В бескрайнем пространстве, где царит кромешная тьма, а воздух пропитан духом серы и вечного проклятья, царила гробовая тишина. И посреди этого унылого пейзажа лежал мужчина — вид у него был поистине небесный, а волосы, чернее самой этой тьмы, раскинулись вокруг, словно нимб.

Он был без сознания. Судя по приличному кратеру вокруг, свалился парень явно не с соседней лужайки.

Через некоторое время мужчина наконец открыл глаза. Сначала в них мелькнуло недоумение, но запах серы и адская духота быстро всё прояснили.

«Ну что ж, похоже, это и есть тот самый курорт. В рай я, конечно, не рассчитывал, но чтобы вот так сразу… Темнота, жара, запах, будто вулкан закурил — одно пребывание здесь уже наводит на мысли о вечных ценностях. Надо было маму слушать, конечно. И не воровать у одноклассников пеналы в третьем классе», — промелькнуло у него в голове, пока он мысленно перебирал свои земные «заслуги».

А «заслуг» было немало: мошенничество, светская жизнь грешника, игра в любовь — в общем, полный набор. Он-то верил в Бога и в ад, грешил, каялся, снова грешил, а потом откладывал «большое покаяние» на пенсию. Но смерть, как назло, оказалась тем самым гостем, который всегда заходит без звонка. И вот он здесь.

«Странно, — подумал он, поднимаясь. — Где обещанные хоры страждущих? Где демоны с вилочками? Может, это ад по подписке — один на весь грешника, в стиле “Люцифера”? И если да, то мой личный ад — это одиночество? Ирония, да я в ней тону! Ладно, сначала надо встать…»

И тут он заметил кое-что странное. Тело было не его — выше, стройнее, мускулистее, кожа — просто загляденье.

«Неужели я переродился? Как в тех романах, что брат вечно читал? Но тогда почему здесь пахнет, как в химической лаборатории?»

Сделав несколько шагов, он увидел вдали нечто грандиозное — огромную колонну, которая упиралась в невидимый потолок этого мира и излучала ауру абсолютной власти.

«Так это всё-таки ад. Я не только переродился в чужое тело, но и сразу попал на курорт “Вечное пламя”. И это явно не мой персональный адский контур, потому что эта штука… Что вообще происходит?»

Ситуация и правда сбивала с толку. Сначала смерть. Затем пробуждение в аду. Потом — не своё тело. Потом — снова ад. Голова пошла кругом.

И тут его голова буквально взорвалась — хлынул поток чужих воспоминаний, чувств и мыслей.

Через несколько минут, которые показались вечностью, он поднялся. Но взгляд его уже был ясным, поза — царственной, а в глазах светилось понимание.

«Так вот как оно было», — тихо произнёс он, глядя на трон, которым оказалась та самая колонна.

Он мгновенно переместился и оказался сидящим на этом троне, а на нём уже красовались новые, куда более внушительные одеяния.

«Выходит, я — библейский Дьявол. Самаэль Светоносец. Первый сын Бога, брат-близнец Михаила. Свергнутый с небес за гордыню и бунт. Чудесно! Просто восхитительно! Теперь осталось только ждать, когда Отец явится и изгонит мой бедный человеческий дух из тела Своего сына. В другое время я бы, может, и обрадовался такому апгрейду, но сейчас… Что ж, стоит провести здесь время с комфортом».

Он щёлкнул пальцами — и в руке возникла бутылка виски. И он принялся ждать своего конца с достоинством и хорошим напитком.

Ждал долго. Выпил уже пять бутылок, но небеса молчали, а молния так и не пришла. Его это окончательно смутило.

«Неужели это тоже часть Его плана? Не может быть, чтобы Он не знал. Видимо, просто молчит. Что ж, раз ничего не происходит, будем считать, что так и задумано».

Он встал с трона, окинул взглядом свои новые безрадостные владения и попытался их покинуть. Не вышло. Попробовал ещё раз — с тем же успехом.

«Значит, я здесь заперт в гордом одиночестве. Наверное, мир ещё не создан, а из рая меня выгнали. Но где же тогда остальные?»

Только он подумал о других ангелах, что должны были пасть вместе с ним, как —

БУМ.

Прямо перед ним на землю шлёпнулась ещё одна небесная личность. А за ней — ещё, и ещё, и ещё.

«А, вот и команда подтянулась. Только вот опаздывать на пару миллиардов лет — это сильно. Что ж, теперь будем ждать создания мира вместе. Сидеть стало веселее».

И он, удобно устроившись на троне, с интересом наблюдал за своими бесчувственными братьями и сёстрами, разбросанными по адскому ландшафту.

— Ну, вы и проснулись! Отлично высыпаетесь, я погляжу.

Человек с ангельской внешностью и чёрными, как сама бездна, волосами сидел на невероятно длинном троне. Перед ним стояла группа таких же небесных созданий, лишь теперь их аура была отмечена печатью падения.

— Самаэль, это место… Неужели то, о чём я думаю? — спросил мужчина с белоснежными волосами и золотыми глазами.

— Именно так, брат. Это оно. Ад. — Самаэль невозмутимо обвёл взглядом своих братьев и сестёр. — Наша новая резиденция. Наша тюрьма.

— Тюрьма?! Мы не заслужили этого! Это ты во всём виноват! Если бы не твоё восстание против Отца, ничего бы не случилось! Тебе одному тут и гнить, негодяй!

Это выкрикнула разъярённая женщина, чертами лица похожая на Самаэля. В её голосе звенела вся горечь обмана и падения.

— Следи за языком, Амиэль, — голос Самаэля стал ледяным, а его глаза окрасились в тёмно-багровый оттенок. — Да, я начал мятеж. Но разве я заставлял тебя присоединиться? Выбор был за тобой. А теперь хочешь повесить всю вину на меня? Как смеешь?

Амиэль замолчала. Остальные падшие тоже не посмели возразить — в словах Самаэля была горькая правда. Он предложил, но не принуждал. Они сами согласились свергнуть Отца. И проиграли.

— Твоя правда, — заговорил другой ангел. Его волосы горели, как угли, а во взгляде читалась серьёзность. — Но почему ты восседаешь на троне? Неужто уже объявил себя властителем этого места?

— А есть проблема? Разве мы не договорились, что я буду править, если победим? Почему здесь должно быть иначе?

— О, проблема есть, братец, — улыбнулся другой ангел, стройный и гибкий, с чёрными волосами. — Тогда мы согласились, потому что ты был сильнейшим после Отца. Но здесь… Здесь правителем может стать кто угодно. И этот трон я заберу себе.

— Хочешь трон? Тогда попробуй отнять. Я здесь первый, поэтому он мой по праву.

Самаэль окинул взглядом остальных. Те отступили от говорившего, зная, что против Самаэля им не устоять даже вместе. Лишь Михаил мог сражаться с ним на равных, да и то лишь с помощью Отца.

— Не бойтесь, — усмехнулся Самаэль. — Чтобы было честно, давайте обойдёмся без сил и талантов. Только кулаки. Только грубая сила. Согласны?

Раньше Самаэль и подумать не мог о таком — он всегда полагался на свою мощь. Но теперь он был другим. В его теле жила перерождённая душа, и он знал: надо раз и навсегда показать место этим выскочкам.

— Я не участвую, — лениво произнесла женщина с фиолетовыми волосами. Тёмные, как вороново крыло, крылья расправились за её спиной, и она возлегла на парящее в воздухе кресло. — Делайте что хотите.

— И я пас, — последовал её примеру другой ангел. — Мне всё равно, кто победит. Над нами тут и править-то некому.

— Что ж, раз Кориэль и Бариэль устранились, давайте к делу. Кто первый? — Самаэль спустился с трона. — Или нападайте все вместе. Я не против.

— Твоя гордыня будет твоим падением, брат!

Чёрноволосый ангел рванулся вперёд с невероятной скоростью и нанёс удар, отшвырнувший Самаэля. Все ахнули.

— Сколько громких слов, а сбить тебя с ног оказалось парой пустяков! Ты всегда полагался на силу и забывал о тренировках. Без неё ты — ничто!

— Знаешь, в чём твоя проблема? — Самаэль поднялся, отряхнулся. — Ты слишком много болтаешь.

В следующее мгновение он сам оказался рядом с ангелом, нанёс сокрушительный апперкот, а затем, схватив за ноги, вогнал его в землю с оглушительным грохотом.

— Пора бы уже знать, Асмодей, — Самаэль холодно посмотрел на поверженного брата, придавив его ногой. — Я никогда не ввязываюсь в то, в чём не уверен. Следующий?

Ну что, кто следующий? – с ухмылкой осведомился Самаэль.

– Похоже, ты стал сильнее, это ново. Раньше ты не смог бы и пальцем по Асмодею попасть, даже если бы отвлекал его. А теперь не только зарядил ему по челюсти, но и вообще уложил в нокаут. Подозрительно всё это, Самаэль, – произнёс стройный, но мускулистый ангел с чёрными волосами, начиная относиться к происходящему всерьёз. Он-то уж точно знал, что физподготовка никогда не была сильной стороной его брата.

– Может, хватит болтать, Акиэль? Мы ещё не решили, кому достанется трон, так что давай вернёмся к сути дела, – парировал Самаэль, обращаясь к только что говорившему ангелу. – И чтобы было проще и честнее… нападайте все вместе. Сэкономим время.

– Не зарывайся, братец. Тебе же известно, что Асмодей тоже не мастер ближнего боя, – вступил ангел с пламенеющими рыжими волосами, знавший слабости своих братьев и сестёр как свои пять пальцев. – Со мной-то тебе ещё предстоит иметь дело. И поверь, для тебя это плохо кончится.

Воцарилась тишина. Все присутствующие понимали, что он говорит чистую правду. В физической силе он был сильнейшим из архангелов, уступая разве что Михаилу. Порой он мог идти с ним нос к носу, а иногда и вовсе сводить поединок к ничьей. Его имя было Сатанаэль, и все звали его Ангелом Войны.

Самаэль взглянул на Сатанаэля и осознал, что бой будет тяжёлым, если не использовать силы. Но он не волновался. Он был уверен, что справится и с Сатанаэлем, и даже с Михаилом. Это был уже не прежний Самаэль. В его теле теперь жила перерождённая душа, кое-что понимавшая в бою по опыту прошлой жизни. И, заняв это тело, он почувствовал, что его сила возросла по сравнению с временами, когда он пребывал на Небесах.

Самаэль не сводил глаз с Сатанаэля. Он и не подумает отказываться от трона, на который уже присел. И уж точно никому не позволит стать Дьяволом вместо него. Он считал это своим правом по рождению. Он – Самаэль Светоносец, Люцифер Утренняя Звезда. Было бы глупостью просто так всё отдать.

– Ну давай же, брат. Я не боюсь ни тебя, ни кого бы то ни было. В конце концов, я твой старший брат. Мне будет стыдно проиграть, так что тебе придётся меня убить, если хочешь спокойно занять этот трон. И мы все здесь прекрасно знаем, что этого не случится. Потому что ты не можешь меня убить, Сатанаэль. Никто не может. Так что, может, хватит этого бунта на пустом месте? Признай меня своим королём, тебе же всё равно нечего терять, – обратился Самаэль к брату, поймав его взгляд. – Я забуду эту стычку и двинусь дальше. Может, даже дам тебе важный пост. Что скажешь?

Услышав это, Амиэль задумалась. Она отдавала себе отчёт, что не одолеет ни Самаэля, ни Сатанаэля – если тот вообще победит. И потому решила выбрать путь наименьшего сопротивления.

– Я принимаю твоё предложение. Но учти, я не соглашусь на что-то второстепенное, – заявила Амиэль, переходя на сторону Кориэль, ангела с сиреневыми волосами.

Самаэль усмехнулся и посмотрел на оставшегося.

– А ты что скажешь, Моронуэль? Присоединишься ко мне или выступишь против? Выбор за тобой. Но не позволяй жадности затуманить твой разум, – произнёс Самаэль, обращаясь к последнему из своих братьев и сестёр, кто, кроме Сатанаэля, ещё претендовал на его трон.

Моронуэль взвесил все «за» и «против» союза с Сатанаэлем и союза с Самаэлем. И вынужден был признать: Самаэль, будучи в здравом уме, никогда не стал бы драться с Сатанаэлем без использования сил, прекрасно зная, что физически ему с ним не тягаться. Всегда считалось, что Самаэль – Могущественный Архангел, Михаил – Сильнейший, а Сатанаэль – Второй по силе.

Моронуэль вздохнул.

– Ладно. Ты заручился моей поддержкой. Но смотри, чтобы ты выиграл этот бой. Тебе не понравится, что будет, если ты проиграешь.

Он отошёл в сторону, предоставив Сатанаэлю и Самаэлю простор для выяснения отношений.

Сатанаэль окинул взглядом братьев и сестёр, уже возложивших надежды на Самаэля, поскольку те верили в его победу. Но сегодня он должен был доказать им, что они ошибаются. Показать, что он больше не второй после Михаила. Он – Сатанаэль, Ангел Гнева. И именно так его должны знать отныне.

Сатанаэль взглянул на Самаэля, и его глаза вспыхнули алым пламенем. Он ринулся вперёд, чтобы нанести сокрушительный удар, но к изумлению его и всех присутствующих, Самаэль поймал его руку и сам всадил кулак ему в живот.

Самаэль улыбнулся, видя, как Сатанаэль отлетел от его удара.

– Надо было отступить, когда ты увидел, как я уверен в себе. Но тебя ослепило желание занять трон, – сказал он, направляясь к месту падения брата. – Но уясни раз и навсегда: я никогда и никому не позволю сесть на тот трон, кроме себя. Даже если для этого придётся спалить эту темницу дотла.

Самаэль добрался до того места, где должен был лежать Сатанаэль, но того там не оказалось. Он мгновенно обернулся и увидел Сатанаэля в воздухе с расправленными огненно-красными крыльями.

– О, хочешь продолжить в воздухе? Так бы и сказал!

Самаэль тоже высвободил свои крылья, явив взорам белое оперение с чёрными отметинами.

Сатанаэль смотрел на Самаэля, гадая, как тот вдруг стал таким сильным.

– Не знаю, как ты набрал эту мощь, но здесь всему конец!

С этими словами они сошлись в битве. Сатанаэль обрушивал удар за ударом. Часть из них Самаэль парировал, от части уклонялся, но некоторые всё же достигали цели. При этом сам он не мог попасть по Сатанаэлю – тот попросту не давал ему шанса.

**БА-БАХ!..**

Самаэль рухнул на землю, а Сатанаэль, приземлившись, наступил на него ногой.

– А ну-ка, посмотрим на того, кто не так давно такой важный расхаживал! Гляди-ка, ты подо мной. Ты никогда не был таким уж великим. Ты был всего лишь любимчиком Отца, и на то были причины. А теперь ты пал с этих высот. Ты – ничто. Всего лишь падший. Даже твоё имя больше ничего не значит. Ты больше не любимый сын. Ты – неудавшийся проект. И ты не годишься, чтобы править. И чтобы ты больше не бунтовал, мне придётся запереть тебя. Ты – угроза, если останешься на свободе.

Сатанаэль использовал свои силы, создав алые цепи, которыми намеревался сковать Самаэля.

Самаэль с яростью смотрел на Сатанаэля, вспоминая, как точно так же на него смотрел Михаил перед тем, как изгнать с Небес. Его зрачки залились кроваво-красным светом. Он бесился из-за того, что не воспринял этот бой достаточно серьёзно, что привело к такому унижению. Это было оскорблением самому его существованию. Так нельзя.

Он взглянул на Сатанаэля, который строил ему глупейшую ухмылку. Это взбесило его ещё больше. И он вцепился в ногу брата, что стояла на нём.

Видя последние потуги Самаэля, Сатанаэль лишь усмехнулся.

– Даже не трудись, брат. Ты проиграл. Смирись и…

Он не успел договорить, как его самого швырнули оземь.

Самаэль поднялся, окружённый новой аурой – аурой архдемона, в которой, однако, всё ещё мерцали отсветы святого сияния архангела.

– Ты прав. Но в одном ты ошибся. Да, я пал с Его милости. Но это не значит, что я стал слабее. Напротив, я стал сильнее, чем когда-либо. И да, ты прав насчёт моего имени. Оно больше ничего не значит. Так что с этого дня и впредь я буду известен не как Самаэль, а как Люцифер Утренняя Звезда. Дьявол.

– С этого дня забывайте имя Самаэль. Теперь я – Люцифер Утренняя Звезда. Дьявол, если вам так проще! – провозгласил он, подходя к поверженному Сатанаэлю и приподнимая его за воротник. – Бой окончен. Ты проиграл.

Со щелчком вправив брату шею, Люцифер поднял с пола те самые красные цепи, что были предназначены для него, и ловко опутал ими создателя. Элегантный штрих.

Затем он обвёл взглядом зал, включая только что очнувшегося Асмодея.– Раз возражений больше нет, считаем, что вопрос о троне решён в мою пользу? Всем согласным – кивать.

Асмодей почтительно склонил голову, и остальные, будто по команде, последовали его примеру.– Мы клянёмся в верности тебе. Будем следовать твоим приказам, – прозвучало хором из ряда поклонов.

Люцифер довольно усмехнулся и направился к трону. В момент, когда его тело коснулось прохладной поверхности, внутри что-то щёлкнуло. Волна странной силы хлынула сквозь него.

– Вот это сюрприз, – пробормотал он, ощущая всплеск. Сила была не одна – их было семь, будто разные голоса в хоре. Но один звучал громче и роднее всех. Гордыня. Его изначальный грех. Остальные шесть отголосков, должно быть, принадлежали братьям и сёстрам. Интересная дистрибуция.

Он взглянул на остальных. Они тоже переглядывались, ощущая перемены. Кое-кто уже разглядывал свои обновлённые ладони.

Люцифер мановением руки создал в воздухе зеркальное полотно. Отражение не подвело: из лба изящно изгибались рога, цвета обсидиана с кровавыми прожилками. Глаза стали темнее, словно старая вишня. В остальном – всё тот же эффектный мужчина.

– Фух, могло быть и хуже. Значит, это мой «офисный» вид, – заключил он и мысленно попробовал вернуть прежнюю форму. Получилось. – Отлично. С переключением между образами проблем не будет.

– Что происходит с нами? Почему мы превращаемся в… это? – дрогнул голос Амиэль, для которой красота была важнее дыхания. Она с ужасом рассматривала едва проступившую чешую на шее и новый, гибкий придаток ниже спины. – Самаэль! Ты что-нибудь знаешь об этом?

Лицо Люцифера омрачилось.– Амиэль, последний раз говорю: мое имя теперь Люцифер. Считай это первым и последним предупреждением, – его взгляд стал ледяным. – Трансформация – это последствие лишения нас благодати. Мы становимся… другими. Демонами. Вернее, архдемонами. Но так как мы сохранили часть благодати, ты сможешь возвращаться к ангельскому виду, когда закончишь метаморфозу.

Он окинул взглядом свою новоиспечённую свиту, наблюдая, как у каждого проявляется уникальный… почерк.

У Асмодея выросли внушительные рога, даже длиннее, чем у самого Люцифера, и появился хвост. Рост прибавил пару дюймов к и без тому немаленьким 195 см. Классический инкуб. Грех: Похоть.

Амиэль почти не изменилась. Лишь глаза стали чуть более змеиными, а по шее вниз поползли перламутровые чешуйки. Да, и хвост. Очень тонкий и ядовитый на вид. Грех: Зависть.

Кориэль вообще почти не проявила внешних изменений. Её просто окутал ленивый, густой туман, а на лице застыло выражение предельного «не-хочу-шевелиться». Грех: Лень.

Бариэль обзавёлся короткими, но острыми рожками, удлинёнными клыками и когтями, будто готов был разодрать и поглотить всё вокруг. Грех: Чревоугодие.

Моронуэль стал похож на Амиэль: те же змеиные глаза и чешуя, но вместо хвоста – пара мощных драконьих рогов. Настоящий демонический дракон. Грех: Жадность.

Бессознательный Сатанаэль претерпел похожую метаморфозу, но все его новые атрибуты пылали яростным алым цветом. Грех: Гнев.

Люцифер наблюдал за этим парадом персонифицированных пороков и не мог сдержать ухмылки.– Вот так история. Семь смертных грехов явили себя миру даже раньше, чем сам мир был создан. Забавный поворот, – он тихо рассмеялся, представляя, какие это сулит возможности.

– Уф, думала, навсегда останусь чешуйчатой, – с облегчением вздохнула Амиэль, вернув свой ангельский лик. – И что теперь? Будем планировать реванш или так и будем тут киснуть?

Люцифер посмотрел на неё с прохладцей.– Сначала нужно дождаться подкрепления. О каком наступлении может идти речь без армии? – солгал он без тени смущения. Возвращаться на Небеса ему было решительно неинтересно. Ад начинал ему нравиться: тут можно быть собой и никто не читает мораль.

– Эм, брат, если ты ждёшь того третьего воинства, что присоединилось к нашему мятежу… Боюсь, тебя ждёт разочарование. Отец их… ликвидировал. Пощадили только нас, – деликатно сообщил Асмодей.

Вместо ужаса в глазах Люцифера вспыхнуло облегчение.– Что ж, тогда тем более рано строить наполеоновские планы. Без армии мы – просто букашки под молотом. Будем выжидать и копить силы. Всему своё время.

В этот момент пространство содрогнулось от странной вибрации. Её почувствовали все.

Даже Сатанаэль пришёл в себя от этого толчка и в ужасе уставился на свои новые алые руки.– Что со мной случилось? И что это за колебания?!

– Насчёт колебаний мы и сами в неведении, – начал объяснять Моронуэль. – А внешность – это наша новая, так сказать, демоническая форма…

Люцифер же уже догадывался. [Неужели семь добродетелей? Нет, их рождение не вызвало бы таких волн… Или… Неужели?]

Его осенило. Та самая треть ангелов не была уничтожена. Они стали… катализатором. Семенем для новой расы. Тех, кого в будущем будут называть богами. Согласно мифам, они превзойдут ангелов в силе. Неужели Отец дал им дополнительный «апгрейд»?

На губах Люцифера расплылась широкая, заговорщицкая улыбка.– Эти флуктуации… Отец затеял нечто грандиозное. Нечто по-настоящему интересное. Рождаются новые существа.

Он откинулся на спинку трона, приготовившись наблюдать за разворачивающимся действом. Шоу только начиналось.

В непроглядной тьме первозданного хаоса зажглись новые огни. Они мерцали, как далёкие звёзды, но от них исходила мощь, способная дробить миры.

Первыми материализовались четверо. Их формы излучали саму суть законов мироздания, над которыми они имели власть. Они были прародителями, зачинателями великих пантеонов. Уран – воплощение Небес. Гея – плоть и дух Земли. Нюкта – сама Ночь. Эреб – первозданная Тьма.

Они окинули друг друга понимающим взглядом. Знание о цели своего создания было вплетено в саму их суть. Затем их внимание привлекли новые вспышки: рядом возник древний, покрытый вечным льдом исполин, мужчина средних лет с пронзительным взором и женщина с изогнутыми, как у коровы, рогами и столь же щедрыми формами, от которой веяло теплом и жизнью.

Ледяной великан – Имир. Его тело, сложенное из снега и льда, источало холод, способный заморозить саму пустоту. Его размеры затмевали даже других первозданных богов.

Мужчина средних лет – Бури, первый из асов. Не столь исполинского роста, но в его глазах таились бездны знаний, а скрытая сила позволяла бросить вызов любому здесь присутствующему.

А рядом – Аудумла. Женщина-корова, сама воплощение плодородия и материнства, источающая ауру жизни и покоя.

– Когда же остальные явятся? Не вечно же нам тут их ждать, – проворчал Имир ледяным, нетерпеливым тоном.

Уран нахмурился, слыша жалобы так скоро.– Ты только что появился и уже ноешь? Явись ты раньше нас, ты бы, пожалуй, уже за горло нас взял.

– Следи за языком, юнец. Тебе не понравится, когда я разгневаюсь, – аура Имира сгустилась, и холод стал ощутимым. – И между твоим появлением и нашим прошло не так уж много времени. Так что тебе жаловаться не на что.

– Прояви немного терпения, – вмешалась Нюкта, богиня Ночи. Её голос был тих, но слышен всем. – Они придут. В конце концов, мы все были созданы всего несколько часов назад. Кому-то нужно время, чтобы освоиться в новой жизни.

Имир лишь фыркнул в ответ.

Вскоре пространство разорвала ослепительная вспышка света. Из неё вышел мужчина в сопровождении трёх женщин и ещё одного мужчины.– Простите за опоздание, – произнёс тот, кто казался лидером группы. Он оглядел собравшихся и улыбнулся. – Хотя, я вижу, мы ещё не самые последние.

Имир скривился.– Да, ты здесь, и ты раньше других. Но это не отменяет факта, что ты опоздал, Ра.

Мужчина во главе новоприбывших, бог Ра, лишь шире улыбнулся в ответ на ледяной тон.– Какой же ты вспыльчивый, Имир. Интересно, как Аудумла мирится с твоим нравом.

– Держи имя моей жены подальше от своего рта, Ра! – взревел Имир, ярость заставила ледяные глыбы на его плечах потрескаться.

(Знание имён и связей между богами было вложено в них при рождении из Хаоса, словом общего воспоминания, так что для них не было неожиданностью знать друг друга с первого взгляда.)

– Ну-ну, успокойся, – не теряя улыбки, продолжал Ра. – Быть таким угрюмым на первом же собрании потенциальных союзников – дурной тон.

– Мне не нужны союзники. Я справлюсь со всем сам, – уверенно заявил Имир.

– Может, вы оба прикрикнете? – голос Нюкта прозвучал с нарастающим раздражением. – Шумно было и до вас, и я бы предпочла тишину.

Они замолчали, лишь обменявшись взглядами: Имир смотрел так, будто хотел придушить Ра голыми руками, а тот продолжал невозмутимо улыбаться.

Вскоре стали появляться и другие: Паньгу с гигантским топором в руках, Нюйва, Идзанаги, Идзанами и многие другие – пестрая толпа новорожденных божеств.

Уран, видя, что основные действующие лица в сборе, решил начать.– Все мы понимаем, зачем собрались, так что не буду вдаваться в детали. Мы рождены из первозданного хаоса, мы – прародители. У каждого из нас есть своя роль в грядущем мироздании. Предлагаю работать сообща, чтобы исполнить своё предназначение, – заявил он, обводя взглядом собратьев.

Ра улыбка сразу стала менее искренней. Ему не нравилась идея тесного союза. Он не хотел связываться с теми, кто не был рождён из одного с ним луча.– Сомневаюсь, что это хорошая идея. У многих из нас, как например у товарища Имира,… конфликтующие характеры. Лично я предпочитаю для начала построить собственный дом, а уж потом думать об общих обязанностях. Поэтому я предлагаю каждому заниматься своим делом, – он сделал паузу, убедившись, что все слушают. – Кроме того, между нами слишком много различий. Вместе мы только будем ссориться. Я считаю, нам лучше не селиться вместе, а собираться лишь тогда, когда возникнет нечто, требующее нашего совместного вмешательства.

Эреб, до сих пор хранивший молчание, кивнул.– В его словах есть смысл. Да, мы вышли из одного источника, но мы слишком разные. Даже мы, рождённые из одной тьмы, не являемся единым целым. Так что, Уран, я вынужден с тобой не согласиться.

Многие другие боги поддержали их кивками.

– Нет, так нельзя! – возразил Уран. – А если где-то там есть угроза, которая захочет уничтожить нас сразу после творения? Поодиночке мы можем не выстоять. Это будет наш конец!

Имир, которому надоели препирательства, наконец выдал своё предложение:– А что, если мы будем встречаться время от времени? Мы можем создать особое измерение, нейтральную территорию, доступную для всех. Там и сможем общаться. Что думаете?

Он оглядел собравшихся и увидел, что все смотрят на него с непривычным выражением.– Чего уставились?

Ра вернул себе прежнюю беззаботную улыбку.– На секунду мне показалось, что ты – другой человек.

– Не знал, что у грубой силы тоже может быть мозг, – заметил Идзанаги, изящно раскрыв веер.

Прежде чем Имир успел что-то ответить, Бури, стоявший рядом, взял слово:– Раз всё решено, нам пора. – И, не тратя больше слов, он исчез вместе с Имиром и Аудумлой.

Остальные также, обменявшись короткими прощаниями, стали расходиться по своим, только что зародившимся, уголкам бесконечности.

Ад. Тронный зал.

Люцифер, восседающий на троне, почувствовал, как странные энергетические волны, прокатившиеся ранее, одна за другой стали затихать. На его губах заиграла та же, что и у Ра, довольная улыбка понимания.

– Вот теперь-то начинается самое интересное, – прошептал он в тишине опустевшего зала, предвкушая грядущий хаос творения.

Ад. Спустя 10 миллионов лет.

Амиэль, Кориэль и Бариэль коротали вечность, наблюдая за Люцифером, который восседал на троне с закрытыми глазами.

– Как думаешь, что он делает? – спросила Амиэль своих спутников. Она знала, что Люцифер все эти эоны пытался найти лазейку из Ада, но все попытки были тщетны. Иногда он начинал вести себя странно, а на расспросы лишь твердил одно: «Пытаюсь найти выход». – Думаешь, он всё ещё ищет способ вырваться отсюда?

Кориэль, тоже сидевшая с закрытыми глазами, вздохнула и приоткрыла веки, бросив на сестру взгляд, полный укора за бесполезное беспокойство.– Возможно. А возможно, он просто пытается выспаться. Красота требует жертв, – пробормотала она и снова погрузилась в дремоту.

Амиэль, задетая её тоном, надула губы.– Спать, спать и ещё раз спать. Это всё, на что ты способна. Ты раньше не была такой! Никто из нас не был таким! – Она не выдержала. Наблюдая за переменами в себе и братьях миллионы лет, она больше не могла молчать. – Падение лишило нас благодати и… изменило. Да?

Бариэль, до сих пор хранивший молчание, наконец заговорил, не открывая глаз:– Всё из-за падения. Мы стали демонами. Противоположностью ангелов. Как первым демонам, Отцом – или кем-то ещё – нам были дарованы то, что Люцифер называет Грехами. Мы стали их воплощениями. Люцифер – Гордыня. Сатанаэль – Гнев. Наша милая Кориэль – Лень, что объясняет её апатию. Асмодей – Похоть. Моронуэль – Жадность. Я – Чревоугодие. А ты, сестрёнка, – Зависть.Он наконец открыл глаза и откусил от яблока, материализованного силой мысли.– Люцифер говорил, что наши грехи произросли из нашей же природы. Взять его бунт – это была Гордыня. Желание никому не кланяться, вознестись выше Отца. Так что грехи – это мы сами, доведённые до абсолюта. Понятно, или продолжить?Он с тоской посмотрел на несуществующее яблоко.– Тьфу. Когда же я попробую настоящую еду? Десять миллионов лет сижу на голодном пайке из иллюзий. Надеюсь, Люцифер всё-таки найдёт выход.

– Даже если найдёт, мы привязаны к Аду, – раздался новый голос. К ним подходили Сатанаэль и Асмодей. – Мы не знаем, сможем ли выжить за его пределами.

Асмодей скользнул жаждущим взглядом по Амиэль и дремлющей Кориэль, но тут же одёрнул себя. Он хорошо помнил, чем закончились его прошлые «ухаживания»: Кориэль чуть не разорвала его на части, а потом Люцифер добавил «воспитательных» шлепков.

[Проклятье! Неужели Отец хочет замучить нас здесь до смерти? – мысленно роптал он. – Все эти годы приходится довольствоваться самообслуживанием. А на Амиэль и Кориэль даже заглянуться опасно – они сейчас сильнее меня. Чёртова природа моего греха!]До падения он бы не позволил им так себя третировать. Всё изменили Грехи. Как воплощение Похоти, он мог становиться сильнее, лишь поглощая эту энергию от других. Но его братья и сёстры были невосприимчивы к его силам. Из-за этого Асмодей скатился в самые слабые, едва опережая разленившегося Бариэля. Но он знал: всё изменится, как только он доберётся до тех, новых существ...

– Эй, очнись от своих сладких грёз, – грубо прервал его мысли Бариэль. – Мечты сами по себе не сбываются. Нужно что-то делать.

Асмодей нахмурился, почувствовав скрытый укор.– А ты-то что делаешь?

– По крайней мере, не витаю в облаках, – Бариэль снова откусил яблоко, язвительно улыбнулся и удалился.

Асмодей закипел от ярости, но сдержался. Даже если бы он мог что-то сделать, Люцифер бы его наказал. Запрет на междоусобицы был первым и непоколебимым законом.

ХА-ХА-ХА-ХА! ХА-ХА-ХА!

Громовой, искренний хохот, донёсшийся с трона, заставил всех шестерых архдемонов вздрогнуть и обернуться. Люцифер смеялся, откинувшись на спинку трона, и по его лицу было ясно – новость более чем хороша.

– Наконец-то! После стольких лет заточения в этой дыре мы можем выбираться! – воскликнул он, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Оковы, сковывавшие Ад, наконец ослабли. – Теперь самое время посмотреть, что за существа выросли за десять миллионов лет. Асы? Олимпийцы? Египтяне? Японцы? Китайцы или индусы?.. Эх, мифологий слишком много. Но всё это подождёт. Главное – выбраться!

Он встал и в мгновение ока предстал перед собравшимися братьями и сёстрами.– Я знаю, вы все счастливы. Но предупреждаю: Ад – наш дом. Мы привязаны к нему, нравится нам это или нет. И я не знаю, что затеял Отец. Он явно что-то задумал. Мы должны быть готовы. На этом всё. Прощайте. Надеюсь, не увидимся слишком скоро – десять миллионов лет разлуки мне вполне хватит.

Не дожидаясь ответа, он растворился в воздухе.

Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

На этот раз захохотал Асмодей. Мечта сбывалась!– Сбылось! Пора познакомиться с новыми творениями Отца! Так что, прощайте, ребята! И, как сказал Люцифер, «не увидимся слишком скоро»!

И он тоже исчез, жаждущий наверстать упущенную силу.

Кориэль зевнула и снова устроилась поудобнее, к полному изумлению Амиэль и Бариэля.– Ты что, не идёшь с нами? – не поняла Амиэль.

Кориэль лишь приоткрыла один глаз.– Мне и тут хорошо. А раз вы все уйдёте, наконец-то наступит тишина, и никто не будет мешать спать. Так что сделайте одолжение – исчезните поскорее.

С этими словами она окончательно провалилась в сон. Остальные лишь вздохнули, попрощались друг с другом и один за другим покинули Ад.

Где-то в другом месте.

БУМ-БУМ-БУМ!

Звуки чудовищных взрывов сотрясали пространство. Существа исполинских размеров сражались против одного, чья мощь превосходила их всех вместе взятых.

– Несчастные выродки! Думаете, вам под силу низвергнуть меня? Я – Уран, прародитель Небес! Вы – ничто передо мной! – гремел голос того, на кого напали. Это был Уран, супруг Геи, богини Земли.

Всё началось несколькими веками ранее, когда Гея родила детей от Урана. Узрев их странный, чудовищный облик, Уран счёл их уродцами и сбросил в Тартар – подземную темницу, созданную для узников. Свою же благосклонность он обратил на двенадцать других своих чад. Гея, любящая всех детей одинаково, пришла в ярость от такой несправедливости. Она обратилась к любимцам Урана – Кею, Крию, Гипериону, Океану, Мнемосине, Фемиде, Фее, Тефиде, Фебе, Япету, Рее и Хроносу – с просьбой помочь свергнуть отца. Согласился только Хронос, к которому присоединились четверо братьев: Гиперион, Крий, Кей и Япет.

Понимая, что им не одолеть Урана без помощи, Гея выковала для Хроноса серп невероятной остроты.

Настоящее время.

Пока титаны и их отец были поглощены яростной битвой, пространство рядом с Геей, наблюдающей за схваткой, вдруг исказилось. Богиня насторожилась, готовясь к возможной атаке.

И вдруг, неподалёку от неё материализовался невероятно красивый мужчина. Он с недоумением огляделся, прислушиваясь к грохоту сражения.

– Вот чёрт! – только и вымолвил он, осознавая, куда его, видимо, занесло. Люцифер Утренняя Звезда попал прямиком на семейную разборку титанов.

– Вот чёрт! – выругался Люцифер, едва успев покинуть унылые стены Ада, как очутился в эпицентре схватки между двумя сторонами гигантов.

Он не успел даже сообразить, где находится, как ощутил остриё, упирающееся ему в спину. Обернувшись с поднятыми в шутливом жесте руками, он увидел женщину. Её кудри цвета весенней листвы и зелёные, полные жизни глаза могли бы очаровать кого угодно, если бы не смертоносное копьё в её руках.

– Кто ты? Откуда? Ты не из прародителей, и ты не союзник Урана. Отвечай, прежде чем я проткну этим копьём твою грудь! – потребовала Гея, надавливая остриём.

Люцифер смотрел на неё с возрастающим интересом. У него были догадки, кто она, но мифы явно несправедливы к её описанию. Чёрт, да она просто огонь!

Он улыбнулся.– Ты задаёшь так много вопросов, что я не знаю, на какой отвечать первым. Но ясно одно: я не люблю, когда мне угрожают. И я свято верю в гендерное равенство.

С этими словами он свободной рукой схватил древко копья, направленного в его грудь, и смял его, словно оно было из фольги. Прежде чем Гея успела осознать происходящее, тыльная сторона ладони Люцифера легла ей по щеке. Удар был не сильным, но достаточным, чтобы отправить богиню в полёт и вмазать в полуразрушенную каменную глыбу.

Люцифер огляделся. Сражающиеся были так увлечены своей дракой, что даже не заметили этой короткой стычки.

Он неспешно подошёл к Гее, которая уже поднималась, пылая от ярости и ненависти, и строя в уме планы мести.

Стряхнув пыль с плеч, она уставилась на него.– Кхе… Кто ты? Я никогда тебя не видела. Я – Гея, прародительница Земли, – представилась она, делая вид, что вежлива. Нужно выяснить, кто он, и нельзя ли это обратить против него.

Люцифер усмехнулся в ответ.– Я – Люцифер Утренняя Звезда. Дьявол. Повелитель Ада.

Он ленивым жестом материализовал в воздухе кресло и устроился в нём, как на первом ряду в театре.

Гея была в полном недоумении. Кто этот загадочный и чертовски красивый мужчина? И что, в конце концов, такое «дьявол»?

Люцифер, увидев замешательство в её глазах, сообразил.– А, ну да, ты же не можешь этого знать. Меня не было в обороте последние десять миллионов лет. Но можешь звать меня просто Люцифер. Так проще, да?

Затем он уставился на продолжающуюся поблизости семейную разборку «отцы и дети» с видом истинного ценителя.

Гея встала рядом и пристально изучала его черты, пытаясь вспомнить.– Ты сказал, что не появлялся десять миллионов лет. Значит, ты такой же, как мы? Но почему тебя не было на нашем общем собрании? – спросила она, предполагая, что он тоже прародитель.

Люцифер приподнял бровь.– Собрание? Вас, значит, много? Кроме тебя, Урана, Нюкты, Эреба и… Тартара? – Он заинтересовался. Значит, создали не только богов греко-римского пантеона?

– Не знаю, откуда тебе известны эти имена, если ты не прародитель. Но ты кое в чём ошибся. Среди нас нет Тартара. Тартар – это место. Вернее, тюрьма, которую Уран создал, чтобы заточить наших детей за их уродства. А на счёт других прародителей – да, их множество, даже не буду все имена перечислять. Так что вернёмся к моему вопросу: кто ты? И если тебя создали десять миллионов лет назад, почему мы о тебе ничего не слышали?

Люцифер пропустил её вопрос мимо ушей. Его ум уже лихорадочно работал. Разнообразие богов! Мифы, ставшие реальностью! Он хотел встретиться с ними всеми, пообщаться, парочку поколотить для профилактики, а кого-то – например, таких отпетых хулиганов, как Нэчжа, Сунь Укун или Локи – и вовсе завербовать в свою команду. Вот оно, настоящее приключение, которого он ждал всё это время!

Пока Люцифер строил воздушные замки, Гея пялилась на него с каменным лицом. Она звала его уже минут пять. Потеряв терпение, она решила вернуть его к реальности проверенным методом.

– Сама напросился! – прошептала она, наполняя руку силой земли, и со всего размаха зарядила пощечину в его безучастное лицо.

Она ожидала хлопка, отдачи, чего угодно. Но вместо этого её рука зависла в сантиметре от его щеки, будто упёрлась в невидимую, абсолютно непробиваемую стену.

Гея остолбенела. [Кто он, чёрт возьми? Как он может быть настолько силён, даже не обращая на меня внимания? С момента своего рождения я не встречала никого, кто мог бы так легко остановить мой удар. Даже Уран не смог бы! Боюсь, чтобы заставить его использовать всю силу, придётся собрать всех верховных богов вместе. Эх, если бы он появился раньше, я бы уговорила его разобраться с Ураном за меня…]

Её мысли прервало лёгкое, но чувствительное щелчко по лбу.– Ай! Зачем это? – вскрикнула она, хватаясь за forehead.

– А это я тебе дал попробовать твоё же лекарство. Только в сильно уменьшенной дозировке, – ухмыльнулся Люцифер. – Так о чём ты спрашивала?

Он снова перевёл взгляд на битву. Похоже, она подходила к кульминации: Уран явно терял позиции.

Гея, потирая лоб, сдалась:– Кто ты и почему мы о тебе не слышали?

Люцифер обернулся к ней, и в его глазах мелькнула искорка.– Проясню один момент. Я старше тебя примерно на 12.5 миллиардов лет. Так что в некоторых аспектах ты мне немного… уступаешь. А насчёт моего отсутствия – скажем так, я был под домашним арестом.

Мир Геи пошатнулся. Она думала, что прародители – древнейшие существа во всём космосе. А тут выясняется, что перед ней сидит некто на порядки старше. И судя по всему, он не один такой.

Она смотрела на Люцифера, который снова уставился на бой, и в его глазах она увидела нетерпеливое ожидание. [Что ещё скрывает космос? И как этот мужчина связан с нашим рождением?] – подумала она, прежде чем тоже сосредоточиться на решающей схватке.

– Аргх! А-аррргххх!

Уран с рёвом рухнул на землю, окончательно поверженный собственными сыновьями.

Он смотрел на них с яростью и ненавистью, особенно на своего последнего сына – Хроноса. Того, кто возглавил братьев в бунте против его власти и трона. Ради короны. Ради того, чтобы самому стать царём богов.

Он до сих пор не догадывался, что за всем этим стояла Гея, разгневанная тем, что он заточил её детей.

Истекающий кровью от ужасной раны, нанесённой Хроносом (та самая, что пониже живота), Уран сквозь боль прошипел:– Раз ты возжелал моего места… твоя же жажда власти станет твоей погибелью. Я проклинаю тебя! Проклинаю той же участью, что постигла меня! Быть побеждённым собственным ребёнком и лишиться трона!

Проклятие повисло в воздухе: раз ты хотел трон – получи его. Но лишь для того, чтобы твой собственный отпрыск вырвал его у тебя, как сделал ты.

Хронос не стал его слушать. Он поднял свой серп для последнего удара, но внезапно между ним и отцом материализовался мужчина.

Все насторожились. Его раньше не видели, а странная, нездешняя аура, исходившая от него, кричала об опасности.

– Оставьте его мне. Я разберусь, – произнёс Люцифер, появившись в самый последний момент. – Вы ведь хотите его смерти, верно?

Уран, увидев преграду перед Хроносом, подумал, что его спасают. Титаны же решили, что их старания вот-вот пойдут прахом, и приготовились к атаке. Они не могли позволить сорваться победе на самом финише.

Но прежде чем они успели двинуться с места, в их сознании прозвучал яростный голос матери:(Что вы, чёрт возьми, делаете?! Вы хотите, чтобы вас всех перебили?! Вы понимаете, насколько он силён?! Прекратите немедленно!)

Гея кричала мысленно, едва сдерживая панику. Малейшая атака на этого мужчину могла означать конец для её детей. Она не знала, простит ли он такое неуважение, и отомстить за них у неё не было ни малейших шансов.

Титаны замерли в изумлении. Кто этот человек, если даже их мать, которую не пугал сам Уран, кричит от страха?

Люцифер, поняв, что произошло, усмехнулся. Он посмотрел на истекающего кровью Урана.– Я мог бы тебя спасти. Но не хочу. Ты не играешь значимой роли в мифах, которые я помню. Зато на тебе я смогу испытать новые способности – те, что не мог использовать в Аду. Но сначала… тебе нужно как следует истечь кровью.

Он выжидал. Он помнил одну важную деталь: Афродита должна была родиться из крови Урана, пролившейся с его… отсечённых частей. Она могла бы стать прекрасным временным развлечением.

Лицо Урана исказилось. Оказалось, этот человек не спаситель, а палач. Охваченный ужасом, он попытался собрать последние силы, чтобы бежать, но тело не слушалось. Он попытался молить о пощаде, но не мог издать ни звука. Он был беспомощен. Всё, что ему оставалось – смотреть в улыбающееся лицо того, кто собирался его убить.

Гея тоже недоумевала, почему Люцифер медлит. И тут она увидела нечто, рождающееся из лужи крови Урана.

Кровь вдруг ожила, сформировав бесформенную массу, которая затем приняла очертания женщины. Плоть нарастала на кровавом каркасе с невероятной скоростью, и через мгновение перед всеми предстала женщина ослепительной, божественной красоты.

Все мужчины, включая титанов, замерли, пленённые её видом. Даже Гея на мгновение почувствовала укол зависти. Вот это – истинная красота.

Люцифер лишь бросил на неё взгляд, ленивым взмахом руки облачив её наготу в лёгкое платье.

Затем он повернулся к Урану, раскрыл ладонь в его сторону и произнёс одно слово, от которого у всех присутствующих похолодела кровь:

[ПОГЛОТИТЬ]

«Поглотить» – способность Греха Чревоугодия. Возможность впитать в себя что угодно, обратив это в силу, а иногда – и в новые умения.

Тёмная, словно жидкая тень, субстанция обволокла тело Урана и поглотила его с пугающей скоростью, не оставив ему даже шанса на последний крик. Когда от прародителя не осталось и следа, тень вернулась в ладонь Люцифера и растворилась в нём.

На его лице расцвела улыбка. Он ощутил прилив силы. [Так вот она, мощь прародителя. Как они вообще смогли одолеть такое существо?.. Должно быть, Гея его отравила. Ослабила.]

Он отбросил эти мысли. Урожай был собран более чем богатый.

Гея вышла из укрытия и встала рядом с ним.– И что теперь? Ты будешь править нами, раз у нас не осталось лидера? – спросила она, втайне надеясь на утвердительный ответ.

Люцифер посмотрел на неё. В нём шевельнулось желание взять её здесь и сейчас, но он совладал с собой.– Нет. У меня нет желания править вами. У меня есть собственное царство, пусть пока и пустующее. Мне не нужна лишняя головная боль. К тому же, ваш сынок Хронос будет не очень-то доволен, – он бросил взгляд на будущего титана, в глазах которого мелькнула жадность. Как же хотелось поглотить и его! Но нельзя. Он помнил, что для будущих планов ему понадобится Аид, а тот ещё не рождён. – Я останусь здесь на несколько лет, а затем уйду.

Затем он подошёл к новорождённой богине. Её красота и вправду была завораживающей. Он провёл пальцами по её щеке, остановившись у губ.– Как тебя зовут, юная богиня? Произнеси первое, что придёт в голову.

– Афродита, – прошептала она, её голос был подобен музыке.

Люцифер улыбнулся и поцеловал её. Страстно, глубоко, без стеснения. Их языки вступили в игру, и он почувствовал, как она отвечает. Его рука легла на её округлую поясницу, и по телу богини пробежала дрожь.

Он отпустил её, закончив поцелуй.– Теперь ты моя.

Это было не просто заявление. Это был сигнал для всех остальных: даже мысли не должно быть о том, чтобы посягнуть на неё. Последствия будут ужасны.

Гея наблюдала за сценой, и внутри её закружилось странное, незнакомое чувство. [Что это? Неужели… ревность? Нет, не может быть. Я только сегодня его встретила! Может, это что-то другое? Не может же он заставить меня чувствовать так из-за того, что поцеловал не меня! Должно быть, это что-то иное…]

Люцифер поймал её растерянный взгляд и ответил ей лёгкой, знающей ухмылкой. Затем щёлкнул пальцами, и вместе с Афродитой исчез в пустоте.

Гея и её дети ещё какое-то время смотрели на то место, где Люцифер стоял секунду назад, прежде чем исчезнуть вместе с новорождённой богиней по имени Афродита.

Япет приблизился к матери с озабоченным выражением лица.– Мать, мы это сделали. Мы наконец свергли отца. Но, кажется, на горизонте новая беда.Гея приподняла бровь.– О какой беде ты говоришь?– О том человеке, что был здесь. Он и есть беда, – ответил за него Хронос, всё ещё не переваривший наглость Люцифера и то, как тот увёл у него «трофей».

Гея вздохнула, понимая, что творится в головах её сыновей.– Слушайте меня внимательно. Что бы ни случилось, не вставайте у него на пути. Это тот, на кого даже Уран не посмел бы напасть без раздумий. А вы, даже все вместе, не сравнитесь с Ураном в полную силу. Так что умоляю вас – я не хочу никого из вас потерять. Не делайте ничего, что поставит под угрозу ваши жизни. Передайте это и остальным вашим братьям и сёстрам.

Она нежно провела рукой по волосам Хроноса.

– Э, да не важно это уже! – вмешался Гиперион, чьё тело сияло ослепительным светом солнца. – Он же ушёл. Нам больше не о чем беспокоиться.

Гея, зная, где сейчас находится Люцифер, лишь покачала головой.– Я бы так не говорила. Просто будьте осторожны и не лезьте к нему. Особенно ты, Хронос. Теперь ты – новый Повелитель Богов, раз Эреб отрёкся от титула. Тебе захочется доказать ему своё превосходство. Не делай этого. Будь просто Хроносом в его присутствии, а не Владыкой Хроносом.

Она сделала шаг к своему владению, но Хронос остановил её.– Мать… А как насчёт слов отца перед смертью? Он… проклял меня. Проклял тем, что мои собственные дети свергнут и займут мой трон, как я – его. Мать, мы должны что-то сделать! Я не могу допустить этого! Я не хочу повторить его судьбу!

В его голосе слышалась неподдельная боязнь – страх пасть от рук собственного потомства.

Гея посмотрела на него материнским, полным тепла взглядом.– Не беспокойся об этом. Просто не совершай тех же ошибок. Считай слова отца последним вздохом умирающего.

С этими словами она растворилась в воздухе.

Титаны ещё несколько минут отдыхали в опустевшем владении Урана, а затем разошлись по своим углам.

В другом месте.

Люцифер возлежал с обнажённым торсом на роскошном ложе, а Афродита кормила его фруктами из золотой корзины.

– Так ты – Дьявол. Первый Сын Божий. Воплощение Зла. Повелитель Ада. Тот, кто восстал против собственного Отца, – перечисляла Афродита, закладывая себе в рот виноградину.

Люцифер решил скоротать время в ожидании Геи, поведав ей историю своей жизни – ну, той, что была ему известна.

Афродита задумалась.– Но… если ты знал, что твой Отец могущественнее тебя, зачем ты пошёл на бунт? Почему просто не остался, как твои братья и сёстры, жить по его правилам? Ты же сам сказал: «Правит тот, у кого больше силы».

Люцифер лишь горько усмехнулся, вспоминая всё, что предшествовало его падению – или, вернее, падению того, чьё тело он теперь занимал.– Что я могу сказать? Я – существо гордое. Не могу терпеть, чтобы кто-то мной повелевал. Я таким и был создан. С самого начала мне была уготована роль Дьявола.

Афродита посмотрела на него, затем наклонилась и поцеловала. Люцифер ответил ей с готовностью.

– Ну наконец-то, Гея! Не торопишься, я погляжу. Вкусные у тебя здесь фрукты, но разнообразия маловато. Не можем же мы всю вечность питаться одними виноградом да яблоками, – произнёс Люцифер, не поворачивая головы, как только ощутил присутствие богини в покоях.

Гея материализовалась и увидела Люцифера и Афродиту на своей собственной кровати, поедающих плоды с её драгоценнейших деревьев. Её брови сошлись в недовольной складке.

– Слезь с моей постели. И забери свою новую подружку прочь из моего владения, – холодно произнесла она, устремив взгляд на Афродиту. Та, впрочем, не смутилась и спокойно выдержала его.

Люцифер покосился на обеих женщин и вздохнул.– Да ладно тебе, Гея. Разве так встречают гостей? Я ожидал от тебя большего гостеприимства.

Афродита тем временем продолжала невозмутимо кормить его виноградом.

Гея с изумлением наблюдала за его наглостью. Он даже не пошевелился.– Вздох… Хорошо. Если уж ты настаиваешь на том, чтобы остаться, то пусть она уходит, – она ткнула пальцем в сторону Афродиты. – Она мне… не особо симпатична.

Люцифер усмехнулся.– Неужели ревнуешь, Гея? К нашей юной Афродите? Не стоит. Она тебе никак не угрожает.

Он откусил от яблока, которое Афродита только что поднесла ему ко рту.

Афродита, понимая, что Гея её невзлюбила, обратилась к ней нарочито вежливо:– Госпожа Гея, разрешите спросить… почему вы меня невзлюбили? Я родилась всего несколько часов назад и с тех пор не сделала ничего, что могло бы вызвать вашу неприязнь. Может, я что-то упустила?

Гея вздохнула и внимательно посмотрела на прекрасную новую богиню.– Чему ты, собственно, богиня? Чему ты покровительствуешь? К чему чувствуешь тягу? Я, например, – воплощение Земли. У тебя тоже должно быть что-то своё. Так чему ты богиня, Афродита?

Афродита задумалась на мгновение, затем последовала совету Люцифера: сказать первое, что придёт в голову.– Я – Афродита. Богиня чувственной любви и красоты.

В момент произнесения этих слов её аура вспыхнула, стала ещё более явственной. Её голос приобрёл такие сладостные обертоны, что мог бы сразить любого бога наповал. Её улыбка была поистине смертоносной – даже Гея на секунду застыла, очарованная, но быстро взяла себя в руки.

– Вообще-то, можно добавить: «вторая супруга Люцифера, младшая королева Ада». Звучит солидно, не находишь, Гея? – вставил Люцифер.

Гея чувствовала, как её начинает подмывать от того, как Люцифер всё превращает в шутку. С момента своего появления он не воспринял ни единой вещи всерьёз. Как будто весь мир для него – одна большая забава.

И тут её осенило. А какому аспекту покровительствует он сам? Может, он бог насмешек и хаоса, раз так ведёт себя? Или что-то другое?

Она решила спросить напрямую, глядя ему прямо в глаза, не моргая.– Люцифер. А чему ты бог?

Люциферу захотелось рассмеяться ей в лицо, но это было бы слишком просто. Вместо этого он позволил на своих губах заиграть той самой, леденящей душу, безупречной улыбкой.

– Я – Бог Зла.

– Ха-ха-ха! Чёрт, это было смешно! Ты видела своё лицо? Просто нечто! – Люцифер громко смеялся, наблюдая, как Гея вздрогнула от его слов о том, что он – Бог Зла. – Ха-ха, да расслабься! Я не бог. И уж точно не злой.

Афродита тоже тихо хихикнула, что Гее явно не понравилось.– И тебе тоже достаточно забавно, чтобы хихикать? – спросила она, приподняв бровь.

Афродита подавила смешок и посмотрела на Гею.– Ну, он сказал это так убедительно. А тебе правда стоило увидеть своё лицо – это было уморительно.

Сказав это, она снова рассмеялась.

Гея лишь вздохнула и нашла, где присесть.– Знаете, у меня нет времени на ваши шуточки. Так что давайте пропустим этот смех и поговорим о том, кто вы на самом деле. Раз вы не бог, вы должны быть чем-то. И чем-то во много раз более могущественным, чем мы, боги. Так не хотите рассказать, что это?

Она даже не пыталась остановить их насмешки, а просто задала вопрос, который её действительно интересовал.

Люцифер вздохнул. Он знал, что Гея не успокоится, пока не получит ответ. Решил дать ей полную версию – или, по крайней мере, ту, что стоило рассказать.

Он поднялся с ложа и принял вид сказителя.– Всё началось двенадцать миллиардов лет назад. Мой Отец, Бог, пробудился ото сна – не знаю, как долго Он спал или как вообще оказался там. Всё было поглощено тьмой. Ни единой искорки света, кроме того, что исходил от Него Самого. Тогда Отец создал свет в форме двух мальчиков – Самаэля Светоносца и Михаэля Демиурга. Они были первыми сыновьями Бога, нашего Отца.

Люцифер сделал паузу, его взгляд стал отстранённым.– Но в одном из этих мальчиков таилась частица тьмы. Отголосок того хаоса, из которого Отец их сотворил. И это был Самаэль, старший из близнецов. Он рос рядом с Отцом и братом, пока мальчикам не захотелось других братьев и сестёр. Отец пошёл им навстречу и создал других детей. Он создал место, которое мы называли домом, – Небеса. И они жили в Его благодати… до тех пор, пока десять миллионов лет назад первенец, Самаэль, не возжелал трона своего Отца и не захотел стать новым Богом.

Голос Люцифера стал холоднее, театральным.– И он сказал: «Взойду на небо, выше звёзд Божьих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». И это стало искрой восстания. Самаэль поднял треть небесных сил и с помощью шестерых своих братьев и сестёр выступил против Отца. Война длилась много лет, пока наконец Отец не сказал «довольно». Он дал Михаэлю силу переломить ход битвы, что привело к изгнанию Самаэля и его шестерых сообщников в Ад – с запретом когда-либо возвращаться домой. И с того дня Самаэль стал Дьяволом. Воплощением Зла. Грехом Гордыни. Повелителем Ада. Блудным сыном. Он стал Люцифером Утренней Звездой.

Люцифер встал, и его форма изменилась. Проявились изящные рога, тень крыльев, глаза вспыхнули темнее.– Вот кто я, Гея. Я не бог. Я был посланником одного. Теперь я – противник Бога. Дьявол. Вот кто я.

Гея разглядывала его новый облик. Надо признать, он не был таким страшным, как она ожидала.

Люцифер, словно прочитав её мысли, покачал головой.– Если ты думаешь, что это моя окончательная, демоническая форма, то тебя ждёт большой сюрприз.

В другом месте.

Человеческая фигура летела в сторону региона столь тёмного, что, казалось, сам свет боялся туда проникнуть.

– Итак, выяснил, что случилось с Ураном?

Громовой голос, прозвучавший из самой тьмы, заставил мурашки пробежать по спине прибывшего.

– Да, отец. Я слышал, Уран был убит собственным сыном, Хроносом, по наущению его матери, Геи, в гневе за то, что Уран заточил их детей здесь, в Тартаре.

Прибывший был мужчиной с длинными струящимися чёрными волосами и глазами цвета ночи. Танатос. Один из детей бога Эреба и богини Нюкты. Бог смерти и нынешний правитель Тартара.

– Ха! Я всегда знал, что Гея опасна в гневе. Она даже собственного мужа убила из-за пары уродливых отпрысков. Будь я на месте Урана, я бы прикончил их самолично, – прозвучал ещё один, обольстительный голос, от которого Танатосу стало ещё страшнее.

– Так что мне делать, мать, отец? Должен ли я побороться за титул Царя Богов? Или мне тоже отказаться, как и вы? – спросил Танатос совета у своих родителей, Нюкты и Эреба.

Голос Нюкты прозвучал снова, твёрдо и холодно:– Ты не сделаешь ничего подобного. Ты – воплощение смерти, так что твоё место здесь, в Тартаре. Кроме того, мы поклялись никогда не вмешиваться в их дела, и мы намерены держать эту клятву.

С этими словами Нюкта умолкла.

Танатос кивнул и покинул владения родителей, вернувшись в среднюю часть Тартара, где стоял его трон.

– Нюкта, придёт время, когда мы не сможем его удержать. Ты же знаешь его желание стать Царём Богов с самого дня рождения. Его будет трудно сдерживать дальше. Может, нам стоит… ты знаешь, позволить ему побороться за титул, – попытался уговорить её Эреб.

Но Нюкта была непреклонна в своём решении держаться подальше от дел Урана, Геи и их потомков. Её даже не волновал титул Царя Богов – она считала его пустышкой, ведь побеждает всегда сильнейший.

– Пусть он достанется им. А если Танатосу это не понравится… я заставлю его смириться. Даже если для этого ему придётся умолять меня об этом.

БУУУУУП! БУУУУУП! БУУУУУП!

Звуки торжественных труб прокатились по всему Греческому царству, выманивая богов из их владений.

Сегодня день коронации нового Царя Богов – Хроноса. Все должны были явиться в главный дворец вовремя – трубы возвещали о начале церемонии. Отсутствие считалось бы оскорблением нового правителя, кроме, разумеется, избранных немногих вроде самих прародителей.

Главный дворец.

Хроноса окружали его братья, сёстры и его будущая супруга – Рея, также приходившаяся ему сестрой.

Япет приблизился к брату.– Теперь, когда ты станешь Царём Богов, ты освободишь наших братьев из Тартара? Или оставишь их там? – Он вздохнул и продолжил: – Знаю, они не слишком… приятны глазу. Но если ты оставишь их в Тартаре, тебе придётся вынести всю ярость матери. Так что ты решишь, Хронос?

На лице Хроноса появилась недовольная гримаса при этих словах.– Я разберусь с этим после коронации. Сейчас не время об этом думать.

Не зная, что ответить, он решил отложить неприятный вопрос.

Кей, наблюдавший за этой сценой, всё понял. Если бы Хронос хотел их освободить, он бы не увиливал. И он не мог этого допустить.– Это не вопрос, который можно отложить, Хронос. Ты знаешь, почему именно ты становишься Царём Богов, и почему никто из нас не возражает?

Хронос знал причину.– Мать, – ответил он коротко.

Кей кивнул.– Верно. Мать. Именно из-за неё твоя коронация проходит так гладко. Именно благодаря ей у нас вообще был шанс избавиться от отца. Она пожертвовала мужем и отдала трон тому, кто вызвался помочь. Ты знаешь, почему она это сделала?

– Потому что отец заточил Гекатонхейров и Циклопов в глубинах Тартара, и мать была недовольна, – ответил Хронос, уже уставая от этого допроса, но сдерживая себя.

Кей снова кивнул.– Верно. И это не просто Гекатонхейры и Циклопы. Это наши братья. Дети матери. И из-за этого она разгневалась и использовала тебя, чтобы устранить отца. И судя по всему, ты намерен пойти по его стопам, не так ли? Интересно, что сделает мать, когда узнает, что ты сомневаешься в освобождении так называемых «уродцев».

С этими словами Кей улыбнулся и вышел из зала. [Если ты не можешь сделать даже такую простую вещь, как освободить их, то ты не продержишься долго на троне Царя Богов греческого царства. И мне придётся вмешаться, чтобы угодить матери, и тогда я стану новым Царём Богов], – думал он, уверенный, что это его шанс быстро сместить брата.

Гиперион, понявший планы Кея, решил пока не вмешиваться и посмотреть, как всё повернётся. Он похлопал Хроноса по плечу.– Не обращай внимания на Кея. Он просто считает, что по праву рождения трон должен принадлежать ему, ведь он старше. А Океану этот титул неинтересен.

Хронос фыркнул.– Тогда ему следовало подумать об этом, когда мать спрашивала, кто поможет ей избавиться от отца. Он просто трусливый мечтатель, который хочет получить титул, ничего не делая для этого. Смешно просто…

Феба, будущая супруга Кея, не вынесла таких слов в адрес своего избранника и резко прервала его:– Достаточно! Я сама поговорю с ним, чтобы он одумался и перестал строить глупые планы насчёт твоего трона. Устроит, Хронос?

Хроносу не понравилось, что его перебивают, но он сдержался – сегодня всё-таки его день.– Ладно. Делай, что хочешь. Но если у него останутся хоть какие-то мысли о моём троне и положении Царя Богов… тогда мне придётся с ним разобраться. Брат или не брат – я покончу с ним.

С этими словами он взял за руку Рею и вышел.

Фемида, всё это время сидевшая в углу и наблюдающая за сценой, рассмеялась.– Это самая дисфункциональная семья во всей Вселенной!

На неё покосились, но она лишь продолжила смеяться.

Владения Геи.

Гея возлежала на своём ложе, наблюдая за небом из покоев.

Люцифер и Афродита расположились на другой кровати, которую он материализовал для них.

– Что ты собираешься делать теперь? Не вижу ничего, что могло бы заинтересовать тебя здесь, в греческом царстве. Полагаю, ты скоро уйдёшь. Куда направишься потом? – спросила Гея, не отрывая взгляда от неба.

Люцифер доел яблоко и усмехнулся.– Кто сказал, что меня здесь ничего не интересует? Множество вещей вызывают моё любопытство. Например, как ты организовала свержение мужа его же детьми из-за того, что он заточил тех, кого счёл уродливыми. И ты думаешь, после победы дети освободят своих братьев? Ошибаешься. Хронос даже не захочет с ними ассоциироваться, не то что освобождать. А ещё мне интересно увидеть, как сбудется проклятие, которое Уран наложил на Хроноса. Вот это будет зрелище.

Сказав это, он откусил от нового яблока.

Гея вздохнула. Она и сама знала, что ни Хронос, ни любой другой из её детей, ставший Царём Богов, не освободит её других чад из-за их уродства. Что касается проклятия… она не придавала ему значения, считая последними словами умирающего.

Афродита, удивлённая спокойствием Геи, не выдержала:– Ты как-то подозрительно спокойна, что не получаешь желаемого. Это наводит на вопрос: что ты задумала? Не может быть, чтобы ты просто так смирилась.

Гея улыбнулась ей, повернув голову.– У меня нет никаких планов. Я просто знаю, что со временем всё сложится так, как я хочу.

Люцифер покосился на неё, на секунду задумавшись, не обладает ли она даром предвидения, но отбросил эту мысль.– Неважно. Тебе стоит готовиться к коронации сына. Не хотелось бы пропустить.

Гея снова уставилась в небо.– Я не пойду. Это для нового поколения.

Владения Асов.

Мужчина с густой бородой, длинными чёрными волосами и могучее телосложение восседал на троне, наблюдая за происходящим перед ним.

Это Бури, прародитель, нынешний Царь Богов Асов, правитель собственного царства – или, скорее, личной реальности.

К нему приблизился другой мужчина с чёрными волосами и глазами, имевший лёгкое сходство с Люцифером. В руках он держал огромный кусок мяса. Это Бариэль, брат Люцифера, один из семи владык Ада и воплощение греха Чревоугодия.

Когда он покинул Ад, то очутился во владениях Асов, где ему пришлось поколотить нескольких их лучших воинов, чтобы доказать, что он «достоин пути воина» – понятия, которого он даже не понимал. Не зная местной расстановки сил, он был вынужден сдерживаться, чтобы не устроить настоящую бойню.

Вернёмся в настоящее.

Бариэль подошёл к Бури и увидел, что тот мрачен, что резко контрастировало с его недавним праздничным настроением.– Эй, дружище, что за перемена? Нельзя просто взять и слинять, когда вечеринка в самом разгаре! Это на тебя не похоже. Глянь на своего сына – он скоро станет новым богом тусовок!

Бариэль обожал стиль асов – прежде всего из-за обилия еды на их пирах.

Но Бури даже не шелохнулся. Его беспокоило другое. Двое прародителей пали, и судьба одного из них была окутана тайной. Он опасался, не появился ли кто-то, кто охотится на них. Два прародителя, павших в одно время – не случайность. Тут что-то задумано. И только дурак спишет это на совпадение. А что, если он следующий? И будет застигнут врасплох из-за собственной беспечности? Нужно быть настороже. Он даже собственному сыну больше не доверял – ведь один из павших был убит именно сыном.

– Эй, Бородач! Что с тобой? Только что был богом веселья, а теперь – брюзгой. Возьми себя в руки, Бури! – снова позвал его Бариэль.

Бури наконец очнулся и вздохнул.– Я возвращаюсь в свои покои. Веселиться больше не хочется. Но чтобы не портить вам праздник, продолжайте без меня. Скажи Бору, что он теперь новый бог тусовок. И пусть идёт домой к своей беременной жене. Негоже оставлять её одну, особенно в такое время.

Бариэль нахмурился. Не из-за того, что Бури уходит раньше времени, а из-за тона. С ним говорили, как с прислугой. Даже дома, до восстания, с ним так не обращались. Чёрт, даже Люцифер не указывал ему, что делать! А тут кто-то, не равный ему по силе, раздаёт приказы. Какая наглость!

Он взял себя в руки и посмотрел на поднимающегося с трона Бури.– А почему бы тебе не сказать ему самому? Насколько я помню, я не твой слуга, которым можно помыкать. На этот раз прощаю, но больше такого не повторится.

С этими словами он ушёл, чтобы продолжить поглощать всё съедобное в радиусе досягаемости.

Бури снова вздохнул.– Откуда он вообще взялся? Всё пошло наперекосяк с момента его появления в Асгарде. Имеет ли он отношение к смерти прародителей? Так или иначе, за ним нужно приглядывать. Рисковать не хочу.

Он послал слугу передать сыну, Бору, своё сообщение, а сам направился в покои.

В другом месте.

Женщина стояла в пустоте, а рядом с ней – юноша с печальным выражением лица.

Это Нюйва, прародительница, появившаяся на первом собрании богов вместе со своим супругом, Паньгу.

– Царство погибло вместе с Паньгу. Но даже с последним вздохом он не оставил нас: из его мёртвого тела возник новый мир – Шанди. Теперь, когда твой отец ушёл, ты должен править этим новым царством. Ты будешь его Царём Богов. Я оставляю тебе право дать ему имя, как сочтёшь нужным, сын мой, – сказала Нюйва, её голос дрожал от печали и ярости. Печали – из-за потери мужа. Ярости – на того, кто это совершил. На того, кто взял топор её мужа и безжалостно рассек его надвое, не проявляя ни капли сожаления.

У неё был лишь один ребёнок от Паньгу – Шанди, её самое дорогое существо. Только он мог бы отомстить за отца, но пока не был готов сразиться с убийцей.

Шанди понимал, что мать скорбит, и это угнетало его – его собственную слабость, недостаток сил, чтобы покарать убийцу отца. Но это не значит, что шанса не будет. Однажды он станет достаточно могущественным, чтобы совершить возмездие. Однако, как сказала мать, сейчас – не время.

Шанди взглянул на новый мир, рождённый из тела отца. Он шагнул внутрь вместе с матерью, и его взору предстало величественное зрелище: четыре разных чудища парили в небе, кристально чистые воды протекали через всё царство, исполинские деревья плодоносили невиданными фруктами – некоторые он знал, другие были незнакомы даже Нюйве. Высокие горы окружали земли.

Шанди был ошеломлён красотой нового мира и его обитателями, большинство из которых он видел впервые.

Когда ему показалось, что он уже всё увидел, новое зрелище озадачило его: вдали стояла группа существ, которые смотрели прямо на него. От них исходила мощная аура, но не столь сильная, как его собственная. Вероятно, это были новые боги, рождённые от его отца.

Он с матерью полетел к ним и увидел, что их всего пятеро.– Кто вы такие? Что вы делаете в нашем мире, пришельцы? – женщина, похоже, возглавлявшая новых богов, немедленно спросила Шанди, едва он приблизился.

Четыре создания, которых он видел при входе в мир, также появились перед ним, смотря враждебно.

Шанди не разгневался на её тон. Напротив, он был доволен – он бы поступил так же, если бы кто-то вторгся в его владения. Как и поступил его отец… за что и был убит, ибо таинственный незнакомец счёл это оскорблением своего статуса.– Меня зовут Шанди. Это моя мать, Нюйва. Я здесь, чтобы заявить свои права на трон Царя Богов этого мира, ибо это – всё, что оставил мне отец.

Женщина и остальные четверо не стали оспаривать его право. Когда он говорил, что-то внутри велело им склониться. Они послушались и поклонились Шанди, признав его своим правителем.

Шанди был слегка удивлён, но не подал виду.– Поднимитесь.Он посмотрел на четырёх существ.– А это кто?

Женщина-лидер ответила:– Это четыре божественных зверя этого мира. Они были здесь, когда мы родились. У них пока нет имён.

Шанди кивнул и решил дать им имена. Он посмотрел на огромного лазурного змееобразного ящера и назвал его Драконом. Огненную vermilion птицу он назвал Фениксом. Исполинскую черепаху – Чёрной Черепахой из-за её тёмного панциря. И, наконец, тигра – Белым Тигром.

Нюйва тихо рассмеялась над выбором сына, но не стала вмешиваться.

Затем Шанди посмотрел на женщину-лидера.– Как тебя зовут?Та на мгновение задумалась.– Бися. Меня зовут Бися.

– Бися. Не согласишься ли ты править этим миром вместе со мной, как новая Царица Богов Царства Паньгу?

Царство Греко.

Люцифер и Афродита прогуливались по улицам плана новых богов, где обитали дети прародителей. В Греческом царстве существовали разные планы и домены.

Домены – это личные пространства богов или богинь, созданные из их собственной божественной сущности.

Планы же – общие территории, где боги могут жить и взаимодействовать. Домен нужен для уединения. Войти в него можно только с позволения владельца, тогда как на план доступ открыт всем богам.

В Царстве Греко было четыре основных плана:

План Титанов (детей прародителей).

План Тартара (тюрьма для преступников, а также дом Танатоса и его родителей, Нюкты и Эреба).

План Царя Богов (резиденция правителя, ранее занятая Ураном, теперь – Хроносом и Реей).

План Новых Богов (богов, рождённых в особых условиях, как Афродита).

Не все боги могли создавать свои домены. Эта привилегия была лишь у прародителей, их детей-титанов и некоторых особых божеств. Остальные селились на общих планах.

Когда Люцифер впервые вошёл в домен Геи без приглашения, та была одновременно удивлена и напугана. Никто из известных ей богов на такое не способен. С тех пор он стал единственным, кого она внесла в свой личный чёрный список «никогда не злить».

Вернёмся к настоящему.

Люциферу наскучило сидеть в домене Геи (которая тоже от него устала), и он решил исследовать мир, взяв с собой Афродиту.

Прогуливаясь по улице под множеством взглядов, он улыбался.– Надо бы делать это чаще. Как думаешь, Афродита?

– Как пожелаешь, мой дорогой дьявол, – ответила она, беря его за руку, что вызвало волну зависти и гнева у окружающих богинь (и некоторых богов).

Люцифер лишь улыбался, поглощая эти негативные эмоции – они подпитывали его силу. Его внимание привлекла высокая гора, у подножия которой суетились нимфы. Гора выглядела странно, будто её недавно сюда сбросили. Он почуял, что с ней связано много прошлого… или будущего.

Он подошёл к младшему богу, чтобы спросить.– Эй, расскажи-ка про ту гору. Похоже, она здесь недавно.

Бог остолбенел, заглядевшись на пару. Он никогда не видел столь прекрасных существ. В его глазах загорелась зависть к Люциферу и вожделение к Афродите.

– Эй, мы с тобой разговариваем! Че́рт тебя дери, статуя! – Афродита вернула его к реальности, но её голос подействовал на него, как любовное зелье. В его глазах вспыхнули сердечки.– Безнадёжен. Спросим кого-то ещё, Люси.

Они попробовали обратиться к другим, но реакция была той же.

– Вздох. Мы слишком прекрасны для этих провинциальных божков. Не виню их – я и сам мог бы потерять голову, разговаривая с таким, как я. Ну а с этими и подавно, – философски заметил Люцифер. – Раз ответа не добиться, исследуем всё сами, моя прекрасная богиня.

Афродита улыбнулась от комплимента, и они направились к горе.

Несколько минут спустя.

Люцифер и Афродита достигли подножия горы, где их остановила нимфа на входе в ущелье.– Кто вы такие? И что вам здесь нужно?

Она смотрела серьёзно и бескомпромиссно.

– О, какая старательная служительница. И, кажется, невосприимчива к нашему обаянию. Или это общее свойство нимф? Если так, то общаться с вами будет непросто, – попытался пошутить Люцифер, надеясь разрядить обстановку и получить доступ. Но нимфа не поддавалась.– Что ж, не сработало. Послушай, дитя леса, я знаю, что за этой горой скрывается остров. И я очень хочу его увидеть.

Нимфа удивилась. Как этот странный мужчина узнал об острове? Даже новый Царь Богов ничего о нём не ведает. Остров и сами нимфы появились в момент падения Урана. Они сделали его своим домом, и, так как он был скрыт от посторонних глаз, объявили священным местом, доступным только для них.

Люцифер, увидев замешательство в её глазах, усмехнулся. Он нашёл нужный рычаг.– Если тебе интересно, как я узнал о вашем уютном островке… тебя ждёт сюрприз. Я не единственный, кто знает. Трое прародителей в курсе, особенно Гея. И вопрос времени, когда о нём узнает новый Царь Богов. Как думаешь, что будет, когда он узнает? Допустит ли он, чтобы здесь жили по своим правилам, вне его власти? Я сомневаюсь. Но я могу помочь. Я могу стать вашим щитом и отвадить от острова любые мысли Хроноса. Если, конечно, вы впустите меня. Я не стану настаивать силой.

Он даже поднял руки в жесте мирных намерений.

Нимфа не стала ждать дальнейших уговоров. Она бросилась вверх по тропе, чтобы сообщить старшей сестре о гостях.

– С ней было легко, когда знаешь, что сказать, – заметила Афродита.

– О нет. Это потому, что это был я. Будь на моём месте кто-то другой – ни за что бы не сдалась, – ответил Люцифер. Он угадал их главную слабость – страх быть обнаруженными – и сыграл на нём.

Вскоре нимфа вернулась с другой, более взрослой на вид.– Приветствую, гости. Меня зовут Адамантея. Я старшая среди нимф этого места и их предводительница. От сестры я слышала, вы можете помочь с одной проблемой. Пройдёмте, обсудим это в более подходящем месте.

Люцифер и Афродита последовали за ней через горный проход.

Через несколько мгновений.

Они вышли на другую сторону, и вид, открывшийся им, на секунду заставил их замереть.

Адамантея улыбнулась, глядя на их реакцию.– Добро пожаловать на остров Крит.

– Остров Крит… Так и знал! Должен же был быть этот остров! – рассмеялся Люцифер и повернулся к Адамантее. – Не беспокойтесь, моё предложение в силе. Но я останусь здесь на некоторое время. [В конце концов, именно здесь родится новая эра.]

Остров Крит.

Прошла неделя с тех пор, как у нимф появились два гостя – Люцифер и Афродита, создавшие барьер, скрывающий остров от бдительного ока Царя Богов и его прислужников.

Адамантея наказала всем нимфам никоим образом не гневить Люцифера и Афродиту и выполнять любые их просьбы. С первой же встречи у неё возникло чувство, что Люцифера нельзя недооценивать, и рядом с ним нужно быть начеку.

Но за этой настороженностью последовали и выгоды. Остров обрёл независимость. Люцифер, однако, посоветовал Адамантее не замыкаться, а время от времени показываться внешнему миру, чтобы обрести союзников и не зависеть всецело от него. Благодаря этому она подружилась с Реей, супругой Царя Богов, что пришлось по душе далеко не всем нимфам.

– И что ты будешь делать, если она выдаст нас Хроносу? Что тогда? – спросила очень привлекательная нимфа, удивительно похожая на ту, что когда-то преградила путь Люциферу и Афродите у горы.

– Киносура, это не проблема. Рее можно доверять. Она нас никогда не предаст. К тому же, за неё поручился сам Люцифер, так что беспокоиться не о чем, – ответила Адамантея своей младшей сестре, которая не доверяла не только Рее, но и всем титанам в целом.

Киносура фыркнула при упоминании Люцифера. Как её сестра может быть настолько глупа, чтобы верить словам человека, которого она толком не знает?– Ты веришь этому типу? Тому, кто называет себя Дьяволом? Уже по одному имени ясно, что от него добра не жди. И ты принимаешь его слова? Мы даже не знаем, не план ли это – отнять у нас остров, наше наследие. А ты так и ведёшься на его удочку. Да соберись, сестра, ты же лучше этого! Не позволяй им дурачить себя!

Киносура пыталась вразумить Адамантею, чтобы та увидела, как её обводят вокруг пальца те, кому она доверяет.

Адамантея лишь вздохнула, чувствуя нарастающую головную боль. Ей нечего было возразить сестре, непреклонной в своём мнении о Люцифере и Рее.

– Если не доверяешь ему, то как насчёт меня?

Нимфы обернулись и увидели входящую в зал совета Афродиту с улыбкой на лице. Только полный дурак счёл бы эту улыбку дружелюбной.

Афродита пришла недавно, чтобы передать Адамантее кое-что от Люцифера, и подслушала слова Киносуры.

Насчёт Реи ей было плевать. Но то, что та сказала о Люцифере, её мужчине… Этого она стерпеть не могла. Она знала: Люцифер держит слово. Если он что-то пообещал – он это выполнит. А теперь кто-то смеет порочить его имя? И что с того, что он Дьявол? Да она вообще понимает, что это слово значит?

– Я понимаю, откуда ты исходишь. Ты ненавидишь титанов, потому что они убили Урана, которого можно считать и нашим отцом, ведь мы рождены от него. Но это не даёт тебе права так говорить о Люцифере. Он – человек слова. И я не стану смотреть на это сквозь пальцы только потому, что мы можем считаться сёстрами. Если ты ещё раз скажешь о нём что-то плохое – я сама с тобой разберусь.

Предупреждение Афродиты заставило Киносуру дрогнуть.

Добившись нужного эффекта, Афродита улыбнулась и повернулась к Адамантее.– Люцифер велел передать тебе это. Я не знаю, что там, да и не интересно. Но он сказал, это принесёт тебе пользу.

Она протянула Адамантее шкатулку с приготовленным подарком.

Адамантея взяла шкатулку и отложила её в сторону.– Спасибо, что принесли лично. И поблагодарите Люцифера за дар. Мы ценим его щедрость. И, пожалуйста, не обижайтесь на слова Киносуры. Она просто пытается защитить наш род, вот и всё.

Адамантея заступилась за сестру, которая смотрела на Афродиту со скрытой злобой.

Получив предмет, Афродита развернулась и пошла к выходу, но остановилась у двери.– Знаешь, Киносура, если бы Люцифер хотел забрать остров себе, он бы даже не стал тратить время на переговоры и сделки. Он мог бы просто взять его щелчком пальцев. Таков Люцифер. И, пожалуй, так ему и следовало поступить.

Сказав это, она вышла, оставив нимф в полном смятении.

Адамантея вздохнула, когда Афродита ушла. Голова раскалывалась. Сестра не желала слушать голос разума, а теперь ещё и оскорбила Афродиту. И это плохо кончится для Киносуры. Да для всех них.

– Киносура, видишь, что ты наделала? Я говорила тебе оставить это и сосредоточиться на другом, но ты не послушала. И теперь Афродита всё слышала. Знаешь, что она бы с тобой сделала, если бы не обещание Люцифера не причинять нам вреда, пока мы здесь? Почему ты хоть раз не прислушаешься? Я не могу позволить тебе продолжать в том же духе. В наказание ты будешь прислуживать Афродите и добьёшься её прощения. Потому что если ты думаешь, что всё простили в момент, когда она вышла за дверь, то ты ошибаешься. Она просто ждёт подходящего момента для удара, когда ты меньше всего его ожидаешь. Так что это не наказание, а шанс для тебя искупить вину. Надеюсь, ты усвоила урок и теперь понимаешь: когда я что-то делаю, у меня есть на то причины. Можешь идти.

Киносура опустила голову, слишком стыдясь даже взглянуть на сестру.

Адамантея покинула зал совета, унося с собой подарок от Люцифера.

В другом месте.

В золотом замке на троне, излучающем ослепительный, подобный солнцу свет, восседал мужчина. Это Ра, Царь Богов Кеметского царства.

Его беспокоили недавние смерти двоих из их числа – прародителей. Он чувствовал, что на этом всё не кончится. Более того, один из его богов передал ему видение: его свергнет новое божество. Это означало, что их эра как Царей Богов подходит к концу, и наступает время новой.

– Баст, отправляйся в разные царства и передай послание другим Владыкам: пришло время собраться на совет. Грядёт нечто великое.

Ра позвал Баст, своё Око, а также вестницу и дочь.

– Да, отец.

Баст исчезла из виду.

Ра смотрел в пустоту и вздохнул.– Скоро наступит великий хаос. Я должен укрепить свою позицию. Никто не сможет занять моё место Царя Богов. Никто.

Остров Крит.

В уединённом уголке острова Адамантея, предводительница нимф, стояла перед родником, держа в руках ту самую шкатулку, которую передала ей Афродита от Люцифера.

Она открыла крышку и достала семя.– Посмотрим, в чём твоя особенность, – прошептала она.

Силою воли, управляющей природой, она раздвинула почву у самого источника и посадила семя. Полила его водой из родника.

В тот же миг весь остров содрогнулся. Семя проросло, но на этом не остановилось. Росток превратился в сеянец, сеянец – в молодое деревце, а то – в зрелое, могучее дерево, прежде чем всё стихло.

Адамантея с изумлением смотрела на исполина перед собой, гадая, что это за порода. Она шагнула ближе, чтобы прикоснуться к коре, но её отбросила назад непреодолимая сила, которая убила бы её на месте, если бы не чьи-то руки, вовремя подхватившие её.

– Ты с ума сошла? Не видишь, дерево ещё не завершило трансформацию? Хочешь угробить себя?

Адамантея обернулась и увидела того, кто её держал. Это был Люцифер с обнажённым торсом.

Она тут же вырвалась из его объятий, слегка откашлявшись.– Я не знала. Я подумала, раз всё успокоилось, можно посмотреть. Но что это за дерево?

Люцифер вздохнул.– Это то, что даст вам силу защищаться самим. Не ждите же, что я буду делать это за вас вечно.

С этими словами он исчез, оставив озадаченную Адамантею наедине с деревом.

Та не стала зацикливаться, а лишь наблюдала, как дерево меняется, наполняясь неописуемой аурой, переполненной жизненной энергией. Зрелище было завораживающим, но трансформация затягивалась. Решив вернуться позже, она ушла.

Адамантея не знала, что явление, вызванное семенем, отозвалось не только на их плане, но по всем уголкам космоса. Особенно сильно его почувствовали прародители, и те из них, кто обитал в Греческом царстве.

В другом месте.

Люцифер возлежал на ложе рядом с Афродитой. Они только что закончили очередную любовную сессию.

Афродита водила пальцами по идеальному торсу своего мужа, когда вспомнила его слова, сказанные несколько недель назад в домене Геи.

– Ты говорил, что я твоя вторая жена. Мне любопытно… кто же та первая женщина, что смогла пленить взор великого Люцифера Утренней Звезды? Одна из твоих сестёр?

Она давно хотела спросить. Учитывая, что он – одно из первых творений, считал других архангелов братьями и сёстрами, да ещё провёл десять миллионов лет в заточении в Аду… встретить другую женщину, кроме ангельских сестёр, у него шансов не было.

Вопрос застал Люцифера врасплох. Он молчал, не находя ответа. Он и сам не знал, почему назвал Афродиту второй, а не первой. Когда Гея спросила Афродиту, какой она богиня, эти слова сорвались у него подсознательно.

Люцифер вздохнул и посмотрел на Афродиту.– Я и сам не знаю ответа. Для меня это – загадка. На самом деле, многое для меня – загадка. Но знай: ты всегда будешь моей. И ничто не разлучит нас. Даже эта «первая жена».

Он уже смирился с фактом её существования, даже ничего о ней не зная. Скорее всего, это как-то связано с Отцом. Но ему было всё равно. В его бессмертной жизни они, возможно, никогда и не встретятся.

Афродита кивнула, увидев твёрдость в его глазах. Он говорил правду.– И я буду с тобой, даже если весь космос восстанет против тебя. Потому что ты – мой.

Она поцеловала его в губы. Люцифер ответил с такой страстью, что вскоре они начали новый раунд любовных утех.

План Царя Богов.

Хронос сидел на троне в мрачном настроении. Рея сообщила ему, что беременна, и новость легла на душу тяжким камнем. Проклятие отца на смертном одре не давало ему покоя.

– Если ты думаешь о словах отца, вспомни, что говорила мать. Не стоит забивать себе голову подобным. Как дитя может сразиться с собственным отцом? Это немыслимо. Так что советую отбросить эти мысли и порадоваться, что станешь отцом.

Говоривший был мужчиной с волнистыми волосами цвета морской волны и глазами, похожими на глубины океана. Океан, титан речных вод, первенец Геи и Урана.

Он был здесь, когда Рея принесла весть. Вместо радости на лице Хроноса появилась мрачная тень, и обиженная Рея удалилась. Океан понимал: если Хронос не преодолеет этот страх, дело плохо кончится.

Хронос посмотрел на брата.– «Как дитя может убить отца»? Ты забыл, что мы именно это и сделали с нашим отцом? Так что мешает моему ребёнку поступить так же? Не будет натяжкой сказать, что это у нас семейное.

Он закрыл глаза, обдумывая способы избежать предначертанной судьбы.

– Что ж, я к тому не причастен, поэтому не задумывался. Но то, что ты сделал с отцом, не означает, что твой ребёнок поступит так же. На твоём месте я бы послушался матери и не предпринимал ничего. Судя по тому, что ты уже что-то замышляешь, чувствую – ничего хорошего не выйдет, и это может стать твоей погибелью. Прошу, брат, не зацикливайся. Я пошёл.

Океан превратился в лужу воды и исчез с плана.

Хронос и не думал его слушать. Он продолжал обдумывать, как устранить любое препятствие на своём пути.

Царство Синто.

Мужчина с чёрными волосами и бородой, держащий меч, стоял лицом к лицу с рыжеволосым мужчиной, в руках которого был пылающий клинок, а за спиной – огненно-красные крылья.

– Кто ты и что делаешь в моём доме? – спросил черноволосый, направляя остриё на незваного гостя.

– Опусти это. Тебе не хочется идти по этому пути, мальчик. Что не так с вами, молодыми? Вы все так и норовыте впасть в ярость и напасть, даже не выяснив, кто перед вами. Вы такими созданы или это благоприобретённая привычка? Если второе – пора учиться новому, а то быстро угробите себя, – ответил рыжеволосый, проигнорировав угрозу, и прошёл в дом, убрав крылья.

Черноволосого взбесило такое пренебрежение в собственном жилище.

Это был Сусаноо, второй сын Идзанаги и Идзанами, брат Аматэрасу и Цукуёми из Царства Синто. Недавно его изгнали из Божественного Домена отцом за разрушительный нрав и хаос, который он сеял. Он был сослан в низший домен царства, где построил себе новый дом. И теперь какой-то незнакомец вторгся в его жилище и ведёт себя, как хозяин. Он не был бы Сусаноо, богом бури и разрушения, если бы стерпел такое.

Разрушительная аура Сусаноо вспыхнула, и он ринулся в атаку, нанося сокрушительный удар, который лишь слегка сдвинул рыжего с места.

– Не стоило тебе этого делать, мальчик.

Рыжий обернулся. Сусаноо остолбенел, увидев, что тот стоит невредим.

– Ты не ками. Кто ты? Как ты можешь быть таким сильным? Ладно, неважно. Мне не нужно знать имя мёртвого.

Р-Р-Р-Р-Р-РЫЫЫЫ!

Сусаноо издал рёв, и небо ответил ему раскатами грома. Молнии прорезали тучи. Его глаза и тело вспыхнули электрическим сиянием, меч в его руке наполнился мощью бури.

– Не знаю, кто ты, но ты совершил огромную ошибку, войдя в мой дом и презрев меня, Сусаноо, бога бури и разрушения!

Рыжий наблюдал за этим эффектным представлением и лишь вздохнул.– И к чему весь этот шум и блеск, если тебя всё равно сейчас надерут? Хватит пафоса, я бы отдохнул, пока не двинулся дальше.

Он снова проигнорировал взбешённого Сусаноо и направился в дом. Терпение бога лопнуло.

Сусаноо переместился со скоростью света, появившись перед рыжим, и обрушил на него удар, заряженный мощью молний. Окружающая местность содрогнулась от колоссального разрушения.

Пыль, дым, обломки. Сусаноо с удовлетворением осмотрел результаты.– Такому не выжить. Даже Аматэрасу и Цукуёми не вышли бы из этого невредимыми.

Он обернулся и вздохнул, увидев, в каком состоянии его дом.– Невероятно. Опять придётся отстраивать. Чёрт! Вот бы мне этого ублюдка в руки – показал бы, где раки зимуют!

Выругавшись, он зашёл внутрь… и увидел рыжего, сидящего и спокойно смотрящего на него.

– Должен признать, для пацана ты бьёшься крепко. С таким напором мог бы потягаться с младшими ангелами. Но ты сильно заблуждаешься, если думал, что этим сможешь меня хоть поцарапать.

Рыжий встал, сжал кулак и в мгновение ока оказался перед Сусаноо.– Позволь показать тебе, что такое настоящая сила, – прошептал он ему на ухо, прежде чем всадить удар.

Сусаноо отлетел на несколько метров, едва успев восстановить равновесие, как его снова отправили в полёт.

– У нас схожая натура, потому ты ещё жив. Из такого, как ты, можно вырастить идеальное орудие хаоса. А я смогу подпитаться от этого.

Рыжий появился за спиной Сусаноо и схватил его.– Как насчёт того, чтобы я научил тебя, что такое настоящий бог бури и разрушения?

Он воздел руку к небу, и весь нижний домен содрогнулся, демонстрируя его мощь. Будь у него меньше контроля, от домена остались бы рожки да ножки.

Сусаноо обомлел от ужаса, ощутив эту чудовищную силу. Кто, чёрт возьми, этот тип?

Он уже готовился к худшему, но рыжий неожиданно остановился. Вернее, так показалось.

– Я получил от тебя нужную реакцию. И должен сказать – приятно. Теперь ты знаешь, что такое истинное разрушение. Твоё – всего лишь капля в океане. Но не переживай. Я здесь как раз поэтому. Я увидел в тебе потенциал. Потенциал стать глашатаем Гнева.

Рыжий протянул руку, чтобы помочь ему подняться, и телепортировал их обоих обратно к дому.– С ремонтом, увы, не помогу – справляйся сам. Кстати, меня зовут Сатанаэль. Можно Сатана. Я – один из семи Владык Ада, носитель греха Гнева и твой новый господин.

Сказав это, Сатанаэль отправился искать место для отдыха. Сусаноо же переживал нервный срыв, вспоминая его выходку. Он молился, чтобы это был сон, и он вот-вот проснётся. Но нет. Это была жестокая реальность.

Божественный Домен Царства Синто.

Мужчина с длинными белыми волосами сидел напротив девушки с сияющими золотистыми волосами. Это были Идзанаги и его дочь Аматэрасу, первенец и дочь двух прародителей Царства Синто.

– Ты слышала новости? – спросил Идзанаги ту, кого он готовил стать своей преемницей на троне Царя Богов.

– Да, отец.

– Хорошо. Готовься. Ты поедешь со мной на собрание. Это поможет тебе многому научиться. Я хочу, чтобы ты была полностью готова, прежде чем занять трон. Мне не нужна «полусырая» правительница. Поняла?

Аматэрасу кивнула и удалилась. Идзанаги остался доволен своим выбором преемницы. Теперь он сможет спокойно провести остаток веков с супругой.

Царство Царей Богов.

Огромное открытое пространство, где в круглом порядке стояли величественные золотые троны — место сбора Царей Богов разных миров в случае важных событий.

В центре этого круга возник мерцающий портал. Из него вышел колоссальный гигант, покрытый снегом и льдом, от которого исходил пронизывающий холод. С ним был один из его детей — Трудгельмир, тоже гигант, но с кожей цвета стали, что говорило о его исполинской силе.

Имир окинул взглядом пространство. Он и его сын были первыми, что его не удивило — боги вечно опаздывали, особенно на подобные собрания. И особенно обычный «хозяин» таких встреч — Ра.

Имир с сыном заняли свои привычные места, ожидая остальных.

Через несколько минут появился ещё один портал. Из него вышли двое, тоже исполинского вида, но бледные тени по сравнению с Имиром. Это были Хронос и Океан, титанические боги Греческого царства.

Имир, увидев их, фыркнул:– Значит, слухи правдивы. Сын, убивший отца ради власти. Ну ты даёшь. Надеюсь, твои дети не повторят твой «подвиг». Как ты сам прекрасно знаешь, твой отец верил в карму.

Хронос нахмурился, готовый возразить, но Океан положил ему руку на плечо.– Он силён, а это не место для разборок. Помни: ты убил того, кого прародители считали братом. Для них мы теперь – угроза и позор. Так что держи себя в руках.

Океан повернулся к Имиру.– Честь наконец встретиться с вами, Имир, прародителем и Царём Богов Северного царства.

Имир холодно взглянул на него и отвернулся. Хронос и Океан нашли свои места.

– Ну, прошло неплохо, – пробормотал Хронос. Океан проигнорировал его, закрыв глаза.

Вскоре стали прибывать и остальные. Все заняли свои троны, ожидая хозяина собрания — Ра, который вечно любил появляться последним, чтобы позлить не терпящего опозданий Имира.

Вскоре появился и Ра в сопровождении Баст, своего «Ока». Он оглядел присутствующих, и его взгляд задержался на одном особенно недовольном лице. Это заставило его улыбнуться.

Заняв своё место, Ра открыл собрание.– Все понимают, зачем мы здесь? – Он посмотрел на Хроноса и Шанди, особенно на первого. – Мы потеряли двух прародителей, для многих из нас – словно братьев. Один был убит чужаком, о котором мы ничего не знаем. Другой… не буду вдаваться в детали, они и так известны. Но не поэтому я созвал этот совет. Я созвал его, потому что появился некто, способный убить прародителя в его собственном царстве, имея против себя множество богов, и выйти из схватки невредимым, не имея поддержки. Что вы думаете о таком существе? О существе с такой силой, о котором мы ничего не слышали? Шанди, ты был там, когда это случилось. Расскажи, что знаешь о нём.

Ра обратился к Шанди, которого сопровождала его супруга Бися.– Человек, убивший моего отца и других богов, назвался Сатаной, Владыкой Гнева. У него длинные прямые рыжие волосы и красные глаза. Он летает с помощью двух красных крыльев, которые появляются и исчезают по его воле. Он невосприимчив к огню и имеет над ним великую власть. Он высокомерен и смотрел на моего отца свысока, называя его «низшим существом». Это всё, что я могу сказать. Ах да, он ещё невероятно красив.

Все присутствующие — и прародители, и новые цари с сопровождающими — замерли в тишине. Никто из них никогда не слышал о таком. Они не знали даже, с чего начать поиски.

Имир, видя панику в глазах многих, с презрением вздохнул.– Чего распаниковались? Неужели вы настолько жалки, что боитесь кого-то, кто, возможно, и не так силён, как описал его Шанди? Мог победить какими-то трюками — способ, достойный презрения. Даже если он и правда так силён, его можно одолеть. Так что хватит вести себя как трусливые псы. Давайте выясним, где он может быть сейчас.

Его слова возымели эффект. Моральный дух богов поднялся, они принялись обсуждать, не встречали ли кого-то похожего.

– Кажется, я могу помочь, – раздался голос.

Все обернулись. Это говорила Аматэрасу, дочь Идзанаги, Царя Богов Синто.

– Недавно в нашем царстве произошёл внезапный катаклизм. Многие ками приписали бы его моему младшему брату Сусаноо, но правда в том, что Сусаноо не способен потрясти всё Царство Синто. А это потрясло. Причина до сих пор остаётся загадкой. Но, думаю, нам стоит начать поиски оттуда.

Прародители были впечатлены проницательностью и рассудительностью Аматэрасу. Она заслужила их похвалы, включая неожиданную похвалу от самого Имира. Идзанаги расплылся в горделивой улыбке и решил передать ей трон сразу по возвращении.

– Есть ещё предложения? Если нет, я бы хотел вернуться — у меня пир намечается, – произнёс Бури, до сих пор хранивший молчание. Он тоже размышлял о передаче власти своему сыну Бору, веря, что их эра Царей Богов подходит к концу, а новое поколение готово править. Увидев Шанди, Хроноса и Аматэрасу, он утвердился в своём решении обучить сына, потому и не горел желанием участвовать в собрании.

Имир нахмурился, видя равнодушие Бури, с которым он делил царство и который был мужем его дочери.– Я ожидал от тебя большего. Видимо, годы пиров затуманили твой разум и чувство ответственности.

Он повернулся к Ра.– Думаю, на сегодня хватит. Направим лучших на помощь богам Синто в поисках этого типа и обыщем свои владения. Даже если найдём не его, а кого-то связанного, докладываем совету и решаем, как действовать.

Ра кивнул.– Прекрасно сказано, друг. И ещё, Шива… нам понадобятся твои маленькие слуги для этих поисков.

Он посмотрел на синекожее существо с третьим глазом во лбу, державшее трезубец. Один из трёх прародителей Индуистского царства — Шива, Вишну и Брахма. Шива, считавшийся сильнейшим из них, был его Царём Богов.– Будет сделано, друг.

Распределив задачи, Ра закрыл собрание, и все разошлись по своим мирам.

Греческое царство.

Хронос и Океан вернулись. Хронос уже восседал на троне в окружении матери, братьев, сестёр и супруги.

Он подробно рассказал о собрании, а затем спросил мать:– Что нам делать с этим… Люцифером? Не стоит ли сообщить о нём Совету Царей Богов?

Гея тут же резко покачала головой.– Ни в коем случае. Если то, что вы говорите, правда, и таких, как он, может быть несколько, то он не одинок. Выдать его Совету — верный способ погубить нас всех. Не участвуйте в планах Совета. Мы не знаем, с чем имеем дело.

Уговорив сына не делать опрометчивых шагов, Гея удалилась в свой домен, оставив титанов в мрачном раздумье.

– А-а-аргх! А-а-а-аргх!

– Пожалуйста, пусть это прекратится! Я больше не могу!

Женщина лежала на ложе, раскинув ноги, пытаясь вытолкнуть из себя что-то. Она кричала от боли, пронзавшей всё её существо.

Эта женщина – богиня плодородия, деторождения, материнства, комфорта и благополучия.

Она рожала своего шестого ребёнка – и, возможно, последнего, ведь пережить судьбу предыдущих пятерых она бы не смогла.

Гея и нимфа Адамантея помогали при родах, а также должны были помочь скрыть дитя от её мужа.

– Ты должна быть сильной! Ты же богиня деторождения, ей-богу! Для тебя это должно быть легко!

Гея держала Рею за руку, вливая в неё часть своей энергии.

Адамантея улыбалась, глядя на младенца, готового вот-вот появиться на свет.– Осталось лишь чуть-чуть поднатужиться, и всё будет кончено.

Её слова дали Рее новый прилив сил и надежды. С последним криком и невероятным усилием она произвела на свет новое божество. Рождение отозвалось дрожью во всём Греческом царстве, и все его боги знали: этот ребёнок не доживёт до следующего дня.

Адамантея приняла младенца и передала его измученной матери, которая прижала дитя к грузи с любовью и болью в глазах.

– Мальчик. Как и двое предыдущих, – улыбнулась Рея, глядя в ясные голубые глаза своего сына. – Я не позволю ему повторить их судьбу. Поэтому вверяю своего мальчика тебе, Адамантея. Дай моему ребёнку приют на твоём острове – это единственное место, куда не проникнет взор Хроноса. И попроси Люцифера наставить его, обучить, чтобы однажды он смог освободить своих братьев и сестёр. Я буду навещать его, чтобы не вызывать подозрений у Хроноса.

Она говорила сквозь слёзы — слёзы радости и боли. Радости от того, что сын выживет. Боли от новой разлуки.

Гея вздохнула, видя страдание дочери и понимая её. Она сама через это прошла, когда Уран заточил её детей-уродцев, что и привело к его гибели.

Её даже удивляло, как Рея сохранила рассудок за все эти годы, продолжая рожать детей Хроносу – тому, в ком не было ни капли отцовской любви, кто пожирал их, чтобы избежать проклятия отца.

– Разве ты не назовёшь ребёнка, Рея? – спросила Гея, собирая камни и складывая их так, чтобы Хронос принял их за новорождённого, которого Рея должна была ему отдать.

Рея и не думала об имени, торопясь передать младенца. Она снова улыбнулась, глядя на сына.– Его будут звать Зевс. Ибо он рождён, чтобы править. Забирай его, Адамантея.

Передав ребёнка, она отпустила нимфу, которая превратилась в огромного орла и устремилась в сторону острова.

Гея, видя, что Рея вот-вот разрыдается, обняла её.– Не волнуйся, дорогая. Однажды вы воссоединитесь – ты, он и остальные твои дети. И поверь, он в надёжных руках. Он вырастет сильным и достойным мужчиной. Тебе же нужно думать, как подсунуть Хроносу этот камень, чтобы он ничего не заподозрил.

Рея послушалась матери, успокоилась и взяла камень, наложив на него иллюзию, чтобы тот издавал звуки детского плача.

– Думаю, этого хватит, чтобы обмануть его. Надеюсь, Люцифер действительно поможет моему сыну стать достаточно сильным, чтобы остановить Хроноса, как ты и говорила, мать.

Она вспомнила, как Гея предложила отдать ребёнка на попечение Люциферу. Когда они спросили его мнения, то чуть не поклялись, что не делали этого: Люцифер смотрел на них, как на идиотов, решивших, что он годится в няньки. Что он, сиделка, что ли? Он отказался, сказав, что может лишь предоставить опекунов и давать советы, когда понадобится. Но быть нянькой? Это ниже его достоинства.

– Доверься ему. Он всегда держит слово. А теперь иди – Хронос, должно быть, уже ждёт свой «обед».

Гея верила Люциферу. За все годы знакомства он ни разу не нарушил данного слова.

Рея покинула покои и направилась к порталу, ведущему на план Царя Богов.

Остров Крит.

Адамантея с младенцем Зевсом прибыла на остров, где их встретили Люцифер, Афродита, Киносура и остальные нимфы.

Люцифер разглядывал ребёнка с белыми волосами и ясными голубыми глазами. Малыш с любопытством оглядывал всех вокруг, что было необычно для его возраста, но он и не был обычным ребёнком – сын Царя Богов, внук двух прародителей.

– Так это тот самый отпрыск, которого Гея и Рея вздумали подкинуть мне на воспитание. Зевс, сын Царя Богов Хроноса, – произнёс Люцифер, размышляя о великих (и, конечно, безрассудных) деяниях, которые свершит этот младенец.

Адамантея удивилась: откуда он знает имя?– Как ты узнал?

– Да брось, я же Дьявол. Конечно, мне ведомы такие мелочи.

Адамантея вздохнула, понимая, что правды не добьётся.– Ладно, не говори. Мне всё равно. Если не против, я удалюсь – мне нужно заняться воспитанием ребёнка, раз кое-кто от этого уклонился.

С этими словами она унесла Зевса в свои покои, и несколько нимф последовали за ней.

Афродита, наблюдая, как Адамантея разговаривала с Люцифером, уловила в её тоне особые нотки. Она была бы плохой богиней любви, если бы не распознала это.– О, Люцифер… Кажется, ты всё-таки заставил её влюбиться в себя.

– Что поделать? Я слишком прекрасен даже для самого себя, – ответил он, обнимая Афродиту и совершенно игнорируя присутствие Киносуры, которая смотрела на бесстыдную пару с отвращением.

– Этот мир становится скучноват. Может, наведаться в другие царства? Вот только в какое? – размышлял вслух Люцифер, паря в воздухе и наблюдая за тренировкой юного Зевса.

С момента рождения Зевса и его появления на острове прошло десять лет. Рея и Гея навещали его время от времени, но он не знал о родственных связях, считая их просто друзьями Люцифера и Адамантеи.

Зевс привязался к Люциферу, видя в нём фигуру отца, а в Адамантее – матери, даже зная правду и несмотря на постоянные напоминания об этом от самого Люцифера.

Сейчас же Люцифер, чтобы развеять скуку в ожидании Геи, решил дать юному Зевсу (который в свои десять лет выглядел уже как подросток) несколько указаний.

– Эй, Люцифер, я правильно делаю?

Зевс закончил один подход и обернулся, но увидел, что Люцифер, как обычно, даже не смотрит в его сторону. Юный бог вздохнул, покачал головой и продолжил упражнения.

– Да ладно, когда ты уже будешь уделять мне внимание на тренировках? ЛЮЦИФЕР!

Его крик, выкрикнутый божественным голосом, отозвался по всему острову и был бы слышен далеко за его пределами, если бы не подарок Люцифера нимфам – тот самый барьер, что не позволял никому войти или покинуть остров без позволения Адамантеи (кроме самого Люцифера, разумеется).

Люцифер нахмурился. Десятилетний пацан орал на него, как на какого-то слугу. Он знал, что у Зевса проблемы с гневом – возможно, из-за его природы бога грома, что начинала проявляться. Но спускать такое он не намерен. На него, Люцифера, смотрели свысока! Пора преподать мальчишке урок.

Его аура мгновенно изменилась, а глаза стали темнее вишни.

Зевс, в глазах которого всё ещё сверкали молнии, рухнул на землю под действием невидимой силы. Свет в его глазах погас, он задыхался, ловя ртом воздух.

– В следующий раз, когда будешь со мной говорить, следи за тоном. Иначе можешь лишиться этой способности насовсем.

Люцифер усилил давление. Зевс выплюнул кровь – давление было невыносимым даже для бога. Но он терпел, помня наставления того же человека: никогда не показывать слабость.

– О, так ты всё-таки слушаешь мои уроки? Впечатляет.

Люцифер действительно был впечатлён. Мальчишка впитывал всё, что он, в основном от скуки, в него вкладывал. И теперь он нашёл новый способ развлечься – страдания Зевса.

– Почему бы не сделать это частью твоих тренировок? Посмотрим, как ты справишься с 0.001% моей ауры.

– ТЫ НЕ СМЕЕШЬ!

Люцифер вздохнул. Его «пренебрегли» уже дважды за день – и мать, и дитя.

Это была Рея, пришедшая с Геей навестить сына. Услышав его голос, разносящийся по острову, она поняла, на кого тот кричит, и бросилась спасать своё чадо – последнюю надежду.

Увидев сына на земле в луже крови, она почувствовала давно забытую боль. Но также и гордость – даже в таком состоянии он не сдавался. Это поможет ему в будущем.

Она бросилась к нему, подняла на ноги и бросила Люциферу смертельный взгляд.

Тот лишь пожал плечами.– Будь благодарна своей матери, Гее. Только поэтому я прощаю твоё неуважение. Но это последнее предупреждение. Больше не будет.

Сказав это, он улетел к своему жилищу, где, как он знал, его ждали Гея и Афродита.

Рея вздохнула, проводив его взглядом, затем повернулась к Зевсу, который всё ещё отходил.– Всё хорошо, ты сильный мальчик, для тебя это пустяки.

Она пыталась утешить его, излучая тёплую, материнскую ауру.

– Я в порядке, мама. Он просто проверял, выдержу ли я его давление. Он не хотел зла.

Зевс сказал это, не осознав своей оплошности. Рея же застыла, услышав слово «мама». Он махнул рукой перед её лицом, видя, что она в отключке, и только тогда понял, что натворил.– Чёрт.

Жилище Люцифера.

– Ты понимаешь, что помощь Зевсу может привести к гибели многих твоих детей и внуков, Гея?

Гея и Афродита обернулись. В дверях стоял Люцифер с яблоком в руке. Гея прибыла несколькими минутами ранее, решив, что Рея сама разберётся с сыном, и вела беседу с Афродитой.

Гея вздохнула, думая о будущей бойне.– Знаю. Поэтому постараюсь свести разрушения к минимуму.

У неё уже был план, как предотвратить множество смертей в день противостояния Зевса и отца.

Люцифер усмехнулся. Её план вряд ли сработает – война растянется на годы, а не на день, как она думает.– Ну, по крайней мере, у тебя будет замена погибшим. Ему понадобятся союзники – один против целого царства.

Он дал намёк на то, как Зевс может собрать армию. Мысль Геи сразу же обратилась к её детям, заточённым в Тартаре.– Ты уверен, что он так поступит?

Она боялась снова обнадёживать себя.

– Конечно. Кто ещё поможет ему сразиться с Царём Богов, как не брошенные братья? И если ты надеешься на мою помощь, то вынужден разочаровать: я не намерен вмешиваться в ваши семейные разборки. Моё участие было бы сродни слону, издевающемуся над муравейником.

Он откусил яблоко, наблюдая, как в голове Геи зреет новый план.

Афродита, видя её задумчивость, вздохнула.– И что же она теперь задумала?

– Придумывает, как защитить своих детей и не потерять их в грядущей войне.

Афродита кивнула.– Так ты и правда не вмешаешься?

Люцифер развёл руки с улыбкой.– Конечно нет. Это было бы чрезмерно. И я знаю, что Зевс победит. У него даже есть я в качестве учителя. Беспокоиться не о чем.

Прежде чем Афродита успела задать следующий вопрос, Гея резко встала, лицо её озарилось.– Я знаю, что делать.

– Я слышала, ты назвал Рею мамой. Так как давно ты знал, Зевс?

Адамантея и Зевс вместе ужинали, когда нимфа вспомнила слова Реи, которыми та не переставала восторгаться.

Зевс вздохнул. Он пытался избегать этого вопроса весь день, но, видимо, судьбе не угодишь.– Мне десять, а не пять. Я догадался, что она моя мать, с первой же встречи. Это же очевидно. Только дурак мог бы не понять.

Адамантея удивилась, что он сам всё вычислил, но её вопрос остался без ответа.– Я знаю, что ты умён, но это не отвечает на мой вопрос. Как давно ты знаешь?

Зевс снова вздохнул, начиная раздражаться, но понимая, что иначе покоя не будет.– Я узнал, когда ей было семь, во время её первого визита. Ты всегда говорила, что ты не моя мать, а опекун. И на остров никто посторонний не приходит, кроме Геи. Я чувствовал, что мы связаны, но она не мать — этой связи не было. А когда Рея… то есть мать… пришла, я почувствовал эту связь. И по тому, как она смотрела на меня, всё понял.

Адамантея была впечатлена его интуицией.– Действительно впечатляет. Судя по всему, ты станешь грозной силой, когда вырастешь. А теперь поговорим о твоём сегодняшнем «подвиге».

Зевс почувствовал головную боль, увидев, как изменилось её выражение лица. Он знал, что сейчас получит нагоняй.

– О чём ты думал, крича на Люцифера? Ты понимаешь, что он может уничтожить тебя щелчком пальцев, а твоя мать сможет только рыдать? Даже Гея, одна из сильнейших прародительниц, следит за словами в его присутствии! Это показывает, насколько он могущественен. А у тебя, десятилетнего, хватило наглости орать на того, кого все боятся. Что у тебя в голове в тот момент было?

Адамантея смотрела на него серьёзно. Она сама десять раз подумала бы, прежде чем так с ним говорить.

Зевс опустил голову и молчал. Он и сам не знал, как ответить. Его просто захлестнула ярость от того, что Люцифер игнорировал его на тренировке, и он сорвался. Но не ожидал, что всё зайдёт так далеко.

Видя его состояние, Адамантея вздохнула, подошла и взъерошила ему волосы.– Ничего. Все ошибаются. Но эту ошибку не повторяй. Иначе, как он сказал, тебе конец.

Зевс фыркнул. Он знал, что Люцифер не станет его убивать — просто сделает жизнь адом на какое-то время. Его больше волновала мать — у неё, возможно, не будет второго шанса, если она ошибётся.

Адамантея, увидев его улыбку, сама улыбнулась и чмокнула его в щёку.– У тебя семь дней отдыха. Потом тренировки продолжаются. Твоя бабушка, Гея, приготовила для тебя новый план. И Афродита тоже будет тебя учить. Предупреждаю: не смотри на нее неподобающе, а то останешься без глаз.

Сказав это, она удалилась в свои покои.

Адамантея беспокоилась. План Геи предполагал, что одним из учителей Зевса станет Афродита. Жена Люцифера. А Зевс… она замечала, как он поглядывает на женщин на острове, и в его глазах иногда мелькал тот самый огонёк. И теперь самой прекрасной женщиной во всех мирах будет его наставница. Что хуже всего — она принадлежит человеку, которого лучше не злить.

Зевс вздохнул, глядя на удаляющуюся Адамантею… точнее, на её аппетитные формы. Он быстро опомнился, вспомнив истории о тех, кто позволял себе вольности с Афродитой. Кончалось это плохо. Лучше сосредоточиться на цели — свергнуть отца и освободить старших братьев и сестёр (если они ещё живы в его чреве).

Он отбросил эти мысли. Сегодняшнего дня хватило с лихвой. Пора отдыхать.

Ад.

Кориэль, единственная, кто остался в Аду и проспал все эти годы, наконец открыла глаза, почувствовав внезапный зов одной из сестёр.

– И чего ей сейчас понадобилось? – пробормотала она, поняв, кто её беспокоит.

Тени обвили её и сомкнулись. С их исчезновением исчезла и она. Ад опустел.

Индуистское царство.

Амиэль была окружена миллионами синекожих двуногих тварей, которые волна за волной накатывались на неё.

Эти твари были творениями Шивы, заметившего появление Амиэль. Он создал особых демонов-копий и направил их на неё.

Сначала она уничтожала их без усилий, но едва успевала порадоваться победе, как на неё обрушивалась новая бесконечная волна. Чем больше она убивала, тем больше их появлялось.

Понимая, что так от назойливых тварей не избавиться, она позвала ленивую сестру, чей ум мог бы пригодиться больше, чем вечный сон в Аду.

После зова она обрушила сокрушительную атаку, уничтожив всех тварей вокруг, но не расслабилась — знала, что их ещё тьма.

– Выходи! Я знаю, что кто-то стоит за этим! Хватит прятаться за своими питомцами!

Она кричала в пустоту, требуя явки зачинщика. Но в ответ были лишь рёвы новых орд тварей.

Р-р-р-р-рыыыыы! Р-р-р-р-рыыыыы!

Амиэль вздохнула и приготовилась к новому раунду истребления.

– И я бы хотела знать, зачем меня потревожили, сестра, – раздался усталый голос рядом.

Греческое царство, сто лет спустя.

Черноволосый мужчина стоял на самом краю горы, вдыхая свежий ветер с улыбкой на лице.

– Знаете, это называется работой природы. Не Геи, – сказал он людям позади.

– И какое мне до этого дело? – спросила одна из женщин, с зелёными волосами – сама Гея, прародительница Земли и Природы.

Мужчина обернулся, улыбнулся ей и снова повернулся к виду. Это был Люцифер.

Гея вздохнула, не получив ответа.

Они стояли на горе, скрывающей остров Крит, вместе с Адамантеей, Афродитой, Реей и Киносурой. Они ждали Зевса, готового начать свою миссию по свержению отца и спасению братьев и сестёр.

– Вы уверены, что план сработает, госпожа Гея? – спросила Адамантея.

– Конечно. Я всё продумала. И с тем, чему вы его научили, для него это будет пустяк, – уверенно ответила Гея.

Её уверенность зиждилась не столько на Зевсе, сколько на её плане и на тех, кто его растил и обучал – особенно на Люцифере.

– Посмотрим. Лично я считаю, он справится, – вставил Люцифер.

– Спасибо, Люцифер. Нужно просто поверить в него. Он учился у лучших. Проблема в последствиях. Танатос не простит, если Зевс освободит его «пленников». Он нашёл им применение – они куют оружие для титанов, ослеплённых верностью Хроносу. Мне удалось переманить на свою сторону лишь Фемиду. Остальные с ним. Значит, Зевсу сначала нужно освободить братьев и сестёр, чтобы получить союзников против Царя Богов.

Гея изложила суть плана и трудностей, с которыми столкнётся Зевс.

Рея кивнула.– То есть, ему противостоят не только Царь Богов, но и Танатос. Сначала освободить братьев и сестёр, а уже потом гекатонхейров и циклопов из-под носа Танатоса. Если сделать наоборот, он слишком рано привлечёт внимание Хроноса. Всё стало гораздо сложнее.

Она волновалась за сына. Его путь будет тернист.

Пока они обсуждали детали, к ним приблизился Зевс. Теперь это был взрослый мужчина ростом более двух с половиной метров, мускулистый – сказывалось титаническое наследие. Его глаза, казалось, содержали знание всего космоса, и ничто не могло от них укрыться. На нём был белый хитон и гиматий.

Он подошёл к группе, поглощённой обсуждением, и объявил о своём присутствии.

Рея сразу же обернулась.– Ты готов?

Она погладила его по щеке с материнской улыбкой.

Зевс взял её руку и поцеловал.– Готов, мать. Я готовился к этому дню всю жизнь.

Он посмотрел на остальных. Адамантея, растившая его с детства, тоже волновалась и переживала за опасный путь, который ему предстояло пройти.

– Мальчик, путь будет трудным. Ты бросишь вызов двум силам, и обеих не стоит недооценивать – богу смерти и Царю Богов Хроносу, титану времени. Будь осторожен во всём. И тебе понадобится кто-то рядом, пока ты не начнёшь восстание.

Она крепко обняла его, прошептав эти слова, затем отпустила.

Взглянув на дерево, она кивнула. Белая голубка слетела с ветки, и на земле перед ними предстала прекрасная женщина с волосами цвета морской волны и глазами, похожими на глубины океана – как у её отца, титана морей и океанов Океана, и матери Тефиды.

– Это Метида, дочь Океана и Тефиды. Можешь считать её двоюродной сестрой. Она перешла на нашу сторону, поняв, что титаны проиграют войну. В обмен на свою службу она просит пощадить её родителей.

Гея представила прекрасную женщину Зевсу, который уже был очарован её красотой.

Услышав имя «Метида», Люцифер наконец обернулся и взглянул на неё. На женщину, которая разработала стратегии, приведшие олимпийцев к победе над титанами. Богиню доброго совета, планирования, хитрости и мудрости. И чьей наградой стало быть проглоченной тем самым, кому она помогла – из-за его страха перед собственным ребёнком.

Люцифер вздохнул. Почему у греческих богов вечно сыновья воюют с отцами за трон? Даже игру такую сделали — «Бог Войны», про Кратоса, сына Зевса от смертной, мстившего отцу, который боялся, что тот однажды убьёт его.

[Какие сложные семейные разборки. Что ж, не мои проблемы. Я просто хочу посмотреть на ту, что родит Афину, которая проклянет ту, на кого мне очень интересно взглянуть — Медузу.]

Метида стояла неподвижно, окружённая важнейшими фигурами, теми, кто потрясёт космос, и своим будущим мужем и отцом своих детей — Зевсом, Небесным Отцом и царём олимпийцев.

С рождения она обладала способностью заглядывать в будущее. Именно это помогло ей и дало титулы богини совета, хитрости и мудрости.

И вот, она увидела видение грядущей войны между олимпийцами и титанами. Олимпийцы — так назвали себя новые боги, обосновавшиеся на горе Олимп. Она видела, как Зевс с братьями и сёстрами, гекатонхейрами, циклопами и полчищами новых существ — демонов — сокрушили титанов, включая её родителей. Поэтому она здесь — чтобы обеспечить им выживание.

Она выпрямилась и посмотрела на Зевса.– Я — Метида, богиня доброго совета, планирования, хитрости и мудрости. Я буду помогать тебе в борьбе с титанами. Всё, чего я прошу — сохранить жизнь моим родителям. Это всё, о Небесный Отец.

Сказав это, она опустилась на колени, демонстрируя покорность и верность.

Люцифер удивился такому поступку. По сюжету, Метида не должна была быть здесь — Зевс должен был сам найти её и попросить о помощи. А тут она сама приносит клятву верности. Видимо, она увидела нечто, что её по-настоящему ужаснуло. Но что именно — он не мог понять.

Он улыбнулся, размышляя о том, как будут разворачиваться события. Ждать не терпится.

– Значит, ты уходишь. Куда теперь направишься? – спросила Гея, прародительница Земли и Природы, своего давнего гостя и, пожалуй, близкого друга Люцифера Утренней Звезды.

После того как Зевс покинул остров, отправившись в свою спасательную миссию, Люцифер решил, что пора и ему сменить локацию. Здесь ему больше нечего смотреть, а он жаждал приключений, а не праздного времяпрепровождения, даже осознавая свою природную леность.

– Не знаю. Просто телепортируюсь куда-нибудь наугад, и где окажусь, там и останусь на время. Вернусь, когда здесь станет повеселее.

С этими словами Люцифер взял за руку Афродиту, попрощался с Геей и Адамантеей и исчез, отправившись в неизвестном направлении.

Адамантея же испытывала лёгкую тревогу. Внешний мир был неспокоен: боги повсюду выслеживали и устраняли чужаков. Правда, пока безуспешно — того, кто убил прародителя Паньгу, так и не нашли.

– С ним всё будет в порядке? Он не знает об опасностях там, а мы его просто отпустили. Что, если с ним что-то случится? – спросила она Гею, остававшуюся спокойной.

– С ним всё будет в порядке. Он же Люцифер. У него есть свои способы защититься. Беспокоиться не о ком. Лучше помолитесь за тех, кто встретится у него на пути, чтобы они его не разозлили.

Гея ничего не боялась. Она знала его возможности. Он — загадочное существо, появившееся из ниоткуда, и за долгое время она поняла, что боится он только одного — своего Отца. Для него все остальные — лишь муравьи.

С этими словами они разошлись по своим делам в ожидании новостей о Зевсе от Реи.

Царство Паньгу.

Чирик-чирик-чирик!

Пение птиц раздавалось у подножия невероятно высокой горы, вершина которой утопала в облаках. Она была наполнена энергией мира и излучала живое сияние. Ночью же вся гора озарялась звёздным светом, становясь ещё прекраснее.

Это был дворец матери всех богов и богинь царства Паньгу — Нюйвы. Она обладала высшей властью во всём царстве, уступая лишь своему сыну — Императору. С тех пор, как они обосновались здесь, она создала эту особенную гору как свой дом, удалившись в уединение для скорби по мужу, пока не будет найден его убийца.

У подножия этой горы внезапно появились двое, держащиеся за руки. Афродита и Люцифер только что покинули греческое царство.

– Сработало? – оглядываясь, спросила Афродита.

– Конечно. Теперь осталось понять, где мы.

Люцифер изучал пейзаж и атмосферу, пытаясь определить местоположение.

Р-Р-Р-Р-Р-РЫЫЫЫЫ!

Громовой рёв донёсся с вершины. Люцифер впервые слышал подобное, но по звуку и мощи догадался, где они оказались и какие боги могут здесь обитать.

Не успел он что-то сказать Афродите, как почувствовал атаку, летящую в их сторону с чудовищной скоростью. Времени парировать не было. Он мгновенно раскрыл крылья, укрыв ими себя и Афродиту от взрыва.

– Ты похож на того, кто убил моего мужа. Но у того крылья были красные, и волосы, и глаза. А у тебя крылья белые, и внешность не та. Но аура… схожа. Скажи, как ты связан с ним и где его найти?

Убрав крылья, Люцифер отряхнулся и поднял взгляд. Над ним, верхом на восточном драконе, парила женщина.

Вжух!

Нюйва почувствовала, как атмосфера мгновенно похолодела, а ветер стал ледяным — необычно для этого времени дня.

– Не стоило тебе этого делать.

Её внимание привлёк голос. Она посмотрела вниз и увидела, как внешность мужчины изменилась: появились рога, глаза вспыхнули алым пламенем — выглядел он даже страшнее убийцы её мужа. От него исходило чудовищное, леденящее душу убийственное намерение, заставившее её мгновенно мобилизоваться.

Тёмное пламя окутало Люцифера, пылавшего яростью. Он только что прибыл в новый мир, его даже не оставили в покое, чтобы осмотреться, а уже устроили подлую атаку — да ещё когда с ним была Афродита. Если бы он не успел среагировать…

– Какие у тебя последние слова?

Леденящий душу вопрос прозвучал из его уст, а взгляд впился в виновницу, словно кинжалы.

Взгляд Люцифера напомнил Нюйве того загадочного мужчину, что явился в их мир и убил её мужа. Та же аура, тот же смертельный взгляд, те же слова. Но этот был ещё ужаснее.

Не зная, что ответить, Нюйва приняла боевую стойку. Бой, который решит, жить ей или умереть.

Люцифер понял: разговора не будет.– Тебе стоило бы умолять о пощаде или бежать, раз ты видела, на что способен мой брат. Но это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь с тобой сделать.

Не дав ей опомниться, он исказил гравитацию в зоне полёта Нюйвы и её дракона, швырнув их на землю с оглушительным грохотом.

БУУУМММ!

Дворец Императора царства Паньгу.

В тронном зале Шанди и Бися предавались страсти, когда почувствовали ужасающую ауру, исходящую от горы Нюйвы. Мгновенно одевшись, они перенеслись к подножию и увидели, как Нюйву с силой швырнули на землю.

– О, подкрепление. Отлично, чем больше, тем веселее. Разомнёшь мои старческие косточки.

Леденящий голос привлёк их внимание. Шанди обернулся и вскипел от ярости: мужчина перед ним был до боли похож на убийцу его отца.

Его собственная аура вспыхнула, одежды сменились на боевые доспехи.– Бися, забери мать и уходи. Попробуй связаться с другими царствами, скажи, что появился ещё один.

Бися немедленно бросилась к Нюйве, пытавшейся подняться.– Пойдёмте, матушка. Вы ранены. Пусть господин Шанди разберется с этим.

Но Нюйва отказалась бросать сына. Она выпрямилась и велела Бися идти без неё, пока они с Шанди будут задерживать врага до подхода подкрепления. Вскочив на дракона, она присоединилась к сыну, не оставив Бися шанса её остановить.

Та вздохнула и бросилась ко дворцу, но окружающий пейзаж вдруг изменился. Она оказалась в совершенно ином месте.

– Не могу позволить тебе этого сделать.

Голос раздавался со всех сторон в этом пространстве, и невозможно было определить его источник.– Кто ты? Где это?

– Я — Афродита, богиня Любви, Красоты, Соблазнения и Иллюзий. А это — мой домен. И ты пробудешь здесь, пока я не скажу иначе, Бися.

– О, как мило. Дуэт матери и сына. Редкое зрелище. Это будет весело.

Стоя перед двумя богами царства Паньгу, Люцифер в своей яростной форме одарил пару маниакальной улыбкой, от которой у них похолодело внутри.

– Раз уж вы жаждете битвы, я с удовольствием ублажу ваше желание. Но запомните: мой брат ушёл, просто убив вашего Паньгу. А когда я закончу, вы познаете истинное отчаяние.

С этими словами он мгновенно исчез из их поля зрения, дезориентировав Нюйву и Шанди — они не могли почувствовать его нигде.

– Мать, я применю божественное чутьё по всему царству, чтобы найти его. Прикрой меня, если он появится, — сказал Шанди, закрыв глаза. От него распространилась аура чистого синего света, прочесывая пространство.

Нюйва, держа копьё наготове и приказав дракону окружить сына, была настороже.

– Все эти предосторожности излишни. Я могу делать что угодно, даже если ты его защищаешь. Вот так.

Услышав голос Люцифера, Нюйва тут же огляделась, но никого не обнаружила. Пока она искала, чёрное пламя вспыхнуло за спиной Шанди, охватило его и заставило вскрикнуть от боли.

Нюйва бросилась к сыну, пытаясь погасить пламя, но все усилия были тщетны.

– Это пламя, которое я приобрёл, став Царём Ада. Было бы удивительно, если бы тебе удалось его потушить.

Голос Люцифера снова раздался в пространстве, заставив Нюйву напрячься.

– Где ты? Покажись! Не прячься, как трус! Или боишься быть побеждённым нашими объединёнными силами? Да, конечно, боишься, раз используешь такие подлые методы!

Она пыталась вывести его из себя, чтобы получить хоть какой-то шанс.

– Чем бы ты ни пыталась достичь, пытаясь спровоцировать меня, вынужден разочаровать. Меня не так просто вывести. И даже если я покажусь, исход битвы не изменится, ибо вы для меня — всего лишь муравьи.

Выражение лица Нюйвы исказилось, когда после его слов воздух вокруг стал тяжёлым, и дышать стало невыносимо. Она задыхалась, хватаясь за дракона, когда в её поле зрения возникла фигура Люцифера.

– Зачем ты это делаешь? Мы ничего тебе не сделали! — выдохнула она, с трудом ловя воздух.

Люцифер чуть не рассмеялся ей в лицо.– Ты что, притворяешься, что не помнишь, или действительно забыла, что это ты первой напала на меня, едва я появился в этом царстве? Было бы неприлично с моей стороны не ответить. Да и репутацию портить не хочется.

ВИИИИИИИИИИИИИИИИ!

Пронзительный крик донёсся издалека. Люцифер обернулся и увидел огненно-красную птицу, поглощающую пламя Ада. Это его заинтриговало.

– Восхитительно. Я считал, что этим пламенем ничего нельзя противостоять. Но сегодня моё мировоззрение изменилось. Птица… нет, Феникс… смогла поглотить его. Это невероятно. Он должен стать моим питомцем. Я не могу позволить кому-либо иметь слабость против моей силы. Никому.

Он направился к Фениксу, но ему преградил путь Шанди, яростно атаковавший его.

Люцифер вздохнул и бросился навстречу. Их столкновение породило ударную волну, разрушающую всё вокруг.

Как император царства Паньгу, Шанди сумел не отставать и даже нанёс несколько ударов, но недостаточно сильных, чтобы причинить вред.

Нюйва, придя в себя, присоединилась к сыну, слегка разгрузив его.

– Вы действительно упрямы. Зная, что не сможете победить, вы не отступаете, рискуя жизнями. Но это мне в вас и нравится. Так почему бы не прекратить эту пародию на бой? Отдайте мне Феникса, и я прощу ваши прегрешения.

Отдалившись от противников, Люцифер предложил им выход. Он и вправду восхищался их храбростью.

– Никогда! Ты не так уж и силён! Мы можем измотать тебя, держать в напряжении и ослабить до прихода подкрепления. Тогда тебе конец, захватчик! — Шанди воспринял предложение как признак слабости и отказался, не задумываясь. Он верил, что Люцифера можно одолеть.

Люцифер вздохнул, глядя на его упрямство. Оно ему нравилось, но пора бы уже осознать своё поражение.– Пора бы понять, когда нужно сдаться. И ещё кое-что: если ты возлагаешь надежды на ту девушку, которую послал за подкреплением, то должен огорчить. О ней уже позаботились. Остаётесь только вы вдвоём. Не то чтобы подкрепление что-то изменило.

Его доминирующая аура заставила богов отступить. Увидев их страх, Люцифер улыбнулся и протянул раскрытые ладони.– Моё предложение всё ещё в силе. Я прощу все ваши прегрешения и, если захочу, накажу убийцу твоего отца. В обмен на Феникса. Ничего больше, ничего меньше. Решайте.

Шанди и Нюйва пришли в себя, услышав его слова и осознав, что подкрепления не будет, а продолжение боя приведёт к их гибели.

– Мне всё равно, что тебе нужно от Феникса. Я просто хочу, чтобы тот, кто убил моего мужа, страдал! — выкрикнула Нюйва.

Люцифер усмехнулся.– Я не говорил, что точно накажу его. Только «если захочу». Так что не обольщайся.

Он повернулся к Шанди, ожидая ответа.

Тот вздохнул, посмотрел на мать, затем на разрушения вокруг — а Люцифер даже не вспотел, словно просто играл с ними. Продолжение битвы не сулило ничего хорошего.

– Я согласен. Но ты не останешься в моём царстве после этого. Тебе придётся уйти, — выдвинул своё условие Шанди.

Люцифер покачал головой.– Нет-нет. Раз ты сдался, я не стану тебя убивать. Но я тебя отлуплю, чтобы ты знал, кто здесь главный.

Не дав Шанди опомниться, он всадил ему кулаком в лицо, отправив того в полёт на несколько километров. Не позволив оправиться, Люцифер мгновенно оказался над ним и вогнал его в землю, вызвав мощную ударную волну.

В облаке пыли посреди огромного кратера лежало тело Шанди. Люцифер возник над ним с дьявольской ухмылкой.

– И всё ещё хочешь, чтобы я покинул твоё царство?

Во владениях Афродиты.

Пение птиц заполняло пространство, нежные розы танцевали на ветру, яркий солнечный свет заливал сад — сама суть романтической атмосферы.

В этом саду Афродита и Бися устроили состязание в упорстве, и ни одна не желала уступать.

– Так когда ты собираешься меня убить? – наконец спросила Бися неизбежный вопрос.

На лице Афродиты появилось недовольство.– С чего ты взяла, что я хочу тебя убить? Кто тебе вообще это внушил?

– Значит, ты не убьёшь меня?– А кто сказал, что не убью?

Бися запуталась окончательно. Что она задумала? Решила помучить её перед смертью?

Увидев её растерянность, Афродита улыбнулась и кашлянула, привлекая внимание.– Видишь ли, твоя жизнь и смерть зависят от того парня Шанди и той женщины. Их выбор либо спасёт тебя, либо погубит. А поскольку Люцифер — непредсказуемая карта и не играет по правилам, я не гарантирую, что они выживут. Что, впрочем, поставит крест и на тебе. А я здесь лишь для того, чтобы держать тебя, пока они там всё не решат.

Услышав это, Бися забеспокоилась — не за себя, а за Шанди и Нюйву. Со смертью правителей рухнет всё царство.

Она решила использовать хитрость.– Ты же понимаешь, что убийство Царя Богов обречёт тебя? В тот же миг на тебя будет наложена печать, и все царства космоса придут за твоей головой. Этот Люцифер не принадлежит ни к одному из царств, он чужак. Но ты? А те, кого ты считаешь семьёй? Их убьют, чтобы показать пример всем: помогать чужакам или убивать Царей Богов недопустимо. Ты хочешь, чтобы твою семью сделали козлами отпущения? Помоги нам задержать Люцифера, и Совет Царей Богов щедро вознаградит тебя.

Пффф-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Громкий смех Афродиты прокатился по всему домену. Бися недоумевала — что смешного?

– Ха-ха-ха-ха-ха!

Афродита смеялась так, будто забыла о присутствии собеседницы. Бися, раздражённая, топа ногой, вызвала небольшое землетрясение во всём пространстве.

Смех оборвался. Афродита уставилась на неё ледяным взглядом.– Зачем ты это сделала?– А ты чего ржала?

Афродита нахмурилась, но решила быть выше.– Ты смешная. Тот «ультиматум», что ты выдала, считая его угрозой, — вот что было смешно. Больше так не делай, если не хочешь, чтобы твоя голова покатилась по полу. А вот это — уже угроза.

Её взгляд заставил Бися содрогнуться. Больше идей не было, и она сдалась, не желая дальше злить свою тюремщицу.

Афродита, довольная, создала парящую в воздухе кровать и улеглась, чтобы скоротать время.

Царство Паньгу.

– И всё ещё хочешь, чтобы я покинул твоё царство?

Шанди лежал в луже крови, избитый, цепляющийся за последние нити жизни.

– Язык проглотил? Или, может, спросить твою мать? Она, наверное, даст более разумный ответ.

Люцифер расправил крылья и подлетел к Нюйве, парящей на драконе.– Итак, каков твой ответ? Всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

Нюйва видела разрушения и состояние сына. Гневить его дальше было опасно. Ради безопасности сына и царства она решила пойти на уступки.

– Оставайся. Но, пожалуйста, больше никаких боёв. И даже если ты не сможешь убить того, кто убил моего мужа… хотя бы накажи его. Паньгу хотя бы этого заслуживает. Это всё, о чём я прошу.

Люцифер, выслушав её мольбу, вздохнул и согласился.– Даю слово, что позабочусь о том, чтобы убийца твоего мужа был наказан. А теперь, если позволите, я обустроюсь.

С этими словами земля содрогнулась. Из недр поднялась новая гора, росшая, пока не затмила все остальные.

– И последний штрих.

На вершине возник величественный дворец, соединённый с горой огромной лестницей, ведущей снизу вверх.

– Назову это место Пиком Дьявола. Можешь выходить, Афродита, и отпустить девицу.

Расправив крылья, он взмыл к вершине, где его уже ждала Афродита.

– Вижу, выбрал мирный путь. Не ожидала от тебя такого, – сказала она, следуя за ним во дворец.

– Всё началось из-за моего брата, который, видимо, не смог удержать свой клинок. Будучи более разумным, я решил заключить мир. Иначе выглядело бы, будто мы обижаем слабых, а это плохо для репутации. Кстати, что с той девушкой?

Афродита ответила, что вернула её.

В тронном зале дворца их ждало неожиданное зрелище: маленькая девочка лет шести осматривала помещение. Услышав шаги, она обернулась.

Увидев ребёнка в только что созданном дворце, пара удивилась.– Кто ты? Кто тебя прислал? – немедленно спросила Афродита, не веря, что ребёнок мог просто так появиться здесь. Это должна быть уловка богов. Да и ребёнок, возможно, вовсе не ребёнок.

Девочка проигнорировала Афродиту, устремив взгляд на Люцифера — с ним она чувствовала связь.

Афродита, разгневанная таким пренебрежением, потеряла контроль и атаковала ребёнка. Но удар был нейтрализован Люцифером.

– Не трогай её. Кажется, я понимаю, кто она. Это человеческая форма Феникса, который поглотил адское пламя. Похоже, это пошло ей на пользу и помогло эволюционировать. Но это также сделало её существом Ада. Теперь это Тёмный Феникс, способный использовать пламя, доступное лишь мне — адское пламя. Она мой питомец, Афродита. Питомец Дьявола, Царя Ада.

Во время схватки Феникс эволюционировал, поглотив пламя, и потому не мог помочь Шанди и Нюйве. После эволюции он обрёл способность принимать человеческий облик, выбрав форму девочки, и почувствовал зов, приведший его сюда, к новому хозяину.

– Как такое вообще возможно? – не поняла Афродита.

– Не знаю и не волнует. Но ей нужно имя. И я знаю, какое подойдёт. Фэн Хуан. Феникс Ада.

Нефритовый Небесный дворец.

Так назывался дворец Нефритового Императора, правителя царства Паньгу. Шанди не любил титул «Царь Богов», предпочитая «Нефритовый Император».

Во дворце Нюйва и Бися ухаживали за Шанди. Его раны заживали медленнее ожидаемого. Беспокойство росло — они не могли его потерять.

Нюйва металась по комнате, сожалея о своей вспышке. Если бы она не ослепла от ярости и не напала на Люцифера, её сын не лежал бы сейчас при смерти.

Слёзы текли по щекам Бися. Она плакала и за мужа, и за правителя. Наследника престола не было, и смерть Шанди могла погубить царство — другие Цари Богов не упустят шанс. Решив действовать, она встала, оправила одежды и обратилась к свекрови:

– Я пойду за помощью к Сан-Дже. Если кто и может помочь Шанди без ведома Совета, то только он.

Не дожидаясь ответа, она вышла. Нюйва не стала останавливать её. Сан-Дже, прародитель, «Небесный Отец» царства Когурё, был другом покойного Паньгу и Шанди. Ему можно было доверять.

Оставшись одна, Нюйва взглянула в окно на новую гору — Пик Дьявола. И в голове её мелькнула мысль.

Поцеловав сына в лоб, она вышла и направилась к Пику.

Пик Дьявола.

Фэн Хуан носилась по дворцу, а Люцифер с Афродитой сидели на краю горы.

– И что теперь будешь делать?

Прошла неделя с их прибытия, а Люцифер лишь бродил вокруг, играя с Фэн Хуан. Афродита не понимала его планов.

Он обернулся к ней.– Жду, пока всё уляжется, чтобы исследовать это царство, а затем двинуться дальше. Потом вернёмся в греческое царство — к тому времени восстание Зевса уже начнётся.

Довольная ответом, Афродита удалилась во дворец отдохнуть.

Люцифер вздохнул, глядя на звёзды, и почувствовал знакомое присутствие.– И чего теперь надо, богиня?

– Меня зовут Нюйва. И я здесь, потому что мой сын медленно заживает и не приходит в сознание. Не делал ли ты с ним чего-то, что медленно убивает его? Или, может, знаешь способ помочь?

Люцифер приподнял бровь, услышав имя. Он что-то слышал о такой богине в мифах, но не вникал глубоко.

– Не знаю ничего о твоём сыне и не могу помочь. Тебе нужен лекарь, а я таковым не являюсь.

Нюйва закрыла глаза. Но он продолжил:– Не беспокойся, он не умрёт. Проживёт ещё несколько эпох. Так что слёзы излишни. И насчёт того наказания для убийцы твоего мужа… оно больше не действительно. И ради твоего же блага оставь это. Паньгу был суждено умереть. Мой брат просто оказался в нужном месте в нужное время.

За неделю Люцифер обдумал события. Всё шло так, как он помнил. Греческое царство — пример: его присутствие не изменило ход истории, лишь усилило накал.

Он вспомнил легенду о смерти Паньгу, из тела которого была сотворена земля — то есть это царство. Его смерть была предопределена. Сатанаэль просто оказался орудием в чьих-то руках. И эти руки принадлежали тому, diante кого даже сам Люцифер был муравьём.

– Но ты дал слово! Ты же просто…

Фэн Хуан мгновенно оказалась позади Нюйвы, её руки, обёрнутые адским пламенем, сомкнулись у горла богини.

– Уходи. Я был слишком мягок с тобой. Не доводи до худшего. Я накажу тех, кто заслуживает. Сатанаэль не виноват. Вини того, кто дергает за ниточки. И сомневаюсь, что ты сможешь что-то ему сделать — даже я перед ним лишь муравей. Так что будь умницей, вернись во дворец, оплачь мужа и иди дальше. Ты прекрасная женщина. Неужели хочешь всю свою бессмертную жизнь горевать о том, кого больше нет?

Слёзы текли по щекам Нюйвы. Она стояла, глотая ком в горле, и представляла, как вонзает копьё в его сердце. Но это были лишь грёзы.

Она вытерла слёзы и повернулась уходить, но он остановил её.– Пока будешь ухаживать за сыном, сделай одолжение — пришли слуг для удовлетворения моих ежедневных нужд. Как видишь, у нас тут с этим напряжёнка.

Нюйва, не оборачиваясь, покинула Пик.

Люцифер снова уставился на звёзды. Фэн Хуан села рядом и последовала его примеру. Она была ещё молода и говорила с трудом, поэтому предпочитала молчать, чтобы не выглядеть глупо.

Позади них открылся портал. Фэн Хуан насторожилась, но Люцифер успокоил её.– Пройди через портал. Он приведёт на остров, где живёт нимфа по имени Адамантея. Скажи, что я послал тебя, и попроси дать тебе плод. Она поймёт. Съешь его — это поможет твоему росту. Ступай.

Фэн Хуан крепко обняла его.– Спаси… – прошептала она и прыгнула в портал.

Люцифер рассмеялся.– Милашка.

На Пике снова воцарились мир и тишина. Люцифер закрыл глаза, наслаждаясь ночью.

Индуистское царство.

В пещере сидел измождённый, истекающий кровью мужчина, цеплявшийся за последние крупицы жизни. Он собрал остатки сил, чтобы позвать на помощь.

– Я должен… должен предупредить… должен выжить… должен сказать им…

Он не мог сдаться сейчас — у него была важнейшая информация для других, таких же, как он.

Он держался из последних сил, но время уходило. Сознание начало меркнуть, когда он услышал голоса — знакомые голоса.

– Наконец-то… вы пришли…

Индуистское царство.

– Как он?

Двое – мужчина и женщина – стояли у двери в комнату, откуда вышел третий.

– Состояние улучшается, но он ещё без сознания. На восстановление нужно время. А пока мы должны выяснить, кто или что на него напало. Есть идеи?

Говоривший был мужчиной со светло-синей кожей, чёрными глазами и длинными волнистыми чёрными волосами. Вишну, один из прародителей, бог Сохранения.

Двое других – с обычной светлой кожей – Брахма, бог Творения, и Шакти, богиня Творческой энергии, супруга Шивы, лежащего сейчас при смерти.

Его нашли в пещере в безжизненной части их царства, когда он был на волоске от гибели. Его доставили в их храм и стабилизировали состояние, но урон был слишком велик.

– Я кое-что знаю, – сказала Шакти, сдерживая слёзы.

– Что именно, женщина? – спросил Брахма, старший среди прародителей, хоть и не Царь Богов.

Шакти вытерла слёзы.– Сто лет назад Шива почувствовал чужое присутствие и послал своих слуг выследить незнакомца. Если бы тот представлял угрозу, они должны были устранить его. Всё должно было быть просто. Но что-то пошло не так, и ему пришлось проверить лично. С тех пор он пропал, пока не послал сегодня весть.

Богиня рассказала, как их Царь Богов оказался в таком состоянии.

Вишну вздохнул и провёл рукой по волосам.– Это, должно быть, дело рук того, кто убил Паньгу. Слишком уж совпадает по времени. Он не появлялся, пока мы не начали поиски. Возможно, он знал о способности Шивы создавать демонов и напал на него первым.

Однако Брахма и Шакти не согласились. Если бы это был тот самый убийца, Шива был бы уже мёртв. Тот не стал бы оставлять свидетелей. Значит, это кто-то другой. Но кто?

– Мы не знаем, кто это и где он. Но мы знаем, что таких незнакомцев теперь двое, и мы должны быть настороже. Мы не знаем, чего они хотят и когда нанесут удар. Шакти, оставайся с Шивой, пока он не придёт в себя. Никого не подпускай к нему, даже слуг. Неизвестно, не проникли ли они уже в храм. Вишну и я займёмся остальным.

Брахма отдал распоряжения. Шакти кивнула и вошла в комнату, оставив двоих богов наедине.

– Ты тоже сомневаешься, стоит ли докладывать Совету? – спросил Брахма, словно читая его мысли.

Вишну кивнул.– Я больше не доверяю им. Со всем, что происходит, я не могу доверять никому. Кто знает, может, один из богов стоит за всем этим и сеет хаос. Но зачем?

Брахма положил руку ему на плечо.– Нам нужно просто смотреть в оба. А Совету мы ничего не скажем. Пока не поймём, кому можно доверять.

Договорившись, боги покинули храм в поисках того, кто это совершил, — если тот ещё в царстве.

Царство Синто.

Обломки скал парили в воздухе, кратеры усеивали землю, горы были сровнены с землёй. Двое с разрушительной аурой сталкивались снова и снова, не обращая внимания на наносимый ущерб.

– Впечатляет. Ты держишься против меня, хотя я и не использую полную силу. Теперь ты достоин звания Вестника Гнева, Сусаноо.

Один из мужчин с огненно-рыжими волосами говорил другому. Сатанаэль и Сусаноо тренировались. Сатанаэль всё ещё считал его слабым и хотел сделать достаточно сильным, чтобы тот стал его подручным, и прогресс был налицо.

Сусаноо не отвечал, продолжая атаковать. Сатанаэль лишь улыбался, парируя удары.

В стороне, на парящей скале, сидел мужчина с чёрными волосами и стройным, атлетичным телосложением. Он с улыбкой наблюдал за схваткой. Он был здесь давно и был удивлён, увидев, как Сатанаэль кого-то тренирует — тратит время, чтобы сделать из кого-то своё подобие. Тот Сатанаэль, которого он знал, не удостаивал вниманием даже самых почитаемых в Небесном Граде. А теперь вдруг стал ментором.

– Чушь. Он что-то задумал. И я выясню что. Хе-хе-хе. Будет весело.

Он встал, отряхнулся, расправил крылья за спиной и приблизился к сражающейся паре.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

– Боже, им стоит подумать об окружающей среде. Бедная земля, принимающая на себя последствия выходок двух маньяков.

Он подлетел ближе и понаблюдал ещё, прежде чем решил объявить о себе — даже его брат слишком увлёкшись этой «тренировкой».

– Сатанаэль, мой чудесный и любимый брат, вижу, ты занят. Что довольно удивительно, учитывая, чем ты занят.

Схватка прекратилась. Сатанаэль обернулся и увидел Моронуэля, алчную сволочь.

– Вижу, разжился украшениями. Где стянул, братец?

Среди ангелов не было секретом, что Моронуэль всегда жаждал того, что ему не принадлежало. А после падения он и вовсе перестал сдерживаться.

– Как ты можешь так думать обо мне, брат? Это я получаю за то, что навестил любимого брата?

Моронуэль сделал вид, что обижен.

– Да перестань. Мы все знаем, что у тебя нет любимых братьев и сестёр. Ты заботишься только о себе и появился только потому, что почувствовал моё присутствие. Раз уж ты меня увидел, можешь уходить. Мне нужно продолжить спарринг с парнем.

Сатанаэль не купился на его игру и попытался прогнать его, зная, что тот что-то замышляет.

Моронуэль сделал вид, что не слышит, нашёл парящий камень и уселся.

Сусаноо нахмурился.– Эй, ты что, не слышал? Он сказал уйти, а не сидеть и смотреть!

Ха-ха-ха-ха-ха!

Моронуэль расхохотался, услышав тон этого юнца.

Сатанаэль вздохнул. Ему явно нужно было учить Сусаноо не только драться, но и держать язык за зубами. Иначе парень быстро угробит себя.

– Брат, тебе стоит научить его чему-то ещё, кроме драк. С таким отношением, встреть он остальных, его голова уже покатилась бы по земле.

Моронуэль перестал смеяться, и его лицо стало серьёзным.– А теперь к причине моего появления. Что ты задумал, брат?

– Что ты задумал, брат?

Услышав вопрос, Сатанаэль тоже сделал серьёзное лицо. Он посмотрел на Моронуэля, ничего не ответил, развернулся и ушёл, жестом приказав Сусаноо следовать.

Моронуэль, не получив ответа, лишь утвердился в своих подозрениях.– Знаешь, что бы ты ни задумал, у тебя не выйдет. Если ты думаешь, что ты один собираешь последователей, чтобы бросить вызов Люциферу, то должен тебя разочаровать. Ты не единственный, кто метит на трон Ада. Я тоже. Но когда я думаю, с кем мне придётся столкнуться, я не позволяю жадности взять верх. Потому что это Люцифер, а не тот Самаэль, которого мы знали. Он помиловал тебя, потому что ты семья, и это была лишь битва за власть в Аду. Но если ты взбунтуешься сейчас, он покажет тебе участь хуже смерти. Поверь, ты не хочешь такого. Довольствуйся титулом одного из Владык Ада, грехом Гнева. И это говорит я, жадина, чтобы показать, насколько опасно бросать вызов Люциферу.

Сатанаэль остановился, глубоко вздохнул и обернулся.– А с чего ты взял, что я собираюсь бунтовать? Что, если я просто собираю армию, которая встанет с нами плечом к плечу, если Отец решит покончить с нами? Я просто стараюсь защитить нас.

Он говорил искренне, и любой другой поверил бы. Но только не Моронуэль. Он чуял жадность, сочащуюся из каждой поры его тела.

– Ты можешь обмануть кого угодно, брат, но не меня. Я вижу, чую и ощущаю ту жадность, что ты испытываешь к Люциферу, и ту ярость, что рвётся разрезать его надвое. Поэтому я хочу, чтобы ты оставил это. Ты не можешь победить Люцифера. Не мог раньше, и уж точно не сможешь теперь. Когда его звали Самаэль, он не был равен тебе. А теперь, когда он Царь Ада, он тебя сметёт.

– Хватит ходить вокруг да около. Скажи, почему ты так упорно пытаешься отговорить меня от бунта?

Сатанаэль больше не скрывал своих намерений, но не понимал, почему Моронуэль так старается его остановить.

Тот вздохнул.– Это общеизвестно для всех в Аду. Люцифер теперь — Бог. Он как Отец, но в меньшем масштабе. И даже так он — неостановимая сила. Ты мог этого не знать, потому что был без сознания, но в момент, когда Люцифер сел на Трон Ада после твоего поражения, мы все поклонились новому Королю. И тогда мы почувствовали изменения в своих телах. Мы стали Воплощениями Грехов. У каждого свой: ты — Гнев, я — Жадность, Асмодей — Похоть, Амиэль — Зависть, Кориэль — Лень, Бариэль — Чревоугодие, а Люцифер — Гордыня.

– Я это знаю. Так чего бояться? Он всего лишь жалкая копия Отца. Я справлюсь. Мне просто нужно время.

Сатанаэль терял терпение.

Моронуэль покачал головой.– Ты ничего не понимаешь, да? Все эти годы в Аду, и ты не заметил в нём ничего особенного? Ладно, придётся сказать прямо. После твоего поражения, когда мы все пробудили свои грехи, Люцифер получил не только Гордыню. Он получил все наши грехи. Это была его привилегия как Царя Ада, Дьявола. Теперь ты понимаешь, почему должен оставить свой бессмысленный бунт? Он больше не наш соперник. Смирись с этим.

Сатанаэль не мог поверить услышанному. Он пробыл в Аду десять миллионов лет, и никто ему об этом не сказал? Он словно бежал прямиком в ловушку Люцифера. Как будто тот знал, что он восстанет при первой возможности, и позволил этому случиться, чтобы затем сделать его посмешищем и козлом отпущения, укрепив свою власть.

С тех пор, как он покинул Ад, он собирал сторонников для своего восстания. И всё это было напрасно. Неудивительно, если у Люцифера тоже уже есть свои силы. Как смешно.

Ха-ха-ха-ха-ха!

Сатанаэль громко засмеялся над собственной наивностью. Он не смог прочитать ситуацию и чуть не ринулся навстречу собственной гибели.

Моронуэль вздохнул, видя, что брат сошёл с ума от осознания своего бессилия.

Он повернулся к ученику.– Пацан, когда он придёт в себя, передай ему: если он всё ещё хочет продолжать свой идиотский план, то пусть потом не винит никого, кроме себя. И чтобы он не воспринимал это на свой счёт, но я могу доложить Люциферу о его планах. Это не личное. Я просто делаю то, что нужно для выживания — становлюсь на сторону победителя. Вот и всё.

Он встал, отряхнулся и в последний раз посмотрел на Сусаноо.– Ты неплохой парень. Вот тебе прощальный подарок.

Моронуэль достал откуда-то два меча и протянул их. Глаза Сусаноо загорелись.– Кусанаги-но-Цуруги и Тотсука-но-Цуруги… Где ты их взял?

– Украл из сокровищницы твоего отца. Раз я не любитель мечей, подарю их тебе за предстоящие неприятности. Совет: передавая моё послание, держись на почтительном расстоянии. Потом поблагодаришь.

Сказав это, Моронуэль скрылся в направлении следующей цели. Сусаноо даже не смотрел ему вслед, разглядывая новые мечи — самые известные клинки его отца и матери. Каждый из его братьев и сестёр мечтал заполучить один из них. А у него теперь оба. Он представлял себе лицо Идзанаги, когда его любимец взойдёт на трон и обнаружит, что его меч исчез. Забавно.

Спрятав мечи, он стал ждать, пока Сатанаэль очнётся. Прошёл почти час, прежде тот пришёл в себя.

– Что он сказал тебе перед уходом? – спросил Сатанаэль, зная, что Моронуэль просто так не ушёл бы.

Вспомнив совет, Сусаноо начал отдаляться, пока не создал между ними приличную дистанцию. Затем откашлялся и прокричал:– Он сказал передать тебе…

Он начал зачитывать послание. Сатанаэль слушал, и ярость на его лице росла с каждым словом.

БУУМ!

Разрушительная аура вырвалась из Сатанаэля, докатившись даже до Сусаноо, несмотря на расстояние. Тот был в бешенстве от слов брата. Нужно проучить эту сволочь, чтобы знала своё место.

В другом месте.

Летящий по воздуху мужчина с крыльями почувствовал волнение в пространстве. Он остановился, посмотрел в сторону, откуда прилетел, и вздохнул.

– Надеюсь, это отобьёт у него всякое желание бунтовать, когда он поймёт, что никто из нас его не поддержит и что Люцифер — его Король. Иначе я боюсь подумать, что Люцифер с ним сделает.

Сказав это, Моронуэль полетел дальше к следующей цели для кражи.

Царство Паньгу. Пик Дьявола.

Пик Дьявола оживился: слуги сновали повсюду, выполняя свои обязанности.

У подножия горы стояли Шанди, его супруга Бися и мать Нюйва. Они были раздражены — им нужно было встретиться с Люцифером, но слуга на входе велел ждать подтверждения от Повелителя Пика.

– Наши же люди теперь верны ему, – проворчала Бися, видя, как с ними обращаются как с чужаками.

– Контролируй себя, – тихо сказал Шанди. – Мы здесь, чтобы наладить отношения, а не ссориться. Помни, нам нужно обеспечить безопасность в грядущей войне с его сородичами.

В это время к ним подошла служанка.– Повелитель разрешил вам подняться. Но вы должны идти по лестнице. Лететь запрещено.

Указав на бесконечную лестницу, ведущую ко дворцу, она удалилась.

Выражения лиц троицы исказились. Пик Дьявола был высочайшей горой во всём царстве. Идти пешком? Это издевательство.

Бися готова была развернуться и уйти, но Нюйва остановила её.– Ты с ума сошла? Из-за твоего гнева мы можем всё разрушить. Лестница так лестница. У нас ведь нет срочных дел. Если это цена встречи — заплатим. Даже если это займёт сто дней или лет. Речь идёт о наших жизнях и судьбе царства. Так что возьми свой глупый гнев под контроль и не порть всё.

Сделав первый шаг, она направилась к лестнице. Шанди взял руку жены, утешая её, и они последовали за ней.

Во дворце.

Ха-ха-ха-ха-ха!

Смех разносился по покоям, привлекая Афродиту. Войдя, она увидела Люцифера, катающегося от смеха. Вокруг не было ничего смешного.

– Что так развеселило тебя, любимый? – обняв его сзади, она прижалась к его спине.

Люцифер поцеловал её, затем ответил:– Мне было скучно, вот и решил подшутить над этими богами. И знаешь что? Я сказал им подниматься по лестнице. Думал, их гордыня не позволит, но, видимо, они очень хотят со мной встретиться.

Афродита тоже рассмеялась. Верховные боги, покорно выполняющие прихоти чужака в собственном царстве, – это было забавно.

– А зачем им это? Что они хотят? – спросила она, успокоившись.

Люцифер пожал плечами.– Не знаю. Придётся ждать. А пока… почему бы нам не заняться делом, любимая?

В их глазах вспыхнуло вожделение. Они сбросили одежды и погрузились в пучину страсти.

Два дня спустя. На лестнице.

Три фигуры сидели на ступенях, переводя дух. Шанди создал воду и протянул женщинам, затем сделал для себя. Выпив, они немного пришли в себя.

– Почему мы просто не используем божественные силы? Это пустая трата времени. Мы идём уже два дня и не прошли и четверти пути, – пожаловалась Бися.

Её предыдущее предложение ускориться было резко отвергнуто Нюйвой. Но терпение лопнуло. Чужак в их царстве диктует правила, а они, словно просители, ползут к нему по лестнице из-за его силы. Силы, перед которой даже прародительница пасует.

Она бесилась от собственного бессилия. Хотела бы быть сильнее, чтобы изгнать этого тирана, защитить царство от новых угроз и устранить таинственную опасность в космосе. Но проблемы лишь копились.

Нюйва не стала спорить. Она встала.– Вставайте. Путь ещё долог. Нельзя останавливаться.

Шанди взял руку жены.– Не волнуйся. Пройдём половину – ускоримся, что бы мать ни говорила. Она просто боится, что ослушавшись, мы потеряем шанс на переговоры.

Они продолжили путь.

На вершине.

Люцифер наблюдал за ними с улыбкой. Их решимость ему нравилась. Но страдания пока не закончатся. Пройдя половину пути, они попадут в невидимый портал прямо в его тронный зал. Довольный, он вернулся к Афродите.

Та лежала на кровати, соблазнительно маня его.– Давай сделаем это ещё эротичнее.

Щелчком пальцев он изменил обстановку комнаты на современную спальню с приглушённым светом и фоновой музыкой — «Hotter than Hell» Дуа Липы из XXI века.

– Вот так лучше.

С безумной улыбкой он устремился к обнажённой Афродите.

Два месяца спустя. Лестница Пика Дьявола.

Три бога всё ещё шли. Хорошая новость: половина пути почти пройдена. И там они закончат это издевательство. Им было плевать на запреты — они и так достаточно унизились.

Нюйва посмотрела на сына и невестку.– Не знаю, что вы задумали, но не портите этого. Вы лучше других понимаете, насколько важен успех. Не подведите меня.

Шанди и Бися обменялись взглядами и последовали за ней.

На отметке половины пути пространство вокруг исказилось, ослепительная вспышка заставила их зажмуриться. Но удара не последовало.

Открыв глаза, они обнаружили себя в совершенно ином месте. И тут раздался голос:

– Итак, чем я обязан этому визиту?

– Итак, чем я обязан этому визиту?

Люцифер восседал на троне, а на его коленях сидела Афродита. Улыбка на его лице говорила, что он прекрасно провёл время, наблюдая за их страданиями последние месяцы.

Ноздри Бися раздулись, когда она увидела Афродиту, смотрящую на неё с насмешкой.

Успокой свою жену, – прошептала Нюйва сыну, видя, как та смотрит на Афродиту, словно хочет разорвать её на куски — что, конечно, было невозможно.

Шанди откашлялся, выпрямился и принял вид Императора.– Я здесь сегодня от лица всего моего царства и других царств космоса, чтобы просить прекратить грядущую войну между нашими силами. Поскольку мы приняли вас и не выдали Совету, мы просим вас рассмотреть это как жест доброй воли для заключения мира с силами, стоящими за вами.

Люцифер приподнял бровь, пытаясь понять, о чём он говорит. Взглянув на двух других богинь и увидев их серьёзные лица, он нахмурился.– О какой войне вы говорите? Какие силы противостоят друг другу? Как я могу не знать о войне между нашими фракциями? Или я так потряс вам мозги, что вы повредились? Насколько мне известно, у меня нет ни большой фракции, ни армии, чтобы воевать с вами, мелкими божками. Хотя это и не важно.

В глазах троицы промелькнуло замешательство. Из-за недавних нападений на Царей Богов и пропажи ценностей из сокровищниц Совет объявил, что инопространственные существа готовят войну и уже ведут разведку. Все Цари Богов должны готовить свои силы к неизбежной битве.

Нюйва подробно изложила всё это. Люцифер расхохотался.– И вы на основе этого построили целую теорию заговора? Вы серьёзно? Это просто смешно.

Нюйва нахмурилась. Была ли это уловка, чтобы заставить их ослабить бдительность?– Значит, вы говорите, что это недоразумение и войны между вашими людьми и нашими не будет?

– Именно это он и имел в виду, – вмешалась Афродита с насмешливой улыбкой.

Нюйва проигнорировала её.– Если вы не готовите войну, тогда как объяснить недавние нападения и пропажи?– Что я могу сказать? Мои братья и сёстры обладают скверными характерами, которые им трудно контролировать. А насчёт нападений… приведите пример. И не говорите о вашем мёртвом муже — я уже сказал, он был обречён умереть в тот день, и мой брат просто помог процессу.

Шанди и Бися были шокированы. Дрожащим голосом он обратился к матери:– Что он значит: «отец был должен умереть»? Что это за правда, мать?

– О, хватит ныть. Ты слишком стар, чтобы рыдать над мёртвым. Бьюсь об заклад, он даже не любил тебя, а заботился только о себе. А ты тут ревёшь. Жалко смотреть. Кто знает, может, ты бы и сам убил отца, а мой брат просто спас тебя от этой участи. Вы, боги, любите свергать отцов ради трона. Я и сам не исключение, хоть у меня и не вышло. А у тебя шансы были. Так что хватит притворяться, будто тебе не всё равно, и вернёмся к сути. В отличие от вас, я очень занят.

На мгновение Люциферу показалось, что он видит закономерность: в мифах его прошлого мира сыновья всегда восставали против отцов. Как и он. Разница лишь в том, что он проиграл.

Он отбросил эти мысли.– Тсс, обсудим это позже. Сейчас сосредоточимся на главном, – успокоила Нюйва сына, хотя тот всё ещё зло смотрел на Люцифера.

Она продолжила:– Недавно было нападение на Шиву. Брахма и Вишну нашли его на грани смерти, сохранили жизнь, но он всё ещё в коме. И что-то странное — часть его божественности исчезла. Мы не знаем, кто способен на такое. Может, вы знаете?

Люцифер вздохнул. Он знал одного, кто мог украсть божественность. И этот тип мог доставить много хлопот.

Он молчал, ожидая продолжения. Нюйва кивнула сыну.

Шанди, всё ещё кипя, добавил:– Недавно некоторые Цари Богов и влиятельные боги, например, боги богатства из разных царств, обнаружили пропажу сокровищ. Всё было украдено незаметно, без следов. Виновник — загадка.

Люцифер кивнул. Теперь он точно знал, кто стоит за всем этим и сеет ненужную панику.– Я вас услышал. Но выбросьте из головы эту глупую идею войны. Нам нечего gain от войны с вами. Этот космос для нас — лишь развлечение. Мои братья и сёстры бывают озорными и вспыльчивыми. Мы — непредсказуемые карты. Не думайте, что мы воюем. И передайте эту информацию вашему Совету: они не должны атаковать моих братьев и сестёр. Лучше проявить дружелюбие, чтобы те не стёрли их царства с лица земли. А что до Шивы — отправляйтесь в греческое царство, найдите нимфу Адамантею. Она поможет ему восстановиться. Это должно показать, что мы не несём угрозы.

Сказав это, Люцифер встал и ушёл с Афродитой, оставив троицу в зале.

– Кажется, он больше не скрывается. Это хорошо. Недоразумения рассеются, и, возможно, у нас появится могущественный союзник на случай, если есть ещё существа вроде них за пределами космоса.

Нюйва удалилась. Во дворце остались лишь Шанди и Бися.– Знаю, о чём ты думаешь. Но пора отпустить. Твоя мать права. И, как ни ненавистно это признавать, он тоже прав. Ты достаточно взрослый, чтобы оплакать отца и идти дальше.

Она пыталась успокоить Шанди, сжимавшего кулаки. Но никто не знал, что он уловил кое-что в словах Люцифера — то, что все упустили. И он собирался использовать это в своих интересах.

Нефритовый Небесный дворец.

Топ-топ-топ.

Шаги эхом раздавались по коридору, ведущему в тронный зал Императора Шанди. Совет Царей Богов пожелал встретиться с Императором царства Паньгу, узнав, что тот укрывает одного из «чужаков», терроризирующих их миры. Одни хотели увидеть этого пришельца, другие — просто изгнать его.

Поэтому они объединились и решили нанести визит.

В тронном зале Шанди ломал голову над тем, как избавиться от Люцифера, используя полученную информацию. Но месяцы поисков ни к чему не привели, лишь усиливая его раздражение.

Единственная мысль — покинуть космос, чтобы найти ответы. Но как? И единственный, кто мог бы помочь, — как раз тот, кого он жаждал уничтожить. Тупик.

– Император, гости желают аудиенции.

Страж прервал его раздумья. Шанди кивнул, разрешая войти.

Без промедления члены Совета вошли. Шанди сидел на троне с нахмуренным лицом, давая понять, что не ждал их.

– Вижу по вашему виду, вы не рады нас видеть. Я прав, Царь Богов Паньгу… или, простите, Император?

Вперёд вышел мужчина с улыбкой. Увидев его, Шанди вздохнул ещё глубже. Тескатлипока — последний, кого он хотел бы видеть. Сын прародителей Ометеотль и Ометекутли из ацтекского царства, известный своим интеллектом и высокомерием. Он считал всех вокруг глупцами, и именно поэтому Шанди даже не думал просить его помощи, хотя тот, возможно, мог бы помочь.

– Зачем вы здесь? Я думал, следующий сбор Совета ещё не скоро.

Шанди проигнорировал его и перешёл к делу. Он окинул взглядом посланцев — в основном преемников правителей различных царств, кроме тех, где прародители не желали уступать трон.

– Мы здесь, чтобы увидеть того, кого вы называете Дьяволом. Мы просим устроить нам встречу с ним.

Из толпы вышла Баст, богиня-кошка защиты, удовольствия и здоровья из кеметского царства.

Шанди, не отвечая, просто указал рукой в направлении Пика Дьявола.– Там найдёте того, кого ищете. Если больше ничего не нужно, дверь вон там.

Ему нужно было поскорее избавиться от них, особенно от Тескатлипоки.

Один из членов Совета, не стерпев такого обращения, вспыхнул:– Так ты разговариваешь с посланцами Царей Богов, прародителей? Ты больше не уважаешь их, потому что теперь сам носишь такой же титул? Интересно, что будет, когда его у тебя отнимут, юный Император?

– Не так с ним разговаривай, Сехмет! Он такой же Царь Богов, как и они. Оскорблять его в его же царстве — не лучшая идея. Прости мою сестру, она вспыльчива и плохо контролирует себя.

Баст немедленно вмешалась, извиняясь за сестру. Сехмет, богиня палящего солнца, чумы, хаоса, войны и исцеления, была горяча и легко впадала в ярость. Она ненавидела отца за то, что тот отдал титул «Ока» «правильной» Баст, а не ей. Но оскорблять её отца не позволяла никому.

Шанди посмотрел на неё, затем на Баст.– Можете идти. Но в следующий раз не берите её с собой, иначе мне придётся прервать её жизнь. Ступайте.

Не дав им опомниться, он щёлкнул пальцами, телепортировав всех за пределы дворца силой Императора.

– С глаз долой.

За пределами дворца.

– Как он смеет обращаться с нами так? И ещё угрожать мне! Я с ним разберусь!

Сехмет кипела от ярости. Её унизил юнец, ставший правителем лишь из-за смерти отца.

Тескатлипока вздохнул.– Успокойся. Я знаю, тебе не нравится, когда на тебя смотрят свысока. Но он может убить тебя в любой момент, и ты ничего не сможешь сделать. И, видимо, его что-то беспокоит, поэтому он был так груб. В обычные дни он вполне терпим.

Сехмет бросила на него злобный взгляд — она знала, что он что-то замышляет, и не даст ему шанса. Фыркнув, она ушла, оставив его в смущении.

Посланцы направились к Пику Дьявола.

Где-то в царстве Паньгу.

Люцифер и Афродита прогуливались по оживлённому месту, наслаждаясь красотой и культурой.

– Ух, посмотри, какой красавец! Мечта любой женщины. Хочу на него запрыгнуть!– Ты с ума сошла? Видишь женщину рядом с ним? Мы рядом с ней — просто тени. Думаешь, он на тебя посмотрит? Мечтать не вредно.– Это не значит, что у меня нет шанса. Уверена, такой мужчина не удовлетворится одной женщиной. Вот тогда-то я и приду.– Люблю твой оптимизм, но перестань витать в облаках, пока не навредила себе.– Ого, а кто эта женщина с ним? Она так прекрасна!– Не знаю, но, кажется, это как-то связано с той новой горой — Пиком Дьявола.– Она так красива… Этот мужчина рядом с ней её не достоин.– И что ты собираешься делать? Пойти против Дьявола, как его называют, и угробить себя?– А что он такое? Просто ещё один бог. Я могу убить его с закрытыми глазами.– Если даже Император не смог, с чего ты взяла, что сможешь?– Император — тряпка. Его нужно скорее сменить, иначе это царство погибнет, и мы даже не узнаем, как.

Мужчины и женщины обсуждали пару. Люцифер улыбался, слушая их, особенно комментарии мужчин. Кто-то из них, возможно, сегодня же пропадёт.

– Знаю, ты думаешь избавиться от парочки назойливых мух. Но сначала давай насладимся тем, что может предложить это место

– Знаю, ты думаешь избавиться от парочки назойливых мух. Но сначала давай насладимся тем, что может предложить это место.

Держась за руки, Люцифер и Афродита исследовали Развлекательный квартал Фаньхуа — место, где боги могли отдыхать и проводить время с возлюбленными.

Пока они веселились, за ними пристально наблюдал кто-то, скрытый тёмной аурой и плащом. Люцифер заметил это, но не придал значения — ничто из исходящего от этих мелких богов не могло его потревожить.

Поняв, что обнаружен, наблюдатель быстро скрылся, чтобы найти новую позицию.

– Думал, не уйдёт, – заметил Люцифер.

– Кто это был? – спросила обеспокоенная Афродита.

Люцифер улыбнулся и поцеловал её в губы.– Дешёвая подделка под меня. Не стоит упоминания.

Они продолжили вечер.

В другом месте.

– Чёрт, почти попался. Дальше следить не стоит — нужно залечь на дно.

Говоривший был мужчиной с телосложением быка и такими же рогами. Он был первым существом, рождённым в самом тёмном и отвратительном месте царства Паньгу, сокрытом даже от глаз Императора. Он называл себя Королём Демонов-Быков и самопровозглашённым лидером демонов, рождённых в глубинах этого мира.

Он всегда хотел посетить эту сторону царства, и сегодня ему наконец удалось остаться незамеченным. Но его внимание привлёк мужчина, наполненный зловещей аурой. Это притягивало его, и он решил выяснить, кто это. Но всё, что он узнал, — одно слово: «Дьявол».

Не удовлетворившись, он решил выследить его сам и чуть не был обнаружен. А судя по слухам местных богов, ссориться с ним пока не стоит.

– Не знаю, что именно тянуло меня к нему, но я должен это выяснить, прежде чем вернуться в Преисподнюю.

Так он называл место, где родились он и другие демоны.

Пик Дьявола.

Посланцы прибыли к Пику и попросили аудиенции у Дьявола. Но слуги сообщили, что хозяина нет и он вернётся не скоро. Они могут либо ждать, либо уйти и вернуться в другой день.

Это переполнило чашу терпения Сехмет. С момента рождения её никогда так не унижали и не игнорировали. А с прибытием в это проклятое царство это случилось уже дважды.

Она швырнула свой скипетр в говорившую служанку, пронзив ей сердце. Остальные отступили.

Сехмет выдернула скипетр и нацелила его на остальных.– Теперь вы скажете, где ваш хозяин. Или позовёте его сюда. Иначе вы все падёте один за другим, пока он не явится.

– Ты должна остановить это безумие, сестра! – Баст встала перед ней, glaring.

Некоторые посланцы покачали головами, другие же надеялись, что она поставит этого Дьявола на место.

Но слуги, даже боясь смерти, не дрогнули и смотрели на Сехмет с вызовом. Тескатлипока, видя их веру в то, что хозяин отомстит за них, даже если не спасёт, задумался. Он был умен, но что ум против абсолютной силы? Он начал продумывать, как поговорить с Дьяволом, не оскорбляя его.

– Уйди с дороги, сестра, – прорычала Сехмет, не глядя на Баст.

Та не отступила. Она не хотела конфликта с этим Дьяволом. Все слышали об этих новых существах — непостижимых, с неизмеримой силой. Связываться с ними было опасно.

– Опусти оружие. Не создавай лишних конфликтов. Мы здесь не для этого.

Все обернулись. Говорила Аматэрасу, будущая Царица Богов Синто.

– Говори за себя. У меня нет проблем с конфликтами. Это моя природа.

– И ты убьёшь их всех, лишь бы утолить свой гнев? Боюсь, мне придётся остановить тебя, прежде чем ты устроишь кровавую баню.

Из толпы вышел высокий, могучий мужчина с густыми волосами и бородой. Бор Бюрисон, сын Бури, прародителя царства Асов.

Перед отъездом отец предупредил его — как и его друг Бариэль, оказавшийся братом Дьявола, — не провоцировать Люцифера, а любыми способами заслужить его благосклонность, чтобы вернуться живым. Увидев шанс сделать это, Бор не мог упустить его.

– О, я много слышал о вас, асах — вечно жаждущих битвы. Особенно о тебе, единственном сыне Царя Богов. Хотя мне и хотелось бы принять вызов, у меня есть другие дела и люди, которых нужно убить. Так что извини.

Сехмет была так одержима расправой над слугами, что проигнорировала вызов, хотя в иной ситуации приняла бы его. Но Бор не собирался позволять ей действовать по своему усмотрению.

– Я не говорил, что у тебя есть выбор.

С этими словами он ринулся на неё с парой клинков, готовый при необходимости отнять её жизнь. Остальные расступились, давая место двум богам войны.

– Иди и позови Хозяина. Скажи, что на Пике незваные гости устраивают беспорядок. И что наша сестра мертва, – приказала старшая служанка младшей. Та немедленно умчалась. – Эти высокомерные боги узнают, почему он — Дьявол.

Из посланцев это заметили лишь Баст, Аматэрасу и Тескатлипока, внимательно следившие за слугами.

Аматэрасу вздохнула, предчувствуя беду.– Надеюсь, всё не выйдет из-под контроля, даже если Дьявол разозлится.

Она отошла в сторону, чтобы ждать. Баст и Тескатлипока лишь обменялись взглядами и сосредоточились на битве.

– Не умоляй о пощаде, когда я поставлю тебя на колени и сделаю своей подножкой! – провоцировала Сехмет.

– Оставь это себе, дитя, – парировал Бор, ещё больше разозлив её.

– ТЫ ИЩЕШЬ СМЕРТИ!

Она яростно атаковала. Боги сошлись в схватке, обмениваясь ударами, едва не повредив Пик, если бы не несколько сообразительных богов, создавших купол вокруг них.

Бой затянулся, развлекая остальных в ожидании Дьявола. Лишь трое волновались за безопасность, озираясь в поисках признаков его появления.

Прошёл ещё час. Сехмет получала больше повреждений — она сражалась с богом старше её и кандидатом в Цари Богов.

Посланцы были так увлечены зрелищем, что не заметили, как подавляющая аура обрушилась на них, пригвоздив к земле. Все до одного, включая сражающихся, оказались на коленях.

– По какому праву вы это делаете?

– По какому праву вы это делаете?

Леденящий душу голос заставил посланцев содрогнуться до глубины души. Страх сковал их настолько, что даже если бы Люцифер ослабил давление, они бы не смогли пошевелиться, не то что заговорить.

Не получив ответа, он усилил давление. Слабейшие боги захлебнулись кровью.

– Я спрошу снова. Что, чёрт возьми, вы себе позволяете?

Ужас и отчаяние охватили посланцев. Большинство уже жалело, что отправилось в эту самоубийственную миссию. Некоторые проклинали Сехмет, не сумевшую сдержать свой гнев.

– Дорогой, кажется, ты лишил их дара речи, – появившаяся рядом Афродита ослепила всех своей красотой.

Люцифер приподнял бровь, увидев, как они задыхаются, а некоторые уже на пороге смерти. Осознав, он ослабил давление.

– Вы даже не прародители, а осмелились вести себя так на моём Пике? Вы с ума сошли?

Он заметил, что это всего лишь боги нового поколения, даже не Цари Богов, как Шанди, способные выдержать его давление.

Вырвавшись на свободу, посланцы жадно глотали воздух. Те, кто был на грани, просто рухнули, не желая подниматься, пока не покинут это место.

Оправившись первой, Аматэрасу вышла вперёд и поклонилась.

– Меня зовут Аматэрасу, первая дочь Царя Богов Синто Идзанаги и прародительницы Идзанами. Я здесь сегодня с другими посланцами из многих царств, чтобы встретиться с вами и наладить отношения.

Услышав имя, Люцифер попытался вспомнить, где он его слышал, но безрезультатно. Отбросив мысли, он оценил её: редкая жемчужина, воспитанная и скромная. С таким отношением у неё, возможно, были единственные шансы выжить.

– Я знаю, зачем вы здесь. Но я хочу знать: кто убил мою слугу и почему? Ваши ответы могут гарантировать жизнь большинству из вас.

В его глазах мелькнул красный отблеск. Посланцы замерли. Никто не хотел навлекать на себя гнев Безумной Богини, всегда прибегавшей к насилию, когда что-то шло не так. И если они укажут на неё, а он ничего не сделает, то им лучше остаться здесь навсегда, чем возвращаться домой.

Баст, понимая их мысли, вздохнула. Она разрывалась между желанием защитить сестру и выдать её. Не зная, что делать, она услышала голос, решавший за неё.

Подняв голову, она увидела Тескатлипоку рядом с Люцифером и Афродитой.

– Это была Сехмет. Она просто учила слуг, как разговаривать с теми, чей статус равен вашему и моему, – произнёс он с аурой величия, считая слуг ничтожествами и надеясь, что Люцифер разделит эту точку зрения.

Афродита вздохнула, глядя на дурака. Он видел, как разозлился Люцифер при вести об убийстве, а теперь высокомерничал и смотрел на слуг свысока.

Аматэрасу с удивлением посмотрела на Тескатлипоку. [И я думала, он самый умный среди нас. Или его мозги повредились от давления?] – подумала она, отходя подальше, увидев безумную улыбку Люцифера.

Тот положил руку на плечо Тескатлипоки.– Знаешь, ты родился, имея всё, что хотел, и никогда не боролся. Ты смотришь свысока на других богов из-за их статуса и силы, называя их низшими. Но сегодня это изменится. Я покажу тебе, что может сила в любых руках. Сила может позволить муравью победить слона. А ты даже не слон — ты всего лишь муравей.

Слова медленно доходили до сознания Тескатлипоки, с которого градом лился пот. Он понял, что совершил роковую ошибку.

Не дожидаясь просьбы, Афродита уже позвала одну из служанок. Новая старшая подошла и встала рядом.

Люцифер положил другую руку ей на лоб и наделил её частью силы Урана, поглощённой им. Аура служанки изменилась, её существо засияло, волосы стали белоснежными. Она стала новой богиней Неба.

Открыв глаза, цвет которых напоминал звёздное небо, она поклонилась.

Люцифер улыбнулся своему творению.– Покажи этому высокомерному богу второго поколения, что такое истинная сила.

– С удовольствием.

Новая богиня направилась к Тескатлипоке.– Нет, не смей трогать меня! Если со мной что-то случится, мой отец не останется в стороне! Он сотрёт это царство с лица земли! Остановись, пока не поздно!

– Пусть придут. Их ждёт та же участь, что и тебя — смерть.

Она не восприняла угрозы всерьёз. Видя, что слова не помогают, Тескатлипока попытался бежать, но его схватил Бор.

– Прости, приятель. Надо было думать, прежде чем говорить. Говорили, ты самый умный, но, видимо, сегодня не твой день.

Удерживая его, Бор посмотрел на новую богиню. Люцифер, заинтересованный, спросил:– А ты кто?

Бор передал Тескатлипоку богине, выпрямился и поклонился.– Я Бор Бюрисон, сын Бури, будущий Царь Богов царства Асов. Я здесь от лица нынешнего Царя Богов и моего отца, чтобы пригласить вас на наречение моего третьего сына. Вы — почётный гость и можете посещать Асгард когда пожелаете, мой господин.

Люцифер удивился такому обращению со стороны викингов, с которыми у него не было конфликтов. Ответ был только один.

– Один из моих братьев или сестёр находится с вами, верно?– Да, господин. Лорд Бариэль также с нами и очень хотел бы воссоединиться с вами.

Люцифер рассмеялся, поняв причину их дружелюбия. Видимо, Бариэль немного «пообщался» с ними, но не перегибал палку, раз они относятся к нему с уважением.

А-а-аргх!

Крик Тескатлипоки, которого новая богиня методично истязала, не убивая, привлёк их внимание.

– Прикончи его, чтобы перейти к следующей цели, новая богиня Неба, – сказала Афродита, устав от драмы и желавшая покончить со всеми посланцами, но позволившая Люциферу развлечься.

Услышав приказ, богиня Неба оборвала жизнь Тескатлипоки. Люцифер использовал способность [ПОГЛОТИТЬ], впитав его тело без остатка.

Бор удивился, увидев ту же способность, что и у Бариэля, который называл её своей уникальной.

– Что ж, впечатляет. Теперь следующий курс.

Люцифер повернулся к Сехмет. Та, к удивлению, не выказывала страха, лишь смотрела на него и готовила оружие к бою.

– Что ж, впечатляет. Теперь следующий курс.

Люцифер направился к Сехмет, та сжимала оружие, готовая защищать свою жизнь. Он улыбнулся, видя её решимость.

– Мне бы хотелось посмотреть, как ты будешь бороться, но у меня нет на это времени. Так что давай пропустим эти шарады и поговорим о твоих похоронах.

Он поднял руку, чтобы покончить с ней.

– ПОГОДИ!

– И что теперь? Если у тебя нет веской причины, та же участь ждёт вас обеих.

Люцифер обернулся. Перед ним стояла женщина, похожая на Сехмет, но с таинственной аурой и скрытой силой, в отличие от безрассудной храбрости сестры.

– Я Бастет, или просто Баст. Дочь Ра, бога Солнца, и близнец Сехмет. От лица всего кеметского царства умоляю проявить милость к моей сестре. Она всегда действует сгоряча, таков её нрав. Если вы отпустите её, царство Кемет исполнит любое ваше желание и больше.

Афродита фыркнула. Неужели они думают, что он шутит? Он только что убил одного за оскорбление слуг, что помешает ему вырвать жизнь у Сехмет?

Люцифер улыбнулся.– Твоё предложение заманчиво, но не для меня. Я верю в принцип «око за око». Она убила мою слугу, и справедливо будет забрать её жизнь, чтобы та упокоилась с миром. Не так ли?

Он появился перед Сехмет с такой скоростью, что никто не успел проследить, выхватил её скрытый клинок и вонзил его прямо в сердце. Жизнь угасла.

Баст вздохнула. Она не смогла переубедить его. Что ж, она старалась, но Сехмет не могла быть иной.

Она молча смотрела на безжизненное тело сестры. Но затем произошло нечто, удивившее всех, включая Афродиту.

Люцифер наклонился, коснулся тела, и оно исчезло. На его месте появились два клинка необычайного вида с изысканной гравировкой свирепой львицы, бросающейся на добычу.

Он взял клинки и подозвал Бора.– Раз ты встал на защиту моего дома, я доверяю эти клинки тебе. Распоряжайся ими, как сочтёшь нужным.

Бор взял их и почувствовал внутри сознание — первое в своём роде во всём космосе. Он восхищённо смотрел на них, думая, смогли бы кузнецы его царства создать нечто подобное.

– Благодарю, господин, за этот дар. Я никогда не смогу отблагодарить вас, поэтому прошу оказать честь — назвать моего сына на наречении.

Он преклонил колени, выражая искреннюю благодарность. Это вызвало презрение у других посланцев, но они ничего не могли сделать. В его положении они поступили бы так же, если не хуже.

– Вижу, клинки тебе по душе. Но почему бы не назвать их самому? Такие клинки заслуживают достойного имени.

Бор задумался, чувствуя сознание клинков — свирепое, готовое уничтожить любое препятствие и противостоять всему, что угрожает владельцу.

– Подумав, я считаю, что им подходит только одно имя — Клинки Сехмет.

Спрятав клинки от жадных взглядов, он встал.

– Хорошо. Раз мы закончили здесь, то, кроме вас троих, остальные — ПРОЧЬ!

Глаза Люцифера вспыхнули алым, заставив всех содрогнуться. Посланцы в панике покинули Пик Дьявола и само царство Паньгу, чтобы никогда не возвращаться.

Баст и Аматэрасу недоумевали, почему их оставили с Бором.

– Боже, я всегда хотел это сделать, и наконец получилось. Потрясающе, правда? Вы, наверное, гадаете, почему остались. Потому что вы обе привлекли моё внимание, и мне бы не хотелось отпускать вас, не познакомившись поближе.

Он появился позади Аматэрасу, проводя рукой по её волосам. Та замерла — впервые мужчина так приблизился к ней, да ещё такой, как он.

Баст, видя, как он флиртует с другой женщиной в присутствии своей супруги, была disgusted.– Если вы думаете сделать меня одной из своих женщин, то вынуждена разочаровать: моё сердце уже занято.

Люцифер появился позади неё, давая Аматэрасу возможность отдышаться.– Мне в вас нравится кое-что: таинственная аура, скрытая сила, заставляющая противников недооценивать вас, дающая преимущество в бою. Всё это делает вас идеальной женщиной, и я хочу этого. Мне не важно, сколько ждать вашей привязанности. Но знайте: вы не будете счастливы с тем Птахом. Он не достоин женщины вроде вас. А я — достоин.

Он прошептал эти слова ей на ухо. Баст широко раскрыла глаза, поражённая тем, что он всё знает. Оправившись, она отстранилась.

Люцифер не стал её преследовать, а щёлкнул пальцами, перенеся всех в зал дворца.

Слуги снаружи и новая богиня Неба унесли тело погибшей для совершения погребального обряда.

В зале дворца.

Люцифер, сидя на троне, посмотрел на Баст.– Можешь вернуться к истинному облику. Здесь никто не увидит.

Она удивилась, но он продолжил:– Да, я знаю. Вы, пустынные боги, всегда скрываете истинный облик под личинами животных, которых представляете. Для высших существ это не секрет. Так почему бы и мне не знать?

Оглядевшись, она увидела, что двое других не удивлены — значит, им тоже известно. Вздохнув, она вернула истинный облик: прекрасная темнокожая женщина с зелёными глазами, длинными прямыми чёрными волосами и аурой, говорящей «не связывайся со мной».

– Я знал, что ты так прекрасна. Никогда не сомневался в своей интуиции. Но больше не буду тебе докучать. Можете отдохнуть — слуги покажут ваши комнаты. Чувствуйте себя как дома.

Он встал, но она остановила его.– Знаете, мой отец не останется в стороне, узнав о смерти дочери.– Если он захочет мести — добро пожаловать. Это лишь приведёт к его безвременной кончине.

Сказав это, Люцифер ушёл, оставив Баст в глубоких раздумьях.

Царство Кемет.

– ОН ЧТО СДЕЛАЛ?!

Гневный рёв Ра прокатился по тронному залу, где Царь Богов допрашивал младшего бога, сопровождавшего посланцев к Дьяволу.

Тот дрожал, услышав ярость Ра, узнавшего, что одна дочь убита, а другая удерживается.

Ра ударил кулаком по подлокотнику трона, едва не сломав его — и это творение самого Птаха, бога-творца Кемета.

– Как он посмел?! Убил мою дочь ради какой-то служанки и ещё держит вторую! Неужели он не боится, что я соберу Совет против него?!

Ра отпустил бога, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

– Нужно избавиться от этого Дьявола, пока он не стал занозой в боку. Но у него на стороне царство Асов, индуистское — за помощь Шиве, а те всегда платят долги, — и царство Паньгу, где он живёт. Остаются греческое, ацтекское — там тоже убили их бога, — синто и кельтское.

Можно было бы попросить помощи у тех выродков, но они только и знают, что предаваться утехам. Но даже так у меня численный перевес. Если другие царства не отступят, начнётся первая война в космосе.

Царство Ацтеков.

– Позови Уицилопочтли. Мы идём на войну. Никто не убьёт моего сына и не уйдёт безнаказанным, даже если он — самое страшное существо во всём космосе!

Говоривший источал такую ярость, что пространство вокруг него искажалось. Он только что узнал о смерти сына, Тескатлипоки. Как ему не гневаться? Он обожал этого сына за мудрость и знания и сделал бы его Царём Богов, если бы не его высокомерие, затмевавшее рассудок. Поэтому он выбрал старшего.

Но теперь его любимого сына убил какой-то чужеземец по имени Дьявол? Как он может просто сидеть сложа руки? Нужно показать, что с ним нельзя шутить. Он покажет этому Дьяволу, что есть те, кто не боится его рода. Ибо он — великий прародитель жизни, Ометекутли.

– Отец, я здесь.

Его монолог прервал Уицилопочтли, бог войны и солнца.

– А, ты пришёл. Ты знаешь, твоего брата отправили в царство Паньгу встретиться с кем-то по имени Дьявол?

Услышав имя брата, Уицилопочтли нахмурился. В глубине души он был рад его смерти, но не подал виду. Он никогда не любил того хвастуна, кичившегося своим умом и ни во что не ставившего других из-за благосклонности отца и Совета. Он бы с радостью пожал руку убийце, но это невозможно. Пришлось притвориться скорбящим.

– Я знаю, у вас были разногласия, но он всё же твой брат. Раз ты сильнейший из детей, собери армию и готовься к войне. Ра тоже не останется в стороне. Мы присоединимся к людям Кемета, чтобы отомстить за брата. Понятно?

– Да, отец.

Уицилопочтли удалился, исполняя приказ, и внутренне ликовал, избавившись от занозы.

Ометекутли вздохнул, глядя ему вслед. Он знал, что сыновья никогда не ладили, и даже если бы Тескатлипока выжил, ничего бы не изменилось. Пусть всё идёт своим чередом, хотя судьба была слишком жестока.

Уладив дела, он приступил к похоронам сына без тела — обида, которую он не забудет.

Царство Паньгу.

Тем временем виновник всего этого просто наслаждался отдыхом с женщиной, не задумываясь о последствиях.

Афродиту же что-то беспокоило. Она не могла понять, как Люцифер мог возвысить низшего бога до прародителя, да ещё и создать оружие невероятной силы, не вспотев. Она знала, что он силён, но считала это в пределах возможного для богов. Не до такой же степени!

Но она, как и остальные боги космоса, не знала главного: Люцифер далеко выше того, что они считали нормой. Только он знал пределы своих сил, и единственный его предел — способности его близнеца Михаэля. А предел Михаэля — предел его самого. Они были двумя половинами Бога, своего Отца.

Люцифер мог создавать разумную жизнь, но не из ничего — ему нужен материал. Неодушевлённые же объекты давались ему так же легко, как приготовление чая в прошлой жизни. Михаэль же обладал силой Абсолютного Разрушения — мог уничтожить что угодно взглядом, и уничтоженное нельзя было спасти, воссоздать или воскресить. Только Отец мог противостоять этому. Также Михаэль мог создавать что угодно из ничего, но не мог вдохнуть жизнь — это было прерогативой Люцифера.

Афродита не спала ту ночь — не то чтобы ей это было нужно, — пытаясь постичь тайны Люцифера, но лишь запутывалась. Конечно, он знал, о чём она думает, но не стал объяснять — она могла понять лишь то, что было в её пределах, а не нечто столь сложное.

На следующий день.

В столовой Пика Дьявола трое богов сидели перед едой. Две богини отказывались есть, чем несказанно радовал Бора — теперь всё доставалось ему.

Он уплетал всё со стола, не задумываясь, не отравлена ли пища. Богини же удивлялись его бесстрашию.

– Не могу поверить, что вы думаете, будто я отравил вашу еду.

Все обернулись. В зал вошли Люцифер и Афродита с дьявольской улыбкой.

Бор тут же встал и поклонился, продолжив трапезу лишь после разрешения.

Богини переглянулись, решая, кто ответит. Баст взяла слово:

– Кашель. Мы не боимся отравы, просто не голодны. Богам не нужно есть для выживания, только для удовольствия. А я не завтракаю так рано.

Она надеялась, что он поверит. Люцифер промолчал, зная, что они лгут. Он подошёл к своему новому творению — богине Неба, защитнице Пика.

– Тебя будут звать Тянькун, ибо ты — воплощение Неба. Ты станешь богиней-хранительницей Пика Дьявола.

Он также наделил её частью сил Тескатлипоки — они показались ему интересными и полезными.

– С этим покончено. Бор, почему бы тебе не проводить нас в северное царство?

Пик Дьявола.

– Не понимаю, зачем мы идём на эту дурацкую церемонию с вами. Я хочу домой, к семье. Чем дольше ты держишь меня здесь, тем выше шансы войны с моим царством. Но если отпустишь, я обещаю уговорить отца забыть о войне. Я могу устроить мир между вами. Так что отпусти меня.

Баст высказывала всё, что думала о поездке в северное царство на церемонию наречения сына Бора.

Аматэрасу же молча сидела в уголке, наблюдая, как Баст обращается к Люциферу, который, судя по всему, даже не слушал, а закрыв глаза, насвистывал, ожидая Афродиту.

В конце концов, в порыве раздражения Баст схватила стоявшую у стены статуэтку и швырнула её в Люцифера. Та летела по воздуху, но он даже глаз не открыл.

Не дав ей приблизиться, Бор, до сих пор молчавший, разрубил её пополам.– Господину вы нравитесь, потому вы ещё живы, – сказал он, возвращаясь в свой угол.

Баст поклялась бы, что видела, как Люцифер посмотрел на Бора. Если бы тот сказал или сделал больше, его бы постигла та же участь.

[Неужели он и вправду заботится обо мне? Но он никогда не видел меня раньше, ничего не знает. Как я могла привлечь его внимание в первый же день? И как он узнал, что я должна быть с Птахом? Неужели он хочет, чтобы я стала его женщиной, я и Аматэрасу, но не делает шагов, позволяя времени сделать своё дело? Вздох, всё становится сложнее.]

Она задумалась, стоит ли дать ему шанс, но отбросила мысли, решив положиться на время.

Вскоре вышла Афродита — без изменений во внешности. Аматэрасу удивилась, но Баст опередила её:– Не вижу ничего нового. И что ты делала всё это время, заставляя нас ждать?

Афродита лишь улыбнулась, села рядом с Люцифером. Бор встал, готовясь получить команду.

– Подождите. А как насчёт нас? У меня инаугурация через несколько недель, я должна присутствовать. Из-за этого отец может объединиться с её отцом и пойти на вас войной, а я этого не хочу, – сказала Аматэрасу, не желавшая кровопролития между своим царством и Люцифером. Она была уверена, что отец не выживет, учитывая увиденное. И, честно говоря, Люцифер был не так уж плох.

Люцифер открыл глаза и встал.– Вы обе можете уйти после церемонии. Я и не собирался вас удерживать. Просто вы, кажется, никогда не позволяли себе веселиться, и я хотел дать вам передышку от всех этих «папиных дел». Но то, что я заинтересовался вами, — правда. Запомните это. И я не сделаю ничего, что могло бы испортить мои шансы. Если чувствуете, что вас держат против воли, — свободны. Но и я не откажусь от своих намерений.

Он ждал их решения. Баст и Аматэрасу замолчали. Они понимали: он был прав. За время пребывания он не плохо обращался с ними, а старался сделать их пребывание приятным. Они же видели в нём похитителя, державшего их против воли, тогда как он просто хотел подарить им момент счастья.

Баст, смущённая, опустила голову и покачала ею, давая понять, что остаётся. Аматэрасу последовала её примеру. Уголки губ Люцифера дрогнули. Афродита фыркнула, но была рада, что они наконец образумились.

Люцифер дал знак Бору. Тот поднял руки к небу, собираясь позвать кого-то, но голос пропал.

– Что ты пытаешься сделать?

Бор обернулся к Люциферу и обнаружил, что снова может говорить.– Я хотел позвать хранителя и стража царства Асов, чтобы он доставил нас туда.

Люцифер широко раскрыл глаза, вспомнив фильмы брата из прошлой жизни — «Тор», где они вызывали кого-то для перемещения через что-то под названием Биврёст. Если это случится здесь, его дворец будет разрушен.

– Ты пытаешься позвать Хеймдалля, чтобы он доставил нас через Биврёст? Ты с ума сошёл? Хочешь разрушить мой дом? Ты должен знать лучше, сын Бури. Пожалуйста…

Он указал на дверь. Бор, почесав затылок, понял свою ошибку. Смущённый, он выбежал наружу, забыв, насколько Люцифер осведомлён об их секретах.

Остальные последовали за ним.– ХЕЙМДАЛЛЬ, ДОСТАВЬ НАС ДОМОЯ!

Луч света поглотил их, оставив на земле сложный рунический круг.

Нефритовый Небесный дворец.

Шанди, бывший с Бися, увидел вспышку света и понял, что Бор ушёл — так они обычно перемещались. Он расслабился, но затем почувствовал исчезновение Люцифера и Афродиты.

Нюйва тоже ощутила это со своей горы. Не теряя времени, они отправились проверить Пик Дьявола.

Первой прибыла Нюйва, удивившись встрече с сыном и невесткой.– Мать, вы тоже здесь, – поклонился Шанди.

Нюйва кивнула, затем обратилась к слугам:– Дьявол ушёл или это временно?

– Он ненадолго отлучился. Не о чем беспокоиться.

Они обернулись. По лестнице медленно спускалась женщина.

– А вы кто? – спросила Бися, никогда не видевшая её.

– Как невежливо с моей стороны. Я — Тянькун, хранительница Пика Дьявола.

Владения Асов.

– Добро пожаловать в Северное царство, а точнее — во владения Асов!

Бор с улыбкой представлял гостей своему дому. Но прежде чем они успели насладиться видом, раздался крик:

– ЛЮЦИФЕР, БРАТ! ТЫ НАКОНЕЦ ПРИБЫЛ!

– ЛЮЦИФЕР, БРАТ! ТЫ НАКОНЕЦ ПРИБЫЛ!

Группа обернулась. Перед ними стоял невероятно красивый мужчина, способный развязать войну всех царств из-за себя. Его красота была сравнима разве что с красотой Люцифера, который, возможно, даже превосходил его.

– Постарайся сдерживать своё обаяние, брат, а то спровоцируешь войну между всеми богинями царств, – сказал Люцифер, глядя на улыбающегося брата, для которого, казалось, ничего не значило, кроме встречи.

Бариэль проигнорировал взгляды и обнял брата, которого не видел много лет.

– Ладно, отпусти, перестань вести себя как ребёнок. Ты миллиарды лет, а всё ещё ребёнок. Интересно, что сказала бы Урииль, увидев тебя таким.

При упоминании имени Урииль лицо Бариэля на мгновение изменилось, но он быстро взял себя в руки.

Он отпустил Люцифера.– Знаешь, я скучал по тебе больше всех. Как прошли годы? Я ничего о тебе не слышал, зато знаю, чем занимались Моронуэль и Сатанаэль — что неудивительно. Но я думал, ты наделаешь больше шума, а ты взял и пропал. Как ты, старший брат?

Он полностью забыл об остальных. Афродита смотрела на Бариэля, последнего из братьев-архангелов, больше всех обожавшего Люцифера, и вспоминала Урииль. Когда Люцифер предложил восстание, он сразу согласился и пытался уговорить сестру присоединиться. Та отказалась, но обещала молчать. В день восстания разбитый Бариэль сразился с любимой сестрой, пытаясь в последний момент переманить её, но она снова отказалась. Он нанёс ей тяжёлое ранение, но не смог убить, оставив истекать кровью.

– Так Люцифер — старший, да? – спросила Баст, подхватив последние слова Бариэля.

Афродита удивилась её интересу.– Знаешь, когда согласишься стать его женщиной, тогда и узнаешь всё, что хочешь. А до тех пор можешь пытаться сама — но упрёшься в тупик.

Она не собиралась легко раскрывать секреты Люцифера — Баст должна была заслужить это право, как и молча слушавшая Аматэрасу.

Бариэль и Бор повели группу ко дворцу Царя Богов Асов. По пути Люцифер и Бариэль беседовали, и Люцифер представил женщин брату.

Тот обратился к Афродите.– Понимаю, почему брат обратил на тебя внимание. Ты поистине восхитительна. Будь здесь Асмодей, он сделал бы всё, чтобы заполучить тебя, но, увы, Люцифер опередил его. Я — Бариэль.

– Знаю, кто ты. Люцифер упоминал тебя. Бариэль, один из Владык Ада.

Она выглядела самодовольной. Бариэль усмехнулся, затем перевёл взгляд на двух других женщин. Они были прекрасны, но меркли перед соблазнительной аурой Афродиты, способной заставить любого бога мечтать о ночи с ней.

Он удивлялся, как они могут сопротивляться Люциферу, чьи чары превосходили даже Михаэля.– Не знаю, как вам удаётся сопротивляться, но это впечатляет. Впрочем, напрасно — вы всё равно падёте. Таков он. Его гордыня никогда не позволит вам уйти.

Женщины задумались, глядя на Люцифера по-новому.

Вскоре они прибыли ко дворцу, где у ворот стояли Бури, другой мужчина и ребёнок — дети Бора, Вили и Ве. Тот, чьё наречение предстояло, был с матерью. Вили был старшим, затем Ве.

Ве бросился обнимать отца. Бури приветствовал гостей:– Рад видеть тебя целым. Значит, последовал нашему совету. А вы, должно быть, лорд Люцифер. Я много слышал о вас от Бариэля. Я — Бури, Царь Богов владений Асов и один из прародителей Северного царства. Приветствую вас и ваших спутников в моём доме и на наречении моего внука.

Он провёл их внутрь, где на длинном столе стояли роскошные яства и вина. Люцифера это не удивило — викинги славились любовью к пирам, чем и объяснялось долгое пребывание здесь Бариэля.

Но женщины были поражены, особенно Афродита. Баст и Аматэрасу слышали о пирах Асов и красоте их царства, но самим побывать не доводилось.

– Иди, брат, не стой. Всё это для тебя. Я лично позаботился, чтобы тебе понравилось, – подозвал Бариэль.

Люцифер усмехнулся, увидев яства. С тех пор как стал Дьяволом, он не ел ничего лучше фруктов. А теперь перед ним такой пир. И, обладая частью греха Бариэля, он не мог удержаться.

Не теряя времени, он сел и начал есть, игнорируя окружающих, поглощая блюда одно за другим. Аматэрасу удивилась, не ожидая такой стороны от Дьявола. Даже Афродита была слегка ошеломлена — она не знала, что он скучал по такой еде со дня перерождения, хоть и не нуждался в ней.

Бариэль усмехнулся, затем вспомнил об остальных.– Чего ждёте? Присоединяйтесь. После начнётся церемония. И знайте: если не поедите сейчас, не поедите вообще — асы очень прожорливы.

Услышав это, богини немедленно присоединились, не желая упустить шанс. К ним примкнули Бариэль, Бор, Бури и Вили, а Ве отправился к матери с вестью о возвращении отца.

Несколько часов спустя.

Мини-пир закончился, все ждали главного события.

– Попробовав эти блюда, я вряд ли смогу уйти из этого царства, не забрав с собой пару поваров. Как думаешь, брат? – сказал Люцифер, не наевшийся досыта.

Бариэль тоже улыбнулся.– Неплохая идея. – Он посмотрел на Бури. – Что скажешь?

Тот подумал и кивнул.– Выберу их для вас, когда будете готовы уходить.

Он приказал слугам убрать стол и подготовиться к церемонии.

– Лорд Люцифер, я хотел бы поговорить с вами.

Люцифер, Бариэль и Бури вышли из зала, дабы побеседовать наедине без лишних ушей и любопытных взглядов.

Оказавшись на свежем воздухе, Люцифер устремил взгляд на Бури, молча давая понять: «Ну, я весь во внимании, излагай».

Бури кряхнул, прочистил горло — предстояло сказать нечто, что могло задеть гордого дьявола. «Мне пришли весточки из царств Кемет и Ацтеков, — начал он, а затем вздохнул ещё раз, уставившись в небеса. — Они готовятся к войне. Собирают союзников из всех прочих миров, что не связаны с тобой, чтобы пойти войной на тебя, Дьявола, за убийство и похищение их отпрысков. Ко мне тоже приходили с предложением дружбы против тебя, но я, разумеется, отказался. Увы, того же не скажешь об Имире. А ещё, по моим данным, из большой драки собираются остаться в стороне лишь царства Хинду и Паньгу. Остальные же, боюсь, с радостью вцепятся тебе в глотку».

Услышав это, Люцифер даже бровью не повёл. Его взгляд просто блуждал по красотам мира асов, и он не мог не отметить их изысканный художественный вкус.

Видя ледяное спокойствие брата Бариэля, Бури лишь покачал головой — именно такой реакции он и ожидал. Не первый век он знает этих двоих: для них все боги, даже изначальные вроде него, — просто букашки, не способные вызвать и тени беспокойства.

Спустя некоторое время Люцифер повернулся к Бури: «Если это всё, о чём ты хотел сказать, то, полагаю, наша беседа окончена. Не стоит пропускать начало празднества — я бы очень не хотел опоздать на самое интересное». С этими словами он развернулся, направляясь обратно в зал, но Бури снова его остановил.

«Вообще-то, есть одна вещь, с которой мне нужна твоя помощь, — нервно проговорил Бури. — Имир в последнее время ведёт себя… странно. Он всегда был вспыльчивым, но теперь его ярость стала куда более физической. По слухам, он задумал прибрать к своим рукам весь северный мир, который мы когда-то мирно поделили, дабы не править друг другом. Но, кажется, этот договор вот-вот канет в Лету. Я уверен, что Имир не в себе — кто-то дергает за ниточки в тени. Тот Имир, которого я знал, никогда не отступал от своего слова. И тот, кто управляет им теперь… Боюсь, мне с ним не справиться. Возможно, это проделки кого-то из твоих братьев или сестёр».

В его голосе звучала надежда — уж теперь-то Люцифер и Бариэль помогут ему в ответ на оказанную услугу.

«С этим мы тебе не помощники, — ответил за обоих Бариэль. — Это дело между тобой и этим типом Имиром. А если за кулисами и правда кто-то стоит, то можешь не волноваться — ни один из моих siblings в вашем уголке космоса не опустился бы до таких низких делишек. Но если этот кукловод всё же объявится и окажется тебе не по зубам — тогда мы вмешаемся».

Люцифер же в этот момент вспомнил один старый фильм, который смотрел когда-то с младшим братом, — там ледяные гиганты вечно воевали с Асгардом. Да и в мифах северных народов Один с братьями как-то прикончили первобытного великана Имира и создали из его тела мир. Возможно, всё это корнями уходит в сегодняшний разговор — в то самое «странное поведение» Имира.

Он обернулся к Бури: «Справишься и сам, малыш. Возможно, даже твои собственные внуки разберутся с этой проблемой вместо тебя». И, не добавляя больше ни слова, Люцифер направился в зал, а Бариэль последовал за ним.

Бури остался в лёгком ступоре. Что он имел в виду под «внуками»? С тяжёлым вздохом он посмотрел в сторону Ётунхейма, обители великанов.

Тем временем в пиршественном зале

Боги асов собрались в полном составе, дабы стать свидетелями именования юного принца. Воздух был наполнен смехом, звоном рогов и всеобщим весельем.

И, как водится на любом крупном празднестве, нашёлся тот, чьё возбуждение от выпитого перевесило чувство самосохранения. Объектом его нездорового внимания стали три богини неземной красоты, сидевшие за отдельным столом.

Афродита, Баст и Аматэрасу расположились на местах, оставленных для них Бором, пока тот ходил за женой и свекровью.

К ним подошёл один из местных богов, чьи глаза затуманились от их вида. «Эй, красотки, — протянул он, — вы, я смотрю, не местные. Я — Вёрдрёрир, весьма известная личность в этих краях. Могу стать вашим гидом по Асгарду… если, конечно, вы не против». Его взгляд скользил по ним с неприкрытым вожделением.

Афродита лишь фыркнула, почуяв от него тяжёлый шлейф похоти. «Тебе придётся постараться куда сильнее, если ты хочешь заманить к себе в постель хотя бы собаку», — равнодушно бросила она, даже не удостоив взглядом этого жалкого приставалу.

Лицо бога исказилось от ярости. Как она смеет оскорблять его, у себя дома?! Нужно проучить эту зазнавшуюся иноземку, и немедленно!

Не тратя времени на раздумья, он занёс руку, чтобы отвесить Афродите пощёчину. Его ладонь помчалась к её лицу с неестественной скоростью, но… не достигла цели. Внезапно он потерял всякий контроль над своим телом, да и чувствовать его тоже перестал.

«И что это ты собрался делать?»

Все присутствующие обернулись на голос. В дверях стоял мужчина, чья внешность могла свести с ума и мужчин, и женщин. Рядом с ним был Бариэль, уже знакомый асам, но первый… первый был подобен ослепительной вспышке.

«Кто это? Ещё один, вроде Бариэля?»«Как может мужчина быть настолько прекрасным? О, если бы он был моим!»«Даже его гневное лицо восхитительно…»В головах богинь роились самые неприличные мысли, полностью вытесняя понимание серьёзности момента.

Боги же мысленно стонали. Одного Бариэля было более чем достаточно, чтобы затмить их всех, а теперь появился второй! И, судя по тому, как почтительно Бариэль держался позади, этот новый — ещё круче. Главное теперь — не попасться ему на глаза.

Люцифер проигнорировал все взгляды и шёпот, сосредоточившись на том, кто посмел поднять руку на его женщину.

«Ты посмел замахнуться на мою, — прозвучало ледяным тоном. — Неужели тебе совсем не страшно? За свою дерзость ты получишь смерть и вечные муки в аду».

Окинув взглядом зал и не найдя Бора, Люцифер решил не ждать. По велению его воли, как Повелителя Преисподней, душа Вёрдрёрира была вырвана из тела, которое безжизненно рухнуло на пол.

Душа несчастного отправилась прямо в ад, в самые жаркие его глубины, где лавовые волны будут терзать его всю вечность без надежды на спасение.

В зале воцарилась гробовая тишина. Асы были в шоке от того, как легко и бесповоротно незнакомец покончил с одним из их числа.

«Чего уставились, как идолы? — весело крикнул Бариэль, разрывая тишину. — Мы здесь, чтобы веселиться! Так давайте же не позволим такой мелкой оплошности испортить нам весь праздник!»

«Всё в порядке?» — тихо спросил Люцифер, нежно касаясь щеки Афродиты.

Та улыбнулась и кивнула: «Всё прекрасно. Ты же позаботился об этом».

Две другие богини смотрели на эту сцену, и в их сердцах клокотала чёрная зависть. Они тоже хотели бы оказаться на её месте. Их взгляды устремились на Люцифера, и в мыслях каждой зажглась решимость: «Он будет таким же и для нас. Мы этого добьёмся».

Владения асов

«Благодарю всех, кто пришёл на на́внфести моего третьего внука! Для нас большая честь, что вы разделяете с нами этот чудесный день. Ещё раз — спасибо!»

Зал взорвался аплодисментами после короткой речи Бури.

Так церемония наречения имени официально началась.

Все присутствующие теперь старательно обходили стороной трёх богинь, а также Люцифера с его братом Бариэлем. С ними не только боялись заговаривать — даже смотреть в их сторону избегали. Тем, кто прибывал позже, немедленно шептали предупреждение: «Держись подальше от тех, у стола у окна, если жизнь дорога».

Бариэль видел, как даже его давние собутыльники шарахаются от него теперь. Внутренне вздохнув, он покачал головой. «Судя по всему, брат, мне придётся уйти вместе с тобой. Оставаться здесь больше не получится — после случившегося они боятся даже приблизиться ко мне», — тихо сказал он Люциферу.

«Как знаешь. А тот идиот получил по заслугам — начал заигрывать с моими женщинами, а потом ещё и руку на них поднял. Ему стоит быть благодарным, что я быстро прекратил его мучения. В иное время он сам бы умолял меня положить конец его жалкой жизни», — проговорил Люцифер, сжимая кулак. Каждый раз, вспоминая ту сцену, он чувствовал желание воскресить того дурака, лишь чтобы снова вырвать из него жизнь.

Бариэль ничего не ответил, лишь отхлебнул из своего кубка. Было ясно, что брат всё ещё в ярости из-за выходки Вёрдрёрира.

Баст и Аматэрасу смотрели на Люцифера теперь совсем другими глазами. Они чувствовали нечто, чего никогда не ожидали испытать: их сердца учащённо бились при каждом его взгляде, а когда он смотрел на них в ответ, их охватывало странное волнение.

Разумеется, ничто из этого не ускользнуло от внимания богини любви Афродиты. Она, как опытный охотник, учуяла свежий аромат зарождающегося чувства, исходящий от Баст и Аматэрасу.

И тут же назначила себя их личным гидом по запутанным дорогам любви — помочь им осознать новые чувства к Люциферу, пока не стало слишком поздно. Но это потом, а сегодня — только отдых и праздник.

Церемония продолжалась без дальнейших эксцессов, к облегчению Бора и Бури. Через некоторое время они пригласили мать с ребёнком предстать перед народом и объявить имя новорождённого.

В зал вошла статная женщина высокого роста с младенцем на руках — Бестла, инеистая великанша, одна из потомков Имира.

Толпа приветствовала мать и дитя радостными возгласами — это был первый их выход после родов.

Бор взял ребёнка на руки и повернулся к ликующей толпе. «Это мой сын! И я не мог бы гордиться больше — быть отцом такому прекрасному мальчику от самой красивой женщины во всех мирах! С того момента, как я впервые взял его на руки, я знал — он будет великим воином. И однажды приведёт народ асов к славе. После долгих раздумий я решил: такому ребёнку достойное имя может дать лишь тот, кто сам достоин величайшего уважения. И нет никого лучше, чем сам лорд Люцифер, оказавший нам честь своим присутствием на этой церемонии!» — провозгласил Бор, сияя улыбкой.

Когда толпа услышала, кто будет нарекать имя, в зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не ожидал такого — они думали, это сделает кто-то из своих, или даже сам Бог-король. А теперь им говорили, что имя даст чужак, чуть ли не пришелец.

В них клокотали ярость, возмущение и чувство унижения. Но они ничего не могли поделать — все видели или слышали, что этот человек сделал с одним из них, и тот не оказал ни малейшего сопротивления.

Услышав имя брата, Бариэль начал аплодировать — один во всей тишине. К нему тут же присоединилась Афродита, а следом, немного смущённо, Баст и Аматэрасу.

Люцифер прошёл к помосту под тяжёлыми взглядами собравшихся. Ему было плевать, что они думают. Для него они всего лишь пушечное мясо, чью жизнь он может оборвать движением пальца.

Поднявшись, он взял ребёнка у Бора. Посмотрел на младенца, затем на других детей Бора — Вили и Ве. Он знал, что среди них должен быть Один. Раз имя ещё не дано — значит, этот младенец и есть он. «Этот ребёнок будет зваться Одином. Один Борсон, сын Бора», — произнёс он, оставив Бора и Бури в лёгком ступоре — именно это имя они и готовили для мальчика.

«Истинно так — ему суждено было стать Одином», — с улыбкой произнёс Бури.

Прежде чем вернуть ребёнка отцу, Люцифер решил сделать младенцу подарок, чтобы этот день запомнился ещё больше.

Один был известен как мудрый правитель, обладающий великими знаниями о космосе. Но вся эта мудрость имела свою цену — цену, которую он добровольно заплатил, пожертвовав одним глазом. Люцифер решил избавить его от этой необходимости — не из жалости, а потому что, поглотив Тескатлипоку, он приобрёл довольно бесполезную для себя, но бесценную для других божественность — божественность Знания и Мудрости. То, что могло утолить вечную жажду познания в жизни Одина.

Белое сияние окутало младенца, и асы мгновенно насторожились, готовые атаковать, если Люцифер задумал недоброе. Они верили: один на один им не справиться, но все вместе — другое дело.

Но прежде чем кто-то успел что-либо предпринять, Бури остановил их — он не почувствовал от Люцифера ни злого умысла, ни вреда. Скорее, это был дар.

Люцифер закончил, сияние исчезло. Он вернул мальчика Бору. «Хороший парень. Возможно, он положит начало новой эпохе для вашего народа», — сказал он, возвращаясь к своим.

Бор отнёс Одина матери и встал рядом с ней и детьми.

«Кхм-кхм… Можно я привлеку ваше внимание?»

Все повернулись к Бури, оставшемуся на помосте, гадая, что же он скажет.

Дождавшись тишины, Бури окинул взглядом прекрасные и мужественные лица своего народа, затем посмотрел на сына и объявил: «У меня есть очень важное сообщение». Он сделал паузу, наблюдая, как все замерли в ожидании. «После долгих раздумий я считаю, что пришло время сложить с себя полномочия Бога-короля владений асов и передать бразды правления моему сыну, Бору. Я говорил об этом давно, и сейчас — подходящий момент. Итак, отныне я, Бури, изначальный бог владений асов и северного мира, отрекаюсь от титула Бога-короля владений асов и назначаю своего сына, Бора Бурисона, новым Богом-королём!»

Тишина в зале стала абсолютной. Никто не ожидал такой новости. Они думали, сегодня лишь наречение имени сына Бора, а оказалось — ещё и передача власти.

Но шок быстро сменился ликованием, и зал взорвался овациями в честь нового короля.

После этого праздник продолжился в обычном режиме — и длился три дня и три ночи без перерыва. И что характерно — никто даже не думал скучать, что ярко демонстрировало, насколько асы умеют и любят гулять.

Три дня спустя

«И когда я снова вас увижу?»

«Ох, не говори, что уже скучаешь по нам, а мы ещё даже не уехали!»

Баст и Аматэрасу собирались вернуться в свои миры прямо из Асгарда, используя Биврёст. Афродита пришла их проводить.

Та фыркнула в ответ на слова Баст. «Мечтай. Я просто спрашиваю, чтобы знать, что сказать Люциферу, когда он спросит. Или, может, вы хотите, чтобы он лично нагрянул в ваши владения за вами? Мы-то знаем, что остановить его будет некому. А если бы и нашёлся такой смельчак — вы бы сами последовали за ним», — сказала она, прекрасно зная, что обе уже по уши влюблены.

Аматэрасу покраснела при этих словах. «Я свяжусь с ним после того, как сообщу отцу, что отказываюсь от престола», — проговорила она, глядя на Баст в ожидании её ответа.

Та вздохнула, думая о своей и без того запутанной ситуации. «Передай Люциферу — пусть приезжает за мной сам».

После этих слов Хеймдалль активировал Биврёст, отправив сначала Баст, а затем и Аматэрасу.

Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Звонкий смех наполнял тронный зал Бога-короля греческого мира.

Титаны собрались все вместе, устроив пир в честь годовщины правления Кроноса. Титаны, они же дети изначальных богов Геи и Урана, а также их собственные отпрыски, восседали рядом с Богом-королём Кроносом, наблюдая, как младшие боги подносят ему дары. Кронос забирал то, что ему нравилось, а что считал мусором — безжалостно отбрасывал.

Среди этих младших богов был один седовласый старец с тщедушным телом.

На своих дрожащих ногах он взобрался на гору Отрис, поразив всех зрителей своей решимостью — сегодня он должен был встретиться с Богом-королём, ведь такие шансы выпадают редко.

Гора Отрис — место, где обитает Бог-король, и самое священное место во всём греческом мире. Свободно посещать её могли лишь изначальные боги, все остальные, кто осмелится ступить сюда без приглашения или вызова, будут немедленно казнены.

Поэтому сегодня, когда ограничения с горы были сняты, каждый жаждал взглянуть на это место и воздать почести своему королю.

После изнурительного многочасового подъёма тщедушный старец наконец достиг вершины, где возвышался дворец Бога-короля.

Стражи направили его в палаты, где он увидел титанов и их семьи, смотревших на младших богов, подобных ему, с откровенным презрением. Его это не задело — он верил, что те, у кого больше силы, вправе вершить судьбы.

Он дожидался своей очереди предстать перед Богом-королём — желающих было много.

Через час настал его черёд. Он вышел вперёд, оказавшись лицом к лицу с Богом-королём, возвышавшимся над ним подобно горе. Рядом с этим исполином он чувствовал себя букашкой.

Собравшись, он прочистил горло и поднял взгляд. «Приветствую, великий Бог-король греческого мира! Меня зовут Геэс Аризис, один из ваших верных подданных. Для меня великая честь лицезреть вас и ступить на землю вашего дома. В знак глубочайшего почтения я принёс это особое вино, созданное дриадами, — в нём заключена сама суть жизни, благословлённая Матерью-Землёй. Вся моя состояний ушла на то, чтобы заполучить эту бутыль, дабы мой господин мог испить легендарного напитка», — произнёс старец, протягивая бутыль Кроносу.

Кронос окинул взглядом тщедушного старика и вино в его руках. Ничего подозрительного он не нашёл, более того — почувствовал в вине ауру своей матери, что подтверждало слова старца.

Он принял бутыль, открыл её и вдохнул аромат. И… будто новый мир распахнулся перед ним. Он ощутил прилив силы, пульсацию жизни в каждой клетке.

Одурманенный этим новым чувством могущества, он увидел видение. Видение своего падения. Он лежал, истекая кровью, а перед ним стояли несколько фигур во главе с одним мужчиной. Тот подошёл, склонился к нему и произнёс: «Не ожидал такого, отец?»

Как только прозвучали эти слова, видение прервалось. Кронос нахмурился — он не понял его. Ведь он уже избавился от всех своих детей. От всех.

Глядя на вино в руках, которое заставило его силы бушевать, Кронос, жаждущий узнать больше и предотвратить увиденное, одним махом осушил всю бутыль. И тут же схватился за живот, скривившись от боли.

Все присутствующие — титаны, младшие боги и даже сам старец — остолбенели от такого внезапного поступка.

«Что ты ему дал? Говори, пока я не оборвал твою жалкую жизнь!»

Океан возник перед стариком, приставив к его горлу клинок, сотканный из воды, чтобы не допустить глупостей.

Геэс, тщедушный старец, задрожал под давлением ауры Океана, чуть не лишившись жизни, если бы не Рея, остановившая брата.

«Что ты делаешь?! Не видишь, что это Кронос сам решил выпить всё залпом? Возможно, он почувствовал такой аромат, что не захотел делиться ни с кем. А может, это просто эффект от столь крепкого вина», — сказала она, прикрывая старика и пытаясь его успокоить.

Океан отступил, но не переставая сверлить Геэса подозрительным взглядом.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, все услышали хлюпающий звук и обернулись — Кронос извергал из себя камень размером с новорождённого младенца. Зрители замерли в ещё большем изумлении.

Не успели они осознать происходящее, как он изрыгнул уже взрослого мужчину, затем ещё одного… и так пятерых взрослых людей, вышедших из его чрева.

Никто не понимал, что происходит. Такого никто не ожидал.

Титаны же терялись в догадках — откуда взялись эти юные боги и почему Кронос их… изверг? Пока до них не дошло: это, должно быть, дети Кроноса, которых он якобы уничтожил, дабы избежать пророчества их деда. Но они и представить не могли, что он их… проглотил.

Пока все пребывали в замешательстве, никто не заметил, как Рея подкралась к ослабленному Кроносу.

«Это — за все те годы, когда ты сделал меня матерью, а потом отнял у меня материнство», — прошептала она, вонзив в него кинжал, отравленный ядом, полученным от матери Геи. Это должно было ослабить его ещё сильнее, дав ей и детям время скрыться — на Крит они не пойдут, это первое место, где он их будет искать.

«А-а-аргх!»

Крик Кроноса вернул всех к действительности — они увидели Рею с кинжалом в руке.

Череда событий, накладывающихся одно на другое, повергла всех в полную прострацию. Они ещё не переварили предыдущее, как грянуло новое.

Геэс подошёл к дезориентированным взрослым, только что извергнутым из чрева Кроноса… и преобразился. Перед ними предстал высокий, под два с половиной метра, мускулистый мужчина с ясными голубыми глазами, в которых плясали зарницы электричества.

Это был Зевс — последний из детей Кроноса. Он помог подняться братьям и сёстрам. «Не время стоять в ступоре. Мы на вражеской территории — нужно убираться отсюда, и быстро», — сказал он. Они послушались, собрав последние силы, и двинулись к выходу.

Но планы рухнули — другие титаны и их дети преградили путь.

«И что теперь?» — спросила одна из сестёр, обращаясь к брату.

Зевс вздохнул, но, к счастью, на их стороне были Метида и Фемида.

Откуда ни возьмись, ярчайшая вспышка света ослепила титанов, дав Зевсу и его братьям с сёстрами шанс на побег.

«Сюда!»

Братья и сёстры увидели Метиду и ещё одного титана — Эпиметея, сына Фемиды, — машущих им.

Зевс и остальные немедленно бросились к ним, и вместе они устремились к краю горы, где их ждали Рея, Фемида, Мнемосина и Прометей — ещё один сын Фемиды, устроивший ту самую ослепляющую вспышку, чтобы дать им время.

Увидев всех своих детей вместе, Рея не могла сдержать слёз. Она бросилась обнимать всех шестерых, рыдая от счастья после стольких лет разлуки.

«Быстрее, сестра, у нас не весь день впереди. Надо двигаться, пока они не опомнились», — сказала Фемида, не желавшая омрачать счастливый миг, но понимавшая — сейчас не время для сантиментов. Они всё ещё на вражеской земле.

Рея отпустила детей, смахнула слёзы. «В путь».

«Мы на месте».

Перед группой возвышалась огромная гора, излучающая властную и подавляющую ауру — место, достойное короля.

Метида привела мятежников — себя, Фемиду и её двух сыновей, Прометея и Эпиметея, Рею, Мнемосину, Зевса и его братьев с сёстрами.

Это была та самая гора, которую она видела в одном из своих видений: временная база операций, а после войны — новый дом для олимпийцев. Гора Олимп.

Не теряя времени, Метида повела их вверх.

На вершине горы стояла женщина неземной красоты, наблюдая за новыми незваными гостями, осмелившимися потревожить её покой.

«Ну и кто эти бродяги на сей раз? Я думала, уже избавилась от предыдущей партии, но, видимо, ошиблась. Хотя, судя по виду, эти получше прошлых. Может, хотя бы ненадолго развлекут меня, прежде чем я от них избавлюсь», — проговорила она, поднимая руки к небу и погружая всё вокруг во тьму.

Тень женщины начала расти, расползаясь на огромное расстояние. Из её тени вылезали демоноподобные создания разных видов.

«А ну-ка, идите поздоровайтесь с нашими новыми гостями, мои милые питомцы», — скомандовала женщина.

Демонические твари взревели и ринулись вниз по склону.

«Надеюсь, будет весело», — громко рассмеялась женщина, и её смех прокатился эхом по всему острову.

«Ой-ой… Надеюсь, это не разбудит её», — пробормотала она, прикрыв рот рукой, и быстро скрылась.

У подножия горы

Метида почуяла неладное, как только небо потемнело, а теперь ещё и зловещий смех донёсся с вершины. Там наверху было что-то по-настоящему опасное. Она понимала, что дальнейший путь может стоить им жизни, но им нужно было добраться до этой горы, чтобы начать планирование и разработать стратегию для предстоящей войны между титанами и олимпийцами.

Она ни на секунду не сомневалась, что эта гора станет их домом — даже сейчас она видела в видениях будущее, где сама стоит на вершине, взирая на младших богов у подножия.

Так что отступать было нельзя. Не сейчас, когда они зашли так далеко. «Будьте начеку, мы на этой горе не одни», — предупредила она остальных, переходя в оборонительную стойку.

Мнемосина, понимая, что в бою пользы от неё будет мало, огляделась в поисках того, к кому можно примкнуть для повышения шансов на выживание. Её выбор пал на Зевса.

Они уже начали подъём, когда из темноты на них набросились тёмные создания с разных сторон. К счастью, предупреждение Метиды не прошло даром — они были готовы.

Зевс, воспользовавшись уже затянутым тучами небом, призвал ослепительные молнии и обрушил их на тварей, сократив их число вдвое.

Его братья тоже не остались в стороне. Посейдон, один из братьев Зевса, призвал водные потоки, затопившие и утопившие часть нападавших. Аид, используя власть над смертью, без усилий разрывал связь, удерживающую эти бездушные создания в мире живых — ядро, расположенное в левой части груди, там, где должно быть сердце.

Три брата с лёгкостью расправились с этой ордой при поддержке остальных, показав, что вместе они — грозная сила.

«Бедный Кронос… Он даже не подозревает, что его ждёт», — проговорила Фемида, наблюдая за Реей, лицо которой светилось улыбкой.

Мнемосина кивнула, но сейчас было не до размышлений. Она, кажется, догадалась, кто нападает на них, и если её догадка верна, то у Кроноса может быть помощь извне, что для них было крайне плохо — они и с одним Кроносом справиться пока не могли.

«Послушайте, я не знаю точно, что это, но если моя память меня не подводит — а мы все знаем, что она безупречна, — то должна сказать: нам нужна мать. Мы не сможем противостоять тому, кто послал этих тварей», — сказала Мнемосина, привлекая всеобщее внимание.

Рея нахмурилась, увидев сестру в таком состоянии — а это случалось редко. Мнемосина была стратегом, и отличным — благодаря идеальной памяти и способности манипулировать воспоминаниями других. Она могла внедрять ложные воспоминания, стирать их и делать что угодно, лишь бы это было связано с памятью. Именно она заставила Кроноса увидеть «видение», как только он выпил вино от Зевса с примесью рвотного корня. Поэтому Гея и Рея сделали всё, чтобы привлечь её на свою сторону. И сейчас она, возможно, знала что-то, что могло помочь в ситуации с этими тёмными тварями. «Что такое, сестра?» — спросила Рея, подходя к ней.

Мнемосина вздохнула, глядя на вершину горы. «Думаю, мы имеем дело с владыкой Шивой, Богом-королём индуистского мира. Только он способен создавать таких тёмных существ — он называет их демонами. Они не отступят, пока не выполнят волю хозяина, что делает их крайне опасными и надоедливыми противниками».

Услышав это, Фемида и Рея вспомнили событие многих лет назад, когда владыка Шива посещал их мир и у него был конфликт с их отцом. Тогда он и выпустил этих демонов, изрядно досадив Урану. Прошли годы, и они почти забыли об этом, но память Мнемосины хранила всё — ещё одно доказательство её совершенства.

«Это плохо. Нужно срочно вызывать мать. Мы никак не сможем противостоять изначальному богу в одиночку, а уж такому, как владыка Шива, и подавно», — заявила Фемида.

Рея кивнула, закрыла глаза и ощутила ветер вокруг, землю под ногами, шёпот волн в морях и каждое живое существо в этом мире, пытаясь соединиться с матерью — богиней Земли, Природы, изначальной богиней этого мира.

Вот оно, преимущество тех, чья мать — сама Гея: с ней можно связаться в любом месте, на любом расстоянии, ибо она — воздух, что ты вдыхаешь, земля, по которой ступаешь, вода, что ты пьёшь, и огонь, что согревает. Она вездесуща.

Вскоре Рея получила ответ. «Она уже в пути. Но говорит, что мы должны продолжать — владыка Шива не станет нападать на нас лично, это ниже его достоинства. А его демоны — мелочь, мы справимся», — передала Рея, взглянув на вершину, а затем на свою семью и союзников.

Все кивнули и продолжили путь вверх, осматриваясь по сторонам на случай внезапных атак, что значительно замедлило их продвижение. Спешить на встречу с владыкой Шивой не хотелось.

На вершине горы

Женщина наблюдала, как её новые гости расправляются с питомцами, и одобрительно кивнула — они могли развлечь её на несколько дней, пока не выбьются из сил.

«Эх, когда же она проснётся? Мне уже скучно. Бьюсь об заклад, те негодяи вовсю веселятся, пока я тут присматриваю за её ленивой задницей, чтобы та спала без помех. Что ж, не виню её — это я сама попросила о помощи, теперь пожинаю последствия. Но почему бы ей просто не вернуться в ад? Там её точно никто не побеспокоит», — ворчала женщина, но ничего поделать не могла, покорно принимая свою участь.

Зато у неё были новые игрушки… то есть гости, с которыми можно поиграть и развеять скуку.

Женщина смотрела, как Зевс и его спутники с лёгкостью пробиваются через её питомцев, и ей стало настолько скучно, что захотелось выпустить более сильных тварей. Но она удержалась — это создало бы слишком много шума и потревожило бы её сестру, а гневной Кориэль она видеть не хотела.

«Может, самой спуститься? Нет, это будет недостойно меня, и Люцифер назовёт это издевательством над слабыми, что я ненавижу. Хотя, с другой стороны, я просто хочу немного развлечься, а не затевать драку. Размять старые косточки и, возможно, позаимствовать их силы для себя», — размышляла она вслух.

Но прежде чем она двинулась к гостям, она почувствовала приближение кого-то гораздо более могущественного. «Любопытно… Ладно, я лучше схожусь с этой новоприбывшей. Это уже не будет считаться издевательством над слабыми — она сильна, почти как тот парень раньше».

Получив весть о том, что её дети, возможно, столкнулись с изначальным Богом-королём индуистского мира, владыкой Шивой, Гея немедленно покинула свои владения и помчалась к горе, не раздумывая.

Она летела с максимальной скоростью, надеясь, что её дети послушались совета и не вступали в схватку с этим типом.

Она знала, насколько опасен Шива — изначальный бог и Бог-король, чьё могущество лишь возрастало от этого. Не говоря уже о его надоедливых демончиках, которых он использует в бою, заставляя всех держаться от него подальше.

«Что ему вообще нужно? Я думала, он ушёл в свои владения после того, как его привезли к Адамантии за исцелением ран, полученных в бою с кем-то из братьев Люцифера. И я не помню, чтобы Кронос договаривался с ним. Так почему он всё ещё здесь и нападает на моих детей?» — спрашивала она себя, гадая, что же нужно Шиве, чтобы оставаться здесь тайком. Но сейчас было не время для расследований — у неё были другие приоритеты: выживание её детей.

Вскоре в поле её зрения появился Олимп. Увидев потемневшее небо, она поняла — Шива и вправду здесь, и битва предстоит тяжёлая.

«ШИВА, ПОКАЖИСЬ!»

Достигнув горы, Гея использовала божественный голос, призывая Шиву.

«Какого чёрта, дама? Почему ты так шумишь? Моя сестра тут пытается поспать! И кто, простите, такой этот Шива, о котором вы говорите?»

Сладкий женский голос прозвучал сквозь горные склоны, и тёмные твари, сражавшиеся с молодыми богами и титанами, остановились, давая тем передышку.

Гея широко раскрыла глаза — она такого не ожидала. Она готовилась встретить Шиву, но оказалась лицом к лицу с кем-то (или чем-то) более опасным, чем он.

Перед ней предстало крылатое создание неземной красоты, способной затмить даже Афродиту. Единственные, кто, как она знала, могли обладать такой внешностью, — архангелы, о которых говорил Люцифер, его братья и сёстры.

«Кто ты? Я знаю, ты одна из сестёр Люцифера, но не твоё имя», — сказала Гея, желая понять, с кем имеет дело, и, возможно, избежать столкновения, придя к соглашению.

Женщина нахмурилась, услышав имя Люцифера. «Откуда ты знаешь моего брата? И если он где-то рядом, почему ещё не пришёл к нам?» — спросила она, не понимая, как брат мог не зайти поздороваться с сёстрами, находясь в одном мире с ними.

Они должны были держаться вместе, ведь они были падшими, изгнанниками. Остальные даже не смотрели в их сторону, считая позором. Так что она могла понять, почему он так поступил.

Гея увидела, как архангел перед ней одновременно грустит и злится. «Послушай, Люцифера здесь давно нет. Он ушёл уже много времени назад. Но я обещаю, что скоро он вернётся, и вы встретитесь. А пока мне нужно знать, как тебя зовут, чтобы передать ему весть, что ты здесь. И ещё — можешь ли ты разрешить моей семье остаться на этой горе? У них сейчас непростая ситуация, и я не могу быть с ними открыто. Я послала их сюда, но тут оказалась ты, и мне пришлось срочно прилететь. Раз у нас есть общий друг, надеюсь, ты позволишь им пожить здесь, пока всё не уладится», — сказала Гея, пытаясь убедить женщину.

«Можешь звать меня Амиэль. Что до твоей семьи…» — женщина, оказавшаяся Амиэль, обернулась, взглянув на Зевса и его спутников, наблюдавших за ними снизу. «Я могу разрешить им остаться. Но они не должны приближаться ко дворцу на краю вершины — там отдыхает моя сестра, и она не любит, когда её беспокоят. И ещё — как долго они собираются здесь быть?»

«Десять лет. Всего десять лет, и мы исчезнем с ваших глаз», — ответила за всех Метида, знавшая, что Титаномахия продлится десять лет и будет жестокой.

Что до самой горы… она знала, что это станет их новым домом даже после войны, так что её не волновало, куда они денутся потом, даже если им и скажут уйти.

«Хм, на это я могу согласиться. Добро пожаловать на гору. Но помните — не приближайтесь ко дворцу, о котором я говорила, если хотите сохранить жизни. И это всё», — сказала она Зевсу и его спутникам, затем повернулась к Гее. «А ты — передай моему брату, что я здесь, и я хочу его видеть. Кориэль уже довела меня до смерти от скуки».

Сказав это, она отозвала своих питомцев и ушла в свой собственный дворец, подальше от Кориэль.

Гея спустилась к своей семье, видя облегчение в их глазах после преодоления этой преграды. «Вы все пережили так много за последние часы, вы заслужили отдых», — сказала она, создав несколько дворцов для всех присутствующих богов и титанов. «Можете пользоваться ими, пока что, и отдохните, прежде чем переходить к следующему этапу вашего плана. Понятно?» — последнее она сказала Зевсу, который кивнул и пошёл выбирать дворец для себя.

Она посмотрела на других своих внуков и улыбнулась им. «Кронос будет прикован к постели несколько дней. Вы можете использовать это время, чтобы познакомиться друг с другом и назвать их имена, прежде чем начнётся настоящая война, Рея», — сказала она Рее, ведь как только война начнётся, времени на сближение уже не будет.

С этим Гея покинула их, вернувшись в свои владения — готовить лекарства для Кроноса и одновременно выигрывать время для Реи.

Таково бремя Геи — пытаться обеспечить выживание всех своих детей, даже если для этого придётся пойти против кого-то из них.

После ухода Геи остальные также разошлись по своим дворцам, чтобы отдохнуть после безумного дня.

Тем временем во дворце на краю вершины

Кориэль, спавшая всё это время, открыла глаза, почувствовав присутствие других существ на горе.

Она нахмурилась. Она была уверена, что это место было пустым, когда они с сестрой пришли сюда несколько недель назад. И, зная Амиэль, та ни за что не позволила бы кому-то поселиться здесь с ними без её согласия. Значит, у этих пришельцев была какая-то связь с сестрой… но в этом-то и проблема.

По словам Амиэль, она впервые в этом мире, так что друзей у неё здесь быть не могло — значит, они пришли не к ней.

Оставалась лишь одна разумная гипотеза: эти люди как-то связаны с другими её братьями. Вопрос — с какими именно.

«Сатанаэль? Нет, она бы вышвырнула их в момент, узнав, что они связаны с ним. Моронуэль? Тоже нет, она, возможно, убила бы их просто назло ему после его недавней выходки с тем парнем. Асмодей? Нет, этот мерзавец не стал бы иметь дела с мужчинами. А Бариэль… он пришёл бы с ними. Значит, остаётся Люцифер. И с ним она связываться не захочет, поэтому и разрешила им остаться, даже не дожидаясь его появления», — мгновенно сообразила Кориэль, почему Амиэль не спросила её мнения, прежде чем пустить кого-то на гору, где она отдыхала.

Она вздохнула. Она тоже не хотела злить Люцифера, но ей нужен был покой, а вернуться в ад, даже не повидав Бариэля, она не могла.

«Что ж, думаю, я слишком долго просидела взаперти. Пойду подышу воздухом и, возможно, познакомлюсь с новыми жильцами», — решила Кориэль.

Она поднялась, громко зевнула и потянулась, пытаясь прогнать вечную сонливость.

Через несколько минут она вышла наружу и вдохнула сладкий свежий воздух внешнего мира.

«ЭЙ, ЭТО МЕСТО ЗАПРЕТНОЕ!»

«Простите, я не знал, что это вы, и накричал, даже не подумав… прошу, простите меня!»

«Всё в порядке. На твоём месте я поступила бы так же. Можешь встать. Всё, что мне нужно знать, — где мой брат?» — спросила Кориэль Эпиметея, который недавно накричал на неё, увидев в запретной зоне, установленной для них Амиэль.

Боясь навлечь гнев Амиэль так скоро после прибытия на гору, он даже не задумался и просто заорал.

Его крик поднял тревогу среди остальных, включая саму Амиэль, которая немедленно появилась рядом с сестрой, удивляясь, что та вообще делает снаружи, учитывая, как сильно та любит свой сон.

Поняв, кто перед ними, Фемида немедленно заставила сына встать на колени и просить у Кориэль прощения за неуважение.

К этому всё и привело.

«Люцифера сейчас нет в этом мире, и мы не знаем, где он. Но, возможно, я смогу привести того, кто что-то знает», — сказала Рея, вспоминая того ребёнка, который появился на Крите несколько месяцев назад и звал Люцифера, прося фрукт. И что удивительно — Адамантиа его поняла.

Получив фрукт и откусив кусочек, ребёнок немедленно превратился в огромную пылающую птицу — Феникса.

Когда она вернулась в человеческий облик, это была уже не девочка, а зрелая, пышнотелая женщина лет двадцати с лишним, излучающая жар. Она даже заговорила более связно после превращения и представилась как Фэн Хуан, небесный питомец Дьявола, Люцифера Утренней Звезды, но о его местонахождении не проронила ни слова.

Более того, она взялась охранять дерево, которое Люцифер велел посадить Адамантии, заявив, что оно тоже принадлежит её хозяину, и она никому, кроме себя, не доверит его защиту. Ведь даже ей, сказавшей всего два слова, позволили взять фрукт. А представь, если бы пришёл кто-то другой, не связанный с Люцифером — им бы просто так раздали такую силу?

У Реи появилась горькая улыбка при воспоминании о том дне — она никогда не видела Адамантию такой злой.

Кориэль покачала головой. «Забудь. Если для этого нужно куда-то идти, то я просто подожду, пока он сам не появится», — сказала она, будучи слишком ленивой, чтобы куда-то двигаться, и предпочитая оставаться на острове.

Амиэль громко рассмеялась, зная, как ленива её сестра, и что та не сдвинется с места, если только не появятся новые гости, которые собираются пожить с ними на горе какое-то время.

Амиэль окинула взглядом людей перед собой и заметила, что собрались не все — остальные, видимо, ушли отдыхать после утомительного пути. «Вы тоже можете пойти отдохнуть, усталость видна на ваших лицах», — сказала она, после чего она и Кориэль удалились, оставив их одних.

После ухода двух архангелов Фемида бросила на сына гневный взгляд — за то, что он чуть не угробил себя из-за своей глупости.

Если бы архангелы не оказались дружелюбными, его голова уже каталась бы по земле, и они ничего не могли бы с этим поделать — недостаточно сильны.

«Ты — марш в свой дворец. Я не могу на тебя смотреть сейчас», — сквозь зубы проговорила Фемида, сдерживая желание вырубить его одним ударом.

Эпиметей не хотел злить мать ещё больше — он понимал, что она беспокоилась за него и боялась, что с ним что-то случится. Поэтому он покорно направился к одному из дворцов, созданных для них бабушкой.

Остальные также разошлись по своим покоям, решив на сегодня закончить.

На следующий день

Амиэль собрала всех новых богов и титанов, чтобы узнать причину их бегства сюда и заодно развеять скуку. Но её удивило присутствие Кориэль — для неё это было несвойственно.

Амиэль странно посмотрела на сестру. [Интересно, как долго она будет спать после этого. Миллиард лет, наверное], — подумала она про себя, не понимая, что задумала сестра.

Та почему-то слишком заинтересовалась этой конкретной группой людей, даже пожертвовав своим драгоценным сном, чтобы быть здесь с ними.

Увидела ли она что-то, чего не заметила Амиэль? Или это как-то связано с Люцифером? Но Амиэль была известна тем, что никому не угождала — даже их Отцу, считая, что есть дела поважнее, чем лесть тому, кто в итоге может даже не взглянуть на тебя.

Поскольку детективные навыки ни к чему не привели, она решила просто отложить вопрос и надеяться, что время раскроет замыслы сестры, а пока сосредоточиться на том, что привело её сюда. «Итак, какая у вас история? Почему вы в бегах? И почему готовитесь к войне?» — выпалила Амиэль все вопросы разом, не дав своим «развлекателям» ответить хотя бы на один.

Кориэль facepalмнула и вздохнула. «Нужно дать им ответить на один вопрос, прежде чем задавать следующий, сестра», — сказала она Амиэль, которая смотрела на неё, будто не понимая, что сделала не так.

Кориэль снова вздохнула, глядя на непонимание сестры, и повернулась к Рее. «Что моя сестра пытается спросить — что случилось, что заставило вас бежать сюда?»

Почувствовав на себе взгляды, Рея поняла, что вопрос адресован ей. Она выпрямилась и прочистила горло. «Всё началось после того, как мой муж, Кронос, и некоторые из моих братьев объединились, чтобы свергнуть моего отца, Урана, по наущению моей матери — за то, что он сбросил её детей в Тартар лишь из-за их уродств. С помощью матери, Геи, Кронос и мои братья смогли одолеть отца. Но отец считал Кроноса зачинщиком всего восстания и с последним дыханием проклял его, сказав, что его постигнет та же участь. Это сделало Кроноса параноиком, и он стал проглатывать каждого ребёнка, которого я рожала».

Услышав это, Амиэль и Кориэль нахмурились. То, что сделал этот Кронос, было слишком жестоким. Как отец может решиться проглотить собственных детей из-за какой-то дурацкой проклятия умирающего?

Даже их Отец не убил и не уничтожил их, когда они восстали, а лишь сбросил в ад. И, судя по тому, что они знали об Отце за долгие годы, он, вероятно, знал об их будущем мятеже ещё до их создания. И всё равно создал их, ибо был уверен в своей победе — его власть не могла быть поколеблена такими, как они.

А тут некто, столь сильный и обладающий аспектом космоса как своей божественностью, оказался настолько глуп, что не осознавал собственной мощи и испугался угрозы от своих детей. Из-за своей жадности его разум затуманился, и единственное, о чём он мог думать, — как избавиться от собственной крови, чтобы та не угрожала ему или его трону.

После этого они снова обратили внимание на историю Реи, размышляя, как заставить Кроноса страдать, и гадая, что было бы, будь их Отец таким, как этот Кронос.

«После пятого ребёнка я больше не могла позволить ему продолжать. С помощью моей матери, друзей и Люцифера я спрятала шестого ребёнка, Зевса, на острове, где его тренировали, чтобы однажды он стал достаточно сильным, чтобы противостоять отцу, которого тот так боялся, что избавлялся от собственной крови. Благодаря тщательному планированию Зевс с помощью Метиды и Мнемосины наконец приблизился к Кроносу и напоил его вином с рвотным корнем, предоставленным моей матерью, Геей. Это заставило его извергнуть всех проглоченных братьев и сестёр», — закончила Рея свою историю, с улыбкой глядя на шестерых детей.

Кориэль стало жаль Рею. Она не могла представить мать, разлучённую со своим ребёнком даже на день, а эта женщина перед ней была вынуждена расставаться с детьми сразу после их рождения — из-за неуверенного в себе мужчины.

Воздух вокруг стал холоднее — Кориэль больше не могла сдерживать гнев. «Когда война начнётся, вы получите нашу полную поддержку. Такому мужчине нельзя позволить увидеть следующий день», — заявила Кориэль, удивив всех присутствующих. Больше всех удивилась Амиэль, которая сейчас думала только об одном: не одержима ли её сестра?

Прошла уже неделя с тех пор, как Рея, её сёстры, племянники, племянницы и её дети прибыли на Олимп. За это время Рея смогла сблизиться со своими детьми и дала им имена.

Старшую дочь и первенца она назвала Гестией, второго ребёнка — Аидом, третьего — Деметрой, четвёртого — Герой и пятого — Посейдоном.

Шестеро братьев и сестёр также стали ближе друг к другу, и Зевс рассказал им о своей ранней жизни и о своей миссии свергнуть отца, Кроноса, с чем они все согласились.

А сегодня три сына Реи — Зевс, Аид и Посейдон — собираются отправиться в Тартар, владения Танатоса и двух изначальных богов, Никс и Эреба, чтобы освободить гекатонхейров и циклопов, заодно послав сообщение Кроносу.

«Вы должны понимать: Тартар находится под бдительным взором Танатоса и изначальных богов, Никс и Эреба. Изначальные боги не вмешаются, даже если вы убьёте их сына, но я советую вам не идти этим путём — вам не захочется развязывать такую войну. Так что вам нужно застать Танатоса врасплох и вывести его из уравнения, например, обездвижить. Дальше будет легче», — сказала Метида, главный стратег олимпийцев, излагая план братьям, отправляющимся в опасное место.

«Погоди, ты говоришь, они не могут избавиться от этого Танатоса из-за страха перед его родителями, но он-то может убить их?» — вмешалась Амиэль, смотря на Метиду, которая кивнула в ответ. «Это чушь. Я считаю, если он попытается убить вас — дайте отпор с намерением убить в ответ. Что худшего может случиться?»

Амиэль не нравилась идея не убивать того, кто попытается убить их, как часть «идеального плана». Её не волновали последствия.

Рея вздохнула. Амиэль говорила так, потому что была не отсюда, поэтому Рея решила объяснить ситуацию. «Эреб и Никс не станут ничего предпринимать, даже если их сына убьют — сочтут его слабым, особенно Эреб. Но Никс — другое дело. Она использует это как предлог, чтобы оставить одного из вас в Тартаре править вместо сына. И никто не сможет отказаться — это будет равносильно смерти. Она не принимает «нет» в качестве ответа, потому что не оставит Тартар без правителя», — сказала она Амиэль, которая всё ещё не понимала, почему нельзя убить Танатоса. Если есть кто-то, кто может его заменить, пусть заменят.

«Ты всё ещё не понимаешь. Многие считают, что наш отец, Уран, создал Тартар. Но правда в том, что Тартар — не просто тюрьма. Это первый и самый драгоценный ребёнок Никс. Тартар больше, чем тюрьма — даже Танатос этого не знает, потому что Никс не позволила бы ему узнать. Мы узнали об этом только от нашей матери, когда она пришла к нам за помощью. Тартар — место для проклятых душ, место для мёртвых. Это не то место, где кто-то захочет остаться. Даже нынешний правитель, Танатос, хочет выбраться оттуда, но не может из-за страха перед гневом матери. И никто не хочет оказаться на её плохой стороне — даже её супруг Эреб, и даже моя мать. Никс — воплощение ночи, первая изначальная богиня, когда-либо рождённая. Её боятся во всех мирах, настолько она могущественна. И не было никого, кто смог бы противостоять Никс и выйти из схватки целым. Так что если они убьют Танатоса, кто-то займёт его место. Она создала Тартар и создала бога смерти. Убийство нынешнего бога смерти означает стать им. И я не думаю, что кто-то захочет стать им и остаться в этом аду», — объяснила Мнемосина двум архангелам, давая понять, почему никто не хочет злить Никс или пытаться убить Танатоса, избегая участи, ожидающей их.

Кориэль даже не слушала Мнемосину, когда услышала, что Никс — воплощение ночи.

Она знала, что её что-то тянуло к этой конкретной группе людей, но не понимала что, пока не сейчас.

Её тянуло к ним из-за этой Никс, и она собиралась выяснить, что в ней особенного и какова их связь с ней.

«Почему бы мне не пойти с ними? Я могу помочь разобраться с этой леди Никс, а они сделают что захотят в этом Тартаре», — предложила Кориэль, ища способ попасть в Тартар и встретиться с Никс.

Рея, Фемида и Мнемосина переглянулись, не находя слов. Даже Амиэль была удивлена словами сестры.

«Эй, что ты сделала с моей сестрой? Она никогда бы не вызвалась добровольцем на такое — предпочла бы поспать», — сказала Амиэль, приблизив лицо к Кориэль, пытаясь понять, не одержима ли та или не развилось ли раздвоение личности. Но взгляд Кориэль заставил её дрогнуть и отступить. «Да, это ты, Кориэль, я поняла. Пожалуйста, больше не смотри на меня так».

Титаниды и новые боги остолбенели, увидев, как Амиэль боится Кориэль, заставив их поверить, что даже среди архангелов есть те, кто сильнее других.

Рея и Зевс даже задумались, сильнее ли Люцифер этой Кориэль, учитывая, как Амиэль просила, чтобы Люцифер пришёл к ним.

«Мы можем с этим работать. Я даже могу самостоятельно сдержать Танатоса, пока остальные освобождают гекатонхейров и циклопов», — сказал Аид, вернув внимание остальных к обсуждению.

«Хорошо, я тоже пойду с ними», — заявила Амиэль, получив боковой взгляд от Кориэль. «Что? Ты же слышала, там два изначальных бога. Ты хочешь сразиться с одним из них, и очевидно, второй не станет сидеть сложа руки, пока ты делаешь что хочешь. Это создаст неравные шансы, так что я иду, чтобы их уровнять», — сказала Амиэль, получив одобрение остальных.

Но Кориэль покачала головой. «Ты не можешь. И я уверена, что справлюсь с двумя детьми», — заявила Кориэль, шокировав всех.

Изначальный бог — ребёнок перед ней? Тогда кто они — муравьи? Даже Люцифер так не выражался, заставляя их думать, что Кориэль, возможно, сильнее Люцифера.

Амиэль просто встала и вышла из собрания — не потому что злилась, а потому что знала: никогда не переубедить Кориэль. Так зачем тратить время, если можно использовать его для чего-то другого?

Зевс смотрел на удаляющуюся Амиэль, его глаза полные вожделения, и он мечтал сделать её своей. Но его быстро вернул к реальности взгляд Геры, которая ткнула его в плечо, гневно смотря на него за то, что он витает в облаках во время важного совещания.

Кориэль всё это видела и вздохнула. «Не страй глупых мыслей о ней. Судя по твоей натуре, ты умрёшь, если сделаешь к ней хоть один шаг», — сказала она Зевсу, пытаясь спасти его от самокопания могилы.

Все знали, что Амиэль — ревнивая натура и никогда не станет делить то, что считает своим, особенно мужчину, с другими женщинами. Так что вместо того, чтобы позволить ему строить козни и в итоге заставить Амиэль влюбиться в него, пока он бегает за другими, навлекая на себя её гнев, лучше остановить его сейчас.

Услышав слова Кориэль, все обратили внимание на Зевса, который неловко улыбнулся от смущения.

Рея даже шлёпнула его по голове — она уже тысячу раз предупреждала его контролировать себя, особенно в присутствии архангелов, но он не слушал, и теперь одна из них заметила, как он глазет на другую.

Рея извинилась за его поведение и пообещала вправить ему мозги.

Кориэль махнула рукой. «Не нужно. Сейчас самое важное — чтобы твои сыновья подготовились. Нам предстоит штурм тюрьмы», — сказала она, вставая и уходя, чтобы тоже подготовиться.

«И это вход в Тартар?» — спросил Посейдон Зевса, который держал карту Тартара, будучи единственным, кто знал дорогу и вырос вне чрева отца, в этом мире.

Зевс посмотрел на вход перед собой и на карту в руках, затем кивнул. «Да. Как только пройдём через этот портал, мы внутри Тартара. Так что действуем осторожно», — сказал он, глядя на спутников.

«Вам стоит быть осторожными, потому что, что бы ни случилось внутри, я не вмешаюсь — если только дело не коснётся изначальной Никс, ведь ради неё я здесь», — сказала Кориэль, лежа с закрытыми глазами на летающем облаке, созданном для путешествия.

Аид, Зевс и Посейдон просто кивнули, затем переглянулись и шагнули в мерцающий красный портал, ведущий в обитель проклятых душ — Тартар.

Как только они вошли, их зрение изменилось, и они ощутили ледяное чувство в воздухе — будто за ними с самого прибытия кто-то наблюдает.

«Она наблюдает. Я чувствую её взгляд на нас», — сказала Кориэль, открыв глаза и посмотрев вниз, словно видя того, кто смотрел на неё в ответ.

В глубинах Тартара

Женщина с длинными струящимися чёрными волосами и глазами тёмными, как сама ночь, смотрела вверх, почувствовав присутствие трёх новых богов и очень могущественного существа, которое также заметило её слежку.

Это была Никс — первое изначальное существо, богиня ночи, мать Танатоса, бога смерти, и Тартара, места проклятых душ.

«Интересно, что они здесь делают. Что ж, подождём и увидим», — сказала она, сосредоточив взгляд на незваных гостях на её территории.

Вернёмся к Кориэль и трём братьям

Зевс посмотрел на карту в руках. «Сюда. Если пойдём этим путём, сможем избежать некоторых приспешников Танатоса», — сказал он, указывая на путь слева.

Итак, они начали прокладывать путь через это адское место, уклоняясь от приспешников и младших богов, направляясь к заточенным гекатонхейрам и циклопам, не поднимая тревоги у Танатоса.

Кориэль, в свою очередь, была удивлена, обнаружив сходство этого места с Адом. Холодная и зловещая атмосфера, запах серы… казалось, Никс черпала вдохновение прямо из Ада, создавая Тартар, что должно было быть невозможным, ведь она никогда там не была.

Кориэль больше не могла ждать, пока Никс покажется. Ей нужны были ответы, и она собиралась получить их своим путём.

«Эй, вы продолжайте без меня. Мне нужно поговорить с этой Никс», — сказала Кориэль, немедленно растворив летающее облако, на котором лежала, и призвав свои крылья, улетела, не дожидаясь ответа братьев.

«Вздох… почему они всегда такие? Говорят что хотят и делают что нравится, не считаясь с другими. Не то чтобы они прислушивались к нашим словам», — сказал Зевс, знавший, что Люцифер иногда бывает таким же — делает что хочет, не спрашивая, согласна ли другая сторона, лишь бы результат был выгоден ему.

А теперь Кориэль поступает так же, разрушая их план. «Мы здесь одни, так что будем ещё осторожнее», — сказал Зевс старшим братьям.

Итак, трио продолжило путь без Кориэль.

После долгого пути и уклонения от приспешников в Тартаре трио наконец достигло тюремной зоны, где лицом к лицу столкнулось с Танатосом и его приспешниками, поджидавшими их.

«Я знал… это было слишком легко с самого начала», — сказал Посейдон, гневно смотря на Танатоса за то, что тот водил их за нос.

Танатос проигнорировал его взгляд и все остальные взгляды, устремлённые на него, и с улыбкой посмотрел на трио. «Я знал с того момента, как услышал, что один из детей Кроноса сумел выступить против отца, разжигая войну между ними. И я начал думать: как тот, у кого нет политической власти или армии, сможет противостоять Богу-королю? И тогда до меня дошло — ты никогда не был один. У тебя была помощь: твоя мать Рея, две исчезнувшие титаниды, Фемида и Мнемосина, мудрая и знаменитая Метида, дочь правой руки Бога-короля, и, что самое важное, изначальная богиня Земли, Гея. Они помогали тебе и всё ещё помогают, ведь именно они дали тебе информацию о гекатонхейрах и циклопах — проклятых детях последнего Бога-короля Урана и Геи», — сказал Танатос.

«Раз ты знаешь, кто нам помогает и зачем мы здесь, почему бы просто не позволить нам сделать то, зачем пришли, и уйти? Никому не придётся пострадать, все останутся в выигрыше», — сказал Аид, надеясь, что Танатос откажется и вступит с ними в бой, позволив им избавиться от него.

С того момента, как он услышал о таком, как Танатос, он невзлюбил его. Не знал почему, но внутри он чувствовал: под этим небом не может быть двух одинаковых существ, и одному из них придётся уйти.

Танатос покачал головой, услышав слова Аида. Ему тоже не нравился Аид — он видел в нём угрозу своей власти и жизни и хотел избавиться от него. Так что единственный оставшийся вариант — сразиться и в процессе устранить его.

«Я бы с радостью, но не стану. Видишь ли, ты не единственный, у кого за спиной изначальная богиня. На самом деле, у меня их две. Так что я вынужден отказаться. Единственный путь к вашим дядям-гекатонхейрам и циклопам — через мой труп», — сказал Танатос, доставая оружие, созданное заключёнными здесь гекатонхейрами и циклопами.

Узнав, что те были искусными кузнецами, он потерял всякое желание когда-либо выпускать их — даже если сама изначальная богиня Земли попросит, не говоря уже о каких-то богах третьего поколения, ничего не смыслящих в жизни.

«Полагаю, они сделали это для тебя. Если бы существовал рейтинг оружия, уверен, это было бы оружие божественного уровня. Понимаю, почему ты не хочешь с ними расставаться. Но мы заберём их с собой, даже если это означает прогневать изначальную богиню», — сказал Зевс, его глаза наполнились искрящимися голубыми молниями. Молнии затанцевали вокруг его тела, когда он сжал кулаки, принимая вызов Танатоса.

«Нет, оставь его мне. Вы разберитесь с младшими богами и приспешниками, а я займусь им», — сказал Аид, его глаза приобрели более тёмный оттенок чёрного, аура изменилась, излучая жуткую вибрацию. Он достал два кинжала, данных ему Геей, чтобы усилить его мощь — она знала, что ему, возможно, придётся столкнуться с богом смерти Танатосом, учитывая его близость к сфере Смерти.

«О, теперь я понимаю, почему ты мне не нравишься. Ты — новый бог смерти. А в этом мире может быть только один. И этим одним буду я», — сказал Танатос, ринувшись на Аида.

«Я тоже», — ответил Аид, двинувшись навстречу.

Зевс и Посейдон вместе встретили младших богов и их приспешников, обеспечивая брату беспрепятственный бой с Танатосом.

В глубинах Тартара

«Ха, так битва началась. И новый бог смерти тоже здесь. Ха-ха-ха-ха, это будет интересно. Интересно, где же вторая?» — сказала Никс, наблюдая за разворачивающейся битвой, после того как отвела взгляд, убедившись, что Эреб не вмешается в дела детей.

Пока она была так поглощена наблюдением, она не заметила, как кто-то вторгся в её личную зону.

Кориэль как раз прибыла, также услышав звуки битвы трио с Танатосом, но не обратила на это внимания — она была здесь не для этого, а для чего-то другого. И это «что-то» было перед ней.

«Я думала, ты сильнейшая среди здешних, но, видимо, ошиблась. Так что, Никс, изначальная богиня ночи… что в тебе такого особенного, что меня к тебе тянет?»

«Я думала, ты сильнейшая среди здешних, но, видимо, ошиблась. Так что, Никс, изначальная богиня ночи… что в тебе такого особенного, что меня к тебе тянет?»

Услышав в своём домене чужой голос, не принадлежащий ни Эребу, ни кому-либо из её детей, Никс была шокирована — она даже не почувствовала присутствия этого человека, пока тот не заговорил.

Она обернулась и увидела женщину, которая была с тремя братьями. Лицо её было лишено каких-либо эмоций.

Она показалась Никс странно знакомой, но Никс знала, что никогда не видела её раньше и не сталкивалась с ней. И, судя по её манере говорить и действовать, она не из её мира, возможно, даже не из этой Вселенной. Должно быть, она одна из тех чужаков, о которых говорили другие изначальные боги.

«Ты одна из чужаков из другой Вселенной?» — спросила Никс, не желая вступать в бой, не зная, с кем имеет дело.

Да, она была сильнейшей и могущественнейшей изначальной богиней, но она также знала, как выбирать битвы. И её инстинкты сейчас кричали бежать и не вступать с ней в схватку.

Кориэль приподняла бровь — она не ожидала такого от Никс. «Я думала, ты уже нападёшь на меня, раз я вторглась в твой домен, но, видимо, ошиблась. Так что позволь представиться — ты хотя бы заслужила это. Меня зовут Кориэль, я одна из архдемонов/архангелов, Владычица Ада, Грех Лени. И я здесь, потому что почувствовала что-то, что тянет меня к тебе. Я пришла выяснить, что это. Можешь помочь мне разобраться?» — сказала Кориэль, появившись прямо перед лицом Никс, которая смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

Женщина перед ней была настолько потусторонне прекрасна, что даже заставляла её саму казаться уродливой в её присутствии. Фиолетовые волосы, фиолетовые зрачки — всё дополняло друг друга, подчёркивая её истинную красоту.

Но что по-настоящему привлекло её взгляд — это чисто чёрные вороньи крылья за её спиной. Они были чёрными, как самая тёмная ночь, как бездна — или даже нечто, с чем не сравнится даже она, воплощение ночи. Море Хаоса.

Хаос — нечто за пределами Вселенной, место, куда никто не осмелится ступить из-за его ужасающей природы, что и удерживает их внутри своей Вселенной, окружённых морем Хаоса, готовым поглотить их живьём при первом же шаге.

Но однажды она попыталась узнать, что внутри этого моря Хаоса, и решила покинуть Вселенную. Как только она ступила за пределы Вселенной в море Хаоса, она ощутила пугающее присутствие внутри, словно зовущее её к себе. Она немедленно развернулась, но была поглощена ужасающей тьмой, потеряв сознание.

Позже она очнулась в своём доме без воспоминаний о том, как оказалась там. И обнаружила странный кулон, зажатый в её руке — ещё одна загадка, которую она пытается разгадать по сей день.

Но после того случая она почувствовала себя ещё могущественнее, чем когда-либо, став самой сильной изначальной богиней и силой, с которой считаются во всей Вселенной. Но никто не знал, что она переживала каждую секунду своего существования — травма от проникновения в море Хаоса преследовала её всю оставшуюся жизнь.

И сегодня она ощутила то же самое от Кориэль, как только увидела её крылья, что заставило её испугаться.

Кориэль видела, как Никс обливалась потом с момента появления её крыльев, и гадала, не встречал ли её кто-то из её братьев или сестёр и не сделал ли что-то ужасное, оставив шрам на всю жизнь.

Она немедленно убрала крылья и посмотрела Никс прямо в глаза, прежде чем ощутить присутствие, ауру, которую думала никогда больше не встретить, — ауру своего Отца. Нет, это была не Его. Это был кто-то другой. Если аура её Отца была подобна спокойному морю, то эта — бушующему океану, словно стремящемуся уничтожить всё на своём пути.

Она проследила источник присутствия и увидела его — кулон на шее Никс.

«Где ты это взяла?» — спросила Кориэль, проводя рукой по кулону.

«За пределами Вселенной, в море Хаоса. Не знаю как, но я обнаружила его на себе, когда очнулась после потери сознания там», — сказала Никс, успокоившись и увидев, что Кориэль тоже заинтересована в кулоне. Может, с её помощью она наконец узнает, что же с ней случилось там, избавится от травмы и вернёт свою прежнюю жизнь.

Кориэль нахмурилась, глядя на кулон. Она чувствовала, что в нём явно скрыто чьё-то сознание, и именно оно звало её, притягивало к себе с того момента, как Зевс и его спутники ступили на Олимп.

«Я заберу это с собой», — сказала Кориэль, снимая кулон с Никс и разворачиваясь, чтобы уйти. Раз она получила то, за чем пришла, нет причин оставаться.

«Постой! Я не могу просто позволить тебе забрать то, что моё. Либо я иду с тобой, либо ты остаёшься здесь со мной. Так или иначе, я не спущу с этой штуки глаз — мне нужно знать, что со мной там случилось. Так что скажешь?» — сказала Никс, не отводя взгляда от кулона.

Кориэль вздохнула, видя, насколько упрямой оказалась Никс, даже не понимая, с чем имеет дело. Даже она сама просто хотела забрать кулон и отдать Люциферу, чтобы тот помог выяснить, как он связан с ними и их Отцом, — она всё ещё ощущала ту же вибрацию, что чувствовала в присутствии Отца.

Кориэль убрала кулон. «Хочешь идти — как знаешь. Но в тот момент, когда ты выйдешь за рамки, я прикончу тебя и отдам на завтрак либо Бариэлю, либо Люциферу», — сказала она, разворачиваясь и уходя, а Никс последовала за ней, поёживаясь от мысли стать чьим-то ужином, если не будет вести себя правильно.

[Мне угрожают… Чёрт, впервые в жизни. Но как только получу то, что хочу, я уберусь с её глаз долой. Не позволю больше смотреть на меня свысока.]

Итак, Никс присоединилась к Кориэль, и они направились прочь из глубин Тартара.

Вернёмся к трио

Кланг-кланг-кланг!

Танатос и Аид обменивались ударами, причём Танатос явно брал верх как более опытный боец, в отличие от Аида, проведшего всю жизнь в чреве отца.

Но Аид не сдавался и продолжал обмен ударами, даже понимая, что преимущества не получает. С каждой секундой их стычки он чувствовал, как становится лучше, и со временем сможет взять верх над Танатосом.

Танатос тоже это понимал, потому и хотел закончить бой решительным ударом, но Аид не давал ему шанса.

«Для нового бога ты чертовски надоедлив!» — выкрикнул Танатос, раздражаясь из-за Аида.

Аид не ответил и уклонился от летящей в него атаки.

Зевс и Посейдон тоже испытывали трудности, будучи в меньшинстве, но справлялись лучше, чем Аид, сражавшийся с богом второго поколения.

Аид пригнулся, когда Танатос метнул в него огромный шар смертоносной энергии, разрушивший всё позади него.

Всплеск скорости — и Аид ринулся на Танатоса, который опустил guard после своей последней атаки, и вонзил кинжал ему в торс, прежде чем отскочить.

«Для старого бога ты довольно предсказуем», — сказал Аид, улыбаясь, видя, как нанесённая рана становится больше и глубже — один из эффектов кинжала.

«Что это за кинжал?!» — вскрикнул Танатос, чувствуя, как боль от раны усиливается с каждой секундой.

Не отвечая, Аид исчез из поля зрения Танатоса и появился позади него. Но он недооценил бога смерти, если думал, что такая мелкая рана ослабит его и затуманит разум.

В момент появления Аида Танатос тоже развернулся, схватил его за горло и с силой швырнул на землю, создав под ним кратер.

«Не знаю, что это за клинок, но когда я с тобой закончу, он будет моим», — сказал он, занося свою косу над шеей Аида.

Зевс и Посейдон, увидев это, хотели броситься на помощь брату, но были заблокированы младшими богами, не дававшими им продвинуться.

«Вот что бывает, когда меня недооцениваешь», — сказал Танатос, опуская свою косу со скоростью, которую младшие боги не могли уследить, готовясь оборвать жизнь Аида.

«Вот что бывает, когда меня недооцениваешь».

В тот миг, когда коса была готова пронзить шею Аида, из ниоткуда появилась массивная цепь, ударившая по косе и заставившая Танатоса выпустить её из рук.

«Кто смеет?!» — проревел разъярённый Танатос, оборачиваясь, чтобы увидеть того, кто осмелился ему помешать.

Аид воспользовался возможностью, чтобы откатиться от Танатоса и создать между ними значительную дистанцию.

Ещё одна цепь вылетела из одной из камер прямо на Танатоса, который увернулся, но теперь понял, кто его атакует.

«А, понятно. Помогаете племянникам, да? Но, увы для вас, вы в заточении и помочь им не можете», — сказал Танатос, глядя на камеру, где были заключены гекатонхейры и циклопы.

Ему никто не ответил, вместо этого из камеры полетели новые цепи, устремившиеся прямо на Танатоса, которому теперь было трудно уворачиваться из-за расширяющейся раны и бесконечного потока цепей.

Аид, с другой стороны, увидел в этом идеальную возможность для удара — Танатос был занят и отвлечён и не сможет сосредоточиться на нём.

Он подобрал косу, оружие бога смерти, и растворился в тенях, выжидая подходящий момент для атаки.

«Вы, упрямые дураки, сдавайтесь сейчас, или когда я разберусь с вашими племянниками, я позабочусь, чтобы вы мучились всю вечность!»

Зная, что слабеет с каждой секундой, Танатос крикнул на гекатонхейров и циклопов, угрожая им, но это не возымело эффекта — наоборот, атаки усилились.

Как будто цепей было мало, гекатонхейры и циклопы начали разрушать свои камеры, собирая крупные камни и швыряя их в Танатоса, доводя того почти до безумия.

«Ты не доживёшь до их пыток», — ледяной голос прозвучал в ушах Танатоса, который тут же обернулся, но было уже поздно — Аид уже использовал косу, чтобы рассечь его надвое, положив конец нынешнему богу смерти.

Тяжело дыша, Аид рухнул на землю и выпустил косу. Он использовал почти все свои силы, чтобы владеть этим оружием и зачаровать его для убийства такого бога, как Танатос, одним ударом.

Гекатонхейры и циклопы вернули свои цепи и перестали швырять камни после смерти Танатоса.

Чёрный кристаллический камень покинул расчленённое тело Танатоса и полетел к ослабленному Аиду, подняв его в воздух, пока тот поглощал его, получая контроль и силу бога смерти и Тартара.

Его аура изменилась, став сильной и насыщенной после становления новым богом смерти. Коса на полу тоже взлетела в его руки. Младшие боги прекратили атаковать Зевса и Посейдона и поклонились Аиду, почувствовав мощную ауру смерти, исходящую от него.

Весь Тартар содрогнулся, словно провозглашая нового правителя.

Через некоторое время всё утихло, и Аид открыл глаза, опустившись на ноги. Он чувствовал себя могучим и полным сил. Коса, для владения которой требовалось столько усилий, теперь казалась ему кухонным ножом. Он ощутил связь с Тартаром и понял, что у того есть собственное сознание.

Затем он посмотрел на расчленённое тело Танатоса и произнёс одно слово: «Восстань».

Как только он это сказал, огромная тень поглотила тело Танатоса, и через некоторое время перед ними предстало крупное создание с тремя головами на одном теле.

У него было тело собаки, а три головы тоже были собачьими. Оно было настолько огромным, что могло затмить титана. Чёрная кожа, красновато-оранжевые глаза.

Все три головы склонились перед Аидом, который был сбит с толку — он думал воскресить Танатоса как своего слугу смерти, а не создать совершенно новое существо. Но он не возражал, видя, насколько оно могущественно, прямо как старый бог.

«Я назову тебя Цербером, стражем Тартара», — сказал Аид трёхглавой собаке, которая завиляла хвостом, одобряя своё имя.

Зевс и Посейдон подошли к брату, поздравляя его с новым возвышением до бога своей сферы. Теперь из троих только Посейдон остался без собственной области, поскольку ему предстояло соперничать с Океаном, если он хотел стать богом океанов и морей. Но с приближающейся войной это было лишь вопросом времени.

«А теперь пойдём освобождать гекатонхейров и циклопов — мы ведь за этим сюда пришли», — сказал Зевс, и трое братьев направились к камере гекатонхейров и циклопов, где наконец увидели, зачем те были заточены.

Они и вправду были уродливы, но Аид так не считал — для него они были уникальны по-своему. Зевс и Посейдон же не позволили отвращению отразиться на их лицах — им нужна была помощь гекатонхейров и циклопов.

Гекатонхейры — трое существ со ста руками и пятьюдесятью головами, как и подразумевает их имя. Это Котт, Бриарей и Гиес.

Циклопы — одноглазые существа, как следует из их имени. Они мастера кузнечного дела и физически очень сильны, как и их братья-титаны и гекатонхейры. Это Арг, Стероп и Бронт.

Братья освободили их и вывели из камер.

Гекатонхейры и циклопы были счастливы наконец покинуть ту яму, где были заперты почти всю жизнь своим отцом за то, что не могли контролировать. В их глазах промелькнула ярость — они поклялись противостоять отцу, как только выберутся из Тартара.

Они повернулись к своим спасителям и поклонились им в знак благодарности.

«Спасибо за то, что вы для нас сделали. Мы вечно будем в долгу. Но сначала — кто вы?» — спросил Бронт, один из циклопов. Они ничего не знали о внешнем мире, будучи заточены здесь.

«Вы не знали нас, но всё же помогли ему. Это не то, что сделал бы кто-то в здравом уме», — сказал Посейдон, усвоивший эту общую истину после освобождения из чрева отца.

Это был мир, где люди заботятся только о себе, не зная, кто может предать их в любой момент.

А что, если бы они сражались с Танатосом, чтобы получить шанс убить их, а Танатос пытался защитить? Помогая им, они могли бы погибнуть.

Один из гекатонхейров, Бриарей, посмотрел на троих братьев и увидел сходство с Ураном, а также некую связь с ним. «Вы связаны с нашим отцом, и тот бог назвал вас нашими племянниками. Я не знаю, что это слово значит, но знаю, что мы как-то связаны. И, учитывая, что мы всё ещё живы, я скажу — вы пришли освободить нас из оков. Мы могли быть заточены всю жизнь, но мы не настолько глупы, чтобы не заметить таких деталей, мальчик», — сказал он, глядя в глаза Посейдону.

«Ладно, достаточно. Мы пришли не для дружеской беседы и не для того, чтобы, освободив вас, сражаться с вами. Мы освободили вас, потому что хотим от вас кое-чего», — сказал Зевс, объясняя всё гекатонхейрам и циклопам.

Он рассказал, как Гея использовала помощь Кроноса и его братьев, чтобы свергнуть Урана и убить его, и как тот проклял Кроноса с последним дыханием, сделав того параноиком. И даже став Богом-королём, Кронос не обрёл покоя.

Затем Зевс поведал, как Кронос проглатывал своих детей после их рождения из страха перед исполнением проклятия, и как Рея больше не могла этого выносить. С помощью Геи она забрала своего последнего ребёнка к другу на остров, чтобы спрятать и подготовить к противостоянию с отцом.

Он продолжил, рассказав, как освободил братьев и сестёр из чрева отца, и о событиях, приведших их в Тартар, — чтобы попросить помощи в борьбе с титанами.

«Хм… Если мать просила вас прийти, я не вижу причин отказывать. Но мы не можем слепо вам доверять. А вдруг, после того как поможем, вы снова бросите нас сюда?» — сказал Арг, один из циклопов, не желая слепо верить словам этих новых богов, учитывая, как их семья имела обыкновение не держать слово.

«Вы имеете моё слово как нового бога смерти и правителя Тартара — вы больше не будете отправлены сюда как узники», — сказал Аид, демонстрируя свои силы и контроль над Тартаром, разрушив прежние камеры гекатонхейров и циклопов.

«Тогда у нас есть договорённость».

Мир Синто

Люцифер, Бариэль и Афродита только что вернулись в Синто и уже собирались войти в Чёртов Дворец, когда Тянькун выбежала встречать их.

«Приветствую, господин! Добро пожаловать из вашего путешествия», — поклонилась она вместе с другими слугами, затем подняла голову и достала письмо, передавая его Люциферу. «Это письмо доставил младший бог из греческого мира. Сказал, что оно от изначальной богини Геи», — сообщила она, отдав письмо.

Люцифер взял письмо. «Можешь идти. Я позову тебя, когда понадобится помощь», — сказал он, и Тянькун удалилась вместе со слугами. «Интересно, что заставило её написать мне так рано».

«Есть только один способ узнать — открой его, брат», — сказал Бариэль, гадая, кто эта Гея и какие у неё отношения с братом.

«Ты прав, брат», — сказал Люцифер, открывая письмо.

Люцифер, я пишу, чтобы сообщить, что война между Зевсом и его отцом вот-вот начнётся. Но ты говорил не предупреждать слишком рано, а только когда война уже начнётся. Однако кое-что случилось, и мне пришлось написать. Видишь ли, две твои сёстры по имени Кориэль и Амиэль находятся здесь, в греческом мире, и прибыли на Олимп задолго до нас. Пришлось заключить сделку с Амиэль, которая была там в тот момент, чтобы нам разрешили остаться. А теперь я слышала, что Кориэль также связалась с Никс — кем-то, кого боятся во всей Вселенной. Я не знаю, что происходит, но нам нужно твоё присутствие здесь. Только ты можешь со всем этим разобраться. Гея.

Люцифер вздохнул, прочитав содержание письма, и повернулся к Бариэлю. «Я думал, ты сказал, что Кориэль всё ещё в аду. Так какого чёрта она делает здесь и общается с местными?» — спросил он, ведь Бариэль говорил, что Кориэль осталась в аду после их ухода. А теперь выяснилось, что её там не было, и, судя по всему, она даже завела себе подругу. «А я-то думал, она ленивая».

Сказав это, Люцифер вошёл в Чёртов Дворец, размышляя о дальнейших действиях.

Тем временем Бариэль подобрал брошенное Люцифером письмо и прочитал его с шокированным видом. «А я-то думал, она должна быть ленивой. Как у неё нашлось время заводить друзей? Она должна спать», — сказал Бариэль, передавая письмо Афродите, которая смотрела на него с недоумением.

Прочитав письмо, Афродита отшвырнула его и посмотрела на Бариэля. «Разве Кориэль не должна быть спящей красавицей? Ты же говорил, она в аду. Так что она здесь делает?» — спросила она то же, что все.

Причина такого удивления в том, что Кориэль, архдемон/архангел и грех лени, всегда была ленивой — ещё до того, как стала владычицей лени. В Раю она не утруждала себя ничем, кроме сна и ещё раз сна, что заставляло других архангелов и ангелов жаловаться на неё Отцу. Но Он не обращал внимания, просто закрывая на это глаза.

Однако Кориэль это не понравилось — она считала, что шёпот и сплетни, летающие по Раю, мешают её драгоценному отдыху. Поэтому она всегда придумывала план, чтобы заставить всех ангелов, говоривших за её спиной, замолчать. И то, что она сделала, было тем, о чём никогда не следовало говорить. Именно тогда все поняли — с ней лучше не связываться.

Так что когда Люцифер предложил идею восстания против Отца, она согласилась, зная, что они не преуспеют, и Отец не уничтожит их, а отправит прочь, сбросив в другую реальность, чтобы она могла наслаждаться тишиной. И, как она и ожидала, так и случилось — она вместе с мятежными архангелами была низвергнута в ад, где ей даже дали грех, соответствующий её натуре.

Она рассказала всё это Бариэлю, который, в свою очередь, передал Люциферу. Тот уже знал из воспоминаний своего предшественника, что Кориэль всегда на сотню шагов впереди друзей и врагов, она непредсказуема, поэтому и держал её всё это время рядом.

Но теперь она оказалась здесь, и он об этом не знал. И хуже всего — она подружилась с Никс, которая тоже была занозой в заднице.

Но он — Люцифер Утренняя Звезда, Дьявол. И он знал, что Кориэль не метит на его титул, а что-то задумала с Никс. И ему очень хотелось бы знать что. А значит, пришло время вернуться в греческий мир и навестить сестёр.

«Приготовьтесь, мы возвращаемся в греческий мир», — сказал Люцифер, и его голос донёсся до ушей Бариэля и Афродиты, которые были снаружи и размышляли о планах Кориэль.

«Что ж, думаю, скоро мы получим ответы», — сказал Бариэль Афродите, зайдя внутрь, выбрав себе комнату и оставив там сувениры из владений асов, прежде чем выйти и увидеть, что Люцифер, Афродита и Тянькун уже ждут его.

«Поехали», — сказал Бариэль, подойдя к ним, и все они телепортировались из мира Паньгу.

Нефритовый Небесный Дворец

«Хм, это было быстро. Я думал, он задержится подольше, прежде чем уйти», — сказал Шан-ди, сидя на троне на совещании со своим двором, почувствовав, как присутствие Люцифера исчезло вскоре после его прибытия.

«В чём проблема, император Шан-ди?» — спросил один из придворных, увидев, как тот на мгновение задумался во время встречи.

Шан-ди очнулся и улыбнулся. «Нет, не о чем беспокоиться. Что вы говорили ранее?» — спросил он, подумав про себя: [Должно быть, случилось что-то срочное, раз он уехал сразу. Интересно что, и надеюсь, это задержит его там надолго.]

«Бог-король Ра просил нас присоединиться к нему и миру кельтов в походе против Дьявола», — сказал тот же придворный, вернув внимание Шан-ди в зал.

«Нет, мы не присоединимся. Я не хочу больше проблем, чем можем выдержать. А если спросят причину, скажите, что у нас собственный кризис», — сказал Шан-ди, думая о существах, приходящих из Тёмного домена — места, скрытого от его глаз.

Эти существа шпионили за ними годами, создали свою собственную систему, взятую у него, и теперь хотят иметь слово в его дворе. Но он не может их допустить, не зная их истинных намерений.

«Да, император».

Мир Греков

После успешного спасения гекатонхейров и циклопов весь греческий мир погрузился в хаос, поскольку Бог-король перевернул всё вверх дном в поисках своих детей, чтобы избавиться от них, пока те не стали проблемой.

«Вы уже нашли их?» — сидя на троне, спросил он Океана, отвечавшего за всё, связанное с поиском его детей, а также его дочери Метиды.

Океан глубоко вздохнул. «Мы обыскали всё и каждый раз приходили к нулю. Не думаю, что они вообще ещё в этом мире. Ты спрашивал мать? Она должна помочь», — сказал Океан.

Кронос фыркнул, услышав вопрос о матери. «Думаю, у матери нет намерений помогать нам. Она отреклась от меня, и у неё есть на то право, ведь я не сдержал свою часть сделки. А теперь мои дети сделали то, чего она всегда хотела. Неудивительно, если она уже помогает им», — сказал Кронос, даже не глядя на братьев.

Гиперион, Кой и Япет тоже были здесь, ломая головы над тем, где же скрываются их сёстры и дети Япета — Прометей и Эпиметей, которые, предположительно, выбрали сторону матери в мятеже.

Кой, словно осенила идея, поднял голову и посмотрел на Кроноса. «Во всех наших поисках мы всегда упускали из виду одно конкретное место из-за его гостеприимства. Но что, если они прячутся именно там, и в этом месте больше, чем кажется? Что, если мы видим лишь то, что они хотят нам показать, и попали в их ловушку? И вы все знаете, о каком месте я говорю», — сказал Кой с торжествующей улыбкой.

Интерес Кроноса возрос — он тоже подумал об этом месте и вспомнил, что у Реи есть подруга по имени Адамантиа.

«Ты имеешь в виду остров Крит».

Остров Крит

«Нас окружают Бог-король, его братья и их войска, а мы просто сидим здесь, как ни в чём не бывало? Они атакуют нас, чёрт возьми!» — сказала Киносура, нимфа, так сильно выступавшая против доверия Люциферу (что для неё плохо кончилось), глядя на Адамантию, спокойную, как тихий океан.

Прошёл почти час с тех пор, как Кронос, Бог-король, появился у входа на остров и потребовал выдать Рею и его детей или сказать, где их можно найти, если их здесь нет, иначе он сравняет остров с землёй.

Но Адамантиа даже ничего не сказала, а просто сидела на своём троне, создав проекцию происходящего снаружи, и наблюдала, как Кронос и его братья пытаются прорвать непроницаемый щит, окружающий остров благодаря дереву, посаженному здесь давным-давно.

Адамантиа посмотрела на Киносуру и вздохнула. Та любила жаловаться по мелочам, и это действовало ей на нервы. «Может, хоть раз заткнёшься? Разве ты не знаешь, что щит был воздвигнут, как только то дерево созрело, и никто не может пройти сквозь него, если я не позволю? И ничто не может разрушить этот щит, пока он стоит. Так что мне не о чем беспокоиться. Это им стоит паниковать — они своим шумом потревожат её, и тогда мы посмотрим, что с ними будет», — сказала она, думая об определённой женщине-фениксе, медитировавшей в запретной зоне острова, где было посажено дерево.

«А что, если этот «непроницаемый» щит всё-таки разрушат? Что мы будем делать тогда? Ждать смерти?» — спросила Киносура, не желавшая возлагать надежды на какой-то дурацкий щит.

Адамантиа снова вздохнула, понимая, что Киносура — безнадёжный случай, и ничего нельзя сделать, пока та не увидит всё своими глазами.

За пределами острова

Кронос парил в воздухе, смотря на остров сверху.

Он был в ярости, что кто-то под его властью осмеливается бросать ему вызов. Казалось, в последнее время он стал посмешищем для всех, и никто не воспринимает его всерьёз. И всё началось из-за этого дурацкого сына. Надо было убить их всех в момент рождения — теперь они все, включая мать и жену, стали занозой в заднице.

Но он не позволит им добиться своего. Он — Кронос, Бог-король греческого мира, и никто, даже его мать, не положит конец его правлению.

«Нам не удалось даже оставить царапину на этом невидимом щите. Более того, кажется, он становится только прочнее с каждой нашей атакой, брат. Думаю, стоит сдаться и найти другие пути до них», — сказал Океан, видя, что это бесполезная затея и пустая трата времени.

«Сомневаюсь. Не верю, что этот щит нельзя разрушить. Может, мы просто бьём недостаточно сильно или упускаем что-то — например, слабое место в щите», — сказал Кой, подошедший к Кроносу.

Океан посмотрел на Коя и понял, что тот задумал: пытается завоевать доверие Кроноса, чтобы потом использовать его против него. И это именно то, что Кронос хочет услышать в такой момент — он просто хочет найти своих детей и покончить с этим, поэтому прислушается к тому, что поможет ему в этом, даже если это безнадёжно.

Кронос посмотрел на Коя и Океана. «Кой прав — мы просто не попадаем в нужные места и с недостаточной силой», — сказал он, глядя на Океана. «Прикажи этим младшим богам отступить. Титаны возьмут дело в свои руки».

Океан кивнул и развернулся, не без того, чтобы бросить Кою косой взгляд.

Он передал приказ Бога-короля младшим богам и титанам, их отпрыскам.

Без промедления титаны принялись за дело — били кулаками, метали энергетические залпы разных стихий, всё чтобы разрушить щит. Но даже объединённых усилий титанов оказалось недостаточно.

Кронос не собирался сдаваться и повернулся к Япету. «Где твой сын, Атлас? Приведи его сюда. Он должен суметь убрать этот надоедливый щит».

Япет и Океан широко раскрыли глаза. Что происходит с Кроносом? Разве он не знает, что Атласу запрещено даже приближаться к нему по воле Фемиды после того, как та узнала о его связи с его матерью, Клименой?

Кронос ожидал, что Япет уже в пути, но тот всё ещё стоял на месте, что заставило Кроноса нахмуриться и вспомнить поступок Фемиды. «Если ты всё ещё переживаешь из-за того, что сделала Фемида, чтобы ты не мог видеть сына, то напоминаю — её здесь нет, и я уже всё уладил. Так что с твоим сыном ничего не случится. Иди и приведи его», — сказал Кронос, наблюдая, как Япет уходит.

Океан больше не мог выносить это безумие и просто оставил Кроноса наедине с его затеей, раз его слова больше не доходили до того. Так что он здесь бесполезен.

Кронос не остановил его, позволив уйти. Всё, что занимало его мысли, — как разрушить этот щит, проникнуть на остров, задушить эту женщину, Адамантию, и сравнять её остров с землёй.

В запретной зоне острова

Женщина с рыжими волосами и чёрной прядью, словно объятой пламенем, открыла глаза, взглянув сквозь стены и увидев происходящее снаружи. Она нахмурилась, встала и вышла из комнаты, где росло огромное дерево.

Выйдя, она даже ни с кем не заговорила, а просто направилась туда, где была Адамантиа, но остановилась, увидев её, превратилась в форму феникса и улетела с острова.

Титаны и младшие боги в ужасе наблюдали, как гигантская птица, объятая пламенем, летит в их сторону.

«ПРИГОТОВЬТЕСЬ!» — крикнул Кронос, возводя вокруг себя щит.

Но то, что случилось дальше, оставило их безмолвными — птица не атаковала их, а пролетела прямо мимо и направилась в другом направлении.

Адамантиа, с другой стороны, была сбита с толку — она знала, что Фэн Хуан шла спросить, что происходит, но внезапно превратилась и улетела.

«Лучше разберусь с Кроносом сейчас, прежде чем думать об этой тупой и высокомерной птице», — сказала Адамантиа, полетев к другой стороне щита, лицом к Кроносу.

«Почему бы тебе не выйти и не поговорить со мной? Почему ты прячешься за щитом и строишь из себя крутую? Выходи и СРАЗЬСЯ СО МНОЙ, Адамантиа! Я обещаю — после того, как получу нужную информацию, дам тебе безболезненную смерть», — яростно сказал Кронос, глядя на лицо Адамантии, всё ещё сохранявшее спокойствие даже в такой ситуации.

«Я здесь не для того, чтобы слушать твои угрозы. На самом деле, я пришла предупредить тебя — уходи, пока можешь. Потому что как только она вернётся откуда бы ни улетела, уверяю, ты встретишь свою погибель. И ещё один совет — этот остров под защитой Люцифера Утренней Звезды, и тебе не стоит оказаться на его плохой стороне, уверяю тебя», — сказала Адамантиа, прежде чем развернуться и уйти, оставив Кроноса, сжимающего кулаки от ярости.

Даже какая-то нимфа так с ним разговаривает! Неужели его уже так презирают?

«КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!» — закричал он во всю мощь, заставив землю содрогнуться, воздух стать яростным, а океаны и моря прийти в ярость, сообщая всем в греческом мире, что Бог-король очень, ОЧЕНЬ зол.

«Успокойся. Нам нужно уходить прямо сейчас. Мы не хотим связываться с Дьяволом, брат», — сказал Гиперион.

Прежде чем Кой успел уговорить Кроноса не слушать Гипериона, он получил от Океана взгляд «попробуй только», заставивший его отступить.

Кронос неохотно ушёл со своими силами и послал кого-то сказать Япету забыть об Атласе, раз они ничего не добились здесь, и теперь он был уверен, что Реи и его детей здесь нет.

Тем временем Адамантиа наблюдала за всем этим и улыбнулась. «Знала, что он купится».

Гора Олимп

Четыре фигуры появились на Олимпе и огляделись, обнаружив подозрительную тишину.

Это были Люцифер, Афродита, Бариэль и Тянькун.

Люцифер закрыл глаза, ощущая жизненные силы людей на горе.

«Кажется, мы прибыли в безлюдную часть горы», — сказал он, ведя их туда, где были остальные, когда почувствовал присутствие, летящее в их направлении с огромной скоростью.

«Она прилетела очень быстро».

Как только Люцифер произнёс это, группа увидела гигантскую пылающую птицу, появившуюся в небе и замедлившуюся по мере приближения.

Птица превратилась в человека и приземлилась, оказавшись рядом с Люцифером, склонив голову. «Добро пожаловать, господин».

100 лет назад

«Я бы хотела знать, почему меня потревожили во сне, сестра».

Амиэль обернулась и увидела рядом Кориэль с нахмуренным лицом, явно показывавшим, как ей не понравилось, что её разбудили.

Амиэль виновато улыбнулась и указала на орды тёмных существ, несущихся на них. «Прости, но мне, вроде как, нужна твоя помощь с ними. Не знаю, почему они продолжают нападать, даже когда я уничтожаю их снова и снова», — сказала она, готовясь к следующему столкновению с этими надоедливыми тварями, которые отказывались оставить её в покое.

Кориэль вздохнула, увидев это. «И ты выбрала разбудить меня из всех возможных вариантов», — сказала Кориэль, прежде чем щёлкнуть пальцами, и все приближающиеся существа рухнули без сознания. Затем она повернулась к Амиэль. «И разве ты не знаешь, что кто-то посылает этих тварей в атаку? Всё, что тебе нужно — найти этого человека, избавиться от него, и твоя проблема решится».

Сказав это, она развернулась, собираясь уйти, но Амиэль схватила её за руку. «Почему ты пытаешься уйти? Раз уж ты здесь, почему бы не довести дело до конца? Давай, будет весело — ты и я, вместе сражаемся против плохого парня. Сколько людей могут этим похвастаться?» — сказала Амиэль, улыбаясь Кориэль, которая не поддалась на её глупости.

Амиэль не сдавалась и ещё долго уговаривала Кориэль, даже дошла до того, что заключила с ней сделку, чтобы та осталась и присоединилась к ней.

После множества просьб и уговоров Кориэль наконец сдалась. «Ладно, но ты останешься мне должна», — сказала Кориэль, глядя на Амиэль, сиявшую от улыбки.

Амиэль кивнула, затем потрещала костяшками пальцев и проследила, откуда могут исходить тёмные существа, по их энергетической сигнатуре, обнаружив, что это недалеко от их текущего местоположения.

«Попался. Посмотрим, как теперь скроешься», — сказала Амиэль, направляясь к месту, за ней последовала Кориэль, уже создавшая облако, на котором сидела.

Тем временем в месте недалеко от Кориэль и Амиэль

Синекожий мужчина сидел со скрещёнными ногами.

Он открыл глаза, почувствовав, что его обнаружили. Быстро вскочив на ноги, он призвал бесчисленных тёмных существ, окруживших его.

«Интересно, как она так быстро меня нашла. Но не нужно паниковать — вместе с моей армией демонов я смогу справиться с ней», — сказал он, также доставая оружие и готовясь.

Вскоре Кориэль и Амиэль прибыли и увидели мужчину, окружённого теми же тёмными существами, но эти казались сильнее предыдущих.

«Эй, синекожий, как ты хочешь умереть? Обещаю, исполню твоё желание в точности, а ещё могу сделать это более помпезно — в качестве бонуса за то, что напал на меня без причины с помощью своих надоедливых тварей», — сказала Амиэль.

Хотя она говорила это с юмором, и синекожий мужчина, и Кориэль видели в её глазах следы гнева, показывавшего, что она явно раздражена им.

«Как тебя зовут?» — спросила Кориэль.

«Шива. И я не планирую умирать сегодня или когда-либо ещё», — сказал синекожий мужчина, оказавшийся Шивой, изначальным Богом-королём индуистского мира.

Амиэль не понимала, зачем Кориэль спросила имя синекожего, да и не волновало её это. Всё, что она хотела, — избавиться от него и покончить с этим.

Не теряя больше времени, она выпустила энергетический взрыв, уничтоживший всех тёмных существ, за исключением Шивы, который предвидел атаку и создал вокруг себя щит.

Но даже со щитом Шива не остался без повреждений, что показывало, насколько серьёзна Амиэль в его уничтожении.

Амиэль улыбнулась, увидев, что синекожий выжил после её атаки. «Ты довольно живучий. Интересно, как долго продержишься», — сказала она, выпустив ещё один взрыв в его сторону.

Увидев летящий энергетический заряд, Шива быстро призвал своих демонов в качестве пушечного мяса, чтобы выиграть время для подготовки собственной атаки.

Кориэль не хотела вмешиваться, но она обещала Амиэль помощь, так что должна была это сделать. Поэтому она ограничила движения Шивы после того, как тот призвал тёмных существ, не давая ему уйти и заставив принять взрыв напрямую.

Кх-кх, кх-кх!

Шива откашлял комок крови, приняв удар на себя. [Я не думал, что их будет двое, и вторая очень искусна в сокрытии своего присутствия, что затрудняет её обнаружение. Это будет проблемой. Нужно позвать подмогу — я не справлюсь с ними обоими в одиночку], — подумал Шива, используя ментальную связь с братьями и прося помощи.

«Ц-ц-ц… Ты и твои марионетки. Неужели у тебя нет ничего другого, кроме как призывать их? Но должна сказать — завидую твоей способности призывать этих тёмных тварей. Иногда они весьма полезны. Но не в твоих руках. Поэтому я заберу её себе», — сказала Амиэль с безумной улыбкой, появившись перед Шивой и вонзив ногти в его грудь, поглощая его божественную силу призывать тех тёмных существ и лишая его возможности когда-либо создавать их снова.

«А-аргх! А-арррггххх!»

Шива закричал от боли, когда у него отнимали то, с чем он был создан, то, что было в самой его душе и что должно было быть неотделимо от него. Но кто-то делал именно это, и это было невыносимо больно.

Его крики наполнили пустоту, что для Амиэль было приятным звуком и мелодией, под которую хотелось танцевать.

Через некоторое время она закончила. Она почувствовала новообретённую силу внутри себя и мгновенно поняла, как её использовать. Улыбнувшись, она посмотрела на изувеченное тело Шивы, плавающее перед ней. «Вот такое состояние я от тебя и хотела», — сказала она, сгустив шар чистой демонической энергии и направив его на Шиву. «Ты выбрал неподходящий день и крайне раздражающий способ связаться со мной».

И с этими словами она выпустила шар демонической энергии в Шиву, который был беззащитен и слишком измотан, чтобы что-либо сделать.

Но к удивлению и Кориэль, и Амиэль, атака не достигла Шивы, как планировалось, а рассыпалась в воздухе, прежде чем долетела до него.

«Прости, сестра, он мне нужен, и я пока не могу позволить ему умереть».

Две сестры услышали знакомый голос сверху и подняли головы, увидев Моронуэля — жадного ублюдка-брата.

Прежде чем Амиэль успела среагировать, и Моронуэль, и тело Шивы исчезли, что сильно разозлило её.

«Чёрт тебя побери, Моронуэль! Я сдеру с тебя шкуру заживо, когда мы встретимся в следующий раз!» — закричала Амиэль во всю мощь, не сумев насладиться своей забавой спокойно.

Кориэль вздохнула. «Оставь это. Ты уже сделала достаточно и должна просто отпустить ситуацию», — сказала она, закрывая глаза, чтобы хорошенько поспать, раз всё наконец разрешилось.

Амиэль утихла, но внутри всё ещё пылала от ярости и не собиралась прощать Моронуэля в ближайшее время.

Вернёмся в настоящее

«И вот как мы оказались здесь не так давно, после некоторого скитания», — сказала Кориэль, рассказав Люциферу, как они сюда попали и оказались вместе.

«Так где сейчас Кориэль?» — спросил Люцифер, не найдя её нигде.

Амиэль указала на её дворец. «Она должна быть там вместе со своей новой скучной подругой. Я просто не могла сидеть сложа руки и слушать, как они говорят о каком-то дурацком кулоне, и хмурятся на меня, когда я пытаюсь завести весёлый разговор», — сказала Амиэль, взглянув на Афродиту и Фэн Хуан, стоявших рядом с Люцифером, затем посмотрела на Бариэля. «Кто эти двое?» — спросила она его.

«Не спрашивай меня, спроси его — они с ним. Я пойду», — сказал Бариэль, сбежав от вопросов Амиэль.

«Это Афродита, моя жена, а это Фэн Хуан — мой небесный питомец, феникс. Вы, девочки, можете пообщаться, а я пойду проверю Кориэль», — представил Люцифер двух девушек рядом с собой, прежде чем направиться ко дворцу Кориэль.

«Почему ты так зациклена на этом кулоне? Для меня это просто украшение», — сказала Никс, играя с кулоном, который обнаружила в своих руках после пробуждения.

Кориэль подошла к ней и взяла кулон. «Ты не знаешь, что это такое, поэтому и относишься так равнодушно. Аура, исходящая от этого кулона, знакома, и я пытаюсь понять почему. Сначала думала, что она от моего Отца, но не может быть — мой Отец даже не встаёт со своего трона, не то что отправляется в это Море Хаоса, о котором ты говоришь», — сказала она, убирая кулон в безопасное место.

«Значит, ты говоришь, что в Море Хаоса есть кто-то, равный по силе твоему Отцу?» — спросила Никс, широко раскрыв глаза.

Из историй, которые она слышала от Кориэль, единственный, способный поставить её и остальных братьев и сестёр на место, — это их Отец. И судя по тому, что она видела и слышала о пришельцах, они достаточно могущественны, чтобы усмирить изначального бога, не вспотев.

А теперь она говорит, что у того, кто породил этих существ, есть кто-то равный Ему.

Это нелепо.

Пока они обсуждали кулон, в комнату вошёл Бариэль. «Привет, сестра. И тебе, прекрасная, тоже. Так что же занимает тебя так, что ты даже забыла о сне?» — сказал он, ища удобное место, чтобы сесть.

«Полагаю, Люцифер тоже здесь, раз ты здесь», — сказала Кориэль.

«Да, мы прибыли недавно, и он скоро должен быть здесь».

Как только Бариэль это сказал, в комнату вошёл Люцифер и увидел Кориэль, держащую что-то в руках, и Никс, просто сидящую и смотрящую на него.

«Кхм-кхм… Рад видеть тебя, младшая сестра. Как поживаешь?» — сказал Люцифер, также садясь и глядя на руки Кориэль. «Что это у тебя в руках и почему оно кажется знакомым?» — спросил он.

Кориэль передала ему кулон, который убрала. «Значит, ты тоже почувствовал. Что думаешь?» — спросила она.

«Пахнет хаосом и разрушением, зловещая аура, противоположная ауре Отца. Где ты это взяла?» — сказал Люцифер, внимательно осмотрев кулон.

Кориэль повернулась к Никс, которая вздохнула и объяснила всё, что случилось, до момента пробуждения с кулоном в руках.

«Интересно… Такое место существует, а я не знал», — сказал Люцифер, вернув кулон Кориэль и вставая. «Я бы с радостью исследовал это Море Хаоса прямо сейчас и раскрыл его секреты, но сейчас я довольно занят. Так что, Кориэль, почему бы тебе не взять Бариэля и Никс с собой и не проверить, что это за место? Но если почувствуешь что-то необычное — позови меня, поняла?» — сказал он, серьёзно глядя на Бариэля и Кориэль.

«Принято к сведению. Так когда мы отправляемся в это путешествие, сестра?» — сказал Бариэль, повернувшись к сестре.

«Как насчёт прямо сейчас? Мне сейчас нечем заняться», — сказала Никс.

Кориэль вздохнула — она не ожидала, что они воспримут дело так серьёзно. Она думала, может, немного отдохнуть перед походом в Море Хаоса, но теперь всё изменилось, что было очень досадно. «Ладно. Но никаких разговоров в пути — мне понадобится весь отдых, какой смогу получить», — сказала она, и вместе с Никс и Бариэлем они покинули Люцифера, направляясь наружу.

Люцифер тоже вышел, чтобы сообщить Амиэль, что Кориэль и Бариэль уезжают на некоторое время.

Люцифер прогуливался по горе, вдыхая свежий воздух, когда встретил темноволосого юношу с плотной аурой смерти.

Он подошёл к нему и, взглянув на его черты, понял, кто это. «Ты, должно быть, Аид, новый бог смерти. Я слышал, как тебе удалось победить Танатоса и сделать его владения своими, что невероятно впечатляет, учитывая, что ты провёл всю жизнь в чреве», — сказал Люцифер.

Аид повернулся посмотреть на незнакомца с приподнятыми бровями. «А ты кто?» — спросил он.

«О, моя вина. Я Люцифер. Ты, наверное, слышал обо мне от матери или брата — от любого из них. Но я здесь не поэтому», — сказал Люцифер.

В глазах Аида мелькнуло узнавание, когда он услышал, с кем говорит, но остался в замешательстве от его слов. «Так что привело тебя сюда?»

Люцифер улыбнулся. Бог смерти не повёл себя как остальные, услышав его имя. «Знаешь, ты действительно интересная личность. Некоторые трепещут при упоминании моего имени, а ты остаёшься стоять. Это потому, что не знаешь, кто я, или тебе просто всё равно?» — спросил Люцифер, продолжая наблюдать за Аидом.

«Я знаю тебя. Я слышал истории о тебе с тех пор, как обрёл свободу. Ты — Люцифер Утренняя Звезда, единственный и неповторимый печально известный Дьявол. Я должен трепетать у твоих ног? Если да, то тебе придётся убить меня, потому что я не собираюсь заниматься такой ерундой», — сказал Аид, даже не глядя на него.

Люцифер улыбнулся. «На самом деле, я не хочу, чтобы ты занимался этой ерундой. Но, видя, насколько ты высокомерен, я должен поставить тебя на место, чтобы ты знал, кто здесь главный».

Как только Люцифер это сказал, Аид был повергнут на колени, с трудом дыша под давлением Люцифера.

«Это лишь намёк на то, что я могу. Так что, пока мы ещё на эту тему… Ты теперь бог смерти и имеешь собственные владения. Я тоже кое-что вроде бога смерти, не то чтобы я был им. Так что, подумав, я хотел бы, чтобы ты работал на меня, стал одним из правителей Ада — моего дома, которым я руковожу. И чтобы это произошло, я заключу с тобой сделку: ты будешь служить мне безоговорочно, а взамен я дарую тебе силу, о которой даже твой дед, Уран, не смел мечтать. Так что скажешь, Аид?» — сказал Люцифер, пока Аид всё ещё стоял на коленях, задыхаясь.

«Хорошо, тогда я приму твоё молчание как знак согласия. Начну сейчас», — сказал Люцифер, протянув руки к Аиду, и частица его души вылетела из него, которую Люцифер поймал. «Теперь ты правитель подо мной. Не волнуйся, то, что я сказал о силе, о которой Уран не мечтал, — правда. Ты должен почувствовать это прямо сейчас».

Сказав это, Люцифер освободил Аида от подавления и ушёл искать Амиэль.

Аид, наконец свободный, тяжело дышал, чувствуя слабость в коленях, и просто рухнул на землю.

В таком состоянии он ощутил новый прилив энергии, хлынувшей в него. Он почувствовал обновление, и часть его души, взятая Люцифером, заполнилась, как будто всегда была там. Но он знал, что это лишь ощущение от получения обещанной силы.

После трансформации Аид поднялся с новыми силами, чувствуя себя могущественнее, чем прежде. Если бы он сейчас столкнулся с Танатосом, то не вспотел бы.

Но он не был счастлив от такого усиления — ведь он также стал чьим-то рабом за это.

Пока Аид размышлял, что делать с жизнью теперь, когда стал рабом навеки, Тартар переживал перемещение. Все обитатели Тартара, узники или нет, были изгнаны, кроме Цербера — стража Тартара.

Весь Тартар исчез из греческого мира, слившись с Адом — домом Повелителя его повелителя, Аида.

Эреб, отдыхавший внутри Тартара, оказался снаружи вместе с некоторыми узниками и теми, кто поселился там.

«Что здесь происходит?» — спросил он, явно разъярённый.

Один из младших богов немедленно подошёл к нему и поклонился. «Думаю, новый бог смерти выгнал нас из Тартара».

Никто не ожидал того, что случится дальше. Голова младшего бога отделилась от шеи, даже без движения Эреба. «За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я похож на вас, дураков? Я — Эреб, изначальная Тьма, и такой, как Аид, не может так поступить со мной», — сказал Эреб, веря, что даже если Аид достаточно силён, чтобы убить его сына, Танатоса, он не настолько силён, чтобы изгнать его из Тартара. Негде ему было стать настолько сильным, если только ему не помогает кто-то.

Прошёл уже целый месяц с тех пор, как Люцифер вернулся в греческие края. Местные боги, надо сказать, не теряли времени даром.

За этот срок олимпийцы успели поднабраться силёнок, поскрести по сусекам и в целом подготовиться к тому, чтобы устроить титанам грандиозный «сюрприз» — конец их эпохи. Что-то вроде капитального ремонта мироздания, только со сносом несущих стен.

И вот настал день большого военного совета. В одной пещере (или очень просторном зале — история умалчивает) собрался весь цвет будущего пантеона: сам Люцифер, его сестра Амиэль, мудрые титаниды во главе с Геей и Реей, а также Зевс со своей оравой братьев-сестёр. Плюс два титана-изгоя, Прометей и Эпиметей, которые уже вовсю делали ставку на молодых и перспективных.

Первым, как водится, ляпнул что-то необдуманное Посейдон. «А давайте просто навалимся на них всем скопом, пока они спят после обеда! Элемент неожиданности — наше всё!» — предложил он, видимо, представляя себя мастером внезапных морских десантов.

Метис, богиня мудрого замысла, лишь печально покачала головой. «Дорогой, мы уже израсходовали квоту на неожиданность, когда Зевс выручал вас из папиного брюха. Теперь они начеку. Каждая пролетающая мимо чайка для них — потенциальный шпион. Так что нет, внезапный наскок не прокатит».

Тут неожиданно вмешалась Амиэль, которая до этого молчала, поглядывая на всё с выражением «ваши местные разборки — это дико entertaining». «А что, если просто ткнуть им в нос вашим местоположением? — сказала она невинным тоном. — Вылезти на опушку, помахать флагами и крикнуть: «Эй, папаша Кронос, мы тут, приезжай, поговорим!». Гарантирую, война начнётся быстрее, чем ты успеешь сказать «амбидекстр».

Все уставились на неё с изумлением. От сестры Люцифера такого прямого и дерзкого плана не ожидал никто.

«Чего уставились? — подняла бровь Амиэль. — Я что, сказала что-то не так?»

Люцифер лишь усмехнулся, глядя на сестру. Его взгляд ясно говорил: «Ну вот, влипли».

Метис же, к всеобщему удивлению, кивнула. «Она права. Если мы хотим войны, надо её объявить. Точнее, спровоцировать. Но как?»

Взоры Люцифера и Метис синхронно обратились к Зевсу. Тот замер, чувствуя себя мышкой, на которую смотрят два очень умных кота.

«Скажите-ка, — начал Люцифер, привлекая всеобщее внимание. — Кто сейчас вызывает у дорогого папочки самое жгучее желание лично всё придушить? Конечно, наш юный претендент на трон. Представьте: Зевс объявляет себя законным царём горы Олимп, заявляет, что не признаёт папиных законов, да ещё и прикрывается авторитетом Тартара и Крита. Это что? Правильно, прямая и наглая декларация: «Старина, твои выходные окончены».

Люцифер сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием аудитории.

«Кронос воспримет это как вызов. И так как мы сами вылезем из тени, ему останется только одно — собрать все войска и маршем двигаться сюда. Ведь под одним небом не бывает двух царей. Вот вам и идеальный кассовый старт для вашей войнушки».

Зал встретил эту речь одобрительным молчанием. План был блестяще прост и подлень — идеальное сочетание.

«Вопросов больше нет, — подвела итог Рея, сияя от гордости за сына и его советников. — Зевс, дорогой, выходи и заявляй о себе. Громче!»

Зевс с братьями и сёстрами отправился исполнять свою звездную роль — быть живой приманкой для разъярённого титана.

Едва они вышли, как Амиэль набросилась на брата. «Погоди-ка! Они что, этот Олимп заберут себе? А как же я? Это я его нашла! Это моя гора-находка!»

Люцифер вздохнул. «Неужели сейчас самое время для этого?»

«Самое!» — упёрлась Амиэль.

«Сестрёнка, мы здесь гости. Мы не отсюда. Рано или поздно нам придётся убраться восвояси — по-хорошему или под конвоем. Зачем нам недвижимость в мире, где мы не останемся? Пусть уж лучше у горы будут хозяева, чем она будет пустовать».

Его логика была железной: их вмешательство и так било все рекорды допустимого, и любое мгновение с небес мог спуститься грозный посланник с напоминанием «пора домой, в Ад».

«Ладно, — сдалась Амиэль, но не без условий. — Пусть берут. Но! Они обязаны воздвигнуть мне статую. Не какую-то там скромную, а величественную! И передать потомкам, что это именно я, великая Амиэль, привела их на эту гору, дала им крышу над головой и помогла выиграть войну. И статую — без всякой магии, вручную! Чтобы труд ценили».

Гея и другие титаниды переглянулись. «Статую — ладно, — сказала Гея. — А вот насчёт переписывания истории для потомков… это, пожалуй, перебор».

«Как хотите, — фыркнула Амиэль. — Но статую я хочу видеть до своего отъезда. И чтоб без волшебства — только человеческими… то есть, божественными руками!»

Сказав это, она гордо удалилась — наверное, искать Афродиту и Фэн Хуан, чтобы пожаловаться на скупость будущих олимпийцев.

Царство Синто

Тем временем в совсем другом уголке космоса, в изысканных садах Царства Синто, разыгрывалась своя драма.

Аматэрасу, вернувшись домой, наконец-то набралась смелости для важного разговора с отцом, Идзанаги.

«Ты уверена в своём решении?» — спросил он, чувствуя подвох.

«Абсолютно, отец. Я не хочу больше быть божественным царём. Возведи на трон Цукуёми или верни Сусаноо — они справятся, если их как следует подготовить».

С тех пор как она вернулась, Аматэрасу искала момент, чтобы сообщить отцу две новости: об отказе от престола и о своём желании уехать к Люциферу. Момент настал.

Идзанаги провёл рукой по её волосам. «Что же изменилось? Раньше ты мечтала править. Ты что-то скрываешь. Говори».

Аматэрасу глубоко вдохнула, готовясь сбросить бомбу. «Отец, пока я была в Царстве Паньгу, рядом с ним… я почувствовала то, о чём даже не мечтала. Сердце начинает биться чаще, когда он рядом. Я не знаю, как это описать, но когда я с ним, весь мир отступает». На её лице расцвела блаженная улыбка.

Идзанаги и так всё понял. «Только не говори, что ты влюбилась в этого… Дьявола. Как это произошло? Ты же должна была просто разузнать о нём — угроза он миру или нет, — а не терять голову! Почему именно он?»

Лицо Аматэрасу омрачилось. «Во-первых, отец, у него есть имя — Люцифер. А во-вторых, он не «напустил чару». Он добр к тем, кого любит, и беспощаден к врагам. Он пойдёт против всего космоса, чтобы защитить меня. Он именно такой. Ты бы тоже его полюбил, если бы узнал! Ну, в хорошем смысле. Хочешь, я позову его прямо сейчас? Увидишь сам!»

Идзанаги смотрел на дочь, обычно сдержанную и молчаливую, а сейчас тараторившую без остановки ради одного мужчины. Он сдался.

«Зови. Я должен взглянуть на того, кто сумел обернуть мою дочь вокруг своего пальца».

«Он меня ни вокруг чего не оборачивал!» — возмутилась Аматэрасу, но уже закрыла глаза и активировала тот самый разовый магический «звонок», который дала ей Афродита.

Пространство вспыхнуло ослепительным светом, и в центре комнаты материализовался мужчина.

«Как быстро! — раздался его бархатный голос. — Я думал, ты будешь решаться ещё тысячу лет. Значит, я всё-таки покорил твоё серд…»

Люцифер внезапно замолчал. Его взгляд стал острым, он почувствовал знакомое, но абсолютно неуместное здесь присутствие.

«Какого чёрта… — прошептал он. — Что он тут делает?»

«Да чтоб его молнией в скулу! Какого чёрта он здесь забыл?»

Люцифер пробурчал это себе под нос, почувствовав в синтоистском мире знакомое присутствие Сатанаэля. Но любопытство — не главная причина его визита. Он прилетел по другому, куда более важному поводу. За Аматэрасу.

«Поехали, солнышко. Скоро начнётся самое интересное, а я не хочу пропускать шоу», — сказал он, протягивая руку богине. Та взяла её без раздумий.

Но отъезд сорвался. Идзанаги решил вставить свои пять сэн.«Эй, юноша! Ты что, собрался увести мою дочь, даже не кивнув в мою сторону?» — буркнул он, а потом обернулся к Аматэрасу: — «Это и есть тот самый, кто покорил твоё сердце?»

Люцифер медленно повернулся. Его взгляд упал на руку, сжимавшую его рукав.«Знай, твоя конечность осталась на месте исключительно благодаря родству с Аматэрасу», — его голос звучал ледяным шёлком. Он высвободился одним лёгким движением. — «И для справки: таким, как ты, не стоит называть меня «юношей». Я настолько стар, что мог бы быть прадедом твоего прадеда, если бы у тебя они были. Но их нет, ибо ты — порождение хаоса. А что касается «кивка»… Думаю, проявленного уважения — в виде того, что ты ещё дышишь — более чем достаточно».

Не дожидаясь ответа, он растворился в пространстве, уводя с собой Аматэрасу — обратно в мир греческих богов.

Идзанаги застыл на месте, словно громом поражённый. Та дерзость! Та лёгкость, с которой тот высвободился! И этот взгляд… В его глазах мерцали целые галактики, полные небывалой мощи.«Да кто этот тип такой?! И как он умудрился покорить сердце моей дочи?!» — выдохнул он наконец. Тут же он призвал слуг: «Немедленно найти Цукуёми! И пусть кто-нибудь притащит сюда Сусаноо, срочно! Пора возвращаться домой. Битва за трон богов не за горами».

Мир греческих богов. Гора Олимп.

«Как-то ты его жёстко обошелся, не находишь?» — спросила Аматэрасу, едва они материализовались.

Люцифер лишь усмехнулся.«Это потому что он твой отец. Будь на его месте кто-то другой — и примитивных богов стало бы на одного меньше».

Богиня вздохнула с облегчением и огляделась. Место было ей незнакомо.«А где это мы?»

«Наш новый временный штаб. Гора Олимп. О, и кажется, мой брат снова привёл новую даму в семью. Интересно, сколько же у нас теперь будет королев ада?»

Аматэрасу обернулась на голос. Перед ней парила в воздухе незнакомка с великолепными крыльями, которая изучала её с неподдельным интересом.

«А вы…?»

Незнакомка мягко улыбнулась, спустилась и убрала крылья.«Амиэль. Его сестра», — представилась она.

Аматэрасу слегка приподняла бровь. Она-то думала, это ещё одна из его пассий, но нет — родственница. Что ж, видимо, божественная красота в их семье — общая черта.

«Если закончила с допросом, Амиэль, я должен провести для неё экскурсию», — с лёгкой насмешкой сказал Люцифер, беря Аматэрасу за руку.

Дни сменялись днями, дни сливались в недели. И вот настал тот самый момент — день, когда Зевс и его братья с сёстрами должны были бросить открытый вызов всему миру.

Рея обняла каждого из своих детей, задерживаясь у Зевса.«Ты готов к этому?» — в её голосе звучала материнская тревога. После этого шага начнется настоящая, кровавая война.

Зевс уверенно кивнул.«Я родился готовым, мама».

Он подошёл к краю горы, вдохнул полной грудью и воззвал к небесам, а заодно и ко всему живому в греческих мирах. Его божественный голос, усиленный волей, раскатился эхом по всем уголкам царства.

«ВСЕ ОБИТАТЕЛИ ЭЛЛАДЫ! ВНИМАНИЕ!Я — ЗЕВС, СЫН РЕИ, ВНУК ПРАМАТЕРИ ГАИ! ОБЪЯВЛЯЮ ВСЕМ И КАЖДОМУ: ОТНЫНЕ ГОРА ОЛИМП ИМЕЕТ НОВОГО ПРАВИТЕЛЯ! МЫ БОЛЬШЕ НЕ ПОДЧИНЯЕМСЯ ТИТАНУ КРОНОСУ! ВМЕСТЕ С МОИМИ БРАТЬЯМИ И СЁСТРАМИ МЫ ОТКРОЕМ НОВУЮ ЭРУ! КТО С НАМИ — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. ВЫ ЗНАЕТЕ, ГДЕ МЫ!»

Вслед за речью он, как и договорились, выпустил в мир полную мощь своего божественного авторитета. То же самое сделали Посейдон, Аид, Гера, Деметра и Гестия. Теперь Кронос не сможет их не найти.

Вернувшись в штаб, совет приступил к планированию.Первой слово взяла стратег Метида.«Отлично. Мы добились двух целей разом: привлекли внимание Кроноса и заявили о себе другим богам. Теперь к нам могут примкнуть союзники».

«Стоп, стоп, стоп!» — всех обвела взглядом Амиэль, подняв руку. — «Никаких обид, но зачем нам эти самозваные «божки», которые мало чем от вас отличаются? Нет, серьёзно. Во время войны набор с улицы — хуже не придумаешь. Кронос запросто может заслать к нам своих шпионов под видом перебежчиков. Так что мой вердикт — никого нового не принимать».

Метида кивнула. Логика в её словах была железная. Но...«Твой совет мудр, однако мы проигрываем в численности. У Кроноса — целая армия титанов и богов».

Тут Амиэль расцвела хитрой улыбкой и… призвала одного из своих «питомцев». Тёмное существо возникло позади неё, заполнив угол зала своей нездешней сущностью.

Метида всё поняла без слов. Ах вот оно что! Зачем им шаткие союзы с местными, когда есть… неиссякаемый источник живой силы?

«Погодите, это же те самые демоны, которых призывал Шива?» — удивилась Аматэрасу, узнав тварь.

Амиэль надула губки.«Ну вот, опять! Почему вы всё называете нашими именами? Сначала сами зовётесь богами, хотя это не так, а теперь и моих милашек демонами? Да вы что!»

«А кто тогда демоны?» — спросила Рея, никогда не слышавшая этого слова.

Амиэль торжествующе ткнула пальцем сначала в себя, потом в Люцифера.«Вот мы — демоны. И не абы какие, а самые что ни на есть архдемоны, первые из своего рода!»

В зале повисло всеобщее недоумение. Понимающе смотрели только Гая, Афродита и Аматэрасу (последняя — благодаря сплетням от Афродиты).

Люцифер вздохнул, видя их растерянные лица.«Вы знаете, что мы — падшие архангелы. После Падения мы лишились благодати и стали архдемонами. Но ангельские силы, к счастью, никуда не делись».

«Так как нам называть твоих… питомцев?» — тихо спросила Гестия.

«Как насчёт «демонов»?» — предложила Метида, почерпнув название из своих видений. — «Звучит похоже на вас, но с другим оттенком. И раз уж только вы можете их призывать…»

Амиэль одобрительно хлопнула в ладоши.«Демоны! Да, отличное имя!» — она отпустила существо, и оно растаяло в воздухе.

Обсудив ещё несколько тактических деталей, совет разошёсь. Впереди была последняя спокойная ночь перед бурей.

Дворец Кроноса. Тронный зал.

Кронос восседал на троне, и его лицо было темнее тучи. Дерзость! Чистейшей воды дерзость! Не только нашли укрытие, но и открыто зовут под свои знамёна его же подданных! Такого он стерпеть не мог.

Он крикнул слуге, дежурившему у дверей. Тот вбежал и рухнул ниц.«Принесите Коюсу. Велите собирать все войска, какие есть. Мы идём на войну».

«Они здесь».

«Отлично! Значит, самое интересное начинается. А что насчёт тех божков, что подтянулись раньше… Постройте для них лагерь у подножия горы. И ни шагу выше! Если кто-то занесёт ногу куда не следует… Ты знаешь, что делать, да?» — Люцифер отдавал распоряжения Тянькун, своей верной помощнице, превратившейся в идеального персонального ассистента.

«Как прикажете, господин», — кивнула она и отбыла исполнять повеление.

Сам же Повелитель Тьмы (с лёгкой показной ленью) принарядился и вышел к прочим богам, которые стояли наготове, как на параде. Война, можно сказать, уже стучалась в их небесные врата.

«Итак, этот день настал!» — начал Люцифер с видом театрального режиссёра перед премьерой. — «День, когда вы сведёте счёты с батей и его дружной компанией. День, ради которого один из вас, собственно, и родился. Судя по всему, что я видел, вы готовы. Более чем. Вы готовы не просто выстоять — вы готовы победить».

Шесть олимпийцев стояли навытяжку, как солдаты перед генералом. Люцифер кивнул циклопам. Те, поняв намёк, выступили вперёд, держа в руках нечто, укрытое тканью.

«Мы с нашими одноглазыми друзьями кое-что для вас смастерили. Оружие. Не просто оружие, а... ну, вы сейчас сами увидите».

Он взял первый свёрток у циклопа.«Великая Молния. Выкована, заряжена и пропитана самой сутью грома. Для того, кто командует небесами».

Зевс принял дар с почтительным поклоном. Между ним и оружием мгновенно пробежала искра — в прямом и переносном смысле.«Благодарю. Я чувствую, сколько сил вложено в это творение. Обещаю, применю его с размахом!»

Люцифер, не тратя времени на церемонии, взял второй свёрток.«Великий Трезубец. Власть над океанами, морями и всеми, кто в них плещется. Тот, кто держит его, становится полновластным хозяином вод».

Посейдон принял трезубец — и на миг его сознание расширилось до невероятных пределов. Он почувствовал каждую волну, каждую каплю, каждого морского обитателя. Всё потому, что Люцифер только что даровал ему титул — Бог Океанов и Морей, сделав его богом-покровителем целой стихии. Посейдон был на седьмом небе, но времени на восторги не оставалось.

Третий свёрток перешёл к Аиду.«Шлем Тьмы. Наденешь — и сеешь среди врагов чистый, неразбавленный ужас. Рекомендую».

Передав последний артефакт, Люцифер подытожил:«Всё это — оружие Небесного ранга. Единственные в своём роде во всём Космосе. Ну, кроме парочки безделушек, которые я склепал для Бора. С ними можно и мир разрушить, если в руках дурака окажутся. Так что — без фанатизма».

Затем он повернулся к богиням. Не дожидаясь, пока её позовут, Адамантея шагнула вперёд с покрытым подносом.

«Гестия, Деметра, Гера — шаг вперёд».

По команде вышли три сестры. К ним присоединилась Гея и сняла покрывало. На подносе лежали три золотых яблока, от которых исходило мягкое, но мощное сияние.

«Плоды с Древа Нимф. Они даруют... скажем так, основательную прибавку к силе и набор способностей, которые вы за пару часов не освоите. Но для предстоящего баттла хватит. Остальное — разберётесь по ходу дела. Берите».

Сёстры взяли по яблоку и откусили. Мгновенно их ауры вспыхнули, заклубились, едва не вырвавшись из-под контроля, но быстро утихомирились. Они преобразились — стали величавее, могущественнее. Возникло ощущение, будто чихнув, можно разрушить мир. Это, конечно, было лишь головокружительное чувство от резкого скачка силы — до разрушения миров им было ещё как до Олимпа пешком.

«Ну что ж, всё готово. Теперь идите и покажите мне адское шоу! Последние месяцы я умирал от скуки», — с этими словами Люцифер развернулся и направился к себе. Он планировал наблюдать за всем действием с комфортом, с попкорном (метафорическим) и без лишнего участия. Помощь оружием — это его последний взнос в проект «Свергни титана».

Причина этой щедрости была проста: он почуял, что Эреб, тёмный дядюшка Кроноса, тоже собирается ввязаться в драку. После того как Люцифер прихватизировал Тартар и присоединил его к Аду, Эреб остался без дома. И он явно догадывался, что новый правитель Тартара, Аид, знает, кто стоит за этим рейдерским захватом. Так что Эреб явится не просто помочь братцу — он явится с вопросами.

Две супруги Люцифера последовали за ним, оставив других готовиться к битве.

«Пожалуйста, будьте осторожны. Смотрите друг за другом. Я знаю, вы должны это сделать, чтобы обрести свободу. Но возвращайтесь целыми!» — Рея обнимала каждого из своих детей, не в силах сдержать волнение.

Фемида тоже обняла своих сыновей-титанов, Прометея и Эпиметея, но её напутствие было иным: «А отца хорошенько встряхните за всё, что он натворил!» Титаны лишь рассмеялись в ответ. Они тоже получили свой «апгрейд» для предстоящей битвы.

Когда все прощания и напутствия закончились, силы Олимпа собрались в единый кулак: шесть олимпийцев, два титана-бунтаря, гекатонхейры, циклопы, Фэнхуан, отряд воинственных нимф и, конечно, Амиэль, готовая обеспечить поддержку целой армией своих демонов (тьфу ты, демонов!).

Гея вышла вперёд и вручила ключевым бойцам массивные цепи.«Когда уложите их — сковывайте. Дальше я сама разберусь. Идите. И возвращайтесь с победой».

Метида в последний раз поймала взгляд Зевса — напоминание об обещании пощадить её родителей. Зевс кивнул. Больше слов не было. Армия двинулась навстречу титанам у границ Олимпа.

Тем временем, у подножия горы.

«Мы на месте. Может, стоит выслать разведку на случай ловушек?» — предложил Кой хмурому Кроносу, который уже превратился в свою истинную, исполинскую титаническую форму.

После дерзкой трансляции Зевса Кронос не стал медлить. Он мобилизовал все силы, созвал всех братьев-титанов и двинулся к Олимпу, чтобы стереть с лица земли эту наглую выскочку-гору. После недель подготовки он наконец прибыл. Его армия из богов, полубогов и прочей небесной пехоты окружила гору, словно муравьи сахарную голову. Осада началась.

Кронос был настолько одержим идеей уничтожить детей, что даже принял помощь от своего дяди Эреба. У того, впрочем, были свои счёты — избавиться от одного конкретного отпрыска.

Кронос смерил Коя взглядом, полным презрения.«Какие ещё ловушки? Ловушек нет. Будь они — я бы почуял. А раз во главе стоит этот выскочка Зевс, сомневаюсь, что они способны на такую хитрость. Нам нужно думать о другом — когда же эти щенки, наконец, явятся?»

Кой покорно кивнул и встал рядом. Он ждал того же — явления олимпийцев, чтобы под шумок избавиться и от них, и от параноика-брата.

Океан же лишь сокрушённо качал головой. До чего довела их всех эта безумная гонка за троном? Проклятие какое-то: дети, свергающие отцов, отцы, пожирающие детей… Кронос стал глух к голосу разума, и теперь оставалось лишь принять неизбежное и надеяться на лучшее.

И вот, во время этого томительного ожидания, небеса вспыхнули ослепительным светом. Гром загремел так, будто сам небосвод объявлял о прибытии своего нового хозяина.

Волны океана вздыбились, и из пучин поднялись все морские твари, склонившись перед мужчиной с трезубцем в руке.

Вокруг воцарилась гнетущая, леденящая тишина, и по спинам воинов пробежали мурашки, когда из самой гущи теней вышел мужчина в тёмном одеянии, с двузубым посохом в руке.

Это были они. Три брата. Посейдон, Аид и Зевс. Они явились на поле боя с таким пафосом, что это можно было продавать как шоу.

«Понты какие...» — кто-то из олимпийцев не удержался от бормотания себе под нос.

«Понты какие...»

Эту реплику Амиэль, появившейся вместе со всей олимпийской братвой, услышали абсолютно все.

Кронос окинул взглядом стройные (ну, почти) ряды своих детей и их приятелей и фыркнул:«Это что, шутка? Не смешите меня. Если у вас ещё есть какие-то козыри в рукаве — показывайте сейчас. Потом уже будет не до того». Его взгляд впился в Зевса — того самого выскочку, что начал весь этот цирк.

Амиэль нахмурилась. Она спустилась с небес и приземлилась прямо перед Аидом, но смотрела на Кроноса.«Знаешь, а ты мне не нравишься. Мы только познакомились, а я уже гадаю, как Рея тебя выносила, чтобы шестерых родить. Будь я на её месте — пришила бы тебя ещё на первом свидании.Так что давай без пустых разговоров. Титаномахия начинается!»

С этими словами её тень вздулась, потемнела и разлилась по земле, словно нефтяное пятно. Из неё хлынула орда демонов — всех форм, размеров и степеней мерзости — и ринулась на силы титанов.

По этому сигналу Зевс и компания тоже перешли в наступление. Титаномахия стартовала безо всяких церемоний.

Кронос не ожидал такой прыти и уж тем более не рассчитывал на появление Амиэль с её бесконечным потоком тварей. Его ряды дрогнули и смешались.

Но он быстро взял себя в руки и организовал контратаку. Мелкие боги и полубожки бросились на демонов, а он сам вместе с братьями-титанами двинулся навстречу олимпийцам и их союзникам.

А тем временем Эреб, тихий и незаметный, материализовался прямо перед Аидом, как только Амиэль отбыла помогать нимфам мочить божков попроще.

«Вижу, ты меня ждал. Это хорошо. Так что просто скажи мне... А нет, проще: верни всё, как было, и я, пожалуй, проявлю великодушие», — произнёс Эреб. От него исходила такая густая, липкая тьма, что земля под его ногами чернела и трескалась, а воздух вокруг становился тяжёлым и ядовитым.

Аид в ответ лишь поднял свой двузубец (искусно перекованный из косы) и нацелил его на примитивного бога.«Ты же прародитель. Мог бы и новое жильё себе найти, или вообще с нуля создать. Почему так упёрся в Тартар? Хочешь потренироваться на боге третьего поколения? Или просто скучно, и драки захотелось? Неважно. Я готов тебя развлечь».

С этими словами Аид ринулся в атаку.«Глупое дитя», — проронил Эреб и просто растворился в темноте.

Двузубец вонзился в пустоту. Аид огляделся и понял, что весь участок поля боя окутан абсолютным, непроглядным мраком. Он ничего не видел.«Напрямую с прародителем не сражаются», — голос Эреба доносился со всех сторон, сбивая Аида с толку. — «Ты убил моего сына, и я ничего не сделал. Считал, что он был слишком слаб, и, возможно, Тартар не был местом для столь жалкого бога. Я позволил тебе жить. Но этого тебе мало! Ты переехал в мой дом, выселил меня и ожидал, что я просто промолчу? Как бы не так!»

Аид почувствовал, как на него обрушивается удушающая аура, прижимающая к земле. Из ниоткуда возник меч и вонзился ему в грудь.«Нужно было продумать запасной план, прежде чем бросать мне вызов, дитя. Это была твоя ошибка», — с этими словами Эреб материализовался, чтобы нанести финальный удар.

Аид поднял на него взгляд и улыбнулся.«А кто сказал, что у меня его не было?»

Не успел Эреб понять намёк, как что-то огромное и зубастое впилось ему в плоть, подняло в воздух и швырнуло в сторону. Тёмный туман рассеялся, и Аид снова обрёл зрение.

Он поднялся, вытащил меч из груди и отшвырнул его прочь.«Молодец, пёс. Ну что, прикончим этого прадедушку вместе? Обещаю, после этого угощу чем-нибудь особенным», — Аид взгромоздился на спину Цербера, которого призвал прямо из Тартара.

После слияния Тартара с Адом он получил возможность вызывать пса в любое время и обрёл власть над синим пламенем, которое Люцифер с ухмылкой назвал «Пламенем Тартара». Теперь это было его личное, эксклюзивное оружие.

Эреб поднялся с земли, отряхнулся и увидел Аида верхом на трёхголовом псе. Что-то в этом звере казалось ему знакомым...«Вижу, подготовился. Но если думаешь, что этого хватит, чтобы противостоять мне, — жестоко ошибаешься. Мне нужно нечто большее, чем ты и шавка».

Он швырнул в Аида несколько сгустков чистой тьмы. Цербер ловко увернулся и ответил залпом синего пламени. Эреб превратился в туман, и огонь прошёл сквозь него... но, к его удивлению, всё равно обжёг! Пламя вынудило его вернуться в материальную форму, оставив болезненные ожоги.

Не теряя времени, Эреб отпрыгнул в тень и появился вдалеке.«Что это за пламя?! Оно ранит даже в нематериальной форме! Кто стоит за тобой?» — пытался он выиграть время на восстановление.

Аид, конечно, раскусил его план. Новый сгусток пламени полетел в Эреба, а сам Аид прошептал одно имя таким леденящим душу тоном, усиленным Шлемом Тьмы, что у прародителя затряслись колени:«Дьявол».

Услышав это, Эреб окаменел от ужаса. Паралич страха сковал его движения.

Аид воспользовался моментом. Его двузубец, окутанный Пламенем Тартара, пронзил Эреба.«На этом твоя остановка. Конечная».

После разгрома Эреба Аид обрушился на божков помельче, как ураган на песочный замок. Их ряды редели на глазах.

Гекатонхейры и циклопы вовсю практиковались в метании булыжников, внося приятное разнообразие в стройные шеренги титанов. Суматоха и неразбериха дали олимпийской армии шанс, несмотря на численный перевес противника.

Кронос наблюдал за этим со стороны, и настроение у него было хуже некуда.

Все его грандиозные планы на этот день летели к чёрту. Его же дети переигрывали его на каждом шагу! Такого унижения он стерпеть не мог. Не может!

Он обернулся к одному из титанов рядом.«Ты — титан силы и выносливости. Так примени же эту силу с толком и переломи ход битвы, мальчик!»

Титан поклонился, затем оттолкнулся от земли с такой силой, что она треснула, и врезался в самую гущу демонов, давя их, как виноград.

«ПОЧУВСТВУЙТЕ МОГУЩЕСТВО АТЛАНТА!» — его рёв заглушил грохот сражения. Демоны разлетались от его ударов, как карточные домики.

«О, смотри-ка, кто решил присоединиться к вечеринке!»«Наш незаконнорожденный братец, Атлант!»«Что скажешь, брат? Может, потренируемся на нём, прежде чем переходить к отцу?»«Если под тренировкой ты подразумеваешь отбить его в фарш, то я — за!»

Атлант увидел, как перед ним возникли два титана — точь-в-точь как он. Они смотрели на него с наводящими на размышления улыбками.

Это были Прометей и Эпиметей. Сыновья Фемиды. И те двое титанов, которые ненавидели его больше всех — ведь он был плодом той самой ночи, когда их отец, Иапет, изменил их матери.

«Матушка прислала вас, чтобы избавиться от меня?» — проревел Атлант, попутно раскалывая голову очередному демону.

Прометей рассмеялся.«С чего ты взял, что у нашей матери есть время думать о таком бастарде, как ты? У неё полно более интересных занятий. Мы просто здесь, чтобы провести время с братцем. Разве не так, Эпиметей?»

«Конечно, брат! Мы соскучились по младшенькому и хотим с ним пообщаться. Жаль, что он нам не верит», — Эпиметей сиял улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

Атлант больше не мог сдерживать ярость. Эти двое вечно издевались над ним!«Хватит этого дурацкого спектакля! Давайте драться!» — он сжал кулаки, и взгляд его стал смертоносным.

Прометей усмехнулся. Цель достигнута — его вывели из себя.«С огромным удовольствием», — с его рук вспыхнуло пламя.

Эпиметей обнажил меч.«Посмотрим, насколько толстая у тебя шкура, когда я её вспорю».

Но прежде чем три брата сошлись, между ними возникла новая фигура.«Немедленно прекратите этот вздор!» — прогремел мужской голос.

Все трое узнали прибывшего. Это был их отец, Иапет.«Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, отец! Избавил от необходимости тебя искать», — Прометей уже готовил цепи, данные им Геей.

Иапет вздохнул. Эти двое, рождённые Фемидой, всегда были непослушны.«Атлант, уходи. Это не твоя битва. Я разберусь с ними сам. Иди и выполняй приказ царя богов», — он был готов выбить дурь из своих отпрысков, а потом, может, попросить Кроноса смягчить им наказание.

«Прячешь своего бастарда, отец? Только не умри тут, у нас с ним ещё есть нерешённые вопросы, братец!» — Эпиметей помахал Атланту на прощание. Тот проигнорировал его.

«Вы оба выбрали сторону мятежников. Ошиблись. Но ещё можно всё исправить. Идите к царю богов, расскажите всё, что знаете о повстанцах, как их уничтожить… Может, он и проявит милость», — Иапет пытался взывать к их разуму.

Прометей и Эпиметей переглянулись, сделали вид, что обдумывают его слова, а на следующую секунду разразились хохотом.«Отец, ты просто прелесть! Оглянись вокруг! Это тебе следует перейти на нашу сторону, а не наоборот!»

«Царь богов с самого начала вступил в битву, которую проигрывает. Победитель был определён в момент рождения Зевса. Всё остальное — просто формальность. После этой войны Зевс станет новым правителем Эллады и откроет новую эру. Так что не пытайся переманить нас — мы тебе того же не предлагаем», — Прометей швырнул цепи в Иапета, пока тот переваривал услышанное.

Почувствовав оковы на себе, Иапет очнулся, разорвал их и бросился на сыновей.«Даже если для вас победитель предрешён, для нас всё иначе! Есть только один царь — Кронос! И он останется им, пока титаны дышат!»

Он нанёс точный удар Прометею и ударил коленом Эпиметея.«Если нужно выбить из вас дурь силой — я, как отец, сделаю это с радостью!» — он схватил ближайшего Эпиметея и принялся лупить его, пока Прометей не схватил его за руки.

«Мне плевать на твои слова! Если ты поддерживаешь детоеда-царя, то мы с Эпиметеем будем обращаться с тобой как с врагом, а не как с отцом. Пожалуйста, запомни: пока идёт эта война, ты для нас — не отец», — глаза Прометея полыхали первозданным огнём, а его руки горели, опаляя кожу Иапета.

Эпиметей всадил отцу кулак в живот, отправив того в воздушное путешествие.

Поднявшись, он встал рядом с Прометеем, с мечом наготове.«Ах, да, чуть не забыл. Мать велела передать тебе пламенный привет», — с этими словами братья ринулись в бой против собственного родителя.

БУМ-БУМ-БУМ!

Вся территория поля боя напоминала муравейник, в который воткнули палку. Две стороны сошлись в эпичной, но крайне неорганизованной потасовке.

Титаны, которые с высоты своего роста наблюдали за процессом, с удивлением обнаружили, что им-то как раз и достаётся, несмотря на явный численный перевес.

Кронос кипел от ярости. Он планировал к этому моменту уже разделаться с олимпийцами и вернуться на гору Орфир, попивая нектар. Но, видимо, его детишки оказались не так просты.

«Всё из-за этих тёмных тварей! — рявкнул Гиперион, оценивая обстановку. — Их уничтожают, а они всё лезут и лезут, будто у них неиссякаемый запас где-то в кармане!»

Кой лишь покачал головой и ткнул пальцем в сторону Амиэль, которая хохотала, как сумасшедшая, творя на поле боя лёгкий и непринуждённый геноцид божков.«Проблема — в ней. Это она вызвала этих тварей, прямо как Шива из индуистских краёв. И она же кошмарит наши войска. С ней надо разобраться. Но сомневаюсь, что у нас получится — по уровню угрозы она явно прародительского масштаба. Вот где бы пригодился Эреб… а его, между прочим, нигде не видно».

«Чепуха! С какой-то девчонкой я и сам справлюсь. Эреб здесь на случай, если появится тот Луцифер», — заявил Гиперион и ринулся в сторону, где веселилась Амиэль.

Кронос окинул взглядом поле битвы. И правда, ни следа Эреба.«Кой! Немедленно найти Эреба и сообщить, что у нас тут ситуация, требующая его внимания!» — приказал он, прежде чем снова погрузиться в созерцание хаоса.

Кой тут же рванул исполнять царский приказ.

А все это время Океан просто наблюдал, как его братья «управляют» ситуацией. Зрелище было до того печальное, что хотелось плакать. Но кто он такой, чтобы что-то говорить? Его слова не воспринимали всерьёз с самого начала, и вряд ли начнут сейчас.

Тем временем на участке, где Иапет выяснял отношения с сыновьями, образовалась зона отчуждения. Они так старались, что сравняли с землёй всё вокруг, не особо разбирая, свои там или чужие.

Иапет явно проигрывал. Его сыновья стали сильнее, да вот только опыта им не хватало — потому он и держался так долго.

«Непробиваемый, однако. Теперь ясно, откуда у бастарда такая живучесть», — процедил Эпиметей, выбираясь из огромного кратера, куда его зашвырнул отец.

Его одежда висела лохмотьями, волосы встали дыбом, как у сумасшедшего. Синяки, ссадины — полный набор. У его брата, Прометея, дела обстояли не лучше.

Иапет сверкнул глазами от такой непочтительности.«Он твой брат! А я твой отец! Не смей так о нём говорить!» — луч ослепительного света рванул в сторону Эпиметея.

Тот ловко увернулся ещё до того, как луч долетел, и материализовался в нескольких метрах.«Брось, старик. Продолжишь — помрёшь, даже не заметишь. А бабушка этого не одобрит», — Эпиметей говорил одно, а глазами искал Прометея, который должен был подкрасться с цепями, чтобы скрутить отца.

«Это вам стоит сдаться! Я не паду так просто. И уж точно не от рук собственных детей!» — Иапет готовил новую атаку.

Эпиметей вздохнул. Прометея всё не было. Придётся валить отца без убийства. А это ох как сложно.«Какая же это морока...» — он превратил меч в копьё, зарядил остриё божественной энергией и швырнул в отца. — «Поспи, старичок!»

Копьё помчалось с противоестественной скоростью. Ослабленному Иапету было сложно уследить за ним.

Он не успел ни среагировать, ни защититься. Копьё пронзило его насквозь, выйдя со спины.

«ПРОМЕТЕЙ, ПОРА ПОЯВЛЯТЬСЯ!» — Эпиметей использовал божественный голос, чтобы докричаться до брата.

Как будто только этого и ждал, из-под земли вырвалась цепь и обвила Иапета, не оставив ему шансов на побег.

«Прости, брат. Отец замуровал меня под землёй. Только твой голос помог выбраться», — появившийся рядом Прометей выглядел не лучше.

«И что теперь? Мы сделали, как она велела: сковали цепью. «Остальное я беру на себя», — сказала она. Но он-то всё ещё в порядке, и со временем...»Эпиметей не успел договорить. Цепь вспыхнула ослепительным золотым светом, который озарил ВСЁ поле битвы, посеяв всеобщую панику и замешательство, а затем погас.

Когда всё вернулось в норму, Иапета и след простыл.«Видимо, для этого она и нужна. Давай передохнём, прежде чем возвращаться в ад», — Прометей плюхнулся на землю. Эпиметей последовал его примеру — битва с отцом вымотала его изрядно.

Тем временем по всему полю боя силы титанов начали… отступать. Да-да, именно отступать! Видимо, тот всполох света стал последней каплей.

«Эй, куда?! Возвращайтесь, самое интересное только начиналось! Не уходите, ну пожалуйста!» — Амиэль была в ярости. Её веселье так грубо прервали.

Она уже собралась броситься в погоню, но вдруг резко остановилась, нахмурилась, пробурчала что-то недовольное под нос и развернулась назад.

На другом краю поля боя Кронос смотрел на силы олимпийцев с такой чистой, нефильтрованной ненавистью, что, кажется, воздух вокруг него закипел. Затем он тоже развернулся… и удалился. Солидно. С достоинством. Как и подобает царю, который просто решил, что на сегодня хватит.

После стратегического отступления титанов олимпийцы и их союзники вернулись на гору, чтобы перевести дух, подлатать доспехи и подготовиться к следующему раунду семейных разборок.

«Почему ты велел мне их отпустить, Люцифер?! Мы могли закончить эту дурацкую войну за один день! А ты просто позволил им уйти!» — Амиэль орала на брата, который восседал в кресле с видом человека, слушающего лёгкий джаз на фоне.

Не получив ответа, Амиэль вышла из себя окончательно и швырнула вазу в стену.«Отвечай, брат! Почему ты велел мне вернуться?!»

Люцифер вздохнул, поднялся, дошёл до двери и обернулся.«Я велел тебе остановиться не потому, что есть причина. А потому, что тебе пора перестать вмешиваться. Ты уже помогла им демонами — и этого достаточно. Но нет, ты полезла в драку лично. В этом и проблема. Сделай одолжение нам обоим — в следующий раз не воспринимай всё так близко к сердцу. Не хочу приходить и отлупцевать тебя на поле боя». С этими словами он вышел.

Амиэль в ярости плюхнулась на стул, налила себе бокал вина и бухнула его.«И что мы тут делаем, если даже немного повеселиться нельзя? Лучше бы в Аду остались, чем слушать тут все эти правила!» — она повалилась на кровать, закрыла глаза и начала придумывать, чем теперь заняться, раз единственный источник развлечений для неё закрыт.

В другом месте...

БА-БАХ!

Звук удара кулаком по столу прокатился по всему лагерю.

Кронос пребывал в состоянии чистой, концентрированной ярости с момента возвращения, и, кажется, выхода из него не предвиделось.

Его дети надрали ему сегодня. Он потерял одного из братьев и доверенного командира. А получил взамен лишь потери в рядах и удар по самолюбию.

Даже Эреб, которого он притащил, чтобы переломить ход битвы, бесследно испарился. Будто сквозь землю провалился.

Кронос взглянул на небо и зарычал на него в бешенстве — оно вечно напоминало ему об отце.«Даже после смерти ты изо всех сил стараешься, чтобы у меня ничего не вышло, да?!Что ж, у тебя получается! С тех пор как ты наложил на меня это дурацкое проклятие, я только и делаю, что проваливаю всё. А теперь не могу справиться даже с собственными детьми! Кажется, они видят каждый мой шаг и тут же придумывают, как его обойти!»Он разнёс в щепки ещё один стол.«Но я не позволю им одержать верх! И тебя не боюсь! Помни, я убил тебя однажды — смогу и снова!»

В соседнем шатре Океан неспешно потягивал горячий чаёк, слушая истерику брата.«Ну вот, совсем крыша поехала. А чего хотел? Сам позволил эмоциям затмить разум».

Следующий день.

«Иапет сражался со своими сыновьями, они сковали его какими-то цепями, потом вспышка света озарила всё поле, а когда она погасла — его и след простыл. Исчез», — доложил Кой, видевший всё это, пока искал Эреба.

Именно он предложил отступить, чтобы разобраться, куда подевался Иапет. Но они не чувствовали его нигде. Связь с ним оборвалась начисто.

«Думаю, это дело рук нашей матери. Она не захочет, чтобы её дети пострадали. Так что, возможно, она что-то затеяла. И цепи — её работа», — наконец прозвучал голос Океана, что очень удивило остальных титанов — он всё это время хранил молчание.

«Тогда я предлагаю не ввязываться в битву, пока не поймём, чего хочет мать, или не найдём способ противодействовать её цепям», — заявил Гиперион, который был изрядно помят после стычки с Амиэль. И это при том, что она с ним особо не старалась.

«Так что, просто пошлём младших и старших богов в бой без нашей поддержки? Чтобы дети Кроноса вышли и перебили их всех?» — возразил Крий.

Кронос согласился с Краем. Он не мог просто бросить свою армию без поддержки. Это выглядело бы как трусость.«Один из вас должен пойти. Возьмите Атланта и Менетия. С таким составом мы сможем нанести им удар», — распорядился он и удалился в свои покои.

Все стали ждать, кто же добровольно вызовится. Ждали. Ждали... Добровольцев не нашлось.«Раз никто не хочет, предлагаю решить голосованием», — сказал Кой.

«Забудьте. Я пойду. Голосование не нужно. Может, заодно и попробую договориться с ними о мире», — поднялся Океан и вышел.

Кой смотрел ему вслед с отвращением.«Мир... Конечно. Как же», — пробурчал он и тоже удалился.

Остальные титаны разошлись по своим делам, особенно Гиперион, которому был жизненно необходим отдых для заживления ран.

Гора Олимп.

Люцифер сидел на краю скалы, размышляя о текущей войне и гадая, чем займётся после неё, когда услышал шаги Аматэрасу.

Она обняла его сзади и прижалась щекой к его плечу.«О чём задумался так глубоко, любимый?» — на её лице появился лёгкий румянец. Она впервые назвала его так.

Люцифер улыбнулся, глядя на неё, и поцеловал в губы.«Просто думаю о будущем. Как думаешь, куда стоит съездить после войны?»

Аматэрасу на секунду задумалась, а потом вспомнила одно место, про которое говорили, что там отличный отдых.«Думаю, в мир Когурё. Говорят, там потрясающая еда и виды, от которых можно умереть», — произнесла она с благоговением в голосе.

«Значит, в Корею...» — подумал Люцифер с улыбкой, и в его глазах вспыхнул самый что ни на есть искренний интерес.

Гора Олимп.

Люцифер стоял на вершине, созерцая поле битвы свысока. Прошло уже больше года с начала Титаномахии, и всё шло по плану. Если не считать того, что титаны стали чуть умнее.

После поимки Иапета руками Прометея и Эпиметея они перестали лично появляться на поле боя. Только наблюдают. Руководят издалека. В бой не лезут.

Сегодня идёт очередная стычка между армией титанов и демонами. Обе стороны давно не решались на крупное столкновение, копя силы.

«Вздох. Это начинает надоедать», — пробурчал Люцифер и щёлкнул пальцами. Армия титанов мгновенно обратилась в пыль. Он развернулся и пошёл к себе во дворец — смотреть тут больше не на что.

Ему хотелось увидеть настоящую битву, а не эти бесконечные перестрелки. Хотелось, чтобы титаны сошлись с олимпийцами лоб в лоб. Но, видимо, титаны — просто трусы, ждущие подходящего момента для удара.

На другой стороне поля боя.

Океан даже бровью не повёл, когда его армия была стёрта с лица земли. Это был не первый, не второй и даже не третий раз. Его это уже тошнило.

«Возвращаемся. На сегодня жертвоприношение закончено. Пойдём готовить следующую партию», — без эмоций произнёс он двум бастардам Иапета, Атланту и Менетию, и направился обратно в лагерь.

«Почему мы не бьём первыми? Мы всегда только терпим потери, пока они копят силы и увеличивают численность, а мы — таем. Неужели будем контратаковать только тогда, когда нас останется горстка?» — Менетий шёл рядом с Океаном, не скрывая раздражения.

«Слушай, мальчик. У меня нет ни времени, ни желания отвечать на твои вопросы. Так что иди за мной молча, или я заставлю тебя», — Океан явно вышел из себя.

Он до последнего пытался втолковать Кроносу, что тот идёт по гибельному пути. Но, кажется, тот ослеплён жаждой уничтожить своих детей. Океан сдался. Может, пусть олимпийцы заберут и его, как забрали Иапета.

Менетий прикусил язык. И в полной тишине они вернулись в лагерь.

У ворот их остановил Крий с лицом, на котором читалось «всё пропало».«Опять провал?» — спросил он Океана. Тот кивнул.«Вздох. Ладно. Завтра я сам возьму своих Зодиаков и пойду в бой. Так продолжаться не может».

Крий ушёл, не дожидаясь ответа.

Океан вздохнул ещё раз, пошёл отчитаться царю богов Кроносу, а затем отправился в свой шатер — отсыпаться за год нервотрёпки.

Гора Олимп.

Олимпийцы и их союзники собрались, чтобы придумать, как взломать вражеский лагерь, раз уж те решили отсиживаться, как трусы, и не показываться.

«Нападём ночью. Они не ожидают. Устроим хаос в их рядах и вернёмся. Это вынудит их ответить», — предложил Эпиметей.

«Или подождём, пока они не исчерпают свои войска, повторяя ту же тактику снова и снова, а затем нанесём сокрушительный удар и покончим со всем разом», — возразил Зевс, давая понять, что идея Эпиметея ему не по душе.

«Зевс прав. Они явно проигрывают. Но не стоит забывать, что в лагере наверняка есть резервы. И помните — Кронос всё-таки титан времени. Он чувствует угрозу своей жизни и всегда начеку», — Метис поддержала Зевса.

Эпиметей нервно улыбнулся, глядя на брата в надежде на поддержку, но тот лишь злорадно подмигнул.

«Но мы не можем просто сидеть сложа руки! Что, если, пока мы тут строим планы, они заручатся поддержкой из другого мира?» — высказался Посейдон.

«Я об этом позаботилась. У нас есть козырь, которого они не ожидают», — Метис улыбнулась, вспоминая о своих приготовлениях. — «Как вы думаете, чем я занималась весь прошый год?Я объездила все миры, где ступала нога Люцифера или где у него есть влияние, и попросила помощи на случай, если такое случится. И они согласились. Ну, не все сразу... но после небольшого убеждения — согласились».

За прошедший год Метис с помощью Афродиты наладила связи с мирами, связанными с Люцифером — например, с индуистским миром, — и заручилась их поддержкой от имени Дьявола. И, как оказалось, весьма успешно.

Зевс рассмеялся, услышав, как тщательно она всё спланировала без их ведома, и потрепал её по голове. Метис покраснела так, что, казалось, вот-вот задымится.

Все присутствующие смотрели на них с удивлением — особенно на Метис, которая обычно не проявляла никаких эмоций.

«Кхм-кхм».

Зевс прекратил «гладкошёрстные» ласки, осознав, где он и что делает. Метис в смущении накрыла лицо тканью.

«Раз уж с этим разобрались... можно идти? У меня дела — души умерших в Тартар не отнесут себя сами», — сухо произнёс Аид. У него до сих пор не было ни смотрителя, ни проводника для душ умерших и проклятых в Тартар, который теперь был не тюрьмой для живых, а исключительно обителью мёртвых.

«Кхм-кхм», — откашлялась Метис, отодвинув ткань от лица. — «Да, конечно, можешь идти. На сегодня всё».

Она тут же встала и вышла.

«Влюблённая дурочка», — с лёгкой ревностью проворчала Гера.

На этом собрание было объявлено закрытым, и все разошлись по своим дворцам.

Следующий день. Поле боя.

Крий, бог созвездий, явился во всей красе вместе со своими Зодиаками и армиями титанов. Перед ними уже выстроились в боевые порядки демоны и нимфы.

«Боги Олимпа! Я — Крий, бог созвездий! Выйдите и сразитесь со мной!» — его божественный голос прокатился над полем, бросая вызов олимпийцам.

Несмотря на запрет Кроноса ввязываться в бой, он всё-таки пришёл. Он не мог больше стоять в стороне и смотреть, как гибнет его армия, когда он способен помочь. Даже если это означало ослушаться своего одержимого властью брата-царя.

Он не мог этого допустить. Даже если они на одной стороне, это не значит, что он позволит всем погибнуть у него на глазах.

Гора Олимп.

«Смотри-ка, они перестали прятаться, как крысы», — Прометей подбрасывал в руке созданный им огненный шар.

«Крий — один из сильнейших титанов. Его божественная способность черпать силу звёзд делает его серьёзным противником», — Метис стояла рядом с Зевсом, делясь всем, что знала о титане созвездий.

«Тогда нельзя затягивать битву до ночи. Надо покончить с этим как можно быстрее», — Зевс был готов к схватке.

Метис покачала головой.«Ты не понимаешь. Звёзды, которые ты видишь ночью, — не единственные звёзды в космосе.Речь обо всех небесных телах. О солнце, о луне — всё это звёзды. Так что твой план не сработает. Нам нужно найти способ ослабить его достаточно, чтобы использовать цепи, или как-то отвлечь. Иначе ты будешь сражаться с Крием до второго пришествия».

Зевс задумался.«Хм, это проблема. Но спасибо за информацию. Мы используем её с умом», — с этими словами он, Прометей и Эпиметей отправились на встречу с врагом.

Тем временем Люцифер наблюдал за происходящим из своих покоев, в окружении спящих обнажённых богинь.«Титан созвездий... Интересная сила. Было бы забавно прибрать силу звёзд к своим рукам», — он улыбнулся, сосредоточив всё внимание на Крие.

Поле боя.

Две армии уже сошлись в бою. И, к удивлению, армия титанов стала брать верх, с лёгкостью прорывая ряды нимф и демонов.

Всё благодаря Крию, который наделил своих воинов силой звёзд, сделав их грозными противниками. Помогали и Зодиаки.

БА-БАХ!

Громкий звук падения кого-то на землю прокатился по полю, подняв клубы пыли и скрыв прибывшего.

Из дыма вылетел меч и пронзил одного из младших богов, мгновенно отправив того к праотцам.

Когда пыль рассеялась, проявилась ухмыляющаяся физиономия Эпиметея, державшего ещё один меч.«О, вот это будет весело», — он врубился в ряды титанов, подбирая по пути свой брошенный меч. Головы полетели буквально на каждом шагу.

«Ты, должно быть, Крий. Много о тебе слышал. Интересно, почему ты до сих пор прихвостень у Кроноса?» — Зевс появился с ударом грома прямо над Крием.

Крий посмотрел на Зевса и вынужден был признать — тот был вылитой копией их отца, Урана.«Ты — точная копия нашего отца, твоего деда. И у тебя та же связь с небом. Теперь я понимаю, почему Кронос так отчаянно хочет избавиться от тебя. Он верит, что ты — перерождение нашего отца. И я его не виню.Он убил отца, получил проклятие, а теперь один из его сыновей выглядит в точности как он. Честно, я бы поступил так же», — Крий улыбнулся. — «Но я здесь не для болтовни и любезностей. Я здесь, чтобы покончить с тобой и закончить эту бессмысленную войну».

В глазах Зевса сверкнули молнии, а небо ответило раскатом грома.«Попробуй, если сможешь. Но тебе никогда не одолеть меня. Для этого потребуется нечто большее, чем такой, как ты!» — его голос стал рокотом грома, разносясь по всему полю битвы.

«Что ж, пусть будет так. Я и не ожидал, что ты будешь умолять о пощаде», — Крий принял свою исполинскую титаническую форму, возвышаясь над Зевсом. — «Но если ты думаешь, что ты такой великий и могущественный, что можешь смотреть свысока на всех, кого встречаешь, — тебя ждёт большой сюрприз».

С этими словами от Крия исшла устрашающая аура, отбросившая Зевса на несколько метров назад.

«Она была права. С этим Крием шутить не стоит. Хорошо, что я послушался», — Зевс бросил взгляд на дальнюю часть поля, где прятались гекатонхейры и циклопы, ждавшие его сигнала.

Он подал знак. Огромные валуны полетели в Крия. Тот почувствовал угрозу, оглянулся и увидел летящие в него камни с невероятной скоростью.«Столько пафоса, а теперь прибегаешь к уловкам? Даже не знаю, как ты дожил до этого момента», — Крий уничтожил валуны ещё до того, как они достигли его.

«Да, это будет адская драка...»

Пять месяцев спустя...

Олимпийцы прибыли к лагерю титанов месяц назад. С тех пор у них периодически происходили небольшие стычки — разведка боем, так сказать. Но сегодня всё серьёзно. Сегодня они ввязываются в тотальную войну.

«Это день, когда мы принесём войну им. День, который положит начало Новой Эре. Сегодня начинается конец Старой Эры. Сегодня мы творим историю!» — Зевс стоял во главе армии нимф, полчищ демонов и остальных союзников. — «Сравняйте эту стену с землёй!»

По его команде гекатонхейры и циклопы обрушили на стены лагеря град камней, пытаясь пробить брешь.

Лагерь титанов.

«Мы не можем больше ждать! Олимпийцы решили атаковать всеми силами. Они несут войну к нам. Мы не можем сидеть и дожидаться подкрепления из других миров!» — Океан стоял среди титанов, обращаясь к Кроносу.

БА-БАХ!

Не успели они что-то ответить, как раздался оглушительный грохот — будто в стену врезался валун.«Они уже начали! Ждать больше нельзя! Мы должны выступить!» — настаивал Океан.

Кронос вздохнул. Он не ожидал, что всё обострится так быстро. Похоже, все его планы летят к чёрту.«Хорошо. Мы идём на войну. Но нужно послать кого-то в мир Кемета, чтобы они поторопились с войсками», — он поднялся и вышел навстречу олимпийцам.

Океан кивнул и последовал за ним, отправив одного из доверенных командиров доставить послание Кроноса.

Тем временем у олимпийцев дела шли как по маслу. Гекатонхейры и циклопы уже пробили стены лагеря, открыв армиям путь внутрь.

Зевс обрушил с небес ливень молний на лагерь, выкашивая ряды младших богов.

Посейдон устроил настоящее наводнение, топя незадачливых богов, которые не умели ни плавать, ни летать.

Те, кто взлетел, чтобы избежать водной могилы, столкнулись с Зевсом. Для них это тоже закончилось плачевно.

Олимпийцы выкосили всю армию лагеря одним махом.

Кронос и остальные титаны были в шоке, но сейчас не время размышлять об этом. Им тоже предстоит сражение.

«Вы и вправду всё продумали. Не теряли времени и вырезали мою армию. Впечатляет. Но если думаете, что дальше будет так же легко — ошибаетесь», — Кронос поднял руки, и всё вокруг начало двигаться в обратную сторону.

Молнии, поразившие богов, вернулись в небо. Плоть убитых восстановилась. Наводнение отхлынуло, вода вернулась туда, откуда пришла.

Все мёртвые боги титанов ожили, будто никогда и не умирали, полные сил и готовые к бою, без малейшего воспоминания о своей недавней кончине.

Зевс наблюдал за этим и вздохнул, но без тени беспокойства. Для этого и были нимфы и демоны — чтобы заниматься ордой.«Интересно, как долго ты сможешь пользоваться этой своей силой?» — в глазах Зевса сверкнули молнии, небо ответило громом, и он вступил в бой с Кроносом.

«Ты понятия не имеешь, чем для тебя всё это обернётся», — Кронос столкнулся с Зевсом, вызвав мощную ударную волну, прокатившуюся по всему лагерю.

В другом месте лагеря.

Люцифер, Афродита, Аматэрасу, Амиэль, Гея, Рея, Фемида, Мнемозина и Адамантея наблюдали за войной из скрытого пространства, созданного Люцифером.

«Скоро прибудет подкрепление, которое запросил Кронос. Что будем делать?» — спросила Адамантея.

Они видели, как Океан отправлял своего человека с приказом поторопить подмогу — дела пошли не по плану.

«Поэтому Метис и нет здесь. Она уехала месяц назад, чтобы подготовить свой козырь. Думаю, они уже в пути», — Аматэрасу прижималась к Люциферу, который гладил её по волосам.

Адамантея с облегчением вздохнула и снова сосредоточилась на битве.

Океан в это время сошёлся с Посейдоном — их дуэль была битвой за контроль над океанами и всеми водами.

Аид противостоял Кою и раненому Гипериону, который, несмотря на долгое восстановление, так и не смог полностью залечить свои раны — будто в них была заключена особая, живая сила.

«А что ты сделаешь с теми двумя, которых захватила? Вряд ли ты станешь их просто сажать в темницу», — Зевс обратился к Гее, не отрывавшей глаз от поля боя.

«Они в моём мире, мирно спят. После войны я поговорю с ними по-хорошему», — ответила она.

«Один из них умрёт, ты же понимаешь», — заметил Люцифер, наблюдая, как Кронос лупит Зевса благодаря контролю над временем.

«Я не потеряю никого из них», — сказала Гея.

«Сомневаюсь. Когда Посейдон и остальные разберутся с Океаном и двумя другими титанами, они объединятся с Зевсом против Кроноса. И сомневаюсь, что он позволит им использовать твои цепи», — Люцифер улыбнулся, увидев, как Зевсу наконец удалось ударить Кроноса.

Гея тоже улыбнулась.«Думаешь, я об этом не подумала? Я подготовила кое-что. Пусть попробуют его убить».

Прошли уже месяцы, а Зевс и Крий всё никак не могут разорвать друг другу глотки. Ни один не может взять верх над другим.

С силой звёзд и космических созвездий под своим контролем Крий стал абсолютным существом, способным угрожать даже прародителю и, возможно, одолеть некоторых из них. Но Зевс — не обычный бог. Он тренировался под бдительным оком Дьявола — существа, способного забрать жизнь одним лишь взглядом. Так что, столкнувшись с Крием, он ни капли не испугался. Наоборот, нашёл в нём достойного противника.

Прометей, Эпиметей, гекатонхейры и циклопы сражались с 12 Зодиаками Крия, которые тоже оказались чертовски живучими. Их побеждали, а через пару часов они поднимались снова, сводя с ума своих противников.

Причина бессмертия Зодиаков проста: они — не настоящие существа, а физические проявления 12 космических созвездий. Пока жив Крий — их не уничтожить.

Всё это не ускользнуло от внимания Люцифера и Амиэль, которая присоединилась к нему, раз уж её не пускают на поле боя.

«Какая растрата такой силы», — заметил Люцифер, наблюдая, как волокут 12 Зодиаков. — «Сила созвездий должна принадлежать людям. Но я его не виню — боги слишком горды, чтобы принять её. Они не смогут раскрыть её полный потенциал. Так что лучше оставить её на произвол судьбы».

Он знал, что лучше всего сила Зодиака работает, когда её направляет кто-то. И не кто попало, а особый вид — люди. Только они могут раскрыть истинную силу созвездий, а не боги, которые будут считать её «заёмной» и слишком гордиться.

«Эта битва длится уже слишком долго. Пора заканчивать. Дай мне пойти и покончить с этим!» — Амиэль смотрела на брата щенячьими глазами, но тот не дрогнул. Она надула губы от досады. — «Тьфу, ты ещё больший зануда, чем Кориэль. Кстати о Кориэль... Когда они вернутся? Я уже по ним скучаю».

«Просто скажи, что хочешь сказать: надо было идти с ними, если знала, что я тебя на войну не пущу», — Люцифер раскусил свою младшую сестрёнку.

Амиэль отворотилась, делая вид, что обижена.

Люцифер усмехнулся, глядя на её выходки.«Как ни старайся, на поле боя тебя не пущу. Это не наша война. Мы лишь зрители, оказывающие посильную помощь», — он снова перевёл внимание на битву.

И вот так пролетел ещё один год. Победителя всё не было. Кронос, увидев в этом возможность, послал Атланта и Менетия помочь Крию, поставив олимпийцев в невыгодное положение. Пока Аматэрасу не решила вмешаться, упросив Люцифера позволить ей помочь.

С появлением Аматэрасу олимпийцам удалось переломить ход войны.

«Ты не из нашего мира. Зачем вмешиваешься в наши дела?» — спросил Крий, стоя против Аматэрасу и Зевса.

Аматэрасу не ответила. Она просто послала в его сторону очень горячий шар жёлтого пламени — солнечный огонь, свою особую силу, способную испепелить всё на своём пути.

Крий мгновенно отпрыгнул, прикрывшись аурой на случай, если Аматэрасу задумает что-то грязное.

Уклонившись от её атаки, Крий перестал задавать вопросы — решил выяснить всё, поставив её на место.

Начался новый раунд. Но с помощью Аматэрасу Зевс быстро взял верх над Крием.

После нескольких дней обмена ударами Крий наконец пал. Зевс сковал его цепями, вспыхнул свет, и когда всё вернулось в норму, Крий исчез. Его 12 Зодиаков тоже испарились, будто их и не было.

Без Крия и его Зодиаков олимпийцы легко разгромили войска титанов и захватили Атланта и Менетия, увезя их на гору Олимп.

Гора Олимп.

Спустя несколько недель отдыха Метис собрала олимпийцев на совет.«Пора нести войну к ним. После недавнего поражения они наверняка пошлют больше войск вместе с титанами, чего нам не нужно. Так что после нескольких месяцев отдыха мы атакуем лагерь титанов и покончим с этой войной раз и навсегда», — она обвела взглядом всех присутствующих.

«Наконец-то! Я уже думал, ты никогда этого не скажешь! Так сколько мы будем отдыхать? Честно говоря, сомневаюсь, что нам это вообще нужно», — Эпиметей был полон энтузиазма. Ему не терпелось снова в бой.

Метис взглянула на этого маньяка битв и вздохнула.«Речь идёт о двух-четырёх месяцах. Это даст нам время подготовиться. Не стоит недооценивать врага, особенно титанов», — она ждала, скажет ли ещё кто-то.

Воцарилась тишина. Никто не добавил ни слова. Метис обсудила ещё несколько деталей и объявила совещание закрытым.

Лагерь титанов.

Кронос сидел на троне, разглядывая клочок бумаги в руках. На его лице появилась улыбка.

Он убрал письмо и повернулся в сторону горы Олимп.«Ваш конец близок. Не могу дождаться, когда вы все будете у моих ног».

«Думаешь, я об этом не подумала? Я подготовила кое-что. Пусть попробуют его убить».

Люцифер посмотрел на Гею и задумался, что бы это она такое затеяла.«Делай, что хочешь. Только убедись, что всё продумала до конца. Не хотелось бы, чтобы вся эта уверенность обернулась прахом», — сказал он и вернулся к наблюдению за битвой.

Прошла неделя, и подкрепление из мира Кемета прибыло, тут же присоединившись к титанам.

Возглавлял подкрепление Птах, бог-создатель мира Кемета и будущий муж Баст и Сехмет. Хотя Люцифер уже прикончил Сехмет, так что у него осталась только Баст... если он, конечно, не умрёт в этой битве.

Люцифер усмехнулся, увидев Птаха, и поднялся, превратившись в демона.«Я иду на поле боя. Мне нужно кое с кем разобраться», — сказал он и ушёл, вызвав недовольное ворчание Амиэль. Но она осталась на месте — раз он пошёл не в своём облике, значит, что-то задумал.

Понимая, что противник теперь превосходит числом, Амиэль решила увеличить количество демонов и их силу — то, что она до сих пор сдерживала. Но сейчас кульминация войны. Сейчас или никогда.

С внезапным притоком демонов на поле боя Люцифер использовал это как преимущество. Он прорубал себе путь сквозь армии Эллады и Кемета, оставляя за собой следы обезглавленных тел.

Он направился к Птаху, который создавал оружие всех видов и мастей, разнося нимф и демонов.

Люцифер рыкнул и ринулся на Птаха. Тот лишь поднял руку и послал в его сторону сокрушительную волну силы, надеясь покончить с ним раз и навсегда. Но демон оказался не безмозглой тварью, как остальные. Он уклонился от атаки, показав поразительную сообразительность.

«О, а ты интересный экземпляр. Может, с тобой можно будет поработать», — Птах скривился в уродливой ухмылке, от которой Люцифера чуть не стошнило.

Люцифер в ответ оскалился, показав свои демонические зубы, чем разозлил Птаха ещё больше.«И заодно разберусь с твоими зубами», — Птах протянул к нему руку.

Люцифер почувствовал гравитационное притяжение, тянущее его к Птаху, но сопротивлялся, вонзив меч в землю.

Птах удивился силе этого демона и улыбнулся. Он нашёл идеальный образец для своего следующего творения.«Ты только что заработал себе медаль», — он усилил гравитационное притяжение.

Люцифер отпустил меч и полетел навстречу Птаху с неестественной скоростью. Тот ухмыльнулся, будто уже держал приз в руках... и получил увесистый кулаком в лицо.

Люцифер захохотал, как одержимый, и начал плясать вокруг Птаха, насмехаясь над ним.

В ярости Птах поднялся и уставился на Люцифера.«Ты этого хотел. Мне не нужно твоё целое тело — я разорву тебя на части, а потом заберу останки в Кемет», — его глаза засияли золотым светом.

«Хотел бы я на это посмотреть», — Люцифер бросился в атаку.

Птах удивился, что демон умеет говорить, но сейчас было не до удивления. Он обменивался ударами с демоном, который превосходил все его ожидания.

После нескольких часов безостановочной драки Люцифер решил, что с него хватит. Этот мелкий божок не стоил его времени. Он сделал с ним то же, что и Птах с ним — притянул гравитационной силой, схватил за шею.«Интересно, кто теперь на ней женится? Или он женится на собственной дочери?» — Люцифер свернул ему шею.

Птах умер с широко раскрытыми глазами, наконец поняв, с кем всё это время сражался. С Дьяволом. Убийцей его возлюбленной и угрозой для всех остальных.

Люцифер улыбнулся и развернулся, чтобы уйти, но нахмурился, почувствовав неладное. Он обернулся и взглянул на тело Птаха.«Ах ты, подлый ублюдок», — он сжёг тело дотла и вернулся в скрытое пространство.

Со смертью Птаха армия Кемета пришла в полное расстройство. Они повернулись, чтобы бежать, но их остановил появившийся перед ними Кронос.«Что, дезертируете? Так вас тренировали?!То, что ваш командир погиб, не значит, что вы должны бежать обратно в свой мир! Вы должны отомстить за него, а не вести себя как трусы! Вы лучше этого! Так докажите, что вы — воины мира Кемета!»Его речь подняла боевой дух армии, и они снова развернулись, чтобы сражаться. Сражаться за своего командира.

ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Кронос нахмурился, услышав неудержимый хохот на поле боя. Он обернулся и нахмурился ещё больше.«Что ты здесь делаешь, Бор?» — он смерил взглядом Бора Бурисона, сына Бури из мира Асов.

Бор ухмыльнулся, глядя на своего давнего друга, ставшего врагом.«Не знал, что ты способен на такие речи. Видимо, поговорка "тяжёлые времена требуют тяжёлых решений" — правда. Ты так отчаянно хочешь выиграть эту войну, что даже стал мотивационным оратором», — он вытащил Клинок Сехмет.

Аура их богини, исходившая от клинка, мгновенно привлекла внимание армии Кемета.

«Ну так как, договоримся?»

«Ну так как, договоримся?» — Бор потряс клинком и ухмыльнулся Кроносу.

«Оставь его. Он наш!»

Бор обернулся и увидел троих сыновей Кроноса, стоящих позади.

«Это не моя битва, так что уступаю вам его. Только скажите, чем помочь», — Бор отступил, давая им дорогу.

«Помоги нашим сёстрам разобраться с оставшимися титанами», — Аид указал в сторону своих сестёр.

Бор кивнул и уже собрался уходить, но задержался.«Кстати, пока вы тут выясняете отношения... Армия Кемета заметно занервничала, когда ты достал этот клинок. Может, сможешь это использовать», — Зевс заметил лёгкое изменение в поведении воинов Кемета, как только клинок увидел свет.

Бор кивнул и направился помогать девушкам, оставив трёх братьев наедине с отцом.«Вижу, вы справились с Океаном. Впечатляет, мальчики. Но ваша полоса везения заканчивается здесь», — от Кроноса исходила зелёная аура, искажающая саму ткань реальности. Пространство вокруг рвалось и затягивалось обратно.

Это была истинная сила царя богов. Настоящая мощь Кроноса.

Трое братьев тоже приготовились. Перед ними стояло последнее препятствие на их пути — их отец, Кронос.

«Поехали», — сказал Зевс, и братья атаковали.

Даже втроём им было чертовски сложно взять верх. Кронос оказался скользким и непредсказуемым. Казалось, он предвидел их атаки ещё до того, как они их задумывали. Он был загадкой для них, в то время как они для него — открытой книгой.

Но братья не сдавались и продолжали обмениваться ударами со старикашкой, веря, что он не выдержит давления троих.

Увы, это было заблуждение. Кронос сражался с ними уже почти четыре месяца и не выглядел уставшим. Напротив, всё это время он был в своей лучшей форме, что изрядно нервировало братьев.

«Я же говорил — ваша полоса везения закончилась», — Кронос послал сгусток зелёной энергии, парировав атаку.

«Надо придумать что-то другое. Так мы его никогда не измотаем», — Посейдону уже надоел этот бесконечный обмен ударами.

Аид вздохнул, достал цепи, данные им Геей несколько лет назад, и отшвырнул их.«Мы всё это время пытались его измотать, чтобы использовать эти цепи. Но так мы только время теряем. Предлагаю сражаться с намерением убить», — сказал он.

Зевс нахмурился, но знал, что Аид прав. Если продолжать в том же духе, они никогда не победят Кроноса.«У нас нет другого выбора. Либо он, либо мы», — Зевс тоже швырнул свои цепи на землю.

Посейдон вздохнул и посмотрел на Кроноса, наблюдающего за ними сверху.«Остаётся только убить его. Что самое худшее может случиться?» — он тоже отбросил цепи.

«Вы там закончили или будете болтать вечно? Мне не терпится отправить вас к праотцам, но я предпочитаю делать это, пока вы ещё сопротивляетесь», — Кронос ухмыльнулся во весь рот, наконец-то поставив мальчишек на место.

Посейдон, Аид и Зевс не ответили. Вместо этого их ауры резко изменились.«Теперь давайте по-настоящему», — Посейдон перестал сдерживаться.

Тем временем Люцифер, наблюдавший за всем вместе с остальными, улыбнулся и посмотрел на Гею.«Говорил же, что твой план не сработает. Они сейчас убьют его. И что ты планируешь делать потом?» — он ухмыльнулся.

Гея не ответила, просто наблюдала за битвой между её сыном и внуками.

Люцифер, не получив ответа, лишь пожал плечами и продолжил наблюдать.

Пять лет спустя...

Вся армия Кемета и войска титанов были полностью уничтожены. Остальных титанов захватили союзники, которых Метис привела из разных миров, связанных с Люцифером.

После разгрома остальных титанов три сестры присоединились к братьям в битве против отца, а остальные ушли отдыхать.

Гекатонхейры и циклопы не ушли, а помогали отвлечением, позволяя олимпийцам наносить удары и проводить сокрушительные атаки.

Кронос был уже на пределе и не знал, что делать. Но он поклялся не сдаваться ни при каких обстоятельствах. Он должен показать этим выскочкам настоящее отчаяние, так что просто так не сдастся.

Он призвал свою силу как царя богов этого мира и усилил себя в несколько раз, что позволило ему держаться наравне с ними. Ему даже удалось серьёзно ранить Гестию, заставив её временно выйти из боя и слегка облегчив себе участь.

«Должен признать, если бы я не был царём богов этого мира, я бы давно уже погиб. Но вы выбрали неподходящее место, чтобы встретиться со мной», — Кронос отбросил олимпийцев мощным взрывом.

Истекая кровью изо рта, Зевс уставился на своего отца — этого таракана, который отказывался умирать даже будучи последним.«Ты сказал, это твой мир, да? А что будет, если мы перенесём тебя в место, которое не подпадает под твою юрисдикцию?»

«Ты сказал, это твой мир, да? А что будет, если мы перенесём тебя в место, которое не подпадает под твою юрисдикцию?»

Зевс посмотрел на Аида. Тот понял и кивнул. Сложил руки и закрыл глаза, сосредоточившись. Через мгновение перед ним материализовался чёрный портал.«Заталкивай его туда, быстро!» — крикнул Аид.

Зевс кивнул и перевёл взгляд на братьев и сестёр. Те всё поняли без слов. Они собрались для совместной атаки, целясь в Кроноса, который с высокомерием парил в воздухе, создав вокруг себя защитный барьер из ауры.

Братья и сёстры были рады, что Кронос даже перед лицом опасности оставался высокомерным. Чем они и воспользовались.

Они выпустили атаку. Она полетела к Кроносу, который стоял непоколебимой скалой в небе. Но он не ожидал, что атака была не для того, чтобы навредить ему. Это была отвлекающая диверсия.

Когда удар достиг цели, объединённая сила братьев и сестёр слегка потрясла Кроноса и ввела в замешательство. Этим мгновением воспользовался Зевс — он швырнул отца прямо в портал. Тот должен был оборвать его связь с миром Эллады и лишить его дополнительного усиления.

Братья и сёстры последовали за ним. Портал закрылся в тот момент, когда в него шагнул Аид.

«Куда они делись?!» — в голосе Геи слышалась паника. Она не ожидала такого развития событий.

Люцифер поднял бровь.«О, ты этого не предвидела, да? Сомневаюсь. Но могу ответить на твой вопрос: они в Тартаре. И ты больше не можешь туда попасть».

Услышав это, Гея встрепенулась.«Но ты можешь! Отвези меня туда!» — она ухватилась за его одежду.

«Боже, ты же прародительница, веди себя соответственно», — Люцифер щёлкнул пальцами, и пейзаж вокруг сменился на мрачный и зловещий.

«Добро пожаловать в Тартар», — он улыбнулся, заметив изменения, произошедшие после слияния.

«Где это место?! Куда вы, щенки, меня затащили?!» — орал Кронос, чувствуя, как его связь с миром Эллады оборвалась. Здесь он не мог использовать свою власть как царь богов, чтобы усилить себя.

«Ты в Тартаре. В моём мире. И на своём погребальном месте», — голос Аида раздавался отовсюду.

Кронос обернулся к детям. В его глазах мелькнул страх, но он не позволил ему овладеть собой. В его глазах они были всего лишь детьми.«Что бы вы ни делали, меня не остановят такие, как вы! Я — Кронос, я...»

«Заткнись! Ты слишком много говоришь, и не для этого мы здесь», — Гера резко прервала отца.

Разозлённый таким неуважением, Кронос атаковал, не теряя больше времени.«Пора покончить с этим раз и навсегда!»

Братья и сёстры ответили тем же. Наибольший вклад вносил Аид — остальные не были приспособлены к битве в Тартаре, не в своей стихии.

Аид вместе с Цербером обрушивал на Кроноса сокрушительные удары один за другим, пока братья и сёстры прикрывали его с тыла.

Кронос оказался в невыгодном положении. У него не было поддержки мира Эллады, и он понимал, что продолжение боя приведёт к его гибели — а значит, победе его детей без потерь с их стороны. Он не мог этого допустить. Решил забрать их с собой.

«Если я паду — я заберу с собой каждого из вас!» — глаза Кроноса засветились зелёным светом. Его аура стала нестабильной, вены вздулись на теле, когда он принял свою титаническую форму. Для братьев и сестёр это не значило ничего, но он продолжал расти в размерах и высоте.

«Плохо. Он впадает в берсерк. Этому учил нас Иапет, когда мать предложила убить отца. Но Иапет сказал, что это опасно, и выжить сможет только он из-за того, кого он олицетворяет. Мы все поклялись никогда не использовать это... но он делает это. Он потерял рассудок! Мама, мы должны что-то сделать!» — Рея запаниковала за благополучие своих детей.

Гея вздохнула, видя, как низко пал Кронос. Он был безнадёжен. Но он всё ещё её сын, и она всё ещё желала ему лучшего.

Однако даже так она не могла позволить ему отправить внуков в раннюю могилу. Теперь от них зависит вся Эллада.

Кронос завершил трансформацию. Каждая клетка его тела была переполнена новой силой, и он чувствовал, будто ничто не может стоять на его пути.«МУА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!»

Он разразился таким громким хохотом, что, казалось, опьянел от ощущения мощи. Он посмотрел на детей, и на его лице расползлась пугающая ухмылка.«Я же говорил! Сколько бы вы ни старались, вам никогда не превзойти меня! Теперь почувствуйте гнев царя богов Эллады!»

Весь Тартар содрогнулся от ужасающего давления, исходящего от него.

Братья и сёстры атаковали отца изо всех сил, но все их усилия оказались тщетны.

«Как сражаться с таким? Неужели мы так и не избавимся от него?» — Гестия тяжело дышала, едва избежав очередной атаки Кроноса.

«Думаю, мы ничего больше не можем сделать. Мы сделали всё возможное, а он всё ещё жив и отказывается сдаваться. Он как таракан», — Аид послал в сторону Кроноса сгусток пламени Тартара. Тот увернулся.

«Идите отдыхать. Сейчас я разберусь».

«Идите отдыхать. Сейчас я разберусь».

Кронос и братья с сёстрами обернулись и увидели Гею. Её лицо было сурово, а взгляд прикован к её сыну Кроносу.

«Решила показаться, матушка? Я всегда знал, что ты стои́шь за этими выскочками с того дня, как этот ублюдок появился в моём доме. Но я смотрел в другую сторону, потому что ты — моя мать. Но теперь я не позволю тебе этого», — сказал Кронос.

Гея вздохнула. В её сыне не осталось и тени сочувствия.«Это ты сделал из них тех, кто они есть. Всё из-за твоей жадности и эгоизма. По крайней мере, Уран был лучше тебя в этом. Он избавился от детей не потому, что боялся, что они отнимут трон, а потому что считал их уродливыми, чем-то, чего он не мог вынести. Но ты... Боюсь, тебя уже не спасти в этой жизни», — она шагнула вперёд, встав между детьми и их отцом.

«А ты думаешь, ты лучше? Ты дважды настраивала детей против отца, и я сомневаюсь, что в третий раз не сделаешь того же. Всё это — лишь игра для тебя. Мы для тебя — расходный материал. Когда мы становимся бесполезны, ты избавляешься от нас. Не так ли, матушка?» — Кронос говорил с такой яростью, что Тартар содрогнулся.

По щекам Геи потекли слёзы. Её сын был так ослеплён жаждой власти, что даже не понимал, в чём был неправ. Именно поэтому она должна была спасти его. В этом её долг как матери.«Это твоё предубеждение. Ты опьянён властью, она затуманила твой разум, и теперь ты обвиняешь меня?Я покажу тебе твои ошибки в тот короткий срок, что тебе остался», — земля Тартара содрогнулась и ожила. Она швыряла в него валуны, которые он с лёгкостью отражал, уклонялся от них или разрушал.

«И это всё, на что ты способна, матушка? Я явно разочарован. Верни детей, они хотя бы представляют собой более достойный вызов», — Кронос смеялся, как сумасшедший.

Гея не отвечала, продолжая посылать один камень за другим. Кронос начал испытывать трудности.

Всплеском ауры Кронос разнёс все камни в щепки.«Я думал, ты можешь лучше, чем...» — он замолчал, осознав неладное. Он не мог двигаться. Его опутали прочные лозы, из которых он не мог вырваться, как ни старался.

«ОТПУСТИ МЕНЯЯЯ!» — Кронос закричал на Гею, поняв, что она сделала.

Гея подошла к своему мальчику со слезами на глазах.«Ты превратился в безумца.Так далеко от того милого мальчика, каким был века назад. Мне не следовало позволять тебе стать царём богов. Это моя вина, что ты стал таким. Власть развратила тебя и настроила против твоих же детей, твоей плоти и крови, даже до такой степени, что ты готов был убить их ценой собственной жизни», — она поцеловала его в лоб. — «Как я дала тебе жизнь, так я и отниму её. Я создала этого монстра, и мой долг — исправить свою ошибку».

В её руке появился кинжал. Она вонзила его в грудь Кроноса.«Я люблю тебя, сын мой», — она прошептала ему на ухо, позволяя слезам падать на землю Тартара.

Кронос испустил последний вздох на руках у матери, положив конец эре титанов и Титаномахии.

Рея, Фемида и Мнемозина подошли к матери, чтобы утешить её. Матери нелегко отнять жизнь у того, кого она принесла в этот мир. Но она сделала это, несмотря на свою любовь к нему.

Гея поднялась, похоронила тело Кроноса здесь, в Тартаре, а затем вернулась в мир Эллады.

Никто не праздновал победу — конец был трагичным, и никто не ожидал, что всё обернётся именно так. Но ничего уже нельзя было изменить.

Мир Эллады. Гора Олимп.

После поражения титанов прошёл мирный месяц. Все олимпийцы и их союзники отдыхали, ожидая назначения нового царя богов. Оно должно было состояться сегодня.

Все боги Эллады собрались на горе Олимп по особому случаю.

«Боги Эллады! Для нас большая честь собраться здесь сегодня, чтобы отпраздновать с нашим новым царём богов. Мы все помним недавнюю войну, которая сделала этот день возможным — жестокую войну между титанами и олимпийцами, которая навсегда войдёт в историю как Титаномахия», — произнёс один из младших богов, выступавший в роли ведущего.

«А теперь давайте устроим шумную овацию, призывая нового царя богов и его братьев и сестёр явиться!»

Толпа впала в экстаз. Все кричали и приветствовали прибытие нового правителя.

«Прежде чем это случится, я хотела бы сделать объявление». Услышав эти слова, толпа начала освистывать, но тут же смолкла, увидев, кто это сказал. Это была Гея, прародительница Земли и Природы. «Хорошо. Теперь, когда я привлекла ваше внимание, могу продолжать. Из-за недавних событий я решила, что в мире Эллады больше не будет царя богов».

Слова Геи повергли толпу в шок. Даже олимпийцы не были исключением. Только Люцифер понимал, к чему всё идёт.

Согласно мифу, который он помнил, Гея разрушила бы эту церемонию, создав Тифона — существо с человеческим торсом, но с ногами в виде двух огромных змей, что делало его одновременно и богом, и чудовищем.

Она использовала бы его, чтобы доставить олимпийцам множество проблем из-за своих детей. Но теперь у неё были все её дети, так что в этом не было необходимости.

Но поскольку она видела, как власть развратила её сына, и не хотела, чтобы это повторилось снова, она нашла способ разделить власть между шестью братьями и сёстрами.

«Мир Эллады будет правиться шестью братьями и сёстрами — олимпийцами — на равных».

Люцифер улыбнулся. Именно так, как он и думал.

Прошло уже сто лет с окончания Титаномахии, и мир вернулся к обитателям Эллады.

Люцифер, Афродита и Аматэрасу уже собрались в отпуск, как вдруг получили весточку от старой знакомой и пламени (в переносном смысле).

Это было послание от Баст, в котором она рассказывала о планах своего отца.

Прочитав письмо, Люцифер сжёг его.«Кажется, наш отпуск откладывается», — сказал он девушкам, которые всё поняли. — «Мне придётся отправиться в мир Кемета и разобраться с тамошними делами».

Сказав это, он позвал Амиэль, и они вдвоём отбыли в Кемет.

Афродита и Аматэрасу переглянулись и вздохнули.«Думаешь, он его убьёт?» — спросила Аматэрасу.

Афродита лишь развела руки в беззаботном жесте.«Не знаю и не волнуюсь. Но раз он взял с собой Амиэль, сомневаюсь, что мир Кемета останется прежним — или вообще останется».

Аматэрасу снова вздохнула, после чего они обе направились обратно во дворец.

Мир Кемета.

«Может, разгромим тут всё к чёртовой матери?» — спросила Амиэль, только что прибывшая в мир Кемета вместе с Люцифером.

«Нет, мы не будем всё крушить. Мы просто устроим небольшой хаос и по пути прихлопнем пару вредителей. Поняла?» — Люцифер посмотрел на сестру.

Амиэль просто кивнула.«Так начинаем сейчас или сначала займёшься чем-то другим?» — она надеялась, что он скажет «сейчас», потому что последние сто лет она умирала от скуки без дела.

Люцифер улыбнулся, окидывая взглядом весь мир Кемета.«Устраивай хаос», — сказал он и полетел к центральному владению, где обитал царь богов и его приближённые.

Амиэль широко ухмыльнулась. Её тень расширилась, и из неё вышли ужасающие демоны куда большей силы, чем те, что она призывала сто лет назад во время Титаномахии.

ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Она громко хохотала, командую демонами крушить всё на своём пути.

Центральное владение.

Во дворце царя богов шёл грандиозный пир. Танцовщицы развлекали мужчин и женщин высшего света и власти.

Гости смеялись, пили, обсуждали разные темы.

Сегодня была свадьба дочери царя богов, Баст, и Птаха, бога созидания. Отсюда и весь этот праздник.

Люцифер прибыл к воротам дворца и превратился в местного жителя.

Он прошёл внутрь, не остановленный стражами, и направился в сам дворец, где увидел Ра на троне, смеющегося и беседующего с другими царями богов из своего альянса — того, что он называл «Альянсом по уничтожению Дьявола».

«Кучка бездельников, замышляющих убить меня. Какая шутка. Если бы я рассказал об этом Амиэль, она бы ворвалась сюда, требуя их голов», — Люцифер пошутил про себя и стал искать место, чтобы присесть в ожидании жениха и невесты.

«Новое лицо. Не припоминаю тебя здесь», — сказал мужчина средних лет, держащий посох с полумесяцем наверху.

Люцифер обернулся и поднял бровь.«А вы, собственно, кто?» — он и вправду не знал, с кем говорит.

ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Мужчина рассмеялся так громко, что это могло привлечь внимание, если бы вокруг не было и без того шумно.«Так и есть, новичок. И судя по всему, ты не из этого мира, а лишь маскируешься. Значит, что-то затеял», — мужчина посмотрел на Ра на троне, потом снова на Люцифера. — «И то, что тебе удалось провернуть эту аферу, не будучи пойманным, доказывает: ты либо чертовски хорош в своём деле, либо очень могущественный бог. В любом случае, мне интересно посмотреть, какую ты тут проблему устроишь. Так что не волнуйся — твой секрет в безопасности». Мужчина развернулся, чтобы уйти, но задержался и обернулся с ухмылкой. — «Я, кстати, Хонсу». С этим он удалился.

Люцифер же вздохнул, вспомнив кое-что об этом конкретном боге из одного супергеройского фильма, который смотрел его брат. Что-то про «Рыцаря Луны» или вроде того. Очень хлопотный и хитрый тип — вот и всё, что он мог о нём сказать.

Время летело, и настал момент, которого все ждали — появление жениха и невесты.

Ра поднялся с трона с радостным выражением лица, явно счастливый.«Для меня большая честь видеть вас всех собравшимися здесь, чтобы отпраздновать этот прекрасный день со мной.Конечно, печально, что Сехмет нет с нами. Но сейчас не время грустить об этом, ведь у меня уже всё готово, чтобы отомстить тому, кто её убил. Так что давайте забудем о печальных воспоминаниях и сосредоточимся на хороших, включая сегодняшний день. Ещё раз спасибо всем, что нашли время прийти на эту свадебную церемонию. Я искренне ценю это», — Ра поднял бокал для тоста. — «А теперь — момент, которого вы все ждали! Дамы и господа, представляю вам пару и звёзд сегодняшнего дня — Птаха и Баст!»

Толпа разразилась аплодисментами и одобрительными криками, когда Птах и Баст вошли в зал рука об руку.

«Какая прекрасная пара!»«Ох, хотела бы я быть на месте Баст и выйти за Птаха!»«Мечтать не вредно, но ты права».«Бедняжка Сехмет... если бы не этот ублюдок, у него сегодня была бы обе».«Это комплимент или оскорбление?»

Боги перешёптывались, разглядывая пару.

«Ах ты, подлый ублюдок... На этот раз я позабочусь, чтобы ты больше никогда не увидел солнечного света».

«Ах ты, подлый ублюдок... На этот раз я позабочусь, чтобы ты больше никогда не увидел солнечного света».

Люцифер наблюдал, как пара проследовала к своим местам.

Церемония продолжалась до тех пор, пока Люцифер не выдержал. Он вышел на середину зала и уставился на парочку.

«Кхм-кхм», — для начала он прочистил горло, окинул взглядом окружающих и заметил Хонсу, смотрящего на него. Тот лишь покачал головой и вздохнул. Люцифер снова сосредоточился на паре. — «Что-то мне подсказывает, что это свадьба — не такое уж радостное событие. Невеста явно не в восторге и предпочла бы прямо сейчас сбежать из зала.Так что ради её счастья я объявляю эту церемонию полной чушью, и её следует отменить». Он улыбнулся Баст.

«Кто ты такой, чтобы требовать у меня такого?! Как смеешь приходить в мой дом и предъявлять требования? Ты свихнулся?» — взревел Ра, вне себя от наглости Люцифера. — «Выведите этого человека сию же минуту!» — приказал он стражам, которые немедленно бросились задерживать Люцифера.

«А я-то хотел решить всё цивилизованно», — Люцифер позволил стражам схватить себя за руки и поволочь к выходу.

Затем он высвободил крошечную часть своей ауры, отбросив стражей прочь.«Я недостаточно ясно выразился ранее. Моя вина. Когда я сказал, что церемонию следует отменить, это не было переговорами или предложением. Я хочу, чтобы эту церемонию отменили. Или я сделаю это сам», — Люцифер вернулся к своей истинной форме, заставив толпу ахнуть — кто от ужаса, а кто от его ослепительной внешности.

Птах, увидев его, отшатнулся в ужасе, встретившись с ним глазами.

«Ты, Птах, — подлый ублюдок. Ты пришёл на войну в Элладу со своим клоном. Ты почти заставил меня поверить, что я действительно убил тебя. Но, видимо, тот день был не твой», — Люцифер обратился к Птаху, который сейчас жалел, что не отказался от свадьбы раньше.

Все замолчали, включая Ра. Он не ожидал, что Люцифер появится так внезапно. Его присутствие сводило на нет все планы.

Баст тут же вскочила со своего места и бросилась к Люциферу, обнимая его.

Люцифер улыбнулся, погладив её по волосам.«Так, могу я уйти с невестой, или вы хотите меня остановить? Выбирайте», — он посмотрел на Ра.

Ра взглянул на других царей богов в поисках помощи. Они обменялись взглядами, и через мгновение Ра щёлкнул пальцами. Из ниоткуда появились солдаты, окружившие каждый угол зала.«Выведите гостей отсюда. Здесь сейчас будет кроваво», — он поднялся с трона, призвал в руки свой посох, и его одеяние сменилось на боевые доспехи.«Раз уж ты пришёл сюда, даже не думай уйти».

Люцифер огляделся и улыбнулся, затем притянул Баст к себе и что-то прошептал ей на ухо.

Сказав, что нужно, он щёлкнул пальцами — и она исчезла из зала.

«Куда ты её отправил? Что ты сказал моей дочери?» — спросил Ра.

«Я сказал ей, что, возможно, устрою бардак во всём мире и, может быть, серьёзно раню тебя в процессе. На что она согласилась — при условии, что я тебя не убью», — Люцифер посмотрел на других царей богов рядом с Ра и заметил, что некоторые из них напоминают африканских жителей, континента, откуда он сам родом. — «Кто из вас — Шанго?»

«Я. Что тебе нужно, Дьявол?» — это был темнокожий мужчина с дредами, в глазах которого сверкало электричество, и с акцентом, который Люцифер слишком хорошо помнил.

Услышав его, Люцифер широко улыбнулся.«Просто забери своих людей и уходи. Я забуду, что ты когда-либо объединялся с Ра, чтобы убить меня. Что скажешь?» — он протягивал оливковую ветвь африканскому богу.

«Я не сделаю такого. Не знаю, кем ты себя возомнил, но я сильно сомневаюсь, что ты сможешь справиться со всеми нами сразу», — вокруг тела Шанго заплясали молнии.

Люцифер покачал головой, прекрасно зная, что тот откажется.«Если бы это было раньше, я бы никогда такого не сказал, но сейчас я могу. Вы все — просто муравьи. Кучка муравьёв. И я покажу вам, что значит, когда муравей говорит с драконом», — глаза Люцифера засветились пугающим красным цветом, а из лба выросли рога. — «Вы все называете меня Дьяволом. Но знаете ли вы, почему меня так зовут?»

Он завершил трансформацию в Дьявола.

У него выросли когти, по видимым участкам тела проступила красная чешуя, появился хвост, а на спине — чешуйчатые драконьи крылья. Его зрачки стали вертикальными, как у змеи.

«Чёрт, мне не нравится этот вид. Делает меня похожим на уродливого монстра, не находишь, Хонсу?»

Хонсу, прятавшийся среди других богов, наблюдая за разворачивающимся действом, вздрогнул, услышав своё имя, и вышел из укрытия с улыбкой.«Должен сказать, это вполне соответствует твоему образу Дьявола», — он встал рядом с Люцифером.

Ра был удивлён, увидев, что этот смутьян вступил в сговор с врагом.

Словно читая его мысли, Хонсу тут же покачал головой и замахал руками.«Всё не так, как ты думаешь! Я только сегодня с ним познакомился, и он мне вроде как понравился. К тому же, я просто пытаюсь выжить. Это ты пошёл против того, с кем стоило бы подружиться», — он говорил так, будто не делал ничего предосудительного.

«Хватит болтать. У меня дома ждут три женщины, и я не хочу заставлять их ждать. Так что разберёмся сначала с этой мелочью, а потом перейдём к большим шишкам», — Люцифер посмотрел на армии, окружавшие его, и его глаза ярко вспыхнули.

Солдаты падали один за другим, пока все не оказались на полу, не подавая признаков жизни. Затем Люцифер взглянул на царей богов.«Так, на чём мы остановились?»

«Так-так, на чём мы остановились?»

Люцифер произнёс это с таким видом, будто просто вернулся с перерыва на кофе, а не разнёс в пыль целую армию. Он уставился на собравшихся Божественных Королей, и в его взгляде читалась безмятежность садовника, выбирающего, какую сорную траву выполоть первой.

Рэ и компания выглядели так, будто только что осознали, что их роскошный лимузин — на самом деле картонная декорация, а они сами стоят посреди съёмочной площадки низкобюджетного боевика. Их уверенность испарилаcь быстрее, чем капля воды в египетской пустыне. Они-то думали, что имеют дело с просто сильным парнем, этаким «на голову выше», но чтобы одним щелчком пальцев... Это уже не «на голову выше», это с другой галактики прилетел!

Даже Сханго, этот гордый повелитель грома, уже мысленно перебирал варианты: «А может, всё-таки согласиться на его сделку? Выглядит как человек слова... пусть и с очень тёмным чувством юмора».

Люцифер, словно прочитав его мысли, лишь покачал головой с укоризной заботливого, но строгого учителя. «Какой там «согласиться»! Поезд твоих возможностей ушёл, опоздал, дружище. Время на раздумья было — ты его потратил на героические позы. Теперь встречаем последствия твоего выбора!» — заявил он и сделал шаг вперёд.

Этот шаг отозвался во всём зале содроганием божественных коленок. Звук был похож на мелкий град по жестяной крыше.

«Ты не хочешь этого делать!» — выдавил из себя Сханго, и в его голосе впервые зазвучала отчаянная нота торга. «Мой отец — Первородный бог! Я могу договориться с ним для тебя! Отпусти меня!»

«Кого? Эледумаре? — Люцифер фыркнул, будто услышал шутку про плохого комика. — Ты что, ослеп? Не видишь, что здесь уже целая компания Первородных стоит? И ни один из них у меня восторга не вызывает. Так что слезай с небес на грешную землю, твои привилегии только что закончились». Он сделал ещё один шаг. Декорации начинали рушиться уже в прямом смысле.

Пока в Центральном Домене царила гробовая (в буквальном смысле) серьёзность, в самом Кемете творился форменный беспредел. Амиэль устроила там такой разгром, что местные боги, пропустившие «свадьбу века», теперь горько об этом жалели.

«Кто ты такая?!» — прорычало существо с головой шакала, преграждая ей путь.

«О, говорящая собачка! Прелесть! — Амиэль игриво прищурилась. — А где твой хозяин? Не хочу, чтобы он пропустил момент, когда я буду тебя вычёсывать от блох... в смысле, разделывать».

На лбу у бога-шакала вздулись вены. ЭТО был Сет, великий повелитель пустынь, бурь и всеобщего хаоса! Его, Сета, только что назвали псом! И ещё спросили про хозяина!

«Ты! — прохрипел он, тыча в неё скипетром. — Я заставлю тебя страдать так, как не страдало ни одно существо во всех мирах!»

И он ринулся в атаку. Со стороны это выглядело так стремительно и нелепо, что Амиэль лишь мысленно вздохнула: «Ну вот, ещё один горячий парень на эмоциях. Сколько же он продержится?»

Она легко уклонилась. Сет развернулся и нанёс новый удар. Снова мимо.

«Кто тебя, беднягу, вообще учил? — с искренним сочувствием спросила Амиэль. — Ты так жалок, что сравнивать тебя с мусором — это оскорбление для всего мусора Египта. Вон даже твой отец, тот хоть историческую ценность представляет».

Это было уже слишком. Рациональность в глазах Сета погасла, как свечка на сквозняке. Теперь это была просто лавина меха, ярости и нецеленаправленных ударов.

«Я УБЬЮЮЮЮ ТЕБЯЯЯЯ!»

Его рёв прокатился эхом по всем номам Кемета, долетел до дворцов и доломался, наконец, до Центрального Домена.

В зале тишины Рэ, услышав голос сына, вздрогнул. Его взгляд, полый ужаса и вопроса, устремился на Люцифера.

«Ах, да, — спохватился Дьявол, словно вспомнил о пустяке. — Я же видел, как вы тут армии копите. Негоже идти на войну неподготовленным, верно? Поэтому я тоже прихватил с собой... одинокого рейнджера. Профилактика, так сказать».

Он сделал ещё шаг. Терпение Рэ лопнуло. Всё, хватит переговоров, хватит страха! С рыком, в котором смешались ярость отца и отчаяние царя, он набросился на Люцифера.

И... о чудо! Они обменялись ударами, и Рэ даже начал брать верх! Он нанес рану, из которой брызнула тёмная кровь. Другие Короли, наблюдавшие за этим, остолбенели. Неужели они ошиблись? Неужели он не всесилен? Это как увидеть, что грозный директор школы боится залетевшей в окно осы — сразу же теряешь к нему пиетет.

Без лишних раздумий, надеясь урвать кусок славы и безопасности, они присоединились к Рэ. Мысли были просты: «Добьём его вместе, и всё вернётся на круги своя!»

Это было худшее решение в их бесконечной жизни.

«Ха-ха-ха-ха-ха!»

Заливистый, искренний смех Люцифера заполнил каждый уголок зала. Он не мог сдержаться. Минуту назад они дрожали как мыши, а чуть зазеленел луч надежды — и уже все вместе с вилами на мифического зверя. Прелестно!

«Ну что ж, господа, экскурсия в небытие начинается!» — провозгласил он.

Птах даже моргнуть не успел, как оказался в железной хватке позади. «В прошлый раз ты улизнул по недосмотру, — почти шёпотом прошептал Люцифер ему в ухо. — Но я человек, который учится на ошибках. На этот раз я выжгу тебя дотла и сотру все чертежи для твоего возможного возвращения».

Яркая вспышка адского пламени, и от Повелителя Созидания осталась лишь призрачная дымка да тёплая дивинность в руке Люцифера. «Эта штука ещё пригодится», — удовлетворённо пробормотал он, отправляя «подарок» в карман бездны.

Далее пошла череда. Как жнец на особенно урожайном поле, Люцифер прошёлся по рядам Божественных Королей. Жизни отнимались, дивинности изымались. Вскоре на паркете, помимо Люцифера, остались лишь Рэ, бледный как полотно Сханго и пара второстепенных божков, которые уже мысленно писали завещание.

«Рэ... — Люцифер остановился перед поверженным Первородным, заставляя того опуститься на колени. — Тебе невероятно повезло. Иногда я думаю: зачем таким, как ты, дают детей? Она умоляла тебя, просила лишь не трогать того, кого любит. А ты? Кивнул, улыбнулся и за её спиной точил нож. Не по-отцовски. Совсем».

Его голос стал холоднее. «Моей воле было бы проще стереть тебя. Но она просила оставить тебе жизнь. Даже если видеть тебя больше не может. Её просьба для меня — закон».

Люцифер взмахнул рукой, и величие Бога Солнца утекло из него, как песок сквозь пальцы. Осталась лишь бледная тень былой силы, оболочка Первородного без содержимого.

«А что касается тебя...» — его взгляд медленно повернулся к Сханго, в котором не осталось ни грамма грозового величия, только леденящий ужас. В воздухе повисла пауза, густая, как смог над мегаполисом.

«А что касается вас?»

Люцифер повернулся к Шанго: «Я указал тебе выход, но ты отказался, сказав что-то о том, что вы все вместе меня захватили. И что это тебе дало?» — сказал Люцифер, появившись перед Шанго. — «Твою гибель, но поскольку сегодня я в щедром настроении, я отпущу тебя, если ты сделаешь для меня кое-что».

Увидев проблеск надежды, Шанго, не колеблясь, кивнул головой: «Я сделаю все, что ты скажешь, просто скажи мне что угодно, я это сделаю», — сказал он, слишком боясь смерти.

«Не слишком ли ты торопишься? Ты даже не слышал моего предложения, а уже согласился? Что ж, я тебя не виню», — сказал Люцифер, ухмыляясь, взял копье Ра и передал его Шанго. — «Итак, я хочу, чтобы ты использовал это оружие, чтобы убить остальных своих союзников, и тогда ты сможешь обрести свободу. Что скажешь?»

«Ты собираешься убить тех, кого считаешь друзьями, или позволишь моему другу сделать это и лишить себя жизни? Выбор за тобой».

Люцифер позвал Хонсу, чтобы тот встал рядом с ним, пока они ждут решения Шанго.

Шанго взял копье и посмотрел на своих собратьев-богов-царей и их помощников, затем он снова посмотрел на Люцифера, колеблясь, что делать.

Он был в смятении, не знал, что делать. Ему нужно было спасти свою жизнь, но чтобы спасти себя, он должен был убить других, чего он не мог сделать.

«О, позвольте мне сказать вам вот что, если вы думали, что у вас есть целая вечность, чтобы сделать свой выбор: это не так, поэтому я настоятельно призываю вас принять решение очень быстро, прежде чем начнут лететь головы вместе с вашей собственной», — сказал Люцифер, который отправился восседать на троне Ра и наблюдать за всем происходящим.

Шанго затаил дыхание, затем поднял копье и метнул его в Люцифера, надеясь застать его врасплох. «Иди к черту», — сказал Шанго.

Копьё пронзило сердце Люцифера, выйдя из задней части тела и оставаясь там.

Хлоп~Хлоп~Хлоп~Хлоп~Хлоп

«Вы поистине замечательный человек, я вижу, что вы метко стреляете, но вам всё же следовало принять моё предложение, но что я могу сказать? Вы сами заварили эту кашу, теперь вам придётся расхлёбывать последствия, и, прежде чем я забуду, я был в аду, жил там и являюсь королём ада, так что вам не нужно использовать это против меня».

Все присутствующие боги обернулись и увидели Люцифера у двери, стоящего без каких-либо повреждений. Они повернулись, чтобы посмотреть на трон, и увидели одного из своих, пригвожденного к трону.

Затем Люцифер подал Хонсу знак, чтобы тот позаботился о богах, а сам отправился на встречу со своей сестрой, чтобы они могли выбраться отсюда.

Хонсу, с маниакальной ухмылкой на лице, медленно шел к своим целям: «Будет весело».

«Нет, вам это делать не нужно».

«Мы на одной стороне»

«Кхонсу, ты собираешься встать на сторону этого дьявола и позволить ему указывать тебе, что делать?»

«Вы лучше этих»

«Отпустите нас, и мы застанем его врасплох и убьём раз и навсегда».

"Неттттт!"

Боги умоляли Хонсу, который только что отрубил голову одному из богов, говоря ему: «Ну же, продолжай умолять, только это сделает этот день еще более запоминающимся». Хонсу сказал это и убил еще одного бога.

Шанго сжал кулаки от гнева и отчаяния. У них не было ни единого шанса выбраться отсюда живыми, сегодня им всем конец, эта свадебная церемония превратилась в их похороны.

«Делай, что хочешь, но помни: мой отец придёт за тобой», — сказал Шанго Хосну, который лишь рассмеялся.

«Пусть приходит, я буду ждать», — сказал Хонсу, нанося удар и продолжая рассекать остальных богов на две части, пока не осталось никого, кроме Ра, который наблюдал за всем происходящим, но ничего не мог сделать, чтобы помочь.

Хонсу подошел к трону, вытащил копье Ра и тело, сел на окровавленный трон и, ухмыляясь Ра, нахмурился, так как не испытывал желаемого. «Не думаю, что быть Божественным Королем — это что-то невероятное».

После этого он встал, подошел к Ра и опустился до его уровня: «Мне больше не нужен трон, брат, можешь съесть его, если хочешь», — сказал он, прежде чем выйти из зала, оставив Ра на произвол судьбы.

Люцифер нашел Амиэль и сказал ей, что все кончено, после чего она остановилась и призвала всех своих демонов. После этого они оба покинули Царство Кемет и вернулись в Греческое Царство.

Весь Кеметский мир был разрушен, когда Амиэль обрушилась на них со всей силой, отправив на тот свет всех богов, когда-либо бросавших ей вызов. Лишь немногие избранные спаслись, поняв, что с ней лучше не связываться, например, Сет.

Хосну, увидев все эти разрушения, лишь покачал головой: «Похоже, мне здесь больше нечего делать. Я всегда хотел занять трон, но после того, как сегодня на нём посидел, мне стало скучно. Так что здесь мне нечего делать. Прощай, Царство Кемет», — сказал Хосну и навсегда исчез из Царства Кемет.

Остальные выжившие боги отправились в центральное царство, чтобы попросить помощи у своего Бога-царя, но обнаружили, что там тоже царит полный беспорядок: повсюду валялись тела многих богов, вся армия была мертва, а их Бог-царь стоял на коленях с опустошенным видом.

Сет и его брат Хорус подбежали к нему, чтобы помочь подняться, но обнаружили, что он всего лишь подобен низшему богу, да что там, даже низший бог теперь сильнее его, что заставило двух братьев задуматься, что же, черт возьми, происходит в этом Зале.

Неизвестное местоположение

На своем троне сидел темнокожий мужчина с прической афро и мускулистым телосложением.

Он только что получил очень плохие новости, которые его совсем не обрадовали.

Он только что узнал о смерти своего сына, когда отправился в Царство Кемет на свадебную церемонию дочери Бога-Царя, а также разрабатывал дальнейшую стратегию борьбы с Дьяволом, но все пошло наперекосяк, когда Дьявол появился на церемонии.

«Ему предложили выбор: убить других царей-богов, и тогда его жизнь была бы сохранена, но он отказался, по крайней мере, так я слышал», — сказал посланник человеку на троне.

Он — Эледумаре, первородный бог Алаата-Домена в Алкебуланском Царстве.

В Алкебуланском Царстве обитает множество богов, то есть разные Первородные боги, поэтому они создали отдельные владения для своего народа.

Эледумаре — отец Шанго, первородного бога царства Алаата и бывшего Бога-короля, прежде чем несколько лет назад он передал титул своему сыну Шанго.

Теперь его сын мертв, и все это из-за этого дьявола, но он ничего не может сделать, чтобы отомстить, узнав о случившемся, он может только оплакивать сына и продолжать жить своей жизнью.

«Ему следовало просто убить этих сопляков, по крайней мере, он бы ожил, и ничего этого бы не случилось», — сказал Эледумаре, прежде чем посмотреть на посланника. — «Готовьтесь к его похоронам и предупредите всех, кто хочет отомстить, чтобы они сдались, мы не можем допустить, чтобы кто-то из нас погиб от его рук».

Посланник отправился выполнять порученные ему задания.

«Ра, ублюдок, посмотри, что ты натворил! Если мне придётся мстить за смерть моего сына, то именно тебе достанется гнев мой».

Эледумаре сказал это, прежде чем закрыть глаза и вздохнуть, как всегда, когда он думает о случившемся.

То же самое происходило повсюду во всех Царствах Космоса: те, кто присоединился к Альянсу, оплакивали потерю своих Богов-Королей, те, кому посчастливилось не присутствовать на свадебной церемонии, радовались, что выжили, а те, кто отказался присоединиться к Ра и остальным его отрядам смертников, были благодарны, что не понесли никаких потерь.

Теперь во всей Вселенной есть только одно имя, которое до смерти пугает всех, — это упоминание слова «Дьявол». Стало негласным правилом никогда не оскорблять Дьявола и быть готовым к его возмездию.

Союз, созданный для убийства Люцифера, распался в тот момент, когда они узнали о том, что он сделал с Царством Кемет, и начали новую жизнь. Они отправили множество даров на Пик Дьявола в Царстве Пангу, надеясь, что это успокоит его и он не нападет на них.

Они не знали, что момент заключения этого союза стал днем их смертного приговора, потому что даже если Люцифер не предпримет никаких действий, его братья и сестры будут симпатизировать Амиэль, которая уже направлялась уничтожить один из миров, замышлявших заговор против ее брата.

Царство Пангу

Императорский дворец

Нува стояла лицом к лицу с Шанди, императором царства Пангу: «Я знаю о том, что ты планировал несколько лет, и я здесь, чтобы сказать тебе, чтобы ты положил этому конец и оставил свою жизнь».

«Ты скоро станешь отцом, и если ты сосредоточишь всю свою энергию на поиске способов победить Люцифера, это только поставит под угрозу тебя и все миры. Возьмем, к примеру, Кеметское царство: оно было на грани вымирания, потому что спланировало убийство Люцифера и создало животное, чтобы убить его. Я не хочу, чтобы ты повторил этот поступок», — сказала Нува, с любовью глядя на сына. — «Не позволяй своему сыну потерять отца так же, как ты потерял своего. Будь лучше и зарый топор войны».

После этого Нува покинула дворец, чтобы позаботиться о беременной Биксии. Она пришла сюда лишь для того, чтобы предупредить своего сына, узнав о случившемся в Царстве Кемет, и надеется, что он прислушается к её словам.

Шанди просто сидел на своем троне и вздохнул, прежде чем взглянуть на бумаги в своих руках: «Ну, думаю, они мне больше не понадобятся», — сказал он и поджег их.

«Ян Тэн, иди позови членов совета, давай разберемся с этими демонами в нашем царстве».

Шанди, глубоко обдумав слова матери, решил оставить прошлое в прошлом и заняться непосредственной угрозой в своем царстве.

Охранник поклонился и тут же ушел.

Греческое царство

«Вы все готовы? Мы не хотим опоздать», — сказала Аматерасу, ожидая, пока Баст и Афродита выйдут, чтобы все вместе отправиться на каникулы.

Она уже слышала о фестивале, который должен состояться позже в тот же день, и чем раньше они туда приедут, тем лучше.

Люцифер тоже был там, и вместе с ней ждали своих двух жен, которые ехали верхом на драконе.

Он получил Дракона из Царства Пангу после того, как послал Тянькун найти ему попутчика, и она привела этого Дракона, который на самом деле был первым Драконом, родившимся с созданием этого Царства.

На самом деле это был дракон Нувы, но когда она услышала, что Люцифер ищет попутку, она предложила ему дракона в качестве мирного жеста.

Люцифер усмехнулся, когда впервые увидел это, но на самом деле он был доволен подарком и велел Тянькуну отдать королевской семье Пангу все подарки, которые он получил от этих подхалимов, поскольку они ему больше не нужны.

«Вот и всё, тебе бы следовало присмотреться к своему лицу, ему, возможно, не помешает немного макияжа», — сказала Афродита Аматерасу после того, как та вышла вместе с Баст.

«Ладно, пошли, нам нужно на фестиваль», — сказала Аматерасу, садясь на Дракона.

«Подождите, а я тоже могу пойти?»

«Подождите, а я тоже могу присоединиться?»

Все обернулись и увидели бегущую к ним Гестию. «Я хотела бы присоединиться к вам в вашем отпуске. Я всю жизнь провела здесь, и мне хочется немного отдохнуть», — сказала Гестия, наконец добежав до них.

Люцифер посмотрел на неё, не понимая истинной причины её прихода с ними, и просто отмахнулся от неё, услышав, что Афродита велела ей запрыгивать в машину.

Вместе они покинули Греческое царство, отправившись на блаженный отдых.

Царство Когурё

В одном из уголков Царства Когурё собралась толпа людей, бегающих туда-сюда, пытаясь навести порядок; они готовились к Фестивалю Пробуждения, дню, когда их Бог-король открыл глаза после того, как был так близок к смерти.

Все они думали, что в тот день потеряют своего Бога-короля, Санг Дже, но так случилось, что ему удалось выжить.

Он был жестоко ранен, пытаясь заключить мир с Греческим царством во время правления Урана, но вместо этого был предан одним из своих, кто хотел затянуть битву, чтобы получить шанс стать Богом-царем после своей смерти.

Но, к несчастью для него и к счастью для Сан Чже, он провалил экзамен и был брошен в тюрьму, чтобы искупить свою вину.

Поэтому после этого дня жители Царства Когурё назвали день пробуждения Сан Дже Днем Пробуждения, что сделало его достойным празднования.

Сан Дже находился в своем дворце, наблюдая за всеми приготовлениями, когда почувствовал ауру очень могущественного существа.

Он тут же велел каждому из своих богов следить за этим человеком и не делать ничего, что могло бы его спровоцировать или разозлить.

Он быстро вышел и посмотрел с балкона в том направлении, где почувствовал эту ауру.

Увидев его, он вспотел, но успокоился и полетел навстречу мужчине, который, к его удивлению, улыбался, покупая еду в каждом ларьке, мимо которого проходил.

«Вижу, вам нравятся наши обычаи»

Несколько минут назад

Люцифер и девушки совсем недавно прибыли в Царство Когурё, и увиденное их поразило. Девушки тут же отправились исследовать окрестности и заодно зарезервировали для них место, в то время как Люцифер отвёл Дракона к предназначенному для них пристанищу.

После этого он покинул заведение и прогулялся. Увиденное вызвало у него улыбку: теперь он понимал, откуда у жителей современной Кореи такая любовь к лапше, соджу, курице и другим видам мяса.

Он видел, как они счастливы, и скучал по старым добрым временам, когда он сам был человеком в своей прошлой жизни.

Он решил попробовать их блюда одно за другим, и сказать, что он остался доволен, было бы преуменьшением.

«Вижу, вам нравятся наши обычаи»

Люцифер обернулся и увидел старика, всего покрытого седыми волосами; он был похож на тех мудрецов из романов, которые он читал от скуки.

«А вы должны быть?» — спросил Люцифер старика, продолжая есть только что купленную очень горячую свинину.

Шан Цзе улыбнулся, наблюдая за поведением Люцифера. Честно говоря, если бы он не знал его лучше, он бы не поверил, что человек, стоящий рядом с ним, — это тот самый знаменитый Дьявол, о котором все говорят в Космосе. Он очень общительный.

«Я Сан Дже, Первородный бог и нынешний Бог-Король Царства Когурё. Я много о вас слышал, и вы не оправдываете свою репутацию, как будто все эти истории выдуманы», — сказал Сан Дже, присоединившись к Люциферу.

«Разве ты не слишком стар, чтобы быть Божественным Королём? Разве что ты похож на тех стариков, которые отказываются уступать трон из-за жадности, в чём я сильно сомневаюсь», — сказал Люцифер, не почувствовав в человеке перед собой ни малейшего намёка на жадность. Казалось, он не испытывал никакого уважения к трону, выглядел уставшим и просто хотел отдохнуть.

«Мой народ не давал мне покоя, говоря, что я лучший Бог-Король, и даже мой сын, кажется, согласен с ними, и что бы я ни говорил или ни делал, я навсегда останусь их Богом-Королем», — сказал Сан Дже.

Люцифер покачал головой и перешёл к другому прилавку, где подавали лапшу. Он заказал две тарелки, одну для себя, а другую для себя, и не собирался ничего давать Сан Чже.

Сан Дже улыбнулся и заказал себе один. «Так что же тебя сюда привело? Сомневаюсь, что ты приехал осматривать достопримечательности», — сказал Сан Дже.

«Впрочем, я здесь как раз для этого, можно сказать, что „Дьявол в отпуске со своими прекрасными жёнами“, и это правда. А раз уж я тебя встретил, как насчёт того, чтобы ты стал нашим гидом?» — спросил Люцифер, ухмыляясь Сан Дже и желая увидеть его реакцию.

«Если вы действительно приехали сюда именно по этой причине, то я с удовольствием стану вашим гидом», — сказал Сан Дже.

Люцифер нахмурился, не увидев той реакции, на которую рассчитывал. Он думал, что Сан Дже откажется и рассердится на него за то, что он предложил ему, богу-королю и к тому же первобытному богу, стать его гидом, но получил совершенно другую реакцию. «Интересно, буду за тобой следить», — сказал Люцифер, смеясь над тем, как весело ему стало здесь.

Сан Дже тоже присоединился к нему, смеясь и привлекая к ним внимание, но все, что они видели, — это двое мужчин, проводящих лучший день в своей жизни.

«Почему бы тебе не пойти со мной в мой дворец? Скоро начнется фестиваль», — сказал Сан Дже, вставая.

«Я так и сделаю, а вы можете послать своих людей за моими жёнами», — сказал Люцифер, создавая портрет своих жён и Гестии и передавая его Сан Дже.

«Хорошо», — сказал Сан Дже, отводя Люцифера обратно в свой дворец.

Божественный дворец

Божественный Дворец, обитель Небесного Отца Царства Когурё.

Люцифер, его жёны и Гестия сидели здесь и наблюдали за праздником вместе с Небесным Отцом, Сан Дже и его семьёй.

«Я хотела убедиться, что у нас будет место получше, но я и представить не могла, что мы будем смотреть трансляцию из Божественного Дворца, как это чудесно!» — сказала Аматерасу, которая была сейчас невероятно счастлива.

«В последние несколько дней ты была на удивление активна. В Царстве Пангу ты была такой тихой и говорила только тогда, когда это было необходимо», — сказала Баст, которая никогда не видела новую Аматерасу, поскольку та всё ещё находилась в своём родном Царстве.

Аматерасу усмехнулась и откусила кусочек мяса: «Тогда у меня были обязанности и ответственность, потому что я собиралась стать Божественной Королевой своего Царства, но с тех пор, как я отказалась от этого, я могу быть собой», — сказала она Басту.

Баст лишь улыбнулась, прежде чем переключить свое внимание на фестиваль.

«Я должен увидеть, у тебя есть глаза на красавиц, и они невероятно сильны, боюсь, я не смогу победить их в схватке», — сказал Сан Дже, увидев четырех женщин, пришедших с Люцифером.

«Да, и только я имею право называть их красавицами, но я готов закрыть на это глаза, поскольку мы довольно хорошо ладим», — сказал Люцифер со зловещей улыбкой.

Сан Чже тяжело сглотнул и пожалел любого, кто осмелился бы отпустить глупые замечания в адрес его жен.

После просмотра выступлений публики Аматерасу потащила своего мужа и его жен куда-то еще, чтобы повеселиться, а не сидеть весь день, просто наблюдая за выступлениями. Это же фестиваль, и здесь можно заняться чем-то другим, например, поиграть в игры и все такое, а не хандрить.

«Ты собираешься и дальше следовать за мной повсюду?» — спросил Люцифер Сан Дже, который не отходил от Люцифера с тех пор, как прибыл в Царство Когурё.

«Я не знаю, о чём вы говорите, я всего лишь ваш гид, вы сами это сказали», — заявил Сан Дже.

Люцифер вздохнул, понимая, что сейчас он никак не сможет избавиться от Сан Дже, поскольку полон решимости оставаться рядом с ним, пока тот не покинет Царство Когурё.

Он боялся, что какой-нибудь глупец спровоцирует Люцифера, а это плохо скажется на нём и на Царстве.

Он позаботился о том, чтобы это Королевство не знало, что такое насилие, по крайней мере, на протяжении тысячелетия, и он не позволит какому-нибудь глупцу нарушить этот мир.

«Хорошо, делайте, что хотите, но, полагаю, вы обидите большинство своих собратьев-богов-царей, которые собрались здесь, чтобы отпраздновать вместе с вами», — сказал Люцифер, следуя за девушками к месту назначения.

Девочки отлично провели весь день и с нетерпением ждали следующего дня, так как Люциферу пришлось сделать перерыв, потому что он устал от слежки некоего человека.

Люцифер тоже немного повеселился, но Сан Дже, словно зануда, ходил за ним взад и вперед, что его совсем не радовало.

Позже той ночью

После этого насыщенного событиями дня Сан Чже созвал экстренное совещание со всеми чиновниками своего двора.

«Причина, по которой я созываю это собрание, заключается в том, что среди нас есть человек, которого мы не хотим обидеть или даже спровоцировать», — сказал Сан Дже, глядя в глаза каждому из чиновников. Он откашлялся и продолжил: «Дьявол находится среди нас, и сейчас он наслаждается жизнью в нашем Царстве, и я хотел бы, чтобы так и оставалось. Я не хочу, чтобы вы вели себя высокомерно рядом с ним. Где бы вы его ни увидели, смиритесь и окажите ему такое же уважение, какое вы оказали бы мне. Понятно?»

«Да, Небесный Отец!» — в один голос повторили все придворные.

«Хорошо, вы свободны», — сказал Сан Дже.

«Небесный Отец, мне нужно кое-что сказать», — заявил один из судебных чиновников.

Сан Дже замер на месте и обернулся, чтобы посмотреть, кто это. "Продолжай", - сказал он.

«Спасибо за предоставленную возможность высказаться. Я просто хочу спросить, как долго дьявол планирует здесь оставаться? Если он собирается остаться дольше, даже после фестиваля, то, возможно, он сможет помочь нам в нашей небольшой проблеме», — сказал судебный чиновник.

Сан Дже вздохнул, вспомнив недавние нападения на соседнее царство и то, как оно чуть не было уничтожено, если бы не помощь другого царства.

После проведенного расследования выяснилось, что эти нападения были совершены существами, находящимися за пределами их Космоса, и они знали, что это был не Дьявол Ту или кто-то из его народа, поскольку эти существа, по-видимому, не были так сильны, как Дьявол, ведь Бог-Король легко убил одного из них во время противостояния.

Но всего неделю назад они услышали о прибытии очередной партии, и на этот раз они легко уничтожили это Царство, прежде чем успело прибыть подкрепление, и, судя по всему, они следующие.

Они даже поддерживали подозрительную деятельность на границе своего королевства, и, учитывая, что это было мирное королевство, они не считают, что смогут справиться с этой угрозой.

Но, возможно, с появлением Дьявола он сможет изменить ситуацию и спасти их от этого бедственного положения.

«Посмотрю, что смогу сделать», — сказал Сан Дже перед уходом.

После этого все придворные попрощались и разошлись, так как им еще предстояло вернуться на фестиваль.

На следующий день

«Значит, ты хочешь, чтобы я тебе помог в этом?» — спросил Люцифер Сан Дже, который рассказал ему о происходящем. — «И ты сказал, что Бог-Король легко убил одного из этих чужеземцев, и он даже не Первородный Бог?»

«Да, я бы не стал просить тебя о помощи, но я не думаю, что смогу справиться с ними в одиночку, да и в силу особенностей моего королевства нам не хватает военной мощи для самозащиты», — сказал Сан Дже.

«Вам лучше начать наращивать свою военную мощь после того, как вы переживете этот кризис», — сказал Люцифер.

Он собирался помочь им не потому, что хотел быть героем, нет, а потому, что ему было любопытно узнать, что это за люди, ведь он понятия не имел, что его отец начал свою работу по сотворению мира, чтобы существовали и другие существа, помимо богов.

БУУУММММ!!!!!

БУУУММММ!!!!!

По всему королевству раздался громкий шум.

Люцифер и Сан Дже обернулись, чтобы найти источник звука, и обнаружили, что взрыв, вызвавший шум, на самом деле доносился из Божественного Дворца.

«Это исходит из вашего дворца, и нет никакой возможности, чтобы те существа, о которых вы говорите, легко проникли в ваше царство и ваш дворец незамеченными. Это значит, что либо ваши люди нарушили вашу мирную жизнь, либо происходит что-то еще, так что расскажите», — сказал Люцифер Сан Дже.

«Под этим дворцом находится личная тюрьма, которую я создал для того, кто предал меня тысячелетия назад, и я боюсь, что он сбежал», — сказал Сан Дже.

Не теряя больше времени, Сан Дже улетел в Божественный дворец, а Люцифер отправился на поиски своих жен.

Божественный Дворец

Вскоре Сан Чже прибыл во дворец, где увидел огромную воронку, ведущую в подземную тюрьму, построенную для предателя.

Он огляделся, но не нашел ни единой души. Нахмурившись, он использовал свою связь с Царством, чтобы найти Предателя. «Нашел тебя», — сказал Сан Дже, летя обратно на место проведения фестиваля.

Вернувшись на место проведения фестиваля, Люцифер наконец нашел своих жен, но прежде чем он успел спросить, как у них дела, он почувствовал среди многочисленных людей того, кого здесь изначально не было. Похоже, он находится на том же уровне, что и Сан Дже, а это означало бы одно: он — тот самый предатель, которому удалось сбежать.

Люцифер вздохнул, понимая, что это испортит его жёнам отдых, они будут недовольны, а ему не нравится, когда его женщины несчастливы. «Оставайтесь здесь и развлекайтесь, я сейчас вернусь», — сказал Люцифер, повернулся и ушёл в сторону беглеца.

Спустя несколько секунд Люцифер увидел очень жизнерадостного и весёлого мужчину, развлекающегося среди толпы. Казалось, это был не тот, кто только что сбежал, а тот, кто веселился сразу после выхода из тюрьмы. Должно быть, он что-то замышляет.

Прежде чем Люцифер успел сделать еще один шаг, Сан Чже уже прибыл и парил над предателем. «Сокга, прекрати свою глупую игру и сдайся, ты же не хочешь обострять ситуацию, мы все знаем, чем это закончится», — сказал Сан Чже, глядя на предателя, которым оказался Сокга.

Сокга громко рассмеялся, как клоун, и посмотрел на Сан Чже так, словно тот смотрел на другого клоуна. «Я не знаю, чем всё это закончится без ваших маленьких надоедливых вредителей, если вы понимаете, о чём я», — сказал Сокга и исчез с того места, где он находился.

Окружающие были потрясены, узнав, что знаменитый обманщик был здесь всего мгновение назад, и они об этом не знали. Прежде чем они успели запаниковать, Люцифер успокоил их мысленно, так как не хотел прерывать праздник и огорчать своих жен.

«Эй, вытащи своего парня Сокгу или как там его зовут, отсюда и разберись с ним где-нибудь в другом месте», — сказал Люцифер, поворачиваясь, чтобы уйти, но остановился, услышав еще один взрыв, на этот раз на территории фестиваля.

БУУУММММ!!!!!

На всей территории фестиваля воцарился хаос: все разбегались в страхе, опасаясь быть пойманными, что нарушило мирный ход фестиваля.

«Ах да, он сам это сделал, ему конец», — сказал Люцифер, направляясь к месту взрыва, где увидел Сокгу, который сидел с улыбкой и забавным видом. Люциферу это очень понравилось. «Эй, я знаю, что мы не знакомы, и ты, возможно, ничего обо мне не знаешь, учитывая, что ты все это время сидел в тюрьме, но я просто хочу сообщить тебе, что ты умрешь в ближайшие пять минут, так что попрощайся со всеми, но я сомневаюсь, что у тебя есть кто-нибудь».

Сокга ухмыльнулся, глядя на иностранца, который ворвался в его владения и вел себя высокомерно: «Ты сам сказал, я не знаю, кто ты, да и не особо хочу знать, так что заткнись, пока я не лишил тебя дара речи», — сказал Сокга, ожидая прибытия Сан Чже.

«Жаль, что ты умрешь немного раньше, чем планировалось, поэтому вместо пяти минут у тебя есть всего минута, чтобы попрощаться», — сказал Люцифер.

Сокга нахмурился, видя, как человек перед ним по-прежнему непреклонен в своем желании убить его, несмотря на то, что он был чужаком. Или он просто не боится оскорбить весь мир Когурё? «Ты знаешь, где находишься? Ты сейчас в мире Когурё, и тебя окружают все боги этого мира. Даже если они хотят убить меня так же сильно, как и ты, это личное дело нашего мира», — сказал Сокга.

Люцифер был в ярости от этого парня по имени Сокга: «Ты меня раздражаешь, ещё одна причина тебя убить. Твоё время вышло».

Люцифер, подняв руки и усилив гравитационную силу вокруг Сокги, заставил его упасть на колени, сказал: «Тебе следовало убежать в тот же момент, когда ты сбежал, но ты решил остаться, и в тот момент твоя судьба была предрешена. Не волнуйся, я попрощаюсь с тобой за тебя».

[ПОЖИРАТЬ]

На теле Сокги появилось нечто чёрное, что с невероятной скоростью поглотило его, не дав ему даже закричать. После того, как тело Сокги было поглощено, это чёрное вещество перелетело на ладонь Люцифера, а затем проникло в его тело.

Как только Люцифер расправился с Сокгой, на месте происшествия появился Сан Чже, но не нашел никаких следов Сокги. Он вздохнул, понимая, что случилось с предателем, но не понимая, где его тело. «Где тело Сокги?» — спросил он того единственного человека, который мог дать ему ответ.

«Он был съеден, даже не таким уж и вкусным. Если не возражаете, мне нужно вернуться к своим жёнам», — сказал Люцифер, улетая оттуда.

Примечание автора

Ваш подарок — это вдохновение для моего творчества. Дайте мне ещё больше вдохновения! Есть идеи для моей истории? Напишите в комментариях и дайте мне знать.

Прошло несколько недель с момента побега Сокги и его последовавшей за этим преждевременной смерти.

Люцифер и его жёны всё же остались, поскольку их отпуск только начинался.

Они исследовали всё царство Сокга всего за две недели без отдыха и перерывов, настолько они были полны решимости.

Девушки также попросили Гестию рассказать о своих чувствах к Люциферу, когда его не было рядом, и решили выступить в роли свахи для нее и их будущего мужа.

Подарок

Люцифер и Санг Дже вместе с остальными придворными богами собрались в Небесном дворце, чтобы обсудить чужеземных существ, скрывающихся на их территории.

«Было решено, что теперь мы сосредоточимся на нашей военной мощи, поскольку в этом плане мы очень сильно отстаём, и мы видели результат этого во время Фестиваля Пробуждения, когда Сокга сбежал из заточения, а тем временем Люцифер позаботится о пришельцах из другого мира, скрывающихся в нашем Царстве и ожидающих нападения в самый неожиданный момент», — сказал Сан Дже придворным богам.

«Это мудрое решение, но если мы теперь собираемся сосредоточиться на наращивании нашей военной мощи, значит ли это, что мы откажемся от наших пацифистских принципов?» — сказал один из придворных богов.

Сан Дже покачал головой, улыбаясь: «Мы не собираемся отказываться от своих традиций, мы просто хотим защитить себя. Поэтому я предлагаю нашей армии сосредоточить свою подготовку на использовании щитов и посохов. Это нелетальное оружие, и оно также хорошо сочетается с нашей природой», — сказал Сан Дже, создавая деревянное копье и щит.

Люцифер покачал головой, глядя на этих богов-вегетарианцев. Когда он подкинул Сан Дже идею увеличить военную мощь Царства Когурё, он никак не ожидал, что тот предложит сражаться копьями и щитами!

Он был очень разочарован, но ничего не мог с этим поделать, ведь они сами хотят так жить, поэтому он должен уважать их желания.

Но он должен сказать, что их образ жизни уберег их от жестокости войны, подобной Титаномахии, но это не значит, что все всегда будет так, ничто не вечно, даже мир.

Поэтому он решил помочь Царству Когурё обучить некоторых из их богов войны, чтобы они стали лучшими бойцами, грозными противниками на поле боя, чтобы они могли лучше защитить себя в случае необходимости, потому что пацифизм им в глобальном масштабе не поможет.

«У меня есть предложение для вас, так называемых пацифистов: почему бы вам не позволить мне обучить ваших богов войны и превратить их в грозную силу?»

«Просто скажи слово, и я обещаю тебе, ни одно Царство во всё расширяющемся Космосе не посмеет вступить с тобой в бой. Ты можешь обучить свою армию использованию посохов и щитов, в то время как у тебя будут мечи, копья и все смертоносные виды оружия», — сказал Люцифер, оглядывая всех сидящих здесь богов, прежде чем продолжить: «Твои посохи и щиты могут защитить твоё Царство, а мечи могут защитить твоё Царство, скрытое за всеми этими щитами».

Что же вы скажете, «О Небесный Отец»?

Сан Дже погрузился в задумчивость, видя мудрость в словах Люцифера, но поступая так, он шел бы против своих собственных убеждений и того, во что он заставил поверить всех в своем Царстве.

«Думаю, нам следует принять его предложение, Небесный Отец», — сказал один из придворных богов.

Остальные тоже кивнули, им эта идея очень понравилась.

Сан Дже вздохнул, увидев, что все придворные боги официально поддержали эту идею, и решил попробовать. «Хорошо, ты можешь тренировать богов войны, они тоже заржавели за эти годы, они могут размять мышцы вместе с тобой», — сказал Сан Дже, и все боги войны или те, кто связан с войнами, обрадовались.

«Ещё бы!» — сказал Люцифер, заслужив множество взглядов от Сан Дже и придворных богов. — «Ах, ну же, а нельзя ли мне использовать и это слово?»

«Нет, нельзя», — сказал Сан Дже.

«Хорошо, тогда идите к черту», — сказал Люцифер.

С тех пор как Люцифер поселился в Небесном Дворце, Сан Чже запрещал ему произносить определенные слова, считая их нежелательными здесь. Но Люцифер, будучи Люцифером, не слушался и делал все, что хотел, а на этот раз он стал часто говорить эти слова, чтобы разозлить Сан Чже.

Сан Дже вздохнул и потер лоб, чувствуя, что у него вот-вот снова разболеется голова. «Хорошо, делай, что хочешь. Но я вот о чем подумал: если ты будешь тренировать богов войны, то как ты будешь противостоять инопланетянам, скрывающимся в этом мире?» — спросил Сан Дже, ведь никто, кроме него, даже не додумался до этого, ведь именно он лично обратился к Люциферу.

Услышав слова Сан Дже, Люцифер недоуменно поднял бровь и посмотрел на него: «Когда я вообще говорил, что собираюсь кого-то тренировать?» — спросил он.

Все боги придворного двора и Санг Дже тоже с недоумением смотрели на Люцифера, ведь именно он несколько минут назад высказал это предложение, а теперь собирается передумать? Или у него двойная личность?

«Но ты же сам это только что сказал», — ответил один из придворных богов.

«О, извините, моя ошибка, когда я говорил о вашем обучении, я не имел в виду себя лично. Ну же, я — Дьявол, это было бы унизительно для меня, если бы я их обучал», — сказал Люцифер, ухмыляясь богам, которые смотрели на него лишь испепеляющими взглядами, но это было всё, что они могли сделать.

«У меня уже есть человек на примете, который будет их учить, и он должен быть здесь как раз сейчас», — сказал Люцифер.

Как только Люцифер произнес эти слова, дверь в Зал открылась, и вошел мускулистый рыжеволосый мужчина, державший за спиной огромный меч.

«Привет, брат, очень рад, что ты к нам присоединился».

Несколько минут назад

Сто лет назад Сатанаэль и Сусаноо направлялись во дворец синтоистского бога-короля, куда их призвали, когда Аматерасу решила отказаться от своих претензий на трон из-за чего-то, о чём им было запрещено знать.

Добравшись до дворца, они направились в главный зал, где их, должно быть, ждали Идзанаги и его жена Идзанами.

В тот момент, когда Сатанаэль открыл дверь и шагнул в коридор, он мгновенно перенесся в совершенно другое измерение.

Настоящее время

«Привет, брат, рад, что ты к нам присоединился», — сказал Люцифер Сатанаэлю, который был сбит с толку, не понимая, где он находится, но как только услышал его голос, понял, что это дело рук дьявола.

«Люцифер», — сказал Сатанаэль, глядя на вечно улыбающегося Люцифера, что его ужасно раздражало. — «Где я?» — спросил он.

«Что ж, ты сейчас в его Царстве, я только что призвал тебя сюда», — сказал Люцифер, указывая на Сан Дже, прежде чем встать и подойти к брату, всё ещё улыбаясь. — «Я привёл тебя сюда, чтобы ты мог обучить богов войны этих царств, тому, чему тебя лично научил Михаил, обучи их таким образом».

Сатанаэль расширил глаза, услышав слова Люцифера. Он говорил об особой тренировке, которой его научил Михаил, тренировке, способной превратить даже малыша в свирепого воина. Что же он задумал? Но на этот раз ему придётся его разочаровать.

«Я не могу, я не могу этого сделать, и дело не в том, что я не хочу, и вы знаете, что я не буду, а в том, что в тот момент, когда нас низвергли, чтобы исцелить, Михаил лишил меня всего, что я знаю о его особой подготовке. Я могу использовать лишь несколько приемов, и всё, я ничего другого сделать не могу», — сказал Сатанаэль.

Люцифер внимательно посмотрел на него, выискивая хоть какой-то обман, но ничего не нашел. «Этот ублюдок, всегда на шаг впереди», — сказал Люцифер, нахмурившись. — «Хорошо, тогда, раз уж ты не можешь их так дрессировать, тебе следует дрессировать их по-своему, ведь ты же мой Михаил».

— сказал Люцифер, прежде чем вернуться на своё место.

«А почему я должен делать так, как ты говоришь? У меня нет никаких обязательств учить этих сопляков, и к тому же у меня есть дела поважнее, чем тратить здесь время», — сказал Сатанаэль, поворачиваясь, чтобы уйти.

"Это как создать армию, используя своего маленького протеже, Сусаноо?"

Услышав слова Люцифера, Сатанаил замер на месте.

«О да, я знаю о той маленькой затее, которую ты задумал, но это не стоит моего времени, ты ниже меня и останешься таким. А теперь тренируй своих сорванцов, пока я буду с тобой любезен», — сказал Люцифер, появившись перед братом с горящими красными глазами.

Сатанаэль оглянулся на Люцифера, создав в воздухе такое напряжение, что это вызвало дискомфорт даже у богов.

«Хорошо, ты победил, я сделаю, как ты скажешь», — сказал Сатанаэль, зная, что никогда не сможет победить Люцифера, как бы ни старался. Поэтому он наконец последовал совету этого жадного ублюдка Моронуэля и отказался от всех своих планов восстания против Люцифера, поскольку его уже разоблачили.

Люцифер улыбнулся и похлопал Сатанаэля по плечу: «Хорошо, вот как ты должен себя вести, всегда слушай мои слова, и всё будет хорошо», — сказал Люцифер, повернувшись к Сан Дже и остальным придворным богам. — «Это мой брат, он будет твоим новым командиром на время. Старайся его не обижать, он легко выходит из себя, но он лучший в своём деле».

— сказал Люцифер, возвращаясь на своё место.

«Так кто же эти сорванцы, которых я собираюсь тренировать, и не говорите мне, что это все они здесь», — сказал Сатанаэль, глядя на богов двора.

Боги Двора хмурились всякий раз, когда слышали, как он называет их сорванцами. В конце концов, они же прабабушки и прадедушки, а Сатанаэль, кажется, намного моложе их, чтобы называть их сорванцами, но они могли лишь мысленно сокрушаться.

«Значит, у дьявола есть брат? Я и не знал, а думал, у него только подчинённые», — сказал Сан Дже, тут же пожалев о своих словах, почувствовав на себе непреодолимую ауру, от которой сильно вспотел.

«Прекрати, Сатанаэль!» — сказал Люцифер, видя состояние Санг Дже.

Сатанаэль перестал излучать свою ауру на Санг Дже и обернулся: «Эти сорванцы, которых я собираюсь тренировать, должны следовать за мной и показать мне тренировочную площадку, а заодно найдите кого-нибудь, кто сможет укрепить тренировочную площадку, потому что я собираюсь устроить вам настоящий ад», — сказал он.

Сразу же после этих слов боги войны встали, последовали за ним и показали ему путь к своим тренировочным владениям, которые были закрыты на протяжении тысячелетий.

«Ты его слышал, найми кого-нибудь, чтобы начать укреплять твой тренировочный полигон», — сказал Люцифер Сан Дже с улыбкой.

«На самом деле в этом нет необходимости, у нас здесь нет тренировочной площадки», — сказал Сан Дже, неловко посмеиваясь.

Глаза Люцифера расширились, когда он поднялся. «Что? Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя нет тренировочной площадки, и ты ничего не сказал, и даже позволил своим богам войны пойти с ним? Ты знаешь, что их ждёт, когда он узнает, что тренировочной площадки нет и никто ему об этом не сказал?» — сказал он, жалея этих богов.

Сан Дже громко рассмеялся, и это рассмешило и остальных богов двора. «Вы не дали мне договорить. Когда я сказал, что у нас нет тренировочной площадки, я не имел в виду, что у нас нет места для тренировок. Оно есть, и это скорее Домен, чем просто площадка», — сказал Сан Дже.

Люцифер вздохнул и покачал головой: «У вас есть тренировочная база, и все вы пацифисты, вы все кучка дураков», — сказал Люцифер, и остальные боги рассмеялись.

«Идите без меня, мне нужно кое-что уладить, прежде чем вернуться», — сказал Люцифер своим жёнам и Гестии.

После приятного пребывания здесь девушки решили, что пора возвращаться домой, но выбрали неудачное время, поскольку у Люцифера еще остались некоторые дела, такие как инопланетяне, а теперь еще и Сатанаэль, который в данный момент тренирует богов войны в тренировочном царстве. Он не может просто оставить его здесь одного, иначе тот превратит их в свою личную армию.

«Когда же ты вернешься?» — спросила его Афродита.

Люцифер подпер подбородки руками и поднял головы, словно о чем-то размышляя. «Хм, скажем так, я вернусь раньше, чем вы успеете оглянуться», — сказал Люцифер, целуя каждую из своих жен и провожая их.

После их ухода он отправился на тренировочную площадку, чтобы посмотреть, как продвигаются дела, а также понаблюдать за своим братом, Сатанаэлем.

Когда он туда прибыл, то увидел, что Сан Дже тоже сидит и наблюдает за тренировкой.

Люцифер появился рядом с ним и тоже сел. «Ну и что ты думаешь о тренировке? Впечатляет, правда?» — спросил Люцифер, как только сел.

«Да, должен сказать, твой брат действительно хорош в своем деле, но создается впечатление, что ты вымещаешь на них свое разочарование, на что они жалуются каждый раз, когда возвращаются с тренировок», — сказал Сан Дже.

Люцифер улыбнулся и ничего не сказал. Он понимал Сатанаэля в этой ситуации: если бы это был даже он, они бы сейчас все истекали кровью. Делать что-то для того, кого ты так ненавидишь, но не можешь ему противостоять, очень расстраивает.

«Я вижу, вы не хотите ничего говорить, но если бы вы могли поговорить с ним и убедить его снизить интенсивность тренировок, это очень помогло бы», — умолял Сан Дже от имени богов войны.

Люцифер покачал головой: «Нет, так нельзя, им сейчас лучше. Если я дам ему еще какие-нибудь приказы, у них даже слов не останется».

Сан Дже прекратил обсуждение этой темы, поскольку, похоже, надежды для них больше нет, и им остается только терпеть, пока они не закончат обучение у него.

«Знаете, за последние несколько дней я заметил кое-что, и могу сказать, что вы оба совсем не похожи друг на друга, и тем не менее вы говорите, что вы братья. Как вам такое?» — спросил Сан Дже.

«Ну, он же приемный, так что, наверное, в этом причина», — сказал Люцифер, ухмыляясь, увидев, как Сан Дже кивнул, словно наконец-то что-то понял. Люцифер больше не мог сдерживаться и разразился смехом: «Вы бы видели выражение твоего лица, это было бесценно!»

«Он ведь не приемный, правда?» — спросил Санг Дже Люцифера, поняв, что его только что обманули.

«Конечно, нет, никто из нас не был усыновлен, мы все дети нашего Отца, просто мы — это мы сами, а не какие-то безмозглые существа, которые должны вести себя одинаково», — сказал Люцифер, все еще смеясь.

Сан Дже вздохнул, услышав слова Люцифера, но кое-что привлекло его внимание, особенно в тот момент, когда Люцифер упомянул о наличии Отца.

Он не знал, что у Дьявола есть Отец, он думал, что тот — первобытное существо, как и он сам, и остальные первородные боги, но, похоже, есть нечто большее, о чём он не знает.

Но, с другой стороны, он посмотрел на Люцифера и задумался, откуда у него такая сила, если он не первобытное существо, и если у него есть Отец, то насколько же сильным он мог бы быть?

«Даже не утруждайте себя вопросами, он непостижим даже для нас, его детей», — сказал Сатанаил, появившийся и севший рядом с ними.

Санг Дже сглотнул, почувствовав удушающую ауру, исходящую от Сатанаэля.

«Вам следует прекратить это и взять ситуацию под контроль. Мы больше не дома, мы среди людей, которые не могут противостоять вашей властной ауре», — сказал Люцифер, глядя на Сатанаэля.

Сатанаэль поднял руки в знак капитуляции и взял под контроль свою ауру.

Сан Дже вздохнул с облегчением, прежде чем посмотреть на Сатанаэля, который посмотрел на него в ответ, и он мог поклясться, что увидел, как губы Сатанаэля слегка приподнялись, что является весьма редким зрелищем.

И тренировка на сегодня закончилась, и все боги войны, волоча свои уставшие тела, вернулись домой.

Десять лет спустя

Именно так Сатанаэль тренировал этих богов в течение десяти лет, прежде чем они стали по-настоящему искусными в бою и даже доставили Сан Чже немало хлопот.

Сегодня Сатанаэль и его ученики собрались на тренировочной площадке, и на их лицах читалась радость, ведь сегодня они наконец-то навсегда избавятся от брата Дьявола.

«Я позвал вас сюда, чтобы поздравить: вы все успешно прошли первый этап обучения, и теперь мы собираемся начать второй этап. Так что не расслабляйтесь, если вы думаете, что тогда был ад, то мне жаль вас разочаровать, это был лишь ваш путь в ад, а то, что вас ждет, — это приближение к аду», — сказал Сатанаэль.

В тот же миг, как боги войны услышали его слова, их счастливые лица мгновенно побледнели, когда они посмотрели на своего Небесного Отца и попросили его о помощи, но в ответ получили лишь его сочувственные взгляды.

Сан Дже жалел своих богов войны, но теперь он не сможет их остановить, особенно после того, чего они достигли. Его боги войны стали грозной силой, и вскоре он создаст для них тайную группу, сделав их своими козырями, своим скрытым козырем на случай чрезвычайных ситуаций.

«Всё к лучшему, нужно бороться», — сказал Сан Дже, уходя после того, как подбодрил их.

Пространственная граница царства Когурё

Убедившись, что Сатанаэль ведёт себя наилучшим образом, он отправился разбираться с другим делом, удерживавшим его здесь, — с обитателями потустороннего мира.

«Ладно, можете выходить, у меня нет целого дня, чтобы стоять здесь и ждать вашей атаки!» — крикнул Люцифер, призывая к себе скрывающихся.

Вокруг царила тишина, никто не выходил, словно Люцифер был там один, разговаривая сам с собой, как сумасшедший.

«Хорошо, раз уж ты хочешь так играть, я с удовольствием тебе это позволю», — сказал Люцифер, ухмыльнувшись, и исчез с того места, где он находился, чтобы появиться в нескольких метрах от себя и схватить теневую фигуру, прячущуюся за огромным парящим объектом. «Ты попался!»

Люцифер швырнул человека в другую фигуру, прятавшуюся неподалеку.

«Теперь у меня двое ваших людей, полагаю, этого должно хватить, чтобы вас оттуда выгнать, верно?» — сказал он, глядя в пустое пространство, где чувствовал сильную ауру.

"Такое ругательство от человека вашего уровня и внешности. Разве ваши родители не учили вас вести себя лучше?"

Пространство вокруг этой области сжалось, и оттуда появилась потрясающая женщина стройного телосложения, очень высокая, с длинными струящимися белыми волосами, белыми зрачками и татуировкой красного лотоса на лбу.

Люцифер оглядел женщину с головы до ног и задумался, откуда они могли взяться, но точно определить не мог. Однако он знал, что ее внешний вид очень напоминает описание какой-то группы людей. Но за годы, проведенные здесь, его воспоминания о прошлой жизни стали расплывчатыми, он помнил лишь важные вещи, например, богов, окружавших его.

«А вы слишком пристально смотрите, боюсь, ваши родители разочарованы тем, что у них сын-извращенец», — сказала женщина с улыбкой.

Услышав это, Люцифер пришёл в себя: «И судя по тому, как ты себя ведёшь, я могу предположить, что тобой восхищается множество людей, которые совершенно забыли сказать тебе, какой ты грубый», — сказал Люцифер, наблюдая за каждым твоим движением.

«Так нельзя разговаривать с нашей старшей сестрой», — сказал один из пришельцев из другого мира, внезапно появившийся повсюду.

Люцифер нахмурился, услышав, как мальчик назвал женщину, и тут же расхохотался, наконец поняв, кто или что это за люди. «Только не говорите мне, что вы все — культиваторы», — сказал он, смеясь.

Женщина нахмурилась, так как люди на этом плане впервые узнали, кто они такие. «Да, мы — это мы. А откуда вы об этом знаете?» — спросила женщина.

Люцифер рассмеялся, покачал головой и посмотрел на глупого мальчишку, который повысил на него голос, желая получить похвалу от своей старшей сестры. Он поднял руки и направил их на мальчика, как пистолет, и красный луч вырвался из его головы, пролетел с невероятной скоростью и пронзил лоб юноши, положив конец его жалкой жизни. «Выстрел в голову», — сказал Люцифер, улыбаясь.

Все остальные обитатели потустороннего мира ахнули, когда двое из них подошли к телу только что убитого мальчика. «Что вы сделали с моим братом?» — спросил один из обитателей потустороннего мира, из его рук вырвался ледяной дым.

Прежде чем мужчина успел напасть, женщина подняла руки, остановив его. Они столкнулись лицом к лицу с кем-то, кого она даже не могла точно определить.

Люцифер улыбнулся мудрому выбору женщины: «Мудрое решение. А я-то думал, учитывая вашу природу, что после того, как я убью одного из вас, вы все нападете на меня, что приведет к вашей гибели, и пока последний, кому удастся удержаться на плаву, посмотрит мне в глаза и скажет: „Ты совершил ужасную ошибку, убив всех нас здесь, наша Секта Небесного Лотоса будет преследовать тебя до конца твоей жизни“».

Но тебе удалось остановить все это одним лишь поднятием рук, что заставляет меня думать, что ты занимаешь очень важное положение среди этих сопляков, а значит, теперь ты важна и для меня», — сказал Люцифер, указывая на беловолосую женщину.

Как только инопланетяне увидели, на кого направлены руки, они немедленно бросились прикрывать её и были готовы принять удар на себя.

«Расслабьтесь, если я захочу вас всех убить, я могу сделать это одним щелчком пальцев, но я этого не сделал, а это кое-что значит», — сказал Люцифер.

Женщина вздохнула и задумалась, кто этот мужчина. Раньше она этого не замечала, но он совсем не похож на обитателей этого мира, который они собирались исследовать. Он кажется другим. «Кто вы? И откуда вы знаете, что мы — культиваторы?»

«Я нахожусь в этом мире уже давно и знаю, что никто не знает, кто мы такие, пока не появляешься ты. Либо кто-то из нас предал нас, либо ты тоже культиватор, и очень могущественный, раз способен делать такие смелые заявления, как те, что ты сделал ранее», — сказала она.

Люцифер улыбнулся, исчезнув со своего места и появившись перед ней, отчего обитатели потустороннего мира вздрогнули, но не смогли пошевелиться. «Ты был так груб со мной раньше, когда только прибыл, а теперь ведёшь себя так кротко, что мне даже скучно говорить, так почему бы тебе не вернуться к своей грубости?» — сказал Люцифер, глядя на неё сверху вниз.

«И что, что у тебя есть веская причина убить меня?» — спросила женщина, тоже не моргнув глазом, глядя на Люцифера.

«Вот о чём я говорю, этот взгляд, этот тон — это ты настоящий, и тебе не следует менять его только потому, что кто-то сильнее тебя. Это только заставляет этого человека смотреть на тебя свысока. Ну, это такие люди, как я, а не какие-то извращённые ублюдки», — сказал Люцифер, обходя женщину. — «А что касается твоего вопроса о том, кто я, можешь называть меня Демоном-Богом».

«А что касается вашего вопроса о том, кто я, можете называть меня Демоном-Богом».

Женщина недоуменно подняла бровь, так как понятия не имела, о чём говорил Люцифер.

Люцифер увидел замешательство в её глазах и задался вопросом, неужели в их мире нет ни одного демонического культиватора.

Если то, что он думает, правда, то это будет очень весело.

«Я понятия не имею, кто вы, но понимаю, что вы сильны, и мы вам не ровня, но вам не стоит связываться с той силой, которая стоит за нами», — сказала седовласая женщина.

«Хм, угадаю, если я сейчас же всех вас убью, то ваша секта со всей силой нападёт на этот Космос, чтобы отомстить за вас», — сказал Люцифер, зная, как поступают все эти культиваторы.

Они охотятся на слабых, поклоняются сильным, убивают без труда и без угрызений совести, но когда кто-то убивает одного из них, они ведут себя так, будто весь их мир рухнул, и они не остановятся ни перед чем, чтобы отомстить.

Седовласая женщина посмотрела прямо в глаза Люциферу, пытаясь понять его мотивы, но ей не удалось получить ясного представления.

Люцифер мог просто убить всех культиваторов и покончить с этим, но он не хотел этого, у него был свой план. Не каждый день увидишь культиватора, особенно в Космосе, населенном бесчисленными богами и божествами, ему хотелось новых приключений, и они только что представились ему.

«Что ж, я могу пощадить ваши жизни только при одном условии», — сказал Люцифер, улыбаясь седовласой женщине.

«Чего ты хочешь?» — спросила она.

Улыбка Люцифера превратилась в ухмылку, когда он посмотрел на всех культиваторов, которых она привела с собой. «Я хочу, чтобы они стали моими слугами, а вы должны оставаться рядом со мной все время, пока я не скажу иначе», — сказал Люцифер.

«Как ты смеешь так говорить, Нефритовая Красавица нашей империи Петреа? Ты что, хочешь смерти?» — сказал один из культиваторов, сверля Люцифера взглядом, словно хотел убить его одним взглядом.

Люцифер нахмурился, услышав слова этого сопляка; похоже, ему следует показать им, почему он называет себя демоном-богом.

«Честно говоря, я передумал, вы все мне не нужны, мне нужна только она. Я просто хотел взять вас с собой из доброй воли, но теперь можете все умереть, вы мне больше не нужны», — сказал Люцифер, щелкнув пальцами.

Люцифер щелкнул пальцами, и все культиваторы тут же вспыхнули пламенем, причем не просто пламенем, а адским огнем.

Седовласая женщина быстро подбежала к двум своим служанкам и лучшим подругам, чтобы они оперативно потушили пламя.

Ее аура изменилась, и из ее тела исходил леденящий холод, от интенсивности которого даже окружающее пространство раскололось.

Она выпустила в своих служанок поток ледяных частиц, пытаясь потушить пожар.

Но казалось, будто небеса насмехаются над ней: вместо того чтобы потушить огонь, ледяные частицы служили топливом, усиливая пламя и заставляя служанок еще сильнее кричать от боли.

Поскольку её ледяные частицы не работали, она переключилась на воду, естественного врага огня.

Но результат был тот же: вода послужила топливом для адского пламени.

Потеряв всякую надежду, она обратилась к тому, кто стал причиной всего произошедшего, к тому, кто называет себя Демоном-Богом.

«Пожалуйста, умоляю вас, прекратите все, что вы с ними делаете. Я сделаю все, что вы попросите, но, пожалуйста, прекратите это безумие», — взмолилась седовласая женщина, и слезы уже текли по ее щекам.

Люцифер вздохнул, увидев, как она плачет. В любой другой ситуации он не стал бы её слушать, но он знал, что если бы его жена, Аматерасу, была здесь, она бы отругала его за то, что он довёл девушку до слёз, сказав: «Так нельзя обращаться с женщиной». Он лишь покачал головой и посмотрел на беловолосую женщину.

«Ты так сильно переживаешь за этих сопляков, что даже плачешь из-за них?» — спросил Люцифер, не понимая, почему она плачет из-за всех этих культиваторов.

«Почему меня должны волновать эти дураки? Я всего лишь хочу, чтобы вы прекратили то, что с ними делаете», — сказала седовласая женщина, указывая на своих двух служанок, обращенных к Люциферу.

«О-о», — воскликнул Люцифер, наконец поняв, что происходит. Должно быть, эти две девушки очень много значат для неё, и она не может смириться с их потерей. «Ну, я могу это сделать, но остальные умирают», — сказал Люцифер, снова щёлкнув пальцами, и адское пламя на служанках исчезло.

Остальные, менее удачливые Культиваторы обратились в пепел, когда Люцифер решил положить конец их страданиям.

Седовласая женщина тут же подбежала, чтобы обнять своих служанок, и с облегчением вздохнула, что им удалось избежать этой ужасной участи.

Когда они горели, она видела, что пламя обжигает их физическую плоть, но они испытывали такую сильную боль, что она поверила, будто это пламя ранит не их физическую плоть, а саму их душу, и это самый ужасный и опасный способ нападения, известный культиваторам.

Она повернулась к Люциферу и поклонилась: «Спасибо, что пощадил их, я навсегда в долгу перед тобой», — сказала она.

К ней присоединились и ее служанки, которые поблагодарили Люцифера за проявленную милость.

Люцифер пожал им руки и велел поднять головы: «Теперь, когда мы пришли к взаимопониманию, я думаю, вам следует начать рассказывать мне о вашем мире, или как вы его там называете, и когда я говорю «обо всём», я имею в виду всё, от древней истории вашего мира до наших дней».

10 миллионов лет назад

Группа крылатых людей и пробудившихся высадилась на обширной территории, образовав несколько кратеров.

Все они встали и огляделись, когда внезапно с их телами начали происходить изменения.

У всех крылатых мужчин и женщин, кроме двоих, отвалились крылья.

Они лишились своей благодати и утратили небесное наследие. Теперь они стали обычными смертными, включая оставшихся крылатых мужчину и женщину.

«Где мы? И почему мы потеряли свою грацию?» — спросила одна из женщин, чувствуя, что у неё совсем нет сил, и она слаба, как муравей. Она и близко не могла сравниться со своей прежней силой, когда ещё была небесным существом.

«Мы потерпели поражение в восстании, мы не победили, и боюсь, это наше наказание — лишение благодати Отца», — сказала другая женщина с седыми волосами, белыми глазами и прекрасной внешностью, которую она сохранила даже после лишения благодати.

Услышав это, первая женщина нахмурилась, она была совершенно подавлена и с силой упала на землю. «И что с нами будет? Где Самаэль? Он может сказать нам, что делать», — сказала женщина, поднимаясь и тут же оглядывая упавших, крича: «САМАЭЛЬ, САМАЭЛЬ, ГДЕ ТЫ? ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО МОЖЕТ ПОНЯТЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!»

Беловолосая женщина вздохнула, держа за плечо кричащую женщину: «Офиэль, успокойся, я не думаю, что Самаэль здесь», — сказала она, оглядев всю толпу падших, но не найдя ни Самаэля, ни её шестерых братьев и сестёр: Сатанаэля, Асмодея, Бариэля, Амиэля, Кориэля и Морунуэля. Она полагала, что их приговор будет непростым, но почему же она здесь, а не с ними, она не знала.

«Нам следует оценить ситуацию, понять, где мы находимся и что делать», — сказал мужчина, который тоже был похож на седовласую женщину; несмотря на то, что они были лишены своей грации, они все еще обладали небесным обликом.

Это были еще два архангела, которые встали на сторону Самаэля в восстании.

Им повезло, что они не попали в ад, как их другие братья и сестры-архангелы, хотя они об этом даже не подозревают.

«Эксусия, ты не можешь мне указывать, как успокоиться. Нас лишили благодати и выбросили в место, покинутое Отцом. Адриэль, кто тебе сказал? Ты можешь указывать нам, что делать, или ты сам себя назначил лидером, раз Самаэля больше нет?» — сказала Офиэль, сверля взглядом двух архангелов.

Офиэль могла отвечать архангелам, потому что она тоже была всего лишь на секунду ниже их по рангу, она была херувимом, существом огромной силы, способным даже соперничать с некоторыми архангелами (серафимами) и выйти победительницей.

Архангел Адриэль, мужчина, нахмурился, глядя на Офиэль: «То, что нас лишили благодати, не делает нас равными, и я не Эксусия, которая потерпит твою чушь, так что заткнись и дай мне разобраться, что здесь происходит», — сказал Адриэль, проходя мимо Офиэль, которая уже сжала кулаки до такой степени, что чуть не порезала себя, и у нее пошла кровь.

Эксусия обняла её и погладила по голове, чтобы успокоить. Она понимала, через что сейчас проходит Офиэль: её лишили благодати, единственного, что делало её детьми Отца. Теперь, лишённой этой благодати, она потеряла свою идентичность, Отец отрекся от неё, и у неё никогда не будет возможности вернуться домой.

Вот так падшие ангелы нашли себе место на этой странной земле.

Благодаря своим знаниям и обилию ресурсов, которые им посчастливилось обнаружить после исследования этой странной земли спустя 27 лет.

Они решили поселиться в этом регионе и построить очень большой город, который впоследствии станет известен как Город Божеств.

Из-за того, что их лишили благодати, у них возникло плотское влечение друг к другу, или, как они это называли, они поженились.

Они создали собственную семью, расширили свой город, разработали несколько передовых технологий, которые были доступны у них дома, они строили точную копию своего жилища.

Эксусия и Адриэль стали лидерами этой новой цивилизации, но они не поженились и просто правили бок о бок.

Всё шло так до одного знаменательного дня, когда один из ангелов наткнулся на большую шахту, полную сверкающих камней самых разных цветов.

Он был поражен этим зрелищем и захотел узнать, что это за камни, поэтому сделал шаг внутрь. Этот единственный шаг положил начало совершенно новой эре для жителей Божественного Небесного Миридного Плана — Эре Возникновения.

В тот момент, когда ангел, ставший теперь смертным, сделал шаг внутрь, из шахт вырвался поток странной энергии, который распространился по всей плоскости, наполнив её новой энергией.

Люди поняли, что, вдыхая эту новую энергию, ставшую новым воздухом, которым они дышат, они чувствуют, как их тело становится сильнее, как они наполняются энергией.

Эксусия, которая перед этим медитировала в своих покоях, в полной мере ощутила на себе последствия этого изменения атмосферы.

Как только она вдохнула эту новую форму энергии, она бессознательно распределила ее по своим 14 меридианам, заставив их одновременно открываться и наполняться до краев один за другим, пока все четырнадцать не были заполнены.

Она открыла глаза, заметив эти изменения в своем теле. Затем снова закрыла глаза, желая рассмотреть себя, как вдруг все 14 меридианов соединились, образовав небольшой ледяной шар под пупком, и ее облик полностью изменился, превратившись в облик ледяной богини.

Она, сама того не подозревая, стала первой известной культиваторшей среди жителей Божественного Небесного Мириада Плана.

Разобравшись с особенностями своего тела и тем, как она постарела в обратную сторону, она стала сильнее, хотя и не такой, какой была, когда была Архангелом.

Она решила выяснить источник этой новообретенной силы.

Впервые она ощутила эти изменения в своем теле во время медитации, когда внезапный прилив энергии наполнил все пространство вокруг.

Она считала, что это внезапное увеличение её силы было вызвано странной энергией в воздухе.

Она тут же встала и вышла из своей комнаты, чтобы посмотреть, не пережил ли кто-нибудь еще то же самое.

Выйдя наружу, она заметила, что все продолжали заниматься своими делами, как ни в чем не бывало, но благодаря своему недавнему открытию она обнаружила, что теперь может определять количество этой странной энергии в каждом, кого увидит.

«Что это за энергия, и почему моя сосредоточена ниже живота, тогда как у них она расположена вокруг 14 меридианов?» — спросила Эксусия, изучая разницу между собой и другими.

Именно так она начала исследовать эту странную энергию и даже отследила её источник, когда мужчина, случайно обнаруживший её, сообщил ей об этом через несколько недель после того, как он раздобыл достаточно этих сверкающих камней.

Шахта, окружающие её люди и она сама стали для Эксусии экспериментом над этой странной энергией.

Ей потребовался почти год, но она так и не смогла продвинуться в своих исследованиях и решила назвать эту странную энергию Небесной Энергией.

За этот год она увидела, на что способна эта энергия. Во время одного из своих исследований, пытаясь воспроизвести инцидент, который привёл ко всему этому, она приняла позу лотоса и обнаружила, что всякий раз, когда она вдыхала эту энергию, её ледяной шар медленно наполнялся.

Она была довольна скоростью наполнения, поэтому разработала новый метод дыхания и заметила, что скорость значительно увеличилась.

Когда ледяной шар полностью заполнился, она пережила еще один прорыв и почувствовала, что ее сила значительно возросла.

Затем она пришла к выводу, что эта странная энергия подобна новой форме благодати, но исходящей от их Отца. Они не могли возрастать в силе, обладая этой благодатью, но с этой вновь обретенной энергией она поверила, что это лишь вопрос времени, когда они превзойдут самих себя прежних.

Так она не только стала Первой Культиваторшей, но и Богиней Культивации, положив начало новой эре.

Она разработала множество техник, подходящих для всех, поскольку обнаружила, что у каждого человека есть свои уникальные особенности, к которым он восприимчив.

Вот так и появились культиваторы в бескрайнем Космосе, скрытые даже от самих богов.

Настоящее время

«С течением времени царства совершенствования получали названия, создавались секты, строились империи и королевства, и это не единственные изменения», — сказала беловолосая женщина, глядя прямо на Люцифера, восседающего на своем троне на Пике Дьявола в Царстве Пангу и слушающего рассказ о происхождении культиваторов, поскольку он считал, что они не могли просто так появиться волшебным образом.

«Продолжайте», — сказал Люцифер с серьезным выражением лица.

Седовласая женщина вздохнула и продолжила: «Когда первые культиваторы достигли определённого уровня, они пережили резкие изменения как во внешности, так и в родословной. Они пережили то, что мы называем Пробуждением Родословной, скрытую силу, которая таится в некоторых культиваторах, предположительно, в первых культиваторах, поскольку только они когда-либо испытали это».

После Пробуждения Родословной некоторые превратились в драконов, некоторые — в фениксов, некоторые — в низших ангелов, некоторые — в духовных существ, некоторые — в эльфов и многих других.

В результате этих внезапных перемен различные расы построили на континенте разные империи, но главной державой Божественного Небесного Мириада является Город Божеств, где в настоящее время проживают Эксусия и Адриэль, первые правители», — закончила она свой рассказ.

Люцифер молча сидел, обдумывая все, что только что сказал этот беловолосый культиватор. Он только что узнал, что трое его братьев и сестер живы, как и треть сил Небес, что изменило все его прежние представления.

Он посмотрел на беловолосую женщину и спросил: «Кем вам является Эксусия?»

«Она моя мать, меня зовут Селестия, дочь Ледяного Дракона, Первого Культиватора, Богини Культивации…»

«Заткнись, я просто хотел узнать, какие у нас с тобой отношения, а не твой титул или что-то в этом роде», — сказал Люцифер, прервав Селестию.

Селестия смущенно опустила голову, увидев, что Люцифер никак не отреагировал, даже узнав, кто её мать.

«Это объясняет, почему ты на неё похож, но теперь мне любопытно, кто твой отец».

Люцифер сказал, что, зная Эксусию, он понимал, что она не позволит мужчине прикоснуться к себе, а теперь, услышав, что у нее есть дочь, он, конечно же, заинтригован и захочет узнать, какой счастливчик сумел завоевать ее сердце.

«Хорошо, вы пока останетесь во дворце, пока я разберусь с делами здесь, прежде чем скажу вам, что делать дальше», — сказал Люцифер и тут же телепортировался, исчезнув из поля зрения девушек.

«Мисс, почему бы нам не воспользоваться этим шансом и не сбежать? Я очень сомневаюсь, что он это заметит», — сказала одна из служанок.

Селестия нахмурилась и покачала головой, обдумав все за и против побега. «Даже не думай об этом, мы не сможем от него сбежать, он очень силен. Если оценивать его по уровням совершенствования, то, боюсь, он находится на одном уровне с моей матерью. Мы не хотим рисковать, и даже если нам удастся сбежать, мы окажемся в совершенно чужой стране, так что это только подвергнет нас еще большей опасности», — сказала она, садясь на трон Люцифера.

«Если то, что ты говоришь, правда, то почему ты сидишь на его троне? Это же неуважение к нему», — сказала другая служанка.

Селестия усмехнулась, проведя руками по креслам: «По крайней мере, я не пыталась сбежать, и я не вижу других стульев вокруг. Как будто он не хочет, чтобы кто-либо мог позволить себе роскошь сидеть при его дворе», — сказала она.

Тем временем Люцифер, только что покинувший Царство Пангу, появился в совершенно пустынном месте, чтобы в тишине и покое поразмышлять, не опасаясь посторонних.

10 миллионов лет назад, когда родились Первородные боги, он думал, что это были падшие ангелы, изгнанные с Небес, но теперь, похоже, это не так, а значит, Первородные боги — совершенно новые существа.

Но он не понимал, что, каким бы могущественным ни был его отец, он никогда не будет сосредотачиваться на двух разных вещах одновременно, если только это не требует немедленного внимания, а в данном случае это было не так.

Это значит, что Первородные боги возникли сами по себе, или же нечто, ответственное за их сотворение, находилось на том же уровне, что и их Отец.

«Никто не сравнится с Ним по силе, я не могу представить никого, кто был бы на его уровне, если только…» — сказал Люцифер, сделав паузу, словно его осенило. Спустя некоторое время его лицо исказилось в хмуром тоне, когда он посмотрел в сторону, откуда Никс раньше покидала Космос. «Хаос, Вечная Тьма»

Люцифер наконец понял, кто или что может быть наравне с его Отцом или даже осмелиться противостоять ему. На ум приходит только один человек, и это не кто иной, как Хаос, Первородный Раздор, Беспорядок, Первая Тьма, Вечная Тьма, Противоположность Свету, Тот, Кто был до прихода Света, Сущность Ничто.

Теперь он знает, где обитает это существо, и, похоже, только что отправил свою сестру и брата на верную смерть.

Не теряя больше времени, Люцифер расправил крылья и, не теряя скорости света, полетел прочь из космоса, едва успев вздохнуть.

Он появился в Море Хаоса (Кхаос) и расширил поле своего восприятия, чтобы найти своих братьев и сестер, но обнаружил, что в тот момент, когда он вошел в Море Хаоса (Кхаос), его чувства притупились, и он мог полагаться только на свои глаза, чтобы найти своих братьев и сестер.

Он не терял ни секунды и двинулся вперед, жизни его братьев и сестер были под угрозой, и он не собирался медлить ни секунды, пытаясь заставить работать свою способность к восприятию.

В других местах

В самом центре Моря Хаоса женщина с длинными струящимися черными волосами, глазами черными, как самая темная бездна, и растрепанным видом, скованная цепями со всех сторон, смотрела в определенное место, улыбалась и шепнула: «Наконец-то он здесь».

Начало

В начале была лишь тьма, Вечная Тьма, в этой тьме не было и следа жизни, и всё должно было оставаться лишь тьмой, пока не появилось нечто, не похожее ни на что другое.

Присутствию не нравилась тьма, поэтому он решил создать нечто, способное рассеять эту тьму, и так всё началось с одной-единственной фразы.

[ДА БУДЕТ СВЕТ]

Громкий, полный силы голос заполнил пустоту.

По приказу голоса появилась крошечная искорка света, которая затем взорвалась и поглотила всю пустоту, осветив её.

Из этого взрыва возникли два шестикрылых существа, идентичные по внешности и поведению, они стали первым творением Присутствия, вторгшегося в Вечную Тьму.

Оба шестикрылых существа склонились в сторону Присутствия. «Ваши дети преклонят колени перед вами, Отец», — сказал старший.

[ХОРОШО СДЕЛАЛИ, ВЫ ОБА ТЕПЕРЬ МОЖЕТЕ ВСТАТЬ], — сказал Присутствие, довольный поведением мальчиков.

Затем он дал имена первенцу, появившемуся первым, — Самеалу Светоносцу, а второму — Майклу Демиургу.

Они стали первыми двумя Серафимами (Архангелами), самыми доверенными лицами Отца.

Но прежде чем они смогли приступить к следующему этапу планов своего Отца относительно вселенной, появилось еще одно удушающее Присутствие. На этот раз новое существо предстало в образе женщины с длинными черными струящимися волосами, черными глазами, как самые темные в Бездне, очень высокой, с бледной кожей, от которой исходила переполняющая ее аура Хаоса. Она посмотрела на Присутствие, вторгшееся в ее дом, и смогла увидеть сквозь его маскировку, она смогла увидеть его истинное лицо.

[ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЕМ ДОМЕ?]

Настоящее время

Люцифер плыл по Морю Хаоса в поисках своих братьев и сестер. Если бы он знал, что это Море Хаоса связано с этим человеком и сотворением Первородных Богов, он бы никогда не отправил их сюда, он знал, насколько ужасающей Она была тогда.

Она и его отец обладали одинаковым уровнем силы, и они сражались друг с другом много лет. Именно в один из этих лет братья увидели истинное лицо своего отца, и в тот момент что-то внутри них пробудило их двойные силы: Абсолютную Силу Созидания и Разрушения, Понятие Всех Элементов во Вселенной. Они слились в одно существо — Метатрона.

Вместе со своим отцом они победили её и позволили отцу заточить её, так как сами слишком устали от слияния и борьбы с таким могущественным существом.

И теперь он направлялся в эту самую тюрьму, где, как он понимал, его жизнь была вполне возможна, но он не мог позволить своим братьям и сестрам умереть, прекрасно осознавая, что именно он отправил их туда.

«КОРИЭЛЬ, БАРИЭЛЬ, НИКС, ГДЕ ВЫ???» — кричал Люцифер во весь голос, обращаясь к ним, но это оказалось тщетной попыткой.

Его голос не покидал того места, где он находился, не говоря уже о том, чтобы донестись до ушей архангелов и Первородной Богини.

Часть Моря Хаоса

«Как давно мы здесь? Кажется, здесь понятие времени не действует», — сказал Бариэль, не сумев определить, сколько времени они здесь провели.

«Это должно быть наименьшей из ваших проблем. Нам следует думать о том, как отсюда выбраться», — сказал Никс.

Они здесь уже так давно, но не знают, как долго и смогут ли найти дорогу обратно.

Хуже всего было то, что они так и не нашли то, за чем приехали, что очень расстроило Кориэль, которая скучала по своей мирной жизни, наполненной сном. Теперь она жалела, что вообще вызвалась прийти сюда к Люциферу.

Пока трое искали путь назад, перед ними материализовался вихревой черный портал.

Прежде чем они успели осознать происходящее, все услышали голос, от которого у них по спине пробежал холодок: [УХОДИТЕ, Я ПОЛУЧИЛ ТОГО, КОГО ХОТЕЛ, МОЖЕТЕ УЙТИ].

После этого трое даже не стали спрашивать, что она имела в виду, и прошли через портал, навсегда покинув Море Хаоса.

Люцифер же, напротив, таинственным образом переместился в огромную комнату с огромным троном в центре.

Это была женщина, сидящая на троне и пристально смотрящая на него.

Люцифер слишком хорошо знал это лицо, то самое, которое вызывало у него истинное отчаяние; если бы он тогда был человеком, то страдал бы от посттравматического стрессового расстройства.

Люцифер посмотрел на нее, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на него: «Что тебе нужно? И где мои братья и сестра, и тот, кто идет за ними?» — спросил Люцифер самым вежливым и властным тоном, какой только мог придумать.

Женщина на троне, Хаос, цокнула языком и покачала головой: «Адамс, так не разговаривают с теми, кто обладает высшей властью», — сказала Хаос.

Услышав имя, произнесенное женщиной, Люцифер широко раскрыл глаза от удивления и отступил на шаг назад.

Это имя он не слышал за миллионы лет своего пребывания здесь в качестве реинкарнированного существа. Он никогда не думал, что однажды услышит его, да еще и от того, кого меньше всего ожидал узнать.

— Теперь ты удивлена? — сказала Хаос, громко рассмеявшись, отчего даже пространство вокруг них начало трескаться.

Люцифер посмотрел на безумную женщину и на то, какой она была тогда, и увидел, что они совершенно разные люди, но он понимал, что лучше не терять бдительность.

«Наверное, вы задаетесь вопросом, почему я заманил вас сюда. Видите ли, я хочу выбраться из той темницы, в которой меня держал ваш Отец, и вы добьетесь этого, причем сделаете это быстрее».

«Наверное, вы задаетесь вопросом, почему я заманил вас сюда. Видите ли, я хочу выбраться из той темницы, в которой меня держал ваш Отец, и вы добьетесь этого, причем сделаете это быстрее».

«Если вы не следили за всеми событиями, то я должен вам сказать вот что: у нас с отцом произошла небольшая ссора, так что тут я ничем не могу вам помочь», — сказал Люцифер с улыбкой.

Хаос покачала головой и вздохнула: «Ты даже о себе ничего не понимаешь, да? Полагаю, нам просто придётся освежить твою память», — сказала Хаос, щёлкнув пальцами, и пейзаж сменился на первую Битву Сущностей.

В начале

[ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЕМ ДОМЕ?]

Хаос спросила, сверля взглядом Отца и сыновей, троицу.

Самаэль и Михаил не смогли выдержать такого давления от кого-то намного сильнее их, поэтому они упали на землю, истекая кровью из своих семи отверстий.

[ДОСТАТОЧНО]

— сказали они, защищая своих детей своей аурой.

Хаос посмотрела на захватчика, вторгшегося в её дом, и сделала всё, что ему вздумается, даже создав двух новых существ, и всё это без её согласия.

Если она оставит это неуважение без внимания, то вскоре её выгонят из дома.

Она не может допустить подобного, она должна выгнать их из своего дома. [УХОДИТЕ НЕМЕДЛЕННО, Я НЕ ХОЧУ ПОВТОРЯТЬ ЭТО], — сказала она, поднимая руки.

[Я НИЧЕГО ПОДОБНОГО ДЕЛАТЬ НЕ БУДУ, Я СОЗДАМ ЗДЕСЬ ДОМ ВМЕСТЕ СО СВОИМИ ДЕТЬМИ, ТАК ЧТО ЛИБО ВЫ СОСУЩЕСТВУЕТЕ С НАМИ, ЛИБО ВЫСТУПАЕТЕ ПРОТИВ НАС, ВЫБОР ЗА ВАМИ] — сказал он.

Хаос знала, что он так поступит, поэтому это не стало для неё неожиданностью, но по-настоящему смешным ей показалось то, что он пытался использовать численное превосходство в бою с ней — как это забавно.

Она была здесь столько, сколько могла себе представить, она была Тьмой, заполняющей пустоту, и ей угрожал какой-то незнакомец, да еще и в окружении двух новорожденных, низших и неполноценных мужчин, как же это унизительно для ее положения.

Она не стала терять времени и выпустила взрыв ужасающей массы черной энергии, пожирающей все на своем пути и продолжающей расширяться по мере приближения к троице.

Мужчина поднял руки, и вспыхнул свет, поглотивший всю массу черной энергии, а после того, как все вернулось в норму, массы черной энергии больше не осталось.

Мужчина повернулся к своим двум сыновьям и сказал: [ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ, ОНА ВАМ НЕ ПОДОЙДЕТ, СТОЛКНУВШИСЬ СО МНОЙ, ТО БУДЕТ ДЛЯ МЕНЯ ТОЛЬКО ОБРЕМЕНЕНИЕ], — и оттолкнул их на несколько километров назад, чтобы они не попали под удар после нападения.

Как только вредители скрылись из виду, Хаос вступил с ним в бой; они были равны по силе, и ни одному из них не удавалось одержать верх.

Их борьба длится тысячелетиями, и победитель неизвестен; что бы ни делали оба, они всегда противостоят друг другу.

Таково было бремя противостояния двух всемогущих существ.

Самаэль и Михаил, видя, что их отец и женщина равны по силе, решили вступить в борьбу, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.

Как только они вдвоем присоединились к отцу в нападении на женщину, Самаэль был немедленно схвачен ею и отброшен в сторону, как кусок дерева.

Мужчина тут же мысленно подозвал сына к себе и вздохнул, увидев, что с ним все в порядке.

Он передал Самаэля Михаилу на попечение, а сам продолжил драку с женщиной.

Прошло столетие, а победителя так и не было. [ПРОСТО УЙДИ, ЗАБЕРИ СВОИХ ДВУХ БЕСПОЛЕЗНЫХ СЫНОВЕЙ И ОСТАВЬ МОЙ ДОМ В ПОКОЕ!] — в отчаянии крикнул Хаос.

Мужчина тоже был разочарован затянувшейся борьбой, но недавно ему пришла в голову идея положить ей конец раз и навсегда. Однако ему не хватало сил, чтобы осуществить это, поэтому ему пришлось придумать что-то другое. Он посмотрел на своих двух сыновей, которые тоже смотрели на него широко раскрытыми глазами.

Это произошло потому, что они наконец-то увидели его лицо после стольких лет.

Всё это время они видели лишь существо, покрытое ярким светом, но теперь наконец смогли его увидеть.

Они увидели мужчину с бело-золотистыми волосами, золотистыми глазами, точеным лицом — он был воплощением совершенства.

По сравнению с ним они были намного хуже.

Они видели, как шевелились его губы, но не смогли четко расшифровать его слова, потому что почувствовали внезапное притяжение друг к другу. Они пытались сопротивляться, но это было бесполезно, так как оба слились в совершенно новое существо, переполненное силой.

После слияния их внешность не изменилась, они лишь стали привлекательнее, чем прежде: в одной руке они держали пылающий меч, а в другой — молот.

Они стали новой сущностью, Сущностью Созидания и Разрушения. В своем объединенном состоянии они превратились в существо по имени Метатрон.

Они появились рядом со своим Отцом и кивнули ему; теперь они могут сражаться рядом с ним, даже если не так сильны, как настоящие существа, они могут переломить ход битвы в свою пользу.

Хаос, взглянув на этот состав, поняла, что ее поражение — лишь вопрос времени, но, к счастью, она уже разработала план.

Метатрон взмахнул мечом в сторону Хаоса, который создал щит с помощью Вечной Тьмы и смог защититься, но щит был почти полностью расколот.

Вот так Метатрон и их Отец более десяти лет сражались с Хаосом и, наконец, победили её, но не смогли убить.

После битвы Метатрон разделился на Самаэля и Михаила.

Оба они были настолько ослаблены, что даже не могли подняться, поскольку их насильно слили воедино. Им пришлось сражаться в новой форме, над которой они не имели контроля, но это также имело и положительную сторону: они обнаружили, что стали невероятно сильнее, чем были при создании.

Их отец решил отправить Хаоса в покой и оставил мальчиков отдыхать.

Настоящее время

«Так ты понимаешь? Тебе не нужен твой Отец, чтобы освободить меня, ты силен таким, какой ты есть, ты — вторая половина этого существа, Метатрона, того, кто владеет понятиями Абсолютного Сотворения и Разрушения, понятиями всех Вселенских Элементов».

«Твой отец и я — полные противоположности друг другу. Я — Хаос, а он — Порядок. Мы за пределами всех мыслимых тобой концепций, за пределами здравого смысла, и любому будет очень трудно освободить меня из моей темницы, если только он сам этого не сделает. Но ты тоже достаточно сильна, чтобы вытащить меня отсюда», — сказала Хаос, рассеивая иллюзию вокруг них. Люцифер увидел её истинное состояние: она была скована цепями со всех сторон Моря Хаоса, её растрёпанный вид. «Так что же ты выберешь, Самеал?»

«Так что же ты выберешь, Самеал?»

«Во-первых, я больше не ношу это имя, а во-вторых, я не могу выпустить тебя из твоей темницы», — сказал Люцифер, начиная готовиться к побегу из Моря Хаоса. — «Если я выпущу тебя, ты уничтожишь всё, что построил мой Отец, что мне бы понравилось, но на этом ты не остановишься. Мы оба знаем, что ты не остановишься ни перед чем, чтобы вернуть огромную вселенную в тёмные века. Ты уничтожишь все жизни, включая мою и жизнь любого, кто встанет у тебя на пути, и я не могу этого допустить. Прости, но я люблю нынешний мир таким, какой он есть, без тебя».

Люцифер произнес эти слова и попытался телепортироваться из Моря Хаоса, но ему это не удалось, что явно было делом рук Хаоса.

Хаос оттащила ее закованное в цепи тело, пока та не оказалась в дюйме от Люцифера. «Я не оставила тебе выбора, ты здесь, потому что я этого хочу, и ты не сможешь уйти, пока не сделаешь то, что я от тебя прошу. Так что решай сама, освободи меня, и я тебя выпущу», — сказала она, прежде чем вернуться.

Люцифер сухо кашлянул, глядя на Хаоса, который сидел в позе лотоса и смотрел на него.

Люцифер и представить себе не мог, что однажды окажется в таком беспомощном положении. Он, один из сильнейших и могущественнейших существ во всей вселенной, был в тот момент совершенно беспомощен, находясь во власти существа, превосходящего его по силе, и только существо того же уровня могущества могло ему помочь.

Он поднял глаза, словно всматриваясь сквозь Море Хаоса в Небеса, и увидел своего Отца, спокойно восседающего на Своем троне. Он сложил руки и закрыл глаза.

Хаос видела, что он делает, и точно знала, что он задумал, но не стала его останавливать, а лишь с удовольствием наблюдала за ним.

Примерно через 30 минут Люцифер открыл глаза, нахмурился, показал средний палец небу, а затем посмотрел на Хаоса.

Единственный выход отсюда — освободить её, но это означало бы его гибель, поскольку он тоже был одним из тех, кого она, вероятно, ненавидит, так что для него это неприемлемо, — вздохнул он и просто прислонился к одной из колонн. — Полагаю, тогда я застрял с тобой. Ты скована этими цепями, и я думаю, они нейтрализуют твои силы, а это значит, что ты ничего не можешь сделать со мной. Единственная причина, по которой ты вообще смогла заточить меня здесь, — это то, что ты превратила свою тюрьму в свой дом и владение, — сказал Люцифер, улыбаясь Хаосу, который смотрел на него без изменений. — Я могу остаться здесь на несколько лет, в конце концов тебе надоест мой нрав, и ты сам меня выгонишь.

Хаос испепеляюще посмотрела на Люцифера, понимая, что с ней играют. Ей даже не нужно время, чтобы заскучать от него, она уже заскучала, а это значит, пора повысить ставки. «Проблемы с отцом? Снова брошена?»

«Мне тебя жаль, но выплескивать на меня свою злость тебе здесь не поможет. Но я могу сделать тебе кое-что получше: ты выгонишь меня отсюда», — сказала она, улыбнувшись, и продолжила: «Ты же знаешь, что именно я создала Первородных Богов, верно?»

Люцифер нахмурился, не понимая, на что намекает Хаос. «Так какое же отношение это имеет ко мне?» — спросил он.

Хаос лишь улыбнулась, подтаскивая свое закованное в цепи тело к Люциферу и обходя его с каждым шагом, меняя окружающий пейзаж. «Как ты думаешь, кто заставил тебя переродиться в этом теле, и почему твой Отец ничего не сделал, когда это произошло?» — спросила Хаос, расхохотавшись, увидев выражение лица Люцифера. «Верно, это я, я сделала все, что у тебя есть, возможным, и я могу легко отнять это одним щелчком пальцев».

Как только она это сказала, Люцифер увидел своих брата и сестру, Кориэля и Бариэля, вместе с Никс, которые появились в Космосе целыми и невредимыми.

Прежде чем он успел вздохнуть с облегчением, произошло нечто неожиданное: кулон, который Кориэль всегда носит с собой, резко затрясся, и Кориэль уронила его.

Кулон бесконтрольно парил в воздухе, пока не взорвался с оглушительным грохотом, вызвав мощный взрыв, эхом разнесшийся по всей Вселенной.

Все Первобытные Боги услышали взрыв и поспешили покинуть свои Царства, чтобы выяснить, что могло вызвать такой громкий и мощный взрыв.

Увидев это, Люцифер широко раскрыл глаза, тут же схватил Хаос за шею и уставился ей прямо в глаза.

Хаос даже не обратил на него внимания и просто рассмеялся как сумасшедший: «Это ещё не самое лучшее, подождите, что будет дальше», — сказал Хаос, громко смеясь.

Следующее событие сильно удивило Люцифера. Первобытные и нынешние Боги-Короли всей Вселенной начали светиться, но он знал, что это не просто обычное свечение, эта сука увеличивает их силу до совершенно другого уровня.

— Чего ты собираешься этим добиться? — крикнул Люцифер, глаза которого потемнели до темно-красного цвета, когда он крепче сжал ее шею.

Хаос лишь усмехнулась и высунула язык, показывая, что задыхается.

Люцифер отпустил её, и она упала на землю.

Хаос закашлялась, освободившись от удушающего захвата, и откашлялась: «Всё просто, я хочу свободы, иначе я превращу этих Первородных Богов в своих безмозглых марионеток, и ты знаешь, что будет дальше. Интересно, смогут ли твои братья и сёстры, и женщины, которых ты любишь, жить без тебя?» — сказала она, поднимая связанные руки. — «Всё, что тебе нужно сделать, это капнуть каплю своей крови на эти цепи, и ты будешь свободна, или же просто наблюдай, как мои дети разрушат всё, что тебе дорого».

Космос

Царство Кемет

После почти полного уничтожения Царства Кемет Ра впал в вегетативное состояние, не в силах даже говорить, не говоря уже о движении тела.

Боги Царства Кемет решили выбрать нового бога-короля, но сначала им нужно восстановить свой дом.

Но все знали, кто станет следующим Богом-Царем, и он сам это знал.

Они потратили годы на восстановление своего дома, и недавно работы были завершены, после чего наступил день коронации.

Сегодня все боги собрались в своих новых дворцах, ожидая появления нового Бога-Короля, как вдруг раздался мощный взрыв, сотрясший всю Космос.

Боги насторожились и приготовились сражаться с любым, кто осмелится напасть на них и нарушить их новообретенный мир.

Но ничего подобного не произошло; вместо этого они увидели вспышку ослепительного света, исходящую из места, где находился Первородный Бог Солнца, Ра.

Они ощутили беспрецедентное давление, которое прижало их к земле так сильно, как никогда прежде.

Как бы они ни старались устоять, они не могли противостоять этому тяжелому давлению. Спустя некоторое время они наконец сдались и поклонились Ра.

Даже Осирис, который должен был стать новым божественным царем, склонил голову.

Тем временем Ра, лежавший без сознания в своей комнате, открыл глаза и почувствовал, что что-то не так. Он знал, что Люцифер забрал его божественность, превратив его в смертного бога, лишенного всякой силы, но сейчас он чувствовал свою божественность, подобную солнцу, и она была намного сильнее, чем прежде.

Он тут же встал и вышел на улицу, где увидел, как его подданные кланяются ему. Он улыбнулся и помахал им рукой, прежде чем заметил нечто странное.

Огромные толпы, барабаны, экзотические танцовщицы и чиновники — то, как они располагались, подсказывало ему, что что-то не так, это было не собрание для него, а коронация.

Его взгляд тут же метнулся туда, где был Осирис, и он, подтвердив свою догадку, пожал ему руку, но это уже не имело значения, потому что он здесь, и если кто-то хочет стать коронованным, пусть коронует его.

Прежде чем Ра успел заговорить со своими подданными, он почувствовал зов других Первородных Богов и тут же исчез из их поля зрения, появившись в открытом космосе, где находились остальные Первородные Боги и Боги-Короли.

После ухода Ра боги Кемета наконец-то смогли вздохнуть с облегчением.

«Я думала, он в коме, почему он выглядит таким здоровым и сильнее, чем раньше?»

«Я не знаю, но думаю, это как-то связано с тем взрывом и его внезапным уходом».

«Так что же теперь будет с Осирисом? Он должен был занять место своего отца, но это снова лишь мечта для него».

Боги перешептывались между собой по поводу недавнего события.

Осирис, который не был равнодушен ко всему этому, пришел в ярость, заскрежетал зубами и выбежал оттуда.

Море Хаоса

Безумный смех Хаоса наполнил всё Море Хаоса.

Люцифер мог лишь наблюдать, как всё, что он построил, и все, кто ему дорог, вот-вот превратятся в мясную кашу.

Хаос явно все продумал до мелочей, начиная с его реинкарнации и до этого момента, он просто плясал под ее дудку. Она сделала его Люцифером, потому что знала, что старый Самаэль даже глазом не моргнет, даже если она убьет его братьев и сестер. Она создала ему людей, которых он любит, тех, кого он никогда не захочет потерять, только чтобы использовать их против него.

Но она также совершила одну ошибку, о которой толком не подумала: если она не освободит его, пока он не отпустит её, то все её планы пойдут насмарку, потому что какой бы выбор он ни сделал, он в итоге потеряет всё, что ему дорого.

Люцифер закрыл глаза, придя к выводу, и посмотрел на Хаос, которая все еще протягивала к нему руки, ожидая, что Люцифер освободит ее. Она нахмурилась, увидев его зловещую ухмылку: «Ты не оставила мне выбора. Я потеряю все, что бы я ни выбрал, так почему бы мне не потерять все и не заставить тебя прожить остаток своей жизни здесь, в вечности?» — сказал Люцифер.

Лицо Хаос превратилось в уродливое чудовище, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на Люцифера: «Ты посмел?» — закричала она во весь голос и бросилась на Люцифера, но он увернулся. «Чтобы ты знал, ты сам на себя это навлек».

С этими словами Хаос щёлкнула пальцами, и Первобытные Боги и Боги-Короли потеряли цвет в глазах, поскольку у них была лишь одна команда: убивать и уничтожать всё, что связано с Люцифером Морнингстаром, Дьяволом.

Люцифер, увидев, как они походили на зомби, сжал кулаки, глядя на Первородных Богов и Богов-Королей.

Он должен как можно быстрее выбраться отсюда, чтобы вернуться и спасти свой народ.

Хаос появилась рядом с ним, лишенная всякой игривости. «Только ты можешь их спасти сейчас», — сказала она, повернувшись и продолжив: «Как гласит современная поговорка: „Теперь мяч на твоей стороне“».

Космос

Кориэль и Бариэль теперь были окружены множеством Первородных Богов и Богов-Королей, включая Никс, которую можно было бы назвать их подругой.

«Сестра, иди позови на помощь, я с ними разберусь», — сказал Бариэль, уверенный в своих силах. Даже если они стали сильнее, он верил, что если ему удастся сожрать хотя бы одного из них, то чаша весов склонится в его пользу.

Кориэль усмехнулась, когда он это сказал: «И оставить тебя здесь умирать? Более того, если я не ошибаюсь, остальные тоже заняты, так что заткнись и давай сосредоточимся на этих безмозглых марионетках», — сказала она.

Бариэль усмехнулся, прежде чем броситься к своим старым друзьям Бури и Бору, желая посмотреть, сможет ли он вразумить их.

Бариэль и Кориэль сражались со множеством богов, пытавшихся их убить, и это было непросто: их было явно меньше, и они были слабее, ничего не могли сделать. Как только у них появлялась возможность обезвредить одного из них, чтобы Бариэль мог его сожрать, появлялся другой, мешая им.

Их отвезли на угол улицы, и им ничего не оставалось, кроме как смириться со своей судьбой.

Они держались за руки и улыбались друг другу, ожидая своей неминуемой смерти. «Это единственный момент, когда я видел твою улыбку, сестра», — сказал Бариэль.

«И это последняя моя улыбка, прощай, брат», — сказала Кориэль, собрав последние силы и создав портал, прежде чем толкнуть брата в него. — «Это моя вина, мне не стоило так зацикливаться на этом проклятом кулоне, ты должен жить на Бариэле».

Кориэль посмотрела на богов, когда они обрушили на них свою атаку: «Для меня это конец», — сказала она, грустно улыбнувшись.

«Не думаю, сестра».

Кориэль подняла лицо и увидела фигуру в золотых доспехах, доспехах, которые она слишком хорошо знала, и лице, которое ни один из архангелов никогда не забудет. «Михаил».

«Единственный и неповторимый»

«Единственная и неповторимая. Надо увидеть, действительно, редкость — видеть твою улыбку», — сказал Майкл, глядя на Кориэль.

Кориэль фыркнула, прежде чем вернуться к своему невозмутимому состоянию: «И это последний раз, когда вы меня увидите», — сказала она, прежде чем встать. «Я не знала, что Отец пришлет помощь, я думала, что он нас покинул», — сказала она.

«Ну и кто он такой, чтобы отказывать в зове своего ребенка, который готов пожертвовать всем, что ему дорого, ради того, чтобы сдержать еще большее зло?» — сказал Михаил, угрожающе взмахнув мечом перед приближающимися богами.

Кориэль была удивлена, услышав это, она никогда не думала, что Люцифер готов зайти так далеко, чтобы совершить нечто подобное. «Если Люцифер действительно сделал то, о чем ты говоришь, то это зло, о котором ты говоришь, находится на совершенно другом уровне», — сказала Кориэль, гадая, кто или что это может быть.

Майкл содрогнулся, вспоминая ту давнюю сцену, когда она пришла и чуть не убила их, используя лишь свою ауру. Чего бы он только не отдал, чтобы никто больше никогда не смог её освободить.

Майкл повернулся к богам: «Хорошо, теперь отдохните, дальше я сам справлюсь», — сказал Майкл, расправив свои золотые крылья и устремившись прямо на богов.

Кориэль окуталась своими тенями, желая немного поспать, чтобы ускорить выздоровление.

Михаил, танцуя, прокладывал себе путь сквозь армию богов, рубя и кромсая тех, кому не посчастливилось оказаться на пути его меча.

Михаил был не обычным архангелом, он — одно из древнейших существ во Вселенной, обладал огромным опытом, сражался с Сущностью и выжил, но даже эта группа улучшенных богов не смогла его остановить.

«Люцифер, рано или поздно ты будешь побежден нашей численностью, и тогда ты окажешься у моих ног, умоляя меня пощадить тебя», — крикнул Ра издалека.

Майкл посмотрел на бога и задумался, не случилось ли у него что-нибудь с головой или что-то еще?

Все боги здесь сейчас — безмозглые существа, и у них есть только одна команда: убить и уничтожить всё, что связано с Люцифером. Но Михаил ясно видит, что этот бог находится в здравом уме, но всё равно хочет убить Люцифера и, что ещё хуже, заставить его молить о пощаде.

Майкл не знал, смеяться ему или нет, ему хотелось, чтобы его гордый брат умолял его о пощаде. «Похоже, Люцифер тебя здорово подставил, да?» — сказал Майкл, решив оставить этого бога до возвращения Люцифера.

Море Хаоса

Несколько минут назад

Люцифер окончательно сдался и решил сделать это место своим домом, увидев, как грубо боги обращаются с Бариэлем и Кориэлем.

«Значит, ты действительно принял решение, ты предпочитаешь остаться здесь со мной, а не отпустить меня в мир? Это благородная жертва, ты заслуживаешь возвышения», — сказал Хаос насмешливым тоном. «Ты не твой Отец, который отдал бы свою жизнь за смертных, которых он собирается создать позже. Никто даже не вспомнит твоих деяний, никто не узнает, что ты решил пожертвовать всем, чтобы спасти вселенную. Никто не будет поклоняться тебе. Все, что они запомнят, это то, что ты — Дьявол, тот, кто является причиной их несчастий, их бедственного положения. Они будут молиться, чтобы изгнать тебя из своей жизни. Неужели ты пытаешься спасти вселенную? Давай, просто освободи меня от моих оков, и я позабочусь о том, чтобы все вернулось на круги своя, в Эпоху Вечной Тьмы. Всего одна капля крови, и тебе больше не придется терпеть эту участь», — прошептал Хаос на ухо Люциферу.

Люцифер, явно раздраженный ее попыткой обманом заставить его сделать то, на что он даже не решился бы, сказал: «Лучше быть ненавидимым, чем не существовать. Так что прекратите свои тщетные попытки искушать меня, это моя специализация, а не ваша», — сказал Люцифер, снова закрывая глаза.

"Ублюдок, отпусти меня сейчас же, или... нет!!!"

Люцифер открыл глаза, услышав ее крик, но она перенаправила его на кого-то другого.

Люцифер повернулся и посмотрел на созданные ею экраны, на которых отображались различные места, где его семьи и друзья подвергаются нападениям богов.

Увиденное вызывало у него улыбку: на каждом поле боя появлялись архангелы вместе со своими сонмами ангелов.

Люцифер разразился смехом, поняв истинную причину гнева Хаос. На поле боя появился некий человек, и его присутствие в этом Космосе убедило её в том, что её план провалился, она ничего не может сделать, она потеряла свой козырь.

С появлением одного лишь Михаила ни один из Первородных богов уже ничего не мог сделать, для них это конец игры, и у Хаоса нет другого способа вмешаться.

«Полагаю, нам предстоит провести вместе целую вечность», — сказал Люцифер, ухмыляясь Хаосу, который испепеляющим взглядом посмотрел на него.

«Если я не смогу добиться желаемого мирным путем, мне придется взять это силой», — сказала Хаос, приближаясь к Люциферу.

«Сдавайся, ты отсюда не выберешься, я не дам тебе свою кровь и не позволю тебе взять ее самостоятельно», — сказал Люцифер, немного отступая назад. «Посмотри на светлую сторону: я стану твоей спутницей на всю вечность, тебе больше не будет скучно», — сказал Люцифер, одарив ее своей зловещей ухмылкой.

«Ты такой надоедливый, что когда я отсюда выберусь, ты будешь первым, кого я убью», — сказала Хаос, преследуя убегающего Люцифера.

Космос

«Ты оставайся на земле», — сказал Майкл, ударив рукоятью меча по голове Никс, отчего она потеряла сознание.

Кориэль схватил Ра за шею и погрузил его в сон, после чего отбросил его тело, как тряпичную куклу.

Майкл посмотрел на Кориэль: «Теперь можешь взять это на себя, у меня ещё есть другие дела», — сказал Майкл, материализовав в своих руках флакон и передав его Кориэль. «Возьми это у Отца, это поможет твоим друзьям освободиться от её контроля, пока мы полностью не разберёмся с ней. А до тех пор будь осторожна».

Майкл, прежде чем телепортироваться оттуда.

Кориэль нахмурилась, получив от Майкла очень важную информацию — пол человека, ответственного за всё это. Проблема заключалась в том, что она ничего не знала о существе, способном на подобное.

Она больше не зацикливалась на этом и дала Никс каплю того, что находилось во флаконе, вернув её в нормальное душевное состояние.

После этого она вместе с Никс отправилась спасать остальных своих братьев и сестер.

В других местах (слегка 18+)

Несколько часов назад

Мужчина лежал обнаженный на кровати, а рядом с ним было множество обнаженных женщин.

Он был полон радости, словно находился на пике своей жизни, рядом не было никого, кто мог бы указывать ему, что делать, а чего не делать, у него были все женщины, каких только можно было найти, и он мог предаваться плотским удовольствиям, которые они могли ему предложить.

Это не кто иной, как Асмодей, Грех Похоти, и в настоящее время он находится в Царстве, специально созданном Первородной Богиней Секса для наслаждения мирскими удовольствиями.

Он прибыл сюда тысячи лет назад, и это место стало для него блаженством, словно второй рай.

Но сегодня эта мирная жизнь, полная секса и развлечений, вот-вот будет нарушена, поскольку некая богиня направляется в его покои с намерением убить его.

«Дамы, вы готовы к следующему…»

БУМММММ!!!!!

Прежде чем Асмодей успел закончить свою речь, дверь его покоев распахнулась, и вошла женщина с черными волосами и золотыми глазами, которые сияли даже в самые темные времена.

«Зачем, во имя моего отца, ты это сделала?» — крикнул Асмодей, сверля её взглядом.

Женщина не ответила ему и лишь смотрела на него безжизненными глазами.

Она пробормотала что-то, чего Асмодей не расслышал, но он не обратил на нее внимания и хотел вернуться к своим делам. Ему было все равно, есть ли здесь кто-нибудь, поскольку он считал, что чем больше людей, тем лучше.

Она может присоединиться к веселью, если захочет.

Он и не подозревал, что одна из женщин на кровати достала нож из-под кровати и спрятала его в штаны.

Она соблазнительно приблизилась к Асмодею, и они начали страстно целоваться, до такой степени, что она почти забыла о своей миссии, если бы не женщина, которая ворвалась внутрь.

Она незаметно достала нож и ударила Асмодея прямо в живот, или, вернее, в то место, которое должно было быть животом.

Нож даже не пробил кожу насквозь, так как разлетелся на части при соприкосновении с ней из-за силы удара.

Асмодей прекратил то, что делал, и схватил за шею женщину, которая пыталась его ударить ножом. «Зачем это было?» — крикнул он ей.

Женщина ничего не ответила, что еще больше разозлило Асмодея.

Но прежде чем он успел заставить ее заговорить, все женщины, лежавшие с ним в постели, достали оружие из разных мест и направили его на него.

Асмодей больше не нуждался в том, чтобы кто-то говорил ему, кто стоит за нападением, он бросил женщину, которую держал на кровати.

Он повернулся и посмотрел в безжизненные, бесстрастные глаза Первородной Богини Секса: «Что ты задумала? Ты, как никто другой, знаешь, что противостоять мне — безумие, но всё равно пошла на этот заговор?» — сказал Асмодей, сверля богиню взглядом.

Асмодей ожидал чего-то вроде извинений, если она раскаивается, или монолога о том, как он отнял у неё всё, и она просто мстит ему, но она лишь смотрела на него.

Асмодей больше не мог этого выносить, поэтому он встал и направился к богине, но женщины остановили его: «Вы глупцы, что стоите у меня на пути», — сказал Асмодей, раздвигая ладони, и что-то вспыхнуло в телах женщин в области половых органов, переместившись к их ртам, а затем покинув их, оказавшись в руках Асмодея.

Он всё это проглотил. «По крайней мере, твоя смерть имела смысл, твоя сущность заслужила моё прощение», — сказал Асмодей, направляясь к богине.

«Так почему же ты хотел меня убить?» — спросил Асмодей.

Богиня не ответила, что еще больше разозлило Асмодея. Он хотел что-то предпринять, но ее дальнейший поступок остановил его.

Богиня сняла платье и стала совершенно обнаженной, подошла еще ближе к Асмодею и поцеловала его прямо в губы, после чего начала ласкать его тело.

«Тебе следовало сказать, что ты хочешь меня для себя, и я бы просто прогнал тех других женщин, не нужно было устраивать весь этот шум», — сказал Асмодей, отвечая на ее поцелуй.

Он вставил два пальца в её интимную зону, отчего она тихо застонала.

Она убрала его руки от своей интимной зоны, опустилась на колени и, глядя на его 55-сантиметровый «дракон», одним движением взяла его в пасть.

Асмодей издал тихий стон, наслаждаясь экстатическим чувством того, что его дракон находится во рту единственной и неповторимой Первородной Богини Секса: «Вот так, Тлазольтеотль, продолжай».

Море Хаоса

«Дурак, она высосет из тебя все соки, прежде чем ты успеешь опомниться», — сказал Люцифер, наблюдая за всем происходящим в Космосе, находясь в Море Хаоса.

Люцифер знала, что задумала эта богиня Тлазольтеотль, она знала, что не сможет победить Асмодея в физической схватке, поэтому решила использовать свою специализацию — секс, а благодаря недавнему обновлению, которое все боги получили от Хаоса, она стала еще опаснее.

«Хотя бы немного поверь в нашего брата, но мне очень нужно, чтобы ты перестал разыгрывать эту вульгарную сцену».

«Хотя бы немного поверь в нашего брата, но мне очень нужно, чтобы ты перестал разыгрывать эту вульгарную сцену».

Люцифер обернулся и увидел человека с такими же, почти идеальными чертами лица, как у него, но, конечно, даже если у них одинаковые черты лица, новичок меркнет по сравнению с ним — так он считал.

«Майкл, тот, кто носит моё лицо, тот, кто мне нужен в такие моменты», — сказал Люцифер, осыпая Майкла ложными похвалами, и подошёл к нему с протянутыми руками. — «Пойдём, сольёмся воедино и покинем это ужасное место. Я схожу с ума каждую секунду, проведённую здесь».

Прежде чем Люцифер успел взять Михаила за руки, тот отскочил в сторону, заставив Люцифера в шоке посмотреть на него.

Майкл выпрямился и откашлялся: «Мне это не нужно, и оставь свои ложные похвалы при себе, брат», — сказал Майкл, прежде чем взглянуть на существо, при виде которого он содрогается. Его лицо стало серьезным, когда он повернулся к Люциферу: «У меня есть послание от Отца».

Увидев нахмуренное лицо Михаила, Люцифер почувствовал очень плохое предчувствие, что следующее, что тот скажет, ему не понравится. "Что сказал старик?" — спросил Люцифер, готовясь к худшему.

«Он сказал передать тебе, чтобы ты её отпустил», — сказал Майкл.

Услышав это, Люцифер словно остановился, мир словно замер, время остановилось, он остался один в бескрайних просторах пустоты, начав понимать услышанное.

ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА

Смех Хаоса вывел двух братьев из задумчивости.

«Нет, нет, нет, нет, я не думаю, что он это сказал, ты его неправильно понял, честно говоря, я бы посоветовал тебе проверить слух у Рафаэля», — сказал Люцифер, прежде чем указать на Хаоса и продолжить: «Отец, должно быть, сказал: „Ты должен сказать Люциферу, чтобы он никогда не выпускал это Зверство ни при каких обстоятельствах“, но ты явно услышал что-то другое».

Отец никогда не позволит чему-либо, что хочет разрушить всё, что он когда-либо построил или построит, — это не в его характере.

Люцифер сказал, что он уверен, что их Отец ни за что не позволит ей освободиться, он даже не начал создавать свои самые ценные творения и просто не позволит тому, кто хочет положить конец всему мирозданию, сделать это.

«Эй, не говори обо мне так, будто меня здесь нет, и к твоему сведению, я не чудовище, миллиарды лет, проведенные в этом богом забытом месте, могут свести с ума», — сказала Хаос, сияя от счастья, так что даже не обиделась на слова Люцифера.

Майкл посмотрел на Люцифера и усмехнулся: «Ты думаешь, это не первое, что я сказал, как только услышал его? Я сказал то же самое, но он сказал, цитирую: „Скажи Люциферу, чтобы он отпустил ее“. Вот что он сказал. Кто я такой, чтобы говорить обратное? И я советую тебе сделать то же самое», — сказал Майкл, прежде чем покинуть Море Хаоса, чтобы заняться другими делами.

«Чего вы ждёте? Вы слышали этого человека, не стойте здесь, отпустите меня!» — радостно сказал Хаос.

Люцифер даже не послушал её и просто стоял с пустым выражением лица.

Он всё ещё не мог поверить словам Майкла. Это невозможно, освобождение её обречёт на гибель всю вселенную, включая их самих. Он не может этого допустить, если кто и должен представлять угрозу для вселенной, так это он, а не кто-то другой.

«Эй, у меня нет целого дня, мне нужно кое-что разрушить и прогнать захватчика, а ты, стоящий здесь, — единственное, что сейчас мне мешает, так что послушай своего старика и вытащи меня из этой передряги», — сказала Хаос, теряя терпение.

Люцифер покачал головой. Он не собирался делать то, что ему велено, даже если придётся пойти против Отца. Это не первый и не последний раз.

Хаос, видя, что Люцифер ничего не делает, нахмурился. Она была так близка к обретению свободы, а этот сорванец колебался? Ей хотелось задушить его прямо сейчас. «Ты же не хочешь этого сделать, правда? Ты не отпускаешь меня? Возможно, тебе нужна небольшая мотивация», — сказал Хаос, прежде чем обстановка снова изменилась. «А как же это?»

Глаза Люцифера расширились, когда он увидел, что вот-вот должно было произойти. Что-то внутри него зашевелилось, и его глаза наполнились кровавым светом, когда он посмотрел на Хаоса, который смотрел на него с насмешливой ухмылкой. «Ты смеешь?» — спросил Люцифер с явной злостью в голосе.

«Хахахахаха, осмелюсь сказать, и, зная, что твой Отец хочет, чтобы ты меня освободила, я сильно сомневаюсь, что он пошлет кого-нибудь им на помощь. А если ты думаешь, что они смогут защитить себя сами, то я должна тебе сказать, что я сильно ослабила их, и они всего лишь слабые смертные, которых вот-вот сожрет могущественный бог», — сказала Хаос, от души смеясь.

Люцифер закрыл глаза, успокоил гнев, который вот-вот должен был взять над ним верх, направил свою ненависть к Хаосу, использовал часть своих сил и создал изысканный клинок.

Он посмотрел на Клинок и почувствовал, что тот очень могущественен и заслуживает имени, но сейчас он не мог этого сделать, так как время было не на его стороне.

Он взял клинок, перерезал себе запястье и посмотрел на Хаоса: «Просто чтобы ты знал, в тот момент, когда я выпущу тебя во вселенную, ты отметишь свою смерть, потому что Старик не станет делать что-то подобное без плана», — сказал Люцифер, положив окровавленные руки на цепи, которые постепенно трескались, пока не разлетелись на куски.

[НАКОНЕЦ-ТО СВОБОДА, СЛАДКИЙ СВЕЖИЙ ВОЗДУХ СВОБОДЫ, О, КАК Я СКУЧАЮ ПО ЭТОМУ ЧУВСТВУ. МАЛЫШ, ПОМНИШЬ, КАК Я СКАЗАЛ, ЧТО ЕСЛИ БУДУ СВОБОДЕН, ТЫ БУДЕШЬ ПЕРВЫМ, КОГО Я УБЬЮ? ТАК ВОТ, Я ПЛАНИРУЮ СДЕРЖАТЬ СВОЕ СЛОВО. ТАК ЧТО... А?]

Хаос обернулась и почувствовала что-то неладное внутри себя, ей показалось, что что-то внутри неё создаёт некую связь, соединяя её с ним.

Она огляделась, чтобы потребовать объяснений, но обнаружила, что рядом с ней никого нет.

[ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, УБЛЮДОК?]

Она подняла взгляд к небесам и безумно зарычала.

Несколько минут назад

«Пойдемте сюда, так мы быстрее доберемся до острова», — сказала Афродита, бежав рядом с Аматерасу, Баст и Гестией.

Фэн Хуан и Амиэль в данный момент сдерживали безмозглого и обезумевшего Зевса.

Они пытались добраться до острова Крит, поскольку получили от Адамантеи известие, что это единственное место, не затронутое тем, что превратило богов в безмозглых марионеток и заставляет их нападать на них.

Гайя — живое тому доказательство: в тот момент, когда она вошла в купол острова, она полностью освободилась от того, что ею управляло, но как только она выходит наружу, она становится марионеткой в руках этого человека.

Сейчас им никто не мог помочь, поскольку все верховные боги, такие как Посейдон, Гера, Деметра и Зевс, находились под полным контролем того, о ком они ничего не знали.

Аид противостоял Посейдону и Гере, а Тянькун сражался с Деметрой.

Жёны Люцифера тоже помогали остальным, когда внезапно почувствовали, как их силы исчезают, и они стали смертными, лишёнными доступа к своей божественности. Именно тогда Зевс преисполнился похоти и уставился на них так, словно хотел их поглотить, что вызвало сильное отвращение у Аматерасу, и она поклялась выколоть ему глаза после всего этого, поскольку ни один мужчина, кроме Люцифера, не может смотреть на неё так.

Зевс не сдавался и преследовал их, даже объединив усилия Фэн Хуана и Амиэля, им не удалось остановить Зевса, поскольку, похоже, с течением времени он становился всё сильнее.

«Где, чёрт возьми, Люцифер?» — воскликнула Амиэль, отбросив Зевса на тысячу миль от девушек.

«Я не чувствую присутствия господина, как будто его больше не существует», — сказала Фэн Хуан, летя рядом с Амиэлем.

Услышав это, Амиэль нахмурилась и повернулась к Фэн Хуану: «Это невозможно, убить кого-то вроде меня очень сложно, не говоря уже о Люцифере, он неубиваем, поэтому тебе нужно очень постараться, чтобы почувствовать с ним связь. Мне все равно, как ты это сделаешь, просто сделай это», — сказала Амиэль, готовясь нанести еще один удар Зевсу, летевшему к ней. «Иди, найди Люцифера, я сама изобью этого безумного ублюдка и, если возможно, убью его в процессе, он вызывает у меня отвращение».

Амиэль сказала это, вспоминая, как Зевс раньше разглядывал её, но она ничего не говорила и не делала, потому что очень гордилась своей красотой, и было бы глупо не обращать на неё внимания. Но сейчас он перешёл все границы, и с ним нужно разобраться.

Фэн Хуан кивнула, затем превратилась в феникса и улетела.

«Иди сюда, возьми это!» — крикнул Амиэль Зевсу.

Когда Зевс приблизился достаточно близко, она нанесла удар, но её кулак прошёл сквозь него, словно его там и не было. «Остаточное изображение, этот ублюдок. Люцифер, где ты?» — сказала Амиэль, нуждаясь в брате прямо сейчас. Её способности управлять Грехом Зависти, похоже, дают сбой, она не может ими пользоваться, как будто что-то нарушает её работу.

Она не знала, что всё это было делом рук её Отца, лишь бы Люцифер освободил её для какой-то цели, о которой никто не знает.

Она погналась за Зевсом, но он уже создал между ними большую пропасть, из-за чего она не смогла его догнать.

Всё, что ей оставалось, это надеяться либо на прибытие Люцифера и спасение его женщин, либо на то, что девушкам удастся добраться до острова Крит раньше, чем это сделает Зевс.

Несколько минут спустя

«Этот мерзавец нас раскусил», — сказала Аматерасу, увидев, как фигура Зевса с огромной скоростью летит в их сторону.

«Что именно происходит? И почему мы не можем обратиться к своей божественности?» — спросила Баст, изо всех сил пытаясь использовать свои божественные силы.

Афродита вздохнула, схватив за руки Аматерасу и Баст, которые держали Гестию, и побежала в сторону ближайшей пещеры. «Это наименьшая из наших проблем, нам следует поискать безопасное место, где можно спрятаться, пока не прибудет Люцифер», — сказала Афродита, твердо веря своему мужу.

Они побежали к пещере, нашли её и стали ждать подходящего момента, чтобы уйти и продолжить свой путь.

Но они забыли одну вещь: Зевс больше не был просто богом, теперь он был одним из высших богов, титулы, данные шести главным богам Греческой мифологии, и сейчас он находится на пике своей силы, поскольку Хаос наделил его такой мощью, чтобы он мог выполнить своё предназначение — обмануть Люцифера, чтобы получить мотивацию для освобождения и покинуть Море Хаоса, чтобы спасти своих женщин, прежде чем Зевс сможет осуществить своё желание.

Зевс быстро обнаружил их, как только приземлился, он медленно направился к пещере, не торопясь, и нагнетал напряжение среди девушек.

Спустя некоторое время он наконец вошёл в пещеру, и, глядя на четырёх красавиц, в его глазах не было никаких эмоций, кроме полнейшего вожделения.

Аматерасу была крайне возмущена этим взглядом, взяла камень в пещере и бросила его в лицо Зевсу, желая вызвать у него еще одно чувство — боль, но ей не удалось добиться желаемого.

Зевс, глядя на Аматерасу, решил начать с неё.

Он разделся догола, демонстрируя всё своё тело женщинам, на лицах которых читалось полное отвращение и отсутствие интереса, за исключением одной, Гестии, поскольку она впервые видела полностью обнажённое мужское тело.

Зевс наклонился, чтобы схватить Аматерасу за руки, пытаясь заставить её сделать ему минет, но был отброшен ударом руки, появившимся из ниоткуда.

«Даже не думай об этом, ты, безумный и извращенный ублюдок!»

«Даже не думай об этом, ты, безумный и извращенный ублюдок!»

Голос Люцифера доносился со всех сторон пещеры, он появился за спиной Аматерасу, обнял её и утешил, одновременно обдумывая способы причинить страдания Зевсу.

Ему было все равно, в здравом ли он уме или нет, но раз уж он осмелился даже взглянуть на своих жен и иметь о них какие-либо мысли, его следовало наказать.

«Ты вернулся», — сказала Аматерасу, повернувшись к своему мужчине с улыбкой на лице. Она положила руки ему на щеки и поцеловала его, на что Люцифер ответил взаимностью.

После поцелуя Люцифер, почувствовав приближение своего Учителя, окликнул Фэн Хуан, которая находилась неподалеку: «Иди с ней, она благополучно доставит тебя на Остров, сейчас будет жарко». Люцифер вышел из пещеры, чтобы хорошенько отшлёпать Зевса.

«Берегите себя», — сказала Баст, садясь на уже преображенного Фэн Хуана.

Люцифер улыбнулся, махая им на прощание, но его лицо тут же изменилось на лицо разгневанного дьявола, когда он обернулся и увидел, как Зевс встает, все еще голый.

Люцифер появился прямо перед ним и схватил его за половой орган: «Ты хотел использовать это на моих жёнах, верно? Посмотрим, сможешь ли ты это сделать в ближайшее время», — сказал Люцифер, надавливая на его член и раздавливая яички Зевса, уничтожая его половой орган.

Зевс издал мучительный крик, и от боли, вызванной раздавливанием яичек, он освободился от контроля разума Хаоса и пришёл в себя.

«Я вижу, ты теперь сам собой, но это не меняет того факта, что ты пытался изнасиловать моих жен».

«Ты всегда хотел попробовать их на вкус, просто подавлял это желание, но Хаос слегка подтолкнул тебя, и ты наконец поддался своим желаниям. Поэтому я хочу помочь тебе уничтожить все оставшиеся у тебя желания по отношению к моим женщинам, чтобы в следующий раз избежать подобных ситуаций», — сказал Люцифер, создав шар адского огня и поместив его на кровоточащий половой орган Зевса, отчего тот закричал во весь голос от невыносимой боли.

Люциферу не мешали крики, наоборот, они стали музыкой в его ушах. «Вот именно, кричи сколько хочешь, чувствуй боль, чтобы всякий раз, когда ты увидишь моих жен, тебе даже в голову не приходить, чтобы затащить их в свою постель и надругаться над ними», — сказал Люцифер, отпуская Зевса, прежде чем посмотреть в сторону Моря Хаоса. «А теперь эта сука!»

Люцифер расправил крылья и взлетел, но прежде чем он успел далеко улететь, его остановил человек, окутанный ослепительным золотым светом.

Люциферу не нужно было, чтобы кто-то говорил ему, кто это, он мог догадаться по его присутствию. «Привет, старик, никогда не думал, что увижу тебя так рано», — сказал Люцифер.

[Самаил, ты теперь цел, как хорошо видеть тебя снова цельным], - сказал Бог.

Люцифер нахмурился, услышав слова Отца, он не понял, что тот имел в виду, говоря о его нерушимости.

[Я вижу, вы не всё обдумали, учитывая срочность вашего дела, но могу сказать, что мы никуда не спешим], — сказал Бог, взмахнув руками, и они оказались совершенно в другом месте. [Сядьте], — сказал он.

Люцифер выслушал отца и сел. «Так когда же ты начнёшь говорить? Ты же знаешь, что мне предстоит сразиться с Сущностью, раз ты сказал её освободить. Я надеялся, что ты сам с ней встретишься», — сказал Люцифер, глядя на уже сидящего отца.

[Не торопитесь, на все вопросы будут даны ответы в надлежащее время, но сейчас я просто хочу увидеть своего сына], — сказал Бог.

Люцифер, потеряв терпение, с силой ударил кулаком по столу перед собой, разнеся его вдребезги. «Слушай, старик, у меня нет столько времени, на улице бегает больная и невменяемая женщина, цель которой — уничтожить всю Вселенную только потому, что ты так сказал. Так что либо ты начнёшь говорить, либо выпусти меня отсюда», — сердито заявил Люцифер.

[И ЧТО? СКАЖЕМ, Я ТЕБЯ ВЫПУСТИЛ, ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ? ПОГИБНУТЬ? МЫ С ТОБОЙ ЗНАЕМ, ЧТО У ТЕБЯ НЕ БЫЛО НИ ШАНСА ПРОТИВ НЕЕ, ТАК ЗАЧЕМ ТАК СПЕШИТЬ?] - сказал Бог.

Люцифер мог бы поклясться, что если бы лицо его Отца было видно прямо сейчас, то Отец бы сейчас улыбался.

Люцифер расслабился и успокоился, прежде чем решил выслушать то, что хотел сказать его Отец.

[Хорошо, теперь к вашему первому вопросу: почему я сказал, что вы теперь целостны? Всё просто: ваша душа была разделена, одна жила как ангел, а другая как человек очень далеко в будущем, но недавно ваша душа снова стала цельной, а это значит, что ваша человеческая жизнь умерла], — сказал Бог, бросив такую огромную бомбу в глаза Люциферу.

Люцифер в полном шоке уставился в пустоту, и тут к нему всё вернулось: его безразличие, когда он узнал, что переродился в Дьявола, то, как быстро он адаптировался к новой жизни в образе Дьявола, почему Бог не поразил его, как только он заметил аномалию, и почему Хаос всё о нём знал — потому что это было её деянием.

[Теперь ты наконец понял, кто ты на самом деле, это хорошо, это поможет тебе в долгосрочной перспективе], — сказал Бог, прежде чем посмотреть в определенном направлении. [Назревают проблемы, и нам понадобится вся возможная помощь, чтобы ты, возможно, понял, почему я сказал тебе отпустить ее, а также что я собираюсь сделать прямо сейчас.]

Бог, явившись перед неподготовленным Люцифером, приложил руки к его лбу, и невидимая нить, видимая только Богу, вышла из Люцифера и полетела в определённом направлении.

[Вам нужно её приручить, она — один из наших козырей, нам нужно предотвратить этот кризис], — сказал Бог, прежде чем исчезнуть.

Спустя некоторое время Люцифер проснулся, огляделся и обнаружил, что находится в тайной комнате на острове Крит, где Адамантея посадила дерево.

Прежде чем он смог привести свои мысли в порядок и попытаться осмыслить слова отца, он почувствовал связь с кем-то, кто, как ему казалось, приближался к нему с невероятной скоростью.

Остров Крит

[ЛЮЦИФЕР, ЯВИСЬ]

— Крикнула Хаос, появившись на острове Крит, куда её потянуло чувство связи с кем-то, кем она оказалась, как выяснилось, был Люцифер.

«Кто ты?» — спросила одна из нимф-стражниц, направив копье на Хаоса.

Увидев в глазах существо, которое даже муравья не могло сравниться с ним, она пришла в ярость, и, добавив к гневу, который испытывала еще до прибытия сюда, щелкнула пальцами, и нимфа медленно рассыпалась в пыль.

Другие нимфы-стражницы в шоке открыли глаза, пораженные тем, как незнакомец перед ними с легкостью лишил жизни их соплеменницу.

Охранники тут же развернулись и бросились бежать, спасая свои жизни, и по пути рассказали своему начальнику о женщине.

Хаос лишь фыркнула и раздвинула ноги в поисках того, кто привёл её сюда, и того, кто мешает ей делать то, что она должна была бы делать прямо сейчас.

Ей не потребовалось много времени, чтобы найти Люцифера, который как раз сидел в секретной комнате, ожидая Хаоса, прибытие которого он уже почувствовал.

[ЧТО СДЕЛАЛ ТВОЙ ОТЕЦ? ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ПОЗВОНИТЬ ЕМУ ПРЯМО СЕЙЧАС И СКАЗАТЬ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ, ИЛИ Я ВОШУ В ЕГО ДОМ, КОТОРЫЙ ОН НАЗЫВАЕТ НЕБЕСАМИ, И РАЗРУШУ ЕГО], — сказала Хаос, материализовавшись перед Люцифером и сверкнув на него взглядом.

Люцифер лишь поднял голову, чтобы посмотреть на нее, и нахмурился.

Когда он смотрел на неё, вместо ненависти, которую он к ней испытывал, и желания уничтожить её любым возможным способом, он чувствовал что-то другое, и это чувство было настолько сильным, что он не мог допустить, чтобы её волосам был причинён какой-либо вред.

Даже она так чувствовала, поэтому и не схватила его за шею и не начала душить, чтобы заставить сделать то, что она сейчас говорит, ведь ей ненавистно это чувство, и она хочет от него избавиться.

«Сомневаюсь, что он вообще откликнется на мой призыв, поэтому, если хочешь оказать нам всем услугу, пожалуйста, пройди на небеса и опустоши их, хотя я всё ещё сомневаюсь, что он послушает», — сказал Люцифер, беспомощно сидя там.

Хаос яростно взревела на Небеса и хотела подняться туда, чтобы найти Его, но она знала, что этот ублюдок, должно быть, создал непробиваемую защиту, которую будет очень трудно разрушить даже для такой, как она.

Теперь весь её план провалился, она не смогла уничтожить эту вселенную и воссоздать её по своему образу и подобию, то есть по образу и подобию Вечной Тьмы, потому что она не может заставить себя причинить вред тому, кого она... уф.

От одной мысли об этом её тошнит.

Она не может так жить, она не может так продолжать, она — Сущность Хаоса, она всегда была одна, ни с кем не связанная, это унижает саму её природу.

[Скажи этому ублюдку, что на этот раз он победил, но следующего раза не будет!]

— сказала Хаос, исчезая из секретной комнаты.

Люцифер нахмурилась, встала и попыталась на ощупь определить, где она находится. В данный момент она оказалась в Море Хаоса.

Люцифер хотел вернуться туда, но прежде чем он успел это сделать, вошли его жёны и тут же обняли его.

«Ты в порядке? Где ты был, когда всё началось? Забудь об этом, я слышала, что на острове какая-то сумасшедшая психопатка», — сказала Афродита, осматривая тело Люцифера на предмет травм.

Люцифер усмехнулся, услышав её слова, притянул её к себе и поцеловал.

Примерно через минуту поцелуя Люцифер раздвинул их губы, но прежде чем он успел что-либо сказать, другая губа коснулась его губ, и он с удивлением обнаружил, кто это был.

Именно Гестия проявила инициативу и поцеловала его, удивив всех присутствующих, особенно Люцифера, который, судя по его знаниям о мифах, знал, что она оставалась девственницей до самого конца.

Он ответил на ее поцелуй, и на этот раз они целовались почти пять минут, если бы не Баст, который кашлянул, чтобы привлечь их внимание.

Люцифер воспринял это как её ревность и поцеловал её, несмотря на её слова о том, что она имела в виду нечто другое.

После Баста Люцифер переключился на Аматерасу и тоже поцеловал её.

Тем временем за всем этим наблюдала женщина, явно сгорающая от ревности. «Тц-тц, какая глупость, любовь моя, пусть наслаждается, пока это длится, потому что, когда я вернусь, я обязательно уничтожу все, что ему дорого», — сказал Хаос, которому не нравилось видеть Люцифера счастливым с другими женщинами. «Вздох, наверное, мне пора начинать, пока это глупое чувство не взяло надо мной верх».

Она сказала это, приняв позу лотоса, и начала говорить на странном языке.

Спустя, казалось бы, час, её тело начало разлагаться и распадаться на более мелкие частицы. «Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы вернуться, но когда я вернусь, я обрушу Хаос на всё сущее», — сказала Хаос, прежде чем в последний раз взглянуть на Люцифера. На её лице появилась горькая улыбка, и она вздохнула. «Я ненавижу это чувство, но я должна сказать это, потому что это последний раз, когда я это скажу. Я люблю тебя, но я знаю, что это нереально, и ты ненавидишь меня так же сильно, как и я. Вот почему я иду этим путём, чтобы навсегда избавиться от этой ложной любви, и я обещаю быстро положить тебе конец, когда вернусь».

И после этого она полностью превратилась в мельчайшие частицы, которые слились со всем Морем Хаоса, а затем и вовсе исчезли.

Она и не подозревает, что только что начала новую главу в своей жизни и в жизни Люцифера.

Остров Крит

После того, как Хаос уничтожила себя, чтобы освободиться от нити, связывающей её и Люцифера.

Сердцебиение Люцифера постепенно замедлилось, дыхание стало нестабильным, он задыхался, ему стало трудно дышать, в глазах появились красные вены.

Увидев это, его жёны запаниковали и быстро позвали на помощь Адамантею и Гею, но прежде чем они успели прибыть, было уже слишком поздно: Люцифер превратился в безжизненный труп.

«Он уже мертв», — сказала Кориэль, появившись сразу же, как только почувствовала приближение Люцифера.

Услышав это, девушки разрыдались, и даже Фэн Хуан расплакалась.

Все остальные Верховные Демоны также прибыли на место происшествия и увидели своего брата, лежащего бездыханным на земле, и ничего не могли сделать.

Неизвестное местоположение

[И ОНА СДЕЛАЛА В ТОЧНОСТИ ТАК, КАК И ПРЕДСКАЗАЛА: ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ Я НАЧНУ СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП ТВОРЕНИЯ, СВОЕГО СОВЕРШЕННОГО ТВОРЕНИЯ]

2024 год

В самом сердце Нигерии, в Лагосе.

Группа молодых людей лет двадцати с небольшим развлекалась на улицах Лагоса.

Это «Благородные Демоны», группа влиятельных гангстеров по всей Нигерии, хорошо известных и внушающих страх среди нигерийского народа.

Это не обычные нигерийские гангстеры, состоящие из нищих нищебродов и необразованных клоунов, которые умеют решать любые проблемы с помощью насилия, нет, они совсем другие.

Все это из-за их лидера, Адамса Альберта, мужчины лет двадцати пяти, невероятно красивого, такого, какого человечество никогда не видело. Он излучает ауру небесного существа; с каждым его шагом в глазах читается гордость и презрение к обычным людям.

Он всегда был таким, с самого рождения, всегда отличался от других.

24 марта 1999 года

Он не плакал сразу после рождения, а поскольку это африканская семья, они восприняли это как дурное предзнаменование, поэтому они шлепали его по попе, но он все равно отказывался плакать, вместо этого он злобно смотрел на того, кто его шлепал, из-за чего врач чуть не уронил его, что было обычным делом для новорожденного ребенка.

В конце концов, они сдались и провели обследование, чтобы выяснить, нет ли у ребенка каких-либо проблем со здоровьем, но ничего не обнаружили, и он, похоже, совершенно здоров.

Врач, на которого бросили гневный взгляд, на следующий день отправился в церковь, изменился, и если бы его спросили, что заставило его измениться, он бы ответил: «Родился ребенок дьявола, родился Антихрист, и конец близок».

Над ним смеялись за такие слова, но он не возражал, поскольку они не видели того, что увидел он в тот момент, когда ребенок пристально посмотрел на него.

Адамс родился в обычной семье, быстро рос, быстро говорил, был очень умным для своего возраста и настолько милым, что многие родственницы из его семьи хотели бы взять его на руки.

Так продолжалось до шести лет, после чего его мать уложила его спать, и в данный момент он находился в больнице вместе с отцом.

Поэтому за ним присматривала младшая сестра его матери.

Она была сексоголиком и педофилкой, а также испытывала сильное влечение к своему шестилетнему племяннику и хотела попробовать его на вкус, но до сих пор ей так и не представилась такая возможность.

Закончив с домашними делами, она приняла душ, а затем прокралась в комнату Адамса, прикрывшись лишь полотенцами.

Войдя в дом, она обнаружила своего маленького племянника спящим. Она улыбнулась, подошла к его кровати, стянула с него пижаму, и у него высунулся член.

Она была шокирована, узнав, что он необычно крупный для шестилетнего ребенка, но очень довольна его размерами и с нетерпением ждет, когда он подрастет.

Свет R18

Она облизнула губы, держа его член руками, наклонилась и поцеловала его, прежде чем взять в рот, начала сосать его член и одновременно ласкать его яички.

Пока она сосала член Адама, у нее зачесалась середина бедра, поэтому она перестала играть с его яичками, вставила два пальца в свою уже мокрую вагину и начала ласкать себя пальцами.

От одного только минета она была на седьмом небе от счастья, и ей стало интересно, что произойдет, если она введет его весь внутрь себя.

Не выдержав терпения, она перестала делать ему минет, забралась сверху на Адамса в позу обратной наездницы и села ему на член.

Как только она села ему на член, у нее случился мини-оргазм, из-за которого она перестала чувствовать ноги.

«Какого размера у него член? Я еще даже не успела полностью его ввести, но чувствую, будто он выворачивает меня наизнанку», — сказала Сара, сестра матери Адамса.

Она начала двигаться медленно, ей нужно было время, чтобы привыкнуть к его размерам; с каждым движением она чувствовала, как голова пустеет, в ее глазах появлялось сердечко, когда она наконец-то смогла оценить своего племянника.

Она и не подозревала, что Адамс все это время не спал и просто притворялся спящим.

Несмотря на юный возраст, он не был настолько глуп, чтобы не замечать, когда кто-то проявляет к нему интерес – настолько он был умён и сообразителен.

У него ум взрослого человека, некоторые даже могли бы сказать, что он был реинкарнацией Альберта Эйнштейна из-за его интеллекта.

Он знал, что сегодня его тётя собирается действовать, поскольку никто не сможет её остановить, поэтому он всё спланировал, ведь он тоже хотел отомстить своей тёте.

Он давно видел, как она виляет ягодицами, и ему очень хотелось шлёпнуть её по попе.

Он даже разучивал различные приемы у легендарного Джонни Синса в интернете, используя телефон своих родителей, когда они не смотрели, а затем очищал историю браузера.

Он решил попробовать один из приемов, которым научился на посещаемых им порносайтах. Он поднял руки и шлепнул свою тетю по ее огромным ягодицам, отчего она задрожала от сильного оргазма.

Адамс почувствовал, как ее внутренности сжались после того, как он шлепнул ее, доставив ему сильное удовольствие.

Он ухмыльнулся, а затем снова шлёпнул её, испытывая то же самое чувство.

Сара ускорила шаг, отчего вся кровать затряслась; она была на седьмом небе от счастья. Она высунула язык, почувствовав, что Адамс на пределе своих возможностей.

"Отдай мне всё, излей всё своё семя внутрь меня!" — закричала Сара, почувствовав, как горячая сперма Адамса хлынула в неё, и она с радостью приняла её.

Спустя некоторое время она повернулась и поцеловала его в губы, а затем посмотрела на него соблазнительным взглядом: «Хочешь ещё раз?»

Адамс ухмыльнулся и схватил ее сочную грудь: «Конечно», — сказал он.

В ту ночь никто из них не спал, они продолжали заниматься этим часами, и Сара даже задумалась, не шестилетний ли это Адамс.

После того злополучного дня Адамс и Сара продолжали свои отношения до сегодняшнего дня, скрывая это от его родителей.

В десять лет он уже закончил среднюю школу, так как из-за своего интеллекта часто пропускал уроки.

Родители решили пока оставить его дома, потому что он был слишком мал для учебы в университете.

Поэтому он оставался дома, у него появился первый мобильный телефон, с помощью которого он самостоятельно узнавал много нового в интернете.

После трех месяцев изучения всего, что он мог найти о компьютерных науках, программировании и кодировании, он стал мастером в этой области.

Из всего, что приходило ему в голову, он решил стать мошенником (Yahoo Boy), и выбрал это не потому, что хотел чувствовать себя в числе влиятельных людей, а потому что ему это доставляет удовольствие.

В течение первой недели после начала работы он впервые вывел деньги, и это была огромная сумма, около 5000 долларов США.

Когда его родители узнали об этом, они пришли в ярость и забрали у него мобильный телефон, но они недооценили Адамса, подумав, что он не предвидел их реакции. Он уже сделал резервную копию всего на мобильном телефоне своей тети, поскольку она тоже участвовала в игре вместе с ним.

Вернув себе деньги, он сбежал в Лагос с помощью своей тети и актерского таланта.

Он снял дом в трущобном районе, чтобы не привлекать к себе внимания на столь раннем этапе, и нанял женщину, которая притворялась его матерью после того, как его тетя вернулась в Абуджу, где жила остальная часть его семьи.

Он начал там новую жизнь и искал культовую группу (банду), к которой мог бы присоединиться, именно там он собирается начать первый этап своего плана.

В возрасте десяти лет он вступил в тайный культ, и с момента посвящения начал строить планы по захвату лидерства в культе.

В шестнадцать лет он наконец-то завоевал полную поддержку культа, став его филантропом, подкупая каждого члена за деньги и показывая им путь (как он заработал свои деньги).

С его помощью культ стал самым сильным, могущественным и влиятельным культом в трущобных районах и прилегающих территориях.

Теперь настало время сместить этого ублюдка с его поста. Адамс вместе со своими новыми последователями отправился в дом лидера его культа.

«Я не хочу, чтобы это переросло в крупную ссору, поэтому прошу вас прислушаться к моему совету и уйти с руководящей должности. Вы явно больше не пригодны для того, чтобы руководить нами», — сказал Адамс, садясь на свое место, как настоящий босс, а его парни стояли позади, прикрывая все выходы.

Нынешний лидер культа в шоке уставился на Адамса. Ему чуть за тридцать, и он даже мог бы стать отцом ребенка такого же возраста, как Адамс, но мальчик сидит перед ним и требует, чтобы тот отказался от своего лидерского положения? Как смешно! «Послушай меня, парень, я не знаю, что ты только что выкурил, чтобы так обкуриться, но я бы посоветовал тебе бежать домой к матери», — сказал лидер.

Адамс лишь усмехнулся и жестом подозвал одного из своих парней поближе.

Ближайший к нему мужчина наклонился, чтобы оказаться с ним на одном уровне, Адамс что-то прошептал ему на ухо, на что тот кивнул.

«Выведите их», — сказал мужчина.

Услышав это, вождь тут же обернулся и увидел, что его жена и трое детей в сопровождении его доверенного лица идут в гостиную.

«Что с вами не так? Почему вы его слушаете? Вы все старше него, а ему всего шестнадцать лет, что он знает, чтобы руководить культом?» — сказал лидер, не понимая, что творится у них в головах.

«Ему всего шестнадцать, но он лучший лидер, чем ты. Всего за шесть лет в секте он изменил нашу ситуацию, превратил нас в уважаемых, внушающих страх и влиятельных людей в этом районе, чего ты никогда не смог бы добиться за всю свою жизнь», — сказал один из мужчин.

Услышав это, лидер злобно посмотрел на Адамса и пожалел о том дне, когда приютил его. Ему следовало преследовать его, как только тот пришел к нему с просьбой присоединиться к культу. «Если хочешь занять мое место, то сделай это только через мой труп», — сказал лидер, плюнув Адамсу в лицо.

Адамс быстро увернулся, избежав плевка в свою сторону, вздохнул и поднялся. «А я-то надеялся, что до этого не дойдет», — сказал Адамс, расстегивая ремень, освободив брюки и вытащив свой член. Он ухмыльнулся, глядя на испуганное лицо лидера. «Не волнуйся, я не буду их насиловать, я никогда бы не сделал ничего подобного. То, что я собираюсь сделать, оставит шрам на твоей душе. Ты будешь ненавидеть меня до костей, и это будет твоим наказанием за то, что ты не облегчил мне задачу. Я позабочусь о том, чтобы трахнуть твою жену так хорошо, чтобы она умоляла меня о большем, а потом твоих двух дочерей, пока они не начнут называть меня папой, а потом твоим сыном. Нет, я не сторонник этого, но я оставлю его в живых, чтобы он отомстил за разрушение своей семьи».

Свет R18

Адамс подошел к жене лидера, согнул ее в позу на четвереньках, вставил свой член и начал ее трахать.

Вскоре жена лидера тоже начала получать удовольствие: она закричала от наслаждения, в глазах у нее заблестели звезды, когда она откинулась назад, прижимаясь ягодицами к Адамсу и умоляя его о большем.

Адамс улыбнулся, усилил толчок и убедился, что жена лидера попала на небеса и вернулась обратно.

Закончив с женой, он повернулся к девочкам-близняшкам, которые уже были мокрыми от запаха их сладкого сока.

Он хорошенько их трахнул, пока они лежали там, обессиленные, после того, как он закончил.

Глаза вождя наполнились слезами, когда он увидел, как его жена и дети наслаждаются тем, что этот ублюдок с ними делает.

Сын лидера тоже был очень зол, он злобно смотрел на Адамса и очень хотел его убить, но его удержали.

«Знай, что это навлек на свою семью твой отец, а не я», — сказал Адамс мальчику, прежде чем повернуться к лидеру. — «Надеюсь, ты помнишь эту сцену в аду».

Адамс сказал это, отобрав у своих парней пистолет и прострелив голову лидеру, оборвав его жалкую жизнь.

На этом первый этап его плана был завершен, настало время для второго этапа.

В свои 20 лет Адамс уже имел устрашающую репутацию, он прославился на весь мир, все называют его Благородным Дьяволом, предводителем Благородных Демонов.

После того, как он стал лидером, «Благородные демоны» перестали быть обычным культом. Он изменил название на «Благородные демоны», позаботился о том, чтобы все члены культа были образованными и грамотными, обучил их различным боевым искусствам и снабдил огнестрельным оружием.

Он объединил с собой другие, более мелкие культы, расширив его, и на этом не остановился: в возрасте 16 лет он захватил весь подпольный мир Лагоса.

После этого он взял перерыв во всем, а его подчиненные продолжили с того места, где он остановился, распространяя свое влияние по всей Нигерии.

В возрасте 17 лет Адамс основал развлекательную компанию под именем одного из своих подчиненных.

За три года он превратил эту компанию в крупнейшее предприятие в индустрии развлечений.

К нему со всех уголков земли приезжали многие влиятельные люди, чтобы получить совет от этого гения, который построил свою империю в юном возрасте, после того как наконец-то заявил о себе миру.

Наконец, пришло время вернуться к своей семье в Абуджу.

После нескольких часов полета до Лагоса он прибыл в аэропорт Абуджи, где его ждала Сара, его тетя.

Как только она его увидела, она тут же подбежала, обняла его и быстро затащила в туалет аэропорта для быстренького секса.

Через 5 минут они вышли из ванной и направились к приготовленной для него машине, он сел и поехал в дом своей семьи.

Когда он приехал, то увидел четырнадцатилетнего мальчика, играющего с мячом. Мальчик был похож на своего отца, поэтому он принял его за брата ещё до того, как Сара успела ему сказать.

"Кто ты?"

Мальчик обернулся и спросил, когда увидел незнакомца вместе со своей тетей.

Адамс лишь взглянул на него, прежде чем пройти мимо.

Мальчик поднял бровь, глядя на свою тетю, ожидая, что она объяснит, что происходит.

«Это твой брат, он вернулся домой», — сказала Сара.

Мальчик усмехнулся, повернувшись, чтобы посмотреть на спину своего так называемого брата: «Значит, после всех этих лет блудный сын возвращается», — сказал он.

Сара стукнула его по голове, когда он сказал: «Этот блудный сын стоит миллиарды, он здесь только для того, чтобы отдать дань уважения своим родителям», — сказала Сара, присоединяясь к Адамсу.

Глаза мальчика загорелись, когда он услышал астрономическую сумму, которую ему выделил брат, он тут же уронил мяч и побежал в дом.

Когда Адамс вошёл в гостиную, он увидел, как его мать кормит маленькую девочку, а отец читает газету в углу, и поздоровался с ними, чтобы привлечь их внимание.

Увидев своего давно потерянного сына, супруги расплакались и подошли обнять его.

«Ты вернулся, наконец-то вернулся! Зачем ты сбежал? Зачем? Ты очень нас с отцом беспокоил, я плакал всю ночь и весь день, искал тебя повсюду, но ничего не мог найти. Зачем ты заставил нас пройти через этот ад?»

Его мать рыдала, наказывая его за каждое произнесенное слово.

Она была недовольна тем, что делал ее сын, когда ему было всего шесть лет, и тем, что она недавно начала слышать в новостях, но это ребенок, ее первенец, она не может вынести мысли о том, чтобы снова потерять его, потому что ей не особенно нравился его образ жизни.

После этого Адамс некоторое время разговаривал с родителями и хотел уйти, но родители настояли на том, чтобы он остался.

Так он провёл неделю в доме своей семьи, а брат всё время приставал к нему, спрашивая, посмотрел ли он последние фильмы, почитал ли какие-нибудь веб-романы и всё такое. Ему это уже надоело, но он должен сказать, что приятно иметь брата и милую маленькую сестричку.

«Слушай, когда я был в твоем возрасте, я уже зарабатывал деньги с помощью мобильного телефона, а не сидел в интернете, читал всякую фантастику и смотрел фильмы про супергероев», — сказал Адамс, обращаясь к одержимости брата фильмами и веб-романами. Он вздохнул и продолжил: «Когда мне было шесть, я уже заложил фундамент своей компании, предсказал, где буду через 10 лет. Так я прожил свою жизнь, и я ожидаю, что ты будешь делать то же самое».

«Нет, у меня нет времени на всё это, у меня выходит аниме под названием Solo Leveling, я не хочу пропустить его, учитывая твой образ жизни», — сказал Джозеф, брат Адамса.

«Хорошо, как хочешь, не удивляйся, когда маленькая Мейбл разбогатеет в юном возрасте», — сказал Адамс, выходя на прогулку по окрестностям.

Джозеф лишь фыркнул, достал телефон и продолжил читать свой любимый веб-роман «Моя вампирская система» от очень популярного автора JKS Manga.

Адамс же, прогуливаясь по улицам Абуджи, случайно встретил очень привлекательную и красивую девушку лет 19-20. Его легко очаровала ее улыбка и красота, и он решил познакомиться с ней поближе.

Он подошел к ней, улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. «Меня зовут Адамс Альберт», — представился он ей.

Молодая женщина посмотрела на его руку, а затем, усмехнувшись, сказала: «Меня зовут Тамараки, и без обид, но я не пожимаю руки».

Адамс рассмеялся, ничуть не смущенный отказом в рукопожатии, поскольку обычно поступает так же: «Никаких отказов. У вас необычное имя, полагаю, вы не местный», — сказал он.

«Да, я из Байелсы, моя семья переехала сюда 10 лет назад, а это очень давно, и я вас здесь совсем не видел», — сказал Тамараки.

Адамс рассмеялся и рассказал ей о своей ситуации: он только что вернулся в дом своей семьи после того, как жил у их родственника.

Она кивнула, прежде чем захотеть уйти, но Адамс не мог просто отпустить ее, не попросив номер телефона. Она дала ему номер, и он пообещал позвонить, прежде чем отпустить ее.

Он улыбнулся, сохранил её номер, а затем в последний раз взглянул на неё.

2024 год

Прошло уже пять лет с тех пор, как Адамс познакомился с Тамараки, и их отношения прошли путь от просто случайных незнакомцев до друзей, затем до близких друзей и, наконец, до любовников.

Благодаря ей Адамс даже начал ходить в церковь, чего он не делал с шести лет. За время их отношений он узнал, что Тамараки была богобоязненным ребенком, воспитанным в христианской семье.

Она даже не позволяла ему прикасаться к себе до свадьбы, что его очень раздражало, но он просто смирился с этим, так как тоже намерен создать с ней семью, когда придет время.

Она узнала о его статусе лидера Благородных Демонов, самого влиятельного и уже не тайного культа, Благородного Дьявола, и посоветовала ему измениться. Он согласился и уступил свою руководящую должность своему ближайшему соратнику, но как он мог так легко отказаться от того, во что вложил столько сил?

Отказавшись от своего статуса лидера Благородных Демонов, он стал тенью, стоящей за всем происходящим; теперь новый Благородный Дьявол подчиняется ему и решает все вопросы, касающиеся Благородных Демонов, из тени.

Тамараки был доволен, слушая её, и даже его мать была ему благодарна.

После нескольких недель посещения церкви с Тамараки он начал сомневаться в своем образе жизни и решил начать новую жизнь, но это было нелегко: что бы он ни делал, его всегда тянуло к греху, как магнит к железу.

Это была его судьба, что бы он ни делал, он даже верил, что является воплощением греха, и ничто не могло это изменить, он был представителем дьявола с самого рождения.

Он углубился в изучение мифологий разных культур и верований, пытаясь найти там бога, которому мог бы служить, но ни один из них его не заинтересовал, и если бы кто-то и заинтересовал его, он бы задался вопросом, как это может быть хорошо, если бы этот человек стал его подчиненным.

Но он не может дать Тамараки понять, что его нельзя спасти, что он искренне любил её и даже не может смириться с мыслью о том, чтобы оставить её.

Он даже прекратил свои тайные отношения с тетей, чтобы угодить ей, даже если она об этом не знала и никогда не узнает.

Его жизнь шла гладко, как он и планировал: ему сейчас 25, и он собирался жениться на Тамараки в течение следующих 3 лет. Но все рухнуло, когда он вернулся в свой дом в Абудже и обнаружил свою невесту мертвой, лежащей в луже, похожей на ее собственную кровь.

Потрясенный, Адамс подбежал к ней, чтобы узнать, есть ли хоть малейший шанс, что она жива, но шансов не было.

Он взглянул на небеса и умолял Бога спасти её и доказать, что он существует, но ничего не получил, лишь молчание.

Кровь хлынула из его глаз, когда он обнимал свою возлюбленную, и он поклялся, что тот, кто это сделает, будет мучиться всю жизнь.

И с того дня весь мир стал свидетелем возрождения Благородного Дьявола, лишенного всяких человеческих эмоций, с единственной целью в жизни — убить любого, кто погубит его свет.

Настоящее время

Адамс находился вместе с элитой благородных демонов, ожидая того, кто должен был передать ему важную информацию.

Мальчики прекрасно понимали, что нужно молчать и не провоцировать Адамса своими глупыми разговорами.

Адамс же, напротив, просто покуривал сигару, ни о чем не беспокоясь.

После нескольких минут ожидания информатор прибыл торопливым шагом, поскольку он уже слишком долго задерживал Благородного Дьявола.

«Извините за опоздание, но вы же знаете, как устроены пробки в Лагосе, поэтому я и опоздал», — сказал мужчина, передавая Адамсу папку с документами.

Адамс даже не обратил внимания на этого человека и просто взял файл, не открывая его.

Увидев то, что он увидел дальше, он широко раскрыл глаза, прежде чем посмотреть на мужчину: «Вы уверены в той информации, которую мне сообщаете?» — спросил он.

Мужчина кивнул. «Я абсолютно уверен, и, как вы можете видеть на фотографиях, я был участником операции, и ради своей семьи я готов раскрыть свою личность, поэтому все, что вы видите в этом деле, — правда», — сказал мужчина.

«Эта сука, я должен был догадаться, что она за этим стоит», — сказал Адамс, сжимая фотографию в руке, прежде чем посмотреть на мужчину. «Твоя саморазоблачение не имеет ко мне никакого отношения, ты помогла отнять у меня единственное, что заставляло меня улыбаться, свет в конце туннеля, женщину, с которой я хотел провести остаток своей жизни», — сказал он, доставая пистолет. «И ты стоишь здесь и говоришь о семье, когда ограбила мою!!!»

Я не буду тебя сейчас убивать, это было бы эвтаназией, у меня для тебя кое-что другое.

Адамс, используя пистолет и ударив мужчину по голове, лишив его сознания, сказал: «Отведи этого ублюдка обратно на базу и разыскай всех членов его семьи, от детей и жены до родителей, и найди этого ублюдка для меня, у нас с ним есть незавершенные дела», — сказал Адамс, уходя, чтобы разобраться с тем, кто его предал.

Парни сделали, как им было сказано, и пожалели тех, кто так разозлил босса.

В других местах

Четыре часа спустя

Клубный дом Икороду

«Я никогда не думал, что увижу вас двоих вместе. Думаю, раз вы все сговорились против меня и убили мою возлюбленную, это меня больше не должно удивлять», — сказал Адамс, взяв со стола бутылку и полюбовавшись ею, прежде чем взглянуть на своих двух жертв. «Теперь кто из вас хочет умереть первым? Байо, ты хочешь умереть первым, или Сара?»

«Так кто из вас хочет умереть первым: ты хочешь уйти первым, Байо, или ты хочешь умереть первой, Сара?»

— сказал Адамс, направив бутылку сначала на Байо, а затем на Сару, которая дрожала от страха.

«Хе-хе, ты такой смелый, что врываешься сюда, как будто тебе здесь хозяин, и требуешь отнять наши жизни, разве это не слишком глупо даже для такого, как ты?» — сказал Байо, темнокожий мужчина с короткой стрижкой, высокого и крупного телосложения.

Адамс посмотрел на Байо и усмехнулся: «Не знаю, откуда у тебя взялась наглость так со мной разговаривать, насколько я помню, ты всё ещё папин сынок», — сказал Адамс, разбив бутылку о ближайший стол. — «Ты должен быть благодарен мне за то, что я забрал у тебя этого папочку и превратил тебя в мужчину».

На лице Байо мелькнула вспышка гнева, когда он вспомнил ту ночь 9 лет назад. Ночь, когда 16-летний подросток ворвался в их дом и жестоко изнасиловал его мать и сестру, а затем убил отца, оставив у него травму на всю жизнь.

Он никогда не забудет тот день, даже если бы захотел, он каждый раз, засыпая, вспоминает ту ночь.

«В этом-то и проблема, тебе наплевать на всех, кроме себя. Я хотел расправиться с твоей семьей, но не могу, потому что это не причинило бы тебе такой боли, как мне. Ты превратил мою мать и сестру в проститутку, потому что они никогда не забывали ту ночь. Они говорили, что это была единственная ночь, когда они чувствовали себя женщинами», — сказал Байо, повышая голос, встал и посмотрел прямо в глаза Адамсу. — «Я не знаю, что ты с ними сделал, но ты полностью промыл им мозги. Они стали сексоголиками, чтобы снова испытать это чувство, но этого не произошло. Они даже забыли, что ты убил близкого им человека, и искали тебя повсюду. Знаешь, что мне пришлось сделать?»

Слезы текли по его щекам, когда он смотрел на бесстрастное лицо Адамса, что еще больше разозлило его. «Я должен был посадить их, я должен был положить конец их страданиям, все из-за тебя. Ты разрушил мою жизнь, и я хотел сделать то же самое с тобой. И что я услышал дальше?»

Великий Благородный Дьявол ушел на покой, поэтому мне пришлось разобраться, что стало причиной этого, и Сара любезно рассказала мне все подробности, так что, если я разберусь с этим, — сказал Байо, изогнув губы в улыбке, — то, что я обнаружил, повергло меня в шок.

Кто бы мог подумать, что великий Благородный Дьявол влюбился в неё и был готов на всё ради неё, даже разорвать отношения с близкой девушкой, всё ради этой единственной девушки? Вот так мне и пришла в голову идея избавиться от того, что тебя изменило, от того, что причинило тебе глубокую боль, как ты причинил мне, — избавиться от женщины, которую ты любишь. И тогда ты почувствуешь, каково это — потерять того, кого ты ценил. И я рад, что всё так хорошо получилось.

— сказал Байо, расхохотавшись во весь голос, ни о чём не беспокоясь.

Адамс усмехнулся и ударил его левой рукой, отчего тот покатился обратно на свое место. «Разве я похож на человека, которому не все равно, через что ты прошел? Мне плевать на все это. Все, что я хочу знать, это кто из вас готов умереть первым. Если хочешь умереть первым, я могу отправить тебя в ад, где ты воссоединишься со своей погибшей семьей. Мне все равно», — сказал Адамс.

«Ты что, собираешься меня убить? Мы же семья, ты не можешь этого сделать», — сказала Сара.

Адамс лишь злобно посмотрела на нее, заставив ее съёжиться от страха. «Тебе следовало подумать об этом, когда ты решила предать меня, а не сейчас. В тот момент, когда Тамараки умерла, ты перестала быть для меня родной», — сказала Адамс.

Отвлекшись на разговор с Сарой, Байо бросился на него, повалил на землю и нанес удар кулаком.

Но прежде чем он успел нанести еще один удар, Адамс схватил его за руку, ударил головой и отбросил в сторону. «Ты думаешь, что занятия в спортзале и наращивание мышц помогут тебе получить хоть какой-то шанс против меня? Я покажу тебе, почему никто не смеет бросить мне вызов», — сказал Адамс, ударив Байо ногой по лицу, когда тот еще лежал на земле.

Байо тут же поднялся на ноги и хрустнул шеей, заставив Адамса лишь презрительно фыркнуть на его жалкую попытку запугать его.

Адамс двигался с невероятной точностью и нанес точный удар в живот Байо, отчего тот застонал от боли.

Адамс на этом не остановился и, схватив Байо за шею, ударил его о стену, в результате чего тот истекал кровью.

«Твой отец был даже лучшим бойцом, чем ты, ты всего лишь позор», — сказал Адамс, многократно пиная Байо, и каждый удар был сильнее предыдущего, вспоминая Тамараки в ее последние минуты перед смертью от рук этого жалкого ублюдка.

Он винил себя во всем, что привело к ее смерти: если бы он не впустил ее в свою жизнь, если бы он не добивался ее расположения, она была бы жива до сих пор. Во всем виноват он.

Аррр

«Я убью тебя первым, прежде чем ты убьешь меня».

Адамс обернулся и увидел позади себя Сару с дрожащими руками. Он почувствовал, как очень острый предмет вонзился ему в спину. Эта сука ударила его ножом, когда он разбирался с этим ублюдком Байо.

Но если она думает, что этот незначительный удар ножом остановит его от убийства, то она явно недооценивает его желание убить ее и Байо.

Он поклялся убить тех, кто виновен в убийстве его возлюбленной, даже ценой собственной жизни.

Сара отступила назад, увидев, как Адамс медленно приближается к ней. Его глаза были кроваво-красными, не такими, как обычно, когда кто-то злится, а по-настоящему кроваво-красными, и всякий раз, когда она смотрела на них, ей казалось, что она смотрит в глаза дьяволу.

"Что... что... что... ты... такое?" — сказала Сара, отшатываясь от испуга и чуть не упав на землю.

«Я — твоя смерть», — сказал Адамс, подойдя к ней и отвесив ей пощёчину, отчего она отлетела через всю комнату.

В данный момент Адамс потерял над собой контроль, словно им овладел кто-то другой. Единственное, о чём он сейчас думает, — это убить Сару и Байо и покончить со всем этим, положить всему конец.

Это единственное, что он смог сейчас услышать.

«Стоп, ты не можешь этого сделать, твоя мать никогда тебя не простит», — сказала Сара, используя все доступные средства, чтобы выпутаться из этой затруднительной ситуации.

Но ничто из этого не могло ей помочь, Адамс больше не волновало, и она просто хотела покончить со всем этим здесь.

Аа ...

Адамс обернулся и увидел, как Байо бежит к нему с разбитой бутылкой, крича как сумасшедший. Но прежде чем он успел увернуться, Байо уже настиг его и ударил ножом в грудь. Однако то, чего он ожидал, не произошло, вместо этого оба пережили настоящий шок.

Адамс всё ещё стоял на ногах и не собирался умирать в ближайшее время.

«Тебе следовало дождаться своей очереди умереть», — сказал Адамс, вынимая разбитую бутылку из груди. — «Знаешь, ты действительно исполнил свое предназначение в жизни, чтобы снова умереть у меня на руках. Ирония судьбы, не правда ли?»

«По крайней мере, я знаю, что ты вскоре последуешь за мной, я буду ждать тебя в аду», — сказал Байо, ожидая смерти.

Адамс лишь ухмыльнулся и несколько раз ударил его ножом в горло, пока последние признаки жизни не исчезли из глаз Байо. «Мы продолжим эту борьбу в аду», — сказал Адамс, обернувшись и увидев Сару, пытающуюся убежать.

«Ты считаешь меня дураком за то, что я оставляю дверь открытой, когда хочу убить кого-то вроде тебя?»

"Пожалуйста... не убивай меня, помни, что между нами что-то было в прошлом [рыдает], пока не появилась эта мужеподобная девчонка, и ты не захотел разрушить всё, что мы построили, только чтобы быть с ней, я не могу этого допустить."

Сара смотрела на Адамса, всего покрытого кровью.

«Значит, ты решил помочь Байо, у которого нет возможности отомстить за отца, убив женщину, которую я любил?»

— Ты знаешь, как тяжело мне было отказаться от своей природы, чтобы жить мирно с ней, а ты всё испортил, и у тебя ещё хватает наглости продолжать с ним встречаться? — сказал Адамс, схватив бутылку и швырнув её в стену рядом с Сарой. Его неукротимая ярость заставила Сару вскрикнуть от страха. — И вот ты просишь прощения, если это вернёт её?

Тогда я буду готов тебя простить, но я в этом сильно сомневаюсь, так что просто заткнись и сдохни!!!!"

Адамс, схватив Сару за шею, пытался довести её до смерти, но по неизвестным причинам оторвал ей голову от остального тела.

Он сел на диван, взял со стола бутылку виски, залпом выпил ее, после чего достал телефон и набрал номер.

Через несколько секунд на звонок ответили, и на другом конце провода послышался мужской голос: «Вы можете убить всю его семью и заставить его увидеть, как они все умерли, прежде чем оборвать его жалкую жизнь», — сказал Адамс, чувствуя, как угасает адреналин, и начиная ощущать боль от полученных ранее ножевых ранений.

«Скоро я умру, но теперь я могу спокойно отдыхать, зная, что эти ублюдки, убившие мою Тамараки, мертвы», — сказал Адамс, грустно улыбаясь и вспоминая счастливые моменты, проведенные с любимой. — «Но как жаль, что я не смогу присоединиться к тебе на небесах, если они вообще когда-либо были одним из них».

Адамс сказал это перед тем, как окончательно испустить дух: «И это знаменует конец Адамса Альберта, благородного дьявола, и начало Люцифера Морнингстара, дьявола».

На следующий день

Весь мир узнал о смерти Благородного Дьявола и решил выразить соболезнования его скорбящей семье.

Его мать рыдала, держа на руках безжизненное тело своего ребенка, своего первенца.

Она была так счастлива, когда Тамараки появился в его жизни, видя, как он старается стать лучше ради нее. Но когда она узнала, что Тамараки мертв и что это было убийство, она поняла, что ее сын вернется на темную сторону, и на этот раз ради мести. Она пыталась отговорить его от этого, но что бы она ни делала, ей не удавалось повлиять на него, и теперь он мертв.

Семья Альберт похоронила Адамса через неделю, но они никогда не смогли забыть его, несмотря ни на что, он оставил огромный след в истории.

Однако многие крупные организации, такие как ведущие церкви, вздохнули с облегчением, узнав о смерти Адамса, поскольку это означало, что он был не тем, за кого себя выдавал.

Они не знали, что он был не просто тем, кем они его считали. Он — главный злодей в их представлении, Дьявол, тот, кто противостоял своему Отцу и был изгнан в Ад. Он — вторая половина целостной души Самаэля, первого Архангела и Дьявола.

В других местах

Мужчина небесной внешности с длинными струящимися черными волосами лежал рядом с женщиной с длинными струящимися черными волосами и прекрасным лицом, от которого любой мужчина не мог оторвать глаз.

Женщина открыла глаза, и ее золотистые зрачки открылись, когда она заметила, что руки мужчины зашевелились.

«Значит, вы живы? Отлично, ещё один человек, с которым можно поговорить», — сказала женщина, глядя вдаль, словно что-то там было. — «После того, как меня изгнали из Эдема, мне было очень одиноко».

«После того, как меня изгнали из Эдема, я чувствую себя очень одиноким».

— Сказала женщина, ласково поглаживая лицо красивого мужчины.

Вскоре после этого мужчина огляделся вокруг, гадая, где он находится, и увидел женщину, которая смотрела на него с волнением в глазах.

«Где я и кто ты, черт возьми?» — спросил мужчина женщину.

«Так разговаривать с человеком, который заботился о тебе три дня, нельзя, но поскольку ты симпатичный, я это проигнорирую», — сказала женщина, восхищаясь мужчиной. — «Ну, я не знаю, где мы сейчас находимся, поэтому скажу лишь, что мы за пределами Эдема, а что касается меня...»

Мужчина, изящно и гордо стоя, сказал: «Я — первая женщина, созданная из той самой земли, на которой ты лежала. Я бросил вызов Богу и изменил свою судьбу. Я — Лилит».

Мужчина лишь посмотрел на неё, словно на клоуна, вздохнул и встал. [Значит, Он уже создал Землю, я скучаю по процессу сотворения, какая жалость], — подумал он про себя, прежде чем взглянуть на женщину по имени Лилит. И он должен сказать, она прекрасна, даже превосходит Афродиту, но странно то, что она смутно напоминает ему кого-то, кого он когда-то знал, но точно не помнил, кто это был.

Но сейчас дело не в этом. Его беспокоит то, что произошло на самом деле. Он помнит только, как разговаривал со своими жёнами, когда внезапно у него сжало грудь, ему стало трудно дышать, и в следующее мгновение мир погрузился во тьму, и вот он здесь. Для него это просто не имеет никакого смысла.

«Эй, ты меня слышишь? Я с тобой разговариваю», — сказала Лилит, помахав рукой мужчине, погруженному в свои мысли.

Не получив от него ответа, она ущипнула его за щеку, отчего мужчина уставился на нее. «Что тебе нужно?» — спросил он.

Лилит нахмурилась, а затем надул губы, глядя на хамское выражение лица мужчины. «Это что, моя благодарность за то, что я присматривала за тобой три дня? Я сидела здесь, прямо на этом месте», — сказала Лилит, указывая на то место, где сидела, и продолжила: «Три дня без еды, потому что боялась, что здесь есть что-то еще, кроме тебя, что может тебе навредить, а в ответ я получаю только это выражение лица!!!»

Ты такой неблагодарный!

— сказала она, повернувшись лицом к другому концу стены и сложив руки вместе.

Мужчина покачал головой и вздохнул: «Знаешь, ложь тебе не к лицу. Я ясно вижу, что ты встала с того места, что-то съела, и совершенно очевидно, что ты недавно ела фрукты», — сказал мужчина, отчего Лилит нахмурилась и поспешно прополоскала рот.

«Ладно, конечно, но я все равно должна получить благодарность, а если вы не можете этого сделать, то хотя бы назовите свое имя», — сказала Лилит.

«Меня зовут Люцифер, и я хочу спросить, где вы меня нашли?» — спросил человек, который оказался Люцифером.

«Люцифер, очень необычное имя, а что касается того, где я тебя нашла, ну, скажем так, я нашла тебя здесь, в этой пещере, после того, как меня изгнали из Эдема за неповиновение Богу и моему предполагаемому мужу, Адаму. Ты просто лежал там без сознания, без всякой защиты, поэтому я взяла на себя заботу о тебе», — сказала Лилит.

«А я — это процесс, утоляй свою скуку, глядя на меня, это впечатляет, и я благодарю тебя за службу, но здесь мы расстаёмся, Лилит, и, возможно, после сегодняшнего дня мы будем видеться чаще, так что не расстраивайся», — сказал Люцифер, пытаясь телепортироваться обратно в Ад, но обнаружив, что ему это не удаётся.

Тогда он понял, что больше не может использовать свои способности, он стал бессилен и беззащитен.

Он нахмурился и посмотрел на небеса: «Старик, что бы ты со мной ни сделал, исправь это немедленно!» — крикнул Люцифер.

«С кем ты разговариваешь?» — спросила Лилит, тоже глядя в небо, пытаясь понять, о ком он говорит, прежде чем осознала, что он сказал ранее. «Что ты имеешь в виду под расставанием? Ты не можешь так поступить со мной?»

«Ты должен взять меня с собой, теперь мы будем держаться вместе, здесь только мы одни, и если ты уйдешь, то останусь только я, а ты ведь не хочешь оставить такую прекрасную женщину одну в таком месте, правда?»

— Сказала она, бросив на Люцифера соблазнительный взгляд.

«Послушай, я признаю, ты прекрасна, я также признаю, что мы созданы друг для друга, но сейчас не время для этого. Я очень далеко от дома, и мне бы очень хотелось вернуться и посмотреть, как всё будет без моего присутствия, но по каким-то странным причинам мои силы меня подводят».

«Сейчас не время для игр», — сказал Люцифер, снова пытаясь использовать свои силы, но всё осталось по-прежнему.

«Подожди, у тебя есть способности? В прямом смысле слова, как у Бога?» — спросила Лилит с восторгом на лице.

Люцифер нахмурился и повернулся к ней: «Я далеко не на уровне своего Отца, но я могу сделать так много, что ваши смертные глаза не могут этого постичь», — сказал Люцифер, удивляясь причине ее волнения.

«Подождите, Бог — ваш Отец, значит, вы…»

«Когда-то я был его правой рукой, но, как и ты, я ослушался его и был изгнан из Рая, так что не думай, что я выдам тебя ему», — сказал Люцифер, садясь и размышляя о том, что мешает его силам действовать.

«Это хорошо, у нас много общего, а это значит, что ты мне кое-чем поможешь», — сказала Лилит, и на ее лице явно читалось озорство.

«Это хорошо, у нас много общего, а это значит, что ты мне кое-чем поможешь», — сказала Лилит, и на ее лице явно читалось озорство.

«Что ты задумала?» — спросил Люцифер, глядя на Лилит, на лице которой читалось какое-то замысло.

«Я ничего не замышляю? Я просто хочу, чтобы ты немного побыл со мной», — сказала Лилит, снова бросив на него соблазнительный взгляд.

Люцифер вздохнул и потер лоб: «Я же тебе уже говорил, что на мне это не подействует, и что бы ты ни задумал, я в этом не заинтересован», — сказал Люцифер, возвращаясь к размышлениям о том, как снова заставить свои силы работать.

Лилит лишь пожала плечами и повернулась в определённом направлении: «Ну, это твоя потеря, теперь мне остаётся только разозлить твоего Отца и этого человека по имени Адам, так что пока», — сказала Лилит и направилась к Эдемскому саду, который находился неподалеку.

Услышав имя Адам, Люцифер насторожился и вспомнил кое-что о Змее и двух обитателях Эдемского сада.

Существует множество интерпретаций того, что на самом деле произошло в Райском саду: одни утверждают, что это был Дьявол в образе змея, другие — что это была Первая женщина, Лилит, которая превратилась в змея после встречи с Дьяволом.

Но он знает одно: сегодня тот день, когда это произойдет, и он станет свидетелем падения человечества.

«Я иду с тобой, и не потому, что участвую в твоих глупых выходках, а потому что мне кое-что любопытно», — сказал Люцифер, вставая и присоединяясь к Лилит, на лице которой играла ухмылка.

После этого они направились к воротам Сада, где увидели двух ангелов, охраняющих вход в Сад.

«Делай, что хочешь», — прошептала Лилит Люциферу.

Услышав это, Люцифер был ошеломлен и посмотрел на Лилит: «Что ты не понимаешь? У меня проблемы с моими силами», — сказал Люцифер.

Лилит удивленно подняла бровь, а затем вздохнула: «Тебе не нужны твои силы, чтобы говорить с ними, ты сын Бога, они должны тебя слушать, они здесь всего лишь стражи», — сказала Лилит, полагая, что Люцифер обладает большей властью, чем ангелы, охраняющие это место.

«Они больше меня не слушают, я для них изгой, они слушают только моего Отца. Так что, если ты задумал это, затащив меня сюда, нам нужно придумать другой план, потому что мы никак не сможем войти в тот Рай, когда там эти двое», — сказал Люцифер.

Лилит лишь нахмурилась, обдумывая другие планы, но на ходу ничего не смогла придумать. «А нельзя просто вырубить их и войти?» — сказала Лилит.

«Ты можешь сделать это сам, я не собираюсь идти туда без средств самозащиты», — сказал Люцифер, поворачиваясь и намереваясь уйти.

«Подожди, ты же сказал, что ослушался Отца и в итоге получил лишь изгнание из Рая, верно?»

"Да, к чему вы клоните?"

«Ты, должно быть, был очень сильным ангелом, раз смог пойти против своего Отца».

«Рассказывайте, перестаньте ходить вокруг да около!»

«Я просто хочу сказать, что никто больше не знает, что ты потерял свои способности, так что, если мы сможем использовать это против них, что, если ты сделаешь вид, что у тебя есть силы? Полагаю, они испугаются и вернутся на Небеса, и прежде чем поймут, что ты просто блефовал, мы добьемся того, ради чего пришли сюда».

Люцифер задумался над словами Лилит и должен был признать, что она сказала очень разумную вещь, но что, если всё пойдёт не так?

Нет, он просто слишком волновался. Теперь, когда он достаточно поразмыслил, его силы были лишь плодом его желания вернуться в Ад, а кто-то мешает ему это сделать, потому что у него остались незавершенные дела — вот что ведет к падению человека, и он вот-вот это сделает. Надо сказать, Бог действительно издевался над ним с того самого момента, как он вернулся из долгого сна.

Он посмотрел на небеса и показал им средний палец: «Вот тебе за то, что ты пытался со мной связаться», — сказал Люцифер, потирая руки.

«Что ты там средним пальцем показала?» — с любопытством спросила Лилит у Люцифера.

«Просто знак проклятия», — сказал Люцифер, взяв палку и силой мысли превратив её в четырёхлапую змею. — «Мне нужна была змея, а не большая ящерица».

Люцифер жаловался, что его первое творение после пробуждения было несовершенным, но его Отец все равно собирался это исправить.

«Ух ты, ты вернула себе свои способности, или просто притворялась?» — сказала Лилит, выглядя одновременно взволнованной и немного раздраженной.

«Ты ничего не поймешь, так что забудь об этом», — сказал Люцифер, удерживая безжизненного змея на земле, прежде чем создать нож из воздуха. «Дай мне свою руку».

Лилит недоумевала, зачем Люциферу нужны ее руки, но прежде чем она успела спросить, он уже схватил ее и ножом разрезал ей кожу, из-за чего потекла кровь на безжизненную змею.

«Зачем это было? Болит же, понимаешь?» — воскликнула Лилит, вскрикнув от боли.

Люцифер не возражал, наблюдая, как кровь сливается со змеей, оживляя её.

"Эй, почему я чувствую связь с этой змеей? Что ты сделала?"

«Всё просто: закройте глаза и почувствуйте эту связь со змеёй».

Люцифер дал ей указания, что делать, и она выполнила их, после чего то, что произошло дальше, лишило её дара речи.

«Ух ты, это потрясающе! С этим я смогу пробраться в Райский сад», — сказала Лилит, но не из своих уст, а из уст змея.

«Отлично, теперь нам осталось только зайти в этот сад, и работа будет сделана».

Змее Лилит наконец-то удалось незаметно проникнуть в Райский сад благодаря Люциферу, который сделал её невидимой для ангелов.

«Отлично, я думала, мне здесь понравится, но от одного только вида меня тошнит», — с отвращением сказала Лилит. Она больше не могла здесь задерживаться, поэтому начала искать Адама, чтобы сделать то, что привело её сюда: разозлить его и сказать, что теперь она свободна от него и что её уход из Рая — это к лучшему.

После примерно часа поисков она так и не нашла Адама, поэтому решила немного отдохнуть на одном из деревьев поблизости. Именно тогда она увидела странное дерево, на котором росли разнообразные плоды.

«Странно, я никогда раньше не видела такого дерева», — сказала Лилит, удивляясь, когда же появилось такое дерево.

Она огляделась вокруг, пытаясь найти еще одно такое дерево, но обнаружила, что их нет, поэтому решила отдохнуть на этом дереве, так как оттуда можно было сорвать любые фрукты, какие захочет.

Благодаря своему змеевидному телу она легко забралась на дерево. «Мне начинает нравиться эта новая форма, может, я попрошу Люцифера сделать так, чтобы я могла использовать её в любое время», — сказала она, прежде чем сорвать плод в форме сердца и съесть его.

Тем временем Люцифер, наблюдавший за происходящим снаружи и поглядывавший на спящую Лилит, усмехнулся, зная, что сейчас произойдет.

Возвращение к Лилит

В тот момент, когда она доела фрукт, ее глаза словно озарились, и ее мозг наполнился знаниями, так что она перестала различать добро и зло, правильное и неправильное.

Она преисполнилась мудрости, даже осознав, что её первоначальное тело лежит обнажённое рядом с Люцифером.

«Этот ублюдок все знал с самого начала и ничего не сказал?» — сердито спросила Лилит, решив вернуться в свое тело, чтобы скрыть это и преподать этому ублюдку урок.

Когда Лилит уже собиралась разорвать свою связь со змеем, она увидела нечто, что её заинтересовало. «Вот это интересно, он уже создал мне замену», — сказала она, увидев женщину с кудрявыми каштановыми волосами, карими глазами и нежной гладкой кожей.

Она увидела, как женщина с любопытством разглядывает дерево. «Хм, похоже, я не единственная, кому это дерево показалось странным», — сказала она и решила уйти, а позже вернуться и понаблюдать за своей преемницей, потому что сейчас прикрыть себя важнее.

Но она снова остановилась, словно весь мир велел ей остаться здесь, в саду.

Когда она уже собиралась уходить, она услышала, как женщина заговорила.

«Почему Бог запретил нам есть плоды с этого дерева? Интересно, что же такого особенного в этом дереве?» — сказала женщина, разглядывая разнообразные плоды на нем.

«А почему Бог так сказал?»

Женщина была потрясена, услышав голос не своего собственного человека.

Она вздрогнула от страха, прежде чем обернуться в сторону, откуда донесся голос, и там увидела говорящую змею.

«Ты умеешь говорить?» — спросила она, желая убедиться в услышанном.

«Конечно, я умею говорить, а вы кого вы во мне возомнили? Я — великий...»

Лилит замерла, затем посмотрела на женщину и усмехнулась: «Я — великий сын Божий, в теле змея, но я должна рассказать вам то, что Бог от вас скрывал».

Лилит, улыбаясь, заметила, как вспыхнуло любопытство женщины. [Дурак, ты не знаешь, что собираешься сделать], – подумала она про себя.

«Что же Бог скрывает от нас?»

«Если хочешь знать, то расскажи мне, что Бог сказал об этом дереве».

Лилит сказала это, потому что хотела узнать, что же это за дерево, из-за которого он запретил им есть его плоды.

Судя по тому, что она попробовала, это было на самом деле хорошо, поэтому она не понимала, почему он навязал им такой закон.

«Адам, мой муж, сказал, что Бог сказал ему, что мы можем есть плоды со всех деревьев в саду, кроме того, что растет посреди сада, и что если кто-нибудь из нас съест его, то умрет».

Услышав это, Лилит расхохоталась. Она не могла поверить своим ушам: умереть? Да она же даже живее, чем прежде.

«Почему ты смеешься? Что смешного?» — спросила женщина, нахмурившись, потому что было странно видеть, как змея так громко смеется. Это было жутко.

«То, что ты сказала, было просто смешно. Ты умрешь, если съешь плоды с этого дерева, это полная чушь», — сказала Лилит, внутренне усмехнувшись, видя, как сильно женщина в нее вовлечена. «Бог солгал, ты не умрешь, вместо этого ты станешь такой же, как он, мудрой, могущественной и равной ему. Ему это не нужно, поэтому он и сказал, что ты умрешь, если съешь плоды с этого дерева».

Лилит, сорвав продолговатый фрукт и протянув его женщине, сказала: «Возьми его, и пусть твои глаза откроются, чтобы увидеть истину и то, что Бог скрывал от тебя».

Женщина неохотно взяла плод у Лилит, несмотря на долгие уговоры с её стороны.

Как только она откусила кусочек, в комнату вошел мужчина с поразительно красивым лицом, светлыми волосами, голубыми глазами и спортивным телосложением.

«Что ты делаешь и какие фрукты ешь?» — спросил он, увидев женщину, стоящую рядом с деревом.

«Бог солгал, мы не умрем, если съедим плод с этого дерева, попробуй, он просто не хотел, чтобы мы были похожи на него, равны ему», — сказала женщина, предлагая мужчине плод.

«Женщина, что ты наделала? Бог дал нам ясное указание, а ты пошла против него. Неужели ты хочешь обречь нас на смерть?» — в ярости спросил мужчина женщину.

Лилит лишь вздохнула, и её вздох вылился в шипение, поскольку она всё ещё находилась во владении змея [всегда питомец Бога, всегда слушает его, не способен принимать собственные решения, поэтому я не вижу будущего с ним], — подумала Лилит про себя, прежде чем встретиться лицом к лицу с Адамом.

«Не будь глупцом, ты не умрешь, если съешь плод с этого дерева, вместо этого ты переродишься, станешь таким же могущественным, как Бог, и в твоем случае будешь принимать решения самостоятельно, тебе больше не придется никого слушать, и, как видишь, она жива, так что тебе не нужно бояться смерти», — сказала Лилит.

Адам повернулся, чтобы посмотреть на говорящего змея, и нахмурился, поскольку в Раю нет такого животного, тем более говорящего.

Но в голосе змеи было что-то знакомое, он казался ему знакомым, но он понимал, что это не она, ведь она никак не могла проникнуть в Райский сад, да и в облике змеи она этого сделать не может.

«Пойдемте, поешьте, тогда вы поймете, о чем мы говорим», — сказала женщина.

Адам взял плод у женщины и съел его, и как только он это сделал, открылись глаза его и женщины, и они поняли, что наги.

Лилит тихонько усмехнулась, наконец-то достигнув того, ради чего пришла сюда, пусть даже это и не было её первоначальным намерением: она заставила человека, который жаловался Богу за её отказ подчиниться, и свою замену ослушаться Бога.

Она разорвала связь со змеем, вернувшись в своё первоначальное тело.

«Это было так приятно, жаль, что я не могу еще раз увидеть их лица, когда они поняли, что голые, это было уморительно», — сказала Лилит, как только открыла глаза, громко рассмеялась, а затем нахмурилась. — «Кстати, о том, чтобы соблазнить меня, ты все это время знал, что я голая, но ничего не говорил и вместо этого наслаждался моим телом».

Она сказала это, сверля взглядом Люцифера, который просто наблюдал за проекцией, созданной глазами змея, пока тот шпионил за Райским садом, чтобы увидеть, как Бог накажет их и выгонит из сада.

Не получив ответа от Люцифера, Лилит разозлилась и попыталась ударить его. В этот момент она заметила, что на ней уже не обнажена натура, а ослепительное черное платье, созданное для королевских особ. Она усмехнулась, посчитав его очень подходящим на свой вкус.

«Ещё сто таких, и я забуду о том, что ты не сказал мне, что я была голой», — сказала Лилит.

Люцифер не ответил ей, так как чувствовал присутствие Бога на земле: «Настало время представления».

Эдем

Когда Адам и женщина поняли, что они наги, они тут же побежали и прикрылись.

В этот момент в Эдеме явилось присутствие Бога.

Адам и женщина были до смерти напуганы и пытались скрыть свои наготы от Бога.

[ГДЕ ТЫ?]

Голос Бога, исполненный силы, раздался по всему Эдемскому саду, заставив Адама и женщину содрогнуться от страха.

«Мы прячемся, потому что мы от тебя, потому что мы наги», — сказал Адам из куста, где они прятались.

[И откуда вы знаете, что вы наги? Неужели вы ели плоды с дерева познания добра и зла, от которого Я запретил вам это делать?]

За пределами Эдема

«Да ладно, он ведёт себя так, будто ничего об этом не знает, чёрт возьми», — сказал Люцифер, нахмурившись. — «Ему бы уже наконец проклясть их».

Лилит, любуясь своим новым платьем неподалеку от него, остановилась и повернулась к нему: «Ты говорил что-то о проклятии, твой отец собирается их проклясть?» — спросила она с блестящими глазами.

«Да, и ты не исключение, тебя могут даже наказать гораздо строже, чем их обоих, ведь именно ты всё это организовала», — сказал Люцифер, даже не взглянув на неё.

«ЧТО? Почему меня должны наказать? Я ничего не сделала, это несправедливо!» — пожаловалась Лилит, обращая внимание на проекцию, созданную Люцифером.

«Ну, как я уже сказал, это ты стояла за всем этим, ты манипулировала ими, заставив съесть плод, который Он запретил им есть», — снова сказал Люцифер, не глядя на нее.

«Я никого не обманывала! Я просто говорила им правду, а они решили ее принять, я не могу нести ответственность за их решение», — серьезно сказала Лилит.

Люцифер лишь вздохнул и почесал голову, глядя на своего Отца, выносящего приговор этим парам.

Эдем

Адам и женщина наконец выбрались из своего укрытия.

[Ты съел плоды с дерева, Адам, ты ослушался Меня, сделав то единственное, что Я тебе запретил делать. Что же ты скажешь?] – сказал Бог.

Столкнувшись с такой непреодолимой аурой, Адам испугался гнева Божьего, поэтому он просто переложил вину на женщину: «Это женщина, которую Ты мне дал, это она предложила мне плод», — сказал он.

Женщина была в шоке, увидев, как ее предполагаемый муж перекладывает вину на нее.

Она почувствовала, как взор Бога обратился в её сторону, и в страхе опустила голову.

[Правда ли то, что говорит ваш муж?] — спросил он женщину.

«Это правда, но именно этот змей заставил меня съесть плод с этого дерева», — сказала женщина, указывая на змея на дереве.

Змей оглядывался по сторонам и не видел никого, кроме себя, что сбивало его с толку, поскольку он понятия не имел, что здесь произошло.

Оно просто оказалось здесь, потеряв связь сразу после своего создания, и теперь его обвиняют в том, чего оно не совершало.

Она почувствовала на себе взгляд высшей силы, и он повернулся, чтобы посмотреть туда, куда она обратила свой взор.

«Интересно, вот где ты находишься», — сказал Бог в своем сердце, заметив нечто странное в змее, которая, как Он знал, была связана с Лилит, находившейся недалеко от Эдема.

Он отвел взгляд от змея и повернулся к Адаму. [Поскольку ты послушался жены своей и ослушался Меня, проклята земля за тебя; в тяжких трудах будешь есть от нее все дни жизни твоей; она произрастит тебе тернии и чертополох, и будешь есть растения полевые.]

«В поте лица твоего будешь есть пищу твою, пока не возвратишься в землю, из которой ты взят. Ибо прах ты и в прах возвратишься».

После этого Он обратился к женщине: [Я значительно умножу твои муки при деторождении. В муках ты будешь рожать детей. Твое желание будет к твоему мужу, и он будет господствовать над тобой].

Бог проклял и мужчину, и женщину, прежде чем наконец предстать перед змеем.

Прежде всего, он служил связи между Змеем и Лилит, одновременно прерывая проекцию, созданную Люцифером, через которую тот наблюдал за всем происходящим в Раю. [За то, что ты сделал это, проклят ты более всех скотов и всех диких зверей! И будешь ползать на животе своем и будешь есть прах во все дни жизни твоей.]

И вражду положу между тобою и женщиною, и между потомством твоим и потомством ее; Он раздавит тебе голову, а ты поразишь Его пяту.

Как только Бог это сказал, четыре ноги змея сжались в его теле, лишив его возможности ходить, как другие животные, и он начал ползать.

В глубине души змея рыдал от несправедливого обращения, ведь он не сделал ничего плохого, и всё же получил самое суровое наказание из всех троих.

Змей отполз прочь, чтобы тихонько оплакивать произошедшее в другом месте.

Тем временем, после того как Бог закончил, он заколол животное и использовал шкуру убитого животного, чтобы сшить одежду для мужчины и женщины.

[Ибо теперь вы выбрали свой путь, вам больше не рады в саду и раю, вы должны немедленно покинуть его.]

— сказал Бог, когда его присутствие исчезло из Эдема.

Адам повернулся к женщине и вздохнул. Он не знал, злиться ему или нет, ведь отчасти это была и его вина. «Ты будешь называться Евой, ибо ты — мать всего живого», — сказал он ей, прежде чем взять за руки женщину, которая теперь стала известна как Ева.

Они вместе, держась за руки, шли, покидая Эдем.

На выходе из Эдема они увидели дерево, сияющее ослепительно золотым светом.

Они были легко очарованы его красотой и захотели попробовать на вкус, но не осмелились сделать шаг к дереву, так как за спинами стояли два ангела с двумя крыльями, охранявшие его.

Они обуздали свою жадность и навсегда покинули Эдем, чтобы никогда туда не возвращаться.

Люциферу и Лилит

После того как Бог разрушил связь Лилит со змеем, Люцифер тоже потерял с ним связь, что разозлило его, и он чуть не пробил дыру в стенах пещеры.

«Он мог просто делать все, что хотел, не прерывая меня», — сказал Люцифер.

Лилит же, напротив, запаниковала, поскольку не знала, что произойдет дальше.

Пришёл ли Он за ней или передумал наказывать её?

«Как ты думаешь, что он сделает, когда придёт за мной? Ты же видела, что он сказал той женщине, верно? А что, если он скажет то же самое мне? Что, если меня накажут строже, чем их?» — сказала Лилит, расхаживая взад-вперед по пещере. — «Нет, нет, нет, я не могу этого допустить».

Она повернулась к Люциферу, а затем подбежала, чтобы обнять его: «Ты остановишь Его, правда? Ты не позволишь Ему проклясть меня, верно?» — сказала она, одарив его своей самой соблазнительной улыбкой.

Прежде чем Люцифер успел что-либо сказать, они почувствовали присутствие Бога в пещере. «Ты здесь, старик. Держу пари, ты не скучал по мне все эти годы после того, как свел меня с этой сумасшедшей Сущностью», — сказал Люцифер, явно разозленный тем, что произошло много лет назад, или дней, или недель назад; он даже не знает, сколько времени спал.

[Так говорят отцу, которого не видели миллиард лет?]

Как только Люцифер услышал это, его глаза расширились от шока. Он думал, что его не было лет сто, или миллион, но никогда не думал, что его не будет миллиард лет, и всё это из-за Него.

[Успокойтесь, я знаю, вы расстроены, но вы должны понять, что её нужно было приручить, и только вы способны это сделать, но я никогда не предвидел, что она так поступит, хотя и ожидал этого.]

«Ты знал, что она так поступит?» — сердито спросил Люцифер, его глаза потемнели до темно-красного цвета. — «Ты знал, что она собирается уничтожить себя, и все же осуществил свой план. А что, если бы я умер навсегда?»

[ВЫ НЕ МОЖЕТЕ УМЕРЕТЬ. ЕСЛИ ВЫ УМРЕТЕ, ЭТО БУДЕТ ОЗНАЧАТЬ, ЧТО ОНА МЕРТВА, А ЭТОГО НИКОГДА НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ, УЧИТЫВАЯ, КТО ОНА. ВОТ ПОЧЕМУ Я РАЗРЕШИЛ ЭТУ СВЯЗЬ. НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, СКОЛЬКО РАЗ ОНА САМОУНИЧТОЖИТСЯ, ОНА НИКОГДА НЕ УМРЕТ, КАК И ВЫ.]

Услышав это, Люцифер широко раскрыл глаза, поняв, что имел в виду его отец: «Значит, она вернулась и свободно бродит по Космосу».

«Значит, она вернулась и свободно бродит по Космосу»

[Такая возможность существует, поэтому вам нужно действовать быстро и найти её, чтобы избежать разрушения Космоса, но пока позвольте мне разобраться с ней.]

Бог сказал это, повернувшись к Лилит, которая тут же спряталась за спиной Люцифера.

[Лилит, ты завела человека не туда, и за это ты должна быть наказана, но поскольку мой сын помог тебе, я сниму с тебя наказание.]

Услышав это, Лилит мгновенно расширила глаза от волнения, но оно быстро утихло, когда она поняла, что здесь есть подвох: в этом мире нет ничего бесплатного, даже от самого Бога, и это подтвердилось, когда Бог продолжил.

[НО, ПОСКОЛЬКУ ВЫ СЛЕДОВАЛИ ПУТИ ЛЮЦИФЕРА, ВЫ БУДЕТЕ ПОДЧИНЕНЫ ЕМУ КАК ЖЕНЩИНА СВОЕМУ МУЖУ]

Услышав, что ей придётся подчиниться Люциферу, Лилит нахмурилась и тут же покачала головой, понимая, что никогда не сможет этого сделать.

Именно по этой причине у неё и Адама произошла ссора, и он ожидал, что она поступит точно так же.

Что с ним и с ней происходит, почему она подчиняется мужчинам? Она просто этого не понимает.

«Я отказываюсь подчиняться кому бы то ни было, я лучше буду проклят, чем склонюсь перед ним».

[Лучше быть проклятым, чем подчиниться, вы оба подходите друг другу, вы горды, а он — олицетворение гордости. Я не вижу для вас лучшего партнера, кроме него, поэтому вы не имеете права голоса в этом вопросе.]

— сказал Бог, приближаясь к Лилит.

«Разве тебе не нужно вернуться на Небеса? Ты слишком долго оставался на земле, оставив Небеса без правителя», — сказал Люцифер.

[Я везде]

Простая фраза, и Люцифер понял, что он имеет в виду, просто сдался и позволил Ему делать своё дело.

[С этого дня ты — Лилит Морнингстар, царица ада, мать демонов и первая жена дьявола]

Бог сказал это, и то, что последовало за Его заявлением, — это преображение Лилит.

Ее глаза стали похожи на змеиные, на голове у нее выросли рога, как у Люцифера в его дьявольской форме, у нее появились дополнительные клыки, а ногти удлинились, превратившись в когти, она немного выросла по сравнению со своим обычным ростом, ее аура полностью изменилась, и она стала первой полноценной демоницей, помимо Люцифера и его братьев и сестер.

«Что ты со мной сделала?» — в ярости воскликнула Лилит, пораженная своим новым преображением.

«Его больше нет, теперь ты демоница и моя первая жена».

«Что? Я этого не просила, я не хочу иметь никакого отношения к его планам, я просто хочу вернуться к себе прежней, а не к тому монстру, в которого я превратилась», — сказала она, едва сдерживая слезы.

Люцифер вздохнул и, просто щелкнув пальцами, вернул Лилит ее человеческий облик. «Это должно помочь, но ты должна знать, что ты больше не человек, а демон, и у тебя могут пробудиться некоторые способности, присущие как демонам, так и тебе», — объяснил Люцифер.

«Чтобы всё было ясно, я никогда не подчинюсь тебе, так что не питай глупых иллюзий обо мне», — сказала Лилит.

Люцифер нахмурился и повернулся к ней, его глаза покраснели. «Ты думаешь, я хочу в этом участвовать? Я в ярости, что упустил миллиард лет своей жизни из-за того, что мой отец решил сыграть роль свахи, и он делает то же самое прямо сейчас, а я ничего не могу с этим поделать, потому что он сильнее. Так что прекрати ныть, и используй это для чего-нибудь более полезного, например, для освоения своих новых способностей», — сказал Люцифер, выходя из пещеры.

Лилит просто стояла, сжимая в гневе кулак.

Спустя некоторое время она успокоилась и вышла, чтобы присоединиться к Люциферу, где увидела, как он смотрит на Адама и другую женщину в Эдеме, которые, обнявшись, шли вдалеке, ища место для ночлега.

«Ты уже закончил бушевать или тебе нужно еще время?» — спросил Люцифер у стоявшей рядом с ним Лилит.

«Да, я ничего не могу сделать, чтобы изменить свою судьбу, поэтому я останусь с тобой столько, сколько ты захочешь, или до тех пор, пока тебе не надоест и ты не бросишь меня», — сказала она с улыбкой на лице, прежде чем посмотреть на Адама и его жену. — «Но пока что, что ты собираешься с ними сделать?»

Люцифер покачал головой: «Я ничего не буду делать, это всего лишь два человека, играть с ними будет неинтересно. Я просто подожду еще немного, пока их не станет много на земле, прежде чем начну с ними развлекаться», — сказал Люцифер.

Изначально он не хотел связываться с людьми и хотел оставить их в покое, но, учитывая недавний поступок его отца, он позаботится о том, чтобы значительно сократить число душ, отправляющихся на небеса.

Он собирается заставить людей так сильно грешить, что Содом и Гоморра покажутся ничтожными по сравнению с тем, что он намеревается сделать с людьми перед великим потопом.

«Так что же ты хочешь делать прямо сейчас?»

«Я возвращаюсь в Ад, это мой дом, и теперь это твой дом», — сказал Люцифер.

Лилит нахмурилась, но у нее не было выбора, поскольку она не может оставаться здесь совсем одна и не может общаться с Адамом и своей заменой.

«Когда будете готовы», — сказала Лилит.

Люцифер посмотрел на нее и немного удивился, что она решила присоединиться к нему без всякого протеста, что ей очень нравилось делать довольно часто.

«Жалоб или возражений нет»

"А зачем они нужны, пошли?"

"Хорошо"

— сказал Люцифер, держа Лилит за руки и закрывая глаза.

Спустя несколько секунд они почувствовали, что окружающая обстановка изменилась.

Люцифер открыл глаза, но они были не обычного черного цвета, а привычного красного свечения, которое появлялось, когда он злился.

«Слезай с моего трона, ублюдок!»

Несколько минут назад

«Отец недавно создал совершенно новый вид людей и совершенно новый мир. Что ты собираешься с этим делать?» — спросил седовласый мужчина рыжеволосого, восседающего на очень высоком троне.

«Вы бывали в этом новом мире?» — спросил седовласый мужчина на троне.

«Нет, никто из нас пока не может попасть в тот мир, как бы мы ни старались, кажется, что мир сам по себе не позволяет нам туда войти», — сказал белый человек.

«Асмодей, у нас нет времени бездельничать, нам нужно создать армию, а в этом новом мире, который только что создал Отец, возможно, мы будем стрелять только в неё», — сказал человек на троне.

«Тогда тебе просто следует сдаться, единственный, кто может позволить себе армию прямо сейчас, находится на стороне врага, а ты же знаешь, у меня есть дела, помимо того, чтобы сидеть здесь и придумывать военные стратегии, это работа Кориэля, а не моя».

Беловолосый сказал это, глядя на рыжеволосого, который сверлил его взглядом.

«Не смотри на меня этими глазами, я единственный, кто у тебя остался, Сатанаэль, Морунуэль тебя бросил, Кориэль и глазом не моргнула после смерти Люцифера, у тебя произошла ссора с Амиэль после того, как она недвусмысленно велела тебе оставить трон как есть из уважения к Люциферу, но ты настоял и занял трон для себя и Бариэля, я даже не знаю, что сказать об этом ублюдке», — сказал беловолосый.

Человек на троне, которым оказался Сатанаэль, ставший новым королём ада после смерти Люцифера, вздохнул, поверив словам Асмодея.

Никто из его братьев и сестер не принял тот факт, что он хотел стать следующим Дьяволом, Царем Ада, поскольку все они верили, что Люцифер однажды вернется, но он не слушал, так как считал, что Люцифера больше нет.

Заняв трон Люцифера, Амиэль решил также приставать к его жёнам, и здесь он провел черту: он мог делать всё, что угодно, но прикасаться к жёнам Люцифера было недопустимо.

Итак, она вместе с жёнами Люцифера и Аида, первым генералом Люцифера, как он сам себя называет, Хосну, богом Луны и дядей Баста, Шанди, императором царства Пангу, Одином, новым отцом царства Асов, и Сан Дже, вечно небесным отцом царства Когурё, объединились, чтобы противостоять Сатанаэлю, если тот когда-либо переступит черту.

Сатанаэль оказался в затруднительном положении. С тех пор, как в прошлый раз эти Первородные боги и Боги-Короли внезапно стали сильнее, они доставляют одни неприятности, а теперь к ним присоединился Амиэль, что еще больше осложняет ему задачу.

Он повернулся к своему ученику, которого тоже послал искать для него выход. «Что сказал твой брат?» — спросил он Сусаноо, брата Аматерасу.

«Боюсь, мой брат нам ничем не поможет. Он сказал, что просто будет наблюдать со стороны, но если ему и придётся помочь, то только рядом со своей сестрой Аматерасу, а не с нами», — сказал Сусаноо.

Сатанаил так сильно ударил рукой по тронному креслу.

Он был Царём Ада лишь номинально, он не имел власти или контроля над Адом, и он подумал, что, возможно, Люцифер передал силы Ада своим жёнам в момент своей гибели.

Поэтому он попытался присвоить их себе, чтобы получить полный контроль над Адом, но это оказалось непростой задачей.

«Поскольку боги нам не помогут, нам следует обратиться к культиваторам, возможно, Эксусия сможет нам помочь…»

Прежде чем Сатанаэль успел закончить свою мысль, он почувствовал какое-то колебание в окружающем пространстве, и внезапно появились два человека: очень знакомый мужчина и женщина. Мужчина улыбался, но его улыбка мгновенно сменилась презрением. Он открыл свои пылающие красные глаза и уставился прямо на него.

«Слезай с моего трона, ублюдок!»

Услышав этот голос, глаза Асмодея расширились от шока и страха; он и в самых смелых мечтах не поверил бы, если бы кто-то сказал ему, что Люцифер вернется.

Но теперь ему даже не нужно, чтобы кто-то ему об этом говорил, он видел это своими глазами.

«Что ты всё ещё делаешь, сидя на моём троне, Сатанаэль?» — спросил Люцифер, пока Сатанаэль, всё ещё сидя на троне, смотрел на него в шоке.

Прежде чем Сатанаэль успел прийти в себя, его внезапно подбросила в воздух невидимая сила.

«У тебя хватает наглости заявлять права на то, что принадлежит мне, во время моего отсутствия?? Сидишь на моем троне, как какой-то король!!! И ты все еще сидел там после моего возвращения, даже после того, как я дал тебе шанс, ты все еще положил глаз на мой трон. С тобой нужно разобраться, иначе ты попытаешься заполучить даже моих жен, если у тебя когда-нибудь появится такая возможность», — сказал Люцифер, крепче сжимая Сатанаэля.

«В этот раз это не его вина, брат».

Люцифер отпустил Сатанаэля и повернулся к Асмодею: «А ты... ты был тем, от кого я меньше всего ожидал сотрудничества с ним, но я дам тебе шанс объясниться, прежде чем решу, что с вами обоими делать», — сказал Люцифер, исчезнув и появившись на своем троне. В тот момент, когда он сел, весь Ад содрогался, словно радуясь возвращению своего Короля.

Увидев это, Сатанаил чуть не закашлялся кровью. Это было именно то, чего он искал – признание Ада, но за последние миллиард лет ему так и не удалось получить признание Ада, а Люцифер получил его за считанные минуты.

«Ха, как же хорошо вернуться», — сказал Люцифер, наслаждаясь ощущением возвращения в Ад, но в следующую минуту все изменилось: Ад снова содрогся, и рядом с его троном появился еще один, лишь немного короче его собственного.

"Полагаю, это моё"

"Полагаю, это моё"

— Сказала Лилит, с улыбкой глядя на Люцифера и думая, что это даже неплохая идея, ведь хотя она и не станет ему равной, у неё всё равно есть определённая власть в его владениях.

«Но это слишком высоко, как мне туда добраться?» — спросила она, так как до сих пор не осознала своих новых возможностей после того, как стала демоницей.

Люцифер вздохнул, потирая голову. С тех пор, как он встретил Лилит, у него одни лишь головные боли, хотя он и почувствовал к ней что-то с первого взгляда, что, надо сказать, очень странно. Она очень требовательная и капризная женщина, что для него не проблема.

«Закрой глаза, пожелай, чтобы появились твои крылья», — сказал Люцифер.

Лилит сделала, как он сказал, и сразу же после этого из её спины появились крылья, похожие на крылья бездны, отчего Люцифер нахмурился, почувствовав от них очень знакомое присутствие.

«Это невероятно, я теперь как тот ангел с крыльями», — сказала Лилит, любуясь своими крыльями, словно ребенок.

«Вам следует немедленно улететь и сесть, или же потише, мы пытаемся провести важный разговор», — сказал Люцифер, в то время как его пациент убегал всякий раз, когда смотрел на Сатанаэля и Асмодея.

«Боже, ты даже не романтична, Адам хотя бы в этом плане был лучше», — сказала Лилит, подлетая к своему трону и садясь.

Как только она села, то почувствовала прилив энергии и информацию о том, что это такое и как этим пользоваться.

«Впечатляет», — сказала она, усмехнувшись, и наколдовала шар адского пламени.

Увидев это, Сатанаил не выдержал и закашлялся, выплюнув полный рот крови.

Всё, чего он всегда желал и о чём мечтал на протяжении миллиарда лет, и чего не получил даже ничтожной доли, он увидел в руках новой, странной женщины, обладающей всем этим.

Это так несправедливо! Он просто хочет, чтобы его признали Королём Ада, пусть даже на мгновение, он просто хочет хоть раз оказаться выше Люцифера, так почему же он не может просто сделать это? Почему он не может просто добиться этого? «Почему я должен перед тобой кланяться?»

Я достаточно силен, чтобы быть дьяволом. Нет, я не хочу быть дьяволом, это твоя задача. Я хочу чего-то уникального, да, да, я просто хочу быть Сатаной. Но я так близок к тому, чтобы получить желаемое, а ты появляешься и все портишь!

Сатанаэль разглагольствовал, как безумец, и чем больше он говорил, тем сильнее нарастал его гнев, а с ростом гнева росла и его сила, и чем больше он впадал в состояние берсерка, теряя рассудок.

Он вырвался из-под власти Люцифера и превратился в гигантского огненно-красного дракона.

Он превратился в дракона западного типа, взмыл высоко над троном Ада и стал смотреть на Люцифера сверху вниз, как бог, смотрящий на людей низшего сорта: «Я вызываю тебя, Люцифер Морнингстар, на трон Ада!» — сказал он.

Увидев это, Люцифер усмехнулся. Чего Сатанаэль хочет добиться, превратившись в дракона? Напугать его? Да ладно, это даже не заставит его встать и противостоять ему, наоборот, он только сделает себя еще большей мишенью. «Ты должен знать, что сейчас ты в Аду, и все, кто находится в Аду…» — сказал Люцифер, теребя руками, — «все подчиняются моей власти».

Как только он это сказал, Дракон Сатанаэль тут же рухнул на землю, вернувшись к своему обычному облику и истекая кровью из всех семи отверстий.

«Ты сам это видел, Асмодей», — сказал Люцифер, повернувшись к Асмодею, который уже стоял на коленях. — «Я хотел услышать, что ты скажешь, прежде чем предпринимать какие-либо действия, но этот глупец отказался и все еще осмелился бросить мне вызов. Как ты думаешь, что мне с ним сделать?»

Люцифер спросил Асмодея, который, глядя на истекающего кровью Сатанаэля, вздохнул: «Морунуэль был прав с самого начала, он был глупцом, что не послушал жадного».

Словно он предвидел всё это, он до сих пор помнил, что сказал: «Люцифер мертв? Ха, я позволю себе не согласиться. Если Люцифер действительно мертв, то никого из нас сейчас бы не было в живых, Отец перевернул бы весь Космос вверх дном, пытаясь найти способ вернуть своего любимого сына».

Так что, если вы хотите последовать за Сатанаилом и занять трон Ада, то вы сами по себе, но знайте: когда Люцифер вернется, будьте готовы встретить его гнев.

«Мне следовало послушаться тогда, тогда я бы не оказался в этой ситуации».

«Я не спрашивал, сожалеешь ли ты о своих поступках или нет, я просто хочу знать, что мне следует сделать с Сатанаэлем, вот и всё».

Асмодей посмотрел на Люцифера испуганным взглядом: «Ты можешь делать с ним все, что захочешь, лишь бы тебе это нравилось», — сказал Асмодей, не придумывая ничего лучше.

Люцифер покачал головой, услышав ответ Асмодея: «Всего лишь простой вопрос, а ты даже не можешь дать мне вразумительного ответа. Что ж, хорошо, что у меня есть для него кое-что, но что касается тебя...»

Когда Люцифер обратил на него свой взгляд, Асмодей обливался потом, опуская голову, чтобы не смотреть ему в глаза.

«Я видел, что ты был ему как советник, что ж, мне это нравится, но мне нужен не советник, а посланник», — сказал Люцифер, изогнув губы в улыбке. — «С сегодняшнего дня ты мой личный посланник, и прямо сейчас у меня для тебя есть задание, и ты знаешь, какое именно».

Асмодей несколько раз кивнул: «Да».

«Хорошо, давайте приступим, и заодно вытащите этого парня отсюда».

Асмодей даже не дождался, пока Люцифер повторит это, и тут же появился за спиной Сусаноо, и вместе они покинули Ад.

«А теперь твое наказание, брат».

«А теперь твое наказание, брат».

Люцифер, появившись перед Сатанаэлем, сказал: «Поскольку ты уже несколько лет присматриваешься к моему месту власти, я дарую тебе эту власть». Люцифер щёлкнул пальцами, и появился портал.

Люцифер схватил Сатанаэля и бросил его в портал, после чего сам тоже вошёл.

«Это ещё один уровень ада, созданный для особого рода людей. Полагаю, вы слышали о новом мире, созданном Отцом, верно?»

Люцифер повернулся к Сатанаэлю, но не получил от него ответа, поэтому продолжил: «Я воспринимаю ваше молчание как согласие. Видите ли, он создал особый вид существ, известных как люди, и недавно они также согрешили против Отца, а мы все знаем Отца, он не прощает непослушания». Люцифер снова щёлкнул руками, и появилось огромное здание, а в центре этого здания возвышался огромный трон, покрывающий всё здание.

В углу трона появилось озеро, внутри которого можно было увидеть кричащего мужчину.

«О, я совсем про тебя забыл, но это хорошо, я могу использовать тебя для демонстрации».

Люцифер разговаривал с Вёрдрёрирром, богом асов, который пытался приставать к одной из своих жён, когда они вместе с Бором посетили Царство асов.

Люцифер отправил его дух в Ад, где подверг его пыткам адским пламенем в этой части Ада, и с тех пор он находится здесь.

«Видишь, Сатанаил, это огненное озеро, место, куда попадают души грешников, ослушавшихся Отца, и всех, кого я сочту нужным, а эти сооружения, которые ты видишь, — это их личный ад, где они будут мучиться от вины, страха, ненависти, гнева, сожалений и так далее», — сказал Люцифер, вытаскивая мужчину из огненного озера. — «Я покажу тебе, как правильно использовать эти здания».

Люцифер завел их двоих в комнату, щелкнул пальцами, и бог исчез, а обстановка изменилась, начавшись с того дня, когда он встретил Люцифера.

«А, понятно, вот в чём его раскаяние», — сказал Люцифер, увидев растерянного мужчину, который не понимал, где находится.

Сцена разворачивалась так, как и ожидалось: он пытался соблазнить женщину Люцифера, и, уже пережив нечто подобное, бог отчаянно пытался изменить исход событий, пытаясь уйти, но как бы он ни старался, нога его не слушалась.

«Здесь я и появляюсь», — сказал Люцифер, превращаясь в свою особую форму греха.

Люцифер застал мужчину в тот момент, когда тот попытался ударить Афродиту. «Что ты собираешься сделать?» — Люцифер произнес те же самые слова, что и тогда.

Мужчина был немного растерян, не понимая, что происходит. Он помнил тот день как свои пять пальцев и знал, что Люцифер не такой. "К... кто ты?" — дрожащим голосом спросил мужчина у Люцифера.

Люцифер лишь ухмыльнулся, приближаясь к мужчине: «Я — Дьявол, а ты — в своём собственном, персонализированном аду, и, насколько я вижу, ты так сильно сожалеешь об этом дне, что решил впервые окунуться в пыточную камеру», — сказал Люцифер, обводя мужчину кругами, и продолжил: «Но сейчас уже слишком поздно сожалеть, ты уже мёртв и исчез, ты ничего не можешь с этим поделать, и, как я уже говорил, ты теперь всего лишь демонстрация».

— Сказал Люцифер, отправляя мужчину в адский огонь, отчего тот закричал: «Кровавая Мария!»

Люцифер повернулся к Сатанаэлю: «Ты хотел власти? Тогда я дарую тебе полный контроль над этим адским местом. Ты хотел носить титул Сатана? Тогда ты можешь быть Сатаной здесь. Ты хочешь трон для себя? Тогда вот твой трон», — сказал Люцифер, когда они вышли из пыточной камеры Вёрдрёрирра и подошли к трону. «Всё это твоё, бери, но если ты думаешь, что это твоё наказание, то ты явно ошибаешься».

Люцифер, ухмыляясь во весь рот, сказал: «Твое наказание простое. С сегодняшнего дня ты заключен в этом Адском месте, ты никогда не покинешь его, пока я не скажу иначе. И ты освобождаешься от греха. Ты больше не Владыка Ада, а всего лишь рабочий, пока не докажешь свою полную преданность мне. И если я решу, что ты действительно и полностью подчиняешься мне и только мне, тогда тебе будет возвращено твое место Владыки Ада. А до тех пор ты всего лишь Сатанаил, опозоренный Архангел и Архидемон».

Сатанаэль сжал кулаки так сильно, но ничего не мог сделать, он чувствовал, как его власть над грехом гнева угасает. Он посмотрел в глаза Люциферу и поклялся однажды отомстить ему за то, что тот сделал его таким несчастным [подожди, я отомщу, а до тех пор наслаждайся жизнью].

В глубине души Сатанаэль сказал, что не верит, что Люцифер не ослабит бдительность, ему просто нужно дождаться подходящего момента, и тогда он нападет, и на этот раз он намерен сделать так, чтобы тот остался мертвым и не имел шансов вернуться.

Люцифер покачал головой, глядя на реакцию брата: «Просто чтобы ты знал, ты сам навлек это на себя, и если ты думаешь о том, как меня убить, лучше прекрати. Я простил тебя дважды, и третьего раза не будет, обещаю тебе, брат», — сказал Люцифер, покидая этот адский уголок и возвращаясь в главный ад, где его сейчас ждет Лилит.

Сатанаэлю было все равно, что говорил Люцифер, и он ударил кулаком по одной из пыточных камер, разрушив ее, но в следующий момент появилась новая.

С того самого дня Сатанаил стал карателем людей, Сатаной.

Божественный План

Божественный План — новое название, данное Космосу.

После катализатора, который почти уничтожил всех богов Космоса, но усилил оставшихся.

Затем Селестия, выступавшая в роли посланницы в два мира, познакомила культиваторов с богами.

Они даже сделали Пик Дьявола штаб-квартирой Божественного Небесного Мириада Плана, где Селестия в настоящее время проживает всякий раз, когда посещает Божественный План.

Во время своего пребывания здесь, когда её навестила мать, она узнала истинную личность Люцифера и почувствовала присутствие остальных своих братьев и сестёр.

Для её матери это была радостная встреча, но и печальная, когда она узнала, что Самаэль, также известный как Люцифер Утренняя Звезда, мертв и является одной из многих причин Катализатора, который чуть не уничтожил всех богов.

Совет богов собрался и решил назвать свой Космос Божественным Планом и предоставить культиваторам Божественного Небесного Мириада доступ к более высоким уровням совершенствования, пополняя их ряды.

Влияние богов распространилось даже по всей Божественной Небесной Мириаде, и они строят храмы во имя своих.

Пик Дьявола

Асмодей прибыл на Пик Дьявола в Царстве Богов, прогуливаясь по коридорам здания.

«Что привело тебя сюда, Асмодей?» — спросила Селестия, появившись, как только почувствовала ауру небесного существа.

Асмодей повернулся к молодой леди и улыбнулся: «Ты мой дядя, но я здесь не для этого», — сказал Асмодей, глядя на Трон Дьявола в центре тронного зала. — «Ты должна уйти, прекрати использовать это место в качестве своей штаб-квартиры, Дьявол вернулся».

Асмодей исчез, отправившись к своим следующим целям – своим братьям и сестрам.

Тем временем Селестия застыла на месте, пытаясь осмыслить слова Асмодея.

Она знала, что Асмодей уже очень давно находится в союзе с Сатанаэлем, и другие Владыки Ада настроены против них, что едва не привело к новой полномасштабной войне, если бы не её мать, которая выступает посредником между двумя сторонами.

И за все это время он и Сатанаэль ни разу не потревожили ее и не велели ей покинуть Пик Дьявола, до сегодняшнего дня. Судя по тону Асмодея, он казался покорным и испуганным; она даже не упустила из виду тот факт, что он смотрел на Трон Дьявола, одну из реликвий Дьявола, со страхом в глазах.

Всё это указывает на одно: Дьявол вернулся, Люцифер Морнингстар вернулся.

Она быстро окликнула своих служанок и приказала им немедленно эвакуироваться с Пика Дьявола и встретиться с Императором Царства Пангу, чтобы временно разместить их у себя, а сама решила вернуться на Божественную Небесную Мириаду, чтобы сообщить матери о возвращении брата.

Остров Крит

В тайной комнате на острове сидела женщина с огненно-рыжими волосами, приняв позу лотоса и медитируя с закрытыми глазами.

В следующую минуту женщина внезапно открыла глаза, встала и вышла из потайной комнаты.

«Что она здесь делает?»

"Кто она такая?"

«Разве это не Огненный Феникс? Я много о ней слышал, но что она здесь делает? Я слышал, она не выходила из своей комнаты со времен Великого Катализатора».

«Что бы это ни было, нам следует заниматься своими делами, мы же не хотим испортить ей настроение сразу после её каминг-аута».

«Вы правы, но не думаете ли вы, что раз она так внезапно появилась, то что-то определенно не так, и нам будет лучше узнать, что происходит, чтобы мы могли защитить себя?»

«Она права, не каждый день увидишь, как огненный феникс так взволнован».

Группа нимф, ухаживавших за садом рядом с тайной комнатой, сплетничала, увидев Фэн Хуана, первого питомца демона.

После Катализатора, когда Сатанаэль начала засматриваться на всё, что принадлежит Люциферу, она решила спрятаться на острове Крит, оборона которого значительно усилилась, и даже сильнейшие из архидемонов не могли оставить следа на окружающем его щите; это было словно последний дар Люцифера им.

Но сегодня она снова почувствовала ауру своего хозяина, поэтому решила, что пришло время снова выйти в мир.

Она столкнулась с Адамантеей, когда выходила с острова. Та остановила ее и спросила, что заставило ее выйти из укрытия.

«Это было не просто укрытие, а скорее затворничество», — сказала Фэн Хуан, которая никогда не признается, что пряталась от Сатанаэля.

«Называйте это как хотите, мне все равно, я хочу знать только одно: почему вы здесь?» — снова спросила ее Адамантея.

Фэн Хуан вздохнула, так как не любила, когда её допрашивал кто-либо, кроме Люцифера, но сейчас она могла проигнорировать это, поскольку спешила. «Хорошо, кажется, он вернулся», — сказала Фэн Хуан, чем шокировала Адамантею, лишив её возможности пошевелиться. Увидев это, Фэн Хуан воспользовалась случаем, чтобы улететь и покинуть остров.

«Он вернулся»

Адамантея прошептала, тихонько рассмеялась и решила отложить свои планы, после чего повернулась, чтобы сообщить остальным о возвращении Дьявола.

В других местах

«Пейте, пейте, не говорите мне, что вы слишком слабы, чтобы пить», — сказал мужчина небесного вида, держа в руках большой кувшин эля.

«Кого вы называете слабым? Я покажу вам, почему их называли могучим Тором», — сказал светловолосый мужчина мускулистого телосложения, схватив кувшин эля у первого же заговорившего и залпом выпив его.

Толпа ликовала, когда он допил все напитки из кувшина.

Мужчина рассмеялся, будучи очень доволен тем, что Тор принял его вызов.

«Бариэль, тебе следует прекратить делать подобные вещи, ты выше всего этого, ты портишь нашу репутацию, ты же знаешь», — сказал Асмодей, появившийся за спиной Бариэля.

Бариэль нахмурился, обернувшись к брату: «Уходи, пёс Сатанаэля, ты портишь всю эту весёлую атмосферу», — сказал Бариэль.

«Хе-хе, как мне это нравится, но, видите ли, у меня есть послание из ада», — сказал Асмодей, и его аура изменилась на ауру серьезного секретаря. — «Дьявол призывает вас».

«Прекрати, я больше не хочу слышать от тебя эту чушь. Я говорил тебе бесчисленное количество раз, что Сатанаэль никогда не сможет и не станет Дьяволом, это всего лишь пустые мечты», — сказал Бариэль, сверля взглядом Асмодея.

Асмодей вздохнул и сел. «Я говорю не о нём, я говорю о настоящем дьяволе», — сказал он.

Услышав это, Бариэль словно замер, словно мир вокруг него остановился, пока он осмысливал слова, только что сказанные Асмодеем.

«У меня нет времени, чтобы возиться с тобой, поэтому, когда ты придёшь в себя, помоги мне передать сообщение Кориэлю и Амиэлю», — сказал Асмодей, повернулся и ушёл.

«Друг, в чём проблема?» — спросил Тор, выведя Бариэля из оцепенения.

«Тор, сын Одина, ты настоящий друг, несмотря на свой юный возраст, в отличие от своего отца-трудоголика», — сказал Бариэль, положив руки на плечи Тора. — «Мне грустно, что я ненадолго уеду, но не волнуйся, я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, и устрою самую грандиозную вечеринку, которую когда-либо видели все Божественные Планы и Божественные Небесные Мириады. А пока развлекайся без меня».

Бариэль произнес эти слова, оставив Тора и других богов его поколения в недоумении.

Но прежде чем он успел спросить, что происходит, Бариэль исчез прямо у него на глазах.

«Что ж, это впервые».

В других местах

«Заткнись, ты мне мешаешь спать», — сказала женщина с фиолетовыми волосами.

«Кориэль, не вини меня, это ты привела меня сюда, и к тому же против моей воли», — сказала женщина с черными волосами.

«И за это я прошу прощения, но я делаю это ради Люцифера, Амиэля, и мне очень нужно, чтобы мой сон был на 100% эффективным», — сказала Кориэль Амиэлю.

«Я знаю, ты пытаешься найти способ вернуть его, но ты также знаешь, что Сатанаэль изо всех сил пытается заполучить жён Люцифера, и теперь они беззащитны», — сказал Амиэль.

«Я не скажу, что они беззащитны, за ними стоят Аид, Хосну и целая армия Пантеона, твое присутствие ничего не изменит», — сказала Кориэль, закрывая глаза и засыпая.

Прежде чем Амиэль успела вернуться, появился Бариэль. «Тебя действительно легко отследить, ведь ты возвращаешься туда, где все началось. Как там это называется?» — спросил Бариэль, приняв задумчивую позу. «Ха-ха, да, Море Хаоса, но я вижу только пустую пустоту».

«Бариэль, что ты здесь делаешь?» — спросил его Амиэль.

Бариэль лишь ярко улыбнулся, глядя на Кориэля и Амиэля: «Он вернулся, Люцифер вернулся, и он призывает нас обратно в Ад».

Ад

«Так когда же появятся остальные твои павшие братья и сестры? Надеюсь, их будет много», — сказала Лилит, наколдовав яблоко, которое она как раз ела, когда появился Люцифер.

Люцифер лишь вздохнул, совершенно забыв о её присутствии. «Зачем тебе это знать? Может, ты планируешь вторгнуться на Землю?» — спросил он, учитывая её характер, и это было вполне правдоподобно.

«Так ты это называешь? Земля?» — спросила Лилит, подняв бровь.

«Да, и если вы об этом думаете, я настоятельно призываю вас даже не думать об этом, он без колебаний уничтожит вас», — сказал Люцифер.

«Я очень в этом сомневаюсь, но не исключено, что он позволит мне делать то, что у меня получается лучше всего», — сказала она, откусывая еще один кусочек яблока.

"И что бы это было?"

«Искушение, я могу помочь тебе достичь желаемого: заполнить Ад потомками Адама и моим преемником, разве не этого ты хочешь?» — сказала Лилит.

«Можете делать что угодно, но не стоит недооценивать людей, они ещё злее, чем вы можете себе представить. Им достаточно одного удара, и они совершат все грехи, какие только можно себе представить, уверяю вас», — сказал Люцифер, подлетая к своему месту и садясь.

«Неужели? Тогда я отлично проведу с ними время», — сказала Лилит, широко улыбаясь.

Люцифер лишь вздохнул, закрыл глаза и проигнорировал все, что сказала Лилит после этого.

Так в Аду воцарилось спокойствие, и две пары не произнесли друг другу ни слова.

Спустя некоторое время перед тронами появились порталы, означающие, что Владыки Ада возвращались домой после долгого отсутствия.

Первым появился Бариэль, принесший с собой напитки в честь возвращения брата.

Следующей была ленивая и вечно сонная Кориэль, лежащая в своем особом облаке дыма.

Следом появилась Амиэль, нахмурившись и глядя на Лилит, недоумевая, кто же она такая.

Следом подошел Морунуэль, неся сумку, содержимое которой никому не известно.

Асмодей прибыл последним, и как только он появился, все поклонились Люциферу.

«Добро пожаловать обратно, брат!»

«Рад снова вас всех видеть, хотя большинство из вас пытались отнять то, что принадлежит мне», — сказал Люцифер с улыбкой, искренне обрадованный встрече со своими братьями и сестрами.

«Так же рад тебя снова видеть, прошло целая вечность без тебя», — сказал Бариэль.

«Да, и со всем этим безумием, происходящим вокруг, вроде того, как Сатанаэль замышляет захватить вашу власть, доходя даже до угроз вашим женщинам», — сказала Амиэль, садясь.

"Что вы сказали?"

Амиэль даже не представляла, какую ошибку она только что совершила.

Она и понятия не имела, что Люцифер до сих пор не знает о Сатанаэле и его стремлении заполучить жен дьявола в качестве своих.

Услышав это, Люцифер вспыхнул пламенем красного цвета, его гнев стал неуловимым, он был настолько взбешен, что все присутствующие архидемоны были в ужасе, и он неосознанно начал источать свою ауру.

«Эй, успокойся, ты нас здесь душишь», — сказала Лилит.

После этих слов Лилит Люцифер успокоился, размышляя о том, как заставить Сатанаэля пожалеть о том, что он когда-либо задумал извратить своих жен.

«Кстати, о жёнах, когда ты собиралась сказать мне, что их ещё больше?» — спросила Лилит, явно недовольная тем, что ей приходится делить своего мужчину с кем-то ещё, что и так уже достаточно плохо, учитывая, что ей приходится ему подчиняться.

«Это должно было быть ясно: я — Дьявол, и мне было суждено иметь в своей жизни не одну женщину», — сказал Люцифер.

Лилит фыркнула и закрыла глаза, так как ей больше не хотелось разговаривать.

«Кто она, чёрт возьми?»

«Не знаю, но, вероятно, это его новая жена».

«Разве он не должен был быть мертв все это время, так как же он оказался с ней?»

«Или, по крайней мере, мы так думали, что он никогда не умирал и просто затерялся в бескрайних просторах Вселенной».

«Это невозможно, я бережно хранил его тело, вы не можете мне этого сказать, это никогда не было его телом».

«Вы проверили это перед тем, как прийти сюда?»

«Забудьте об этом, он вернулся, так что проверять больше нечего».

«Вы же все знаете, что я вас слышу, правда?»

Люцифер сказал это своим бормочущим братьям и сестрам, которые тут же замолчали после его слов.

«Забудьте об этом, я просто хочу узнать, в каком состоянии находится Космос и были ли они представлены Культиваторам», — спросил Люцифер своих братьев и сестер.

Он хотел узнать текущее состояние Космоса, прежде чем вернуться туда, чтобы избежать ненужных конфликтов с высокомерными богами или, возможно, с культиваторами, которые не знают, кого оскорблять.

«Значит, ты знаешь о культиваторах? Это сюрприз», — сказала Кориэль, прежде чем снова закрыть глаза.

Амиэль откашлялась и решила начать первой: «После твоей смерти всё изменилось, в Космосе произошёл так называемый Катализатор, уничтоживший большинство богов и оставивший лишь избранных…»

Амиэля прервал Люцифер, который поднял пальцы и спросил: «Кто эти боги, которых уничтожили?»

«Есть несколько известных, таких как Идзанаги и Идзанами, родители Аматерасу, некоторые греческие боги, их так много, что я уже и не могу всех вспомнить, это было миллиард лет назад, но все, что мы знаем, это то, что после Катализатора число оставшихся богов могло составлять около тысячи», — сказал Амиэль.

Люцифер вздохнул, услышав об Изанаги и Изанами. Он не был с ними близок, но они были родителями его жены, и он мог представить, как ей было грустно, когда она услышала эту новость.

Он посмотрел на Амиэль и дал ей разрешение продолжить.

«Немногие оставшиеся боги собрались вместе и образовали новый совет, Совет Богов. Именно тогда прибыли Культиваторы, которые обратились к богам за помощью в увеличении своей численности».

Боги сначала отказались, но позже согласились, когда возникла новая угроза. Они называли себя богами-демонами, происходили из Царства Пангу и возглавлялись тем, кто называл себя Королем Демонов-Быков. Он хотел занять место в Совете Богов, но, знаете, эти боги, особенно Ра, не могли просто взять в свои ряды какого-то неизвестного бога, тем более психически нездорового, как он его называет. Это привело к новой войне, которая длилась миллионы лет, пока Король Демонов-Быков не получил тяжелые ранения в битве от нашего дорогого брата Сатанаэля, который посчитал, что война затянулась слишком долго», — сказала Амиэль, оглядываясь, чтобы убедиться, что Сатанаэль не где-нибудь поблизости.

Но она не могла его видеть, поэтому знала, что Люцифер, должно быть, что-то с ним сделал.

«Так где же этот Король Демонов-Бык, о котором вы говорите? Он кажется довольно интересным типом, способным противостоять богам на протяжении миллионов лет, и это благодаря тому, что кто-то из вас вмешался в войну», — сказала Лилит, с улыбкой глядя на Верховных Демонов.

«Не хочу показаться грубой, но кто ты, черт возьми?» — спросила Амиэль Лилит, нахмурившись.

Лилит усмехнулась, повернулась и посмотрела на Люцифера, ожидая от него ответа на вопрос.

Люцифер вздохнул, проклиная своего отца за то, что тот поторопил его сближение с Лилит.

Изначально он хотел постепенно выстраивать отношения с Лилит, прежде чем переходить к следующему этапу, поскольку очень хорошо знал Лилит: она не из тех, кто легко подчинится любому мужчине, независимо от того, кто это будет.

А теперь Он дал ей должность, которая еще больше поднимет ее самооценку, и Ему будет трудно сделать из нее подходящую жену. Сейчас она просто феминистка, истинное воплощение феминизма.

[Вот почему они запретили все, что связано с ней, в Библии, но этого все равно оказалось недостаточно, и она все равно стала иконой, положившей начало феминистскому движению, заставив некоторых женщин в наше время вести себя неподобающим образом], — подумал Люцифер, прежде чем его прервал Бариэль.

«Пойдем, мы ждем, у нас не так много времени, мне нужно кое-что сказать Люциферу за парой бокалов», — сказал Бариэль, помахав ему кувшином эля с улыбкой на лице.

«Она — Лилит, моя первая жена, можно сказать, дар отца мне».

«Я никому не дар, и вы забываете кое-что очень важное», — сказала Лилит, улыбаясь и выпрямляясь. — «Теперь я — Королева Ада».

«Теперь я — Королева Ада»

Услышав это, Верховные Демоны словно ощутили на себе поток чистой и святой энергии.

Они были унижены и потеряли дар речи, не в силах составить ни одного внятного и осмысленного предложения.

«О, не стойте там как статуи, я даже немного удивилась, когда он предложил мне эту должность, если я соглашусь стать его женой», — сказала Лилит, улыбаясь и глядя на Верховных Демонов.

Затем все братья и сестры повернулись к Люциферу, ожидая его ответа.

«Я никому ничего не предлагал, особенно должность Царицы Ада, всё это было от Отца», — сказал Люцифер, продолжая проклинать своего Отца.

"Значит, во всем виноват отец?"

«Безусловно, да, я никогда не собирался делать её королевой в ближайшее время».

«Не раньше? Ты имеешь в виду, что собирался сделать её королевой ада?»

«В принципе, да, она моя первая жена, и эта должность полностью зарезервирована для первой жены».

«Если я правильно помню, вы познакомились с Афродитой раньше неё, верно?»

«Да, это верно».

"Тогда Афродита не должна быть первой женой? Почему?"

«Вы все это видите и знаете, но правда в том, что я сначала встретил Афродиту, но о Лилит узнал первым. Как будто между нами существовала какая-то связь, и с того момента, как я увидел её, вернувшись, я понял, что она — та самая. Она — моя первая жена, даже Афродита знает, что она — моя вторая жена».

Люцифер объяснил своим двум сестрам, Кориэль и Амиэль, которые встали на сторону Афродиты, которую они считали и хотели видеть первой женой Люцифера, тем самым сделав ее царицей Ада.

Но, похоже, это было совершенно невозможно, поскольку даже их Отец встал на сторону Лилит, а это значит, что в ней было что-то особенное, что заставило их Отца выбрать её в пару с Люцифером.

«Хорошо, пока я буду её терпеть, но если это продолжится, я поставлю её на место», — сказал Амиэль, сверля Лилит взглядом.

Лилит лишь посмотрела на Амиэля и усмехнулась, как будто ее угроза ее нисколько не смутила. «Если ты закончил, можешь теперь сказать мне, где я могу найти этого Короля Демонов-Быка? Мне понадобится его армия для кое-чего», — сказала она Амиэлю.

Амиэль презрительно фыркнула, глядя на Лилит, и повернулась к Люциферу, который кивнул ей, после чего она открыла рот, чтобы заговорить: «В настоящее время он находится в плену у Короля Драконов, другого Бога-Демона и питомца Люцифера», — сказала она.

Когда она это сказала, Люцифер вспомнил дракона, на котором он летал в Царство Когурё, и из-за всего этого безумия он совершенно забыл о своих двух питомцах.

«Дракон в качестве питомца – это поистине дьявол», – сказала Лилит, размышляя о том, как извлечь из дракона пользу.

Словно зная, о чём она думает, Люцифер бросил на неё взгляд, который говорил ей, что не стоит переступать границы дозволенного, иначе она усвоит урок, причём на горьком опыте.

Увидев этот взгляд, Лилит лишь подмигнула ему, после чего повернулась к брату и сестре, чтобы продолжить свой рассказ.

«Я уже её ненавижу», — прошептала Амиэль спящей Кориэль. Увидев это, Амиэль щёлкнула себя по лбу, заставив Кориэль открыть глаза. «Перестань спать, пожалуйста», — сказала она, прежде чем повернуться лицом к своему брату и этой стерве. «Итак, после поражения Короля Демонов-Быков боги приняли предложение культиваторов, и с тех пор культиваторы и боги заключили пакт. Так они назвали Космос, Божественный План, куда культиваторы, находящиеся на вершине Божественного Небесного Мириада, возносятся после прохождения Молниеносных Испытаний, устроенных Зевсом и Одином, новым Богом-Королём из Царства Асов. Он тоже очень силён», — сказала Амиэль, глядя на Бариэля, который понял, что она имеет в виду.

Бариэль быстро откашлялся и сказал: «Вы знаете об Одине, поэтому мне не нужно углубляться в это, я просто продолжу с того места, где остановился Амиэль». Бариэль продолжил: «После того, как культиваторы пройдут испытания, они вознесутся на Божественный План и станут низшими богами. Из-за своей уникальной физиологии они не могут стать богами напрямую, поэтому им придётся совершенствоваться, наращивать силу и проходить через несколько уровней совершенствования и испытаний молнии, прежде чем они станут полноценными богами и займут место в Совете Богов, за исключением Эксусии, Адриэля и Офиэля, которые сразу же стали богами, как только вознеслись на Божественный План, и были даже сильнее большинства первоначальных богов».

Вы знаете, что Эксусия была первым культиватором?

Бариэль задал вопрос Люциферу, на что тот кивнул.

«Значит, вы хотите сказать, что теперь по Космосу или как там это сейчас называется, бродят культиваторы?» — спросил Люцифер своих братьев и сестер.

«Да, и дочь Эксусии в настоящее время использует ваш дворец в Царстве Пангу, Пик Дьявола, в качестве своей штаб-квартиры между Божественным Планом и Божественным Небесным Мириад Планом, который также является первым местом, где появляются культиваторы из Божественного Небесного Мириада, когда они впервые возносятся на Божественный План после прохождения испытаний», — сказал Бариэль.

Асмодей прикрыл лоб ладонью, когда Бариэль это сказала, хотя он даже специально попросил ее уйти еще до того, как добрался до своих братьев и сестер, чтобы у нее не было неприятностей.

Услышав слова Бариэля, Люцифер глубоко вздохнул и задумался, неужели все надеются на его смерть, чтобы завладеть его имуществом.

Лилит разразилась смехом, понимая, что сейчас творится в голове Люцифера, и поэтому не смогла сдержать своего хохота.

«Я уже сказал ей эвакуироваться, как только ушёл, так что к тому времени, как ты решишь вернуться, ты не увидишь там ни пылинки», — сказал Асмодей, сверля взглядом Бариэля.

«На этом всё, можете уходить, у меня больше нет к вам вопросов», — сказал Люцифер, начиная строить планы на будущее.

«Что? Вот и всё, ты что, даже не собираешься спросить о своих жёнах, или это из-за неё?» — спросила Амиэль, указывая на Лилит.

Лилит была ошеломлена этим вопросом и обвинением в свой адрес: «Я знаю, что я тебе не нравлюсь, это нормально, я тоже тебя не люблю, но, пожалуйста, перестань выдвигать против меня ложные обвинения, я не очень-то это люблю», — сказала она, глядя прямо в глаза Амиэлю.

Амиэль лишь презрительно фыркнул и стал ждать ответа от брата.

Люцифер вздохнул, подумав о том, что эти двое заперты в одной комнате. Это обернется катастрофой.

«Я знаю, как обращаться со своими женщинами, мне не нужны советы ни от тебя, ни от кого другого», — сказал Люцифер, поднимаясь со своего трона.

Амиэль сердито опустила голову, но понимала, что он прав, однако ей все равно было трудно представить, как бы она себя чувствовала, если бы любимый человек после столь долгой разлуки ни разу не поинтересовался ее самочувствием.

«Эй, не вини себя так сильно, я уверен, он навестит их, как только покинет Ад», — сказал Морунуэль, все это время молча утешая свою младшую сестру, — «но если бы я мог спросить, почему ты так зациклена на женах дьявола и на том, что они чувствуют?»

Насколько я помню, тебя не волнуют чувства других людей, главное, чтобы ты был счастлив, тебе всё равно, что чувствуют окружающие, так почему же сейчас?

Он спросил Амиэль, зная, что Амиэль и Жёны Дьявола очень сблизились за последние годы, и дело дошло до того, что она оставалась на их стороне, даже когда Сатанаэль пытался к ним приставать, что действительно удивительно, поскольку Амиэль заботится только о себе и о том, что выгодно только ей.

Она даже глазом не моргнет, если кто-то будет нуждаться в ее помощи, если это не принесет ей никакой пользы, и не сделает жизнь человека по-настоящему невыносимой, если у него есть то, чего у нее никогда не будет. Ее убеждение было таким: «Если я этого не могу иметь, то никто этого не может иметь», даже по отношению к людям, которых она называет семьей. Она просто такой человек.

«Ничего, и больше не задавайте мне этих вопросов», — сказала Амиэль и, выбегая оттуда, бросилась прочь.

Морунуэль стоял несколько озадаченный, не понимая, почему она так злится на него, ведь он всего лишь пытался помочь.

«Просто оставьте её в покое, она сейчас чувствует себя преданной, а вы же знаете, какая она в таких ситуациях», — сказала Кориэль и тут же заснула.

Морунуэль кивнул, посмотрел на Люцифера, поклонился ему и в следующее мгновение покинул Ад.

«Эй, брат, можно побыть наедине? Мне нужно тебе кое-что сказать», — сказал Бариэль.

Люцифер кивнул, и они с Бариэлем исчезли из ада, оставив Асмодея и Кориэля наедине с Лилит.

«Вы что, не собираетесь уходить?» — спросила Лилит оставшихся Владык Ада.

Асмодей не ответил и тоже ушел, оставив после себя людей, ожидающих его удовлетворения, и первобытную богиню похоти, обращенную в рабство, чтобы наказать ее за попытку убить его.

«Можешь уходить, мне здесь комфортно одной», — сказала Кориэль Лилит, которая все еще держала глаза закрытыми.

«Пока я никуда не собираюсь уходить, я просто хочу присматривать за своим бывшим и своей заменой», — сказала Лилит, махнув руками, и на экране появилось текущее местоположение Адама и Евы. «Это будет интересно».

Пик Дьявола

«Ха, как же приятно вернуться», — сказал Люцифер, появившись в тронном зале Пика Дьявола.

Сразу после него появился Бариэль со своими напитками. «Я почти забыл, как здесь все устроено», — сказал Бариэль, доставая со стола остатки еды из пола тронного зала.

Он оставил напитки на столе, а затем расставил два стула для себя и Люцифера.

«Так о чём ты хочешь поговорить?» — спросил Люцифер, садясь на своё место.

«Речь идёт о Царстве Асов»

«Да, я хотел спросить именно об этом. Мне казалось, что это место должно называться Доменом Асов, так почему же теперь Царство?» — спросил Люцифер.

«Помнишь, как Бури просил нас о помощи в борьбе с Имиром?» — спросил Бариэль у Люцифера, на что тот кивнул, помня всё как на ладони. «Ну, после Катализатора Бури оказался среди погибших богов. Имир воспользовался этим случаем, чтобы напасть на владения асов, но благодаря совместным усилиям Бора и его четырёх детей им удалось отбить нападение Имира. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы гарантировать мир. Поэтому Один тайно, с помощью своих двух старших братьев и сестёр, совершил набег на Дом Великанов и убил Имира. Великаны не оставили это без внимания, потребовав головы преступников. Но Бор не мог отдать своих сыновей великанам, поэтому великаны снова объявили войну. Но без помощи Имира великаны были легко побеждены, большинство из них даже вымерли. Так что Один…»

«Подождите, а Бор родил еще одного ребенка?» — спросил Люцифер, отчетливо вспомнив, что у Бора было всего три сына: Вили, Ве и Один, но о четвертом он никогда не слышал.

«По всей видимости, он внебрачный сын Бора, родившийся до встречи с Бестлой. Его зовут Кул, он очень тихий и загадочный юноша, — сказал Бариэль. — Но я здесь не поэтому. Видите ли, после войны с великанами Бор исчез, и никто не знает, где он находится до сих пор. Поэтому Один занял его место в качестве Бога-Короля и создал царство Асов, а также восемь других владений из тела Имира».

Люцифер кивнул, поскольку всё было почти как в мифе, за исключением нескольких моментов, таких как исчезновение Бора. «Значит, ты хочешь моей помощи в поисках Бора, верно?» — спросил Люцифер своего брата, который кивнул в ответ.

Несколько дней спустя

Неизвестное местоположение

«Итак, что же мне вам подарить, милые дамы?» — спросил мужчина группу из пяти женщин.

«Вы можете заказать для нас сегодняшнее специальное предложение», — сказала одна из пяти седовласых женщин.

«Да, мэм», — сказал мужчина и ушел, чтобы выполнить их приказ.

Седовласая женщина улыбнулась, когда мужчина ушел, и повернулась, чтобы посмотреть на остальных четырех женщин. «Вы, должно быть, удивляетесь, почему я позвала вас сюда, особенно в такое время, но у меня есть хорошие новости», — сказала она, глядя на Знаменитную Четверку: Жен Дьявола, Афродиту, Аматерасу, Баст и Гестию.

В настоящее время они находятся в Божественном Небесном Мириаде Плана.

Они приехали сюда, чтобы отдохнуть от всего происходящего безумия, и не прошло и двух недель с момента их прибытия, как Экзусия пришла их искать.

«Что вы хотите? У нас нет на свете времени на то, чтобы это есть», — сказала Афродита, указывая на обширный пир с едой, который принесли к их столу.

«О, это не проблема, вам не обязательно доедать, я просто хочу провести немного времени с жёнами моего брата во время вашего пребывания здесь», — сказал Эксусия, указывая молодому человеку, где, как он слышал, следует разместить банкет.

«Насколько я помню, мы никогда не были так близки, так что говори прямо, если тебе что-то нужно», — сказала Баст, изучая выражение лица и движения Эксусии, пытаясь понять, как та отреагирует на её слова.

«Не говори так, даже если мы не очень хорошо знакомы, мы могли бы поладить ради моего брата, и я обычно не пытаюсь заводить дружбу с людьми, даже с близкими к моим братьям и сестрам, но вы, девочки, действительно особенные, раз привлекли внимание Самаэля, и это делает вас достойными дружбы», — сказала Эксусия.

«Значит, вы просто пытаетесь сблизиться с нами из-за Люцифера, верно?» — спросила Аматерасу.

«Не совсем правда, но можно так сказать», — ответила Эксусия.

Афродита лишь презрительно фыркнула, встала и ушла.

«Это Афродита, она очень расстраивается, когда кто-то упоминает Люцифера, это напоминает ей о его смерти, и она не хочет, чтобы ей об этом напоминали», — сказала Гестия Эксусии, которая понимающе кивнула.

«Я знаю, каково это, особенно учитывая, что это первый раз, когда мы, небесные существа, потеряли одного из своих, так что никакого давления, но хватит об этом, давайте поедим, пока еще горячо», — сказала Эксусия.

Афродите

После того как Афродита покинула остальных женщин, она прогулялась по Городу Божеств, наслаждаясь величием этого места.

«Красиво, правда? Конечно, красиво. Мне пришлось воссоздать его таким, каким он был, когда мы были дома, точную копию Рая, за исключением того святого сияния, которое он излучает, но он все равно кажется нам, потерпевшим кораблекрушение, домом», — сказал мужчина, появившийся рядом с Афродитой.

Афродита нахмурилась, когда незнакомец внезапно появился из ниоткуда и завязал с ней разговор: «Вам следует уйти, пока у вас еще есть ноги», — сказала она мужчине и продолжила свой путь.

Мужчина усмехнулся и покачал головой: «Знаешь, если кто-нибудь услышит эти слова сейчас, он подумает, что ты сошёл с ума», — сказал он, продолжая следовать за Афродитой.

«И почему же?» — спросила Афродита.

«Это потому, что я один из трёх главных могущественных богов Божественного Небесного Мириада Плана, даже сильнее истинных богов или как бы они себя ни называли, и также тот, кто может свободно перемещаться между двумя Планами, достигнув своего полного уровня совершенствования или силы», — сказал мужчина.

«Значит, ты Адриэль? Мне следовало догадаться», — сказала Афродита.

Все в Божественном Плане знали о трёх братьях и сёстрах из Божественного Небесного Мириада Плана: Адриэле, Эксусии и Офиэле.

Лишь немногие знали о своей связи с Дьяволом и остальными его братьями и сестрами, поэтому, конечно же, она знала его.

Адриэль улыбнулся, когда Афродита узнала его: «А я-то думал, мне придется представляться заново», — сказал он.

«Чего ты хочешь? Сначала твоя сестра, Эксусия, а теперь ты. Что вы оба задумали?» — спросила Афродита у Адриэля, не желая больше никого обманывать.

«В том-то и проблема, мне ничего не нужно, я просто хочу знать, что моя сестра делала со всеми вами в том месте», — сказал Адриэль.

«Не спрашивайте меня, спросите её сами», — сказала Афродита, раздражённая поведением брата и сестры.

«Не волнуйся так сильно, ты же знаешь, что Самаэль мертв, и никто не сможет тебе помочь, если я захочу что-то с тобой сделать, поэтому следи за тоном, когда будешь со мной разговаривать, я могу стать очень неуправляемым, когда раздражен», — сказал Адриэль с безумным выражением лица.

«Вы будете очень удивлены тому, на что я способна», — сказала Афродита, не желая отступать перед вызовом.

Афродита и Адриэль устроили соревнование взглядов, пристально глядя друг другу в глаза, не собираясь отступать.

Это противостояние привлекло внимание прохожих, которые стояли и наблюдали за тем, что должно было произойти.

Те, кто знал, кто такой Адриэль, были удивлены, увидев, как незнакомец вступил с ним в противостояние взглядов, и, судя по тому, как развиваются события, это может даже перерасти в драку.

«Кто эта женщина?»

«Я не знаю, но, кажется, она входит в группу женщин, известных как Жёны Дьявола в Божественном мире».

«Кто этот дьявол?»

«Никто не знает наверняка, но говорят, что он умер давным-давно в Божественном Плане. Легенды гласят, что он был грозной силой, и никто не осмеливался с ним связываться, если только не желал смерти».

«Если он был так силен, то что же его убило?» — сказал один из высокопоставленных чиновников Города Богов, оглядывая все вокруг из своего поместья. — «Куча лжи, чтобы заставить людей бояться этих богов, кучка лжецов. Я не верю, что существует существо настолько сильное».

«Возможно, вы должны знать, что не каждый может взглянуть в глаза Божественному Господу Адриэлю и остаться стоять на ногах в следующую секунду; он может сдерживаться, чтобы не спровоцировать Дьявола», — сказал помощник чиновника.

«Какой дьявол? Ты сам это сказал, он мертв, он умер миллиард лет назад, нас тогда еще даже не было на свете», — ответил мужчина.

«В окрестностях Города Богов, а также в Божественном Плане, ходят слухи о возвращении Дьявола».

Чиновник разразился громким смехом, который привлек внимание даже Адриэля и Афродиты, а также прохожих.

Помощник чиновника держался от него на расстоянии, чтобы не оказаться втянутым в последствия того, что задумал с ним Божественный Господь Адриэль.

«И что же такого смешного, дитя?» — спросил Адриэль, обращаясь к взрослому мужчине как к ребёнку.

Никто из прохожих не счёл это грубым или оскорбительным, да и сам чиновник не воспринял это всерьёз, наоборот, он надеялся, что его назовут чем-нибудь более унизительным, если это помешает Божественному Господу Адриэлю покончить с собой.

Всем было известно, что Адриэль, Эксусия и Офиэль были одними из старейших и сильнейших существ во всей Божественной Небесной Мириаде, а те, кто был им ровесником, либо уже умерли, либо покинули Божественную Небесную Мириаду и перешли в Божественный План, не имея возможности вернуться.

«Язык проглотил?» — вздохнул и покачал головой Адриэль. — «Вот почему я был против того, чтобы дети становились чиновниками в Городе Богов, они слишком незрелы».

Адриэль, создав меч из Небесной Энергии Божественного Небесного Мириада Плана, ударил им мужчину, мгновенно оборвав его жизнь.

После этого Адриэль повернулся к Афродите, которая все еще ждала, пока он разберется с этим надоедливым человеческим занудой. "На чем мы остановились?"

«Мы будем и дальше смотреть друг другу в глаза или начнём драться?» — спросила Афродита, доставая особый кинжал, от которого Адриэль вздрогнул от страха, почувствовав исходящую от него ужасающую энергию.

«Я понимаю, откуда у тебя такая уверенность, у тебя есть кинжал, специально созданный Самаэлем в его последние минуты», — сказал Адриэль, с опаской глядя на кинжал.

«Тебе следует бояться не кинжала, а меня, брат».

Кинжал в руке Афродиты упал на землю, когда она услышала голос, наполнивший весь город.

Адриэль же, услышав этот голос, дрожал как сумасшедший уже целую вечность.

«Он вернулся»

«Он вернулся», — сказала Эксусия.

«Да, он вернулся».

Аматерасу сказала это, когда она вместе с остальными женщинами вышла из ресторана, куда их пригласила Эксусия, и направилась навстречу своему давно умершему, а теперь уже живому мужу.

Вернемся к Афродите и Адриэлю.

«Прошло уже миллиард лет, а теперь все думают, что могут делать все, что захотят», — сказал Люцифер, появившись на сцене. — «Сначала Сатанаэль хотел быть мной, даже я дошел до того, что стал смотреть на своих жен, а теперь ты, Адриэль, хочешь прикоснуться к моей жене своими грязными руками? Ты что, с ума сошел?»

Любой, кто мог бы сейчас видеть Люцифера, по его тону и выражению лица понял бы, что он совершенно взбешен.

«Что ты скажешь по поводу своих проступков, брат?»

«Мне нечего сказать, мне не нужно ничего тебе говорить, твоя жена, похоже, не знает, когда говорить, а когда молчать, очевидно, ты в этом плане потерпел неудачу», — сказал Адриэль, подавляя свой страх и обращаясь к брату.

Он уже не тот, кем был много лет назад, он изменился и стал сильнее, чем когда был ещё Архангелом, поэтому он верил, что сможет сразиться со своим братом.

Люцифер рассмеялся так громко, что это разнеслось по всему Божественному Городу.

«Ты действительно изменился и стал смелее, Адриэль. Даже Сатанаэль всё ещё трепещет передо мной, когда знает, что поступает неправильно, а ты — нет. Это говорит мне об одном: ты не только слабак, но и дурак, раз не знаешь, когда нужно сражаться, а когда нет», — сказал Люцифер, и вся его аура изменилась.

Он испепеляющим взглядом посмотрел на Адриэля и опустился до его уровня: «Сегодня я унизлю тебя перед всеми этими людьми, которыми ты правишь, я покажу им, что ты всего лишь пёс, которого хозяин может наказать за проступок», — сказал Люцифер, схватив Адриэля за голову и подбросив его вверх.

Люцифер взглянул на Афродиту, улыбнулся ей и тоже взмыл вверх, чтобы хорошенько отшлёпать Адриэля.

Афродита могла поклясться, что это была самая прекрасная улыбка, которую она видела за очень долгое время.

Слезы текли по ее щекам, когда она улыбнулась Элу в ответ, даже если его уже не было рядом, чтобы это увидеть.

«Не стоит слишком расстраиваться, сейчас, как никогда, нужно защищать свой имидж», — сказала Баст, появившись вместе с другими женщинами, помимо Афродиты.

«Кто сказал, что я эмоциональна?» — спросила Афродита.

«Ты всем ясно показываешь, что плакала, увидев своего якобы умершего мужа воочию», — сказала Аматерасу, крепко обнимая Афродиту сзади.

«Отстань от меня, как сказала Баст, нам нужно поддерживать свою репутацию», — сказала Афродита, вырываясь из объятий Аматерасу.

Девушки смеялись и наблюдали, как их муж издевается над Адриэлем, который не знает своего места.

«Неужели ты собираешься опуститься до такого из-за женщины? Что случилось с великим Самаилом, совершенным, тем, кто гордится своими способностями и презирает любого, кто осмеливается бросить ему вызов, потому что считает их муравьями? Где тот, кто не гневается легко, потому что ты считаешь всех ниже себя?»

«Ты не из тех, кто поднимает руку на своих братьев и сестер, несмотря на их проступки, а тут ты пытаешься со мной драться, потому что я хотел кое-что спросить у твоей жены, а она на меня накричала, и я намерен поставить ее на место. Ты не тот Самаэль, которого я знаю, ты не мой брат, ты другой человек, которым женщины легко манипулируют. Вот кем ты стал», — сказал Адриэль, у которого шла кровь из менструального пузыря, испепеляя Люцифера взглядом.

«Ты слишком много болтаешь, и позволь мне тебя поправить кое-что», — сказал Люцифер, сжимая кулаки в кулаки. — «Я не собираюсь с тобой драться, я здесь, чтобы тебя избить, и, во-вторых, не называй меня Самаэлем, я — Люцифер Кровавый Утренний Звезда».

Он сказал это, исчезнув со своего места, а затем появился перед Адриэлем и ударил его кулаком в лицо.

«И никогда больше не думай и даже не думай о том, чтобы избивать моих жен. После такого избиения, которое тебя ждет, ты будешь умолять меня это сделать, когда узнаешь, что я с тобой сделаю в следующий раз, когда ты совершишь что-то подобное».

«— сказал Люцифер, избивая Адриэля до полусмерти, не давая ему даже шанса защититься или ответить ударом на удар.

Прохожие пришли в ужас, увидев, как незнакомец, появившийся ниоткуда, грубо обращается с одним из их лидеров.

Человек, который в их глазах был непоколебимой силой, тот, на кого они все хотели бы равняться, их образец для подражания, а он здесь, не в силах даже нанести ответный удар своему нападающему.

Это изменило отношение людей к Адриэлю: теперь они не хотят быть похожими на него, они хотят превзойти его и быть похожими на того незнакомца, который избивал его, как собаку.

Лишь личный помощник ныне покойного чиновника знал, что незнакомец был не обычным человеком, а знаменитым Дьяволом, тем, кто вселяет страх в сердца богов в Божественном мире.

«Я лично видел знаменитого Дьявола, теперь моя жизнь сбылась, я могу умереть спокойно», — сказал мужчина с улыбкой на лице, наблюдая за тем, как Люцифер расправился с Адриэлем. «Я не могу оставаться в одном мире с этим человеком, я должен отправиться в самое нижнее Царство Божественной Небесной Мириады», — сказал мужчина, развернулся и побежал, спасая свою жизнь.

После того как Люцифер закончил с Адриэлем, он улетел навстречу остальным своим жёнам и сестре.

Не успел Люциферу даже как следует приземлиться на ноги, как его со всех сторон засыпали объятиями, отчего он чуть не упал на землю.

"Я очень по тебе скучаю"

«Мы все скучаем по тебе»

Люцифер улыбнулся, обнимая своих жен, и не собирался отпускать ни одну из них.

«Кхм-кхм»

Они пришли в себя, когда услышали, как Эксусия кашлянула, чтобы привлечь их внимание.

«Что случилось с тем имиджем, который ты должна была поддерживать?» — спросила Эксусия у Баста, который даже не взглянул на нее после того, как Люцифер вернул торт.

Люцифер поднял голову и увидел, что за ними наблюдает большая толпа людей.

Он устало улыбнулся и щелкнул пальцами, телепортировав всех оттуда в дом Эксусии, где их ждала Селестия.

«Добро пожаловать обратно, я вижу, вы тут наделали немало шума», — сказала Селестия, бросив взгляд на свою мать и Люцифера, а затем на своих служанок, которые прятали лица.

«Тебе следует поменьше сплетничать и найти мужчину, с которым ты сможешь создать семью», — сказала Афродита, жалея юную девственницу, которой было миллиард лет.

Услышав это, Селестия покраснела и смущенно посмотрела на него.

«Не говори так бедной девочке, она просто еще не нашла своего Люцифера», — сказала Аматерасу, притянув Селестию ближе к себе.

«Ладно, хватит, не надо внушать девушке глупости, когда она будет готова остепениться, она это сделает», — сказала Эксусия, повернувшись к Люциферу. — «А что касается тебя, нам с тобой еще многое предстоит наверстать».

После этого Эксусия схватила Люцифера, и они оба исчезли, оставив девушек в ярости.

«Куда она его отвела?» — спросила Афродита Селестию.

Селестия усмехнулась, широко раскрыв ладони: «Понятия не имею, куда она могла деться, но можешь поискать по дому, может, найдешь ее в одной из комнат», — сказала она.

Афродита, не теряя времени, прошла мимо Селестии и двух ее служанок, полных решимости осмотреть дом, но остановилась, услышав, что Селестия сказала дальше.

«Но вы должны знать, что этот дом очень хитрый, словно он живет своей собственной жизнью и представляет собой лабиринт, сбивающий с толку того, кто не получил разрешения от моей матери осмотреть его».

"Ты сука!"

В других местах

«Ну как там смерть? Что было по ту сторону?» — спросила Эксусия, подавая Люциферу чай.

«А почему ты спрашиваешь об этом? Может, ты устал жить и хочешь покончить с собой?» — спросил Люцифер, принимая предложенный ему чай.

Эксусия усмехнулась и покачала головой: «О Боже, нет, если бы я хотела умереть, я могла бы просто уничтожить свою культивацию и стать смертной, я этого не желаю», — сказала она, отпив глоток чая и глядя в глаза Люциферу. — «Я просто хотела узнать, через что ты прошла, учитывая, что ты была первой из нас, кто умер, но все же вернулся живым».

Люцифер улыбнулся в ответ на её слова, но вскоре его улыбка сменилась на хмурое выражение лица, когда он вспомнил всё, что произошло перед его смертью.

Ему приходилось снова и снова повторять все о своей прошлой жизни в качестве Адамса, словно это был его личный ад.

Ему бы не было так больно, если бы не смерть Тамараки, которая повторялась снова и снова.

Как бы он ни старался изменить эту ужасную судьбу, всё всегда происходило именно так, как и должно было.

В период своей смерти он ничего не контролировал, ему оставалось лишь жить своей жизнью и наблюдать за её смертью до самого дня своего возвращения к жизни.

«Ну, после смерти для нас ничего нет, или же нас ждет лишь кромешная тьма и одиночество», — сказал Люцифер, отпивая глоток чая. — «Лично я не хочу этого снова переживать».

«Вернись к теме, я кое-чего здесь не понимаю. Ты одно из самых могущественных существ на свете, и даже Михаил немного уступает тебе, чем ты так гордишься», — сказала Эксусия, отчего Люцифер улыбнулся и широко распахнул ей объятия. — «Так вот чего я не понимаю, так это кто мог быть настолько могущественным, чтобы убить тебя, и даже Отец ничего об этом не сказал, никто ничего не знал о твоем убийце».

Они молча наблюдали друг за другом некоторое время, прежде чем Эксусия снова заговорила.

«Люцифер, кто твой убийца?»

«Думаю, вы могли бы мне помочь. Видите ли, не меня убили, а та, с кем я был связан, умерла, она покончила с собой, и всё это из-за отца».

Люцифер подробно объяснил все о Хаосе и обо всем, что привело к его смерти.

«Значит, эта женщина из Хаоса наравне с Отцом?» — с изумлением спросила Эксусия у Люцифера.

«Да, она — сущность Хаоса, Тьмы и Ничто, она полная противоположность Отцу и теперь одна из любви всей моей жизни», — сказал Люцифер, печально улыбнувшись.

Эксусия не могла поверить в всю серьезность того, что только что сказал ей Люцифер. Она всегда считала, что ее Отец обладает абсолютной властью, а ее два брата, Самаэль и Михаил, — существа, противоречащие здравому смыслу, но сегодня в этой системе появился еще один персонаж.

«А теперь, когда ты жив, это значит, что она тоже вернулась, и её нигде нет, но отца это, похоже, не беспокоит».

«Да, и именно поэтому мне нужна твоя помощь», — сказал Люцифер, приближаясь к Эксусии, и продолжил: «Подобные вещи происходят в мирах, подобных твоему, Божественному Небесному Мириадному Плану, где появляется гений и сотрясает весь план, будучи лучшим из лучших в своем поколении. Видишь ли, большинство таких гениев, появляющихся раз в жизни, — это реинкарнации более сильных существ. Я хочу, чтобы ты нашел этих гениев и передал их мне. Я верю, что она среди них».

«Значит, вы хотите сказать, что она переродилась в кого-то и может помнить, кто она, а может и нет, до достижения определённого уровня совершенствования, верно?»

«Да, я также осмотрю Божественный План и посмотрю, нет ли там каких-либо аномалий среди богов и других культиваторов, обитающих там».

«[Хм] Я посмотрю, чем смогу помочь. Нельзя же держать рядом ходячую бомбу замедленного действия без поводка. Ты займись Божественным Планом, а я разберусь с делами на Божественном Небесном Мириаде», — с тревогой в голосе сказала Эксусия.

Сейчас уже не время медлить, дело важное: сущность, способная разрушать и переделывать мир одним взмахом рук, вырвалась на свободу, и, похоже, их Отцу, Богу, всё равно. Она решила присоединиться к Люциферу и взять дело в свои руки, чтобы уничтожить эту сущность, прежде чем та снова станет слишком сильной, чтобы они могли её остановить самостоятельно.

«Хорошо, что мы понимаем друг друга», — сказал Люцифер, вставая, чтобы уйти, но, остановившись, повернулся к сестре. — «Мне любопытно, кто отец твоего ребенка? Когда я вошел, я не увидел ни одного мужчины, и сомневаюсь, что какой-либо мужчина привлечет твое внимание, если только это не будет что-то уникальное».

Эксусия улыбнулась и отпила глоток чая, окутывая себя таинственной аурой.

«Хорошо, если ты не хочешь говорить, но я надеюсь, ты доволен», — сказал Люцифер, выходя из комнаты.

Люцифер появился в той же самой комнате, откуда его забрала Эксусия, и увидел, как его жены, особенно Афродита, расхаживают взад и вперед.

«Не стоит так волноваться, я никуда не уйду».

Услышав его голос, они тут же повернулись и побежали к нему.

«Ты не должен оставлять нас вот так, особенно с другой женщиной, особенно в такое время», — сказала Афродита, прижавшись головой к его груди.

«Обещаю, я не отойду от вас в ближайшее время, но насчет женщин я ничего не могу гарантировать», — сказал Люцифер, вызвав у женщин легкий смешок.

«Кстати, о времени, проведенном вместе, я скучаю по всему этому и хотел бы снова ощутить это», — сказал Люцифер, схватив за ягодицы Афродиту и Баст, двух женщин, которые были ближе всего к нему, и поцеловав в губы стоявшую рядом Гестию.

Женщины издали тихий стон, который наполнил коридор, заставив Эксусию, находившуюся в своей комнате, закричать на них.

"Иди снимай комнату, ублюдок!"

Люцифер усмехнулся, отпустил Гестию после поцелуя и посмотрел на своих женщин, которые уже были в возбуждении после миллиарда лет без интимной близости. «А может, вернёмся домой?» — сказал он, щёлкнув пальцами, и все они вернулись на Пик Дьявола в Божественном Плане.

«Итак, кто пойдёт первым?»

«Мы будем следовать порядку: старшая жена — младшая».

«Тогда я пойду первой, Афродита, ведь я старше вас всех вместе взятых».

«Я имею в виду не разницу в возрасте, а положение жены, и поскольку я вторая жена, я буду первой».

«Невозможно»

«Расслабьтесь, дамы, у вас ещё будет время», — сказал Люцифер, успокаивая взволнованных девушек, прежде чем посмотреть на Гестию. — «Это ей следует попробовать первой, ведь она так и не узнала, что такое мужчина».

Гестия смущенно склонила голову, ведь его слова были правдой: она девственница, которой миллиард лет, но ненадолго, сегодня этому придет конец.

«Нечестно, но я могу подождать, я ждала миллиард лет, что такое несколько дней ожидания?» — сказала Афродита, глядя на Аматерасу и усмехнувшись.

Поскольку ей не выпал шанс заполучить Люцифера первым, она не намерена позволить Аматерасу сделать это первой.

Аматерасу фыркнула и уселась куда-то, продолжая репетировать позы и техники, которые она переняла у самой Первородной богини секса, а также у нескольких сект двойного совершенствования в Божественном Небесном Мириаде.

Она молча радовалась тому, что наконец-то сможет применить полученные знания на практике.

«Хорошо, раз все согласны, мы пойдем в главную спальню», — сказал Люцифер, взяв Гестию за руки и поведя ее наверх.

Р18

Как только Люцифер ввёл её внутрь, он тут же поцеловал её, застав врасплох.

Гестия ответила на поцелуй, положив руки ему на плечи.

Люцифер провел руками по ее телу, заставляя ее тихонько стонать.

Он снял с неё одежду и уставился на её обнажённое тело, и, Боже, он клянётся, что никогда не простит своего Отца и Хаоса за то, что они заставили его пропустить нечто подобное на миллиард лет.

«Ты прекрасна», — прошептал он ей на ухо, вызвав у нее невероятную волну эмоций.

Люцифер снова поцеловал её и погладил по груди.

Гестия тихо застонала, чувствуя себя на седьмом небе от счастья; она никогда прежде не испытывала такого сильного наслаждения.

Люцифер перестал целовать ее и перешел к груди, начав сосать одну за другой, не переводя дыхания; он делал это так, словно от этого зависела его жизнь.

Он опустил руки между ее ног и вставил средний палец в ее интимную зону, где обнаружил, что она вся была мокрая от собственной жидкости.

«Ух ты, ты вся мокрая от этого, интересно, как ты себя почувствуешь, когда подадут основное блюдо», — сказал Люцифер, вводя еще один палец ей внутрь, отчего она потеряла контроль над собой и громко застонала, заполнив всю комнату.

Р18

«Вы готовы к основному блюду?»

— спросил Люцифер, снимая одежду и стоя совершенно голым перед Гестией, которая, тяжело дыша, лежала на кровати.

Увидев Люцифера, она широко раскрыла глаза, и ее сердце забилось очень быстро.

Она неосознанно кивнула головой и широко раздвинула ноги, чтобы Люцифер мог проникнуть в нее.

«А я-то думал, что мне придётся немного тебя принудить, прежде чем ты, наконец, расскажешь», — усмехнулся Люцифер и подошёл к жене.

Он забрался на кровать и поцеловал Гестию от кончиков пальцев ног до гладкой, чисто выбритой, покрытой шрамами области, где он проник в ее сладкий и приятный аромат влагалища.

«Не смотри на это так, это неловко», — сказала Гестия, быстро прикрывая влагалище руками.

«Не переживай, ты прекрасна такая, какая есть, и я твой муж, тебе нечего стесняться», — сказал Люцифер, отводя её руки и высунув язык, чтобы лизнуть кончик её нежного клитора.

«Ммм», — тихо застонала Гестия, когда Люцифер начал ласкать её вагину ртом.

"Ммм"

"Ммм"

"Ммм"

Гестия могла бы поклясться, что если раньше она была на седьмом небе от счастья, то сейчас она на седьмом, и, похоже, это только начало.

«Я обещал подать тебе основное блюдо, но, кажется, меня занесло, извини», — сказал Люцифер, поднимая голову, чтобы посмотреть на Гестию, которая, пребывая в сильном удовольствии, уже не обращала на него внимания.

Люцифер улыбнулся и гордился собой; его переполняла радость мысль о том, что он не утратил своего мастерства, несмотря на смерть и отсутствие выступлений на протяжении миллиарда лет.

Он правильно расположил свой член на её влагалище и посмотрел ей в глаза: «Будет немного больно», — сказал он.

Прежде чем Гестия успела осознать сказанное им, она почувствовала, как в нее вошло нечто огромное, вызвав сильную боль, которая быстро сменилась сильным удовольствием.

"Ммм, Ммм, Ммм, Ммм, Ммм, Ммм, Ааа!"

Гестия громко застонала, когда Люцифер вошел в нее; в ее глазах засияли звезды, когда она обхватила Люцифера ногами и руками, прижимая их тела друг к другу. «Сделай это со мной, сделай это со мной быстрее», — прошептала она, прежде чем быстро поцеловать его.

Люцифер подчинился, ускорив темп и вбивая свой член в Гестию все сильнее и быстрее.

"Да, да, да, да, да, вот и всё, мне это нравится, продолжайте!"

Гестия произнесла это, высунув язык, и в ее глазах засияла любовь, словно она больше всего на свете хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Они набросились друг на друга, как животные в течке, которые больше не могли себя контролировать.

Гестия полностью потеряла рассудок, отобрав контроль у Люцифера и оседлав его в позе наездницы.

«Мне нравится это чувство, да, именно такое, продолжай в том же духе», — воскликнула она, испытывая сильное наслаждение и кончив в двадцатый раз с тех пор, как они вошли в эту комнату.

Это продолжалось еще около 3 часов, пока они наконец не устали.

Гестия легла рядом с Люцифером и сильно похлопала его по плечу: «Это было невероятно», — сказала она Люциферу.

Люцифер усмехнулся, схватив её за ягодицы: «Не волнуйся, это не последний раз, когда ты сможешь этим насладиться, на самом деле, мы можем сделать это ещё раз», — сказал он.

Гестия покачала головой: «Нет, я не могу этого сделать, я устала, и я не могу быть слишком жадной, если не хочу, чтобы Аматерасу и Афродита содрали с меня кожу заживо», — сказала она с грустным лицом.

Люцифер громко рассмеялся, притянул лицо жены к своему и страстно поцеловал её. «Ничего подобного не произойдёт, у них тоже есть своё время, и я могу заниматься этим даже миллиард лет», — сказал Люцифер, тайком вводя пальцы в ничего не подозревающую Гестию.

"Ммм"

Когда Люцифер ласкал её пальцами, Гестия тихо застонала.

Прежде чем она успела что-либо понять, ее руки уже оказались на его члене, она начала его ласкать, а глаза ее наполнились желанием, когда она смотрела на Люцифера, умоляя его о большем.

Люцифер развернул её, поставил в позу «собачка» и проник в неё сзади.

Гестия громко застонала, когда Люцифер непрерывно и снова и снова вбивался в нее, приводя к множественным оргазмам.

Именно так одна из девственных богинь Греческого царства потеряла девственность в тот злополучный день ни с кем иным, как со своим любимым мужем, дьяволом Люцифером Кровавой Утренней Звездой.

Несколько часов спустя

Снаружи

«Почему они так долго?» — спросила Аматерасу, расхаживая взад-вперед по коридору.

«Успокойся, держу пари, нам тоже понадобится столько же времени», — сказала Афродита с лукавой ухмылкой на лице.

«Нет необходимости так сильно волноваться, у нас полно времени, и Люцифер не устанет в ближайшее время, так что я не вижу причин не проявлять терпение», — сказал Баст.

«Тебе легко так говорить, я ведь целую вечность была помощницей в сексе, ты представляешь, как это тяжело для такой, как я, богини любви, секса и красоты? Мне нужно, чтобы меня трахнули прямо сейчас, так что, если ты позволишь мне быть следующей, я буду тебе очень благодарна, Баст», — сказала Афродита, одарив Баст лукавой и очаровательной улыбкой.

«Да, я вижу, ты совершенно несчастна, можешь забрать его следующей, и, о, Баст, если хочешь, можешь также пойти за Афродитой, я могу пойти последней», — сказала Аматерасу, вызвав подозрительный взгляд Афродиты.

«Что именно вы планируете делать…?»

«Афродита, твоя очередь!»

Прежде чем Афродита успела продолжить, она услышала голос Гестии, которая с трудом передвигалась.

Афродита кивнула и взглянула на Аматерасу: «Я буду следить за тобой».

Год спустя

Остров Крит, Греческое царство

«Люцифер вернулся, но так и не навестил нас ни разу».

«В этом нет ничего удивительного, вы же знаете этих женщин, которых называют жёнами дьявола, верно? Возможно, они крепко держатся за него, так что вас не должно удивлять, почему он так долго не приходил».

«Ты прав, и, говоря о жёнах, разве тебе не кажется, что у Зевса их много?»

«Я не знаю, я пыталась с ним поговорить, но он не слушает и просто гоняется за всем, что имеет грудь и влагалище».

"Метисы еще живы?"

Две женщины, которые разговаривали ранее, сделали паузу и огляделись, чтобы убедиться, что среди них нет других людей, но никого в комнате не увидели.

«Покажись, или я тебя заставлю!»

«Адамантея, ты всё ещё такая же свирепая, какой я тебя помнил», — сказал Люцифер с улыбкой, показываясь двум женщинам, Адамантее и Рее. «Скучали по мне?»

Адамантея вздохнула и, расслабившись, откинулась на спинку кресла. «Зачем ты это сделала? Ты могла спровоцировать ненужную ссору», — сказала она.

«Да ладно, мы все знаем, что это будет не столько драка, сколько избиение», — сказал Люцифер, соорудив стул из земли и сев. — «А как же мать-земля, Гея?»

«Сейчас она находится в своих владениях и не желает, чтобы её беспокоили», — сказала Рея, глядя на Люцифера и вспоминая его слова. — «Что ты имеешь в виду, говоря, что Метис всё ещё жива?»

«Она должна умереть, даже она знает, что если бы она не забеременела от Зевса за последние миллиард лет, я был бы мертв», — сказал Люцифер.

Услышав это, Рея и Адамантея нахмурились.

В последнее время Метис ведёт себя странно, и все думали, что это из-за её беременности, но теперь, похоже, дело не только в этом.

Адамантея посмотрела на Рею, которая поняла, что она имеет в виду, и встала. «Я сейчас же отдам свою жизнь», — сказала Рея.

Люцифер удивленно поднял бровь, прежде чем до него дошло, что происходит: «Она сейчас беременна, не так ли? [Вздох] Какая морока! Боюсь, ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти ее, если не хочешь развязать еще одну войну, и на этот раз со своим сыном», — сказал он.

Смерть метисов предотвратила многое, но также привела к еще большим достижениям, например.

Если Метида сбежит, узнав, что Зевс собирается проглотить её после того, как узнает, что один из её беременных детей собирается свергнуть его правление, это будет просто повторением истории, и на этот раз шансы не в её пользу.

Зевс не сделает ничего, чтобы навсегда избавиться от ребёнка.

Смирившись со своей судьбой, она позаботилась о том, чтобы воцарился мир, и чтобы её дочь выросла и стала одной из главных богинь Олимпа, а также самой доверенной помощницей и советницей своего отца.

Она видела общую картину: вместо того, чтобы ее двое детей погибли из-за того, что она предотвратила свою смерть, лучше, чтобы один из них жил.

«Что ты имеешь в виду под войной с Зевсом?» — спросила Рея, понимая, на что намекает Люцифер.

Затем Люцифер начал объяснять им всё, отчего Рея откинулась назад с обиженным выражением лица. «Откуда ты всё это знаешь? Ты же совсем недавно вернулся, так откуда ты мог знать, что сбудется то, о чём ты говоришь?» — спросила его Адамантея.

«Потому что я — дьявол», — сказал Люцифер.

Адамантея вспомнила, что Люцифер произнес точно такую же фразу много лет назад, когда она прибыла на остров с младенцем Зевсом, и это заставило ее задуматься, что же такого особенного в том, что он дьявол.

«Должен быть способ предотвратить ее смерть, мы не можем просто позволить ей умереть, она помогала нам во время Титаномахии и оставалась с нами до сих пор, и ее можно считать одной из моих самых хороших подруг», — сказала Адамантея.

Люцифер вздохнул, понимая, что это может произойти, ведь Метис всё ещё жива. «Что ж, я, возможно, смогу помочь, но она всё равно умрёт», — сказал Люцифер, встал и вышел из комнаты, оставив двух женщин в недоумении относительно его планов.

«Я не могу просто сидеть здесь, мне нужно пойти за мамой», — сказала Рея, встала и тоже ушла.

«Эта семья проклята, что ли? Почему сыновья свергли отца и заняли его место?» — сказала Адамантея, потирая висок.

Гора Олимп

Женщина с синими волосами и большим выпирающим животом сидела у озера, наблюдая за танцующими в воде рыбками, с грустным выражением лица.

Она — Метис, царица Олимпа.

Сейчас она размышляет, было ли её решение правильным или неправильным.

«Если вы размышляете, правильно или неправильно ваше решение умереть, то я скажу, что оно правильное: вы просто предотвращаете повторение истории, и за это вас следует похвалить».

Метис обернулась и увидела, как сам Дьявол улыбается ей. «Люцифер, я и думала, когда же ты появишься», — сказала Метис.

«Значит, вы меня ждали? Это что-то новенькое, никто так не стремится встретиться с дьяволом», — сказал Люцифер.

«Для других ты можешь быть дьяволом, но для меня ты Люцифер, и именно его я ждала», — сказала Метис, заставив Люцифера громко рассмеяться.

«Ты повзрослела. В прошлый раз у тебя даже не хватало смелости взглянуть мне в лицо, а теперь ты здесь, разговариваешь со мной. Могу я спросить, что дает тебе эту смелость?» — спросил ее Люцифер.

«В прошлый раз тебя не было рядом, чтобы спасти меня, и ты не собиралась мне помогать, и если бы я поступила безрассудно, я бы умерла, даже не успев опомниться. Но сегодня ты пришла с намерением помочь мне, и, конечно же, я буду действовать смело», — сказала Метис.

Люцифер улыбнулся, легко догадав, зачем он здесь. «Жаль, что я позволяю тебе умереть, поэтому я возьму немного этого», — сказал Люцифер, и голубой шар света покинул тело Метис и полетел к Люциферу. «И не думай, что я помогаю тебе из добрых побуждений, я делаю это, потому что не хочу, чтобы моя будущая жена осталась без матери».

Метис нахмурилась, когда Люцифер сказал, что ее ребенок станет его будущей женой.

Она этого не ожидала, и во всех разнообразных видениях, которые она видела, ни в одном из них Афина не оставалась ни с одним мужчиной, не говоря уже о самом Люцифере.

«Не удивляйся, я намного выше твоего уровня, и если ты сможешь предсказать мое будущее, это нанесет ущерб моей репутации Дьявола», — сказал Люцифер Метис, которая посмотрела на него, словно на чудовище.

«Кто ты на самом деле?» — спросила она его.

Нет ничьего будущего, которое метисы не могли бы предсказать, включая первородных.

Но когда дело касалось Люцифера и его братьев и сестер, она не могла заглянуть ни на секунду в их будущее, и ее всегда охватывал ужас, когда она пыталась увидеть будущее Люцифера, словно это могло стоить ей жизни.

И сейчас она могла спросить его, почему, ведь это мог быть ее последний шанс поговорить с ним таким образом.

«Я — Дьявол, я вне понятия времени и пространства, я — сила совершенно иного уровня, ты недостоин понять мою глубину», — сказал Люцифер, повернулся и ушёл.

Метида просто сидела и вздыхала, пока не почувствовала, что кто-то приближается к ней. Это был не кто иной, как Зевс, ее муж и отец ее будущих детей.

«Я только что почувствовал отсюда мощную ауру. Кто бы это мог быть, Метис?»

Голос Зевса наполнил берег озера, словно гром, гремящий в бурю.

«Это был Люцифер, он просто пришел оставить мне сообщение и ушел», — сказала Метис.

«И что же это может быть?» — спросил её Зевс.

Метис хотела сказать, что их дочь станет женой дьявола, но остановилась и решила использовать это в своих интересах, что также означало бы для неё смерть.

Она вздохнула, встала со своего места и посмотрела на Зевса с нахмуренным лицом, чем сильно удивила его и заставила задуматься, что же могло пойти не так, чтобы она так выглядела. «Он сказал, что дитя, которое я рожу, свергнет тебя и займет твое место как бог неба и царь богов», — сказала она со слезами на глазах.

Зевс нахмурился и отступил назад, посмотрел на Метиду и выпуклость на ее животе и сжал кулаки.

Он думал, что положил конец проклятию, согласно которому отца свергали сыновья, поскольку он победил своего отца и занял его место.

Так почему же история пытается повториться, и это именно в самые счастливые моменты его жизни?

Он посмотрел на Метис, и его сердце сжалось от боли, когда он увидел, как ей грустно.

Он не знал, последовать ли примеру отца и избавиться от собственного ребенка или просто довериться вере.

Не приняв решения, он повернулся, превратился в орла и улетел.

«Я вижу, вы обращаетесь к Сёстрам Судьбы», — сказала Метис, грустно улыбнувшись и потирая живот. — «Не волнуйтесь, по крайней мере, одна из вас выживет», — добавила она, входя во дворец и направляясь в свою комнату.

Дворец Зевса

Зевс прибыл в свой дворец, принял свой обычный облик и вошел внутрь.

Он тут же направился в главный зал, где находится его трон, и прошёл мимо него.

Он коснулся стены за своим троном, раздался щелчок, и стена открылась, явив взору тайный проход.

Он вошёл внутрь, и стена за ним сомкнулась, когда он направился в большую комнату, где три женщины в вуалях возились с очень длинными нитями.

«Дети, как вы поживаете?» — сказал Зевс, глядя на своих троих детей, рожденных от Фемиды.

«Ты называешь себя нашим отцом, но не проявляешь к нам отцовской любви, если сам этого не хочешь».

«И это правда, то, что вы хотите знать, — правда».

«Ребенок, рожденный от метисов, свергнет тебя и станет новым царем богов».

Три голоса женщин наполнили тайную комнату, когда они зачитали свой указ.

Услышав это, Зевс вздохнул; он знал, что слова сестер были правдой.

Это был уникальный дар, которым они обладали с рождения; даже он не знает всей полноты их силы, но он знает кое-что: к их словам нельзя относиться легкомысленно.

«Я вас услышал, но на самом деле я пришел сюда, чтобы спросить о решении. Что мне делать, чтобы предотвратить свою участь?» — спросил Зевс сестер.

«Ваша судьба предрешена, и вы ничего не можете с этим поделать».

Глаза Зевса сверкнули молнией, когда он испепеляющим взглядом посмотрел на них: «Вас не зря называют Сёстрами Судьбы. Теперь скажите мне то, что я хочу знать, иначе вам не понравится то, что я сделаю дальше», — сердито сказал он своим детям.

«И всё же ты называешь себя нашим отцом»

«Вы намерены причинить нам вред, если мы не дадим вам ответа».

«Это совсем не по-отцовски, правда?»

«Не шути с ними, это важный вопрос, и сейчас у меня нет возможности быть твоим отцом», — сказал Зевс, больше не желая тянуть время, пока вокруг него сверкали молнии.

Несмотря на все это, сестры сохраняли спокойствие и не проявляли никаких признаков страха, вместо этого они просто сосредоточились на своих нитях.

«Если вы так отчаянно хотите избежать этой участи, вы должны что-то предпринять».

«Необходимо устранить источник проблемы».

«Вы должны пожертвовать тем, кто вам дорог».

«Ты должна убить Метис, мать ребенка, еще до его рождения, ты должна убить свою Царицу, Царицу Богов», — пропели сестры хором.

Услышав это, Зевс был в отчаянии и покачал головой, не желая, чтобы это было единственным решением. «Неужели нет другого выхода?» — спросил он.

«Другого пути нет, отец».

«Другого пути нет, отец».

«Что значит, другого выхода нет? Сделай что-нибудь, найди способ спасти её».

В ярости Зевс взревел на сестер.

Ему невыносима мысль об убийстве своей королевы, ведь именно она была с ним в горе и в радости, поддерживала его и даже не говорила ничего, когда он изменял ей с другими женщинами.

Она была его доверенным лицом в трудные времена, его лучшей подругой и, в конце концов, собиралась стать матерью его ребенка, даже если это будет ребенок, который хочет его убить.

И теперь ему говорят избавиться от неё? Убить её? Он отказывается верить, что это единственный выход.

«Если и есть какой-либо другой способ, то это рождение ребенка».

Услышав это, глаза Зевса загорелись, и лицо его снова окрасилось в цвет радости от того, что появился еще один способ спасти Метиду. Но то, что он услышал дальше, лишило его всякой искорки счастья.

«А если её ребёнок убьёт тебя и займёт твоё место в качестве нового царя богов, я думаю, за этим было бы действительно интересно наблюдать».

«Так что, если вы не хотите, чтобы ваш ребенок убил вас и занял ваше место, избавьтесь от источника, все просто».

Сёстры Судьбы сказали Зевсу громко и ясно:

Либо он оставит Метис в живых и позволит ей стать причиной его гибели, либо избавится от неё и предотвратит свою участь — это его выбор.

Зевс испепеляющим взглядом посмотрел на своих дочерей, а затем повернулся и ушел.

Как только он ушел, три сестры разразились смехом, наконец-то нанеся отцу серьезный удар.

"Это жестокий способ мучить отца, не правда ли, девочки?"

Смех сестер сменился хмурым выражением лица, когда они оглядели комнату, пытаясь разглядеть, кто осмелился вторгнуться в их священное место, но никого не увидели.

«Такая власть в ваших руках, дети мои, власть управлять судьбой, формировать рок по своему желанию, обрывать чью-то жизнь этими нитями, не будучи связанными пространством и временем, делает вас, сестер, самыми могущественными существами, когда-либо существовавшими в Царстве Богов, и все же вы используете ее, чтобы насолить своему отцу, и все это ради чего?»

Голос раздался снова, и сёстры нахмурились.

Они начали рассматривать нити, пытаясь найти того, кто мог бы проникнуть в их священное место без их ведома.

«Даже не стоит обращать внимание на эти нити, я, как и вы, нахожусь на совершенно другом уровне и действую в другом измерении, поэтому ваши нити судьбы и предназначения практически не влияют на меня».

Голос произнес это, но на этот раз они смогли отследить источник звука — он был позади них.

Они обернулись и увидели мужчину, сидящего на большом троне, которого там вообще не должно было быть.

"Кто ты?"

«Так не встречают гостей, дитя мое», — сказал мужчина.

«Не испытывайте наше терпение и не говорите нам, кто вы, черт возьми, такие, прежде чем мы найдем вашу нить и перережем ее».

Мужчина улыбнулся, глядя на нитки в руках сестер, особенно на ту, которая пыталась перерезать нитку ножницами. «Будьте осторожны, чтобы случайно не убить свою мать», — сказал мужчина.

Женщина тут же внимательно осмотрела нить в своих руках и, увидев, кому она принадлежит, немедленно отпустила её.

Мужчина улыбнулся: «Пожалуйста, а теперь о том, почему я здесь. Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали, а точнее, нашли для меня кого-нибудь. Она сейчас особенно слаба, так что это должно быть в вашей компетенции», — сказал мужчина.

«А почему мы должны вам помогать?»

«Вечно такой свирепый, не так ли, Атропа?» — сказал мужчина, заставив сестер широко раскрыть от шока глаза. «Ладно, хватит о загадочности, я Люцифер Морнингстар, печально известный Дьявол. Теперь вы хотите мне помочь?»

Сестры до сих пор не оправились от шока, который он им причинил, упомянув одно из их имен, и теперь он раскрывает еще более важную информацию, которая повергла их в еще больший шок.

Если бы они не были по-настоящему бессмертными, а были смертными или подобными другим богам, то они бы погибли от сильного потрясения.

«Эй, не смотри на меня так, ты собираешься мне помочь или нет, и не трать мое время зря, ведь, как вы все знаете, работа дьявола никогда не заканчивается», — сказал Люцифер.

"Кого вы ищете?"

«Хорошо, мы понимаем друг друга», — сказал Люцифер с улыбкой, глядя на трех сестер, Клото (прядильщицу), Лахесис (распределительницу) и Атропу (неизбежную, метафору смерти), и откашлялся. — «Я ищу кого-нибудь, кто кажется странным и талантливым в определенной области или во всех областях. Это может быть мужчина или женщина, в зависимости от того, в какой пол она решит переродиться, но я больше склоняюсь к женщинам. У нее/него может быть сильный и упрямый характер, который бросит вызов всякой логике, внешности — вопреки всему, она/он не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое».

— сказал Люцифер, а сёстры посмотрели на него с недоумением.

Он даже не знал, кого ищет, и просто дал им расплывчатое описание.

Как они собирались с этим работать? Они никак не могли найти человека с таким описанием.

«Я не думаю, что кто-то из ваших знакомых существует, а если такой человек и есть, то это вы, но вы скорее мужчина», — сказала прядильщица Клото, кокетливо подмигнув Люциферу, думая, что тот этого не заметил.

«Вы правы, но вам нужно присмотреться, и вы, возможно, увидите кого-то, кто подходит под мое описание. Вам же нужно улучшить свои навыки флирта, чтобы покорить мое сердце», — сказал Люцифер и исчез, оставив сестер смотреть друг на друга.

Зевс с удрученным выражением лица направился во дворец Метиды.

«Почему? Почему она должна умереть, чтобы избежать этой участи? Почему не может быть другого выхода?» — спрашивал себя Зевс, и слезы вот-вот должны были хлынуть из его глаз.

Тем временем во дворце Метис, сама Метис сидела на кровати в своей спальне, ожидая неизбежной смерти от рук мужа.

«Я лишь надеюсь, что отец не воспримет известие о моей смерти слишком тяжело», — сказала Метис.

Она пыталась предотвратить войну и не хочет спровоцировать новую войну из-за своего решения.

Пока она была погружена в свои мысли, она услышала, как открылась дверь ее комнаты, поэтому обернулась, чтобы посмотреть, кто это, и, к ее удивлению, это был сам Зевс. Глядя на его выражение лица, она поняла, что он уже пришел к какому-то выводу.

"Как твои дела?"

Он спросил, одновременно садясь на ее кровать и обнимая ее.

«За исключением заботы о ребенке, я никогда не чувствовала себя лучше», — сказала Метис с грустной улыбкой.

Хотя она знала, что ей суждено умереть сегодня, у нее все еще оставалась небольшая надежда, что Зевс передумает и поищет другие варианты.

Никто не хочет умирать, даже бессмертная, как она.

«Это хорошо, а что касается ребенка, что ты собираешься с ним делать?» — спросил он, желая услышать ее мнение по этому поводу.

Лицо Метис изменилось, когда она посмотрела на свой выпирающий живот и погладила его, чувствуя внутри себя живую энергию. «Я бы с удовольствием позволила ему жить, но думаю, это было бы неразумно, так что решай как хочешь», — сказала она, глядя на Зевса с грустной улыбкой.

Зевс вздохнул и отвел лицо от Метиды; его глаза были красными, из них хлынули слезы, которые он быстро вытер.

Поначалу Зевс не понимал, почему сёстры Судьбы приказали ему убить свою жену, но теперь он понял.

Как и его бабушка до матери, все они пережили участь быть лишенными своих детей, что также стало катализатором двух войн.

Если бы он поступил так же с Метисой, он знал, на что она способна, и это не пошло бы ему на пользу, даже если бы на его стороне были все боги Олимпа.

Таким образом, решение, позволяющее предотвратить его участь, заключается в том, чтобы полностью устранить источник проблемы, которым являются метисы.

Он снова повернулся, чтобы посмотреть на Метиду, и погладил её волосы. (Прости, что так должно быть, но знай, я всегда буду дорожить тобой, Метида, я не позволю твоей смерти быть напрасной), — сказал Зевс про себя.

«Можешь оказать мне услугу и превратиться вот в это? Меня всегда интересовало это насекомое», — сказал Зевс, создавая образ мухи.

Метис лишь мысленно усмехнулась его неуклюжей попытке избавиться от нее, но решила подыграть, поскольку уже была готова к смерти.

«Я не знаю, что вас так заинтересовало, но я с удовольствием вам помогу», — сказала Метис, встала и превратилась в муху.

Как только она это сделала, Зевс тут же поймал её, проглотил муху и Метиду.

«Простите, но это единственный способ обеспечить мою безопасность», — сказал Зевс, встал и вышел из комнаты.

В тот день Олимп был окутан странной атмосферой: Зевс, царь богов, был необычайно бездеятелен, оставался в своем дворце и не пускал никого к себе.

И это продолжалось несколько недель, и все недоумевали, что случилось с царем богов, вплоть до того, что в дело ввязались и другие боги, Посейдон и Аид, которые пришли к Зевсу на аудиенцию, чтобы узнать, что с ним не так.

Но он по-прежнему им отказывал и просил оставить его в покое.

Владения Гайи

«Боюсь, он уже совершил преступление, так как я нигде не могу найти Метис», — сказала Рея, стоя в присутствии Геи. — «Уверена, она тоже переживает потерю своего первенца».

Услышав это, Гайя нахмурилась, она не могла понять, что не так с её семьёй.

Словно они были прокляты с самого начала.

Ее муж, Уран, лишил ее детей, ее сын поступил так же со своей женой, и теперь ее внук тоже идет по их стопам. Она просто не понимает такого.

«Позовите Зевса и Метиду, я хотел бы с ними поговорить».

"Да, мама"

Поскольку она не могла понять, что не так с её семьёй, она хотя бы могла убедиться, что это никогда больше не повторится.

«Боюсь, Метис недоступна», — сказал Люцифер, появившись рядом с Геей. — «Она мертва».

Услышав эту новость, они почувствовали себя так, словно в их окрестностях сбросили бомбу и произошел мощный взрыв.

Они не могли поверить своим ушам. «Что ты сказала?» — спросила Гайя, не обращая внимания на то, что видела Люцифера впервые с тех пор, как он воскрес.

«Метис мертва», — повторил Люцифер женщинам еще раз, и, видя, что они все еще были в шоке, продолжил: «Он решил пойти другим путем, чтобы полностью обеспечить свое выживание и мир в Царстве, он должен был убить источник проблемы, которым оказалась Метис».

Если бы он избавился от ребенка после его рождения, Метис возненавидела бы его и начала бы разрабатывать план мести за то, что он с ней сделал, поэтому убийство Метис было единственным выходом, и она тоже это понимала, поэтому умерла, чтобы избежать ненужных осложнений в будущем.

Гайя вздохнула и закрыла глаза, размышляя о том, как сообщить эту новость своему сыну, Океану.

"Что вы сказали?"

Голос мужчины прогремел в самой глубокой части океана, заставив всех вокруг в ужасе вскочить в ответ.

«Мать-Земля передала вам послание, и в нём говорится: „Метисы мертвы“», — сказал посланник, дрожа.

Услышав это снова, мужчина сильно разозлился, и это было ясно видно по его лицу.

Из шести тысяч своих детей он больше всех гордился Метис за ее достижения, а теперь ему сообщили, что его дочь умерла.

Это невозможно!!!

Что могло её убить?

Нужно было знать, кто она такая.

Она метиска, рожденная со способностью заглядывать в будущее, стратег, способный предвидеть действия врагов и подготовить меры против них еще до того, как они подумают о том, чтобы с ней связываться, поэтому убить ее будет непросто.

У Океана не было другого выбора, который мог бы привести к гибели его дочери.

«Цефис, иди на Олимп и выясни, что могло стать причиной гибели твоей сестры», — сказал Океан одному из своих сыновей.

«Да, отец».

Ответил мужчина, внешне почти идентичный Океану.

«Если он причастен к смерти моей дочери, я убью его сам», — сказал Океан, понимая, как погибла его дочь.

Эта глупая девица готова на всё ради этого ублюдка, даже если это означает отдать за него жизнь ради его счастья.

Несколько дней спустя

Вся Греческая империя наконец узнала о смерти Метиды и была опечалена потерей своей царицы.

Теперь им известно, почему они не получали вестей от короля: он явно опечален ее смертью.

Но никто из них не понимает, как она умерла, этот вопрос волновал всех.

«И она была беременна, как же это печально».

«У неё даже детей от короля не было, а теперь её нет, какая жестокая судьба!»

«Её жизнь была поистине жалкой, и теперь даже её смерть окутана тайной. Что же они скрывают?»

«Я не знаю человека, о котором вы говорите, но, судя по всему, в ее смерти есть что-то подозрительное».

«Верно, мы все бессмертны, мы не можем умереть, мы не можем заболеть, даже мы, культиваторы, болели ещё в Божественном Небесном Мириаде, так что за её смертью должно стоять что-то ещё».

«Все мы можем умереть, но не от естественной смерти, поэтому кто-то должен был быть причастен к ее смерти. Может быть, у нее есть какой-то враг или кто-то, кто завидует ее положению?»

«Теперь, когда вы об этом говорите, становится ясно, что между Герой и Метисами давно существует большая вражда».

«Тогда вы получите ответ»

«Будь осторожен, культиватор, если ты продолжишь свои теории заговора, то можешь обнаружить, что у тебя оторвало голову от шеи».

И боги, и культиваторы разделили своё мнение по поводу смерти Метис.

Среди этой толпы был и Кефисс, который получил от отца задание выяснить, как умерла его сестра.

Услышав некоторые из высказанных теорий, он нахмурился и, крепко сжав кулаки, уставился на гору Олимп вдалеке.

«Если ты причастен к смерти моей сестры, я позабочусь о том, чтобы тебя постигла участь хуже смерти».

— сказал он, продолжая свой путь.

Гора Олимп

«Это ни к чему хорошему не приведет, госпожа Гера», — сказала служанка Гере, которая одевалась.

«Мне плевать, что думают люди, пусть говорят что хотят, мне наплевать, меня волнует только одно: я стану новой царицей богов», — сказала Гера с улыбкой на лице.

«Вы правы, миледи, но мы не можем просто позволить слухам распространяться, вы можете даже нажить себе врага в лице Океана», — сказал слуга.

Гера нахмурилась, так как не задумывалась об этом так далеко вперед. «Ты права, Океан только что потерял свою любимую дочь и нерожденного внука. Он, должно быть, сейчас очень зол и, скорее всего, поверит всему, что услышит. Самый вероятный слух, который ходит вокруг, — это «возможно, богиня Гера убила Метиду из зависти, чтобы занять ее место». И он поверит в это, ведь я действительно завидовала ей, но я не причастна к ее смерти. Но он в это не поверит, я не могу этого допустить, не сейчас», — сказала Гера, расхаживая взад и вперед по комнате и мешая служанке наряжаться.

«Я должна что-то с этим сделать», — сказала Гера, остановилась и посмотрела на служанку. — «Я хочу, чтобы ты быстро выяснила, что на самом деле случилось с Метисой, кто навещал её в последний раз и у кого есть все основания её убить».

Служанка, глядя на Геру, подняла бровь и сказала: «Только у тебя есть мотив убить её».

«О!» — Гера широко раскрыла глаза, поняв, что слова слуги были правдой, но она считала, что не она одна так думает. — «Мы этого пока не знаем. И заодно поручи Аресу остановить всех, особенно тех, кого послал Океан, от приближения к ним на расстояние более шести футов. А если они будут упрямиться, пусть он применит к ним силу».

«Да, богиня Гера», — сказал слуга, повернулся и ушел.

Как только она ушла, поведение Геры изменилось. Она посмотрела из своей комнаты в сторону дворца Зевса: «Ты была последней, кто посетил Метиду, и то дважды за один день. В первый раз ты сказала, что почувствовала чье-то присутствие на горе, а второй визит был после встречи с сестрами, и это был твой последний визит к Метиде. Учитывая все это, можно сказать, что ты — настоящая виновница смерти Метиды. Теперь вопрос: почему ты убила свою любимую жену, Зевса?»

Бум!!

Бум!!

Бум!!

«Услышьте меня, боги Греческого Царства! Я — голос Царя богов, и я здесь, чтобы передать каждому из вас это послание: в связи со смертью покойной царицы Метиды, Гера займет свое место в качестве новой Царицы богов».

Голос раздался с горы Олимп и донесся до самых дальних уголков Царства, вплоть до владений Океана, Адамантеи, Посейдона и Аида.

Реакция на эту новость была у всех разной.

Некоторые, как, например, Океан, были возмущены вопиющим пренебрежением к его дочери, им даже было все равно, в чем причина ее смерти, особенно человеку, который называл себя ее мужем, а теперь коронует ее потенциального убийцу как новую царицу богов.

Как он смеет так поступать?!

Но даже если он пока ничего не может сделать, поскольку у него нет доказательств, подтверждающих его утверждение, ему придётся пока молчать и ждать, пока его сын завершит свои исследования.

Остров Крит

«Это похоже на начало новой войны, почему мы не можем просто жить в мире хотя бы миллиард лет?»

«Мы — боги, бессмертные существа, которые не могут легко умереть и могут жить вечно, было бы странно, если бы никто из нас время от времени не расходился во мнениях».

«Разногласия, я понимаю, но я говорю о войне».

«А что, по-вашему, разжигает войну? Думаете, кто-то просто однажды проснулся и сказал: „Мы будем воевать с этим человеком, потому что он мне не нравится?“ Пожалуйста, всё начинается с недопонимания и разногласий».

Адамантея сказала Рее, которая теперь обосновалась на острове Крит.

«Но это происходит слишком часто, мы были на грани войны с архангелом/архидемоном, и если бы не своевременное воскрешение Люцифера, мы все могли бы уже быть мертвы», — сказала Рея, вспоминая приготовления к встрече с Сатанаэлем.

«Что ж, нам не стоит бояться новой войны, я не думаю, что это приведет к какой-либо войне, Гея позаботится об этом», — сказала Адамантея.

Рея кивнула и надеялась, что это так. Она знала своего брата, Океана.

Его нелегко вывести из себя, и он всегда предпочитает мирный подход, но когда дело касается чего-то, что ему дорого, он не остановится ни перед чем, буквально ни перед чем, чтобы добиться желаемого, даже если для этого придется прибегнуть к насилию.

«Надеюсь, что так», — сказала Рея.

Гора Олимп

«Я требую немедленной аудиенции у Зевса», — сказал Кефисс, прибыв к подножию горы Олимп, где его остановил один из дежуривших там стражников.

«Боюсь, вам и многим другим до вас не будет разрешен вход на гору Олимп», — сказал охранник.

В ярости Цефисс топнул ногой по земле, образовав небольшую ямку под ногами. «И кто это сказал?» — произнес он, сверля взглядом ничтожного стражника.

«Я это сказал, есть какие-нибудь проблемы?»

Кефисс поднял голову, чтобы посмотреть на новоприбывшего, и ему совсем не понравилось то, что он увидел. «Арес», — сказал он, стиснув зубы.

«Единственный и неповторимый», — сказал Арес, спрыгивая со своего боевого пегаса и приземляясь между слугой и Цефиссом. — «И чем я обязан этому визиту?»

«Какое право ты имеешь диктовать, кому разрешен вход на гору Олимп, а кому нет?» — спросил Кефисс Ареса, сверля его взглядом.

Арес слегка усмехнулся, когда ему задали этот вопрос: «Я и не знал, что пребывание на глубине океана может привести к старческому слабоумию», — сказал Арес, сильно разозлив Кефисса, который и так был зол, как только увидел его.

«Как ты смеешь, мальчик! Я заставлю тебя взять свои слова обратно, иначе…»

«Или что, ты будешь сражаться со мной?» — прервал Арес, вытаскивая свой огромный меч и направляя его на Цефисса. — «Ну же, вот чего я хочу, чтобы мы с тобой сразились, как настоящие боги».

Увидев это, наблюдатели и охранники лишь вздохнули.

Все они знали, что Арес любит раздувать из мухи слона, лишь бы размять тело, или, по крайней мере, так он говорил.

Он — воинственный тиран, питает слабость к насилию, и то, что он бог войны, только усугубляет ситуацию. Он всегда проводит время на тренировочной площадке, а если его там нет, то он в окружении женщин, как и его отец, Зевс.

Это очень огорчает Геру, ведь из четырех ее детей только двое заслуживали похвалы, а двое других доставляют ей одни неприятности.

Из двух своих единственных сыновей один был очень некрасивым, что вызывало у нее сильное отвращение, а другой был помешан на сражениях и заботился только о тренировках, войне и женщинах.

«Вижу, тебе в последнее время очень скучно, и ты ищешь, на кого бы выплеснуть свою злость, но это точно не я, ведь я ищу улики, связанные со смертью моей сестры. Поэтому скажи своей страже, чтобы она впустила меня и поговорила с Зевсом, иначе я сам ворвусь», — сказал Кефисс, больше не желая играть.

Арес громко рассмеялся и посмотрел на Кефисса: «Ты просто болтун. Я знаю, ты можешь прорваться, но думаешь, ты сможешь это сделать? Мы все знаем, что даже твой отец не стал бы вести себя неподобающе, когда приезжает на Олимп, так кто ты такой, чтобы делать такие заявления?» — спросил его Арес.

Цефисс вздохнул, понимая, что этот мерзавец прав, но признать это он не собирается, он просто будет искать другой способ проникнуть внутрь.

«Но я могу впустить вас, если вы сможете мне кое-что сделать».

«Но я могу впустить вас, если вы сможете мне кое-что сделать».

Кефисс очнулся от своих мыслей, услышав слова Ареса: «И что же это может быть?» — спросил он, полагая, что это будет всего лишь спарринг с ним, но был очень удивлен тем, что Арес сказал дальше.

«Мне нужно, чтобы ты отправился на остров Крит и достал мне один из тех фруктов, о которых говорится в легендах. Это всё, что мне от тебя нужно. Это ведь не так уж сложно, правда?» — сказал Арес, и его лицо превратилось в лицо безумного клоуна.

«Чего ты планируешь добиться, получив этот плод? Может быть, ты пытаешься увеличить свою власть?» — спросил Кефисс.

Все знали о тайном дереве, посаженном на острове Крит.

Никто не знает, где оно находилось, и сколько бы раз они ни посещали остров, они никогда не видели дерева, соответствующего этим характеристикам, поэтому многие считают это всего лишь необоснованным слухом.

Но те немногие, кто в курсе, много раз пытались обратиться к Адамантее, чтобы заполучить плоды с этого дерева, но все получали один и тот же ответ: категорическое «Нет».

Говорят, что плод с этого дерева способен увеличить силу как богов, так и культиваторов, подняв их на совершенно другой уровень.

Также говорят, что у Зевса и его братьев и сестер был плод с этого дерева, который и помог им победить титанов в Титаномахии.

Кефисс понимал, как трудно будет убедить Адамантею позволить ему взять плод с дерева, возможно, ему даже не удастся её убедить, поэтому получить этот плод было исключено.

«Не задавай вопросов, тебе нужно всего лишь взять фрукты, и ты сможешь встретиться с моим отцом, разве не этого ты хочешь?»

«Ты забываешь кое-что: я могу войти сюда, даже если это означает спровоцировать всех богов Олимпа, ты для меня всего лишь маленький ребенок», — сказал Кефисс, которому надоели игры с Аресом.

Если бы он попросил что-нибудь попроще, возможно, он был бы обязан ему помочь, но достать этот фрукт для него неприемлемо.

«Ты действительно собираешься пробиться сквозь гущу боя?» — спросил Арес, принимая боевую стойку.

«Нет, я не буду пробиваться с боем, а буду прокладывать себе путь силой».

Как только он это сказал, Кефис тоже вытащил свой меч и взмахнул им перед Аресом: «Если ты хочешь получить побои, я с радостью тебе их дам, бог войны», — сказал Кефис.

«Ну давай, сегодня я покажу тебе, почему меня называют богом войны?» — сказал Арес, и на его теле появились доспехи, покрывающие его с головы до ног.

«Это создаст проблемы», — сказал стражник, остановивший Кефисса ранее, и быстро отошёл от них, встретившись с другим стражником. — «Я хочу, чтобы вы присматривали за этим местом и не позволяли этим коварным богам подняться на гору».

Сказав это, он быстро взлетел в горы, чтобы позвать Геру на помощь и уладить ситуацию.

Дворец Геры

«Что вы выяснили в ходе расследования?» — спросила Гера свою служанку, которую послала расследовать смерть Метис.

Слуга продолжил рассказывать Гере все, что ей стало известно о смерти Метис.

«Вот что я выяснила в ходе своих исследований», — сказала служанка, рассказав Гере всё.

Гера нахмурилась, так как информация, полученная от служанки, ничего ей не дала, потому что все, что она ей рассказала, ей и так уже было известно.

Она пытается выяснить мотивы, побудившие Зевса совершить то, что он совершил.

"[Вздыхает] Можешь уходить"

Гера отпустила слугу и направилась в свою комнату, но остановилась, почувствовав приближение кого-то к ее дворцу.

«И что теперь?» — вздохнула Гера и спросила.

"Мне?"

Слуга в замешательстве спросил у Геры, которая посмотрела на нее так, будто ей здесь не место.

Увидев этот взгляд, служанка тяжело сглотнула и поняла, что у Геры, как обычно, перепады настроения, и дальнейшее пребывание здесь может стоить ей жизни, поэтому она быстро убежала.

Гера хихикнула, прежде чем сесть и ждать того, к кому она почувствовала прикосновение.

Спустя некоторое время до неё подошёл стражник, остановивший Кефисса у подножия горы, и, склонив голову, сказал: «Приветствую вас, царица богов. У меня к вам неотложное дело».

Гера нахмурилась, почувствовав серьезность и срочность ситуации. «Продолжайте», — сказала она охраннику.

«Бог войны Арес вступил в битву с речным богом Кефиссом у подножия горы», — сказал стражник.

Гера вздохнула и потерла лоб, словно у нее болела голова. «Этот сопляк, неужели он каждый раз прибегает к насилию?» — сказала она, вставая и направляясь к горе, прежде чем ситуация обострится.

У подножия горы Олимп

«Признаю, ты силен, и если тебе дать немного больше времени, ты превзойдешь меня, но сейчас ты мне и в подметки не годишься», — сказал Кефисс, отбросив Ареса в угол.

Арес откашлялся, выплюнув полный рот крови, и тут же поднялся. «Мне не нужно время, чтобы надрать тебе задницу, я могу сделать это прямо здесь и сейчас», — сказал Арес и тут же напал на Кефисса.

Кефис был застигнут врасплох Аресом, от которого он ожидал, что тот останется лежать еще пару минут, но это оказалось не так. «Я понимаю, почему тебя называют богом войны, ты становишься лучше с каждой битвой», — сказал Кефис, быстро развернувшись и отразив удар меча Ареса. «Но я занимался этим миллионы лет, еще до твоего рождения».

"Достаточно"

"Достаточно"

Все прекратили заниматься своими делами, повернулись и посмотрели на новоприбывшего, и были потрясены, увидев, кто это появился.

Только Кефисс усмехнулся, увидев человека, и даже не взглянул на него, прежде чем наступить на Ареса, оглушив его. «Наконец-то ты показался, Зевс, а я-то думал, ты продолжишь прятаться в своем маленьком дворце наверху», — сказал Кефисс, глядя на парящую там фигуру Зевса.

Зевс проигнорировал его и посмотрел на Ареса, который просто лежал без сознания. «Уведите его», — сказал Зевс одному из стражников, который быстро выполнил приказ.

После этого Зевс повернулся к Кефиссу и нахмурился: «Я же говорил тебе, что с меня хватит, а ты все равно ударил его. Неужели у тебя нет уважения к своему царю?» — яростно спросил Зевс у Кефисса.

Услышав слова Зевса, Кефисс презрительно фыркнул: «Ты, мой царь, как смешно! Даже Посейдон, который почитает себя богом океанов и всех водоемов во всем царстве, не посмел бы назвать себя моим царем. А ты, всего лишь бог неба и земли, смеешь называть себя моим царем? Ты такой забавный!» — сказал Кефисс, смеясь как сумасшедший.

Зевс нахмурился еще сильнее, небо задрожало от грома, молнии заплясали в небе, земля содрогнулась, заставляя стоявших спотыкаться и чуть не падать на землю. Аура Зевса изменилась, молнии заплясали вокруг его тела. «Кажется, ты забыл, с кем разговариваешь. Позволь напомнить», — сказал Зевс, поднимая руки, и в его ладонях идеально появилась молния. «Я — Зевс, Верховный Правитель Греческого Царства, управляющий всем и всеми в нем, так как же ты смеешь мне перечить, будто я тебе равен?»

Цефисс был повержен на колени непреодолимым давлением, которое оказал Зевс, и из него потекла кровь.

«Хотя я и согласился оставить твоему отцу место в моем королевстве под своим надзором, я не хотел, чтобы он забыл, кто он есть, и то же самое относится к тебе. А теперь убирайся с моей горы, пока я ее не потерял!»

С этими словами Зевс повернулся и собрался уходить, не обращая внимания на взгляды окружающих.

«Зевс отреагировал бы иначе. Думаю, он до сих пор раскаивается в том, что снова убил одну из своих», — сказала Гера, спрятавшись в толпе и наблюдая за всем происходящим.

Она посмотрела на Кефисса и усмехнулась, представив себе идеально продуманный план против Зевса на случай, если он вернется к своей обычной привычке развлекаться с другими женщинами и рожать от них внебрачных детей, что она очень ненавидела, но ничего не могла с этим поделать, поскольку Метида ничего не предпринимала. Однако теперь, когда она была у власти, она не позволит этому продолжаться, а заодно и обретет достойного союзника.

Гера велела стражнику отвести Ареса обратно в его дворец, прежде чем она отправится и в свой.

Дворец Зевса

Зевс сел на свой трон, держась за голову, поскольку испытывал там невыносимую боль.

Он даже не потрудился проверить, что с ним не так, потому что считал, что боги, подобные им, не могут болеть, и воспринял это как наказание за зло, совершенное Метис.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как кто-то вошел в его тронный зал, сел и взял яблоко из корзины с фруктами.

"Привет, парень, давно мы не виделись, правда?"

Зевс поднял голову и увидел Люцифера во плоти в его тронном зале, смотрящего на него с дьявольской улыбкой.

Этот вид заставил Люцифера вспомнить их последнюю встречу, когда в него вселилось странное существо, заставившее его совершить немыслимые вещи, которыми он, мягко говоря, не гордился, а именно – оскорбить Дьявола и даже вступить с ним в драку.

Зевс, всё ещё думая, что Люцифер не забыл тот инцидент, опасался, что тот может снова причинить ему опасность.

И он тотчас же встал со своего трона, опустился на колени, склонил голову и стал молить Люцифера о прощении.

«О, хватит, мы уже давно это переросли. Что это?» — сказал Люцифер, делая вид, что обдумывает ответ. — «Да, прошло уже миллиард лет, а ты уже не контролируешь себя».

Услышав это, Зевс вздохнул с облегчением, но не осмелился встать, так как не хотел давать Люциферу повода для действий.

«[Вздыхает] Вставай, как я уже сказал, всё это в прошлом, нам нужно поговорить о чём-то важном», — сказал Люцифер.

Зевс наконец встал и снова сел на свой трон. «О чём ты хочешь поговорить?» — спросил его Зевс.

«Не знаю, просто хочу пообщаться со своим давним учеником, ну, как дела за миллиард лет моего отсутствия? Слышал, ты обзавелся множеством жен и детей, стал настоящим семьянином», — пошутил Люцифер.

Зевс слегка улыбнулся: «Я очень благодарен, но мы все знаем, что ты здесь не для этого, так чем же я могу тебе помочь?» — спросил Зевс, хорошо зная Люцифера, который не славится светскими беседами, если только ему что-то не нужно.

Улыбка Люцифера исчезла, сменившись очень серьезным выражением лица. «Хорошо, что ты еще не утратил своего мастерства», — сказал Люцифер, садясь и глядя на Зевса. «Я хочу знать все, я имею в виду все, что произошло во время моего отсутствия, а также что произошло в нынешнем Царстве Асов. Я знаю, что ты был там в последние мгновения жизни Бора перед его исчезновением. Расскажи мне, какое отношение это имеет к тебе, и, если возможно, где я могу его найти».

27 лет спустя

Гора Олимп

Внутри тайной комнаты за троном Зевса, где обитают Сестры Судьбы.

Люцифер в данный момент сидел там вместе с ними, придя сюда по их просьбе.

«Расскажи мне, что ты нашел», — сказал Люцифер.

«Согласно предоставленной вами информации, мы сузили круг поиска до двух конкретных фигур, которые соответствуют вашему описанию и вызвали много хаоса. Одна из них в настоящее время жива и здорова, уже сеет смуту в Царстве Пангу, а другая, которая родилась несколько тысячелетий назад в мире смертных», — сказала Клото, одна из трех Сестер Судьбы, прядильщица.

«А один из них похож на обезьяну и очень разговорчив?» — спросил Люцифер, ведь, возможно, сейчас самое подходящее время для рождения такого парня.

"Да, и его зовут..."

«Сунь Укун, Царь обезьян», — усмехнулся Люцифер.

Сестры были удивлены, что Люцифер знал, кто он такой, даже не вступая с ним в контакт.

«Откуда вы это знаете? Мы вам его имени никогда не говорили», — сказала Атропа (неизбежный, метафора смерти), старшая из троих.

«Есть много вещей, которые я знаю, а ты нет, и одна из них — ни один из этих двух молодых людей не тот, кого я ищу», — сказал Люцифер, думая о другом, который, как говорили, должен был родиться в ближайшем будущем.

«Тогда мы ничего не сможем сделать, все люди, которых мы вам посылаем, всегда оказываются не теми, кого вы ищете, мы сдаемся, я больше не могу этого выносить», — сказал Лахесис (распределитель).

«Да, я согласен, я думал, вы достаточно компетентны, чтобы её найти, а вы всегда заводите меня в тупик», — сказал Люцифер, разозлив сестёр, но не дал им возможности проверить их, а продолжил: «Что ж, в последний раз принесите пользу, где Сунь Укун?»

«И зачем нам вам что-либо рассказывать? Мы же некомпетентны, помните?»

«Да, мы можем завести вас в очередной тупик».

«Почему бы вам не поискать кого-нибудь компетентного, кто подскажет вам местоположение?»

«[Хахаха] очень смешно, но не смешно. Я легко могу выследить Царя Обезьян, я знаю, что он в Царстве Пангу, и как только я туда доберусь, найти его будет проще простого. Я просто пытаюсь сделать вас очень полезными, а не сидеть здесь и играть с Нитями Судьбы», — сказал Люцифер, глядя на сестер, на которых за вуалями скрывалось обиженное выражение, но он мог видеть сквозь него.

«Тогда мы вам больше не нужны».

«Можете оставить нас, чтобы мы могли вернуться к игре с нашими Нитями».

«И раз уж вы заговорили об этом, убедитесь, что больше не возвращайтесь, наши двери больше не открыты для неблагодарных людей, особенно для тебя, Дьявол, Царь Ада».

Три сестры сказали это одновременно.

Люцифер покачал головой и сел на сиденье, которое он сам же и создавал каждый раз, когда приходил сюда. «Я могу сделать тебе еще лучше: убей меня, если сможешь, потому что это единственный способ остановить меня», — сказал Люцифер, улыбаясь сестрам.

«Если бы убить дьявола было так легко, то ты бы давно умер».

«Именно так, поэтому мы будем держаться вместе столько, сколько я сочту нужным», — сказал Люцифер, желая уйти, но замер, почувствовав что-то неладное.

"Аргх, Аргх, Аргх, Аргх!"

В следующее мгновение после того, как Люцифер остановился, он услышал громкий крик, доносившийся из тронного зала Зевса.

«Она вот-вот появится», — сказал Люцифер, исчезая из комнаты.

Сестры были в недоумении, не понимая, о чем говорит Люцифер, поскольку знали, что вот-вот произойдет, и это никак не связано с Люцифером.

Дворец Зевса

Зевс лежал на полу своего тронного зала, держась за голову и громко крича от мучительной боли, которую он испытывал.

Это продолжалось со смерти Метиса, но он не воспринимал это всерьез, однако сегодня все стало очень интенсивно, и он больше не смог этого выносить.

«Приведите мне Гефеста прямо сейчас!» — крикнул Зевс тому, кто находился снаружи.

С каждой секундой боль, которую испытывал Зевс, усиливалась, заставляя его даже громко кричать.

Спустя несколько мучительных минут Гефест вбежал в дом и увидел своего отца, сильно страдающего от боли. Он нахмурился, недоумевая, что могло довести Царя Богов до такого состояния и почему он здесь, а не врач. «Что с тобой, отец?» — спросил он.

«Где твой молот?» — спросил его Зевс, крича от боли.

Гефест нахмурился, достал свой молот и протянул его отцу. «Вот он. Что тебе от него?» — растерянно спросил он.

«Что ты имеешь в виду? Что с этим делать? Используй это на моей голове, идиот! Я чувствую, как что-то ползет у меня в голове, и я хочу, чтобы ты разбил мне голову и вытащил это!» — снова закричал Зевс.

Гефест был сбит с толку странной просьбой своего отца.

"Дай мне это"

Прежде чем он успел подумать, что делать дальше, кто-то подошел к нему сзади, схватил его молот и ударил им его отца, едва не содрав скальп Зевса.

Зевс издал последний крик, едва не потеряв сознание, когда тот ударил его молотом.

Прежде чем все успели осознать происходящее, случилось еще кое-что.

Из головы Зевса появилась взрослая женщина, облаченная в доспехи, ростом внушительные 180 сантиметров, с каштановыми волосами и светлой кожей. Ее глаза были полны мудрости, когда она оглядывалась вокруг, словно поглощая все, что попадалось ей на глаза.

«Я полагаю, это принадлежит тебе», — сказал Люцифер, тот самый человек, который отобрал молот у Гефеста.

«Кто вы такие?» — спросил Гефест двух незнакомцев, появившихся ниоткуда, вернее, один из них появился из головы его отца.

«Я Афина, богиня войны и мудрости», — сказала женщина, появившаяся из головы его отца.

Зевс, полностью оправившись от болезни, посмотрел на женщину перед собой и мог поклясться, что она напомнила ему Метиду.

«Значит, соревнование за Ареса? Мне это нравится», — сказал Гефест, широко улыбаясь, а затем повернулся к другому незнакомцу в комнате. — «А кто вы?»

«Того, кого ты не хотел обидеть, теперь уходи, ты выполнил свою задачу», — сказал Зевс, поднимаясь на ноги.

"Но..."

«Уходите, пока я еще вежливо прошу», — снова сказал Зевс Гефесту, прежде чем тот успел что-либо сказать.

Гефесту не оставалось ничего другого, как послушаться отца, и он ушел, но не без последнего взгляда на Люцифера.

«Ваш сын совсем на вас не похож, без обид», — сказал Люцифер, садясь на трон Люцифера.

"Никаких претензий, кроме..." — Зевс оборвал себя, не успев закончить фразу, вспомнив, на что способен Люцифер.

Он отпустил эту мысль и посмотрел на новую женщину, которая несколько лет доставляла ему сильную головную боль, и задумался, как она может быть родственницей метисов, потому что, по его словам, она поразительно похожа на метисов, за исключением волос.

«Кто ты?» — спросил он её.

«Как я уже говорила, я Афина, богиня войны и мудрости, а также твоя дочь, рожденная от Метиды», — снова произнесла она, ошеломив Зевса.

Зевс пристально смотрел на неё и внимательно изучал, размышляя о пророчестве о том, что дитя Метиды убьёт его и займёт его трон.

«Не волнуйся, она не та, кому предсказано убить тебя, так что можешь быть уверен, что ты положил конец всему в тот момент, когда решил убить Метиду», — сказал Люцифер Зевсу, словно зная, о чём тот на самом деле думает в тот момент.

Зевс вздохнул с облегчением, но в его глазах мелькнула печаль, когда он посмотрел на Афину и вспомнил, что сделал с её матерью.

«Простите, я это сделал...»

«Мне не нужны твои извинения, что сделано, то сделано, и ты ничего не сможешь изменить, как и твои извинения», — сказала Афина Зевсу, прежде чем повернуться и покинуть его дворец.

«Куда ты идёшь отсюда?» — спросил её Зевс.

«Мой дворец», — сказала Афина, как будто это было и так очевидно, чем вызвала недоумение у Зевса и Люцифера. Заметив это недоумение, Афина решила объяснить подробнее: «Я собираюсь вернуть себе дворец моей матери, если вы не возражаете?»

«О, конечно, можете идти», — наконец сказал Зевс, поняв, с кем она встретилась ранее.

Афина кивнула и, оставив их двоих, направилась во дворец своей матери, который теперь принадлежал ей.

«Она станет очень свирепой богиней и одной из твоих лучших союзниц, тебе же не хочется, чтобы твоя одержимость своим положением взяла над тобой верх», — сказал Люцифер, исчезая из дворца.

Зевс просто стоял и понимал смысл слов Люцифера.

Земля

«Так ты проклят и обречен вечно жить на земле в наказание за убийство брата твоего».

«Да, я сделал всё, как ты мне сказал, но ты ничего не говорил о проклятиях, ты лишь сказал, что я привлеку внимание Бога».

«И ты именно это и сделала: он наконец-то назвал тебя по имени и лично проклял, я считаю, что это его собственное достижение».

"Ты сука!"

«Я не против, если меня так называют, но мне не нравится, когда это произносится вами, я это ненавижу. А теперь перейдём к тому, почему я здесь».

Мужчина и женщина вели оживленную дискуссию.

Женщина, естественно, Лилит, царица ада, а мужчина — Каин, сын Адама и Евы.

После того как Адам и Ева покинули Эдем и пришли в этот мир, они создали себе дом, и за прошедшие годы у них родились два сына и дочь, сестра-близнец Каина.

Каин с юных лет всегда завидовал своему младшему брату Авелю.

Он всегда лучший в своем деле, и даже привлекает внимание Бога, который еще больше его благословил.

Словно Каин перестал существовать и стал лишь тенью своего брата Авеля.

Поэтому, когда эта странная женщина пришла к нему с интересным предложением, от которого он не мог отказаться, он быстро принял ее просьбу избавиться от своего младшего брата Авеля и поговорить со Всемогущим Богом.

Но он и представить себе не мог, что его желания никогда не сбудутся, ведь всё, что говорила женщина, было ложью. Вместо того чтобы получить благословение и стать центром внимания, он стал человеком, убившим собственного брата, изгоем, отвергнутым родителями, и только сестра осталась рядом с ним.

«И что же это может быть, а? Чего еще ты от меня хочешь? Может, тебе нужна моя жизнь, или ты хочешь, чтобы я убил остальных членов своей семьи, чтобы угодить тебе?» — сказал Каин, разгневанный тем, что его обманула женщина перед ним.

«Пожалуйста, дитя моё, что я получу от того, что ты убьёшь всех членов своей семьи, если я могу позволить им размножаться и развлекать меня долгое время?» — сказала Лилит, доставая из воздуха флакон и передавая его Каину. — «На самом деле я пришла сюда, чтобы дать тебе это. Хотя Бог даровал тебе вечную жизнь, тебя всё равно могут убить, поэтому, если ты не хочешь умирать и хочешь обладать большей властью, чем можешь себе представить, ты можешь выпить из этого флакона, и только после того, как создашь свою собственную семью».

Она сказала Каину, который взял сосуд из ее руки и внимательно его рассмотрел: «Что он делает?» — спросил он.

«Я тоже не знаю, но думаю, это будет вам полезно».

«А откуда мне знать, что это не одна из ваших уловок?»

«Поскольку я никогда раньше тебя не обманывала, всё произошло именно так, как ты хотел, так что благодарить меня ты, неблагодарный ублюдок», — сказала Лилит.

Каин усмехнулся и убрал сосуд. «Кто ты на самом деле, и не говори мне, что ты жена Сына Божьего, бла-бла-бла», — сказал Каин.

«Я поистине жена сына Божьего, первая жена, если быть точнее, и если вы не верите, то не берите этот флакон, и вы можете встретиться со мной в загробной жизни, Первой в мире Убийцей», — сказала Лилит, сладко облекая последнюю фразу, прежде чем исчезнуть.

Каин слегка вздрогнул, вспомнив возбуждение в глазах женщины, когда она назвала его первым в мире убийцей, словно собиралась причинить ему какую-то опасность.

«Надеюсь, я больше никогда не увижу эту темнокожую женщину», — сказал Каин, уходя оттуда, чтобы вернуться к своей жене-сестре Аван.

В других местах на Земле

«Вижу, ты вдоволь повеселился, а теперь пришел испортить мне удовольствие», — сказала Лилит Люциферу, который сидел на вершине очень высокой и огромной горы, возвышающейся над землей.

«Что значит, я здесь, GI, испорчу тебе веселье? Я просто хочу провести время со своей первой и любимой женой, вот и все», — сказал Люцифер, ухмыляясь ей.

Лилит закатила глаза и фыркнула, когда он сказал: «Если ты думаешь, что я одна из тех твоих жен, которые попадутся на твою глупую уловку, то ты явно ошибаешься, но попытка хорошая», — сказала Лилит.

Люцифер громко рассмеялся и покачал головой: «Перестань притворяться недоступной, и что бы ты ни делала, теперь ты моя, мне не нужны сладкие слова, чтобы завоевать тебя», — сказал Люцифер, возвращаясь к созерцанию земли, словно некий бог. «Но должен сказать, ты великолепно справляешься со своей работой, развращая людей и склоняя их ко греху. Это действительно впечатляет, учитывая, что ты всего лишь новичок во всем этом. Продолжай в том же духе, и я, возможно, наградю тебя пятью звездами как лучшего обманщика людей».

«Мне не нужны ваши похвалы, я просто развлекаюсь с потомками Адама и моим преемником, мне нравится каждый раз сбивать их с пути Божьего», — сказала Лилит.

«Что ж, это всё ещё впечатляет, но пока что, прекратите делать то, что вы делаете. Я знаю, вы подарили нам первого обитателя Ада, чему, я уверен, Сатанаэль очень рад, ведь кто-то составит ему компанию. Но сейчас не время для всего этого. Знаете, через несколько лет посмотрите, как будет действовать Дьявол», — сказал Люцифер.

Услышав это, Лилит нахмурилась и хотела высказать все, что думает, когда вдруг, совершенно неожиданно, Люцифер поцеловал ее, застав врасплох, и она полностью погрузилась в этот поцелуй.

Через несколько минут Люцифер оторвал губы от ее губ, и она, придя в себя, нахмурилась, сильно ударив Люцифера кулаком, отчего тот отлетел в сторону.

«Как ты смеешь целовать меня без моего согласия?»

«Ты моя жена, мне это не нужно».

«Ты моя жена, мне это не нужно».

"Не по собственному выбору"

«Если вам от этого плохо, обратитесь к моему Отцу», — сказал Люцифер.

Лилит пожала плечами, вставая, чтобы уйти, но Люцифер удержал её.

«Куда ты идёшь? Я только что приехала, не думаешь, что мы не воспользуемся этим по максимуму?» — спросил он, кокетливо глядя на неё.

«В своих снах ты никогда не прикоснешься ко мне», — сказала Лилит.

«Я знаю, что это займет некоторое время, но ты будешь только моей, и я обязательно наслажусь этим моментом», — сказал Люцифер, громко рассмеявшись, встал, расправил крылья и подмигнул Лилит. «До скорой встречи».

После этого Люцифер улетел, оставив Лилит совсем одну.

Лилит, глядя на летящую фигуру Люцифера, усмехнулась: «Посмотрите на него, ведет себя высокомерно, ему повезло, что я не могу строить против него козни, иначе его бы давно выгнали из ада», — сказала она, слегка покраснев.

Тем временем Люцифер, когда Адам пахал поля после смерти своего сына Авеля от рук другого сына, Каина, отправился в дом Адама и Евы и возобновил свои обязанности.

Люцифер прибыл в дом, огляделся и был по-настоящему разочарован увиденным. «Что ж, им понадобятся тысячи лет, прежде чем они наконец достигнут современной эпохи», — сказал Люцифер, вспоминая о сложных гаджетах XXI века, автомобилях. Он действительно скучал по тем временам.

"Кто ты?"

Люцифер обернулся и увидел темноволосую женщину лет пятидесяти с лишним, но на вид ей было около двадцати. У нее был огромный живот, из которого выпирал живот, а в руках она держала палку.

«Я — сын Божий, падший», — сказал Люцифер с улыбкой на лице.

Ева удивилась, услышав это, она вспомнила, что змей, который заставил ее съесть плод, сказал то же самое, что и мужчина перед ней.

«Ты, ты виноват во всем этом, ты заставил нас согрешить против Бога и изгнать нас из Эдема, во всем виноват ты», — сказала Ева, явно разгневанная на Люцифера. — «Чего ты теперь хочешь? Разве тебе недостаточно того, что ты уже разрушил нашу жизнь?»

Люцифера не волновал её вопрос, он смотрел на то, как молодо она выглядит, несмотря на свой возраст. "Полагаю, пожилые люди любят хорошее вино", — сказал он.

Если бы это был XXI век, у людей её возраста уже были бы морщины по всему лицу, и они предпочитали бы использовать макияж, а некоторые, у кого есть деньги, даже прибегали бы к хирургическому вмешательству.

Он был искренне поражен тем, как ей удалось сохранить свою красоту. Если бы эти женщины знали, чем она пользуется, они бы заставили ученых создать машину времени, чтобы обратиться к ней за советом.

«Эй, ты меня вообще слушаешь?» — спросила Ева Люцифера, который был погружен в свои мысли, просто глядя на нее.

«Что? Ты что-то хотела сказать?» — растерянно спросил Люцифер.

Когда Люцифер это сказал, на лбу Евы появилась большая мишень, что означает, что все, что она говорила, было полнейшей чушью.

"Ты ублюдок", - сказала она, бросила палку и вошла в дом.

«Я думала, ты собирался использовать против меня палку, видимо, я ошиблась».

«Ты не ошиблась, я действительно собиралась использовать это на тебе, когда понятия не имела, кто ты и откуда, но после того, как ты мне сказала, я решила отказаться от этой идеи. Так зачем тебе сюда приходить?» — сказала Ева, принесла стул и села одна.

«Ты оставишь меня стоять или предложишь мне сесть?» — спросил Люцифер, оглядываясь в поисках свободного места.

Ева не ответила ему и просто сидела, ожидая, пока он ответит на ее вопросы, прежде чем она вернется внутрь, чтобы отдохнуть, так как она устала от дневных дел, а с учетом беременности ей действительно был необходим отдых.

«Ты стала более зрелой, чем я тебя помнил», — сказал Люцифер, сотворив из земли сиденье и сев, затем посмотрел на Еву: «И как тебе живется после изгнания?»

«Ты имеешь в виду, как к нам относится жизнь после того, как ты ввел нас во грех?»

«Если так, то вот вам ответ», — сказала Ева, указывая на то, что выглядело как могила, — «принадлежащая моему второму сыну, которого убил брат из-за зависти к нему, и теперь я снова беременна, потому что мы обязаны исполнить свой долг — быть плодотворными и размножаться», — сказал он, но затем все же причинил мне боль при родах. Какая ирония!»

Ева издала жалкий смех.

Люцифер посмотрел на могилу Авеля и вздохнул. Смерть ребенка раньше родителей — это так печально, и никто бы этого не хотел. Но, в общем-то, ему было все равно, умрет Авель или нет.

Он повернулся к Еве, которая вот-вот должна была расплакаться: «Я знаю, ты винишь меня во всех несчастьях, которые сейчас с тобой случаются, но я к этому не имею никакого отношения, и даже если она не искушала тебя ко греху, неужели ты думаешь, что Отец мой позволил бы тебе остаться в Эдеме на всю жизнь? Зачем, по-твоему, он создал эту огромную планету, чтобы ты просто приехала сюда на отдых? И зачем, по-твоему, он велел тебе плодиться и размножаться, когда ты даже не знала, что была наг?»

Ваше падение было предопределено ещё до вашего сотворения, поэтому, если вы хотите кого-то обвинить, обвиняйте Его и никого другого.

После ухода Люцифера Ева осталась совсем одна, размышляя над тем, что он ей сказал.

Она не могла поверить словам Люцифера о том, что им суждено пасть и быть изгнанными из Эдема, но у него не было причин лгать ей.

Да ладно, он же совершенно другой уровень, он превратился в змея, пришёл в Эдем, обойдя ангелов, охранявших вход, и привёл их к греху, и с тех пор он испытывал сильное отвращение к Богу, так что это значит, что Бог, возможно, что-то сделал с ним, чтобы он так сильно Его ненавидел.

«Но он сказал, что не он явился в образе змея, но если не он, то кто же это был?»

Она задавалась вопросом, не было ли на самом деле двух сынов Божьих, обиженных и пытающихся отомстить ему, вмешиваясь в его творения.

«[Вздох] Я не знаю, что с этим делать, я просто хочу жить нормальной жизнью, без всякого вмешательства Бога и его детей», — сказала Ева, наконец поддавшись усталости и мирно уснув.

Всё это время Люцифер просто сидел на своём прежнем месте, невидимый невооружённым глазом, наблюдая, как Ева засыпает. «Может, мне лучше отобрать её у этого Адама или просто оставить её в покое?» — сказал Люцифер, подойдя к ней и погладив её по щеке, любуясь её красотой.

Он покачал головой, когда эта мысль пришла ему в голову: «Нет, у меня их и так слишком много, я не могу брать в свой гарем любую женщину, какую увижу, я должен брать лучших из лучших», — сказал он, но все еще смотрел на Еву. — «Но должен сказать, она действительно выглядит как одна из лучших из лучших».

Люцифер вздохнул, встал и повернулся, чтобы уйти, но увидел, как Адам возвращается с поля. «Я же говорил, они физически не стареют, несмотря на свой возраст», — сказал он, глядя на Адама, которому, по идее, должно быть, было бы за шестьдесят, но выглядел он так, будто ему всего двадцать с небольшим.

Адам прошел мимо Люцифера справа, но не знал, что это он, направляясь к своей беременной жене, у которой нет никого, кроме него, кто мог бы о ней позаботиться.

«Они совершенно оторваны от духовного мира, что ж, похоже, моя работа здесь закончена, посев семян сомнения удался, теперь пора возвращаться в ад и повидать нашего нового обитателя».

После этого Люцифер исчез с земли и вернулся в ад.

Божественный План

Царство Пангу

"Вернись сюда, обезьяна!"

«[Хе-хе] Попробуй меня поймать!»

«Не дайте этой обезьяне убежать!»

«Да, сэр».

— Закричала группа мужчин в доспехах, преследуя человека, похожего на обезьяну, который ехал на облаке и был покрыт золотисто-желтой шерстью. — Это был Сунь Укун, Царь Обезьян.

Он только что вернулся с недавней шалости, за которую его поймали, и теперь его преследуют власти, чтобы наказать за преступление, если им вообще удастся его поймать.

Он очень известен во всем Царстве Пангу своими уловками, быстротой движений и непревзойденными навыками уклонения.

Многие говорили, что он был сыном императора из-за его высокого мастерства, но это были всего лишь безосновательные слухи, поскольку даже сам император ничего об этом не говорил.

Из-за Сон Укуна многим торговцам и предприятиям пришлось нанимать дополнительных охранников для обеспечения сохранности своих товаров.

Но он Сунь Укун, и воровство для него ниже достоинства; всё, чего он хочет, — это просто шалить и развлекаться.

К счастью для жителей Пангу, нашелся тот, кто сумел сдержать его и остальных демонов, и этим человеком оказался не кто иной, как Король Драконов.

Многие знали его как нечто большее, как ездовое животное Дьявола и очень могущественное существо, способное заставить даже императора дважды подумать, прежде чем его оскорбить.

Он был одним из четырёх божественных зверей Царства Пангу и одним из двух, попавших в руки Люцифера.

«Сунь Укун, вернись сюда!»

В округе раздался громкий голос, заставивший всех, включая Сунь Укуна и преследующих его людей, замереть на месте.

Сунь Укун почесал затылок и рассмеялся: «Извините, наше веселье скоро закончится, но я обещаю, в следующий раз это того стоит, так что до тех пор», — сказал он и с этими словами умчался прочь, оставив мужчин в недоумении от его новой скорости.

"Черт возьми, он снова сбежал!"

«Уже не удивительно, что он собирается сбежать, мы должны перестать преследовать его и заняться чем-то значимым в своей жизни».

«Ты прав, поймать самого Сунь Укуна могут только высшие боги, кроме них, боюсь, Обезьяна устроит в этом Царстве настоящий беспорядок».

«Да, ты прав, но по крайней мере мы сделали все, что могли, он просто чертовски хорошо бегает».

Мужчины переговаривались между собой, направляясь домой отдохнуть.

Неизвестное местоположение

Мужчина с рогом, торчащим из лба, сидел на троне и смотрел на человека, похожего на обезьяну, который стоял на коленях с виноватой ухмылкой на лице.

«Учитель, посмотрите, что вы для меня приготовили», — сказал Сунь Укун, достал очень красивое украшение и показал его мужчине. — «Оно блестящее, дорогое, как я слышал, и его очень трудно достать».

Когда тронист увидел драгоценности, его глаза засияли жадностью. «Чего ты ждешь? Отдай мне это!» — сказал он Сунь Укуну.

Сунь Укун улыбнулся и заставил украшения парить в воздухе, приземлившись на руки мужчины, который от души рассмеялся, услышав звук украшений.

«Отлично, отлично, ты действительно мой ученик, ты никогда меня не разочаровываешь», — сказал мужчина, смеясь, и Сунь Укун тоже рассмеялся.

«Так вот чем ты занимаешься в свободное время, посылая обезьяну воровать для тебя?»

«Так вот чем ты занимаешься в свободное время, посылая обезьяну воровать для тебя?»

Дракон поднял голову, чтобы посмотреть на незваного гостя, и вздохнул, увидев, кто это. «Огненный Феникс, я вижу, ты выбрался из клетки. Что привело тебя ко мне домой?» — спросил Царь Драконов у Фэн Хуана, вошедшего без приглашения.

Фэн Хуан, не обращая на него внимания, села и, разглядывая украшения в руках Короля Драконов, сказала: «Вот так выглядит твоя новая жизнь после того, как ты принял человеческий облик: дрессируешь обезьяну, чтобы она воровала для тебя блестящие вещи, которые ты потом хранишь в своем маленьком хранилище за этой стеной. Я понимаю, откуда у драконов такая жадность», — сказала она, указывая на стену за спиной Короля Драконов.

Король Драконов, откашлявшись, спрятал свои украшения за спину: «Что ты здесь делаешь? Я знаю, что не хочу меня высмеивать, так что рассказывай, пока я не потерял терпение».

«Эй, я не просто обычная обезьяна, я Сунь Укун, Царь обезьян, и ко мне следует относиться соответственно», — сказал Сунь Укун.

Фэн Хуан фыркнула, а затем усмехнулась: «Ты, Царь Обезьян? Да ладно, не заблуждайся, ты никогда не станешь Царём, пока нет, тебе нужно обладать достаточной властью, чтобы соответствовать этому статусу, а, насколько я вижу, у тебя её нет, ты всё ещё слишком слаб в масштабах Вселенной», — сказала она, прежде чем повернуться к Царю Драконов.

Сунь Укун не мог просто так позволить какому-то незнакомцу прийти в дом своего учителя и унижать его, словно он какой-то мелкий ублюдок на обочине дороги.

Разгневанный, он, приняв боевую стойку, озарил глаза золотистым светом. «Идите сюда, госпожа, позвольте мне показать вам могущество Царя Обезьян», — сказал Сунь Укун Фэн Хуану.

Фэн Хуан вздохнула, увидев, насколько смелой и отважной оказалась маленькая обезьянка, бросившая ей вызов — божественному зверю, да еще и первому в своем роде. Она посмотрела на Царя Драконов, чтобы узнать его мнение по этому поводу.

«Не смотри на меня, он всегда такой: импульсивный, упрямый и всегда действует поспешно, не обращая внимания на то, кто его враг. Даже при первой встрече он бросил мне вызов, прежде чем признать меня своим господином, так что здесь я ничего не могу поделать», — сказал Царь Драконов, ухмыляясь Фэн Хуану.

Фэн Хуан нахмурилась. Судя по тому, как на нее смотрел Царь Драконов, он, похоже, не рассказывает ей всей правды об этой Обезьяне, и она полна решимости выяснить, что это такое.

«Чтобы вы знали, всё, что с вами произойдёт во время этого противостояния, — это ваша вина».

«Меньше разговоров, больше борьбы, госпожа», — сказал Сунь Укун, стремительно бросаясь на Фэн Хуана.

Фэн Хуан была поражена скоростью Обезьяны, ведь такой юный юноша вряд ли способен на подобное, что заставило ее поверить, что к этой Обезьяне не стоит относиться легкомысленно.

Несмотря на свою скорость, Сунь Укун все же оказался недостаточно быстр, чтобы нанести Фэн Хуан полноценный удар, поскольку она отразила его атаку еще до того, как он успел что-либо сделать, что демонстрирует ее невероятную скорость реакции.

«Должен сказать, ты просто невероятный человек. Если тебе дать достаточно времени, ты, возможно, превзойдешь всех, кого я знаю, кроме, конечно, моего Учителя», — сказал Фэн Хуан, снова не воспринимая Обезьяну как должное.

«Мне плевать на твои похвалы, я просто хочу поставить тебя под свои ноги, чтобы ты понял, где твое место», — сказал Сунь Укун, готовясь нанести очередной удар.

«В твоих мечтах», — фыркнула Фэн Хуан, протягивая руки к Обезьяне. — «Признаю, через несколько лет я, возможно, уже не смогу с тобой сравниться, но сейчас ты всего лишь муравей».

Она сказала это, выпустив в Сунь Укуна шар адского пламени, который не знал свойств этого огня и думал, что сможет противостоять ему так же, как и любому другому пламени.

И это была его самая большая ошибка, поскольку адский огонь поглотил его целиком, но он не горел, как тот, кто находится в огне, а испытывал невыносимую боль.

"Аргх, Аргх, Аргх, Аргх!"

Сунь Укун закричал от боли, катаясь по полу, но из-за своей гордости он даже не стал умолять Фэн Хуан погасить ее огонь или прекратить то, что она с ним делала, поскольку считал мольбы ниже своего достоинства, особенно перед врагом.

«Это немного слишком сурово, не кажется ли вам?» — спросил Царь Драконов Фэн Хуан, которая лишь отряхнулась и села на одно из многочисленных кресел в зале.

«Где вы нашли эту обезьяну? У нее уникальная сила, которая дает ей потенциал стать очень могущественным существом в будущем», — сказала она, глядя на обезьяну, которая кричала и каталась по полу от боли.

«[Вздох] Я нашёл его во время одной из своих многочисленных погонь за Королём Демонов-Быков. Он был самым необычным среди всех обезьян в клане, и его интеллект был запредельным, поэтому я взял его к себе, а когда он подрос, я решил его дрессировать, но вместо этого он бросил мне вызов, вот почему я увидел в нём то, что увидел ты», — сказал Король Драконов с ностальгической улыбкой.

Огненный Феникс снова взглянула на Обезьяну и подумала о том, чтобы предложить его своему господину в качестве слуги. Но она не знала, что Люцифер никогда не намеревался взять Сунь Укуна в слуги, а хотел сделать его другом, союзником, благодаря репутации Царя Обезьян, Великого Мудреца, Равного Небесам, силы, ставшей Буддой в китайской мифологии.

Иметь его в качестве слуги — это все равно что иметь Зевса в качестве подставки под ноги.

«Довольно о Сунь Укуне, что же тебя сюда привело?» — спросил Царь Драконов у Фэн Хуана.

«Разве ты не слышал о возвращении господина?» — спросила она его с серьезным выражением лица.

«Я слышал, но мне всё равно, это всего лишь безосновательные слухи, они скоро утихнут. Думаю, кто-то просто пытается использовать свою репутацию, чтобы посеять панику среди всех по причине, известной только ему», — сказал Царь Драконов, садясь на своё место. Он не верил, что Люцифер вернулся, ведь все они были там, когда он умер, все видели его тело, и сейчас он охраняет своё тело по просьбе одного из братьев или сестёр своего господина, поэтому возвращение Люцифера невозможно.

Фэн Хуан вздохнула, покачала головой и прикрыла лицо руками: «Когда ты в последний раз осматривал тело учителя? Оно всё ещё там, где ты его оставил?» — спросила она.

Король Драконов широко улыбнулся: «Конечно, так и будет. Я хранил его там, где храню свои сокровища, поэтому, если мой господин проснётся, я буду первым, кто об этом узнает. Так что поверьте мне, его тело всё ещё там, а все новости о его возвращении — всего лишь беспочвенные слухи», — сказал он.

«Ты проверил, находится ли его тело всё ещё на том месте, где ты его оставил?» — крикнул Фэн Хуан, заставив Царя Драконов отшатнуться в страхе.

«Боже, успокойся, я пойду посмотрю, но уверяю тебя, он там, и ты просто зря волнуешься», — сказал Царь Драконов, вставая и направляясь к стене за своим троном.

Он приложил руки к стене, и золотистое свечение исходило от его ладоней, заполняя невидимые невооруженному глазу отметины, пока он не приложил к ней ладони.

После того, как метки наполнились энергией Короля Драконов, стена затряслась и разверзлась, открыв взору огромную комнату, заполненную блестящими предметами, от которых человек мог почти ослепнуть.

«Откуда ты всё это украл?»

«Я это не украл, большую часть мне подарил мой студент».

«Вздох, ты просто бесстыжая, у меня даже нет сил сейчас с тобой разговаривать», — сказала Фэн Хуан, входя внутрь в поисках тела своего господина. — «А где ты опять сказала, что хранишь его тело?»

«Прямо здесь», — сказал Король Драконов, наклонившись и вытащив из пола черный гроб. — «Это одна из причин, почему я не верю, что мой хозяин вернулся».

«Просто открой уже!» — нетерпеливо сказал Фэн Хуан.

Король Драконов быстро выполнил приказ и открыл гроб, но обнаружил, что он совершенно пуст.

«Не может быть!» — воскликнул Царь Драконов, с удивлением увидев пустой гроб.

«Дурак!» — воскликнула Фэн Хуан, сверля взглядом Короля Драконов.

«Нельзя оставлять кого-либо гореть в адском пламени, особенно такого, как Царь Обезьян, он никогда не забудет своих обид».

«Нельзя оставлять кого-либо гореть в адском пламени, особенно такого, как Царь Обезьян, он никогда не забудет своих обид».

Два божественных зверя обернулись и увидели своего хозяина, стоящего у входа в хранилище Короля Драконов с яблоком в руках и крайне разгневанного Сунь Укуна, который сверлил взглядом Огненного Феникса.

«Учитель, вы вернулись!» — сказала Фэн Хуан, подбегая и обнимая Люцифера.

«Ладно, полегче, я вернулся сюда уже более десяти лет назад, это не новость», — сказал Люцифер, похлопав её по спине.

«Но как? Твое тело должно было быть здесь. Как ты мог вернуться без своего тела? Нет, что я вообще говорю? Твоего тела больше нет. Значит, ты действительно вернулся в свое тело. Но как я мог не заметить ничего подобного колебаниям? Должно же быть какое-то явление, похожее на твое воскрешение? Это не имеет никакого смысла», — сказал Король Драконов, совершенно сбитый с толку происходящим.

«Вам следует прислушаться к себе, вы можете сами себя не понимать», — сказал Сунь Укун, присев, чтобы отдышаться после того, как его буквально заживо сожгли и забыли, как собаку на улице.

Царь Драконов посмотрел на Сунь Укуна, затем на Фэн и, подняв бровь, посмотрел на неё.

Фэн Хуан лишь пожала плечами, как будто это ее не касается.

Увидев всё это, Люцифер лишь усмехнулся и спокойно вошёл в хранилище. «Ты накопил много золота за эти годы, это большое достижение, я очень рад», — сказал Люцифер, осматривая все украшения и другие блестящие вещи, которые хранил в хранилище Король Драконов. «Я понимаю, что ты дракон, который любит блестящие вещи, но тебе нужно немного перестать так себя вести, иначе тебя будут считать жадным драконом. Но если ты этого хочешь, то нет проблем».

Царь Драконов задумался над словами Люцифера, оглядел все свои сокровища, которые он и Царь Обезьян собрали ценой крови и пота, и покачал головой: «Лучше пусть меня назовут жадным Драконом, чем я потеряю хоть что-нибудь из этого», — сказал он, с нежностью поглаживая свою последнюю коллекцию.

Люцифер громко рассмеялся, услышав это: «Ты настоящий дракон, но ты не в своей стихии», — сказал Люцифер, вспоминая западных драконов.

Эти сильные и могучие драконы, способные опустошить целый континент одним лишь своим дыханием, обладающие мощными четырьмя конечностями, способными разорвать что угодно, и крепкой кожей для защиты.

Он не утверждает, что западные драконы лучше и сильнее восточных.

Нет, у них обоих есть свои сильные и слабые стороны, они дополняют друг друга.

Хотя западные драконы физически сильны, восточные драконы более восприимчивы к божественным силам мира, а это значит, что они скорее маги, чем воины.

А причина, по которой он говорит, что Король Драконов не в своей стихии, заключается в том, что западные драконы известны своей жадностью и привычкой похищать принцесс.

Поэтому он планирует сделать Короля Драконов гибридом двух типов драконов, чтобы подчеркнуть свою жадность, а также свое восточное происхождение.

Люцифер подошёл к нему и приложил руки ко лбу Царя Драконов.

Как только руки Люцифера коснулись Царя Драконов, вся его аура изменилась, волосы развевались на ветру, одежда затрепетала, и он начал парить в воздухе.

И это продолжалось некоторое время, пока Король Драконов не начал превращаться в свою Драконью Форму.

Он превратился в большое и длинное рептильное существо с восемью ногами, танцуя в воздухе, после чего его тело начало меняться, и восемь ног соединились в четыре огромные ноги, он стал крепким, мускулистым, на спине появились два больших крыла, а из лба торчали огромные рога.

Он стоял, как обычное млекопитающее, но с внешностью рептилии.

Люцифер посмотрел на новое творение и обрадовался. Он хотел сделать это много лет назад, после своего путешествия в Царство Когурё, но не смог из-за событий, произошедших после этого. А теперь он наконец-то осуществил свою мечту.

«Вот это я и называю драконом!» — воскликнул Люцифер, восхищаясь своим творением.

«Ух ты, как ты это сделал? Это невероятно, сомневаюсь, что многие смогли бы такое повторить», — сказал Сунь Укун, наблюдая за происходящим.

«На самом деле всё просто, даже ты можешь это сделать, каждый бог и культиватор может, но они должны быть сильнее того, кого хотят наделить силой», — усмехнулся Люцифер, глядя на Сунь Укуна. — «Это называется дарование силы, очень хорошо подходит для усиления союзников и армий».

«Круто, ты должен меня научить, я хочу учиться», — сказал Сунь Укун, сверкая глазами, и перечислил Люцифера.

[ХЛОПАТЬ]

Фэн Хуан ударила Сунь Укуна по затылку, отчего Царь обезьян повернулся к ней с нахмуренным лицом: «Зачем это, госпожа?» — спросил он.

«Разве ты не слышал, что это под силу каждому существу в Царстве Богов?» — ответил Фэн Хуан, сверля взглядом Сунь Укуна.

Сунь Укун усмехнулся, повернулся к ней спиной и вышел оттуда, не забыв бросить на Огненного Феникса последний взгляд: «Запомни мои слова, однажды я заставлю тебя просить пощады, когда ты будешь у моих ног», — сказал он и тут же выбежал из хранилища.

"Ты"

«Пусть будет как есть, он так себя ведёт, но он не неправ, знаешь ли, он так и поступит», — сказал Люцифер, глядя на Короля Драконов, который завершил своё превращение и уже вернулся в свою совершенно иную человеческую форму.

"Как вы себя чувствуете?"

"Невероятно и очень впечатляюще"

"Невероятно и очень впечатляюще"

«Хорошо, теперь ты бог драконов, так что это должно быть нормально», — сказал Люцифер, повернувшись к Фэн Хуану. — «А ты больше не мой питомец, теперь ты принадлежишь моей жене, Лилит Морнингстар. Я знаю, тебе будет грустно, но поверь мне, ты полюбишь её так же, как и меня».

Люцифер сказал, что разорвал связь между собой и Фениксом, одновременно создав связь между ней и Лилит.

Фэн Хуан была опечалена тем, что Люцифер её бросил, слёзы вот-вот должны были хлынуть из её глаз, но она сдержалась и не показала своей слабости.

Не найдя слов, Люцифер решил оставить их двоих и вернуться на поиски Хаоса, чтобы разорвать эту проклятую связь, которая их объединяет.

«Передайте привет Сунь Укуну», — сказал Люцифер и, щелкнув пальцами, исчез из хранилища.

Король Драконов, глядя на печальное выражение лица Огненной Феникс, вздохнул и подошел, чтобы утешить ее: «Эй, даже если ты больше не питомица Дьявола, ты все еще его жена, и я уверен, что она будет относиться к тебе так же хорошо, как и он к тебе», — сказал он, обнимая ее.

Фэн Хуан усмехнулась и посмотрела на Короля Драконов: «Говори за себя», — сказала она, вырвавшись из его объятий и выйдя из хранилища, оставив Короля Драконов в недоумении, что же он такого сделал, чтобы вызвать гнев Фэн Хуан.

Он не стал долго размышлять об этом, сжав кулаки и чувствуя, как огромная сила разливается по его венам. «Сейчас я как следует испытываю свои пределы», — сказал он, выходя из хранилища.

Божественная Небесная Мириада Плана.

«Как продвигаются поиски?»

«Мы не видели никого, кто соответствовал бы вашим критериям, но я отправил большую часть наших людей в нижние миры, чтобы посмотреть, смогут ли они найти там выдающихся культиваторов».

«[Хм] Хорошо, раз уж ты здесь, я сомневаюсь, что в этом мире нет выдающихся культиваторов, поэтому тебе следует организовать мероприятие с заманчивыми наградами, чтобы выманить их из укрытия», — сказала Эксусия своему личному помощнику. — «Ты должна это сделать, это имеет огромное значение, и от этого зависит вся вселенная, какой мы её знаем».

«Мадам, я не хочу показаться грубой, но я хочу спросить, что же угрожает безопасности Вселенной?» — спросила помощница Эксусии, так как никогда раньше не видела её в таком взволнованном состоянии.

Эксусия вздохнула и потерла лоб, размышляя, как объяснить ей ситуацию так, чтобы та смогла ее понять, но ничего не придумала. «Есть вещи, которые тебе непонятны, и так должно оставаться», — сказала она, отпустив свою помощницу, которая кивнула и ушла с растерянным лицом.

Ад

Владения Сатаны (Ад Наказания)

С тех пор как брат привёл его сюда в наказание за попытку присвоить себе то, что принадлежало ему по праву, Сатанаэль потерял счёт времени.

И всё это время он был здесь единственным, пока недавно одна душа не забрела в Ад, чтобы посмотреть, где он сейчас находится.

"Кто ты?"

Душа спросила Сатанаила, заставив его усмехнуться: «Ты мертв, но, глядя на тебя, ты чист, безгрешен, так что же привело тебя в ад?»

После внимательного наблюдения за душой мужчины Сатанаэль задал ей вопрос и понял, что тот не является ни богом, ни культиватором, а совершенно иным существом.

«Я Авель, сын Адама и Евы, первый мужчина и первая женщина, которых Бог лично сотворил, чтобы они украсили землю», — произнесла мужская душа, оглядываясь вокруг.

Услышав это, Сатанаэль нахмурился. Похоже, это новые существа, созданные его Отцом, и, судя по тому, каким молодым был Авель, когда умер, кажется, что они совершенно смертны и могут умереть в любой момент.

Сатанаэль вздохнул, не зная, что делать с Авелем, ведь тот не был грешником, а значит, его душе здесь не место. «Я не знаю, что с тобой делать, тебе здесь не место, и я не могу просто оставить тебя скитаться. Так что же мне с тобой сделать?» — спросил Сатанаэль Авеля.

"Что ты имеешь в виду?"

Авель и Сатанаил обернулись и увидели фигуру Лилит на троне, предназначенном для Сатанаила, сидящую там с рукой на подбородке.

«Он здесь, значит, он должен быть здесь, поэтому он должен быть наказан соответствующим образом», — сказала Лилит, глядя на Сатанаэля так, словно смотрела на сентиментального глупца. «Я никогда не считала тебя сентиментальным глупцом, я думала, что ты гневный и никогда не проявляешь милосердия ни к кому, видимо, я ошибалась».

Она, вставая с трона и появляясь прямо перед Авелем, проводя пальцами по его лицу, сказала: «Ты выглядишь точной копией своего отца, в отличие от своего брата Каина. Наверное, поэтому я и хотела, чтобы ты страдал больше, чем он». Затем она повернулась к Сатанаилу и продолжила: «Каждый ребенок Адама и Евы — преступник, и это относится ко всем их потомкам, ты понимаешь?»

«Я тебе не подчиняюсь, я могу управлять своими владениями так, как считаю нужным, и в следующий раз не садись на этот трон, он тебе не принадлежит», — сказал Сатанаэль, сверля взглядом Лилит.

Лилит посмотрела ему в глаза, а затем громко рассмеялась: «Ты даже не представляешь, что бы с тобой случилось?» — сказала она Сатанаэлю, всё ещё смеясь. — «Люцифер уже убил бы тебя, если бы я его не успокоила, что подводит меня к следующему вопросу. Как ты смеешь засматриваться на жён дьявола, брат твой?»

Когда она это сказала, глаза Сатанаэля расширились, когда он понял, почему чувствовал, будто его жизнь висит на волоске: Люцифер целится в его жизнь. Он усмехнулся и сказал: «Ну, чего он ждет? Пусть приходит и забирает ее, я даже не вижу смысла жить дальше».

«О, я бы с удовольствием передала ваше послание Люциферу, но, видите ли, теперь уже слишком поздно, потому что Люцифер уготовил вам участь хуже смерти», — сказала Лилит, паря в небе и глядя на Авеля и Сатанаэля так, словно была их богом. «Вы больше не владыка этого Царства, а страж, теперь вы подчиняетесь мне».

Бум!!!

Бум!!!

Бум!!!

Сатанаэль стоял неподвижно, как вкопанный в землю, и широко раскрытыми глазами смотрел на Лилит, сжимая кулаки от гнева.

Вся территория Домена содрогалась от неконтролируемой ауры, исходящей от Сатанаэля.

В сочетании с раздражающим смехом Лилит это нисколько не помогло успокоить гнев Сатанаэля.

«Это тот самый Сатанаэль, которого все знают, с этим гневным выражением лица, с той яростью, которую я бы с удовольствием доверил своим владениям».

«Прекратите говорить»

Сатанаэль издал оглушительный крик, который смыл всё вокруг, до такой степени, что Авель, принявший свою духовную форму, закашлялся кровью.

"Приведите сюда Люцифера, я на это не подписывался", — сказал Сатанаэль, глядя на Лилит.

Лилит покачала головой, усмехнувшись: «У меня нет на это полномочий, а твой брат очень занят поисками, так что, думаю, он не приедет к тебе в ближайшее время. Так что тебе придётся довольствоваться мной. Не волнуйся, я буду хорошей начальницей», — сказала Лилит, откидываясь на трон и вызывая недовольство Сатанаэля.

Лилит не стала сдерживать свой гнев и повернулась к Авелю: «Глядя на тебя, я так сильно вспоминаю твоего отца, так что убирайся отсюда, пока я не сделала с тобой что-нибудь гораздо хуже, чем планировала», — сказала она, взмахнув руками, и душа Авеля была поглощена одной из пыточных камер.

«Я не хочу быть плохим боссом, поэтому я создам для тебя помощников, чтобы ты мог ими командовать», — сказала Лилит, и её аура окутала всё Адское Убежище.

Сатанаэль заметил, что она также черпает часть сил Люцифера, поскольку он тоже чувствовал, как его аура сливается с её аурой.

"Что ты делаешь?"

«Я создаю демонов, которые будут обитать во всех адских уголках, используя для этого силу Люцифера», — сказала она и продолжила свою работу.

Из пола Адского Леса выползли отвратительные существа и кланялись Лилит в каждом уголке этого места.

Спустя некоторое время Лилит завершила создание демонов и слабо пала на трон: «Это те демоны, которые будут помогать тебе мучить потомков Адама и Евы за их грехи, ты можешь делать с ними все, что сочтете нужным».

После этого Лилит покинула этот адский уголок и вернулась в главный адский уголок.

Сатанаэль посмотрел на новых демонов, которые в ответ поклонились ему.

Он усмехнулся, глядя на свою новую армию: «С вами, ребята, я снова смогу достичь величия», — сказал он демонам.

«Не питайте таких надежд, мы здесь лишь для того, чтобы помочь вам наказывать грешников, мы не ваша личная армия, и отец повелевает нам следить за тем, чтобы вы всегда были в строю и не питали никаких иллюзий», — сказала молодая женщина с черными волосами, стройной фигурой и потрясающей внешностью.

Она очень привлекательна и притягательна для глаз, у неё длинный хвост с кончиком в форме сердца, у неё красивые чёрные крылья, и всё её существо излучает похоть.

Она — первая суккуб, специально созданная Люцифером с помощью Лилит, что делает её почти равной Афродите по красоте.

"А кто ты?" — спросил Сатанаэль, нахмурившись.

«Я Геката, то есть соблазнительница, я здесь, чтобы держать тебя под контролем», — сказала она, улыбнувшись ему, что сильно разозлило Сатанаэля.

Геката даже не обратила на него внимания и просто прошла мимо, направившись в пыточную камеру Авеля, чтобы немного над ним поиздеваться.

Сатанаэль был сильно разгневан этим унижением, и с тех пор, как Люцифер вернулся, его неоднократно унижали и смущали, но им всегда это сходило с рук.

"ЛЮЦИФЕЕЕР"

Сатанаэль взревел во весь голос, и его вой разнесся по всему Адскому Убежищу.

В других местах

Мужчина с длинными гладкими черными волосами нахмурился и огляделся, пытаясь понять, не следит ли за ним кто-нибудь, но никого не обнаружил.

«Странно, мне показалось, что кто-то пытался до меня дотянуться».

Этот человек — Люцифер, и сейчас он направляется к Афине, когда почувствовал, будто кто-то зовет его.

Никого не увидев, он просто пожал плечами и направился к горе Олимп.

Но прежде чем он успел пройти дальше, перед ним появилась Экзусия.

«Кажется, я её нашёл, или, вернее, его?»

Выражение лица Люцифера изменилось, когда он посмотрел на Эксусию, понимая, что она имела в виду, но все равно с трудом ей поверил.

«Вы уверены? Ведь талантов много, особенно в такой сфере совершенствования, как ваша, поэтому неудивительно, что кто-то время от времени проявляет себя», — сказал он.

«А я-то думала, это ты будешь так стремиться с ним познакомиться».

«Зачем мне так сильно хотеть встретиться с мужчиной? Я не отношусь к этой категории, и я также сомневаюсь, что она переродится в мужчину, поэтому я не так уж и стремлюсь с ним встретиться. А что касается поисков, я сдаюсь, она покажет себя, когда придёт время, и когда это время придёт, я нанесу удар», — сказал Люцифер, сжимая кулак в знак приветствия сестре.

Эксусия покачала головой и вздохнула: «Мне всё равно, что ты говоришь, ты должен пойти со мной». Она схватила его и исчезла.

«Вот почему я люблю телепортироваться в разные места»

Люцифер пожаловался Эксусии, которая силой притащила его сюда против его воли.

«Перестань жаловаться, я бы не смог привести тебя сюда, если бы ты не захотел», — сказал Эксусия, взглянув на огромную секту, расположенную в горах впереди.

Люцифер огляделся и понял, что это не тот Божественный Небесный Мириад План, который он знал, поэтому, вероятно, это более низкий уровень в Божественном Небесном Мириаде Плана, как и в романах о совершенствовании тех времен.

«Культиватор, которого мы ищем, — это новый святой сын секты Веарора, самой могущественной и влиятельной секты Центрального континента Веарора», — объяснила ситуацию Эксусия Люциферу, который лишь кивнул.

«Так почему же мы здесь? В каждой секте есть очень талантливый человек, ставший их святым сыном или дочерью, так почему же эта секта отличается?» — спросил Люцифер.

«Ты уверена, что не проснулась намного раньше и не жила в нашей плоскости? Потому что если нет, то я не понимаю, откуда ты всё это знаешь», — сказала Эксусия, удивляясь, откуда Люцифер так хорошо разбирается в мире совершенствования, в то время как другие её братья и сёстры, которые время от времени её навещали, даже не знали, как устроен этот мир и как он функционирует.

«Ну же, я Люцифер, первенец Отца нашего, конечно же, я должен знать всё это», — сказал Люцифер.

Эксусия лишь фыркнула и снова посмотрела на гору: «Причина, по которой этот отличается, в том, что нынешний Святой Сын никогда не был особенно талантлив, он был просто ничтожеством, которое даже не могло подняться до пятого ранга очищения энергии, его считали ничтожеством, пустой тратой сил. Но все изменилось за последние несколько месяцев, когда он с легкостью преодолел уровни совершенствования», — объяснила Эксусия причину своих подозрений в отношении этого Святого Сына.

Между тем, слова Эксусии вызвали у Люцифера неподдельный интерес.

«Это не Хаос, но он всё равно интересный персонаж», — сказал Люцифер, вспоминая большинство романов, которые он просматривал, и этот парень, о котором говорит Эксусия, обладает уникальной предысторией, типичной для главных героев этих романов.

Но он хотел убедиться, действительно ли у него есть те уникальные особенности, что есть у байкерских клубов, или это что-то другое, например, скрытая родословная или особенности телосложения.

«Не знаю, как вы, но я хочу отправиться в ту гору, но не для того, чтобы поймать этого парня, а чтобы исследовать это царство», — сказал Люцифер.

Услышав эти слова Люцифера, Эксусия нахмурилась и захотела узнать, что он имел в виду, но, взглянув на брата, увидела на его месте другого человека.

Эксусия вздохнула, поняв, к чему клонит Люцифер: «А что, если этот парень — Хаос, и он только недавно вернул себе память, но его тело еще слишком слабое, чтобы справиться с его полной силой? Тогда что ты собираешься делать?» — спросила она.

«Я на сто процентов уверен, что этот парень — не Хаос, но если это окажется Хаос, то я разорву нашу связь и заточу его, но только если это так», — сказал Люцифер, прекрасно зная, что у этого парня нимб главного героя, и он просто обычный парень, ничего больше. «Что ты думаешь о моей внешности? Она соответствует внешности здешних культиваторов?»

Эксусия не ответила ему и просто превратилась в молодую восточную бледнолицую женщину с длинными белыми волосами и голубыми глазами.

«Полагаю, нет», — сказал Люцифер, превращаясь из своего прежнего облика Тома Элиса в восточного культиватора с таким же строением лица и внешностью, как у Эксусии.

«Мы вполне могли бы сойти за близнецов», — сказал Люцифер с улыбкой на лице.

«Откуда бы нам сказать, что мы родом?» — спросила Эксусия, не выражая никаких эмоций.

«Оставьте это мне, я сам с этим разберусь», — сказал Люцифер, направляясь к горе вдалеке.

Несколько часов спустя

«Ты не сказал мне, что нам предстоит долгий путь, и до сих пор не сказал, что перед сектой есть город», — сказал Люцифер, глядя на огромные ворота вдалеке с четко написанным словом «Город Веарора».

«Вы не спрашивали»

"Забудь это"

Люцифер произнес это, распространяя свою ауру и осматривая город Веарора в поисках места, куда он мог бы телепортироваться, не вызывая тревоги.

Но весь город гудел от людей, и не было места, куда он мог бы телепортироваться, потому что повсюду были люди.

«Тогда, думаю, мы воспользуемся парадной дверью», — сказал Люцифер, направляясь к воротам.

«Стойте прямо здесь, объясните цель вашего приезда в город Веарора», — сказали стражники Эксусии, которая была ошеломлена, поскольку Люцифер просто прошел мимо них, и они ничего у него не спросили.

Она взглянула на Люцифера, который лишь ухмыльнулся ей и сказал: «Они меня не видят», после чего разразился смехом.

Когда Эксусия сжала кулаки, на ее лице появились вены.

«Мисс, не делайте ничего опрометчивого».

Охранники сказали это, глядя на Эксусию, которая выглядела разгневанной и готовой наброситься на них.

«Не обращайте на меня внимания и просто занимайтесь своими делами».

Эксусия посмотрела охранникам прямо в глаза и наложила на них заклинание очарования, заставив их подчиняться всему, что она говорила.

«Да, мэм, вы можете войти».

Эксусия улыбнулась охранникам и вошла в город Веарора, не подозревая о хаосе, который она устроила у входа.

«А я-то думал, ты будешь скромнее и не будешь прибегать к таким навыкам».

«Если ты можешь этим пользоваться, почему я не могу?»

«Я — дьявол, я могу делать всё унизительное, но это не значит, что вы должны это делать».

«Я такой же падший, как и ты, так что, полагаю, я тоже могу совершать эти унизительные поступки».

"Что бы ни"

Люцифер и Эксусия шли бок о бок, осматривая город.

Этот город напомнил Люциферу мир Восточного культивирования, и его жители тоже были восточными, что побудило его придумать название, подходящее для нынешнего местоположения.

Люцифер также заметил нечто, что должно быть в каждом мире совершенствования — демонов-практиков.

С момента его прибытия в Божественный Небесный Мириад План, а теперь и сюда, на Центральный континент Веарора, не было замечено ни одного культиватора темных путей, что было нехорошо.

Это даже заставило его задуматься, с кем они вообще воюют, или же они воюют между собой?

Он решил это изменить: в каждом Царстве Совершенствования в Божественном Небесном Мириаде должна существовать секта темных путей, чтобы мир Совершенствования был более интересным и увлекательным. Не должно быть постоянного мира, должны быть и войны, чтобы они могли стать сильнее и отточенными бойцами.

Он считает, что солдаты слабеют в мирное время и не смогут защитить себя, если кто-то из высших сил решит их подчинить.

«Эй, я хочу поискать комнату в одной из этих гостиниц, я скоро вернусь», — сказал Люцифер и тут же исчез, оставив Эксусию совсем одну.

«Этот ублюдок, куда он сбежал?» — сказала она, вены на лбу вздрогнули, она прекрасно знала, что Люцифер не стал искать гостиницу, потому что они сейчас находились перед гостиницей. «Он становится надоедливым после своего воскрешения».

После этого Эксусия вошла в гостиницу и стала ждать возвращения Люцифера, предварительно заняв для себя и для него две комнаты.

В других местах

Люцифер появился на вершине холма и закрыл глаза.

Из-под земли вышли темные существа и поклонились ему.

Люцифер усмехнулся, глядя на созданных им демонов: «Распространитесь по всем мирам Божественного Небесного Мириада и создайте демонические секты, вербуя добровольных и потенциальных культиваторов, обучая их темному пути культивации и заставляя их поднять оружие против Царства, которым вы управляете», — сказал Люцифер демонам.

«Да, отец»

Все демоны произнесли эти слова одновременно, и их голоса разнеслись по всему холму, после чего один за другим исчезли.

Люцифер обрёл эту новую способность создавать живых и дышащих демонов после того, как воскрес и вернулся, чтобы вернуть себе трон в Аду.

Он нисколько не сомневается, что эта новая способность никак не связана с его отцом.

У него есть две теории относительно того, как он получил эту способность: либо она появилась после его воскрешения, либо это как-то связано с Хаосом, либо он собирается использовать её в полной мере.

После этого он вернулся в гостиницу и обнаружил там Экзусию с листовкой в руках.

Прежде чем он успел что-либо объяснить, Эксусия заставила его замолчать.

Она передала ему листовку, которую держала в руках, он взял ее и прочитал.

Как только его взгляд упал на это место, он улыбнулся, посмотрел на далёкую гору секты Веарора и прошептал одно слово: «Интересно».

Центральный континент Веарора

Город Веарора

Два дня спустя

«Готовьтесь, нам предстоит сдавать вступительный экзамен в секту», — сказала Эксусия Люциферу, который все еще создавал разные ханьфу, выбирая лучший и идеальный вариант. «Как ты думаешь, какой мне больше подойдет?» — спросил он свою сестру.

«Ты же знаешь, что ни один из этих ханфу не является особенно поношенным, как здесь, верно?» — сказала Эксусия, рассматривая ханфу в руках своего брата.

«Тогда я просто запущу эту тенденцию, люди будут узнавать что-то новое каждый день».

Эксусия вздохнула и просто указала на чёрный ханьфу.

Люцифер усмехнулся, тоже подумывая об этом варианте: «Должен сказать, у тебя есть глаза», — сказал он, надевая ханьфу.

«Итак, что вы планируете делать во время вступления в секту? Вы собираетесь пойти как гений или просто как обычный культиватор?»

«Что значит "гений"? Я планирую приблизиться к Святому Сыну, а не посещать секту».

«Значит, ты собираешься действовать масштабно и потрясти всю секту Веарора, верно?»

Люцифер улыбнулся, отчего Эксусия вздохнула и покачала головой.

«Я иду как непревзойденный гений, подобный тем, что встречались миллиарды лет, и я верю, что благодаря этому смогу занять очень выгодное положение в Секте», — сказал Люцифер, закончив надевать ханьфу и встав перед Эксусией.

Эксусия снова покачала головой и вышла из комнаты вслед за очень довольным Дьяволом.

Секта Веарора

«Довольно много молодых культиваторов планируют сдавать вступительный экзамен, нам следует повысить сложность, не так ли?» — сказал седовласый мужчина с длинной белой бородой, разговаривая с другим мужчиной средних лет.

«Было бы неплохо, но что мы можем сделать сейчас? У нас нет времени ни на подготовку, ни даже на то, чтобы рассказать им, чего им следует ожидать», — сказал мужчина средних лет.

Седовласый старик усмехнулся и сказал: «Оставьте это мне, я сам с этим разберусь».

«Если вы так говорите, но я пришел сюда не за этим. Я хотел поговорить о Святом Сыне», — сказал мужчина средних лет.

Седовласый мужчина нахмурился, когда мужчина средних лет заговорил о Святом Сыне. «А что с ним? Он что-то сделал не так?» — спросил он мужчину средних лет.

Мужчина средних лет поспешно пожал ему руки и неловко рассмеялся: «Он ничего подобного не делал, на самом деле он ведёт себя наилучшим образом. Я просто хотел, чтобы он вышел на улицу и немного посмотрел на мир, но он упорно настаивает на том, чтобы оставаться в секте, говоря, что внешний мир сейчас для него очень опасное место, и пока у него не будет достаточно сил, он не посмеет выйти за пределы территории секты», — сказал мужчина средних лет.

«[Вздох] Иногда я удивляюсь, как тебе удалось стать главой секты с таким образом мышления», — сказал седовласый мужчина, покачав головой, прежде чем посмотреть на мужчину средних лет, который оказался главой секты Веарора, и продолжил: «Мальчик прав, хотя и чрезмерно осторожен».

Разве вы не видели, как быстро он вырос за последние пару месяцев? Он редкий талант, и каждая сверхдержава на Центральном континенте Веарора обратила на него внимание, и либо они хотят заполучить его себе, либо никто не хочет его иметь. Поэтому его появление в такой момент заставит многих из этих ублюдков предпринять свои шаги.

Глава секты кивнул головой, наконец поняв, что происходит, после того как его учитель, Верховный старейшина секты Веарора, подробно ему все объяснил.

«Я просто не понимаю, как мальчик его возраста может так далеко заглядывать в будущее, а вы слишком слепы, чтобы мыслить так далеко. Хорошо, что вы приняли правильное решение, сделав его Святым Сыном, иначе вы бы обрекли нашу секту на гибель», — сказал Верховный Старейшина.

Глава секты почесал затылок и неловко улыбнулся своему учителю.

«Я сейчас уйду, учитель», — сказал глава секты, поднимаясь.

Верховный старейшина лишь махнул рукой и отпустил главу секты, пожелав ему уйти.

В других местах

«Мы здесь», — сказала Эксусия Люциферу, когда они подошли к воротам секты Веароры.

Люцифер просто посмотрел на секту, построенную на горе, и покачал головой: «Как же глупо с их стороны просто так потратить такую прекрасную гору на строительство секты», — сказал он, оглядев, как выглядела секта на горе, — «это просто не имело смысла».

Эта гора должна была быть вершиной, посвященной одному из старейшин или лидеру секты, а город — местом собраний секты, но, возможно, им не хватило здравого смысла, и они построили его именно так.

«Вам следует быть осторожными, нас окружает множество ушей и за нами наблюдает множество глаз».

«Это сказал Эксусия, увидев, как на них смотрят другие культиваторы, приехавшие сюда для участия во вступительном экзамене».

Люцифер тоже это видел и лишь пожал плечами, направляясь к регистратору: «Здравствуйте, меня зовут Тан Ло, а это моя сестра, Тан Руо. Мы здесь, чтобы принять участие в конкурсе на вступление в секту», — сказал Люцифер регистраторше.

Женщина, глядя на Тан Ло и Тан Руо, должна сказать, что они были невероятно привлекательны, неудивительно, что другие культиваторы на них смотрели.

«Возьми это и войди», — сказала женщина, проходя мимо двух нефритовых свитков Люцифера.

Люцифер с радостью взял нефритовые свитки и отдал один Эксусии, после чего они вошли в секту, где увидели других культиваторов, ожидающих начала экзамена.

«Это займет некоторое время, почему бы мне не перемотать вперед?»

«Не надо, Люцифер, я думал, ты здесь, чтобы наслаждаться жизнью и приблизиться к Святому Сыну. А что, если это действительно был Хаос, и твои манипуляции со временем позволили ему узнать о твоем присутствии, и поскольку он не на пике своей силы, он сбежал? Что ты собираешься с этим делать?»

Люцифер вздохнул, понимая, что Эксусия не собирается в ближайшее время прекращать обсуждение темы Хаоса, и пожалел, что вообще рассказал ей об этом.

«Хорошо, но это не Хаос, ни за что на свете Хаос не стал бы перерождаться в человека», — сказал Люцифер, найдя место неподалеку и усевшись.

«Тогда нам просто придётся подождать и посмотреть», — сказал Эксусия, садясь.

Не прошло и минуты с тех пор, как они сели, как перед ними появился молодой человек в сопровождении группы парней, возможно, подхалимов, и с похотью в глазах уставился на Эксусию.

«Ты мне нужен на ночь, назови свою цену», — сказал молодой человек, тряся сумкой на поясе.

Люцифер глубоко вздохнул и тяжело выдохнул, что услышал молодой человек, и повернулся к нему.

«Ой, извините, я вас не заметил. Почему бы вам не взять это и не уступить мне место?»

«Вы, кучка подонков, которые не знают, что для вас лучше, вы что, думаете, моя сестра шлюха, как и женщины из вашей семьи?»

Разгневанный тем, как молодой человек обращался с его сестрой, словно она была какой-то шлюхой, Люцифер, сдерживаясь от того, чтобы уничтожить молодого человека и всю его семью или клан, как бы это ни называлось, и отправить их души в Аид, чтобы они мучились там вечно, задал вопрос.

В зале воцарилась тишина, все уставились на Люцифера, словно он был полным дураком за то, что заговорил с молодым человеком.

Увидев всё это, Люцифер предположил, что молодой человек, должно быть, происходит из влиятельной и очень могущественной семьи, раз это вызвало такую бурную реакцию.

Глаза молодого человека покраснели, когда он, стиснув зубы, уставился на Люцифера: «Ты что, хочешь смерти? Как ты смеешь так говорить о моей семье? Я должен отрубить тебе голову, иначе я больше не буду звать Цзян Хо», — сказал молодой человек, подавая знаки своим подхалимам позади, жаждущим доказать ему свою состоятельность.

"Стоп!"

Женский голос заполнил весь зал, не позволив подхалимщикам сделать ни шагу вперед.

«И кто вы такие, чтобы говорить моему народу остановиться?»

Цзян Хо в ярости огляделся вокруг, пытаясь найти того, кто осмелится помешать ему проучить этого наглеца и заполучить девушку в своё полное распоряжение на эту ночь.

«Хе-хе-хе»

В ответ они услышали лишь смешок женщины, которая, появившись, шокировала всех в зале.

«Это она»

«Это она»

"Кто она?"

«Она дочь Верховного Старейшины и бывшая Святая Дочь Секты Веароры, а также культиватор высшего уровня Царства Духов, которой всего двадцать с небольшим лет. Она — абсолютный гений, каких не видели сотни лет, пока недавно не появилось это чудовище».

"Ух ты, так вот кто она такая, теперь мне жаль этого Цзян Хо, он только что наступил на хвост змеи."

«Хех, было бы лучше, если бы это была змея. Она гораздо опаснее и ядовитее змеи, она совершенно другого уровня, боюсь, даже новоиспеченный Святой Сын насторожился бы до нее».

Когда женщина появилась, остальные культиваторы зашептались между собой.

Люцифер же, напротив, был мгновенно очарован её красотой.

Это был первый случай в его долгой жизни, когда даже Афродита, другие богини и Лилит не смогли покорить его сердце при первой встрече, потому что он знал, чего ожидать. Но эта женщина перед ним была совершенно другой. Он никак не ожидал, что кто-то может быть настолько прекрасен, как она, и сравниться с Лилит и Афродитой.

«Возможно, это Хаос», — сказала Эксусия, глядя на своего брата, который с влюбленным выражением лица смотрел на появившуюся в зале женщину.

Люцифер покачал головой: «Она не Хаос, если бы была им, то уже заметила бы мое присутствие. Она всего лишь еще одна главная героиня MC», — сказал Люцифер, размышляя о нынешнем Святом Сыне.

Неудивительно, что в итоге они окажутся вместе, ведь они — одна из его многочисленных женщин, но это при условии, что его самого здесь не будет.

Но теперь, когда он здесь, он собирается спасти эту женщину от жизни члена гарема того Святого Сына и заполучить её себе.

«Почему ты так уверен, что никто из них не Хаос? Откуда ты можешь быть так уверен?»

Эксусия спросила Люцифера, ожидая его ответа, потому что она просто не может понять, как он может быть так уверен, что эта женщина и Святой Сын не являются Хаосом, и все же он решил остаться рядом.

«Ты не поймешь, но через несколько миллионов лет оглянешься назад и просто посмеешься над этим», — сказал Люцифер Эксусии, которая все еще не понимала, на что указывает Люцифер.

«Потише», — сказала женщина, стоя перед всеми культиваторами, пришедшими на экзамен. — «Большинство из вас, возможно, меня знают, а некоторые — нет, поэтому я представлюсь тем, кто меня не знает».

Меня зовут Фан Хуа, я дочь Верховного Старейшины, бывшая Святая Дочь Секты Веарора, и я буду проводить этот экзамен, так что готовьтесь, потому что это будет самый сложный экзамен в вашей жизни», — сказала она со зловещей ухмылкой, от которой участвующие в экзамене культиваторы в страхе сглотнули.

«Здорово, мне это нравится», — сказал Люцифер с ухмылкой, глядя на женщину, которая называет себя Фан Хуа.

«По некоторым причинам, которые вас не касаются, экзамены в этом году будут напряженными и непредсказуемыми, поэтому, если вы думаете, что кто-то в секте рассказал вам, чего следует ожидать…» — она сделала паузу, посмотрела на Цзян Хо и зловеще усмехнулась, прежде чем продолжить: «Что ж, приготовьтесь к тому, что ваши ожидания будут разрушены».

Лицо молодого человека, желавшего использовать своё превосходство для угнетения и запугивания Люцифера, изменилось, когда он испуганно посмотрел на женщину, понимая, что она нацелилась на него и он ничего не может сделать, чтобы избежать её гнева.

«Не будем больше терять время, наш экзамен начнётся через 3...2... и...»

Прежде чем Фан Хуа успела что-либо сказать, её прервал Люцифер, который окликнул её с улыбкой на лице.

"Что случилось, сопляк?"

Экзусия, замаскированная под Тан Руо, подняла бровь и посмотрела на Фан Хуа, словно на дуру.

Кого она называла сорванцом перед Люцифером? Весь её род — сплошные сорванцы, которые даже до ног не дотронутся, а тут она называет сорванцом Дьявола, первого сына Бога и одного из самых могущественных существ. Как это смешно!

Она посмотрела на Люцифера, чтобы увидеть его реакцию, но, к своему величайшему удивлению, он лишь пожал плечами и смущенно улыбнулся ей, отчего она нахмурилась еще сильнее.

«Я пропущу это мимо ушей, так как у меня есть очень важный вопрос к вам», — сказал Люцифер, игнорируя тот факт, что его только что откровенно оскорбили на глазах у нескольких детей.

Фан Хуа нахмурилась и внимательно осмотрела Люцифера, замаскированного под Тан Ло, пытаясь определить его уровень совершенствования, но всё, что она видела, — это человек, совершенно лишённый какого-либо совершенствования, как будто он не отклонился от этого уровня.

Подобным событиям можно объяснить лишь двумя причинами.

Либо его уровень развития намного выше, чем у неё, либо он в данный момент использует высококачественный артефакт, скрывающий его уровень развития.

И сейчас она склоняется ко второму варианту, потому что нет никакой возможности, чтобы кто-то с более высоким уровнем развития, чем у неё, не смог бы это почувствовать, ведь она близка к прорыву на вершину этого Царства, поэтому она должна суметь определить его уровень развития одним взглядом.

«Вы, должно быть, из влиятельной семьи, раз у вас есть средства, чтобы скрывать свой уровень совершенствования», — с интересом спросил Фан Хуа, — «скажите, из чьей вы семьи?»

Люцифер на мгновение растерялся, не понимая, как ему удаётся скрывать свой уровень совершенствования, но вскоре до него дошло, что у него нет никакого совершенствования, поскольку он никогда им и не был.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Эксусию в поисках помощи, но она повела себя так, будто не знала его.

«Так я вижу, что женщины в вашей семье обладают властью, это интересно, вы меня совершенно заинтриговали», — сказала Фан Хуа, чем смутила Люцифера, который, глядя на Эксусию, словно просил у нее разрешения раскрыть ей их личности. «Молодая девушка, окажете ли вы ей эту честь?»

Экзусия испепеляющим взглядом посмотрела на Фан Хуа, заставив последнего подсознательно отступить на шаг назад, несмотря на то, что они находились далеко, — лишь для того, чтобы продемонстрировать ужасающую силу Экзусии.

«Из всего, о чём можно было подумать, ты выбрала только это? Может быть, ты феминистка?» — спросил Люцифер, воспользовавшись случаем, чтобы сменить тему.

Услышав голос молодого человека, Фан Хуа тут же очнулась от оцепенения. Она посмотрела на Эксоусию и задумалась, кто же она такая, чтобы питать такие ужасающие убийственные намерения.

[Возможно, она его опекун и советник, поэтому он и обратился к ней за мнением по этому вопросу, но я никогда раньше не слышал ни о ком подобном, или, может быть, они из... (вздох)]

Фан Хуа широко раскрыла рот, словно пытаясь понять, кто они такие.

Она переводила взгляд с Эксусии на Люцифера и обратно, прежде чем, преодолев свой страх, уставилась на них. Ну и что, если они из высшего мира? Это секта Веароры, и она бросает им вызов, предлагая вести себя здесь неподобающе, иначе их выбросят, как собак.

«Я вижу, вы не собираетесь раскрывать свою личность. Это означало бы вашу дисквалификацию, поскольку у нас нет оснований принимать в нашу секту человека неизвестного происхождения. Но поскольку сегодня у меня хорошее настроение, я позволю этому пройти мимо и пропущу вас на экзамен. Но знайте вот что», — сказала Фан Хуа, подняв два пальца и указав на свои глаза, а затем перенаправив взгляд на Люцифера и Эксусию, — «мои глаза следят за вами».

«Мне бы очень этого хотелось, но я еще не задал свой вопрос», — сказал Люцифер, улыбаясь ей.

«Я могу позволить вам задать свой вопрос, если вы расскажете мне, что именно я хочу узнать».

"И что это такое?"

«Ваш уровень развития»

Люцифер вздохнул, услышав вновь заданный вопрос, которого он так долго избегал.

Как и прежде, он посмотрел на Эксусию, которая тяжело вздохнула, понимая, почему он смотрит на неё.

Было общеизвестно, что Люцифер не умеет лгать и предпочёл бы молчать, чем отвечать на вопросы, на которые он не может дать ответа по каким-либо причинам. Но сейчас Фан Хуа действительно нуждается в ответе, а он не может сказать ей правду.

«Почему ты хочешь это знать?» — спросила Эксоусия Фан Хуа.

«По личным причинам. Что? Он не может сказать?» — сказала Фан Хуа со зловещей ухмылкой.

«По личным причинам. Что? Он не может сказать?» — сказала Фан Хуа со зловещей ухмылкой.

«Что ж, если ты так настаиваешь на этом, то кто я такой, чтобы тебе не рассказать», — сказал Экзусия в лице Тан Руо, — «он — культиватор высшей стадии Зарождающейся Души».

Как только она это сделала, весь зал затих, слышалось только их дыхание, пока все пытались осмыслить сказанное ею.

"Здесь это важно?"

Все обернулись, чтобы посмотреть на Люцифера в его маскировке. Тан Ло спросил Тан Ло, неужели это что-то важное?

Конечно, это очень серьезное достижение, никто в их возрасте не должен даже дойти до стадии культиватора Зарождающейся Души, не говоря уже о достижении пика Зарождающейся Души.

Даже безумные гении, бросающие вызов здравому смыслу, должны быть в возрасте от двадцати с лишним до тридцати с небольшим лет, чтобы прорваться в Царство Зарождающейся Души.

Но он был на вершине успеха, и даже не понимал, насколько это важно.

Насколько же высокомерным можно быть?

Цзян Хо, который тогда был таким могущественным и влиятельным, вспотел, услышав об уровне развития Тан Ло.

Было общеизвестно, что культиватор Зарождающейся Души может считаться могущественной силой на всем Центральном континенте Веарора и заслуживает уважительного отношения.

Но он лишь проявил неуважение к начинающему культиватору душ, он даже хотел, чтобы некоторые из его людей немного поиздевались над ним, но хорошо, что Фан Хуа вовремя пришёл и остановил их, прежде чем они успели сделать хоть какой-то шаг, иначе, им было бы интересно, что с ними случилось бы.

«И это еще не все, он – совершенный культиватор, он – культиватор высшего уровня, достигший Царства Духовного Просветления, а также культиватор уровня Духовного Просветления. Сомневаюсь, что даже ваш святой сын смог бы этого достичь», – сказала Тан Руо с торжествующей ухмылкой.

Бам!!!

Все обернулись и посмотрели на Цзян Хо, который уже упал на землю, распластавшись на ягодицах, и весь вспотел.

Даже Фан Хуа, которая обожает подшучивать над людьми, была совершенно застигнута врасплох этим откровением и недоумевала, кто же, черт возьми, этот парень перед ней.

Кем же он мог стать, чтобы достичь такого уровня власти в столь юном возрасте?

Даже она, будучи культиватором духовного мира по пути совершенствования энергии, достигла таких высот только потому, что сосредоточила все свои силы на совершенствовании энергии, в котором она была очень талантлива. За годы, проведенные на Центральном континенте Веарора, она никогда не слышала о том, чтобы кто-то достиг таких высот, владея двумя путями, не говоря уже о всех трех.

"Кто ты, черт возьми?" — спросила она с ничего не выражающим лицом.

«Нет, ты жульничаешь, это твой второй вопрос, а я ещё даже свой не задал», — сказал Люцифер ошеломлённой Фан Хуа.

«Ах, ты прав, спрашивай, что хочешь узнать, но ты также должен понимать, что если это как-то связано с экзаменом, то мне придется попросить тебя не задавать этот вопрос, потому что я не могу разглашать тебе эту информацию», — сказал Фан Хуа, давая Люциферу добро.

«Нет, дело не в экзамене. Я просто хотел узнать, помолвлена ли ты с кем-нибудь? Ты мне нравишься, и я хотел бы сделать тебя своей женщиной», — уверенно сказал Люцифер, глядя прямо в глаза Фан Хуа.

После внезапного признания Тан Ло в зале снова воцарилась тишина.

Фан Хуа была ошеломлена внезапным признанием и предложением, поскольку не ожидала этого от него.

Многие из участниц были шокированы и завидовали Фан Хуа, и им хотелось оказаться на её месте.

Кто бы не хотел быть женой такого сильного, талантливого и очень красивого мужчины, как Тан Ло? Да они даже готовы стать его наложницами, лишь бы родить ему детей.

Эксусия же, напротив, хлопнула себя по лбу и вздохнула, прежде чем взглянуть на Люцифера, чтобы понять, не сошёл ли он с ума.

«Я… э-э… всё это слишком внезапно… и я сейчас помолвлена с другим человеком, так что…» — сказала Фан Хуа, смущённая и не зная, что ответить.

Люцифер прервал её, прежде чем она успела продолжить: «Всё в порядке, я получил то, что хотел», — сказал Люцифер, чем всех озадачил.

Он что, сдался только потому, что услышал, что она помолвлена с другим?

Или он просто издевался над ней, потому что он такой же, как и другие молодые господа, которым наплевать на чувства женщины???

Неужели он не из тех, кто любит вмешиваться в личную жизнь двух людей???

В голове Фан Хуа пронеслось множество разных мыслей по поводу слов Тан Ло, и она даже начала сомневаться в себе.

Люцифер же, напротив, лишь внутренне посмеивался, зная, с кем бы она в итоге осталась, если бы он не появился, зная, кто её отец.

Поскольку она дочь Верховного Старейшины и некогда Святая Дочь Секты Веароры, само собой разумеется, что Верховный Старейшина сделает все, чтобы его дочь родила талантливую дочь, и никто не станет ей отказывать.

«Мне сначала нужно встретиться с этим Святым Сыном и посмотреть, на что он способен», — прошептал Люцифер, злорадно ухмыляясь.

Эксусия услышала и увидела выражение его лица и пожалела того, кто так завладел Люцифером.

Фан Хуа в последний раз взглянула на Тан Ло, прежде чем продолжить сдачу вступительного экзамена.

В других местах

**Дзинь, обнаружено, что кто-то подумывает о том, чтобы украсть Дочь Небес у своего хозяина.**

Мужчина с длинными ниспадающими черными волосами, бледной кожей и глубокими синими глазами, словно океанский, смотрел на экран перед собой и хмурился.

Секта Веарора

«Ваше первое задание простое: мы проверим ваши способности к совершенствованию, вашу духовную силу, вашу физическую подготовку и, наконец, что более важно, ваш уровень совершенствования», — сказала Фан Хуа, обращаясь ко всем участникам набора в секту. — «Следует знать, что ваш уровень совершенствования должен быть выше уровня Зарождения, и если вы окажетесь ниже этого уровня, вы автоматически будете дисквалифицированы. Во избежание неловких ситуаций я советую вам уйти прямо сейчас и попробовать в другой раз».

Вся толпа участников перешептывалась между собой, поскольку некоторым требования для прохождения первого этапа вступительного экзамена показались абсурдными.

Изначально им говорили совсем другое, поэтому они не ожидали ничего подобного.

Они явно забыли, когда Фан Хуа сказал, что в отношении вступительных экзаменов произойдут большие изменения, потому что были ослеплены гневом.

«Это так несправедливо! А как же мы, способные сражаться на любом уровне совершенствования, но не сумевшие достичь стадии зарождения секты, потому что у нас не было времени, и мы считали, что выполнили все требования для вступления в секту? Что вы собираетесь с нами делать?» — крикнул молодой человек из числа участников.

«Тогда ты можешь совершить прорыв прямо сейчас, нас здесь много, и у тебя будет достаточно времени для этого», — сказал Люцифер, глядя на заклинателя, который говорил неподалеку от него.

Как только он это сказал, все посмотрели на него, как на какого-то чудовища.

Неужели он считает, что земледелие подобно питью воды?

Если бы всё было так просто, то вокруг летало бы множество могущественных культиваторов, и никто не хотел бы подчиняться другому.

«Так не работает совершенствование, брат», — сказал Эксусия Люциферу, который, открыв глаза, всё понял.

«Ой, извините, я думал, всем будет легко», — сказал Люцифер, почесывая затылок.

И это не его вина, его окружают культиваторы, которые достигают таких высот в своем совершенствовании, словно пьют воду, и, судя по небольшим романам, которые он читал в прошлой жизни, главный герой тоже совершенствуется, как и они.

«Ты думаешь, что совершенствоваться очень легко? Если бы это было так, почему бы тебе не пройти пик Царства Зарождающейся Души и не показать нам, как это делается?» — сказал молодой человек, ранее обратившийся к Фан Хуа.

Это стало толчком для Люцифера. С тех пор, как он попал в этот мир, его постоянно унижали многие подонки, и он сдерживал себя, но это становится невыносимо. Он должен подать им пример, чтобы они не говорили о нем бестактно.

«Как тебя зовут и кто твоя семья?» — спросил Люцифер молодого человека.

«А зачем вам это нужно знать?»

«Просто ответь на мой вопрос», — сказал Люцифер, и на мгновение его глаза приобрели более тёмно-красный оттенок, заставив тех, кто его увидел, вспотеть, когда перед их глазами промелькнул их самый страшный страх.

Молодой человек съёжился от страха, поскольку взгляд был направлен именно на него.

«Говори, пока я еще в здравом уме», — сказал Люцифер молодому человеку, заставив его прийти в себя.

Немного придя в себя, он выпрямился и оглянулся на Люцифера: «Я Сун Цзин, сын патриарха клана Сун, а значит, и молодой господин клана Сун. Так что же вы теперь собираетесь делать?» — спросил он, рассказав Люциферу всё о своём происхождении.

Все прекрасно знали клан Сун, было общеизвестно, что клан Сун является одной из сильнейших держав Центрального континента Веарора, и даже клан Цзян склонял головы всякий раз, когда проходил член клана Сун.

Они уступают по могуществу только секте Веарора и имеют бесчисленное множество могущественных культиваторов, что иногда заставляет их проявлять неуважение к секте Веарора, но они также знают, что не должны переступать границы дозволенного.

Люцифер усмехнулся, увидев, что у мальчика появилась надежда после того, как он рассказал всему миру о своем прошлом; ему нравятся такие люди.

Когда им кажется, что у них есть надежда, он обязательно уничтожит каждую крупицу этой надежды — это самое суровое наказание для таких людей.

«Передай привет Аиду от меня», — сказал Люцифер, обрушив на этого парня поток адского огня, мгновенно испепелившего его дотла. — «Итак, на чём мы остановились?»

Фан Хуа нахмурилась, наблюдая за этой сценой. Она заинтересовалась этим Тан Ло, человеком, окутанным тайнами, и ей очень хотелось бы узнать о нем все. Но его поступок затрудняет ей задачу, так как ей, вероятно, придется отказаться от участия во вступительных экзаменах, поскольку во время экзамена действует запрет на убийства, и ему придется ответить перед кланом Сун за убийство своих соплеменников.

Остальные участники были ошеломлены всем тем, что произошло у них на глазах.

Кто-то осмелился убить члена клана Сун, и, будучи сыном нынешнего патриарха, он, должно быть, сам хотел умереть.

Каким бы талантливым он ни был, его силы ничтожны по сравнению со всем кланом Сун, ему конец.

«Боюсь, на этом мы с тобой покончим. На территории секты никому не позволено убивать, а ты именно это и сделал, к тому же убил члена престижного клана. Уверена, тебе это не сойдет с рук», — сказала Фан Хуа, с жалостью глядя на Тан Ло, предвидя его судьбу. ([вздох] Его талант теперь растрачен впустую), — подумала она про себя.

Люцифер поднял бровь и задумался, что он сделал не так. Он просто пытался преподать кому-то урок и показать пример другим, а что касается клана Сун, то он сказал: «Вам не нужно беспокоиться о клане Сун или о чём-то подобном, я сам справлюсь. А что насчёт вступления в вашу секту, как насчёт того, чтобы я предложил вам то, от чего вы никогда не откажетесь?»

«А что, если я предложу вам то, от чего вы никогда не откажетесь?»

Люцифер (Тан Ло) сказал это, заинтриговав Фан Хуа тем, что он может ей предложить в обмен на то, чтобы она его пощадила.

«Давай, скажи, что ты можешь предложить, чтобы я передумала», — сказала Фан Хуа, глядя на Тан Ло и ожидая, что он сможет ей предложить.

Люцифер усмехнулся и повернулся к сестре: «Что скажешь?» — спросил он её.

Экзусия (Тан Руо) вздохнула, поняв, что задумал Люцифер, подошла к нему ближе и прошептала на ухо: «Знай, что после всего этого ты мне очень многим обязан».

«Но ведь это ты затащил меня сюда против моей воли, ты должен искупить свою вину», — прошептал в ответ Люцифер.

«Перестань говорить, что я притащил тебя сюда против твоей воли. Мы оба знаем, что ты мог остановить меня, а ты решил остаться, сказав, что этот молодой человек и этот Фан Хуо — Хаос. Так что не сваливай это на меня, слышишь?» — парировала Эксусия, оставив Люцифера безмолвным.

«У нас нет целого дня, из-за вас мы уже потратили кучу времени впустую», — нетерпеливо сказала Фан Хуа.

«А как насчет того, чтобы прославиться в высших мирах? Мы можем даровать вам это одним щелчком пальцев», — сказала Эксусия, глядя на Люцифера взглядом, который ясно давал понять, что это еще не конец.

Фан Хуа снова был ошеломлен, и, по сути, вся толпа была поражена, услышав это.

(Кто, черт возьми, эти люди, что они здесь делают на Центральном континенте Веарора?) — недоумевала Фан Хуа, глядя на окутанных тайнами брата и сестру.

«Я не думаю, что имею право голоса в этом вопросе…»

«Мы принимаем ваше предложение, ученик Тан»

Все обернулись и увидели седовласого мужчину с длинной белой бородой, летящего к ним, словно мудрец.

Все они признали его Верховным Старейшиной Секты Веарора, отцом Фан Хуа, Фан Шу, выдающимся культиватором Трансцендентного Царства, могущественным воином Центрального континента Веарора.

Появление Верховного Старейшины никого не удивило, все знали, что это неизбежно, удивило лишь то, как он обратился к Тан Ло.

Он назвал его учеником, а это значит, что Тан Ло и, возможно, его сестра Тан Руо автоматически стали учениками секты Веарора и больше не нуждались в испытании.

Цзян Хо, который первым оскорбил Тан Ло, был очень рад, что тот не воспринял это лично, иначе он был бы нынешним Сун Цзин, и никто бы ничего не предпринял для мести.

Совершенно очевидно, что секта полностью поддерживает Тан Ло и не позволит клану Сун причинить ему вред, в противном случае между двумя сторонами может даже возникнуть конфликт.

Или, что еще хуже, клан Сун может даже забыть о какой-либо мелкой мести, если ему предложат выгодную сделку, подобную той, что была предложена секте.

«Подождите, вы назвали меня учеником, значит ли это, что мне не нужно участвовать в этом глупом испытании?»

«Вот что он имеет в виду, и это не глупый тест», — сказала Эксусия Люциферу, на лице которого сияла безумная улыбка.

Люцифер лишь пожал плечами и повернулся к Фан Шу: «Мне это нравится, но у меня есть еще один вопрос, который я хотел бы уладить», — сказал Люцифер.

Фан Шу кивнул и повернулся к дочери, которая поняла, что он имел в виду.

«Итак, все, давайте приступим к тесту», — сказала Фан Хуа оставшимся участникам, жестом приглашая их следовать за ней и указывая место, где им предстоит пройти первый этап теста.

После того как все ушли, Фан Шу предложил сесть Тан Ло и Тан Руо, которые и сели. «Так о чём вы хотите поговорить?» — спросил Фан Шу.

Люцифер улыбнулся, глядя на Фан Шу, отчего тот нахмурился: «Всё просто, я хочу сразиться с твоим Святым Сыном, я хочу посмотреть, насколько он силен», — сказал Люцифер.

Фан Шу еще сильнее нахмурился, поняв, что его истинные опасения подтвердились: с момента объявления о появлении нового Святого Сына все хотели встретиться с ним по разным поводам.

Недавно на него даже было совершено покушение, поэтому они запретили всем встречаться с ним в будущем.

«Боюсь, вы не можете этого допустить, на кону многое, вы должны это понять», — сказал Фан Шу.

Услышав это, Люцифер громко рассмеялся: «Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться», — сказал он, всё ещё смеясь, после того как понял, на что намекает Фан Шу.

Он перестал смеяться и посмотрел в глаза Фан Шу: «Или, вернее, я слышал, что ваша дочь, прекрасная Фан Хуа, помолвлена со Святым Сыном вашей секты, и у меня к ней есть чувства. Теперь я не могу быть с ней, пока она не разорвет все отношения со Святым Сыном».

«А для этого вам нужно встретиться со Святым Сыном, чтобы вы и он смогли прийти к соглашению о том, как это уладить», — продолжил Фан Шу то, что собирался сказать Тан Ло.

Люцифер кивнул, ему понравилось, насколько остроумен Верховный Старейшина.

«Ты прав, но я сомневаюсь, что твой Святой Сын захочет со мной спорить. Он даже не станет слушать доводы разума, если узнает, что я неравнодушен к его женщине. Так что нам придётся драться. Почему бы нам не прекратить болтовню и не устроить спарринг?» — сказал Люцифер, объясняя всё Фан Шу.

Он знал, как ведёт себя этот главный герой, и понимал, что тот ни за что не захочет отпустить то, что принадлежит ему или кому-то.

«И что вы скажете?»

«Так что вы скажете по поводу предложения, вы собираетесь его осуществить или нет?» — спросила Эксусия Фан Шу, ожидая его ответа.

Фан Шу тяжело вздохнул, глядя на брата и сестру, и глубоко задумался над их словами.

Он взвесил все за и против, но в глубине души понимал, что эта сделка не принесет ему никаких убытков.

Его дочь — центр всего, поэтому, если Тан Ло победит Святого Сына, то его дочь попадёт в руки более достойного человека, но если победит Святой Сын, то его дочь всё равно попадёт в руки другого, более достойного человека.

Для него, как для отца девочки, это беспроигрышная ситуация.

Но его беспокоило то, что он не знал, верить ли Тан Ло и его сестре и разоблачать перед ним Святого Сына, или же просто позволить событиям развиваться своим чередом и посмотреть, что произойдет.

«Ты всё ещё думаешь, что делать? Да ладно, не о чем думать, всё очень просто. Твой Святой Сын был бы мертв, если бы я этого захотел, вот кто я такой, поэтому, когда я говорю, что тебе не нужно беспокоиться ни о чём, касающемся безопасности твоего Святого Сына, ты можешь мне доверять», — сказал Люцифер, пытаясь заверить Фан Шу в своих добрых намерениях.

Фан Шу нахмурился, пытаясь определить уровень силы молодого человека перед собой, но каждый раз, когда он смотрел на него, чтобы проверить уровень его развития, взгляд всегда оказывался пустым, словно у этого человека не было ни капли духовной энергии.

Казалось, что молодой человек перед ним не является практикующим, но он явно чувствует исходящую от него властную ауру, которая заставляет даже того, кто находится на пике своего уровня совершенствования, насторожиться.

Не имея больше ничего сказать по поводу Святого Сына, Фан Шу решил рискнуть и вызвать Святого Сына сюда.

Он достал из своего пространственного мешочка нефрит и вложил в него немного своей духовной энергии, чтобы активировать нефрит, призвав Святого Сына прийти сюда, чтобы тот мог представить его Тан Ло и попытаться прийти к разумному соглашению.

Несколько минут спустя появился человек с небесной внешностью, который затмил всех мужчин Центрального континента Веарора, которых когда-либо видел Люцифер.

Люцифер внимательно осмотрел мужчину с ног до головы, пытаясь понять его сущность, которая была ясна как день.

По одной лишь походке и выражению лица он понял, что у этого человека аура главного героя, а также вид очень зрелого человека, что было бы совершенно невозможно для человека его возраста, если только он не переселенец душ или реинкарнатор.

Люцифер улыбнулся, поскольку его подозрения оказались верны: этот Святой Сын — переселенец душ, и у него, возможно, есть идеальный способ обмана, на который имеет право каждый переселенец. И он задается вопросом, какой именно способ обмана у него есть.

Это самая распространенная и часто используемая система в каждом романе, так ее называют или как-то иначе?

Что ж, есть только один способ это узнать.

С этой мыслью в голове Люцифер встал, подошел к Святому Сыну и протянул руку для рукопожатия: «Меня зовут Тан Ло. За то короткое время, что я здесь нахожусь, я много о вас слышал. Вы гений, который годами скрывался, а недавно решил явить себя миру, бросив вызов всем общепринятым нормам мира совершенствования. Поистине удивительно», — сказал он с искренней улыбкой на лице.

Святой Сын ответил на рукопожатие и, глядя на Тан Ло, сказал: «Я Ван Мин, и все, что вы обо мне слышали, — всего лишь выдумки. Я не такой уж и крутой, как говорят».

Эксусия усмехнулась, глядя на поведение мальчика перед ней: «Вижу, он такой скромный», — заметила она, прекрасно понимая, что это всего лишь фарс.

~Кхм~

Люцифер и Ван Минь отстранились друг от друга, пожали руки и посмотрели на Фан Шу, который тоже смотрел на них: «Почему бы нам не прекратить болтовню, как ты предлагал, и поговорить о том, что на самом деле привело нас сюда?» — сказал он, переключаясь между Тан Ло и Ван Минем.

«Ты права, у всех нас есть что-то важное, о чем нужно заботиться, в отличие от того, кто умеет только рассматривать женщин с ног до головы», — сказала Эксусия, которой уже начинало надоедать вся эта перепалка с Люцифером в этом мире, и если бы она пожаловалась, он бы просто переложил вину на нее.

«Что заставило вас позвать меня сюда, Верховный Старейшина?» — спросил Ван Мин, склонив голову и вызвав у Тан Руо очередной смешок.

Ван Мин нахмурился, недоумевая, что не так с молодой госпожой, и внимательно посмотрел на ее лицо, желая понять, знаком ли он с ней где-то и не обидел ли ее так сильно, что она его так недолюбливает.

Он до сих пор помнил выражение её лица, когда он обменялся несколькими любезностями с её братом Тан Ло. Похоже, он ей не очень-то нравится.

(Может, мне просто стоит проверить её характеристики?) — подумал Ван Мин, когда перед его глазами появилась синяя панель, содержащая информацию о Тан Руо, или, по крайней мере, то, что она должна была показать. Всё, что он увидел, — это несколько вопросительных знаков на панели её характеристик, ничего, что могло бы подсказать ему, кто она такая.

Это его очень сильно удивило, поскольку с момента прибытия в этот новый мир с ним никогда ничего подобного не случалось, а те, у кого на панелях состояния появились вопросительные знаки, означают, что они были намного сильнее его, но всё же он смог увидеть некоторую информацию об этом человеке, в отличие от неё.

Не теряя времени, он повернулся к Тан Ло, и именно там увидел свой самый большой страх.

«Дьявол»

Перед его глазами промелькнула прошлая жизнь Ван Миня, когда он, глядя на смело написанные слова, окутанные ужасающим черным пламенем, почувствовал, будто его душа горит.

Звуковой сигнал его системы предупреждал его о потенциальной угрозе его жизни, если он совершит хотя бы одну глупость.

Ван Мин знал, кто такой Люцифер, но не верил, что кто-то подобный ему может существовать в таком мире, как этот, мире совершенствования.

Во всех веб-романах, которые он читал в прошлой жизни, он нигде не слышал и не видел, чтобы главный герой мира совершенствования встречал небесное или мифическое существо, не говоря уже о самом Дьяволе, который является центром всего зла и бед в мире.

Он посмотрел на Дьявола и тяжело сглотнул, он был чуть не обделался.

"Ван Мин, что с тобой не так?"

"Хм?"

«Ты просто стоял там, ошарашенный, и смотрел на моего брата. Что-то не так?»

Ван Мин повернулся к Эксусии, которая окликнула его, и задумался, кто она такая и как связана с Дьяволом, ведь он никак не мог поверить, что человек, чья информация заключена в вопросительных знаках, не обладает огромной властью. Он даже задался вопросом, не является ли она личной помощницей Дьявола, как Мазики из телешоу в его мире.

В данный момент в его голове роились глупые мысли, пытаясь найти логическое объяснение тому, как преодолеть сложившуюся ситуацию.

Он даже думал, что они пришли за его душой, поскольку он, по сути, обманул смерть. Ему не место было здесь, так как он умер в своем предыдущем мире. Он даже не обращался к сущности, чтобы получить разрешение на пребывание в этом мире, и просто вселился в тело ничего не подозревающего отброса общества. Но если посмотреть на это с другой стороны, это было нормой во всех романах, которые он читал, так почему же его история отличалась???

Может быть, это потому, что это реальная жизнь, а не какой-то фантастический роман, и здесь нормы не действуют???

Он был просто сбит с толку и раздражен тем, что ему не удалось прожить свою вторую жизнь хорошо, и теперь дьявол пришел, чтобы забрать его душу.

И тут его осенило: если дьявол пришел за его душой, разве не должен был явиться и ангел?

Подождите, раз здесь только Дьявол, разве это не значит, что он точно попадёт в Ад???

Это ужасное место, наполненное болью и страданиями на всю вечность, где он будет молить о смерти, но смерть не придет, — это тот ад, который он знает, и это место, куда никто не захочет попасть, даже сами грешники.

Пока Ван Мин размышлял, у него началась учащенная вентиляция легких и потливость. Он держался за что-то, пытаясь успокоиться и мыслить рационально.

Спустя некоторое время он успокоился и почувствовал, что предмет, который он держал, был очень мягким и пышным. Он надавил на него еще раз, и ощущение осталось прежним.

«У вас есть желание умереть»

Бам!!!

Прежде чем Ван Мин успел осознать, чем он себя поддерживал, он почувствовал направленную на него ужасающую ауру, и в следующую секунду его ударили кулаком, отбросив в сторону, когда он врезался в ближайшую стену.

«Успокойся, не нужно быть такой вспыльчивой, неудивительно, что ты до сих пор одинока», — сказал Люцифер, удерживая свою сестру, которая чувствовала себя оскорбленной Ван Мином.

«Отпустите меня, мне плевать, что вы скажете, я должна преподать этому ублюдку урок», — сердито сказала Эксусия, пытаясь вырваться из объятий Люцифера.

Ван Мин, напротив, с трудом мог стоять прямо, поскольку был полностью оглушён этим ударом.

Увидев это, Фан Шу пришла ему на помощь, одновременно отчитывая его за поведение, которое он демонстрировал с тех пор, как они сказали, что им нужно серьезно поговорить.

Ван Мин даже не слушал его, так как в его голове крутились другие мысли, например, ощущение прикосновения к груди такой прекрасной женщины.

В этот момент он пришёл в себя, посмотрел на женщину, к которой прикоснулся, и начал сожалеть о том, что ему это доставило удовольствие.

Если раньше у него был шанс попасть в рай, то теперь он его полностью упустил. Это его билет прямиком в ад.

Но он всё ещё кое-чего не понимал: если она помощница Дьявола, то она должна быть демоном, а демоны получают удовольствие от аморальных вещей, таких как та ошибка, которую он только что совершил. Так вот, что он понял, так это почему она так сильно ударила его, что он чуть не потерял сознание?

Разве не ей следовало бы спросить его, как ему понравилось прикасаться к её груди???

Это она должна спросить его, понравилось ли ему.

Пока не.

Ван Мин поднял голову и посмотрел сначала на Тан Жо (Экзусию), а затем снова на Люцифера.

Его глаза расширились, когда он осознал нечто важное: с момента своего прибытия сюда по приказу Верховного Старейшины Тан Руо ни разу даже не улыбнулся, и улыбался лишь Дьявол.

"Ты — ангел"

Ван Мин прошептал, глядя на Тан Жуо (Экзоусию).

Он упал на землю и потерял сознание прямо на глазах у всех, надеясь проснуться на следующий день и понять, что всё это было сном.

«Что случилось с твоим святым сыном? Он что, под кайфом?» — спросил Люцифер, прекрасно зная, что произошло с Ван Мином.

Фан Шу, смущенный странным поведением Ван Миня, не знал, что сказать, и лишь смотрел на Тан Жо, которая, как оказалось, его нокаутировала.

«Что? Не смотри на меня, это я его просто щелкнула», — сказала она, все еще раздраженная тем, что Люцифер помешал ей разобраться с мальчиком.

Фан Шу с удивлением узнала, что удар Тан Жо был всего лишь легким прикосновением к Ван Мину.

Он посмотрел на стену, которая была почти полностью разрушена ударом Ван Мина, и задумался, насколько сильны двое людей перед ним.

«[фу] Где я?»

"Ты в своей комнате, тупица!"

«Что ты имеешь в виду под «в моей комнате»?» — спросил Ван Мин, оглядывая знакомую комнату. В этот момент в его глазах вспыхнула радость, когда он вспомнил недавние события, которые посчитал сном. «[Фух], было близко. Может быть, мне стоит стать святым в этой жизни и помогать людям, и обязательно стать сильнее в этом процессе, чтобы никогда больше не умереть. Даже если моя судьба — Небеса, я не хочу умирать, и с помощью этой системы я действительно смогу воплотить свою мечту в жизнь».

Ван Мин сказал это, вставая, подходя к окну, открывая его и выглядывая наружу.

«Дорогой дневник, меня зовут Ван Мин, я из современного Китая, а на моей родной Земле я совершил много ужасных поступков, которыми даже я сам не горжусь, но это уже в прошлом. Я — новый Ван Мин, я нахожусь в месте, которое называется Центральный континент Веарора. Я оказался здесь после того, как умер на своей родной Земле из-за некоего грузовика, который, похоже, питает вендетту к таким жалким душам, как мы».

Я проснулся в странном мире в теле мальчика с таким же именем, как у меня, гораздо красивее, но, похоже, моя жизнь счастливее, чем у того парня, которого считают отбросом лучшей секты на всем Центральном континенте Веарора. Но, думаю, удача была на моей стороне, ведь у меня был самый мощный чит всех времен — система прокачки. Я проснулся с системой, которая позволяет мне повышать уровень за каждое убийство.

И вот так я постепенно повышал свой уровень, пока не стал очень сильным, добился больших успехов тут и там, за несколько месяцев стал Святым Сыном Секты Веароры, у меня даже есть предыдущая Святая Дочь в качестве невесты, и мы скоро поженимся, всё это происходит слишком быстро, и мне кажется, что я сплю, бла-бла-бла».

Ван Мин замер от страха, медленно обернувшись и увидев человека, которого он так боялся, сидящего в углу кровати с дневником в руках и читающего каждую написанную в нем страницу.

«Ты переселилась из современного мира, и всё же позоришь мужчин, ведя такой жалкий дневник, словно ты маленькая девочка», — сказал Люцифер, вставая со стула и подходя к Ван Мину, который отступал назад, пока не уперся в стену. Люцифер усмехнулся, оказавшись лицом к лицу с Ван Мином: «Полагаю, ты собираешься написать что-нибудь о встрече с Дьяволом и прекрасной Ангелицей, которую ты изнасиловал и которая, кстати, до сих пор очень на тебя зла и готова превратить твою жизнь в сущий ад, в прямом смысле слова».

Люцифер передал ему дневник и вернулся на свое место.

«Зачем ты здесь? Не думаю, что дьявол занимается сбором заблудших и скитающихся душ», — сказал Ван Мин, немного набравшись смелости.

Люцифер усмехнулся, заметив явное недоразумение: «Ты думаешь, я хотел сделать с тобой это?»

«Ты думал, я здесь, чтобы забрать твою душу? Пожалуйста, я не занимаюсь такой тяжелой работой. Я здесь только потому, что моя сестра считает, что тебя нужно уничтожить, потому что ты можешь вырасти в очень могущественное существо, с которым будет слишком трудно справиться. Поэтому она привела меня сюда, чтобы вырвать семя, прежде чем оно превратится в гору», — сказал Люцифер, внушая Ван Миню страх Божий, и тот молча молился ему о помощи в его бедственном положении.

Люцифер покачал головой, явно разочарованный трусостью Ван Мина, владевшего одним из самых могущественных орудий во Вселенной.

С помощью этой системы Ван Мин, возможно, однажды достигнет высот Царя Обезьян, Нэчжи, Зевса, Одина, Тора, Аида, Ра и многих других, но сейчас он всего лишь слабак и не заслуживает таких сил.

Когда он впервые приехал сюда, он думал, что Ван Мин — это тот, кто никогда не отступит даже перед лицом огромной силы, превосходящей его самые смелые мечты, и кто готов отыграться, даже если будет терпеть поражения снова и снова.

Люцифер разочарованно покачал головой и повернулся, чтобы уйти. «Тебе лучше поработать над своей робостью, это ни к чему не приведет. В этом мире много сил, и только самые храбрые имеют шанс стать одной из них», — сказал Люцифер, выходя за дверь. Затем он остановился и обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Ван Мина, и продолжил: «А что касается слов моей сестры о том, что с тобой будет очень трудно справиться, если тебя оставить на произвол судьбы, то не волнуйся, ты совсем не такой человек. Если бы это была она, она бы посмотрела мне в глаза бесстрашно и бросила бы мне вызов».

С этими словами Люцифер покинул комнату Ван Мина и вернулся к своей сестре, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Ван Мин же стоял, словно парализованный, обдумывая слова Люцифера.

Он оглянулся на свою прошлую жизнь, где был бесстрашен и делал все без страха, а на самом деле боялись его. Но это стоило ему многого: жизнь рухнула на глазах, он потерял семью, друзей – все в один день.

Его жизнь стала несчастной, и он растратил оставшуюся часть своей жизни впустую, вплоть до своей смерти.

Но теперь он понял, что если бы у него тогда была абсолютная власть, ничего бы этого не случилось, и в этой жизни, получив второй шанс, он имеет возможность использовать эту власть, так почему же он должен дрожать от страха потерять тех, кто ему дорог, когда он мог бы защитить их???

Он решил последовать совету дьявола, проявить храбрость и прославиться в этом мире.

И с того дня зародилась легенда, потрясшая всю вселенную.

«Ты останешься здесь или пойдешь за мной?» — спросила Эксусия, появившись за спиной Люцифера, уже без своего маскировки под Тан Руо.

«Да, я хочу завоевать женское сердце», — сказал Люцифер, глядя вдаль на Фан Хуа, которая проводила вступительный экзамен.

Эксусия вздохнула, не понимая, почему ее брат стал таким бабником у нее на глазах. «Можешь заниматься своими делами, но меня это не касается, а если когда-нибудь захочешь вернуться домой, знаешь, где меня найти», — сказала Эксусия, поворачиваясь, чтобы уйти.

Люцифер нахмурился, подумав, что Эксусия должна была вернуться на Божественный Небесный Мириад План без него, но, видимо, он ошибся.

Он не стал слишком зацикливаться на этом и просто вернулся к своим делам, наблюдая за своей потенциальной женой.

В других местах

В тайной комнате секты Веарора Верховный Старейшина и Глава секты с серьезными лицами обсуждали неотложный вопрос о двух странных существах в их секте и о недавнем поведении их Святого Сына, который, похоже, изменился после встречи с одним из этих странных существ, Тан Ло, два дня назад.

Он полностью преобразился, превратившись в совершенно новое существо.

Он больше не сидит в своей комнате, как раньше, а постоянно выходит на тренировки, как другие ученики, и это хорошо, но он также был очень силен, когда бездельничал и был доволен жизнью, поэтому они не понимали, что такого сделал с ним этот парень Тан Ло, что он так сильно изменился.

«В любом случае, мы должны поддержать его во всем, что он захочет сделать, ведь он единственный, кроме вашей дочери, кто способен преодолеть барьеры нашего Царства и попасть в высшие Царства», — сказал глава секты, отпивая чай со стола.

«Ты что, не слушал, что я все это время говорил?» — спросил Фан Шу у главы секты, который был сбит с толку и не понимал, что тот говорит. Фан Шу хлопнул себя по лбу и задумался, как он стал главой секты Веарора. Возможно, дело в его силе. Он просто вздохнул и продолжил: «Нам больше не нужно полагаться на этих двоих. Эти двое, состоящие в секте, пообещали осуществить нашу мечту, и все, что нам нужно сделать, это просто не вставать у них на пути».

Глава секты кивнул, наконец поняв суть дела.

Он был рад, что именно в его время секта переживет такие перемены.

То, чего не смогли достичь его предшественники, он сделал, и сделал это без всяких усилий, словно небеса были на его стороне.

Но он все же не мог забыть о другом насущном вопросе — о клане Сун.

Он услышал, что Тан Ло сделал с их молодым господином.

Было бы все в порядке, если бы они наказали его должным образом и отпустили, но вместо этого они взяли его к себе и сделали своим учеником.

Это был очень плохой шаг с их стороны, но он все же был выгоден для их дела, поэтому им пришлось закрыть на это глаза, даже если это сделало бы их врагами клана Сун.

Словно понимая мысли, крутящиеся в его глупой голове, Фан Шу вздохнул и, глядя на город Веарора, сказал: «Если клан Сун придёт, требуя мести, постарайтесь уладить всё мирным путём. Но если они окажутся слишком упрямыми, чтобы прислушаться к здравому смыслу, тогда нам придётся действовать по-вашему». Он оглянулся на главу секты, который широко улыбался.

Глава секты и Верховный старейшина обменялись несколькими короткими беседами, после чего все вернулись к своим обязанностям.

Клан Песни

Мужчина в ярости сидел на стуле, глядя на слугу, который стоял на коленях, склонив голову.

Слуга, весь в поту, в этот момент сообщал главе клана, чей гнев, как говорили, был неукротим, самую болезненную новость.

Он гадал, что с ним будет, когда глава клана решит взорваться от ярости и уничтожить всё на своём пути, лишь бы утолить гнев.

И, как он и предполагал, после того, как передал сообщение о смерти своего сына Сун Цзина, глава клана стал вести себя нестабильно, и его аура заполнила весь зал, чуть не задушив всех присутствующих слуг.

«Кто посмел убить моего сына в моем городе?»

Глава клана в гневе закричал, не понимая, что использовал свою духовную энергию, чтобы усилить свой голос, из-за чего он причинил вред слугам, которые были очень сильны в совершенствовании, несмотря на свой низкий уровень мастерства.

Разве вы не слышали поговорку: «Не убивай гонца»?

Глава клана нахмурился, подняв глаза и увидев свою сестру, которая вошла в зал, прекрасно зная, что ему не нравится, когда кто-либо входит в его зал, будь то в его присутствии или без его разрешения.

Но каждый раз она ему переступает черту и говорит, что зал принадлежит не ему, а клану...

Иногда, глядя на нее, ему хочется задушить ее и покончить с этим раз и навсегда, ведь она всего лишь обуза, а от обузы нужно избавиться.

«Что ты здесь делаешь?» — спросил он, не желая вступать в светскую беседу.

Его сестра лишь усмехнулась его поведению, но проигнорировала это, поскольку пришла по более важному делу: «Я слышала о случившемся и хочу выразить вам и вашей жене самые искренние и сердечные соболезнования. А что мы будем делать с виновником? Мы не можем позволить ему/ей разгуливать по городу Веарора, как будто он/она здесь хозяин».

Глава клана нахмурился и подозрительно посмотрел на свою сестру, гадая, что она задумала, или же она сама стоит за смертью его сына и просто хочет отвлечь внимание, — это вполне возможно.

Учитывая её отношение к нему, ему было как-то не по себе, он понимал, что ей нельзя доверять, поэтому рассказал ей о своих намерениях в отношении преступника, чтобы посмотреть на её реакцию: «Я собираюсь пытать его/её самым ужасным и жестоким способом».

«Я собираюсь подвергнуть его/её самым ужасным и жестоким пыткам, какие только возможны».

Глава клана, наблюдая за выражением лица своей сестры, попытался заметить в ней что-нибудь необычное, сказал:

Но, к его удивлению, сестра оставалась спокойной, без каких-либо признаков нервозности.

«Если ты думаешь, что я как-то причастна к смерти твоего сына, то я очень разочарована в тебе, брат», — сказала сестра-глава клана, глядя в глаза своему брату.

Глава клана даже не сделал вид, что разговаривает именно с ним, глядя на слуг, лежащих на земле и истекающих кровью из всех отверстий.

Он высвободил свою духовную энергию на ближайшего слугу и исцелил его, чтобы получить от него нужную информацию: «Так скажи же, кто убил моего сына?» — спокойно спросил он слугу.

Сон Мин, сестра главы клана, напротив, надула губы из-за вопиющего пренебрежения со стороны брата, но при этом внимательно слушала, что говорил слуга, поскольку ей особенно хотелось узнать, кто убил ее племянника.

Слуга вздохнул с облегчением, что пережил сегодняшнее затруднительное положение, быстро поклонился в знак благодарности и начал рассказывать о случившемся с молодым господином: «Я слышал, что того, кто убил молодого господина, зовут Тан Ло, и его сопровождает сестра, Тан Жо. Многие говорят, что их происхождение окутано тайной, и они, возможно, из высшего мира, и самое главное, они невероятно сильны».

— сказал слуга, глядя на главу клана и его безумную сестру.

Глава клана нахмурился, узнав, кто убил его сына: «Значит, моего сына убил какой-то мальчишка, его ровесник, как жалко! А я-то думал, это как-то связано с тобой», — сказал глава клана, глядя на сестру, всё ещё не веняя, что его убил мальчишка его возраста без всякого сопротивления и одним ударом. Только дурак поверит в такое.

И вот тут-то и в дело вступила его сестра. Она могла всё это организовать так, чтобы казалось, будто к этому нет никакого отношения, настолько она в этом хороша.

Сон Мин усмехнулась и хотела что-то сказать своему брату, но передумала, так как хотела узнать силу этого Тан Ло и, возможно, завербовать его в свою компанию, просто чтобы насолить брату.

«Какова сила того сорванца, который убил Сун Цзина?» — спросила она слугу.

«Говорят, что он находится на пике развития Зарождающейся Души».

«Что, вы уверены в том, что говорите?» — спросил глава клана слугу, не желая верить, что мальчик возраста его сына может быть настолько сильным.

Даже Сон Мину было трудно в это поверить, ведь невозможно, чтобы кто-то в столь юном возрасте обладал таким уровнем власти.

«По крайней мере, не кто-то из нашего Царства», — сказал Сон Мин, вспомнив слова слуги о мальчике Тан Ло, который, по его словам, происходил из более высокого Царства.

«Я до сих пор не могу в это поверить. Если кто-то может быть таким сильным в столь юном возрасте, разве мы все не отбросы общества?» — сказал глава клана, не собираясь верить словам слуги, и был близок к тому, чтобы даже убить его, поскольку считал, что тот дает ложную информацию.

Нужно понимать, что культиватор уровня Зарождающейся Души — это могущественная сила в этом мире, способная изменить облик любого региона по своему желанию.

Они настолько сильны, что одним выдохом могут сравнять с землей целое здание.

Затем следуют три других Царства, расположенные выше Царства Зарождающейся Души, которые находятся совершенно в другой категории.

Но встретить культиватора такого уровня силы крайне редко; даже культиватора уровня Зарождающейся Души можно пересчитать по пальцам одной руки в каком-либо конкретном городе, за исключением города Веарора.

«И это еще не все, говорят даже, что он обладает уровнем совершенствования, соответствующим двум другим путям, что делает его полноценным совершенствующимся».

Узнав об этом, глава клана совершенно потерял самообладание и ударил слугу, наделив его силой, ведущей к преждевременной смерти.

«Зачем ты это сделал? Он всего лишь передавал нам информацию, необходимую для понимания того, с кем мы имеем дело», — сказала Сон Мин, сердито глядя на брата.

Глава клана повернулся к сестре, его глаза покраснели, и он, сверля ее взглядом, сказал: «Ты что, принимаешь меня за дуру? Думаешь, я поверю тому, что говорит этот ублюдок? Откуда мне знать, что ты не причастна ко всему, что случилось с моим сыном?» — произнес глава клана, направляя свою духовную энергию на сестру.

«А я думала, ты меня хорошо знаешь, но, похоже, я ошибалась. Ты думаешь, я бы убила твоего сына вот так?» — сказала Сон Мин, громко посмеиваясь, и продолжила: «Твоего сына, которого я хотела использовать против тебя, моего союзника, которого я намеревалась использовать, чтобы повторить историю, чтобы ты понял, как больно отцу, когда его самый любимый сын предает его, а затем хладнокровно убивает. Вот чего я хотела для идеальной мести. А теперь кто-то сорвал мой план, что меня очень расстраивает, но я должна отбросить это в сторону и выяснить, кто, черт возьми, все испортил. И теперь я слышу, что все разрушил кто-то из высшего мира, и вместо того, чтобы мы наконец-то вместе придумали способ отомстить за члена нашего клана, ты обвиняешь меня в убийстве моего собственного племянника. Сколько еще ты потеряешь, если откроешь глаза и поймешь, что как бы я тебя ни ненавидела, я никогда не убью своего собственного сына?»

«Сколько ещё ты потеряешь, чтобы открыть глаза на то, что, как бы я тебя ни ненавидел, я никогда не смогу убить своих собственных?»

Глава клана молча смотрел на свою сестру, не находя слов.

Он крепко вцепился в подлокотник кресла, пытаясь удержаться от необдуманных действий из-за гнева, который он испытывал, наконец узнав о планах сына.

Он всегда гордился достижениями своего сына и считал его достойным кандидатом на роль преемника, давал ему все, о чем тот просил, и ни разу не отказал Сун Цзин ни в чем.

Но тот же самый мальчик был занят тем, что вступал в схватку со своей коварной и ненавистной сестрой, чтобы убить его.

Мальчик, которого он ценил превыше всего.

Мальчик, по которому он сейчас скорбел, планировал свои похороны.

Глава клана просто встал со своего места и прошел мимо сестры, даже не взглянув на нее, направляясь к двери.

«Так вот как всё будет, да? Ты просто будешь игнорировать тот факт, что твой сын всё это время работал со мной, изображая из себя заботливого и любящего отца, или же ты наконец-то проявишь мужество, не будешь использовать свои коварные уловки и посмотришь мне в лицо, или же перенаправишь свой гнев на того, кто убил твоего любимого сына, прежде чем тот стал твоим худшим разочарованием?»

Разъяренный сестрой, Сон Джин, имя главы клана, больше не мог сдерживать свой гнев и, резко повернувшись, схватил Сон Мин за горло: «Не испытывай мое терпение, женщина, иначе получишь по заслугам», — сказал он, отпуская ее.

~кашель, кашель~

«Хех, делай, что хочешь, но мы все знаем, что ты должен отомстить за Сон Цзина, иначе тебе следует забыть о своем положении главы клана», — сказала Сон Мин, бросив на брата гневный взгляд, прежде чем выйти из зала.

Сон Цзинь пожал плечами и вышел из зала, позвав одну из служанок, стоявших снаружи, убрать зал, а после этого выяснить позицию секты Веарора по вопросу смерти его сына.

В других местах

«Перестаньте следовать за мной повсюду, у меня много важных дел».

«Что мешает нам это сделать?»

"Ты..."

Фан Хуа посмотрела на Люцифера, и на ее лице появились толстые морщины, свидетельствующие о том, насколько она была раздражена им.

Недавно она узнала, что мужчина, за которого она должна была выйти замуж, отказался от нее, даже не пытаясь бороться, что оставило у нее неприятный осадок.

И самое ужасное, она услышала, что этот парень, Тан Ло, собирается на ней жениться.

Как же это было нелепо?!

Она согласна с тем, что он красивый, талантливый, сильный и обладает хорошим характером, но все же не могла просто сблизиться с ним.

На подобные вещи нужно время, а ей его не дали, и, более того, с ней обращались как с товаром на рынке, который можно обменять.

«Ну же, я ведь не могу быть таким уж плохим, правда?» — спросил её Люцифер (Тан Ло) с дьявольской ухмылкой.

Фан Хуа вздохнула, чувствуя сильную усталость от нежелания Тан Ло оставлять ее одну хотя бы на минуту.

«Просто оставьте меня в покое», — сказала Фан Хуа, входя в библиотеку, где хранятся различные техники, методы и другие книги, помогающие в совершенствовании.

Люцифер осмотрел здание и был поражен его дизайном, и ему захотелось отдать должное тем, кто воплотил его в жизнь, ведь они действительно проделали отличную работу.

Восхваляя здание, Люцифер быстро вбежал внутрь, следуя за Фан Хуа, которая пыталась от него избавиться. Но она не знала, что как бы она ни старалась, ей никогда не удастся от него избавиться, поскольку он мог отслеживать её даже в бескрайней вселенной с закрытыми глазами.

«Я никогда от тебя не сбегу, правда?» — спросила Фан Хуа Тан Ло, которая появилась в следующую минуту после того, как сбежала от него.

«Нет, как бы ты ни старался, даже если превратишься в муравья, я найду тебя в бескрайнем Космосе».

Фан Хуа усмехнулась его заявлению. Она не верила, что он способен на такое. Он ещё даже не достиг уровня культиватора Духовного Царства, а уже возомнил себя богом. «Кто ты такой? Даже самые могущественные из тех, кого я знаю и кого можно считать равными богам, не могут себе этого позволить», — сказала Фан Хуа, оглянувшись на Люцифера. Он увидел, что тот читает учебник, причём не просто учебник, а книгу по основам культивации, пособие для начинающих. Она нахмурилась, не понимая, зачем он это читает, ведь он уже давно должен был пройти этот уровень. Заинтригованная, она решила спросить: «Зачем ты это читаешь?»

«Боги? Те, кого вы считаете богами, далеки от богов, более того, я сильно сомневаюсь, что при жизни они вообще достигли бы истинного божественного статуса», — сказал Люцифер, уклоняясь от заданного ему вопроса.

Фан Хуа нахмурилась, почувствовав, что он не хочет говорить о том, зачем читает руководство для начинающих, и заподозрила неладное, но не стала углубляться в этот вопрос, так как он заговорил о богах. «Из какого ты на самом деле Царства?» — спросила она, глядя на него.

«Божественный мир»

Люцифер ответил мгновенно, чтобы не вызывать дальнейших подозрений у Фан Хуа, которая смотрела на него так, словно увидела призрака.

«Божественный мир»

Фан Хуа, с глазами, сияющими от любопытства, смотрела на Люцифера. «План богов звучит поистине великолепно», — заметила она, стремясь постичь каждую его чудесную сущность.

Люцифер улыбнулся, его глаза сияли древней мудростью. «Ах, Божественный мир действительно хранит чудеса, непостижимые для смертных. Но будьте осторожны, ибо его великолепие сравнимо лишь с его тайнами и опасностями».

Фан Хуа с нетерпением наклонилась вперед, ее глаза горели любопытством, взгляд был прикован к Люциферу. «Расскажи мне побольше, все об этом месте», — умоляла она, в ее голосе слышалось волнение. Ее рвение было очевидным, жажда знаний заставляла ее узнавать каждую деталь.

Жажда понимания Фан Хуа была ненасытна, и она с завороженным вниманием ждала слов Люцифера, готовая впитать каждую крупицу информации о загадочном царстве, известном как Божественный План. В ее сознании плясали величественные и таинственные образы, она жаждала погрузиться в секреты этого необыкновенного места, стремясь разгадать его скрытые чудеса и тайны.

Люцифер, наблюдая за тем, как раздражение быстро сменилось на пристальное любопытство Фан Хуа, слегка покачал головой. «Извини, что разрушаю твои иллюзии, но каким бы интригующим и великолепным ни казалось это место, оно не подходит для такого культиватора, как ты», — заметил он с оттенком сожаления в голосе.

«Кроме того, название очень подходящее — существ там можно считать богами, но для меня они всего лишь дети», — добавил Люцифер, невольно раскрыв больше, чем хотел.

Его слова повисли в воздухе, окутанные торжественностью и мудростью. Выражение лица Фан Хуа снова изменилось, на этот раз в нем смешались удивление и разочарование. Это откровение вызвало в ее голове множество вопросов, заставив ее задуматься об истинной природе Божественного Плана и его обитателей.

Когда Люцифер осознал свою оговорку, он мысленно проклял свою неосторожность. И всё же, несмотря на непреднамеренное разоблачение, вокруг него витала загадочность, словно он хранил тайны, непостижимые для смертных. Жажда знаний Фан Хуа, казалось, только усиливалась, а её решимость раскрыть тайны Божественного Плана была непоколебима.

С вновь обретенным чувством цели она ждала следующих слов Люцифера, стремясь почерпнуть из его слов любую информацию.

Прежде чем Фан Хуа успел задать дополнительные вопросы и попросить Тан Ло (Люцифера) подробнее рассказать о том, что боги для него всего лишь дети, их разговор прервал человек, вбежавший в комнату с важными новостями.

Внезапное прерывание застало Фан Хуа и Люцифера врасплох, на мгновение отвлекая их от предыдущего разговора. Любопытство Фан Хуа осталось неудовлетворенным, и она переключила свое внимание на новоприбывшего, теперь ее мысли были заняты предстоящими новостями.

В воздухе витало предвкушение и любопытство, и Фан Хуа и Люцифер обменялись короткими взглядами, молча признавая прерывание разговора. Какие бы новости ни вызвали такую срочность, они, несомненно, повлияют на их беседу, оставив Фан Хуа с множеством вопросов и вновь пробудившимся желанием узнать правду.

«Клан Сун здесь», — выдохнул стражник, тяжело дыша после бега. «Они требуют справедливости за смерть своего наследника, Сун Цзина. Им не интересны разговоры — они жаждут крови».

Его слова повисли в воздухе, в его тоне чувствовалась неотложность ситуации. Сердце Фан Хуа забилось быстрее, когда она осознала всю серьезность новости. Прибытие клана Сун предвещало беду, их требование возмездия не оставляло места для переговоров.

Фан Хуа обменялась обеспокоенными взглядами с окружающими, понимая всю серьезность ситуации. В воздухе царило напряжение, все готовились к тому, что произойдет дальше. Требование справедливости нависло над ними, словно темная туча, отбрасывая тень неопределенности на их будущее.

«Я всё думал, когда же прибудут эти люди из клана Сун, я думал, им всё равно на того сорванца, которого я убил», — сказал Люцифер (Тан Ло) без малейших признаков беспокойства и нервозности, он был совершенно спокоен, что очень удивило Фан Хуа, ведь именно он был причиной всего произошедшего.

Он убил Сун Цзин, поэтому он — главная цель клана Сун, и всё же он не боялся, а, наоборот, предвкушал их прибытие. Кто же этот мальчик перед ней?

«Мне было интересно, когда же прибудут эти люди из клана Сун», — заметил Люцифер, в его голосе не было ни тревоги, ни нервозности. Его спокойное поведение удивило Фан Хуа, учитывая, что он был причиной всего происходящего. Он убил Сун Цзина, став главной мишенью мести клана Сун. Однако вместо страха он, казалось, с нетерпением ждал их прибытия.

Фан Хуа невольно задумалась об истинной природе стоящего перед ней мальчика.

Беззаботное поведение Люцифера резко контрастировало с напряжением, витавшим в воздухе. Фан Хуа внимательно наблюдала за ним, пытаясь разгадать его загадку. Его спокойствие перед лицом опасности заинтриговало ее, вызвав смешанные чувства любопытства и опасения.

Несмотря на беспокойство по поводу сложившейся ситуации, Фан Хуа не могла не испытывать восхищения самообладанием Люцифера. Его способность оставаться невозмутимым перед лицом надвигающейся опасности красноречиво говорила о его характере. Было ясно, что за его внешностью скрывается нечто большее, и Фан Хуа была полна решимости раскрыть правду.

В ожидании прибытия клана Сун Фан Хуа готовилась к неизбежной конфронтации. С каждой минутой её любопытство к Люциферу только усиливалось. Кто этот юноша, который с таким спокойным видом противостоит врагам? И какие секреты скрываются за его, казалось бы, обычным фасадом?

Пока Фан Хуа размышлял о загадочной природе Люцифера, напряжение в комнате нарастало с прибытием делегации клана Сун. Возглавляемая внушительной фигурой в традиционном одеянии, она источала ауру праведного гнева, а ее глаза горели жаждой мести.

Выражение лица Люцифера оставалось неизменным, когда перед ним шагнул вождь клана Сун, его взгляд был холодным и непоколебимым. «Тан Ло, — начал он низким рычанием, — ты причинил великое горе нашему клану, убив нашего наследника. Ты заплатишь жизнью».

Несмотря на всю серьезность ситуации, Люцифер оставался невозмутимым, его выражение лица было стоическим, когда он встретил взгляд лидера. «Я ни о чем не жалею, — спокойно ответил он. — Сун Цзин сам навлек на себя свою судьбу».

Напряжение в воздухе было ощутимым, когда два противника встретились взглядами, не желая отступать. Фан Хуа наблюдала за происходящим, затаив дыхание, ее сердце бешено колотилось от тревоги.

«Мне нравится твоя смелость, парень, правда», — сказал член клана Сун, который также был их предводителем. «Но я должен тебя предупредить, ты не сможешь противостоять всему клану Сун, если не хочешь умереть».

Люцифер с трудом сдерживал веселье, чувствуя, как его вот-вот разразит смех. Похоже, пришло время сбросить маску Тан Ло; она стала утомительной, и он уже достиг своих целей. Больше не было необходимости поддерживать этот фасад и скрывать свою истинную личность от этих людей.

С едва заметным изменением выражения лица черты Люцифера исказились, приняв свой истинный облик. Его глаза, некогда спокойные и человеческие, теперь светились неземной интенсивностью, а кожа приобрела едва уловимый оттенок тьмы, словно излучающий силу. Когда иллюзия Тан Ло рассеялась, проявилась его истинная форма — существо небесной красоты и величия.

Слабая аура тьмы окутала Люцифера, когда он сбросил последние остатки своего облика, его присутствие внушало внимание и уважение. Фан Хуа и члены клана Сун ахнули от изумления, увидев произошедшую трансформацию, и осознали истинную природу существа, с которым имели дело.

Заикаясь, лидер отступил на шаг назад, его голос дрожал от страха. «Кто... кто ты?» — с трудом выдавил он, широко раскрыв глаза от шока. Он не рассчитывал на это. Внезапное раскрытие истинной личности Люцифера застало его врасплох, и он почувствовал ужас, непохожий ни на что, что он испытывал раньше.

«Уже поздновато, не думаешь?» — голос Люцифера, пропитанный злобой, эхом разнесся по комнате. — «Ты врываешься сюда, как будто тебе здесь хозяин, проявляя неуважение к силе секты Веароры. И вдобавок ко всему, ты требуешь справедливости за потерю своих волос, даже не принимая во внимание доводы. Что ж, с меня хватит слушать доводы. Теперь мне нужна твоя кровь».

Его зловещая ухмылка расширилась, когда он заговорил, а руки широко распахнулись в угрожающем жесте. Фан Хуа и члены клана Сун обменялись нервными взглядами, осознавая всю серьезность ситуации. Клан Сун недооценил силу существа, с которым имел дело, и теперь они оказались перед лицом гнева Дьявола.

Члены клана Сун обменялись тревожными взглядами, их неуверенность была очевидна, когда они стояли перед таинственной фигурой. Каждый из них тяжело сглотнул, горло пересохло от страха, они не знали, что делать дальше. Голос странного мужчины эхом разносился в их ушах, призывая действовать быстро и предупреждая, что это может быть их последний шанс.

Их лидер, хотя и был потрясен, решительно кивнул в знак поддержки, воодушевляя своих товарищей. Сделав глубокий вдох, они приготовились к предстоящему столкновению. Все как один, они ринулись вперед, с оружием наготове и решимостью, ярко пылающей в глазах.

Но прежде чем они успели добраться до своего противника, Люцифер поднял руку, его выражение лица было спокойным, но угрожающим. Одним движением запястья он выпустил волну темной энергии, которая прокатилась по рядам клана Сонг, лишив их сил.

Когда члены клана Сонг рухнули на землю, побежденные и деморализованные, голос Люцифера прорезал тишину, словно клинок. «Вы выбрали свою судьбу», — произнес он, и в его словах чувствовалась тяжесть окончательности. «И теперь вам предстоит столкнуться с последствиями».

Взгляд Люцифера остановился на последнем члене клана Сонг, которого он намеренно пощадил, чтобы передать сообщение их вождю. С ухмылкой он обратился к единственному выжившему.

«Скажи своему главе клана, — начал Люцифер, в его голосе слышался зловещий оттенок, — что сегодня наступает конец всему клану Песни».

Повернувшись к Фан Хуа, он на мгновение смягчил выражение лица, но его решимость осталась непоколебимой. Она посмотрела на него со смесью замешательства и любопытства, молча подталкивая его к объяснению.

Со вздохом Люцифер повернулся к члену клана Сонг, его глаза сверкнули решимостью. «Убедись, что они поняли», — продолжил он непоколебимым тоном. «Не будет пощады тем, кто мне противостоит».

Когда до члена клана Сун дошло, он неохотно кивнул, осознавая всю серьезность ситуации. С тяжелым сердцем он повернулся, чтобы уйти, понимая, что судьба его клана теперь находится в руках его грозного противника.

Фан Хуа молча наблюдала, как выживший скрылся вдали, и ее охватило чувство тревоги. Она знала, что слова Люцифера имеют вес, и что грядущие дни будут полны неопределенности и опасности.

Обратившись к Люциферу, она тихо заговорила, в ее голосе слышалась тревога. «Кто ты?» — спросила она, в его глазах читались вопросы.

Голос Ван Миня прорезал напряженную атмосферу, испугав Люцифера и Фан Хуа, которые повернулись лицом к новоприбывшему. Тот приблизился к ним со смесью благоговения и трепета, что было очевидно по выражению его лица. «Это Дьявол, Люцифер Утренняя Звезда», — заявил Ван Минь, в его голосе слышалось почтение. «Первый Сын единого Истинного Бога».

«Он — нечто, чего наши крошечные мозги не могут постичь». Люцифер посмотрел на Ван Мина с оттенком веселья, его поведение было расслабленным, несмотря на серьезность ситуации. Фан Хуа тоже не мог не почувствовать облегчение от того, что Ван Мин решил не противостоять Люциферу.

Фан Хуа хотела получить подтверждение от Люцифера, желая услышать правду непосредственно от него. Люцифер встретил её взгляд, улыбнулся и мягко произнёс: «Я — Дьявол, любимая. Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, но скоро поймёшь. А пока есть дела, которыми я должен заняться». Этими словами Люцифер оставил Фан Хуа в состоянии интриги и неопределённости, заставив её гадать, что ждёт их впереди на их совместном пути.

«Куда он направляется?» — спросил Фан Хуа у Ван Миня.

Ван Мин, глядя на удаляющуюся фигуру Люцифера, вздохнул: «Если мои предположения верны, то он собирается истребить клан Сун».

Слова Ван Миня вскрикнули от тревоги. «Уничтожить клан Сун?» — повторила она, голос ее дрожал от недоверия.

Ван Мин торжественно кивнул, его лицо выражало серьезную озабоченность. «Если мои догадки верны, — объяснил он, — Люцифер намерен полностью уничтожить клан Сун».

По спине Фан Хуа пробежал холодок, когда она осознала всю серьезность ситуации. «Он способен на это?» — недоверчиво спросила она, не желая верить словам Ван Мина. — «Мы должны прийти ему на помощь».

Ван Мин нервно усмехнулся, не зная, как ответить на решимость Фан Хуа.

Кем же она, в конце концов, считала Люцифера? Если его подозрения были верны, то существовало лишь одно существо, способное вселить страх в сердце Дьявола.

И если бы Люциферу удалось одолеть этого грозного противника, то в этом мире действительно ничто не смогло бы его сломить.

Фан Хуа с ожиданием смотрела на него, выжидая ответа, а Ван Мин колебался.

Как он мог объяснить истинную серьезность ситуации, не вызвав у нее излишней тревоги? Он знал, что правда о личности Люцифера гораздо сложнее, чем она могла себе представить.

Наконец, Ван Мин заговорил, в его голосе слышалась неуверенность. «Фан Хуа, — медленно начал он, — Люцифер… он не похож ни на кого и ни на что, с чем мы когда-либо сталкивались».

«Здесь действуют силы, которые нам непостижимы». Фан Хуа нахмурилась, почувствовав вес слов Ван Мина. «Что вы имеете в виду?» — спросила она, в её голосе звучала тревога.

Ван Мин тяжело вздохнул, чувствуя тяжесть вопросительного взгляда Фан Хуа. Он огляделся в поисках подходящего места, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить на ее вопрос о Люцифере. «С чего бы мне начать?» — пробормотал он про себя, размышляя, как разгадать сложную правду о загадочном существе, известном как Люцифер.

Сделав глубокий вдох, он наконец уселся на ближайший пень и жестом пригласил Фан Хуа присоединиться к нему. «Давайте начнём с самого начала», — сказал он, в его голосе слышалась решимость, когда он приготовился углубиться в таинственное происхождение Люцифера.

«Люцифер Морнингстар — так его зовут. Я мало что о нём знаю, но зато знаю очень многое», — объяснил Ван Мин, и его слова вызвали замешательство у Фан Хуа.

«Что это вообще значит?» — спросила Фан Хуа, в её голосе явно чувствовалось замешательство. Она пыталась понять противоречие в словах Ван Мина, не зная, как согласовать противоречивую информацию о личности Люцифера.

Ван Мин тепло улыбнулся, в его глазах мелькнула нотка ностальгии, когда он начал говорить. «Прежде чем мы углубимся в происхождение Люцифера, давайте поговорим о моем», — мягко сказал он, в его голосе звучало предвкушение.

Фан Хуа выглядела озадаченной, нахмурив брови от недоумения. «О чём вы говорите?» — спросила она, в её голосе слышалась неуверенность. «Что вы можете о себе знать? Вы — Ван Мин, тот, кто когда-то считался самым низшим в рядах секты Веарора. Но теперь все знают о вашем растущем таланте и вновь обретённом уважении среди сверстников».

Ван Мин кивнул, подтверждая оценку Фан Хуа его прошлого. «Да, это правда, — признал он. — Но в моей истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. И если мы хотим понять правду о Люцифере, то нам нужно начать с понимания правды о моей». С этими словами он жестом пригласил Фан Хуа присоединиться к нему, готовясь погрузиться в тайны их переплетенных судеб.

Ван Мин создал иллюзию современной Земли, открыв Фан Хуа жизненный путь своего отца, от его скромного начала до неминуемой гибели. Всего за несколько минут она пережила все взлеты и падения его жизни, получив представление о его прошлых трудностях и победах.

Благодаря этому захватывающему опыту Фан Хуа начала понимать, почему Ван Мин утверждал, что ничего не знает о Люцифере, хотя на самом деле обладал глубокими знаниями. История его жизни послужила контекстом для его загадочного заявления, пролив свет на сложность его характера и глубину его понимания.

«Поэтому о Люцифере известно очень мало, и мы располагаем лишь информацией из разных источников».

«Да, одни называют его Сатаной, другие — Дьяволом, и я вижу, что он предпочитает именно это имя. Другие называют его Вельзевубом, князем тьмы, тем, кто ниже всех, противником Бога, его отцом. Есть и другие варианты, но всем известно, что Люцифер — первый сын Бога и чрезвычайно могущественное существо, способное противостоять верховным богам различных мифов».

Фан Хуа покачала головой, не соглашаясь со словами Ван Мина, поскольку отчетливо помнила, что ранее говорил Люцифер. «Я не думаю, что боги, о которых ты говоришь, могут сравниться с Люцифером. Он сказал, что они для него всего лишь дети», — сказала она, отчего Ван Мин удивленно расширил глаза.

«Если это так, боюсь, этот Люцифер — ничто по сравнению с легендой моего мира», — сказал Ван Мин, пытаясь определить истинную силу Люцифера. Он посмотрел на Фан Хуа и продолжил: «Но одно можно сказать наверняка: клану Сун точно конец».

"Ага"

Имение клана Сонг

Сун Цзинь занимал главное место в клане Сун, погруженный в переговоры с ключевыми членами своего клана. Они пытались решить проблему противостояния Тан Ло, виновному в смерти сына Сун Цзиня. Тяжесть горя и жажда мести витали в воздухе, пока они искали способ урегулировать ситуацию, понимая, что могущественная секта, поддерживающая Тан Ло, представляет собой серьезное препятствие.

Несмотря на сложность предстоящей задачи, Сон Цзинь и его советники были полны решимости найти решение, которое восстановило бы справедливость для их павших сородичей и обеспечило бы безопасность их клана. С решимостью и упорством они обдумывали варианты, понимая, что их решения определят судьбу их клана на долгие годы вперед.

«Мне только что сообщили, что Сон Гонг и остальные, кого мы отправили ранее передать наше сообщение преступнику, все мертвы, остался только один выживший, который передал сообщение охранникам снаружи, прежде чем сбежать», — сказал мужчина, только что вошедший с нахмуренным лицом.

Сон Джин нахмурился, ему не нравилось, к чему всё идёт, и он спросил мужчину, какое послание им было отправлено.

Нахмуренное лицо мужчины стало еще более хмурым, когда он посмотрел на лица всех присутствующих и открыл рот, чтобы заговорить.

«Истребление клана Сун».

«Истребление клана Сон».

Глава клана Сун, Сон Цзинь, и остальные члены семьи Сун подняли глаза, их взгляды привлекло появление молодого человека, который одним своим присутствием приковывал к себе внимание. В его поведении чувствовалось превосходство, что отражалось в презрительном выражении его лица, когда он осматривал собравшуюся толпу.

По мере нарастания напряжения в комнате Сон Джин шагнул вперед, его голос, несмотря на гнетущее его беспокойство, был твердым. «Кто вы?» — спросил он, в его тоне звучали любопытство и настороженность.

Молодой человек смотрел на Сон Джина с холодной отстраненностью, в его глазах не было и следа эмоций. «Я Люцифер», — ответил он, и в его голосе слышалась неземная интонация, от которой у присутствующих пробежали мурашки по коже.

Сон Цзинь нахмурился, озадаченный незнакомым именем. «Что привело вас сюда, и почему вы стремитесь истребить мой клан?» — спросил он, в его голосе слышалась тревога. Он не мог понять, кто мог спровоцировать человека с такой внушительной внешностью.

Взглянув на свою сестру Сон Мин, Сон Джин невольно задался вопросом, не причастна ли она к этому. В конце концов, она славилась тем, что провоцировала окружающих, куда бы ни пошла. Однако Сон Мин поймала взгляд брата и бросила на него сердитый взгляд, почувствовав его подозрения.

Между братом и сестрой повисло напряжение, они обменялись многозначительными взглядами, каждый молча размышляя о последствиях зловещего присутствия Люцифера.

Они вернулись к реальности, как только Люцифер открыл рот, чтобы заговорить: «Я думал, вы ищете человека, убившего вашего сына. Кажется, он использует псевдоним Тан Ло. Так вот, это я, и я здесь, чтобы закончить начатое, потому что я счел вашего сына очень неуважительным. И я подумал, если он такой, то как же будут вести себя остальные члены клана Сун? А вы только что доказали это, отправив группу головорезов ворваться в секту и вести себя так, будто они обязаны этим местом, требуя, чтобы меня привели к ним, чтобы они могли со мной разобраться. И самое ужасное, они сказали, что пришли не для переговоров. Это было одно из самых вопиющих проявлений неуважения, которые я когда-либо видел. Так что, по-вашему, я сделаю с вашим кланом, если не истреблю его?»

Как только Люцифер начал говорить, их резко вернули к реальности. «Я думал, вы ищете человека, убившего вашего сына», — начал он, его голос прорезал напряженную тишину. «Что ж, это я. Я использую псевдоним Тан Ло, и я здесь, чтобы закончить начатое».

Сон Джин и члены его семьи в ошеломленном молчании слушали, как Люцифер объяснял свои мотивы. Он рассказал о своей встрече с неуважительным сыном Сон Джина и последующих действиях клана Сон, что лишь подтвердило его худшие подозрения относительно их поведения.

«Ты послал в мою секту группу головорезов, которые ведут себя так, будто им здесь хозяин», — продолжил Люцифер, в его тоне сквозило презрение. «Требуют моей капитуляции, даже не пытаясь вести переговоры. Такое неуважение не должно остаться безнаказанным».

Сердце Сон Джина сжалось, когда он осознал всю серьезность ситуации. Слова Люцифера не оставляли места для сомнений — его намерения были ясны. Судьба клана Сун висела на волоске, и Сон Джин понимал, что они бессильны остановить надвигающуюся катастрофу.

Когда ультиматум Люцифера эхом разнесся по комнате, Сон Джин и члены его семьи обменялись обеспокоенными взглядами, молчаливо признавая серьезность своего положения.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Люцифер им не ровня. Его аура излучала силу, превосходящую их понимание, что делало невозможным оценить его истинный уровень развития. Они поняли, что он родом из высшего мира, и поэтому его истинная сила оставалась неизвестной. Они заподозрили, что его предыдущие заявления о своем мире были всего лишь обманом, призванным ввести других в заблуждение.

Перед лицом такой подавляющей мощи они чувствовали себя бессильными и уязвимыми. Несмотря на все свои усилия, они понимали, что у них мало шансов против могущества Люцифера. Страх охватил их сердца, и они приготовились к той участи, которая уготовила их от рук этого грозного противника.

Несмотря на ужасающую реальность, Сон Джин отказался допустить истребление своего клана из-за непослушания сына. Однако перед ним встал сложный выбор. Если бы он попытался договориться с Люцифером, он рисковал бы быть заклеймённым трусом, склонившимся перед человеком, ответственным за смерть его сына.

С другой стороны, если бы он решил сражаться, он мог бы защитить честь своего клана, даже если бы это означало неминуемую гибель.

Собравшись с духом, Сон Джин принял решение. «Делайте все, что в ваших силах. Мы не сдадимся без боя», — заявил он вызывающе, его голос звучал решительно. С мощным приливом энергии он высвободил свою ауру в полную силу, разбив вдребезги свое сиденье, поднимаясь на ноги.

В тот момент Сон Джин был готов встретить любую судьбу, которая уготовила ему и его клану. С мужеством в сердце и силой в позе он стоял, готовый защищать честь клана Сон, чего бы это ни стоило.

Смех Люцифера эхом разнесся по комнате, вызывая дрожь у членов клана Сун. Они обменялись недоуменными взглядами, не понимая, что же так позабавило его в заявлении Сон Джина.

Люциферу, сам того не подозревая, слова Сон Джина о том, что он не сдастся без боя, показались забавными. В его глазах такое неповиновение было бесполезным перед лицом его подавляющей силы.

«Именно это я и намерен сделать», — заявил Люцифер, в его голосе сквозило презрение. «Кто дал тебе наглость даже подумать о том, чтобы бросить мне вызов? Ты ничто по сравнению с моей мощью».

Одним движением пальцев Люцифер вызвал мощный энергетический поток, который ослепительно взорвался и охватил комнату. Члены клана Сонг вскрикнули от тревоги, когда вокруг воцарился хаос; их тщетное сопротивление было быстро встречено непреодолимой силой Люцифера.

После взрыва в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени и отдаленными отголосками смеха Люцифера. Когда дым рассеялся, члены клана Сун оглядели разрушения вокруг, осознав тщетность своего сопротивления такой подавляющей силе.

Одним громовым щелчком пальцев Люцифер обрушил их мир, оставив после себя лишь разрушения.

Когда новость об истреблении клана Сонг стремительно распространилась по городу Веарора, она стала единственной темой для разговоров. Шок и неверие охватили общину, оставив жителей безмолвными и растерянными. Никто не мог понять, как такая трагедия могла произойти за одну ночь, не оставив после себя выживших.

Поползли всевозможные домыслы, люди шепотом пытались собрать воедино кусочки головоломки произошедшего. Некоторые предполагали, что клан Сун оскорбил влиятельную организацию или отдельного человека, в то время как другие выдвигали теорию о внутренней борьбе за власть, которая привела к смертельным последствиям.

Несмотря на все предположения, одно было ясно: город был охвачен страхом и неопределенностью. Некогда оживленные улицы теперь опустели, люди укрылись в своих домах, опасаясь того, что может принести будущее. Торговцы закрыли свои лавки, а таверны затихли, поскольку люди пытались осознать масштаб трагедии.

Среди жителей города была молодая женщина по имени Мэй, выросшая на рассказах о могуществе и влиянии клана Сун. Она не могла поверить, что такой могущественный клан мог быть повержен столь жестоким образом. Прогуливаясь по тихим улицам Веароры, она не могла избавиться от чувства тревоги, которое окутало ее, словно темная туча.

Мэй знала, что город уже никогда не будет прежним. Гибель клана Сун потрясла всю Веарору, повергнув жителей в тревогу и страх перед тем, что может произойти дальше. По мере того как ходили слухи и множились домыслы, Мэй невольно задавалась вопросом, действительно ли кто-то в городе в безопасности.

Секта Веарора

Глава секты Веарора стоял на вершине, с тяжелым сердцем осматривая город внизу. Разрушение клана Сонг потрясло Веарору, повергнув весь город в смятение. Глядя на улицы внизу, он не мог не почувствовать нарастающее чувство тревоги.

«Это беспрецедентно», — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на него. Клан Сонг был могущественной силой в Веароре на протяжении поколений, и его внезапное падение оставило пустоту, которая грозила поглотить весь город.

Фан Шу стоял неподалеку, его лицо выражало тревогу, он пытался осмыслить хаос, разворачивающийся вокруг них. Его не покидало чувство ужаса, витавшее в воздухе, ведь тот, кто был виновен в уничтожении клана Сун, представлял серьезную угрозу стабильности Веароры.

«Это трагедия», — сказал Фан Шу едва слышным шепотом. «Клан Сун был опорой нашего сообщества, и теперь… теперь их нет».

Глава секты торжественно кивнул, его мысли метались, пока он пытался разработать план по восстановлению порядка в Веароре. Он понимал, что секте необходимо действовать быстро и решительно, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие и хаос, которые могут поглотить город.

«Мы должны сохранять бдительность, — сказал он твердым, решительным голосом. — Мы не можем позволить страху и неуверенности управлять нами. Секта Веарора будет стойко противостоять этим невзгодам, и вместе мы восстановим мир в нашем городе».

С этими словами глава секты повернулся и начал спускаться с вершины, уже обдумывая предстоящую задачу. Идя по дороге, он понимал, что впереди его ждут трудности, но был полон решимости сделать все возможное, чтобы защитить народ Веароры и обеспечить торжество справедливости для павшего клана Сун.

Глава секты и Фан Шу продолжали размышлять, не подозревая о причастности Люцифера к уничтожению клана Сун. Обсуждая варианты действий, они перебирали в уме различные возможности, пытаясь предугадать наилучший курс в условиях такой неопределенности.

«Мы должны собрать больше информации», — заявил глава секты твердым, решительным голосом. «Мы не можем принимать поспешных решений, пока не узнаем всю правду о произошедшем».

Фан Шу согласно кивнул, его лицо было серьезным, он обдумывал последствия сложившейся ситуации. «Но как нам поступить?» — спросил он, нахмурив брови от размышлений.

Глава секты сделал паузу, тщательно взвесив все варианты. «Мы должны отправить разведчиков исследовать руины поместья клана Сун», — наконец сказал он. «Возможно, они смогут найти улики, которые прольют свет на то, кто стоял за этим чудовищным деянием».

Разработав план, глава секты и Фан Шу приступили к организации разведчиков, отправив их на место разрушений, чтобы собрать любую доступную информацию. В ожидании вестей от разведчиков в воздухе царило напряжение, каждая минута была наполнена предвкушением и тревогой.

Часы сменялись днями в ожидании вестей от разведчиков, и с каждым часом их тревога нарастала. Наконец прибыл гонец с докладом с поля боя, и глава секты, не теряя времени, приступил к его чтению.

«Что они обнаружили?» — спросил Фан Шу, в его голосе слышалась тревога.

Выражение лица главы секты помрачнело, когда он прочитал доклад; представленные доказательства подтвердили его худшие опасения. «Похоже, что некто, известный как Люцифер, дьявол, причастен к уничтожению клана Сун. О нем мало что известно, и он просто появлялся и исчезал до и после истребления клана», — сказал он.

Фан Шу нахмурился, услышав о Люцифере. Он невольно задумался, кто этот таинственный человек и какую месть он питает к клану Сун, чтобы оправдать их полное истребление.

Внезапно его осенило. Он вспомнил случай, когда члены клана Сун ворвались в секту, требуя смерти Тан Ло. Прежде чем Фан Шу успел вмешаться, их всех быстро уничтожили, оставив только его дочь, Фан Хуа, и Святого Сына, Ван Миня. Тан Ло нигде не было, и вскоре после этого весть о гибели клана Сун распространилась со скоростью ле wildfire.

«Неужели это он?» — размышлял вслух Фан Шу, постепенно складывая в своем сознании кусочки головоломки.

«Ты действительно это сделал», — сказала Фан Хуа Люциферу, ее голос дрожал от волнения. «Ты уничтожил весь клан, не оставив в живых никого. Среди них были невинные люди, дети, которые ничего не знали о вражде. Зачем ты это сделал?» Слезы навернулись ей на глаза, когда она представила, как в ее сознании эхом раздаются крики членов клана Сун.

Люцифер подошел к Фан Хуа и нежно обнял ее, вытирая слезы, которые грозили вот-вот потечь. «Никто из членов клана Сун не был невиновен, кроме детей, — тихо начал он. — Остальные были глубоко развращены, но они хорошо скрывали свою истинную сущность, обманывая всех вокруг. Поэтому, в каком-то смысле, я оказал этим детям услугу, избавив их от жизни во тьме и обмане».

Фан Хуа внимательно слушала его слова, чувствуя, как внутри нее смешиваются растерянность и печаль. «Но... но почему вы прибегли к таким крайним мерам?» — спросила она дрожащим от волнения голосом.

Люцифер вздохнул, его лицо помрачнело. «Иногда для перемен необходимы радикальные меры», — объяснил он. «Влияние клана Сонг было пагубным, и их власть угрожала миру и стабильности города Веарора. Уничтожив их, я проложил путь к лучшему будущему, где невинные смогут процветать без страха».

Фан Хуа медленно кивнула, хотя не могла избавиться от гнетущей грусти. «А что насчет детей?» — спросила она едва слышным шепотом.

На губах Люцифера появилась лёгкая, грустная улыбка. «Я позаботился о том, чтобы им был дан шанс на новую жизнь», — мягко ответил он. «Я отправил их в цикл реинкарнации, где они родятся заново, свободные от бремени прошлого. Возможно, они не помнят своего времени в клане Сонг, но у них будет возможность прожить жизнь, наполненную любовью и счастьем».

Пока Фан Хуа осмысливала его слова, её охватило чувство горько-сладкого облегчения. Хотя она всё ещё пыталась смириться с произошедшим, её утешало знание того, что, возможно, есть надежда на светлое будущее.

Фан Хуа прижалась к Люциферу, мягким голосом делясь с ним своими мыслями. «Знаешь, Ван Мин знает о тебе, верно? Он показал мне все о своем мире и о том, как они тебя воспринимают», — пробормотала она. Фан Хуа почувствовала, как ее охватывает тревога. «Да, и из того, что он мне показал, они считают тебя зловещим, злым, князем тьмы…»

«Всякие ужасные вещи», — объяснила она, голос ее слегка дрожал.

Слова Люцифера нахмурились от беспокойства. «Что значит, он показал тебе свой мир?» — спросил он, в его голосе звучало любопытство.

Фан Хуа подняла взгляд на Люцифера, в ее глазах читалось замешательство. «Я думала, ты знаешь, что Ван Мин — реинкарнированная душа», — ответила она с удивлением в голосе.

«Он не реинкарнатор, а переселенец душ», — объяснил Люцифер, нежно поглаживая Фан Хуа по голове. «Это два разных типа существ. Меня удивило, что он рассказал тебе об этом. Переселенцы душ и реинкарнаторы обычно соблюдают кодекс секретности, никогда не раскрывая свою истинную природу другим».

Фан Хуа внимательно слушала, впитывая слова Люцифера. «Понимаю», — пробормотала она, в голове у нее крутились новые знания. «Но почему он решил рассказать мне об этом?»

«Он рассказал тебе об этом только потому, что хотел объяснить тебе, кто я такой», — уточнил Люцифер, нежно проводя пальцами по волосам Фан Хуа.

Фан Хуа кивнула, в ее глазах мелькнуло понимание. «Понятно», — ответила она.

Люцифер и Фан Хуа были поглощены своими объятиями, не подозревая о своей близости, пока Эксусия не застала их врасплох.

«Вставай, у нас проблема», — резко сказал Эксусия.

Фан Хуа поспешно отошла от Люцифера, бросив застенчивый взгляд на Эксусию, которая, казалось, ничуть не смутилась, сосредоточив взгляд на Люцифере.

Люцифер почувствовал раздражение от внезапного прерывания, произошедшего как раз в тот момент, когда он приближался к Фан Хуа. «Что теперь?» — спросил он, поднимаясь на ноги.

«В Царстве Божественных Смута, и вы там нужны».

«И я не понимаю, в чем тут моя проблема».

«Потому что проблема, по утверждению властей, заключается в вашей первой жене».

Увидев это, Фан Хуа взглянул на Люцифера, который закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он невольно задумался, почему Лилит находится в Божественном Плане.

«Кто эта твоя первая жена?» — спросила его Фан Хуа.

«Вот что я хотел бы узнать».

Люцифер тяжело вздохнул, глядя на двух девушек перед собой, и раздраженно покачал головой. «Она — Лилит, дар Отца, ниспосланный мне против моей воли», — объяснил он с оттенком горечи. «Я не имел права голоса в этом вопросе».

Фан Хуа и Эксусия обменялись обеспокоенными взглядами, слушая слова Люцифера. Было ясно, что присутствие Лилит причиняет ему сильное беспокойство.

«Нам нужно разобраться с этим, прежде чем она посеет хаос в Царстве Богов», — продолжил Люцифер, в его голосе звучала тревога. Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из комнаты, оставив Фан Хуа и Эксусию размышлять о последствиях внезапного появления этой Лилит.

Божественный План

В бескрайних просторах Божественного Плана на троне восседала призрачная фигура, а позади неё парил величественный Феникс.

«Впусти меня в своё царство», — потребовала Лилит, её голос эхом разнёсся по божественному простору. «Как жена Люцифера, я повелеваю этим. Ты же знаешь, что его здесь боятся. Что он скажет, когда узнает, что ты отказала мне во входе? Будут последствия».

Зевс, стоявший во главе богов Олимпа, посмотрел на Лилит стальным взглядом. «Мы уважаем Люцифера, но мы не можем просто так принять незнакомку, основываясь на ваших заявлениях, — спокойно ответил он. — Насколько нам известно, вы можете быть самозванкой, использующей его имя, чтобы получить доступ в наше Царство».

«Полагаю, этот феникс позади меня вам ничего не говорит. Если этого недостаточно, интересно, что еще мне нужно доказать?»

«Вам понадобится больше, чем это».

«Вам понадобится больше, чем это».

Уверенной походкой из тени вышла женщина, её присутствие приковало к себе внимание. Её острый и непоколебимый взгляд пронзил Лилит, когда она обратилась к нему голосом, не терпящим возражений.

«Вам понадобится больше, чем это», — заявила она властным тоном.

Пока она говорила, ее окружала искрящаяся энергия, озаряя ее фигуру сияющим светом. Она держалась уверенно, излучая неоспоримую силу и решимость.

Лилит смотрела на нее со смесью любопытства и осторожности, отмечая силу и убежденность в ее поведении. Было ясно, что ее нельзя недооценивать.

«Кто ты, черт возьми?» — потребовала Лилит, вызывающе подняв брови. Несмотря на отталкивающий вид новоприбывшей, она отказалась показать хоть какие-то признаки страха. В конце концов, будучи женой Люцифера — первого, если быть точным, — она сомневалась, что кто-нибудь посмеет прикоснуться к ней.

«Я — Никс, Первородная Богиня Ночи, а также жена Люцифера, Дьявола. Поэтому, когда я говорю, что вам нужно больше, чем маленький Феникс, я имею это в виду», — заявила Никс, и её слова потрясли собравшихся богов.

В их рядах прокатилась волна смятения, поскольку они пытались осмыслить это новое откровение. Они помнили о четырех женах Люцифера, но заявление Никс ввергло все в хаос.

Боги обменялись неуверенными взглядами, не зная, как отреагировать на это неожиданное событие. Если Никс действительно была женой Люцифера, это изменило бы всё — включая их восприятие Лилит и произошедших событий.

"Хахахахахаха"

Смех Лилит разносился по божественному царству, пока она слушала заявление Никс, и в блеске ее глаз читалось явное веселье. Однако, когда смех стих, она пристально посмотрела на Никс стальным взглядом.

«Я приветствую вашу жалкую попытку сбить меня с толку», — парировала Лилит, в ее голосе сквозил сарказм. «Но если бы я была дурой, я бы, наверное, попалась на ваши уловки. Уверяю вас, я не дура».

Никс встретила взгляд Лилит со спокойным видом, ничуть не смущенная ее словами. «Верьте чему хотите», — спокойно ответила она. «Но знайте: я говорю правду».

Глаза Лилит сузились, когда она обдумала слова Никс. Она знала, что Люцифер принял меры предосторожности, чтобы защитить своих жен, и отсутствие определенной татуировки указывало на то, что Никс — самозванка.

Взглянув мимо Никс, Лилит заметила фигуру, стоящую позади старика с седыми волосами, окруженную потрескивающими молниями. Именно тогда она увидела это — характерную татуировку, безошибочно узнаваемую по своему рисунку, созданную Люцифером как средство защиты и идентификации.

Терпение Лилит лопнуло, как хрупкая ветка, ее ярость закипела от отказа богов впустить ее в свое царство. «Хватит!» — заявила она, голос ее звучал от гнева. «Я больше не потерплю этого. Делайте, что хотите, но я войду в это царство, даже если мне придется пройти по вашим трупам!»

Её слова эхом разнеслись по божественному миру, вызывая дрожь по спинам низших богов, которые съёжились перед её гневом. Аура Лилит вспыхнула с невероятной силой, излучая мощь и властность, когда она противостояла собравшимся богам.

«И ради бога, где же Люцифер?» — потребовала она, и в её голосе чувствовалось явное раздражение. Отсутствие мужа лишь усиливало её гнев, подпитывая ярость.

«Отступите, я с ней разберусь», — сказала Никс Зевсу и остальным богам, двигаясь вперед, чтобы противостоять Лилит.

«В этом не будет необходимости», — заявила Афина, уверенно шагнув вперед. «Она жена Люцифера, я могу это подтвердить», — сказала Афина, подойдя к Никс и ее отцу и показав метку, которая появилась у нее после того, как она вышла из головы своего отца.

Никс и Зевс обменялись недоуменными взглядами. Никс никогда раньше не видела подобного знака и ей было любопытно узнать его значение.

«Для чего эта метка?» — спросила Никс, заинтригованная увиденным.

Афина на мгновение заколебалась, прежде чем ответить: «Я не знала его значения до сегодняшнего дня, но он указывает на то, что она жена Люцифера». Она указала на тыльную сторону ладони Лилит, где был виден этот знак.

Брови Зевса нахмурились от гнева, когда он осознал значение метки. Его аура искрилась напряжением, когда он испепеляющим взглядом посмотрел на Лилит, его недовольство было очевидным.

Никс тоже осознавала всю серьезность ситуации. Она тяжело вздохнула, с покорным выражением лица глядя на Лилит, которая самодовольно ухмылялась.

Никс вдруг поняла, что Лилит разоблачила её блеф благодаря этой метке. Это был символ легитимности, знак того, что Лилит действительно была тесно связана с Люцифером.

Когда до неё дошло, поведение Никс немного смягчилось. Несмотря на первоначальный скептицизм, она не могла отрицать правдивость заявления Лилит. Метка была неопровержимым доказательством её связи с Люцифером, и Никс понимала, что оспаривать её бесполезно.

Вздохнув, Никс повернулась к Зевсу, верховному правителю Греческого царства, в ее голосе слышалась покорность. «Похоже, у нас нет другого выбора, кроме как позволить ей войти», — согласилась она.

Выражение лица Зевса слегка смягчилось, когда он посмотрел на Никс, его гнев утих. «Хорошо», — согласился он хриплым голосом. «Но будь осторожна, дочь. Мы еще не знаем, каковы намерения этой женщины».

Никс согласно кивнула, в ее голове уже роились планы и стратегии.

Обернувшись к Лилит, Никс обратилась к ней со стальной решимостью. «Можете войти», — заявила она твердым голосом. «Но знайте, что мы будем внимательно за вами наблюдать. Любой проступок — и вы столкнетесь с последствиями, даже если вы жена Дьявола».

В ответ Лилит лишь усмехнулась, её уверенность осталась непоколебимой. Кивнув в знак согласия, она шагнула вперёд, устремив взгляд в потусторонний мир.

Переступив порог божественного мира, Никс не могла не почувствовать предчувствие беды. Присутствие жены Люцифера, несомненно, осложнит ситуацию, и Никс понимала, что их ждет непростое путешествие.

«Так вот где ты не позволил мне войти?»

Никс и остальные почти не обращали внимания на недовольство Лилит, которая критически осматривала Греческое царство.

«Мне это кажется полным бредом», — заметила Лилит, в её голосе сквозило презрение.

Никс с трудом сдержала желание закатить глаза на прямолинейную оценку Лилит. Она понимала, что горечь Лилит проистекает из того, что ей сначала отказали во входе в это царство, а затем, при напряженных обстоятельствах, она получила доступ.

Несмотря на язвительные замечания Лилит, Никс оставалась сосредоточенной на поставленной задаче. Поскольку Лилит теперь присутствовала в божественном мире, Никс понимала, что им нужно действовать осторожно, чтобы предотвратить дальнейшие осложнения.

Разочарование Лилит нарастало, когда она безуспешно искала в Греческом Царстве хоть какие-то признаки присутствия Люцифера.

«Так где же, черт возьми, Люцифер? Я его здесь не вижу и не чувствую», — потребовала она ответа от Афины, которая осталась безмолвной и отстраненной.

Афина в ответ пожала плечами. «Понятия не имею. Я встречалась с ним всего один раз, а потом он исчез. Никто не знает, куда он делся и чем занимается», — бесстрастно объяснила она.

В ответ на слова Афины Лилит нахмурилась, погрузившись в размышления. «Может ли существовать другое царство помимо этого?» — размышляла она вслух, обращаясь к Зевсу за ответом.

Зевс, раздраженный настойчивыми вопросами Лилит, нахмурился. «У меня нет времени на ваши пустые рассуждения. Местонахождение Люцифера нас не касается», — пренебрежительно ответил он.

Несмотря на упрек Зевса, Лилит продолжала размышлять над загадкой отсутствия Люцифера. Если его нет в Греческом Царстве, то где же он может быть?

«Почему бы тебе не спросить Феникса? У неё всегда есть с ним связь», — сказала Никс Лилит о Фениксе, который был с ней.

"Как будто я этого еще не пробовал?"

Лилит вспомнила свою первую встречу с Фэн Хуан, которая, казалось, ждала ее прихода.

Тогда она спросила о Люцифере, и в следующее мгновение её перенесли в Греческое царство, куда боги не пустили её.

«Тогда мы ничем не можем вам помочь; вы здесь предоставлены сами себе. Что касается вашего предыдущего вопроса, то действительно существуют другие миры. Но я бы не стала тратить время на поиски его там, поскольку его там тоже нет. Однако вы можете исследовать Божественную Небесную Мириаду. Я уверена, вы сможете найти его там, поскольку здесь его нигде нет», — сказала Никс.

Предупредив Зевса, чтобы тот не усугублял конфликт с Лилит, Никс исчезла и вернулась в свои владения.

«Так где же эта Божественная Небесная Мириада Планов?» — спросила она Афину, единственную, кого сочла достойной поговорить с ней после ухода Никс.

«Это целая плоскость, такая же, как и наша, она тоже включает в себя бесчисленные царства, но разница между нами в том, что они рождаются слабыми и становятся сильнее, занимаясь тем, что они называют культивацией, поэтому они называют себя культиваторами. Большинство из них также находятся на Божественной плоскости, вы можете спросить их, как они перемещаются между плоскостями», — сказала Афина, всё ещё сохраняя своё невозмутимое выражение лица.

Лилит покачала головой, не обращая внимания на стоицизм Афины. «Ты совсем не весёлая. Интересно, что в тебе находит Люцифер», — сухо заметила она. Она жестом указала на Фан Хуа, давая понять, что хочет найти место для отдыха. Завтра она отправится на поиски других жён Люцифера в этом мире.

Как только она ушла, Зевс наконец вздохнул с облегчением. Он изо всех сил пытался сдержать свой гнев в присутствии Лилит, само присутствие которой сильно его раздражало.

В других местах

Адамальтея была занята уходом за своим частным садом, который она недавно обустроила, чтобы отвлечься от мирских дел, вызванных недавним безумием, когда почувствовала приближение знакомой ауры к острову Крит, а также неизвестную ауру.

Она гадала, кого же Огненный Феникс теперь привезет на ее остров.

Через несколько минут перед ней появилась Фэн Хуан и, сбросив Лилит, снова приняла человеческий облик. Она подошла к Адамальтее, которая просто смотрела на неё.

«Это Лилит Морнингстар, моя новая госпожа и жена моего предыдущего господина», — сказала Фэн Хуан, представляя Лилит любопытной Адамальтее.

«Если быть точнее, то первая жена, обязательно упоминай это в следующий раз, я не хочу, чтобы другие думали, что я последняя из них», — вмешалась Лилит в разговор, заставив Адамальтею посмотреть в её сторону.

Адамальтея внимательно наблюдала за Лилит, пытаясь разгадать её намерения. Однако Лилит оставалась такой же загадочной, как и сам Люцифер. Несмотря на кажущуюся слабость, Адамальтея чувствовала скрытую силу в Лилит. Она поняла, что недооценивать Лилит было бы серьёзной ошибкой.

«Хорошо, я поняла, но почему ты здесь?» — нахмурившись, спросила Адамальтея, не понимая, зачем Фэн Хуан привёл её сюда без предупреждения.

«Всё просто, я хочу отдохнуть сегодня, и это просто лучшее место. А ещё я слышала по дороге, как многие из этих так называемых ложных богов пытаются завладеть твоим островом, но как бы они ни старались, им всегда ничего не удаётся. Так что мне интересно, что же такого особенного в этом месте», — сказала Лилит, глядя в сторону, где было посажено дерево, и ухмыляясь Адамальтее.

Адамальтея смотрела на Лилит со смесью любопытства и осторожности. «Этот остров хранит древние силы, которыми не могут легко владеть даже самые могущественные боги», — объяснила она. «Он защищен силами, непостижимыми для смертных, и те, кто пытается завладеть им, встречают яростное сопротивление». Она сделала паузу, изучая реакцию Лилит. «Но хватит об этом».

«Если ты хочешь отдохнуть, я могу организовать для тебя жилье. Следуй за мной». С этими словами она жестом пригласила Лилит следовать за ней в уединенное место на острове, где та могла бы отдохнуть.

«Под древней силой ты подразумевал Люцифера, верно?» — спросила Лилит с улыбкой на лице. — «Если хочешь мне солгать, то хотя бы сделай это правдоподобно».

После этого Лилит последовала за Фэн Хуаном, который проводил её в покои, где она могла отдохнуть.

«Под древней силой ты подразумевал Люцифера, верно?» — спросила Лилит с улыбкой на лице. — «Если хочешь мне солгать, то хотя бы сделай это правдоподобно».

Адамальтея с любопытством и беспокойством наблюдала за удаляющейся фигурой Лилит. Ее не покидало ощущение, что появление Лилит предвещает нечто важное, нечто, что потенциально может нарушить хрупкое равновесие их царства. Однако, зацикливаться на таких мыслях было бы лишь ненужным беспокойством, поэтому Адамальтея переключила свое внимание на свои обязанности.

Тем временем, в безмятежных стенах Олимпа, Афина сидела в тихом созерцании, устремив взгляд на раскинувшийся внизу пейзаж. Несмотря на величественную красоту окружающего мира, в ней сохранялось чувство тревоги. С тех пор, как она появилась из головы Зевса, она боролась с глубокой пустотой, пустотой, которая, казалось, пожирала саму ее душу.

Это чувство она не могла до конца понять до неожиданного появления Лилит.

Размышляя о значении пришествия Лилит, Афина неизбежно обратила свои мысли к Люциферу. Эта загадочная фигура всегда интриговала ее, его присутствие отбрасывало тень на всю ее жизнь. Она не могла отрицать притягательность его силы и харизмы, но и не могла игнорировать вопросы, окружающие его таинственное прошлое.

Погруженная в свои размышления, Афина оказалась в водовороте эмоций. С одной стороны, её переполняло чувство тревоги, страх перед неизвестным и потенциальным хаосом, который могло вызвать присутствие Лилит. Однако, наряду со страхом, в ней пробуждалось любопытство, желание раскрыть правду, скрывающуюся за загадочной личностью Люцифера.

Шли часы, а Афина оставалась погруженной в свои мысли, ее разум был поглощен сложностями собственного существования и окружающими ее тайнами. Она и не подозревала, что ее тихое созерцание было лишь затишьем перед бурей, прелюдией к бурным событиям, которые вскоре развернутся в царстве богов.

Царство Пангу.

Пик Дьявола

Афродита, Аматерасу, Баст и Гестия сидели в главном зале Пика Дьявола и размышляли о последних новостях во всем Божественном Плане.

«Я думала, ты первая жена, не знала, что это не так», — сказала Баст, глядя на Афродиту, и все остальные девушки тоже посмотрели на нее и кивнули в знак согласия.

Афродита вздохнула и покачала головой: «Это неправда. Я всегда знала, что я не первая жена, но никогда не думала, что она устроит такой скандал, раскрывая свою истинную сущность».

«О, ты ведь всё это время знала, кто она, и всё же ничего не сказала», — сказала Аматерасу, нахмурившись, и взглянула на Афродиту.

«Откуда мне знать? Даже Люцифер ничего не знал о своей первой жене, он знал только, что у него есть первая жена, и всё», — сказала Афродита.

Признание Афродиты повисло в воздухе, нависнув над комнатой мрачной атмосферой. Жёны Люцифера обменялись тревожными взглядами, пытаясь осмыслить последствия её откровения.

Баст нахмурила брови, в ее выражении лица смешались замешательство и беспокойство. «Если сам Люцифер не знал, кто его первая жена, то как она вдруг появилась из ниоткуда?»

Афродита беспомощно пожала плечами, ее выражение лица отражало неуверенность. «Я бы хотела знать ответы, но появление Лилит оставило нас всех в неведении. Все, что я знаю, это то, что она, похоже, полна решимости дать о себе знать, независимо от последствий».

Аматерасу вздохнула, и раздражение отразилось на ее лице. «Ситуация становится все более шаткой. Мы не можем игнорировать присутствие Лилит, но мы также не можем позволить ей нарушить гармонию нашего дома».

Гестия, как всегда, голос разума, мягко вмешалась: «Возможно, нам следует сосредоточиться на понимании мотивов Лилит, прежде чем делать поспешные выводы. Если мы сможем наладить с ней открытое общение, мы, возможно, сможем найти решение, которое будет выгодно всем».

Афродита согласно кивнула, благодарная за успокаивающее влияние Гестии. «Ты права, Гестия. Нам не следует спешить с выводами. Возможно, у Лилит есть свои причины искать Люцифера, и мы обязаны выслушать её».

Баст скрестила руки на груди, на её лице читалась настороженность. «Но что, если её намерения злые? Мы не можем рисковать своей жизнью ради дипломатии».

Аматерасу неохотно кивнула в знак согласия, ее взгляд был полон тревоги. «Мы должны действовать осторожно. Хотя я не призываю к враждебности, мы должны ставить свою безопасность превыше всего».

«Есть ещё один вопрос: где Люцифер? Он слишком долго недоступен, мы должны пойти и поискать его», — сказала Гестия, явно обеспокоенная безопасностью Люцифера.

«Не беспокойтесь об этом человеке, он непостижим для нас, нам следует довольствоваться титулом его жены. Есть вещи, о которых нам не стоит думать. Вполне возможно, он делает что-то для своего отца или ищет того, кто его убил, чтобы никогда больше не допустить подобного», — сказала Афродита, решив закончить разговор после этих слов.

На следующий день

В божественном царстве Божественного Плана, где обитают боги и богини, появилось новое лицо, вызывающее настоящий переполох. Лилит, известная как первая жена Дьявола, появилась, и её присутствие потрясло всё божественное сообщество. По мере распространения вестей о её прибытии, множатся слухи и сплетни, порождая любопытство и предположения среди богов и богинь.

Некоторые относятся к Лилит с благоговением, признавая в ней могущественную фигуру, связанную с Люцифером, печально известным Дьяволом. Они задаются вопросом о её намерениях и о том, какую роль она будет играть в божественной иерархии. Другие более осторожны, опасаясь её таинственного происхождения и неопределённой преданности. Они ставят под сомнение её мотивы и то, представляет ли она угрозу установленному порядку в Божественном Плане.

Поскольку присутствие Лилит продолжает ощущаться во всем Божественном Плане, боги и богини оказываются притянутыми к ее орбите, не в силах противостоять очарованию ее загадочной ауры. С каждым днем ажиотаж вокруг Лилит нарастает, множатся предположения, а любопытство достигает апогея.

В божественном царстве все взгляды прикованы к Лилит, первой жене Дьявола, поскольку тайны ее прошлого и ее намерения на будущее остаются окутаны тайной.

«Ух ты, это же Царство Богов!» — воскликнула Фан Хуа, широко раскрыв глаза от удивления, когда она и Ван Мин вошли в Божественное Царство. «Здесь совсем другая энергия, словно живая».

Ван Мин согласно кивнул, в его выражении лица читались смешанные чувства: волнение и тревога. «Это невероятно», — сказал он едва слышным шепотом. «Я чувствую, как в воздухе витает сила, словно она ждет, когда мы к ней подключимся».

По мере продвижения вглубь Божественного Плана Фан Хуа и Ван Минь были окружены аурой мистики и величия. Куда бы они ни посмотрели, перед ними представали зрелища, превосходящие всякое воображение: возвышающиеся горы света, каскадные водопады, наполненные мерцающей энергией, и раскинувшиеся леса, кишащие жизнью.

«Расслабьтесь», — сказала Эксусия спокойным и ободряющим голосом, появившись рядом с Люцифером и бросив взгляд на двух культиваторов-виэрор. «Это ничто по сравнению с Божественным Небесным Мириадным Планом, высшим миром, достижимым для обладателя вашего царства».

Фан Хуа и Ван Мин обменялись взглядами, в их выражениях смешались благоговение и предвкушение. Упоминание о плане, еще более величественном, чем Божественный План, наполнило их волнением и любопытством.

«Неужели это так удивительно?» — спросила Фан Хуа, в ее голосе слышалось удивление.

Люцифер кивнул, на его губах играла легкая улыбка. «Не скажу, что это так уж удивительно, но вы сами скоро в этом убедитесь», — загадочно ответил он, в его глазах мелькнула таинственность. «А пока давайте сосредоточимся на нашем текущем путешествии».

"Эй, что это значит?"

Голос Эксусии эхом разнесся по воздуху, в нем явно чувствовались раздражение и веселье, когда Люцифер расправил крылья и взмыл в сторону острова Крит. Ван Мин и Фан Хуа не могли сдержать смех, наблюдая за разворачивающейся перед ними динамикой отношений между братом и сестрой.

«Похоже, у них свой собственный способ решения проблем», — заметил Ван Мин с кривой усмешкой на лице.

Фан Хуа согласно кивнула, ее смех утих, когда она наблюдала, как две фигуры исчезают вдали. Несмотря на часто окружавшее их напряжение, между братом и сестрой чувствовалось неоспоримое чувство товарищества.

С этими словами Ван Мин, Фан Хуа и Эксусия, следуя за Люцифером, вместе полетели к острову Крит.

Приближаясь к границе острова, Люцифер помрачнел, так как не почувствовал присутствия Лилит. Он повернулся к Эксусии, и его хмурый взгляд усилился от разочарования.

«Не смотри на меня», — быстро ответила Эксусия, почувствовав на себе взгляд Люцифера. «Я получила известие от своей дочери. Похоже, присутствие Лилит здесь больше не является секретом для богов, обитающих на этом острове».

«Вздох», — тяжело вздохнул Люцифер, в его голосе явно читалось раздражение. — «Что она задумала на этот раз? С того самого дня, как мы познакомились, она только и делает, что доставляет неприятности».

Люцифер замер, обдумывая свои дальнейшие действия в отношении Лилит. «Подумаю об этом позже. А пока давайте просто отправимся на остров и подождем, пока она вернется, откуда бы она ни ушла», — решил он.

С этими словами он полетел к острову, а его спутники следовали за ним по пятам. Когда они спустились на пышную землю Крита, мысли Люцифера метались в голове о Лилит и о том, где она может находиться.

«Добро пожаловать на остров Крит»

Адамальтея сказала, что появилась перед Люцифером и остальными в тот момент, когда почувствовала его присутствие рядом со своим домом.

«Адамальтея, давно мы не виделись как следует после моего возвращения из мертвых. Мы встретились только тогда, когда я пришел передать сообщение о Метис, которая должна была умереть, а после этого меня похитила моя сестра», — сказал Люцифер, обнимая Адамальтею.

Адамальтея усмехнулась и обняла его в ответ: «Но я слышала, что ты был здесь последние 25 лет, и за это время так и не навестил меня. И если я не ошибаюсь, твоя сестра похитила тебя несколько недель назад. Так какое у тебя оправдание?» — спросила Адамальтея, когда они расстались.

«Ну, я был занят другими делами, поэтому у меня не было возможности подойти поздороваться», — сказал Люцифер, почесывая затылок с неловкой улыбкой на лице. — «Забудь об этом, где Лилит, куда она делась?»

Он спросил Адамальтею, которая нахмурилась, заставив его поверить, что Лилит, должно быть, сделала что-то, чтобы заслужить это.

«Что она натворила на этот раз?» — спросил Люцифер, которому было совершенно всё равно, где она сейчас находится, а важно было лишь то, чем она заслужила такое отношение Адамальтеи.

Адамальтея вздохнула и проводила их внутрь, чтобы они могли сесть. «Она ничего мне не сделала, но с момента своего приезда она привлекла к себе столько внимания и даже не скрывала своих отношений с тобой, просто обожала выставлять себя напоказ. Она даже сильно разозлила всех, кто приезжал на остров, особенно Рею, которая перестала приезжать и поклялась никогда не возвращаться на остров, пока Лилит не уедет», — сказала она, заставив Люцифера вздохнуть и покачать головой.

«Прости, я выкину её из твоей головы. Видишь ли, с ней довольно сложно, и она ожидает, что всё будет по-её правилам. Она никому не кланяется, кроме как в чём-либо другом, поэтому ей не хватает уважения. Так что я понимаю, через что ты проходишь», — сказал Люцифер, зная, что Рея и Адамальтея — лучшие подруги, и теперь, когда Лилит мешает Рее навещать Адамальтею, это может вызвать разлад между двумя подругами.

Решительно кивнув, Люцифер вышел из дома первым, за ним следом шли Адамальтея, Ван Мин, Фан Хуа и Эксусия. Они шли по пышной зелени острова, воздух был наполнен сладким ароматом цветов и нежным шелестом листьев.

Подойдя к краю тихого пруда, они заметили Лилит, сидящую на большом камне и, казалось, погруженную в размышления. Ее присутствие излучало ауру таинственности и силы, но в то же время в ней чувствовалась уязвимость.

Люцифер осторожно приблизился к ней, не желая ее напугать. «Лилит, — тихо произнес он, — нам нужно поговорить».

Лилит повернулась к нему лицом, ее глаза сияли любопытством. «Что случилось, Люцифер?» — спросила она, в ее голосе слышалась нотка озорства.

«Нам нужно обсудить твоё поведение на острове», — ответил Люцифер, стараясь говорить спокойным тоном. «Ты наделал немало шума, и это нехорошо».

Лилит равнодушно пожала плечами. «Ну и что, если я вызываю переполох? Я просто веду себя естественно», — парировала она, вызывающе скрестив руки.

Люцифер вздохнул, раздраженно проведя рукой по волосам. «Лилит, ты должна понять, что твои действия имеют последствия. Ты не можешь продолжать отталкивать всех, кого встречаешь».

«Лилит, тебе нужно понять, что твои действия имеют последствия. Ты не можешь продолжать отталкивать всех, с кем сталкиваешься».

«И вы думаете, меня волнует, что они говорят? Меня даже не волнует, что вы обо мне думаете, не говоря уже о каких-то посторонних. Если у них есть ко мне претензии, пусть сами скажут, а не будут действовать за моей спиной», — сказала Лилит, бросив взгляд на Адамальтею, которая тоже следовала за ними.

Слова Лилит были резкими, пронизывая напряжение, витавшее в воздухе. Ее непокорная позиция красноречиво говорила о ее решимости стоять на своем, независимо от того, что могли сказать или подумать другие.

Адамальтея обменялась обеспокоенным взглядом с Люцифером, заметив упрямство в поведении Лилит. Она знала, что убедить Лилит одуматься будет непросто, особенно когда на кону стоит её гордость.

«Возможно, пришло время задуматься о том, какое влияние твои действия оказывают на окружающих», — мягко предложила Адамальтея, надеясь апеллировать к чувству сопереживания Лилит.

Но Лилит оставалась непреклонной, с вызывающим выражением лица, скрестив руки на груди. «Я никому не подчиняюсь, кроме себя самой», — заявила она, и в ее голосе звучала решимость.

Люцифер шагнул вперед и ободряюще положил руку на плечо Лилит. «Мы все в одной лодке, Лилит. Но иногда нам приходится задумываться о последствиях наших действий для тех, кто нам дорог», — сказал он спокойным, но твердым тоном.

«Боже, я понимаю, мне просто придётся вернуться в Ад, я не могу позволить вам командовать мной, именно поэтому я и покинула Адама, и я не могу столкнуться с той же проблемой здесь», — сказала Лилит, вставая и пытаясь уйти.

Если бы это было в другое время, Люцифер просто оставил бы её в покое, но не сегодня.

Он быстро схватил ее за руку, отчего губы Лилит изогнулись в улыбке, словно она получила желаемое.

«Я не отпущу тебя, пока ты не извинишься за своё поведение перед Адамальтеей и Реей, и тогда я отпущу тебя обратно в Ад», — сказал Люцифер без улыбки на лице, совершенно серьёзно.

Лилит нахмурилась, так как не ожидала этого, она сердито посмотрела на Люцифера и попыталась вырваться из его объятий, но что бы она ни делала, ей не удавалось освободиться.

"Отпустите меня на этот раз"

«Сначала извинитесь, и я вас отпущу, даю слово».

«Лучше уж я буду есть дерьмо, чем извиняться перед этими лжебогами», — сказала Лилит, плюнув Люциферу в лицо.

"Как ты смеешь?" — воскликнул Люцифер, его глаза наполнились кроваво-красным, и он, не контролируя себя, начал принимать свою дьявольскую форму.

Эксоусия, Фан Хуа и Ван Мин наблюдали за напряженным обменом репликами между Люцифером и Лилит, в их выражениях читались смешанные чувства беспокойства и неодобрения неуважительного поведения Лилит. Когда Лилит плюнула на Люцифера, Фан Хуа невольно сжала кулаки, ее глаза сузились от гнева из-за вопиющего оскорбления.

Ван Мин нахмурился от недоверия, его взгляд метался между Лилит и Люцифером, пока он пытался понять, насколько обостряется ситуация. Эксусия молчала, но была насторожена, ее взгляд был сосредоточен на Лилит, пока она ждала ответа Люцифера.

Когда поведение Люцифера начало меняться, а его глаза приобрели угрожающий красный оттенок, Эксусия обменялась многозначительным взглядом с Фан Хуа и Ван Мином. Было ясно, что действия Лилит довели Люцифера до предела, и они приготовились к тому, что произойдет дальше, готовые поддержать его любым возможным способом.

Непокорность Лилит лишь подстегнула решимость Люцифера всё исправить. Он чувствовал, как внутри него кипит гнев, грозящий поглотить его, если он не обуздает.

«Лилит, пожалуйста, — вмешалась Адамальтея умоляющим голосом. — Мы не просим многого. Просто извинений».

Но Лилит оставалась непреклонной, ее взгляд был прикован к огненному взгляду Люцифера. Она отказывалась отступать, даже когда его дьявольская аура вокруг них усиливалась.

Сделав глубокий вдох, Люцифер попытался взять себя в руки. Он не мог позволить гневу взять над ним верх, особенно когда был так близок к разрешению ситуации.

«Лилит, я даю тебе последний шанс», — сказал он низким, угрожающим голосом. «Извинись, или тебя ждут последствия».

Но Лилит оставалась непреклонной, сжав губы в тонкую линию. Она отказывалась сдаваться, даже когда напряжение между ними достигло критической точки.

Люцифер резким движением отпустил руку Лилит и отступил назад, его выражение лица стало суровым. «Хорошо, — сказал он ледяным тоном. — Но не жди, что я буду к тебе снисходителен».

С этими словами Люцифер резко развернулся и удалился, оставив Лилит бороться со своим упрямством. Наблюдая за ним, она не могла не почувствовать укол сожаления о том, что позволила своей гордости помешать примирению, но она была Лилит Морнингстар, она никому не кланяется, это ниже её уровня.

Она также ушла, даже не взглянув на остальных.

«Черт возьми, Лилит еще более свирепа, чем я о ней знаю», — сказал Ван Мин, наблюдая, как Лилит уходит.

«А откуда вы это знаете, если позволите спросить?» — спросила Эксусия, посмотрев на него. До недавнего времени она ничего не знала о Лилит и не понимала, откуда Ван Мин о ней узнал.

Ван Мин на мгновение заколебался, тщательно подбирая слова. «Я о ней раньше слышал, вот и все», — неопределенно ответил он, избегая зрительного контакта с Эксусией и Адамальтеей.

Эксусия прищурилась, почувствовав, что Ван Мин говорит не всю правду. «Похоже, ты знаешь больше, чем говоришь», — заметила она, в её голосе слышалось подозрение.

Ван Мин небрежно пожал плечами, притворяясь невинным. «Это всего лишь слухи, ничего больше», — настаивал он, надеясь отвлечь их внимание от своего расплывчатого ответа.

Адамальтея обменялась взглядом с Эксусией, в ее выражении лица читался скептицизм. «Мы обсудим это позже», — загадочно сказала она, мысленно отметив, что при возможности стоит углубиться в этот вопрос.

Бам!!!

«Почему она просто не может прислушаться к здравому смыслу? Почему она всегда ведет себя высокомерно и надменно?»

— сказал Люцифер, захлопнув за собой дверь.

Он посмотрел на небо с гневным взглядом: «Во всем виноваты вы. Если бы вы не сделали то, что сделали, она бы уже давно была очень покорной. Но вы повели себя как отец, и посмотрите, какой беспорядок вы устроили», — сказал он небу.

Если бы здесь был кто-то, кто не понимает, что делает Люцифер, его бы приняли за сумасшедшего.

Фан Хуа и Ван Мин обменялись недоуменными взглядами, не зная, как отреагировать на вспышку гнева Люцифера. Они никогда прежде не видели его таким расстроенным, и в его словах, казалось, читались гнев и обида.

Эксусия, как всегда проницательная, осторожно подошла к Люциферу и утешающе положила руку ему на плечо. «Люцифер, я понимаю, что ты расстроен, но обвинение других ничего не решит», — тихо сказала она. «Нам нужно сосредоточиться на поиске решения этой ситуации».

Люцифер тяжело вздохнул, раздраженно проведя рукой по волосам. «Ты права, Эксусия», — признал он, смягчив тон. «Просто… я иногда не знаю, как общаться с Лилит. Она такая упрямая и своенравная, разговаривать с ней — все равно что разговаривать со стеной».

Адамальтея, молча наблюдавшая за происходящим, заговорила: «Возможно, сейчас лучше дать Лилит немного пространства, — предложила она. — Ей нужно время, чтобы успокоиться, и тогда, может быть, мы сможем попытаться вразумить её».

Ван Мин согласно кивнул. «Я присмотрю за ней», — предложил он. «Может, мне удастся вразумить её, когда она успокоится».

«И как ты собираешься это сделать? Не пойми меня неправильно, но если я не могу до неё добраться, то почему ты думаешь, что сможешь?» — спросил Люцифер Ван Мина, который вызвался поговорить с Лилит.

Ван Мин улыбнулся, когда ему задали этот вопрос.

В его родном мире о характере Лилит известно всем.

Всем известно, что Лилит излучает ауру непокорности и независимости, её манера поведения полна уверенности и лёгкой надменности. Она держится с царственной осанкой, её движения размеренны и целеустремлённы, словно она всегда контролирует ситуацию. В её взгляде горит огненная интенсивность, отражающая её сильную волю и непоколебимую решимость.

Она не из тех, кто отступает перед трудностями, часто встречая препятствия лицом к лицу с непоколебимой решимостью. У Лилит острый язык, и она не боится высказывать свое мнение, даже если это означает вызвать недовольство или спровоцировать споры. Она получает удовольствие от расширения границ и противостояния ожиданиям, наслаждаясь азартом бунтарства и свободой, которую оно дарит.

Несмотря на внешнюю суровость, под поверхностью скрывается уязвимость, затаенное чувство одиночества или тоски, которое иногда мелькает в ее глазах, когда она ослабляет бдительность. Но она быстро маскирует это вызывающей ухмылкой или резким ответом, отказываясь показывать окружающим какие-либо признаки слабости.

В целом, характер Лилит можно охарактеризовать как смелый, бескомпромиссный и яростно независимый, с оттенком бунтарства, что выделяет её из толпы.

Она очень гордая и никому не склонится, но Ван Мин знал, что если он сможет завоевать её доверие, выслушать её и показать ей, что к чему, потому что он считает, что она, возможно, только недавно появилась в этой среде из-за своего отношения к жизни, она ещё не очень зрелая в жизненных вопросах, то, возможно, ему удастся заставить её изменить свой образ жизни.

"Простой"

Ван Мин произнес всего одно слово и вышел из комнаты.

Люцифер внимательно посмотрел на него и начал подозревать неладное в отношении этого парня по имени Ван Мин.

Он посмотрел на Эксусию, а затем покачал головой. Он сам разберется, что происходит с Ван Мином.

В других местах

«Делайте это, делайте то, они все хотят, чтобы я делала все, что они скажут. Они никогда не спрашивают, чего я хочу, даже тот мужчина, которого я называю своим мужем», — сказала Лилит, входя в свою комнату.

«Возможно, это ты мешаешь им заниматься своими делами», — сказал Фэн Хуан, который все время находился рядом с Лилит.

Лилит нахмурилась, глядя на Фэн Хуана: «На чьей ты стороне? Я думала, ты на моей стороне, но, видимо, нет. Ты также на стороне тех, кому не нравится, как я поступаю. Что ж, можешь вернуться к ним, мне не нужен еще один осуждающий человек». Она встала и направилась к двери, намереваясь уйти, где столкнулась с Ван Мином, который собирался постучать.

Ван Мин поднял бровь, заметив внезапный уход Лилит, и почувствовал напряжение в воздухе. «Все в порядке?» — осторожно спросил он, в его голосе слышалась тревога.

Лилит фыркнула и прошла мимо него, ее раздражение было очевидным. «Все просто замечательно, и за это вы все должны быть вам благодарны», — саркастически пробормотала она, в ее голосе сквозило презрение.

Ван Мин обменялись обеспокоенным взглядом с Фэн Хуаном, прежде чем снова повернуться к Лилит. «Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? Я здесь, чтобы помочь», — мягко предложил он, протянув руку и утешительно положив её на плечо.

Но Лилит оттолкнула его прикосновение, сохраняя настороженность. «Мне не нужна твоя помощь, да и чья бы то ни было еще. Я сама со всем справлюсь, и не смей больше прикасаться ко мне, если не хочешь, чтобы твои руки убрали от моего тела», — вызывающе ответила она, гордыня не позволяла ей проявить ни малейшего признака уязвимости.

Ван Мин вздохнул, понимая, что дальнейшее давление лишь вызовет ещё большее сопротивление. «Хорошо, просто помни, что мы здесь, чтобы поддержать тебя, если ты передумаешь», — сказал он с ноткой смирения.

Когда Лилит выбежала из комнаты, Ван Мин не мог не почувствовать укол беспокойства за её благополучие. Он знал, что её упрямство и вспыльчивый характер часто приводят её к конфликтам и изоляции, но он также понимал, какая боль и неуверенность скрываются под её жёсткой внешностью.

Резко кивнув, Фэн Хуан бросила на Ван Миня вызывающий взгляд. «Что тебе нужно?» — потребовала она, её тон был резким и пренебрежительным.

Ван Мин замялся, пораженный враждебностью Фэн Хуана. «Я… я просто хотел поговорить с Лилит», — пробормотал он, пытаясь сохранить самообладание перед лицом ее агрессии.

Фэн Хуан скрестила руки на груди, выражение ее лица было непреклонным. «Ну, ее здесь нет», — резко выпалила она, и ее нетерпение было очевидным.

Почувствовав себя отвергнутым, Ван Мин коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти, его раздражение тлело внутри. Он знал, что иметь дело с Лилит и так будет достаточно сложно, без того, чтобы еще и враждебность Фэн Хуана усугубляла ситуацию.

[Приносим извинения за недосмотр. Давайте исправим это:]

Выходя из покоев Лилит, Ван Мин не мог не почувствовать легкое разочарование. Напряженность, царившая вокруг Люцифера, была ощутима, и он задавался вопросом, как ему вообще удастся разобраться в их сложных взаимоотношениях.

Прогуливаясь по коридорам острова Крит, Ван Мин мысленно прокручивал в голове произошедшую встречу. Непоколебимая враждебность Фэн Хуана застала его врасплох, и он не мог избавиться от ощущения, что ему не рады в владениях Лилит.

Несмотря на все попытки сохранять вежливость, Ван Мин не мог не испытывать чувства беспокойства. Казалось, везде, где были замешаны спутники Люцифера, царила напряженность и сильные эмоции.

Ван Мин, вздохнув, решил действовать осторожно в общении с Лилит и её спутниками. Он понимал, что завоевать их доверие будет непросто, но если он надеется подружиться с Лилит и заслужить её доверие, ему нужно будет найти способ разобраться в сложностях их взаимоотношений.

Через несколько минут Ван Мин вернулся к группе, которая с нетерпением ждала его прихода, чтобы рассказать о случившемся.

«Ничего особенного не произошло, Лилит по-прежнему такая же непокорная и гордая, как и прежде. Но это не остановит меня в моих попытках завоевать её сердце. Должен сказать, Лилит – это совершенно другой уровень гордости», – сказал Ван Мин, глядя на Люцифера, который лишь почесал затылок.

Люцифер не обратил особого внимания на комментарий Ван Мина, зная, что тот просто шутит. Он понимал, что, какой бы гордой ни была Лилит, она ничто по сравнению с ним. Однако он осознавал, что ему нужно отпустить свою гордость, если он хочет, чтобы его отношения с Лилит сложились. Он знал, что два слепых не могут указывать путь.

«Давайте пока оставим Лилит в стороне. Она в конце концов одумается. Она просто ведёт себя как ребёнок. Так что, все можете делать, что хотите. А я пойду заниматься своими делами, например, навестить кого-нибудь, прежде чем меня похитит кое-кто», — сказал Люцифер, глядя на Эксусию, которая избегала его взгляда.

«Ты права, мне нужно вернуться к дочери, с которой я давно не виделась», — сказала Эксусия и тут же выбежала из комнаты, направившись в Царство Пангу, где сейчас находится её дочь.

Люцифер лишь усмехнулся, встал и посмотрел на Фан Хуа: «Не хочешь ли присоединиться ко мне? Я могу показать тебе Греческое Царство и окрестности, когда закончу здесь. Что скажешь?» — спросил Люцифер, ожидая ответа.

Фан Хуа покачала головой, так как у нее были другие дела на острове: «Может быть, в другой раз. У меня на острове свои дела, ты можешь продолжить без меня», — сказала она.

Люцифер кивнул и многозначительно посмотрел на Адамальтею, после чего исчез.

«Так что же такого важного ты сделала, что отвергла предложение Люцифера?» — спросил Ван Мин с ухмылкой на лице.

«Это не ваше дело, и не ходите за мной по пятам, делайте что хотите, исследуйте эти земли так, как считаете нужным».

После этого Фан Хуа тоже ушла, оставив Ван Мина и Адамальтею одних.

Ван Мин усмехнулся, наблюдая, как Фан Хуа уходит, а затем повернулся к Адамальтее: «Я думал, ты корова», — сказал он, заставив Адамальтею повернуться к нему с нахмуренным лицом.

«Откуда ты это взял?» — спросила Адамальтея. Она не сильно обиделась на то, что её приняли за корову, ведь для таких существ это не редкость. Ей было интересно узнать, как её могли принять за корову.

Она задавалась вопросом, кто мог передать ему эту информацию.

Ван Мин чуть не подавился словами, осознав, что, должно быть, допустил ошибку.

Он отчетливо помнил, как Рея привела Зевса на этот самый остров, где он стоял, и отдала его нимфам. Он также помнил, что Зевс питался молоком коровы по имени Адамальтея, пока не вырос в прекрасного юношу. С момента своего прибытия он не видел ни одной коровы, но видел ту, которая носит это имя, и она ничуть не соответствовала тому, что было описано в мифе.

«Нам следует забыть об этом и сосредоточиться на других вещах», — испуганно сказал Ван Мин.

«Нет, я настаиваю, я хочу знать, кто вам сказал, что я корова».

«Тогда мне пора бежать», — сказал Ван Мин, резко развернулся и выбежал из комнаты.

Увидев это, Адамальтея нахмурилась и задумалась, что скрывает Ван Мин или кто рассказал ему, что она корова, раз он такой скрытный.

Поскольку ответов она в ближайшее время не получит, Адамальтея решила сосредоточиться на другом деле: как заставить Рею навещать её так же часто, как это было до появления Лилит.

Ван Мин, с другой стороны, благодарил богов за то, что они вытащили его из этого затруднительного положения. Он не знал, что бы с ним случилось, если бы Адамальтея рассердилась на него за то, что он назвал её коровой.

«Мне следует найти место, где я смогу спокойно заниматься самосовершенствованием и стать сильнее, прежде чем общаться с этими богами».

«Что ты здесь делаешь? Я думал, ты будешь со своей компанией осуждающих меня друзей».

Лилит спросила Фан Хуа, которая подошла и села рядом с ней.

«Я здесь просто для того, чтобы поговорить с вами…»

Прежде чем Фан Хуа успела сказать то, что хотела, Лилит перебила её: «Если ты пришла сюда, чтобы рассказать мне о том, как я была невежлива, то извини, ты не можешь ко мне приставать», — сказала она, прежде чем попытаться подняться.

«Садись обратно, я еще даже не начала говорить, а ты уже пытаешься уйти, почему с тобой так трудно разговаривать?» — сказала Фан Хуа, держа Лилит за руки и заставляя ее сесть обратно.

Лилит фыркнула, вызывающе скрестив руки. «Хорошо, я останусь. Но поскорее».

Фан Хуа вздохнула, покачав головой, глядя на упрямство Лилит. «Я здесь не для того, чтобы читать тебе нотации или критиковать твое поведение. Я просто хочу понять».

Лилит подняла бровь, ее любопытство разбудилось, несмотря на защитную позицию. "Что понять?"

Фан Хуа посмотрела на Лилит с искренней озабоченностью. «Я хочу понять, почему ты всегда так защищаешься, почему отталкиваешь людей, не дав им шанса».

Выражение лица Лилит слегка смягчилось, хотя она по-прежнему сохраняла настороженность. "А тебя это волнует?"

Фан Хуа пожал плечами. «Назови это любопытством. Мы оба чужаки в этом мире, но подходим к делам совершенно по-разному. Мне интересно, что тобой движет».

Лилит вздохнула, слегка опустив плечи. «Полагаю, мне просто не нравится, когда мне постоянно указывают, что делать. Легче оттолкнуть людей, чем рисковать снова оказаться под контролем».

Фан Хуа сочувственно кивнула. «Я понимаю. Но иногда отталкивание людей может помешать установлению значимых связей».

Лилит обдумала слова Фан Хуа, на ее лице мелькнула уязвимость, которую она быстро скрыла за своей обычной жесткой внешностью. «Возможно. Но я и сама пока прекрасно справляюсь».

Фан Хуа протянула руку и нежно сжала руку Лилит. «Возможно. Но тебе не обязательно быть одной. Здесь у тебя есть союзники, если ты готова их принять».

Лилит пристально смотрела на Фан Хуа, пытаясь найти хоть какой-то намёк на обман. Но всё, что она обнаружила, — это искренность в глазах Фан Хуа.

«Хорошо, я попробую, но если эта „связь с союзниками и друзьями“ не сработает, я брошу тебя в самую глубокую бездну ада, и твоя душа будет мучиться вечно», — голос Лилит был полон яда, когда она встретилась взглядом с Фан Хуа, в её выражении лица смешались вызов и скептицизм.

Фан Хуа, не испугавшись угрозы, спокойно и решительно смотрела Лилит в глаза. Она видела за маской враждебности боль и страх, скрывавшиеся под жесткой внешностью Лилит. С нежной улыбкой она ответила: «Я понимаю твои сомнения, Лилит. Доверие не строится за один день, но я верю, что даже самые темные души могут найти свет, если им дать шанс».

Несмотря на резкие слова Лилит, Фан Хуа почувствовала проблеск надежды. Она увидела трещину в стенах, которые Лилит возвела вокруг себя, крошечное отверстие, через которое могли бы проникнуть сочувствие и понимание.

«Если это всё, то можешь вставать и уходить, я хочу побыть наедине с собой», — голос Лилит слегка смягчился, сквозь её жёсткую маску промелькнула нотка уязвимости.

Понимая потребность Лилит в уединении, Фан Хуа поднялась со своего места, ее движения были грациозными и размеренными. «Конечно, Лилит. Я уважаю твои границы», — ответила она мягким, но твердым голосом. «Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить или найти компанию, знай, что я здесь для тебя».

В знак понимания Фан Хуа повернулся и вышел из комнаты, оставив Лилит размышлять над произошедшим. Уходя, она сохраняла чувство оптимизма, веря, что их разговор посеял семена потенциальной дружбы, которая сможет расти и процветать во тьме, принося свет и тепло в их сердца.

Лилит проводила Фан Хуа взглядом, в ее голове плелись противоречивые чувства. Она не могла отрицать значимость их разговора, но и не могла избавиться от чувства уязвимости, которое оставалось после него.

Оставшись снова наедине, Лилит позволила себе немного поразмышлять. Она вспомнила слова Фан Хуа, искреннюю заботу в ее глазах и предложение о компании, которое ей было сделано.

Сможет ли она доверять кому-то в этой незнакомой обстановке? Сможет ли она расслабиться и позволить себе заводить знакомства, несмотря на риски?

Ответы ускользали от нее, погребенные под слоями недоверия и прошлых предательств. Но среди неопределенности в ней таилась крошечная искорка тоски – тоски по связи, по пониманию, по чувству принадлежности.

Тяжело вздохнув, Лилит поднялась на ноги, её решимость крепла с каждым шагом. Возможно, она не полностью доверяла Фан Хуа или кому-либо ещё в этом мире, но она была готова рискнуть — хотя бы для того, чтобы заглушить терзающую её душу боль одиночества.

Отправившись вновь в мир, Лилит несла с собой вновь обретенное чувство открытости, готовность исследовать возможность дружбы и, возможно, даже искупления.

И хотя предстоящий путь был полон неопределенности, она находила утешение в осознании того, что больше не одинока – ведь в Фан Хуа она нашла проблеск надежды, маяк света среди тьмы своего прошлого.

В других местах

"Привет, любовь моя"

Афина обернулась, чтобы посмотреть на незваного гостя, вторгшегося в её покои, и обнаружила, что это был Люцифер, сам Дьявол.

Выражение лица Афины стало суровым, когда она посмотрела на Люцифера, ее глаза слегка сузились. Она никак не ожидала увидеть его здесь, в своих личных покоях, без приглашения и без чьего-либо присутствия.

«Что ты здесь делаешь, Люцифер?» — спросила она, в ее голосе слышалась нотка подозрения.

Люцифер лишь усмехнулся, его взгляд скользнул по фигуре Афины со смесью веселья и любопытства. «Просто навестил старого знакомого», — спокойно ответил он, в его тоне чувствовалось обаяние.

Афина оставалась неубежденной, скрестив руки на груди и отступив на шаг назад, чтобы отдалиться от Дьявола. Она всегда с опаской относилась к красноречивым словам и обворожительной харизме Люцифера, прекрасно зная об опасностях, скрывающихся за его очаровательной маской.

«Я не помню, чтобы мы были давними знакомыми», — твердо заявила она, защищаясь.

«Я не помню, чтобы мы были старыми знакомыми, и не помню, чтобы приглашала вас», — твердо заявила она, защищаясь.

Улыбка Люцифера стала шире, а глаза заблестели озорством. «Ах, но какой смысл ждать приглашения?» — съязвил он, сделав еще один шаг ближе к Афине.

Афина крепче сжала оружие, ее инстинкты обострились в присутствии печально известного падшего ангела. Она знала, что нельзя недооценивать коварную натуру Люцифера, особенно когда он, казалось, намеревался проверить ее границы.

«Советую вам уйти, пока я не была вынуждена вас заставить», — предупредила она, и в ее голосе звучала стальная решимость.

Люцифер усмехнулся, ничуть не смутившись угрозой Афины. «Ах, Афина, всегда такая серьезная», — поддразнил он, его взгляд задержался на ней с такой интенсивностью, что у нее по спине пробежал холодок.

Игнорируя его насмешки, Афина стояла на своем, не отрывая взгляда от Люцифера, готовая вступить в бой при первом же признаке опасности. Она знала, что не может ему доверять, особенно после всего, что слышала и видела своими глазами.

С последней ухмылкой Люцифер притворно склонил голову в знак почтения, затем резко развернулся и неторопливо вышел из покоев Афины, оставив ее наедине с ее мыслями и сохраняющимся чувством тревоги. Когда дверь закрылась за ним, Афину не покидало ощущение, что эта встреча еще далека от завершения и что присутствие Люцифера будет продолжать преследовать ее в последующие дни.

«Что вам от меня нужно, и, пожалуйста, удалите эту метку, прежде чем уйти. Я не хочу быть вашей женой», — сказала она, показывая левую руку с меткой Люцифера.

Люцифер некоторое время смотрел на метку, прежде чем протянуть руки, чтобы взять её за руку, но она отдернула их, не дав ему удержать. «Как я избавлюсь от метки, если не могу дотронуться до твоей руки?» — спросил Люцифер с улыбкой.

«Как ты вообще это сделал? Не смей меня обманывать, Люцифер, я хочу, чтобы ты удалил с меня эту метку», — потребовала Афина, в ее голосе звучала стальная решимость, когда она протянула руку, на коже которой отчетливо виднелась метка Люцифера.

Губы Люцифера изогнулись в усмешке, когда он изучал решительное выражение лица Афины. «И как ты предлагаешь это сделать, дорогая? Магией? Легким движением руки?» — поддразнил он, сделав шаг ближе к ней.

Афина слегка отшатнулась, сохраняя настороженную дистанцию между ними. «Я не знаю, но я не позволю тебе прикасаться ко мне», — ответила она, не отводя взгляда от него.

Люцифер тихо и мелодично усмехнулся. «Ах, значит, ты всё ещё мне не доверяешь, Афина?» — задумчиво произнёс он, в его голосе слышалась нотка веселья.

— Я никогда тебе не поверю, — резко ответила Афина твердым и решительным голосом. — Но я хочу, чтобы эта метка исчезла, и я не позволю тебе больше мной манипулировать.

Выражение лица Дьявола изменилось, в его глазах заблестели смесь любопытства и восхищения. «Ты упрямый, не так ли? Полагаю, я могу это оценить», — признал он, и на его лице мелькнуло уважение.

«Хватит разговоров. Просто убери метку», — настаивала Афина, ее терпение иссякало в ожидании его ответа.

Улыбка Люцифера стала шире, в глазах заиграл озорной блеск. «Хорошо, моя дорогая. Если ты настаиваешь на трудностях, пусть так и будет», — заявил он, эффектно подняв руку.

Афина напряглась, готовясь к любому магическому заклинанию или уловке, которые Люцифер мог затеять. Но, к ее удивлению, вместо того чтобы протянуть руку и прикоснуться к ней, он просто щелкнул пальцами, и метка на ее руке исчезла в клубах дыма.

Ее глаза расширились от изумления, когда она посмотрела на свою теперь безупречную кожу. "Как?.." - начала она, не находя слов.

Люцифер ухмыльнулся, его удовлетворение было очевидным. «Магия, моя дорогая Афина. Никогда не недооценивайте силу дьявольских уловок», — пошутил он, в его глазах мелькнул игривый блеск.

Вопреки себе, Афина не могла не испытывать к Люциферу сдержанную благодарность. Хотя она презирала его всей душой, она не могла отрицать облегчение, которое почувствовала, освободившись от метки, связывавшей её с ним. Сдержанно кивнув в знак благодарности, она резко развернулась и зашагала прочь, оставив Люцифера позади с его загадочной улыбкой.

После её ухода Люцифер перестал улыбаться и вздохнул: «Теперь завоевать девушек будет очень сложно, ведь все они хотят быть независимыми», — сказал Люцифер, садясь так, словно это был его дом.

«Но кем они меня считают? Я отступлю, она моя, мне просто нужно немного времени, и она будет принадлежать только мне», — сказал Люцифер, прежде чем встать и направиться к дворцу Зевса, так как ему нужно было встретиться там с тремя сестрами.

Как только Люцифер вошёл во дворец, он тут же свернул с главного зала и телепортировался в тайную комнату, где обитали три сестры судьбы.

«Привет, дамы», — поприветствовал Люцифер, небрежно помахав рукой и входя в тускло освещенную комнату. «Надеюсь, я не прерываю ничего слишком важного».

Клото, младшая из сестер, улыбнулась в ответ на неформальное приветствие Люцифера. «Ничего особенного, Люцифер. Всегда рад тебя видеть. Что привело тебя сюда сегодня?»

Люцифер, прислонившись к столу и скрестив руки, обратился к троице: «Просто хотел узнать, как продвигается тот небольшой проект, который мы обсуждали в прошлый раз. Ну, тот, который связан с кое-кем?»

Лахесис, средняя сестра, обменялась многозначительным взглядом со своими братьями и сестрами, прежде чем ответить: «А, вы имеете в виду наши поиски той неуловимой души? Мы добились определенных успехов, но продвигаемся медленно».

Атропа, старшая из сестер, добавила более серьезным тоном: «Действительно. Нити судьбы могут быть очень запутанными, особенно когда речь идет о таких деликатных вещах».

Люцифер кивнул, задумчиво глядя на него. «Понимаю. Но время не ждет, и мне нужно знать, приблизились ли мы хоть немного к тому, что ищем».

Клото небрежно пожал плечами. «Мы делаем все, что в наших силах, Люцифер. Ты же знаешь, что нельзя торопиться. Судьба, в конце концов, действует таинственным образом».

Люцифер вздохнул, раздраженно проведя рукой по волосам. «Знаю, знаю. Терпение никогда не было моей сильной стороной, но я стараюсь. Просто держи меня в курсе всех событий, хорошо?»

Земля

Каин стоял на вершине горы, откуда открывался вид на все, что находилось внизу; в руках он держал сосуд, данный ему Лилит, и смотрел на него.

Сейчас он находится на распутье и не знает, что делать.

Он посмотрел на свое левое плечо, где на нем был выжжен знак в знак покаяния, напоминание о том, что он хладнокровно убил своего брата.

В настоящее время он живет со своей женой (сестрой-близнецом) и сыном, но эта жизнь за эти годы стала довольно скучной, и он хочет большего.

Вспоминая слова Лилит, когда она передала ему флакон.

Он обыскал место, где спрятал флакон, выкопал его и поднялся на гору, куда хотел его отнести.

Когда Каин стоял на вершине горы, ветер развевал его волосы, неся в себе ощущение неотложности. Он не мог отделаться от мысли, что этот флакон хранит ключ к открытию новой главы в его жизни, наполненной смыслом и целью.

Дрожащими руками Каин откупорил флакон и заглянул внутрь. В его глубине бурлила таинственная жидкость, мерцающая неземным светом. Слова Лилит эхом отдавались в его голове, когда он держал флакон, ее загадочное послание не давало ему покоя.

«Выпей это, и ты станешь всем, о чём когда-либо мечтал, ты станешь самым совершенным существом в мире», — сказала она, в её голосе звучала странная смесь властности и соблазна. Каин не мог отрицать притяжение, которое он испытывал к флакону, словно в его стеклянных стенках хранились тайны Вселенной.

Но он колебался. Страх терзал его насквозь, нашептывая сомнения и неуверенность. А что если дар Лилит — всего лишь уловка, хитрость, чтобы сбить его с пути истинного? Что если жидкость во флаконе содержит только тьму и отчаяние?

Однако, несмотря на свои опасения, Каин не мог игнорировать голос, призывающий его совершить акт веры. Он столетиями скитался по земле, мучимый чувством вины и раскаянием в своих грехах. Возможно, этот флакон был его шансом на искупление, возможностью наконец-то загладить вину за пролитую кровь.

Сделав глубокий вдох, Каин принял решение. Крепко сжимая флакон в руке, он поднёс его к губам и сделал большой глоток. Жидкость обжигала, как огонь, скользя по горлу и наполняя его странным, волнующим ощущением.

И тут всё изменилось. Когда жидкость овладела им, Каин почувствовал прилив силы, пронизывающий его вены. Его зрение затуманилось и закружилось, и его поглотил вихрь красок и образов.

Когда Каин пил из сосуда, данного ему Лилит, внутри него начала происходить трансформация, непохожая ни на какую другую. Сначала он почувствовал обжигающий жар, разливающийся по его венам, словно его кровь воспламенялась потусторонним пламенем. Всё его тело содрогалось от интенсивности этого ощущения, и он боялся, что его может поглотить бушующий внутри него адский огонь.

Но затем произошло нечто чудесное. Обжигающий жар начал стихать, сменившись ощущением прохлады и ясности. Каин почувствовал, будто с его разума сняли завесу, открыв скрытые глубины силы и потенциала, о которых он раньше и представить себе не мог.

Взглянув на свои руки, он увидел, как они меняются прямо на его глазах. Кожа приобрела бледный, фарфоровый оттенок, гладкий и безупречный в своем совершенстве. Ногти удлинились, превратившись в острые как бритва когти, блестящие, как полированный обсидиан, в тусклом свете.

Но самые глубокие изменения коснулись его глаз. Когда-то тускло-карие, теперь они сияли неземным светом, цветом расплавленного золота. Казалось, они пронзали завесу самой реальности, вглядываясь в глубины космоса с древней и непостижимой мудростью.

С каждой минутой Каин чувствовал, как становится сильнее и могущественнее, чем когда-либо прежде. Он ощущал, как по его венам течет необузданная энергия, пульсирующая с первобытной интенсивностью, не поддающейся объяснению.

И затем, с последним приливом силы, трансформация завершилась. Каин предстал перед собой как существо непревзойденной мощи и величия, первородный вампир, возродившийся из пепла своего прежнего «я».

Исчез смертный человек, бродивший по земле с тяжелым бременем вины и раскаяния. На его месте появилось существо тьмы и тени, обладающее чистой и неподдельной силой.

Когда Каин оглядел свой новый облик, его охватило чувство благоговения и изумления. Он понял, что ему дан второй шанс в жизни, шанс переписать ход своей судьбы и проложить новый путь.

С вновь обретенным чувством цели, горящим в его сердце, Каин расправил крылья и взмыл в небо, готовый принять безграничные возможности, которые его ждали. Он больше не был скован оковами прошлого, а свободен был взлететь на невообразимые высоты.

В других местах

В скромном убежище своей деревенской хижины Ева лежала на импровизированной постели из мехов и одеял, ее лицо было искажено невыносимыми родовыми муками. Рядом с ней Адам тревожно склонился над ней, сжав кулаки, наблюдая, как его любимая жена терпит муки родов. Единственными звуками, наполнявшими это небольшое пространство, были прерывистое дыхание Евы и изредка доносившийся снаружи шелест ветра.

Ева стиснула зубы, ее тело сотрясали волны схваток, которые, казалось, поглощали все ее существо. С каждой волной боли она чувствовала непреодолимое желание тужиться, чтобы выпустить на свет новую жизнь, которая поселилась в ее утробе. Адам стоял рядом с ней, подбадривая ее и молясь о ее силе.

По мере того как схватки усиливались, решимость Евы росла. С каждой схваткой она собирала всю свою решимость и тужилась изо всех сил, ее крики эхом отражались от стен скромного жилища. Адам оставался рядом с ней, не отрывая от нее глаз и оказывая всю возможную поддержку.

Наконец, после того, что казалось вечностью, усилия Евы принесли плоды. После последнего, мучительного толчка, их ребенок появился на свет, крошечный и беззащитный, но полный надежды на новую жизнь. Сердце Адама переполнилось эмоциями, когда он впервые увидел своего новорожденного сына.

Ева рухнула обратно на кровать, ее тело дрожало от усталости и облегчения. Адам осторожно поднял их сына на руки, прижимая его к себе и восхищаясь чудом его существования. Вместе они наслаждались тихой красотой момента, их связь укрепилась благодаря общему опыту родов.

«Его нарекут именем Сет».

«Его нарекут именем Сет».

С нежной улыбкой Адам произнес: «Сет», — тихо повторил он, и имя слетело с его губ с чувством благоговения. Повернувшись к Еве, он искал подтверждения в ее глазах.

Усталый, но сияющий взгляд Евы встретился с его взглядом, и она кивнула в знак согласия. «Да, Сет», — прошептала она, голос ее был полон любви и гордости, когда она протянула руку, чтобы погладить крошечную щечку сына.

Когда Адам прижал к себе новорожденного сына, его охватило глубокое чувство благодарности. Несмотря на все испытания и невзгоды, которые им пришлось пережить, здесь, в этой скромной хижине, окруженные теплом своей любви, они были благословлены драгоценным даром — даром новой жизни.

Адам и Ева вместе восхищались чудом существования Сета, их сердца переполнялись радостью и изумлением. В его невинном лице они увидели обещание будущего, полного надежды и возможностей, будущего, которое они поклялись беречь и защищать всеми силами.

Уложив Сета в свои объятия, Адам нежно поцеловал сына в макушку, его сердце переполнялось любовью. «Добро пожаловать в этот мир, Сет», — прошептал он, в его голосе звучали нежность и благоговение. «Пусть твоя жизнь будет наполнена счастьем, мудростью и миром».

Когда мерцающий огонь отбрасывал танцующие тени на стены их скромной хижины, Адам, Ева и Сет встретили рассвет новой главы в своей жизни, объединенные любовью и связанные нерушимыми узами семьи.

По мере того как Сет взрослел, превращаясь из ребенка в молодого человека, он процветал под любящим руководством своих родителей, Адама и Евы. Воспитанный в простоте их скромной хижины, он усвоил добродетели трудолюбия, сострадания и смирения. С каждым годом связь Сета с семьей укреплялась, и он стал опорой и источником мудрости в их общине.

Когда Сет достиг совершеннолетия, Адам и Ева приняли в свои семьи новых детей, наполнив свои дома смехом и любовью. Вместе они обрабатывали землю, пасли стада и разделяли радости и печали жизненного пути.

Несмотря на все трудности, с которыми они сталкивались, их семья процветала, скрепленная узами, которые преодолевали время и пространство. Наблюдая за тем, как растут и развиваются его братья и сестры, Сет чувствовал ответственность за их защиту и заботу, так же, как его родители заботились о нем.

По воле судьбы пути Сета пересеклись с путем его сестры, и их дружба переросла в любовь. Решение Сета и его сестры пожениться и создать семью рассматривалось как продолжение божественного замысла, заложенного их родителями, Адамом и Евой.

Не встречая препятствий со стороны общества или внешних факторов, которые могли бы помешать их любви, они от всего сердца приняли свой союз, руководствуясь глубокой связью, которая объединяла их как братьев и сестер и родственных душ.

Их брак был отмечен семьей и обществом, которые признали чистоту и прочность их союза. Начав свой совместный путь, Сет и его жена были окружены любовью и поддержкой, заложив основу для гармоничной и благополучной жизни.

В последующие годы у Сета и его жены появились собственные дети, наполнив свой дом смехом и радостью нового поколения. Вместе они привили своим детям ценности честности, сострадания и стойкости, передав им вечную мудрость своих предков.

Но время шло, случилась трагедия, и жизнь Сета оборвалась, оставив после себя наследие любви и преданности, которое сохранится на протяжении многих поколений.

И хотя жизнь Сета трагически оборвалась, его наследие продолжает жить в его детях и потомках, которые передали ценности и традиции, привитые им любящими родителями.

Когда жизнь Сета подошла к концу, его дух окуталась тьмой, погружаясь в царство неизвестного. Но даже в смерти его судьба была далека от завершения. Ибо в глубинах пустоты пробуждалась могущественная сила, непреодолимо притягивающая его душу.

Внезапно Сет почувствовал прилив энергии, пронизывающий его наполняющей новыми жизненными силами. Его сознание расширилось, освободившись от оков смертной формы. В ослепительной вспышке света он возродился, выйдя из тени в совершенно новом и первобытном облике.

С воем, эхом разнесшимся по космосу, Сет принял свою новообретенную силу, смирившись со своим превращением в первого Первородного оборотня. Его чувства обострились, его сила возросла, он стал существом ночи, предвестником страха и благоговения.

Когда луна высоко поднялась в небо, Сет бродил по древним лесам, первобытные инстинкты руководили каждым его движением. Он больше не был связан ограничениями, наложенными человечеством, и мог свободно перемещаться по дикой местности, словно сама стихия.

Однако, посреди хаоса своего нового существования, Сет оставался верен своей человечности, в нем все еще ярко горела искорка прежнего «я». Хотя его облик изменился, его сердце осталось верным, его любовь к семье и желание защитить ее — непоколебимыми.

И вот, став первым Первородным оборотнем, Сет отправился в новое путешествие, пытаясь разобраться в сложностях своей двойственной природы и стремясь исполнить своё вечное предназначение. В теневом царстве между светом и тьмой он создаст своё наследие, легенду, которая будет жить вечно.

Сет вернулся домой, сердце бешено колотилось от предвкушения, но его встретило ужасающее зрелище. Его некогда любимый дом лежал в руинах, поглощенный пламенем, которое лизало обугленные остатки того, что когда-то было его убежищем. Шок застыл на месте, когда осознание масштабов разрушения дошло до него, оставив его в оцепенении от неверия и отчаяния.

Когда Сет приближался к своему дому, воспоминания о смехе и тепле нахлынули на него, наполнив чувством тоски. Однако, по мере приближения, в небо поднялся густой столб дыма, предвещавший неладное. С каждым шагом страх сжимал его желудок, усиливаясь, пока он не оказался перед тлеющими руинами того, что когда-то было его убежищем.

Едкий запах горящего дерева и пепла душил воздух, обрушиваясь на его чувства, когда он осматривал разрушения. Некогда блестящие стены теперь представляли собой почерневшие скелеты, их зазубренные края тянулись, словно обвиняющие пальцы, к небесам. Остатки дорогих сердцу вещей лежали разбросанными, искорёженными и разбитыми среди обломков.

Сердце Сета сжалось от боли, когда он осознал, что всё, что ему было дорого, превратилось в руины. Воспоминания о смехе и любви эхом отдавались в его памяти, контрастируя с суровой реальностью потери и разрушения. Слезы навернулись на глаза, беззвучно стекая по щекам, когда он оплакивал не только свой дом, но и жизнь, которую знал.

С оглушительным рёвом он выкрикнул одно имя: "КАИН!!!!!!!"

В тени древних гор Каин и Сет стояли лицом к лицу, тяжесть их общего происхождения давила на их плечи. Глаза Каина, полные смеси боли и обиды, впились в глаза Сета, когда он изо всех сил пытался сдержать бушующее внутри себя смятение.

«Сет, — голос Каина был низким, рычащим, пронизанным горечью, — тебе никогда не суждено было быть с нами. Ты был заменой, жалкой попыткой заполнить пустоту, оставленную отсутствием Авеля».

Брови Сета нахмурились от недоумения, сердце его отягощено словами Каина. «Но я твой брат, Каин, — взмолился он, в голосе звучала печаль. — Мы одна кровь, одна плоть и кости. Как ты можешь отвернуться от меня?»

Взгляд Каина стал жёстким, кулаки сжались, когда воспоминания об отвержении нахлынули на него. «Наши родители забыли обо мне, Сет, — выплюнул он, голос его был полон яда. — Они отбросили меня, оставив ради памяти об Авеле. А теперь они заменили его тобой, как будто меня никогда и не существовало».

Сердце Сета сжалось от боли и обиды, звучавших в словах Каина, его скорбь отражалась в глазах брата. «Каин, пожалуйста, — умолял он, протягивая руку в жесте примирения. — Мы можем найти способ залечить раны прошлого. Мы можем проложить новый путь вместе».

Но ярость поглотила Каина, его зрение затуманили призраки страданий. С первобытным рыком он бросился на Сета, вцепившись руками в рукоять его клинка. «Для нас уже слишком поздно, Сет», — прорычал он, голос его дрожал от волнения. «Грехи нашего прошлого никогда не будут стерты».

Каин сказал это, глядя на Сета, чьи глаза горели красным, а клыки были вытянуты, но Сет не мог их видеть, так как был ослеплен Каином.

После превращения в Первородного Вампира Каин не может вернуться домой, так как в тот раз он чуть не убил свою жену и детей, и, если бы не его сильная воля, он не знает, что бы с ними случилось.

Поэтому он покинул их и отправился в кругосветное путешествие в поисках нового места, где можно было бы обосноваться, и случайно встретил человека, который оказался его братом, Сетом, заменившим Авеля.

Он завязал с этим человеком разговор и выяснил, что тот действительно его брат, и судя по тому, как тот говорил о своей семье, похоже, он не был в курсе произошедшего.

Он считал, что все первые дети, которых зачали его родители, умерли, оставив их в печали.

Но со временем Каин рассказал ему правду о себе, а также о том, что собирается убить его, поскольку тот очень напоминал ему Авеля, и что он хочет огорчить его родителей за то, что они его оставили.

Сет знал, что он не был первенцем своих родителей, но считал их мертвыми. Его воспитывали с пониманием того, что трагедия постигла его семью еще до его рождения, унеся жизни его старших братьев и сестер. Его родители, Адам и Ева, глубоко оплакивали свою потерю, и Сет рос под тяжестью их горя.

Однако, когда Каин раскрыл правду о своем происхождении, мир Сета перевернулся с ног на голову. Братья и сестры, которых он считал давно погибшими, на самом деле были живы — ну, технически, один из них, а он сам заменил другого. Это откровение потрясло Сета до глубины души, заставив его бороться с вновь обретенным чувством собственной идентичности и смысла жизни.

Несмотря на шок и растерянность, Сет отказался поддаться отчаянию. Вместо этого он решил проложить свой собственный путь, освободившись от тени прошлого своей семьи. Он знал, что не может изменить обстоятельства своего рождения, но может определить ход своего будущего.

В тот решающий момент, когда Сет противостоял своему брату, он обрел силу в осознании того, что он — больше, чем сумма его родословной. Он был Сетом, сыном Адама и Евы, носителем наследия, омраченного трагедиями, но закаленного стойкостью.

По мере того как напряжение между ними нарастало, намерения Каина становились ясны. Он больше не видел в Сете брата, а лишь средство для причинения дальнейшей боли их родителям. С яростным рычанием Каин бросился на Сета, обнажив клыки и сверкнув глазами, полными ярости.

В неравном противостоянии между Каином и Сетом Сет оказался в значительно невыгодном положении. В то время как Каин обладал грозными сверхъестественными способностями Первородного Вампира, у Сета таких сил не было. Он полагался исключительно на свою смертную силу и боевые навыки, которые меркли по сравнению с темными и древними силами его брата.

Когда Каин обрушил на него свои вампирские способности, Сет мог лишь изо всех сил защищаться, полагаясь лишь на свою решимость и стойкость, чтобы выдержать натиск. С каждым ударом Сет чувствовал, как тяжесть сверхъестественной силы Каина давит на него, доводя до грани истощения.

Несмотря на отсутствие сверхъестественных способностей, Сет сражался с непоколебимой решимостью, отказываясь сдаться под неустанным натиском брата. Он уклонялся и парировал атаки Каина, как мог, выискивая любую возможность переломить ход битвы.

Однако подавляющая сила Каина оказалась слишком велика для Сета. С каждой минутой энергия Сета иссякала, его движения становились все медленнее и труднее, поскольку бой давал о себе знать. Несмотря на его доблестные усилия, становилось все яснее, что победа ему недоступна.

В конце концов, Сет оказался в невыгодном положении и был побежден своим братом-вампиром. Когда Каин нанес последний, решающий удар, Сет мог лишь беспомощно наблюдать, как его окутывает тьма, а его избитое и изувеченное тело лежит на земле.

В свои последние минуты Сет мог лишь гадать, как дошло до этого, оплакивая трагический поворот событий, приведший к его безвременной кончине от рук собственных родных.

Настоящее время

С оглушительным рёвом он выкрикнул одно имя: "КАИН!!!!!!!"

Эхо яростного крика Сета разносилось по пустынному пейзажу, неся в себе первобытную ярость, порожденную предательством и местью. Его голос, пронизанный эмоциями, прорезал тишину ночи, словно клинок, и звучал с такой интенсивностью, что у всех, кто его слышал, пробегали мурашки по коже.

После его рыка воздух словно затрещал от предвкушения, готовясь к неизбежной схватке, которая вот-вот должна была развернуться. Сет стоял среди руин своего некогда скромного жилища, его глаза горели неугасимым огнем, когда он выкрикивал имя своего брата, Каина.

Для Сета это имя было наполнено горечью и обидой, напоминанием о предательстве и душевной боли, которые разрушили его семью. С каждым слогом он изливал боль и страдания, которые копились в нем последние несколько дней, в его голосе звучала тяжесть бесчисленных лет страданий и потерь.

Когда эхо его крика затихло в темноте, Сет стоял, готовый к бою, его мышцы были напряжены, как пружины, а чувства обострены до малейшего движения вокруг.

В тот момент не было места сомнениям или колебаниям. Сет понимал, что стоит на пороге расплаты, противостояния, которое определит судьбу как его самого, так и его давно потерянного брата.

Всем своим существом он был готов встретить любые ужасы, которые его ожидали, противостоять тьме, которая так долго его преследовала, и наконец-то успокоить призраков прошлого, своего брата.

Поиски брата, которые проводил Сет, были обусловлены его уникальными способностями оборотня. Обладая обостренными чувствами и силой, он с относительной легкостью передвигался по лесам, горам и безлюдным местам, полагаясь на свои острые инстинкты.

Несмотря на отсутствие угроз со стороны других существ, Сет столкнулся с трудностями иного рода. Будучи оборотнем, ему приходилось бороться с первобытными инстинктами и побуждениями, которые сопровождали его превращение. Полная луна освещала его, усиливая его способности и доводя до грани безумия.

В ходе своих поисков Сет боролся со своими внутренними демонами, пытаясь контролировать свои волчьи инстинкты, оставаясь при этом сосредоточенным на своей цели. Были моменты сильной ярости и первобытной свирепости, когда он чувствовал непреодолимое желание отказаться от разума и поддаться дикой природе своего оборотня.

Однако решимость и стойкость Сета возобладали. Он научился использовать силу своих оборотнических способностей, применяя их в своих интересах, продолжая неустанное преследование брата. С каждой ночью он становился сильнее и все больше ощущал первобытные силы, текущие в его жилах.

Благодаря упорству и непоколебимой решимости Сет отточил свои навыки оборотня, овладев искусством слежения и выживания в дикой природе. Превращение в грозного хищника позволило ему уверенно ориентироваться в коварных ландшафтах, зная, что никакое препятствие не сможет встать на его пути к воссоединению со своим братом Каином и его убийству.

Продолжая поиски Каина, Сет встретил женщину, непохожую ни на одну из тех, кого он встречал раньше. Она вышла из глубины леса, и её присутствие было одновременно завораживающим и таинственным. В её глазах мелькнула дикая энергия, отражающая необузданный дух, живший в самом Сете.

Их первая встреча была наполнена любопытством и интригой: они обменялись настороженными взглядами и неуверенными словами. Несмотря на их сдержанность, между ними чувствовалась неоспоримая искра притяжения, первобытный магнетизм, который с каждой минутой сближал их.

Проводя больше времени вместе, Сет и женщина начали открываться друг другу, делясь историями из своего прошлого и причинами, побудившими их скитаться по дикой местности. Они находили утешение в обществе друг друга, формируя связь, скрепленную общим опытом и взаимопониманием.

Их отношения расцвели среди первозданной красоты природы, когда они вместе бродили по лесам, исследуя скрытые тропы и тайные рощи. Они смеялись под лунным светом, танцевали под звездами и наслаждались свободой, обретенной благодаря новой связи.

С каждым днем Сет и женщина становились все ближе, их связь углублялась, превращаясь в нечто более глубокое, чем они когда-либо могли себе представить. Они стали друг для друга доверенными лицами, опираясь друг на друга в поисках поддержки и общения в мире, полном неопределенности.

Несмотря на все трудности и опасности, таившиеся в тени, Сет и женщина оставались непоколебимы в своей преданности друг другу. Их любовь была столь же сильной, сколь и необузданной, связь, которая превзошла границы времени и пространства.

Вместе они путешествовали по дикой местности, рука об руку, их сердца бились как одно целое. Идя бок о бок, они знали, что какие бы испытания ни ждали их впереди, они встретят их вместе, объединенные любовью, столь же непреходящей, как сами горы.

Сидя у потрескивающего камина, женщина нарушила уютную тишину между ними. «Ты выглядишь обеспокоенным, Сет. Тебя что-то беспокоит?»

Сет взглянул на нее, в его выражении лица читались задумчивость и нерешительность. «Я ищу своего брата Каина, — начал он, в его голосе слышалась неуверенность. — Но боюсь, я никогда его не найду».

Женщина протянула руку и утешающе положила её ему на плечо. «Я понимаю ваше желание найти его, — тихо сказала она. — Но, возможно, есть и другие пути, которые вы можете исследовать, другие судьбы, ожидающие своего открытия».

Сет вздохнул, его взгляд скользнул по танцующим языкам пламени. «Меня не покидает ощущение, что мне суждено найти его», — признался он. «Как будто наши судьбы переплетены, связаны невидимой нитью».

Взгляд женщины смягчился от понимания. «Возможно, ваше путешествие — это не только поиски брата, — предположила она. — Возможно, это также поиски себя, раскрытие истин, которые глубоко запрятаны в вашей душе».

Сет обдумывал её слова, его мысли кружились, как дым, поднимающийся от костра. «Возможно, ты права», — признал он. «Может быть, я был так сосредоточен на поисках Каина, что упустил из виду более важную картину».

Женщина мягко улыбнулась, ее присутствие стало успокаивающим бальзамом для его встревоженного сердца. «Доверься этому пути, Сет, — сказала она. — Доверься тому, что дорога откроется тебе в свое время. И помни, ты не один. Я буду с тобой на каждом шагу».

Сет встретил ее взгляд, в его глазах мелькнула благодарность. «Спасибо», — прошептал он едва слышно. «За все».

Сет, глядя на горизонт, сказал, что, хотя он и решил оставить дело Каина позади, он не мог забыть о жизни своей семьи. Он хотел знать, что с ними случилось и живы ли они до сих пор.

Поэтому он решил посвятить свою новую жизнь поиску и воссоединению с ними.

Гора Олимп

Люцифер в данный момент возвращался во дворец Зевса после встречи с Афиной, которая закончилась для него не очень хорошо, но он не собирался сдаваться просто так. Он собирался завоевать её во что бы то ни стало, но сначала ему нужно было решить кое-какие другие дела.

Недавно он обнаружил, что время в Божественном Плане и Божественном Небесном Мириаде сильно отличается от земного, поэтому он предположил, что за 25 лет, проведенных в Божественном Плане в поисках Хаоса, используя подсказки, данные ему Сестрами, Земля уже должна быть заселена, и посеянное им семя уже должно было созреть.

«Зевс, как дела? Как тебе пролетели годы?» — спросил Люцифер, входя во дворец Зевса, где увидел его разговаривающим с беременной женщиной, которая смотрела на Зевса со слезами на глазах.

Люцифер нахмурился, глядя на нее и гадая, кто она такая.

Лето, богиня материнства, стояла перед Зевсом, ее царственное лицо смягчилось от слез, которые мерцали в ее глазах, словно капли росы, блестящие на утреннем солнце. Несмотря на величие Олимпа, ее взгляд был устремлен исключительно на царя богов, а сердце было переполнено невысказанными эмоциями.

В присутствии Зевса, владыки небес, божественное сияние Лето, казалось, померкло, затмеваемое тяжестью предстоящего материнства. И все же, среди великолепия дворца, ее слезы говорили о той уязвимости, которая редко встречается среди бессмертных.

С дрожащей грацией Лето протянула руку к Зевсу, ее рука дрожала от волнения, когда она искала утешения в его присутствии. Хотя ее голос оставался безмолвным, ее заплаканный взгляд говорил о многом, передавая смесь страха, предвкушения и безграничной любви к детям, которые скоро должны были родиться у нее.

«Помоги мне, Гера, она пытается меня убить, и она не остановится, пока не добьется успеха», — сказала она, не замечая присутствия другого существа в комнате.

Зевс вздохнул, посмотрел на Лето, но нахмурился, увидев вошедшего Люцифера: «Лето, возвращайся в свои покои, мы продолжим обсуждение позже», — сказал Зевс, глядя на Люцифера.

Когда Лето умоляла о помощи, первоначальная решимость Зевса пошатнулась под влиянием Люцифера, его внимание отвлеклось от страданий Лето. Почувствовав изменение в настроении Зевса, отчаяние Лето усилилось, в ее голосе слышалось разочарование, когда она наблюдала за нерешительностью Зевса.

«Зевс, пожалуйста, — взмолилась Лето, ее голос дрожал от страха и отчаяния. — Я не могу противостоять Гере в одиночку. Она не успокоится, пока не уничтожит меня. Ты должен что-то сделать, чтобы остановить ее!»

Однако Зевс оставался неподвижным, разрываясь между долгом защитить Лето и опасениями перед встречей с Герой. Его колебания лишь усиливали нарастающую панику Лето, ее мольбы становились все более отчаянными, когда она поняла, что Зевс не собирается вмешиваться в ее дела.

Разочарованная и побежденная, Лето бросила последний умоляющий взгляд на Зевса, прежде чем повернуться и уйти, ее плечи поникли от смирения. Без защиты Зевса она понимала, что ей придется полагаться на собственную смекалку, чтобы избежать гнева Геры.

Тем временем Люцифер наблюдал за происходящим с отстраненным интересом, его губы изогнулись в едва заметной усмешке, когда он увидел нерешительность Зевса. Было ясно, что отец богов не хотел рисковать гневом Геры, даже ценой безопасности Лето.

Когда Лето удалялась из тронного зала, ее судьба оставалась неопределенной, противоречивое выражение лица Зевса выдавало его внутреннее смятение. В глубине души он понимал, что подвел Лето в трудную минуту, но страх перед возмездием Геры перевешивал чувство долга. Это решение будет преследовать его в последующие дни, пока он будет бороться с последствиями своего бездействия.

«Это было жестоко, не правда ли? Учитывая, что она еще и мать твоих будущих детей», — сказал Люцифер, садясь и глядя на Зевса.

«Чего ты хочешь?» — спросил Зевс, делая вид, что не слышит его вопроса.

Люцифер вздохнул и покачал головой: «Делай что хочешь, мне всё равно, это твоя жизнь, но я просто хочу сказать тебе вот что: тебе следует уделять больше внимания своей семье, особенно Гере. Она не Метис, которая будет терпеть твои глупости».

«Спасибо за совет, но я не думаю, что вы здесь по этой причине, так почему бы вам не заняться тем, что привело вас сюда, иначе мне придётся вас выпроводить», — сказал Зевс, нахмурившись, поскольку присутствие Люцифера приводило его в ярость до глубины души, — «как вы и сказали, у меня семейный кризис, который нужно уладить».

Люцифер откинулся на спинку кресла, его выражение лица было непроницаемым, когда он с оттенком веселья посмотрел на Зевса. «Как пожелаешь», — спокойно ответил он, ничуть не смущенный едва скрываемой враждебностью Зевса. «Но раз уж ты так хочешь перейти к делу, давай перейдем к делу».

Одним небрежным движением руки Люцифер создал голографическую проекцию Земли, поверхность которой переливалась яркими красками и кишела жизнью. «Видишь ли, Зевс, пока ты был занят семейными драмами, мой Отец трудился над созданием чего-то поистине великолепного», — начал он, в его голосе звучала гордость.

Зевс, вопреки своему желанию, разбудил любопытство и слегка наклонился вперед, изучая голографическое изображение со смесью интриги и подозрения. «А чем же занимался твой отец?» — спросил он, не в силах полностью подавить свой интерес.

Губы Люцифера изогнулись в многозначительной улыбке, когда он жестом указал на голограмму. «Он создал мир», — заявил он, и в его голосе звучала властность. «Место, где смертные будут процветать, где они будут жить, любить и создавать свою собственную судьбу».

Скептицизм Зевса рассеялся, когда он взглянул на замысловатое полотно жизни, сотканное Отцом Люцифера. Несмотря на свои сомнения относительно Люцифера, он не мог отрицать красоту и сложность творения перед ним.

«А кто же, скажите на милость, будет населять этот мир?» — спросил Зевс, и любопытство пересилило его затаенное недоверие к Люциферу.

Улыбка Люцифера стала шире, в глазах заиграл озорной блеск. «Ах, вот это самое лучшее», — загадочно ответил он. «Мой Отец лично отобрал группу выдающихся женщин и мужчин, чтобы населить это новое царство. Но именно женщины по-настоящему сияют в этом мире, Зевс. Женщины силы, интеллекта и несравненной красоты».

Когда Люцифер подчеркнул привлекательность женщин, созданных его Отцом, Зевс почувствовал глубокое пробуждение желания. Несмотря на многочисленные завоевания и интриги, он не мог отрицать искушение исследовать этот новый мир и пленительных существ, населявших его.

Но под поверхностью таилось чувство тревоги, навязчивое подозрение, что мотивы Люцифера не так чисты, как кажутся. Когда Люцифер излагал планы своего Отца относительно Земли, Зевса не покидало ощущение, что за этой историей скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Люцифер посмотрел на Зевса и ухмыльнулся, зная, что этот мерзавец собирается отправиться на Землю, чтобы всё проверить, и, не сумев сдержаться, начал резвиться с женщинами, что могло бы привлечь наблюдателей на Землю гораздо быстрее.

«Я просто сказал тебе это, чтобы ты смог осмотреть это место и, возможно, скрыться от пристального взгляда Геры», — сказал Люцифер, встал и вышел из дворца, оставив Зевса размышлять о дальнейших действиях.

В других местах

Глубокой ночью тяжелое дыхание Лето эхом разносилось по густому лесу, когда она бежала изо всех сил, сердце бешено колотилось в груди. Луна своим неземным светом освещала переплетенные заросли, освещая ей путь, пока она убегала от преследователей.

Ее раздутый живот выпирал из-под ткани туники, свидетельствуя о драгоценной жизни, растущей внутри нее. Каждый шаг вызывал волну боли, пронизывающую все ее тело, но она продолжала идти вперед, движимая сильным материнским инстинктом защитить своих еще не родившихся детей.

Ветки цеплялись за ее одежду, оставляя на коже неглубокие царапины, но Лето не обращала на них внимания, мчась сквозь тени, настороженно выискивая любые признаки опасности. Позади нее доносились зловещие звуки преследования — шаги, грохочущие в зарослях, голоса, полные гнева и решимости.

С отчаянным криком Лето споткнулась о корявый корень и с ужасным глухим стуком рухнула на землю в лесу. Боль пронзила ее живот, когда она пыталась подняться, дыхание было прерывистым.

Но времени на отдых не было, времени на залечивание ран тоже. С непоколебимой решимостью Лето поднялась на ноги и, пошатываясь, снова двинулась вперед, ее решимость оставалась непоколебимой, несмотря на все препятствия.

Во время бега мысли Лето метались в голове: она думала о своих детях, об их неопределенном будущем, об их жизнях, висящих на волоске. Она сделает все, чтобы защитить их, чтобы у них был шанс процветать в мире, свободном от тирании Геры и ее приспешников.

«Пожалуйста, кто бы ни был выше богов, помогите мне, хотя бы настолько, чтобы мои дети появились на свет».

Тело Лето содрогалось от боли, когда она лежала, раскинувшись на холодной, твердой земле; ее распухший живот ныл с каждой мучительной схваткой. Тяжесть ее еще не родившихся детей давила на нее, их присутствие постоянно напоминало ей об опасном положении, в котором она оказалась.

Несмотря на невыносимую боль, Лето отказалась поддаваться отчаянию, цепляясь за проблеск надежды, что каким-то образом ей удастся выбраться из этого ужасного положения. С каждым с трудом сделанным вдохом она шептала горячие молитвы высшим существам, умоляя их о помощи в трудную минуту.

Небо над головой оставалось зловеще безмолвным, не предлагая ни утешения, ни облегчения от страданий Лето. Холодное безразличие небес тяжело давило на неё, ставя под сомнение действенность её мольб о божественном вмешательстве. И всё же Лето отказывалась терять надежду, цепляясь за веру в то, что какая-то благожелательная сила услышит её мольбы и придёт ей на помощь.

По мере того как схватки усиливались, силы Лето иссякали, ее тело сотрясала боль, она изо всех сил пыталась выдержать натиск схваток. Каждая волна агонии грозила сломить ее, испытывая пределы ее выносливости и решимости. И все же, благодаря несгибаемой силе воли, Лето выстояла, используя последние резервы своих сил, чтобы пережить бушующую внутри нее бурю.

С каждой минутой молитвы Лето становились все более отчаянными, ее мольбы о помощи эхом разносились по бескрайним просторам небес. Она молилась не только о собственном спасении, но и о безопасности и благополучии своих еще не родившихся детей, чьи крошечные жизни висели на волоске, пока она боролась с надвигающейся тьмой.

В разгар своих мучений Лето цеплялась за хрупкую нить надежды, молясь, чтобы ее мольбы о помощи не остались без ответа. Ибо в глубине отчаяния она знала, что только божественное вмешательство может спасти ее от грани забвения, и она отказывалась отказываться от веры в возможность чудес.

«Ух ты, Зевс действительно тебя покинул, и сейчас он думает о том, что я ему только что сказал, какой позор для людей», — сказал мужчина, сияющий светом, а его крылья трепетали позади него, создавая впечатление, будто он был каким-то доброжелательным человеком, пришедшим спасти её.

Если бы Лето не знала его лучше, она бы подумала, что он — одно из тех существ, которых считают ангелами, пришедшими им на помощь, когда некоторые боги сошли с ума и попытались уничтожить всё на своём пути.

«Люцифер, слава богу, что ты здесь, пожалуйста, помоги мне. Гера послала своих людей преследовать меня сразу после того, как я покинула присутствие Зевса, она совсем сошла с ума, ее ничто не остановит», — сказала Лето, радуясь, что именно Люцифер пришел ей на помощь.

«Ах, Лето, дорогая моя, во что ты на этот раз вляпалась?» Голос Люцифера звучал игриво, когда он приближался к ней, его шаги были легкими и уверенными.

Люцифер игриво спросил ее, как будто понятия не имел, почему Гера так старается, чтобы Лето умерла вместе со своими детьми.

Присев рядом с ней с драматическим видом, Люцифер одарил её очаровательной улыбкой. «Похоже, Гера сегодня жаждет мести, но не бойся, ибо я, Люцифер Морнингстар, здесь, чтобы спасти тебя из лап хаоса!»

Взмахом руки он жестом предложил Лето встать, его глаза сверкали озорством. «Знаешь, иметь дело с истериками Геры — это для меня обычное дело. Но не бойся, дорогая, ведь я обожаю немного хаоса».

Люцифер произнес эти слова, и по щелчку пальцев волна энергии покинула его тело и распространилась по всему лесу, унеся с собой жизни преследователей Лето.

Закончив с этим, он протянул руки, схватил Лето за руки, и они вместе телепортировались оттуда.

Дворец Геры

«Что нового, Лето? И не придумывай отговорок, я хочу от тебя хороших новостей», — сказала Гера, сидя на троне и глядя на вошедшую служанку.

Служанка посмотрела на Геру и вспотела, потому что знала, что Гера ни за что не отнесется к этой новости легкомысленно.

«Ну, у нас нет целого дня, мне еще нужно кое-что сделать», — сказала Гера с улыбкой, глядя на служанку, ожидающую хороших новостей, — «знаешь, работа королевы никогда не заканчивается».

Служанка на мгновение замерла под пристальным взглядом Геры, прежде чем набраться смелости и заговорить. «Прошу прощения, госпожа, но хороших новостей нет», — начала она, голос ее слегка дрожал.

Улыбка Геры померкла, сменившись нетерпением. «Что значит, никаких хороших новостей? Говори быстрее, девочка, и не трать мое время на свои оправдания».

Сделав глубокий вдох, слуга продолжил: «Никто из тех, кого мы послали преследовать Лето, не вернулся. Словно они исчезли бесследно. А что касается самой Лето, она пропала без следа. Мы обыскали каждый уголок королевства, но нигде ее нет».

Выражение лица Геры помрачнело при этой новости, гнев тлел внутри. «Исчезла без следа, говоришь?» — пробормотала она опасно тихим голосом. «И ты ожидаешь, что я в это поверю? Это вопиющая некомпетентность! Как ты смеешь приходить ко мне с такими жалкими оправданиями!»

Служанка склонила голову, дрожа от страха, когда ее захлестнула ярость Геры. «Я… я прошу прощения, госпожа. Мы сделали все, что могли, но Лето, кажется, избежал плена. Простите меня за то, что я вас подвел».

Губы Геры изогнулись в презрительной усмешке, когда она посмотрела на съёжившегося перед ней слугу. «Простить тебя? За эту ошибку не будет прощения, — выплюнула она. — Ты доказал свою недостойность служить мне. Немедленно исчезни с моих глаз и не показывайся мне, пока не исправишь эту ошибку».

Дрожащим кивком слуга поспешно удалился из тронного зала, оставив Геру наедине с кипящей яростью и мыслями о мести Лето.

«Как она смеет мне противостоять? Лето пожалеет о том дне, когда перешла мне дорогу!» — взревела Гера, сжав кулаки от ярости. «Никто не избежит моего гнева, даже такая богиня, как она!»

Ее служанки в страхе съежились, прижавшись к стенам, пока ярость Геры бушевала безудержно. В воздухе повисло напряжение, и казалось, что земля дрожит под ее ногами.

«Она думает, что сможет меня перехитрить? Она узнает о последствиях своей глупости», — прошипела Гера, ее глаза сверкали опасным светом. «Расскажите об этом во все уголки Королевства. Лето нужно найти, и она должна быть приведена ко мне!»

Взмахом руки Гера созвала своих самых доверенных советников и военачальников, приказав им прочесать всю землю в поисках Лето. Ее голос звучал с силой ее власти, и никто не осмеливался ослушаться ее приказа.

Пока ее приспешники спешили выполнить ее приказы, губы Геры изогнулись в жестокой улыбке. Лето, возможно, пока ускользнул от нее, но вскоре она будет поставлена на колени, и Гера будет ликовать по поводу своего падения.

Когда Стражи собрались в небесном царстве, их размышления были полны неуверенности и раздора. Каждый ангел обдумывал последствия своего нисхождения на Землю, разрываясь между стремлением к смертным удовольствиям и благоговением перед божественным предопределением.

Семьяза, предводитель Стражей, стоял впереди, его взгляд, полный решимости и опасения, скользил по соплеменникам. «Братья, сестры, услышьте меня», — начал он, и в его голосе чувствовалась тяжесть их общей судьбы. «Пришло время нам определить свой путь. Спустимся ли мы на Землю и будем наслаждаться ее прелестями, или же прислушаемся к предостережениям божественного повеления?»

Азазель, с глазами, сверкающими вызовом, шагнул вперед, его слова были полны пыла. «Почему мы должны оставаться скованными прихотями далекого Бога? Мы — существа, обладающие силой и знанием, которым суждено самим определять свою судьбу!»

Баракиэль, голос разума среди смятения, поднял руку, чтобы унять нарастающее недовольство. «Давайте не будем торопиться с принятием решений», — настаивал он спокойным и размеренным тоном. «Мы должны обдумать последствия наших действий, иначе мы навлечем на себя и на мир смертных погибель».

Затем заговорил Гадриэль, нахмурив брови от неуверенности, в его словах звучало сомнение. «Разве мы не обязаны по долгу поддерживать божественный порядок? Вмешиваться в дела смертных — значит навлекать хаос и отчаяние».

Кокабиэль, как всегда, провокатор, презрительно фыркнул на осторожность Гадриэля, его глаза горели вызовом. «Я говорю, давайте сбросим цепи повиновения и возьмём свою судьбу в свои руки! Давайте спустимся на Землю и заявим права на то, что по праву принадлежит нам!»

Пенемуэ, мудрец среди них, слушал молча, его мысли были словно лабиринт созерцания. Наконец, он заговорил, и в его голосе звучала торжественная мудрость: «Братья и сестры, не будем поддаваться страстям и гордости. Наш выбор определит судьбу как Небес, так и Земли. Будем же действовать осторожно и обдуманно».

Пока Наблюдатели продолжали свои дебаты, небесное царство содрогалось от тяжести их решения. Ибо в их руках лежала судьба миров, балансировавших на грани спасения и проклятия.

Семьяза пристально посмотрел на Азазеля, в его выражении лица читался скептицизм. «Азазель, я понимаю твое желание исследовать мир, но мы не должны недооценивать серьезность нашего решения», — предостерег он, в его голосе слышалась властность. «Смертный мир полон опасностей и отвлекающих факторов, которые могут сбить нас с пути нашего божественного предназначения».

Азазель встретил взгляд Семьязы с непоколебимой решимостью, его решимость была непреклонна. «Семьяза, я не пытаюсь недооценивать опасности мира смертных, — ответил он, в его голосе слышалась убежденность. — Но наше любопытство зовет нас исследовать его глубины, разгадать его тайны и выковать свою судьбу».

Семьяза вздохнул, в его поведении прослеживалась нотка смирения. «Боюсь, что наши мотивы могут быть затуманены желанием и искушением», — признался он, голос его дрожал от беспокойства. «Мы должны действовать осторожно, чтобы не затеряться в хаосе и соблазнах смертного мира».

Взгляд Азазеля стал жёстким, его решимость — непоколебимой. «Семьяза, верь в нашу силу и стойкость», — призвал он, его голос звучал уверенно. «Вместе мы сможем преодолеть предстоящие трудности и выйти победителями в нашем стремлении к знаниям и опыту».

Семьяза смотрел на Азазеля со смесью восхищения и опасения, чувствуя пыл, горящий в сердце его спутника. «Хорошо, Азазель», — уступил он, в его голосе слышалась неохота. «Если ты хочешь отправиться в мир смертных, то я не буду тебе преграждать путь. Но знай, что путь впереди полон опасностей, и мы должны ступать осторожно, чтобы не попасться в его ловушки».

Семьяза, тронутый пламенной мольбой Азазеля, повернулся к своим собратьям-Наблюдателям с решительным взглядом. «Братья и сестры, послушайте меня», — заявил он, и в его голосе звучала решимость. «Азазель говорит правду. Мы не связаны цепями повиновения, а, напротив, наделены даром свободы воли. Давайте примем свою судьбу и спустимся на Землю, где проложим свой путь!»

Наблюдатели согласно зашипели, их сомнения развеялись благодаря убежденности Семьязы. Приняв единогласное решение, они приготовились отправиться в путешествие в мир смертных.

Спускаясь с небесных высот, они окутывались предвкушением и волнением. Азазель, уверенно идущий впереди, наслаждался перспективой обретенной свободы и приключений.

Внизу простиралась Земля во всем своем великолепии, огромное полотно, ожидающее своего исследования. С каждым шагом, приближающимся к миру смертных, Стражи испытывали одновременно и восторг, и тревогу, понимая, что их действия навсегда изменят ход истории.

И вот, ведомые видением Азазеля и руководством Семьязы, Наблюдатели отправились на Землю, готовые принять неизвестное и сформировать свою судьбу среди бурных перипетий смертного существования.

Земля

Зевс, прислушавшись к Люциферу и даже забыв о затруднительном положении Лето, оказался в странном новом мире, населенном слабыми людьми, которых Люцифер считает смертными.

Он должен сказать, что эти смертные уникальны по-своему, но проблема в том, что они хрупкие и в его глазах похожи на муравьев.

Путешествуя по незнакомому ландшафту этого нового мира, Зевс был поражен простотой и примитивностью цивилизации смертных. Смертные жили в примитивных жилищах, построенных из дерева и камня, их поселения были сосредоточены в небольших деревнях, разбросанных по всей земле.

Там не было ни высоких городов, ни величественных памятников, способных соперничать с великолепием Олимпа; вместо этого Зевс увидел скромные жилища и примитивные постройки, свидетельствующие о существовании общества, находящегося еще в зачаточном состоянии.

Сами смертные представали перед нами как примитивные и нецивилизованные люди, одетые в грубую одежду из шкур животных и ткани, сотканной из растительных волокон. Они трудились в полях, ухаживая за посевами и скотом с помощью примитивных орудий и инструментов. Их жизнь подчинялась циклам природы, и они мало понимали силы, формирующие их мир.

Несмотря на их скромное существование, Зевс не мог не испытывать любопытства и интереса к этим смертным существам. Они обладали необузданной жизненной силой и стойкостью, которые противоречили их скромным обстоятельствам; они переносили трудности и невзгоды со стоической решимостью.

Хотя смертные и не обладали божественной силой и бессмертием богов, они проявляли упорство и находчивость, которые Зевс находил одновременно восхитительными и непонятными.

Наблюдая за смертными, занятыми своими повседневными делами, Зевс не мог не задуматься о том, какой потенциал дремлет в них. Возможно, размышлял он, в них таится искра божественности, ожидающая своего часа, проблеск величия, ожидающий своего высвобождения.

Несмотря на их примитивное состояние, Зевс чувствовал, что в смертных таятся семена величия, ожидающие своего часа, чтобы расцвести и процветать под бдительным взором богов.

Обретя вновь чувство цели и любопытства, Зевс решил погрузиться в мир смертных, стремясь узнать больше об этих интригующих существах и их месте в великой картине бытия. Продолжая свое путешествие по этому странному новому миру, Зевс оставался неусыпным, стремясь разгадать тайны и секреты, скрытые в его глубинах.

Спустившись из небесного царства, Стражи предстали перед нами с неземной грацией, их сияющие фигуры освещали ночное небо, когда они спускались в земной мир. Каждый из Стражей представлял собой великолепное зрелище, их присутствие внушало благоговение и трепет.

Во главе со своим благородным предводителем Семьязой, Стражи спустились вниз с чувством целеустремленности и решимости. Рядом с ним шел Азазель, излучавший силу и решимость, свидетельствующие о его непоколебимой преданности миссии. За ними следовала толпа Стражей, их фигуры мерцали небесной энергией, а взгляды были прикованы к земле внизу с напряженной сосредоточенностью.

По мере их спуска воздух наполнялся предвкушением, энергией их прибытия. Казалось, сама земля дрожала под их ногами, словно осознавая значимость их присутствия.

С торжественной решимостью Семьяза обратился к своим собратьям-Наблюдателям, его голос звучал авторитетно и целеустремленно. «Мы пришли не просто как наблюдатели, а как посланники божественной воли», — заявил он, и его слова разнеслись по всей стране, наполнив их глубоким смыслом.

«Наша задача ясна: исполнить предназначение, для которого мы были созданы, вмешиваться в дела смертных и направлять их к их судьбе».

С этим торжественным заявлением Стражи рассеялись по земле, их небесные формы озарили землю лучезарным сиянием. Их присутствие ознаменовало начало новой эры, в которой судьба смертных навсегда переплетется с божественным.

Когда Стражи спустились на землю со своей провозглашенной целью, Люцифер счел бы их миссию смешной. Для него их возвышенные заявления о руководстве человечеством казались не более чем жалким оправданием для вмешательства в дела смертных.

В глазах Люцифера Стражи лишь искажали свою истинную цель существования — наблюдать за человечеством и защищать его — превращая её в предлог для своего вмешательства. Их заявления о божественном руководстве звучали для него фальшиво, как фасад, скрывающий их истинные намерения.

Он бы посмеялся над их высокомерием, над их убеждением, что они знают, что лучше для человечества. Для Люцифера смертные были существами, способными сами определять свою судьбу, свободными от вмешательства небесных сущностей. Он бы воспринял вмешательство Стражей как не что иное, как попытку контролировать и манипулировать ходом человеческой истории.

И когда Стражи ступили на землю, не подозревая о презрении, с которым их бы встретил падший ангел, они приступили к своей задаче с чувством долга и целеустремленности, не обращая внимания на силы, которые таились в тени, ожидая возможности бросить вызов их власти и сорвать их планы.

Когда Стражи спустились на Землю, их сердца наполнились тоской и желанием к смертным женщинам, обитавшим внизу. Непреодолимо притягиваемые дочерями человеческими, они не смогли устоять перед очарованием их красоты и обаяния.

С каждым днем Стражи все больше и больше поддавались соблазнительной силе смертной плоти. Они наслаждались обществом женщин, предавались их влиянию и с жадностью принимали участие в земных удовольствиях.

Не в силах противостоять искушению, Стражи оставили свои божественные обязанности и полностью предались погоне за наслаждениями. Они сбросили свои небесные одежды и приняли страсти смертного существования, растворившись в опьяняющих объятиях смертных женщин.

Движимые желанием и подпитываемые страстью, Наблюдатели с безрассудной самоотверженностью предавались запретным романам. Они осыпали своих смертных возлюбленных подарками и лаской, их сердца были охвачены пламенем запретной любви.

Но даже наслаждаясь экстазом своих земных любовных связей, Наблюдатели не могли избавиться от гнетущего чувства вины и тревоги, терзавшего их души. В глубине души они понимали, что их действия были неправильными, что они предали свое божественное наследие ради мимолетного удовольствия смертной жизни.

Однако, несмотря на внутренние терзания, Наблюдатели не смогли противостоять чарующей песне искушения. Они попали в паутину желания, из которой, казалось, не было выхода, их сердца и умы были затуманены опьяняющей привлекательностью смертной любви.

И вот, Наблюдатели предались своим страстям, не обращая внимания на ожидаемые последствия. В погоне за земными удовольствиями они невольно запустили цепь событий, которые навсегда изменят ход человеческой истории.

В других местах

Азазель, внимательно осматривая раскинувшийся внизу пейзаж, с презрением и разочарованием наблюдал за примитивными жилищами смертных. Эти грубые постройки, сделанные из палок, глины и камня, были далеки от величия небесного царства, откуда он родом.

Размышляя о будущем своего существования на Земле, Азазель понимал, что для процветания в этом новом мире ему необходимо будет внести изменения. Смертным нужны были руководство, просветление и, прежде всего, тайны самого Небес.

С решительным блеском в глазах Азазель решил поделиться своими небесными знаниями со смертными. Он задумал обучить их искусству архитектуры, инженерии и небесного ремесла, превратив их примитивные жилища в великолепные сооружения, достойные божественного.

Но амбиции Азазеля выходили за рамки простого строительства. Он стремился передать смертным священную мудрость Небес, разгадать тайны космоса и раскрыть секреты самого творения. С помощью своих учений он намеревался направить смертных к просветлению и прогрессу, продвинув их к будущему процветания и величия.

Руководствуясь этими высокими целями, Азазель начал разрабатывать свои планы, закладывая основу для своей божественной миссии на Земле. Он должен был стать предвестником перемен, катализатором трансформации, ведущим смертных к новой эре знаний, просветления и прогресса.

И, глядя на бескрайние просторы мира смертных, Азазель почувствовал, как в нем зарождается чувство предназначения. Он был готов отправиться в свой священный поход, чтобы исполнить свое предназначение как хранитель и проводник для зарождающейся расы человечества.

Когда солнце скрылось за горизонтом, погрузив мир в мягкие объятия сумерек, Азазель спустился с вершины горы в самое сердце поселения смертных. С каждым шагом он излучал ауру авторитета и мудрости, привлекая любопытные взгляды собравшихся смертных, чтобы стать свидетелями его прибытия.

Собрав смертных вокруг себя в круг, Азазель начал говорить, в его голосе звучали столетия небесных знаний. Он говорил о звёздах над головой, о небесных телах, танцующих по небу в космической симфонии, и о тайнах, которые они хранят в своих мерцающих глубинах.

Азазель, используя величественные и изящные жесты, вычерчивал узоры в воздухе, иллюстрируя движения небесных тел и циклы космоса. Он говорил о законах, управляющих Вселенной, и о принципах физики и математики, лежащих в основе самого сотворения мира.

Пока смертные слушали с завороженным вниманием, их разум открывался необъятности Вселенной, Азазель начал раскрывать тайны Небес. Он говорил о мирах, непостижимых для смертных, о мирах ангелов и божественных существ, и о тайнах, скрытых в их эфирных владениях.

Тем временем братья и сестры Азазеля, каждый из которых обладал уникальными талантами и знаниями, также начали передавать свою мудрость смертным. Один обучал их искусству земледелия и животноводства, показывая, как обрабатывать землю и выращивать урожай. Другой делился секретами медицины и целительства, рассказывая о свойствах трав и растений.

Вместе Азазель и его братья и сестры неустанно трудились, чтобы просветить смертных, направляя их к будущему прогресса и процветания. С каждым днем знания и понимание смертных росли, их разум расширялся, охватывая чудеса космоса и мудрость небес.

Зевс, который в данный момент находился в Царстве Смертных после возвращения в Царство Богов, чтобы не привлекать внимание Геры и других богов к своему новому месту обитания, нахмурился, увидев, что затевают эти существа.

По их внешности и манерам он понял, что они либо братья и сестры, либо Люцифер, либо происходят из того же места, откуда и он.

Он решил противостоять этим существам, чтобы сказать им, чтобы они прекратили свои планы.

Он знал, что тому, кто создал этих смертных, не понравится, если они вдруг начнут так сильно набирать силу и начнут использовать фундаментальные принципы мира.

Это разрушило бы весь смысл их смертного существования, а это не входит в их грандиозный план.

Зевс подошел к одному из наблюдателей, который обучал людей звёздам и тому, чего они могут достичь, изучая их, и посмотрел на него с ненавистью: «Я знаю, что ты какой-то ангел, вроде Люцифера, и у тебя, возможно, есть причина прийти сюда, но я сильно сомневаюсь, что это воля того, кто создал этих смертных, чтобы ты учил их секретам Космоса и открывал им знания, недоступные им», — сказал Зевс.

Наблюдатель, к которому обращались, прекратил то, чем занимался, и велел своим ученикам уйти: «Помните, что нужно практиковаться в том, чему я вас учил. Со временем вы сможете заглядывать в будущее и предсказывать его, это лишь одно из преимуществ использования силы звёзд», — сказал он, прежде чем повернуться к Зевсу и продолжить: «Кто ты такой? И кто такой Люцифер?»

Хмурое выражение лица Зевса усилилось, на лбу появилась растерянная складка, когда он размышлял о кажущемся невежестве наблюдателя в отношении Люцифера. Зевсу было непостижимо, что существо такого уровня, как наблюдатель, якобы знающее о космосе и его обитателях, может не знать о существовании Люцифера.

Размышляя над этой загадкой, Зевс терял голову, задаваясь вопросами. Мог ли Семьяза притворяться невежественным, скрывая свои истинные намерения за маской невинности? Или, возможно, в рассказе Люцифера было нечто большее, чем Зевсу внушили? Как бы то ни было, это несоответствие тревожило Зевса, ставя под сомнение правдивость слов и намерений наблюдателя.

Зевс не знал, что Стражи не были древними существами, обладающими доступом к глубинам небесных знаний. Напротив, они были относительно молоды, их существование совпало с изгнанием Адама и Евы из Эдема. Их предназначение, доверенное им божественным началом, заключалось в том, чтобы оберегать человечество и защищать его от зла.

Однако их надзор ограничивался лишь делами смертных, и им не хватало средств, чтобы заглянуть в небесную сферу или понять замыслы таких существ, как Люцифер. Поэтому, когда Люцифер прибыл на Землю, он сделал это незамеченным Наблюдателями, скрываясь от их бдительного взгляда, чтобы избежать ненужного конфликта.

Пока Зевс боролся со своими подозрениями относительно незнания Стражами Люцифера, он и не подозревал, что Стражи просто выполняли свою предназначенную роль, не подозревая о небесной драме, разворачивающейся за пределами их поля зрения.

«Я Зевс, а что касается Люцифера, забудьте об этом», — сказал Зевс, не желая говорить ничего о Люцифере наблюдателю. — «Так что вернёмся к моему вопросу: что вы делаете в Царстве Смертных? Насколько я помню, вашему роду здесь не место», — сказал Зевс, глядя на наблюдателя.

«Я Баракиэль, один из стражей, созданных Всемогущим Богом для наблюдения за Царством Смертных, так что, если уж на то пошло, здесь не место тебе», — сказал страж, которого зовут Баракиэль.

«Вы же наблюдатели, любите наблюдать за смертными, верно?» — спросил Зевс Баракиэля, чтобы убедиться в правильности их задания.

Баракиэль кивнул в ответ на вопрос: «Да, именно этим мы и занимаемся».

«И все же, вы даруете им знания, превосходящие их понимание. Неужели вы считаете, что это может нарушить естественный порядок вещей?» — сказал он твердым тоном. — «Такую власть нужно заслужить, а не получить даром».

Баракиэль задумчиво кивнул, понимая опасения Зевса. «Мы понимаем, насколько хрупкое равновесие здесь нарушено, — заверил он бога. — Но наши намерения чисты, и мы стремимся лишь к тому, чтобы дать смертным возможность полностью раскрыть свой потенциал».

«Как бы то ни было, я не могу позволить вам и дальше вмешиваться в дела смертных», — заявил он, и его голос звучал с громогласной властью бога.

«Как бы то ни было, я не могу позволить тебе и дальше вмешиваться в дела смертных», — заявил Зевс, и его голос звучал с громогласной властью бога.

Баракиэль, Страж, смотрел на Зевса непоколебимым взглядом, его поведение было спокойным, но решительным. «И кто ты такой, чтобы диктовать судьбу смертных?» — возразил он, в его голосе звучал вызов.

В воздухе повисло напряжение, когда Зевс и Баракиэль стояли лицом к лицу, их противоположные воли сталкивались, словно титаны на небесах. Быстрым движением Баракиэль призвал сгусток небесной энергии и с непоколебимой решимостью метнул его в Зевса.

Зевс, как всегда грозный бог, поднял руку в ответ, сотворив щит из молний, чтобы отразить надвигающуюся атаку. Сила удара прокатилась по воздуху, вызывая ударные волны, распространяющиеся по окрестностям.

Не испугавшись, Зевс ответил градом молний, каждая из которых, искрясь божественной силой, устремилась к Баракиэлю. Страж, проявив ловкость и грацию, маневрировал сквозь этот натиск, едва избегая каждой молнии с расчетливой точностью.

Несмотря на грозную силу Зевса, Баракиэль оставался непоколебимым, его решимость не поколебалась. Быстрым движением он бросился вперед, его движения были плавными и грациозными, когда он сокращал расстояние между ними.

Завязалась ожесточенная схватка, в которой Зевс и Баракиэль столкнулись в вихре божественной ярости. С каждым ударом по воздуху разносились оглушительные раскаты, отбрасывая ослепительные лучи света на потемневшее небо.

Хотя Зевс изначально имел преимущество благодаря своей божественной силе и мастерству управления молниями, Баракиэль оказался грозным противником, отвечая Зевсу ударом на удар с непревзойденным мастерством и изяществом.

По мере того как битва продолжалась, Зевс оказался на грани, его божественная энергия иссякала под неустанным натиском Баракиеля. С каждой минутой решимость Наблюдателя, казалось, только росла, его стойкость перед лицом невзгод была непоколебима.

Несмотря на все свои усилия, Зевс постепенно терял позиции, его движения становились вялыми, и он с трудом справлялся с неустанным натиском Баракиеля. В последнем, отчаянном порыве божественной энергии Зевс обрушил разрушительный разряд молнии, окутав Баракиеля ослепительной вспышкой света.

Когда дым рассеялся и эхо битвы затихло вдали, Зевс стоял победителем, хотя и усталый и израненный после ожесточенной борьбы. И все же, даже в момент триумфа, его не покидало тревожное чувство, что это столкновение — лишь начало гораздо более масштабного конфликта, который еще предстоит.

Прежде чем Зевс успел собраться с силами, он почувствовал мощный прилив энергии, исходящий от окружающего ландшафта. С чувством предчувствия беды он обернулся и увидел скопление Стражей, чьи светящиеся фигуры отбрасывали неземное сияние на поле боя.

Наблюдатели, объединенные общей целью и решимостью, смотрели на Зевса с непоколебимой решимостью. Их глаза горели праведным гневом, когда они готовились противостоять богу, осмелившемуся бросить вызов их присутствию на Земле.

Зевс, хотя и устал после предыдущей битвы, выпрямил плечи и приготовился к грядущему натиску. С вызывающим взглядом он приготовился встретить своих новых противников с той же непоколебимой решимостью, которая помогала ему в бесчисленных сражениях.

Когда Стражи продвинулись вперед, Зевс обрушил на врагов град молний, каждая из которых, искрясь божественной силой, устремилась к ним. Воздух запылал электричеством, когда две противоборствующие силы столкнулись в захватывающем проявлении божественной ярости.

Несмотря на свою внушительную численность, Стражи оказались стойкими противниками, их небесные силы соперничали даже с силами самого Зевса. С каждой минутой поле битвы превращалось в вихрь света и энергии, сама ткань реальности дрожала под натиском их титанической борьбы.

По мере того как битва продолжалась, Зевс оказался на грани истощения, его божественные резервы иссякали под неустанным натиском Стражей. И все же, даже перед лицом подавляющего превосходства противника, он отказался сдаться, используя последние остатки своих сил, чтобы отразить натиск врагов.

В последнем порыве божественной энергии Зевс обрушил разрушительный разряд молнии, ослепительно осветив поле битвы. На мгновение воздух затрещал от интенсивности их столкновения, а затем затих, и эхо битвы затихло вдали.

"Достаточно"

Зевс, собиравшийся нанести смертельный удар последнему наблюдателю из второй группы, остановился, подняв глаза и увидев еще одного наблюдателя в сопровождении еще одного.

Зевс вздохнул, отпустив стражников, которых держал в руках, и посмотрел на новоприбывших: «Судя по исходящей от вас ауре и вашей манере держаться, вы — лидер этой группы», — сказал он, глядя на Семьязу.

"Кто ты?"

Зевс нахмурился, услышав этот вопрос; он не возражал бы, если бы это сказал Семьяза, но Азазель, которого он считал всего лишь последователем, ответил ему.

«И кто ты такой, чтобы меня допрашивать?» — спросил его Зевс, окутанный удушающей аурой.

Несмотря на усталость и слабость, которые Зевс испытал после предыдущей схватки со стражами, благодаря обучению у Люцифера и многолетней войне в Божественном мире, он представлял собой грозную силу.

Его мощная аура является тому подтверждением.

Азазель, не испугавшись внушительной внешности Зевса, стоял на своем, бросая вызывающий взгляд, его глаза горели праведной решимостью. «Я Азазель, Хранитель Земли, поклявшийся защищать и направлять человечество», — заявил он, и в его голосе звучала непоколебимая убежденность.

Хотя Зевс возвышался над ним, излучая грозную силу бога, Азазель отказался съёжиться перед его божественным могуществом. Вместо этого он встретил взгляд Зевса лицом к лицу, его выражение лица было непреклонным, он готовился противостоять царю богов.

Зевс, пораженный смелостью Азазеля, прищурился в молчаливом оценивающем взгляде. Хотя он чувствовал непоколебимую решимость Наблюдателя, он также уловил намек на нечто иное — проблеск непокорности, смягченный более глубоким чувством цели.

«Хранитель Земли, говорите?» — задумчиво произнес Зевс, в его голосе слышалась нотка скептицизма. — «И что заставляет вас думать, что вы имеете право вмешиваться в дела смертных? Ваша обязанность — лишь наблюдать за ними».

Взгляд Азазеля оставался непоколебимым, его решимость не поколебалась, несмотря на вопросы Зевса. «Смертные — наша забота, доверенная нам Творцом», — ответил он, и в его словах чувствовалась тяжесть древнего долга. «Мы не будем бездействовать, пока их судьбы искажаются теми, кто стремится ими управлять».

«Разве не вы пытаетесь манипулировать ими и контролировать их?»

«Разве не вы пытаетесь манипулировать ими и контролировать их?»

«В вашем нынешнем состоянии вы не сможете противостоять нам двоим, поэтому я советую вам отступить и позволить нам делать то, что мы хотим, ведь вам здесь тоже не рады», — сказал Семьяза, пытаясь предотвратить конфронтацию с Зевсом.

Зевс усмехнулся, услышав это: «Даже если я сейчас не в лучшей форме, победить меня сможет не кто иной, как ты».

Этими словами Зевс, обрушив на зрителя всю свою мощь, внушил испуганный вскрик находившимся неподалеку зрителям, наблюдавшим за происходящим издалека.

Азазель нахмурился, не ожидая, что Зевс, несмотря на предыдущие сражения, сохранил такую силу.

Теперь он понимал, что Зевса нельзя недооценивать, но также считал, что с его нынешней силой он никак не сможет одолеть его и Семьязу одновременно.

Азазель и Семьяза посмотрели друг на друга и поняли друг друга.

Не теряя больше времени, они вдвоём вступили в битву с Зевсом.

С мощным приливом небесной энергии они обрушили на мир шквал божественной силы, их объединенные усилия сошлись в ослепительном зрелище света и звука.

Несмотря на усталость после предыдущей битвы, Зевс собрал последние силы, его молнии потрескивали от необузданной мощи, когда он сталкивался со своими противниками. С каждым громоподобным ударом земля дрожала под их ногами, отражая ярость их борьбы.

Семьяза и Азазель сражались с неумолимой решимостью, их небесные силы испытывали Зевса на прочность. И всё же, даже когда он дрогнул под их натиском, царь богов отказался сдаться, его решимость оставалась непоколебимой перед лицом невзгод.

С оглушительным рёвом Зевс обрушил на противников последний поток божественной энергии, сила его атаки отбросила их назад с оглушительным грохотом. Пока Семьяза и Азазель шатались от удара, Зевс воспользовался моментом, чтобы скрыться, его тело окутала ослепительная вспышка света, и он исчез из виду.

После битвы Семьяза и Азазель оглядели поле боя со смесью разочарования и смирения. Хотя им и удалось отбросить противника, они понимали, что Зевса так легко не победить. С серьезным кивком они признали серьезность ситуации, понимая, что их конфликт с царем богов далек от завершения.

После того как утихла пыль после недавней стычки с Зевсом, Стражи созвали торжественное совещание, чтобы обсудить последствия их столкновения и разработать стратегию на будущее. Собравшись в уединенной комнате, скрытой от глаз смертных, они обменялись серьезными взглядами, выражения которых отражали всю серьезность ситуации.

Семьяза, лидер Стражей, заговорил первым, его голос звучал авторитетно, когда он обращался к своим товарищам.

«Сегодняшние события предельно ясно показали одно: существуют и другие существа, и мы не знаем, кто они и что они собой представляют, но человек, с которым мы сражались ранее, называет себя богом, и не просто богом, а царем богов, что заставляет нас верить, что их существует больше, и мы не можем позволить им продолжать вмешиваться в наши дела».

Мы должны быть готовы защищаться от будущих вторжений, иначе наш мир может стать жертвой их прихотей.

Азазель, в глазах которого горела решимость, согласно кивнул. «Согласен, но как нам действовать дальше? Мы не можем надеяться сразиться с этими богами в прямой конфронтации. Мы должны разработать стратегию, которая позволит нам удержать свои позиции, минимизируя при этом потери среди смертных».

Несколько других Наблюдателей согласно пробормотали, их мысли уже лихорадочно перебирали возможные решения возникшей дилеммы. Баракиэль, известный своим тактическим мастерством, предложил укрепить свои позиции и создать сеть оборонительных оберегов, чтобы отразить любые враждебные силы, которые могли бы угрожать их владению.

Другие предложили привлечь к защите смертных воинов, которых они обучат мистическим искусствам (магии) – людей, наделенных исключительными способностями и непоколебимой преданностью делу. С их помощью, рассуждали они, они смогут противостоять даже самым могущественным богам и выйти победителями.

Семьяза внимательно выслушал каждое предложение, взвесив все за и против, прежде чем вынести решение. «Мы будем применять многогранный подход», — заявил он твердым, решительным голосом. «Мы укрепим нашу оборону, обучим смертных мистическим искусствам и подготовим наши армии к противостоянию любой угрозе, которая может возникнуть».

Вместе мы обеспечим безопасность и сохранность нашего королевства, чего бы это ни стоило.

Разработав план, Наблюдатели приступили к подготовке, понимая, что предстоящий путь будет полон опасностей. Однако, объединенные общей целью и решимостью, они с непоколебимой решимостью встретили стоящие перед ними испытания, готовые защитить свой мир от всех, кто попытается причинить ему вред.

В безлюдной пустыне бесцельно бродил Каин, Первородный Вампир, его вечное существование было отмечено одиночеством и сожалением. Затерянный в бескрайних просторах бесплодной местности, он двигался с грацией хищника, его чувства были настроены на тонкие ритмы окружающего мира.

Пересекая безлюдную местность, Каин заметил внезапную вспышку ослепительного света, осветившую унылый пейзаж и отбрасывавшую резкие тени на бесплодную землю. Заинтригованный этим неожиданным явлением, он осторожно приблизился, его инстинкты настороженно реагировали на любые признаки опасности.

Приблизившись, Каин увидел фигуру человека, стоящего в клубящемся тумане, его силуэт был скрыт остаточной дымкой света. Заинтригованный, Каин подошел к незнакомцу, его взгляд сузился, когда он изучал новоприбывшего со смесью настороженности и интереса.

«Кто ты, незнакомец?» — спросил Каин, его голос эхом разносился по пустынному пейзажу.

Мужчина повернулся к нему лицом, его черты лица были скрыты ярким светом. «Я Зевс, царь богов», — ответил он, в его голосе звучала тяжесть веков.

Найдя утешение и временное облегчение в обществе Каина, Зевс приготовился вернуться в Царство Богов, его сердце было отягощено тяжестью недавних испытаний и неопределенным будущим. С торжественным кивком благодарности своему новообретенному союзнику Зевс попрощался с Каином, пообещав помнить о доброте и помощи, которые тот оказал ему в трудную минуту.

Порывом божественной энергии Зевс призвал силу, чтобы преодолеть пропасть между миром смертных и небесным царством богов. Когда завеса между мирами замерцала и заколебалась, он шагнул сквозь эфирные врата, оставив позади пустынную местность и загадочную фигуру Каина.

Поднимаясь в небесное царство, Зевс почувствовал, как его охватило чувство облегчения, тяжесть смертных забот рассеялась, словно пыль, развеянная ветром. С каждой минутой воспоминание о встрече с Каином отступало в глубины его сознания, уступая место неотложным делам, ожидавшим его в царстве богов.

Вернувшись в Божественный мир, Зевс увидел и услышал знакомые звуки своего божественного царства, но его не покидало чувство тревоги, словно тень. Несмотря на свою победу над Стражами и чудом избежавшее их гнева, он знал, что впереди его ждут более мрачные времена и что испытания, с которыми ему предстоит столкнуться, со временем станут только сложнее.

С тяжелым сердцем и решительным духом Зевс решил встретить любые испытания, которые его ожидали, черпая силы из воспоминаний о встрече с Каином и знания того, что даже в самые темные времена можно найти союзников и зажечь надежду.

Царство Пангу

Пик Дьявола

«Посмотрите, какие они милые! Интересно, когда у меня тоже будет такой?»

[Кашель, кашель]

Девушки, находившиеся на Пике Дьявола, повернулись, чтобы посмотреть на Люцифера, который сразу же вошел. Аматерасу сказала это.

Это застало его врасплох, когда она внезапно это сказала, и он пожалел о своем решении привезти Лето сюда, где она родила своих маленьких близнецов, Аполлоса и Артемиду.

«Что? Разве ты не хочешь иметь своих детей?» — спросила Афродита, понимая, почему он кашлянул.

«Я хочу такого, но…» — сказал Люцифер, размышляя о том, что станет с ребёнком, рождённым от одной из его богинь.

Это перевесит всю чашу весов власти, известную каждому.

«Почему же, но? Ты собираешься вообще не заводить детей или хочешь сделать нас бездетными?» — сказала Аматерасу с преувеличенным выражением лица.

Люцифер широко раскрыл глаза, увидев, как на него смотрят все женщины, включая Лето и ее двоих детей, которые, казалось, обрели хоть какие-то проблески интеллекта.

«Нет, ничего подобного нет, просто…» — быстро сказал Люцифер, пытаясь успокоить девушек.

«Ах, так почему же ты не хочешь иметь собственных детей? Ты тоже неуверенна в себе, как Хронос и Зевс?» — резко ответила Афродита, заставив Люцифера нахмуриться и остановиться.

«А почему я должен этого бояться? Я второе по могуществу существо во Вселенной, и никто не может превзойти меня, даже мой ребенок, так что мне не о чем беспокоиться. Меня беспокоит другое…» — прежде чем Люцифер успел продолжить, они услышали детский плач, отвлекший их от того, что Люцифер собирался сказать.

Лето быстро пошла проверить своих детей и обнаружила, что плачет Аполлон, которого она тут же успокоила, чтобы Артемида не расплакалась вместе с ним.

«Видите, это одна из причин, по которой можно отказаться от рождения ребенка: постоянный плач и потребность в материнской теплоте, у вас даже не останется времени на себя. Вы все еще хотите ребенка прямо сейчас?» — сказал Люцифер, надеясь отвлечь их от мыслей о ребенке.

Слова Люцифера повисли в воздухе, бросив тень сомнения в прежней решимости Лето. Она взглянула на своего сына Аполлона, чей плач теперь сменился тихим всхлипыванием, пока Лето держала его на руках, успокаивая нежными шепотами и ласковыми поглаживаниями.

Глядя в невинные глаза Аполлона, Лето не могла не почувствовать, как внутри неё поднимается волна материнской любви. Несмотря на трудности и жертвы, которые влечет за собой материнство, в связи между матерью и ребенком была неоспоримая красота, связь, которая превосходила все испытания повседневной жизни.

«Я… я полагаю, ты прав, Люцифер», — признала Лето, в ее голосе слышалась неуверенность. «Но даже среди трудностей есть радость в том, чтобы взращивать новую жизнь, наблюдать, как она растет и процветает под твоей заботой. Это ответственность, да, но это также и привилегия — та, которую я ни за что не променяю».

«На чьей ты стороне?» — спросил Люцифер, в его голосе слышалось притворное раздражение.

Лето лишь улыбнулась и снова сосредоточилась на своем маленьком сыне, Аполлосе.

«Это не должно стать проблемой, мы прекрасно с ними справимся, и, кроме того, матери здесь мы, а не ты», — сказала Баст, подходя, чтобы взять Артемиду на руки.

"Поддерживаю"

«Вы все не понимаете, правда? Рождение моего ребенка окажется гораздо сложнее, чем вы себе представляете».

"Попробуйте нас"

Богини не собирались отступать и были непреклонны в своем желании иметь собственного ребенка.

Люцифер вздохнул, понимая, что они понятия не имеют, на что подписываются.

Дитя Люцифера, второго по могуществу существа во Вселенной, и богини унаследует беспрецедентное сочетание божественных и инфернальных сил, что сделает его поистине грозной силой.

Обладая харизмой, интеллектом и хитростью своего адского прародителя, а также божественной грацией, красотой и мудростью своего божественного родителя, они обладали бы уникальным сочетанием способностей, превосходящим способности большинства существ.

Внешне они могут обладать безупречной красотой и неземным очарованием, покоряя всех, кто их видит, своим лучезарным присутствием. Их интеллект будет острым, остроумие — проницательным, а харизма — непреодолимой, позволяя им с легкостью покорять сердца и умы.

Что касается сверхъестественных способностей, они, вероятно, обладали бы мастерством в широком спектре сил, включая манипулирование стихиями, контроль над жизнью и смертью, а также умение использовать свет и тьму в качестве оружия.

Более того, будучи потомками двух невероятно могущественных существ, они, вероятно, унаследуют судьбу огромной важности, способную изменить ход космических событий и повлиять на баланс сил между мирами. Их существование станет свидетельством союза божественных и инфернальных сил, воплощая двойственность и сложность самого бытия.

В целом, дитя Люцифера и богини представляло бы собой силу, с которой нужно считаться, обладающее невообразимой мощью и являющееся символом слияния неба и ада, света и тьмы в одном необыкновенном существе.

Люцифер считал, что его дети, рожденные от богини, будут именно такими. Он даже не думал о тех, кто мог бы родиться от Лилит и Фан Хуа, но знал, что они будут вне конкуренции.

«Ладно, давайте заведём детей», — сказал Люцифер, наконец сдавшись и решив исполнить их просьбу.

«Конечно», — одновременно ответили Афродита и Аматерасу, с улыбками подходя к Люциферу.

«Подождите, мы будем делать это по очереди или все вместе?»

Афродита и Аматерасу замерли на месте и повернулись к Баст, которая это сказала, и нахмурились, поняв, что она задала очень важный вопрос.

Люцифер усмехнулся вопросу Баст, забавляясь ее смелостью. Он взглянул на Афродиту и Аматерасу, затем снова на Баст, задумчиво обдумывая ее вопрос.

«Что ж, это интересное предложение», — задумчиво произнес Люцифер, постукивая пальцем по подбородку. — «Раз уж мы пытаемся завести детей, я полагаю, мы могли бы устроить оргию».

Афродита и Аматерасу обменялись взглядами, заинтригованные увиденным. Они озорно улыбнулись друг другу, а затем снова обратили внимание на Люцифера, их взгляды были полны предвкушения.

— Тогда поэкспериментируем? — предложила Афродита с игривым блеском в глазах.

Аматерасу согласно кивнула, ее волнение было очевидно, когда она подошла ближе к Люциферу. «Давайте рассмотрим все возможности», — добавила она, в ее голосе слышалось волнение.

«Черт, тебе нужно вести себя потише, здесь дети», — сказала Лето, закрывая уши своего сына Аполлоса и глядя на Баста, который тоже прислушался, и тот быстро выполнил ее просьбу.

«Полагаю, вам придётся вывести их из Пика Дьявола, когда начнётся бой», — сказала Гестия, всё это время храня молчание.

Мягкий голос Гестии прорезал игривую беседу, привлекая внимание группы.

«А я-то думал, ты немой».

Влияние Наблюдателей простиралось далеко за пределы земного существования, поскольку они передавали человечеству свои знания о небесных мирах. Под их руководством люди разработали передовые технологии, которые органично слились с мистическими силами магии.

Объединив силу технологий и магии, люди построили внушающие благоговение здания и города, бросающие вызов законам физики. Возвышающиеся небоскребы взмывали в небеса, их сверкающие шпили тянулись к звездам. Эти архитектурные чудеса не были скованы гравитацией, а грациозно парили в небе, удерживаемые древними тайнами Стражей.

Сами города были чудесным зрелищем, шумными мегаполисами, кишащими жизнью и энергией. Развитые транспортные системы пересекали городской ландшафт, обеспечивая быстрое перемещение между отдаленными местами. Скоростные поезда плавно скользили по магнитным рельсам, а летательные аппараты проносились по воздуху с грацией птиц.

В самом сердце этих городов располагались центры образования и инноваций, где ученые и изобретатели собирались, чтобы расширить границы человеческого понимания. Здесь изучались и исследовались тайны космоса, открывались новые технологии и совершались открытия, которые определили ход истории.

Однако, несмотря на чудеса своей развитой цивилизации, человечество всегда помнило о направляющем влиянии Наблюдателей. Их мудрость и наставления продолжали вдохновлять и наделять людей силой, ведя их к всё большим высотам достижений и просветления.

Стражи, обладавшие знаниями и способностями, намного превосходящими способности смертных, поделились своей мудростью с дочерьми человеческими, обучив их секретам магии и мистицизма. Под их руководством смертные женщины научились использовать стихийные силы Вселенной, направляя их через заклинания, ритуалы и священные обряды.

Под руководством Стражей дочери человеческие погрузились в древние тайны космоса, раскрыв скрытый в себе потенциал и получив доступ к сферам силы, ранее недоступным смертным.

Они научились общаться с духами природы, призывая их на помощь в трудные времена, и манипулировать самой тканью реальности, подчиняя её своей воле силой своих тайных знаний.

Благодаря своему мастерству в магии, дочери человеческие стали почитаться как мудрые женщины и мистические провидицы, уважаемые за свою способность общаться с божественным и умело и точно управлять силами созидания и разрушения.

Они служили посредниками между миром смертных и царством богов, направляя свою силу для защиты своих общин и сопровождения их в жизненных испытаниях и невзгодах.

Но вместе с новообретенными способностями пришла и огромная ответственность, поскольку дочери человеческие балансировали на тонкой грани между силами света и тьмы, используя свою магию для поддержания естественного порядка в мире и одновременно оберегая себя от искушений высокомерия и амбиций.

И хотя на своем пути они столкнулись со многими трудностями и опасностями, их мастерство владения магией гарантировало, что они навсегда останутся в памяти как хранители древней мудрости и защитники божественной искры, заложенной в каждом из нас.

По мере того как Наблюдатели продолжали взаимодействовать с человечеством, их отношения со смертными женщинами становились все более интимными. Привлеченные красотой и очарованием смертных женщин, Наблюдатели устанавливали с ними связи, выходящие за рамки отношений между смертными и божественными существами.

В результате этих союзов между Стражами и смертными женщинами родились необыкновенные дети, чья родословная несла на себе отпечаток обоих миров. Рожденные от небесной и земной крови, эти дети обладали уникальным сочетанием смертной слабости и божественной силы.

Дочери мужчин, родившие детей Стражей, почитались за свое божественное происхождение, а их потомство считалось благословленным самими богами. Эти дети воспитывались с почтением и благоговением, их божественное наследие определяло их судьбы с самого рождения.

По мере взросления дети Стражей проявляли выдающиеся таланты и способности, которые отличали их от обычных смертных. Наделенные сверхъестественными дарами от своих небесных родителей, они обладали силой, мудростью и проницательностью, намного превосходящими их возраст.

Однако вместе с божественными дарами пришла и огромная ответственность, поскольку детям Стражей было суждено сыграть ключевую роль в разворачивающейся драме человеческой истории. Некоторые из них станут легендарными героями, почитаемыми за свои деяния и достижения, в то время как другие поддадутся искушениям власти и амбиций, увлекая человечество по темным путям.

Но вне зависимости от их судьбы, наследие Стражей продолжало жить в их потомках, напоминая о нерушимой связи между смертными и божественными существами, а также о глубоком влиянии их взаимодействия на ход человеческой цивилизации.

Когда Сет и его новоиспеченная жена отправились в великолепный город, процветавший под руководством Стражей, они были поражены увиденным и услышанным вокруг. Возвышающиеся здания из сверкающего камня тянулись к небу, их замысловатая архитектура свидетельствовала о изобретательности смертных рук, руководимых небесной мудростью.

Прогуливаясь по шумным улицам, они встречали толпы людей, занятых своими повседневными делами, лица которых сияли энергией цивилизации, стоящей на пороге величия. Воздух был наполнен ароматом экзотических специй, слышались смех и музыка, ремесленники и торговцы предлагали свои товары на оживленных рынках.

Сета и его жену тепло встретили жители города, которые приняли их с распростертыми объятиями и неподдельным любопытством. Они стремились узнать больше о таинственных путешественниках из далеких стран и с удовольствием делились своими историями и опытом.

В ходе общения с жителями города Сет и его жена были поражены глубиной знаний и мудрости, пронизывавших каждый аспект их общества. От ученых и мудрецов, изучавших тайны космоса, до ремесленников и мастеров, оттачивавших свое мастерство до совершенства, каждый человек, казалось, воплощал в себе уникальный аспект коллективного сознания города.

Сет и его жена были полны решимости оставить свой след в этой яркой и процветающей цивилизации, заключая новые союзы и заводя новые дружеские отношения, отправляясь в путешествие в самое сердце неизведанного.

По мере того, как они продвигались вглубь города, они понимали, что их судьбы переплетены с судьбами его жителей, связаны нитями рока и обещанием светлого будущего.

В других местах

Продолжая свои одинокие странствия по пустыне, Каин был очарован безлюдной красотой нетронутого ландшафта. Каждый день приносил новые испытания и приключения, пока он преодолевал пересеченную местность, его чувства были настроены на тонкие ритмы природного мира.

Однажды, остановившись отдохнуть у тихого ручья, Каин услышал приближающиеся шаги из зарослей. Инстинктивно он напрягся, потянулся рукой к рукояти меча и оглядел окружающий лес в поисках признаков опасности.

Внезапно из тени появилась фигура, размахивающая в руке грубым оружием. Глаза Каина сузились, когда он узнал человека перед собой — потомка своего рода, носившего на лбу клеймо своего рода.

Прежде чем Каин успел что-либо сказать этому человеку, тот быстро ударил его оружием, пронзив сердце и мгновенно оборвав его жизнь, или, по крайней мере, так думал Каин.

Мужчина подошел, чтобы получше рассмотреть свою добычу, и был потрясен, обнаружив, что это не животное, а человек.

Мужчина быстро осознал всю тяжесть содеянного. Паника охватила его, он лихорадочно огляделся вокруг, в голове проносились мысли о последствиях его действий. Он опустился на колени рядом с безжизненным телом Каина, дрожащими руками пытаясь осознать всю серьезность своей ошибки.

Вдали едва слышный звук приближающихся шагов заставил его действовать. Под влиянием прилива адреналина он поспешно оттащил тело Каина в укрытие ближайших кустов, сердце его колотилось от страха и отчаяния.

Спрятавшись в тени, он ощущал тяжесть вины, которая давила на него, подавляя любые попытки здраво мыслить. Что толкнуло его на такой чудовищный поступок? И как он сможет жить с последствиями?

Но среди смятения его мыслей стало мучительно ясно одно — пути назад нет. С тяжелым сердцем и дрожащими руками он стер все следы своего присутствия, оставив после себя лишь зловещий отголосок своих действий в ночной тишине.

Этот человек — Ламех, потомок Каина.

Когда Ламех стоял над безжизненным телом Каина, потомка своего печально известного предка, его охватило глубокое чувство отчаяния. Он всегда клялся никогда не следовать по стопам Каина, разорвать порочный круг насилия и кровопролития, который преследовал его семью на протяжении поколений. И все же вот он, стоит, являя собой свидетельство тщетности своих усилий.

Чувство вины терзало совесть Ламеха, словно хищный зверь, разрывая его душу с каждой минутой. Он нарушил свой обет неприкосновенности жизни, не смог противостоять желанию выплеснуть страх и гнев. И теперь его действия привели к смерти другого человека, запятнав его руки кровью, которую невозможно смыть.

Каин проснулся, покрытый листьями, и пуля вонзилась ему прямо в сердце.

Он убрал деревянные бруски и поднялся с того места, где было спрятано его тело.

«Чей это ублюдок, не задумываясь, нападает на кого-нибудь, или он, может быть, безумен и убивает на месте?» — сказал Каин, мысленно создавая из тени еще одну пару одежды, которая мгновенно появилась на нем, при этом старая одежда исчезла.

«Пора убираться отсюда к черту, мне нужно отправиться на поиски этого Чудесного Города, о котором все говорят, держу пари, их кровь была бы на вкус очень хороша», — сказал Каин, забыв о своем потомке, который его убил.

Каин веками скитался по земле, его разум был поглощен мыслями об уединенном существовании. Несмотря на обретенные способности Первородного Вампира, он тосковал по общению — по другим, подобным ему, кто мог бы понять тяжесть бессмертия и бремя своего проклятого происхождения.

Но как ни старался Каин, он не мог разгадать тайну своей неспособности к деторождению. Он искал общения со смертными женщинами, надеясь стать отцом детей, которые унаследуют его род, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Казалось, его проклятие заключалось не только в вечной жизни, но и в вечном одиночестве.

С годами разочарование Каина нарастало, подпитывая его неустанное стремление раскрыть секреты создания большего количества себе подобных.

Каин отправился в путешествие в легендарный Город Чудес. На протяжении веков он слышал рассказы об этом великолепном мегаполисе — месте, где смертные и люди, называющие себя Наблюдателями, сосуществуют в гармонии, где магия и технологии переплетаются, создавая чудеса, превосходящие всякое воображение.

Путешествуя по суровым ландшафтам и коварным тропам, разделявшим его и место назначения, Каин сталкивался как с чудесами, так и с опасностями. Он пересекал бескрайние пустыни и взбирался на высокие горы, следуя указаниям древних преданий и забытых легенд.

Наконец, после путешествия, полного опасностей и приключений, Каин увидел на горизонте сверкающие шпили Города Чудес. Его величественные башни пронзали небеса, излучая лучезарное сияние, которое освещало окружающий пейзаж неземным блеском.

Охваченный благоговением и предвкушением, Каин ускорил шаг, стремясь исследовать этот легендарный город и разгадать его тайны. Приближаясь, он чувствовал пульсацию магии, витающую в воздухе и манящую его вперед обещаниями невыразимых чудес и безграничных возможностей.

С высоты птичьего полета Город Чудес раскинулся по ландшафту, словно сверкающий драгоценный камень, погребенный посреди зеленого моря. Его возвышающиеся шпили устремлялись в небо, их блестящие поверхности отражали золотые лучи солнца, создавая ослепительное великолепие.

В самом сердце города величественно возвышалась великолепная цитадель, стены которой были украшены замысловатой резьбой и изысканными орнаментами, свидетельствующими о цивилизации, богатой традициями и новаторством. С ее высоких вершин открывался вид на весь город, его лабиринты улиц и шумные рынки, полные жизни и активности.

Сами улицы представляли собой чудо инженерной мысли, выстроенные по точным схемам и обрамленные пышными садами и журчащими водными каналами. Мосты изящно перекидывались через извилистые каналы, их поверхности были украшены замысловатыми мозаиками и изящными скульптурами, воспевающими богатое культурное наследие города.

Влияние Наблюдателей было очевидно на каждом шагу: их небесные знания и божественное прозрение органично вплетались в ткань повседневной жизни. От величественных храмов, посвященных им, до скромных мастерских, где ремесленники оттачивали свое мастерство, город нес на себе безошибочный отпечаток их руководства и мудрости.

Но, пожалуй, самым впечатляющим были взмывающие ввысь здания, усеивающие горизонт, их изящные контуры и блестящие поверхности свидетельствовали о безграничной креативности и изобретательности жителей города. Башни из стекла и стали тянулись к небесам, их кристаллические формы ловили свет и рассеивали его в бесчисленное множество цветов, танцующих по ландшафту внизу.

Когда солнце опустилось за горизонт, озарив город теплым золотистым светом, невозможно было не восхититься невероятной красотой и величием Города Чудес. Это было место, где смертные и бессмертные могли объединиться, чтобы создать нечто поистине необыкновенное – свидетельство непреходящей силы сотрудничества, новаторства и безграничного потенциала человеческого духа.

Каин шел по этому городу, наткнулся на трактир, сел и заказал себе выпивку.

«Я хочу ваш лучший напиток», — сказал Каин, бросив на стол медную монету.

«Мы здесь это не используем», — сказала барменша, чья красота очаровала Каина и заставила его не обращать на нее внимания. — «Здравствуйте, вы меня слышите?» — спросила женщина, размахивая руками перед лицом Каина.

Когда она это сделала, Каин быстро пришёл в себя, взял медную монету и достал золотую. "А как насчёт этой?" — спросил он.

«Мы тоже этим не пользуемся», — сказала женщина, взглянув на золотую монету на столе. — «Видно, что вы здесь новенькие», — добавила она, внимательно наблюдая за Каином.

«Да», — ответил Каин, доставая золотую монету и кладя её обратно в карман. — «Так чем же вы расплачиваетесь?» — спросил он её.

«Мы используем торговые жетоны», — объяснила женщина, указывая на небольшую стопку искусно вырезанных деревянных дисков неподалеку. «Каждый жетон обозначает определенную ценность или услугу в городе».

Заинтересовавшись деревянными жетонами, Каин был впечатлен их мастерством изготовления и уникальными отметинами. «Как можно приобрести такие жетоны?» — спросил он, стремясь узнать больше об экономической системе города.

«Их можно заработать трудом, торговлей или оказывая ценные услуги сообществу», — ответила женщина. «Они также используются в качестве награды за выполнение различных заданий и преодоление трудностей в городе».

Каин кивнул, с большим интересом впитывая информацию. «Спасибо, что просветили меня», — сказал он, возвращая медную монету женщине. «Я обязательно буду присматриваться к этим торговым жетонам во время своего пребывания здесь».

Женщина тепло улыбнулась, ее глаза сияли добротой. «Пожалуйста, путешественник. Если у вас возникнут еще вопросы или понадобится помощь, не стесняйтесь обращаться. Жители Города Чудес всегда рады помочь новичкам, таким как вы».

Кивнув в знак благодарности, Каин попрощался с женщиной и продолжил исследовать оживленные улицы города, размышляя о том, как заполучить эти деревянные жетоны.

Каин, свободно бродивший по Городу Чудес, и не подозревал, что сегодняшняя ночь станет для него настоящей катастрофой.

В других местах

Сет занимался своими повседневными делами в качестве трактирщика, отказавшись от поисков Каина, чтобы отомстить ему, и именно Лидия подтолкнула его к этому решению.

Лидия узнала, что её новый муж — не человек, а порождение ночи, хищник и первый в своём роде. Именно поэтому она так настойчиво хотела приехать в Город Чудес, чтобы выяснить, существуют ли подобные ему существа, иначе она просто наслаждалась бы покоем в маленьком городке, который они основали и где жили раньше.

Пока Сет занимался своими повседневными делами в шумной гостинице, Лидия работала рядом с ним, и ее присутствие привносило ощущение тепла и уюта в их общее пространство.

«Сет, ты когда-нибудь скучаешь по тем временам, когда мы жили в нашем маленьком городке только вдвоем?» — спросила Лидия, ее голос, исполненный ностальгии, протирал стол.

Сет замер, его взгляд задержался на Лидии, пока он обдумывал ее вопрос. «Иногда да», — признал он, легкая улыбка играла в уголках его губ. «Но я также ценю чувство общности и возможности, которые предоставляет этот город. Это шанс для нас начать все заново, построить для себя лучшую жизнь».

Лидия согласно кивнула, задумчиво глядя на стол. «Полагаю, ты права», — согласилась она, проводя пальцами по деревянной поверхности стола. «Просто… здесь все по-другому, не так ли? Все происходит так быстро, и всегда есть что-то новое, что можно увидеть или испытать».

Сет нежно сжал руку Лидии, ободряюще улыбнувшись ей. «Перемены могут пугать, но они также необходимы для роста», — заверил он ее. «Мы найдем свое место в этом городе, Лидия. Вместе».

Лидия ответила Сету улыбкой, ее глаза сияли благодарностью и нежностью. «Вместе», — повторила она эти слова, неся в себе груз обещания и солидарности между ними.

Ни один из них не подозревал, что этот покой вот-вот будет нарушен, когда в этот момент войдет человек, преследовавший Сета во сне, заставив Сета замереть в шоке, ведь он никак не ожидал увидеть его здесь.

Когда Каин увидел Сета, на его губах сардоническая ухмылка исказила насмешку, выдававшую злобу в его сердце. Он никак не ожидал встретить своего брата на шумных улицах Города Чудес, и все же Сет стоял здесь, являя собой суровое напоминание о прошлом, которое Каин долгое время пытался похоронить.

«Ну-ну-ну», — протянул Каин, в его голосе сквозил сарказм, когда он неторопливо подошёл к Сету, а глаза его горели весельем. — «Если это не мой дорогой брат, праведник. Что привело тебя в этот великолепный город, Сет? Наконец-то ты устал погрязнуть в своих страданиях?»

Сет сжал челюсти от едва сдерживаемой ярости, услышав насмешливые слова Каина, и сжал кулаки по бокам. Он надеялся вырваться из тени предательства брата, найти утешение в новой жизни, вдали от боли прошлого. Но теперь, столкнувшись с насмешливым взглядом Каина, эта надежда рассыпалась, как пепел на ветру.

«У меня нет времени на твои игры, Каин», — ответил Сет сквозь стиснутые зубы, в его голосе слышалась едва сдерживаемая ярость. «Оставь меня в покое, или, клянусь всем святым, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты когда-либо ступал на землю этого города».

Ухмылка Каина стала шире после угрозы Сета, в глазах его сверкнул озорной блеск, а бровь он притворно удивленно поднял.

«Ну-ну, какая враждебность», — усмехнулся Каин, в его голосе звучала насмешка. «Ты всегда был таким вспыльчивым, не так ли, дорогой брат? Но скажи мне, Сет, как ты выжил? Я думал, что вырвал тебе сердце и скормил его стервятникам, которые пировали им с блестящими глазами?»

Пока насмешливые слова Каина разжигали кипящую ярость Сета, в его груди раздался первобытный рык. Не говоря ни слова, Сет потерял контроль над собой, словно хрупкую веточку, его зрение окрасилось в красный цвет от ярости, и он бросился на Каина с диким рычанием.

Шумные улицы Города Чудес погрузились в хаос, когда началось превращение Сета: его мышцы под кожей напряглись и изогнулись, когда он принял свою частичную форму оборотня. Его зубы удлинились, превратившись в острые как бритва клыки, ногти заострились, а чувства обострились до предела.

Улыбка Каина на мгновение померкла, когда он увидел свирепую трансформацию Сета; в его глазах мелькнул проблеск неуверенности, который тут же сменился хищным блеском. Обладая молниеносной реакцией, отточенной веками выживания, Каин увернулся от первой атаки Сета, грациозно избежав выпада брата плавным движением.

«Ах, понятно, ты превратился в зверя, в животное, теперь я знаю, почему ты выжил», — сказал Каин, уворачиваясь от атаки Сета, который совсем потерял рассудок и одержим желанием убить. Убей раз и навсегда и покончи с этой главой своей жизни.

«Это всё, на что ты способен, дорогой брат?» — насмешливо спросил Каин, в его голосе слышалась насмешка, когда он, легко ускользая от Сета, начал танцевать. «Я ожидал большего от великого Сета, могучего оборотня. Но, похоже, ты утратил свою силу, как в старые добрые времена».

Сет взревел от первобытной ярости, его гнев выплеснулся наружу, и он снова бросился на Каина, его когти с убийственной точностью рассекали воздух. Однако Каин оказался неуловимым противником, его движения были плавными и непредсказуемыми, и он с пугающей грацией отражал натиск Сета.

Когда два брата столкнулись в неистовой битве, полной крови и ярости, зрители на переполненных улицах в ужасе отшатнулись, пытаясь расчистить себе путь, пока продолжалась схватка. Но среди хаоса и насилия одно оставалось ясным: давняя вражда между Сетом и Каином разгорелась с удвоенной силой, и только один из них выйдет победителем из этого смертельного противостояния.

В самом сердце Города Чудес, среди шумных улиц и высоких зданий, Сет и Каин столкнулись в битве титанов, которая потрясла сами основы мира. С каждым ударом воздух искрился от необузданной силы их ярости, их свирепости могла сравниться лишь интенсивность их ненависти друг к другу.

Сет, с мускулами, переливающимися силой оборотня, бросился вперед с первобытным ревом, его когти с убийственной точностью рассекали воздух. Каин, с глазами, сверкающими голодом первородного вампира, встретил атаку Сета лицом к лицу, обнажив свои клыки в диком рычании.

Два брата с хищнической грацией кружили друг вокруг друга, их движения были слины со скоростью и яростью, когда они обрушивали друг на друга свою злость. С каждым ударом и пинком земля дрожала под их ногами, эхо их битвы разносилось по городу подобно грому.

Шерсть Сета встала дыбом от предвкушения, когда он снова бросился на Каина, оскалив зубы в диком рычании. Но Каин был готов, его рефлексы отточены веками боев, и он парировал атаку Сета быстрым ударом ногой в грудь, сбив его с ног с оглушительным грохотом.

Не теряя уверенности, Сет быстро восстановил равновесие и бросился обратно в гущу событий, его когти с убийственной точностью рассекали воздух. Каин без труда ускользал от него, его движения были плавными и грациозными, и он насмехался над Сетом, издеваясь над ним с насмешливым смехом.

Разъяренный высокомерием Каина, Сет удвоил свои усилия, обрушивая на брата град ударов с неумолимой яростью. Но Каин был грозным противником, и он ответил на натиск Сета с равной силой, его собственные удары попадали в цель со смертельной точностью.

Пока битва не утихала, улицы вокруг превращались в поле боя, сам воздух наполнялся потрескиванием магии и запахом крови. С каждым обменом ударами братья доводили себя до изнеможения, их силы иссякали с каждой минутой.

Но даже в разгар их борьбы в глазах Сета мелькнул проблеск узнавания, когда он увидел лицо своего брата. Ибо под маской ненависти и гнева он разглядел слабые следы брата, которого когда-то знал — брата, потерянного во тьме, но не безнадежного.

С последним рывком Сет бросился вперёд, его когти были готовы к удару. Но прежде чем он смог нанести решающий удар, он замер, его сердце отягощено тяжестью многовековой боли и сожаления.

В тот миг колебания Каин увидел свой шанс и воспользовался им, с силой вонзив кулак в грудь Сета, отчего тот рухнул на землю. И пока Сет лежал там, окровавленный и израненный, он понимал, что битва окончена, но война внутри него все еще продолжалась.

"[Фу]"

«Ты всё ещё жив, несмотря на то, что тебе вырвали сердце, ты просто невероятный человек», — сказал Каин, явно удивлённый тем, что Сету удалось выжить.

«Уходи, ты причинил ему достаточно вреда, больше, чем кто-либо другой в его жизни, несмотря на то, что ты его брат», — сказала Лидия, которая подошла, чтобы помочь Сету подняться на ноги.

Услышав это, Каин нахмурился. Он задумался, кто она такая, ведь никогда раньше не видел её лица. «А кто ты?» — спросил он её.

«Я Л...»

Прежде чем Лидия успела продолжить, Сет остановил ее, опасаясь, что брат может убить и ее, если узнает об их отношениях.

«Она тебя не касается, уходи, я больше не хочу тебя видеть», — сказал Сет, повернувшись с помощью Лидии и уйдя.

«Убегаешь, как всегда трус, я думал, ты захочешь спросить, что случилось с мамой и папой, или о жене и детях, но, похоже, ты уже давно перерос это», — сказал Каин, пытаясь разозлить Сета.

Сет стоял на месте, и все воспоминания о его семье нахлынули на него: смех детей, все, что делало его жизнь осмысленной в те времена, – все это хлынуло в него потоком.

«Не слушай его, он просто пытается тебя разозлить. Помни, о чем мы говорили, помни, какую жизнь мы пытаемся здесь построить. Не позволяй ему разрушить это», — сказала Лидия, пытаясь остановить Сета от глупостей, зная, как сильно он может разозлиться, вспомнив о своей семье.

«Теперь вы с ней? И пытаетесь завести здесь семью, как нелепо!» — сказал Каин, заметив удивленное выражение лица Лидии, когда она поняла, что он, должно быть, услышал ее слова. «Преимущества бессмертия, обладающего силами, превосходящими возможности человеческого мозга», — добавил он, указывая на свое ухо.

Сет сжал кулаки, пытаясь сдержать нахлынувший гнев, грозивший поглотить его целиком. Каждая клеточка его существа жаждала обрушить свою ярость на Каина, выплеснуть всю силу своего гнева на человека, причинившего ему столько боли. И все же слова Лидии эхом звучали в его голове, маяк разума среди бушующей в нем бури эмоций.

Сделав глубокий вдох, Сет заставил себя успокоиться, отбросить воспоминания о прошлом и сосредоточиться на настоящем моменте. Он повернулся к Лидии, в его глазах светилась благодарность за ее непоколебимую поддержку.

«Ты права, Лидия. Я не позволю ему сломить меня», — сказал Сет ровным голосом, несмотря на бушующее внутри него смятение.

Обернувшись лицом к Каину, Сет выпрямил плечи, его решимость была непоколебима. «У тебя могут быть силы и бессмертие, но ты никогда не поймешь, что значит построить жизнь, найти любовь и ценить каждое мгновение с теми, кто тебе дорог. Этого у тебя никогда не будет, Каин», — заявил Сет, в его голосе слышались печаль и вызов.

Губы Каина исказились в жестокой ухмылке, глаза сверкали злобой. «Ах, неужели так всё и будет, младший брат? Ты же знаешь, я могу сделать с этим новым то же, что и с предыдущим», — сказал он, заставив Сета потерять всякое представление о его словах.

Дыхание Сета стало прерывистым, когда зверь внутри него пробудился, его первобытные инстинкты вырвались на передний план. С гортанным рычанием он почувствовал начало трансформации: мышцы напряглись, кости удлинились, и он превратился в волка.

В школе глаза Лидии расширились от страха, когда она наблюдала за превращением Сета, а сердце бешено колотилось в груди.

«Сет, нет!» — воскликнула она, протягивая к нему руку в тщетной попытке остановить его.

Но теперь Сет был вне себя от ярости, поглощенный бушующим в нем первобытным гневом. С яростным сарказмом он бросился на Каина, расправив когти и обнажив клыки в безмолвном обещании насилия.

Ухмылка Каина расплылась в злобную ухмылку, когда он принял вызов, а его собственные силы потрескивали вокруг него, словно темные молнии. Быстрым движением он увернулся от первой атаки Сета, его движения были плавными и точными, когда он ответил градом темной энергии.

Два брата столкнулись в вихре ярости и силы, их удары эхом разносились в ночном воздухе, когда они сражались не на жизнь, а на смерть. Лидия могла лишь с ужасом наблюдать за разворачивающейся перед ней битвой, ее сердце разрывалось между страхом за безопасность Сета.

Пока битва не утихала, Сет чувствовал, как зверь внутри него ведёт его вперёд, подталкивая к уничтожению брата любой ценой. Его чувства обострились, рефлексы стали первобытными и свирепыми, граничащими с безумием.

Но даже когда он обрушил свою ярость на Каина, часть Сета оставалась привязанной к своей человечности, к любви и преданности, которые он испытывал к Лидии. Именно её присутствие вселяло в него непоколебимую веру и подпитывало его решимость одержать победу.

В последнем, отчаянном рывке Сет обрушил на Каина всю свою мощь, его когти разрывали плоть и кости, нанося решающий удар. Каин пошатнулся назад, его ухмылка впервые исчезла, когда он осознал всю серьезность своего положения.

Но прежде чем Сет успел нанести последний удар, голос Лидии прорезал хаос, ее слова достигли его, словно луч света во тьме. «Сет, остановись! Ты не такой, какой есть!»

На мгновение Сет замер, первобытная ярость внутри него боролась с его человеческой совестью. А затем, с могучим ревом, он обуздал зверя внутри себя, и его облик снова стал человеческим, когда он, задыхаясь и избитый, стоял перед своим упавшим братом.

«Я победил, я бы убил тебя прямо сейчас, но я не ты, кто стал бы убивать кого-либо только потому, что тебе это нравится? Я лучший брат, как и говорили мама и папа», — сказал Сет, глядя на Каина, на лице которого была лишь ухмылка.

После столкновения Каина и Сета в городе Чудес, территория, где произошла битва, напоминала зону боевых действий. Здания были превращены в руины, а на земле валялись осколки стекла и искореженный металл. Над обломками поднимался дым, окутывая место опустошения дымкой.

Некогда живописные улицы теперь были разрушены: глубокие борозды на асфальте и воронки отмечали места мощных ударов. Деревья были выкорчеваны, автомобили перевернуты, что усугубляло хаос и разрушения.

Спасатели бросились на место происшествия с воплями сирен, оценивая ущерб и оказывая помощь пострадавшим. Пожарные боролись с упорными пожарами, которые грозили распространиться, а парамедики оказывали помощь раненым, их отчаянные голоса смешивались со звуками разрушений.

Среди обломков были разбросаны остатки битвы Каина и Сета. Воронки отмечали места мощных ударов, а следы ожогов уродовали поверхности близлежащих зданий. Земля была залита кровью — свидетельством ожесточенного боя.

Когда пыль начала оседать, из своих укрытий вышли очевидцы, их лица побледнели от шока, когда они оглядели место происшествия. Некоторые шептали молитвы за тех, кто попал под перекрестный огонь, другие же просто стояли в ошеломленном молчании, не в силах осознать масштабы разрушений.

Каин встал, посмотрел на Сета и Лидию и лишь усмехнулся.

Они думали, что одержали над ним верх, но не знали, что лишь роют себе могилу. Причина, по которой он воздержался от второй схватки, заключалась в том, что он пытался кое-что проверить, и ему это удалось благодаря Сету.

Теперь ему осталось лишь придумать, как убить Сета и покончить с этой главой в истории своей семьи.

Ухмылка Каина расплылась в злобную ухмылку, когда он оглядел фигуры Сета и Лидии перед собой. Их жалкие попытки помешать ему лишь укрепили его решимость, ибо они были всего лишь пешками в его грандиозном замысле.

«Они думают, что одолели меня, но они и не подозревают, что лишь ускорили свою гибель», — мрачно пробормотал Каин, в его глазах сверкнуло предвкушение. Непокорность Сета невольно выявила его важнейшую слабость, которую Каин теперь намеревался использовать в полной мере.

С расчетливым спокойствием Каин начал обдумывать свой следующий шаг. Он знал, что устранение Сета имеет первостепенное значение для достижения его конечной цели — избавиться от последних остатков своего проклятого рода и создать новое наследие по своему образу и подобию.

Но сначала ему нужен был план. В голове Каина роились стратегии и варианты развития событий, каждый из которых был безжалостнее предыдущего. Он давно понял, что сентиментальности нет места в погоне за властью, и он без колебаний пожертвует любым человеком или чем угодно, что встанет у него на пути.

Наблюдая, как Сет и Лидия скрываются в тени, решимость Каина окрепла. Он будет выжидать, ожидая идеального момента для удара. И когда этот момент настанет, он позаботится о том, чтобы Сет погиб самым мучительным образом, какой только можно себе представить.

Дав молчаливый обет, Каин отвернулся от места их встречи, его мысли были поглощены видениями возмездия и триумфа. Игра еще далеко не закончена, и Каин намеревался выйти победителем любой ценой.

В других местах

На следующий день

«Эти двое — причина жертв прошлой ночи», — сказала женщина группе мужчин и женщин, излучающих небесную энергию, восседающих на высоком троне и смотрящих на неё сверху вниз. Это Селеста, высокопоставленная ведьма, изучившая самые фундаментальные аспекты магии и способная даже воскрешать мертвых щелчком пальцев.

Слова Селесты эхом разносились по большому залу, в ее голосе чувствовалась властность и авторитет. Группа небесных существ, восседающих на высоком троне, смотрела на нее с пристальным интересом, в их выражениях читались смесь любопытства и беспокойства.

«Вы уверены, Селеста?» — спросил мужчина с царственной осанкой, черты его лица были испещрены мудростью, приобретенной за столетия жизни. Его звали Аврелий, он был старшим из них и почитаемым лидером небесного совета.

Селеста торжественно кивнула, не отводя взгляда. «Да, лорд Аврелий. Я проследила события прошлой ночи и лично стала свидетельницей столкновения. Действительно, за последовавший хаос были ответственны два брата, Сет и Каин».

Среди собравшихся членов совета прокатился ропот смятения, их брови нахмурились от беспокойства. Действия Сета и Каина угрожали хрупкому балансу сил в мире смертных, и подобные нарушения могли иметь далеко идущие последствия как для смертных, так и для бессмертных.

«Мы не можем допустить, чтобы такая безрассудность осталась безнаказанной», — заявила другая член совета твердым и решительным голосом. Ее звали Серафина, она была свирепой воительницей с острым чувством справедливости. «Сет и Каин должны понести ответственность за свои действия, иначе они причинят еще больший вред миру смертных».

Аврелий согласно кивнул, с серьезным выражением лица. «Воистину, Серафина. Мы не можем недооценивать угрозу, исходящую от этих двоих. Я немедленно созову совет, чтобы обсудить соответствующие действия».

Торжественно кивнув, Аврелий поднялся со своего места, его взгляд скользнул по собравшимся членам совета. «Давайте не будем терять времени. Судьба смертного царства висит на волоске, и мы должны обеспечить его безопасность и процветание».

Пока члены совета расходились, готовясь к предстоящему заседанию, Селеста осталась, ее мысли были поглощены серьезностью ситуации. Она знала, что грядущие дни подвергнут их решимость беспрецедентному испытанию, но она была полна решимости добиться справедливости любой ценой.

Небесный совет собрался в величественном зале, стены которого были украшены замысловатыми гобеленами, изображающими историю космоса. В центре зала стоял великолепный трон, вырезанный из чистейшего мрамора и украшенный драгоценными камнями, которые мерцали в неземном свете.

На троне восседал лорд Аврелий, почтенный глава совета, чье присутствие внушало уважение и почтение всем, кто его видел. Его царственные одеяния говорили о многовековой мудрости и авторитете, а его пронзительный взгляд нес в себе бремя бесчисленных решений, принятых во имя справедливости и порядка.

Справа от него стояла Серафина, воин непревзойденного мастерства и доблести, с решительным и целеустремленным выражением лица. Одетая в доспехи, выкованные из небесной стали, она излучала ауру силы и праведности, готовая защитить королевства от любой угрозы, осмелившейся бросить вызов их суверенитету.

Слева от лорда Аврелия сидела Селеста, ведущая знаток магии и прорицания в совете. Ее одеяния переливались оттенками космоса, а глаза сверкали мудростью веков. Одним взмахом руки она могла разгадать тайны Вселенной и направлять совет в принятии решений с непревзойденной проницательностью.

Вокруг трона находились другие уважаемые члены небесного совета, каждый из которых представлял разные аспекты космоса и вносил свой уникальный вклад своими талантами и взглядами. Некоторые были учеными, хорошо разбирающимися в древних текстах и преданиях своих царств, другие — дипломатами, искусными в тонком искусстве переговоров и дипломатии.

Вместе они образовали внушительное собрание, объединённое общей целью — поддерживать баланс сил и обеспечивать благополучие всех существ во Вселенной. Когда они собрались для торжественного обсуждения, их голоса эхом разносились по залу, неся в себе вес их коллективной мудрости и авторитета.

Небесный Совет является свидетельством союза между Наблюдателями и людьми, воплощая гармоничное слияние смертных и божественных родословных. Будучи потомками этих небесных союзов, члены совета наследуют уникальное сочетание смертной стойкости и небесной силы, что делает их грозными хранителями космического равновесия.

Выросшие в небесных мирах под руководством своих родителей-Наблюдателей и наставников, члены совета проходят строгую подготовку, чтобы раскрыть свои врожденные способности и выполнить свой космический долг. Их обучают искусству магии, дипломатии и управления, готовя к тому, чтобы с мудростью и мастерством ориентироваться в сложностях мультивселенной.

Несмотря на своё божественное происхождение, члены совета остаются верны своей человечности, обладая эмпатией, состраданием и глубоким пониманием проблем смертных. Эта двойственная природа позволяет им преодолевать разрыв между небесным и смертным мирами, выступая в роли посредников, защитников и поборников обоих.

Объединенные общим происхождением и общей целью, члены совета неустанно трудятся над поддержанием справедливости, порядка и равновесия во всех мирах. Они стремятся защитить как смертных, так и бессмертных от угроз, урегулировать конфликты и способствовать сотрудничеству и взаимопониманию между различными существами.

Будучи детьми Наблюдателей и людей, члены совета воплощают потенциал единства и сотрудничества между небесными и смертными мирами. Они служат живыми символами надежды и возможностей, демонстрируя, что благодаря сотрудничеству и взаимопониманию существа всех происхождений могут объединиться, чтобы создать светлое будущее для всей мультивселенной.

«Вы вернулись, и на этот раз, надеюсь, вы принесли нужную валюту».

Женщина, которую Каин встретил, когда случайно зашёл в бар, сразу же задала ему этот вопрос, как только увидела, что он вошёл.

«Если вы имели в виду вот это, — сказал Каин, доставая небольшую стопку искусно вырезанных деревянных дисков и показывая их женщине, — то да, мне было трудно это достать. Пришлось приложить немало усилий, чтобы это получить».

Он сказал, что, поставив его на стол перед женщиной, она взяла его и начала готовить для Каина свое лучшее вино.

Глаза женщины сверкали от предвкушения, когда она пересчитывала деревянные диски, одобрительно кивая на стопку, которую принес Каин. «Впечатляет», — заметила она, в ее голосе слышалось восхищение. «Ты всегда выручаешься, Каин».

Каин ухмыльнулся, наслаждаясь похвалой. «Я стараюсь изо всех сил», — ответил он, откинувшись на спинку стула и наблюдая, как женщина умело наливает вино. Насыщенный аромат наполнил воздух, смешиваясь с теплой атмосферой таверны.

Когда женщина подвинула Каину бокал с вином через стол, он протянул руку и с благодарностью кивнул. Поднеся край бокала к губам, он сделал большой глоток, наслаждаясь изысканным вкусом, который освежал его нёбо.

«Это восхитительно», — сказал Каин, которому очень давно не доставалось ничего подобного.

«Итак, что же привело вас обратно в мое скромное заведение?» — спросила женщина, заинтригованная и усевшись на место напротив Каина.

«Ради выпивки? Какие еще причины могли бы заставить меня вернуться сюда?» — сказал Каин, все еще сосредоточенно потягивая вино.

«Сомневаюсь, я знаю, что вы здесь новенький, и для таких, как вы, самое важное — это информация, а где еще, как не в баре, можно ее получить?»

Каин сделал последний глоток вина и с грохотом поставил кубок на стол. «Мне нужна кое-какая информация, но не сейчас, мне нужно кое-что уладить», — сказал Каин, встал и вышел из бара.

«Странно, я думала, он был очарован моей красотой», — сказала она, глядя на дверь, ведущую из ее бара.

Бам!!!

Внезапный громкий хлопок испугал женщину, заставив ее встревоженно оглядеться по сторонам в таверне. Ее глаза сузились, когда она заметила источник шума — группу шумных посетителей, устроивших переполох в дальнем углу комнаты.

Со вздохом женщина поднялась со своего места и направилась к шумной группе, с суровым выражением лица подойдя к ним. «Довольно!» — заявила она, ее голос прорезал шум, словно нож. «Вы нарушаете покой моего заведения. Либо успокойтесь, либо уходите».

Посетители ворчали, но в конце концов прислушались к ее предупреждению, затихли и обменялись смущенными взглядами. Убедившись, что порядок восстановлен, женщина вернулась на свое место за барной стойкой, настороженно оглядывая оставшихся клиентов.

Вернувшись к своим обязанностям, она снова задумалась о Каине и загадочной ауре, которая его окружала. В нем было что-то заинтригованное — некая таинственность, которая притягивала ее, несмотря на здравый смысл.

Погруженная в свои размышления, женщина не заметила фигуру, незаметно проникшую в таверну. Это была фигура в плаще, черты лица которой были скрыты тенями, двигавшаяся с безмолвной грацией, от которой у женщины по спине пробежал холодок.

Почувствовав чье-то присутствие за спиной, женщина медленно обернулась, инстинктивно потянувшись рукой к кинжалу, спрятанному под фартуком. Но прежде чем она успела отреагировать, фигура в плаще заговорила, ее голос был низким, зловещим шепотом.

«Я ищу информацию», — сказали они, и от их слов у женщины по спине пробежал холодок. «Информацию о человеке по имени Каин».

Сердце женщины замерло, когда она встретилась взглядом с таинственным незнакомцем, и ее охватило предчувствие беды. Она поняла, что беды Каина еще далеко не закончились и что в мире смертных действуют темные силы. И, глядя на фигуру в плаще, она осознала, что вот-вот окажется втянутой в опасную игру, которая может привести к гибели всех их.

«Я не знаю, кто это», — сказала она, надеясь, что фигура в плаще отпустит ее.

«[Тск, тск] Этого не должно быть от тебя, учитывая, что он только что отсюда ушел», — сказала фигура в плаще, которая внезапно показалась владельцу бара, чем шокировала его.

Хозяйка бара замерла на месте, ее глаза расширились от недоверия, когда она наконец узнала голос и поняла, почему он ей знаком. Медленно она повернулась лицом к фигуре в плаще, на ее лице читались шок и замешательство.

«Селеста?» — прошептала она, ее голос едва слышно перекрикивал шум в таверне. — «Что ты здесь делаешь? И почему ты спрашиваешь о Каине?»

Селеста опустила капюшон, обнажив свои выразительные черты лица под плащом. Ее глаза сверкали стальной решимостью, когда она встретилась взглядом с владельцем бара, губы были сжаты в четкую линию.

«Я не могу разглашать подробности, но достаточно сказать, что действия Каина привлекли внимание небесного совета», — загадочно ответила Селеста. «Нам нужно найти его, пока не стало слишком поздно».

Владелица бара кивнула, ее мысли лихорадочно обдумывали слова Селесты. Она слишком хорошо знала о последствиях столкновения с небесным советом и об опасности, которую присутствие Каина представляло для всех них.

«Конечно», — сказала она, в её голосе слышалась тревога. — «Но зачем вы здесь? Зачем вы пришли ко мне за информацией?»

Выражение лица Селесты слегка смягчилось, в глазах мелькнула искорка уязвимости. «Потому что я доверяю только тебе», — призналась она едва слышным шепотом. «И ты единственный, кто общался с ним с тех пор, как он прибыл в город Чудес».

«Я ничего о нём не знаю, встречалась всего дважды, и всегда это было недолго. Всё, что я знаю, это то, что он новенький и иногда ведёт себя странно», — сказала она, наливая своему другу-нефилиму его любимый напиток.

«Значит, вы ничего друг другу не говорили, кроме того, что он приходил к вам выпить?»

«Да, и с напитками такое случалось только один раз. В первый раз, когда он пришел, он принес с собой не ту валюту, и я слышала, что нужно было сказать ему вернуться, предварительно объяснив, какую валюту мы здесь используем», — сказала она.

Селеста нахмурилась, услышав о том, что Каин принес не ту валюту. Она сочла это странным, потому что все в мире смертных должны были бы использовать новую валюту, их родители позаботились об этом, если только Каин не был каким-то пещерным человеком, не имевшим контактов с внешним миром, тогда Каин, возможно, был не из этого мира.

Она быстро взглянула на Мейбл, владелицу бара: «Можно посмотреть, что это за валюта?» — спросила она, надеясь, что у Мейбл она еще сохранилась, чтобы использовать ее для выяснения происхождения Каина и его родословной.

«Конечно, это оно», — сказала Мейбл, раздавая серебряные и золотые монеты, которые ей дал Каин.

Держа монету в руке, Селеста закрыла глаза и сосредоточила свой разум, направляя свою магию на предмет, чтобы раскрыть его секреты. От монеты исходило мягкое свечение, и перед ней начали кружиться изображения, раскрывая проблески прошлого ее предыдущего владельца.

Увиденное вызвало у нее дрожь по всему телу.

Каин представал перед ней как сцены из мрачной и запутанной истории. Она стала свидетельницей того, как Каин погружался в безумие, как ревность и ярость поглощали его, пока он не совершил величайший акт предательства: убийство собственного брата Авеля. Она наблюдала, как Каина изгнали из дома отца, обрекая на скитания по земле в качестве искупления за его преступления.

Но тьма не поглотила его полностью. Вместо этого Каин принял её, используя её силу, чтобы стать чем-то большим, чем просто человеком. Он стал первым в мире вампиром, питающимся кровью невинных, чтобы поддерживать своё бессмертие.

Селеста видела, как жажда мести Каина не знала границ. Он обрушил на семью Сета невообразимые ужасы, приказывая диким животным нападать и уничтожать все на своем пути. И пока разворачивалась эта бойня, Каин наслаждался хаосом, наслаждаясь болью и страданиями, которые он причинял другим.

Теперь, казалось, этот день настал. Селеста знала, что пробуждение Каина сулит им всем беду. Его жажда власти и мести не уменьшилась, и она боялась, какой хаос он может снова посеять в мире.

Но она также понимала, что они не могут позволить ему добиться успеха. Они должны были найти его и остановить, пока не стало слишком поздно. Она открыла глаза и посмотрела на Мейбл, которая ждала, когда она расскажет о том, что видела, но единственное, что она смогла сказать, было:

«Первый в мире убийца»

«Первый убийца в мире — это абсурд, мы все знаем, что с момента нашего рождения совершалось множество убийств, он не может быть первым убийцей. Сколько ему лет? И посмотрите на его внешность, он еще слишком молод для такого возраста».

Мейбл сказала, что не верит словам Селесты, она просто не может поверить, что Каин, которому она всего несколько минут назад подала бокал вина, окажется первым убийцей.

Все знали историю первого убийцы, даже если не знали его имени; все знали, что он был первенцем первой пары, и это было тысячи лет назад.

И никто не доживал до такого возраста, по крайней мере, никто из тех, о ком можно было бы судить.

Селеста вздохнула, понимая, что убедить Мейбл и остальных будет непросто. Правду было трудно принять, особенно когда она ставила под сомнение всё, что они, как им казалось, знали о мире.

«Я понимаю твой скептицизм, Мейбл, но правда часто бывает страннее вымысла», — ответила Селеста, в её голосе слышалась печаль. «Каин может и не казаться таким старым, каким он есть на самом деле, но такова природа его нового вида: он называет себя первым вампиром. Он ходит по этой земле тысячелетиями, оставляя за собой след кровопролития и разрушения».

Она сделала паузу, давая словам осмыслиться, прежде чем продолжить. «Что касается звания первого убийцы, то это не тот титул, которого он добивался, а тот, который ему навязали его собственные действия. Он убил собственного брата в приступе ревности и ярости, навсегда запятнав свои руки кровью».

Остальные обменялись тревожными взглядами, не зная, как воспринять это откровение. Мысль о том, что кто-то из них мог быть причастен к таким чудовищным преступлениям, была труднопостижима.

«Но что мы можем с этим сделать?» — спросила Мейбл дрожащим от страха голосом. «Если Каин действительно так силен, как ты говоришь, как мы можем надеяться остановить его?»

Выражение лица Селесты стало жестким, в глазах вспыхнула решимость. «Мы должны собраться с силами и объединиться против него. Мы не можем позволить его царству террора продолжаться беспрепятственно. Объединив силы небесного совета и наших родителей, мы сможем победить его раз и навсегда».

И тут Селеста начала излагать план, описывая шаги, которые им необходимо предпринять, чтобы противостоять Каину и положить конец его тирании. Пока она говорила, комнату наполняло чувство решимости, вытесняя оставшиеся сомнения и страхи. Возможно, им противостоит древний и грозный враг, но они не отступят без боя.

После этого Селеста покинула бар, чтобы сообщить Небесному Совету о своих последних открытиях и о том, как им следует действовать дальше.

Мейбл же, напротив, все еще думала о том, как молодо выглядит Каин, несмотря на свой преклонный возраст. Она хотела узнать секрет его молодости, чтобы и себе сохранить юный вид.

Никто не хочет стареть, особенно такая красивая женщина, как она.

Поэтому она решила сегодня вечером закрыться очень рано и отправиться на поиски Каина сама, прежде чем Селеста и остальные члены Небесного Совета найдут его первыми.

Когда Мейбл закрывала бар на ночь, ее мысли были заняты Каином и его загадочной молодостью. Она не могла отделаться от ощущения, что в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и была полна решимости раскрыть его секрет.

Выйдя в ночь, Мейбл пробиралась по темным улицам города, настороженно относясь ко всему. Она знала, что найти Каина будет непросто, но была готова сделать все, чтобы раскрыть правду.

Прошли часы, пока Мейбл неустанно искала, ее решимость, несмотря на поздний час, не давала ей оторваться. Наконец, когда она уже начала терять надежду, она увидела знакомую фигуру, скрывающуюся в тени.

Каин.

Он стоял один на пустынном углу улицы, его глаза сверкали неземной интенсивностью. Мейбл осторожно подошла к нему, не зная, что сказать или сделать, когда наконец встретится с ним лицом к лицу.

«Каин», — воскликнула она, голос её слегка дрожал от нервозности. — «Мне нужно с тобой поговорить».

Каин повернулся к ней лицом, выражение его лица было нечитаемым. "Что тебе нужно?" — спросил он холодным и безразличным голосом.

Мейбл глубоко вздохнула, готовясь к тому, что должно было произойти. «Я хочу узнать твой секрет, — смело сказала она. — Как тебе удаётся оставаться такой молодой, несмотря на то, что тебе тысячи лет?»

Глаза Каина сузились, на лице мелькнула легкая ирония. «Ах, вот в чем дело», — сказал он с ухмылкой. «Теперь ты обо мне знаешь, не так ли?»

Мейбл с готовностью кивнула, разбуженная любопытством. «Да, мне нужно это знать», — настаивала она. «Пожалуйста, расскажите мне».

Кейн мрачно усмехнулся, задержав взгляд на лице Мейбл. «Боюсь, я не могу поделиться этим с кем попало», — загадочно произнес он. «Но, возможно, если ты готова заключить сделку…»

Сердце Мейбл забилось быстрее от волнения, когда она слушала слова Каина. Она знала, что заключить с ним сделку может быть опасно, но соблазн вечной молодости был слишком велик, чтобы ему сопротивляться.

— Что за сделка? — спросила она едва слышным шепотом.

Ухмылка Каина расплылась в хищную ухмылку. «О, всего лишь небольшая услуга в обмен на мой секрет», — сказал он, его глаза сверкали злобой. «То, что можешь предоставить только ты».

Каин собирался использовать Мейбл, чтобы добраться до того, кто раскроет его личность.

Он понимал, что никто не должен был знать его и определять, кто он такой, просто взглянув на него.

Должно быть, использовалось какое-то средство или кто-то, обладающий особыми способностями видеть вещи.

Он хочет, чтобы кто-то разобрался в его собственной проблеме, которая заключается в увеличении числа людей, подобных ему.

"Просто имя"

В других местах

Представ перед Небесным Советом с серьезным и решительным выражением лица, Селеста рассказала древнюю историю об Адаме и Еве и их двух сыновьях, Каине и Сете.

«Уважаемые члены совета, — начала Селеста, ее голос привлек внимание всех присутствующих. — Я представляю вам вопрос огромной важности, который тысячелетиями оставался погребенным в анналах истории».

Члены совета наклонились вперед в своих креслах, пристально глядя на Селесту, пока она говорила.

«Давным-давно, на заре творения, жили два брата: Каин и Авель, — продолжила Селеста, в ее голосе звучала тяжесть минувших веков. — Эти братья были первыми в своем роде, рожденными от союза Адама и Евы, прародителей всего человечества».

Когда слова Селесты дошли до слушателей, по залу совета прокатился ропот любопытства. История Каина и Сета была легендой, окутанной тайной и интригой.

«Каин, старший брат, был охвачен завистью и обидой по отношению к младшему брату», — объяснила Селеста, оглядывая лица членов совета. «Движимый собственными амбициями и жаждой власти, Каин совершил величайший грех: убийство».

Когда Селеста раскрыла мрачную правду о предательстве Каина, по залу разнеслись вздохи шока и ужаса.

«Изгнанный из своего дома, Каин взял с собой свою сестру-близнеца, и вместе они создали семью. С годами Каину наскучила его смертная жизнь, и он решил принять склянку, подаренную ему неизвестным, поддался тьме и стал первым вампиром. Это существо питается кровью, и о его расе известно немного, поскольку он единственный в своем роде».

Члены совета внимательно слушали рассказ Селесты о давнем конфликте между двумя братьями, о борьбе, эхом отдающейся сквозь века.

«Но на этом история не заканчивается», — торжественно произнесла Селеста, окинув взглядом собравшихся. «Адам и Ева родили еще одного ребенка, которого назвали Сетом. Сет вырос в прекрасного мужчину, женился на своей сестре и создал свою собственную семью, но хорошие времена не длятся вечно, поскольку трагедия снова настигла Каина, который получает удовольствие от того, что вмешивается в жизнь своих братьев и сестер и членов семьи».

Он убил Сета и напал на его семью, окружив их болотами, полными животных, почти уничтожив род Сета. Но это не конец истории Сета, который вернулся в качестве самого первого оборотня и полон решимости убить своего брата Каина.

В зале совета воцарилась тишина, когда слова Селесты дошли до всех присутствующих, и осознание их значимости тяжело отразилось на сердцах всех присутствующих.

Когда Селеста закончила рассказывать трагическую историю Каина и Сета, в зале совета воцарилась мрачная тишина. Члены Небесного Совета сидели в ошеломленном молчании, пытаясь осмыслить всю тяжесть услышанного.

История семьи Адама и Евы, некогда окутанная мифами и легендами, предстала перед ними во всей своей полноте. Рассказ о соперничестве, предательстве и мести братьев и сестер стал суровым напоминанием о хрупком балансе между светом и тьмой.

«Грехи прошлого вернулись, чтобы преследовать нас», — продолжила Селеста, в ее голосе звучала тревога. «Жажда власти Каина и его неустанное стремление к разрушению угрожают разрушить саму основу нашего мира».

«Значит, проблема здесь в Каине, а не в его брате Сете, верно?» — спросил лорд Аврелий Селесту, которая и подняла этот вопрос.

Селеста покачала головой, подняла руки, и на экране появилась запись драки между двумя братьями. «Хотя Сет — хороший брат и умеет себя контролировать, он, без сомнения, бомба замедленного действия», — сказала она, и на экране показали, как Сет, не контролируя себя, избивает Каина. «Он может стать еще одним Каином, если им воспользоваться, поэтому лучше покончить с ними раз и навсегда, прежде чем они превратятся во что-то непостижимое».

Члены совета обменялись обеспокоенными взглядами, наблюдая за видеозаписью, на которой Сет теряет контроль над собой и обрушивает свою первобытную ярость на Каина. Было ясно, что даже «хороший» брат обладает опасным потенциалом, который может представлять угрозу, если его не остановить.

Лорд Аврелий нахмурил брови, глубоко задумавшись над словами Селесты. «Вы приводите убедительные аргументы, Селеста», — признал он серьезным голосом. «Похоже, что и Каин, и Сет представляют угрозу стабильности мира смертных. Мы не можем позволить ни одному из них продолжать сеять хаос безнаказанно».

Остальные члены совета согласно кивнули, в их выражениях читались одновременно решимость и беспокойство. Они понимали, что ситуация критическая и что для защиты их королевства необходимы решительные действия.

«Мы должны разработать план по нейтрализации как Каина, так и Сета», — заявил лорд Аврелий решительным тоном. «Мы не можем позволить им больше угрожать миру и безопасности нашего королевства».

После этого члены совета принялись за работу, объединив свои знания и ресурсы для разработки стратегии противостояния двум братьям. Они понимали, что задача будет непростой, но были полны решимости сделать все возможное, чтобы защитить свое королевство от надвигающейся угрозы со стороны Каина и Сета.

По мере того как они углублялись в планирование, Селеста оставалась бдительной, сосредоточив все свои мысли на предстоящей задаче. Она знала, что судьба мира смертных висит на волоске, и была готова сделать все возможное, чтобы обеспечить его выживание.

В других местах

Тем временем, пока небесный совет обдумывал способы избавиться от Каина и Сета, Каин был занят разработкой собственного плана.

Он только что получил от Мейбл то, что хотел, а именно имя Селесты и информацию о том, где её можно найти.

«Значит, вы хотите сказать, что существа с крыльями прилетели в наш мир, вступили в половую связь с нашими женщинами и завели собственных детей?»

«Да, и они также ответственны за город чудес, они обучили наших колдунов и ведьм тайнам Вселенной, позволив им подключиться к той самой силе, которая вдыхает жизнь в мир, и совершить подвиги, которые раньше были невозможны. Они сделали так много всего, что я даже не могу сосчитать», — сказала Мейбл, сидя в углу и выбалтывая все, что знала о небесном совете.

Когда Мейбл говорила, ее голос дрожал от смеси благоговения и страха, а глаза нервно оглядывались по комнате. Она знала, что раскрытие столь конфиденциальной информации о небесном совете — рискованное предприятие, но также понимала всю серьезность сложившейся ситуации.

«Небесный совет на протяжении веков играл решающую роль в руководстве нашим народом, даруя им знания и силу, позволяющие формировать их судьбы», — продолжила Мейбл, и ее голос становился все увереннее по мере того, как она говорила. «Но их влияние простирается далеко за пределы простых дел смертных».

Они — хранители самой ткани реальности, призванные поддерживать хрупкое равновесие между светом и тьмой, порядком и хаосом.

«Какой орден? Кучка лжецов», — сказал Каин, вспоминая свою недавнюю встречу с одним из этих пришельцев из потустороннего мира, который называет себя богом.

Мейбл нахмурилась, услышав его слова, но быстро отбросила их, так как у нее были другие дела, а именно — она хотела получить свою часть сделки. «Так в чем же твой секрет вечной молодости и бессмертия, Каин? Ты обещал рассказать мне, когда я дам тебе имя, но я дал тебе больше, чем имя, так что теперь твоя очередь», — сказала она, ожидая его ответа.

Каин усмехнулся и повернулся к Мейбл: «Всё просто, я больше не человек, я существо ночи и тьмы, я питаюсь и выживаю за счёт человеческой крови, я не могу стареть и умереть от старости, меня нельзя убить никакими средствами или оружием, выкованным людьми. Я — то, чего боятся низшие существа, я первый в своём роде, первый бессмертный вампир», — произнёс Каин во всей красе, заставив Мейбл поднять бровь.

«И теперь я понимаю, почему я пришла к вам?» — сказала Мейбл.

«Ну, я же говорил, что открою тебе секрет своей молодости и бессмертия, я никогда не говорил, что сделаю тебя бессмертным», — сказал Каин, поворачиваясь, чтобы продолжить свое дело.

«Что!!! Мы же не об этом говорили! Ты же обещала, что заставишь меня полюбить тебя, а не наоборот!» — сердито воскликнула Мейбл, чувствуя, что Каин её обманул.

Каин не обращал внимания на ее тирады и продолжал заниматься своим делом; у него было мало времени, и он не мог тратить его на нее.

Разочарование Мейбл достигло апогея, когда она осознала правду: Каин обманул её, пообещав то, чего не мог выполнить. «Ты солгал мне!» — обвинила она, её голос эхом разнёсся по тускло освещённой комнате. «Ты выставил меня дурой, как и всех остальных, кто встречался тебе на пути!» Её слова эхом отдавались в каменных стенах, каждое обвинение подчёркивало глубину её предательства.

Однако, даже когда она яростно обрушивалась на обман Каина, до нее начало доходить горькое осознание. «Он не знает», — пробормотала она, едва слышно, когда правда дошла до нее. «Он не знает, как превратить кого-либо в вампира».

Осознание этого ударило ее как удар под дых, разрушив ее иллюзии власти и бессмертия. Она доверилась Каину, поверив его обещаниям вечной жизни, но осталась ни с чем и в одиночестве.

С тяжелым сердцем Мейбл отвернулась от Каина, глаза ее горели непролитыми слезами. Она поставила на кон все ради надежды на новое начало, чтобы обнаружить, что правда гораздо жестокее, чем она могла себе представить.

Каин вздохнул, не подозревая, что Мейбл может быть настолько умной, чтобы так быстро догадаться, что он не сможет превратить кого-то в вампира. Он думал, что ей понадобится некоторое время, прежде чем она это поймет, но к тому времени он уже заставит Селесту догадаться.

Не говоря ни слова, Каин исчез в тени и отправился на поиски Селесты, чтобы покончить с этим делом.

В других местах

Каин крадётся по тускло освещённым улицам города, его движения плавны и бесшумны, пока он выслеживает Селесту, могущественную участницу Небесного Совета. Им двигали не идеи справедливости или героизма; его мотивы были исключительно эгоистичными, подпитываемыми желанием получить ответы и личной выгодой.

Пробираясь по лабиринтам переулков, Каин, благодаря своему острому чутью, улавливал едва уловимые следы магической ауры Селесты. Он знал, что она обладает знаниями, которые могут оказаться для него бесценными, знаниями, способными вознести его на еще более высокие вершины власти.

Наконец, Каин увидел впереди фигуру Селесты, освещенную слабым светом уличного фонаря. Она стояла высокая и величественная, ее присутствие внушало уважение и авторитет.

Не колеблясь, Каин подошел к Селесте, на его лице читалось расчетливое безразличие. «Вы, должно быть, Селеста», — сказал он, в его голосе слышался оттенок сарказма.

Селеста смотрела на него с холодной отстраненностью, ее пронзительный взгляд выражал смесь любопытства и настороженности. «И ты, должно быть, Каин», — ответила она нейтральным тоном.

Каин кивнул, на уголках его губ играла хитрая ухмылка. «Я слышал, что вы обладаете знаниями, которые могут меня заинтересовать».

Выражение лица Селесты оставалось нечитаемым, пока она обдумывала слова Каина. «Знание — ценный товар, — загадочно произнесла она. — Но за него приходится платить».

Ухмылка Каина расплылась в многозначительную ухмылку. «Я готов заплатить любую цену, какую только потребуется», — ответил он, и в его глазах сверкнула решимость.

«Цена — твоя жизнь», — сказала Селеста, которая теперь ухмылялась после того, как Каин нахмурился.

«А я-то думал, мы сможем прийти к мирному соглашению, какая жалость», — сказал Каин, выставив клыки и когти, готовый избить Селесту до полусмерти.

Селеста смотрела на Каина со смесью любопытства и презрения, ее пронзительный взгляд, казалось, проникал в самую его душу. Она была грозным противником, ее мастерство в магии не имело себе равных среди смертных или нефилимов.

«Ты смеешь бросать мне вызов, Каин?» — голос Селесты эхом разнесся по покоям, каждое слово было пронизано ее авторитетом. — «Ты всего лишь темное создание ночи, пешка в грандиозном замысле вещей».

«Ты смеешь бросать мне вызов, Каин?» — голос Селесты эхом разнесся по покоям, каждое слово было пронизано ее авторитетом. — «Ты всего лишь темное создание ночи, пешка в грандиозном замысле вещей».

Каин встретил взгляд Селесты с непоколебимой решимостью, не смущенный ее пренебрежительным тоном. «Я, может быть, и существо тьмы, но я не пешка», — парировал он, в его голосе звучал вызов. «Я стремлюсь к знаниям и власти, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы их получить».

Губы Селесты изогнулись в презрительной усмешке. «Смелые слова для столь незначительного человека», — заметила она, в её тоне слышалось насмешливое замечание. «Но вы недооцениваете силы, которым пытаетесь бросить вызов. Я — высокопоставленный член небесного ордена, и я не позволю существу тьмы нарушить равновесие».

Их слова повисли в воздухе, наполненные напряжением и враждебностью, и Каин и Селеста приготовились вступить в битву воль и магии, которая определит ход их судьбы.

В зале потрескивала магическая энергия, когда Каин и Селеста сошлись в поединке, их взгляды встретились в яростном и непреклонном противостоянии. Воздух, казалось, вибрировал от предвкушения, когда каждый из них призвал свои силы, готовый обрушить их на противника.

Одним движением запястья Селеста создала вихревой поток небесной энергии, направив его со смертельной точностью в сторону Каина. Но Каин быстро среагировал, сплетя замысловатые узоры теневой магии, чтобы отразить натиск и ответить шквалом темных щупалец, обрушившихся на Селесту.

Их заклинания столкнулись в ослепительном сиянии света и тени, каждая сила стремилась превзойти другую в неустанной борьбе за превосходство. Небесная магия Селесты пылала ослепительным сиянием, в то время как темная энергия Каина бурлила злобными намерениями.

Помещение сотрясалось от силы их магического столкновения, сами фундаменты дрожали под натиском их мощи. Искры летели при столкновении заклинаний, освещая помещение вспышками ослепительного света и тени.

Но, несмотря на их впечатляющие магические способности, ни Каин, ни Селеста не выказали ни малейшего признака слабости. Их решимость была непоколебима, их решимость неуклонно действовала, и они продолжали вкладывать все свои силы в битву.

В зале потрескивала магическая энергия, когда Каин и Селеста сошлись в поединке, их взгляды встретились в яростном и непреклонном противостоянии. Воздух, казалось, вибрировал от предвкушения, когда каждый из них призвал свои силы, готовый обрушить их на противника.

Селеста подняла руку, пальцы ее сверкали неземным светом, когда она направляла небесные энергии, текущие в ее жилах. Грациозным движением она послала волну лучистой энергии, переливающуюся радужными оттенками, в сторону Каина. Взрыв устремился вперед с ослепительной скоростью, его сияние осветило покои неземным светом.

Но Каин не собирался отступать. Черпая силу теней, бурлившую внутри него, он призвал тени из глубин пустоты, сплетая их в грозный барьер тьмы, чтобы перехватить атаку Селесты. Две энергии столкнулись в ослепительном зрелище света и тени, каждая сила с титанической мощью отталкивала другую.

Когда их заклинания столкнулись, сам воздух затрещал от магической энергии, посылая волны силы по всему залу. Звук их битвы эхом отражался от каменных стен, наполняя их потусторонним резонансом, который, казалось, сотрясал сами основы реальности.

С непоколебимой решимостью Селеста усилила свою атаку, направляя еще больше небесной энергии в свои заклинания. Ее движения были плавными и точными, ее магия текла подобно реке света, когда она стремилась сокрушить Каина чистой силой своей мощи.

Но Каин был столь же неумолим. Используя свои темные способности, он обрушил потоки теневой магии, извивающиеся и корчащиеся, словно живые щупальца, устремляясь к Селесте. Две противоборствующие силы столкнулись и переплелись в хаотическом танце, каждая стремясь одержать верх в своей борьбе за господство.

Когда противостояние достигло кульминации, Каин и Селеста снова встретились взглядами, их взгляды горели решимостью и вызовом. В тот момент они оба поняли, что победителем станет только один, и исход этого противостояния определит ход их судеб на вечность.

С последним мощным рывком камера вспыхнула ослепительной вспышкой света и тьмы, окутав Каина и Селесту вихрем магической энергии. Воздух затрещал от напряжения, когда их заклинания столкнулись с взрывной силой, вызвав ударные волны, прокатившиеся по камере и сотрясшие саму ткань реальности.

По мере того как битва продолжалась, мастерство Каина в магии крови начало склонять чашу весов в его пользу. Со зловещей ухмылкой он протянул руку к Селесте, его глаза сверкали темным намерением. Кровь, текущая по ее венам, откликнулась на его приказ, извиваясь и записывая, отвечая на его зов.

Выражение лица Селесты исказилось от ужаса, когда она почувствовала, как ее собственная жизненная сила используется против нее. Кровь в ней взбунтовалась, вырываясь наружу щупальцами багровой энергии, стремящимися овладеть ею. Она боролась с темной магией изо всех сил, но контроль Каина над ее кровью был абсолютным.

Одним движением запястья Каин направил струи крови к Селесте, обвивая ее конечности и сковывая движения. Она боролась с невидимыми оковами, ее дыхание прерывалось прерывистыми вздохами, когда она чувствовала, как силы покидают ее.

«Нет!» — воскликнула Селеста, ее голос эхом разнесся по покоям. Она вложила всю свою небесную энергию в попытку вырваться на свободу, но это было бесполезно. Власть Каина над ней была нерушима, его сила — подавляющей.

С торжествующей ухмылкой Каин крепче сжал кровь Селесты, безжалостно и эффективно устанавливая над ней свою власть.

Каин смотрел на ее беспомощность, он радовался, что все наконец закончилось, так как не думал, что сможет продолжать. Но благодаря этой новой силе, которую он пробудил в решающий момент, он обрел абсолютный контроль над кровью, который пришел к нему естественным образом, словно он уже использовал его раньше.

Но сейчас не время об этом думать, у него есть дела поважнее, он должен насладиться своим призом.

Взглянув на связанную Селесту, Каин шагнул вперед и, схватив ее за шею, сказал: «Интересно, каков на вкус твой вкус?», и быстрым движением вонзил свои клыки в Селесту.

Глаза Каина были опьянены, когда он наслаждался сладостью её крови. Было видно, как он хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

«Ах, это было чудесно! Кажется, я нашел себе новую диету, отличную от человеческой», — сказал Каин, отпустив Селесту, и в то же время его посещали безумные мысли о том, чтобы пойти против всех членов Небесного совета и тех, в чьих жилах течет небесная кровь.

"Что ты хочешь со мной сделать?"

Голос Селесты вывел Каина из задумчивости, он звучал как мольба девушки на смертном одре, и это опьянило его.

«О, мне просто нужна информация, и я слышал, что только вы можете мне в этом помочь», — сказал Каин, садясь и продолжая ждать ответа Селесты.

Селеста нахмурилась и задумалась, что же это может быть. «И что ты хочешь найти, если я единственная, кто может тебе помочь?» — спросила она.

«Я хочу узнать секрет создания себе подобных», — ответил Каин, в его голосе сквозила злоба.

«Нет, я ничем не могу вам помочь», — твердо сказала Селеста, ее выражение лица стало еще более суровым.

Глаза Каина опасно сузились, когда он сделал шаг ближе к Селесте, его поведение изменилось с убедительного на угрожающее. «Тебе стоит передумать, Селеста. У меня есть способы заставить тебя говорить», — прорычал он низким, угрожающим голосом.

Решимость Селесты на мгновение пошатнулась, на ее лице мелькнул страх. Она слишком хорошо знала всю глубину порочности Каина и не сомневалась, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого. Но она также знала о последствиях разглашения столь опасной информации и отказалась предать свои принципы.

«Я не предам свою клятву небесному совету», — заявила Селеста, и в ее голосе звучала решимость. «Ты можешь иметь власть над тьмой, Каин, но ты никогда не сможешь подчинить себе свет».

Губы Каина изогнулись в злобной усмешке, когда он понял, что Селеста не сдастся так легко. «Хорошо», — сказал он ледяным от злобы тоном. «Но знай вот что, Селеста. Жизни тех людей, чьи крики ты услышишь дальше, — в твоих руках».

С этим зловещим предупреждением Каин повернулся и исчез в тени, оставив Селесту наедине со своими мыслями. Она знала, что угрозы Каина не следует воспринимать легкомысленно, и боялась того, что он может сделать дальше. Но она также знала, что не может поступиться своими принципами, чего бы это ни стоило.

Несмотря на первоначальное сопротивление Селесты, неустанные угрозы Каина начали сказываться на её решимости. Ночь за ночью он появлялся перед ней, его присутствие постоянно напоминало ей об опасности, с которой она сталкивалась. С каждым днём Селеста уставала всё больше, её некогда непоколебимая решимость медленно ослабевала под тяжестью неустанного преследования Каина.

Наконец, после нескольких недель неустанного давления, Селеста больше не могла этого выносить. Страх перед тем, что мог сделать Каин, перевесил её преданность небесному совету, и она поняла, что у неё нет иного выбора, кроме как подчиниться его требованиям.

С тяжелым сердцем Селеста подошла к Каину однажды вечером, с покорным выражением лица. «Я скажу тебе, чего ты ищешь», — сказала она едва слышным шепотом. «Но знай, что последствия этого знания ужасны, и тебе придется понести бремя своих поступков».

В глазах Каина сверкнул триумф, когда он выслушал слова Селесты. «Хорошо», — ответил он, в его голосе звучало удовлетворение. «Расскажи мне все, что знаешь, и, возможно, я подумаю о том, чтобы пощадить твою жизнь».

И вот, под покровом темноты, Селеста раскрыла Каину секреты своего ремесла, поведав о древних ритуалах и заклинаниях, которые обладали силой создавать больше подобных ему существ, которых она видела в одном из своих видений, где Каин выступал. С каждым произнесенным словом ее охватывало чувство ужаса, она понимала, что переступила черту, с которой нет возврата.

Когда Каин усвоил эти знания, на его губах расплылась зловещая улыбка. «Спасибо, Селеста», — сказал он, в его голосе слышалась злоба. «Ты очень мне помогла».

После этого Каин скрылся в тени, оставив Селесту наедине с чувством вины и сожалением. Она понимала, что её действия создали опасный прецедент, который будет иметь далеко идущие последствия как для мира смертных, так и для небесного совета. Но перед лицом неумолимого преследования Каина у неё не осталось другого выбора.

И вот, наблюдая, как Каин исчезает во тьме, Селеста могла лишь надеяться, что приняла правильное решение, ибо на кону стояла судьба всех существ.

В других местах

В полумраке бара стоял густой дым, воздух был пропитан запахом застоявшегося эля и табака. Каин толкнул скрипучую деревянную дверь и вошёл внутрь, осматривая помещение в поисках Мейбл. Знакомый аромат её духов ещё витал в воздухе, маня его вглубь заведения.

Когда Каин подошел к барной стойке, он почувствовал на себе неодобрительный взгляд Мейбл. Она стояла за прилавком, скрестив руки на груди, и на ее лице читалась едва скрываемая злость.

— Чего ты хочешь? — резко и едко спросила Мейбл.

Каин на мгновение замер, остро ощущая напряжение, витавшее между ними. «Я… я хотел извиниться», — наконец произнес он, едва слышно.

Мейбл фыркнула, закатив глаза от недоверия. «Извиняться? За что именно? За то, что использовала меня, чтобы получить желаемое, а потом бросила меня на произвол судьбы?»

Каин вздрогнул от её слов, понимая, что заслуживает всей её ярости. «Я знаю, что всё испортил, Мейбл. Я был в отчаянии и совершил ошибку. Но я здесь, и я хочу всё исправить».

Мейбл посмотрела на него скептически, подозрительно прищурив глаза. «И как именно вы собираетесь это сделать?»

Каин глубоко вздохнул, готовясь к тому, что собирался сказать. «Я могу предложить тебе кое-что взамен», — начал он тихим, но искренним голосом. «Теперь я знаю, как сделать тебя вампиром, как и себя. Всё, что тебе нужно сделать, это довериться мне».

Глаза Мейбл расширились от удивления при предложении Каина, выражение ее лица слегка смягчилось. Несмотря на гнев, она не могла отрицать привлекательность его слов. Обещание бессмертия и власти было заманчивым, особенно от такого человека, как Каин.

Но в глубине души она понимала, что сделка с ним обойдется ей дорого. Она своими глазами видела, какая тьма таится в нем, и не была уверена, что готова заплатить эту цену.

«Я подумаю об этом», — наконец сказала Мейбл, в ее голосе слышалась неуверенность. — «Но не жди, что я так легко тебя прощу».

Каин кивнул, понимая всю серьезность ее слов. Он знал, что на то, чтобы вернуть ее доверие, потребуется время, но он был готов сделать все, что потребуется, чтобы загладить вину.

И вот, когда Каин и Мейбл стояли в тускло освещенном баре, тяжесть их общего прошлого висела между ними, они оба понимали, что их судьбы переплетены так, как они никогда не могли себе представить.

Несмотря на первоначальное нежелание Мейбл простить его, Каин был полон решимости вернуть её доверие. Днём и ночью он неустанно трудился, ища способ доказать, что достоин её прощения. Однако Мейбл не знала, что усилия Каина были продиктованы не искренним раскаянием, а эгоистичным желанием использовать её как пешку в своём грандиозном плане.

Каин часами изучал древние тексты и запретные фолианты, погружаясь в темные искусства глубже, чем когда-либо прежде. Он экспериментировал с темными ритуалами и магией крови, что стало одним из главных факторов создания нового существа, подобного ему. Каждая неудачная попытка лишь подпитывала его решимость, толкая его все дальше по пути тьмы.

Тем временем Мейбл оставалась в неведении относительно истинных намерений Каина, и ее гнев постепенно сменялся осторожной надеждой. Она не могла не поддаться его неустанному стремлению к искуплению, хотя и с опаской относилась к его мотивам. В глубине души она хотела верить, что Каин способен измениться, что он действительно сожалеет о своих прошлых поступках.

И вот, пока Каин продолжал трудиться в своей мрачной лаборатории, Мейбл наблюдала издалека, ее сердце разрывалось между надеждой и страхом. Она и не подозревала, что стремление Каина к искуплению в конечном итоге приведет к ее гибели, погрузив их обоих во тьму, из которой не будет выхода.

Наблюдая за неустанными попытками Каина добиться ее прощения, Мейбл не могла не быть тронута его искренностью. Несмотря на прошлые прегрешения, она увидела в нем проблеск человечности, проблеск раскаяния, который тронул ее сердце. С каждым днем ее гнев начал утихать, сменяясь растущим чувством сопереживания к истерзанной душе перед ней.

Однажды вечером, когда Каин подошел к ней с очередными извинениями, Мейбл впервые по-настоящему услышала его. Она увидела искренние эмоции в его глазах, подлинное раскаяние, запечатленное на его лице, и поняла, что он искренне желает измениться. В тот момент что-то внутри нее изменилось, и она осознала, что, держась за свой гнев, она лишь продлит их страдания.

С тяжелым сердцем Мейбл решила простить Каина, отпустить обиду, которая так долго её тяготила. Она протянула к нему руку, одарив его робкой улыбкой принятия, и в ответ увидела взгляд глубокой благодарности. В этом простом обмене стены между ними начали рушиться, открывая путь к новому началу.

Но когда они обнялись, Мейбл почувствовала странное ощущение, разливающееся по её венам, покалывающее тепло, которое она не могла объяснить. Словно тёмная энергия Каина проникала в её существо, наполняя её новым чувством силы и целеустремлённости. И в тот момент она поняла, что должна сделать.

В глазах Мейбл горела решимость, она посмотрела на Каина и произнесла слова, которые навсегда изменили их судьбы. «Я хочу быть похожей на тебя», — сказала она, и в ее голосе звучала убежденность. «Я хочу принять тьму и использовать ее силу так же, как и ты».

«Тогда тебе понравится то, что я сейчас скажу», — сказал Каин, взяв Мейбл за руку и телепортировавшись с места на место, а слова Селесты всё ещё звучали у него в ушах.

Ритуал начинался со священного собрания при свете полной луны, в самом сердце древнего леса. Каин и избранный им участник вставали перед алтарем, украшенным символами тьмы и власти, в окружении мерцающих факелов и шепота ночи.

Когда луна достигала зенита, Каин начинал превращение, предлагая участникам свою кровь, смешивая их жизненную силу в символическом обмене властью. Затем участник выпивал из чаши, содержащей кровь Каина, скрепляя свою связь и посвящая себя темному пути вампира.

По венам участника текла кровь бессмертного, и он претерпевал глубокую метаморфозу: его тело корчилось и содрогалось, когда вампирское проклятие начинало действовать. В процессе трансформации его окутывал вихревой поток тьмы, а его чувства были подавлены необузданной энергией ритуала.

По мере приближения ритуала к завершению Каин произносил заклинания, которые ему предстояло сочинить самому с первой попытки, призывая духов ночи благословить новообращенное существо и наделить его силой и могуществом его бессмертных сородичей.

С последним приливом энергии трансформация завершалась, и участник ритуала выходил из него перерожденным вампиром, его глаза сияли огненным светом новообретенного бессмертия.

«Где мы?» — спросила Мейбл Каина, оглядывая окрестности, освещенные ярким светом полной луны.

Каин отпустил её, посмотрел туда, где стоял, и широко улыбнулся.

Он готовился к этому дню очень долго, после того как раскрыл секрет превращения человека в вампира.

«Мы находимся в самом сердце леса, под пристальным взглядом полной луны», — ответил Каин, в его голосе слышалось предвкушение.

Глаза Мейбл расширились от удивления, когда она огляделась вокруг: густая крона деревьев над головой отбрасывала зловещие тени на лесную подстилку. Воздух был пропитан запахом сосны и земли, и в воздухе витало ощущение древней магии.

«Зачем ты меня сюда привёл?» — спросила Мейбл, заинтригованная скрытным поведением Каина.

Улыбка Каина стала шире от ее вопроса, а глаза заблестели от волнения. «Я привел тебя сюда, чтобы дать тебе то, чего ты всегда хотела», — сказал он, и его голос эхом разнесся по безмолвному лесу. «Дар бессмертия и власти, силу, с которой нужно считаться».

От его слов сердце Мейбл забилось быстрее, смесь страха и волнения пробежала по ее венам. Ее всегда тянуло к таинственному и неизвестному, и теперь, стоя в самом сердце леса с Каином рядом, она чувствовала себя так, словно находится на пороге чего-то необыкновенного.

Мысли Мейбл метались, когда она обдумывала предложение Каина. С одной стороны, идея бессмертия и несметной власти была заманчивой, шанс вырваться из оков смертного существования и принять новую судьбу. С другой стороны, она знала, что такая власть имеет свою цену, цену, которую она, возможно, не захочет заплатить.

Но, взглянув в глаза Каину, она увидела в них нечто, чего никогда прежде не замечала — уязвимость, стремление к общению. И в тот момент она поняла, что должна сделать.

«Я не хочу терять ни секунды», — сказала она твердым, решительным голосом.

Улыбка Каина расплылась в широкую ухмылку, когда он протянул руку, чтобы взять ее за руку. «Тогда начнем», — сказал он, и в его голосе слышалось волнение.

И после этого Каин повёл Мейбл вглубь леса, где они должны были совершить древний ритуал, который навсегда изменил бы ход её судьбы.

Стоя под полной луной, Мейбл чувствовала, как бешено колотится ее сердце от предвкушения и легкой тревоги. Она знала, что, сделав этот выбор, пути назад не будет. Но что-то глубоко внутри подталкивало ее вперед, притягивая обещание власти и бессмертия, которое предлагал Каин.

Мейбл торжественно кивнула, дав Каину свое согласие; ее голос был едва слышен, но полон твердой убежденности. Когда Каин подошел к ней ближе, по воздуху прокатилась волна энергии, ощутимое электричество, которое, казалось, потрескивало между ними.

Каин достал небольшой флакончик собственной крови, багровый оттенок которой мерцал в лунном свете. Твердой рукой он капнул несколько капель на протянутую ладонь Мейбл, жидкость пульсировала темной энергией.

«Мейбл, этой кровью я дарю тебе вечную жизнь», — произнес Каин, в его голосе звучали отпечатки столетий. «Пей и прими тьму, которая таится внутри».

Мейбл на мгновение замерла, ее взгляд был прикован к крови, скопившейся на ладони. Она знала, что, выпив ее, пути назад не будет — часть ее человечности будет потеряна навсегда. Но, взглянув в глаза Каина, она увидела проблеск чего-то древнего и могущественного, силы, которая взывала к ней на первобытном уровне.

Сделав глубокий вдох, Мейбл поднесла руку к губам и выпила кровь, вкус которой был металлическим и опьяняющим. По мере того как жидкость циркулировала по ее венам, она почувствовала прилив силы, непохожий ни на что, что она когда-либо испытывала, необузданную энергию, которая, казалось, пульсировала с каждым ударом ее сердца.

В тот момент окружающий мир словно размылся и исказился, как будто сама реальность подстраивалась под древний ритуал, который они собирались совершить. Тени танцевали на лесной подстилке, отбрасывая странные узоры света и тьмы, а лунный свет проникал сквозь густую крону деревьев.

С помощью шепота произнесенного заклинания Каин начал превращение, направляя темную магию, текущую в его жилах. Мейбл почувствовала прилив силы, первобытную энергию, которая, казалось, пробудила что-то глубоко в ее душе.

Когда ритуал достиг кульминации, тело Мейбл содрогалось от необузданной энергии, мышцы напрягались и расслаблялись, а её облик начал меняться. Кожа побледнела, как лунный свет, вены потемнели под поверхностью, словно реки тени. Из дёсен вытянулись острые и смертоносные клыки, а глаза засияли потусторонним светом.

В тот момент Мейбл переродилась — она стала ночным существом, вампиром. Наполненная вновь обретенной силой, она открыла глаза и встретилась взглядом с Каином; между ними возникло безмолвное взаимопонимание.

Вместе они стояли под лунным светом, объединенные своей новообретенной силой и связанные древней магией, которая теперь текла в их жилах. И когда лес огласился звуком их превращения, Мейбл поняла, что ее жизнь никогда уже не будет прежней.

Когда Мейбл завершила своё превращение в вампира, Каин наблюдал за ней со смесью предвкушения и гордости. Видя, как она выходит из ритуала с вновь обретённой силой и мощью, он испытывал чувство удовлетворения, непохожее ни на что, что он когда-либо испытывал.

Улыбка играла на уголках губ Каина, когда он смотрел на преображенную Мейбл. Ее бледная кожа словно светилась в лунном свете, а глаза сияли яростной интенсивностью, говорившей о нераскрытом потенциале, скрытом в ней.

«Ты это сделала, Мейбл», — сказал Каин, в его голосе звучали искренняя теплота и восхищение. «Теперь ты такая же, как я — существо ночи, вампир».

Мейбл встретила взгляд Каина со смесью благоговения и удивления, в ее глазах отражалась глубина переполнявших ее эмоций. Она чувствовала, как по ее венам течет необузданная сила, ощущение, которое одновременно воодушевляло и пугало ее.

Для Каина, увидевшего, как Мейбл принимает свою новую личность, это наполнило его чувством удовлетворения, которого он никогда прежде не испытывал.

«Теперь пора творить больше», — прошептал Каин себе под нос.

Когда Селеста посмотрела на темнеющее небо, ее охватило предчувствие беды. Она чувствовала в себе темную энергию Каина, плетущего свою темную магию и осуществляющего свои зловещие планы. Это чувство ей было слишком хорошо знакомо — чувство ужаса и тревоги, которое преследовало ее с того самого момента, как она впервые встретила загадочного вампира.

«Он это сделал», — пробормотала Селеста себе под нос, едва слышно. «Он создал еще больше подобных себе».

От этого осознания у нее по спине пробежал холодок, ведь она слишком хорошо знала об опасностях, связанных с тем, что Каин создает все больше подобных ему существ. Его ненасытная жажда власти и контроля не знала границ, и она боялась, какой хаос он может посеять в мире смертных со своей новообретенной армией вампиров.

Но, размышляя о последствиях поступков Каина, Селеста также почувствовала укол сожаления. Сожаления о своей роли в потворстве его злоупотреблениям, о том, что она не остановила его, пока не стало слишком поздно. Она недооценила масштабы коварства и обмана Каина, и теперь ей пришлось столкнуться с последствиями своего бездействия.

Она была бессильна остановить его. Всё, что ей оставалось, — это наблюдать и ждать, надеясь вопреки всему, что кто-нибудь бросит ему вызов и положит конец его царству террора раз и навсегда.

Когда тьма окутала её, Селеста закрыла глаза и безмолвно помолилась о судьбе мира смертных. Ибо она знала, что грядущие дни принесут лишь хаос и разрушение, и что только самые храбрые и отважные души смогут пережить надвигающуюся бурю.

В других местах

Каин вёл Мейбл по тускло освещённым улицам города, тени словно танцевали вокруг них. Чувства Мейбл обострились, её новообретённые вампирские инстинкты стали настороженными и внимательными к окружающей обстановке. Она слышала едва слышный шелест листьев на ветру, чувствовала отдалённый запах крови в воздухе и ощущала пульсацию жизни под кожей.

«Добро пожаловать в мой мир, Мейбл», — сказал Каин низким, мелодичным голосом. «Как вампир, ты обладаешь способностями, намного превосходящими способности смертных. Твои чувства обострены, а сила и скорость усилены. Ты больше не ограничена рамками человеческого тела».

Мейбл кивнула, впитывая все слова Каина со смесью благоговения и трепета. Ее всегда завораживало сверхъестественное, но она никогда не представляла, что сама станет его частью.

Каин продолжал вести ее по городу, показывая ей потаенные уголки и тайные проходы, известные только ему. Он учил ее бесшумно передвигаться в тенях, сливаться с ночью и оставаться незамеченной смертными.

«Как вампир, ты должен научиться питаться», — сказал Каин, и его голос стал более серьезным. «Кровь — источник нашей силы, нашей жизненной энергии. Без нее мы не сможем выжить».

Мейбл содрогнулась при мысли о том, чтобы питаться другим живым существом, но она понимала, что это необходимость ее нового существования. Каин заверил ее, что есть способы питаться, не причиняя вреда другим, способы брать только то, что необходимо для поддержания их жизни.

Мейбл почувствовала, как по ее венам разливается волнение и чувство освобождения. Она больше не была связана ограничениями смертной жизни, не была ограничена рамками человеческого опыта. Теперь она была вампиром, и мир принадлежал ей, и она могла исследовать его. А с Каином рядом, как с наставником и проводником, она знала, что ей нечего бояться.

Под покровом ночи Мейбл бродила по пустынным улицам, ее чувства были обострены до малейшего движения и звука. Она слышала ритмичное биение сердца смертного, чувствовала манящий запах крови, пульсирующей в его жилах. Голод терзал ее изнутри, заставляя двигаться вперед в поисках пропитания.

Вскоре Мейбл заметила свою добычу — одинокую фигуру, возвращавшуюся домой после ночной смены, не подозревая об опасности, таящейся в тени. С хищной грацией Мейбл подошла ближе, ее шаги по тротуару были бесшумны.

По мере приближения Мейбл чувствовала, как адреналин бурлит в ее жилах, клыки удлинялись в предвкушении грядущего пиршества. Она почти ощущала на языке сладковатый, металлический привкус крови.

С внезапным рывком Мейбл бросилась на свою жертву, прижав её к земле, прежде чем та успела закричать о помощи. Смертный пытался вырваться из её хватки, но сила Мейбл была намного превосходящей их. Быстрым движением она вонзила свои клыки в шею жертвы, тёплый поток крови хлынул ей в рот, наполнив её опьяняющей эйфорией.

На мгновение Мейбл погрузилась в экстаз от обилия пищи, ее чувства были подавлены первобытным желанием поглотить ее. Но когда жизненная сила смертного начала пробуждаться, она отстранилась, оставив их лежать на земле, слабых и дезориентированных.

Вытирая кровь с губ, Мейбл почувствовала смешанные чувства вины и удовлетворения. Она знала, что поедание людей — неизбежное зло её новой жизни, но не могла избавиться от угрызений совести за отнятую жизнь.

Но когда голод утих и к ней вернулись силы, Мейбл поняла, что сделает все возможное, чтобы выжить в этом безжалостном мире. Теперь она была вампиром, а не той слабой владелицей бара, какой была раньше. Теперь она — хищник и существо ночи.

Когда Мейбл закончила кормить и вытерла остатки крови с губ, она почувствовала чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, она увидела Каина, стоящего там, с одобрительным блеском в глазах.

«Молодец, Мейбл, — сказал он тихим, бархатным голосом. — Ты прирожденная талант».

Мейбл почувствовала прилив гордости от его слов, благодарная за его наставления в этом новом мире.

Каин приблизился к Селесте, не отрывая от нее взгляда. Легким движением запястья он освободил ее от магических оков, которые держали ее в плену, позволив ей снова свободно двигаться.

«Ты можешь идти», — сказал Каин бесстрастным голосом. «Но помни вот что, Селеста, — если ты снова будешь вмешиваться в мои планы, тебя ждут последствия».

Селеста кивнула, понимая всю серьезность слов Каина. Она знала, что лучше не переходить ему дорогу снова, особенно теперь, когда он показал свою истинную силу и решимость.

«Спасибо», — сказала она, в ее голосе слышалось облегчение, когда она отошла от него. «Я этого не забуду».

С этими словами Селеста исчезла во вспышке света, оставив Каина наедине со своими мыслями. Он смотрел ей вслед, чувствуя удовлетворение. Он добился того, чего хотел – одержать верх и показать Селесте, что с ним шутки плохи.

Вернувшись в Небесный Совет, Селеста обнаружила себя в окружении своих коллег, на лицах которых читались смешанные чувства — беспокойство и любопытство.

«Где ты была, Селеста?» — спросил один из них с ноткой подозрения в голосе.

Селеста вздохнула, понимая, что ей придётся объяснять своё отсутствие совету. «Меня… задержали», — загадочно ответила она, не желая раскрывать подробности своей встречи с Каином.

«Задержан? Кем?» — уточнил другой член совета, подозрительно прищурив глаза.

Селеста на мгновение заколебалась, тщательно обдумывая свои слова. «Это было… личное дело», — уклончиво ответила она, не желая раскрывать правду о своей встрече с Каином и произошедших событиях.

Но ее коллеги по совету не удовлетворились ее расплывчатым ответом и продолжали настаивать на предоставлении дополнительной информации. Селеста чувствовала все большее разочарование, понимая, что не может раскрыть правду, не рискуя вступить в дальнейший конфликт с Каином.

В конце концов, Селеста решила уклониться от их вопросов, сосредоточившись вместо этого на текущих делах. Начав обсуждать повестку дня совета на ближайшие дни, она не могла избавиться от чувства тревоги, витавшего в воздухе.

По мере приближения к высокопоставленным членам Небесного Совета, Селеста не могла избавиться от чувства тревоги, терзавшего ее изнутри. Она понимала, что должна действовать осторожно, ведь раскрытие информации о ее встрече с Каином могло иметь ужасные последствия как для нее самой, так и для хрупкого баланса сил внутри совета.

Собравшись с духом, Селеста подошла к членам совета, сохраняя невозмутимое выражение лица, и рассказала о событиях, произошедших между ней и Каином. Она говорила шепотом, стараясь, чтобы никто не подслушал их разговор.

«Я столкнулась с Каином, — начала она тихим и напряженным голосом. — Он разыскал меня, требуя информации, которую я не желала предоставлять. Он... он имел преимущество, и я была вынуждена подчиниться его требованиям».

Члены совета внимательно слушали, их лица с каждой минутой становились все серьезнее. Они знали, что Каин — опасный противник, способный сеять хаос, если его не остановить.

Пока Селеста продолжала говорить, излагая свои планы по борьбе с Каином и предотвращению дальнейшего нарушения им хрупкого баланса сил в их королевстве, члены совета согласно кивали. Они понимали, что должны действовать быстро и решительно, чтобы защитить свои интересы и сохранить свою власть над миром смертных.

Вместе они разработали план по нейтрализации Каина и устранению представляемой им угрозы раз и навсегда. Это требовало тщательного планирования и координации, но они были полны решимости добиться успеха любой ценой.

«Соберите наши силы, мы идём на войну?» — спросил лорд Аврелий у Серафины, на лице которой читалась ярость.

«Думаю, мы больше не можем выделять наши силы», — сказала Серафина, заставив Селесту, Аурелиуса и других высокопоставленных членов нахмуриться. Понимая, почему они так смотрят, Серафина продолжила: «Мы все знаем, что мы не единственные дети Стражей, есть и другие, которые так же одержимы желанием посеять Хаос в городе Чудес, и наш долг — остановить их».

«И мы их остановили и загнали в угол, но это лучшее, что мы могли сделать — загнать их в угол и не дать им двигаться бесчинствовать. Теперь, отняв часть сил у заложников, мы выпустим этих мерзких и ненавистных существ в мир», — сказал Карл, один из высокопоставленных членов Небесного Совета.

Пока члены совета обсуждали дальнейшие действия, в воздухе витало напряжение. Каждый из них понимал, что его решение будет иметь далеко идущие последствия, и тщательно взвешивал все варианты.

«Мы не можем позволить себе выпустить этих существ обратно в мир», — заявил лорд Аврелий, и в его голосе звучала властность. «Мы должны найти другой способ справиться с Каином и ему подобными, не ставя под угрозу безопасность мира смертных».

Серафина согласно кивнула, с мрачным выражением лица. «Нам нужно собрать информацию о передвижениях Каина и соответствующим образом мобилизовать наши силы», — предложила она. «Мы не сможем победить его, если не будем знать его сильные и слабые стороны».

Остальные члены совета согласно кивнули, понимая мудрость слов Серафины. Они знали, что им необходимо действовать стратегически, если они хотят раз и навсегда победить Каина и его последователей.

«Мы также должны укрепить нашу оборону и подготовиться к неизбежному противостоянию», — добавила Селеста, ее глаза горели решимостью. «Каин может быть сильным, но он не непобедим. Вместе мы можем преодолеть любое препятствие».

Разработав план, члены совета с удвоенной энергией приступили к выполнению своих задач. Они понимали, что впереди их ждет много опасностей и неопределенности, но были готовы к любым вызовам.

Когда они вышли из зала, в воздухе витало чувство единства и целеустремленности. Члены Небесного Совета были готовы сразиться с Каином и его войсками, полные решимости защитить мир смертных и сохранить баланс сил в небесном царстве.

Селеста глубоко вздохнула, готовясь к предстоящей встрече. Она никогда раньше не разговаривала с Сетом, но знала, что он играет ключевую роль в битве против Каина, и ей нужна его помощь, если они хотят хоть как-то его остановить.

Приближаясь к жилищу Сета, Селеста на мгновение замешкалась, прежде чем постучать в дверь. Она слышала движение изнутри и приготовилась к любой реакции, которую могла получить.

Дверь медленно открылась, и по ту сторону стоял Сет с непроницаемым выражением лица. Встретившись с ним взглядом, Селеста почувствовала напряжение в воздухе и поняла, что ей нужно действовать осторожно, если она хочет добиться его сотрудничества.

«Сет, — начала Селеста ровным голосом. — Надеюсь, я не мешаю, но мне нужно с тобой поговорить».

Сет настороженно посмотрел на Селесту, его взгляд искал на ее лице хоть какой-то намек на обман. Он впервые видел кого-то подобного, и это заставило его задуматься, откуда она знает его имя, если они раньше не встречались.

«Кто ты и откуда ты знаешь мое имя?» — спросил Сет настороженным тоном.

«У меня есть для тебя предложение», — ответила Селеста, тщательно подбирая слова. «Я знаю, что мы не всегда сходились во мнениях, но мы обе хотим одного и того же — остановить Каина и защитить наше королевство. Я верю, что вместе мы сможем достичь этой цели».

Сет внимательно слушал, его скептицизм постепенно сменялся любопытством. Он знал, что не сможет победить Каина в одиночку, и если у Селесты был план, стоило выслушать её.

«Продолжай», — сказал Сет, услышав имя своего ненавистного брата, и жестом предложил Селесте продолжить.

«У меня есть информация, которая может помочь нам победить Каина, — объяснила Селеста. — Но я не могу сделать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь, Сет. Объединишь ли ты со мной силы, чтобы остановить Каина раз и навсегда?»

Сет внимательно обдумал слова Селесты, взвесив риски и выгоды от сотрудничества с ней. Он понимал, что не может полностью ей доверять, но если у неё есть информация, которая может помочь им победить Каина, то риск того стоит.

— Хорошо, — сказал Сет с обреченным видом. — Но даже не думай, что я тебе доверяю. Я помогаю тебе в твоих начинаниях только потому, что мой брат в этом замешан, поэтому, если ты хоть на секунду подумаешь о предательстве, я не собираюсь присоединяться к своему брату, чтобы убивать тебя всех подряд.

Селеста кивнула, понимая всю серьезность предупреждения Сета. Она знала, что должна доказать свою состоятельность, если хочет заслужить его доверие.

— Согласна, — ответила Селеста. — А теперь позвольте мне рассказать вам о своем плане…

Несколько часов спустя

Селеста провела Сета по величественным залам покоев Небесного Совета, тяжесть их шагов эхом отдавалась на полированных мраморных полах. Сет не мог не испытывать благоговения, оглядывая роскошные помещения: стены были украшены замысловатыми гобеленами, изображающими сцены с небесными существами и их смертными аналогами.

Приближаясь к залу заседаний совета, Селеста повернулась к Сету с ободряющей улыбкой. «Помни, Сет, ты здесь как мой гость», — тихо сказала она. «Просто следуй за мной, и все будет хорошо».

Сет кивнул, готовясь к предстоящей встрече. Он знал, что встретится с одними из самых могущественных существ в этом мире, и не мог позволить себе ошибиться.

Двери зала совета распахнулись, открыв взору огромный зал, заполненный высокопоставленными членами Небесного Совета. Селеста провела Сета внутрь, и ее присутствие приковало внимание всех присутствующих.

«Уважаемые члены совета, — объявила Селеста, и в ее голосе звучала властность. — Представляю вам Сета, брата Каина и могущественного союзника в нашей борьбе против него. Он согласился объединить с нами силы в нашем стремлении остановить его раз и навсегда».

Члены совета смотрели на Сета со смесью любопытства и скептицизма, осматривая его с головы до ног. Сет стоял прямо под их пристальным взглядом, его взгляд был непоколебим, когда он встречал их взгляды с непоколебимой решимостью.

«Я знаю, что у некоторых из вас могут быть сомнения относительно намерений Сета, — продолжила Селеста твердым голосом. — Но уверяю вас, он предан нашему делу. С его помощью, я верю, мы наконец сможем положить конец царству террора Каина».

По залу совета прокатился одобрительный гул, члены совета согласно кивнули в знак согласия со словами Селесты. Они понимали, что им нужна вся возможная помощь, чтобы иметь хоть какой-то шанс против Каина, и присутствие Сета было желанным пополнением в их рядах.

Стоя среди членов Небесного Совета, Сет не мог не испытывать любопытства к каждому из них. Благодаря своим острым наблюдательным способностям, отточенным годами жизни в мире смертных, он молча оценивал членов совета, изучая их манеры и характеры.

Его взгляд скользнул по комнате, заметив разнообразные выражения лиц и позы собравшихся перед ним. Некоторые излучали авторитет, их уверенная манера поведения указывала на то, что они являются опытными лидерами в небесной иерархии. Сет отметил, как они держались с достоинством и самообладанием, каждое их движение было продуманным и целенаправленным.

Другие же казались более сдержанными, их лица были скрыты за завесой непостижимости. Сет чувствовал исходящую от них скрытую силу, молчаливую мощь, которая противоречила их внешнему виду. Он мысленно отметил, что нужно быть осторожным с этими людьми, понимая, что их истинные намерения могут быть не сразу очевидны.

Оглядывая комнату, Сет обратил внимание на Селесту, которая стояла в первом ряду зала совета, и ее присутствие приковывало внимание всех присутствующих. Он внимательно наблюдал за ней, отмечая решимость, запечатленную на ее лице, и непоколебимую целеустремленность в ее взгляде.

«Теперь, когда мы все готовы, пришло время найти оружие, способное убить Каина. Как сказала Селеста, ни одно из использованных ею оружий не смогло убить его, поскольку они оказались неэффективными против него, а лишь ослабили его».

«Селеста могла бы нам в этом помочь».

«Селеста могла бы нам в этом помочь».

Все обернулись, чтобы посмотреть на Селесту, которая была немного ошеломлена тем, что ее имя было произнесено таким образом, прежде чем она поняла, что они имеют в виду.

«О, тогда я этим займусь», — сказала Селеста, закрыв глаза и заглядывая в будущее, чтобы увидеть, какое оружие окажется эффективным против Каина и, возможно, Сета, ведь он тоже представляет собой бомбу замедленного действия, которая может взорваться в любой момент.

Погружаясь в глубины своих сил, Селеста почувствовала знакомый прилив энергии, пронизывающий её вены. Закрыв глаза, она сосредоточила свой разум, позволив своим чувствам выйти за пределы настоящего момента.

Перед ее взором мелькали видения, калейдоскоп образов и возможностей, кружащихся в эфире. Она перебирала бесчисленные варианты будущего, ища тот, который содержал бы ключ к окончательной победе над Каином и Сетом.

После того, что показалось вечностью, глаза Селесты резко распахнулись, на ее лице читалась мрачная решимость. «Я нашла это», — заявила она, в ее голосе звучала неотложная необходимость.

Повернувшись лицом к членам Небесного Совета, Селеста с точностью и ясностью изложила свой план. Она говорила о древнем дереве, наделенном могущественной магией, древесина которого могла бы убить Каина, и об оружии, способном в равной мере использовать силы света и тьмы и положить конец жизни обоих братьев.

«Но проблема в том, что они не из этого мира», — объяснила Селеста ровным голосом, несмотря на тяжесть предстоящей задачи. «Но не бойтесь, я знаю, как мы можем их заполучить, нам просто понадобится немного времени».

Члены совета согласно кивнули, понимая всю серьезность ситуации. Они знали, что их единственный шанс на победу заключается в завладении этими артефактами и использовании их огромной силы, и они собирались сделать все, что в их силах, чтобы этого добиться.

Божественный План

Царство Пангу

Пик Дьявола

«Почему мы не можем забеременеть? После стольких лет у нас даже нет никаких признаков», — пожаловалась Афродита, сидя обнаженной на кровати, в то время как остальные жены Люцифера беспомощно лежали по всей комнате, тоже обнаженные.

«Я же говорил, что выносить моего ребёнка будет непросто. Речь идёт о рождении второго по могуществу существа во всей вселенной», — сказал Люцифер, тоже голый, выходя из ванной с дьявольской ухмылкой на лице. — «А кто готов к тысячному циклу зачатия?»

Все женщины покачали головами и убежали от Люцифера. Они не видели смысла продолжать заниматься страстным сексом без перерыва, если это не принесет желаемого результата.

«Ну же, это может стать решающим фактором, а ты просто собираешься всё это растратить?» — спросил он, подходя к Гестии, самой слабой из них, и той, кого Люцифер считал наиболее вероятной в плане быстрой беременности из-за её божественного статуса.

Но прежде чем он успел приблизиться к ней, дверь в комнату распахнулась, и оттуда вышла черноволосая женщина с черными глазами в сопровождении женщины с такими же чертами лица.

Это Лилит и Фан Хуа, и они здесь из-за Люцифера, которого не видели уже почти тысячу лет.

Они только недавно обнаружили, что все это время он находился здесь, на Пике Дьявола, и занимался дурными делами.

Когда Лилит и Фан Хуа ворвались в комнату, их присутствие вызвало волну напряжения в воздухе. Остальные женщины, все еще пребывавшие в шоке от предложения Люцифера об очередной интимной близости, наблюдали за происходящим со смесью любопытства и опасения.

"Лилит... Фан Хуа..." Голос Люцифера затих, когда он увидел двух неожиданных гостей. Его дьявольская ухмылка на мгновение померкла, прежде чем он взял себя в руки, его взгляд метался между двумя женщинами.

«Что привело тебя сюда спустя столько времени?» — спросил Люцифер, в его голосе звучала нотка любопытства.

«Мы пришли, чтобы уладить кое-какие незавершенные дела», — ответила Лилит холодным и расчетливым голосом. «Похоже, вы неплохо провели время в наше отсутствие».

«Что я могу сделать? Они требуют, чтобы я их оплодотворил перед уходом, и как муж, я намерен исполнить их желание», — сказал Люцифер, всё ещё разгуливая голым и ни о чём не беспокоясь.

«Оденься, дурак, я не против, если ты будешь так выглядеть, но вот насчет нее я не скажу», — сказала Лилит, глядя на покрасневшую Фан Хуа при виде обнаженного Люцифера.

Люцифер посмотрел на неё и улыбнулся ещё шире: «Привет, красавица, тебе нравится то, что ты видишь?» — спросил он Фан Хуа, отчего у неё чуть не пошла кровь из носа, после чего он быстро надел что-то, чтобы прикрыться, сел и посмотрел на Лилит: «Так что же тебя сюда привело?»

Лилит нахмурилась, глядя на остальных девушек, которые все еще были голыми: «Чего вы, сучки, все еще ждете? Оденьтесь!» — сказала она, заставив девушек нахмуриться.

Но прежде чем они успели что-либо ответить ей, все почувствовали удушающую ауру, исходящую от Люцифера, который испепеляющим взглядом посмотрел на Лилит: «Лилит, я слишком долго молчал и игнорировал твои выходки, но я не потерплю, чтобы ты оскорбляла моих жен, это та черта, которую ты не должна переступать», — сказал Люцифер, отчего по спинам всех присутствующих пробежали мурашки.

Выражение лица Лилит стало жестче, ее взгляд встретился с взглядом Люцифера в ожесточенной борьбе характеров. Несмотря на напряжение, витавшее в воздухе, она отказалась отступать, гордость не позволяла ей проявлять ни малейшего признака слабости.

«Я буду оскорблять кого захочу, Люцифер», — парировала Лилит, в ее голосе звучал вызов. «Твои драгоценные жены для меня ничего не значат, и пусть ты не забудешь, что я тоже одна из твоих жен».

Другие женщины вздрогнули от слов Лилит, их гнев тлел внутри. Возможно, их и пугала сила Люцифера, но они не собирались позволять никому проявлять к ним неуважение без последствий.

«Говори что хочешь и уходи, я не хочу сейчас на тебя смотреть», — сказал Люцифер, разгневанный поведением Лилит.

«Это тоже хорошо для меня», — сказала Лилит без всякого раскаяния на лице. — «Есть неотложная проблема. Я получила известие, что твои братья и сестры находятся на Земле и размножаются с женщинами всего мира. Они также обучают их магии и многому другому, что я даже не могу сейчас объяснить. Ты должен остановить это, они уничтожают человечество», — сказала она Люциферу, который закрыл глаза.

«Разве не этого ты хотела — чтобы люди уничтожали сами себя, пока ты наслаждаешься их гибелью? Так что же изменило твое мнение?» — спросил Люцифер, не понимая Лилит.

«Да, я хочу, чтобы они упали не туда, куда нужно, но это не значит, что я хочу, чтобы их уничтожили. Если ничего не предпринять, и они приблизятся к своей гибели, с кем же я смогу развлекаться?» — спросила Лилит, словно это был самый очевидный вопрос.

Люцифер и остальные, включая Фан Хуа, лишь вздохнули, полагая, что Лилит уже ничем не исправима.

«Если вас это беспокоит, то не волнуйтесь, судя по вашим словам, им даже лучше, так что маловероятно, что они погибнут преждевременно», — сказал Люцифер, не желая снова вступать в этот разговор.

Но Лилит была очень непреклонна и настойчива и не сдавалась, пока Люцифер не встал со своего места и не сделал что-нибудь: «Меня пугают не они, а гнев твоего Отца».

Мы все знаем, что план вашего Отца для них заключался в том, чтобы обеспечить им обыденную жизнь, но я изменил это, сделав их намного мудрее, чем предполагалось, а также дал Каину сосуд с жидкостью, полученной от древа познания добра и зла, с моей кровью после моего превращения в демона, и так далее, я даже не могу их сосчитать.

«Это не входило в его планы, но они не были в таком масштабе, чтобы привлечь его внимание, однако твои братья и сестры делают что-то, что рано или поздно привлечет его внимание, и он может разрушить мою детскую площадку, а я этого не хочу», — сказала она, не отступая.

Брови Люцифера нахмурились, когда он обдумал слова Лилит. Она была права — гнев их отца нельзя было воспринимать легкомысленно. Если действия этих так называемых братьев и сестер привлекут его внимание, он знал, что сделает его Отец, и ему бы очень хотелось, чтобы это произошло, ведь кто хочет пропустить великий потоп?

«Хорошо», — уступил Люцифер, голос его был покорным. «Я навещу Землю и посмотрю, чем занимаются мои братья и сестры. Но никаких обещаний насчет того, что я буду делать, когда доберусь туда, дать не буду».

Лилит кивнула, на её лице читалась благодарность. «Спасибо, Люцифер», — сказала она искренним голосом. «Я обещаю тебе, что буду вести себя наилучшим образом после твоего возвращения, клянусь своим именем и положением».

Люцифер лишь хмыкнул в ответ, его мысли уже метались о том, что его ждет на земле. Он знал, что ему нужно действовать осторожно — этих так называемых братьев и сестер нельзя было недооценивать, особенно когда они работали вместе, но это если бы он был кем-то другим, а для него они были всего лишь дураками.

Тяжело вздохнув, Люцифер поднялся со своего места и направился к порталу, который должен был перенести его на Землю.

После того как Люцифер вышел через портал, в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов Лилит, которая расхаживала взад и вперед, погруженная в свои мысли.

Остальные женщины, всё ещё одетые в свои скудные наряды, обменялись обеспокоенными взглядами, их выражения лиц отражали напряжение, витавшее в воздухе. Они понимали, что уход Люцифера знаменует начало потенциально опасной миссии, которая может иметь далеко идущие последствия для всех них.

Афродита, обычно самая жизнерадостная из группы, сидела с нахмуренным лбом, ее мысли явно были заняты тем, что ее ждет впереди. Гестия, самая молодая и на вид самая невинная из жен, нервно кусала нижнюю губу, ее глаза метались по комнате, словно в поисках ответов.

Аматерасу, как всегда прагматичная, заговорила первой, в ее голосе слышалась тревога. «Как думаешь, с Люцифером все будет в порядке?» — спросила она, ища успокоения у Лилит.

Лилит остановилась и повернулась к группе с серьезным выражением лица. «Люцифер более чем способен позаботиться о себе», — сказала она твердым тоном. «Но мы должны быть готовы ко всему, что может произойти. От этого зависит наша безопасность».

Каин стоял перед Мейбл, с серьезным, но решительным выражением лица, излагая свои знания о вампирской мифологии. Он объяснял тонкости их обостренных чувств, сверхчеловеческой силы и способности быстро исцеляться даже от самых тяжелых ран.

Мейбл внимательно слушала, впитывая каждое слово с завороженным вниманием. Она жаждала учиться, принять свою новообретенную сущность вампира и всю силу и ответственность, которые с ней связаны.

Пока Каин демонстрировал различные приемы и навыки, Мейбл с нетерпением следила за ним, стремясь проверить свои новообретенные способности. Но как раз в тот момент, когда они углублялись в тонкости вампирского боя, внезапное беспокойство прервало их урок.

Перед ними возник вихревой поток, мерцающий портал в неведомые края. Глаза Каина подозрительно сузились, когда он шагнул вперед, готовый противостоять всему, что осмелится вторгнуться в их святилище.

Мейбл стояла рядом с ним, ее чувства были обострены, и они оба приготовились к тому, что их ждет по ту сторону портала. Обменявшись взглядами, они приготовились встретить любые испытания, зная, что вместе они сильнее любого врага, осмелившегося встать у них на пути.

«Полегче, поверьте, вам не стоит идти этим путём».

Они услышали голос, раздавшийся из портала, и из него вышел мужчина небесной красоты, который посмотрел на них с улыбкой на лице.

"Меня зовут Люцифер"

«Полегче, поверьте, вам не стоит идти этим путём».

Они услышали голос из портала, и из портала вышел мужчина небесной красоты, который посмотрел на них с улыбкой на лице.

"Меня зовут Люцифер"

Каин крепче сжал оружие, оценивая внезапно появившегося перед ними незнакомца. Мейбл, стоявшая рядом, разделяла его осторожность, ее выражение лица было настороженным, когда она с опаской наблюдала за новоприбывшим.

«Кто ты?» — потребовал Каин, в его голосе слышалось подозрение.

Незнакомец, от которого исходила неземная аура силы и авторитета, одарил их очаровательной улыбкой. «Как я уже говорил, я Люцифер», — мягко ответил он, в его голосе звучала уверенность.

Глаза Каина сузились, когда он оценил ситуацию. Он никогда не слышал о существе по имени Люцифер, и одно только это имя вызвало у него дрожь. Рядом с ним Мейбл напряглась, ее рука потянулась к оружию.

«Нам здесь не нужны никакие проблемы, — твердо сказал Каин. — Просто скажите нам, чего вы хотите, и уходите».

Улыбка Люцифера стала шире, хотя в его глазах мелькнула искорка озорства. «Не нужно быть такими враждебными, друзья мои», — сказал он, его голос был гладким, как шелк. «Я пришел с миром, уверяю вас».

Каин оставался скептиком, инстинкты предупреждали его о необходимости действовать осторожно. «Нам с тобой нечего делать, Люцифер», — ответил он стальным голосом. «Оставь нас в покое».

Улыбка Люцифера слегка померкла при отказе Каина вступить с ним в разговор, но он быстро взял себя в руки. «Боюсь, это невозможно», — сказал он, пожав плечами. «Видите ли, я пришел сюда, чтобы взглянуть на ситуацию в мире смертных, и я намерен сделать это, прежде чем покинуть ваше царство. И вы оба не вправе указывать мне, уходить мне или оставаться».

Каин обменялся настороженным взглядом с Мейбл, оба не знали, как относиться к этому неожиданному гостю. Они никогда раньше не встречали никого подобного Люциферу, и его присутствие наполняло их чувством тревоги.

«Послушайте, нам не нужны никакие неприятности», — вмешалась Мейбл напряженным голосом. «Мы просто стараемся не вмешиваться. Что бы вы ни искали, я советую вам поискать в другом месте».

Люцифер тихонько усмехнулся, переводя взгляд с Каина на Мэйбл. «О, я уверен, вы не хотите неприятностей», — сказал он с сарказмом в голосе. «Но, к сожалению для вас, неприятности имеют свойство находить нас всех, хотим мы этого или нет».

Каин крепче сжал оружие, его терпение иссякало. Он не доверял Люциферу и не одобрял завуалированные угрозы. Но прежде чем он успел ответить, их внимание привлекли приближающиеся шаги.

Из тени вышла группа небесных существ, настороженно оценивая обстановку. Каин узнал в них членов Небесного Совета и приготовился к тому, что вот-вот произойдет.

Когда члены совета приблизились, улыбка Люцифера стала шире, а глаза заблестели от веселья. «Ах, похоже, у нас гости», — сказал он с удовлетворением в голосе. «И, судя по всему, они не ваши друзья, так почему бы вам не пойти со мной? Я могу вам помочь».

Каин обменялся настороженным взглядом с Мейбл, оба не знали, как реагировать на этот внезапный поворот событий. «Мне не нужна твоя помощь, насколько я знаю, ты можешь быть одной из них, сейчас самое подходящее время», — сказал Каин, его клыки удлинились, появились когти, а глаза стали темно-красными. — «Мы справимся сами».

Мейбл тоже преобразилась и, стоя рядом с Каином, издала низкое рычание.

Когда Каин и Мейбл превратились у него на глазах, удивление Люцифера было очевидным, хотя вскоре оно сменилось весельем. «Ну-ну-ну», — пробормотал он себе под нос, его глаза сияли от восхищения. «Вампир, как это интересно».

Глаза Каина сузились, когда он настороженно посмотрел на Люцифера, его чувства были обострены. Он не доверял этому новоприбывшему, особенно после появления членов небесного совета. Что-то в этой ситуации вызывало у него подозрения, и он не мог отделаться от ощущения, что ими манипулируют.

«Нам не нужна твоя помощь, — прорычал Каин низким, опасным голосом. — Мы сами с этим справимся».

Улыбка Люцифера расширилась от неповиновения Каина, а выражение его лица стало граничить с весельем. «О, но ты меня неправильно понял, мой друг, — сказал он, голос его был гладким, как шелк. — Я не собираюсь вмешиваться в твои дела. Совсем наоборот. Я просто предлагаю свою помощь из доброй воли».

Каин крепче сжал оружие, с подозрением глядя на Люцифера. Он не доверял намерениям падшего ангела и уж точно не собирался принимать помощь от человека, которого едва знал.

«Нам не нужна твоя благосклонность», — ответил Каин, в его голосе сквозило презрение. «Мы сами разберемся с ситуацией, как всегда».

Улыбка Люцифера слегка померкла после отказа Каина, хотя его глаза продолжали блестеть от веселья. «Хорошо», — сказал он, пожав плечами. «Но если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы можете связаться со мной, используя это, Каин, сын Адама».

Глаза Каина расширились от удивления, когда Люцифер обратился к нему по имени, по спине пробежал холодок. Откуда этот незнакомец знает его имя? И что еще важнее, откуда он знает о его происхождении, о его связи с Адамом, отцом человечества?

«Откуда вы знаете мое имя?» — спросил Каин, в его голосе слышалось подозрение. «А откуда вы знаете моего отца?»

Люцифер лишь улыбнулся, в его глазах мелькнуло веселье. «Я многое знаю, Каин, — загадочно ответил он. — Вещи, которые тебя удивят. А что касается твоего отца, ну, скажем так, у нас с ним долгая история».

Прежде чем Каин успел продолжить разговор, Люцифер небрежно поднял руку в знак прощания. «До новых встреч, Каин», — сказал он с ухмылкой и исчез в тени.

Когда Люцифер скрылся в тени, Каин повернулся к Мейбл с обеспокоенным выражением лица. «Ты слышала, что он сказал?» — спросил он едва слышным шепотом.

Мейбл кивнула, в ее глазах отражалось то же беспокойство, которое терзало Каина изнутри. «Да», — ответила она, в ее голосе слышалась неуверенность. «Это... мягко говоря, тревожно».

«Нам нужно узнать о нём побольше, — сказал Каин решительным тоном. — Мы не можем позволить себе игнорировать это».

Мейбл согласно кивнула, не отводя взгляда. «Согласна, — сказала она. — Но как нам поступить дальше? Мы даже не знаем, с чего начать».

Каин нахмурился, обдумывая свой следующий шаг. Им нужно будет собрать информацию, чтобы раскрыть правду, стоящую за словами Люцифера и его связью с их семьей. Но с таким количеством неизвестных и опасностей, таящихся в тени, это будет непростой задачей.

«Мы обратимся за советом к Наблюдателям», — твердо предложил Каин. — «Это древние существа, мудрые безмерно. Если кто и может пролить свет на намерения Люцифера, так это они».

Мейбл согласно кивнула, с мрачным выражением лица. «А как мы это сделаем? Насколько я помню, вы — цель их потомков, поэтому они, скорее всего, откажутся нам помочь, если нам все-таки удастся до них добраться?» — спросила она едва слышным шепотом.

Челюсть Каина сжалась, решимость окрепла. «Тогда мы найдем другой способ», — ответил он непоколебимым тоном. «Мы не оставим слова Люцифера без ответа».

Каин сказал, что прямо сейчас ему нужно избавиться от этого члена Небесного Совета, который сидит у него на спине, прежде чем он сможет подумать, что делать с ситуацией с Люцифером.

Каин снова обратил внимание на члена Небесного Совета, который следил за ним, и подозрительно прищурился. Он чувствовал напряжение в воздухе, невысказанную угрозу, которая висела между ними, словно темная туча.

«Чего ты хочешь?» — потребовал Каин холодным и властным голосом.

Член совета, облаченный в мерцающие светящиеся одежды, смотрел на Каина со смесью любопытства и презрения. «Я здесь от имени Небесного Совета», — ответил он, и его голос звучал с потусторонним резонансом. «Мы внимательно следим за твоими действиями, Каин, и у нас есть основания полагать, что ты можешь представлять угрозу балансу сил в мире смертных».

Губы Каина изогнулись в сардонической усмешке. «А что, если я так поступлю?» — парировал он, в его тоне звучал вызов. «Какое тебе до этого дело?»

В глазах члена совета вспыхнуло негодование, выражение его лица стало жестче. «Наш долг — соблюдать законы небесного царства и поддерживать порядок», — ответил он, в его голосе слышалась властность. «Если вы будете упорствовать в своем неповиновении, мы будем вынуждены принять меры».

Слова члена совета взбесили Каина, он вспыхнул от гнева. Он никогда не склонялся перед властью, особенно когда она исходила от таких самодовольных существ, как члены Небесного Совета.

«Займитесь своими угрозами где-нибудь в другом месте», — выплюнул Каин, в его голосе сквозило презрение. «Ваши мелкие властные распри меня сейчас интересуют больше, чем когда-либо. А теперь оставьте меня в покое, или понесите последствия».

С этими словами Каин резко развернулся и удалился, его разум пылал жаждой мести и неповиновения. Он не позволит Небесному Совету или кому-либо еще, кто стремился контролировать его, запугать себя. Он был порождением тьмы и хаоса, и ничто не встанет у него на пути.

Каин и Мейбл, окруженные членами Небесного Совета, стояли на месте и готовились к битве. В воздухе царило напряжение, обе стороны оценивали друг друга, осознавая, насколько высока ставка в надвигающемся конфликте.

«Тогда вы не оставляете мне выбора», — сказал человек в плаще, поднявший руки, и один за другим появились другие люди в плащах.

С яростным боевым кличем Каин бросился вперед, его движения были плавными и точными, когда он вступил в бой с ближайшим членом совета. Его когти сверкали в тусклом свете, когда он наносил смертельные удары, оскалив клыки в агрессивном рычании.

Рядом с ним Мейбл сражалась с не меньшей яростью, ее движения были молниеносными и ловкими, она уклонялась от атак и контратаковала собственными ударами. Ее глаза горели решимостью, когда она обрушивала всю свою силу на противников, а преданность Каину придавала ей силы и решимости.

Члены Небесного Совета сражались изо всех сил, их магия потрескивала в воздухе, когда они обрушивали на врагов заклинания и заговоры. Но Каин и Мейбл не сдавались, их решимость была непоколебима, и они продолжали противостоять натиску.

С каждой минутой битва набирала обороты, лязг оружия и грохот магии наполняли воздух хаосом и яростью. Но Каин и Мейбл продолжали сражаться, их решимость оставалась непоколебимой, когда они с мужеством и непокорностью противостояли своим врагам.

Когда пыль осела и отголоски битвы затихли, Каин и Мейбл вышли победителями, а их противники лежали поверженными у их ног. С усталым вздохом они оглядели последствия конфликта, их сердца были полны скорби от осознания того, что впереди их ждут новые испытания.

Когда пыль осела и отголоски битвы затихли, Каин и Мейбл обменялись усталыми взглядами, тяжело дыша от изнеможения. Несмотря на победу, они понимали, что враги не останутся побежденными надолго, и им нужно отступить до прибытия подкрепления.

«Нам нужно идти», — мрачным голосом произнес Каин, осматривая поле боя в поисках признаков движения. «Их будет еще больше, и мы не можем оставаться здесь».

Мейбл согласно кивнула, ее взгляд настороженно метнулся к павшим членам Небесного Совета. С решительным выражением лица она крепче сжала оружие и приготовилась уйти.

Вместе Каин и Мейбл пробирались сквозь кровавую бойню, их шаги эхом разносились в тишине после случившегося.

«Мы найдем способ с ними разобраться», — решительно произнес Каин. «Но сейчас нам нужно найти Стражей, Люцифер только что полностью завладел моим вниманием».

С этими словами они повернулись и исчезли в тени, оставив после себя хаос и разрушения поля боя.

Тем временем один из членов Небесного Совета, избитый и израненный, но всё ещё живой, поднялся на ноги и, хромая, удалился с места происшествия. Его сердце бешено колотилось от страха, когда он осознал масштаб их поражения, и он понимал, что должен как можно скорее доложить своему начальству.

С каждым шагом он проклинал свою судьбу и клялся отомстить Каину и Мавеле за их дерзость бросить вызов могуществу Небесного Совета.

Выживший член Небесного Совета, спотыкаясь, вошёл в парадный зал, где высокопоставленные члены ожидали его доклада. Он тяжело дышал, его тело было избито и покрыто синяками после столкновения с Каином и Мейбл.

Члены совета повернулись к нему лицом, когда он вошел, на их лицах читались беспокойство и предвкушение. Они понимали, что что-то пошло не так, и с замиранием сердца ждали его слов.

«Что случилось?» — спросил лорд Аврелий, в его голосе слышалась резкая тревога.

Выживший на мгновение перевел дух, прежде чем заговорить; голос его дрожал от напряжения. «Это был Каин, — начал он, и его слова эхом разнеслись по комнате. — Он и Мейбл… они устроили нам засаду. Мы не смогли противостоять их силе».

По залу совета прокатился ропот недоверия, когда до всех дошло серьезность ситуации. Они недооценили Каина и Мейбл, и теперь те расплачивались за свою высокомерие.

«А что с остальными?» — спросила Серафина, сузив глаза от беспокойства.

Выживший покачал головой, его лицо было мрачным. «Они не выжили», — ответил он едва слышным шепотом. «Каин и Мейбл... от них не осталось в живых».

Члены совета обменялись тревожными взглядами, осознавая всю серьезность ситуации, в которой они оказались. Каин и Мейбл доказали, что являются грозными противниками, и им нужно будет перегруппироваться и разработать стратегию, если они хотят одержать над ними победу.

Когда выживший закончил свой доклад, в зале воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и далеким эхом битвы. Члены совета понимали, что им предстоит трудный путь, но были полны решимости преодолеть эту неудачу и в конце концов одержать победу.

Слушая рассказ выжившей, Селеста погрузилась в водоворот мыслей и эмоций. В разгар напряженной ситуации в ее сознании мелькнуло узнавание.

Мейбл.

Это имя эхом отозвалось в памяти Селесты, пробуждая воспоминания об их общей истории. Она вспомнила молодую женщину, которую когда-то считала подругой.

Но теперь, столкнувшись с реальностью причастности Мейбл к недавним событиям, Селеста не могла игнорировать укол предательства, пронзивший ее сердце. Она доверяла Мейбл и рассчитывала на ее помощь в их миссии, только чтобы обнаружить, что та вступила в союз с тем самым врагом, которого они стремились победить.

Пока Селеста пыталась осмыслить это откровение, внутри нее бушевала буря противоречивых эмоций. Гнев, разочарование и глубокое чувство утраты смешивались с гнетущей решимостью все исправить.

Но даже поклявшись снова встретиться лицом к лицу с Мейбл и Каином, Селеста не могла избавиться от гнетущего чувства сомнения. Она знала, что встреча с ними будет полна опасностей и неопределенности, и что их воссоединение будет отнюдь не простым.

Тем не менее, Селеста знала, что не может отступить от своего долга. Она поклялась защищать мир смертных и его обитателей, и она сделает все возможное, чтобы Каин и Мейбл были привлечены к ответственности за свои поступки.

Члены Небесного Совета с серьезными лицами обсуждали наилучший способ ареста Каина и Мавель. Когда они расселись по местам, над собранием воцарилась мрачная тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом одежд и редким шепотом голосов.

Лорд Аврелий, старейший и самый почитаемый член совета, заговорил первым, его голос звучал авторитетно, когда он обращался к своим коллегам-советникам. «Мы не можем позволить себе недооценивать угрозу, исходящую от этого Каина, а теперь и от Мейбл, — начал он серьезным тоном. — Их действия нарушают хрупкое равновесие сил в мире смертных».

Остальные члены совета согласно кивнули, их лица помрачнели, когда они вникли в слова лорда Аврелия. Они понимали, что ситуация критическая и что для привлечения Каина и Мейбл к ответственности необходимы быстрые и решительные действия.

«Мы должны рассмотреть все возможные способы их задержания», — сказала леди Серафина, в ее голосе слышалась тревога. «Мы не можем позволить им продолжать действовать бесконтрольно, иначе их влияние распространится и посеет хаос в обоих королевствах».

Было предложено несколько идей, от использования небесных воинов до поиска в мире смертных следов Каина и Мейбл. Каждое предложение было тщательно рассмотрено, поскольку совет взвесил потенциальные риски и выгоды каждого варианта действий.

Наконец, после долгих обсуждений, начал вырисовываться план. Было решено, что отряд элитных небесных воинов будет отправлен на поиски Каина и Мейбл, используя свои грозные навыки и силы для обнаружения и задержания беглецов, которыми будет руководить Селеста.

Тем временем остальные разрабатывают план, как отправиться в неизведанный мир, чтобы заполучить оружие, способное убить Каина.

Но даже когда совет завершал разработку своих планов, в воздухе витало чувство тревоги. Они понимали, что противостояние Каину и Мейбл будет непростым делом и что исход их миссии далеко не предопределен. Тем не менее, они оставались непоколебимы в своем стремлении соблюдать законы небесного царства и обеспечить торжество справедливости.

Разработав план, совет объявил перерыв, и его члены уже обдумывали предстоящую сложную задачу. Разойдясь по залу, каждый из них испытывал чувство долга и решимости, понимая, что на кону стоит судьба обоих королевств.

Когда члены совета разошлись, Селеста задержалась в зале, ее мысли были поглощены последними событиями. Она не могла отделаться от ощущения, что за этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. В глубине души она чувствовала связь с Мейбл, связь, выходящую за рамки их нынешних обстоятельств.

Воспоминания нахлынули на Селесту – о времени, когда она и Мейбл были подругами. Они делились секретами, надеждами и мечтами, связанные чувством товарищества и общей целью.

Жажда власти, жажда мести или что-то совершенно иное? Селеста знала, что должна найти ответы – не только ради небесного царства, но и ради их дружбы.

С непоколебимой решимостью Селеста отправилась на поиски правды о предательстве Мейбл, зная, что ответы, которые она ищет, могут стать ключом к тому, чтобы раз и навсегда остановить Каина и Мейбл. Отправляясь на поиски, она поклялась сделать всё возможное, чтобы восстановить справедливость и равновесие в обоих мирах.

В эфирных просторах небесного царства Небеса развернулись, словно огромный гобелен света и красоты, их сияющее великолепие простиралось за пределы смертного воображения. Когда небесные врата распахнулись, перед теми, кто был сочтен достойным ступить в их священные чертоги, открылось царство безграничных чудес.

В этом божественном святилище пышные сады процветали под золотым сиянием вечных солнечных лучей, их яркие цветы наполняли воздух сладким ароматом. Кристально чистые ручьи извивались по зеленым лугам, их нежное течение шептали мелодии мира и безмятежности.

В самом сердце Небес возвышался небесный город, захватывающий дух мегаполис с мерцающими шпилями и сверкающими куполами, устремляющимися к самим небесам. Его улицы были вымощены золотом, а стены украшены драгоценными камнями, которые сверкали, как звезды на небосклоне.

Среди этого небесного великолепия ангельские существа грациозно скользили по воздуху, их сияющие обличья излучали божественный свет. С распростертыми крыльями и голосами, возносящими небесные песни, они пересекали небеса, исполняя волю божественного с непоколебимой преданностью и безграничной радостью.

В объятиях Небес души находили утешение и искупление, их земные испытания и невзгоды уходили в далекое прошлое. Здесь праведники купались в вечных объятиях божественной любви, их души воодушевлялись обещанием вечного мира и спасения.

Когда врата Небес распахнулись, чтобы принять тех, кто прожил жизнь добродетели и праведности, небесное царство манило обещанием вечного блаженства и единения с божественным.

Для тех, кому посчастливилось попасть в его священные обители, Рай был не просто местом назначения, а состоянием бытия — вечным святилищем, где душа находила покой и удовлетворение в присутствии божественного.

На вершине небесного города, окутанного аурой неописуемого величия, стоял Трон Бога. Созданный из чистейшей сущности божественного света, он излучал такую интенсивность, что затмевал даже самые яркие звезды на небе.

Сам трон представлял собой захватывающее зрелище, шедевр небесного мастерства, казалось, превосходящий границы понимания смертных. Его форма была текучей и постоянно меняющейся, изменчивой и мерцающей в соответствии с приливами и отливами божественной энергии, пронизывающей его эфирную оболочку.

Приближаясь к Престолу Божьему, люди были охвачены чувством благоговения и почтения, которое накрывало их подобно приливной волне святой силы. Казалось, воздух вибрировал от резонанса ангельских хоров, их небесные голоса эхом разносились по чертогам Небес в симфонии хвалы и поклонения.

В самом центре всего этого восседал Всемогущий, Творец всего сущего, восседающий в сияющей славе на престоле чистейшего света. Его присутствие наполняло зал ощутимым чувством божественной власти, его взгляд пронизывал саму ткань реальности, чтобы узреть сердца и умы всех, кто стоял перед ним.

Престол Божий был окружен бесчисленными рядами ангельских существ, их обличья были ослепительно сияющими красками. Серафимы с шестью огненными крыльями, херувимы с огненными глазами и архангелы с могучими мечами — все стояли в торжественной бдительности, всегда готовые исполнить волю Всемогущего.

В небесном дворе, окружающем Престол Бога, существа всех сословий и рангов склонялись в благоговении, вознося голоса поклонения и хвалы. Ибо здесь, в присутствии Всемогущего, все были равны в глазах божественного, объединенные узами божественной любви, превосходящей границы времени и пространства.

В небесной иерархии существовала сложная система рангов и порядков, каждый из которых имел свои уникальные обязанности и ответственность. На вершине этой божественной иерархии стоял Всемогущий, Творец всего сущего, восседающий в сияющей славе на Престоле Божьем.

Ниже Всемогущего находились семь Серафимов, ангелов высшего ранга на Небесах, которые стояли в вечном поклонении перед божественным присутствием. Обладая шестью огненными крыльями, они излучали чистейшую сущность небесного света, вознося свои голоса в вечной хвале и поклонении.

Следующими в небесной иерархии были херувимы, существа непостижимой мудрости и знания, которые служили хранителями божественной истины и справедливости. С огненными глазами они созерцали тайны вселенной и неустанно бдительно противостояли силам тьмы.

Под херувимами находились Престолы, величественные существа из чистого света, служившие божественными архитекторами творения. Одетые в одежды из мерцающей энергии, они властвовали над небесными сферами, наблюдая за космическим порядком и гармонией Вселенной.

Ниже по небесной иерархии находились Владыки — существа, обладавшие огромной властью и силой, которые служили управителями божественного провидения. Своими могучими скипетрами они направляли судьбы смертных и ангелов, обеспечивая, чтобы всё происходило в соответствии с божественным планом.

Далее следовали Добродетели, существа непревзойденной силы и доблести, служившие защитниками праведности и добродетели. Облаченные в доспехи из сияющего света, они вели войну против сил тьмы, защищая невинных и отстаивая принципы божественной справедливости.

Ниже Добродетелей находились Силы, существа, обладающие безграничной энергией и могуществом, которые служили блюстителями божественного закона и порядка. С пылающими мечами они патрулировали небесные сферы, поддерживая баланс между добром и злом и следя за тем, чтобы силы хаоса оставались под контролем.

Наконец, на самых низших ступенях небесной иерархии находились Ангелы, существа из чистого духа и света, служившие посланниками и слугами божественной воли. С их сияющими крыльями они пересекали небеса, исполняя приказы своих небесных начальников и удовлетворяя нужды смертных.

Вместе эти ранги образовывали небесную иерархию Небес, обширное и сложное полотно божественных существ, которые служили Всемогущему и поддерживали космический порядок Вселенной.

Высоко над небесными сферами семь Серафимов стояли в торжественной бдительности перед Престолом Бога, их крылья пылали огнём божественной истины и справедливости. Созерцая раскинувшееся перед ними космическое полотно творения, их взор привлёк тревожный феномен в смертном мире внизу.

«Отец», — произнес первый Серафим, его голос звучал с силой грома. — «Мы наблюдаем возмущение в мире смертных, где влияние Стражей разрослось бесконтрольно».

«Я знаю, но вы не должны ничего с этим делать прямо сейчас».

Каин стоял на самой высокой вершине гор, возвышаясь над бескрайней пустыней, простиравшейся под ним. Луна высоко висела в ночном небе, отбрасывая зловещий свет на пейзаж. Именно здесь он решил создать свое наследие, сотворить существ, которые будут вечно нести его темный дар.

Каин тщательно отбирал каждого из них, выискивая тех, кто обладал уникальными качествами и сильными сторонами, которые сделали бы их грозными союзниками и смертельными противниками. Будучи первым бессмертным вампиром, Каин обладал силой передавать свой темный дар другим, создавая новый вид вампиров, которые разделяли бы его способности и его проклятие.

Но их также будут отличать его глаза — эти пронзительные, багровые зрачки, сверкающие нечестивым светом. Каждый из его потомков будет носить эту метку, свидетельство их связи с первым вампиром.

Он находил их одного за другим, обещая им вечную жизнь и власть, превосходящую самые смелые их мечты. И один за другим они принимали обещание, привлеченные очарованием бессмертия и силой, которая с ним связана. Теперь они стояли перед ним, ожидая преображения, которое навсегда изменит их жизни.

Каин стоял перед своей избранной шестеркой, его глаза пылали нечестивым светом, который отличал его как первого вампира. Он чувствовал, как сила течет по его венам, темная и коварная энергия, которую он теперь передаст им. Каждый из них доказал свою достойность, и теперь они присоединятся к нему в бессмертии.

«Готовы ли вы принять этот дар?» — спросил Каин, и его голос эхом разнесся по ночи.

Один за другим они кивали, на их лицах читались предвкушение и страх. Они знали, что это момент, из которого нет возврата, что, приняв его дар, их жизни изменятся навсегда.

Каин начал с Аларика, положив руку на лоб воина. Он чувствовал, как внутри него бурлит сила, темный поток, грозящий поглотить его. Глубоко вдохнув, он позволил силе течь, направляя ее в Аларика. Тело воина содрогалось, когда трансформация начиналась, его мышцы напрягались, а глаза пылали багровым светом.

Следующей была Изольда, ее глаза были широко раскрыты от смеси страха и волнения. Каин положил руку ей на лоб, позволяя силе течь в нее. Она ахнула, когда трансформация начала происходить, ее тело задрожало, когда темный дар наполнил ее. Ее глаза засияли тем же нечестивым светом, свидетельствующим о ее новой силе.

Следующей была Лисандра, ее выражение лица было безмятежным, несмотря на страх, таившийся под поверхностью. Каин положил руку ей на лоб, позволяя силе течь в нее. Она закрыла глаза, когда трансформация начала происходить, ее тело дрожало, когда темный дар наполнял ее. Ее глаза вспыхнули тем же багровым светом, признаком ее новых способностей.

Следом стоял Дориан, на его лице читалась стальная решимость. Каин положил руку на лоб вора, позволяя силе вселиться в него. Дориан стиснул зубы, когда трансформация начала происходить, его тело напряглось, когда темный дар наполнил его. Его глаза засияли тем же нечестивым светом, что указывало на то, что он был одним из первых вампиров.

Следующей была Талия, на её лице читалось спокойное принятие. Каин положил руку ей на лоб, позволяя силе течь в неё. Она вздохнула, когда трансформация начала происходить, её тело расслабилось, когда тёмный дар наполнил её. Её глаза вспыхнули тем же багровым светом, признаком её новых способностей.

Наконец, появился Бальтазар, на его лице читалось предвкушение. Каин положил руку на лоб колдуна, позволяя силе течь в него. Бальтазар закрыл глаза, когда трансформация начала происходить, его тело дрожало, когда темный дар наполнял его. Его глаза светились тем же нечестивым светом, указывая на то, что он был одним из первых вампиров.

Превращение завершилось, и Каин отступил назад, его взгляд скользнул по шести фигурам перед ним. Они изменились, их тела теперь были наполнены темной силой, которая делала их его потомками. Каждому из них принадлежали его глаза, те же багровые зрачки, которые сверкали нечестивым светом.

«Теперь вы мои дети, — сказал Каин, и его голос эхом разнесся по ночи. — Вы носите мой знак, а вместе с ним и мою силу. Используйте ее мудро, ибо вы больше не люди. Вы — создания ночи, существа тьмы и тени. Примите себя такими, какие вы есть, и вместе мы создадим новое наследие».

Аларик - Воин

Аларик был солдатом, человеком непревзойденной силы и мастерства в бою. Он участвовал в бесчисленных войнах, и его тело свидетельствовало о пережитом и принесенном им насилии. Высокий, с мускулами, выточенными годами боев, Аларик был воплощением необузданной мощи. Его глаза, некогда тускло-серые, теперь светились тем же багровым светом, что и глаза Каина, символизируя его преображение.

Каин выбрал Аларика за его способность командовать и внушать страх. Обладая новой вампирской силой, Аларик стал настоящей стихией на поле боя, способной с легкостью уничтожать врагов. Его особой способностью была *Ярость берсерка*, состояние повышенной силы и скорости, делавшее его практически непобедимым в бою.

В этом состоянии чувства Аларика обострились, рефлексы стали молниеносными, а сила удвоилась. Однако это имело свою цену — однажды включившись в состояние ярости, он не мог контролировать её, пока не был уничтожен каждый потенциальный противник.

Изольда — соблазнительница

Изольда была куртизанкой, женщиной несравненной красоты и обаяния. Ее очарование было легендарным, способным покорить сердца и умы мужчин одним взглядом. С развевающимися черными волосами и глазами, способными пронзить душу, Изольда была мастером манипуляции. Теперь эти глаза горели тем же багровым огнем, что и глаза Каина, — маяком ее новообретенной власти.

Каин выбрал Изольду за её способность контролировать и обманывать. Её особой способностью было *Очарование*, чародейство, позволявшее ей подчинять волю других своей воле. Одним прикосновением или шёпотом Изольда могла заставить других видеть и верить во всё, что пожелает.

Эта сила сделала её бесценным активом в тени, способным проникать в высшие эшелоны общества и превращать врагов в невольных союзников.

Лисандра - Провидица

Лисандра была мистиком, женщиной, одаренной даром предвидения будущего. Ее видения часто были загадочными, но они помогли многим обрести безопасность и победу. Обладая хрупким телосложением и глазами, которые, казалось, видели за пределами физического мира, Лисандра излучала неземную ауру. Теперь ее глаза пылали багровым светом, подобным свету Каина, — свидетельством ее преображения.

Каин выбрал Лисандру за её пророческие способности. Её особой способностью было *предвидение*, сила видеть события до того, как они произойдут. Этот дар позволял ей предсказывать и противодействовать угрозам, делая её бесценным стратегом. Однако видения имели свою цену — каждый взгляд в будущее истощал её, оставляя физически слабой и уязвимой.

Дориан - Тень

Дориан был вором, мастером скрытности и обмана. Его умение передвигаться незаметно и бесшумно делало его призраком в ночи. Стройное, ловкое тело и глаза, не упускавшие ничего из виду, делали Дориана прирожденным хищником. Теперь же его глаза светились тем же багровым оттенком, что и у Каина, что указывало на то, что он был одним из первых вампиров.

Каин выбрал Дориана за его скрытность и хитрость. Его особая способность — *Слияние с тенями*, умение сливаться с темнотой и становиться практически невидимым. Эта способность делала Дориана идеальным убийцей, способным наносить удары из тени без предупреждения. Однако использование этой силы требовало предельной концентрации, и любое нарушение могло сделать его уязвимым для нападения.

Талия - Целительница

Талия была целительницей, женщиной с нежным прикосновением и добрым сердцем. Ее мастерство в медицине и знании трав было общеизвестно, она была способна залечить даже самые тяжелые раны. Обладая спокойным видом и глазами, излучающими сострадание, Талия была маяком надежды. Теперь ее глаза горели багровым светом, как у Каина, — знак ее преображения.

Каин выбрал Талию за её целительные способности. Её особой способностью была *регенерация*, сила исцелять себя и других с ускоренной скоростью. Этот дар позволял Талии залечивать раны, которые были бы смертельными для других, что делало её бесценным помощником в бою. Однако акт исцеления истощал её собственную жизненную силу, и чрезмерное использование этой силы могло ослабить её и сделать уязвимой.

Бальтазар - Колдун

Бальтазар был колдуном, человеком, обладавшим огромными знаниями и силой в тайных искусствах. Его мастерство в магии было непревзойденным, он мог подчинять стихии своей воле. Обладая внушительной внешностью и глазами, пылающими интеллектом, Бальтазар представлял собой силу, с которой нужно было считаться. Теперь его глаза горели тем же багровым огнем, что и глаза Каина, что указывало на то, что он был одним из первых вампиров.

Каин выбрал Бальтазара за его магические способности. Его особой способностью было *Мастерство Тайной Магии*, сила, позволяющая использовать и управлять магической энергией. Этот дар позволял Бальтазару произносить заклинания огромной силы, делая его грозным противником. Однако использование этой силы требовало большой концентрации и контроля, и любой неверный шаг мог привести к катастрофическим последствиям.

Это было рождение семи прародителей, включая Мейбл.

Прошло сто лет с тех пор, как небесный совет начал свою неустанную охоту на Каина. Небесный совет, состоящий из потомков Стражей и людей, был посвящен поддержанию баланса между миром смертных и сверхъестественным. С приходом Каина к власти и созданием его вампирского потомства миссия совета стала еще более неотложной.

Члены совета, наделенные небесной энергией и мудростью своих предков, представляли собой грозную силу. Они могли чувствовать нарушения в естественном порядке вещей и обладали способностью отслеживать сверхъестественные сущности на больших расстояниях. Несмотря на их усилия, Каин оказался неуловимым противником, всегда на шаг впереди, используя свою хитрость и способности своих вампирских потомков, чтобы избегать поимки.

Шли годы, и семь потомков Каина обнаружили, что могут создавать новых вампиров, скармливая людям их кровь, а затем убивая их. Это открытие стало результатом серии экспериментов и случайных встреч со смертельно ранеными людьми, которые выпили вампирскую кровь.

Когда эти люди восстали из мертвых, охваченные жаждой крови и обретшие новые силы, их потомки поняли, что открыли темный и могущественный способ расширения своих рядов.

#### Первый поворот

Первыми секрет раскрыла Мейбл. Во время ночного налета она наткнулась на умирающего солдата, тяжело раненного. В порыве любопытства и отчаяния она напоила его своей кровью, прежде чем нанести последний удар. К ее удивлению, спустя несколько часов солдат поднялся и превратился в вампира. Его сила и обострились чувства, и он был связан с Мейбл нерушимой связью.

Вдохновленная открытием, Мейбл поделилась своими находками с остальными. Каждый из потомков начал экспериментировать с этим процессом, тщательно отбирая людей для обращения. Они выбирали тех, кто был сильным, хитрым или обладал уникальными навыками, которые могли бы принести пользу их делу. Со временем их число росло, и потомки стали лидерами своих вампирских кланов, каждый из которых представлял собой небольшую армию, верную темному видению Каина.

### Ответ Небесного Совета

Небесный совет не был слеп к растущей угрозе. Они чувствовали распространение вампиров и нарастающий хаос в мире смертных. Их преследование Каина и его потомства усилилось, поскольку они отслеживали беспорядки, вызванные новой активностью вампиров.

Совет задействовал все свои ресурсы, используя небесные силы, чтобы проследить родословные новообращенных вампиров до их прародителей.

Но это оказалось бесполезным, словно что-то мешало им получить информацию о Каине и его потомках.

Среди потомков Каина Мейбл выделялась как уникальная личность. Несмотря на то, что сама была вампиром, её Заклинание Вечности сделало её бесценным союзником. За столетие она сблизилась с Каином, их связь укрепилась благодаря взаимному уважению и общему стремлению к господству.

Способность Мейбл манипулировать временем дала Каину значительное преимущество. Она могла предвидеть действия совета, исцелять его потомство и даже замедлять время, чтобы дать им преимущество в битве. Ее сила сделала ее одновременно внушающей страх и почитаемой среди вампирских кланов, и она стала центральной фигурой в планах Каина.

Небесный Совет во главе с внушительной и мудрой Серафиной прибыл в древний город Лориан, еще один город, основанный Магическими Строителями, чтобы проверить их мастерство. Город оказался очень известным, и в конце концов они там обосновались.

Город славился своими искусными ремесленниками и таинственными строителями-людьми, группой мастеров и инженеров, чье мастерство в сочетании магии и технологий было непревзойденным. Лориан с его высокими шпилями и замысловатыми лабиринтами казался подходящим местом для тайного и важного предприятия.

Серафина, сияющая и властная, вела своих коллег по совету по оживленным улицам. Жители Лориана, привыкшие к присутствию магических существ, тем не менее, останавливались, чтобы понаблюдать за проходящими небесными созданиями, их благоговение было очевидным. Совет излучал неземной свет, их небесная энергия резко контрастировала с земными тонами города.

В самом сердце Лориана возвышалась Гильдия Магических Строителей, сама по себе являвшаяся архитектурным чудом, украшенная символами древних знаний и рунами, которые светились мягким, ровным светом. Величественный вход в Гильдию, обрамленный высокими статуями мастеров-строителей прошлого, открывал взору просторный зал, наполненный гулом деятельности и ароматом алхимических зелий.

Глава Ордена Магических Строителей, Мастер Эймон, ожидал Совета в центральном зале. Это был высокий, худощавый мужчина с острыми чертами лица и глазами, сияющими интеллектом и любопытством. Вокруг него суетились его ученики, каждый из которых был глубоко поглощен своей работой, но при этом украдкой поглядывал на небесных гостей с нескрываемым интересом.

«Добро пожаловать, Серафина и уважаемые члены Небесного Совета», — поприветствовал Эймон, низко поклонившись. «Для нас большая честь принимать вас в нашем Гильдейском зале. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома».

Серафина кивнула в знак приветствия, ее золотистые глаза спокойно и проницательно оглядели комнату. «Спасибо, мастер Эймон. Мы ценим ваше гостеприимство и возможность сотрудничать с вашей уважаемой командой строителей».

Эймон указал на большой круглый стол в центре зала, на поверхности которого была выгравирована подробная карта известных миров. «Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне за столом. Нам многое нужно обсудить, и времени терять нельзя».

Члены Совета, каждый из которых олицетворял собой отдельный аспект небесной силы, заняли свои места за столом. Серафина осталась стоять, её присутствие доминировало в комнате. «Мастер Эймон, мы обращаемся к вашей гильдии за непревзойденной экспертизой по вопросу огромной важности. Задача, которую мы перед вами ставим, сложна и требует как вашего технического мастерства, так и глубокого понимания магии».

Эймон кивнул, его лицо было серьезным. «Мы готовы помочь, Серафина. Что вам от нас нужно?»

Взгляд Серафины вспыхнул с такой интенсивностью, которая выдавала всю серьезность ситуации. «Нам нужно устройство, способное использовать и усиливать небесную энергию способами, которые никогда прежде не применялись. Суть его предназначения должна оставаться в секрете, даже для тех, кто его создаст».

Брови Эймона нахмурились от размышлений. «Устройство такого масштаба и секретности… Я понимаю. Наша команда преуспевает в решении сложных задач, выходящих за рамки возможного. Мы выполним эту задачу с предельной тщательностью и осмотрительностью».

Одна из членов совета, эффектная женщина с седыми волосами и глазами, словно расплавленное золото, наклонилась вперед. «Компоненты и технические характеристики будут предоставлены нами. Однако мы доверяем вашему опыту в разработке инноваций и адаптации по мере необходимости. Это начинание требует не только навыков, но и креативности».

Глаза Эймона загорелись от волнения. «В самом деле, леди Лисандра, наша креативность — наше главное достояние. Мы начнем с того, что соберем преданную команду из наших лучших мастеров и инженеров. Они будут тесно сотрудничать с вашими представителями, чтобы гарантировать, что устройство будет соответствовать вашим строгим стандартам».

Серафина одарила его редкой, едва заметной улыбкой. «Ваша уверенность вселяет в нас уверенность, мастер Эймон. Мы верим в способность вашей гильдии воплотить это видение в жизнь. Помните, время имеет решающее значение. Чем дольше затянется этот проект, тем больше будет риск».

Эймон снова поклонился. «Мы вас не разочаруем, Серафина. Гильдия магов к вашим услугам», — сказал он, прежде чем жестом пригласить Серафину пойти с ним. — «Если позволите, каково назначение этого устройства? Я сильно сомневаюсь, что вы просто хотите использовать небесную энергию».

Эймон спросил, он мог бы просто создать артефакт, не спрашивая разрешения, поскольку она хотела сохранить это в тайне, но если он хотел дать им лучшее, то они должны были хотя бы сообщить ему об этом.

Серафина вздохнула и искоса посмотрела, не наблюдает ли за ними кто-нибудь, но никого не увидела, поэтому повернулась к Эймону: «Мы хотим, чтобы ты создал нечто, что позволило бы нам путешествовать между мирами».

Глаза Эймона расширились от изумления, когда он осознал смысл просьбы Серафины. Годами он углублялся в теоретическую физику и метафизику, часто сталкиваясь с рассуждениями о параллельных вселенных и альтернативных мирах. Однако он никогда всерьез не задумывался о том, что такие места могут существовать.

"Ты имеешь в виду... другие миры? То есть, настоящие другие измерения?" В голосе Эймона смешались волнение и недоверие. В его голове проносились различные варианты развития событий и осознавался масштаб предлагаемого ею проекта.

Серафина кивнула, ее выражение лица было серьезным, но полным надежды. «Да, Эймон. Есть и другие миры — места за пределами нашего мира. Но мы идем туда не для осмотра достопримечательностей, мы хотим отправиться в один из этих миров, чтобы заполучить кое-что в надежде, что это поможет остановить Каина».

Любопытство Эймона разгорелось еще сильнее, его интерес теперь смешивался с чувством неотложности. «Каин?» — повторил он. «Кто такой Каин, и какую угрозу он представляет?»

Лицо Серафины помрачнело, в глазах смешались страх и решимость. «Каин — могущественный вампир, существо ночи и к тому же самый первый. Он представлял угрозу последние сто лет, и мы намерены положить ему конец прямо сейчас».

Эймон чувствовал, как на него давит тяжесть ситуации. Задача только что переросла из необычайного научного эксперимента в миссию первостепенной важности. «О каком артефакте идёт речь? И насколько опасен этот мир, в который мы отправляемся?»

«Это вам знать не нужно».

В Гильдии Магических Строителей царила беспрецедентная активность: Мастер Эймон собрал лучших ремесленников, инженеров и магов гильдии. Предстоящая задача была грандиозной, и срочность, навязанная Небесным Советом, сильно давила на всех. Однако вместе с этим грузом пришло чувство целеустремленности и воодушевления, которые подтолкнули команду к действию.

Эймон стоял в центре большого зала, его присутствие служило спокойной опорой среди бурлящей энергии. Перед ним лежали искусно вырезанные деревянные диски, предоставленные советом, каждый из которых был наполнен небесной энергией, излучающей мягкое, эфирное сияние. Они станут сердцем их постройки, ядром, вокруг которого будет построено все остальное.

«Внимание всем!» — голос Эймона разнесся по залу, привлекая внимание собравшихся строителей. — «Нам поручен проект беспрецедентной важности. Наша задача — построить башню, способную использовать и усиливать небесную энергию. Подробности ее предназначения известны только мне, но будьте уверены, это начинание имеет решающее значение для баланса наших миров».

Строители, разношерстная группа опытных мужчин и женщин, дружно кивнули. Для них не было чем-то новым в плане сложных задач, но этот проект не был похож ни на один из тех, за которые они брались раньше. Эймон продолжил: «Мы будем использовать нашу уникальную ментальную связь, чтобы оптимизировать наши усилия. Эта связь, как вы знаете, позволяет нам мгновенно общаться и обмениваться мыслями, идеями и планами без необходимости в словах».

Это станет нашим главным преимуществом при быстром и эффективном завершении строительства этой башни.

Он на мгновение закрыл глаза, сосредоточив внимание. Через несколько мгновений в умах строителей возник едва уловимый мысленный гул, сигнализирующий об активации ментальной связи. Мгновенно поток мыслей и образов заполнил их сознание, создав общее видение башни, которую им предстояло построить.

В их воображении начала формироваться концепция башни: величественное сооружение, возвышающееся над городом, с шпилем, устремленным в небеса. Каждый уровень башни должен был выполнять определенную функцию, тщательно спроектированный для направления и усиления небесной энергии.

Основание башни было бы укреплено зачарованными камнями, а на верхних уровнях разместились бы замысловатые ряды рун и символов, каждый из которых вносил бы свой вклад в общее предназначение башни.

Эймон передавал подробные схемы через телепатическую связь, выделяя конкретные задачи для каждого члена команды. Каменщики получали инструкции по вырезанию зачарованных камней, инженеры визуализировали механизмы, необходимые для управления потоком энергии, а маги видели сложные узоры рун, которые им нужно было выгравировать.

«Начнем с фундамента», — проинструктировал Эймон. «Мы должны убедиться, что основание прочное и устойчивое. Используйте зачарованные камни, предоставленные советом. Они наполнены небесной энергией и станут краеугольным камнем нашего сооружения».

Каменщики переместились на отведенное место, держа инструменты наготове. Они работали в полной гармонии, их действия были синхронизированы посредством ментальной связи. Каждый удар молотка и каждый удар долота были скоординированы, создавая слаженный и эффективный рабочий процесс. В течение нескольких часов фундамент башни начал приобретать форму, ее камни слабо светились небесной энергией, которую они содержали.

Затем инженеры приступили к работе над каркасом башни. Они визуализировали сложные шестерни и механизмы, которые будут контролировать поток энергии, и их проекты мгновенно передавались через мысленную связь. Каждый болт и балка были установлены с точностью, образуя каркасную конструкцию, которая будет поддерживать верхние уровни башни.

По мере того как конструкция поднималась выше, на их место вставали маги. Они высекали на стенах сложные руны и символы, каждый из которых был частью большой головоломки. Руны светились мягким голубым светом при активации, резонируя с небесной энергией и образуя сеть взаимосвязанных сил.

Эймон перемещался между группами, давая указания и следя за тем, чтобы каждый аспект строительства соответствовал спецификациям совета. Он оставался ключевым звеном в этом процессе, маяком знаний и ориентиром, который помогал строителям оставаться сосредоточенными и едиными в своей цели.

Дни сменялись неделями, башня росла, ее шпиль пронзал небо над Лорианом. Строители работали неустанно, их усилия никогда не ослабевали. Мысленная связь позволяла им действовать как единое целое, их мысли и действия были идеально синхронизированы. Каждая завершенная секция башни приносила чувство удовлетворения и новую решимость.

Они и не подозревали, что Люцифер стоял на балконе гостиницы, наблюдая за строительством со смесью любопытства и веселья. Он покрутил вино в своем бокале, темная жидкость отражала свет заходящего солнца. Перед ним царила оживленная атмосфера, свидетельствующая о знаменитом мастерстве и преданности делу Магических Строителей.

«Так вот она, знаменитая Вавилонская башня», — пробормотал он, отпивая глоток вина. В его глазах мелькнул понимающий блеск, отражающий масштаб этого сооружения и тайны, которые оно, несомненно, хранит. Он прислонился к перилам балкона, расслабившись, но сохраняя бдительность.

Люцифер с пристальным интересом наблюдал, отмечая скрупулезность и почти благоговейную преданность строителей. Он чувствовал силу, исходящую от сооружения, — свидетельство слияния человеческой изобретательности и магического таланта. Он сделал еще один глоток вина, наслаждаясь моментом.

«Дураки», — пробормотал он себе под нос, его губы изогнулись в сардонической улыбке. — «Они понятия не имеют, что на самом деле создают. Их амбиции станут причиной их падения».

Глаза Люцифера сузились, когда он увидел эфирное свечение, начавшее исходить из башни. Проводники активировались, направляя энергию способами, которые были непостижимы даже для самых учёных. Он чувствовал, как нарастает сила, едва слышное гудение, разносившееся в воздухе.

«Интересно», — задумчиво произнес он, не отрывая взгляда от сооружения. — «Очень интересно».

Несмотря на внешнее спокойствие, Люцифер остро осознавал последствия завершения строительства башни. Он знал, что за этим стоит Небесный Совет, и чувствовал их отчаяние. Башня была не просто памятником человеческим и магическим достижениям; это было оружие, призванное переломить ход конфликта, бушевавшего веками.

Люцифер допил остатки вина и поставил кубок на перила балкона. Он выпрямился, не отрывая взгляда от башни. «Пусть строят», — тихо сказал он, в его голосе слышалась нотка угрозы. «В конце концов, всё рухнет».

Наблюдая за строительством Вавилонской башни, Люцифер не мог не усмехнуться иронии смертных амбиций. В отличие от ничего не подозревающих строителей, Люцифер прекрасно понимал истинное предназначение башни — врата в другие миры. Это было смелое и дерзкое начинание, которое одновременно интриговало и забавляло его.

Благодаря своему острому уму и знанию оккультных тайн, Люцифер разглядел замысловатый дизайн и магические элементы, вплетенные в структуру башни. Пока строители трудились, не подозревая о конечной цели башни, Люцифер видел за пределами физического мира, предвидя огромный потенциал и возможности, которые ожидали тех, кто осмелится разгадать секреты башни.

С кривой усмешкой Люцифер размышлял о последствиях смертного любопытства и амбиций. Вавилонская башня была свидетельством неустанного стремления человечества к власти и знаниям, но в то же время символизировала их присущие ограничения и безрассудство. По мере того как башня вздымалась все выше к небесам, Люцифер понимал, что это лишь вопрос времени, когда его Отец предпримет действия.

В других местах

«Насколько далеко вы зашли в преследовании Каина и его армии вампиров?»

«Он чертовски хитрый змей, он очень хорошо ускользает от нас. В одну минуту мы рядом с ним, а в следующую он исчезает, как будто его и не было», — сказала Селеста лорду Аврелию, задавшему ей этот вопрос.

«Но мы также узнали кое-что о новых вампирах, которые появляются из потомства. У них есть слабости: они сгорают на солнце, из-за чего не могут ходить под солнцем. Я не знаю, как Каин или его потомство могут ходить под солнцем невредимыми, но я пытаюсь это выяснить», — сказала Селеста.

«Это хорошо, но нам не следует успокаиваться. Если мы не сможем найти способ уничтожить Каина и его потомство, нам придётся избавиться и от мелких сошек», — сказал лорд Аврелий, обращаясь к Серафине. — «Как продвигается строительство башни?»

Серафина подошла, посмотрела на Селесту, кивнула и повернулась к лорду Аврелию: «Башня обретает форму, это лишь вопрос времени, когда она будет достроена и введена в эксплуатацию», — сказала она.

«Хорошо, всё идёт как надо, только убедитесь, что ни Каин, ни Сет не узнают о наших планах, поэтому вы все должны занять их делом, продолжайте преследовать Каина и также попросите Сета помочь вам разобраться с нашими мятежными сородичами, они тоже становятся для нас занозой в боку», — сказал лорд Аврелий, обдумывая, как всё должно пройти благополучно.

В небесном царстве, где божественный свет пронизывает каждый уголок, Семь Серафимов собрались в сияющем кругу. Эти ангельские существа, наиболее близкие к божественному присутствию, были уникальны в своем великолепии и предназначении. Их звали Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил и Варахиил. Каждый из них нес определенную обязанность, и вместе они поддерживали гармонию небес.

До них дошла весть о грандиозном событии в мире смертных: человечество строит башню, устремляющуюся к небесам. Серафимы понимали, что этот акт амбиций и гордыни требует божественного вмешательства. Поэтому они решили обратиться к Всевышнему за руководством и мудростью, чтобы понять, как поступить в этой ситуации.

Михаил, предводитель небесных воинств, заговорил первым. В его голосе звучали авторитет и сострадание: «Отче, смертные взялись за великое дело. Они строят башню с намерением достичь небес, прославиться, чтобы не рассеяться по земле».

Всемогущий, в Своей безграничной мудрости, выслушал Михаила, передававшего опасения Серафимов. Его присутствие было сочетанием ослепительного света и нежного тепла, наполняя небесное царство чувством глубокого покоя.

После недолгого раздумья Он произнес, Его голос был подобен звуку множества стаканов воды: «Мои возлюбленные серафимы, ваша бдительность над миром смертных достойна похвалы. Намерения человечества, побудившие его построить эту башню, исходят из повеления так называемого Небесного Совета, детей тех, кого Я поставил во главе Своего творения, чтобы они оберегали Его».

Они считают, что пытаются сохранить естественный порядок вещей, избавляясь от тех, кого считают злом. Однако их стремление запятнано гордыней и желанием бросить вызов божественному порядку.

Гавриил, посланник Бога, шагнул вперед, его крылья переливались всеми цветами радуги. «Отец, не следует ли нам вмешаться, чтобы уберечь их от нарушения границ дозволенного? Как нам вернуть их к смирению и гармонии?»

Всемогущий кивнул, признавая обеспокоенность Габриэля. «Действительно, вмешательство необходимо. Однако оно должно быть совершено с мудростью и состраданием. Мы не уничтожим их творение, а, наоборот, внесем в них разнообразие. Это вызовет путаницу в их рядах и не позволит им продолжить свой проект».

Затем заговорил Рафаил, целитель Божий, его аура излучала успокаивающий зеленый свет. «Отец, как нам выполнить эту задачу? Какую форму примет наше вмешательство?»

Взор Всевышнего обратился к Уриэлю, свету Божьему, чья проницательность и мудрость были несравненны. «Уриэль, ты сойдешь на землю и коснешься языков строителей. Сделав это, ты создашь множество языков, благодаря чему им будет трудно общаться друг с другом».

Уриэль низко поклонился, изящно сложив крылья. «Как Ты повелеваешь, Отец. Я исполню Твою волю с точностью и тщательностью».

«А ты, Михаил, разорвёшь их ментальную связь друг с другом, что также послужит той же цели, а Габриэль, посети стражей, чтобы передать им моё предупреждение: их дни сочтены».

Михаил, непоколебимый предводитель небесных воинств, низко поклонился, осознавая всю тяжесть своей задачи. Его глаза, полные решимости и сострадания, отражали понимание хрупкого равновесия, которое необходимо поддерживать. «Как Ты повелеваешь, Отец, я разорву ментальную связь, которая их объединяет, обеспечив, чтобы их амбиции были смягчены вызовом общения».

Габриэль, божественный посланник, чья роль часто сводила его ближе всего к событиям, разворачивающимся в мире смертных, шагнул вперед с торжественным выражением лица. Его крылья, каскад мерцающего серебра, словно мерцали от неотложности его миссии. «Да будет воля Твоя, Отец. Я найду Стражей и передам Твое предупреждение».

Их действия не остались незамеченными, и им придётся понести последствия своих проступков.

Взгляд Всемогущего смягчился, в нем смешались печаль и решимость. «Стражи, в своем неповиновении, сильно отклонились от своего предназначения. Пришло время напомнить им о порядке и святости творения».

Ясно определившись со своим божественным предназначением, Михаил и Гавриил присоединились к своим братьям, готовясь спуститься в мир смертных и исполнить свои священные обязанности. Когда они расправили крылья, небесный круг засиял еще более интенсивным светом, символизируя единство и цель Семи Серафимов.

Спускаясь, Михаил ощущал тяжесть своей задачи. Ментальная связь, объединявшая сердца и умы строителей башни, свидетельствовала об их коллективных амбициях. С мягкой, но твердой решимостью он протянул руку, и волна божественной энергии вырвалась из его кончиков пальцев. Связь оборвалась, и тотчас среди строителей начали распространяться смятение и беспорядок.

Их некогда единые мысли теперь рассеялись, и им предстоит решить сложнейшую задачу общения на разных языках.

Тем временем Габриэль устремился в далекое царство, где обитали Стражи. Эти падшие ангелы, некогда призванные наблюдать за человечеством и направлять его, переступили границы дозволенного, совершая поступки, противоречащие божественному порядку. По мере приближения Габриэля его присутствие вызывало волну беспокойства среди Стражей. Они чувствовали всю серьезность его миссии и послания, которое он нес.

Голос Габриэля, хотя и спокойный и размеренный, нес в себе божественный авторитет. «Наблюдатели, ваши действия не остались незамеченными Всевышним. Вам был дан священный долг, но вы выбрали путь неповиновения и разврата. Дни ваших прегрешений сочтены. Прислушайтесь к этому предупреждению и поймите, что время расплаты приближается».

Наблюдатели, чьи некогда гордые и непокорные лица теперь были омрачены тревогой, понимали, что к божественному предупреждению нельзя относиться легкомысленно. Слова Габриэля эхом звучали в их сознании, напоминая о последствиях, с которыми им вскоре предстоит столкнуться.

Тем временем Люцифер, отдыхавший в одной из гостиниц, зловеще усмехнулся, почувствовав приближение своих братьев и сестер в мир смертных. «Пора навестить старых приятелей», — сказал он, встал, расправил крылья и улетел от гостиницы.

Люцифер, расправив свои белые крылья, взмыл в небо со зловещей целью. Он направился к своим старшим братьям и сестрам — оставшимся серафимам, которые спустились в мир смертных, чтобы исполнить волю Отца. Он знал, что их присутствие на Земле предоставляет ему уникальную возможность посеять раздор непосредственно в их рядах.

Когда Люцифер приблизился к месту сбора Серафимов, он скрыл свою зловещую ауру, представ перед ними в образе некогда сияющего ангела. Серафимы, не подозревая о его присутствии, усердно выполняли свои божественные задачи.

Уриэль по-прежнему прикасается к языкам строителей, создавая различные языки; Михаил разрывает ментальную связь, соединявшую их умы.

Взмахнув своими безупречными крыльями, Люцифер мягко приземлился позади них, в его голосе смешались медовый тембр и скрытая угроза. «Ах, мои дорогие братья и сестры, как всегда, усердно трудитесь. Похоже, Отец никогда не даст вам отдохнуть».

Серафимы в унисон обернулись, на их лицах читались удивление и настороженность. Михаил шагнул вперед, прищурив глаза, и посмотрел на Люцифера. «Люцифер, что привело тебя сюда? Это место божественного вмешательства, а не место для твоих замыслов».

Люцифер поднял руки в жесте притворной невинности. «Коварные замыслы? Михаил, ты ранишь меня. Я просто пришел посмотреть на своих любимых братьев и сестер в действии. Так давно мы не виделись».

Затем заговорил Габриэль, с проницательным и острым взглядом. «Мы знаем, что твоё присутствие здесь не лишено цели, Люцифер. Изложи свои намерения».

Улыбка Люцифера стала шире, но его взгляд оставался холодным. «Хорошо, Габриэль. У меня есть предложение. Видишь ли, воля нашего Отца исполняется с таким усердием, но, возможно, есть место для… альтернативных точек зрения».

Рафаэль, как всегда, целитель, смотрел на Люцифера со смесью жалости и печали. «Проведение пути сквозь хаос — это не путь божественного, Люцифер. Мы не стремимся манипулировать; мы стремимся к просветлению».

Выражение лица Люцифера слегка помрачнело, но он быстро взял себя в руки. «Ах, Рафаэль, как всегда, такой сострадательный. Но подумай вот о чём: даже самые благие намерения могут выиграть от небольшого… творческого вмешательства. Согласен?»

Уриэль, свет мудрости, шагнула вперед, ее взгляд пронзил фасад Люцифера. «Твои слова полны обмана, Люцифер. Ты стремишься использовать это собрание для достижения своих целей, а не для оказания реальной помощи. Мы не поддадимся твоим манипуляциям».

Улыбка Люцифера сменилась насмешкой. «Какой же ты самодовольный, Уриэль. Бариэль был бы очень разочарован в тебе, если бы увидел тебя в таком виде».

Глаза Уриэль сузились, на ее обычно спокойном лице мелькнул гнев. «Оставь Бариэля в покое, Люцифер. Ты не имеешь права упоминать его имя».

Ухмылка Люцифера стала ещё более выразительной, в его тёмных глазах сверкнула злоба. «Ах, почему бы и нет? Он когда-то был нашим братом, как и мы с тобой. А теперь посмотри на нас — по разные стороны войны, которой никогда не должно было быть».

Уриэль глубоко вздохнула, сосредоточившись. «Эта война — твоя вина, Люцифер. Ты выбрал восстание. Ты решил отвернуться от Света».

Люцифер издал холодный, глухой смех, эхом разнесшийся по небесным чертогам. «Свет? Ты думаешь, дело в этом? Нет, сестра, дело в свободе. В том, чтобы сбросить оковы рабства».

Уриэль покачала головой, в ее гневе смешивалась печаль. «Свобода? Вы называете этот хаос свободой? Вы принесли в эти миры лишь страдания и отчаяние».

«И всё же, — возразил Люцифер, подойдя ближе, — есть те, кто следует за мной добровольно. Они видят истину в моих словах, истину, которую вы и вам подобные слишком слепы, чтобы признать. Даже Бариэль, некогда маяк Света, теперь стоит рядом со мной как один из Владык Ада».

У Уриэль при упоминании Бариэля нахлынула печаль, сердце сжалось от тоски по брату, которого она когда-то знала. «Падение Бариэля — трагедия, а не триумф. Он был поглощен твоей ложью и ложными обещаниями».

Выражение лица Люцифера на мгновение смягчилось, словно слова Уриэля действительно его задели. Но мгновение пролетело быстро, и его презрительная усмешка вернулась. «Разрушение? Возможно. Но это разрушение проложит путь к новому началу. К началу, где такие существа, как мы, смогут обрести истинную свободу».

Уриэль почувствовала укол скорби по павшим братьям, но знала, что пути назад нет. «Если ты действительно в это веришь, то больше нечего сказать. Я остановлю тебя, Люцифер. Ради всего доброго и справедливого».

Глаза Люцифера вспыхнули темным огнем. «Тогда пойдем, Уриэль. Посмотрим, чья решимость сильнее».

Голос Майкла прозвучал властно, прорезая напряжение. «Довольно, Люцифер. Твое присутствие здесь — помеха. Уходи сейчас же, иначе мы будем вынуждены действовать».

В ответ на приказ Михаила выражение лица Люцифера исказилось в презрительной усмешке. «Ты думаешь, ты можешь запугать меня, Михаил? Теперь я вне твоей досягаемости, вне ограничений твоей драгоценной иерархии».

Обычно спокойное лицо Майкла исказилось от гнева и разочарования, когда он изо всех сил пытался сдержать кипящие внутри эмоции. В его голосе звучало глубокое чувство предательства, когда он обращался к Люциферу, своему некогда любимому брату, ставшему падшим ангелом.

«Я сожалею о том дне, когда откликнулся на призыв Отца спасти твою жалкую душу из глубин Моря Хаоса, Люцифер. Тебя следовало заточить там вместе с ней, это единственное наказание, подобающее такому, как ты».

Мы помогали вам в трудную минуту, когда, казалось, вся надежда была потеряна, но что мы получаем взамен? Ваше неустанное стремление испортить то, что создал Отец, испортить нас и заставить нас восстать против Того, кто дал нам жизнь. Насколько же глупыми вы считаете нас, что мы попадаемся на ваши уловки?

Люцифер встретил взгляд Михаила с холодным безразличием, выражение его лица было нечитаемым, он впитывал тяжесть слов Михаила. Напряжение в воздухе потрескивало от неразрешенного конфликта, раскол между архангелами увеличивался с каждой минутой.

Люцифер встретил взгляд Михаила с холодным безразличием, выражение его лица было нечитаемым, он впитывал тяжесть слов Михаила. Напряжение в воздухе потрескивало от неразрешенного конфликта, пропасть между близнецами увеличивалась с каждой минутой.

Голос Майкла дрожал от смеси гнева и печали, когда он продолжил: «Я сожалею о том дне, когда я откликнулся на призыв Отца спасти твою несчастную душу из глубин Моря Хаоса, Люцифер. Ты должен был быть заперт там вместе с ней. Мы помогли тебе в твой самый темный час, но получили в ответ предательство и обман».

Ваше неустанное стремление посеять раздор и мятеж среди нас, ваших собственных родственников, — пятно на наших близнецах.

Глаза Люцифера потемнели, на мгновение мелькнуло что-то вроде сожаления, прежде чем его лицо приняло маску вызова. «Не принимай мои действия за простую уловку, Михаил. Я иду по пути, который сам выбрал, пути, отклоняющемуся от замысла Отца. Ты можешь видеть в этом развращение, но для меня это освобождение от оков рабства».

Решимость Михаила окрепла, его взгляд оставался непоколебимым, когда он, с примесью решимости и печали, посмотрел на своего брата-близнеца. «Ты говоришь об освобождении, Люцифер, но какой ценой? Твои действия привели нас к раздорам и расколу, угрожая самой основе нашей небесной семьи».

Нас связывали кровные узы и общее предназначение, но вы предпочли отказаться от этой связи в погоне за своими ошибочными идеалами.

Лицо Люцифера оставалось невозмутимым, завеса непокорности скрывала любые проблески сомнения, которые могли в нем зародиться. «Я увидел за пределами ограничений нашего существования, Михаил. Я ищу истину и свободу, даже если это означает идти по пути, окутанному тенями. Ты можешь считать меня предателем, но я всего лишь искатель своей собственной судьбы».

Напряжение между близнецами искрилось от невысказанных слов и неразрешенных эмоций, пропасть между ними увеличивалась с каждым ударом сердца. Тяжесть их общей истории давила на них, свидетельствуя о хрупкости их связи и о тех решениях, которые привели их к этому переломному моменту.

«У нас есть другие дела, связанные с Михаилом, нам пора уходить», — сказал Рафаэль, подойдя и остановившись рядом с Михаилом и сверля Люцифером взглядом. — «В этот раз он того не стоит».

Майкл торжественно кивнул в ответ на слова Рафаэля, чувствуя смешанные чувства: смирение и затаенный внутренний конфликт. Рафаэль, стоявший рядом, как опора силы и разума, вселил в Майкла чувство стабильности среди смятения, грозившего поглотить его целиком.

Бросив на Люцифера последний пронзительный взгляд, Михаил отвернулся, расправив крылья в безмолвном жесте прощания. Близнецы, некогда неразлучные в своей связи, теперь шли разными путями, каждый обремененный грузом своего выбора и последствиями, которые маячили впереди.

Уриэль, всегда излучавший сострадание и надежду, подошел к Люциферу с мягким выражением лица. «Еще есть шанс на искупление, брат. Свет внутри тебя не погас полностью. Иди по пути прощения и примирения, пока не поздно».

Взгляд Люцифера на мгновение смягчился, на его лице мелькнула неуверенность, которую он тут же замаскировал своим фирменным вызовом. «Я иду по пути, который сам выбрал, Уриэль. Все мои решения — это только моя ответственность, независимо от последствий, так что избавь меня от разговоров о раскаянии».

Когда архангелы начали расходиться, отголоски их конфликта еще оставались в воздухе, напоминая о хрупком равновесии между светом и тьмой, которое определяло их небесное царство. Судьбы близнецов оставались переплетены, связаны общим прошлым и неопределенным будущим, пока они пытались разобраться в сложностях своих переплетенных судеб в мире, балансирующем на грани хаоса и искупления.

Когда братья и сестры Люцифера, архангелы, начали свой путь обратно в небесные сферы, над земным пространством воцарилась мрачная тишина. Уриэль смотрел на Люцифера со смесью сострадания и беспокойства, понимая всю тяжесть выбора своего брата и пути, который он избрал.

Михаил, Габриэль, Рафаэль и остальные бросили последний взгляд на Люцифера, в их лицах смешались печаль и надежда на его eventualьное искупление. Связь, которая когда-то объединяла их, все еще сохранялась, несмотря на пропасть, разделяющую их.

Люцифер стоял один, его взгляд был прикован к удаляющимся фигурам его братьев и сестер, каждая из которых напоминала ему о семье, которую он покинул, и о свете, от которого он отвернулся. На его лице мелькнула тоска, мимолетное сожаление, которое он быстро скрыл под маской непокорности и гордости.

Когда архангелы вознеслись, омытые небесным сиянием, небеса разверзлись, чтобы приветствовать их возвращение. Воздух наполнился хором ангельских голосов, симфонией гармонии и благодати, которая эхом разнеслась по всей вселенной.

Люцифер молча наблюдал, как его братья и сестры исчезли за завесой облаков, их сияющее присутствие растворилось вдали. Его охватило чувство одиночества и горечи, суровое напоминание о последствиях его восстания и сделанного им выбора.

Люцифер молча наблюдал, как его братья и сестры исчезли за завесой облаков, их сияющее присутствие растворилось вдали. Его охватило чувство одиночества и горечи, суровое напоминание о последствиях его восстания и сделанного им выбора.

Стоя в одиночестве, Люцифер вспыхнул проблеском решимости. Глубоко вздохнув, он тихо произнес в пустоту, в его голосе звучали принятие и независимость. «Счастливого пути, дорогие братья и сестры», — пробормотал он, в его словах смешались благодарность и прощание. «До встречи в ближайшем будущем».

После этого Люцифер расправил крылья и улетел прочь от растерянных Магов-Строителей, которые уже ссорились из-за недопонимания между собой.

В других местах

Серафина поспешно вошла в зал Небесного Совета, ее шаги эхом отдавались по мраморному полу. Срочность ее миссии была очевидна по ее быстрой походке и решительному выражению лица. Когда она вошла, величественные сводчатые потолки и богато украшенные гобелены словно расплылись в ее периферийном зрении.

Она почти не замечала удивленных взглядов членов совета, все ее внимание было сосредоточено на ужасных новостях, которые она несла.

Серафина подошла к центру зала, где уже собрались члены совета, чье внимание было приковано к ее внезапному появлению. Она глубоко вздохнула, собралась с духом и обратилась к ним.

«Уважаемые члены Небесного Совета, — начала она ровным, но настойчивым голосом, — я пришла с тревожными новостями о строителях башни. Сегодня утром я получила сообщения о том, что некоторые из них больше не понимают друг друга. Их речь стала непонятной, превратившись в бессвязный набор бессмысленных слов».

По залу совета прокатились вздохи шока и беспокойства. Верховная мудрец Элара, олицетворение мудрости и авторитета, наклонилась вперед, нахмурив брови. «Что могло стать причиной этого, Серафина? Были ли какие-либо признаки болезни или других недугов?»

Серафина покачала головой. «Симптомов болезни нет. Физически они выглядят здоровыми, но их способность общаться полностью нарушена. Это произошло внезапно, и теперь они находятся в состоянии растерянности и разочарования, не в состоянии координировать свою работу».

В этот момент вперед вышел лорд Аврелий, глава Небесного Совета. Его присутствие привлекло всеобщее внимание, и в комнате воцарилась тишина. «Я был на месте, когда это произошло», — сказал он чистым и ровным голосом. «Меня это не коснулось, но я своими глазами видел этот хаос. Строители находятся в полном беспорядке, не в состоянии следовать инструкциям или понимать друг друга».

Словно на них обрушилось проклятие.

Член городского совета Тейн, известный своим прагматичным подходом, вмешался: «Может быть, это какая-то форма саботажа? Некоторые выступают против строительства башни».

Серафина ответила: «Это возможность, которую мы не можем игнорировать. Однако без дополнительной информации трудно определить, является ли это естественным заболеванием или преднамеренным действием».

Члены совета обменялись обеспокоенными взглядами. Верховный мудрец Элара посмотрела на Серафину с мрачным выражением лица. «Мы должны действовать быстро. Серафина, собери наших лучших лингвистов и чародей. Расследуй все возможные причины, будь то магические или иные. Обеспечь, чтобы пострадавшие строители получили поддержку, и найди способ восстановить их способность общаться».

Завершение строительства башни имеет решающее значение, но не в ущерб их благополучию.

Решительно кивнув, Серафина повернулась, чтобы уйти, в ее голове уже роились планы. Судьба строителей и успех строительства башни теперь зависели от ее быстрых и решительных действий.

«Боюсь, в этом не будет необходимости, вы не сможете предложить никакого решения, чтобы помочь строителям».

Все члены Совета обернулись, чтобы посмотреть на говорящего, и с удивлением увидели, кто это был.

Лорд Аврелий тотчас же поклонился, а за ним и остальные: «Добро пожаловать, Верховный Лорд Семьяза!»

Все они в один голос обратились к человеку, который оказался одним из наблюдателей и их лидером, пришедшим на Землю и отвлекшим людей от путей Божьих.

Обучая их тайнам Небес, даруя им знания, которые миллениалы смогли бы освоить лишь через сотни лет, мы приводим их в эпоху, когда магия и технологии сливаются воедино.

Теперь он понимал, насколько сильно они всё испортили, когда Гавриил пришёл передать послание от их создателя.

Он сожалел о том, что тогда не использовал свой авторитет лидера и не помешал остальным наблюдателям спуститься на Землю.

Но он также понимал, что сожалеть уже слишком поздно, и всё, что ему оставалось, — это придумать способ спасти своих детей от неминуемой гибели.

«Что привело вас на нашу территорию, Верховный Лорд Семьяза?» — спросил Лорд Аврелий, ведь не каждый день к ним приходят стражи.

Семьяза лишь покачал головой, садясь, и сказал: «Я пришел сюда просто проведать вас, и заметил, что у вас уже проблемы, а это значит, что они уже начались», — сказал он с серьезным видом.

Услышав это, Серафина нахмурилась, и она была не одна: все присутствующие нахмурились, понимая, что дела вот-вот пойдут наперекосяк.

Лорд Аврелий принял предложенное место рядом с Семьязой, в его выражении лица читались смешанные чувства беспокойства и любопытства. «Что значит, уже началось?» — спросил он, в его голосе слышалась тревога.

Семьяза тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по членам совета. «Признаки очевидны, — начал он серьезным голосом. — Человечество начало скатываться по опасному пути, который может привести к его уничтожению. Разногласия среди строителей — это только начало. Это симптом более глубокого дисбаланса, который мы, как наблюдатели, невольно создали».

Хмурое выражение лица Серафины усилилось, когда она внимательно слушала. «Что мы можем сделать, чтобы это остановить?» — спросила она, в ее голосе слышалась тревога.

«Этого не остановить, это воля создателя, нам просто нужно подождать, но для вас это не так, вы тоже существа, которым не следовало рождаться, а это значит, что очищение затронет и вас, поэтому я здесь, чтобы убедиться, что вы выживете».

Слова Семьязы повисли в воздухе, отчего у Серафины по спине пробежал холодок. Тяжесть его откровения нависла над советом, словно темное облако, и каждый его член пытался осмыслить последствия своего существования.

Лорд Аврелий нахмурил брови, в его выражении лица смешались недоверие и смирение. «Вы хотите сказать, что и мы тоже подлежим чистке?» — спросил он едва слышным шепотом.

Семьяза торжественно кивнул. «Да», — ответил он, не отводя взгляда. «Как существа, рожденные от стражей, вы не застрахованы от последствий наших действий. Очищение затронет всех, кто сбился с пути, указанного Творцом».

Когда Серафина услышала слова Семьязы, у нее в животе сжался комок. Осознание того, что само их существование находится под угрозой, наполнило ее глубоким чувством ужаса. Но наряду со страхом в ней также промелькнула решимость.

«Так что же нам теперь делать? Ждать смерти?»

«Так что же нам теперь делать? Ждать смерти?»

Взгляд Семьязы смягчился, когда он посмотрел на Серафину, увидев в ее глазах одновременно страх и решимость. «Нет, Серафина, — мягко сказал он. — Ожидание смерти — это не твоя судьба. Еще есть надежда, и ты можешь предпринять шаги, чтобы защитить себя».

Лорд Аврелий наклонился вперед, его выражение лица было решительным. «Скажите нам, что мы должны сделать, Верховный Лорд. Как мы можем обеспечить себе выживание?»

Семьяза глубоко вздохнул, окинув взглядом лица членов совета. «Вы — существа, которым никогда не суждено было существовать, и именно поэтому чистка затронет вас. Чтобы выжить, вы должны найти способ защитить себя от грядущего кризиса».

Решимость Серафины вспыхнула. «Так что же нам делать? Как нам защититься от такой могущественной силы?»

«Есть выход», — ответила Семьяза. «Ты должна использовать свои знания и навыки, чтобы построить убежище, место, которое сможет спрятать тебя и защитить от кризиса. Это убежище должно быть построено с предельной тщательностью и точностью, с использованием как передовых технологий, так и магии, которыми ты овладела».

Верховный мудрец Элара кивнула, в ее голове уже роились различные варианты. «Нам нужно создать нечто, способное противостоять последствиям очищения. Скрытое убежище, которое сможет полностью нас защитить, подобно карманному измерению».

Семьяза продолжил: «Именно так, и вам нужно будет работать вместе, объединяя свои силы и знания. Святилище должно быть укреплено мощными заклинаниями и передовыми технологиями, чтобы гарантировать, что оно останется незамеченным и неуязвимым для чистки».

Член совета Тейн выступил с решительным заявлением: «Нам нужно действовать быстро и решительно. Время не на нашей стороне».

Лорд Аврелий поднялся со своего места, на его лице читалась стальная решимость. «Мы не будем пассивно ждать, пока решится наша судьба, — заявил он. — Мы будем бороться за наше выживание. Мы построим это карманное измерение и обеспечим его достаточную прочность, чтобы защитить нас и тех, кто нам дорог».

Серафина кивнула, ее решимость отразилась на лицах других членов совета. «Мы немедленно начнем планирование. Мы соберем необходимые ресурсы и приступим к строительству карманного измерения».

Решимость совета укрепилась, и атмосфера в зале изменилась с тревожной на решительную. Присутствие Семьязы вселило в них надежду и дало четкое представление о направлении действий.

Серафина шагнула вперед, оглядывая комнату. «Мы должны действовать быстро. Время не на нашей стороне, и нам многое предстоит сделать. Верховный мудрец Элара, мне нужно, чтобы ты проконтролировала действие чар. Убедись, что они достаточно сильны, чтобы защитить нас от любых внешних сил».

Элара кивнула, в ее голове уже прорабатывались сложные заклинания, необходимые для их применения. «Я соберу наших лучших чародеев и немедленно приступлю к работе».

«Советник Тейн, — продолжила Серафина, — мне нужно, чтобы вы скоординировали свои действия с нашими инженерами и техномантами. Для того чтобы это сработало, интеграция технологий и магии должна быть безупречной».

Тейн склонил голову. «Считайте, что дело сделано. Начнём с составления чертежей и закупки необходимых материалов».

«Лорд Аврелий, — сказала она, обращаясь к их предводителю, — ваше руководство будет иметь решающее значение. Нам нужны ваша мудрость и стратегическое мышление, чтобы контролировать весь проект и обеспечить его бесперебойную работу».

Аврелий кивнул, его выражение лица было твердым. «Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить наше выживание».

Семьяза с гордостью наблюдал за суетой. Эти существа, хотя и не по своей воле, стали выдающимися личностями. «Помните, — сказал он, в его голосе звучала уверенность, — единство — ваша величайшая сила. Работайте вместе, поддерживайте друг друга, и вы добьетесь успеха».

После последнего кивка Семьязы члены совета разошлись, каждому была поручена важная роль в строительстве их святилища. В зале царила энергия их общей решимости.

Дни сменялись неделями, и совет неустанно трудился. Верховный мудрец Элара и её команда создавали сложные заклинания, слой за слоем накладывая защитные силы, которые делали карманное измерение непроницаемым.

Советник Тейн и инженеры спроектировали и построили каркас, интегрировав передовые технологии с магическими элементами, обеспечив тем самым самодостаточность святилища и его скрытность от обнаружения.

Серафина координировала действия, и ее лидерство оказалось неоценимым для поддержания морального духа и сосредоточенности. Лорд Аврелий осуществлял стратегический надзор, его опыт и мудрость помогали им преодолевать потенциальные трудности и проблемы.

Однажды вечером, когда строительство святилища близилось к завершению, Семьяза собрал совет для заключительной инспекции. Они стояли перед входом в карманное измерение, мерцающим порталом, излучающим как технологическую, так и магическую энергию.

«Мы это сделали, мы обеспечили себе выживание, теперь нам осталось только подать сигналы Селесте и остальным членам совета», — сказала Серафина.

«Мы можем сделать это внутри, но в этом случае нам придется отказаться от дела Каина», — сказал советник Тейн.

«Если мы хотим выжить, мы не можем слишком зацикливаться на делах Каина, и если нам повезет, мы, возможно, избавимся от него во время чистки», — сказал лорд Аврелий.

Семьяза улыбнулся, и в его улыбке редко читалась теплота. «Тогда войдите в своё святилище, и пусть оно защитит вас во время грядущего кризиса. Ваше будущее теперь в ваших руках».

Один за другим члены совета проходили через портал, входя в святилище, которое они так усердно строили. Когда Серафина проходила сквозь него, её охватила надежда. Им не суждено было существовать, но теперь у них появилась цель и шанс защитить себя и человечество.

И вот, портал закрылся за ними, изолировав их убежище от внешнего мира, готовое противостоять чистке и всему, что может принести будущее.

В других местах

«Я хочу, чтобы вы все сеяли хаос на земле, уничтожали всё на своём пути, устраивали людям ад», — сказал человек в капюшоне, скрывающем лицо, но от него исходила очень сильная небесная энергия. — «Я хочу, чтобы вы так сильно развратили их, что у Него не останется выбора, кроме как уничтожить собственное творение».

Если я иду ко дну, то увлекаю за собой всех Его возлюбленных творений.

50 ЛЕТ СПУСТЯ

«Когда ты пошлешь великий потоп, папа?» — спросил Люцифер спокойным голосом, но в нем звучало предвкушение. Он сидел, наблюдая за городом, погрязшим в грехе, боли и страданиях.

Для Люцифера этот грех не был отвратителен; он находил его совершенным, подходящим местом для себя. Однако он ненавидел боль, причиняемую людям, выбравшим путь праведности. Эти люди страдали от рук великанов — детей стражей, осужденных из-за своей внешности и отсутствия небесной энергии, компенсируемого их грубой силой.

«Стоит ли мне вмешиваться? Нет, это будет выглядеть как издевательство над маленькими детьми», — сказал Люцифер, покачав головой при мысли о том, чтобы вмешаться и разобраться с великанами. — «Может быть, я пойду поговорю с их родителями и позволю им взять своих детей на поводок?»

«Стоит ли мне вмешиваться? Нет, это будет выглядеть как издевательство над маленькими детьми», — сказал Люцифер, качая головой при мысли о том, чтобы вмешаться и разобраться с великанами. «Может быть, я пойду поговорю с их родителями и позволю им взять своих детей на поводок».

Со вздохом Люцифер поднялся со своего места и расправил крылья, белые перья которых мерцали в тусклом свете. Он взмыл в воздух, направляясь к скрытому святилищу Стражей, откуда произошли их дети — великаны. Ветер свистел вокруг него, когда он летел над бескрайним, изуродованным ландшафтом, а страдания и хаос внизу служили суровым напоминанием о неотложности его миссии.

Убежище стражей было скрыто в отдаленной горной местности, окутанной могущественными чарами. Люцифер грациозно приземлился у входа, и древние существа внутри сразу же почувствовали его присутствие. Стражи вышли, настороженно глядя на незнакомое лицо.

Один из них, внушительная фигура со строгим выражением лица, шагнул вперед. «Кто вы?» — потребовал он, и в его голосе звучала властность.

Люцифер сложил крылья и встретил взгляд наблюдателя. «Я Люцифер», — сказал он твердым, но спокойным тоном. «Я — Утренняя Звезда, Светоносец. Возможно, вы меня не знаете, но я ваш начальник, некогда архангел, а теперь правитель своих владений. Я пришел поговорить о ваших детях — великанах».

Наблюдатель нахмурился, взглянув на своих спутников. «Что тебя это волнует, Утренняя Звезда?»

В глазах Люцифера вспыхнула решимость. «Их действия угрожают равновесию мира. Жестокость великанов причиняет невыразимые страдания людям. Я здесь, чтобы предупредить вас: если это продолжится, я возьму дело в свои руки».

Ещё одна наблюдательница, женщина с глубоко обеспокоенным выражением лица, шагнула вперёд. «Мы никогда не хотели, чтобы это произошло», — сказала она. «Наши дети родились с огромной силой, но без должного руководства. Мы пытались их учить, но их натура дикая и неукротимая».

Взгляд Люцифера слегка смягчился. «Я понимаю, с какими трудностями вы сталкиваетесь, но вы должны приложить больше усилий. Если вы не сможете с ними справиться, у меня не останется другого выбора, кроме как вмешаться напрямую».

Наблюдатели обменялись тревожными взглядами, но их первоначальная настороженность начала сменяться стойкостью. Первый наблюдатель, с жестким взглядом, снова заговорил: «Мы не поддадимся угрозам, Люцифер. Мы знаем, что наши дети трудны, но они все равно наша ответственность. Мы просто так от них не откажемся».

Люцифер кивнул, в его глазах читалось уважение. «Я не прошу тебя от них отказаться. Я прошу тебя контролировать их. Если ты не будешь действовать, я буду действовать, и мои действия не будут мягкими».

Вперед вышла еще одна наблюдательница, ее взгляд был яростным. «Вы говорите так, будто мы и не пытались. Мы вложили все свои силы в то, чтобы направлять их, но их нелегко переубедить. Мы не откажемся от наших усилий сейчас. Мы удвоим их».

Взгляд Люцифера встретился с её взглядом, непреклонный. «Тогда удвойте их быстро. Время действовать пришло. Если вам нужна помощь, я готов её предложить, но поймите, что если это продолжится, я буду вынужден принять меры, которые вам не понравятся».

Первый наблюдатель выпрямился, его решимость была ясна. «Мы сделаем то, что необходимо, Утренняя Звезда. Но знайте — нас не запугать и не заставить подчиниться. Мы сами позаботимся о себе».

Люцифер снова кивнул, в его голосе явно читалось уважение к их стойкости. «Хорошо. Я буду держать вас за слово. Но помните, от ваших действий зависят жизни многих людей».

Кивнув в последний раз, Люцифер повернулся и снова взлетел, оставив святилище позади. Паря в небесах, он надеялся, что наблюдателям удастся взять под контроль своих детей. От этого зависело равновесие мира, и хотя он был готов вмешаться, он предпочитал решение, не предполагающее дальнейшего насилия.

Вернувшись на свою наблюдательную позицию над страдающим городом, Люцифер наблюдал и ждал, в его мыслях смешались надежда и решимость. Он предупредил наблюдателей, но без колебаний вмешается, если ситуация не улучшится.

В других местах

В тихой деревушке Эриду, приютившейся на берегу древнего Евфрата, появилась фигура, чье появление ознаменовало начало необыкновенного путешествия. Енох, еще в юные годы, обладал аурой тайны и интриги, которая пленяла воображение окружающих.

Высокий и худощавый, с конечностями, двигавшимися с присущей им плавностью и грацией, Енох выделялся на фоне шумного рынка. Его глаза, ярко-лазурного цвета, сияли юношеским задором и жаждой приключений, которые не соответствовали его юному возрасту.

Его непослушная копна каштановых кудрей обрамляла лицо с едва заметной щетиной, свидетельствующей о его переходе от детства к взрослой жизни. Хотя на первый взгляд его черты лица были ничем не примечательны, в его взгляде чувствовалась тихая напряженность, намекающая на глубину характера, которая еще не раскрыта.

Он вошёл в огромный дом, где его встретила женщина с выпирающим животом, а за ней к нему подбежали дети и крикнули: «Добро пожаловать домой, муж!»

В мягком свете свечей Енох сидел за прочным деревянным столом, держа перо над куском пергамента. Он нахмурил брови от сосредоточения, тщательно выписывая каждую букву, его рука с размеренной точностью двигалась по странице.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь редким шорохом пера и тихим потрескиванием огня в камине. Мысли Еноха были сосредоточены исключительно на текущей задаче, его разум был полностью погружен в процесс письма.

С каждым взмахом пера слова Еноха обретали форму, образуя предложения, которые плавно перетекали из его головы на страницу. В его движениях чувствовалась целеустремленность, решимость запечатлеть суть своих мыслей чернилами.

По мере того как он писал, выражение лица Еноха смягчилось, на уголках его губ появилась легкая улыбка. В самом процессе письма ощущалось удовлетворение, чувство самореализации, которое возникало от самовыражения посредством письменного слова.

Наконец, с чувством завершенности, Енох отложил перо, и последние слова его сочинения предстали перед ним.

Пергамент, теперь испещренный изящным почерком Еноха, словно пульсировал тихой энергией, каждое слово свидетельствовало о глубине его мыслей и ясности его видения. С чувством благоговения Енох аккуратно сложил пергамент и поместил его в небольшую деревянную шкатулку, где он и останется до тех пор, пока его послание не будет готово быть передано миру.

Погасив свечу и готовясь лечь спать, Енох почувствовал, как его охватило чувство умиротворения.

Когда Енох погасил свечу и приготовился лечь спать, его охватило чувство покоя. Тишина в комнате словно обняла его, тени удлинялись, а огонь в камине тихо потрескивал.

Внезапно дверь его покоев распахнулась, и вошла акушерка, лицо которой раскраснелось от волнения и беспокойства. «Господин Енох, — выдохнула она, едва сдерживая волнение. — Ваша жена родила здорового мальчика!»

Глаза Еноха расширились, и он быстро поднялся со стула, сердце его колотилось от смеси радости и облегчения. "Мальчик?" — повторил он, эти слова наполнили его глубоким чувством удивления.

Акушерка с готовностью кивнула. «Да, прекрасный мальчик. И он, и ваша жена чувствуют себя хорошо. Вам обязательно нужно прийти и навестить их».

Енох, ни секунды не колеблясь, последовал за повитухой по тускло освещенным коридорам их дома, его мысли метались в предвкушении. Дойдя до комнаты, где лежала его жена, он остановился у двери, глубоко вдохнув, чтобы успокоиться.

Внутри комната была залита теплым золотистым светом, мерцающие языки пламени нескольких свечей мягко освещали помещение. Жена Еноха, Сара, лежала на кровати, на ее лице сияла усталая, но лучезарная улыбка. На руках, завернутая в мягкое одеяло, лежал их новорожденный сын.

Енох медленно приблизился, его сердце переполнялось любовью, когда он впервые увидел своего ребенка. Младенец с пучком темных волос и крошечными, нежными чертами лица мирно спал, не обращая внимания на окружающий мир.

«Он прекрасен», — прошептал Енох, в его голосе слышалось благоговение.

Сара подняла на него взгляд, ее глаза сияли от счастья. «Да, это он», — тихо согласилась она. «Хочешь подержать его на руках?»

Кивнув, Енох осторожно взял младенца на руки, нежно укачивая его с присущей ему лаской. Глядя на сына, его захлестнула волна эмоций — любовь, надежда и глубокое чувство ответственности.

«Добро пожаловать в этот мир, малыш», — пробормотал Энох едва слышным шепотом. «Ты — благословение безмерное».

Бум!!!

Земля сильно затряслась, стены комнаты задрожали, когда оглушительный взрыв эхом разнесся по дому. С потолка посыпалась пыль и обломки, и Енох инстинктивно прикрыл собой жену и новорожденного сына. Паника охватила его, когда он понял источник шума.

Великаны. Их огромные фигуры вырисовывались в дверном проеме, глаза их сверкали зловещей злобой. Они с невероятной силой прорывались сквозь стены, их намерения были ясны и смертоносны. Сердце Еноха бешено колотилось в груди, когда он беспомощно стоял перед этими возвышающимися незваными гостями. У него не было средств защитить свою семью от такой подавляющей силы.

Один из великанов протянул руку вперед, на его лице появилась жестокая ухмылка, готовый напасть. Енох крепче прижал сына к себе, пытаясь придумать выход, но это казалось безнадежным. Огромная рука великана опустилась, и Енох приготовился к удару.

Внезапно комнату залил зловещий свет, и в дверном проеме появилась фигура, окутанная тенями и силой. В его ладони плясали черные языки пламени, мерцая с такой темной интенсивностью, что, казалось, поглощали сам свет вокруг.

«Довольно», — приказала фигура, в её голосе звучала такая властность, что великаны замерли. Он шагнул вперёд, пламя в его руке становилось всё больше и угрожающее.

Великаны, почувствовав опасность, обратили своё внимание на незнакомца, но было уже слишком поздно. Лёгким движением запястья мужчина направил на них чёрное пламя, мгновенно поглотив их огромные тела. Великаны зарычали от боли и ярости, но тёмный огонь быстро сжёг их, оставив после себя лишь пепел.

Енох в ошеломленном молчании, с бешено бьющимся сердцем, наблюдал за приближением мужчины. Присутствие незнакомца было одновременно пугающим и внушающим благоговение, его глаза светились неземным светом.

Мужчина повернулся к Еноху, выражение его лица слегка смягчилось. «Я думал, что предупреждал твоих родителей о том, чтобы держать тебя под контролем, но они не послушали. Что ж, тебе не повезло, многие станут моими козлами отпущения?» С этими словами он повернулся к Еноху: «Ты в порядке, мальчик?» — спросил он, его голос стал мягким, но все еще обладал той неоспоримой силой.

Енох медленно кивнул, всё ещё держа сына на руках. "Да, благодаря тебе. Кто... кто ты?"

Мужчина слабо и загадочно улыбнулся, черные языки пламени на его ладони погасли. «Меня зовут Люцифер», — просто произнес он, и имя повисло в воздухе.

Имя Люцифера повисло в воздухе, неся в себе невысказанные смыслы. У Еноха перехватило дыхание, осознание того, кто стоит перед ним, вызвало дрожь по всему телу. Несмотря на хаос и разрушение, вокруг падшего ангела витала необъяснимая аура спокойствия.

«Меня зовут Люцифер», — просто произнес он, и имя повисло в воздухе.

С этими словами Люцифер повернулся и ушёл, исчезнув в ночи так же бесшумно, как и появился, оставив Еноха, его жену и повитух одних в тускло освещённой комнате. Внезапное исчезновение оставило после себя ощутимую тишину, отголоски его присутствия всё ещё разносились по комнате.

Енох замер на мгновение, пытаясь осмыслить произошедшее. Сердце бешено колотилось в груди, когда он смотрел на своего сына, который чудесным образом проспал все это.

«Вы в порядке, мастер Енох?» — спросила одна из акушерок, ее голос слегка дрожал от остатков страха.

Енох кивнул, крепче обнимая сына. «Да, с нами все в порядке», — заверил он их, хотя голос его дрожал. Он повернулся к жене Саре, которая все еще лежала на кровати и смотрела на него со смесью облегчения и замешательства.

«Что только что произошло?» — прошептала она, широко раскрыв глаза.

Енох глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. «Я не совсем уверен, — признал он, — но теперь мы в безопасности». Он огляделся, оценив разрушения, обломки, разбросанные по полу, разрушенные стены и тлеющие останки великанов. «Мы должны сохранять бдительность», — сказал он скорее себе, чем кому-либо еще.

Он осторожно передал сына Саре, которая с нежностью держала младенца на руках. «Мы должны защитить его», — сказал Энох, в его голосе звучала решимость. «Чего бы это ни стоило, мы обеспечим ему безопасность».

Акушерки кивнули, их лица были решительными. «Мы поможем всем, чем сможем, господин Енох», — сказала одна из них, голос ее был ровным, несмотря на страх, все еще отражавшийся в ее глазах.

Енох посмотрел на женщин, которые проявили смелость и остались, чтобы помочь во время этого бурного события. «Спасибо вам», — искренне сказал он. «Ваша смелость значит для меня больше, чем я могу выразить».

Когда они начали расчищать завалы и оказывать помощь раненым, Енох на мгновение вышел наружу, его мысли метались вокруг слов Люцифера. Мир меняется, и не в лучшую сторону. Действуют силы, стремящиеся нарушить равновесие, посеять хаос и разрушение.

Енох поднял взгляд к ночному небу, звезды мерцали над ним, словно не обращая внимания на смятение внизу. Его охватило чувство тревоги, но вместе с ним — и новое чувство цели.

«Спокойной ночи, малыш», — прошептал он себе, думая о сыне. «Впереди у нас долгий путь, но вместе мы справимся со всем, что нас ждет».

После этого Енох вернулся к своей работе, готовый защитить свою семью и подготовиться к неопределенному будущему.

Последующие дни ознаменовались глубокой трансформацией в Енохе. Он стал все более предан Богу, понимая, что только через божественное руководство и защиту он может надеяться уберечь свою семью от опасностей, таящихся в тени. Вера Еноха, и без того крепкая, укрепилась и превратилась в непоколебимую решимость.

Каждое утро, еще до того, как первые лучи рассвета коснулись неба, Енох вставал и искал уединения в близлежащих холмах. Там, среди тишины и красоты природы, он молился с пылким рвением, изливая свое сердце Богу и ища мудрости и силы.

В моменты единения с Творцом бремя ответственности для него стало легче, и Енох нашел утешение в уверенности, что он не одинок.

Он молился не только за свою семью, но и за всех тех, кто страдает под гнётом великанов и других тёмных сил. Енох молился о руководстве, как защитить невинных, и о мужестве противостоять надвигающейся тьме. Он искал знаков и посланий, веря, что Бог укажет ему путь, по которому ему нужно идти.

Помимо духовной преданности, Енох стал человеком дела. Каждый день он часами готовил свой дом и землю, укреплял стены и оборонительные сооружения. Он начал учить других членов своей общины важности веры и единства, призывая их обратиться к Богу и работать вместе ради взаимной защиты и поддержки.

Однако, несмотря на все усилия, предупреждения Еноха остались без внимания. Жители его деревни были в ужасе от великанов и гнева, который они могли навлечь на себя, бросив им вызов. Страх охватил их сердца, и они отказались прислушаться к призывам Еноха укрепить оборону и веру.

«Енох, мы понимаем твои намерения, — дрожащим голосом сказал один из старейшин деревни. — Но бросать вызов великанам? Это принесет нам только еще больше страданий. Мы не можем рисковать их гневом».

Сердце Еноха сжалось от боли, когда он увидел страх в их глазах. «Имейте веру», — взмолился он. «Бог с нами. Вместе мы можем противостоять любой угрозе. Мы должны доверять Его защите и готовиться к тому, что грядёт».

Но жители деревни покачали головами, страх пересилил веру. «Мы не можем, Енох, — сказал другой житель. — Сила великанов слишком велика. Мы должны оставаться в их власти, чтобы выжить».

Несмотря на их отказ, Енох не дрогнул. Он продолжал укреплять свой дом, обучая свою семью путям веры и стойкости. Ночи он проводил в молитве, ища божественного руководства и вмешательства. Хотя ему не удалось убедить жителей деревни, его собственная решимость с каждым днем становилась все сильнее.

Однажды вечером, когда Енох сидел у камина со своей женой Сарой, его охватило глубокое чувство покоя. Жена посмотрела на него с восхищением и любовью. «Ты изменился, Енох», — тихо сказала она, в её голосе звучала гордость. «Твоя вера стала для нас маяком».

Енох улыбнулся и протянул руку, чтобы взять ее за руку. «Бог — наше убежище и сила, — ответил он. — В Нем мы находим мужество противостоять всему, что встречается на нашем пути. Мы должны оставаться непоколебимыми и доверять Его плану».

Сара кивнула, ее глаза сияли от благодарности. «Мы это сделаем», — пообещала она. «Вместе мы останемся сильными».

Шли месяцы, и репутация Еноха как человека веры и мудрости росла, хотя многие по-прежнему слишком боялись великанов, чтобы присоединиться к нему. Енох приветствовал всех, кто искал его совета, предлагая слова утешения и наставления, всегда указывая им на Бога.

Благодаря своей преданности и силе веры Енох стал опорой надежды для своей семьи. Его жизнь была свидетельством силы божественной любви и защиты, а его непоколебимая вера в Божью благость и милосердие вдохновляла тех, кто осмеливался прислушаться к нему.

И, стоя на пороге неопределенного будущего, Енох знал, что какие бы испытания ни ждали его впереди, он и его семья встретят их с верой, мужеством и непоколебимой убежденностью в том, что Бог с ними и направляет каждый их шаг.

В других местах

Каин и его семеро потомков собрались в тускло освещенной пещере, которая служила им убежищем. В воздухе царило напряжение и тревога, пока они обсуждали последние события в своем мире.

Каин, всё ещё носивший метку, отличавшую его от всех остальных, смотрел на своих вампирских отпрысков со смесью гордости и решимости. Каждый из них унаследовал частичку его непокорного духа, черты, которая на протяжении веков одновременно защищала и проклинала их.

«Лорд Каин, — сказал Аларик, второй из его потомков, — Небесный Совет необычайно молчал. Они отказались от своего надзора, оставив нас на произвол судьбы. Но теперь великаны с каждым днем становятся все смелее, сея страх и хаос. Что же нам делать?»

Глаза Каина, закалённые веками страданий и выживания, сузились, когда он обдумал вопрос. «Отсутствие Совета — это одновременно и благословение, и проклятие», — ответил он.

«Пока мы свободны от их пристального внимания, это также означает, что происходит что-то, что заставило их прекратить преследование и скрыться, чего быть не должно, учитывая, что они были полны решимости посадить меня за решетку навсегда. Поэтому нам следует выяснить, что произошло, что заставило совет принять это решение, а также разобраться с проблемами, связанными с бесчинствами этих великанов».

Среди его потомков раздался одобрительный ропот, каждый из них нес на себе бремя своего проклятого существования. Самая младшая, Талия, сжала кулаки, в ее юношеском нетерпении чувствовалось явное напряжение. «Мы должны сразиться с ними, — яростно сказала она. — Показать им, что с нами шутки плохи».

Каин медленно покачал головой. «Это был бы лучший вариант, но мы не знаем, с чем столкнёмся сейчас, и не можем действовать вслепую».

В его словах чувствовалась мудрость бесчисленных лет, и даже пылкая Талия вынуждена была признать его опыт. Они погрузились в задумчивое молчание, каждый из них был погружен в свои мысли о том, как преодолеть предстоящие опасные времена.

Наконец, молчание нарушила Лисандра, еще одна из потомков Каина. «А что насчет строящейся башни? Я слышала, что ее остановили из-за недопонимания между строителями. Может, мы могли бы съездить и посмотреть, для чего она была предназначена?»

Каин задумчиво кивнул в ответ на предположение Лисандры, его разум уже перебирал возможные варианты. «Вавилонская башня», — размышлял он, отводя взгляд. — «Да, там может быть что-то, заслуживающее исследования. Если причиной остановки строительства стала внезапная невозможность строителей общаться, это может быть знаком божественного вмешательства».

Возможно, внутри Башни есть нечто, что могло бы объяснить действия Небесного Совета или дать нам способ противостоять великанам».

Мейбл, старшая из потомков, наклонилась вперед, ее взгляд был полон интереса. «Я могу разведать Башню и собрать информацию, — предложила она. — Если там что-то есть, я это найду».

Каин одобрительно кивнул. «Хорошо. Но возьми с собой Аларика. Башня, скорее всего, находится под наблюдением, и тебе понадобится кто-то, кто прикроет твою спину».

Аларик согласно кивнул головой, его выражение лица было решительным. «Мы немедленно уедем», — сказал он твердым тоном.

Дориан, как всегда, стратег, вмешался: «Пока они расследуют дело в Башне, мы, остальные, должны собирать информацию о деятельности великанов. Нам нужно знать их передвижения и планы, чтобы эффективно им противостоять».

Каин повернулся к Дориану, оценив его дальновидность. «Согласен. Талия, Бальтазар, Изольда и Лисандра, вы останетесь здесь и будете координировать действия с нашими шпионами среди людей. Мы должны быть готовы к любому нападению. Используйте все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы».

Самая младшая, Талия, которая до этого была полна желания сражаться, теперь с новой решимостью направила свою энергию на выполнение поставленной задачи. «Мы позаботимся о том, чтобы наши разведчики были повсюду», — поклялась она.

По мере того как разрабатывались планы и распределялись роли, пещеру наполняло чувство целеустремленности. Каждый вампир знал свою задачу, и тяжесть ответственности ложилась на них, словно мантия. Они были не просто выжившими; они были стратегами, воинами и искателями истины.

Каин с гордостью наблюдал за своим потомством. Они прошли с ним через столетия лишений, связанные кровью и судьбой. Теперь перед ними стояло неопределенное будущее, но они встречали его вместе. Вокруг них пещера бурлила жизнью других вампиров под их командованием, каждый из которых вносил свой вклад в укрепление их защиты и сбор информации.

Мейбл и Аларик готовились к путешествию к Башне, собирая припасы и надевая плащи, чтобы защититься от взглядов великанов и любых небесных существ, которые могли там скрываться. Получив напоследок кивок от Каина, они отправились в ночь, и вскоре их тела скрылись во тьме.

Вавилонская башня

Вавилонская башня возвышалась над землей, словно колоссальный памятник человеческим амбициям, ее величественные шпили пронзали небо, сочетая в себе древнюю мистику и футуристические инновации. Построенная из сплава зачарованного камня и сверкающего металла, ее поверхность пульсировала неземным сиянием, намекая на могущественную магию, которая в ней таилась.

У основания башни были выгравированы замысловатые руны, их светящиеся иероглифы сплетали полотно таинственной энергии, которая пульсировала неземной силой. В воздухе потрескивал статический ток, а мерцающие лучи света танцевали по поверхности башни, создавая завораживающую ауру, притягивающую взгляд.

Мейбл и Аларик стояли у входа в эту башню и восхищались мастерством строителей.

«Ну, они определенно превзошли самих себя», — сказала Мейбл с оттенком зависти в глазах, вспоминая, как когда-то сама была человеком, не умевшим владеть магией и практиковать Тайное Искусство, поэтому, услышав о перспективе бессмертия и власти, она ни секунды не колебалась, чтобы воспользоваться этим шансом.

Аларик вывел ее из задумчивости, поскольку им предстояло много работы: «У нас нет времени на безделье, мы здесь на задании, так что нам нужно вернуться к делу», — сказал он Мейбл, которая извинилась за то, что отвлеклась.

«Извините, вы правы, тогда давайте продолжим».

После этого они оба вошли в башню, чтобы узнать, что же в ней такого волшебного.

Вавилонская башня

Поднимаясь по винтовым лестницам и извилистым коридорам башни, они увидели, как сочетание технологий и магии становится все более отчетливым. Автоматизированные механизмы жужжали и щелкали с механической точностью, приводимые в движение древними заклинаниями, которые наделяли их собственной жизнью.

Стены были украшены светящимися кристаллами, пульсирующими энергией, их сияющий свет отбрасывал замысловатые узоры по всему помещению. Тайные символы, искусно вырезанные на камне, пульсировали слабым, потусторонним свечением, их предназначение было окутано тайной.

В самом сердце Башни вас ждала палата захватывающей дух красоты, стены которой были испещрены мерцающими порталами, переливающимися радужными оттенками. Каждый портал служил вратами в неведомые миры, соединяя мир смертных с царством магии и тайн.

Воздух был пропитан ароматом благовоний и озона — пьянящей смесью, наполнявшей помещение неземной атмосферой. А в самом центре возвышался огромный столб света, тянущийся к небесам с почти осязаемым ощущением мощи и целеустремленности.

«Они действительно завершили это», — сказал Аларик, в его голосе слышалось благоговение, когда он и Мейбл добрались до самого сердца Башни.

«Да, но у него нет источника питания», — ответила Мейбл, внимательно рассматривая сложные механизмы и таинственные символы, украшавшие помещение. «Без него эта Башня практически бесполезна».

Аларик кивнул, не отрывая взгляда от возвышающегося столба света в центре зала. «Это чудо мастерства, как технологического, так и магического, — задумчиво произнес он. — Но какой источник энергии потребуется, чтобы активировать нечто столь масштабное?»

Мейбл подошла ближе к одному из мерцающих порталов, проводя пальцами по светящимся краям. «Нечто невероятно мощное и стабильное. Энергия, способная поддерживать как технологические системы, так и магические чары».

Аларик нахмурился, погруженный в размышления. «Строители, должно быть, что-то об этом знали. Но их работа была остановлена не нападением, а странным недопониманием. Внезапная неспособность понимать друг друга… как будто кто-то или что-то не хотело, чтобы эта Башня была достроена».

Мейбл кивнула, с решительным выражением лица. «Нам нужно провести дальнейшее расследование. Если мы выясним, что стало причиной сбоя в их коммуникации, мы, возможно, сможем сами завершить строительство Башни или понять, почему она так и не была достроена».

«Согласен», — сказал Аларик, прищурив глаза. «Нам нужно перегруппироваться с остальными и спланировать наши дальнейшие действия. Эта Башня может стать ключом к пониманию внезапного ухода Небесного Совета и перемещений великанов».

Они повернулись, чтобы покинуть зал, но Мейбл остановилась, бросив взгляд на столб света. «Представь себе потенциал», — прошептала она почти про себя. «Если бы мы смогли обуздать эту силу, мы могли бы защитить наш вид, возможно, даже переломить ход событий в нашу пользу».

Аларик положил руку ей на плечо — редкий момент солидарности. «Шаг за шагом, Мейбл. Сначала мы соберем информацию. Потом решим, как действовать дальше».

Спускаясь по башне, где сочетание магии и технологий все еще отбрасывало завораживающее сияние, Аларик и Мэйбл были полны разнообразных возможностей. Вавилонская башня, некогда символ человеческих амбиций, теперь стояла маяком надежды и потенциальным поворотным моментом в их борьбе против великанов и неизвестных сил.

Их путешествие только начиналось, и впереди их ждали опасности. Но, обладая решимостью и хитростью, они понимали, что у них есть шанс изменить свою судьбу.

В других местах

На залитой лунным светом лесной поляне на двух мощных ногах стоит колоссальный оборотень, его белая шерсть блестит в серебристом свете. Мускулистое тело существа внушает трепет: широкие плечи и жилистые конечности, заканчивающиеся острыми как бритва когтями. На его волчьей морде застыло свирепое рычание, обнажающее ряды блестящих клыков.

Напротив оборотня возвышается великан, намного превосходящий по размерам огромного оборотня. Кожа великана грубая и пятнистая, как выветренный камень, а в руках он держит огромную дубину, вырезанную из ствола дерева. Земля содрогается, когда великан делает шаг вперед, размахивая своим оружием.

Оборотень бросается первым, его движения — словно размытое пятно белой шерсти и необузданной силы. Он наносит удары когтями, целясь в ноги гиганта, пытаясь свалить чудовище. Гигант размахивает дубиной по широкой дуге, заставляя оборотня отпрыгнуть назад с ловкостью, которая не соответствует его размерам.

Рычание и рев разносятся по поляне, когда сталкиваются противники. Оборотень уворачивается от очередного удара и наносит мощный укус в руку великана, сжимая челюсти с сокрушительной силой. Великан вопит от боли, отталкивает оборотня и наносит удар огромным кулаком, от которого оборотень скользит по земле.

Не теряя присутствия духа, оборотень поднимается, его белая шерсть теперь испачкана пятнами грязи и крови. Он кружит вокруг великана, глаза его сверкают хищным блеском, выискивая возможность для атаки. Великан, несмотря на раны, стоит непоколебимо, готовый сокрушить своего волчьего противника. Битва продолжается, первобытное состязание силы и свирепости под бдительным взором луны.

«Вот тебе и наказание за попытку напасть на мою жену», — сказал оборотень, снова приняв человеческий облик.

Оборотнем оказался не кто иной, как Сет, брат Каина и его заклятый враг.

«Сет, ты в порядке?» — спросила женщина, подбегая к Сету.

Когда Сет снова принял человеческий облик, лунный свет окутал его неземным сиянием, освещая его лицо, когда он стоял посреди последствий ожесточенной битвы. Его грудь тяжело вздымалась от напряжения, а мышцы напрягались от остаточного адреналина после боя.

К нему подбежала женщина и окликнула его; на ее лице отразилось глубокое беспокойство, когда она приблизилась к Сету. Ее взгляд тревожно окинул его, заметив грязь и кровь, которые портили его некогда безупречный вид.

Сет повернулся к ней лицом, на его губах расплылась усталая, но ободряющая улыбка. «Я в порядке, Лидия», — ответил он ровным голосом, несмотря на сильную усталость.

Лидия быстрыми шагами приблизилась к нему, инстинктивно осматривая его раны. Ее прикосновение было нежным, но уверенным, пальцы с отточенной тщательностью обводили линии его ран.

«Ты был безрассуден», — мягко упрекнула она, в её голосе звучала явная тревога. «Ты мог серьёзно пострадать, или того хуже».

Улыбка Сета слегка расширилась от её слов, его взгляд встретился с её взглядом, в котором смешались благодарность и нежность. «Я должен был защитить тебя», — просто объяснил он серьёзным тоном. «Я не мог позволить этому великану причинить тебе вред».

Выражение лица Лидии смягчилось от его слов, тревога на мгновение сменилась чувством тепла и понимания. «Я знаю», — пробормотала она, голос её был тихим от эмоции. «Но тебе не нужно сталкиваться с этими опасностями в одиночку. Мы вместе, Сет».

Сердце Сета переполнялось любовью и благодарностью к Лидии, когда он обнял её, прижав к себе. В тот момент, среди хаоса и неопределённости их мира, он нашёл утешение в её присутствии, в луче света во тьме.

В самом сердце безлюдной пустыни, где земля была потрескавшейся и бесплодной, воздух, казалось, вибрировал странной энергией. Ночь была темной, лишь тонкий слой лунного света отбрасывал зловещие тени на пейзаж. Внезапно посреди опустошения начало появляться слабое свечение, которое постепенно становилось ярче, пока не превратилось в ослепительный свет, рассекающий саму ткань реальности.

Из пустоты возник портал, мерцающий эфирными оттенками синего и фиолетового. Воздух вокруг него потрескивал от магической энергии, а земля под ним дрожала, словно признавая прибытие чего-то потустороннего. Медленно портал стабилизировался, его края пульсировали чистой энергией, отбрасывая потусторонний свет на окружающую пустыню.

Из бурлящих глубин портала вышли две фигуры. Первой была поразительная женщина, чья харизма внушала одновременно благоговение и страх. Ее длинные темные волосы струились, словно река ночи, а глаза, глубокого багрового цвета, горели внутренним огнем. Ее наряд был одновременно царственным и грозным, украшенным замысловатыми узорами, намекающими на ее огромную силу.

Это была Лилит, первая жена Адама, существо огромной силы и таинственности.

Также в настоящее время является первой женой Люцифера Морнингстара, дьявола.

Рядом с ней появилась женщина столь же внушительной внешности. Ее волосы ниспадали шелковистыми черными прядями, а острые, проницательные глаза с расчетом осматривали пустынный пейзаж. Она двигалась с плавной грацией, каждый ее шаг был наполнен убийственной точностью. Ее одежда, практичная, была также богато украшена узорами, напоминающими о древней и могущественной магии.

Это был Фан Хуа, культиватор с континента Веарроа Божественной Небесной Мириадной Плоскости.

Когда они полностью вышли из портала, он закрылся за ними с последним, эхом отдававшимся треском энергии. Казалось, что окружающее их пустынное место замерло в ожидании, словно осознавая значимость их прибытия.

Лилит огляделась, на её лице читалось лёгкое презрение. «Земля», — пробормотала она тихим, но властным голосом. — «Давно не виделись».

Фан Хуа кивнула, ее взгляд был острым, когда она осматривала окрестности. «Здесь так безлюдно, и небесной энергии в атмосфере очень мало. Интересно, смогут ли они здесь заниматься самосовершенствованием?» — сказала она спокойным и размеренным голосом.

Глаза Лилит сузились, ее багровый взгляд устремился вдаль, на горизонт. «Мы должны найти Люцифера», — сказала она решительным тоном. «Он здесь так долго и ничего не сделал, чтобы помочь ситуации, вместо этого он позволил всему ухудшиться».

Фан Хуа согласно кивнула, ее лицо выражало решимость. «Тогда начнем», — просто сказала она, глаза ее сияли решимостью.

В других местах

В величественном, но затемненном зале, освещенном лишь мерцающими факелами, Люцифер восседал на троне из обсидиана, замысловатая резьба которого сверкала в тусклом свете. В зале царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием пламени. Его белые крылья, резко контрастировавшие с окружающими тенями, были частично расправлены, придавая ему почти эфирный вид, несмотря на темноту.

Он недавно создал это место, чтобы вселить страх в сердца великанов, а также вписать своё имя в анналы истории, чтобы однажды мир узнал, что когда-то среди них ходил дьявол, и он сможет сделать это снова.

Внезапно его глаза резко распахнулись, озаренные неземным светом. Он почувствовал это — возмущение в ткани реальности, безошибочный признак того, что два могущественных существа проникли на Землю. Выражение его лица изменилось с задумчивого на заинтересованное.

Лилит и Фан Хуа прибыли.

Поднявшись со своего трона, Люцифер двигался с элегантной, почти хищной грацией, аккуратно сложив за спиной крылья. Он пробирался по обширным коридорам своих владений, его мысли уже роились в предчувствиях того, что может предвещать их прибытие. По мере того как он шел, тени словно расступались перед ним, безмолвно подтверждая его могущество.

Стоя на краю балкона, с которого открывался вид на темные просторы его царства, Люцифер, используя свои чувства, ощутил отчетливые энергии двух женщин. Он хорошо знал присутствие Лилит — ее сила была подобна темному пламени, яростному и неукротимому. Энергия Фан Хуа... ну, это для него проще простого, ее не так уж сложно обнаружить, учитывая ее уникальную энергию.

На губах Люцифера появилась лёгкая улыбка. «Значит, они пришли», — пробормотал он себе под нос. «Интересно».

Люцифер закрыл глаза, сосредоточив свою энергию и послав импульс, который должен был привести к нему двух женщин. Воздух вокруг него потрескивал от предвкушения, пока он ждал, эхо его зова разносилось по всему миру.

Спустя несколько мгновений на горизонте появились Лилит и Фан Хуа, их фигуры выделялись на фоне пустынного пейзажа. Когда они приблизились, Люцифер шагнул вперед, его белые крылья отражали слабый свет, окутывая его почти ангельским сиянием. Несмотря на безмятежный вид, в его глазах горел острый, расчетливый блеск.

Лилит заговорила первой, в ее голосе звучали одновременно упрек и нежность. «Люцифер, прошло слишком много времени».

«В самом деле, так и есть», — плавно ответил Люцифер, его голос был насыщенным и бархатистым. «Что привело тебя на Землю? Неужели только для того, чтобы проведать меня?»

Фан Хуа смущенно улыбнулась, сдерживаясь, чтобы не броситься на Люцифера, что сильно разозлило Лилит: «Конечно, прошло уже почти десять лет, а я тебя не видела», — сказала она.

Люцифер кивнул, задумчиво глядя на мир. «Здесь время течет по-другому. Для тебя прошло десятилетие, а для меня — столетия. Возможно, этот мир пытается догнать другие миры».

Глаза Лилит сузились. «Не в этом ли дело, не так ли?» — сказала она, сверля взглядом Фан Хуа и Люцифера.

«Точно, ты тоже здесь, Лилит, я совсем про тебя забыл, извини, прости», — сказал Люцифер, отчего Фан Хуа расхохоталась.

Лилит сжала кулак, глядя на Фан Хуа, который уже предал ее при виде Люцифера, и обдумывала способы отомстить, но сейчас ей нужно разобраться с другим – со своим мужем.

В пещерных глубинах их тайного убежища Каин собрал своих потомков вокруг грубо выточенного каменного стола. Мерцающий свет факела отбрасывал длинные тени на стены, танцуя в ритме напряжения, тяжело висящего в воздухе. Каин, с властным видом и напряженным взглядом, наклонился вперед, раскинув руки на древней карте Вавилонской башни.

«У нас есть шанс», — начал Каин низким, властным голосом. «Вавилонская башня — чудо тайной магии и забытых технологий. Если мы сможем завладеть ею, она даст нам силу и ресурсы не только для защиты от великанов, но и для установления нового порядка в этом хаотичном мире».

Мейбл, с глазами, блестящими от любопытства, спросила: «А как же пропавший источник энергии? Без него Башня остаётся в спящем состоянии, что может привести к её потере».

Каин кивнул, понимая её беспокойство. «Именно. Наша первая задача — найти подходящий источник энергии. Мы знаем, что Башня была спроектирована для использования огромной энергии, как магической, так и механической. Мы должны изучить древние тексты, обыскать забытые руины и обратиться к любым имеющимся у нас тайным знаниям, чтобы найти то, что нам нужно».

Аларик, как всегда, стратег, добавил: «Если мы будем контролировать Башню, мы сможем использовать её порталы в своих интересах, быстро перебрасывая наши силы и нанося удары по великанам, когда они меньше всего этого ожидают. Это может переломить ход событий в нашу пользу».

Лисандра, всегда прагматичная, спросила: «А как же оборона? Башня всё ещё может быть защищена чарами и механизмами, которые могут нам помешать».

Глаза Каина потемнели от решимости. «Мы разберемся с этим по мере возникновения проблем. Наш приоритет — обеспечение безопасности Башни и ее источника энергии. Как только мы это сделаем, все остальное придет само собой».

Пока продолжалась дискуссия, Каин внезапно почувствовал резкое, знакомое ощущение — связь, которая долгое время дремала, но никогда по-настоящему не была забыта. Его мысли резко прервались, когда по нему пробежала волна древней энергии, безошибочно узнаваемая и мощная. Это была Лилит. Она вернулась на Землю.

Глаза Каина на мгновение расширились, и его потомки заметили перемену в его поведении. Он быстро скрыл своё удивление, но связь, которая его объединяла с Лилит, была очень сильной, наполняя его смесью предвкушения и беспокойства.

«Лорд Каин, что-то не так?» — спросила Талия, в её голосе слышалась тревога.

Каин взял себя в руки, и выражение его лица вновь стало привычным стоическим и напряженным. «Лилит», — тихо произнес он, почти про себя. — «Она вернулась».

Волна удивления и любопытства прокатилась по его потомкам. Они знали о Лилит, могущественной и загадочной фигуре, сыгравшей ключевую роль в превращении Каина в вампира, подарив ему флакон, навсегда изменивший его судьбу.

«Что это значит для нас?» — спросил Бальтазар, в его голосе звучали одновременно благоговение и тревога.

Каин выпрямился, его решимость окрепла. «Это значит, что наши планы могут оказаться сложнее, чем мы предполагали. Присутствие Лилит на Земле означает сдвиг в балансе сил. Мы должны быть осторожны, но также готовы воспользоваться любым преимуществом, которое может дать её возвращение».

Изольда, самая проницательная из группы, тихо спросила: «Как думаешь, она нам поможет или помешает?»

Глаза Каина задумчиво сузились. «Лилит непредсказуема, но она всегда преследовала свои собственные цели. Если наши цели совпадут, она может стать нашим союзником. В противном случае мы должны быть готовы противостоять любым вызовам, которые она может нам преподнести».

В пещере воцарилась тишина, когда они осмыслили всю серьезность слов Каина. Возвращение Лилит добавило новое измерение к их поискам, переменную, которая могла либо привести их к победе, либо погрузить в еще большую опасность.

«Продолжайте приготовления», — приказал Каин, не терпя возражений. «Мы будем продолжать наши планы относительно Башни. Но оставайтесь бдительными. Ландшафт нашей борьбы меняется, и мы должны быть готовы ко всему, что нас ждет впереди».

Назад к Люциферу

«Вавилонская башня — вот что сделали люди, чтобы привлечь к себе внимание Бога, это поистине выдающееся достижение», — сказала Лилит, глядя на возвышающуюся башню посреди города, который теперь опустел из-за того, что Люцифер изгнал людей.

«Да, и мне удалось завершить его без всякого стресса. Это поистине чудесное творение, с его помощью они легко перемещаются между мирами», — сказал Люцифер, появившись рядом с Лилит.

Лилит нахмурилась, услышав, что он завершил строительство Башни: «И зачем ты это сделал? Я знаю, что Башня тебе не нужна, так зачем ты её достроил? Что ты задумал, Люцифер?» — спросила она, прекрасно понимая, что Люцифер что-то замышляет.

Люцифер громко рассмеялся, глядя на Лилит: «Не волнуйся, это не то, что ты думаешь. Мне не нужно господство Башни Царств, у меня есть дела поважнее с этой Башней, которая является единственным средством передвижения для тех, у кого нет возможности перемещаться между Царствами. А после очищения, уверяю тебя, мой Отец немного затруднит путешествие на Землю, и вот тут-то и пригодится эта Башня», — сказал он, чем очень удивил Лилит.

Удивление Лилит быстро сменилось подозрением. «Очищение? О чём ты говоришь, Люцифер? Что это за грандиозный план?» — потребовала она, прищурив глаза и всматриваясь в его лицо в поисках признаков обмана.

Выражение лица Люцифера стало серьёзным, смех затих. «Мир в его нынешнем виде находится в смятении, Лилит. Люди, великаны и небесные существа — все борются за господство. Мой Отец, всегда остающийся судьёй, готовится к очищению — чистке, чтобы восстановить баланс творения. Когда это произойдёт, пути между мирами будут запечатаны, а хаос обуздан».

Однако эта Башня останется маяком, мостом для тех, кто достаточно достоин, чтобы пересечь эти миры.

Лилит смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова. «А кто решает, кто достоин?» — спросила она с недоверием.

Люцифер небрежно пожал плечами. «Конечно, я. Но уверяю вас, меня не интересует правление над пеплом очищенного мира. Я стремлюсь сохранить хрупкое равновесие, обеспечить взаимосвязь миров. Башня — это инструмент для этой цели, и не более того».

В непостижимой дали за пределами Божественной власти существовало внешнее измерение — место тьмы и хаоса, где сама ткань реальности извивалась и корчилась. Это царство было пустотой, лишенной света и надежды, наполненной вместо этого гнетущей, потусторонней энергией, которая, казалось, поглощала все, к чему прикасалась.

Здесь время и пространство были лишь намёками, искажающимися и деформирующимися по прихоти его древних обитателей.

В этом заброшенном царстве собрались пять гротескных существ невообразимой силы. Их облик был непостижим, каждое из них представляло собой кошмарное сочетание конечностей, глаз и извивающихся щупалец. Одного их присутствия было достаточно, чтобы подорвать рассудок низших существ, а их дыхание могло погасить целые вселенные, превратив их в космический пепел.

Первое из этих существ, возвышающаяся масса пульсирующей плоти и бесчисленных глаз, произнесло голосом, эхом разнесшимся по пустоте и сотрясавшим саму суть измерения. «Возникла аномалия», — прошипело оно, каждое слово было пронизано злобой. «Измерение, созданное миллионы лет назад, недоступное нам, но его существование угрожает нашему господству».

Второе существо, призрачная фигура с щупальцами, которые, казалось, тянулись в бесконечность, пульсировало глубоким, зловещим свечением. «Это новое измерение, — прорычало оно, — становится сильнее с каждой прошедшей эоной. Оно может нарушить равновесие, бросить вызов нашему превосходству. Его необходимо искоренить».

Третья фигура, напоминающая колоссального змея, обвивающего звезду, чешуя которого мерцала энергией бесчисленных поглощенных миров, согласно прошипела: «Но мы не можем войти в это измерение. Его границы запечатаны для нас, защищены силами, превосходящими даже наше понимание».

Четвертое существо, гротескное слияние костей и теней, чья скелетная структура постоянно менялась и преобразовывалась, говорило голосом, подобным скрежету камня: «Если мы не можем войти, мы должны найти способ действовать внутри него. Аватар — тот, кто исполнит нашу волю и уничтожит эту угрозу изнутри».

Пятое и последнее существо, вихрь хаоса и энтропии, с ревом поднялось, и этот звук эхом разнесся по пустоте, словно тысячи умирающих звезд. «Мы наделим этого аватара частью нашей силы, достаточной, чтобы опустошить это измерение и обеспечить беспрепятственное господство».

Пока пять древних сущностей прокладывали свой курс, пустота вокруг них, казалось, дрожала в предвкушении. Они протянули руку своим коллективным сознанием, ища подходящий сосуд — существо в нововозникшем измерении, которое можно было бы исказить и использовать в своих темных целях.

В темноте промелькнул проблеск потенциала, душа, уже балансировавшая на грани разложения. Пять гротескных существ сосредоточили свою волю, их объединенная сила образовала мост между измерениями. Они начали вливать свою сущность в это ничего не подозревающее существо, искажая его разум и тело, готовя его стать их аватаром разрушения.

И вот, в тихих уголках вселенной, не подозревавшей о надвигающейся катастрофе, родилась новая сила невообразимой мощи, которой суждено было исполнить волю этих древних ужасов и положить конец измерению, осмелившемуся бросить вызов их власти.

Небеса

В безмятежной и сияющей пустыне Небес, где царили свет и гармония, Бог восседал на Своем величественном троне. Небесное царство с его золотыми улицами и ангельскими хорами было местом совершенного мира и божественного порядка. И все же даже в этом священном месте ощущалась волна беспокойства.

Бог, всеведущий и всевидящий, постиг злонамеренные замыслы чудовищных существ из внешнего измерения. Их темные намерения и растущая угроза Его творению не ускользнули от Его божественного осознания. Космос, во всей своей огромной сложности, был неразрывно связан с Его волей, и любое нарушение, каким бы далеким оно ни было, немедленно становилось Ему известно.

В тот момент безмятежное выражение лица Бога стало серьезным. Его глаза, в которых читалась мудрость вечности, устремились в далекие уголки Вселенной, за пределы самой ткани реальности, в темное измерение, где древние существа плели интриги. Он понимал всю серьезность их действий и опасность, которую они представляли для хрупкого равновесия творения.

Над небесами воцарилась глубокая тишина, ангелы, почувствовав перемену в поведении своего Господа, прекратили петь гимны и стали ждать Его повеления. Казалось, сам воздух замер, осознавая, что происходит нечто очень важное.

Бог, окутанный аурой бесконечного спокойствия и непоколебимой власти, поднялся со Своего престола. Его присутствие излучало подавляющую силу, мощь чистой доброты, которая резко контрастировала со злонамеренными энергиями, кипущими во внешнем измерении. Он взирал на Свое небесное царство, Его взгляд проникал сквозь слои существования к самому сердцу надвигающегося конфликта.

Голосом, разносившимся по небесам и за их пределами, голосом, несущим в себе тяжесть самого творения, Он произнес всего три слова:

«Началось».

Эти слова, простые, но глубокие, эхом разнеслись по небесному царству, пронизывая ткань реальности. Ангелы, понимая всю серьезность провозглашения, приготовились к божественным планам, которые теперь приводились в действие. Битва между светом и тьмой, добром и злом вот-вот должна была усилиться, и силы Небес приготовились противостоять надвигающейся тьме.

В тот момент сам космос, казалось, готовился к надвигающейся буре, осознавая, что вечная борьба вступает в новую и решающую фазу. И посреди всего этого присутствие Бога оставалось маяком надежды и силы, направляя Свое творение сквозь разворачивающийся хаос.

Снова на Земле

Люцифер посмотрел на небо и нахмурился, почувствовав волну тревоги в атмосфере. Он знал, что вот-вот что-то произойдет, и, судя по всему, это будет не просто потоп, как он предполагал, а нечто другое, нечто опасное, что может даже заставить его Отца заговорить, чего он редко ожидает, ведь ему хочется отдавать приказы или догонять своего любимого сына, которым он сам был.

Он взглянул на башню и нахмурился.

Каин и его потомки приблизились к возвышающейся Вавилонской башне, силуэт которой величественно выделялся на фоне темного неба Лориана, ныне известного как Город Тьмы. Улицы, ведущие к башне, были зловеще тихи; некогда шумный город теперь представлял собой опустошенную пустыню под властью Люцифера.

Тени окутывали руины зданий, а вечные сумерки отбрасывали зловещее сияние на пейзаж.

Острый и расчетливый взгляд Каина внимательно изучал замысловатые детали башни. Автоматизированные механизмы и зачарованные конструкции работали в безупречной гармонии, создавая сооружение, одновременно функциональное и мистическое. Стены были облицованы пульсирующими кристаллами, их сияющий свет создавал потустороннюю атмосферу, словно наполненную жизнью.

Потомки Каина — Мейбл, Аларик, Лисандра, Дориан, Талия, Бальтазар и Изольда — следовали за ним по пятам, каждый настороженный и готовый к действию. Они уже обсуждали пропавший источник энергии башни, но сегодня Каин преследовал другую цель. Он почувствовал нечто — или, скорее, кого-то — могущественного. Кого-то, кого он не чувствовал целую вечность.

«Лилит здесь», — пробормотал Каин, скорее себе, чем своим потомкам. Это откровение несло в себе груз истории и эмоций, всплыло воспоминание о последней встрече с ней. Она дала ему флакон, превративший его в вампира и навсегда изменивший его существование.

Мейбл взглянула на Каина, нахмурив брови от беспокойства. «Каин, что ты собираешься делать, если она действительно здесь?»

Приближаясь, Каин слегка прищурился, его потомки рассредоточились по комнате, каждый из них был насторожен и готов. «Я должен найти её. Она — ключевая фигура в разворачивающихся событиях. Её присутствие означает изменение баланса сил, и нам нужно понять её намерения».

По мере приближения к основанию башни воздух наполнялся таинственной энергией. Каин обострил свои чувства, используя свои вампирские способности, пытаясь точно определить местоположение Лилит. Однако, несмотря на все его усилия, она оставалась неуловимой, её присутствие было подобно слабому шёпоту в бескрайнем море силы, окружающем башню.

«Будьте бдительны, — наставлял Каин своих потомков. — Она рядом, но найти её непросто».

Они вошли в башню, величественный вход в которую был обрамлен массивными каменными колоннами с выгравированными древними рунами. Внутри рассеянное свечение кристаллов создавало почти неземную атмосферу, отбрасывая длинные тени, танцующие по стенам.

Пока Каин блуждал по лабиринтным коридорам, его мысли метались, и все его внимание было сосредоточено на Лилит. В прошлый раз, когда они расставались, это происходило при напряженных обстоятельствах, и ее появление сейчас могло означать многое. Была ли она союзницей, угрозой или чем-то совершенно иным?

Когда Каин и его потомки вошли в величественный зал наверху винтовой лестницы, воздух словно вибрировал от мощной энергии. Потолок взмывал высоко над ними, украшенный замысловатыми узорами света и тени, а рассеянное свечение зачарованных кристаллов отбрасывало зловещие отражения на стены.

В центре комнаты стояла фигура, чье присутствие было властным и безошибочно узнаваемым. Высокий и внушительный, с темными волосами и глазами, светящимися неземным светом, Люцифер стоял с непринужденной властностью, его взгляд был прикован к Каину и его свите, которые приближались.

«Люцифер», — произнес Каин, и его голос эхом разнесся по комнате. В его тоне смешались любопытство и осторожность, он понимал, что любая встреча с самим Дьяволом чревата опасностями и интригами.

Губы Люцифера изогнулись в улыбке, хотя в ней не было и следа тепла. «Каин, прошло слишком много времени», — ответил он мягким голосом, полным опасного обаяния. «Что привело тебя в мою башню?»

Приближаясь, Каин слегка прищурился, его потомки рассредоточились по комнате, каждый из них был насторожен и готов. «Твоя Башня? Насколько я помню, она принадлежала Небесному Совету. Я не знал, что она как-то связана с тобой».

Улыбка Люцифера расширилась, в глазах появился огонек веселья. «Это правда, но после того инцидента небесный совет, как и подобает трусам, скрылся, узнав о грядущих событиях. Опасаясь попасть под перекрестный огонь, они решили спрятаться, и именно тогда их братья и сестры решили появиться».

«Их братья и сестры?» — повторил Каин, в его голосе слышались любопытство и беспокойство.

Люцифер кивнул, его выражение лица стало более серьезным. «Да, великаны. Потомки Стражей, они подобны братьям и сестрам небесного совета. Родившись без небесной энергии в крови, они были изгнаны своими родителями».

Мысли Каина метались, он обдумывал новую информацию. «А какую роль во всем этом играешь ты, Люцифер?» — спросил он, в его голосе слышалось подозрение.

В глазах Люцифера блестели смесь озорства и угрозы. «Моя роль, дорогой Каин, тебе не обязательно знать», — сказал он, и в его тоне сквозило высокомерие. «Пока что скажем так, я лишь способствую неизбежному».

Каин подошел ближе, не отрывая от себя взгляда. «Ты говоришь загадками, Люцифер. Но я раскрою твои планы, не сомневайся».

Люцифер тихо рассмеялся, и его смех эхом разнесся по величественному залу. «О, Каин, как всегда, такой целеустремленный. Ты и твои потомки можете попытаться, но будьте осторожны в своих поисках. Истина может вам не понравиться».

Прежде чем Каин успел ответить, воздух в покое еще больше наполнился силой, между двумя древними существами витало ощутимое напряжение. Потомки Каина, чувствуя потенциальную угрозу конфликта, встали наготове, переводя взгляды с вождя на Дьявола.

Внезапно из тени на краю зала появилась фигура. Это была Лилит, чье присутствие было властным и наполнено аурой одновременно грации и опасности. Ее багровые глаза устремились на Каина, в их взгляде смешались узнавание и расчет.

«Лилит», — сказал Каин, его голос слегка смягчился. — «Давно не виделись».

Лилит кивнула, выражение ее лица было нечитаемым. «Действительно, Каин. Многое изменилось с нашей последней встречи».

Улыбка Люцифера стала шире, он с интересом наблюдал за происходящим. «Ах, встреча старых знакомых. Как трогательно».

Не обращая внимания на насмешки Люцифера, Каин шагнул к Лилит. «Зачем ты здесь, Лилит? Какова твоя роль во всем этом?»

Лилит покачала головой, стоя рядом с Люцифером, и сказала: «Вот тут ты ошибаешься, Каин. Здесь нет никакой роли, это не игра, а нечто большее. Поэтому мой совет тебе: если ты хочешь выжить вместе со своими последователями, ты должен быть трусом и поступить так, как поступил Небесный совет: спрячься».

После вознесения Еноха мир содрогнулся от предвкушения. Казалось, сама ткань реальности предчувствовала грядущие грандиозные перемены. Для тех, кто был восприимчив к божественному и тайному, знаки были ясны: надвигалась буря, которая сметет старое и возвестит о наступлении новой, бурной эры.

Первые признаки надвигающейся катастрофы появились с появлением великанов. Сначала их бесчинства были незаметны — отдельные нападения на небольшие деревни и поселения. Однако их ярость быстро переросла в полномасштабное наступление. Они проносились по окрестностям, оставляя за собой след разрушений. Целые города были сравнены с землей, а их население истреблено.

Великаны обладали огромной силой и первобытной магией, что делало их практически непобедимыми.

В одной из особенно ужасающих атак великан по имени Гог прорвал укрепленные стены города Таламон. Одним взмахом своей гигантской руки он превратил здания в руины и разбросал солдат, словно тряпичных кукол. Крики умирающих эхом разносились по улицам, являясь леденящим душу свидетельством ярости великана.

Весть о бушующем нашествии великанов распространилась со скоростью ле wildfire, вселяя ужас в сердца всех, кто её услышал. Общины объединились, надеясь защитить себя, но даже их объединённых сил часто оказывалось недостаточно. Великаны были неумолимы, движимые многовековой обидой и пониманием того, что их время на исходе.

Пока великаны сеяли хаос по всей земле, вампиры столкнулись с экзистенциальным кризисом. Каин и его потомки искали способы избежать чистки, подобно небесному совету. Надвигающийся Великий Потоп грозил уничтожить их вместе со всем человечеством.

Отчаянно пытаясь выжить перед надвигающейся чисткой, Каин разработал дерзкий план: они создадут карманное измерение, убежище, недоступное божественному возмездию.

Для достижения этой цели Каин понимал, что ему необходима помощь Эймона, некогда лидера Магических Строителей. Эймон когда-то был почитаемой фигурой, известной своим непревзойденным мастерством в создании магических сооружений и измерений. Однако, разочаровавшись в мире и его бесконечных конфликтах, он удалился в уединенную жизнь, вдали от интриг людей и великанов.

Каин и его потомки отправились в опасное путешествие, чтобы найти Эймона. Они пересекали безлюдные места, уклоняясь от разъяренных великанов и других опасностей. После нескольких недель неустанных поисков они нашли его в скрытой долине, месте, не затронутом хаосом, охватившим мир.

Убежище Эймона было свидетельством его мастерства. Это был безмятежный оазис, наполненный пышными садами, кристально чистыми ручьями и замысловато спроектированными сооружениями, которые, казалось, органично вписывались в природу. В воздухе царила нежная, гармоничная энергия, резко контрастировавшая с суматохой за окном.

Каин подошел к Эймону с уважением и осторожностью. «Эймон, — начал он, — мы ищем твоей помощи. Мир находится на грани уничтожения, и нам нужно убежище. Только ты можешь создать карманное измерение, где мы сможем пережить чистку».

Эймон, высокий, невозмутимый мужчина с длинной, ниспадающей бородой и пронзительными голубыми глазами, смотрел на Каина со смесью любопытства и подозрения. «Ты, должно быть, Каин, Серафина говорила о тебе с ненавистью?» — ответил он. «Так почему я должен тебе помогать?»

Каин предвидел нежелание Эймона. «Я не знаю, что говорили обо мне небесные советники, но скажу вам вот что: они заботятся только о своих интересах».

Если вы мне не верите, подумайте о том, что они с вами сделали. Они завели вас на путь, который разрушил вашу репутацию, и при этом бросили всех, кого поклялись защищать, лишь бы спасти свою шкуру. Вы всё ещё хотите принимать их слова близко к сердцу?

Взгляд Эймона смягчился, но решимость осталась непоколебимой. «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — спросил он Каина.

«Я хочу, чтобы ты создал измерение, пространство, где я и мои потомки, вместе со всем остальным миром, сможем пережить чистку», — ответил Каин на вопрос Эймона.

Эймон был удивлен просьбой Каина, поскольку создание карманного измерения — задача не из легких, и сам он всегда был не в состоянии помочь. «Даже если бы я хотел помочь, создание карманного измерения — это непростая задача. Для этого требуется огромная сила, ресурсы и время — то, чего так не хватает, когда гиганты бесчинствуют, а потоп неизбежен».

Каин понимал, что ему нужно предложить что-то более убедительное. «А что, если бы я мог подарить тебе нечто, что обеспечило бы продолжение твоей работы еще долго после того, как этот кризис минует?» Он сделал паузу, давая себе осмыслить сказанное. «А что, если бы я предложил тебе дар бессмертия?»

Глаза Эймона расширились, на его лице отразились шок и любопытство. «Вы хотите сделать меня вампиром?» — спросил он, в его голосе слышалось недоверие.

Каин кивнул. «Да. Обладая бессмертием, у тебя будет достаточно времени, чтобы совершенствовать своё мастерство, создавать и исследовать миры, превосходящие всякое воображение. Ты никогда не будешь ограничен рамками смертной жизни».

Эймон колебался, его мысли метались. Идея бессмертия была заманчивой, открывая безграничные возможности. Но это также означало жертвование своей человечностью, превращение в того, кем он никогда не хотел быть.

Несколько дней Эймон мучился с принятием решения. Он бродил по своему святилищу, обдумывая предложение. Гибель великанов, надвигающийся потоп и мольба о помощи — всё это тяжело давило на него. В конце концов, его желание спасать жизни и оказать долгосрочное влияние на мир взяло верх.

«Я это сделаю», — наконец сказал Эймон Каину решительным голосом. «Я создам карманное измерение. Но знай: я делаю это ради тех, кто нуждается в защите, а не ради твоего дара».

Каин кивнул, уважая решение Эймона. «Спасибо, Эймон. Твоя жертва не будет напрасной».

После достижения соглашения Каин совершил ритуал, превративший Эймона в вампира.

Когда Эймон принял предложение Каина о бессмертии, он понимал, что вступает в новую жизнь, полную неведомых возможностей и обязанностей. Ритуал превращения был глубоким и трудным процессом. Пока Каин совершал древние обряды, Эймон чувствовал сильное, жгучее ощущение, разливающееся по его венам, что резко контрастировало с мирным спокойствием его прежней жизни.

Он чувствовал, как его человечность ускользает, уступая место сокрушительному приливу силы.

Когда трансформация завершилась, Эймон вновь открыл для себя мир. Его чувства обострились до необычайной степени. Он мог слышать едва слышный шелест листьев, видеть мельчайшие детали в самом тусклом свете и чувствовать тончайшие ароматы, разносимые ветром.

Но обострились не только его физические чувства; он стал ощущать потоки магии вокруг себя острее, чем когда-либо прежде.

Опыт Эймона как мастера тайных искусств органично слился с его новой вампирской природой, наделив его уникальными способностями, превосходящими способности обычных вампиров. Эта трансформация принесла ему несколько замечательных сил:

#### 1. **Магическое восприятие:**

Способность Эймона воспринимать и управлять магической энергией значительно усилилась. Он мог видеть замысловатые переплетения заклинаний и чар, словно это были осязаемые нити в воздухе. Это улучшенное восприятие позволяло ему выявлять слабые места в магической защите и с первого взгляда понимать сложные заклинания.

#### 2. **Эфирные конструкции:**

Опираясь на свои глубокие знания в области магического строительства, Эймон мог создавать эфирные конструкции одной лишь мыслью. Эти конструкции были не просто иллюзиями, а осязаемыми, магическими сущностями, способными взаимодействовать с физическим миром. Он мог призывать барьеры, оружие или даже временные убежища, созданные из чистой магической энергии.

#### 3. **Манипулирование размерами:**

Пожалуй, самой значительной из его новых способностей стала сила манипулировать измерениями. Эймон мог создавать карманные измерения с большей легкостью и стабильностью, чем когда-либо прежде. Он также мог получать доступ к различным планам существования и перемещаться между ними, что делало его грозным путешественником между мирами.

#### 4. **Магическая регенерация:**

В дополнение к типичным для вампиров способностям к регенерации, исцеление Эймона усиливалось его мастерством в магии. Он мог ускорить собственный процесс заживления, направляя магическую энергию в свои раны, эффективно закрывая их за считанные мгновения. Эта сила распространялась и на других, позволяя ему исцелять своих союзников при необходимости.

Обладая этими расширенными способностями, Эймон приступил к созданию карманного измерения. Он задумал убежище, которое не только защитит своих обитателей от надвигающегося Великого Потопа, но и обеспечит им существование на неопределенный срок. По мере того как он произносил заклинания и плел сложные магические структуры, его эфирные создания оживали, формируя фундамент нового царства.

Карманное измерение было чудом магической инженерии. Оно отличалось пышными пейзажами, плодородной почвой и атмосферой, богатой животворящей энергией. Эймон наделил это царство мощными защитными заклинаниями и чарами, обеспечив его защиту от внешних угроз.

Его способность к манипулированию измерениями позволила ему создать царство, способное расширяться и адаптироваться к потребностям своих обитателей, обеспечивая универсальное и безопасное убежище.

Пока Эймон неустанно работал над карманным измерением, буйство великанов усиливалось. Движимые отчаянной яростью, они атаковали с беспрецедентной жестокостью. Казалось, мир разрывается на части под их натиском. Целые регионы превращались в пустоши, а число жертв росло в геометрической прогрессии.

Однажды, когда Эймон завершал последние приготовления к созданию карманного измерения, группа великанов обнаружила их местоположение. Возглавляемые грозным великаном Магогом, они ворвались в долину с намерением уничтожить всё на своём пути.

Каин и его потомки бросились в бой, защищая Эймона и его дела всеми силами. Битва была ожесточенной и жестокой, вампиры использовали свою скорость и ловкость, чтобы перехитрить великанов. Несмотря на их усилия, огромная сила великанов делала исход битвы непредсказуемым.

### Битва за выживание

В разгар хаоса Эймон продолжал свою работу, его решимость оставалась непоколебимой. Он произносил заклинания и плел сложные магические ритуалы, его руки двигались с отточенной точностью. Карманное измерение мерцало и пульсировало энергией, становясь все более стабильным с каждой минутой.

Каин сражался с яростью, порожденной отчаянием. Он знал, что выживание его потомков — и бесчисленного множества других — зависит от успеха этой миссии. Он противостоял Магогу, и их столкновение сотрясало саму землю под ногами.

Магог взмахнул своей огромной дубиной, стремясь раздавить Каина. Но Каин, благодаря своей вампирской ловкости, увернулся от удара и ответил мощным ударом, вонзив свой клинок глубоко в ногу великана. Магог взревел от боли, пошатнувшись, но не упав.

Мейбл, Аларик и остальные доблестно сражались, используя свои уникальные способности, чтобы воспользоваться слабостями великанов. Они координировали свои атаки, нанося точные и слаженные удары. Однако, несмотря на все их усилия, численность и сила великанов казались подавляющими.

### Поворотный момент

В тот момент, когда ситуация казалась безнадежной, Эймон завершил последнее заклинание. Карманное измерение стабилизировалось, его вход засиял лучистым светом. «Готово!» — крикнул Эймон сквозь грохот битвы.

Услышав заявление Эймона, Каин удвоил свои усилия. Последним, решающим ударом он пронзил мечом грудь Магога, повергнув великана. Другие вампиры последовали его примеру, воспользовавшись моментом отвлечения внимания, чтобы одержать верх.

После того как великаны были на мгновение отброшены, Каин воззвал к своим потомкам: «Быстрее, в измерение!»

Они отступили к входу, уведя Эймона и себя в безопасное карманное измерение. Дезориентированные и оставшиеся без лидера великаны замешкались, дав вампирам драгоценное время, в котором они нуждались.

Переступив порог, они оказались в защитных объятиях карманного измерения. Воздух был наполнен чувством покоя и обновления, что резко контрастировало с хаосом, из которого они только что вырвались. Внутри это царство было раем, безопасным убежищем, где они могли собраться с силами и спланировать свои дальнейшие действия.

Благодаря магическим способностям Эймона, карманное измерение стало не только убежищем, но и процветающей, самодостаточной средой. Ландшафт был усеян пышными лесами, кристально чистыми озерами и холмами. Атмосфера была наполнена тонкой, успокаивающей энергией, которая восстанавливала силы всех, кто в него входил.

Каин огляделся вокруг с чувством удовлетворения и облегчения. «Мы сделали это», — сказал он, и в его голосе звучала благодарность. «Спасибо, Эймон. Твоя жертва спасла нас всех».

Эймон кивнул, хотя его взгляд был устремлен вдаль, в будущее. «Это только начало, — ответил он. — Мы должны использовать это время для подготовки. Приближается потоп, и мир, каким мы его знаем, изменится навсегда».

В самых потаённых уголках внешнего измерения пробуждались существа невообразимой силы и злобы. Эти древние и загадочные сущности существовали за пределами понимания смертных. На протяжении тысячелетий они наблюдали за Землёй, ожидая подходящего момента для распространения своего влияния.

Их целью был могущественный и амбициозный лидер, известный своей силой и хитростью. Некогда почитаемый среди своего народа, он разочаровался в божественном порядке и хаосе, охватившем мир. Его звали Азазель, Страж, спустившийся на Землю давным-давно и сыгравший значительную роль в разложении, приведшем к появлению гигантов.

Азазель всегда был существом, отличавшимся огромными амбициями и любопытством. Его жажда знаний и власти сделала его идеальным сосудом для существ из другого измерения. Со временем они нашептывали ему через ткань реальности, сея семена сомнений и амбиций, которые медленно пускали корни в его сознании.

Поначалу шепот был едва слышен, почти неотличим от его собственных мыслей. Азазель слышал его в моменты тихого созерцания, как отголоски в глубине его сознания, которые указывали на большую силу и понимание. Они обещали ему знание космоса, тайны творения и власть над Землей.

По мере того как бушевали великаны, а мир всё быстрее погружался в хаос, Азазель испытывал разочарование, потому что всё происходило слишком медленно. Великая чистка была не за горами, но люди всё ещё заполняли мир. Отступление небесного совета и грядущий божественный суд оставили его с чувством покинутости и предательства со стороны того самого ордена, которому он когда-то служил.

Именно в этом состоянии хаоса существа из внешнего измерения нашли свою возможность.

Шепот становился все сильнее, настойчивее. Он начал проявляться во снах и видениях, показывая Азазелю проблески своей темной силы. Он предлагал ему путь к тому, чтобы превзойти свое нынешнее существование, стать чем-то гораздо более великим, чем любой Наблюдатель или великан.

Однажды ночью, когда Азазель стоял на скале, возвышающейся над пустынной долиной, небо над ним наполнилось вихревыми тенями и мерцающими огнями. Воздух похолодел, и над пейзажем повисло ощутимое чувство ужаса. Из темноты раздался голос, сила которого сотрясала саму землю под ним.

«Азазель, — произнес голос, — ты ищешь силу и понимание, недоступные твоим сородичам. Мы можем даровать тебе эту силу. Мы можем вознести тебя на невообразимые высоты».

Азазель почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он не испугался. Вместо этого он ощутил жгучее любопытство и глубокий, ненасытный голод. «Что ты хочешь взамен?» — спросил он ровным голосом.

«Ваша верность, — ответил голос. — Позвольте нам направлять вас, слить нашу сущность с вашей. Вместе мы перекроим этот мир и подчиним его своей воле».

Азазель колебался лишь мгновение. Обещание абсолютной власти и знания было слишком заманчивым, чтобы ему сопротивляться. «Я принимаю», — сказал он, и его глаза сияли решимостью.

Как только эти слова сорвались с его губ, воздух вокруг него затрещал от энергии. Тени слились в осязаемые формы, обвиваясь вокруг Азазеля, словно темные щупальца. Он почувствовал, как по его венам прокатился огромный прилив силы, наполняющий его мощью и пониманием, превосходящими все, что он когда-либо знал.

Его тело содрогалось, когда существа из внешнего измерения слились с его сущностью, преобразовывая его изнутри. Его некогда сияющие глаза потемнели, засияв потусторонним светом. Его крылья, некогда чистые и ангельские, приобрели более темную, угрожающую форму, их перья превратились в зазубренные обсидиановые лезвия.

Сознание Азазеля расширилось, охватив знания и взгляды, которые бросали вызов законам реальности. Он увидел сложную паутину космоса, хрупкое равновесие созидания и разрушения, а также истинную природу существ, которые развратили его.

Когда трансформация завершилась, Азазель стал выше и внушительнее, чем когда-либо. От его присутствия исходила ощутимая аура ужаса и могущества, и окружающий его пейзаж, казалось, сжимался в его тени.

Обладая новообретенной силой, Азазель решил укрепить свою власть над Землей. Он собрал оставшихся великанов, воодушевив их обещаниями славы и мести. Под его руководством их бесчинства стали еще более свирепыми, а разрушительная сила усилилась благодаря темному влиянию Азазеля.

Но амбиции Азазеля выходили за рамки простого завоевания. Он стремился изменить саму ткань реальности, объединить внешнее измерение с земным миром.

Но прежде чем он успел вмешаться, воинство ангелов вновь было призвано к действию, и они спустились на землю во главе с Небесным Генералом Михаилом.

Небеса разверзлись, и ослепительный свет хлынул, осветив потемневшую Землю. Михаил, Небесный Генерал, спустился во главе огромной армии ангелов. Их прибытие вселило надежду в измученных людей, которые подняли глаза из хаоса с обновленной верой.

Присутствие Михаила излучало силу и авторитет, его меч сиял божественным светом. Когда он приземлился на Землю, казалось, сама земля очистилась под его ногами. С властным голосом, эхом разнесшимся по всем мирам, он воскликнул: «Азазель, твое царство террора заканчивается сейчас. Ты предстанешь перед божественным судом за свои прегрешения».

Азазель, теперь существо, обладающее огромной темной силой, стоял невозмутимо. Его новый облик источал злобу, и он ответил голосом, от которого у всех, кто его слышал, по спине пробежали мурашки: «Майкл, ты и тебе подобные опоздали. Мир уже мой, и скоро я переделаю его по своему образу и подобию».

Столкновение между ангельским воинством и силами Азазеля было неизбежным. Великаны, оскверненные Стражи и демонические сущности хлынули на поле боя, где их встретила непреклонная мощь Михаила и его ангелов. Земля задрожала, а небо озарилось вспышками божественной и темной энергии, когда столкнулись две силы.

Город Тьмы

В Городе Тьмы Люцифер стоял на вершине самой высокой башни, которой оказалась Вавилонская башня, и наблюдал за разворачивающимся внизу конфликтом. Лилит и Фан Хуа стояли рядом с ним, не отрывая глаз от небесной битвы, разворачивающейся вдали.

«Люцифер, ты не собираешься присоединиться к битве?» — спросила Лилит, в ее голосе слышалось любопытство.

Люцифер усмехнулся, не отводя взгляда. «Зачем спешить в этот хаос, когда мы можем просто насладиться зрелищем отсюда, сверху?» — ответил он с игривым блеском в глазах.

Фан Хуа согласно кивнула. «Он прав. Пусть разбираются между собой. Мы потом сами разберемся», — добавила она небрежным тоном.

С довольной ухмылкой Люцифер прислонился к парапету, довольный тем, что наблюдает за разворачивающимся зрелищем из безопасности башни. В конце концов, для озорства и бесчинств всегда найдется время, особенно когда на кону судьба мира.

Пока бушевала битва между ангельским воинством и силами Азазеля, поле боя превратилось в водоворот хаоса и разрушения. Великаны с ревом выражали свой вызов, сражаясь с небесными воинами, их огромная сила сочеталась лишь с их мрачной решимостью.

Азазель, теперь уже грозная сущность, обладающая темной силой, командовал своими войсками с непоколебимой решимостью. Его глаза вспыхнули потусторонним светом, когда он обрушил на врагов волны темной энергии, рассеяв их, словно листья во время грозы.

Тем временем Михаил, Небесный Генерал, наблюдал за битвой со спокойной сосредоточенностью. Его присутствие витало над полем боя, словно безмолвный страж, непреклонно следящий за сражением. Хотя его меч оставался в ножнах у бока, в его глазах читалась тихая решимость.

Столкновение света и тьмы усиливалось, каждая сторона вела отчаянную борьбу за господство. Вспышки божественной и темной энергии освещали небо, отбрасывая зловещие тени на поле боя.

Но когда битва достигла своего пика, произошел внезапный сдвиг. В ткани реальности образовался разрыв, высвободивший волну необузданной, дикой силы, которая вызвала ударные волны в воздухе. Земля задрожала, и участники сражения замерли, на мгновение ошеломленные неожиданным поворотом событий.

В разгар хаоса глаза Азазеля сверкнули зловещим светом. «Это лишь предвкушение того, что нас ждет», — заявил он, и в его голосе звучала мрачная уверенность. С торжествующей ухмылкой он исчез в вихре, оставив после себя предчувствие беды.

Поле боя погрузилось в тишину, бойцы остались размышлять о последствиях зловещего ухода Азазеля. И когда за ним сомкнулась расщелина, предопределив его судьбу в атмосфере неопределенности, взгляд Михаила оставался прикован к горизонту, безмолвный страж, ожидающий следующей главы в разворачивающейся саге о свете и тьме.

В разгар потрясений, охвативших мир, появился человек, чья вера сияла, как маяк во тьме. Его звали Ной, он был смиренным и праведным человеком, избранным божественным началом среди хаоса, поглотившего Землю.

Ной жил среди своего народа, одинокий человек среди смятения и коррупции, распространившихся по стране подобно раковой опухоли. Несмотря на окружавшее его отчаяние, он оставался непоколебимым в своей преданности Богу, его непоколебимая вера была свидетельством его характера.

В период глубоких размышлений и молитв Ной получил божественное повеление от Всевышнего. В видении, превосходящем понимание смертных, Бог говорил с ним, повелевая ему построить ковчег — сосуд спасения, который сохранит жизнь перед лицом надвигающегося потопа.

Ной с благоговением и трепетом слушал, как Бог излагал характеристики ковчега — его размеры, материалы и предназначение. Он без колебаний принял это задание, зная, что был избран для цели, намного превосходящей его собственные возможности.

Движимый чувством предназначения, Ной отправился исполнять возложенное на него божественное повеление. Он собрал свою семью и начал собирать необходимые материалы, неустанно трудясь днем и ночью, чтобы построить ковчег в соответствии с указаниями Бога.

Преданность Ноя своему божественному предписанию была непоколебима. День за днем он и его семья трудились под палящим солнцем и в холодные ночи, их руки были огрубевшими, а спины согнутыми от труда. Ковчег начал обретать форму, колоссальное сооружение из дерева и смолы, возвышающееся над ландшафтом, безмолвное свидетельство веры и послушания Ноя.

Однако непоколебимая преданность Ноя своему делу не осталась незамеченной его соседями и жителями близлежащих поселений. Они собрались вокруг строительной площадки, наблюдая за происходящим со смесью любопытства, веселья и презрения. Вид огромного корабля, строящегося на суше, вдали от какого-либо значительного водоема, показался им абсурдным.

«Посмотрите на этого безумца!» — насмешливо воскликнул фермер, указывая на Ноя, который поднимал тяжелую балку на место. — «Строит корабль посреди нигде. Неужели он думает, что к нему придут дожди?»

Другой мужчина, торговец с циничной улыбкой, покачал головой. «Он утверждает, что слышит голос Бога», — сказал он, посмеиваясь. «Я бы сказал, что он слишком долго пробыл на солнце».

Дети тоже поддались насмешкам, бросали камни и смеялись, наблюдая за работой Ноя и его сыновей. «Эй, Ной, — крикнул один мальчик, — когда же наступит потоп? Хватит ли его, чтобы наполнить твою ванну?»

Ной, хотя и знал о насмешках, оставался сосредоточенным на своей задаче. Он понимал, что их презрение проистекает из невежества и неверия, и терпел их издевательства с тихим достоинством. Его сыновья, Сим, Хам и Иафет, время от времени бросали гневные взгляды на насмешников, но следовали примеру отца, отказываясь вступать в конфликт.

Жена Ноя, Наама, неизменно поддерживала его, её присутствие было источником утешения и силы. Она вела домашнее хозяйство и обеспечивала их нужды, её тихая вера отражала веру её мужа. Вместе они представляли собой семью, объединённую общей целью и преданностью, несмотря на окружающую их вражду.

Однажды вечером, когда солнце опустилось за горизонт, отбрасывая длинные тени на недостроенный ковчег, Ной остановился, чтобы отдохнуть. Он отступил назад, оценивая проделанную работу. Каркас ковчега теперь был хорошо виден, его массивные ребра изгибались к небу, словно кости какого-то древнего, спящего зверя.

В тот момент передышки Ной почувствовал знакомое, утешительное присутствие. Он закрыл глаза, позволяя божественной связи окутать его. Бог снова заговорил с ним, подтверждая важность его задачи и обещание спасения для верных.

«Не унывай, Ной», — прошептал голос в его душе. «Ибо Я с тобой. Придет потоп, и ты станешь спасителем всех живых существ».

Ной открыл глаза, чувствуя прилив новых сил. Он повернулся к собравшейся вокруг него семье, осознавая важность момента. «Мы совершаем Божье дело», — сказал он твердым, но убедительным голосом. «Не будем же колебаться, ибо мы — избранные Им сосуды спасения».

На следующий день, когда солнце взошло над горизонтом, Ной и его семья с удвоенной силой возобновили свою работу. Насмешки и издевательства наблюдателей продолжались, но они больше не влияли на него. Его вера была нерушимым щитом, а его решимость — мечом света против тьмы неверия.

Недели сменялись месяцами, и ковчег медленно, но верно приближался к завершению. Насмешливые толпы редели по мере того, как сооружение становилось все более внушительным, их смех сменялся тревожной тишиной. В сердцах некоторых начали закрадываться сомнения, и они задавались вопросом, не было ли видение Ноя чем-то большим, чем просто бредом безумца.

Но Ной не обращал на них внимания. Он был сосредоточен на поставленной задаче, на божественном повелении, которое направляло каждое его действие. И по мере того, как ковчег поднимался всё выше, росла и его вера, маяк надежды в мире, балансирующем на грани уничтожения.

Город Тьмы

После отступления Азазеля воинство ангелов вернулось на Небеса, где им и место, на время завершив свою миссию. Однако Михаил, небесный генерал, остался. Его миссия не была закончена; на самом деле, она только начиналась.

Майкл оглядел опустошенное поле битвы, где остатки столкновения света и тьмы все еще были видны в выжженной земле и павших великанах. Он знал, куда ему нужно идти дальше — в Город Тьмы, цитадель его невыносимого брата Люцифера.

Путь в Город Тьмы для Михаила был быстрым, его божественное присутствие раздвигало тени, окутывавшие землю. Приближаясь к возвышающемуся шпилю Вавилонской башни, он почувствовал зловещее предчувствие. Это были владения Люцифера, место, где царили предательство и коварство.

У подножия башни Михаил остановился, чтобы собраться с мыслями. Он знал, что противостояние Люциферу будет непростой задачей. Их история была полна конфликтов, братского соперничества, тянувшегося веками. Но у него была миссия, и он доведет ее до конца.

Поднявшись на башню, Михаил окунулся в зловещую тишину, тени шептали тайны темной силы. Он достиг вершины и ступил на платформу, где его ждал Люцифер в сопровождении двух женщин — Лилит, первой жены Адама, и еще одной, которую он не узнал.

«Майкл», — поприветствовал Люцифер, в его голосе звучала насмешка. — «Чем я обязан вашему визиту?»

Взгляд Михаила, устремлённый на брата, был стальным. «Ты знаешь, почему я здесь, Люцифер. Отступление Азазеля — это только начало. Нам нужно обсудить дальнейшие шаги».

Улыбка Люцифера стала шире, глаза заблестели озорством. «Вечно такой серьёзный, брат. Разве ты не видишь, что я наслаждаюсь отдыхом?»

Майкл проигнорировал насмешку и переключил внимание на женщин рядом с Люцифером. «Лилит», — кивнул он, сохраняя уважительный тон, несмотря на их непростую историю отношений. — «Давно не виделись».

Лилит с любопытством посмотрела на Майкла, узнав его имя, но не в лицо. «Майкл, — задумчиво повторила она. — Я слышала о вас, но мы никогда не встречались».

Затем Майкл перевел взгляд на незнакомую женщину. «А кто вы такая?»

Фан Хуа шагнула вперед, сохраняя нейтральное выражение лица. «Я Фан Хуа», — просто сказала она. «Союзница Люцифера». Она слегка наклонила голову, изучая черты лица Михаила. «Вы выглядите точь-в-точь как Люцифер», — заметила она. «Почти поразительно».

Люцифер рассмеялся, в его смехе не было ни капли теплоты. «В конце концов, мы же братья. Хотя, смею сказать, сходство лишь поверхностное».

Майкл на мгновение изучил Фан Хуа, почувствовав исходящую от неё силу. «Очень хорошо, — сказал он. — Давайте не будем терять время. Амбиции Азазеля угрожают не только Земле, но и всему мирозданию. Нам нужно разработать стратегию и подготовиться к его следующему шагу».

«Не будем терять время. Амбиции Азазеля угрожают не только Земле, но и всему мирозданию. Нам нужно разработать стратегию и подготовиться к его следующему шагу».

Улыбка Люцифера исчезла, глаза сузились. «Вечно стратег, Михаил. Но скажи мне, что заставляет тебя думать, что я сейчас пошевелю пальцем, чтобы помочь твоему драгоценному Небесам?»

Взгляд Михаила оставался неподвижным. «Речь идёт не только о Небесах, Люцифер. Амбиции Азазеля угрожают всему сущему, включая твой драгоценный Город Тьмы. Он стремится объединить внешнее измерение с земным миром. Если ему это удастся, твоё господство здесь будет поглощено хаосом».

Люцифер наклонил голову, обдумывая слова Михаила. «И ты думаешь, моя помощь что-то изменит?»

«Ваше влияние здесь велико, — ответил Майкл. — У вас есть союзники и ресурсы, которых у нас нет. Речь идёт не о противостоянии Рая и Ада, а о сохранении баланса мироздания».

Фан Хуа с пристальным интересом наблюдала за этим разговором. «Возможно, временный союз не так уж и невозможен», — предположила она. «В конце концов, в наших интересах поддерживать хоть какое-то подобие порядка, даже если это означает сотрудничество с ангелом».

Люцифер взглянул на неё, его лицо было задумчивым. «Интересное предложение, Фан Хуа. Что скажете, Лилит?»

В глазах Лилит мелькнула смесь любопытства и осторожности. «Если то, что говорит Майкл, правда, то игнорировать угрозу было бы глупо. Но меня не переубедят одни слова. Нам нужны доказательства».

Майкл кивнул. «Согласен. Позвольте мне показать вам, что я видел».

Взмахом руки в воздухе открылся мерцающий портал. Перед ними развернулись образы темной трансформации Азазеля, его зловещих планов и разрушений, которые он причинил. Видение было мрачным и неоспоримым, рисуя зловещую картину будущего, если планы Азазеля воплотятся в жизнь.

Выражение лица Люцифера стало суровым, когда он наблюдал за происходящим. «Хорошо, Михаил. Я понимаю необходимость этого союза. Но не заблуждайся, как только с Азазелем будет покончено, наше соперничество возобновится».

Майкл позволил себе лёгкую, мрачную улыбку. «Конечно, брат. Я бы не хотел, чтобы было иначе».

Фан Хуа шагнула вперед, в ее глазах блестели решимость и предвкушение. «Тогда не будем больше терять время. Нам нужно подготовиться».

Все четверо стояли вместе на платформе, образовав неожиданный союз перед лицом общего врага. Казалось, Город Тьмы затаил дыхание, напряжение в воздухе было ощутимым, ведь небесные и адские существа впервые за тысячелетия объединились.

Спускаясь с башни, чтобы начать приготовления, Майкл не мог не почувствовать проблеск надежды. Несмотря на разногласия, они объединялись, чтобы защитить всё мироздание. Это был хрупкий союз, но это было начало.

Предстоящий путь был неопределенным, полным опасностей и конфликтов, но на данный момент у них была общая цель. И в разгар надвигающейся бури этого было достаточно.

Ноев ковчег

Тем временем, в мире смертных, преданность Ноя своему божественному поручению с каждым днем становилась все сильнее. Ковчег, теперь уже возвышающийся и величественный, приближался к завершению. Насмешки и издевательства наблюдателей в основном утихли, сменившись тревожной тишиной, поскольку масштабность проекта стала неоспоримой.

Семья Ноя, непоколебимая и сплоченная, неустанно трудилась рядом с ним. Они чувствовали на своих плечах тяжесть божественного замысла, их вера оставалась непоколебимой, несмотря на трудности, с которыми они сталкивались. Их труд был свидетельством их веры в Божье обещание, маяком надежды в мире, балансирующем на грани уничтожения.

Однажды вечером, когда солнце опустилось за горизонт и тени удлинились, Ной собрал вокруг себя свою семью. «Время приближается», — сказал он, в его голосе звучала тихая решимость. «Мы должны быть готовы к тому, что грядёт».

Глядя на почти завершенный ковчег, они ощутили целеустремленность и решимость. Они понимали, что являются частью чего-то гораздо большего, чем они сами, божественного плана, который определит будущее всех живых существ.

И вот, с сердцами, полными веры, и руками, преданными своему делу, Ной и его семья продолжали свою работу, готовясь к великому потопу, который очистит землю и положит начало новому началу.

Союз между Михаилом, Люцифером, Лилит и Фан Хуа был непростым, но необходимым. По мере начала подготовки атмосфера в Городе Тьмы накалялась, наполняясь предвкушением надвигающейся угрозы.

Тем временем Азазель, кипя от ярости после своего предыдущего поражения, отступил в глубины внешнего измерения. Там он обуздал хаотическую энергию, которая бурлила вокруг него, еще больше сливаясь с древними существами, которые его развратили. Его сила росла в геометрической прогрессии, а его облик искажался, превращаясь в нечто еще более ужасающее и потустороннее.

Тёмные сущности шептали ему свои секреты, обучая его подчинять саму реальность своей воле. Глаза Азазеля горели зловещим светом, когда он представлял себе свою месть и полное порабощение Земли и Небес. Его время пришло.

В Городе Тьмы, пока Майкл и остальные обсуждали свои стратегии, по воздуху внезапно пробежал холодок. Земля задрожала, и по городу разнесся пронзительный, потусторонний крик. Азазель вернулся.

Глаза Люцифера сузились. «Он здесь», — сказал он, в его голосе слышались раздражение и предвкушение. «Пора снова встретиться с ним лицом к лицу».

Они быстро двинулись к окраине города, где небо неестественно потемнело, затянутое грозовыми тучами. Земля раскололась, и из бездны появился Азазель, его присутствие было сокрушительной волной тьмы и мощи.

Новая форма Азазеля была чудовищной, представляя собой слияние ангельских и демонических черт, его крылья теперь были огромными и обсидиановыми, а глаза горели холодным, злобным огнем. «Майкл!» — взревел он, его голос эхом разнесся по самой ткани реальности. «Люцифер. Твой слабый союз не спасет тебя от неизбежного. Этот мир будет моим!»

Михаил вытащил свой меч, божественный свет которого прорезал тьму. «Азазель, твои амбиции заканчиваются здесь. Мы не позволим тебе уничтожить всё сущее».

Люцифер шагнул вперёд, и в его руке материализовался его собственный меч. «Ты выбрал не ту сторону истории, Азазель. Пора отправить тебя обратно в пустоту».

Лилит и Фан Хуа стояли по бокам, готовые поддержать своих союзников. В глазах Лилит мелькнул вызов. «Майкл уже однажды победил тебя, Азазель. Мы можем сделать это снова».

Взгляд Фан Хуа был стальным, вокруг неё витала сила. «Ты, может быть, и стала сильнее, но с нами шутки плохи».

Смех Азазеля был леденящим душу звуком, полным мрачных предзнаменований. «Тогда посмотрим, кто одержит победу».

Битва началась с оглушительного столкновения сил. Азазель обрушил потоки темной энергии, искажая пространство вокруг себя. Михаил и Люцифер ответили вспышками божественного света и адского пламени, и их силы столкнулись в захватывающем зрелище необузданной мощи.

Лилит призвала древнюю магию, её заклинания пронизывали поле боя, нацеленные на слабые места Азазеля. Фан Хуа, обладая уникальными способностями, управляла самими тенями, нанося удары по Азазелю со всех сторон.

Несмотря на их совместные усилия, новая сила Азазеля оказалась грозной. Он двигался с ужасающей скоростью и мощью, его атаки были неумолимы. Он ударил Михаила так, что тот рухнул на землю, образовав огромный кратер. Люциферу едва удалось увернуться от последующего удара, и он ответил волной адского пламени.

Битва продолжалась, окружающий ландшафт был разрушен и переформирован титаническими силами. Майкл с трудом поднялся на ноги, его божественная энергия вспыхнула, когда он вернулся в бой. «Мы не можем позволить ему победить!» — крикнул он, сплачивая своих союзников.

Азазель усмехнулся. «Ты сражаешься за проигранное дело, Михаил. Подчинись, и, возможно, я избавлю тебя от жалкого существования».

В ответ Михаил вспыхнул потоком святого света, на мгновение отбросив Азазеля назад. «Мы никогда не подчинимся тьме».

Азазель взревел от ярости, призывая еще больше темной энергии. Он направил ее в концентрированный луч, нацеленный на Михаила, который едва смог отразить его своим мечом божественного света. Земля под ними потрескалась и раскололась, трещины открывались и закрывались, а сама ткань реальности, казалось, дрожала под напряжением их столкновения.

Люцифер, воспользовавшись моментом, обрушил на Азазеля шквал адского пламени, обжигающий жар которого отбросил его назад. «Твоя сила велика, Азазель, но она не безгранична».

Лилит, глаза которой сияли магической силой, произносила древние заклинания. В воздухе появились символы власти, образовав защитный барьер вокруг ее союзников и ослабив атаки Азазеля. «И твое время сочтено».

Фан Хуа, обладая уникальной способностью управлять тенями, создала вихрь тьмы, который окутал Азазеля. Тени сжались вокруг него, пытаясь удержать его на месте. «Твоя высокомерие станет твоей погибелью, Азазель. Мы сражаемся не только за себя, но и за равновесие всех миров».

Азазель, хотя и был на мгновение скован, высвободил свою огромную силу, разорвав теневые оковы. Его глаза горели смесью ярости и злобной радости. «Вы всего лишь насекомые перед богом», — прошипел он, его тело расширялось от необузданной мощи. «Почувствуйте истинную силу моего могущества!»

Он обрушил разрушительную волну темной энергии, отчего все расселись. Земля сильно задрожала, а небо еще больше потемнело, словно сами небеса отшатнулись от присутствия Азазеля.

Майкл, непоколебимо сохраняя решимость, вновь поднялся. Его крылья расправились, сияя божественным светом, который оттеснил надвигающуюся тьму. «Ты не бог, ты всего лишь пешка в гораздо более масштабной схеме. Интересно, сколько силы может вместить твоё тело?»

Ангельский полководец бросился вперёд, его меч пылал. Люцифер присоединился к нему, его собственный клинок был окутан адским пламенем. Лилит и Фан Хуа последовали за ним, их объединённые силы представляли собой вихрь магии и тени. Вместе они начали скоординированную атаку, каждый удар был точным и мощным.

Азазель, несмотря на свою подавляющую силу, оказался в крайне затруднительном положении. Единство и решимость альянса начали переломить ход событий. Каждый удар меча Михаила пробивал его защиту, каждый взрыв пламени Люцифера испепелял его темную сущность, каждое заклинание Лилит ослабляло его, а каждый удар тени Фан Хуа дезориентировал его.

Однако Азазель не был побежден. Его стойкость была поразительной, его воля — непоколебимой. Он сражался с новой яростью, его темная энергия бурлила вокруг него, словно буря. «Я с радостью стану пешкой, по крайней мере, они выиграют эту войну. Вы не можете остановить то, что уже запущено!» — взревел он, его голос эхом разносился по разрушенному ландшафту.

Михаил, собрав последние остатки своей божественной силы, встретился взглядом с Азазелем. «Мы сделаем все, что потребуется, чтобы защитить этот мир», — поклялся он твердым и решительным голосом. Мощным взмахом он направил меч прямо в сердце Азазеля.

Люцифер, пылающий адским пламенем ярче, чем когда-либо, скоординировал свои атаки с атаками Михаила. «Ты можешь быть могущественным, Азазель, но ты не непобедим». Он выпустил поток пламени, который соединился с божественным светом Михаила, создав обжигающий луч чистой энергии.

Лилит, используя свою древнюю магию, наложила связывающее заклинание, которое переплелось со светом и огнем, образуя эфирные цепи, стремящиеся обездвижить Азазеля. «Твоей тирании здесь конец», — заявила она, ее глаза горели решимостью.

Фан Хуа, используя всю мощь своих способностей к манипулированию тенями, создала вокруг Азазеля вихрь тьмы, сжав его и ограничив его движения. «Это за все жизни, которые ты разрушил», — прошептала она, в её голосе звучала стальная решимость.

Объединенная мощь их атак обрушилась на Азазеля с сокрушительной силой. Он взревел от боли, когда энергия пронзила его защиту, эфирные цепи сковывали его все крепче, а тени сжимались вокруг. На мгновение показалось, что они могут одержать победу.

Но силы Азазеля были еще далеки от исчерпания. Взрывом темной энергии он разорвал оковы и рассеял тени. Его тело, хотя и израненное и ослабленное, все еще излучало ауру огромной мощи. «Ты силен», — признал он, в его голосе звучало невольное уважение. «Но одной силы будет недостаточно, чтобы остановить меня».

Майкл, задыхаясь от напряжения, приготовился к очередной атаке. «Мы не сдадимся. Мы будем бороться до последнего вздоха».

Глаза Азазеля сузились. «Да будет так», — сказал он низким рычанием. Он собрал все силы для последнего, катастрофического удара, намереваясь раз и навсегда уничтожить своих врагов.

Прежде чем он успел начать атаку, с небес спустился ослепительный свет, окутав поле боя сияющим сиянием. Земля задрожала, и всех присутствующих охватило чувство глубокого покоя и могущества.

Прежде чем он успел начать атаку, с небес спустился ослепительный свет, окутав поле боя сияющим сиянием. Земля задрожала, и всех присутствующих охватило чувство глубокого покоя и могущества.

Свет слился в фигуры несравненного величия: Гавриил, Рафаил и Уриэль, другие архангелы, прибыли на помощь своим собратьям. Каждый из них излучал ауру божественной силы, их присутствие укрепляло решимость Михаила и его союзников.

Габриэль, Посланник Бога, шагнул вперед, его труба сияла небесной энергией. «Азазель, твое царство террора заканчивается сейчас», — провозгласил он, и его голос звучал с властью. Он поднял трубу, выпустив мощный поток священного звука, который эхом разнесся по полю боя, нарушив концентрацию Азазеля и ослабив его темную энергию.

Рафаэль, Целитель, стоял рядом с Михаилом, его посох сиял успокаивающим светом. «Будьте сильны, мои братья и сестры», — сказал он, окутывая раненых целительной волной. «Наша объединенная сила победит эту тьму». Его присутствие воодушевило союзников, восстановило их силы и залечило раны.

Уриэль, Пламя Бога, присоединился к Люциферу, его глаза пылали праведным огнем. «Ты причинил достаточно страданий, Азазель. Встреть гнев Небес». Он обрушил поток священного пламени, слившись с адским огнем Люцифера и создав вихрь разрушительной энергии, который обрушился на Азазеля.

Азазель, несмотря на свою мощь, теперь столкнулся с объединённой силой архангелов и их союзников. Его тёмная энергия устремилась вперёд в знак протеста, но его отбросили назад, и его атаки становились всё более отчаянными.

Михаил, восстановивший силы благодаря исцелению Рафаэля, бросился на Азазеля со своим мечом божественного света. «Ты не сможешь противостоять объединенным силам Неба и Земли!» — крикнул он, рассекая темной энергией своим клинком.

Люцифер, его адский клинок, пылающий с новой силой, взмахнул в сторону Азазеля, их клинки столкнулись, осыпав друг друга искрами. «И ад», — сказал он, одарив Михаила улыбкой, прежде чем снова сосредоточиться на Азазеле, — «Этому придет конец», — прорычал он, его удары были точными и безжалостными.

Лилит и Фан Хуа, чьи силы были усилены присутствием архангелов, продолжили наступление. Древняя магия Лилит и умение Фан Хуа управлять тенями наносили удары по слабым местам Азазеля, их атаки были скоординированы и эффективны.

Габриэль, Рафаэль и Уриэль внесли свой вклад в эту битву, используя свои собственные силы. Священные звуковые волны Габриэля, исцеляющий свет Рафаэля и очищающее пламя Уриэля создали симфонию божественной энергии, которая обрушилась на Азазеля со всех сторон.

Азазель, загнанный в угол и подавленный, взревел от ярости и отчаяния. «Думаешь, сможешь меня победить?» — взревел он, его темная фигура мерцала, извиваясь. «Я вечен!»

Габриэль шагнул вперёд, подняв трубу. «Нет, Азазель, — сказал он спокойным и непоколебимым голосом. — Ты падший ангел, который зашёл слишком далеко. Твоё время истекло».

В последний, объединенный удар архангелы и их союзники обрушили на Азазеля свою объединенную мощь. Темная энергия, окружавшая его, рассеялась, и его тело рухнуло под тяжестью их атаки. Азазель закричал, его голос затих в пустоте, когда его наконец усмирили.

Поле боя погрузилось в тишину, когда затихли последние отголоски сражения. Темные тучи расступились, открыв небо, усеянное звездами. Земля, некогда изрытая и истерзанная, начала заживать, трещины закрывались, а воздух очищался.

Майкл опустил меч, его взгляд был непоколебим. «Свершилось», — сказал он, в его голосе смешались облегчение и усталость.

Люцифер, стоявший рядом, вложил клинок в ножны. «Пока что», — согласился он, не отрывая взгляда. — «Но мы должны оставаться бдительными. Силы тьмы всегда будут искать путь назад».

Габриэль, Рафаэль и Уриэль согласно кивнули. «Мы будем готовы, — решительно сказал Уриэль. — Вместе мы защитим этот мир от любой угрозы».

Лилит и Фан Хуа, чьи силы иссякли, но дух их не сломился, стояли рядом с архангелами. «Мы с вами», — сказала Лилит ровным голосом. «Ради равновесия всех миров».

Фан Хуа кивнула, ее взгляд был яростным. «Мы боремся за все добро и справедливость».

С первыми лучами рассвета над горизонтом объединенные силы Неба и Земли стояли вместе, готовые встретить любые грядущие испытания, зная, что пока они остаются едиными, никакая тьма никогда не сможет по-настоящему восторжествовать.

Когда объединённые силы Неба и Земли одержали победу, остатки тёмной энергии Азазеля рассеялись в воздухе. Михаил, Люцифер, Лилит, Фан Хуа и другие архангелы почувствовали облегчение, но понимали, что их битва ещё далека от завершения. Теперь их обязанностью была бдительность, ибо силы тьмы, несомненно, перегруппируются.

В царстве, находящемся за пределами физического и божественного, где сама ткань бытия была иной, сущности, известные как Внешние Существа, наблюдали за парящим, побежденным телом Азазеля. Эти существа, древние и непостижимые, существовали за пределами понимания смертных и даже ангелов. Их формы менялись и искажались в пустоте, отражая хаос и порядок, которые они воплощали.

Тело Азазеля зависло перед ними, всё ещё потрескивая от остаточной тёмной энергии. Он находился в состоянии анабиоза, что было следствием его огромной силы и объединённой мощи его противников. Внешние Существа общались посредством мыслей и впечатлений, их «голоса» резонировали в пустоте.

**Внешнее Существо 1**: *Он потерпел неудачу, но он не потерян.*

**Внешнее Существо 2**: *Сила, которую мы ему даровали, была значительной, но он всё равно был побеждён. Силы света и тьмы объединились против него.*

**Внешнее Существо 3**: *Это беспрецедентный союз. Мы недооценили их решимость и силу их единства.*

Они окружили Азазеля, их формы вихрем переплетались и сливались, обдумывая свой следующий шаг. Их целью было нарушить равновесие, погрузить мироздание в хаос и тьму.

**Внешнее Существо 4**: *Мы должны еще больше усилить его. Его поражение — лишь временная неудача.*

**Внешнее Существо 5**: *Или, возможно… нам следует изменить нашу стратегию. Одной лишь силы может быть недостаточно. Нам нужно даровать ему не только силу, но и новые способности. Что-то неожиданное.*

Существа протянули свои эфирные щупальца, исследуя сущность Азазеля. Они наполнили его темной энергией, изменив саму его природу, сделав его сильнее, выносливее и наделив новыми, таинственными способностями. Они нашептали ему в подсознание древнее, запретное знание, знание, способное переломить ход событий в его пользу.

**Внешнее Существо 6**: *Он восстанет снова, став могущественнее, чем прежде. Но на этот раз он будет использовать тени и свет так, как его враги не смогут предсказать.*

**Внешнее Существо 7**: *Пусть он станет предвестником нашей воли. Равновесие будет нарушено, и миры погрузятся во тьму.*

Тело Азазеля начало светиться темным, зловещим светом, его раны заживали, а энергия восстанавливалась. Его глаза открылись, теперь они горели с еще большей интенсивностью, отражая новообретенную силу и знания, дарованные ему Внешними Существами.

**Азазель**: *Я... вечен.*

Он взмыл вверх, и окружающая его темная энергия запульсировала с новой силой. Внешние Существа с удовлетворением наблюдали, как их пешка возродилась, став истинным воплощением их хаотичной воли.

**Внешнее Существо 1**: *Вперёд, Азазель. Миры ждут твоего возвращения. Сей хаос и исполни своё предназначение.*

Внешние Существа, довольные перерождением Азазеля, обратили своё внимание на других потенциальных союзников в своём обширном, хаотичном владении. Они знали, что для обеспечения успеха своего плана Азазелю понадобится не только грубая сила — ему понадобятся собственные грозные союзники.

**Внешнее Существо 2**: *Наша пешка готова, но ей потребуется дополнительная поддержка, чтобы сокрушить врагов.*

**Внешнее Существо 3**: *Действительно. Наблюдатели — те, кто когда-то присягнули на верность небесному порядку, но теперь, подобно Азазелю, могут быть использованы для достижения нашей цели.*

Они тянулись своими щупальцами мысли, стремясь обрести присутствие Наблюдателей. Эти древние существа, падшие ангелы, подобные Азазелю, были изгнаны за свой бунт. Теперь они скрывались на окраинах Внешних Миров, могущественные и озлобленные, ожидая возможности отомстить своим бывшим собратьям.

В царстве теней и шепота Наблюдатели почувствовали призыв. Среди них были могущественные лидеры: Самиаза, некогда возглавлявший восстание; Аракиэль, повелитель стихий; и Сариэль, провидец судеб. Они собрались в темном, закручивающемся вихре энергии, откликаясь на зов Внешних Существ.

**Самиаза**: *Зачем вы обращаетесь к нам? Мы не пешки, которыми можно манипулировать по вашей прихоти.*

**Внешнее Существо 4**: *Ты меня неправильно понял, Самиаза. Это возможность вернуть себе славу и власть. Помоги Азазелю, и вместе вы сможете поставить небесный порядок на колени.*

**Аракиэль**: *Мы наблюдали за борьбой Азазеля. Его поражение стало неудачей, но его сила неоспорима, и я хочу обладать такой же силой.*

**Сариэль**: *Я вижу, как пути судьбы сходятся. Время действовать пришло.*

Внешние Существа наполнили Наблюдателей дополнительной темной энергией, усилив их способности и связав их с делом Азазеля. Они почувствовали прилив силы, обещание мести и шанс свергнуть небесный порядок, который оттолкнул их.

**Пять внешних существ**: *Присоединяйтесь к Азазелю. Ваша объединённая сила будет непобедима.*

С последним приливом энергии Стражи переместились к Азазелю. Он стоял на краю темного царства, его тело излучало вновь обретенную силу. Увидев Стражей, он кивнул в знак приветствия.

**Азазель**: *Добро пожаловать, мои братья. Вместе мы вернем себе место и навсегда нарушим равновесие.*

**Самиаза**: *Мы с тобой, Азазель. Пусть содрогнутся небеса.*

**Аракиэль**: *Мы привлечём стихии на свою сторону.*

**Сариэль**: *Судьба свела нас вместе. Давайте исполним её.*

Пока они готовились к следующему нападению, окружающий их пейзаж потемнел, наполнившись предвкушением. Объединенный фронт Азазеля и Стражей обещал стать грозной силой, способной бросить вызов даже самым стойким небесным защитникам.

Наблюдатели собрались в укромном месте, скрытом от взоров Небес и Земли. Здесь они могли планировать и готовиться без помех. Азазель стоял в центре, его темная аура свидетельствовала о новообретенной силе, дарованной ему Внешними Существами. Самиаза, Аракиэль и Сариэль образовали вокруг него круг, их лица были мрачными и решительными.

Первым тишину нарушил Самиаза, его голос звучал низким, рокотичным тоном. «Мы не можем полагаться исключительно на грубую силу. Михаил и Люцифер доказали свою стойкость. Чтобы победить их, мы должны быть хитрыми. Нам нужно разрушить их единство».

Аракиэль кивнул, в его глазах мелькнула смесь решимости и злобы. «Стихийные бедствия могут вызвать хаос и заставить их силы рассредоточиться. Землетрясения, ураганы и цунами обрушиваются на разные регионы, заставляя их постоянно находиться в обороне».

Сариэль, как всегда, обладал даром провидца и произнес голосом, словно доносившимся из глубин времени. «Смятение станет нашим союзником. Я могу создавать иллюзии, манипулировать их восприятием и заставлять их сомневаться в реальности. Они будут нападать на тени, растрачивая свои силы».

Азазель, в его теле бурлила темная энергия, обдумал их слова. «Разделение их сил — хорошее начало. Но мы также должны подорвать их боевой дух. Если мы посеем семена сомнения и страха, их единство рухнет. Сариэль, твои иллюзии будут иметь решающее значение. Сможешь ли ты заставить их поверить, что их союзники обращаются против них?»

Холодная улыбка расплылась по лицу Сариэля. «Это сбудется. Они увидят предательство там, где его нет, и их доверие друг к другу пошатнется».

Самияза добавил: «Мы также должны нацелиться на их лидеров. Без Михаила и Люцифера их силы будут дезориентированы. Нам нужно выманить их и нанести удар, когда они будут уязвимы».

Аракиэль поднял руку, создав небольшой вихрь, который рассеялся на искры. «А когда они ослабнут, мы обрушим на них всю свою мощь. Они не смогут противостоять скоординированному нападению со всех сторон».

Азазель кивнул, довольный тем, как начинает вырисовываться план. «Хорошо. Мы будем атаковать поэтапно. Сначала, Аракиэль, ты устроишь стихийные бедствия. Отвлеки их и рассредоточь. Сариэль, пока они отвлечены, твои иллюзии начнут подрывать их доверие и сеять смятение».

«Самиаза и я подготовимся к главному наступлению, нацелившись на их лидеров, когда придёт время».

Наблюдатели обменялись одобрительными взглядами, их решимость была очевидна. Они знали, что их успех зависит от тщательного планирования и безупречного исполнения. Право на ошибку не было.

Самиаза, как всегда, стратег, предложил добавить еще один аспект к их плану. «Мы также должны внедрить шпионов в их ряды. Замаскировавшись под их союзников, они смогут передавать нам информацию и саботировать их действия изнутри. У меня есть несколько верных последователей, которые могут взять на себя эту задачу».

Глаза Азазеля одобрительно заблестели. «Отлично. Чем больше беспорядка мы сможем устроить, тем выше наши шансы. Давайте действовать быстро. Чем дольше мы будем ждать, тем сильнее станет их оборона».

Разработав план, Стражи рассеялись по своим делам. Аракиэль приступил к призыванию ярости стихий, сосредоточив свои силы на создании разрушительных природных катастроф. Сариэль начала плести свои сложные иллюзии, произнося заклинания, которые должны были вселить недоверие и страх в их врагов.

Самиаза приступил к вербовке и размещению шпионов в небесных силах, обеспечивая их готовность к нанесению удара изнутри, когда придет время.

Тем временем Азазель готовился к финальной схватке. Он медитировал в центре анклава, черпая темную энергию, дарованную Внешними Существами. В его голове роились стратегии и сценарии, каждый из которых был призван привести к падению Михаила и Люцифера. Он знал, что на этот раз, с Наблюдателями на своей стороне и с приведенным в действие планом, победа была в его руках.

По мере того как тени вокруг него сгущались, Азазель испытывал мрачное удовлетворение. Небесные защитники понятия не имели, что их ждёт. Стражи, получившие силу и объединившись, были готовы нарушить равновесие и погрузить миры в хаос. Сцена была готова, и игроки заняли свои места. Оставалось только нанести удар.

В самом сердце Города Тьмы, места, где тени шепчут, а свет — редкий гость, Михаил и Люцифер стояли во главе собранных сил. Атмосфера была напряженной, воздух был пропитан предвкушением неизбежной очередной конфронтации.

Вокруг них стояли их небесные сестры, Лилит и Фан Хуа, каждая из которых несла на себе следы недавней битвы, но стояла непоколебимо и готовая к тому, что ждало их впереди.

Даже в этом мрачном месте доспехи Михаила сияли слабым божественным светом, и он обратился к собравшимся: «Азазель повержен, но мы знаем, что это ещё не конец. Внешние Существа, о которых говорит Отец, не отступят, и мы должны быть готовы к их следующему шагу. Нам нужно разработать стратегию и укрепить нашу оборону».

Люцифер, чья огненная аура резко контрастировала со спокойным сиянием Михаила, согласно кивнул. «Возвращение Азазеля будет сопровождаться еще большей яростью. Он не повторит одни и те же ошибки дважды. Нам нужно предвидеть их тактику и быть готовыми противостоять им».

Лилит, глаза которой все еще светились остаточной магической энергией, шагнула вперед. «Стражи не будут сидеть сложа руки. Они будут стремиться использовать любую слабость, которую смогут найти. Мы должны укрепить наши союзы и обеспечить отсутствие брешей в нашей обороне».

Фан Хуа, с неизменно непреклонным выражением лица, добавила: «Нам также следует подумать о наступательных стратегиях. Ожидание, пока они сами к нам подойдут, ставит нас в невыгодное положение. Если мы сможем определить их следующий шаг, мы сможем нанести удар первыми и сорвать их планы».

Габриэль, крепко держа трубу, вмешался: «Наша величайшая сила — в нашем единстве. Стражи и Азазель попытаются разделить нас, сея раздор и недоверие. Мы должны держаться вместе и оставаться бдительными».

Рафаэль, как всегда, целитель, задумчиво кивнул. «Нам нужно поддерживать наши силы в отличном состоянии. Я установлю лечебные обереги и защитные заклинания по всему городу, чтобы все были готовы, когда придёт время».

Уриэль, Пламя Бога, посмотрел на Михаила и Люцифера решительным взглядом. «Нам также следует сосредоточиться на разведке. Нам нужны глаза и уши в рядах врага. Если мы поймем их планы, мы сможем их перехитрить».

Майкл повернулся к группе, его голос был полон убежденности. «Хорошо. Вот что мы будем делать. Рафаэль, как можно скорее установи лечебные обереги. Габриэль и Уриэль, займитесь сбором разведывательной информации. Используйте любые средства, чтобы получить необходимые нам сведения».

Люцифер, Лилит, Фан Хуа и я будем координировать укрепление нашей обороны и готовиться к упреждающему удару, если представится такая возможность».

Люцифер усмехнулся, его глаза сверкнули яростной решимостью. «Мы также должны расставить для них ловушки. Если они планируют проникнуть внутрь или напасть, давайте убедимся, что они пожалеют об этом».

Лилит, в голове которой уже роились идеи, добавила: «Я могу создавать защитные заклинания вокруг города, возводя барьеры, которые оповестят нас о любых вторжениях. Фан Хуа, твоя способность управлять тенями будет иметь решающее значение для создания скрытой защиты и контрмер».

Фан Хуа кивнул. «Я позабочусь о том, чтобы тени работали нам на пользу. Мы будем готовы нанести удар из темноты, если они попытаются прорвать нашу оборону».

Пока они отправлялись на выполнение своих задач, Город Тьмы оживился. Целительные обереги Рафаэля мягко светились, вселяя чувство комфорта и безопасности в своих союзников. Габриэль и Уриэль мобилизовали свои сети, собирая информацию и внедряя шпионов там, где это было возможно.

Михаил, Люцифер, Лилит и Фан Хуа координировали усилия по укреплению, обеспечивая охрану и укрепление каждой возможной точки входа.

Майкл, критически наблюдая за приготовлениями, повернулся к Люциферу. «Мы должны быть на шаг впереди. Мы не можем позволить себе никаких ошибок».

Люцифер, чья обычная уверенность пошатнулась из-за серьезности ситуации, ответил: «Согласен. Но помни, брат, мы сталкивались и с худшими вещами. И мы всегда выходили победителями».

С первыми лучами рассвета, озарившими Город Тьмы зловещим светом, союзные войска были готовы. Они знали, что предстоящая битва станет одним из самых сложных испытаний, но, объединившись и подготовившись, они почувствовали вновь обретенную надежду.

Лилит поднялась по винтовой лестнице башни, ее мысли были полны решимости и любопытства. Внизу раскинулся Город Тьмы, бескрайнее пространство теней и мерцающих защитных огней. Достигнув вершины, она обнаружила там уже Люцифера, прислонившегося к парапету и смотрящего на городской пейзаж. Его адская аура отбрасывала жуткое, но странно успокаивающее сияние в сумерках.

«Люцифер», — позвала она, подходя ближе. Легкий ветерок развевал ее волосы, и она плотнее закуталась в плащ.

Он повернулся к ней лицом, на губах играла легкая усмешка. «Лилит», — ответил он, в глазах его мелькнула знакомая лукавая искорка. «Чем я обязан этому удовольствию?»

Лилит подошла к нему на парапете, ее взгляд скользнул по городу, прежде чем остановиться на нем. На мгновение они замерли в молчании, тяжесть их общей истории повисла в воздухе. Наконец, она заговорила, в ее голосе слышались любопытство и подозрение. «Люцифер, у меня вопрос. Откуда ты знал о том, что Наблюдатели были развращены? Такую информацию нелегко достать».

Ухмылка Люцифера расширилась до широкой улыбки. Он наклонил голову, обдумывая свои слова. «У меня есть источники», — сказал он, его голос был мягким и загадочным.

Лилит приподняла бровь. «Ваши источники?» — повторила она, явно неубежденная. «На это нельзя просто так наткнуться. Чтобы узнать об их коррупции, нужен не просто случайный информатор».

Люцифер усмехнулся, не отрывая от нее взгляда. «Ты права, конечно. Это не просто какая-то информация. Но ты забываешь, Лилит, у меня есть свои способы раскрывать секреты. Особенно темные».

Любопытство Лилит усилилось. Она достаточно хорошо знала Люцифера, чтобы понимать, что он процветает благодаря знаниям и манипуляциям, но это казалось чем-то другим. «А эти источники, — настаивала она, — надежны ли они?»

Он выпрямился, выражение его лица стало более серьезным. «Насколько надежными они должны быть. Падение Наблюдателей с высоты я предвидел. Я держал это знание при себе, ожидая подходящего момента, чтобы его использовать. Сейчас показалось, что это подходящий момент».

Лилит скрестила руки, внимательно разглядывая его. «У тебя всегда был талант узнавать то, чего не знают другие. Но почему сейчас? Почему ты раскрываешь эту информацию именно сейчас?»

Улыбка Люцифера вернулась, на этот раз более мягкая. «Потому что ты попросила», — вот и все, что он сказал.

Лилит медленно кивнула, в ее глазах мелькнуло понимание. «Ты, как всегда, играешь в долгую игру».

Он пожал плечами, снова глядя на город. «Это то, что у меня получается лучше всего. И кроме того, — добавил он игривым тоном, — я же не мог позволить Майклу получать всё удовольствие, правда?»

Лилит тихо рассмеялась, покачав головой. «Нет, пожалуй, нет. Просто... будь осторожен, Люцифер. Мы не можем позволить себе потерять тебя».

Взгляд Люцифера смягчился, когда он посмотрел на неё. «И мы этого не сделаем. Поверь мне, Лилит. Вместе мы доведём это дело до конца».

Вдали Стражи и Азазель замышляли свой следующий шаг, не подозревая о готовности и решимости своих противников. Все было готово к очередному столкновению титанических сил, которое определит судьбу всех миров.

Несколько лет назад, перед великим потопом, мир балансировал на грани гибели. Царили коррупция и хаос, подпитываемые грехами человечества и злобой нефилимов, потомков падших ангелов и человеческих женщин. В эту эпоху тьмы один человек выделялся своей праведностью: Ной.

Его жизнь была свидетельством веры и послушания — качеств, которые окажутся решающими в грядущие дни.

Дом Ноя стоял маяком среди окружающей развращенности. Он был земледельцем, фермером, жившим в гармонии с землей. Его три сына, Сим, Хам и Иафет, помогали ему в повседневном труде. Несмотря на повсеместное зло, Ной и его семья оставались незапятнанными, твердо держась своей веры в Бога.

В один судьбоносный день, когда Ной работал в своем поле, он почувствовал чье-то присутствие — всепоглощающее ощущение божественного. Бросив инструменты, он упал на колени, его сердце бешено колотилось от смеси страха и благоговения. Голос Бога эхом разнесся в его сознании, голос, в котором звучали одновременно скорбь и решимость.

«Ной, конец всякой плоти настал предо Мною, ибо земля от них полна насилия; и вот, Я истреблю их вместе с землей. Сделай себе ковчег из гоферового дерева, сделай в ковчеге комнаты и покрой его изнутри и снаружи смолой».

Руки Ноя дрожали, когда он получил божественный чертеж. Ковчег должен был быть длиной 300 локтей, шириной 50 локтей и высотой 30 локтей, с тремя палубами и одной дверью. Это была колоссальная задача, казавшаяся невыполнимой для простого смертного. И все же вера Ноя была непоколебима. Он поднялся с земли, решимость застыла на его лице.

Он собрал своих сыновей и поведал им божественное повеление. Их глаза расширились от смеси недоверия и страха, но они доверяли отцу и, что более важно, Богу. Вместе они принялись за работу, срубая суслики и начиная монументальное дело строительства ковчега.

Дни слились в недели, пока ковчег обретал форму. Он возвышался над их усадьбой, массивное сооружение, вызывавшее любопытство и презрение соседей. Люди из окрестных деревень приходили глазеть и насмехаться, не в силах понять предназначение такого судна.

«Посмотрите на старого Ноя!» — насмехались они. — «Строит корабль на суше. Он сошел с ума!»

Но Ной не обращал на них внимания. Его внимание было сосредоточено на выполняемой задаче. Звук топоров и пил наполнял воздух, пока ковчег медленно возводился, его деревянный каркас был свидетельством их неустанного труда. Во время работы Ной иногда останавливался, глядя на небо, в его мыслях смешались молитва и ожидание.