"Мне следовало бы испытывать радость по этому поводу."

Миллисент была поглощена своими мыслями, пока швея возилась с её платьем. Это было великолепное платье, ослепительно белое, накрахмаленное. Спереди оно было украшено изящными цветами, которые колыхались при каждом движении. Рукава и юбка были отделаны красивым кружевом, вышитым вручную. Такое платье могла бы позавидовать любая девушка или леди, но Миллисент оно не нравилось. Оно напоминало ей о суровой судьбе, которая её ожидает.

Через три дня Эндрю Уильямс, знаменитый герцог, должен был стать её мужем.

Швея уколола её ещё раз, и Миллисент вздрогнула, вытащив крошечную булавку из руки. Швея неловко попыталась помочь ей:

— Мне так жаль...

— Вы не могли бы закончить в другой раз, пожалуйста? Мне нехорошо, — солгала Миллисент, приложив руку ко лбу.

— Однако, мисс, ваше торжество состоится уже через три дня! — произнесла портниха, помогая ей освободиться от подвенечного наряда.

— Мы можем продолжить работу над этим завтра утром. Даю вам слово, — сказала она, и Миллисент поспешно покинула помещение, избавившись от тяжёлого свадебного платья.

Она стремительно спустилась по лестнице, едва не зацепившись за подол своего дневного платья. Ей нужно было выйти на свежий воздух, чтобы собраться с мыслями.

Миллисент распахнула двери, ведущие на задний двор, и напугала мужчину, который стоял за ними. Она ахнула от неожиданности и схватилась за горло, пытаясь найти свой медальон. Как только она его нашла, то почувствовала себя спокойнее. Медальон, оставленный ей матерью, всегда её успокаивал.

— О боже... Я тебя не заметила, Эндрю.

Эндрю склонил своё стройное тело в лёгком поклоне.

— Доброе утро, дорогая. Как прошла примерка?

— Хорошо, — ответила она.

— Ты выглядишь взволнованной, — заметил он, делая несколько шагов к ней. Его глубокие карие глаза внимательно изучали её лицо.

Внезапно Миллисент почувствовала тошноту. Она сглотнула и улыбнулась.

— Наверное, я просто нервничаю. Столько всего нужно подготовить и...

— «Не волнуйся о том, как всё организовать. Подумай лучше о том, как будешь выглядеть в своём новом наряде». Он наклонился к ней и взял её за прядь длинных каштановых волос.

Миллисент запрокинула голову, и прядь выскользнула из его руки.

— Я хотела поговорить с тобой, Эндрю.

— Я слушаю тебя, дорогая.

Когда у Миллисент появилась возможность выразить своё мнение, она ощутила тревогу. Но она должна была это сделать. Она не могла заставить себя принять решение, которое возненавидела бы на всю оставшуюся жизнь.

Миллисент глубоко вздохнула, прежде чем заговорить:

— Я не могу пойти на эту свадьбу. Я думала, что, возможно, смогу, но я...решила не делать этого. Мне жаль. Пожалуйста, постарайся понять.

Эндрю погладил её по щеке большой мозолистой рукой.

— Конечно, понимаю.

— Ты понимаешь? — Миллисент почувствовала надежду.

— Да, любовь моя. Ты просто позволяешь нервам взять верх. Я обещаю, что буду с тобой на каждом шагу. Ты не останешься одна.

Сердце Миллисент упало.

— Что?

— Я считаю, что твоё нежелание выходить замуж — это просто проявление нервозности. Мы всё равно проведём свадьбу и...

— Нет! — Миллисент отпрянула от Эндрю. — Я говорю совершенно серьёзно. Я не собираюсь выходить замуж! Я никогда не хотела этого, и если ты вдруг решил, что...

Резкий звук пощёчины оборвал речь Миллисент. Прошло несколько секунд, прежде чем она осознала, что Эндрю её ударил. Миллисент прикоснулась к щеке, поднимаясь с пола. Эндрю сложил руки на груди.

— Мы будем готовиться к свадьбе.

— Как ты мог... — Миллисент с болью смотрела на него, прижимая ладонь к щеке. — Ты ударил меня.

Эндрю сразу же смягчился. Казалось, он только сейчас осознал, что совершил. Покачал головой, глядя на неё.

— Ты была в панике, и я просто пытался привести тебя в чувство, любовь моя.

— Нет, ты жестокий человек, Эндрю Уильямс.

Миллисент оттолкнула его руку и встала. Она подняла дрожащий подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Доброго дня, ваша светлость.

— Милли, подожди... — крикнул он ей вслед, когда она повернулась, чтобы уйти.

Но Миллисент не остановилась и продолжила идти, пытаясь сдержать слёзы, которые текли по её лицу. Она не позволит этому мужчине добраться до неё. Она больше никогда не позволит ни одному мужчине обращаться с ней подобным образом.

Миллисент надела свою любимую шляпку с маргаритками, которую когда-то давно купил ей отец во время поездки в Париж. Шляпка была простой, но элегантной.

Девушка улыбнулась и собрала свои вещи. Она собиралась отправиться в путешествие. Не в Париж, а в небольшой городок под названием Стоунледж. Там она нашла работу, чтобы начать новую жизнь.

Она будет работать в поместье мистера Теодора Эштона. Это было большое поместье, но для неё это неважно. Главное, что она будет работать горничной. Это скромная работа, но для неё лучше, чем жить с жестоким мужем.

Она с трудом сдержалась, чтобы не выйти замуж за этого отвратительного человека. Он издевался над ней в течение нескольких месяцев, пока они были помолвлены.

Миллисент вытерла слёзы, злясь на себя за то, что думала, будто он может измениться. Ей нужно было бежать от человека, который угрожал убить её отца. Это стало последней каплей, после чего она убежала к отцу, заливаясь слезами. Ради неё он прогнал негодяя, пообещав подать на него в суд, если тот ещё раз появится на территории поместья.

В дверь раздался тихий стук.

— Милли, дорогая, ты готова? Дилижанс уже прибыл.

Миллисент открыла дверь на голос отца. Поправила жакет.

— Я готова.

Отец заглянул ей через плечо:

— Что ещё ты везёшь?

Миллисент обернулась, чтобы взглянуть на свой маленький несессер. Она вздохнула.

— Я теперь горничная, помнишь? Мне больше не нужны вечерние платья.

Отец похлопал её по руке:

— Конечно. Я уверен, тебе понравится твоя новая жизнь.

— Эндрю будет держаться от меня подальше? — Миллисент боялась задать этот вопрос.

— Да, я его прогнал. Не волнуйся, хорошо?

Миллисент кивнула и последовала за ним вниз по главной лестнице, по которой она будет скучать. Она провела рукой по изящным перилам, пока они спускались. Ей хотелось в последний раз тихо попрощаться с единственным домом, который она знала.

Когда они подошли к двери, отец остановился и удержал её на расстоянии вытянутой руки. Только тогда она заметила, как он постарел. Вокруг его карих глаз появились морщинки, а в тёмных волосах появилась седина. Она не замечала, как он стареет.

Миллисент притянула его к себе и обняла:

— Я люблю тебя, папа. Обещаю навещать на каникулах, когда не буду работать.

—Жду с нетерпением твоих визитов. Прощай, Милли, — сказал отец, передавая ей дорожную сумку. — Иди и ищи приключения, — добавил он, подталкивая её к дилижансу.

Миллисент устроилась на сиденье, когда дверь дилижанса за ней закрылась. Она выглянула в окно и помахала отцу, который улыбнулся ей в ответ и помахал рукой. Дилижанс с грохотом покатил по улице, и Миллисент откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь сменой пейзажей за окном.

Она увидела оживлённый городок с магазинами и домами, а когда они выехали за город, перед ней раскинулись поля и леса. Это зрелище поразило её.

Внезапно дилижанс подпрыгнул на кочке, и сумка упала на пол. Миллисент что-то пробормотала, складывая вещи на колени. Поездка обещала быть долгой.

Миллисент проснулась от толчка во время поездки в поместье Эштонов. Потянулась, выгибая спину, чтобы расслабить ноющие мышцы.

Девушка выглянула в окно и ахнула, когда они остановились перед большим особняком. Она сама жила в особняке, но не в таком... Он был огромен. Невозможно описать словами открывшееся перед ней прекрасное зрелище. Сколько места нужно одному человеку?

Она, спотыкаясь, вышла из дилижанса, поблагодарила кучера и заплатила ему небольшую плату. Мужчина только приподнял шляпу в знак благодарности, прежде чем прищелкнуть языком, подстегивая лошадей. Они потрусили прочь, оставив Миллисент в одиночестве осматривать огромное поместье.

Она глубоко вздохнула, готовясь к предстоящей долгой прогулке. Внезапно тихий голос заставил её вздрогнуть.

— Вы мисс Миллисент Торн?

Миллисент заметила у входа невысокую женщину, которая была лишь на несколько лет старше неё. Её светлые волосы, выбивающиеся из-под белой шапочки, были растрёпаны, а в голубых глазах светилось любопытство.

Миллисент подошла к воротам.

— Здравствуйте. Могу я узнать, кто вы?

— Меня зовут Аннабель. О, хозяин будет очень рад вашему приезду. Пойдёмте, я провожу вас к нему.

Аннабель открыла калитку, и та распахнулась, приглашая войти.

— О... благодарю вас.

— Он объяснит вам правила и рекомендации, касающиеся вашей работы. Возможно, вы не получите униформу до завтрашнего дня. Именно тогда сможете приступить к своим обязанностям. А чем будете заниматься? — Аннабель говорила так долго, что Миллисент едва расслышала её вопрос.

— О, эм… Я буду горничной.

— У него работает ещё десять человек. Он постоянно нанимает прислугу из-за размеров своего дома. Он требует большого ухода.

— Могу себе представить. — Миллисент постаралась, чтобы её голос звучал вежливо.

Честно говоря, она хотела, чтобы девушка замолчала. Она и так нервничала, а горничная не помогала. Миллисент остановилась и глубоко вздохнула.

— О, боже мой!

— Что случилось? — спросила Аннабель в замешательстве.

— Я не могу найти свою вторую кружевную перчатку! — Миллисент огляделась, пытаясь изобразить волнение. — Понимаете, это были перчатки моей бабушки. Они очень много для меня значат.

— Позвольте мне найти их, мисс! — Аннабель бросилась на поиски "пропавшей перчатки".

Миллисент улыбнулась про себя и покачала головой. Даже если Аннабель и вызывала у неё раздражение, она определённо была забавной.

Девушка взяла сумку и снова отправилась в долгий путь к особняку. Каждый раз, когда она поднимала взгляд на это здание, у неё захватывало дух. Оно было огромным. Пугающе огромным. Но она не позволяла этому пугать себя. Нет, она устала позволять всему пугать себя.

Миллисент глубоко вдохнула, чтобы собраться с мыслями. Она могла бы это сделать. Она была бы хорошей горничной, и именно так всё и должно было быть для неё. На этот раз она не могла убежать.

— Позвольте узнать, вас зовут мисс Миллисент Элизабет Торн? — Мистер Теодор Эштон внимательно изучал её анкету, задумчиво потирая подбородок.

Его взгляд был проницательным, а голубые глаза — холодными. Они словно пытались проникнуть в самую душу и заставить её почувствовать себя неловко. Миллисент заёрзала на стуле.

— Да, у моего отца есть поместье на юге. Мне пришлось переехать из-за работы.

— Молодая леди, такая богатая, как вы, работает горничной? Это необычно, — мистер Эштон наклонил голову, и прядь светлых волос выбилась из причёски. — Могу я спросить, почему?

— Это моё личное дело, — Миллисент почувствовала неловкость и замерла. — Я думаю, это не ваше дело, мистер Эштон.

— Конечно, конечно, — он махнул рукой. — Это не моё дело. Я просто хочу убедиться, что вы не причинили никому вреда и вас не отослали. Не хочу иметь дело с...

— Нет, это не так. Если вы мне не верите, можете написать моему отцу, — решительно заявила Миллисент.

Мистер Эштон кивнул ей в ответ.

— В таком случае, вопрос решён. Вы можете приступить к работе. Я полагаю, вы начнёте работать завтра, после того как вам выдадут форму?

— Да, конечно. Благодарю вас.

Когда Миллисент начала собирать свои вещи, дверь внезапно распахнулась. На пороге стояла Аннабель, тяжело дыша. Она подняла изящную перчатку и протянула её Миллисент.

— Я нашла вашу перчатку!

Миллисент посмотрела на маленькую потрёпанную вещицу. Она была очень удивлена, что девушка вообще что-то нашла. Миллисент осторожно взяла перчатку и улыбнулась.

— О, — это было всё, что она сказала.

Аннабель упёрла руки в бока и повернулась к мистеру Эштону.

— Мисс Миллисент потеряла перчатку, и я нашла её для неё, сэр!

— Я вижу, — Эштон выглядел так, словно с трудом сдерживал смех.

Миллисент ещё раз поблагодарила его, собирая свои вещи, в том числе перчатку. Взяла Аннабель за руку и потянула её из комнаты. Поправила жакет, пытаясь справиться со своими эмоциями.

— Аннабель, не могла бы ты показать мне, где я могу спать?

— Разумеется, здесь! — И Аннабель ушла, оставив её одну.

Миллисент недовольно фыркнула и бросилась за ней. Эта девушка явно хотела испытать её терпение. Что ж, она готова принять этот вызов.

Теодор Эштон разразился смехом, как только мисс Торн и Аннабель покинули помещение. Когда Аннабель продемонстрировала ей маленькую, безжизненную перчатку, выражение лица мисс Торн было просто неописуемым. Теодор пытался сдержать смех, вытирая слёзы, которые выступили у него на глазах. Аннабель, казалось, была в полном восторге от того, что нашла перчатку, которая явно не принадлежала мисс Торн. Теодор откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком у рта.

Мисс Торн была необычной личностью. В её биографии мало информации, и по какой-то причине она пыталась устроиться на работу горничной. Хотя её отец явно мог позволить себе выдать её замуж за человека из хорошей семьи. Что же заставило её опуститься так низко, что она чувствовала, что ей некуда идти?

Теодор покачал головой и открыл ящик своего старого дубового письменного стола. Он спрятал её досье вместе с заявлениями других сотрудников. Мисс Торн, похоже, не считала это проблемой. Она даже предложила ему написать об этом её отцу.

Его размышления прервал стук в дверь.

— Да? — отозвался Теодор.

В комнату заглянула маленькая голова:

— Не хотите ли чаю, сэр?

— Да, спасибо, Джейн, — Теодор отмахнулся от неё.

Девушка сделала грациозный поклон и поспешила заказать для него чай. Теодор провёл рукой по лицу, задумчиво глядя на стопку писем, лежавших перед ним. Его отец предложил ему начать поиски спутницы жизни, пока он будет управлять поместьем. Поскольку его семья была весьма обеспеченной, многие отцы отчаянно пытались выдать за него своих дочерей. Ему нужно было найти способ ответить на все письма. Теодор определённо не мог просить о личной встрече с каждым из них. Это заняло бы слишком много времени. Может быть, есть что-то, что могло бы доставить удовольствие всем? Например, бал?

Теодор услышал ещё один стук в дверь и на этот раз поднялся, чтобы открыть. На пороге стояла Джейн с подносом чая.

— Пожалуйста, входите. Я хочу вас кое о чём спросить.

Джейн аккуратно поставила поднос на стол и налила ему чаю, добавив две чайные ложки мёда, как он любил. Затем она села напротив, где до этого сидела мисс Торн.

— О чём вы хотели поговорить со мной, сэр? — спросила она.

— Вы знаете, что мой отец поручил мне найти подходящую жену, — ответил Теодор, отпивая чай.

Джейн кивнула и улыбнулась.

— Да, мы надеемся скоро услышать о ком-нибудь.

— Что ж, давайте представим, что вы хотите выйти замуж. Вы бы пошли на бал, чтобы познакомиться с потенциальным женихом? — спросил Теодор.

Джейн задумалась, глядя на свои руки.

— Я думаю, да, сэр, — ответила она после некоторого молчания.

— Отлично, тогда я планирую организовать бал здесь через два месяца. Как ты считаешь, у гостей будет достаточно времени, чтобы спланировать своё путешествие?

— О да! Мы действительно собираемся устроить бал?! — Джейн улыбнулась, всплеснув руками. Теодор кивнул. — Я просто обязан пойти и рассказать остальным!

Она остановилась на полпути к двери и не двигалась с места. Теодор понял, что она ждёт, когда он её отпустит.

— Вы можете идти.

Джейн повернулась и сделала ему реверанс.

— Благодарю вас, сэр!

Теодор усмехнулся, довольный тем, что все так взволнованы. Прошло много лет с тех пор, как в поместье Эштонов было столько гостей, особенно сразу. Бал обещал стать захватывающим событием для всех. Теодор потянулся, закинув руки за голову, и зевнул. У него был ужасно длинный день, и он уже думал о том, чтобы лечь спать. Внезапно из коридора раздался громкий крик.

Теодор стремительно покинул свой кабинет и устремился туда, где одна из слуг уронила поднос с изящными чайными чашками из тонкого стекла.

На полу лежал мистер Эванс. Теодор тихо выругался и опустился на колени, чтобы проверить пульс старика. Он с облегчением вздохнул, когда обнаружил, что старик жив.

— Он жив. Всё в порядке, — произнёс Теодор.

— Что? Что случилось? — Джейн стояла позади него, дрожа и прикрывая рот руками. Она крепко зажмурилась. — Он только начал... это было ужасно!

— Милая, всё хорошо, — раздался успокаивающий голос позади Джейн.

Теодор узнал мисс Торн, которая стояла в коридоре в ночной рубашке и халате. Джейн повернулась и заплакала, уткнувшись в плечо мисс Торн. Мисс Торн неловко обняла её, но не оттолкнула плачущую горничную.

— Тише... всё будет хорошо, видишь? Мастер Эштон сказал, что с ним всё будет в порядке.

— Он… он выглядел так...его всего трясло и… — она уткнулась лицом в плечо мисс Торн. — Я ничего не могла сделать!

В это время появилась другая горничная и обняла плачущую девочку, чтобы успокоить её.

— Я отведу её обратно в комнату, мисс Миллисент. Спасибо.

Мисс Торн проводила их взглядом, а затем повернулась к старику. Опустилась на колени рядом с ним и пригладила его растрёпанные седые волосы.

— С ним всё в порядке?

— Да, но, кажется, у него снова был приступ. Я сказал ему не переутомляться во время работы, — Теодор присел на корточки. — Можете помочь мне с ним? Мне нужно, чтобы вы принесли немного воды и хлеба, когда он придёт в себя.

— Конечно, — мисс Торн вскочила на ноги и побежала за тем, что нужно старику. Она остановилась на полпути по коридору, а затем вернулась. — А где кухня?

— Идёте по коридору, сворачиваете направо. Кухня — вторая дверь налево.

Мисс Торн кивнула и снова ушла, на этот раз зная, куда направляется. Теодор покачал головой. Первый рабочий день, а он уже заставляет её бегать по всему дому.

Теодор снова поднял мистера Эванса на руки и отнёс его в комнату. Уложил старика на кровать, снял с него ботинки и укрыл одеялом.

Через несколько минут вернулась мисс Торн с мокрой тряпкой, чашкой воды и куском хлеба. Она поставила всё это на прикроватный столик и приложила тряпку ко лбу мистера Эванса. Затем присела на край кровати, теребя длинные волосы.

— Он скоро проснётся?

— Да, обычно он засыпает через несколько минут. Я уверен, что он устанет и снова заснёт, — ответил Теодор, наблюдая за происходящим.

Мисс Торн погладила мистера Эвана по волосам, заметив, что он зашевелился.

— Мистер Эванс? Ш-ш-ш, всё хорошо.

Мистер Эванс взял её за руку и сжал её.

— Минди?

Мисс Торн в недоумении обернулась к нему. Теодор покачал головой.

— Его супруга. Она ушла из жизни в прошлом году.

— Ох, — в глазах мисс Торн цвета шоколада отразилась печаль. Она дотронулась до щеки старика.

— Нет, я не Минди. Моё имя — Миллисент.

— Милли.

— Да, я Милли. Хотите воды? Вот, я принесла вам хлеб.

Мисс Торн поднесла чашку к губам старика, слегка приподнимая его голову, чтобы он мог попить.

Он отодвинул чашку.

— Больше не нужно.

— Тогда хорошо. Вам нужно отдохнуть, верно?

Мистер Эванс кивнул и снова закрыл глаза. Мисс Торн держала его за руку, пока он не уснул. Теодор провёл пальцами по его волосам.

— Мне жаль, мисс Торн. Я не думал, что ваш первый день пройдёт так.

— Всё в порядке. Главное, чтобы с ним всё было хорошо. — Она мило улыбнулась старику и кивнула на дверь. — Мне пора идти. Спокойной ночи, мистер Эштон.

— Конечно. Спокойной ночи.

Она одарила его улыбкой, на лице её читалась усталость, и покинула комнату. Теодор внимательно смотрел на морщинистое лицо мистера Эванса, пытаясь принять решение. Он понимал, что должен уволить старика, но у того не было другого дома. Мистер Эванс много лет был верным помощником в особняке.

Теодор также осознавал, что в таком состоянии мистер Эванс не сможет продолжать работать. Он решил обсудить это с отцом завтра. А сейчас ему самому нужно было отдохнуть. Он чувствовал себя измотанным.

Теодор бросил последний взгляд на старика, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Затем закрыл скрипучую дверь и тихо пожелал мистеру Эвансу спокойной ночи.

Миллисент открыла глаза и увидела, как солнечный свет проникает в окно её комнаты. Она села, пытаясь понять, где находится, и вспомнила события вчерашнего дня. Она вспомнила, что находится в поместье Эштонов и работает горничной.

Миллисент выбралась из-под смятых простыней и начала искать свою простую коричневую юбку и белую блузку. Униформы для неё ещё не было, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. Она собрала волосы в аккуратный пучок и отправилась на поиски Аннабель.

Она нашла её на кухне, где та подметала пол и протирала столешницы. Они готовились к утреннему завтраку. Увидев её, Аннабель улыбнулась. Хотя Миллисент не была в восторге от этой девушки, ей было приятно познакомиться с кем-то в этом незнакомом месте, особенно когда она так далеко от дома.

— Здравствуйте, мисс Миллисент! Сегодня вы будете подавать завтрак хозяевам дома!

Аннабель протянула ей поднос, на котором звякнули чайные чашки.

— Сначала нужно заварить чай. Мистер Теодор Эштон, с которым вы познакомились вчера, любит добавлять в чай две чайные ложки мёда. Его отец, мистер Эллиот Эштон, добавляет в свой чай два кубика сахара и немного молока. Теперь вы можете идти.

Миллисент неловко держала в руках поднос, который ей вручили. Она едва не споткнулась о подол своего платья.

— Где же их найти?

— Скорее всего, в библиотеке. Я попрошу мисс Изабеллу показать вам, где это.

Миллисент поставила поднос рядом с плитой и начала искать чайник в верхних шкафчиках. Тяжёлая сковорода едва не ударила её по голове, но молодой повар успел её подхватить. Он улыбнулся ей и поставил сковороду на стол.

— С вами всё в порядке, мисс? Вы ведь здесь недавно, верно?

Миллисент кивнула, не находя слов. Молодой человек покачал головой.

— Я так и думал. Что вы ищете?

— Чайник.

Он немного поискал вокруг.

— Вот он.

— Спасибо, мистер...

— Мистер Элайджа Гамильтон.

— А я — мисс Миллисент Торн.

Она осознала, что не может отвести взгляд от него. Никогда прежде она не видела такой тёмной и насыщенной кожи. Подумала, что, возможно, если она коснётся его, то на её пальце останется шоколадный след. Девушка отбросила эти нелепые мысли и наполнила чайник водой. Будь разумной, Миллисент. Она всегда попадала в неприятности, когда позволяла себе глупые мысли. Она не могла допустить, чтобы это стало ещё одним таким случаем.

Миллисент взяла поднос, прощаясь с Элайджей.

— Благодарю вас, мистер Гамильтон, — сказала она.

— Просто Элайджа, — поправил он.

— Элайджа, — повторила она с улыбкой.

В этот момент Элизабет, или та, кого она приняла за Элизабет, уже ждала её у двери. Она помахала Миллисент и пошла по длинному коридору. Миллисент поспешила за ней, стараясь не уронить поднос.

Она была поражена, увидев лестницу. Та была намного больше, чем те, что были у неё дома. Прежде чем девушка успела поставить поднос, Элизабет потянула её в сторону. Миллисент споткнулась и пролила горячий чай на себя.

— Слуги не пользуются главной лестницей, мисс Миллисент, — сказала Элизабет с усмешкой, как будто это было очевидно.

Миллисент заметила крошечную потайную дверь сбоку, которая была открыта.

— Мы пользуемся лестницей для слуг. Она ведёт прямо в библиотеку. Будьте осторожны, — добавила Элизабет.

Миллисент прошла через дверной проём и стала спускаться по длинной винтовой лестнице вслед за Элизабет. В помещении было темно, и единственным источником света служили свечи на стенах. Но даже при их свете было сложно что-либо разглядеть.

Наконец, впереди показался яркий свет. Это была библиотека. Элизабет громко постучала в дверь и сказала:

— Несу чай, — затем повернулась к Миллисент и добавила тише: — Всегда предупреждайте их о своём появлении. На всякий случай, если они будут говорить о чём-то, чего не хотят, чтобы вы слышали.

Миллисент кивнула, зажмурившись от яркого света, льющегося из библиотеки. Она поставила поднос с тяжёлой ношей на столик у камина, пытаясь вспомнить, что говорила ей Аннабель. Кажется, она упоминала две чайные ложки мёда? Или только одну? И кому-то нужно было молоко? Может быть, это были сливки?

Вдруг кто-то смущённо кашлянул, и Миллисент подняла глаза. Мистер Теодор Эштон улыбнулся ей:

— Я всегда добавляю в чай две чайные ложки мёда.

— Конечно, конечно... — она положила ложку мёда. Долго и неловко стояла, пытаясь понять, чего не хватает в другой чашке.

— Два кусочка сахара и немного молока, — подал голос мистер Эллиот Эштон.

— Ах, да. Спасибо, — Миллисент положила сахар и молоко в его чашку и всплеснула руками. — Это всё?

— Вообще-то, — мистер Эллиот Эштон жестом подозвал её к себе. — Я хотел поговорить с вами, мисс Торн.

— Да? — она теребила край своего рукава.

— Да, насчёт вашей формы. Я вижу, вы ещё не подготовились как следует, — он погладил свою длинную седую бороду.

— Нет, сэр.

— Что ж, я намерен это исправить. Вы знакомы с мисс Джейн?

Миллисент и Теодор переглянулись. Это была та самая девушка, которая вчера вечером нашла мистера Эванса во время одного из его приступов. Миллисент слегка кивнула.

— Да, мы встречались.

— Она прекрасная швея. Я попрошу её сшить вам униформу сегодня днём. — Мистер Эллиот взял свою чашку чая и сделал небольшой глоток. — Также я ознакомился с вашими документами о приёме на работу. И заметил, что у вас нет большого опыта в этой сфере.

Миллисент почувствовала, как у неё задрожали руки. Она крепко сжала подол платья, чтобы унять дрожь.

— До этого момента у меня не было опыта работы. Вы оказали мне большую честь, позволив работать здесь, и я благодарю вас за это.

Мистер Эллиот Эштон задумчиво кивнул.

— Хорошо. Можете идти.

Миллисент сделала реверанс, сердце колотилось как бешеное. Она прислонилась к двери, пытаясь унять волнение. Она не могла допустить, чтобы кто-то узнал о её прошлом. Даже думать об этом было невыносимо. По рукам Миллисент пробежал холодок. Нельзя, чтобы это стало известно, особенно если это будет стоить ей единственного источника дохода.

Теодор стоял и смотрел на мисс Торн, которая дрожала, разговаривая с его отцом. Что же её так расстроило? Что случилось в её прошлом, что она скрывает?

После того как мисс Торн ушла, Теодор начал расхаживать по комнате, сложив руки за спиной. Его отец указал на стул у камина.

— Присаживайся, сынок.

Теодор покачал головой и спросил:

— Что она нам не договаривает?

— Это не наше дело. Я не против, чтобы здесь работали женщины с сомнительным прошлым.

Отец скрестил ноги и небрежно откинулся на спинку стула. Теодор хотел было возразить, но отец поднял руку.

— Это можно обсудить позже. А сейчас я хочу поговорить о твоих мыслях насчёт женщин, которые писали тебе. Что собираешься делать?

Теодор сел на стул.

— Я подумал, что бал был бы хорошим решением.

— Когда планируется провести бал?

— Надеюсь, через два месяца.

Отец пристально смотрел на него своими холодными голубыми глазами. Когда Теодор взглянул в зеркало, он увидел в отражении глаза отца. Это напомнило ему о том, как в детстве отец наказывал его. Эти глаза были полны гнева. Теодор дал себе обещание, что никогда не будет смотреть на своих детей так, словно он их ненавидит только за то, что они есть. Наконец, отец дал своё согласие.

— Надеюсь, после этого события ты выберешь себе жену?

— Конечно, — ответил Теодор, и эти слова показались ему горькими. Он сделал глоток чая. — К тому времени я буду готов.

Мисс Торн вернулась через некоторое время, неся подносы с завтраком. Теодор заметил, как она нервно поправляет блюдца на подносе. Она явно старалась не допустить ошибки и не выглядеть глупо. Это вызвало у Теодора улыбку, но в то же время он почувствовал к ней симпатию. Что бы ни случилось в прошлом мисс Торн, это, должно быть, было ужасно.

Прежде чем уйти, она снова сделала реверанс. В этот момент Теодор дал себе обещание выяснить, что произошло в жизни мисс Торн.

В тот же день, но уже ближе к вечеру, Теодор находился в своём рабочем кабинете. Он был занят подготовкой приглашений на бал, который должен был состояться через два месяца. Одно из приглашений он отправил мисс Рослин Райт, а другое — мисс Пенелопе Шерман.

Одно из имён привлекло его особое внимание — мисс Миллисент Торн. Эта молодая леди в настоящее время работала в его поместье в качестве горничной. Теодор вскрыл конверт, обнаружив, что письмо было написано мистером Торном, отцом мисс Торн.

Дорогой мистер Эштон!

Я пишу вам, надеясь, что вы согласитесь познакомиться с моей дочерью, мисс Миллисент Торн. Я уверен, что она станет прекрасной женой, если вы предоставите ей такую возможность. Пожалуйста, подумайте над моим предложением.

С уважением,

Уильям Торн.

Теодор с удивлением смотрел на письмо. Мог ли отец мисс Торн знать, что она работает здесь горничной? И зачем он стал бы писать письма с предложением руки и сердца своей дочери? Обычно горничные не интересуются такими предложениями. Для Теодора это выглядело так, будто мисс Торн смирилась с тем, что её жизнь будет посвящена работе.

Теодор потёр подбородок, размышляя, стоит ли всё-таки отправить приглашение. Он решил, что будет правильно добавить её имя в список. Если письмо прислал её отец, то было бы вежливо ответить приглашением. Мисс Торн могла бы отказаться, если бы захотела.

Теодор удовлетворённо кивнул. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Ему было интересно, как разрешится эта небольшая проблема.

Спустя несколько недель Миллисент начала привыкать к своей работе. Она была одной из лучших горничных в доме, по крайней мере, так ей всегда говорил мистер Эллиот Эштон. Это впервые заставило её почувствовать, что она ценна и может что-то сделать в своей жизни.

Однако всё изменилось, когда она получила письмо от отца. Обещания, которые он дал в нём, вызвали у неё страх и желание сжечь письмо. Миллисент теребила нижнюю губу, проводя по ней костяшками пальцев,

пока читала письмо.

Моя дорогая Миллисент,

У меня для тебя прекрасные новости! Я получил письмо от мистера Теодора Эштона, в котором сообщается, что ты приглашена на бал. Я знаю, что ты думаешь о ситуации с женитьбой, но надеюсь, что дашь этому ещё один шанс. Приглашение я вложил в конверт. Пожалуйста, подумай об этом, Миллисент. Возможно, это твой единственный шанс на счастливое будущее.

С любовью,

Твой отец

Миллисент смяла письмо в руке, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она могла бы быть довольна своей работой горничной, но нет, ей нужно было встречаться с другими мужчинами.

Она снова посмотрела на письмо, взгляд упал на имя. У неё перехватило дыхание. Она была так зла из-за письма, что не заметила имени, но оно было там, смотрело на неё снизу вверх. Мистер Теодор Эштон.

Миллисент в замешательстве уставилась на имя. Почему её пригласили на бал, который устраивал её работодатель?

Через пару минут она уже стояла в его кабинете в гневе. Она топнула ногой, тыча запиской ему в лицо. Миллисент скрестила руки на груди и раздражённо фыркнула.

— Что это такое? Это какая-то глупая шутка?

Мистер Эштон небрежно взглянул на письмо и приглашение. Он положил их на стол.

— Нет, это просто приглашение, от которого вы можете отказаться.

— Как вы можете так поступать?! Думали, это будет забавно?!

— Ваш отец писал мне и попросил встретиться с вами как с возможным кандидатом в невесты. Вот и всё.

— О, так вы все теперь в курсе, не так ли? — Миллисент ощутила, как у неё сжалось сердце. Она испытывала неприязнь к этому человеку. Он должен был знать об Эндрю, и теперь он знал...

— Миллисент, — произнёс он, и она замерла, осознав, что он пересек комнату и взял её за плечи.

Почувствовала, как лицо вспыхнуло. Она ведь говорила слишком много, не так ли? Из-за этого она всегда попадала в неприятности.

Теодор вздохнул и отпустил её.

— Простите, что пригласил вас. Я не знал, что вы так переживаете из-за этого.

— Ну, я… — Миллисент вцепилась в свою юбку. — Но вы ведь знаете, правда?

Мистер Эштон рассмеялся и покачал головой.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите.

— Оу, — Миллисент почувствовала, как слова застряли у неё в горле. Проглотила комок в горле, чтобы заговорить. — Зачем моему отцу понадобилось посылать вам письмо, мистер Эштон?

Мистер Эштон сел и жестом пригласил её сделать то же самое.

— Пожалуйста, просто Теодор. Я полагаю, мы уже давно миновали ту стадию, когда требуются формальности.

Миллисент села на своё место, чувствуя, как его голубые глаза оценивают каждое её движение, каждое слово.

Я полагаю, что возможны два варианта. Либо он знал о том, что вы здесь работаете, и хотел упростить процесс нашей встречи. Либо он не имел об этом представления и это была непреднамеренная ошибка.

— Как вы думаете, какой из этих вариантов наиболее вероятен?

— Я склонен полагать, что первый.

Миллисент вздохнула, закрыв лицо руками.

— Это довольно неловко.

— О, неужели? Тогда мы по-разному оцениваем ситуацию. Я нахожу это довольно забавным.

Миллисент посмотрела на него, и в его глазах она увидела озорной блеск. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Что мне делать в этой ситуации?

— Это тебе решать. Я слышал, что бал будет грандиозным.

Теперь он явно подшучивал над ней. Миллисент улыбнулась, и он перестал шутить. Он, вероятно, пожалел, что пригласил её.

— Тогда я принимаю ваше приглашение.

— Отлично, Миллисент. Ты включена в список гостей.

Теодор зевнул, надевая на себя накрахмаленную белую рубашку. Он решил напомнить мистеру Эвансу, чтобы тот не делал так сильно накрахмаленные воротнички. Ему не нравился жёсткий воротничок, который вызывал зуд. Кстати, ещё нужно было поговорить с отцом о мистере Эвансе. Но он не мог заставить себя сделать это. Старик был совсем один, без семьи, и ему было тяжело расставаться с ним...неправильно.

Мужчина провёл рукой по светлым волосам, которые теперь торчали во все стороны. Он чувствовал, как его охватывает усталость от написания такого количества приглашений. Теодор усмехнулся про себя, вспомнив, как Миллисент вчера ворвалась в его кабинет. Она была так взволнована из-за приглашения, что ему захотелось её утешить. Он покачал головой, отгоняя эти мысли. Это была просто игра, в которую они оба играли. Она всё ещё была его горничной, а он всё ещё был её работодателем. Так всё и останется. Хотя он не мог отрицать, что она была красива. У неё были очаровательные глаза цвета шоколада и маленькие красные губы. Понимала ли она, насколько соблазнительными были её мягкие каштановые волосы? Он хотел проверить, такие ли они мягкие на ощупь, как кажутся.

Теодор мысленно собрался с мыслями. Он не мог позволить себе думать о ней в таком ключе только потому, что пригласил её на свой бал. Однако было любопытно, почему она выглядела такой потрясённой вчера. Что такого ужасного в перспективе предложения руки и сердца?

Он поправил воротник, прежде чем выйти, чтобы проверить, как продвигается работа на улице. Многие садовники будут работать на открытом воздухе в течение следующих нескольких дней. Они будут стараться привести поместье в порядок перед балом.

Но чего он никак не ожидал, так это увидеть Миллисент, стоящую на четвереньках и вырывающую сорняки в саду. Её руки и лицо были полностью испачканы грязью, что придавало ей довольно внушительный вид.

— Здравствуйте, мистер Эш… то есть Теодор! — Миллисент, пытаясь стереть грязь с лица, присела на корточки.

— Есть причины, по которым ты здесь?

Она кивнула:

— Мы все хотим помочь с подготовкой к балу. Мистеру Эвансу нужна помощь в саду, и я не хочу, чтобы он переутомлялся.

Теодор вздохнул и начал закатывать рукава.

— Что ж, тогда у меня нет выбора, кроме как помочь. Я не могу позволить старику работать до изнеможения.

Миллисент улыбнулась и подвинулась, чтобы он мог увидеть, над чем она работает. Она указала на небольшое растение в земле и протянула ему рабочую перчатку.

— Видите это? Это ядовитый плющ. Лучше не трогать его без перчаток, иначе у вас появится сыпь.

Теодора. Он кивнул и присел рядом с ней. Они долго работали в тишине, и это было приятно. Теодору нравилось находиться рядом с этой женщиной, работать в гармонии с ней. Вместе они могли бы выполнить более важную задачу. Он поднял голову, услышав голос Аннабель, зовущей Миллисент. Она вздрогнула.

— Что ей может сейчас понадобиться?

Аннабель подбежала к ним, совсем запыхавшись. Присела рядом с Миллисент, широко улыбаясь.

— Миллисент!

— Привет, Аннабель, — Миллисент даже не взглянула на девушку, продолжая выпалывать сорняки в саду. Вырвала один из земли и отбросила в сторону.

— Я слышала, ты собираешься на бал в качестве гостьи! Разве это не забавно? — Аннабель в волнении всплеснула руками. Она поймала взгляд Теодора и подползла к нему на коленях. Наклонилась вперёд. — Это правда, мистер Эштон? Она может идти?

— Да, Миллисент будет присутствовать.

Миллисент что-то проворчала себе под нос, но взглянула на Аннабель и приветливо улыбнулась.

— Аннабель, мне кажется, Элайджа только что обращался к тебе за помощью. Почему бы тебе не пойти и не найти его?

— Хорошо! До встречи, Миллисент!

Теодор тихо рассмеялся.

— Я вижу, слухи уже разнеслись по округе.

— Возвращайтесь к работе, — игриво подтолкнула его Миллисент.

Теодор вернулся к своему занятию — прополке сорняков. Примерно через два часа они полностью очистили сад. Теодор положил руку ей на голову, восхищаясь результатом их труда.

— Выглядит неплохо.

Миллисент с улыбкой отстранилась.

— Да, всё хорошо. Я думаю, мы отлично поработали.

— Миллисент, я не подумал об этом, но есть ли у тебя подходящее платье для бала?

— Мне придётся попросить отца прислать такое же.

— Возможно, оно не успеет прийти вовремя, ведь бал уже через три дня. Было бы быстрее, если бы Джейн сшила его для тебя. Я не возражаю против покупки любой ткани, которая тебе понадобится.

— О нет, я не могу...

Теодор покачал головой и улыбнулся.

— У тебя нет выбора, Миллисент. Не сейчас, когда бал так скоро. Встретимся со мной и Джейн после того, как ты приведёшь себя в порядок, хорошо? Мы можем решить это сегодня.

Она открыла рот, чтобы возразить, но Теодор поднял руку, останавливая её.

— Никаких возражений, Миллисент. А теперь иди и приведи себя в порядок, пока я не передумал.

Миллисент кивнула и направилась прочь, чтобы смыть грязь с рук и лица. Теодор улыбнулся и покачал головой. Она была упрямой женщиной.

Миллисент умылась и переоделась в свежее платье, которое оказалось немного свободнее, чем обычно. Должно быть, она похудела из-за напряжённой работы.

Девушка собрала волосы в тугой пучок и закрепила его. Она всё ещё чувствовала себя виноватой из-за того, что Теодор заплатил за её платье. Она пообещала вернуть ему деньги, как только появится возможность. На данный момент она была благодарна ему за щедрость.

Приведя себя в порядок, Миллисент постучала в дверь библиотеки. Заглянула внутрь и увидела, что Теодор и Джейн тихо разговаривают. Теодор посмотрел на неё и улыбнулся, в уголках его голубых глаз появились морщинки.

— А, Миллисент. Теперь мы можем начинать. Ты готова ехать?

— Куда?

— В город, конечно. Нам нужно купить ткань для платья, — Теодор предложил ей руку. — Пойдёмте, дамы.

Миллисент взяла его за руку, наслаждаясь прикосновением своей ладони к его предплечью. Он вывел её из комнаты и повёл вниз по величественной лестнице, по которой, как ей казалось, она никогда не спустится. Джейн вприпрыжку бежала рядом с ней. Она что-то говорила о выборе ткани для платья, но Миллисент не слушала.

Миллисент не могла оторвать взгляд от большой красивой хрустальной люстры. Та была украшена тяжёлыми кристаллами, которые освещали всё помещение.

— Как ты считаешь? — поинтересовалась Джейн, широко распахнув зелёные глаза.

— А? Ой! — Миллисент снова пришла в себя. Она почувствовала, как Теодор усмехнулся, и в ответ ущипнула его за руку. — Да, это звучит прекрасно, Джейн.

— Я тоже так подумала!

Миллисент наклонилась к Теодору, как только оказалась вне зоны слышимости.

— Что она сказала?

— Что-то о том, чтобы использовать зелёную ткань для твоего платья.

— Зелёное? — Миллисент скривилась. — Звучит ужасно.

Теодор похлопал её по руке.

— Всё будет хорошо.

Миллисент вышла из роскошного особняка, щурясь от яркого солнечного света. Села в ожидавший экипаж и расположилась рядом с Джейн. Затем подвинулась, освобождая место для Теодора, который сел напротив.

Как только они устроились, экипаж тронулся, и Миллисент прижалась к Джейн. Она старалась удержать равновесие и покачивалась в такт движению кареты. Поместье за окном постепенно уменьшалось, пока не скрылось из виду за холмом.

Миллисент откинулась на спинку сиденья, чувствуя на себе изучающий взгляд Теодора. Почувствовала, как щёки заливает румянец, и отвернулась. Как бы она ни старалась не обращать внимания на этого мужчину, он всегда вызывал у неё нервозность. Ей не нравилось, что он заставляет её нервничать. Миллисент обещала себе держаться подальше от подобных отношений.

Девушка склонилась к окну, из которого открывался великолепный вид на город. Она приветственно махнула рукой детям, которые спешили по улице. Наконец, они остановились, и Теодор вышел из кареты. Протянул руку, чтобы помочь Миллисент и Джейн спуститься.

Миллисент увидела перед собой магазин одежды и чуть не оступилась, выходя из экипажа. Теодор поддержал её, положив руку на поясницу. Она кивнула в знак благодарности и направилась к магазину. Когда открыла дверь, над головой звякнул колокольчик.

Теодор стоял позади неё, глядя поверх её головы.

— Разве это не готовые платья? — спросила Миллисент, входя внутрь.

Джейн пожала плечами.

— Сюрприз!

— Но они такие дорогие. Я не должна... — начала было Миллисент.

Джейн покачала головой.

— Мы с Теодором всё обсудили перед отъездом. И решили, что в этом магазине одежды будут гораздо более красивые платья, чем я когда-либо смогла бы сшить.

Теодор обвёл рукой магазин.

— Осмотрись, пожалуйста. Миссис Элианна Дрейк шьёт лучшие платья в городе.

Миллисент отошла в сторону, рассматривая роскошное платье золотистого цвета. Увидев цену, она едва не потеряла сознание. Даже отец не смог бы позволить себе купить ей такое платье. Она посмотрела на Теодора, который стоял рядом и заглядывал ей через плечо. Увидев выражение её лица, он рассмеялся.

— Не удивляйся так. Я заплачу за всё, что понравится. Я тебя пригласил.

— Ну что ж... Я никогда не была большой поклонницей золота.

Миллисент отступила от него, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание от его близости. Она указала на простое голубое платье:

— Мне нравится вот это. Выглядит просто и элегантно.

Джейн потрогала ткань и покачала головой:

— Это слишком просто для бала. Я думала, что будет что-то похожее на это... вот это платье.

Она подняла атласное платье сапфирового цвета.

— Оно будет прекрасно смотреться на тебе, Миллисент. Тебе стоит примерить его. Я уверена, что смогу внести любые необходимые изменения.

Миллисент вздохнула, понимая, что ей не избежать этого спора. Она кивнула:

— Хорошо.

Джейн передала ей платье, и они вместе отправились в примерочную. Джейн задернула за собой тяжёлую занавеску. Она подождала, пока Миллисент снимет своё повседневное платье, прежде чем помочь ей надеть вечернее. После того как платье было надето, Джейн аккуратно зашнуровала его сзади, проверяя, чтобы оно сидело идеально. Поправила рукава с открытыми плечами и удовлетворённо отступила на шаг.

— Вот так. Идеально. Ты выглядишь прекрасно.

Миллисент посмотрела в зеркало, поглаживая великолепную ткань.

— Красивое.

Джейн отодвинула занавеску, подталкивая Миллисент вперёд.

— Теодор, как вам кажется, она прекрасно выглядит в этом платье?

Теодор открыл рот от удивления, пытаясь подобрать слова. Он прокашлялся и кивнул.

— Кажется, оно было сшито специально для тебя, Миллисент. Ты бы хотела надеть его на бал?

Девушка провела пальцами по платью и смущённо кивнула.

— Да.

— Тогда я пойду поговорю с мисс Дрейк. Прошу прощения, дамы, — Теодор вышел из примерочной.

Джейн проводила её обратно в примерочную и помогла снять наряд. Затем Миллисент переоделась в повседневную одежду, а синее платье Джейн забрала с собой, чтобы Теодор мог оплатить его.

Миллисент снова надела через голову своё дневное платье, и её волосы растрепались. Она попыталась пригладить выбившиеся локоны, которые, как ей казалось, были аккуратно уложены в пучок. Когда закончила одеваться, то взяла коробку с платьем. Теодор забрал у неё коробку, и они вместе вышли из магазина.

Наконец-то Миллисент была в восторге от предстоящего бала.

Теодор улыбнулся, увидев Миллисент и Джейн. Девушки спали, пока дилижанс возвращался в его поместье. Кто бы мог подумать, что походы за платьями могут так утомить женщин?

Когда они вернулись в магазин, Теодор увидел Миллисент в новом платье из синего атласа и затаил дыхание. Она выглядела в нём такой прекрасной и безупречной, её локоны падали ей на лицо. Он не мог понять, что в ней такого, что она так сильно ему симпатизировала. Теодор надеялся, что поездка отвлечёт его от мыслей о ней. В конце концов, она была всего лишь горничной.

Дилижанс остановился, и Теодор разбудил Джейн.

— Джейн, ты не спишь?

Девушка приоткрыла глаза и покачала головой, словно пытаясь избавиться от сонливости.

— Да, Теодор, позвольте мне отнести коробку в комнату Миллисент.

Теодор помог ей выйти из дилижанса и передал коробку. Затем протянул руку и потряс Миллисент за плечо. Таа покачала головой и ещё больше сжалась. Теодор разочарованно вздохнул.

— Миллисент... Милли, проснись...

— Нет... — простонала Миллисент, отмахиваясь от его руки.

— Хорошо. Полагаю, мне придётся взять тебя на руки.

Когда она не ответила, Теодор взял её на руки и вынес из экипажа. Поблагодарил кучера кивком головы, прежде чем последовать за Джейн в поместье. Мистер Эванс открыл им дверь и посмотрел на Миллисент.

— Она ранена?

— Нет... просто упрямая и уставшая, — улыбнулся Теодор, проходя мимо старика. — Пойдём, Джейн.

Джейн кивнула и поспешила за ним, неся коробку. Они поднялись по лестнице в комнату Миллисент. Джейн открыла дверь и поставила коробку на стул рядом с туалетным столиком. Теодор уложил Миллисент на кровать. Джейн сняла с неё сапоги и укрыла одеялом, подложив его под подбородок. Миллисент улыбнулась и прижалась к нему ещё сильнее. Теодор поймал её руку, прежде чем она успела вытянуться, и убрал прядь волос с её лба. Он сжал пальцы в кулак и направился к двери.

— Джейн, проследи, чтобы она встала утром и помогла с уборкой, — сказал он.

— Да, сэр, — кивнула та.

Он ушёл, довольный, в свою комнату внизу. Грудь всё ещё пылала от ощущения, которое оставила Миллисент, когда прижалась к нему. Он не обратил на это внимания и снял обувь. Его поведение было нелепым.

Внезапно раздался громкий стук в дверь его спальни.

— Войдите.

Отец вошёл, скрестив руки на груди. Его голубые глаза горели гневом, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.

— Что это значит? — спросил он. — Ходить по городу с этой девчонкой Торн? Это смешно! У тебя есть обязанности! Ты не можешь просто так их игнорировать, когда тебе вздумается!

— Я все сделаю, отец, — сказал Теодор.

Старик подбежал к нему, схватил за воротник и ударил по лицу. Ткнул в него своим костлявым пальцем.

— Ты не смеешь мне перечить!

Теодор отвёл взгляд от отца. Он всегда ненавидел этого человека за его обращение. Даже если бы он был достаточно силён, чтобы дать отпор, он не смог бы причинить вред своему отцу. Когда отец снова поднял руку, Теодор схватил её, останавливая.

— Послушай меня, отец. Однажды я стану хозяином этого поместья. И смогу принимать собственные решения, как взрослый человек, о том, что буду делать. Тебе не нужно обращаться со мной, как с ребёнком. Ты понимаешь?

Отец дрожал от гнева, но Теодор видел в его глазах, что тот понял, что проиграл. Он опустил руку.

— Высокомерный мальчишка!

Теодор встал и указал на дверь.

— Если ты закончил вести себя, как вспыльчивый ребёнок, я хотел бы попросить тебя уйти.

Дверь захлопнулась за отцом, и Теодор с облегчением вздохнул. Почувствовал запах виски в дыхании отца. Тот всегда напивался до беспамятства, когда мать уходила с другими мужчинами. Сегодня, должно быть, была одна из таких ночей. Вероятно, отец сказал матери что-то грубое или резкое, и она решила отвлечься в таверне.

Теодор с отвращением бросил рубашку на пол. Родители постоянно ссорились с тех пор, как он был маленьким. В последнее время он редко видел мать, а когда видел, она всегда была пьяна на кухне.

Мужчина забрался на большую кровать и укрылся одеялом. Он хотел не замечать окружающее зло, но оно всегда было рядом, преследовало его.

Может быть, Миллисент ему так понравилась, потому что была светом в его тёмной жизни. Сейчас ему определённо не помешал бы свет.

Теодор уснул с этой мыслью, всё ещё не отпускавшей его, — она была его единственным убежищем.

На следующий день Теодор руководил процессом уборки всего особняка. Его внимание было сосредоточено на уборке бального зала, расположенного внизу. Он наблюдал за тем, как Миллисент расставляет и переставляет цветы, а Аннабель следует за ней по пятам.

Сегодня Теодор не мог позволить себе отвлекаться. Ведь он дал обещание отцу наверстать упущенное вчера. Сегодня ему предстояло много работы, и он должен был сосредоточиться.

Это было непросто, когда Миллисент стояла так близко к нему и задавала вопросы, на которые он не обращал внимания. Он мог думать только о том, как красиво выглядят её глаза вблизи. Когда она снова позвала его по имени, он покачал головой.

— Извините, что вы сказали?

— С вами всё в порядке? — Миллисент положила руку ему на лоб, оставив на коже огненный след. — Вам не жарко? Убедитесь, что вы не переутомляетесь, Теодор.

— Я не ребёнок. Могу позаботиться о себе сам, — ответил он, отвернувшись, чтобы продолжить наблюдать за работой.

Миллисент, казалось, была готова сказать что-то опрометчивое, но в этот момент кто-то за её спиной протянул ей цветы. Она взяла их с изумлением.

— Миллисент, дорогая, я подумал, что с этим делать? Видишь ли, я не силён в этом. Я имею в виду, в составлении букетов.

Теодора охватило чувство неловкости. Он назвал её дорогой? Насколько же близким человеком был этот мужчина?

— О, Элайджа, конечно. Во-первых, не стоит сочетать сирень и розы в одном букете, — Миллисент переставила цветы по своему вкусу. — Видишь, как они выглядят лучше без сирени? Используй их только с более высокими цветами.

Повар задумчиво кивнул:

— Признаю, так выглядит лучше.

Теодор выдавил из себя улыбку.

— Да, очень хорошо. Мистер Элайджа, не мог бы ты помочь той юной леди? Мне кажется, она сейчас уронит вазу, которую держит.

Элайджа оглянулся и поспешил на помощь молодой служанке. Миллисент упёрла руки в бока.

— Всё начинает складываться, — она посмотрела на Теодора сияющими глазами. — Вам так не кажется, Теодор?

Он улыбнулся ей в ответ:

— Да, согласен.

Девушка кивнула и повернулась, чтобы посмотреть, как работают остальные. Вздохнув, отряхнула руки.

— Ну, я пойду на перерыв. Хотите составить мне компанию?

В ушах Теодора всё ещё звучали слова отца, но он не мог отказать этому очаровательному личику. Поддался своим чувствам, хотя знал, что позже пожалеет об этом.

— Хорошо, пойдём, — сказал он.

Миллисент взяла его за руку и вывела из комнаты. Теодор позволил ей провести себя к одному из больших деревьев. Она посмотрела на ветви и улыбнулась ему с озорным блеском в глазах.

— Теперь, когда вы наконец-то один, мне нужна помощь, чтобы забраться на это дерево.

Миллисент потребовалось некоторое время, чтобы Теодор понял, что она хочет сделать. Она собиралась забраться на дерево? Но зачем? Мужчина посмотрел на высокое дерево и покачал головой.

— Миллисент, это же глупо. Ты можешь упасть и пораниться.

Она схватилась за нижние ветки, её ноги болтались в воздухе.

— Нет, не упаду. Пойдёмте. Я не смогу сделать это сама. Я недостаточно сильна.

— Твоё платье будет мешать. — Он снова покачал головой, его взгляд был строгим. — Я не могу позволить тебе упасть с дерева.

Миллисент попыталась дотянуться до следующей ветки, но потеряла равновесие и упала на землю. Она ойкнула, когда попа коснулась земли. Теодор усмехнулся и присел рядом с ней. Протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Девушка выглядела такой расстроенной, что ему захотелось обнять её. Но она отмахнулась от его руки.

— Это не смешно. Я должна уметь это делать.

— Могу я спросить, зачем?

— Я… я поспорила с Аннабель, понимаете? Я не могу позволить ей победить, Теодор! Вы должны мне помочь.

Миллисент отвела взгляд.

Теодор расхохотался.

— Ты поспорила с Аннабель? И всё из-за этого? — Он вытер слёзы, пытаясь сдержать смех. — Хорошо, Миллисент, я помогу. Но не вини меня, если что-то пойдёт не так.

Девушка кивнула и позволила ему помочь ей встать. Он соединил руки и протянул их к ней. Она поставила ногу на его ладони и потянулась к первой ветке.

— Готово.

Теодор подтолкнул её вверх, и она ухватилась за вторую ветку. На этот раз ей это удалось. Миллисент упёрлась в первую ветку и улыбнулась Теодору сверху вниз. Он положил руки на бёдра.

— Это всё, на что ты готова пойти?

— Да. — Миллисент села на первую ветку, болтая ногами перед его лицом.

Теодор рассмеялся и махнул ей рукой.

— Подвинься, я поднимаюсь.

Девушка подвинулась, чтобы дать ему место, и он поднялся рядом с ней. Она толкнула его плечом.

— Показали себя.

Мужчина улыбнулся, глядя на поля. Глубоко вдохнул свежий воздух. Он забыл, как прекрасно здесь бывает, когда ветер играет с волосами, а солнце светит в лицо. Теодор на мгновение закрыл глаза, просто наслаждаясь моментом.

Когда открыл глаза, то увидел, что Миллисент смотрит на него. Она густо покраснела и отвернулась, внезапно заинтересовавшись своим платьем.

— Мне...эм...интересно... сколько девушек вы пригласили на бал?

Улыбка Теодора исчезла с лица.

—Я думаю, семнадцать, но не уверен.

—И кто-то из них может стать твоей невестой? — Её голос становился всё тише, словно она говорила сама с собой.

—Таково желание моего отца. На следующий день после бала я должен выбрать себе жену, — Теодор тяжело вздохнул. — Но я не уверен, что хочу.

— Почему?

— У меня уже есть кое-кто на примете.

Миллисент теребила нитку на своём платье.

— Оу? Она красивая?

— Она может покорить с первого взгляда.

—Я уверена, что вы будете счастливы с той, кого выберете, Теодор. — Миллисент улыбнулась.

Теодор взял её за руку, наслаждаясь тем, как идеально их руки подходят друг другу.

— Если она будет счастлива со мной.

Миллисент всё поняла. Он видел это по её лицу, она знала, что он говорит о ней. Его смутил страх в её глазах и то, как дрожала её рука.

Миллисент убрала руку от Теодора и покачала головой.

— Нет.

В его глазах появилось разочарование.

— Неужели я ошибся, решив, что у тебя есть чувства ко мне?

Слова застряли у неё в горле, как вязкий кленовый сироп. Это не должно было повториться. Она вспомнила, как Эндрю впервые вёл себя так, будто никогда не сможет причинить ей боль. Сначала он был таким идеальным. Когда Теодор протянул руку, чтобы погладить её по щеке, она вздрогнула и увернулась от него. Всё, что она могла вспомнить, — это как руки Эндрю били её. Слеза скатилась по щеке, и она закрыла лицо руками. Поняла, что прячется от мужчины, в которого каким-то образом умудрилась влюбиться.

— Милли... что я сделал?

Она слышала беспокойство и сочувствие в его голосе, и это разрывало её сердце на части. Если бы она не сидела на дереве, Миллисент была уверена, что она бы уже убежала.

— Теодор, прекратите, — сказала Миллисент, пытаясь сдержать эмоции. — Я никогда не выйду за вас замуж, это понятно?

— Хорошо, но мне нужны объяснения. Я не могу просто так тебя отпустить, — ответил Теодор, отстраняясь от неё, и она почувствовала, как по телу пробежал холодок.

Миллисент смотрела на ветви деревьев над головой, понимая, в какой ситуации она оказалась. Никто, кроме её отца, не знал об этом, и она хотела, чтобы так и оставалось. Но она понимала, что Теодор не сможет помочь ей спуститься с дерева, если она ему не расскажет.

— До того, как я приехала сюда работать горничной... Я была помолвлена с герцогом. Конечно, это был брак по расчёту. Мой отец разорился, и ему нужно было найти способ заработать больше денег. Для нас это был лучший вариант. Я бы вышла замуж за богатого герцога, а он получил бы свои деньги.

Миллисент не могла сдержать слёзы, которые текли по её щекам. Воспоминания были слишком болезненными. Она глубоко вздохнула и продолжила свой рассказ.

— Эндрю, герцог, с которым я должна была связать свою жизнь, был очень добр ко мне. Он дарил мне милые подарки, и мы несколько раз устраивали пикники. Через три месяца планировали сыграть свадьбу, и я не думала, что жизнь с этим мужчиной будет такой ужасной.

Однажды мы поссорились из-за пустяка — о том, какое платье я надену на свадьбу: его матери или своё. Это был первый раз, когда он поднял на меня руку. Я продолжала убеждать себя, что это моя вина. Конечно, мы оставили этот спор позади и решили, что я сама выберу себе платье. Я думала, что после этого всё наладится...

Теодор нежно коснулся её щёк, вытирая слёзы большим пальцем.

— Миллисент... Я бы никогда не хотел причинить тебе такую боль.

— Но откуда мне знать? Как я могу снова кому-то доверять? — Миллисент всхлипнула и покачала головой. — Я не могу продолжать давать вам ложные надежды.

Теодор обнял её.

— Я буду ждать тебя, любимая. Даже если пройдут годы, прежде чем ты поверишь мне.

Миллисент уткнулась лицом в его плечи, пытаясь успокоиться. Она крепко вцепилась в его рубашку.

— Я так боялась. Он столько раз угрожал мне. Сказал, что будет говорить обо мне неправду... такую ужасную, что я даже не могу её повторить. И это привело меня в ужас.

— И теперь ты здесь. Миллисент, ты должна понять, что он больше тебя не тронет. Ты должна перестать бояться этого человека и двигаться дальше, чтобы начать новую жизнь. — Он поднял её заплаканное, покрасневшее лицо и улыбнулся. — Я надеюсь, что эта новая жизнь может начаться со мной.

Миллисент на мгновение задумалась, прежде чем ответить кивком.

— Я хочу, чтобы она была с тобой, — сказала она.

Теодор заглянул ей в глаза, склонившись к ней в ожидании согласия. Она кивнула, позволяя ему накрыть её губы своими. Она растворилась в нём, не понимая, какой он сладкий на вкус. Она не знала, как это чудесно — чувствовать, что тебя любят, а не наказывают. И это было прекрасно.

Миллисент почувствовала, что он углубляет поцелуй, но не могла позволить этому зайти так далеко. Во-первых, находиться здесь было неприлично. Она отстранилась, пытаясь не поддаться нахлынувшим эмоциям. Теодор улыбнулся ей и усмехнулся.

— Значит, это означает «да»?

— Это означает «да», мистер Теодор Эштон.

Он долго смотрел ей в глаза.

— Наверное, нам стоит вернуться в особняк.

— Да, наверное.

Но они не двинулись с места на дереве.

Миллисент проснулась на следующий день, и её переполняло счастье. Она пошевелила пальцами ног под одеялом и улыбнулась. Теодор сообщил, что сегодня ей не нужно работать. Ведь сегодня был день бала, и она не могла сдержать своего волнения.

Миллисент откинула одеяло и быстро надела простое зелёное дневное платье. Она обнаружила Теодора в библиотеке, где он обычно проводил утро. Мужчина оторвался от книги и улыбнулся ей.

— Доброе утро, любимая. Хорошо спала?

— Да, спасибо, — ответила Миллисент, опускаясь на колени перед ним и обнимая его ноги. Она положила голову на руки и закрыла глаза.

— Что ты делаешь? — засмеялся Теодор, подталкивая её голову книгой.

Она улыбнулась и оттолкнула его руку.

— Я скучала по тебе.

— Прошло всего несколько часов, любимая.

— Я знаю, — улыбнулась она, глядя на него снизу вверх. — Я рада, что у меня выходной, Теодор, но я чувствую себя виноватой, ведь у других его нет.

Теодор взял её за руку и сказал:

— Я убеждён, они всё понимают. Кроме того, после того как ты станешь моей женой, я буду вынужден тебя уволить.

Миллисент рассмеялась и села.

— Ты невыносим, — сказала она.

Раздался громкий стук в дверь для прислуги, и в комнату вбежала Аннабель. Она схватила Миллисент за руку и воскликнула:

— Это правда?!

— Что правда, Аннабель?

Аннабель посмотрела на Теодора, приподняв бровь.

— Ты ведь выходишь замуж, верно?

— Эм… да… — Миллисент стеснялась признаться в этом вслух.

Она и сама с трудом могла поверить в происходящее. Обещала себе, что больше никогда не позволит ни одному мужчине приблизиться к ней в романтическом плане. И всё же она была здесь, готовясь выйти замуж за одного из самых богатых людей на юге.

Миллисент взяла Теодора за руку, чтобы успокоиться, и улыбнулась Аннабель.

— Теодор сделал мне предложение.

Аннабель завизжала от радости.

— Это потрясающе! Я должна пойти и рассказать другим девочкам!

Миллисент застонала, глядя, как Аннабель спешит поделиться новостями. Теодор поцеловал её руку.

— Всё будет хорошо, любимая. Я не против, если они узнают.

— Но я могла бы… — Она убрала руку.

Теодор внимательно смотрел на неё, нежно перебирая её тёмные волосы.

— Милли, если ты сомневаешься, может быть, нам не стоит торопиться со свадьбой?

— Я не сомневаюсь. Я просто… — Миллисент покачала головой, понимая, что обманывает саму себя.

Конечно, у неё были сомнения. Почему она думала, что сможет так легко принять мысль о повторном браке?

— Мне нужно время, чтобы поверить в свою способность принимать такие решения. Не то чтобы я сомневалась в твоей способности быть хорошим мужем.

— Вот что я тебе скажу. Подумай об этом. Если ты считаешь, что не готова к браку, мы можем расторгнуть помолвку.

— Теодор… — Миллисент посмотрела на него, изучая его глаза. На этот раз они не были холодными и голубыми. Они были спокойными и безмятежными, как океан. Она вздохнула. — Мне жаль.

— Не стоит, любимая. Я не буду счастлив, если ты не будешь счастлива.

Миллисент молча кивнула и отпустила его руку, когда он поднялся и направился к выходу. Она понимала, что он сказал, и его слова звучали убедительно. Но его тело говорило совсем о другом: мышцы были напряжены, плечи расправлены. Она видела, что он зол... даже расстроен. И всё из-за того, что она не могла определиться с тем, чего хочет. Откуда ей было знать? После того, что случилось с Эндрю, как она могла заставить себя снова поверить?

— До вечера, Миллисент, — сказал Теодор и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Когда он ушёл, она заплакала, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Он не сказал, когда они снова увидятся. Ни через несколько минут, ни за обедом, ни за ужином. Они встретятся только сегодня вечером. Потому что он был зол на неё.

Миллисент сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы. «Прекрати, Миллисент, — сказала она себе. — Возьми себя в руки».

Она встала и почти вышла через главный вход библиотеки. Но потом остановилась и развернулась. И вошла через служебный вход.

Теодор пригладил светлые волосы, и его мысли унеслись далеко. Он отложил расчёску и посмотрел на свои сильные руки. Пытался успокоиться, думая о решении Миллисент, но это только разозлило его. Он сказал, что подождёт её. Хотя на самом деле ему хотелось увидеть её прямо сейчас. Он снова почувствовал себя нетерпеливым ребёнком, которому не терпится съесть печенье, приготовленное мамой. Но должен был уважать её решение.

Миллисент многое пережила за последние месяцы, и он должен был помнить об этом.

Теодор в последний раз поправил бабочку на шее, прежде чем выйти из комнаты и поприветствовать гостей. Женщины и их спутники уже выходили из дверей, заполняя бальный зал. Он поспешил вниз по лестнице, чтобы встать рядом с отцом. Он кивнул каждой даме и поцеловал им руки. Когда он наклонился, чтобы поцеловать руку другой дамы, она ахнула:

— О, какое чудесное платье!

Теодор поднял взгляд, и его охватило смятение, когда он увидел, что она смотрит на него через плечо. Он обернулся и был поражён, увидев Миллисент в великолепном платье цвета сапфира. Её каштановые волосы были искусно уложены в замысловатую причёску, украшенную цветами. Теодор был ошеломлён. Он подошёл к лестнице.

Миллисент слабо улыбнулась и спустилась к нему, стараясь не повредить и не испачкать красивое платье. Теодор немного помедлил, прежде чем взять её за руку и поцеловать.

— Вот и самая прекрасная леди на балу, — Теодор улыбнулся ей и взял её руку, положив себе на плечо. — Могу я сопроводить вас, мисс Миллисент?

— Да, можете, — кивнула она.

На её лице читалось искреннее счастье от того, что она здесь. Теодор знал, что она с нетерпением ждала этого бала всю неделю. Но он и представить себе не мог, что это произойдёт. Это была новая сторона Миллисент, которую он никогда не видел. Ему хотелось бы почаще показывать эту её сторону и залечить шрамы на её сердце. Он хотел сделать это ради неё, потому что любил её. Он любил свою горничную.

— Мы можем идти?

Теодор отбросил эти мысли.

— Конечно.

Миллисент последовала за ним в бальный зал, и он почувствовал, как дрожит её рука. Он ободряюще сжал её.

— Я обещаю не оставлять тебя дольше, чем это необходимо.

— Хорошо, — её голос звучал тихо и неуверенно.

Чтобы подбодрить её, он указал на мистера Эванса и Аннабель.

— На случай, если тебе будет одиноко. Теперь ты знаешь, где они.

Прежде чем Миллисент успела что-либо сказать, к ним подошёл пожилой мужчина в сопровождении своей дочери.

— Позвольте представиться, — сказал он, — я Джеймс Джонстаун, а это моя дочь Анджелия.

— Здравствуйте, — ответила Миллисент.

— Как поживаете? — спросила Анджелия, приседая в реверансе. Её светлые локоны подпрыгивали при каждом движении.

— Благодарю, всё хорошо, — ответил Теодор, пожимая руку её отцу. — Позвольте представить вам мою спутницу, мисс Миллисент Торн. Мы только что познакомились.

— Приятно познакомиться с вами, мистер и мисс Джонстаун, — сказала Миллисент, кивнув им в знак согласия с его словами.

— Моя дочь хотела бы станцевать с вами первый танец, мистер Эштон, если вы не против, — сказал Джеймс Джонстаун.

— Конечно, — ответил Теодор, отпуская руку Миллисент, чтобы принять руку Анджелии. Прежде чем уйти, он ободряюще улыбнулся Миллисент.

Анджелия прижалась к нему во время танца, заставляя его чувствовать себя неловко. Он должен был сделать это, чтобы порадовать отца. Теодор немного отодвинулся от неё.

— Я слышал, ваш отец преуспевает в своём деле. Чем он занимается?

— Я не знаю, — ответила Анжелия, слегка поглаживая его пиджак.

Что ж, похоже, она не очень умна. Это может стать основой для увлекательной беседы.

Миллисент стояла, прислонившись к стене, и наблюдала, как Теодор танцует с другими дамами. Её не должно было так сильно волновать происходящее, но это сводило с ума. Вид другой дамы в его объятиях вызывал раздражение.

Миллисент нервно теребила пальцами платье, вспоминая выражение лица Теодора, когда он увидел её на лестнице. Он выглядел удивлённым, но в то же время довольным. Это тепло разливалось по всему её телу, вызывая головокружение. Как может брак с этим человеком быть неправильным решением? Если бы только ответ на этот вопрос был таким простым.

Миллисент раздражённо вздохнула и топнула ногой. Заиграла новая мелодия, и ещё одна незнакомка закружилась в объятиях Теодора. Она была довольно привлекательной, с милым личиком и роскошными рыжими кудрями. Её зелёное кружевное платье выделялось среди остальных. Миллисент почувствовала себя невзрачной.

— Позвольте пригласить вас на танец, мисс? — произнёс незнакомец, преграждая Миллисент обзор на Теодора.

Девушка на мгновение задумалась, прежде чем дать ему руку.

— Разумеется. Позвольте узнать ваше имя?

— Моё имя — Ной Армстронг. А вас как зовут?

— Миллисент Торн.

— Прекрасное имя.

— Благодарю.

Она не обращала внимания ни на разговор, ни на лысеющего мужчину, с которым танцевала.

Он улыбнулся:

— Ах, вы, должно быть, ждёте, чтобы потанцевать с кем-то особенным. А он танцует с другими дамами.

— Что вы имеете в виду? — попыталась отмахнуться от его слов Миллисент.

— Я вижу, мисс Торн, что вы расстроены. Кого вы ждёте?

— Никого, — покачала она головой.

Мистер Армстронг пожал плечами и перестал вмешиваться в её дела. Миллисент была благодарна ему за это. Ей нужно было многое обдумать, разобраться в своих чувствах. Ей казалось, что она изо всех сил пытается удержаться на поверхности, не дать волнам утянуть её на дно. Но это было странно, ведь в тот момент ей казалось, что она не может дышать. И это, конечно, было не из-за её безумных любовных переживаний.

Миллисент чуть не споткнулась, когда перед глазами у неё всё поплыло. Она отпустила руку мистера Армстронга и отошла в сторону.

— Простите, я чувствую лёгкое недомогание, мне нужно выйти на свежий воздух. Спасибо за танец.

— Вам требуется моя поддержка? — Мистер Армстронг с тревогой в глазах взял её за руку.

— О, нет. Мне просто нужно немного передохнуть. Наверное, это из-за жары. — Миллисент помахала перед лицом, чтобы освежиться. Она улыбнулась, чтобы успокоить мистера Армстронга. — Со мной всё хорошо.

Он кивнул и отпустил её, всё ещё выглядя несколько обеспокоенным. Миллисент поспешила к балконным дверям и выскользнула наружу, чувствуя тошноту. Она приложила руку ко лбу. Почему её так знобило? Она до боли вцепилась в перила, пытаясь отогнать чёрные точки, пляшущие перед глазами. Что с ней происходит?

Дверь на балкон тихо открылась, и в ночной воздух хлынула приятная музыка.

— Миллисент? С тобой всё в порядке?

Она обернулась и увидела Теодора, стоящего в дверях с озабоченным выражением на лице. Рассмеялась и помахала ему рукой.

— Я в порядке.

Ещё один приступ боли пронзил живот, и девушка схватилась за перила ещё крепче. Теодор подошёл к ней.

— Мистер Армстронг пришёл ко мне и сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Ты действительно выглядишь бледной.

— Ничего страшного. Я только… — Миллисент вскрикнула от боли и опустилась на землю, схватившись за живот.

— Миллисент! — Теодор опустился на колени и дотронулся до её лица. — Ты вся горишь!

Она попыталась подняться на ноги.

— Нет, я в порядке...

Теодор подхватил её на руки.

— Нет, это не так. Нам нужно вызвать врача.

Миллисент вскрикнула и снова схватилась за живот от боли, чувствуя себя слишком плохо, чтобы спорить с ним. Положила голову ему на грудь, не обращая внимания на любопытные взгляды, когда они вошли в бальный зал. Теодор огляделся, пытаясь найти Аннабель. Он поспешил к ней.

— Аннабель, мне нужно, чтобы ты позвала доктора! Быстро! Миллисент стало плохо!

Девушка от неожиданности уронила поднос с напитками.

— Сейчас, сэр!

Теодор вышел из комнаты и поспешил по коридору. Он старался не толкать её слишком сильно, но это не помогло. Всё вокруг казалось таким расплывчатым, и у неё закружилась голова. Он открыл дверь в свою комнату и усадил её на кровать. Она схватила его за руку и крепко сжала её, когда её снова пронзила боль.

— Не оставляй меня...

Она ненавидела этот голос. Он звучал слабо и беззащитно. Это было так не похоже на неё. Теодор кивнул и присел на край кровати.

— Я всегда буду рядом, когда ты позовёшь, Милли.

Она не могла не улыбнуться от того, как мило это прозвучало. Улыбка быстро сменилась гримасой.

— Я не понимаю, что...

Она перевернулась на бок от боли и свернулась калачиком. Теодор протянул руку, чтобы погладить её по волосам.

— Почему так больно?..

— Доктор уже идёт, Милли. Просто держись.

К моменту прибытия врача её плач превратился в отчаянные крики. Ей казалось, что её внутренности горят огнём. Она таяла, и, вероятно, так оно и было. Её тело исчезало, и она была на грани смерти.

Врач отступил от неё.

— Её отравили, — сказал он.

— Что?! — воскликнул Теодор, вцепившись в спинку стула. — Что вы имеете в виду? Что можно сделать?

— Возможно, у меня есть средство, — ответил врач. — Я не использовал его раньше, поэтому не могу обещать результат.

Их разговор стал прерывистым, Миллисент то приходила в сознание, то снова теряла его. Ей казалось, что прошло несколько часов. Когда она наконец пришла в себя, у неё болела голова и всё тело. Теодор спал на стуле рядом с кроватью. Она протянула руку:

— Теодор?

Он медленно открыл сонные глаза. Увидев, что она проснулась, он, к своему удивлению, сел.

— Миллисент, ты очнулась! О, слава богу!

Миллисент сжала его пальцы и застонала.

— Всё болит.

— Что ты имеешь в виду? — Теодор вдруг забеспокоился.

Она посмотрела в его встревоженные глаза, заметив тёмные круги под ними. Он совсем не спал.

— Милли? Ты чувствуешь себя хорошо или у тебя всё ещё болит живот?

— Я в порядке, просто голова болит. И у меня ужасно болит голова.

Теодор улыбнулся, и его плечи расслабились от облегчения.

— Я чувствовал себя таким обеспокоенным и беспомощным... Мне было физически больно видеть, как тебе больно. И больно слышать твои крики.

— А что произошло?

— Тебя отравили.

Миллисент услышала эти слова, и страх сдавил её горло, не давая дышать. Это был Эндрю. Так и должно было быть. Но как? Как ему удалось это сделать?

Теодор встал и присел на край её кровати. Это была его кровать. Она находилась в его комнате. Миллисент огляделась, чувствуя себя неуютно. По сравнению с её комнатой, эта комната выглядела такой мужской. Стены были отделаны тёмным красным деревом, а на кровати был тёмно-зелёный балдахин. Всё было выдержано в более тёмных тонах по сравнению с ярко-белыми стенами её комнаты и розовыми простынями на кровати.

Теодор успокаивающе погладил её по волосам.

— А как же бал? — слабым голосом спросила Миллисент, потянувшись к его руке. Она переплела их пальцы, наслаждаясь ощущением его сильных пальцев на своих.

— Они все ушли рано.

— Так что я всё испортила.

— Нет, тот, кто сделал это с тобой, всё испортил. Мне жаль, что ты не смогла насладиться балом, Милли. — Он погладил её по щеке. — Мы даже не успели потанцевать.

— Всё в порядке. Мне не понравилось смотреть, как дамы танцуют с тобой, — рассмеялась Миллисент. Она протянула руку и коснулась его золотисто-светлых волос. — Точнее, ненавижу, когда другие дамы танцуют с тобой.

Он улыбнулся и легонько ущипнул её за нос.

— О, ты ревновала, не так ли?

— Прекрати. Ты знаешь, почему я ревновала. Это потому, что я люблю тебя.

— Прости? Я не совсем расслышал, что ты сказала. — Поддразнил он её.

— Я люблю тебя, Теодор. — Миллисент улыбнулась.

— Я так и думал, что ты это сказала.

— Нет! Я этого не допущу! — Лицо мистера Эллиота Эштона побагровело от гнева. Это было ужасное зрелище.

Теодор схватил Миллисент за руку.

— Это не тебе решать, отец. Я решил жениться на Миллисент. Она была гостьей на балу, поэтому имела право быть избранной.

— Значит, ты ничего не знаешь о прошлом Миллисент? И да, мисс Миллисент, я знаю о вашем прошлом. Провёл тщательное расследование. — Признался его отец, постепенно успокаиваясь. Он откинулся на спинку стула. — Ты не захочешь жениться на ней, как только узнаешь правду. Продолжайте, мисс Миллисент, расскажите ему то, чего он не знает.

Теодор чувствовал, как Миллисент дрожит рядом с ним, как будто она вот-вот потеряет самообладание. Повернулся к девушке, на его лице было написано замешательство.

— Что бы Миллисент ни хотела мне сказать, я уверен, что она сделает это в своё время. Ничто не сможет изменить моё решение.

— Теодор... Предлагаю обсудить всё в более приватной обстановке. — Миллисент аккуратно высвободила свою ладонь из руки Теодора. — Не могли бы мы найти место, где нам никто не помешает? Пожалуйста.

Теодор кивнул и вышел из комнаты вслед за ней. Его охватило беспокойство. О чём мог говорить его отец? Он уже знал о прошлом Миллисент с Эндрю, но что могло быть хуже?

Миллисент прошла в библиотеку и закрыла за собой дверь. Дрожащей рукой она указала на пару стульев у камина.

— Присаживайся, пожалуйста.

— Милли...

Она подняла руку, призывая его к молчанию.

— Пожалуйста, не говори ничего, пока я не закончу. Это будет непросто.

Девушка вздохнула и села на стул, её плечи были напряжены. Теодор наклонился вперёд и взял её за руку. Долгое время она молча поглаживала его пальцы.

— Когда-то, ещё до того, как я была помолвлена с Эндрю... ты знаешь, как он со мной обращался. Он бил меня, когда злился, потому что я не соглашалась с ним. Я говорила, что он угрожал мне. Но то, что он собирался сделать, было правдой. Теодор, ты должен знать, что я не...

Миллисент не могла произнести ни слова, они застряли у неё в горле. Она покачала головой, и по её лицу потекли слёзы.

— Это не моя вина, — прошептала она. — Меня заставили это сделать. Он сказал, что сделает это...

Теодор попытался вытереть её слёзы большим пальцем, но она отстранилась, словно от боли.

— Любимая, что случилось? Что произошло? — спросил он. Для неё это было невыносимо трудно.

— Теодор, ты должен знать об этом первым. Эндрю угрожал мне, что убьёт моего отца, если я не выполню его требование.

Миллисент закрыла лицо рукой, словно ей было больно смотреть на него.

— И что же это было за требование? — спросил Теодор.

Девушка подняла на него взгляд, и слова застыли у неё на губах. Но он увидел в её глазах ужасную правду, которую она скрывала от него. Этот отвратительный человек заставил Миллисент вступить с ним в интимную связь. И он угрожал убить её отца, если она не согласится. И теперь она несла на себе бремя этого позора и болезненных воспоминаний.

— Я понятия не имел... — тихо сказал Теодор, глядя в пол. Что он мог сказать?

— И поэтому... — Миллисент прерывисто вздохнула. — Вот почему я не могу выйти за тебя замуж. Прости, Теодор.

Он не мог найти слов. Не знал, как реагировать на эту новость. Это известие стало для него настоящим потрясением.

Миллисент сидела в кресле и плакала. Она несколько раз всхлипнула, её глаза покраснели и опухли. Он чувствовал себя ужасно. Девушка пережила столько боли, но всё равно оставалась сильной. Он видел, что после всего пережитого она стала ещё сильнее. Ему хотелось утешить её и обнять. Но почему он не смог связаться с ней и сказать, что всё хорошо? Почему он чувствовал, что это неправильно?

— Теодор, ты не должен ничего говорить. Я понимаю, что это для тебя неожиданность. Я понимаю, что я отвратительна. — Миллисент обхватила себя руками и поднялась. — Я соберу вещи и уеду утром.

Теодор не смог её остановить. Если бы они продолжили отношения, это могло бы привести к печальным последствиям. А он хотел видеть Миллисент счастливой. Поэтому отпустил её.

Миллисент, отерев лицо, принялась торопливо укладывать оставшиеся вещи в небольшой дорожный саквояж. Аннабель безмолвно помогала ей в сборах. Она сняла с кресла роскошное голубое бальное платье.

— Не желаешь ли взять его с собой? — спросила она.

Миллисент улыбнулась и отдала платье Аннабель.

— Пусть оно будет у тебя на память обо мне.

— О, Милли… — воскликнула Аннабель, заключая её в объятия.

Миллисент ответила на объятие, а затем мягко отстранила от себя девушку. Ей будет не хватать Аннабель, такой навязчивой и надоедливой. Она взяла саквояж и пальто, глубоко вздохнула.

— Что ж, было приятно познакомиться, Аннабель. Прощай.

Аннабель стояла в дверях, и по её щекам текли слёзы. Миллисент выбежала из дома так поспешно, как только могли нести её ноги. Она была полна решимости оставить все воспоминания позади. Она забудет об Аннабель, о бале и даже о Теодоре. Она забудет всё и начнёт новую жизнь. Она уже делала это прежде, чтобы стать сильнее.

Миллисент замерла на полпути к дилижансу, ожидая, когда обернётся. Хотела в последний раз окинуть взором поместье. Улыбка тронула её уста, и слеза скатилась по щеке. Миллисент повернулась и устремила взор вперёд. Это было единственное направление, в котором она могла двигаться, начиная свой путь в новую жизнь.

Миллисент сидела перед зеркалом в доме отца, аккуратно расчёсывая волосы. Теперь, когда она больше не была горничной, оставалось лишь проводить время в праздности. Это было довольно скучно, особенно когда у тебя нет братьев и сестёр, с которыми можно поделиться идеями или весело провести время.

За последние месяцы к ней несколько раз приезжала её подруга Натали, но она замужем и у неё трое детей. Натали была слишком занята, чтобы проводить много времени с Миллисент.

— Милли? — голос отца, раздавшийся в дверях, заставил её вздрогнуть. Он улыбнулся. — Я не хотел тебя напугать, дорогая. Хотел спросить, не хочешь ли ты поехать со мной в город сегодня вечером?

— Да, конечно, — ответила Миллисент, радуясь возможности выйти из дома.

— Будь готова к четырём часам.

Миллисент взглянула на изящные миниатюрные часы, которые стояли на её туалетном столике. Это был подарок от матери. Часы были сделаны из дерева глубокого насыщенного оттенка и отполированы до зеркального блеска. Время уже приближалось к трём сорока пяти. Ей нужно было поторопиться, чтобы успеть собраться.

— Отец, прошу прощения за своё опоздание, я… — начала было она, но слова застряли в горле. — Эндрю? — произнесла она с удивлением.

В дверях стоял Эндрю, и на его лице играла ухмылка.

Миллисент перевела взгляд на отца, но его лицо оставалось невозмутимым.

— Но… как? Почему ты здесь? — спросила она.

— И это приветствие я получаю спустя целый год? — он прижал руку к груди, словно был уязвлён её словами.

Она продолжала пристально смотреть на него.

— Как ты смеешь… — начала было, но отец остановил.

— Миллисент, пожалуйста, — произнёс он.

Миллисент потрясённо посмотрела на него. Он позволил этому человеку вернуться в их дом? Даже после всех тех ужасных вещей, которые он с ней сделал?

Отец взял её за руки.

— Пожалуйста, попытайся понять. Герцог пообещал заплатить большую сумму денег. Он извинился за то, что воспользовался тобой, и глубоко сожалеет об этом. Дай ему шанс.

— Нет! — Миллисент вырвала свои руки из его.

Она отрицательно покачала головой и отступила на шаг, словно пытаясь отстраниться от происходящего. Её отец не мог осознать, что стоящий перед ним мужчина обесчестил её, не получив на то её согласия. Она никогда не сможет простить этого, никогда.

— Милли... — начал было её отец.

Но она уже бежала вверх по лестнице, и слёзы струились по лицу. Она не чувствовала себя в безопасности нигде, даже в собственном доме.

— Миллисент! — крикнул отец через дверь её спальни, громко постучав. Когда она не ответила, он прислонился к деревянной двери и прошептал: — Позволь мне хотя бы объясниться.

Миллисент фыркнула и развела руками. Она со скрипом открыла дверь, впуская отца. Он нервно сжал руки. Миллисент нахмурилась.

— Ну и что? Ты же обещал подать на него в суд, если он когда-нибудь вернётся. Что случилось?

— Милая… милая моя… — Он прокашлялся. — У меня заканчиваются деньги, бизнес идёт не очень хорошо, и… Эндрю мог бы нам помочь.

— Он издевался надо мной! Неужели это ничего для тебя не значит? — Миллисент чуть не закричала.

— Милли, он сожалеет о том, что сделал.

— Это правда, отец? Потому что я не думаю, что он сожалеет, — по её лицу текли слёзы. Она обняла отца. — Он хотел убить тебя. Мой отец…

— Это было лишь пустое предупреждение, — отец нежно провёл большим пальцем по её щекам и улыбнулся. — Он был в гневе. Дай ему возможность успокоиться.

— Я не могу.

Она заметила разочарование на лице отца, но понимала его причину. Как он мог так спокойно принять возвращение Эндрю в их жизнь? Герцог был человеком, не вызывающим доверия, с холодным сердцем. Она больше никогда не сможет доверять ему.

Отец мягко коснулся её руки.

— Я уверен, что ты снова проникнешься к нему тёплыми чувствами. Дай ему время.

Миллисент почувствовала тошноту, но всё же смогла слегка кивнуть. Она осторожно сняла шляпку и натянуто улыбнулась.

— Я, пожалуй, останусь сегодня дома.

— Ты уверена?

Миллисент присела на край кровати.

— Да, конечно. Я вдруг почувствовала, что устала.

Отец посмотрел на неё так, что она не смогла понять его взгляд, а затем закрыл дверь. Миллисент сделала глубокий вдох. Она провела рукой по волосам, взъерошивая свои тёмные локоны. Почему жизнь так сложна? Она не могла выйти замуж за одного мужчину, потому что он был недостойным и жестоким, а за другого она не могла выйти замуж, потому что он не хотел такую, как она. Её сердце разрывалось на части, и она могла только смотреть, как они разлетаются в разные стороны.

На следующий день Миллисент отправилась в столовую в надежде, что это утро пройдёт спокойно. Она надеялась, что в этот день не будет проблем, связанных с бывшими любовниками или разочарованными отцами.

Но как только спустилась по длинной винтовой лестнице, её надежды рухнули. Она оказалась лицом к лицу с герцогом Эндрю Уильямсом.

Его голубые глаза были такими же, как и прежде: холодными, жестокими и осуждающими. Он улыбнулся и сказал:

— Доброе утро, Милли.

— Не разговаривай со мной, — ответила она, оттолкнув его.

— Пожалуйста, дай мне хотя бы шанс загладить свою вину.

— Нет, Эндрю, у тебя был шанс, — сказала она, взяв тарелку с едой и садясь за стол. Потянулась за салфеткой, но Эндрю уже развернул её и аккуратно положил ей на колени. Она бросила на него раздражённый взгляд. — Могу я спокойно позавтракать?

— Я хочу поговорить.

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — бросила она.

Эндрю не обратил на неё внимания и сел на стул напротив. Сцепил руки и подался вперёд:

— Как я могу исправить свою ошибку?

Миллисент внезапно почувствовала тошноту. Она прошептала:

— Исправить ошибку? Ты забрал у меня то, что я никогда не смогу вернуть!

Она вскочила, готовая выбежать из комнаты. Эндрю схватил её за руку, останавливая. Они стояли так близко, что она могла разглядеть золотые пряди в его каштановых волосах. Миллисент почувствовала, как дрожит под его рукой. Слишком много воспоминаний нахлынуло на неё. Те, которые она так старалась забыть.

Эндрю медленно отпустил её:

— Позволь мне хотя бы попытаться доказать, что я лучше.

— Нет. Ты упустил свой шанс. Я хочу, чтобы завтра ты ушёл, — сказала она.

— Или что? — спросил он.

Он всегда задавал этот вопрос. Миллисент поджала губы и вышла из комнаты. Ей больше нечего было сказать этому мужчине.

Из-за того, что Миллисент не позавтракала, она почувствовала себя очень слабой, когда шла по улицам города. Решила отправиться на долгую прогулку, чтобы уйти подальше от дома... и Эндрю. Он всё ещё был поблизости, ожидая, когда она окажется в безвыходном положении. Это заставило её почувствовать себя беспомощной, и девушка ушла. Но сейчас она была голодна и не взяла с собой денег.

— Ну разве ты не находчивая... — пробормотала Миллисент себе под нос, не поднимая головы.

Она не обращала внимания на мужчину, стоявшего перед ней, пока не столкнулась с ним. Миллисент посмотрела в голубые глаза Теодора Эштона. Казалось, он был искренне удивлён, увидев её посреди шумного города.

— Миллисент? — прохрипел он, проводя длинными пальцами по своим светлым волосам. — Ч-что ты здесь делаешь?

— Я... ничего... — Она нервно почесала затылок и рассмеялась. — Хотела перекусить, но... забыла деньги дома. Думаю, мне пора возвращаться.

— Вот, возьми, — Он порылся в карманах.

Миллисент подняла руки.

— Я не принимаю подачки.

— Да ладно тебе. — Он вложил ей в руки долларовые купюры. Затем засунул руки в карманы и неловко улыбнулся. — Что ж… приятно было снова тебя увидеть. Как твои дела?

— У меня всё хорошо. — Она солгала. Они оба знали, что это не так. — А у тебя?

— У меня тоже. — Он тоже солгал.

Миллисент переступила с ноги на ногу и посмотрела на него снизу вверх.

— Не хотел бы ты... не мог бы присоединиться ко мне и быстро позавтракать?

Что она делает? Это была глупая идея. Ей не стоило ничего говорить. И было уже слишком поздно брать свои слова обратно.

— Конечно. Звучит заманчиво, — ответил он.

Но она могла сказать, что он просто был вежлив.

Теодор последовал за ней по оживлённым улицам к небольшому кафе, куда они зашли, чтобы укрыться от холода. Миллисент села у окна, а Теодор занял место напротив неё. Она крепко сжала руки под столом, не в силах отвести взгляд от мужчины, который завладел её сердцем. Сердце, которое быстро билось в её груди.

— Ты... ты уже нашёл подходящую жену? Я знаю, твой отец настаивал на том, чтобы ты женился, и всё такое... — Миллисент замолчала. Это была не самая удачная тема для начала разговора, но ей нужны ответы.

Теодор отрицательно покачал головой и протянул руку через стол, но не дотронулся до неё, а сжал пальцы в кулак.

— С тех пор, как встретил тебя... Я не смог найти никого, кто...

Слова так и не были произнесены, но она поняла его чувства. Миллисент попыталась улыбнуться, но улыбка застыла у неё на губах:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Почему ты ушла? — спросил он с болью в глазах.

— Почему ты меня не остановил?

После этого они больше не разговаривали. Миллисент выпила кофе и съела круассан. Теодор отодвинул свою чашку и встал:

— Мне действительно пора идти...

— Подожди, — окликнула его Миллисент. Он обернулся, удивлённо подняв брови. Она теребила край рукава. — Мы ещё увидимся?

— Возможно, это было бы неразумно, Миллисент. Всего хорошего, — он застегнул пиджак и оставил её одну.

— Правильно, — пробормотала она.

Он всегда был прав.

Миллисент распечатала письмо, которое пришло к ней. Оно было от её бабушки, живущей на востоке. Бабушка написала Миллисент, потому что заболела.

Дорогая Миллисент,

Я чувствую, что скоро покину этот мир. Мне очень хочется увидеть тебя и твоего отца в последние дни моей жизни.

С любовью,

Твоя бабушка

Миллисент схватила письмо и поспешила в кабинет отца.

— Папа?

— Да, Милли? — он выглянул из-за большой полки с книгами.

Девушка протянула ему письмо:

— Это от бабушки.

Он взял письмо и, нахмурившись, прочитал его.

— Нам нужно собираться в дорогу. Мы уезжаем завтра.

Миллисент кивнула:

— Я соберу вещи.

— Эндрю может помочь тебе.

— Что? — она остановилась в дверях, глядя на отца.

— Конечно, он поедет с нами. Я уверен, бабушка захочет познакомиться с ним, — объяснил отец, кладя письмо на стол.

— Отец... — начала она, отступая в комнату. — Почему ты позволяешь ему так обращаться с нами? Почему ты позволяешь ему вернуться?

— Потому что... Милли, я банкрот. Нам нужны деньги, — умолял её отец. Он взял её за руки. — Пожалуйста... просто попытайся понять.

— Нет, это ты должен понять, — настаивала Миллисент. — Он хотел убить тебя. Он воспользовался мной. Ему нужно уйти.

— Кому нужно уйти? — раздался голос Эндрю с порога.

Миллисент закрыла глаза и сжала кулаки.

— Никому, Эндрю. Отец, пожалуйста, прости меня.

Миллисент проскользнула мимо Эндрю и поспешила в свою комнату. Она решила, что независимо от того, поедет ли Эндрю прийти или нет, она сделает всё, чтобы эта поездка того стоила. Она нужна бабушке, и именно на неё она направит всё своё внимание. Её отец и Эндрю просто пытались ей угодить. Отец хотел, чтобы она сблизилась с Эндрю, но этого не произошло. Миллисент никогда не смогла бы полюбить такого человека.

Дилижанс остановился, Миллисент села рядом с отцом. Эндрю сидел напротив, плотоядно глядя на неё, а отец спал. Это была ужасная поездка, а впереди ещё три часа пути.

Эндрю откашлялся:

— Милли, я хотел сказать...

— Не говори со мной, — отрезала она, скрестив руки на груди и глядя на него в упор.

— Я хочу извиниться за то, что воспользовался тобой в ту ночь, — сказал он, опустив глаза.

Она раздражённо закатила глаза.

— Слишком поздно извиняться. Ты угрожал убить моего отца, и я сделала всё, чтобы его защитить.

— Мне жаль, что я поставил тебя в такое положение.

— Нет, это не так, — сказала она. — Просто прекрати пытаться, Эндрю. Ты должен принять тот факт, что поступил со мной неправильно, и я не могу это простить.

— Я не собираюсь прекращать попытки. Никогда, — ответил он.

Замечательно. Просто чудесно. Именно это она и хотела услышать. Миллисент отвернулась к окну, чтобы лучше видеть то, что находилось перед ней. Она не могла поверить, что он вообще говорит ей все это. Он «извинялся»? Он совершил нечто совершенно непростительное. Единственное, что она могла сделать, — это попытаться забыть.

Миллисент с облегчением вздохнула, когда спустя три часа они наконец добрались до особняка её бабушки. Она была поражена тем, сколько людей собралось здесь. По меньшей мере десять экипажей уже стояли у дома. Все комнаты должны были быть заполнены людьми на ночь.

Когда они остановились, Миллисент не смогла бы быстро выбраться из экипажа. Она взяла свою сумку у кучера и поспешила к особняку своей бабушки. Оставив сумку у двери, она направилась в комнату бабушки. Прежде чем открыть дверь, она тихонько постучала.

— Бабушка?

— Милли! Заходи, дорогая, — прохрипела бабушка, жестом приглашая её войти.

Миллисент вошла в комнату и присела на край кровати. Бабушка выглядела слабой и больной. Девушка взяла холодные руки бабушки в свои и улыбнулась:

— Я так рада тебя видеть. Мы приехали всего несколько минут назад.

— О, моя дорогая, ты, должно быть, устала, — сказала бабушка, и на её усталом лице отразилось беспокойство.

— Я не так уж и устала, чтобы на пару минут заглянуть к своей бабушке. — Миллисент нежно обняла её. — Как ты? Что-нибудь нужно?

— Ты же знаешь меня, Милли. Я не собираюсь щадить тебя и говорить неправду. Я умираю, Милли. Я уже старая, но жизнь прожила хорошую. — Она улыбнулась и смахнула слезу, которая скатилась по щеке. — Должна признаться, я была рада увидеть тебя снова. Помню, как ты была маленькой и бегала по дому, словно маленький сгусток энергии, какой ты и была.

Миллисент рассмеялась.

— Я была ужасным ребёнком, бабушка.

— Да, но ты была и милой маленькой девочкой. Ты напоминаешь мне меня, когда я была намного моложе, — бабушка зевнула.

Миллисент встала и подоткнула простыню до подбородка бабушки.

— Тебе нужно отдохнуть.

— И тебе тоже, Милли, — бабушка закрыла глаза.

— Я так и сделаю, обещаю. Спокойной ночи, спи крепко, — Миллисент улыбнулась, вспомнив старый стишок, который бабушка рассказывала ей в детстве.

— Не позволяй клопам кусать себя, — ответила бабушка.

— Но если они всё-таки кусают, то возьми свою туфлю...

Они закончили вместе:

— И бей их, пока не покроются синяками.

Миллисент улыбнулась и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Она чуть не столкнулась с человеком, которого меньше всего ожидала увидеть, когда поворачивалась, чтобы уйти. У Миллисент перехватило дыхание.

— Теодор? То есть, мистер... Что вы здесь делаете?

Теодор держал в руках поднос с супом и хлебом и выглядел не менее удивлённым:

— Позволь мне задать тот же вопрос. Миссис Биттл была моей няней в детстве, поэтому я здесь, чтобы позаботиться о ней в эти последние дни.

— Она была матерью моей матери, — сказала Миллисент.

— Какие совпадения… — Теодор покачал головой и попытался пройти мимо неё. — Ну, ей пора ужинать, так что…

— О, бабушка спит, — объяснила Миллисент.

— Уже?

— Прости, это, наверное, моя вина. Я утомила её своим визитом, — сказала Миллисент.

Теодор покачал головой:

— Нет, всё в порядке, правда. Она может поесть утром.

— Я могу отнести поднос вниз, если хочешь, — предложила она.

Теодор улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.

— Нет… нет, всё в порядке, Миллисент. Правда. Но всё равно спасибо тебе.

Миллисент проводила его взглядом, ощущая лёгкое головокружение и затруднённое дыхание. Она не могла осознать, что её бабушка была няней того, в кого она без памяти влюбилась. И человек, которого она больше никогда не увидит, стоял всего в нескольких шагах от неё.

— Милли, ты в порядке? Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — голос отца прервал её мысли. Он протиснулся мимо Теодора с их сумками. — Простите, добрый сэр.

Теодор что-то пробормотал в ответ и повернулся к Миллисент. Она посмотрела ему в глаза и сказала:

— Возможно, так оно и есть, отец.

Миллисент присела на край кровати, затаив дыхание. Она не могла поверить своим глазам. Теодор Эштон был здесь. В этом доме. После стольких попыток избежать встречи с ним... и вот он был так близко. Так близко, что это причиняло боль.

— Милли, дорогая, с тобой всё в порядке? — голос отца прервал её тревожные мысли.

Он принёс её сумку и поставил на край кровати. Миллисент улыбнулась:

— Да, папа, просто устала, вот и всё.

— Ты странно себя ведёшь, Милли. Это меня беспокоит, — сказал он, беря её за руку.

— Нет, я в порядке, правда. Иди отдохни, отец, — она отпустила его руку.

Он кивнул и неохотно покинул её комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Миллисент подошла и заперла дверь, чтобы уберечь от нежелательных ночных посетителей, а именно Эндрю. Она сняла тяжёлое дневное платье и надела ночную рубашку. Ей не хотелось распаковывать то немногое, что она привезла с собой. Вместо этого девушка забралась под сладко пахнущее одеяло и заснула.

На следующее утро все гости в доме Миллисент должны были собраться в просторной столовой. Среди них были члены семьи и несколько близких друзей, а также Теодор, который знал бабушку с детства. К счастью, Миллисент посадили за стол подальше от Теодора. Ей пришлось сесть напротив Эндрю. Она старалась не обращать внимания на его взгляды и попытки заговорить с ней. Но он настойчиво пытался привлечь её внимание.

— Милли, как ты себя чувствуешь? — снова спросил он. — Твой отец сказал, что вчера вечером ты выглядела неважно.

Миллисент резко повернулась к нему:

— Не мог бы ты заняться своими делами?

Она быстро встала из-за стола, недовольная герцогом, и поспешила покинуть комнату. Поднялась по лестнице в комнату своей бабушки и проскользнула внутрь.

— Бабушка, ты не поверишь, что произошло... — начала она рассказывать о герцоге. Миллисент замерла на месте. — Бабушка?

Она приблизилась к бабушке и аккуратно коснулась её руки, чтобы проверить пульс. Пульса не было. Миллисент потрясла её, слёзы застилали ей глаза.

— Бабушка!

Но та не просыпалась. Миллисент уткнулась лицом в мягкие одеяла, рыдая. В этот момент она услышала, как открылась дверь. На пороге стоял Теодор и смотрел на неё.

— О, Миллисент...

Миллисент подняла заплаканное лицо и всхлипнула:

— Она... ушла... бабушки больше нет...

Теодор подошёл к ней и обнял, позволив ей выплакаться, уткнувшись в его плечо. Он гладил её по волосам и успокаивал:

— Ш-ш-ш, всё хорошо. Всё будет хорошо.

— Почему она не прожила дольше? — Миллисент заплакала.

— Она была старой, Милли. Ей пора было уходить, — Теодор отстранился и стёр большим пальцем несколько её слезинок. Ласково улыбнулся, отчего её сердце сжалось ещё сильнее. Девушке так не хватало этой улыбки.

Он помог ей подняться на ноги, его рука всё ещё крепко сжимала её плечо.

— Хочешь выйти на улицу? Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.

Миллисент кивнула, вытирая нос рукавом. Когда они выходили из комнаты, отец и дядя взбежали по лестнице. Отец увидел выражение её лица и потянулся, чтобы обнять её.

— Она ушла, не так ли, милая? Мы услышали твой крик наверху и пришли посмотреть... Мне так жаль, моя милая девочка.

Миллисент кивнула, чувствуя слабость. Она тихонько рассмеялась.

— Она была хорошей женщиной. Я рада, что мне довелось быть её внучкой.

Теодор вручил ей свой платок. Он кивнул мистеру Торну и мистеру Биттлу.

— Я просто сопровождал мисс Торн на улицу. У неё был такой вид, будто ей хотелось подышать свежим воздухом.

— Благодарю вас, мистер... Эштон? — её отец кивнул ему. — А теперь, с вашего позволения, я должен засвидетельствовать свое почтение.

— Конечно, сэр, — Теодор взял Миллисент за руку. — Пойдём, Милли.

Миллисент вышла вслед за ним на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух. Она ощутила, как её кожа покрылась испариной, и увидела росу на траве. Это было прекрасное и вместе с тем ужасное утро. Она взяла Теодора за руку.

— Тебе грустно?

— Конечно. Не так грустно, как тебе, я уверен. Она была твоей бабушкой. Твоей семьёй, — сказал мужчина, заправляя прядь волос ей за ухо.

Он внезапно отстранился, словно вспомнив, что больше не должен так с ней обращаться. Вздохнул, засунув руки в карманы.

— Но она была хорошей женщиной. Я точно буду скучать по ней.

Миллисент кивнула. Они стояли в утренней тишине, слушая щебет ранних птиц. Это дало ей ощущение умиротворения, которого она не испытывала уже долгое время. Она желала, чтобы это мгновение длилось вечно.

Погребение состоялось в тот же вечер. Ещё несколько недель назад был приготовлен гроб для усопшей, ибо было известно, что её час близок. Всё прошло гладко и быстро. Миллисент мысленно вознесла молитву, надеясь, что её мать и бабушка вновь воссоединятся. Затем гроб был опущен в могилу. Это было печальное зрелище, но Миллисент ощутила некоторое облегчение, осознав, что её бабушка мирно покинула сей мир.

На обратном пути Эндрю пытался утешить её, но она отстранилась.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, Эндрю.

— Я лишь хочу, чтобы тебе стало лучше, — ответил он, протягивая к ней руки.

Миллисент поспешила вниз по склону холма, удаляясь от него, к густому лесу. Она стояла молча, позволяя ветру играть с её волосами. Она устала от Эндрю. Зачем только отец позволил ему сопровождать её? Он хотел утешить её, чтобы она полюбила его. Но этого никогда не случится. Она лишь хотела, чтобы он держался от неё подальше, чтобы она могла спокойно пережить это утро.

— Миллисент, любовь моя, — произнёс Эндрю, запыхавшись, и, подойдя к ней сзади, заключил её в объятия. — Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом с тобой в эти трудные времена и...

Миллисент нанесла Эндрю сокрушительный удар локтем в живот и наступила на ногу. Тот, согнувшись от боли, выпустил её из своих объятий. Девушка сжала кулаки.

— Единственное, что может заставить меня почувствовать себя лучше, — это чтобы ты оставил меня в покое! Уходи! — воскликнула она.

— Что здесь происходит, Миллисент? — Теодор подошёл к ним, явно обеспокоенный.

Миллисент посмотрела на них обоих, её переполняли эмоции. Она сделала шаг назад.

— Вы оба... просто оставьте меня в покое! — воскликнула она и, спотыкаясь, побежала к дому бабушки.

Не останавливалась, пока не оказалась в своей спальне, вдали от всех и от всех своих чувств. Уткнулась лицом в подушку, пытаясь восстановить дыхание. И, в конце концов, погрузилась в тяжёлый сон.

Миллисент пробудилась от сна, вздрогнув всем телом, чувствуя чужую прижатую ладонь к её рту, приглушавшую рвущийся из груди крик. Она осознала свою оплошность слишком поздно: она забыла запереть дверь. Как можно быть столь беспечной?

Девушка пыталась сопротивляться тому, кто прижимал её к матрасу, но тщетно. Она не могла разглядеть ничего в темноте комнаты.

Хриплый голос прошептал на ухо:

— Тсс... Милли, это я.

У неё перехватило дыхание. Крики перешли в рыдания. Нет, нет, нет, этого не может быть.

Миллисент оттолкнула мужчину, и он наконец отпустил её:

— Убирайся!

— Ш-ш-ш! — Эндрю наклонился вперёд, снова закрывая ей рот рукой. — Я просто зашёл узнать, всё ли с тобой в порядке.

— Посреди ночи?! — Миллисент откинулась на спинку кровати.

— До этого ты спала, — объяснил он, стаскивая её с кровати.

— Убирайся, Эндрю. Вон из моей комнаты! — она подтолкнула его к двери.

Он не шелохнулся, как бы она ни старалась его сдвинуть. Вместо этого обхватил её лицо обеими руками и прильнул к её губам. Миллисент стояла, оцепенев от изумления и страха. Она не могла поверить в происходящее. Это было точь-в-точь как той ночью много лет назад...

Девушка вышла из оцепенения и укусила его за губу, ощутив вкус крови. Он отстранился и зарычал, толкая её к стене.

— Почему ты всегда мне отказываешь?!

Миллисент попыталась закричать, но он зажал ей рот рукой. Она не могла дышать. Вцепилась в его руку.

— Эндрю...

Он схватил её за руки и завёл их ей за голову, лишив возможности двигаться. Вновь грубо поцеловал, заставив дрожать от страха. Миллисент вывернулась и закричала во весь голос. Эндрю ударил её по лицу и встряхнул.

— Замолчи!

Она попыталась уклониться, и от этого манёвра материя её платья разошлась по шву на плече. В этот самый момент Эндрю бесцеремонно толкнул её на пол, и в тот же миг дверь в комнату распахнулась. Теодор и мистер Торн, крайне возмущённые, стояли в дверном проёме, созерцая представшую перед ними сцену. Теодор поспешил к ней, помогая подняться.

— Ты в порядке, Миллисент?

Она кивнула, оправляя сползающий рукав своего платья, и взглянула на Эндрю сквозь пелену слёз:

— Ты отвратителен. Я хочу, чтобы ты ушёл!

— Милли… — начал было он, протягивая к ней руку.

Но отец Миллисент схватил его за руку и подтолкнул к двери.

— Вон! Сейчас же, Эндрю!

— Но наша сделка… — начал было Эндрю.

— Отменяется, — отрезал отец.

Эндрю зарычал на него:

— Это ещё не конец. Я ещё не закончил с ней…

Миллисент в ужасе наблюдала, как Эндрю отлетел назад и приземлился на пол. Теодор стоял над ним, тяжело дыша, его глаза были полны гнева и ярости. Эндрю потёр челюсть, и Миллисент поняла, что Теодор ударил его. Эштон разжал кулак и указал на Эндрю:

— Держись от неё подальше, слышишь?!

Эндрю усмехнулся и поднялся на ноги:

— Так это и есть твой новый любовник, Милли, дорогая? Просто не можешь без богатых мужчин, не так ли?

Миллисент бросилась к нему и влепила пощёчину. Она всхлипнула:

— У тебя нет права... никакого права... приходить сюда и указывать мне, кто я такая. Ты злоупотребил моим доверием.

Её отец в изумлении воззрился на неё:

— Это уже случалось прежде?

Эндрю с лукавым блеском в глазах обратился к её отцу:

— Разве она не рассказывала вам?

— Что рассказала, Милли? О чём он говорит? — вопрошал отец.

Миллисент склонила голову:

— Просто уходи, Эндрю.

Мужчина одёрнул пиджак, словно пытаясь сохранить остатки достоинства, и развернулся на каблуках. Миллисент смотрела, как он удаляется по коридору, и проклинала себя за то, что этот человек снова воспользовался её уязвимостью.

Теодор подошёл к ней и нежно коснулся её распухшей щеки.

— Я принесу лёд.

Миллисент кивнула. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Теодор оставил её наедине с отцом, который с каждой минутой выглядел всё более растерянным. Он провёл рукой по глазам:

— Что он говорил, Милли? Что ты от меня скрываешь?

— Отец, — начала Миллисент, — Эндрю не просто издевался надо мной. Он… он делал и другие вещи. — Она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова.

Отец покачал головой, не понимая, о чём она говорит.

— Я… я больше не девственница из-за этого человека.

В глазах отца появилось выражение, похожее на ярость.

— Что?!

Миллисент пожала плечами, глядя себе под ноги.

— Думаю, это можно назвать изнасилованием или как-то ещё…

— Нет. Нет, это было изнасилование. — Отец схватил её за плечи. — Почему ты мне не рассказала? Я бы никогда не позволил ему вернуться.

— Я не думала, что ты мне поверишь, — заплакала Миллисент.

Отец заключил её в тёплые объятия.

— Ты моя дочь. Конечно, я бы тебе поверил.

Миллисент обняла его в ответ, всхлипывая:

— Прости.

— Не за что извиняться, моя милая девочка.

— Я люблю тебя, папа.

— Я тоже люблю тебя, моя милая маленькая Милли.

— Вот, приложи, — Теодор прижал к её щеке свёрток со льдом, завёрнутый в салфетку.

— Благодарю, — Миллисент опустила взгляд на свои босые ноги.

Она сидела в сырой тёмной кухне при тусклом свете лампы. Её лицо выражало страдание, но она была рада, что Эндрю ушёл. Теодор посмотрел на неё своими голубыми глазами, взгляд которых мог бы растопить её, будь она ледяной, и от этого по рукам пробежали мурашки.

— Не могу поверить, что он вернулся, — произнёс он.

— Мой отец хотел, чтобы я вышла за него замуж. Он не знал всей истории.

— А-а, понятно, — смущённо ответил Теодор.

— Послушай, я правда...

— Милли, я хотел... — сказали они одновременно.

Теодор тихо рассмеялся.

— Ты первая.

Миллисент прикусила губу.

— Я просто... Мне правда жаль, Теодор. Я никогда не извинялась и...

— Нет, — он положил ладонь ей на плечо. — Это я должен извиняться. Осуждал тебя за то, что ты не могла контролировать.

Она пожала плечами и опустила голову.

— Прости.

— Мне тоже очень жаль, — он приподнял её подбородок, чтобы она взглянула ему в глаза. У неё перехватило дыхание, когда он пристально посмотрел на её губы. Он рассмеялся и слегка подался вперёд. — Как бы я ни старался, кажется, я никогда не смогу забыть тебя, Милли.

Миллисент улыбнулась, глядя в глаза Теодору. Она и позабыла, как истосковалась по его обществу. И по его поцелуям, которые отличались от поцелуев Эндрю. Поцелуи Эндрю были резкими, неотесанными и похотливыми, в то время как поцелуи Теодора были нежными и полными любви. Она хотела вспомнить это ощущение, поэтому наклонилась вперёд, собрав всю свою решимость, и поцеловала его.

Теодор, казалось, был слегка удивлён её прямотой, но не отстранился. Вместо этого ответил на поцелуй, и у неё перехватило дыхание. Его пальцы зарылись в её волосы. Он отстранился, его дыхание участилось.

— Миллисент, мне кажется, я всё ещё люблю тебя.

Она рассмеялась ему в губы:

— Может быть, совсем немного.

Он ещё раз поцеловал её в губы, прежде чем отстраниться.

— Ты могла бы вернуться со мной, Милли. Мы всё ещё могли бы пожениться. Если хочешь.

Миллисент в изумлении отстранилась.

— Так скоро? Но... я не знаю Теодора.

— Почему нет? Что случилось? — хрипло вопросил он, взяв её за каштановый локон. Авновь прильнул к её устам, пытаясь убедить её. — Отчего нет, Милли? Я желаю, чтобы ты была моей.

— Я не уверена, что готова. Что, если не смогу быть хорошей женой? — вопрошала она, покусывая губу.

— Ты была бы идеальной супругой. Я бы не предлагал тебе, если бы не был уверен в этом, Милли, — молвил он, целуя её в шею, поднимаясь к совершенным устам.

Она рассмеялась и отстранила его:

— Перестань меня отвлекать.

— Я настолько отвлекаю тебя? — вопрошал он, обаятельно улыбаясь. Он страстно поцеловал её, от чего у неё перехватило дыхание. — Может быть, я хочу отвлечь тебя, чтобы ты сказала «да».

— Что ж, у меня уже есть ответ. Твои поцелуи не изменят моего решения. — она отстранилась с лукавой улыбкой.

— Тогда… ты станешь моей женой, мисс Миллисент Торн?

— Да, я так и сделаю, — произнесла Миллисент, решительно схватив его за ворот и притянув к себе для поцелуя.

— Во веки веков, миллион раз — да!

— Я уж думал, ты никогда этого не скажешь, — с облегчением выдохнул он.

Миллисент надела перчатку и подошла к зеркалу. В этот день Теодор собирался просить её руки у её отца. Она не могла представить, что отец откажет такому влиятельному и богатому мужчине, но всё равно волновалась.

После того как отец дал согласие, им пришлось убеждать мистера Эштона, отца Теодора. Он был не в восторге от того, что Миллисент выйдет замуж за его сына. У неё не было денег, и она происходила из более бедной семьи, чем Теодор. Она не могла внести свой вклад в этот брак.

Раздался лёгкий стук в дверь, и Миллисент открыла. Теодор подхватил её и закружил по комнате.

— Он сказал «да»!

— Что? — Миллисент рассмеялась и попыталась встать на ноги, когда он опустил её на землю.

— Твой отец! Он собирается разрешить нам пожениться! — Теодор широко улыбнулся ей, его глаза светились от волнения.

— О, Теодор! — Она обняла его за шею.

В дверях раздался кашель. Миллисент обернулась через плечо, посмотрела на отца и тут же отошла от Теодора. Она смущённо улыбнулась и обняла отца.

— Благодарю тебя, отец.

— Почему ты раньше не говорила мне об этом юноше? — спросил он.

— Я… ну… — Она посмотрела на Теодора и пожала плечами. — Это долгая история.

— Что ж, я планирую услышать её однажды. — Он похлопал её по плечу. — И у меня есть отличные новости для вас обоих. Бабушка Милли подарила ей этот дом. Миллисент унаследовала все деньги и землю, которые были у её бабушки.

— Это замечательные новости,но… однажды Теодор унаследует землю своего отца. Возможно, дом нам не понадобится.

Теодор обнял девушку за талию:

— А до тех пор мы можем жить здесь. Когда я унаследую землю отца, он может стать нашим летним домом.

— Отличная идея! — Миллисент улыбнулась. — Бабушка хотела бы, чтобы я сохранила этот дом.

— Тогда решено, — уверенно сказал отец. Он некоторое время изучал их обоих и покачал головой. — Не могу поверить, что этот день наконец настал. Твоя мать гордилась бы тобой.

На глазах Миллисент выступили слёзы.

— Да, я убеждён, что она бы тобой гордилась.

— О, Милли, ты просто очаровательна! — с восхищением произнесла Аннабель.

Миллисент кружилась перед ней, позволяя подруге полюбоваться свадебным платьем. Она коснулась пальцами нежного кружева, и по её щеке скатилась слеза.

— Я просто не могу поверить в это. Не могу поверить, что выхожу замуж.

Аннабель вытерла слёзы с лица подруги и пожурила её:

— Не плачь из-за меня, Милли. Ты же не хочешь, чтобы в день свадьбы у тебя были красные, опухшие глаза.

Миллисент обняла Аннабель.

— Я так рада, что снова вижу тебя, Аннабель.

— Я тоже, Милли, — ответила та и обняла подругу в ответ. Затем отстранилась, поправила причёску Миллисент и платье. Отступила на шаг и кивнула. — Вот так. Теперь ты готова. Мы не должны заставлять Теодора ждать.

— Я так волнуюсь...

— Миллисент, не убегай от бедняги снова, — Аннабель взяла её за руки. — Не позволяй нервам взять над собой верх. Волнение — это естественно. Это большой шаг в твоей жизни.

Миллисент кивнула, ощущая поддержку Аннабель, которая была рядом.

— Я сделаю это. Не позволю страху остановить меня, ведь знаю, что Теодор любит меня. И я люблю его. Это правильное решение.

Аннабелла накинула на голову Миллисент вуаль и проводила её до дверей церкви.

— Ты уверена?

Миллисент сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она кивнула подруге и слабо улыбнулась:

— Я готова, как никогда.

Двери широко распахнулись, и Миллисент вошла. Её отец подошёл к ней и взял за руку. Он медленно повёл её к алтарю, давая возможность рассмотреть всё вокруг. На церемонию были приглашены все жители города и родственники с обеих сторон. Присутствовал даже отец Теодора, хотя казалось, что он был недоволен свадьбой.

Миллисент глубоко вздохнула и встретилась взглядом с Теодором. Он ободряюще улыбнулся, когда отец передал её ему.

Они оба стояли перед священником, терпеливо ожидая, пока тот начнёт церемонию. Теодор искоса взглянул на неё:

— Ты прекрасно выглядишь, Милли.

Она слегка покраснела:

— Спасибо. Ты тоже.

— Мистер Теодор Эштон, согласны ли вы взять в жёны мисс Миллисент Торн? — спросил священник.

— Да, — ответил мужчина без колебаний.

Когда настал черёд Миллисент произносить клятвы, она несколько раз запнулась от волнения. Священник спросил, согласна ли она взять Теодора в мужья. Повисла тишина, и Миллисент почувствовала, как громко стучит её сердце. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и вспомнила слова Аннабель. Затем повернулась к Теодору и улыбнулась:

— Я согласна.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой, — произнёс священник. — Мистер Теодор Эштон, можете поцеловать невесту.

Теодор заключил Миллисент в объятия и поцеловал. Толпа разразилась аплодисментами, приветствуя новую пару. Миллисент рассмеялась, когда новоиспеченный муж повёл её вниз по лестнице к ожидавшему их экипажу. Аннабель стояла рядом, держа в руках поводья. Миллисент подбежала к ней и обняла. Девушка всхлипнула:

— Я так рада за тебя! Поздравляю!

— Спасибо, — Миллисент отстранилась, вытирая слёзы.

Теодор подошёл и взял её за руку:

— Готова ехать домой?

— Поехали. До встречи, Аннабель, — Миллисент помахала ей на прощание. Она также обняла отца.

— Желаю тебе всего наилучшего в новой жизни, Милли, — сказал он.

— Я люблю тебя, отец. Обещаю, что скоро приеду навестить, — сказала Милли, беря Теодора за руку и садясь в экипаж.

Теодор нежно прикоснулся губами к её руке, прежде чем сесть. Миллисент махала на прощание родным и друзьям, когда они отъезжали.

Когда экипаж преодолел холм и церковь скрылась из виду, девушка наклонилась вперёд и посмотрела на открывшийся пейзаж.

Теодор взял её за руку.

— Чем хочешь заняться сегодня, любовь моя?

— Провести время с тобой, — она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Ммм, звучит прекрасно, — он снова поцеловал её руку.

Миллисент хихикнула и обняла мужа, пока они ехали в карете. Она вздохнула с облегчением. Она ни за что не хотела бы упустить этот момент счастья.

— Не могу поверить, что эта маленькая ведьма снова сумела избежать моего возмездия! — воскликнул Эндрю, с грохотом поставив бокал с вином на поднос, который держал дворецкий.

— Это ужасно, ваша светлость.

— О, не стоит так переживать, Джеральд, — Эндрю провёл рукой по лбу.

— Прошу прощения, ваша светлость. Если понадоблюсь, я буду на кухне, — дворецкий Джеральд почтительно поклонился и оставил Эндрю наедине с его мыслями.

Он обязательно отомстит. Миллисент не уйдёт от расплаты. Он нанесёт удар не напрямую. Нет, он причинит боль тому, кто ей дорог. Кому-то, о ком она заботится. Это точно заставит её страдать.

Эндрю усмехнулся, глядя на огонь в камине. Он мог бы попросить помощи у своего брата Джона. Джон всегда поддерживал его в подобных ситуациях. Эндрю написал письмо брату и запечатал его в конверт. Затем снова вызвал дворецкого, позвонив в колокольчик. Джеральд вошёл в библиотеку и поклонился:

— Вы звали, ваша светлость?

— Передай письмо моему брату, — распорядился Эндрю, вручая его Джеральду.

— Разумеется, ваша светлость. Что-нибудь ещё?

— Нет, можешь идти.

Дворецкий сдержанно поклонился и удалился. Эндрю устроился поудобнее в своём кресле. Всё идёт по плану. Всё происходит так, как он и задумывал.

— Что ты думаешь о том, чтобы установить кресло здесь?»— спросила Миллисент, уперев руки в бока. Она слегка наклонила голову. — Выглядит приемлемо?

Она ощутила, как пара тёплых рук обхватила её за талию. Теодор положил подбородок ей на макушку.

— Думаю, да, — ответил он.

— Хорошо. Тогда мы закончим с библиотекой, — улыбнулась Миллисент.

— Может быть, нам стоит обустроить детскую? — с намёком произнёс Теодор, целуя её в шею.

Миллисент со смехом отстранилась. Она похлопала его по груди.

— Всему своё время, Тео.

— Отлично. Но я планирую завести кучу малышей, которые будут бегать по этому дому, — подмигнул он.

Миллисент покраснела и, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты. Она покачала головой, усмехаясь. Теодор был совсем другим. Она подобрала юбки и поспешила вниз по лестнице на кухню. Там её ждал сюрприз.

— Миллисент! — раздался писклявый голосок. — Ты не должна была знать, что я здесь.

— Аннабель?! — ахнула Миллисент, обнимая свою старую подругу. — Почему ты здесь?

— О, ты испортила свой сюрприз, — донёсся из-за кухонной двери голос Теодора. В его голубых глазах мелькнуло озорство.

— Я не понимаю, — Миллисент слегка наморщила нос.

Теодор рассмеялся и, подойдя, обнял её за плечи.

— Аннабель будет присматривать за нашим домом, — сообщил он.

— Ты хочешь сказать... что твой отец позволил ей приехать сюда?

— Да. Это должен был быть твой свадебный подарок, — Аннабель пожала плечами.

— Это приятный сюрприз. Я так рада, что ты здесь, — Миллисент всплеснула руками.

— Я тоже рада, — Аннабель рассмеялась.

Миллисент смотрела на двух людей, которые были ей дороже всего на свете, и её переполняло чувство любви. Она была счастлива, что всё получилось. У неё было всё, в чём она нуждалась. Она никогда не хотела большего.

Миллисент забралась под одеяло и заглянула через плечо Теодора.

— Что читаешь? — спросила она.

— О, это книга, которую мне дал отец. «Дэвид Копперфилд», — ответил Теодор, переворачивая страницу.

Миллисент зевнула и устроилась поудобнее под его тяжёлой рукой.

— Звучит интересно. Как тебе?

— Мне нравится, — ответил Теодор. Он посмотрел на неё сверху вниз и поцеловал в макушку. — Ты выглядишь уставшей. Хорошо себя чувствуешь, любимая?

— Да, наверное. Голова немного болит, — пожала плечами Миллисент.

Теодор сел, обеспокоенно глядя на неё.

— Хочешь, принесу что-нибудь? Можем выпить иван-чая.

Миллисент схватила его за руку и потянула обратно к кровати.

— Нет, я в порядке. Просто устала.

— Уверена? — Теодор убрал прядь её длинных каштановых волос.

Она кивнула, закрывая глаза.

— М-м-м. Всё хорошо.

Девушка почувствовала, как он легко поцеловал её в щёку.

— Дай мне знать, если что-нибудь понадобится.

Миллисент хотела ответить, но уже засыпала.

Теодор внезапно пробудился от сна, ощутив, как кто-то зажал ему рот кляпом. Он отчаянно пытался освободиться от пут, сковывавших его руки и ноги, охваченный ужасом. Что же происходит? В безопасности ли Миллисент? Он не простит себе, если с ней случится беда.

Его вытащили из комнаты и вывели за пределы дома. С облегчением он понял, что Миллисент нет рядом. Она была в безопасности, дома, спала.

Чей-то голос тихо прошептал ему на ухо:

— Если ты издашь хоть звук или попытаешься сопротивляться, я обещаю, что Миллисент пострадает.

Теодор кивнул, показывая, что понял. Мужчина отступил на шаг, оказавшись в лунном свете. Теодор едва сдержался, чтобы не зарычать. Это был герцог, его светлость Эндрю Уильямс. Он скрестил руки на груди и усмехнулся, глядя на Теодора сверху вниз:

— Похоже, отомстить Миллисент напрямую не получится. Поэтому я решил, что похищение её мужа заставит её заплатить.

Теодор в растерянности покачал головой. Заставить её заплатить за что? Она никогда ничего не делала Эндрю, лишь сопротивлялась его ухаживаниям. Стоило ли это того, чтобы мстить? Эндрю, очевидно, считал, что да.

Эндрю махнул кому-то в темноте:

— Положи его в фургон, Джон. Нам нужно добраться до реки.

Кто-то потянул его за собой, и они сдались. Другой мужчина, очень похожий на Эндрю, отошёл в сторону:

— Ему нужно ходить, чтобы я мог его передвигать. Мы должны развязать ему ноги.

— Отлично. Просто делай всё, что тебе нужно, — нетерпеливо сказал Эндрю, уходя.

Теодор судорожно сглотнул от страха, когда ему развязали ноги, чтобы он мог стоять. Когда его подвели к фургону и он забрался внутрь, его охватили ужасные мысли. Что они сделают с ним, когда доберутся до реки? Вероятно, они его утопят. В конце концов, если бы он исчез со сцены, Эндрю женился бы на Миллисент. От этой мысли ему стало ещё больнее, чем от мысли о том, что он может утонуть.

Миллисент проснулась рано утром, потянулась и взглянула на Тео, которого уже не было. Наверное, ей тоже следовало встать. У них было много работы по дому, и ей нужно было быть рядом с ним и помогать.

Когда Миллисент встала, её затошнило, и она почувствовала слабость. Быстро взяла ночной горшок и опорожнила желудок. Аннабель, должно быть, услышала её рвотные позывы и поспешила в комнату.

Девушка ободряюще погладила её по спине:

— Что случилось, Миллисент?

Миллисент покачала головой:

— Не знаю. У меня просто закружилась голова, а потом стало плохо.

Аннабель хитро улыбнулась:

— Миллисент, у тебя уже был цикл?

Та задумалась:

— Теперь, когда ты спросила, я поняла, что нет. А что это значит?

Аннабель крепко обняла подругу:

— Ты не понимаешь?

— Нет.

— Милли, ты беременна! У тебя будет ребёнок!

— Что?! Правда? — Милли отстранилась от подруги и положила руку на живот. Она улыбнулась, думая о том, что внутри неё растёт новая жизнь. Их с Теодором ребёнок. Их ребёнок.

— Когда мне ему сказать?

— О, не знаю. Пусть это будет сюрпризом, — Аннабель улыбнулась.

— Где мой муж в такую рань?

— Я его не видела. Может быть, он в городе? — предположила Аннабель.

— Он должен был мне что-нибудь сказать, — взволнованно произнесла Миллисент.

— О, не беспокойся о мистере Эштоне. Я уверена, что с ним всё в порядке, — Аннабель попыталась её успокоить.

Миллисент оставалось только надеяться на это.

— Он ещё не вернулся, Аннабель, — сказала Миллисент, нервно сжимая руки. Она беспокойно ходила по тихой гостиной. — Он должен был уже прийти.

— Может быть, он просто очень занят, — предположила Аннабель.

— Он бы сказал мне, — ответила Миллисент, отворачиваясь к окну.

Она хотела увидеть, как её муж подходит к входной двери. Хотела, чтобы он вошёл, бросился к ней в объятия и извинился за то, что так долго не возвращался. Но его всё ещё не было. Девушка провела рукой по кудрям. — Мне нужно найти его.

— Милли, нет. Это опасно для твоего здоровья, — настаивала Аннабель, жестом приглашая её сесть. — Пожалуйста, давай просто подождём.

— Я ждала весь день, а его всё нет. Я беспокоюсь, — сказала Миллисент, надевая шляпку и плащ. Она повернулась к Аннабель. — Пойду к отцу за помощью.

— Будь осторожна.

— Обязательно.

Миллисент решительно закрыла за собой дверь и пошла к конюшням. Закрепила седло на своей лошади по кличке Банни. Вывела её на улицу и села верхом. Щёлкнула языком, давая Банни команду двигаться. Лошадь перешла на галоп и помчалась к дому её отца.

Миллисент подъехала к двери, немного растрёпанная и запыхавшаяся. Громко постучала, чувствуя себя как в бреду. Отец с удивлением приоткрыл дверь:

— Милли? Дорогая, что случилось?

— Теодор исчез! Отец, мне нужна твоя помощь. Ты должен найти его, — в отчаянии Миллисент схватила отца за руки.

— Присядь, дочь. Расскажи, что произошло, — отец усадил её в кресло.

Она села и покачала головой.

— Я проснулась сегодня утром, а его не было. Я подумала, что у Теодора, возможно, были какие-то дела в городе, но... он так и не вернулся!

— Уверена? Он говорил с тобой перед отъездом?

— Нет, — она снова покачала головой. — Пожалуйста, просто выйди и поищи его. Мне страшно.

— Не стоит так волноваться. Я позову своих друзей, и мы отправимся на поиски. Уверен, парень просто заблудился в лесу по дороге домой, — отец ободряюще похлопал её по руке.

Миллисент сидела неподвижно. Теодор не мог заблудиться в лесу, который знал как свои пять пальцев. Нет, здесь что-то не так. Что-то зловещее.

Теодор пытался высвободиться из пут, которые связывали его с повозкой, и его бросало из стороны в сторону. Дорога была ухабистой, а колёса плохо слушались. На голове появились синяки от ударов о стенки.

Наконец, после нескольких часов пути, они остановились, и Теодор испытал огромное облегчение.

— Достаточно, — услышал он голос герцога. — Можем оставить его здесь.

От этих слов тело Теодора сковал страх. Они, несомненно, собирались его убить. И он ничего не мог сделать, когда двое мужчин вытащили его из фургона. Эндрю привязал к его ногам тяжёлый мешок, прежде чем перенести в бурлящую реку. Глаза Теодора расширились, когда другой мужчина заткнул ему рот кляпом.

— Не бойся, Теодор, — сказал Эндрю с улыбкой. — Утонуть — это ещё полбеды. Мы могли бы сделать гораздо хуже.

Эндрю наклонился к Теодору и заглянул ему в глаза.

— Нам нужна только твоя смерть. Думаю, Миллисент будет достаточно увидеть твоё мёртвое тело, плывущее по реке. А теперь помоги мне, Джон. На счёт «три». Раз... два... три...

Они столкнули Теодора в реку. Холодная тёмная вода сомкнулась над его головой, и он не мог вдохнуть. Он пытался вырваться из-под камней, которые давили на него, и из верёвок, которые сковывали его движения. Он не мог умереть сейчас и оставить Миллисент. Но она уже становилась лишь воспоминанием, когда его зрение начало меркнуть, и он перестал что-либо чувствовать или видеть. Всё погрузилось во тьму.

— Молодой человек, вы в порядке? — кто-то похлопал Теодора по щекам, приводя его в чувство.

Теодор открыл глаза и перевернулся, выплёвывая воду. Тот же человек похлопал его по спине.

— Ну вот, теперь всё в порядке, мистер Эштон.

Теодор уставился в землю, пытаясь осознать произошедшее. Разве он не был мёртв? Чувствовал себя именно так. Он застонал, схватившись за голову.

Эштон поднял глаза на мужчину, стоявшего рядом. У того были ярко-рыжие волосы и глаза цвета морской волны, а на носу — россыпь веснушек.

— Что случилось?

— Этот негодяй Эндрю и его брат пытались вас утопить, — нахмурился мужчина.

— Почему?

— О, я уверен, вы знаете почему. Он жаден. Хочет заполучить Миллисент и богатства, которые вы ей оставили, — объяснил мужчина, помогая Теодору подняться на ноги. — Если вы умрёте… Миллисент унаследует всё, верно?

— Только если мой отец умрёт, — Теодор покачал головой. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на мужчину. — Вы не знаете… мой отец...?

— Я убеждён, что он уже там.

— Мы должны его остановить, — Теодор сделал шаг вперёд.

Мужчина схватил его.

— Ого! Придержите коней, мистер Эштон. Вы не в том состоянии, чтобы бегать по лесу. Я и мои люди разберёмся с этим.

— Я должен убедиться, что с моим отцом всё в порядке, — настаивал Теодор.

Он не мог поверить, что хочет спасти человека, который ранил его в детстве. К тому же, если бы отец погиб от рук Эндрю... Теодор получил бы поместье. Он получил бы всё. И Миллисент это понравилось бы, верно? Он мог бы дать ей всё, что она пожелает. Оставалось только сидеть сложа руки и наблюдать за убийством своего отца.

Теодор колебался, прежде чем обратиться к мужчине:

— Идите и спасите моего отца.

Мужчина кивнул и побежал, выкрикивая приказы людям в лесу, которых Теодор не мог видеть. Он отвернулся, как только мужчина ушёл. Нужно вернуться домой к жене.

Миллисент резко вскочила на ноги, услышав стук в дверь. Аннабель жестом пригласила её сесть и поспешила к двери. Миллисент осталась стоять, взволнованно заламывая руки.

Когда Аннабель открыла дверь, на глаза Миллисент навернулись слёзы. На пороге стоял её муж. Живой и невредимый.

Девушка всхлипнула и бросилась в его объятия:

— Теодор, с тобой всё в порядке! Ты не бросил меня.

Он погладил её по волосам и уткнулся носом в шею.

— Конечно. Я бы никогда тебя не бросил.

Миллисент отступила назад, обхватив его лицо руками. Ррассмеялась, слёзы потекли по её щекам.

— Ты весь мокрый.

— Вот что происходит, когда тебя бросают в реку и ты чуть не тонешь, — Теодор ухмыльнулся.

Её глаза расширились от страха:

— Кто-то пытался тебя убить? О, Тео...

— Если быть более точным, его светлость Эндрю Уильямс, — пояснил Теодор.

Аннабель подошла к Миллисент, которая явно была чем-то взволнована, и положила руку ей на плечо.

— Милли, успокойся, — сказала она. — Особенно в твоём положении.

— В каком положении? — с беспокойством спросил Теодор. — Ты больна?

Миллисент покраснела и опустила глаза.

— Всё хорошо... Я буду чувствовать себя лучше через девять месяцев.

— Девять месяцев? — Теодор выглядел потрясённым. Осознание медленно приходило к нему. — Ребёнок? Ты беременна?!

Аннабель улыбнулась и кивнула ему:

— Вы скоро станете отцом, мистер Эштон.

— О, Милли! Это же замечательно! — он обнял её и поцеловал в губы.

Миллисент смущённо посмотрела на подругу. Аннабель улыбнулась и пошла на кухню, чтобы оставить их наедине. Девушка с беспокойством посмотрела на мужа:

— Ты действительно рад этому?

— А кто бы не был рад? — улыбнулся он, заправляя ей за ухо выбившийся локон. — Я стану отцом. У нас будет ребёнок. Наш ребёнок.

Миллисент обхватила его шею руками и подарила ему страстный поцелуй. Затем она улыбнулась и сказала:

— Я тоже очень рада.

Спустя два дня...

— Вот он, мистер Эштон, — произнёс отец Миллисент.

Его люди подвели к нему связанного человека с кляпом во рту. Отец Миллисент скрестил руки на груди.

— Мои люди потратили несколько дней, чтобы поймать его. Он заставил попотеть за наши деньги.

— А мой отец? — спросил Теодор, покровительственно обнимая Миллисент за талию при виде этого человека.

— С ним всё в порядке. Вам повезло, что мои люди подоспели вовремя. Ещё секунда, и он был бы мёртв, — покачал головой мистер Торн.

Теодор протянул руку.

— Чем я могу вам заплатить? Не знаю, как вас отблагодарить.

Мистер Торн пожал ему руку и улыбнулся:

— Счастье моей Милли — достаточная плата. Ты мне ничего не должен. — Он повернулся к Эндрю. — Что нам теперь с ним делать?

— Я думаю, этим должен заняться инспектор, — предложил Теодор.

Миллисент схватила мужа за руку, глядя на Эндрю сверху вниз:

— Что они собираются с ним сделать?

— Надеюсь, запрут куда подальше, — Теодор пристально посмотрел на мужчину. — И лишат титула и богатства. Это всё, что они могут сделать.

— Только бы он ушёл, — прошептала она.

Эндрю зарычал на неё, когда они выволакивали его из дома, его брат последовал за ними. Как только все ушли, Теодор обнял её:

— Я рад, что он ушёл.

— Я тоже. — Миллисент крепко зажмурилась. Посмотрела на мужа. — Я люблю тебя, Теодор. Я рада, что ты в безопасности.

— Я тоже тебя люблю. — Он поцеловал её в губы. Он положил подбородок ей на макушку. — И люблю нашего ребёнка.

Миллисент рассмеялась.

— Ты ещё даже не познакомился с ним.

— Откуда ты уверена, что это мальчик? — Теодор отстранился, в его взгляде читался вызов.

— Просто материнское чутьё. Я просто знаю, — ответила Миллисент с улыбкой.

Теодор рассмеялся.

— Ну, я уже люблю его. Это просто отцовское чутьё, — сказал он.

Миллисент улыбнулась и снова обняла его. После того, как всё пошло так плохо, всё оказалось так хорошо.

Спустя девять месяцев...

Теодор беспокойно ходил по коридору, прислушиваясь к крикам жены, доносившимся из спальни. Он едва успел найти врача, как у Миллисент начались схватки. Его охватило волнение. Он хотел, чтобы его жена и ребёнок благополучно прошли через это испытание. Он не мог смириться с мыслью о возможной потере кого-то из них.

Внезапно крики прекратились, и тишину нарушил плач. Теодор улыбнулся и вошёл в комнату. На кровати сидела Миллисент, выглядевшая измученной и уставшей. На руках у неё был маленький ребёнок, закутанный в мягкое белое одеяльце. Доктор повернулся и похлопал его по плечу:

— У вас прекрасный здоровый мальчик, мистер Эштон. Я бы посоветовал Миллисент соблюдать постельный режим в течение нескольких дней. Скоро она почувствует себя лучше.

— Спасибо, доктор, — рассеянно ответил Теодор. Он был сосредоточен на том, чтобы впервые увидеть своего сына.

Миллисент посмотрела на него снизу вверх и протянула малыша:

Теодор едва не расплакался, увидев своего ребёнка. Взял малыша на руки и сел рядом с женой. Наклонил мальчика, чтобы Миллисент могла его видеть. Позволил малышу обхватить свой палец маленькими пальчиками.

— Он такой маленький. И у него твои каштановые волосы, Милли, — сказал Теодор.

— И твои голубые глаза, — добавила Миллисент.

— Разве все дети не рождаются с голубыми глазами? — спросил Теодор, нежно поглаживая сына по голове.

— Да, но его глаза останутся голубыми, — улыбнулась девушка и положила руку ему на плечо. — Как мы назовём нашего малыша?

— А как насчёт Дэвида? Так звали моего дедушку, — предложил Теодор.

— Мне нравится, — улыбнулась Миллисент. — Дэвид Теодор Эштон.

— Хочешь увидеть свою маму, Дэвид? — нежно спросил Теодор.

Он снова передал Дэвида Миллисент и поцеловал её в губы. Миллисент положила руку ему на щёку и улыбнулась:

— Я так рада за нашу семью. Мы были благословлены.

— Вот и всё, что у нас есть, моя дорогая. Полагаю, на этом пути нас ждёт ещё больше благословений, — произнёс Теодор, улыбаясь её смущению. Он потрепал её по руке. — А сейчас тебе нужно собраться с мыслями и присмотреть за маленьким Дэвидом.

Миллисент улыбнулась малышу. От этой картины Теодор едва не растаял. Он был по-настоящему счастлив.

КОНЕЦ.