Неотличима от магии
Yuriy Dykikh

Считается, что если сильно-сильно зажмуриться и страстно пожелать, то волшебство тебя не минует — оно всегда на стороне тех, кто верит в чудеса.

Я не верил.

Перед вами история космонавта, угодившего в шестигранный мир и ставшего Рудеусом Грейратом. Правда, злодейка-судьба обошла его стороной с магией. Зато не обошла с познаниями!

====================

Обложка

[[image:/storage/reader-images/269529439205db29296ff9041327f6b86ffdf81a.png]]

----------

Пролог — Здесь все будет хорошо

Неотличима от магии. Наше право

Часть 1. У подножия звезд

— Прием! Прием… — собрав последние силы, крикнул я, скупо надеясь быть услышанным. Второй мой возглас оказался тихим, неуверенным, слабым, а потому потонул в вое плазмы.

Малютка «Союз» со стрекотом нерабочей антенны, перебоями системы кондиционирования, стоном обгорающей обшивки и глухим густым кашлем членов экипажа не совсем удачно входил в атмосферу.

Должно быть, микрометеорит, неведомым образом оказавшийся целым ниже условленной границы атмосферы, проколол в фонаревидной капсуле крохотное отверстие, и теперь из нашего с напарником последнего приюта выходил воздух, в то же время жар от трения об атмосферу прокрадывался в спускаемый аппарат — показания барометра падали, а термометра, наоборот — росли. Здесь, внутри, становилось невозможно дышать.

Всего этого не случилось бы, будь у нас время на подготовку к расстыковке, но… Ситуация была чрезвычайная, что уж теперь попишешь?

Напарник, Сергей, магистр космического права, теперь, убедившись в отсутствии связи, рылся в аварийном запасе капсулы. Пальцы его, кажется, уже совсем плохо слушались, так что возился он долго. Дольше, чем того предполагает ситуация. Наконец, он вынул оттуда его — ТП восемьдесят второй, также известный, как «пистолет космонавта». С низким хрустом Сергей переломил строенный ствол этого монстра отечественной оружейной промышленности.

— Слушай, Марк, где мы сейчас пролетаем? — обратился он ко мне уже опустившимся от низкого давления голосом.

— Над… Японским морем, — заплетающимся языком ответил я.

— Страна восходящего солнца… Как мило. — попытался усмехнуться он. От перегрузки уголки его губ все равно поползли вниз. Он вставил в один из стволов патрон, кажется, экспансивный — Знаешь, пусть ты и не самый хороший парень… но… с тобой даже было приятно поработать. — снова хрустнув стволами, отозвался он.

— Что ты собираешься?.. — едва выдавив из себя подобие вопросительной интонации, протянул я. Кажется, Сергей чувствовал себя несколько лучше моего.

— Не хочу умирать в муках. — строго ответил он, вставляя крупный ствол в рот.

Раздался удивительно громкий в разреженном воздухе звук выстрела. Голова Сергея, теперь напрочь лишенная затылка, безвольно откинулась назад.

— Подлец… — прохрипел я.

В глазах темнело, все покрывалось туманом. Частые и неглубокие вдохи уже совсем не приносили кислорода. Руки налились свинцом, отяжелели. Пальцы напрочь потеряли чувствительность и отказывались двигаться, как должно. Даже захоти я, не смог бы ничего поделать.

Я умирал, но эта отчетливая мысль отчего-то совсем меня не тревожила. Я умирал один, никем не увиденный и не услышанный в этой бесконечной и беспощадной синеве. И именно от одиночества, преследовавшего, сопровождавшего меня от самого начала и, по всей видимости, до конца, теперь почему-то вдруг стало гадко. Страшно, ужасно страшно, холодно, жутко и больно стало от этого одиночества.

В глазах все окончательно померкло, посерело, и я закрыл веки, тщетно пытаясь укрыться за ними от этой непроницаемой серости. И сейчас, умирая, вслушавшись в свои опустевшие мысли, я различал лишь одно:

— Я не хочу оставаться один.

***

Белый, теплый и яркий, похожий на солнечный, но ужасно болезненный, свет ослепил меня. Легкие сомкнуло болью, воздух обжигал, заставлял кричать и кашлять. Кто-то, кажется, хлопал меня по спине, хлестал чем-то мокрым и склизким, эти прикосновения отдавались острой и колючей болью.

И вдруг, моментном, все прекратилось — ни боли, ни слепящего света, ни хлопков. Меня оставили в покое, наедине с шумом в ушах и собственными мыслями. Я умер. Отчетливо и ясно, не имея шансов выжить, сгорел в атмосфере. Но, где бы я ни был, почему? Как мог оказаться здесь, живым? Меня спасли? Сработала какая-то потаенная система аварийного нагнетания, отчего в капсуле появился воздух, я смог приземлиться, и меня оживили? Но… как?

Я совсем не ощущал собственного тела — руки, ноги, даже шея, не отзывались. Да что там тело, плохо слушались даже собственные глаза! Я смог проморгаться и теперь — тупо и не мигающе — уставился куда-то вперед. Взгляд упрямо отказывался фокусироваться на отдаленных объектах. Пусть контуры и были размытыми, я смог разглядеть два человеческих силуэта.

Цвета были тусклыми, картинка дрожала и качалась, но даже так мне удалось осмотреть людей — женщину и мужчину европейской наружности. Женщина сидела на чем-то со спинкой, деревянном и, скорее всего, резном — кресло, по всей видимости. У нее были светлые волосы, цвет глаз колебался между серым и голубым. Наверное, будь мой взор чуть менее туманным, я мог бы говорить с большей уверенностью, но даже так она казалась довольно миловидной.

Дернув зрачками и снова с трудом зафиксировав их, на этот раз на мужчине, стоявшем позади кресла, держа женщину за плечи, я снова безуспешно пытался заставить свет идти к моей сетчатке под нужным углом. Не вышло. Мужчина был красив, фактурен, рельефен. С темно-русой недлинной копной волос на голове, гладко выбритый. Его глаза сверкали зеленым. Объем мышц выдавал в нем здорового и спортивного человека. Впрочем, на мой взгляд, уже порядком приевшийся к прямо-таки скульптурной внешности кандидатам в космонавты, он выглядел вполне обычным. Он глядел на меня, смущенно улыбаясь, будто я был чем-то вроде щенка мопса — ужасно милым и в то же время неказистым.

Женщина повернула к мужчине голову и что-то сказала. Звуки плохо пробивались через ушной шум, но слова я услышал вполне отчетливо — откровенная тарабарщина. На космической станции мне приходилось общаться и с французами, и с арабами, и даже с японцами, но речь этой женщины никак не откликалась в моей памяти.

Мужчина ответил ей, по всей видимости, на том же самом языке. Конечно же, я снова ничего не понял. Может, у меня случился инсульт? Я слышал, что в таком случае люди как раз могут не чувствовать тела и не понимать человеческую речь…

Собравшись с мыслями, я попытался заговорить. Хотел спросить карикатурное «где я?», но получилось только…

— Аува-авауа, — сиплые нечленораздельные звуки, ни одной правильно произнесенной согласной. Более того, попытавшись нащупать языком собственные зубы, я натолкнулся лишь на голые бугристые десны. Да что, черт возьми, произошло?

Откуда-то издали — извне моего поля зрения — раздался другой, третий голос. Кажется, тоже женский и на том же языке. Мужчина и женщина теперь повернулись на него. И снова я ничего не разобрал. Нет, будь у меня инсульт, я почти уверен — каждый раз тарабарщина была бы на «разных» языках. Тут же просто какая-то незнакомая речь.

Может, я чудом приземлился живым в какой-нибудь стране, языка которой, конечно, не знаю? И телом не могу пошевелить, потому что парализован. Да, все так! А зубы мне вырвали, потому что их сморил некроз от кислородного голодания. Черт, какой ужас!

Мужчина вышел из-за кресла и приблизился ко мне, так что я смог теперь рассмотреть его вблизи — с прямым ровным носом, точеными скулами и ровным подбородком. Явно трудностей с девушками не испытывает…

Но после, после произошло кошмарное — мужчина протянул ко мне свои руки, показавшиеся совершенно огромными, а потом, как ни в чем не бывало, поднял меня. Оторвал от поверхности и прижал к себе.

Нет. Никакой это не паралич.

***

Я влип. И влип, хочу сказать, капитально! Шутка ли, переродиться в какой-то глухомани, так еще и незнакомой страны. Как я это понял? Минуло полгода, за это время я вообще очень многое понял. В частности, наконец научился пользоваться глазами и разглядел себя в мутном, кривоватом и потемневшем серебристом зеркале — действительно самый что ни на есть младенец. Со светло-русыми, густыми и буйными волосами, крупными уже успевшими позеленеть глазищами и аккуратным маленьким носиком. Гадость какой симпатичный!

Что касается места моего рождения… С этим все плохо. Отсталое село: деревянный дом, такая же деревянная посуда и столовые приборы, деревянная мебель, и не менее деревянные люди. Ни грамма керамики или металла, только долбленые миски и выскобленные из баклуш ложки.

А вот о людях стоит поговорить в отдельности. Моим, судя по всему, родителям на вид было чуть больше двадцати — то есть даже младше меня до катастрофы. Говорили они на не вполне понятном языке (предположительно, венгерский?), образ жизни вели не крестьянский, держали служанку. Почему вместо того, чтобы держать служанку, не накопят на переезд в город — черт их разберет.

Служанка, похоже, была не местной — говор был чуть-чуть иным, да и внешность разительно отличалась от моей и родительской. Нет, она не была чернокожей, как можно подумать, но точно не отсюда: скорее с юга. Волосы у нее были темного оттенка, между рыжим и вишневого дерева — так бывает, если брюнет очень долго пытается выгореть на солнце — глаза темные, с фиолетовым отливом, прятались за овалами стекол изящных очков. На вид формы даже чересчур выдающиеся, но под одеждой, судя по всему, сложена безукоризненно. Из изъянов — шрам на голени, на ногу со шрамом же и прихрамывала.

Отец с матерью звали служанку Лилией, а она обращалась к ним каким-то замысловатым выражением, означавшем, по всей видимости, «господин» или «госпожа». Между собой же родители назывались Зенит и Пол, судя по всему, по именам.

Я же был Руди, просто Руди. Я был малыш Ру, запеленатый в зеленоватую простыню. Я был Рудичка на руках заботливой мамы. Я был Рудеус, вероятно, где-то в управлении записи актов гражданского состояния… А больше прозвищ у меня не было.

— Слушай, Лилия, а почему Руди все еще не ползает? — в один из дней канючащим голосом, спросила служанку моя новоиспеченная матушка. Она была сущей девчонкой и на роль матери годилась с большим допущением, и все же лучше, чем мое прошлое ничего…

Да, за полгода искусство ползанья мне так и не поддалось, а потому все мое изучение дома сводилось к прихоти родителей и пресловутой служанки носить меня по комнатам, затаскивать на второй этаж или выставлять кроватку на улицу — прямо в промозглый, ноябрьский на вид огороженный сад.

— Ему еще рано, госпожа, к тому же, он родился раньше срока, — не отрываясь от активной работы с бельем в тазу, монотонным голосом ответила Лилия. Так я еще и недоношенный! Ах, класс!

— Ну а когда он сможет? — все не унималась Зенит.

— Через пару месяцев. Но вы очень об этом пожалеете, госпожа, — усмехнулась Лилия.

Находясь на улице или сидя на окне, куда меня периодически заботливо помещали, я также не замечал признаков высокоразвитой, да что там высокоразвитой, хоть какой-нибудь цивилизации. Даже захудалого трактора, в который от безысходности вместо керосина люди заливают подсолнечное масло, — и того не было. Помимо трактора не было также и линий электропередач, не пролетали самолеты, не было слышно ночного шума автомагистралей. Даже газовой плиты в доме не имелось — довольствовались дровяной печью.

Может, в прошлое попал? В прошлое этой же чертовой Венгрии, про которую я ничего толком не слышал. Что-там в Венгрии было в прошлом… Влад Дракула? Турки? В турок верю — служанка-то…

— А мы можем сделать так, чтобы он начал ползать раньше? — продолжала допытываться мама.

— Ни коим образом, госпожа, — покачала головой Лилия — Рудеус, слава богу, растет здоровым мальчиком, и такое ему только повредит.

Я пытался все же притвориться нормальным ребенком, чтобы меня не отнесли к какой-нибудь знахарке, которая решит изгонять из меня нечистый дух. Мало ли что в этой Венгрии происходило… Впрочем, сегодня я с самого утра чувствовал себя на редкость плохо, так что от изгнания нечистого духа не отказался бы.

И тут, в самый разгар чириканья Зенит и Лилии о каких-то уже совсем непонятных темах, я умудрился споткнуться носом о вылетевший из таза крохотный мыльный пузырик, и разразился тремя негромкими, но очень звонкими чихами, от которых у меня еще сильнее разболелась и так не совсем ясная с утра голова. В комнате воцарилась глубокая густая тишина.

— Госпожа, я ведь вам говорила, что выносить такого, — выделила Лилия слово, — Ребенка на улицу в нынешнюю холодную и влажную погоду — не лучшая идея, — покачала она головой.

А горничная права! Мыльный пузырь стал лишь катализатором.

— Хоть бы Руди не заболел… — внезапно оживилась Зенит, как-то совсем по-птичьи перепорхнув к моей кроватке, — На всякий случай, — она положила ладонь на мой лоб. Температуру измеряет? Хорошо, она не совсем безнадежна.

— Правильно, госпожа, — кивнула Лилия.

— Совсем горячий! — воскликнул мама, одергивая от моего лба руку. Для приличия я тут же дважды хныкнул, да так горько, что аж самому не по себе стало.

— Наверняка простуда, — констатировала Лилия — Вы с этим сами справитесь, госпожа?

— Да, конечно, — растерянно кивнула Зенит. Она снова протянула руку к моему лбу, на этот раз остановив ее на расстоянии приблизительно тридцати сантиметров — Позволь божественной силе дать обильные всходы и даруй каждому потерявшему силы возможность вновь подняться. Исцеление! — мама прочитала какую-то мантру.

Беру свои слова назад — она безнадежна… Вы в своей Венгрии точно поехавшие! Меня к знахарке надо, а не заклинания читать… Но вдруг, рука Зенит вспыхнула зеленоватым свечением, на мгновение ослепив меня. Боль в висках и болезненные ощущения прошли, а нос перестало щипать мылом.

Это… гипноз? Нет, какой к черту гипноз? Но тогда что? Я на смертном одре, сплю и вижу сон… Но ученые доказали, что во сне время идет также, как и в бодрствовании! Тогда я в коме. Нет, не могу я быть в коме — я не мог выжить. Тогда… Волшебство? Только не это… Я в сказке. Простите меня, все святые, за то, что не верил… Я не буду пить из копытца! Хоть бы не гуси-лебеди…

Вдох и выдох, — воображаемые, разумеется — нужно успокоиться. Понятно одно — я точно не в Венгрии. В Венгрии нет колдунов, только вампиры.

— Видишь, Руди, твоя мама и не такое может. До этого я была авантюристкой… — сказала она с улыбкой, видимо, вспоминая прошлое.

— Ах, славные, наверное, были времена, — представляя, похоже, уже что-то свое, вздохнула Лилия.

— Да уж… А сейчас не хуже! — кивнула скорее самой себе Зенит.

— Пожалуй, — согласилась с ней Лилия.

***

Через несколько часов, когда солнце закатилось за горизонт, родители уложили меня спасть, а сами же отправились заниматься ночными единоборствами: со стонами, вздохами и скрипами — все как полагается. У меня наконец появилось время обдумать произошедшее.

Моя прошлая жизнь… Она была неплохой. Необычной, немного одинокой, слегка инертной, чуть безобразной, но в основном без изъянов. Были мелкие шероховатости детства и юности, но на них я старался закрыть глаза. Моя жизнь была хороша.

Я был космонавтом — великим человеком… И погиб. Из-за веления фортуны, гнусного стечения обстоятельств, по чистой случайности, согласно замыслу злодейки-судьбы! Из-за него же я оказался здесь.

Та жизнь… Она была одинокой, такой, что мне оставалось только плыть по течению, чтобы продолжать оставаться на плаву. Я не хочу этого! Ведь здесь у меня по крайней мере есть родители, здесь я не буду бояться общаться с девушками, здесь не проведу целый год детства в наркотическом забвении и грехе, здесь сделаю все для себя и людей, даже если придется свернуть горы.

Здесь все будет хорошо.

----------

Не колдуйте, дети

Горничная снова взяла меня на руки, а я, уже привычный к такому, состроил самую скучающую мину, на которую только был способен, мол «ну а дальше-то что?». В такие моменты она всегда смотрела на меня с какой-то странной смесью отвращения и непонимания. Может ее смущал чересчур осмысленный взгляд полугодовалого ребенка? Тогда зачем, в таком случае, она меня на руки берет?

Вдруг в комнату зашла мама.

— О, вот ты где, Руди! — сказала она и забрала меня с рук горничной

На ее руках я часто тоже делал похожее выражение лица. Знаете, не очень приятно, когда тебя вот так просто отрывают от земли. И ладно бы от земли меня отрывала бочка с керосином, на вершине которой я сижу, ракетой называется, так нет же, простая женщина!

— Знаешь, Лилия, мне кажется он не очень любит, когда его держат на руках… — пробормотала Зенит, а через время добавила — Зато какой у него умный взгляд!

— Мне кажется, даже слишком, Госпожа.

— Думаешь?

— Просто предполагаю. — пожала плечами горничная, которую, как оказалось, звали Лилией.

На следующий день горничная ушла куда-то на несколько часов. А когда наступила ночь, она два десятка минут размахивала надо мной чадящими едким дымом травами, нашептывая какие-то неразборчивые слова. Думала, наверное, что я сплю, но с таким аккомпанементом заснуть сложнее чем в общежитии летного училища.

Может традиция у них такая, размахивать над «спящим» младенцем благовониями? Хотя если «это» у них благовония, то мне искренне жаль здешних людей.

Прошло, наверное, около года от моего рождения.

Теперь я больше, чем был раньше, а потому горничная уже не может так просто брать меня на руки.

Недавно я решил наконец покорить недоступную до того высоту — второй этаж дома. Да, я уже бывал там раньше, но попадал туда только с помощью родителей, а теперь открывался настолько большой простор для действий, что и представить сложно было. Как, например, кабинет папы. Кабинет, конечно, громко сказано, скорее каморка с книжной полкой и столом.

Книг было всего пять, все до единой были рукописными, а это значило, что, во-первых, книги стоят баснословных денег, и то, что их аж пять — уже удача, а во-вторых, технологию книгопечатания тут так и не изобрели. Ну ничего, изобретем, время терпит.

За этот год мне почти удавалось говорить на местном языке. Наверное, сказывался опыт изучения других языков в прошлой жизни. Кажется, она была так давно…

Интересно, а этот мир такой же круглый и все-таки вертится, как Земля, или наоборот, плоский как блин и стоит, скажем, на трех китах? Есть ли здесь космос? Другие планеты? Ладно, потом узнаю. Если здесь книги печатать не умеют, то о космосе точно пока не думают.

Возвращаясь к книгам, читать очень хотелось. Но была одна проблема — я не умел. Однажды папа увидел, как я сижу, листая книгу, и, вероятно, правильно понял намек. Усадил меня на колени и принялся эту книгу читать. Учить таким образом алфавит было сложно, почти невозможно, но иного выхода не было.

Кажется книга, по которой мне приходилось учить алфавит, была какой-то сказкой. Толи о добром волшебнике, сражавшемся с демонами, толи об этом же волшебнике и его команде. Не все слова были понятны, но в любом случае, спасибо тебе, пап.

***

Сегодня мне исполнилось два года. Ну может не сегодня, но буду ориентироваться на эту дату. Все-таки я так и не узнал сколько в году дней. Зато узнал, что года здесь считают по «Бронированному Дракону». Сейчас, например, четыреста девятый год Бронированного Дракона. Родился я, получается, в четыреста седьмом.

В целом мое двухлетие особенно ничего не значило. Дни рождения здесь, похоже, не отмечают, а в целом ничего особенно не поменялось, говорю я теперь лучше, чем год назад, что не может не радовать.

Недавно возникла идея попросить кого-нибудь более смышленого обучить меня искусству чтения. Зенит, например. Ну или Лилию, тоже как вариант. Она, вроде как, женщина хорошая. Ну и что, что детей не очень любит.

— Лилия — громко позвал я, неся в руках книгу. Кажется это была еще одна сказка, о трех мечников и каком-то волшебном подземелье.

— Юный господин? — она повернулась ко мне, пытаясь улыбнуться

— А научи меня читать.

— Ох, не лучше ли вам обратиться за этим к маме? — попыталась отвязаться она

И у нее получилось. Не хочет — ну и как хочет, всегда есть несколько вариантов. Как говорится, «хочешь жить — умей вертеться».

С такой же просьбой направился к Зенит. На нее она с улыбкой до самых ушей, конечно же, согласилась. И ее нисколько не смутило, что об этом просит двухлетний ребенок, который только говорить внятно научился.

Был у нас в летном училище один выскочка, так все время кичился тем, что в девять месяцев он уже говорил предложениями, а к двум годам сам прочел букварь, и в школу он пошел в пять лет, и экстерном закончил в тринадцать. После школы, конечно же, поступил в самый престижный университет страны, а после него захотел стать космонавтом и, пройдя положенный год армии, направился в летное училище. Серегой его звали, застрелился на высоте ста пятидесяти километров над Японией. Ха, как знал, что плохо кончит!

***

Возвращаясь к чтению, за два месяца я освоил алфавит в совершенстве. А поскольку язык я знаю и так, сложным это не было. Гораздо более кошмарной была местная грамматика, если, конечно, в нее вдумываться. Ничего похожего на русский, английский или даже китайский в ней не было. Ну хоть иероглифы они не изобрели, и на том спасибо.

Наконец снова пробравшись в кабинет папы, я уставился на полку с книгами. Глаз ухватился за «Учебник по магии», который я откладывал на потом, чтобы точно понять все, когда научусь полноценно читать.

Раньше я в магию совсем не верил. Да и не было ее у нас, землян. Зато физика была, математика, химия. Химия. Наркотики… Я тряхнул головой, отгоняя наваждение о не самом лучшем периоде прошлой жизни.

Но пришлось, так сказать, уверовать, когда почувствовал колдовство на самом себе. А потому вдвойне было любопытно посмотреть на новую неизведанную науку. Да, именно науку. Хотелось надеяться, что в магии все также стройно, как и во всем том, с чем я сталкивался в прошлой жизни.

Согласно книге, магия делилась на три типа: атакующая, исцеляющая и призывающая. Классификация, конечно, так себе. Из названия неясно, что точно входит в каждый из типов. Хотя, вероятно, жителям этого мира для простоты объяснения на базовом уровне было достаточно и этого. Интересно, есть ли какие-нибудь школы магии? Или даже университеты? Нужно обязательно узнать!

Также магия, похоже, совсем не бесплатная, нужно использовать так называемую «ману». Ну да, а как же, закон сохранения энергии не пересилить! И, имея эту самую ману, любой человек мог колдовать. Но был еще один способ — магические предметы. Они сами по себе были напитаны маной, а потому, даже не обладая собственной, можно было творить магию, если я все правильно понял.

Про магию без наличия собственной маны даже отдельно писалось — похоже, существовали какие-то расходники магической энергии. Их разрабатывали старые волшебники, которые со своим «устаревшим» запасом маны не поспевали за быстро растущими аппетитами заклинаний, разрабатываемых молодыми и амбициозными магами с большими резервами.

А еще этот самый резерв, по словам автора, определялся от рождения и предавался по наследству. Также мало кому удавалось расширить запас. Бывали, конечно, исключения, но мне совсем не верилось, что я таким исключением стану.

В дополнение ко всему прочему, колдовать можно было как с помощью заклинаний, произносимых словами, так и используя заклинания, впечатанные в болванку с помощью магических кругов. Беглого взгляда на один такой круг простейшего заклинания хватило, чтобы понять сложность и несовершенство этой системы по сравнению с вербальным колдовством. Круги выглядели монструозно, как самая настоящая электрическая схема, но не привычная землянам, а разработанная какой-то инопланетной расой. Может магию вовсе и не люди создали? Если так, то в этом мире могут быть какие-то другие разумные цивилизации помимо человеческой. Об этом тоже нужно разузнать.

В книге также в кратком содержании была описана история развития магии. В давние времена, например, вербальное колдовство было едва ли не сложнее магических кругов, или может стоит называть их схемами? Самые короткие заклинания могли занимать несколько абзацев текста и были похожи на самую настоящую молитву.

А потом заклинания стали сокращать, и они вошли в обиход. Вспомнилось как Зенит использовала исцеление, кажется, это заклинание и вовсе состояло всего из нескольких коротких словосочетаний. Странно, что то же самое не случилось с магическими кругами, но, возможно, все еще впереди.

Некоторые люди, похоже, достигали такого мастерства в магии, что творили магию без слов и кругов. Это было вполне логичным. Так, например, под чутким руководством диспетчера даже какой-нибудь машинист поезда, проговаривая вслух каждое действие, в состоянии худо-бедно посадить на землю пассажирский самолет. А вот сажать истребители на авианосцы с такой же ловкостью, какую показывали мои сокурсники в летной академии, после пошедшие в такие специфические войска, не мог даже я. Зато я помнил наизусть всю приборную панель «Союза», но это уже так, хвастовство.

Хотя была у меня и другая теория. Возможно, магия строилась на том, что нужно было верить в происходящее, а чтобы помочь человеку поверить, как раз использовались всякие заговоры и мантры. Действительно, языки же в разных странах могут быть совсем разные, и что, в таком случае все должны колдовать на языке какого-то одного государства? Как-то несправедливо получается.

Конечно хорошо было бы проштудировать всю книгу вдоль и поперек, но, похоже здесь теоретическая часть заканчивалась. Дальше шли только сами тексты заклинаний, схемы, магические круги, а где-то даже иллюстрации к заклинаниям.

Быстро пролистав оставшуюся часть учебника в поисках чего-то более интересного, я наконец остановился на, как мне показалось, самым безобидном из всех заклинании — «Водяном Шаре».

Из семи уровней магии: Начального, Среднего, Продвинутого, Святого, Королевского, Императорского и Божественного, он был самым первым — Начальным. Эти уровни, похоже, также были званиями магов. Если маг владел, скажем Королевском уровнем магии воды, то он был Королем магии воды, или как-то так. Занятная система.

Перелистнув страницу обратно к «Водному Шару», я задумался. Действительно, что может пойти не так? Всего каких-то триста миллилитров воды, ну может пол литра — по иллюстрациям понять было сложно. Вода, конечно, под большим давлением способна резать все — от плоти до стали, но тут большого давления не наблюдалось. В любом случае миска воды, пусть даже и на скорости, не могла сделать ничего плохого.

Прочитав несколько раз заклинание шепотом, я наконец выучил его наизусть, чтобы не стоять с тяжелым учебником наперевес, неловко поглядывая туда каждую секунду и неразборчиво бормоча себе под нос заклинание, которое так и не удалось вызубрить.

Встав в около-боевую стойку, а именно, согнув ноги в коленях, словно какой-нибудь баскетболист, и выставив руку вперед, я закрыл глаза, а после медленно открыл, пытаясь сосредоточиться. Момент все-таки был волнительным.

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется, да направь сюда кристально чистый поток, Водяной Шар! — уверенно проговорил я

И ко мне явилось необычное чувство, будто бы кровь двигалась по венам вперед, к руке, стараясь вырваться наружу.

Но внезапно все мое тело пронзила резкая острая боль. Она, казалось, наполняла каждую клеточку тела. Перед глазами все будто было покрыто темной пеленой, бешено стучало сердце, в ушах звенело, а все мышцы свело спазмом, так, что я даже вдохнуть не мог.

Я рухнул на колени, и на конец, судорожно хватая ртом воздух, пытался отдышаться. Я оперся руками о пол. Со лба градом стекал горячий липкий пот. Кружилась голова, все плыло перед глазами.

— Уж лучше центрифуга… — я едва сдержал рвотный позыв. — чем это. — хриплым голосом закончил я.

Руки все еще дрожали, как у наркомана во время припадка, диафрагма сокращалась будто в предсмертной агонии, не давая нормально отдышаться. На глазах, кажется, проступили слезы.

Болела каждая мышца, как если бы только что прошла самая тяжелая в моей жизни тренировка, но все остальное, кажется, потихоньку начало отступать.

Спустя три минуты, на негнущихся ногах, опираясь о стенку, мне наконец удалось принять вертикальное положение.

— Да, абсолютно точно. — тихо пробормотал я — Лучше трижды подряд входить в атмосферу, чем единожды колдовать…

Кое-как добравшись до двери, я отворил ее и едва не вывалился в коридор. Там, как назло, будто поджидала, находилась Лилия. Подглядывала что ли?

— Юный господин! — подскочила она ко мне, присев рядом, как только увидела — С вами все хорошо?!

Мне показалось, или в ее глазах действительно проступила тревога? Я все-таки больше ожидал какого-нибудь злорадства. Неужели лед тронулся?

— Просто плохой сон… — попытался я состроить детский голос, но вместо него, похоже, вырвался лишь охрипший полу-кашель, полу-стон, только отдаленно напоминающий человеческую речь. Стоп, а я вообще на местном языке это сказал?

— Плохой сон? — переспросила горничная

Да, похоже хотя бы с языком все вышло нормально.

— Ага — я шмыгнул носом, сам от себя такого не ожидая. Надеюсь, получилось показаться самым обычным, просто очень напуганным, ребенком.

— Бедненький — с самой настоящей, не наигранной жалостью в голосе произнесла она, а затем прижала меня к груди, поглаживая по волосам.

Эй, Лилия, а где твоя фирменная помесь смятения с отвращением? Где ехидная ухмылка и злобное «так тебе и надо, маленький дьяволенок!»? Да ладно, шучу. Иногда просто приятно побыть совсем маленьким человеком, которого пожалеют, обнимут, пригреют.

У меня никогда не было родителей. Вернее, они, вероятно, были, но я их ни разу не видел. Все детство я провел в приюте. Ну, почти все, был еще, конечно наркопритон. Не хочу его вспоминать. В приюте я никогда не получал никакой ласки ни от воспитателей, ни от приходивших к нам парочек, ищущих себе хорошенького ребеночка. Хорошеньким я не был, из-за чего всегда получал лишь презрительные косые взгляды.

Если вспомнить, я, пожалуй, даже ни разу ни с кем и не обнимался-то по-настоящему, искренне и беззаботно, как это делают самые обычные дети.

Не знаю сколько это продолжалось, но мне кажется не прошло даже минуты, как в коридоре появилась мама.

Лилия тут же встала, отряхнула форму и ответила на вопросительный взгляд Зенит.

— Юному господину, кажется, приснился кошмар.

— Божечки… — Зенит прикрыла рот рукой — Пойдем, Руди — она мягко улыбнулась и повела меня на первый этаж — Не бойся ничего. Мама всегда рядом! Знаешь, твоя мама ведь раньше была самой настоящей авантюристкой…

Уходя, я увидел, как Лилия заглянула в кабинет папы, после чего с удовлетворенной усмешкой аккуратно закрыла дверь и, кажется, что-то пробормотала себе под нос. По губам я разобрать не смог.

А потом Зенит принялась рассказывать историю о том, как она была искательницей приключений. Из ее рассказа удалось много чего узнать — помимо магии здесь есть еще и магические звери! И эльфы с гномами. Даже полулюди полузвери. Так может кто-то из них и создал магию? Теперь точно нужно узнать.

***

Три года. Целых три года я в этом мире. Таком странном, но интересном!

За прошедшие месяцы я неустанно пытался освоить магию, но раз за разом терпел крах — все тот же эффект, будто сама смерть приходит за мной и жалостливо смотрит на мои попытки, в последний момент уходя, все же решившись меня пощадить.

Зато подтвердилась моя теория — волшебство не зависит от языка. Да и от слов в целом оно не зависит. Произнеся заклинание на русском, я получил тот же эффект. После я попытался колдовать безмолвно и вновь едва улизнул от старушки с косой.

После пятой попытки я прекратил мучения. Видимо, все, что было написано в учебнике касательно резерва оказалось правдой — он определяется от рождения. И у меня от рождения он определился равным нулю.

Хотя возможно этот учебник был и не учебником вовсе, а образовательным материалом для учителя. Чуть позже нужно будет обсудить этот вопрос с родителями. Они, в отличии от Лилии, все также оставались в неведении относительно моих тщетных попыток колдовать. А вот горничная, наоборот, всячески показывала мне, что обо всем догадалась. Нет, не о перерождении. О магии. Точнее о ее отсутствии. С ней мы ни разу не обсуждали этот вопрос вслух, да и никто не стремился. Все-таки я трехлетний ребенок, что, по ее мнению, со мной обсуждать?

За прошедший год я также несколько раз выходил на улицу вместе с Зенит, старательно играя роль послушного сынишки. Планировку деревни я заучил. Никаких признаков рационального расположения домов не наблюдалось — строения стояли вдоль дороги или рядом с полями пшеницы маленькими группками по три-четыре штуки.

Жители деревни были довольно приветливыми, можно даже сказать в какой-то мере счастливыми людьми, что радовало. Значит, здесь все будет не так, как в приюте…

Когда я окончательно разуверовал в своей способности колдовать, мне в голову пришел образ Пола, вытворявшего с мечом, казалось, недостижимые для нормального человека трюки. Может это тоже такой вид магии? Нужно попробовать повторить и его.

Так, примерно через месяц после ориентировочной даты моего трехлетия, я подошел к Полу, как раз в тот момент, когда он опять размахивал мечом, с вопросом:

— Пап, а ты научишь меня фехтовать?

— Руди, — его лицо, казалось, сейчас начнет сиять от счастья. Он улыбнулся так широко, что мне стало страшно за его челюсть — конечно научу! — сказал он наконец, гордо выпятив грудь.

Так началось мое обучение фехтованию. Не сказать, чтобы Пол был хорошим учителем, но за неимением лучшего пришлось полагаться на него.

Казалось теории он совсем не знал. Вернее, владел какими-то отрывками информации, но в остальном он полагался только на интуицию, делал все неосознанно.

Сперва он попытался прочитать лекцию о стилях фехтования, всего таковых я насчитал три. Именно насчитал, потому что объяснять последовательно, раскрывая каждую тему, он, похоже, не умел. Соскакивая с одной темы на другую, он говорил-говорил-говорил. А потом, сказав все, что знает, отыскал самый короткий деревянный меч и решил, что настало время практики.

Резюмируя все сказанное, было три наиболее популярных стиля: Бога Меча, Бога Воды и Бога Севера.

Стиль Бога Меча можно было описать одной крылатой фразой — «Лучшая защита — это нападение». Не самая безопасная стратегия, результатом которой, как по мне, может оказаться вспоротое брюхо и вполне себе живой противник. А в сочетании с негласным правилом «один удар — один труп» это было вдвойне вероятно.

Стиль Бога Воды можно было описать, изменив одну крылатую фразу — «Лучшее нападение — это защита». Стратегия, хотя и безопасная, подразумевающая возможность отражения как клинков, так и магии, но, мне кажется, не слишком эффективная. С такой только войну на истощение вести…

Стиль Бога Севера описать никакими крылатыми фразами было нельзя. В том числе и потому, что этого не смог и сам Пол. Вернее, он смог, но все ограничилось «Это и не стиль вовсе, а просто набор подлых фокусов и уловок». Как по мне, самая эффективная стратегия. Зачем сражаться с врагом, если можно уронить на него фортепиано?

— Самое главное в фехтовании — это отдаться потоку. Смотри, сначала у-у-у-ух, а потом, вжух! — с этими словами он отошел на полшага назад и резко рубанул воздух сверху-вниз.

Из всех этих «ухов» и «вжухов» я практически ничего не понимал. Похоже, здесь тоже как-то задействовалась мана, но у меня-то ее не было! Как бы не свалиться здесь в таком-же припадке, в попытках ударить так, как требует папа.

Я попытался повторить его движения, но, похоже, суть была не в них.

— Нет, Руди, нужно сначала у-у-ух, а потом вжух, а ты делаешь наоборот! Попробуй еще раз.

Этот фестиваль черт-пойми-чего продолжался еще около двух часов, прежде чем Зенит позвала нас обедать.

----------

Друг оказался подружкой

Прошло еще полтора года. Кажется, месяцев шесть назад мне исполнилось четыре.

Весь прошедший год я усердно занимался фехтованием с отцом, но, похоже, продвинуться особенно далеко мне пока не светило. Хотя, для четырехлетнего ребенка и неудивительно. Во всяком случае, я надеюсь на это.

— Сегодня у нас будет спарринг — заявил Пол этим утром

Интересно, чего он хочет этим добиться? За год тренировок, если представить себя в его шкуре, сын не продвинулся ни на йоту. Да, стал чуть крепче, а движения теперь отточены чуть лучше, но по сравнению с ожидаемым результатом — это ничто. Если он попробует сражаться со мной в полную силу, то от человека по имени Рудеус Грейрат и мокрого места не останется. Он, все-таки, рыцарь, ему за это деньги платят…

Но все же я с серьезным лицом кивнул:

— Угу.

Я взял деревянный меч поудобнее, в две руки. Папа удовлетворительно кивнул. Похоже, по крайней мере стойка была верной. Кажется, это называется средней стойкой? Баланс защиты и нападения.

Делаю шаг вперед и укол. Отец с легкостью отводит удар и контратакует. Я успеваю отреагировать, и подставить меч, но, кажется, не совсем удачно. Его меч уходит в сторону и почти касается земли слева от меня. Пытаюсь ударить сверху-вниз, по кисти, но Пол отскакивает назад, и я промахиваюсь.

Наконец папа делает короткий разбег и колет. Я отвожу его меч в сторону ответным тычком и краем деревянного лезвия задеваю предплечье.

Все это заняло от силы секунды три.

— Стоп! — резко говорит он — Молодец Руди, хорошая реакция.

Ну ясное дело, что хорошая. Не зря нас в центре подготовки космонавтов готовили так, что мы могли фору дать гонщиками формулы-один.

— Но слишком маленькая скорость. Ты успеваешь отреагировать, но не успеваешь отразить удар.

Мне четыре года, пап…

— А потому, впредь мы будем тренировать твою скорость.

— Хорошо! — с энтузиазмом ответил я

Скорости мне действительно не хватало. Я практически всегда успевал заметить удар, но очень редко мне хватало скорости и ловкости, чтобы этот самый удар отразить.

Также все полтора года я помогал маме в «больнице» — небольшом здании в нашей деревне, носившей название Буэно, где Зенит лечила всевозможных пострадавших и даже просто больных. Поскольку в центре подготовки космонавтов нас также учили выживать в дикой природе, множество лечебных трав, например, я знал и так. Были в них, кончено, некоторые отличия, например в размере или эффективности, которые иногда превышали земные, предположительно, из-за наличия в этом мире магии. Как оказывать первую помощь, я, естественно, тоже знал.

Пришел однажды в эту самую «больницу» один бедолага — жалкого вида мужичок с не очень длинными волосами, красного цвета зрачками и чуть заостренными ушами. Весть перемазанный в собственной крови и перепуганный до полусмерти, а причина-то была совсем пустяковой — подумаешь, промазал топором по бревну, да засадил его в голень по самое древко. Кровь у него из ноги хлестала так, что ею можно было умываться. А Зенит, как на зло, отошла за водой. Пришлось накладывать ему жгут.

Когда я наконец наложил жгут, казалось он прямо сейчас потеряет сознание, толи от потери крови, толи от испуга, толи от удивления из-за того, что кровь остановилась.

— Как вас зовут? — решил я узнать его имя

— Р-рол-лз — ответил он, дрожа от озноба несмотря на ясный солнечный день.

— Ролз? — переспросил я.

— Угу — кивнул он.

— Я позову маму, постарайтесь пока не терять сознание.

— Угу — вновь кивнул он.

И все-таки эльф. Даже в такой глуши они водятся. Должны же по своим дуплам прятаться… А еще глаза у него, ярко алые, будто кровавые. В сочетании с его амплуа самого настоящего Билли Пилигрима, производили они довольно комичный эффект. Вампирский оттенок глаз ну никак не сопоставлялся с испугом в этих самых глазах. В них бы хоть каплю гордости…

Наконец вдалеке я разглядел фигуру Зенит с ведром в руках.

— Мама! — подбегая к ней, громко крикнул я

— Что такое, Руди? Я же велела тебе ждать в больнице…

— Там дядя Ролз, у него кровь, он топором по ноге попал.

— Ох.

— Лучше поспеши, я донесу ведро.

Зенит поставила ведро на дорогу. И почему колодец так далеко от больницы? Никакой рациональности…

— Хорошо, Руди. — сказала она и быстро побежала по направлению к лечебнице.

Я взглянул на ведро. Выглядело не слишком тяжелым, к тому же наполнено было не до краев, а едва на треть — Зенит, видимо, не любила лишний раз напрягаться. Литра четыре, донесу.

Пока нес ведро, снова задумался о магии. Я, похоже, совсем-совсем не мог колдовать. По наследству мне ничего не передалось. А магия исцеления, как у Зенит, была бы очень хорошим подспорьем. Действительно, может стать врачом? С моими знаниями устройства человека, я мог бы спасать жизни без использования магии.

От размышлений меня отвлек странный шум в стороне от дороги. Я повернулся на звук и… Ох черт!

Метрах в пятнадцати трое каких-то хулиганов, кажется, кидали землей и грязью в еще одного ребенка.

— Мочи демона! — крикнул один из них, самый толстый

— Асура для людей! — вторил ему второй

— Поделом ему! — добавил третий, совсем худосочный

Накатили воспоминания из приюта. Когда-то и надо мной издевались почти также. Окунали волосами в унитаз, втроем держа за ноги. Били головой о раковину. Душили подушкой…

Одному я зашил рот красными нитками ирис и запер в туалете. Второго ночью привязал к кровати и ту же подушку примотал к его голове скотчем. Третьему я выбил все зубы до единого об эту самую чертову раковину.

Сам не заметил, как из руки выпало ведро, расплескав часть воды, а ладони сжались в кулаки так, что побелели костяшки. По телу прошла мелкая дрожь.

Нет. Насилие — не выход. Я глубоко вдохнул. Нужно придумать что-то иное…

Тут в мою голову пришла идея. Они все стояли ко мне спиной. Я посмотрел на ведро воды, потом на придорожную пыль. Посмотрим, кто из нас настоящий демон!

Я тихо подкрался к самому толстому. На моем лице была, наверное, самая жуткая и зловещая ухмылка из всех, которые только можно вообразить. Я положил руку ему на плечо.

— Эй, друг — тихо прошептал я. Он вздрогнул и обернулся

— Вы перепутали, вообще-то я здесь демон! — сказал я уже более громко

На мой голос обернулись оставшиеся двое.

Я рассмеялся. Из моей груди вырывался пугающий хохот.

— Пр-р-р-роваливайте отсюда, пока я не перегр-р-р-рыз вам всем глотки — прорычал я.

Глаза самого толстого из них округлились, а на его лице читался самый настоящий, неподдельный животный ужас.

— А-а-а-а-а-а, демон! — разворачиваясь, кричал он

Остальные двое также, громко вопя и спотыкаясь о каждую кочку, побежали прочь от этого места, куда-то по направлению к полям пшеницы.

Я смотрел на их удаляющийся силуэты с удовлетворенной улыбкой.

Переведя взгляд на ребенка, похоже, все-таки мальчика, я увидел широко распахнуты красивые красные глаза и чуть приоткрытый от удивления рот.

— Не бойся, это просто грязь — решил я пояснить свой боевой раскрас, чтобы лишний раз не пугать его — Смотри, оттирается — продемонстрировал я, размазывая по щеке одну из полос моего импровизированного камуфляжа.

— А? Ага — тихо ответил он

— Как ты? Они тебя не поранили?

— Н-нет, я в порядке…

— Пойдем, отмоем твои волосы — сказал я, взяв его за руку

— Э? — удивленно переспросил он

Я усмехнулся.

— У тебя волосы грязные — с улыбкой ответил я — Да и мне бы отмыться не помешало. Видишь, как измарался? Уже за демона принимают!

В ответ он хихикнул. Есть контакт!

Ведро стояло там же, никто на него не позарился. Было бы неловко объяснять маме, что я тут отошел на пару минут, возвращаюсь, а ведра-то и нет.

— Прости, если вода холодная, только из колодца.

Я подвел его за руку к ведру.

— Наклони голову пожалуйста

— А? Да.

Он послушно нагнулся.

Зачерпнув ладошками воду, я аккуратно полил ему на голову

— Ой! — вскрикнул он

— Холодная?

— Прохладная — тихо ответил он

— Может подождем пока нагреется на солнце?

— Нет, не нужно — помотал он головой

Ну, как знаешь. Если будет острый отит, то я не виноват. Да и Зенит, если что, вылечит.

Поливая ему на голову и аккуратно оттирая волосы от грязи, я потратил почти всю воду из ведра. Выудив из кармана шорт бинты, которые носил с собой по наставлению Зенит, и намочив их в оставшейся воде, наконец оттер его лицо. А после и свое.

— Всю воду потратил, придется идти к колодцу

— Прости… — тихо ответил он

— Нет здесь твоей вины, честно.

Во время помывки мне наконец удалось разглядеть его поближе. Волосы у него были изумрудно-зелеными, эльфийские ушки, подлиннее чем у бедолаги Ролза, торчали по бокам. Радужки глаз были такими же красными, как и у сегодняшнего пострадавшего. Смазливое личико пробуждало во мне белую зависть.

— Сп… Спасибо…

— Но знаешь, если не давать им сдачи, то так они тебя камнями закидают до синяков.

— Но я ведь проиграю.

— А зачем побеждать, если можно и вовсе не драться? Такие как они только и могут, что нападать на тех, кто не сопротивляется.

— Я боюсь… Боюсь боли

— Как я тебя понимаю. — ответил я

Я действительно всегда боялся боли. Не любил ее, старался сделать все, чтобы ее избегнуть. В том числе устранить причины. Мои кулаки опять сжались.

Паренек испуганно отошел от меня.

— А? — удивился я

Он смотрел на меня чуть испуганно.

— Я просто вспомнил тех негодяев, не переживай, больше они тебя не тронут.

— Правда?

— Да. Я обещаю.

— Н-но почему… Почему ты помогаешь мне? — недоумевал он

— Мой папа всегда говорит мне, что нужно защищать слабых — усмехнулся я

— Но они же тоже будут тебя задирать!

— Ну и что с того? Пусть только попробуют! Злой демон явится по их души… — я состроил довольно смешную гримасу

Он снова хихикнул.

— Мы с тобой так и не знакомы. Меня зовут Рудеус, а тебя?

— Я… Я Сильф… — пробормотал он. Мне кажется, или я не расслышал вторую половину имени?

— Сильф? Красивое имя — честно признался я

— Спасибо — он неловко улыбнулся и покраснел.

В ответ я тоже улыбнулся.

— Я на самом деле не демон. — ответил он, и, подумав, добавил — Так папа говорит.

— А как твоего папу зовут?

— Ролз

Бинго! Я сегодня прямо-таки ангел хранитель этой семейки.

— То есть, ты эльф?

— Я не знаю, наверное.

— Давай, я провожу тебя?

— А?

— Ты ведь куда-то несешь эту корзинку, пойдем вместе?

— Меня послали с едой… К отцу.

— В таком случае нам по пути!

— А?!

— Не пугайся, но твой отец в больнице. Но я почти уверен, что с ним уже все хорошо. Так что, пойдем?

— Д-да, давай… — тихо ответил он

— Значит с этого дня мы друзья!

— Э?!

— Да, друзья. На зло всем этим негодяям, пусть сами нас боятся!

— Х-хорошо. — согласился он.

Мы с Сильфом наконец добрались до лечебницы. Перед этим, правда, пришлось сходить к колодцу за новой водой. Пока вытаскивали ведро из колодца, чуть не промокли с ног до головы. Было весело.

Впервые мне, похоже, весело с моим сверстником в детстве. Оказывается, детство — это не так уж и плохо. Мне даже почти перехотелось взрослеть…

По нашему прибытию, Ролз уже стоял на своих ногах и в целом был почти как огурчик. Похоже, Зенит постаралась на славу. Признаться, называя его жалким я несколько поспешил. Сейчас, оттертый от крови и вылеченный, он выглядел довольно неплохо, как для обычного человека, точнее эльфа — у него были красивые светлые волосы, торс был не обделен мускулами, а во взгляде теперь ясно проглядывалась та самая эльфийская гордость.

Зенит, похоже, читала ему какие-то нотации, а он уверенно кивал. Ну, может хоть поосторожнее будет в следующий раз.

— Папа! — бросился к нему Сильф — С тобой все хорошо?

— Ох, Луффи… — он улыбнулся, увидев Сильфа — Да, спасибо Зенит, поставила на ноги. Какой же я порой неуклюжий…

— Вот твой обед, пап — сказал Сильф, протянув Ролзу корзинку

— Спасибо. — ответил он и с улыбкой потрепал Сильфа по голове, но потом, видимо, заметив грязь на одежде, переменился в лице — Тебя опять задирали?

— Да, но мне помогли — неловко улыбнулся Сильф

Наконец Ролз перевел взгляд на меня и усмехнулся.

— Знаешь, Зенит, твой сын просто какое-то чудо! — повернувшись к маме сказал он

Сама Зенит сначала немного растерялась, но потому уверенно ответила:

— Конечно, мой Руди — самый настоящий гений.

После этих слов повисло неловкое молчание.

— Мистер Ролз, мам, можно мы немного поиграем вместе? — решил я наконец нарушить тишину

— Конечно, Руди, только не заходите далеко в лес и вернитесь до темноты. — подозрительно быстро согласилась Зенит, заговорщицки улыбаясь во все тридцать два зуба. А может у людей этого мира другое количество зубов? У меня на Земле, помнится всего двадцать восемь было, четыре зуба мудрости так и не успели прорезаться…

— Ох уж эти дети… — посетовал Ролз — Только, Рудеус, я хочу сказать тебе кое о чем. Наш ребенок родился таким из-за давних предков, унаследовав их черты, а не из-за демонической крови… В общем, постарайтесь сдружиться, хорошо?

— Конечно, мистер Ролз. — кивнул ему я — Только можно задать вам один вопрос?

— Да, разумеется, можно

— Вы правда самый настоящий эльф?

— Ха-ха-ха — рассмеялся он — Нет, только на половину. Моя мать была эльфийской расы, но сейчас… — протянул он, смотря куда-то вдаль — Один черт знает где ее носит. — с улыбкой закончил он — Почти уверен, что она нисколько не поменялась за все это время… — пробормотал он под конец

— Спасибо — ответил ему я

— Ах, пустяки — отмахнулся Ролз — Ладно, мне пора на сторожевую башню, и еще раз спасибо тебе Зенит, и тебе, Рудеус — сказал он, разворачиваясь в направлении леса

— В следующий раз доверь топор жене! — крикнула ему вдогонку Зенит

Когда мы с Сильфом отошли от больницы, примерно к тому самому месту, где я старательно отмывал его голову от грязи, я наконец решил прервать неловкую тишину:

— Ну что Сильф, во что хочешь поиграть?

Сегодня мне просто хотелось побыть самым обыкновенным ребенком. Без всех этих фехтований, лекарственных трав и больных деревенских жителей.

— Я… Я даже не знаю. У меня и друга-то никогда не было. — сказал он, с трудом выдавив из себя слово «друг».

— Может в догонялки? — решил предложить я

— Догонялки? А это как? — наклонив на бок голову, спросил Сильф

Детство у тебя, друг, видимо еще хуже моего было. Сочувствую…

— Догонялки это… — замялся я — Ну смотри, сначала я убегаю, а ты меня догоняешь. А как только догонишь меня, начинаешь убегать, потому что теперь я во́да и должен тебя догнать.

— А когда ты меня догонишь? — спросил Сильф

— То ты становишься во́дой и догоняешь меня — ответил я

— Звучит весело. — улыбнулся Сильф и сразу же, коснувшись моего плеча, развернулся и рванул прочь, заливисто смеясь и крича — Ты во́да! Ты во́да!

Я решил не отставать и побежал за ним.

В догонялки мы играли до самой темноты.

В одну из «партий», когда я уже почти нагнал Сильфа, он, кажется, понял, что я его догоняю и обернулся. Но вдруг он споткнулся о камень и полетел кубарем вперед, распластавшись на траве.

Когда я подбежал к нему, он уже сидел, обнимая коленку и хныкая.

— Сильф, ты как? Сильно ударился?

— Коленка… болит… — глотая слезы, выдавил он

Убрав его руку от колена, я не увидел там ничего критичного — всего лишь ссадина. И чуть-чуть крови.

Кровь. Нужно как-то ее остановить. Я огляделся по сторонам — вокруг не было ничего примечательного, только бесконечные поля пшеницы и трава. Вдруг мне на глаза попался неприметный кустик с фиолетовыми стеблями и зубчатыми листьями — крапива. Да, она останавливает кровь, но ценой боли. Черт, что еще есть? Подорожник!

— Сильф, я сейчас!

Быстро метнувшись к дороге, я нашел несколько редких листиков, торчащих из земли. То, что нужно. Пока бежал обратно, порвал листья на мелкие кусочки и раздавил их, чтобы пустили сок.

— Сильф, смотри — сам не знаю зачем, сказал я

— Что это? — прохныкал он

Вновь убрав его руку от колена, где кровь все не хотела останавливаться, приложил туда разорванный и раздавленный подорожник, стараясь распределить как можно более равномерно.

— Теперь прижимай — сказал я, вновь прикладывая его руку к колену, на этот раз покрытому измельченным подорожником.

Через минуту Сильф почти перестал хныкать.

— Ну что, теперь совсем не болит, правда?

— Что это? — снова спросил он

— Это подорожник, Сильф — ответил я

— Я тоже хочу, как ты. — вдруг завил он

— Как я?

— Уметь лечить

Лечить. Эльфы ведь волшебная раса, да? Мне в голову пришла одна идея.

— Я научу тебя, и даже лучше, чем могу я. Давай, я провожу тебя до дома, а завтра приходи… Вот к тому дереву — указал я на дерево на холме

— Хорошо — уверенно кивнул он

***

Сегодня, когда я наконец пришел домой, уже стоя перед закрытой дверью, я случайно подслушал разговор родителей.

— Но мы же договаривались, что если родится мальчик, то будет мечником, а если девочка, то волшебница — заявлял Пол

— Дорогой, он сегодня сам наложил жгут на ногу Ролза, хотя я даже не учила его этому. Он самый настоящий гений, мы определенно должны отдать его на обучение в Церковь Святого Милиса как только он будет постарше! — воодушевленно протараторила она

— Уговор есть Уговор, Зенит — строго ответил Пол

— Уговор! Своим упрямством ты сгубишь, возможно, лучшего целителя в мире, к тому же… Погоди, и это ты мне будешь говорить о всяких уговорах, Пол? Ты пока не выполнил ни одного из них!

— Но разве юный господин и так не изучает и то, и то? По утрам он занимается с мечом, после обеда помогает госпоже в лечебнице

— Ха-а-а, действительно — выдохнула Зенит — К тому же с твоими занятиями фехтования…

На этом моменте мне наскучило подслушивать планы родителей касательно моего будущего, и я открыл дверь.

— Я дома — озвучил я традиционную для этого мира фразу, которую обычно произносят при входе в дом. Действительно, в Венгрии этой… Тьфу, Асуре, странные люди какие-то.

— Добро пожаловать домой, юный господин — отозвалась первой Лилия

— Привет мам, пап, Лилия…

— Руди, нам нужно поговорить! — сказала мама предвкушающим тоном

— Руди, нам нужно поговорить! — и одновременно с ней папа суровым голосом

— Эй, сначала я! — сразу возразила Зенит

— Нет, вообще-то я первый сказал! — не согласился Пол

В итоге эта сценка продолжалась чуть больше минуты и закончилась тем, что если бы отец не уступил, то остался бы на месяц без постельных утех. Для такого бабника, как Пол, это было бы ох как не просто, в ход даже могла бы пойти измена, благо было с кем.

— Госпожа, мне, кажется, говорить о таком в присутствии юного господина… Несколько неправильно. — вклинилась Лилия буквально за секунду до произнесения Зенит заветного слова.

— Ой, и вправду ведь — ответила мама, прикрыв рот рукой

Вздохнув, Пол поставил посреди комнаты стул и уселся на него.

— Послушай, Руди, мы тут с твоим папой решили… — начала Зенит

Пол что-то хотел вставить, но мама метнула в него хмурый взгляд, и он сразу же передумал.

— С твоим папой решили, — когда Зенит сказала это, Пол усиленно закивал — Что как только ты подрастешь, нам следует отдать тебя на обучение в Церковь Святого Милиса, чтобы ты стал самым настоящим лекарем

— Церковь Святого Милиса? — переспросил я

Я уже знал о континенте Милис из книги «Путешествие Вокруг Света», которая была у нас в «библиотеке», но про их церковь там было написано крайне мало.

— Да, Церковь Святого Милиса — это…

А после Зенит начала свой рассказ об этой самой церкви и о самом Святом Милисе. В действительности, это все до чертиков напоминало истории о чудесах Христа, но учитывая, что в этом мире магия была распространенной, существование этого самого Милиса было гораздо сложнее поставить под сомнения. Может такой же бедолага-попаданец, но до чертиков набожный… Ха, до чертиков набожный, как звучит-то! А еще Милису, похоже, достался резерв маны побольше моего, аж завидно становится.

— Там учат, как резать и сшивать людей, чтобы исцелить их? — решил спросить я. Не все же магией в этом мире делается, наверное?

— Боже мой, Руди, кто тебе о таком сказал? — удивилась Зенит

— Ведь не все же болезни можно исцелить магией?

— Все, милый, только магия будет сложной — без колебания ответила Зенит

— А если ребенок в животике мамы лежит не вдоль, а поперек? — решил я поставить в тупик маму

— Я же говорила! — захлопала в ладоши Зенит, повернувшись к Полу. Казалось еще чуть-чуть, и она взлетит.

На лице отца же была странная смесь смятения с недоумением. Похоже о таком он вообще никогда в своей жизни не думал.

— Так что же делать в таком случае? — еще раз спросил я

— Наверное, Божественная магия исцеления может исправить даже такое… — ответила Зенит — Так что же ты думаешь, Руди, ты хотел бы стать целителем? — в предвкушении спросила она

— Знаешь, мамочка, это звучит интересно…

— И-и-и-и? — спросила она таким голосом, что, казалось, пройди еще пару секунд, и Зенит взлетит на воздух.

— Но мне нужно еще подумать. Я пока не решил.

— Госпожа, может вам не стоит торопиться с принятием решений? Рудеусу только чуть больше четырех лет…

Зенит, похоже, почти полностью удовлетворилась моим ответом и с облегчением выдохнула, уступая место Полу.

— А теперь сядь, Рудеус — суровым голосом сказал отец, указав на место напротив себя — Зенит, Лилия, оставьте нас — скомандовал Пол

Я взял стул и послушно сел.

— Я думаю, ты знаешь, о чем сейчас пойдет разговор? — спросил он

— Никак нет. — вырвался у меня армейский ответ

Пол на мгновение вскинул брови, но вскоре продолжил.

— Сегодня приходила миссис Ада с сыном Сомаром.

Ада? Сомар? И с чего бы им приходить. Да и кто они такие вообще?

— И они рассказали о некоем демоне, почему-то одетом точно также, как и ты. И этот демон, — Пол выделил голосом это слово — похоже, повадился пугать деревенских детей. Что ты об этом скажешь, Рудеус?

— Заслу…

— Не хочу слышать оправдания — оборвал меня отец — Твои сила и ум разве не даны тебе, чтобы защищать слабых? Сколько раз я говорил тебе об этом?!

— Он заслужил — пока сдерживая раздражение ответил я

— Что ты сказал? Я не желаю выслушивать эти глупости!

Сами собой ладони снова сжались в кулаки.

— Теперь Сомар заикается, Рудеус, ты должен извиниться! Ты поступил не хорошо!

Мелькали воспоминания. Две ночи без еды и воды в сыром чулане. Слезы на глазах, от вырванных липкой лентой бровей. Шрамы на запястьях от веревок, которыми меня привязали к кровати. Темнота в глазах после того, как меня на два часа подвесили вниз головой. Боль в легких, от попавшей в них воды, когда меня топили в грязном сортире. Раны на груди от ножа, которым на мне вырезали имена.

— Почему ты молчишь, Рудеус?!

— Да как ты смеешь… — тихо прошептал я.

— Повтори!

Мои глаза широко открыты, а зубы плотно сомкнуты, мелко подрагивают сжатые в кулаки руки, на которых давно уже хрустнули все пальцы.

— Да как ты смеешь. — я выдавливл слова сквозь зубы.

— Что?! — крикнул Пол

А после щеку обожгло болью. Он ударил меня.

Казалось в моей голове щелкнул невидимый переключатель. Но после он сразу выключился. Я крепко зажмурил глаза. Вспомнил, как смеялись с сослуживцами, когда удалось вновь вернуться живыми с поля боя. Как вместе с Серегой радовались, когда нас обоих приняли в центр подготовки. Как смотрели «Белое солнце пустыни». Вспомнил восторг при виде Земли из космоса. Вспомнил, как улыбалась Зенит, когда я только родился. Как хохотал Пол, догоняя уползающего меня. Вспомнил, как заливисто сегодня смеялся Сильф.

Я открыл глаза и вновь посмотрел на отца.

— Все? — хрипло спросил я

Встав из-за со стула, я развернулся к двери и пошагал прочь.

— Остановись, Рудеус! — требовательно крикнул Пол, вскакивая со стула

— Остановиться где, пап? В доме, в котором втроем нападать на одного — великая честь? Где за хорошие поступки нужно извиняться? Где достаточно просто быть сильнее, чтобы стать правым? — с усмешкой произношу я — Увольте, уж лучше сдохнуть.

— Руди… — тихо прошептал он, снова садясь на стул

Я открыл дверь, мне в лицо ударил прохладный воздух

— Я… Я был не прав. — он закрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул, а после громко выдохнул и снова посмотрел на меня — Не удосужился узнать, как все было на самом деле… Пожалуйста, расскажи мне, Руди.

Я пристально обернулся посмотрел ему прямо в глаза.

— А сам-то еще не понял?

— На тебя напали Сомар и другие мальчишки?

— Не на меня, — я горько усмехнулся — на моего друга, на Сильфа. Бросали в него камни и комья грязи, кричали гадости.

— Я понял… — ответил он

— Было бы лучше, если бы я расправился с ними так, как учишь меня ты, пап?

— Нет, Руди, ты все правильно сделал.

Он подошел и обнял меня.

— Прости, Руди. Я не лучший отец, да?

— Мне не с кем сравнить — коротко ответил я

— Ха, и в правду.

— Но, постарайся уж поучиться на мне, ради младшего брата или сестры, над которыми так стараетесь.

— Ох, Руди… — прошептал он — Так неловко, меня учит жить четырехлетний сын. — усмехнулся Пол — Похоже, Зенит была права насчет тебя.

***

Прошел месяц. Я уже сидел под тем деревом, на которое в тот самый день указывал Сильфу. О, а вот и он!

— Привет, прости что опаздываю…

— Да нет, все хорошо. — успокоил его я

Я поднял с травы книгу, с которой пришел сюда.

Весь предыдущий месяц мы с ним учились читать. Точнее, читать учился он, а я только помогал. Сильф оказался очень смышленым парнем — освоил алфавит всего за неделю. Даже мне потребовалось втрое больше. Я все больше и больше завидую ему!

А еще мы читали сказки. Я наконец перечитал сказку о том самом добром волшебнике, но только уже намного лучше владея местным языком и мастерством чтения. Как оказалось, никаким он был не волшебником, а призывателем, а команда его была призванными компаньонами.

Забавно, но, похоже, один раз напугать Сомара до полусмерти оказалось очень действенным методом — по словам Сильфа, они теперь обходили его как минимум за две сотни шагов.

— Смотри — я показал Сильфу книгу

— Что это? — он наклонился чтобы прочитать надпись на обложке — «Учебник по магии»

— Да, это то, о чем я говорил, с помощь магии ты сможешь лечить.

— Правда? А что такое магия?

— Магия… Магия — это когда ты творишь чудеса.

— Круто… — прошептал Сильф — А ты сам умеешь творить чудеса?

— Не-а, я много раз пытался, но, похоже, колдовать — совсем не мое — усмехнулся я

— А у меня точно получится? — засомневался Сильф, приложив палец к губам

— Ну, твоя бабушка эльф, а эльфы вроде как волшебная раса… В любом случае, я верю в тебя!

Бегло прочитав вступление и теоретическую информацию, мы наконец дошли до заклинаний.

— Водяной шар, по идее, самое простое и самое безобидное заклинание — пояснил я

— Водяной шар… Хорошо, я попробую! — уверенно сказал Сильф — Как там было…

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется… — начал декламировать я

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется, — повторил Сильф

— Да направь сюда кристально чистый поток… — продолжил я

— Да направь сюда кристально чистый поток, — предвкушая продолжил он

— Водяной Шар.

— Водяной Шар! — крикнул Сильф

Перед его рукой стал из ниоткуда возникать небольшой, размером с кулак, шарик воды, который спустя пару секунд безвольно плюхнулся на землю.

— Получилось! — Сильф просто прыгал от радости — Руди, ты видел? Получилось!

— Да! — присоединился я к его веселью. На моем лице сама собой появилась улыбка. Так вот ты какая, магия.

И тут Сильф обнял меня, звонко смеясь от радости. От удивления я несколько опешил, но потом понял, что все нормально — друзья же в конце-то концов.

***

Я вернулся домой после еще одного дня, проведенного «обучая» магии Сильфа, спустя примерно пару месяцев после того, как он наколдовал первое заклинание.

Лилия уже накрыла стол. Все садились ужинать. Зенит привычно вознесла молитву Святому Милису. Когда все взялись за столовые приборы, раздался стук в дверь.

— Я открою — первым вызвался Пол

Папа открыл дверь.

— Ролз?

— Пол, здравствуй, простите, что тревожу вас в столь поздний час, но понимаешь, тут такое дело… — замялся он

— Говори прямо, не люблю загадки — ответил ему Пол

— Займи денег. — опустив голову, сказал как ударил Ролз.

— А? — удивился отец

— Понимаешь, Сильфиетта, моя дочурка. Она, похоже, умеет колдовать. Вот я и решил нанять ей учителя магии. Займи пятьдесят серебряников, Пол, как другу, — и чуть-чуть помолчав, добавил, — Клянусь крепостью своего лука и остротой стрел, я верну все в течение четырех лет!

Погодите. Постойте. Обождите.

Сильф все это время был девочкой?!

----------

Очень пугливая волшебница

Я сидел за столом, все еще будучи несколько ошарашенным новой информацией. Мой друг оказался девушкой. А ведь у меня были подобные сомнения!

— Руди, с тобой все хорошо? — спросила Зенит

— А? Да, мамочка, все в порядке — отозвался я, набирая тушеные бобы кривоватой деревянной ложкой.

Как мне теперь называть ее? Сильфи? Или Луффи, как делает ее отец? А может полным именем, Сильфиетта?

— Он сам не свой после прихода Ролза… — пробормотала Зенит

— Может быть юный господин завидует Сильфиетте и тоже хочет учиться магии? — спросила Лилия, кажется, адресовав вопрос мне

— А, нет-нет, нисколько — поспешно ответил я, замахав руками

— Когда я хотела научить его магии исцеления, Руди почему-то всегда отказывался — задумчиво проговорила Зенит

Черт, а у меня никогда не было подруги ровесницы! В приюте я просто не мог себе такого позволить, а в летном училище… Была, конечно, да ужаса симпатичная Нелька, но… Нет, лучше не буду вспоминать.

Решено, с завтрашнего дня буду называть ее просто Сильфи! Но все равно, как-то боязно… Соберись, боец, ты же прошел войну, сажал самолеты без шасси прямо на фюзеляж, слетал в космос! А теперь трусишь из-за какой-то девочки? Да это же даже плюс, что Сильфи — девочка, испробую все на ней, наполучаю шишек и синяков, авось даже не возненавидит меня.

Попробую общаться с ней точно также, как и раньше. Будто и ничего не поменялось.

— Соберись, Руди, будете вместе покорять лабиринты! — попытался подбодрить меня Пол

— Ты мечник, она — маг, идеальный дуэт.

— Лабиринты? — переспросил я

— Да, помнишь же, я читал тебе книгу о трех мечниках?

— Помню, папа.

— Вот, покорите вместе этот лабиринт!

Да, лабиринт… Интересное место, обычная пещера из-за большого скопления маны вдруг становится необычной, начинает привлекать монстров, а на последнем этаже так вообще появляется кристалл с маной, охраняемый особо крупной тварью, которую называют стражем лабиринта, или Боссом.

Покорить самые большие лабиринты не могли даже сильнейшие этого мира. Хотя у меня были подозрения, что сильнейшим это просто не нужно — чего лишний раз рисковать, если ты и так всеми признан?

Я вот уже полтора года не могу даже приблизиться к уровню Пола, который в каждом из наиболее популярных стилей фехтования находится только на третьем, Продвинутом уровне, что уже весьма и весьма недурно, а с чем сравнивать сильнейших этого мира, действительно мастодонтов магии и меча, я даже не знал. Один выстрел из КПВ мог бы решить судьбу моего отца быстрее, чем он смог бы это понять, но на этих самых сильнейших, вероятно целой ленты будет мало…

— Постараемся — улыбнулся я Полу. Действительно ведь, ничего плохого же не случилось

***

— П-привет С-сильф-и – запинаясь выдавил из себя я

— А? — наклонив голову она вопросительно посмотрела на меня

Мы как обычно встретились возле того самого дерева, откуда открывался живописный вид на деревню. Я снова взял с собой учебник по магии

— Д-да нет, вс-се х-хорошо. Слышал, тебе н-нанимают учителя м-магии? П-поздравляю!

Я, похоже, чересчур громко выкрикнул последнее слово.

Сильфи нахмурилась и подошла ко мне. Я невольно отпрянул, но она была неотвратима. Она положила свои руки мне на плечи.

— Руди, у тебя точно все хорошо?

— Д-да

Она вздохнула и убрала руки с моих плеч.

— С-сильфи, ты же в-вроде хотела л-лечить?

— Ага — кивнула она, кажется, пытаясь игнорировать мою новую манеру речи.

— Д-давай попробуем м-магию исцел-ления — я открыл книгу и немного подрагивающими от волнения пальцами стал перелистывать страницы

Сильфи какое-то время задумчиво смотрела на это, очевидно, жалкое зрелище, а потом просто подошла и, забрав у меня учебник, быстро нашла нужную страницу.

Я попытался выдавить из себя улыбку, Сильфи улыбнулась в ответ.

Сильфи несколько раз пробежалась глазами по тексту заклинания, а потом, повернувшись ко мне, положила руку мне на голову.

— Позволь божественной силе дать обильные всходы и даруй каждому потерявшему силы возможность вновь подняться. Исцеление!

Вспыхнуло зеленым, как в тот раз, когда меня лечила Зенит.

— Руди, не болей пожалуйста — требовательно сказала Сильфи

— Я… Я постараюсь

Подумать только, у Сильфи с первого раза получилась магия лечения. Да она самый настоящий гений! Стоп, может подкинуть ей идею колдовства без слов?

— С-сильфи, ч-что ты чувствуешь к-когда колдуешь?

— Хм-м-м, что я чувствую?

— Ага

— Когда я использую Водяной Шар и другие заклинания, я чувствую, будто вода течет внутри моей руки…

Да, Сильфи, это оно!

— А когда использовала заклинание исцеления… Наверное, как будто я управляю водой внутри тебя, Руди.

— А п-попробуй вызвать то же ощущение без заклинания — протараторил я на одном дыхании, пытаясь не запинаться

— Баз заклинания? — удивленно спросила Сильфи — Кажется в книге писали, что это очень сложно

— Д-да, но я верю в тебя! — я похоже опять сказал это чересчур громко

— Хорошо, Руди, я попробую — вздохнув, ответила Сильфи

Что же, будет довольно забавно, если колдовство без слов — очень редкий дар, доставшийся мне, но я никогда не смогу его реализовать из-за отсутствия маны. Существуют, конечно, магические камни, но они стоят отнюдь не дешево. Еще в лабиринтах и подземельях порой попадаются магические предметы, которые творят магию, не расходуя ману извне, но, по словам Пола, они бесполезны в девяти случаях из десяти.

Тем временем Сильфи закрыла глаза, нахмурилась, скорчив довольно забавную рожицу, так, что я даже неловко улыбнулся. Она начала топтаться на месте, а вскоре это превратилось в странного вида танец, или что-то подобное.

— С-сильфи, ты миленькая — сам не знаю почему, сказал я

— А? — она удивленно повернулась в мою сторону. В этот момент перед ее рукой резко появился большой водяной шар, в несколько раз больше кулака, и Сильфи выстрелила им. Как раз в меня.

— А-а-а! — вскрикнул я от удивления, и вскоре был сбит с ног. Это точно Водяной Шар, а не Водяная Пушка?!

— Ой! Руди! — воскликнула Сильфи, и кинулась ко мне, лежащему на земле — С тобой все хорошо?!

В ответ я показал ей большой палец.

— Похоже, получилось… — на выдохе сказал я

— Знаешь, Руди… Я тоже думаю, что ты, ну… Классный… — смущенно пробормотала она

Сильфи — один, Руди — ноль. Меня по всем фронтам отделала девочка младше пяти лет.

***

Прошло три дня. И все эти три дня мы с Сильфи ежедневно играли возле того самого дерева и в деревне.

Утром третьего дня я как обычно занимался фехтованием с Полом. Он наносил удары, а я пытался отбивать их приемами из стиля Бога Воды.

— Знаешь, Руди, ты последнее время начинаешь вести себя странно при упоминании Сильфиетты — сказал Пол

Да уж, теперь разговоры заходили о ней гораздо чаще. Ажиотаж был связан с ее талантом к магии. Учителя ей еще не нашли, но объявление уже было повешено в столице этого региона — городе-крепости Роа.

— Неужели вы с ней поссорились? Или может чувствуешь себя неудачником, потому что сам не умеешь колдовать? — с усмешкой спросил отец

— Не совсем, но…

— Хочешь, папочка даст тебе советик? — спросил он

Советик? Судя по поведению Пола, например с Лилией, когда он внезапно, конечно же, вдали от глаз Зенит, шлепал горничную по попе, отец мой был тем еще бабником. Да и не только поэтому. Об этой черте Пола я узнал намного раньше, слушая их с Зенит споры. Матушка моя очень часто в качестве последнего аргумента приводила не самое скучное прошлое папы.

— Э-э-э… — сначала задумался я, а потом решил окончательно, нужно воспользоваться такой возможностью. — Конечно, папа!

— Но сначала ты расскажешь, что у вас стряслось. — заговорщицки улыбаясь, сказал он, присаживаясь рядом со мной на корточки — Только честно, Руди, что натворил?

Я вздохнул. Ну и как теперь объяснять ему, что Сильфи внезапно оказалась девочкой?

— Помнишь, несколько дней назад приходил мистер Ролз?

— Конечно, пришлось дать ему эти пятьдесят серебряников. Обещал вернуть, парень он вроде хороший, думаю вернет…

— И он тогда назвал Сильфи полным именем.

— Тебя так смутило имя Сильфиетта? А, по-моему, очень красивое. — усмехнулся Пол — Да и вырастет наверняка настоящей красавицей

— Понимаешь, я до этого думал, что Сильфи мальчик!

Упс, похоже я сказал это слишком громко. Уже в который раз.

— Оу… — протянул Пол — И ты так засмущался от того, что она девочка?! Ах-ха-ха!

Я посмотрел на него суровым взглядом

— Кх-кхм, ладно, прости — прокашлявшись, извинился он — Может попробуешь сказать ей все как есть? От души отляжет, так сказать.

— Хм-м-м-м — засомневался я

— Не сомневайся, Руди, я сам проходил через подобное!

Да ну! Быть не может! Не один я такой идиот?

— Да-да, знаешь, дворянские девочки, они все совсем не развивают свое тело. А вместо этого используют всякие хитроумные уловки, вроде макияжа, корсетов и духов… И я был обманут! — в сердцах воскликнул пол — У девочки оказался маленький дружок между ног!

— Мне кажется, пап, тут другой случай…

— Да, наверное, ты прав. Было бы гораздо хуже, произойди так с Сильфие… — внезапно он замолчал, оборвавшись на полуслове и уставился на что-то за моей спиной.

Я тоже обернулся. Там, возле ворот, стояла Сильфи, носком своего ботинка рисуя кружки на земле.

— Давай, Руди, следуй моему совету. И самое главное, говори от чистого сердца. Вперед, Руди, я рассказал тебе все, что знал.

Сам я пойти не решался и мешкал, но Пол подтолкнул меня в спину и еще раз шепнул что-то в духе «Давай!».

— П-привет…

— Руди, давай поговорим — оборвала меня она

Кажется, после этих слов хорошие парни лишались жизни?

— Д-да, я тоже думал, что нам нужно п-поговорить.

— Почему ты ведешь себя так странно последнее время, Руди? — резко спросила она, схватив меня за руку. Ее прикосновение оказалось таким теплым и нежным…

— П-прости меня Сильфи, но…

Она подобралась ко мне особенно близко. Казалось еще немного, и мы соприкоснемся носами.

— Я все время принимал тебя за мальчика из-за коротких волос! — выпалил я на одном дыхании

Сильфи отпрянула от меня, она выглядела ошарашенно. Но все еще держала меня за руку, теперь сжимая ее гораздо сильнее.

— Это, потому что я некрасивая? — тихо сказала она с широко распахнутыми глазами, из которых вот-вот грозились политься слезы

— Нет, Сильфи, ты, ты правда очень красивая, честно-честно! — попытался я исправить положение.

Я тоже, сам того не заметив, схватил ее за руку. Получилось забавно — она одной рукой сжимала мою, а я своей свободной рукой сжимал ее другую.

— Потому что я умею колдовать, а ты нет?

— Нет, не нужно мне все это колдовство, ты лучше всякой магии, Сильфи!

По ее щеке покатилась первая слезинка.

— Пожалуйста, только не плачь, Сильфи. — прошептал я — Иначе с тобой на пару сейчас зальюсь слезами! — решил я разрядить обстановку — И, правда, прости меня…

И она разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Я гладил Сильфи по волосам, а она тихонько всхлипывала.

Я посмотрел на Пола — он выглядел, так, будто все было рассчитано именно таким образом с самого начала, показывая мне большой палец. Хотя, наверное, он просто пытался подбодрить меня, потому что я налажал.

Через пару минут всхлипы прошли.

— Ты дурак, Руди — сказала она мне, нахмурив бровки

Я смахнул слезинку с ее щеки.

— Но я поверю тебе — внезапно продолжила Сильфи

Сейчас, как порядочный неудачник, я должен грохнуться в обморок, что я и сделал с потрясающим успехом.

Так я избавился от своего страха перед противоположным полом.

***

На сегодняшний день мои навыки, согласно стандартам этого мира таковы:

Фехтование:

Стиль Бога Меча: Начальный

Стиль Бога Воды: Начальный

Магия:

Способность внезапного самоубийства: Божественный

Последняя моя способность была поистине уникальной для этого мира. Никто кроме меня не умел убивать безмолвно. И плевать, что убиваю я себя — все равно можно использовать как угрозу. А если научиться воскресать, то можно проворачивать такие представления, что у врагов глаза из орбит повыкатываются.

И вот, спустя целых два месяца после того, как я, наконец, принял Сильфи в качестве девочки и поборол один из многих своих страхов, я снова стоял под тем самым деревом, где моя волшебная подруга наколдовала первое заклинание, а вскоре чуть не убила меня безмолвным водяным шаром.

И, кажется, это место действительно привлекает магию, потому что сейчас, на ветке этого самого дерева, крепко обхватив его ствол и руками, и ногами, сидела синеволосая девушка в широкополой шляпе.

А о магическом самоубийстве я подумал из-за неловкости всей ситуации. Девушка ведь сидела там не просто так.

— С-с-с-с-сперд! — заикаясь воскликнула она — Т-т-там с-самый н-настоящ-щий с-с-с-сперд!

Лицо ее все было побледневшим от страха. Свои посох с волшебным парящим камнем и миловидный чемоданчик она оставила на земле, видимо, поспешно забираясь на дерево.

Кстати, с этого ракурса были видны ее трусики. В этом мире такой предмет одежды, как нижнее белье, похоже, развивался гораздо быстрее. У земных женщин в этот же период технологического развития были разве что панталоны. Некоторые мужественные воительницы, коих было немного, вероятно, еще носили кальсоны, но женщину с мечом в то время особенно не жаловали. А вот у девушки на дереве, кажется, были самые обычные ничем не примечательные белые женские трусики.

Ветка под девушкой предательски затрещала и она, торопливо перебирая руками и ногами по стволу, полезла выше.

— Ой! — вскрикнув, она сползла ниже, на ту же самую ветку. Крепко зацепиться повыше у нее не получилось.

Глядя на все это действо, я решил натаскать под место ее предполагаемой посадки сухих желтых листьев. Благо было их в изобилии — стояла осень.

— Слезайте, нет здесь никаких спердов — решил ускорить я процесс

Сперды… Понятия не имею, кто это такие, но, похоже, их она боится до чертиков.

— Точно? — жалобно спросила она

— Да, абсолютно точно — уверил ее я

Тут ветка затрещала еще громче, а вскоре и вовсе обломилась.

— А-а-а-а-а! — вскрикнув, девушка свалилась точно в кучу листьев. Вот, что значит подстелить соломки, когда знаешь исход.

Наконец, оправившись от падения, девушка выбралась из кучи листьев, и отряхнув свою коричневую мантию, одетую поверх платья по колено, выпрямилась в полный рост.

Да уж, со словом «девушка» я явно переборщил. Выглядела она в лучшем случае как ученица, только что перешедшая в старшую школу. Хотя нет, даже младше. Синие волосы, уложенные в две косички, неплохо сочетались с такого же цвета сонными, но перепуганными глазами. Кожа была бледной настолько, что казалось, будто она на солнце ни разу не бывала.

— Слушай, а тут точно поблизости нет спердов? — наклонившись ко мне, прошептала она

— Нет, точно нет. Только парочка эльфов и, может быть, зверолюды — также шепотом ответил я

Наклоняться ей, кстати, пришлось не сильно — с ее ростом чуть больше ста сорока сантиметров, до моих ста десяти было не так далеко.

Девушка боязливо оглянулась, теребя подол своего платья.

— А точно спердов нет? — нервно переспросила она, смотря вдаль, на деревню

— Да точно, точно — снова заверил ее я

— Глупость какая-то… Ну не могло же мне примерещиться… — пробормотала она себе под нос

— А кто такие эти сперды вообще? — решил я наконец утолить свой интерес

— То есть ты заверил меня, что спердов нет, хотя не знаешь кто это?! — с ужасом воскликнула она

После она снова побежала к дереву, чтобы вновь забраться, но я не дал ей этого сделать, схватив за руку.

— Да постойте вы! Если я не знаю, кто такие сперды, то значит они здесь точно не появлялись!

Она какое-то время задумчиво посмотрела на меня.

— Ладно, ты прав — выдохнув, ответила девушка

— И все-таки, кто такие сперды?

— Сперды… Кровожадные демоны. Если их разозлить, они могут и всю твою семью вырезать, а тебя самого съесть.

— А выглядят они как? — невозмутимо спросил я

— Чего?! Ты совсем не испугался?! — удивленно воскликнула она

Может, сперды — это такая детская страшилка, в которую эта девушка до сих пор верит? Судя по внешности, лет ей не так много, страх мог остаться еще из совсем раннего детства.

— А чего их бояться? Если они демоны, то наверняка на своем континенте, а если такие кровожадные, то кто их сюда пустит?

— Я, вообще-то, тоже демон… — насупившись, пробормотала девушка

— Ничего себе!

— Да. Но я — мигурд, из Бьегоя. А ты, кажется, спрашивал, как выглядят сперды?

— Ага.

— Ох, ладно, похоже разговор предстоит долгий — пробормотала она и присела возле дерева. Я последовал ее примеру — У спердов яркие, изумрудно-зеленые волосы и красный камень во лбу — с серьезным лицом проговорила девушка

Изумрудно-зеленые волосы? Может она увидела Сильфи, скажем, со спины, или вообще издалека, и из-за зеленых волос подумала, что моя волшебная подруга — демон?

— Скажите, а какого роста был привидевшийся вам сперд?

— Роста… Ну не знаю, как ты где-то — ответила она, показав рукой примерную высоту

— Мне кажется я знаю, кого вы приняли за сперда — уверенно заявил я

— И кого же? Я что-то не припоминаю других рас с зелеными волосами

— Кстати, а какими судьбами вы в нашей деревне? — решил я начать из далека

— И какое отношение это имеет к демону? — раздраженно ответила она

— От этого будет зависеть, как вы с ним познакомитесь

— Я приехала по объявлению. Здесь кто-то ищет учителя магии и платит целых четыре серебряника.

— Так вы волшебница?

— Да, я, между прочим, маг воды Святого уровня! — гордо вздернув носик, завила она

— Вау…

В действительности, «маг воды Святого уровня» мало что говорило мне о ее силе — никогда не видел магию Святого уровня в действии. Хотя, может, чуть позже увижу.

— В таком случае, я знаю, кого вам предстоит учить. Вас проводить? — встав, протянул я ей руку

— Будь так добр, пожалуйста — приняла она мою помощь

— Нам нужно в деревню — указал я на строения вдалеке

— Да уж конечно… — пробормотала девушка

Какое-то время стояло неловкое молчание, которое я вскоре решил нарушить:

— Я, кажется, так и не представился. — заговорил я — Меня зовут Рудеус Грейрат.

— Грейрат? Кажется, у лорда этих земель такая же фамилия… — задумчиво проговорила она — Твой отец, случайно, не кто-то из его семьи?

— Если честно, я не знаю. Мой отец — рыцарь, защищающий эту деревню. Кстати, а вас как зовут?

— Рокси. Просто Рокси. — ответила она

— Приятно познакомиться — улыбнувшись, я протянул ей руку.

— Да уж, приятно. — Рокси пожала мою руку и нервно улыбнулась.

Где живет Сильфи, я знал хорошо — сказывался опыт провожания ее поздним вечером. Рокси, вероятно, тоже знала, где искать мою подругу, но раз уж я вызвался, то отступать был не намерен. До пункта назначения нужно было идти еще около трех минут.

— Отец вашей будущей ученицы наполовину эльф, а у матери есть предки зверолюды — решил я предупредить Рокси

— Звучит так, будто ты меня к чему-то готовишь

— В сущности, так и есть.

— Ох, я уже начинаю жалеть, что откликнулась на объявление… — вздохнув, пробормотала она

— Не жалейте, девочка очень талантлива — решил я заверить Рокси

— А тебе-то откуда знать? — скептически спросила она, приподняв одну бровь

— Испытал на себе ее колдовство

— Тебя, что ли, вместо мишени использовали?

— Ну… Да. Было дело.

— Теперь понимаю. — Рокси усмехнулась — А сам-то, не хочешь попросить родителей, чтобы я там, ну… — замялась она

— Научили меня магии?

— Да! — в ее глазах блеснул огонек алчности

Ну что же, если она демон, можно будет попробовать уговорить родителей учить меня демоническому языку. А заодно и местным наукам.

— С магией у меня совсем не задалось, не знаю — к счастью, или, к сожалению.

— Ох, ясно… Прости.

— Да ничего. Но если вы такой талантливый маг, — на этих словах она едва заметно улыбнулась — то, должно быть, хорошо знаете другие науки? — я пристально посмотрел на нее.

— Другие науки? Да, конечно! Что бы ты хотел изучать? — воодушевленно ответила Рокси. Ее воодушевление было не так сильно заметно из-за сонных глаз и маски равнодушия, которую она усердно держала.

— Демонический язык, арифметику, географию… — стал я перечислять

— Демонический язык? — переспросила она — А он-то тебе зачем?

– Мало ли куда жизнь забросит

— Что же, ладно… Я подумаю, и ты у родителей спроси.

— Ага. Ох, кажется, мы уже почти на месте — сказал я, указав на дом четы Сильфи

— Что же, тогда спасибо. Дальше я, наверное, и сама дойду — ответила Рокси

— Надеюсь — ответил я. Хотя в действительности, я немного сомневаюсь — В таком случае, до свидания — попрощался я

— Пока-пока, может еще увидимся — равнодушно ответила она, разворачиваясь к дому Сильфи

Я решил, все же, втайне понаблюдать за тем, что произойдет. Отошел на небольшое расстояние и стал делать вид, что очень занят кустом крапивы… Ай! Обжегся. Ладно, значит не крапивы, а полыни. Это, кажется полынь горькая, из нее вроде для желудка делают настой… Или для кишечника? Черт, забыл. Надо будет уточнить у Зенит.

Краем глаза поглядывал на Рокси, постучавшуюся в дверь. Первым вышел Ролз, потом он позвал кого-то в доме, выбежала Сильфи — видимо, ее и звал.

Рокси аж отпрыгнула, увидев мою подругу. То ли не ожидала, то ли испугалась. Потом, наверное, присмотрелась, и сделала вид, что смахивает пот со лба.

Ну, раз уж все обошлось, и горе-наставницу не пришлось снова снимать с дерева, здесь моя миссия выполнена.

***

Мое имя — Рудеус Грейрат, и сегодня мне исполнилось пять лет. В этом мире дни рождения празднуются только в пять, десять и пятнадцать лет. Точнее подарки дарят только на эти три юбилея. В пятнадцать же лет и наступает совершеннолетие. Для этого мира, вероятно, столько хватает чтобы повзрослеть.

По случаю дня рождения, родители решили устроить небольшой праздник. Накрыли на стол, даже украсили дом какими-то сушеными фруктами. Апельсины что ли?

Пол решил, что подарить пятилетнему ребенку здоровенный меч и набор стамесок будет прекрасной идеей. Нет, почему меч, я еще понять могу… Но набор стамесок?! Как ему это вообще в голову пришло? Интересно, а Святому Милису отец на пятилетие тоже подарил плотнические инструменты?

Так, хорошо, все эти стамески могут пригодится. Возможно, буду вырезать из дерева. Стать сильным мечником мне, скорее всего, не светит, а так хоть жить на что будет.

— Каждый мужчина должен беречь тех, кто находится за его спиной. Защищать их грудью и сердцем. Так пусть же будет в своем сердце острый меч, направленный на врагов твоих… — оправдывал папа свой выбор меча в качестве подарка

И вот, спустя минуту или две его бессвязной, до ужаса пафосной речи, Зенит громко кашлянула и начала говорить сама. А я, между прочим, так и не узнал на кой черт мне стамески!

— Руди, я видела, как тебе нравятся книги, и сначала хотела подарить тебе энциклопедию о растениях, но подумала… Похоже, ты и так знаешь о травах почти все. А потом увидела, как ты увлеченно смотришь на звезды, и… Вот — мама протянула мне книгу в черной кожаной обложке.

На книге были выбитые, кажется медью, буквы: «Звездный Атлас».

Мои глаза широко раскрылись от удивления. Я ошарашенно держал книгу в руках, не в силах поверить своему счастью. В этом мире есть астрономия!

Пол, кажется, недовольно вздохнул, за что, вероятно получил подзатыльник от Зенит. Но мне уже не было интересно происходящее вокруг. Я быстро, едва ли не дрожащими руками, листал страницы.

Наконец я нашел ее. Звезда, которая не движется по небу целую ночь. У нас, на Земле, она называлась Полярной. Здесь же эту малютку зовут А́нри. Все остальные созвездия пускай были совсем другими, все звезды стояли на небе не так, как в родном мире, но хоть что-то здесь было знакомое. Анри, скорее всего, была совсем другой звездой, но от нее все равно веяло чем-то родным.

— Спасибо, мама — сказал я, готовый чуть ли не расплакаться от счастья.

Зенит крепко обняла меня.

Через какое-то время я наконец вспомнил, о чем хотел попросить родителей.

— Мам, пап. Можно я попрошу вас кое о чем? — спросил я

— Не-а — ответил Пол, за что, кажется, получил от Зенит. Избиение произошло под столом, а потому я не смог оценить масштаб.

— Конечно, Руди — улыбнувшись, ответила мама

— Вы, наверное, видели, что месяц назад у Сильфиетты появился учитель магии…

— И ты хочешь обучаться магии? — перебил меня Пол

— Конечно, Руди! — уже согласилась Зенит

— Нет, не магии. Я хотел бы изучать демонический язык и науки.

— Демонический язык? И зачем он тебе? — спросил Пол

— Мало ли куда меня жизнь забросит

— Но может лучше просто отдать Руди в школу? — спросил Пол

— Дорогой, ты же знаешь, какие неприятные вещи происходят в этих школах… Толстосумы отдают туда своих детишек, а потом они меряются не знаниями, а количеством денег и статусом родителей. — ответила ей Зенит

— Хорошо, но зачем демонический язык? — снова спросил Пол — Ты ведь не собираешься отправляться в это неприглядное место, Руди?

— Я считаю, что юному господину стоит воспользоваться возможностью, ведь другого такого случая может не подвернуться — вмешалась Лилия

— Хорошо, Руди, если ты так хочешь учиться языку и наукам у этой девочки с континента демонов… То я поговорю с ней — окончательно решила все Зенит

***

Через пару часов, когда я наконец смылся на улицу, чтобы развеяться и обдумать произошедшее, меня внезапно поймала Сильфи. Прямо у самых ворот моего дома поджидала.

Краснея, смущаясь и смотря в пол, она протянула мне зеленого цвета плетеный браслетик.

— С днем рождения, Руди… — Пробормотала она — Это… это тебе.

Я взял у нее подарок. Кажется, сплетен был из окрашенной шерсти. Такой лучше лишний раз не стирать. На мою руку пока что был большой, так что пришлось обмотать его дважды.

— Такого же цвета как твои волосы, Сильфи — улыбнулся я — И такой же красивый. Спасибо тебе.

А потом я крепко обнял ее. Не ожидала такого от некогда стеснительного парня? Три месяца не прошли даром! Я тут такого нафантазировал… Точно, на носу же день рождения и самой Сильфи.

Хорошо, Пол, я понял, что стамески мне все-таки нужны. И у меня даже появились идеи, что с помощью них я изготовлю. Жди, мир, лучшего резчика по дереву!

----------

Невеселый сюрприз

Сегодня моей волшебной подруге Сильфиетте исполняется пять лет. И все время, с того момента, как отец подарил мне стамески, и вплоть до сегодняшнего дня, я занимался резьбой по дереву.

Так уж получилось, что в прошлой жизни мне приходилось служить в самой передовой армии мира. И в нашей великолепной армии, когда генерал посещал часть, от старшины был получен приказ вырезать из картофеля статуэтки, дабы впечатлить начальство. Пришлось учиться создавать мельчайшие детали одним только ножом. Учитывая, что в этот момент другие красили снег, а третьи чистили зубной щеткой, да, все вместе одной единственной, истребитель, я еще легко отделался. Такая история. Никогда не думал, что пригодится в жизни.

Сначала я хотел было создать, скажем, модель винтового самолета, с резинкой внутри, чтобы она крутила винт, и он смог летать, но от этой затеи пришлось отказаться. Ни резинок у меня не было, ни, вероятно, интереса к авиации у Сильфи.

В конце концов пошел на компромисс — деревянный кулон в виде птицы. Месяц корпел над ним, выбросив больше двух десятков испорченных моделей. Сноровки мне, конечно, не хватало, все-таки тело это не было привычным к вытачиванию президентов из картофеля. Но мозг-то знал, что да как делать, а потому в конечном итоге получилось очень даже симпатично. Не без изъянов, но в моей поделке точно можно было узнать птичку.

Хотел было подписаться, но подумал, что будет чересчур эгоистично. Оставил поделку «безымянной».

И вот, заветный день. Стою у ворот дома Сильфи. Ну как ворот, так, две палки забора, да ветхая дверца из прогнившего дерева. Понимаю, почему Ролз занял у моего папы денег…

— Чего ждешь, Руди? — раздался из-за спины голос

От неожиданности я подскочил с места и обернулся. Меня окликнула Рокси.

— Ждешь Сильфи, но стесняешься постучать? — усмехнулась она

— Ну… Да, все так. — чуть помедлив, почти честно признался я

— Может мне это сделать? — ухмыльнувшись предложила она, уже занося руку чтобы постучать в дверь

— Нет, учитель, я сам справлюсь — уверенно ответил я

— Ну, в таком случае, оставляю вас. — сказала она, разворачиваясь — Пойду, что ли жителям помогу, авось чего перепадет… — уже уходя пробормотала она себе под нос

Я постучал в дверь. Какое-то время было тихо, но позже послышались далекие шаги. Вскоре дверь открылась. На пороге стояла мама Сильфи. Выглядела она совершенно обычной женщиной, если не считать собачьих ушей. В остальном же ничем не выделялась и была… серым человеком. Членом массовки, которого забудешь уже спустя минуту. Хотя Сильфи, кажется, говорила, что мама у нее очень нежная и ласкова.

— Здравствуйте — поздоровался я с ней

— Здравствуй, Рудеус. Ты за Сильфи? — сразу поняла она

— Ага.

Она легонько улыбнулась.

— Сильфиетта! Тут Рудеус! — позвала она, обернувшись

Я услышал топот ног Сильфи, а вскоре увидел и их обладательницу. Да, по достижению пяти лет всё такая же зеленоволосая, с яркими большими красными глазами и длинными эльфийскими ушками, торчащими в стороны, черты лица угловатые, но не резкие. В общем, идеальный ребенок, который вырастет в идеальную леди. Уже жду не дождусь.

Мать Сильфи уже тактично испарилась в глубине дома.

— Привет, Руди.

— С днем рождения, Сильфи! — сразу начал я с козырей, протягивая ей кулон

Птичке сквозь тело, под крыльями, пришлось продеть кожаный шнурок, чтобы вешать ее на шею. Кожу я с трудом выпросил у Пола. Это была кожа магического зверя, а потому на ней были остатки серого меха.

— Это… — завороженно прошептала она, широко открытыми глазами глядя на деревянную фигурку

— Кулон — ответил я — Птица, такая же невесомая, как и ты — пояснил я свой выбор животного

Сильфи, как умная девочка, сообразив, что делать, наклонила голову. Я аккуратно одел ей на шею свое творение.

Не успел я убрать руки, как на меня буквально набросились, вероятно, с объятиями. Я пытался устоять на ногах, но в итоге мы оба повалились на землю. И если Сильфи пережила это без проблем, амортизатор-то хороший, то вот самому амортизатору пришлось нелегко — падение выбило из моих легких весь воздух. Стоит ли брать назад слова про «невесомую»? Думаю, нет, как-то невежливо выйдет.

В конце концов мы оказались в положении персонажей дешевой комедии. Я снизу, она сверху. Романтика? Да, но, если бы нам было не по пять лет, и падали бы мы на мягкую кровать, а не на землю.

Кулончик, подаренный мною пару секунд назад, свисал с ее шеи, почти задевая мой нос.

— Ой — первой отозвалась Сильфи

— День рождения удался?

— Ага — улыбнулась она

***

Мне уже шесть. Что это значит? Это значит, что я вот уже год занимаюсь настоящим фехтованием с Полом и демоническим языком с Рокси.

В фехтовании я почти не продвинулся — чего-то мне, видимо не хватало. Скорее всего, чтобы продвинуться во владении мечом, также нужна магия.

— Давай же, Руди! Ты ничем не хуже других людей, ты тоже сможешь! — подбадривал меня Пол, когда я пытался разрубить камень, стараясь повторить его особую методику «ух и вжух».

До этого он продемонстрировал мне, как деревянным мечом разрубить каменную глыбу. Я удивлен, что в этом мире вообще появились железные инструменты — с такими способностями не было необходимости изобретать что-то новое, чтобы обрабатывать породу. Хотя, может — это тоже не очень частая способность, наподобие магии?

— Пытаюсь! — ответил ему я — Ха!

Как оказалось, у местных мечников в почете кричать, когда наносишь удар. Ну или Пол просто болван. Не удивлюсь, если верно второе.

А еще Сильфи иногда шпионила за нашими тренировками. Думала, что я ее не замечаю, но глаз у меня зоркий. Шпионила лишь иногда, потому что Рокси в изучении магии не давала моей подруге продыху. Гоняла ее и в хвост и в гриву, а в особенности, после того узнала о способностях Сильфи к безмолвной магии.

В моменты, когда Сильфи не могла заниматься шпионажем, этим, разумеется, занимались деревенские девушки. И на этот раз наблюдали за Полом. Да, мой папа — первый парень на деревне, о котором мечтают, похоже, вообще все. Особенное рвение в этом вопросе я заметил у миссис Ады, той самой мамочки толстого негодяя. Он, между прочим, все еще заикается, не благодарите.

А вот Рокси, наоборот, была превосходным учителем. За этот год я уже мог более-менее сносно изъясняться на языке демонов. Он оказался значительно проще человеческого. Хотя скорее не более простым, а более примитивным. По рассказам Рокси, демонических рас было великое множество, и не все могли, скажем, выговаривать некоторые звуки, потому и язык все время упрощался.

Грамматика, конечно, была специфична, но мне и в прошлой жизни приходилось учить языки со специфичной грамматикой, так что пугаться было нечего.

— Ну хорошо, Руди, беги. У тебя, кажется, урок с Рокси? — отпустил меня Пол после моего многозначительного взгляда

— Да, так и есть, папа — кивнул ему я

— Поспеши тогда — крикнул он мне вдогонку

Местная математика была отсталой. Все еще использовались цифры, напоминающие римскую систему. Ох и аукнется это вам… Ноль уже, конечно, изобрели, как и отрицательные числа, но особенно распространены они не были. Узнать о них мне удалось только «выпытывая» у Рокси информацию.

Говорят, на континенте Бегарит используют какую-то другую систему чисел. Надеюсь, она больше похожа на арабскую. Если мне в этом мире придется проводить сложные вычисления, местные циферки выйдут боком.

Пока еще было тепло, а потому уроки с Рокси проводились на свежем воздухе. Скажем, под тем самым дубом, где пряталась горе-преподавательница, испугавшись собственную ученицу.

— Здравствуйте, учитель. — поприветствовал я Рокси — Или может стоит называть вас мастер? — лукаво улыбнулся я

— Да какой из меня мастер… Вот сколько будет пятьдесят один на семнадцать?

— Восемьсот… Шестьдесят семь?

— Ну а я о чем. — вздохнула она — Деление, Рудеус.

— А… Ну… Три, тогда.

Да, из-за особенностей местной системы чисел, умножение и другие вроде простые вещи выполнялись гораздо сложнее.

Спустя пару месяцев после начала наших уроков, я «по секрету» рассказал Рокси, что с арифметикой знаком, и хотел только узнать, как записывать числа. Видимо, неправильно меня поняв, она решила дать мне задание, вероятно, для этого мира сложное. А потом еще одно, и еще, и еще. В конце концов, поняв, что я не вру, Рокси предложила забросить арифметику и сделать упор на другие предметы.

— Садись, Руди, сегодня мы учим новые слова — произнесла она уже на языке демонов, указывая на место под деревом, где вскоре сама и устроилась.

Обычно писали мы на бумаге. Странно, что бумага и чернила были не очень дорогими, а книгопечатанья так и не было.

Я сел рядом.

— Пожалуй, я расскажу тебе историю. — начала Рокси — Историю об одном высокомерном волшебнике, который думал, что он лучше всех остальных только лишь потому, что одарен заурядным талантом. — продолжила она

— Я весь внимание, учитель

— Несколько десятков лет назад в племени демонов родился один мальчик. Родители назвали его Ро́мул. По меркам того племени он был нем, так как не обладал способностью общаться так, как делали это другие представители его племени.

— И что же он делал? — спросил я

Рокси усмехнулась.

— Родители научили его языку демонов, чтобы он смог говорить. Ромул был умен не по годам, хотя и рос медленнее, чем сверстники. Но как думаешь, Руди, какой у него был талант?

— Ум, быть может? — спросил я. Может Рокси пытается так поучить меня, чтобы я не вел себя как выскочка? Если так, то ты набираешь очки в моих глазах, Рокси.

— Нет, Руди. Магия. Он сам научился колдовать, никто ему не помогал и не давал указаний. В какой-то момент он просто сотворил свое первое заклинание. И чтобы создавать магию ему даже не нужны были слова.

— Как Сильфи?

— Да, как Сильфи. Но Сильфи сначала все же нужно прочесть заклинание вслух, а потом только научиться творить его без слов. А Ромулу было достаточно только услышать описание, и он уже мог воплотить его в жизнь.

— Вау…

Да уж, с таким талантом к магии все в жизни у него наверняка сложилось просто, и дорожка была вымощена прямая. Да уж, магам везет. Хотя, я завидую Сильфи только белой завистью. Все-таки, будь у меня магия, я бы, наверное, совсем зазнался.

— Не восхищайся им, Руди. Он совсем не герой в этой истории.

— Хорошо, учитель.

— Я продолжу. Примерно тогда же в том племени родилась девочка. Такая же немая, как и Ромул. Им суждено было сдружится, не так ли? — спросила Рокси — Так и случилось. Оба молчаливо прогуливаясь по территории племени, заметили друг друга. Встретились два удивленных взгляда, и оба поняли, что похожи в своем горе. Так они познакомились.

— И что же было дальше?

— Не перебивай, Рудеус. — строго сказала Рокси, пригрозив пальцем

Она рассказывала эту историю на демоническом языке, а потому некоторые слова все же были мне непонятны, но я угадывал их по смыслу. Будучи ребенком, я впитывал в себя всю информацию, словно губка.

— Что же было дальше?.. — протянула Рокси. Ну вот, сама себе задает то же вопрос, что и я секунду назад! — Они сдружились, играли и общались каждый день. Росли вместе…– задумчиво проговорила она — И как думаешь, что произошло после, Руди?

— Если история не про доброго волшебника, то… Он предал девочку? — предположил я

— Девочка взяла, да и влюбилась в Ромула. — горько усмехнулась Рокси — Долго не могла заявить о своих чувствах, но в конце концов решилась.

Рокси замолчала почти на минуту, смотря куда-то в даль.

— И что же случилось дальше? — задал я вопрос, и, похоже, совсем не к месту.

— Пойдем. Прогуляемся до деревни — ответила мне Рокси. В ее глазах стояли капельки слез

Да, теперь я все понял. Рокси, похоже, и была той девочкой. И теперь понятно, почему она требует от Сильфи таких невероятных показателей.

— Не плачьте, учитель. — сказал я, взяв ее за руку — Все ведь закончилось хорошо, и девочка теперь счастлива?

Рокси посмотрел на меня удивленным взглядом.

— А плохой волшебник, конечно, получит по заслугам. Не сегодня — так завтра!

— Да, — с улыбкой ответила Рокси, смахивая слезу — Так и будет.

***

Сегодня Зенит сказала, что она беременна. Похоже, через некоторое время наша семья пополнится еще одним ребенком, а может и несколькими.

В прошлой, земной, жизни у меня не было родных братьев и сестер. Хотя, может и были, но о них я не смог бы узнать. Бросившие меня в младенчестве родители вполне могли нарожать еще детишек, но даже фамилии своей настоящей я не знал, а потому найти их не представлялось возможным.

Хотя в приюте все мы были братья и сестры. В го́ре все были родными. Не все, конечно, кто-то выбивался. Например, я. Меня не слишком сильно жаловали в любой компании. Считали, наверное, что я ненормальный. Хотя, пожалуй, так и было. Сначала наркоман, который в один момент, как по щелчку невидимого переключателя, меняется на почти одержимого грезами о космосе человека.

Где теперь вы, «братья и сестры», а где я? Телом я в могиле, урной с прахом вмурован в красную кремлевскую стену, а духом здесь я, в новом, наверное, лучшем из миров. А вы? Кто безвестно сгинул, а кто разбитую жизнь собирает по кусочкам…

В любом случае, в семействе Грейратов все были безмерно рады. Раньше Зенит очень беспокоилась из-за того, что долго не могла забеременеть, но месяц назад у нее стали появляться первые признаки беременности, которая подтвердилась после похода к местной знахарке-акушерке.

Энергия бурлила в родителях, ежеминутно давая новые темы для обсуждения. То о поле будущего ребенка, то об имени, то о комнате для него, то об одежде и игрушках. Не умолкали ни на секунду.

***

Прошел месяц и возникла проблемка.

— Похоже, я беременна. — призналась Лилия — Мне очень жаль. — добавила она через некоторое время.

Ай да Пол, ай да проказник! Хотя шутки в сторону, все к этому и шло. Я даже не слишком удивлен.

Вся жизнь в семье Грейратов замерла, будто подёрнувшись морозной пеленой. Напряжение возросло до предела, почти воплотилось в материальном мире, им, казалось, можно было колоть дрова.

Предпосылки к этому, разумеется, были. И Пол, и Зенит почти каждую ночь очень старательно занимались одним интересным видом спорта. А Лилия же, всегда находившаяся здесь, выходя разве что за покупками и по особенно важным делам, даже просто на улице бывала редко. Да и «спортом» не занималась. К тому же Зенит очень вовремя забеременела, перекрыв Полу доступ к «спортивным снарядам». Стресс копился, и вот во что это вылилось.

Служанка соблазнила господина и забеременела от него. Думаю, в этом мире сюжет довольно частый.

Да, признаюсь, я замечал, чем эти двое занимаются, когда остаются наедине. И отнюдь не в шахматы они играли. Но, как поступил бы самый обычный, пускай и чуточку умный ребенок, я не стал мешать «странной» деятельности взрослых, влезая посреди процесса с вопросом «А что это вы тут делаете?» и погружая комнату в неловкую тишину.

Надеялся, что взрослые как-нибудь сами разберутся в отношениях и ни во что это не выльется. Ну, взрослые справились. Не так, как я ожидал, но ничего уж не попишешь.

Кажется, во времена Древнего Рима было растение, которое эти самые римляне использовали в качестве контрацептива. Использовали так часто, что растение исчезло с лица земли. Интересно, есть ли такое здесь? Или тоже было использовано по назначению до последней капли?

Сильфий, кажется, называлось. Забавное совпадение. Черт, я надеюсь у Сильфи не будет выкидышей только из-за имени…

— Ребенок… Вероятно, э-э-э, от меня… — пробормотал Пол.

Хорошо, папа, я прощаю тебе этот грешок. За честность, за совет, как поступить с Сильфи, за помощь побороть страхи, да и за стамески в конце концов! Если бы я был церковным служащим, то индульгенцию у меня можно было бы выпросить в обмен на столярный инструмент. Хороший епископ, ничего не скажешь…

На Пола в этот же момент посмотрела и Зенит. Казалось, этим взглядом можно заколачивать гвозди. В крышку гроба его и Лилии. Размашистый хлесткий удар пришелся на его щеку. Заслужил, ничего не скажешь.

***

Пола прогнали под лестницу, остались только Зенит, я и Лилия.

Хочу заметить, Зенит оказалась на удивление сдержанной. Будь на ее месте чертовка Нелька из летного училища, а на месте Пола… да в принципе кто угодно, могу гарантировать, в этом ком-то уже было бы с десяток лишних пулевых отверстий.

— Ну и что ты собираешься делать? — нарушила воцарившуюся тягучую и липкую тишину Зенит

— Я? — спросил Пол, выглядывая из-под лестницы.

Отец, ты бессмертный? «Отделался малой кровью — так забейся в самый дальний угол и тихо молись, пока артиллерия с обоих сторон выясняет отношения!» — так говорил наш командир.

— Держи рот на замке! — крикнула ему Зенит

— Я? — наконец, понурив взгляд, робко спросила Лилия

— Да — коротко ответила Зенит

— Помогу госпоже с родами и покину этот дом. — спокойно, будто чеканила рапорт, ответила она

— А как сама будешь рожать?

— Рожу в Фиттоа, а потом отправлюсь домой, на юг.

— Как ты собираешься перенести путешествие?

— Не знаю, у меня нет других вариантов.

Для здешних «юг» начинался примерно в месяце пути в нужном направлении. Месяц путешествовать с ребенком? Черт, да это же невозможно! Ее уже на третий день ограбят и изнасилуют, а ребенка пустят на какой-нибудь кровавый ритуал.

Да даже если и бандитов в Королевстве Асура, самой безопасной стране мира, водится не много и Лилию они обойдут стороной, то новорожденному ребенку выдержать месяц трясок в местных повозках будет ой как не просто.

Не хочу таких страданий простой служанке, пусть и чуть провинившейся.

Похоже, взрослые не справляются. Пока понаблюдаю еще, вдруг ситуация пойдет на улучшение? В противном же случае, в бой придется вступать дядюшке Марку. Развертывать план Б, он же «найти козла отпущения».

— Любимая, мне кажется, Лилия могла бы остаться… — промямлил Пол, выглядывая из-за лестницы

Ну вот, о чем я и говор…

— Заткнись! — перебила и Пола, и мои мысли, Зенит в той же манере, что и до этого.

Ага, размечтался. Хорошо, даю вам самый последний шанс.

Я взглянул на Зенит — она была в смятении. Зенит и Лилия, как я успел заметить, были довольно хорошими подругами, а потому моя матушка также, как и я, не желала служанке страданий. Но на противоположной стороне весов стояло предательство.

Но и Лилия сглупила, взяв ответственность за предательство на себя. Я не знал всей истории их с Полом взаимоотношений, но я не думаю, что вина лежит исключительно на ней.

Почему я симпатизировал Лилии в этой ситуации? Во-первых, магия — она ничего не сказала родителям о моих попытках колдовать. Во-вторых, она всегда помогала мне во всяких бытовых вещах — складывала вещи, скажем, протирала полки от пыли…

Полки… Да, еще она знала об одном секретике. Как-то я стащил у Рокси бюстгальтер. Ну никакого у нее бюста, нечего там поддерживать! Хотя чего я оправдываюсь… Нет, все случилось ради науки — нужно было узнать устройство здешних бюстгальтеров, чтобы после усовершенствовать и обирать дворян, продавая по заоблачной цене. Да, именно так.

Всё, время вышло. Взрослые, вы не справились. Ну, держись, любимая планета!

— Во всем виноват папа.

— А? — удивленно смотрит на меня Зенит

— А? — недоумевая выглядывает из-за лестницы Пол

— А? — поднимает на меня ошарашенный взгляд Лилия.

— Но наказывают Лилию. Это нечестно. Так только злые люди делают — продолжал я, смотря в глаза Зенит, нахмурив брови

Пол, похоже, слишком сильно подался вперед, чтобы услышать все, что я говорю, и с чудовищным грохотом свалился со стула.

Зенит бросил на него суровый взгляд, но всего на мгновение он отвлек ее внимание от меня.

— Но мы ведь не злые, правда?

— Нет… — тихо отвечает Зенит

— А хорошие люди не бросают других в беде.

— Верно…

— И добрые люди не выбирают, какого братика или сестричку оставить, а какого прогнать.

— Да… — тихо отвечает Зенит, а потом резко вскакивает со стула — Фух, я так больше не могу! Я не в силах спорить с Руди, — выдохнула она — Лилия останется в нашем доме и никуда не уйдет! — заявила Зенит приказным тоном.

Лилия тихонько всхлипывала, периодически как-то немного странно косясь на меня. Словно... была испугана? Нет, чего ей было бояться? Пол смотрел так, будто у него из-под ног выбили опору. А я счастливо, хотя и самодовольно, улыбался.

***

Через какое-то время я все-таки решил сказать Зенит правду насчет произошедшего:

— Мам, я могу войти? — постучавшись в дверь ее комнаты, спросил я

— Да, Руди, конечно

Я вошел и залез на кровать. Роста я, в силу возраста, был не очень высокого, а потому мои ноги не доставали до пола.

— На самом деле папа виноват не во всем, — тихо сказал я.

— Да, Руди, я знаю, — вздохнув, ответила она. — Почему-то я была уверена, что ты придешь и скажешь это… И все-таки... Я догадываюсь, но как было на самом деле?

— Как оно обычно и бывает, — пожал я плечами.

— Еще бы ты не знал, — покачала головой Зенит.

— И все равно, не злись только на папу.

— Я не злюсь, Руди. Я с самого начала, с того дня, как забеременела тобой, знала, что так и будет. Рано или поздно, но твой папа увязался бы за кем-нибудь, такая уж у него грязная натура. Но все случилось так внезапно…

— В таком случае, наверное, не так плохо, что это оказалась Лилия.

— Наверное, — вздохнула Зенит, — но я надеюсь, ты не вырастешь таким же, да Руди?

— Ни в коем случае.

— Уже и отвечаешь как взрослый...

— Разве?

— Угу, — кивнула Зенит. — Я знаю, что ты и так всегда думаешь о последствиях, но я повторю это снова. Иначе стану считать себя плохой матерью.

— Это не так, — быстро замотал я головой.

— Я вижу, как вы с Сильфиеттой близки, так что постарайся не глупить, хорошо? — сменила тему Зенит.

Я едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь.

На следующий день Пол устроил мне особо жесткую тренировку. Ну что за несдержанный и мстительный тип… Я, между прочим, семью спас!

***

Несколько месяцев ничего серьезного не происходило. Я все так же занимался демоническим языком с Рокси, изучал местное звездное небо с астрономическим атласом в руках, тренировался в резьбе по дереву, учился фехтовать и помогал маме в больнице.

Усердно обучаясь магии под руководством Рокси, Сильфи уже уверенно создавала заклинания Среднего уровня и даже некоторые Продвинутого, и все это безмолвно. Рокси же все продолжала требовать от нее невероятных показателей, которых моя подруга, на удивление, достигала. Она, похоже, самый настоящий талант.

Как-то, увидев, что Сильфи тренируется создавать Каменные Пули — заклинание начального уровня, сразу по несколько штук, я предложил ей попробовать поменять форму пули. Уже через неделю она создавала каменных котят с помощью магии земли. Формы, конечно, были грубоваты, но это был лишь вопрос затраченных времени и маны.

А еще Лилия стала относиться ко мне теплее. Если раньше она уверенно избегала моего общества, стараясь скрыться за делами по дому, то теперь, когда мы оставались вдвоем, она заводила разговор и рассказывала истории из ее прошлого.

Оказалось, они с Полом раньше учились фехтованию в одном месте. Так что их взаимоотношения оказались гораздо глубже, чем я ожидал. А еще отец оказался насильником — однажды ночью он пробрался в спальню Лилии и сорвал цветочек, так сказать. А потом, и вовсе, сбежал.

Из-за таких историй у меня складывается мнение, что где-то в мире есть мои сводные братья и сестры. Может как-нибудь попробовать их найти?

***

Через некоторые время Зенит родила. К счастью, роды прошли почти без проблем. Да, было долго и, вероятно, больно, но все обошлось.

Родилась девочка. У меня появилась младшая сестра.

Все было бы хорошо, но от напряжения у Лилии начались схватки. Преждевременные роды. Но в этой ситуации помогла акушерка-знахарка, которую изначально звали на роды Зенит.

Не знаю, какие тонкости стоит учитывать при преждевременных родах, возможно, хрупкие кости или что-то еще, но акушерка, несомненно, проявила все свое мастерство в этом деле.

Мне же отвели роль кипятить воду и готовить полотенца. Я никогда не понимал, зачем это нужно. Ну а поскольку маленького ребенка к роженице никто не пускал, я, вероятно никогда не узнаю ответа на эту тайну вселенной. Что они делают с горячей водой? Пока наиболее правдоподобная версия — пьют чай, но ни подтвердить, ни опровергнуть не могу, свечку не держал.

Роды заняли почти десять часов, родилась еще одна девочка. Теперь у меня две младших сестренки.

Они родились с разницей в несколько часов, но все равно в пределах одного дня.

Дочь Зенит назвали Норн, а дочь Лилии — Айша.

----------

Баю-баюшки-баю

Мне исполнилось семь лет.

В таком возрасте в прошлой жизни я пошел в школу, но здесь такой необходимости почти не было — занятия с Рокси были заместо этого и они сполна покрывали потребность в обучении. Я уже совсем хорошо говорил на языке демонов, да и Сильфи уже почти превзошла своего учителя, а потому скор был час ее отбытия.

Легкомысленные родители оставили детей дома, наказав мне и Лилии следить за ними. Сестренки росли не по дням, а по часам. Но помимо роста, по часам они также и плакали — словно внутри каждой стоял невидимый будильник или таймер, срабатывавший каждые пару часов и заставлявший их заливаться слезами, громко и надрывисто.

Какого-то особенного дискомфорта лично мне это не доставляло — сказывалась жизнь в приюте. Детский плач у нас звучал постоянно, и к нему все волей-неволей привыкали. Во всяком случае те, кто жили там с рождения или раннего детства. Помнится как-то к нам заселили девочку — родители у нее на машине разбились, а других родственников не было. Она за все три года, проведенные в нашем дружном гадюшнике, так и не привыкла к детским крикам — вечно ходила не выспавшаяся, с ужасными синяками под глазами, постоянно вялая была.

И если мои взаимоотношения с сестричками были простыми и понятными, то у родителей было все сложно. Были видно, что они не выдерживают — бессонные ночи сказались на них не самым лучшим образом.

А вот Лилия, наоборот, чувствовала себя прекрасно — воодушевленная и жизнерадостная, то и дело упрекала родителей, говоря, что мое взросление было слишком простым. И она была права — меня обычным ребенком назвать можно было с трудом, я хотя и старался для порядочности пару раз в месяц заплакать, но не делал это с той же регулярностью, что и Норн с Айшей. Девочки в этом деле преуспевали явно больше меня.

Я также охотно учился у горничной искусству ухода за детьми, в этой жизни у меня даже может появится семья, а там и дети — в этом мире с контрацепцией беда. Тем более по соседству живет такая очаровашка.

— Смотри, кладешь одеяло по диагонали, подгибаешь, а сверху ребенка — рассказывала мне Лилия, используя более покладистую Айшу в качестве манекена для тренировок. Сестричка улыбалась миру во все свои пока что ноль зубов, демонстрируя свое хорошее настроение. — Сначала один конец, потом низ, потом другой конец — продолжила горничная.

— А потом ребенка можно скурить — попытался пошутить Пол.

Лилия сначала чуть улыбнулась, но после вернула на лицо равнодушие и одарила горе-отца многозначительным взглядом, за которым последовал усталый вздох. Шутку никто не оценил и Пол приуныл.

А вообще, Пол был практически бесполезен в делах по дому — он выглядел практически как дети Советского Союза, которые умели стругать на заводе болванки, но не могли нарезать хлеб, во всем полагаясь на женщин. Забавно, но я как дитя последнего дня красной империи, родившийся ровно за сутки до спуска красного флага в Кремле, таким недостатком не обладал. С пропитанием справлялся сам, даже что-то готовить умел: плов и борщ — два столпа холостяцкой жизни.

Но вот в истреблении монстров моему папаше во всей деревне равных не было. Он однажды брал меня на охоту. В близлежащем лесу обосновались монстры — пугающего вида свиньи, которые выглядели, будто ежедневно кололи стероиды и пропадали по нескольку часов в зале, поднимая тяжести. В моей прошлой жизни были подобные образцы, мутация в определенном гене убирала ограничения роста мышц и получались всякие быки и коты бодибилдеры. Но вот такой же агрессивности, как местные чудища, земные звери не проявляли.

Мой отец показал им, кто настоящий царь зверей, — Пол уничтожил этих зарвавшихся животных с таким изяществом и красотой, что позавидовала бы любая фигуристка. Все его движения были отточены практически до совершенства — ни один взмах мечом не бил в молоко.

В земной жизни я никогда не увлекался подобными видами спорта — смотрел по ящику олимпийские соревнования и не понимал кто, как и кого побеждает. Машут там своими шпагами спортсменки разодетые в беленькие комбинезоны с сетчатыми масками, им за что-то начисляются очки, кто-то радуется, кто-то плачет… Темный лес, одним словом. А местное же фехтование было нацелено на убийство врага и других идей у него не было. Здесь все было кристально ясно и понятно.

Пол мог похвастаться Продвинутым уровнем во всех трех наиболее известных стилях фехтования. Было ли это круто? Черт возьми, да! Обычный человек просто не мог уследить за движениями Пола, если он разгонялся до предела. Также отец мог боле часа непрерывно бежать на скорости около пятидесяти километров в час. У землян рекордом скорости бега были жалкие сорок пять километров в час, я удивлен, что в этом мире вообще приручили лошадей и других животных.

Хотя, сравнивая с сильными мира сего, Пол смотрелся не впечатляюще. Да даже парни из какой-нибудь гвардии местного короля, я думаю, враз заткнули бы его за пояс. Интересно, кто-нибудь в этом мире может пережить взрыв ядерной бомбы в непосредственной близости? Надеюсь, проверять не придется.

— Руди, ты же знаешь, что все стили фехтования, приемы и даже боевая магия зародились в лабиринтах? — спросил у меня Пол. Сейчас как раз был перерыв во время нашей тренировки.

— Нет, отец, не слышал о таком.

— Помнишь, я читал тебе книгу «Три мечника и Лабиринт»?

— Конечно помню, пап. — естественно, ты мне только ее и читал

— Так вот, главные герои этой книги в будущем стали первыми Богами Меча, Воды и Севера — с гордостью заявил Пол.

Меня, как убежденного атеиста, умиляла привычка местных называть сильных людей и не только людей Богами. Было в этом что-то антропотеистическое, такое, от чего у постгуманистов слюнки бы потекли. Еще более забавным это казалось на фоне полного отсутствия упоминаний о каких-либо Богах в привычном понимании в литературе и культуре народов. Что-то отдаленно напоминающее было на Континенте Миллис, но с ними как-нибудь потом разбираться буду.

— Ты понимаешь на что я намекаю, Руди?

— Наверное… — неуверенно протянул я

— Чтобы стать великим мечником, ты просто обязан исследовать лабиринты! А в лабиринтах встречаются такие монстры, что те дикие вепри покажутся просто миленькими маленькими свинками…

— И…

— Сегодня ты отправляешься на охоту вместе со мной!

— Хорошо, пап! — постарался я показать энтузиазм. Надеюсь, получилось.

— К тому же сегодня мисс Рокси также будет помогать нам. И естественно захватит с собой Сильфиетту. Не оплошай — Пол подмигнул мне.

Он вообще помнит, что мне семь?

— Пап, сколько мне лет по-твоему?

— Э-э-э-э, ну-у-у-у… — завис он

Ну, теперь по крайней мере все встало на свои места.

— Так, Руди, не отвлекайся. Сегодня в лесу вы вместе с Сильфиеттой попробуете работать в команде.

Да меня же размажут! Я же самый обычный смертный человечишка, без всех этих ваших сверхспособностей и колдовства, куда мне тягаться с мутировавшим под воздействием магии зверьем?

Мда, рыцарь для прекрасной принцессы из меня так себе… Хорошо, Сильфи, надеюсь ты не дашь меня в обиду.

***

В лесу было чертовки темно, ужасно сыро и страшно. Мне кажется, без магии тут не обошлось — ну не мог солнечный свет так резко исчезать! Здесь еще светло, а делаешь шаг вперед — и темень. Как будто какая-то невидимая граница. Из-за таких невидимых границ обычно появлялись всякие недоумки-попаданцы. Надеюсь, мы не попадем на мою родную планету Земля.

— Руди, ну не трясись ты как осиновый лист на ветру… — вздохнула Рокси

Дрожал я на самом деле от холода. Место, несомненно, жуткое, но война явно страшнее. Как говорил наш одноглазый командир: «Если пули свистят, то — это хорошо, значит мимо». У него, видимо, пули не только свистели, но он не боялся. И мы не боялись.

Сильфи попыталась исправить ситуацию и уверенно взяла меня за руку. Дуреха, лучше бы огонек наколдовала… Ну или прижмись ко мне всем телом, такой вариант тоже неплох.

Говорить этого вслух я, разумеется, не стал, а просто сделал вид что уже не холодно, да и вообще жизнь налаживается. В общем попытался показать свою злодейскую улыбку, вышло.

Идиллия продлилась недолго — за шагом шаг и слово за слово… В общем мы потерялись. Успех! Я остался наедине с девушкой мечты: умница, красавица, еще и магией владеет, так что защитит от невзгод. Был бы успех, если бы мы находились не в темном лесу, полном монстров.

Ну ладно, монстров тут не так уж и много — в основном простое зверье, может парочку измененных магией собак и кабанов. Не так уж и страшно.

— С-сильфи, можешь н-наколдовать огонь?

— А?

— Х-холодно

— А-а-а-а… — Силфьи сочувствующе закивала.

Да вы все непробиваемые что ли? Почему мне одному холодно?

Но огонь Сильфи все-таки наколдовала. Небольшой парящий факелок, которым можно освещать дорогу, ну и греться, разумеется.

— Надо было одеваться потеплее — высказал я вслух свои негодования.

— Зачем, если есть магия? — недоумевающе уставилась на меня Сильфи.

— Но только не у меня — улыбнулся я.

В ответ она промолчала.

Какое-то время брели в тишине. То, что мы потерялись, Сильфи, похоже, совсем не смущало. Хотя вдруг это был сценарий Пола и Рокси? Если так, то я даже не удивлен.

— А ты точно не можешь колдовать? — внезапно спросила Сильфи

— Ага, совсем

— И ты не пробовал колдовать, ну, после того как…

— У меня не вышло?

— Да

— Я пытался несколько раз, когда был маленьким, но у меня совсем не получалось, и я забросил это дело — честно признался я

— И совсем не пытался снова? — удивленно вскинула брови Сильфи

— Не-а, в мире множество интересных вещей, не стоит ограничиваться одной лишь магией

— А не хочешь попробовать снова?

— Будет неловко, если я сейчас свалюсь в обморок.

— Обязательно попробуем, когда вернемся! — уверенно заявила она, схватив меня за плечи

— Знаешь, мы тут это… Потерялись в общем.

— А? — Сильфи недоумевающе уставилась на меня — Потерялись?

— Ага — кивнул я

***

Сильфи наконец поняла, что мы потерялись и начала паниковать. То и дело спрашивала: «Что мы будем делать дальше?», «Как вернемся?», «Куда идти?».

Она так разнервничалась, что не уследила за огоньком и тот потух, в результате чего лес огласил испуганный визг.

Но ничего, и не такое проходили, как говорил один бездомный из одной хорошей книги: «Бывало и хуже, гораздо хуже». Потом он умер. Такие дела. Но мы-то умирать совсем не планировали!

— Сильфи, зажги огонек снова — попросил я, держа ее за плечи

— Ага — торопливо кивнула Сильфи и тьму вновь разогнал небольшой магический факел

— Тебе надолго хватит маны?

— Не знаю, никогда не проверяла…

В общем, мы… в затруднительном положении. Свет у нас есть на неопределенное время, хочется верить, что достаточно большое. Находимся мы в лесу, ориентиров у нас никаких. Мох что ли искать на деревьях? Хотя в этом лесу что на севере, что на юге темень круглые сутки, мох с любой стороны дерева будет прекрасно себя чувствовать.

— Руди, гляди, муравейник! — внезапно воскликнула Сильфи

Да что же ты так кричишь? Я обернулся. Сильфи указывала пальцем на одиноко стоящий муравейник. Ну, хоть что-то.

— Сильфи, видишь пологую сторону муравейника? — получаю в ответ кивок — Муравьи всегда делают так с южной стороны, значит там юг — указал я в предполагаемом направлении.

— Угу — кивнула Сильфи

— Лес находится севернее деревни, так что нам…

— На юг — перебила меня Сильфи

— Да, на юг — согласился я

Мы неспешно пошагали в нужном направлении. Разговоры почему-то совсем не клеились, а потому мы молчали. Я все время вертел головой, будто перископом, пытаясь выцепить какие-нибудь полезные детали окружения.

Мы могли бы идти быстрее, если бы не тот самый несуразно большой для моего возраста меч, подаренный Полом на день рождения. Горе-папаша настоял на том, чтобы я взял его с собой. Не представляю как он мне может пригодиться. Только если выставлю его перед собой при нападении не очень сообразительного кабанчика? Верится в это с трудом.

— Руди, смотри, тропинка! — Сильфи указала куда-то вперед

Действительно, впереди была какая-то тропка. На звериную она была не очень похожа. Может грибники тут ходят?

Вдруг позади раздался хруст сухой ветки. Ну все, добегались.

Я обернулся. В метрах десяти от нас стоял волк. Самый обычный и почему-то один. Выглядел он как-то потрепанно — весь взъерошенный, кое-где виднелись проплешины, один глаз полузакрыт, худющий и костлявый.

Сильфи тоже обернулась, но сразу застыла, увидев зверя.

Я взял ее за руку и медленно сделал шаг назад. Может волк передумает?

Волк не передумал, а не издавая ни звука бросился на нас. Я оттолкнул Сильфи и сам отскочил в сторону, пытаясь вытащить из ножен тот самый гигантский для моего роста меч.

Отвлекать внимание волка от Сильфи не пришлось — хищник сам понял, кто самая доступная цель. Зверь побежал в мою сторону, уже совсем не скрываясь, хрипло рыча и пенясь слюной. Я наконец вытащил меч и закрылся им, выставив плашмя.

Хищник напрыгнул на меня, но натолкнулся на меч. Удар бы такой силы, что я повалился на землю и кубарем покатился по ней, меч выпал из моих рук.

Кое-как встав, я огляделся. Волк неподалеку ходил кругами, а Сильфи все также неподвижно стояла в стороне с округлившимися от страха глазами.

— Ну, вот и все, получается? — усмехнулся я

Волк рыкнул в ответ.

Я заприметил неподалеку неплохую ровную палку, как назло, лежала она между мной и зверем. Я улыбнулся, хищник снова рыкнул.

Делаю шаг вперед, волк тоже сделал шаг. Делаю еще шаг, шаг делает и волк. Еще шаг, волк рычит, обнажая зубы. Быстро хватаю палку, волк подается вперед, хлестко бью его по носу и отскакиваю назад.

Волк трясет головой, явно не ожидал такого. Пока волк оправлялся от потрясения, я снова осмотрелся. От Сильфи никакой помощи — хоть бы сосулькой в этого доходягу метнула…

Волк наклонил морду и рыкнул. Я сделал шаг ему на встречу.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — начал я декламировать совсем не к месту пришедший в голову марш, который так часто еще в земной жизни распевали в строю во время срочной службы

Волк стоит на месте, скребет лапой по земле.

— Преодолеть пространство и простор,

Зверь наклонил морду, оскалился.

— Нам разум дал стальные руки-крылья,

Хищник присогнул лапы, весь сжался.

— А вместо сердца — пламенный мотор!

Отскакиваю в сторону и сразу падаю на бок. Где-то за спиной клацают челюсти, быстро оборачиваюсь.

Волк топчется на месте, мотает головой из стороны в сторону, то и дело дергается всем телом, будто пытается отряхнулся от воды — чихает. Переминается с одной подрагивающей лапы на другую. С шелестом на него повалился какой-то куст с похожими на петрушку листьями, но он даже не реагирует на это, а только делает два неловких шага, и его задние лапы подгибаются. Волк делает еще пару шагов, уже волоча задние лапы, но падает на землю, тихо поскуливая, хрипя и кашляя.

Хищник в своем отчаянном прыжке наткнулся на какое-то растение и случайно перекусил его стебель. Я внимательно вгляделся в куст — длинный стебель, похожие на петрушку листья и белые маленькие цветочки. Зверю не повезло столкнуться с болиголовом. Похоже, его местный аналог как минимум в сотню раз более ядовитый чем земной.

— Вот что «Авиамарш» животворящий делает… — пробормотал я

Поискал взглядом меч, нашелся он совсем неподалеку, всего в десятке шагов. Взял несуразно большой, словно рельсу, кусок металла и поплелся к доживающему свои последние минуты волку.

С размаху засадил неудачливой зверюге меч в сердце, сломав ему ребра тяжеленным оружием, сделал два коротких шага назад, сам уселся на землю и с облегчением выдохнул.

— Не все, значит, совсем не все…

Просидел так с минуту, пока не услышал приближающийся крик:

— Руди, Сильфиетта! — голосил на весь лес Пол

Объявились, наконец. А главное, как вовремя!

***

— А если бы они натолкнулись на целую стаю?! Что, Пол, у тебя нет оправданий? — отчитывала горе-папашу Зенит

Сначала Пол не поверил, что я самолично победил доходягу-волка, и был в общем-то прав, но не найдя на животном следов применения магии, стал активно продвигать в массы версию о том, что его сын герой — выжил в лесу, так еще и другого ребенка защитил от хищника. Но это не спасло его от праведного гнева заботливой мамочки.

— Но все же обошлось… — понурив взгляд пробормотал Пол

— Только потому, что Руди такой молодец!

— Вообще-то, только потому что он занимается фехтованием со мной каждый день!

Пока поблизости грозилась вот-вот начаться самая настоящая священная война, я тихонько сидел за столом, уплетая свежее горячее рагу. Лилия постаралась, получилось просто великолепно. Надо будет обязательно похвалить ее.

— Руди, кого ты любишь больше, маму или папу? — вдруг спросила у меня Зенит, видимо, зайдя в тупик в споре

— А?

— Ну так кого?

— Одинаково, конечно. Мам, пап, я люблю вас одинаково, только не ссорьтесь больше. — жалобно глядя на них сказал я

— Ну вот, я совсем не могу противостоять этом взгляду… — вздохнув, обреченно проговорила Зенит

— Госпожа, раз уж все обошлось и все вынесли из этого важные знания… — начала Лилия

— Прошу, не надо этих всех «Госпожа» и подобного раболепия, мы ведь подруги.

— Субординация, знаешь ли — улыбнувшись, посетовала Лилия

— Тогда, раз уж все живы… — начала было Зенит, но прервалась — И еще, Руди, постарайся больше не теряться, хорошо? — спросила у меня Зенит

— Конечно — уверенно кивнул я

— Фух, ладно. — выдохнула Зенит — Пол, месяц без… Ты понял о чем я — строго сказала мама

Пол и Лилия переглянулись, но Зенит нахмурила брови и всем надеждам пришел конец.

После этой короткой перепалки без победителей, все наконец уселись за стол. Так уж вышло, что моя тарелка была почти пуста, так что большую часть трапезы я просто старался усидеть на месте и поддерживать незаурядную беседу.

Когда все уже практически доели, Зенит внезапно спросила меня:

— Руди, не хочешь съездить в Роа?

— Роа? Город-крепость?

— Ага — кивнула она — Ты уже почти совсем взрослый, а потому я решила, что можно взять тебя с собой.

— Дорогая, но в таком случае он ведь пропустит мою тренировку — возмутился отец

— Господин, вы и так занимаетесь с Рудеусом почти каждый день — вмешалась Лилия

— Мне нужно съездить на местный рынок, прикупить кое-каких снадобий для больницы. — совсем не заметив слов Пола, продолжила мама — Обычно я посылала за этим Лилию, но… — замялась Зенит — В общем я готова доверить ей обоих девочек. — выкрутилась она

Чертовски интересное предложение. В районном центре много возможностей, что мне как раз и нужно. Посмотрю на местный рынок, возможно найду пустующую, но при этом в перспективе чертовски прибыльную нишу, которая так и просится быть занятой каким-нибудь попаданцем. Да что там мелочиться — в Роа наверняка можно будет купить все ингредиенты для изготовления какого-нибудь пресловутого дымного пороха. А где дымный порох, там оружие, сильнее которого мир не видел. При том доступное простым смертным, то есть мне.

— К тому же, Руди, ты почти не выходил за пределы нашей деревни, а такому умному мальчику, как ты, просто необходимо повидать мир, чтобы потом перевернуть его с ног на голову — широко улыбнулась Зенит

— Когда едем? — спросил я, в ответ на что Зенит рассмеялась. Вопрос был решен.

***

На следующий день мы с Зенит уже скакали на нашем верном коне. У него было какое-то сложное длинное имя, которое я никак не мог запомнить, но это совсем не главное. Как и всякая порядочная авантюристка в отставке, Зенит, разумеется, прекрасно владела искусством верховой езды, а вот я — нет. Проводить несколько часов верхом пока было явно не для меня. Я старался не подавать виду, но мы все равно периодически останавливались, чтобы перевести дух и попить.

Роа уже маячил на горизонте — высокие стены города трудно было не заметить.

— Ну что, Руди, устроим скачки? — задорно спросила Зенит

И мы полетели галопом в сторону города, почти на встречу приключениям.

Вроде взрослая благовоспитанная женщина, из хорошей семьи, а детская непосредственность и инфантилизм так и не выветрились.

По приезде к городским воротам, лошадь только совсем немного запыхалась, а я уже был сам не свой от тряски. Кое-как слезая, почти вывалился из седла на землю, если бы меня не поймала Зенит.

— Это у всех так с непривычки, Руди, не переживай, — попыталась меня успокоить Зенит.

— Ага, — кивнул я.

Теперь нам предстояло отстоять в очереди приблизительно полчаса, а потом и вовсе заплатить пошлину для входа в город. На что идет пошлина? Никто этим вопросом, разумеется, не задавался.

И вот, наконец, спустя приблизительно сорок минут неприятной «бюрократии» этого времени, в виде получения ржавого железного жетончика, который нужно предъявить и сдать, когда мы будем покидать город, нас пропустили за стены.

После мы оставили лошадь в местной платной конюшне и были совершенно свободны.

— И как тебе большой город, Руди? — спросила Зенит

— Выглядит очень круто, стены просто огромные…

— Ага, я за годы жизни искательницей приключений повидала очень многое, но меня все еще впечатляет, как складно и красиво выглядит Роа.

— Куда мы пойдем теперь?

— На рынок, разумеется. Он тут довольно крупный. В Милишионе, конечно, намного больше, и товары там есть из самых разных точек света, но нам ведь не нужны хвосты водяных змей, да, Руди? — насмешливо спросила Зенит, потрепав меня за щечки.

— Ага, — попытался ответить я, безжалостно удерживаемый за щеки.

Вскоре мы добрались до того самого обещанного рынка, где находилось все, что нам нужно. Это было шумное место, где торговцы-зазывалы выкрикивали «рекламу» своим товарам.

— Лучшие патиссоны во всей Асуре! — кричал парнишка в странном головном уборе из, казалось, самой обыкновенной перепачканной в саже ткани, которая просто лежала поверх его светлых волос, одетый в изгвазданную в навозе одежду.

— Кто хочет поглядеть на бородатую леди?! — перебивал его пожилой мужчина в смешном выцветшем сиреневом балахоне.

— Любовное зелье по самым привлекательным ценам! — нараспев проговорила дородная женщина сорока с лишним лет.

— Здесь всегда так шумно и весело, Руди… Это напоминает мне старые годы, когда ты еще не родился, — с улыбкой проговорила Зенит — Хотя нет, это было всего семь лет назад, какие еще старые? — весело усмехнулась она.

Мой взгляд зацепился за одного непримечательного старика, который, расплывшись в расслабленной улыбке, сидел на земле под самодельным навесом из шкуры какого-то зверя. Он был совсем седой, с аккуратной козьей бородкой и редкими усами, зато его шевелюра торчала во все стороны так, будто его, перед тем как усадить сюда, били током.

Перед ним, на красном пропылившемся коврике с золотистой бахромой, в кривоватых глиняных мисках лежали всевозможных цветов порошки. От белых как первый снег крошечных кристалликов и по всей видимости, порошка серы, до ярко-голубой пудры, напоминающей медный купорос.

— Мама, а что продает тот дядя? — совершенно невинно спросил я Зенит, подергав за подол платья

— Не знаю, Руди, похож на алхимика. Давай подойдем спросим?

— Давай — согласился я

Мы подошли к старику.

— Здравствуйте, что вы продаете? — попыталась разузнать о его товаре Зенит, но в ответ получила ноль реакции, он все также продолжал с улыбкой смотреть куда-то вдаль

Пришлось спросить еще трижды, прежде чем он повернулся к нам.

— А?! Вы тут долго стоите?! — громко спросил он.

— Минуты две, — ответила Зенит.

— Я ни черта не слышу, дорогуша! — ответил он ей — Ты это, пальцем ткни, я расскажу, что, где и почем!

Ясно, он глухой. Впрочем, неудивительно — наверняка экспериментировал с какой-нибудь взрывчаткой и получил, что получил. Еще легко отделался, похоже.

Я указал на плохо растолченный порошок, напоминавший дробленую самородную серу.

— А, так это сынишка к алхимии тянется! Это, дружок, сера! — подтвердил он мои предположения — Если поджечь, горит синим огнем и воняет как задница дьявола! Но я ее для другого использую! По четыре серебрянника за мешочек продам! — резюмировал он

По выражению лица Зенит было понятно, что она уже десять раз пожалела о том, что согласилась подойти — старик ей явно не нравился. К тому же от него разило так, будто он искупался в чане с цементом.

Я указал на другой порошок, и алхимик принялся разъяснять:

— Это?! Побелка, я ей стены крашу! С водой смешиваешь, она шипит, греется! Хоть так отдам, у меня ее полный погреб, сыреет! — прокричал он — Но ты спрашиваешь о неинтересном! У меня смотри что есть! — он взял в руки небольшую пиалу с зеленовато-серыми гранулами

— Руди, пойдем отсюда! — строго сказала Зенит

— Это, парень, искровой порошок! Но тебе не продам, маленький еще! Ха-ха-ха-ха! — беззубо рассмеялся он

В этот момент матушка потянула меня за руку, уводя от неприятного ей старика.

— И чем он тебе так понравился? — спросила она

— Он кажется очень умным, много знает — я попытался оправдать алхимика

— Выглядит обыкновенным шарлатаном… — вздохнула Зенит

А следующие четыре часа мы покупали какие-то сухие травы и дурно пахнущие настойки в бутылках. Под конец Зенит и вовсе решила прикупить себе новое платье. Меряя каждое, она спрашивала у меня о том, как выглядит, и каждый раз называла льстецом, когда я говорил, что все очень красиво.

***

Через пару дней, за ужином, когда все было тихо и мирно, а я окончательно обдумал свой бизнес-план, оставался лишь последний штришок — уломать Пола позволить мне периодически самостоятельно ездить в Роа.

— Пап, можно попросить тебе кое о чем? — сделав самое невинное выражение лица спросил я

— Ну разумеется нет. — вскинув бровь не раздумывая ответил Пол, за что тотчас же был наказан пинком

— Да, конечно, Руди — улыбнувшись ответила Зенит

— Соглашусь, Рудеус никогда не просил много, сильно не капризничал, к тому же прилежно учится, так что, Пол, нельзя отказывать ему в подобном — с умным видом проговорила Лилия

Вау, да у меня целая группа поддержки! Ну а с таким раскладом в дураках точно не останусь.

— Это просто не может быть что-то вменяемое и реализуемое, если Руди просит разрешения — ответил Пол, за что снова немедленно был наказан, на этот раз звонким и хлестким подзатыльником.

— Хорошо, выкладывай — натянув улыбку сказал Пол

— Сегодня в городе мы с мамой встретили алхимика…

— Какого еще алхимика? — удивленно уставился на Зенит Пол

— На рынке, какой-то обезумевший шарлатан, который почему-то очень впечатлил Руди.

— Ясно, и что же ты хочешь? — спросил Пол.

— У него продавался искровой порошок, и у меня возникла очень интересная идея. Я бы хотел попросить тебя, разрешить мне иногда ездить в Роа самому.

— Руди, тебе семь лет. Не находишь странным, что маленький ребенок без родителей ездит в город? Да, ты очень умный и образованный, но… нас ведь просто не поймут — с улыбкой попытался отговорить меня он — Даже я уехал из отчего дома только в двенадцать.

— Но матушка ведь говорила, что я уже совсем взрослый!

— А? — удивленно захлопала глазами Зенит

— К тому же ты все еще учишься наукам с Рокси и фехтованию со мной — безапелляционно обломал меня Пол.

— Да, понимаю. Но Рокси скоро отбывает…

— Зато я — нет. — самодовольно улыбнулся он

Вот ведь подлец…

— Но ведь я уже почти взрослый! — решил я продолжить гнуть свою линию

— Ты еще очень молод, Руди! — чуть повысил голос Пол

— Я могу все то же, что и вы!

— А деньги зарабатывать ты можешь?! А защищать семью?!

— Я смогу зарабатывать самостоятельно! — громко ответил я

Пол затих, нахмурив брови, он обдумывал произошедшее. Через несколько минут от наконец ответил:

— Хорошо, Руди, если ты такой самостоятельный… — он улыбнулся — Я продемонстрирую тебе что такое взрослая жизнь. И даже немного помогу. Зенит, помнишь, о чем мы говорили несколько дней назад?

— Конечно, дорогой. Мне не слишком нравится твой подход… Но, кажется, так будет действительно лучше.

Да уж, похоже, я напоролся на неприятности...

***

Приблизительно через две недели после моей просьбы о разрешении на поездки в Роа, в конце очередного занятия с Рокси, она выглядела особенно печально — помимо ее обычного равнодушно-отстраненного выражения лица, с нотками тоски о чем-то безвозвратно потерянном, можно было разглядеть еще одно чувство, но определить что это было невозможно. Впрочем, ответ нашелся сам:

— Руди, завтра я уезжаю из Буэно. Это наш последний урок.

— Да, учитель, я понимаю — кивнув, ответил я

— Знаешь, у магов принято проводить выпускные экзамены и дарить ученику палочку, но ты не маг… Поэтому я дарю тебе это — порывшись в своем чемоданчике Рокси наконец выудила оттуда небольшую книжечку в кожаном переплете. На обложке не было никаких опознавательных знаков — Это атлас континента Демонов. Мне он больше ни к чему, а вот тебе может пригодиться.

Я взял книжку в руки и открыл посередине. Действительно, карта какой-то местности, с подписями названий поселений.

— Спасибо большое, я буду беречь его — ответил я и тут в моей голове что-то щелкнуло. Точно! — Постойте, учитель, у меня тоже есть для вас подарок.

Я вихрем понесся к дому, и вскоре уже был на месте — во дворе, держа в руках небольшую деревянную баночку, крышка которой была залита воском.

— Что это? — вопросительно уставилась на баночку Рокси

— Мёд. Вы ведь любите сладкое, учитель? — лукаво улыбнувшись спросил я. А как же, конечно любит — с таким остервенением лопать яблоки из нашего сада.

— А? — на момент удивилась Рокси — Д-да, конечно, спасибо, Руди — запинаясь ответила она, торопливо пряча баночку в чемоданчик. Взгляд у нее был до ужаса вороватый, так что я даже прыснул со смеху. Рокси сначала строго посмотрела на меня, но потом и сама рассмеялась.

Вот я тебя и раскусил, сладкоежка! Но все равно как-то грустно…

На следующий день Рокси провожали всей деревней, а я еще долго смотрел на ее удаляющую фигурку.

Выглядит как маленькая девочка, порой ведет себя также, но прожила больше, чем я за обе жизни вместе. Повидала такое, от чего у многих сердце от страха остановится, но все равно беззаботно смеется. Одинаково сильно боится спердов, и любит все сладкое. Самый настоящий гений магии и педагогики, но похоже совсем этого не понимает. А еще она делает добрые дела, пускай и за деньги.

Я вас не забуду, учитель.

Не зря ведь бюстгальтер стащил… Нет, ну он ей и вправду ни к чему!

***

Мне снился сон. До того странный и несусветный, что я даже сначала не понял, где нахожусь: я стоял посреди Красной Площади. В своем скафандре, на котором почему-то были оборваны рукава, в руках у меня был шлем.

А вокруг сновали люди. Все как на подбор одинаковые. Безликие и бесполые, поставь всех в ряд — не отличить. Будто манекены на ниточках, они двигались дергано, неестественно. Их было много, целая толпа, тысячи этих бледнолицых кукол.

И весь мир казался каким-то блеклым, серым, ненастоящим. Умелая подделка, на которую, тем не менее, пожалели ярких красок. И тихо было, как в пустом радиоэфире, никаких звуков, ни шума ветра, ни боя курантов, застывших на отметке «двенадцать часов».

Позади себя я услышал смешок. Обернулся и увидел двоих людей, не таких как все остальные — Серега и Нелька.

Они стояли в двадцати шагах от меня, держась за руки. Оба одетые в какое-то рванье, с одинаковыми самодовольными улыбками на лицах.

Будь это лет шесть назад, я был бы зол. Но сейчас? Точно нет. Замысел того, кто придумал для меня этот сон, очевидно, чтобы разозлить, провалился.

— Что же, кукловод, не вышло у тебя ничего? — сказал я, не узнав своего же грубого хриплого голоса

Серега с Нелькой не ответили, продолжили все также самодовольно улыбаться, пристально смотря мне в глаза.

На нос упала одинокая дождинка, а потом еще одна, на щеку, и еще. Уже совсем скоро лило как из ведра, фальшивые куколки-люди начали таять, и остались только мы трое — Я, Нелька и Серега.

А потом я проснулся, окаченный холодной водой.

— Игнат, черт тебя дери!

— Игнат? — удивленно спросил Пол

Точно, я ведь теперь…

— Дурной сон — ответил я коротко.

— В таком случае, вставай, Рудеус! Переодевайся и выходи во двор!

— Так точно — зевая, ответил я.

Пол усмехнулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Да, водой меня окатил Пол. Будь это мой чудак-сослуживец, просто мокрой постелью я бы не отделался, на лице появились бы, например, фирменные фюрерские усики, нарисованные несмываемым маркером.

Быстро переодевшись в сухое, я вышел во двор. Там меня ждал Пол. В одной руке он держал свой длинный деревянный меч, а в другой мой, покороче.

Как только я вышел на улицу, он бросил мне мое «оружие» и начал громкую и пафосную, но короткую речь:

— Сегодня, Рудеус, тебе предстоит сражаться! Сражаться не за себя, не за свою честь, а за чужую честь и жизнь! За право быть рядом с Сильфиеттой!

Так вот оно что… Нет, мне все равно ничего неясно, Пол! Это твоя взрослая жизнь, или что? Я поднял меч. Договориться с моим отцом в таких делах было попросту невозможно, а потому я решил принять бой.

— Отлично! — крикнул Пол, и бросился в атаку

Сейчас он не поддавался, а несся вперед, будто бронепоезд.

Едва успел отразить его атаку, как тут же последовала новая, не давая мне возможности контратаковать.

Я отпрыгнул назад, в воздухе отбивая его меч своим, попытался уколоть, но оказался жестко наказанным — наконечник моего деревянного меча прижала к земле ногой Пола. Едва успевал освободить меч, как на меня обрушился еще один удар, теперь сверху-вниз. Попытался уходить, но все равно принял на меч. Удар больно отозвался в руках.

Солнечное сплетение Пола оказалось прямо перед моими глазами — со всей силы вдарил туда кулаком, но наткнулся будто на бетонную стену. Тем не менее, Пол, не ожидавший такого, на мгновение потерял концентрацию, и я ударил его по коленке мечом. С треском меч сломался напополам.

Тихий резкий свист, в мою шею что-то врезалось, и сознание покинуло меня.

Прости, Сильфи, нам не быть вместе…

----------

Чересчур многоступенчатое собеседование

Часть 2. Один маленький шаг

Просыпаться в телеге без единого намека на рессоры, трясущейся на кочках не очень приятно. Вдвойне неприятно просыпаться связанным, с ломотой во всех четырех конечностях.

Вдоволь надрыгавшись, словно червячок, я наконец смог перевернуться на спину. Как только я это сделал, мой взгляд сразу же зацепился за моего попутчика, вернее попутчицу — мускулистую смуглую женщину с кошачьими ушами.

Одежда на ней была странно-развратной, обнажая почти все тело, за исключением некоторых совсем уж пикантных участков. Пышная грудь, которая наверняка мешает в бою, была перетянута тугим кожаным подобием лифчика. Он, впрочем, совсем не спасал ситуацию, как в эротическом плане, так и в боевом.

В руках она держала чудовищной длины узкий меч, который в сочетании с повязкой на глазу и шрамом на животе давал понять все без каких-либо слов.

Лицо, выражавшее холодное отстраненное равнодушие, лишь дополняло картину.

— Добрый день, я Рудеус. Не знаю как вас зовут, но не могли бы вы помочь мне выбраться из этого… неловкого положения?

— Нет — равнодушно ответила она.

— Что ж, понимаю. Так как вас зовут?

— Зови меня просто Гислен.

— Хорошо, Гислен…

Наконец нащупав пальцами узел, к счастью, самый обычный, а не какую-нибудь петлю удавку или еще что похуже, попробовал его развязать. Через минуту неприглядных ерзаний и дерганий, узел поддался. Еще приблизительно через полминуты я с удовольствием сбросил с себя веревки.

— Фух, ну наконец-то — с облегчением выдохнул я, разминая совсем затекшие кисти.

— А ты неплох, быстро справился — удовлетворительно покивала Гислен.

— Ага, но можно ведь быстрее.

Наш одноглазый командир, которого за глаза все звали «американцем», за странные манеры и поведение типичного мачо, как только над нами не измывался. Одним из таких «испытаний» было связывание в разных позах, из которых нужно было выпутываться на время. Зачем? Разумеется, чтобы, попав в другой мир, я смог впечатлить маскулинно выглядящую женщину-воина! Ну или чтобы из плена бежать, но это так, приятное дополнение…

— Можно, но я уверяю тебя, редко встретишь такую ситуацию, чтобы тебе приходилось было бежать из плена настолько быстро. Тебя либо уже убьют, либо уже не убьют никогда.

— Миленько — ответил я.

— Знаешь, что-то ты слишком… вежливый что ли? Ты точно родной сын Пола?

— Свечку не держал, но скорее всего да.

— Беру свои слова назад — усмехнулась она — Узнаю кровь этого пройдохи. Но что-то в тебе есть и от Зенит.

Я наконец полноценно огляделся. Сидели мы в крохотной коробченке с одним окном и двумя пассажирскими сидениями. На одном из них сидела Гислен, так что я сел напротив.

— С завтрашнего дня полагаюсь на тебя, дружок — чуть улыбнувшись сказала она

— Аналогично — постарался я улыбнутся в ответ

— А, кстати — Гислен взяла все это время лежавшую рядом с ней небольшую деревянную коробку — Лови — бросила она ее в меня — Это от твоего отца. Там письмо, я читать не умею, так что прочти вслух. — без нотки неуверенности сказала она.

— Хорошо.

Коробочка оказалась со сдвигающейся крышкой. Под ней действительно было письмо в конверте. Но еще там лежали мои дражайшие стамески, крупный перочинный ножик, который купила мне Рокси, когда мы учились писать цифры, и еще много всякого интересного. Похоже, Пол просто без разбора сгреб в эту коробку все, что лежало на моем столе и не было приколочено или приклеено.

Я вытащил письмо и закрыл коробку. Развернул конверт и посмотрел на текст:

— Дорогой Рудеус, когда ты это читаешь, меня уже скорее всего нет в этом мире…

— Чего?! — вскочила Гислен

— Тут продолжение. Он пошутил. — поспешил я успокоить ее

— Опять его глупые шуточки… — проворчала Гислен

— Ладно, шучу. Ты проиграл в бою, а потому я связал тебя и забросил в повозку. Но ты верно совсем не понимаешь, что происходит. — продолжил я чтение — Возможно, ты спрашивал что-то у этой накачанной леди, но… — тут я немножко застопорился

— Но? — поторопила меня Гислен

— Но вероятно не получил ответа. — перефразировал я

— Как-то слишком вежливо для Пола — нахмурилась Гислен

Нет ну действительно, мне надо было читать «но эта мышцеголовая в принципе не очень хорошо говорит, так что у тебя скорее всего ничего не вышло»?! Пол, ты как всегда держишь марку…

— Она — Королева меча, и, если хочешь продолжать изучать техники фехтования — лучшего инструктора не найти нигде, кроме, разве что, Святой Земли Меча. Я никогда не побеждал ее в бою, только в постели.

Прочитав это, я поглядел на Гислен. На ее лице была дурацкая довольная улыбка.

— Ты говорил, что ты уже совсем взрослый, а потому я подыскал тебе работенку — тебе предстоит обучать грамоте и счету юную госпожу из города-крепости Роа. Она крайне своенравна, и ее уже выгнали из школы из-за склонности к насилию, но я верю, что ты справишься.

Я многозначительно посмотрел на Гислен, ожидая подтверждения словам Пола.

— Да, все именно так, юная леди именно такая, какой ее описал твой разгильдяй-отец.

— Мускулистая дама — телохранитель и инструктор фехтования юной госпожи. Она, кажется, хочет учить тебя мечу в обмен на уроки грамоты и арифметики.

Я снова посмотрел на Гислен и она утвердительно кивнула.

Дальше Пол опять решил поставить меня в неловкое положение, так что «не злись на нее за глупость, она качала мышцы вместо мозгов», пришлось менять:

— Не сердись на нее за неграмотность, она усердно тренировалась и потому не имела возможности учиться наукам.

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, не может Пол так писать — нахмурилась она

— Да нет, все так — показал я ей письмо, с расчетом на то, что она не умеет читать

— Ладно, поверю на слово.

— Сколько обычно стоят занятия с тобой, Гислен?

— Два золотых в месяц — ответила она.

— Оу, неплохой обмен — оценил я. Ролз платил Рокси четыре серебряника в месяц, а Пол два.

— Я тоже так думаю — сказала Гислен.

Ладно, по крайней мере она знает цифру «два», уже неплохо.

— Скажи, Гислен, а до какого числа ты умеешь считать?

— До двух — не раздумывая ответила она.

Впрочем, ей, похоже, и не нужно считать больше, чем до двух.

— Хорошо, я продолжаю. Пять лет ты проведешь в доме юной госпожи и все пять лет тебе запрещено возвращаться в Буэно и даже писать письма. Так ты и Сильфи станете независимы друг от друга.

Ладно, Пол. Как только я вернусь, своими стамесками выточу из твоих костей фигурки. Жди.

Хотя от части он прав — Сильфи действительно стала превращаться в карикатурную подружку детства, которая безо всяких причин без ума от меня.

Я, похоже, выглядел чересчур растерянно, а потому Гислен спросила:

— Тебя разлучили с возлюбленной?

— Ну… В общих чертах, если не учитывать, что мой отец просто сослал меня из дому, все так и есть. Нас разлучили. — печально протянул я.

— Не расстраивайся, Рудеус, всего пять лет, не так уж и много — попыталась подбодрить меня Гислен.

— Постараюсь — вздохнул я.

Дальше в письме шли детали моего найма — пять лет я должен отработать учителем юной госпожи, с ежемесячным окладом в два серебряника, а после получаю внушительный гонорар, который могу потратить куда захочу.

Сумма тут не указывалась, но у меня уже были мысли куда это все потратить — за несколько дней до моего первого посещения Роа, Сильфи рассказала мне о своей мечте, но также о нежелании расставаться со мной. Пришлось взять на себя роль рыцаря на белом коне и попытаться подзаработать. Зачем? Никогда не верил в шестое чувство, но тут не могу его отрицать… Черт, да я всей душой чую, что моя судьба связана с этой девочкой!

Изначально мой бизнес-план задумывался от части именно из таких соображений — заработать на счастливую жизнь нам с Сильфи… Да, я думаю наперед и тороплю события. Но по итогу Пол решил «облегчить» мне задачу и теперь все полетело в тартарары.

Я решил дочитать оставшуюся часть письма и разумеется, в ней не обошлось и без фирменных похабных шуток Пола — он рекомендовал мне «пошалить с юной госпожой», но также предостерег от посягательств на мускулистую даму, назвав ее «своей женщиной». Это я Гислен читать не стал.

К вечеру мы уже прибыли в Роа. За две с лишним недели моего отсутствия стены, к счастью, остались на месте.

На въезде в город был небольшой затор из повозок, желающих въехать в город.

— Гислен, а почему нас пропускают без очереди?

— А ты так хочешь в ней стоять, раз спрашиваешь?

В ответ я промолчал. Видимо, владелец этой кареты, а по совместительству мой наниматель — довольно важная шишка в городе.

Сразу за воротами нас встретили конюшни и снующие туда-сюда стражники. Когда мы проехали чуть дальше, в глаза сразу бросилось столпотворение людей, сидящих «на чемоданах» — похоже, в ожидании своей повозки. Они напоминали мне призывников на вокзале. Такие же, большинство растерянные, но у некоторых в глазах виднеется холодная решимость.

— Интересно, куда они все едут?

— Не знаю, как-нибудь потом можешь подойти и спросить — равнодушно ответила Гислен.

— Кстати, Гислен, а что это за здание? — спросил я, указывая на глухой каменный дом без окон, на крыше которого была толстая чадящая черным дымом труба. Ну не уголь же там коксуют, в самом деле?

Какое-то время она смотрел на меня с постоянно меняющимся выражением лица — злоба сменилась на раздражение, потом ее брови резко взметнулись вверх, видимо, наступило прозрение.

— А, вон то? Это кузня, там работает довольно известный оружейник, неплохой вариант для начинающих искателей приключений. А вон там трактир, повар вкусное мясо готовит — правильно поняв мой намек, начала экскурсию Гислен — А вон туда, в бордель, тебе ходить не стоит

— Понял, не буду.

— Вот и отлично — сверкнув клыками, улыбнулась она — Это Гильдия искателей приключений — как ни в чем не бывало продолжила Гислен.

Вообще, идея искателей приключений, повсеместно распространенная в этом мире, мне казалась крайне странной. Ладно еще, если бы это просто было место размещения вакансий о найме на работу, так тут еще, по рассказам Пола, были всяческие задания. Например, согнать из леса стаю волков. Мне кажется, или этим должно заниматься правительство, а не какие-то проходимцы?

И ладно эти авантюристы просто выполняют функцию национальной гвардии на случай нередких неординарных ситуаций, а если это гражданское ополчение окажется недовольно условиями труда и захочет свернуть монарха? О таком, видимо, никто не думал.

А еще ранги, куда же без них в этом замечательном мире, группы авантюристов, как и их самих, делили на разные классы. От классов, разумеется, зависели всяческие льготы и бонусы. Интересно, а картину «авантюрист месяца» здесь вывешивают?

В общем, если мне придется устраивать здесь госпереворот, возьму на заметку, обязательно нужно втереться в доверие к местному профсоюзу.

— Уже подъезжаем к поместью лорда — указав рукой на гигантского вида замок в центре города, сказала Гислен

— Юная госпожа, получается, родственница лорда?

— М-м-м-м… — протянула Гислен, о чем-то думая, потом посмотрела на пальцы рук, начала их загибать, что-то бормоча, наконец, видимо, посчитав все «за» и «против», или что она там считала, дала ответ — Да, получается родственница.

Карета въехала в ворота поместья и кучер остановил лошадей.

Мы вошли, и дворецкий отвел нас в пышно выглядящий зал. Скорее всего тут устраивают приемы, или что-то вроде этого. Дворецкий указал на диваны, но Гислен предпочла устроиться у стены, видимо, чтобы покрывать взглядом всю комнату.

— Скоро господин придет, подождите немного — уведомил дворецкий, ставя на стол графин с водой и стаканы

Что ж, раз уж скоро придет, может как-нибудь подготовиться? Черт, а я ведь совсем не знаком с местными обычаями… Вдруг тут нужно как на Плюке, приседать и говорить: «Ку»? Было бы неловко.

Пока я размышлял о собственной беспомощности, дворецкий уже налил мне воды, которую я с удовольствием выпил. С утра горло першит.

— Где?! — услышал я громкий грубый голос.

Это мой новый начальник так голосит, получается? Интересно. А у него тоже только один глаз, и он будет в качестве проверки запутывать мне стропы парашюта, чтобы я десантировался на запасном?

— Где?! Там?! Все, проваливай!

Дверь распахнулась, будто ее выбили ногой, казалось, будто она сейчас сорвется с петель. В дверном проеме появился он — мужчина лет пятидесяти, крепко сложен и ростом удался. У него была пышная шевелюра из темно-каштановых волос, уже кое-где тронутых сединой. Все это венчали совершенно злодейские усы — где-то между гангстером и главой мексиканского наркокартеля. Кажется, из него так и пышет жизнь.

Я поднялся и протянул ему руку:

— Здравствуйте, меня зовут Рудеус.

— Хмф, что за простолюдинский жест?! — с раздражением ответил он, скрестив руки на груди

Ну, о чем я и говорил. Похоже, тут все-таки нужно делать всякие реверансы и поклоны. Впрочем, ладно, сымпровизируем. Крепкое капиталистическое рукопожатие еще никогда не подводило.

— Хотя и простолюдинский, зато очень полезный — ответил я, продолжая тянуть руку.

— Ха, и в чем же польза от этой несуразицы?! — самодовольно усмехнувшись ответил он.

— Можно ощупать руку на предмет скрытых ножей — максимально доброжелательно и елейно ответил я.

Собеседник покрутил усы пальцем, задумался.

— Черт, а это имеет смысл! — ответил он, хватая мою руку. Сжал он ладонь так, что казалось еще немного и сломает все кости, но я все равно постарался удержать на лице улыбку

— И все равно, прошу прощения. — добавил я, потирая пульсирующую болью руку — Манерам мне бы подучиться.

В ответ он громко хрустнул пальцами и еще более громко ответил:

— У Пола получилось вырастить почти достойного человека?! Ха! Быть того не может! — усмехнулся он — Я разрешаю тебе остаться здесь!

А потом он резво развернулся и, громко топая, пошагал прочь. Похоже, у него вообще все происходит громко. И дела делает как из брандспойта: чтобы громче было.

Еще какое-то время я стоял в ступоре, не понимая, что только что произошло. Потом все-таки сел на диван и налил себе еще воды. Похоже, это было не собеседование. А если так, то меня, скорее всего, ждет второй раунд.

Оглянулся на Гислен, она в ответ почему-то кивнула мне. Весело у вас тут…

— Томас? Почему снова дверь открыта…

В комнату зашел еще один человек. Что ж, текучка кадров у вас будь здоров. С темно-каштановыми гладко уложенными волосами, выразительными красно-янтарными глазами, крепким телом и вечно-благосклонной улыбкой. От него так и разит обаянием «хорошего парня». Похоже, этот — «добрый полицейский», значит до него определенно был «злой». В целом все сходится.

— А еще, отец выглядел на редкость удовлетворенным. Что-то стряслось?

Похоже, он спрашивал у дворецкого, которого пару минут назад прогнал, по всей видимости, его отец. Да уж, криминальная семейка прямо.

— О, доброго дня тебе, Гислен — все с такой же благосклонной приветливостью ответил он

Поскольку дворецкого не нашлось, выкручиваться пришлось Гислен:

— Господин, сэр Саурос повстречал Рудеуса. — немногословно ответила она

— И почему же он остался так доволен?

— Не могу знать, господин

— Ясно…

Похоже, пришло время вступать в игру мне? Видимо да, особенно если учесть, что до этого момента вошедший человек старательно делал вид, что меня нет, а теперь наоборот, пристально смотрит на меня своими красными глазами, за полузакрытыми веками которых наверняка прячет совсем не улыбку.

Второй раунд, устоит ли капиталистическое рукопожатие против феодального строя?

— Добрый день, меня зовут Рудеус — сказал я, протянув руку.

— Ох, добрый, добрый… — усмехнувшись, ответил он мне.

На короткий момент воцарилась неловкая пауза, несколько секунд мы стояли, пожимая друг другу руки.

— Я Филипп, Филипп Бореас Грейрат. — добавил он через некоторое время, отпуская мою ладонь.

Грейрат? А отец неплох, воспользовался связями по полной.

— И что же все-таки произошло?

Вопрос поставил меня в ступор. Поразмыслив пару секунд, я наконец решил рассказать все почти как есть.

— В эту комнату заходил сэр э… Саурос

Филипп кивнул.

— И ему, похоже, не вполне понравилось то, как я с ним поздоровался

— Но отец все равно был странно довольным…

— Мне удалось переубедить его, что мое рукопожатие чего-то стоит — с уверенным видом выпалил я

— Человек, которому удалось переубедить моего отца? То ли я ошибся, то ли нашел золотой самородок… Но на будущее: обычно дворяне приветствуют друг друга кивком, положив руку на грудь.

— Так? — я попытался повторить жест по описанию

— Да, вполне неплохо — оценивающе покивал он, подпирая подбородок рукой — Но все-таки, раскрой секрет, в чем смысл рукопожатия?

— Можно проверить, носит ли человек скрытое оружие.

— Да, теперь понимаю... Подобное вполне по нраву моему отцу — усмехнулся он — Но давай все же начнем, присаживайся — плюхнулся он на диван, жестом указывая на место напротив.

Я тоже сел. Безотказное рукопожатие снова выиграло. Но теперь, похоже, начинается настоящий второй раунд: до этого была так, перебивка.

— О чем ты уже знаешь?

— Смотря что вы хотите услышать.

— О работе, разумеется — усмехнулся он.

— Хммм, если так… Я должен отработать здесь пять лет, получая не самый впечатляющий оклад, но зато по окончании срока получу некую «приличную сумму».

— Пол особенно не утруждался с объяснениями… Скажи, тебе сильно нравятся девушки? — невозмутимо спросил он.

Интересно, это на всех собеседованиях на нормальные профессии такие вопросы?

— Смотря в каком плане.

— Внешнем.

— Меня больше интересует внутренний план.

— Отлично, ты прошел.

Впрочем, я даже не удивлен.

— А теперь я обязан морально подготовить тебя. Сейчас из учителей моей дочурке нравятся только Эдона — преподавательница этикета, и Гислен.

— Что ж, не так плохо… — начал я

— Мне пришлось уволить уже семь человек, среди них выпускники той самой академии Раноа и отставной преподаватель из королевского дворца Асуры — обломал меня Филипп

— Ладно, все хуже, чем могло быть…

— Но в любом случае — хлопнул в ладоши, вставая с дивана, Филипп — многого я от тебя не жду. Если у тебя получится — я сэкономлю кучу денег, если нет — я почти ничего не потеряю.

— Ожидаемо — ответил я, тоже вставая. Забавно вышло: только сели, а уже встаем.

— Все еще полон рвения обучать мою дочь? — с ухмылкой спросил Филипп.

— Конечно. И не таких разгибали.

— Звучит загадочно, но тебе совсем не по возрасту — скептически отозвался он — Что будешь делать, если с первого раза ничего не выйдет?

— Ах, запасной план… Можно устроить какой-нибудь театр теней или пьесу — наугад ответил я.

— Звучит интересно, а если и это не сработает?

— Сбросьте ее с самолета без медузы… — уже несколько раздраженно ответил я.

— Что прости?

— Говорю, устроим экстремальную ситуацию. Например, госпожа заблудится в лесу ночью, а я по звездам приведу ее домой. Для начала, конечно, с юной госпожой нужно познакомиться.

— Хорошо, раз у тебя все карты на руках… — задумчиво пробормотал Филипп — Томас, веди ее! — громко крикнул он.

Ответа, разумеется, не последовало: Саурос предусмотрительно сослал дворецкого восвояси.

— Вот черт… — недовольно ругаясь, хлопнул себя по лбу Филипп, после чего направился на выход из комнаты — Иди за мной, сейчас будем искать кого-нибудь из них.

Я послушно пошел за ним, Гислен также отлипла от стены и незаметной тенью последовала за нами.

***

Первой мы вышли на госпожу. Как? А очень просто — в дневное она могла находиться только в трех местах: на площадке для фехтования на улице, в большом зале, где ее учат этикету, или спать на сеновале. Да, в этом плане юная госпожа оказалась до ужаса предсказуема.

Нашли мы ее именно на сеновале. Она избрала самый высокий стог сена и примостилась на самой верхотуре.

— Эрис, вставай, я привел нового учителя!

Сверху послышался только неразборчивый рык. Она что, собака? Ладно, боевую женщину-кошку я уже видел, теперь меня ничем не удивить.

— Эрис! — чуть громче крикнул Филипп.

Сверху снова послышался рык, но теперь было заметно еще и какое-то шевеление. Похоже, она спускается.

Через приблизительно полминуты, поняв безвыходность своего положения, юная госпожа в конце концов спустилась с сена на землю. Стог, конечно, высокий, но до небес ему далеко.

Наконец мне довелось увидеть ее во всей красе. Она выглядела гордой и высокомерной. Смотрела на меня свысока, во всех смыслах — все-таки я был младше на целых два года.

Нос у нее был прямой, ровный, почти идеальный — по классификации Льва Ландау «красивая», с чем я был согласен. Глаза оказались такого же янтарно-красного оттенка, как и у Филиппа. Волнистые волосы были настолько красными, что мне сначала показалось, будто это какая-то болезнь — на Земле у людей от рождения такого чистого алого оттенка не бывает. Потом вспомнил зеленоволосую Сильфи и в очередной раз убедился — в этом мире возможно все.

А еще она, кажется, была очень недовольна. Чем? Ха, да всем!

— Привет, я Рудеус — сказал я, протягивая руку. Третий раунд для крепкого капиталистического рукопожатия!

— Хмф, это шутка?! Он выглядит младше меня! — раздраженно воскликнула она в ответ.

— А тебя как зовут?

— Фи — вздернула она подбородок, скрещивая руки на груди.

Я постарался улыбнуться как можно более дружелюбно и продолжил все также стоять, протягивая ей руку. Да, я решил, не прекращая напора, взять юную госпожу измором.

Так продолжалось примерно с минуту. Юная госпожа старалась не смотреть на меня, но все равно время от времени украдкой поглядывала сверху-вниз. Свирепо зыркала на меня своими большими красными глазами, будто пытаясь убить.

Нет, мисс, я на тумбочке пол службы отстоял, у меня терпения больше!

Еще через сорок секунд, или около того, ее поражение было предопределено — юная госпожа стала топтаться на одном месте, все чаще бросая на меня злобные взгляды.

К концу второй минуты она наконец сдалась.

— Зови меня юная госпожа… — нерадостно пробурчала она, чересчур крепко сжимая мою руку. Такими темпами, к концу знакомства с этой семейкой мне потребуется гипс.

Пока она даже слишком усердно трясла мою руку, ее глаза упрямо смотрели куда-то как бы мимо меня. До чего стойкая девочка!

Казалось бы, знакомство прошло относительно неплохо, но… Но она ударила меня кулаком левой, свободной, руки, в челюсть и убежала, сверкая пятками. Черт, это полный нокаут!

Филипп усмехнулся. Что ж, Пол был прав — все именно так, как он и описывал.

Когда я пришел в себя, Филипп спросил:

— Понял теперь?

— Ага.

— Собираешься сдаться и с позором вернуться домой?

— Нет конечно — уверенно ответил я.

— И что будешь делать?

— Для начала давайте вернемся в чуть более располагающее к таким разговорам место — предложил я.

— Хорошо, вернемся в зал — согласился Филипп.

***

Возвращение в зал несколько затянулось.

Сначала мы искали дворецкого Томаса, который переносил мои немногочисленные пожитки — коробку со всякой мелочевкой и письмом Пола, в выделенную для меня комнату в этом замке.

После вместе с Томасом искали одну единственную служанку, владеющую магией исцеления на впечатляющем Среднем уровне, чтобы избавить меня от последствий возможного сотрясения мозга.

Возможно, это совпадение, но похоже, все служанки в этом доме были зверолюдками. Самых разных мастей, пород и окрасов: кошки, собаки, кролики и еще черт разберет кто. Мне даже стало интересно, откуда в этом мире появилось такое разнообразие этих странных комбинаций людей с животными — ну не Маугли же, в самом деле, к животной плоти пристрастился? и не Серега, хотя и «Книгу Джунглей» любил настолько, что даже личный груз не пожалел и взял с собой на МКС. Я спросил об этом Филиппа, но он ответил расплывчато: в духе того, что так было всегда.

Быть может, кстати, такое засилье (если не насилие) зверолюдов даже имело какой-никакой смысл: у животных ведь слух и обоняние лучше, чем у людей, могут услышать, например, заговорщиков или унюхать отравленную еду… Хотя нет, ставлю на то, что барин просто извращенец. Так или иначе, но служанка спасла меня от головной боли, и мы с Филиппом наконец переместились в тот самый зал, в котором все началось.

Так или иначе, но служанка спасла меня от головной боли, и мы с Филиппом наконец переместились в тот самый зал, в котором все началось.

— И что же ты скажешь, обдумав произошедшее? — насмешливо улыбаясь, спросил Филипп.

— Театр теней тут точно не поможет.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся он — Зришь в корень.

— Нужны методы посерьезнее. Нападение демонов на город или… Черт, даже не знаю, что предложить!

Опять на ум пришел мой одноглазый командир, звездно-полосатая фея нашего особого взвода, так сказать. Его методы, хотя и были совершенно неадекватными, но зато крайне действенными.

Помнится однажды он подкупил какого-то сирийского подростка, чтобы тот, перемотав вокруг тела «пояс смертника» собранный из крашеных под бомбы пустых сигаретных пачек, скрепленных скотчем, совершенно невинно пробрался к нам попросить воды. Его почему-то пожалели и не стали обыскивать. Будь он настоящим взрывным парнишкой, мы бы взлетели на воздух. После того дня все до единого запомнили урок.

У меня возникла идея сделать что-то подобное. Например, инсценировать нападение, когда Гислен, скажем, отойдет в туалет или что-то такое.

— Похоже, ты в тупике и вот-вот готов сдаться?

— Не совсем, но…

— Но?

— Мне потребуется ваша помощь.

— Ах вот оно что! — все так же улыбаясь, облегченно выдохнул Филипп — Хорошо, я помогу. Рассказывай.

— Нам нужно организовать что-то на подобие нападения… Может даже похищения. — неуверенно сказал я — Разумеется, с подставными актерами и целителями за кулисами — выпалил я в конце на одним дыхании

— Хм-м-м-м, да, интересная идея… Томас?

— Да, господин?

— Ты все слышал?

Дворецкий кивнул.

— В таком случае, найди нужных людей, подготовьте декорации… В общем, организуйте все на высшем уровне. — проговорил Филипп

Томас снова кивнул и удалился из зала.

— У тебя занятные идеи — сказал мне Филипп, когда мы остались наедине.

— Разве?

— Да, оригинальный и амбициозный план, такого раньше не предлагали. Думаешь, это сработает?

— Да, мне кажется, это может помочь.

— Главное не увлекись и не соблазни ненароком мою дочь — с улыбкой предупредил он.

— С этим как-нибудь потом, пока мне всего семь — также улыбаясь ответил я.

— Ха-ха-ха — рассмеялся он — Учитывая, что ты сын Пола, охотно верю. Но вообще, я серьезно.

Я кивнул.

— Раз уж с этим на сегодня решили, может у тебя остались еще какие-нибудь вопросы? — спросил Филипп, делая глоток из бокала с вином, который все это время держал в руке.

— Вопросы… Ах да, про Пола, вы сказали, что ваша фамилия Грейрат. Получается, вы родственник моего отца?

— О, так ты не знаешь? — удивился Филипп — Мы двоюродные братья. Что-то еще?

— Нет, на этом все.

— Что ж, в таком случае… Томас! — громко позвал Филипп — А-а-а, черт! — выругался он, стукнув себя по лбу ладонью — Ладно, сам провожу тебя до твоей комнаты — сказал он вставая.

Я тоже встал.

— Пойдем тогда уж — усмехнулся он.

***

Я наконец вошел в выделенную мне комнату. Меня, как родственника, поселили не в коморке для слуг, а в гостевой комнате, обставленной более дорого. Она выглядела роскошно и пафосно, но все равно со вкусом — большая кровать, резная деревянная мебель, цветные, почти уверен безумно дорогие, шторы, закрывающие крупное окно, несколько книжных шкафов, массивный дубовый письменный стол, ковры и еще много всего. В общем, было уютно. Не чета тесной «каюте» на МКС.

На самом деле, оглядываясь назад, все складывается довольно неплохо — у меня, в перспективе, конечно, есть работа, кров и кусок хлеба. Пол постарался на славу, отправив меня сюда, если не учитывать, что перед этим чуть не отправил на тот свет.

В любом случае, нужно подготовиться к завтрашней операции по привлечению внимания юной госпожи к учебе. По дороге к комнате мы с Филиппом обсудили некоторые мелкие детали, например, количество «злодеев», и можно ли мне их калечить. В итоге сошлись на пяти несчастных, с которыми я могу делать что угодно. Интересно, они из своей темницы преступников припрягут, мол «выживешь — свободен»? Хотя, учитывая мой возраст, «делать что угодно с похитителями» звучало громко — сто тридцать сантиметров боевого опыта мало кого могли впечатлить.

Я подошел к столу, на котором стояла коробка с моими вещами. Завтра произойти может всякое, а потому я принялся распихивать по карманам самый разный инвентарь. Посмотри со стороны — могло показаться, что я готовлюсь к походу в пыточную камеру.

Вдруг в дверь постучали, как раз в тот момент, когда я проверял на остроту перочинный ножик. Исходя из габаритов, перочинным он был вряд ли, но меньшего размера слепой странствующий торговец не продавал. Я быстро вложил его обратно в мягкие кожаные ножны и пошел открывать дверь, в которую кто-то очень настойчиво тарабанил.

— Уже иду!

Когда я открыл дверь, на пороге стояла служанка-зверолюдка с кошачьими ушами. Она держала в одной руке ведро, а в другой полотенца.

— Горячая вода для юного господина, — любезно пояснила она.

— Ах, спасибо тебе… — замялся я, не зная ее имени.

— Кили. — подсказала она.

— Да, Кили, спасибо. Ты можешь идти.

— Может юному господину нужно что-то еще? — насмешливо-кокетливо спросила Кили, в шутку намекая ясно на что. Да, стоит перестать пялиться на ее декольте.

— Юному господину семь лет, и он бы не отказался от стакана теплого молока перед сном.

— Будет сделано, — с улыбкой ответила она и наконец удалилась.

Я посмотрел на ведро. Да, ванн тут не было. Хотя в моем родном доме была, так что, вероятно, и здесь есть, просто не для всех. Скорее всего в этом мире чистотой все еще заправляют публичные бани и сауны. Надо как-нибудь побывать в такой. А пока, мне остается лишь обтираться сероватыми льняными полотенцами, смоченными теплой водой, и молиться, чтобы местное мыло и травяные отвары, используемые вместо шампуня, защитили от вшей и лишая.

Через пять минут, как по таймеру, в дверь вновь постучали.

— Теплое молоко для юного господина… Ох, а почему юный господин еще не разделся? — широко улыбаясь, выпалила служанка, стоило мне только открыть дверь.

Какая-то озабоченная горничная, ей богу. Еще и на маленьких мальчиках, похоже, повернута.

— Спасибо за молоко, Кили. Юный господин разденется, как только очень назойливая кошка покинет его комнату.

— Хи-хи, все-все, уже ухожу — хихикая, покинула она мое место жительства.

Черт, ну и намучаюсь же я здесь…

----------

Побег от всех проблем

Я очнулся в деревянном макинтоше. Снова связанный. Нет, ну сколько можно!

Вообще, мы с Филиппом обсудили план во всех подробностях, и туда входила прогулка по городу, во время которой нас должны были похитить и увезти восвояси. Но вот незадача — нас «прибрали к рукам» через пять минут после того, как мы покинули поместье. Гислен почему-то задержалась и вышла из поместья на несколько секунд позже положенного, как раз в этот момент, когда нас и повязали. Как итог — я здесь, в еловом, по всей видимости, гробу. И черт возьми, мне вновь потребовались навыки распутывания! Похоже, наша взводная фея что-то да понимала о загробном мире.

Развязывать узел, находясь при этом в заколоченной коробке — навык самого настоящего лауреата премии Гудини, который мне пришлось в совершенстве освоить в кратчайшие сроки. И вот, я почти на свободе: остается лишь сдвинуть крышку гроба.

Древесина, из которой было изготовлено мое пристанище для отправления в последний путь, оказалась совсем прогнившей — подергав крышку с полминуты, мне удалось вырвать гвозди и высвободиться. Так даже неинтересно — никакого азарта, меня даже не заливают жидком цементом и все это происходит не на дне океана.

Аккуратно опустив крышку на пол, я огляделся. Тьма была такая, что хоть глаз выколи. Ситуацию исправляло только небольшое зарешеченное окошко, из которого лился тусклый свет звездного неба. Фотометрический парадокс, чтобы его, совсем не играл мне на руку.

Через пару минут мои глаза попривыкли к темноте, и мне удалось рассмотреть помещение. Помимо моего деревянного «кораблика» здесь также был аккуратный гробик юной госпожи. Ну а в целом это помещение являло собой старый заброшенный оружейный склад. Всюду была разбросана ржавая амуниция, истлевшая одежда, затупившиеся и поломанные мечи и копья — все в лучших традициях безалаберности войсковых интендантов.

Я аккуратно вылез из ящика. Конечности ужасно ломило — спать связанным не очень полезно, — а потому для начала я решил тихонько размяться. Зрелище наверняка было крайне специфическое — семилетний ребенок в абсолютной темноте заброшенного арсенала делает наклоны и становится в мостик. Как бы моя разминка ни выглядела, а пользу она принесла — жить стало заметно легче.

Какое-то время я просто сидел в темноте и полном одиночестве, обдумывая что делать дальше. Тихий одинокий писк мыши вывел меня из ступора, и мне в голову наконец пришла идея — проверить, возможно ли вообще отсюда сбежать. Первым на очереди оказалось зарешеченное окно. Осторожно взобравшись на узкий подоконник, я критически осмотрел крепления решеток — все было ужасно ржавое и шаталось от малейшего движения. К тому же решетка была просто-напросто прибита к каменной кладке кованным железными гвоздями, которые очень просто оттуда вытаскивались.

Когда я наконец спустился вниз, из гробика юной госпожи послышалось какое-то шуршание — наверняка проснулась. Еще через полминуты оттуда стал раздаваться ее приглушенный голос:

— Эй! Что за шутки! Выпустите меня!

Хорошо, что прогнившая древесина все еще давала неплохую звукоизоляцию, и юную госпожу не услышал никто, кроме меня.

Вскоре изнутри по крышке стали раздаваться глухие удары, но, кажется, выбраться у нее не получалось. Что же, придется помочь…

Также, как и на моем гробике, расшатать крышку на этом было не очень сложно. Юная госпожа была на свободе.

— Сейчас же развяжите меня! Вы хоть знаете, кто мой дедушка?! — принялась вопить юная госпожа, как только выбралась. — Эй! Это не смешно! — добавила она через какое-то время, поняв, что ничего не происходит

И, хочу сказать, ее крики возымели успех — вскоре кто-то, с другой стороны, вставил ключ в замок и дважды провернул, отпирая дверь. В нашу «камеру» вошел респектабельного вида мужчина — гладко выбритый, с ухоженными темными волосами, в дорогом на вид костюме. На его ногах были какие-то странные туфли, по всей видимости с железной подошвой — так они цокали и гулко стучали о пол при каждом его шаге.

С лицом, выражающим отстраненную скуку, он быстрым шагом подошел к юной госпоже, которая все также стояла в своем гробике, со связанными за спиной руками и крайне недовольным лицом.

— Немедленно развяжи меня!

Приблизившись к ней, он резким движением отвесил ей хлесткую пощечину. От этого удара госпожа упала, сломав прогнившую стенку гроба.

— Прекращай шуметь — процедил он сквозь зубы.

— Да как ты смеешь! — крикнула юная госпожа, опираясь на руки, за что моментально получила мощный пинок ногой.

Черт, это уже не смешно. А еще совсем не похоже на театральную постановку с актерами. В темноте было плохо видно, но, кажется, у нее вылетело несколько зубов. Видимо, пора начинать действовать? Я нащупал в кармане небольшую стеклянную бутылочку, закупоренную деревянной пробкой.

От пинка юная госпожа отлетела на пару метров назад, и вошедший человек направился к ней. Похоже, хочет попинать ее еще немного. Я побежал ему наперерез, на ходу раскупоривая свой единственный козырь. Хоть бы не пролилась…

Я не слишком скрывался, а потому, услышав мой топот, мужчина обернулся.

— Еще и этот… — пробурчал он, замахиваясь ногой.

«Кара» не обошла меня стороной, и от удара я отлетел в сторону, перед этим плеснув ему в лицо зеленоватую жидкость из флакончика. Нога в ботинке с металлической подошвой больно прошлась по ребрам. Надеюсь, обойдусь крупным синяком, а не переломами.

От моего «чудо-зелья» похититель закашлялся, принялся что-то отхаркивать. Потом его ноги подкосились, и он повалился на четвереньки, заходясь ужасными хлюпающими звуками. Словно собака с бешенством, которая пытается глотнуть воды, он со спазмом гортани тщетно пытался сделать хотя бы один вдох.

Я не знал, могла ли эта штука прикончить его, но она как минимум даст нам время, чтобы сбежать. Через боль я встал на ноги и медленно поковылял к дверному проему, чтобы заклинить ножом дверь. Когда дело было сделано, я наконец направился в сторону юной госпожи.

Надеюсь, ее несильно повредили — лечить-то быстро я не умел, а со сломанной челюстью она домой не доберется.

Мимолетно оглянулся на отравленного мужчину — кажется, он уже потерял сознание от удушья, но тем не менее каким-то образом его организм поборол спазм горла и он, издавая что-то похожее на хриплый храп, делал тихие вдохи.

Тем временем «главная героиня» нашего сегодняшнего приключения лежала на холодном полу, раскинув руки в стороны — видимо, сознание потеряла. Добравшись до нее, первым делам расстегнул воротник ее замысловатого одеяния, который закрывал почти половину шеи. После принялся похлопывать ее по щекам — знаю, что не поможет, но, а вдруг?

Когда стало понятно, что все мероприятия по приведению в сознание не приносят желаемого результата, решил в отместку за недавний нокаут отвесить ей щелбан. Больше такой возможности мне не предстоит, а потому мешкать не стал.

Как назло, именно в этот момент она пришла в себя.

На мое счастье, руки у нее были связаны, так что досталось мне ногами.

— Да фто ты о фебе вожомнил! — разъяренно крикнула она. Да, зубов ей явно недоставало.

— Слушай, нас тут это, похитили.

— Да жнаю я! Фейчаф придет Гифлен и вфех их порубит!

— А что, если она не придет?

— Ф щего это вдруг? — удивилась юная госпожа.

— Мы тут довольно долго, а она все еще не появилась.

На этом моменте ее, похоже, закоротило. Секунд десять она хмурила брови, а потом резко выдала:

— Я тебе не верю!

— Гней! Ну что там у тебя?! — раздалось с другой стороны двери.

— Ну вот, скоро сюда войдет второй негодяй, и нас убьют, — констатировал я. — А Гислен я что-то не вижу, — добавил чуть позже.

— Ты победифь его также, как и этого, — справедливо заметила юная госпожа, указывая на бледного как смерть тяжело дышавшего бессознательного мужчину.

— У меня больше нет той штуки, которой я его победил. Может есть у тебя?

— Нет конфено, фто жа глупофти!

— Если бы ты изучала травничество, у тебя была бы с собой такая штука. Мы бы победили второго негодяя и дождались Гислен.

В ответ она глухо зарычала.

Да, в той бутылочке была выжимка из болиголова. Я очень долго уговаривал Зенит сделать ее для меня, и, как оказалось, не зря. Эффект на человека, конечно, был не такой сильный, как на волка, но местные люди были, кажется, в целом намного более живучими.

— Гней, черт тебя дери! — ударил по двери с другой стороны похититель.

Я мог бы, наверное, запереть дверь ключами, которые наверняка были у лежащего здесь мужчины, но в таком случае юная госпожа может поверить в собственную безопасность, что мне было совсем не на руку.

— Кажется, совсем скоро он откроет дверь и запинает тебя до смерти. В общем, счастливо оставаться, а я, пожалуй, пойду, — сказал я, вставая.

Со стороны двери раздался грохот — осталось недолго. Доковыляв до окна, перебарывая боль, я залез на подоконник и принялся торопливо вытаскивать предварительно расшатанные гвозди. Удары в дверь становились чаще, а юная госпожа мотала головой из стороны в сторону, жалобно-напугано, поглядывая то на кинжал, который грозился вот-вот вылететь, словно пробка из бутылки с шампанским, то на звякающие по полу ржавые гвозди, то на меня на подоконнике.

В тот момент, когда я сбросил на пол старого склада, решетку, отделявшую нас от свободы, и свесил ноги вниз, повернувшись к юной госпоже спиной, она наконец одумалась:

— Не брофай меня… пожалуйфта…

Да, все случилось именно так, как я и рассчитывал. Похоже, в ней была толика здравого смысла. Пришлось вернуться на склад. Приземлившись, я поморщился от боли и подошел к юной госпоже.

— Если ты хочешь, чтобы мы вернулись домой — давай сыграем в одну игру.

— В какую? — нервно спросила она.

— Представь, что мы в армии. Ты рядовой, а я твой командир. Ты слушаешь и выполняешь все, что я тебе говорю, не кричишь без разрешения, не самовольничаешь и в целом ведешь себя как порядочный солдат.

В ответ она торопливо закивала.

— Отлично, — ответил я, после чего обошел ее и начал распутывать веревки, которые связывали ее руки. — А еще за невыполнение приказа обычно следует трибунал… Но мы ведь играем, так что, если не будешь слушаться, я так уж и быть, только лишь брошу тебя по пути.

— Поняла.

— Все. Теперь мы можем идти. Лезь первой — указал я на окно.

***

Когда мы выбрались из заброшенного арсенала и отошли на несколько десятков метров, юная госпожа вдруг позабыла свои обещания и принялась голосить:

— Наконец мы выбралифь!

— За нарушение приказа… — начал было я.

— Ефе чего!

— Я оставляю тебя здесь, теперь ты вольна делать, что хочешь.

— Да пожалуйфта, буду я еще ифполнять какие-то там прикажы!

Я развернулся и пошел в предположительном направлении ближайшего трактира. Мы точно не в Роа, а ночью повозки не ходят, так что придется провести остаток ночи здесь.

— Где эти ублюдки?! — раздался из-за угла крик. Похоже, второй похититель повторил наш подвиг, выпрыгнув из окна первого этажа.

Как только это произошло, юная госпожа сразу же взяла свои слова назад и, догнав меня стала оправдываться:

— Я… я… профто пофутила… И буду флуфаться… — жалобно проскулила она. — Теперь отведи меня домой, — уже более уверенно добавила юная госпожа.

— Хм-м, но ты ведь не согласилась нанять меня, — злорадно ухмыльнулся я.

— А? — удивилась она. — Не ври, ты ведь мой учитель.

— Не-а, ты ударила меня, а потому все решили, что ты против.

— Тогда я хочу нанять тебя.

— У тебя должно быть, есть деньги?

— Н-нет…

— Тогда, должно быть, ты хочешь нанять меня в долг?

— В долг? — удивилась она.

— Да, сначала услуга, а только потом оплата.

— Д-да! — крикнула она и тут же, спохватившись, закрыла рот рукой.

Я почти уверен, тот хмырь нас услышал, так что я дернул юную госпожу за руку, и мы оба повалились в ближайший стог сена.

— Молчи, — шепнул я ей на ухо, зажав рот ладонью.

Через пару секунд, похоже, оставшийся похититель вбежал в этот переулок.

— Где эти малявки, черт их дери! — разъяренно крикнул он, после чего, похоже, развернулся и быстрым шагом пошел прочь

Пролежав так около пяти минут, я решил, что пора выбираться. Местные похитители, согласно моим наблюдениям, особым интеллектом не отличались, а потому никакую засаду скорее всего не готовили. Юная госпожа облегченно выдохнула.

— Перед тем как мы пойдем, ты должна пообещать не нарушать своих обещаний, — решил я продолжить наш разговор.

— А? Д-да, да, я буду флуфаться.

— А еще, как и обещала, наймешь меня.

— Да, — кивнула она.

— Хорошо, тогда… иди за мной.

***

Спустя примерно час блужданий по ночному городу, мы вышли к более или менее респектабельно выглядящему трактиру.

Похоже, похитители увезли нас черт-те куда. Во-первых, в этом поселении не было и намека на массивные городские стены Роа. Во-вторых, все дома выглядели как какое-то средневековое гетто — совсем не чета миловидной архитектуре районного центра. И, в-третьих, — дороги: никаких тебе аккуратных каменных мостовых, только суровый чернозем, залитый водой и помоями до состояния идеального обиталища для кокаиновых бегемотов Эскобара. Да и в целом это поселение напоминало скорее большую деревню, чем даже городок. Я поделился своими идеями с юной госпожой, в ответ она кивнула. Мы стояли у входа в «харчевню», как было написано на вывеске, пока не решаясь войти.

— Нам придется остаться в этом городе до завтрашнего утра, а денег у меня немного.

— Ефе чег… Ага, хорофо, — вовремя спохватилась она.

— А еще неплохо бы вызнать у трактирщика, где отходят повозки, — продолжил я.

— Пойдем уве, — нервно ответила она.

Мы вошли в трактир. Дверь оказалась ужасно тяжелой, но я справился. Атмосфера здесь была в целом, как и в любом другом подобном заведении — тихие переговоры нетрезвых компашек, спящие пьяным беспробудным сном мужчины и женщины за столиками, и одинокий владелец заведения, вечно протирающий свой стакан.

— А где дедуля-трактирщик? — непонятно зачем решил спросить я, когда мы подошли к стойке. Хотя нет, вполне понятно — заведение называется «Харчевня дедушки Огаста», а никакого дедушки за стойкой нет — какая-то девочка лет пятнадцати, да и только. Так даже неинтересно!

— Так это, ночь на дворе, спит уже, — жизнерадостно уведомила трактирщица. — А вы, детишки, почему одни? — поинтересовалась она.

Я вынул из одного из своих многочисленных карманов маленькую медную монетку.

— Давай ты не будешь задавать вопросов и никому не расскажешь, что мы поселимся здесь.

Она мигом выхватила монетку из моих рук, повертела, посмотрела вблизи, потом воровато огляделась и спрятала «куш» за пазуху.

— Поняла, я вас не видела, куда делись — не знаю, — с улыбкой ответила она. — Но мне жуть как интересно узнать… — тоскливо добавила трактирщица в конце.

Тут, видимо, юная госпожа не выдержала и вклинилась в разговор:

— Нам комнату на двоих, — нетерпеливо выпалила она.

— Самую дешевую, — добавил я, поглядывая на расценки.

— Одна большая и четыре маленьких медных монеты, — мигом выпалила трактирщица, широко улыбаясь.

Я протянул ей две больших медных монеты, но в качестве сдачи получил только пять маленьких.

— Тут не хватает, — уведомил я

— Ой, правда? — как будто все произошло совершенно случайно, наигранно удивилась трактирщица, вытаскивая из-за пазухи ту самую медную монетку, которую я дал ей минуту назад. — Теперь хватает?

— Да, хватает.

— Ну и отличненько.

Ага, и конечно же ты знала, что обсчиталась ровно на одну медную монетку.

— Слушай, а отсюда повозки ходят? — решил я наконец узнать.

— М-м-м… Там на входе, на улице, табличка стоит с расписанием, — ответила девочка.

— Юная госпожа, сходишь посмотреть?

— Но я ведь не умею читать, — удивилась она. Да, именно на это я и надеялся — пристыдить ее за неумение читать.

— Хорошо, пойдем тогда вместе, — ответил я. Она кивнула. Мы вышли из трактира, на улице действительно все это время стояла табличка. — Та девочка только что пыталась обмануть нас на деньги.

— А? Это как? — удивилась юная госпожа.

— Она умышленно дала сдачу меньше, чем должна была, чтобы прикарманить себе остаток.

— А-а-а-а… — протянула юная госпожа.

— Мы сейчас находимся… — соскочил я с темы денег на повозки — В городишке Розуотер. Тут так написано. Ты бы смогла узнать сама, если бы прочитала.

Юная госпожа понурила хмурый взгляд.

— А это где?

— К югу от Роа, соседний город, — ответил я. — Если бы у нас не было денег, нам пришлось бы добирать до Роа по звездам.

— По жвеждам? Это как? — удивилась юная госпожа.

Я оторвал взгляд от таблички и поискал взглядом Анри. Она находилась в созвездии, по форме напоминающем квадрат, прямо в одном из углов, так что особых проблем с ее поисками не возникало.

— Видишь вон тот квадрат? — указал я на созвездие.

— А фто такое квадрат? — спросила юная госпожа.

— Вот такая фигура — сложил я пальцами нужную форму.

— Да, вижу, — кивнула она.

— Посмотри в левый верхний угол, видишь звезду?

— Да.

— Имя этой звезды Анри. Она никуда не движется целую ночь, в отличие от других звезд, и при этом всегда указывает на север.

— Поняла — серьезно ответила юная госпожа.

— Но, к счастью, идем мы не пешком. Повозки отходят довольно рано, так что нам нужно выспаться. Пойдем, — поманил я ее за собой.

Вновь, отворив ненормально тяжелую дверь, мы оказались в уютном трактирчике.

— Слушай, тут двое детей не проходили? — поинтересовался я у трактирщицы.

— Нет, конечно, ночь же. Все дети давно по домам спят, — ответила она, вжившись в роль.

— Отлично. Проводишь нас до комнаты?

— Какой комнаты? Вы разве арендовали? — лукаво спросила трактирщица.

— Прекращай, — ответил я.

— На втором этаже, последняя дверь слева, — указала она на неприметную лестницу.

— Спасибо. Разбудишь нас перед первой повозкой? — попросил я.

— А вы куда едете? — поинтересовалась трактирщица.

— А вот это тебе уже знать необязательно.

— Поняла. Конечно разбужу. Ну, не я сама, но дедушку попрошу.

— Отлично, — кивнул я, уже поднимаясь по лестнице вместе с юной госпожой, как вдруг остановился. — И еще, можно у вас чего-нибудь поесть?

— Все за ваши деньги, — улыбнулась трактирщица.

***

Я отворил едва заметную, сливавшуюся с окружением, дверь, на которой даже дверной ручки не было. Комнатка, которую нам выделили, была в уютном стиле лофт: мягкие стога сена вместо кроватей, экологичный деревянный неотёсанный пол, безопасные для здоровья неоштукатуренные стены. Хотя правильнее было бы назвать это хлевом, впрочем, не мне судить.

Выудив из кармана одну из своих стамесок, я заклинил ей дверь. Перед этим пришлось немного повозится с вытачиванием под нее неглубокого паза — все-таки она была сделана из гораздо более толстого металла, чем нож. Но в конечном итоге все сидело довольно плотно и открыть дверь с наскока было бы непросто.

В целом ночь прошла очень даже неплохо — было тихо и спокойно. Пару раз со стороны окна слышались какие-то вскрики, всхлипы и визги, из-за которых юная госпожа так и норовила вскочить и бежать куда глаза глядят, но в остальном ничего такого — обычная тишина провинциального городишки. Я даже худо-бедно выспался. Но вот о юной госпоже того же сказать не мог — она всю ночь, похоже, была на чеку и почти не смыкала глаз.

Проснулся я когда было уже светло — может быть одиннадцать утра или около того. Первым тревожным звоночком стал тот факт, что никто не пришел нас разбудить. Впрочем, возможно они просто не смогли открыть дверь и передумали? Быстро растолкав юную госпожу, которая в кои-то веки сомкнула свои веки, принялся проверять «экипировку». К счастью, все было на месте — медные монеты, столярный инструмент, перо, крохотная чернильница и небольшой сверток пергамента.

— Возможно, произошло что-то неладное, — поделился своими мыслями с юной госпожой.

— А фто могло проижойти? — не поняла она.

— Возможно, на таверну напали похитители и теперь поджидают нас снизу. А возможно прямо за дверью.

На лице моей спутницы отразился ужас. Да уж, похоже, перестарался. В любом случае, уходить нужно через окно. Как же не хочется прыгать со второго этажа…

Дополнительные трудности имелись в том числе из-за того, что в этом самом бюджетном номере не было даже захудалого лоскутка ткани, а уж о каких-либо простынях и речи не идет. Не выйдет здесь как заправский любовник связать веревку из постельного белья и с триумфом сбежать от разъяренного мужа, в роли которого сегодня выступали похитители.

— Нам с тобой придется прыгать со второго этажа. Не струсишь?

— Глупофти какие, нет конефно… — раздраженно ответила юная госпожа

— Хорошо, тогда я прыгну первым, а ты сразу за мной.

— Угу.

Я раскрыл окно, посмотрел вниз. Не так уж и высоко. Недолгий миг полета, и вот я уже на земле.

Через секунду после приземления, я почувствовал, как в мою спину врезаются две ноги. Больно, черт возьми! Надо было предупредить юную госпожу прыгать не прямо за мной, а чуть позже. Такими темпами вернусь в поместье лорда весь в синяках.

Тихо ухнув, поднялся на ноги и отряхнулся.

— Ну не прямо же на меня прыгать…

Юная госпожа не ответила.

Окна нашей комнаты выходили туда же, куда и дверь трактира. Краем глаза я заметил что-то красное возле той самой двери. Оглянувшись, я понял, что это была уже подсохшая лужа крови. Тихо указал на лужу юной госпоже. Она нахмурилась.

Из-за чего случались всякие неприятные события в фильмах ужасов? Из-за того, что герои совались в подозрительные места. А значит, нужно было обязательно сходить посмотреть, что там произошло. Хотя, по идее, ничего плохого случиться не могло. Не думаю, что преступники стали бы возвращаться на место преступления в этом мире — шанс быть пойманными стражей становился слишком велик.

Шагнув в направлении двери, я аккуратно потянул юную госпожу за рукав.

— Нам нужно посмотреть, что случилось, чтобы понять на что готовы похитители, — тихим голосом объяснил я.

Я с трудом сдвинул тяжелую скрипучую дверь, передо мной предстала ужасающая картина. Весь пол был покрыт толстым слоем уже подсыхавшей крови, все стены оказались перепачканы ею же. Те, кто сидели этой ночью за столиками, остались сидеть так, похоже, уже навсегда. Завершала экспозицию та самая девочка-трактирщица: она сидела посреди зала, привязанной к стулу, голова ее лежала на коленях, на лице была совершенно идиотская улыбка шириной в прямом смысле от уха до уха — щеки были разрезаны ножом. Компрачикосы, похоже, в любом мире все те же... Само, по всей видимости, орудие убийства было воткнуто в стойку трактирщика по середину лезвия. Это был мой неудобный большой перочинный нож.

— Боже… — только и смог протянуть я

Подобного раньше мне видеть не приходилось. Я, конечно, многое пережил на своем недолгом веку прошлой жизни, но с такими необъяснимой жестокостью и расчетливым цинизмом на моей памяти людей еще никто не убивал. Мне с каждой секундой все меньше верилось, что это было просто представление с подставными актерами…

Торопливо ступая по студенистой массе загустевшей крови, я подошел к той самой трактирщице и закрыл ей глаза. Потом, добравшись до барной стойки, вытянул из нее нож. Перепачканное кровью лезвие чересчур легко выскользнуло из отверстия.

Деньги брать не стал — нам и так должно хватить, а без них хоть меньше ложных улик в нашу сторону.

Выйдя из харчевни, первым делом оттер ноги от крови о придорожную пыль. Через маленький проулок мы обошли таверну и оказались на ее заднем дворе. В корыте с мутноватой водой я отмыл руки и нож.

Что теперь оставалось? Узнать время и садиться на первую попавшуюся повозку до Роа, наверное. Первым делом хорошо было бы узнать, откуда вообще эти самые повозки отходят. Если возле «Харчевни дедушки Огаста» стояла табличка с расписанием и расценками на повозки, это вероятно означало, что эти самые повозки отходили где-то рядом. Мы были возле окраины города, так что, вероятно, так и есть. Хотя черт его знает, может в этом мире традиция такая — писать где ни попадя расписание междугородних «рейсов», заместо ругательств?

***

Первым делом мы узнали у местного городового, куда направляться, чтобы поскорее уехать отсюда. Небрежно махнув рукой, он указал нам нужное направление, заботливо предупредив быть осторожными: по его словам, в городе происходят «пугающие вещи».

Приняв во внимание предупреждение, мы направились в указанном направлении, но вдруг городовой решил нас окликнуть:

— Стойте, ребятки, а где вы были сегодня ночью?

— Так дома, теперь к тетушке в соседний город поехать хотим, — выкрутился я.

— А карманы проверить дадите? — не унимался страж.

— А зачем еще?

— Мне надо кое в чем убедиться, — ответил он, быстрым шагом направляясь в нашу сторону.

— Бежим, — шепнул я на ухо юной госпоже, и мы со всех ног понеслись в сторону места отбытия повозок.

За спиной раздавались крики и топот ног городового:

— Чертовы убийцы! Немедленно остановитесь! — вопил стражник.

Просто прекрасно… Еще и убийство на нас повесили!

Мы завернули в ближайший темный переулок, потом в еще один, и еще, поворачивали то влево, то вправо, бежали вперед без оглядки. Где-то вдали раздался прерывистый рев сигнального рожка. Свернув в очередной раз, мы вышли на прямой переулок, ведущий к какой-то широкой улице — по всей видимости, главной в городе. Отлично, самое то, чтобы затеряться в толпе.

— Нам с тобой нужно сменить внешность, — громким шепотом сказал я юной госпоже. — Они будут искать нас по приметам, а твои яркие волосы чересчур выделяются. Нужно измазать их в пыли.

— Ни жа фто… — таким же громким шепотом ответила она.

— Иначе нас поймают и казнят.

— Мой дедушка ражберетфя, — сердито ответила она.

— Пока новость о нас дойдет до Роа, нам уже отрубят головы, — продолжил я гнуть свою линию. Юная госпожа нахмурилась еще сильнее.

— Тогда и ты ижмажь пылью волофы, — поставила она свое условие.

— Хорошо, — согласился я.

В темном переулке, ведшем к оживленной части города, пыль искать долго не пришлось. Вымазавшись в ней с головы до ног, мы приняли облик типичных бездомных детей — ало-морковные волосы юной госпожи стали пыльного серого цвета, с едва заметным рыжим оттенком, а наверняка дорогой сарафан стал больше напоминать поношенное платье, снятое с рабыни. Я же тоже, сменив цвет волос на мышиный серый и перепачкав лицо и руки чем-то вроде смеси пыли с сажей, стал похож на подмастерье какого-нибудь старого ювелира — мальчика, сидящего в дальнем углу только для того, чтобы крутить ручку скрипучей шлифовальной машинки. В целом, результат был более чем удовлетворительным.

— Апчхи!

За исключением того, что юная госпожа теперь чихала без перебоя.

Когда мы вышли на свет, я огляделся. Оказалось, переулок вел вовсе не на улицу, а скорее на городскую площадь, совмещенную с рынком. Отсюда мы уже безопасно доберемся до места стоянки повозок. Аккуратно проталкиваясь между спешащими по делам людьми, рыночными воровками и жадными торговцами, мы потихоньку приближались к городской окраине, где и был искомый «вокзал» повозок. Я все время нервно оглядывался, выискивая взглядами стражей, которые все чаще мелькали в толпе. Казалось, каждый из них сейчас посмотрит именно на нас, именно в нас распознает «убийц», и именно нас потом казнят. За эти ужасные двадцать минут постоянного напряжения, я, кажется, успел изобрести как минимум парочку новых видов стресса. Солнце уже почти клонится в закат, но вот, мы наконец у цели.

— Нас до Роа, пожалуйста — скорчив самую невинную физиономию из всех, на которые только был способен, жалобно проскулил, обращаясь к мужичку лет сорока с едва заметной чуть седоватой щетиной и давно потухшими зелеными глазами

— Дети? — удивился он. — А деньги-то у вас хоть есть? — поборов удивление, делано небрежно спросил он.

— Конечно, — заверил я, вытаскивая из кармана, пожалуй, едва ли не втрое больше, чем стоил проезд на двоих.

Его глаза алчно блеснули. Если в них до этого момента и было место для чего-то вроде проблеска сожаления и понимания, то сейчас оно скрылось.

— Что же, в таком случае никаких проблем, — сказал он, сгребая монеты. — Полезайте.

***

Повозка мерно тряслась, подскакивая на каждой кочке. Ярко-желтое закатное солнце окрашивало облака в спокойный розовый оттенок, вокруг тянулись бесконечные поля пшеницы… Романтика, чтоб ее! Кажется, самое неприятное уже давно было позади — еще пару часов, и мы окажемся в Роа, откуда до крепости лорда будет рукой подать. Вокруг стояла абсолютная тишина — только слышны были тихие переговоры наших попутчиков, да цокот копыт двоих лошадей. Двоих. А должна быть всего одна! Повернув голову голову направо, я увидел всадника в форме городового этой чертовой деревушки Розуотер.

— Именем закона! Немедленно остановите дилижанс!

Ну и кто тебя только, черт возьми, научил разговаривать как карикатурный американский коп?!

----------

Проблемы возвращаются

— Именем мэра Розуотера, приказываю вам остановиться! — во всю голосил городовой.

— Да чтоб тебя… — пробурчал извозчик. — Дамы и господа, извините за задержку! — громко уведомил он.

Среди пассажиров раздались недовольные бормотания, томно вздохнула пухлая молодая девушка, неразборчиво заворчал совсем плешивый старик. Щелкнув вожжами, возница остановил телегу. Теперь страж стремительно приближался.

Вскоре, подъехав вплотную, городничий остановил лошадь и спешился. Наш кучер заранее соскочил со своего места и уже ждал незваного гостя на земле возле телеги. Прибывший страж порядка выглядел совсем юным — может шестнадцать лет от роду или около того. Тем не менее, держался он очень гордо: вздернув нос, смотрел на всех свысока.

— Ну и какого черта ты задерживаешь меня? — не совсем уважительно начал извозчик.

— По поручению главы стражи Розуотера. Вероятнее всего, вы везете убийц, — отчеканил парень.

— Надо же… — играно удивился возница. — И как же эти твои убийцы, — выделил он слово, — выглядят-то?

— По всей видимости, вот эти дети, — кивнул на нас городовой.

Черт, а дело пахнет серой! Если нас сейчас поймают — верно казнят. И никакие стамески, и баночки с ядом не помогут. От осознания этого внутри похолодело. Как же не хочется умирать… Вообще, наверное, для целей поимки убийц нужно послать кого-нибудь более опытного, но, видимо, местные офицеры решили, что обойдутся стажером. Хотя в любом случае, дела не меняет. Сейчас чертов извозчик нас сдаст, и пиши пропало...

— Ха-ха-ха-ха-ха! — громко, как-то совсем по-конски, заржал в ответ кучер. — Эти что ли?! И кого же они убили? Небось белку какую замучили?

— Сорок человек. Взрослых и детей, — по слогам, излишне выделяя каждое слово — а в особенности "сорок" и "взрослых" — мимикой и интонацией, проговорил страж.

— Вот так да… — усмехнулся извозчик. — И что же собираешься с ними делать?

— Доставлю под суд.

— И с чего же ты это решил, что я тебе их выдам? Посмотри на них! Бедные дети, выглядят так, будто их из шахты только достали, да в мою телегу сунули! Не верю я тебе, парниша, — похлопал по плечу городового кучер.

— И почему же вы их не выдадите?

— Да потому что не хочется мне, и всего-то, — хохотнул возница.

— Выглядят как дети простых бездомных. Есть ли тебе до них дело? — привел железный аргумент страж.

— Молчи, — шепнул я на ухо юной госпоже.

— Что важнее — какие-то безвестные жизни, или возможность и дальше возить пассажиров из города в город?

Вся надменность и веселье мигом испарились с лица кучера, он нахмурился, будто грозовая туча, громко скрипнул зубами.

— Ты хоть знаешь, щенок, откуда я вылез? — сквозь зубы, рыча словно лев, спросил он. Парень промолчал. — Так вот матушка моя, долгих лет ей на небесах, была всего-навсего да портовой шлюхой! В богом проклятом Арсе, пахала без продыху, не жалела ни души, ни тела, только чтобы свести концы с концами! А отец мой… да, отец мой! Рыбак, в сети которого чудом заплыла золотая монетка, из-за чего разжившийся на девочку на ночь!

Под этим гнетом парнишка-страж сжался, казалось еще немного, и превратится в одну единственную перепуганную точку. Он просто ошарашено молчал. Люди в повозке тоже как будто бы оживились: прорезались недовольные голоса, поднялся гомон, поддерживавший слова возницы.

— А теперь посмотри! — рявкнул кучер, — Где они были, а где теперь я, — уже более спокойно продолжил он. — Вот поэтому, пусть даже эти дети и бездомные, я не забуду... о наших устоях, — совсем тихо он проговорил последние слова. — О достоинстве, человечности и правде! — громко закончил он, подобрав слова.

— Даже если они убийцы? — робко спросил городничий.

— Я не верю тебе, дворянский выродок, — сплюнул возница. — А потому проваливай, пока кости целы, — хрустнул он костяшками пальцев.

Страж сглотнул и понуро поплелся к своей лошади. Кажется, пронесло.

— Спасибо, — решил я поблагодарить извозчика.

— Чего говоришь?

— Спасибо, говорю.

— А… Да всегда пожалуйста. Своих не бросаем, — улыбнулся извозчик. — А про убийства-то, ну…

— Неправда, — успокоил его я. — Не бывает так.

— И вправду ведь, не бывает, — усмехнулся он. — Ну и отлично, — вздохнул возница. — Дамы и господа, простите, уже выезжаем! — снова уведомил он пассажиров.

Повозка снова поехала, вздрагивая и скрипя на каждой кочке или крохотном камушке. Все вроде как было хорошо, вот только возничий ехал с лицом темнее тучи. Ох и достаться же ему может за этот произвол... Да уж, отказать феодалу с его стороны было не самой лучшей идеей — за такое и казнить верно могут.

Какое-то время совсем ничего не происходило, вновь появился шум людской болтовни. Но внезапно на дальнем конце повозки начало что-то происходить. Переведя туда взгляд, я увидел причину гомона — костлявый долговязый мужчина, совсем лысый, без одного глаза. Он поднялся на ноги и широкими шагами, едва ли не наступая на людей, ступал к месту кучера. Ловким движением он перемахнул через невысокую деревянную перегородку, отделявшую пассажиров от возницы и уселся рядом с извозчиком.

— Слушай, Карл, я все понимаю... — голос его был хриплый, будто каркающий, а говорил он негромко. Разобрать слова было тяжело, так еще и говор был какой-то не местный.

— Чего тебе, Миги? — не слишком дружелюбно отозвался кучер.

— Тебе жить надоело, что ли? — прямо ответил ему мужчина, которого возница назвал Миги.

— О чем это ты?

— Да вот о городской страже, черт их дери. На плаху ж попадешь, — укорил извозчика Миги. — Ты, местами, конечно, тот еще подонок, но в остальном-то человек хороший. Плохо станет, если сгинешь.

— Ты сам-то веришь в их небылицы? — провокационно спросил Карл, проигнорировав «оскорбления».

— Пф-ф-ф, еще чего! — чуть громче ответил Миги.

— Ну вот и я о том же.

— И все одно, тебе же хуже будет, — продолжил Миги.

— Уверен? — насмешливо произнес возница. — Я не цепной пес ни их мэра, ни, тем более, лорда, — заявил он уверенным голосом. Так громко, чтобы, кажется, услышали все. Где-то в повозке прозвучали возгласы поддержки.

— Погонят тогда ведь тебя из города…

— Подумаешь, — усмехнулся Карл. — В Асуре много мест, в мире — еще больше. Я человек свободный, сам выбираю, где и кого возить. И ты уж поверь, найдется мне работенка по призванию.

— Знаешь, я какое-то время наблюдал за ними, — невпопад ответил Миги едва различимым шепотом.

— И что?

— Наши они, Карл, наши. Взгляд этого пацана… Среди тысяч узнаю.

— В таком случае, какое у наших главное правило, Миги? — с улыбкой спросил возница.

— Помогать друг другу. Чтобы ни случилось, помогать.

— Именно, старый друг. Я всегда, всегда выберу умереть с честью, чем жить подонком и предателем.

— Время летит, а ты, дружище, все не меняешься, — усмехнувшись, похлопал кучера по плечу Миги.

Вскоре все опять вернулось к спокойной размеренности — покачивания тележки на неровной дороге, розовый закат и золотистые поля пшеницы. Красота…

***

Спустя пару часов мы подъехали к Роа. Есть и пить хотелось ужасно, но предстояло еще отстоять в очереди на въезд в город. В общем, потребности организма откладывались на неопределенный срок. Это, конечно, не совсем хорошо, но другого выхода нет было.

По поводу возвращения в замок лорда у меня был свой небольшой план — идти не сразу напрямик, а для начала попетлять по не самым благополучным районам. Если идти по главной улице напрямую к замку, это будет как минимум странно — двое перемазанных в пыли и саже детей паломничают к лорду. Очевидно, что нас сразу заграбастают — либо местные стражи порядка, либо предусмотрительные похитители, которые наверняка имеют здесь какие-то связи.

А потому, пройдя очередь и заплатив совершенно грабительский взнос за проход в город, мы направились прямиком к трущобам Роа. Настоящее гетто, разумеется, располагалось снаружи стен, но мы решили ограничиться тем, что было внутри.

Голод не дал нам дойти до трущоб, решили все-таки заскочить в порядочно выглядевшую таверну. По-моему, как раз ту, которую рекомендовала Гислен — в ней повар готовил вкусное мясо.

Сели за самый дальний столик, чтобы привлекать поменьше внимания, и ожидали пока местный смазливый парнишка-половой принесет «заказ». Поскольку заведение было все-таки классом повыше, чем «Харчевня дедушки Огаста», персонал тут был представлен более чем одним трактирщиком.

— Это вам, — улыбнулся чересчур жизнерадостный «официант».

— Ага. — Я кивнул, юная госпожа спохватилась и повторила мой жест.

С едой решили особо не думать — я взял то самое мясо, которое, к моему удивлению, стоило неприлично дешево. Возникали сомнения по поводу его происхождения, но не в этом положении можно было думать об изысках — путь там хоть воробьи будут, главное, что наесться удаствся. Хотя воробьи горькие, а это тушеное нечто было, вобщем-то, довольно неплохим на вкус.

— Гадофть какая, — возразила моим мыслям юная госпожа.

— Ешь давай, — вздохнул я. Послушно давясь вполне себе неплохим продуктом, она замолчала.

Ассортимент напитков разочаровал — из безалкогольного тут был только местный аналог сбитня. Мед, вода, какие-то травы, а еще черт разберет что «по семейному рецепту», — так сказал половой.

На этот аттракцион пришлось потратить почти все мои кровные — выделенные Филиппом — денежки. Впрочем, судя по действиям похитителей, они оказались совсем не липовыми, а потому любые материальные жертвы стоили того. Тем более, как только мы вернемся, я стрясу с этой дворянской семейки за свои услуги, при чем по тарифам прошлой жизни — как за выход в открытый космос.

Наконец с мясом было покончено, и я притронулся к напитку. А что, вполне неплохо!

— Какая мержофть, — пробурчала юная госпожа, опять недовольная вкусом.

— Допивай и пойдем.

Уже через пять минут, оставив необходимое количество монеток на столе, мы поспешно удалились. Надеюсь, после нашего визита в этой таверне хоть кто-нибудь выживет.

Оказавшись на главной улице, я поспешил увести юную госпожу в переулок потемнее. Светить (поглощать свет) нашими чумазыми физиономиями в толпе нам было совсем не на руку. Уже вечерело, так что закатное солнце совсем плохо освещало узкие пространства между домами, в которых мы и скрывались.

— Нам нужно отвлечь похитителей, — объяснил я наконец юной госпоже мотив своих действий. — В идеале — наделать много шуму и тихонько добраться до замка лорда, понимаешь?

— Ага, — на самом деле не вполне понимая, кивнула она.

В действительности, как наделать шума, я не знал. А еще совершенно не ориентировался в городе. Так что для начала решил медленно — по спирали — приближаться к центру — крепости, — заглядывая во все подряд окна в надежде найти, скажем, какую-нибудь заботливую бабулю, которая проводит нас.

Так проходила ночь — нервно, в постоянной боязни. От любого звука мы прятались в ближайшей тени, подсаживали друг друга, чтобы посмотреть в окно, медленно обходили город по кругу.

— Вот ты понимаешь, — пьяным голосом бормотал своему другу какой-то мужичок — Эти, ик, из Милиса, совсем страх потеряли…

— Ага, наслать бы на них чего-нибудь позабористее! — возмущался в ответ товарищ.

Мы в этот момент сидели в тени, пытаясь не отсвечивать. Видимо, неудачно:

— Да, ребятки? — обратился к нам первый.

— Ага, — согласился я, юная госпожа усиленно закивала.

— То-то же, — ответил он, и они прошли мимо.

Как оказалось, в тени нас мог заметить любой проходивший мимо пьяница. Но это было не так страшно: таких бессонных любителей чего покрепче было довольно мало. В основном город ложился спать — на свечи у простых смертных денег не хватало, а до лампочки тут было далековато. К тому же большинство жителей пользовались ставнями. Но в одном из домов ко сну никто, похоже, не готовился.

Сквозь оконный проем, сконструированный из десятков небольших квадратиков стекла, соединенных между собой железными переборками, я глядел на крайне странную, даже несусветную картину: седой старик, с торчавшими во все стороны прутками волос, сидел за столом в крохотной комнатушке, окруженный по крайней мере целой дюжиной свечей. Сгорбившись, он работал над чем-то с такой кропотливостью, что казалось ничто не сможет отвлечь его от дела. Я видел его лишь со спины, но все равно смог узнать — это был тот самый глухой старикашка, продававший химикаты. Черт, да это же то, что нам нужно!

Аккуратно открыв до ужаса скрипучую дверь, мы тихонько вошли в дом. Из-за глухоты того, кто здесь обитал, можно было совсем не беспокоиться по поводу громких звуков — достаточно было не разбудить соседей.

— Этот старик глухой, — шепнул я на ухо юной госпоже. — А потому нам придется общаться с ним только с помощью пера и бумаги. Ты ведь умеешь писать? — лукаво спросил я. Юная госпожа понуро покачала головой. — Хорошо, значит «говорить» буду я.

Устроившись прямо на полу, я вытащил из своих карманов припасенные письменные принадлежности. Перочинный ножик мне вернули, пускай и ценою сорока жизней, так что я смог подточить уже порядком помявшееся перо. Аккуратно развернув пергамент, я долго думал, как начать диалог. Наконец, вывел первые слова: «Мы сбежали от похитителей. Помогите».

Я подсунул «послание» старику под руку. Оставалось только подождать, пока он закончит свои дела. Я был почти уверен, что пожилой алхимик заметил нас, но он был, как я и предполагал, слишком занят — смешивая что-то в двух кривоватых мутных «пробирках», старик совсем отгородился от внешнего мира.

Никакой надежды, что идея попросить деда сработает, не было, но тем не менее, стоило попробовать. В худшем случае, нас просто сдадут страже, где уже, надеюсь, помогут связи юной госпожи. Хотя, учитывая наш внешний вид, ее и меня даже родная мать не узна…

— О, это ты, парень! — наконец обратил на меня внимание старик.

М-да, если даже глухой шарлатан с рынка узнал меня, хотя видел до этого всего пару минут, маскировка у нас была никудышная. Помахав старику еще одним куском пергамента и показав перо, я вопросительно уставился на него.

— Эх… — вздохнул старикю — Помогу, чем смогу! — чересчур громко ответил он.

— Ш-ш-ш-ш! — зашипел на него я, приставив палец к губам.

— Хорошо, — чуть тише ответил он.

Я положил пергамент на его стол и начал писать второе сообщение: «Можете проводить нас до замка лорда?» Взяв мой пергамент, он вчитался в текст и нахмурил брови.

— А зачем это вам к лорду-то?

Я забрал у него из рук пергамент и дописал: «Девочка — внучка лорда». Писать на столе, высотой лишь немногим меньшей, чем мой рост, было крайне неудобно. Заметив это, алхимик уступил мне стул.

Уже стоя, прочитав мое новое послание, старик наконец обратил внимание на юную госпожу, стоявшую в сторонке.

— Эта, что ли? — удивленно спросил он. Я кивнул. — Ладно, придется поверить тебе на слово… Что за похитители-то хоть?

На этой стороне пергамента уже закончилось место, а потому я начал писать на другой стороне. Аккуратно вывел: «Нас похитили несколько дней назад и вывезли в Розуотер».

— Розуотер… Черт его знает, где это, но наверняка довольно далеко, — честно признался алхимик.

Для убедительности я решил воспользоваться последним аргументом — обмакнул перо в чернильницу на столе старика и вывел заветное: «Лорд вас щедро наградит». Прочитав это, он усмехнулся:

— Ладно. Должно быть, это того стоит, — ответил старик и направился в одну из комнат своего дома. Вскоре он вернулся оттуда с крупным золотым посохом с витиеватыми узорами. — Я раньше был самым настоящим придворным магом! Есть еще сила в старых мускулах! — громогласно объявило он.

На этом куске пергамента уже закончилось место, потому я вытянул из кармана следующий. На нем я написал: «Вы умеете лечить зубы?» После чего указал на юную госпожу.

— Зубы, говоришь… — пробормотал он.

И вот, после выращивания новых молочных зубов юной госпоже, разумеется только там, где им еще слишком рано было выпадать, после крупной помывки, которую нам в виде тазика с теплой водой обеспечил старый алхимик, после ужасно вкусного позднего ужина в виде по-холостяцки приготовленных щей, после еще нескольких исписанных листов пергамента, после всех после, мы наконец отправились напрямую к замку лорда.

Старый алхимик по такому случаю даже напялил свой нелепый золотистый балахон и конусовидную шляпу. Одним словом, выглядел как наглядный пример бургундской моды. С двухметровым посохом в руках достаточно рослый волшебник смотрелся внушительно и даже пугающе, вызывал благоговейный трепет. Именно таким в моем представлении должен был быть могучий маг, а никак не метр с кепкой синеволосой девчушкой с мешками под глазами.

А еще у него под этим самым балахоном было чертовски много разнообразной пиротехники — словно заправский смертник, он повязал себе под одежу не менее десяти килограммов пороха. К тому же дед колдовал почти беззвучно — он неразборчиво бормотал заклинания себе под нос, и получалась магия. К тому же читал он их, похоже, совсем коротко — даже короче, чем Рокси.

Но это было не так удивительно. Более интересным был тот факт, что старик, кажется, владел магией исцеления Святого уровня, но тем не менее, совершенно не стремился возвращать себе слух. Мне кажется, я даже его понимал — мир был слишком громок, суетлив, жесток, а так его хотя бы можно было не слышать.

Все наше церемониальное шествие наверняка выглядело в высшей мере гротескно — старик в пыльном золотистом балахоне ведет двоих уставших детей с мокрыми волосами по главной улице Роа в абсолютной темноте. И, разумеется, что-то должно было пойти не так. И пошло же!

Меня резко дернули за руку, зажали рот ладонью в кожаной перчатке и утянули в темноту.

— М-м-м-м-м! — яростно замычал я.

Лихорадочно дергаясь, я попытался нащупать по карманам хоть что-нибудь опасное, первой попалась только средних размеров стамеска. Со всей силы воткнул ее в руку, хватка разжалась.

— Помо… — попытался крикнуть я, но получил удар под дых.

Я повалился на четвереньки — захрипел и закашлял. Черт, надеюсь меня услышали… Вдруг — где-то в боку резкий укол, ужасная боль и холод возле позвоночника.

— Кха…

Похоже, все-таки ножевое… Я упал на землю, переворачиваясь на спину.

— Ну и нахрена? — прозвучал разочарованный голос.

Сверху вниз на меня с презрением смотрел мужчина с ухоженными темными волосами в дорогом на вид костюме. А еще все его лицо было изрыто, словно пахотная земля, недавними розовыми шрамами, будто от ожога.

— Да достал уже калечить меня… — зло огрызнулся мужчина.

Я лежал на земле с раскинутыми в стороны руками, в агонии пытаясь глотать воздух. На границе зрения вдруг заметил золотистый балахон — услышали.

Появился шум в ушах, я перевел взгляд налево: подняв посох, старик бормотал под нос какое-то заклинание. Краем глаза — к нам бежали стражники, цвет формы в темноте было не разобрать, но, кажется, не местные.

Яркая вспышка, и на короткий миг все вокруг охватил нестерпимый жар, до моих ушей доносится нечеловеческий крик. Из последних сил я перевел взгляд на юную госпожу. Она с настоящим, почти животным, неподдельным ужасом смотрела то на меня, то на одного из похитителей. Кажется, он горел — старик попросту жег его заживо.

В глазах потемнело. Я успеваю улыбнуться.

***

Лежать на скрипучих ржавых пружинках больничной койки было ужасно неудобно. В палате было совсем душно, даже жарко. Липкий зной, казалось, покрывал все тело. А еще ужасно болело где-то в области лопатки.

В палате я был совсем один, еще три койки пустовали. Полы были вымыты до блеска, стены окрашены новенькой побелкой. За окном виднелось только голубое небо и яркое полуденное солнце. Скукота. Раздался стук в дверь.

— Войдите! — рявкнул я своим голосом, которого сперва не узнал.

Дверь медленно раскрылась, совсем без скрипа. Не узнаю наши госпитали.

— Привет, Марк, — робко улыбнувшись, в палату вошла Нелька.

— Привет, — не зная, что ответить, выбрал я самый простой вариант.

— Как ты тут? — спросила она, хлопая своими длинными ресницами.

— А? Отлично все вроде…

— Как ранение?

— Не чувствуется вовсе, — ответил я.

Я встал с койки. На ногах не было носков, так что странно-прохладный пол здорово спасал от жары. Нелька чуть отстранилась, я зачем-то схватил ее за запястье.

— Слушай, может… Попробуем еще раз?

Хлесткая пощечина привела меня в чувства.

***

Я сидел на холодном полу в каком-то темном помещении. Перед моим лицом маячила мерзкая физиономия какого-то мужчины с ужасно неухоженными усами.

— Очнулся наконец, — недовольно фыркнул он. — Через час суд. Чтоб были в сознании — пригрозил он, пнув мою ногу.

Точно, я ведь теперь… Постойте, суд? Черт, а это уже нехорошо. Похоже, стража Розуотера нас все-таки нагнала. Надеюсь, повязали не только нас, но и хотя бы похитителей. Так, по крайней мере, будет хоть какой-нибудь шанс быть оправданными. Мужчина скрипнул дверью, вышел из камеры и запер ее на замок.

Дождавшись, пока исчезнет звук его шагов, я попытался пошевелиться — все тело ужасно затекло, ощущения были просто незабываемые. На удивление, на руках и ногах не было кандалов. Мою свободу, похоже, ограничивали только решетки камеры. Ну хоть на этот раз без связывания обошлось — и на этом спасибо.

Попробовал встать — опираясь на стенку, медленно разогнул ноги, потянулся. Будто один комок ужасной боли, вместо тела! Огляделся и поискал взглядом живых людей.

Слева сидел, опираясь о стенку, уже, кажется, неживой человек: будто скелет, обтянутый костями, с впавшими щеками и вздутым животом, из его глаз поверх подсохшего предыдущего слоя медленно сочился гной, его грудь вздымалась мелкими лихорадочными движениями — долго такой не протянет.

А вот справа от меня обнаружилась юная госпожа. Выглядела она вполне неплохо. Если бы не фингал под правым глазом — вообще отлично.

— Эй, ты как? — хрипло спросил у нее я.

— Нормально… — тихо ответила она, хлюпнув носом.

Разговор, кажется, совсем не клеился. Атмосфера как-то совсем не располагала к задушевным беседам. Постойте-ка, а потому я жив? Меня же, кажется, пырнули ножом… Через боль и ломоту во всем теле попробовал ощупать спину на предмет ранений — дырку в одежде-то нашел, а вот раны под ней как не бывало. Может привиделось? Хотя от чего тогда дырка на одежде?

— Слушай, а почему я живой? — решил спросить я у юной госпожи.

— Тебя тот старик…

— Исцелил? — спросил я. Она кивнула. Ясно, значит благодаря ему я выжил… А почему он тогда не объяснил страже расположение дел? — А сам он где? — решил снова спросить я.

— Его тоже поймали…

Юная госпожа всхлипнула. Дело дрянь. Я придвинулся поближе. Теперь она плакала уже совсем не таясь. Я взял ее за руку, но тут же едва не выпустил. Неприятно отозвалось болью в щеке.

— Послушай, все будет хорошо — попытался я успокоить юную госпожу.

— Что будет хорошо? — всхлипывая спросила она.

А действительно, что?

— Придумаем. Обязательно что-нибудь придумаем. Ты меня наняла, так что мне придется что-нибудь придумать.

Она снова всхлипнула. Я приобнял ее за плечи.

***

Нас вели по темному коридору, с обоих сторон тянулись, казалось, в бесконечность вперед и назад, одинаковые клетки с металлическими решетками и замками, тоже одинаковыми, так что выпустить на волю всех отъявленных маргиналов можно было отперев все камеры одним единственным ключом.

К сожалению, этот простой как гвозди план, первым делом пришедший мне в голову, оказался совершенно неприемлемым. Даже несмотря, на то, что об этой удивительной и несомненно полезной особенности замко́в мне заботливо рассказал сам надзиратель — тот самый мужчина с растрепанными отросшими усами, — даже несмотря на то, что нас вовсе не подумали обыскивать, и при мне был почти весь мой нехитрый инвентарь, даже несмотря на то, что юная госпожа, по ее словам, могла покалечить почти любого из местных хиленьких работников. Дело было в том, что нас вели конвоем — четверо охранников спереди и столько же сзади.

Подумать только, на двоих хиленьких детей потребовалось целых восемь человек. Интересно, что им о нас рассказали? Ту самую небылицу про убийства сорока невинных людей? И что же, никто не усомнился. Между спинами идущих впереди конвоиров я наконец смог разглядеть просвет — привели наконец.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — уже в который раз шепнул на ухо юной госпоже. — Подожди немного.

В ответ она понуро кивнула. Сейчас она уже не плакала. Была спокойна. С лицом, не выражающим ни одной эмоции, она совсем без сопротивления шагала вперед. Кажется, стрессовые ситуации ломают даже таких упрямых и стойких людей, как она — подумать только, через что этой девятилетней девочке пришлось пройти за последние три дня…

— Кому сказали, не болтать! — крикнул сзади один из конвоиров.

— Да молчим мы… — тихо ответил ему я.

— То-то же! — удовлетворенно произнес он.

Глухого старика, спасшего мне жизнь, нигде не было видно. Может, его уже выпустили? Он-то особо ничем не провинился — подумаешь, подпалил какого-то преступника.

Вскоре нас наконец вывели на свет. Если быть точнее — в зал суда. Он выглядел вполне обычно: прямоугольной формы комната, две деревянных клетки по бокам возле длинных стенок, у одной из коротких стен на подиуме стояла массивная кафедра, за которой уже располагались наверняка очень важные шишки, с другой стороны же — скамейки для суда присяжных и разномастных зевак.

На свободе мы были недолго — очень скоро нас завели в одну из деревянных клеток, в которой уже сидел наш слабослышащий друг.

В другой клетке я разглядел тех самых похитителей — в частности, бедолагу, на душу которого пришлось больше всего испытаний. На этот раз он был без своей великолепной шевелюры, да и в целом выглядел устрашающе: стянувшаяся на черепе кожа нездорового красно-фиолетового оттенка лежала будто пластами, готовая вот-вот отвалиться, одного глаза у него не было, нижняя губа тоже стянулась к подбородку, обнажая белые зубы.

Я присел на одну из лавочек, юная госпожа сделала то же самое. Один из мужчин за кафедрой, тот, что стоял посередине, откашлялся.

— Итак, теперь, когда обвиняемые на месте… Господа присяжные заседатели, я попрошу тишины! — рявкнул он на мигом затихших аляповато выглядевших присяжных.

Разодетые в какую-то шутовскую одежду, не менее двух дюжин присяжных заседателей устроились на своей лавочке в первом ряду, с нетерпением ожидая начала процесса судопроизводства.

— Обвиняемые на месте, я полагаю, можно начать заседание. Слово обвинителю, — читая с бумажки, отчеканил, по всей видимости, глава местной судебной системы.

В стене, возле которой находилась кафедра, как оказалось, была одна незаметная дверь. Из нее и вышел наш обвинитель — сухонький старичок невысокого роста, с трудом держась на ногах и опираясь на трость, он всеми силами пытался остаться в вертикальном положении. Совершив невероятное усилие, он наконец смог подняться на подиум с кафедрой. Из-за нее старичка совсем не было видно, поднялась суета, и вскоре из той же самой двери ему принесли небольшую деревянную стремянку, на которую тот с трудом залез.

Теперь ему открывался вид на весь зал суда. Он словно слепец, переводил взгляд с одной детали интерьера на другую, подолгу смотрел на каждого из присутствующих. Наконец, его взгляд зацепился за нашу клетку.

— Это они.ю — тихо сказал он.

— Что? — спросил один из «судей».

— Они это! — крикнул старикб — Все как в том чертовом журнале! — выпучив глаза, распалился он.

— Журнале?

— Да! Рыжая девочка и зеленоглазый мальчик! Самая дешевая комната! За проклятые четырнадцать медяков! — брызгал слюной старик. — В самом конце коридора! Дверь без ручки!

Я перевел взгляд на похитителей. Относительно целый усмехнулся и что-то сказал обожженному. Старик все продолжал кричать, уже переходя на почти животный вопль, заместо членораздельной речи. Его увели.

— Внесите оговоренную улику, — предложил один из мужчин у кафедры, подтянутый, с темно-русыми волосами, лет сорока.

Один из дежуривших солдатиков сорвался с места и убежал в ту самую дверь. Вскоре он вернулся с табелем в руках. Бумага была закапана чем-то коричневым, видимо, подсохшей кровью.

Судьи собрались вокруг бумаги, периодически кивая, они внимательно глядели то на нас, то на табель.

— Передайте улику суду присяжных, — объявил глава «суда».

Табель пошел по рукам и оказался у разодетых присяжных заседателей. Теперь уже они глядели на бумагу, сравнивая описание с нами.

— Кто считает улику весомым доказательством вины? — спросил один из судий.

— Постойте, ваша честь, — усмехнулся менее пострадавший похититель. — Вы ведь даже обвинение не озвучили.

— Ах, верно! — спохватился главный судья. — Обвинитель оказался не в состоянии предъявить претензий… Потому обвинение составляется по факту преступления — убийство сорока человек, включая детей, при помощи холодного оружия с проявлением особой жестокости.

Из зала раздались вздохи, поднялся гул.

— Попрошу тишины! — снова рявкнул главный судья. — Кто считает улику весомым доказательством? — спросил он, поднимая руку.

Руки подняли все: и судьи, и присяжные заседатели, и даже некоторое зеваки из зрительного зала, которые в жизни того табеля не видели.

— Единогласно. Защита обвиняемых? — посмотрел на нас судья.

Никто не поднялся, чтобы сказать хоть что-нибудь в наше оправдание. Я поднял руку.

— Кто за то, чтобы дать слово обвиняемому? — спросил судья.

Зал снова зашумел, но никто не согласился дать нам шанс.

— Снова единогласно, — отчеканил он. — Сторона обвинения господ напротив?

Один из судий поднял руку.

— За них поручился сэр Архей Эврос Грейрат. Я считаю, обвинения могут быть сняты, — сказал тот самый мужчина, который приказал внести улику. — Кто за?

Руки снова подняли все судьи и все до единого присяжные.

— Единогласно, — уведомил главный судья. — Перейдем к вынесению приговора гарантированно виновным.

— Предлагаю казнь через повешенье, — сказал мужчина, объявивший о поручительстве за похитителей.

— Кто за? — спросил главный судья.

Черт, нам уже выносили приговор… Нужно было что-то предпринимать. Справедливости от этого сплошь подсадного суда ждать не стоило. К тому же здесь руку приложил некто Архей Эврос Грейрат, фамилия которого намекала на крупные связи в этом регионе…

Нужно было устроить шумиху. Пусть даже поубивать кучу людей — не важно. В данной ситуации работал принцип «цель оправдывает любые средства». Нужно было что-то, чего местные еще не видели. Такое от чего все впадут в ступор.

Точно! Я вынул из кармана пергамент с пером, и даже не используя чернил просто-напросто нацарапал на нем: «Нужно использовать искровой порошок». Передал записку старику, который с совершенно беззаботным лицом сидел на одной из скамеек внутри клетки.

Алхимик долго вглядывался в бумажку, хмурил брови, после чего коротко ответил:

— Не сейчас. Позже.

Твою ж…

— Единогласно. Предлагаю привести приговор в исполнение прямо… — объявлял судья.

Его перебил страшный грохот. Дверь в зал суда распахнулась.

— Что за чертовщину вы здесь устроили?!

Это был сэр Саурос Бореас Грейрат.

***

— Дедушка! — ожила юная госпожа — Дедушка, помоги нам!

Спасены?

— Что посторонний делает в зале суда?! — испуганно спросил судья.

Либо местные совсем не знали лорда земель, на которых жили, либо им заплатили действительно много.

Саурос широкими шагами направился прямо к кафедре. Ему наперерез бросились присяжные заседатели. Откуда ни возьмись, у них в руках оказалось холодное оружие самых разных мастей. Лорд уже добрался до кафедры, и проломив деревянную стенку ударом крепкой руки, схватил главу судебного произвола за горло. Его окружили по-клоунски одетые присяжные.

Ясно, значит это было целенаправленная диверсия… А наемные убийцы, получается, шуты? Оригинально.

В зал суда ворвались стражи в форме Роа. Должно быть, Саурос взял с собой дружину, но сам бросился сражаться в авангарде.

Раздалось тихое шипение. Я перевел взгляд на источник звука — это оказалась бомба. Карикатурно выглядевшая, черная круглая бомбочка с медленно прогоравшим фитилем. Кажется, на нее даже никто и внимания не обратил. Как гром среди ясного неба, раздался взрыв.

Помещение наполнилось белым густым дымом. Бомба послужила спусковым крючком: то тут, то там стали раздаваться лязганья и скрежет оружия, крики и стоны людей.

— Сделай что-нибудь! — дергала меня за плечо юная госпожа.

— Подожди!

Я наконец выудил из кармана самую крупную стамеску. Такой только пни колоть, на мой взгляд. Со всей силы воткнув ее в один из деревянных прутьев, я ударил по ручке ногой, пытаясь переломить преграду, но лишь вбил инструмент глубже в дерево. Еще один удар, а потом еще. Деревянный прут переломился.

— Лезь! — крикнул я юной госпоже, вытаскивая из пазов остатки палки.

Она пролезла в проем, за ней последовал старик, последним выбрался я.

Дым уже поразвеялся, стали видны общие очертания предметов и людей. На полу лежало множество раненых и убитых. Особо явно выделялась фигура Сауроса — он, кажется, во всю сражался «на передовой», раскидывая могучими кулаками наемных убийц.

— Нужно помочь дедушке! — крикнула юная госпожа, бросаясь вперед.

— Стой! — схватил я ее за руку.

Из дыма показался один из похитителей. Тот самый, обожженный, с искалеченной рукой, переживший отравление выжимкой из болиголова.

— Ну наконец-то, — с явным усилием проговорил он, вытаскивая из-за пазухи крупный нож. Он стоял прямо на пути между нами и Сауросом. Вскоре показался и его дружок. — Из-за вас, детишки, мне пришлось изрядно пострадать. В основном из-за тебя, мелкий говнюк! — рявкнул он, яростно глядя мне прямо в глаза. Ведет себя, будто какой-то клишированный злодей, нет бы сразу на нас напасть? Я перевел взгляд на Сауроса. В этот момент к нему со спины подкрался один из присяжных.

— Дедушка! — крикнула юная госпожа.

Лорд отвлекся. Нож вонзился в его спину.

— Ра-а-а-а! — взревел он, хватая наемного убийцу. Голыми руками он сломал тому шею.

Лорда ранили, плохи дела. Если старый алхимик ему не поможет, долго не протянет… Тем временем похититель бросил в меня свой нож. Нож летел быстро. Прямо мне в голову. Чересчур быстро, не успею уклониться.

Короткий щелчок, будто звук метронома, а после протяжный железный лязг. Передо мной оказалась мускулистая оголенная спина, покрытая шрамами. Серые волосы, уши и хвост — Гислен! Я выглянул из-за ее спины. Обожженный похититель стоял в боевой стойке, держа в руке простую на вид шпагу.

— Какой талант… — похититель определенно тянул время, растягиваясь в улыбке. — С кем имею честь сразиться? — спросил он.

— Гислен Дедольдия. Королева Меча, — хмуро ответила она.

— Аурелио Эврос Грейрат. Святой Севера, — усмехнулся он. Погодите, его разве не Гней завали? Кажется, его дружок обращался к этому Аурелио именно таким именем. Маскировка?

Раздалось тихое шипение. Под ногами Аурелио остановилась бомбочка. Снова грохот, снова белый дым. Гислен осталась стоять непоколебимо, будто никакого взрыва не произошло. Похитителя было не видать.

— От него и потрохов не останется! — крикнул Гислен алхимик. — Помогайте лорду!

Она коротко кивнула, после чего исчезла. Исход схватки теперь был предрешен.

***

Битва закончилась в следующие полминуты. В живых, кажется, не осталось никого. Дым совсем развеялся. Саурос сидел на полу, тяжело дыша. Вокруг него образовалась небольшая лужица из крови.

— Дедушка! — бросилась к нему юная госпожа. Теперь я отпустил ее руку.

— Эрис… — вымученно улыбнулся он.

Старик-алхимик тоже побежал к лорду, с удивительной для его-то возраста прытью. Я тоже поплелся к ним.

— Нужно залечить рану! — крикнул он.

— Кричишь-то чего?.. — тихо спросил Саурос. — Раз надо — значит надо… Прилягу пока, — тяжело вздохнув, он завалился на спину.

Старик присел возле него и стал бормотать свое заклинание. Не менее сорока секунд прошло, прежде чем из его ладоней полилось зеленоватое с редкими оранжевыми всполохами свечение. Вскоре, лорд уже дышал не так тяжело, а еще через минуту и вовсе поднялся на ноги.

— Где выродки? — спросил он у Гислен.

Все перевели взгляд туда, где недавно взорвалась бомба. В деревянном полу виднелась крупная пробоина. В метре от дыры нашлось то, что когда-то было правой ногой, в паре метров в другой стороне — остатки левой. Похитителей нигде не было.

— Черт с ними! Главное, что ты жива! — громогласно объявил Саурос, поглаживая внучку по голове.

Похоже, миссия была провалена. Самостоятельно довести юную госпожу до дома мне не удалось. Нас несколько раз чуть не убили. Что же, теперь, видимо, меня ждала если не плаха, то, как минимум, возвращение в Буэно к размеренной жизни обычного ребенка.

— Дедушка, я хочу нанять его своим учителем! — вдруг заявила юная госпожа, указывая на меня пальцем. — А тебе я даю особое право! Называть меня Эрис — по имени!

----------

Учительско-ученические будни

Организатором похищения оказался Томас. По крайней мере, это была официальная версия произошедшего. Его сделали козлом отпущения и вскоре должны были казнить.

В действительности, все оказалось несколько сложнее. Томас был повинен в двух вещах: сговор с одной из ветвей семьи Грейрат Эврос, а также организация нападения на Филиппа. Да, незадолго до шутовского суда надо мной и Эрис, на Филиппа напали наемные убийцы. Из-за них, собственно, и Гислен пришла на помощь лорду несколько позже необходимого.

Ответственность за все остальное же лежала на семье Эврос, а именно, на неких Аурелио и Архее Эврос Грейратах. Оба таинственным образом исчезли сразу же после бойни, устроенной в зале суда, а потому крайних вроде как и не было. Пришлось довольствоваться малым и вздергивать Томаса.

И тем не менее, начальника городской стражи Розуотера также готовили к смертной казни. Его даже пытать не пришлось — выдал все как было, подчистую: к нему любезно наведался тот самый Архей Эврос Грейрат, он привел все «доказательства» нашей с Эрис вины по делу о резне в «Харчевне дедушки Огаста», разумеется, подкрепив их кругленькой суммой. Кто в действительности устроил резню доподлинно узнать не удалось — все причастные исчезли. А потому вина легла также на начальника стражи. Как и вина за посягательство на жизнь и свободу родственницы лорда.

По его внешнему виду можно было сказать, что посягать он может разве что на рульку в трактире, тем не менее, судебная система была непримирима, казнь назначили на тот же день, что и казнь Томаса. Гильотину тут пока не изобрели, а потому преступников просто-напросто вешали, эта же участь ждала и всех остальных так или иначе причастных к похищению Эрис людей.

— Может, стоит их как-то более торжественно казнить? Ну, голову там отсечь? — спросил у Сауроса Филипп.

— С чего это вдруг?! — возмутился лорд. — Какую смерть заслужили, такую и примут!

Ох уж эта средневековая романтика… Походы всей семьей поглядеть на наказания преступников, споры о том, как казнить предателей, выбор инструмента для мучителя, чтобы запытать до смерти заключенного — красота! И тем более гротескным этот спор между отцом и сыном казался, учитывая их предыдущую тему разговора: как преподнести спасение Эрис общественности и дворянским семьям. Филипп стоял на том, что нужно обставить все так, будто Королева Меча Гислен спасла всех, тем самым, как он выразился — «заявить о могуществе Бореасов». Саурос же, как прямой свидетель событий, а также наслушавшись рассказов Эрис обо всех злоключениях, предлагал перед публикой наградить и Гислен, и меня и старика Вильгельма — так звали алхимика. По итогу, отец и сын, не без фингала под гладом Филиппа, на удивление, пришли к компромиссу — Гислен почетно объявляют спасительницей, Вильгельму по-тихому отсыпают золота, а меня нанимают учителем Эрис.

Сначала учительскую должность предложили и Вильгельму, но он мудро отказался. К тому же по Эрис было видно, насколько ее испугала магия старика — кажется, с ней у юной госпожи ассоциировались на самые лучшие воспоминания.

— Рудеус! — громогласно обратился ко мне Саурос, «по-фирменному» сложив руки на груди. — Есть просьба, — словно по инерции рявкнул он совсем не просящим тоном. Я кивнул, соглашаясь выслушать. — Я хочу, чтобы ты обучал Эрис: травничество, звездочетство, грамота… Помнишь, она сказала, что хочет нанять тебя?

— Да, — кивнул я. — Сдержала обещание.

— Верно. Недавно она подошла ко мне с такой просьбой снова, а потому я прошу тебя, — заявил Саурос.

— Да, понимаю… Раньше ведь она, кажется, совсем не хотела учиться?

— И сейчас, честно признаться, не хочет, — хохотнул он. — Но что удивительно, она, видимо, поняла необходимость знаний! — гордо произнес он, накручивая ус на толстый палец. — А потому, я хочу, чтобы ты обучал ее.

— Мне кажется, будет лучше, если она сама попросит меня.

— Чего?! — громогласно возмутился он.

— Я буду учить ее, но первым делом она должна обучиться просить и склонять голову, когда это требуется, — поспешно пояснил я, во избежание неприятностей. — Иначе она может вырасти человеком, который сам по себе ничего не стоит.

— Говоришь совсем как Пол! Впрочем, ты прав! — внезапно согласился он, хрустнув костяшками пальцев — Эри-и-и-и-ис!

Нет, я понимаю, телефон у вас пока не изобрели, но посыльные-то имеются в конце концов?

— Иду-у-у-у-у! — кажется, еще более громко ответила юная госпожа из другого конца поместья. Это у них, похоже, семейное. Вскоре на пороге комнаты показалась Эрис. — Ты звал меня, дедушка! — пинком распахнув дверь, уведомила она. Открывать двери пинком у них, похоже, тоже семейное.

— М? — сначала удивила она, увидев меня. — Хмф! — но потом оправилась и взглянула на меня с подобающим высокомерием, задрав подбородок.

— Дедушка, папа, вы попросили?

— Нет, Эрис! Ты должна научиться просить о помощи самостоятельно! — ответил ей Саурос, скрестив руки на груди.

— Но ты же сказал, что попросишь… — обиженно отозвалась она.

— Ты должна попросить сама, иначе мы не наймем его, и все будут называть тебя врушкой, — чуть более мягко пояснил Филипп. Да, мне все-таки пришлось рассказать им о наших похождениях более детально.

— Гр-р-р… — зарычала в ответ Эрис. Да уж, к братьям нашим меньших она осталась чуть ближе остальных. Все это время я стоял в полной растерянности. Мне нужно что-то говорить? Что за детская провокация со стороны Филиппа? Меня действительно могут не нанять? Кажется, ответов я не получу. — Я. Прошу. Тебя… — начала чеканить сквозь зубы Эрис, сжав ладони в кулаки.

— Как принято просить об одолжении в нашей семье, бестолочь?! — прорвал ее ужасно громким окриком Саурос.

— Ну дедушка… — надула губы юная госпожа.

— Эрис! — поторопил ее Саурос, топнув ногой. Кажется, от этого со старой свечной люстры посыпалась пыль.

— Гр-р-р… — снова рыкнула она.

Честно, я был готов к тому, что сейчас она начнет приседать и нараспев повторять «ку», но этот мир снова превзошел все мои ожидания — Эрис, оттопырив мизинчик, зажала в каждой руке по длинному хвостику волос, подмигнула, и наклонив голову набок елейно попросила:

— П-прошу, учи меня всем этим странным наукам, мяу.

Феодальная страна…

— К черту арифметику и географию, мяу.

Теперь я понял, почему в поместье было так много зверолюдей.

— Жуткую магию тоже не надо, мяу.

И слава богу!

— Хочу уметь делать то зелье, мяу!

Ее лицо было красным то ли от смущения, то ли от ярости. Мое же выражало, пожалуй, высшую степень ужаса, непонимания и отвращения. Страх — это ведь прекращение понимания? Мотыльков бояться из-за их хаотических движений, потому что не могут предсказать, куда тот дернется в следующую секунду. То же самое сейчас относилось к Эрис.

— Эрис такая милашка, правда? — совершенно серьезно спросил у меня Саурос, вытирая проступившие на глазах слезы невесть откуда взявшимся платком.

— Аг-га… — нервно ответил я.

— Семья Бореасов издревле питает особую любовь к зверолюдам, — совсем невовремя пояснил дворецкий, которого нашли на замену предателю Томасу.

— Я уже понял, — поспешно отозвался я.

— Ну так что, мяу? — с каждым своим новым «мяу» Эрис делала шаг вперед, так что теперь она находилась в опасной близости от меня.

Интересно, а как местные мужчины просят об одолжении? Спрашивать сейчас у кого-нибудь из этих ненормальных — явно не самая лучшая идея, но… Я не хочу делать это так же!

— Выпячивай бедра и попу, чтобы выглядеть более привлекательно, — совершенно будничным голосом порекомендовал своей дочери Филипп.

Если бы Сауроса не было в комнате, я бы давно переместился отсюда прямиком на тот свет — именно такое впечатление производило выражение лица Эрис. Сейчас она выглядела словно девочка из рекламы колбасы, в которой папа не смог: звериным был отнюдь не аппетит, а оскал. Она явно этого не забудет.

— Простите, а с каких пор это стало жестом просьбы? — спросил я с неприязнью в голосе, наконец взяв себя в руки. Смирив смятение, я наконец вернул бровям привычное положение — до этого они, кажется, обитали где-то ближе к затылку.

— Хм? — явно удивился Филипп.

Следующую четверть часа я пытался объяснить им, насколько это странно и отвратительно. Пришлось, разумеется, лукавить, давить на врожденную общечеловеческую ксенофобию, принижать зверолюдей… Решающим аргументом стала мысль, вмещавшая в себя, кажется, большую часть пороков феодального общества: «не пристало людям дворянской крови уподобляться животным».

После этого пришлось извиняться перед Гислен. Тем не менее, она, кажется, и так поняла причины этих слов и даже одобряюще потрепала меня по голове. Все-таки в некоторых аспектах детям прощалось гораздо больше.

В любом случае, всеми правдами и неправдами цель была достигнута — эти жуткие языческие ритуальные жесты отменили. Теперь просить об одолжении женщинам полагалось также, как и мужчинам. Как полагается это делать мужчинам, кстати, я так и не смог узнать.

***

Сидя в своей новой комнате при свете свечей, я занимался составлением плана обучения юной госпожи всем премудростям и наукам. Первым делом, разумеется, было составлено расписание. Программа была до ужаса простенькой, а потому, даже если проводить по два-три урока в день, за пять лет, кажется, не усвоить ее было невозможно.

Обучать Эрис или Гислен чему-то сложному попросту не было смысла: либо просто не поймут, либо в жизни не пригодится. Исходя из этого, математика ограничилась четырьмя основными действиями арифметики, базовыми уравнениями, коническими сечениями и простенькой геометрией, особое внимание было уделено грамоте, а про алхимию, к сожалению, пришлось забыть. Истории и географии Эрис самостоятельно облучал Филипп, так что с этими предметами мне возиться не пришлось.

Травничество, которое в ходе моей рекламной кампании было представлено как зельеварение, а также звездочетство, привлекательное название которому я придумать не смог, должны были проводиться исключительно в практической форме — походы в лес за грибами и растениями, приготовление настоек и наблюдения небесных светил.

Но это все в теории, на практике же — только сам черт знает, как поведет себя юная госпожа. Мне казалось, это вполне в ее стиле — всеми правдами и неправдами пропускать уроки.

— Тук-тук-тук! — раздался из-за двери задорный голос. Это была служанка — Кили. Она иногда вела себя очень странно, например как сейчас: вместо того, чтобы постучать, изображала стук голосом. Поначалу она еще издевалась надо мной своими двусмысленными намеками, но разграничить общение мне кое-как удалось. Ее, как я понял, приставили ко мне лично. За пару дней нам удалось найти общий язык, так что старший дворецкий не прогадал. Но так до конца и не проникшись боярской философией, я все же старался особенно не гонять ее. До сего момента она разве что ежедневно приносила мне теплую воду и травяное мыло — очень уж не хотелось обзавестись вшами.

Сейчас же она, вероятно, принесла масляную лампу. Писать при свечах было слишком неудобно: каждый час или даже чаще менять огарок на новую свечу, а если не успеть, то придется еще и поджигать ее кремниевым огнивом. Пора бы уже изобретать зажигалку…

— Войдите! — ответил ей я, вставая со стула. Стол был для меня пока высоковат, а потому приходилось подкладывать три подушки — только так получалось нормально писать. Сейчас, разумеется, подушки повалились на пол, так что я быстро сложил их в стопочку около стула и направился к двери.

— Масляными лампами не пользуются уже как двести лет, но, если юный господин так хочет… — начала с порога служанка, — в старой кладовой мне удалось найти одну, — продемонстрировала она лампу.

— А что вместо масляных ламп используют? — удивился я.

— В кабинете господина Сауроса стоит магический светильник, — задумчиво ответила Кили. — Остальные, разумеется, свечами пользуются, они менее прихотливые.

— Магический? — кажется, выпал шанс вызнать что-нибудь о магических предметах.

— Говорят, он стоил целое состояние, — прошептала она, подмигнув.

— Это сколько? — уточнил я.

— Томас, кажется, рассказывал что-то о пятнадцати золотых… Вы украсть что ли собираетесь?! — ужаснулась служанка.

— Нет, конечно, — успокоил я. — Прицениваюсь просто.

— Фух! — выдохнула Кили. — Тогда держите, — протянула она мне лампу.

— Надеюсь, без джиннов, — ответил я, забирая лампу из цепких лап Кили. Лампа оказалась самой обычной — латунная или бронзовая: на глаз не определить. С длинным носиком, небольшой ручкой и аккуратной крышечкой.

— Джиннов? — не поняла Кили.

— Старая детская сказка, — пояснил я, ставя лампу на стол.

— Никогда не слышала… — покачала она головой. — Расскажете? — с надеждой спросила она, ее ушки при этом высоко поднялись. Так вот что значит «навострить уши».

— Да что там рассказывать, — пробормотал я, начиная историю.

Сказку пришлось на ходу менять под реалии этого мира, так что получалось не очень складно, приходилось выдерживать длинные паузы.

— А дальше что? — потребовала продолжения Кили.

— А дальше…

Колдун превратился в мага-шарлатана, джинн в дух старого могучего чародея, дочка султана в принцессу королевства, а пещера-ловушка с лампой стала непроходимым лабиринтом.

— Глупая какая-то сказка, — разочарованно сказала по итогу служанка.

— Мне тоже всегда так казалось, — ответил ей я.

— Будто бы всего можно добиться с помощью чуда, хотя так не бывает, — тихо произнесла она.

— Ну магия же существует, — попытался я сгладить ситуацию. Видимо, для нее это была не самая приятная тема.

— Так магия это одно, а чудеса — совсем другое, — посмотрев на меня как на полного дурака, ответила Кили. — Я может и хочу научиться колдовать, но это отнюдь не решит всех проблем, — серьезно продолжила она.

— И то верно… — только и оставалось согласиться мне.

— Вы, юный господин, даже не догадываетесь, наверное, почему я здесь, в этом поместье? — строго и дерзко спросила Кили. Порядочный дворянин, вероятно, выпорол бы служанку за такое отношение, но мне подобное было чуждо. Я ответил честно и без злости:

— Ни единой догадки.

— Тогда я расскажу, позволите?

— Да, конечно, — поспешно согласился я. — Может, присядем? — указал я на стул и табуретку, стоявшие у письменного стола.

— Если вы не против, — ответила Кили, уверенно усаживаясь на стул. Я устроился на оставленной мне табуретке.

— Девятнадцать лет назад мои родители бежали в Асуру из Великого Леса, когда там стали пропадать дети, — говоря холодно и отстраненно, начала она свой рассказ. — Во время путешествия мама была беременна мной. Я родилась в Фиттоа, а потому нам пришлось остановиться здесь, в Роа.

Хотя она и была простой горничной, я все же старался внимательно слушать. Психолог, конечно, из меня был не лучший, но, наверное, знать прошлое своих «подчиненных» — неплохая практика?

— Отец сразу же решил пойти в искатели приключений, но он прожил недолго — на первом же задании его прикончил магический медведь.

— Соболезную… — тихо проговорил я.

— Спасибо, — коротко кивнула она. — Маме не оставалось ничего, кроме как устроиться служанкой. Ей очень повезло наняться к лорду, — будто бы с кнопки «паузы» продолжила Кили. — Когда я подросла и могла помогать маме, я устроилась здесь же, за половинный оклад.

— Сколько ты уже здесь работаешь? — решил спросить я.

На короткий момент она задумалась.

— У меня не очень хорошо с арифметикой, но, похоже, уже седьмой год, — призналась она.

— Долго, — не зная, что ответить, констатировал я.

— Ужасно долго, — согласилась служанка. — Когда мне исполнилось пятнадцать, и я могла устроиться работать на полную ставку, мама повесилась, — тихо произнесла она.

— Боже, — прошептал я.

— Она… она часто рассказывала мне сказки, — внезапно, будто непреднамеренно вклиниваясь в до этого совершенно безэмоциональную речь, из нее вырвались эти странные слова. Кили моргнула, тряхнула головой, быстро поднялась с кровати и отряхнула юбку. — Подумать только, я рассказываю это ребенку, которому и десяти нет, — горько усмехнулась она — Прошу меня простить, юный господин. Вам совсем не было необходимости выслушивать жалобы какой-то зверолюдки. — выплюнула она последнее предложение

— А? Нет, нет, все хорошо, — попытался я сгладить ситуацию.

— Правда? — искренне удивилась она, но тут же собралась и натянула на лицо маску покорной горничной. — Уже поздно, приятного вам сна, юный господин, — елейно проговорила она и быстрым шагом ретировалась из комнаты.

В очередной раз я убеждался, насколько все порой было нерадужно в этом волшебном мирке.

***

Уже две недели я всеми правдами и не правдами пытался учить Эрис. Она, в свою очередь, всеми правдами и неправдами старалась не учиться. Подумать только, какой абсурд: прикладывать усилие к безделию! А юная госпожа делала для этого все возможное: не приходила на уроки, сбегала с уроков, срывала уроки. Иногда также сопровождала это избиениями, так что та единственная бедная горничная, владевшая магией исцеления, уже замучилась залечивать мои «ранения».

Нет, исключения, разумеется были — уроки травничества она никогда не пропускала. Но, мне кажется, ей нравилось не сколько собирать растения и делать настойки, сколько просто гулять по лесу. Что касательно астрономии, научившись находит на небе Анри, Эрис, кажется, была полностью довольна собой. Юная госпожа жила согласно строгой философии — если ей кажется, что какое-то знание не пригодится, то и учить это нет смысла. Согласно этой же философии, подавляющее большинство знаний ей пригодиться никак не могли.

Зато Гислен исправно посещала все уроки. За эти две недели она уже научилась читать и писать, а также считать больше, чем до двух. Вероятно, ошпаренная горьким опытом прошлого, она действительно хотела восполнить пробелы в знаниях.

Бедная Эрис, которую злой учитель совсем замучил своими арифметиками и грамотами, нашлась спящей на том же самом злополучном стоге сена, где мы и встретились впервые. Может, водой ее окатить? А это чертовски хорошая идея!

Идея-то хорошая, но вот где взять воды я не додумался. Умел бы колдовать — другое дело, а так пришлось топать к местной летней кухне и спрашивать у дородной поварихи Крихильды, где находился колодец. После, конечно, идти совсем в другую — закон подлости функционировал исправно — часть поместья к тому самому колодцу, а потом тащить полупустое ведро к сеновалу.

Возле него совсем удачно оказалось дерево, забравшись на которое по ветке, можно было перейти на крышу. Чтобы исполнить мой блистательный план, оказаться на крыше необходимо было с ведром, а потому мне в добавок ко всему пришлось идти к располагавшейся неподалеку конюшне и просить у конюха веревку. Отдавать ее парень никак не хотел, но я пообещал замолвить за него словечко лорду, и конюх согласился. Разумеется, ничего говорить я не собирался.

И вот, веревка была крепко привязана к ручке ведра, а я стоял на крыше сеновала. Перекинув другой конец веревки через ветку повыше, аккуратно втянул ведро наверх. Неподвижный блок, чтобы его!

При помощи небольшой стамески, которую я теперь всегда носил в одном из карманов, подковырнуть один единственный гвоздь, державший дощечку прямо над головой юной госпожи не составило труда. Надо бы предупредить Альфонса о том, что порча имущества не вычитается из моей зарплаты…

Наконец-то! Невинная и ничего не подозревающая Эрис была у меня как на ладони.

— Юная госпожа! Вам пора на арифметику! — громко оповестил я, щедро поливая ее лицо из ведра.

Интересно, а здесь уже изобрели пытку водой? Кажется, теперь да. Помнится, наш одноглазый командир рассказывал об одной из вариация такой пытки, при дефиците воды — при помощи компрессора: человека так же связывают, подводят к его лицу пистолет для подкачки и нажимают на курок. Из-за того, что воздух идет слишком быстро, дышать становится невозможно, а глаза очень быстро высыхают. Как результат жертва рано или поздно раскалывалась.

Моя же жертва раскололась почти сразу — резко подскочила и тут же свалилась со стога сена. Совсем быстро придя в себя, Эрис выбежала из сеновала и также молниеносно нашла меня взглядом.

— Я сейчас заберусь туда, и тебе несдобровать! — яростно крикнула она, пригрозив кулаком.

Если бы она не сказала этого, возможно был хоть какой-то шанс, что я не убежал бы, как только она оказалась на крыше. А так… Дождавшись, поак красная макушка юной госпожи не показалась над досками кровли сеновала, я тут же спрыгнул с другой стороны и рванул к особняку. Она, конечно, была быстрой, но у меня зато имелась значительная фора. Пролетели несколько поворотов и лестничных пролетов уже внутри здания, и вот я был в нашем «классе»,как раз в назначенное время — Гислен уже ждала меня.

Да, здесь я был в относительной безопасности — при королеве меча Эрис не позволяла себя меня избивать. Хотя скорее Гислен своим присутствием не позволяла ей такой наглости. Разумеется, это не распространялось на уроки фехтования.

— Опять гонялся за Эрис? — буднично спросила она.

— Ага, сейчас она прибежит сюда, — ответил я, отдышавшись.

— Удалось наконец уговорить ее посещать уроки? — удивилась Гислен.

— Не-а, как всегда: попытается отомстить.

— Что собираешься делать?

— А ты согласишься помочь мне? — с надеждой в голосе спросил я.

— Нет, — равнодушно ответила Гислен. — Думаю в твоих силах справиться самостоятельно, — хмыкнула она.

— Ясно… — выдохнул я.

Впрочем, никто не отменял моего детского обаяния — рано или поздно мне удастся «уломать» Гислен помогать мне.

Моя идея была проста как три медяка: если Эрис не хочет изучать ничего, что, как ей кажется, не пригодится, нужно убедить ее в обратном. Для этого как нельзя лучше подошли бы истории Гислен из бытности искательницей приключений.

— Вот ты где! — яростно крикнула Эрис, забегая в комнату, но, переведя взгляд на королеву меча, нахмурилась, показала мне язык и с гордо поднятой головой ушла восвояси. Ничего нового, сегодня проведу урок без нее.

***

На следующий день прямо с утра я решил зайти к Гислен и поведать свой блистательный план. Сделав прямо-таки кошачьи жалобные глазки, мне удалось уговорить ее рассказать какую-нибудь историю по теме урока.

В любом случае, сегодня первым занятием стояло фехтование, так что меня снова покалечили: на этот раз в отместку за вчерашнее. Я отчаянно старался защищаться, но юная госпожа, будучи на два года старше меня, была также и сильнее, так что мне не удалось.

Сразу же после обеда я должен был обучать Эрис грамоте, и на удивление, она соизволила появиться на занятии. Что же, удача — награда за смелость?

— Гислен, ты ведь уже взрослая и сильная мечница, — подмигнул я, сигнализируя о том, что настала пора начинать игру. — Тогда почему ты так хочешь учиться, разве одного меча недостаточно, чтобы жить, не зная бед?

Эрис недоуменно переводила взгляд то на меня, то на Гислен.

— Знаешь, раньше ведь я думала, что все так и есть, и помимо меча больше ничего не нужно, — начала она свой рассказ.

Перед началом занятия мы согласовали историю, которую она должна рассказать. И, судя по тому, что она готовилась поведать, жизнь искателей приключений была ужасно сложна и опасна. В особенности, если ты не умеешь читать.

— Много лет назад, когда я состояла в большой группе искателей приключений, мне совсем не приходилось задумываться о таких вещах, как припасы или деньги…

Да, Эрис с первых же слов заглотила наживку и теперь с огнем в глазах смотрела на Гислен. А ларчик-то просто открывался!

Гислен рассказала нелегкую историю краха их команды. Как я и думал, раньше она, мои родители и еще несколько искателей приключений состояли в одной группе. Но однажды Пол и Зенит покинули группу, чтобы начать счастливую семейную жизнь, а без таких важных членов «сыгранная» команда уже не была такой эффективной и распалась.

— С тех самых пор мне пришлось полагаться во всем на себя… — продолжила Гислен.

Здесь начиналась поучительная часть истории. Если вкратце, она не смогла прочитать надписи на указателях и забрела туда, где, как говорится, «голову сложишь».

— И тут на меня вышел огромный пещерный медведь…

Если судить по старой памяти, земные пещерные медведи были вымершим видом и достигали более трех метров в длину. Не дурно! Если она смогла завалить такую махину, она была действительно чертовки сильна, и все ее титулы — не пустозвучием.

— Ни за что я не согласилась бы вновь повстречать эту тварь. Именно поэтому я хочу научиться читать и больше не путаться. Давайте начнем урок, учитель Рудеус.

В тот день юная госпожа ни разу не сбежала с уроков.

***

Отзанимавшись фехтованием с Гислен целый месяц, я наконец мог вынести вердикт: Пол был совсем никудышным учителем. Образцом «боевого» образования все еще оставалась Звездно-полосатая фея нашего особого взвода, ведь все, черт возьми, чему он учил, пригождалось в этом мире, но и Гислен тоже была на уровне.

У нее было главное качество хорошего учителя: она, кажется, в полной мере понимала, как все происходит «под капотом». Никаких тебе «ухов» и «вжухов» — все по полочкам, коробочкам и баночкам. А еще она знала, как исправлять ошибки. Пол же знал только как их находить.

Из-за того, что спарринг-партнер в виде Эрис был примерно одного со мной уровня, я мог стабильно прогрессировать. Не долог был час, когда я смог бы постоять за себя, а пока… А пока она была немного сильнее меня, так что я, кажется, в совершенстве отточил искусство получать по голове — защищаться от Эрис было бесполезно: она просто колотила по мечу изо всех сил, пока я не ронял его.

— Предугадывай действия противника, Рудеус! — давала наставления Гислен.

Предугадывать? Да я и так это делаю! Только вот не помогает совсем! Предугадывать Эрис — все равно что решать задачу трех тел на бумаге. Она сделает что угодно, кроме того, что от нее ожидаешь. Наклонилась вперед, будто бы для рывка? Не-а, сейчас возьмет и отпрыгнет. Переносит вес на правую ногу, чтобы уклониться? Ни в коем случае! Наоборот — пойдет в атаку!

Проще было предугадать, чего она не сделает, чем то, что она сделает. И в этом я, признаться, преуспел. Все по советам одного усатого товарища.

Я попытался сделать укол, но Эрис уклонилась уходом в сторону, а потом с разворота нанесла удар мечом прямо в бок. Боль чувствовалась даже сквозь войлочную подкладку. Наверняка останется синяк и придется снова дергать бедную служанку.

— Действуй более непредсказуемо! — посоветовала Гислен.

Чтож, это идея… Я неуклюже наклонился, чтобы Эрис встала в защитную стойку, а потом резко припал к земле — рубанул по ногам. Есть контакт! Один — один, маленькая бестия!

Ни мой удар по ногам, ни призыв Гислен остановить спарринг, не помешали Эрис зарядить мечом мне по макушке. Готов поспорить — на одном из кругов ада грешников заставляют драться не в зловонном болоте друг с другом, а с Эрис.

— Это уже больше похоже на стиль Бога Севера, — не вполне довольная моим «приемом», прокомментировала Гислен.

— Разница так велика? — спросил я.

— Конечно! — посмотрев на меня как на полного идиота, ответила юная госпожа.

— Не следует мешать стили, — более мягко пояснила Гислен. — Стиль Бога Севера предназначен совсем для другого и в прямом спарринге почти всегда проигрывает стилю Бога Меча.

— Пол, говорил, что стиль Бога Севера это просто набор хитрых трюков… — все еще тяжело дыша, ответил я.

— Он совсем не меняется, — улыбнулась Гислен. — Но в чем-то он прав. В любом случае, я учу вас тому, в чем сама уверена. А уверена я в силе меча и силе настоящего мечника! — пафосно закончила она.

— На тренировках с Полом я не был уверен ни в чем, — усмехнулся я.

— Этот пройдоха так и полагается на интуицию, — панибратски назвав Пола «пройдохой», пояснила она.

— А это как? — нахмурилась Эрис.

О-о-о, дорогая моя, это очень весело! «Ухи» и «вжухи», словно те самые два кита, на которых зиждется земной шар, — такие же воображаемые и антинаучные, но все равно творят чудеса.

— Он сам не ведает, что творит. Просто машет мечом, будучи не в состоянии объяснить, как это происходит.

В ответ на эти слова, Эрис нахмурилась еще сильнее.

— Не вижу в этом ничего плохого! — горделиво подняв нос, заявила она.

Не-а, девочка, ты чертовски ошибаешься. И понять свою ошибку ты сможешь, только сломав десяток деревянных тренировочных мечей о кусок скалы, который затем под мелодичное «фить» раскалывается единственным ударом тот самый «полагающийся на интуицию».

— В чем-то ты права, — мечтательно подняв глаза, с улыбкой ответила Гислен. — Когда-то я думала так же, но, кажется, даже обладая великим гением, на одних лишь инстинктах продвинуться дальше определенного уровня никак не выйдет.

— Но почему?

— Хм… — задумалась Гислен. — Я сама стала Королевой меча, лишь когда начала думать головой. И я учу вас только тому, в чем уверена сама, — снова повторила она. — И я уверена в своем пути как ни в чем ином.

В тот день мне казалось, что с таким учителем и море по колено.

----------

Выходной в Цитадели Роа

Вот уже полгода я занимался обучением Эрис. Быть учителем в течение такого длительного времени оказалось намного сложнее, чем я изначально предполагал. А я только десятую часть своей ссылки отбыл!

Мою сложную жизнь скрашивал один выходной каждые восемь дней. Про такую удобную штуку, как «неделя», тут вовсе не слышали, а потому выходные не регулировались вообще никак. Раз в восемь дней выходной у меня выпадал лишь потому, что именно с такой периодичностью Эрис отдавалась в полное в распоряжение миссис Эдоны Лейлон — учителя этикета.

Было бы глупо тратить свой единственный выходной, развалившись на кровати с книгой в руках, а потому каждую такую восьмидневную «неделю» я наведывался к старику Вильгельму. На полученное за соучастие в спасении Эрис золото он отгрохал себе экстравагантный домик из оранжевого кирпича. На первом этаже в половину стены красовалось окно, собранное из толстых двадцатисантиметровых кубиков зеленоватого стекла, скрепленных строительным раствором, а на мансарде, где он проводил большую часть времени, были вставлены витражи с узнаваемыми мотивами веры Милиса: похожий на египетский Анх крестик с петелькой, сам Милис и его извечный сомневающийся спутник Альтаир.

В этом самом домике я в меру своих знаний делился с ним сведениями о классической, земной, химии, а он рассказывал премудрости алхимии, которая здесь была не псевдо, а самой настоящей наукой. Отдельным полезным разделом были магические яды и волшебные зелья. Последние, не смотря на неплохую эффективность, почему-то не пользовались большим спросом — возможно, у них были какие-то побочные эффекты или еще что-то такое… сомнительное.

Но сегодня мне, видимо, посетить обитель старика было не суждено.

— И куда это ты собрался? — будто из ниоткуда возникла Эрис.

— А ты разве не должна быть на уроке миссис Эдоны? — ответил я вопросом на вопрос.

— У нее ребенок заболел, — как ни в чем не бывало объяснила Эрис.

Я перевел взгляд на обыденно прислонившуюся к стене Гислен в поисках подтверждения.

— Да, все так, — верно поняла мой незаданный вопрос Гислен.

— Так куда ты собрался? Отвечай! — нахмурилась Эрис.

— Как всегда, к Вильгельму, — попытался я как можно более непривлекательно представить свой пункт назначения.

— Фу, — скривилась Эрис. — Я с тобой! — тут же сменила она свою точку зрения.

— К Вильгельму? — удивился я.

— Сдурел что ли?! — воскликнула она. Да, старика Эрис недолюбливала.

— И куда же тогда?

— Придумай! — безапелляционно приказала Эрис.

Придумать? А ловко ты это, мне бы так. Ладно, попробую сыграть на, надеюсь, все еще ярких воспоминаниях и похищении.

— А я ведь, кажется, ни разу не был на местном рынке… — слукавил я. На рынке-то я был, но вот строгий надзор Зенит после беседы с выглядевшим не слишком респектабельно Вильгельмом не позволил мне оценить и половины ассортимента. В общем, представлялся отличный шанс заинтриговать юную госпожу, а потом обломать — вряд ли любимая дочурка мэра хоть раз официально была в той части города.

— Я тоже вообще-то не была! — тут же подтвердила мою догадку Эрис. — Все, идем туда, — утвердила она.

— А если тебя снова украдут? — хитро улыбнувшись, спросил я.

— Тебя тоже вообще-то могут снова украсть! — закономерно возмутилась она.

— Справедливо… — кивнул я. Да уж, не подумал. Все никак не мог свыкнуться с тем, что был заперт в теле ребенка, а потому подсознательно иногда забывал учитывать это. — И что же делать будем?

— Гислен пойдет с нами! — сразу же нашла решение Эрис.

Я повернул голову на королеву меча.

— Идешь с нами, получается?

— Выполняю свой долг — защищаю юную госпожу, — лаконично пояснила Гислен.

— Что ж, тогда, кажется, никаких проблем нет… — протянул я.

Да, меня поставили в тупик. Исходя из риторики Эрис, меня в любом случае не оставят в покое что бы я ни делал. А потому визит к Вильгельму на сегодня точно отменялся. И, тем не менее, нужно было провести день с пользой.

— Тогда в путь! — пафосно объявил я.

— Подождите, мне нужно переодеться! — возмущенным тоном оборвала меня Эрис после чего умчалась куда-то в направлении своей комнаты. Да, я так и не узнал, где в точности она жила, — надо будет наверстать это упущение, как только вернемся.

Всегда удивлялся, как могут люди так долго переодеваться. Меня-то звездно-полосатая фея натренировал переодеваться согласно некоему одному ему известному документу, именуемому «регламентом», –– за время, пока горит спичка. В его представлении спичка горела ровно шестнадцать секунд. А вот Эрис переодевалась… кажется, в пять минут уложилась. Так и быть, для начала вполне неплохо.

На юной госпоже был наряд, которого я до этого ни разу не видел: длинный кораллового цвета сарафан, а под ним белая, на сколько позволяла технология изготовления этого мира, блузка; на ногах чулки и аккуратные туфельки; на голове, разумеется, такой же белый бантик. Хоть сейчас отправляй на Первый Звонок — ну просто образцовая школьница.

После недолгой прогулки по территории поместья мы наконец оказались на улицах Роа.

Роа по меркам Земли был городом не очень большим. Чтобы обойти стену по периметру у взрослого человека ушло бы не больше четырех часов, и это с учетом необходимости избегать лужи помоев, которые образовывались в трущобах. А вообще город был почти круглым, радиусом, на вскидку, не сильно больше трех километров. Именно поэтому много времени прогулка по городу занять просто не могла, во всяком случае, мне хотелось в это верить.

С собой — за пазухой — я всегда носил небольшого размера блокнотик, и перо, а на шее крохотный флакончик с чернилами: вместо кулона. По карманам у меня было также распихано множество всяких полезных вещичек вроде «боевой» стамески и атласа континента демонов, подаренного Рокси, но сейчас я их использовать не планировал. В кои-то веки у меня появился шанс оценить состояние рынка и прикинуть во сколько обойдется реализация моего бизнес-плана — я все еще собирался наладить производство примитивного огнестрельного оружия и раскрутить его среди всех слабых и обделенных. Поэтому сегодня я планировал вызнать цены на все: кремень, качественная сталь, свинец, пружины, дерево и еще много чего.

Тем временем мы наконец добрались до рыночной площади. Ничего особенно интересного для меня там не было — лишь на мгновение привлек внимание теперь уже новый рекламный агент любовного зелья: юноша в расписанном золотом тюрбане — кажется до него была женщина лет сорока, но прежняя цена в десять золотых сразу же отбила всякий интерес.

— Что ты там все время чиркаешь? — заглянула мне через плечо Эрис.

— Цены на пряности, — ответил я. — Посмотрю, сколько они стоят здесь, на севере, а потом, если выдастся возможность, сравню с ценами на юге.

— А зачем? — нахмурилась она.

— На юге, вероятно, будет дешевле, — пояснил я.

— И что с того? — все равно не поняла юная госпожа.

— Можно купить там, а после продать на севере, — терпеливо продолжал я разжевывать смысл главного греха советского человека. Я-то советским человеком по большей части не был, так что, надеюсь, в аду мне этого не засчитают.

— А-а-а… — с умным видом закивала Эрис.

— Вот допустим на юге кориандр стоит три золотых, а здесь двадцать. Сколько прибыли мы получим, купив там и продав здесь? — привел я более конкретный пример.

Эрис долго думала, что-то считала на пальцах, хмурила брови, а потом совершенно неожиданно ответила:

— А! Двадцать три, — с самодовольной улыбкой ответила она. Впрочем, ответ был не так плох.

— Почти правильно, — вздохнул я — Но подумай, нужно ли нам складывать или вычитать? Мы ведь сначала тратим три, — попытался подтолкнуть я.

— Э-э-э, двадцать! — уверенно ответила.

— Подумай, сколько мы потратили, а сколько получили, — продолжал я.

— Восемнадцать! — кажется, она теперь просто пытается угадать.

— Правильный ответ семнадцать, — бросил я эту затею.

— У меня тоже правильный! Я всегда ношу с собой одну золотую монету! — чересчур громко заявила она. На нас даже стали оборачиваться.

— Молодец, но больше об этом никому не говори, хорошо? — похвалил ее я.

— Почему? — совсем искренне удивилась Эрис.

— Потому что тебя могут ограбить, и не будет у тебя больше золотой монеты.

— Гислен защитит меня, — уверенно ответила она.

— А если тебя снова похитят? — прошептал я Эрис на ухо.

— Ладно, поняла, — хмуро кивнула она.

— Юный господин, это ведь чистой воды спекуляция, мне кажется, не стоит хвалить за это, — возмутился торговец теми самыми приправами по двадцать золотых за мешочек кориандра.

— Вы ведь тем же самым занимаетесь, не правда ли? — отметил я. Судя по его загару и необычному говору, он был как раз-таки южанин с купленными на родине по дешевке приправами.

— Для таких умников как ты, цены на мои товары выше ровно на одну закупочную стоимость, — широко улыбнулся он — Кориандр теперь стоит двадцать пять золотых.

— А почему не двадцать три?! — возмутилась Эрис.

— А все потому, девочка, что даже на юге пряности стоят отнюдь не копейки.

— Фи! — вздернула подбородок юная госпожа. — Пойдем отсюда! — приказным тоном заявила она, разворачиваясь и направляясь к противоположной стороне улицы.

День пролетел совсем незаметно, солнечные часы, располагавшиеся ближе к центру Цитадели Роа, показывали, что сейчас было чуть позднее четырех. А выходили-то мы в десять!

Солнечные часы в этом мире, кстати, строились по несколько иной схеме, нежели классические земные. Вероятно, связано это было с разными школами астрономии, да и вообще разными небесными сферами в этих мирах. Местный аналог Луны, например, на небе был несколько больше и виднелся детальнее. Что уж говорить, вряд ли здесь хоть что-то слышали про геометрию на сфере, а уж тем более геоиде, так что другое устройство часов было вполне закономерным.

Тем не менее, не без помощи моего звездного атласа, я споро разобрался что здесь да как работало, и смог-таки объяснить Эрис и Гислен, как пользоваться сим чудо-камнем со странным металлическим штырьком посередине.

— Домой? — предложил я. Да уж, шесть часов на ногах… Впрочем, мне не привыкать.

— Хочу посмотреть на рынок рабов! — заявила Эрис.

— Рынок рабов? — переспросил я. Нет, я знал, что работорговлю тут еще не отменили — до девятнадцатого века далековато все-таки было, — но никогда не слышал о рынке рабов в Роа. — В Роа есть и такое?

— Дедушка мне много про него рассказывал, но никогда не брал с собой, — обиженным тоном пояснила она.

— Гислен? — обратился я за поддержкой королевы меча, идти куда-либо еще не слишком хотелось, а уж тем более в такое место как рынок рабов.

— Если это не угрожает юной госпоже, я последую за ней, — снова обломала меня Гислен.

— Хорошо, веди, — вздохнул я. В любом случае, особого выбора у меня не было.

Топать к рынку рабов долго не пришлось — он просто-напросто был чуть ли не в самом центре Роа. Никаких тебе подвальных помещений, подпольной деятельности или чего-то еще — просто спроси у прохожих, как пройти, и все тебе. Спрашивала, на удивление, Эрис. Да еще так нагло и настойчиво, что даже если бы человек не знал, все равно указал бы верное направление.

Более того, этот самый рынок рабов был словно автосалон с новенькими «понтиаками» этого времени — двухэтажное здание из багрового кирпича с почти панорамными, собранными из таких же стеклянных кубиков, что и в доме Вильгельма, окнами, через которые проглядывались тощие силуэты выставляемых на продажу «товаров». На чердаке окна были чуть поменьше, но все равно там была заметна активная деятельность.

Помимо самого здания, разумеется, был также и солидных размеров передний дворик, где шла уже, судя по всему, «распродажа». В основном уцененных по разным причинам рабов. Во всяком случае, так оно выглядело — здесь, внизу, были одни уродцы, калеки или безнадежно больные.

— Неприглядное местечко, — констатировал я. Приходить сюда у меня особого желания и так не было, а глядя на картину происходящего и вовсе пропадали всякие хорошие мысли. — Может, ну его?

— Нет, я хочу посмотреть! — упрямствовала Эрис. Черт, ей девять лет, а в такие места тянет!

— И что тут смотреть? Вот тут уродцы всякие, — махнул я рукой в сторону выставки на открытом воздухе. — Там, — указал я на окна второго этажа. — Чуть красивее. Как по мне, ничего примечательного, — попытался я переубедить Эрис.

— А на чердаке что?

— Да черт его знает…

— Ну вот туда и пойдем! — тоном победительницы заявила она.

— Гислен, скажи же ей! — попытался я воззвать к справедливости. — Тут ведь так много твоих сородичей, тебе разве приятно на такое смотреть?

Гислен какое-то время задумчиво оглядывала взглядом представшую перед нами панораму, а потом ответила:

— Нет мне дела до этих слабаков: сильных зверолюдов в рабство не возьмешь, — холодно констатировала она.

— А что, если их пленили еще в детстве?

— Значит гуляли там, где не положено — сами виноваты.

— Агрх… — зло выдохнул я. — Хорошо, если так хотите смотреть на них, то пойдем! — на одном дыхании выдал я.

Краем глаза я заметил метрах в пятидесяти от нас неподвижную фигуру. Кажется, девушки-зверолюдки с кошачьими приметами. Но стоило мне перевести на нее взгляд, как она тут же отвернулась и пошагала прочь. Может, это сбежавшая рабыня, подслушавшая наш разговор? Впрочем, а какая разница?

Эрис громко цыкнула и развернувшись на пятках, пошагала в сторону входа в рынок рабов, Гислен направилась за ней, я тоже поплелся следом. С рабством у меня была связана не самая приятная история. Еще из прошлой жизни, со времен, когда я участвовал в боевых действиях. Хотя и участием это, пожалуй, не назовешь — всего дважды мимо меня со свистом пролетали пули. Первый раз, когда на аэродром, на который наш взвод был назначен в качестве своеобразной охраны, совершили налет какие-то оборванцы с автоматами кустарного производства в руках. Второй же — совсем иначе: нужно было вызволить нескольких человек из рабства террористов в городе неподалеку. В тот день мне под лопатку засадило осколок, но это не так важно. Людей мы освободили, даже обошлось без потерь, но вот выглядели освобожденные так, как живые люди выглядеть не могли: одному прямо перед нашим приходом сняли скальп, у другого не было ушей, глаз и носа, у третьего — кожи на пятках. А их ведь даже не пытали, этих мирных людей, над ними просто издевались как могли, без всякого глубокого — да что там, любого! — умысла.

А теперь, пытаясь запрятать подальше старые воспоминания, я шел в самое осиное гнездо рабовладельцев.

Передний дворик, как и ожидалось, встретил нас стонами, плачем и хрипами. Но помимо звуков и не самых приятных запахов, нас встретил, кажется, один из сотрудников этого места — невысокого роста мужчина лет сорока, абсолютно лысый и с ужасным шрамом на этой самой лысине.

— Госпожи, господин, — кивнул он нам по очереди со звериным оскалом на лице — Что желаете увидеть? Или может хотите сразу перейти к чему-нибудь конкретному?

— Что у вас на… — начала Эрис.

— Спасите нас! — громко зарыдала позади лысого мужчины убогого вида женщина-зверолюдка, сидевшая в клетке полностью обнаженной.

— Заткнись! — рявкнул на нее мужчина, обернувшись. — Не то снова привяжу тебя к столбу!

— Нет! — вскрикнула она, после рухнула на колени и забилась в дальний угол клетки.

— То-то же, — усмехнулся мужчина. — Так что вы спрашивали? — обернулся он к Эрис.

— Что у вас на чердаке? — наконец спросила Эрис с неподдельным любопытством в голосе. Кажется, она и вовсе не заметила только что произошедшую сцену с женщиной-зверолюдкой.

— На чердаке? Я к счастью, за него ответственности не несу, — хохотнул он. — У меня со здешними хлопот хватает, — окинул он взглядом свои «владения». — Чердак — это удовольствие для особых клиентов, а вас, госпожа, я что-то не припоминаю, — усмехнулся он. — Как звать-то?

— Эрис Бореас Грейрат! — гордо выпалила она.

— Ха… — устало выдохнул я. Вот уж идиотка, не будь рядом Гислен, дочурку мэра уже прямо так — в ее коралловом сарафанчике — упаковали бы в клетку, да отправили куда полагается — прямо в постель к какому-нибудь извращенному богатею.

— Ох… — удивился мужчина. — Так вы от?.. — кивнул он в сторону замка лорда.

— Угу, — как ни в чем не бывало соврала Эрис.

— Тогда… Про чердак — спрашивайте сэра Осберта на втором этаже, он вам все покажет и расскажет, — пояснил мужчина. Да что там на этом вашем чердаке происходило, раз он мало того, что являлся привилегией особых клиентов, так за него еще нес ответственность целый отдельный человек?!

— Угу, — коротко ответила ему Эрис, уже разворачиваясь в сторону высоких деревянных дверей в здание.

— Таким гостям, как вы, госпожа — рад помочь! — разошелся в любезностях мужчина, кланяясь. На нас с Гислен он теперь, кажется, вообще не обращал внимания. Впрочем, мне же лучше.

Первый этаж встретил нас чуть менее неприятными ароматами, чуть более тихими криками, стонами и хрипами. Он, кажется, мало чем отличался от того, что мы уже видели ранее, но все же рабы здесь выглядели здоровее, меньше жаловались и в целом смотрелись как-то более презентабельно. Но все равно — эти пустые взгляды безо всякой надежды было трудно не заметить. От этого бросало в дрожь.

Между рядов клеток с очень важным видом ходили не слишком богатые на вид люди. Видимо, выбирали себе для каких-нибудь нужд ручного человека.

Только стоило нам войти, к нам тут же подбежала женщина в строгом черном платье. На ее лице едва проступили первые морщины, а русые волосы лежали как попало — словно солома.

— Госпожи, господин, — поочередно кивая, так же, как и мужчина на улице, поприветствовала она. Видимо, так у них было принято. — Что изволите посмотреть?

— Нам нужен сэр Осберт, — я решил ускорить мероприятие. — Мужчина на улице говорил нам спросить он нем на втором этаже, но вдруг вы также можете на помочь?

— Так вы хотите посмотреть чердак? — удивилась она.

Да что там в конце концов происходило? Мне уже самому было интересно. И если мои ожидания, а они у меня были самыми смелыми, не будут оправданы — клянусь, в будущем эту лавочку точно прикроют.

— Простите, господин, госпожи, ваши имена? Чердак ведь, сами понимаете, не для простых людей.

— Фамилия Грейрат вам многое скажет? — продолжал я торопить ее.

— Да, теперь я понимаю к чему вы клоните! — заулыбалась она .— Семейство Грейратов и наше скромное предприятие — очень давние друзья, мы всегда рады принять вас в наших стенах…

— Давайте же не медлить, проведите нас наконец к сэру Осберту, — оборвал я ее хвалебную тираду.

— Да-да, разумеется, — спохватилась женщина. — Пройдемте за мной, — она развернулась и направилась в сторону от главной лестницы, которая, по всей видимости, должна была вести на второй этаж.

Мы направились за женщиной и вдруг я почувствовал несильный, но болезненный удар кулаком по голове.

— За что? — сразу возмутился я, оборачиваясь на Эрис.

— Чего это ты вдруг разговорился? — сурово спросила она. Ясно, у девочки, должно быть, отняли роль важной уважаемой особы!

— Не хочу затягивать, — честно признался я. Мы тем временем уже зашли в какую-то неприметную черную дверь, за которой была скрипучая железная лестница с узкими высокими ступеньками. — Так мы намного быстрее попадем на чердак, раз уж ты так туда хочешь, — объяснил я. В ответ Эрис только еще больше нахмурилась.

Вскоре мы поднялись, как я понял, на второй этаж. Вышли из такой же неприметной черной двери и оказались в гостевом зале. Людей здесь было меньше, но вместо количества брали, видимо, качеством — богатая одежда, золотые монокли и звонко стучащие туфли из дорогой кожи. Да и стонов с хрипами здесь было не слышно вовсе. Видимо, за товарами на этом этаже все-таки мало-мальски ухаживали, кормили, иногда даже купали — во всяком случае смрада, как на первом этаже тут не стояло, в воздухе даже витал относительно приятный аромат смеси духов, проходивших здесь особ.

Но, что удивительно, — не было никаких клеток, за место них рабы располагались на своеобразных деревянных площадках небольшого размера, к которым были прикованы за ноги кандалами. Покупатели даже периодически поднимались на эти площадки, чтобы потрогать «товар» или ознакомиться с ним поближе.

Нас повели мимо всех этих подиумов, «товары» в которых так же не очень привлекали Эрис, прямо на противоположный конец этажа, где находилась такая же едва заметная дверь — только теперь уже бордово-красная, будто кровавая, окрашенная в цвет кирпичей фасада рынка рабов. На двери не было никаких опознавательных знаков, и, тем не менее, женщина, сопровождавшая нас, уверенно постучала в нее.

Во всем этом мероприятии меня настораживал один факт — ни на первом, ни на втором этаже не было девушек-зверолюдок того же возраста, что и служанки-рабыни в поместье Грейратов. Видимо, поэтому и Эрис выставленные на всеобщее обозрение «товары» не слишком впечатляли — ее своеобразная любовь к зверолюдам ничем не отличалась от таковой у Филиппа или Сауроса.

— Войдите! — раздался из-за двери голос.

За дверью оказался светлый просторный кабинет. Из мебели в нем были массивный дубовый стол — прямо посредине, на полу — ковер из шкуры какой-то, вероятно, опасной твари, чуть поодаль — шкаф с самой разной выпивкой. Сервис для особых клиентов тут, конечно, был что надо.

За столом сидел приятный на вид пожилой мужчина. Большую часть его волос уже проглотила седина, но кое-где все еще проглядывались черные пряди. Глаза у него были яркие, будто бы по-кошачьему зеленовато-карие. Ни усов, ни бороды он не носил, одет был в белую рубашку и отделанный золотой нитью жилет. Одним словом — богатей.

— Доброго вам дня, сэр Осберт, — поклонилась женщина, сразу же, как вошла. — Грейраты желают посетить чердак.

— Грейраты! — сразу же оживился старик. — И ты, Гислен, здесь, — улыбнулся он телохранительнице. Видимо, она уже бывала здесь с Сауросом или Филиппом. Теперь становилось понятным ее спокойствие будто уже видела все — она и вправду бывала здесь раньше.

— Добрый день, — поздоровался я первым.

— А не маловаты ли Грейраты для чердака-то? — усмехнулся Осберт.

— Маловаты или нет — решим уже, думаю, на месте, — парировал я.

— На месте — так на месте, — с улыбкой ответил он, вставая со своего резного деревянного стула. — Пойдемте тогда уж, не будем медлить!

Он открыл дверь, выпуская нас наружу, после вышел сам и запер кабинет на ключ. Спустя две минуты мы уже были перед самым люком на чердак. Наконец проход отворился, и мы оказались там, куда так «стремились».

Чердак представлял из себя помещение, разделенное на отдельные комнатки белыми занавесками. Из-за занавесок то и дело раздавались вздохи и стоны.

— Ну вот мы и здесь, — объявил Осберт.

Да это место, несомненно, заинтересовало Эрис — как загорелись ее глаза, какой нетерпеливой она выглядела. Сбоку от двери ровненьким рядом выстроились зверолюдки как раз той «категории», которая так привлекала Бореасов, уже разодетые в наряды горничных — видимо, предлагалось выбирать.

Чердак оказался просто борделем при рынке рабов — местом, где можно было опробовать «товар» перед покупкой.

***

С тихим скрипом дверь моей комнаты в поместье лорда наконец захлопнулась. Я оказался дома. Да, пожалуй, мое место жительства на ближайшие четыре с половиной года можно было действительно называть так.

Вернулись мы только ближе к шести вечера — судя по тем же солнечным часам, мимо которых снова прошли на обратном пути. Вообще, кажется, все дороги в этом городе вели именно к площади с солнечными часами, а только от нее уже к поместью лорда шла широкая и богато украшенная, но не очень длинная аллея. А в целом сегодня я окончательно убедился — удобно был этот город устроен: просторные улицы, кольцо, делившее главные аллеи в середине, большой рынок, квартал ремесленников, авантюристов, да даже чертов рынок рабов! Что еще нужно для нормальной жизни? Ну как нормальной... Пожалуй, только чем себя развлечь не хватало. Нужно узнать, есть ли в поместье библиотека или что-то подобное.

Стоило только подумать о счастливой жизни, мои размышления тут же были прерваны наглым стуком в дверь. Ни минуты покоя!

— Иду, иду! — ответил я в ответ на вновь раздавшийся стук. Колотили по двери, похоже, ногой — такой громкий был звук, и все же до Сауроса моему вечернему посетителю было далеко — старик всегда нокаутировал дверь с первого удара.

Я открыл дверь, за порогом стояла служанка Кили.

— А где «тук-тук-тук»? — закономерно спросил я.

— Горячая вода, мыло и полотенца для юного господина. — сначала проигнорировав вопрос, сказала она — Сегодня без «тук-тук-тук», — чуть позже все же добавила она ровным голосом.

— Поставь вон туда, пожалуйста, — указал я на тумбочку у окна, возле которой обыденно занимался гигиеной.

— Как прикажете, — коротко ответил Кили, и перешагнув порог направилась к окну. — Как вам рынок рабов, юный господин? — как бы невзначай спросила она, ставя небольшой тазик на указанное место.

— А? — сначала не понял я.

— Вы, кажется, ведь посещали сегодня рынок рабов, что в западной части города? — уточнила Кили.

— Да-а-а, — протянул я. — А ты откуда знаешь?

— Я живу неподалеку: снимаю комнату, у миссис Грубах в доме напротив. Отлучалась на перерыв и заметила вас с юной госпожой, — сказала Кили, будто какой-то заранее заготовленный текст.

— Ясно… — негромко ответил я. Какое удивительное совпадение, может это именно Кили я принял за бежавшую рабыню, когда пытался переубедить Эрис у самых ворот рынка рабов? — Слушай, а в поместье есть библиотека или что-то вроде того? — решил спросить я перевести тему разговора.

— Да, конечно, вам показать? — спокойно отозвалась она, привычно укладывая полотенца и небольшой осколок мыла на тумбочку, рядом с тазом воды.

— Если возможно.

— Пойдем сейчас? — отряхнув юбку, спросила Кили.

— Да, пожалуй, — сразу согласился я.

— Тогда следуйте за мной, — сказала она, взяв с моего стола подсвечник. До масляной лампы руки у меня все никак не доходили.

Какое-то время шли молча, лишь шум шагов и скрип паркета нарушал тишину.

— Так как вам рынок? — внезапно снова спросила Кили.

— Неприятное местечко, — честно признался я.

— Правда? — чуть улыбнулась Кили. — Я думала, всем дворянам такое по душе… — задумчиво проговорила она, приложив палец к губам — От чего же вам не понравилось?

— М-м-м… Атмосфера гнетущая, а работники, кажется, несколько не от мира сего. Впрочем, вестимо, — слегка задумавшись, ответил я.

— Ясно, — усмехнулась Кили. — То есть вы из того сорта благородных, кому по вкусу скорее закрывать глаза?

— Что ты имеешь ввиду? — спросил я, хотя, кажется, понял, что она имеет ввиду — рабство Кили тоже совсем не нравилось.

— Будь у вас воля, вы бы предпочли закрыть это место, пусть и придется перед этим посещать его регулярно какое-то время, или же просто никогда туда не приходить, забыв, как страшный сон? — провокационным тоном спросила она.

— Пожалуй первое, — чуть помедлив, ответил я. Тем более, мои ожидания касательно чердака нисколько не оправдались, так что нужно исполнять обещание.

— А почему так? — вскинув брови, удивленно спросила она.

— Роа — большой город, и, возможно, закрытие здесь рынка рабов хоть как-то повлияет на общую ситуацию, — сразу же ответил я, верно угадав ее следующий вопрос.

На короткий момент снова воцарилась тишина, которая снова была прервана Кили:

— Вы мне нравитесь, юный господин, — с улыбкой ответила она. — Из всех дворян, очень малая часть посчитала бы также. Гораздо проще ведь сослаться на собственную незначительность и сидеть сложа руки.

— Но я ведь и не сделал-то ничего особенного? — удивился я.

— Вы сделали правильный выбор и обзавелись верными намерениями, — возразила Кили, — а это уже половина дела. — продолжила она. — Вот мы и пришли, — прервалась Кили, подходя к плотно сомкнутым двустворчатым деревянным дверям.

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

— Не стоит, я ведь просто выполняю свою работу, — ответила Кили, отворяя одну из створок. — Останетесь здесь на какое-то время?

— Да, почитаю что-нибудь.

— Вы только не забудьте — у вас в комнате вода стынет, — напомнила она. — Дорогу назад найдете?

— Да, запомнил, — коротко ответил я, подходя к проходу в библиотеку.

— Тогда я пойду, — уведомила Кили, передавая мне подсвечник. — И так уже задержалась.

— Разумеется, — согласился я, уже с нетерпением заходя в темную библиотеку с одной единственной свечой в руках. — Хоть бы не сжечь тут все к чертям…

----------

День рождения Эрис

Минул еще один год. В поместье Бореасов я был уже как полтора года, и за это время здесь успело произойти много всего: интересного и скучного, веселого и не очень.

В частности — юная госпожа научилась читать, и делала это вполне сносно, хотя и не видела в чтении особого смысла. А вот с арифметикой были проблемы — если таблицу умножения она вполне успешно зубрила, впрочем, не без трудностей, то с делением было совсем плохо. Нам с Гислен кое-как удалось донести до Эрис, зачем оно вообще нужно, но продвижений пока не было. К тому же она часто путалась со сложением и вычитанием. Возможно, сказывалась местная околоримская система счета. Но вводить им на голову еще и мало кому известную десятичную я не рискнул.

А вот с фехтованием проблем не было точно — еще в девять лет Гислен экзаменовала Эрис в качестве мечника Среднего уровня. Это означало, что юная госпожа была способна утереть нос даже некоторым взрослым.

В отличие от меня — я-то и самому себе нос утереть не всегда мог. Никаких продвижений за последний год не наблюдалось. Да, я к восьми-то годам стал чуточку крепче и сильнее, но во мне все еще не было ни грамма магии, которая, по всей видимости, таки требовалась в махании мечом. Что же, будем брать другим…

Сейчас все поместье Бореасов стояло на ушах — близился десятый день рождения Эрис, один из значимых праздников в жизни всего рода. Для его проведения выделили целый приемный зал и двор. По случаю банкеты также были приглашены все местные дворянские семьи и даже отправлены письма остальным ветвям Грейратов — Нотос, Эврос и Зефирос.

К празднику усиленно готовили не только поместье, но и саму Эрис — миссис Эдона, ее учитель этикета, попросила меня отдать Эрис в ее полное распоряжение за месяц до дня рождения. Соответственно, уроки я проводил только для Гислен, а она была гораздо старательнее и усидчивее, как следствие, у меня высвободилось много свободного времени.

Тратил я его не впустую, просиживая с книжкой в библиотеке — хотя порой и на это тоже, — а на благие дела: изобретал зажигалку. Точнее не изобретал, а местами весьма тщетно пытался изображать из себя студента, которые, как известно, в дни сессии могут вспомнить даже то, чего не знают. Студентом я, к сожалению, не был, а потому процесс переноса на бумагу всех мыслей и воспоминаний затягивался.

Изначально хотел было начать сразу с мушкета, но с этим возникли трудности. Знание устройства старины Калашникова и некоторых других творений отечественной оружейной промышленности, конечно, здорово выручало, но вот беда — капсюль, как и саму концепцию гильзы, тут пока не изобрели ввиду отсутствия необходимых технологий металлургии и химии, так что «изобрести» нужно было либо ударно-кремневый, либо колесцовый замок.

И если с колесцовым проблем никаких не было — как работает зажигалка «с колесиком» каждый знает, — то ударно-кремневый, который по идее должен был быть гораздо удобнее, после проведения некоторых экспериментов, отложился в дальний ящик: нужна была какая-то особая форма кресала, которую нам с Вильгельмом обнаружить пока не удалось.

После дня рождения Эрис я планировал предложить Сауросу свое «изобретение» — в первую очередь, чтобы зажигалки изготовили по крайней мере в единичных экземплярах. Именно ему, потому что на служанок, пытавшихся подолгу высечь искру из куска кремния было попросту больно смотреть. Если лорд любил горничных не только в постели, он обязательно должен был согласиться.

Сейчас я как раз возвращался после урока арифметики с Гислен. Мимо на околозвуковой скорости пронеслась служанка-зверолюдка с собачьими ушами, так что мне пришлось прижаться к стенке, чтобы меня ненароком не убило. Сразу же после первой горничной мимо пронеслась вторая на еще большей скорости, с огненно-рыжими волосами. Ан нет, это не служанка — это Эрис.

— Постойте, юная госпожа! — не в силах догнать Эрис, бежала за ней миссис Эдона, учительница этикета. Рядом со мной она все-таки остановилась, видимо, совсем запыхавшись — отчаянно пыталась отдышаться после продолжительной погони.

— Добрый день, миссис Эдона, — поздоровался я. — Как проходят ваши занятия с Эрис? — ее выражение лица прямо-таки кричало о том, что ей нужно было выговориться, так что я не стал в этом отказывать.

— Ох, здравствуйте, мистер Рудеус, — также вежливо поздоровалась она, все еще тяжело дыша и обмахиваясь небольшой тетрадью. — Мне жаль, что приходится говорить такое, а тем более вам, но честно признаться, не совсем так, как хотелось бы. До празднества и месяца не осталось, но у юной госпожи почти ничего не получается, из-за чего она постоянно сбегает.

— Да, понимаю вас, мне тоже пришлось через это пройти… — несколько фальшиво посочувствовал я. — А вы, часом, не пробовали завлечь юную госпожу чем-нибудь, что ей самой интересно? Искатели приключений, например, или фехтование.

— Простите, но я совсем ничего не смыслю в этих делах. Я ведь простая преподавательница этикета, — честно призналась она. — И понимаете, десять лет ведь большой праздник, будет нехорошо, если она опозорит себя, а в гораздо большей мере свою семью в такой важный день.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему вы клоните, — я с самого начала верно угадал ее намерения. Да, меня снова хотели припрячь для работы не по профилю.

— Ох, как хорошо, — выдохнула она. — Вы так внимательны к мисс Эрис, мистер Рудеус, и кажется, знаете, как уговорить ее лучше всего. Не могли бы вы помочь мне с этим?

Да, как я и думал, мне снова приходилось заняться мотивацией Эрис. На этот раз нужно было помочь ей с танцами. И на кой черт я только пошел на это?

Хотя нет, один единственный миг в нашей жизни может изменить все. Пожалуй, в прошлой жизни, всего один единственный глоток надолго отправил меня в самую бездну грехопадения. И если на это оказалась способна такая мелочь, то, к чему придет Эрис, опозорившись на одном из главных праздников в ее жизни, можно было только догадываться.

***

Как и ожидалось, Эрис нашлась на том самом сеновале, где так часто пряталась ото всех тягостей учебы. На мое счастье, легла она снова под ту самую дощечку, которую я больше года назад так удачно подковырнул, чтобы сподручнее было поливать юную госпожу студеной водой из ведра.

— Эй! — негромко позвал я ее.

— Только посмей, и я поколочу тебя так, что ты ходить не сможешь! — только открыв глаза, предупредила меня Эрис.

— Да не шуми ты так, нет у меня тут воды. Лучше забирайся на крышу.

— Это еще зачем? — хмуро спросила она.

— Узнаешь, лезь давай.

— Гр-р-р… — рыкнула Эрис, но все же начала спускаться с сеновала на землю, чтобы забраться на крышу по дереву.

Меньше, чем через минуту она уже была наверху.

— Потанцуем? — с усмешкой спросил я, уже уворачиваясь от кулака, летевшего мне в лицо. — Ну, как знаешь, — хмыкнул я.

— Я не буду танцевать на балу, — хмуро проговорила Эрис.

Как категорично… Что же, попробую заинтересовать ее.

— Ну и зачем я сюда лезла? — спросила она через некоторое время.

— Присаживайся, поговорим.

— Тебя миссис Эдона послала? — недовольно спросила Эрис, тем не менее усаживаясь на крышу.

— Ага, — не стал врать я.

— Тогда я спускаюсь.

— Подожди, ответь всего на один вопрос, — попытался заинтриговать ее я.

— Не буду.

— Почему ты не хочешь танцевать? — проигнорировал я ее отказ.

— Почему я должна делать то, что у меня совсем не выходит? — спросила у меня она.

— Знаешь, у меня ведь на самом деле ни черта не выходит…

— Ага, конечно, — фыркнула она, вставая.

— Да, возьми, например фехтование, — ответил я.

— Ладно, мечник из тебя никудышный, — согласилась Эрис. — А из меня танцовщица, — добавила она через некоторое время.

— Но, если долго пытаться, в конце концов что-то да выйдет, верно? К тому же танцы могут быть очень полезны. — снова решил заинтриговать ее я.

— И как это? — недоверчиво спросила Эрис.

— Представь, перед спаррингом твой партнер будет делать простую скучную и неэффективную разминку, а ты танцевать какой-нибудь задорный танец. Мало того, что это поднимет тебе настроение и боевой дух, так еще заставит растеряться противника, из-за чего он наверняка проиграет.

— Опять стиль Бога Севера, — фыркнула Эрис, спрыгивая с крыши.

— Хорошо, даже если тебе такое не по душе, танцы могут помочь стать выносливее и лучше удерживать ритм боя! — продолжал я гнуть свою линию.

— Пошли уже, — хмуро позвала она.

— А?

— Пошли, говорю, я возвращаюсь на урок танцев. — из-за плеча сказала Эрис.

На удивление, у меня получилось. Кажется, я действительно иногда мог понимать, что творилось нее на уме. Или это просто снова была ее импульсивность.

***

Эдона была из тех учителей, которые сами прекрасно разбирались в предмете, но совершенно не понимали тех, кто в нем не разбирался. Как следствие, учить она не умела. Вместо того, чтобы объяснять важность некоторых вещей и связь между ними, она просто требовала запомнить их.

В прошлой жизни отношения с парными танцами в частности, да и с девушками в целом, у меня не совсем складывались, так что публике я мог продемонстрировать разве что «Казачка», который с вальсом имел мало общего. Так что в этой пришлось осваивать все с самого начала, поскольку меня поставили партнером юной госпожи. Осваивать танцы с таким партнером, как Эрис, было несколько сложновато — ее движения были дергаными и резкими, хотя она и двигалась ритмично, но ритм у нее был какой-то свой, раза в полтора быстрее того, что требовала от нее Эдона. Как следствие, ни о какой плавности движений и речи не шло — из одного положения в другое Эрис перемещалась почти моментально.

Но несмотря на это, назвать ее безнадежной, как говорила Эдона, язык никак не поворачивался.

— Миссис Эдона, я хотел бы опробовать одну экспериментальную методику, позволите? — попросил я во время очередного короткого перерыва.

— Да, конечно, — вымученно согласилась она — Если это поможет — разумеется.

— Тогда мне нужно будет отойти… буквально на десять минут. Можете позаботиться о том, чтобы Эрис вдруг… не испарилась? — с долей иронии попросил я. У меня в голове вдруг зародился план, но для его реализации нужен был кое-какой инвентарь.

— Я поста… — начала Эдона.

— Я пойду с тобой, — перебила ее Эрис.

— Абсолютно исключено. Иначе шиш тебе, а не поход за грибами, — предупредил я, угрожая лишением единственного абсолютно удовлетворявшего Эрис своим содержанием предмета. Тем временем я уже подошел к двери.

— Больно хотелось… — как будто насупилась Эрис. Впрочем, делано.

— Скоро буду, — уведомил я, выходя из зала.

План мой был одновременно и прост и сложен. Сложен в плане идеи, прост — реализации. Учение чертова Американца снова оказывалось на редкость полезным! Когда-то он, совсем спятив от жары, удумал обучать нас «секретной технике "маятник"» — так он свою — с его слов — чекистскую — выдумку называл. Суть была в том, что ритмичное дергание в непредсказуемом направлении могло помочь каким-то полумагическим образом уклониться от пули — такова была легенда. Пули на командованием забытом аэродроме в богом забытой пустыне переводить было категорически запрещено, так что переводили бумагу: шибали обслюнявленные шарики одноглазого — а значит всего целящегося! — командира не хуже свинца.

Пуль в феодалами забытом регионе не водилось в принципе, а бумагу переводить было категорически запрещено, так что переходить следовало к более примитивным расходникам. Тем временем я наконец вышел во двор поместья, и теперь на меня очень игриво глядели мелкие камушки, галька, которой все здесь было усеяно. Мне выпал чертовски хороший шанс отомстить за все издевательства! Нет, так быстро бегать я не умел… Заманчивую идею набрать полные карманы камней пришлось отбросить и я направился к летней кухне.

— Здравствуйте! — крикнул я, входя.

К завсегдатайствовавшей там поварихе Крихильде в доверие я уже втерся, так что предоставлялся мне практически полный карт-бланш:

— О, это вы, мистер Рудеус! С чем теперь к нам пожаловали? Как учение юной госпожи?

— Как раз за этим, — усмехнулся я. — Вы не могли бы отсыпать мне… пригоршню сухого гороха. Найдется?

— Гороха? Это что же вы такое учите? Праздник же на носу, она разве не с Эдоной? — удивилась Крихильда. Весу в ней было под центнер, так что сейчас, оторвавшись от плиты, он полностью загородила мне солнце.

— С ней, с ней, — успокоил я. — Как раз танцевать и учимся.

— Снова какая-то придумка?

— Ага, — кивнул я. За последний год мне удалось убедить всех, что ожидать от юного господина можно чего угодно.

— Ладно уж… Знаю, что проказничать не станете — будет вам горох, — пробормотала она, уходя куда-то внутрь строения, чтобы через две минуты вернуться с узелком, в котором, видимо, мой горох и был.

***

— Не исчезла? — прямо с порога спросил я.

— Здесь я, — фыркнула Эрис.

— Ох, отлично, — выдохнул я.

— Куда вы ходили? — поинтересовалась Эдона.

— Сейчас увидите. Есть одна идея, — не совсем впопад ответил я. — Раз ты все еще здесь… Помнишь уроки Гислен по уклонению от магических снарядов? — спросил я у Эрис. Она поморщиалсь и кивнула. Разумеется помнила: вместо магических снарядов-то Гислен бросала в нас деревянные болванки! — Миссис Эдона, не могли бы вы некоторое время побыть партнером Эрис? — обратился я теперь к учителю. Кажется, реакция Эрис не осталась для нее незамеченной, так что она ответила с опаской:

— Да, разумеется… Нужно делать что-то особенное?

— Нет, ничего такого, — заверил я. — Только громко чеканьте ритм, хорошо?

— Конечно, — кивнула она.

— Эрис, закрой глаза, — скомандовал я. Команды выполнена не была.

— Мистер Рудеус? — несколько недоуменно посмотрела на меня Эдона.

— Я буду бросать в юную госпожу горох, — косо улыбнулся я, развязывая узелок. Эдона вздрогнула.

— Еще чего! — сразу же отреагировала Эрис.

— Ты же знаешь, что из-за того, что теперь ты учишься танцевать, мы с Гислен занимаемся вдвоем? — Я решил сблефовать.

— Угу, — кивнула Эрис.

— Она попросила меня проверить твои навыки: не забылись ли тренировки.

— Ты лжешь!

— После ты сама сможешь спросил у Гислен, — нагло осклабился я. Конечно, о том, что будет после завершения моего блистательного плана, можно было уже не думать, так что такие слова я себе мог позволить в полной мере.

— Гр-р… — недовольно рыкнула Эрис.

— Ты же очень хорошая мечница, так что труда это у тебя не вызовет, — продолжал лукавить я.

— Нет конечно! — услышав похвалу, сразу же отбросила всякое противление Эрис.

— Только будут два условия.

— Какие?

— Ты закроешь глаза.

— И как я должна уклоняться с закрытыми глазами?!

— Хороший мечник должен ориентировать без глаз! — процитировал я Гислен. — А еще так тебе проще будет представить магию.

— Какое второе? — спросила Эрис. Что же, до двух считать я ее научил.

— Ты сможешь уклоняться только танцевальными движениями.

— И как это поможет фехтовать?

— Хороший мечник должен быть непредсказуем! — Я снова пустил в ход цитату.

— Хр-р… Хорошо! — ответила она, подходя к Эдоне и хватая бедную преподавательницу за руку. Быстро согласилась. Взгляд учительницы был полон удивления и смятения.

— Не переживайте, миссис Эдона, я очень меткий, — заверил я. Кажется, это не слишком ее обнадежило.

Партнерши встали в позицию, я кивнул, Эдона стала проговаривать:

— Раз-два-три, раз-два-три…

Хищно улыбнувшись, я пустил в ход горох. Сначала он, конечно, сначала попадал в недовольную Эрис — и ни разу в Эдону: поимка в бездонном черном вакууме одинокой МКС была задачей гораздо более сложной, чем просто попасть в одну очень наглую девочку, — из-за чего ритм был таким же рваным, дерганым, но вскоре ритмичное воздействие страшно монотонного голоса и одновременные с ним прилетающие из одного места горошины сделали свое дело: теперь Эрис уклонялась, не нарушая танца. В какой-то момент лень меня победила, и горох я уже не кидал, но страшная машина уже была раскручена, и танец Эрис вдруг стал неостановим…

Сама Эдона, тем временем, теперь уже вполне успешно поспевавшая за Эрис, являла лицо полного недоумения. Видимо, раньше ей подобное никогда даже в голову не приходило. Впрочем, ей в голову и бумажный шарик на первой космической не прилетал, так что вестимо.

— Как по мне, ерунда какая-то, — высказала свое мнение Эрис, открывая глаза, после того как снова кивнул Эдоне и она перестала считать до трех.

— Но у вас получилось, юная госпожа! — улыбаясь, ответила ей Эдона.

— Разве? — удивилась Эрис.

— Конечно! — возбужденно ответила ей преподавательница. На лице Эрис снова появилась самодовольная улыбка.

— А теперь просто закрывай глаза и продолжай представлять, будто уклоняешься от магии всякий раз, когда танцуешь. После запомни свои движения, и ты сможешь повторить то же самое и с открытыми глазами.

— Легко! — с энтузиазмом кивнула Эрис. — Мне даже запоминать не нужно!

— Видишь, как полезно бывает вспоминать тренировки? Иногда им можно найти совершенно неожиданное применение.

— Я поняла, — довольная собой, кивнула Эрис.

— Простите, мистер Рудеус, а где вы этому научились? — спросила Эдона через какое-то время.

— Чему? — не понял я.

— Откуда у вас такие познания в преподавательстве? Вы ведь уже больше года занимаетесь обучением юной госпожи в самых разных дисциплинах.

— О, это долгая история… Наверное, даже более долгая, чем моя жизнь.

— Как это? — удивилась Эдона.

— У меня были хорошие учителя, вот и всего. Очень мудрый старый ландскнехт, переживший страшную войну и демон-пилигрим из долгоживущей расы.

— Теперь я понимаю, тогда должно быть этот переданный опыт… позволяет находить удивительные идеи, — протянула Эдона. — Хотела бы я и себе таких учителей.

— Вы бы очень быстро расхотели, — усмехнулся я.

— Тяжело в учении — легко в бою, — пожала плечами Эдона.

— Рудеус много всего знает, — ни с того ни с сего невпопад выпалила Эрис. Да еще и произнесла это таким тоном, будто хвалила своего котенка.

И почему меня это не удивило?

***

Прошло чуть больше двадцати дней с того момента, как меня запрягли помогать Эрис с танцами. За это время я в целом на достойном уровне освоил местные дворянские танцевальные движения, так что в теории сошел бы за сынка какого-нибудь местного богатея. Купца или мелкого рыцаря... Хотя я и был сынком мелкого рыцаря, черт! Эрис тоже не отставала и на «генеральной репетиции» праздника ровно за день до самого торжества смогла показать даже некоторое подобие изящества. Настоящей генеральной репетицией это было назвать сложно, ведь мы просто танцевали в большом зале, но это всяко лучше, чем совсем ничего.

И вот, наконец настал день бала. О начале празднества объявил Саурос, торжественно опрокинув бокал игристого, залпом. От земного шампанского образца двадцать первого века оно разительно отличалось — в первую очередь зеленым цветом и мутной взвесью по всей толщине, но пузырьки газов присутствовали и на том спасибо. Эту бурду я пить, разумеется, не стал. Впрочем, никто и не предлагал.

До начала времени танцев, в целом, ничего тревожного не происходило: вельможи разного толка то и дело пытались пробиться на «аудиенцию» с Сауросом. Филипп и его жена Хильда старательно уберегали их от разговора тет-а-тет с лордом, тогда они пытались добиться этого через Эрис, но юная госпожа ничего не смыслила в политике и делах региона, а потому перенаправляла всех к Сауросу или Филиппу. Круг замкнулся.

Разумеется, к виновнице торжества подходили «свататься» сыновья гостей. Почти все они были такие же раскабаневшие, как и их родители, а потому, очевидно, особенного интереса к ним у Эрис не возникало. И на что они только надеялись?

Впрочем, теперь это все не имело какого-то особенного значения — приглашенный на праздник ансамбль известил гостей о том, что пришла пора танцевать. Чтобы по началу не травмировать ни гостей, ни саму Эрис, ее первым партнером, по предварительной договоренности, должен был стать я.

— Потанцуем? — спросил я, протягивая ей руку.

— А? — от неожиданности растерялась Эрис.

— Потанцуем? — снова спросил я.

— А. Ага, — чуть более уверенно ответила она, принимая мое предложение.

Заиграла привычная мелодия. Вчера мы уже танцевали под подобную ей. Попервой Эрис двигалась несколько неестественно: так на нее действовала нервозность. Впрочем, я мог ее понять — мне тоже совсем непривычно было быть окруженными всеми этими вельможами. Ученые сообщества мне были больше по душе. Скорее бы пришла пора бросать все к черту и в Кисловодск… Или хотя бы в Раноа — вместе с Сильфи. Да даже к Вильгельму!

— Закрой глаза, — прошептал я Эрис на ухо.

— Что?

— Закрой глаза и представь, будто вон тот мальчишка уже набрал полные карманы гороха. — Я указал на какого-то дворянишку с зализанными назад черными волосами примерно нашего возраста.

— Угу, — чуть улыбнувшись, ответила она, после чего закрыла глаза.

— Раз-два-три, — вторил я ритму вальса — Раз-два-три!

Вскоре наше кружение даже стало похоже на какой-то танец, так что все гости могли быть спокойны — по крайней мере сегодня никто не пострадает.

Наконец, музыка кончилась, и я был свободен. Эрис предстояло кружиться теперь уже с другими парнями еще какое-то время, так что я решил не мешать, направившись прямиком к одному из столов. Саурос все-таки настоял на том, что на балу должны были присутствовать элементы фуршета, а потому многим гостям присесть было особенно негде — все имевшиеся места уже были заняты вельможами комплекцией пошире.

И, поскольку обыкновенная еда, которую я уже успел попробовать до танцев, меня совсем не удивила, скитания привели меня к столику со всяческими сладостями. Вообще, неплохо бы гранатового сока, да красной икры — прямо ложкой из банки, — но имеем, что имеем. Представление о сладостях, признаться, в этом мире несколько отличалось от того, что я застал на Земле. Нет, встречались и привычные конфеты вроде леденцов и даже подобие ирисок, но преобладала над всеми ними выпечка и странноватые десерты из яичного желтка, даже не всегда сладкие. Хотя, на самом деле, это и не было чем-то плохим — зубы целее будут.

Здраво оценив свои возможности и попробовав все, до чего смог дотянуться, я подозвал к себе одну из служанок и попросил отнести в мою комнату по два экземпляра каждого блюда. Каждой твари по паре, так сказать.

— Здравствуйте, я так рада познакомиться с вами! — услышал я из-за спины девичий голос.

— М? — обернулся я на звук.

— Меня зовут… — представилась миловидная девочка примерно моих лет, сделав реверанс. Имя свое она протараторила так быстро, что я не услышал и половины. Начиналось оно, кажется, на «Голдефина», а заканчивалось на «Эврос Грейрат». У меня не были ни единой идеи, какого черта делали Эвросы на этом балу после инцидента с похищением Эрис. Хотя, если это была какая-то побочная ветвь, все еще носящая их фамилию, то ничего плохого в том, чтобы им присутствовать на этом балу я не видел.

— Рудеус Грейрат, — представился я. Сначала было начал протягивать ей руку, но потом вспомнил, что у дворян такое не в почете, и неловким движением изобразил стандартный поклон.

Ее лицо после такого выглядело несколько озадаченным, и было непонятно что ее удивило больше: мое неуклюжее приветствие или столь короткое имя.

— Позвольте, э… — замялась она, будто бы забыв слова.

— Слушай, Голди, потанцуем? — протянул я ей руку, решив исправить ситуацию спустя примерно десять секунд неловкого молчания. Филипп настоятельно рекомендовал не отказывать девушкам на балу, так что я следовал его совету. В этих делах он всяко больше меня смыслил.

— Э? — растерянно наклонила она в сторону голову, будто в оцепенении.

— Ну?

— А! — отмерла она. — Да, конечно!

По пути к более или менее свободному от людей месту, я все-таки пояснил ей, что владею только самыми базовыми навыками и ждать чего-то невероятного не стоит. Она же, в свою очередь, уверенно кивая, пропустила все мои слова мимо ушей.

Когда музыканты закончили играть очередную композицию, я снова оказался свободен. В таких ситуациях, кажется, полагалось брать у девушки номер телефона, но телефонов тут пока не изобрели, а посылать голубя у меня планов не было, так что мы с Голди просто мирно разошлись.

На одной девочке из семьи Эврос, на мое удивление, все не закончилось — сразу же ко мне подошла другая, а после и третья. После пятой я перестал запоминать их имена, а в какой-то момент и вовсе сбился со счета. Потанцевать со мной норовили даже некоторые дамы средних лет и девочки на несколько лет младше меня, большинство из которых, тем не менее, отступали из-за разницы в росте. Но среди всех одно предложение было особенным:

— Как ты посмел опозорить честь моей сестры?! — громко и дерзко окрикнул меня какой-то по всей видимости дворянский сынок.

— Что, прости? — спросил я, оборачиваясь. Передо мной стоял парнишка моего возраста. Кажется, именно его я обвинил в незаконном хранение камней. Среди здешних он был одним из немногих стройных ребят, так что я даже удивился, увидев его. — А ты, собственно, кто?

— Меня зовут… — протараторил он свое имя. Оно, как и имя Голди, было чертовски длинным и оканчивалось на «Эврос Грейрат».

— А-а-а… — протянул я. — Постой, что ты сказал до этого? — только сейчас до меня дошел смысл его слов.

— Ты опозорил честь моей сестры, я вызываю тебя на дуэль! — выкрикнул он, снимая перчатку, которая тут же полетела мне в лицо.

— Слушай, может передумаешь? — спросил я, отходя в сторону с траектории полета перчатки. На нас уже стали оборачиваться люди. — Тут дамы, а тем более именинница, мы же не хотим испортить ей праздник? — увиливал я. — Успокойся, поразмысли, не лучше ли решить вопрос иначе? — миролюбиво продолжал я.

— Меня успокоит только твоя кровь. — серьезно сказал он. Интересно, он от кого таких выражений понахватался? Ну не верю я в то, что восьмилетний ребенок со всей серьезностью и осознанием своих слов может сказать такое. Хотя, учитывая, что он был Эвросом…

— Нет, ну что за идиот… — пробормотал я.

— Что тут у вас намечается? — со своей типичной фальшивой улыбкой из толпы вышел Филипп.

— Он опозорил честь моей сестры, я вызываю его на дуэль! — сразу же начал парнишка.

Филипп перевел взгляд на меня, как бы спрашивая моего мнения. В его глазах промелькнуло что-то вроде искорки уважения. И этот меня неверное понял! Я развел руками.

— Ну, дуэль так дуэль, — неожиданно согласился Филипп. Ясно, значит такое у вас в порядке вещей. Сумасшедший мирок...

И все же я ума не мог приложить, как это я умудрился опозорить честь сестры этого кретина. Или ей не понравилось, что я называл ее Голди, а не полным именем? Хотя, по лицу самой Голди, как по мне, было видно, что ее все устраивало. Так что скорее всего либо причина была в другом, либо парень что-то сам себе придумал и за это теперь намеревался сражаться.

Менее чем через пять минут мы уже находились в плотном кругу дворян, которые таким образом обозначили нашу арену. Откуда ни возьмись нам принесли по деревянному тренировочному мечу — на счастье, драться нужно было не насмерть.

— До первой крови, использовать можно все, ниже пояса не бить, — ровным голосом объявила нехитрые правила Гислен — Все ясно?

— Угу, — кивнул я, то же сделал и мой оппонент.

— Тогда начали, — махнула рукой Королева Меча.

— Ниспошли защиту воды туда, где она требуется… — начал читать заклинание мой соперник.

Да, он все-таки полный кретин. Если разрешили использовать все, это не значит, что обязательно нужно показать все свои умения, болван! Ну кто в здравом уме будет использовать «Водяной Шар» в дуэли до первой крови?

— Водяной Шар! — закончил он читать заклинание.

Я тем временем замахнулся и метнул деревянный меч прямо ему в лицо. Раз уж можно было использовать все, то простыми приемами фехтования я ограничиваться не стал.

Со звонким «Стук!» меч влетел прямо в нос парнишки. От неожиданности тот повалился на землю, хватаясь за лицо. Водяной же шар, сотворенный этим балаболом, никуда не полетел, а просто безвольно плюхнулся на пол. Тем временем парнишка пытался подняться с пола. Из его носа тонкой струйкой стекала кровь, а после большими каплями падала на паркет.

Я подошел к своему поверженному оппоненту с целью также добить его морально:

— Чтобы шар полетел с нужной скоростью, нужно вкладывать ману также уже после сотворения заклинания. — Слово в слово я повторил слова Сильфи, сказанные ей, когда она пару лет назад хвасталась своим новым умением — регулировать скорость полета заклинаний.

***

После скоротечной дуэли, дочери дворян, казалось, уже не отлипали от меня — все звали на танцы, пытались заговорить, что-то обсуждали, рассказывали, называли какие-то имена и фамилии… Признаться честно, ни разу за всю прошлую жизнь я не был так окружен вниманием сверстниц, а потому от неловкости и непривычки под конец у меня уже шла кругом голова.

Бал подходил к своему завершению, но пора Белого Танца все еще продолжалась.

— Не против разделить со мной..? — слегка нагловато спросила у меня Эрис не совсем довольным тоном. Последнее слово ей оказалось не нужным — и так все было понятно. Судя по выражению ее лица и злобным взглядам в период, пока я был окружен вниманием женского пола до и после «дуэли», ей это по какой-то причине не совсем нравилось. Тем более ей пришлось разогнать скопившихся вокруг меня девочек-дворянок, чтобы подойти.

До этого я совсем не замечал, но сейчас Эрис была в другой одежде — пышное парадное платье сменилось на легкое и удобное. Это удивляло больше всего: даже с ее-то характером, Эрис удавалось проявлять изящность — сейчас передо мной можно сказать стояла настоящая юная леди. Если, конечно, не знать ее поближе.

— Всенепременно, — незамедлительно согласился я.

Но удача не могла длиться вечно — музыкальный ансамбль решил податься в экзотику, заиграла ритмичная, но неразмеренная музыка. Что-то вроде пятого венгерского танца. Ужас балерона — словом. К такому Эрис никто не готовил, а потому она растерялась и снова начала двигаться как попало.

— Давай снова, только теперь с открытыми глазами, — предложил я.

— Поняла, — кивнула Эрис.

С горем пополам, нам все-таки удавалось справляться с прихотью музыкантов, а под конец Эрис и вовсе начала звонко смеяться. Кажется, в тот момент она была абсолютно счастлива.

В ходе нашего последнего представления даже никто не пострадал. Если только не считать моих отдавленных стоп.

Во время танца я не обращал внимания на гостей, но, как только мы закончили, со всех сторон раздались аплодисменты. Видимо, всё это время гости смотрели только на нас. От такого я несколько растерялся, но положение исправил Саурос — лорд подхватил нас на плечи, и громогласно хохоча, унес во двор, где прошла заключительная часть бала.

***

Наконец, гости разошлись и в поместье наступила почти гробовая, по сравнению с тем, что было до этого, тишина.

После бала я пригласил Эрис в свою комнату, чтобы вручить мой подарок. Но одной только Эрис ограничиться не получилось — к ней в комплекте шла Гислен. Вспомнив ее голодный взгляд на балу, я не стал отказывать ей в возможности также полакомиться припасенными сладостями.

Урчание живота Эрис также, как и едва ли не капавшая изо рта Гислен слюна, дали недвусмысленно понять, чем мы будем заниматься следующие пятнадцать минут. И, хотя красной икры все еще не было, какое-то подобие гранатового сока мне раздобыть удалось. В конце концов, хоть в этом мире же должны были исполняться мечты моего детства?!

В один из свободных дней перед балом я наведался в город и нашел на рынке человека, который продавал ранний аналог консервов — запечатанные воском бутылочки кипяченого сока. Среди них был плод, который по описанию торговца, по крайней мере внешне, походил на гранат. Произрастал он в Великом Лесу, так что, надеюсь, за время путешествия не успел забродить.

— Кислятина какая, — поморщилась Эрис.

— А как по мне, неплохо, — возразил я. Да, вкус был кисловат, но, похоже, для длительности хранения в бутылки перед запечатыванием выжимали какой-то кислый фрукт вроде лимона. С учетом этого, было вполне сносно.

— Навевает воспоминания… — улыбнулась Гислен.

— Слушай, Эрис, мы ведь уже полтора года занимаемся травничеством, варим «зелья», — начал я издали.

— Угу, — кивнула Эрис.

— В качестве подарка на твой день рождения, я сделал специальную настойку на цветах и душистых травах, — протянул я ей небольшой прозрачный флакон из-под чернил, который я наполнил парфюмом собственного изготовления.

— И зачем она? — скептически посмотрела на флакон Эрис.

— Смотри, — я откупорил крышку, взял руку Эрис, накрыл ей флакон и перевернул, чтобы ее на запястье оказался след от духов, — теперь разотри и нюхай.

Все еще недоверчиво хмурясь, Эрис выполнила мои указания.

— Вкусно пахнет… — удивленно выдохнула она. Ну еще бы, я три месяца потратил на этот состав! В такие моменты даже забываешь, что эта бестия может отделать меня в стельку голыми руками, ведь выглядит она обычной девчонкой десяти лет.

День рождения Эрис завершился на самой благополучной ноте.

----------

Бореасово Огниво

Пробуждения после праздничного дня вне зависимости от количества выпитого спиртного, что в прошлой жизни, что в этой, всегда были не самыми приятными. Вот и сегодня исключения не произошло. Нет, голова не трещала, будто сухое дерево на ветру, да и ломоты в конечностях не было, но все равно, едва уловимым флером, словно неприятное послевкусие, в голове тихонько шелестела одна единственная мысль: «А дальше-то что?»

Конечно, в эту ночь ничего криминального не произошло, я даже мог пересказать все события, начиная с того момента, как я подарил Эрис свою фирменную парфюмерию. Увидев озадаченный взгляд Гислен, я шепнул ей на ухо о том, что было бы неплохо и ей подарить что-нибудь юной госпоже. Недолго думая, Гислен сняла с руки потертое деревянное кольцо, которое, по ее словам, защищало носителя от волков. Разумеется, не обошлось и без подтверждения работоспособности кольца — Гислен рассказала историю, в которой в роли волка выступал Пол.

Через некоторое время Эрис, видно, совсем утомленная балом, под шумок улеглась на мою кровать, да там и уснула. Будить юную госпожу мы с Гислен не хотели, так что последняя поспешно удалилась из комнаты, оставив меня наедине с Эрис. Отбросив все пошлые и не очень мысли в сторону, недолго думая, я устроился на полу.

Впрочем, мне было не привыкать. На этот раз я по крайней мере проснулся не связанным. Эрис все так же мирно спала, развалившись поперек моей кровати. Спящей, она выглядела на удивление милой и безмятежной.

Тряхнув головой, я на носочках направился к ведру с остатками воды, где, торопливо умывшись, окончательно вернулся в норму. Мысли прояснились, и я наконец вспомнил, что планировал делать. Подкравшись к своему столу, я аккуратно собрал нужные бумаги и вещи в заранее купленный в Роа деревянный тубус, и тихонько выскользнул за дверь. Наконец можно было не бояться разбудить Эрис.

Да, сейчас я планировал разыскать Сауроса. Сегодня, если все сложится благополучно, я смогу убедить лорда организовать хотя бы штучное производство зажигалок. Совсем недавно мы с Вильгельмом закончили испытание механизма колесцового замка, и он показал себя вполне сносно. Кресалом выступало большое пиритовое колесико, скорее даже плоский скошенный конус, с крупными насечками по кругу. Они задевали кремень и высекали искры, зажигавшие горючее на фитиле. В качестве топлива было решено использовать эмульсию этилового спирта и масла.

Порасспрашивав Филиппа и Вильгельма и поискав хоть какие-то обрывки информации в библиотеке поместья, я смог вызнать некоторые сведения касательно нефти в этом мире. Вкратце — ее было крайне мало, месторождения были редки и труднодоступны, обрабатывать ее не умели, а потому культуры ее использования фактически не было. Как и свидетельств в литературе.

Именно поэтому предпочтение было отдано этиловому спирту — его и перегонять проще, чем бензин, и получается сырье для него менее трудозатратно. В целом, после восьми или девяти перегонок, из вина получался продукт крепостью на вскидку около девяноста градусов. Добавление трети рапсового масла сильно удешевляло горючее и понижало температуру возгорания, так что использовать зажигалку выходило и проще и дешевле.

Первый пробный образец с пузатой глиняной чернильницей вместо резервуара также был прихвачен мною из комнаты для демонстрации лорду новой диковинки. Я поднялся на верхний этаж. Там, по моим наблюдением, лорда можно было найти с наибольшей вероятностью. В одном из коридоров был боковой проход, ведший к каменной винтовой лестнице. Судя по всему, она поднималась в одну из башен. Оттуда раздавались характерные звуки — негромкое, но страстное мяуканье, так что там наверняка был занят делом кто-то из семейства Бореасов.

Строго говоря, мне намекнули не заходить туда, но сегодня во всех смыслах несколько особенный день, так что, полагаю, это негласное правило можно было нарушить. Я сделал несколько тихих шагов по ступеням.

— Мяу!.. — раздался, будто финальный аккорд, сладострастный вскрик. В этот момент я не совсем удачно высунулся из-за колонны винтовой лестницы, так что зверолюдка меня заметила. На ее лице появился самодовольный оскал с легкой усмешкой, после чего она подмигнула мне. И как это, черт возьми, трактовать?

Разумеется, перед тем, как войти в комнату, я дождался, пока ее покинет служанка. Судя по всему, она была именно из рабынь. У тех взгляд был другой: не похожий на свободных.

— Хм? — кажется, Суарос наконец заметил меня.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался я, «отвесив» традиционный поклон.

— А, это ты, Рудеус, — спокойно ответил он. — Кончай эти формальности, зачем пришел сюда? — сходу обломал меня он.

— Изначально я искал вас, — начал я. — По пути решил посмотреть на вид из этой башни, — слукавил я. — И вот, мне повезло сделать сразу два дела.

— Хм… — задумался лорд. — Тебе нравится высота? — внезапно спросил он.

— М-м-м, можно и так сказать, — честно признался я: космонавт-то, как-никак! — А что вы здесь обычно делаете? — решил я сменить тему разговора.

— Молюсь вон тому самоцвету, — кивнул он в сторону окна. — Уже как три года, — добавил он.

Да, я заметил, что в это мире встречались несколько странные обычаи, но молиться самоцвету? По-моему, это слишком даже для средневековья. Ладно, живи мы в каменном веке… Впрочем и на Земле чему только не молятся — от деревянных фигурок до чьих-то рисунков.

— М? — я выглянул в окно.

В указанном направлении я действительно увидел драгоценный камень. Он парил высоко в небе, излучая слабое свечение. Находился он так далеко, что казался совсем небольшим, но в действительности, вероятно, был не меньше десятка метров. Внутри него угадывалась какая-то активность, неприятное дерганное движение. Оттого он выглядел жутко, будто яйцо, отложенное какой-то неведомой тварью. Бр-р-р-р…

— Что это?.. — шокировано спросил я.

— Понятия не имею, но не думаю, будто оно сулит что-то плохое, — ответил он, накручивая ус. — Потому лучше не забивай себе голову дурными мыслями.

— Почему вы так думаете? А вдруг это что-то опасное?

— Согласись, думай мы обо всем неясном, как об угрозе, никакого здоровья бы не хватило бояться, — усмехнулся он. — А потому, я думаю, что этот камушек, — снова кивнул он на самоцвет. — Не что-то ужасное, угрожающее или даже плохое.

Его логика была ясна, но даже мне она казалась какой-то безответственной. Эта штука могла запросто оказаться какой-нибудь, например, бомбой замедленного действия, любезно подвешенной здесь врагами рода Бореасов, так что по-хорошему уже как минимум нужно было принимать хоть какие-то подготовительные меры, вызывать компетентных магов из Арса или даже Магических Королевств…

— К тому же, а на что мы можем повлиять? — добавил лорд.

— Вывозить жителей из Фиттоа? — предложил я первое, что пришло на ум.

— Ну забью я тревогу, а вдруг эта штука тут еще полвека провисит?

— И то верно, — горько усмехнувшись, согласился я. — Только и остается надеяться, что все будет хорошо.

— К черту всю это философию, — оборвал тему Саурос. — Я хотел проехаться. Ты со мной?

— Сочту за честь составить вам компанию, — почтительно кивнул я. — К тому же у меня есть к вам интересный разговор. Скорее даже предложение, — намекнул я на содержимое своей ноши.

— Так вот чего ты с этим тубусом, будто курица с яйцом носишься, — широко улыбнулся лорд. — Ну хорошо, расскажешь — выслушаю, — одобрил мою просьбу Саурос.

Через полчаса мы уже были за городской стеной. Лорд решил прокатиться на лошадях по близлежащему леску, который регулярно по его приказу прочесывала своеобразная «дружина», дабы обеспечить правящей семье максимально комфортное пребывание на природе.

В этом же лесу мы каждую восьмидневную неделю гуляли с Эрис и Гислен под видом сбора трав и грибов в рамках урока «зельеварения». Я сомневался, что юная госпожа запомнила хоть одно название, но ядовитые травы по внешнему виду отличать научилась — и на том спасибо.

Разумеется, лорд выезжал на прогулку не в одиночестве — на почтительном отдалении его сопровождали несколько стражников, готовые в случае чего пожертвовать жизнью ради защиты сюзерена. Во всяком случае, так должно было быть.

— Касательно моего предложения... — начал я разговор. На лошади я держался не лучшим образом, но по крайней мере не падал, что уже можно было считать успехом.

— Рассказывай, слушаю, — ответил лорд. Сегодня он был в хорошем расположении духа, так что мне вдвойне повезло.

— Так вот, я заметил, с какой теплотой вы относитесь к служанкам в поместье…

— Если хочешь прибрать одну или парочку к рукам — разрешаю, — хохотнув, оборвал меня лорд.

— Чуть позже, лет через пять, — заверил его я. Конечно, еще на пять лет я в поместье Бореасов оставаться был не намерен.

— Ну хорошо, хорошо, — потер он бороду .— Так что ты там говорил?

— Я заметил, что служанкам очень неудобно зажигать дрова при помощи огнива, — перешел я к сути. — Они порой по пять минут высекают искру, чтобы растопить печь, скажем, на кухне.

— И что же с того? — не понял, к чему я клоню Саурос.

— А потом меня озарила мысль: с такой же проблемой сталкиваются вообще все люди в Асуре, — продолжил я. — Тогда мы с сэром Вильгельмом решили разработать особое устройство, которое помогало бы разводить огонь.

— Вильгельм? — переспросил лорд. — Ты про того полоумного глухого старика? — удивился он. — Так вот к кому ты как по расписанию наведываешься в город… Ну, продолжай — что за устройство такое?

— Чтобы показать его во всей красе, нам придется спешиться, — предупредил я.

— Ну, раз надо — значит надо, — согласился Саурос, останавливая лошадь. Я тоже неумело притормозил животное. Слез я, даже не сломав ни одной кости, что можно было считать успехом.

— С лошадью ты обращаешься прескверно, — прокомментировал лорд.

— Пока только учусь, — заверил его я, отряхиваясь.

— Ну что же, показывай свое устройство, заинтересовал, — подначил меня Саурос. Я послушно вынул из внутреннего кармана своего жилета прототип.

— Вот оно, — продемонстрировал я зажигалку. — Сначала его планировалось назвать зажигателем, но потом было принято решение именовать его в честь вашего славного рода. Представляю вам Бореасово Огниво, — польстил я лорду, торжественно презентуя «изобретение».

Встряхнув флакон, я снял крупный колпачок, защищавший фитиль от высыхания и скрывавший сам механизм. Чиркнул колесиком, вылетели искры и вскоре на фитиле стал заниматься небольшой огонек.

— Чтобы потушить, просто снова накройте колпачком, — показал я алгоритм действий, после чего протянул зажигалку Сауросу. Лорд перенял ее у меня из рук и повторил ту же последовательность действий — встряхнул, снял колпачок, зажег огонь, снова накрыл колпачком.

— Чудеса! — громогласно ответил он, снова повторив все те же действия. Зажигалка ему явно пришлась по вкусу. — Ха, я знал, что не ошибся в тебе, разрешив остаться в моем доме!

— В Бореасовом Огниве нет ни капли магии, сэр, — заверил я.

— Это ясное дело, ты ж у нас так себе маг, — обидно отметил он, впрочем, не соврав. — Но все равно выглядит, словно магия.

— Во флаконе смесь огненной воды и масла рапса, — начал я пояснять устройство зажигалки. — Туда опущена хлопковая нить. Сверху все равно что обычное огниво — колесо из львиного золота и кремешок.

— Так и с каким же предложением ты обращаешься ко мне? — перевел нить разговора к сути лорд, видимо, вдоволь наигравшись с новым приспособлением.

— Постойте, это ведь еще не все, — торопливо ответил я, доставая из тубуса нужный набросок.

Поскольку Саурос, да и все дворяне, как я понял, были большими извращенцами, мне пришлось сделать нехитрый маркетинговый ход: разработать дизайн зажигалки «с формами». На черновом чертеже, который я показывал лорду, была изображена несколько другая модель — в корпусе, напоминавшем не пузатую чернильницу, а скорее статую Венеры. Разумеется, без головы и чуть более пышногрудую — чтобы по всем фронтам угодить запросам рынка.

— Ха, а ты знаешь толк в этих делах! — громко отозвался лорд, только увидев новое предложение. — Что бы ты ни спрашивал, мне уже это нравится! — хлопнул он меня по плечу. — Выкладывай!

— Я бы хотел попросить вас договориться с какими-нибудь мастерами о более массовом создании Бореасового Огнива этой формы, — кивнул я на чертеж. — Я уверен, оно мигом распространится среди мелкого и крупного дворянства, а так как аналогов во всей Асуре, да что там, на всем Центральном Континенте, нет, принесет огромную прибыль, — закончил я свою просьбу.

— И, разумеется, хочешь часть прибыли себе… Ну прохиндей! — покачал головой Саурос.

— Так что скажете?

— Я прикажу Альфонсу разыскать людей, — широко улыбнувшись, заверил он.

Как говорится: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага», и сегодня этот первый шаг был сделан.

***

Совсем забегавшись с подготовкой ко дню рождения Эрис и разработками с Вильгельмом, я уделял собственному развитию и знаниям об этом мире крайне мало времени — едва ли мне удавалось урвать хотя бы час, на то, чтобы провести его в библиотеке. Теперь же такой проблемы почти не стало, у меня высвободилось много свободного времени и наконец появилась возможность заняться естествознанием.

Недавно я как раз закончил читать здешнюю «Повесть временных лет», но только описывавшую события от местного аналога сотворения мира и вплоть до момента своего выпуска несколько сотен лет назад. В ней описывались глобальные мировые события без особенных подробностей.

Благодаря занятиям с Рокси я уже знал краткую историю этого мира, но с ее слов она звучала примерно, как: «Было много-много войн по разным глупым причинам, а после последней из них воцарился мир». История же, по разным источникам, насчитывала около ста тысяч лет, что было по-настоящему удивительно — самые древние письменные свидетельства на Земле, например, датировались приблизительно седьмым тысячелетием до рождества Христова, а тут в целых одиннадцать раз больше. Но в то же время этот факт угнетал: за сто тысяч лет, начиная с момента изобретения письменности, жители этого мира так и не вышли из средневековья. Впрочем, чему я удивляюсь? Учебник магии в моем доме был издан более тысячи лет назад!

В целом, местная история была похожа на какую-то несуразную сказку, да и вообще, возможно, и половина из этого не была истиной. Сто тысяч лет запросто могли быть придуманы, например. Но вкратце все было приблизительно так:

Вначале было Слово… кх-кхм, вначале — около ста тысяч лет назад — было Семь Миров: людей, демонов, драконов, зверей, морей, небес и пустоты. Каждый мир населял свой народ, в каждом мире был свой Бог, покровительствовавший своему народу. Попасть из одного мира в другой, судя по всему, не представлялось возможным. По крайней мере простым смертным.

Идиллия продолжалась недолго — от восьмидесяти до девяноста тысяч лет. Ее нарушил некий Бог Драконов, особо злой и свирепый, решивший уничтожить все миры. Он снял барьеры, ограничивавшие перемещение между мирами, сколотил банду головорезов, известную как «Пять Королей Драконов» и начал свою бессмысленную и беспощадную военную кампанию. Когда «на горизонте» оставался только Мир людей, «Пять Королей» по неизвестным причинам восстали против своего главаря, да все и погибли в схватке, уничтожив заодно и Мир драконов. Как говорится, нет зверя страшнее человека — сдается мне, людишки либо как-то хитро убедили «Королей» предать Бога Драконов, либо дали такой отпор, что «Короли» не захотели снова лезть к людям, а вразумить начальника не смогли. В любом случае, остался только Мир людей, куда бежали из уничтоженных миров все остальные народы.

После такого своеобразного Великого Исхода всех рас и народов в один мир всем, разумеется, стало тесновато, но кое-как за две с лишним тысячи лет большинство народов смогли ужиться: зверолюды населили леса, морские — океаны, небесные — высокогорья и облака, драконы попрятались едва ли не у черта на куличиках, а раса пустоты незаметно расселились по всему миру. Вообще с ними было мало понятного: кто такие, как выглядят, чем живут — практически ничего о них не было известно. Разве что их космополитичность позволяла жить, где угодно, так что я предположил, что раса пустоты — это либо бактерии, либо насекомые по типу муравьев, либо такие же люди. Все трое, как известно, в любых далях селиться горазды.

Пока все удобно расселялись по миру, люди с демонами все никак не могли поделить кусок хлеба — Центральный Континент и Континент демонов в те годы, согласно летописи, были одним целым, так что точки соприкосновения у нас были.

Спустя приблизительно тысячу лет, когда жители понаплодились, а технологии и магия развились, люди с демонами не придумали ничего лучше, чем развязать войну, да не простую, а «Первую Великую человеческо-демоническую». В ней были задействованы почти все расы, но боевые действия текли вяло.

В какой-то момент, похоже, людям это все надоело — откуда ни возьмись появились некие герой Арс и его шесть спутников. Одерживая победы одну за другой, они пронеслись до самого начальства демонов: «Пяти великих королей демонов» и «Великой императрицы мира демонов» Киширики. Похоже, у всех злых ребят в этом мире была традиция брать себе в подчиненные пятерых королей.

Разумеется, люди повели себя, как и всегда — подчинили и поработили демонов на целых пять сотен лет. Наложили своеобразное иго, угоняли в рабство — в общем, пользовали и в хвост и в гриву. В годы своего господства люди также захватывали новые территории у других рас, но с ними, похоже, случилось то же, что и с Римской Империей — слабое технологическое развитие не позволило контролировать такую большую территорию, случился упадок и гражданские войны.

Конечно, демонам не понравился гнет. Собрав силы, они развязали новую войну — «Вторую Великую человеческо-демоническую». Во главе опять стояла некая Киширика. Похоже, это было своеобразным титулом. Хотя, возможно, эта дамочка просто была бессмертная. Здесь, кажется, такое в порядке вещей.

Война шла по меньшей мере восемьсот лет, вплоть до появления человека, известного, как Золотой Рыцарь Альдебаран. Все это звучит, как кодовое название какого-то сверхоружия, к тому же, кому вообще в голову придет называть своего сына именем звезды, черт возьми?!

Этот самый Альдебаран в одиночку уничтожал целые армии, а своим финальным ударом расколол континент, на котором жили люди с демонами, на две части. Так появились Центральный и Демонический Континенты. Разумеется, в раскол континента силами одного человека я не верил, так что вероятнее всего этот самый Альдебаран либо сам был каким-то инструментом, с помощью которого людям удавалось вызывать движения тектонических плит, либо был непосредственным владельцем этого инструмента.

Чуть больше трех тысяч лет царил мир и покой — люди, как самые хитрые твари в этом мире, загнали демонов на их новый континент и объявили чуть ли не целую блокаду. Их континент был засушливым и неплодородным, концентрация маны на нем была выше, чем во всем остальном мире, так что там появлялись ужасные магические звери. Удивительным образом демоны смирились со своей судьбой и какое-то время не развязывали новых войн: видимо, их устраивала наконец появившаяся «Земля Обетованная», пусть и такая нестандартная.

Приблизительно тысячу лет назад на континенте демонов появился некто Лаплас. Похоже, какому-то идиоту взбрело в голову назвать своего сына именем человеческого математика, от чего тот обозлился на всех людей — молниеносно он объединил все разрозненные племена Континента Демонов в одну империю и стал воспитывать в жителях ненависть к роду людскому.

За пятьсот лет до нынешних дней началась военная кампания Лапласа — он наконец решил стереть людей с лица земли. Подговорив все остальные расы — им, видимо, люди так же кровь попили, — он устроил людям блокаду в море, подговорил зверолюдов блокировать север Континента Милис, наслал драконов на юг Центрального Континента, а сам напал с Севера, зажав людей в тиски.

Но люди были не так просты — будто никогда не было и вот опять, снова, откуда ни возьмись, появились некие Семь Героев. Неведомым образом они убедили морскую расу отступить и на корабле перебрались на континент Милис. Взяв в заложники детей самых крупных племен зверолюдов, им удалось снять блокаду севера континента Милис. Взяв под свое начало братьев-рыцарей Милиса, Семеро Героев вернулись как раз вовремя — в ночь сражения, которое должно было стать последним для людей, они явились на поле боя и одержали сокрушительную победу.

В дальнейшем Семь Героев со своей армией атаковали Лапласа, после чего им удалось запечатать владыку демонов, но четверо из них пали в бою. Уцелели только Бог Драконов Урупен, Бог Севера Кальман и Бронированный Дракон-Король Перугиус.

В результате конфликта, люди подписали с одним из королей демонов, не участвовавшим в войне, соглашение, в целом, являвшееся аналогом Всеобщей декларации прав человека на местный лад. Демонов перестали угнетать, расизм был побежден, воцарился мир.

Из всего этого снова можно было сделать вывод: люди и демоны суть две стороны одной медали. Только мы не смогли ужиться, развязывали войны, шли на хитрости и уловки. В этом мы с ними оказались ужасно похожи. Возможно, именно эта похожесть когда-нибудь позволит людям и демонам жить в мире, а пока…

А пока я решил учить язык зверолюдов, или, как его называли, Язык Зверобога. В библиотеке Бореасов было довольно много книг, написанных на нем, а я не мог их прочитать, что заставляло меня чувствовать ужасную фрустрацию. Вдруг там есть свидетельства, подтверждающие мои теории? Или сведения, которые помогут мне в выполнении моих планов? Или же драгоценные крупицы информации о магических предметах? К тому же, вдруг жизнь занесет меня на континент Милис? В книге по истории по какой-то причине отсутствовала всякая информация о Святом Милисе, так что было непонятно даже в какой период времени он жил. Возможно, ответы стоит искать в местном «Священном Писании»? В общем, я хочу знать!

Именно поэтому прямо сейчас я уверенной походкой, взяв из библиотеки первую попавшуюся книгу на языке Зверобога, шел разыскивать Гислен. Сначала я было хотел попросить Кили, но я не был уверен, знает ли она вообще язык своего народа — все-таки родилась она уже в Асуре. Так что выбор пал на Гислен. В любом случае, носитель поможет мне с изучением лучше всего!

***

Прошел месяц, дело по поводу производства зажигалки, кажется, наконец сдвинулось с мертвой точки. Сегодня за обедом Саурос объявил мне, что Альфонсу удалось найти мастера.

Ближе к вечеру этот самый мастер наконец появился в поместье — его привели в приемную комнату, в ту же, в которой проходило и мое «собеседование» с Филиппом и Сауросом. Только теперь мне, похоже, предстояло быть в роли собеседующего.

— Александр Кэль, — представил мне мастера Альфонс.

Коренастый крепкий мужчина, на вид ровесник лорда. У него были пухлые крупные губы, широкий, прямо-таки рязанский нос, глаз его практически не было видно за густыми бровями и сеткой мимических морщин. Одет он был в целом опрятно, выбрит, вымыт и дурно не пах, но в глаза сразу бросалась черная «окантовка» его ногтей — видно, ювелир.

— Ну и где этот ваш изобретатель? — с ходу задал вопрос Александр.

— Рудеус Грейрат, — протянул я ему руку. — Лучше просто Рудеус.

— Право слово, но я ведь не шутки шучу, — удивленные голосом заявил Александр, повернувшись к Альфонсу. Мою протянутую руку он проигнорировал. — Когда я прихожу в поместье самого лорда Фиттоа, я ведь не бардовские шуточки собираюсь слушать, — уперев руки в бока, заявил он.

— Простите? — спросил у него Альфонс.

— Я пришел по объявлению поговорить, как я думал, с серьезными людьми, — он вынул из нагрудного кармана свернутую в трубочку бумагу. — «Устройство, не имеющее аналогов на всем Центральном Континенте», — развернув свиток, он начал читать, как я понял, текст объявления. — «Молодому изобретателю требуется опытный ювелир или гравировщик». Но не настолько же молодому, в конце-то концов? — возмутился он.

Ясно, меня как обычно не восприняли всерьез. Ну, ничего, будем выпутываться.

— У меня нет на это времени, до свидания, — развернулся он в сторону выхода приемной комнаты.

— Постойте, позвольте вам кое-что показать, — окликнул я его, доставая из внутреннего кармана жилетки зажигалку.

— Ну что еще? — хмуро спросил он, обернувшись.

В этот самый момент я как раз встряхнул Бореасово Огниво и снял колпачок. Колесико из пирита чиркнуло по кремешку, вылетели искры… И больше не произошло ничего. Ну что за подстава в самый неподходящий момент?!

— Забавная поделка, — усмехнулся он. — Если это все — я ухожу, — снова развернулся он.

— Да подождите же, — снова остановил его я. — Глядите! — наконец, с пятой попытки у меня получилось зажечь фитиль.

Александр приподнял одну бровь.

— Магия?

— Ни грамма, — заверил его я. — Пока вы не согласитесь сотрудничать, я не буду разглашать устройство Бореасова Огнива. Иначе вам ведь не составит труда повторить такое у себя в мастерской, верно? — польстил ему я. — Но могу с полной уверенностью заявить — здесь нет никакой маны.

— Хорошо, малец, у кого идею украл? — подошел он ко мне. Видимо, все никак не мог принять того факта, что ему предстоит работать, в чем я не сомневался, под моим руководством. Сейчас он, похоже, был уже на стадии торга.

— Судя по ногтям, вы ювелир, — перевел я тему разговора. — Так почему же вы пришли сюда, у вас разве нехватка работы? И, давайте присядем. — Пока «железо горячо», как говорится, я начал «ковать» его.

У меня возникла теория, почему он пришел по объявлению: судя по взгляду и тому, как он спокойно отреагировал на зажигалку, Александр был опытным мастером, столкнувшимся с застоем и личными проблемами. Альфонс представил мне его заочно, рассказав специфику его работы — ювелир-часовщик. В этом мире пока были только маятниковые часы, так что Александр занимался изготовлением как раз таких изделий. Но вот незадача — схема маятниковых часов была изобретена еще четыреста лет назад и с тех самых пор почти не менялась.

Также мне рассказали краткую биографию: Александр эмигрировал из одного из южных королевств — кажется, Санакии. Там он был каким-то знатным часовщиком, изготавливал часы чуть ли не королю. Но, как на зло, в Санакии недавно — по историческим меркам — произошел то ли передел власти между потомками почившего монарха, то ли их сюзерены из Королевства Дракона Короля решили поменять какие-то условия вассалитета и случился бунт... В общем в стране происходил полный бедлам. До часов, понятное дело, дворянам дела не было.

Вот и получалось, что хотя работа в Асуре у мастера была, имя он себе сделать не успел — вероятно, перебивался мелкими заказами на починку, а то и вовсе «не по профилю». Вернуться к изготовлению часов все еще не мог и притом уже не хотел.

— А тебе какое дело? — ровным голосом спросил он, все-таки присаживаясь на диванчик. Я сел напротив.

— Вам ведь самому интересно хотя бы узнать секрет Бореасова Огнива, — постарался заинтересовать его я.

— Допустим, — кивнул он. Кажется, я не промахнулся.

— И, просто хотя бы себе признайтесь, вам ведь уже осточертели все эти часовые механизмы, маятники, стрелочки, циферблаты и крохотные шестереночки, — продолжал давить я. В ответ Александр нахмурился. — К тому же нам ведь предстоит долгий совместный труд, и Огниво — не единственное, над чем вам предстоит работать, согласись вы, — умасливал я его. — Что вам приходит на ум, когда вы слышите «орудие всех слабых и обездоленных»? Таких, как мы с вами людей.

— Хм, — надолго задумался он. — Правосудие, — ответил он наконец.

— Простите, Альфонс, не могли бы вы ненадолго нас покинуть? — попросил я дворецкого.

— Конечно, — кивнул он и поспешно удалился.

— Именно, правосудие! — наклонившись к столу, негромко проговорил я, когда дверь за дворецким захлопнулась. — Мы с вами создадим само Правосудие во пло́ти из металла и дерева.

— Не понимаю, — покачал он головой, хотя по взгляду было видно, что наживку он заглотил сполна.

— Вы, верно, как и я недолюбливаете всех эти напыщенных дворянских магов и мечников, думающих, будто весь мир зиждется на их плечах?

— Еще бы! — моментально согласился Александр. Что же, я попал в самое сердце человека, потерявшего почти все из-за интриг дворянства родной или вовсе чужой страны.

— А теперь на миг представьте: все эти Святые, Короли и даже Боги, — прошептал я последнее слово, — все эти некогда столпы... Их титулы ничегошеньки не стоят перед лицом нашего с вами Правосудия!

— Как? — также шепотом спросил он. Кажется, теперь он больше не обращал внимания на то, что общается с восьмилетним ребенком.

— Мы расскажем: у меня уже есть один соратник, — пообещал ему я. — Но для начала, — я придвинул к нему бумагу с договором.

Александр быстро пробежался глазами по тексту.

— Я в деле, малец! — громко ответил мастер. — Но у меня есть одно условие, — озвучил он, уже занеся перо над бумагой. Проворно Александр успел отвести в сторону острие пера, чтобы не оставить на договоре кляксы.

— Слушаю.

— Я заберу себе одно из изготовленных мною Огнив, в качестве гарантии.

— Без проблем, — согласился я.

— Хорошо, — осклабился Александр, подписывая бумагу своим именем.

Черт возьми, я чувствовал себя самым настоящим дьяволом.

***

Прошло полтора года. Мой возраст уже перевалил за девять и уверенно двигался к отместке в десять лет.

Все эти полтора года я усердно учил зверолюдский под началом Гислен и, признаться, достиг в нем некоторых высот. Грамматика была простой, но в то же время не настолько примитивной, как в языке демонов, чтобы из-за этого возникали дополнительные сложности. Словарь в целом также не был объемным или сложным, вероятно, из-за непосредственного места обитания зверолюдов — большей частью они жили в Великом Лесу на континенте Милис, а потому многих привычных людям терминов и даже понятий, присущих городской жизни под контролем государства попросту не было. Фонетика же наоборот — доставила проблем: зверолюди подмешивали в свои слова характерные для животных скулеж, завывания, тявканье и подобные им звуки, которые человек повторить мог с большим трудом и не всегда достоверно. В любом случае, я уже мог свободно изъясняться и читать этом языке.

Книги, написанные на зверолюдском в библиотеке Бореасов, как оказалось, не представляли особого интереса — снова сказывался традиционный родоплеменной образ жизни зверолюдей, из-за чего каких-то новых сведений они мне поведать почти не смогли. Разве что Сказание о Семи Героях на языке Зверобога предстало в исполнении другого автора — одного из семи героев, зверочеловека. Вероятно, на других языках имелись варианты этого сказания и от лица других героев, и вместе с этим, они, похоже, выступали местным аналогом Евангелие, но заместо апостолов были герои.

Сказание же оказалось отнюдь не сказкой — однажды прогуливаясь по Роа, я поднял взгляд на небо в поисках луны — она должна была перешагнуть первую четверть и быть видимой на дневном небе, но вместо луны заметил в небе огромную парящую скалу. Сначала вовсе не понял, что происходило, списал на недосып, но потом все же сложил факты: по крайней мере один из семи героев достоверно существовал и обитал на этой самой скале — Разрушителе Хаоса. Ох и пафосные же названия у всего подряд были в этом мирке…

Продуктивной была так же и работа с моими соратниками, как я их теперь называл: на столе в моей комнате во всю были разложены подробные чертежи мушкета с колесцовым замком, над идеей которого мы с Вильгельмом теперь работали. Отдельные части уже были испытаны сами по себе в виде пробных компонентов: например, сам колесцовый замок и механизм спускового крючка.

Также старику каким-то образом удалось улучшить многие качества пороха — в итоговый состав добавлялись высушенные особым образом, а после перетертые лепестки одного занятного цветка, благодаря чему порох загорался гораздо охотнее, меньше слеживался, почти не детонировал самопроизвольно и имел в целом большую теплоту сгорания. Пока самой ходовой теорией было повышенное содержание алюминия или магния в цветке в купе с какими-то другими полезными агентами, выделить которые в чистом виде на данный момент не представлялось возможным.

Александр Кэль же, «лучший часовщик всей Санакии», как он сам себя представил, исправно выполнял свои прямые обязанности — изготовление Бореасовых Огнив. На данный момент их общее число приближалось к шестидесяти и на каждом, с моей подачи, мастер гравировал его порядковый номер. Польза такой маркировки была огромна — попади огниво не в те руки, или если его, скажем, найдут на месте преступления, да и просто при опознавании тела, например, по номеру можно будет легко выяснить, откуда ноги растут, да и кто почил.

Эрис хотя и трудом, но вполне успешно осилила таблицу умножения. Тем не менее, юная госпожа все еще корпела над делением. Определенные подвижки, конечно, были, например, с двойкой и пятеркой, но над остальными числами Эрис думала гораздо дольше. Впрочем, у Гислен все было не сильно лучше. Хотя нашел с кем сравнивать…

Чтение же она освоила в совершенстве — к двенадцати годам-то. Буквы так плотно въелись в памяти Эрис, что я надеялся, даже попади она в ад, сможет прочитать Сатане букварь.

И было бы все прекрасно, но я все чаще стал испытывать тоску по Буэно. Возникали мысли, будто бы я предал свое детство, отправившись в Роа заниматься всеми этими преступно-взрослыми делами. Казалось, словно у меня над плечом парил не как у всех нормальных людей воображаемый ангел-хранитель, дающий хорошие советы, или демон-искуситель, склоняющий к плохому, а один крохотного размера, но несомненно великий русско-американский писатель, безустанно твердящий об убитом детстве.

— Слушай, Рудеус, а ты хотел бы научиться колдовать? — внезапно спросила у меня Эрис. Похоже, я несколько ушел в свои мысли и не заметил, что ученики уже выполнили задание и теперь скучали.

— У меня совсем плохо с маной, так что даже захоти я, ничего не выйдет, — привычно ответил я.

— А представь, если бы ты мог колдовать, что бы ты сделал? — вдруг потянуло Эрис на философию.

— Срастил бы Центральный и Демонический континенты обратно, — как можно более серьезно ответил я. — А, еще создал бы панацею, — добавил я, слегка улыбнувшись.

— А зачем? — не раскусила моей шутки Эрис.

— Перемирю людей с демонами, — как ни в чем не бывало ответил я. — Впрочем, к чему все эти разговоры? Сначала надо научиться, а потом уже думать, чего бы такого учудить. — Я усмехнулся. — Переходите вот к этому примеру, — протянул я Эрис и Гислен новое задание.

Все шло своим чередом.

----------

Первый поворотный момент — Предатель

Прошло около пяти месяцев. В этом мире я уже почти целых десять лет, но последние два года провел особенно продуктивно — учил языки, занимался алхимией, черчением, фехтованием.

Помимо языка демонов, который я учил с Рокси еще в Буэно, и языка зверолюдов, я также занялся изучением языка Бога Битв. Судя по всему, он был из той же языковой семьи, что и язык людей. Грамматика была по большей части идентичной, а лексика была сплошь родственной. Помнится Американец рассказывал о своей поездке в Югославию, еще когда это государство существовало, так, его впечатления от общения с местными выражалось одной емкой фразой: «Вроде и по-русски говорят, но нихрена не понятно!» Вот и у меня от языка Бога Битв были схожие ощущения.

И тем не менее, мне нигде не удалось сыскать никакой литературы на языках народов небес или морей. Впрочем, как и их носителей. Возможно, представителя морского народа можно отыскать где-нибудь в глубинах океанов, но как с ним тогда под водой коммуницировать? Про представителей небесного народа информации не было вообще никакой — ни внешнего вида, ни нынешней популяции или среды обитания, ничего. Возможно, они жили на Небесном Континенте, но в этом мире такой ужасный бардак с названиями и номенклатурой, что на Небесном Континенте запросто могут жить кто угодно, но только не небесный народ. В общем, идею изучения этих языков я отбросил: если этим фрикам, скрывающимся от мировой общественности, надо будет вести со мной дела — пусть учат язык людей. Желательно еще и мой западный диалект.

Касательно фехтования же все было несколько печальнее — я едва перешагнул Среднюю ступень, в то время как Эрис уже была мечницей Продвинутого уровня, то есть прямо как Пол. Ни о какой равной справедливой схватке теперь и речи не шло — я оказывался поверженным уже спустя полминуты!

Ну ничего, ничего, посмотрим, как все эти мечники запоют, когда у меня в руках окажется мушкет, хе-хе-хе… Шучу, против Эрис я его использовать не буду. Надеюсь, в принципе не применять его против людей, хотя тут уж как повезет. Разработка уже подходила к концу и потихоньку намечалась стратегия продаж. Пока план был таков: изготовить пробную партию из десяти-пятнадцати мушкетов и продать ее гвардии Роа (сам лорд уже согласился с закупочной ценой, пусть и втрое меньшей, чем предполагаемая рыночная); с новомодным оружием обученные солдаты отправятся истреблять опасное магическое зверье, последнее время сильно расплодившееся в лесах Фиттоа; весть о «чудо оружии» рано или поздно дойдет до короны, после чего удастся либо втридорога продавать ружья напрямую государству, либо любезно «подарить» чертежи в обмен на достойный гонорар.

Этап со стражами Роа был обязательным, так как непременно нужно испытать мушкеты, а для этого нужны «добровольцы», которые, несомненно, готовы доблестно отдать пару пальцев, глаз или рук на благо науки. Да, с новой пороховой смесью использовать мушкеты было намного безопаснее, но риск разрыва ствола, например, или отсыревания пороха, все еще никто не отменял.

По поводу предполагаемых рисков использования нового оружия я говорил не с Сауросом, а Филиппом: последний казался мне гораздо более коварным, хитрым и циничным человеком — готовым жертвовать любым количеством людей ради малейшего продвижения к цели. В чем конкретно заключается его выгода, я так и не понял, но в наличии таковой Филипп меня заверил, после чего дал добро на будущие испытания.

Образование Эрис и Гислен также продвигалось штатно. Ситуация с делением у обоих значительно улучшилась, а на уроках грамоты мы читали уже довольно серьезные по меркам этого мира произведения — едва ли не аналог «Одиссеи» на местный лад: о некоем герое-приключенце по имени Гайль, который и швец, и жнец, и на дуде игрец.

До моего дня рождения оставалось меньше половины месяца. Поместье Бореасов снова пришло в движение — засуетилось, затряслось, загромыхало медной посудой, зажужжало, будто пчелиный улей в пору сбора меда.

Возможно, они готовились к моему десятилетию, но я не мог быть уверен. К тому же, почему ничего не спросили у меня самого? В любом случае, быть может в Роа просто прибывает какая-то важная шишка. Или, возможно, Саурос, сгоряча, возгордившись мной, решил отослать в Арс письмо, в которым рассказал о разработке мушкета? Нет, этого в любом случае не могло случиться — идею нового супероружия я описал лорду так завуалированно и неочевидно, что он, как человек несведущий, наверняка совсем ничего не понял.

— Слушай, Кили, ты не в курсе с чего такая суета в поместье? — решил я наконец вызнать правду у нашедшейся в коридоре верхнего этажа поместья знакомой служанки.

— А? — удивленно спросила она у меня, будто отрываясь от какой-то долгой и сложной мысли. — Это вы, юный господин… — негромко пробормотала она. — Что вы здесь делаете? — спросила она, нервозно оглядываясь по сторонам.

— Спрашиваю, с чего все так суетятся? — повторил я.

— А… — рассеянно покивала она, — я сама не знаю, — покачала она головой. — Простите, мне уже пора! — резко сорвавшись с места, она лишь махнула хвостом и была такова.

— И что только на нее нашло? — пробормотал я, глядя ей вдогонку.

Вдруг, ближайшая дверь скрипнула и начала открываться. Я отчего-то решил спрятаться за углом. Из двери выскользнула Эрис и с ужасно хитрым выражением лица направилась куда-то в сторону лестницы. Видимо, хотела спуститься вниз. Разве у нее не должен быть урок с миссис Эдоной? Впрочем, это было не мое дело, теперь я по крайней мере знал, где находилась ее комната.

Со скуки я решил проследить за юной госпожой. Как я и предполагал, она спустилась на первый этаж и уверенным шагом вышла во двор поместья, после чего направилась к летней кухне. Там шла какая-то особенно активная деятельность: служанки сновали то тут, то там, повариха Крихильда о чем-то беседовала с полным мужчиной купеческой наружности, они, видимо, обсуждали поставку продукции. В это же самое время Эрис подозвала одну из присутствовавших на кухне служанок. Их самих я не видел, но слова слышал вполне отчетливо:

— Ну как там? — негромко спросила Эрис.

— Все будет в срок, юная госпожа, — ответила ей женщина.

— Жду не дождусь, я просто уверена, он разрыдается от радости! — громко заявила Эрис.

— Ой ли? — засомневалась она. — Это ведь юный господин, он вечно ходит с таким лицом, будто ему все-все с самого начала понятно! — запричитала она. Судя по голосу, это была старшая горничная — она занимала должность сразу после Альфонса и руководила почти всеми процессами в поместье.

— Да ладно вам, он такой хмурый и серьезный оттого, что нелегко ему пришлось. Еще бы — он ведь из побочной ветви… — негромко ответила Эрис.

— Бедняжка… — вторила ей старшая горничная.

Это я-то хмурый? Вы действительно хмурых людей не видели! Впрочем, возможно, я действительно выглядел чересчур серьезно, как для своих лет. Но в моем деле без серьезности было никуда — вон, меня даже Александр по началу не признал. И, погодите, мне пришлось нелегко? Забавное искажение — дворяне, видимо, думают, что всем без исключения простолюдинам непросто живется. Нет, большинству, конечно, нелегко, но и богатые мещане, чиновники, кулаки и рыцари, разумеется, не бедствуют.

Хотя про побочную ветвь история была занятной — как оказалось, отец мой раньше был из рода Нотосов. В отрочестве он что-то не поделил со своим отцом — моим дедом — и отрекся от рода, став искателем приключений. Но вот беда — его младший брат, ставший главой рода заместо него, славился своей ужасной паранойей, да и в целом про его трусость едва ли не анекдоты ходили, так что он мог запросто приказать устранить меня, чтобы уж точно некому было посягать на пост главы рода. Как следствие, Бореасы предпочитали скрывать меня от общественности, таким образом оберегая.

— Вот бы Рудеус родился в нашей семье… — с тоской проговорила Эрис.

По итогу своей шпионской деятельности я выяснил-таки, что суета в поместье стояла по случаю моего скорого дня рождения. Очевидно, банкета того же уровня, что и на день рождения Эрис, никто закатывать не будет. Даже несмотря на то, что я был мальчиком, и по логике местных, «стоил» дороже девочки, я был, можно сказать, безродным, и то, что Бореасы решили хоть как-то отметить мой день рождения, уже было для них на грани фола.

Интересно, а приедут ли Пол с Зенит и Лилией? А Айша с Норн? Им ведь этой зимой должно исполниться по четыре года. А может и Сильфи привезут? Уверен, за это время она подросла и теперь выглядит еще очаровательнее…

В мой день рождения Филипп лично попросил меня отменить все уроки с Эрис. Про Гислен он ничего не уточнял, так что заняться мне было чем. Видимо, по случаю праздника готовилось что-то совсем уж грандиозное. Надеюсь, я после этого чего-то хотя бы в живых останусь…

Процесс учебы с одной Гислен проходил несколько быстрее, чем с двумя ученицами, так что после обеда я уже был свободен. На радостях решил отправиться к Вильгельму: касательно мушкета оставались совсем уж мелкие правки, после которых можно было бы уже изготавливать пробный образец.

— Знаешь, что, парень, я уже ума не приложу, что тут править, — заявил старик. — Мы с тобой все до мелочей продумали, даже эту твою заумную, как ее там… — почесал он затылок. — Натуральную Философию и в хвост и в гриву! — отозвался о физике Вильгельм.

Для удобства расчета мне все-таки пришлось перейти к десятичной системе счисления и показать старику якобы «свои наработки» в области физики или, как ее здесь называли, Натуральной Философии. Все мои записи уже тянули на неплохой аналог «Математических начал…» Ньютона, так что я серьезно задумывался о том, чтобы под патронажем рода Бореасов выпустить свой учебник.

— Неси-ка ты все наши наработки, — окинул Вильгельм взглядом разложенные на столе чертежи. — К этому твоему Александу, он всяко лучше в металле воплотит.

Да, знакомство Вильгельма с моим «ручным» ювелиром было не самым приятным — мало того, что старик так и не вылечил слух, а оттого вечно голосил, как ошпаренный, так он еще, видите ли, научными изысканиями занимался не с целью отмщения, а лишь из жажды знаний. Вот и получилось, что я оказался эдаким посредником, координировавшим их совместную работу.

«Вас понял, — чиркнул я скребком на глиняной дощечке, после чего аккуратно собрал чертежи в тубус и отправился к месту жительства мастера».

Александра с подачи лорда после моей просьбы переселили из его темной крохотной мастерской в просторную светлую комнату в многоквартирном двухэтажном домике на границе дворянского района. Дом это был построен еще лет триста назад. С барского плеча Саурос приказал арендовать это жилье на двадцать лет. В том, что с такой деятельностью Александр проживет столько, я сомневался, но слово лорда оспаривать не стал. В общем, чтобы добраться до жилья мастера, мне с моими не самыми длинными ногами требовалось на вскидку около пяти-семи минут.

Вручив Александру чертежи и коротко проинструктировав — мол, сударь, изучайте, завтра расскажу поподробнее — я направился обратно в особняк Бореасов. Погода была теплой, но солнце уже закатывалось за горизонт, так что прохладный ветерок периодически заявлял о себе, задорно развеивая мои волосы. Одним словом — идеально.

Настроение у меня было хорошее, в предвкушении сюрприза, а, возможно, и гостей из Буэно, так что едва ли не в припрыжку я добрался до ворот поместья, сменил выражение лица на маску абсолютного спокойствия — Эрис вон как ждала моих слез радости, надо хоть для приличия подыграть, удивиться.

***

Все собрались в столовой. Я понял это, как только вошел туда. До этого я проходил через абсолютно пустые помещения, в которых мои шаги отзывались гулким эхом, но, стоило мне открыть дверь столовой, вокруг раздались громкие продолжительные аплодисменты. Все приветствовали и ждали одного лишь меня.

В столовой собрались, кажется, вообще все, кого я только встречал в поместье за прошедшие три года: служанки, кухарки, горничные, дворецкий и все семейство Бореасов. Я снова бегло оглядел помещение… Ан нет, Кили здесь не было. Впрочем, она была наемной служанкой, и никто не мог обязать ее работать сверхурочно, так что обижаться повода не было. Огорчало лишь одно — кажется, не прибыл никто из Буэно. Впрочем, может, мне хотели устроить сюрприз?

Сама же столовая была богато украшена. Пусть и не так же, как на именины Эрис, но для меня это не было чем-то принципиальным — ужасно радовал, один только факт того, что в этом мире я оказался нужен хоть кому-то помимо Министерства обороны.

На столах были расставлены всевозможные яства, экзотические для этого региона блюда и сладости. К тому же Эрис, похоже, подсуетилась, и один из столов был сплошь заставлен стаканами с соком того напоминающего гранат фрукта. Не сказать, чтобы я особенно восторгался гранатовым соком — скорее это была просто глупая мечта из не самого благополучного детства, — но было приятно видеть, что юная госпожа запомнила этот «факт» моей новой биографии.

Я постарался изобразить удивление — вздернул брови и даже будто бы ошарашенно приоткрыл рот:

— Ничего себе…

— С днем рождения, Рудеус! — раздался хор голосов, все снова зааплодировали.

Ко мне подошла Эрис, одетая в красное платье, расшитое золотистой вязью и украшенное чуть ли не аксельбантами с крупными пуговицами из черных граненых минералов. Плечи были выделены пышной легкой тканью. Платье было бандажным — только вошедшим в асуранскую моду, — так что облегало едва начавшую оформляться фигуру юной госпожи. И все же с откровенностью наряда для двенадцатилетней девочки явно перестарались…

В руках у Эрис был букет из красных цветов. Обычаи в этом мире были странными, но вроде даже здесь было принято мужчинам дарить женщинам букеты, а не наоборот? Впрочем, учитывая строптивый нрав и широкие плечи юной госпожи, она вполне могла принять на себя обязанность задаривать партнера цветами.

Я неловко перенял букет из ее рук. Рыдать от радости я сегодня не планировал, но крохотные слезинки все равно навернулись на глаза. Я мысленно тряхнул головой. «Возьми себя в руки, солдат!» — прозвучал в голове голос звездно-полосатой феи. «Aye-aye, sir! — мысленно ответил ему я, сменяя удивление на широкую счастливую улыбку».

— У меня ведь сегодня день рождения, — сказал я таким голосом, будто действительно не помнил этого и тем более не замечал всей суеты в поместье. — Спасибо вам всем, Эрис, Филипп… — начал было я перечислять имена собравшихся здесь.

— Ничего такого! — эгоистично прервала меня Эрис. — Ты ведь почти что член семьи. Конечно, мы должны были устроить какой-то праздник в честь твоего десятилетия.

— Правда? — снова как бы удивленно спросил я. — Вы правда считаете меня членом семьи? — кажется, на этот раз голос у меня сорвался и это предложение прозвучало на удивление грустно, так, будто я был едва ли не самым несчастным человеком во всем мире. Внезапно Саурос широко осклабился:

— Конечно! Ты самый настоящий Грейрат! — громогласно прорычал он, доставая из ножен свой украшенный золотом меч. Этот маневр я не совсем понял, но вскоре все прояснилось: — А потому по коням! — гаркнул он. — Сбросим с трона этого щуплого труса Филемона и посадим во главу Нотосов истинного наследника!

— А? — от удивления я даже выронил букет. Это он сейчас серьезно? — Да мне и так неплохо… — негромко пробормотал я.

— Постой, отец, Эврос и Зефирос ополчатся на нас! — попытался вразумить Сауроса Филипп, но тут же был отброшен на пол могучей рукой лорда.

— Эврос и так на нас зуб точат! Пора задать им серьезную взбучку! Альфонс! — рявкнул Саурос. — Собирай кавалерию! С новым чудо оружием наша гвардия станет непобедимой! — в этот момент лорд подошел к двери и вышиб ее ударом ноги, отправляясь голосить куда-то в другую часть поместья.

Тем временем театр абсурда продолжался. Филипп, как ни в чем не бывало, встал и отряхнул со своего парадного костюма какую-то невидимую пыль.

— Неважно, — пробормотала Эрис .— Пусть дедушка утихомирится, — совершенно буднично, так, будто подобное происходило каждый день, проговорила юная госпожа. — Рудеус, у нас ведь есть для тебя подарок! — гордо выпятив грудь заявила Эрис, улыбаясь во все свои… сколько у нее там зубов? У меня вот, например, недавно последний молочный клык выпал, и теперь прорезался новый.

— Подарок? — удивился я. Судя по общей атмосфере, подарок мог оказаться самым что ни на есть экстравагантным.

— Верно! Угадай, что это. Это точно что-то, чего ты наверняка хотел бы! — загадала мне своеобразную загадку Эрис.

Что-то, чего я хотел бы? Честно признаться, на данный момент я мало в чем испытывал потребность: цели, хотя и небыстро, но достигались, какие-то материальные ценности меня пока что не то, чтобы интересовали, деньги они дарить не станут…

— Из Буэно приехали мои родители и друзья? — да, я почти что гордо сказал «друзья», даже несмотря на то, что друг по факту был один, в лице Сильфи. Но пусть думают, будто я чуточку более общительный.

— Э-э… — протянула Эрис, потупив взгляд. — Твои родители не смогли приехать… Миссис Зенит сообщила, что обе девочки захворали, — неловко, будто оправдываясь, сообщила Эрис.

— К тому же, ты ведь слышал, как монстры расплодились? — задал риторический вопрос Филипп. — Так что Пол геройствует, можно сказать, на передовой, — дополнил он. — Сам понимаешь — без него в деревне никак.

— Ага, ясно, — покивал я. — Значит и Сильфи некому было привезти, — с пониманием я отнесся к ситуации.

— Сильфи? — нахмурилась, услышав незнакомое имя Эрис.

— Не обращай внимания, — успокоил ее я.

В этот момент в игру вступила Хильда. До этого жена Филиппа относилась ко мне довольно сдержанно, даже холодно, но сейчас, похоже, по какой-то причине прониклась. По ее щеке тугой прядью медленно прокатилась слезинка. Она сделала в мою сторону короткий неловкий шаг, будто на мгновение забыв, как ходить, но после этого удивительно быстро приблизилась ко мне и стиснула в объятиях.

— Бедняжка… — она погладила меня по голове.

И что черт возьми в этом поместье происходит?! Все будто с ума посходили!

— Не переживай, Рудеус, ты можешь называть меня мамой! — с уверенностью заявила она. — Ты точно-точно член нашей семьи!

Хильда была похожа на Эрис — такие же рыжие, почти красные, волосы, форма лица, пропорции тела. К тому же она выглядела удивительно молодо для своих лет… Кстати сколько ей вообще? В любом случае, они с Эрис скорее выглядели как старшая и младшая сестра, чем мама с дочкой.

Меня несколько напрягал чересчур откровенный наряд Хильды: на ней было не очень длинное, даже, можно сказать, короткое платье, державшееся на плечах силой опасно тонких хлопковых нитей телесного цвета. Картину дополнял широкий вырез в области декольте. Особенно неловким было то, что я как бы оказался меж двух огней — точнее, холмов.

— Я усыновлю тебя, мой мальчик! — будто совсем съехав с катушек, вопила Хильда.

Эрис также стояла с открытым ртом, абсолютно безмолвно наблюдая за этой нелепой сценкой. Филипп пытался оттаскивать жену, но в хрупкой на вид женщине нашлась удивительная сила — она крепко вцепилась в меня, словно паук в добычу.

— Нет, лучше женись на Эрис! Это будет лучше всего!

— Мама! — наконец отозвалась юная госпожа.

— А ты разве против? — поставила ее в патовое положение Хильда.

Погодите, жениться на Эрис? Я что, на самоубийцу похож? Извольте!

— Ему только сегодня исполнилось десять! — возмутилась Эрис.

— У моего прадеда уже в двенадцать был сын! — приложила убойный контраргумент Хильда. Нет, мы, конечно, живем в самом настоящем средневековье, но сын в двенадцать? Это даже для пещерных людей чересчур! И как это хотя бы с биологической точки зрения возможно?

— Слушайте, давайте поговорим об этом чуть позже, — попытался я утихомирить этих двоих.

Тем временем Филипп смог-таки оторвать от меня свою жену, и я наконец был свободен.

— Ладно, ладно, но ты пообещай! — не унималась Хильда.

— Угу, — кивнул я.

Деликатно и в то же время оперативно Филипп вывел свою жену из своеобразного банкетного зала. Наконец воцарилась тишина. Щеки и уши Эрис покраснели от неловкости, но я не стал подавать виду — будто так и должно быть и ничего не произошло.

— Так вот, подарок, — будто с кнопки паузы продолжила Эрис, когда Хильда оказалась за дверью. — У тебя есть еще варианты?

— Вы освобождаете меня от обязанностей репетитора? — попытался пошутить я.

— Э?! — удивленно вскрикнула Эрис.

— Шучу, никаких вариантов, — я миролюбиво улыбнулся.

— Хорошо, Альфонс! — позвала Эрис дворецкого, который не отреагировал на призыв Сауроса и остался в столовой. — Неси его! — она пафосно махнула рукой в сторону двери, но Альфонс только заходил туда, чтобы что-то принести.

Неловкая сцена продлилась с полминуты точно, прежде чем дворецкий торжественно внес какой-то бумажный сверток. На медном тщательно отполированном подносе лежало что-то неровной угловато-неправильной формы. Это что-то было размером с кулак взрослого человека. Надеюсь, это натуральный негранёный алмаз весом три тысячи сто карат, доставленный сюда прямиком из Южной Африки, а не какая-нибудь смастеренная Эрис безделушка.

— Возьми, — кивнула юная госпожа на сверток, когда Альфонс подошел достаточно близко, чтобы я мог достать до подарка.

Я послушно взял обернутое в плотную бумагу что-то. Упаковка была обильно промазана клеем — на нем точно не экономили. С трудом развернув бумагу, я наконец увидел его. Не алмаз, конечно, но точно какой-то драгоценный камень. Из его центра исходило мерное свечение, красиво переливаясь голубым на неровных острых гранях.

Похоже, мое лицо совсем не выражало понимания, что не осталось незамеченным Эрис:

— Альфонс, расскажи, что это за камень.

— Этот магический самоцвет, юный господин, был привезен сюда прямиком из лабиринта на Континенте Милис, — начал чеканить, будто доклад старшему по званию, Альфонс. — Его характерная особенность заключается в том, что камень способен заново накопить в себе ману даже после полного опустошения, — это делает его стоь ценным, — закончил дворецкий.

Кажется, мне в руки попало нечто гораздо более ценное, чем даже алмаз с самой британской короны. Этот камень будто был создан для меня — человека без капли магии в теле. Теперь мне открывались практически безграничные возможности в области изучении магии этого мира. Это ведь было фактически пятое взаимодействие между частицами!

— А какая вместимость? — тут же поинтересовался я.

— Чуть больше одного стандартного заклинания Начального уровня, — незамедлительно отрапортовал Альфонс. — Примите его, это подарок от юной госпожи, — добавил он несколько позже, кажется, спохватившись.

Что же, не густо… Честно признаться, я рассчитывал на несколько большее. Тем более от камня, привезенного из такой дали, как Континент Милис. Но, в любом случае, виду я не подал, состроив гримасу абсолютного счастья.

— Я знала, что тебе понравится! — уверенно заявила Эрис. — Ты ведь принимаешь его? — поинтересовалась она. — Это подарок от всей нашей семьи, ты просто обязан его принять! — сердито нахмурились ее брови. — Ты ведь говорил, что хочешь научиться колдовать, вот я и попросила папу и дедушку…

Постойте, я говорил такое? Хотя нет, что-то такое припоминаю — тогда я еще наплел каких-то глупостей про панацею и мир между людьми и демонами… Но я ведь даже не говорил такого напрямую! Нет, разумеется, я был доволен подарком…

— Да, конечно, — закивал я. — Спасибо вам всем, за такой праздник, за такое внимание, за подарок, — перечислил я.

— Я отнесу его в вашу комнату, юный господин, — Альфонс опустил поднос, чтобы я мог положить на него камень, что я и сделал.

— В общем, давайте начнем празднование! — объявила Эрис. — Мы же не хотим, чтобы все остыло? Тем более я тоже принимала участие в готовке!

Сначала мне пришлось попробовать стряпню Эрис. Вывод: давать сковородку ей в руки было ни в коем случае нельзя. Серьезно, даже я лучше готовлю! А уж готовка поваров поместья по сравнению с этой карикатурой на еду — просто божественная амброзия.

В целом на празднике ничего криминального не происходило — разве что Саурос, появившийся ближе к середине торжества, отчаянно пытался споить меня, но я упорно отбивался от его настойчивых попыток. Хватило мне в прошлой жизни как-то. Так что здесь до совершеннолетия — ни-ни.

А вот Хильде, появившейся как раз во время моей беседы с лордом о вине, удалось споить, — но не меня, а уже Сауроса. Пол-литра какой-то убойной ореховой настойки отправили его прямиком под стол. Кажется, до утра.

Эрис же отличалась ужасной разговорчивостью. Вот ее, кстати, Сауросу напоить удалось: два бокала вина и ее щеки стали совсем красными, а мысли не совсем законными. Вот она уже как будто была согласна с предложением Хильды, и вообще со мной — хоть на край света. Откуда было такой порыв симпатии, я так и не понял, но на заметку взял. Мало ли что?

На мое счастье, усталость сделала свое дело, и Эрис уснула. Прямо на столе. Гислен бережно перенесла ее в комнату, так что я остался наедине с родителями юной госпожи. Филипп намекнул Хильде о том, что у нас с ним предстоял какой-то серьезный разговор, так что она тоже удалилась из столовой.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему Эрис — единственный наш ребенок? — внезапно спросил он после почти пятиминутной паузы. — Чем мы, как говорится, хуже всех остальных дворян, заводящих по десять детей?

— М-м-м, у вашей жены проблемы с вынашиванием ребенка? — выдал я наиболее, как меня казалось, правдоподобную версию.

— Если бы, — усмехнулся Филипп. — На самом деле, у меня еще два сына помимо Эрис. Оба от Хильды.

— И они оба живы?

— Насколько мне известно, да, — кивнул он.

— И где же они тогда?

— Ох, это долгая история, — он слегка улыбнулся. — Дело в том, что я не являюсь главой семьи Бореасов. Настоящий глава — мой старший брат, Джеймс.

— И как это связано с вашими сыновьями?

— Традиция, — хмыкнул Филипп — Они сейчас в Арсе, и их воспитывают в той семье, — совершенно буднично ответил он.

— Право слово, будто первобытное общество, — пробормотал я.

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет, совсем ничего, — торопливо ответил я.

— Вот и отлично, — он снова натянул на лицо привычную ему маску улыбки подлеца. — Как понимаешь, тот факт, что прямо после родов у Хильды забирали сыновей, не лучшим образом сказался на ней.

— Я заметил, — негромко сказал я.

— Сделаю вид, будто не слышал этого, — улыбнулся Филипп.

— Будьте добры, — кивнул я.

— Последнее время она, кажется, совсем плоха. Сегодня ты стал невольным участником этого… помешательства, — наконец подобрал он лучшее слово.

— И к чему вы это все? — решил я перейти к сути.

— Кх-кхм, я все же продолжу, — проигнорировал он мой вопрос. Видимо, у Филиппа была какая-то своя линия ведения диалога, от которой он не желал отступать. — И, как понимаешь, за неимением сыновей, мне оставалось полагаться только на единственную любимую дочурку, — последние три слова он сказал небрежно, будто кривлял кого-то. — Как на зло, Эрис выросла не леди, а словно зверолюдкой из племени Нука. Слышал когда-нибудь о них? Отвратительные создания, — скривился Филипп.

— Та-а-ак, — протянул я.

— Использовать эту обезьяну, чтобы свергнуть Джеймса было бы проблематично, — не слишком лестно отозвался о своей дочери Филипп. — И тут словно снег на голову появляешься ты, после чего за неполных три года делаешь то, что не могли сделать за девять лет лучшие из найденных нами преподавателей.

— Вы преувеличиваете, — поскромничал я.

— Думаешь? Я ведь даже стал видеть какую-то надежду, — покивал он в ответ на мое удивленное выражение лица. — А когда ты пришел ко мне полтора месяца назад, чтобы выпросить разрешение проводить опасные испытания на людях… Словно бальзам на душу, — прикрыл он глаза, будто от удовольствия. — «Испытания на людях» звучит почти также сладко, как и «живые мишени», не находишь?

Да вы все здесь просто поехавшие! Какой-то сумасшедший дом, это ведь даже не дворянские интриги и средневековый нрав, а натуральный садизм.

— Нет? В любом случае, в тебе есть эта жилка цинизма, которая так нужна в нашем деле. Знаешь, мне даже порой кажется, что ты не тот, за кого себя выдаешь, — перегнувшись через стол, шепнул он мне на ухо. От смеси страха и неприязни я попытался отодвинуться подальше, но наткнулся лишь на спинку дивана. — Шучу, шучу, — рассмеялся он, садясь на место.

— И какие у вас планы? — решил я сменить нить разговора на более безопасную для меня тему.

— На самом деле все зависит от тебя. Если то, что ты наплел тому бедному ювелиру, хотя бы на половину правда, то нам не составит труда в кратчайшие сроки сдвинуть, хм-м… Да хоть самого короля, — хохотнул он. — «Орудие всех слабых и обездоленных»… — процитировал он мою агитпропоганду, смакуя каждое слово.

Я невольно скривился. Этот вечер потихоньку превращался в беседу юриста с сатаной. Разумеется, я в роли юриста без высшего образования медленно проигрывал.

— Альфонс подслушал, верно?

— В этом доме и у стен бывают уши, — коварно улыбнулся он. — В любом случае, ты достаточно неплох, как актер. Пусть и не так трудно было заметить, что никакой грусти в твоих словах не было, ты смог убедить в обратном отца и Хильду. Не сказал бы, что это непосильная задача, но, — хмыкнул он, — уже что-то.

— Я вижу, к чему вы клоните, — оборвал я его поток неоднозначной лести.

— М? Прекрасно, и к чему же?

— Вы хотите принудить меня помочь вам сместить Джеймса, — начал я. — Очевидно, для этого мне нужно войти в семью. Лучшего варианта, чем брак с Эрис, найти будет непросто, так что вы хотите даже против моей или ее воли разыграть эту сценку, — продолжал я. — Что-то еще? Ах, верно, с моей помощью вам будет очень просто собрать вокруг себя простой люд, используя меня в качестве гласа народа.

— Очень хорошо, — покивал Филипп. — Спасибо, что избавил меня от неловких разъяснений. Если ты уже сам все понял, то я оставляю тебя наедине с этими мыслями, — Он встал с дивана и направился к выходу — До завтра. — махнул он рукой, закрывая дверь.

Что я имею? Пьяного спящего лорда под столом. Отлично, что-то еще? Подлеца Филиппа с его соглядатаями в каждом уголке поместья, да что там, всего города! Я просто уверен, уши есть у стен не только здесь, но и в домике Вильгельма и квартире Александра. Плохо. Очень плохо. Он точно не отступится от такого заманчивого шанса перевернуть шахматную доску в свою пользу. Наверняка будет давить на меня все оставшееся время моего пребывания в поместье, чтобы я ни в коем случае не вернулся в Буэно со всеми «моими» идеями и планами. Уж тем более не отпустит меня с Сильфи в Раноа, а даже, если я попаду туда, будет любыми способами мешать мне устроиться там. Патронажа Университета-то у меня самого не будет…

Ввязываться во все эти подковерные игры я не планировал от слова совсем — в моих планах была жизнь образцового последователя церкви протестантизма: открыть свое дело и сколотить состояние, возможно, двинуть местную науку или магию. А вот главой рода или королем я становиться точно не планировал.

Все, на сегодня достаточно этих мыслей! Завтра. Все завтра.

Первое что я увидел, войдя в свою комнату, — нагло расположившуюся на моей кровати Эрис в каком-то совсем уж откровенном подобии ночной рубашки. Да что там говорить — юбка едва доставала ей до середины бедра. У приличных дам в этом месте панталоны продолжаются, а у нее юбка заканчивается!

Ладно, пора прекращать строить из себя старого заплатанного деда дореволюционного покроя — если отбросить тот факт, что юной госпоже едва больше двенадцати, наряд был довольно привлекательным. Но ей все еще было двенадцать, так что фу, какая гадость!

— Прости, а что ты здесь делаешь?

— С в-возвращением! — от неловкости, Эрис начала заикаться. — Я тут подумала, т-тебе наверняка одиноко и грустно здесь… — начала она выводить кружки пальцем на простыни. — Одному…

— А? — деланно удивился я. Ясно, хитрец Филипп уже постарался и прямо здесь и сейчас решил подложить под меня свою «единственную любимую дочурку».

— Ты даже м-можешь потрогать меня… Ч-чуть-чуть… — совсем залилась краской Эрис. Интересно, кто ее научил таким выражениям? Хильда? Или служанки?

— Знаешь давай как поступим, — плюхнулся я на кровать.

Эрис села так неудачно, что чтобы дотянуться рукой до лежавшего на столе магического камня мне пришлось сделать жест, начинавшийся также, как если бы я хотел приобнять ее за плечи. Так что юная госпожа обернулась и от неожиданности попыталась увернуться от моей руки. Я же проигнорировал ее неловкие движения и все-таки взял камень. С моего прошлого «контакта» с ним он стал светиться несколько ярче. Пока тянулся за камнем, краем глаза отметил странную деталь — таз с водой стоял на месте, еще со вчерашнего вечера, а вот полотенце пропало. Может, Эрис решила умыться, а тут я неудачно зашел, и полотенце впопыхах было заброшено куда-то не туда?

— К-как поступим?

— Приходи, — подбросил я камень, прикидывая примерное время, — скажем, на рассвете, во двор поместья. Я попытаюсь разобраться с этой штукой, — кивнул я на самоцвет. — Покажу нормальную магию, а не тот ужас, которым тебя пугал Вильгельм.

При слове «Вильгельм» Эрис поежилась.

— Х-хорошо, — согласилась она.

— А насчет вот этого всего, — оглядел я ее внешний вид. — Повременим лет эдак на пять.

Ее брови высоко взвились.

— Ну хорошо, четыре, если тебе так не терпится, — по-своему трактовал я ее мимику.

В ответ она усиленно помахала головой.

— Ну, пять так пять, — заключил я.

— Я тогда… пойду… — неловко пробормотала она.

— Ага, — кивнул я. — На рассвете, не забудь, — сказал я ей уже вдогонку, после того как она спешно удалилась, почти выбежала, из моей комнаты, громко хлопнув дверью.

По моим прикидкам сейчас был где-то четвертый час, так что до рассвета у меня оставалось не больше двух часов. Единственным заклинанием, которое я помнил наизусть, был «Водяной Шар», к тому же шанс не опозориться у меня будет всего один — заряд-то у камня жестко ограничен, — так что я решил не заниматься непонятной ерундой, а сходить в библиотеку. Привести наконец мысли в порядок мне представлялось возможным только там.

***

Когда за окнами начало светать, я наконец оторвался от перечитывания учебника магии. Книга была написана более тысячи лет назад, но, похоже, местных такой застой нисколько не смущал.

Коридоры поместья были пугающими и с тем чарующе тихими. Ни одна живая душа не решалась потревожить покой спавших в этот час. Разумеется, кроме меня. Шаги звучали словно грохот Ниагарского водопада, отдаваясь эхом, казалось, в каждый, даже самый отдаленный уголок поместья. Отчего-то я решил проверить комнату Эрис. Я был почти уверен — под напором всего произошедшего сегодня она спала без задних ног, сморенная усталостью. Спустя два лестничных пролета я наконец оказался на нужном этаже поместья. Здесь царили те же гнетущие тишина и темень. Окна, конечно, были, но едва начавшие прорезаться из-за горизонта лучики солнца никак не могли разогнать всю эту тьму.

Нужная дверь, я аккуратно взялся за ручку и повернул. «Не заперто, — пронеслось на краю мысли». С тихим скрипом дверь отворилась. Я ожидал увидеть там что угодно: спящую Эрис, ее же, но абсолютно голую — сменяющую наряд, — играющую с Гислен в шахматы, катающуюся по кровати в обнимку с подушкой... Да вообще что угодно, но…

Немая сцена.

Эрис, конечно, в комнате была. Но помимо нее в комнате находился еще один человек. Вернее зверолюдка. И отнюдь не Гислен, как я подумал с самого начала. В комнате была служанка Кили. У нее в руках был просто огромных размеров нож. Тот был приставлен к горлу связанной Эрис. Кили удобно сидела на стуле, а Эрис — с кляпом во рту — стояла на коленях. Кляпом, похоже, служило то самое полотенце, исчезнувшее из моей комнаты.

Первым порывом было закрыть дверь и снова открыть — мол, примерещилось это все, открою-закрою и пройдет. Но вместо этого я медленно попытался шагнуть в комнату.

— Х-х-х-х! — зашипела на меня Кили, оскалив зубы.

Вообще, перед той самой операцией, на которой я получил осколок в лопатку, нам давали краткий инструктаж, как вести себя с террористами, взявшими кого-то в заложники. Но все знания будто назло мигом вылетели из головы — я совсем не знал, что делать. Растерялся, даже испугался. Реальная ситуация оказалась гораздо страшнее теории.

— Милый ножик, — нервно улыбнулся я. — Откуда он у тебя? — посмотрел я Кили в глаза.

— От отца, — с металлом в голосе проговорила она. — Все, что от него осталось.

— Ох, прости… — потупил я взгляд, как бы невзначай делая еще один маленький шаг.

— Х-х-х-х! — снова зашипела Кили. — Не подходи, — она угрожающе приставила нож ближе к горлу Эрис.

Я понятия не имел, кем была эта зверолюдка, и как ей удалось скрутить Эрис, но ее жизнь в моих глазах сейчас стоила явно меньше жизни юной госпожи. Пусть мы и были близки, пусть провели с ней много задушевных бесед, но с преступниками у меня всегда был разговор недлинный.

— Слушай, Кили, — я сделал еще маленький шажок. — Я понимаю, ты перенервничала, испугалась, наделала глупостей, — я миролюбиво поднял обе руки.

Кажется, Сильфи говорила что-то о том, что колдовать у нее получается лишь представив эффект заклинания у себя в голове, а также понимая его принцип действия. Получится ли у меня представить маленький тромб, образующийся в артерии, что несет кровь в ее мозг? Хватит ли на это скудного запаса маны в моем камне?

— Глупостей? — гневным шепотом прошипела Кили — Я планировала это еще со дня рождения этой маленькой суки, — кивнула она в сторону Эрис, у которой в глазах стояли слезы.

— Но… Но почему?

— Почему? А ты сам не понял еще? Еще давно я вызнала, что всех детей угоняют из Великого Леса по прихоти папаши этой мелкой твари, — Кили встала со стула, после чего резко дернула Эрис за волосы, также ставя на ноги. От боли Эрис замычала, из ее глаз брызнули слезы.

— Но ведь сама Эрис не виновата в этом, — попытался я образумить зверолюдку.

— Не виновата, говоришь? Да она такая же, как и все эти извращенные дворяне, — выплюнула Кили это предложение. — Сначала мне показалось, что ты хоть как-то отличаешься от этих свиней, но ты стал оправдывать ее, — кивнула Кили на Эрис. — Мерзость, — с ненавистью сказала она.

— Подожди, но дальше-то что?

— Дальше? А дальше ты пойдешь и разбудишь лорда. Я буду говорить с ним, — уверенно, будто репетировала, ответила Кили. — Хотя нет, — задумалась она. — Передай лорду, что если он не отречется от своего титула и не отпустит всех рабынь, его милая внучка распрощается со своей прекрасной головушкой, — улыбнувшись, Кили чиркнула по шее Эрис, отчего на ней проступили капли крови.

— Постой, у меня тоже есть предложение, — я сделал еще один шаг. Теперь я был менее чем в трех метрах от них.

— И что же десятилетний безродный мальчонка может мне предложить? — с насмешкой спросила Кили.

— Ты отпускаешь Эрис, я открываю двери поместья, и ты тихо, никого не потревожив, уезжаешь из Роа. Нет, из Фиттоа. Горничная по имени Кили…

— Дедольдия, — подсказала она.

— Кили Дедольдия уволилась, оставшись недовольной окладом, про нее больше никто не вспоминал, — продолжил я, сунув руку в карман и нащупав там камень. — После я заключаю с Филиппом сделку. Он хочет получить мои знания, мою помощь, — приводил я аргументы. — Взамен я потребую роспуска рабынь и прекращения угона детей из Великого Леса.

— Ага, так я тебе и поверила, — усмехнувшись, покивала Кили. — Сам мэр Роа станет слушать просьбы какого-то непонятного мальчугана. И где гарантия, что меня не будут преследовать? — с агрессией в голосе спросила она. — Что меня не прирежет, стоит мне выйти за пределы поместья, эта ваша цепная собака, Королева Меча?

— Я проконтролирую это лично. Нет, хочешь, поедем вместе. Я возьму лошадь и вывезу тебя из Роа, после чего сам вернусь.

— Подумать только, гарант сохранности моей жизни — десятилетний мальчик. Пусть и «умный не по годам», — покривляла, очевидно, чьи-то слова Кили, — но все еще ребенок. Я не верю.

Я сделал еще один шаг.

— Хорошо, тогда по крайней мере отпусти Эрис, — продолжал я.

— И что дальше? Меня просто пристрелят из лука прямо чрез окно, или заколют как свинью, — Кили крепче прижала к себе заложницу. Еще один шаг.

— Х-х-х-х! — снова зашипела Кили.

Теперь я был достаточно близко. Вскинув вперед руку и закрыв глаза, я представил. Я представил тело Кили: ее бившееся, будто в агонии, сердце, кровь, циркулируовавшию по венам и артериям, работавшие в лихорадочном от действия адреналина темпе органы. Я представил ее хрупкую шею, сонную артерию. Как она ветвилясь, тщательно снабжая мозг кислородом. Пусть здесь появится маленький камешек. Пусть он будто вестник смерти, нарушит все процессы. Пусть из-за него остановится все.

Мою грудь скрутило жуткой болью, кажется, сердце пропустило с десяток ударов, будто получив разряд из розетки. Я оказался парализован. Не в силах больше удержаться на ногах, мое тельце повалилось на паркетный пол.

— М-м-м-м-м! — раздалось яростное мычание Эрис.

— А? — услышал я удивленный возглас Кили.

Нет. Не получилось. Не хватило маны. Что же теперь?

Я не мог дышать, диафрагму пронзил ужасный спазм. Где-то на границе слышимости раздался звон бьющегося оконного стекла, но через мгновение все поглотил ослепительно-белый свет.

----------