Я оказался главным героем в мире любовного романа Unknown Люсия была безупречна: красивая, изящная, обольстительная и благородная. Единственный изъян — её роль злодейки. По сюжету романа она мучила главную героиню и пыталась отбить главного героя, за что в финале и погибла от его руки. В ней было прекрасно всё, кроме одного: непонятно, чем её так зацепил главный герой. Пока я сам им не стал. «…Действительно.» Он был до отвращения хорош собой. Настолько, что Люсию сводило с ума от одного взгляда. Я всмотрелся в зеркало и повернулся к горничной: «Так леди Эдельте прислала приглашение?» «Да. Я говорила, что Его Высочество может не прийти, но она настояла, чтобы мы его взяли. Сжечь?» «Нет, оставь. Я сам взгляну.» Не знаю, как так вышло. Раз уж я оказался в этом романе, почему бы не встретиться с любимым персонажем? ==================== Пролог — Что это? Опять читаешь веб-новеллы?Я оторвался от телефона, на экране которого был текст веб-романа, услышав комментарий коллеги.— Что читаешь? «Цветок империи»? Это ведь романтика?— Да.Я кивнул, а коллега посмотрел на меня с интересом.— Моя младшая сестра это читала.— Это известное произведение.И правда. «Цветок империи» был знаменитым романтическим фэнтези, о котором слышал, наверное, каждый поклонник жанра.Я тоже был одним из тех обычных читателей, которые увлеклись этим произведением. — Да, популярная вещь. Кажется, даже вебтун по нему сделали?— Точно.— Ты и вебтуны читаешь?— Конечно. Хотя, позвольте уточнить.Слово «обычный читатель» ко мне не совсем подходило.Среди множества поклонников «Цветка империи» я определённо выделялся. И это было неизбежно.— Интересно. Я тоже читаю веб-романы, но больше фантастику, современные истории или боевые искусства.— Романы тоже бывают захватывающими.— Я просто не люблю любовные линии, они заставляют меня чувствовать себя неловко.— Ну, это понятно. Количество мужчин, которые увлекались романтическим фэнтези, действительно было небольшим.Более того, я был не просто читателем, а фанатом, погружённым в «фэндом». Я рисовал фан-арты для фан-кафе «Цветка империи» и выкладывал их в соцсетях. Время от времени я даже создавал и продавал мерч.«Конечно, пользователи соцсетей или другие фанаты, скорее всего, не знают о моём поле…»Так как я никогда не упоминал это напрямую, вполне возможно, что они просто не догадываются. Но даже без учёта этого я был довольно заметным читателем.Ведь среди множества персонажей «Цветка империи» я был фанатом злодейки Люсии. Большинство читателей и фанатов обожали главную героиню Беллу, а если не её, то мужского главного героя или второстепенных персонажей.В этой толпе быть единственным фанатом антагониста было довольно необычно. Естественно, я выделялся.Люди удивлялись моему увлечению Люсией.Они не понимали, как можно любить персонажа, который мучает главную героиню и разрушает её отношения с главными мужскими персонажами. Однако, с моей точки зрения, именно поклонников Беллы понять было сложно.Конечно, Белла была типичной героиней романтического романа — добрая, красивая, добродетельная.В реальной жизни, вероятно, было бы правильно быть рядом с таким человеком.Любить такую личность было бы естественно. Но я не мог испытывать особого интереса к чрезмерно правильным, добрым и предсказуемым персонажам.Может, это звучит немного резко, но для меня такие герои казались просто скучными. Из-за этого я почти бросил читать роман на середине…И тогда я встретил Люсию. Люсия была полной противоположностью Беллы — яркой, хитрой, амбициозной.Вот почему она меня зацепила. Она была из тех, кто всегда добивается своего.Люсия выполняла всё, что задумывала, и получала всё, что хотела. «Я же говорила.»На ум внезапно пришёл кадр из вебтуна, который выложили на прошлой неделе.С обольстительной улыбкой на ярко-красных губах, уверенно шагая на высоких каблуках, она произносила эти слова. «Я могу получить всё, что захочу.» Вероятно, это была сцена, где она предупреждала Беллу.Сколько бы ты ни старалась, я всё равно получу желаемое.Её уверенность и достоинство были просто безупречны.Я затаил дыхание, полностью поглощённый этим моментом. Конечно, комментарии к последнему эпизоду вебтуна были полны ругательств в адрес Люсии.Это было естественно и предсказуемо.Ведь в той сцене Люсия заявила Белле, что заберёт у неё главного героя, Оуэна.Десятки гневных реплик обрушились на неё: «Кто ты такая, чтобы претендовать на Оуэна?» — Эй, хватит смотреть, пойдём. Ты что, забыл, что профессор на следующей паре строго следит за посещаемостью?— Знаю…Отозвавшись на зов коллеги, я с тяжёлым вздохом убрал телефон в карман. Вспомнив сцену, я решил, что дома обязательно нарисую её в своём стиле. «Хм...» После занятий, вернувшись в общежитие, я включил ноутбук и задумался.Смотрел на сохранённое изображение Люсии из вебтуна и начал набрасывать эскиз. Добавил цвета и тени, но всё равно чего-то не хватало.«Может, стоит добавить рядом Оуэна?» Для меня Люсия была идеальным персонажем.От её изящных манер, достойных аристократии, до гордой и величественной осанки, уверенности в себе — в ней не было ни единого изъяна. Ну, если не считать её роль злодейки. В романе она выступала в роли антагониста, который мучает главную героиню и пытается завладеть главным героем.В результате она погибала от рук главного героя, охваченного яростью. Люсия была совершенна, но понять её одержимость Оуэном было сложно.«Наверное, меня будут критиковать, но...» Меня не пугала возможная критика от фанатов Беллы в соцсетях, которые могли бы просить меня «не портить оригинал».Я уже привык к подобным упрёкам, рисуя Люсию и Оуэна вместе или создавая мерч с их изображением. Приняв решение, я начал рисовать Оуэна рядом с Люсией.Закончив изображение, где Оуэн смотрит на Люсию с нежностью, которую он никогда не проявлял к ней в оригинале, я сразу же выложил рисунок в соцсети и на фан-кафе. «Если Люсия не будет хотеть Оуэна, может, ей и не придётся умирать.» Смотря на опубликованную работу, я позволил себе такие наивные мысли. Вебтун всё ещё продолжался, но веб-роман давно завершился.Люсия до самого конца оставалась фигурой, навязанной автором в жизнь Беллы, и в итоге была обречена на смерть.Строго говоря, это было её казнью — событием, вызванным гневом главного героя. Мне хотелось, чтобы Люсия не умирала, но это было тщетно.Очень долго Люсия желала Оуэна и была готова на всё ради своей цели. Точно так же главный герой Оуэн был беспощаден к тем, кто причинял вред его близким.«…А что, если Оуэн начнёт любить Люсию?» Изменить то, к кому направлены чувства Оуэна, могло бы стать решением.Но это было ещё более бессмысленно, чем представить, что Люсия откажется от своих желаний. Главный герой существует для того, чтобы быть с главной героиней. Более того, Оуэн явно недолюбливал Люсию.До появления Беллы это не доходило до ненависти, но симпатии он к ней не испытывал точно. Как Оуэн мог бы вдруг полюбить Люсию?Разве что его личность внутри изменилась бы, но это невозможно. Если нет, то это просто немыслимо. «Зачем я вообще об этом думаю?» Почувствовав бесполезность этих размышлений, я решил провести вечер, рассматривая сохранённые изображения Люсии, пока не захочется спать. Перелистывая галерею, я рассматривал одно изображение за другим, пока не погрузился в сон. «…?» Как обычно, я заснул, предаваясь своей любви к Люсии, но почему-то, открыв утром глаза, увидел незнакомый потолок.Думая, что это какая-то ошибка, я поднялся и огляделся. Роскошная мебель, постельное бельё и дорогие на вид украшения бросались в глаза.Передо мной разворачивалась совершенно чужая картина. Моя маленькая квартира-студия не могла так измениться за одну ночь.Где я нахожусь? Поднявшись с постели с туманным сознанием, я заметил странное тело.«…??» Идеально ухоженная белая кожа и даже чётко прорисованные мышцы пресса.Это явно не было моё тело. Моё тело не было таким светлым, да и кожа у меня обычная.Просто среднестатистическая. В разгар моего замешательства в комнате раздался стук.— Ваше Превосходительство, вы уже проснулись? Ваше Превосходительство.Ранним утром такой непривычный титул звучал в моих ушах, и я не мог подобрать слов, чтобы ответить. Видимо, почувствовав моё молчание, с другой стороны двери послышался голос:— Прошу прощения за столь ранний час, но леди Эдельт прислала приглашение для Вашего Превосходительства. Леди Эдельт.Это ведь не что иное, как обращение к Люсии. Услышав её имя, я окончательно потерялся.Само пространство, в котором я находился, было достаточно странным, а ситуация, в которой меня называли «Ваше Превосходительство», — ещё более странной.И вот теперь упоминание имени Люсии. Я совсем не мог понять, что происходит. Единственное, что пришло мне на ум, — это феномен «перемещения» в другое тело или мир, о котором я читал в фэнтези и романтических романах. «Разве это не возможно только в книгах, потому что это выдумка?» Романы о перемещении были довольно распространённым жанром, но это оставалось всего лишь фантазией, ограниченной миром художественной литературы. А то, что я переживал сейчас, было реальностью. Или…«Может, это сон?» Думая, что всё ещё сплю, я пробормотал что-то, и услышал странный голос.— Что это? Это был не мой голос. Если бы пришлось описывать, он был скорее андрогинным, с низким и ровным тембром.Совсем не похоже на мой. «…Неужели я действительно пережил нечто вроде перемещения?» Голос, звучащий в моих ушах, казался мне чужим и непривычным. Прикоснувшись к своему горлу, я ощутил ещё более странное ощущение.Все чувства тела казались чужими, будто оно мне не принадлежало. — Ох. С недоумением я подошёл к большому зеркалу, стоящему в комнате.Там отразился совершенно незнакомый человек. Белая кожа, чёрные как ночь глаза и волосы, будто впитавшие в себя всю тьму, алые губы.Чёткие черты лица и внушительный рост. Протянув руку, чтобы коснуться зеркала с растерянным сердцем, я увидел, как человек в отражении сделал то же самое. «….» Судя по тому, что его движения совпадали с моими, похоже, это был я. Как бы я ни смотрел, это не был тот я, которого я знал.Однако в этом образе было что-то смутно знакомое. «Кажется, я уже где-то видел этого парня.» При тщательном размышлении на ум пришла знакомая иллюстрация. Обложка «Цветка Империи».Один из мужских персонажей, изображённых на ней. Главный герой — Оуэн Верден.В этом не было сомнений. Он и правда выглядел невероятно красивым.Неудивительно, что Люсия могла сходить с ума, желая заполучить его. Чёткие и выразительные черты лица, острый подбородок, высокий перенос.Глубокие и интенсивные глаза цвета обсидиана и блестящие чёрные волосы.Он действительно был словно человек, высеченный как произведение искусства. Стоп, постойте минуту.Человек, похожий на произведение искусства, или нет, но этот человек сейчас отражается в зеркале… «Значит ли это, что я переместился в тело этого персонажа?» Тогда это значит, что я оказался в мире «Цветка Империи».Это объяснило бы, почему ранее упоминали имя Люсии. Разве это не похоже на сон?Нет, может, я всё ещё сплю? Это не имеет никакого смысла. Бормоча в неверии, я услышал, как дверь спальни вдруг скрипнула, открываясь. — Милорд герцог, что-то случилось?.. Человек, появившийся в дверях, был одет официально и в соответствии с этикетом.Мужчина с формальной манерой речи и поведения, одетый в средневековую одежду, которая явно указывала на то, что этот мир — не Земля. — Нет, ничего особенного. Судя по внешнему виду и поведению, он, кажется, был дворецким.Персонаж, который появлялся в оригинале довольно часто. Пытаясь вспомнить описание из романа, я постарался говорить максимально естественным тоном. Если это действительно реальность, значит, теперь я должен жить здесь как Оуэн.И если тот человек, который только что говорил об приглашении Люсии, существует, то это означает, что и она реальна. Когда я пришёл к этому выводу, во мне вдруг вспыхнуло любопытство. Если Люсия отправила приглашение, значит ли это, что я могу пойти к ней и встретиться с ней? — Леди Эдельт прислала приглашение? — Да. Я упоминал, что ваше присутствие необязательно, но Эдельт настояла, чтобы его передали вам. Приказать подготовить транспорт? На вопрос дворецкого я поспешно кивнул. — Нет, всё в порядке. Я сам пойду к ней. Я не знаю, как это произошло, но раз уж я оказался в романе, почему бы не встретиться с моим любимым персонажем? ---------- Садовая вечеринка — …Вы уверены, что хотите поступить именно так?Дворецкий широко раскрыл глаза, удивленный моим ответом. Его лицо исказилось в ужасе настолько, что на это было сложно смотреть без содрогания. — В этом есть какая-то проблема? — спросил я, опасаясь, что допустил ошибку. Дворецкий кивнул, но, к счастью, серьёзной ошибки я не совершил. Это меня успокоило, но…Выражение на его лице оставалось странным. Когда я нахмурился, дворецкий замешкался, а затем неуверенно произнес: — Но разве вы всегда не выбрасывали то, что присылала леди Эдельте? — … Ах, верно.Я совершенно забыл про привычное поведение автора главного героя. В оригинальном произведении Оуэн находил Люсию невыносимой.Он выбрасывал всё, что она ему отправляла, сжигая приглашения и письма в камине. Казалось, что такие действия должны были бы остановить Люсию и её попытки завладеть им.К сожалению, реальность сильно отличалась от его ожиданий. — …Мне показалось, что это слишком жестоко, — не найдя подходящего объяснения, я выдумал оправдание. Услышав это, дворецкий посмотрел на меня ещё более странно. Его выражение будто кричало: «Теперь вы об этом задумались?» Ну…Люсия пыталась добиться расположения Оуэна далеко не вчера.Если считать с начала событий оригинала, прошло уже почти три года… Нет, стоп.Начались ли события оригинала вообще? — Разве виконт Тейлор не усыновил дочь? — чтобы уточнить, я хотел заглянуть в календарь, но не знал точной даты начала событий.В итоге я задал дворецкому вопрос, который мог показаться подозрительным. — От виконта Тейлора? — Дворецкий нахмурился, словно услышав нечто абсурдное. — Нет, таких новостей не было. Я с облегчением выдохнул, услышав его уверенный ответ. «Цветок Империи» начинается с того, что Белла, оставшись сиротой после гибели родителей и родственников, пробуждается как святая и становится приёмной дочерью виконта Тейлора. Раз её ещё не усыновили, значит, оригинальные события, к счастью, не начались. — Вот и хорошо, — пробормотал я. — Простите, что? — Просто размышляю вслух. Так что насчёт приглашения? Игнорируя удивлённого дворецкого, я без зазрения совести потребовал приглашение. Тот, всё ещё в растерянности, передал мне красный конверт. С осторожностью я принял его из его рук. Сердце трепетало при мысли о том, что внутри находилось написанное Люсией приглашение. «Сейчас я держу в руках приглашение, написанное ею лично!» Фанатская любовь к персонажу из романа имела свои пределы.Даже если это популярный веб-роман, экранизированный в вебтун, моя фаворитка — это малоизвестная злодейка. Моё фанатство всегда ограничивалось фанатскими сувенирами.Но это… это было настоящим сокровищем, почти как товар официального мерча. Я старался взять себя в руки, медленно вдыхая и выдыхая.Затем аккуратно вскрыл конверт и извлёк приглашение. [Его Светлости, герцогу Вердюну.На следующей неделе в поместье Эдельте запланирована садовая вечеринка в честь наступления весны.Если у Вас будет время, прошу Вас посетить её.Вечеринка состоится в следующую среду в 15:00.С нетерпением жду встречи с Вами.Люсия Эдельте.] Хотя это письмо предназначалось не мне, а Оуэну, странное чувство возбуждения всё равно охватило меня. Я прочитал и перечитал приглашение несколько раз.Каждая строчка, каждая буква её изысканного почерка казались мне бесценными. Осторожно проведя пальцами по тексту, я аккуратно вернул приглашение в конверт.Затем обратился к дворецкому: — У меня есть планы на следующую среду после обеда? — Да, запланирована деловая встреча. — Отмените её. — Что…? Несмотря на удивление, дворецкий всё же покорно кивнул: — Понял, будет сделано. Возможно, он решил, что мой поступок оправдан, или же доверял мне настолько, что не стал возражать. Я вновь посмотрел на конверт, лежавший у меня в руках. «Где же найти подходящее место для хранения этой драгоценности?» Я задумался, но никакого решения в голову так и не пришло.Не видя выхода, я вновь обратился к дворецкому: — У нас есть что-то вроде витрины? — Витрина? — Дворецкий выглядел ещё более озадаченным, но, кажется, решил не углубляться в размышления и ответил:— Вы никогда не проявляли интереса к коллекционированию вещей, Ваше Светлость. На данный момент витрины в поместье нет. Если она вам нужна, я прикажу её изготовить. — Нет, не стоит заходить так далеко, — сказал я, слегка смущённый настойчивостью дворецкого. Вероятно, он просто никогда не сталкивался с кем-то вроде меня. Я уже собирался отказаться от его предложения, как вдруг вспомнил содержание оригинальной истории. В «Цветке Империи» Люсия отправляла Оуэну множество подарков.Несмотря на то что он уже избавился от немалого их количества, впереди было ещё больше. Немного поразмыслив, я изменил своё решение: — Возможно, это не такая уж плохая идея. Подготовьте витрину. — Да, понял. Когда витрина будет готова, я смогу хранить подарки, которые Люсия будет присылать в будущем.Эта мысль наполнила меня приятным чувством удовлетворения. Однако оставался один вопрос: это всё сон или реальность?Если это сон, я рано или поздно проснусь, так и не успев получить её подарки.Если реальность, то мне предстоит ещё многое. Погружённый в эти серьёзные размышления, я услышал, как меня снова окликнул дворецкий: — Ваша Светлость. Я обернулся, и он продолжил: — Завтрак уже задерживается на 30 минут. Похоже, прошло полчаса, пока я, увлечённый, разглядывал приглашение Люсии.Время действительно летит незаметно, когда ты занят чем-то приятным. — Ваше расписание начинается через 30 минут, — добавил он. — … — Вам следует поспешить с приёмом пищи. Во время вашего отсутствия накопилось много документов. Слова дворецкого болезненно вернули меня к реальности. Работа.Этого не может быть в сне.Если это сон, то самый настоящий кошмар. С этой мыслью я нехотя кивнул, вновь осознав, насколько сурова реальность. Я пришёл к выводу: это точно реальность. Иначе я бы уже проснулся, а Оуэн всё так же оставался бы вымышленным персонажем.К тому же… — У вас сегодня деловая встреча. — …Хорошо. Работы было столько, что даже описать это словами невозможно.Настолько много. Могло ли что-то быть более реалистичным, чем это? На мгновение я вспомнил свою жизнь в университете, ещё до того как оказался в теле Оуэна. «Тогда я едва справлялся с учёбой и подработкой. Думал взять академический отпуск…» Чтобы сохранить стипендию, приходилось стараться получать высокие оценки, но работа оставляла совсем мало времени на отдых.Даже в таких условиях я находил утешение в чтении веб-новелл, но стресс всё равно накапливался.В конце концов, я решил взять отпуск и временно стал Оуэном. Сначала я был в восторге от мысли о встрече с Люсией, но теперь…Эйфория смешивалась с изнеможением. «Как я справлюсь с этим ворохом документов?» Завал работы не давал ни секунды покоя. То командировки, то деловые встречи. К счастью, я читал оригинальную историю десятки раз и знал детали мира, поэтому серьёзных проблем в работе не возникало.Мелкие вопросы легко решались с помощью дворецкого. Физические способности Оуэна были на запредельном уровне, так что усталости я не чувствовал.Однако умственное истощение накапливалось. «Почему здесь нет ни одного выходного дня?» Я с раздражением положил перо на стол и посмотрел на календарь. На одной из дат был обведён красный кружок. «…Наконец-то.» День садовой вечеринки Люсии.Завтра. Оуэн вздохнул, усаживаясь в карету. Хотя в приглашении Люсии чётко указывалось, что вечеринка начинается в 15:00, деловая встреча затянулась, и он уже опаздывал. Молодой герцог всегда был занят, но ради встречи с Люсией он постарался скорректировать расписание так, чтобы ничего не мешало. «И всё равно получилось так.» Встреча с зарубежными партнёрами началась с задержкой, и Оуэну пришлось подавить желание выразить своё раздражение. Вместо этого он сосредоточился на главном. — Как можно быстрее к поместью графа Эдельте, — скомандовал он кучеру, проверяя часы. Тот кивнул и направил лошадей в галоп. Пока карета мчалась, Оуэн проверил свой внешний вид.Хотя он редко задумывался о нарядах, сегодня он был особенно наряден. Люсия обожала роскошные одежды — будь то её собственные или её собеседника. Разумеется, с его внешностью он мог носить практически всё, но сегодня дело было не в этом.Это была не просто встреча. Это была встреча с Люсией. Поэтому Оуэн тщательно выбрал одежду и даже добавил брошь. — Мы прибыли, Ваша Светлость, — объявил кучер. Пока Оуэн погружался в такие бесполезные размышления, карета достигла места назначения. Кучер спешил первым, открыл дверь кареты, и Оуэн, сделав глубокий вдох, вышел. Ещё недавно он торопился, но теперь, прибыв в поместье, напряжение охватило его всё тело. Когда Оуэн спустился с кареты и направился к входу в поместье графа Эдельте, стражники у ворот расширили глаза от удивления. Неудивительно — Оуэн был неожиданным гостем с их точки зрения. История о том, как их молодая леди хочет покорить герцога Вердана, была хорошо известна, но никто не думал, что это действительно случится. Герцог Вердан был мало заинтересован в установлении связей с окружающими, а Люсия, судя по всему, его особенно раздражала. Так что, несмотря на то что Люсия каждый день отправляла приглашения, никто по-настоящему не ожидал, что Оуэн приедет. Стражники были ещё больше удивлены, когда увидели карету с гербом герцога Вердана — черной волчьей эмблемой. — Это место... по какой-то причине... — пробормотали они с пустыми глазами. Оуэн почувствовал замешательство от их неловкой и посредственной реакции. Конечно, они должны были знать, что Люсия преследует Оуэна. «Разве они не знают, как выглядит Оуэн?» — задумался он на мгновение. Судя по широкому распространению слухов о том, как Люсия пытается заполучить Оуэна по всей Империи, не должно было быть никого, кто не знал бы. «Наверное, всё в порядке?» Немного странная реакция стражников заставила Оуэна прищуриться, и он спросил их с подозрением. Те быстро кивнули, пропуская его внутрь без всяких проблем. Хотя странная реакция стражников его интриговала, Оуэн решил, что это просто они усердно выполняют свою работу. Не став больше углубляться в вопросы, он просто показал приглашение, присланное Люсией. Увидев его, стражники издали ещё более удивлённые звуки. — …Есть какая-то проблема? — спросил Оуэн, ощущая, что их реакция явно не была нормальной. Те быстро покачали головами и поспешили впустить его внутрь. ---------- Садовый праздник (2) Шагнув в особняк, Оуэн вскоре наткнулся на слуг у входа, которые ахнули, не веря своим глазам. — Ах!— Герцог Вердант?.. Все застыли с выражением недоверия на лицах, заставив Оуэна невольно нахмуриться. Теперь он начал задаваться вопросом, а не было ли что-то не так с самим его присутствием? Что-то действительно было не так. В конце концов, он обитал в чужом теле. Неужели они могли это заметить? Это казалось маловероятным. Пока Оуэн пребывал в замешательстве, слуги сумели взять себя в руки и заговорили с ним. — Ваше Сиятельство собираетесь посетить Вечеринку в Саду Богини? — заикаясь, произнес один из слуг, всё ещё не веря своим глазам. — Да. Когда Оуэн кивнул, среди слуг снова раздались удивленные вздохи. К счастью, на этот раз они быстро подавили свои эмоции, притворившись безразличными. — Я-я провожу вас. Одна из служанок шагнула вперед, чтобы проводить его. Судя по ее одежде, она была главной горничной особняка. Следуя за главной горничной, Оуэн направился к саду, где проходила вечеринка. Казалось, сад был полон оживленных бесед, что указывало на то, что вечеринка уже в самом разгаре. — Леди, Его Сиятельство Герцог Вердант прибыл. Однако голоса исчезли, как только заговорила главная горничная. Вместо них воцарилась гнетущая тишина. В этой густой тишине Оуэн вошел в сад. Он двигался плавно, беззвучно, оглядывая сад на ходу. Его медленный взгляд заставлял всех напрягаться. Встреча с неожиданной фигурой в неожиданном месте уже была удивительной, но еще более удивительным было то, что этой фигурой оказался герцог Вердант, известный как самый выдающийся среди дворян Империи. Пока все пребывали в напряжении, Люсия спокойно нарушила тишину. — Добро пожаловать на Вечеринку в Саду, Ваше Сиятельство Герцог Вердант. Услышав ее голос, Оуэн, небрежно оглядывавший окрестности, немедленно сосредоточил на ней свой взгляд. «…Люсия.» Он беззвучно произнес ее имя про себя. Несмотря на все его усилия подавить учащенное дыхание, его сердце громко забилось. Рубиново-красные глаза, более глубокие и сверкающие, чем сами рубины, элегантно ниспадающие длинные каштановые волосы, четко очерченный нос и выразительные черты лица — все это сопровождалось надменной и чарующей аурой. Люсия была совершенна. Ее невозможно было полностью запечатлеть ни на одном фан-арте, которые рисовал Оуэн, ни в описаниях, написанных в романе. Хотя изображение ее в вебтуне было, несомненно, прекрасным, увидев ее в реальности, Оуэн осознал уровень совершенства, превосходящий всякое воображение. Ничто не могло по-настоящему запечатлеть ее во всей полноте. Она была поистине, совершенно идеальна. — Не желаете ли присесть? Хотя Оуэн не мог ответить, не сводя глаз с Люсии, она сохраняла самообладание. Она грациозно улыбнулась и велела горничной поставить еще один стул к столу. — …Конечно. Ответив, Оуэн быстро занял свое место. Поскольку Люсия сама предложила, не было причин отказываться. Его место было прямо напротив Люсии. Когда Оуэн сел, близнецы Ёнэ и Ёнсик, сидевшие по обе стороны, напряглись. К сожалению, Оуэн не замечал их дискомфорта, так как все его внимание было приковано к Люсии, и он не обращал внимания на других. — У нас есть зеленый чай, черный чай и лимонный чай. В тишине, воцарившейся в саду из-за прибытия Оуэна, тихо раздался голос Люсии. Было ли это из-за того, что Люсия была в центре внимания, или нет, Оуэну было наплевать на тишину вокруг. Он лишь открыл рот, запечатлевая голос Люсии в своей памяти. — Тогда зеленый чай. — Принести вам чашку зеленого чая? После ответа Оуэна Люсия позвала горничную и отдала приказ. Горничная быстро принесла чайник с зеленым чаем, наполнила пустую чашку и поставила ее перед Оуэном. Руки горничной немного дрожали, возможно, из-за волнения от того, что ей пришлось столкнуться с Оуэном в качестве гостя. Оуэн, однако, не замечал этого, пока не отвел взгляд от Люсии. «Почему все так напрягаются и пугаются, когда видят Оуэна?» В «Цветке Империи» Оуэн был главным героем, и его не изображали как злодея. Так почему же все, казалось, дрожали от страха при виде него? «Это из-за характера Оуэна?» Оуэн задумался о деталях характера «Оуэна». До встречи с главной героиней, Беллой, Оуэн был, по сути, свирепым и диким зверем. Он был скорее главой хищной стаи, наблюдающим за всем сверху, чем бешеным, кусающимся и бросающимся напролом диким котом. Не сумасшедший, который кусает и рвет без разбора, а скорее грозное существо, правящее всеми. Он был крайне безразличен и деловит. Он проводил время, сосредоточившись исключительно на работе, до встречи с главной героиней, а его характер был холодным и решительным. Поэтому, хотя с ним было нелегко иметь дело, если что-то мешало или причиняло ущерб, он без колебаний отсекал это. Он не пытался строить человеческие отношения и не утруждал себя общением с людьми без необходимости. В этом контексте было естественно, что те, кто видел Оуэна впервые или только издалека, боялись его. «Так вот почему.» Пока Оуэн размышлял об этой связи со своим характером, Люсия повысила голос. — Учитывая наступление весны, как насчет прогулки на лодке по озеру? Может, нам всем переместиться в другое место? Похоже, подавленная атмосфера беспокоила ее. Когда она заговорила, тихий сад вновь ожил. Казалось, что всех больше интересовала прогулка на лодке, чем страх перед Оуэном. — Да, звучит неплохо.— Прогулка на лодке по озеру… Я с нетерпением жду этого.— Как и ожидалось от Леди. Наблюдая, как Люсия с легкостью управляет благородными сыновьями и дочерьми за столом, Оуэн мысленно восхищался. «Я никогда не думал, что увижу эту сцену в реальности.» Это было описано только в романе и изображено в вебтуне. Видя это в реальности, он не мог оторвать глаз от Люсии. Поэтому, даже когда все встали со своих мест, чтобы направиться к озеру, Оуэн продолжал рассеянно наблюдать за Люсией. — Ваше Сиятельство?— А. Увидев, что Оуэн сидит на месте, Люсия обратилась к нему, назвав его титул. Только услышав голос Люсии, Оуэн наконец пришел в себя. — Вам не нравится прогулка на лодке? — спросила Люсия, заметив его отношение. С ее точки зрения, это было самое правдоподобное подозрение. Изначально Оуэна не особо интересовали подобные развлечения. — …Нет. Оуэн медленно встал, слегка скривив губы. Когда он поднялся, голова Люсии невольно приподнялась, хотя она была довольно высокой по сравнению с ним, несмотря на высокие каблуки. Когда Оуэн ответил на вопрос Люсии, это, казалось, подтвердило ее самое разумное подозрение. Поскольку Оуэн обычно мало интересовался подобными развлечениями. — …У меня просто есть о чем подумать. Прошу прощения за грубость. Оуэн говорил медленно, и когда он поднялся, взгляд Люсии естественно последовал за ним. Несмотря на значительный рост Люсии, между ней и Оуэном была разница всего в одну голову, даже с учетом ее высоких каблуков. Пока она остро осознавала разницу в росте между собой и Оуэном, даже на каблуках, Оуэн снова заговорил. — У меня просто есть о чем подумать. Прошу прощения за грубость. Стоя перед ней, глядя ей в глаза, голос Оуэна казался шепотом. Люсия напряглась от этого звука, оказавшись в ситуации, с которой никогда раньше не сталкивалась. Хотя она давно желала Оуэна, он всегда выстраивал стену, и возможностей оказаться так близко или поговорить практически не было. Но здесь, на таком близком расстоянии, казалось, что он шепчет. — Миледи? Когда она довольно долго оставалась на месте, Оуэн позвал ее. — Ах, да. Люсия смогла ответить только после того, как услышала его голос. Оуэн, с отношением, несколько отличным от того, что она читала о нем, хитро прищурился и вскоре протянул руку. — Прошу прощения. Затем он положил руку ей на лоб. Тело Люсии еще больше напряглось от тепла, исходящего от его большой руки. Не дождавшись никакой реакции с ее стороны, Оуэн, ухмыльнувшись, приложил руку ко лбу. — Кажется, у вас нет жара.— … Пока Люсия молчала, Оуэн быстро добавил оправдание, как бы заглаживая вину. — Я просто беспокоился… Если это вас смутило, прошу прощения. Я не хотел вас смущать. Это действительно было удивительно неловкое поведение. Расценивать что-то как болезненное только потому, что оно отклоняется от нормы. Будь это кто-то другой, он мог бы потребовать высокую цену за оскорбление леди… — …Вовсе нет. Собеседником был Оуэн. Человек, которого Люсия так отчаянно желала. Тот, кто казался ей самым совершенным. — Для меня честь, что вы позаботились обо мне. Подумать только, что такой человек заботится о ней. У Люсии не было ни малейшего намерения обвинять его. Нет, она скорее была польщена. Он, который всегда возводил стены и вел себя холодно, был тем, кто первым подошел к ней. Хотя было немного неловко от того, что его рука касалась ее, а ее тело чрезмерно напряглось, это было то, что она могла вынести ради его нежности. — Если это честь… Когда Люсия ответила, Оуэн, который казался несколько смущенным, посмотрел прямо на нее. Благородные сыновья и дочери, направлявшиеся к озеру, теперь обращали свой слух в этом направлении. Хотя они не могли открыто подслушивать, им, казалось, было любопытно узнать, о чем идет разговор. Что ж, то, что Люсия желала Оуэна, было секретом Полишинеля. Все знали, но делали вид, что не знают на публике. После недолгого колебания Оуэн протянул руку. — Кажется, все уже ждут. Встретив большую руку, протянутую перед ней, Люсия на мгновение заколебалась. «Это эскорт?» Она, казалось, не могла в это поверить и несколько раз посмотрела на его руку, прежде чем набраться смелости и положить свою руку на руку Оуэна, когда он протянул ее. Когда ее рука коснулась руки Оуэна, он нежно сжал ее. От их соединенных рук исходило тепло, даже несмотря на перчатки. «Не стоило надевать перчатки.» Люсия посмотрела на их сцепленные руки и подумала. Пока она была погружена в свои мысли, они вдвоем подошли к берегу озера. Как только они подошли, Оуэн плавно отпустил ее руку. Люсия мельком взглянула на опущенную руку Оуэна. Было жаль, но если бы она попыталась снова взять его за руку, и Оуэн, и благородные сыновья и дочери на вечеринке были бы удивлены. Она насильно оторвала взгляд и продолжила вечеринку. Она считала неприемлемым портить вечеринку из-за своих личных эмоций. — В гребную лодку могут поместиться два человека, не считая лодочника. Поскольку нас ровно десять человек, давайте разобьемся на пары и сядем в лодки. После того, как Люсия закончила объяснять, благородные сыновья и дочери выбрали себе пару и сели в лодки. Последней оставшейся среди благородных дочерей была Люсия, устроительница вечеринки. И, естественно, рядом с ней остался Оуэн. Поскольку те, кто боялся его, не подходили, они вдвоем встали друг напротив друга и ступили в лодку. Как и все остальные, они сидели лицом друг к другу, а между ними находился лодочник. Как только они вдвоем сели в лодку, лодочник медленно начал грести. В безмолвной атмосфере лишь изредка раздавался звук весел. ---------- Садовый праздник (3) — …Озеро довольно обширное, — медленно проговорил Оуэн, глядя на водную гладь. Встреча с Люсией прошла хорошо, но он не ожидал, что атмосфера будет такой неловкой. Конечно, он имел некоторое представление о ситуации, но был настолько поглощен мыслями о Люсии, что не мог заставить себя думать об этом подробно. Расстояние между ними. В этой неловкой тишине Оуэну, которому было трудно ее выносить, в конце концов пришлось заговорить, как будто бормоча себе под нос. Тогда Люсия открыла рот. — Вам здесь нравится? До появления Беллы «Оуэна» интересовали только работа и богатство. Это было связано с травмой, нанесенной его родителями, которые издевались над ним в детстве. О том, что над ним издевались родители, знал только Оуэн, но о том, что он интересовался работой и богатством, было хорошо известно, особенно Люсии, которая провела собственное расследование. Возможно, именно поэтому Люсия намеренно начала говорить об этом. Оуэн кивнул в ответ на ее вопрос. На самом деле ему нравились такие вещи, как озера, но он не хотел ставить Люсию в неловкое положение. Люсия, которая не могла постичь его внутренние мысли, просто подумала, что ему нравится озеро, и продолжила рассказ, связанный с ним. — По размеру озеро в имении герцога Эдельте — второе по величине в столице. Оно уступает только озеру в императорском дворце. Возможно, из-за того, что у нее было не так много возможностей поговорить с Оуэном, она отчаянно продолжала поддерживать разговор. Она провела проверку его прошлого. Может быть, поэтому она начала поднимать темы, связанные с его интересами. Увидев вежливый кивок Оуэна, Люсия подумала, что ему понравился рассказ про озеро. Может быть, это было из-за того, что у нее было не так много возможностей поговорить с Оуэном? Она безжалостно продолжала разговор, упоминая области, которые могли бы его заинтересовать. Конечно, внешне ее выражение лица казалось спокойным. Она вращалась в обществе с детства и не могла позволить себе расслабиться. Если бы человек, слушавший историю, не был заинтересован в ней, он мог бы не заметить, что она казалась немного взволнованной. Она продолжила: — Поскольку у меня редко бывает возможность поболтать с вами, я подумала, что продолжу разговор на темы, которые вас интересуют. Оуэн, поглощенный слушанием истории, мог не заметить ее взволнованности. — Озеро пришлось вам по вкусу? К счастью, Оуэн был искренне заинтересован в ней. Более чем заинтересован; он был переполнен этим чувством. Вот почему он мог легко уловить чувства Люсии и направить разговор в нужное русло. — Мне нравится. Особенно весеннее озеро. Люсия ответила без тени подозрения, хотя вопрос мог показаться внезапным. Учитывая, что Оуэн не был тем, кто стал бы переводить разговор, чтобы учесть чьи-то чувства, она подумала, что ему просто любопытно. — Озеро с цветущими цветами прекрасно. Люсия говорила, глядя на большие деревья сакуры, посаженные у озера. Оуэн проследил за ее взглядом и повернул голову. Розовые цветы сакуры обильно цвели, создавая живописную картину. — Похоже, вы любите цветы, — задумчиво произнес Оуэн, как будто что-то вспоминая. Прочитав «Цветок Империи» десятки раз и тщательно запомнив детали, он впервые услышал об этом. Это еще раз напомнило ему, что это место — не просто роман, а целый мир, а человек перед ним — реальная личность. — Это прекрасно, так что, конечно, — ответила Люсия, как будто это было очевидно. Ее взгляд оторвался от сакуры и устремился прямо на Оуэна. В ее алых глазах отразилась вся его фигура. — Разве не естественно любить красивые вещи? Она очаровательно улыбнулась, изящно изогнув глаза и губы. Это была та Люсия, которую знал Оуэн. — Действительно, — согласился Оуэн, понимая смысл ее слов. Нет, точнее сказать, он был настроен позитивно, потому что понял. — Я чувствую то же самое. — Неужели, Ваша Светлость? — спросила Люсия с озадаченным выражением лица. Ее недоумение было вполне понятно. Оуэн был поглощен работой и заинтересован в приумножении богатства, но на этом все. Он никогда не пытался купить или завладеть чем-то с помощью накопленного богатства. Любой заподозрит неладное, если кто-то, кто никогда не пытался ничем завладеть, бесконечно утверждает, что любит красивые вещи. — Что-то не так? — спросил Оуэн, бесстыдно подыгрывая. За неделю он адаптировался к манерам, речи, имуществу и положению Оуэна. Неосознанно он мог плавно использовать этикет дворян. Однако это касалось только внешнего. Оуэн еще не адаптировался к «его» мировоззрению. «Оуэн» до встречи с Беллой был просто сосудом для одержимости, человеком, которого «ему» было трудно понять. Прожить жизнь, подстроенную под мировоззрение такого человека, было невыполнимой задачей, поэтому ему ничего не оставалось, как бесстыдно притворяться. — Нет, я просто немного удивлен, — медленно ответила Люсия. А затем добавила: — Мало кто думает так же, как я. Люсия выглядела прелестно, улыбаясь так, словно собиралась украсть чей-то взгляд. Оуэн посмотрел на ее улыбающееся лицо и открыл рот. — Некоторые люди находят это странным. — Да. — Любить красивые вещи — это не грех, — прошептал Оуэн, как будто по секрету. Его низкий, приятный голос плыл по ветру. Люсия, запечатлевая его слова в памяти, поджала губы. — Вы удивительно похожи на меня, Ваша Светлость. Хотя ее голос был тихим, как шепот, Оуэн, обладающий хорошим слухом, прекрасно ее слышал. Но он не стал отвечать на это заявление. Люсия, вероятно, выпалила это бессознательно. Возможно, она возлагала чрезмерные надежды. Потому что то, чего он хотел, было приятнее, чем она думала. Поэтому ему будет трудно успокоить свой разум. Оуэн просто продолжал смотреть на Люсию, а затем перевел взгляд на цветы сакуры. «Мне нравятся цветы, потому что они красивые», — вспомнил он. Он вспомнил об имении герцога Верданта. Хотя в имении герцога Эдельте было озеро, в имении герцога Верданта его не было. Вместо этого в имении герцога Верданта был очень большой сад. Он был примерно в пять раз больше, чем у других, и в два раза больше, чем у герцога Эдельте. Конечно, он был в хорошем состоянии. — Миледи, — медленно произнес Оуэн, обращаясь к Люсии. Ее взгляд, погруженный в созерцание, обратился к нему. — Я хочу кое-что вам показать. Оуэн встретился с ее взглядом. — Я слышал, что вы любите цветы. В имении герцога Верданта их полно. Цветы, герцог Вердант и имение. Смысл этих слов был ясен. Люсия, с сознательно подавленным удивленным видом, ответила: — Имение герцога Верданта славится своей обширностью и великолепием. — Да. Может быть, в нем нет такого широкого озера, как у герцога Эдельте, но там много прекрасного. Я хочу пригласить вас. — …Это честь для меня, — ответила Люсия учтиво, ослепительно улыбаясь. В ее алых глазах отражались эмоции, настолько яркие, что их было бы трудно не заметить. Жадность, собственничество и другие сильные и глубокие эмоции. Столкнувшись с этими ясными эмоциями, Оуэн внезапно задумался. До того, как стать Оуэном, он считал, что любит ее как фанат. В этом он был уверен. До тех пор Люсия была не более чем персонажем романа. Эмоции, которые фанат мог испытывать к персонажу, естественно, были просто фанатскими. В разумных пределах. Но сейчас… Он не был уверен. Назвать это простым фанатством… Что-то было не так. Конечно, он восхищался чем-то подобным. То, что он испытывал, было эмоцией, гораздо более далекой от простого восхищения. Было ли это желанием исполнить все, что она хотела? Если бы он задал себе этот вопрос, ответ не пришел бы легко. Сложные мысли загромождали его разум. Оуэн вздохнул и очистил голову от переполнявших ее мыслей. Как бы то ни было, одно было ясно: он все еще хотел ее видеть. Просто встретиться с ней однажды было недостаточно. Нет. Как только он встретил ее, ему захотелось видеть ее еще больше. Поэтому он пообещал ей следующую встречу. Сложные мысли, возникшие ранее, можно обдумать позже. — Мы приплыли, — заключил Оуэн, очистив свой разум от отвлекающих факторов. Пока Оуэн приводил мысли в порядок, они собирались продолжить разговор, когда лодка, обогнувшая озеро, причалила к берегу. Оуэн встал первым и, естественно, ступил на берег, протягивая руку Люсии. Люсия, накрыв его руку своей, ответила: — Ваша Светлость. Услышав ее зов, Оуэн повернулся к ней. В обмене взглядами Люсия произнесла: — Если это не слишком навязчиво, могу я задать вам вопрос? — Конечно. Когда Оуэн подтвердил, Люсия, деликатно изогнув бровь, спросила: — Как вы пришли сегодня на мою вечеринку? Это был острый и проницательный вопрос, очень в духе Люсии. Даже несмотря на то, что это был человек, с которым он обычно хотел встретиться, было немного приятно, что она пришла по собственной воле. Она обладала характером, который не терпел даже малейших отклонений или ошибок. Это было одной из причин, почему она ему нравилась. — Ну… — начал Оуэн, пожимая руку Люсии. Люсия, понимая, что он пытается уйти от ответа, не стала настаивать. Как ей и хотелось, она схватила Оуэна за руку и вышла из лодки. — Так вам не нравится? Оуэн тонко уклонился от четкого ответа. Это было неизбежно. Он не мог прямо сказать: «Я пришел, потому что хотел встретиться с Люсией». Люсия не поверила бы таким словам, и Оуэн не был тем, кто стал бы их говорить. Более того, «Оуэн» уже несколько раз видел Люсию на официальных мероприятиях. Так что его причины не прозвучали бы убедительно. Беспомощно он уклонился от прямого ответа на вопрос. Люсия, наблюдая за реакцией Оуэна, мягко улыбнулась. — Нет, не думаю. Люсия уже решила, что скажет в ответ на вопрос Оуэна. Она была той, кто хотел Оуэна. Она появилась перед ним, человеком, которого она желала. Найдется ли кто-то, кому это не понравится? Хотя причина его внезапного появления на вечеринке все еще была неясна, одно было ясно: это была возможность. Это был шанс, которого она так ждала, возможность заполучить Оуэна в свои руки. — Это удача, — хитро улыбнулся Оуэн. Люсия тоже едва заметно улыбнулась, как будто молча говоря: «Раз он не хочет говорить, я сама все выясню». У Оуэна не было ни малейшего шанса дать объяснение, поэтому ей самой предстояло выяснить причину путем незаметных расспросов. Теперь, когда он предоставил возможность, ей предстояло выяснить причину, прежде чем получить приглашение в поместье. ---------- Приглашение (1) По высшему обществу поползли слухи. Слух был о том, что герцог Вердан ответил взаимностью на интерес леди Эдельте. Источником слухов была не кто иная, как Люсия, устроившая вечеринку в саду. Те, кто был свидетелем разговора этих двоих на мероприятии, поспешили разнести эту весть, и, поскольку все с энтузиазмом подключились, слух распространился с молниеносной скоростью. Естественно, слух дошел до обоих герцогских домов. Что касается Люсии, то она была довольна слухами. Это не значит, что ей нравились те, кто бездумно распускал о ней сплетни. Просто это была исключительная ситуация. То, что Люсия желала Оуэна, было общеизвестным фактом. Будь это роман кого-то другого, могли бы появиться комментарии о том, насколько они жалки или невежественны. Однако главными действующими лицами были Люсия, леди, известная как цветок высшего общества, носящая имя Эдельте. Те, кто был знаком с ее влиянием, не могли с легкостью заговорить об этом. Более того, человеком, вовлеченным в это, был Оуэн, глава семьи Вердан. Не было никого, кто осмелился бы сплетничать о связи двух единственных герцогов в империи, Эдельте и Вердан. По крайней мере, не перед Люсией и Оуэном. За кулисами история была другой. Это было естественно; закулисные истории императорской семьи свободно циркулировали за кулисами. Со всем величием и законами императорской семьи. Они предпочитали разговоры и смех этим вещам. Были ли какие-то различия между двумя герцогами? Перед Люсией и Оуэном люди изо всех сил старались произвести на нее впечатление, но многие из них за ее спиной высмеивали ее действия. «Неужели герцог Вердан действительно заинтересуется из-за таких слухов?» Если такие слухи распространятся… Те, кто высмеивал ее из-за спины, тоже замолчат. Вот почему Люсия не останавливала слухи. А Оуэн… — …Вы действительно позволите слухам распространяться вот так? — спросил дворецкий Логан. — Есть проблема? — Оуэн не перестал писать, а небрежно ответил. — Разве слухи неправдивы? — Вы так думаете? — Конечно. Ваша Светлость, вы выбрасывали все, что присылала леди Эдельте до сих пор… — … Он выбрасывал это. Оуэн мысленно выругался. Проклятый главный герой, слишком усердно выполняющий свой долг. Независимо от того, как другие выражали любопытство или восхищение, он оставался неприступным, как крепость. Пока он не встретил Беллу, его не интересовал разум, не говоря уже о других людях как о личностях. Действительно, главный герой, который существовал исключительно для главной героини Беллы, привык смотреть только на нее. Благодаря этому все подарки, которые Люсия посылала до сих пор, рассматривались как мусор. Письма и приглашения бросали в камин и сжигали. Поэтому реакцию дворецкого можно было считать естественной. — …Так и было, — подтвердил Оуэн. — Да, Ваша Светлость. Как вы вообще могли заинтересоваться леди Эдельте? — заявил Логан. Это утверждение казалось вполне правдоподобным. Если бы все шло по оригинальной истории, это должно было быть правдой. В оригинале он безжалостно проводил черту, игнорировал Люсию и изливал все свое внимание на Беллу, когда бы она ни появлялась. Если бы презираемая им ранее Люсия совершила проступок, он, несомненно, наказал бы ее без колебаний. Да, так и должно было быть, если бы это был оригинальный Оуэн. Однако нынешний Оуэн не был тем человеком. Нынешний Оуэн был не более чем другим человеком, носящим оболочку «Оуэна». И он, не собиравшийся следовать оригинальной истории, не собирался подчиняться оригинальному Оуэну. — Логан, — произнес Оуэн, откладывая перо. Вошел ли он в роман, зная концовку, или нет, теперь это был его мир, и он был Оуэном. Так почему же его должна тащить за собой чья-то чужая воля? Он не собирался слепо следовать роману с нежеланным концом. Если ему придется продолжать жить здесь, он должен изменить оригинал. Он был тем, кто даже не проявлял ни малейшего интереса к главной героине Белле. — Похоже, ты мало знаешь о человеческом сердце. — О человеческом сердце, говорите? — Да, о человеческом сердце. Поскольку он не собирался подчиняться чужой воле, ему нужно было изменить восприятие окружающих его людей. Иначе, даже если бы это был не он, окружающие могли бы попасть в оригинал. Поэтому он решил стереть все следы «Оуэна». Его концепции, ценности и интересы — все. Таким образом, он планировал заполнить все пробелы заново, своими собственными. — Похоже, ты не понимаешь, что коварство может измениться по любой причине в любое время. — … Услышав слова Оуэна, Логан замолчал. Смысл слов Оуэна был ясен. — Это объясняет? На вопрос Оуэна Логан неохотно кивнул. Это было невероятно, но, похоже, слухи были правдой. Слух о том, что герцог Вердан ответил взаимностью на интерес леди Эдельте, действительно распространялся. Зачинщики слухов не пытались остановить сплетни, позволяя им распространяться со скоростью лесного пожара. Люсия находила ситуацию озадачивающей. Хотя она могла понять свои собственные действия, было странно, что Оуэн не пытался подавить слухи. Обычно он ненавидел хлопотные дела. Позволить таким надоедливым сплетням распространяться, ничего не делая, казалось нехарактерным для него. «Это странно…» Начиная с вечеринки в саду, недавние действия Оуэна были необычными по сравнению с его обычным поведением. «Без всякой видимой причины.» Поначалу Люсия подумала, что, возможно, у него есть какая-то скрытая цель, возможно, связанная с семейными делами или бизнесом. Оуэн изначально был тем, кто посвящал себя работе, так что это казалось более правдоподобным, чем простой вновь обретенный интерес к ней. «Но никакой связи не было.» Проблема заключалась в том, что, сколько бы она ни искала, не было никаких семейных или деловых вопросов между герцогом Верданом и герцогом Эдельте, которые могли бы оправдать поведение Оуэна. Если только он не планировал начать новый бизнес, что казалось маловероятным. «Если бы это было так, он бы в первую очередь пошел к моему отцу.» Из-за событий, произошедших после вечеринки в саду, Люсия оказалась в плену подобных мыслей. Почему Оуэн посетил ту вечеринку в саду, почему он внезапно пригласил ее в особняк и почему он позволил слухам распространяться именно так. — Я не могу понять, сколько бы ни думала об этом, — тяжело вздохнула Люсия, потирая лоб. Она пыталась собрать последнюю информацию об Оуэне из информационной гильдии, даже наняла людей, чтобы следить за ним, но результаты были скудными. Он жил своей обычной жизнью, не утруждая себя тем, чтобы скрываться даже от членов гильдии, которые следовали за ним. Несмотря на то, что рыцари герцога Вердана были высококвалифицированными мечниками, как и Оуэн, они должны были заметить членов гильдии, следящих за ним. Люсия могла представить, как были разочарованы члены информационной гильдии и гильдии наемников, когда услышали эту новость. Он упомянул, что было только два исключения из правила: вечеринка в саду несколько дней назад и то, что он позволил широко распространенным слухам жить своей жизнью. Люсия прекрасно знала об этих фактах. «Мне нужна причина.» Поскольку были очевидны только результаты, а причина оставалась неизвестной, ее разум запутался. «Мне нужно пойти и спросить его.» Хотя она пыталась выяснить все самостоятельно, существенной выгоды это не принесло. Итак, оставался только один метод: побудить его рассказать об этом. Сегодня как раз был день, когда ее пригласили к нему. Когда Люсия потянула за веревочку, горничные постучали в дверь и вошли в ее спальню. — Мы поможем вам одеться. Они достали из гардеробной платье, приготовленное на сегодня, и одно за другим разложили подходящие аксессуары. Люсия усердно трудилась, чтобы найти причины внезапных действий Оуэна, но она не была сосредоточена исключительно на этом. Она также готовилась к сегодняшней встрече с Оуэном. В отличие от предыдущей вечеринки в саду, на которую он неожиданно пришел без ее ведома, на этот раз все было иначе. На этот раз Оуэн лично пригласил ее. В свой собственный особняк. Учитывая важность случая, Люсия не могла надеть что попало. Она некоторое время бродила по салонному району, старательно выбирая лучшее платье и подбирая украшения, которые соответствовали платью, посещая всех ювелиров в столице. Приготовленный наряд казался идеальным, по крайней мере, в глазах Люсии. Она могла бы подготовиться еще более идеально, если бы знала предпочтения Оуэна, но ничего не могла поделать. Оуэн никогда раньше ни с кем не встречался и никогда никого не любил, поэтому не было никакой возможности узнать, какой стиль одежды он мог бы предпочесть. «Но в прошлый раз он сказал что-то подобное.» Люсия верила только в одно: в слова, которые он прошептал на последней вечеринке в саду. — Я чувствую то же самое. Поскольку он признался, что любит красивые вещи, она была уверена. Никто другой не бродил вокруг, выбирая красивые вещи так, как она. Платье и аксессуары, которые она выбрала, приложив немало усилий, несомненно, будут выглядеть красиво. — Тебе нравится? — спросила Люсия, закончив с макияжем и в последний раз проверив свой внешний вид перед зеркалом в полный рост. — Да. Этого было достаточно. Платье, аксессуары и макияж — все хорошо гармонировало друг с другом. Собрав все необходимое, Люсия села в карету, ожидавшую перед особняком, и направилась в особняк герцога Вердана. — Вы приехали немного рано, — заметил Оуэн, стоящий перед особняком. Люсия была удивлена, увидев его. Она и представить себе не могла, что Оуэн лично встретит ее. — Я не могу ждать вас внутри, когда я пригласил вас лично. Сказав это, он протянул руку Люсии, когда она выходила из кареты. Люсия осторожно положила свою руку, украшенную белыми перчатками, на его руку. Тепло между розовыми кружевными перчатками и его перчатками было исключительно приятным. — …Вам очень идет, — прошептал Оуэн. — Я рада. Ее сердце громко заколотилось от его слов, но она сохраняла максимальное самообладание. Она была уверена в своем вкусе в отношении красивых вещей, но до тех пор, пока Оуэн не сказал, что ей идет, она была напряжена. Теперь ее сердце забилось по другой причине. — Вам нравится розовый? Платье, которое она тщательно выбирала, было прелестного розового цвета, элегантно украшенное оборками и кружевом, а также маленькими, но дорогими драгоценными камнями. Аксессуары были того же цвета, чтобы соответствовать платью. Ожерелье и серьги были элегантно выполнены в форме капель с розовыми бриллиантами. Обычно она предпочитала что-то более экстравагантное, но сегодня немного сдержалась на случай, если Оуэну не понравятся слишком витиеватые вещи. — Мне нравится. — …Я думал, вам нравится красный, — пробормотал Оуэн, вспоминая обстановку романа. Люсия быстро добавила: — Красный мне тоже нравится. — Понятно. Сегодня я просто выбрала что-то, что соответствует весенним цветам. — Я думал, вам нравятся цветы сакуры, — сказал Оуэн, думая об особняке герцога Эдельте у озера. Люсия слегка кивнула. — Цветы сакуры прекрасны. — Да. — А какие цветы нравятся вам, Ваша Светлость? Оуэн повернул голову, чтобы посмотреть на нее в ответ на вопрос Люсии. Его глаза, похожие на обсидиан, смотрели прямо на нее. — Лично мне нравятся розы. ---------- Приглашение (2) — Розы, значит? Это был несколько неожиданный ответ. С другой стороны, любое название цветка, прозвучавшее из его уст, скорее всего, было бы неожиданным. Он был красивым человеком, но цветы, казалось, были далеки от него. — Розы бывают разных цветов. Есть ли у вас любимый цвет? Однако она не могла позволить себе проявить удивление перед ним. Люсия, как обычно, ярко улыбнулась и спросила. — Красные розы привлекают больше всего внимания, — ответил Оуэн, посмотрев на красные глаза Люсии так, словно мог поглотить их. — …Значит, вам нравятся красные розы. Чувствуя на себе пристальный взгляд, Люсия, встретившаяся с ним глазами, не могла не почувствовать этого. Она попыталась найти ответ, пытаясь разглядеть, что таится в его угольно-черных зрачках. — Они прекрасны. — …Да. Почему-то Люсии казалось, что она говорит сама с собой, хотя она знала, что это не так. — Сюда. Пройдя еще несколько минут, они наконец остановились. — Добро пожаловать в герцогское поместье Вердан, миледи. Перед ними раскинулся огромный сад. Поистине огромный и прекрасно ухоженный сад, полный цветущих цветов. Люсия, глядя на великолепную сцену удивленными глазами, произнесла: — Это действительно прекрасное место. — Неужели? — Да. Я понимаю, почему вы хотели показать мне это место. Люсия, чьи глаза сверкали, открыто выразила свои мысли. Она была прямолинейна в своих желаниях и симпатиях. Она легко раскрывала их и часто действовала в соответствии с ними. Однако Оуэн был исключением. — …Я не ожидал, что леди так понравится. — Мне нравятся красивые вещи. — Понятно. — И это место более чем прекрасно. Оно переполнено красотой. Я бы хотела обладать им. Люсия высказала свои искренние чувства. Оригинальный Оуэн, вероятно, испытал бы отвращение к чему-то подобному. Но того Оуэна больше не было. — Вы хотите обладать этим местом? — Да. — Почему? — спросил Оуэн, казалось, из чистого любопытства. В его словах не было ни презрения, ни упрека. Он был искренне заинтересован в ее мыслях. — Потому что оно прекрасно. Разве не естественно желать обладать чем-то прекрасным? — сказала Люсия так, словно это было очевидно, одарив его своей фирменной лучезарной улыбкой. Оуэн любил ее такой. Сначала он думал, что это потому, что она не воспринимала персонажа романа слишком серьезно. В реальности человек с такими ценностями мог бы вызвать неловкость. Желание обладать красивыми вещами естественно, сказала она. Это было похоже на человека, который, если немного не в себе, мог бы совершить преступление. — Да, это правда. Однако по какой-то причине, даже теперь, когда это стало реальностью, она ему все еще нравилась. Он не был уверен, было ли это просто фанатским восхищением или чем-то большим, но одно было ясно: дело было не только в ее внешности. Ему нравились даже эти нереалистичные ее стороны. Инстинкт подсказывал ему, что это нехороший знак. Если он легко примет этот факт и перейдет черту, то почувствует, что окажется в более опасном месте. — …Верно. И все же, по какой-то причине, она ему нравилась, даже после того, как это стало реальностью. Он знал, что это нехорошо. Его инстинкты предупреждали его. Если он легко примет это и перейдет черту, то окажется в более опасном месте. — Похоже, вы понимаете, милорд. — Конечно. Это было предупреждение, которое нельзя было игнорировать, но он отмахнулся от него. Казалось, он пересек опасную реку, но ничего не мог с этим поделать. Она ему нравилась. Это означало, что ему нравилась вся она, а не только ее части. Отрицать это было бы слишком ужасно. — Это не странно, не так ли? Это инстинктивно. Так что это было неизбежно. — Верно, это инстинктивно. Когда Оуэн пробормотал эти слова, Люсия наконец-то обрадовалась, что встретила человека, который ее понимает. С взволнованным выражением лица она наконец спросила Оуэна: — Есть ли что-то, чем бы вы хотели обладать, милорд? Оуэн на мгновение задумался над вопросом Люсии. Что-то, чем бы он хотел обладать. — …Что-то, чем я хочу обладать, хм? Оуэн, как и «Оуэн», не были теми, кто хотел бы обладать чем-то конкретным. Нет, это не так. «Оуэн» хотел Беллу. Но это было после того, как появилась Белла. Теперь этого будущего не существовало. Итак, если не Оуэн, то кто? Пока Оуэн был погружен в свои мысли, порыв ветра взъерошил его блестящие волосы. Ему нравилась Люсия. Было ли это фанатским восхищением или чем-то другим, она ему нравилась. Но он не хотел обладать ею. Вместо того, чтобы желать обладать ею, он бы предпочел—. Предпочтительно, он хотел дать ей то, что она желала, в ее руки. — У вас уже все есть. С безразличным взглядом Люсия пришла к собственному выводу. — Ну, вы же лорд, владеющий поместьем виконта Вердана. Она кивнула, казалось, понимая. Как она и сказала, Оуэн был человеком, у которого было все. Количество предприятий, которыми он управлял, достигало трехзначного числа, а деньги, которые он зарабатывал на этих предприятиях, позволяли ему бесконечно потакать роскоши. Для такого человека не было ничего, чего бы он не мог получить. Кроме вопросов, касающихся сердца. — …Верно. Поскольку лжи не было, Оуэн кивнул. — Вы тоже можете получить все, что захотите. Затем он быстро сменил тему. — …Почти все. Люсия ответила честно. — Кроме одного. Оуэн сразу понял, что это было за «одно». Для любого, кто хотя бы раз читал «Цветок Империи», это было очевидно. — Неужели было что-то, чего вы не могли получить? Тем не менее, Оуэн сделал вид, что не знает. Если бы он сделал неверный шаг, Люсия могла бы догадаться, что он не «Оуэн». Оригинальный Оуэн плохо знал Люсию и уж точно не ценил ее одержимость. В такой ситуации проявить понимание к ее одержимости было невозможно. Принятие ее приглашения уже было достаточным, чтобы вызвать подозрения. — …Да. Поскольку лжи не было, Оуэн кивнул. — Я все еще усердно работаю, чтобы получить это. — Похоже, вы полны решимости. — Я так сильно этого хотела. Я была полна решимости получить это, несмотря ни на что. К счастью, похоже, что такая возможность появилась. Оуэн понимал, что пыталась донести Люсия. Возможно, это было потому, что в последнее время он, казалось, показывал ей свою уязвимость. Он продолжал размышлять. Должен ли он позволить ей ворваться еще больше или заблокировать ее. Вывод был сделан быстро. Ему нужно было чаще встречаться с ней. Поскольку она все еще не понимала его истинных чувств, он хотел встретиться с ней и заставить ее осознать. — …Нет. На самом деле это было оправдание. Он просто хотел чаще встречаться с Люсией. Он хотел стать ближе к ней. Это было честолюбиво, но его чувства были искренними. — Нужно хвататься за возможности. Если упустишь их, будешь жалеть об этом вечно. Оуэн небрежно подпитывал ее собственничество. Естественно, что что-то, уже ярко горящее, разгорается еще сильнее, когда встречается с топливом. — …Да, мы должны ухватиться за нее. — ответила Люсия с собственническими красными глазами. Она некоторое время смотрела на Оуэна, а затем внезапно улыбнулась. — Ваше Сиятельство, если это не слишком обременительно, могу ли я попросить вас об одном одолжении? В ответ на вопрос Люсии Оуэн спокойно кивнул. Тогда Люсия заговорила. — Я слышала, что через месяц состоится охотничий турнир. — …Да. Оуэн медленно ответил на слова Люсии. Он почувствовал внезапное замешательство. Охотничий турнир. Хотя это было из оригинального произведения, он пренебрег этим из-за многих других забот. — Не могли бы вы привязать ленту, которую я вам дам, к своему мечу? — … Оуэн не мог с легкостью ответить. В охотничьем турнире рыцарь, привязывающий ленту к своему мечу, имел особое значение. Обычно это делали между влюбленными, членами семьи или близкими друзьями. Если лента Люсии будет прикреплена к мечу Оуэна— Несомненно, поползут слухи о близких отношениях между ними. Конечно, Оуэна такие вещи не волновали. Он даже думал, что было бы неплохо, если бы слухи распространились. И если этого хотела Люсия. Однако… «Мне нужно попрактиковаться.» Хотя Оуэн и привык в какой-то мере пользоваться мечом в своем теле, это было лишь до определенной степени. Он никогда не использовал его как оружие в реальном бою. Но сразу же вступать в реальный бой было нельзя. — …Мне нужно попрактиковаться. Когда Оуэн издал слабый вздох, Люсия закусила нижнюю губу. Она беспокоилась, что, возможно, перегнула палку, или, возможно, она неправильно поняла и слишком воспользовалась ситуацией. — Если это обременительно, вы можете отказаться. Если я веду себя невежливо— Когда Люсия уже собиралась отступить, Оуэн быстро схватил ее за руку. Это было бессознательное действие, и он не подумал, что она может смутиться. — Дело не в этом. Люсия напряглась от тепла их соприкоснувшихся рук. Пока она тупо смотрела на руку, которую схватил Оуэн, он заговорил. — Делайте, как пожелаете. — … — Во время охотничьего турнира сами привяжите ленту к моему мечу. От его слов уши Люсии на мгновение порозовели. Заметил Оуэн ее реакцию или нет, он небрежно поправил руку. Взявшись за руки, чтобы было легче идти. — Что еще важнее, еще многое предстоит увидеть. Вы устали? На вопрос Оуэна Люсия слегка кивнула. Подтвердив ее ответ, Оуэн вскоре возобновил ходьбу. Люсия последовала за ним. — Давайте еще немного прогуляемся. Есть еще многое, что я хочу вам показать. «Никакой. Вообще никакой цели.» На протяжении всей прогулки Люсия ярко осознавала этот факт. «Это просто сиюминутные капризы, не более того.» Каждое слово и действие, исходившее из уст Оуэна, каждое его поведение доказывало это. «Почему?» Так вот в чем был настоящий вопрос. Оуэн проявлял необъяснимую доброту. Она была рядом с ним почти три года. Безразличный Оуэн, который игнорировал ее, как будто она была ему в тягость, теперь предлагал ей такую широкую возможность. Почему он вел себя так капризно, делая то, что не имело смысла? Хотя не все человеческие поступки можно было объяснить логически, по крайней мере, Оуэн раньше был таким человеком. Человеком, который мог объяснить все о себе логически. Вот что делало его капризное поведение таким странным. — Миледи? Погруженная в свои мысли, возможно, из-за ее блуждающего взгляда, Оуэн остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее. — …Возможно, я утомил вас. Подойдя к ней, он осторожно положил руку ей на щеку. — Вам нужно отдохнуть. — О, я в порядке. Хотя Люсия и была удивлена, почувствовав руку Оуэна на своей щеке, она считала, что выглядит нормально. — Нет, вам нужно отдохнуть. — коротко сказал Оуэн, отпуская Люсию, которая считала, что с ней все в полном порядке. — Разве это нормально, что у вас такое бледное лицо? ---------- Приглашение (3) — Ах… Только после слов Оуэна Люсия осознала состояние своего тела. Ноги были тяжелыми, и она чувствовала слабость. Она пренебрегла своей выносливостью, слепо бродя, не заботясь о себе, сосредоточившись исключительно на действиях и словах Оуэна. — Прошу прощения. Когда Люсия на мгновение пошатнулась, Оуэн быстро подошел и обнял ее. Поддерживая ее спину и ноги обеими руками, он уверенно зашагал вперед. — Ничего страшного, можете меня опустить. Люсия, внезапно оказавшаяся в объятиях Оуэна, была ошеломлена. Она никогда раньше не танцевала с ним, не говоря уже о том, чтобы он держал ее вот так. Ее разум помутился. — Если боитесь упасть, обхватите меня руками за шею. Знал Оуэн о ее чувствах или нет, но он лишь прошептал эти слова ей на ухо. Несмотря на замешательство, Люсия не хотела падать, поэтому охотно обняла его за шею, приняв позу, которую он посоветовал. Прислонившись к нему, напряженно сохраняя позу, Люсия почувствовала аромат, исходящий от его объятий. «…Пахнет лесом.» Она впервые оказалась так близко к нему. Впервые почувствовала исходящий от него запах. Был ли это аромат одеколона или его естественный запах, она не могла сказать. Но в его объятиях чувствовался глубокий аромат густого, зеленого и крепкого леса. — Ваше Сиятельство. Сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в его объятиях? До ее ушей донесся голос дворецкого, зовущего Оуэна. — Логан, приготовь карету. — Да, понял. Судя по ситуации, казалось, что сегодня они уедут отсюда. Люсия, чувствуя все большее отчаяние, быстро заговорила. — Ваше Сиятельство, если я просто отдохну немного, мне станет лучше. — Нет. Вы достаточно находились сегодня. Однако ее аргумент не был принят. В этот момент, когда день, казалось, обернулся неудачей, Люсия встретилась взглядом с Оуэном. В его черных глазах отчетливо читалось беспокойство. — Так что лучше вернуться и отдохнуть сейчас. Прошу прощения, если я слишком утомил вас. Это была эмоция, которую она никогда раньше не видела в Оуэне. До сих пор она ни разу не видела этого от него, ни разу. — … Люсия наконец поняла. Повод, причина. Ничего не имело значения. Не было нужды обдумывать. Оуэн уже показал ей брешь. И то, чего она хотела, — это проскользнуть в эту брешь и полностью завладеть им. Приблизился ли он к ней по какой-то причине или действовал внезапно, это были совершенно неважные детали. Вопрос о том, как далеко он позволит ей зайти, был тем, над чем стоило поразмыслить, но не было нужды усложнять ситуацию, мучаясь над запутанными причинами. Это не имело отношения к моей цели. — Карета готова, Ваше Сиятельство. — Хорошо. Дворецкий вернулся и доложил Оуэну. Затем Оуэн сделал быстрые шаги к главным воротам особняка. Большие двери распахнулись, открывая карету, украшенную эмблемой герцога Вердана — мотивом черного волка. — Я пришлю весточку в течение нескольких дней. Оуэн, который лично помог ей выйти из кареты, пообещал это. Люсия кивнула Оуэну, наблюдая за ним. — Да. Хотя это была внезапная возможность, которую она приобрела однажды, она не собиралась ее упускать. Более того, она мельком увидела в нем эмоцию, которую никогда раньше не видела. Люсия решила воспользоваться возможностью, которая сама приплыла ей в руки. Люсия только и ждала весточки, которую обещал прислать Оуэн. Возможно, кроме простуды, она больше ничего не могла делать. Даже если бы она захотела сделать что-то еще, ее тело было не в том состоянии, чтобы позволить это. Вчера она была так поглощена Оуэном, что поздно осознала нагрузку на свое тело. Она страдала от сильной простуды. Было довольно неловко, потому что она не понимала, почему не заметила этого вчера. — Леди. — Ваше Сиятельство Вердан. Когда Люсия, ожидая весточки, лежала в постели и смотрела в окно. Оуэн, который обещал прислать весточку, лично приехал в поместье Эдельт. — Как вы…? — Я слышал, вы нездоровы. Наверное, потому что она была больна. Люсия ошеломленно моргнула, услышав слова Оуэна. Трудно было поверить, что Оуэн проделал весь этот путь только потому, что она заболела. Неужели Оуэн стал бы действовать ради чьей-то болезни по одной лишь причине? Особенно ради того, кто не был частью его людей? Нет, абсолютно точно нет. «Больше, чем вчерашнее выражение в этих глазах…» Более того, эмоции в его глазах были еще более утонченными, чем вчера. Оуэн менялся. Причина или повод были неизвестны, но что-то изменилось в нем в последнее время. — Я утомил вас, не зная вашей выносливости… Пока она была погружена в такие мысли, Оуэн винил себя. Он сожалел, что задержался слишком долго, потому что хотел показать ей много всего. Он с опозданием пожалел об этом вчера и в конечном итоге довел ее до болезни. Это был поступок, о котором Оуэн глубоко сожалел. Люсия молча смотрела на Оуэна, недолго размышляя. Стоит ли ей воспользоваться тем, что он сейчас демонстрирует, или притвориться невинной? Расчет был недолгим. Было очевидно, какая сторона вызовет лучшую реакцию. Если другая сторона проявляет раскаяние, как сейчас… Люсия улыбнулась, как будто довольная тем, что он заботится о ней, и ответила: — Вовсе нет. Мне понравилось. — Но вы страдаете от простуды. Оуэн с озабоченным выражением лица сел в кресло, стоящее перед ее кроватью. Прошло уже некоторое время с тех пор, как горничные и врач, испугавшись его, удалились. — Прошу прощения. Глядя на бледное лицо Люсии, он произнес извиняющуюся реплику. — Я не учел самочувствие леди. Люсии не особенно нравилось выслушивать извинения. Было бы комфортнее, если бы он вообще не извинялся. Но с такими извинениями она чувствовала, что могла бы слушать их сотни раз. То, как он с беспокойством смотрел на нее, то, как он извинялся, — все это заставляло ее сердце трепетать и кружиться. Ей хотелось удержать эти моменты подольше. — Нет, все в порядке. Хотя это было несколько неуместно для больного человека, Люсия подавила свои эмоции, отвечая. Однако даже после того, как она это сказала, выражение лица Оуэна не улучшилось. Он слегка вздохнул, а затем коснулся полотенца, лежащего на голове Люсии. — Оно теплое. — Я позову горничную, чтобы… — Не нужно. Я сам сделаю это. Люсия потеряла дар речи от ответа Оуэна. Он сам это сделает. Дворянин, да еще и герцог. Трудно было представить, чтобы такой человек вытирал полотенце для кого-то другого. Дворяне обычно жили, получая услуги от других. Но… — Оно слишком холодное? — Нет, не слишком. Вопреки ее ожиданиям, он быстро сменил полотенце. Он пошел в ванную комнату, примыкающую к спальне, вымыл полотенце и положил его обратно на ее лоб в безупречном состоянии. Это был нехарактерный поступок для дворянина, но Люсия посчитала такие детали неважными. Она поняла, что Оуэн этим поступком пытается позаботиться о ней. Когда Люсия осознала это, ее сердце громко забилось. Причина была неизвестна. Иногда, по какой-то причине, всякий раз, когда Оуэн приближался или проявлял неожиданное поведение, ее сердце громко колотилось. Как только она почувствовала напряжение в сердце, Оуэн сел обратно в кресло и заговорил. — Вам не стоит слишком усердствовать. — Прошу прощения. В ответ на извинения Люсии Оуэн пару раз покачал головой и сказал: — Я не хочу слышать извинений. Я хотел предложить в следующий раз встретиться в помещении. — В помещении? Люсия расширила глаза от слов Оуэна. — Конечно, мы договорились встретиться на охотничьем турнире… Наклонив голову, услышав голос Люсии, Оуэн спросил: — Охотничий турнир состоится через месяц. — Да. — …Значит, вы хотели встретиться со мной только через месяц. Когда Оуэн пробормотал это, Люсия быстро покачала головой. — Нет! Абсолютно нет. — Тогда когда бы вы хотели снова увидеть меня? На тонкий вопрос Оуэна Люсия задумалась. Она не могла понять, когда было бы наиболее уместно ответить. Если пройдет слишком много времени, она может пожалеть об этом, но если слишком мало, Оуэн может посчитать это обременительным. Найти правильный баланс было довольно сложно. Немного поразмыслив, она снова открыла рот. — Через две недели… — …Две недели. Оуэн повторил ее слова, как будто разочарованный. Тогда Люсия, глядя на его реакцию, сказала: — Три недели тоже подойдут. — …Нет, давайте остановимся на двух неделях. Оуэн быстро прервал слова Люсии. Как ни странно, Люсия подумала, что в ее ответе мог быть менее благородный аспект. Оуэн оставался в спальне Люсии еще некоторое время. Он осторожно покинул ее спальню только после того, как она заснула от усталости. Когда он вышел из комнаты, к нему подошел слуга. — Герцог Вердан, господин желает вас видеть. — …Проводи меня. Это была внезапная просьба, но у него не было причин отказываться. Герцог Эдельт был биологическим отцом Люсии, так что не помешало бы увидеться с ним хотя бы раз. Хотя Оуэн не испытывал к нему особой симпатии. — Милорд, герцог Вердан пришел к вам. — Попроси его войти и поговорить. — Да. Милорд, пожалуйста, проходите. Оуэн вошел в кабинет герцога Эдельта через дверь, открытую слугой. Там он увидел мужчину средних лет с такими же вьющимися волосами и цветом глаз, как у Люсии. Его внешность, казалось, была весьма наследственной. — Пожалуйста, присаживайтесь пока. Как только Оуэн вошел, герцог Эдельт заговорил. Оуэн послушно занял место напротив него. Как только они сели друг напротив друга, слуга поставил чай перед Оуэном. После того, как слуга закончил свои дела и покинул кабинет, герцог Эдельт начал говорить. — Я слышал слухи, что в последнее время вы ладите с моей дочерью. — Мне известно, что вы сегодня посетили особняк. На слова герцога Эдельта Оуэн ответил, поднимая чашку с чаем, стоящую перед ним. Не было никакой возможности, чтобы герцог Эдельт, владелец особняка, не знал, что Оуэн пришел встретиться с Люсией. — Да. Мне это хорошо известно. Герцог Эдельт подтвердил ответ Оуэна. Затем он добавил после минутного молчания. — Собственно, поэтому я и вызвал вас. Почему, черт возьми, вы потакаете выходкам моей дочери? ---------- Приглашение (4) Герцог Эдельт выглядел искренне обеспокоенным. Он прищурился, пытаясь разглядеть истинные чувства Оуэна. Однако непроницаемые чёрные глаза молодого герцога ничего не выдавали. — …Вы говорите, это шутка? Оуэн говорил ровным тоном, словно ожидал подобного вопроса, но всё же был немного шокирован, услышав его напрямую. В словах герцога Эдельта не было ни капли беспокойства о Люсии. Хотя он прекрасно знал, что его дочь больна. — Если это не шутка, то что тогда? То, что она всегда так поступала, — общеизвестная история, не так ли? Даже герцог Вердан должен быть в курсе. «Всегда так поступала». Это была история о собственничестве Люсии. Люсия любила красивые вещи и желала обладать ими, не жалея сил на их получение, будь то аукционы или поиски по всему континенту. Мачеха Люсии, нынешняя жена герцога Эдельта, не одобряла её поведение. — То, что она всегда так поступала, не означает, что её действия — просто шутки. Это скорее своего рода хобби. Конечно, простым людям было трудно это понять. Такое сильное желание обладать было экстравагантным и пугающим. Из-за него она могла выглядеть жадной и наивной дворянкой. Наверняка, герцог Эдельт заговорил об этом именно по этой причине… Проблема заключалась в причине возникновения такого хобби. Склонность Люсии к подобному поведению проистекала из недостатка любви. И причиной этого недостатка была не кто иная, как её семья. — Даже если она считает это хобби, это не делает его стоящим занятием. — Если вам не нравится поведение леди, герцог Эдельт, вы можете её вразумить. — …Я не заходил так далеко, потому что в этом, похоже, нет необходимости. В ответ на заявление герцога Эдельта Оуэн про себя горько усмехнулся. «Наверное, просто не хочет встречаться с Люсией». Герцог Эдельт избегал встреч с дочерью, если в этом не было крайней необходимости. Причина заключалась в том, что, видя её, он вспоминал покойную леди Эдельт. Кроме того, Люсия росла, не получая отцовской любви. Это была поистине абсурдная и ужасная ситуация. Причиной смерти леди Эдельт был не кто иной, как сам герцог Эдельт и его измена. Узнав об этом, леди Эдельт, потрясённая откровением, впала в депрессию и в конце концов скончалась. Не колеблясь, герцог Эдельт женился на той, с кем у него был роман, и у них родился общий ребёнок, которого он назначил своим наследником. Хотя он не прогонял Люсию и не плохо с ней обращался, он не изгнал её, но и не проявлял к ней никакой любви. Он не ценил леди Эдельт, и всякий раз, когда он видел Люсию, он чувствовал вину, как будто она напоминала ему о покойной жене. Это был поистине возмутительный образ мышления. — Зачем вы задаёте мне такой вопрос? — Оуэн натянуто улыбнулся, прикрыв лицо рукой и подняв чашку. Сделав глоток чая, он немного взял себя в руки. Хотя гнев был неизбежен. — Я просто хотел знать, чего желает герцог Вердан. По всей видимости, в глазах герцога Эдельта общение Оуэна с Люсией выглядело как попытка получить какую-то выгоду. — Раз уж вы не можете извлечь из общения с ней никакой пользы, то было бы лучше… — Лучше что? Вы просите об одолжении или что-то вроде того? Оуэн в конце концов не смог сдержаться. В его голосе прозвучала явная насмешка. — Я не знаю, чего вы хотите, но если это что-то, связанное с бизнесом, разве не проще обсудить это напрямую? — Не уверен, что мы настолько сблизились, чтобы вы давали мне советы. Герцог Эдельт, неловко игнорируя Люсию, пытался дать ему совет, показывая, как мало он о ней думал. Поскольку все считали, что никто не может испытывать к Люсии привязанности, был сделан такой вывод. Если бы это был кто-то другой, они могли бы подумать, что герцог Вердан испытывает к Люсии симпатию или интерес. Однако герцог Эдельт отказывался рассматривать это таким образом. Попытка дать ему совет в такой неуклюжей манере демонстрировала, насколько он игнорировал Люсию. Никто не будет испытывать к ней привязанности, так все считали. Те знатные юноши, что крутились вокруг неё, вероятно, ошибочно полагали, что это происходит лишь потому, что она носит имя Эдельт. — И, чтобы не было недопониманий, я не предпринимаю таких действий ради личной выгоды. Оуэн оставался холодным и равнодушным. Он воздерживался от вмешательства в личные дела даже в бизнесе или на работе. Зачем ему сближаться с Люсией ради бизнеса или чего-то ещё? Это была абсурдная идея. С самого начала герцог Эдельт сам не очень заботился о Люсии, поэтому у него не было причин прислушиваться к её просьбе. Конечно, этот факт мог быть неизвестен тем, кто не читал роман. Внешне герцог Эдельт играл роль обычного лорда. — Если это всё, зачем герцог Эдельт меня позвал, то я, пожалуй, пойду. Оуэн, не видя смысла продолжать разговор, встал. Когда он уже собирался покинуть кабинет, герцог Эдельт открыл рот. — Так в чём же причина? На его лице всё ещё было недоумение. Оуэн вздохнул про себя и сказал: — Даже если я скажу вам, вы собираетесь мне поверить? Оуэн с холодным взглядом отвернулся и вышел из кабинета. * * * Даже после ухода Оуэна Люсия пролежала в постели ещё два дня, прежде чем смогла встать. Несмотря на то, что она болела всего несколько дней, ей требовался дополнительный отдых. Как только Люсия встала с постели, она решительно произнесла: — Мне нужно заняться спортом. Мэри, её личная горничная, недоуменно посмотрела на неё. Ничего не поделаешь. Леди, которой я служу, очень не любила физические упражнения. — Спорт…? Миледи, вы не любите спорт. Люсия кивнула в знак согласия: — Да, раньше не любила. Но слабое тело — это плохо. Всегда в помещении, в саду или у озера — она по-настоящему не двигалась, если только не ехала в карете. Даже прогулки на свежем воздухе всегда совершались в карете, поэтому у неё не было развитой мускулатуры. Естественно, после прогулки с Оуэном она устала. Во время прогулки она была слишком поглощена наблюдением за Оуэном, чтобы должным образом оценить своё физическое состояние, и это была одна из причин. Но самое главное, она упустила возможность подольше побыть в особняке Вердан. Хотя визит Оуэна для проверки её здоровья был приятным событием, она не могла позволить себе совершить ту же ошибку в следующий раз. «В следующий раз мы договорились встретиться в помещении, но…» Хотя они планировали встретиться в следующий раз в помещении, охотничьий турнир был не за горами. Не все, кто участвовал в охотничьем турнире, фактически занимались охотой. В самой охоте участвовали только рыцари и маги, а незнакомые с боем дворяне подбадривали их. Они готовили лошадей и ждали в отведённом месте. Не то чтобы они ничего не делали в ожидании, но даже те, кто не умел обращаться с оружием, играли в верховую езду и дартс, подражая ощущениям охоты. «Эта дворянка умеет хорошо ездить верхом». Люсия обычно наслаждалась чаепитиями. Она не интересовалась верховой ездой и не училась ей. Более того, у неё не было таланта к дартсу; она не могла попасть даже в край доски. Однако на этот раз всё было иначе. Разве Оуэн сам не предложил помочь ей с лошадью? Учитывая ситуацию, казалось разумным легко оказать небольшую услугу. «Как только он вернётся с охоты, я должна попросить его покататься вместе». Охотничий турнир длился неделю. Причина столь продолжительного мероприятия заключалась, по сути, в уничтожении монстров — их истреблении. Другими словами, охотничий турнир был больше похож на операцию по уничтожению монстров. Соревнование проводилось для более эффективного истребления монстров. Конечно, для безопасности тех, кто не умел обращаться с оружием, место, где они находились, было защищено магическими кругами и охранялось войсками. Первоначально место, где они ждали, находилось несколько в стороне от охотничьих угодий. Как бы то ни было, те, кто добыл достаточно добычи, быстро закончили охоту и присоединились к ожидающим. И Оуэн всегда был первым, кто заканчивал охоту. Несмотря на то, что после окончания охоты он не удосуживался выйти из своей палатки, это было его обычным поведением. Однако на этот раз всё было иначе. Он лично предложил помочь ей с лошадью. «Он даже сделал озабоченное лицо, когда я сказала, что больна». Так что не мешало бы обратиться с просьбой. — Я собираюсь научиться верховой езде, — сказала Люсия, словно приняв решение. Услышав слова Люсии, Мэри, её горничная, замялась и пробормотала: — Вы, кажется, раньше не интересовались верховой ездой… — Теперь интересуюсь. Твёрдый голос Люсии не оставил Мэри выбора, кроме как кивнуть. — Тогда я поищу инструктора по верховой езде. * * * То ли потому, что Люсия не устраивала и не посещала светские мероприятия, то ли потому, что она посвятила себя практике верховой езды в течение двух недель, новость разнеслась по светским кругам. Ходили слухи, что леди Эдельт внезапно начала учиться верховой езде. Слух, естественно, дошёл и до герцога Вердан. — Верховая езда? Услышав эту новость, Оуэн не смог скрыть своего замешательства. Верховая езда, серьёзно? По крайней мере, это было не то, что сказала бы Люсия. Когда Оуэн задал недоумённый вопрос, дворецкий Логан кивнул. — Да, ходят слухи, что леди Эдельт начала учиться верховой езде. — Люсия учится верховой езде? В ответ на неожиданную новость Оуэн мог лишь недоверчиво пробормотать. Из всех вещей, верховая езда. По крайней мере, Люсия никогда не упоминала о таких вещах. Пока Оуэн недоумевал, Логан осторожно произнёс: — Мне разузнать причину? — Нет, я спрошу её сам. День, когда распространились слухи, как раз совпал с днём, когда они планировали встретиться. Снова надев куртку, Оуэн встал со своего места. — Закончим работу, когда вернёшься. — Конечно. Логан, уже привыкший к изменившемуся отношению Оуэна, молча ответил. Оуэн небрежно попрощался и вышел из кабинета. Казалось, он уже неплохо освоился с «Оуэном» и этим миром. ---------- Чуть чаще (1) Оуэн посетил особняк герцога Эдельта, как и было запланировано. — Вам не нужно было выходить навстречу. Люсия ждала перед особняком ещё до прибытия Оуэна. Увидев её, он коротко бросил что-то себе под нос, а Люсия широко улыбнулась. — Вы тоже вышли меня встретить в прошлый раз. — …Это верно. Оуэн медленно ответил утвердительно. Затем он тут же протянул руку. Это был жест сопровождения. Люсия, которая в прошлый раз удивилась и застыла, за несколько последних встреч уже привыкла к этому. Она улыбнулась и протянула руку в ответ. Оуэн взял её руку в свою, и Люсия заметила: — Вы сегодня без перчаток. С лукавой улыбкой она добавила: — Я не хотела их надевать. Её решение не надевать перчатки сблизило их, добавив тепла в их отношения. Люсия подумала, что было бы неплохо, если бы и Оуэн не надевал перчатки, но оставила эту мысль при себе. — Понимаю. Вам так тоже очень идёт. Оуэн тепло обратился к Люсии. Она ответила сияющей улыбкой. — Вам тоже. — Это похоже на то, что вы надевали в прошлый раз. — Расположение камней на конце другое. — Впечатляет, что вы это заметили. Оуэн пробормотал, словно заворожённый. Он молча решил внимательнее наблюдать за деталями в облике Люсии. По сравнению с типичной поклонницей, ей, казалось, не хватало опыта во многих аспектах. — Садитесь в карету. Я забронировал для нас сегодня столик. Пока они болтали, прошло какое-то время. Оуэн посмотрел на часы и помог Люсии сесть в карету. — Забронировали? Люсия, садясь в карету, переспросила, услышав слова Оуэна. — Туда сложно попасть без предварительной записи. Она нашла ответ Оуэна загадочным. Было нелегко придумать быстрый ответ. — Поехали. Как только они оказались в карете, она тронулась. Путь от особняка герцога Эдельта до места назначения не занял много времени. — Что это за место…? Карета остановилась, и Люсия, выйдя, удивлённо огляделась. Здание перед ней было совершенно неожиданным — аукционный дом, и, к её удивлению, это был «Аукционный дом Родел», тот самый, который Люсия посещала чаще всего. — Ваша светлость, вы тоже часто здесь бываете? Люсия посмотрела на него с недоумением, и Оуэн, отведя взгляд, ответил: — …Нет. Я просто случайно узнал об этом месте. Его слова, конечно же, были ложью. Случайно узнал, как же. Аукционный дом Родел был местом из «Цветка Империи», упомянутым как любимый аукционный дом Люсии. — Говорят, вы любите красивые вещи, а здесь их много. Люсия легко согласилась с его словами, похожими на оправдание. Это была правда, что она приобрела много вещей в этом аукционном доме, как и сказал Оуэн. Таким образом, Аукционный дом Родел стал местом, полным красивых вещей, которых она желала. — Да, это правда. Но, если вы не VIP-персона, здесь сложно забронировать место. Будучи любимым местом антагонистки Люсии из оригинального произведения, Аукционный дом Родел был довольно популярен. Он также славился своей избирательностью в отношении клиентов. В результате, если вы не были VIP-персоной, они вообще не принимали бронирования, и если у вас не было зарезервированного места, свободных мест практически не было. — Иногда бывают исключения. Учитывая, что Люсия была женщиной, которую считали VIP-персоной, и дочерью герцога, слова Оуэна о случайных исключениях имели смысл. Она легко поняла слова Оуэна. Кивнув, Люсия вместе с Оуэном направилась в аукционный дом. — Добро пожаловать. Как только они вошли в аукционный дом, их приветствовал служащий. — Мы проводим вас в зарезервированную комнату. Вежливо он кратко объяснил процедуру проведения аукциона, пока они шли в VIP-комнату. — Нажмите на эту кнопку, чтобы выразить своё намерение приобрести лот. Процедура аукциона была проста. Когда аукционист называл цену, участники аукциона нажимали на кнопку, сделанную из магических камней. Цена предмета росла до тех пор, пока люди продолжали нажимать на кнопки. Когда никто больше не нажимал, последним нажавшим становился владелец. Это была довольно сложная процедура. — Приятного вам времяпрепровождения. После краткого объяснения служащий вышел из комнаты. Оставшись наедине, Люсия открыла рот, чтобы задать Оуэну вопрос. — Ваша светлость, есть ли здесь что-нибудь, что вы хотели бы купить? В её вопросе звучало любопытство и интерес, вероятно, ей было интересно узнать причину, по которой Оуэн пришёл сюда. — …Ну… Поскольку это было любимое место Люсии, и он забронировал столик, особо не задумываясь, Оуэн мог дать лишь расплывчатый ответ. На его двусмысленный ответ Люсия слегка наклонила голову. — Значит, вы просто хотели прийти и посмотреть на аукционный дом? Люсия выглядела довольно серьёзной, словно пыталась понять интересы Оуэна. Возможно, ей показалось приятным, что «Оуэн», у которого, вероятно, не было особых предпочтений, заинтересовался чем-то новым. — Похоже на то. — Ну тогда, могу я сделать вам подарок? Люсия одарила его сияющей улыбкой в ответ на ответ Оуэна. Оуэн, который молча наблюдал за ней, слегка кивнул. Люсия ответила довольной улыбкой. Некоторое время понаблюдав за ней, Оуэн медленно открыл рот. — У меня есть к вам вопрос. — Спрашивайте о чём угодно. Оуэн редко проявлял любопытство и задавал Люсии вопросы. Люсии было приятно, что он, похоже, заинтересовался, и она с готовностью ответила. — Я слышал слух, что вы начали учиться верховой езде. Люсия напряглась от следующих слов Оуэна. — Если это не слишком бестактно, могу я спросить о причине? — Причина, хм… Люсия пыталась собраться с мыслями, произнося эти слова. Она не ожидала, что слух распространится так быстро, особенно до Оуэна. Она даже не представляла, что он дойдёт до него раньше, чем она сможет незаметно попрактиковаться до охотничьего турнира. — …Я подумала о верховой езде во время охотничьего турнира. Она застыла, когда Оуэн спросил: «Не невежливо ли спрашивать о причине?» — Потому что я хотела покататься верхом до охотничьего турнира. Люсия планировала держать свои занятия верховой ездой в секрете, чтобы убедительно выглядеть, катаясь с Оуэном. Однако её планы пошли полностью прахом. — …Во время охотничьего турнира? Оуэн удивлённо спросил в ответ на слова Люсии. Его реакция была вполне понятна. Нежелание Люсии заниматься верховой ездой было общеизвестным фактом, пусть и не очень известной историей. Даже если бы это не было известной историей, Оуэн, прочитавший оригинал, прекрасно знал об этом. — Да. Мне немного надоели чаепития всю неделю. Поэтому Люсия понимала, что замешательство Оуэна было оправданным. Это действительно было удивительно для человека, который до сих пор не проявлял никакого интереса к верховой езде. Однако у неё не было иного выбора, кроме как действовать смело. Поскольку у неё не было веского оправдания. Люсия небрежно ответила своей обычной лучезарной улыбкой, завершая свой привычный образ. — Ну, понятно. Вместо того чтобы, как обычно, растеряться и потерять дар речи, Оуэн кивнул в ответ на её обычное поведение. Однако он всё ещё не мог избавиться от замешательства. Было странно, что что-то, чего не было в оригинале, вдруг произошло. «Это из-за меня?» На мгновение он даже заподозрил это. Не успев как следует поразмыслить над этими подозрениями, начался аукцион, и он отбросил эти мысли в сторону. — Дамы и господа, пришедшие в Аукционный дом Родел, искренне приветствуем вас! Мы начинаем аукцион. Голос аукциониста разнёсся по усиливающим магическим камням. Внимание обоих немедленно обратилось на сцену. — Первый лот… По мере того как один за другим представлялись лоты, аукцион продолжался. Люсия быстро сосредоточилась на аукционе, так как в оригинале она несколько раз упоминалась как человек, любящий аукционы. Казалось, она действительно наслаждалась аукционами, о чём свидетельствовало её пристальное внимание к голосу аукциониста и предметам, выставленным на помосте. Пока Люсия с восторгом разглядывала лоты на аукционе, Оуэн внимательно наблюдал за ней. Её искусно завитые рыжие волосы мягко струились, а несколько острые, но притягательные черты лица привлекали внимание. И всё же больше всего его пленял её общий вид. Яркие, как драгоценные камни, глаза Люсии были полностью поглощены аукционом. В оригинальной истории вскользь упоминалось, что Люсия больше всего наслаждалась аукционами в Аукционном доме Родел. Хотя это также было кратко изображено в вебтуне в короткой сцене, визуальное представление, наряду со сценами аукционного дома и её нарядом, было несравнимым. Несмотря на внешние аспекты, такие как пейзаж аукционного дома и её одежда, именно аура и манеры Люсии производили огромное впечатление. Это было похоже на волнующее ощущение обладания чем-то, казалось бы, недостижимым. Из-за этого каждый раз, когда он сталкивался со сценами, описанными в романе, пусть даже краткими и мимолетными, его сердце учащенно билось. Сам тот факт, что он мог видеть её настоящее присутствие и что она существовала в том месте, где он жил, вызывал у него чувство восторга. И всё же неутолимое желание продолжало расти. Желание оставаться рядом с ней и оберегать её. *Дзинь* Пока Оуэн был погружен в свои мысли, Люсия решительно нажала на кнопку аукциона. Только тогда Оуэн перевёл взгляд на сцену, где проходил аукцион. На сцене были выставлены запонки из красных драгоценных камней. — 40 золотых. Ставка достигла 40 золотых. Один золотой был примерно эквивалентен десяти миллионам корейских вон. Итак, 40 золотых означало 400 миллионов. У Оуэна от изумления приоткрылся рот от ошеломляющей цены. Он знал, что дворяне тратят немалые суммы денег, но заплатить 4 миллиарда за запонки было довольно удивительно. Пока Оуэн был удивлён этим фактом, аукционист снова заговорил. — Рубиновые запонки проданы 35-му участнику торгов за 40 золотых. При объявлении об успешной ставке Люсия расцвела лучезарной улыбкой. Она повернула голову к Оуэну и сказала: — Это вам подарок, ваша светлость. — Мне? Неожиданно Оуэн медленно произнёс слова в ответ на неожиданное заявление Люсии. На что Люсия ответила сияющей улыбкой, мягко кивнув. — Да. Поскольку вы упомянули, что любите красные розы. — Действительно. — Так как в запонках есть рубин в форме красной розы, я подумала, что было бы неплохо подарить их вам. Сначала он не заметил, но при ближайшем рассмотрении на рубине был выгравирован узор в виде розы. Оуэн снова осознал, что она помнит даже самые мелкие детали о нём. ---------- Чуть чаще (2) — Ты помнишь, что я говорил в прошлый раз? — Ну, люди обычно предпочитают подарки, которые им нравятся. Оуэн кивнул, пытаясь сдержать переполняющие его эмоции. — В самом деле. Пока Лусия и Оуэн коротко переговаривались, к ним подошёл сотрудник аукционного дома с товаром. — Предмет, который вы выиграли. Сотрудник вежливо произнёс эти слова и передал Лусии коробку с предметом. Коробка была обтянута синим бархатом, что придавало ей элегантный вид. Лусия открыла коробку, как только получила её. Внутри роскошной упаковки лежали запонки, которые она видела ранее. — Хорошо. Можете идти. В ответ на слова Лусии сотрудник вежливо поклонился и вышел из комнаты. Как только он ушёл, Лусия тут же повернулась к Оуэну и сказала: — Пожалуйста, прими это. Внешне её действия казались напористыми и прямолинейными, но истинные чувства Лусии были ближе к тревоге. Всё потому, что Оуэн раньше неоднократно отвергал и выбрасывал её подарки. Поэтому, несмотря на то, что она прямо спросила, примет ли он подарок на этот раз, и он согласился, всё ещё оставалась назойливая опасение, что он может отказаться или принять, а затем выбросить. В тот момент, когда она переживала, что он может снова отвергнуть подарок, он коротко ответил, принимая коробку: — Я надену их сейчас же. Оуэн снял пиджак, ловко снял запонку, которую носил на одном рукаве, а затем надел новую, подаренную Лусией. Лусия молча смотрела на запонку, прикреплённую к рукаву рубашки Оуэна. Роза, заключённая в красный рубин. То ли потому, что он впервые принял от неё подарок, то ли потому, что запонки почему-то напоминали ей его самого… В груди у неё появилось покалывание. — Тебе идёт. — Что ж, я рад, что ты так думаешь. Оуэн ответил, снова надевая пиджак, и отреагировал на медленный комплимент Лусии. — Мне они тоже нравятся. Затем он слабо улыбнулся. Встретившись с его улыбкой, Лусия на мгновение затаила дыхание. Быстрое сердцебиение отдавалось эхом в её груди, усиливая покалывание. «Как он может быть таким идеальным?» Быть таким безупречным было почти несправедливо для человека. Даже с бесстрастным и безразличным лицом он был прекраснее всех. Когда он улыбался, в ней вспыхивало ещё более глубокое желание. «Я хочу его». Было ли это искренне или просто взывало к её вкусу, она не могла сказать. Человек, которого она считала красивым, оказался ещё более пленительным, чем она думала. Возможно, дело было в этом. Он был высшим дворянином империи, искусным предпринимателем и, в то же время, исключительным рыцарем. Он даже сказал, что понимает желание обладать красивыми вещами. Как она могла не хотеть такого, как он? В багровых глазах Лусии глубоко отражалась жадность. «…Нет». Однако открыто демонстрировать это алчное чувство Оуэну было опасно. Он приложил столько усилий, чтобы дать ей шанс. Она не могла позволить себе действовать опрометчиво и упустить эту возможность. Лусия изо всех сил старалась подавить свои чувства и медленно открыла рот. — Ваше Превосходительство. В ответ на её зов обсидиановые глаза Оуэна были прикованы к Лусии. Довольная, Лусия растянула губы в улыбке. Её алая улыбка, напоминавшая ему о нём самом, была необычайно очаровательна. — Не могли бы мы встретиться ещё раз до охотничьих соревнований? — спросила Лусия с алой улыбкой, заглядывая в скрытые глубины. Для неё было необходимо часто встречаться с ним, чтобы стать для него естественной частью жизни. Как только это станет естественным, даже если она будет задерживаться рядом с ним, он не станет отталкивать её. Чтобы добиться этого, ей нужно было часто встречаться с ним. — Да. Оуэн легко согласился на просьбу Лусии. Это было странно; всего несколько мгновений назад ему было трудно даже завязать с ним разговор. Теперь он с готовностью откликался на её просьбы. Странная ситуация, но положительный знак. С улыбкой Лусия продолжила: — Тогда ты пойдёшь со мной на свидание на следующей неделе? — На следующей неделе… — Оуэн на мгновение задумался. — Ты очень занята? Лусия снова взглянула на выражение лица Оуэна. Он поднял голову и открыл рот с прямым взглядом. — Нет, — глядя прямо на Лусию твёрдым взглядом, он сказал: — Я просто хочу видеться с тобой чаще. Лусия была ошеломлена неожиданными словами, и её сердце громко заколотилось, издавая грубый звук. — Я спросила, можем ли мы встретиться ещё раз до охотничьих соревнований, извините за это, — пробормотала она. — Я просто хочу видеться с тобой чаще. Теперь у неё кружилась голова. Лусия пыталась тщательно подбирать слова из своего побелевшего разума. — …Я бы тоже этого хотела. Когда из её уст вырвались утвердительные слова, губы Оуэна слегка изогнулись. — Хорошо. Лусия была знакома с тем, как флиртовать с Оуэном, но у неё не было иммунитета к тому, что он делал с ней. В конце концов, он никогда раньше не делал с ней ничего подобного. В результате всякий раз, когда он пытался хоть немного пофлиртовать, она тут же деревенела. Конечно, он не хотел этого, но часто получалось именно так. Однако сегодня, возможно, из-за серьёзности ситуации, она не могла даже сохранить своё обычное самообладание и не могла нормально функционировать. Её сердце бешено колотилось, а разум опустел. Лучшим выходом для неё было сделать вид, что всё в порядке. — А теперь, может быть, сядем в карету? Я заказал столик в ресторане на ужин, — не замечая её состояния, Оуэн встал и заговорил. С изящными манерами он протянул ей руку. Лусия рассеянно перевела взгляд и неохотно подняла руку, когда Оуэн взял её за руку. Когда Оуэн сжал её ладонь, Лусия глубоко вздохнула и поднялась со своего места. В этот момент её тело покачнулось. Как раз в тот момент, когда она попыталась восстановить равновесие, Оуэн притянул её к себе. — Ты в порядке? — Да. Хотя она не упала благодаря ему, она оказалась в положении, почти как в объятиях Оуэна. То ли из-за этого, то ли из-за грубого звука её сердца, который не умолкал с самого начала, теперь оно билось так быстро, что казалось шумным. Лусия, пытаясь выровнять дыхание, заставила себя открыть губы, чтобы сказать: — …Теперь ты можешь отпустить. В ответ на её слова Оуэн нежно высвободил её из своих объятий. Лусия, отделившись от него, попыталась взять себя в руки и сделала шаг. Даже когда она шла, её сердце всё ещё бешено колотилось, заставляя её чувствовать себя неловко. *** Поужинав в ресторане и вернувшись в особняк, Лусия переоделась в удобную домашнюю одежду и рухнула на кровать, словно собиралась упасть. У неё не было сил заботиться о чём-либо ещё, поскольку во время еды она изо всех сил старалась казаться невозмутимой. Лучшим вариантом было соблюдать этикет во время ужина, чтобы выглядеть элегантно. Не было никакой возможности обращать внимание на то, как Оуэн смотрит на неё, какое меню он выбрал и заказал, или как он ест. «Это был наш первый совместный ужин». Она должна была внимательно наблюдать за привычками Оуэна в еде. Однако из-за рассеянных мыслей она не смогла этого сделать. Лусия с сожалением вздохнула и уткнулась лицом в подушку. Когда она переосмыслила события дня, её уши слегка покраснели. «Он принял мой подарок». Несмотря на то, что она каждый раз отправляла подарки и письма, ответом всегда было то, что он их выбросил. Из-за этого она не возлагала больших надежд — не ожидала, что он охотно примет её подарки. Однако сегодня всё было иначе. Его не выбросили. Вместо этого он использовал подарок прямо перед ней. На мгновение успокоившееся сердцебиение снова начало учащаться. «Примет ли он ещё один подарок?» Возможно, это было из-за того, что произошло сегодня. В её груди расцвела маленькая надежда. Раз уж он сегодня получил подарок, она надеялась, что на этот раз он может принять подарок, отправленный в особняк. «…Когда я начала беспокоиться о таких вещах?» Лусия, немного нахмурившись, встала. Принимал ли Оуэн её подарки или нет, она упорно продолжала свою подарочную атаку без каких-либо колебаний. Но теперь она размышляла над такими вещами. Если бы она хотела подумать об этом, ей следовало сделать это раньше. Изначально она даже не была человеком, который заботится о чувствах других. Сочтя это жалким, Лусия тут же дёрнула за звонок и позвала служанку. — Вы звали, миледи? Вскоре в комнату вошла её личная горничная Мари. Мари вежливо заговорила, ожидая слов Лусии. Лусия кивнула и сказала: — Да. Я купила галстук в прошлый раз. — Если это тот, что вы купили в прошлый раз… О чём вы говорите? — спросила Мари, выглядя смущённой, поскольку Лусия купила для Оуэна не один предмет. Поскольку дарить всё сразу было бы обременительно, Лусия хранила купленные вещи на специальном складе, планируя дарить их по отдельности в нужное время. Так что с галстуком было то же самое. Среди множества галстуков, которые Лусия купила и собрала, указать на «тот, что я купила в прошлый раз», было несколько сложно. — Самый последний. Винно-красного цвета. — Ах, лимитированная серия… После объяснения Лусии Мари покачала головой, словно в недоумении. Если это был самый последний купленный винно-красный галстук, то она его помнила. Это был галстук по астрономической цене, выпущенный ограниченным тиражом в самом известном магазине одежды Империи. Пусть он и не мог сравниться по стоимости с целым домом, но, вероятно, мог покрыть стоимость половины дома простолюдина. — Да, этот. Хорошо упакуй его и отправь в подарок герцогу Вердену, — кивнула Лусия в знак одобрения и продолжила давать указания. Затем Мари задала свой обычный вопрос: — Как обычно, отправить цветы? На вопрос Мари Лусия не сразу кивнула, а заколебалась. Цветы… Это то, что Лусия обычно включала в отправку подарков. Поэтому не было ничего странного в том, что Мари задала этот вопрос. Несмотря на то, что она всегда отправляла цветы вместе с подарками, выбор цветов всегда делал садовник. Этого было не избежать. Как бы она ни старалась, она не могла узнать предпочтения Оуэна. Он не оставлял после себя никаких следов, словно был человеком, которому ничего не интересно. Так что узнать было невозможно. Какие цвета ему нравятся, какие ароматы он предпочитает и какие цветы ему по душе. В конце концов, Лусия выбрала способ поручить садовнику выбрать наиболее подходящие цветы. Было жаль думать, что ей приходится отправлять цветы, которые она считает красивыми, но другого пути не было. — На этот раз, пожалуйста, используй розы, — сказала Лусия. Однако теперь ситуация изменилась. Теперь она знала, что ему нравится. Ей больше не нужно было прибегать к чужой помощи, чтобы выбрать цветы. — Розы, миледи? — в замешательстве спросила Мари, не в силах понять ход мыслей Лусии. Это было понятно. Оуэн не был тем, кто демонстрировал свои предпочтения другим. Честно говоря, существовало много мнений, ставящих под сомнение, есть ли у него вообще предпочтения. Видя недоумённое выражение лица Мари, Лусия кратко объяснила: — Красные розы. Его Превосходительство любит их. Это была история, которую она услышала, когда недавно посетила герцога Вердена. *— Он любит розы.* *— Красные самые привлекательные. Они красивые, не правда ли?* Слова, произнесённые глубокими, прямыми чёрными глазами. Слова, сказанные, когда он смотрел ей прямо в глаза, были незабываемы. — Да, я понимаю, — пока Лусия вспоминала это воспоминание, Мари опустила голову и ответила. Хотя сначала эта история показалась ей незнакомой, раз уж её юная хозяйка так сказала, она подумала, что ещё тут можно сказать. Подавив своё любопытство, Мари вышла из комнаты, чтобы выполнить приказ Лусии. Как только Мари ушла, Лусия снова легла на кровать. «Наденет ли он завтра галстук, который я ему подарила?» Теша себя слабой надеждой, она вскоре покачала головой. «Это не имеет значения». Даже если он поступит так, Лусия не собиралась отказываться от Оуэна. Более того, разве он не предложил встретиться завтра, не упоминая об этом прямо? Даже если подаренный ею галстук будет отвергнут, это всё равно будет значительным достижением. «…Я хочу поскорее увидеть его». Думая об Оуэне спустя часы после расставания, она закрыла глаза и попыталась уснуть. ---------- Чуть чаще (3) — Логан, — обратился Оуэн к дворецкому, как только вернулся в особняк Верден, — прибыл шкаф, о котором я говорил в прошлый раз? Несмотря на внезапный вопрос, Логан умело сдержал ответ. — Да. Он подготовлен в комнате рядом со спальней Вашего Превосходительства. Услышав ответ Логана, Оуэн немедленно направился в эту комнату. Как только он открыл дверь, его взору предстал великолепный шкаф. Даже на первый взгляд богато украшенный шкаф, сделанный из дорогой древесины, был довольно ослепительным. Однако больше всего Оуэна удивил огромный размер шкафа. «Я не знал, что он будет таким большим…» Хотя он сам его заказал, Оуэн был немного ошеломлён неожиданным размером. Некоторое время рассматривая шкаф, он снял пиджак и отстегнул запонки от рубашки. Однако, даже достав красную запонку, он не мог легко с ней расстаться и продолжал вертеть её в руках. Словно кто-то не желал отпускать что-то драгоценное. Некоторое время глядя на рисунок розы в красном рубине, он положил её обратно в подарочную коробку. Затем он поставил её на пустую полку шкафа. Осторожно поставив подарочную коробку, Оуэн сделал шаг назад и посмотрел на всё ещё пустой шкаф. Конечно, шкаф выглядел достаточно внушительно, даже если в нём ничего не было, благодаря своей изысканности, но цель покупки шкафа у Оуэна была ясна с самого начала. Хранить вещи, полученные от Лусии. Проведя рукой по поверхности шкафа, Оуэн с удовольствием представил, как пустой шкаф постепенно заполняется. «Если бы только я мог заполнить этот шкаф многочисленными подарками, которые были в оригинальной книге». Различные аксессуары, включая кольца, ожерелья, булавки для галстуков, а также галстуки, рубашки и костюмы. Были также такие вещи, как кинжалы и наконечники стрел, а также ручки и чернила. Когда он фактически подсчитал их, предметов оказалось больше, чем он думал изначально, и Оуэн даже подумывал о приобретении ещё одного шкафа. В конце концов, комната была просторной, а цель состояла лишь в том, чтобы выставить подарки Лусии в шкафу. — О, — вдруг он вспомнил о шуршащем звуке и подумал о конверте с письмом во внутреннем кармане. Это было приглашение на званый вечер в саду, отправленное Лусией, которое он носил с собой из-за отсутствия места для хранения. Подумав, продолжать ли носить его с собой или положить в шкаф, Оуэн пришёл к выводу. Он осторожно вынул красный конверт из кармана и положил его в ящик шкафа. «Письма и приглашения следует хранить здесь с этого момента». Пока Оуэн серьёзно размышлял, как украсить шкаф, кто-то постучал в дверь. — Ваше Превосходительство, леди Эдельт прислала подарок. — Войдите. Оуэн, за которого дыхание при слове «подарок», медленно произнёс слова разрешения. После этого вошёл слуга, преподнеся ему прямоугольную подарочную коробку и красиво упакованную красную розу. Оуэн осторожно принял подарочную коробку и розу и кивнул слуге. Держа розу в руках, он открыл подарочную коробку. Внутри лежал аккуратно сложенный галстук винно-красного цвета. Оуэн деликатно коснулся галстука, затем неохотно положил его обратно в коробку. Хотя ему хотелось примерить его хоть раз, он не мог небрежно обращаться с подарком Лусии. Наверное, он надел запонки раньше, потому что она этого ожидала. Вообще-то он не был человеком, который так небрежно обращается с вещами. Даже к вещам, которые он сам сделал, он относился бережно, как к священным. И уж тем более он не мог так небрежно обращаться с тем, что дала ему Лусия. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Затем он аккуратно накрыл подарочную коробку с галстуком и поставил её в шкаф. Убрав галстук в шкаф, он перевёл взгляд на розу, которую держал в руках. *— Красные розы, ты же говорил, что любишь их, верно?* Он вспомнил слова Лусии, сказанные ранее в тот же день. Думая об этом, он почувствовал, как неожиданно потеплели уши. Опустив голову, Оуэн вдохнул аромат розы и задумался, как сохранить её надолго. На ум пришли два способа. Один — позвать мага для консервации, а другой — сделать из неё сухоцвет. Хотя ему хотелось выбрать первый, который гораздо лучше сохранял первоначальное состояние… «Стыдно…» Смущение заставило его внезапно поднять голову. Нанятый маг будет шокирован, увидев меня, а потом слух распространится. Тогда Лусия может услышать этот слух и плохо подумать обо мне. Оуэн покачал головой и, вырвавшись из ужасного воображения, позвал садовника. — Я хочу сделать из этого сухоцвет. — Сухоцвет. Понял. — Сколько времени потребуется на изготовление? — Около двух недель. — Две недели… Понятно. Через две недели начнутся охотничьи соревнования. Даже не увидев готового сухоцвета, ему придётся покинуть особняк. Оуэн почувствовал лёгкое разочарование. *** Когда на следующий день Оуэн упомянул, что снова договорился о встрече с Лусией, дворецкий Логан был поражён. Конечно, он не выразил свои мысли вслух, но его выражение лица выдало его. Оуэн проигнорировал дискомфорт Логана и продолжил. Логан, тяжело вздохнув, спросил: — До которого часа вы планируете вернуться? — До позднего вечера. — …Понял, — неохотно согласился Логан, медленно выдыхая. В конце концов, Логан не мог помешать планам Оуэна. Логан служил Оуэну как своему господину и был всего лишь слугой в особняке Верден. Более того, в последнее время рабочая нагрузка Оуэна снова возросла. Его внезапный спад в работе две недели назад, который заставил Логана беспокоиться о его самочувствии, теперь казался лишь странным воспоминанием. К тому же, у Оуэна были проблемы со сном. Он был из тех, кто вежливо отказывался, когда его просили отдохнуть, даже если ему говорили, что ничего страшного, если он сделает перерыв. Что ж, перед ним стоял мастер меча, который появился впервые за столетия. Такой чудовищный человек, который спал всего несколько часов, не мог просто рухнуть от того, что играл и тратил время впустую. И он не то чтобы совсем забросил работу, развлекаясь. Логан, всего лишь дворецкий, не мог вмешиваться, когда Оуэн решил встретиться с Лусией ночью, а не днём. Если бы Оуэн свалился от переутомления из-за того, что его организм не выдерживал графика, это могло бы быть другой историей. До тех пор это было вне компетенции Логана. — Завтра деловая встреча. Кажется, её сложно отменить, потому что человек из другой страны, — сказал он. Он мог, однако, дать совет. Это то, что Логан мог сделать как дворецкий. Оуэн нерешительно кивнул на слова Логана, словно его укололи. Затем Логан продолжил: — И я слышал, что в последнее время вы тренируетесь рано утром. — …Это верно, — напрягся Оуэн при словах Логана. Он задался вопросом, не подозревает ли Логан что-то о его истинной личности. Настоящий «Оуэн» действительно часто тренировался, но это не было ежедневным утренним занятием. Поэтому неудивительно, что Логан счел этот аспект странным. С тревогой ожидая, поднимет ли Логан эту тему, Логан неожиданно заговорил о другом. — Командир, видимо, видел это. Он предложил Вашему Превосходительству вскоре провести поединок с рыцарями для проверки. К счастью, подозрения, похоже, не подтвердились, но это всё равно было серьёзным делом. Поединок с рыцарями, особенно перед теми, кто был искусен в бою, означал обнажить меч. И не только ради дружеского поединка. — …Скажи ему, что я скоро приду. Он не мог опрометчиво уклоняться, если казалось, что он будет разоблачён. Если он будет продолжать в том же духе, его навыки раскроются на охотничьих соревнованиях. Лучше быть разоблачённым перед своими союзниками, чем перед всеми дворянами. И лучше было бы усовершенствовать их до охотничьих соревнований. «И всё же, я могу владеть мечом…» К счастью, само тело Оуэна было телом мастера меча. Благодаря этому, по мере адаптации, он стал способен к базовому владению мечом и даже к поднятию меча. Кроме того, благодаря ежедневным тренировкам, он, казалось, был способен владеть мечом на уровне обычного рыцаря. Если и есть проблема, то это потому, что он не может использовать экстраординарное фехтование, как «Оуэн». Казалось, что обмануть тех, кто не разбирается в мечах или бою, будет легко, но перед лицом опытного противника навыки Оуэна могут быть раскрыты через короткое время. Особенно если противник был рыцарем того калибра, который использовал ауру, тем более. «Как мне справиться с этим до охотничьих соревнований?» И это была довольно серьёзная проблема. Потому что на охотничьих соревнованиях будут участвовать рыцари, использующие ауру, или даже более исключительные. «И всё же, с другими вещами всё должно быть в порядке. Я как-нибудь смогу пройти тренировки или проверки с рыцарями». Тем не менее, само тело Оуэна было знакомо и владело различными боевыми техниками. От верховой езды до базовой стрельбы из лука, владения копьём и использования тела. Он изучал вещи, которые хорошо знали опытные рыцари, как будто его тело было достаточно натренировано. «Я могу поднять меч. Я не вызову подозрений». Придя к разумному выводу по поводу своих опасений, Оуэн отбросил отвлекающие факторы и поднялся со своего места. — Я пойду. После короткого прощания он надел пиджак. Наблюдая за тем, как он собирается уходить, Логан с недоумённым выражением лица спросил: — Я слышал, что вчера вы получили подарки от леди Эдельт… Почему вы их не носите? — Ах… ну… — Оуэн на мгновение замялся в ответ на вопрос Логана, прежде чем открыть рот. — Я подумал, что они могут повредиться, если я буду носить их без причины, — сказал Оуэн, и его голос к концу стал тише. Даже когда он говорил, казалось, что его уши заливает краска смущения. Видя Оуэна таким, Логан понял, что его господин, который был спокоен и собран во всём, совершенно не разбирался в этом аспекте. Хотя Оуэн покраснел от застенчивости, Логан, глядя на эту неожиданную сторону Оуэна, нашёл это довольно интересным. Однако в данной ситуации это было неважно. Впервые Логан посмотрел на Оуэна с несколько жалостливым выражением лица и сказал: — Если вы беспокоитесь о том, чтобы носить их, я не буду вас останавливать, но леди Эдельт может подумать, что вы выбросили подарки… как вы делали до сих пор, — заметив колебания Оуэна, Логан заговорил с ноткой жалости в глазах. — …Понятно. — К счастью, вы, кажется, понимаете хотя бы это, — затем, тихо пробормотав что-то себе под нос, Логан сказал что-то ещё, но, к счастью, мысли Оуэна были заняты другим, и он не услышал этого. ---------- Чуть чаще (4) Казалось, Оуэн закончил свои размышления, поднялся со своего места и направился прямо в комнату с гардеробом. Он осторожно достал галстук и запонки. Пока Оуэн быстро развязывал галстук и расстегивал запонки, которые он изначально носил, Логан подошёл и забрал их у него. Каким-то образом Оуэн, казалось, привык к тому, что ему кто-то помогает. Оуэн держал винно-красного цвета галстук, как если бы он держал сокровище, и ловко завязал его ловкими пальцами. Он также взглянул в зеркало, вставив рубиновые запонки, которые носил вчера, в манжеты рубашки. — …Похоже, цвета не сочетаются, — пробормотал Оуэн с недовольным выражением лица, поскольку цвета одежды и галстука, которые он приготовил, не очень хорошо сочетались друг с другом. Услышав это, Логан позвал слугу и велел принести костюм, подходящий по тону к галстуку. Когда Оуэн быстро переоделся в костюм тёмно-винного тона, он снова посмотрелся в зеркало. На этот раз всё выглядело вполне прилично. Оуэн утвердительно кивнул, и слуга удалился. Даже после того, как слуга ушёл, Оуэн ещё некоторое время продолжал рассматривать себя в зеркало. Его взгляд был прикован к галстуку. После недолгих раздумий он открыл рот. — Если ты получаешь подарок, то, наверное, хорошо ответить взаимностью. — Конечно. В ответ на утверждение Логана Оуэн тоже слегка кивнул. В голове Оуэн перебирал всё, что нравилось Лусии. Прочитав «Цветок Империи» десятки раз и досконально изучив обстановку, он осмелился похвастаться, что, помимо автора, он довольно хорошо знал её вкусы. Десятки страниц списков на мгновение промелькнули в голове Оуэна. Редкие драгоценные камни, которых, как говорят, мало даже на других континентах, красный сапфир, окрашенный магией, чёрный бриллиант, найденный в морских глубинах. Брошь, которая должна быть выпущена ограниченным тиражом этим летом в любимом бутике Лусии, и шедевр известного художника, который будет выставлен на аукционе в другой стране через несколько месяцев. Были десятки подарков, которые он хотел подарить, но среди них лишь немногие можно было легко подготовить. — …Можем ли мы сделать букет с розовыми цветами? — Розовые цветы, сэр? — Лусия любит розовый. Оуэн поручил Логану подготовить цветы, которые можно было бы сразу же оформить в букет. По какой-то причине Логан с облегчением кивнул. — К счастью, вы, кажется, знаете хотя бы немного. — …Что вы имеете в виду? — Нет, это просто мысли вслух. Казалось, не желая объяснять, Логан небрежно обошёл его и вышел из комнаты, сказав, что передаст сообщение садовнику. Оуэн с недоумением посмотрел на Логана, который мгновенно исчез, затем отбросил свои мысли. Сейчас было важнее проверить свой наряд для встречи с Лусией, чем размышлять над необъяснимым бормотанием Логана. *** Лусия ждала перед особняком ещё до прибытия Оуэна. Несмотря на то, что Мари предложила ей подождать внутри, Лусия покачала головой и отказалась. Казалось, что сидеть спокойно и ждать было слишком тревожно, возможно, из-за напряжения, от которого её сердце громко билось. Настало время, когда её встречи с ним должны были стать более привычными, и это было довольно странно. Лусия проверила свою внешность с помощью ручного зеркала, которое Мари принесла для финальной проверки. Сегодня её наряд соответствовал цвету галстука, который она вчера отправила Оуэну. На ней было великолепное платье винно-красного цвета и украшения из граната. Опасаясь, что Оуэну может не понравиться такая экстравагантность, особенно учитывая несколько кричащий наряд, который она носила вчера на аукционе, Лусия пришла к выводу, что всё должно быть в порядке, поскольку Оуэн тогда ничего не сказал. Сколько минут прошло, пока она ждала? Наконец, к особняку Эдельт подъехала знакомая карета с чёрной волчьей эмблемой. Когда кучер открыл дверцу кареты, из неё вышел человек с чёрными волосами. Когда он вышел из кареты, Лусия сделала глубокий вдох. Его наряд, казалось, был в той же цветовой гамме, что и её, как будто он был согласован с ней. Более того, на его шее был завязан галстук, который она ему подарила. Тот факт, что он не выбросил её подарок и решил надеть его сам, заставил её сердце трепетать. — Я заставил тебя ждать. Пока Лусия ещё была в изумлении, Оуэн сделал шаг к ней и заговорил. — …Нет. Я вышла рано, — медленно ответила Лусия голосом, полным извинений. — В следующий раз я должен прийти раньше; ничего не поделаешь, — пробормотал Оуэн, словно ничего не мог с собой поделать, затем протянул ей букет цветов, который держал в руках. — Это… Когда Оуэн предложил букет, рубиновые глаза Лусии затрепетали. — Знак благодарности. — …Спасибо, — щёки Лусии слегка порозовели от короткого ответа Оуэна. Она протянула руку, принимая от него букет. Букет состоял из гвоздик, лизиантусов и ранункулюсов, все в розовых тонах. — Розовые цветы, — когда Лусия вдохнула аромат цветов, губы Оуэна слегка изогнулись. — Ты в прошлый раз упомянула, что любишь розовый. — …Это верно, — по мере того как Оуэн продолжал объяснять, сердце Лусии начало учащённо биться. Было достаточно удивительно неожиданно получить от него подарок, но тот факт, что он помнил её мимолетные слова… Это было то, чего она действительно не ожидала. — Мне нравится. — Рад слышать. Оуэн тут же протянул ей руку. Лусия на мгновение заколебалась. Было жаль расставаться с букетом цветов, который он ей подарил. Лусия ещё раз посмотрела на цветы, затем попросила Мари отнести букет в её спальню. После этого она положила свою руку на руку Оуэна. — Пойдём? — спросил Оуэн, держа её за руку, и Лусия кивнула. Они один за другим сели в карету, и карета отправилась к месту назначения. Когда карета прибыла к величественному зданию, Оуэн, глядя на здание перед собой, замолчал. — Это… Выйдя из кареты, Оуэн осмотрел здание перед собой. Здание, величественно построенное из белого мрамора, напоминало известный музей или медицинскую школу. Пока Оуэн сравнивал здание перед собой с современной архитектурой, Лусия открыла рот. — Это художественный музей. Поскольку в прошлый раз место посещения выбирал Оуэн, сегодняшний пункт назначения выбрала Лусия. Это место часто посещали дворяне, и Лусии оно лично нравилось. Кроме того, учитывая предпочтение Оуэна к «красивым вещам», художественный музей казался местом, которое он оценит. — Понятно, — услышав её краткое объяснение, Оуэн молча кивнул. Так же, как у Лусии были свои причины выбрать это место, Оуэн, казалось, понял, почему Лусия пришла сюда. Красивые вещи — это то, что он ценил, как он уже упоминал ранее. Оуэн протянул руку, помогая Лусии выйти из кареты. Затем они вместе вошли внутрь художественного музея. Внутри музея бродили несколько дворян, таких же, как они. Среди них выделялись ярко-рыжие волосы и характерные чёрные волосы из оригинального мира. Естественно, эти двое привлекали внимание, и окружающие начали перешёптываться о паре. — Герцог Верден и леди Эдельт… — Они что, ходят друг за другом и наконец-то встречаются? — Герцог Верден в отношениях? Что за абсурдные разговоры. — А иначе почему бы им вдвоём быть здесь одним? — И посмотрите на их одежду. Кажется, они скоординированы. Разносились различные слова беспокойства, но эти двое не обращали на них особого внимания. Они просто шли синхронно, подстраивая свой шаг друг под друга, и рассматривали каждое произведение искусства одно за другим. Небрежно и дотошно оценивая произведения искусства, эти двое вдруг остановились в одном месте. Нравилось ей это произведение или нет, Лусия пристально смотрела на определённое произведение искусства, словно тщательно изучая каждую деталь. — Тебе нравится? — наблюдая за ней, спросил Оуэн. Услышав это, Лусия тихо кивнула. — Мне нравится. Произведение искусства, которым она явно восхищалась, называлось «Синие цветы». Синяя глиняная статуэтка изображала элегантную форму вазы с цветами. Судя по объяснению, что она была изготовлена, расписана и обожжена известным мастером по глине на континенте, произведение искусства, казалось, имело значительную ценность. Оуэн попеременно смотрел на произведение искусства и на Лусию, затем подозвал сотрудника художественного музея. — Вы звали, Ваша Светлость? — сотрудник вежливо поклонился, побуждая Оуэна слегка кивнуть и открыть рот. — Я хотел бы приобрести это произведение искусства. Концепция художественного музея в «Империи цветов» несколько отличалась от современных художественных музеев. В этом мире художественные музеи были не просто местами для простого просмотра, но и занимались куплей-продажей, подобно современным галереям. Зная этот аспект устройства мира, Оуэн вспомнил об этом и решил приобрести произведение искусства. — Если вы распишетесь здесь, мы передадим цену произведения искусства вашей семье. Поскольку дворяне нечасто носили с собой крупные суммы денег, они часто производили оплату таким образом. Покупали ли они одежду в бутике или участвовали в аукционах, этот способ был обычным явлением. Оуэн, вспомнив об этом факте, наблюдал, как сотрудник пишет его имя на предоставленной бумаге. Рассписываясь привычным почерком «Оуэна», он вдруг взглянул на написанную сверху цену. [Ваза с синими цветами работы мастера Эзрака — 100 золотых] 100 золотых. Это была вещь стоимостью в миллиард. Оуэн посчитал несколько невероятным, что простая ваза для цветов может стоить так дорого, но решил больше не углубляться в эту мысль. Дворяне изначально были расточительны, жили в роскоши. Более того, у герцога Вердена было много денег. Настолько много, что они скапливались и гнили. «И Оуэн, и Оуэн». Ни один из них не умел зарабатывать деньги, только тратить их. «100 золотых должно хватить». Оуэн отбросил отвлекающие мысли, вспомнив о кучах денег в банках и складах. Затем он дал указание сотруднику: — Пожалуйста, укажите получателем леди Эдельт, поскольку это подарок для неё. — О, подарок. Я учту это. Тогда мы отправим произведение искусства в резиденцию леди Эдельт к полудню. Лусия, которая молча слушала разговор Оуэна и сотрудника, удивлённо распахнула глаза. — Это мне подарок? Когда в ярких глазах Лусии отразились удивление и любопытство, Оуэн кивнул. — Ты сегодня получила от меня букет, но мне показалось, что этого немного маловато. Лусия прикусила губу в ответ на его слова. Она думала, что букета цветов достаточно. Она не была человеком, который часто получал подарки. Получить подарок уже казалось более чем достаточным, и она думала, что это даже слишком. Он сказал, что подарит ей подарок, потому что букета показалось недостаточно. Это было чрезмерно щедро, но не было причин отказываться. — И, как ты сказала, подарки лучше принимаются, когда они нравятся получателю, — добавил Оуэн, и на щеках Лусии появился лёгкий румянец. — Подарки лучше принимаются, когда они нравятся получателю… — вчера она ясно произнесла эти слова. Однако Лусия не ожидала, что он запомнит это высказывание, не говоря уже о том, чтобы использовать его в качестве причины для того, чтобы сделать ей такой подарок. — …Ты помнил мои слова. Лусия прошептала, словно пробормотала что-то себе под нос, и Оуэн слегка наклонил голову. — Это твои слова; как я мог их забыть? ---------- Чуть чаще (5) Оуэн был искренен. Он помнил каждую реплику Лусии из оригинального произведения. Даже фразы, которые казались незначительными и проскальзывали мимоходом, или слова, разбросанные по таким местам, как побочные истории или закулисные рассказы. Если это было связано с Лусией, он знал это не хуже её самой. Учитывая превосходную память Оуэна, это было вполне естественно. Однако Лусия не считала это естественным. Этого не могло быть. Оуэн, которого она знала, был тем, кому она надоедала. С ним было трудно встретиться, даже если она узнавала всё его расписание и участвовала во всех мероприятиях, которые он мог посетить. Даже когда они встречались, он редко давал должный ответ. Чтобы такой человек помнил и не забывал все её слова… Он так и сказал. Эмоции переполнили Лусию, и она прикусила нижнюю губу. Видя, что она не может ответить и только покусывает губы, Оуэн протянул руку. — Будет больно. Перестань так кусаться, — он крепко прижал губы Лусии своими длинными пальцами. Вздрогнув, Лусия открыла рот, и из того места, которое она кусала, вытекло небольшое количество крови. — Это плохая привычка, — пробормотал Оуэн с тревогой в глазах и достал из кармана платок. Вместо того чтобы дать ей платок, он сам вытер кровь и сказал: — Лучше в будущем не кусать губы. После его обеспокоенного совета Лусия смогла заговорить почти спокойным голосом: — Да, я так и сделаю. Её голос казался ещё более спокойным, и Оуэн, казалось, не замечал её истинных чувств. Он мягко улыбнулся и протянул Лусии руку. — Может быть, сходим в тот выставочный зал? — Конечно, — затем Лусия снова скрыла свои истинные чувства, глядя на поведение Оуэна. *** После посещения художественной галереи они встретились ещё пять раз. Кафе, рестораны, озера и даже улицы. После того, как они стали часто посещать людные места, о Лусии и Оуэне начали распространяться слухи. Слух был о том, что Лусия и Оуэн стали парой. К сожалению, большинство дворян, услышавших этот слух, не поверили ему. Это было связано с тем, что обычное поведение Оуэна заставляло их думать, что слух беспочвенен. Обычно он вёл себя холодно и безразлично, почти как будто у него не было эмоций. Чтобы такой человек состоял в романтических отношениях? Особенно с Лусией, которую он считал такой надоедливой. Большинство считало это невероятной историей. Они думали, что Оуэн просто действовал по прихоти или уделял Лусии внимание из любопытства. Лусия, услышав об этом, начала питать надежды. «Смогут ли они говорить эти слова даже после окончания охотничьих соревнований?» На её губах появилась очаровательная и жестокая улыбка, подобающая злодейке. Думая о том, что те, кто давал уверенные обещания, попадутся на её слова, Лусия напевала мелодию, расставляя цветы в вазе. — Тебе действительно так сильно это нравится? Несмотря на то, что с момента получения подарка прошло уже довольно много времени, Лусия всё ещё очень бережно относилась к вазе и цветам, которые ей подарил Оуэн. Она каждый день чистила вазу, а цветы сохранялись с помощью призванного мага. Благодаря этому ваза сверкала как новая, а цветы оставались яркими и свежими, как будто их только что сорвали. — Да, — ответила Лусия на вопрос Мари, кивнув головой. Затем Мари сделала любопытное замечание. — Даже те вещи, которые ты так сильно хотела раньше, тебе быстро надоедали, как только ты их получала. — Это правда… — Лусия, соглашаясь со словами Мари, признала, что ей часто надоедали вещи, которые она хотела, включая цветы и вазы. Цветы иногда увядали всего за день, а вазы или личные вещи имели срок годности около недели. Но, как ни странно, на этот раз ей не надоедали ваза и цветы даже спустя долгое время. — Может быть, это потому, что это подарок, — осторожно пробормотала Лусия, нежно поглаживая лепестки розовой розы. Мари сделала гримасу, словно спрашивая, действительно ли Лусия искренна. — Сомневаюсь. Тебе быстро надоедали подарки от других горничных или дворецких, не так ли? — Хм, правда? — Да. Мари твёрдо ответила, кивнув головой, и Лусия сделала недоумённое выражение лица. Затем Мари коротко вздохнула и добавила: — Может быть, это просто потому, что это подарок от герцога Вердена. — …Возможно, — медленно проговорила Лусия в ответ на прямой вопрос Мари, словно не была уверена. Её двусмысленный ответ не подтверждал и не отрицал вопрос, но выражение лица Лусии, казалось, говорило само за себя. Её уши и щёки, окрашенные в розовый цвет, было невозможно скрыть. Мари вздохнула про себя, думая о том, что все, кроме Лусии, знают этот факт. «Не путает ли она желание иметь с чувством симпатии?» На первый взгляд они могут показаться похожими. Более того, учитывая, что она никогда по-настоящему не испытывала ничего похожего на любовь от кого-то другого, Мари подумала, что Лусия не поймёт. Придя к несколько правдоподобному выводу, Мари погрузилась в раздумья. Она глубоко задумалась над тем, как заставить свою госпожу осознать этот факт, но не смогла найти удовлетворительного ответа. Мари вздохнула про себя и решила, что будет помогать, когда это потребуется. — Лязг! Звук столкновения металла громко разнёсся по тренировочной площадке. Оуэн слегка нахмурил брови от пронзительного звука металла, который слышал с самого начала. Несмотря на то, что он слышал лязг, шум сталкивающихся клинков не был приятным. Вероятно, это было связано с тем, что слух Оуэна был исключительно острым. Его тело чутко реагировало даже на малейший шум благодаря превосходному слуховому восприятию. Чтобы увернуться от меча противника, который столкнулся с его собственным, Оуэн наискось повернул свой меч. Скрежет… Затем раздался скрипучий звук, который мучил его. «…Может быть, лучше вообще бросить меч». Не желая больше слышать этот звук, Оуэн отступил назад и быстро ударил своим мечом по мечу рыцаря-противника. — Ух! То ли из-за разницы в силе, то ли из-за минутной слабости, рыцарь выронил меч, который держал в руках. — Сдаюсь. Рыцарь, выпустивший меч, поднял руки в знак капитуляции. На его лице было ясно написано, что его поражение было вполне ожидаемым. Оуэн опустил меч и кивнул. — Молодец. В настоящее время он находился на тренировочной площадке для проверки и спарринга, запрошенных командиром рыцарей. — Лучше, чем я ожидал. Поскольку он тренировался в одиночку, он не был уверен в своём текущем уровне. Использование тела Оуэна означало, что он, естественно, превосходил в ловкости и силе. Даже когда он тренировался в одиночку, он чувствовал это. «И фехтование, и генерирование ауры — это всего лишь вопрос концентрации». Как ни странно, ему было легко генерировать ауру или использовать техники владения мечом, просто концентрируясь. Было такое ощущение, что всё легко решается одним лишь представлением Оуэна и меча. «Немного странно, но владеть мечом или генерировать ауру, казалось, легко, просто концентрируясь». Оуэн вдруг подумал о других героинях фэнтезийных романов, которые он читал. Они либо изо всех сил пытались учиться, либо сдавались, но для него это казалось слишком естественным. «Читая те фэнтезийные романы, они либо боролись, либо переучивали всё с самого начала». Оуэн вспомнил других героинь и их опыт. «Но я мог делать всё без особых усилий». В его случае всё, что касалось дворянского этикета, поведения или языка, без труда решалось с помощью тела Оуэна. Это казалось совершенно естественным и привычным. То же самое касалось боевых навыков, верховой езды, фехтования и обращения с различным оружием. Даже при том, что он сам никогда этим не занимался. «Сегодня был небольшой исключением». Когда он тренировался в одиночку, противником могло быть пугало или мишень, и это не имело большого значения. Не было проблем, даже если противник получал травму, а неподвижные предметы не могли причинить ему вреда. Но сегодняшняя тренировка была другой. Все его противники были живыми людьми. Поговорка о том, что нельзя размахивать мечом, не думая, была очень верна. Поэтому он впервые сознательно размахнулся мечом. Благодаря этому вначале он допустил много ошибок, нехарактерных для Оуэна, но быстро компенсировал эти пробелы. Пусть он и не мог сравниться с Оуэном, у него было тело и навыки фехтования Оуэна. С врождённым талантом Оуэна ему нужно было лишь желание действовать в соответствии со своими мыслями. Надвигающийся меч казался медленным, а скорость его уклонения была чрезмерно высокой. В результате Оуэн смог завершить спарринг с рыцарями без особых подозрений. — Ваше Превосходительство. Когда Оуэн закончил спарринг с рыцарями и задумался, Джейд, командир рыцарей, подошёл к нему сзади. Поскольку противник был Мастером Меча, инспектором, находящимся непосредственно под началом Мастера Меча, Оуэн ответил с лёгким напряжением. — Командир Джейд. — Спасибо за усердную работу. Охотничьи соревнования не за горами, поэтому я попросил провести спарринг, чтобы отточить навыки этих ребят, — у Джейда не было никаких подозрений, настолько, что напряжение Оуэна казалось странным. Возможно, это было потому, что Джейд первым сражался с ним, и он даже не думал сомневаться в ауре и мастерстве фехтования Оуэна, которые тот продемонстрировал против него и тренировочного манекена. Может быть, он даже не думал, что Оуэн заметил его. На самом деле, Оуэн, вернее, «Оуэн», до сих пор следил за ним. — Конечно, это было то, что нужно было сделать. Но что ещё важнее, как идут приготовления к охотничьим соревнованиям? Думая, что он успешно развеял подозрения Джейда, Оуэн перевёл разговор на подготовку к охотничьим соревнованиям. В ответ Джейд склонил голову и ответил: — Лошади, кареты и оружие — всё готово. Мы отобрали участников охотничьих соревнований и тех, кто останется в особняке. Соответствующие документы будут оформлены и представлены сегодня. — Хорошо, молодец. Приняв доклад Джейда, Оуэн кивнул головой. Джейд отвечал за всё, что касалось охотничьих соревнований, на протяжении всего своего пребывания на посту командира рыцарей, поэтому не было необходимости беспокоиться об этом. Однако… — Охотничьи соревнования — это настоящая битва. Тревожным было то, что охотничьи соревнования были по-настоящему полем битвы. Сегодня Оуэн впервые сражался с человеком и мечом. А на охотничьих соревнованиях ему придётся столкнуться с существами, способными убивать. Конечно, он не умрёт. Даже если он получит смертельное ранение, сигнал с коммуникационного устройства приведёт персонал, который спасёт его. Они ни за что не позволили бы Оуэну, который стал таким же важным, как герцог Вердант, умереть вот так. Но тревожным было то, сможет ли он выступить так же хорошо, как оригинальный Оуэн, который добился больших результатов на охотничьих соревнованиях. Он был одним из самых выдающихся участников охотничьих соревнований, сталкиваясь с существами, способными убивать. «Интересно, смогу ли я сделать так же хорошо, как он». Честно говоря, у него не было уверенности. Размеры существ были настолько разными, что он мог справиться с маленькими, а если повезёт, то и со средними. Но крупные существа… У него не было уверенности. «Мне нужно больше практики». В сложных мыслях и заботах Оуэна он коротко вздохнул и пришёл к выводу. Даже если это казалось невозможным, были вещи, которые нужно было сделать. Охотничьи соревнования были одной из таких вещей. Неизбежной и в то же время той, в которой он должен был преуспеть. Так что до самого начала охотничьих соревнований, похоже, ему придётся сосредоточиться исключительно на фехтовании. ---------- Охотничье соревнование (1) Шло время, и примерно за неделю до охотничьих соревнований Оуэн в сопровождении рыцарей семьи отправился к месту проведения соревнований. Охотничьи соревнования проводились в «Лесу Снега», расположенном в северной части империи, в частности, недалеко от границы. Это было довольно далеко, почти день непрерывной езды от столицы до самой северной окраины. В магическом мире было бы удобно использовать телепортацию или подобную магию, но, к сожалению, такие методы были запрещены, за исключением чрезвычайных ситуаций, таких как войны или восстания. К счастью, вся группа состояла из рыцарей, и им не нужно было ждать карету, что позволило им прибыть за день до охотничьих соревнований без задержек. Добравшись до штаба охотничьих соревнований, расположенного недалеко от леса, Оуэн спешился. — Добро пожаловать, герцог Верден, — как только Оуэн спешился, к нему подошла и поприветствовала графиня Церес. Графиня Церес была правительницей самых северных земель империи и отвечала за проведение ежегодных охотничьих соревнований. — Вы хорошо потрудились, — произнёс Оуэн слова утешения, понимая её трудности благодаря оригинальному произведению. Хотя охотничьи соревнования проводились весной и осенью, чтобы уменьшить количество монстров, это не могло полностью их искоренить. Графине Церес всегда приходилось быть бдительной из-за присутствия монстров в её регионе. Если бы главная героиня, Белла, использовала свою силу, чтобы наложить «Защитный барьер» на севере, ситуация могла бы быть иной, но, к сожалению, оригинальная история ещё не дошла до этого момента. — Нет, нисколько, — графиня Церес склонила голову, выражая благодарность за утешение, а затем позвала слугу: — Я провожу вас. — Конечно, пожалуйста, ведите. Слуга проводил Оуэна и группу, включая герцога Вердена, к назначенным им палаткам. То ли из-за использования магии изоляции, то ли из-за статуса Оуэна, внутри палатки было тепло, и сама палатка была довольно просторной. Оуэн снова был удивлён как размером большой палатки, так и её интерьером, который был почти как спальня. Он провёл некоторое время, с любопытством разглядывая внутреннее убранство большой палатки, а затем начал распаковывать и раскладывать привезённые с собой вещи. Поскольку он взял с собой только самое необходимое, багажа было немного. Приблизительно разобрав свои вещи, Оуэн вышел из палатки и снова позвал слугу. — Кто-нибудь из герцогства Эдельт прибыл? На внезапный вопрос Оуэна слуга, немного помедлив, ответил: — Да, они прибыли около часа назад. — Где палатка леди Эдельт? После вопроса Оуэна слуга, похоже, понял ситуацию. Он тут же повёл Оуэна в сторону палатки Лусии. — Сюда, Ваша Светлость. Ведомый слугой, Оуэн прибыл к месту, заполненному красными палатками. Красный цвет символизировал семью Эдельт, что было хорошо видно на их территории. Среди многочисленных красных палаток только на трёх была изображена эмблема красного орла. Предположительно, это были палатки, которые использовали те, кто носил имя Эдельт. Увидев эту сцену, Оуэн наконец понял, почему ему, в отличие от сопровождавших его рыцарей, назначили палатку с эмблемой чёрного волка. Погружённый в эти незначительные мысли, слуга пообщался с горничной Лусии. Когда горничная передала сообщение Лусии, та тут же вышла из палатки. — Как ты нашёл дорогу сюда? — поприветствовала Оуэна Лусия, естественно удивлённая неожиданным визитом того, кто раньше никогда не приходил к ней в палатку. Хотя она была рада его видеть, это всё равно было довольно неожиданно. — Потому что я слышал, что ты уже приехала, — ответил Оуэн на вопрос Лусии со слабой улыбкой. — Да, я приехала около часа назад. Когда прибыла Ваша Светлость? — Некоторое время назад. — Ты не устал? В ответ на обеспокоенный голос Лусии Оуэн молча покачал головой. — Нисколько. Разве не ты должна быть усталой? — Я приехала на карете. — Долгая поездка в карете может быть утомительной. Несмотря на то, что она была герцогиней, и, более того, герцогиней, нелюбимой своим отцом, Лусия не могла позволить себе выбирать любую карету. Её отец притворялся обычным отцом на людях, поэтому не было места для игр с внешностью. Поэтому Лусия, несмотря на то, что была герцогиней Эдельт, скорее всего, ехала в карете высшего класса, соответствующей её статусу. В ней, вероятно, были очень удобные и мягкие сиденья, и, возможно, даже магические камни для изоляции и защиты от тряски. Зная всё это, Оуэн всё равно беспокоился о Лусии. Даже если он логически приходил к выводам в своём уме, эмоции не всегда следовали за разумом. — Мне это не доставило особых трудностей. Даже когда Лусия ответила с улыбкой, Оуэн не мог полностью ей поверить. После того, как она ещё несколько раз сказала, что с ней всё в порядке, Оуэн наконец кивнул. После непродолжительного обмена репликами взгляд Лусии упал на руку Оуэна. На его руке были плотно надеты перчатки, которые Лусия подарила ему несколько дней назад. — Ты носишь перчатки, — сказала Лусия с лёгкой улыбкой, изогнув губы, когда Оуэн посмотрел на свою руку. — Я подумал, что они тебе могут понравиться. После галстука Лусия отправила герцогу Вердену немало подарков. Оуэн обычно бережно хранил их в витрине и надевал только при встрече с Лусией. Слова Логана о том, чтобы хвастаться полученными подарками, были убедительны, и решение Оуэна надеть сегодня перчатки также было обусловлено этим. — …Есть ли ещё что-нибудь, что ты хотел бы, чтобы я для тебя сделала? — медленно проговорила Лусия в ответ на слова Оуэна. Считала ли она его ответ возможностью или нет, её красные глаза выдавали явную алчность. Вспоминая описания из романов, которые он читал десятки раз, Оуэн сосредоточился на её глазах. В самом деле, он чувствовал, что одними словами невозможно передать всё, что её касалось. — Что угодно. На ответ Оуэна, что он выполнит любую просьбу, Лусия расцвела ослепительной улыбкой. Её тонко изогнутые глаза и изящно изогнутые губы были невероятно очаровательны. — Спасибо, — коротко поприветствовала Лусия и быстро озвучила свою просьбу: — Когда вернёшься с охоты, пожалуйста, приходи со мной на манеж. — На манеж? — Да. Только услышав ответ Лусии, Оуэн наконец понял, зачем она училась верховой езде. В то же время он почувствовал лёгкое разочарование. «Я ожидал, что она попросит что-то более экстравагантное». Видя эмоции, поднимающиеся над её глазами, похожими на нефрит, он был уверен, что она потребует чего-то грандиозного. Поэтому он, по крайней мере, думал, что она предложит вместе пойти на банкет… Но всего лишь верховая езда… — …Тогда давай сделаем это, — хотя Оуэн и ответил утвердительно, он не мог избавиться от лёгкого разочарования. Лусия, не зная о его мыслях, просто радостно улыбнулась. Оуэн посмотрел на неё, улыбающуюся приподнятыми уголками губ, и слегка прищурился. — Одежда слишком тонкая. В северных районах было холодно круглый год. Даже летом температура была похожа на весеннюю, но в остальном погода была почти такой же, как зимой в других регионах. Возможно, поэтому Лусия, которая обычно носила лёгкие платья, была одета в относительно толстое платье… И всё же, она не казалась достаточно тёплой. Возможно, она раньше болела. Это усилило беспокойство и тревогу Оуэна. — Не лучше ли надеть более тёплую одежду? — Мне достаточно тепло, — покачала головой Лусия, и Оуэн, словно обеспокоенный, вздохнул. Вскоре он снял плащ, который был на нём, и накинул его на Лусию. — Учитывая твоё хрупкое здоровье… лучше быть осторожнее. Чёрный как смоль плащ, сшитый по фигуре Оуэна, был довольно велик для Лусии. Выглядело так, будто её поглотил плащ. Тем не менее, Лусия осторожно поправила плащ и кивнула головой. — Да, я так и сделаю. Пока они разговаривали, остальные благородные семьи одна за другой прибывали. Когда все участники охотничьих соревнований прибыли, настало время для обслуживания оружия. Тихое пространство быстро стало шумным, когда из палаток вышли рыцари и маги. Большинство было занято обслуживанием оружия, но иногда встречались зеваки, которые поглядывали на парочку. Однако из-за разницы в статусе никто не подходил к ним и не заговаривал с ними. Пока они проводили напряжённое время обслуживания, наконец настало время для последней проверки главой семьи. Джейд, командир рыцарей герцога Вердена, подошёл к Оуэну. — Вы здесь, Ваша Светлость. Я ищу вас уже некоторое время. На голос Джейда Оуэн повернулся к нему лицом и кивнул. Затем Джейд продолжил свой доклад. — Мы завершили обслуживание оружия. Оуэн почувствовал лёгкое разочарование, но кивнул головой. Проверка обслуживания оружия была важной задачей. Одна ошибка во время обслуживания могла привести к тому, что кто-то пострадает или погибнет. Поэтому пренебрежение обслуживанием было непродуманным и безответственным поступком. — Хорошо, — медленно ответил Оуэн и ещё раз посмотрел на Лусию: — Встретимся завтра утром. — Увидимся завтра, — коротко попрощалась Лусия. Когда Оуэн ушёл после короткого зрительного контакта, сводный брат Лусии, Луи Эдельт, вышел из палатки для осмотра. Сводный брат Лусии, Луи Эдельт, был рядом с ним, и выглядел так, будто пытался узнать обязанности, которые он должен был выполнять в качестве руководителя охотничьих соревнований под руководством герцога Эдельта, поскольку был наследником. — Не мешай нам, иди обратно в свою палатку, — Луи, который обычно ненавидел и презирал Лусию, затеял ссору, как только увидел её. В ответ на голос Луи Лусия со вздохом ответила, словно раздражённая: — Разве всё равно не так должно было быть? — Твоё шатание по округе мешает. — Шатаюсь я или нет, просто делай свою работу хорошо. От безразличного тона Лусии Луи стиснул зубы, словно взволнованный. Несмотря на ссору брата и сестры, их отец, герцог Эдельт, как обычно, не предпринимал никаких действий. Он всегда стоял в стороне и наблюдал. — Почему ты такая дерзкая? Зная, что герцог Эдельт просто будет стоять в стороне, Луи, который прекрасно осознавал этот факт, без колебаний бросился к Лусии. — Есть ли причина, по которой я не должна быть дерзкой? Хотя Лусия не была тем, кто легко уступает, когда Лусия задала встречный вопрос, Луи уверенно ответил, как будто ждал этого шанса. — Почему ты такая самоуверенная, когда никак не помогаешь семье? — Есть не один способ помочь семье, помимо уроков преемственности. — По крайней мере, твои действия не приносят пользы семье! Не пытайся меня учить. Тебе нечему меня учить, раз ты ничего не знаешь. Когда Лусия пожала плечами в ответ на гневные слова Луи, тот задрожал от гнева. — Я просто сказала правду. Что такого, если ты разозлишься из-за этого? — Если это правда, то, что я сказал, тоже должно быть правдой. В последнее время ты только и делаешь, что гоняешься за герцогом Верденом, верно? — парировал Луи ответ Лусии, насмехаясь над ней: — Ну, в любом случае, как бы близко ты к нему ни прижималась, ты ему неинтересна, — затем, смеясь, он начал издеваться над Лусией. — Луи, хотя я и твоя сестра, позволь мне дать тебе один совет, — в ответ на слова Луи Лусия ответила, поглаживая плащ, который был на ней надет. На груди чёрного как смоль плаща была ясно видна эмблема дома герцога Вердена. — Иногда слухи оказываются правдой, поэтому не стоит слишком плотно закрывать уши. ---------- Охотничье соревнование (2) После того, как Люсия произнесла эти слова, Луи наконец разглядел её внешний вид. «… Что это?» На Люсии был наброшен длинный чёрный плащ с вышитым на нём гербом — чёрным волком, символом герцога Вердена. Смысл этого был ясен, но Луи отказывался верить в очевидное. «Ты велела его украсть?» «У меня нет склонности к воровству». Безразличный голос Люсии заставил зрачки Луи сузиться. «Но тогда как…» «Его светлость был здесь совсем недавно». Слова, произнесённые Люсией кратко, имели огромный вес. Герцог Верден лично приехал сюда, чтобы увидеть Люсию, и даже отдал ей свой собственный плащ. Это никак нельзя было назвать простым жестом — вручением плаща или одежды. Если бы на то была лишь такая причина, даже сам Оуэн был бы крайне удивлён. Он не был человеком, склонным к сентиментальности. Однако он отдал ей вещь, на которой были нанесены цвета и герб его дома. Пользоваться этим мог лишь тот, кто носил имя Верден, и эта вещь не предназначалась для посторонних. Добровольно отдать её кому-то означало, что Люсия значила для него очень многое. «…» Поняв её слова, герцог Эдельт, казалось, погрузился в раздумья, опустив глаза. Луи же лишь качал головой, словно не веря услышанному. «Не может быть. Зачем бы ему понадобилось приходить сюда…» «Разве ты не слышал слухи?» «Зачем мне заниматься такими бесполезными вещами…» «Как я уже сказала, иногда слухи оказываются правдой, так что не затыкай уши». Люсия, словно с насмешкой, показала язык и продолжила объяснять. «Просто спроси любого. Быстро найдёшь ответ». Люсия, казалось, уже раздражённая, закончила говорить и резко развернулась. В движении края её чёрного плаща развевались. Герцог Эдельт просто смотрел, как Люсия возвращается в свою палатку, но вскоре поднял взгляд. Затем он подозвал одного из рыцарей, ожидавших начала инспекции, и спросил: «Герцог Верден был здесь ранее?» В ответ на его вопрос рыцарь отдал честь и ответил: «Так точно. Он был с барышней и ушёл на инспекцию некоторое время назад». Услышав ответ рыцаря, герцог Эдельт прищурился. Он ясно говорил во время их беседы в особняке, что из-за дел этого не произойдёт. «Но зачем тогда…» Пока герцог Эдельт был погружён в раздумья, Луи задал вопрос. «Зачем он приходил к Люсии?» «Ну, я не уверен насчёт этого…» «Должна же быть причина. Иначе герцог Верден не стал бы приходить сюда только ради Люсии». Луи говорил почти с рычанием. Возможно, потому, что он просто не мог этого принять. Для него Оуэн был рыцарем, которым он восхищался, а Люсия — объектом его ненависти. Он не хотел верить, что ничтожная Люсия каким-то образом завоевала сердце того, кого он уважал. «… Если бы мне пришлось предположить, возможно, он хотел увидеть барышню». «Зачем герцогу Вердено…» «В последнее время ходят слухи. Говорят, что вы двое проявили интерес друг к другу и в итоге начали встречаться». «…» Лишь после объяснений рыцаря Луи понял смысл слов, сказанных Люсией ранее. — Как я уже сказала, иногда слухи оказываются правдой, так что не затыкай уши. Это было именно то. Прямое указание на правдивость слухов. На то, что они состоят в романтических отношениях. «Этого не может быть». Хотя смысл был ясен, Луи намеренно отрицал подразумеваемое. «Должно быть, она солгала». Люсия была из тех, кто пойдёт на всё, чтобы получить желаемое. Конечно, на этот раз всё будет так же, — самостоятельно заключил Луи. --- Утро соревнований по охоте. Все участники собрались в одном месте. По традиции, перед началом состязаний нужно было преподнести шнуры. Множество молодых лордов и леди вышли вперёд со шнурами, предлагая их рыцарям и волшебникам. Время от времени раздавались отказы, но большинство подарков принималось. Хотя привязывать шнур или нет было личным выбором, отказываться от него считалось невежливым. Конечно, Оуэн никогда не заботился о подобных условностях и никогда не принимал шнуры. Благодаря этому уже не находилось желающих готовить шнуры для Оуэна. Для того, кто из года в год последовательно отвергал их, готовить шнур было бессмысленно. Однако было одно исключение. «Ваша светлость». Люсия Эдельт. Юная леди, которая шла на всё, чтобы получить желаемое. Не было в светском кругу никого, кто не знал бы об её яростном и пылком стремлении заполучить алую розу. «Кажется, вы и на этот раз приготовили шнурок». «Похоже, что так». Пока Люсия приближалась к Оуэну с красным шнурком, многочисленные зрители вокруг бросали на неё впечатлённые взгляды. Это было понятно, ведь Люсия дарила шнурок Оуэну без исключения каждый год. Несмотря на то, что каждый раз он отвергал её с холодным и безразличным взглядом. Даже когда все остальные уже махнули на Оуэна рукой и отвернулись, она всё равно приносила шнурок, и этот год не был исключением. Аристократы восхищались Люсией за её неуёмную настойчивость. Было нелегко проявлять столь страстный интерес к тому, кто не проявлял никакой реакции. «Разве не пора уже сдаться?» «Разве леди Эдельт из тех, кто умеет сдаваться?» «Что ж, это верно». В некотором смысле, это было объяснимо. Люсия Эдельт никогда не отпускала свою цель, будь то вещь, животное или человек. Оуэн Верден не был исключением. Три года назад, с того дня, как они впервые встретились, Люсия Эдельт ни разу не сдавалась. Возможно, это было просто её свойство — не сдаваться. Но при этом она устраняла всех, кто посмел претендовать на него. Хотя Оуэн, казалось, не проявлял интереса, высший свет ярко помнил события трёхлетней давности. Все хорошо усвоили, что нельзя пытаться отобрать то, на что положила глаз Люсия. «Я хочу повязать вам шнурок». Люсия и в этом году подошла к нему с улыбкой. Аристократы предсказывали развитие того же сценария: Оуэн посмотрит на неё ледяным, безразличным взглядом и откажет. Но как только все ожидали этого, Оуэн, до этого сидевший в седле, сошёл с лошади, подошёл к ней и тихо прошептал ответ. «Делайте как пожелаете». Когда негромкий ответ Оуэна разнёсся вокруг, окружающие уставились на него удивлёнными глазами. Это был тот, кто всегда игнорировал других холодным взглядом, отворачивался, даже когда ему предлагали шнурок, не проявляя никаких эмоций. И вот теперь он добровольно сошёл с лошади, встретился с ней взглядом и дал утвердительный ответ. Для тех, кто наблюдал за действиями Оуэна до сих пор, это было невероятное зрелище. Пока они колебались, не в силах поверить, Люсия непринуждённо подошла к Оуэну, словно текущая ситуация была совершенно естественной и ожидаемой. Затем она сделала шаг к Оуэну, который только что спешился, и легко сошла с собственной лошади. Затем она повязала свой шнурок на эфес меча, прикреплённого у его пояса. Сделав два прочных узла, Люсия, которая всегда сталкивалась с холодным отказом, теперь улыбнулась и сказала: «Готово». Оуэн, с лёгкой улыбкой глядя на повязанный шнурок, спросил, разглядывая золотые стежки на рукояти меча: «На шнурке есть вышивка». «Поскольку вашей светлости нравятся розы, я приготовила шнурок с узорами роз, вышитыми золотыми нитями». Действительно, красный шнурок был украшен замысловатыми узорами роз, вышитыми золотой нитью. Затейливый шнурок был так ослепителен, что было трудно отвести взгляд, совсем как сама Люсия. По крайней мере, так это воспринимал Оуэн. Даже без украшений она была от природы прекрасна и благородна, приковывая к себе внимание людей. Однако её стремление дополнительно подчеркнуть свою внешность, подобно ярким золотым стежкам на изначально красном шнурке, казалось, соответствовало этому. Уставившись на привязанный шнурок на эфесе меча, Оуэн протянул руку и нежно коснулся его. Узоры в форме роз, вышитые золотой нитью, оставляли чёткую текстуру на кончиках его пальцев. «Мне нравится». Оуэн, который какое-то время нежно поглаживал шнурок, словно вдавливая узор, прошептал, словно делясь секретом. В его голосе звучала искренность. Все, наблюдавшие за ними, были поражены словами Оуэна, произнесёнными шёпотом. Он, казалось, совершенно не заботясь об их реакции, непринуждённо снова взобрался на лошадь. Затем он коротко попрощался с Люсией: «Я постараюсь быстро закончить и вернуться». В ответ на его слова Люсия улыбнулась и ответила: «Я буду ждать». Когда церемония вручения шнурков для всех, включая Оуэна и Люсию, завершилась, началось соревнование по охоте. Рыцари и волшебники, собравшиеся вместе, разбились на назначенные группы и вскоре скрылись в лесу. Люсия продолжала смотреть на удаляющуюся фигуру Оуэна, пока он полностью не исчез из виду, и лишь тогда повернулась. Вокруг неё уже собралось множество молодых аристократов. «Леди Эдельт, не хотите ли присоединиться к чаепитию?» «Я бы хотела побеседовать с леди…» «Если это не слишком обременительно, я бы хотел пообщаться с леди Эдельт побольше». Люсия, без сомнения, была цветом Империи. Ещё до появления главной героини, Беллы, она властвовала в светском обществе, и это не было преувеличением. Благодаря власти и влиянию, которыми она обладала, вокруг Люсии, естественно, собиралось множество людей. Большинство искало её дружбы, чтобы упрочить своё положение, и время от времени находились те, кто жаждал занять её место. Никому это не удавалось ни разу. Тем не менее, она и так была грозной фигурой, а сегодня совершила нечто немыслимое — повязала шнурок непосредственно на холодном и безразличном мече герцога Вердена, который всегда отвергал её ухаживания. Это был инцидент, придававший правдоподобие слухам, которые все считали ложью. Возможно, все горели желанием узнать правду, стоящую за слухом. «Мне приятно знать, что многие хотят быть со мной». Люсия озарила всех ослепительной улыбкой, изящно изогнув губы. «Если мы все вместе устроим чаепитие, будет ещё веселее». Тот факт, что она повязала шнурок на меч Оуэна, кардинально изменил реакцию людей. Это была поистине невероятная реальность, но Люсия планировала умело использовать эту реакцию. Создать впечатление, что слух — это правда, было простой задачей. Достаточно было непринуждённо рассказать о чаепитиях с Оуэном, и все примут это за чистую монету. Те, кто приближался к ней в надежде что-то получить, обычно были болтливы. Если они разнесут молву туда-сюда, слух превратится в реальность. И Люсия желала этого. Изящно взмахнув ресницами, Люсия загадочно улыбнулась. «Как насчёт того, чтобы всем вместе отправиться в оранжерею и устроить чаепитие?» ---------- Соревнование по Охоте (3) Примерно в то время, когда Лусия, юные леди и мастера все вместе направились в оранжерею, Оуэн как раз достиг окраины леса. «Кажется, мы пока не встретили ни одного монстра». Все это было заслугой принца Ричарда ле Фрейона. Изначально на охотничьих соревнованиях участники передвигались не в одиночку, а группами. Впрочем, это правило касалось лишь обычных рыцарей и магов. К таким титанам, как Оуэн, Мастер Меча, и еще несколько человек, оно не относилось. Так было до прошлого года. «Мы всё ещё на окраине леса, вероятно, поэтому». В ответ на слова Оуэна Ричард слегка кивнул. Прямой отпрыск императорской фамилии, Ричард обладал острыми чертами лица, светлыми волнами волос и золотистой аурой. В нынешнем году ему исполнилось девятнадцать, и он был единственным императорским принцем империи Фрейон. Сверстник Луи, на следующий год он должен был стать совершеннолетним. Возможно, поэтому император надеялся, что Ричард укрепит свои позиции как наследник. До прошлого года он не позволял принцу участвовать в охотничьих соревнованиях, считая их слишком опасными. Теперь же, демонстрируя готовность наследного принца лично защищать север, он рассчитывал завоевать поддержку подданных. «Как и ожидалось, герцог отлично знает "Лес Глаз"». «Уверен, владелец этих земель, маркиз Керес, осведомлён лучше меня». В ответ на восхищение Ричарда Оуэн произнёс это, приподняв голову. Тогда Ричард кивнул, словно размышляя вслух. «Верно. Графиня Керес — владелица этих земель. Все вы поистине удивительны». Хотя Ричард и не был гениальным рыцарем, которого можно пересчитать по пальцам, он всё же являлся экспертом, владеющим аурой. Несмотря на то что условия для охоты у него были куда более благоприятными, чем у обычных рыцарей, император, движимый решимостью, лично попросил маркиза Кереса составить для принца особую группу. Формирование, которое император запросил и создал лично для Ричарда, отнюдь не было обычным. Мастер Меча Оуэн, организатор соревнований и маг шестого класса графиня Керес, мастер клинка Луи и лорд магической башни Кайл — изначально второстепенный герой. До прошлого года все они охотились поодиночке. Однако из-за скорости Кронпринца, для которого это были первые соревнования, даже те, кто привык действовать в одиночку, не могли от него отстать. Какой бы оживлённой ни была беседа, двигаться быстрее она не помогала. В результате группа всё ещё неспешно продвигалась по окраине леса. «Ваше Высочество, Кронпринц, и вправду удивителен», — высказалась графиня Керес. Она, единственная из четверых открыто поддерживавшая имперскую партию, первая отозвалась на похвалу Ричарда. В ответ на её слова Ричард кивнул. «Это всего лишь любезность с вашей стороны». «Любезность? Я совершенно искренен, Ваше Высочество». Оуэн, наблюдавший за обменом репликами между ними, решил тихо отстраниться от беседы. Лесть не была его сильной стороной. Поскольку «Оуэн» не был тем, кто расточает незаслуженные похвалы, не было никакой нужды выдавливать из себя дежурные комплименты. Пока Оуэн переводил взгляд в сторону, к нему приблизился Луи. «Эм, Ваша Светлость». В ответ на обращение Луи Оуэн холодно взглянул на него. Перечитав оригинал десятки раз, Оуэн мог похвастаться, что знает о проступках Луи лучше кого бы то ни было. Луи был тем, кто всеми силами ненавидел и изводил собственную сестру, Лусию. Позже он даже помог главному герою, Оуэну, довести её до гибели. Оуэн не мог относиться к такому человеку благосклонно. «…Я хотел бы кое о чём спросить». Луи явно удивился, встретившись с глубоким, тёмным взглядом Оуэна. Вероятно, это была неожиданная, мгновенная реакция, и удивление Луи было вполне естественным. Видя его замешательство, Оуэн молча дал понять, что слушает. Тогда Луи продолжил, наконец раскрыв рот. «Правда ли то, о чём говорят?» Прямой вопрос Луи, без сомнения, был навеян вчерашними словами Лусии и шокировавшей всех сценой с повязыванием шнурка. Слухи о них с Оуэном, должно быть, уже разнеслись повсюду. «Слухи?» Увидев недоумение на лице Оуэна, Луи неглубоко вздохнул, словно с облегчением. Как будто ему повезло. «Видимо, нет. Как и следовало ожидать, вчерашние слова Лусии и сегодняшнее представление оказались ложью». «Нет». Внимательно выслушав Луи, Оуэн сузил глаза и заговорил снова. «Я лишь спрашиваю, о каких слухах идёт речь». «…» «Если это касается Лусии, то это правда». Оуэн заявил твёрдо. Он прекрасно понимал, на что намекал Луи. После утренней церемонии сомневаться было не в чем. Но это было сказано и из опасений, что Лусии может быть причинён вред, и из желания положить конец её страданиям от родного брата. «…Этого не может быть». Хотя Оуэн говорил с полной уверенностью, Луи с трудом верил в это, что было видно по его недоверчивому взгляду. Он всё ещё цеплялся за надежду, что его сестра солгала, а Оуэн лишь сыграл роль из вежливости. «Но… Но Лусия не заслуживает таких похвал и такого внимания…» «Лорд». Оуэн ледяным тоном перебил Луи, который начал говорить в своей обычной манере. «Как бы вы ни были ей братом, вам не следует говорить о ней подобным образом». В его низком, сдержанном голосе звучала холодная ярость. Под воздействием этого тона Луи на мгновение оцепенел. Причиной тому была тяжесть гнева Оуэна. «Надеюсь, я больше не услышу о ней таких слов». В ответ на это предупреждение Луи крепко закусил нижнюю губу. «Значит, правда». Он не мог в это поверить и не хотел верить. Однако тот факт, что обычно невозмутимый Оуэн произнёс эти слова с такой яростью, означал, что она — его возлюбленная. Не просто мимолётный интерес, а нечто большее. Пусть он и обладал суровым характером, Оуэн был не из тех, кто позволял обижать своих людей у него на глазах. Теперь Луи наконец это понял. Его сестра больше не была «его» сестрой, которую можно безнаказанно оскорблять. Она стала человеком, находящимся под защитой герцога Вердена. «Значит, они… возлюбленные». Хотя слова Оуэна были продиктованы гневом на того, кто осмелился плохо отозваться о Лусии, Луи этого не знал. Для него это прозвучало как прямое и недвусмысленное подтверждение слухов. Примерно в то время, когда Луи суетился и делал далеко идущие выводы, Кайл, возглавлявший группу, обернулся. «Если мы будем продолжать двигаться так медленно, нам достанется самое последнее место». В голосе Кайла звучала явная досада. Из всех четверых он был единственным простолюдином по происхождению. Возможно, поэтому он не особенно церемонился с этикетом и выражением лица. Он сохранял вежливость ровно настолько, чтобы не переходить границы. «Если мы уже так сильно отстали, давайте поторапливаться». Оуэн, уже отвевший взгляд от раздражавшего его Луи, посмотрел на Кайла. «Вот он, второстепенный герой, во плоти». Настроение, которое успело подпортиться из-за слов Луи, заметно улучшилось. Раньше у него не было возможности как следует его рассмотреть, поскольку всё внимание было приковано к принцу Ричарду и Луи. Да и совсем недавно он не мог сосредоточиться на Луи из-за его дурных слов о Лусии, что изрядно испортило ему настроение. Теперь же, разглядывая Кайла, он находил его облик весьма занимательным. При виде Лусии он понял, что всё описанное в тексте, изображённое на иллюстрациях и в вебтуне, не идёт ни в какое сравнение с реальностью. Её невозможно было уместить в столь ограниченные рамки. Что же касается Кайла, то он казался точной копией своих изображений в вебтуне и иллюстрациях, как и было описано в веб-романе. Луи же обладал утончённой и яркой внешностью. «Что-то знакомое». Хотя они встречались впервые, Оуэну почему-то было приятно видеть Кайла. Возможно, потому что Кайл был одним из немногих знакомых лиц, которых он видел с тех пор, как попал в «Цветок Империи». Возможно, потому что он знал его будущую роль и скрытую силу. «Вылитая обложка». Даже если это и было немного односторонне, встреча с кем-то, чьё лицо казалось знакомым, вызывала у Оуэна странное волнение. Вероятно, причина была в том, что круг его общения был практически равен нулю. У Оуэна не было ни одного человека, кого он мог бы назвать другом. В результате, за исключением Лусии, все, с кем он встречался, преследовали деловые цели. Возможно, устав от подобных отношений, он испытывал радость при виде знакомого лица Кайла. «…Почему вы так на меня смотрите?» Был ли взгляд Оуэна слишком пристальным? Кайл ответил, нахмурившись. Поморщившись от несколько грубоватой манеры Кайла, Луи, уже закончивший свои возвышенные размышления, приблизился к нему. И принялся отчитывать. «Даже если вы и хозяин магической башни, вам не следует так разговаривать с герцогом». Увидев, как Луи горячится, Оуэн наконец вспомнил, что в оригинальной истории тот его глубоко уважал. Но сейчас это уважение граничило с подобострастием и мешало делу. Оуэн тихо вздохнул и вмешался, останавливая Луи. «Достаточно. Это я доставил неудобство лорду. Приношу свои извинения». И Луи, и Кайл, и даже Керес были поражены смиренными извинениями Оуэна. Герцог Верден, известный своей непреклонностью и высокомерной холодностью, извинялся? Перед лордом магической башни, пусть и могущественным, но всё же простолюдином? «Извиняться перед лордом магической башни… Неслыханно», — пробормотал Луи. «Даже герцог Верден извиняется…», — чуть слышно произнесла графиня Керес. Хотя они оба пробормотали это про себя, Оуэн с его острым слухом уловил каждое слово. Увидев их несколько скептическое отношение, Оуэн хотел было что-то сказать в оправдание, но сразу же передумал. Что бы он ни сказал, эти двое наверняка удивятся ещё больше. Пусть думают, что хотят. Ему надоело играть роль бесчувственного куска льда. ‘Всё равно я как тот бесполезный главный герой из оригинальной истории’, — с досадой подумал он о своём прежнем «я». Вместо оправданий Оуэн дёрнул поводья, заставляя коня двинуться быстрее. Естественно, скорость группы возросла, и Оуэн, обогнав остальных, бросил через плечо: «Давайте поторопимся. Разве вы не говорили, что не хотите оказаться в самом хвосте?» Услышав его небрежный тон, Кайл недоверчиво покачал головой. ‘Что это за человек такой…’ Он коротко усмехнулся и вскоре тоже пришпорил коня. Поскольку двое ушли вперёд, Луи, растерянно бормоча: «Почему они уезжают одни…?», поспешил за ними. «Похоже, все хотят поскорее вернуться», — сухо констатировала графиня Керес. Пробежав ещё несколько минут, отставшая было группа наконец достигла центральной части «Леса Глаз», где и появлялись монстры. «Вон они, монстры», — сказал Ричард, словно заворожённый видом существ, которых он видел впервые. В отличие от его реакции, остальные сохраняли полное равнодушие. Они участвовали в охотничьих соревнованиях регулярно и встречали монстров уже не раз, так что их бесстрастие было понятно. За исключением Оуэна. «Выглядят здоровее, чем я думал». Внешне сохраняя невозмутимость, Оуэн был тайно очарован. Благодаря святой главной героине, монстры появлялись в романе многократно, но их внешний вид никогда подробно не описывался. Сюжет обычно фокусировался на том, как Белла, главный герой Оуэн и второстепенный герой Кайл успешно побеждали чудовищ. Даже в вебтуне боевые сцены встречались нечасто, а сами существа изображались как тёмные, размытые силуэты без каких-либо деталей. «Просто обычное дикое животное, только мрачного цвета». Настоящий вид встреченного монстра немного отличался от того, что Оуэн видел в вебтуне. Существо действительно напоминало обычного зверя, только окрашенного в сплошной чёрный цвет. Оно не было уродливым или странным, наоборот, выглядело вполне обыденно, что в какой-то мере делало его ещё более зловещим. Пока Оуэн и группа наблюдали за монстром, с противоположной стороны раздался громкий вопль. «А-ах…!» ---------- Охотничье соревнование (4) «О, нет, не подходи…!» Услышав крик, взгляды группы невольно устремились в сторону источника звука. Там они увидели рыцаря, который в страхе пятился, уронив меч на землю. Несколько других, похоже, его товарищей, также были парализованы страхом и не могли пошевелиться. Наблюдая за их перепуганным видом, Оуэн сузил глаза. В таком месте, где все должны быть настороже и действовать сообща, их поведение было необъяснимым. «С чего бы здесь появиться монстру среднего размера?..» Пока Оуэн выражал своё недоумение, графиня Керес, внимательно разглядывавшая чудовище, пробормотала, нахмурив брови. Только после её слов Оуэн понял, как разворачивалась ситуация. Изначально в этой местности обитали монстры малого размера, поэтому основными охотниками здесь были рыцари и маги, способные с ними справиться. Однако теперь появилось чудовище среднего размера, вдвое больше обычного. Было естественно, что среди тех, кто привык иметь дело с мелкими тварями, началась паника. Оуэн молча извлёк меч из ножен, и вмиг гладкий металл клинка покрылся иссиня-чёрным свечением ауры. «Крррк!» Благодаря остроте клинка и силе удара, одним взмахом монстр, размером со льва, был разрублен пополам. Небрежно прикончив чудовище, Оуэн вложил меч в ножны и лишь тогда осознал, что он сделал. ‘Без колебаний…’ Глядя на рассечённый труп монстра, Оуэн закусил нижнюю губу. ‘…Я убил его’. Он убил живое существо собственными руками. Без тени сомнений, без капли раскаяния. Ощущение того, как он лишил жизни то, что ещё секунду назад дышало, всё ещё казалось ярким на кончиках его пальцев. Чувство, как клинок разрезает плоть, проникает в тело живого существа… «Ваша Светлость?» Возможно, озадаченный тем, что Оуэн замер неподвижно, к нему подошёл Кайл. «Почему вы стоите здесь, как вкопанный?» Только услышав его вопрос, Оуэн наконец пришёл в себя. Он успокоил дрожащие кончики пальцев и открыл рот. «Ничего, просто…» Оуэн попытался придумать правдоподобное оправдание своим побледневшим сознанием. С трудом находя подходящие слова, он снова заговорил. «Я задумался, почему здесь оказался монстр среднего размера». Когда Оуэн повторил то, что ранее сказала графиня Керес, Кайл быстро понял. «А, насчёт этого… Да, это и вправду странно. С чего бы ему здесь появиться?» Кайл, выражая своё недоумение, спросил с озадаченным видом, и графиня Керес кивнула в знак согласия. «Действительно, для меня это тоже впервые, так что дать чёткий ответ сложно». В ответ на её слова Кайл слегка прищурился. «От этого становится ещё тревожнее. Если это из-за какого-то «искажения»…» Искажение. Термин, обозначающий явление, при котором нарушается существующая структура реальности. «Неужели? Искажения обычно происходят из-за какого-то внешнего влияния». Выслушав Кайла, Ричард высказал своё мнение. «Верно. Например, божественной силы». В ответ на слова Ричарда Кайл согласно кивнул. Монстры, будучи по сути тёмными сущностями, остро реагируют на светлые атрибуты, такие как божественная сила. Если внешняя сила, подобная ей, проникала в их среду, они охотно ломали привычные рамки, чтобы противостоять ей. «Божественная сила?..» При упоминании божественной силы Оуэн, который едва успел взять себя в руки, снова напрягся. Божественная сила. Единственное, с чем Оуэн мог ассоциировать это слово, был один человек — Белла. Героиня «Цветка Империи». Святая, появляющаяся раз в двести лет, способная использовать божественную силу не только для исцеления. «Ваша Светлость, вы, случаем, что-нибудь знаете?» Истолковав реакцию Оуэна как нечто значимое, графиня Керес тут же поинтересовалась. На её вопрос Оуэн, с трудом скрыв волнение, разомкнул губы. «…Нет, ничего». Это была правда: Белла пробудила свои силы, столкнувшись с монстрами на севере. Однако всё это происходило на землях виконта Тейлора, который её удочерил. К тому же, до начала оригинального сюжета оставался ещё месяц. ‘Должно быть, совпадение’. Следовательно, у Беллы не было причин использовать свою силу в «Лесу Глаз» ещё до начала истории. Оуэн отбросил мысли и двинулся дальше. Группа продвинулась чуть глубже от центральной зоны. Внезапно, словно поджидая их, хлынули монстры. В ответ каждый член группы начал расправляться с ними, используя свои умения. Не было времени для колебаний. Промедление могло привести к ранению. Естественно, Оуэну тоже пришлось убивать. Один раз, другой. Повторяя процесс снова и снова, Оуэн постепенно становился равнодушным к лишению жизни. ‘Странно думать, что лишать жизни — это нормально’. Даже если целью были монстры, ему казалось, что человеку, выросшему в обществе XXI века, будет нелегко принять это. Так он считал. Однако по мере развития ситуации, после нескольких убийств, это перестало его волновать. Перед приездом на соревнования он беспокоился, сможет ли он как следует убивать монстров. Дело было не в том, сможет ли он выполнить свой долг, подобно «Оуэну». Его больше тревожило то, насколько естественно и буднично он действовал, убивая. Было ли это влиянием тела Оуэна, или… ‘Или же странный — это я?’ На мгновение погрузившись в раздумья, Оуэн снова выдохнул и поправил хватку меча. Он решил, что лучше сосредоточиться на том, чтобы убить ещё одного монстра, чем размышлять об этом. Сколько времени прошло таким образом? Окружающая обстановка, казалось, успокоилась, что означало: все ближайшие монстры были уничтожены. Только тогда Оуэн, переведя дух, окинул взглядом своих спутников. Остальные выглядели невозмутимыми, словно привыкшими к подобному. Ричард, единственный, для кого это были первые соревнования, казался слегка уставшим. «Монстров оказалось немало. Вы хорошо потрудились», — сказал Ричард, вытирая пот. Однако графиня Керес подняла голову, словно возражая. «Нет, Ваше Высочество. Защита самых северных земель — моя обязанность». Пока двое вновь демонстрировали образцовые отношения господина и вассала, Оуэн ловко проскользнул между ними. Кайл, которому показалось забавным поведение Оуэна, заговорил. «Герцог, кажется, даже такому человеку, как вы, это не вполне привычно». Когда Кайл завёл разговор, Оуэн повернул к нему голову. Было необычно, чтобы второстепенный герой обращался к нему первым. «Не то чтобы привычно. Если точно, мне это неинтересно». Он хорошо знал, как вела себя императорская семья, благодаря содержанию «Цветка Империи». А также то, как «Оуэн» воспринимал императорскую фамилию. Оуэн невозмутимо скопировал безразличный тон «Оуэна». «Я не империалист; у меня нет причин вести себя как один». Возможно, благодаря довольно точному подражанию, Кайл с любопытством посмотрел на Оуэна. «Я слышал, что вы человек резкий и холодный, но вы оказываетесь даже более таким, чем я думал». Ему было интересно видеть равнодушие Оуэна к императорской семье. Возможно, потому что он отличался от тех дворян, которых он встречал до сих пор. «Кажется, вы сторонитесь этого, словно это вас не касается». В ответ на заинтересованный тон Оуэн легко парировал: «Я не так уж обеспокоен. Скорее, у меня нет причин симпатизировать имперской стороне, поскольку я не поклонник империалистов». Кайл, звуча слегка изумлённо, заметил, что хотя Оуэн и не питает активной неприязни к императорской семье, он и не проявляет к ней никакого интереса. «Это потому что я с Башни. Разве есть причина поддерживать имперскую сторону, если я и так необходим для сдерживания Башни?» «У нас та же история». У императорской семьи было много врагов. Грубо говоря, они чаще наживали врагов из-за собственной чрезмерной подозрительности. Башня и Герцог Верден. Возможно, потому что обе стороны обладали огромной силой, императорская семья легко поддавалась страху и отвергала их. Благодаря этому Оуэн, несмотря на титул герцога, не мог присутствовать на важных совещаниях, а Башня не могла построить свою обитель в столице. Это продолжалось со времён основания империи, и осуждать их было непросто. Кто-то говорил: «Что, теперь вы жаждете власти в политике?» Другие утверждали: «Это попытка поглотить императорскую семью». Из-за этих нелепых аргументов напряжение между императорской семьёй и знатью только росло. В итоге и Башня, и Герцог Верден отказались от идеи войти в столицу и участвовать в политике. Вместо этого они выбрали укрепление своих позиций в военной и финансовой сферах. «…Кажется, у нас с вами больше общего, чем я думал», — тихо пробормотал Кайл, выглядевший заинтригованным. Глаза Оуэна заблестели при такой реакции. Казалось, другой не испытывал к нему такой неприязни, как он ожидал. ‘Что ж, тогда, возможно, мы сможем подружиться’. В оригинальном произведении Оуэн и Кайл часто сталкивались из-за своих позиций, но всё это было в рамках сюжета. Поскольку Оуэн всё равно не собирался быть с Беллой, у них больше не было причин для вражды. Если я откажусь от роли главного героя, естественно, Кайл и Белла будут вместе. «Лорд Башни». Так что подружиться — неплохая идея. У ‘Оуэна’ не было друзей, поэтому завести одного ради моей социальной жизни было бы полезно. «У вас есть кто-то, с кем вы близки?» «С кем я близок? Хм». В ответ на неожиданный вопрос Оуэна Кайл ответил с озадаченным видом. Оуэн кивнул и добавил: «Например, близкий друг». «Ну, я…» Кайл, казалось, на мгновение задумался, прежде чем снова открыть рот. «Я ближе к магии, чем к людям». Услышав эти слова, Оуэн подумал, что автор оригинала и вправду чего-то стоит. До чего же довел отношения главных героев? Героиня с приёмными родителями, видящими в ней средство; главный герой, подвергавшийся жестокому обращению со стороны кровных родственников; второстепенный герой, знающий только магию и отчуждённый от людей; и злодейка с никчёмной семьёй. Что за ужасная гармония. Со вздохом Оуэн задал вопрос. «Тогда, может, у вас есть интерес?» «К чему?» «К дружбе, я имею в виду. Я в последнее время заинтересовался». Было неловко продолжать этот разговор без конца, но выбора не было. Если не считать охотничьих соревнований, Кайл был человеком, который всегда заточал себя в Башне. Даже если это казалось слишком внезапным, если он не поднимет тему сейчас, они могут так никогда и не подружиться. Оуэн коротко вздохнул и смело заговорил. «Если вы тоже заинтересованы, я бы хотел подружиться». «…Хорошо». Хотя Оуэн был готов услышать что-то вроде «Что за чушь?», Кайл легко кивнул. «Давайте так. Однако…» Взамен он добавил условие. «Между друзьями простолюдины отбрасывают формальности. Если вы согласны следовать этому правилу, я поступлю так же». Если бы другие дворяне услышали это, это могло бы прозвучать как шутка. Дворяне часто сохраняли формальности даже среди друзей. Были исключения, но в любом случае редкость, чтобы они отбрасывали формальности с самого начала, если только они не были очень молоды. Кайл, вероятно, ожидал, что Оуэн будет похож на них. К сожалению, то, что было заложено в Оуэне, — не жизнь дворянина, прожитая с рождения. «Давайте так». ---------- Охотничье соревнование (5) Когда Оуэн легко согласился, глаза Кайла расширились от удивления, а затем он тихонько рассмеялся. «Ты менее похож на дворянина, чем я думал». Он удержался от слов гнева, которые могли бы сорваться с уст других аристократов, услышь они подобное. Как будто в подтверждение этих слов, Луи, до сих пор молча наблюдавший сзади, ринулся вперёд. «Как ты смеешь говорить, что Его Светлость не похож на дворянина! Слушай, слушай, как ты можешь быть таким грубым…!» Пока Луи бушевал, вмешался Оуэн. «Всё в порядке. Лорд Башни, наверное, не имел в виду ничего плохого». «Как это может быть не плохо! Оставить такого наглеца без внимания…» «Я сказал, всё в порядке». Твёрдо прервав разглагольствования Луи, Оуэн посмотрел на него. После этого Луи притих, словно запечатав губы. «Я думал, ты разозлишься». Когда Кайл обратился неформально, Оуэн ответил с безразличным выражением лица. «Нет причин для злости». «Но тот господин ведь разозлился, верно? Говорил, что это грубо». «Не все думают одинаково». «Хм, всё же это забавно». С заинтересованным видом Кайл кивнул, а затем задал Оуэну ещё один вопрос. «Раз уж мы договорились обойтись без формальностей, я спрошу: как тебя зовут?» На вопрос Кайла Оуэн слегка удивился. Оуэн Верден был известной личностью. Он был герцогом, и даже если не учитывать это, единственным герцогом в империи. Не знать имя такого человека… «Ты не знаешь моего имени?» Когда Оуэн спросил с удивлением, Кайл усмехнулся и улыбнулся. «Ты довольно высокого о себе мнения. Что ж, будучи герцогом Верденом, это понятно». Словно удовлетворившись объяснением, Кайл кивнул и снова заговорил. «Но мне неинтересны дворяне или людские сплетни. Даже если герцог Верден проходил мимо, всё, что я слышал, — это как люди называют его "герцог Верден"». Услышав, что Кайл знает его титул, но не имя, Оуэн согласно кивнул. «В этом есть смысл». А затем назвал своё имя. «Я Оуэн, так меня зовут». «Оуэн. Хорошее имя». «А ты, Кайл?» «Ты знаешь моё имя?» «Возможно, уже нет». Когда Оуэн дал загадочный ответ, Кайл пожал плечами. «Раз тебя всегда называют "герцогом Верденом", так же, как и меня всегда зовут "лордом Башни". Должно быть, есть много людей, которые не знают, верно?» «Возможно». Пока двое так дружелюбно беседовали, Луи, стоявший позади них в одиночестве, тихо бормотал про себя. '…Что это такое'. Почему-то Оуэн и Кайл быстро подружились, в то время как высокомерный маркиз Керес вполне ладил с принцем Ричардом. Чувствуя себя несколько изолированным в группе, Луи сузил глаза и тихо, нервно вздохнул. 'Чёрт'. Чувство одиночества и изоляции вызвало в нём тревожное ощущение. Едва сдерживая нахлынувшие эмоции, он крепко сжал нижнюю губу. 'Наверное, стоит заранее сообщить отцу'. Луи подумал, что должен передать отцу, герцогу Эдельту, невероятные слова, которые он услышал от Оуэна ранее. Раз уж они любовники, она не откажется, если он предложит брак. Это дело, не касающееся никого другого. Ему не хотелось в это верить, но в любом случае, раз сказано, что Лусия и Оуэн — любовники, у них не должно быть причин отказываться от брака. Герцог Эдельт даже сочтёт это хорошим делом, что между Оуэном и его невесткой могут развиться отношения. И он подумал: 'Если Лусия выйдет замуж, она больше не будет носить имя Эдельт'. Больше не о чем беспокоиться. Ему больше не нужно тревожиться о возможности потерять положение наследника из-за перемены сердца отца. Его отец, помимо того что души не чаял в Лусии, высоко ценил родовой знак Эдельтов, который у неё был. Всякий раз, глядя на Луи, он видел выражение сожаления на его лице. Он хорошо осознавал беспокойство, которое Лусия и он попеременно испытывали, глядя друг на друга. 'Чёрт'. Неважно, кем он был рождён. Думая о невинных красных глазах Лусии, Луи стиснул зубы. Помимо внешности и имени Эдельт, прямое доказательство наследования, данное его ничтожной сестре, было пустой тратой. '…Как только Лусия перестанет быть Эдельт, всё разрешится'. Размышляя об этом, Луи медленно выдохнул. Если Лусия откажется от имени Эдельт, даже имея прямое доказательство наследования, маркиз потеряет к ней интерес. 'Наконец-то закончится эта утомительная тревога'. С решимостью в карих глазах Луи поправил поводья и крепко сжал их. Путешествие продолжалось, и группа уже достигла окраины центральной части леса. «Кррр…» Вскоре, по мере приближения к региону, граничащему с бездной, демоны начали появляться со всех сторон. Даже в начале центральной зоны появлялись лишь один-два демона, но теперь их были целые толпы. Можно было испугаться такого количества, но Оуэн с необычным спокойствием невозмутительно обнажил меч. Он на мгновение бросил взгляд на аккуратно повязанный красный шнурок на рукояти, затем шагнул вперёд, ступив на землю. Своим иссиня-чёрным мечом он начал быстро срубать демонов одного за другим. Грубый звук разрываемой плоти наполнил пространство. Сколько раз он это повторил? Демоны, заполнявшие поле зрения, превратились в холодные трупы и пали. «…Это поистине поразительно». Ричард, непринуждённо наблюдавший, как Оуэн в одиночку противостоит огромному количеству демонов, произнёс слова похвалы. В ответ Оуэн склонил голову, словно отрицая это. «Нет, не стоит». «Нет, это действительно потрясающе. Я так думал, когда видел твоё мастерство с мечом, но это поистине удивительно». Несмотря на то что Оуэн приуменьшал значение повторяющихся похвал Ричарда, он не мог не вздохнуть с облегчением. «Кажется, мне удалось показать убедительное выступление». Если это выглядело достаточно впечатляюще в глазах рыцаря, особенно такого искусного, как Ричард, значит, Оуэн успешно подражал мастеру меча. Более того, будучи напрямую похваленным наследным принцем, казалось, не о чем было беспокоиться насчёт подозрений. Никто не посмеет оспаривать слова наследного принца. Пока Оуэн вздыхал с облегчением, демоны снова начали выползать. «…Это действительно утомительно». Кайл вздохнул и поднял поток воды из своей руки. Затем он направил его прямо на демонов. Как только вода коснулась кожи демонов, Кайл легко щёлкнул пальцами. Льющийся поток воды мгновенно замёрз, и демоны погибли на месте. Наблюдая, как Кайл расправляется с демонами, лорд Керес, до сих пор молча наблюдавшая, медленно заговорила. «…Простите, что вмешиваюсь, Ваше Высочество. Кажется, было бы лучше, если бы наша группа разделилась». Когда лорд Керес осторожно подняла эту тему, Ричард с озадаченным видом спросил: «Почему вы так думаете?» Лорд Керес вежливо кивнула и ответила: «Поскольку каждый из нас привык охотиться по отдельности… Я полагаю, это может помешать справиться с демонами, если мы останемся вместе». Слова лорда Керес имели смысл. До сих пор все в группе, кроме наследного принца, охотились индивидуально. И это было важно на охотничьих соревнованиях. Каждый из них добывал гораздо больше демонов, чем группы из нескольких человек вместе, что делало это необходимым. «Понимаю». Ещё до начала охотничьих соревнований лорд Керес смутно подозревала этот факт, но не осмеливалась отказаться от повеления императора. Однако теперь, когда они действительно охотились таким образом, реальность начинала доходить до неё. 'При таком раскладе смысл охотничьих соревнований будет утерян'. Если сверхлюди не проявят каждый свой полный потенциал, они не смогут добыть и половины того, что обычно. В таком случае в этом году на севере, несомненно, увеличится число бедствий, вызванных демонами. «Тогда пусть будет так». В отличие от императора, который был эгоцентричен и думал в первую очередь о себе, Ричард был рассудителен и учтив. Когда Ричард кивнул, лорд Керес с внутренним облегчением сглотнула вздох и склонила голову. «Благодарю за понимание, Ваше Высочество». «Пустяки. Это вполне естественно». В ответ на благодарность лорда Керес Ричард слегка кивнул и ответил. На что лорд Керес мягко возразила: «Это непростое решение. Я буду к вашим услугам, так что…» «Нет, вы ведь тоже были тем, кто привык охотиться в одиночку, не так ли?» «Даже так, я не могу оставить того, для кого эти охотничьи соревнования в новинку, одного». Когда идеальная беседа господина и слуги возобновилась, остальная часть группы отвела взгляды. Двое, не подозревая о реакции своих спутников, продолжили разговор. «Всё в порядке». «Я беспокоилась, что вы можете заблудиться». В ответ на твёрдую позицию лорда Керес, что она ни в коем случае не оставит его одного, Ричард в конце концов кивнул. «Поступайте, как считаете нужным». «Благодарю вас». «Это мне следует благодарить вас». Когда не-спор закончился, лорд Керес перевела взгляд на группу. «Тогда лучше всего нам разойтись отсюда». При решительном тоне лорда Керес все кивнули. «Давайте так». «До скорой встречи». Убедившись в их положительных ответах, она с Ричардом повернула обратно к центру центральной зоны. Казалось, она намеревалась продолжать охоту, подстраиваясь под уровень Ричарда. Внимательно наблюдая за ними, Оуэн отвел взгляд и медленно начал говорить. «Теперь нам разойтись?» Луи кивнул на голос Оуэна. «Так будет лучше. Я тоже направлюсь в эту сторону». «Хорошо». Когда Луи скрылся из виду, остались только Оуэн и Кайл. «Теперь нам тоже стоит разойтись…» «А это действительно необходимо?» Кайл перебил голос Оуэна. Оуэн удивлённо посмотрел на него. На что Кайл усмехнулся и продолжил: «К счастью, в этой скуке. Покажи мне кое-что». «…Что?» Оуэн не мог не быть ошеломлён словами Кайла. Кое-что. Он, перечитывавший оригинал несколько раз, знал, что это значит. Но он чувствовал неловкость. Он не мог этого сделать. «Ты видел, как я сражался ранее». Когда Оуэн неохотно заговорил, подавляя свои растерянные эмоции, Кайл покачал головой. «Это было просто обычное фехтование». Он твёрдо продолжил: «То, что я хочу увидеть, — это не просто твоё фехтование, а то, как ты всё это время расправлялся с монстрами». «…» «Я имею в виду не просто использование меча для боя, а обращение с ним как с магией. Вот что я хочу увидеть». Оуэн не мог легко ответить на оживлённый голос Кайла. Обращаться с мечом как с магией. Оуэн знал, что это значит. Он знал, но… только в теории. 'Нет никакого способа, чтобы я мог это сделать'. ---------- Соревнование по Охоте (6) Оуэн, ставший Мастером Меча спустя столетия, а также, по совпадению, сильнейшим инспектором в истории, обладал способностью использовать энергию меча, выходящую за рамки обычного фехтования. Поэтому он мог не только сражаться клинком, но и применять её как форму «энергии». В результате, Оуэн мог поглощать десятки или сотни демонов своей энергией меча, ведя их к гибели, даже не вынув меч ни разу во время охотничьих соревнований. 'То, что я вообще могу как-то обращаться с мечом, уже большая удача…' Однако, хотя он научился владеть мечом почти как Мастер Меча, манипулировать энергией меча, как «Оуэн», он не мог. Сколько же усилий и практики потребовалось, чтобы подчинить своей воле меч такого калибра? Оуэн потратил значительное время на тренировки, потому что ему нужно было обращаться с мечом естественно, а не просто размахивать им как попало. В итоге он достиг уровня, достаточного для владения энергией меча, аурой и другими грозными способностями, не вызывая подозрений. Это само по себе было чудом и казалось почти невозможным. То, чего обычный человек никогда бы не достиг. Однако манипулировать энергией меча как «энергией» — это был совершенно другой уровень. Действие, которое даже не посмеешь тренировать. 'Я ошибся, заведя дружбу'. Оуэн вздохнул про себя, сожалея о своём выборе. «…В любом случае, давайте войдём в бездну». Однако сожаления ни к чему не приведут. Оуэн решил выбрать сейчас лучший вариант. Чуть затянуть ситуацию. Кайл кивнул на его слова. «Да, давайте так. Привяжем лошадей здесь и пойдём пешком?» «…Похоже на правду». Бездна была местом, где обитали крупные демоны. Как и следовало из названия, эти демоны могли похвастаться размерами вдвое больше человеческих, и были чрезвычайно свирепы, охотясь на животных или убивая их по своему усмотрению. Поэтому въезжать в бездну верхом было не лучшим решением. Это могло даже стать помехой. Из-за этого, прежде чем войти в бездну, они привязали своих лошадей к деревьям в центральной зоне. А затем медленно углубились в чащу леса. «Здесь всё то же самое, даже в этом месте». Как и подобало названию, глубины леса, также известные как бездна, были окутаны густым туманом. Кроме того, вокруг возвышалось множество высоких деревьев. Оуэн, очарованный пейзажем, повернул голову на звук приближающегося гигантского существа. «Эх…» Оуэн вынужденно усмехнулся. По сравнению с демонами среднего размера, которых он видел ранее, размер и внешность крупного демона были чрезвычайно угрожающими, делая прежние мысли о «симпатичной» внешности монстров теперь похожими на шутку. Оуэн попытался подавить напряжение, положив руку на рукоять меча, намеренно игнорируя громкое биение своего сердца. «Погоди». Тогда его остановил Кайл. «Ты же сказал, что покажешь мне, верно?» Оуэн замолчал, встретившись с голубыми глазами Кайла, полными любопытства. Было странное ощущение — не знать, что именно Кайлу показалось интересным. Его противник был грозным повелителем демонов, и единственное, что его интересовало, — это магия и главная героиня Белла. Однако понять, почему он хочет увидеть, как Оуэн зайдёт так далеко, было сложно. 'Инстинктивно хочет поставить меня в опасное положение?' Его вывод был отчасти убедительным. Если следовать оригиналу, отношения между Оуэном и Кайлом должны быть очень плохими. Они опасались друг друга, недолюбливали и постоянно ссорились. Они были готовы причинить друг другу боль ради обладания Беллой. Так что, если это был случай, подобный «судьбе» из оригинала, это могло быть возможным. По крайней мере, так думал Оуэн. 'Как-нибудь да справимся'. Но в любом случае, ясно было одно: текущую ситуацию нужно было разрешить. Оуэн вздохнул и убрал руку от рукояти меча. 'В худшем случае, немного пострадаю'. Если ему не удастся управлять энергией меча и убить демона, он неизбежно получит ранение. Будет больно, но другого выхода не было. Всё равно он не умрёт. Человек, стоящий рядом, хоть и был антагонистом в оригинале, вряд ли был настолько бессердечным, чтобы позволить кому-то умереть у него на глазах. Если Оуэн пострадает, он, вероятно, вмешается и поможет в какой-то мере. '…Если потерплю неудачу, меня всё равно заподозрят'. Попробую я или нет — подозрения всё равно будут. Попробовать из любопытства не помешает. Придя к такому выводу, Оуэн медленно закрыл глаза. Затем он попытался вспомнить ощущение высвобождения энергии меча с помощью клинка. Подобно тому, как он покрывал лезвие аурой, теперь нужно было выпустить её в воздух. Оуэн направил знакомую холодную энергию, заставив её течь наружу. До этого момента всё было легко. Он привык покрывать клинок энергией меча, когда это было нужно. Однако… 'Не из меча, а из кончиков пальцев на этот раз'. На этот раз ему нужно было выпустить энергию не из клинка, а из кончиков пальцев, рассеивая её в воздухе. Оуэн, помня об этом, сделал глубокий вдох. Затем холодная энергия потекла к его кончикам пальцев. '…Всё равно не получается'. В конечном итоге она рассеялась, будто чего-то не хватало. Оуэн нахмурился и снова открыл глаза. К сожалению, казалось, придётся сдаться. Демоны были уже близко. «Что с тобой?» — спросил Кайл сбоку, казалось, озадаченный его поведением. Когда Оуэн уже собирался ответить… — Ваша Светлость, большое спасибо. Незнакомый голос прозвучал в его сознании. — Если бы не ваша помощь, мы бы наверняка погибли. Вместе с голосом в сознании Оуэна возник образ кого-то, словно панорамное видение. — Нет, что вы. Затем раздался знакомый голос. Это был его голос. Нет, голос «Оуэна». — Вам лучше покинуть это место. Энергия меча скоро поглотит здесь всё. Затем пришли ощущения. Незнакомые, но одновременно знакомые. Ощущения, которые невозможно было идентифицировать. Одновременно возникло видение леса, поглощаемого чёрной энергией меча. «…Оуэн?» Когда концентрация Оуэна ослабла, Кайл, почувствовав неладное, позвал его по имени. Поскольку Оуэн не отвечал, Кайл срочно потряс его за плечи. «Эй». «…А». Только после того, как Кайл встряхнул его, Оуэн наконец вырвался из странного видения. На мгновение он моргнул, а затем бессмысленно уставился на свою собственную руку. Вскоре из его ладони начала исходить чёрная энергия. Это была не что иное, как энергия меча. Чёрная энергия, исходящая из руки Оуэна, быстро усиливалась, словно собираясь поглотить всё вокруг. Она была настолько плотной, что даже туман не шёл с ней в сравнение. Невероятно густая, способная поглотить всю жизнь. Увидев это, Кайл с удивлёнными глазами быстро использовал магию, создав защитный барьер. За то короткое время, пока он укрывался за барьером, вся окружающая жизнь, кроме самого источника, была поглощена чёрной энергией. «…» Небрежно высвободив энергию меча, словно это было пустяком, Оуэн наконец с изумлением посмотрел на свои кончики пальцев. 'Как, чёрт возьми…' Ещё мгновение назад ситуация казалась непреодолимо сложной. И вот, словно в насмешку, из его пальцев исходила чёрная энергия меча. 'Из-за того видения?' Думая о том, что он только что видел, Оуэн вспомнил странный образ, или, скорее, память. 'Это не было частью сюжета романа'. Он, перечитывавший оригинал десятки раз до заучивания наизусть, не мог ничего забыть. Поэтому он мог сказать с уверенностью. Это не было из содержания оригинального произведения. Если так… '…Это память?' Оставалась лишь одна возможность. Память Оуэна. Внезапное её появление по какой-то причине. 'Почему сейчас…' Если бы это произошло с самого начала, с момента вселения, в этом был бы какой-то смысл. Однако с момента вселения прошёл уже целый месяц. Внезапно вспомнить память Оуэна в такой момент было совершенно ошеломляюще. Пока Оуэн казался озадаченным, Кайл, укрывавшийся за защитным барьером, заговорил. «…Это поразительно». Он, казалось, был весьма поражён, пробормотав про себя, а затем быстро окинул взглядом окружающую обстановку. «Но использовать это где попало может быть немного… неловко». То, что было поглощено чёрной энергией меча, включало не только приближающихся монстров или тех, кто прятался вокруг. Все деревья, трава и животные, которые скрывались от монстров поблизости, лишились дыхания. «…Да». В ответ на слова Кайла Оуэн произнёс это, словно соглашаясь. Он тоже был в весьма удивлённом состоянии. Не только факт, что он владел энергией меча, как Оуэн, и то, что он вспомнил память Оуэна… Но он и не знал, что эта способность может быть настолько жестокой. Несмотря на то что она появлялась несколько раз в романе, описания, видимо, были недостаточными, возможно, потому что роман был больше сосредоточен на романтике и человеческих отношениях. 'Это почти уровень стихийного бедствия, не так ли?..' Эта способность, казалось, могла стереть с лица земли целый город в мгновение ока, если бы того захотелось. Только увидев это зрелище, Оуэн понял, почему императорская семья так боялась Герцогства Верден. Это откровение продолжилось даже после того, как Оуэн стал свидетелем буйства Кайла. «…» Хотя это был лес, где снег лежал соответствующим образом из-за зимней погоды, он не был полностью скован льдом, как сейчас. Одним жестом Кайла каждое место в поле зрения покрылось льдом. Растения, монстры — всё. 'Кажется, и это легко могло бы стереть с лица земли целый город'. Только увидев эту сцену, Оуэн наконец понял, почему императорская семья рассматривала Магическую Башню и Герцогство Верден как врагов. Возможно, они боялись. Впустить таких чудовищных особ в столицу и в Большой зал собраний… Могла ли столица исчезнуть за ночь? Могли ли они захватить власть и узурпировать трон? Такие мысли приходили им в голову. Учитывая подавляющую силу, которой они обладали, видя эту сцену, было достаточно, чтобы развлечь такие идеи. Было бы странно не думать об этом. Эта сила была поистине чрезмерно подавляющей. Конечно, и Кайл, и Оуэн были людьми с серьёзным равнодушием к власти, и им не было никакого интереса разрушать трон или столицу. И, вероятно, если бы любой из них был заинтересован в уничтожении трона или столицы, это произошло бы гораздо раньше. Даже без участия Герцога Вердена в Большом собрании или внедрения Магической Башни в столицу. Даже в этих ограниченных условиях сверхчеловеческая сила, которой они обладали, была более чем достаточной для достижения результатов. '…Может, стоит это сделать?' Оуэн вскоре отбросил свои сложные мысли. Эти мысли не имели значения ни для кого из них. Избавившись от ненужных раздумий, Оуэн, оставшись наедине с собой, посмотрел на Кайла, перемещающегося по глубинам леса, и внезапно задал вопрос. Тогда Кайл повернулся к Оуэну, прищурившись. «Если ты собираешься скитаться, используя эту способность, разве не лучше будет, если это сделаю я?» 'Боишься, что я могу убить всё живое?' «Да. Мне немного жаль графиню Керес». В ответ на слова Кайла Оуэн медленно ответил. «…Мы делаем это каждый год». Учитывая, что они расправлялись с монстрами таким образом каждый год, пропуск одного раза в этом году мало чем поможет. Кроме того, это делал даже не я, а «Оуэн». В любом случае, наши тела были одинаковыми. В ответ на слова Оуэна Кайл цокнул языком, словно насмехаясь, и покачал головой. Он, казалось, искренне сочувствовал графине Керес. «Бедная графиня Керес. Интересно, сколько денег она потратила на восстановление леса». «Она ведь волшебница». «Эй. Ты хоть представляешь, сколько магической силы требуется, чтобы восстановить лес?» Кайл говорил с недоверчивым голосом, казалось, раздражённый непониманием Оуэном магической силы, учитывая, что сам Кайл был магом. Он, казалось, горел желанием объяснить, что магическая сила не падает с неба. «Вылить десятки или сотни магических камней. Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?» «Неужели?» Услышав дополнительный комментарий Кайла, Оуэн почувствовал небольшую вину. Вероятно, из-за пространства, которое я вызвал ранее. «…Но разве ты тоже не замораживаешь всё вокруг прямо сейчас?» Пока они продолжали разговор, Кайл внезапно вспомнил, что он делал. Пока Оуэн использовал свою способность, заставляя исчезать всю ближайшую жизнь, Кайл замораживал всё окружение, словно наступил ледниковый период. «Кажется, и монстры, и растения замерзают насмерть?» И, естественно, ни одно живое существо не могло выжить в таких морозных условиях. В ответ на возражение Оуэна Кайл замолчал. ---------- Соревнование по Охоте(7) Кайл окинул взглядом округу и уверенным, слегка натянутым тоном заявил: «Через некоторое время всё растает, и будет как новое». «…» Хотя это казалось маловероятным, Оуэн решил не спорить на эту тему. Вряд ли можно было найти однозначный ответ. Вместо этого он задал вопрос, который давно вызывал у него любопытство. «Но ты говорил, что восстановление леса стоит больших денег. Так откуда же они берутся?» Северные регионы, где зима длится почти три сезона, не могли похвастаться хорошими урожаями. Было бы сложно собрать достаточно денег на десятки или сотни магических камней в таком месте. «Разве не очевидно?» «…?» «Мы получаем их, продавая трупы монстров. Трупы монстров, между прочим, очень дорогие». Ах, точно. Выслушав Кайла, Оуэн снова мог вспомнить сеттинг «Цветка Империи». В оригинальном произведении трупы монстров были очень ценными и дорогими. Мех и кожа монстров были дорогими и качественными материалами для одежды. Более того, в ядрах монстров иногда находили драгоценные камни. Кроме того, мясо и кости монстров использовались для изготовления корма для скота, делая монстров неожиданно полезными во многих отношениях. «…Погоди-ка. Значит, всё-таки нормально, если я использую эту способность?» Дослушав до этого места, Оуэн усомнился в возражениях Кайла, которые слышал ранее. Кайл явно упоминал, что восстановление жизненной силы опустошённой земли требует множества магических камней. Он также подчёркивал, что приобретение магических камней требует значительных денег. Однако, если они могут получить огромную сумму, продав трупы множества убитых монстров, не должно быть причин беспокоиться о затратах. Когда Оуэн с озадаченным видом задал этот вопрос, Кайл молча моргнул и ответил: «…Наверное?» «…» Вот же. Оуэн проглотил ругательства, подступившие к горлу. ‘Если бы ты не был второстепенным героем, я бы уже врезал тебе’. Он успокоил себя, напомнив, что Кайл — второстепенный герой. С такой выдающейся внешностью и способностями Кайл был достаточно замечательным, чтобы вызывать зависть. Однако, увидев такой изъян, Оуэн подумал, что он всё-таки человек. Оуэн вздохнул и поднялся с места. «Давай вернёмся на базу немного позже». Из-за их повторной охоты в бездне количество убитых монстров уже было сравнимо с остальными. Так что пора было возвращаться на базу после ещё нескольких заходов. «Уже?» Однако с точки зрения Кайла, который вообще любил охотиться подолгу, принять эту идею было непросто. Возможно, потому что большую часть дней он проводил за бумажной работой и исследованиями в Усыпальнице, выходя в мир лишь дважды в год. Не было много мест, где можно было бы использовать магию и магическую силу, кроме самой Усыпальницы. Кроме того, не так уж много волшебников могли справиться с магией Лорда Башни. «У меня есть обещание». Оуэн кратко ответил на вопрос Кайла, который лишь ещё больше озадачил его. «Обещание? У тебя?» В ответ на вопрос Кайла Оуэн кивнул, словно выражая недоверие его тону, который казался весьма пренебрежительным. «Да. Обещание». «У тебя же не так много друзей, верно?» Несмотря на ответ Кайла, Оуэн медленно ответил. Утверждение о том, что у него не так много друзей, было правдой, но звучало не особенно приятно, когда его высказывали подобным образом. ‘…Это не ошибка, но чувствуется немного неприятно’. «Ты сам это сказал. В любом случае, кто это? Тот, с кем ты пообещал?» В ответ на вопрос Кайла Оуэн отвел взгляд и медленно сжал губы. «…Запутанная личность». Услышав ответ Оуэна, Кайл сузил глаза. «Запутанная личность?.. Что это значит?» «Ну, просто кто-то такой». Объяснять было бы долго и сложно. Выразить все мои мысли и эмоции относительно Лусии и точно их сформулировать было бы непросто. Когда Оуэн вздохнул и ответил, Кайл прищурился ещё сильнее. Оуэн усмехнулся, наблюдая за реакцией Кайла. «Ты скоро тоже узнаешь. Этот человек появится. Или, может, ты поймёшь сразу». Оуэн добавил, слегка поглаживая подбородок. Услышав это, выражение лица Кайла стало ещё более странным. «О чём ты говоришь? Говори так, чтобы я мог понять». Кайл потребовал объяснений, поскольку ход мыслей Оуэна казался совершенно непостижимым. Однако вместо объяснений Оуэн снова горько усмехнулся. «Сейчас я не могу сказать. Это было бы жульничеством». Не было другого выхода. Раскрыть ответ сейчас было бы чистым жульничеством. И второстепенный герой Кайл поймёт это в мгновение ока, без необходимости упоминаний со стороны Оуэна. В тот момент, когда он увидит главную героиню Беллу, он почувствует свою судьбу. И в мимолётный момент он постигнет, что такое настоящая любовь. «Жульничество? Что за странные разговоры…» Однако с текущей точки зрения Кайла всё звучало как полная бессмыслица. Пока Кайл продолжал выражать своё раздражение, с одной стороны послышался шорох, а затем голос. «Ах, наконец-то нашла». Услышав звук дыхания в месте, где не должно было быть ни души, взгляды двоих невольно устремились в ту сторону. Когда их взоры упали на это место, человек, стоявший там, приветствовал их яркой улыбкой. «Наконец-то нашла. Человека». Серебряные волосы, будто сотканные из лунного света, и ясные серебристые глаза, словно хранящие этот свет. Внешность, в точности воплощающая описание из романа. Белла Тейлор, главная героиня «Цветка Империи», стояла там. ‘Белла…?’ Как поклонник оригинала, Оуэн, естественно, сразу же узнал её. Серебряные волосы и серебристые глаза в сочетании с внешностью, точно изображённой на иллюстрации обложки. Её облик ясно выдавал её личность. И Кайл спросил с озадаченным выражением: «Кто вы?» Это был взгляд замешательства, словно он спрашивал, как обычный человек мог зайти так далеко. ‘…Разве он не должен был влюбиться в Беллу с первого взгляда?’ Оуэн почувствовал лёгкое недоумение, но вместо того чтобы глубоко размышлять, он стал ждать ответа Беллы. Самая проблемная часть здесь была не в реакции Кайла, а во внезапном появлении Беллы. Это было не просто отклонением от оригинала; это было больше похоже на разрушение исходного материала. «Ах, я заблудилась…» Когда Белла ответила, Кайл принял озадаченный вид. «Заблудилась?!» Выражение его лица, казалось, спрашивало, как можно оказаться в бездне, даже если заблудился. Оуэн не мог не согласиться. Хотя в оригинале Белла пробуждалась после того, как её преследовали сборщики долгов, и она случайно зашла в лес, это не касалось бездны. Не говоря уже о том, что это произошло ещё раньше. «Да…» Была ли реакция Кайла недоверием, задевшим Беллу? Та опустила голову и осторожно ответила. «Не плачь, я не пытался тебя винить. Просто… Мне трудно поверить — нет». «Нет, всё в порядке. Я понимаю. Какой же дурак отправился бы вглубь леса, чтобы найти человека…» Когда Кайл начал говорить вещи, явно противоречащие его первоначальной реакции, Оуэн задумался, не стоит ли ему отстраниться, наблюдая за их взаимодействием. Даже несмотря на то, что ему следовало остановиться, раз Белла обратилась к нему, Кайл, казалось, находил это совершенно невероятным, начав выражать, что это не так. Наблюдая за их ситуацией, Оуэн задался вопросом, не стоит ли ему отстраниться, особенно учитывая, что Белла пришла поговорить с ним. «Эм, вы случайно не знаете путь из этого леса?» Было странно, что она спросила его, а не Кайла, с которым только что разговаривала. Тем не менее, Оуэн просто кивнул. На вопрос Беллы Оуэн жестом указал на Кайла и сказал: «Вот этот друг проведёт тебя». «Я, я?» Хотя Кайл выглядел озадаченным, Оуэн бесстыдно кивнул. «Да. Я говорил, у меня есть обещание». Обещание, данное Лусии, не позволяло ему проводить время с Беллой. Если они прибудут на базу вместе, Лусия наверняка не одобрит. Хотя можно было избежать её взгляда и прибыть без Беллы, Оуэн не хотел скрывать правду от Лусии без причины. Не было необходимости прилагать усилия, когда второстепенный герой был прямо рядом. «…Да, верно». Кайл кивнул в согласии со словами Оуэна. Коротко вздохнув, Кайл обратился к Белле: «Идите сюда. В центральной зоне есть лошади, так что мы можем поехать вместе». Вместо того чтобы смотреть на Кайла, Белла после его инструкций снова повернула взгляд к Оуэну. «А вы? Разве вы не пойдёте?» В ответ на её озадаченное выражение Оуэн кратко ответил: «У меня ещё есть дела». Его голос был безразличным, а взгляд выходил за рамки простого равнодушия, гранича с ледяным. Замёрзшие чёрные зрачки производили впечатление не просто безразличия, а бесчувственности. Белла напряглась от холодного, глубокого взгляда. Кайл с усмешкой сказал: «Почему он такой отстранённый? Его слова действительно грубы. Не принимай близко к сердцу; он известен тем, что он такой». Даже с попыткой Кайла утешить Белла оставалась напряжённой. Кайл коротко вздохнул, пытаясь изменить атмосферу: «В любом случае, как ты оказалась здесь? Должно быть, было непросто в лесу, кишащем монстрами». После того как Кайл задал этот вопрос, взгляд Беллы оторвался от Оуэна. Пока Кайл продолжал свои расспросы, она встретилась с ним взглядом, её губы слегка задрожали. «Почему вы такие холодные? Ваши слова так резки. Не расстраивайтесь, просто он такой; так говорят слухи». Попытка Кайла утешить Беллу мало что изменила в её стоическом выражении лица. После того как Кайл сменил тему с тяжёлым выдохом, глаза Беллы, устремлённые на Оуэна, отклонились. Глядя на Кайла, она нежно улыбнулась и сказала: «Я обрела уникальную силу». «Уникальную силу?» «Да». Белла кивнула и выпустила белую ауру из своих рук. «Когда монстры попытались напасть на меня, я обрела эту силу». Оуэн, молча слушавший Беллу, оставался безмолвным. ‘Я так и думал…’ Сюжет действительно исказился, скорее всего, из-за него. ‘Из-за меня?’ Была лишь одна причина для отклонения сюжета. Вещи, которые не должны были произойти, были созданы им. Путешествие с Лусией или дружба с Кайлом — всё это было из-за Оуэна. ‘Но это не имеет отношения к Белле’. Было ли это простым эффектом бабочки или какой-то другой причиной. ‘…Голова кругом’. Когда Оуэн вздохнул, сузив глаза, Кайл с поражённым взглядом пробормотал: «Божественная сила, значит». «Божественная сила?» Белла с озадаченным выражением переспросила Кайла. «Да. Сила света называется божественной силой. Однако… Вы сказали, что использовали её, чтобы противостоять монстрам?» «Да…» «Удивительно». Кайл пробормотал с недоверием. Его реакция была ожидаемой, потому что эра, когда люди могли свободно использовать божественную силу, закончилась несколько веков назад. Внезапное заявление о противостоянии монстрам с помощью ауры было действительно трудно поверить. «Правда». Белла издала звук, выражающий несправедливость в ответ на реакцию Кайла. Её точку зрения тоже можно было понять. В конце концов, она была редкой святой, которая действительно могла владеть божественной силой, первой за 200 лет. «Если то, что вы говорите, правда…» Оуэн, молча слушавший их разговор, медленно заговорил. И Кайл, и Белла перевели внимание на Оуэна. «Кайл, нам, возможно, нужно проверить то «искажение», о котором ты говорил». ---------- Искажение (1) «Именно так». Кайл согласно кивнул с нахмуренными бровями на слова Оуэна. Он ранее списал изменения в местах обитания монстров на простое совпадение, но если дело обстояло так, ситуация менялась. Изменения мест обитания без ясной причины можно было считать простыми совпадениями, но изменения с чёткой причиной имели значительно меньшую вероятность быть случайными. Это могло привести к очень опасным последствиям. Охотничьи соревнования были устроены так, что группы рыцарей и магов сходного уровня направлялись в места, где обитали монстры, с которыми они могли справиться. Если бы искажение произошло и крупный монстр появился в центральной зоне… Это повлекло бы за собой необратимые последствия. «Если то, что ты говоришь, правда, несколько рыцарей и магов могли уже пострадать из-за искажения». Оуэн тихо вздохнул, а затем заговорил, встретившись взглядом с Кайлом. «Ты безопасно проводишь их обратно на базу. Если на той стороне и вправду святая, нам нужно хорошо о ней позаботиться». «Понял. А ты?» «Я первым делом вернусь на базу. Если искажение уже произошло, нам нужно немедленно остановить охотничьи соревнования». Кайл кивнул на низкий и серьёзный голос Оуэна. В словах Оуэна не было ошибки, и это было срочное дело. «Я пойду первым». «Хорошо». Кратко попрощавшись, Оуэн двинулся дальше. Хотя все трое направлялись в одном направлении, Кайл не мог ехать так же быстро, поскольку Белла не была привычна к верховой езде. Поэтому только Оуэн мог быстро направиться к штаб-квартире. Оуэн отвязал лошадь, оставленную в центральной зоне, и вскочил в седло. Затем он поскакал на полной скорости к штаб-квартире. В отличие от медленного путешествия, которое он совершал, подстраиваясь под темп Ричарда, на этот раз это заняло совсем немного времени. «Ваша Светлость Верден. Вы уже вернулись?» Когда он прибыл в штаб-квартиру, солдаты, ожидавшие там, поприветствовали его. Это были все солдаты виконта Кереса, не участники охотничьих соревнований, а персонал, ответственный за обеспечение гладкого хода соревнований. Например, они занимались транспортировкой пострадавших или управлением общей ситуацией на охоте. «Мне нужно кое-что проверить». «Проверить, говорите вы?» Озадаченные голоса солдат вызвали недоумение и у Оуэна. Если Белла действительно использовала свою силу, тогда искажение должно было произойти. Что означал этот равнодушный ответ? «Были ли какие-либо жертвы?» «Жертвы? Вроде каких…?» «Если крупный монстр появился в центральной зоне или средний — у входа. Что-то в этом роде». «Нет, о таких сообщений не поступало…». Нахмурившись от совершенно беспомощного отношения солдат, Оуэн сузил глаза. Если Белла пробудила свою силу, она несомненно использовала бы эту силу. Но если искажение не произошло, в это было трудно поверить. Ещё труднее было поверить, потому что он уже сталкивался со средним монстром не в том месте. 'Было ли это просто совпадением? Или…' Оуэн тихо вздохнул и откинул волосы со лба. Его мысли были слишком запутаны. Внезапное появление Беллы, гораздо более раннее начало оригинальной истории и многие части оригинала, которые уже исказились. И даже тяжёлая ответственность, которую он внезапно взвалил на себя за одну ночь. Он больше не был просто обычным студентом колледжа. Ему приходилось заботиться не только о себе, но и о своих людях. Он был главой семьи, фигурой, высоко ценимой за свою силу по всему континенту. Он находился в положении, где должен был нести ответственность за всё происходящее, не только за саму ситуацию, но и за всех своих людей. '…Голова раскалывается'. По мере того как его сложные мысли переплетались, голова пульсировала от боли. Он думал, что привык быть Оуэном за месяц. И действительно, так и было. Гора документов, деловых вопросов и контрактов, с которыми ему приходилось разбираться. После выполнения всего этого он привык. Он мог справляться с делами на вполне приличном уровне, так что даже дворецкий мог одобрительно кивнуть. То же самое относилось к фехтованию и моментам беспомощности. По мере того как он переживал их, он привыкал, и по мере привыкания мог справляться легко. Однако это было иное. Это касалось человеческой жизни. «Может быть, нет связи, потому что ситуация такова, что невозможно отправить отчёт?» Одна лишь мысль о худшем сценарии заставляла его кончики пальцев дрожать. Но он знал, что если позволит страху взять верх и проигнорирует ситуацию, результат станет только хуже. «…Кажется, нужно организовать поисковый отряд». Когда Оуэн тихо пробормотал это, солдат задал вопрос. «Поисковый отряд, говорите? Зачем…?» «Кажется, произошло отклонение. Святая пробудилась в лесу». «…!» При словах Оуэна солдаты сначала показали лица, полные изумления, затем быстро кивнули с серьёзными выражениями. «Понял. Я соберу все оставшиеся войска здесь, чтобы организовать поисковый отряд». С его словами все решения и действия были приведены в движение. Оуэн не мог не почувствовать тяжесть ответственности, которую он нёс. Под командованием Оуэна был организован поисковый отряд. Поисковый отряд состоял из рыцарей и магов, оставшихся в лагере для защиты, а также минимальных сил, оставленных в особняке виконта Кереса. Они были разделены на десять групп, каждой из которых была назначена для поиска определённая зона. «Если найдёте каких-либо пострадавших, немедленно сообщите через устройство связи. И если столкнётесь с неодолимыми монстрами, используйте предоставленные свитки телепортации». Хотя телепортационная магия в целом была незаконна по имперскому закону, несколько свитков телепортации были доступны для чрезвычайных ситуаций во время охоты. Естественно, все назначенные точки телепортации вели обратно в штаб-квартиру. «Понял». Когда инструкции Оуэна были завершены, поисковый отряд рассредоточился по лесу. В отличие от групп, вошедших для охоты, они были готовы к худшему, имея при себе свитки телепортации. Когда Оуэн закончил свои временные приготовления и вздохнул, сзади послышался знакомый голос. «Ваша Светлость». Услышав голос, звавший его, Оуэн обернулся, чтобы увидеть человека. «…Леди». Рубиновые, сияющие красные глаза, сияющие волосы и даже голос, прекрасный, как у него самого. Это была Лусия. «Вы уже вернулись?» Лусия спросила Оуэна, её глаза нежно мерцали. Почему-то Оуэн почувствовал, что может вздохнуть немного свободнее, просто глядя на неё. Ему почти захотелось обнять её крепко, как будто это могло помочь. Странно, но он думал, что это принесёт некоторое умиротворение. Хотя он не мог сделать то, что явно удивило бы Лусию. Вместо этого он сделал шаг к ней. И медленно взял её руку, поднял её и поцеловал в тыльную сторону ладони. «Да». Это был внезапный жест. Оуэн чувствовал это сам, и Лусия чувствовала это ещё сильнее. С точки зрения слуг и служанок, стоявших позади неё, это было шокирующим действием. «…Я рада». Лусия, хотя и удивлённая, сумела принять собранное выражение лица. Её слегка изогнутые губы и мерцающие глаза были невероятно естественными. «Мой шнурок помог вам, Ваша Светлость?» Она упомянула красный шнурок, привязанный к мечу Оуэна, застенчиво опустив веки. Все взгляды тех, кто стоял позади неё, были направлены на это место. Оуэн мельком взглянул на шнурок, привязанный к рукояти его меча, затем встретился глазами с Лусией, его губы изогнулись в улыбку. «Кажется, так». С ясным и утвердительным ответом те, кто только что сплетничал с Лусией мгновение назад, были теперь поражены. Осознавая, что все истории, которые они слышали на чаепитии, действительно были правдой. «Но зачем ты пришла сюда, проделав весь этот путь?» Было странно видеть Лусию в месте, отличном от оранжереи, где проходило чаепитие. Оуэн задал Лусии вопрос. На что Лусия с улыбкой ответила: «Атмосфера показалась немного шумной, и я подумала, что, возможно, Ваша Светлость прибыл, и вышла посмотреть». «Понятно. Тогда эти люди здесь…» Услышав ответ Лусии, Оуэн кивнул и жестом указал на людей позади неё. Лусия любезно представила их: «Это те, кто наслаждался чаепитием со мной. Они добрые и замечательные люди». С похвалой, добавленной к представлению, их реакция была естественно положительной. «О, леди и вправду добра и замечательна». «Благодарю за ваши добрые слова». Оуэн тихо наблюдал за их взаимодействием с восхищением. Вид того, как страница из «Цветка Империи» оживала, всегда был свеж и захватывающ. Этого было достаточно, чтобы на мгновение забыть о заботах, мучивших его ум до сих пор. «Ваша Светлость, вы помните одолжение, о котором я вас просила?» Пока Оуэн был погружён в краткое раздумье. Лусия схватила его за руку и спросила. Ошеломлённый внезапным прикосновением, Оуэн посмотрел на свою руку, затем издал тихий звук. «Должно быть, я забыл». Хотя он не мог понять, почему она ведёт себя так… Одно было ясно: она хотела показать эту сторону им. Иначе она бы внезапно не набралась смелости, чувствуя себя неловко даже рядом со мной. «Я говорил тебе, я помню всё, что ты говоришь». Какой бы ни была причина, если Лусия желает. Оуэн мог исполнить её желания. «Тогда вы составите мне компанию на плацу сейчас же?» «…» На вопрос Лусии Оуэн на мгновение заколебался. У него не было выбора. В текущей ситуации, посреди неразберихи, он не мог позволить себе беззаботно отправиться на конную прогулку. Несмотря ни на что, он должен был взять на себя роль командира и управлять ситуацией. Конечно, если что-то случится, с ним свяжутся через устройство связи. Отправка рыцарей на разведку и поездка на плац, несомненно, породят неблагоприятные слухи. «…Не сейчас». Безусловно, Лусия была важнее этих простых слухов. Но из-за этих слухов она тоже могла пострадать. У Оуэна не было выбора, кроме как вежливо отказать. «У меня есть место, куда я бы хотел поехать с тобой позже». Однако он не выразил этот факт прямо. Казалось, Лусия хотела показать, что я отношусь к ней с уважением. Если я просто откажусь здесь, это может испортить ситуацию, которую она желает. «После охотничьих соревнований я бы хотел отправиться туда вместе». Намеренно взяв руку Лусии, протянутую в ожидании предстоящего, Оуэн встретился с её взглядом. «Если ты не против». Естественно, ища разрешения через физический контакт, их поведение заставляло любого думать, что они состоят в особых отношениях. Хотя всё это было напоказ, это не имело значения. Когда слуги наблюдали, они пришли к выводу, что слухи были правдой. Просто по обмену удивлёнными взглядами это было очевидно. Лусия едва заметно изогнула губы, увидев их. После сегодняшнего дня слова, которые следовали за ней, — «Даже леди Эдельт, у которой есть всё, не может устоять перед герцогом Верденом», — исчезнут. Вместо них появится новое прозвище: «Леди, которая даже завоевала герцога Вердена». Когда эта мысль промелькнула в её голове, желание, которое таилось с их первой встречи, вспыхнуло, как пламя. Он всегда был тем, кем она хотела обладать, тем, кого она пыталась заполучить любыми средствами. Но она не могла даже приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы обладать им. Теперь, когда представилась возможность, все начали заблуждаться. Что он принадлежит ей. Возможно, именно поэтому. Она искренне надеялась, что это заблуждение станет реальностью. «Если бы я могла по-настоящему обладать им полностью». Не просто казаться победившей его, а чтобы он проявлял немного благосклонности ко мне. Чтобы всё в нём стало её собственным, позволяя ему с лёгкостью отдавать что угодно. Если бы только она пожелала этого, он охотно бы встал на колени и умолял, желая обладать им совершенно. Такое грандиозное желание возникло. ---------- Искажение (2) «…Мне… нравится». Лусия всегда брала то, чего хотела, любой ценой. Она получила всё, к чему стремилась, и лучше других знала цену исполнению желаний. Чтобы удовлетворить новую, внезапно возникшую жажду, теперь требовалась особая осторожность. Она медленно сжала руку Оуэна, вложив свою между его пальцев. Он вздрогнул от неожиданности. Её ресницы, чуть заметно вздрагивая, были элегантны и длинны. Глядя на его лицо, Лусия сказала: «Раз уж вы обещали прокатиться вместе, может, вместо этого вы составите мне компанию в чём-то другом?» Поездка верхом действительно была его обещанием. По его виду чувствовалось, что сегодня для этого есть какая-то причина, но… Лусия и не думала упускать хоть какую-нибудь возможность. Потому что Оуэн, казалось, был согласен на всё. «Конечно», — ответил он, как и ожидалось. Лусия улыбнулась и прикусила губу. «Тогда не согласитесь ли вы стать моим партнером на предстоящем королевском банкете?» Банкет через месяц был большим событием — ежегодным летним дебютным балом, куда съезжались знатные особы со всех стран. Все аристократы империи были обязаны его посетить. Если они явятся туда как пара, всем станет ясно об их помолвке. Слухи разнесутся мгновенно, и Лусия, отлично это понимая, собиралась этим воспользоваться. Она не могла завладеть Оуэном целиком и сразу. Он не был тем, кем можно было бы просто завладеть. Поэтому ей нужно было создать ситуацию, в которой у него не останется выбора. «…Хорошо», — после паузы медленно ответил Оуэн. Он не колебался. Само предложение было незначительным, и он его предвидел. Однако ему не нравилась сама мысль о том, что придётся платить цену за нарушение обещания, пусть даже и такого. Оуэн хотел, чтобы у Лусии было всё, что она пожелает, даже если это нематериальные вещи. Он чувствовал, что может дать ей с избытком. Сейчас она больше всего желала его самого, но добиться этого было нелегко. В этот раз она была необычайно осторожна, не так, как прежде. Раньше, желая чего-то, она действовала уверенно и без колебаний. Сейчас же она уделяла слишком много внимания деталям, была чрезмерно наблюдательна и пыталась всё просчитать. Это было понятно — прежний 'Оуэн' никогда не действовал строго по её планам, и просто показать себя немного более сговорчивым было бы недостаточно, чтобы изменить отношения. «Ваша Светлость», — когда его мысли дошли до этого, Оуэн понял, что нужно дать ей уверенность. Уверенность в том, что ей не придётся прилагать прежних усилий. Чтобы Лусия могла действовать свободно. «Если это не будет невежливо, могу ли я называть вас по имени?» — спросил он. Лусия тихо моргнула. Совершенно неожиданный вопрос застал её врасплох. Молчание затянулось, и, наконец, последовал не менее неожиданный ответ. «…Конечно», — произнесла она и, улыбнувшись, задала встречный вопрос. «А я могу обращаться к вам по имени?» Оуэн кивнул. «Конечно». «Тогда зови меня, Лусия». Его голос, произносящий её имя, заставил сопровождавших её молодых людей — Ёнэ и Ёнсик — возбуждённо зашептаться. Их шум был досаден, но Лусия, не обращая на него внимания, лишь смотрела на Оуэна. Тук-тук, тук-тук. Сердце забилось громко и сильно. Внутри поднялась буря неконтролируемых чувств. «…Оуэн», — с трудом сдерживая внутреннее волнение, она произнесла его имя. Она так долго смотрела на него и желала его. И теперь его имя на её губах казалось странно чужим. «Да», — отозвался он в тот самый момент, когда неловкость стала почти осязаемой. Его низкий голос звучал невероятно мягко и нежно. Лусия подняла на него взгляд. Встретившиеся ей чёрные глаза были странно тёплыми. «Оуэн», — будто в забытьи, она шепотом повторила его имя снова. Хотя она звала его так лишь во второй раз, оно уже начало казаться привычным. «Конечно», — Оуэн откликнулся, его глаза слегка прищурились, а губы тронула улыбка. Во взгляде явно читалась смесь эмоций — тёплых, нежных чувств, окрашивающих всё его выражение. При виде такой несвойственной ему мягкости Лусия закусила губу. В последнее время он странно сблизился с ней, но это… Это была внезапная перемена. Или, может, она просто раньше не замечала? Он уже изменился, и она могла не разглядеть перемены в его чувствах и манерах, ведь он умел скрывать эмоции. «Но почему?» — как ни старалась, она не могла понять. Не было, казалось, никакого особого повода для такой перемены. Что заставило его открыться ей? Что изменилось в его сердце? «Вы действительно согласны быть моим партнером на банкете?» — не в силах разобраться, она вернулась к тому, что было понятно сейчас. Оуэн понял её намерение. Лусия пыталась определить глубину его чувств. Это радовало его. Он мог дать ей уверенность. «Лусия, я не лгу тебе», — просто подчеркнул он факт, который уже был очевиден для окружающих. Но его слова обрели дополнительную сладость — горьковатую, затяжную сладость полной покорности, возвещающую о его присутствии в её руках. «Ах…» — когда эта сладость коснулась её сознания, у Лусии закружилась голова. «Боже…» — возможно, это был плод её долгого ожидания и терпения. Удовлетворение, которое она испытывала сейчас, было несравнимо ни с чем, что она получала раньше. Нет, слово «удовлетворение» было недостаточным. Это было головокружительно, экстатично, её сердце трепетало, пробуждая желание, выходящее за рамки простого обладания. «…Неужели?» — с большим трудом сохраняя спокойное выражение лица и сжимая край платья, она ответила. Нужно было подавить эмоции, чтобы не сказать лишнего. «Хорошо. Верю вам. Вы сдержите обещание». «У каждого могут быть обстоятельства. Бывает, что обещание невозможно сдержать», — тонко проверяя его, она продолжила. Ей хотелось понять, насколько он в её власти. Просто ли он благосклонен к ней или это нечто большее? Осознавая прямолинейность вопроса, она всё же задала его. «Бывает», — как только она заговорила об этом, Оуэн понял её цель. Он был рад, что может дать ей полную уверенность через этот разговор. Делай как хочешь. Я не отвергну ничего из того, что ты задумаешь. «Но, Лусия. Пусть другие могут и не знать, но ты… ты никогда не нарушишь обещания», — твёрдым и ясным голосом сказала она, глядя прямо в его глаза, пытаясь разгадать истинный смысл его слов. Оуэн не отвёл взгляд от её рубиновых глаз. Напротив, он встретил его глубоко и прямо, будто желая впитать в себя их цвет. Всматриваясь в его непоколебимый чёрный взор, Лусия медленно выдохнула. Сдерживаемые до сих пор чувства начали прорываться наружу, и сердце снова застучало громко. «…Спасибо», — произнесла она, но попытки сдержать эмоции были тщетны. Охваченная потоком новых ощущений, она с трудом управляла своим телом. В конце концов она разжала руку, сжимавшую край платья, и потянулась к Оуэну, мягко охватив его руку своей. Он на мгновение удивлённо моргнул, затем посмотрел на её руку в своей, слегка улыбнулся и естественно переплел с ней пальцы. «…Оуэн», — ощущая его тепло, Лусии стало ещё труднее сдерживаться. Сейчас ей хотелось остаться с ним наедине. Были вещи, которые нужно было выяснить. Только с ним, где никто не помешает. «Не пригласишь ли меня в свой шатёр, Оуэн?» «Конечно», — сразу же согласился он. Покататься сейчас они не могли, но в шатёр — другое дело. Ведь ему всё равно нужно было ждать возвращения поискового отряда. Пригласить Лусию к себе не составляло проблемы. Даже если поползут слухи о том, что она его невеста, это было неважно. Если это понравится Лусии, а она наверняка не станет возражать. «Было приятно вас видеть. А мы пойдём», — попрощавшись с горничными и слугами, Оуэн взял Лусию за руку, а другой взял поводья своей лошади, и они направились к шатру. Прибыв на место, Оуэн привязал свою вороную кобылу недалеко от входа и пригласил Лусию внутрь. «Присаживайся здесь», — показал он на стул у стола. Когда Лусия села, он заварил чай, легко справившись с этим благодаря знанию основных аристократических манер. Настояв чай, он налил его в чашку и поставил перед ней. «Надеюсь, он тебе понравится». Лусия с улыбкой приняла чашку, сделала глоток и снова улыбнулась. «Аромат чудесный. Это чай с розами?» «Да». «Похоже, вы и вправду очень любите розы», — заметила Лусия, ставя чашку. Его слова о любви к розам запали ей в душу. Сегодня, когда всё вышло из-под контроля, она решила не медлить и спросить об этом прямо. ---------- Искажение (3) «Люблю», — сразу же продолжила Лусия после слов Оуэна. «Могу я спросить, почему они вам нравятся?» В конце концов, она пришла в его шатёр, чтобы задать вопросы и узнать о нём больше. Это было лишь началом её расспросов. «Как я уже говорил, они прекрасны». «Красные розы, верно?» «Да». Ответ был тем же, что и прежде, и Лусия слегка сузила глаза. Ей казалось, что такая простая причина недостаточна. Ей нужен был более определённый ответ. Не просто ощущение, а ясное доказательство. Доказательство того, что он видит её иначе, чем других. «Нет ли другой причины? Например, какого-то особенного момента, когда они показались вам прекрасными?» «Ну… они просто привлекли мой взгляд». С каждым следующим вопросом Оуэн наконец понял её намерение. И, чувствуя, чего она хочет услышать, решил добавить больше, чем изначально собирался сказать. Она наверняка поймёт невысказанное. «Они напоминают мне того, кто пленяет моё внимание». «…» Тот, кто пленяет. Это было сказано достаточно прямо, чтобы вызвать недопонимание, даже если он говорил не о ней. Лусия отдавала себе в этом отчёт. Она знала, что Оуэн не настолько глуп, чтобы не осознавать двусмысленности своих слов. «Значит…?» Осознав это, её сердце забилось с невиданной силой. Мало того, что билось громко, так ещё и ускорилось, создавая иллюзию, будто пульсирует всё вокруг. С трудом справляясь с этим, Лусия едва смогла повторить вопрос. Ей хотелось знать больше. Хотя она уже могла догадаться, ей нужно было услышать более точную и подробную историю. Не смутную догадку, а полную определённость. «Да», — глядя в глаза Лусии, Оуэн провёл языком по губам. В её красных глазах теперь читалась дрожь, которой не было прежде. В её слегка дрожащем взгляде эмоции были переплетены так сложно, что трудно было охватить всё сразу. Однако одно было ясно — среди них не было и тени негатива. «Так что мой взгляд упал на тебя, и ты мне понравилась. Настолько, что заняла многие части того, чем я владею». Он хотел выпустить на волю чувства, которые, казалось, вот-вот выйдут из-под контроля. Возможно, это было жестоко, но иначе она не успокаивалась и не чувствовала уверенности. Уверенности в том, что она важна для него, что он примет всё, что бы она ни сделала, без колебаний. «Мои вещи, Лусия». Его слова, граничащие с замешательством, звучали неуверенно. Она казалась настолько опьянённой тяжёлым ароматом его слов, что вот-вот потеряет сознание. Лусия, изо всех сил цепляясь за ускользающее самообладание, сжала губы. «Да. И запонки, которые ты мне подарила, тоже». Оуэн решил подлить масла в огонь, продолжая развивать тему. Он поднял чайную чашку, намеренно обнажив запястье, чтобы чёрная запонка на манжете была хорошо видна. «И эта чашка тоже». Затем он слегка встряхнул чашку. Только тогда взгляд Лусии переместился на неё. «Ах…» Она внимательно рассмотрела чашку лишь после того, как он указал на неё. Она знала, что она малинового цвета, но не задумывалась о деталях. Её мысли были заняты Оуэном. Она не могла сосредоточиться на мелочах. «Да. На ней действительно искусно выгравированы узоры из красных роз». Чашка была не просто красивой малиновой посудой. Это был изысканный сервиз с элегантными узорами алых роз, тонко выгравированными на поверхности чашки и блюдца, — дизайн, не типичный для Империи. Высококлассная чашка, украшенная узорами, характерными для других континентов за морем, которую, казалось, нелегко было достать. «Я поехал посмотреть товары у делового партнёра, и она привлекла моё внимание. Так я её и приобрёл». То ли уловив её немой вопрос о том, как он её достал, то ли нет, Оуэн добавил объяснение сразу после её слов. «Понятно…» — протянула Лусия и осторожно взяла чашку, ощупывая её поверхность. Чашка с изображением ярко-алых распустившихся роз у любого вызвала бы ассоциации с герцогским домом Эдельтов. Их родовым цветом был красный, и на приёмах часто использовались красные цветы, среди которых роза была самой распространённой. «Почему вы решили, что роза похожа на ту… особу?» — снова заговорила Лусия, перебирая чашку в руках. До сих пор все слова Оуэна сильно её отвлекали, но всё равно казалось, будто чего-то самого важного не хватает. Она не хотела принимать поспешных решений и потом разочаровываться. Такая жалкая картина ей не подходила. «Ну… Трудно точно определить», — в ответ на её вопрос Оуэн медленно постучал указательным пальцем по подбородку. Почему он считал, что роза похожа на Лусию? Он никогда раньше не задумывался об этом. Он просто почувствовал это с первого взгляда. И это было не только его личное впечатление. Все были согласны. Лусию часто сравнивали с розой, имеющей алые шипы. Многие использовали это сравнение в негативном ключе, описывая её как злодейку, которая ранит других своими шипами, но в итоге является лишь цветком, который легко сорвать и погубить. Изначально такова была роль антагонистки в романе, и в каком-то смысле это сравнение было уместным. Однако Оуэн думал, что Лусия похожа на розу не по этим причинам. «Возможно, из-за её великолепия. Или, может, из-за ауры, которую она излучает». Оуэн, размышляя о сходствах, говорил осторожно. Роза, как и Лусия, была великолепна. У неё был сильный аромат и яркий цвет. И в то же время, их ауры тоже были схожи. «Но что бы это ни было, это не важно». Ненадолго задумавшись, Оуэн поставил чашку и прямо посмотрел на неё. Их тёмные взгляды встретились, и он мягко произнёс её имя. «Потому что, Лусия…» Глядя на неё глубоко и ясно, он продолжил: «Чтобы что-то нравилось, не нужна большая причина». Он встретился с её рубиновыми глазами, желая полностью отразиться в них, наполненных эмоциями. Чтобы в этих глазах появилась уверенность. «Просто потом находятся хорошие вещи, которые привлекают взгляд, и их называют причинами». Это были слова, которые легко могли привести к большему недопониманию. Конечно, Оуэн прекрасно это осознавал. И всё же он просто красиво улыбнулся, мягко прищурив глаза, и снова заговорил. «Я хочу быть уверен. Многого я всё ещё не знаю». Слова, которые он произнёс сейчас, были правдой. Действительно, многого он ещё не знал. Начиная с вещей о собственном сердце, о том, как он держит Лусию в своём сердце, о разнице между восхищением фаната и любовью. Он всё ещё был смущён и озадачен. А поверх этого добавлялись и её переживания, отчего тревог становилось слишком много. «Беспокоит ли это меня или нет…» Желая дать ей уверенность, но в то же время желая больше узнать о себе, Оуэн хотел быть честным с Лусией. «Так что, если ты не против. Я хочу узнать о тебе больше». *** Получив донесение от разведывательного отряда через устройство связи, Оуэн вышел из шатра, как только закончил говорить. Он извинился перед Лусией, сказав, что ему жаль, но она была не в состоянии даже слушать его слова. «Итак, теперь…» Прошло несколько минут после ухода Оуэна, прежде чем Лусия наконец пришла в себя. Сжимая чашку в руках, она всё ещё не могла унять взволнованное сердце. «Он беспокоится обо мне». Возможно, из-за невероятности происходящего, кончики её пальцев всё ещё слегка дрожали. «Вздох». Лусия сжала дрожащую руку в кулак, чтобы успокоиться, затем подняла обе руки и закрыла ими лицо. «Наконец-то». Спрятав лицо в ладонях, Лусия почувствовала мощный трепет. Её сердце всё ещё бешено колотилось, но новое чувство, которое она испытывала, было ясным. «Я думала, что, возможно, никогда этого не получу». Честно говоря, иногда казалось, что у Оуэна этого и вовсе нет. Но она не планировала сдаваться, хотя его действия порой указывали на полное отсутствие интереса к ней. Было неизбежно осознавать, что он безразличен к ней, что у него нет никаких мыслей о её действиях. Но однажды он пришёл на её чаепитие. И начал по одному реагировать на её просьбы, откликаться на её действия. Он постепенно менялся, и у неё появилась надежда. Да, так она думала. Но она не ожидала, что всё зайдёт так далеко так скоро. «Мне это не не нравится». Нет, ей это не не нравилось. На самом деле, ей это нравилось. «Я так долго ждала». Она приложила столько усилий, чтобы заполучить его, так долго. Она никогда не тратила столько времени, чтобы чего-то добиться. Прошло всего несколько месяцев, но время, которое она провела в погоне за Оуэном, составляло почти три года. Ощущения были другими. Получив что-то, она обычно играла с этим какое-то время, а затем полностью теряла интерес, возможно, забывая сам факт того, что стремилась это получить. «Но всё ещё не завершено. Нужно больше времени». Оуэн ясно сказал ей, что он обеспокоен, что ему нужна уверенность, потому что он многого не знает. Это означало, что они будут встречаться ещё какое-то время, но также означало, что однажды он может передумать. «Мне нужно быть уверенной. Чтобы он думал обо мне как о ком-то особенном». Неопределённое будущее вызывало беспокойство, но у Лусии была некоторая уверенность. У неё была уверенность, что она сможет глубоко запечатлеть своё существование в нём. Она не раз пыталась завладеть людьми. Если человек не мог проникнуть в глубины того, кто раскрывал такие бреши в своей защите, то этот человек был просто глуп. ---------- Искажение (4) Даже отвечая на вызов по связи, мысли Оуэна всё ещё были заняты Лусией. Он это сделал, но… какие мысли вызвали у неё его слова, к каким выводам она пришла… Невозможность увидеть это своими глазами оставляла в нём чувство сожаления. Однако ситуация была серьёзной, и он не мог задерживаться в шатре. Со вздохом Оуэн снова вскочил на своего вороного коня. Согласно отчёту, полученному через связь, место находилось в глубине леса, куда пешком добраться было невозможно. Оуэн быстро поскакал, стремясь прибыть как можно скорее, и вскоре достиг середины леса. «…» Добравшись до указанной зоны, Оуэн немедленно обнажил меч. Времени на колебания не было. Картина и без того была ужасной. Половина собравшегося там поискового отряда была ранена, некоторые, казалось, получили серьёзные травмы и лежали на земле без сил. Погибших, кажется, не было, но зрелище было жестоким. Для него, выходца с Земли и к тому же из современного общества, это было непривычно и жестоко. Но колебаться было некогда. Члены поискового отряда могли справиться максимум с несколькими монстрами. Ему же нужно было немедленно разобраться с огромным чудовищем прямо перед ним. Вж-жик! В мгновение ока он пронзил сердце крупного монстра своим иссиня-чёрным мечом. Причина, по которой Оуэн вскочил на тело монстра, — желание поразить его в грудь. «Крррк…!» Монстр с пронзённым сердцем бился в конвульсиях, сотрясая землю, когда существо размером примерно втрое больше человека извивалось под ним. Оуэна сбросило с тела монстра, но его грудь была пронзена. «Поддержите раненых и эвакуируйте их», — разобравшись с крупным монстром, Оуэн тут же повернулся к поисковому отряду и отдал приказ. «И передайте, что охотничьи соревнования нужно остановить. Крупные монстры движутся со стороны входа». «Да, поняли». Поисковый отряд кивнул в ответ на приказы Оуэна и начал оказывать помощь раненым, прежде чем отправиться обратно на базу. Оуэн на мгновение наблюдал, как они уходят, а затем оценил обстановку вокруг себя. Возможно, крупный монстр внезапно появился прямо в центре. Более того, окружающие монстры, казалось, были дезориентированы и буйствовали, не приходя в себя. С мрачным выражением лица он вынул свой меч. Разбираться с приближающейся ордой монстров по одному было неэффективно из-за их количества. У него не было выбора, кроме как прибегнуть к методу, использованному ранее, — использовать энергию меча, чтобы поглотить окружение. Чёрная дымка, исходящая из кончиков пальцев Оуэна, постепенно заполнила пространство вокруг, словно густой туман. Воздух, поглощённый тьмой, словно бездной, вскоре начал поглощать всю жизнь поблизости — от тел крупного монстра и окружающих тварей до высоких деревьев, густой травы и цветов. В мгновение ока всё завяло. «…» Наблюдая, как чёрный дымоподобный туман быстро поглощает всю жизнь вокруг, Оуэн сжал кулаки. Затем, словно в насмешку, бушующая тёмная дымка исчезла. Остались лишь трупы погибших. Почему-то этот вид показался Оуэну знакомым. Хотя это было невозможно. Казалось, будто он видел это десятки раз прежде. Как будто это было событие, через которое он прошёл очень давно. — Ужасно. В то же время в его сознании прозвучал голос, одновременно незнакомый и знакомый. — Я не хочу этих способностей. Отец, пожалуйста… Умоляющий голос был юным и жалким. Затем появился образ ребёнка. Ребёнку, судя по всему, было не больше двенадцати лет. Его маленькие руки и ноги свидетельствовали о том, что он ещё не достиг подросткового возраста. Ещё не сломленный возрастом голос и далёкий от взрослого рост сочетались в нём. «Ты шумишь». Даже когда юный ребёнок цеплялся за него, отец ребёнка был непреклонен. Строгим голосом отец отчитал его. «Хочешь, чтобы тебя ударили?» Это была не та фраза, которую можно было ожидать от отца. Однако он без колебаний произносил жестокие слова. Ребёнок, задрожав от слов отца, опустил голову. «…Нет, прости». При ближайшем рассмотрении тело ребёнка уже было покрыто шрамами. Искусно скрытые под одеждой, следы побоев были видны там, где закатывались рукава. Тело, полное отметин наказания, показывало, что ребёнок подвергался жестокому обращению в течение долгого времени. «Не разочаровывай меня больше. Иди в лес для практики. Ты же знаешь, что получишь более суровое наказание от матери, если расскажешь ей об этом?» «…Да». В ответ на жестокие слова отца ребёнок кивнул. Затем, без сил, он повернулся и вышел из комнаты. Покинув её, ребёнок покинул особняк и сел на лошадь. С верховыми навыками, в которые трудно было поверить для его возраста, ребёнок долго скакал, пока не достиг леса и не остановил коня. Не колеблясь, он вошёл в лес. Шаг за шагом. Медленно продвигаясь вглубь леса, ребёнок вскоре испустил из кончиков пальцев тёмную ауру. Тёмная аура напоминала тьму, которую только что вызвал Оуэн, точнее, идеально совпадала с ней. Только была слабее и светлее. Вздымавшаяся тьма медленно распространилась вокруг. В отличие от Оуэна, количество тьмы, распространяемой ребёнком, было незначительным. Оно было несравнимо с тем, что сделал Оуэн. Но разрушительность оставалась. Растения в зоне, покрытой тьмой, завяли, а животные, жившие там, лишились жизни. «…Ужасно», — снова пробормотал ребёнок. В его тусклом взгляде лежали тела маленьких животных, которых он убил. Глаза ребёнка были наполнены невыразимой печалью, самообвинением и ненавистью к себе. Как будто сам становясь неполноценным существом, все негативные эмоции были направлены на него самого. [Ваша Светлость.] Погружённый в воспоминания, Оуэн наконец смог вернуться в «реальность», услышав голос, зовущий его через устройство связи. «…Ах. Говори, Кён». [Вход в лес сейчас в хаосе… Если вы в порядке, не могли бы вы немедленно вернуться?] «Вход?» Когда Оуэн переспросил требование поискового отряда вернуться ко входу, быстро последовал ответ, словно от озадаченности. [Согласно полному отчёту поискового отряда, они обнаружили явления «искажения» в трёх местах, но, как ни странно, большое количество монстров среднего размера продолжает стекаться ко входу.] Услышав, что монстры непрерывно прибывают ко входу, Оуэн замолчал. Было естественно, что структура леса искажается при возникновении искажений. Однако, если они концентрируются в одном месте, должна быть причина. И самая подходящая причина в текущей ситуации — Белла. Та самая Белла, которая пробудилась как святая. Если она, только что пробудившаяся и не умеющая хорошо управлять своей божественной силой, прошла через вход в лес и прибыла на базу, было естественно, что многие монстры собираются вокруг неё. Искажения часто происходят из-за внешних влияний, особенно божественных сил. Если она просто излучала божественную силу, не атакуя и не защищаясь, они могли учуять её и собраться. [Благодаря вашему приказу остановить соревнования, рыцари и маги вернулись и пытаются сдержать их, но их слишком много, поэтому, кажется, нужно, чтобы все вернулись.] При упоминании о том, что нужно, чтобы все вернулись, Оуэн снова выразил сомнение. «Все?» Они могли выйти из-за вызова поискового отряда, но остальная часть группы должна была вернуться в нормальное состояние. В ответ на неуверенный голос собеседник добавил: [Да. Есть три места, где произошли искажения. Одно — то, где находитесь вы, и нам нужен был кто-то, кто возьмёт на себя ответственность за два других места. Одним занялся лорд Магической Башни, другим — маркиза Керес.] Другими словами, это означало, что Луис был единственным сверхсуществом, оставшимся у входа. В довольно серьёзной ситуации Оуэн сразу же взял слово. Лусия находилась в особняке на базе. Если вход падёт, все там окажутся в опасности. Было естественно, что Лусия окажется под угрозой. «Понятно. Тогда я немедленно вернусь ко входу». Придя к такому выводу, Оуэн быстро закончил разговор и повесил трубку. Затем он на полной скорости помчался к окраине леса. Подгоняя коня, как на скачках, он быстро нашёл группу, сражающуюся с демонами. И даже издалека мог видеть аристократов, наблюдающих с тревогой. Естественно, среди них были Лусия и Белла. Лусия была окружена благородными дамами и господами, в то время как Белла стояла в одиночестве. Увидев, где собрались аристократы, Оуэн направился туда вместо того, чтобы присоединиться к группе, сражающейся с демонами. Когда Оуэн приблизился, лица обеих озарились. Первой заговорила Белла. «Ваша Светлость…» «Лусия». Однако, когда она заговорила, Оуэн перебил её. Благодаря ему голос Беллы был заглушён. Вместо этого все взгляды обратились к Оуэну. Даже Белла, которая говорила, с удивлением посмотрела на Оуэна. «Это место опасно. Пожалуйста, оставайтесь внутри». Говоря это, Оуэн взял Лусию за руку и помог ей подняться — жест, казавшийся всем необычным. Но Лусия естественно взяла руку Оуэна, как будто такие действия были для неё привычны, одновременно тонко опираясь на него. Намеренно позиционируя себя так, чтобы это было видно всем, было явно преднамеренно. «Я не могла просто сидеть в шатре, беспокоясь о вас». Поведение Лусии было подобно поведению хитрой кошки. Так что она выглядела как воплощение типичной злодейки из любовного романа. Взгляд Оуэна снова был пленён её манерой поведения. Хотя он был очарован ею с самого начала, это было чувство влюблённости в неё заново. «…Не нужно беспокоиться. Я не пострадаю». Хотя на первый взгляд его слова могли показаться высокомерными, никто не мог это отрицать. Потому что это была правда. «Поэтому, пожалуйста, идите внутрь. Я разберусь с этим местом». «Поняла. Стоит ли всем идти внутрь? Кажется, потребуется некоторое время, чтобы всё организовать». После слов Оуэна Лусия быстро кивнула и предложила, оглядывая людей вокруг. Даже говоря это, она всё ещё опиралась на Оуэна. Её действия, включая зрительный контакт со всеми присутствующими, казалось, были направлены на то, чтобы запечатлеть эту сцену в сознании каждого. «Да, давайте так». «Звучит хорошо». «Хорошо». Естественно, все кивнули в согласии с её предложением. В то время как в оригинальном произведении все отвернулись от Лусии после появления Беллы, среди присутствующих никто ещё не знал истинной личности Беллы. В крайнем случае, Оуэн был единственным, кто знал её настоящую личность, но в данный момент у Оуэна не было намерения раскрывать личность Беллы. На протяжении всего возвращения он был поглощён заботой о Лусии, и теперь его переполняла мысль о том, чтобы поскорее разделаться с демонами. «Хорошо. У всех будет спокойное чаепитие внутри». Аристократы, согласившиеся войти внутрь, начали по одному уходить. «Увидимся позже, Оуэн». Даже Лусия попрощалась с Оуэном и ушла, оставив позади только одного человека. Это была Белла. ---------- Искажение (5) «Это невероятно.» Белла не могла поверить в происходящее. Но выбора у неё не было. Вещи, которые не должны были случиться, случались. «Почему Оуэн так близок с Лусией?» Лусия была злодейкой, а Оуэн — главным героем. Для двух людей в таких отношениях быть настолько близкими... Как Белла, она просто не могла этого понять. В оригинале Оуэн не просто не любил Лусию, он доходил до того, что боялся её. Лусия преследовала Оуэна до тошноты, а он находил её назойливой и пугающей. Именно так и было. «Почему, чёрт возьми…?» — те, кто не должен ладить, казались близки. Причём ещё до начала оригинальной истории. Как будто сюжет уже был перекручен. После появления Беллы главный герой, который должен был влюбиться в неё, сближался с антагонисткой Лусией. «…Это из-за моих действий?» — Белла, глубоко погружённая в размышления над невероятной реальностью, вскоре крепко сжала собственную одежду. «Потому что я не следовала оригинальному сюжету…» В оригинале Белла пробуждалась на землях виконта Тейлора, побеждала монстров, заблудившись в лесу на их территории. Затем она должна была привлечь внимание людей виконта Тейлора, быть ими удочерена, дебютировать в свете и позже быть признанной святой. «Но те люди только использовали Беллу». Согласно оригинальной предыстории, они использовали её по полной. Поэтому она не могла заставить себя просто покорно отдать своё тело, как того требовал сюжет. Быть преследуемой глупыми сборщиками долгов, скитаться в лесу виконта Тейлора и, более того, быть оставленной на милость лживых людей — это было невыносимо. Даже если она хотела стать Беллой, ситуация была нестерпимой. «Это… что, одно из тех развитий, где следует наказание, если не следовать известному оригинальному сюжету?» Но как ни думай, не было особой причины для изменения сюжета, кроме этой. Прищурившись, Белла подумала: если уж я вселилась в неё, позволь мне делать, как я хочу. История полностью вышла из-под контроля. Было поистине невероятно, что даже будущее нельзя изменить. В романах о попаданцах главные герои всегда поступают как хотят. А читатели, видя главную героиню, умоляют её не упоминать оригинальный сюжет. Реальность и романы действительно различались. «Жаль, что я не встретила Оуэна раньше». Приведя мысли в порядок и придя к выводу, Белла тяжело вздохнула. Причина, по которой она хотела попасть в «Цветок Империи», была не в ком ином, как в Оуэне. Как она ни думала, она не могла понять Беллу. Разрываться между Оуэном и Кайлом, в то время как Лусия, положившая глаз на Оуэна, терпеливо ждала рядом, — как можно было быть такой расслабленной и глупой? Следовало без колебаний выбрать Оуэна. Если бы она колебалась и медлила, Лусия воспользовалась бы возможностью для своих злодеяний. Всем казалось очевидным, что шанс есть. Она казалась неуверенной, поэтому, должно быть, это было неважно. В этом смысле она могла понять Лусию больше. Оуэн был человеком, излучавшим харизму для любого, кто его видел. Он был безупречной личностью. Высокий рост, отличные пропорции, прекрасная внешность, глубокие и прямые чёрные глаза. Не только внешне, но и в других аспектах. Будучи единственным наследником герцога Империи, обладая выдающимися навыками мечника. Он был идеальным человеком во всех отношениях, которые соответствовали её вкусу. «Мне повезло». До того как попасть в этот мир в теле Беллы, она была страстной читательницей, активно участвовавшей в фан-кафе и соцсетях. Она была топ-фанаткой Оуэна, ежедневно выкладывая фан-арт и фанфики на фан-кафе. Она всегда прилагала усилия, чтобы соединить Беллу и Оуэна. «Цветок Империи» был известным веб-романом, по которому даже вышла вебтун-адаптация, и как преданная фанатка, она была довольно известна благодаря своей активности. Любой фанат «Цветка Империи» знал её имя. Всякий раз, когда она публиковала что-то на фан-кафе или обновляла соцсети, реакция всех была взрывной. За исключением нескольких фанатов Лусии. Даже они внешне не проявляли признаков недовольства ею. Насколько важно быть признанным в мире фэндома. Проблема была в том, что в небольшом фан-сообществе Лусии был один страстный фанат. [Фан-арт на тему «Что, если бы Оуэн и Лусия были вместе?»] Как же невероятно было увидеть этот заголовок. Нажав на пост с горькой усмешкой, она увидела иллюстрацию, где Лусия и Оуэн были парой. «До сих пор, вспоминая об этом, злюсь». Даже читая «Цветок Империи», как же её сердце сжималось из-за того, что 'Белла' не могла принять решение и металась туда-сюда. Если бы 'Белла' опоздала хоть немного, если бы дала хоть чуть больше простора... Она чувствовала себя так уверенно, что всё сложилось бы именно так, что настроение портилось, как только она видела ту иллюстрацию. Мало того, что сама иллюстрация была неприятна, она была нарисована так хорошо, что это заставляло чувствовать себя ещё хуже. Увидев тот фан-арт, она работала ещё усерднее, создавая фан-арт и товары, связанные с парой Белла и Оуэн. Однако, сколько бы фан-артов и товаров она ни создавала, это не меняло того факта, что оригинальный персонаж Беллы оставался прежним. Белла, будучи хрупкой, неспособной легко принимать решения, неспособной твёрдо держаться за Оуэна и утверждать себя как личность, оставалась неизменной. 'Лучше бы я стала ею', — думала она. Чтобы твёрдо держаться за Оуэна. «…Я на самом деле не думала, что это произойдёт». Белла ощутила странное чувство, протянув руку и глядя на неё. Видя прекрасную белую руку, попавшую в поле её зрения, факт, что она стала Беллой, снова поразил её. В первые несколько дней она даже не осознавала реальность должным образом, а после этого просто проходила через всё в возбуждении. Затем она строила планы изменить оригинал. Способ встретить Оуэна напрямую, без представления в качестве виконтессы. Она думала, что лучший способ — приехать на охотничьи угодья, где проходят соревнования. Оуэн каждый год приезжал в «Лес Глаз» на охоту и каждый раз углублялся в чащу. И, как и ожидалось, она столкнулась с ним в глубине. Было очень неожиданно, что он был с Кайлом, но, глубоко задумавшись, присутствие Оуэна было слишком внушительным. Она несколько раз крутила иллюстрацию обложки, делала десятки скриншотов из вебтуна и рисовала фан-арты десятки раз на основе иллюстраций и скриншотов. Но реальность полностью отличалась от иллюстраций. Нет, позвольте поправить. Его реальность не была чем-то, что можно было просто изобразить на рисунке. Иллюстрации и вебтуна было достаточно, чтобы увидеть его красоту, но реальность добавляла к этому его благородство, элегантность и уникальную ауру. Иллюстрации и вебтун были далеки от того, чтобы передать эти детальные аспекты. Белла, вспомнив момент их первой встречи в лесу, опустила голову. «…Не знаю, почему он сблизился с Лусией. Ситуацию нужно исправить». Чем больше она глубоко размышляла, тем более проблематичным это становилось. В конце концов, начало «Цветка Империи» — это появление Беллы. Так что независимо от того, что происходило до этого, какие бы события ни случались, они не имели особого значения. Потому что мир обрёл жизненность с появлением Беллы. Другие события или отношения других персонажей не были важны. Главная героиня — Белла. В конце концов, сам мир был создан для неё. Это был вопрос наведения порядка вокруг неё. *** Когда Оуэн присоединился к рядам сражающихся, ситуация быстро начала стабилизироваться. Монстры, которые яростно бросались, чтобы с лёгкостью сожрать рыцарей, легко падали от его меча. Луи, вновь восхищаясь фигурой Оуэна, снова сжала свой меч. Она не могла позволить себе потерять концентрацию в этой срочной ситуации. В разгар ожесточённой битвы с монстрами вернулись маркиза Керес и Кайл, бывшие внутри леса. Они немедленно присоединились к рядам и продолжили битву. «Оуэн», — посреди всего этого Кайл приблизился к Оуэну и заговорил. Когда Оуэн повернул к нему голову, тот сказал: «Кажется, это явление не успокоится, пока мы не устраним причину». «Причину?» «Да. Я вроде бы разобрался внутри, но когда я прочитал поток магии, которым обладали демоны, он был направлен в одну сторону. В сторону того, кто утверждает, что пробудился». Другими словами, если Белла не контролирует свою силу, демоны продолжат стекаться в одно место. Выслушав это, Оуэн медленно выдохнул. «Либо пробудившемуся нужно самому разобраться, как контролировать силу, либо вызвать священника». «Верно. Иначе демоны будут продолжать появляться здесь. Пока все лесные демоны не умрут». Слушая объяснение Кайла, Оуэн нахмурился. Это была дилемма. Выносливость рыцарей для противостояния всем демонам была ограничена. Так что реалистично это была невыполнимая задача. Единственным оставшимся вариантом было либо самой Белле научиться контролировать силу, либо вызвать священника. «В оригинальном произведении, кажется, Белла поняла, как контролировать свою силу, столкнувшись с демонами». В «Цветке Империи» Белла явно обнаруживает метод самостоятельно, в день своего пробуждения. Но по какой-то причине оригинальный сюжет уже начал ухудшаться, и сегодня был не тот день, на который было запланировано пробуждение. Независимо от причины пробуждения, не было гарантии, что она обнаружит метод контроля сегодня. «Сколько времени займёт прибытие священника, если мы запросим его из ближайшего храма?» «Ну… по крайней мере, день?» «…Похоже на то». Услышав ответ Кайла о том, что потребуется полный день, Оуэн медленно заговорил. Это означало, что Белле придётся безрассудно ждать, пока найдётся решение. Это не было реалистично хорошим решением. Это означало терпеть весь этот день ожидания. «Ну, есть ещё один способ». Пока Оуэн ломал голову в поисках решения, Кайл, используя магию, взмахнул рукой и сказал: «Ты мог бы просто поглотить весь лес той своей огромной способностью. Весь целиком». ---------- Искажение (6) — Весь лес…? Оуэн отреагировал так, словно слова Кайла не имели смысла; его лицо выражало полное непонимание реальности. — Да. Кайл, похоже, либо не замечал замешательства Оуэна, либо ему было все равно, поэтому он оставался невозмутимым. Спустя мгновение Кайл кивнул и пожал плечами. — Я видел это раньше, и казалось, что это под твоим контролем. Если ты решишься и снимешь все ограничения со своей силы, разве это будет невозможно? Небрежное замечание Кайла о том, что это не его проблема, вызвало у Оуэна легкое раздражение. Оуэн слегка нахмурился и произнес: — Если это так, ты и сам должен быть способен на подобное. Дело было не в отсутствии уверенности у Оуэна; скорее, он не был «Оуэном» по-настоящему. Способность использовать силу пришла к нему внезапно, благодаря воспоминаниям, которые всплыли ранее. А вот использовать силу в большем объеме, чем было в тех воспоминаниях… это было под вопросом. Если только воспоминания «Оуэна» не всплывут снова. В своем нынешнем состоянии он не был уверен, что сможет призвать достаточно мощи, чтобы поглотить весь лес. — Это… Кайл замолчал, услышав замечание Оуэна. Казалось, Кайл любой ценой хотел увидеть максимальный потенциал способностей Оуэна. Причина была неизвестна, но, похоже, он наконец нашел что-то интересное спустя долгое время. — Ах, черт возьми. Перебрав в уме оправдания и не найдя подходящего, Кайл цокнул языком. Оуэн, видя разочарование Кайла, посмотрел на него с некоторым недоверием, а затем перевел взгляд прямо перед собой. Раздался глухой удар. В то же мгновение он стремительно вонзил клинок в сердце приближающегося монстра. Черная как смоль сила, подобная клубящемуся туману, легко повергла массивное существо. — Это не так уж сложно. Разве ты не можешь просто попробовать? Создав над ладонью огромное пламя, Кайл произнес это с разочарованным выражением лица. В ответ Оуэн тяжело вздохнул и ответил: — И по чьим меркам мы судим? Казалось хорошей идеей подружиться с суб-протагонистом при первой встрече. Оуэн посмотрел на разочарованного Кайла. Он не мог понять, почему Кайлу так важно знать предел его силы. Даже если он встретил суб-мужского персонажа, было странно, что тот внезапно привязался к нему, настойчиво требуя продемонстрировать способности. «Хотелось бы, чтобы этот ребенок держался рядом с главной героиней, как и предполагалось изначально». Даже если это происходило до начала оригинальной истории, все равно было странно. Если бы появилась главная героиня Белла, внимание должно было быть сосредоточено на ней. Что касается суб-мужских персонажей, я не мог понять, почему они так зациклены на главном герое. И почему, из всех вещей, они одержимы именно моими способностями? Это была головная боль, ведь справиться с таким было непросто. — По твоим меркам? Спросил Оуэн, и его выражение лица выдавало недоумение. Кайл ответил так, будто это было очевидно, с бесстыдным видом и даже с искаженной гримасой, словно говоря, что найдет способ вытянуть из Оуэна его способности, чего бы это ни стоило. К сожалению. — …Как-нибудь придется с этим разобраться. Оуэн глубоко вздохнул про себя. Он думал, что было бы неплохо подружиться хотя бы с одним человеком, но этот ребенок оказался ненормальным. Он полагал, что они просто соперничают из-за Оуэна, и между ним и главной героиней Беллой возник разлад, но теперь казалось, что у ребенка были довольно своеобразные вкусы. Сначала он думал, что ребенок просто глубоко увлечен магией, но, возможно, дело было в том, что ему нравились сильные личности. «Неужели Белле это тоже нравилось по той же причине…?» Пока он размышлял, такие мысли пришли ему в голову. Белла тоже была персонажем со значительными способностями, так что, возможно… Наверное, это было неправдой, но, учитывая, что в оригинальном произведении говорилось, что она «влюбилась с первого взгляда»… — Хватит нести чепуху. Предложи практическое решение. Оуэн, который на мгновение погрузился в свои мысли, привел их в порядок и заговорил твердо. Если он не пресечет это решительно, Кайл, вероятно, продолжит выпытывать и уговаривать. — Хватит ерунды. Честно говоря, в сложившейся ситуации это самое идеальное решение. Когда Оуэн произнес это несколько жалобным голосом, Кайл начал спорить в ответ. — Ну, это… не лишено смысла, полагаю. Честно говоря, это самый идеальный путь в текущей ситуации. Эти слова, сказанные им в этот раз, были неоспоримы. Казалось, он хотел увидеть максимальный потенциал способностей Оуэна во что бы то ни стало. Причина была неизвестна, но, похоже, он нашел что-то забавное спустя долгое время. — Однако, если это произойдет, жители пострадают зимой. Хотя слова Кайла на этот раз были неизбежной истиной, если бы Оуэн или Кайл стерли лес, монстры погибли бы вместе с ним. Это было самое реалистичное и идеальное решение на данный момент. В оригинальной истории у Кайла и Оуэна была сила сделать это, но они оставили северный лес как есть, потому что он был необходим. Лес играл роль своеобразного барьера, сдерживающего суровые ветры, обрушивающиеся на деревни севера. Поэтому Оуэн и Кайл использовали свои жестокие способности, чтобы лишить жизни существ только в глубине леса. В других регионах они лично убивали каждого монстра одного за другим, чтобы защитить деревья. Те самые деревья, которые были защищены, теперь должны были быть полностью уничтожены. Если все деревья в лесу погибнут, эта зима будет крайне тяжелой. Кайл слегка наклонил голову, когда Оуэн выразил беспокойство по этому поводу. — Но мы не можем позволить людям пострадать от монстров прямо сейчас. Оуэн не мог не согласиться со словами Кайла. Если те, кто на передовой, не смогут остановить монстров, пострадают дворяне в крепости. Поскольку там была Белла, монстры, несомненно, в первую очередь нападут на крепость. Если это произойдет, Люсия окажется в опасности. Они не могли допустить, чтобы такое случилось. — А если мы вложим столько денег и магических камней, сколько у нас есть, разве мы не сможем это решить? Кайл сказал это, бросая огненный шар в приближающегося монстра, прерывая глубокие раздумья Оуэна. — Если мы закупим большое количество магических камней и магической руды и рассыплем их, восстановление может пойти относительно быстро. Это все равно займет время, но с наследным принцем в нашей группе Императорская семья должна нас поддержать. Они могут урегулировать последствия в качестве награды за спасение жизней. Аргумент Кайла был весьма убедительным. Император искренне заботился о своем сыне, наследном принце Ричарде. Человек, который при малейшей царапине вызывал жреца и брался за меч, был тем, у кого не было ни единого шрама. Более того, кажется, именно по этой причине Император отправил своего драгоценного сына на это опасное охотничье соревнование. Также участие наследного принца в этом опасном событии в этом году было нужно для завоевания расположения публики. Если бы он отправил наследного принца, о котором так заботился, в опасное место ради популярности, и этот план провалился бы, он бы не стал просто стоять в стороне. Если бы лес исчез полностью, они бы наверняка услышали негодование жителей севера империи. Прежде чем они успеют возмутиться, нужно было как-то найти решение. — Да, в этом есть смысл. В ответ на объяснение Кайла Оуэн в конце концов кивнул. Если я не возьмусь за это, ну… Для него это не имело особого значения. Будут ли жители страдать зимой, их здоровье или ситуация на севере — все это было важно, но все же не важнее Люсии. Для него приоритетом была Люсия. Не было никого важнее Люсии для Оуэна. Даже если северные жители будут страдать зимой, он выберет безопасность Люсии. Это была эгоистичная мысль, но он ничего не мог с собой поделать. Люсия была для него абсолютной величиной. — В любом случае, у тебя нет намерения делать шаг вперед, верно? Когда Оуэн тихо пробормотал это, Кайл, глубоко выдохнув, спросил. Оуэн кивнул, словно подтверждая. Не в силах ничего с этим поделать, Кайл начал генерировать магию из своих рук, в отличие от того, что было раньше, когда синий магический свет широко распространился в воздухе. — Все, отступите. На всякий случай окажите поддержку с тыла. В ответ на голос Кайла рыцари и маги, стоявшие впереди и позади, начали нерешительно отступать. Среди них были также виконт Керес и Луи. Возможно, все инстинктивно почувствовали это. Продолжающаяся упорная битва с монстрами не могла быть разрешена обычным способом. И даже если они убивали и убивали, новые монстры продолжали появляться, что указывало на необходимость мощного присутствия, чтобы подавить ситуацию. Когда все отступили, Кайл остался на передовой, а Оуэн — в нескольких шагах от него. Непрерывно выпуская магию в воздух, Кайл, когда фиолетовые газы стали отчетливо видны, щелкнул пальцами в нужный момент. Раздался глухой звук. С коротким звуком плотные фиолетовые газы мгновенно превратились в яростное красное пламя. А затем лес начал гореть. — Невероятно… — Серьезно, это… — Его Величество не просто так это говорил. По мере того как весь огромный лес охватывало красное пламя, среди отступающих рыцарей раздавались различные комментарии. Хотя изредка встречались позитивные реакции, такие как изумление и восхищение, их было немного. Большинство, казалось, испытывали негативные эмоции, такие как шок, страх или беспомощность. Даже… — Монстр… — Люди обладают такими способностями. — Возможно, это не человек? Похоже на силу, которая могла бы исходить от рода демонов. Обидные слова, которые могли стать ранами для Кайла, лились рекой. Возможно, он подвергался таким взглядам и словам с детства, учитывая его магические таланты. И все же, по какой-то причине, Кайл не позволил ни единой эмоции отразиться на лице и лишь усилил пламя, которое горело. Как будто все это было ему слишком знакомо. Он казался безразличным к текущей ситуации. — Шумно. Оуэн обернулся с холодным взглядом на голоса рыцарей, которые продолжали доноситься до них. Поскольку он читал оригинал несколько раз, он был в курсе. Взгляды дворян на Кайла никогда не были лестными. Но услышать это на самом деле было более шокирующим, чем он ожидал. Они бесстыдно демонстрировали слова и действия, которые были слишком прямыми и обидными, а сам человек никак не реагировал. Как будто это было повседневным явлением. Оуэну это показалось тревожным. Поэтому он подал голос. — Я не понимаю, к чему здесь лишние слова. Рыцари были ошеломлены холодным и суровым голосом Оуэна. Только после того, как он предупредил их, они склонили головы. — Просим прощения. И наконец, они извинились. Конечно, эти слова не были искренними. Оуэн знал это, и он также знал, что заставить их искренне извиниться невозможно. Они опустили головы только потому, что владелец герцогства Вердун внушал страх. Оуэн был дворянином, а в отличие от него, Кайл был простолюдином. Было очевидно, что рыцари-сопровождающие, будучи сами дворянами, смотрели на него свысока. Это была проблема базового мышления людей. Сколько бы я ни кричал и ни указывал на это, ничего не изменится, если только Кайл не отреагирует напрямую. ---------- Искажение (7) — Раз с этим покончено, возвращайтесь в поместье и защитите тамошних дворян. И, графиня Церес. — Да. — Призовите жреца из ближайшего храма. Вы наверняка слышали, что Святая пробудилась. — Да, поняла. Как только Оуэн взял ситуацию под контроль, все начало постепенно вставать на свои места. Рыцари и маги, поднявшие шум, вошли в поместье, а графиня Церес отправилась связываться с храмом. Изначально командование должен был взять на себя тот, у кого самый высокий статус, но… — Как и ожидалось, вы поразительны. Оуэн не мог оставить все это на Ричарда. — Нет, это не так. Тот все еще был молод и довольно неопытен. К тому же ситуация была опасной. И, помимо этого, Ричард был слишком наивен. Оуэн хорошо знал, почему император принял его. — Нет, вы так умело управляете ситуацией. Я должен буду научиться делать так же в будущем… — Вы сможете. Обычно такой ответ последовал бы от графини Церес, но Оуэн не мог ее поймать, так как она ушла связываться с храмом. Оуэн, с трудом подбирая слова, повернулся к Луи и сказал: — Сопроводите Его Высочество наследного принца обратно в поместье. — О, да. Луи, застигнутый врасплох приказом Оуэна, уважительно кивнул. Поскольку ситуация вращалась вокруг Оуэна и Кайла, они не могли не последовать их указаниям. Только эти двое могли разрешить текущую проблему, и было невозможно не подчиниться. — Я сообщу, как только ситуация разрешится, Ваше Превосходительство. А теперь, пожалуйста, отдохните вместе с маркизом Эдельтом. Прежде чем Ричард и Луи ушли, Оуэн кратко объяснил ситуацию и принятое решение, попрощавшись с ними. — Да, понял. Ричард кивнул, не говоря лишнего, и вместе с Луи вернулся в поместье. Когда все ушли, Оуэн обернулся. — …Впечатляет. Это был голос, полный восхищения. И неудивительно. Над горящим лесом сгустились темные тучи, готовые пролиться дождем, как только лес превратится в пепел. — Ну, я думал, то, что ты показал мне ранее, было более удивительным. Кайл ответил равнодушно на восхищенный тон Оуэна. Затем он повернулся к нему и спросил: — Но почему ты принял мою сторону? — О чем ты? — Только что. Дворяне позади шептались. Это те, кто уважает тебя и следует за тобой. Казалось, слова, которые Оуэн сказал рыцарям, они приняли близко к сердцу. Тем не менее, они, похоже, изо всех сил старались произвести впечатление передо мной. — Я не знал. Я впервые обратил внимание на людей вокруг, поэтому не знал этого факта. Вероятно, Оуэн тоже не знал. В конце концов, он заботится только о своих людях. — Если это люди, которых я уважаю, что ж. Дает ли мне это право плохо отзываться о других? Это был факт, о котором я не знал, и было неловко выражать его без причины. Оуэн небрежно спросил, словно это не имело большого значения. Тем временем Кайл держал рот на замке и глубоко вздохнул. — Ты действительно странный. Я думал об этом с тех пор, как ты не стал льстить дворянам, но правда. Среди дворян, вероятно, нет никого похожего на тебя. Возможно, это было потому, что он жил поверхностной жизнью. Кайл проявил отношение, словно получил великое одолжение даже от незначительной любезности, проявленной Оуэном. Оуэн заново осознал, как одиноко, должно быть, было Кайлу, выросшему сиротой, получавшему зависть из-за своих выдающихся навыков даже в Башне и живущему в одиночестве без семьи, друзей или знакомых. Вероятно, именно поэтому он так легко поддался теплому отношению Беллы, когда впервые встретил ее. В оригинальном произведении Оуэн, вероятно, был в неистовстве, пытаясь завладеть ею, рыча на нее подобным образом. — Возможно, это не так. Оуэн открыл рот, глубоко выдохнув в ответ на слова Кайла. — Я же говорил тебе раньше, верно? Ты скоро тоже узнаешь. Человека, который сбивает тебя с толку. — Что это значит? — Этот человек будет таким же. Белла, которая была ласкова со всеми, была особенно теплой по отношению к Оуэну и Кайлу. Конечно, когда она подружится с Кайлом, она осознает существование кого-то несравненно доброго и теплого, выходящего за рамки простой симпатии. — Опять какой-то бред. Я же сказал тебе раньше, говори так, чтобы я мог понять. Независимо от истинных намерений Оуэна, для Кайла это звучало как абсурдные слова. Кайл нахмурился и снова повернулся. Лес испускал черный дым в яростном конце пожара. — Этого должно хватить, чтобы убить их всех. Кайл щелкнул пальцами, как и тогда, когда разжег пламя, и из черных туч хлынул ливень. Шу-у. Под густыми каплями дождя, хлынувшими словно из ведра, Кайл отступил назад. — Раз все закончилось, пойдем внутрь. Нам нужно отчитаться перед императорским дворцом после того, как разберемся с ситуацией. — О, конечно. Как сказал Кайл, учитывая ситуацию, им нужно было провести собрание, написать отчеты и напрямую доложить императору. Оуэн кивнул и пошел рядом с ним. Разобравшись с ситуацией, Оуэн и Кайл вошли в поместье, где проходило собрание, и присоединились к уже идущему обсуждению. Они подытожили и объяснили ситуацию: пробуждение Святой во время охотничьего соревнования, возникшее в результате искажение в лесу и решение сжечь весь лес, чтобы справиться с бушующими монстрами. После обобщения и объяснения ситуации они составили отчет. В отчете было указано как можно скорее доставить его в императорский дворец, и охотничье соревнование было завершено, как только прибыл гонец. Когда они собирались закрыть собрание, маркиз Керес добавил, словно что-то забыл: — Гм, случайно. Вы сожгли все под лесом? В ответ на внезапный вопрос маркиза Кереса Кайл ответил с озадаченным выражением лица: — Могу я спросить, почему вы спрашиваете об этом? — Я упоминал, что под землей живут монстры. После охотничьего соревнования монстры, вторгающиеся в деревню, в основном приходят оттуда. Если эти существа все еще живы, они могут вырваться из-под земли, спасаясь от силы Святой. Другими словами, глубоко под землей жили существа. Это означало, что простое сжигание того, что было на поверхности, не решит всех проблем. Существа, живущие под землей, не пострадают от огня. Осознав этот факт, Оуэн срочно поднялся со своего места. Если это правда, Люсия может быть в опасности. Монстры преследовали силу Святой в одном направлении. Если остались живые монстры, они наверняка направятся туда, где была Белла. А там, несомненно, будет и Люсия. Обе они будут в поместье, где проходил чаепитие. Не объяснив ничего присутствующим в зале собраний, он выбежал из поместья в сторону того, где проходило чаепитие с Люсией. Не было времени оглядываться или просить маркиза Кереса о подробностях. Ему нужно было подтвердить это прямо сейчас. В безопасности ли она. Не пострадала ли она. Казалось, его сердце бешено колотилось. Его тревога и страх были очевидны. И страх, что она может пострадать. *** — Святая пробудилась, и случилось это. Кто бы это мог быть? Такие слова звучали в поместье, где было подготовлено чаепитие. Учитывая внезапно возникшие обстоятельства, это было естественно. — Ну… Люсия, в ответ на вопрос юной леди, протянула слова, медленно переводя взгляд. В ее красных глазах вскоре отразился кто-то с серебряными волосами. — Это случилось внезапно. Возможно, это кто-то, кто появился из ниоткуда? Голос с лукавой улыбкой и довольно громким объемом достиг даже Беллы, которая находилась на некотором расстоянии. — … Белла, попивавшая чай и рассеянно державшая чашку, быстро повернула голову. «Теперь я понимаю, к чему всё это». Не только тонкие взгляды, но и распространяемая информация — все это было направлено на меня. Люсия знала. Кто такая Святая. «В любом случае, она слишком умна». То, что серебряные волосы и серебряные глаза были символами Святой, было несомненно. В нынешних обстоятельствах не было никого, кроме меня, кого можно было бы считать Святой. Люсия, сообразительная и острая на язык, несомненно, подходила на роль Святой. Я чувствовала это, даже читая оригинальное произведение: Люсия была чрезмерно умна. Мне было бы спокойнее, если бы Белла обладала таким темпераментом. Белла вздохнула про себя и снова повернула голову. Я ничего не могла сделать прямо сейчас. Поскольку я все еще была простолюдинкой, знатные леди и джентльмены не вовлекали бы меня в свои дискуссии. Даже если бы я заявила, что я Святая, они бы не поверили так легко. Лучшим планом действий было подождать, пока я не получу признание в храме и дворце. «Но как мне контролировать силу Святой?» Вместо того чтобы беспокоиться о Люсии, Белла продолжала щуриться, глядя на бурлящую силу Святой. Благодаря усердным тренировкам перед приходом в лес, я теперь могла активировать и использовать силу Святой для атаки и исцеления. Но полностью обуздать эту силу не удавалось. Сила Святой наполняла мое тело естественно, словно кровь, текущая по венам. Как мне подавить ее и устранить эту энергию? «Белла кажется действительно впечатляющей». Пока Белла боролась с контролем силы Святой, а остальные дворяне болтали, в этот момент: — Кру-рук… Звук, который не должен был здесь звучать, донесся откуда-то неподалеку. «Что это?» В ответ на странный, но знакомый звук Белла встала со своего места. Вместе с этим в поле ее зрения попало черное существо, вяло вползающее в поместье. «Почему оно вообще сюда лезет?» Монстры должны были жить в лесу. Более того, как они могли попасть сюда, даже когда Оуэн и Кайл были там и блокировали их? Хотя я совсем не могла этого понять, Белла направилась ко входу в поместье. Затем она протянула руку и создала белую силу Святой. «В любом случае, только я могу это решить». Чтобы выжить, я должна была убить существо передо мной. Хотя рыцари присоединились в поместье, монстр передо мной был чрезмерно большим. По крайней мере, для борьбы с ним требовался уровень навыков, подобный Луи. К сожалению, рыцарей с таким уровнем здесь не было. — Кру-рук! Белая сила Святой, исходящая из кончиков пальцев Беллы, мгновенно приняла форму длинного копья. Белое копье вскоре пронзило гигантского монстра в форме насекомого. Возможно, потому что оно точно пронзило его сердце, монстр мгновенно рухнул, издав крик. — Святая…? — Неужели она пробудилась сегодня… Когда Белла быстро победила крупного монстра, сзади начали раздаваться шепотки. В этот момент, когда Белла обернулась: — Кру-рук. — Кру-рук! — Кру-рук-рук. Снова раздался звук монстров. ---------- Причина перемен (1) «Безумие...» Она думала, что всё закончилось, когда разобралась с одним. Но монстры не прекращали натиск. Орда чудовищ, невесть откуда взявшаяся, вяло вползала в особняк. Белла вновь воззвала к силе Святой, чтобы атаковать, но уверенности не было. Она не знала, сможет ли защитить всех дворян, укрывшихся за её спиной. Пожертвовать собой — это одно, но если монстры нацелятся на кого-то другого, будет трудно. Пока Белла сражалась с пугающими тварями, — Кха. Несколько монстров, ворвавшихся в особняк, одновременно рухнули, истекая кровью. За их бездыханными телами показалась знакомая фигура. — Люсия. Смоляно-черные волосы, глаза цвета обсидиана. Человек с подавляющей харизмой и мастерством. Мужской протагонист «Цветка Империи», Оуэн Вердун. Взгляд Беллы тут же приковался к внезапно появившемуся Оуэну. Ситуация не укладывалась в голове. Тот факт, что монстры объявились там, где их быть не должно, и что Оуэн лично явился, чтобы разобраться с ними. Подобного в оригинале не было. В лесу не возникало искажений, монстры не нападали на мирных жителей, и, что важнее всего, — Оуэн не был настолько деликатен, чтобы лично вмешиваться и решать подобные проблемы, пока не появилась Белла. До появления Беллы он был исключительно деловым человеком. — Есть ранения? Пока Белла, обеспокоенная, сражалась с монстрами, Оуэн, вошедший в особняк, приблизился к Люсии. Люсия, пытавшаяся осознать происходящее с растерянным видом, Оуэн быстро подошел к ней. Глядя на его встревоженные глаза и то, как он тяжело дышал, Люсия молча моргнула и кивнула. — Да, я в порядке. Почему-то Оуэн казался крайне встревоженным. Люсия, размышлявшая над этим, внезапно поняла причину его тревоги, взглянув на трупы монстров. Казалось, он с опозданием осознал ситуацию, которую невозможно было предвидеть. — Как Оуэн здесь оказался? Только она собралась спросить подробности, чтобы прояснить ситуацию, как Оуэн, бросив меч на пол, обнял Люсию. Он подогнул колени и опустился, чтобы крепко обнять её, пока она сидела. — Слава богу. Крепко обнимая Люсию, он медленно выдохнул и прошептал ей. В его голосе, достигшем её ушей, звучали глубокие и сильные эмоции. — Я волновался. Боялся, что ты можешь пострадать. Слова, слетевшие с его губ, проявленные чувства — всё это казалось окрашенным в одни и те же тона, которые трудно было уловить. — Я правда в порядке. Человек, которого она желала, ответ, которого она так ждала. Почему-то. Я не могла просто воспользоваться ситуацией с улыблой. Это было странно. Видеть, как кто-то беспокоится о том, что я могу пострадать, и действительно чувствовать эти эмоции. Возможно, потому что я никогда раньше этого не испытывала. Внезапно пришла мысль, что нужно успокоить эти глаза, полные беспокойства и тревоги. Поэтому, вместо того чтобы воспользоваться ситуацией, как обычно, я протянула руку. Чтобы унять эмоции, отразившиеся на лице Оуэна. — Так что тебе не о чем беспокоиться. Люсия осторожно положила руку на спину Оуэна, говоря это. Затем она начала мягко поглаживать его. Жест был деликатным, но теплым — маленькая и нежная рука, протянутая навстречу. — Да. *** По крайней мере, Оуэн чувствовал именно так, хотя не был уверен насчет других. Чтобы уничтожить подземных монстров, Кайлу пришлось вновь распространить свою магическую силу под землей. Благодаря тому, что Оуэн быстро направился к особняку, дальнейших жертв удалось избежать, но затраты и магические камни, необходимые для восстановления леса, возросли. День спустя, по вызову виконта Кереса, в храм прибыли жрецы. Хотя статус Беллы уже был подтвержден перед многочисленными дворянами благодаря использованию силы Святой, вмешательство храма было необходимо, чтобы официально признать её Святой. Подтвердив силу Беллы, жрецы объявили о её официальном признании Святой, и прокламация храма достигла императорского дворца. Когда всё уладилось и занавес опустился, дворяне вернулись в свои поместья и особняки. А Белла отправилась в храм для обучения в качестве Святой. «Что за чертовщина». По пути в храм. Белла, сидя в карете, нахмурилась и погрузилась в глубокие раздумья. «Дело не только в том, что я разрушила оригинальный сценарий... Оуэн слишком сильно изменился». Вчерашний образ Оуэна не давал ей покоя. Это беспокоило её с того самого момента, как Оуэн проявил дружелюбие к Люсии, но обнять её на глазах у всех. Более того, это была опасная для всех ситуация. Он звал её так, словно она была единственным важным человеком, бросившись к ней, как только увидел. «Что, черт возьми, происходит?» Должна быть какая-то причина. Это не могло быть просто моей прихотью; я сделаю всё возможное, чтобы вернуть всё к оригиналу. Но... «Кажется, здесь что-то еще». Что-то её беспокоило. Должно быть что-то, чего я не заметила, что-то, чего не было в оригинальной истории. Что-то, о чем Люсия и Оуэн, казалось, знали, а я — нет. Странно. — Мы прибыли, Ваше Святейшество. Пока Белла долго пребывала в своих мыслях. Карета остановилась перед храмом. — О, да. Белла ответила коротко, когда кучер открыл дверцу кареты. Осторожно выйдя из кареты, она увидела величественное и огромное здание перед собой. — Хм... Хотя в «Цветке Империи» на этом делался акцент, главный храм в столице был поистине ошеломляющим. Он был не только огромным, но и атмосфера была подавляющей. — Прошу сюда. Увидев, как Белла смотрит на храм с кривой улыбкой, жрец лично вызвался проводить её. Услышав голос жреца, Белла отбросила мысли и двинулась вперед. Сейчас не время отвлекаться. Чтобы следовать как можно ближе к оригинальному сценарию, ей нужно было восстановить ситуацию. Она должна была следовать оригинальному маршруту, принятому виконтом Тейлором, чтобы устранить причины, начавшие разрушать оригинал. — Это кабинет, где обычно работает Верховный жрец. Место, куда жрец привел Беллу, было кабинетом, где обычно работал Верховный жрец. Он постучал в дверь, чтобы объявить об их прибытии, прежде чем открыть её. — Добро пожаловать, Ваше Святейшество. Я ждал вашего прибытия, услышав новости. — О, да. Приятно познакомиться. Верховный жрец выглядел таким же доброжелательным, как и было описано. Почувствовав некоторое облегчение, Белла обменялась с ним приветствиями. — Пожалуйста, присаживайтесь. Нужно многое объяснить, и, похоже, нам предстоит долгий разговор. Не желаете чаю? Это, несомненно, будет черный или зеленый чай, а если нет, то наверняка найдутся различные травяные чаи. Не любя вкус полезного чая, Белла покачала головой. — Нет, спасибо. Но вместо этого... Поскольку история затягивалась, она должна была заговорить первой. Восстановление ситуации в том виде, в каком она была в оригинале, пока не было срочным делом. — Я хочу кое-что вам сказать. — Прошу, говорите. Несмотря на незнакомый взгляд, Верховный жрец кивнул. Будучи Святой, появившейся спустя десятилетия, казалось, он был готов выполнить любую просьбу, если она была в его силах. Белла прекрасно знала как ситуацию в храме, так и характер Верховного жреца. Прочитав оригинальную историю десятки раз и выучив настройки наизусть, она была с ней знакома. — Я хочу, чтобы меня удочерил виконт Тейлор. Это возможно? На просьбу Беллы Верховный жрец выглядел удивленным. Возможно, потому что слова Беллы были неожиданными. — Да, это может быть возможно. Если вы обратитесь с такой просьбой к виконту Тейлору. Однако он коротко кивнул и добавил утвердительно. Хотя слова были неожиданными, они не могли повредить положению храма. Тем более что статус Святой как простолюдинки его беспокоил. Если она будет удочерена дворянской семьей и получит дворянский статус, это может даже помочь её положению. — Тогда, пожалуйста, я прошу вашей поддержки. Как и ожидалось, когда от Верховного жреца последовал положительный ответ, Белла ярко улыбнулась. Теперь, когда искаженные настройки были исправлены, оставалось только узнать больше об Оуэне. Даже если я исправила настройки и события, которые создала, если он не вернется. Нет, если причина в чем-то другом, кроме меня. Мне придется это выяснить. *** Пока Белла пыталась восстановить ход событий оригинала, Оуэн тоже погрузился в раздумья, обдумывая схожие опасения. «Почему, черт возьми?» Сколько бы он ни думал об этом, время появления Беллы было странным. Даже если я изменился, я не ожидал, что оригинал изменится настолько. Нет, я надеялся, что оригинал изменится. Но не в этом направлении. Он желал лишь того, чтобы Оуэн изменился, чтобы Люсия получила то, чего хотела. Он не желал, чтобы Белла менялась. «Время её появления, место и...» Тот факт, что отправная точка «Цветка Империи» изменилась, сам по себе был проблемой. Время появления Беллы стало раньше, а место — другим, всё это исказило оригинальные настройки. Однако самым тревожным было не это. «Её способности тоже». В «Цветке Империи» Белла обретает полные способности одновременно с пробуждением. Она не только может атаковать монстров своей аурой, но и свободно контролирует саму ауру. Странно, но Белла, которую видели на охотничьем соревновании, не могла этого сделать. В то время она думала, что это просто из-за того, что оригинальный график был сдвинут. Даже сейчас не было другого объяснения, кроме изменений, произошедших со мной. Странно, но Оуэн вздохнул, чувствуя, что что-то упустил. «Может, это просто мое воображение». Сколько бы он ни размышлял, ответа не находилось. Реалистично, не было причин вне изменений, произошедших со мной. Отбросив мысли, Оуэн поднялся со своего места. Его размышлений о Белле на сегодня было достаточно. В любом случае, пробуждение Святой и то, что произошло во время охотничьего соревнования, будут обсуждаться на заседании королевского совета. Это была не моя ответственность. Это то, с чем императорская семья и храм разберутся сами. — Логан. Покидая кабинет, Оуэн немедленно позвал дворецкого. Логан, ожидавший в стороне, склонил голову. — Да, Ваше Превосходительство. — Бронирование было на 3 часа, верно? — Да, всё верно. Я распорядился полностью освободить бутик «Стелла» к 3 часам. — Хорошо. Сегодня был день, когда бутик «Стелла» начал продажу новой летней коллекции. Обычно в такие дни бутик был самым загруженным и приносил наибольший доход, поэтому аренда всего магазина на день была редким явлением. Однако, как всегда, Оуэн был исключительной личностью. Было хорошо известно, что те несколько часов, которые он арендовал, принесут больше прибыли, чем десятки других клиентов вместе взятые. — Тогда поехали. Причина, по которой он пошел на такой шаг, была очевидна. Потому что лимитированная брошь, которая была в списке желаний Люсии, вышла в этом сезоне. Он хотел лично принести ей эту лимитированную брошь. Конечно, если бы это была Люсия, она могла бы достать её какнибудь иначе. Но этот вариант имел больше значения во многих отношениях. Оуэн сел в карету, направляясь в район бутиков. От особняка Вердун до района бутиков было недалеко, поэтому карета остановилась через короткое время. В тот момент, когда Оуэн собирался выйти через открытую дверцу кареты, он резко перестал двигаться. «...Присутствие?» ---------- Причина перемен (2) «Не похоже на людей из гильдии Люсии». Оуэн прищурился, словно отслеживая чье-то присутствие по звуку. Фигура была скрыта, и глазами её не увидеть, но он отчётливо ощущал исходящую от неё энергию. Обладая телом Мастера Меча, он обладал чувствами, которые невозможно было обмануть. Хотя Люсия и раньше нанимала членов гильдии для слежки за ним, этот случай казался иным. «Кто бы это мог быть?» — Ваше Превосходительство? Вас что-то беспокоит? Оуэн резко остановился, и кучер задал озадаченный вопрос. Оуэн перевел взгляд с незнакомого присутствия, погруженный в глубокие раздумья, на кучера. — Нет, ничего. Оуэн небрежно опустил голову, а затем спокойно вышел из кареты. Хотя он не мог определить владельца этого присутствия, было ясно, что угрозы оно не несет. В этом присутствии не было ни признака враждебности, ни даже намека на противника. Именно это делало ситуацию еще более загадочной. «Может, это наемник, нанятый для расследования?» Это был самый реалистичный вывод, который он мог сделать. Будь то дворянин или кто-то из королевской семьи, наемник был нанят, чтобы собрать информацию обо мне или о герцогстве Вердун. Хотя такие люди редко добивались успеха, учитывая тщательную проверку со стороны Логана и экономки, иногда им удавалось проникнуть под прикрытием. Поскольку работа под прикрытием была обычным делом, экономка и дворецкий тщательно проверяли и отсеивали таких людей, поэтому успешные случаи были редкостью. Тем не менее, нельзя было полностью исключать, что они преследуют меня ради информации. «В любом случае, вряд ли это полезные сведения». Это был один из способов взглянуть на ситуацию. Однако стоило учесть и другое. Если его наняла королевская семья или какой-то дворянский дом для сбора информации, было бы логичнее узнать что-то более существенное. Вместо того чтобы тратить время на слежку за мной, когда я посещаю бутик, было бы полезнее добыть ценную информацию, например, о слабостях герцогства Вердун или о текущих сделках и бизнесе. «Позже разберусь». А пока приближалось время бронирования в бутике. Как только с этим будет покончено, даже если я продолжу преследовать этого человека, будет не поздно. Раз уж он намеревался что-то от меня получить, то будет кружить неподалеку. *** — Добро пожаловать, герцог Вердун. Когда Оуэн вошел в бутик «Стелла», ожидавшие его сотрудники поклонились в пояс, приветствуя его. Он небрежно кивнул в ответ и сразу перешел к делу. — Я пришел посмотреть новинки этого сезона. — Вы имеете в виду новые товары для летнего сезона? Они здесь. У нас есть как женская, так и мужская одежда. Что бы вы хотели посмотреть? Сотрудники быстро сориентировались, возможно, потому что об этом много говорили из-за недавнего охотничьего соревнования. В любом случае, если они быстро схватывают, это упрощает мне задачу. — Я пришел посмотреть женскую одежду. Слышал, у вас есть лимитированные коллекции. — О, вы ищете лимитированные товары. Как только слово «лимитированные» сорвалось с губ Оуэна, на лице сотрудника появилась приветливая улыбка. Хотя товары нового сезона, как правило, были дороже обычных, они не шли ни в какое сравнение с лимитированными сериями. — Прошу сюда. Лимитированные товары, выпущенные бутиком «Стелла» к летнему сезону этого года, были выдержаны в едином стиле. В их основе лежал небесно-голубой аквамарин, включающий различные оттенки синего, напоминающие летнее море. Следуя за сотрудником, Оуэн по очереди осматривал каждое лимитированное изделие. Хотя в оригинальном произведении упоминалась только брошь с аквамарином, было очевидно, что Люсия скупила бы их все. Даже если Оуэн так не думал, он все равно хотел подарить ей их все. Потому что ей бы они понравились. — Люсия часто посещает этот бутик, верно? Тщательно изучив каждый товар, Оуэн поднял голову и задал вопрос. «В оригинале упоминалась только брошь, но Люсия наверняка купила всё это». Даже если это было не так, Оуэн хотел отдать всё ей. Ей бы это понравилось. — Да, леди Эдельт посещает наш бутик как VIP-клиент. В ответ на вопрос Оуэна сотрудник кивнул. Теперь, когда они быстро всё поняли, это было удобно. — Если леди Эдельт ищет лимитированные товары, ей стоит взглянуть на это. — В таком случае, вы должны хорошо знать её размер. Намерение Оуэна было ясно. Он хотел, чтобы выбранные им вещи были подготовлены в её размере. Сотрудник, поняв его просьбу, ответил с сияющей улыбкой. — Мы всегда помним размеры наших VIP-клиентов. Мне отправить всё леди Эдельт, герцогине? Как и ожидалось, сотрудник бутика был сообразительным, как и слышал Оуэн. Оуэн слегка кивнул, и сотрудник протянул ему ручку. Затем Оуэн тщательно подписал документы. — Если вы начнете подготовку сейчас, они должны прибыть в герцогское поместье к следующей неделе. Однако в таком случае вы получите товары в тот же день, что и другие покупатели, купившие их сегодня. Сотрудник замялся в конце фразы, пробормотав лишнюю информацию. Это, несомненно, был трюк, чтобы вытянуть из клиента больше денег. Оуэн прекрасно это понимал. В то же время он слишком хорошо чувствовал, что у него нет выбора, кроме как попасться на эту уловку. — Но. — Если вы доплатите, то получите их быстрее всего. Мы подготовим всё за три дня. Сотрудник бутика был действительно гораздо проницательнее, чем ожидалось. В светских кругах Оуэн лишь изредка верил слухам, но этот сотрудник пошел дальше, проникая в мысли Оуэна, словно видя его насквозь. Казалось, она знала. Что Люсия для Оуэна важнее всего на свете. Что он сделает для неё что угодно. — …Договорились. Хотя казалось, что все его мысли были раскрыты, Оуэн не беспокоился. Он кивнул и снова взял ручку. *** Выйдя из бутика, Оуэн велел кучеру ждать. Затем он немедленно начал искать того, кто за ним следил. Продолжая сохранять бдительность, найти место, откуда ощущалось присутствие, было несложно. Поняв, что кто-то следует за ним примерно в двадцати шагах позади, он повернулся в ту сторону, откуда исходило это ощущение. Возможно, потому что Оуэн начал преследование, тот, кто шел следом, в замешательстве бросился наутек. Конечно, вскоре его поймали. Оуэн был Мастером Меча, и в этом мире не было рыцарей, превосходящих его. Более того, Оуэн намеренно использовал особенности улиц, чтобы загнать преследователя в тупиковый переулок, так что было вполне естественно, что тот, кто шел по пятам, оказался разоблачен. — Какова твоя цель? Фигура, обнаруженная в тупиковом переулке, как и ожидалось, была незнакомцем. Казалось, кто-то нанял наемника, чтобы следить за мной, но причину все еще было трудно понять. Нанять наемника через гильдию, чтобы следить за мной — это был очевидный способ для дворян или королевской семьи выведать информацию. Однако этот подход был не таким неуклюжим, как этот. Казалось, они были не очень высокого уровня; в лучшем случае это был наемник B-ранга. Это был не тот, кого нанял бы престижный дворянин или королевская семья. Человек, которого Люсия нанимала раньше, был членом гильдии S-класса, а большинство случайных наемников из других семей, которые следили за ним, были в основном A-класса. — Я… я не могу сказать. В ответ на вопрос Оуэна наемник задрожал, его губы затряслись. Казалось, он боялся разоблачения. Видя, что он решительно отказывается говорить, было ясно, что он полон решимости держать рот на замке. — Не можешь? Оуэн холодно склонил голову, его тон был ледяным. Большинство случаев, когда людей заставляют молчать, решаются с помощью денег. Вот почему убедить другую сторону было довольно легко. Либо раскрыть правду, предложив больше денег, либо… — Даже если понесешь наказание. Или угрозы. Оуэн выбрал второй метод. Он не был настолько добр, чтобы проявлять милосердие к тем, кто пытался угрожать ему или манипулировать им. Особенно к тем, кого он не любил и кем не дорожил. Зачем быть добрым к тем, кто причинит вред? — Ну, даже если… — Ты намерен открыть рот, только если предложат цену повыше? Даже под угрозой наказания наемник почему-то сопротивлялся. Хотя это было озадачивающе, Оуэн просто усилил давление. Цена повыше. Было ясно, что это значит. Смерть. Наемник, столкнувшись с этой угрозой, нервно сглотнул. Его тело начало дрожать, словно охваченное страхом. Оуэн смотрел на испуганного наемника холодными, бесстрастными глазами. Словно ему было всё равно, убьет ли он его прямо сейчас. Наемник, по-видимому, находясь в смятении, наконец открыл рот. — В… в Храме. Он, вероятно, знал, на что способен Оуэн. Даже без меча в руках Оуэн мог легко убить его. А как герцог Вердун, он мог легко сделать так, чтобы одна простолюдинская жизнь исчезла. На самом деле, в местах, где сосредоточена власть, таких как крупные дворянские семьи или верхушка общества, такое случалось довольно часто. Хотя это было незаконно по имперским законам, даже королевская семья тайно занималась подобными вещами. Поэтому это было вполне правдоподобно. — В Храме? Оуэн прищурился, услышав название неожиданной организации. Была ли причина, по которой они следили за ним? У них не было враждебных отношений, и его информация не была бы им полезна. — Да, да. Кто-то, кто, казалось, вышел из Храма, подошел к гильдии наемников и сделал заказ. Несмотря на скептический тон Оуэна, наемник настаивал на своей невиновности. Судя по его искреннему тону и поведению, он, похоже, не лгал. В это было нелегко поверить сразу. — Ты уверен, что это был человек из Храма? — Абсолютно. Он был в робе, в стиле, характерном для Храма, в белой робе. Согласно словам наемника, расследование заказал человек из Храма. Оуэн стал еще больше озадачен. Он никого не знал в Храме. И у него не было информации о том, что кто-то хочет его расследовать. «В оригинале мог быть персонаж…» Пока Оуэн продолжал размышлять в замешательстве, он внезапно замер. «…вроде Беллы». Белла тоже была человеком из Храма. Потому что она была Святой. Возможно, к этому времени она уже проходила обучение в столичном Храме. Так что ей было бы несложно обратиться в гильдию наемников. Но… «Белла не такой человек». В отличие от Люсии, если бы это была Люсия. Белла не была таким человеком. Расследовать меня таким образом? Это не соответствовало характеру Беллы. ---------- Причина перемен (3) Белла не была из тех, кто прибегает к проверкам прошлого, даже если человек ей нравился и она хотела узнать о нем больше. Она была мягкой, доброй и обладала сильным чувством справедливости. Когда она с кем-то сближалась и хотела узнать человека лучше, это происходило через общение и совместное времяпрепровождение, а не через тайные расследования. «Сейчас совсем не время интересоваться "Оуэном"». Более того, даже если учитывать разрушение и ускоренное начало оригинального произведения, интерес Беллы к Оуэну должен был возникнуть гораздо позже. Именно благодаря тому, что Оуэн и Кайл сами приближались к ней, разговаривали и проводили время вместе, она постепенно начинала проявлять интерес, а не через односторонние и внезапные попытки сближения. Пока характер Беллы не изменился полностью, всё должно было идти именно так. — …Я вижу. Хорошо. Хотя ему хотелось расспросить наемника о клиенте подробнее, казалось, что у того не было больше никакой информации. Судя по тому, что он пришел в капюшоне, он пытался скрыть свою личность. Поскольку капюшон был натянут низко, Оуэн не видел ни лица, ни других примет. В лучшем случае он мог судить о телосложении, но эта информация была слишком расплывчатой. В Храме было полно самых разных жрецов и рыцарей, независимо от пола. Понять, кто именно это был, основываясь лишь на поле или телосложении, казалось невозможным. — Что именно клиент хотел узнать о нанимателе? Казалось, о самом клиенте больше ничего не выяснить. Оуэн решил спросить о другой информации. Наемник на мгновение заколебался, прежде чем ответить. — Они… они просто хотели знать всё о Герцоге. — Всё? — Да. Хобби, предпочтения, расписание, имущество, места, которые он посещает, и чем он там занимается. Сказали, чем подробнее, тем лучше. — … Хобби, предпочтения, расписание, места и занятия. Оуэн обдумывал информацию, предоставленную наемником, и понять мотивы клиента становилось всё сложнее. Цель становилась всё более неясной. Как и личность самого клиента. Один лишь список требований выглядел как… «Слежка?» Это было похоже на нечто большее, чем просто слежка. Заплатить значительную сумму, чтобы нанять наемника и выведать каждую деталь чьей-то жизни. Даже если для этого пришлось прибегнуть к преследованию. Неужели такие люди существуют в мире Оуэна? Но как бы странно это ни звучало, кто-то из Храма? Подумав об этом снова, Оуэн нахмурился, находя ситуацию абсурдной. — Почему они хотят получить такую информацию через вас? — Они сказали, что есть вещи, которые им нужно знать, и вещи, которые они хотят знать… Вот что они сказали. Вещи, которые нужно знать, и вещи, которые хочется знать. Слова были расплывчатыми и сбивающими с толку. Мысли Оуэна окончательно запутались. Вздохнув, Оуэн кивнул. — На данный момент я всё понял. Проведите расследование в разумных пределах, и с этого момента я надеюсь, что вы не будете ходить за мной по пятам. Если проигнорируете мои слова и продолжите действовать по своему усмотрению, я не смогу гарантировать вашу безопасность в будущем. — …Понял. Услышав предупреждение Оуэна, наемник кивнул, судорожно сглотнув. Получив ответ, Оуэн, не раздумывая, развернулся и вышел из переулка. И ничего не произошло, словно ничего и не было: карета вернулась, и Оуэн спокойно, с невозмутимым выражением лица, забрался внутрь. Возможно, из-за спокойного поведения Оуэна кучер, не говоря ни слова, тронул лошадей и направился обратно к поместью. Сидя в карете по пути домой, Оуэн смотрел в окно, погруженный в раздумья. «Слежка. Но это маловероятно». Хобби, предпочтения. Имея эти два пункта, он мог сузить возможные мотивы до нескольких вариантов. Либо кто-то метит на вакантное место герцогини. Либо кто-то действительно преследует его по какой-то причине, или… Это было похоже на тех людей, которых он видел в новостях, когда жил в Корее, — что-то, что трудно назвать фанатизмом по отношению к знаменитостям. «…Фанатик?» Это было похоже на фанатизм. Дойдя до этой мысли, Оуэн покачал головой. «Маловероятно». Кто-то из Храма занимается слежкой или является фанатиком? Хотя это звучало странно, Оуэн нахмурился в замешательстве. Подобно дворянам, которые охотились за «Оуэном», как Люсия, те, кто осмеливался на столь дерзкие действия, полностью исчезли с тех пор, как Люсия начала проявлять интерес к Оуэну три года назад. Иногда появлялись отдельные личности, пытавшиеся подобраться к нему, но Люсия сама разбиралась с ними вскоре после этого. «Могло ли что-то случиться в Храме?» Поразмыслив некоторое время, Оуэн пришел к такому выводу. На данный момент это казалось самым реалистичным направлением. Кто-то из Храма по какой-то причине пытается разузнать информацию о нем. «…Даже если я нанял наемника B-класса». Конечно, оставались некоторые сомнительные моменты, но пока это был лучший вывод. «Нужно узнать больше». Подумав о том, что необходимо задействовать слуг Герцога, Оуэн вернулся в карету. *** В последнее время Люсия пребывала в отличном настроении, особенно после возвращения с охотничьего соревнования. «Чтобы что-то полюбить, не нужна веская причина». Она услышала это от Оуэна. «Поэтому, если это ты. Я хочу узнать о тебе больше». Люсия осторожно погладила сохранившиеся лепестки цветов, аккуратно расставленных в вазе, вспоминая эти яркие слова. Букет, который Оуэн подарил ей ранее, был магически законсервирован. Ваза тоже была той самой лазурной вазой от Эзраке, которую он подарил ей, когда посетил художественный музей. Когда Люсия провела кончиками пальцев по лепесткам, она внезапно вспомнила все подарки, которые получила от Оуэна. «Не было ничего, что мне бы не понравилось». После цветов и вазы Оуэн прислал в поместье красный сапфир. Он тщательно обработал и превратил камень в ювелирное украшение, создав колье и серьги, которые были невероятно гламурными и красивыми. Затем она получила черный алмаз, якобы найденный в морских глубинах. Оуэн сказал, что в тот день он отправился на аукцион «Родель» и купил его за внушительную сумму. Изначально Люсия сама собиралась его приобрести, но раз уж Оуэн забрал его, она оставила всё как есть. На следующий день после покупки камня он бережно упаковал его и отправил в поместье. — Это от Герцога Вердуна. Мари говорила это, когда доставляла подарок — как в первый день, когда Оуэн прислал подарок, так и когда он прислал черный алмаз. Было удивительно и захватывающе получать подарки от того, от кого совсем не ожидала. Это также заставляло её сердце биться чаще. Это был совершенно новый опыт. Люсия привыкла получать подарки. Получение единственного подарка, присланного в поместье, заставило её смутиться, до такой степени, что она почувствовала неловкость из-за собственной реакции. Она помнила всё то внимание, которое получала в имперских светских кругах, где всё вращалось вокруг неё. Было так много людей, которые хотели добиться её расположения. Те, кто хотел сблизиться с ней, те, кто уже выразил свои намерения, но хотел поддерживать близкие отношения, и даже те, кто приближался к ней по романтическим причинам. Подарков и приглашений, которые приходили Люсии, было слишком много, чтобы она могла проверять их лично. Большую часть из них обрабатывала её горничная, Мари. Она отсеивала только те приглашения, которые Люсии нужно было подтвердить лично, и вместо того, чтобы доставлять все подарки, она фильтровала их и проверяла отправителей, прежде чем передать их госпоже. — От Герцога? Поэтому подарков, доставленных напрямую, даже не распакованных, практически не существовало. Естественно, подарок Оуэна стал исключением. — Да, его лично доставил слуга Герцога Вердуна. Желаете проверить? — …Конечно. Внезапно вспомнив те дни, Люсия убрала пальцы от лепестков цветов и погрузилась в раздумья. Оуэн выразил желание узнать её лучше. Впоследствии они договорились вместе покататься на лошадях, а также согласились вместе посетить королевские банкеты. «В таком случае…» Во время двух предстоящих встреч ей нужно было вселить в него уверенность. Не имело значения, что он чувствовал — было ли это влечение или искренние чувства к ней. Важно было не истинная природа его чувств, а то, чтобы заставить его поверить в это. — Леди. Пока Люсия была погружена в свои мысли, Мари постучала в дверь и позвала её. — Войди. После полученного разрешения дверь открылась. Мари, заглянувшая в приоткрытую дверь, произнесла: — Прибыли люди из бутика «Стелла». — Из бутика «Стелла»? — Да, они говорят, что это для вас… Вы недавно делали какие-то заказы? — Нет, еще нет. Бутик «Стелла» был местом, которое Люсия часто посещала, и она планировала заглянуть туда в ближайшее время, чтобы посмотреть новинки сезона. — Правда? Тогда кто мог прислать это в подарок? — Возможно, мы скоро узнаем. При упоминании подарков Люсия поднялась со своего места. Естественно, на ум пришел Оуэн. — Леди, они ждут вас. Люсия спустилась по лестнице и направилась на первый этаж, где сотрудники бутика встретили её у двери. Она коротко кивнула, и сотрудники указали на подарочные коробки, которые они принесли. Затем, словно вспомнив что-то, один из сотрудников добавил: — Это лимитированная коллекция текущего сезона. Всё прислано Герцогом Вердуном. Количество коробок, которые они принесли, было весьма внушительным. По-видимому, это были все лимитированные товары текущего сезона. — Благодарю за доставку. Люсия кратко поблагодарила сотрудников за работу и велела находившимся рядом слугам перенести подарочные коробки в её комнату. Затем она оставила сотрудников, сохраняя невозмутимое выражение лица, но внутри она была не совсем спокойна. «Откуда он узнал?» Бутик «Стелла» был местом, которое она часто посещала, так что они могли знать. Однако она задавалась вопросом, как он узнал, что она намеревалась купить все товары из этой коллекции. «…Подарки, которые он присылал в прошлый раз, были такими же». Вспоминая, драгоценности, которые он присылал ранее, были похожими. Как он узнал, чего она хочет, и выбрал вещи, которые ей понравятся? Это было похоже на действия человека, который наблюдал за ней долгое время. Хотя это было неправдой. В конце концов, Оуэн начал проявлять к ней интерес только около двух месяцев назад. — Желаете, чтобы я распаковала их? Пока она была погружена в такие мысли, Люсия, вернувшаяся в свою спальню, очнулась от реальности, услышав голос Мари. — Ах, да. Люсия взяла самую маленькую коробочку, аккуратно расставленную на столе. Она была достаточно мала, чтобы поместиться на ладони. Она развязала ленту и сняла оберточную бумагу, обнаружив роскошную бархатную коробку. С легким щелчком она открыла её, явив миру небесно-голубую брошь из аквамарина. Это был тот же дизайн, который был представлен в журнале бутика «Стелла». — Ого, Леди, разве вы не говорили, что хотите её, когда увидели в журнале? — …Да. Коротко кивнув, Люсия затем открыла тонкую плоскую коробку. Из неё показался веер из синих перьев. Люсия взяла веер, поглаживая его в молчании. «Неужели за мной кто-то следит?» ---------- Причина перемен (3) Тук-тук. Мари с недоумением наблюдала, как Люсия постукивает кончиком веера по ладони. — Леди, вам что-нибудь нужно? Люсия вздохнула и молча покачала головой в ответ на вопрос. — Нет. Открыв следующую коробку, словно ничего не произошло, Люсия отмахнулась от своих мыслей. «Лишние мысли. Оуэн не стал бы так поступать». Она сама не заметила, как начала называть его по имени в своих мыслях, и поспешно решила не углубляться в это. *Значит, Оуэн приставил ко мне кого-то?* Это было совершенно не в духе Оуэна. Конечно, существовали и другие способы — например, нанять гильдию информаторов или задействовать собственных людей, но и это не походило на Оуэна. Оуэн не вникал в информацию, если в том не было необходимости. Если только это не касалось бизнеса. Даже если он внезапно заинтересовался ею, действовать тайно было не в его стиле. — О, какое платье. Закончив размышления, Люсия вытащила платье из следующей коробки. Тонкий, удобный фасон, ярко отражающий тему этого сезона — «морское побережье». Поскольку платье было без рукавов, в другой коробке нашлась легкая летняя шаль. — Тут еще и обувь. Туфли были без каблуков — возможно, с расчетом на песчаный пляж. Низкие, плоские, удобные для ходьбы, с тонкими кожаными ремешками. — Похоже на сандалии. — Сандалии? — Их часто носят летом. Большинство простолюдинов летом носят тапочки или сандалии. Конечно, не такие изысканные и красивые. Грубоватые. Хотя бывают и украшенные. Похоже, этот вид обуви сначала стал популярен среди простолюдинов. В то время как дворяне стремились к «благородству», элегантности и красоте, простолюдины отдавали приоритет удобству. Это было вполне естественно. — Никогда не видела таких моделей в бутиках. Другими словами, такие фасоны еще не появлялись в светских кругах. Люсия, довольная этим, с улыбкой подняла аккуратно уложенную обувь из коробки. — Стоит съездить на озеро или куда-то в этом роде. Пока Люсия радостно улыбалась, Мари открыла последнюю коробку. В ней лежали маленькие серьги и ожерелье из голубого сапфира в форме ракушек. — Или, может быть, к морю. Независимо от того, был ли дизайнер очарован морем или нет, дизайн целиком напоминал о море и пляже. Хотя у каждого сезона своя атмосфера, такая настойчивость словно говорила: «Пожалуйста, наденьте это на морском побережье». — Было бы неплохо, ведь скоро лето. В апреле, когда во время спонсорского мероприятия порхали лепестки сакуры, у Люсии состоялся первый личный разговор с Оуэном. День садового праздника до сих пор стоял перед глазами. Слова, которыми они обменялись у озера, все еще были свежи в памяти. С того дня после охотничьего соревнования прошел месяц, и сезон близился к началу лета. Конец июня знаменовал собой окончательный уход весны. — Может, предложить съездить к морю? После охотничьего соревнования Люсия виделась с Оуэном дважды. Один раз — по его вечернему приглашению, другой — когда она сама пригласила его. Три дня назад они пили чай в розовом саду, который как раз расцвел в июне. «О верховой езде не было ни слова». Если подумать, на охотничьем соревновании было дано обещание, но с тех пор Оуэн не упоминал об этом. Он связывался с ней и встречался, но в последнее время казался очень занятым. Выглядел погруженным в себя, словно человек, которого что-то гложет. «…Это из-за Святой?» Придя к этой мысли, Люсия слегка нахмурилась. Если и было что-то, что могло внезапно привлечь внимание Оуэна, так это появление Святой. Из-за пробуждения Святой в лесу ему, возможно, пришлось с чем-то разбираться и брать на себя ответственность. Поскольку Святая, родившаяся чудесным образом после долгого перерыва, приковала к себе всеобщее внимание, было бы неудивительно, если бы Оуэн беспокоился о ее присутствии. Тем более что Храм был близок к дворцу, в отличие от герцогства Вердун. Более того, поскольку Храм встал на сторону дворца, набирая силу против герцога Вердуна, возможно, были вещи, которые требовали подготовки или обдумывания. — И все же мне это не нравится. Хотя она понимала причину, ей все равно это не нравилось. Все дело было в том, что она осознала, увидев Святую на охотничьем соревновании. «В этих глазах читалась тоска, невозможность смириться с утратой». Люсия, вертевшая в руках драгоценный камень ожерелья, коротко выдохнула, убирая его обратно в бархатную коробочку. «Я не могу этого не знать». Невозможно было не заметить. Как она могла не понять? Эмоции, отраженные в серебристых глазах Святой, были такими же, как у нее самой. «Оуэн, кажется, не замечает, но…» К сожалению, похоже, она была единственной, кто заметил этот факт. Люсия тихо постучала по столу и задумалась. «Я думала, после того случая три года назад такого больше не будет». Три года назад, встретив Оуэна, Люсия использовала свою власть, чтобы отвадить тех, кто крутился вокруг него. Люди, помнившие то время, не смели приближаться к Оуэну. Иногда появлялись юные леди, приходившие впервые, или молодые люди, пытавшиеся сблизиться с Оуэном, используя тот факт, что он мужчина… Но они оставались такими же, как и три года назад. «Быть слишком популярным — это проблема». Люсия приказала Мари убрать распакованную оберточную бумагу и ленты, а сама тихо посмотрела на подарки на столе. — Что ж, ничего не поделаешь, если у тебя такая внешность. Впрочем, что она могла поделать? С чрезмерно прекрасной внешностью Оуэна. Ароматные цветы привлекают насекомых. Рядом с ним всегда были деловые люди и дворяне, приближавшиеся к нему из-за его способностей и статуса, а также юные леди и несколько молодых людей, очарованных его внешностью. С трехлетней давности последняя группа значительно уменьшилась, но это, вероятно, было лишь на поверхности. Было бы нелегко полностью отказаться от него, даже в глубине души. — Может, пустить слух о нашем романе еще немного? Люсия озорно улыбнулась и встала со своего места. Похоже, ей нужно написать письмо. Если Оуэн не заговорит об этом первым, ей ничего не оставалось, кроме как взять инициативу в свои руки. *** — Ваше Превосходительство, письмо от леди Эдельт. Пока Оуэн был занят документами в своем кабинете, его дворецкий Логан постучал в дверь. — Войди. После короткого разрешения дверь кабинета тихо отворилась. Логан молча подошел к столу и осторожно положил на него письмо. Взглянув на красный конверт с восковой печатью Эдельтов, напоминающей орла, Оуэн достал из ящика нож для писем. Аккуратно вскрыв восковую печать, он обнаружил письмо, написанное изящным почерком Люсии. [Оуэн, Помнишь ли ты обещание, которое мы дали во время охотничьего соревнования? Мы договорились вместе покататься на лошадях. Ты упоминал место, куда хотел бы отправиться вместе. Мне любопытно, что это за место. Скоро летние каникулы; надеюсь, мы успеем посетить его, пока не стало слишком поздно. Учитывая, что многие отправятся к морю на лето. Люсия Эдельт.] «Ах…» Прочитав письмо Люсии до конца, Оуэн вспомнил обещание, данное во время охотничьего соревнования. «Как я мог забыть об этом?» Было место, куда Оуэн хотел отправиться верхом вместе с Люсией. Место с впечатляющим пейзажем, описанным в оригинале. Прибрежный город Оушен, расположенный на западе. Изначально он хотел посетить морской курорт, куда Оуэн и Белла ездили в отпуск в приквеле оригинального произведения. «Я отвлекся на то, что оригинал отклонился от сюжета…» Оуэн тяжело вздохнул и взъерошил волосы. Хотя Логан счел его поведение странным, сейчас это было неважно. «Тот факт, что оригинал отклоняется от сюжета, и Люсия — это разные вещи». Белла ведет себя иначе, чем в оригинале? Конечно, это важно. Необходимо предвидеть, что может произойти в будущем из-за этого. Однако, как бы важны ни были эти вещи, они не важнее Люсии. «Расставь приоритеты». Оуэн молча одернул себя. Для него Люсия была в приоритете. Что бы ни ставили рядом с ней, этот факт не изменится. — Логан. — Да, Ваше Превосходительство. — Подготовь особняк в Оушене к моему приезду. Я скоро буду там. — Слушаюсь. Хотя поездка в Оушен была предрешена, подготовку места для проживания нужно было провести заранее. К счастью, не было нужды искать отдельное жилье. У Оуэна был особняк, зарегистрированный на его имя. Причина его визита в Оушен с Беллой в оригинальном произведении также включала этот факт. Имея в распоряжении особняк, а Оушен будучи курортным городом, это было подходящее место для отдыха у моря и осмотра достопримечательностей. Хотя было немного неловко посещать место, где они были вдвоем, это не имело значения, поскольку то событие не существовало в этом мире. Даже если это место служило фоном для романа, это больше не был тот самый роман. Это место было другим миром и текущей реальностью Оуэна. — Вели подготовить двух лошадей. — Слушаюсь. Передав распоряжение о лошадях, Оуэн немедленно написал ответ на письмо Люсии. Его изящный почерк ложился на бумагу, и вскоре Оуэн запечатал конверт черным сургучом. Он передал его Логану. Поскольку они уже довольно часто обменивались письмами, Логан принял послание без лишних вопросов и поклонился, прежде чем покинуть кабинет. Теперь это стало привычным. — Я откланяюсь. Логан вышел из кабинета после короткого прощания. По пути к камергеру, чтобы передать письмо, Логан внезапно вспомнил истории своих друзей. Многие его друзья, работавшие дворецкими, жаловались на то, что их господа заводят любовные интрижки. Однако взгляд Логана был иным. «Наконец-то мой господин с кем-то встречается». У Оуэна был выдающийся послужной список: он никогда не вступал в романтические отношения. Он не только никогда никем не увлекался, но и не имел друзей. «Ах, он немного сблизился с Лордом Башни на последнем охотничьем соревновании». Логан вспомнил недавние слухи, которые ходили вокруг. В последнее время об Оуэне рассказывали в основном три истории. Одна — слух о том, что Оуэн и Люсия встречаются, другая — о его мастерстве владения мечом, и последняя — о его близости с Лордом Магической башни. «Это удача, поистине удача». Люди — социальные существа. Пусть и немного, но необходимо иметь одного-двух знакомых. «И, к счастью, его романтические отношения, кажется, развиваются хорошо». Более того, на любовном фронте, похоже, не было никаких проблем. Он был удивлен, когда Оуэн получил подарок и, казалось, хотел его сохранить, но с тех пор все шло гладко. «И если так пойдет и дальше, они могут обручиться и пожениться, верно?» Учитывая слухи о том, что они встречаются, и события, произошедшие между ними во время охотничьего соревнования, это казалось вероятным. Учитывая, что их социальный статус и влияние семей были столь схожи, было бы неудивительно, если бы они в конечном итоге обручились и поженились. «Тогда он станет будущим лордом». Забегая вперед, Логан, который опережал участников событий, коснулся подбородка, словно размышляя. «Тогда я должен показать себя с лучшей стороны». ---------- Оушен В тот день, когда Оуэн отправил письмо с приглашением Люсии в Оушен, она немедленно ответила согласием. Благодаря этому планы на отпуск осуществились без заминок, и в выходные они вдвоем отправились в небольшое путешествие. У персонала виллы в Оушене было всего пять дней на подготовку. — Люсия. Огромная черная карета прибыла к резиденции Герцога Эдельта. Это была не просто карета с эмблемой черного волка. Позади нее двигались повозки, предназначенные, по-видимому, для багажа, а также экипажи и лошади для слуг и рыцарей, которые должны были их сопровождать. — Оуэн. Стоило ей произнести это имя, ставшее таким привычным на вкус, как он, одетый в темно-синий костюм, подошел и протянул руку. Сегодня, как и всегда, на его руках были тонкие хлопковые перчатки. Люсия положила свою обнаженную ладонь поверх его руки, затянутой в белую перчатку. Оуэн привычно сжал ее ладонь и заговорил: — Тебе очень идет. — Это потому, что Оуэн подарил мне его. От его шепота Люсия мягко улыбнулась. Сегодня на ней был наряд из лимитированной коллекции бутика «Стелла», который Оуэн подарил ей совсем недавно. От платья и летней шали до сандалий, броши и аксессуаров — все было выдержано в синих тонах, отчего глаза Оуэна невольно потеплели. — Я подумал, тебе может понравиться. — Мне очень понравилось. Я, вообще-то, собиралась купить его сама. — Вот как? — Да. Но раз уж Оуэн прислал его в подарок, я получила его раньше. Люсия говорила с ноткой удивления, поглядывая на Оуэна, но он притворился, что не заметил этого, и сменил тему. — Я рад, что тебе понравилось. Было очевидно, что он намеренно переводит разговор, но Люсия решила не настаивать. Ей было любопытно, откуда он узнал, но не настолько, чтобы требовать ответа. Когда они сели в карету, огромная свита засуетилась, готовясь к отправлению. Путь до Оушена занимал двенадцать часов, так что им следовало поторопиться. — Кажется, это мое первое путешествие. Устроившись в карете рядом с Оуэном, Люсия заговорила, глядя на него. Хотя они направлялись далеко от столицы, ей не хотелось смотреть в окно. Она считала пустой тратой времени отвлекаться на что-либо, кроме Оуэна, сидевшего прямо перед ней. — … Люсия хотела завязать разговор, но Оуэн услышал лишь ее замечание о первом путешествии. Это стало для него открытием. В ее воспоминаниях не было времени, проведенного в радости с близкими людьми. Ни счастливых семейных поездок, ни теплых воспоминаний с друзьями. Ничего подобного в памяти Люсии не существовало. Счастливые моменты, которые у нее были, вероятно, случались лишь тогда, когда она получала желаемое или оказывалась в центре внимания в светских кругах. Точнее, поскольку у нее не было нежных и дорогих сердцу воспоминаний о семье или друзьях, она заменила их чем-то другим. — Для меня это честь. После минутного молчания Оуэн наконец заговорил: — Разделить с тобой твое первое путешествие. Оуэн позволил себе расслабиться, сбросив привычно напряженное выражение лица. Когда уголки его губ дрогнули в улыбке, лицо озарилось искренней радостью. — …А у тебя, Оуэн? Люсия с опозданием отреагировала на его слова и улыбку. — Это тоже мое первое путешествие. Оуэн ответил на ее вопрос со слабой улыбкой. «Оуэн», должно быть, жил, не зная ни минуты покоя. Это не было ложью. Не только «Оуэн», но и он сам жил точно так же. Рано потеряв родителей и живя самостоятельно, путешествия были роскошью, которую он не мог себе позволить. Ему приходилось каждый день подрабатывать, чтобы оплачивать расходы на жизнь, и усердно учиться, чтобы получать стипендии. Его единственным хобби и способом снять стресс было фанатство по . Чтение оригинала, изучение настроек мира, чтение вебтунов и создание фанатских работ. Другие могли бы посоветовать ему выспаться, но без этого в его жизни не было бы радости. — Для меня это тоже честь. Разделить наше первое путешествие, Оуэн. Люсия снова улыбнулась — естественно, словно ее совсем не удивило, что он использовал слово «честь». Оуэн спокойно посмотрел на сияющее лицо Люсии, а затем кивнул с легким смешком. — Быть друг у друга первыми — это особенное чувство. Он произнес это тихо, а затем сменил тему: — Я слышал, имперский банкет перенесли с назначенной даты. — Верно. Объявили, что его отложили из-за пробуждения Святой. Изначально имперский банкет должен был состояться через месяц после охотничьего соревнования. Это расписание было неизменным каждый год. Сроки охотничьего соревнования были фиксированными — весна и осень, ради безопасности северного региона, а летний имперский банкет всегда проводился в начале июля, так как был предназначен для дебютанток. — Святая тоже должна дебютировать. Хотя график никогда раньше не менялся, влияние и значение Святой были огромны. Императорская семья с радостью приняла просьбу храма ради Святой, появившейся впервые за 200 лет. Они решили дать Святой, Белле, время на то, чтобы изучить этикет и адаптироваться к светскому обществу. Таким образом, имперский банкет, который должен был состояться в июле, перенесли на начало августа. — …Я слышал, это была просьба храма. Когда Оуэн упомянул Святую, Люсия ответила медленно. Оуэн, заинтригованный ее заминкой, взглянул на Люсию, но она уже взяла себя в руки. — Оуэн. Вместо этого ее красные глаза потемнели, словно вспыхнули огнем. Эмоции в ее голосе, когда она произнесла его имя, стали более яркими. — …Да. Столкнувшись с этими сильными чувствами, Оуэн медленно открыл рот. «Почему?..» Спокойно отвечая, он искал причину. Почему в глазах, голосе и самой ауре Люсии внезапно вспыхнула собственническая страсть? «Нет, это похоже не просто на собственничество». Пока Оуэн пытался определить чувства, с которыми столкнулся, вспоминая их разговор, Люсия заговорила снова, прежде чем он успел прийти к выводу. — Когда мы вернемся в столицу, давай вместе сходим в бутик. Потребуется время, чтобы заказать и сшить платье для банкета, так что будет хорошо пойти пораньше и оставить достаточно времени в запасе. — Конечно. Несмотря на пылающие эмоции, слова, слетевшие с ее губ, были самыми обыденными. Не зная, как это расценивать, Оуэн слегка нахмурился. Увидев это, Люсия сладко улыбнулась, опустила веер, который держала у рта, и слегка подалась вперед. В этой позе она естественным образом сократила расстояние между ними и протянула руку. Ее бледная ладонь коснулась его щеки. — Я с нетерпением жду этого банкета. — … От этого в темных глазах Оуэна в одно мгновение пробежала рябь. Люсия одарила его томной, ослепительной улыбкой удовлетворения. Оуэн перехватил дыхание от этой улыбки, напоминавшей неумолимую розу. «…Действительно». Было ясно, что Люсия стала менее сдержанной и более дерзкой по отношению к нему с момента охотничьего соревнования. Точнее, с тех пор, как он заговорил с ней на том мероприятии, она неизменно вела себя подобным образом. На ужине, который он устроил, во время чаепития в розовом саду, куда она его пригласила. Люсия улыбалась так, словно точно знала, как он отреагирует, шептала ему и приближалась. «Она намерена продолжать в том же духе, пока не почувствует полную уверенность, что заполучила меня». Оуэн выдохнул и медленно закрыл и открыл глаза. Люсия, все еще улыбаясь, смотрела на него. Ее наклоненная поза и тепло ее руки на щеке никуда не делись. «…Все это хорошо, но». Оуэн проглотил вздох. Хорошо, что он дал ей уверенность на охотничьем соревновании. Хорошо, что он косвенно показал ей, что не возражает против ее действий, и хорошо, что в результате она стала вести себя свободно. «Все это хорошо, но для меня это создает проблемы». Да, все шло гладко. Если не считать появления Беллы до начала оригинального сюжета и непредсказуемого будущего, все было идеально. Если бы только его это так не беспокоило. «Почему я не подумал об этой части?» Тук-тук. Громкое биение сердца отдавалось в ушах и затуманивало разум. До охотничьего соревнования она не была такой активной, поэтому не было моментов, когда он замирал от удивления или чувствовал, как сердце колотится так, будто готово оглушить его. Он просто наслаждался ее присутствием, действиями и голосом, ощущая тихое волнение. «Станет ли легче, если я привыкну?..» Легкие прикосновения, шепот, действия, призванные вызвать его реакцию — Оуэн был беспомощно увлечен Люсией. Сохранять самообладание было трудно. Он задавался вопросом, привыкнет ли он со временем, но тут же сомневался, возможно ли вообще к такому привыкнуть. Пока Оуэн был погружен в подобные мысли: — Ах. Грохот. Карета резко дернулась, вероятно, наехав на камень. Когда тело Люсии подалось вперед, Оуэн протянул руку и притянул ее к себе. В результате Люсия оказалась почти полностью в его объятиях. — Ты в порядке? Прошептал Оуэн, и Люсия, застывшая от неожиданности, сумела неловко кивнуть. — Да, я в порядке. Несмотря на то, что ранее она сама первой потянулась к нему, теперь Люсия была смущена. Толчок кареты удивил ее, но еще больше — небрежное объятие Оуэна, когда он притянул ее к себе. «…Теперь уже поздно». Проглотив слова, Люсия поправила позу. Она попыталась высвободиться из объятий Оуэна. Однако… — Тск. Карету тряхнуло снова. Похоже, дорога, по которой они ехали, была в плохом состоянии. Учитывая, что это была карета Герцогства Вердун, она, несомненно, была высокого качества. Раз даже карету с фамильным гербом так трясло, было ясно, что дорога разбита. — Похоже, дорога в плохом состоянии. Мягко похлопав Люсию по спине пару раз, словно успокаивая, Оуэн усадил ее на сиденье рядом с собой. Карета была просторной, так что места для них двоих было предостаточно. Наблюдая за тем, как Оуэн спокойно предлагает ей место рядом с собой, Люсия приняла решение. Очевидно, у нее не было иного выбора, кроме как приближаться к нему еще более страстно. Не подозревая о решимости, пылающей внутри Люсии, Оуэн цокнул языком и спросил кучера о состоянии дороги. ---------- Оушен (2) Когда Оуэн пожаловался кучеру на тряску, тот сообщил, что самый быстрый путь до Оушена находится в плохом состоянии. В итоге они решили выбрать альтернативный маршрут, который должен был занять на два часа больше, чем планировалось изначально. К счастью, после этого тряска прекратилась. В плавно катящемся экипаже Оуэн и Люсия обменивались ничего не значащими фразами. Разговаривая, Оуэн пытался понять природу эмоций Люсии, но так и не смог прийти к четкому выводу. Когда пришло время обеда, они остановились в небольшом, но довольно развитом городке между столицей и Оушеном. Стоило им выйти из кареты, как их тут же окружили любопытные взгляды прохожих. Люсия выглядела довольной; очевидно, она хотела, чтобы их поездка стала главной темой для сплетен. Хотя она пыталась это скрыть, глаза выдавали её возбуждение. Заметив это, Оуэн почувствовал удовлетворение. Люсия хотела посетить Императорский банкет вместе с ним, чтобы закрепить текущие слухи и лишить «Оуэна» возможности отступить, выставив их отношения напоказ. Поскольку банкет отложили, она, вероятно, хотела распространить новости об их совместной поездке. К счастью, его предположение оказалось верным. — Где мы остановимся в Оушене? Оуэн с удовольствием ел, когда Люсия задала этот вопрос с довольным выражением лица. Её лицо напомнило ему ленивую, сытую кошку, но он быстро отбросил эту мысль и ответил: — Там есть вилла, принадлежащая герцогству Вердун. Мои родители купили её. «Оуэн» не испытывал тяги к материальным благам. Его бесчисленные деловые начинания и почти непрерывная работа были следствием травмы. Детство, наполненное моральным и физическим насилием со стороны родителей, оставило на нем глубокие шрамы. Вынужденный проходить через суровые и подавляющие тренировки, чтобы стать идеальным главой семьи, он превратился в трудоголика. Оуэн, воспитанный в убеждении, что он «должен» делать всё ради семьи, делал всё, что было необходимо. Его существование было посвящено тому, чтобы быть «идеальным главой» и самим «герцогством Вердун». Поэтому у него не было жажды жизни и интереса к другим людям. Поддержание того, что уже было создано, стало его единственной целью. — Наследие предыдущих герцога и герцогини. — Верно. Значит, «Оуэн» никогда бы не купил виллу по собственной воле. Для него путешествие было бессмысленным занятием. Он, вероятно, даже не понимал концепции отпуска, не в силах отличить его от деловой поездки. — Я счастлива, что меня пригласили в такое место. Должно быть, оно очень дорого тебе. — … Оуэн открыл рот, чтобы ответить на слова Люсии, но не нашел что сказать, поэтому снова закрыл его. «Дорогое место…» Этого не могло быть. Для «Оуэна» такие места были лишь активами, не более и не менее. Будучи взрослым, он видел в них только это. А в детстве… — Дворецкий, присмотри за Оуэном, пока нас не будет. Словно отражение в воде, всплыла сцена. Поначалу эти видения дезориентировали его, но теперь он знал. Это была память. Память «Оуэна». — Не волнуйтесь и приятного вам пути, господин и госпожа. Холодные голоса пронзили его слух. — По крайней мере, он больше не закатывает истерик. В прошлом году он устроил целое представление, требуя взять его с собой. — … Ребенок молчал, слушая слова матери. Словно не ожидая ответа, мать села в карету вместе с отцом. — Счастливого пути. Вы упоминали, что в этот раз едете в Оушен? — Да, Оушен прекраснее всего летом. Когда наступал сезон отпусков, родители уезжали в путешествия, оставляя его в особняке. Поначалу ребенок отчаянно пытался поехать с ними, но, потерпев неудачу несколько лет подряд, полностью сдался. В конце концов, он перестал чего-либо ожидать от своих родителей. — Молодой господин. — Оуэн? Зовы наложились друг на друга. С этим фрагменты памяти «Оуэна» рассеялись. — … Оуэн молча поднял взгляд. В его глазах, отражавших только что пережитое воспоминание, застыла глубокая печаль. Люсия, вероятно, заметила это сразу. Она была проницательна. Не было никакой возможности, чтобы она упустила из виду окаменевшее выражение его лица. — …Даже если это не так, всё в порядке. Конечно же, она быстро сменила тему. Словно короткого молчания и не было, Люсия улыбнулась, и её глаза заискрились. Её розовые глаза были яркими и чистыми, без тени колебаний. — После этой поездки оно станет дорогим местом. *** Закончив обед, они снова сели в карету и проехали еще несколько часов. Наконец, сквозь прозрачные окна начал проступать пейзаж Оушена. Оушен с его домами из белого кирпича и синими крышами выглядел как деревня из сказки. Карета остановилась у особняка, из которого открывался лучший вид на море, расположенного прямо вдоль пляжа. Особняк был настолько большим и великолепным, что называть его виллой казалось почти смешным; он выглядел грандиозно. Это сильно отличалось от той простоты, которую они видели, проезжая через центр Оушена. По правде говоря, все особняки вдоль береговой линии были такими. Скорее всего, это были виллы дворянских семей или богачей, так что это было вполне естественно. — Ого. Воскликнула Люсия, широко раскрыв глаза от изумления. Грандиозные приморские особняки с синими крышами и белыми кирпичами, белый песчаный пляж и бескрайнее синее море вдали — всё это было ошеломляюще красиво. — Как красиво. Прошептала она, словно завороженная. Для того, кто любил красоту, это должно было казаться идеальным раем. — Тебе нравится? Спросил Оуэн, наблюдая, как она любуется видом. Она кивнула в ответ. — Да, очень. Оуэн естественно улыбнулся её ответу. Этого было достаточно. Даже если у него не было хороших воспоминаний об Оушене и этой вилле, это не имело значения, пока Люсия была довольна. Такие пустяки не должны были его беспокоить. В конце концов, он едва помнил… «…Хм?» Оуэн на мгновение замер в своих мыслях. «Естественно, что я не помню». Что-то его беспокоило. Он слишком естественно принял воспоминания «Оуэна» за свои собственные. Было маловероятно, что воспоминания «Оуэна» принадлежали ему. Будь он «Оуэном», он бы наверняка знал свои прошлые воспоминания. «Он и я — разные люди». То, что он носил оболочку Оуэна, не делало его настоящим Оуэном. «Оуэн» и нынешний Оуэн были разными людьми. Конечно, это должно быть правдой. «Почему я так естественно об этом подумал?» Что-то его беспокоило. С момента первой вспышки прошлого «Оуэна» в лесу во время охотничьего соревнования, озадачивающие аспекты становились всё значительнее. «То же самое было во время обеда. Травма из детства была не моей, а его. Почему я так отреагировал?» Когда Люсия упомянула виллу в ресторане, он отреагировал слишком чувствительно. Даже если вилла не была дорогим местом для «Оуэна», это не имело к нему никакого отношения. — Оуэн. Маленькое тепло коснулось его руки. Мгновенно смятение исчезло. В фокусе его темных глаз был человек с развевающимися рыжими волосами. Человек, ведущий его за собой с яркой улыбкой. — Пойдем внутрь. Встретившись взглядом с Люсией, Оуэн просто кивнул. В её голосе и глазах была определенная сила. Одно лишь слышание и видение их заставляло его сосредоточиться. Это отгоняло все остальные мысли. Сложные раздумья утихли, оставив в его сознании только её. Никаких помех, никаких головных болей от чрезмерных размышлений. Только она. Только этот момент. — Хорошо. Он последовал за её мягким руководством. Люсия была перед ним, и она хотела его. Да, этого было достаточно. Остальное могло подождать. Всё остальное могло подождать. Оуэн утешал себя этими мыслями, пока шел. — Добро пожаловать, Ваша Светлость, леди Эдельт. При входе на виллу их поприветствовал персонал. Дворецкий, управляющий виллой, горничные и слуги, занимающиеся уборкой и делами, повара и их помощники — всего их было около тридцати человек. — Позвольте сначала проводить вас в ваши спальни. Их вещи должны были разобрать сопровождающие сотрудники, что позволило бы им двоим отдохнуть. Дворецкий повел их в комнаты. — Спальня Вашей Светлости находится на четвертом этаже, а спальня леди Эдельт — на третьем. Их отношения не были отношениями супружеской пары, помолвленных или даже просто любовников. Это означало, что они не делят одну комнату. Более того, империя всё ещё оставалась консервативной. Только супружеские пары делили комнаты, и даже дворяне разного пола обычно не жили на одном этаже. На первом этаже располагались столовая, кухня, банкетный зал и приемные. Второй этаж был отведен под жилье для персонала. Таким образом, было естественно, что Люсия остановится на третьем этаже, а Оуэн — на четвертом. Поскольку третий этаж был ближе, они первыми дошли до комнаты Люсии. — Это ваша комната, леди Эдельт. В спальне Люсии было окно с видом на море. Большое окно обрамляло морской пейзаж, словно картину. — Вы можете видеть море прямо отсюда. — Этот особняк ближе всего к пляжу. Дворецкий выглядел гордым, пока Люсия любовалась видом. Оуэн бросил взгляд на дворецкого, а затем осмотрел комнату. «Должно быть, они усердно поработали». Несмотря на то, что расположение обеспечивало прекрасный вид, подготовка комнаты в соответствии со вкусами Люсии всего за пять дней была впечатляющей. Комнату, вероятно, оформленную в синих тонах, изменили: повесили красные шторы и постельное белье, которые предпочитала Люсия. Даже вазы, цветы и мелкие украшения отражали её предпочтения. «Я упоминал об этом, но не ожидал, что они сделают всё настолько идеально». Оуэн был впечатлен способностями своих подчиненных. Он отдал распоряжения о подготовке через дворецкого пять дней назад и передал вкусы Люсии через письма, но добиться таких результатов за столь короткое время было примечательно. Как бы свободно они ни могли распоряжаться деньгами, это было бы невозможно без времени и усилий. — Вы, должно быть, устали с дороги. Отдыхайте до ужина. Оуэн, мысленно хваля способности персонала, быстро переключил внимание на Люсию. Поскольку путешествие заняло немало времени, отправляться на пляж сразу было бы слишком утомительно. Верховую езду лучше было запланировать на следующий день, как по времени, так и по физическим причинам. Короткая прогулка по пляжу казалась подходящей на сегодня. — Оуэн. Когда он закончил говорить и собирался направиться на четвертый этаж с дворецким, голос Люсии остановил его. Она быстро подошла к нему и прошептала на ухо: — Я приду в твою комнату позже. ---------- Оушен (3) Оуэн вздрогнул от шепота Люсии и повернулся к ней. Ее красные глаза встретились с его взглядом, мягко улыбаясь. — Я не так уж устал. Ее чарующий голос сопровождала лучистая улыбка глаз. — Раз уж это поездка с тобой, Оуэн, я хочу проводить больше времени вместе. Белая рука, державшая его, переместилась на его плечо. — Ты не против? Даже когда ее рука лежала на его плече, Оуэн не мог оторвать от нее глаз. Их взгляды сцепились — спокойные и твердые. В конце этого непоколебимого, глубокого и затяжного взгляда ответ Оуэна был краток. — …Конечно. Как только Оуэн дал положительный ответ, дворецкий поспешно подал голос. — Я велю приготовить чай в гостиной. — Да. — И провожу вас в вашу спальню, Ваша Светлость. Короткий отдых, за которым последует чаепитие, был устроен естественным образом. Период отдыха, вероятно, продлится до тех пор, пока персонал не закончит подготовку чая и закусок в гостиной. Дворецкий повел его на четвертый этаж. Оуэн, коротко попрощавшись с Люсией, последовал за дворецким. — Это здесь. Спальня, отведенная Оуэну, предлагала совсем другой вид, нежели комната Люсии. В то время как из комнаты Люсии через большое окно открывался вид на море, комната Оуэна была строгой. Вместо моря в окнах обычного размера виднелись здания Оушена. Мебель была чрезмерно аккуратной, лишенной каких-либо украшений, ожидаемых в резиденции дворянина. — Кабинет находится прямо напротив. И кабинет был совсем рядом. Было ясно, почему для него приготовили именно эту комнату. Они не верили, что трудоголик Оуэн действительно будет отдыхать даже на вилле. «И правда, куда бы я ни поехал, я брал работу с собой. Я никогда не путешествовал ни по какой другой причине, кроме работы», — подумал Оуэн, оглядывая комнату, а затем направился к окну. Вглядываясь в пейзаж за залитым солнцем окном, он снова осознал. Это прекрасное, почти сюрреалистичное место было миром романа. — Можете идти. — Да, Ваша Светлость. Пожалуйста, позовите, если вам что-нибудь понадобится. — Хорошо. Оуэн, глядя на пейзаж, отпустил дворецкого. Дворецкий, выполнив свои обязанности, поклонился и вышел из комнаты. Оуэн взглянул на бесшумно закрывающуюся дверь, прежде чем снова перевести взгляд наружу. «В конце концов, я в похожей ситуации». «Оуэн» всегда брал работу с собой не только потому, что жил ради работы, но и потому, что дел было слишком много. Как глава герцогства Вердун и куратор его предприятий, он почти не имел времени на отдых. Его исключительный интеллект, а также таланты и удача, дарованные привилегиями главного героя романтического романа, позволяли ему быстро справляться с задачами. «Мне действительно нужно работать». Хотя он и «Оуэн» были разными людьми, обязанности оставались прежними. У него было время на встречи с Люсией, но все остальное время приходилось посвящать работе. Это был единственный способ справиться. Иногда ему хотелось сократить число этих многочисленных предприятий. — …Подождите. Оуэн прервал свои мысли. — Нет причин, по которым я не могу этого сделать. Цепляться за работу было чертой «Оуэна», а не его. Будучи уже достаточно богатым, чтобы входить в число богатейших людей континента, у него не было причин продолжать заниматься всей этой работой. У него не было недостатка в деньгах, да и страсти к бизнесу он не питал. «Почему я не подумал об этом раньше?» Он поддерживал и управлял бизнесом так, словно это было чем-то естественным. Хотя у него была возможность упростить дела, ему это даже в голову не приходило. — …Почему? Начала зарождаться головная боль. Волнение, которое он чувствовал при входе в мир, исчезло без следа. Трепет от того, что он стал Оуэном и встретил Люсию, казался далеким воспоминанием. Теперь оставались лишь тревога и замешательство, наряду с его чувствами к Люсии. Нужно было многое сделать, а будущее, которое он знал, изменилось. Он узнал то, чего не должен был знать, и незнакомые воспоминания и эмоции терзали его. — …Люсия. С пульсирующей головой Оуэн прислонился к окну и прошептал ее имя. Зов, рассеявшись в воздухе, затих. — Люсия… Он вспомнил ее красные волосы, развевающиеся на ветру, и ее улыбающиеся глаза, подобные рубинам. Оуэн спокойно закрыл и открыл глаза. Воспоминания, которые, несомненно, были его собственными, моменты, проведенные с Люсией, вспыхивали и исчезали. «Не думай об этом. На эти вопросы нет ответа». Стоило поразмыслить, но не сейчас. Очистив свои смутные мысли, он понял, что осталась только она. «Я хотел дать ей то, чего она хотела». Его желанием было счастье Люсии. В отличие от сюжета, он хотел подарить ей счастливое и мирное будущее. Он хотел дать ей все, чего она желала. Даже если это означало быть «Оуэном». Теперь он был Оуэном. Он мог и сделает для нее все что угодно. До того, как он попал в этот мир, Люсия приносила радость в его жизнь, а теперь она стала целью его жизни. Да, именно так. Все остальное было второстепенным. Даже если оригинальная история отклонилась и потекла иначе, это было совсем не важно. Внезапный приток воспоминаний «Оуэна» был пугающим и тревожным, но это было нормально. До тех пор, пока он мог сосредоточиться только на Люсии. Пока это не было проблемой, все остальное было приемлемо. Независимо от того, какие неожиданные события их ждут, все будет хорошо. Оуэн пришел к такому выводу. *** Как только закуски и чай были готовы, вошел слуга, чтобы проводить Оуэна в гостиную. Изначально это пространство предназначалось для приема и развлечения гостей, но сегодня оно идеально подходило для чаепития, будучи украшенным для другой цели. Несмотря на короткое время подготовки, стол был накрыт достойными закусками. На тарелках были аккуратно разложены несколько видов печенья и сезонные фрукты. — Отсюда тоже видно море. Люсия, сидевшая напротив Оуэна, заметила это, глядя в окно. Как она и сказала, в гостиной тоже было окно, выходящее на море. Благодаря этому прямо перед ними простирался вид на белый песчаный пляж. Позади него ослепительно синее море тянулось до самого горизонта. — Тебе нравится? Оуэн спросил, наблюдая за Люсией, которая пристально смотрела на море. С момента прибытия на виллу в Оушене она постоянно восхищалась видом на океан, что указывало на то, что он ей действительно нравится. — Да, мне очень нравится. Люсия ответила честно. На самом деле, с того момента, как карета въехала в Оушен, у нее возникло предчувствие. Это место было настолько прекрасным, что ей захотелось им обладать. Дома с синими крышами и белыми кирпичами, а также пейзаж приморского города — все это было тому подтверждением. И ее интуиция оказалась верна. Пляж в Оушене и вилла герцогства Вердун были необычайно красивы. Настолько, что ей захотелось владеть ими. — Я никогда не представляла, что море может быть таким красивым. Было почти жаль. Прожить всю жизнь, не зная, что такой вид существует. Если бы она знала, она бы купила дом у моря гораздо раньше. — Ни газеты, ни журналы никогда не упоминали об этом. На ее пробормотанные слова Оуэн усмехнулся и спросил. — Ты так сильно хочешь им обладать? Желание чем-то обладать было высшим комплиментом, который могла сделать Люсия. Это означало, что вещь была достаточно красива, чтобы ее захотеть. — Да, оно такое красивое. — Это к счастью. Люсия повернула голову от окна к Оуэну, услышав его слова. В ее красных глазах отразилось любопытство: она гадала, что он имел в виду под «к счастью». — Если ты хочешь им обладать, значит, оно тебе действительно нравится. — … — Разве не так? — …Да. Люсия подавила свое удивление и ответила медленно. Когда она ответила, Оуэн продолжил говорить. — Вот почему это к счастью. Я хотел, чтобы оно тебе очень понравилось. Люсия лишилась дара речи от его добавленных слов. Было удивительно, насколько хорошо он ее знал. И он считал удачей, что ей это понравилось. Было почти трудно поверить, что это тот самый Оуэн, которого она знала. — Когда начнет садиться солнце, мы пойдем на пляж. Хотя он прямо перед нами, гораздо красивее видеть его вблизи, чем через окно. Хотя Люсия хранила молчание от удивления, Оуэн продолжал говорить спокойно. Держа чашку чая и описывая море, он вел себя ясно. «…О». Он намеренно показывал ей вещи, которые, как он думал, ей понравятся. Тщательно и вдумчиво выбранные. «Значит, даже подарки, которые я получала до сих пор…» Осознав это, Люсия почувствовала волну эмоций. Подарки, которые он ей дарил, все эти тщательно отобранные вещи, были призваны порадовать ее. Оуэн был не просто человеком, выполняющим свои обязанности; он был тем, кто искренне заботился о ее предпочтениях и счастье. Впервые она увидела в нем не просто герцога, а человека, который хотел сделать ее счастливой, человека, который действительно понимал ее. — Спасибо, Оуэн. За все. Прошептала она, и ее голос был полон искренности. Оуэн улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается внутри от ее слов. Не имело значения, если оригинальная история свернула с курса. Пока Люсия была счастлива, он мог справиться с чем угодно. — Пожалуйста, Люсия. Всегда. Это было позднее осознание. Было много возможностей распознать его чувства, но она была слишком поглощена действиями и образом мыслей прежнего Оуэна, чтобы заметить. «Он тщательно выбирал вещи, которые пришлись бы мне по вкусу. Даже моя комната была украшена в точности по моему вкусу». В этот момент уверенность кристаллизовалась. Чувство, о котором он упоминал во время охотничьего соревнования, то самое, которое, по его словам, он не мог до конца понять. Независимо от того, каковы были его истинные чувства, он хотел, чтобы она поверила, что это любовь. Что он хотел ее, потому что любил. Но если… «Если он уже любит меня». Дать уверенность тому, кто уже испытывал к ней привязанность, было легко. У Люсии был талант к таким вещам. Но что, если он уже любит ее? Что, если он просто сам этого не осознал? «Он, вероятно, не знает, потому что никогда раньше никого не любил». Конечно, это была бы не совсем простая задача. Научить кого-то, кто не понимал чувств любви или привязанности, кого-то вроде нее, требовало начинать с основ и давать им уверенность. Ей нужно было заставить его понять любовь. И это наверняка будет сложным начинанием. Оуэн, вероятно, не верил в любовь. — Люсия? Услышав его голос, зовущий ее, Люсия наконец посмотрела на него. Он слегка наклонил голову, выглядя таким же прекрасным, как всегда. Его блестящие черные волосы сверкали в солнечном свете, льющемся из окна, а его глубокие, ясные черные глаза были более желанными, чем любой драгоценный камень. Его прямой, высокий нос и идеально очерченные, почти нереально окрашенные губы. Его четко очерченная линия челюсти и большие, элегантные руки, держащие чашку чая. Он был безупречен, вплоть до мельчайших деталей. Красота моря, которую она видела сегодня, была завораживающей, но она не могла сравниться с мужчиной перед ней. — Да, Оуэн. Люсия ответила с яркой улыбкой. Если кто-то вроде него, совершенный во всех отношениях, любит ее. Тогда заставить его осознать свои чувства будет стоить любых усилий. ---------- Оушен (4) После этого чаепитие продолжилось в спокойной обстановке. Они вспоминали прошлое, говорили о море. Пообещали друг другу в следующий раз вместе съездить на другую виллу. Пока они коротали время, пейзаж за окном изменился. Солнце, до этого слепившее глаза, окрасило небо в багровые тона. Вслед за небом и море приобрело пунцовый оттенок. — Солнце, кажется, садится. Не прогуляться ли нам? Когда солнце в зените, свет слишком резок. Песок на пляже раскаляется, так что жара неизбежна. Именно поэтому Оуэн намеренно ждал, пока солнце начнет клониться к закату. — Хорошо. Люсия ответила с улыбкой. Они поднялись и вместе направились к пляжу. Несколько рыцарей попытались последовать за ними, но Оуэн отмахнулся. В конце концов, море было прямо перед поместьем, а он сам — Мастер Меча. К тому же все особняки вдоль побережья принадлежали богачам. Вряд ли здесь могло случиться что-то опасное. — Море стало красным. Люсия пробормотала это, глядя на водную гладь, отражающую закатное небо. Шух. Её волосы развевались на ветру, дувшем с волн. Даже на фоне багрового моря её рыжие волосы ярко сияли. Оуэн смотрел на неё, словно завороженный. Люсия, стоявшая под заходящим солнцем, обернулась. На фоне багрового пейзажа её волосы и одежда трепетали на ветру. Она была ослепительнее и прекраснее, чем небо и море, окрашенные цветом солнца. Любой бы так подумал. Если бы увидел эту сцену, непременно. Оуэн был уверен. — А ты, Оуэн? Спросила Люсия, глядя на него. Его взгляд, до этого поглощенный ею целиком, сфокусировался на её красных глазах. Встретившись с ним взглядом, Люсия добавила: — Тебе нравится море? — … Вот оно что. Оуэн обдумывал её вопрос. Нравится ли ему море? У него не было к нему никаких особых чувств. Море — просто море. Песчаный пляж, морская вода. Сине-белая стихия. Ничего особенного. Некоторых этот пейзаж пленял, и они приезжали в Оушен каждый год, но он был не из таких. И всё же… — Мне нравится. Море в сочетании с Люсией было поистине захватывающе красивым. Почти жаль, что до сих пор он не осознавал, насколько прекрасным может быть море. Он словно понял, почему люди любят пляжи и морское побережье. — Очень нравится. Этот момент навсегда врежется в память. Ярко и четко. Если бы он мог запечатлеть это на снимке, он бы непременно это сделал. «Надо было попросить у Кайла видео-сферу». В этот момент он даже почувствовал легкое сожаление. В этом мире, где научные технологии были заменены магией, существовал предмет, способный заменить камеру. Видео-сфера, наполненная магией. С её помощью нельзя было сделать фото, но можно было записать видео. «В следующий раз обязательно попрошу». Жаль, конечно, но в этот раз ничего не поделаешь. Оуэн решил, что в следующий раз обязательно раздобудет видео-сферу. Хотя видео-сферы стоили дорого из-за сложности изготовления и обслуживания, это было не проблемой. Проблема заключалась в том, что лишь немногие могли их создавать из-за запутанного и сложного производственного процесса… «Кайл точно сможет сделать одну». Кайл был не кем иным, как Лордом Магической башни и архимагом 9-го класса. К тому же он занимал позицию второго главного героя в оригинальной истории. Не могло быть такого, чтобы этот человек не смог создать видео-сферу. Хотя он мог бы сказать, чтобы Оуэн не злоупотреблял их дружбой, но, скорее всего, выполнил бы просьбу, если бы его попросили. — Я рада. Пока Оуэн был погружен в подобные пустяковые мысли, Люсия ответила с улыбкой. Видя её сияющую улыбку, Оуэн понял, что она действительно счастлива. — Потому что это станет приятным воспоминанием и для тебя. Не только для меня. Оуэн понял её намерение по её прямому голосу. Люсия хотела дать ему уверенность. Ведь он сказал такие слова на охотничьем соревновании. Чтобы полностью завладеть им, она пыталась дать ему гарантии. И эти слова были частью этих усилий. — Если так, я буду долго помнить это время. Время, проведенное с тобой. Оуэн подумал, что такое могла сказать только Люсия. Обычный человек сказал бы, что счастлив разделить приятные воспоминания. Упомянул бы, что разделять драгоценные моменты — это значимо. — Надеюсь на это. Но Люсия не была обычным человеком. Она никогда никого не ценила и не любила. Это было понятно, ведь её саму никогда не ценили и не любили. Был, по крайней мере, один человек, который заботился о ней. Её личная горничная, Мари, которую он видел раньше. Но даже она в конечном итоге была связана с семьей Герцога Эдельт. Она не могла стоять на равных с Люсией. Между горничной и благородной леди существовал значительный статус-барьер. — Если Оуэн будет вспоминать это время всякий раз, когда думает о море, я буду очень счастлива. Читая её, Оуэн размышлял. Люсии нужен был кто-то, кто научил бы её любви, кто-то, кто дорожил бы ею. И, возможно, Оуэну нужно было то же самое. Им обоим нужно было одно и то же. Но в то же время они были людьми, которые не могли дать друг другу то, в чем нуждались. Вероятно, поэтому… В оригинальном произведении Оуэн и Люсия совершенно не понимали друг друга. Дети, выросшие без любви, становились взрослыми с разными изъянами, а взрослые, не знавшие любви или людей, не могли понять чужих изъянов. — Потому что это будет означать, что я стала для Оуэна тем самым важным и драгоценным человеком. Люсия ярко улыбнулась. Не успели они оглянуться, как солнце, касавшееся морской воды, погрузилось под поверхность. Наблюдая за Люсией, за спиной которой солнце садилось в глубокое море, Оуэн медленно открыл рот. — Этого ты хочешь? — Да. — Почему? — Потому что я хочу тебя, Оуэн. Её острые, похожие на кошачьи глаза изогнулись в мягкой улыбке. В её ответе не было ни тени колебания. — …Хорошо. Оуэн знал. Он знал смысл, скрытый под этим «я хочу». Всё было именно так, как подразумевали эти слова. Он не мог не знать, ведь эта фраза появлялась в романе несколько раз. Люсия часто говорила такое тем, кем хотела обладать. Независимо от пола, возраста или статуса, она говорила это именно так. Чтобы сделать их своими. Даже когда чувства другого человека не были романтическими. — Так что, пожалуйста, запомни надолго. Сегодняшнее море. Шух— Звук волн доносился с моря, которое поглотило почти утонувшее солнце. Люсия, с морем за спиной, всё ещё сияла. — С удовольствием. Даже если бы Люсия не просила, он бы запомнил сегодняшний день надолго. Когда он будет думать о море, он будет вспоминать пейзаж, который они видели вместе, и всякий раз, когда будут рассказывать истории о закатах, он будет вспоминать сегодняшнюю Люсию. Да, он бы так и сделал, но… Оуэн не ошибался. Он знал Люсию достаточно хорошо, чтобы не дать себя обмануть её словами. Он знал Люсию лучше, чем кто-либо в этом мире, и понимал истинный смысл, стоящий за её словами. Не было причин ошибаться. — Солнце полностью село. Однако он был готов действовать так, как хотела Люсия. То, чего желала Люсия, вероятно, заключалось в том, чтобы он полюбил её. Она, скорее всего, надеялась, что он произнесет слова «Я люблю тебя». Истории, которыми она делилась сегодня, вероятно, были направлены на то, чтобы внушить это чувство. Она верила, что любовь Оуэна — единственный способ полностью завладеть им. — Да. Солнце полностью село. — … Так что всё, что ему нужно было сделать, — это сказать слова, которые она хотела: что он любит её, что она ему нравится. Это было так же просто, как прошептать эти короткие слова. Но почему-то его губы не могли легко произнести их. — …Может, вернемся? В конце концов, Оуэн произнес другие слова, не сумев передать ничего больше. Небо, теперь сменившееся луной, почернело. Под яркой луной, на фоне холодного моря, Оуэн просто тихо держал Люсию за руку. — Или мы могли бы прогуляться по ночному пляжу. — Звучит неплохо. Когда Люсия кивнула, Оуэн пошел первым. Она молча последовала за его ведущей рукой. Непривычное ощущение песка под ногами коснулось её пальцев. Небо, полное луны и звезд, было необычайно ярким и красивым. Под этим небом Люсия тихо наблюдала за Оуэном. Окутанный лунным светом, он казался немного другим, чем днем. Казалось, будто он стер свои эмоции, или, возможно, он выглядел несколько смиренным. Как бы то ни было, это не меняло того факта, что он был прекрасен. Люсии нравился этот момент. Прогулка в тишине по пляжу была неплоха. Звук волн, нарушающий тишину между ними, был приятен на слух. Цвет ночного моря и прохладный ветерок — всё было идеально. — Леди, обычно в таких ситуациях люди используют слово «счастлива», вместо того чтобы говорить, что это весело. Слова Мари внезапно пришли ей на ум. Когда это было? Вероятно, в тот год, когда она впервые вышла в свет. Она помнила, как сказала, что это весело, будучи взволнованной тем, что впервые завела друзей. — Почему? Разве странно, если я нахожу дебют веселым? — Не то чтобы… Но, Леди, вы нашли это приятным, потому что встретили людей, поговорили и посмеялись с ними, верно? — Разве не так? — Именно. Вы наслаждались тем, что люди смеялись и разговаривали с вами и приятно проводили время. Она вспомнила, что не очень хорошо понимала слова Мари. Поэтому она и сказала, что это весело. А потом Мари добавила эти слова. — Это чувство мы называем счастьем. Это теплое и наполняющее чувство. Это момент настолько хороший и радостный, что вы не хотите его забывать. — … — Хотя я была рядом с вами долгое время, я не знаю о вас всего, Леди. Но, видя ваше выражение лица сегодня, я была уверена. Вы были счастливы, моя леди. Люсия не могла ответить на слова Мари. Она просто замерла. Счастье? Она никогда особо не задумывалась о такой вещи. На самом деле, она до сих пор не понимала его. Эмоции были сложными и странными. Чувства, которые она знала четко, — это гнев, печаль, радость и удовольствие — те, что были яркими. Счастье и любовь были чрезмерно абстрактными и двусмысленными. Она задавалась вопросом, есть ли необходимость их знать. Если ей было хорошо и весело, значит, день был хорошим, а если она злилась или расстраивалась — день был плохим. Стремление к счастью и тоска по любви казались смешными. Люсия думала об этом, наблюдая за людьми. Она считала, что все живут слишком утомительной и изнурительной жизнью. Люди в обществе говорили, что она любит Оуэна, но это было неправдой. Её интерес к Оуэну был вызван исключительно тем, что он был красив. Только по этой причине. Обладание чем-то красивым делало её счастливой и радостной. — Люсия. Посреди её мыслей Оуэн внезапно остановился. Он повернул тело и оглянулся на неё. Точно так же, как она ярко улыбалась, когда солнце было у неё за спиной, теперь он стоял, имея луну у себя за спиной. В отличие от солнца, свет луны был мягким. В то время как солнце поглотило небо и море в красном цвете, луна лишь мерцала рядом с ними. ---------- Оушен (5) Внезапно Люсия подумала, что Оуэн похож на луну. Если она была солнцем, поглощающим всё вокруг, то он — луной, благородно сияющей в вышине. Даже среди бесчисленных звёзд он выделялся больше всех. Даже если бы звёзды шептались, он остался бы равнодушным. Он посмотрел на неё. Подобно луне, светящей отражённым солнечным светом, он стремился к ней. «….» Сердце забилось в ушах. Тук-тук. С каких пор всё стало так? Иногда, глядя на Оуэна, она пугалась собственного неконтролируемого сердцебиения. Сохранять самообладание становилось всё труднее. Совсем не похоже на неё. Люсия определённо была счастлива. Она неспешно наслаждалась пейзажем и смотрела на Оуэна. Ещё мгновение назад она думала, что ей просто весело. Но… — Миледи, обычно в таких ситуациях говорят «счастлива», а не «весело». Почему в голове вдруг прозвучал голос Мари? Словно эмоции, которые она испытывала сейчас, были счастьем. Словно прогулка у моря вместе с ним заставляла её чувствовать себя именно так. — Надеюсь, ты надолго запомнишь этот день. Подул ночной бриз. Прохладный ветер, принёсший солёный морской запах, пронёсся мимо них. Люсия почувствовала, как её волосы развеваются, и увидела, как мягко колышутся короткие чёрные волосы Оуэна. Встретившись с ним взглядом, она утонула в бездонной черноте его глаз. — …Правда? — Да. Она спросила тихо, и он слегка кивнул в знак подтверждения. Затем добавил: — Ты сказала, что после этой поездки это место станет особенным. — Да, я так говорила. — Ты была права. Думаю, для меня это место действительно станет особенным. Он признался честно. Хотя он и не произнёс слов, которые она так жаждала услышать, Люсия знала. Оуэн действительно… — Надеюсь, для тебя оно тоже станет таким. …испытывал к ней чувства. Даже несмотря на то, что его глубокие глаза и бесстрастное лицо ничего не выражали, она могла это понять. Его отношение, его нерешительность, его поступки — всё указывало на одно. Кто-то мог бы это отрицать, но Люсия знала. Сколько людей пели ей о любви, пленённые её внешностью? Отношение и поступки тех, кто говорил, что любит её, были похожи на его. Не совсем такие же, но само чувство — да. — Чтобы я мог надолго сохранить это в своей памяти. Его голос, подобно бегущей воде, вливался в шум ветра. Люсия могла лишь растерянно смотреть на Оуэна, не в силах ответить. Даже в её молчании Оуэн не торопил её. Он просто улыбнулся. Свежо и искренне. Люсия тихо запечатлела его образ в своей памяти. Словно пытаясь запомнить этот момент надолго, просто так. Оуэн так и не смог сказать, что она ему нравится. Ни в ту ночь, ни на следующий день. Слово «любовь» так и не сорвалось с его губ. Он не знал, почему так сильно колеблется, но время неумолимо шло вперёд. *** Наступил очередной полдень. Люсия и Оуэн отправились на пляж ради своей изначальной цели: верховой езды. — Как красиво. Люсия села на белую лошадь — одну из двух, подготовленных дворецким. Белые лошади обычно использовались в храмах, поэтому они были редки, как звёзды в небе, и столь же дороги. Оуэн был впечатлён способностью дворецкого раздобыть такую прекрасно выращенную белую лошадь. — Грива такая мягкая. Люсия, осторожно усевшись в седло, пробормотала это, поглаживая белую гриву. — Ей понравится, если ты её погладишь. — Правда? — Кажется, ты ей нравишься. — Как мило. Услышав слова Оуэна, Люсия нежно погладила лошадь по шее и спине. Её ухоженная белая шерсть была мягкой и тёплой. Когда Люсия улыбнулась, довольная прикосновением, Оуэн почувствовал облегчение и взобрался на свою лошадь. Его конь был обычной коричневой масти. Ухоженный и крепкой породы, но без особых примет или окраса. У Оуэна уже была любимая лошадь, поэтому любая новая, скорее всего, досталась бы обычным рыцарям или использовалась для карет. С другой стороны, Люсия садилась верхом впервые, поэтому было логично, что у неё нет собственного скакуна. «Он, как всегда, проницателен». Даже увидев результаты подготовки дворецкого для виллы, Оуэн был удивлён тем, насколько хорошо были подобраны лошади. Оуэн вновь впечатлился способностями своих людей: от Логана до старшей горничной и персонала в столичном особняке, а также дворецкого и слуг на вилле. Каждый из них был исключительно талантлив и проницателен. Хотя их компетентность была для него огромным подспорьем и удобством, его иногда поражало, как быстро они улавливали вещи, о которых он даже не упоминал. — Сегодня здесь довольно много людей. Пока Оуэн был погружён в эти мысли, Люсия внезапно заговорила. Услышав её голос, Оуэн поднял голову и оглядел пляж. Как и сказала Люсия, атмосфера сегодня отличалась от вчерашней. В отличие от спокойного и тихого дня накануне, сегодня повсюду слышались голоса людей. — Должно быть, потому что сегодня выходной. Хотя толпы не было, это место уже не подходило для уединения. Более того, из-за их статуса внимание людей было полностью приковано к ним. Это было ожидаемо. Они намеренно пришли туда, где собирались люди. Это место было выбрано, чтобы исполнить желание Люсии. Оно упоминалось в оригинальной истории и казалось идеальным для осуществления её мечты. — Полагаю, так и есть. — Как лошадь? Тебе не неудобно? Несмотря на назойливые взгляды окружающих, Оуэн повернулся к Люсии. Её вид на белой лошади, двигающейся вперёд, был так же прекрасен, как и вчера. Сегодня её наряд отличался от вчерашнего. Она переоделась в костюм для верховой езды, так как они собирались кататься. Её брюки и верх для верховой езды были удобны для активности. Даже в этом строгом наряде она была прекрасна. Её длинные рыжие волосы были собраны. — Совсем нет. Лошадь очень добрая. — Это облегчение. — Как зовут эту лошадь? На вопрос Люсии Оуэн на мгновение задумался. — Лина. Дворецкий упоминал это имя. Белая лошадь была кобылой, и её имя соответствовало её прекрасному облику. — Лина… Красивое имя. Когда Люсия пробормотала это, поглаживая спину лошади, та издала тихий звук, словно была довольна. — Кажется, она счастлива. — Похоже, ты ей нравишься. — Я ведь встретилась с ней только сегодня. — Даже животные могут иметь любимых хозяев. От небрежного замечания Оуэна щёки Люсии слегка покраснели. Она казалась немного взволнованной. Она не улыбалась открыто, будучи не в силах быть честной со своими чувствами, но её глаза выдавали её нынешнее счастье. «Было бы неплохо, если бы она могла быть честной и в этом тоже». Едя медленно рядом с Люсией, подумал Оуэн. «Вероятно, это из-за её детства». Люсия была честной. Честной в том, чего она хотела и желала. Это было не только её врождённой чертой, но и результатом детского опыта. Было много вещей, которые она не могла получить, если не просила об этом прямо. Люсия выросла в семье, которая слушала её только тогда, когда она озвучивала свои желания. Вырастая в такой среде, она стала той, кто открыто выражает то, чего хочет и к чему стремится. Но в то же время она также научилась искусно скрывать свои эмоции. Она не могла просто вспылить или закричать, когда злилась. У неё не было условий, чтобы плакать, даже когда ей было грустно и тяжело. Она естественным образом научилась подавлять и проглатывать свой гнев, печаль и боль. Точнее, прежде чем она успела осознать это, она научилась маскировать их улыбкой. Она также усвоила, что это реальность, в которой не стоит открыто показывать свою радость и счастье. Её мир был полон людей, которые разрушили бы её счастье и радость. Она выросла взрослой, которая не знала счастья и не умела выражать свои эмоции. Поэтому Люсия была честной и в то же время — нет. — Люсия. Оуэн мягко позвал Люсию, которая нежно похлопывала лошадь. Её взгляд, направленный на лошадь, переместился на него. — Лина — лошадь, которую мы приобрели для верховой езды. Так что, если хочешь, можешь забрать её с собой. — …Это подарок? — Не совсем подарок, но, кажется, Лина к тебе привязалась. Ты могла бы стать ей хорошим другом. При слове «друг» Люсия склонила голову. Это было понятно, ведь она привыкла к термину «владелец» по отношению к лошади. — Лошади скорее как компаньоны. Они привязываются к своим хозяевам. Животные, которые проводят много времени со своими хозяевами, больше похожи на компаньонов. По крайней мере, так думал Оуэн. — О… — Лина любит тебя, и ты будешь хорошо о ней заботиться. И, возможно, это была новая история для Люсии. Скорее всего, в её мире не было никого, кто ценил бы её и любил. В её светском мире люди могли отдалиться из-за любого инцидента или причины, даже если были близки. Должно быть, таков был её опыт человеческих отношений в суровом светском обществе. В мире дворян, где вчерашний друг мог стать сегодняшним врагом, было мало отношений, которые можно было искренне ценить. — У меня уже есть лошадь, поэтому я надеюсь, что ты будешь хорошо о ней заботиться. Это приемлемо? — …Да, мне это нравится. Когда Оуэн спросил в тоне просьбы, Люсия кивнула. Её щёки, слегка покрасневшие, всё ещё отливали розовым. Оуэн посмотрел на неё и усмехнулся. Хотя она не могла выразить это честно, её мимика иногда выдавала истинные чувства, что было очаровательно. — Разве это не герцог Вердун и леди Эдельте? — Думаю, да. — О боже, они правда встречаются? — Что за слухи о святой и охотничьем соревновании? — Разве это не просто беспочвенные сплетни? В этот момент с одной стороны пляжа послышались голоса. Как раз когда Оуэн собирался повернуть голову. — Оуэн. Люсия схватила его за запястье. Его взгляд вернулся к ней от её прикосновения. Но эмоции в её красных глазах отличались от прежних. Волнение и предвкушение исчезли. То, что осталось в её рубиновых глазах, было чем-то интенсивным. Собственничество, одержимость и… «Тот же взгляд, что и тогда». Оуэн вспомнил инцидент в карете. Он напряжённо размышлял над этим, но так и не смог найти ответ. «…Похоже, она реагирует на всё, что связано с Беллой, как тогда, так и сейчас». Общим между тем случаем и нынешним было упоминание Беллы. Разница заключалась в том, что тогда он сам завёл разговор в карете, а теперь об этом говорили другие. — Может, вернёмся? Как раз когда Оуэн собирался снова погрузиться в свои мысли, спросила Люсия. Её вопрос озадачил Оуэна, но он не подал виду. Они вышли покататься верхом и пробыли в седле совсем недолго… — Хорошо. Он подумал, что у неё должна быть веская причина вести себя так. ---------- Оушен (6) Стоило зайти разговору о Святой, как её настроение стремительно упало. Люсия поймала себя на том, что реагирует совершенно непривычным образом. Но это было не самое важное. Она хотела немедленно оградить Оуэна от этой истории. Она не желала, чтобы слухи, в которых упоминались и Святая, и Оуэн, хотя бы достигли его ушей. Она надеялась, что он не обратит на них внимания. Нет, было бы лучше, если бы он вообще о них не знал. Хотя, возможно, он уже был в курсе… Она всё еще надеялась. Она хотела, чтобы он не знал. Пусть это был пустяковый слух, она не хотела, чтобы его внимание переключилось на что-то другое. Она хотела, чтобы его интерес, его взгляд были направлены только на неё. Изначально он был человеком, сосредоточенным исключительно на работе. Она стала жадной, желая, чтобы всё, что касалось его, помимо работы, принадлежало ей. Поэтому она настояла, чтобы они вошли внутрь. Оуэн же кивнул, не выказав особого сопротивления. — Пойдем? Ей нравилась его покорность. Его готовность легко отвечать на её требования, без единого возражения, возбуждала её. Его манера вести себя так, будто всё, чего она хочет, — это нормально, делала её алчной. «Интересно, что мне делать?» Она была уверена, что он испытывает к ней симпатию. Однако, если он не осознавал своих чувств, если не понимал их, было бы трудно назвать его полностью своим. Спросить напрямую: «Я тебе нравлюсь?» — было непросто. Если она сделает это, он может нахмуриться и уйти. Так же, как он потерял родителей, Оуэн не верил в любовь. Подобно тому, как она считала любовь ненужной, он не верил в неё. Это была неизменная истина. Как заставить того, кто не верит в любовь, осознать её? Это было трудно, ведь она и сама не до конца понимала, что такое любовь. — …Оуэн. Люсия тихо позвала его по имени. Они, вернувшись на виллу, сидели друг напротив друга в гостиной. Это было то же самое место, где они вчера вместе пили чай. Сегодня на столе снова стоял свежезаваренный чай и несколько видов закусок. — Что тебе нравится, Оуэн? Чувство, наиболее близкое к любви, должно быть «симпатией». Хотя «симпатия» могла сильно отличаться от романтических чувств, она всё же была ближе всего, подумала Люсия. После долгих раздумий она наконец спросила, и Оуэн слегка наклонил голову. Долго размышляя, он посмотрел прямо на неё и заговорил. — Как я уже говорил, мне нравятся розы. И еще красный цвет. — … Всё, что он перечислял, по-прежнему было связано с ней. Люсия, которой нечего было ответить, закрыла рот. Она чувствовала, что к этому моменту он уже точно должен был всё понять. Он говорил, что ему нравится всё, что связано с ней, но при этом не знал, нравится ли ему она сама. Это даже заставило её подумать, что он может быть мастером подобных уловок. — И… Пока Люсия молчала, погруженная в свои мысли, Оуэн рассеянно постукивал по столу, по-видимому, глубоко задумавшись. Что мне нравится? Были вещи помимо роз и красного цвета. Были цветы, которые она дарила ему, галстуки, которые она преподносила. Если не это, то перчатки и запонки, которые она подарила. И многое другое… Продолжая размышлять, Оуэн вздохнул. Это было не то, что можно перечислить по порядку. Если бы он это сделал, Люсия наверняка посмотрела бы на него с недоумением. Она была бы еще больше удивлена, узнав, что у него есть шкаф, где он бережно хранит эти вещи. «Что мне действительно нравилось?» Он попытался переключить мысли, которые устремлялись ввысь. Он искренне пытался вспомнить вещи, которые ему нравятся, но это было нелегко. Его предпочтения или симпатии не были четко выражены. Он не был тем типом людей, которым что-то особенно нравится или не нравится. Прямо как сам Оуэн. «…Если уж выбирать, то я ненавидел бедность». Если нужно было выбирать, то он не любил бедность. Он ненавидел жизнь, в которой, как бы усердно он ни работал, всегда не хватало денег. Жизнь, полная постоянного труда, казалась удушающей. «И всё же я снова живу жизнью, полной работы. Если в этом мире и есть бог, то он — дьявол». Оуэн решил, что как только вернется, он завершит свои деловые вопросы. Если он разберется со всем, кроме нескольких важных дел, это не сильно повлияет на их средства к существованию или на герцогский дом. — Оуэн? Сколько времени прошло? Люсия позвала Оуэна с озадаченным видом. Только когда она заговорила, Оуэн вспомнил, что не закончил фразу. — Хм. Но он всё еще не нашел четкого ответа. Он издал звук, словно раздумывая, а затем уклончиво произнес: — Думаю, мне еще нравились книги. Точнее, романы. Но имело ли это большое значение? Не особо, подумал он. У него было мало симпатий или антипатий, но одно было точно. Оуэну нравилась Люсия. Больше всего на свете он дорожил Люсией и испытывал симпатию к второстепенному мужскому персонажу, Кайлу. — … Оуэн остановился на полуслове и закрыл рот. Должна была быть причина, по которой Люсия задала такой вопрос. Четко обозначив это как «то, что тебе нравится», она, должно быть, добивалась его признания. У Люсии были свои причины быть столь дотошной в своих намерениях. У Оуэна никогда не было возлюбленной, а его родители погибли ужасной смертью. Он был эмоционально равнодушен. Он не знал любви и не верил в неё. Хотя в дворянском обществе было обычным делом вступать в отношения и браки без любви, это было не то, чего на самом деле желала Люсия. Конечно, в крайнем случае, она могла бы рассмотреть такой путь. Но она искренне хотела, чтобы Оуэн принадлежал ей. Не из-за внешнего давления или просто ради отношений на бумаге, она хотела, чтобы Оуэн был по-настоящему её. — …Люсия. Оуэн тоже это знал. Он знал, но слова давались нелегко. Даже несмотря на то, что он был готов сделать всё, что она пожелает. Его рот казался тяжелым, словно он был человеком, который насильно пытается раскрыть секрет. — Я всё еще не знаю. Он был просто сбит с толку. В этом мире его жизнь существовала только ради неё. Он очень долго смотрел на неё и молился о её счастье. И поэтому он… — Мне нужно еще немного времени. Нравлюсь ли я ей? Не как фанат или объект восхищения, но действительно ли я люблю Люсию? Его сердце громко колотилось. Оуэн закрыл глаза, спасаясь от стука, отдававшегося в ушах. Эта дрожь была непривычной. Странно. С того момента, как он впервые увидел её вживую, его сердце бешено колотилось. Биение было таким отчетливым и непривычным, словно оно должно было навсегда врезаться в его память. Его звук, его скорость. Это было достаточно ярко, чтобы запечатлеться в его памяти. — Поэтому дай мне время. Честные слова сорвались с губ. Бессознательно, так оно и было. В том, что он сказал, не было лжи. Оуэн был сбит с толку и ничего не понимал наверняка. Каковы его нынешние чувства, каковы его эмоции по отношению к Люсии, что он хочет делать… Хотя ничего из этого не было ясно, Оуэн произнес: — Мне нужно разобраться в себе. Ему нужна была уверенность. Ему нужно было понять эту дрожь. Понять тонкие оттенки этого чувства, которое не было просто фанатским восхищением. Потому что он не знал, что такое любовь, что такое чувство симпатии к кому-то. Потому что он никогда не жил с достаточным досугом, чтобы позволить себе кого-то любить. Ему нужно было время, чтобы понять себя. *** Расписание в Оушене завершилось мирно. Как и надеялась Люсия, слухи о том, что они с Оуэном пара, распространились еще сильнее. Маленькая искра разлетелась, словно лесной пожар, делая отрицание смехотворным. Всё шло идеально по плану. Даже в ситуации, когда всё шло по плану, Люсия не могла сохранять спокойствие. — Мне нужно разобраться в себе. Замешательство в его глазах, когда он произносил эти слова, было несомненным. Он ставил под сомнение собственные чувства. Да, это было так. — Надеюсь, это место станет таким и для тебя. Чтобы оно могло надолго остаться в твоей памяти. Почему эта ночь всё время приходила на ум? Образ того, как он произносил эти слова на фоне ночного неба с серебряной луной, всё еще был ярким. — Госпожа. Пока Люсия вспоминала Оуэна той ночью, Мари постучала в дверь. — Войди. — Госпожа, Герцог просил вас зайти. Услышав разрешение Люсии, Мари вошла и сразу же передала сообщение. — Мой отец? — Да. Он просил вас прийти в его кабинет. Люсия была озадачена внезапным вызовом отца. Какая причина могла быть у него, чтобы позвать её? Она не совершала в последнее время никаких экстравагантных покупок, и не могла припомнить, чтобы доставляла какие-либо неприятности. В светских кругах тоже не было никаких скандалов или инцидентов. Хотя она не могла придумать правдоподобной причины, она не могла проигнорировать его зов. Люсия встала и направилась в кабинет Герцога Эдельта вместе с Мари. — Герцог, Госпожа пришла. Когда они достигли кабинета, ожидающий слуга объявил об их прибытии. — Пусть войдет. — Можете входить. Дверь кабинета открылась, открывая Герцога Эдельта, который был погребен под грудой бумаг на своем столе. — …Луи? Её сводный брат тоже присутствовал, сидя на диване в кабинете. Любопытство Люсии усилилось еще больше. Что им троим нужно было обсудить вместе? Она взглянула на Герцога и поприветствовала его. — Я слышала, вы звали меня, отец. — Да. Сначала присядь. — Хорошо. Разговор, который требовал от неё сесть. Она всё еще понятия не имела, о чем может идти речь. — Луи рассказал мне. Пока она держала чашку чая, наполненная вопросами, Герцог начал говорить. — Он сказал, что ты встречаешься с Герцогом Вердуном. — …Да. Хотя это было неправдой, Люсия солгала. В конце концов, это была ложь, в которую мир уже верил. Она не знала, зачем Луи завел такой разговор, но, казалось, не было никакого вреда в том, чтобы подтвердить это. — Понимаю. Значит, это правда… Подтвердив это, Герцог погладил подбородок. Он растягивал слова, словно обдумывая что-то, а затем заговорил снова. — Ты ведь уже совершеннолетняя, верно? В этом году тебе… — Двадцать один. — Да. Это подходящий возраст для брака. Люсия внутренне вздрогнула при упоминании брака. Слова Герцога не были ошибочными. Обычно дворяне обручались в середине или конце подросткового возраста и вступали в брак в начале двадцатилетия. Большинство были женаты самое позднее к середине двадцати лет. — Герцогу Вердуну в этом году двадцать четыре, не так ли? Ему тоже пора жениться к следующему году. Упоминая возраст Оуэна, Люсия могла легко предсказать следующие слова Герцога. Конечно, он скажет… — Не должно быть никаких проблем, если вы встречаетесь. Как насчет того, чтобы подумать о браке? ---------- Чего я хочу на самом деле (1) Как и ожидалось, эта тема всплыла. — Если вы встречаетесь, то в этом нет ничего плохого, верно? Это выгодно и для семьи. Если твои слова о том, что «стать главой семьи — не единственный способ помочь ей», ведут именно к этому, я признаю это. Это весомый аргумент. Люсия не ожидала, что причина кроется в Луи. Она молча смотрела на него. Юноша, унаследовавший её рыжие волосы, но, в отличие от неё, обладавший карими глазами, всё ещё выглядел совсем молодым. Ему было всего девятнадцать, до совершеннолетия оставался еще год. — Что? Почему ты так на меня смотришь? Поскольку она продолжала смотреть на него, не произнося ни слова, Луи глубоко нахмурился. Люсия усмехнулась его реакции. — Просто так. Её младший сводный брат казался встревоженным. Должно быть, он переживал за прямую линию наследования. Беспокоился, что отец может задуматься о других вариантах, раз уж он не унаследовал красные глаза. — Ты ещё слишком молод. — Что за чушь ты несешь? Брови Луи нахмурились ещё сильнее. Его неспособность скрывать свои эмоции была довольно ребяческой. — Луи. Люсия улыбнулась — ярко, лучезарно. Это выражение лица удавалось ей лучше всего. И именно это выражение её сводный брат ненавидел больше всего. — То, о чём ты беспокоишься, не произойдёт, так что не торопись. Ты можешь пострадать. — Не читай мне нотации. — Нотации? Я просто даю тебе совет как сестра, точно так же, как и в прошлый раз. Люсия ответила легко и поднялась. Её взгляд переместился на герцога Эдельта. — Я понимаю ваши намерения, отец. Но, думаю, еще слишком рано. Мы не так долго встречаемся, и переходить сразу к браку преждевременно. Люсия отвергла предложение герцога. Такое развитие событий было слишком внезапным. Даже с её точки зрения это было слишком поспешно; а с точки зрения Оуэна — и подавно. — Такова жизнь дворян. В этом мире даже браки по любви — редкость. — Конечно. Я прекрасно это понимаю. Но, отец, мы говорим о герцоге Вердуне. Несмотря на её отказ, герцог оставался непреклонен. Люсия, зная, что именно такой будет его реакция, ответила с улыбкой. — Он не похож на обычных дворян. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете. — … Герцог молчал. Люсия восприняла это как знак согласия. — Если он сам этого не захочет, то даже не будет рассматривать помолвку, не говоря уже о браке. Если он услышит о необходимости наследника, то, скорее всего, выберет преемника из числа родственников. Те, кто знал Оуэна, прекрасно это понимали. Оуэна не интересовали ни романтика, ни помолвки, ни брак. Как глава семьи, он должен был привести супругу хотя бы ради наследника, но и к этому он не проявлял никакого интереса. Даже когда вассалы семьи Вердун выражали свою обеспокоенность, он оставался непреклонен. Слухи об этом уже широко распространились как в светских, так и в политических кругах. Ходили шутки, что род Вердунов может прерваться на этом поколении. Конечно, никто всерьёз не верил, что род Вердунов исчезнет. Слишком многое стояло на кону в империи. Если бы у Оуэна не было прямого наследника, его место занял бы родственник с подходящей родословной. Хотя найти кого-то с чёрными волосами и чёрными глазами среди боковых ветвей было непросто, нашлись бы те, кто унаследовал хотя бы одну из этих черт. — Так что, пожалуйста, подождите. Пока он сам не поднимет эту тему. Аргумент Люсии был логичен. Герцог, по-видимому, тоже счёл его разумным и кивнул. — …Хорошо. Пусть будет так. Единственным, кто остался недоволен, был Луи. Жаждая как можно скорее стереть имя «Эдельт» с Люсии, он прикусил нижнюю губу. — Благодарю. Люсия поклонилась герцогу в знак признательности, а затем повернулась к Луи. Вид её встревоженного сводного брата, кусающего губу, казался жалким. Он напоминал уязвимое животное. — Приятной беседы с отцом. Глядя сверху вниз на сидящего Луи, Люсия мило улыбнулась. В отличие от её красиво изогнутых губ, глаза, выгнутые дугой, были холодными. Красные глаза в них были тёмными и ледяными. — Вам наверняка есть о чём поговорить. На глазах у герцога она намекнула, что «то, о чём ты думаешь, не произойдёт». Он, должно быть, тоже понял — почему Луи завёл этот разговор с отцом и что подтолкнуло юношу к такому выводу. — …. Луи уставился на неё свирепым взглядом. Несмотря на его пронзительные карие глаза, они ничуть её не пугали. Люсия сделала улыбку ещё шире и сообщила герцогу, что уходит. — Я откланяюсь. Увидимся за ужином. — Да. Можешь идти. Герцог не стал её останавливать. Вместо этого его взгляд переключился на Луи. В его холодных, бесстрастных глазах читался лишь упрёк. Как же жалко он, должно быть, выглядит. Даже если бы он ничего не делал, герцог со временем естественным образом передал бы ему эту должность. Луи же излишне испугался и занервничал, проявив недоверие к отцу. За это его, несомненно, отчитают. Удовлетворённая этой мыслью, Люсия тихо усмехнулась, отворачиваясь. Забавно, как они оба стремились к одной цели, но при этом конфликтовали и не понимали друг друга. Всё было так очевидно, но они этого не видели. Герцог любил свою нынешнюю жену и заботился о сыне не меньше. Неужели он действительно не передал бы пост главы такому любимому сыну? Если только у него совсем не было прямого наследника, что было не так, ведь у него была половина крови. Если бы у самой Люсии были амбиции на пост главы, всё могло бы сложиться иначе, но у неё не было таких желаний. «Мне не нужно ничего, что связано с именем Эдельт». Она не питала особой привязанности ни к чему, связанному с Эдельтами. Это было место, которое породило её и поддерживало, но не более того. Оно не было достаточно прекрасным, чтобы к нему привязаться или полюбить. Единственное красивое в Эдельте — это особняк в столице. Хотя люди, носившие фамилию Эдельт, были внешне привлекательны благодаря своей родословной. Даже жена герцога, у которой была иная родословная, нежели у Эдельтов, и мать Люсии — никто из них не был лишён красоты. Они были словно цветы без аромата — привлекательные снаружи, но гнилые внутри. Сама Люсия ничем не отличалась, поэтому не могла особо жаловаться. Она разделяла ту же кровь и воспитывалась среди таких людей, поэтому научилась только этому. «…Если уж выходить замуж, то только за Оуэна». Хотя она отказалась от предложения отца, путь, по которому ей предстояло идти, оставался неизменным. Когда-то у неё был жених из маркизата Селид, наследник престижного рода. Он был весьма уважаем и достаточно красив, чтобы считаться одним из самых привлекательных в светских кругах. Она не была против брака с ним, но у юного маркиза был отвратительный склад ума. — Что ты делаешь? — Я наказывал служанку, которая пролила чай на твое платье. Он был безумцем. Вылить горячий чай на человека только за то, что та пролила чай — это не мысли здравомыслящего человека. Хотя Люсия и не была человеком с добрым нравом, она никогда не била и не применяла насилие к другим. После того инцидента она разорвала помолвку с юным маркизом. Это было ровно три года назад. «И вскоре после этого я встретила Оуэна». Хотя она не питала особых чувств к своему бывшему жениху, она не ожидала, что он окажется таким отбросом, что оставило у неё неприятный осадок. Из-за этого подонка служанка, совершившая ошибку, получила ожоги и была тяжело ранена. Если бы она не вызвала врача немедленно, у служанки остались бы серьёзные шрамы. «…Может, поэтому Оуэн казался более совершенным?» Было ли это потому, что он резко контрастировал с юным маркизом Селидом? Оуэн казался безупречным человеком. Так остаётся и по сей день. «Это было бы так, с кем бы я его ни сравнивала». Она никогда не видела никого прекраснее Оуэна. Более того, он хорошо заботился о своих людях, несмотря на безразличие к остальным. В отличие от некоторых, он не прибегал к насилию и не предавал доверия в отношениях. Хотя он игнорировал и избегал её три года, он сохранял минимальный уровень вежливости. Было немного удивительно, когда она услышала, что он сжигал её письма и выбрасывал подарки… но так было не с самого начала, поэтому она не могла его винить. Первые два года он постоянно отвергал её и возвращал подарки в первозданном виде. Вероятно, он думал, что, сжигая её письма и подарки, она разочаруется и сдастся. — Я не понимаю, почему Леди продолжает ходить за мной. Однажды, устав от её настойчивости, он вздохнул и спросил. — Почему ты ходишь за мной? Ему было искренне любопытно. Он хотел знать, что именно в нём ей нравится, почему она не сдаётся, даже когда он отказывает. Тогда она ответила: — Потому что Ваша Светлость красивы. — … — И добры. Даже несмотря на то, что я продолжаю ходить за вами, вы никогда не сказали ни одного грубого слова. — Леди, в обществе это называется базовыми манерами, а не добротой. Оуэн посмотрел на неё с недоверием. Затем он снова вздохнул, повернулся спиной и ушёл. Но Люсия была искренна. Большинство людей проклинали бы даже про себя того, кто настойчиво ходил за ними. Большинство проявили бы признаки раздражения или гнева при малейшем неудобстве. Даже её семья так делала. Всякий раз, когда она говорила с ними, они либо избегали зрительного контакта, либо выглядели раздражёнными, либо злились. Оуэн так не делал. Хотя он не был тем, кого большинство людей назвало бы «добрым», для неё этого было достаточно. Она верила, что если будет настойчиво следовать за ним и стараться, то в конце концов он станет её. «И в конце концов, он был близок к этому». Хотя он избегал и игнорировал её три года, их отношения в итоге изменились. Разве этого было недостаточно? «Но всё равно есть повод для беспокойства». Люсия коротко выдохнула, направляясь в свою спальню. Она резко остановилась в коридоре, игнорируя случайные взгляды проходящих слуг. «Дать кому-то уверенность в чувствах — это так сложно». Она никогда не думала, что завоевать чью-то благосклонность трудно. Большинство становились её после улыбки и доброго обращения. Обычно хватало нескольких месяцев. Оуэн был по-настоящему сложным. Знать, что ты нравишься человеку, но при этом не иметь возможности услышать признание — это разочаровывало. — … Её голова снова наполнилась мыслями. Люсия развернулась, решив, что делать дальше. Она знала лишь ограниченные способы достичь своей цели: делать выражения лица, которые нравились другому, делать вещи, чтобы привлечь его, и дарить подарки. Она решила сделать то, что могла в данный момент. — Сделайте букет из красных роз. Люсия пошла в сад, нашла садовника и тут же озвучила свою просьбу. — Для герцога Вердуна. Думаю, десяти цветков будет достаточно. — Слушаюсь, Леди. Садовник, знакомый с этой просьбой, вежливо поклонился. Отдав распоряжения, Люсия направилась в свою спальню и позвала Мари. — Мари. Мари, вернувшаяся в спальню раньше неё, была занята работой. Как её личная горничная, Мари в основном выполняла задачи, порученные Люсией, одной из которых была ежедневная сортировка приглашений и писем. Будучи заметной фигурой в обществе, Люсия получала десятки приглашений и писем. Разобрать их в одиночку было почти невозможно, поэтому Мари брала на себя основную часть работы по сортировке. Как и ожидалось, сегодня она тоже прилежно разбирала приглашения. — Ты сортируешь приглашения. Я возьму это на себя. Пожалуйста, сходи в кладовую и принеси подарок для Его Светлости. — Что мне принести? — Зажим для галстука. Тот, что я купила в прошлом месяце. ---------- То, чего я действительно хочу (2) Мари без труда нашла заколку для галстука, о которой упоминала Люсия. Тем временем горничная доложила, что садовник закончил составлять букет из роз. — Отправь и то, и другое в резиденцию герцога Вердуна. Люсия дала краткие указания и быстро написала письмо. Содержание письма было слишком коротким, чтобы удостоиться громкого звания «письмо». Всего пара строк о погоде и самочувствии, да её имя в конце. — Я немедленно доставлю, — поклонилась горничная, принимая подарочную коробку с письмом, букетом и заколкой. Люсия проводила её взглядом, а затем перевела внимание на стол. В последнее время она была так занята мыслями об Оуэне и временем, проведённым с ним, что нечасто посещала светские мероприятия. «Я ведь должна была забрать платье для банкета на этой неделе». Она запланировала визит в бутик через пять дней, чтобы подготовиться к императорскому банкету в следующем месяце. «Есть ли куда сходить до этого?..» Люсия пролистала приглашения и вскоре нашла подходящее собрание. — Завтра одно, а через три дня — другое. Завтрашнее мероприятие было пикником, а послезавтрашнее — чаепитием в оранжерее. Платьев у неё было предостаточно, так что это не было проблемой. Единственной загвоздкой была задержка с ответом, но ещё ни одно светское собрание не отказывало ей. Люсия быстро написала ответы с подтверждением своего участия и передала их Мари. — Отправь ответы с посыльным. — Слушаюсь, леди. Посещения нескольких собраний будет достаточно. Хотя ей и придётся участвовать в тех, что запланированы на следующую и последующие недели, на этой неделе хватит и этого. «Кстати говоря, возможно, я услышу какие-нибудь слухи». Из-за недавней поездки с Оуэном слухи ходили повсюду. Поскольку с момента возвращения она не посещала светских раутов, это был шанс оценить масштаб сплетен. Хотя она могла примерно предугадать реакцию, увидеть всё своими глазами — совсем другое дело. Почувствовав прилив возбуждения, Люсия тихо напела мелодию, но тут же сглотнула вздох при виде стопки приглашений перед собой. «…Надо закончить с разбором этого». [END_CHAPTER_1] ``` ```text [START_CHAPTER_2] Глава 2: Оригинальный сюжет сходит с ума Тик-так. Белла нервно закусила ухоженные ногти. — Разве это хоть сколько-нибудь логично? Оуэн отправился в поездку с Люсией? Она не смогла сдержать смешок от столь нелепого поворота событий. Её первоначальное любопытство давно улетучилось. Теперь Беллу охватило лишь недоумение. — И не куда-нибудь, а в Оушен? Белла перестала грызть ногти и в досаде взъерошила волосы. — Разве это не то самое место из побочной истории? Изначально Оуэн и Белла должны были поехать туда вместе. Несколько недель назад Белла успешно присоединилась к семье графа Тейлора, как и хотела. Естественно, семья Тейлор приняла её с распростёртыми объятиями. Возможно, потому что она сама выбрала их, а не была ими обнаружена, как в оригинальном произведении, чета Тейлор не пыталась открыто использовать Беллу. Хотя они и намекали на определённые ожидания или пытались прощупать почву, это не было серьёзной проблемой. Она присоединилась к семье Тейлор, чтобы вернуться к оригинальному сеттингу, а не для того, чтобы по-настоящему стать их семьёй. Поскольку ей всё равно нужно было проходить обучение в столичном храме, она не оставалась в их владениях. Они были лишь формальными, «бумажными» родственниками, с которыми она встречалась время от времени для вида. Игнорировать или притворяться, что не замечаешь их требований и ожиданий, было достаточно. — Даже при том, что я вернула всё к оригинальному сеттингу, почему результат такой? В этом и заключалась настоящая проблема. Преждевременное появление Беллы изменило отправную точку оригинальной истории. Оригинальные настройки были нарушены, поэтому Белла сама присоединилась к семье Тейлор, чтобы восстановить их. И настройки вернулись к тому, какими они должны были быть изначально — по крайней мере, для персонажа Беллы в «Цветке Империи». — Почему Оуэн и Люсия ведут себя так? Вернувшись с охотничьего соревнования, Белла наняла человека из гильдии наёмников, чтобы тот проследил за Оуэном. Однако он был быстро обнаружен Оуэном и не предоставил ей никакой информации. Вместо этого он вернул значительную сумму денег, которую она заплатила. Поскольку Оуэн был Мастером Меча, это было вполне ожидаемо. В то время прошло не так много времени с тех пор, как Белла стала святой, и после погашения долгов у неё осталась лишь небольшая сумма на поддержание статуса. На эти деньги она могла нанять только наёмников B-класса, так что результат был закономерен. Приняв ситуацию как есть, Белла придумала другой метод. Этот метод заключался в том, чтобы внедрить нанятых ею слуг в герцогства Эдельте и Вердун. Она полагала, что внедрение их в качестве слуг для расследования принесёт больше информации. Поскольку она получила новые средства на поддержание статуса и у неё было больше денег, она наняла членов гильдии S-класса, веря, что успех гарантирован. Однако… — Прошу прощения. Мы пытались несколько раз, но потерпели неудачу, госпожа. Она обращалась в гильдию информации, гильдию наёмников и даже в гильдию убийц, но план с треском провалился. Два герцогства, существовавшие со времён основания империи, были неприступны, как и гласила их репутация. Даже формирование команды из самых опытных гильдейцев и разработка плана оказались бесполезны. Пока Белла тратила время впустую, слухи о том, что Люсия и Оуэн встречаются, разрастались ещё сильнее. Говорили, что они вместе обедают и пьют чай. Уже одно это было удивительно. Но за этим последовало событие, шокировавшее куда сильнее. — Герцог Вердун и леди Эдельте вместе отправились в поездку к морю. В место под названием Оушен, известное своей красотой. Когда горничная, прислуживавшая мне, сказала это, я почувствовала, как внутри всё закипает. — Почему, чёрт возьми?.. В этот момент я начала злиться на бога, который отправил меня сюда. «А бог ли это на самом деле?» На самом деле, я не знаю. Был ли это бог? Тот, кто поместил меня в тело Беллы. — … Может, это был дьявол. Потому что бог не стал бы посылать ненужные испытания доброму человеку. И не стал бы ввергать человека, живущего нормальной жизнью, в замешательство. Это была худшая ситуация как для «Беллы», так и для неё самой. — …Не в этом дело. Но сейчас мне нужно было думать не об этом. — Что-то изменилось. Не я, что-то другое изменилось. Белла делала всё возможное для оригинальной истории. И всё же изменения произошли. Изменения настолько радикальные, что их нельзя было назвать иначе как разрушением оригинального сюжета. «Что это могло быть?» Где и как начались изменения? Белла спокойно восстановила ход своих мыслей. «…Больше всего изменились Оуэн и Кайл». Самым большим отличием от оригинала были отношения между Оуэном и Люсией, но, что удивительно, Люсия осталась прежней. Люсия всё та же. Она обладала остротой, гламуром, жестокостью и томностью, присущими злодейке. В действиях Люсии не было ничего необычного. За исключением того, что, в отличие от оригинальной истории, теперь она держала Оуэна в своих руках и действовала уверенно. Но это было естественное изменение. Кто не был бы уверен в себе, наконец получив то, чего так сильно желал? «Но Оуэн и Кайл изменились странным образом». Однако главный герой Оуэн и второй мужской персонаж Кайл из оригинальной истории значительно изменились. Кайл, который должен был проявить интерес к Белле, как только они встретились, не показал никакой реакции, а Оуэн, который должен был проявлять тонкое внимание, был безразличен. На самом деле, я не обращала особого внимания на изменения Кайла. Потому что Кайл был персонажем, который не имел ко мне никакого отношения, изменился он или нет. В оригинальном произведении глупо добрая и нежная главная героиня заботилась о нём, но… В отличие от неё, Белла не испытывала интереса к Кайлу. При личной встрече он был довольно красив. Но это всё. Поскольку Кайл не был объектом интереса Беллы, она не уделяла ему особого внимания. Но стоило ли? «Раз изменились оба… была ли у их изменений общая причина?» Белла тщательно обдумала ситуацию. Однако никакой особенно правдоподобной идеи на ум не приходило. В крайнем случае, она подумала, что они сблизились. «…Но как Оуэн и Кайл стали близки?» Если задуматься, этот момент тоже был странным. Она нашла это странным во время охотничьего соревнования, но была слишком поглощена Оуэном, чтобы глубоко размышлять об этом. Даже после этого она была слишком занята расследованием дел Оуэна. Поскольку её беспокоили его изменения, она не обращала внимания на другие изменения в отношениях, связанные с Кайлом. Казалось очевидным, что изменения в этих двух людях повлияли на изменения в оригинальной истории. Проблема заключалась в том, что она не знала фундаментальной причины этих изменений. «Это действительно хлопотно». Белла глубоко вздохнула и встала. Она чувствовала замешательство, не имея чёткого вывода или решения. Но она не могла просто сидеть сложа руки. Она дёрнула за шнурок колокольчика и позвала горничную. — Вы звали, Святая? Горничная, чьё лицо стало ей довольно привычным, вошла в спальню. Одетая в безупречную белую форму, типичную для храмовых служанок, она вежливо поприветствовала Беллу, как обычно. — Я слышала, есть подарок от Святого Императора для Магической башни. — О… да, это верно. Когда Белла заговорила, горничная слегка кивнула в ответ. Затем она выглядела озадаченной. Казалось, она гадала, почему Белла заговорила об этом. — Кто должен отправиться? — Я слышала, что Верховный жрец едет вместе со Святыми рыцарями. При упоминании Верховного жреца Белла улыбнулась. Верховный жрец получил повышение только в прошлом году. Он был настолько мягким, что иногда Белла думала, что он немного неуклюж. Возможно, это было из-за того, что положение Беллы как святой заставляло её так думать. — Я слышала, Святой Император временно покинул столицу. Этот мягкий Верховный жрец был в настоящее время высшим лидером, оставшимся в храме. За исключением Беллы. Другими словами, в данный момент некому было противостоять Белле. — Да… — нервно ответила горничная, возможно, почувствовав что-то в улыбке Беллы. Чтобы подтвердить недоброе предчувствие горничной, Белла выпалила бомбу. — Я подумываю отправиться в Магическую башню вместо Верховного жреца. Не могла бы ты сообщить Верховному жрецу? — Что?.. Глаза горничной дрогнули, словно она была шокирована словами Беллы. Даже видя, как мелко дрожат её карие глаза, Белла оставалась спокойной. — Разве расписание не на завтра? Нет нужды сообщать в Магическую башню отдельно. Я объясню всё, когда прибуду. — Н-но… Пока горничная заикалась, Белла смотрела на неё пристальным взглядом. Белла тоже это знала. Чтобы святая лично посетила Магическую башню — неслыханное дело. Ради гордости храма такого никогда не должно было случиться. Причиной отправки подарков в Магическую башню было стремление добиться их понимания. Хотя отношения между Магической башней и храмом и так были плохими, императорский банкет, отложенный на месяц из-за храма, был значительным событием. Это было мероприятие, объявленное императорской семьёй, и поскольку причина была связана со святой, винить могли храм. Потому что летний императорский банкет, который также служил балом дебютанток, был важным событием, в котором должны были участвовать Магическая башня, храм и все дворянские семьи империи. Это был один из немногих случаев, когда Магическая башня, храм, императорская семья и герцогство Вердун собирались вместе. Таким образом, откладывать такой банкет в одностороннем порядке было… В то время как императорская семья поддерживала хорошие отношения с храмом, Магическая башня и герцогство Вердун могли не отнестись к этому благосклонно. Хотя отношения между герцогством Вердун и храмом были ни хорошими, ни плохими, что делало понимание ненужным, с Магической башней всё было иначе. Лорд Магической башни ненавидел светские собрания. В одностороннем порядке отложить мероприятие, к которому он неохотно готовился, было невероятно грубо. — Могу я попросить тебя об этой услуге? — …Да. Но это были заботы храма и Магической башни. Для Беллы их взаимные интересы были менее важны, чем направление оригинальной истории. Когда Белла спросила снова, горничная ответила медленно. Для горничной святая была и её непосредственным начальником, и абсолютной фигурой. Хотя с точки зрения храма это была невообразимая ситуация, горничная не могла противиться воле Беллы. Удовлетворённая ответом горничной, Белла улыбнулась и отпустила её. Придумав предлог, она решила встретиться с Кайлом завтра и найти причину. ---------- Чего я хочу на самом деле (3) На следующий день с самого утра пошел дождь. Это был не ливень, а лишь легкая морось. Поэтому серьезных помех для запланированных дел не возникло. — Святая... Пока Белла, закончив приготовления, ждала карету, к ней обратился Верховный жрец, который расхаживал взад-вперед с обеспокоенным и тревожным лицом. — Может, мне поехать вместо вас...? Он твердил это со вчерашнего дня, но ответ Беллы оставался неизменным. Она ответила с улыбкой: — Отдохните. Это ведь долгожданный отпуск, разве не здорово? — Я прекрасно обойдусь без отпуска... — Вы и так загружены работой. Считайте, что я избавила вас от одной задачи. При словах Беллы Верховный жрец надулся. «Разве это не создаст мне в несколько раз больше работы?» Он молча выразил эту мысль взглядом, но Белла сделала вид, что не заметила. — Святая. Наконец, карета прибыла. Ослепительно белая, как и полагается транспорту Храма, она была запряжена белыми лошадьми. Казалось, единственными деталями, которые не были белыми, были колеса. — Прошу, садитесь. Святой рыцарь почтительно открыл дверцу кареты. Под конвоем Святого рыцаря Белла вошла внутрь. — Я со всем справлюсь и вернусь, так что не волнуйтесь. Она произнесла это, словно пытаясь успокоить встревоженного Верховного жреца, а затем подала знак к отправлению. Как только карета тронулась, за ней последовали Святые рыцари. Все они были верхом на лошадях. Как и упряжка кареты, их кони были абсолютно белыми. «Храм использует только белых лошадей? Должно быть, это редкая порода, но как им удалось собрать так много?» Белла думала о таких пустяках, глядя на белых лошадей через заднее окно кареты. «Что ж. Это роман, так что подобные вещи возможны». Если подумать, это был роман под названием «Цветок Империи». А значит, это был мир фэнтези, где абсурдные события могли произойти в любой момент. «...Хотя это до жути реалистично». Белла протянула руку и коснулась стекла. Тук-тук. Звук мелких капель дождя, ударяющихся о стекло, был отчетливо слышен. Через забрызганное дождем окно она видела пейзажи столицы. Через заднее окно она видела сопровождающих Святых рыцарей, а через боковые — выстроившиеся здания в средневековом стиле. Это был типичный мир романтической фэнтези. Пейзажи, казавшиеся вымышленными, были совершенно реальными. Их можно было увидеть, потрогать и достичь в реальности. Хотя со временем она адаптировалась к этому миру, в первый раз, когда она сюда попала, она была в шоке. Однажды ночью она уснула и проснулась в обшарпанном переулке. «Белла» была сиротой, живущей в северном городе. Потеряв родителей, она была отдана на попечение родственнику, но тот проиграл в азартные игры все наследство ее родителей. Мало того, родственник набрал долгов и сбежал за границу. Оставшись одна, Белла жила в бегах от коллекторов. Начало «Цветка Империи» также берет старт с этого инцидента. Преследуемая коллекторами и бегущая через лес, она пережила пробуждение, что стало началом длинной истории. Конечно, Белла пошла по другому пути, нежели в оригинале. Она потратила месяц на адаптацию после пробуждения. Потребовалось четыре дня, чтобы принять, что это место — реальность, и три дня, чтобы осознать, что она — «Белла». После этого она изо всех сил пыталась пробудить свои силы. Она не смогла сбежать в «Лес Туманов» в виконтстве Тейлор, преследуемая коллекторами, как в оригинале. Она боролась целых две недели и едва смогла пробудиться, а затем сразу же отправилась в «Лес Снегов», где должно было состояться охотничье соревнование. Не имея денег, единственным способом добраться туда было идти пешком и спрашивать дорогу. К счастью, он находился в том же северном регионе, не слишком далеко. Если бы он был дальше, добраться вовремя было бы невозможно, даже если бы она шла целую неделю. *** — Мы прибыли, Святая. Пока Белла вспоминала свое первое прибытие в этот мир, карета достигла Магической башни. Медленно выйдя из кареты, Белла посмотрела вверх на возвышающуюся Магическую башню. Магическая башня, построенная высоко из синих магических камней, выглядела прочной и острой. — Говорят, в ней до 100 этажей. Согласно «Цветку Империи», в Магической башне было всего 100 этажей. Как и в любом мире фэнтези, здесь чем выше этаж, тем выше мастерство. Из-за этого Лорд башни использовал 100-й этаж в одиночку. — Мы из Храма. Мы отправляли уведомление заранее. Пока Белла была поглощена созерцанием Магической башни, один из Святых рыцарей подошел ко входу и заговорил. Маги, охранявшие вход, сверились со списком посетителей после слов Святого рыцаря и кивнули. — Вы сказали, что пришли на встречу с Лордом башни. Мы подтвердили это. Маг внутри проводит вас. — Благодарю. Хотя отношения между Храмом и Магической башней были плохими, они не показывали этого в официальных делах. Маги и Святые рыцари вежливо поприветствовали друг друга. Белла последовала за Святым рыцарем внутрь Магической башни. — Мы проводим вас на 100-й этаж. Интерьер Магической башни был впечатляющим. Центр был открыт, позволяя видеть все до самого верха, а площадь этажа была огромной, почти делая термин «башня» странным. — Мы воспользуемся лифтом для перемещения. Маг повел их в самый центр открытого пространства. Там стоял лифт, сделанный из магических камней, магических кругов и камней маны. Двое из пяти Святых рыцарей выглядели очень заинтригованными, так как были в Магической башне впервые, и с изумлением оглядывались по сторонам. Остальные трое казались равнодушными, так как уже бывали здесь несколько раз. Белла не была так удивлена, как новички, потому что знала, что лифт по форме и функциям похож на те, что были в ее мире. Она лишь поразилась тому, что мана выполняла всю работу вместо электричества. Казалось, магия заменила все, что создала наука. — Пожалуйста, входите. Раздался звук «дзынь», лифт прибыл, и маг коротко произнес. Когда все вошли в лифт, маг нажал кнопку с одной стороны. Белла взглянула на то, как он нажал кнопку, а затем перевела взгляд на вид за прозрачным стеклянным окном лифта. Лифт был сделан из прозрачного стекла, как стеклянный лифт. Разница была в том, что не четыре, а все шесть сторон были прозрачными. И в том, что стекло содержало ману и магию. — Пожалуйста, выходите. Снова раздался звук «дзынь». Он был так похож на сигнал лифта, что Белла чуть не рассмеялась. Следуя указанию мага, Белла вышла из лифта. Она пошла по коридору, следуя за ним. Хотя весь 100-й этаж принадлежал Лорду башни, Кайлу, это не было одним большим пространством. Там были различные комнаты и помещения, такие как кабинет, лаборатория, комната для совещаний, спальня и кабинет для занятий. — Лорд башни. У нас посетители из Храма по ранее упомянутой причине. Маг остановился перед дверью, пройдя некоторое время по похожему на лабиринт коридору. Он постучал и объявил, и изнутри раздался голос, дающий разрешение. — Можете войти. С этими словами маг отступил, закончив свое сопровождение. Белла открыла дверь, повернув ручку. Когда дверь со щелчком открылась, показались письменный стол и книжные полки. Похоже, это был кабинет Кайла. — ...? Ох. Белла моргнула, забыв поздороваться, как только вошла. — Святая? — Почему Святая здесь...? Неудивительно. Это должна была быть Магическая башня, пространство Кайла. Но с ним был кто-то еще. — Я помню, как сообщал вам, что Храм пришлет подарок. — Ну, да, но... — От Храма? Оуэн Вердун. По какой-то причине главный герой «Цветка Империи» находился в кабинете Кайла, второго главного героя. Когда Оуэн спросил с озадаченным лицом, Кайл посмотрел на него и ответил: — Банкет был отложен, не так ли? — О, из-за этого. Они казались довольно близкими в общении друг с другом. Белла попыталась подавить свое смущение и понять ситуацию. Значит... Оуэн пришел с визитом? Туда, где работает Кайл. ...Это вообще имеет смысл? — Но я не слышал, что Святая придет лично. Кайл спросил озадаченную Беллу. Белла отбросила свои сложные мысли и выдала подготовленный ответ. — Поскольку банкет был отложен из-за меня, я подумала, что будет правильно прийти и попросить вашего понимания. — В этом не было необходимости. Хотя это было неудобно, если вы думали, что я буду держать на вас обиду из-за этого, вы ошибаетесь. Кайл твердо ответил на слова Беллы. Кайл счел это дело хлопотным, но не собирался делать из него проблему. Это было бы еще более утомительно и неудобно. — Это личная вежливость и мое убеждение. Это было просто самое правдоподобное оправдание, которое она смогла придумать, не так ли? Белла хотела сказать это, но, конечно, не могла. Она улыбнулась и показала типичное нежное и доброе лицо главной героини. — Ах. Она надеялась на убедительную реакцию со стороны Кайла. Но реакция пришла из неожиданного места. Оуэн издал звук, словно что-то понял, и улыбнулся Кайлу. — Мне пора идти. — Ты уходишь, просто заявив о своей цели? — Пришел гость. — Она здесь только для того, чтобы передать подарок. Как ты можешь быть уверен, что я выполню твою просьбу, если уйдешь сейчас? — Разве нет? Мы договорились быть друзьями. — Значит ли дружба, что ты выполняешь все просьбы? Между ними завязался разговор. Похоже, Оуэн пришел о чем-то попросить. «...Это еще более странно». Мысль о том, что Оуэн пришел в кабинет Кайла с визитом, была достаточно странной, но тот факт, что он обращался с просьбой, был еще более неловким. Просьбы обычно делаются между близкими и доверенными людьми. И «друзья»? Тот самый Оуэн и тот самый Кайл. Люди, которые должны рычать друг на друга, люди, которые даже не должны знать концепцию «дружбы», говорили такие вещи. — И... кажется, Святая ждет вас. Оуэн взглянул на Беллу. Белла вздрогнула от внезапного взгляда. «Что это?» Оуэн перевел взгляд с Кайла на нее и обратно. Затем он ярко улыбнулся, что случалось редко. — Не хочу мешать, если я некстати. — ...? — ??? Лица Кайла и Беллы были полны недоумения от очевидного недопонимания и воображения Оуэна. Кайл, казалось, не уловил, на что намекает Оуэн, но Белла вскоре поняла, какое недоразумение возникло у Оуэна. «О боже...» Белла посетовала про себя, мысленно ударившись лбом. «Как главный герой может пытаться свести главную героиню со вторым главным героем?» Она задавалась вопросом, когда у Оуэна началось такое заблуждение. «Это потому, что я пришла сюда лично сегодня?» Если подумать, этого тоже не было в оригинальной истории. В таком случае было несложно представить, что главный герой неправильно понял ситуацию из-за эффекта бабочки. «...Может, это началось еще раньше?» Однако, оглядываясь назад, изменения Оуэна были не только с сегодняшнего дня. Со времен охотничьего соревнования или даже раньше. Оуэн был другим, не таким, как в оригинальной истории. «Важно то, что мне нужно прояснить это недоразумение». Белла глубоко вздохнула и снова открыла рот. — Герцог Вердун. Я пришла сюда исключительно по той причине, которую упомянула. — Да, я понимаю. Я хорошо это знаю. Она намеревалась прояснить недоразумение. Но по какой-то причине глаза Оуэна были полны еще большей уверенности. «...Что с ним такое?» Разве это не выходит за рамки его характера? В отличие от запаниковавшей Беллы, Оуэн оставался спокойным и нанес решающий удар. ---------- Чего я хочу на самом деле (4) Оуэн покинул кабинет, бросив лишь эти слова. Белла безучастно смотрела на закрывшуюся дверь, когда подал голос Кайл. — Значит, это всё? Только ради этого Святая лично пожаловала сюда? Лишь после его слов взгляд Беллы наконец вернулся к нему. — Да. Это не могло быть правдой. «Я пришла проверить тебя». Это была её честная мысль, но Белла не совершила ошибки, озвучив её. Она что, сумасшедшая, чтобы сказать такое? — Хорошо… Конечно, Кайл не поверил бы так легко. Это было очевидно. Каким бы добрым и великодушным ни был человек… Стала бы такая значимая фигура, как Святая, приходить сюда только ради того, чтобы попросить разрешения? Даже оригинальная Белла не стала бы так делать. — Сэр. Столкнувшись с сомневающимся Кайлом, Белла позвала святых рыцарей. Двое из них, принесшие подарки, шагнули вперед. Белла с восхищением наблюдала, как они кладут подарочные наборы на стол Кайла. Ситуация между ними тремя ранее была достаточно удивительной. Было примечательно, что они тихо ждали, не издав ни звука. Также впечатляло, что они не возражали против того, чтобы с ними обращались как с простыми декорациями. — Это небольшие подарки в знак нашего извинения и понимания. — Спасибо, я приму их. Кайл мельком взглянул на подарки и кивнул. Казалось, его не особо волновало, что именно в них находится. — …Но, Лорд Магической башни. Тщательно подбирая слова, Белла наконец спросила о том, что интересовало её ранее. — Вы дружите с герцогом Вердуном? — Ну… да. Вроде того. Кайл, который растягивал слова, кивнул. Его уши слегка покраснели, словно он смутился. «Что это за реакция?» Чувство замешательства усилилось. Пока она стояла в недоумении, Кайл задал ей встречный вопрос. — Но маги ничего не сказали, даже несмотря на то, что сюда пришла сама Святая? Они что, не узнали Святую? — О, да. Они действительно ничего не сказали. Когда Белла подтвердила это, Кайл нахмурился. Даже с нахмуренными бровями его лицо оставалось красивым. «Он действительно красив…» Его синие волосы и глаза излучали таинственную и чарующую ауру, а лицо было одновременно прекрасным и притягательным. В Корее с такой внешностью он идеально подошел бы на роль айдола. Если Оуэн выглядел как актер, то Кайл был бы айдолом. Черты лица Оуэна не были грубыми, но по сравнению с Кайлом они были более выраженными. — Должен извиниться за это. Это явная вина членов башни, что они не узнали Святую. Пока Белла снова любовалась лицом Кайла, тот извинился. Белла на мгновение моргнула, глядя на него, а затем покачала головой. — Нет, это не ошибка. Прошло много времени. Естественно, что обычные люди не узнают символ Святой. Символом Святой были серебряные волосы и серебряные глаза. Однако прошло уже 200 лет с тех пор, как появлялась Святая. К этому времени само существование Святой стерлось из памяти. Вполне вероятно, что обычные люди даже не знали, как выглядит символ Святой. — В таком случае, я больше ничего не скажу. — Да, всё действительно в порядке. Даже в храме есть те, кто не понимает значения синего цвета. Точно так же люди не очень хорошо знали и символ Лорда Магической башни. Подобно тому, как императорская семья символизировала золото, два герцога империи — красный и черный цвета, а храм — белый, у магической башни тоже был свой символический цвет. Это был не кто иной, как синий цвет магии. Прямые потомки императорской семьи рождались с золотыми волосами и глазами, а прямые потомки герцогов — с красными и черными волосами и глазами. Это было лишь поверхностное различие. Конечно, некоторые из них, кто тренировался с мечами, копьями или луками, могли владеть красной и черной энергией, но это касалось лишь некоторых прямых потомков, которые были рыцарями. Серебряные волосы и глаза Святой и Святого, а также синий цвет Лорда Магической башни имели совершенно иные значения. Серебряный — это цвет, который появлялся, когда концентрировалась чистая божественная сила, а синий — цвет, который возникал при наличии большого количества магической энергии. — Это правда. Кайл коротко рассмеялся, а затем встал со своего места. — Раз уж вы проделали такой путь, позвольте мне хотя бы проводить вас до первого этажа. — Спасибо, но я уверена, что вы заняты… — Этого достаточно. Притворяясь скромным, Кайл ответил с улыбкой. Его реакция снова озадачила Беллу. «Отношения с Оуэном изменились, и он не проявляет ко мне никакой особой привязанности, но, по сути, ничего не кажется отличным от оригинальной истории?» Отношение Кайла было довольно дружелюбным. Изначально Кайл был колючим человеком. За исключением Беллы, конечно. Теперь в число исключений попал и Оуэн. «Стоит ли мне спросить Кайла об Оуэне…?» Это был бы самый быстрый способ получить ответы. Она знала, что они друзья и что по какой-то причине Кайл довольно сильно симпатизирует Оуэну. Казалось, он был глубоко задет, раз краснел до самых ушей. — Эм, Лорд Магической башни. — Да. Пожалуйста, продолжайте. — Вы упомянули ранее, что дружите с герцогом Вердуном. — О, да. — Что он за человек, этот герцог? Белла спросила окольными путями, так как не могла спросить прямо. На самом деле она хотела узнать о просьбе Оуэна и его отношениях с Кайлом, но не могла спросить об этом напрямую. Если бы она спросила так, то наверняка показалась бы грубым человеком, сующим нос в личные дела. — Оуэн? — Да, герцог Вердун. — Хм… Он сильно отличался от того, что я ожидал. Вежливый, добрый и мягкий. Уши Кайла снова покраснели. — Он умеет принимать людей. Он заступался за других. Он действительно дорожил своими людьми. — …. Что, черт возьми, это за реакция? Белла посмотрела на Кайла с озадаченным выражением лица. Кто угодно мог бы понять это превратно. Кайл выглядел как влюбленный мальчишка, застенчивый и робкий. «Не может быть». Когда её мысли дошли до этого момента, закралось слабое подозрение. Это правда, что Кайл влюбляется в Беллу с первого взгляда. Но то, что заставило его по-настоящему полюбить её, было не её внешностью. Кайл проникся к Белле симпатией из-за её доброты и мягкости. Белла завоевала расположение Кайла, заботясь о нем, лелея его и заступаясь за него. — И он был очень силен. Эта часть была ожидаемой. И, что самое важное, у Беллы и Оуэна было кое-что общее. Они оба были невероятно могущественными и ценными активами. «…Не может быть. Даже если оригинальная история разваливается, как может второстепенный главный герой любить главного героя?» Даже если оригинальная история рушилась, это ломало все жанровые каноны — чтобы второстепенный главный герой испытывал симпатию к главному герою. Было бы абсурдно, если бы сексуальная ориентация второстепенного героя изменилась в одночасье. «Если только он не был бисексуалом или пансексуалом с самого начала». Но трудно было поверить, что это так в романтическом фэнтези-романе. Быстро отбросив эту мысль, Белла заговорила, выражая восхищение. — Ходят слухи, что он очень холодный и расчетливый человек, но, полагаю, это были лишь слухи. — Слухи часто искажены. Но почему вы спрашиваете об этом? Может быть…? Может быть? Когда Белла в любопытстве склонила голову, Кайл вздохнул. — К сожалению, Святая, вам стоит оставить мысли об Оуэне. У него уже есть тот, кто ему нравится. — Что? Белла спросила рефлекторно, от удивления, и Кайл покачал головой, отвечая. — Чем дольше вы будете цепляться за свои чувства, тем тяжелее будет. Лучше отпустить их как можно скорее. — …. О чем, черт возьми, он говорит? Увидев её растерянное выражение лица, Кайл пояснил. — Вы слышали его в кабинете ранее, верно? Оуэн попросил меня об одолжении. — Да. — Эта просьба была для того, кто ему нравится. Он попросил меня создать записывающий кристалл. Он хотел запечатлеть образ этого человека. Когда я предложил портрет, он сказал, что этого недостаточно. Тот, кто ему нравится. В этом контексте мог быть только один человек. Люсия Эдельте, злодейка из «Цветка Империи». — Леди Эдельте? — Да, та юная леди с рыжими волосами. Кайл, который не был искушен в светских кругах и дворянстве, грубо описал её внешность. Юная леди с рыжими волосами. Этого описания было достаточно. В империи была только одна юная леди с рыжими волосами. — Понимаю. Даже глазами его друга казалось, что они состоят в романтических отношениях. И Оуэн не отрицал этого. Вот почему Кайл был так уверен. — Проще сдаться. Они казались очень крепкой парой. Трудно разрушить. — …Трудно разрушить? Пока Белла приводила мысли в порядок с тяжелым сердцем, Кайл добавил еще. Трудно разрушить? По какой-то причине его выражение лица казалось странным. Как будто он сам пытался это сделать. — Они казались очень стойкими. Словно могли посвятить себя целиком только одному человеку. — …. Тогда откуда ты это знаешь? Почему ты знаешь это так хорошо? «Потому что вы друзья?» Они говорили, что они друзья. Если они достаточно близки, чтобы просить друг друга об одолжениях, они должны быть очень близки. Но даже в этом случае, знают ли друзья обычно так много о романтических чувствах и отношениях друг друга? В обычной дружбе? «Не может быть». Нет. Этого не может быть. Ни Оуэн, ни Кайл не были из тех, кто выбалтывает каждую мелочь. А это значит… — Рыцари, пожалуйста, подождите снаружи. Группа почти дошла до входа в магическую башню на первом этаже. По предложению Беллы святые рыцари быстро поняли намек и поклонились. — Мы будем прямо за дверью. — Хорошо. Святые рыцари первыми покинули башню. Белла обернулась, чтобы посмотреть на Кайла. У него было озадаченное выражение лица. «…Эти персонажи все такие дотошные, за исключением Беллы. Как они все могут так хорошо играть?» Белла проглотила вздох и взяла себя в руки. Причина, по которой оригинальная история отклонилась от курса, во многом была связана с Оуэном и Кайлом. Особенно с Оуэном. Неожиданная доброта Оуэна к другим вызвала изменения. — Лорд Магической башни. К счастью, вокруг не было проходящих мимо магов. Белла заговорила очень серьезным, низким голосом. — Вы любите герцога Вердуна? Кайл моргнул, словно пытаясь осмыслить вопрос. Затем, осознав, что она имела в виду, его уши снова покраснели. — П-почему вы спрашиваете об этом? — Просто… показалось, что это так. Словно вы любите герцога. Когда Белла добавила это, Кайл глубоко вздохнул и ответил. — Да, я люблю его. Как я мог держать рядом с собой того, кто мне не нравится? Я так и знала. Услышав это, Белла снова погрузилась в глубокие раздумья. Ей нужно было подумать, как исправить оригинальную историю, где любовные линии полностью разрушились. Из-за этого Белла упустила следующую часть. — Нет причин заводить дружбу с тем, кто тебе неприятен. Это утомительно. Хотя у меня впервые появился друг, так что я не уверен. Та самая часть, которую ей действительно стоило услышать. ---------- Чего я хочу на самом деле (5) Пока Белла заблуждалась относительно отношений Кайла и Оуэна, Люсия прибыла в парк, где проходил пикник. Парк с ухоженным фонтаном и садом был популярным местом для прогулок знати. — Леди Эдельте, давно не виделись. — Леди Эдельте! Мы встречались на охотничьем соревновании, помните? — Кажется, в прошлый раз мы беседовали, припоминаете? Вокруг неё естественным образом собрались знатные дамы и господа. Люсия приветствовала их привычной улыбкой. — Давно не виделись, господа. Конечно, я помню вас обоих. Мы ведь вместе наслаждались чаепитием, не так ли? Управление светскими беседами было для неё привычным делом. Люсия плавно вовлекла их в разговор. — Слышала, вы путешествовали с герцогом Вердуном. — Вы ведь встречаетесь, верно? — Я завидую. Вилла в Оушене, должно быть, там было прекрасно. Разговор естественным образом перетек к поездке Люсии и Оуэна. — Да, мы ездили в Оушен. Как вы и сказали, это поистине прекрасное место. Море было невероятно красивым. — Море действительно прекрасно. Оушен — особенно чудесный курорт. Слухи, по-видимому, распространились даже лучше, чем она ожидала. Атмосфера была пропитана уверенностью в их отношениях и завистливыми взглядами, что подтверждало успех её плана. Люсия приятно проводила время, наслаждаясь беседами, сидя на расстеленном на лужайке покрывале. — Но когда вы собираетесь обручиться? Вопрос прозвучал посреди смеха и болтовни. — Ах. Или вы сразу перейдете к свадьбе? Процесс помолвки может быть утомительным… — О боже. Неужели это так? — Ну, браки по любви, в конце концов, редкость. Другие знатные дамы и господа тоже вставили свои реплики, любопытствуя на этот счет. Люсия затруднялась дать однозначный ответ, поскольку ещё ничего не было решено. Быстро собравшись с мыслями, она ответила, чтобы направить разговор в другое русло. — Мы планируем не торопиться. Сначала свидания, затем помолвка и, в конечном итоге, свадьба. Это обычный порядок. Люсия улыбнулась, говоря это, и окружающие в основном закивали в знак согласия. Дворяне склонны высоко ценить традиции и порядок. Поэтому было обычным делом, что дворянские браки следовали за помолвкой. Конечно, случай Люсии и Оуэна был далек от обычного. — О, правда? Пока беседа текла плавно, удивленный голос прервал её. Это была та самая юная леди, которая первой задала вопрос ранее. — Леди Эдельте, да и герцог Вердун тоже, я думала, вы оба скоро поженитесь, раз вы в подходящем возрасте. Полагаю, нет? Эта юная леди казалась довольно бестактной. Несмотря на ледяные взгляды и безмолвные упреки окружающих, она оставалась невозмутимой. — Я думала, вам не нужно беспокоиться о формальностях, если это брак по любви. Люсия тепло улыбнулась девушке. — Мы не можем полностью игнорировать формальности. Её ответ побудил остальных вмешаться, стремясь не расстроить Люсию. Благодаря их поддержке Люсия справилась с бестактной особой без особых проблем. Разговор вернулся в более непринужденное русло. Юные дамы и господа начали обсуждать различные легкие темы. Они говорили о парке, где проходил пикник, и о еде, которую принесли. Кто-то хвастался печеньем и пирожными из определенной пекарни, а другой нахваливал кулинарные способности своего повара. Другие рассказывали о напитках, которые принесли, упоминая дорогие вина и редкую водку. Люсия с любопытством наблюдала, как некоторые смело принесли алкоголь на пикник. Она знала, что её очередь наступит без необходимости пробиваться в разговор. — О боже, леди Эдельте, вы принесли фруктовые тарталетки. — Клубничные тарталетки! Клубника в этот сезон — редкость… — Вы импортировали её из-за границы? — Выглядят аппетитно. Как и ожидалось, очередь Люсии наступила последней. Когда Мари, сопровождавшая её, открыла корзину для пикника, окружающие дамы и господа воскликнули от восхищения. Клубнику действительно было нелегко найти летом, поэтому их удивление было понятно. Только те, у кого были значительные ресурсы, могли её достать. Люсия наслаждалась их восхищением и добавила краткое объяснение. — Я обожаю клубнику. Слышала, что в западных странах сейчас как раз сезон. — Запад… Вы имеете в виду Королевство Юрия? — Клубника из Юрии. Должно быть, она бесценна. Последовали новые возгласы восхищения. Люсия с удовольствием наблюдала за ними, раздавая принесенные тарталетки. В свою очередь, другие юные дамы и господа начали делиться своими закусками для пикника. — Пожалуйста, попробуйте вино, которое я принесла, леди Эдельте. — А это водка из моей коллекции. Единственной проблемой было то, что некоторые из предложенных вещей оказались алкогольными напитками. Люсия приняла бокалы с вином и стопки водки с улыбкой, хотя чувствовала себя немного неловко. «…Это всего лишь капля, ничего страшного». Люсия считала себя почти идеальным человеком. Она преуспевала в большинстве дел и редко терпела неудачи. Было только два исключения: спорт и алкоголь. Как и в спорте, Люсия не отличалась выносливостью к алкоголю. Небольшое количество было допустимо, но пара бокалов могли её опьянить. Крепкий алкоголь мог вызвать опьянение даже от малого количества. «Это всего лишь капля». К счастью, алкоголя было немного. Вино не казалось слишком крепким. Единственной проблемой была водка, но её было мало, поэтому она решила, что всё будет в порядке. Отказаться от предложенного алкоголя было бы невежливо. — …Это вкусно. Люсия подняла бокал с вином и сделала глоток. Сладкий аромат винограда и теплый винный запах наполнили её чувства. Сладкий вкус задержался во рту, подтверждая, что оно не очень крепкое. — Какое облегчение. Они продолжали есть и болтать. Люсия допила бокал сладкого вина и взяла стопку водки. Водка, поданная со льдом, источала резкий аромат. От сильного запаха алкоголя голова немного закружилась. «…От этого я точно опьянею». С таким резким запахом она, несомненно, была крепкой. Люсия незаметно поставила стопку водки, оглядываясь по сторонам. Она не могла позволить себе участвовать в светской беседе, будучи пьяной. — О, я отлично провела время сегодня. — Надеюсь, мы сможем снова устроить пикник вместе. — Обязательно представится ещё одна возможность. К счастью, пикник закончился без происшествий. Когда мероприятие подошло к концу, Люсия встала, добавив несколько прощальных слов к разговору. *** — Леди. По пути к карете после прощаний Мари, следовавшая позади, подала голос. — Что такое? — Вам не дурно? — Да нет. Я в поря… оу. Как раз когда она собиралась сказать, что в порядке, её пошатнуло. — Вино, которое вы пили ранее, вы выпили его залпом, потому что оно было сладким… — Я сделала это, потому что оно не казалось очень крепким. — Это вино очень крепкое, несмотря на сладкий вкус. Мари пересказала историю, которую слышала от дворецкого и старшей горничной. Это было крепкое и сладкое вино, популярное среди знати. — Я не знала. — Позвольте мне помочь вам. Не будучи знакомой с винами, Люсия не могла распознать этикетки или определить, какие вина крепкие, а какие сладкие. Она пила лишь слегка, чтобы поддерживать приличия на светских мероприятиях. В конце концов, Люсия при поддержке Мари забралась в карету, чувствуя сильное головокружение от алкоголя. — Кстати, леди. Мари, которая помогла ей устроиться в карете, внезапно спросила. Когда Люсия одарила её разрешающим взглядом, Мари продолжила: — Что вы думаете о герцоге Вердуне? Это был прямой и честный вопрос. Возможно, из-за алкоголя, но мысли Люсии казались туманными. — Оуэн? — Да. Герцог ведь неравнодушен к вам, не так ли? — Хм… Оуэн не говорил ничего прямо, поэтому Люсия промолчала. «Неужели это было так очевидно?» Но про себя она подумала, что действия Оуэна, должно быть, были весьма заметны. В конце концов, человек, который не проявлял ни к кому интереса, внезапно изменился. Это должно было показаться странным любому. — Похоже на то. Большинство дворян так и думали, и Люсия тоже пришла к такому выводу. Оуэн не стал прямо отрицать это, когда его спросили. Значит, это, вероятно, правда. — Итак, леди, герцог неравнодушен к вам, но что вы чувствуете к нему? — Я… Люсия начала отвечать рефлекторно, но обнаружила, что потеряла дар речи. Она не приближалась к Оуэну из романтического интереса. — Я просто хотела заполучить Оуэна. — Вы действительно так думаете? Придя к этому выводу самостоятельно, Люсия ответила твердо. Но встречный вопрос Мари застал её врасплох. Она посмотрела на Мари пристальным взглядом, не будучи уверенной в её намерениях. Мари ответила: — Тогда не было бы проще обручиться или выйти замуж? Если вы действительно видите герцога только так. — … Это было правдой. Если она хотела его, она могла получить его любым способом. Если подумать, разве не было нелепо ждать ответа Оуэна? Если она была уверена, что он неравнодушен к ней, она могла просто обручиться. Обручиться, а затем выйти за него замуж. Это сделало бы Оуэна полностью её. Не было более полного обладания, чем законный брак и становление семьей. — Леди. Мари снова позвала Люсию, её тон был спокойным. Она смотрела на Люсию с очень серьезным выражением глаз. — Кем вы на самом деле хотите видеть герцога Вердуна? Кем она хотела видеть Оуэна? Люсия нахмурилась от этого вопроса. Она никогда не задумывалась об этом глубоко. С того момента, как она впервые встретила Оуэна, она думала только о том, чтобы обладать им. Ей нравилась его внешность, его совершенство. — Помните, как герцог волновался на охотничьем соревновании? Когда Люсия нахмурилась, Мари продолжила: — Подумайте об этом времени. Или, скорее, подумайте о том, как герцог Вердун относится к вам. Оуэн был добр к Люсии. Он сохранял манеры, но был невероятно нежен. Его чрезмерная доброта и мягкость иногда заставляли её чувствовать себя кем-то очень особенным и ценным. Конечно, Люсия всегда считала себя особенной и весьма выдающейся. Но тепло, которое дарил ей Оуэн, ощущалось иначе. Он будто принимал даже не самые привлекательные её стороны. Да. Люсия наконец признала это. Ей нравились не только его внешность или внешние качества. Не только его способности, статус или богатство делали его совершенным. Люсии нравились его доброта и нежность. Она была счастлива, что он относился к ней бережно, и наслаждалась моментами, когда была в центре его внимания. — Подумайте серьезно о том, чего вы хотите на самом деле, леди. Вы действительно хотите только обладать им? Люсия осталась размышлять над словами Мари. ---------- Чего я хочу на самом деле (6) Удивительно, но Люсия не смогла ответить на вопрос Мари. В голове на мгновение стало пусто, словно все мысли выветрились. «…Почему?» Это ведь даже не тот вопрос, который должен был её так смутить. Люсия нашла свою реакцию странной и неловкой. Она нахмурилась, а Мари вышла из кареты. — Тогда я пойду к своей карете. Кареты для дворян и их слуг были разными. Карета Люсии была роскошной и богато украшенной, с фамильным гербом, в то время как карета Мари — маленькой и простой. Люсия в оцепенении проводила взглядом Мари, направлявшуюся к своей повозке, а затем моргнула. Она всё ещё чувствовала головокружение от алкоголя. Она глубоко выдохнула и прислонилась к окну. «Чего я хочу?» Она всё ещё не понимала. Почему Мари задала этот вопрос? Мари, которая была рядом с ней дольше всех, казалось, поняла что-то раньше неё, но что именно — Люсия не могла угадать. «Я просто хочу обладать людьми, как обычно». Если она чего-то хотела, она должна была это получить — такова была её натура. И Оуэн был частью этого. Точно так же, как она держала Мари при себе, потому что та ей нравилась, как горничные и рыцари под её командованием, как знатные дамы и господа, с которыми она общалась. Оуэн был лишь одним из таких людей. Конечно, это было всё. «…Если только есть какая-то разница». После того как Мари задала этот вопрос, что-то начало её беспокоить. «Я пыталась заставить Оуэна полюбить меня. Пыталась внушить ему уверенность, что он меня любит». Обычно Люсия не прикладывала особых усилий, чтобы понравиться людям. Большинству людей она и так нравилась. Это могло прозвучать слишком самонадеянно, но это была правда. Люди либо уже симпатизировали ей, либо имели благоприятное впечатление, либо нуждались в ней. Как Мари. Независимо от того, были ли они в бедности и нужде, хотели ли утвердиться в обществе или преуспеть. В любом случае, люди хотели того, что было у неё. За исключением Оуэна. «Но разве это не естественно? У Оуэна и так всё есть». Однако, если подумать, Оуэну не особо нужно было то, чем обладала она. В крайнем случае, его могла заинтересовать её красота или происхождение. Вряд ли нашлось бы много людей с сопоставимым статусом семьи и выдающейся внешностью. Конечно, Оуэн, похоже, не проявлял особого интереса и к этим аспектам. «Даже сейчас… он не кажется особо заинтересованным в семье». Хотя несколько месяцев назад Оуэн начал меняться, он всё ещё проявлял мало интереса к Эдельте. Для Люсии это было хорошо. У самой Люсии тоже не было особых мыслей насчёт Эдельте. Вместо этого Оуэн начал проявлять интерес к ней самой. Он, казалось, реагировал на её внешность иначе, чем раньше, но дело было не только в этом. Оуэн откликался на каждую мелочь, связанную с Люсией. Это было весьма примечательно. Её голос, её слова, её поступки. Он вёл себя так, словно она была для него целым миром. Это заставляло её задаваться вопросом, была ли это любовь. Люсия считала любовь ненужной, но бесчисленное количество раз слышала слово «нравится». Она испытывала привязанность семьи и друзей, но взгляд безответной любви был ей хорошо знаком. Несмотря на это, отношение Оуэна было для неё совершенно новым опытом. Никто из влюблённых никогда не вёл себя так, как он. Никто не ставил кого-то другого выше себя. Это было естественно. Как кто-то в мире может быть важнее, чем ты сам? Но Оуэн бросал вызов этому базовому и очевидному принципу. Оуэн делал всё ради Люсии. Без слов, без вопросов. Он бросался к ней, не глядя ни на что, если думал, что она может быть в опасности, и быстро понимал и исполнял её желания. Находясь с ним, Люсия чувствовала себя абсолютной личностью. В его мире она была единственным человеком. «Потому что Оуэн любит меня». Должно быть, это и есть его любовь. Говорят, у каждого свой способ любить, и, похоже, способ Оуэна был именно таким. Его любовь заключалась в том, что его мир был заполнен лишь одним человеком. «Должно быть, это его первая любовь». Возможно. Оуэн плохо разбирался в эмоциях. Как и она, но он, вероятно, был ещё хуже. В отличие от неё, он даже не понимал чувств обладания, одержимости или желания чем-то владеть. Поэтому он мог быть увлечён незнакомыми чувствами с ничего не подозревающим лицом. Это было естественно. «Но тогда…» Но почему она чувствовала волнение от его поведения? Была ли она просто счастлива, что он любит её, потому что она хотела обладать им? «Почему…» Если это так, почему она отказалась от предложения своего отца, герцога Эдельте? Если она так сильно хотела его, она могла бы принять предложение выйти за него замуж. Если бы они обручились, а затем поженились, он не смог бы от неё сбежать. Отложенный ответ рано или поздно всё равно прозвучал бы. Даже если бы однажды он перестал её любить, он не смог бы её оставить. Развод в дворянском обществе — дело непростое. «Почему я так поступила?» Если был способ, она должна была им воспользоваться. Такова была её натура. Люсия жила своей жизнью именно так. Это было естественно, и только так можно было получить желаемое. Большинство дворян тоже были такими. Это была обычная практика. «Я надеялась, что Оуэн поймёт это сам?» Люсия пришла к собственному выводу из своих бесконечных размышлений. Но этот вывод был настолько нелепым, что она издала короткий смешок. «Какой в этом смысл?» Заставить кого-то осознать свои чувства. Это была её конечная цель. Но она не желала, чтобы это произошло само собой. «…Почему я просто не сказала?» Она думала, что раз уж он всё равно поймёт, неважно, как это произойдёт. Оглядываясь назад, не было нужды ходить вокруг да около. «Я могла бы просто спросить, нравлюсь ли я ему». Тогда Оуэн, несомненно, отреагировал бы честно. Покраснел бы, застеснялся и в конце концов осознал бы всё сам. Почему она ничего не сказала? Люсия глубоко выдохнула и с глухим стуком прислонила голову к стенке кареты. — Алкоголь слишком крепкий… Её мысли продолжали кружиться. Это были пустяковые раздумья. Какая разница, как вёл себя Оуэн или как она им манипулировала? Если он осознает это, он сможет действовать. В этом не было ничего сложного. — Мне просто нужно сказать это, да… — пробормотала Люсия про себя, погружённая в свои мысли. Люсия, бормотавшая что-то пьяным голосом, вскоре уснула. Когда она снова открыла глаза, она уже прибыла в особняк Эдельте. — Уф… Отоспавшись, она теперь чувствовала тупую боль похмелья. Когда она тихо застонала, Мари принесла ей воды. — Я сделала что-нибудь неловкое? Люсия залпом выпила воду, которую протянула ей Мари, а затем спросила. — Вовсе нет. Но… вы не помните? Мари покачала головой на вопрос Люсии, а затем осторожно добавила: — Я помню всё до окончания пикника, но ничего после этого. — Ах… Мари разочарованно вздохнула. Она изо всех сил старалась дать полезный совет, но Люсия забыла все их разговоры. Хотя она почувствовала укол сожаления, теперь она ничего не могла поделать. Повторное упоминание могло показаться вмешательством. — Было что-то важное? — Нет, ничего подобного. — Правда? Люсия, на мгновение озадаченная, затем отпустила Мари, сказав, что та может идти. Забыв все разговоры с Мари и свои мысли в карете, Люсия небрежно встала. Ей нужно было выбрать наряд для светского раута через два дня и решить, какие мероприятия посетить в ближайшие недели. Ей также нужно было подобрать одежду для визита в бутик с Оуэном на этой неделе. Люсия открыла дверь в свою гардеробную и окинула взглядом аккуратно развешанные платья, прежде чем позвонить в колокольчик, чтобы вызвать горничную. На этот раз она позвала не Мари, свою личную горничную, а тех, кто специализировался на уходе за её гардеробом. — Через два дня я надену это платье. А для бутика — вот это. Подготовьте их заранее. — Слушаюсь, моя леди. — И достаньте аксессуары, которые подходят к цветам этих платьев. — Слушаюсь. Количество платьев, которыми владела Люсия, было немалым. Её гардеробная была почти такой же большой, как спальня. Естественно, количество платьев, хранящихся там, исчислялось десятками. Её наряды проводили в шкафу больше времени, чем на ней самой. Если оставить их в шкафу, они могли приобрести неприятный запах, и их, возможно, пришлось бы стирать или чинить. Поэтому платья для светских мероприятий нужно было выбирать заранее, чтобы проветрить их от запаха шкафа и подготовить к стирке или починке, если потребуется. Кроме того, нужно было подобрать аксессуары, сочетающиеся с цветами нарядов. — Хм… Это выглядит неплохо. Из аксессуаров, принесённых горничной, Люсия выбрала комплект из красного сапфира, который подарил ей Оуэн. Тёмно-красное платье, которое она планировала надеть на завтрашнее чаепитие в оранжерее, отлично с ним сочеталось. Для визита в бутик с Оуэном она выбрала чёрное платье. К нему она подобрала серьги и ожерелье из обсидиана, украшенные золотом. Поскольку символом семьи Вердун был чёрный цвет, ношение чёрной одежды и аксессуаров имело бы важное значение. Это стало бы сигналом того, что Люсия вскоре станет частью семьи Вердун. — Подготовьте и их тоже. — Слушаюсь, моя леди. Аксессуары будут тщательно очищены и приведены в идеальный порядок. Отпустив горничных, Люсия села за свой стол. Хотя она согласилась посетить бутик с Оуэном, они не назначили точного времени. Она взяла ручку и достала бумагу. Она спокойно написала записку, предлагая подходящее время для их встречи, затем запечатала её в конверт и позвала лакея, чтобы тот доставил её. Ещё до того, как письмо достигло Оуэна, Люсия напевала мелодию, пребывая в отличном настроении. «Мой мир состоит целиком из тебя». Это была песня из оперы, которую она посетила несколько месяцев назад. Опера называлась «Муж ведьмы». Песня называлась «Для моей прекрасной и жестокой ведьмы». Её пела не главная героиня, игравшая ведьму, а главный герой, заколдованный граф. Слова были такими: «Я могу сделать для тебя всё что угодно. Мир называет тебя ведьмой, но это не имеет значения. Потому что я люблю тебя такой, какая ты есть». ---------- Муж ведьмы (1) — Вот билеты в оперу. Не ограничивайтесь одним лишь бутиком; сходите на спектакль и поужинайте. *** По дороге к поместью Эдельте в карете. Оуэн молча разглядывал билеты, полученные от своего дворецкого Логана. На билетах на оперу «Муж ведьмы» красовалась пометка «VIP». Достать их наверняка было непросто, но Логан справился. Оуэн в очередной раз восхитился способностями своего дворецкого и убрал билеты во внутренний карман. «Поход в оперу, значит». Это был план свидания, о котором он раньше даже не задумывался. «Это похоже на поход в кино?» В Корее сходить в кино и поужинать вместе было типичным свиданием. Возможно, нечто подобное существовало и здесь. Для состоятельных дворян, даже если билеты в оперу стоили дорого, траты были пустяковыми, так что это выглядело вполне правдоподобно. «…Логан, должно быть, посчитал, что этого недостаточно». Осознав это, Оуэн почувствовал легкое смущение. Логан, вероятно, был весьма раздосадован, наблюдая за отношениями Лючии и Оуэна. «Наверное, другие подумали бы, что все движется слишком медленно». Другие дворяне к этому времени уже давно бы объявили о помолвке и назначили дату свадьбы. Однако отношения Лючии и Оуэна пока ограничивались лишь слухами об их встречах, без каких-либо официальных документов. На самом деле, Оуэн в последнее время был слишком занят, пытаясь разобраться в своих противоречивых чувствах и погрузившись в работу, что, должно быть, казалось стороннему наблюдателю досадным промедлением. Прибыв на место, он был поглощен организацией бизнеса, составлением документов и поиском преемника, так что был действительно занят. — В Оушене что-то случилось? Изначально Логан задал именно этот вопрос. Однако, услышав отрицание Оуэна и историю о просьбе к Кайлу создать записывающий кристалл, Логан пришел в замешательство. Он не мог понять, почему человек, у которого нет проблем и который даже хочет вести записи, ведет себя подобным образом. — …Я служу вам уже давно, но иногда действительно вас не понимаю. Глубоко вздохнув, Логан покачал головой, а затем достал билеты. — Это популярная опера, особенно среди молодых леди. Он добавил, что не понимает, почему Оуэн в последнее время стал реже выходить в свет, учитывая его прежние частые вылазки. Затем он отвесил чрезмерно формальный поклон. — Желаю вам приятно провести время. Хотя это было неловко, Оуэн решил с пользой распорядиться преданностью своего подчиненного. Не было смысла отказываться от подарка, который буквально вложили ему в руки. — Лючия. Он тихо позвал её по имени, размышляя, как лучше преподнести ей билеты. Вскоре карета прибыла к поместью Эдельте. Как обычно, Лючия уже ждала снаружи. — Оуэн, давно не виделись. Сегодня Лючия была одета в черное. Учитывая, что обычно она носила яркие и гламурные платья, сегодняшний наряд был довольно неожиданным. Однако Оуэн не удивился, так как получил её письмо заранее. В письме говорилось, что она хочет, чтобы дресс-кодом дня был черный цвет. Несмотря на то, что платье было черным, фасон «русалка», облегающий её тело, делал его совсем не скучным. Рукава были выполнены из полупрозрачной ткани, а по подолу платья была рассыпана мелкая крошка драгоценных камней, не оставлявшая места для обыденности. — Впервые с Оушена. Как ты поживаешь? — Как обычно, всё хорошо. Лючия улыбнулась в ответ на вопрос Оуэна, протягивая руку. Оуэн привычно взял её за руку и повел к карете. Как и у Лючии, наряд Оуэна сегодня тоже был выдержан в черных тонах. Черный был символическим цветом семьи Вердун. Прочитав письмо, Оуэн понял, чего хочет Лючия. Она стремилась укрепить слухи о том, что они пара, и показать, что скоро они обручатся. По сути, что в конечном итоге они станут частью одной семьи. — Рад это слышать. Впервые вижу тебя в черном платье, тебе очень идет. Слова, которые, как знал Оуэн, хотела услышать Лючия, уже были готовы. Он легко подобрал их и произнес. Это было несложно, поскольку они были наполнены искренним чувством. — Правда? Улыбка Лючии стала шире, словно она услышала именно то, что хотела. Расцветающая улыбка на фоне черного платья делала её ещё более ослепительной, чем обычно. — Да. Оуэн подтвердил свои слова и последовал за Лючией в карету. Как обычно, они сели друг напротив друга. Как только они оба устроились, карета медленно тронулась с места. — Я сделал заказ в бутике «Стелла». Оуэн нарушил тишину, как только карета пришла в движение. — Это мой любимый бутик. — Я слышал об этом. Добавила Лючия, и Оуэн улыбнулся. — Откуда ты узнал? — Я немного навел справки в светских кругах. — Ты заставил кого-то разузнать? — Хм, можно сказать и так. Глаза Лючии слегка расширились при мысли о том, что Оуэн собирал о ней информацию. Говорят, любовь меняет людей, и это, похоже, был один из таких случаев. — И вот ещё. Пока Лючия удивлялась его поступку, Оуэн достал билеты из внутреннего кармана. — Это билеты в оперу. Лючия взяла протянутые им билеты. Прочитав название «Муж ведьмы», она быстро вспомнила содержание оперы. Это была постановка, которую она видела несколько месяцев назад. Она помнила, что она произвела на неё сильное впечатление. Она до сих пор помнила песню, которую пел главный герой. — После посещения бутика у нас должно остаться время. Если ты свободна, не хочешь сходить? — Конечно. Лючия без колебаний согласилась на предложение Оуэна. Даже зная сюжет и финал, это не имело значения. Это была опера, которая ей понравилась, так что повторный просмотр не стал бы пустой тратой времени. Более того, пойти туда с Оуэном было ещё лучше. — Мы приехали. За короткий разговор карета добралась до улицы бутиков. Карета остановилась, и кучер открыл дверь. Оуэн вышел первым и взял Лючию за руку, чтобы помочь ей спуститься. Тепло их сцепленных рук теперь казалось естественным. Когда Лючия вышла из кареты, Оуэн, не отпуская её руки, повел её к бутику. Она улыбалась, следуя за ним и наслаждаясь его направляющим прикосновением. — Добро пожаловать. Герцог Вердун, Леди Эдельте, мы вас ждали. Бутик «Стелла» был забронирован на два часа заранее. В результате внутри не было других клиентов, только персонал. — Мы пришли заказать наряды для императорского банкета. — О боже, для нас честь создавать наряды для летнего банкета для вас обоих. Воскликнул персонал на слова Оуэна. ---------- Муж ведьмы (2) После того как они выбрали наряды в бутике, Оуэн и Люсия отправились в ювелирную лавку. Ювелирная лавка располагалась в конце той же улицы, так что добрались они быстро. Люсия выбрала тёмно-красный духовный камень. Говорили, что это один из немногих осколков, оставшихся от духов, вымерших в глубокой древности. Из-за этого цена была заоблачной, но Оуэн купил его без колебаний. Люсия заказала дизайн ожерелья и серёг с этим тёмно-красным камнем, а также запонки и зажим для галстука для Оуэна. «Духовный камень?..» *** Когда после визита к ювелиру они вернулись в карету, Оуэн погрузился в раздумья. В «Цветке Империи» не было ни слова о духах или духовных камнях. Он гадал, не является ли это деталью, известной лишь автору, но никак не мог избавиться от тревожного предчувствия. — Оуэн. Пока он предавался размышлениям, Люсия тихо позвала его по имени. Её образ мгновенно заполнил его тёмные глаза, до этого блуждавшие в пустоте. — Ты слышал об опере «Муж ведьмы»? Оуэн покачал головой. Кроме названия, написанного на билетах, которые передал ему Логан, он ничего о ней не знал. Лишь то, что сказал Логан: опера весьма популярна среди юных леди. «О». Перебирая воспоминания, он вдруг подумал, что Люсия, возможно, уже видела эту оперу. — Люсия, ты уже видела эту оперу? На его поспешный вопрос Люсия на мгновение замешкалась. Но тут же взяла себя в руки и улыбнулась. — Да, я смотрела её в прошлый раз. Но представление было таким приятным, что, думаю, будет хорошо посмотреть его снова. — Какое облегчение… Было бы лучше, если бы для них обоих это была новая опера. Но менять планы было уже поздно. К тому же, раз ей нравится эта опера, ему тоже стало любопытно на неё взглянуть. — Надеюсь, тебе тоже понравится, Оуэн. Мне там нравилось всё. Главная героиня, главный герой, сюжет и их отношения. Пока она перечисляла причины, Оуэн молча смотрел на неё и кивал. — Уверен, что так и будет. Она сказала, что эта опера ей нравится. Вряд ли ему может не понравиться то, что нравится ей. Он дорожил всем, что было связано с ней. — Мы приехали. Карета остановилась. *** В отличие от бутика «Стелла», в оперном театре было полно народу. Оуэн и Люсия вышли из кареты и направились ко входу для VIP-персон. Очередь к общему входу была довольно длинной, но у VIP-входа было относительно тихо. После недолгого ожидания подошла их очередь, и, проверив билеты, их проводили на места. Их места напоминали VIP-ложи на аукционе. Если общие места располагались на первом этаже перед сценой, то VIP-места находились на втором, окружая сцену, без окон. Вокруг сцены было размещено множество магических камней, зачарованных на усиление звука, что обеспечивало отличное качество акустики. — С этих мест открывается прямой вид на сцену сверху. — Похоже на то. Их места находились в самом центре второго этажа. В итоге они оказались прямо над передними рядами первого этажа, что давало идеальный обзор сцены сверху. «Разве передние места обычно не самые дорогие?» Хотя эти места обеспечивали уединение, Оуэн не мог отделаться от мысли, что с передних рядов первого этажа обзор сцены лучше. Если судить по ценам на билеты в мюзиклы, спектакли и концерты, это казалось логичным. Но это был другой мир, так что он решил отпустить эту мысль. Похоже, в этом мире уединение и особые места ценились выше. — Дамы и господа, добро пожаловать в наш театр. Опера «Муж ведьмы» начнётся в ближайшее время, поэтому, пожалуйста, займите свои места и соблюдайте тишину. Приятного просмотра. Спасибо. После короткого ожидания прозвучало объявление. Похоже, все общие места на первом этаже были заполнены. Когда опера «Муж ведьмы» началась, стало ясно, почему она так популярна — каждое место в VIP-секции было занято. Вероятно, общие места на первом этаже тоже были забиты битком. Короткий резкий звук ознаменовал погашение всех огней, погрузив театр во тьму. Внезапно наступившую черноту прорезали звуки инструментов, и раздался голос. Затем, с хлопком, зажглись огни, освещая сцену. Прожектор выхватил главного героя, стоявшего в центре сцены. Перед ним стояло зеркало, а рядом — двое слуг. — Юный господин, юный господин. Пожалуйста, будьте осторожны, когда пойдёте в лес, — запел один из них. — В лесу живёт ведьма. Ведьма, что очаровывает людей. Если встретите её, немедленно бегите. Не смотрите ведьме в глаза. — Почему? — Потому что вы влюбитесь в ведьму. Вы попадёте в сети её магии, полюбите её и никогда не сможете сбежать. Слуги предостерегали главного героя. Но герой отмахнулся от их предупреждений со смехом. — Занятная история. Я вернусь. Главный герой зашагал прочь. Свет снова погас, и декорации сменились. Теперь сцена изображала лес. Главный герой охотился на диких зверей. Он заблудился и зашёл вглубь леса, где появилась главная героиня, ведьма, и запела. — Этот лес — моя ограда. Моё уютное гнездо, куда никто не смеет подойти. Моё одинокое, дорогое убежище. Главный герой был заворожён песней ведьмы, словно влюбившись с первого взгляда. — Здесь полно диких зверей. Это опасно. Послушав её песню некоторое время, он заговорил с ней. Но ведьма ответила с улыбкой. — Разве ты не слышал слухи? — Какие слухи? — Слухи о ведьме. Говорят, в лесу живёт ведьма. Только дурак этого не знает. — … — Я и есть та самая «ведьма». Та, что очаровывает, пленяет и вредит людям. Думаешь, я испугаюсь диких зверей? Ведьма попыталась напугать главного героя. Но он посмотрел на неё с удивлением и ответил. — У ведьм две жизни? — Ты… — Пойдём отсюда. Ты выжила до сих пор только потому, что тебе везло. Если останешься здесь дольше, может случиться что-то действительно плохое. Главный герой взял ведьму за руку и увёл её из леса. Сцена снова сменилась. Теперь сцена изображала деревню. Главный герой показывал ведьме деревню, обучая её и помогая освоиться. Но вскоре случилась трагедия. Жители деревни раскрыли её истинную сущность и попытались выгнать её. Они подожгли её дом и забросали её камнями. Но ведьма оставалась спокойной. — У вас совсем нет страха. Вы слишком бесстрашны. Она рассмеялась, пугая людей. — Вы знаете, что я ведьма, но всё равно жжёте мой дом. А что, если я решу убить вас всех? Слушая песню ведьмы, Оуэн понял, почему Люсии так нравится эта опера. Главная героиня, ведьма, должно быть, пришлась ей по душе. Человек, который оставался уверенным и непоколебимым, независимо от того, какие взгляды или слова были направлены в его сторону. Человек, который насмехался и угрожал тем, кто её мучил, — совсем как Люсия. — Мне не нужна твоя помощь. Думаешь, меня волнуют такие бесполезные и ничтожные вещи? Уходи. То, как ведьма отвергала помощь главного героя, и то, как она говорила холодно, никогда не познав тепла, напомнило Оуэну о Люсии. То, как она прямо выражала свои эмоции, заставляло его думать о ней. Это просто… заставляло его думать о ней. — Я не пытаюсь тебе помочь. Я просто хочу быть рядом с тобой. Главный герой был прямолинеен и честен. Он быстро осознал свои чувства и выразил их. — Я люблю тебя. Оуэн завидовал ему. Как он мог быть так уверен в любви, не испытав её прежде? Как он мог осознать это, не зная любви? — Ты не обязана любить меня в ответ. Пока Оуэн размышлял об этом, главный герой пропел следующие слова. Глаза Оуэна слегка дрогнули от этих слов. — Я не жду этого. То, что я люблю тебя, не значит, что ты должна любить меня. — Что… — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты улыбалась там, где никто не сможет причинить тебе боль. — … Оуэн молча смотрел на сцену. Его дрожащие глаза вскоре стали глубоко погружёнными в происходящее. — Люди, может, и правы. В тот момент, когда я увидел тебя, я влюбился. Но я знаю. Ты не та «ведьма», о которой говорят люди. Внутри него поднялась необъяснимая меланхолия. Оуэн поймал себя на том, что сопереживает главному герою. Возможно, потому, что, как он видел Люсию в ведьме, так он видел себя в главном герое. Как никто не любил ведьму в мире «Мужа ведьмы», так почти никто в мире «Цветка Империи» не любил Люсию. Любой счёл бы это смешным, подумал он. Как можно отдать так много своего сердца злодейке из романа? В их словах не было изъяна. Люсия была всего лишь злодейкой в романе. Этот факт ранил его сильнее всего. Вполне возможно, что персонаж истории может не получить любви читателя. Но она была всего лишь персонажем. Однако в «Цветке Империи» Люсию все сторонились после появления Беллы. — Даже если ты настоящая ведьма, это не имеет значения. Все говорили, что так ей и надо. Она была злодейкой, она мучила Беллу и пыталась убить героиню. — Даже если ты действительно кого-то околдовала и убила, я всё равно… Её называли злой женщиной, погрязшей в роскоши, жадности и даже легкомысленно относившейся к человеческим жизням. Её называли злодейкой века. Люди в её мире и люди в его мире. — Даже если ты та самая настоящая ведьма, о которой говорят, я не могу не любить тебя. Но что с того? Она уже стала для него всем. Люсия уже… — Оуэн? Люсия мягко коснулась руки Оуэна. Она беспокоилась о его реакции? Оуэн, чьи глаза были полны эмоций, тихо закрыл их. Даже пытаясь успокоить свои чувства, он понимал, что это непросто, и в конце концов посмотрел на Люсию глазами, в которых всё ещё не улеглась буря. В красных глазах Люсии плескалось беспокойство. — Оуэн. Ты в порядке? Встретившись с глазами, полными таких сильных эмоций, было естественно, что она забеспокоилась. Должно быть, это её тревожило. Она не могла понять, что стало причиной его душевного смятения. Не могла. Главный герой «Цветка Империи» и он сам были разными людьми. Она не смогла бы найти причину, даже если бы попыталась. — … Оуэн посмотрел на Люсию. Молча, тихо. Сцена всё ещё была наполнена пением. Страстное признание главного героя ведьме отдавалось эхом в его ушах. — Я люблю тебя. ---------- Муж ведьмы (3) Когда главный герой на сцене признался ведьме в любви, Оуэн понял, что это за неуловимое чувство, которое он так долго искал. Это была любовь. Мир не окрасился в розовые тона, как это описывают в романах, и он не думал о Люсии целыми днями, но это чувство, несомненно, было любовью. Певец на сцене доказывал это. То, что он чувствовал, действительно было любовью. — Но я… — Тебе не нужно отвечать через силу. — …Ты хочешь сказать, что у тебя нет желаний? — Все, чего я желаю, — это твоего счастья. Даже это в нашем мире считается жадностью. Каждая реплика из пьесы глубоко пронзала его сердце. Слушая их голоса, Оуэн посмотрел на Люсию. Ее глаза все еще были полны тревоги. Чтобы успокоить ее, Оуэн слабо улыбнулся и смягчил взгляд. — Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться. По правде говоря, он был совсем не в порядке, но ему нужно было держаться, по крайней мере, до конца спектакля. Люсия кивнула в ответ на его слова. Она не выглядела убежденной, но, казалось, была готова оставить это на потом. Оуэн почувствовал облегчение от ее реакции и перевел взгляд обратно на сцену. Сцена изображала, как главные герои, мужчина и женщина, изливают свои чувства и убегают вместе. Они сбежали в лес, где изначально жила ведьма. Так они снова обрели покой. Они проводили дни вместе, поддерживая друг друга. Но несчастье ударило вновь. Пока главный герой был в отлучке, покупая припасы, кто-то поджег лес. Лес и их дом были охвачены пламенем. Главный герой в отчаянии упал на колени. В этот момент из огня вышла ведьма, главная героиня. — Даже если сжечь ведьму на костре, она не умрет. Разве ты не знал? Ведьма рассмеялась. Звонким, жестоким смехом. — Ведьма не умирает. Даже если ты убьешь ее. Пытаться убить меня было глупо. Ее хохот эхом разносился вокруг. Главный герой без колебаний обнял ведьму. — Ты жива… Слава богу, правда. Ведьма была ошеломлена его реакцией. Она спросила, не боится ли он, ведь она была той самой настоящей ведьмой, о которой все говорили, но он спокойно ответил: — Я же сказал. Даже если ты настоящая ведьма, для меня это не имеет значения. Казалось, это был поворотный момент, когда ведьма начала любить главного героя. Она, по-видимому, обрела уверенность. Так они полюбили друг друга. Однако… — Я не умру. Ведьмы не умирают. Мы просто становимся ветром и улетаем. Рассеиваемся в воздухе. Прожив долгую жизнь, ведьма умерла раньше главного героя. Но она закрыла глаза с улыбкой, не испытывая сожалений. — Я люблю тебя. Очень сильно. И началась финальная песня оперы. «Для моей прекрасной и жестокой ведьмы». Главный герой пел, вспоминая свою возлюбленную ведьму. — Мой мир целиком состоит из тебя. Я могу сделать для тебя все что угодно. Мир называет тебя ведьмой, но это не имеет значения. Потому что я люблю тебя такой, какая ты есть. Главный герой, оставшись один, выглядел опустошенным. Казалось, он демонстрировал судьбу человека, потерявшего того, кто был для него целым миром, с одиноким лицом и слабой улыбкой. Он пел, вспоминая человека, который был для него всем. — Я помню все о тебе, моменты, проведенные с тобой. Я люблю все эти воспоминания. Я очень сильно тебя люблю. *** Послевкусие спектакля не отпускало. Даже в ресторане, куда они отправились на ужин, Оуэн не мог избавиться от впечатления, произведенного оперой. Эмоции, вызванные «Мужем ведьмы», были глубокими. Точнее, дело было не в том, что опера вызвала эти эмоции, а в том, что она заставила его осознать их. — Вот основное блюдо. Один стейк из ягненка и один стейк из говядины. Кто заказывал стейк из ягненка? Пока Оуэн был погружен в свои мысли, принесли основные блюда. — Сюда. Стейк из говядины для него. — Понял. Люсия ответила за него, заметив его рассеянное состояние. Тарелки со стейками поставили перед ними. Оуэн машинально взял нож и начал резать мясо. Благодаря его безупречному этикету стейк был нарезан без единого звука, но в его глазах все еще отражались сильные чувства. Его неразрешенные эмоции, казалось, были готовы выплеснуться через край. — Оуэн. Люсия наконец позвала его. С середины оперы Оуэн вел себя странно. Ее удивило его глубокое погружение в спектакль, но его поведение во второй половине было таким, словно он стал единым целым с главным героем. Без видимой причины. — Оуэн? Она позвала его снова, и он наконец посмотрел на нее. Взгляд, который встретился с ее, заставил Люсию вздрогнуть. Она была удивлена, когда позвала его в оперном театре. В глазах, встретившихся с ее, ярко вспыхивали эмоции, словно они были неуправляемыми. Она не знала названия этих эмоций. Потому что это были цвета, которых она никогда раньше не видела. Однако, какими бы ни были эти эмоции, они были достаточно интенсивными, чтобы чувствовалось, будто они могут сжечь и одновременно заставить ее сердце замереть. Но… — Люсия. Черные глаза, с которыми она столкнулась сейчас, были еще более напряженными. Эмоции, настолько глубокие и темные, что казалось, они поглотят ее, хлынули вперед. Это было похоже на приближающуюся приливную волну. Люсия не могла даже открыть рот, чтобы ответить. Она не могла пошевелиться ни на дюйм. Это было чувство беспомощности. Словно хрупкий человек, унесенный огромным бедствием, Люсия могла лишь бесконечно смотреть на Оуэна. — Люсия… Даже голос Оуэна, отвечающий ей, был полон эмоций. Он был полностью окрашен теми же чувствами, что отражались в его глазах, не оставляя пробелов. Это был голос, которого она никогда раньше от него не слышала, и откровенность, которой никогда не видела. Он не мог этого скрыть. Эмоции, вырывающиеся наружу, как волны. Люсия находила такого Оуэна незнакомым. Она не могла предсказать, что он скажет дальше. — Кажется, ты мне нравишься. И тогда Оуэн признался. Словно наводнение, в одно мгновение поглотившее целую деревню, он сказал это вот так просто. Именно тогда Люсия наконец осознала. Название эмоции, которую он демонстрировал так ярко и честно. — Нет, думаю, я сильно тебя люблю. Это была любовь. Причина, по которой Оуэн был так потрясен собственными чувствами, заключалась в том, что он был не знаком с любовью. А причина, по которой она не поняла, что то, что она видела сегодня, было любовью, несмотря на то, что получала признания много раз… — Все в порядке. …заключалась в том, что это был вид любви, которого она никогда раньше не видела. — Даже если ты не любишь меня. Так что тебе не нужно давать никакого ответа. Любовь Оуэна была безответной. Он любил односторонне и жертвенно. Оуэн ничего не ожидал. Он просто искренне любил ее. — Я никогда ничего не ожидал. Ни разу. Просто… Он любил ее с предельной искренностью. Его взгляд, его голос. Его действия доказывали это. И все же в нем не было ни намека на жадность. Это было совершенно не похоже на ту любовь, которую она испытывала раньше. — Я просто хочу исполнять твои желания. — … — Люсия. Я просто хочу, чтобы я мог делать все, что ты хочешь. Чтобы ты получала то, чего желаешь, и проводила время только с теми людьми, которые любят и ценят тебя. Это было долгожданное признание Оуэна. Значит, она должна чувствовать себя счастливой. Это был момент для радости, потому что Оуэн теперь был полностью ее. Безусловно, так и должно было быть. Но Люсия не могла просто радоваться и смеяться. Она никогда не представляла, что признание Оуэна будет таким. — …Почему? Она думала, что он просто скажет, что любит ее. Что она ему нравится, что он тоже хочет ее. Точно так же, как говорили все остальные до сих пор. Что он хочет быть ее любовником или хочет быть помолвлен с ней. Или что он хочет, чтобы она ответила ему взаимностью. Она думала, что он будет просить вернуть его любовь. Потому что обычные люди поступали именно так. По крайней мере, те, кого знала Люсия. — Почему ты желаешь этого? Такой любви не существовало. Она не знала такой самоотверженной любви. Хотя она мало что знала о самой любви, она никогда не слышала о подобном. Люди по своей природе эгоистичны. Поэтому, естественно, люди, которые любят, тоже должны быть эгоистичны. Но почему он такой… — Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. Почему он такой добрый? — Это все, чего я желаю. Оуэн улыбнулся. Отчаянные эмоции исчезли, словно их и не было. Все, что осталось, — это ясная и сияющая улыбка. Люсия почувствовала дистанцию перед этой улыбкой. Она внезапно подумала о луне. Мягкая и элегантная луна, которую она видела, гуляя вдоль ночного моря в Оушене, наложилась на образ Оуэна. — Это мое желание и моя мечта, Люсия. Он действительно был похож на луну. Он не монополизировал ночное небо. Он знал, как делить ночное небо с бесчисленными звездами, и знал, как гармонировать и с морем, и с небом. Он был человеком, который не умел причинять вред другим. Оуэн, как ни странно, был именно таким человеком. — … Он отличался от нее. В отличие от нее, которая должна была хватать то, что хотела, любыми средствами, он решил защищать то, что было ему дорого. Счастье, здоровье и безопасность тех, кто был ему дорог. Он хотел защитить эти обнадеживающие, кажущиеся вымышленными вещи. — Люсия. Оуэн назвал ее имя. Его рука нежно коснулась ее руки. Он осторожно взял ее за руку. Взгляд Люсии переместился с его лица на его руку. — Мои эмоции — это моя ответственность. Мягко сказал Оуэн. — … Люсия все еще не могла ничего сказать. Он, любивший самоотверженно, был еще и зрелым. — Тебе не за что чувствовать вину. Это мои эмоции. Он был совершенен до чрезмерности. С его красивой внешностью, высоким ростом, выдающимися боевыми навыками фехтовальщика уровня Мастера Меча и статусом главы одного из двух герцогских домов. Не только его внешность, но и его внутренний мир был необычайно цельным. Это заставляло ее чувствовать себя еще более обеспокоенной. Разве Оуэн тоже не был тем, кто когда-то не мог поверить в любовь из-за своего эмоционально опустошенного мира? И все же он любил со зрелостью и вниманием. Впервые Люсия почувствовала жалость к нему из-за этого. ---------- Муж ведьмы (4) Честно говоря, Оуэн не ожидал, что Люсия отреагирует именно так. Это было выражение лица, которого он у неё никогда не видел. Сожаление. Люсия выглядела настолько виноватой, что не могла вымолвить ни слова. Оуэн полагал, что Люсия по естественным причинам обрадуется его признанию. Разве это не был тот самый момент, которого она так ждала и к которому стремилась? Момент, когда он скажет, что любит её, и станет всецело принадлежать ей. Поэтому он добавил, что ей не нужно чувствовать себя виноватой, но Люсия продолжала молчать. Лишь тихий ужин продолжался своим чередом. Во время еды Люсия то и дело прикладывалась к вину, словно что-то её тяготило. — Так вы быстро опьянеете. Даже когда Оуэн произнёс это с беспокойством, Люсия лишь наклонила бокал, ответив, что с ней всё в порядке. К тому времени, как вино в её бокале исчезло в третий раз, Оуэн заколебался, стоит ли останавливать Люсию. Поскольку автор «Цветка Империи» однажды раскрыл характеристики персонажей, он знал, что Люсия плохо переносит алкоголь. — Я налью вам ещё. Однако прежде, чем Оуэн успел что-либо предпринять, подошёл официант и наполнил бокал Люсии. Люсия привычно снова взяла бокал. Его наполняли ещё дважды. В общей сложности она выпила шесть бокалов. Предел Люсии, как говорили, составлял три бокала слабоалкогольного вина, так что она значительно превысила свою норму. К счастью, ужин вовремя подошёл к концу. Оуэн поспешно попытался увести Люсию из ресторана. Не похоже было, что она устроит сцену, но если бы что-то случилось, Люсия была бы смущена. — Ах… Но на лестнице ресторана она споткнулась. Прямо перед тем, как она упала, Оуэн подхватил Люсию. Затем он заключил её в свои объятия. — Положите руку мне на плечо. Прошептал Оуэн ей на ухо. Опьянев, Люсия забыла о смущении и спокойно обняла его за шею. Когда он спускался по лестнице широкими шагами, Люсия склонила голову ему на плечо. Тело Оуэна на мгновение напряглось, но Люсия лишь тихо прильнула к нему и пробормотала: — Я вдруг вспомнила… то, что говорила Мари в тот день. То, что слетело с уст Люсии, было неожиданностью. Оуэн был озадачен. Мари была личной горничной Люсии. Не было причин, по которым она могла бы заговорить о словах своей служанки. «Должно быть, она очень пьяна». Придя к такому выводу, Оуэн продолжил быстро идти. Как раз вовремя прибыл экипаж и стал ждать их. — Мари говорила мне… задуматься о том, как Оуэн ко мне относится. Но Оуэн был вынужден остановиться после следующих слов Люсии. Он понятия не имел, что Мари говорила подобные вещи. — Когда я задумалась об этом, Оуэн оказался любопытным человеком. Оуэн чувствительно реагирует на каждое моё слово. Люсия, будучи пьяной, была честнее, чем обычно. Она говорила, не фильтруя свои мысли. — Словно я — нечто непреложное. Словно вы сделаете всё, что я пожелаю. Это странно. — … — Оуэн ставит меня превыше себя. Это бессмыслица. Кто в этом мире ставит других выше себя? С самого начала Люсия не могла этого понять. Потому что любовь Оуэна была ей чужда. Она никогда прежде не получала такой любви. Оуэн наконец понял, почему Люсия выглядела такой виноватой в ресторане. Она хотела обладать Оуэном. Поэтому она использовала его, его положение, и заставляла его действовать ради того, чего она хотела. Это было типично для Люсии. Потому что она всегда поступала так, чтобы получить желаемое. Однако человек, которого она хотела, никогда не вёл себя так, как Оуэн. Никто никогда не смотрел на неё с такой абсолютной преданностью, как Оуэн. Ни в этом мире, ни в его мире. Никто не дорожил ею так сильно, как он. — Но сегодня вы даже сказали, что мне не нужно вас любить. Что вы ничего не ждёте. Что вам ничего не нужно. Люсия, опираясь на плечо Оуэна, посмотрела на него снизу вверх. Она была настолько пьяна, что перешла на «ты». Почему-то это ему понравилось, и Оуэн слегка улыбнулся в ответ. — Да, я так сказал. Неужели прошло так много времени, пока они разговаривали? Кучер, сидевший на козлах, с любопытством приблизился. При этом Оуэн снова двинулся с места. Кучер быстро отбросил своё любопытство и открыл дверцу кареты. По-видимому, он решил, что знать слишком много о делах высшего общества не пойдёт ему на пользу. Оуэн сел в карету, всё ещё держа Люсию на руках. Он мог бы посадить её напротив, но не сделал этого. Оуэн сел вместе с ней, так и не выпустив её из объятий. Иными словами, это было его желание, проявившееся, когда она была пьяна. Это был один из немногих эгоистичных поступков, которые он мог себе позволить, осознав свои кипящие чувства любви. *** — Вы даже сказали, что единственное, чего вы желаете — это моего счастья. Вы понятия не имеете, как абсурдно это прозвучало для меня. — Разве это было так абсурдно? — Конечно! Оуэн, люди по своей природе эгоистичны. Это существа, которые думают прежде всего о себе. — Хм… неужели? Оуэн слегка наклонил голову, услышав слова Люсии. Он не совсем понимал. Он знал, что Люсия так думает. Её мир был полон таких людей. И она сама была одним из них. Должно быть, она верила в это. Но… — Не все такие. Оуэн тоже знал, что в мире много эгоистичных людей. Но не все эгоисты. Были и альтруисты. Точно так же, как есть плохие и хорошие люди, в мире существуют и эгоистичные, и бескорыстные. — Впрочем, быть эгоистом — не обязательно плохо. Он не считал эгоизм чем-то плохим. Пока это не переходило черту, какая разница? — Дело не в том, что не все такие, Оуэн. Это просто ты не такой. Палец Люсии ткнул Оуэна в щеку. Вздрогнув от неожиданного тычка, Оуэн моргнул. Пока он сидел в оцепенении, Люсия продолжила: — Это ты странный. Я даже не желала счастья, а ты желаешь мне счастья. Разве это имеет смысл? — Ты не хочешь быть счастливой? — Я даже не знаю, что такое счастье. — … Увидев потрясённое выражение лица Оуэна, Люсия снова положила руку ему на щеку. На этот раз это была ладонь, а не палец. — Почему ты снова выглядишь так, будто тебе больно? Я правда не понимаю. Люсия вздохнула, похлопывая Оуэна по щеке. — Ты сказал, что собственные чувства — это ответственность каждого, и что мне не следует чувствовать себя виноватой. Но ты жалеешь меня за то, что я не знаю счастья? — Конечно. — Что в этом такого очевидного? Это очевидно только тебе, Оуэн? — Конечно. Я люблю тебя. Желать счастья тому, кого любишь — это естественно. На ответ Оуэна Люсия замолчала. Даже в пьяном состоянии она, казалось, лишилась дара речи. Она шевелила губами, словно хотела что-то сказать, но в конечном итоге не смогла издать ни звука. — А потом ты говоришь мне не чувствовать себя виноватой. — Ты не сделала ничего, за что стоило бы извиняться. — Я обычно и не чувствую вины. — Тогда почему. Когда Оуэн спросил, Люсия посмотрела на него. Оуэн в замешательстве наклонил голову. Люсия протянула руку и взъерошила волосы Оуэна. Снова вздрогнув, Оуэн моргнул, когда она заговорила: — Ты слишком добр. Ты говоришь так по-доброму и так чисто… Добрый и чистый. Оуэн обдумывал слова Люсии. Он нахмурился, но не смог найти чёткого ответа. Что она имела в виду под добрым и чистым? — Не думай слишком глубоко. Это просто значит, что ты хороший человек. Ты очень совершенный человек, Оуэн. — Я? Ответ Люсии заключался в том, что он хороший человек, совершенный человек. Это ещё больше озадачило Оуэна. Был ли он хорошим человеком? Он определённо не был совершенным. — Да. Более совершенный, чем кто-либо или что-либо, что я когда-либо видела. Ты настолько совершенен, что я боюсь оставить на тебе изъян. Пока он размышлял, Люсия объяснила дальше. — Хотя это не имеет большого значения… Оуэн был бы даже готов счесть за честь, если бы она оставила на нём изъян. Но он не сказал этого вслух, опасаясь, что она может быть шокирована. *** — Мы приехали. Карета остановилась. Они были перед Герцогством Эдельт. Оуэн вышел из кареты, всё ещё держа Люсию на руках. Рыцари и горничные из герцогства, пришедшие встретить Люсию, ждали их. Поскольку Люсия тесно прижималась к Оуэну, они перешёптывались между собой. Оуэн спокойно опустил её на землю. — Я пришлю следующее приглашение письмом. Люсия кивнула с улыбкой. — Хорошо. — Отлично. Приятных снов. Когда Оуэн заговорил с Люсией непринуждённо, ропот среди слуг усилился. Оуэн, сохраняя спокойное выражение лица, пожелал Люсии спокойной ночи и вернулся в карету. На обратном пути в поместье Вердун Оуэн размышлял. Он ясно понял, что его чувства — это не просто фанатская привязанность. Хотел того Логан или нет, «Муж ведьмы» дал ему много осознаний и мыслей. — Любовь… Оуэн медленно пробормотал незнакомое слово, опуская веки. Это было чувство, которого он никогда раньше не знал. То, чего он никогда не испытывал. Но одно лишь осознание этого заставило его кончики пальцев покалывать. Он ясно чувствовал своё быстро бьющееся сердце и громкий звук его ударов, и каждый раз, когда он встречался взглядом с Люсией, его эмоции вспыхивали. Подобно незрелому яблоку, он был очень неуклюж в любви. Он лишь надеялся, что Люсия не заметит. Что он тот, кто любит так слепо и безрассудно. И всё же у него было так много желаний, что он хотел сделать многое для Люсии. Он хотел исполнить все её желания, дать ей всё, что она хочет, и предложить себя, если она пожелает. Он хотел стать первым, кто научит её, что такое счастье. Он также хотел, чтобы она жила в окружении людей, которые будут дорожить ею. Несмотря на то, что он был незрелым и неполноценным в любви, у Оуэна было много желаний. Люсия думала, что он любит без желаний, но это было большим заблуждением. Он пытался любить вопреки противостоянию всего мира. Как это могло не быть желанием? Даже создатель, автор, не хотел этой любви, а он хотел сделать злодейку, нелюбимую автором, счастливой. У Оуэна не было намерения отказываться от этого великого желания. Он намеревался добиться своего во что бы то ни стало. Во что бы то ни стало, он воплотит это в жизнь. ---------- Летнее озеро (1) — Как же я могла так поступить… На следующее утро, едва проснувшись, Люсия пришла в ужас. Воспоминания о вчерашнем дне всплыли в памяти с пугающей отчетливостью. «Неужели я совершила такую глупость?» Даже будучи пьяной, это было чересчур. Она никогда прежде не допускала подобных промахов. Более того, она вообще никогда не позволяла себе так напиваться на людях. Однако вчера она продолжала пить вино, прекрасно зная, что уже перешла свою норму. Любовь Оуэна была столь удивительной и непростой. «Но всё же…» Люсия тяжело вздохнула. Одно дело — выпивка, но она не могла понять, как вдруг начала говорить с Оуэном на «ты». И наговорила ему того, чего не следовало. «Хуже того, я даже вспомнила вещи, которые уже успела забыть». На фоне всего этого всплыли воспоминания о предыдущем пикнике, отчего у неё разболелась голова. «Подумать только, именно об этом говорила Мари». Слова Мари не были чем-то особенно важным. Но всё же… «Почему я рассказала об этом Оуэне…» Кажется, была веская причина, по которой люди говорили, что алкоголь вреден для психического здоровья. Люсия снова вздохнула и попыталась отогнать эти мысли. Теперь сожалеть было бесполезно. — Ваша Светлость. Как раз когда Люсия собиралась встать и позвать горничную, чтобы умыться, в спальню вошла Мари. — Герцог Вердун прислал письмо. — …Правда? Люсия вздрогнула, всё ещё думая о своих неловких моментах. Но она быстро взяла себя в руки и приняла письмо. Она вскрыла сургучную печать ножом для бумаги и открыла конверт, обнаружив аккуратно написанное послание, выполненное изящным почерком Оуэна. «Люсия, Надеюсь, это не слишком самонадеянно с моей стороны — писать тебе так рано утром, но я беспокоился о том, благополучно ли ты добралась домой вчера. С рыцарями и горничными рядом проблем быть не должно, но я решил перестраховаться. «Муж ведьмы» был впечатляющим. Я понимаю, почему тебе это понравилось. Мне тоже доставило удовольствие. Главная героиня, главный герой, их отношения и сама история — всё было замечательно. До банкета осталось еще несколько недель. Думаю, мы могли бы встретиться пару раз до этого. Я хотел спросить, свободна ли ты. Оуэн Вердун P.S. Ты говорила со мной на «ты». Не знаю, помнишь ли ты это, но мне так понравилось больше». — … Прочитав письмо, Люсия на мгновение замолчала. Как и ожидалось, Оуэн помнил все её пьяные бредни. Он указал на ту часть, которую она предпочла бы забыть. Он не казался тем типом людей, что любят поддразнивать, так что, должно быть, ему это искренне понравилось. — …Хотя это и невежливо. Честно говоря, она не совсем понимала. В конце концов, она была всего лишь дочерью дворянина, а он — главой герцогского дома. Единственными, кто мог говорить с ним на «ты», были члены императорской семьи. Возможно, всё изменилось бы, если бы появилась герцогиня Вердун. Люсия попыталась поставить себя на место Оуэна. Но сколько бы она ни размышляла, единственным выводом, к которому она пришла, было то, что в такой ситуации она чувствовала бы себя весьма неприятно. Возможно, она даже наказала бы или потребовала компенсации. Но Оуэн сказал, что ему нравится, когда она говорит с ним на «ты». «Поскольку это будет воспринято как знак близости, для меня это хорошо». С её точки зрения, в этом не было ничего плохого. Если бы люди на императорском банкете увидели, как она непринужденно общается с Оуэном, они бы все подумали об одном и том же. Что эти двое в итоге поженятся. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Это всё, чего я желаю. Это моё желание и моя жадность, Люсия. Голос Оуэна внезапно эхом отозвался в её сознании. Это было то, что он сказал вчера в ресторане. — Мои чувства — это моя ответственность. Тебе не за что извиняться. Это мои чувства. Его слова, альтруистичные до такой степени, что казались эгоистичными, звучали почти сурово. Он заставил её почувствовать вину за то, что она так неосторожно воспользовалась его чувствами. Люсия медленно закрыла глаза и выдохнула. После того, как он это сказал, ей стало трудно говорить о своих собственных желаниях. Ей было жаль его. Она боялась, что причинит ему боль, используя его чувства. Это было на неё не похоже, что делало ситуацию ещё сложнее. — …Он сказал, что ему это нравится. Поразмыслив некоторое время, Люсия пришла к выводу. Оуэн сам упомянул об этом в своём письме. Значит, всё должно быть в порядке. Думая так, Люсия подошла к столу, чтобы написать ответ. Она достала лист бумаги и написала, что может встретиться пару раз, и предложила место для их следующей встречи. Она также упомянула, что, раз ему это нравится, она будет говорить с ним на «ты» при следующей встрече. *** — Оуэн. Они встретились снова неделю спустя. На этот раз они решили встретиться на озере в поместье герцогства Эдельт. Они уже однажды посещали этот берег во время садового праздника весной. Озеро, теперь полностью погруженное в лето, выглядело иначе, чем весной. Вишневые деревья, которые были в полном цвету, теперь стояли пышные, с зелёной листвой. Вместо них ивы, посаженные рядом с вишнями, опустили свои ветви и листья, создавая навес из тени. — Иди сюда. Когда Люсия мягко потянула Оуэна за руку и заговорила, окружавшие их слуги выглядели удивленными. По-видимому, они не видели Люсию в ту ночь, когда она сильно напилась, услышав признание Оуэна. — Я приготовила лодку. Тебе нравится? — Да. Оуэн последовал за её рукой и направился к лодке. Они оба сели в лодку вместе. Как и в прошлый раз, они сидели друг напротив друга, а между ними расположился лодочник. Как только они уселись, Люсия с улыбкой спросила: — Тебе тоже нравится, что я говорю с тобой на «ты»? — Нравится. — У тебя странный вкус, как я уже говорила. До недавнего времени Люсия считала воспоминания о том пьяном дне постыдными. Однако она быстро отбросила это. Обычно она смотрела на прошлое именно так. Как на то, что просто случилось. Поэтому Люсия не была из тех, кто зацикливается на прошлых событиях. Более того, Оуэн сказал, что ему нравится её разговор на «ты», так что беспокоиться было не о чем. — Какая часть? — Просто… всё? Любить разговор на «ты» было странно, но если подумать, уникальные предпочтения Оуэна на этом не заканчивались. — Ты сказал, что хочешь дать мне всё, что я пожелаю? Позволить мне иметь то, что я хочу. Большинство назвало бы это расточительством. Люсия знала, что даже те, кому она нравилась, не одобряли её привычку тратить деньги. Без исключений, кроме человека, сидевшего перед ней. — Мне просто нравится честность. — Большинство людей сказали бы, что нужно скрывать некоторые свои желания. — Разве я похож на большинство? — Не совсем. — Тогда игнорировать это «большинство» должно быть нормально. Вывод казался странным. Когда Люсия слегка нахмурилась, Оуэн мягко улыбнулся. Лодочник греб, и вскоре они оказались посреди озера. Его улыбка на фоне пышного озера была безмятежной. — Ты просто особенный человек. Если люди, которые критикуют тебя за то, что не понимают, и есть это «большинство», то тебе не нужно обращать на них внимание. Это только утомляет. — …Я не могу тебя понять. — В последнее время я часто это слышу. — Кто-то ещё говорил это? — Мой дворецкий. На ответ Оуэна Люсия кивнула, словно поняла. — Полагаю, если общаться каждый день, можно так подумать. — В каком смысле? — В твоих противоречиях. Ты кажешься внимательным и добрым, но иногда выглядишь суровым и расчетливым. Как сейчас. — Это потому, что… Оуэн замолчал на полуслове, услышав замечание Люсии. Затем он медленно продолжил: — Мне нет нужды быть добрым к людям, которые тебя не любят. Свист. Подул ветер. Ветви ив мягко закачались на ветру. Зелёные листья задрожали. На поверхности синего озера появилась рябь. — Я хорошо отношусь только к «своим» людям. В целом я стараюсь быть дружелюбным, но нет причин быть милым с теми, кто заставляет моих людей страдать. Оуэн никогда не считал себя хорошим человеком. Он видел себя скорее плохим и эгоистичным. Альтруизм? Это была лишь маска. Как сказала Люсия, он был противоречивым человеком. Он обычно хорошо относился ко всем, но как только они показывали когти, он отсекал свою доброту. Он был бы вежлив даже со зверем с черной шерстью, но если бы тот показал свою истинную натуру, он безжалостно сразил бы его. — Вот что делает тебя добрым. Сказала Люсия, глядя на Оуэна. Казалось, у неё был другой взгляд на вещи, и она говорила мягким голосом, словно пытаясь просветить его, а не противоречить. — Ты сделаешь всё, чтобы защитить своих людей. Твоя любовь тоже такая. Это тип, который я никогда раньше не видела. Люсия затронула тему того дня. Оуэн покраснел, вспомнив своё признание. Чувство неловкости нахлынуло с новой силой. Он почувствовал, как сердце забилось чаще, но подавил эмоции, чтобы оставаться спокойным. — Я просто считаю это естественным, потому что они — мои люди. — Большинство людей ставят на первое место свою жизнь и выгоду. — Я тоже ценю свою жизнь и выгоду. Просто мои люди важнее. — Вот эта часть мне показалась любопытной. Люсия точно определила суть. Оуэн, найдя это возможным, согласился. — У людей разные стороны. Но что более важно. Лодка приближалась к берегу, где росли ивы. Это был противоположный берег от того, где они сели. Оуэн добавил, глядя на приближающуюся землю: — Что ты собираешься делать теперь? Люсия хотела обладать Оуэном полностью, и Оуэн признался, как она и желала. Теперь единственное, что оставалось Люсии, чтобы «полностью» обладать им, — это узаконить их отношения. Помолвка, а затем брак. Это был самый полный способ обладать кем-то, особенно человеком равного статуса. Не было более надежной формы связи, чем юридически признанные семейные отношения. Люсия знала это даже лучше, чем Оуэн. — Что ж. Конечно, она знала, но по какой-то причине Люсия не дала четкого ответа. Она лишь пробормотала, погрузившись в свои мысли: — Что же мне делать? ---------- Летнее озеро (2) — Ты просил меня не чувствовать вины, но, Оуэн, я ведь обычно не такая. Люсия начала говорить как раз в тот момент, когда лодка причалила к берегу. Она осторожно поднялась и первой сошла на сушу. Оуэн молча наблюдал за ней, прежде чем встать и последовать её примеру. Как только они оба оказались на берегу, лодочник медленно отчалил, направляясь обратно к месту, где были пришвартованы другие лодки. — Но я поняла, что больше не могу так поступать. Люсия направилась к иве. В своём зелёном летнем платье она выглядела свежо и ярко. Она была прекрасна, как всегда, но у Оуэна не было времени любоваться её внешностью. — …Почему? Он был сбит с толку. Такого сценария он и представить себе не мог. Он думал, что Люсии понравится эта ситуация. Он полагал, что она оценит её и использует в своих интересах. Но теперь она говорила, что больше так не может. — Меня это устраивает. Неужели она внезапно начала заботиться о нём? Но была ли у неё причина для этого? Оуэн размышлял об этом, продолжая говорить: — Делай, что хочешь. Когда Оуэн произнёс это, Люсия внезапно остановилась. Она стояла перед ивой, и он услышал, как она тяжело вздохнула. Вскоре после этого Люсия обернулась с мягкой улыбкой. Её огненно-рыжие волосы, подобные солнцу, развевались на фоне зелёных ветвей ивы. — Ты не понимаешь, Оуэн. Оуэн не нашёлся что ответить. Она была права. Он не понимал, почему Люсия завела этот разговор, почему она пришла к такому выводу. — Я и сама сейчас не до конца себя понимаю. Я знаю, что веду себя не так, как обычно, но… Несмотря на его молчание, Люсия продолжила. Она слегка улыбнулась и сделала шаг к Оуэну, пока между ними не осталось всего одно расстояние. В прохладной тени, которую давали большие деревья, их взгляды встретились. — Не знаю почему, но мне жаль тебя. Если бы ты потребовал от меня чего-то, я бы, наверное, не чувствовала себя так. — Я… Оуэн открыл рот, чтобы ответить на слова Люсии, но понял, что ему больше нечего сказать. Для него это было невозможно. Требовать чего-то от Люсии? Использовать свою любовь к ней, чтобы чего-то добиться, казалось тиранией. Это было не просто эгоистично; это было насилие. По крайней мере, так это видел Оуэн. — Видишь? Ты совсем не понимаешь. Обычно люди используют своё положение или статус в своих интересах. — … — Но ты… ты просто принижаешь себя и отдаёшь всё. А я только беру. Поэтому я больше не могу вести себя эгоистично. «Я ведь обычно не такая, знаешь ли». Люсия добавила эти слова. Оуэн хорошо это знал. Люсия обычно не испытывала жалости. Она считала, что эгоизм и самовлюблённость — это базовые человеческие чувства. Она извинялась только за то, что действительно считала своей ошибкой. — Ну, прямо сейчас я всё ещё веду себя так, как мне хочется. Люсия ярко улыбнулась, продолжая: — Я веду себя так, потому что ты сказал, что любишь меня. Разве ты не заметил? Он заметил. В отличие от прежних времён, тон и манера речи Люсии стали намного легче и непринуждённее. Её официальный стиль сменился на неформальный, а осторожность исчезла. Слова, которые она тщательно подбирала, чтобы угодить ему, исчезли. Но Оуэн позволил ей быть такой. Ему это нравилось больше. Это было гораздо больше похоже на Люсию. Люсия не была той, кто действует осторожно, чтобы угодить другим. — Мне так нравится больше. — Мне следовало раньше узнать о твоих вкусах. — Если бы ты знал? — Я бы с самого начала вёл себя так. Оуэн внезапно подумал о действиях Люсии в «Цветке Империи». Если бы Люсия подошла к нему так, а не так, как в оригинальной истории… — …Я был бы сбит с толку. Это было точно. Он был бы взволнован и не знал бы, как ответить. — Правда? Это тоже звучит забавно. Люсия озорно усмехнулась. Её красные глаза блестели от игривости. — Я хочу увидеть, как ты смущаешься. — … Оуэн с трудом сглотнул. Он подумал, что её вкус тоже своеобразен. Хотеть видеть кого-то в неловком положении? Большинство людей хотели видеть, как другие улыбаются. — Как мне заставить тебя смутиться? Люсия начала серьёзно размышлять. Затем она хитро улыбнулась. Почувствовав внезапное предчувствие, Оуэн попытался отступить. Однако, прежде чем Оуэн успел пошевелиться, Люсия протянула руку, схватила его за галстук и потянула к себе. В обычных обстоятельствах он легко уклонился бы, но, возможно, из-за своего смущённого состояния, Оуэн, несмотря на то, что был Мастером Меча, поддался руке Люсии. — Попался, да? Прежде чем они осознали это, расстояние между ними снова сократилось, теперь оставив всего лишь ширину ладони. — Боже мой, у тебя покраснели уши. — …Я знаю, даже без твоих слов. Он уже знал, что его уши горят, но от того, что Люсия сказала это вслух, они покраснели ещё сильнее. Оуэн глубоко вздохнул и перехватил руку Люсии, державшую его за галстук. — Здесь жарко, давай соблюдать дистанцию. Его сердце колотилось слишком сильно, и это было трудно выносить. Ещё до того, как он осознал свои чувства, его тело уже отреагировало, но теперь, когда он полностью их осознал, стало гораздо хуже. Это было почти невыносимо. — Какая жалость. Когда Оуэн убрал её руку, Люсия произнесла это игривым тоном. Казалось, для неё это была всего лишь шутка. Ей действительно нравилось дразнить его. Что ж, она всегда так обращалась с теми, кто был у неё в руках. Именно тогда, когда она только заполучала кого-то, она мучила их больше всего. Через некоторое время она успокаивалась, потому что легко теряла интерес. Но она никогда не выбрасывала людей; она просто расставляла их там, где они были нужны. Конечно, Оуэн отличался от остальных. — Итак, твой вывод в том, что ты всё ещё не знаешь, что делать дальше? — Да, это так. Хотя Оуэн уклонился от ответа, Люсия кивнула, не выказывая признаков разочарования. — Могу я спросить, что ты планировала изначально? — Ну… Люсия, казалось, задумалась, прежде чем медленно ответить: — Это была помолвка. Официальные отношения были бы безопаснее. — Но теперь ты не хочешь этого делать. — Да… — В конце концов, нам всё равно придётся обручиться и пожениться. Люсия удивлённо кашлянула от прямого ответа Оуэна. — О…? — Разве нет? Большинство дворян в конечном итоге женятся. Хотя тебе не обязательно, если ты не хочешь. Дворяне, как правило, вступали в брак и заводили семьи. Для наследников это было почти долгом. Хотя от Люсии не ожидали наследования семьи, случай Оуэна был другим. — …Да, это правда. Осознав довод Оуэна, Люсия медленно ответила. Оуэну когда-нибудь придётся жениться. Пока она была рядом, другие не стали бы легко приближаться к нему, но если бы она осталась незамужней, всё могло бы измениться непредсказуемо. — Я предлагала нам взять немного времени. Честно говоря, Люсия не возражала бы против помолвки прямо сейчас. Но Оуэн был другим. Он любил её. Сможет ли он вынести безответную любовь, особенно в такой эгоистичной форме? «…Почему я вообще об этом беспокоюсь?» У неё не было причин волноваться об этом. Если бы она думала только о себе, не было бы нужды учитывать положение Оуэна. Но… Она не могла так поступить. Это было бы слишком жестоко по отношению к такому человеку. Возможно, это была вина и сочувствие. «Подумай серьёзно о том, чего ты действительно хочешь, миледи». Пока она размышляла, слова Мари снова всплыли в памяти. Почему-то с тех пор слова Мари постоянно крутились у неё в мыслях. Она не могла понять почему. Её сердце снова забилось, как тогда, когда она схватила Оуэна за галстук. «Ты правда думаешь, что дело только в желании чего-то?» Пока Оуэн и Люсия разговаривали в тени, подошли слуги и принесли одеяло для пикника и корзину. Одеяло было достаточно широким, чтобы два человека могли сидеть с большим запасом места. Слуги прижали углы одеяла, чтобы его не сдуло. Затем они пожелали паре приятного времяпрепровождения и удалились. В корзине для пикника были сэндвичи с лососем, фруктовый пудинг, ореховое печенье, клубничный лимонад и ореховый пирог. Люсия была немного удивлена разнообразием и усилиями, затраченными на приготовление таких изысканных вещей. — Они действительно постарались. Полагаю, они хотели произвести хорошее впечатление. Люсия усмехнулась и посмотрела на Оуэна. Он в замешательстве наклонил голову, прежде чем понял, и приоткрыл губы. — А. — Они, должно быть, думают, что ты станешь мужем леди. Люсия небрежно поддразнила его, отчего Оуэн снова покраснел. Это было удивительно. Он мог без труда говорить о помолвке и браке, но реагировал так чувствительно на подобные насмешки. Как застенчивый мальчик, переживающий свою первую любовь. «…О». Задумавшись об этом, Люсия поняла, что это правда. Она посмотрела на Оуэна свежим и удивлённым взглядом. «Это его первая любовь, не так ли?» Она забыла, но Оуэн, несмотря на свою выдающуюся внешность, никогда раньше ни с кем не встречался. «Что ж…» Если бы боги существовали, они бы плакали. Шедевр, который они создали так тщательно, тратил всё своё время только на работу. В отличие от императорской семьи, которая поддерживала храмы, атеистка Люсия не испытывала угрызений совести, предавая государственную религию такими мыслями. «Но для меня это хорошо». Конечно, для Люсии это была хорошая новость. Она будет его первой. Ничто не оставляет такого глубокого впечатления и следа, как первая любовь. Она намеревалась стать и его последней, сделав всё идеально. Хотя сама Люсия никогда ни с кем не встречалась, она небрежно предавалась таким мыслям. — Что это? Пока они разговаривали на одеяле, знакомый голос прервал их. — Пикник? На озере в саду? Люсия скривилась от раздражения при звуке пренебрежительного голоса молодого парня. Они были слишком заняты, чтобы видеться в последнее время, и она была довольна этим, но теперь им пришлось встретиться вот так. Почувствовав внезапную усталость, Люсия ответила легко: — Если ты вернулся, просто иди внутрь и отдохни спокойно. — Вы занимаетесь чем-то таким жалким… О, Ваша Светлость? По-видимому, он не заметил Оуэна. Заметив Оуэна, Луи вздрогнул. — Э-э, я имел в виду… — Ты разве не слышал, что сказала Люсия? Пока Луи пытался оправдаться, Оуэн произнёс суровым тоном: — Она велела тебе идти в свою комнату. Ты собираешься игнорировать слова своей сестры? ---------- Летнее озеро (3) Люсия с изумлением смотрела на холодное лицо Оуэна. С того самого садового праздника она ни разу не видела у него такого выражения. Нет, даже до этого его лицо не выглядело настолько ледяным. Раньше в нём читались лишь безразличие и досада. — Дело не в этом… Я просто не мог вынести, видя тебя с Вашей Светлостью… — голос Луи необычно дрогнул и затих. Люсия коротко рассмеялась над поведением сводного брата. «Посмотрите-ка». Её брови дернулись. Это было насмешливое выражение. Ей было трудно не найти это забавным. Он всегда болтал без умолку, когда был рядом с ней, но перед Оуэном даже слова вымолвить не мог. — Иди внутрь, — сказала Люсия, поднимаясь. Она надела туфли, которые аккуратно сняла рядом с пледом для пикника, и направилась к сводному брату. Судя по тому, что он привел свою любимую лошадь, он пробрался через черный ход. «Прокрался сюда, а теперь критикует других. Этот мальчишка всё ещё такой незрелый». Её юный, наивный сводный брат всё ещё не знал своего места. То, что он был глуп и прозрачен, не имело значения, но иногда это становилось проблемой. Раздражало, что он казался ей милым и незначительным, когда заставлял её чувствовать себя плохо. — Хочешь, чтобы я лично рассказала отцу? Если он прокрался, причина была очевидна. У юноши его возраста не так много причин для тайных вылазок, и Люсия была не настолько глупа, чтобы не понять, что задумал Луи. — Ты прокрался сюда, чтобы встретиться со своей возлюбленной, верно? Кто-то из семьи барона, да? — прошептала она прямо ему на ухо. Если бы она закричала, он бы пришел в ярость. Если бы он начал вопить, это создало бы проблемы. То, что Луи застал их на пикнике, было лишь досадной помехой, но если бы узнал герцог Эдельт — всё было бы иначе. Если бы отец узнал, он непременно поднял бы вопрос о помолвке. Хотя слуги в конечном итоге разнесли бы эту историю, встреча с отцом в этот момент была бы совсем другим делом. — Откуда ты… — карие глаза Луи задрожали. Вид шока и страха на его лице был весьма примечателен. Он бледнел, словно вся кровь отхлынула от его лица. Люсия усмехнулась, наблюдая за ним. — Будь осторожен. Ты слишком явно всё показываешь. Её ослепительная улыбка заставила Луи нахмуриться от разочарования. Сочтя это вполне удовлетворительным, Люсия решила больше не провоцировать его. Она закончила фразу, похлопав Луи по плечу. — Иди внутрь. Не хочешь же ты, чтобы тебя поймали. Она слышала, как сводный брат скрежещет зубами. Она улыбнулась, отпуская его, и он резко отвернулся. — …Приятного времяпрепровождения, Ваша Светлость. Он не преминул поклониться Оуэну перед уходом. — Кажется, он тебя очень уважает. Разве это не интересно, Оуэн? — она цокнула языком и повернулась к нему. Но Люсия была ошеломлена тем, что увидела. — Почему у тебя такое выражение лица? Взгляд Оуэна был расфокусирован. Более того, его глаза были наполнены эмоциями. Это было выражение, переполненное любовью и привязанностью. Люсия не могла понять, что вызвало в нём такой всплеск чувств. — Просто… — Оуэн глубоко вздохнул и снова поднял взгляд. В одно мгновение смятение в его глазах утихло. Люсия была вновь впечатлена. Мужчина перед ней, казалось, был весьма искусен в сокрытии и подавлении своих эмоций. — Просто потому что ты… просто потому. — Из-за меня? — Потому что ты вела себя как сама собой. — … Боже правый. Люсия не нашлась с ответом и закрыла рот. Казалось, этот мужчина намеревался удивлять её ещё долгое время. С того самого садового праздника Оуэн редко переставал её поражать. Было шокирующе видеть, что он делает такое выражение лица только потому, что она вела себя естественно. — Что ты имеешь в виду под «вела себя как сама собой»? Ей было любопытно, что он имел в виду, говоря, что ему так нравится, когда она — это она. Что именно он имел в виду под той её стороной, которую так полюбил? — Уверенная, решительная и способная управлять другими. — … Люсия лишилась дара речи. Она молча смотрела на Оуэна. То, как он описал её, было несомненно точным. Она была уверена в себе и напориста, где бы ни появлялась, и обладала высокой самооценкой, часто манипулируя ситуациями в свою пользу. Однако почти никто никогда не описывал эти черты в таком положительном свете. — Конечно, я люблю все твои стороны, Люсия, но именно эти качества я вижу чаще всего, — добавил Оуэн с улыбкой. Почему-то она почувствовала, как её сердце сильно забилось в груди. Должно быть, это было чувство предвкушения. Опьяненная добротой и теплом, которые излучал человек перед ней, глубоко погруженная в его альтруизм. И так возникли неконтролируемые, растущие ожидания. — Ты любишь во мне всё? — Да. Он ответил с яркой улыбкой, его ответ был таким ясным и живым, каким она и представить не могла ещё несколько месяцев назад. Этот сюрреалистичный, прекрасный человек удивительным образом устроил пикник у озера в поместье Эдельте. И он посмотрел на неё и сказал: — Я люблю в тебе всё. Что он дорожит каждой её частью. Фраза «любовь, глубокая, как океан» естественным образом пришла на ум. Она не могла вспомнить, была ли она из романа, стихотворения или, возможно, из текста оперы. Но такая фраза определённо существовала. [Есть те, кто любит, как океан.] В произведении такая глубокая, океаническая любовь сравнивалась с любовью родителя. Когда она впервые столкнулась с этим, она совершенно не могла этого понять. Любовь родителя подобна океану? Возможно, если это высохший, пересохший океан. Потому что её отец, герцог Эдельт, был именно таким человеком. — …Оуэн. Она всегда думала о любви как о части человеческого эгоизма. Иначе как люди могли бы добровольно любить? Да, она всегда так думала. — Я могу быть хуже, чем ты думаешь. Как этот человек мог так легко разрушить все её предположения и убеждения? Самым добрым и правильным образом. Вместо того чтобы разрушить её ожидания и вызвать разочарование и смирение, он давал неожиданные результаты там, где у неё не было привязанностей, заставляя её постоянно формировать новые ожидания. — У меня много желаний. Есть много вещей, которых я хочу. — Я знаю. — И я ненавижу делиться тем, что принадлежит мне, с другими. — Это я тоже хорошо знаю. Он был спокоен. Его улыбающееся лицо оставалось чистым и ясным. Человек, яркий и белый, как снег. Как океан и как луна. — Я могу стать собственницей. Я могу ревновать. Ты ведь испытал это на себе, не так ли? Даже до того, как ты сказал, что любишь меня, я была такой. Люсия внезапно осознала. Оуэн был человеком, сильно отличающимся от неё самой. Она была той, кто защищал своих людей, даже если это означало ограничение и подавление их, но он… — Да. Поэтому я уже сказал тебе, что хорошо знаю. — … — Не волнуйся. Каким бы человеком ты ни была, я никогда тебя не брошу. Он был тем, кто сделает всё ради своих людей. Тем, кто дарил доверие и пытался внушить доверие другим. Когда кто-то причинял боль или страдания его людям, он без колебаний обнажал свой меч. Стойкий и непоколебимый человек. — Я люблю тебя, Люсия, за то, кто ты есть. Не только за определённые твои части или за какие-то ложные иллюзии. Его непоколебимый, честный взгляд встретился с её взглядом. Поскольку он любил, как океан — фраза, которая пришла ей на ум, — он дарил любовь, такую же огромную и беспощадную, как приливная волна. И поэтому Люсию унесло, она не могла ничего поделать. — Люсия. В отличие от того, что говорилось в любовных романах или операх, его любовь не была страстной. Она не была достаточно жгучей, чтобы сжечь, и не была достаточно огненной, чтобы растопить. — Я люблю тебя. Его любовь была подобна спокойному океану. Столь огромному и непостижимо глубокому, что его размеры невозможно было вообразить, и при этом он не порождал ни единой волны. С одним осознанием он стал уверен в своих чувствах, и с тех пор ни разу не проявил ни малейшего колебания. Это было пугающе. Одной мысли о погружении в спокойное море было достаточно, чтобы почувствовать, что она никогда не сможет выбраться. Как будто она забудет, как дышать, и погрузится так глубоко, что никогда не сможет вернуться обратно. — …Да. Люсия наконец ответила. Он улыбнулся, как будто не ждал ничего большего. Его нетронутое поведение оставило след в её сердце. Это означало, что он не ожидал ничего большего, что делало это ещё более трогательным. — Иди, садись. Оуэн протянул руку. Люсия не уклонилась от его протянутой руки. Он мягко потянул её, и она обнаружила, что снова сидит на пледе. Оуэн осторожно снял её туфли и указал на еду, которую они принесли. — Поедим? — …Хорошо. Он был проницателен, быстро понимал её мысли и чувства и действовал в соответствии с ними. Было любопытно, как он так хорошо понимал её, лучше, чем даже её семья, которая знала её всю жизнь. Люсия молча кивнула и развернула сэндвич, откусив кусочек. Сэндвич с лососем, тщательно приготовленный шеф-поваром поместья, был свежим и роскошным на вкус. Копченый лосось, свежие овощи и соус тартар идеально сочетались. — Как насчет того, чтобы в следующий раз встретиться в поместье Вердун? — спросил Оуэн, пока Люсия ела сэндвич. Она проглотила кусочек, прежде чем ответить. — Мне это нравится. Встретимся в саду? — Ты упоминала, что тебе нравится сад. — Да, он очень красивый. — Хорошо, так и сделаем. Они легко договорились о следующей встрече. Они решили встретиться во второй половине дня на следующей неделе. Вспоминая об их следующем свидании, Люсия откусила ещё кусочек сэндвича. Взглянув на Оуэна, она заметила, что он тоже наслаждается едой. — Ты говорила, что любишь клубнику. Когда она закончила сэндвич и взяла пудинг, Оуэн заговорил. Люсия выглядела озадаченной, поэтому он пояснил: — Я слышал это на светском приёме. — О. Должно быть, это потому, что она принесла клубничные тарталетки на предыдущий пикник. — Верно. — Понятно. Оуэн ответил серьёзно, как будто осознал что-то важное. — Почему, ты планируешь начать клубничный бизнес? Чувствуя игривое настроение, она поддразнила его. Глаза Оуэна заблестели, когда он ответил. — Я подумывал об их импорте. Это хорошая идея. — А…? Разве ты недавно не сократил количество предприятий? — спросила Люсия, удивленная неожиданным выводом. Оуэн кивнул. — Я посчитал необходимым оптимизировать дела, потому что предприятий было слишком много. На самом деле он сократил объём работы, потому что хотел меньше работать, но это объяснение звучало более правдоподобно. Поскольку Оуэн небрежно солгал, Люсия, естественно, поверила ему. — В этом есть смысл. — Так что открытие ещё одного или двух предприятий не должно стать проблемой. Оуэн сократил вдвое количество предприятий, в которых участвовало поместье Вердун. Он передал некоторые своим управляющим, отдал другие перспективным людям или продал их. Это позволило ему значительно сократить рабочее время и иметь больше времени для встреч с Люсией. У него даже было время искать для неё подарки. — Фруктовый бизнес был бы хорош, учитывая, что в Империи нет ничего должным образом налаженного. Однако даже в этом вопросе, если это касалось того, что нравилось Люсии, всё было иначе. Он хотел всегда иметь возможность дать ей то, что она любит. Он уже присматривался к аукционам, ювелирным изделиям и бутикам. Теперь — фруктовый бизнес. Учитывая редкость, это казалось отличной возможностью. ---------- Летнее озеро (4) «…» Люсия молча наблюдала за Оуэном, который с энтузиазмом рассказывал о бизнесе по выращиванию клубники. Это выглядело почти пугающе серьезно. Осознав свои чувства, он перестал колебаться и теперь был предельно прямолинеен. Проблема заключалась в том, что ей это нравилось. Ей было приятно, когда он шептал слова любви и открыто проявлял свою привязанность. Это заставляло её чувствовать себя ценной и любимой. Оуэн показал ей, что значит быть для кого-то важной. — Попробуй пудинг. Люсия, которая тихо наблюдала за ним, протянула ему тарелку с пудингом. Оуэн принял её и начал молча есть ложкой. Фруктовый, сладкий пудинг, похоже, не пришелся ему по вкусу: ложка двигалась механически. *Кажется, он не любит сладкое.* Поразмыслив, Люсия поняла, что Оуэн не предпочитает сладкие блюда. Он ел десерты только из вежливости, а часто заказывал несладкие, сытные блюда. Напротив, он любил горький чай, кислые продукты, а иногда даже острые или сильно приправленные блюда. *Надо будет запомнить.* Люсия сделала мысленную пометку и отпила клубничный лимонад. Они медленно доели остатки еды. Когда на столе почти ничего не осталось, они поднялись. В отличие от того, как они приплыли на лодке, обратно они решили идти пешком. Слуги позаботятся о пледе, корзине для пикника и остатках еды, поэтому они оставили всё как есть. — Оуэн. К счастью, вокруг озера была ухоженная дорожка, так что прогулка не доставила им хлопот. Прогуливаясь по гравийной тропинке, Люсия заговорила: — Почему ты был так суров с Луи ранее? Оуэн перевел на неё взгляд, заинтригованный вопросом. Её красные глаза были полны искреннего любопытства. Ей это казалось странным. — Потому что он был груб с тобой. Люсии, вероятно, было трудно это понять. Она думала, что Оуэн мало знает о ситуации в её семье. Но он знал содержание «Цветка Империи». Луи не просто издевался над Люсией; он способствовал её неминуемой гибели. *…Виноват не только Луи.* Конечно, именно Оуэн в оригинале напрямую довел её до смерти. *…Не я, а Оуэн.* Оуэн покачал головой, поправляя свои мысли. В последнее время он начал путаться. Словно он действительно стал Оуэном, оказавшись запертым в его теле. Иногда ему казалось, что он и есть тот самый Оуэн с самого начала. — Луи молод и незрел. К счастью, Люсия, похоже, не заметила внутренней борьбы Оуэна и ответила естественно. Оуэн направил разговор, побуждая её продолжить. — Он определенно так выглядит. — Он еще совсем юн. Ему даже нет двадцати. Девятнадцать лет. Благодаря этому Люсия снова начала рассказывать о разных вещах. Оуэн внимательно слушал её истории, но не мог отделаться от мыслей о своем нынешнем состоянии. Он ничего не мог с этим поделать. Панорамные видения, которые начали появляться после охотничьего соревнования, становились всё чаще. — Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста, открой дверь, мама… Звук эхом отдавался в его ушах. Это было видение, которое он уже видел раньше. Должно быть, это еще одно воспоминание Оуэна. — Пожалуйста… Когда он вспомнил это? Казалось, это пришло на ум, когда он увидел дверь в том воспоминании. — Я сделал плохо. Я больше так не буду. Я буду слушаться всего, что говорят мама и папа. Комната была холодной и тесной — чердак. Родители Оуэна сурово наказывали его всякий раз, когда он шел против их воли. Они не стеснялись бить его, а если этого было недостаточно, запирали и оставляли голодным на целый день. Столкнувшись с насилием и пренебрежением, у ребенка было мало выбора. — Оуэн. Голос из реальности прорвался сквозь воспоминания. Голос Люсии вернул его в настоящее. Расфокусированный взгляд Оуэна прояснился. — Ты выглядишь неважно, ты в порядке? В поле зрения появилось обеспокоенное лицо Люсии. Оуэн естественно улыбнулся ей. — Я просто вспомнил кое-что, о чем нужно было подумать. — Вот как? Люсия выглядела озадаченной, но кивнула. Когда она повернула голову вперед, Оуэн протянул руку и взял её за руку. Люсия переплела свои пальцы с его. — Да. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что скрывал секреты от Люсии, но у него не было выбора. Он не мог сказать ей правду — что того Оуэна, по которому она тосковала, здесь больше нет. Поэтому ему приходилось решать эту проблему самостоятельно. Проблема была в том, что он понятия не имел, как это сделать. *В чем причина этого?* Более того, он до сих пор не знал, почему происходит этот феномен. Иногда это пугало его. Он боялся, что может полностью погрузиться в воспоминания Оуэна и в конечном итоге действительно поверить, что он и есть Оуэн. К счастью, его собственные воспоминания были такими же яркими, как и воспоминания Оуэна, поэтому это случалось нечасто. Но кто знает, что может произойти со временем? Даже сейчас он почти бессознательно думал в таком ключе. — Ах. Погруженный в свои мысли, Оуэн продолжал поддерживать разговор с Люсией, пока они шли к главным воротам особняка. *** Затем Люсия увидела того, кого надеялась избежать. — Прибыл герцог Вердун. Это был герцог Эдельт, её отец. — Да, Люсия пригласила меня, вот я и приехал. — Понимаю. Это хорошо. Есть кое-что, о чем я хотел бы вас спросить. И ожидания Люсии оправдались. Герцог Эдельт без колебаний сразу перешел к теме помолвки. — Люсия недавно сказала мне, что состоит в отношениях. Итак, когда вы планируете помолвку? *О боже.* Люсия вздохнула от прямоты отца, который без всяких предисловий перешел к главной теме. Не только Люсия отреагировала подобным образом. Дворецкий и слуги, сопровождавшие герцога Эдельта, также выразили обеспокоенность и смятение. — Вы спрашивали Люсию? Вопреки их встревоженной реакции, Оуэн оставался спокойным. Его голос был не просто спокойным, а резким, когда он переспросил. — Конечно, спрашивал. — Это облегчение. Потому что, если бы вы не уважали её желания, даже если бы вы стали моим тестем, я мог бы передумать. Улыбка Оуэна криво искривилась. Его косая усмешка была довольно пугающей. Это было явное предупреждение. — Что вы имеете в виду? — Именно то, что слышите. Итак, что ответила Люсия? Поскольку герцог Эдельт выглядел растерянным, Оуэн продолжил допрос. Люсия наблюдала за сценой с некоторым удивлением. Она впервые видела своего отца таким ошеломленным и впервые видела, чтобы кто-то зашел так далеко в давлении на него. — Она сказала, что еще слишком рано. К счастью, герцог Эдельт не стал лгать. Оуэн решил считать это единственным искупительным качеством герцога. — Тогда почему вы спрашиваете меня об этом? Этот обмен репликами был похож на битву нервов. В конце концов, герцог Эдельт промолчал. Он, казалось, вспомнил свой предыдущий разговор с Оуэном и не смог заставить себя сказать что-то еще. Спустя некоторое время он тяжело вздохнул и спросил: — У вас есть намерения? — Если вы до сих пор мне не верите, я не вижу причин, по которым должен давать вам ответ. — Дело не в том, что я вам не верю. Просто, похоже, нет причин откладывать помолвку, вот я и спросил. — В любых отношениях необходимы взаимное согласие и договоренность. Более того, как отец Люсии, разве вы не должны уважать её желания? Несмотря на ответ Оуэна, герцог Эдельт нахмурился, словно не понимая. Однако он больше ничего не сказал и кивнул. — Я понимаю намерения герцога Вердуна. Раз уж вы, кажется, заботитесь о моей дочери, я буду исходить из того, что у вас есть намерения относительно помолвки и брака, даже если на это потребуется время. Оуэн не ответил на слова герцога Эдельта. Он просто повернулся к Люсии и встретился с ней взглядом. Когда их глаза внезапно встретились, Люсия повернула голову. Когда его взгляд упал на неё, Люсия улыбнулась и слегка кивнула. Это был знак согласия. Оуэн, сразу всё поняв, улыбнулся в ответ, прежде чем наконец ответить герцогу Эдельту. — Давайте так и сделаем. Коротко попрощавшись, герцог и Оуэн повернулись друг к другу спиной. Перед уходом герцог сказал Люсии зайти в его кабинет. Люсия догадывалась, о чем пойдет речь, поэтому без колебаний последовала за Оуэном. Она планировала проводить его. У неё еще было время зайти в кабинет отца после того, как она попрощается с Оуэном. Вероятно, это будет просто очередная порция нотаций по поводу сегодняшних событий. — Оуэн, увидимся на следующей неделе. Сказала она, когда он садился в карету, и Оуэн улыбнулся ей в ответ. — Да, увидимся. — Хорошо. Люсия смотрела на черную карету, пока та полностью не исчезла из виду, прежде чем развернуться. Войдя в особняк Эдельт, она увидела Луи, неловко стоявшего на первом этаже. — Ты. Его карие глаза были полны недовольства и обиды, что наводило на мысль, что всё пошло не по его плану. Честно говоря, она хотела проигнорировать его и пройти мимо, но сегодня у неё было хорошее настроение благодаря Оуэну, поэтому она решила потакать ему. — Мне снова вызвать учителя этикета? — О какой ерунде ты сейчас говоришь? — Обращаться к старшему дворянину на «ты» — это то, что делает только чернь. — Чернь? Ты только что сказала всё, что хотела? Поскольку Луи, который тоже был вспыльчивым, начал закипать, Люсия пренебрежительно махнула рукой, выглядя раздраженной. — Итак, что ты хотел сказать? Говори. Когда она спросила, Луи плотно сжал губы. Затем он уставился на неё со злобным видом, который она видела ранее у озера. — Ты раскрыла меня, всё из-за тебя. — Раскрыла что? Люсия нахмурилась из-за его комментария, вырванного из контекста. Луи, кипя от гнева, ответил: — То, что ты сказала у озера. — О, ты о том, что ты встречаешься с дочерью барона? — …! Почему ты так громко об этом говоришь? Её сводный брат подпрыгнул и закричал. Люсия покачала головой, глядя на своего наивного младшего брата, и ответила легко: — Ты же сказал, что тебя уже поймали. Почему ты так боишься? Разве не это ты имел в виду, когда сказал, что отец узнал? — …Да. Его голос звучал довольно мрачно. Неудивительно. В отличие от Люсии, Луи получил подобие «семейной любви» от их родителей, но это было только в сравнении с Люсией. Их обращение с ним всё еще было суровым по обычным меркам. Они давили на него, требуя быть холодным и безжалостным наследником, хотя он был еще ребенком. Луи, вероятно, обижался на Люсию, потому что она казалась свободной от таких бремени. — Они велели тебе расстаться с ней, не так ли? — Да… Поскольку это было то, чего она ожидала, Люсия не почувствовала никаких особых эмоций. Ну, она была немного разочарована. Она хотела увидеть реакцию герцога и герцогини Эдельт, если бы их драгоценный сын женился на дочери из семьи низкого барона. — Так почему ты говоришь мне об этом? На этом всё. Почему Луи, который не был близок с ней и даже ненавидел её, рассказывал ей это? ---------- Летнее озеро (5) — Потому что ты наговорила всякого там, у озера! В ответ на этот вопрос прозвучала полная бессмыслица. Люсия нахмурилась, не понимая, к чему он клонит, а следом посыпались ещё более невразумительные слова. — Ты ведь всё знала, правда? Ты знала, что отец уже догадался, и просто насмехаешься надо мной…! Это было настолько абсурдно, что Люсия издала короткий, сухой смешок. Кем он её возомнил? Люсия уставилась на своего никчемного сводного брата. — Луи. Её голос прозвучал холодно, словно лёд. Хотя мимо определённо проходили слуги, они притворились, что не замечают происходящего. Это было естественно. Никто не хотел вмешиваться в дела своих господ, зная, что это приведёт лишь к неприятностям. Более того, они уже привыкли. Ссоры между Луи и Люсией случались не впервые. С тех пор как в доме появилась нынешняя герцогиня, их перепалки стали предсказуемым, постоянным явлением. — Не надейся на многое. Хотя она не была в туфлях на высоких каблуках, звук её шагов отчётливо отдавался от мраморного пола. Люсия остановилась всего в шаге от Луи. — С чего ты взял, что я буду так сильно о тебе заботиться? На красивом лице Люсии не было ни тени улыбки — оно оставалось холодным и бесстрастным, бледнее зимнего снега. — Я не такая, как ты. И пока ты проявляешь ко мне такой живой интерес, я к тебе — почти никакого. Рука Люсии слегка коснулась лба Луи, мягко, но без особого усилия оттолкнув его. Луи никак не отреагировал. Под его застывшими красными глазами он, казалось, превратился в камень. — Так что я не стану беспокоить тебя по таким пустяковым причинам. Это слишком хлопотно и утомительно. Возможно, её слова показались юному мальчику жестокими. Несмотря на чрезмерные требования матери и отца, он был ребёнком, который всё же получал любовь. Подобное полное безразличие было для него в новинку. В конце концов, он был наследником герцогства Эдельт. Никто не посмел бы игнорировать или пренебрегать юным герцогом, кроме неё. — Ты ведь никогда не называл меня сестрой, верно? Наверное, никогда и не считал своей настоящей сестрой. Могут быть и другие причины. — … — Какова бы ни была причина, мне, по правде, всё равно. Я тоже никогда не считала тебя братом. Так зачем пытаться вести себя как избалованный ребёнок? Видя застывшего мальчика, Люсия убрала руку. Она чувствовала, что он, вероятно, уже достаточно понял. Люсия отвернулась, не испытывая ни малейшего сожаления. Хотя ей не хотелось, она должна была идти в кабинет герцога, так как он вызвал её. — Это несправедливо. Когда она направилась к лестнице, то услышала голос у себя за спиной. Проигнорировав его, она продолжила идти, но обиженный голос преследовал её. — Почему у такой, как ты, красные глаза? Ах. Наконец-то он это сказал. Незрелый и юный Луи всё-таки совершил ошибку. — Ты злишься, что кто-то бесполезный и недобрый, вроде меня, родился с такими глазами? Она остановилась на лестнице и обернулась. Гнев, мерцающий в его глазах, был смехотворен. Этот ребёнок был в ярости из-за такой пустяковой вещи. Он негодовал, боролся и в конце концов закричал. — Но что ты можешь поделать? Я родилась такой. Её глупый сводный брат видел в чём-то ненужном повод для комплекса. Никто никогда не говорил о её глазах прямо при ней. О, если подумать, может, один или два человека и говорили. Герцог и герцогиня Эдельт, должно быть, сильно об этом жалели. Именно они видели в ней бельмо на глазу. — Не злись из-за реальности, которую невозможно изменить. Люсия развернулась и спустилась по лестнице. Разгневанный ребёнок всё ещё стоял там. — Ты только проигрываешь. Ты просто выплескиваешь эмоции в пустоту. Ему следовало бы поумнеть, прожив девятнадцать лет под покровительством семьи Эдельт. Но её наивный сводный брат всё ещё не понимал. — Никто этого не оценит. Никто тебя не утешит. Герцог Эдельт не был тёплым человеком. Мало того, что не тёплым, у него не было качеств, необходимых родителю. — Ты думаешь, кто-то сможет посочувствовать твоим страданиям? Герцогиня Эдельт ничем не отличалась. Она жила исключительно ради своего статуса и выгоды. По крайней мере, герцог немного любил свою жену, что делало его чуть лучше. Проблема была в том, что их любовь была лишь интрижкой. — В следующем году ты тоже станешь взрослым, Луи. Тебе пора это осознать. Не только я не могу терпеть твои капризы. В этой холодной, ужасной семье Эдельт не было порядочных людей. Родившись в таком месте, он должен был понять это раньше. Вместо того чтобы убегать и злиться. — Здесь все такие, как я. Дело не в том, что я особенно сурова, это ты здесь чужой. В Эдельте. Она прошептала последние слова. Было бы нехорошо, если бы герцог или герцогиня Эдельт услышали это. Луи вздрогнул. Люсия похлопала его по плечу и двинулась дальше. — Возвращайся в свою комнату. Она повернулась и продолжила путь. На этот раз, к счастью, не нашлось слов, чтобы удержать её. *** Люсия добралась до кабинета герцога, поднявшись на второй этаж. — Ваша Светлость, леди Люсия прибыла. Ожидавший слуга объявил о её приходе перед дверью кабинета. — Пусть войдёт. — Его Светлость разрешил вам войти. С этими словами дверь кабинета открылась. Герцог Эдельт, как обычно, был завален грудой документов. — Вы вызывали меня. — Присядь там. Герцог указал на диван. Люсия подошла и села, ожидая. Она догадывалась, о чём хочет поговорить герцог, поэтому не особо нервничала. Впрочем, она вообще не была из тех, кто легко поддаётся волнению. — Ты, должно быть, слышала, что говорил сегодня герцог Вердун. — Да. Она была прямо рядом с ними; невозможно было не услышать. Значит, должна была быть другая причина для этого разговора. И этой причиной, вероятно, было… — Я хочу знать, что ты думаешь. Он подгонял её. Люсия была в том возрасте, когда брак был уместен. Для помолвки было уже поздновато, а для брака — рановато. Двусмысленный возраст. В дворянском обществе двадцать один год — это именно такой возраст. — Я дам вам ответ после Имперского банкета. Честно говоря, Люсия не хотела торопить Оуэна. Даже если это было неизбежно, как сказал Оуэн, она больше не хотела давить на него. Это можно было назвать прихотью. Люди могли подумать, что человек, который всегда жил эгоистично, теперь притворяется внимательным из-за какой-то пустяковой причуды. — Имперский банкет скоро. Он сказал, что пойдёт с тобой? — Да, мы даже заказали одежду. — Хорошо, тогда договорились. При упоминании о совместном посещении Имперского банкета герцог Эдельт согласно кивнул. — Тогда после банкета можешь приступать к помолвке. — Да. Вероятно, это была максимальная отсрочка, которую мог позволить себе герцог Эдельт. Люсия дала положительный ответ и подумала, что ей нужно будет поговорить об этом с Оуэном при следующей встрече. *** Оуэн кивнул, когда услышал от Люсии, что они, скорее всего, обручатся после банкета. — Значит, до этого дошло. Люсия склонила голову в недоумении от его невозмутимой реакции. — Герцог Эдельт просто такой человек. Хотя она понимающе кивнула на его объяснение, вскоре она задала другой вопрос. — Вы хорошо знаете моего отца? — Трудно сказать, что я знаю его хорошо. — Правда? Кажется, вы знаете его довольно неплохо. В ответ на её замечание Оуэн лишь тихо улыбнулся. — Однажды я беседовал с ним, так что, возможно, это так выглядит. По правде говоря, была совсем другая причина, но это было единственное правдоподобное оправдание. Он не мог просто так рассказать историю «Цветка Империи», поэтому Оуэн упомянул событие из прошлого. — Когда я навещал вас во время вашей болезни. В тот день герцог позвал меня. — Мой отец? Люсия выглядела удивлённой, словно это была новость, которой отец не поделился с ней. Оуэн кивнул и добавил ещё немного пояснений. — Внешне он казался хорошим человеком, но на самом деле всё было иначе. — Вы заметили это сразу? Люсия ответила медленно, звуча так, будто уловила нюанс, что он понял то, что её отец хотел скрыть. — Его слова выдали его. Оуэн небрежно отмахнулся. Честно говоря, любой, у кого есть хоть немного проницательности, подумал бы, что в его словах что-то не так. Даже если бы он выдумал эту историю, это не показалось бы странным. Не то чтобы он мог догадаться, что герцог Эдельт лишь притворялся хорошим отцом. — Кстати, платье для банкета должно быть готово к следующей неделе. — Верно. Не желая вызывать подозрений у Люсии более долгими объяснениями, Оуэн сразу сменил тему. К счастью, Люсия просто кивнула, не сказав больше ни слова. — Банкет действительно скоро. Банкет, который откладывали на месяц, был уже не за горами. Сезон был в самом разгаре, и сейчас стояла середина лета. — Уже середина июля. Время пролетело быстро, и уже наступил июль. Их первая встреча в апреле, когда цвела вишня, казалась событием многомесячной давности. — Я с нетерпением жду этого. Вспоминая прошедшие месяцы, Люсия улыбнулась. Оуэн, который смотрел вдаль, перевёл взгляд на неё. Увидев это, глаза Люсии изогнулись в улыбке. Сегодня они встречались в саду поместья Вердун. Сад в разгар лета был полон разнообразных летних растений. Цветы, распускающиеся летом, были в полном цвету, а зелёные листья были такими же пышными, как и сами цветы. Садовники поддерживали здесь идеальный порядок, так что сад не выглядел запущенным, но густая тень и запах зелени были очень яркими. — А вы? Сидя за столиком в саду поместья, они пили чай. Оуэн посмотрел на Люсию, которая задала вопрос, и тихо ответил: — Я тоже. Хотя людные места утомляли его, он был счастлив пойти туда с Люсией. Люсия, естественно, любила шумные, оживлённые места, поэтому было вполне естественно, что она с нетерпением ждала банкета. — Кажется, вы не любите банкеты. Разве не так? — Я их не особо жалую. Когда Оуэн ответил честно, Люсия слегка нахмурилась. — Тогда почему вы ждёте его? Из-за шума? — Отчасти. Места, где много людей, могут утомлять. Банкеты неизбежно были многолюдными местами. Более того, этот летний банкет будет самым грандиозным и изысканным, согласно сюжету «Цветка Империи». Но дело было не только в этом. Банкеты были наполнены танцами, музыкой и алкоголем. Почти удивительно, как эти шумные элементы могли сочетаться таким разнообразным образом. Даже в Корее он избегал клубов, пабов и баров после одного неудачного опыта. Тот единственный раз, когда он туда пошёл, был потому, что его затащил туда друг. — Но я буду с вами. Если бы это было просто обязательное мероприятие, он бы всё равно его ненавидел. Но в этот раз всё было иначе. Он будет проводить время с Люсией. — И раз уж вам, кажется, это нравится, я не могу не ждать этого с нетерпением. ---------- Имперский банкет (1) Время шло, наступил август — последний месяц лета. В день Имперского банкета, перенесенного на начало августа, Люсия встретила Оуэна улыбкой. — Вы прекрасно выглядите. — Рад, что вы так считаете. Оуэн был одет в официальный костюм, который они вместе выбрали в бутике. Наряд, подобранный Люсией, представлял собой сочетание красного и черного, создавая ощущение таинственности и мрачного декаданса. Глубокий винный оттенок, а не яркий красный, придавал образу утонченность и в то же время некоторую суровость. Это было куда изысканнее его обычной одежды. — Вы тоже выглядите потрясающе. Платье Люсии также было выполнено в декадентском и притягательном стиле, гармонируя с ансамблем Оуэна. Ее волосы украшало темное украшение в форме розы, а колье и серьги были изготовлены из темных красных духовных камней, которые она заказала специально. — Благодарю. Люсия протянула руку, обтянутую черной кружевной перчаткой в тон платью. Оуэн накрыл ее ладонь своей; его перчатка была украшена сложным узором, вышитым темно-красной нитью. — Это ваш первый банкет за год, верно? — спросила Люсия, когда они вместе садились в карету. — Да. Хотя на самом деле это был его первый выход, Оуэн кивнул без колебаний. — Чем вы обычно занимаетесь в свободное время? — продолжила Люсия. — Вы не любите банкеты, не посещаете другие светские мероприятия и, кажется, у вас нет никаких хобби. Вероятно, она собрала эту информацию, наведя справки. Люсия часто тратила свое пособие на подобные расследования. Она была VIP-клиентом в различных гильдиях, включая информационные и наемнические. Она знала об Оуэне все, что только можно было знать. Точно так же, как Оуэн гордился тем, что знает Люсию лучше всех, Люсия верила, что знает Оуэна лучше, чем кто-либо другой. — В основном разбираюсь с накопившимися делами. — …И при этом вы все равно думали о расширении бизнеса? — Сейчас у меня больше свободного времени, чем раньше. Оуэн говорил уверенно, ведь это была правда. — Еще я трачу время на тренировки или управление рыцарями. — Это довольно однообразно. — Разве? — Да. Что вы делаете в свободное время? У вас оно вообще есть? Хотя должность главы семьи была по определению хлопотной, Люсию удивляло, насколько он, казалось, сосредоточен исключительно на работе. Оуэн слегка наклонил голову, словно озадаченный ее вопросом. — Я провожу время с вами. Или покупаю вам подарки. Его честный ответ на мгновение лишил Люсию дара речи. Оуэн часто удивлял ее своей прямотой, делая поразительные заявления так, словно они были самыми естественными вещами в мире. — Это все, что вы делаете, помимо работы? — Я сплю и ем, конечно. — Помимо этого. — Да. Он кивнул. Люсия открыла рот, но на мгновение не смогла вымолвить ни слова. Наконец, она сумела произнести: — Оуэн, вы, должно быть, действительно меня любите. — Безусловно. — … — Это кажется чрезмерным? Его твердый голос наполнил карету. Его черные глаза пристально вглядывались в ее. — Но это правда. Нет причин не говорить вам об этом, Люсия. Пока Люсия еще осмысливала его слова, карета остановилась. Они прибыли в Императорский дворец. Карета остановилась у входа в Центральный дворец, где должен был проходить банкет. Дворец был настолько огромен, что передвигаться пешком было невозможно. После контрольно-пропускного пункта у главных ворот карета направилась к конечному пункту назначения. — Позвольте мне проводить вас в комнату ожидания. Слуга подошел, когда они вышли из кареты. Взгляды других дворян, прибывших примерно в то же время, обратились к паре. Оуэн и Люсия, однако, никак не отреагировали. — Оуэн. Когда они подошли к коридору, ведущему в комнату ожидания, их окликнул знакомый голос. — Вы рано. В прошлом году вы прибыли как раз вовремя. — Кайл. Голос принадлежал Кайлу, Лорду Магической башни. Как и семья Вердун, Кайл был по большей части отстранен от Императорского дворца, но был обязан посещать летний банкет. Это была давняя традиция, установленная Императором, со сложными подтекстами. — Ах, вы с кем-то… — Это леди Люсия Эдельте. — Здравствуйте, леди Эдельте. Я Кайл, Лорд Магической башни. Кайл поздоровался с ней неформально, не зная ее имени и статуса, что было почти грубостью. — Приятно познакомиться. Несмотря на неформальное приветствие, Люсия улыбнулась. Ей было интересно, ведь Оуэн упоминал, что Кайл — его первый друг. — Кстати, я почти закончил то, о чем вы просили. — Правда? — Да. Как только закончу, я вызову вас в Магическую башню. Вам стоит забрать это самому. — Вы не пришлете это? — Это вещь, требующая осторожного обращения. Кайл начал говорить о магическом камне, и Оуэн внимательно слушал. Люсия наблюдала за ними с интересом. И Оуэн, и Кайл были известны ограниченным кругом общения. Видеть их вместе было в новинку. «Кажется, они сблизились после охотничьего соревнования». Их связь укрепилась во время охотничьего мероприятия в начале этого года. До этого они обменивались лишь формальными приветствиями. — Вы двое, кажется, стали близки. Люсия улыбнулась, произнося это, и привлекла внимание Кайла и Оуэна. — Ах, да, мы как-то сблизились. — Мы сдружились во время последнего охотничьего соревнования. — Вот как? Кайл покраснел и почесал щеку, выглядя смущенным. Он казался еще менее привычным к завязыванию отношений, чем Оуэн. — Кстати, леди Эдельте, вам не обязательно быть со мной такой официальной. — Вы ведь Лорд Магической башни. Вы заслуживаете такого уважения. — Ну, это правда… Кайл не стал отрицать свой престижный статус. Однако Кайл не совсем понимал, почему Люсия ведет себя так официально. — Другие дворяне говорят со мной неформально. — Тогда вы запомните меня отчетливее. — Прошу прощения? — Вы сказали, что это необычно. Значит, вы запомните меня как необычную юную леди. Люсия улыбнулась. — Вы, кажется, забыли мое имя ранее. — О… Она слегка поддразнила Кайла за то, что он не вспомнил ее имя должным образом, но сделала это так, что не было обидно. — Хорошо запоминать. Полезно знать имена представителей главных дворянских семей. Оуэн поддержал слова Люсии, побудив Кайла согласно кивнуть. — В этом есть смысл… — Особенно учитывая, что сегодняшний банкет будет полон дворян. — Хотел бы я, чтобы никто меня не приветствовал. — С вашим цветом волос и внешностью вы слишком заметны. Кайл глубоко вздохнул на замечание Оуэна. Люсия наблюдала за двумя мужчинами с новым интересом, понимая, что они осознают свою внешность. Оуэн и Кайл славились самой яркой внешностью в Империи. Следом за ними шли наследный принц Ричард, сводный брат Люсии Луи и сын маркиза Селид. Точно так же, как Люсию считали цветком высшего общества, за которой следовали кронпринцесса и дочь маркиза Селид, та же логика применялась и здесь. — Вы знаете имена и иностранных дворян? Посланники ведь часто приезжают. — Я знаю большинство из них. — Вы действительно только и делаете, что работаете. — Кто бы говорил, вечно зарывшись в свои магические исследования. На этом их разговор закончился. Люсия, с интересом наблюдавшая за их легкой перепалкой, перевела взгляд на руку Оуэна, державшую ее. — Мы направимся в комнату ожидания? — Конечно. — Кайл, увидимся на банкете. Кайл коротко ответил на прощание Оуэна и повернулся, чтобы направиться в свою комнату ожидания. — Комната, отведенная вам, Оуэн, похожа на мою. Комната ожидания была роскошно обставлена мягкими диванами, столами и подушками. Это было не только место для ожидания перед началом банкета, но и зона отдыха во время мероприятия, с гардеробной на случай проблем с одеждой. — Хотя, похоже, ею не часто пользуются. Эти комнаты отдыха, служившие также комнатами ожидания, были зарезервированы для великих дворян, престижных семей и иностранных посланников. Это была особая привилегия. Дворяне более низкого ранга, такие как бароны и виконты, должны были делить общие комнаты ожидания. Им не нужно было ждать, так как они были одними из первых, кто вошел. Интересно, что Кайлу, как Лорду Магической башни, также предоставили отдельную комнату. Это было связано с личным приглашением Императора на летний банкет, проводимый раз в год, по определенным причинам. — Мы должны следить за банкетным залом. Имперский летний банкет был грандиозным событием, длившимся пять дней, на котором присутствовали все дворяне и высокопоставленные чиновники Империи. Он также привлекал иностранные делегации, из-за чего столица была оживленной, а охрана дворца — усиленной. Император, который обычно избегал приглашать семью Вердун во дворец, в этот период допускал их из соображений безопасности, предпочитая доверять местным, а не иностранным гостям в случае инцидента. — У Императора много забот. Все в Империи знали это. Было забавно, что Император, который обычно избегал их, приглашал их, когда это было нужно. Ни Магическая башня, ни семья Вердун не отказывались, так как они многое могли получить или сохранить взамен. Императорская семья не любила, когда семья Вердун набирала силу, но не вмешивалась в их деловые начинания, пока они держались подальше от политики. Точно так же они препятствовали строительству Магической башни в столице, но разрешали ее объекты в других местах, способствуя развитию магических предприятий. Это было взаимное соглашение не посягать на владения друг друга. — Учитывая прошлые инциденты, Император, вероятно, проявляет осторожность. Причина, по которой Император приглашал Магическую башню и семью Вердун во дворец, несмотря на их натянутые отношения, коренилась в инциденте с иностранными посланниками во время правления предыдущего Императора. До того инцидента ни семья Вердун, ни Магическая башня не имели доступа во дворец. Императорская семья всегда была враждебна к ним, препятствуя их бизнесу и удерживая разрешения на магические предметы. Храм также присоединился к изоляции, и дворяне хранили молчание, естественно изолируя две фракции. — Вероятно, они беспокоятся о другом инциденте, вроде войны. Воспоминание о том событии заставило Императорскую семью насторожиться, что привело к включению этих могущественных, но недоверенных сущностей во дворец в критические моменты. ---------- Имперский банкет Империя Фрейон была высокомерна. Эмблемой императорской семьи Фрейон был золотой лев. Они были настолько погружены в свою роль, что верили, будто будут править вечно. — Они думали, что справятся без Магической башни и семьи Вердун, потому что верили, что войны никогда не будет. Львы не допускали мысли, что другие звери могут осмелиться бросить им вызов. Они видели в остальных лишь стаи шакалов. Однако во времена правления предыдущего императора они осознали, насколько высокомерным было это заблуждение. — Ты говоришь о той попытке покушения, верно? — Да. В то время, когда на троне был прежний император, а нынешний император был наследным принцем, на летнем банкете произошел инцидент. Нынешний император выпил яд и чудом избежал смерти. Хотя он выжил, наследный принц постоянно сталкивался с угрозами. Возможно, именно поэтому император всегда так оберегал своего сына, Ричарда. Казалось, наследный принц попадал в неприятности и происшествия, куда бы он ни направлялся. — Выяснилось, что все эти попытки были организованы иностранными гильдиями убийц. На континенте было пять стран. Среди них Империя была единственной, а остальные состояли из двух королевств и двух герцогств. Двумя герцогствами управляли ветви императорской семьи. — Завоевательные войны Империи произошли 200 лет назад, как раз перед исчезновением Святой. К настоящему времени напряженность на континенте должна была вновь проявиться, но, казалось, они этого не осознавали. Изначально на континенте было гораздо больше стран. Фрейон завоевал семь из примерно двенадцати стран, вынудив два королевства объявить о капитуляции. Оставшиеся две маленькие страны были переименованы в герцогства и управлялись двумя императорскими потомками, которые участвовали в завоевании. Хотя поначалу страх подавил все страны, прошло 200 лет. Более того, те, кого подавляли, рано или поздно должны были оказать сопротивление и восстать. — Примерно в то же время даже количество монстров в северных регионах начало расти. Конечно, прямой связи здесь не было. Рост числа монстров был связан с усилением влияния жрецов и духовенства в преддверии пробуждения новой Святой. Растущее число жрецов и грядущее появление Святой уравновешивались увеличением числа монстров. — Они осознали необходимость подготовки. Если число монстров возрастет или начнется война, Магическая башня и семья Вердун станут незаменимы. Имперские рыцари, святые рыцари Храма и рыцари благородных семейств — все они были исключительны. Однако Оуэн, Мастер Меча, и Кайл, архимаг 9-го класса, не знали себе равных. Даже без Оуэна семья Вердун со времен основания империи готовила множество рыцарей и солдат. То же самое касалось и Магической башни. Поскольку 90% магов империи были связаны с Магической башней, об их исключении не могло быть и речи. — Это своего рода предупреждение. Если подобное повторится, империя не будет стоять в стороне. — Верно. Война была нежелательна и для семьи Вердун, и для Магической башни. Учитывая взаимную выгоду, обе стороны охотно участвовали в северном охотничьем соревновании и летних имперских банкетах. Взамен императорская семья несколько снизила свою враждебность. — Прошу прощения. Пока они были погружены в беседу, раздался стук, а затем голос слуги. — Пора входить. Дверь комнаты ожидания открылась, и слуга заговорил снова. Люсия и Оуэн, сидевшие на диване, тут же поднялись. — Пойдем. Оуэн едва заметно предложил ей руку, и Люсия с улыбкой приняла её. Вскоре они подошли к большим дверям банкетного зала. — Его Светлость, герцог Вердун, и леди Люсия Эдельт! Слуга, по-видимому, отвечавший за проведение банкета, громко объявил об их прибытии. Благодаря магическому камню усиления звука его голос заполнил весь зал. Тяжелые двери с шумом распахнулись. Вместе с ослепительным светом, хлынувшим из банкетного зала, десятки взглядов устремились на них. «…Людей больше, чем я ожидал». Оуэн был удивлен огромными размерами зала и количеством людей, заполнивших столы. Зал, на мгновение затихший при их появлении, вскоре наполнился гулом перешептываний. Похоже, совместное появление Люсии и Оуэна породило множество домыслов. — Они собираются обручиться? — Разве это не свадьба? — Посмотри на их наряды. Они в черном и красном, так что это должно быть… Посыпались предсказуемые комментарии. Ничего удивительного. — Оуэн. Пока они шли, игнорируя шепот и взгляды, их окликнул знакомый голос. — Слышал, здесь нет закрепленных мест? Идите сюда. Это был Кайл. Оуэн посмотрел на Люсию. — Всё в порядке. Она кивнула, и, успокоившись, он продолжил путь. Они присоединились к Кайлу за столом, где он сидел в одиночестве. — Рад вас видеть. — Взаимно. Кайл неловко поприветствовал их, и Люсия ответила улыбкой. Кайл, выглядевший смущенным, усмехнулся и повернулся к Оуэну. — Разве вход не должен был быть по рангу? — Да. — Тогда почему я вошел прямо перед вами? — Вероятно, воля Императора. Оуэн чуть было не произнес «Император» без должного почтения, но быстро поправился. Даже в банкетном зале, полном дворян, нельзя было пренебрегать этикетом. — Вот как? — Скорее всего. Возможно, он хотел проявить уважение. — …Ему следовало бы делать это постоянно. Кайл пробормотал это с недовольством, заставив Оуэна усмехнуться. Он был согласен с мнением Кайла. — Но вы двое собираетесь обручиться? Следующий вопрос Кайла был прямолинеен. — Сейчас все только об этом и говорят. Оуэн взглянул на Люсию. Она нежно взяла его за руку и ответила. — После банкета. Кажется, что слишком быстро? В мире дворян это было совсем не быстро. На самом деле, было обычным делом обручаться сразу после начала отношений. Дворяне редко заключали браки по любви. Однако у простолюдинов всё было иначе. Для них понятие помолвки почти не существовало, и они часто встречались несколько лет, прежде чем пожениться. Несмотря на то, что развод для простолюдинов был относительно проще, чем для дворян, они считали брак важным делом, которое нельзя решить наспех. — Если спрашиваешь с моей точки зрения, то да, кажется, что быстро. Однако это не моё дело. У меня нет причин комментировать то, что вы двое решили. — …Вот как? Для Люсии это была непривычная точка зрения. Дворяне любили вмешиваться в чужие дела. Браки заключались ради блага семьи. Для них было немыслимо вступать в брак, не учитывая выгоду, потери и интересы семьи. Мысль о том, что кто-то может сосредоточиться исключительно на мнении самих участников, была для неё новой и необычной. — Да. Я просто подумал, что этого ожидают. Оуэн, похоже, очень сильно тебя любит. — Ах. Люсия тихо вздохнула, а Оуэн смущенно посмотрел на стол. Кончики его ушей покраснели. — Посмотри на него. Он не может вынести даже простого комментария. — Ну, говорят, это его первая любовь. Это может объяснить всё. — Правда? Он действительно кажется довольно неопытным. Поскольку Кайл и Люсия дразнили его вместе, Оуэн едва мог ответить. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь беззвучно пошевелил губами. — Слышала? Он просил меня кое о чем. — Кайл! Когда Кайл упомянул видео-сферу, Оуэн поспешно схватил его за запястье. Но Кайл лишь озорно улыбнулся, не выказывая намерения останавливаться. — Видишь? Он так смущается. Хотя просить меня ему было нетрудно. — Ну… — Тебе всё равно придется ей рассказать. Использовать её тайно незаконно, за исключением случаев, когда она служит доказательством в суде. — Я знаю. Люсия, с интересом наблюдая за их перепалкой, спросила Кайла: — О чем он просил? — О видео-сфере. Он хотел, чтобы я сделал её. Сказал, что хочет запечатлеть твой образ, потому что одной картины ему недостаточно. Прежде чем Оуэн успел его остановить, Кайл выложил всё как на духу. Люсия широко раскрытыми глазами посмотрела на Оуэна. — Ты додумался до такого? — Да… Его уши покраснели ещё сильнее, и он отвел взгляд, тихо ответив. Люсия усмехнулась его смущению. — Хочешь, я пришлю тебе свой портрет? Спросила она игриво. — …Да. — Хорошо. Может, заказать наш совместный портрет? — Это было бы здорово. Пока они продолжали беседу, Кайл, сидевший напротив, выглядел озадаченным. — Вы двое, право… — Да? — Ничего. Просто подумал, что вы оба — нечто. Кайл воздержался от озвучивания своих мыслей о том, что они ведут себя слишком приторно, хотя был близок к этому. — Лорд Кайл, вы не заинтересованы? Спросила Люсия с легкой улыбкой. — В романтике, я имею в виду. — Я особо об этом не задумывался… — Что ж, если когда-нибудь задумаетесь, дайте знать. Я знаю много юных леди. Если вам не нравятся дворянки, я могу познакомить вас с горничными или рыцарями. — Э-э… Кайл, совершенно не заинтересованный в романтике, смог лишь пробормотать ответ. Пока троица продолжала беседу, прибытие семьи Эдельт завершилось. Герцог Эдельт, герцогиня и Луи заняли места за столом. — Разве это не твои родственники? — Да, они. Спросил Кайл, и Люсия ответила безразлично. Он выглядел озадаченным, но она не стала давать дальнейших объяснений. Затем — — Входит Святая! *** Истинная звезда вечера вышла на сцену. Двери распахнулись, и все взгляды устремились к ней. В дверях появилась Белла Тейлор в белоснежном платье. Её наряд был элегантен: хрустальные туфельки, напоминающие туфельки Золушки, и платье, сверкающее переливающимся жемчугом. Белла Тейлор действительно была звездой вечера. — Приветствую всех. Под светом ламп банкетного зала она мягко и мило улыбнулась. — Я Белла Тейлор, Святая. ---------- Имперский банкет (3) — Это она... — Я видела её на охотничьем соревновании. — Да, она сама победила монстров. По залу вновь пополз шёпот. — Святая, я Ханна, дочь маркиза Селида. — Приятно познакомиться, леди Ханна. Люди начали подходить к Белле один за другим. Сначала это были лишь несколько молодых леди, но вскоре её окружила целая толпа. Поддержка храма и императорской семьи означала, что Святая, несомненно, будет обладать огромным влиянием не только в светских кругах, но и в других сферах. Поэтому многие стремились подружиться с ней ради собственной выгоды. Конечно, те, кто уже был близок к Люсии, не спешили приближаться и лишь наблюдали со стороны. Будучи «цветком» высшего общества и его негласным лидером, они знали, что рисковать, вызывая её недовольство, не стоит. — Входят наследный принц и кронпринцесса! Когда все взгляды были прикованы к Белле, двери банкетного зала открылись вновь. На этот раз вошли Ричард и кронпринцесса. Все присутствующие были обязаны склонить головы перед членами королевской семьи, поэтому гости почтительно приветствовали их появление. Как только наследный принц и кронпринцесса заняли свои места, последними вошли император и императрица. — Входят Его Императорское Величество и Её Императорское Величество! Снова весь зал выразил своё почтение. Когда император и императрица достигли своих мест, по залу разлилась мелодия. — Я знаю, все понимают, что этот летний банкет особенный. Пока оркестр играл мягкую музыку, император начал свою речь. — Впервые за двести лет в Империи появилась Святая. Банкет был отложен на месяц, чтобы почтить это событие, и я верю, что вы все понимаете причину. Святая символизировала многое: мир, безопасность, благородство и чистоту. За двести лет эти символы стали чем-то абстрактным и труднодостижимым. О ней часто говорили как о божественной или абсолютной фигуре. Конечно, всё это было далеко от истины. Святая была просто той, кто мог использовать священную силу лучше, чем обычные жрецы и священнослужители. Однако количество, чистота и плотность их священной энергии были принципиально иными. — Я верю, что все вы приветствуете появление Святой. Святая, хотите ли вы что-нибудь сказать? Естественно, у Беллы, главной героини «Цветка Империи», была ещё одна уникальная черта. Она могла использовать свою священную силу не только для исцеления и благословений, но и в наступательных целях. Это позволяло Империи сдерживать другие страны одним лишь её присутствием. Фигура, способная на масштабное исцеление и атаку, значительно меняла расстановку сил. — Я лишь желаю всем мира и покоя. Большего мне не нужно. Белла, зная, чего ждёт император, ответила с мягкой улыбкой. Её спокойный и добрый ответ вновь взбудоражил зал. Именно этого мир ждал от Беллы. Она должна была стать той доброй и кроткой фигурой, которой все восхищаются, но в то же время — грозным оружием против врагов. Достаточно доброй и мягкой, чтобы никто не мог легко критиковать или противостоять ей, но при этом — смертоносным оружием против недругов. Увидев, что предсказание Беллы сбылось, император выглядел довольным. — Тогда пусть банкет начнётся. Мягкая мелодия оркестра сменилась более живым и разнообразным ритмом, когда музыканты заиграли танцевальную композицию. Дворяне разбились на пары и вышли на танцпол. Белла перевела взгляд, пытаясь найти Оуэна. — Святая. — Святая, я... — Приятно познакомиться, Святая. Несмотря на голоса, зовущие её со всех сторон, глаза Беллы искали только Оуэна. То, что она увидела в поле своего зрения, было... «...Что это такое?» Оуэн, Люсия и Кайл сидели за одним столом. Банкет только начинался, и люди уже собирались вокруг них. Среди них были главы семейств, наследники, деловые люди и знакомые Люсии. «Почему они все вместе?» Было естественно, что люди собирались вокруг них. В конце концов, это были Оуэн и Люсия, да и Кайл был фигурой, вызывающей огромный интерес у многих дворян. Да, но... «Кайл говорил, что близок с Оуэном... но всё же. Кайл любит Оуэна». Прослеживая причины, Белла вздохнула. «Ты что, идиотка? Просто стоишь и смотришь, как они ведут себя подобным образом? Действуешь так, будто того, что любимый человек счастлив, достаточно...» Казалось, Кайл был в чём-то похож на «Беллу». Может, поэтому «Белла» так долго колебалась. Потому что знала, что они похожи. «Нужно брать то, что хочешь, даже если ради этого придётся пойти на кражу». Для Беллы такой образ мыслей был непостижим. Не хотеть никому причинить вреда, считать всех вокруг хорошими людьми — какой в этом был толк? Эта ситуация ничем не отличалась. Действительно ли приятно видеть, как любимый человек счастлив, даже если это счастье он делит с кем-то другим? Конечно, это радостное событие. Но если человек, разделяющий это счастье, — кто-то другой, это уже совсем другое дело. «Нужно брать то, что хочешь, даже если ради этого придётся украсть». Какой смысл в счастье возлюбленного, если оно делает тебя лишь печальной и несчастной? Лучше быть эгоистичной и безжалостной. Ворваться в их жизнь силой было бы лучше, чем чувствовать себя жалкой. *** — Святая. Пока Белла была погружена в мысли о трио, к кругу, окружавшему её, подошёл кто-то новый. — Кронпринцесса. — Ваше Высочество...? Это была Дейзи, кронпринцесса. В «Цветке Империи» она не была значимым персонажем. Её упоминали лишь как ту, кто помог укрепить положение Беллы в высшем обществе. Дейзи часто сопровождала Беллу вместе с леди Ханной из рода маркиза Селида. — Ваше Высочество, кронпринцесса. — О, можешь звать меня просто Дейзи. Прошу, будь проще, Святая. — Разве можно? Почему-то это казалось немного обременительным. Однако ради сюжета оригинала Белла заставила себя ответить. — Конечно. Могу ли я тоже называть вас по имени? — Для меня это будет честью. Хотя это была их первая встреча, они сразу перешли на неформальный тон. Это не имело большого значения, ведь именно так всё было в оригинальной истории. Пока Белла болтала с Дейзи и Ханной, она услышала знакомый разговор. — О, смотри. Это герцог Вердун и леди Эдельте. — И правда. Они наконец-то сошлись после всех этих преследований, не так ли? — Говорят, он довольно настойчив, несмотря на то, что быстро теряет интерес... При упоминании знакомых фигур Белла повернула голову, повинуясь дурному предчувствию. Она увидела, как Оуэн и Люсия направляются к танцполу. — Они даже подобрали наряды в тон. Чёрный и красный... должно быть, демонстрируют союз своих домов. Зная леди Эдельте, она наверняка хотела, чтобы все так и подумали. — Вполне возможно. Это ведь леди Эдельте. Белла наконец поняла, что означали их скоординированные наряды. «Союз домов? Только не это...» Помолвка. А затем и брак. — Это твой первый танец на банкете? По пути на танцпол спросила Люсия Оуэна. — Я никогда раньше не танцевал на банкетах. Оуэн кивнул, и это была правда. Согласно сеттингу «Цветка Империи», это было верно. У Оуэна тоже не было воспоминаний о танцах на банкетах. — Я снова забираю твой первый раз. Это честь во многих отношениях. Люсия широко улыбнулась, выглядя очень довольной и счастливой. — Рад, что тебе нравится. — О... это было так заметно? — Немного. Оуэн мягко улыбнулся, заставив Люсию усмехнуться, словно у неё не было выбора. — Прости. — Не за что извиняться. Коротко ответил Оуэн, держа Люсию за руку. Хотя он никогда не танцевал на банкетах, Оуэн был прекрасно обучен этикету, поэтому знал, как танцевать. Он вёл танец в идеальном ритме с играющей музыкой. — Ты хорош. — Ну, я учился. — Даже если учиться, некоторые люди просто не умеют танцевать, Оуэн. Заметила Люсия, и Оуэн ответил слабой улыбкой. — В любом случае. Быть слишком идеальным — это недостаток. Люсия покачала головой, интерпретируя его улыбку по-своему. Следуя танцевальным шагам, она положила руку на плечо Оуэна, пока его рука покоилась на её талии. Крепко поддерживая её, Оуэн закружил её, отчего её платье разлетелось, словно лепестки красно-чёрного цветка. — Видишь? Люди смотрят на нас. — Ну, мы... — Многие смотрят только на тебя. — Хм. Оуэн не мог этого отрицать, поэтому промолчал. Люсия глубоко вздохнула и снова закружилась в объятиях Оуэна, прошептав ему на ухо: — Судя по их лицам, это дебютантки. — О. Казалось, она имела в виду тех, кто пристально смотрел на них. — ...И та тоже, должно быть, дебютантка. Я видела их на охотничьем соревновании. Затем она посмотрела в другую сторону. Когда Оуэн попытался проследить за её взглядом, рука Люсии коснулась его щеки. — Не нужно смотреть. — ... Те же эмоции, что возникали во время их встреч в карете и на побережье, снова отразились в глазах Люсии. «Это уже третий раз». К этому моменту он должен был распознать эту эмоцию, но всё ещё не знал её названия. — Святая, да? Её выражение лица появлялось только тогда, когда речь заходила о Белле. — Как ты узнала? Эмоции в её красных глазах, казалось, горели ещё ярче. — Я не думала, что ты поймёшь. — Ну... это потому, что ты делаешь такое выражение лица всякий раз, когда упоминают Святую. Честно ответил Оуэн, хотя это заставило его почувствовать лёгкое беспокойство. — Я помню, у тебя был такой же взгляд раньше, когда мы говорили о ней. — О...? Почему-то Люсия выглядела удивлённой его ответом. «Разве это был неправильный вопрос?» Пока Оуэн размышлял, Люсия наконец заговорила. — Оуэн... ты понял это, наблюдая за моей реакцией? — Да...? Может, это был неверный ответ. Пока он раздумывал, лицо Люсии внезапно озарилось довольной улыбкой. — О, понятно. Думаю, это имеет смысл. Ты ведь не очень разбираешься в таких вещах. — Что ты имеешь в виду под «такими вещами»? — Ничего особенного. Всё в порядке. На самом деле, я надеюсь, что ты и дальше будешь оставаться в неведении. Пусть они пока побеспокоятся. Хотя он не до конца понял, Оуэн кивнул. Если она так говорит, он примет это. — Так какое выражение лица у меня было? Когда Люсия возобновила разговор, она задала этот вопрос. На него было трудно ответить. Оуэн не знал, как точно это описать. Он мог дать лишь расплывчатое и абстрактное объяснение. — Это было похоже на эмоцию, смешанную с одержимостью и собственничеством, и чем-то ещё. — Чем-то ещё? Что бы это могло быть? — Я не знаю... Люсия нахмурилась, по-видимому, не в силах сама это осознать. — Но это эмоция? — Да. — Эмоция, которая смешивается с одержимостью и собственничеством? Оуэн перебирал в уме различные чувства. «Любовь-ненависть, тоска, подавленность...» Но ни одно из них не казалось верным. Он мог их отбросить. «...Ревность?» Последняя эмоция, пришедшая на ум, казалась подходящей. Что-то, что хорошо сочеталось бы с одержимостью и собственничеством. ---------- Имперский банкет (4) «Не может быть». Но разве ревность — это не то, что испытываешь только к тому, кто тебе нравится? Иногда она может возникнуть и между друзьями, но... Могла ли Люсия действительно быть таким человеком? «...Не уверен». С одной стороны, это казалось правдоподобным; с другой — невозможным. Учитывая её склонность к одержимости и собственничеству, ревность казалась вероятной, но в то же время она выглядела как человек, который легко теряет интерес и не стал бы тратить силы на ревность. — Я правда не знаю. Люсия нахмурилась, но не стала развивать тему, по-видимому, сама не будучи уверенной. Оуэн не мог дать однозначного ответа, поэтому просто перевел тему. Они продолжили танцевать, сосредоточившись на последних нотах мелодии. — Оуэн. Когда музыка стихла, Люсия и Оуэн сошли с танцпола. Направляясь обратно к своему столику, они увидели Кайла, который с трудом отбивался от группы дворян. — Не посидишь немного с Лордом Башни? Мне нужно кое-куда отойти. — Кое-куда? — Это банкет, мне нужно поговорить с другими леди. Да и мне любопытна та юная леди, которую мы видели ранее. Та самая девушка, у которой, похоже, был дебют, та, что пристально смотрела на Оуэна. — ...Хорошо. Иди. Хотя Оуэн немного волновался, он решил, что всё будет в порядке. Событие, которое Люсия устроила три года назад, лишь вскользь упоминалось в «Цветке Империи», и он знал, что она не из тех, кто прибегает к физическому насилию. — Спасибо. Люсия отошла, и Оуэн приблизился к Кайлу. Дворяне, окружавшие Кайла, естественным образом расступились перед ним. — Герцог Вердун. — Ваша Светлость, давно не виделись. Это были люди, которые всегда рады видеть Оуэна. Дворяне вокруг Кайла в основном интересовались покупкой магических артефактов, бизнесом, связанным с магией, или наймом магов. Остальных, вероятно, привлек внешний вид Кайла. Первой группе присутствие Оуэна было выгодно — будь то ради бизнеса, семейных интересов или личной выгоды. — Кайл. Оуэн небрежно поприветствовал дворян, а затем позвал Кайла. — А, ты вернулся? Кайл, выглядя облегченным, ответил и поднялся вместе с Оуэном. — Пойдем со мной. Оуэн решил увести Кайла из толпы, видя, как тот подавлен. — Куда мы идем? Хотя Кайл последовал за ним прочь из шумной толпы, в его голосе слышалось любопытство. Они не могли покинуть банкет, так как их присутствие было необходимо. — Ты, кажется, не в восторге от общения с людьми. — Конечно, нет. Я уже устал. Кайл вздохнул с измученным выражением лица. — Вот почему я ненавижу людные места. Склонность Кайла к уединению в Магической башне объяснялась не только его одержимостью магией; социальное взаимодействие тоже утомляло его. — Люди постоянно пристают ко мне, но я не могу свободно разговаривать с дворянами. В Магической башне ему приходилось взаимодействовать с другими магами, но там всё было иначе. В башне социальный статус ничего не значил. Важна была только сила. Маги более высокого ранга пользовались уважением и авторитетом, а Кайл, будучи Лордом Башни, стоял на вершине, и никто из магов не мог бросить ему вызов. — Ты не устал? Кайл находил чрезмерное внимание изматывающим и полагал, что Оуэн чувствует то же самое. — Да, это утомляет. Оуэн кивнул, соглашаясь. Хотя он был более привычен к светской жизни, чем Кайл, это всё равно выматывало. Находиться в переполненном помещении было стрессом. — Значит, не только я один такой. Но почему другие такие энергичные? Кайл указал на дворян, снующих по залу, танцующих, разговаривающих и общающихся. — Люди привыкли к этому в светских кругах. Некоторые даже получают удовольствие. — Получают удовольствие? От этого? Кайл недоверчиво посмотрел на ответ Оуэна. — Они, должно быть, сумасшедшие. Наслаждаться тем, чтобы сыпать любезностями и общаться с людьми? Кайл не мог этого понять, а Оуэн лишь усмехнулся. — Все люди разные. — И всё же... Кайл покачал головой в недоумении. К счастью, никто из дворян не последовал за ними, когда они отошли от столика. Дворяне, окружавшие Кайла, по-видимому, разошлись или завели новые разговоры. — О, эта юная леди впервые посещает банкет в этом году? — Да, похоже, у неё дебют. — Понятно... — Её поместье находится в самой южной части империи, так что она может быть не очень хорошо осведомлена о делах столицы. — Как прискорбно. Подслушав разговор нескольких юных леди и дворянок, Оуэн понял, что они, вероятно, говорят о той самой девушке, к которой подошла Люсия. Он быстро заметил Люсию, стоящую рядом с той самой девушкой. С такого расстояния он не мог разглядеть их выражения лиц, но сияющая улыбка Люсии была очевидна. — И всё же, она, вероятно, просто посмотрела на неё. Леди Эдельте не станет устраивать сцену из-за этого. — Скорее всего, она просто сделает предупреждение сегодня. *** Три года назад Оуэн впервые встретил Люсию. — Ах, простите. Воспоминание всплыло отчетливо, словно знакомая панорама. Это был голос, который ему нравился. — Не нужно извиняться. Оуэн ответил грубо. В то время Оуэн ответил, как всегда — холодно и бесстрастно, — но в глазах Люсии отразилась рябь. — Похоже, это был несчастный случай. Её красные глаза, слегка подрагивая, быстро наполнились желанием. Вероятно, именно в тот момент она решила, что должна заполучить Оуэна. Одетая в темно-красное платье, такое же яркое, как её волосы, Люсия спросила его снова, с опозданием. — Вы не потанцуете со мной? Хотя она протянула руку и улыбнулась, его ответом было молчание. — Не то чтобы это было что-то особенное, но в качестве извинения. Даже если это был несчастный случай, я всё же наступила Вашей Светлости на ногу. — Ваши слова имеют смысл. — Простите? — В качестве извинения просить о танце — это необычно. С этим холодным замечанием Оуэн отвернулся. — Эй. Голос Кайла пронзил его мысли, разрушив воспоминание. — Святая идет сюда. Сцена бала трехлетней давности померкла, и в поле зрения появился сегодняшний бал. Как и сказал Кайл, Белла шла к ним в сопровождении нескольких юных леди и джентльменов, с которыми познакомилась сегодня. Вид Беллы в белом платье вызвал воспоминание о Люсии в красном платье, приглашающей его на танец. «Была ли такая сцена в оригинале?» Он знал, что три года назад Люсия прогнала всех, кто преследовал Оуэна, как об этом упоминалось в книге. Сначала она делала предупреждения, затем угрозы, а в конце концов изолировала их от светского круга, делая невозможным участие в высшем обществе. Для неё, как для центра светской жизни, это было легко. Она просила знакомых ей юных леди и джентльменов не присылать приглашения, тем самым изолируя цели. Если их брачные перспективы оказывались под угрозой, другие естественным образом начинали избегать их, из-за чего преследователи Оуэна исчезали с поверхности, за исключением тех, кто дебютировал на летнем банкете. Рыцарям или бизнесменам требовались более сложные методы, но... «Как бы я ни думал об этом...» Однако первая встреча Люсии и Оуэна три года назад никогда не была подробно описана в «Цветке Империи». Это имело смысл. Не было причин без необходимости описывать первую встречу простой злодейки и главного героя. «Должно быть, это другое воспоминание». Значит, это, несомненно, воспоминание, заложенное в его тело. Воспоминание, которым обладал только Оуэн. — Герцог Вердун, Лорд Башни. Пока Оуэн был погружен в свои мысли, заговорила Белла. Она подошла и теперь находилась всего в шаге от них. — Давно не виделись. Вы были здоровы? Это первый раз с тех пор, как я видела вас в Магической башне. — А, да. Святая посещала Магическую башню в прошлый раз. Белла поприветствовала их, и Кайл ответил, вспоминая событие. — Да, мы тогда встретились. Как вам подарок? — Я получила его. Это был благословенный камень. — Да, Верховный жрец подготовил его лично. Их выражения лиц поначалу были не лучшими. Понятно, почему, ведь отношения между храмом и Магической башней были не очень хорошими. Они, вероятно, предположили, что то же самое относится к Святой и Лорду Башни. Хотя это было не так, Оуэн, ассоциирующийся с Люсией, не был приятен Белле. Среди тех, кто был с Беллой, находились дворяне, недолюбливавшие Люсию, в частности, кронпринцесса Дейзи ле Фрейон и леди Ханна из семьи маркиза Селид. До того как стать кронпринцессой, Дейзи была дочерью графа, которая чувствовала себя в тени в обществе и завидовала Люсии, единственной дочери семьи великого герцога. «Это, впрочем, согласно оригинальному сеттингу». Конечно, он не видел этого воочию, а знал лишь из настроек, предоставленных автором «Цветка Империи». У Дейзи был комплекс неполноценности по отношению к Люсии, а Ханна поссорилась с ней после того, как Люсия разорвала помолвку с братом Ханны, что привело к тому, что та в ярости заявила, будто Люсия оскорбила маркиза Селид. — Продолжайте свой разговор. Поскольку он не испытывал к ним особого интереса, Оуэн решил отойти. Самым верным сейчас было то, что если он останется с Беллой, Люсия будет очень расстроена. Кайл и Белла сейчас разговаривали, поэтому он посчитал лучшим оставить их, чтобы они могли наладить отношения. Для обоих было бы полезно узнать друг друга получше. — А? Эй, ты... — Наслаждайтесь банкетом, Святая. Кайл попытался остановить Оуэна, но Оуэн проигнорировал его. Он вежливо попрощался с Беллой и ушел. — Подождите, Ваша Светлость...! Он смутно услышал, как кто-то зовет его сзади, но не обернулся. Он заметил красные глаза Люсии, наблюдающие за ним. ---------- Имперский банкет (5) Эмоция, отразившаяся в этих красных глазах, была той же, что я видел раньше, когда мы танцевали вместе. «…Возможно, это правда». Раньше я думал, что это маловероятно. Ревность — чувство, которое может возникнуть лишь там, где есть привязанность, или, по крайней мере, я так думал. Но теперь я понял, что это не обязательно так. Даже кронпринцесса испытывала ревность, глядя на Люсию. Хотя это было больше похоже на зависть, так что контекст был немного иным, но всё же это не было полностью исключено. «Ревность, значит». Как ни странно, мысль о том, что Люсия могла ревновать, наполнила мою грудь стесняющим чувством. Это, несомненно, было волнение и радость. Её ревность делала меня счастливым. Эти глаза, смотревшие на меня с такой интенсивностью, радовали. Её одержимость, собственничество, ревность — всё это шептало мне смотреть только на неё, и ни на кого больше. Всё это было просто восхитительно. — Тебе не о чем беспокоиться. Хотя расстояние между нами было слишком велико, чтобы мой голос достиг её, Оуэн всё равно пробормотал эти слова. Он решил, что она может видеть, как шевелятся его губы. А даже если и нет, он просто хотел это сказать. — Я ни за что не посмотрю ни на кого, кроме тебя, Люсия. Как я, реагирующий на каждую твою эмоцию, мог бы посметь? Такое никогда не могло произойти. Независимо от обстоятельств. — Ваша Светлость. Внезапно его обзор, направленный на Люсию, был перекрыт. Когда его поле зрения оказалось заблокировано, Оуэн нахмурился и перевел взгляд на того, кто его окликнул. Каштановые волосы и карие глаза. Хотя цвет его волос и глаз не был чем-то примечательным, это было обычным делом среди дворян ниже ранга маркиза. Только у императорской семьи и двух герцогских родов были особые цвета волос и глаз. Уникальные цвета волос и глаз также можно было встретить в Магической башне и Храме. «С такой внешностью он как минимум второстепенный персонаж». Однако человек перед ним обладал яркой внешностью, которую трудно было назвать заурядной. В этом мире самыми известными красавцами были Оуэн, Кайл, наследный принц Ричард и Луи. «А после них есть…» Оуэн быстро просмотрел настройки «Цветка Империи» и свои воспоминания. — …Юный маркиз Церес. К счастью, он вовремя нашел ответ. Да, в высшем обществе было еще несколько мужчин, известных своей привлекательной внешностью. Юный маркиз Церес был одним из них. — Для меня честь, что вы меня узнали. — Что ж, вы довольно известны. Оуэн не особо умел запоминать лица. Вот почему он часто не мог вспомнить имена людей. Как упоминалось в «Цветке Империи», количество имен, которые он знал, вероятно, не превышало десяти-пятнадцати человек. — Неужели? — Да. — Могу я спросить, в каком смысле? Юный маркиз Церес медленно изогнул губы в улыбке. Это действительно была улыбка, но она казалась жуткой и холодной, словно в ней сквозила враждебность. — …Вы ведь были помолвлены с Люсией, не так ли? Когда Оуэн проследил причину враждебности, кое-что пришло ему на ум. Причина, по которой маркиза Церес недолюбливала Люсию, заключалась в разорванной помолвке. И человеком, которому отказали в этой помолвке, был этот юный маркиз. — Да, это верно. Не ожидал, что вы знаете, учитывая ваше обычное отсутствие интереса к светским мероприятиям. То, как уголки его рта изогнулись, придавало ему сходство со змеей. Это напомнило Оуэну свернувшуюся змею с пастью, полной яда. — Я не знал. — Разве? Тогда откуда вы узнали сейчас? — Уверен, вы можете догадаться о причине. Оуэн встретил его холодный взгляд в упор. В отличие от неприятного, ползучего холода, исходящего от юного маркиза Цереса, холод Оуэна был простым, ледяным и лишенным эмоций. — …Вы имеете в виду из-за Люсии. — Почему юный маркиз смеет произносить её имя? В тоне Оуэна звучал слой презрения, добавляя к отсутствию эмоций. Это несло в себе подтекст: как бы высокомерно ты себя ни вел, ты лишь проявляешь самонадеянность и должен знать свое место. — Я… — Если собираетесь сказать, что когда-то были с ней помолвлены, остановитесь. К чему цепляться за остатки отношений, которые давно закончились? — … Юный маркиз Церес расширил глаза от замечания Оуэна. Его ядовитый взгляд был довольно свирепым. Глядя на него сверху вниз, Оуэн понял, что могла думать Люсия, когда смотрела на Луи. Читая «Цветок Империи», Оуэн, честно говоря, не очень хорошо это понимал, но теперь он подумал, что уловил суть. Сколько бы человек ни считал себя хищником, какой в этом толк, если другие не видят его таковым? Даже если ты гадюка, всё, что ты можешь — это извиваться, когда тебя топчут; ты даже не можешь собрать силы для удара. — Даже в закончившихся отношениях следует уметь сохранять приличия. — … Юный маркиз Церес хранил молчание, не находя ответа. Наблюдая за ним, Оуэн задался вопросом, стоит ли считать этого человека лучше, чем Луи. Луи был настолько незрелым, что всякий раз, когда злился или расстраивался, он сразу же показывал это. «С другой стороны, возможно, с ним проще иметь дело». Но, подумав еще раз, лучше иметь дело с тем, кто глуп и прямолинеен. Чем с тем, кто проглатывает все свои хитрые намерения внутри. — …Благодарю за совет, Ваша Светлость. После долгого молчания это было всё, что сказал юный маркиз Церес. Оуэн посмотрел на него сверху вниз, находя его довольно забавным. Он казался примерно на ладонь ниже и, как говорили, был на год старше Луи. «Значит, он на год младше Люсии». Кажется, в этом году ему исполнилось двадцать. Все еще молод и наивен. Хотя трудно было сказать это, когда интуиция кричала, что с этим человеком что-то не так, редко встретишь кого-то, кто производит такое змеиное впечатление при первой же встрече. Особенно в негативном смысле. «Стоит ли спросить её об этом позже?» У Люсии должна была быть причина, когда она сообщила ему о разорванной помолвке. Как бы она ни жила, получая всё, что хотела, она не стала бы заканчивать отношения без причины. Более того, сама Люсия была бы в курсе. Для дворян помолвка или брак между дворянкой и дворянином, которые не являются наследниками, бизнесменами, рыцарями или магами, в конечном итоге должны быть выгодны семье. В семье, где родители души не чают в своих детях и защищают их, а братья и сестры ладят друг с другом, всё могло быть иначе, но, к сожалению, дом Эдельт был не таким местом. Учитывая, что юный маркиз Церес был неплохой партией с точки зрения статуса или внешности, должна была быть причина для разорванной помолвки. — Герцог Вердун, могу я задать вам еще один вопрос? Как раз когда Оуэн раздумывал, стоит ли спрашивать Люсию о юном маркизе Цересе, тот заговорил. Оуэн кивнул, и юный маркиз продолжил. — Что заставило вас полюбить её сейчас? В этом была проблема? Казалось, юный маркиз Церес, в своей наивности, верил, что у него все еще есть шанс. Судя по обиде, смешанной в этих змеиных глазах. Помимо Оуэна, оставшимися кандидатами были наследники маркизатов и молодые дворяне, так что это был в некотором роде понятный расчет. За исключением того факта, что Люсия никогда не оглядывалась на того, с кем однажды разорвала связи. — Люсия, нет, Леди Эдельт, любит Вашу Светлость с трех лет назад. Оуэн, который спокойно размышлял, замер на следующих словах юного маркиза. В этом было что-то, что не имело смысла. — Если считать годы, то прошло четыре. Леди Эдельт смотрела на вас с 18 лет, но Ваша Светлость всё это время казались незаинтересованным. Почему вы только сейчас начали обращать на неё внимание? — … Стоит ли немедленно исправить это недоразумение? Оуэн глубоко задумался. Казалось, у юного маркиза Цереса было значительное заблуждение. Что Люсия влюбилась в Оуэна в тот день, когда впервые встретила его три года назад. Что она преследовала его годами из-за глубокой любви. — Это потому, что она вам нужна? Это поэтому? Нужна. Значение этого слова было ясным. Вопрос был в том, использует ли Оуэн Люсию сейчас, когда ему нужна партнерша для брака. Хотя юный маркиз не сказал этого прямо, намек был ясен, и это было, безусловно, грубо. Простой наследник дворянского рода не должен предлагать такие советы главе семьи. Тем более не Оуэну, который был не обычным бароном или виконтом, а герцогом. — Припоминаю, что недавно упоминал о важности соблюдения приличий. — …Прошу прощения. Юный маркиз Церес извинился с лицом, которое совсем не выглядело раскаивающимся. У него, казалось, даже не было сил имитировать раскаяние; его выражение лица было холодным. — И, похоже, у вас есть дурная привычка делать предположения и делать поспешные выводы. Сомневаюсь, что вы человек, который не знает слухов. И у Луи, и у юного маркиза Цереса была склонность думать всё, что им заблагорассудится. Луи можно было простить, учитывая, что он не интересовался слухами и часто игнорировал свою сестру. Но юный маркиз не был тем, кто должен быть настолько несведущ в слухах, однако его неверие было весьма очевидным. «В этот момент, должен ли я считать это своей виной?» Оуэн цокнул языком про себя, глядя на юного маркиза Цереса. Тот, казалось, напряженно думал, пытаясь вспомнить все слухи. — Юный маркиз, я не люблю вещи, которые усложняют жизнь. Оуэн подумывал подождать, но решил, что это не стоит его времени. Он пришел на бал, чтобы быть с Люсией, а не для того, чтобы вести беседу с кем-то вроде него. Быть в окружении дворян могло быть лучшим вариантом, чем проводить время с юным маркизом Цересом. Даже если последнее было более утомительным. — Я не из тех, кто берется за обременительные задачи. Вы думаете, кто-то вроде меня стал бы действовать из простого обязательства? — … — Если бы это было так, я бы предпочел взять наследника, чем руководствоваться такой потребностью. Оуэн любезно положил конец тревогам юного маркиза Цереса. Он убедился, что это было достаточно ясно, чтобы юный маркиз не мог это отрицать. — Я глубоко забочусь о Люсии. Гораздо больше, чем вы можете себе представить. В этот момент это ощущалось как вынужденное признание кому-то, кто не хотел его слышать, но Оуэн не возражал. В конце концов, юный маркиз начал это, а не он. — И она тоже желает меня, как вы и упомянули. Хотя это было в ином смысле, чем подразумевал юный маркиз, Оуэн намеренно выразился именно так. Он подумал, что это будет лучше, чем исправлять заблуждение юного маркиза. Это могло помочь ему понять свое место. А поскольку это не было полной ложью, Оуэн счел это приемлемым. В конце концов, Люсия действительно хотела его в каком-то смысле. — Так что я был бы признателен, если бы вы не понимали это превратно. — …Да, прошу прощения. На тихое предупреждение Оуэна юный маркиз Церес отступил. Когда Оуэн наблюдал, как тот коротко поклонился и отвернулся, ему в голову пришла мысль. «Почему сейчас?» Оуэн медленно восстановил в памяти свои воспоминания. Его первая встреча с Люсией была три года назад. Но впервые он узнал о ней… *** [Люсия Эдельт. Это имя принадлежало той, что была в центре светского общества, с волосами и глазами цвета роз.] Это было пять лет назад. Когда он был старшеклассником, вскоре после потери родителей и борьбы с трудными временами. В день, когда он по привычке открыл приложение с веб-новеллами, он увидел рекламный баннер «Цветка Империи» и в итоге запоем прочитал роман. В то время роман был еще в процессе написания. Поэтому та часть, где появилась Люсия, была лишь её начальным представлением. [Белла не могла оторвать от неё глаз. Она никогда не видела никого настолько ослепительного и прекрасного, как Люсия. — Приятно познакомиться. Леди с безупречной внешностью подошла к Белле. С сияющей улыбкой, голос Люсии был таким же характерным. Слегка низкий и хриплый голос. И все же это был голос, приятный для слуха.] В некотором смысле, это было простое описание и представление. Но с этим единственным появлением у Оуэна возникло инстинктивное чувство. [Я могу либо помочь вам, либо навредить, в зависимости от выбора, который вы сделаете, Ваше Святейшество.] Он знал, что персонаж Люсии окажет на него значительное влияние. ---------- Имперский банкет (6) — Оуэн. Голос наложился на сцену из романа. Взгляд Оуэна невольно последовал за звуком. — Разве это был не юный маркиз Церес? Что он тебе сказал? Она подошла ближе, одетая в платье не красного, а глубокого винного цвета, почти черного. Рука Люсии привычно легла ему на руку. — ...Ничего особенного, просто. — Просто? — Он спрашивал о тебе, Люсия. — ...Обо мне? Ее тонкие брови нахмурились. Оуэн протянул руку и слегка щелкнул ее по лбу — жест, которому он научился у самой Люсии. — Разве вы не были помолвлены? — Да, но это было три года назад. — Верно. Именно об этом он и спрашивал. Оуэн слегка кивнул, добавляя: — Он интересовался, не использую ли я тебя по необходимости. Похоже, ему было любопытно, ведь прошло уже три года. — Ах. Люсия издала звук понимания, словно до нее дошло. — Мне бы хотелось, чтобы так оно и было. Затем она рассмеялась. Ее слова прозвучали совершенно искренне. — Похоже, он хотел намекнуть, что твой брачный возраст почти вышел, и что ты приняла меня как раз вовремя. — Возможно, так оно и было. — Хм, значит, он говорил иносказательно. — Он использовал именно такие витиеватые обороты. В отличие от Луи Эдельта. Люсия не смогла сдержать смех от замечания Оуэна. — Ты сравниваешь его с Луи? Ну, они оба молоды. Но сравнивать Луи с юным маркизом Цересом немного несправедливо. — ...Вот как? Его брови нахмурились. Точно так же, как ранее сделал Оуэн, Люсия положила руку ему на лоб. — Да. Луи все еще немного по-детски наивен, поэтому его мысли довольно прозрачны. — Люди называют это простотой. — Что ж, это правда. Или они могут назвать его глупым. Люсия не стала опровергать слова Оуэна. Напротив, она, казалось, согласилась, даже добавив кое-что к разговору. — И все же Луи не стал бы пачкать руки, по крайней мере, обычно. — ... Зная будущее, Оуэн промолчал в ответ на это утверждение. Это было правдой только в прошлом. Конечно, это было будущее, которого теперь больше не существовало... Но в какой-то временной линии Луи убил бы Люсию. «Нет, это не так». Не Луи убил Люсию. Он лишь подтолкнул ее к смерти, но тем, кто действительно убил ее, был Оуэн. Он напрямую... — ...Нет, это был не я. Присутствие оригинального Оуэна из романа вновь дало о себе знать. Все более частое замешательство дезориентировало. В последнее время Оуэн начал осознавать, что даже в своих мыслях он не проводит четкой границы. Прошло много времени с тех пор, как он называл себя исключительно мужским протагонистом. Теперь и оригинал, и он сам были просто Оуэном, без каких-либо четких различий. — Но юный маркиз Церес не такой. Он даже не считает своих подчиненных людьми. Он так низко ценит человеческую жизнь. Пока он был погружен в свои мысли, голос Люсии продолжал звучать. Оуэн вырвался из замешательства, когда ее слова достигли его слуха. — Вот почему я решила разорвать помолвку. Он вылил горячий чай на голову горничной, совершившей незначительную ошибку. — Это должно было оставить ожог, не так ли? Если горничная пострадала, это серьезное дело. — Именно. Но юного маркиза Цереса это совсем не волновало. Он даже сказал, что она заслужила наказание. Кажется, его даже не беспокоили последствия или тот факт, что это морально неправильно. Оуэн наконец понял, почему Люсия отнесла юного маркиза Цереса к категории худших, чем Луи. Юный маркиз Церес оказался еще большим подонком, чем ожидалось. — Поэтому я копнула немного глубже. Изначально я только запросила расследование у гильдии информации, но потом обратилась в гильдию убийц и заплатила за некоторые следы. И все сразу всплыло. Люсия также была VIP-клиентом, часто пользовавшимся услугами гильдии убийц. Однако она не использовала гильдию для заказных убийств. Она использовала ее, чтобы тихо следить за кем-то и собирать информацию или чтобы отслеживать и противодействовать убийцам, посланным другими. — Он уже сделал десятки заказов. И все они касались конфиденциальных дел. Очевидно, что в гильдии убийц считается конфиденциальным. Он был человеком с историей заказов на десятки убийств. Как только Люсия обнаружила это, она сообщила герцогу Эдельту, который без колебаний дал согласие на аннулирование помолвки. Хотя он не особо заботился о своей дочери, он не был тем человеком, который стал бы принуждать ее к браку с убийцей. Это не принесло бы пользы семье. На самом деле, это причинило бы только больше вреда. — ...Кажется, нам нужно быть осторожными. Оуэн недооценил ситуацию и отмахнулся от нее. Однако это не вызвало у него страха. Юный маркиз Церес не был ни рыцарем, ни магом. Он был просто дворянином с жестоким нравом. Однако... — Он из тех людей, кто способен на все. С его характером, кто знает, на какую глупость он может пойти? Если дела пойдут не по его плану, он может прибегнуть к угрозам или даже похищению. Конечно, он не осмелился бы нацелиться на два великих герцогских дома, но мог бы пойти против их слуг. К сожалению, и Люсия, и Оуэн очень оберегали своих людей, поэтому, если бы юный маркиз что-то предпринял, они могли бы отреагировать так, как он надеялся. — Но последние три года он вел себя тихо. Неужели он действительно был настолько самонадеян, чтобы думать, что я изменю свое решение? — Похоже на то. — Наглость. Разве это не завышенное чувство собственной значимости? Люсия была потрясена, когда Оуэн подтвердил это. — Должно быть, он думал, что я никак не могу полюбить тебя. — Как бы он ни думал, это ничего бы не изменило. К тому же, я уже люблю тебя. Люсия взяла Оуэна за руку и спросила, ища подтверждения того, что ее все еще любят. — Да. Оуэн подумал, что ее поведение похоже на поведение новорожденного цыпленка, впервые увидевшего свою мать-птицу. Точно так же, как цыпленок запечатлевает образ матери при первой встрече, Люсия, впервые получившая нежную привязанность, постоянно жаждала ее. — Я действительно люблю тебя, Люсия. — Ты говорил это и раньше. — Раньше? — Когда сказал, что ничего, о чем я беспокоюсь, не случится, и что ты не будешь смотреть ни на кого, кроме меня. — Ах. Это было то, что он пробормотал перед встречей с юным маркизом Цересом. — Я не думал, что ты услышишь. — Я и не слышала. Расстояние было слишком большим. Но я видела, как двигались твои губы. — И все же... Нелегко точно угадать, что говорит человек, просто читая по губам. Если вы не телепат, трудно понять весь разговор только по движению губ. — Вероятно, это было то, что я хотела услышать. Говорят, мысли отражают то, что ты воспринимаешь. Люсия любезно объяснила, ее улыбка была полна искренности. — Вот как? — Да, что-то вроде того. Вокруг них все еще было много дворян. Казалось, Люсия намеренно отошла, так как группа, с которой она была, теперь наблюдала за ними с небольшого расстояния. Другие взгляды также были устремлены на них, не только со стороны их собственной страны, но и от иностранных дворян, присутствующих на банкете в качестве послов. И Оуэн, и Люсия, в конце концов, были довольно известны. Во многих отношениях жизнь была утомительной и хлопотной. — Люсия. Оуэн внезапно подумал о том, чтобы ускользнуть от всех этих взглядов. Возможно, они могли бы побыть одни некоторое время, если бы вышли на террасу. С момента входа в центральный дворец Оуэн использовал свою энергию, чтобы остро чувствовать каждое движение и присутствие вокруг себя. Хотя это утомляло его еще больше, это было то, что ему приходилось терпеть следующие пять дней. Кайл находился в такой же ситуации. Это была не физическая усталость, а скорее умственное напряжение, так что это не было серьезной проблемой. За исключением того, что это было более утомительно и неприятно, чем обычно. — Пойдем на террасу? — О, ты устал? Рука Люсии коснулась щеки Оуэна. — Кажется, ты быстро устаешь в многолюдных местах, Оуэн. — Я не особо люблю толпу. — Ну, ты уже упоминал об этом раньше. Люсия вспомнила разговор с последней садовой встречи. — Ты сказал, что ждешь только банкета, а не самого банкета. — Это из-за тебя, всегда. Оуэн повторил слова, которые сказал тогда. Хотя форма слов была другой, смысл оставался прежним. — Шум и присутствие людей изматывают. Еще больше, когда я не могу отключить свои чувства. Хотя тело Оуэна было чрезмерно здоровым, а его физические способности — исключительными, у этого были свои недостатки. Тело Мастера Меча было слишком чувствительно ко всем раздражителям. Иметь слишком острое зрение и вкус — это одно, но иметь обостренные чувства обоняния, слуха, осязания и способность обнаруживать присутствие — это утомительно во многих отношениях. Когда он убивал монстров, ощущение плоти, разрезаемой его мечом, зловоние крови, голоса, которые он не хотел слышать, но не мог заблокировать, звук шагов, приближающихся издалека... Все эти вещи цеплялись за него, словно были естественными. Когда он был менее искусен в управлении своим телом, это было не так плохо, а в повседневной жизни он держал свои чувства полузакрытыми, так что это было терпимо. Даже во время охотничьих соревнований ему не нужно было обострять все свои чувства. У монстров не было достаточно интеллекта, чтобы требовать таких способностей. Но королевский банкет — другое дело. Чтобы следить за всеми в зале, ему приходилось держать все свои чувства открытыми. — Вот почему я счастлив, когда я с тобой. — ...Да. Люсия ответила медленно, услышав искренние слова Оуэна. По какой-то причине такие слова ее обеспокоили. Не в негативном смысле, а словно она столкнулась с бурей и была подавлена весом его слов. Оуэн нашел это любопытным. Казалось, это произвело на нее большее впечатление, чем просто слова «Я люблю тебя». — А-а-а! Как раз когда двое тихо смотрели друг на друга, с одной стороны банкетного зала раздался крик. — ...Это ее бал дебютанток, какое печальное происшествие. Голос человека, который закричал, был незнакомым, но последующие слова были слишком знакомыми. — Даже Ее Высочество кронпринцесса и маркиза Церес были весьма потрясены. Надеюсь, на это есть причина. Белла Тейлор. Святая и героиня «Цветка Империи». — Вы собираетесь притвориться, что не знаете? Послы из Королевства Юрия? — Что вы имеете в виду, Ваше Святейшество? На колкое замечание Беллы послы из Королевства Юрия шагнули вперед. — Прискорбно, что Ваше Святейшество едва не пострадала, но это не имеет к нам никакого отношения. Кто был бы настолько глуп, чтобы совершить такое оскорбление, находясь здесь в качестве посла? Вы. Оуэн хотел ответить, но сдержался. Было лучше понаблюдать за тем, как разворачивается ситуация, прежде чем делать какие-либо выводы. — Лорд Башни внимательно следит за вашими действиями. Я уверена, что герцог Вердун тоже. Внезапно прозвучало его имя. Пока Оуэн вздрогнул, Белла вышла в центр банкетного зала. — Ваше Императорское Величество. Казалось, начинался инцидент из оригинального романа. Глава, в которой «империя вовлечена в тонкий баланс сил, постоянно бдительная к амбициям других наций», была разрешена исключительно благодаря блеску героини. — Я прошу приостановить имперский банкет. Другими словами... Это была глава, призванная показать, что героиня сильна, невероятно умна, а также добра и обаятельна. ---------- Оригинальный сюжет (1) По просьбе Беллы имперский банкет был на мгновение прерван. Это было вполне естественно. В конце концов, на Святую только что было совершено покушение. Хотя несостоявшегося убийцу быстро схватили. — Вот он, Ваше Величество. Рядом с Беллой находился Кайл. Как и Оуэн, Кайл сохранял полную бдительность, поэтому он никак не мог упустить из виду движения того, кто пытался совершить покушение. — Дипломат из Королевства Юрия. Хотя Оуэн находился на расстоянии, он тоже знал, что именно люди из Королевства Юрия организовали это. Единственная причина, по которой он не вмешался раньше, заключалась в том, что Кайл был рядом с Беллой. Он также знал, как развивались события в оригинальной истории. «…Но почему оригинальное событие происходит в точности так, как было задумано?» Однако он не мог не чувствовать недоумения. Если отправная точка и отношения в оригинале изменились, то и события должны были подвергнуться влиянию. И всё же, как ни странно, события оригинальной истории происходили точно так же, как и раньше. «Это потому, что инцидент был вызван иностранцами?» Единственная причина, которая приходила на ум, заключалась в том, что инцидент спровоцировал кто-то извне империи. Поскольку это касалось представителя Королевства Юрия, которое не входило в состав империи, возможно, это не повлияло на ход событий. «Но…» Однако даже при таком допущении его беспокоило кое-что другое — поведение Беллы. — Дипломат из Королевства Юрия был тем, кто принудил слугу попытаться отравить её, но, похоже, источник яда находится в другом месте. В отличие от «Цветка Империи», Белла пробудилась в «Лесу Снегов», а не в «Лесу Туманов». Возможно, из-за этого она не знала, как правильно использовать силу божественной энергии. Такой она была раньше, так почему же теперь… «Как она поняла, что в напитке яд, даже не пригубив его?» В оригинальной истории для Беллы было естественно обнаружить его, поскольку она могла свободно контролировать свою божественную силу. Божественная сила обладала способностью исцелять внешние раны и излечивать внутренние повреждения, вызванные внешними факторами, такими как яд. Из-за этого священники и клирики обладали обширными знаниями о ядах, и чем лучше они контролировали божественную силу, тем чувствительнее были к обнаружению даже следовых количеств яда. Будучи Святой, Белла, естественно, была более чувствительна к яду, чем кто-либо другой. «Но она всё ещё не может должным образом использовать свою божественную силу». Но это была Белла из оригинальной истории, а не нынешняя Белла. В отличие от «Цветка Империи», Белла всё ещё не могла полностью контролировать свою божественную силу. Слабая, просачивающаяся белая аура была тому доказательством. «Как она могла обнаружить яд, даже не выпив его?» Трудно было поверить, что она просто заметила яд без какой-либо посторонней помощи. Если бы Кайл предупредил её заранее, это было бы другое дело, но это было не так. Даже разговаривая с Люсией, Оуэн был в курсе их ситуации, поэтому он был уверен в этом. — Это дело требует более тщательного расследования. Похоже, в заговор вовлечено больше людей, чем мы думали изначально. Пока Оуэн был погружён в свои мысли, инцидент продолжал развиваться. Хотя действовал один рыцарь из Королевства Юрия, в заговор были втянуты несколько стран и организаций. По сути, это был союз двух герцогств и королевства против империи. Вероятно, они хотели умерить пыл империи, прежде чем она станет ещё сильнее, заручившись поддержкой Святой. Убить Беллу было бы идеально, но даже если бы это не удалось, они были бы удовлетворены, вызвав смуту внутри империи. Создание беспорядков и внутренних конфликтов стало бы для них значительным выигрышем. Конечно, они не ожидали, что их так быстро поймают, поэтому и осмелились на это. Даже внутри империи люди не до конца осознавали силу Мастера Меча и мага 9-го класса, поэтому было маловероятно, что иностранные высокопоставленные лица поймут их мощь. Это была ошибка, порождённая недооценкой силы врага. — Ваше Императорское Величество, мы протестуем! Глубоко прискорбно, что такой инцидент едва не произошёл со Святой, но предполагать, что наша делегация причастна к этому? Слуга действовал в одиночку! Делегация из Королевства Юрия, не зная истинных возможностей Мастера Меча и мага 9-го класса, настаивала на своей невиновности. В прошлом, даже после нескольких покушений на наследного принца, они отвечали подобными опровержениями. Не только Королевство Юрия, но и другие страны тоже. Без конкретных доказательств, даже если обстоятельства были ясны, привлечь их к ответственности было невозможно. Вот почему Император обратился к Магической башне и Дому Вердун, которых он так опасался. — Кайл. — Да, Ваше Величество. — Что ты думаешь об их заявлениях? Император, должно быть, очень долго ждал этого момента. Он, вероятно, устал от многочисленных инцидентов, с которыми сталкивался, будучи наследным принцем. Он хотел мести, он хотел справедливости, но раньше ему это не удавалось. — Я думаю, это бесстыдная ложь. То, что слетело с уст Кайла, не сдерживаемое этикетом, было ясным осуждением. — Разве Святая не сказала сама? Что и я, и герцог Вердун наблюдали за происходящим. Делегация из Королевства Юрия запоздало вздрогнула. Должно быть, им в голову пришла мысль — что, если? — У меня также есть доказательства. Я могу показать их вам, если хотите. И тогда их выражения лиц сменились шоком. Кайл поднял в воздух магический камень, демонстрируя видео. Содержимое голографического изображения было чётким. На нём было видно, как упомянутый дипломат угрожает слуге. — Это… это подделка! Поняв, что их поймали, дипломат попытался отрицать ситуацию. Будучи разоблачённым в попытке покушения на Святую, он никак не мог избежать лишения своего дворянского титула. Его могли даже приговорить к смертной казни, поэтому он отчаянно пытался замять дело. — Даже с помощью магического камня невозможно запечатлеть каждый момент в банкетном зале. Так как же такая важная сцена могла быть так чётко записана, да ещё и с такого удобного ракурса? Его довод казался правдоподобным. Действительно, магические камни, как и камеры видеонаблюдения, имели слепые зоны. Хотя качество было хорошим, они были дорогими и сложными в производстве, поэтому иметь их в большом количестве было нецелесообразно. Но, как всегда, были исключения. — Вы знакомы с трансцендентами, дипломат? Термин «трансцендент» не использовался легкомысленно. Их называли так, потому что они действительно ломали существующие шаблоны. — Существует магия 9-го класса под названием «Око Пространства-Времени», магия записи. — Это… что-то из легенд… Бормотание дипломата эхом разнеслось по залу. К сожалению, казалось, он был невежественен в магии. Что ж, было нелегко разбираться в магах. Они в основном оставались в пределах Магической башни. Магические башни были и в других странах, помимо Империи Фрейон, но они тоже были изолированы. Маги, не связанные с Магической башней, часто были затворниками, посвящая себя исключительно исследованиям. Даже с одной только магией и магами уже было о чём подумать, не говоря уже о магии 9-го класса. Как существо, появившееся спустя три столетия, было естественно, что о нём мало что известно. — Это магия, которая записывает всё пространство в виде видео. Вот почему я присутствую на всех пяти днях каждого летнего банкета, хотя вы этого не знали, что прискорбно. Естественно, Император не афишировал тот факт, что Кайл мог использовать магию записи под названием «Око Пространства-Времени». Было логично держать это в секрете, чтобы их враги ослабили бдительность и предприняли действия. К счастью, их достаточно глупые противники действовали как раз в нужное время. Император ждал этого момента двадцать лет после восшествия на престол, поэтому его радость была понятна. — Итак, что вы думаете? «Ха». Оуэн подавил смешок при виде неторопливого и довольного выражения лица Императора. Лицо Императора напоминало хищника, который только что закончил охоту и теперь присматривался к своей добыче. Казалось, он жаждал этого момента. — Это… Дипломат из Королевства Юрия лишился дара речи. Должно быть, он понял, что обречён. Другие члены делегации также избегали его. Это было понятно; они хотели спасти себя. Хотя им это не поможет. Благодаря действиям Беллы, наказание понесут не только делегация из Юрии, но и посланники из других стран. Этот инцидент также приведёт к заключению новых договоров между двумя королевствами, герцогством и Империей Фрейон. Естественно, соглашения будут подавляюще выгодны для Империи Фрейон. — …Я приношу свои извинения. Дипломат склонил голову. И тут раздался голос Беллы. — Ваше Императорское Величество, я прошу провести расследование в отношении остальной части делегации. Насколько я могу судить, яд, подмешанный в напиток, не был родом из Королевства Юрия. — Он не из Королевства Юрия? — Да, яд, вызывающий мгновенную смерть от сердечного приступа, можно извлечь только из растений, произрастающих в высокогорных районах. — Тогда это странно. В Королевстве Юрия ведь нет высокогорных регионов, не так ли? Зал снова погрузился в глубокую тишину. Дворяне империи дрожали от страха, а посланники нервно беспокоились о разоблачении. Среди них Люсия тихо наблюдала за ситуацией. — Оуэн. Люсия в конце концов позвала его, возможно, обеспокоенная тем, что Оуэн не был удивлён происходящим. — Ты знал? Не добавляя лишних слов, Люсия прошептала мягко. Оуэн кивнул в ответ. Это был жест подтверждения. — Понятно… Вот почему Император так стремился привлечь тебя и Лорда Башни. И вот почему… Взгляд Люсии был прикован к нему. Оуэн, почувствовав её пристальный взгляд, с любопытством посмотрел на неё, побуждая её выдохнуть, прежде чем продолжить. — Вот почему ты не любишь банкеты, почему находишь их утомительными. Теперь на её лице было выражение полного понимания. Когда Оуэн моргнул, Люсия взяла его за руку. — Ты всё это время держал свои чувства в состоянии полной готовности. — Полагаю, что так. — Я не знала. — Я никогда не упоминал об этом, так что это понятно. Он не говорил ей, потому что не хотел волновать её. В конце концов, это было то, с чем он должен был справиться сам. Это была часть его жизни и долга. Это было утомительно, но не то, с чем он не мог бы справиться. Некоторые шутили, что, возможно, однажды Лорд Башни или герцог Вердун восстанут против приказов Императора, но Оуэн мог с уверенностью сказать: Восстание было бы в миллион раз хлопотнее, чем выполнение приказов Императора. Не без причины и Кайл, и Оуэн так охотно следовали приказам Императора. Императорская семья брала на себя тяжёлую политику империи — с какой стати кому-то в здравом уме захотелось бы разрушить это и взвалить на себя такую обременительную задачу? — Но Оуэн, знаешь… Пока Оуэн был погружён в свои мысли, мягкий голос Люсии вернул его к реальности. Когда он снова перевёл на неё взгляд, она продолжила. — Ты всегда знаешь, даже если мне не нужно ничего говорить. — Это… Это было естественно. Это то, что он собирался сказать. Это действительно было естественно. Она была той, о ком он заботился и кого ценил долгое время. Как он мог не знать её? Даже не говоря об этом, он мог угадать её мысли, тревоги и чувства по её действиям, выражениям лица и атмосфере. Или по случайным словам, которые она иногда произносила. — Ты снова собирался сказать, что это естественно, не так ли? Прежде чем он успел ответить, Люсия заговорила первой. Он посмотрел на неё, удивлённый тем, что она так ясно прочитала его мысли, и она издала тихий вздох. — Иногда мне хочется узнать, что такое «естественно» по твоим стандартам. Я никогда не испытывала того «естественного», о котором ты говоришь, но для тебя, Оуэн, это всегда естественно. ---------- Оригинальная история (2) На лбу Оуэна пролегла едва заметная складка, когда он нахмурился. — Не нужно делать такое лицо, — Люсия мягко коснулась его лба. Это стало для неё почти привычкой — разглаживать морщинки на его лбу всякий раз, когда он хмурился. Оуэн и сам перенял эту привычку, время от времени проделывая то же самое с ней. — Герцог Вердун. Как раз когда Оуэн собирался ответить Люсии, раздался голос Императора. Оуэн перевел взгляд на Императора и склонил голову. — Да, Ваше Величество. К счастью, он следил за ситуацией, поэтому знал, что происходит. Пропустить такое было невозможно. Даже подслушивая двух молодых дворян в углу банкетного зала, шептавшихся о том, когда им можно будет уйти, как он мог не знать о разворачивающихся событиях? — Я понимаю, что вы тоже следили за ситуацией. Когда Белла упомянула, что яд поступил не из Королевства Юрия, а из другой страны, Император указал на два герцогства, владевших высокогорными регионами. Оба герцогства располагались в западной части империи, а самый запад континента состоял из высокогорных районов. Император спросил об этом делегации обоих герцогств, но те в один голос всё отрицали. Их позиция была ясна: без доказательств они будут отрицать всё. — Единственным человеком в банкетном зале, у которого был яд и который передал его, был дипломат из Королевства Юрия. Однако, если это яд, растущий в высокогорных регионах, с ним могли обращаться только представители двух герцогств. Только они владеют формулой. — Это…! — Это недоразумение. Должно быть, это гильдия убийц изготовила и продала яд независимо. Делегации обоих герцогств немедленно опровергли слова Оуэна. Казалось, они пытались свалить вину на гильдию убийц, точно так же, как делали это во время покушений на наследного принца, когда тот был моложе. — Ваше Величество, поскольку это дело касается меня лично, я хотела бы расследовать его сама. В этот момент Белла снова выступила вперед, говоря твердым и ясным голосом. — Прошу, даруйте мне полномочия. Я прошу права провести расследование. — Да будет так. Раз они посмели посягнуть на Святую, я дарую тебе право наказать их лично. — Благодарю вас. Казалось, на сегодня дело подходило к концу. Даже Император объявил об окончании банкета и отпустил дворян. Во дворце остались только делегации четырех стран, которых ждал дальнейший допрос. Поскольку всё завершилось быстрее, чем ожидалось, Оуэн собирался уйти вместе с Люсией, как вдруг — — Герцог Вердун. Белла окликнула его. «…Может, просто не оборачиваться?» На мгновение он подумал проигнорировать её. Люсия была рядом, а он чувствовал себя особенно измотанным. «Но я не могу так поступить, верно?» Однако Белла была Святой, а это общество со строгой социальной иерархией. Хотя в оригинальном сюжете Оуэн не обращался к Белле официально, её титул всё равно звучал как «Ваше Святейшество». В этом мире наследный принц, Лорд Магической башни, Святая и Герцог Вердун считались лицами схожего статуса, так что Беллу нельзя было просто игнорировать. — Ваше Святейшество. В конце концов, Оуэн обернулся. Он почувствовал, как хватка Люсии на его руке усилилась. Её выражение лица осталось прежним, так что это, похоже, была неосознанная реакция. — В чем дело? Его слова прозвучали более сухо, чем во время охотничьего соревнования. Он изо всех сил старался сдерживаться, но это было непросто. Это был первый раз, когда Оуэн почувствовал такую усталость с тех пор, как стал Оуэном, поэтому его нервы были на пределе. — У меня есть к вам просьба. Белла, должно быть, услышала холод в его голосе. Удивительно, но она никак на это не отреагировала. Она просто продолжала говорить с сияющей улыбкой. Она действительно была воплощением доброй и чистой героини. — Поскольку отныне я буду расследовать это дело, мне, возможно, потребуется помощь от вас, Герцог Вердун. Будет ли уместно, если я посещу поместье Вердун, когда придет время? Это был сложный вопрос. Оуэн бросил взгляд на Люсию, стоявшую рядом. Напряжение в её улыбке говорило о том, что она не в восторге. И это было ожидаемо. Она не любила делиться тем, что принадлежало ей, с кем бы то ни было. С тех пор как Оуэн стал главой дома Вердун, только Люсии было позволено посещать его поместье. Естественно, мысль о том, чтобы впустить кого-то другого, была ей не по душе. — Я бы предпочел, чтобы вы общались через письма. Большинство вопросов можно решить таким образом. — Неужели этого будет достаточно? Однако… — Если потребуется личная встреча, мы можем встретиться в Магической башне. Вам ведь тоже понадобится помощь Кайла, не так ли? — …Да, это правда. — Сообщите ему заранее. У Кайла хранились все записи о сегодняшних событиях, поэтому его помощь была бы решающей. Что касается остального расследования, то сотрудничества Имперских рыцарей и различных стран было бы достаточно. Хотя Оуэну и пришлось бы предоставить информацию о деловых отношениях с другими странами, не было никакой необходимости кому-либо посещать герцогское поместье. В оригинальной истории отношения Беллы и Оуэна развивались в романтическом ключе, поэтому они проводили время вместе под разными предлогами. Но теперь это не имело значения. — Ваше Святейшество. Когда разговор подходил к концу и они уже собирались уйти, заговорила Люсия. — Учитывая произошедшие события, я чувствую, что у меня не было возможности должным образом поприветствовать вас. Я рада наконец представиться. Я Люсия Эдельте. Она ярко улыбнулась, её выражение лица было теплым и, казалось, добрым. — О, не беспокойтесь. Это был довольно пугающий инцидент. Я Белла Тейлор. Приятно познакомиться, Леди Эдельте. Белла ответила точно так же, как и в оригинальной истории. Такая невинная и добросердечная. — Действительно. Это очень прискорбно. Столь неприятный инцидент на вашем первом балу дебютанток. — …Это досадно, но будут и другие возможности. А если этот инцидент поможет полностью искоренить подобные угрозы, то это даже к лучшему. Пока они беседовали, Оуэн не находил, что сказать. Казалось, между ними идет негласная борьба за власть, но ему нечего было добавить. Поэтому он решил промолчать. — Надеюсь на это. Хоть и с опозданием, добро пожаловать в светское общество. Пока он пассивно слушал, ему внезапно вспомнилась строчка из оригинальной истории. Это была фраза из первого появления Люсии в «Цветке Империи». [«Приятно познакомиться. Я Люсия Эдельте, Ваше Святейшество. Добро пожаловать в светское общество».] — …Благодарю вас, Леди Эдельте. Я рада, что вы меня приветствуете. Ответ Беллы, хоть и немного отличался от оригинала, был ясен. Оуэн, заметив сходство, выглядел удивленным, но Люсия с улыбкой плавно продолжила разговор. — Я тоже рада знакомству, Ваше Святейшество. Это ведь наша первая встреча после охотничьего соревнования, не так ли? — Да, всё верно. Тема разговора отличалась, вероятно, из-за изменившихся обстоятельств их первой встречи, но атмосфера была схожей. — Я была впечатлена тем, как вы справились с монстрами во время соревнования. Вы были великолепны. — Благодарю. Мне еще многому предстоит научиться… — Нет, вы сияли ярче всех. У Люсии был талант тонко предупреждать других, скрываясь за милой маской. Она хвалила и подчеркивала сильные стороны своего оппонента. — Я бы очень хотела сблизиться с вами, Ваше Святейшество. Как вы знаете, я могла бы быть вам весьма полезна. Реплики и диалог снова изменились, продолжая отклоняться от оригинала. Оуэн внимательно прислушивался к переменам в словах Люсии. — Надеюсь, вы чувствуете то же самое. Произнося это, Люсия сделала шаг вперед, отделяясь от Оуэна. Это поставило её прямо перед Беллой. Люсия наклонилась к самому уху Беллы и прошептала. — Мне не нравятся люди, которые заглядываются на то, что принадлежит мне. Хотя она прошептала это, Оуэн услышал всё отчетливо. — Не то чтобы кто-то стал бы это делать, конечно. Верно? — …. Выражение лица Беллы застыло. И вполне справедливо. Это было откровенное предупреждение и едва завуалированная угроза. Трудно не напрячься, когда кто-то так ярко улыбается, выражая при этом столь неприкрытые эмоции. — Надеюсь, мы сможем поговорить больше на следующем собрании. Я бы хотела, чтобы мы стали подругами. — …. — Что ж, я пойду. Было честью познакомиться с вами, Ваше Святейшество. Люсия улыбнулась, прощаясь. Белла хранила молчание. Оуэн коротко посмотрел на них обеих, прежде чем взять Люсию за руку. — Пойдем. — Хорошо. Судя по её широкой улыбке, она была в хорошем настроении. Хотя Оуэн не был уверен, что именно так её порадовало. «Люсии понравилось предупреждать Беллу?» В конце концов, она так беспокоилась о Белле, раздражалась из-за неё и даже ревновала. «Как будто Белла на самом деле симпатизировала мне… А.» Только тогда он кое-что понял. На банкете Люсия упомянула дебютантку и Беллу в одном предложении, заметив, как обе пристально смотрели на него. «Но с чего бы Белле вообще симпатизировать мне?» Не было никаких причин для того, чтобы Белла испытывала к нему симпатию. В «Цветке Империи» Белла приняла решение о своих чувствах только в самом конце истории. Не было никакой возможности, чтобы она приняла такое решение так рано в этой реальности. «…Не слишком ли я зациклился на оригинальном сюжете?» Конечно, поскольку оригинальный сюжет начал распутываться, действия персонажей могли значительно измениться. Но всё же… Многие вещи не имели смысла. «Тогда почему Белла посещала Магическую башню?» В прошлый раз, когда он ходил в Магическую башню, чтобы попросить Кайла об одолжении, Белла тоже приходила. У неё не было реальной причины приходить лично, но она пришла. «Разве она не интересовалась Кайлом?» Он предположил, что так оно и есть. Что Белла интересовалась Кайлом и пришла повидаться с ним. Кайл не был с ней так резок, как с другими, поэтому Оуэн решил, что они хорошо ладят. «Даже если всё это было лишь моим недопониманием, почему Белла вообще пошла в Магическую башню?» Даже если всё было его ошибкой, оставались вещи, которые не складывались. Во-первых, почему Белла посетила Магическую башню? И во-вторых — «Если подозрения Люсии верны, что, черт возьми, могло заставить Беллу симпатизировать мне?» Не было абсолютно никаких причин для того, чтобы Белла влюбилась в него. В «Цветке Империи» Оуэн был добр и нежен с Беллой. Он заботился о ней и проводил с ней много времени. Но это всё было в рамках сюжета. Реальность была иной. «Я ничего не сделал». Мало того, что он ничего не сделал, Оуэн был холоден и отстранен с Беллой, относился к ней с безразличием и даже игнорировал её. Он даже несколько раз подталкивал её к Кайлу. «…У Беллы странные предпочтения?» В этот момент он не мог не задаться вопросом, не было ли у Беллы своеобразного вкуса на мужчин — возможно, ей нравились «плохие парни» или что-то в этом роде. Но это тоже не имело смысла. Если бы это было так, Белла не осталась бы с Оуэном в оригинальной истории; она осталась бы с кем-то вроде юного маркиза Цереса, бывшего жениха Люсии. — Оуэн? Любопытный голос Люсии прервал его мысли, пока они шли вместе. Они подошли к карете, и она смотрела на него с беспокойством. — Мы у кареты… но почему у тебя такой вид? — А. Оуэн на мгновение заколебался. Возможно, было бы лучше спросить Люсию напрямую. Она, вероятно, понимала любовь лучше, чем он, испытав её на себе и получив привязанность от других. Точно так же, как она осознала свои чувства к нему раньше, чем он сам. — Люсия. — Да? — Ты упомянула, что Святая тебя беспокоит. Может ли это быть потому, что…? Прежде чем он успел закончить мысль, выражение лица Люсии стало жестким. Она вздохнула и пробормотала в ответ. — Значит, ты наконец догадался. Что ж, было бы странно, если бы ты не догадался, учитывая то, что я сказала. — Как ты узнала? Нелегко распознать чужие чувства. На вопрос Оуэна Люсия ответила легкой улыбкой. — Как я могла не знать? Глаза Святой были точь-в-точь как у меня. ---------- Оригинальная история (3) Оуэн нахмурился, услышав ответ Люсии. Причина была проста: он не совсем улавливал смысл её слов. — Это был взгляд, полный жажды. Заметив выражение его лица, Люсия продолжила: — Она хотела завладеть тобой. — …Что? Он был ошеломлен. Значит, то, что сейчас сказала Люсия, означало… «Белла хочет завладеть мной?» Белла? Почему Белла вообще упоминается в подобном разговоре? Волна замешательства накрыла его. Белла не была таким персонажем. Она была бесконечно далека от собственничества или одержимости. Как бы сильно ни изменился оригинальный сюжет, характер главной героини не должен был претерпеть таких перемен, верно?.. — Я уверена. Так было с самого охотничьего соревнования. У неё был такой взгляд с того самого момента, как она впервые увидела тебя. — … Следующие слова было еще труднее принять. — Почему ты выглядишь таким удивленным? Люсия усмехнулась и повела Оуэна к карете, заметив его напряженное лицо. Он последовал за ней без сопротивления, но выражение его лица оставалось застывшим. Мир казался до странности чужим, словно оригинальный сюжет окончательно растворился. — Оуэн, ты можешь этого не осознавать, но многие смотрят на тебя подобным образом. Разница лишь в оттенке эмоций. Они забрались в карету и сели друг напротив друга. Дверь кареты закрылась, и экипаж медленно тронулся с места. Люсия продолжала говорить во время поездки. Затем, словно ей внезапно пришла в голову мысль, она слегка склонила голову и добавила: — Или, может быть… ты действительно веришь, что, раз она святая, она не могла испытывать подобных чувств? Дело было не только в том, что Белла была «святой», но и в сеттинге «Цветка Империи». В конечном счете, причины были схожи. Однако сейчас не было смысла объяснять это, поэтому он промолчал. — Оуэн. В этом была проблема? Люсия снова усмехнулась. Это не был легкий, веселый звук. Это был насмешливый или, возможно, слегка раздраженный смешок. — Люди считают святых священными, потому что они принадлежат храму. Но ты ведь знаешь, правда? Что это ничего не значит. Люсия подалась вперед и протянула руку. Её ладонь коснулась щеки Оуэна. Бледная рука нежно погладила его по щеке, словно баюкая. Это был осторожный, но эмоционально заряженный жест. — Империя Фрейон признает храм и сделала их религию государственной, но я не верю в богов. Я думала, ты тоже. Я ошибаюсь? Её рука, гладившая его по щеке, соскользнула вниз и сжала его подбородок. Люсия, слегка приподнявшись, смотрела на Оуэна сверху вниз. Темные глаза Оуэна следили за её алыми глазами. Видя непоколебимый взгляд, который он направил на неё, губы Люсии изогнулись в улыбке. — Верно. Оуэн ответил без колебаний. Это был нетрудный ответ, ведь это была правда. — Я не верю в богов. Ни тогда, в Корее, ни здесь, в этом мире. Он никогда не верил в богов. И то же самое было бы верно и для оригинального Оуэна. Он вырос в среде, где верить в богов было невозможно. — Тогда почему ты так убежден, что святая — это священное и благородное существо? Люсия сжала его подбородок крепче. Когда она запрокинула его голову назад, его веки слегка опустились. Его темные глаза, полуприкрытые, казалось, потемнели. — Это… Оуэн не мог найти ответа. Возможно, он не смог бы, даже если бы попытался, но Люсия, не зная правды, нахмурилась. Она была недовольна. Даже после всего сказанного он, казалось, всё еще не понимал. — Раз все считают это священным, это на самом деле удобное место, чтобы скрыть жадность. Люсия чувствовала, как внутри неё разгорается та самая эмоция, о которой говорил Оуэн — чувство, смешанное с собственничеством и одержимостью. Она не совсем понимала, как назвать это чувство. Но одно было ясно: она хотела полностью стереть колебания, отражавшиеся в этих темных глазах. Её раздражало, что кто-то, едва встретившись со Святой, мог ей доверять. Её также злило, что Оуэн не распознал явное собственничество и одержимость в тех серебристых глазах и усомнился в словах Люсии. Люсия убрала руку с его подбородка и медленно провела пальцами по губам Оуэна. Она почувствовала, как его тело вздрогнуло от её прикосновения. — Оуэн. Она устроилась у него на коленях, лицом к нему. Когда она села на его колени, их глаза снова оказались на одном уровне. Люсия притянула его ближе, обвив руками его шею. — Можно тебя поцеловать? Прошептала она ему на ухо, проводя большим пальцем по его нижней губе. Его ресницы дрогнули. Она знала, каким будет его ответ. Она спросила лишь для того, чтобы услышать его. — …Да. Как и ожидалось, Оуэн кивнул. Она нежно погладила кончик его покрасневшего уха, а затем притянула его шею ближе. Их губы встретились, и она почувствовала, как его дыхание смешалось с её собственным. Оуэн уже полностью закрыл глаза. Находя это милым, Люсия провела пальцами по его векам. Даже с закрытыми глазами он вздрогнул, и его ресницы затрепетали. Всё в нём казалось таким очаровательным, что это было почти тревожно. — Открой рот. Люсия никогда не состояла в отношениях, но целовалась и раньше. Смешно, но бывали времена, когда другие поддавались на подобные чувственные действия. Однако дальше этого она никогда не заходила. Было бы катастрофой, если бы произошел несчастный случай. Если кому-то нужны были более глубокие отношения, лучше было отпустить их. В конце концов, они ничем не отличались от гнилого мусора. — Тебе нужно открыть рот. Люсия слегка отстранилась и пальцами раздвинула губы Оуэна. Его красные губы приоткрылись, выглядя весьма чувственно. Контраст с его бледным лицом только усиливал эффект. Возможно, дело было в том, что при его опрятной внешности он делал такое выражение лица. — Я сказала, что хочу тебя поцеловать. Уши Оуэна всё еще были красными. Его реакции, такие невинные и честные, казались ей очаровательными. И милыми. — Оуэн. Когда она снова назвала его имя, их взгляды вновь скрестились. В отличие от прежнего, в этих темных глазах осталось только одно. Теперь в глазах Оуэна отражалась только она. Только она и эмоции, направленные на неё. Довольная, Люсия подалась вперед и снова завладела его дыханием. Их дыхание смешалось, и жар от их общего прикосновения стал почти невыносимым. Это было почти пугающе. Оуэн, может, и не знал, но для Люсии это был не первый поцелуй. И всё же, почему он казался таким интенсивным?.. — Люсия. Его сердце бешено колотилось. Когда их губы наконец разомкнулись, её имя сорвалось с его губ грубым шепотом. Его темные глаза были полны жара. Вода, которую она когда-то считала спокойным океаном, теперь казалась обжигающе горячей. — Люсия… Тяжело выдохнув, он притянул её в объятия, зарываясь лицом в её плечо и еще раз шепча её имя, прежде чем наклонить голову, чтобы посмотреть на неё. Их взгляды встретились, его глаза безмолвно просили разрешения. Люсия кивнула без колебаний. Их губы снова встретились, на этот раз в грубом и жадном поцелуе. Неловкость и скованность его прежней неопытности исчезли, сменившись огненной страстью, которая, казалось, намеревалась поглотить всё вокруг. — Ха… Теперь уже дыхание Люсии сбилось. Она была той, кто контролировал ситуацию, той, у кого был опыт, но всё изменилось так быстро. Люсия обнаружила, что вцепилась в плечи Оуэна. Поняв сигнал, Оуэн немедленно отпустил её. К счастью, он быстро всё схватывал. — …Ты разочарована? Пока она переводила дыхание, она заметила, что его темный взгляд всё еще прикован к ней, наполненный неутоленной жаждой. Судя по его всё еще горящим глазам, казалось, что он не совсем удовлетворен. Что ж, это была вина Люсии. Кто мог оставаться спокойным после того, как любимый человек попросил поцелуя? Даже не понимая любви до конца, это было ясно. — Всё в порядке. Несмотря на тоску в его глазах, Оуэн ответил спокойно. Даже при том, что одно из бедер, на которых она сидела, казалось, было далеко не в порядке. У Люсии возникло предчувствие, что она могла разбудить бурю в тихой гавани. «Я зашла слишком далеко?..» Она поняла, что, возможно, перегнула палку. Даже она должна была признать, что ей стоит обдумать свои действия. Поцеловать его, даже не ответив на его признание в любви — это легко могло показаться жестоким. Конечно, как только они обручатся и поженятся, будет еще больше поводов ради наследника. — Мы приехали. Пока она размышляла над своими поступками, карета остановилась. Оуэн подхватил её на руки и вышел из кареты, осторожно поставив на землю. — Оуэн… — Не зацикливайся на том, что произошло сегодня. Она открыла рот, чтобы заговорить, чувствуя, что должна что-то сказать, но его ответ застал её врасплох. Это была не та реакция, которую она ожидала. Прежде чем она успела собраться с мыслями, он продолжил: — И ты права. Невозможно узнать истинную натуру человека. Казалось, он обдумал это и пришел к выводу. Поскольку Оуэн не верил в богов, ему было несложно прийти к такому заключению. Конечно, это было лишь предположение Люсии. — Имперский банкет, вероятно, отменен из-за сегодняшних событий, так что у нас будет много времени, чтобы провести его вместе на этой неделе. Оуэн понял, что ему нужно перестать полагаться на оригинальную историю. Оригинальный сюжет уже отклонился от курса, и Белла больше не была той Беллой, которую он знал. Если Люсия была права, Белла стала кем-то совершенно иным. Это было не потому, что история изменилась или Оуэн что-то сделал; Белла просто была другой с самого начала. — Ах, полагаю, это правда. Я была немного разочарована, но это на самом деле хорошие новости. — Тебе это нравится? — Да, очень. Оуэн улыбнулся восхищенному выражению лица Люсии, даже когда мысленно приготовился узнать больше об изменившейся Белле. — Но Оуэн, насчет того, что произошло сегодня… Люсия снова подняла тему недавнего инцидента. Как раз когда Оуэн собирался заверить её, что всё в порядке, она закончила свою мысль: — Думаю, это потому, что ты, казалось, слишком легко доверился Святой. Мне не понравилось, что ты ей доверял. Люсия была прямолинейна, как всегда. Будь то то, чего она хотела, что ей нравилось или что не нравилось. Оуэн мягко улыбнулся её честности. Так вот почему она инициировала такой интимный контакт. Хотя в тот момент он был слишком ошеломлен, чтобы ясно мыслить, он задавался вопросом о её причинах. А теперь, услышав их, он нашел это почти забавным. — Легко доверился? Это не так. Я ей не доверяю. — Правда? Но всё же… Даже это было так типично для Люсии. Оуэн забыл о своих тревогах и просто рассмеялся. — Я доверяю своим воспоминаниям, себе и тебе. Единственное, чему он действительно доверял, был он сам. Так было всегда. Но после прихода в этот мир всё изменилось. Он нашел людей, о которых заботился и которых ценил. Оуэн доверял себе, и, как следствие, доверял тем, кто был ему близок. — К тому же, я немного эгоистичен. Мне нравятся только те, кто мне дорог. ---------- Оригинальная история (4) Любят лишь тех, кого любят в ответ. Смысл был ясен. Оуэн дорожил лишь теми, кого допускал в свой ближний круг. Например, своими подчиненными, рыцарями и людьми, работающими в его поместье — теми, кто был безоговорочно «его людьми». Помимо них, оставались только его друг Кайл и возлюбленная, Люсия. — Я рада. Услышав четкий ответ, Люсия улыбнулась. Это был глубоко удовлетворяющий её ответ. Оуэн тоже улыбнулся в ответ на её слова. Банкет был шумным, но ночь, последовавшая за ним, была мирной. Это была спокойная ночь, мягко озаренная лунным светом. После того как Оуэн и Люсия покинули банкетный зал, Белла еще некоторое время стояла там, погруженная в оцепенение, прежде чем наконец уйти. «Значит, она так уверена в себе, потому что он уже у неё в кармане». Вспоминая только что услышанные слова, Белла почувствовала, как наружу просится горькая усмешка. Люсия, как и в «Цветке Империи», переполнялась уверенностью и высокомерием. Она была ослепительно красива и в то же время невероятно искусна в манипулировании людьми. Настолько, что это вызывало лишь раздражение. «Как только Белла из оригинальной истории не злилась, слыша подобное?» Теперь Беллу это занимало. Почему оригинальная «Белла» была такой спокойной и безмятежной? Даже несмотря на то, что этот человек в конечном итоге пытался ей навредить, «Белла» оставалась невозмутимой и стойкой. «Неужели она даже не чувствует гнева?» Любой другой разозлился бы и расстроился, но она казалась невосприимчивой, что и наводило Беллу на подобные мысли. — …Лорд Кайл. Пока она прокручивала в голове слова Люсии, Белла заметила, что Кайл тоже собирается уходить. Белла быстро отбросила свои мысли и подошла к нему. — Думаю, мне понадобится ваша помощь в связи с этим инцидентом… Можно ли мне посетить Магическую башню? — О, конечно. Если вам что-то нужно, вы должны это сделать. В отличие от Оуэна, Кайл сразу же дал положительный ответ. «Хотя этот персонаж тоже полностью изменился». И все же Кайл отличался от того, каким его изображали в «Цветке Империи». В оригинальной истории он играл роль второго главного героя, бегающего за Беллой, но теперь казался поглощенным Оуэном. «Это всё, что он делает, утверждая, что любит кого-то?» Это казалось жалким. Хотя она не испытывала особого интереса к Кайлу, в оригинальной истории его прямолинейное преследование той, кто ему нравился, казалось ей довольно привлекательным. Но сдаться только потому, что у человека, который ему нравился, уже был возлюбленный, и просто оставаться рядом? Это больше походило на то, что сделала бы «Белла». — Когда я посещала Магическую башню в прошлый раз, вы кое-что упомянули, Лорд Кайл. Она не могла этого понять, и сама никогда бы так не поступила, но пусть будет так. Это не имело значения. Какая разница, кто кого любит, если это её не касается? Но… — Вы сказали… что вам нравится Герцог. Проблема заключалась в том, что ситуация разваливалась, поскольку оригинальный сюжет отклонялся от курса. Даже несмотря на то, что она попала в «Цветок Империи», содержание отсутствовало. Персонажи существовали, но они лишь присутствовали, и все они изменились. Это было терпимо до определенного момента. Но позволить Оуэну полностью попасть в руки Люсии было неприемлемо. Хотя она не планировала оказаться здесь, независимо от этого, она не хотела видеть такой финал. — Что…? Когда она тихо пробормотала это, Кайл посмотрел на неё с удивленным выражением лица. Она не могла понять, почему он так встревожился. В конце концов, именно он сказал это в прошлый раз. — Я помню, что вы так сказали. Или я ошибаюсь? — Ну, я действительно так сказал, но… Когда она спросила снова, он ответил утвердительно, хотя его тон был неспокойным, словно он нервничал. — Мне помочь вам? Было очевидно, что Оуэн, который сблизился с — нет, по какой-то причине влюбился в Люсию — не оставит для неё места. Оуэн был слишком порядочным, чтобы когда-либо сделать то, что не одобряла его возлюбленная. Это можно было понять по тому, как он ранее отклонил её предложение посетить герцогское поместье. Он явно оглядывался на Люсию. Даже когда она представила законную причину для визита, он отказал, сделав это очевидным. — Думаю, я могу вам помочь. Но Кайл был другим. В отличие от неё, Кайл уже был близок с Оуэном. Оуэн считал его другом. Даже Люсия, казалось, не знала правды. Поскольку теперь все официальные дела должны были решаться в Магической башне, это был лучший способ выманить Оуэна. — Что именно…? Когда она улыбнулась и сделала предложение, Кайл нахмурился. Он, казалось, не доверял ей. Возможно, он не видел в этом необходимости. Судя по выражению его лица, ему было трудно понять её намерения. Что ж, это было логично. В конце концов, она предлагала помощь с тем, от кого он уже решил отказаться. Это действительно могло быть трудно для понимания. — Поскольку это может быть ваш первый опыт в подобных делах, Лорд Кайл. Я не эксперт, но кое-что знаю. «Белла», как и многие героини романтических фэнтези-новелл, не имела опыта в отношениях. Но она не была Беллой. У неё было несколько романов еще в Корее. — Поэтому я думаю, что могла бы помочь. Она мало что знала об отношениях между мужчинами, но любовь — это любовь, не так ли? Поэтому она полагала, что всё будет более-менее одинаково. Всё, что ей нужно было сделать, — это сказать что-то правдоподобное и заставить Кайла привести Оуэна в Магическую башню. Таким образом, она наконец сможет встретиться с Оуэном лично. — Конечно, это мой первый опыт в заведении друзей, но… Пока Белла говорила с таким намерением, Кайл чувствовал себя довольно смущенным. Это правда, что он сказал нечто подобное, когда Белла посещала Магическую башню. Было немного неловко признаваться, но он действительно считал Оуэна хорошим человеком и другом. Конечно, это было правдой, но… Внезапно предлагать помощь? Хотя он был новичком в заведении друзей, он не думал, что это требует постороннего вмешательства. Хотя, как сказала Белла, у неё, вероятно, было больше опыта в построении отношений, чем у него. Она должна знать больше о формировании связей с людьми, чем он, который всю свою жизнь с детства провел в изоляции в Магической башне. Но даже так. Нет, возможно, именно поэтому он хотел справиться с этим самостоятельно. Поскольку это были его первые настоящие отношения, не основанные на иерархии, он хотел управлять ими сам. — Думаю, это то, с чем я должен справиться сам. Возможно, именно из-за этого желания его слова прозвучали немного резче, чем планировалось. Может быть, ему не понравилось ощущение, что кто-то вмешивается в его личные дела. Конечно, он знал, что намерения Беллы были благими, но благие намерения не всегда приводят к хорошим результатам. — Я ценю ваше предложение и знаю, что вы хотели как лучше, Святая. Но он не хотел ранить человека, который пытался помочь. Поэтому Кайл быстро добавил к своим словам. — Просто это личное дело, поэтому я бы предпочел, чтобы вы не беспокоились об этом слишком сильно. Кайл твердо провел черту. Он считал, что правильно решать свои личные отношения самостоятельно. И вот как это истолковала Белла. «…Значит, он говорит мне не беспокоиться о том, как он любит кого-то?» Истинный смысл никогда не достигнет того, кто всё совершенно неверно понял. «Я не ожидала успеха сразу, но его защита гораздо сильнее, чем я думала». Белла внутренне вздохнула и кивнула. — Прошу прощения. Должно быть, я была слишком навязчива и груба… Она убедилась, что не забыла опустить голову и замолчать, как сделала бы «Белла». Когда она изобразила обиженное выражение лица, она почувствовала дискомфорт Кайла. — О, нет… это не так. — Всё в порядке. Пожалуйста, будьте со мной честны. Если я была груба, мне следует исправиться. Белла притворилась бодрой, когда говорила это. Увидев это, Кайл наконец кивнул в ответ. — Ну, да, но… Вы действительно не были грубы. Он добавил эти слова после. — Если вы так чувствуете, то я понимаю. Но, пожалуйста, не стесняйтесь говорить мне, если я совершу какие-либо ошибки! Я буду признательна. Белла закончила свои слова легкой улыбкой. Казалось, сегодня был провал, поэтому лучше было расстаться сейчас и попробовать снова в следующий раз. У неё будет много возможностей, поскольку ей нужно будет часто посещать Магическую башню, чтобы разрешить события оригинальной истории, произошедшие сегодня. «Хотя оригинальное событие было ужасающим…» Яд в вине, которое она собиралась выпить — одна мысль об этом заставляла её содрогаться. Даже несмотря на то, что она была готова к сегодняшним событиям, если бы она совершила ошибку и забыла, она бы умерла на месте. — Если это так, то я так и сделаю. Когда Белла внутренне вздохнула, Кайл ответил. Она сделала последний вежливый поклон, слегка придерживая подол платья обеими руками. Это был результат строгой тренировки этикета, которую она прошла в храме. — Было честью снова увидеть вас сегодня. Скоро увидимся в Магической башне. Доброй ночи. — Да, до встречи. Кайл отвернулся. Белла тоже развернулась вскоре после этого. Банкетный зал уже опустел, большинство дворян ушли. Это было естественно, учитывая, что произошло покушение на Святую. Все, должно быть, испугались и сбежали. Они могут непринужденно болтать о том о сём, но когда доходит до дела, они дорожат собственными жизнями. Конечно, многие богатые дворянские семьи или семьи с сомнительной репутацией могут тайно сотрудничать с гильдиями убийц, чтобы совершать всякие гнусные деяния, но даже они не осмелились бы убить кого-то благородной или королевской крови. Они не смогли бы вынести последствий. Поскольку они обычно демонстрировали отношение «сильные против слабых и слабые против сильных», они выбирали только тех, кого считали «легкой добычей». Иронично, как даже в мире романа всё было так несправедливо. — Ваше Императорское Величество. Но что она могла поделать? Люди по своей природе были такими существами. Эгоистичными, самовлюбленными и готовыми без колебаний растоптать других, чтобы выжить. Такова была человеческая природа. — Вы еще не вернулись, Святая. В чем дело? Наследный принц и Кронпринцесса уже ушли, но Император остался, задержавшись до самого конца. Вероятно, он хотел решить, как поступить с оставшимися посланниками. Поскольку инцидент был поручен Белле, посланников придется допрашивать и держать под наблюдением во дворце, пока всё не прояснится. Банкетный зал, теперь почти пустой, если не считать нескольких дворян, посланников четырех стран и Императора, был очень тихим. Белла медленно направилась к почетному месту Императора. Она грациозно приподняла подол платья и поклонилась, как её учили. — Есть кое-что, что я хотела бы обсудить. Это касается Северного региона. — Север, говорите…? — Я хочу поговорить о лесах. О тех, где появляются монстры. Я знаю, что «Лес Снегов» и «Лес Туманов» — самые опасные. В «Цветке Империи» Белла принесла мир в империю различными способами, заработав в результате большую славу. Первым методом было разрешение сегодняшней попытки покушения и подавление четырех стран. Вторым было создание святого барьера вокруг северных лесов. Она создала барьер, известный как «Щит Защиты», который окружил леса, не давая монстрам покидать их пределы. — Это верно. — Я слышала, что «Лес Снегов» был опустошен и нуждается в восстановлении. Говорят, это из-за искажения, вызванного моим пробуждением…. Белла замолчала, изображая виноватое выражение лица. На самом деле она ничего не чувствовала, но настоящая «Белла» вела бы себя именно так. «Белла» была чрезмерно добрым человеком, который чувствовал бы вину даже из-за таких вещей. — С этим ничего нельзя было поделать. У Святой нет причин винить себя. — Но я слышала, что на восстановление леса уйдет много времени. Говорят, это может занять время до поздней осени или даже начала зимы. Император лично вложил магические камни и камни маны для Наследного принца Ричарда. Благодаря этому лес будет полностью восстановлен до прихода зимы, но это было всё. — Как только попытка покушения будет разрешена, я хотела бы посетить северные леса. Я хочу создать «Щит Защиты», чтобы подобные инциденты никогда больше не повторились, Ваше Величество. ---------- Оригинальная история (5) В «Цветке Империи» Белла отправилась на Север, чтобы возвести «Защитный барьер», гораздо позже. Это был сюжетный поворот, который происходил ближе к финалу, когда Белла путешествовала на Север вместе с Оуэном и Кайлом, и между ними тремя разворачивалось романтическое напряжение. Именно в этой главе Белла наконец приняла решение. Именно в «Лесу Туманов» она осознала свои истинные чувства. Что человек, которого она любит, — это Оуэн. «Но оригинальная история уже разрушена». Однако оригинальный сюжет давно исчез. Тот факт, что она всё испортила с самого начала, и что её неоднократные попытки исправить это оказались тщетными, доказывал это. Это был мир «Цветка Империи», но в конечном счёте это была и реальность. Теперь ей нужно было принять эту реальность. Оригинальная история исчезла без следа, Оуэн изменился, а Кайл полюбил Оуэна, а не Беллу. Единственным, что оставалось неизменным в этом мире, были второстепенные персонажи и статисты. И Люсия. «Если бы только Люсия тоже изменилась». Честно говоря, это разочаровывало. Если бы Люсия была хоть немного мягче, чем в оригинале, Белле не пришлось бы фокусироваться на Оуэне или Кайле, а следовало бы заняться ею. Это был бы самый эффективный метод. Если бы только Люсия не желала Оуэна, тогда всё остальное не имело бы значения. — Значит, вы говорите, Святая, что намерены возвести барьер. Пока Белла была погружена в свои мысли, голос Императора низко пророкотал. Она склонила голову и спокойно ответила: — Да, это верно. Если оригинальная история была разрушена, то лучше было использовать всё, что она знала. К счастью, Белла знала о «Цветке Империи» довольно много. «Защитный барьер» был одним из таких знаний. — Если вы создадите этот барьер, все монстры исчезнут? — Нет, они не исчезнут. Но они не смогут покинуть лес. Они не смогут пройти сквозь барьер. — Понимаю. Император задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, прежде чем наконец дать своё согласие. — Тогда пусть будет так. Как правитель Империи, я приветствую это и ценю. Если есть что-то, чего вы желаете в отношении путешествия на Север, даже если это не связано с делом, не стесняйтесь просить. Он добавил слова, на которые она надеялась. Белла улыбнулась и низко поклонилась. — Я польщена, Ваше Величество. Всё, чего я желаю, — это спутники для путешествия. В конце концов, леса, где обитают монстры, опасны. — Будет ли достаточно Имперских рыцарей? — Имперские рыцари великолепны, но… Север лучше всего знают Лорд Магической башни и герцог Вердун. Я хотела бы, чтобы они сопровождали меня. По правде говоря, она хотела поехать только с Оуэном. Но если бы она предложила это, Оуэн, скорее всего, отказался бы и вместо этого отправил рыцарей своего рода. Рыцари герцогства Вердун славились способностью использовать ауру, а командир рыцарей даже владел клинком ауры, так что Император не смог бы отказать. — Лорд Магической башни и герцог Вердун, значит? Что ж, хорошо. Я передам им ваше пожелание. — Благодарю вас. Учитывая ситуацию, Белла подумала, что было бы лучше показать, что она предлагает свою помощь Кайлу. Если она объяснит всё правильно, Кайл, который мало что знал, мог бы на это купиться. — Мы организуем путешествие на Север, как только этот инцидент будет разрешён. Есть ли что-то ещё, что вы хотите сказать? — Нет, больше ничего. Я откланяюсь. — Ступайте. После последнего поклона Белла развернулась и пошла прочь. Звук её каблуков отдавался эхом от мраморного пола банкетного зала. Цок-цок. Выйдя из зала с этим ритмичным звуком, она вскоре остановилась. — Приветствую вас, Ваше Святейшество. В центральном дворце, который, как она думала, был пуст, кто-то всё ещё оставался. Хотя его каштановые волосы и глаза казались обычными, черты лица были примечательными. Белла сразу узнала в нём одного из главных персонажей. — Я Эдвард Селид из маркизата Селид. — Лорд Селид. Рада встрече. Юный маркиз Селид лишь мельком упоминался в истории. Бывший жених Люсии. Он был братом той самой леди из маркизата Селид, которая поддерживала «Беллу». — Банкет окончен, но, возможно, вы что-то забыли? — спросила Белла, притворяясь, что не знает, хотя казалось, что ему есть что сказать. Она инстинктивно поняла это. У этого человека было тёмное сердце. Его холодные и непроницаемые глаза были тому доказательством. — Нет, я просто хотел встретиться с Вашим Святейшеством, поэтому ждал. — Со мной? — Да. Не выражая особых эмоций, он кивнул с бесстрастным лицом. Затем он заговорил тоном, полным убеждённости: — Я полагаю, что могу быть вам полезен, Ваше Святейшество. — …. Это было похоже на слова, которые она сама говорила Кайлу ранее. И на то, что шептала ей Люсия. — То, чего хочу я, и то, чего хотите вы, может отличаться, но я верю, что именно поэтому мы можем стоять на одной стороне. «Люсия ведь первой разорвала помолвку, не так ли?» Вспоминая события, именно Люсия уведомила юного маркиза Селида о расторжении помолвки. Был ли это удар по его гордости? Как и его сестра, леди из маркизата Селид, стал ли он расстроен из-за того, что их семью унизили? И поэтому он… насчёт Люсии… — Что вы думаете? — спросил он, пока она связывала мысли в своей голове. Белла изобразила на лице выражение крайнего замешательства. Нельзя заключать союз с тем, чьи мысли и намерения неизвестны. Это был бы опрометчивый шаг. — Прошу прощения, но я не понимаю, что вы пытаетесь сказать, лорд Селид. Даже если она притворится невинной и сделает вид, что не понимает, этот человек, вероятно, уже всё знал. Иначе он не спрашивал бы её об этом. Но это не имело значения. Несмотря на то, что все дворяне ушли, Имперские рыцари всё ещё стояли на страже в банкетном зале. Более того, храмовая карета, которая доставила её во дворец, вместе со Святыми рыцарями, ждала Беллу. Даже на их глазах юный лорд Селид не осмелился бы устроить сцену. — Я желаю мира и стабильности Империи Фрейон. Я лишь хочу счастья и благополучия её народа. — …. Эдвард Селид оставался бесстрастным и молчаливым. Он явно ей не верил, но Белла сохраняла приветливую улыбку. — Это мой долг как Святой. Всё это были лишь пустые слова. Белла и сама так чувствовала. Мир и стабильность Фрейона? Счастье и благополучие его народа? Чушь. Всё это было эгоистичным бредом. Ради мира во Фрейоне должен быть разрушен мир в других странах. Ради счастья граждан Империи должно быть уничтожено спокойствие других. Чтобы кто-то получил идеальный комфорт, кто-то другой должен заплатить цену. Так устроен мир. Жертва многих ради блага немногих далека от красоты. — Уже поздно. Вам следует вернуться, лорд Селид. Мне тоже пора возвращаться в храм, так что я пойду. Но какой у неё был выбор? Она была частью этих «немногих». Белла была более чем готова разрушить чужой комфорт и счастье ради собственного. В конце концов, этот мир был построен именно так. — Ваша Светлость. Она уже собиралась попрощаться и развернуться. Если бы только Эдвард Селид не заговорил об Оуэне. — Он сказал, что любит леди. Имена не были названы, но она знала. Он говорил об Оуэне и Люсии. О том, что Оуэн любит Люсию. — …. Это было то, что она уже подозревала. Встретившись с Оуэном несколько раз, она могла это заметить. Она не могла игнорировать то, как он смотрел на Люсию. Запертая в сюжете «Цветка Империи», Белла отрицала это, но теперь она осознала всё в полной мере. Ей следовало догадаться ещё во время охотничьего турнира. Она могла бы понять это, когда он бросился прямо к Люсии, но слишком медлила, чтобы принять правду. — Вы знали? Эдвард Селид казался слегка удивлённым. Белла проигнорировала его. Это была история, которую она уже знала, поэтому просто хотела двигаться дальше. Услышать это снова ничего бы не изменило. — Тогда знаете ли вы, что леди тоже любит его? — …Что? Однако она не могла проигнорировать следующие слова. Они были слишком шокирующими, и Белле было трудно в них поверить. — Похоже, вы не знали. Странно. С её стороны это было более очевидно. — Леди… Леди лишь желает обладать им. — Она сама это сказала? — спросил Эдвард Селид без тени удивления. Когда Белла кивнула, Эдвард ответил так, словно понимал: — Она не знает, потому что никогда не испытывала любви. Когда она приближает кого-то к себе, она всегда говорит, что это потому, что хочет обладать ими. — Ну, в некоторых случаях это правда… — Возможно, бывали времена, когда это было так, но это не всегда так. — …. Белла не могла опровергнуть слова Эдварда Селида. Это было естественно. Она долго наблюдала за Оуэном, достаточно долго, чтобы думать, что знает его лучше всех. Если Эдвард долго наблюдал за Люсией, то же самое относилось и к нему. — Леди легко теряет интерес к простым вещам. Вы можете заметить это по тому, как редко она видится с теми, кого взяла в качестве горничных, слуг или рыцарей, после того как заполучила их. — …. Этой детали она не знала. Она никогда не интересовалась Люсией Эдельте. — Она держит близко тех, кого ценит. Её личная горничная — одна из них, а Ваша Светлость — другой. Если она продолжает держать их рядом после того, как «завладела» ими, значит, они ей нравятся и она заботится о них. Это была правда. Это была правда, и Белла почувствовала, как напряглась. «Значит, если Люсия тоже любит Оуэна… это означает, что они оба любят друг друга». Это было неизбежно. Если Оуэн любил Люсию, а Люсия любила Оуэна, их чувства были взаимны. Прямо сейчас Люсия могла ошибочно полагать, что её чувства — это лишь собственничество, но как только она осознает правду, это станет необратимым. Даже с простой одержимостью было трудно справиться, но если это перерастёт в любовь… — Теперь ваше мнение изменилось? — снова спросил Эдвард Селид. Белла почувствовала раздражение, словно попала в его ловушку, но у неё не было выбора. Если они любили друг друга, то вскоре осознают это, если их не разлучить. — …Скоро я приглашу вас в храм. Похоже, её план требовал пересмотра. Использовать Кайла, чтобы изменить свои отношения с Оуэном, было важно, но этого будет недостаточно. Ей придётся что-то предпринять и в отношении Люсии. ---------- Сон (1) Расследование и допросы по делу о покушении велись под руководством храма и королевской семьи. Беллу назначили главным куратором, а храм и королевская семья лишь оказывали ей поддержку. Оуэн, прекрасно понимая, что дело разрешится благополучно, не уделял ему особого внимания. Белла упоминала на банкете, что свяжется с ним, если понадобится помощь, но, скорее всего, всё решится и без его участия. В крайнем случае, от него потребуется лишь предоставить кое-какие документы. — Оуэн. Погруженный в свои мысли, Оуэн услышал, как Люсия позвала его. — Ты не можешь сосредоточиться из-за меня? Сегодня Люсия пришла в его кабинет. Изначально они не планировали встречаться здесь. Сначала договаривались увидеться в саду или в приемной, но Люсия выразила желание посмотреть, как Оуэн работает, и попросила зайти в его кабинет. — Это будет не самое интересное зрелище. — Я не против. Хотя наблюдение за тем, как он разбирает стопки бумаг, вряд ли можно было назвать увлекательным занятием, Люсия сказала, что ей это подходит. И вот сегодня они оказались в его кабинете. Оуэн, как обычно, сидел за столом, а Люсия расположилась на диване. Горничная поставила на столик перед ней чай и угощения. — Не так уж и плохо. — Правда? Немного разочаровывает. Хотя Люсия отчасти и была причиной его рассеянности, в этот раз дело было не только в ней. К тому же, Люсия лишь попивала чай и изредка поглядывала на Оуэна. Он чувствовал на себе её взгляд, но это не особо отвлекало. Поэтому он пробормотал короткий ответ, а Люсия в ответ игриво поддразнила его. — Я как раз на это и надеялась. Оуэн тихо усмехнулся её озорному тону. — На что именно ты надеялась? — Ну… увидеть, как ты немного смутишься? Люсия спокойно ответила, отпив чаю. — Мне всегда было любопытно — тебе нравится видеть меня смущенным? Оуэн до сих пор не мог понять, почему ей так хотелось увидеть его в замешательстве. Было ли это похоже на тот случай, когда она сказала, что хочет увидеть его смущенным? — Да. Я не так часто это вижу. — Только поэтому? — Да. К тому же, это немного мило. Когда он спросил о причинах, она ответила именно так. Это было неожиданно, и он внезапно почувствовал прилив смущения. Его уши, как и всё остальное, загорелись. — …Что именно во мне вызывает у тебя такое чувство? «Мило», — сказала она. В мире не было слова, которое, по его мнению, меньше подходило бы для его описания. И всё же это слово определенно слетело с уст Люсии. — Когда ты не знаешь, что делать. Когда выглядишь растерянным и неуверенным. Увидев его совершенно озадаченное выражение лица, она любезно объяснила. Даже с учетом объяснения, тот факт, что он не мог до конца этого осознать, возможно, сам по себе был недостатком. — Ты не понимаешь, да? Ну и ладно. Это тоже одна из твоих милых черт. Люсия снова улыбнулась. Её лицо было расслабленным, а в выражении сквозила легкая сонливость. — Можно спросить, над чем ты работал? Закончив с предыдущей фразой, Люсия плавно сменила тему. На этот раз она имела в виду документы, которые держал Оуэн. — Это касается нового бизнес-проекта. Тебе любопытно? В последнее время Оуэн усердно работал над различными новыми предприятиями. Аукционные дома, ювелирные лавки, бутики, фруктовые рынки, художественные галереи. Его стол был завален бизнес-планами, связанными с вещами, которыми Оуэн обычно не интересовался. — Да. Можно взглянуть? — Если хочешь. — Тогда я посмотрю. Люсия поставила чашку и встала. Сегодня на ней было легкое платье. Несмотря на ярко-красный цвет и сложный дизайн, наряд выглядел удобным. — Ты открываешь новую художественную галерею? Стол был покрыт бумагами, касающимися различных новых бизнес-проектов. Тот, что держал Оуэн, был посвящен художественной галерее. — Я подумал, что было бы неплохо самому заняться поставками произведений искусства. — А-а. Люсия кивнула в ответ на его объяснение. Затем она взглянула на следующий документ. — Этот… о бутике. А это контракт на покупку шахты с драгоценными камнями. И ты еще планируешь ювелирный бизнес. По мере того как она просматривала документы один за другим, выражение лица Люсии постепенно менялось. Наконец, она, кажется, что-то поняла и коротко выдохнула. Повернувшись к Оуэну, она спросила: — Оуэн, если я не ошибаюсь… всё это связано с тем, что мне нравится, верно? Оуэн тихо кивнул в ответ на её вопрос. Скрывать было нечего. — Да. — …Со мной такое впервые. Люсия тихо пробормотала. Заметив озадаченный взгляд Оуэна, она вздохнула и продолжила: — Мне и раньше дарили вещи, которые мне нравятся, но я никогда не видела, чтобы кто-то ради этого открывал бизнес. — Но… тебе ведь нравятся не только отдельные произведения искусства или платья. Люсия быстро уставала от вещей. Она всегда искала что-то новое, и это касалось даже тех прекрасных вещей, которые она любила. Как она сама упоминала, она могла оценить красивые картины, платья или украшения в качестве подарков. Оуэн уже дарил ей подобные вещи, но то, что Люсия действительно любила, не было чем-то столь простым. — Ты хочешь находить новые прекрасные вещи. — …Это правда. То, что было нужно Люсии — это художественная галерея, чтобы размещать новые прекрасные работы, бутик, чтобы создавать качественные платья каждый сезон, и ювелирный магазин, чтобы изготавливать изысканные украшения из уникальных и красивых драгоценных камней. Не просто одна картина, платье или набор украшений. — Чем больше прекрасных вещей, тем лучше. Новое всегда приносит радость. Оуэн знал это слишком хорошо. У него даже были финансовые средства и возможности, чтобы самому запустить все эти предприятия. Казалось расточительством не использовать их, поэтому, упорядочив свои существующие дела, Оуэн начал изучать эти новые направления. Фруктовый сад и бизнес по продаже фруктов начались после того, как он услышал, что Люсия любит клубнику. — Но фруктовый бизнес… это из-за клубники? Возможно, фруктовый бизнес привлек её внимание среди всех этих гламурных бизнес-планов. Люсия добавила вопрос. — Не только из-за клубники; я заметил, что тебе нравятся и другие фрукты. Оуэн сразу ответил на её вопрос. Он хорошо это знал, так как много раз обедал с ней и делил время за чаепитием. Люсия питала особую слабость к фруктам. В то время как другие леди, казалось, предпочитали выпечку, Люсия, по-видимому, больше любила фрукты. — Это правда. Но откуда ты узнал? — Мы несколько раз обедали вместе. — …Это было так очевидно? — Скорее, я просто очень интересовался тобой, Люсия. Оуэн ответил с легкой улыбкой. Люсия не смогла сдержать мягкого смеха, не находя слов для ответа. — Когда ты начал так внимательно за мной наблюдать? — Ну… я и сам не уверен. Я наблюдал за тобой еще до того, как осознал это. Когда он произнес это, Люсия протянула руку с улыбкой — не вычурной, а легкой и радостной, словно солнечный свет. Короче говоря, да. Люсия выглядела счастливой. — Я рада слышать, что ты давно за мной наблюдаешь. Её рука коснулась щеки Оуэна. Оуэн прильнул к её ладони, словно смакуя прикосновение. Глаза Люсии смягчились в улыбке, яркой и прекрасной, как никогда прежде. — Оуэн, мне нравится, когда ты так говоришь и поступаешь. Люсия говорила честно, как всегда. Она никогда не лгала о том, что ей нравится. — Мне нравится, что ты смотришь на меня, действуешь и говоришь так, что я чувствую себя любимой. — Вот как? — Да. Разве я не эгоистка? Я хочу принимать твои чувства, ничего не отдавая взамен. Словно признавая, что осознает свой эгоизм, Люсия смягчила голос, а Оуэн слегка наклонил голову. Он прикоснулся губами к ладони, которая гладила его по щеке. Коротко поцеловав её ладонь, Оуэн осторожно взял её за руку. — Тогда делай, как пожелаешь. Оуэн нежно сжал её руку и притянул ближе. Он склонил голову и снова поцеловал её руку. — Если моя любовь к тебе что-то для тебя значит, то для меня это только к лучшему. — … — Быть эгоисткой — это нормально. В конце концов, это не так уж плохо. Поскольку каждое его слово было искренним, Оуэн произносил их без усилий. Люсия молчала, и только её взгляд говорил о многом. Оуэн продолжал улыбаться, глядя на неё. Затем он поднял её и посадил на стол. Несколько бумаг разлетелись по полу. — …Ты легко разрушаешь мир, который, как мне казалось, я знала. Люсия наконец заговорила, её красные губы произнесли тихий звук. — В мире, который я знала, не было никого, кто говорил бы подобное. — Вот как? — Да. Все говорили, что быть эгоистом — плохо. Я даже думала, что все люди ужасны. Люсия бы в это поверила. Оуэн, который предвидел это, слушал спокойно. — Даже сейчас я так думаю. Люди по своей природе плохи, и все эгоистичны. Но… Тихо продолжая говорить, Люсия внезапно притянула его за шею. Застигнутый врасплох, Оуэн посмотрел на неё, когда их губы на мгновение встретились и разомкнулись. — Ты — исключение, Оуэн. Хотя контакт был коротким, его теплота осталась ярким воспоминанием. Пытаясь обрести самообладание, Оуэн слушал, как Люсия продолжает говорить. — Поэтому я надеюсь, что ты останешься добрым и хорошим. Мне кажется, мне нравится, когда ты так со мной обращаешься. Его сердце забилось сильнее, чем когда-либо. Звук стал громче, почти как если бы он отдавался эхом. Из-за некоего предчувствия. — И я поздно это осознала, но… Оуэн, те чувства, которые, как ты сказал, видел в моих глазах — я думаю, это была ревность. Или, возможно, это была надежда. Это могло быть глупым желанием, но что он мог поделать? — Не знаю почему, но мне это не нравилось. Видеть людей, которые явно испытывали к тебе чувства, смотреть на тебя, и тем более, когда ты смотрел на них в ответ. Как он мог не думать об этом после таких слов? — Я хочу быть единственным исключением в твоем мире, точно так же, как ты — в моем. Мысль о том, что она, возможно, тоже любит его. ---------- Сон (2) Возможно, это лишь его простое желание. Или, быть может, это недопонимание. Может, он думал так лишь потому, что любил её и надеялся, что она чувствует то же самое, позволяя своему субъективному взгляду окрашивать мысли. Хотя Оуэн старался подавить все свои желания ради Люсии, это не значило, что у него самого их не было. «Нет. На самом деле, их у меня много». Оуэн безмолвно усмехнулся про себя, глядя на Люсию, которая только что закончила говорить, и нежно поглаживая её волосы. Мягкость её рыжих волос под кончиками пальцев ощущалась невероятно ярко. — Ты всегда была такой для меня. Оуэн ответил, продолжая ласково перебирать пряди Люсии. Она слегка вздрогнула от его прикосновения. Затем он опустил голову и поцеловал волосы, которые держал в руке, прежде чем продолжить: — Люсия, для меня ты — и моя цель, и моё желание. Ты — моя тоска. — Тоска… Я бы не назвала это так. Люсия ответила на слова Оуэна. Её ответ заставил Оуэна тихо усмехнуться. — Я рад, что ты так считаешь. — Конечно, считаю. — Неужели? — Да. Если бы это не было естественно, разве ты думал бы обо мне так же? Разве ты считал бы моё желание обладать тобой просто тоской? При её словах Оуэн покачал головой. — Это невозможно. — Вот именно. Значит, это не может быть тоской. Это просто то, чего я хочу. Оуэн промолчал. Тоска, о которой говорила она, и тоска, о которой говорил он, были разными вещами. С точки зрения Люсии, казалось естественным, что Оуэн, глава герцогства Вердун, желает Леди из семьи Эдельт. Но для Оуэна всё было иначе. Для него Люсия всегда была словно сон, человек, существующий лишь в его воображении. Но однажды он увидел её собственными глазами и захотел стать тем, кого желает она. В такой ситуации желать большего было бы жадностью. «…И всё же, я был бы счастлив, если бы Люсия тоже любила меня». Хотя он знал, что это жадность, он был всего лишь человеком. Он не мог не желать этого. — Если ты пожелаешь, ты исполнишь это? И вот, он задал ей этот вопрос. На всякий случай, в надежде. — Если я пожелаю, ты по своей воле будешь смотреть только на меня? На его вопрос, пропитанный желанием, Люсия удивленно моргнула. Как раз когда Оуэн собирался взять свои слова назад, решив, что совершил ошибку, воздух наполнил смех Люсии. — Конечно. Её ответ, прозвучавший с легким смешком, заставил его сердце сжаться. — Это несложно. Чего я не могу сделать для тебя? Проблема была в том, как легко она это произнесла. Как непринужденно… — Я в любом случае давно гоняюсь за тобой. Было бы нелепо начинать искать кого-то другого сейчас. Наверное, нет никого совершеннее тебя. Да, для Люсии Оуэн был именно таким человеком. Совершенным и законченным. Более того, для неё одержимость и собственничество, вероятно, были самыми простыми вещами, которым можно было предаться. В этом мире не было никого, кто мог бы привлечь её внимание больше, чем Оуэн, так что она не ошибалась. — Даже без этого, я же говорила тебе, верно? Ты исключительный человек. Как раз когда он собирался смириться с реальностью, она заговорила снова. Его сердце снова громко забилось. Он поймал себя на том, что слишком легко поддается надежде. — Нет никого столь же самоотверженного и доброго, как ты, Оуэн. Если я отпущу тебя, я не смогу смотреть ни на кого другого. Этого не случится. Её слова, произнесенные с твердой решимостью, произвели сильное впечатление. Люсия никогда не лгала. Поэтому слова, которые она произнесла сейчас, были искренними обещаниями. — …Понимаю. Хотя он решил добровольно отдать себя ей, было бы ложью сказать, что он не боится, что его бросят. Люсия была из тех, кто легко устает от вещей. Хотя она, возможно, не смогла бы по-настоящему выбросить его после того, как они обручились и поженились, она всё ещё могла потерять к нему интерес, как это было с другими. Оуэн представлял, что этот день рано или поздно наступит. В конце концов, он не был полностью застрахован от мрачных мыслей. — Так что не волнуйся. Возможно, она заметила тьму, затуманившую его лицо. Люсия быстро прочитала его эмоции и начала утешать его. Её рука, которая нежно гладила его волосы, вскоре переместилась на спину. Она притянула Оуэна ближе, крепко обнимая. Хотя тело Оуэна было намного крупнее, из-за чего казалось, что это её обнимают, было ясно, кто кого утешает. — Я знаю, о чем ты беспокоишься, но этого не случится. Я обещаю. Я никогда тебя не брошу. Её слова, прошептанные ему на ухо, были сладки. Оуэн, положив голову на плечо Люсии, кивнул. — Да. — Я же говорила, ты исключительный человек. Тебе стоит приготовиться. Я никогда тебя не отпущу. Голос Люсии был наполнен пугающим собственничеством. Эти сильные эмоции были очень знакомы Оуэну. Как ни странно, они успокаивали его. — Тогда делай как хочешь. — Разве это не слишком простой ответ? Я планирую владеть тобой до конца твоих дней. Когда он кивнул, Люсия задала ему этот вопрос. Оуэн ответил без колебаний. — Потому что это то, чего я хочу. — …Ты действительно отличаешься от меня, Оуэн. Люсия тихо пробормотала, её рука скользнула по шее Оуэна, пока она продолжала говорить: — Не убегай, хорошо? Я страшнее, чем ты думаешь. — Я бы ни за что не убежал. — Я правда страшнее, чем ты думаешь. Даже если ты скажешь мне, что больше не любишь меня, я не отпущу тебя. — Не может быть, чтобы я тебя не любил. Оуэн заявил это с убежденностью. Люсия издала тихий, горький смешок. — Ты так уверен в своих чувствах. — Потому что они ясны. — Завидую. Я никогда не бываю уверена. Голос Люсии затих, пока она наблюдала за Оуэном, который казался таким уверенным в своих эмоциях. — Эмоции — это сложно. Честно говоря, я никогда особо не пыталась глубоко задумываться о них. Я думала, достаточно просто знать, когда я счастлива, злюсь, грущу или мне весело. Жизнь Люсии была по-своему простой. Несмотря на то, что она жила более гламурной и заметной жизнью, чем кто-либо другой, она никогда не получала глубоких эмоций или привязанности от кого-либо. Было лишь естественно, что она не могла правильно осознать чувства, которых никогда не получала. Она считала любовь ненужной, точно так же, как и другие эмоции. — На самом деле, именно поэтому я часто не знаю, что на самом деле хочу делать с тобой, Оуэн. Я поняла это только потому, что Мари указала мне на это. Оуэн замер от откровенного признания Люсии. — Я думала, что просто хочу обладать тобой, но Мари велела мне обдумать это снова. Она спросила меня, действительно ли это то, чего я хочу. Мари, вероятно, была личной горничной Люсии. Она была рядом с Люсией дольше всех, а также была человеком, которого Люсия ценила больше всего среди всех вещей и людей, которых она желала. «Раз уж Мари такое сказала, значит, она что-то поняла первой». Оуэн был в этом уверен. Люди, которые долго наблюдают за кем-то пристально, начинают хорошо их знать. Хотя Оуэн знал Люсию давно, он не наблюдал за ней так близко, поэтому были вещи, которые он не мог полностью постичь. Но Мари, которая жила с Люсией каждый день, знала всё. Тем более, что она была с Люсией с тех пор, как той было около двенадцати лет. — Хорошенько подумав, я поняла, что больше всего мне нравится твоя доброта. — … — Только это, — сказала она, как будто это было что-то незначительное. Оуэн молча посмотрел на неё. Её рука продолжала гладить его по затылку, и она крепко прижимала его к себе. Для человека, чья жизнь была наполнена желаниями и неприязнью, вывод о том, что больше всего ей нравится его доброта, был не из легких. Конечно, может быть, это потому, что из всех людей в её жизни Оуэн был самым добрым к ней. Но всё же… «Мари должна быть такой же доброй». В мире, полном людей, которые недолюбливали Люсию, Мари была единственной, кто принадлежал ей по-настоящему. Так что было несомненно, что горничная тоже была добра. — И тогда я решила, что вместо того, чтобы признаваться, я просто потребую этого. Но ты опередил меня и признался первым, так что это стало бессмысленным. Действительно, это было не совсем в духе Люсии. Оуэн понимал, почему она так думала, но также осознавал, что если бы она знала, что это не сработает, она бы потребовала признания напрямую. То есть, если бы она была уверена. Если бы она была уверена, что нравится ему. И всё же Люсия этого не сделала. Как будто она хотела, чтобы он осознал это сам. — …Люсия. Оуэн почувствовал необходимость кое-что подтвердить. Он хотел точно знать, какие чувства она испытывает на самом деле. Способов сделать это было немного. Собственничество, одержимость и ревность, которые она испытывала к нему, делали большинство методов бесполезными. Итак, оставалось… — Можно мне тебя поцеловать? Физическая близость. Хотя поцелуи могли быть между людьми, которые не любят друг друга, реакции были бы разными. — А?.. Люсия казалась немного удивленной внезапным вопросом. — Ах. Затем, словно что-то осознав, она издала тихий звук. Казалось, она подумала, что его просьба была вызвана тем, как она обнимала его и гладила по шее. Хотя именно Оуэн первым поцеловал её руку, он решил бесстыдно подыграть. Если она неправильно поняла, это сыграет ему на руку. — …Хорошо. Наконец, она дала своё согласие. Оуэн нежно придержал её голову, наклоняясь. Их губы встретились. Но никто из них не закрыл глаза. Рябь пробежала по их соединенным взглядам. Люсия, казалось, была удивлена тем, что Оуэн не закрыл глаза. Похоже, она ожидала, что он закроет глаза в этот раз, как во время их поцелуя в карете. Похоже, она и тогда не закрывала глаза. Судя по её выражению сейчас, она, должно быть, держала глаза открытыми и тогда. Оуэн внимательно изучал её розовые глаза. Ему нужно было прочитать эмоции в них. Однако, возможно, из-за удивления от того, что их взгляды встретились, её эмоции было нелегко распознать. У Оуэна не было иного выбора, кроме как нежно лизнуть нижнюю губу Люсии. Если простого поцелуя будет недостаточно, ему придется сделать больше. — Мм. Когда он коснулся её губ, рот Люсии рефлекторно приоткрылся. По их предыдущему опыту Оуэн уже знал, как её целовать. Он проскользнул языком сквозь приоткрытые губы, вторгаясь в её рот. Их дыхание мгновенно смешалось. Тепло их соединенных взглядов усилилось. Эмоции в её красных глазах стали яснее. Оуэн тщательно изучал каждую эмоцию, всплывающую в её глазах. Там были собственничество, одержимость и… — …Ах. Среди привычных эмоций было что-то ещё. Это была не ревность. У этого была другая форма. Как и собственничество, одержимость и ревность, это было красным и, казалось, горело, но это также было горячим и страстным. [Если у любви есть цвет, то это ярко-красный. Потому что ничто не бывает таким горячим и страстным, как любовь.] На ум пришли слова песни. Это была песня, которую героиня пела в «Муже ведьмы». Героиня говорила о своей любви именно такими словами. [Я люблю тебя именно так. Достаточно горячо, чтобы сжечь, и достаточно сильно, чтобы унести прочь.] Да, это была, несомненно, любовь. Любовь, горячая, как огонь, и интенсивная, как солнце. Он инстинктивно понял. Этот цвет в её глазах должен называться любовью. Она отличалась от любви, которую испытывал он, но это всё равно была любовь. Оуэн медленно отстранился от поцелуя. Возможно, из-за продолжительности поцелуя Люсия слегка тяжело дышала. Оуэн позвал её: — Люсия. Её глаза встретились с его. Жар от поцелуя всё ещё сохранялся, и остатки их эмоций бурлили внутри. Встретившись с ними взглядом, Оуэн спросил: — Ты любишь меня? ---------- Сон (3) — Ч-что?.. Реакция Люсии на вопрос Оуэна была вполне понятна. Она всегда считала любовь чем-то лишним и не понимала её. — Что ты имеешь в виду? С чего вдруг?.. Она спросила прямо, решив, что лучше говорить начистоту. В противном случае Оуэн опасался, что Люсия никогда не осознает собственных чувств. Она могла продолжать путать их с собственничеством, одержимостью и ревностью, и на этом всё бы закончилось. — Из-за того, как ты на меня смотришь. Её красные глаза слегка дрогнули. Оуэн продолжал смотреть прямо на неё. — Ты смотришь на меня так, словно любишь. — …Я… Губы Люсии медленно разомкнулись. Она попыталась что-то сказать, но слова замерли на полуслове. Замешательство в её глазах ясно отражало внутреннюю бурю. Обычно она легко скрывала свои глубокие эмоции, но сейчас было видно, насколько она потрясена и застигнута врасплох. — Твоя горничная просила тебя подумать о том, чего ты хочешь на самом деле, не так ли? — …Да. — И ты решила, что это моя доброта. — Верно. Оуэн кивнул, глядя на Люсию с улыбкой. Его улыбка была теплой и исполненной нежности. — Подумай еще раз. — …Еще раз? — Да, еще раз. Оуэн мягко погладил Люсию по волосам, его прикосновение было ласковым и трепетным. — Подумай, почему тебе нравится моя доброта. Почему ты желаешь кого-то вроде меня. — Это… — Вероятно, дело не только в самой доброте. В конце концов, ты бы не оценила доброту от того, кто тебе безразличен. При этих словах Люсия замерла. На её лице отразилось осознание, словно слова Оуэна задели её за живое. — Так что подумай, Люсия. Чего ты хочешь на самом деле? Оуэн прошептал это ей на ухо мягким, вкрадчивым голосом, после чего легко поцеловал её в лоб и отстранился. Теперь он чувствовал, как по её телу пробежала легкая дрожь. — Не торопись. У нас полно времени. Добавил Оуэн, вглядываясь в её растерянные глаза. Спешить действительно было некуда. Оуэн любил её, и, несмотря ни на что, они в конечном итоге обручатся. Даже если ей потребуется время, чтобы осознать свои чувства, ситуация уже была в его пользу. — Не спеши и обдумай всё на досуге. Если хочешь, можешь остаться в поместье на несколько дней. Оуэн отошел от стола, увеличивая дистанцию между ними. Солнце стояло в зените, возвещая о наступлении полудня. — Я освободил график из-за королевского банкета, так что свободен на ближайшие несколько дней, включая сегодняшний. Летний королевский банкет длился пять дней, и ожидалось, что Оуэн и Кайл будут присутствовать на протяжении всего мероприятия. Однако из-за инцидента банкет закончился раньше, что неожиданно подарило Оуэну свободное время. — …Можно мне остаться на четыре дня? После недолгих раздумий спросила Люсия. Вероятно, она понимала, почему Оуэн предложил это. Не было лучшего способа подтвердить слухи об их помолвке и грядущем браке, чем остаться в поместье на несколько дней. Тем более что Оуэн был известен тем, что не позволял гостям оставаться в своем доме. — Если ты этого хочешь. — Хорошо. Тогда я так и сделаю. — Я пошлю весточку в герцогство Эдельт. Люсия согласилась на предложение Оуэна. Оуэн дернул за шнурок звонка, планируя отправить сообщение в поместье Эдельт о том, что Люсия останется на несколько дней. — Вы звали меня, Ваша Светлость? Как только Оуэн дернул за шнурок, в комнату тут же вошел ожидающий слуга. Он на мгновение замешкался, увидев Люсию, сидящую на столе, но быстро скрыл удивление и сохранил невозмутимый вид. — Отправь сообщение в герцогство Эдельт. Сообщи им, что Люсия останется в поместье Вердун на ближайшие четыре дня. — Слушаюсь. Оуэн был доволен тем, как слуга, несмотря на то, что наверняка догадался о ситуации, мастерски сделал вид, что ничего не заметил. К счастью, большинство сотрудников поместья Вердун были такими же проницательными. Они знали, когда нужно закрыть глаза на определенные ситуации или действовать осмотрительно, чтобы избежать неловкости. — Обед готов? — спросил Оуэн, когда слуга уже собирался уходить. — Да, скоро будет готов. Желаете, чтобы я проводил вас в столовую? — Пожалуйста. Оуэн кивнул и снова подошел к Люсии. Так же, как он усадил её на стол ранее, он бережно снял её. Хотя Люсия могла легко спуститься сама, он посчитал, что так будет правильно, раз уж именно он её туда посадил. — Пойдем в столовую? — …Да. С тех пор как Оуэн спросил, любит ли она его, Люсия казалась погруженной в свои мысли. Она медленно ответила, взяла Оуэна за руку и позволила ему вести себя, пока слуга провожал их в столовую, но её разум был явно занят другим. Было очевидно, что она обдумывает многое, вероятно, вопросы Оуэна и то, действительно ли она испытывает к нему любовь. — Приятного аппетита. Когда они добрались до столовой, пройдя по коридорам и спустившись по лестнице, слуга поклонился и удалился. Оуэн слегка кивнул в ответ, прежде чем ввести Люсию внутрь. Поместье Вердун было огромным, с множеством столовых, каждая из которых подходила для разного количества гостей и целей. Всего в поместье было двенадцать столовых. Та, которую они выбрали для сегодняшнего обеда, отличалась от той, что они использовали в прошлый раз. В отличие от предыдущей столовой с длинным обеденным столом и формальной, торжественной атмосферой, сегодняшняя имела более легкий, интимный вид. Хотя люстра, свисающая с потолка, была богато украшена, комната казалась более уютной. Стол был круглым, а не длинным, что лучше подходило для того, чтобы они могли пообедать вдвоем, сидя лицом к лицу. — Я сначала налью воды. Когда они вошли в комнату, к ним подошли ожидающие слуги и горничные. Двое из них отодвинули стулья для Люсии и Оуэна, а остальные налили воду и принесли напитки. — Что бы вы хотели выпить? У нас есть вино, шампанское, травяной чай, листовой чай, фруктовый эйд и сок. — Мне, пожалуйста, фруктовый эйд. Люсия выбрала фруктовый напиток из списка. Оуэн мысленно похвалил себя за то, что заранее распорядился подготовить его. Сегодняшний фруктовый эйд был грейпфрутовым, а сок — апельсиновым. — А какой листовой чай у вас есть? — У нас есть зеленый чай, Ваша Светлость. — Тогда я буду его. Фруктовый эйд и сок, приготовленные для Люсии, были подслащены сахаром, чтобы добавить нотку сладости и терпкости. Оуэну этот вкус был не по душе. Он вообще не любил сладкое, отчасти потому, что его чувства были слишком обострены, даже вкус. Его рецепторы были настолько чувствительны, что чрезмерно сладкие вкусы казались ему подавляющими, почти онемевающими. В Корее он привык пить американо или эспрессо, но, к сожалению, в «Цветке Империи» кофе не было. В результате Оуэн обычно пил крепкие листовые чаи с высоким содержанием кофеина, такие как зеленый или черный. — Оуэн, кажется, ты предпочитаешь листовой чай. Люсия наблюдала, как слуги разливают напитки. — Зеленый чай — твой любимый? — Именно так. Оуэн кивнул, и глаза Люсии загорелись. Казалось, она уже подумывала о том, чтобы сделать ему подарок. «…Если подумать, она всегда была довольно прозрачной». Видя её сейчас, Оуэн понял, как часто она проявляла свои чувства. Она всегда внимательно слушала всё, что он говорил, и оживлялась, когда он упоминал что-то, что ему нравится. А потом неизбежно находила способ подарить ему то, что он любил. «Не могу поверить, что не замечал этого. Я действительно был таким невнимательным». Он мысленно цыкнул языком, но сожалеть было уже поздно. Если бы он захотел, то мог бы найти оправдание. Как человек, который медленно осознавал собственные чувства, мог быстро заметить, что кто-то другой испытывает симпатию к нему? Особенно когда это был человек, которым он так долго восхищался издалека. — Мы подадим закуски. Как только напитки были поданы, слуги удалились, и на стол поставили закуски. — У нас фруктовый салат, хлеб и овощной суп. Поскольку Люсия любила фрукты, стол был ими заставлен. Они были не только в напитках и закусках; фрукты также будут присутствовать в основном блюде и десерте. — Мы подадим основное блюдо, как только вы закончите с закусками. Оуэн коротко кивнул в ответ на слова слуги. Тот поклонился и удалился, оставив Оуэна и Люсию в столовой одних. — Приступим. — Да. После этих кратких слов они взяли приборы. Вилка и ложка были серебряными, но не раздалось ни единого звона. Оба с раннего возраста были обучены строгому этикету, поэтому это было естественно. Оуэн и Люсия грациозно поднесли ложки, чтобы отхлебнуть суп, и использовали вилки, чтобы взять салат. Даже то, как они отламывали хлеб, было аккуратным и элегантным, следуя благородным обычаям, которым их учили. Как раз когда они заканчивали с закусками и Оуэн потянулся к шнурку звонка, чтобы вызвать подачу основного блюда, за окном вспыхнул свет, за которым последовал громкий раскат грома. — Гроза. Похоже, собирается ливень. В обычных средневековых условиях они могли бы беспокоиться о том, что здания загорятся, но в этом мире вместо передовой науки была магия. У них были магические предметы, служившие громоотводами, так что беспокоиться об этом не стоило. Однако… *— Мама?* Вот в чем была настоящая проблема. Всякий раз, когда погода портилась, следом приходили ужасные воспоминания. *— Отец…* Это было лето проливных дождей. Сезон дождей принес облегчение от гнетущей жары, но также сделал дороги скользкими, что приводило к частым авариям карет. Это был несчастный случай, который мог произойти. Редкий и трагичный, но вполне возможный. Как обычно, герцог и герцогиня Вердун оставили Оуэна позади и возвращались с отдыха, когда попали в аварию и погибли. Оуэну было всего семнадцать, когда он потерял родителей. Несмотря на жестокое обращение и газлайтинг, которые он терпел, их потеря стала огромным потрясением. На самом деле, возможно, это ударило по нему еще сильнее именно из-за этого. Для юного мальчика его родители, должно быть, казались возвышающимися, непоколебимыми горами. Тот факт, что они вернулись холодными, безжизненными телами, раздавил его чувством тщетности и утраты. *— Это был несчастный случай. Но… кажется, история куда сложнее.* Потерять родителей в одночасье было достаточно тяжело. Но это было еще не всё. Была причина, по которой Оуэн не верил в любовь. *— У них обоих были тайные любовники. Персонал на вилле сказал, что они обнаружили измены друг друга во время отдыха.* В свою последнюю поездку родители Оуэна, по-видимому, сильно поссорились. А потом произошла авария. Судя по словам персонала, они даже спорили в карете, так что их конец был далек от мирного. — Оуэн? Его дыхание стало тяжелым. Казалось, что-то сдавило грудь. Оуэн схватился за грудь, пытаясь вдохнуть. *— Если вы собирались оставить меня, вы должны были хотя бы любить друг друга.* Это было странно. Это были всего лишь воспоминания, ничего больше. Но казалось, будто он заново переживает травму, а его эмоции и тело реагируют непроизвольно. *— Если даже вы не любили друг друга, были ли мы вообще семьей?* ---------- Сон (4) — Оуэн! Пока его беспомощно трясло в буре воспоминаний, чьи-то ладони обхватили его лицо. Тепло рук вернуло Оуэна в реальность. За окном всё ещё бушевала гроза, сверкали молнии, лил дождь. — Возьми себя в руки. Дыхание всё ещё было тяжёлым. Он чувствовал, как на лбу выступает холодный пот. Оуэн медленно склонил голову на плечо Люсии, изо всех сил стараясь подавить эмоции, захлестнувшие его изнутри. Люсия, сидевшая напротив, теперь стояла совсем рядом. — Что случилось? Ты ранен? Её обеспокоенный взгляд был устремлён на него. Оуэн, слишком измождённый, чтобы отвечать, просто притянул Люсию в объятия. Она ответила тем же, мягко поглаживая его по спине. Её успокаивающее прикосновение было тёплым, словно она пыталась унять его дрожь. — Не мучайся. Я волнуюсь. Странно, но осознание её тепла и её встревоженный голос быстро успокоили Оуэна. Его неровное, тяжёлое дыхание постепенно пришло в норму. Ошеломляющие эмоции, грозившие утопить его, начали отступать. — Тебе уже немного лучше? Возможно, Люсия заметила перемену, раз спросила об этом. Оуэн поднял голову с её плеча и кивнул. Видя это, она внимательно изучила его выражение лица и заговорила: — Что случилось так внезапно? Ты правда где-то ранен? Её красные глаза, полные беспокойства, заставили Оуэна невольно тихо рассмеяться. Люсия слегка нахмурилась и парировала: — Сейчас не время смеяться. Ты был очень серьёзен. Ты хоть знаешь, что у тебя чуть не случилась паническая атака? Твоё лицо стало таким бледным… — Я знаю. — Ты знаешь, и всё равно смеёшься? Если ты не понимаешь причину, мне стоит позвать врача. — В этом нет нужды. Я знаю причину. Когда Оуэн ответил, взгляд Люсии подтолкнул его к продолжению. Её глаза словно требовали назвать причину, и Оуэн коротко ответил: — Травма. Вероятно, так оно и было. Казалось, это было нечто, пережитое настоящим Оуэном, но теперь это каким-то образом влияло и на него. — Я вспомнил кое-что, так что теперь всё в порядке. Похоже, самым ужасным воспоминанием для Оуэна было то время. Дождливое лето, когда ему было семнадцать — день, когда он потерял отца и мать в аварии с каретой. А позже, после расследования, он узнал, что оба его родителя состояли в любовных связях на стороне. Оуэн был полностью сломлен, испытал предельное разочарование и пришёл к осознанию. — Любви никогда не существовало. Ребёнок, которого не любили, понял, что даже любовь его родителей была ложью, и начал думать именно так. — Каким же я был дураком. Зная, что вам нельзя доверять, я всё равно верил. Раздался шум дождя. Тот же самый дождь, что и тогда, всё ещё барабанил по окну. — …Травма? Голос Люсии снова прозвучал, когда он погрузился в воспоминания. — У тебя было что-то подобное? На её лице отразилось полное удивление и шок, словно она никогда об этом не знала. Оуэн несколько раз моргнул, глядя на её реакцию, прежде чем кивнуть. — Я не знала. Какая именно травма… Люсия замолчала, погрузившись в свои мысли. Оуэн смотрел на неё, разрываясь. Было бы лучше рассказать ей правду или оставить всё при себе? Он хотел показать Люсии только свою лучшую сторону, поэтому колебался. Но игнорировать её беспокойство тоже было нельзя, поэтому он решил, что лучше сказать хоть что-то, пусть и вкратце. — Это просто кое-что, связанное с моими родителями. — С бывшими герцогом и герцогиней Вердун? Я знаю, что они оба изменяли друг другу… Это было всё, что знали люди. Ходили слухи, что, хотя герцог и герцогиня Вердун притворялись любящей парой, они оба изменяли друг другу. Люсия знала лишь это. Она также понимала, что именно поэтому Оуэн не верил в любовь, но она не могла знать большего. Вот почему она говорила так непринуждённо. Она предполагала, что дом детства Оуэна, поместье Вердун, был местом, которое он ценил. Вероятно, все думали так же. Правда — что Оуэн подвергался жестокому обращению со стороны родителей — никогда не была раскрыта обществу. На самом деле, распространились слухи, что семья Вердун вместе проводила отпуска в своём поместье каждый праздничный сезон. Это была наглая ложь, поскольку они всегда оставляли его одного в особняке. Это было прикрытие, чтобы избежать скандала из-за пренебрежения или жестокого обращения с ребёнком. — Это, безусловно, тоже проблема. Люсия кивнула, признавая, что того, что она знала, было достаточно, чтобы беспокоить Оуэна. — …Но это ведь не всё, верно? Казалось, она чувствовала, что за этой историей кроется нечто большее. Оуэн не удивился — он ожидал такой реакции. Он колебался, не зная, с чего начать. Жестокое обращение, которое он терпел, было насильственным и ужасающим. Тем не менее, он всегда делал всё возможное, чтобы скрыть любые следы этого от других. Он считал, что это необходимо, чтобы стать «идеальным главой семьи». По правде говоря, всё это было частью газлайтинга и промывания мозгов, которым он подвергался. — Мы не были любящей семьёй. Вот и всё. После долгих раздумий он произнёс именно эти слова. Они были сильно смягчены, приукрашены так, что скрытый в них ужас едва проглядывал. Но он ничего не мог с этим поделать. Правда была слишком ужасна, чтобы произносить её вслух. Он боялся, что если скажет это, то начнёт задыхаться и его снова затянет в воспоминания, как и прежде. — …Вот как? — Да. Люсия, услышав его расплывчатое объяснение, просто переспросила коротким ответом. Оуэн тут же ответил. Затем он потянулся к шнурку звонка, сигнализируя, что хочет закончить разговор. У Люсии не было иного выбора, кроме как вернуться на своё место. Вскоре вошли слуги и убрали пустые тарелки со стола. Они наполнили стол основными блюдами, поданными на подносах. Трапеза возобновилась. Казалось, разговор о травме Оуэна подошёл к концу. К сожалению, та же ситуация вскоре повторится, делая всё это бессмысленным. Дождливая погода была ужасной. В оригинальной истории упоминалось, что настроение Оуэна портилось, когда шёл дождь, но это было хуже, чем могла себе представить Люсия. В прошлый раз, когда они посещали Магическую башню, дождь был слабым, поэтому Оуэн справлялся лучше. Но теперь даже один лишь звук дождя и грома заставлял его постоянно вспоминать прошлое. Это было невыносимо. Даже закончив трапезу и вернувшись в свой кабинет, Оуэн не мог ни на чём сосредоточиться. Наступил вечер, и они снова сели ужинать. На этот раз в другой столовой, не в той, где они обедали. Ужин был таким же роскошным. Всё на столе, казалось, идеально соответствовало вкусам Люсии. После ужина они выпили чаю, а затем горничная проводила Люсию в её гостевую комнату. Хотя это была гостевая комната, из-за её статуса Люсии выделили большую, хорошо обставленную комнату. Поскольку большинство комнат Оуэна находились на пятом этаже, спальня Люсии располагалась на четвёртом. — Отдыхайте, увидимся завтра. — Спи сладко, Оуэн. Не было нужды в долгом прощании, так как она останется ещё на несколько дней. Коротко попрощавшись, они разошлись по своим комнатам. *** Оуэн, направляясь в свою спальню на пятом этаже, подошёл к окну, чтобы взглянуть на бурю, всё ещё бушевавшую снаружи. То, что он принял за мимолётный ливень, превратилось в проливной дождь. Это было похоже на долгий и суровый муссон, точно такой же, как летом, когда ему было семнадцать. — Никчёмное отродье. Холодный голос эхом отозвался в его ушах. Оуэн теперь хорошо знал, кому принадлежал этот ледяной голос. — М-мама… Прости. Я виноват. Прозвучал умоляющий голос маленького ребёнка. Но владелица голоса, его мать, оставалась непреклонной. — В кого ты такой слабый уродился? Тебе не место в семье Вердун. Икры ребёнка уже покрылись красными рубцами от трости. — Если у тебя есть сила, ты должен её использовать. Переживать из-за такой ерунды, как жизнь животного… Всё ещё не удовлетворённая, она ударила ребёнка по ногам ещё несколько раз. Нежная кожа ребёнка легко опухала и покрывалась синяками. Когда ходить стало слишком трудно из-за побоев, мать позвала жреца. Жрец, конечно же, был подкуплен деньгами. Не задавая никаких вопросов, он исцелил раны мальчика. — В следующий раз, если снова скажешь что-то подобное, я тебя не прощу. В следующий раз пострадаешь не только ты — я накажу и твоего слугу. Мать легко угрожала ребёнку, используя даже его слугу в качестве рычага давления. — Вставай. Воспоминание померкло, и всплыло новое. На этот раз голос был другим, но всё ещё знакомым. Это был голос его отца. — Если ты сдаёшься из-за такой ерунды, значит, ты не Вердун. Отец со всей силы замахнулся деревянным мечом на ребёнка, и когда измождённый мальчик упал, отец произнёс эти слова. Именно так бывший герцог Вердун учил своего ребёнка. Он не учил мальчика ничему, кроме того, как выдерживать атаки. Они спарринговали на деревянных мечах, но маленький ребёнок никак не мог выдержать полную силу взрослого мужчины, который был мастером меча. Естественно, тело мальчика было покрыто всевозможными ранами. Синяки, порезы и даже места, которые кровоточили. После каждой тренировки жрец исцелял его, так что шрамов не оставалось. — …Давай перестанем об этом думать. Оуэн закрыл глаза, пытаясь подавить воспоминания, которые всплывали на поверхность. Затем он развернулся и направился в ванную. Он решил не звать слугу и помылся в одиночестве, надеясь, что это действие прояснит его разум. Когда он вышел из ванной, на нём был только банный халат. Помимо слуг и рыцарей, в особняке больше никто не жил. Вот почему Оуэн не особо заботился о своём наряде. Особенно когда дело касалось одежды для сна. Хотя у него были приличные пижамы, он всегда предпочитал спать в банном халате. Он был сделан из мягкого материала, чрезвычайно удобного, а тёмно-чёрный цвет делал его идеальным для ношения ночью. Он уже давно использовал его как замену пижаме. — Посплю сегодня пораньше. Хотя обычно он ложился поздно и вставал рано, сегодня он не хотел больше бодрствовать. Непрекращающийся дождь заставлял его погружаться в ненужные, изматывающие мысли. Оуэн задёрнул шторы, чтобы не видеть дождь. Он всё ещё слышал редкий стук капель по окну, но, по крайней мере, ему не нужно было на это смотреть. Задёрнув шторы и скрыв пейзаж снаружи, Оуэн наконец лёг на кровать. Он выключил магические светильники, и комната погрузилась в кромешную тьму. В этой глубокой, тёмной пустоте Оуэн закрыл глаза, не подозревая о том, что может случиться в снах, которые он выбрал вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу со своими воспоминаниями. ---------- Сон (5) Во сне, словно пытаясь сбежать от реальности, Оуэн столкнулся с новыми воспоминаниями. Вновь все они были болезненными и ужасными, заставляя его страдать даже в забытьи. Он отчетливо помнил, как его запирали на чердаке, как мать избивала его тростью, как он покрывался синяками и ранами во время тренировок с отцом. Все это казалось настолько реальным, будто он проживал это снова, и от ужаса перехватывало дыхание. Даже когда мальчик подрос, насилие не прекратилось. Ребенок, сносивший бесконечные издевательства с самого детства, даже не помышлял о сопротивлении. Его всегда били тростью, и он никогда не уклонялся от безжалостных взмахов деревянного меча. Даже когда во время тренировок деревянный меч заменили на настоящий, он продолжал получать порезы и травмы. — Почему ты не уклоняешься от меча, дурак? Хлесткий удар. Отец ударил его по лицу. Недовольный, он схватил мальчика за волосы и пригрозил: — Если продолжишь подставляться под удар, то сдохнешь. В бою с другими рыцарями ты погибнешь. Затем отец созвал рыцарей семьи Вердун и заставил мальчика сражаться с ними. Это была жестокая тренировка, слишком суровая для двенадцатилетнего ребенка. Мальчик стискивал зубы, отчаянно парируя удары, чтобы выжить. Для отца это могло быть лишь пугающей тактикой, но для мальчика это был вопрос жизни и смерти. — Вот так и нужно делать. Хотя мальчик едва пережил эту жестокую тренировку, никакой похвалы не последовало. Вместо этого отец просто позвал жреца, чтобы тот залечил его раны. — Почему ты такой тихий? Дети из других благородных семей ласковы со своими родителями. Мать сказала ему это, когда ему было двенадцать. Это было жестокое замечание. Разве мог ребенок вырасти ласковым и нежным, сталкиваясь с такими издевательствами? Было чудом, что он не стал полностью сломленным из-за всех этих травм. — Ты бесполезен. Я повторяла тебе снова и снова: ты должен стать идеальным главой семьи. Рука матери слегка коснулась его щеки, и мальчик вздрогнул. Это была инстинктивная реакция, выработанная за те многие разы, когда она давала ему пощечины. Увидев это, мать нахмурилась. — Ха. Ты думал, я снова тебя ударю? Но в конце концов она все же ударила его. — Ты всегда меня разочаровываешь. Единственное, что в тебе радует — это твое фехтование. Возможно, именно в тот момент все и началось. Тот момент, когда мальчик решил посвятить себя искусству владения мечом. У него был талант, и по мере того, как он погружался в тренировки, его навыки быстро росли. Вскоре мальчик научился управлять аурой и смог наполнить свой меч энергией клинка. А когда ему исполнилось тринадцать, он окончательно овладел энергией меча. — Высвободи свою энергию. Отец бросил ему жестокий вызов. — Используй энергию меча, чтобы убить всех животных и растения здесь. — О-отец… Мальчик умолял, но отец не слушал. Со слезами на глазах мальчик против воли высвободил энергию меча. Это был первый раз, когда он убил живое существо. После этого родители заставляли его убивать снова и снова. Они даже покупали для него новые леса, и мальчик должен был уничтожить в них все живое. Мальчик, который в первый раз плакал и дрожал, со временем онемел. Точно так же, как он привык к тому, что его оставляли одного в поместье на летние и зимние каникулы, он перестал плакать, перестал грустить и, в конце концов, перестал чувствовать радость или счастье вовсе. Его лицо стало бесстрастным. Некогда хрупкий и слабый ребенок к шестнадцати годам превратился в полноценного юношу, перестав быть ребенком вовсе. К тому времени он довел себя до совершенства, чтобы соответствовать ожиданиям родителей и стать идеальным главой семьи. Но когда юноша наконец стал совершенным, родители, по иронии судьбы, начали питать к нему обиду и чувство неполноценности. Отец Оуэна завидовал растущему мастерству сына в фехтовании и боевых искусствах. Когда мальчик не отвечал на нападки отца, тот принимал это за неуважение и срывался на насилие. Но это было явное недопонимание. Мальчик, хоть и стал сильнее, слишком боялся сопротивляться насилию, будучи обусловленным годами жестокого обращения. Страх, въевшийся в него с детства, был тем, чего отец не мог понять. — Какой толк быть идеальным снаружи? Ты даже не можешь скрыть свое холодное, пустое сердце… Мать выплескивала свои жалобы и обиду на юношу. Она ненавидела его холодное и безэмоциональное лицо, его равнодушный голос и отсутствие мимики. По иронии судьбы, все это было результатом того, через что она и ее муж заставили его пройти, хотя они и не осознавали этого факта. В конце концов, все, что они оставили юноше — это шрамы, как душевные, так и физические, вплоть до того лета, когда ему исполнилось семнадцать. *** [На сегодня достаточно.] Череда воспоминаний померкла, и раздался голос. Это был знакомый голос. Это был… он сам. [Мы впервые встретились вот так. Раньше я появлялся лишь в обрывках воспоминаний.] Это был Оуэн. Настоящий Оуэн, не он. — Ты… Глаза Оуэна дрогнули. Он думал, что та душа исчезла. Но, возможно, это было не так. [Не нужно так на меня смотреть. Я здесь не для того, чтобы забирать свое тело обратно.] — …Дело не в этом. К тому же, разве ты не потерял свое тело? Это ведь тебя вытеснили. [Что ж, я так не чувствовал. Может, это было лишь мое воображение.] На ответ Оуэна настоящий Оуэн спокойно парировал. Оуэн замолчал. Потому что знал, что это правда. [Похоже, тебя тоже в это втянули.] — …Верно. [Тогда какой смысл обижаться друг на друга? Это пустая трата времени.] Холодные, безэмоциональные глаза настоящего Оуэна казались ему чужими. Человек, стоящий перед ним, выглядел так знакомо, но отсутствие выражения на его лице было странным. Вероятно, он терял свои эмоции по кусочкам, точно так же, как показывали воспоминания. [Ты кажешься растерянным, поэтому я проясню. Я не просто одолжил тебе свои воспоминания и опыт. То, что происходит сейчас, больше похоже на… перенос.] — Перенос…? Оуэн пробормотал, сбитый с толку незнакомым термином, и настоящий Оуэн пояснил: [Да. Если говорить проще, я поглощаюсь тобой. Наши души сливаются.] — …Это… нормально? Спросил Оуэн, не зная, что и думать об этом откровении. Слияние душ не могло быть чем-то простым или безобидным. Это означало, что два человека становятся одним. Разве такое вообще возможно? И если да, то безопасно ли это? Оуэн не был уверен, как и настоящий Оуэн. [Тебе будет тяжело. Тебе придется принять на себя всю мою травму, эмоции и воспоминания.] — А как же ты…? [Я, вероятно, поглощу и твои воспоминания, по крайней мере, теоретически. Но в конечном итоге это просто две души, сливающиеся в одну. Тот, у кого сильнее воля и присутствие, возьмет верх.] — … Другими словами, это была форма поглощения. Один человек исчезнет, став частью другого. [Ты, наверное, задаешься вопросом, действительно ли это необходимо, но если мы этого не сделаем, ты не сможешь остаться в этом теле.] — Это… Это была правда. Это тело изначально принадлежало ему. Не было способа, которым Оуэн, пришелец, мог бы победить в этом. [И у меня нет особого желания бороться за него.] — Желания? [Ты мог бы назвать это волей к жизни.] — … Конечно. С такой жизнью было бы странно желать будущего или искать покоя. Волна вины захлестнула Оуэна. Если бы он не пришел сюда — если бы настоящий Оуэн смог остаться с Беллой — тогда, возможно, он смог бы обрести покой и счастье. Казалось, будто он украл счастье и право на жизнь настоящего Оуэна. Возможно, так оно и было. [О чем бы ты ни думал, перестань закапывать себя.] — Это… [И перестань выглядеть таким виноватым. Это то, чего я хочу.] — … [Я собираюсь отдать тебе все свои воспоминания и опыт. Моя душа сольется с твоей. Ты будешь собой, но также и мной.] Если он сделает это, Оуэн сможет остаться здесь. Он станет настоящим Оуэном, полностью и целиком. Со всеми его воспоминаниями, опытом и эмоциями. — Но… Но было ли это действительно правильно? Мог ли он действительно прожить чужую жизнь и присвоить это счастье и покой себе? […Я тебя не понимаю.] Настоящий Оуэн вздохнул, наблюдая за его колебаниями. Слегка нахмурившись, он продолжил: [Нет нужды в чувстве вины. Ты берешь то, что хочешь. Я помогаю тебе по своей собственной воле.] — … [Я не жертвую собой ради тебя. Ты понимаешь?] — …Да. Оуэн медленно кивнул. Он понял, что чувство вины и сожаления не помогут. Он был достаточно эгоистичен, чтобы воспользоваться предоставленной возможностью. Даже если это означало, что кто-то другой пострадает, пока это ведет к его счастью и счастью тех, кто ему дорог, Оуэн воспользуется этим шансом. [Ты говоришь, что понимаешь, но твое лицо говорит об обратном…] Пока Оуэн обдумывал свои мысли, настоящий Оуэн пробормотал. Глубоко вздохнув, он заговорил снова: [Единственная причина, по которой я продолжал жить, заключалась в том, что я верил, будто должен быть идеальным главой семьи. Теперь ты понимаешь, почему это было так.] Оуэн кивнул. Настоящий Оуэн встретился с ним взглядом и продолжил: [Но теперь есть кто-то другой, кто может взять на себя эту роль. Зачем мне продолжать мучиться?] — … [Ты более чем способен быть «идеальным главой», и, кроме того, у тебя есть то, чего нет у меня.] — Не думаю, что у меня есть что-то подобное… Не понимая, Оуэн замолчал, и настоящий Оуэн ответил просто: [Ты способен сопереживать и понимать эмоции других. В отличие от меня, который вырос так, что не мог этого делать.] Был ли это действительно талант? Оуэн на мгновение задумался, но все еще не был уверен. Видя его замешательство, настоящий Оуэн пояснил: [Дело не только в том, чтобы хорошо управлять семьей Вердун. Это значит, что ты сможешь заботиться и о людях в ней.] — Понимаю. [И, кажется, ты хорошо ладишь с леди Эдельте. В этом плане тебе гораздо лучше, чем мне, которого постоянно отчитывали вассалы по вопросу престолонаследия.] ---------- Сон(6) Когда зашел разговор о Люсии, Оуэн почувствовал беспричинное смущение. Поскольку они делили одно тело, казалось, будто он видел всё. — Тебе не нужно так стыдиться. Я ведь не могу ходить и рассказывать об этом кому попало. — Что ж, это правда, но… — И в конце концов, я стану тобой. Просто помни об этом. Оуэн медленно кивнул. Затем он услышал тихий смешок. Его собственный смех. Вздрогнув, Оуэн посмотрел на него, и мужчина протянул руку. Он коснулся головы Оуэна. Мягко поглаживая его, мужчина продолжал говорить: — Ты единственный, кто действительно знает обо мне всё. Даже зная это, ты все равно, кажется, жалеешь меня и сочувствуешь мне. — Это потому, что я… С этим ничего нельзя было поделать. Возможно, с его точки зрения всё выглядело иначе, но Оуэн чувствовал именно так. В столь суровой и недоброй обстановке ребенок рос в изоляции. Как можно не испытывать жалости и сострадания к такому ребенку? — Я не критикую тебя. Мне просто показалось удивительным, как легко ты понимаешь и сопереживаешь чужим эмоциям. Ты часто чувствуешь печаль и сочувствие, и в итоге ты действительно понял обо мне всё. Это меня поразило. Он медленно убрал руку, которая гладила Оуэна по голове. Не в силах подобрать слова, Оуэн просто смотрел на него, и мужчина снова тихо усмехнулся. — Спасибо. — …Я ведь ничего особенного не сделал. — Даже чувствовать подобное — это уже поступок. — … — Похоже, рассвет наступает. Давай расстанемся на сегодня. Он попрощался с Оуэном. Когда Оуэн моргнул, зрение затуманилось. Фигура мужчины начала исчезать, оставив лишь одно последнее слово: — До следующего раза. *** Как он и сказал, когда Оуэн открыл глаза, было утро. Дождь, ливший всю ночь, прекратился, словно подтверждая слова о том, что «рассвет наступил». Он ожидал, что ливень продлится несколько дней, но, похоже, он стих на короткое мгновение. Оуэн поднялся с постели, глядя на солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Часы показывали семь утра. Когда он раздвинул занавески, комната тут же наполнилась солнечным светом. — Оуэн… Встречая раннее утреннее солнце, Оуэн вспомнил сон, приснившийся прошлой ночью. Этот сон определенно не был просто иллюзией. Это должно было быть реальностью. — Оуэн, ты все еще здесь, не так ли? Оуэн теперь был самим собой, но тот, кто когда-то был Оуэном, оставался в теле как душа. Это было его тело, поэтому, если бы он захотел, то мог бы выйти вперед в любой момент, однако он не выказал даже намека на это. На самом деле, он даже сказал Оуэну забрать его тело и поглотить его душу. Технически Оуэн захватил тело, но слова благодарности заставили его почувствовать странное противоречие. «И все же, зная причину, становится немного легче». Хорошо было то, что Оуэн теперь понимал, почему всплывают воспоминания и почему он был сбит с толку своей личностью. И в конце концов, Оуэн был уверен, что сможет полностью остаться собой. — …С меня этого достаточно. Это было позитивно. Однако Оуэн не мог быть полностью счастлив. Во сне прошлой ночью он сказал, что нет нужды чувствовать жалость, но это было не то, что можно было просто отпустить. Как он упомянул, Оуэн не исчезал полностью; он становился частью Оуэна. И все же оставался факт, что изначальное сознание угасало. И нельзя было отрицать, что Оуэн занял его тело, поэтому чувство вины было неизбежным. «Если бы я только не читал «Цветок Империи». Если бы он только не знал, чем закончилась оригинальная история, возможно, это не ощущалось бы так тяжело. Но осознание того, что в оригинальной истории он должен был быть по-настоящему счастлив, делало всё только хуже. Казалось, будто Оуэн отнял и разрушил счастье, которое должно было принадлежать ему. Это было неизбежное чувство. «Если бы он знал, что я так думаю, он бы, наверное, посмотрел на меня с недоумением». Казалось, он не рассматривал поглощение или перенос своей души как жертву или отказ. Вот почему он иногда показывал растерянное или слегка раздраженное лицо, словно не мог понять, почему Оуэн чувствует вину или бремя. Он ненавидел, когда Оуэн извинялся или чувствовал вину. — Ваша Светлость. Как раз когда Оуэн был глубоко погружен в мысли о ночном сне, звук голоса слуги прервал его раздумья, сопровождаемый стуком в дверь спальни. — Пора вставать. — Да. Оуэн ответил коротко, и слуга вошел в комнату. Похоже, они были здесь, чтобы помочь ему с купанием и одеванием. Хотя в этом не было острой необходимости, Оуэн позволил им помочь без сопротивления. Возможно, это было еще одно влияние «Оуэна». Закончив купание и одевшись, Оуэн направился на тренировочную площадку, чтобы размяться. Утренняя тренировка стала для него рутиной, почти привычкой. Он планировал закончить тренировку быстро, воспользовавшись коротким перерывом в дожде. «Это, вероятно, тоже его влияние». Когда Оуэн задумывался об этом, подобная привычка не была ему свойственна. Скорее всего, это был еще один признак того, что он становится всё больше похож на него. Оуэн отбросил эту мысль, легко пробегая трусцой по тренировочной площадке. Сделав десять кругов и взяв свой меч, он услышал голос Люсии. — Ты тренируешься рано утром. Люсия не планировала оставаться на несколько дней, поэтому не взяла с собой никакой одежды. В результате платье, которое было на ней сегодня, принадлежало бывшей герцогине Вердун. — Ты довольно занята, не так ли? Темно-зеленое платье выглядело утонченно и элегантно. Дизайн был устаревшим, создавая антикварную атмосферу. Бывшая герцогиня Вердун всегда стремилась к «благородному» виду, и многие из её платьев несли этот отчетливый налет. Однако на Люсии оно создавало совершенно иную атмосферу. — Ты тоже рано встал. Оуэн вложил меч в ножны и подошел к ней. Поскольку он тренировался и вспотел, он держался на подходящем расстоянии, когда заговорил. — Платье тебе подходит? — Оно немного коротковато. Люсия была довольно высокой. Рост Оуэна был почти 190 см, и хотя рост Люсии составлял 170 см, она не казалась низкой в сравнении. — Ты выше моей матери, поэтому, полагаю, дело в этом. В результате платье открывало её лодыжки. Хотя оно всё равно шло ей по-своему. Естественное сияние и пленительное присутствие Люсии оставались неизменными. — По крайней мере, туфли почти подходящего размера. Туфли под её открытыми лодыжками были на каблуках. Они были сделаны с блочным каблуком и имели заостренный носок. — Тебе неудобно? — Нет, всё в порядке. Хотя её ответ был обнадеживающим, Оуэн все равно чувствовал легкое беспокойство. Он не мог не вспомнить свою мать, которой всегда было неудобно на высоких каблуках. Всякий раз, когда она надевала новую обувь или ту, что плохо сидела, её ноги часто болели. Он также хорошо знал, что высокие каблуки неудобны и не очень полезны для здоровья. — Если хочешь, я могу купить тебе новые туфли. То же самое касается и платья. Вот почему он спросил. Если бы она пожелала, ему не составило бы труда связаться с бутиками. — Ты действительно собираешься вызывать бутик всего на несколько дней пребывания? — Почему бы и нет? — Ну, тогда слухи определенно распространятся. О том, что я остаюсь в поместье Вердун. Люсия ответила легко. Когда Оуэн слушал её слова, он подумал, что это может быть не такая уж плохая идея. В конце концов, они объявили о помолвке после банкета. Раз уж дошло до этого, он решил, что не повредит распространить еще несколько слухов. К тому же, по неизвестным ему причинам, Белла заявила, что хочет его, так что, возможно, это был способ заставить её отступиться. Это также помогло бы ему избавиться от того назойливого юного маркиза Селида, который цеплялся за неё. — Тогда я всё устрою. Если я отдам приказ главной горничной, кто-нибудь из бутиков, у кого есть свободное время, пришлет сотрудников. Это казалось хорошей идеей, поэтому он озвучил свои мысли, заставив Люсию моргнуть. — Это… тебе не нужно заходить так далеко. — Я хочу этого. Оуэн спокойно ответил на её взволнованный голос. — Ты ведь упоминала, что тебя это тоже беспокоит, не так ли? Насчет Святой. Добавил он тихо. Выражение лица Люсии стало жестким, как только упомянули Беллу. Это была реакция, которая казалась почти рефлекторной. — Как только мы обручимся, она мало что сможет сделать. До тех пор это лучшее, что мы можем предпринять. — … Люсия колебалась, её мысли явно метались, пока она обдумывала слова Оуэна. Оуэн терпеливо ждал её ответа. Он уже знал, каким будет её ответ. — …Хорошо. Давай сделаем это. Собственничество и одержимость Люсии были сильны. У неё также, казалось, был глубокий колодец ревности. Её алые глаза, горящие безошибочной эмоцией, были тому доказательством. — Слухи распространятся уже сегодня, без сомнения. Надеюсь, это её разозлит. Она будет слишком занята своим расследованием, чтобы что-то предпринять. Её пробормотанные слова были так типичны для Люсии. Оуэн тихо усмехнулся и позвал проходящего мимо слугу, чтобы передать сообщение главной горничной. Если они передадут сообщение рано утром, кто-то из бутика прибудет к полудню. На улице Бутиков не было недостатка в магазинах, и никто из них не захотел бы упустить клиента из герцогства Вердун. — Кстати, Оуэн. Когда слуга ушел и он обернулся, Люсия окликнула его. Он встретился с ней взглядом, молча побуждая её продолжить. — Вчера я спрашивала тебя, помнишь? Думал ли ты, что я могу тебе нравиться. — …Да, спрашивала. Что она пыталась сказать? Оуэн выдохнул, внезапно почувствовав легкое волнение. Затем Люсия задала свой вопрос. — Почему ты так подумал? Я много думала об этом, но до сих пор не понимаю. Её лицо было полно замешательства. Выражение смятения, смешанное с недоумением, ясно показывало, насколько она была встревожена. — А ты, Люсия? Оуэн ответил на её вопрос своим собственным. Глаза Люсии выразили удивление. — Что заставило тебя быть такой уверенной во мне? — … На его встречный вопрос она замолчала. Её розовые глаза затуманились, когда она погрузилась в раздумья. После долгой паузы Люсия наконец заговорила. — Твои действия и поведение. Это было очевидно. — Мои действия и поведение? — Да. Когда мы ездили в Оушен. Именно тогда я поняла. Оуэн тщательно восстановил в памяти воспоминания об их поездке в Оушен. Его поведение и действия там, да? Это имело смысл, хотя было так много случаев, которые стоило учесть, что трудно было точно определить, какой именно она имела в виду. — Когда мы пили чай перед тем, как пойти к морю. Именно тогда я заметила, что ты пытаешься добиться моего расположения. — А. Её ответ был неожиданным. Но это имело смысл. В то время он хотел показать Люсии самый красивый вид на океан. Он также хотел убедиться, что ей не было неудобно. — Теперь, когда я думаю об этом, это было очевидно. Даже подарки, которые ты присылал мне, были идеально подобраны под мой вкус. Ты вкладывал в них так много усилий, а я просто не замечала этого. — …Понимаю. Она была неправа. Это осознание заставило Оуэна почувствовать себя немного неловко. Он всегда считал естественным тщательно выбирать подарки с большим вниманием, поэтому её слова застали его врасплох. Он не думал, что эти действия были так заметны. — Как только я поняла, я смогла увидеть это. Во всем, что ты делал, во всех твоих словах и разговорах, это было ясно. Ты любишь меня. — Похоже, я не очень хорош в том, чтобы скрывать это. Чувствуя себя немного подавленным, произнес Оуэн, но Люсия слегка покачала головой. — Твои глаза ничего не выдавали. Вот что было удивительно. Трудно читать по твоим глазам. Стало немного легче после того, как ты признался, но до этого я вообще не могла понять, о чем ты думаешь. — Неужели? Это был первый раз, когда Оуэн услышал такое. Поскольку он не мог видеть свои собственные выражения лица, он никогда не замечал этого. Возможно, это тоже была привычка, которую он перенял от него. — С другой стороны, твои глаза — единственное, что тебя выдает. Оуэн ответил коротко и сменил тему. Поскольку Люсия объяснила свое осознание, теперь была его очередь. — Ты так хорошо умеешь играть и контролировать свои выражения лица, что я не могу понять по ним. Но твои эмоции всегда ясны в твоих глазах. Они раскрывают всё, что ты пытаешься скрыть. ---------- Осознание От слов Оуэна Люсия замерла. Её алые глаза подернулись рябью эмоций. — Прямо как сейчас. Так искренне. — …Почему сейчас? — Твои глаза дрожали. Оуэн протянул руку и медленно коснулся кожи под её глазами. В тот же миг на его лице расцвела мягкая улыбка. — Вот так я мельком увидел и твою любовь. — …. Её красные глаза наполнились замешательством, словно она не могла поверить в услышанное. Это было понятно. Как человек, никогда не знавший любви, мог распознать её в одно мгновение? Даже после того, как он несколько раз прошептал об этом и указал на неё, этого всё равно было недостаточно. — Люсия. С улыбкой на лице Оуэн позвал её по имени. Взгляд Люсии, словно по привычке, последовал за его нежным голосом. Он тихо вглядывался в её алые глаза, затуманенные смятением. Когда он крепко удержал её взгляд, то заметил, как она вздрогнула. — Я люблю тебя. Оуэн тихо пробормотал это, словно читая строчки из песни. Как только он закончил говорить, с неба начали падать капли дождя. Кап-кап. Медленная морось быстро превратилась в тяжелый ливень, обрушившийся на землю с неистовой силой. — Ах… Оуэн посмотрел на небо и нахмурился. Неприятные воспоминания начали просачиваться обратно. Грудь сдавило, дыхание стало тяжелым. Это была необъяснимая реакция. Как простая прогулка под дождем могла заставить его так сломаться? Он чувствовал себя бессильным. «…Должно быть, он чувствовал то же самое». Но вскоре Оуэн понял причину. Он тяжело вздохнул. В детстве он был бессилен перед лицом всех этих воспоминаний и переживаний. Ребенок, сломленный беспомощностью и самобичеванием, которые окутывали его, продолжал бороться даже во взрослом возрасте. — Оуэн. Люсия подошла к нему, когда он стоял там, не в силах даже подумать о том, чтобы укрыться от дождя, едва справляясь с дыханием. Его одежда, уже влажная от пота, теперь насквозь промокла от холодного дождевого потока. Люсия положила руку на его промокшую одежду. — Ты в порядке? Её глаза, полные беспокойства, были сосредоточены исключительно на нем. Вместе с её взглядом до его тела дошло и её тепло. Рука, сжимавшая его плечо, теперь мягко легла на щеку. — Это всё дождь, верно? Вчера было то же самое. Когда начался дождь, твое дыхание стало неровным. — …Да. Люсия быстро поняла причину его перемены. Не имея иного выбора, кроме как согласиться, Оуэн кивнул, и Люсия, вздохнув, заключила его в крепкие объятия. — Пойдем внутрь. Ты простудишься, если останешься под дождем. — Хорошо. Хотя для такого Мастера Меча, как Оуэн, было маловероятно простудиться, он тихо кивнул. Он знал, что она говорит это лишь из беспокойства, и не мог просто отмахнуться. — Принесите полотенца. Как только они вошли в здание, Люсия позвала горничную и попросила принести полотенца. Горничная, увидев, в каком промокшем состоянии находятся Оуэн и Люсия, поспешно принесла полотенца. — Мне помочь… — Я сама справлюсь. Люсия забрала два полотенца у горничной и отпустила её. Она лично начала вытирать воду с тела Оуэна. Несмотря на то, что она сама промокла до нитки, она ставила его комфорт на первое место, что казалось довольно непривычным. — Ты так простудишься. Не в силах больше стоять в стороне, Оуэн накинул второе полотенце на плечи Люсии. Затем, без предупреждения, он подхватил её на руки. Поддерживая её под спину и ноги, он понес её вверх по лестнице в спальню, которая была ей выделена. — Иди умойся и переоденься. Я сделаю то же самое. — Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке? Люсия быстро добавила, её голос был полон тревоги. Казалось, она всё ещё очень переживала из-за странных симптомов Оуэна, возникавших всякий раз, когда шел дождь. — Ты беспокоишься обо мне? Оуэн посмотрел на неё с улыбкой. Возможно, именно потому, что он улыбался, несмотря на серьезность ситуации, Люсия нахмурилась. — Разве сейчас время для улыбок? Ты вел себя так вчера, а теперь снова… — Я просто… чувствую себя счастливым. — …. — Ты беспокоишься обо мне. Оуэн поднес её руку к губам, коротко поцеловав. Затем, глядя на неё, он продолжил: — Однажды ты сказала мне, что тебе нравится чувствовать мою любовь к тебе. — …Я говорила. — А мне нравится видеть, что ты беспокоишься обо мне. Оуэн тихо пробормотал. От его слов Люсия снова нахмурилась. — Я не могу не беспокоиться. И я бы предпочла, чтобы поводов для беспокойства не было вовсе. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, Оуэн. — Я знаю. Я не буду специально искать неприятностей, так что не волнуйся. Прошептал он, успокаивая её, и мягко отстранился. — А теперь давай правда пойдем приведем себя в порядок. Мы замерзаем с каждой минутой. — …Хорошо. Люсия неохотно кивнула, затем позвала горничных и направилась в ванную. Оуэн тоже покинул её комнату и направился в свою. К тому времени, как он пришел, слуги уже подготовили ванну. Оуэн погрузился в теплую воду. Роскошная мраморная ванна была зачарована так, чтобы поддерживать температуру. В воздухе витал слабый древесный аромат, вероятно, от масел, добавленных в воду. Это был не навязчивый, а мягкий, тонкий аромат, который заставил Оуэна расслабиться; он откинулся назад и закрыл глаза. Слуги умело помогали ему с купанием. Несмотря на то, что это был уже второй раз за день, они не выказывали признаков усталости, усердно выполняя свою работу. Возможно, из-за того, что рядом были люди, Оуэн чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше. Похоже, именно одиночество под дождем сильнее всего влияло на него. Как только с помощью слуг он оделся, в его комнату вошла Люсия. Оуэн приподнял бровь, удивленный тем, что она так быстро вышла из ванной. Она подошла к нему. — Ничего не случилось, верно? Было ясно, что её беспокойство проистекает из недавнего инцидента. «Может, мне стоило промолчать или вообще не упоминать об этом», — подумал про себя Оуэн, осознав, что заставил её волноваться. Он пожалел, что вообще заговорил об этом, зная, что это лишь вызовет у неё тревогу. — Даже не думай скрывать или убегать. Внезапно сказала Люсия, обхватив его лицо ладонями. Она крепко держала его за щеки и пристально смотрела на него, её взгляд был острым, когда она предупредила его. — Скажи мне правду. Почему ты так реагируешь на дождь? Оуэн бросил взгляд на слуг и подал им знак. Они быстро собрали свои вещи и покинули комнату. Даже когда они ушли, Люсия не отпустила его, продолжая допрос. — Почему ты боишься дождя? В чем причина? Почему ты чувствуешь необходимость скрывать это от меня? Её голос был настойчивым, но Оуэн лишь слегка покачал головой в ответ. Вздохнув, Люсия убрала руки с его лица. — Если так, то я была бы признательна, если бы ты был со мной честен. Мы скоро обручимся. Неужели ты не думаешь, что я имею право знать хотя бы это? Она была права. Их отношения стали слишком личными, чтобы он мог продолжать скрывать всё под предлогом того, что не хочет её волновать. Оуэн задумался, с чего начать. Как бы он ни рассказывал эту историю, его тело, вероятно, отреагирует само по себе. И всё же он должен был найти наименее болезненный способ объяснить это. — Я не боюсь дождя. Просто дождь — это сильный триггер для воспоминаний. Это не главная причина моих страданий. Он решил начать с дождя, чувствуя необходимость исправить её недопонимание. — Тогда в чем же дело? — Дождь… напоминает мне о том дне. Мне было семнадцать, когда погибли мои родители. Это стало для меня огромным потрясением. — Ах… — Это был летний день. Сезон дождей. Шел ужасный ливень. Они погибли в аварии с каретой. Ты ведь уже знаешь об этом, верно? Люсия хранила молчание, внимательно слушая, не в силах подобрать слова для ответа. Видя, что она тихо слушает, Оуэн решил продолжить, его голос пока оставался ровным. На данный момент это было ещё терпимо. — Мои родители были… всем для меня. Люди, которых я никогда не смог бы превзойти, которые всегда ломали меня. Но, несмотря на его попытки сохранять спокойствие, дыхание начало учащаться. Оуэн изо всех сил старался дышать ровно, продолжая рассказ. — Я думал, что они глубоко любят друг друга. Они часто оставляли меня, чтобы отправиться в путешествия вдвоем, поэтому я естественно полагал, что их отношения крепки. Глаза Люсии расширились от удивления. Это было понятно, ведь она не знала этого раньше. — Но я ошибался. И из-за этого мне стало трудно доверять любви. Я убедил себя, что любовь просто не может существовать. — Значит… — Да. Я думал, что они любят друг друга, хотя они никогда не проявляли ко мне никакой привязанности. Я был достаточно глуп, чтобы верить в это. Его дыхание стало тяжелее. В то же время он издал горький, самоироничный смешок. Он не собирался говорить так, но каким-то образом обнаружил, что слишком суров к своему собственному прошлому. Это… это была явно травма Оуэна. — Мои мать и отец казались парой с прекрасными отношениями. Я думал, что мы — настоящая семья. Но всё это было огромной ошибкой… Даже сквозь тяжелое дыхание Оуэн чувствовал горечь. Всё это было насмешкой над самим собой. Он бросал камни в свое собственное глупое прошлое. — Я был наивен и беспомощен. Я хотел верить, что насилие, обиды, чувство неполноценности и обвинения — всё это признаки семейной любви. — …Что? Постой, Оуэн. Люсия прервала его, её голос был полон тревоги. Но как только правда начала вырываться наружу, остановить её было невозможно. Это было похоже на воду, низвергающуюся с водопада, или на обрушивающуюся приливную волну. Эмоции продолжали захлестывать его. — Я жил, думая, что во всем виноват я — что побои, заточение, попытки причинить вред тем, кто был мне близок, — всё это из-за меня. — Твои родители так с тобой обращались? — Но что мог сделать ребенок? Когда родители говорят, что ты неправ, когда они говорят, что правы они… Грудь сдавило. Дыхание стало тяжелым, а тело задрожало. Раны, которые давно должны были зажить, ныли, словно были свежими. Оуэн опустился на пол. — Я… я ничего не мог сделать… я был просто… По мере того как его дыхание становилось всё более прерывистым, Оуэн протянул руку и вцепился в подол платья Люсии. Это был тот же отчаянный жест, который он когда-то совершил ребенком, умоляя о пощаде после того, как его избила мать. — …Не плачь. Голос Люсии был полон эмоций. Только когда она произнесла эти слова, Оуэн понял, что плачет. — Почему ты плачешь? Это не твоя вина. Это твои родители были неправы. Как они могли… Она тоже плакала. Слезы наполнили её алые глаза и покатились по лицу. Оуэн видел её слезы, но не мог найти слов, чтобы ответить. Его разум словно опустел. — Не плачь из-за людей, которые причинили тебе боль. Твои слезы слишком драгоценны для них. Люсия опустилась на колени перед Оуэном, который рухнул на пол. Она обняла его и прошептала: — Что они с тобой делали, Оуэн? Расскажи мне. — Какая разница… Тепло её объятий, казалось, хоть немного облегчило его боль. Когда Оуэн смог заговорить, голос Люсии стал резким, а красные глаза загорелись яростью. — Чтобы я могла отомстить за тебя. — …Они уже мертвы. — Даже в смерти есть долги, которые нужно оплатить. Её рука снова коснулась его щеки. Это был нежный жест, но глаза её были холодны. — Ты сказал, что они били тебя. Когда? Конечно, не когда ты был совсем маленьким ребенком, верно? Не когда тебе было четыре или пять? — … — Понимаю. Всё хуже, чем я думала. Что нам с этим делать? Хотя Оуэн хранил молчание, Люсия быстро сложила всё воедино. Она глубоко нахмурилась, явно о чем-то размышляя. — Они били тебя, когда ты был ребенком… Я думала, мой отец — худший из родителей, но, похоже, в этом мире есть твари и похуже. ---------- Осознание (2) Люсия была в ярости. Не было другого слова, которое могло бы лучше описать её чувства в тот момент. *Я была наивна и беспомощна. Я принимала насилие, обиду и неуверенность за семейную любовь.* Стоило Оуэну произнести слово «насилие», как её разум опустел. *Я жил, думая, что во всём виноват сам, что это я виноват в побоях и вреде, который они причиняли моим людям.* Как только прозвучали эти слова, Люсия почувствовала, как внутри неё что-то надломилось. *Но что может знать ребёнок? Родители должны быть правы. Они говорят, что они правы…* От мысли, что родные родители Оуэна творили с ним такое, невозможно было их простить. Подумать только, один лишь вид дождя заставлял его задыхаться… До какой степени они его довели? *Я ничего не мог поделать. У меня не было выбора…* А потом Оуэн заплакал. Он прильнул к ней, умоляя, слёзы катились по его лицу. Это ничуть не принесло ей радости. Человек, которого она так жаждала, теперь был у её ног, но всё, что она чувствовала — это всепоглощающий гнев и скорбь. — Не плачь. Ах, да. Она беспокоилась об Оуэне. Он был таким жалким, несчастным и вызывающим такую боль. — Почему ты плачешь? Это вина твоих родителей. Как они посмели… Люсия чувствовала, как её собственные слёзы катятся по щекам. Она не могла сдержаться. Как она могла не плакать об этом человеке, который так много страдал? — Не плачь из-за тех, кто причинил тебе боль. Твои слёзы слишком драгоценны для них. Люсия добровольно опустилась на колени, чтобы встретиться с ним взглядом. А затем она спросила его напрямую. — Что они с тобой сделали, Оуэн? Расскажи мне. Она была в ярости. Настолько зла, что ненавидела родителей Оуэна. Ей хотелось воскресить их только для того, чтобы убить снова. — Какая разница… Голос Оуэна дрожал. Вероятно, он этого не хотел. Она знала. Оуэн был слишком добрым. Хотя он сам этого не осознавал, он был гораздо мягче и сострадательнее, чем требовалось. — Я отомщу за тебя. — Они уже мертвы. — Даже после смерти есть долги, которые нужно оплатить. Если она не могла вернуть их, она всё равно найдёт способ заставить их заплатить. Люсия погладила Оуэна по щеке и снова спросила: — Ты сказал, что они били тебя. Когда? Только не говори, что это было, когда тебе было четыре или пять лет? Оуэн промолчал. Люсии не нужно было ничего больше, чтобы понять. — Значит, всё было так плохо. Хуже, чем я думала. Что мне теперь с этим делать? Они даже не заслуживали того, чтобы называться людьми. Подумать только, они били ребёнка четырёх или пяти лет… Они заслуживали того, чтобы на них заявили как на жестоких родителей, но тогда у Оуэна не было бы никакой власти. От этого она злилась ещё сильнее. — Бить ребёнка… Я всегда считала, что мой отец — наименее подходящий человек на роль родителя, но, похоже, мир полон отбросов. Люсия всегда думала, что герцог и герцогиня Эдельт были непригодны для воспитания детей. Их дом был наполнен недоверием, обидой и дискомфортом, а не любовью. Но бывшие герцог и герцогиня Вердун были гораздо хуже. Они не только лишали его любви, они активно применяли насилие к своему ребёнку. — Твой отец тоже не был хорошим человеком. Пока она скрежетала зубами от гнева, Оуэн тихо добавил: — Как и герцогиня Эдельт. — …Прежде чем беспокоиться обо мне, позаботься сначала о себе. Люсии обычно нравилось, когда Оуэн проявлял о ней заботу. Это заставляло её чувствовать себя любимой, желанной и окружённой вниманием. Но сегодня это вызвало у неё горечь. Слёзы подступили к горлу. — Они оставили шрамы? — Они вызывали жреца, чтобы исцелить меня. — Как предусмотрительно с их стороны. — Они были «мудры» в этом отношении. Оуэн, который до этого дышал неровно, успокоился. После того как она обняла его, он постепенно пришёл в себя, вероятно, благодаря теплу её тела. — Это не мудрость. Это мусор. — … — Расскажи мне. Как много ты страдал? Сколько боли ты вынес и как долго терпел? Этот человек так долго был один. Он столько вынес в одиночку, что даже онемел от затянувшейся травмы. И всё же яркие воспоминания и непроизвольные реакции его тела ясно давали понять, что он никогда по-настоящему не сбегал от этого. Всё, что он мог делать — это терпеть в тишине. — Ты всё это время просто терпел? Оуэн не ответил. Люсия почувствовала глубокую печаль в последовавшей тишине. — …Я ненавижу то, что тебе пришлось это терпеть. Стало понятно, почему Оуэн зарылся в работу. Работа была способом забыться, способом избежать воспоминаний, которые всплывали, когда его разум был свободен. И, зная его родителей, они, вероятно, тоже давили на него. Они требовали совершенства, настаивая на том, чтобы он стал идеальным человеком, идеальным главой семьи или рыцарем. Человек, воспитанный так, умел только заставлять себя втискиваться в форму, которая была для него установлена. — Если тебе тяжело, скажи, что тебе тяжело. Если тебе больно, скажи, что тебе больно. Не держи это в себе. Люсия чувствовала, как внутри неё поднимаются эмоции. Это было не похоже на неё, и это заставило её кое-что понять. Оуэн был прав всё это время. — У тебя есть люди, которым ты небезразличен. Она любила его. Она любила его глубоко. — Тебе следовало рассказать тем, кто так долго присматривал за тобой. — …Об этом не стоило упоминать. — Не лги. Ты не хотел их волновать, и ты боялся, что будет слишком больно даже просто заговорить об этом. — … Люсия вздохнула, глядя на Оуэна твёрдым взглядом. Его чёрные глаза слегка дрожали, наполненные невинностью. — Слушай внимательно, Оуэн. Крепко сжав обе его руки, она тщательно подбирала слова. — Ничего не скрывай от меня, особенно из-за того, что не хочешь меня волновать. — Но… — Я серьёзно. Я ненавижу, когда тебе больно или когда ты страдаешь. Оуэн медленно кивнул. Его глаза забегали, словно он всё ещё сомневался, но Люсия продолжила. — Ты сказал, что хотел верить в семейную любовь, но в итоге решил, что любви не существует. — Да. — Что ты чувствуешь сейчас? Твоя точка зрения изменилась? Оуэн снова кивнул. — Я люблю тебя. Как всегда, он был так нежен. Люсия находила это удивительным. Доброта часто исходит от того, кто был измотан, но вот он, человек, который получил так мало, всё ещё отдавал так много. — И? — Что? — Ты сказал «я люблю тебя» тоже, Оуэн. — Это… — Я люблю тебя, Оуэн. Его глаза яростно задрожали. Люсия улыбнулась, наблюдая, как его лицо исказилось от смеси удивления, замешательства и счастья. — Поэтому я хочу, чтобы ты опирался на меня. Я не причиню тебе боли, как это делали другие. Оуэн всё ещё не мог найти слов, его губы беззвучно шевелились. Видя его таким, Люсия прошептала снова. — Я очень сильно тебя люблю. — … Его глаза продолжали дрожать, изучая её лицо, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов. Люсия ярко улыбнулась и снова притянула его в свои объятия. Обнимая его, она слышала, как громко колотится его сердце. Тук-тук. Оно билось быстрее и громче, чем обычно, и она повторила свои слова иначе. — Прости, что заставила тебя так долго ждать. Но это правда, и ты знаешь это лучше всех. — …Люсия. Наконец Оуэн заговорил. Его голос был медленным, её имя мягко слетело с его губ. — Да, Оуэн. Когда она ответила, он уткнулся лицом ей в плечо. Он прижался к ней, обхватив её за спину, и снова прошептал её имя. — Люсия… То, как он это произнёс, растягивая, звучало почти так, будто он цеплялся за неё. Люсия нежно положила руку на его волосы, поглаживая всё ещё влажные пряди, которые были холодными на ощупь. — …Я люблю тебя. После того как прошло некоторое время в тишине, он наконец поднял голову, чтобы снова заговорить, его взгляд встретился с её. — Да, я тоже тебя люблю. Когда она ответила своим признанием, его лицо сморщилось. Это было выражение человека, который жаждал этого момента, но никогда на него не рассчитывал. Хотя именно он первым осознал её чувства, он, казалось, относился к этому моменту как к сну. — Кажется, я понимаю, почему тебе нравилось, когда я беспокоилась о тебе. Люсия взяла его за руку и встала. Они не могли вечно сидеть на полу. Когда она поднялась и мягко потянула его за собой, Оуэн тоже встал на ноги. Люсия повела его к кровати, и они сели рядом на край. — Я поняла то же самое. Обычно я не позволяю себе чувствовать подобное по отношению к другим, но мне было больно, я плакала, и я злилась из-за твоей боли. — … Оуэн молчал, слушая её рассказ. Он смотрел на неё, словно не желая упустить ни единого слова или момента, всё ещё не веря, но жаждая впитать всё это. — Оуэн, думаю, я очень сильно тебя люблю. Люсия продолжила, глядя ему в глаза. Она ярко улыбнулась и ещё раз прошептала, что любит его. — Я хочу обладать тобой целиком, всю твою жизнь. Даже если это значит, что моя любовь — нечто пугающее, нечто большее, чем ты можешь себе представить. Ты согласен с этим? Её последние слова были предупреждением. Люсия хорошо знала себя. Её любовь была не такой, как у Оуэна. Его любовь была подобна морю, но её — пылающему пламени. Он лелеял и взращивал своей любовью, но она владела и поглощала своей. — Пугающее? Вовсе нет. Эти слова должны были испытать его, но он ответил с абсолютной уверенностью. Странно, его отсутствие колебаний. — Как ты можешь быть так уверен? Что, если я запру тебя, никогда не выпущу из виду до конца твоей жизни? Она внезапно почувствовала желание напугать его. Возможно, потому, что хотела увидеть, насколько он может выдержать, как далеко он готов зайти ради неё. — Что, если я скажу тебе не смотреть ни на кого, кроме меня, и изолирую тебя? Было жестоко говорить такие вещи тому, кто провёл большую часть своей жизни в одиночестве. Пока снаружи всё ещё шёл дождь, а Оуэн продолжал дрожать от своего прошлого, Люсия осознала, насколько эгоистичной и жестокой она может быть. Её любовь, даже сейчас, была эгоцентричной. Ей было забавно, что даже её любовь была запятнана эгоизмом. *Похоже, даже моя любовь эгоистична.* Это было неудивительно, учитывая, что она родилась и выросла как Эдельт. Как бы она ни отвергала это, в глубине души она всё ещё оставалась Эдельт. — Если ты этого хочешь, то я сделаю это. — …Ты вообще понимаешь, что говоришь? Его ответ поразил её. Она издала короткий, недоверчивый смешок и снова спросила его, но Оуэн лишь улыбнулся. Улыбка в такой ситуации? Её брови нахмурились, но его следующие слова были ещё более удивительными. — Потому что ты останешься рядом со мной. — … — Так что это не имеет значения, Люсия. Пока ты со мной, я буду в порядке без кого-либо ещё. Ах. Люсия поняла кое-что в тот момент. Оуэн любил её гораздо глубже, чем она могла себе представить. В его мире она была всем: его спасением, его абсолютом, его правителем. Она стала единственной в его некогда одиноком мире. Как бы сильно она ни давила на него, как бы ни пыталась доминировать и контролировать его, Оуэн никогда не оставит её. ---------- Осознание (3) — Эти слова… Если ты скажешь их кому-то другому, я не прощу. Честно говоря, это выглядело как чрезмерная зависимость. Слишком полагаться на одного человека — не лучшая идея. И всё же ей это нравилось. Люсия не стала его останавливать — вместо этого она предупредила. — Этого не может случиться. Оуэн лишь улыбнулся в ответ на её предостережение. Его выражение лица было безмятежным и безупречно спокойным, но слова, которые он произнёс, были не чем иным, как выражением покорности. — Ты — единственная, кого я люблю. — На данный момент, конечно. — Клянусь, это на всю жизнь. Если хочешь, я могу даже дать обет. Люсия замолчала под его пристальным взглядом. Его любовь была такой глубокой, такой необъятной и такой подавляющей, что она чувствовала вину за то, что хоть немного сомневалась в нём. — Я поверю тебе. — М-м. Пожалуйста, поверь мне. — А ты… ты доверяешь мне? Люсия решила больше не давить на Оуэна. Его глаза были наполнены только ею. Поэтому вместо этого она спросила его о другом. Глаза Оуэна на мгновение расширились, прежде чем он сложил их в мягкую улыбку. — Я доверяю тебе. — Ранее ты не казался таким уверенным. — Просто это чувствовалось… сюрреалистично, вот и всё. Когда она указала на его недавнюю нерешительность, он ответил кратко. — Я же говорил тебе, разве нет? Я вижу твои эмоции в твоих глазах. — …Ты говорил. — Ты всегда хочешь обладать мной, владеть мной, и смотришь на меня так, словно горишь от желания. Как я мог усомниться в тебе, когда вижу это в твоих глазах? — … У Люсии больше не нашлось слов. Всё, что сказал Оуэн, было правдой, не оставляя ей места для споров. Впрочем, у неё и не было причин спорить. — …Тебя это совсем не беспокоит? Ей было просто любопытно. Она всегда была такой собственницей, желая владеть им, не любя, когда другие смотрят на него. Она задавалась вопросом, не раздражает ли её поведение, не является ли оно бременем. — Вовсе нет. Напротив, это делает меня счастливым. Люсия, застигнутая врасплох его неожиданным ответом, на мгновение умолкла, прежде чем выдохнуть. — Твои вкусы… немного странные. — Иногда мне это говорят. — …Тебе нравится быть объектом одержимости? Собственничества или ревности? Оуэн остался невозмутим. Трудно было поверить, что это тот же человек, который ещё недавно плакал. — Дело не в том, что мне нравится сама одержимость. То же самое касается собственничества или ревности. — Тогда почему, чёрт возьми…? — Потому что это делаешь ты, Люсия. Мне нравится, когда ты ревнуешь, когда ты проявляешь собственничество, когда хочешь обладать мной. Мне бы это не понравилось ни от кого другого. Разве это не очевидно? Люсия почувствовала себя немного ошеломлённой его объяснением. Поистине, Оуэн любил её больше, чем она могла себе представить. Его любовь была такой необъятной и огромной, что он дорожил даже тем, как она проявляла свою любовь. — Кажется, ты не совсем понимаешь. — …Немного, да. Даже я думаю, что мой способ любить немного проблематичен. Люсия прекрасно знала, что её манера желать кого-то была довольно эгоцентричной. Её стиль любви мало чем отличался. Он был эгоистичным и самоцентричным. Если зайти слишком далеко, это могло даже напугать другого человека. — Тогда почему бы тебе не взглянуть на это с другой стороны? Видя, как она пытается понять, Оуэн мягко предложил это. — Как бы ты себя чувствовала, если бы это я ревновал и проявлял собственничество по отношению к тебе? — А… Она никогда не видела Оуэна ревнивым или собственником. Он не был тем человеком, который любит таким образом. Но… — …Думаю, мне бы это понравилось. Почему это не звучит плохо? Люсия была удивлена своим собственным предпочтением. Всегда ли ей нравился такой человек? Казалось, что нет. — А что, если бы я хотел оставить тебя только для себя? — Мне бы это тоже понравилось. Боже мой. Люсия внезапно поняла Оуэна идеально. Мысль о собственническом, ревнивом и требовательном Оуэне… Даже воображение этого заставляло её чувствовать себя хорошо. Хотя он всегда был таким нежным, мысль о том, что он может быть менее нежным, не была неприятной. — Видишь? Это только потому, что это исходит от того, кого ты любишь. Увидев осознание на её лице, он улыбнулся, ярко и чисто. Он всегда был таким спокойным, таким нежным и чистым. Человек с дисциплинированным и праведным поведением. Вот почему ей было любопытно узнать о его реакциях, любопытно, сколько её он сможет принять. Может ли кто-то настолько праведный принять её эгоистичную и извращённую любовь. — Люсия, я люблю тебя. Каждую часть того, как ты любишь меня. Океан был глубже и шире, чем казалось. Конец глубокого синего моря был далёким и тёмным. Он мог быть удушающе глубоким, достаточным, чтобы перехватить дыхание. Иначе он не смог бы так легко поглотить её инферно. — Назначим дату помолвки? Если хочешь, я согласен даже на завтра. — …Может, не на завтра, но давай назначим как можно скорее. Мы можем объявить об этом немедленно. Хотя он уже был её, она хотела держать его крепче. Не было бы никого другого, кто мог бы принять и понять её так, как он. Она была уверена, что никогда не встретит другого, кто любил бы, понимал и хотел её так же сильно, как он. И точно так же… — Все должны знать, что ты принадлежишь мне. Она тоже была уверена, что никогда не найдёт другого, кого могла бы полюбить так сильно. Она не хотела отпускать эту огненную, всепоглощающую любовь, которая могла смести всё на своём пути. *** — Вы выглядите чудесно, моя леди. В тот же день Люсия посетила герцогское поместье Вердун из бутика. Благодаря готовности бутика «Стелла» отправить персонал, несмотря на их плотный график, Люсии удалось подогнать всю одежду, которую она хотела, под свои нужды. — Правда? — Да, этот цвет идеально вам подходит. Хотя, честно говоря, любой цвет смотрелся бы на вас хорошо. — Если бы нашлись цвета, которые мне не идут, было бы трудно называть меня «Цветком Империи». — Вы совершенно правы. Люсия достаточно хорошо знала свою внешность. Она легко отмахнулась от комплимента персонала и сменила тему. — Но разве бутик «Стелла» редко предлагает выезд на дом? — …Это правда, по большей части. — Тогда почему сегодня сделали исключение? Из-за дождя? Даже так, я уверена, у вас были запланированы заказы. Персонал на мгновение замешкался, прежде чем ответить, словно обдумывая, сколько можно рассказать. — Могу я говорить откровенно? — Валяй. Люсия кивнула, показывая, что хочет правды, и персонал тщательно подбирал слова. — Когда вы запросили визит, это означало, что вам нужна новая одежда… Баронесса Стелла упомянула, что внезапной потребности в одежде для Его Светлости, герцога Вердуна, не возникнет. «Баронесса Стелла» относилась к владелице бутика, с которой Люсия встречалась довольно часто, учитывая её VIP-статус там. «Она всегда была проницательным человеком, как и её сотрудники», — подумала Люсия. — Вот почему она сразу догадалась, что вы, леди Эдельте, будете присутствовать. К тому же, когда горничная упомянула о необходимости женской одежды, догадаться было легко. — Значит… вот почему вы приехали сюда? — Ну, в конце концов, это герцог Вердун и дом Эдельте. Баронесса подумала, что было бы честью, если бы бутик мог быть связан с союзом ваших двух домов. Казалось, баронесса Стелла уже всё поняла — что Оуэн и Люсия проводят время вместе в поместье, а бутик обслуживает их. Слухи о них двоих, вероятно, широко распространятся среди знати, и, похоже, баронесса надеялась, что имя её бутика станет частью этого шума. — Она быстро соображает. Мне это нравится. — Уверена, баронессе было бы лестно это услышать. — И вам тоже, полагаю. — О, боже, неужели? Когда персонал притворился удивлённым и невинно захлопал глазами, Люсия тихо рассмеялась. — У вас, должно быть, были назначены встречи, но вы приложили усилия, чтобы приехать сюда. Похоже, вы стремились произвести на меня хорошее впечатление, не так ли? — Вы раскусили меня… Как неловко. Персонал положил руку на щеку, притворяясь смущённым. Люсии нравились такие смелые и расчётливые люди. Ей нравились те, кто знал, как воспользоваться возможностями, и был искусен в том, чтобы брать то, что мог; такие люди могли оказаться полезными во многих отношениях. — Отныне вы будете отвечать за мои заказы. Сообщите об этом баронессе. — Для меня это будет честью, моя леди. Персонал бутика получал бонусы, основанные на проценте от проданных каждому клиенту товаров. Как VIP-клиент, Люсия, естественно, была желанным покупателем среди них. — Я возьму всё, что вы привезли. Пожалуйста, запишите на мой счёт. — Ах, насчёт этого… Как раз когда она собиралась подписать счёт, персонал замешкался. — Его Светлость, герцог Вердун, уже оплатил покупку. Он распорядился, чтобы всё, что вы пожелаете купить, записывалось на его счёт. — Он оперативен, не так ли? Люсия слегка цокнула языком и снова оглядела зал. Оуэн открыл банкетный зал, чтобы выставить платья, наряды, обувь и аксессуары для её выбора. Взглянув на одежду, заполнявшую комнату, Люсия спросила персонал: — Помимо этого, вы привезли мужскую одежду? — Костюмов или официальной одежды нет, но мы привезли зажимы для галстуков и запонки. Хотите взглянуть? Как и ожидалось, персонал бутика «Стелла» быстро понимал своих клиентов. Когда Люсия кивнула, открыли отложенную в сторону коробку. — Это чёрные гравированные дизайны с рубинами. Мы подумали, что они могут соответствовать вашему вкусу, поэтому отложили их для вас. — Мне они нравятся. Я возьму их. А зажим для галстука? — Этот сделан с изящным серебряным дизайном. — Я возьму и его. Бутик «Стелла» обладал сверхъестественной способностью понимать предпочтения Люсии. Она решила купить все запонки и зажимы для галстуков, привезённые персоналом, и завершила оплату. — Запишите эти две вещи на мой счёт. — Конечно, моя леди. Хотите, чтобы их упаковали в подарочную упаковку? — Было бы неплохо. Персонал распорядился, чтобы другие упаковали предметы в качестве подарков. Затем они передали купленные вещи слугам, которые тут же унесли их — вероятно, чтобы поместить в гардеробную гостевой комнаты, отведённой Люсии. — Вот, пожалуйста. — Спасибо за вашу работу сегодня. — О, это пустяки. После того как персонал бутика попрощался и ушёл, Люсия взяла две аккуратно упакованные коробки и вышла из зала. Оуэн вышел, чтобы дать ей уединение, пока она примеряла одежду, так что он, вероятно, был в своём кабинете. — Дождь всё ещё не прекратился. Дождь, начавшийся утром, всё ещё лил стеной. Люсия немного беспокоилась об Оуэне, но он заверил её, что с компанией всё будет в порядке. Он упомянул, что вчерашний инцидент и утренний были вызваны внезапным ливнем. Поскольку он был с дворецким, она предположила, что всё будет хорошо. С этой мыслью она направилась вверх по лестнице. — Ах, это подарки для Его Светлости? Когда она достигла пятого этажа, рыцарь в коридоре спросил с широко открытыми глазами. Люсия на мгновение осмотрела внешность рыцаря. — Кажется, вы капитан рыцарей, верно? Казалось, она видела его раньше во время охотничьего соревнования. — Да, это верно. Я Джейд, моя леди. — Сэр Джейд. Вы здесь, чтобы сделать доклад? — Да, моя леди. Дворецкий, кажется, занят разговором, поэтому я подожду минутку. — Понимаю… Она ничего не слышала, но у рыцарей, в конце концов, были исключительные чувства. Люсия один раз кивнула и продолжила говорить. — Почему вы выглядели так удивлённо, впрочем? — Ах, ну… Просто Его Светлость дорожит всем, что вы присылаете, моя леди. — Вот почему? Причина показалась ей тривиальной. Это было то, что, по её мнению, Оуэн сделал бы естественно. Он был очень внимательным человеком и дорожил своими близкими точно так же. — Ну… Я не знаю, как это выразить, но есть комната. Комната с витриной. Люсия обнаружила, что переосмысливает свои предположения после следующих слов рыцаря. — В этой комнате Его Светлость хранит всё, что вы ему дарили или присылали. Он так дорожит ими, что все были весьма удивлены. ---------- Осознание (4) — Витрина? — Да... Однажды, ни с того ни с сего, Его Светлость приказал дворецкому приобрести витрину. Витрина, комната с этой витриной, и тот факт, что она заполнена подарками, которые она ему дарила... — Значит, он хранил их все? — Похоже на то. Возможно, для демонстрации, но в любом случае, он определенно дорожит ими. Джейд продолжал делиться информацией, даже не будучи спрошенным, и Люсия, слушая его с растущим удивлением, направилась прямиком в кабинет Оуэна и открыла дверь. Как и упоминал Джейд, Оуэн беседовал с Логаном. — Ах, Люсия. Ты закончила выбирать одежду? — Да. Я собиралась заплатить сама, но мне сказали, что вы уже всё оплатили. Без колебаний Люсия подошла к Оуэну, который смотрел на неё с теплым выражением лица. Логан почтительно поклонился и сделал шаг назад, в то время как Джейд также держался на расстоянии, сохраняя дистанцию. — Тебе не понравилось? — Нет, дело не в этом. Но я не люблю просто принимать подарки, ничего не отдавая взамен. — Ах. — Поэтому я тоже принесла вам подарок. Люсия поставила на стол две аккуратно упакованные коробки. — Это запонки и зажим для галстука. — Теперь я снова тот, кто получает подарок. — Вы ведь купили мне всю эту одежду. Но... Пока Оуэн рассматривал коробки, Люсия сменила тему. — Сэр Джейд кое-что мне рассказал. — Сэр Джейд? В тот момент, когда имя Джейда слетело с её губ, она почувствовала, как кто-то за её спиной вздрогнул. Это было не рыцарское чутье, но она ощутила это интуитивно. Тем не менее, Люсия сохраняла улыбку, продолжая обращаться к озадаченному Оуэну. — Он сказал, что вы коллекционируете мои подарки. Это правда? — .... — .... — .... В кабинете воцарилась тишина после её сияющей улыбки и неожиданного вопроса. Тот, кто в конце концов нарушил молчание, был дворецкий Логан. — Сэр, что вы наделали? Тихий упрек Логана в адрес Джейда был едва слышен позади. — Я ничего не делал... Я просто констатировал факты, — ответил Джейд с голосом, полным возмущения. Действительно, Джейд сказал лишь правду. Проблема заключалась в том, что эта правда должна была оставаться в стенах поместья Вердун. — ...Значит, капитан рыцарей просветил вас об этом? После долгой паузы Оуэн наконец заговорил, предложив мягкую улыбку. Однако его взгляд, направленный на Джейда, был ледяным. Джейд, вероятно, предчувствуя изнурительную тренировку на следующий день, казалось, внутренне приготовился. — Он упомянул комнату — комнату с витриной. Сказал, что она заполнена вещами, которые я вам присылала. Люсия сделала вид, что не замечает затруднительного положения Джейда. Именно Джейд поднял эту тему, и хотя это было «секретом полишинеля» в поместье, именно он заговорил об этом. Так что, в некотором смысле, это была его ответственность. И больше всего... — Мне любопытно. Вы могли бы показать мне её? Больше всего на свете её интриговало, как может выглядеть эта комната. Увидев блеск в её глазах, Оуэн заколебался, его уши уже окрасились в красный цвет, выдавая смущение от того, что его разоблачили. Логан и Джейд обменялись взглядами, поражаясь непривычному выражению лица Оуэна. «Дожить бы до того, чтобы увидеть всё». «Его Светлость... делает такое лицо...» Несмотря на то, что он был всего на несколько лет старше Оуэна, Логан поймал себя на мысли, словно старик, в то время как Джейд выглядел совершенно ошеломленным, словно увидел нечто невероятное. Мысли о тяжелых тренировках, ожидающих его завтра, казалось, полностью исчезли из его головы. — ...Если желаете, то да. После долгих раздумий Оуэн наконец дал ответ. Логан и Джейд выглядели еще более изумленными, в то время как Люсия улыбнулась, словно ожидала этого с самого начала. — Пойдемте со мной. Оуэн поднялся со своего места и взял Люсию за руку. Жестом он отдал безмолвные указания Логану и Джейду. Логан быстро понял жест Оуэна и последовал за ними, неся подарочные коробки. Джейд, почувствовав настроение, поплелся за Логаном. Оуэн повел её из кабинета, направляясь к комнате рядом со своей спальней. — Это... прямо рядом с вашей спальней? — Верно. Когда Оуэн открыл дверь, открылось знакомое зрелище — по крайней мере, знакомое Оуэну, Логану и Джейду. — Ха. Люсия выдохнула, оглядывая большие витрины, аккуратно заполненные подарками. — Можно мне осмотреться? — Конечно. С разрешения Оуэна Люсия направилась прямо к витрине и открыла её. Внутри показались десятки подарков, которые она дарила ему с течением времени. Там были запонки с узором из роз, которые она купила на аукционе «Родель», перчатки, которые она подарила ему на охотничье соревнование, букет роз, который она засушила и сохранила, винно-красный галстук, который она прислала некоторое время назад... В высокой витрине её подарки были тщательно расставлены: от костюмов и официальной одежды, которую она ему дарила, до одежды для верховой езды и рубашек — всё было в идеальном состоянии. Даже шейный платок и чайный сервиз, которые она подарила недавно, были красиво выставлены. Одного взгляда вокруг хватило Люсии, чтобы осознать истину. Оуэн ухаживал за этим пространством с заботой и любовью. Он бережно хранил и ценил всё, что она ему дарила. Она думала, что ему просто нравятся её подарки, раз он часто использовал их в её присутствии. Но теперь она задавалась вопросом, не использовал ли он их только тогда, когда она была рядом. Может быть, он дорожил ими слишком сильно, чтобы рисковать их повредить. — Это... Люсия открыла последний ящик витрины. Внутри она нашла свои письма и приглашения, аккуратно сложенные стопкой. — Вы действительно... Листая письма и проверяя даты, она почувствовала, как ком подкатил к горлу, а голос дрогнул от желания заплакать. Выражение лица Оуэна изменилось, его взгляд смягчился при звуке её заплаканного голоса. Он поспешно забрал подарочные коробки из рук Логана и выпроводил Логана и Джейда из комнаты, закрыв за ними дверь. Затем он повернулся обратно и заключил Люсию в объятия. — Я тебя разочаровал? Почему ты вдруг плачешь? Он мягко погладил её по спине, пытаясь успокоить, но Люсия покачала головой. — Разочаровали? О чем вы говорите? Это было вовсе не разочарование. Это было просто... ну... — Я кое-что поняла. Что вы так сильно меня любите. И поэтому я хотела спросить вас. Люсия с каждым днем всё больше понимала любовь Оуэна с тех пор, как осознала, что он заботится о ней. Его любовь была нежной, непоколебимой и невероятно огромной. И каждый раз, когда ей казалось, что она поняла её глубину, он открывал ещё больше. — Почему вы так сильно меня любите...? Оуэн начал любить её в какой-то момент. Нет, возможно, это началось ещё тогда. Весенний день в апреле, когда вовсю цвела вишня. Они проводили время вместе на садовом празднике, а позже в поместье Вердун. Он проявил к ней интерес примерно в то время. И по мере того, как его чувства росли, его поведение становилось всё более интенсивным, пока, наконец... — Думаю, я влюблен в тебя. Он признался. Любовь может прийти неожиданно. Это переменчивое, эгоистичное чувство. Да, но... — Действительно ли я тот человек, которого стоит любить? Была ли она действительно достойна его любви, учитывая, каким хорошим человеком он был? Это было не самоуничижение — это была просто правда. Люсия знала, что она красива и ослепительна. Она понимала, что выделяется внешностью, занимает прочное положение в светских кругах и имеет ценные связи. Престижное происхождение дома Эдельт делало её подходящей партией для брака. Но это было всё. — Она цветок без аромата. Без имени Эдельт она ничего не стоит. Люсия однажды услышала эти слова. Это было то, что её отец сказал за закрытыми дверями. — Что бы у тебя осталось без общества и связей? Ничего, кроме этого твоего лица. Её мачеха, герцогиня Эдельт, однажды выплюнула эти слова в порыве разочарования. Люсия не была задета, когда услышала эти замечания. Они были просто правдой. Поэтому она просто улыбнулась и парировала, ответив с такой же резкостью. — Что ты имеешь в виду, Люсия? Из-за этого... она не могла понять, почему Оуэн был так предан и нежен по отношению к ней. Может быть, она была подходящей парой политически или как супруга, но были ли у неё действительно качества, достойные любви? Она дорожила его привязанностью, но причина, по которой она цеплялась за него, могла проистекать из этой неуверенности. Не зная, почему он любит её, она не могла полностью понять его. — Ты заслуживаешь любви. Просто за то, кто ты есть. Оуэн ответил без колебаний, словно это была самая естественная вещь в мире. — Ты сияешь ярко сама по себе, не нуждаясь в чьей-либо помощи. Ты сильна и уверена в себе, и именно этого человека я люблю. Он легко перечислил сильные стороны Люсии, тщательно выделяя только те, которых она достигла самостоятельно. — Ты замечаешь талантливых людей и даешь им то, что им нужно. — Это просто... Она попыталась ответить, сказав, что делала эти вещи просто потому, что хотела. Но губы Оуэна коснулись её, прерывая её слова. Это был короткий, легкий, как перышко, поцелуй. — Люсия, тебе нужно лучше понимать себя. Он переместил губы к её лбу, оставив нежный поцелуй, наполненный теплотой и привязанностью. — Ты можешь этого не осознавать, но ты глубоко заботишься о людях вокруг. Ты ценишь талант и способности, но не игнорируешь тех, кто не соответствует этим стандартам. — Это просто элементарная порядочность. — Есть много тех, кто так себя не ведет. Например, твой бывший жених. При упоминании наследника маркиза Селид Люсия вздохнула. Она не могла отрицать, что он был поистине ужасным человеком. — Ты умеешь привлекать внимание людей и хорошо ими руководить. — И это причина, чтобы быть любимой? — А разве нужна какая-то другая причина, чтобы быть достойной любви? Люсия замолчала при его мягком ответе. Это было правдой. Причина, чтобы быть любимой... По правде говоря, она не была нужна. Она просто предположила, что не является тем, кто этого достоин. Если бы это была эгоистичная любовь, она могла бы поверить, что её внешность и харизма были тем, что привлекало, но такая нежная и щедрая любовь... Казалось, за этим должно стоять что-то более особенное. — Помнишь, что я говорил тебе во время охотничьего соревнования? Тебе не нужна веская причина, чтобы что-то любить. — Ох. Воспоминание о его словах в то время всплыло в памяти. — Потому что, Люсия, тебе не нужна веская причина, чтобы что-то любить. Позже ты найдешь больше причин, которые покажутся объяснениями, но в конце концов, тебе это просто нравится. Это верно. Оуэн уже говорил это. Тебе не нужна веская причина, чтобы что-то любить. Просто ты находишь вещи, которые тебе нравятся, а затем называешь эти вещи своими причинами. — Я просто люблю тебя. Это неизменная истина. И ты это хорошо знаешь, не так ли? — ...Да. — Так что тебе не нужно искать причины. Если уж на то пошло, причина в том, что ты — это ты. Нежность Оуэна распространялась даже на такие моменты. Даже когда она тревожилась, сомневалась и вела себя внезапно вот так. — Каждый человек достоин любви просто потому, что он есть. — Ты так думаешь? — Конечно. Это относится к большинству людей, а также ко всем живым существам. Они заслуживают любви по той простой причине, что они существуют — до тех пор, пока не совершают непростительных злодеяний. — ...Ты слишком добр. И вот, Люсия поймала себя на том, что произносит эти слова. Оуэн, как всегда, был бесконечно нежен. ---------- Пересечение Четыре дня пролетели быстрее, чем кто-либо ожидал. И по истечении этого времени было объявлено о помолвке Оуэна и Люсии. Это было хорошо скоординированное заявление, подготовленное совместно герцогскими домами Вердун и Эдельте. Светское общество и аристократия приняли эту новость как нечто неизбежное, поспешив выразить свои поздравления. Тем временем расследование покушения на Святую набирало обороты. Белла успешно раскрыла причастность двух соседних княжеств к этому инциденту, а теперь работала над тем, чтобы выявить связи с третьим королевством. Используя это как предлог, она заручилась поддержкой Кайла и Оуэна. Вопреки своим прежним словам на банкете, где она предлагала встретиться в Магической башне, Белла пригласила их обоих в храм. — Добро пожаловать, Лорд Башни, и Ваша Светлость, Герцог Вердун. Белла встретила их яркой улыбкой — выражение лица, которое никак не вязалось с травмой от пережитого покушения. Она предстала перед ними в официальном облачении храма, держась с большим достоинством. Кайла и Оуэна пригласили в здание на территории величественного храмового комплекса, отведенное исключительно для Святой. Белла, ставшая хозяйкой места, пустовавшего двести лет, проводила их в приемную. — Не желаете чаю? Я приготовила угощения, так как полагаю, что наш разговор может затянуться. Храм, построенный из белого камня, был столь же безупречен внутри, как и снаружи. Мраморные полы и потолки, искусно украшенные храмовой символикой, производили впечатление. Символом храма был серебряный олень, выгравированный на потолке рядом со звездами, под простой, но элегантной люстрой. Оуэн окинул взглядом бледное, суровое убранство, прежде чем сесть. Честно говоря, ситуация все еще казалась ему странной. Не было никакой особой причины для того, чтобы храм приглашал одновременно Герцога Вердуна и Лорда Башни. Особенно учитывая исторически натянутые отношения между храмом и Магической башней, приглашение выглядело еще более любопытным. Дело было не просто в том, что Белла оказалась более открытой и свободной от предрассудков, свойственных прежним служителям храма. — Это место, где все верят в его святость, что позволяет легко скрыть собственную алчность. Он вспомнил то, что когда-то сказала ему Люсия. — С чего ты взял, что Святая по своей природе чиста и благородна? Прочитав «Цветок Империи», он полагал, что Белла будет именно таким человеком. Доброй, нежной, великодушной. Благородной и переполненной доброй волей. — Её глаза были полны желания. Она хотела обладать тобой. Но слова Люсии намекали на обратное. И он сам это чувствовал. Белла перед ним была не той, что в оригинальной истории. Та Белла, что стояла сейчас перед ним, была совершенно не похожа на ту, о которой он читал. Её серебристые глаза, в которых было трудно что-либо прочесть, служили тому доказательством. «Возможно, за этим кроется иная причина». После долгих раздумий Оуэн пришел к такому выводу. Но даже с этим выводом он не мог просто уйти со встречи. В конце концов, это была официальная просьба Святой, которую нельзя было игнорировать. Поступить иначе было бы проявлением величайшей неучтивости. — Благодаря информации, которую вы прислали, Ваша Светлость, и вашей помощи, Лорд Башни, я смогла найти доказательства, связывающие королевство Юрия и два княжества с этим инцидентом. Они утверждали, что это дело рук гильдии убийц, но с вашей помощью мне удалось найти необходимые доказательства. Пока Оуэн и Кайл устраивались на своих местах, Белла разлила чай по чашкам и начала говорить. Чай имел бледно-желтый оттенок. Жидкость, даже более светлая, чем хризантемовый чай, почти не имела запаха. Белла протянула чашки с чаем Оуэну и Кайлу. Оуэн лишь взялся за ручку чашки, не делая глотка, в то время как Кайл выпил без колебаний. — Каждое из королевств выразило свои извинения за инцидент. Они также согласились с условиями нового соглашения. Теперь остается лишь раскрыть связи с Королевством Хален. Собрать доказательства против двух княжеств было несложно. Оуэн и дом Вердунов имели дела со всеми четырьмя королевствами. У гильдии убийц также были определенные связи с герцогским домом. Благодаря этому Оуэн смог выследить тех, кто был связан с гильдией, через различные контакты, даже прибегнув к некоторому принуждению, чтобы получить необходимую информацию. Кайл также задействовал свои связи с другими башнями в иностранных государствах, собрав различные доказательства. Благодаря этому Империя обнаружила, что гильдии убийц во всех четырех странах связаны с ключевыми фигурами в каждом государстве. Правда о тайной переписке между этими странами также была раскрыта с помощью Магических башен. Это стало возможным, поскольку они использовали магические устройства связи. Если спросить, почему иностранные Магические башни были так кооперативны с Фрейоном, то было две основные причины. Первая заключалась в том, что маги ценят мастерство, и многие из них — эксцентричные личности, одержимые магией. Поскольку самым могущественным магом в мире был Лорд Магической башни Фрейона, они охотно следовали просьбам Кайла. Конечно, Кайл предлагал стимулы, такие как обмен магическими формулами и проведение лекций, но для сторонних наблюдателей реакция казалась удивительно благоприятной. Вторая причина была исторической. В настоящее время существовало пять Магических башен, по одной в каждой стране. Однако их происхождение восходило к единому учреждению, которое изначально было основано в Империи Фрейон. Возможно, из-за этого все пять башен, хотя и были разными, использовали одну и ту же эмблему синей лисы. — Хален — единственное королевство, у которого нет никаких известных связей с гильдией убийц, верно? Они даже уничтожили свои устройства связи, не оставив никаких доказательств. Кайл с серьезным выражением лица обдумывал ход расследования. Белла согласно кивнула. — Верно. Но два княжества и королевство Юрия указали на Хален, утверждая, что они тоже были замешаны. Возможно, движимые желанием не нести последствия в одиночку, три замешанных государства пытались втянуть Хален в этот скандал. Пройдет немного времени, прежде чем эти три королевства объединят усилия, чтобы накопать доказательства против Халена. Оуэн, знавший оригинальную историю, прекрасно понимал, к чему все идет. Поэтому ему не нужно было слишком погружаться в обсуждение этого дела. В конце концов, другого пути, кроме как следовать этим курсом, не было. — Значит, по крайней мере, мы должны быть в состоянии представить несколько свидетелей, — заключил Кайл. — Да, похоже на то, — ответила Белла. Оуэн хранил молчание, слушая разговор Кайла и Беллы. Хотя Белла просила о помощи, беседа в основном сводилась к подведению итогов текущей ситуации. Казалось, что любая дальнейшая помощь потребует использования разведывательных сетей как Магических башен, так и герцогства Вердун. — …Но… После долгого обмена репликами между Кайлом и Беллой голос Кайла внезапно стал тише. Оуэн удивленно повернулся к нему и заметил, что веки Кайла начинают опускаться. — Кайл? Казалось, он засыпает. Что было странно. Кайл не был тем человеком, который мог вот так задремать. Особенно во время встречи такой важности. Оуэн повернул голову вперед, где Белла небрежно поднесла чашку к губам. Однако чай в ее чашке остался нетронутым. Так же, как и чай в чашке Оуэна. Из трех чашек пустой была только чашка Кайла. — …Святая. Что это значит? Это был не яд. Кайл продолжал ровно дышать. Казалось, он просто уснул. — Как видите, это просто чай с легким снотворным эффектом. Белла ответила спокойно. Оуэн нахмурился, а Белла ответила яркой улыбкой. — Это правда. Эта сонная трава больше ничего не может сделать. Вы же знаете. — … Оуэн больше не мог понять, что за человек эта Белла. Как и говорила Люсия, Белла была далека от того, чтобы быть чисто благородным и святым человеком. Даже если это была не смертельная трава, это все равно было снотворное. Одной половины чашки было достаточно, чтобы вызвать глубокий сон. Учитывая статус Кайла как мага 9-го класса, потребовалась бы особенно сильная трава, чтобы оказать на него такой эффект. Если бы ее выпил обычный человек, он мог бы проспать неделю. А если бы ее выпил ребенок, он мог бы погрузиться в вечный сон. — Ваша Светлость, Герцог Вердун. Белла тихо позвала Оуэна. Оуэн уставился на нее холодным взглядом. — Ваша Светлость… вы действительно тот, за кого себя выдаете? Следующие слова были совершенно неожиданными. Он нахмурился, не понимая, что она имеет в виду, поэтому Белла продолжила. — Это игра? Или вы действительно поверили, что вы — Оуэн? Лицо Оуэна окаменело от ее следующих слов. Он ничего не мог с этим поделать. Смысл ее слов был ясен… — Как разочаровывающе. Значит, это правда, да? Это означало, что она знала его истинную личность. И в то же время — — Нет, это не то. Если бы вы не были Оуэном, зачем мне утруждать себя такой формальностью с вами? Это также означало, что Белла на самом деле не была «Беллой». — Кто ты? Холодно спросил Оуэн, и Белла ответила лукавой улыбкой. — Вы спрашиваете меня о том, о чем я должна спрашивать вас. Так кто же вы? Белла подперла подбородок рукой, задавая свой вопрос. — Кто ты такой, чтобы сметь обладать этим телом, м? — …Ты сама в том положении, чтобы говорить такое? Кажется, мы в одной лодке. Оуэн ответил резко, и выражение лица Беллы исказилось от раздражения. — Не подражай Оуэну. Это коробит. — Ты все это время была в дураках, а теперь жалуешься? Насмешливо парировал Оуэн. Он точно не знал, кто она такая, но если она была в похожей ситуации, он решил, что это не имеет значения. Это означало, что никто из них не был в том положении, чтобы раскрывать секреты другого. Они не могли позволить себе разоблачить истинную сущность друг друга, занимая тела, которые им не принадлежали. С этой мыслью он продолжил изучать Беллу, чувствуя облегчение. Наконец, все начало обретать смысл. Почему она так отличалась от оригинальной Беллы и почему история отклонилась от того, что он знал. — Не затевай ссору. Я и так достаточно разочарована всем этим. — А кто решил играть в игры со снотворным? — Вы не ответили, когда я вас позвала. Белла вздохнула, проведя рукой по волосам, прежде чем снова заговорить. — Итак, где сейчас «настоящий Оуэн»? — Это то, что я хотел бы знать. Где «Белла»? — О, я же просила тебя перестать так говорить. Почему ты притворяешься Оуэном? Бормоча свои жалобы, Белла постучала пальцами по столу, прежде чем задать еще один вопрос. — Полагаю, что «Оуэн» все еще где-то внутри этого тела. Я права? — …Полагаю, то же самое касается и тебя. — Фу, прекрати. Не используй этот тон с этим лицом и голосом. — … Чего именно она от него ожидала? Оуэн решил, что лучше промолчать. Он не сводил глаз с Беллы, которая снова нахмурилась. — Ты был актером, прежде чем оказался в теле Оуэна? Ты слишком хорошо притворяешься им. — Это не то, что я хочу слышать от тебя. — Я прочитала «Цветок Империи» раз десять, знаешь ли. И я от природы хороша во всем. — … Дерзость ее самовосхваления лишила Оуэна дара речи. — Почему ты ведешь себя как Оуэн, даже когда не говоришь? Это стало привычкой? — …Что-то вроде того. — Черт возьми. Она снова тихо выругалась. Пока Оуэн молча наблюдал за ней, Белла тяжело вздохнула, прежде чем заговорить снова. — Ты тоже читал «Цветок Империи»? Или ты родом из этого мира? — Первое. — Этот тон… неважно, забудь, что я спросила. Белла пробормотала что-то себе под нос, а затем посмотрела прямо на Оуэна. — Мне нравился «Оуэн». В Корее я была просто фанаткой, читательницей, но после того, как стала Беллой, мой взгляд изменился. Я решила, что хочу заполучить «Оуэна». — … Точно так, как говорила Люсия. Эта версия «Беллы» была человеком с сильным желанием обладания. — Но мой план провалился с треском. И я думаю, причина в тебе. Я права? — …Я не могу этого отрицать. Признал Оуэн, и Белла продолжила следующим вопросом. — Почему? Ты сказал, что тоже был читателем «Цветка Империи». Значит, ты должен был знать, что Оуэн и Белла должны были остаться вместе, верно? — Я это знал. Он знал это очень хорошо. Она сказала, что прочитала оригинальную историю раз десять, но Оуэн читал ее гораздо больше. Особенно части, в которых фигурировала Люсия, так много, что он сбился со счета. Пока он думал об этом, выражение лица Беллы внезапно стало жестким, и она произнесла голосом, полным шока: — …Подожди, только не говори мне, что ты фанат Люсии? ---------- Пересечение (2) Оуэн молчал. Его молчание было подтверждением. — Да ты издеваешься... Что за... Белла мгновенно поняла, к чему он клонит, и снова выругалась. — Это не какая-то дешевая мелодрама, что вообще происходит?.. Какой бог это устроил, серьезно? По мере того как ее тирада становилась все яростнее, Оуэн едва заметно отодвинул стул. Он не ожидал, что человек, вселившийся в Беллу, окажется настолько вспыльчивым и резким. — Или, может, это был не бог, а чертов дьявол. Только демон мог сотворить такую мерзость... Оуэн слушал ее вполуха, рассеянно поглаживая край чайной чашки. Пить он не мог — знал, что в чай подмешано сонное зелье. Оставалось лишь водить пальцами по гладкому фарфору, убивая время. — Ты... Ты ведь не тот знаменитый пользователь, что писал в фан-кафе и Твиттере? Нет, быть не может... — ...Думаю, это был я. — Невероятно. Белла снова разразилась проклятиями, прижав ладонь ко лбу. — Эй... Я «БлэкВулф». Оуэн сразу понял, о чем она. Если она «БлэкВулф», то это известное имя в фан-сообществе и соцсетях. Ярая поклонница пары Оуэн-Белла и, прежде всего, фанатка самого Оуэна. — Значит, ты «ФорЛюсия», да? «ФорЛюсия». Это был никнейм Оуэна в фан-кафе и соцсетях. Когда он кивнул, Белла взвыла. — Из всех фанатов на свете, почему именно ты должен был оказаться в этом теле?.. — ...Могу сказать то же самое. — Все безнадежно. Я не смогу тебя переубедить, да? Следующее заявление Беллы заставило Оуэна снова замолчать. И это молчание тоже было подтверждением. Поняв, что означает его тишина, Белла посмотрела на него с поникшим видом. — Ты правда собираешься оставаться помолвленным с Люсией, жениться на ней и прожить так всю жизнь? В этот раз Оуэн коротко кивнул в ответ. Он почувствовал, как уши слегка покраснели от неловкости. — О боже... не делай такое лицо с таким выражением... Впрочем, неважно, это даже зрелищно. И от этого еще хуже... Оуэн не знал, чего она от него ждет, поэтому просто посмотрел на нее с неловким видом. Белла тяжело вздохнула, прежде чем заговорить снова. — Но серьезно, тебя устраивает... ну, знаешь, близость с Люсией? Не хочу осуждать, но ты в мужском теле. Разве это не дискомфортно? — ...Кажется, ты неправильно поняла. Я и был мужчиной. Оуэн поспешил исправить заблуждение Беллы. Он догадывался, почему она решила иначе. Учитывая, что это жанр романтического фэнтези, а большинство активных фанатов — женщины, предположение было логичным. — Погоди, правда?.. Значит, я действительно не могу тебя переубедить, да? Белла выглядела совершенно подавленной. Оуэн просто посмотрел на нее сверху вниз и ответил: — Разве не мудрее было бы просто сдаться? — Как ты можешь такое говорить? Ты бы сдался на моем месте? Это шанс, который выпадает раз в жизни. — ... У него не было контраргумента. Потому что он прекрасно понимал, что она чувствует. — Честно говоря, я хочу вытащить тебя оттуда и вернуть настоящего «Оуэна». И если ты не сдашься добровольно, я найду способ это сделать. Голос Беллы звучал смертельно серьезно, когда она произносила свою угрозу. Было ясно, что она не шутит. Оуэн встретил ее серебристый взгляд в упор и ответил: — Ты лучше других знаешь, что я не отступлю. — ...Да. В этом-то и проблема. Ладно, тогда что насчет «настоящего Оуэна»? Где он вообще? Бормоча что-то от разочарования, Белла сменила тему. Оуэн слегка нахмурился, прежде чем ответить. Он не видел смысла в этом вопросе, поскольку они, вероятно, находились в схожих ситуациях. — Он все еще здесь. Он делится со мной своими воспоминаниями и опытом. — ...Что? Он сказал это небрежно, не задумываясь. Но Белла отреагировала так, будто услышала нечто шокирующее. — О чем ты говоришь? Она резко вскочила, ударив ладонями по столу. Чайные чашки соскользнули со стола и покатились по ковру, но Белла, казалось, этого не заметила. Оуэн взглянул на бледно-желтый чай, разлившийся по ковру, и продолжил: — Почему ты так реагируешь? Как будто ничего не знаешь. — Я... Я просто предположила...! Белла осеклась, ее голос дрогнул. Оуэн прищурился, складывая воедино то, что ее реакция говорила о ее собственной ситуации. — Похоже, «Белла» не хочет с тобой сотрудничать. Казалось, их ситуации были похожи, но в то же время отличались. В отличие от «Оуэна», «Белла» отказывалась делиться воспоминаниями и опытом со своей «хозяйкой». Это было логично. «Белла» только начинала здесь новую жизнь. У нее не было причин отказываться от своего существования, когда она могла пойти по пути процветания. «Оуэн» и «Белла» были принципиально разными людьми. — ...Конечно, нет. Я захватила ее тело. С чего бы ей добровольно отдавать его мне? — Обычно так и бывает. — Ты говоришь об этом так, будто у тебя другая ситуация... Погоди, объясни, что ты имел в виду раньше. Что ты под этим подразумеваешь? Белла начала требовать от Оуэна подробностей. Он решил ответить честно. В конце концов, ей тоже нужно было понимать их положение. — Все именно так, как я сказал. «Оуэн» добровольно делится со мной своими воспоминаниями и опытом, и я их принимаю. — Разве это вообще возможно?.. Разве это не значит, что ты можешь в итоге полностью захватить его тело? — Именно этого он и добивается. Выражение лица Беллы исказилось от гнева на его краткий ответ. — Ты хочешь сказать, что планируешь убить Оуэна? — Это не то же самое, что убийство. Это ближе к поглощению его души. Оуэн объяснил, и лицо Беллы отразило ее неверие. — Это значит, что твоя душа и его сольются в одну. Разве это не означает, что «Оуэн» исчезнет? — ... Столкнувшись с ее вопросом, Оуэн не нашел слов, чтобы опровергнуть его. Потому что это была правда. Стать единым целым могло означать слияние разумов, но это также могло означать стирание, растворение. — Значит, это равносильно тому, что «Оуэн» исчезнет. Какого черта ты творишь? — Ничего. — Почему он пошел на такое, если ты ничего не делал? Белле было трудно это понять. Редко кто добровольно отказывается от своей жизни. Особенно если это означает слияние душ. Со стороны это легко могло показаться односторонней жертвой. — Ты знаешь не хуже меня, какую жизнь он прожил. — Как бы тяжела ни была его жизнь, это не заставило бы его принять такое решение. — Но он выбрал это. Это все, что мог сказать Оуэн. В конце концов, именно этого хотел «Оуэн». — ...Эгоистичный ублюдок. После короткого молчания Белла пробормотала эти слова. Оуэн не стал отрицать — потому что это была правда. Как она и сказала, действия Оуэна были эгоистичными. — Ты проявляешь жадность, хотя знаешь, что он исчезнет. Ты хочешь остаться здесь, в этом мире. — Верно. — Неужели оно того стоит — идти на такие меры, чтобы остаться в этом мире? — А как насчет тебя? Когда он вернул вопрос ей, Белла плотно сжала губы. Ее серебристые глаза сверкнули острым блеском. — Я просто не могу понять, зачем ты зашел так далеко. — Тебе и не нужно понимать. — Хорошо, но хотя бы ответь на это. Ты хочешь Люсию? Игнорируя его отпор, Белла продолжила допрос. Оуэн выдохнул, прежде чем ответить. — Нет. — Теперь ты пытаешься отыграть назад? Ты такой же, как я. Ты заботишься о Люсии так же сильно, как я забочусь об Оуэне, не так ли? — Да. Он подтвердил ее обвинение. Действительно, как она и сказала, чувства Оуэна к Люсии были искренними. — Тогда почему говоришь, что она тебе не нужна? — Потому что я хочу другого. — Что за чушь? — Я хочу, чтобы Люсия была счастлива. Выражение лица Беллы исказилось от недоверия. Она горько усмехнулась и произнесла: — Тебе не нравилась мысль об Оуэне с Беллой, а теперь ты звучишь в точности как «Белла»? — Это было только из-за Люсии. Если бы она не желала Оуэна, я бы так не поступил. — Как жалко, учитывая, насколько ты эгоистичен. Белла насмехалась над Оуэном, по-видимому, не в силах понять, как он может оставаться в этом мире, даже поглотив «Оуэна», и при этом иметь такие альтруистические мотивы. — Думай что хочешь. — Ты возомнил себя каким-то спасителем? Ты в бреду, что ты герой в печальной жизни Люсии? Брось — это смешно. — А может, тебе стоит перестать делать собственные выводы? Это грубо. Оуэн прервал насмешки Беллы и ответил твердым голосом: — У меня нет никаких иллюзий насчет того, что я спаситель. Я просто хочу дать ей все, чего она желает. — ...Ты сумасшедший. На пробормотанные слова Беллы Оуэн мягко улыбнулся. То, как изогнулись его губы, было зеркальным отражением улыбки Люсии. — Что ж, ты не ошибаешься. — Значит, ты говоришь, что сделаешь все ради того, чего хочет Люсия? — Верно. — И что это вообще для тебя значит? Белла не могла уловить сути. И, возможно, этого следовало ожидать. Оуэн был из тех, кто находит счастье в том, чтобы видеть процветание тех, кто ему дорог, в то время как Белла находила удовлетворение в преследовании собственных желаний. Оуэн и Белла были полярными противоположностями. Так же, как «Оуэн» и «Белла» сделали разный выбор, даже оказавшись в схожих обстоятельствах. — Это принесет Люсии радость. — И какое тебе до этого дело? — Люсия сама по себе — вот что для меня важно. Разве этого недостаточно? Белла прикусила нижнюю губу, выглядя одновременно разочарованной и озадаченной. — Сумасшедший ублюдок. Оуэн встретил ее пробормотанное оскорбление спокойным, почти довольным взглядом. В конце концов, даже он считал себя в некотором роде ненормальным. — Ты правда влюблен в персонажа романа? Как иначе ты мог бы все это делать?.. — Ты только сейчас это поняла? Выражение лица Оуэна сменилось легким недоумением. Он думал, что это очевидно. Она действительно не замечала или просто решила игнорировать? Или, возможно, она поняла это с самого начала, но, видя, что он не настоящий «Оуэн», пришла к таким выводам. В конце концов, нечасто люди влюбляются в вымышленных персонажей. — Я думал, ты уже догадалась. Иначе зачем бы ты плела интриги с наследником маркиза Селида? — ...Откуда ты узнал об этом? Оуэн опустил взгляд на пол. В поле зрения попали чайные чашки, разбросанные по ковру. — Это сонное зелье — один из нелегальных товаров, в торговле которыми замешан наследник маркиза Селида. — Похоже, ты провела целое расследование, да? — Как ты знаешь, я очень дотошен в таких вопросах. Ответ Оуэна сопровождался легкой улыбкой, и выражение лица Беллы снова стало кислым. — Я сказала тебе перестать притворяться Оуэном. — Разве ты не должна была уже оставить это? — Это другой вопрос, не касающийся твоего тона. — В конце концов, он и я станем одним человеком. — Ты пытаешься меня спровоцировать? Пожалеешь. Скрежет ее зубов наполнил комнату. Оуэн посмотрел на нее сверху вниз, его улыбка была холодной, как лед. — Зачем мне это? ---------- Переход (3) — Ты в любом случае попытаешься вышвырнуть меня из этого тела. Так зачем мне сотрудничать с тобой? Мне от этого никакой выгоды. Оуэн изложил свои доводы довольно логично, хотя это, казалось, лишь сильнее разозлило Беллу. — Ты думаешь, что только ты на это способен? Оуэн лишь приподнял бровь, удивленный ее яростным тоном и тем, что она имела в виду. Белла стиснула зубы, прежде чем заговорить с решимостью в голосе. — Я сделаю то же самое. — О чем ты говоришь? — Я поглощу душу Беллы. При этом заявлении выражение лица Оуэна стало жестким. — Разве ты не говорила, что твоя ситуация отличается? — Она отличается. «Белла» не хочет, чтобы я захватывала ее тело. Так чувствовал бы себя любой нормальный человек. — И все же. — И что «и все же»? Улыбка Беллы стала острой, ее обычное светлое выражение лица исказилось, превратившись в нечто более мрачное. В ее серебристых глазах блеснули едва сдерживаемая ярость и желание. — Ты правда думал, что раз «Белла» этого не хочет, я буду покорно следовать ее желаниям? — Ты… — Только потому, что я выгляжу как «Белла», ты думал, что буду вести себя как она? Усмешка Беллы стала шире, в ее голосе зазвучала насмешка. — Я останусь в этом мире. Чего бы мне это ни стоило. С этими словами Белла покинула комнату, заявив, что сегодняшний разговор окончен и Оуэн может уходить самостоятельно. *** Оставшись наедине с всё ещё спящим Кайлом, Оуэн тихо прокручивал разговор в голове. «Она готова остаться любой ценой...» Понять, что имела в виду Белла, было несложно. Даже если это означало убийство «Беллы», она намеревалась остаться. Оуэн считал, что ему повезло получить возможность от «Оуэна», но у Беллы такой удачи не было. Это означало, что в конце концов остаться сможет только один из них… И Белла, похоже, была полна решимости поглотить настоящую «Беллу» так или иначе. Если «Белла» не сдастся добровольно, Белла заставит ее. Несмотря на это осознание, Оуэн не мог заставить себя спорить с ней. Он не мог потребовать, чтобы она покинула это тело, тем более что даже не знал, как это сделать. Он также не знал, что случится с Беллой, если она лишится тела. Если бы ее душа, оставшись без сосуда, просто исчезла, это было бы необратимо. «...Мне нужно найти способ». Значит, ему нужно решение. Способ отделить Беллу от тела-носителя, не лишая ее жизни. Если бы «Белла» была готова сотрудничать с ней или если бы Белла была более склонна к миру, до этого бы не дошло. Но, к сожалению, такова была реальность. Белла хотела Оуэна, а Оуэн хотел счастья Люсии. Эти два желания не могли сосуществовать. А это означало, что Оуэну придется помешать тому, чего хотела Белла. Он должен был это сделать, чтобы обеспечить то, к чему стремился сам. «Но как Белла узнала?» Хотя он пришел к выводу, один вопрос все еще беспокоил его. Как Белла обнаружила суть своей ситуации? Как бы много она ни пережила вселений, осознать, что другой человек прошел через то же самое, было не так просто. В конце концов, он сам не знал, что Белла — вселенец, когда прибыл сюда. «Может, стоит спросить его...» Единственным потенциальным источником ответов был «Оуэн». У Оуэна было предчувствие, что «Оуэн» может знать ответ на этот вопрос. — …Кайл. Как только Оуэн решил разбудить Кайла и поискать ответы, он встретился с ним взглядом. Глаза Кайла были ясными и острыми, совсем не похожими на глаза человека, только что очнувшегося ото сна. В них не было ни капли сонливости от снотворного зелья. — Ох. — …Как давно ты проснулся? Осторожно спросил Оуэн, и Кайл безразлично пожал плечами. — Уже довольно давно. Или, скорее, очень давно? — …. Он что, слышал все? Оуэн почувствовал укол тревоги, изучая выражение лица Кайла. Кайл, заметив его беспокойство, предложил пояснение. — Я начал слушать примерно с того момента, как ты упомянул, что снотворное зелье от наследника маркиза Селид. Неудивительно, что оно было таким сильным — оно же незаконное. Похоже, Кайл слушал лишь последнюю часть их разговора. Но даже так, это не обязательно приносило облегчение. Учитывая то, что обсуждалось ближе к концу, он не мог просто отмахнуться от этого как от чего-то безобидного. — Значит, Святая в сговоре с наследником Селид? И причина… ты? — …Да. Он больше не мог это отрицать. Что бы ни слетело сейчас с губ Кайла, было ясно: он не гадает — он подтверждает то, что уже знает. — Она говорила странные вещи, не так ли? О том, что ты сливаешься с ним, а она поглощает душу Святой. — …. Должно быть, он звучит как сумасшедший. Подумал про себя Оуэн. Для нормального человека в этом мире разговор между ним и Беллой должен был звучать совершенно абсурдно. Удивительно, что они не посчитали их обоих безумцами. — Объясни мне. Что происходит? На просьбу Кайла Оуэн тихо хмыкнул. С чего начать? С самого начала? Или стоит отсеять некоторые части и сосредоточиться на главном? — Думаю, я заслуживаю услышать всю правду. В конце концов, ты назвал меня другом, не так ли? Пока он размышлял, слова Кайла прервали его мысли. Оуэн кивнул. — Назвал. — Тогда будь честен со мной. Кто ты такой? Почему-то слышать этот вопрос от Кайла было совсем не то же самое, что от Беллы. Это застало его врасплох. Было такое чувство, будто его внутренности вывернули наизнанку, выставив напоказ перед Кайлом. — …Я… После долгого молчания Оуэн тщательно подбирал слова. — Я не тот Герцог Вердун, которого ты знал. Было неприятно осознавать, что это лучшее, что он смог придумать, но другого выхода не было. Он не отличался красноречием, и это была его лучшая попытка. — Что это значит? Острые голубые глаза Кайла уставились на него, холодные и пронзительные, отчего Оуэн почувствовал холод этого взгляда. Он сглотнул и продолжил. — Я захватил тело, которое должно было принадлежать настоящему Герцогу Вердуну. Моя душа вселилась в него. Трудно поверить, знаю. — Звучит немного натянуто, конечно. Но это единственное объяснение тому разговору со Святой, не так ли? Кайл быстро переварил невероятную историю, по-видимому, решив довериться ей, основываясь исключительно на странном разговоре между Беллой и Оуэном. — Итак, когда это произошло? Кайл надавил сильнее, выискивая детали. — …В апреле этого года. — Значит, еще до охотничьего турнира? До того, как мы стали друзьями? — Верно. Кайл медленно выдохнул, и его голубые глаза, которые мгновение назад были такими холодными, внезапно потеплели. — Тогда это все, что мне нужно знать. — Погоди… что? — Сомневаюсь, что ты из тех, кто просто захватывает тело без всяких причин. Я ошибаюсь? — Ну, нет, но… Неужели этого действительно было достаточно для него? Видя замешательство Оуэна, Кайл слегка улыбнулся, забавляясь. — Если бы мой друг внезапно превратился в другого человека за одну ночь, это было бы проблемой. Но, похоже, это не тот случай. Если подумать, ты действительно казался немного другим, чем раньше. — Правда? — Да. Ты казался менее… аристократичным, полагаю. — Ну, это… Неужели это было так заметно? Оуэн слегка нахмурился. Ему не казалось, что другие так ясно замечали перемены. — Не нужно так хмуриться. Это хорошо. — Ты говоришь это так, будто уверен. — Да. В любом случае, причина, по которой Святая опоила меня снотворным, заключалась в том, что она знала, что ты не настоящий Оуэн? — Похоже на то. — И она тоже не настоящая Святая, верно? На вопрос Кайла Оуэн кивнул. — Она в такой же ситуации, как и я. — Тогда почему вы двое враждуете? Обычно люди в одной лодке работают вместе. — Она хочет вышвырнуть меня из этого тела, чтобы вернуть настоящего владельца. — И настоящий владелец согласен с этим? — Он согласился со мной. Кайл кивнул, словно ожидал этого ответа. — Значит, он дал тебе разрешение остаться в теле? — Ты слышал это раньше, верно? Он хочет стать единым целым со мной. — Да, слышал. Но я все еще не понимаю, что это значит. — Это значит, что наши души сольются… хотя, полагаю, это все еще звучит сложно? Оуэн попытался объяснить подробнее, но Кайл нахмурился, все еще находя это трудным для понимания. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но если настоящий владелец согласен, это ведь главное, верно? — Это правда. — Ну тогда, если вы оба не против, значит, так тому и быть. Кайл не до конца уловил концепцию, но, похоже, его удовлетворило наличие взаимного согласия, и он кивнул в знак принятия. Оуэн последовал его примеру, медленно кивнув, хотя все еще чувствовал неуверенность в том, действительно ли все так просто. Кайл продолжил говорить. — Итак, подытожим: ты и настоящий владелец договорились сосуществовать, в то время как Святая этого не сделала. — Э-э… да, в основном так… Было странно слышать, как ситуацию подытожили так просто. Оуэн удивленно моргнул, а Кайл продолжил развивать свои мысли. — Значит, настоящая Святая не поддерживает ее? — Похоже на то. — И она хочет снова увидеть настоящего владельца своего тела? — Верно…? — Тогда все, что ей нужно сделать, — это сдаться, верно? Неужели все так просто? Ну, технически да, но… Оуэн тупо уставился на Кайла, который свел всю запутанную ситуацию к одному прямому решению. — В теории… да. — Тогда нам просто нужно найти способ. Если возможно, чтобы душа выжила вне тела, может быть, она согласится уйти. — Я не могу этого гарантировать. Это было слишком неопределенно, чтобы быть уверенным. Конечной целью Беллы был «Оуэн». Если бы она знала, что может покинуть тело и выжить, это могло бы немного помочь, но не было никакой гарантии, что она уйдет добровольно. — Почему? Ей обязательно нужно увидеть настоящего владельца твоего тела? — Вероятно. — Почему она так на этом настаивает? — Хм, может, потому что она очень привязана к нему? — Ха… не понимаю. Кто вообще была настоящая Святая? Оуэн на мгновение замешкался, прежде чем ответить на вопрос Кайла. — Фанатка оригинального владельца моего тела. — Фанатка…? — Человек, который глубоко восхищается и обожает другого. — И это… что, собственно, значит? Кайл выглядел так, будто услышал что-то поистине странное. Что ж, это было понятно. В конце концов, концепции «фанатки» в этом мире не существовало. — Это из моего родного мира. — Погоди, значит, и ты, и Святая прибыли из разных миров? — Разных миров…? Оуэн попытался уклониться от вопроса, но Кайл поднял тему разных измерений, глядя на Оуэна так, будто это было очевидно. — Да, разных миров. Мы так их называем. Ты не знал? — Ну, я… Это была не та концепция, о которой люди обычно задумываются, по крайней мере, не на Земле. — Вселенная состоит из множества измерений, разве нет? — Ты знаешь о концепции вселенной…? — Почему бы и нет? Как магу, мне это известно. — … Маги этого мира действительно были чем-то особенным. Казалось, они брали на себя исследования и роли в различных областях, которые на Земле были бы разделены. — В любом случае, об этом есть записи, хоть и редкие. Истории о людях, пересекающих измерения или приходящих из других миров. Добавил Кайл, заметив удивленное выражение лица Оуэна. — Так вот, я к тому, что если мы покопаемся в старых записях, то, возможно, найдем способ пересечь измерения и вернуться в твой родной мир. ---------- Переход (4) Оуэн, выслушав рассказ Кайла, погрузился в изучение древних записей. С помощью Кайла ему удалось найти документы, касающиеся измерений и перемещений между ними. Как и говорил Кайл, в прошлом действительно существовали люди, преодолевавшие границы миров. Методы разнились, но одно оставалось неизменным: существовали доказательства открытия пространственного разлома для перехода. «Я думал, это лишь мир из книги...» Для Оуэна это осознание пришло с опозданием. Мир, который он считал вымышленным в «Цветке Империи», в конечном счете оказался всего лишь еще одним измерением. Через веб-новеллы он мог мельком увидеть истории о мирах из Кореи, но этот мир не казался созданным одним лишь человеком. Скорее, это намекало на более сложную связь, объединяющую всё воедино. — Нам нужно найти древний гримуар. В своем кабинете, заваленном книгами, которые он просматривал, Оуэн обратил внимание на голос Кайла. Оба они ежедневно выкраивали время, чтобы собрать информацию. Благодаря готовности Кайла делиться своим временем и пространством, дело продвигалось относительно гладко. Однако Оуэн еще не встречался с самим Оуэном, поэтому не мог расспросить его о Белле. — Есть запись трехсотлетней давности, где использовали магический круг для открытия пространственного разлома. Существует гримуар, в котором есть изображение этого круга, нам просто нужно его найти. — Если мы будем знать, как он выглядит, у нас получится? — За кого ты меня принимаешь? Конечно. Кайл слегка улыбнулся, и его уверенность была настолько обнадеживающей, что Оуэн в ответ рассмеялся. — Я возьму на себя поиски древнего гримуара. Такого рода вещи проще уладить через Магическую башню. — Спасибо. — Не стоит благодарности, это лишь смущает. Кстати, я слышал, Святая сама разрешила весь инцидент? На благодарность Оуэна Кайл ответил коротко, а затем быстро сменил тему. Услышав о покушении на Святую, Оуэн кивнул. — Похоже на то. — Она скоро отправляется на север, чтобы установить барьер. Как он назывался?.. — «Защитный барьер». Оуэн тихо произнес название барьера, которое Кайл не мог вспомнить. «Защитный барьер». Во второй половине «Цветка Империи» это был барьер, который Белла создала в северных лесах. Благодаря ему монстры больше не могли проникать за пределы леса. — Его Императорское Величество попросил нас обоих присоединиться к этой миссии. — Тебя и меня, имеешь в виду? — Да. Вероятно, это была просьба Святой. Оуэн легко восстановил картину событий. Вряд ли Император лично стал бы выбирать силы, с которыми он не был в дружеских или союзнических отношениях, так что инициатива не могла исходить от императорской семьи. Оставалась только Белла. — Она, вероятно, решила, что я откажусь, если меня вызовут одного, поэтому позвала и тебя. — Она знает тебя довольно хорошо. — Я же говорил, она фанатка. — Твоего настоящего «я», а не тебя. — В любом случае, сейчас я действую как этот человек. И с каждым днем становлюсь все больше похож на него. Кайл согласно кивнул на объяснение Оуэна. Затем, вздохнув, он поднялся. — Тогда нам стоит поторопиться. Мне нужно заполучить древний гримуар до того, как мы отправимся на север. — ...Как думаешь, это возможно? Оуэн спросил это, обеспокоенный тем, что Кайл собирается спешить из-за него. — Это не невозможно. Особенно если я одолжу немного твоих ресурсов. — Это моя роль; конечно, я это сделаю. — Именно. Кайл тихо усмехнулся. С выражением лица, полным уверенности, он прислонился к столу и произнес: — Возможно, ты еще не до конца осознал это, но твоя семья весьма необычна. — Я знаю об этом. — Хм. Не просто необычна, а... Кайл небрежно подошел к окну, указывая на вид снаружи. Проследив за его взглядом, Оуэн посмотрел в окно, охватывая взглядом панораму внизу. Магическая башня была исключительно высоким сооружением в этом мире, а пространство Кайла располагалось на сотом этаже — настоящий небоскреб. С этой высоты они могли видеть даже главные ворота, отмечающие вход в столицу вдалеке. Оуэн повернулся к Кайлу, заинтригованный его намерениями, а тот продолжал: — Если захочу, я, пожалуй, смогу поглотить столицу... нет, если постараюсь, то смогу прибрать к рукам всю империю. — Следи за языком. На предостережение Оуэна Кайл ухмыльнулся, безразлично пожав плечами. — Но это правда. Военная мощь, разведка, богатство — все ресурсы на месте. Герцогство Вердун просто предпочитает не бунтовать. Не то чтобы они не могли. — Бунт? Что за чушь... — Утомительное дело, верно? — ... Хотя Оуэн хотел сказать ему не нести чепухи, он не мог отрицать, что эта идея действительно была утомительной. Поэтому он замолчал, позволяя Кайлу снова устроиться в кресле с довольным вздохом. — Забавно называть его твоим «настоящим я», честно говоря. Но в конце концов, ты все равно становишься тем же человеком. Так что, в некотором смысле, это твоя семья. — ...Полагаю, так и есть. От этих слов Оуэн почувствовал себя странно, словно украл что-то, что ему не принадлежало. Кайл, заметив, как его лицо напряглось, пренебрежительно махнул рукой. — Ты правда собираешься делать такое лицо? Разве это не был твой выбор? — Да. — Тогда не зацикливайся на этом. Размышления ничего не изменят. Прагматичный тон Кайла, казалось, облегчил мысли Оуэна, хотя отпустить бесконечную череду раздумий было не так просто. И все же он почувствовал некое успокоение в словах Кайла. — Ты прав. Возможно, дело было в искренней заботе и понимании, скрывавшимися за словами Кайла. — Ты теперь Оуэн Вердун. И ты, и он. И это неоспоримая истина, разве нет? — Да. — Именно. Так что просто сосредоточься на том, что тебе нужно сделать здесь и сейчас. Кайл слегка похлопал Оуэна по плечу, его тон был непринужденным. Оуэн кивнул, соглашаясь с намеком на улыбку. — Пожалуй, так. — К тому же, у тебя скоро церемония помолвки. — ...Да. На лице Кайла появилась озорная ухмылка, он явно был забавлялся. — Ты выглядишь удивительно взволнованным для того, кто обычно так невозмутим. — А ты у нас какой-то эксперт? — Ну, по крайней мере, я бы справился с этим лучше тебя. Дразнилки Кайла продолжились, пока он подошел к своему столу, открывая ящик, чтобы достать коробку. — Вот видео-сфера, о которой я упоминал. Я должен был отдать ее тебе, но мы слишком увлеклись поисками записей. Оуэн осторожно принял коробку с видео-сферой, открыв ее, чтобы увидеть предмет внутри. Темно-синяя сфера была наполнена магической энергией, отражая мастерство зачарования. — Спасибо. Я и сам почти забыл о ней. — Правда? Я уж начал гадать, почему ты не спрашиваешь. — Кто-то мог бы подумать, что это я вечно прошу о чем-то. — Судя по записям, это недалеко от истины. — ...Мне нечего на это ответить. Их перепалка вызвала тихий смех между ними обоими. Оуэн достал сферу из коробки, активируя ее, чтобы запечатлеть образ Кайла. — Что это? Записываешь меня? — Да. — Я думал, ты начнешь с портрета Леди Эдельте. — Такой был план, но мне нужно было проверить, работает ли она. — А, так я подопытный кролик? Кайл усмехнулся, поднимаясь на ноги с забавным выражением лица. — Если уж собираешься записывать, почему бы не включить в кадр и себя? Он сел рядом с Оуэном, который инстинктивно повернул сферу так, чтобы оба оказались в кадре. — Какой в этом смысл? — Кто знает? Возможно, позже это будет что-то значить. А если нет, то что с того? Это просто запись. Ответ Кайла был прост, но он отозвался в душе. Затем он внезапно спросил: — Ты заказал портрет? — Портрет? — Помнишь, ты упоминал, что хочешь сделать новый для бала? — О... Оуэн покачал головой, отвечая: — Еще нет. Я жду встречи с художником, который нравится Люсии. — ...Ты действительно идешь ва-банк, не так ли? Кайл цокнул языком, явно впечатленный, но с оттенком раздражения. — Помолвка в следующем месяце, верно? В октябре? — Да. Если подумать, осень уже наступила. Август пролетел как вихрь. Время пронеслось, пока они расследовали один инцидент за другим, и вот уже сентябрь, а свежий раннеосенний воздух охлаждает все вокруг. — Мы отправимся на север на следующей неделе, так что времени мало. Портрет будет готов до церемонии? — Нет, он должен быть готов как раз к помолвке. — О, сюрприз, да? — Ну... что-то вроде того. — Ты мастер таких грандиозных жестов. Наверное, тогда ты и видео-сферу хорошо используешь. — Вероятно. Кайл смиренно вздохнул, качая головой. — Леди Эдельте знает, как тщательно ты все планируешь? — Это не так экстремально, как ты описываешь... — О чем ты говоришь? Ты знаешь все, что ей нравится, и подготовил все до мельчайших деталей. Оуэн замолчал, чувствуя себя несколько смущенным. — Прибереги этот взгляд для Леди Эдельте; здесь он действует на нервы. — ...Не говори таких вещей. — Что я сказал? Я просто констатирую факты. Кайл был непреклонен, отрезав его прямо, прежде чем добавить, приложив руку ко лбу: — Хотя, она, кажется, такая же. — А? — Вы двое так похожи. Как две капли воды. Оуэн прищурился в замешательстве, и Кайл вздохнул, поясняя: — Вы оба так открыто выражаете свои чувства, что невозможно не заметить. Любой наблюдатель это увидит. — Правда...? — Ага. И это забавно, потому что никто из вас, кажется, этого не осознает. Оуэн был в ужасе, чувствуя, что хочет провалиться сквозь землю. — Ходят слухи, что вы связаны, но вы оба ведете себя так, будто не уверены в чувствах друг друга. Разве это не странно? — Ну... были обстоятельства... — Какие еще обстоятельства? Чушь. Вы двое настолько бестолковые, что просто невероятно. От резких слов Кайла Оуэн слегка съежился, а Кайл цокнул на него языком. — Честно, как можно не осознавать своих чувств, когда ты выбегаешь из палатки только потому, что волнуешься за нее? — Но... я просто... — Просто что? О, ты все еще цепляешься за оправдание с «другим измерением»? Это замечание попало в самую точку, и Оуэн закрыл рот, чувствуя, как его прошлое «я» записывается в историю, вызывающую стыд. Он смущенно деактивировал видео-сферу. Кайл усмехнулся, заметив: — Она такая же. Как она может не знать о своих чувствах, будучи такой открыто ревнивой? — ...Как ты вообще это понял? Проницательность Кайла сбила Оуэна с толку, и он спросил это со скептическим видом. Кайл в ответ бросил на него недоверчивый взгляд. — О чем ты говоришь? Весь мир знает. Кроме вас двоих, по-видимому. ---------- Пересечение (5) Когда взгляд Оуэна дрогнул, Кайл добавил с ноткой раздражения: — Разве не такое впечатление ты и хотел произвести с самого начала? — Ну, да, но… — Тогда поздравляю. Все именно так тебя и воспринимают. Уши Оуэна покраснели, он пытался подобрать слова, едва шевеля губами. Кайл насмешливо цокнул языком. — Может, позвать леди Эдельте? Ей бы наверняка понравилось видеть такое выражение на твоем лице. — …Нет, спасибо. Отклонив предложение Кайла, Оуэн поднялся со своего места, бережно прижимая к себе коробку с записывающей сферой. — Я пойду. Увидимся в следующий раз. — Конечно. Я свяжусь с тобой, как только найду древний гримуар. — Хорошо. Коротко попрощавшись, Оуэн вышел из кабинета Кайла. Он прошел по коридору и нажал кнопку вызова лифта. Первоначальное восхищение, которое он испытывал при виде магического подъемника, напоминавшего ему обычный лифт, давно улетучилось. Раздался звонок, лифт прибыл, и двери разъехались в стороны. Оуэн вошел в прозрачную кабину и нажал кнопку первого этажа. Когда он впервые посетил Магическую башню, маги лично сопровождали его повсюду. Это случалось не один раз, а несколько. Однако после того, как Оуэн стал частым гостем и изучил дорогу, Кайл сказал магам, что нет нужды его провожать. У Оуэна не было возражений; он не хотел никого обременять. — Всего доброго, Ваша Светлость. Маги, дежурившие у входа, теперь приветствовали его так же, как стражники в его собственном поместье. Поначалу они смотрели на него с удивлением, но теперь вежливо прощались. — Благодарю. Оуэн коротко ответил и направился к ожидающей карете. Кучер, который до этого отдыхал, выпрямился и открыл дверцу. Оуэн забрался внутрь и устроился на сиденье, когда карета тронулась. Наблюдая за проплывающим мимо пейзажем, Оуэн заметил, что деревья ранней осени начали меняться: их зеленые листья окрашивались в оттенки красного и желтого. «Уже полгода». С момента прибытия в этот мир в апреле прошло шесть месяцев, два сезона сменились, а третий только начинался. Точно так же прошло три сезона с тех пор, как он начал проводить время с Люсией. «Если мы встретим зиму вместе, это будет полный годовой цикл». Эта мысль внезапно поразила его. Провести зиму с Люсией означало, что они прожили вместе целый год. Хотя он намеревался оставаться рядом с ней бесконечно долго, это осознание наполнило его новым, нежным чувством, от которого слегка закружилась голова. «Помолвка в октябре… Думаю, свадьба была бы уместна где-то в следующем году». Зимняя свадьба — не лучший вариант. Между помолвкой и свадьбой должен быть промежуток, да и зима просто слишком холодная. Свадьба в такой мороз заставила бы всех, особенно Люсию, страдать от холода. К тому же, выбор мест для зимнего медового месяца был бы ограничен. «Может, весна была бы хороша. Или, возможно, лето». Поскольку церемонию помолвки назначили быстро, время на подготовку было ограничено. Будучи представителями престижных семей Вердун и Эдельт, они делали все возможное, чтобы за столь короткий срок все прошло грандиозно. И все же, будь у них больше времени, торжество, несомненно, могло бы стать еще великолепнее. Эта мысль укрепила его в решимости сделать свадьбу еще роскошнее. «Со свадьбой летом у нас было бы полно времени на планирование». Погруженный в эти размышления, Оуэн смотрел в окно кареты. К тому времени они уже проехали через городские ворота и въехали в столицу. Атмосфера внутри столицы разительно отличалась от того, что было снаружи, и этот факт до сих пор его восхищал. Проезжая по оживленным улицам, он слегка постучал по стенке кареты. — Остановись на минуту. По команде Оуэна карета плавно притормозила у обочины. Кучер быстро спустился, чтобы открыть дверь. — Пожалуйста, подождите здесь. — Слушаюсь, Ваша Светлость. Отдав распоряжение кучеру, Оуэн вышел и направился к магазину с вывеской «Пекарня "Белая"». Это была пекарня, известная своим хлебом и разнообразными десертами, которая фигурировала в «Цветке Империи» как одно из любимых мест Беллы. Ее частые визиты сделали заведение знаменитым. Изначально это был магазинчик, которым управлял простолюдин, поэтому его посещали в основном обычные горожане и зажиточные жители. Но благодаря Белле он приобрел репутацию даже среди знати. «Похоже, это недавнее заведение. Не припомню, чтобы видел его раньше». Причина, по которой Оуэн внезапно остановился, была проста. Оуэн зашел в «Пекарню "Белая"», потому что это было место, которое он узнал из оригинальной истории. «Конечно, Белла открыла для себя это место только после того, как приехала в столицу, ведь до этого она всю жизнь провела за ее пределами». В истории Белла жила вне столицы, пока не стала святой. Учитывая ее прошлое, было логично, что ее любимый магазин появился в ее жизни совсем недавно. «Хотя сейчас Белла, кажется, не проявляет к нему особого интереса». Это, конечно, было в оригинальной истории. Нынешняя Белла была не такой, как раньше. Возможно, она даже не помнила о «Пекарне "Белая"», а если и помнила, вряд ли это место значило для нее что-то сейчас. — Добро пожаловать… О! Г-Герцог Вердун! Когда Оуэн вошел, сотрудник магазина посмотрел на него в шоке. По-видимому, его узнали сразу, только по цвету волос и глаз. — Что привело вас в нашу пекарню, Ваша Светлость…? — Я пришел купить торт. — Т-торт. Торты здесь. Голос сотрудника дрожал, в нем смешались нервозность и благоговение. Оуэн уже привык к таким реакциям; люди до сих пор находили его пугающим. Даже маги в Магической башне были заметно потрясены, когда впервые увидели его. — Мне клубничный торт. Причина, по которой Оуэн выбрал «Пекарню "Белая"», несмотря на то, что она не входила в число любимых заведений Люсии, была проста. Пекарня славилась в светских кругах своим клубничным тортом. Покровительство Беллы и непревзойденное качество их клубничных тортов сделали ее достаточно популярной, чтобы расшириться и нанять больше персонала. Ключевым фактом было то, что «Пекарня "Белая"» славилась именно клубничными тортами, а Люсия обожала клубнику. Ему внезапно пришла в голову мысль: он должен принести ей один из этих тортов. — Конечно. С вас… Оуэн потянулся во внутренний карман за деньгами. В отличие от заведений, которые посещала знать, где достаточно было подписи, в магазинах, популярных среди простолюдинов, требовалась оплата наличными. К счастью, Оуэн всегда носил с собой немного наличности для таких случаев. Однако возникла проблема… — Если вы платите золотом, боюсь, у меня не найдется столько сдачи. У Оуэна были только золотые монеты. Сотрудник нервно протянул золотую монету обратно, явно не желая ее брать. — Сдачи не надо. — Прошу прощения, Ваша Светлость, но я не могу так поступить. Это было бы неправильно… Сотрудник настаивал. Было очевидно, что он честный и принципиальный человек. С легким вздохом Оуэн взглянул на витрину с тортами, которая охлаждалась магией. Внутри оставалось семь тортов. — Тогда я возьму их все. — Даже так, это все равно слишком много… Казалось, общая сумма все еще не соответствовала стоимости золотой монеты. Оуэн задумчиво нахмурился, затем повернулся, чтобы осмотреть другую выпечку на витрине — полки были заполнены хлебом, багетами, сэндвичами, тарталетками и вафлями. — Добавьте еще все, что там есть. — Все…? — Да, все. Этого все еще недостаточно? — О, нет! Этого более чем достаточно. Но… что вы будете делать со всем этим? Добросердечный сотрудник, казалось, беспокоился, что Оуэн может выбросить хлеб, вероятно, опасаясь видеть, как их с трудом испеченные изделия пропадают зря. Персонал здесь состоял всего из двух человек — мужа и жены, так что беспокойство было понятно. — Я планирую отправить это в приюты. В столице есть три приюта, верно? Я подумал, что пожертвую остальное им. Упоминание приютов мгновенно озарило лицо сотрудника. Больше не беспокоясь о потраченном хлебе, он, казалось, обрадовался мысли, что еда достанется нуждающимся детям. — Мы сами доставим все в приюты, Ваша Светлость! — Вы уверены, что это вас не затруднит? — Нисколько! Мы как раз закончили работу на сегодня, так что нам будет в радость помочь такому благому делу. — Очень хорошо. Оуэн кивнул в знак согласия, не отказываясь от их помощи. Сотрудник, теперь довольно напевая, отложил золотую монету, аккуратно упаковал клубничный торт и протянул его. — Остальные торты будут отправлены в приюты, как вы и просили. Хотя… кажется, до полной партии не хватает одного торта. Оуэн указал на торт со взбитыми сливками. — Я возьму и этот тоже. — Как пожелаете, Ваша Светлость. Уверен, ваша невеста будет довольна — подарок от собственного жениха. — …Новости дошли уже так далеко? — Конечно! Кто же не знает о семьях Вердун и Эдельт? Каждый гражданин империи знает, Ваша Светлость. Это было слегка неприятно. Мало того, что его внешность была легко узнаваема, так еще и слухи о его личной жизни распространились по всей империи. «Как будто я какая-то знаменитость…» Оуэн мысленно цокнул языком, сетуя на свое положение. Но ничего не поделаешь; это была жизнь, в которой ему предстояло ориентироваться в дальнейшем. — Слухи разносятся быстро. — Слухи, как говорится, разносятся без крыльев. Закончив упаковку, сотрудник вручил Оуэну две коробки с тортами. Оуэн внимательно запомнил, в какой из них клубничный торт, а в какой — со взбитыми сливками, прежде чем забрать их. Выйдя из «Пекарни "Белая"», Оуэн вернулся к ожидающей карете и передал коробку с тортом со взбитыми сливками кучеру. — Возьми. — С-спасибо, Ваша Светлость. Но… что это? — Торт. Разве ты не говорил однажды, что твоя жена его любит? — Вы запомнили это…? Кучер удивленно посмотрел на Оуэна. Оуэн коротко кивнул. Как его личный кучер, этот человек сопровождал Оуэна в различных поездках, и со временем они стали ближе. Поначалу кучер держался на почтительном расстоянии, но по мере того, как они сближались, он стал чувствовать себя свободнее, даже делясь с Оуэном историями из своей жизни. Вероятно, кучер рассказывал эти истории отчасти чтобы заполнить тишину, а отчасти потому, что знал — Оуэн действительно слушает. Одна история в особенности запомнилась ему — та, в которой кучер упоминал, как потратился на торт со взбитыми сливками из знаменитой пекарни на день рождения жены. — Моя жена будет в восторге. Я скажу ей, что это от Вашей Светлости. — Не нужно. Это будет значить больше, если ты скажешь, что это от тебя. Финал той истории был довольно трогательным. — Моя жена была на седьмом небе от счастья, Ваша Светлость. Она сказала, что никогда раньше не пробовала такого вкусного торта со взбитыми сливками. ---------- Привязанность — Никогда бы не подумала, но Его Светлость Вердун — человек довольно мягкой души. Одна из юных графинь сделала это замечание во время осеннего чаепития, проходившего в саду поместья Эдельте. Люсия улыбнулась, глядя на молодую леди. — Неужели? Любопытствуя, к чему это приведет, Люсия подбодрила её, и та продолжила с естественной непринужденностью: — Я слышала, Его Светлость лично ездил покупать этот торт, разве нет? Я права? Юная леди указала на клубничный торт, стоявший на столе, и остальные присоединились к её словам, согласно закивав. — Да, я тоже об этом слышала. — Похоже, кое-кто из дворян видел, как он проходил мимо. Люсия кивнула, уже знакомая с этой историей, поскольку Оуэн сам упоминал об этом. — Да, это правда. Оуэн сам ездил в пекарню, чтобы купить его. Он даже сказал, что этот торт идеально подойдет для сегодняшнего чаепития. Вчера днем Оуэн лично привез торт в поместье Эдельте. Хотя он часто присылал подарки, он редко приезжал сам, поэтому Люсия была удивлена. Оуэн обычно был очень щепетилен и всегда отправлял письмо или посыльного перед визитом, так как не любил быть невежливым. — Оуэн, что привело тебя сюда? Всё в порядке? — Нет, ничего не случилось. Я просто подумал о тебе и решил купить это. Когда она спросила, он ответил именно так, просто и прямо. — Если подумать, ты упоминала, что завтра у тебя чаепитие. Можешь подать его тогда. Торт слишком большой, чтобы съесть его в одиночку. — Что это, собственно…? — Клубничный торт. Я заметил пекарню по дороге обратно. — Пекарню? — Да. Я слышал, что там делают превосходный клубничный торт, вот и купил. Подумал, тебе понравится. Его неожиданный визит был таким нежным и таким в духе Оуэна. Это было так мило, что улыбка Люсии не сходила с лица. — О боже… Как это внимательно с его стороны. — Действительно. Раньше он казался таким отстраненным. — Теперь это всё в прошлом. С тех пор как он рядом с Леди Эдельте, он стал совершенно другим человеком. Упоминание перемен в Оуэне вернуло разговор к Люсии, и она поймала себя на том, что ей приятно слушать. Но тут всплыла еще одна новость. — Вчера он, оказывается, выкупил весь оставшийся хлеб в той пекарне и пожертвовал его в приют? — Боже, правда? Откуда ты знаешь? — Директор приюта — мой отец, вот он и рассказал. Для Люсии это было новостью. Похоже, слухи о пожертвовании Оуэна еще не распространились, вероятно, потому, что он просил о конфиденциальности. Но юная леди всё равно поделилась этим. — Мой отец упомянул, что это не первый раз. Его Светлость регулярно делает пожертвования в три приюта в столице. Вчера был хлеб, но раньше он присылал самые разные вещи, даже деньги. — О, боже… — Но он не хочет, чтобы об этом знали. Большинство людей стараются изо всех сил рассказать всем о своих пожертвованиях. Дворяне обычно усердно работали над тем, чтобы распространять хорошие новости о себе, стремясь создать позитивный имидж и завоевать расположение подданных. Но Оуэн не подходил ни под одну из этих категорий. Его мало интересовал общественный имидж, и ему не нужно было добиваться расположения подданных; как Герцог Вердун, он уже пользовался огромным уважением среди своего народа. — Делать добрые дела молча… Кажется, он невероятно добрый человек. — Вам повезло, Леди Эдельте, быть помолвленной с Его Светлостью Вердуном. Их разговор сосредоточился на доброте Оуэна, и когда они обратили на Люсию завистливые взгляды, она безмятежно улыбнулась. — Да, наша помолвка назначена на октябрь. Хотя она сказала это с улыбкой, внутри она почувствовала странную тревогу. Она ценила, что Оуэн был теплым и добрым человеком, но мысль о том, что его щедрость так свободно распространяется на других, заставляла её чувствовать… легкое беспокойство. Не то чтобы ей не нравилось, что он хороший человек; ей просто не нравилось слышать, как о нем так широко судачат. Возможно, поэтому. Остаток чаепития Люсия провела в несколько равнодушном настроении. Эти неоднозначные эмоции оставили её опустошенной к концу мероприятия, в отличие от её обычного спокойствия после таких встреч. Когда все разошлись и она осталась одна, Люсия обнаружила, что смотрит на пустую тарелку, на которой лежал клубничный торт. — В следующий раз я просто поеду вместе с Оуэном. Торт, который привез Оуэн, был невероятно вкусным — не только потому, что его принес он, но и потому, что он действительно был таким. Ни один из клубничных тортов, которые она пробовала раньше, не был таким свежим. Клубника сверху была удивительно сочной и с кислинкой, взбитые сливки — сладкими и свежими, а бисквит таял во рту. — Это из пекарни, в которой я никогда не была… Как Оуэн вообще узнал об этом месте? Она поняла, что ей любопытно. Оуэн не был тем, кто обычно уделяет много внимания еде, так как же он обнаружил эту пекарню? — Может, он наткнулся на неё, изучая свои новые проекты. После некоторых раздумий это показалось самым разумным выводом. Почти свернув свои предыдущие деловые операции, Оуэн недавно взялся за несколько новых начинаний. Почти месяц он посвятил исследованиям и, наконец, запустил свои последние проекты. Идеи, которые он показывал Люсии в тех документах, теперь воплотились в жизнь. Он основал импортную компанию по поставке сельскохозяйственной продукции, включая фрукты, приобрел фруктовую ферму в южной части империи, а также открыл новый аукционный дом, бутик и ювелирный магазин. Когда Люсия спросила, зачем он открывает новые предприятия, учитывая её преданность Аукционному дому «Родель» и бутику «Стелла», Оуэн ответил: — Это места, которые ты уже любишь. Часть того, что делает их особенными для тебя, — это то, как ими управляли на протяжении многих лет. Я бы не хотел нарушать это. Оуэн был воплощением внимательности и чуткости. Она поймала себя на том, что ценит эту его заботу. Помимо дискомфорта, который она испытала во время сегодняшнего чаепития, Люсии искренне нравилась эта его сторона. — Почему он держит свои пожертвования в секрете? Люсия пробормотала про себя, чувствуя легкое возмущение. Ей не нравилось, что другие юные леди знали об этом раньше неё. — Надо будет спросить его, когда увидимся в следующий раз. Их следующая встреча была назначена на выходные, всего через три дня — ждать не так уж долго. Но… — …Может, мне просто поехать сегодня. Мысль об ожидании казалась невыносимой. Бормоча что-то себе под нос, Люсия резко встала и решительно зашагала в свою комнату. — Я еду в поместье Вердун. Её заявление побудило горничных быстро помочь ей собраться. Они выбрали роскошное красное платье и разложили аксессуары. Люсия выбрала рубиновые серьги и кольцо в тон наряду. Как только она выбрала ансамбль, горничные помогли ей одеться и завершить образ. Приведя в порядок наряд и макияж, она позвала Мари, чтобы та принесла коробку зеленого чая. С тех пор как она провела четыре дня в поместье Вердун и узнала, что Оуэн предпочитает листовой чай, она велела Мари запастись им. Чай, специалитет из Королевства Хален, недавно вырос в цене из-за увеличения пошлин после того, как попытка покушения на Святую была раскрыта, а новое торговое соглашение подписано. Однако Люсия, располагавшая достаточными средствами, не раздумывая купила этот чай. — В поместье Вердун, пожалуйста. Забрав чай у Мари, Люсия отдала распоряжение кучеру, садясь в карету. К этому времени её частые визиты в поместье Вердун сделали такие команды привычными для него. Благодаря мастерству кучера, они вскоре прибыли в герцогское поместье. — Спасибо. Узнав красную карету семьи Эдельте с гербом в виде орла, стражники быстро открыли ворота, позволив ей выйти на территории поместья. Как только Люсия вышла, к ней подошел рыцарь. — Добро пожаловать, Леди Эдельте. Его Светлость, скорее всего, в своем кабинете, как обычно. Люсия бывала здесь достаточно часто, чтобы узнавать в лицо большинство рыцарей и слуг. — А, Сэр Хелен, верно? — Да, для меня честь, миледи. Я Сэр Хелен, заместитель капитана рыцарей. — Значит, Сэр Хелен. — Да, полагаю, я буду одним из ваших личных рыцарей, когда вы станете нашей госпожой. Рыцари поместья Вердун состояли из мужчин примерно на шестьдесят процентов и из женщин на сорок — довольно сбалансированное соотношение по сравнению с другими рыцарскими орденами, где оно обычно составляло семьдесят на тридцать. Хелен была среди самых высокопоставленных рыцарей-женщин. — Но вы ведь заместитель капитана, не так ли? — Да, всё верно. — Разве это не отнимает у вас всё время? — Обычно заместитель капитана рыцарей поместья Вердун служит непосредственно под началом герцогини. И я буду не единственным рыцарем, служащим вам, миледи. — О, понимаю… Такое устройство было для неё в новинку, учитывая, что поместье Эдельте функционировало иначе. Хотя у семьи Эдельте, как и у Вердунов, был свой орден рыцарей, структура и обычаи были совершенно иными. В то время как Вердун отдавал предпочтение заслугам, а не происхождению, Эдельте придавали огромное значение родословной. Более того, рыцари Эдельте служили только главе и наследнику семьи. — В Вердуне и Герцог, и Герцогиня считаются главами дома. В отличие от них, Вердун, казалось, почитал и Герцога, и Герцогиню как равных глав. — Это интересно. — Правда? Здесь, в Вердуне, это вполне естественно. — В Эдельте всё иначе. — Это я нахожу захватывающим. Под руководством Хелен Люсия направилась к кабинету Оуэна на пятом этаже. Пока они болтали, путь показался короче, чем обычно. — Ваша Светлость, Леди Эдельте пришла к вам. После того как Хелен доложила о ней, изнутри послышался голос, по-видимому, дающий разрешение, и она открыла дверь кабинета для Люсии. — Оуэн. Войдя, Люсия увидела стопки бумаг, сложенные высоко, среди которых почти утопал Оуэн, усердно работая. — Люсия, добро пожаловать. Оуэн, по-видимому, уже привыкший к её неожиданным визитам, тепло поприветствовал её. — Присядешь там? Что касается чая… — Я принесла свой. Люсия показала коробку, которую держала в руках, и Оуэн кивнул. Он велел слуге принести только чайник с горячей водой и чашки. Слуга быстро выполнил приказ, расставляя чайную утварь для заваривания. Оуэн жестом велел Хелен и слуге выйти, а затем сел на диван напротив Люсии. — Это зеленый чай из Королевства Хален. Слышал, их зеленый чай — лучший. Люсия открыла коробку и достала чайные листья, заваривая чай в точности так, как её учили на уроках этикета. Температура и крепость напитка получились идеальными. — Попробуй. Люсия налила свежезаваренный зеленый чай в чашку Оуэна. Он изящно взял чашку, с улыбкой наслаждаясь несколькими глотками. — Очень вкусно. — Я рада, что тебе нравится. Уже от одной улыбки Оуэна Люсия почувствовала, как её недавнее раздражение растворяется. Но раз уж она проделала весь этот путь, она не могла удержаться от вопроса, который привел её сюда. — Оуэн, как ты узнал о пекарне, где продавался клубничный торт, который ты купил вчера? ---------- Привязанность (2) — Э-э...? Оуэн был застигнут врасплох вопросом Люсии. Очевидно, он не ожидал, что она спросит об этом, и не подготовил ответ. Люсия обычно не вдавалась в такие подробности, поэтому он не был готов к подобной ситуации. — Ты ведь не особо интересуешься пекарнями, верно? Оуэн медленно открыл рот, лихорадочно подыскивая оправдание. — Ну... обычно нет. — Тогда откуда ты узнал об этой пекарне? Я сама там даже не была. — ...Ну, потому что я знаю, что ты любишь клубнику. Это было лучшее оправдание, которое он смог придумать. — Я подумал, что тебе может понравиться клубничный торт. — О. — Поэтому я поискал пекарни, где продают клубничные торты, и случайно заметил её, когда проезжал мимо. Ответ был не самым убедительным, но звучал достаточно правдоподобно. Довольный собой, Оуэн с облегчением выдохнул и взглянул на Люсию. Быть полностью честным он не мог, так что это был лучший вариант. — Понимаю... А я уж подумала, что ты решил заняться пекарным бизнесом. К счастью, Люсия приняла объяснение. Оуэн с облегчением ответил: — Это неплохая идея. Ему это не приходило в голову, но он понял, что это может быть хорошей концепцией. Магазин, специализирующийся на фруктовой выпечке, определённо мог её заинтересовать. «И, может быть, они могли бы предложить ещё и напитки...» Пока Оуэн размышлял над потенциальными бизнес-идеями, Люсия с улыбкой покачала головой. — Такими темпами ты ввяжешься в любой бизнес только потому, что я сказала, что мне что-то нравится. — Ну, меня ничто не останавливает. На её игривую жалобу Оуэн тихо усмехнулся. Люсия вздохнула, поставила чашку чая и потянулась, чтобы нежно погладить Оуэна по щеке. — Хм... пожалуй, это проблема. Со всеми этими делами останется ли у тебя время на меня? — Как такое возможно? В конце концов, всё это ради тебя. Если я потеряю время с тобой, то всё это бессмысленно. Оуэн подался навстречу её прикосновению, и Люсия улыбнулась, явно довольная. — Верно. Даже если ты осыплешь меня подарками и исполнишь каждое моё желание, всё это ничего не значит, если тебя нет рядом. — Конечно. Люсия продолжала мягко гладить его по щеке, прежде чем её рука наконец опустилась. Затем она встала и пересела к нему. — Знаешь, сегодня на чаепитии я услышала, что ты тайно делаешь пожертвования в приюты. Сидя рядом с ним, Люсия подняла эту тему, заставив Оуэна перевести на неё взгляд. — Вот как? — Да, одна из дочерей графа упомянула об этом. Она сказала, что её отец — директор приюта. — А... полагаю, это граф Смит. — Верно? В любом случае, она сказала, что ты делаешь пожертвования тихо и что ты, кажется, очень добрый человек. — Граф Смит слишком болтлив. Оуэн в раздражении тихо цокнул языком. Была веская причина, по которой Оуэн настаивал на том, чтобы пожертвования не предавались огласке. Во-первых, именно так поступал оригинальный «Оуэн». Родители Оуэна учили его, что благотворительность — одна из обязанностей дворянства. Следуя их наставлениям, Оуэн регулярно делал взносы, но держал это в секрете, придерживаясь традиции семьи Вердун: истинный дворянин выполняет свой долг без хвастовства. Вторая причина заключалась в желании избежать лишнего внимания. Оуэн, как и оригинал, видел ценность в пожертвованиях; у него было более чем достаточно богатства, и он видел смысл в том, чтобы тратить его на нуждающихся. Однако он не хотел привлекать к себе внимание или давать повод для сплетен. Занимая высокое положение и обладая властью, он не нуждался в дополнительном внимании со стороны дворянства или кого-либо ещё. — Я специально просил его держать это в тайне. — Так вот почему я не слышала никаких слухов? — Именно. — Как думаешь, юная графиня случайно подслушала отца? — Возможно. Либо граф Смит сказал ей напрямую. В любом случае, это было неосторожно. — М-м... Люсия понимающе пробормотала, затем положила руку ему на бедро и придвинулась ближе. — Итак, почему? От неожиданного прикосновения Оуэн слегка вздрогнул, хотя Люсия продолжала спокойно, игнорируя его реакцию и настаивая на ответе. — Почему ты хранишь свои пожертвования в секрете? Есть какая-то особая причина? Её голос был мягким и манящим, улыбка ослепительной, когда она прошептала это так близко, что их дыхание смешалось. Чувствуя тёплое дыхание Люсии так близко, Оуэн повернул лицо в сторону, его уши уже покраснели. — Хм? Ну же, Оуэн, скажи мне, — поддразнила она, тихо выдыхая прямо ему в ухо. Ощущение было горячим и щекочущим, заставив его сглотнуть. Люсия с интересом наблюдала за ним, нежно перебирая пальцами его волосы. Его ресницы слегка дрожали под её прикосновением. — ...Мне просто не нравится привлекать внимание, — наконец выдавил Оуэн, тщательно подбирая слова, несмотря на путаницу в мыслях. Его медленный ответ был наполнен лёгкой хрипотцой. — И это всё? — Да. Когда Оуэн кивнул, Люсия улыбнулась и коротко поцеловала его в лоб. Его прежде аккуратные волосы растрепались от её прикосновений, одна или две пряди выбились из причёски. — Но всё же, Оуэн, ты всегда был в центре сплетен. — Такова природа того, кто родился Вердуном. — Почему-то мне кажется, что это не единственная причина. Её губы скользнули со лба, нежно коснувшись носа. От череды поцелуев Оуэн снова вздрогнул, и Люсия тихо рассмеялась, успокаивающе погладив его по голове. — С такой внешностью, как у тебя, жить тихо было бы непросто. Даже если бы ты не был Вердуном. — Это... Оуэн начал отвечать, но быстро замолчал, осознав, что она права. Он прекрасно знал, насколько поразительно лицо этого тела — почти нереально. — О, так ты всё-таки знаешь? Судя по тому, что ты даже не можешь ответить. Затем она мягко коснулась губами его губ. После короткого поцелуя Люсия удобно устроилась у Оуэна на коленях. — Честно говоря, было бы абсурдно, если бы ты не знал. С таким лицом не осознавать, что ты красив, было бы слишком. Люсия протянула руку, её пальцы скользнули по его лицу от острого подбородка, вверх вдоль щеки, а затем к уху. Она слегка потянула его за мочку, заставив Оуэна снова вздрогнуть. — Почти несправедливо, что кто-то с таким лицом реагирует так застенчиво. Пока она смеялась, явно наслаждаясь моментом, Оуэн сделал глубокий, размеренный вдох. Люсия, склонная игриво дразнить его, когда её одолевала ревность или чувство собственничества, казалось, делала это сейчас просто ради собственного развлечения. Заметив это, Оуэн спросил: — Что-то случилось? Глядя на неё, он увидел, что Люсия перестала дразнить его ухо и вместо этого приподняла его подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Да, — тихо ответила она. Она снова подалась вперёд, её губы завладели его губами с большим пылом, покусывая нижнюю губу, прежде чем проскользнуть языком между его приоткрытыми губами. Оуэн, приняв её приглашение, притянул её ближе, поддерживая рукой за затылок. Люсия обхватила его одной рукой за плечо, а другой придерживала за подбородок. Прошло несколько жарких мгновений, но в конце концов, задыхаясь, именно Люсии пришлось отстраниться, прижавшись головой к его груди, чтобы перевести дыхание. — Это, честно говоря, несправедливо... Оуэн посмотрел вниз, с весельем в глазах спросил: — Что несправедливо? — Почему после того, как мы целуемся, ты всегда такой невозмутимый? — Это потому, что ты всё ещё не совсем освоила дыхание носом. — ...Может, мне тогда стоит попрактиковаться. Выражение лица Оуэна стало серьёзным. — Попрактиковаться в чём? — В дыхании носом, очевидно. Ты что, подумал, что я пойду практиковаться в поцелуях с кем-то другим? Его лицо всё ещё было слегка напряжено, но выражение смягчилось, когда она игриво ткнула пальцем ему в лоб. — Если я и буду практиковаться, то только с тобой. Хотя, похоже, это не особо помогает. — Может, ты просто недостаточно практиковалась, — ответил он с ноткой юмора, удивив её. — О боже, Оуэн, я и не знала, что ты можешь говорить такие вещи. Ухмыляясь, она игриво ткнула его в щеку. — Для человека, который всегда казался воплощением благородной крови и сдержанности... — ...Всё не так экстремально. — О, ещё как. Семья Вердун имеет прочную репутацию консерваторов до мозга костей. Оуэн замолчал, признавая её правоту. Она была права — семья Вердун действительно была очень традиционной и гордилась своей чистой дворянской родословной. Они были свободны в найме людей по заслугам, а не по происхождению, но когда дело касалось основных ценностей семьи, они были строги. Они позволяли наследовать титул только прямым потомкам и придавали большое значение благородным добродетелям филантропии и смирения. Благотворительность и добрые дела были обязательными, но хвастаться ими было запрещено. Семья также запрещала любое участие в сомнительных делах, таких как мошенничество, убийства или эксплуатация. Наркотики, азартные игры и табак были строго под запретом, хотя, как ни парадоксально, семья поддерживала связи с гильдиями разведчиков и убийц. — Так вот почему ты не делаешь шагов навстречу, даже в... ну, в таких ситуациях. Люсия взглянула на одно из бёдер Оуэна, где она сидела, и её мимолётный взгляд вызвал румянец на его ушах и щеках. — Довольно нелепо, что ты просто сидишь там, смущённый. Мы ведь оба взрослые люди. — ...Это правда. Люсии был двадцать один год, а Оуэну — двадцать четыре. Но всё же... — Традиция гласит, что нам не следует даже находиться на одном этаже до свадьбы. Люсия вздохнула от его аргумента. — Вот опять, доказываешь, насколько ты благороден. Пробормотала она, потянув его за галстук. От её лёгкого рывка галстук легко ослаб. Пока Оуэн осознавал, что она делает, она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. — Или это влияние твоих законных родителей? Они привили тебе эти ценности? — ...Да, они привили. Он не мог этого отрицать. В его воспоминаниях как «Оуэна» такие уроки присутствовали очень ярко. — Это абсурд. Они сами изменяли, но ожидают, что их сын будет жить целомудренно до свадьбы? — Это ведь не обязательно плохо, верно? Ему это казалось разумной практикой. Однако Люсия так не считала; она посмотрела на него так, будто он сказал что-то возмутительное. — Это нелепо! Я здесь, я люблю тебя, встречаюсь с тобой, а самое большее, что мы делали — это целовались. — .... Оуэну нечего было на это ответить. Пока он молчал, Люсия снова вздохнула, на этот раз немного более драматично. — Честно говоря, графиня и другие молодые леди на чаепитии говорили о том, какой ты добрый... всё это немного испортило мне настроение. Но теперь это не имеет значения. А. Так вот в чём дело. Все её предыдущие поддразнивания были результатом этого чувства, похоже. Когда Оуэн наконец понял это, Люсия продолжила: — Что меня действительно беспокоит, так это то, как строго ты цепляешься за пустые традиции. ---------- Привязанность (3) Люсия потянулась ко второй пуговице рубашки Оуэна, медленно расстегивая её, чтобы обнажить полоску ключицы. Проведя пальцами по его ключице, она заговорила тихим голосом: — Люди, может, и следуют традиции раздельных спален, но мы-то оба знаем, что многие пары тайком пробираются друг к другу по ночам, не так ли? Это была правда. Строгий этикет знати часто был лишь показухой. Официально представителям разных полов не полагалось делить комнату до свадьбы, и дворянские семьи до тех пор держали их в разных крыльях дома. Но на деле редко кто из взрослых оставался полностью «благопристойным». Благодаря этому в мире существовали эффективные травяные контрацептивы, которых не было на Земле, и каждый просто умел хорошо хранить свои секреты. Даже если ходили слухи, люди притворялись, что ничего не знают. — Наша помолвка в следующем месяце, а свадьба — где-то в следующем году, верно? Оуэн кивнул. Люсия улыбнулась, а затем спросила: — Итак, ты собираешься ждать до тех пор? Думаешь, сможешь? Её вопрос был одновременно вызовом и искушением. — …Сомневаюсь. С тихим выдохом Оуэн крепче обнял её. — Тогда пошли в спальню. *** Люсия проснулась в постели Оуэна лишь на следующий день после обеда. — А-а… Когда она попыталась заговорить, голос прозвучал сухо и хрипло. — Ты выспалась? Увидев, как она схватилась за горло, Оуэн подошел и протянул ей стакан воды. Она жадно выпила его залпом, а затем кивнула. — Да. — Как ты себя чувствуешь? — …Чувствую, что умираю. Она не могла ответить утвердительно. В конце концов, именно она была инициатором всего, в то время как Оуэн колебался. И всё же вот она, совершенно измотанная, тогда как Оуэн выглядел прекрасно. — Не смотри на меня с таким виноватым видом. Мы ничего не могли с этим поделать. Они оба были новичками в этом деле, поэтому было естественно, что поначалу всё шло неловко. И хотя с течением ночи им становилось комфортнее, это всё равно было непросто. К тому же, невозможно было винить его за природную силу. — Просто у меня такое чувство, будто спина сейчас сломается, и я едва могу ходить. — …Я принесу тебе обезболивающее. — Хорошо. Ты не против, если я останусь здесь до завтра? — Конечно. Получив его разрешение, Люсия довольно улыбнулась и снова откинулась на кровать. Наблюдая, как она ложится, Оуэн спросил: — Ты голодна? — Может, немного… — Тогда давай перекусим, прежде чем ты примешь обезболивающее. — Слуги принесут еду сюда? Оуэн кивнул на её вопрос. Люсия на мгновение задумалась, прежде чем раскинуть руки с озорной улыбкой. Оуэн понял всё сразу и подхватил её на руки. — Давай лучше в столовую. Раз ты не знала, когда я проснусь, то ещё не заказывала еду, верно? — Верно. — Тогда ты можешь отнести меня в столовую. В конце концов, все в поместье Вердун исполнят твой приказ, не так ли? — …Исполнят. *** Когда дворянская пара проводила ночь вместе, обычно было два способа справиться с последствиями. Первый — полностью скрыть это и встречаться тайно. Второй — заставить молчать всех, кто мог что-то заметить. Оуэн и Люсия выбрали второе. Помимо Оуэна, все в поместье Вердун были либо слугами, либо рыцарями. Все они следовали приказам Оуэна с непоколебимой преданностью, так что хранить молчание было несложно. — Я к тому, что мне-то скрывать нечего. А вот тебе, пожалуй, стоит прикрыться, — поддразнила Люсия. Уши Оуэна покраснели от её замечания. Всю ночь он был осторожен и внимателен, не желая причинить ей боль. Даже если бы он не был столь заботлив, он не был тем типом людей, что оставляют следы. Люсия же, напротив, оставила на нём свои метки, покрыв его шею и ключицы безошибочными следами своей привязанности. В результате шея Оуэна теперь была украшена большим пластырем. — И всё же, будь со мной снисходителен. Это ты мучил меня так безжалостно. Я и не знала, что ты можешь быть таким… беспощадно нежным. Шепот Люсии, дразнящий его ухо, вызвал легкий румянец на щеках Оуэна, отчего она рассмеялась ещё сильнее. Прошлой ночью Оуэн действительно был одновременно неумолим и нежен. Даже глядя на неё глазами, полными любви, он не проявлял жалости. Несмотря на все его старания, его огромная сила делала любой мягкий подход почти невозможным. — Доброе утро, Ваша Светлость. Леди Эдельте. Когда Оуэн выносил Люсию из спальни, в коридоре им встретились камердинер и горничная, ожидавшие их. — Да. Скажите на кухне приготовить нам обед. Мы будем есть в главном зале, — распорядился Оуэн, и один из них тут же поспешил вниз по лестнице. — В какой столовой вы хотели бы сегодня поесть? — Что ж, есть ли та, что тебе больше нравится? — Как насчет той, с круглым столом? Той, что мы использовали в первую ночь, когда я осталась здесь? Люсия выбрала столовую, где они впервые вместе обедали, когда она гостила в поместье Вердун. — Тогда пусть будет она. Решив вопрос со столовой, Оуэн понес Люсию на первый этаж. Его руки были тверды, когда он поддерживал её спину и ноги — навык, в котором он стал искусен, — и она, казалось, чувствовала себя так же непринужденно, прильнув к нему. — Кстати говоря, Оуэн, твой день рождения вскоре после помолвки, не так ли? — Действительно, теперь, когда ты упомянула об этом. Оуэн Вердун родился в ноябре — 23 ноября, если быть точным. Он появился на свет в конце прохладной осени. — Тогда твой день рождения прямо перед моим. Последние дни осени вскоре уступили место ранней зиме, а вместе с ней пришел и день рождения Люсии — 3 декабря. — Всего десять дней разницы. — Похоже на то. — Как думаешь, это судьба? — Случайность это или судьба — неважно. Главное, что мы верим, будто это предназначение. Разговаривая так, пока они спускались по лестнице, они достигли первого этажа и направились в столовую. Усадив её на стул, Оуэн задал вопрос: — Может, отправимся в путешествие? — В путешествие? — Да, на твой день рождения. Для Люсии понятие «путешествие» не вызывало много воспоминаний. Если она и думала о «путешествиях», то, вероятно, вспоминала лишь морские пейзажи своих ранних лет — мысль, которую Оуэн находил отчасти горько-сладкой. — До него ещё несколько месяцев, но начинать планировать не рано. — Хм. Если мы поедем, было бы неплохо отправиться в твой день рождения. Это сделало бы его более значимым. — Мой день рождения? — Да. Ты, наверное, думаешь, что у меня не было нормального празднования дня рождения. Застигнутый врасплох её проницательностью, Оуэн не мог не согласиться. Она была права; он прекрасно знал, как выросла Люсия, и легко мог представить, какие дни рождения у неё были. — Всё было не так плохо, как ты думаешь. Были и изысканные торты со свечами, и праздники. Я проводила свои дни рождения в поместье Эдельте, в окружении шумного веселья. Её слова были легкими, но он хотел бы, чтобы под этим небрежным тоном не было скрытых чувств. Если бы только это было равнодушие, рожденное привычкой, а не отсутствие чувств, рожденное онемением. — Да, понимаю. — К тому же, ты знаешь, как я люблю праздники, — добавила она игривым тоном, слегка толкнув его. — Я больше беспокоюсь о твоем дне рождения. Мои родители, может, и были отстраненными, но они заботились о внешнем виде. Они хотели выглядеть хорошими родителями в глазах других. — …Мои тоже не хотели выглядеть плохими родителями. — И всё же они были просто тиранами, прибегавшими к насилию, — ответила она с быстрым выпадом, и на её лице на мгновение промелькнула усмешка, прежде чем она продолжила: — Они, может, и устраивали для тебя вечеринки в честь дня рождения, но получал ли ты хоть какие-то настоящие подарки? — …Мне дарили меч. Однажды копье, или несколько стрел. И лошадь. — Всё то, что нужно для тренировок рыцаря. — У них были ожидания насчет меня. — Видишь? По крайней мере, я получала платья и украшения от отца и герцогини. Подобные разговоры оставляли у обоих смешанные чувства. Никто из них не вырос в семье, которой мог бы похвастаться, но они пытались утешить друг друга, каждый утверждая, что жизнь другого была тяжелее. Было странно и в то же время трогательно, что они вели этот разговор не для того, чтобы принизить друг друга, а чтобы сказать: «Тебе не нужно беспокоиться обо мне — позаботься о себе». — Тем более стоит сделать твой день рождения особенным в этом году. Так что давай начнем путешествие в твой день рождения и будем путешествовать до моего. Люсия говорила о десятидневном путешествии, и Оуэн не мог не улыбнуться этому предложению. — Хорошо. Возможно, она сама того не осознавала, но у Люсии была своя мягкая сторона — теплота, предназначенная только для самых близких, то, что Оуэн глубоко ценил. Её заботливый голос и выражения лица, её собственничество, из-за которого она хотела отвести чужие взгляды от него, и даже её суета, проистекающая из искреннего беспокойства — всё это он обожал. — Люсия, — прошептал он, осторожно беря её руку в свою и нежно поглаживая её большим пальцем. С тихим шепотом он добавил: — Я люблю тебя. Он говорил это искренне каждый раз, но с каждым разом его чувства казались глубже, обширнее. Возможно, именно поэтому, даже услышав его признание бесчисленное количество раз, сердце Люсии всё ещё бешено колотилось. — Я тоже люблю тебя. Хотя любовь Оуэна часто проявлялась через его поступки и манеру поведения, он никогда не воздерживался от того, чтобы сказать это вслух. Он говорил ей, как сильно любит её, с таким взглядом, словно не мог сдержаться, со словами, полными привязанности и нежности. И прошлой ночью, голосом, полным тоски, он шептал это снова и снова — говоря ей, как сильно любит её, хочет её, желает её. — Я всегда люблю тебя. Ей нравилось это слышать. Даже если его жесты и тон делали его чувства предельно ясными, она была благодарна, что он открыто заявлял об этом, показывая ей каждый день, как глубоко он заботится. Возможно, в некотором смысле она уже погрузилась в его огромное, безбрежное море. Она нырнула и погрузилась глубоко, не в силах или не желая выныривать, став крошечной искрой, утонувшей в его океане любви. Хотя когда-то она считала себя пламенем, возможно, она стала лишь нежным огоньком, поглощенным его морем, тихим и безмятежным. — Да, — прошептала она. И всё же, хотя его любовь была необъятной, он никогда не пытался утопить её в ней. Он оставался стойким, спокойным и неподвижным — словно луна, довольная тем, что мягко сияет в небе, отражая свет её огня. — Я знаю. Его голос был спокоен, лицо сияло радостной улыбкой. Оуэн поднес её руку к губам и мягко поцеловал тыльную сторону ладони. — И всё же, мне приятно слышать, как ты это говоришь. ---------- Привязанность (4) Ощущение его прикосновения к тыльной стороне ладони было одновременно щекотливым и приятным. Люсия тихо опустила взгляд, но Оуэн мягко убрал руку и пересел напротив. Вскоре в комнату постучали, а затем вошли слуги и горничные. Казалось, Оуэн почувствовал их приближение заранее, уже зная, что они придут. — Я разолью напитки, — объявил один из них. Слуги и горничные умело расставили на столе закуски, с точностью разлили напитки и воду. «Если подумать…» Любопытно было то, что никто из слуг не упомянул о большой повязке на затылке Оуэна. Это было несомненно подозрительно, размером она была с ладонь Люсии. И все же — ни слова. «Они намеренно делают вид, что не замечают». Вероятно, это означало, что слуги хранили молчание. Слуг в герцогском поместье Вердун отбирали после прохождения многочисленных проверок и тестов. Они были либо исключительно преданными, либо невероятно проницательными. Короче говоря, среди них не было ни одного глупца, который вынес бы внутренние дела дома за его стены. — Приятного аппетита. Расставив закуски, слуги поклонились и покинули комнату. Сегодняшнее меню состояло из рагу, хлеба и фруктового йогурта на закуску. Люсия невольно улыбнулась, снова увидев на столе фрукты. В Эдельте её любимые блюда не подавали ни разу. Здесь же еда, приготовленная с учетом её вкусов, появлялась ежедневно. Это радовало её и поднимало настроение. Она чувствовала заботу — не только со стороны Оуэна, но и всего домашнего персонала. — Люсия. Как раз когда она с удовольствием наслаждалась закусками, Оуэн позвал её. Она перевела на него взгляд, и он продолжил: — Возможно, ты уже слышала, но, похоже, скоро я отправлюсь на север. — …Да, я слышала. Ты ведь посетишь «Лес Туманов» на следующей неделе, верно? — Верно. График, о котором просила Белла, стремительно приближался. При упоминании об этом Люсия тихо вздохнула. — Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты не ехал… но это императорский приказ, так что у тебя нет выбора. С точки зрения Люсии, это было далеко не идеально. Зная об одержимости и собственнических чувствах, которые она видела в глазах Беллы, было невозможно чувствовать себя спокойно, отправляя к ней Оуэна. Но она также понимала, что с этим ничего нельзя поделать. Приказ императора был абсолютным. Хотя у герцогского дома Вердун и Магической башни были не самые лучшие отношения с императорской семьей, они обычно подчинялись, чтобы избежать ненужных проблем. Более того, этот вопрос касался решения проблемы с монстрами в северном регионе, что делало отказ практически невозможным. Это было не просто столкновение с императорской семьей; это могло вызвать беспорядки среди граждан империи. — Я сделаю все возможное, чтобы вернуться как можно скорее. Таким образом, ответ Оуэна на ситуацию был ограничен. Люсия, полностью понимая это, могла лишь кивнуть. — Хорошо. *** Той ночью Оуэн и Люсия уснули в одной спальне. Технически они должны были использовать отдельные спальни на разных этажах. Однако, поскольку они уже делили комнату, Люсия заявила, что нет причин спать раздельно, и Оуэн согласился. Переутомившись накануне, Люсия чувствовала себя неважно. После купания они легли бок о бок и погрузились в сон. Первой уснула Люсия, утомленная телом. Оуэн лежал рядом, долго глядя на её безмятежное лицо, прежде чем сам поддался сну. Когда он погружался в сон, его встретила знакомая сцена. — Если чего-то желаешь, скажи. Это был сон. Но это также было воспоминание, которое Оуэн пережил наяву. — Твои родители просили свободы в делах и надежного отдыха во время сезона отпусков. Воспоминание продолжалось, начинаясь с лета его восемнадцатого года. Мальчик, потерявший родителей и ставший главой дома Вердун, благодаря суровым тренировкам уже был идеальным наследником. Без каких-либо изъянов он унаследовал Вердун и предстал перед императором со своими требованиями. — Я надеюсь, что не будет ограничений в плане бизнеса. — Если ты этого желаешь, так тому и быть. — И я был бы признателен за вашу помощь в освобождении меня от всех светских собраний, кроме летнего императорского банкета. Хотя дом Вердун мог просто игнорировать приглашения, это было не совсем вежливо. Возможно, по этой причине мальчик намеревался использовать авторитет императора, чтобы предотвратить рассылку приглашений в принципе. — Это довольно неожиданно. — Я хочу избежать хлопотных и шумных дел. Мальчик ненавидел все хаотичное. Император согласился на его просьбу, и на этом сделка была заключена. С тех пор жизнь мальчика стала монотонной. Он управлял бизнесом, унаследованным от семьи Вердун, контролировал домашние дела вместе со своими слугами и решал различные вопросы в своих владениях. Периодически он ездил в поместье, чтобы проверить его состояние, посещал деловых партнеров и разрабатывал новые идеи, которые затем тщательно исследовал. Несмотря на плотный график, он никогда не пропускал ежедневные тренировки. Он неизменно участвовал в полугодовых охотничьих турнирах и посещал летний банкет, как и договаривался с императором. Проведя четыре изнурительных дня на банкете, он крепко спал около недели, чтобы восстановиться. Другими словами, за исключением той недели, мальчик почти никогда нормально не спал. Его страх перед кошмарами перевешивал усталость. Снова и снова переживая во сне день, когда погибли его родители, превратившись в холодные трупы, он не хотел спать. Чтобы забыться, он погружался в работу, бодрствовал дольше и постепенно становился нечувствительным к печали и эмоциям. Годы такой жизни превратили мальчика во взрослого мужчину с зияющей пустотой в сердце. Даже после достижения совершеннолетия его жизнь оставалась прежней — скучной, однообразной и безрадостной. Оуэн Вердун жил исключительно из чувства долга. Долг быть идеальным главой семьи, рыцарем и дворянином. Если бы нашелся кто-то, способный занять его место главы дома Вердун, Оуэн, возможно, покончил бы со всем этим давным-давно. Для рыцаря или дворянина лишение себя жизни не было позором, если это не порочило его имя. Чтобы выполнить свой долг идеального главы семьи, Оуэн продолжал свое безрадостное существование. Затем, в год, когда ему исполнился двадцать один, его скучная, лишенная событий жизнь была нарушена. — Ах, прошу прощения! Люсия Эдельте. В двадцать один год Оуэн Вердун встретил юную леди, которая с того момента будет неустанно преследовать его. — Не нужно извиняться. Похоже, это была ошибка. — Вы не потанцуете со мной? — …. — Я бы не назвала это извинением, но я наступила вам на ногу, Ваша Светлость. — Как скажете. — Простите? — Предлагать танец в качестве извинения кажется странным. Их первая встреча была довольно холодной. Это было во время императорского банкета, как он и помнил. — Привет. Так вот где ты был. Их вторая встреча также произошла на императорском банкете. Поскольку он длился пять дней, встреча с ней на следующий день не стала сюрпризом. — Наверное, поэтому я не могла найти тебя больше нигде. Ты все это время был на террасе. — … Оуэн смотрел на Люсию молчаливым, раздраженным взглядом. Как она и сказала, он часто уединялся на террасе, чтобы избежать шума и взглядов толпы. Общение с людьми было достаточно утомительным, чтобы еще и быть перегруженным ими. Годами он проводил императорские банкеты на террасе, избегая взаимодействия. И все же юная леди перед ним нарушила этот покой. — Большинство людей не вошли бы, если бы увидели кого-то внутри. Проворчал он с раздражением, но Люсия лишь ярко улыбнулась, не смутившись. — Шторы не были задернуты. Я решила, что это значит, что можно войти. — …… Её резкие, неожиданные ответы лишили его дара речи. Оуэн сглотнул вздох и отвернулся — явный знак того, что он намерен игнорировать её. Но Люсия оставалась на террасе до конца банкета, продолжая говорить с ним, несмотря на его молчание. На следующий день, и через день после этого, Оуэн обнаружил, что застрял с Люсией на террасе на все время банкета. К концу его он был настолько истощен, что смог нормально выспаться целых две недели. — Ваша Светлость, герцог Вердун. Оуэн думал, что испытание закончилось, но рыжеволосая юная леди оказалась настойчивее, чем он ожидал. Она даже зашла так далеко, что наняла информационную гильдию, чтобы узнать его расписание, и начала следовать за ним. Всякий раз, когда он посещал ресторан или кафе для деловых встреч, она появлялась там. Если он инспектировал один из своих бизнесов, она снова объявлялась. Она никогда не вмешивалась напрямую в его работу, поэтому у него не было причин выгонять её. Вместо этого она тихо наблюдала и подходила только после завершения его дел, чтобы завязать разговор. Это было озадачивающе. — Перестань следовать за мной. Когда он наконец отчитал её в раздражении, Люсия ответила сияющей улыбкой. — Я перестану, если Ваша Светлость обратит на меня внимание. — Если бы у меня был хоть какой-то интерес, ты бы уже знала об этом. Спустя столько времени ты наверняка поняла это. — Но, Ваша Светлость, я ничего не могу с собой поделать. Я из тех людей, кто должен достичь того, на что нацелился. — С тобой невозможно договориться, не так ли? Раздраженный, он оставил попытки заставить её понять и просто игнорировал её. Но Люсия упорствовала, следуя за ним целых три года. Наконец, не в силах понять её мотивы, Оуэн спросил: — Я не понимаю, почему вы следуете за мной, миледи. Почему я, из всех людей? Ему было искренне любопытно. У неё была поразительная внешность и блестящий ум. Зачем тратить время, гоняясь за ним? — Потому что вы красивы, Ваша Светлость. — …. — И добры. Даже несмотря на то, что я следовала за вами, вы никогда не говорили ничего резкого. — Миледи, элементарная вежливость — это не доброта. Её причина оставила его в недоумении. Оуэн больше никогда её не спрашивал. А потом… *— Ты ведь вселился в мое тело, не так ли?* Раздался знакомый голос. Воспоминания поблекли, и появился образ Оуэна. *— Последний нормальный разговор с Люсией у меня был около года назад. И даже он был таким же, как те ранние обмены фразами.* Он, казалось, вспоминал Люсию как назойливое, изматывающее присутствие. Женщину, которая была сплошной проблемой. *— Как только все эти оставшиеся воспоминания и опыт будут переданы, мы больше не встретимся.* Словно погруженный в раздумья, этот образ произнес эти слова. Когда Оуэн удивленно поднял взгляд, его встретила слабая улыбка. *— Это значит, что ты полностью станешь Оуэном Вердуном.* ---------- Привязанность (5) — Что тогда будет с тобой? Смысл его слов был ясен. Разлука. Он говорил о полном поглощении души. Оуэн поспешно задал еще один вопрос: — Ты сказал, что я стану тобой, а ты — мной… но что будет потом? Даже после смерти? Существует ли вообще перерождение? [Кто знает? Я никогда раньше не умирал.] Все было неопределенно. Отсутствие четких ответов тревожило. Но как бы сильно это ни наполняло его тревогой, альтернативы тому, что предлагал этот человек, не было. Это был единственный путь вперед. [Если я могу вселиться в другое тело как душа, то, возможно, это возможно.] Он предложил собственное предположение. [Хотя, кажется, наши души никогда не разделятся по-настоящему.] — … [Ты боишься?] Когда Оуэн промолчал, человек задал вопрос прямо. Оуэн кивнул, не в силах отрицать. Он действительно боялся. [Боишься, что я исчезну без следа? Что ты поглотишь меня? Или наоборот — боишься, что мои воспоминания поглотят тебя?] Каждое резкое замечание пронзало защиту Оуэна. Он боялся. Боялся вины, которая возникнет из-за исчезновения человека, изначально владевшего этим телом. Боялся подавляющего влияния, которое могло возникнуть из-за воспоминаний и души, которые он собирался унаследовать. Он боялся того, как может измениться — и неопределенного будущего, которое ждало их обоих. [Ничего из этого не произойдет. Тебе не нужно об этом беспокоиться.] Видя долгое молчание Оуэна, человек продолжил. [Если бы это должно было случиться, признаки проявились бы уже сейчас. Но их нет, не так ли?] Твердый голос человека принес Оуэну некоторое успокоение. Он был прав. Если бы Оуэну суждено было быть поглощенным воспоминаниями этого человека, это случилось бы давным-давно. По правде говоря, некоторые части его прошлого уже повлияли на Оуэна — прежде всего, жестокое обращение и насилие. Но помимо этого, Оуэн не был глубоко затронут. Его манера речи, этикет, физические привычки и повадки изменились естественным образом, но не его мировоззрение или ценности. [Ты возьмешь все, что у меня есть, но ты не настолько слаб, чтобы быть поглощенным этим. Если бы ты был таким, я бы не принял решение о слиянии в первую очередь.] — В этом есть смысл. [Конечно. Ты берешь на себя роль главы дома Вердун. Она не может достаться кому попало. Единственное, что может на тебя повлиять — это мои изъяны.] Человек откровенно говорил о своих самых болезненных и уязвимых сторонах — слова, возможные только потому, что он знал: они становятся единым целым. [Они значительны и ужасны, потому что они доминировали во мне слишком долго. Как бы ты ни пытался избавиться от них, они останутся.] Он горько усмехнулся, насмехаясь над самим собой. Видя его подавленное состояние, Оуэн слушал молча. [Ты ведь уже испытал это, не так ли? Когда идет дождь, воспоминания нахлынивают. Если рядом есть другие, это не так плохо. Но если ты один во время внезапного ливня или грозы, это становится невыносимым, верно?] Хотя Оуэн уже испытал это, услышать такое от самого человека было еще тяжелее. Оуэн Вердун прожил настолько мучительную жизнь, что мог сломаться из-за такой мелочи, как погода. [И все же, похоже, кошмары тебя не мучают.] — Нет. Хотя я все равно мало сплю. [Это просто часть того, что значит быть Мастером Меча. Твоему телу не требуется много отдыха.] — Ах… Как и ожидалось от главного героя, его выносливость и физическое состояние были исключительными, даже если его психическое здоровье оставляло желать лучшего. [На следующей неделе ты отправляешься в Лес Туманов, верно?] Тема сменилась. Оуэн кивнул в ответ. — Да, полагаю, это по просьбе святой. [Если быть точным, это душа внутри тела святой просит об этом.] — …Ты знал? [Я вижу все, что ты делаешь снаружи. И я также чувствую душу, обитающую в другом теле.] — Значит ли это… Оуэн наконец понял, как Белла узнала о ситуации. — Значит, настоящая Белла должна была рассказать ей? [Скорее, пыталась убедить ее. Перестать искать, так как человек, которого она искала, больше не существует.] — Не то чтобы это сработало… Замолчав на полуслове, Оуэн, казалось, о чем-то задумался, подняв голову с решительным видом. Затем он озвучил просьбу. — На случай, если что-то случится, не мог бы ты оставить воспоминания последних нескольких месяцев нетронутыми? [А если мое присутствие не даст ей сдаться, что тогда?] — Она не сдастся только потому, что ты исчезнешь. [Твоя правда.] Человек быстро уступил. [Тогда, как только все разрешится, я передам оставшиеся воспоминания.] — Спасибо. [Не за что благодарить. Кстати, как только барьер будет установлен, охотничьи турниры к осени исчезнут, не так ли?] Разговор снова повернул, и Оуэн кивнул. — Да. Обычно в октябре проходит еще один охотничий турнир, но я не думаю, что в этот раз он состоится. В самых северных пределах континента, в пределах Маркизата Керес, лежал Лес Снегов, крупнейший лес в империи и дом для бесчисленных монстров. Охотничьи турниры традиционно проводились там. Но во время весеннего турнира пробуждение Беллы сожгло весь лес дотла, сделав невозможным проведение еще одного. Поскольку лес находился на восстановлении, а монстры исчезли, причин проводить турнир больше не было. Более того, если Белла установит барьер на Лес Туманов, а позже сделает то же самое для Леса Снегов, оправданий для продолжения традиции не останется. — Графство Тейлор, где монстров было меньше, тоже больше не сможет использовать это как предлог для запроса имперской поддержки. Графство Тейлор, расположенное к югу от Маркизата Керес, включало в свои границы восточную часть Леса Туманов. В отличие от обширного и опасного Леса Снегов, Лес Туманов был небольшим — едва ли пятая часть его размера — и в нем было гораздо меньше монстров. Тем не менее, семья Тейлор долгое время использовала присутствие монстров как предлог для запроса поддержки у императорской семьи. Запрашиваемая поддержка часто включала рыцарей, а также магические камни и кристаллы маны, поэтому всем было очевидно, что семья преувеличивает угрозу. Тем не менее, императорская семья предоставляла некоторую помощь, пусть и неохотно, поскольку Графство Тейлор не обладало престижем проведения охотничьего турнира, как Маркизат Керес. [Они, вероятно, попытаются как-то использовать святую, но я сомневаюсь, что она будет сотрудничать добровольно.] — …Похоже, так оно и есть. Если и было что-то хорошее в том, что Белла изменилась по сравнению со своим оригинальным персонажем в «Цветке Империи», так это было именно оно. В оригинальной истории Белла, жаждущая семейной любви, щедро одаривала Тейлоров добротой и заботой. Однако они лишь эксплуатировали ее и никогда по-настоящему не считали ее семьей. — …Даже так, я намерен найти способ. [Способ извлечь душу из тела святой?] — Безопасный способ отправить ее обратно. С помощью Лорда Магической башни я узнал о древнем магическом круге, который может открывать измерения. Но даже с этими знаниями Белла должна была вернуться. «Белла» не хотела оставаться в этом теле. Более того, Белла все еще не отказалась от Оуэна. В таких обстоятельствах единственной добротой, которую мог предложить Оуэн, было найти безопасный способ отправить Беллу обратно в ее родной мир. [Тогда нам нужно будет раздобыть древний гримуар.] — Да. Лорд Магической башни уже усердно работает над этим. [Ты, кажется, довольно сблизился с ним, учитывая, как легко получаешь помощь.] — Он хороший человек, Кайл. Оуэн ответил утверждением, которое несло двойной смысл. Кайл был хорошим человеком, поэтому они сблизились, и именно поэтому Кайл был готов помочь ему так охотно. [Как ты можешь быть так уверен?] Человек, казалось, был заинтригован непоколебимым доверием Оуэна. [Ты не можешь гарантировать это. Для тебя он был просто персонажем книги, не так ли?] — …Значит, ты догадался. [Точно так же, как ты узнал мои воспоминания, я пришел к пониманию твоих.] Оуэн подозревал это. Но услышать прямо, что человек знает все о его воспоминаниях, было странно. — И все же ты, кажется, не встревожен. Если ты читал мои воспоминания, ты должен знать… это место — не более чем мир романа. [Какая разница?] — … [Мир это романа или нет, он существует. Это все, что имеет значение.] Оуэн думал, что человек может счесть это бессмысленным — или, возможно, разозлиться. В конце концов, если бы кто-то сказал Оуэну, что Земля — это просто иллюзорный мир снов, он был бы потрясен. Тем не менее, человек оставался невозмутимым. Это осознание поразило Оуэна заново: Для этого человека сам мир не имел внутренней ценности. Что имело значение для него — не смысл или причина существования мира, а его долг как главы дома Вердун. [Честно говоря, мне труднее понять тебя. Разве не ты должен был бороться, чтобы принять это? То, что это место — декорации романа?] — Я смог увидеть Люсию. […Это крайность.] Человек медленно цокнул языком. Когда Оуэн моргнул от такой реакции, напоминающей реакцию Кайла, человек покачал головой. [Теперь я понимаю, почему Лорд Магической башни реагирует на тебя именно так. Ты довольно чрезмерен.] — Я так не считаю. [И в этом проблема. Проблема в том, как ты можешь искренне заботиться, считать друзьями или даже любить людей, которых изначально считал просто персонажами. Как это возможно?] Его вопрос был обоснован. Большинство людей потратили бы много времени, пытаясь принять мир как реальность, не в силах примирить его с романом, который они знали. Даже если бы они приняли это, отношение к персонажам как к реальным людям или построение искренних отношений с ними потребовало бы значительных усилий. Вот почему Белла назвала Оуэна сумасшедшим — безумцем. Нормальный человек не почувствовал бы немедленной связи, не говоря уже о том, чтобы подружиться или влюбиться в вымышленных персонажей. Понятие истинной привязанности или любви к существам, которые якобы были просто персонажами, казалось бы абсурдным. — Я перечитывал этот роман больше сотни раз. Но у Оуэна был только один ответ. — Для меня они были самыми надежными и хорошо знакомыми людьми, которых я только мог себе представить. Объединив Землю и этот мир, не было людей, которых Оуэн понимал бы лучше, чем Кайла и Люсию. Точно так же не было мира, который Оуэн знал бы лучше, чем «Цветок Империи». — Какая разница, был ли этот мир когда-то вымыслом или иллюзией? Теперь это моя реальность. Сон или фантазия, это не имело значения. Пока он мог оставаться здесь, это становилось его реальностью. […Вот почему они называли тебя безумцем.] — И я не отрицал этого. Потому что это правда. [Ну, к счастью, это место реально.] — Приятно это слышать. [Да. Для тебя это благословение.] ---------- Лес Туманов (1) На этом их разговор закончился. — До встречи. С этими словами привычное искажение зрения вернулось, и Оуэн очнулся от сна. — Ты проснулся? Его поприветствовал голос Люсии. Она распахнула шторы, впуская утренний свет, и обернулась к нему. — Да. Ее волосы ярко сияли в лучах утреннего солнца, словно пламя заката. Оуэн поднялся с кровати и направился к окну, где стояла Люсия. Когда он обнял ее со спины, она тихо рассмеялась. — Что такое? Тебе приснился кошмар? — Нет, это был не кошмар. — Тогда что же? Она подняла на него взгляд, и в ее голосе слышалось любопытство. Оуэн ответил мягкой улыбкой. — Мне снилась ты. Это было мирное утро. *** — Прошло немало времени. В день отъезда на Север Оуэн, Кайл и Белла собрались в императорском дворце. Разумеется, они были не единственными участниками группы. Было вполне естественно, что в путешествие, в котором участвуют Лорд Магической башни, Герцог Вердун и Святая, отправляется больше людей. Беллу сопровождали две храмовые служанки и пять рыцарей из Ордена Святых рыцарей, а также пять рыцарей, назначенных императором из состава Императорской гвардии. Хотя Оуэн и Кайл могли взять с собой слуг, рыцарей или магов, они решили этого не делать. Причина была проста: чем больше людей им нужно было защищать, тем обременительнее становилось путешествие, а большая группа лишь замедляла бы их. — Не ожидал, что вы будете настолько бесстыдны, Святая. Когда Белла первой поприветствовала группу, Кайл подошел к ней и тихо пробормотал: — Предложить такой радушный прием после того, как подмешали в мой чай снотворное? Он наклонился ближе, словно собираясь прошептать это ей на ухо. Его слова были резкими, но Белла лишь улыбнулась. — Вы ошибаетесь. Я подала один и тот же чай всем. — И при этом сами вы его не пили, не так ли? — Ваша Светлость тоже, — ответила Белла, мельком взглянув на Оуэна. Кайл издал насмешливый смешок. — Вы уверены, что вам ничего за это не будет, верно? Вот почему вы так себя ведете. — Я понятия не имею, на что вы намекаете… — Даже если я упомяну снотворное, вы отмахнетесь, заявив, что это была вовсе не попытка отравления. И технически чай был одинаковым для всех троих. Белла склонила голову, притворяясь несведущей, пока Кайл говорил низким голосом. Ее наглое поведение заставило его раздраженно цыкнуть. — Нет нужды притворяться, раз Кайл уже всё понял. Оуэн, наблюдавший за их перепалкой со стороны, вмешался в разговор. Белла вопросительно посмотрела на него, и Оуэн кратко пояснил: — Чай был слабее, чем ожидалось. — …Ты подслушал? — В некотором роде, да. Когда Оуэн подтвердил это, Белла тихо вздохнула и снова перевела взгляд на Кайла. — Значит, Лорд Магической башни тоже знает. Вас это не беспокоит? — Что именно вы имеете в виду? — То, что человек, который вам дорог, оказался таким. — Я не понимаю, на что вы намекаете. Кайл не ответил на ее вопрос прямо. Белла, казалось, хотела надавить сильнее, но прибытие рыцарей Императорской гвардии прервало ее. — Приветствуем Святую. — Приветствуем Лорда Магической башни и Герцога Вердуна. Пятеро рыцарей по очереди поклонились им троим. — Рада встрече. С нетерпением жду совместной работы. В отличие от Кайла и Оуэна, которые лишь кивнули в знак признания, Белла ответила тепло, и в ее тоне сквозила подчеркнутая вежливость. Рыцари были явно тронуты ее словами. — Мы сделаем все возможное. После того как рыцари закончили приветствия, к ним присоединились Орден Святых рыцарей и служанки. Один за другим группа рассаживалась по каретам и лошадям. Оуэн и Кайл приготовили лошадей для себя. — Не хотите ли поехать вместе? Когда Оуэн сел на своего черного коня, а Кайл уже собирался последовать его примеру, к ним подошла Белла. Она, по-видимому, была готова сесть в белоснежную карету храма. — Путь предстоит долгий. Я подумала, было бы неплохо поболтать по дороге. Если бы Оуэн и Кайл присоединились к Белле в карете, их лошадьми пришлось бы управлять кому-то из рыцарей. Хотя они на мгновение заколебались, оба в итоге кивнули. Было кое-что, что им нужно было обсудить с Беллой. — Давайте так и сделаем. — Хорошо. Оуэн и Кайл передали поводья рыцарю и забрались в карету. Белоснежная карета Святой была просторной и безупречной, как и следовало ожидать. Как только они сели внутрь и кучер закрыл дверь, группа тронулась в путь, поддерживая ровный темп. Белла заговорила, как только карета пришла в движение. — На карету наложено заклинание звукоизоляции. — Похоже на то. — Это значит, что теперь мы можем говорить откровенно. Лорд Магической башни, вас не беспокоит, что этот человек — вовсе не Оуэн? Ее прямой вопрос заставил Кайла нахмуриться. С выражением недоумения он ответил: — Вы спрашиваете так, будто меня «должно» это беспокоить. — Конечно, должно. Этот человек украл чужое тело, — заявила Белла, указывая на Оуэна. Кайл вздохнул и спокойно ответил: — Если было взаимное согласие, это не имеет значения. — Как вы можете такое говорить? Если изначальный владелец умирает, это, по сути, убийство. — Я слышал, что это слияние душ, а не убийство. — …Сколько же ты ему рассказал? — Белла резко перевела взгляд на Оуэна. Оуэн, чье лицо не выражало никаких эмоций, сухо ответил: — Я сказал ему правду. — Ты сумасшедший? Ты рассказал ему всё? — А почему нет? Нет никакого смысла скрывать это теперь, когда всё раскрылось. Пока Белла и Оуэн обменивались колкостями, Кайл на мгновение опешил, а затем несколько раз прочистил горло. — Оуэн прав. Я попросил объяснений, и, поскольку всё уже было раскрыто, он предоставил их. — И вы… поверили во всё это? — Было бы страннее не поверить, услышав, как вы двое это обсуждаете, — парировал Кайл, лишив Беллу дара речи. Она тяжело вздохнула и прижала пальцы к вискам. — Значит, вы двое выложили всё как есть, поделились секретами и до сих пор называете себя друзьями? — Именно так. — …Ты тоже бесхребетный, да? На это бормотание Беллы Кайл удивленно поднял брови. — Бесхребетный? Когда он повторил ее слова, явно озадаченный, Белла продолжила: — Именно. Как еще это объяснить? Как можно быть таким самоотверженным по отношению к тому, кто тебе нравится, не ожидая ничего взамен? — …Думаю, вы что-то неверно истолковали. Оуэн, заметив, что Белла продолжает подкалывать Кайла, нахмурился. — Ты ведь не хочешь сказать, что «тот, кто ему нравится», — это я? — Да, именно это я и имею в виду, — кивнула Белла. Выражение лица Оуэна исказилось от недоверия. — Искренне надеюсь, что ты не питаешь иллюзий, будто Кайл испытывает ко мне романтические чувства. — Что? С чего бы мне… Кайл, который уже начал было отрицать эту идею, внезапно повернулся к Белле с потрясенным видом. — Постойте, вы имеете в виду «нравится» в «том самом» смысле? — А как еще это можно истолковать? — парировала Белла, не менее ошеломленная. — Существует еще и дружба, — ответил Кайл, переходя в оборону. — Обычно люди формулируют это иначе… — Белла замолчала, глядя на него со смесью разочарования и недоверия. — Что ж, я не осознавал, — признался Кайл, и в его тоне прозвучало извинение. Белла пристально смотрела на него, ее гнев клокотал где-то внутри. Она полагала, что поведение Кайла указывает на романтические чувства, но если это было не так, значит, его отношения с Оуэном были действительно основаны на крепкой дружбе. И все же Кайл никогда не проявлял к Белле ни капли подобного отношения. — Ха… В любом случае, главное, что вы оба видите во мне противника, не так ли? Ситуация уже превратилась в хаос, и Белла знала, что мало что может сделать. — Это зависит от того, как вы будете себя вести, — ответил Оуэн. — «Противник» — не совсем подходящее слово, — добавил Кайл. — Вы скорее партнер по переговорам. Белла перевела взгляд с одного мужчины на другого и вздохнула. — Мои действия — это мой выбор. — А наши — наш, — не задумываясь, ответил Оуэн. — Что ж, мне это не нравится. Это значит, что мне придется отказаться от того, чего я хочу, — сказала Белла с сияющей улыбкой, переводя взгляд на Кайла. Кайл и Оуэн сидели бок о бок, напротив Беллы. По мере продолжения разговора Белла переключала внимание с одного на другого. — И что именно вы имеете в виду под «партнером по переговорам», Лорд Магической башни? Объясните. — Ровно то, что я сказал. — Кайл вытащил из кармана поношенный листок бумаги. — Этот магический круг гарантирует ваше выживание даже после того, как вы покинете свое нынешнее тело. Так что, пожалуйста, оставьте его. Лист, хрупкий от времени, казалось, дрожал на свету. Белла молча смотрела на него, ее выражение лица было нечитаемым. Видя, что Оуэн остается невозмутимым, Белла поняла, что это было заранее оговорено между ним и Кайлом. — Это древний магический круг, — объяснил Кайл. — Он позволяет перемещаться между измерениями — даже душе. — …Так вот почему вы и «этот человек» так спокойно отнеслись к моему существованию, — пробормотала Белла, наконец поняв. — В этом мире существует понятие измерений? — И Оуэн, и вы, кажется, удивлены этой концепции, — заметил Кайл, заинтригованный. — Ну, конечно. Никто в этом мире не стал бы так легко рассуждать о подобных вещах. — Измерения составляют вселенную. Этот мир — лишь крошечный фрагмент. Мир, из которого пришли вы и Оуэн, — другой, — спокойно объяснил Кайл. — Вселенная? Вы даже об этом знаете? — спросила Белла, и в ее голосе послышалось изумление. — Это уже второй раз, когда вы удивляетесь этому, — ровно ответил Кайл. Белла покачала головой, бормоча себе под нос: — Что за лор создал автор…? — Это не просто выдумка автора, — твердо вмешался Оуэн. — Это мир «Цветка Империи», да, но он не является исключительно плодом воображения автора. То, что мы видели, было лишь малой частью. — Ты говоришь так, будто знаешь всё, — съязвила Белла, усмехаясь уверенности Оуэна. — Я не знаю всего. Но в этом я уверен, — без колебаний парировал Оуэн. — Этот мир реален. Это не место, где людей можно воспринимать просто как персонажей. — Это предупреждение? Говоришь мне не зариться на тебя? — Это так звучит? — Безусловно. Это абсурдно, учитывая, как отчаянно ты сражался, чтобы остаться рядом с Люсией. Белла усмехнулась, но Оуэн остался невозмутим. — Я не воспринимаю Люсию просто как персонажа. — Конечно. Ты ведь сумасшедший, — огрызнулась Белла. — Я не воспринимаю Кайла просто как персонажа. И это касается и «Беллы». Белла сверкнула глазами, ее гнев закипал, но Оуэн твердо встретил ее взгляд. Он указал на бумагу в руке Кайла. — Этот магический круг позволит тебе вернуться на Землю, в Корею. Ты сможешь вернуться без вреда и смерти. Это было убеждение — последний акт милосердия. И Белла это знала. Она знала, что эти мужчины, какими бы странными они ни были, не убьют ее. Как она и подозревала, они принесли ей решение, которое не требовало жертв. Или так казалось. «Никаких жертв… кроме самого Оуэна». Белла протянула руку, ее кончики пальцев коснулись бумаги. Как только она схватила поношенный лист, Кайл охотно отпустил его, по-видимому, убежденный, что она принимает их предложение. Но хватка Беллы усилилась, а затем резким движением она разорвала бумагу пополам. — Мне это не нужно. Хрупкий лист легко разделился. Белла лучезарно улыбнулась, снова разрывая его. — Я не вернусь. ---------- Лес Туманов (2) Обрывки бумаги упали на пол кареты. Холодные взгляды Оуэна и Кайла впились в Беллу. Встретившись с ними глазами, Белла лучезарно улыбнулась. — Я же говорила, верно? Я поглощу «Беллу». Так я смогу остаться здесь навсегда. — Святая, это убийство — принуждать к такому без согласия… — О боже, ты ведь знаешь, что я не «Белла», но всё равно называешь меня Святой? — перебила его Белла с ухмылкой. — Ну, пока что… — Пока что? Я намерена сделать так, чтобы это продлилось всю мою жизнь. Разве это невозможно? Когда Белла склонила голову и задала вопрос, Лорд Магической башни твёрдо ответил: — Конечно. Навязывать что-то против воли — это насилие. — Значит, если человек согласен, даже при том же исходе, это уже не насилие? Какая нелепость. Белла резко рассмеялась и снова перевела взгляд на Оуэна. — Между мной и этим человеком нет никакой разницы. Мы оба эгоисты. — Люди по своей природе эгоистичны, — ответил Лорд Магической башни, когда Оуэн промолчал. — Но есть разница между эгоизмом и грехом. Ты должен это знать. Голубые глаза Лорда Магической башни холодно блеснули. Белла встретила его ледяной взгляд сияющей улыбкой. Её весенняя, живописная улыбка не несла в себе ни капли тепла. — Значит, ты хочешь сказать, что то, что я собираюсь сделать — греховно? — Любой бы так сказал. — И откуда им знать? Если никто не узнает, кто скажет, что я совершила преступление? Её серебристые глаза сузились, изображая невинность. Её выражение лица было мастерской маской безмятежности. — Никто не узнает, кроме вас двоих. Так как же меня можно обвинить в неправоте? — уверенно произнесла Белла. Ни Кайл, ни Оуэн не могли раскрыть её планы, чтобы ни случилось. — Вы не пророните ни слова. Вряд ли кто-то поверит вам, даже если вы скажете, а если даже и поверят… Она бросила косой взгляд на Оуэна, и на её губах заиграла ухмылка. — Я не оставлю этого человека в покое. В конце концов, я не могу умереть в одиночку. Если они разоблачат её, Белла позаботится о том, чтобы Оуэн не вышел сухим из воды. Если её потянут на дно, она утащит его за собой. И Оуэн, и Кайл знали — никто из них не хотел видеть, как Оуэн идёт ко дну. — Так что, если вы отправите меня в ад, я позабочусь о том, чтобы он отправился следом. Так мы пойдём вместе. От её слов Лорд Магической башни стиснул зубы, прежде чем ответить. — Я не говорил, что отправлю тебя в ад. У меня нет намерения убивать тебя или причинять тебе вред. — Даже без намерения, ваши решения насчёт него превратят мою жизнь в сущий ад. — Я предложил тебе способ вернуться в твой родной мир, — процедил сквозь зубы Лорд Магической башни, и его разочарование было очевидным. Белла тихо усмехнулась. — Даже если бы я вернулась на Землю, в Корею, и получила своё прежнее тело… это не то, чего я хочу. Навязывать кому-то то, чего он не хочет — жестоко. — Хватит пытаться её переубедить, Кайл, — негромко сказал Оуэн, наконец заговорив после того, как молча наблюдал за их спором. — Она уже отвергла наше предложение. Она не изменит своего решения. — Но… — Это бесполезно. Когда Оуэн покачал головой, Лорд Магической башни глубоко вздохнул и отвернулся. Белла, наблюдая за их обменом репликами, с любопытством склонила голову. — Вы не кажетесь особо затронутыми этим, учитывая, что на кону ваша жизнь. И всё же злится именно Лорд Магической башни. — Какая реакция должна быть у меня на того, кого невозможно переубедить? — ответил Оуэн, его выражение лица было холодным и бесстрастным. — Ты мог бы хотя бы попытаться. Белла криво улыбнулась, но Оуэн лишь ответил безразлично: — Тратить усилия на бессмысленное — просто пустая трата времени. — У тебя есть манера говорить вещи, которые действуют мне на нервы. Белла скрежетнула зубами от разочарования, но Оуэн полностью проигнорировал её. Пытаясь успокоить нарастающее раздражение, Белла переключила внимание на Лорда Магической башни. — Тогда позволь спросить тебя, Лорд Магической башни. Почему ты так вовлечён в дела Оуэна? — Мне нужна причина? Лорд Магической башни казался искренне озадаченным её вопросом. Белла дала краткое пояснение: — Просто я не понимаю. Это ведь тебя не касается, верно? — Это дело друга. Конечно, это касается меня. — И это всё? Только потому, что он твой друг, ты помогаешь ему до такой степени? Недоверие Беллы усилилось. — Иначе Святая попытается избавиться от Оуэна, — отрезал Лорд Магической башни, и в его тоне не было ни капли сомнения. Выражение лица Беллы исказилось в гримасе. — Выражайся яснее. Я не пытаюсь избавиться от Оуэна; я пытаюсь избавиться от «этого человека». — Они уже одно и то же. — Нет, их души всё ещё разделены. Повысив голос от разочарования, Белла прижала руку ко лбу, прежде чем уставиться на Оуэна. — Даже несмотря на то, что очевидно, что его душа стала такой слабой, что её почти не осталось. — Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь, — ответил Оуэн, даже не встречаясь с ней взглядом. Белла с раздражённым вздохом провела пальцами по волосам и уточнила: — Я говорю о душе Оуэна. Почему она стала такой слабой и слабенькой? — Откуда «тебе» знать? — Думаешь, я бы знала? Это потому, что Белла мне рассказала! — огрызнулась она. — Конечно, — пробормотал Оуэн себе под нос. — Значит, это Белла позволила тебе понять, что я — не он, — добавил он. — Говоришь очевидные вещи, не так ли? — усмехнулась Белла. — Я немного поболтала со вторым сыном маркиза Селид, и тут Белла внезапно выложила всё как на духу. Сказала мне, что всё, что я планировала — бессмысленно. При упоминании второго сына Селид лицо Оуэна помрачнело. — Теперь, когда я думаю об этом, снотворное в чае тоже было от второго сына Селид. Что именно ты замышляешь с ним? Белла лишь ухмыльнулась в ответ на вопрос Оуэна. — Что не так? Ты так легко нашёл древнюю книгу заклинаний, но не можешь понять этого? — Ты так думаешь? — парировал Оуэн, его тон оставался ровным. Белла вздохнула, её тон стал пренебрежительным: — Ты спросил только для того, чтобы подтвердить? — Именно. — Ну тогда, что ещё это может быть? — Белла пожала плечами, изображая безразличие. Второй сын Селид хотел Люсию, а Белла хотела Оуэна. Единственный план, который они могли разработать вместе, был до боли очевиден. — Мы работаем вместе, стратегически помогая друг другу получить то, что мы хотим. — Ты хоть знаешь, что за человек этот второй сын Селид? Хмурый взгляд Оуэна стал ещё тяжелее от ожидаемого, но всё же раздражающего ответа. Желание Беллы поглотить душу Беллы уже было проблематичным, но второй сын Селид был угрозой совершенно иного уровня — человек, который не задумываясь совершал убийства или нарушал законы. — Более или менее. Это видно по его поведению. Он плохой парень, — пренебрежительно ответила Белла. — Это выходит далеко за рамки «плохого». — И что с того? Её беззаботный ответ лишь сделал тон Оуэна резче, когда он вынес предупреждение. Но Белла лишь склонила голову, не воспринимая его всерьёз. — Какие бы ужасные вещи он ни делал, как это касается меня? Подробности злодеяний второго сына Селид были не важны для Беллы. — То, что он делает, не влияет на меня. Я ведь ничего не теряю. Верно? Их отношения были чисто деловыми — взаимная выгода в обмен на взаимное сотрудничество, пока никто из них не предавал другого. — Второй сын Селид хочет Люсию. — …И тебя. — Не смотри на меня так. Когда ледяной взгляд Оуэна стал острее, наполненный тихой злобой, Белла пожала плечами с притворным безразличием. — Мне всё равно, что ты думаешь. Ты всё равно не тот Оуэн, которого я хочу. Даже если бы это было так, мне было бы всё равно. — …. — Как ты вообще можешь заботиться о Люсии? С таким-то лицом? Белла схватила Оуэна за воротник, но он легко отмахнулся от её руки. Она снова потянулась к нему, но на этот раз Оуэн перехватил её запястье и крепко сжал. — Прекрати. — Довольно, Святая. Это неуместно, — вмешался Кайл, его голос был спокойным, но твёрдым. Белла тихо усмехнулась, её выражение лица было наполнено саркастическим весельем. — Вы двое — что-то с чем-то. Вы оба так раздражаете. Испустив вздох, она откинулась назад, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Жива Люсия или мертва — мне всё равно. Почему меня это должно волновать? Люсия не имеет ко мне никакого отношения. Оуэн молча смотрел на неё, а Кайл сузил глаза, словно пытаясь разгадать её намерения. — Если второй сын Селид заберёт Люсию, это идеально для меня. Это значит, что я получу Оуэна. — Ты думаешь, Люсия просто позволит этому случиться? — Конечно, нет. Вот почему мы объединяемся, не так ли? — ответила Белла с улыбкой, подперев подбородок рукой, и продолжила: — О, и есть ещё кое-что, что вам следует знать. Её серебристые глаза блеснули эмоциями, которые Оуэн знал слишком хорошо. Собственничество и одержимость. Это были знакомые чувства, но его реакция на них изменилась. Вместо сочувствия Оуэн теперь чувствовал нарастающее отвращение — глубокое внутреннее неприятие. — Я обязательно заберу даже твою оболочку, если ты полностью поглотишь душу Оуэна. — Я не понимаю, откуда у тебя такая уверенность. — Думаешь, я не смогу? — глаза Беллы расширились в притворном удивлении, она прикрыла рот рукой, и её преувеличенная игра была откровенно неискренней. — Я ведь Святая. Представительница Бога. Неужели ты не думаешь, что я могу провозгласить волю Бога, если захочу? — Что за чушь… — пробормотал Кайл, его тон был резким. — Почему чушь? Если я так скажу, люди поверят. Белла ярко улыбнулась, её выражение лица было таким ослепительным, что могло бы стать благословением — если бы не её слова. — Моё истинное желание — Оуэн, но даже его оболочка меня бы удовлетворила. Вот почему я надеюсь, что ты скоро сдашься. Тогда тебе не придётся быть прикованным ко мне. — …. — И раз уж вы с Лордом Магической башни придумали, как отправить меня обратно, но не можете убедить меня уйти… как насчёт того, чтобы вернуться вместо меня? ---------- Лес Туманов (3) После последних слов Беллы в карете воцарилась тишина. Группа ехала молча, пока карета не остановилась на обед. Впоследствии Кайл и Оуэн предпочли пересесть на лошадей, вместо того чтобы возвращаться в карету. Сопровождавшие их рыцари обменивались неуверенными взглядами, гадая, не поссорились ли они, но никто из троих не проронил ни слова, чтобы прояснить ситуацию. В течение следующих трех с половиной дней атмосфера оставалась тяжелой, пропитанной невысказанным напряжением, пока группа не прибыла в поместье графства Тейлор. — Добро пожаловать, Ваша Светлость герцог Вердун, Лорд Магической башни и Святая. Давненько мы не виделись. Граф Тейлор лично поприветствовал их у входа в замок. Он чрезмерно низко кланялся Оуэну и Кайлу, однако держался с подчеркнуто формальной холодностью с Беллой, несмотря на их формальную связь «родитель-ребенок» на бумаге. — Давненько, граф, — ответила Белла, ее тон был вежливым, но отстраненным. Ее сияющая улыбка, когда она назвала его «графом» вместо того, чтобы использовать более близкое обращение, лишь подчеркнула очевидную пропасть между ними. — Я слышал, вы прибыли, чтобы установить защитный барьер. Позвольте мне сначала проводить вас в поместье. В отличие от оригинальной истории, граф Тейлор не ругал Беллу, не требовал денег и не выдвигал никаких других неразумных просьб. Он просто кланялся и вел себя как услужливый хозяин. Оуэн наблюдал за этой сценой с недоумением в глазах, явно замечая разницу. Когда Белла проходила мимо него, она заметила: — Не только вы способны менять сюжет. Имейте это в виду. Это было недвусмысленное предупреждение. Точно так же, как Оуэн использовал свои знания о «Цветке Империи», чтобы изменить ход событий, Белла давала понять, что может сделать то же самое. Сказав это, она прошла мимо него. Оуэн холодно смотрел вперед, прежде чем последовать за ней вместе с Кайлом. Группу проводили в комнаты, подготовленные слугами графа. Чтобы установить защитный барьер, им сначала нужно было осмотреть Лес Туманов. На это ушло бы около двух дней, поскольку им предстояло изучить структуру леса, выявить места частого появления монстров и установить большой магический массив у каждого из входов в лес. Таким образом, группа приняла гостеприимство графа и остановилась в его поместье. Это был императорский приказ, так что даже если бы граф не желал этого, у него не было иного выбора, кроме как подчиниться. — Как только вы пообедаете, можете приступать к осмотру леса. Еда уже готова, — сказал граф, сложив руки вместе после того, как распределил комнаты для группы. — Тогда, может, пойдем? — спросила Белла у группы с приятной улыбкой. Рыцари и горничные, сопровождавшие их, согласились, хотя им предстояло есть отдельно. В Империи, где классовая система была жесткой, было немыслимо, чтобы простолюдины и дворяне обедали вместе, за исключением крайних обстоятельств, таких как война или секретные миссии. — Да, Святая. — Как пожелает Святая. — Мы последуем за вами, Ваша Светлость. Рыцари и горничные вторили своему согласию, и Оуэн с Кайлом также дали понять, что согласны. Граф Тейлор проводил их в обеденную зону, выглядя довольным тем, что принимает столь высокопоставленных гостей. Поместье Тейлор было обширным, с тремя отдельными обеденными залами для размещения разных групп. Рыцарей и горничных отправили в самый большой обеденный зал, а Оуэна, Кайла и Беллу отвели во второй по величине, куда должен был присоединиться сам граф. Внутри обеденного зала уже находились графиня Тейлор и юная леди Тейлор, прибывшие туда заранее. — Для меня честь встретиться с вами, Ваша Светлость герцог Вердун и Лорд Магической башни. Святая, прошло немало времени. Графиня поприветствовала Беллу официально, точно так же, как и граф. Однако юная леди, которую готовили в качестве наследницы семьи Тейлор, обратилась к Белле более фамильярно. — Сестренка, как же давно мы не виделись! — Да, давно, графиня. И вы тоже, моя леди, — ответила Белла вежливым, но отстраненным тоном, сохраняя четкую дистанцию. Несмотря на холодность Беллы, юная леди ярко улыбнулась, ничуть не смутившись. — Прошла целая вечность! Как вы поживаете? — Всегда находится что-то, что занимает мое время. Вы должны знать почему, учитывая ваше присутствие на имперском банкете. Хотя они говорили о том, что прошло много времени, в последний раз Белла виделась с семьей Тейлор в августе — едва ли месяц назад. Во время имперского банкета Белла намеренно избегала их, и мероприятие закончилось преждевременно, оставив мало возможностей для общения. — О, я слышала! Говорят, с вами приключились ужасные вещи. — Да, это отняло у меня немало времени, — отрезала Белла. Любопытство юной леди было безграничным, что соответствовало ее шестнадцатилетнему возрасту. Однако ее назойливость начинала действовать Белле на нервы. Прервав разговор, Белла переключила свое внимание на Оуэна и Кайла. — Ваша Светлость, Лорд Магической башни, обед готов. Не приступить ли нам к трапезе? Ее безупречные манеры и формальный тон выглядели почти комично, учитывая контекст, но она исполнила это с точностью. Кайл приподнял бровь, явно забавляясь, в то время как Оуэн, привыкший к театральности Беллы, спокойно занял свое место без всякой реакции. Стол был длинным, овальной формы. С одной стороны сидели граф, графиня и юная леди Тейлор, а на противоположной стороне — Кайл, Белла и Оуэн в таком порядке. Белла расположилась между двумя мужчинами, лицом к семье Тейлор. — Угощение скромное, но, пожалуйста, наслаждайтесь. Вам понадобится сытный обед перед тем, как отправиться в лес, — сказал граф с сияющей улыбкой. Натянутую веселость было трудно воспринимать всерьез, но никто не стал комментировать это. Слуги и горничные начали расставлять приготовленные блюда на столе, разливая напитки в уже расставленные бокалы. В стаканы для воды налили лимонную воду, а в бокалы для вина — выдержанное вино из известного заведения. — Ваша Светлость, — внезапно начала юная леди Тейлор, ее глаза сверкали от любопытства. Оуэн, который молча потягивал воду, поднял голову на ее неожиданный призыв. — Я слышала, вы помолвлены с леди Эдельте! Вопрос возник из ниоткуда. Оуэн не знал, как ответить, поэтому лишь слегка кивнул. Этого небольшого жеста было достаточно, чтобы удовлетворить юную леди, которая улыбнулась так, словно получила подтверждение какой-то захватывающей новости. Юная леди Тейлор воскликнула радостным голосом: — Вы двое — такая идеальная пара! Я болела за вас еще с тех пор, как это началось три года назад. Поздравляю! Оуэн почувствовал себя неловко из-за неожиданной похвалы от незнакомки, но вежливо кивнул в знак признательности. Граф и графиня Тейлор, застигнутые врасплох резким замечанием дочери, начали суетиться, пытаясь переключить ее внимание, предлагая ей поесть или выпить чего-нибудь. И, конечно, Белла… — …. Она хранила молчание, осушая свой бокал вина. Ее серебристые глаза были холодны, и этот холод был направлен исключительно на юную леди Тейлор. — Святая. Кайл, не в силах игнорировать пугающее поведение Беллы по отношению к юной девушке, тихо позвал ее по имени. Белла быстро сменила выражение лица, повернувшись к Кайлу с отрепетированной улыбкой. — Лорд Магической башни, вы хотели что-то сказать? Ее холодный взгляд остался, но лицо было спокойным и мягким. Ее актерский талант был продемонстрирован в полной мере. — …Я собирался предложить нам закончить обед поскорее. Похоже, скоро может пойти снег, и было бы лучше осмотреть лес, пока погода не ухудшилась. Неловкая подача Кайла выдавала его дискомфорт от мастерского фасада Беллы. У Кайла не было способностей к актерской игре, да и он не понимал необходимости в ней. Он находил образ жизни дворян, обремененный масками и представлениями, удушающим и трудным для понимания, не говоря уже о том, чтобы подражать ему. — О, вы правы. Небо действительно кажется полностью белым от облаков, — сказала Белла, взглянув в окно, прежде чем взять вилку, чтобы проткнуть кусок стейка. Из мяса слабой прожарки сочилась кровь, когда она поднесла его к губам. — Нам действительно стоит закончить трапезу побыстрее и направиться в лес. Если мы задержимся, то упустим возможность и рискуем отложить наш отъезд. — Да, — отрывисто ответил Кайл. — Хотя, даже если мы поторопимся, задержки все равно могут случиться. Это было бы очень досадно. Белла обменялась коротким комментарием с Кайлом, прежде чем перевести взгляд на Оуэна. — Ваша Светлость, я понимаю, что ваша церемония помолвки состоится через две недели. Это верно? — …Да. — Если мы задержимся с возвращением, это может вызвать всякого рода проблемы, не так ли…? Ее голос затих, имитируя беспокойство и сожаление. Но эмоции, скрывающиеся за ее словами, были иными. — Если разразится снежная буря, дороги могут быть полностью заблокированы. Мы можем задержаться еще дольше. В ее тоне сквозила насмешка, подколка, приправленная удовлетворением от планирования чего-то разрушительного. — Этого не случится, — отрезал Оуэн. — На Севере всегда холодно, но снежные бури не начинаются до ноября. — Да, это правда. Вам не о чем беспокоиться, Святая, — вставил граф Тейлор, стремясь встать на сторону Оуэна. Было очевидно, как сильно он старается завоевать расположение Оуэна. — Но в прошлый раз… Белла начала снова, не желая отступать, несмотря на заверения графа. В ее выражении лица смешались беспокойство и вина. — В прошлый раз в Лесу Снегов, разве не случилось чего-то внезапного? Она имела в виду инцидент во время своего предполагаемого пробуждения — историю, в которую многие верили, хотя это не было правдой. — Весь лес пришлось сжечь, а потом пошел дождь, чтобы потушить пожар. — Это была неизбежная ситуация, — вмешался Кайл, его тон был твердым. — Но сейчас все иначе, не так ли? Уверена, Святая уже не так неопытна в обращении со своей божественной силой, как тогда. Голубые глаза Кайла встретились с серебристым взглядом Беллы, холодно бросая ей вызов. Белла, слабо улыбнувшись, склонила голову. — …Конечно, нет, — ответила она мягко, хотя отсутствие убежденности в ее голосе было очевидным. — В конце концов, прошло уже несколько месяцев. Белла не была «Беллой». В то время как Оуэн постепенно сливался со своим двойником, Белла не получила ничего от своей предшественницы — ни воспоминаний, ни опыта, ни даже мыслей. В отличие от Беллы из «Цветка Империи», эта версия святой не имела реального опыта или навыков в качестве святой фигуры. Тем не менее, просто будучи «Беллой», оригинал обладал знаниями и способностями, которых не хватало нынешней обладательнице тела. — Кажется, я излишне беспокоилась. Прошу прощения за то, что подняла эту тему без необходимости. Ее тон выдавал разочарование, но она замаскировала его вежливостью. Впрочем, это не имело большого значения. По правде говоря, отсутствие навыков было преимуществом. Это лишь послужило бы затягиванию процесса. «Нет, на самом деле», — подумала Белла, и ее губы тронула лукавая усмешка. Чем дольше это займет, тем лучше. Задержки идеально вписывались в ее планы. ---------- Лес Туманов (4) После обеда трио в сопровождении рыцарей направилось в Лес Туманов. Лес оправдывал свое название, будучи укутанным плотным, почти непроницаемым туманом. — Я почти ничего не вижу, — проговорила Белла, в чьем голосе слышалось изумление. Причиной того, что на картографирование этого относительно небольшого леса требовалось два дня, был именно туман. Белла предполагала, что он не может быть «настолько» густым, но реальность превзошла все ее ожидания. — Прямо за нами притаился мелкий монстр, — небрежно бросил Оуэн. Конечно, трудности, создаваемые туманом, были проблемой в основном для Беллы и обычных рыцарей. В их группе было четверо рыцарей, способных использовать ауру, что позволяло им чувствовать окружение, несмотря на плохую видимость. Что же касается Оуэна… — Сюда, — произнес он, и его голос звучал спокойно и уверенно. Оуэн был тем, кто мог ясно видеть даже в кромешной тьме. Простой туман едва ли был для него помехой. — Он вообще человек? — пробормотала Белла себе под нос, явно недовольная. Она не могла избавиться от чувства недоверия. Даже читая «Цветок Империи», она знала, что «Оуэн» — фигура незаурядная, но увидеть это воочию было совсем другое дело. Она была свидетельницей его навыков во время охотничьего турнира, но тогда она рационализировала это как способности «Оуэна». Теперь же ими владел кто-то другой. Было трудно поверить, что кто-то, не являющийся «Оуэном», может использовать его навыки так непринужденно. Раздался свист рассекаемого воздуха. В тот же миг в тумане эхом отозвался звук: Оуэн выхватил меч и вспорол плоть монстра. Тяжелое дыхание умирающего существа смешалось с металлическим запахом крови в воздухе. Когда Оуэн убрал клинок, с его острия капала кровь. Белла уставилась на него, ее взгляд был полон замешательства. *Он не «Оуэн». Он не может им быть.* И все же, почему он кажется таким… — Идем дальше, — сказал Оуэн, и в его глубоких черных глазах не было ни колебаний, ни эмоций. Его взгляд был спокойным, почти пугающе спокойным, а манера держаться излучала ощущение привычки к подобным сценам. Клинок скользнул обратно в ножны; его черная поверхность была инкрустирована древними золотыми письменами, складывающимися в слово: [Вердун] Это был фамильный меч герцогства Вердун, подарок первого Императора Фрейона первому Герцогу Вердуну. — Ты… Белла шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. Хотя туман скрывал большую часть окружения, теперь она видела его отчетливо. — Как ты можешь так мастерски владеть мечом? — Рыцари услышат тебя, — ответил Оуэн, мельком оглянувшись. К счастью, рыцари все еще были немного позади. Кайл, однако, находился всего в трех шагах. — Если бы они услышали, ты или Лорд Магической башни остановили бы меня, — парировала Белла, отбрасывая беспокойство и продолжая настаивать. — Ты хочешь сказать, что можешь так обращаться с мечом просто потому, что унаследовал его воспоминания? Ты делал что-то подобное в Корее? — Ты видела меня на охотничьем турнире, — отрезал Оуэн, прежде чем отвернуться и продолжить путь. Белла нахмурилась, ее замешательство не утихло. — Ты планируешь обследовать весь лес пешком? Пока Белла пыталась осмыслить происходящее, Кайл прошел мимо нее, чтобы присоединиться к Оуэну. — Не лучше ли мне использовать «Око Пространства-Времени»? — предложил Кайл. — Это значительно истощит твою ману, — возразил Оуэн. — Это ничто по сравнению с имперским банкетом. Тогда я продержался пять дней подряд; уверен, один день я осилю. Кайл криво усмехнулся, призывая свою ману. Синяя энергия заструилась вокруг него, концентрируясь в глазах, которые на мгновение вспыхнули ярким, лучистым светом. Затем сияние померкло, когда мана стабилизировалась. — Я могу записать все здесь, а потом просмотреть в поместье. — Туман размоет изображения, — заметил Оуэн. В «Цветке Империи» Кайл не использовал «Око Пространства-Времени» для обследования леса. Должна была быть причина. — Я могу видеть сквозь туман, если усилю свою ману, — объяснил Кайл. — …. Предположения Оуэна оказались неверны. Вспоминая оригинал, Кайл также обследовал Лес Снегов в оригинальной истории. Оба леса требовали установки защитных барьеров. Причина, по которой Кайл не использовал эту технику, должно быть, заключалась в том, что… *Это все было предлогом, не так ли?* Кайл просто плел интриги, чтобы проводить больше времени с «Беллой». И Кайл, и «Белла» были заняты, их графики редко совпадали. Даже когда Кайл приглашал ее под разными предлогами, «Белла» часто не могла прийти. *Не то чтобы это имело значение в конце концов — в любом случае, все это шло на пользу «Оуэну».* Ирония интриг Кайла заключалась в том, что, пока он прилагал усилия, именно «Оуэн» в конечном итоге завоевывал привязанность «Беллы». — В любом случае, я запишу изображения. Скоро пойдет снег, так что мы не успеем охватить все, что планировали сегодня, — сказал Кайл, прерывая ход мыслей Оуэна. Оуэн кивнул в знак согласия. Передав обновление рыцарям, следовавшим позади, он подал сигнал группе остановиться и перегруппироваться для следующего этапа их плана. Рыцари, казалось, были довольны тем, как быстро и гладко продвигается ситуация. В резком контрасте с ними, Белла находила весь этот сценарий абсурдным. Причина ее разочарования была проста: как и Оуэн, она не ожидала, что Кайл использует «Око Пространства-Времени» в лесу. *Значит, это все была лишь уловка?* — подумала она, цокнув языком от недоверия, осознав, насколько коварен был оригинальный Кайл. *А теперь он вообще не проявляет интереса.* Эта мысль вызвала у нее негодование. Даже если человек внутри Кайла изменился, что это за перемена в отношении? Белла никогда не испытывала особого интереса к Кайлу, но видеть, как сюжет оригинальной истории разворачивается в направлениях, которые она не предвидела, было несомненно раздражающе. *Все из-за этого человека.* Ее обида в конечном итоге направилась на Оуэна. Мужчина, чье лицо в реальности было куда изысканнее, чем могла передать обложка или вебтун «Цветка Империи», сегодня снова был безупречен. Его аккуратный и спокойный взгляд, непостижимая глубина черных глаз, прямой и благородный нос, четкие и алые губы, очерченная линия челюсти. Его бледная кожа и поразительно выступающий кадык. Даже одетый в аккуратную рыцарскую форму, было легко представить, насколько безупречно его телосложение. *Я до сих пор не понимаю, почему он так хорошо владеет мечом или ведет себя точно так же, как Оуэн.* Белла не могла примирить способности этого человека с тем фактом, что он не Оуэн. Как мог кто-то, не являющийся оригинальным Оуэном, так мастерски владеть его мечом и излучать ту же ауру? Если бы его манера поведения отличалась хоть немного, она начала бы подозревать его еще на охотничьем турнире. Единственным заметным отличием Оуэна во время охотничьего турнира было его смягчившееся поведение по отношению к Люсии. Это оставалось единственным истинным различием. Он любил Люсию и ставил ее превыше всего остального. *Тогда ладно. Даже если Оуэн исчезнет, это не имеет значения.* С момента прибытия в этот мир Белла мечтала встретить Оуэна и сделать его своим. Большинство людей на ее месте искали бы способ вернуться в свой первоначальный мир, но старая жизнь Беллы не имела смысла. В отличие от Оуэна, у которого не было ни семьи, ни друзей, у Беллы они были. Но они были лишь обузой, носящей маски любимых людей — холодные и отстраненные отношения, притворяющиеся семьей. Ее так называемые друзья были союзами, созданными ради взаимной выгоды, не более того. В том мире Белла жила в гнетущей монотонности. Затем она открыла для себя «Цветок Империи» и, через него, Оуэна. Оуэн был человеком, который бросал вызов реальности. Совершенный во всем, но непоколебимо преданный тем, кого считал своими. Желать его было естественно. *Конечно, с этим мужчиной внутри него, у меня нет шансов стать одной из людей Оуэна.* Поскольку тело Оуэна было занято, оригинальный Оуэн был недосягаем. Но даже так, он все еще выглядел как Оуэн. *И этого достаточно. Даже если он смотрит на меня с ненавистью или презрением, пока он продолжает смотреть на меня.* Если она не могла обладать им полностью, обладания его частью было бы достаточно. Держать его рядом с собой вечно, даже если он смотрит на нее с отвращением, было приемлемо. *** После того как Кайл записал весь лес с помощью «Ока Пространства-Времени», группа вернулась в поместье. Пока они просматривали отснятый материал и оценивали планировку леса, снаружи начал падать снег. — Мы бы попали в снегопад, если бы задержались еще немного. — Верно. Рыцари обменивались словами, наблюдая за снегом, лениво падающим за окном. — Теперь, когда пошел снег, появятся монстры, — заметил один из рыцарей. Слушая их разговор, Белла внезапно подала голос. — Когда они поймут, что пришла зима, монстры, которые спали под землей, выберутся наружу в поисках пищи, верно? — …. Она была права. В Маркизате Керес все монстры, появлявшиеся зимой, жили под землей. Даже охотничьи турниры не были нацелены на подземных монстров, поэтому Маркизат проводил всю зиму, отбиваясь от монстров, нападающих на деревни. Графство Тейлор сталкивалось с той же проблемой. Хотя обычного патрулирования было достаточно для поддержания порядка в большинстве сезонов, начало зимы приносило уникальный вызов. Именно тогда подземные монстры впервые показывались на поверхности. — Конечно, они не будут заходить так далеко, как деревни. В лесу полно добычи. Несмотря на круглогодичный холод северного региона, настоящая зима приносила беспрецедентный уровень стужи. Пока что, в начале сентября, лес все еще был зеленым — благодаря выносливой флоре, процветающей в уникальном климате Севера. — Там есть растения, животные… все, что им нужно. Монстры были всеядны. Они потребляли растения, животных, а когда ресурсы истощались — людей. — Но это может осложнить ситуацию. Мы можем столкнуться с ними во время установки защитного барьера у входа в лес. Прежде всего, их предпочтительной добычей были люди. Вот почему человечество сражалось с монстрами — чтобы защитить себя. Когда перед монстрами вставал выбор между животными и людьми, они всегда выбирали людей. — Какая тревожная мысль, — заключила Белла, ее голос был полон явного беспокойства. Оуэн внимательно наблюдал за ней, и подозрения на мгновение промелькнули в его сознании. *Неужели…* Считалось, что Святые обладают гораздо большими запасами божественной силы, чем обычные жрецы, и владеют ею с исключительной точностью. Это было как установленным лором «Цветка Империи», так и фактом, принятым в этом мире. *Она не могла знать о снеге заранее… могла ли?* Не было никакой возможности, чтобы Белла могла предсказать сегодняшний снегопад. И все же это странное совпадение грызло его изнутри. ---------- Лес Туманов (5) Группа, проанализировав лес по записям Кайла, на следующий день отправилась устанавливать защитный барьер. — Ах… — Как и предсказывала Святая… И точно так, как говорила Белла, группа столкнулась с монстрами. Змееподобные твари, выбравшиеся из-под земли, пировали, поедая растения и мелких животных, но, почуяв присутствие людей, с тревожным рычанием бросились на отряд. — Гр-р-р! Гр-р-р-х! — Гр-р-р… Хотя их было меньше, чем во время охотничьего турнира, монстры все равно представляли серьезную угрозу. Группа приготовилась к бою с тремя десятками чудовищ, обнажив оружие. Рыцари пустили в ход мечи и копья, Оуэн выхватил свой клинок и начал с хирургической точностью прорубаться сквозь врагов. Кайл обрушил на них наступательную магию, а Белла атаковала вспышками божественной силы. Благодаря внушительной мощи группы — особенно присутствию Кайла, Беллы и Оуэна — монстры были быстро уничтожены. Как только они начали готовиться к установке защитного барьера, сквозь туман донесся новый, зловещий рокот. — Гр-р-р… Звук был куда более угрожающим и мощным. Оуэн резко обернулся, чтобы встретить источник шума. Его взору предстало массивное чудовище, которому здесь, в Лесу Туманов, было совсем не место. — Этого здесь быть не должно… Рука Оуэна инстинктивно сжалась на рукояти меча, а среди рыцарей пробежала волна страха и недоверия. Игнорируя парализованных рыцарей за спиной, Оуэн шагнул вперед. Его клинок теперь излучал угольно-черную ауру — зловещее сияние, казалось, пульсировавшее от яростной энергии. Одним мощным прыжком он преодолел расстояние до огромного тела зверя и вонзил меч ему в сердце. Темная энергия вокруг клинка усилила его остроту, позволив с легкостью пронзить толстую шкуру и сердечную мышцу существа. Хлынула кровь, монстр издал последний гортанный крик и рухнул на землю, отчего та содрогнулась. — Ваша Светлость поистине… — Вот на что способен Мастер Меча. Рыцари благоговейно зашептались. Кайл же выглядел невозмутимым, словно ожидал не меньшего, в то время как Белла хранила молчание, а выражение ее лица оставалось нечитаемым. Появление крупного монстра в Лесу Туманов было крайне необычным явлением, но на мгновение показалось, что ситуация разрешилась. Затем раздались отчетливые звуки новых рыков. — Гр-р-р… — Гр-р-р-х! На этот раз монстр был не один. Из тумана появилось несколько массивных чудовищ. Оуэн, разрубив еще одного зверя, бросил взгляд на Беллу. — Что происходит? Это был завуалированный упрек; его тон требовал ответов, даже без прямых слов. Лицо Беллы исказилось от шока и страха, она заметно дрожала. — Я… я не знаю. Может быть… это снова из-за меня…? Ее голос дрожал, словно она вспоминала травмирующее событие, возможно, охотничий турнир. Рыцари немедленно образовали защитный круг вокруг нее, приняв ее страх за признак уязвимости и свой долг защитить ее. «Нелепо», — подумал Оуэн, выдыхая и перехватывая меч поудобнее. Кайл, остававшийся пассивным наблюдателем, теперь вступил в бой, призывая пламя, которое с ревом вспыхнуло в холодном, заснеженном воздухе. Однако падающий снег быстро погасил огонь. Цокнув языком, Кайл перенаправил свою магию в разряд молнии. С резким треском вспышка света пронеслась с неба и ударила в монстра, мгновенно испепелив его. Раскат грома, последовавший за этим, был оглушительным. — Мы будем в порядке, пока количество крупных монстров не увеличится, — сказал Кайл, поднимая руку для новой атаки. — …Эй. Голос Кайла дрогнул, когда он перевел взгляд на Оуэна. Состояние Оуэна заметно ухудшалось. — Ха… ох… фух… Его дыхание стало неровным, каждый вдох звучал все более напряженно. — Что с тобой? — спросил Кайл, подходя, чтобы поддержать его. Грянул еще один раскат грома, упал еще один монстр, но Кайл не мог заставить себя сотворить новое заклинание. — Ты боишься грома? Кайл придерживал Оуэна, вглядываясь в его лицо в поисках объяснения. Понимание причины казалось ключом к тому, чтобы успокоить его. Оуэн покачал головой. Это был не страх. Это был не страх… но нечто гораздо более глубокое. Внезапная перемена в поведении Оуэна во время шторма была тревожной, а ранние предсказания Беллы о монстрах сбывались, пусть и с непредвиденными последствиями. Группа, сражавшаяся с подавляющей силой крупных монстров, пришла в замешательство, особенно когда Оуэн поддался своей неразрешенной травме. Кайл, с резким и непреклонным выражением лица, обрушил поток магических атак на наступающих зверей. Но посреди своей смертоносной точности он все больше беспокоился об Оуэне. Обычно невозмутимый Мастер Меча тяжело дышал, явно борясь с собой, пока гремел гром и начинался дождь. — Эй, Оуэн! Возьми себя в руки! — голос Кайла был резким, но в нем сквозила тяжесть тревоги. Однако Оуэн едва мог ответить. Его дыхание было поверхностным и прерывистым, рука судорожно сжимала грудь, словно пытаясь заземлиться. Вспышка молнии и оглушительный рев грома, казалось, парализовали его еще сильнее. Кайл стиснул зубы, чертыхаясь про себя, помогая Оуэну устоять. Повернувшись к одному из рыцарей, он рявкнул: — Забери его. Обеспечь защиту. Оставайся в режиме ожидания и не вступай в бой, если нет необходимости. Рыцарь кивнул, хотя его лицо было полно тревоги. Кайл с новой силой вернулся на поле боя. Одним движением он создал массивные копья из маны и метнул их в приближающихся монстров. Воздух трещал от силы его атак, и каждый снаряд безжалостно разрывал зверей. Их огромные тела рушились безжизненными грудами, образуя мрачную башню разрушения. Когда последний монстр пал, Кайл перевел ледяной взгляд на Беллу, которая стояла посреди хаоса под защитой рыцарей. В его пронзительных голубых глазах читалась едва скрываемая ярость. — Святая, — позвал он, и в его голосе, спокойном, но тяжелом, сквозила невысказанная угроза. — Нам нужно поговорить. Наедине. Белла вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Пройдя мимо рыцарей, она подошла к Кайлу, ее шаги были осторожными и размеренными. — Говори, — произнесла она, пытаясь скрыть свое беспокойство. Кайл не ответил сразу. Вместо этого взмахом руки он воздвиг вокруг них мощный звукоизоляционный барьер, гарантируя, что их разговор останется приватным. — Теперь нас никто не услышит, — сказал он, его голос был тихим, но твердым. — А теперь скажи мне честно. Что ты сделала с лесом? Белла моргнула, разыгрывая неведение. — Я не понимаю, о чем ты. Взгляд Кайла потемнел, от его фигуры веяло угрозой. — Я уже вежливо попросил один раз. Не заставляй меня повторять. Его тон стал холоднее, почти хищным. — Если ты не будешь сотрудничать, я без колебаний сам залезу в твои воспоминания. Глаза Беллы расширились от шока. Она не ожидала, что Кайл способен на такую магию. Она инстинктивно отступила, но Кайл оказался быстрее. Он схватил ее за запястье — хватка была твердой, но не причиняла боли. — Теперь страшно? — спросил он, переходя на шепот. — Если ты так легко пугаешься, зачем тогда провоцировала меня — или, на то пошло, Оуэна? Белла сжала челюсти, не в силах скрыть дрожь в руках. Слова Кайла ранили глубоко, обнажая безрассудство ее действий. — Я только… — начала она, ее голос дрогнул. — Ты только, — перебил ее Кайл язвительным тоном, — посчитала приемлемым рисковать жизнями всех нас ради чего? Чтобы удовлетворить свое эгоистичное желание увидеть кого-то? Ты вообще понимаешь, что натворила? Слова Кайла обрушились на нее, словно шторм. — Рыцари, поклявшиеся защищать тебя, те самые люди, которые доверились тебе — они все могли погибнуть. Лицо Беллы побледнело. При всех своих интригах она не задумывалась о цене своих действий, когда ситуация вышла из-под контроля. — Но… я не знала, что Оуэн так отреагирует, — пробормотала она в свое оправдание. — Это не моя вина. Разочарование Кайла выплеснулось наружу. — Разве это сейчас имеет значение? Его реакция или нет, ты манипулировала этой ситуацией и подвергла нас всех опасности. Разум Беллы лихорадочно работал. План состоял в том, чтобы притвориться уязвимой, создать ситуацию, в которой Оуэн естественным образом вмешался бы, чтобы защитить ее. Однако план обернулся против нее, приведя к ранениям рыцарей и непредвиденному срыву Оуэна. Она взглянула на Оуэна, который немного пришел в себя, хотя его дыхание все еще было тяжелым. Он выглядел отстраненным, взгляд его был расфокусирован. Голос Кайла прорвался сквозь ее мысли. — Ты знаешь, почему Оуэн так отреагировал? Белла заколебалась, но наконец заговорила, вспоминая детали из «Цветка Империи». — У Оуэна… травма, — призналась она. — В грозовой день, с громом и молниями, погибли его родители. Их смерть сломала его. Да, они жестоко обращались с ним, но они были для него всем миром. Потеря их ощущалась как крах всего, что он знал. Кайл резко выдохнул, его выражение лица немного смягчилось. — Значит, это его травма. Травма Оуэна. Белла неохотно кивнула. — Да. Тот момент оставил шрам, который не заживает до сих пор. Кайл пристально посмотрел на нее. — Именно. Его травма. Его воспоминания. Оуэна. Она прикусила губу; подтекст его слов ранил сильнее, чем она хотела признать. Кайл продолжал давить. — Ты до сих пор не понимаешь? Ты все еще отказываешься видеть правду? Оуэн — это Оуэн. Белла опустила взгляд в землю. Она не хотела признавать истину, которая смотрела ей в лицо. Но с каждой минутой отрицать ее становилось все труднее. И все же она цеплялась за последнюю нить отрицания. — Но во время охотничьего турнира был дождь и даже гром. Тогда он так не реагировал. Кайл сузил глаза. — Согласно тому, что я узнал, воспоминания передаются постепенно. Может быть, в то время он не помнил тот конкретный шторм. Но теперь — помнит. Губы Беллы слегка приоткрылись, когда пришло осознание. Ее грудь сжалась, пока она боролась с тяжестью слов Кайла. — Тот шторм. Тот день. Это больше не просто воспоминание, — закончил Кайл. — Это его реальность. ---------- Лес Туманов (6) Как только ситуация разрешилась, группа вернулась в поместье. «Защитное построение», которое они планировали создать, так и осталось незавершенным. Вернувшись в поместье графа Тейлора, раненых перевязали, и все нашли время отдохнуть. Включая Оуэна, у которого ранее проявились тревожные симптомы. — Ты в порядке? — спросил Кайл, который все еще выглядел обеспокоенным, несмотря на то, что Оуэн теперь казался в норме. Несмотря на то, что накануне он в одиночку противостоял крупным монстрам и расходовал энергию, используя «Око Пространства-Времени», Кайл не стал отдыхать. Вместо этого он находился в комнате Оуэна, не в силах успокоиться, пока не проверит его состояние. — Я в порядке. Я же говорил, со временем это пройдет, — отрезал Оуэн. — Как я могу не волноваться? Ты был бледнее смерти и едва дышал. Кайл коротко вздохнул, сканируя состояние Оуэна. — Просто отдохни. Некоторые рыцари ранены, так что сегодняшнее расписание отменено. — Насколько сильно они ранены? — Оуэн напрягся при упоминании раненых рыцарей. — Довольно многие. Ты и сам знаешь: в империи всего шесть человек, способных справиться с крупными монстрами. — …Это правда, — признал Оуэн. В Империи Фрейон было всего шесть «трансцендентов»: Глава маркизата Керес, маркиз Керес, охранявший самые северные пределы континента. Лорд Магической башни Империи Фрейон, Кайл. Наследник герцогства Эдельт, Луи Эдельт. Святая, пробудившаяся впервые за два столетия, Белла Тейлор. Командир рыцарей герцогского дома Вердун, Джейд. И, наконец, сам герцог, Оуэн Вердун. Хотя формальных критериев для того, чтобы называться трансцендентом, не существовало, этот термин обычно использовали для описания людей с подавляющей силой, превосходящей человеческие пределы. Согласно «Цветку Империи», к ним относились святые, обладатели магических способностей 6-го класса и выше, а также рыцари ранга Эксперта Меча и выше. — Конечно, если считать другие страны, число будет больше, но внутри империи только шесть человек могут отправиться в Бездну Леса Снегов и выбраться оттуда живыми. Иными словами, любой, кроме этих шестерых, погиб бы при встрече с крупным монстром. — Пока ты был занят своим приступом, я отвлекся, беспокоясь о тебе. Вероятно, именно тогда рыцари и пострадали. — …Понятно. Выражение лица Оуэна стало полным сожаления из-за слов Кайла, что заставило того вздохнуть и крепко сжать его плечо. — Эй. У тебя нет причин так выглядеть. — И все же, это… — Это был несчастный случай. Мы ничего не могли с этим поделать. Святая упомянула, что это связано с твоей травмой. Оуэн кивнул, удивленный, но в то же время ожидавший, что Белла поделится этой деталью. В конце концов, это была правда. — И о чем тебе жалеть? Если кого здесь и винить, так это Святую. В конце концов, моей ошибкой было позволить себе отвлечься. Кайл продолжил свои замечания, прежде чем встать, чтобы уйти. — В любом случае, отдохни. Мы займемся барьером завтра. Когда Кайл вышел из комнаты, Оуэн молча уставился на дверь, прежде чем выдохнуть. Отдохнуть? Он даже не устал. То, что произошло ранее, было лишь временной реакцией на его травму — чем-то вроде посттравматического стресса. Внезапный гром и молния вызвали воспоминания о «том дне», и как только он начал успокаиваться, дождь снова вверг его в смятение. Погода, которую магия Кайла временно изменила, вернулась в норму. За окном вместо дождя падали снежинки. — Неужели нас ждет метель? Оуэн поднялся с места и подошел к окну. Снегопад усиливался. Ему пришло в голову, что к завтрашнему дню они вполне могут пробираться через сугробы по колено. — Сейчас даже не сезон для этого. Когда он нахмурился при виде необычного зрелища, в дверь постучали. Как только он повернулся к ней, дверь открылась без разрешения. — Это я. Посетительницей была Белла. Переодевшись из промокшей одежды, она вошла в его комнату с бесстрастным выражением лица. — …Может, перейдем в гостиную? — предложил Оуэн, не желая рисковать возникновением недопонимания. Он открыл дверь шире, но Белла не выказала намерения уходить. Вместо этого она с непринужденным видом плюхнулась на диван. — Здесь спокойнее говорить, — сказала она. Ее замечание заставило Оуэна заколебаться, прежде чем он выдохнул и неохотно сел на диван напротив нее. — Переходи к делу быстрее, — сказал он. — Я и собиралась, — ответила Белла, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой. — Ты несешь в себе травму Оуэна, не так ли? — Зачем спрашивать, если ты уже знаешь? — Оуэн сузил глаза, в его голосе сквозило подозрение. — Ни зачем. Я просто кое-что поняла. Ты по-настоящему становишься Оуэном, — просто ответила Белла, ее выражение лица было нечитаемым. Ее слова заставили взгляд Оуэна стать острее, словно он пытался разгадать ее намерения. — Это довольно занятное зрелище. Мне не нравится мысль об исчезновении настоящего Оуэна, но видеть, как ты становишься им… это уже неоспоримо, — Белла говорила так, словно приводила мысли в порядок, а затем тихо хихикнула. — С моей стороны больше нет спешки. Пока я могу остановить твою помолвку с Люсией, это все, что имеет значение. — Ты бредишь, если думаешь, что это вообще возможно. — Не понимаю, почему ты считаешь это невозможным. Разве сегодняшние события не доказали обратное? — Белла пожала плечами, ее тон был почти игривым. — Ты имеешь в виду выпуск крупных монстров? — тон Оуэна стал холоднее, взгляд — ледяным. — Тебе не любопытно, как мне это удалось? Удивительно, что ты не спросил. Я ожидала, что ты поднимешь этот вопрос немедленно, — сказала Белла, и в ее голосе проскользнула нотка веселья. Выражение лица Оуэна стало жестким от раздражения. — Из-за этого пострадали рыцари. — Я этого не ожидала. Полагала, вы с Кайлом справитесь, — сказала Белла с притворным сожалением. — Чего именно ты пыталась добиться? — надавил Оуэн, его терпение было на исходе. — Разве это не очевидно? — Белла склонила голову, словно сомневаясь в его сообразительности. — Во-первых, я хотела задержать тебя на некоторое время. С внезапным появлением крупных монстров тебе потребовалось бы дополнительное время на расследование. Затем я подумала, что сама получу достаточно повреждений, чтобы вызвать еще большие задержки. — И что бы ты с этого получила? Белла лениво откинулась на диван, положив руку на подлокотник. — Удержать тебя здесь. — Что?.. Ее ответ был неожиданным. Оуэн предполагал, что ее целью было сорвать церемонию помолвки. Но просто удержать его здесь? — Ну, конечно, разрушение помолвки было бы бонусом. Но это не решило бы всех проблем, верно? — Тогда зачем ты говорила то, что говорила во время еды? — потребовал Оуэн, все еще сбитый с толку ее намерениями. — Просто чтобы задеть тебя за живое, — ответила Белла с ухмылкой. Ее смех был легким, но режущим, вызвав хмурый взгляд Оуэна. — И должна сказать, — продолжила Белла, подперев подбородок рукой, — ты исключительно хорош собой. Не находишь? — … Лицо Оуэна помрачнело еще сильнее, но Белла лишь улыбнулась ярче, наслаждаясь его раздражением. — Я все еще не сдалась, знаешь ли. Я бы предпочла, чтобы ты покинул это тело добровольно. Хотя Кайл говорит, что ты теперь и есть Оуэн… — Белла замолчала, пристально глядя на него, словно оценивая произведение искусства. — Признаю. Ты тоже Оуэн. Трудно отрицать, когда ты так на него похож. — К делу, — прорычал Оуэн, теряя терпение. — Суть? О, ну, мой вывод прост: так или иначе, Оуэн будет моим, — заявила она, и в ее словах прозвучала пугающая решимость. Выражение лица Оуэна исказилось от гнева, и Белла рассмеялась, откинув волосы назад. — Конечно, я бы предпочла настоящего Оуэна, но ты тоже сойдешь. — Твое мнение здесь не имеет значения, — холодно парировал Оуэн. — Верно, но, глядя на твою реакцию, я могу сказать, что настоящий Оуэн был бы лучше, — задумчиво произнесла Белла, полностью игнорируя его ответ. Оуэн смотрел на нее, не зная, как вести себя с настолько неразумным человеком. Наконец, он тяжело вздохнул. — Я слышал, что крупных монстров иногда используют на подпольных аренах для ставок, — резко сменил тему Оуэн. — Скучно. Ты уже догадался? — Белла закатила глаза, явно не впечатленная. — Это одно из незаконных предприятий маркиза Селида. Они используют магию, чтобы запечатывать и перевозить монстров, — сухо сказал Оуэн. — Верно. Их содержат в сферах запечатывания, перевозят и выпускают снова. В этом не замешаны имперские маги или Магическая башня — вероятно, им помогают иностранные маги, — легко объяснила Белла, словно это было пустяком. Ее улыбка стала шире, почти игривой. — Именно так я поступила в этот раз. Не то чтобы это имело значение; все улики уже спрятаны. Она обвела рукой пространство. — В конце концов, мы на территории Тейлоров. Действительно, Лес Туманов находился на землях графа Тейлора, и Белла была частью семьи. Если бы это была Белла из оригинального «Цветка Империи», возможно, семья манипулировала бы ею. Но нынешняя Белла была другой. Именно она дергала за ниточки. — И я полагаю, если кто-то узнает, ты готова разорвать связи и все отрицать? — спросил Оуэн, его голос был ледяным. — Именно, — подтвердила Белла, ее улыбка стала еще шире. Судя по ее тону, сфера запечатывания с монстрами определенно пришла от маркиза Селида. Белла, вероятно, передала ее в поместье, не оставив никаких следов своей причастности. — Ты правда думаешь, что маркиз Селид ничего не заподозрит? Что он поможет тебе без вопросов? — скептически спросил Оуэн. — Конечно, нет. Мне пришлось кое-что пообещать ему взамен, — беззаботно сказала Белла, вставая со своего места. Ее каблуки зацокали по полу, когда она подошла к окну. Взгромоздившись на подоконник, она открыла окно и впустила ледяной ветер. — Как ты и сказал, он ведет всякие грязные дела. Подпольные арены, торговля наркотиками, яды и снотворное. Что угодно. Она резко повернула голову, серебристые волосы взметнулись на ветру, и ее взгляд встретился со взглядом Оуэна. — А ты, — сказала она, ее голос был тихим, но тяжелым от подтекста. — Что именно сделал ты? — Это был не я, — ответила Белла, прежде чем он успел ответить. — Я просто занимала тебя и Кайла. Ее смех смешался с завыванием ветра, пугающий своей пустотой. — Я всего лишь одолжила несколько монстров. Но посмотри, даже погода, кажется, на моей стороне. Нет, не кажется — она «на моей стороне». Смех Беллы продолжался, эхом отдаваясь в холодном воздухе, прежде чем она прикрыла рот рукой, а ее глаза блеснули. — Ты не вспомнишь. В конце концов, тебе нет дела до Беллы. Именно тогда Оуэн понял. Был инцидент, который он упустил из виду. Тот, что был незначителен для него, но явно имел значение для нее. Белла была права. Он никогда не уделял ей достаточно внимания. — Помнишь тот случай, когда в графстве Тейлор пошел снег не в сезон? Семья цеплялась за Беллу, умоляя ее о помощи. Добрая и жалкая Белла мучилась, не зная, что делать. — … — Но ты ведь не вспомнишь этого, верно? В конце концов, «Цветок Империи», который знаешь ты — это история Люсии. ---------- Предупреждение Ледяной зимний ветер, острый, словно бритва, ворвался в комнату. Морозный воздух танцевал вокруг Беллы, взъерошивая волосы Оуэна, пока проникал в пространство. Снежинки влетали через открытое окно, оседая на полу и вытягивая из помещения остатки тепла. Даже чары, призванные поддерживать уютную температуру, пасовали перед кусачим холодом. — Ты, должно быть, считал, что знаешь «Цветок Империи» лучше всех, не так ли? — голос Беллы звучал легко, почти насмешливо. — А ты хочешь сказать, что нет? — отрезал Оуэн. — Я — да. Я прочитала этот роман десять раз, — ответила Белла с беззаботным смешком, делая шаг вперед, пока не оказалась прямо перед ним. — А ты? Ты, должно быть, читал его еще чаще, чем я, верно? Ты, с твоим отчаянным взглядом, прикованным к Люсии, наверняка выучил его наизусть. Оуэн промолчал. Это была правда, но признавать её вслух не имело смысла. Белла и так всё знала. — Но держу пари, ни разу за все свои прочтения ты не обратил внимания на историю Беллы. Даже история Оуэна — то, что ты помнишь о ней, вероятно, связано только с Люсией. — К чему ты клонишь? — его тон стал резче. — Да ни к чему особенному. Просто мне это на руку. Благодаря этому даже такой простой трюк, как этот, застал тебя врасплох, — голос Беллы сочился издевкой. Оуэн стиснул челюсти, не в силах отрицать её слова. Всё, что она сказала, было правдой. — Из-за сильного снегопада ты не сможешь быстро вернуться. Было бы еще лучше, если бы ты пропустил свою помолвку, но, зная тебя, ты найдешь какой-нибудь отчаянный способ успеть. — Не делай вид, что знаешь меня, — прорычал Оуэн, скрежеща зубами от досады. — Как я могу тебя не знать? — парировала Белла с легким смехом. — Оуэн, я знаю тебя так же хорошо, как ты знаешь Люсию. Она наклонилась ближе, и её слова, прошептанные прямо у него на ухе, были полны уверенности. Выпрямившись, Белла посмотрела на него с торжествующим блеском в глазах. — Ты сам это сказал — теперь ты Оуэн. И я в это верю. Гнев закипал внутри Оуэна, но он не мог опровергнуть её слова. Как бы он ни презирал это признавать, он «был» Оуэном. Его мысли, его поведение, даже инстинкты — всё это неизбежно отражало сущность Оуэна. И, что самое страшное… — Оуэн сделает всё ради той, кого любит. Вот какой он человек. И ты ничем не отличаешься. Её слова задели его за живое — не потому, что они были ложью, а потому, что отражали правду, которую Оуэн не мог отрицать. Он и тот человек, которым он стал, разделяли одну и ту же любовь — глубокую, всепоглощающую и безграничную. Любовь, которая была впитана в самую его суть. — Даже если снегопад задержит тебя всего на неделю, мне этого времени хватит. — Ты… — голос Оуэна дрогнул от сдерживаемой ярости. — Можешь сверлить меня взглядом сколько угодно; это ничего не изменит. Какое бы выражение лица ты ни принял, я всё равно нахожу его пленительным, — сказала Белла с дразнящей улыбкой, словно провоцируя его сорваться. Хотя раздражение омрачило его лицо, Оуэн сохранил самообладание. Её насмешки и смех, какими бы безумными они ни были, не вызвали той реакции, которой она добивалась. — Пока ты застрял здесь, почему бы тебе не подумать о том, что происходит в столице? — Белла подалась вперед, понизив голос до шепота. — Тебе не любопытно? *** На следующий день после того, как Оуэн отправился на север, Люсия получила письмо от Эдварда Селида, сына маркиза Селида. «Леди Люсии Эдельте, У меня к вам скромная просьба. В поместье Селид скоро состоится светский вечер. Я искренне надеюсь, что вы посетите его. Не думаю, что эта просьба покажется вам сложной, но если это так, я готов немного помочь. Впрочем, надеюсь, что помощь не понадобится. Эдвард Селид». Письмо было кратким, содержало только самое важное. Люсия сразу же отбросила его в сторону. У неё не было причин заботиться о письме от бывшего жениха, особенно после того, как они расстались при неприятных обстоятельствах. Более того, учитывая, что её помолвка с Оуэном должна была состояться в следующем месяце, не было никакого смысла потакать прихотям Эдварда. Поэтому она проигнорировала письмо, не задумываясь. — Где Мари? — спросила она позже в тот же день. — Она сказала, что не может прийти. Ей стало плохо раньше, — нерешительно объяснила одна из горничных. — Похоже, в её обеде были орехи, а у Мари сильная аллергия, так что… Выражение лица Люсии помрачнело. В поместье Эдельте все сотрудники обязаны были проходить тщательное тестирование на аллергию при приеме на работу. Эта мера предосторожности была стандартом в дворянских домах, чтобы предотвратить подобные несчастные случаи. Подобная оплошность была практически неслыханной — возможное, но крайне редкое событие. Затем в её памяти эхом отозвались слова из письма Эдварда: «Надеюсь, помощь не понадобится». Подозрение глубоко укоренилось в её мыслях. Она отправила Эдварду письмо, требуя объяснений. Ответ пришел быстро. «Леди Люсии, Вы верно всё поняли. Надеюсь, мой подарок помог вам в принятии решения. Надеюсь, вы почтите своим присутствием вечер в поместье Селид. Мне нужно обсудить кое-что важное. Эдвард Селид». Отсутствие раскаяния в его словах приводило в ярость. Он признался в организации инцидента с Мари, но не выказал ни капли вины, словно цель оправдывала средства. Казалось, он жил лишь ради того, чтобы видеть, как его планы воплощаются в жизнь. Рука Люсии дрожала, когда она читала письмо. — Как он смеет трогать моих людей? — прошипела она, её голос был тихим, но переполненным яростью. Мари и Оуэн — это были единственные два человека, которых она по-настоящему считала своими. То, что Эдвард причинил вред одному из них, было непростительно. «Ты навредил одному из моих, так что лучше будь готов потерять что-то взамен. Я всегда плачу той же монетой». Она отправила ответ с ледяной решительностью. Ответ Эдварда пришел так же быстро, словно он ожидал её предупреждения. «Боюсь, мне нечего терять. У меня нет привязанностей, поэтому нет никого, кого я мог бы назвать своим. В этом смысле, леди Люсия, мы очень разные. Ведь у вас есть люди, которые вам дороги». Ниже этого пугающего замечания Эдвард изложил свои условия. «Посетите вечер. Если вы это сделаете, ваша драгоценная горничная останется невредимой. Даю вам слово». Это была очевидная уловка, ловушка, расставленная, чтобы поймать её. И всё же у Люсии не было иного выбора, кроме как подчиниться. «Раз вы настаиваете, я почту ваш вечер своим присутствием. Но будьте осторожны — если это окажется не более чем пустой уловкой, лучше будьте готовы к последствиям». Каким бы высоким ни было её положение, жизнь Мари висела на волоске. Люсия не могла полагаться на то, что семья Эдельте будет действовать в интересах простой горничной. Защита Мари лежала исключительно на её плечах. Люсия также знала, что Эдвард не остановится, если его не остановить. Аллергия Мари была использована как инструмент; не было гарантии, что дальше не последует что-то худшее. Ради безопасности своих людей Люсия решила противостоять Эдварду и положить конец его интригам раз и навсегда. ---------- Предупреждение (2) — Вы куда-то спешите, — спокойно заметила Люсия. Эдвард, ничуть не смутившись её вопросом, ответил с таким же невозмутимым спокойствием. Его губы, плавно изогнувшись, излучали холодную остроту. — Вы ведь хотели поговорить, не так ли? Я приложил усилия, чтобы уделить вам время, так что, естественно, хотел бы сразу перейти к делу. Наблюдая за ледяной ухмылкой Эдварда, Люсия медленно сложила веер. Элегантное движение черного веера, захлопнувшегося с мягким шелестом, излучало невозмутимость. — Говорите. Если вы посмели тронуть того, кто находится под моей защитой, на то должна быть причина. Если нет, вам лучше её придумать. Алый отблеск злобы мелькнул в красных глазах Люсии, едва уловимый намек на убийственное намерение был безошибочен. Столкнувшись с её пронзительным взглядом, Эдвард ярко улыбнулся, словно искренне довольный. — Я другого от вас и не ожидал. Хотя в его манерах сохранялось пугающее, зловещее качество змеи, его явное удовлетворение казалось искренним. Люсия продолжала пристально наблюдать за ним, побуждая Эдварда продолжить. — У меня было предчувствие, когда я впервые увидел вас. Люсия, мы с вами похожи. Его косой взгляд был своеобразным — холодным, змеиным и пропитанным странной уверенностью. Кто-то другой мог бы почувствовать страх перед таким взглядом, но Люсия лишь издала короткий, пренебрежительный смешок, словно насмехаясь над абсурдностью его слов. — Эдвард из маркизата Селид, не припомню, чтобы давала вам разрешение обращаться ко мне по имени. — Ах, да… Это верно. Даже это я нахожу восхитительным. Его ответ, окрашенный восторгом, прозвучал вопреки её четко обозначенным границам. Позабавленная его реакцией, Люсия слегка наклонила голову. — У вас, кажется, есть привычка придавать значение пустякам. — Вы так думаете? Их взгляды встретились — её, наполненный жаждой убийства и яростью; его, утопающий в темной одержимости и безумии. — Или, возможно, вам просто нравится тешить себя иллюзиями. С кривой усмешкой Люсия снова раскрыла веер. Звук разворачивающихся перьев слегка заглушил её следующие слова, когда она поднесла его к лицу, прикрывая нос и рот. — Похоже, банкет вот-вот начнется. Люди входят. Её полускрытое лицо едва заметно указало на дворян, входящих в зал. Эдвард, однако, не обратил на них никакого внимания, его взгляд был прикован исключительно к Люсии, не отрываясь с того самого момента, как они встретились. Его взгляд был подобен свернувшемуся кольцами телу змеи, холодный и неумолимый. — Это день рождения вашей сестры, не так ли? Вам следует пойти и поздравить её. Тон Люсии был безразличным, когда она указала на очевидное, прекрасно осознавая неумолимую фиксацию Эдварда. Эдвард, не смутившись, пробормотал ответ, не отводя взгляда. — Вы так же хорошо, как и я, знаете, леди Люсия, что братья и сестры в дворянских семьях не всегда близки. Родственник — не всегда настоящий родственник. — О боже. Мы с моим братом Луи — самая обычная пара брата и сестры, какую только можно найти. Притворяясь несведущей, Люсия отмахнулась от намека Эдварда на её натянутые отношения с Луи. — Жаль слышать, что вы не ладите с леди Ханной из семьи Селид. Кажется, она очень заботится о репутации вашего дома. — Чрезмерное рвение часто приводит к проблемам. Превращать людей во врагов во имя семейной чести — никогда не бывает мудро, не находите? Намек Эдварда был ясен: его разрыв с Ханной, его сестрой, был вызван тем, что Люсия расторгла их помолвку. Ханна восприняла это как оскорбление их семьи, что подпитывало её враждебность к Люсии. — Теперь, когда вы последовали её примеру, вы двое должны отлично ладить. Люсия слегка взмахнула веером, добавив насмешливое замечание, намекая, что Эдвард точно так же ополчился против неё. — Не понимаю, о чем вы. Эдвард приподнял бровь, казалось, сбитый с толку её колкими словами. — Вы подняли руку на того, кто находится под моей защитой. К какому еще выводу я могла прийти? Наблюдая за его непониманием, Люсия мысленно цокнула языком, подтверждая свое низкое мнение о нем. «Он даже не достоин называться человеком», — подумала она. Накормить орехами того, у кого известная аллергия, вызывая затрудненное дыхание, сыпь и лихорадку, а затем отмахнуться от этого как от пустяка — это было ужасно. Эдвард относился к человеческим жизням как к бесполезным камням на обочине. Хотя многие могут действовать эгоистично, используя других в своих интересах, это была черта, которую нельзя переступать. — Вы говорили, что вам нечего терять, никаких привязанностей, о которых стоило бы говорить. Люсия обвела взглядом все более оживленный банкетный зал, неспешно направляясь к стене, пока говорила. Её каблуки ритмично цокали по мраморному полу. Эдвард нахмурился, но все же последовал за ней. Как только они достигли стены, Люсия резко повернулась к нему, её багровые волосы блестели, покачиваясь при движении. — Даже если вам некого терять, у вас должно быть много того, что можно потерять. Разве не так? Глаза Эдварда проследили за движением её волос, прежде чем вернуться к её твердому взгляду. В свете банкетного зала Люсия сияла ослепительно. Хотя ему не нравилось строгое черное платье, которое она надела, даже оно, к его изумлению, идеально ей подходило. Эдвард был уверен — в этом мире нет никого столь безупречного и прекрасного, как Люсия. — Титулы, статус, богатство, влияние, ваши предприятия — вы так много накопили, не так ли? Её голос был ровным, уверенным в себе и слегка хриплым — не таким, как высокие тона других дворянок. В нем была уникальная притягательность. — Вы считаете мудрым действовать так безрассудно? Легким постукиванием сложенный веер коснулся подбородка Эдварда. Слегка надавив, Люсия приподняла его голову. Мягкое давление веера едва ли можно было назвать силой, но Эдвард послушно поднял подбородок, как того хотела Люсия. — Вы действительно верите, что можете противостоять и Эдельте, и Вердуну, ничего не потеряв? Эдвард, который молча любовался Люсией, выдохнул, как только имя «Вердун» сорвалось с её губ. Он на мгновение закрыл глаза, восстанавливая самообладание, и плавно отстранился от веера. — Люсия. Конечно, я многим владею, а значит, мне есть что терять, — легко признал Эдвард. Это была правда — у Эдварда было бесчисленное множество вещей, которые он не мог позволить себе потерять. Имея множество незаконных сделок на своем счету, он был полон уязвимостей. Но все же… — Но кто стал бы беспокоиться о такой мелочи, как жизнь служанки? Все, что Эдвард сделал на этот раз, — это разыграл мелкую шутку с едой одной из служанок Люсии. Кухонный рабочий в герцогском поместье Эдельте, который часто посещал один из нелегальных игорных притонов Эдварда, стал его инструментом. Рабочий, хотя еще и не был в долгах, запаниковал, когда Эдвард пригрозил разоблачить его. Работа на престижную герцогскую семью, такую как Эдельте, была редкой возможностью, предлагающей несравненную оплату. Увольнение не только разрушило бы их репутацию, но и сделало бы будущее трудоустройство почти невозможным. В ужасе рабочий сделал так, как было велено, слегка подпортив еду служанки. Однако ярость Люсии была вулканической — всепоглощающей. Это было четкое заявление, что никто не смеет трогать тех, кто находится под её защитой. — Подумать только, кто-то напал бы на маркизат из-за жизни одной служанки — разве вы не считаете это бессмысленным? Эгоистичная и прагматичная, Люсия яростно защищала тех, кого считала своими. Эдвард находил эту черту захватывающей. Мысль о том, чтобы принадлежать кому-то, кто будет в ярости ради него, была опьяняющей. *** — Люсия. Эдвард сделал осознанный вдох и сократил расстояние между ними. Три шага, разделявшие их, превратились в два. — Только я могу по-настоящему понять вас. Его карие глаза блестели странной уверенностью. Эдвард казался полностью убежденным в своих словах. — Герцог Вердун — отличный рыцарь, проницательный бизнесмен и носит прославленное имя Вердун. Он даже убедительно притворяется нежным, должен отдать ему должное… Возможно, Эдвард считал Люсию родственной душой из-за этих наблюдений. И все же Эдвард и Оуэн были принципиально разными, так же как Оуэн и Люсия. Тем не менее, Эдвард верил, что Люсия похожа на него. — Вы действительно думаете, что он может любить каждую вашу часть? Даже ваши эгоистичные, порочные стороны? У Люсии были свои несовершенства — её собственничество, её пламенное желание требовать всего, чего она хотела. Эдвард, наблюдая за ней, был уверен, что никто не сможет понять её так глубоко, как он. — Я могу принять каждую вашу часть. Потому что я такой же, как вы. Заявление Эдварда повисло в воздухе, но Люсия издала тихий смешок, её голос доносился через веер, скрывавший её рот. Звук был ясным и намеренным. — Как забавно. Опустив веер, она наконец заговорила снова, её голос был окрашен весельем. — Вы понимаете меня лучше, чем я думала. Вы даже знаете, почему я люблю его. Её длинное, растянутое замечание было пропитано недвусмысленной насмешкой. Выражение лица Эдварда исказилось, раздражение промелькнуло на его лице от того, что она отвергла его искреннее признание. — И все же вы так высокого о себе мнения. Как жалко. Не обеспокоенная его реакцией, Люсия продолжила. Её выражение лица было мастерской маской притворного сожаления, когда она бросила на него взгляд фальшивого сочувствия. — Вы даже не можете имитировать нежность, Эдвард. Даже плохая имитация вам не по силам. Её голос, хотя и произнесенный с оттенком теплоты, был ледяным, достаточно холодным, чтобы пронзить сердце. — Ни в тоне, ни в словах, ни в манерах. Вы совершенно неспособны на это. — Леди Люсия. Низкий рык вырвался из уст Эдварда — голос, напряженный от подавляемого гнева. Люсия тихо усмехнулась, её веселье было очевидным. — Видите? Даже простое наблюдение вызывает у вас такие бурные эмоции. Как кто-то вроде вас мог бы когда-нибудь притвориться нежным? Карие глаза Эдварда впились в неё, молчаливые, но кипящие. Люсия надавила сильнее, её тон был легким, но режущим. — Вы действительно знаете меня, Эдвард? Как вы можете утверждать, что любите меня всю, если даже не понимаете? — Я был вашим женихом. — Это было много лет назад. Все это в прошлом. Реплика Люсии была спокойной, она с легкостью отмела его заявление. При её словах Эдвард глубоко выдохнул, его разочарование было очевидным, прежде чем он резко схватил её за запястье. — Пойдемте на террасу. Его хватка была грубой, сила за ней была недружелюбной. Люсия взглянула на его руку, но не оказала сопротивления. Вместо этого она решила пойти вместе с ним, любопытно посмотреть, как далеко он зайдет. В конце концов, она планировала увидеть, как он полностью разрушится. ---------- Предупреждение (3) Эдвард плотно задернул тяжелые шторы, как только они вышли на террасу, отрезав себя от банкетного зала. Глубоко вздохнув, он тихо позвал: — Люсия. — Ты намерен и дальше проявлять свою дерзость? — Люсия слегка склонила голову, ее тон был резким из-за того, что он продолжал использовать ее имя без разрешения. Игнорируя ее предупреждение, Эдвард продолжил: — Я сделал все возможное, чтобы пойти тебе навстречу. Вместо извинений это было оправдание. Люсия сузила глаза, словно пытаясь разгадать его намерения. Эмоции, бурлящие в его взгляде, были темными и непроницаемыми — не потому, что их было трудно разглядеть, а потому, что они были липкими и порочными по своей сути. — Я до сих пор не понимаю, почему ты потребовала расторгнуть нашу помолвку. Я всегда действовал в твоих интересах. Эдвард был человеком, лишенным чувства вины. Неясно, было ли это неспособностью испытывать эмоции, искаженным моральным компасом или, возможно, и тем, и другим. Но одно было точно: он плел интриги, и его нынешний эмоциональный порыв был не чем иным, как прелюдией к его замыслу. — Но ничего из того, что я делал, не сработало, поэтому у меня осталось мало вариантов. Прости меня за эту дерзость. Вспыхнула темная аура, закручиваясь, словно черное пламя. Столкнувшись со зловещей энергией, Люсия мгновенно поняла его намерения. — Тёмная магия… Для человека, рожденного с такой черной аурой, существовало лишь две возможности: либо он принадлежал к прямой родословной Вердунов, либо баловался запретной тёмной магией. — Возможно, у тебя немного закружится голова, но это пройдет. После этого все снова будет хорошо. Черная энергия спиралью устремилась вверх, потрескивая и заполняя пространство. — Я собираюсь погрузить тебя в гипноз. Или, может быть, точнее будет назвать это внушением. Пока Эдвард говорил, тёмная магия слилась в сложный, жуткий магический круг, парящий в воздухе. Он был покрыт древними письменами, смысл которых невозможно было разобрать с первого взгляда. — Это заклинание для манипуляции разумом. Я внушу тебе мысль, что ты желаешь меня. Магический круг засветился черным — явный признак того, что он активируется. — Забудь о Герцоге Вердуне навсегда и стань моей. *** — Снег идет очень сильно, — заметила Белла. Как она и предсказывала, Оуэн и его группа оказались заблокированы снегом в поместье Тейлора. К следующему утру снег намело по колено взрослому мужчине, из-за чего стало трудно даже установить защитные барьеры. С большим трудом Белла и рыцари смогли добраться до Леса Туманов и воздвигнуть защитный барьер. Хотя они вернулись в поместье Тейлора, снегопад не прекращался, делая кареты и лошадей бесполезными. Шторм был настолько сильным, что видимость практически отсутствовала. — Как думаешь, когда снег прекратится? — спросила Белла, взглянув на графа Тейлора. Граф, заметно потея, заикаясь, ответил: — Ну… это довольно необычно. Обычно мы не видим такого снега в сентябре… — Это проблема, — пробормотала Белла, ее тон был полон беспокойства, когда она смотрела в окно. За стеклом неустанный снегопад окрашивал мир в белый цвет. Наблюдая за снегом, Белла поймала себя на мысли, что он напоминает ей Оуэна — чистый, холодный, решительный, но при этом странно невинный. — Ваша Светлость, — позвала она. Оуэн стоял у окна, его темные глаза были устремлены на заснеженный горизонт. В его взгляде промелькнула тень беспокойства, словно он волновался о ситуации в столице. — Вы обеспокоены? — спросила Белла, пытаясь спровоцировать его. — …Возможно, — неопределенно ответил Оуэн. «Он серьезно сейчас сохраняет спокойствие?» — Белла подавила смешок от абсурдности ситуации. Сейчас было не время для Оуэна быть таким невозмутимым. Без телепортации, которая была запрещена имперским законом, не было способа быстро добраться до столицы. А в столице младший сын маркиза Селида ждал, несомненно, выжидая момента, когда Оуэн оставит Люсию без защиты. — Полагаю, мне не о чем беспокоиться, так как моя невеста довольно волевая, — заметил Оуэн, как будто это все объясняло. Белла одарила его многозначительным взглядом, выражение ее лица выдавало недоверие. Она чуть не позволила себе поморщиться от раздражения, но сумела сохранить самообладание. — Леди Люсия действительно волевая, — признала Белла. Как бы нелепо ни звучали доводы Оуэна, это было правдой. Люсия была непреклонной и решительной, особенно когда дело касалось защиты того, что она считала своим. — И все же помолвка — это серьезное дело, — сказала Белла, тонко направляя разговор. В данный момент они собрались в главном зале для обсуждения планов на случай непредвиденных обстоятельств из-за внезапного снегопада и появления крупного магического зверя. С раннего утра группа обсуждала, как скорректировать планы и составить отчеты об инциденте. Граф Тейлор ненадолго присоединился, чтобы дать представление о местной погоде, а теперь у них был небольшой перерыв. — Если что-то пойдет не так, это может вызвать много проблем. Вы готовы к этому? — истинный смысл слов Беллы был ясен. Если Люсия станет жертвой одной из интриг Эдварда, все рухнет. Как Оуэн справится с этим? — Она не из тех, на кого может повлиять нечто подобное, — ответил Оуэн с безмятежной уверенностью. Белла приподняла бровь, не впечатленная его равнодушным отношением. На мгновение она подумала о том, чтобы огрызнуться, но прикусила язык. В конце концов, Оуэн был не совсем неправ — Люсия действительно была стойкой. Но она не могла избавиться от навязчивой мысли, что в этот раз опасность может быть больше, чем он осознает. Оуэн оставался решительным и непоколебимым, его вера в Люсию была тверда. Белла почувствовала вспышку раздражения из-за его непоколебимой веры в нее. «Конечно, это все, что ты можешь сделать — просто верить в нее», — подумала она с горечью. Но когда она задумалась об этом глубже, то поняла, что у Оуэна не было другого выбора. Это была не столько уверенность, сколько щит от грызущей тревоги, которая, должно быть, снедала его. «Надеюсь, эта твоя вера разлетится вдребезги», — размышляла Белла, выдыхая и не сводя с него взгляда. Оуэн, который отвечал ей мгновение назад, уже переключил свое внимание на другое — на Кайла. Двое мужчин, казалось, всегда были погружены в разговор, когда находились вместе, словно у них было бесконечное количество тем для обсуждения. Хотя Белла знала, что Кайл не питает к Оуэну романтических чувств, это зрелище все равно жалило достаточно сильно, чтобы вызвать укол ревности. «Я просто хочу, чтобы эта ситуация разрешилась, и мы все могли вернуться», — подумала Белла, отводя от них взгляд и поворачиваясь к бушующей за окном метели. Она хотела, чтобы время пролетело быстро, чтобы они вернулись в столицу, потому что знала: все изменится, как только они это сделают. *** — Тёмная магия, говоришь? Младший сын маркиза Селида был практиком тёмной магии. Слухи о его причастности к сомнительным делам ходили всегда, но Белла не ожидала, что он зайдет так далеко, как использование чего-то настолько запретного, как тёмная магия. — Да. Магия, которая включает в себя гипноз, контроль разума или внушение, — объяснил Эдвард. — Разве это не… незаконно? — Именно так, — без колебаний признал Эдвард. Магия в этом мире делилась на два четких типа: законная общая магия и запрещенная тёмная магия. Маги Башни Магии, а также те, кто был широко известен публике, владели синей маной и практиковали общую магию — магию, которая соответствовала законам империи. — Тёмная магия не так уж сильно отличается от общей. Она просто… удобнее для манипулирования другими. Когда-то, давным-давно, тёмная магия считалась законной. Это был элемент мироустройства «Цветка Империи». Однако со временем такие государства, как Империя Фрейон, запретили ее, поскольку тёмная магия все чаще использовалась в гнусных целях. Причины были просты. Тёмная магия позволяла пользователям оживлять трупы, превращая их в нежить, манипулировать разумом, искажать воспоминания и принуждать к повиновению с помощью гипноза или внушения. Другими словами, это был идеальный инструмент для преступлений и злодеяний. Происхождение тёмной магии было связано с демонами, факт, который Белла не до конца осознавала, пока Эдвард не объяснил подробнее. — Тёмная магия не является злом по своей природе. Это просто магия, которая произошла от демонов. В древние времена тёмная магия была единственной формой магии. То, что мы сейчас называем общей магией, произошло от нее. Эдвард утверждал, что сама магия была даром демонов. Люди, стремясь к силе, чтобы завоевать мир, научились магии у них. Со временем мана в человеческих телах отделилась от демонической, что привело к ее синему оттенку. Практика общей магии стала мейнстримом, в то время как тёмная магия была очернена. — Как нелепо. Они ненавидят силу демонов, но превозносят семью Вердун. Внезапно Эдвард переключился на критику Герцогства Вердун. — Эмблема семьи Вердун — черный волк, потому что их основатель был полудемоном. Их черная аура полностью проистекает из их демонической родословной. Это откровение поразило Беллу. Она никогда раньше не слышала этой детали. В то же время это лишь усилило ее восхищение Оуэном. Семья настолько скрытная, исключительная и уникальная — это делало Оуэна еще более притягательным для нее. Хотя внутренне она была впечатлена, Белла сохраняла нейтральное выражение лица. Эдвард явно питал глубокий комплекс неполноценности по отношению к семье Вердун, особенно к Оуэну. — И все же их считают благородными и почтенными, в то время как таких темных магов, как я, клеймят преступниками. Я не позволю кому-то вроде него обладать Люсией. Тон Эдварда был горьким, когда он заявил о своем намерении. Он был полон решимости использовать тёмную магию, если потребуется, чтобы жениться на Люсии и удержать ее подальше от Оуэна. Это было почти смешно. Белла подыграла ему кивком. По правде говоря, ее не заботили методы Эдварда. Все, что ей было нужно, — это чтобы Люсия отдалилась от Оуэна. Как только это произойдет, Белла сможет позаботиться об остальном. Даже если Эдвард потерпит неудачу и его планы грандиозно провалятся, для Беллы это не имело значения. «В конце концов, он будет отвечать один». Длинный список преступлений Эдварда — практика тёмной магии, захват магических зверей незаконными методами, управление гладиаторской ареной, торговля наркотиками, азартные игры и даже торговля людьми — означал, что у него было немало врагов. Белла знала все его уязвимые места и то, как легко их можно использовать. Согласие на его схему было беспроигрышным вариантом для нее. Все, что ей нужно было сделать, — это занять Оуэна и Кайла достаточно долго, чтобы Эдвард осуществил свой план. Конечно, если вмешаются трансцендентные маги, все усилия Эдварда будут сведены на нет. Белла закончила свои размышления, наблюдая за снежинками, кружащимися за окном. — Надеюсь только, что он не испортит все, как дурак, коим является. ---------- Предупреждение (4) Пока Белла смотрела в окно, погруженная в свои мысли, Оуэна занимали совсем другие тревоги. Хотя при разговоре с Беллой он казался спокойным, внутри у него все сжималось от беспокойства. Он знал лучше кого бы то ни было: Люсия была сильной и находчивой. Но Эдвард, младший сын маркиза Селида, был настоящим безумцем — человеком, способным на любое преступление, от убийства до бесчисленных злодеяний. Оуэна не покидал страх, что Эдвард мог прибегнуть к каким-то подлым махинациям. Никто в здравом уме не осмелился бы открыто причинить вред ребенку благородного семейства, но существовало бесчисленное множество способов манипулировать человеком и навредить ему, не оставляя видимых шрамов. Например, темная магия. Учитывая наличие темной магии в мире «Цветка Империи», Оуэн не мог отбросить такую возможность. — Кайл. Оуэн решил спросить Кайла, надеясь подтвердить свои подозрения. Рыцари часто оценивали навыки друг друга по ауре и присутствию. Возможно, маги обладали схожей способностью чувствовать силу друг друга. — Ты можешь определить силу другого мага, просто взглянув на него? — резко спросил Оуэн во время перерыва. — А? В смысле, на глаз? — переспросил Кайл, склонив голову набок. — Да. Хотя вопрос и озадачил его, Кайл ответил: — Могу. Мы чувствуем количество магических кругов возле сердца с помощью маны. — Правда? Оуэн почувствовал проблеск облегчения. Значит, маги могли определять уровень силы друг друга, по крайней мере, до некоторой степени. — Но, — добавил Кайл, — я могу почувствовать круги только у тех магов, у которых их меньше, чем у меня. Если их больше, чем у меня, становится неясно. Магические круги были контейнерами для маны и обычно соответствовали классу мага — по одному кругу на класс. Однако существовали исключения: некоторые низкоранговые маги обладали огромными запасами маны, а у других, с высоким классом, запасы были меньше. — Да ладно… кто вообще может иметь больше кругов, чем ты? Кайл был редким исключением: маг 9-го класса с поразительными 13 кругами. Его колоссальная сила даже породила шутливые предположения о том, что он — реинкарнация дракона, ведь в древних легендах описывались драконы с 13 кругами. — Никто, — самодовольно ответил Кайл. — Так что обычно я могу сказать, является ли человек магом, за исключением темных магов. Оуэн нахмурился. — Почему нет? Разве они не маги? Кайл покачал головой. — Их структура маны совершенно иная, не такая, как у нас. Он пояснил: — Обычно магами становятся только те, кто родился с врожденной маной, точно так же, как только определенные люди рождаются со способностью владеть аурой. — Это правда, — кивнул Оуэн. Аура, как и мана, не была тем, чего можно достичь упорным трудом — это был дар, природный талант. — Но темная магия работает иначе. Те, кто практикует ее, получают ману ценой чего-то. — Ценой? Желудок Оуэна скрутило, когда зародилось подозрение. Он помедлил, а затем спросил: — Ты ведь не хочешь сказать, что они продают свои души демонам или что-то в этом роде? Кайл ухмыльнулся. — Очень близко. Как ты догадался? — …Я читал об этом в некоторых романах, — пробормотал Оуэн, его голос был полон недоверия. Кайл усмехнулся и продолжил: — Хотя не демонам. В этом мире это сородичи демонов — демонические расы. Они предлагают ману в обмен на контракт, и цена за такой контракт обычно высока. По сути, маг берет силу демона взаймы. — Они продолжают поставлять ману бесконечно? Эта мысль встревожила Оуэна. Если эти демонические сущности жили в другом измерении, казалось маловероятным, что они будут продолжать поставлять ману только за первоначальную плату. — Конечно, нет, — объяснил Кайл. — У контракта есть срок действия. Чтобы продлить его, маг должен заплатить еще одну цену. — А, — мрачно произнес Оуэн, чувствуя, как растет тревога. — Демоны живут долго, потому что пожирают души. Поэтому ценой часто становится душа. Вот почему темные маги, убившие множество людей, могут легче использовать свои силы. Объяснение Кайла лишь усилило опасения Оуэна. — Темные маги, убившие множество… В памяти тут же всплыл Эдвард Селид. Расследование Оуэна показало, что Эдвард был не чужд кровопролития. Он был не просто дворянином с сомнительной репутацией; он убивал неоднократно и безжалостно. — Магические звери считают людей самой вкусной добычей по той же причине, — продолжил Кайл, слегка меняя тему разговора. — Магические звери тоже пришли из демонического измерения. Они пожирают души, чтобы продлить свою жизнь, и при любой возможности охотятся на долгоживущие души. — …Так вот почему они нападают на людей? Голос Оуэна был тихим, в нем слышался шок. Кайл кивнул. — Ага. Вот почему магические звери — такая проблема для людей. Но, честно говоря, я больше беспокоюсь о темных магах. Если замешан кто-то вроде Эдварда… Кайл замолчал, его выражение лица помрачнело. Оуэн сжал кулаки. Его прежняя тревога за Люсию усилилась. Эдвард был не просто опасен — он был прямой угрозой, человеком, способным на все, лишь бы достичь своих извращенных целей. Лицо Оуэна потемнело, когда Кайл поделился информацией, которая была ему совершенно незнакома — деталями, которых не было ни в «Цветке Империи», ни в его собственных воспоминаниях. — Да, это совершенно секретные исследования Магической башни. Оставь это при себе, ладно? — сказал Кайл с беспечной ухмылкой. — …И ты вот так просто мне это рассказываешь? — Ну, это же ты. Я знаю, что ты не станешь разбалтывать, — небрежно ответил Кайл. Его взгляд на мгновение метнулся к Белле, стоявшей у окна. — Ты спрашиваешь об этом из-за того, что сказала Святая, верно? Острый вопрос Кайла попал в точку, и Оуэн неохотно кивнул. Кайл, почувствовав его беспокойство, добавил успокаивающим тоном: — Этот сопляк Селид, каким бы темным магом он ни был, вероятно, не представляет большой угрозы. Демоны, с которыми может заключить контракт большинство темных магов, слабы. — Ты так думаешь? — Да. Конечно, бывают исключения — например, если он принес в жертву огромное количество душ, чтобы заключить пакт с могущественным демоном. — Голос Кайла стал тише, взгляд все еще задерживался на Белле. — Но если бы это было так, остались бы улики. Они всегда остаются. Тон Кайла стал холодным, наполненным пугающей убежденностью. Смерть, особенно смерть невинных, была тем, что он никогда не мог оставить без внимания. — А с уликами он понесет наказание. Достаточное, чтобы он больше никогда не смог никому навредить. — …Верно. Оуэн ответил медленно, но слова Кайла не развеяли тревогу, грызущую его изнутри. Если Эдвард принес в жертву так много душ, признаки этого, несомненно, должны были быть. Но что, если с Люсией что-то случится раньше, чем они успеют обнаружить эти признаки? Эдвард хотел Люсию. Скорее всего, он не убьет ее, но это не исключало других методов — способов, которые могли непоправимо навредить ее разуму и душе. Гипноз. Внушение. Если темная магия была использована, чтобы манипулировать ею… Грудь Оуэна болезненно сжалась. Это ощущение было знакомым, он испытывал его бесчисленное количество раз, когда всплывали воспоминания и старые травмы. «Этого нельзя допустить». Резко выдохнув, Оуэн отбросил хаотичные мысли. Поднявшись с места, он зашагал к столу, где группа проводила совещание. — Снег не прекращается. Нам нужно найти альтернативный путь назад, — твердо сказал он. Чего бы это ни стоило, он должен вернуться в столицу — и к Люсии — как можно скорее. *** — Люсия. Эдвард произнес ее имя с довольной улыбкой, его глаза блеснули, когда магический круг завершил свою работу. Люсия перевела на него свой багровый взгляд, выражение ее лица было пустым. — Назови мое имя, Люсия. — …Эдвард. Его имя сорвалось с ее губ медленным, нерешительным шепотом. Услышав это, Эдвард победно улыбнулся. При обычных обстоятельствах Люсия никогда не произнесла бы его имя, и этот звук сам по себе был победой. — Отныне я хочу, чтобы ты называла меня так. Люсия один раз кивнула, ее движения были спокойными и послушными. Улыбка Эдварда стала шире, когда он наблюдал за ее покорной реакцией. — Как бы мне ни хотелось оставить тебя с собой подольше, сегодня неподходящий день. Хотя на его лице было довольное выражение, голос смягчился, в нем послышалось сожаление. — Кажется, Ханна намерена доставить тебе неприятности. Пока что лучше нам встретиться завтра. Эдвард вздохнул, звуча по-настоящему разочарованным, хотя его удовлетворение было очевидным. Его непростые отношения с сестрой не были притворством — они только ухудшились после его разорванной помолвки с Люсией. — Завтра я пришлю за тобой карету. Она будет не от семьи Селид, так что она не повезет тебя прямиком в Эдельте. Я пришлю человека, который будет тебя сопровождать. Люсия не ответила. Ее молчание не беспокоило Эдварда; он привык к дезориентации, которая следовала за ментальными манипуляциями. — Приходи одна, Люсия. Никаких рыцарей. Никаких горничных. Только ты. Хотя гипноз и внушение подействовали, Эдвард не чувствовал себя полностью спокойным. Заклинание было слабым и временным — оно не продержится дольше дня. Ему нужно было что-то посильнее, но сейчас его запасы маны были истощены. Вопреки распространенному мнению, что темные маги могут призывать бесконечную ману в обмен на души, реальность была более ограниченной. Они получали ману, эквивалентную времени, оставшемуся в жизнях принесенных в жертву душ. «Нужно заглянуть на арену». Энергия, которую Эдвард получил от своего последнего подношения, была почти на исходе, но это не имело значения. Завтра у него будут новые души. Управление подпольной ареной гарантировало, что у него всегда был запас жертв. — У меня есть для тебя подарок, — добавил Эдвард. — Он должен быть готов завтра. Как только его мана восстановится, Эдвард планировал создать зачарованный предмет — браслет или кольцо, пропитанное магией разума. Если он заставит Люсию носить его, она больше никогда не вспомнит об Оуэне. — К сожалению, сейчас мы должны расстаться. Позволь мне проводить тебя. Протянув руку в перчатке, Эдвард наблюдал, как Люсия положила свои бледные пальцы поверх его ладони. Ее рука была такой же теплой, как он помнил с тех лет, когда они держались за руки на светских приемах. Это знакомое ощущение вызвало легкую улыбку на его губах. Эта рука предназначалась ему, а не Оуэну Вердуну, который годами пренебрегал ею. Не человеку, который притворялся благородным и чистым, скрывая свое демоническое происхождение. Нет, Эдвард Селид — наследник маркизата Селид — был единственным, кто по-настоящему достоин Люсии. Человек, который понимал амбиции, жадность и жертвы, необходимые для обретения власти. Потому что Люсия была такой же. Амбициозной, жадной и эгоистичной. Только Эдвард мог полностью понять ее. — До завтра, Люсия. У входа в особняк Эдвард помог Люсии сесть в ожидающую карету. Провожая ее внутрь, он поцеловал ее в тыльную сторону ладони, прежде чем отпустить. Люсия никак не отреагировала, но Эдварда это не заботило. Завтра все изменится. Он смотрел, как багровая карета исчезает вдали, и продолжал стоять еще долго после того, как она скрылась из виду. Его мысли обратились к грядущему дню и моменту, когда Оуэн Вердун вернется и обнаружит, что все, чем он дорожил, разрушено. ---------- Предупреждение (5) Люсия сидела в карете, устремив взгляд на проплывающий мимо пейзаж. Маркизат Селид с каждой минутой становился всё меньше, и в конце концов она тяжело вздохнула. — Воистину аморальный человек… — пробормотала она, с досадой цокнув языком. — Какой нелепый трюк. В её тоне сквозило презрение, пока она рассеянно теребила серьгу, свисавшую с уха. Алый духовный камень на ней слабо мерцал, всё ещё надежно закрепленный. Подходящее ожерелье идеально лежало на шее. — Я подозревала, что он может баловаться тёмной магией, но использовать гипноз и магию внушения? Это просто абсурд. Тёмная магия стала пережитком прошлого, её практикующие почти не появлялись. Духовные камни тоже были остатками древней эпохи, ведь духи больше не бродили по этому миру. Однако один факт оставался неизменным — духи и демонические силы были естественными врагами. Из-за этой врождённой оппозиции духовные камни обладали мощными защитными свойствами против тёмной магии. Они делали её неэффективной. — Если бы я не надела это, то оказалась бы полностью под его контролем. Люсия поблагодарила себя за предусмотрительность. Без этих украшений она была бы уязвима перед кознями Эдварда. — Придётся пересмотреть планы, — размышляла она. Изначально она намеревалась подыграть ему, притворившись, что находится под чарами Эдварда, чтобы собрать против него доказательства. Если бы он пригласил её в своё поместье или раскрыл детали своих незаконных сделок в письме, она могла бы использовать это против него. Но Эдвард оказался осторожнее, чем она предполагала. Не отправившись в неизвестное место, она не могла получить ничего существенного. — И я ни за что не поеду в незнакомое место одна. Она могла бы рассмотреть такой вариант, если бы ей позволили взять с собой рыцаря или двух, но отправляться в неизвестную территорию в одиночку было исключено. Всё, что произошло бы потом, легло бы исключительно на её плечи. Приглашение Эдварда почти наверняка было в тайное и, скорее всего, незаконное место, и неизвестно, что могло бы там произойти. Одно было ясно наверняка — приятного мало. — Просто проигнорирую его. Люсия быстро приняла решение. Не было нужды изматывать себя ради мести или наказания. Это пустая трата времени. К тому же, скоро она будет помолвлена. Попытка Эдварда манипулировать ею с помощью тёмной магии, чтобы переломить ситуацию, с треском провалилась. Теперь ему больше ничего не оставалось. — Когда Оуэн вернётся, я дам ему знать. В отличие от Эдварда, её положение было подавляюще выгодным. Эдварду было слишком много чего терять, и у него было полно уязвимых мест. Как только Оуэн узнает о действиях Эдварда, он легко уничтожит его. С объединённой мощью Вердунов и Эдельте падение Эдварда будет быстрым и решительным. Какой-то наследник маркизата осмелился бросить вызов Эдельте? Оуэн этого не потерпит. — Это будет приятно. Я смогу должным образом отомстить за оскорбление моих людей. Чем больше Люсия думала об этом, тем привлекательнее казался сценарий. Как же уместно будет для Эдварда, мечтавшего обладать ею, столкнуться с таким унизительным крахом. — Нужно увидеться с отцом, когда вернусь. Улыбаясь своим мыслям, Люсия решила, что делать дальше. Оуэн может задержаться с возвращением, но тем временем она могла мобилизовать герцога Эдельте. *** Прошла ровно неделя, как и предсказывала Белла, прежде чем Оуэн смог покинуть территорию графа Тейлора. Какими бы вариантами они ни располагали, ожидание окончания снежной бури было единственным разумным выбором. Даже когда снег прекратился, сугробы по пояс затрудняли передвижение. Тем не менее, Оуэн сумел забрать своего коня и отправиться обратно в столицу. Он оставил всех остальных ждать лучших условий, выехав в одиночку. Белла не пыталась его остановить. У неё не было ни причин, ни желания. Чёрный боевой конь Оуэна, мощный зверь, привыкший к битвам и охоте, с поразительной лёгкостью прокладывал путь сквозь густой снег. Несмотря на глубокие сугробы, его крупное телосложение и чистая сила позволяли ему уверенно двигаться вперёд. Хотя он шёл медленнее обычного, сам факт того, что он вообще мог передвигаться в таких условиях, был чудом. Прибыв в столицу, Оуэн даже не остановился в поместье Вердун. Он поскакал прямиком к резиденции Эдельте. — Оуэн! Слуги не теряли времени даром, оповестив Люсию о его прибытии. Она спустилась на первый этаж, всё ещё будучи в домашнем наряде — мягком розовом платье, которое, несмотря на свою простоту, было элегантным и изысканным. — Ты вернулся? — позвала она, быстро спускаясь по лестнице. Без колебаний она бросилась к нему, заключив в объятия. Оуэн с облегчением выдохнул, когда его окутало её тепло. Любые страхи, терзавшие его во время пути, казалось, растворились в это мгновение. — Да, — просто ответил он. Притянув её ближе рукой в перчатке, он почувствовал, как она прижалась лицом к его груди. Спустя мгновение Люсия подняла голову, и её алые глаза встретились с его. — Ты волновался? Лицо Оуэна оставалось напряжённым, дыхание всё ещё было тяжёлым от поспешной скачки. Было ясно, что он приехал прямо к ней без промедления, движимый беспокойством. Хотя паника начинала отступать, она была очевидна с того самого момента, как она позвала его по имени. — Немного, — признался он. Оуэн не стал отрицать вопрос Люсии. Вместо этого он тихо кивнул. Когда он это сделал, Люсия нежно положила руку ему на щеку, мягко поглаживая её. Оуэн подался навстречу её прикосновению, словно черпая в нём утешение. — Почему ты так волновался? Слухи ведь не могли распространиться так далеко, — сказала она, её тон был лёгким, но любопытным. — …Слухи? Голос Оуэна упал, выражение лица помрачнело, когда он уловил тревожный подтекст этих слов. — Да. Пока тебя не было, кое-что случилось, — ответила Люсия, встречая его взгляд своими алыми глазами. — Что именно? В его тёмных глазах мелькнул страх, пока он ждал ответа. — Эдвард Селид провернул один из своих мелких трюков — как обычно, перейдя черту, — сказала Люсия небрежно, словно рассказывала о незначительном неудобстве. Сердце Оуэна ухнуло вниз, словно оборвалось, дыхание перехватило. Он молчал, побуждая её продолжить. — Сначала он пытался угрожать мне, подвергая опасности жизнь Мари, всё ради того, чтобы заманить меня на какой-то банкет. А потом, словно этого было мало, он действительно попытался использовать на мне тёмную магию. Люсия говорила без колебаний, словно это дело не стоило скрывать. — О нём ходит полно слухов, знаешь ли. Я даже подозревала, что он способен на такое, поэтому подготовилась. Надела украшения из духовных камней — они ведь нейтрализуют тёмную магию. — Значит, ты хочешь сказать… — Я почти попалась, — призналась Люсия, её голос был спокоен, словно это было пустяком. Кулаки Оуэна сжались от её слов. Она говорила так легко, но тяжесть того, что могло произойти, раздавила его. Она предвидела натуру Эдварда, подготовилась, и худшего удалось избежать. Но это не стирало реальности того, как близко она была к катастрофе. — Значит, ты не пострадала? — голос Оуэна был напряжён, словно он сдерживал прилив эмоций. Люсия кивнула. — Ничего не случилось. Благодаря духовным камням я была в порядке. Но разум Оуэна был поглощён мыслями «а что, если». Что, если бы она не заподозрила Эдварда? Что, если бы она не надела духовные камни? Если бы это случилось, она могла бы поддаться его гипнозу, забыть Оуэна и жить с ложными воспоминаниями и мыслями, навязанными ей. Она стала бы тенью самой себя, манипулируемой и запертой в фальшивой жизни. — Я был неосторожен, — пробормотал Оуэн, тяжело выдыхая. Его голос был полон сожаления. — Мне следовало сделать больше. Если бы я знал, что он способен на такое… Он прикусил губу, коря себя. Он знал, кем был Эдвард — опасным человеком без моральных принципов. Он даже вёл расследование после того, как услышал предупреждения Люсии. И всё же он не смог сложить всё воедино. Возможно, где-то в глубине души он сделал наивное предположение. Что Эдвард, заявляющий о любви к Люсии, не причинит ей вреда. Что его любовь не даст ему перейти эту черту. Но любовь Оуэна была не такой, как у Эдварда. Для него любовь означала беречь, защищать и делать всё, чтобы обеспечить счастье того, кого он любит. Он не смог понять, что искажённая, одержимая любовь Эдварда не имеет ничего общего с его собственной. — Тебя это совсем не беспокоит? — спросил Оуэн, в его голосе сквозили вина и тревога. Люсия склонила голову, сбитая с толку его реакцией. — Я же сказала, ничего не случилось. Я в полном порядке. Но взгляд Оуэна оставался прикован к ней, выискивая любые признаки затянувшегося стресса или вреда. — Ты не была ранена? И ты уверена, что это не выбило тебя из колеи? Видя неприкрытое беспокойство, застывшее на его лице, Люсия почувствовала удивление. Она не ожидала такой реакции. Она полагала, что он будет в ярости на Эдварда и сосредоточится на поиске справедливости. Вместо этого он винил себя за то, что не было его виной. Эдвард явно перешёл черту, но Оуэн, казалось, нёс бремя ситуации так, словно это было его собственное упущение. — Ничего не случилось, Оуэн. Я уже сказала тебе — я в порядке благодаря духовным камням. И всё же смятение Оуэна было неоспоримым. Его искренняя забота о ней была не похожа ни на что, что она испытывала раньше. Это была доброта настолько чистая, что она на мгновение лишилась дара речи. Люсия обвила руками его шею и прошептала: — Перестань так сильно волноваться. Давай же. Ты выглядишь измождённым — тебе стоит присесть и отдохнуть. Она взяла его за руку и мягко повела в гостиную. Оуэн последовал за ней без сопротивления. Как только они добрались до гостиной, Люсия усадила его в кресло и позвала горничную, чтобы та принесла чай и закуски. Она также помогла Оуэну снять тяжёлый зимний плащ и верхнюю одежду, обнажив плотную рубашку под ними. Хотя он всё ещё выглядел суровым после зимнего путешествия, его наряд стал заметно легче без пальто и мантии. — Оуэн. Когда горничная принесла чай и закуски, Люсия налила чашку и поставила её перед ним. Оуэн принял чашку, медленно отпивая, прежде чем поставить её обратно. Как только горничная покинула комнату, Люсия заговорила снова. — У тебя нет причин волноваться обо мне. Я понимаю, почему ты это делал, но я действительно в порядке. Оуэн медленно кивнул, явно пытаясь успокоить свой разум. — Но есть кое-что, в чём ты можешь мне помочь, — добавила Люсия, мягко похлопав его по руке. Её алые глаза блеснули, когда она озвучила свою просьбу. — Мне нужно, чтобы ты собрал доказательства незаконной деятельности Эдварда Селида. Доказательства его связи с тёмной магией были бы ещё лучше. Я хочу убедиться, что он падёт окончательно — и навсегда. ---------- Помолвка (1) Оуэн, не колеблясь, принял просьбу Люсии. Собрав доказательства незаконной деятельности Эдварда в ходе предварительного расследования, он без труда подал официальные жалобы. Вернувшись в своё поместье, Оуэн тщательно систематизировал полученные данные, готовясь к следующим шагам. Уже на следующий день доказательства преступных предприятий Эдварда начали всплывать в публичном поле. Как только правда вышла наружу, падение Эдварда Селида было стремительным. Пустые слухи мало что значили по сравнению с неопровержимыми доказательствами, особенно в обществе, живущем по строгим имперским законам. Состояние и бизнес Эдварда были конфискованы, а репутация — растоптана. Маркизат Селид, отчаянно пытаясь спасти хоть что-то, лишил Эдварда статуса наследника. Его младшая сестра, Ханна, была назначена на его место. Хотя Эдвард кипел от ярости и негодования, он был бессилен дать отпор. Лишённый ресурсов, влияния и даже положения в собственной семье, он был помещён под строгий домашний арест. Ситуация сложилась полностью против него, как и должно было быть. Эдвард совершил преступления, и его уязвимые места были выставлены напоказ. К тому времени, как Белла и остальные участники группы вернулись в столицу, Эдвард оказался на грани полного краха. «Жалкое зрелище. Даже тёмную магию толком использовать не умеет», — с горечью подумала Белла, наблюдая за последствиями. Это было смешно. Он осмелился прибегнуть к тёмной магии, но его некомпетентность оставила его совершенно беспомощным. Белла даже не могла понять, зачем он вообще связался с тёмной магией, если не мог использовать её эффективно. «Неудивительно, что Люсия бросила его…» — Белла презрительно цокнула языком. Теперь стало понятно, почему Люсия разорвала помолвку. Эдвард был не только преступником, но и обузой. Связь с ним утянула бы её в бездну вместе с ним. «Если уж решил стать злодеем, будь добр, делай это тщательно. Иначе ты просто напрашиваешься на разоблачение». Белла вздохнула и переключила внимание. Она здесь не для того, чтобы помогать Эдварду — ей нужно было лишь убедиться, что его одержимость не станет её проблемой. — Что ты теперь будешь делать? — спросила она через коммуникационную сферу, стараясь, чтобы тон звучал нейтрально. Лицо Эдварда, проецируемое внутри сферы, было бледным и напряжённым. Прежде чем ответить, он испустил долгий вздох. — Вариантов осталось немного, — признался он, и его голос звучал пугающе спокойно. Это было тревожно, словно шипение загнанной в угол, но всё ещё ядовитой змеи. Белла сохраняла самообладание, маскируя раздражение притворной обеспокоенностью. — Что ж, тебе лучше что-нибудь придумать. У тебя не осталось рычагов давления. Эдвард помолчал мгновение, прежде чем ответить голосом настолько низким, что у неё по спине пробежали мурашки. — Пожалуй, единственное, что осталось — это убить её. — …Что? Белла замерла, пытаясь осознать услышанное. Неужели он действительно подумывает об убийстве Люсии? — О чём ты говоришь? — заикаясь, переспросила она, и в её голосе сквозило неверие. В «Цветке Империи» смерть Люсии была трагичной, но не случайной. Она была казнена за неоднократные попытки отравить Святую — преступление, заслуживающее такого наказания по имперским законам. Но здесь Эдвард небрежно предлагал убийство из чистой злобы. — Люсия никогда не полюбит меня. Гипноз не сработал, как и внушение. Нет никаких шансов, что она когда-нибудь полюбит меня добровольно. — …. Молчание Беллы не было знаком согласия — это был ужас. — Если она не достанется мне, — продолжил Эдвард, — то не достанется никому. Желудок Беллы скрутило от чистой злобы в его голосе. Это была не любовь, это было безумие. Одержимость. Он звучал как тот самый помешанный злодей, о котором предупреждал Кайл, готовый уничтожить всё и всех на своём пути. — Так никто другой не сможет претендовать на неё. Его слова были воплощением извращённой логики, свойственной лишь самым отъявленным убийцам. Белла сжала кулаки, осознав, почему Эдвард был так пассивен в оригинальной истории, когда Люсию приговорили к смерти. Дело было не в том, что ему было не всё равно — он хотел её устранения. Если он не мог обладать ею, он предпочитал её уничтожение, даже если для этого пришлось бы смотреть, как кто-то другой наносит удар. «Этот ублюдок сумасшедший». Губы Беллы сжались, пока она сверлила взглядом коммуникационную сферу. Она думала, что Оуэн был экстремален в своей преданности, но Эдвард был монстром совершенно иного рода. — Я не стану впутывать Святую, — внезапно сказал Эдвард, и в его голосе проскользнула притворная мягкость. — В конце концов, она призвана спасать жизни, а не отнимать их. Выражение лица Беллы стало ещё более кислым. Его фальшивая искренность вызывала тошноту. — К тому же, — добавил он, — я слышал, церемония помолвки состоится на следующей неделе. Даже после того, что я сделал, леди Люсия настояла на том, чтобы провести её без промедления. Разве это не похвально? — …Да, это так, — заставила себя ответить Белла, её голос звучал напряжённо. — Объединение двух герцогств — как великолепно. Полагаю, Святая тоже будет присутствовать? — Да. — Ответ Беллы был резким; каждая клеточка её существа предупреждала, что Эдвард что-то замышляет. — Церемония помолвки, — задумчиво протянул Эдвард, растягивая слова. — Какое идеальное место для… события. Так много людей, так много возможностей. Желудок Беллы сжался от страха. Хотя он не стал вдаваться в подробности, зловещая улыбка на лице Эдварда сказала ей достаточно. — Обязательно приходите, Святая, — сказал Эдвард тоном, пропитанным фальшивой вежливостью. — Обещаю, это будет… занимательно. Связь внезапно оборвалась, оставив Беллу смотреть на погасшую сферу. Связь с коммуникационной сферой прервалась, и Белла закусила губу, пытаясь справиться с вихрем мыслей. Она не могла решить, лучше ли позволить событиям идти своим чередом. В «Цветке Империи» смерть Люсии не вызвала катастрофического сдвига в сюжете. Оуэн был бы опустошён, возможно, даже доведён до безумия, но сюжет мог бы двигаться дальше. А если Оуэн сломается окончательно? «Тогда я смогу заполучить его». Сломанным Оуэном было бы легче управлять. Человек, которого он так отчаянно любил, исчез бы из этого мира. Успех Эдварда в осуществлении его плана в конечном итоге сыграл бы на руку Белле. Но была одна существенная проблема — Белла никогда всерьёз не задумывалась об убийстве Люсии. Её неприязнь к Люсии не была личной; она проистекала из того факта, что Люсия была той, кого любил Оуэн, той, с кем Белле приходилось соперничать за его внимание. Но убить её? Это была черта, которую Белла не планировала переступать. — Чёрт возьми, — пробормотала Белла, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Не в силах найти решение, она открыла окно, чтобы проветрить голову. В комнату ворвался прохладный ветерок, принёсший аромат осени. В отличие от графства Тейлор, куда уже пришла зима, столица всё ещё находилась во власти осени. Листья снаружи окрасились в яркие оттенки красного и жёлтого, расцвечивая город в тёплые тона. Белла некоторое время наблюдала за падающими листьями, прежде чем мысленно подсчитать время. Церемония помолвки Оуэна и Люсии состоится на следующей неделе. К тому времени уже наступит октябрь. «Если Оуэн слишком вымотается и сдастся…» Она снова начала обдумывать варианты. Если она позволит Эдварду осуществить свой план и преуспеть в убийстве Люсии, Оуэн потеряет причину оставаться в этом мире. «Он может даже вернуться в свой родной мир». Если это произойдёт, Белла, возможно, встретит «настоящего» Оуэна. И в таком сценарии он, несомненно, выберет её. «А даже если он не уйдёт, у него не останется ничего, чего он желал». Если Оуэн останется, это не будет иметь значения. Потеря Люсии лишит его возможности действовать. Он будет ненавидеть Беллу, но это её не беспокоило. В отличие от Эдварда, Белла не оставила после себя никаких доказательств или слабостей, которыми можно было бы воспользоваться. Даже если Оуэн будет бесконечно отвергать её, он не сможет стереть её присутствие. Он не из тех, кто способен убить человека, так что она могла продолжать давить, пока не найдёт способ пробиться. Церковь и императорская семья в конечном итоге поддержат её усилия. Император опасался мощи герцогства Вердун, а церковь будет продвигать Беллу как ровню Оуэну — Святую, призванную уравновесить его силу. «В конце концов, именно поэтому они поддержали их брак в "Цветке Империи"», — подумала Белла с ухмылкой. «Если он всё ещё будет сопротивляться, может, мне стоит позаимствовать методы Эдварда». Если Оуэн будет сопротивляться даже после потери Люсии, если он погрузится в отчаяние настолько глубокое, что оно поглотит его, у Беллы не останется иного выбора, кроме как прибегнуть к более тёмным мерам. Она могла бы найти тёмного мага или использовать их магию, чтобы манипулировать воспоминаниями Оуэна. С помощью ментальной магии она могла бы стереть всякий след Люсии и заменить эти воспоминания собой. Гипноз или внушение могли бы заставить его поверить, что он любит её. «Если Оуэн безнадёжен, я просто перепишу его». Она вылепит из Оуэна идеальную версию — ту, которая любила её всем сердцем, ту, которая существовала в «Цветке Империи». «Неплохая идея», — размышляла Белла, и в её мыслях промелькнуло удовлетворение. В конце концов, Белла решила хранить молчание и позволить Эдварду осуществить свой план. В конце концов, это его преступление, а не её. Если он потерпит неудачу, последствия лягут исключительно на него. Даже неудачная попытка покушения превратит церемонию помолвки в хаос, что даст ей время для манёвра. — А если это случится, мне просто придётся придумать какую-нибудь историю. Если план Эдварда провалится, останется только один вариант — полностью вжиться в роль Святой. Белла криво усмехнулась. Мир признал её Святой из-за её огромной божественной силы и редкой способности использовать её в наступательных целях. Если мир верил в неё как в Святую, они также поверят её заявлениям о получении божественных откровений. Никто не мог оспорить слово Святой; ни императорская семья, ни церковь не посмели бы ей противостоять. — Я просто заявлю, что боги предрекли наш союз. Даже если это прозвучало бы абсурдно для Оуэна или самой Беллы, мир бы в это поверил. Если Белла объявит, что боги выбрали её суженой Оуэна, опровергнуть это будет невозможно. Оуэну не обязательно было в это верить; остальной мир поверит за него. И когда мир повернётся, когда люди начнут действовать в пользу Беллы, у Оуэна не останется иного выбора, кроме как подчиниться. Так что, успокоила себя Белла, это не имеет значения. ---------- Помолвка (2) Настал день церемонии помолвки Оуэна и Люсии, несмотря на первоначальные колебания как со стороны Оуэна, так и со стороны герцога Эдельте. Потенциальная угроза использования Эдвардом тёмной магии, даже под домашним арестом, заставляла их насторожиться. Но Люсия была непреклонна. Она верила: как только помолвка станет официальной, цель Эдварда рухнет, лишив его возможности действовать дальше. Её убеждённость склонила на свою сторону и Оуэна, и герцога, и подготовка продолжилась. Парадные ворота поместья Вердун распахнулись — это было первое крупное событие, проводимое здесь за шесть лет. Став герцогом, Оуэн избегал устраивать даже собственные дни рождения. — Итак, это наконец происходит… — Мы долго к этому шли. По мере того как ворота открывались, собравшиеся дворяне перешёптывались между собой. Флаги с гербами семей Эдельте и Вердун гордо развевались по обе стороны от входа. Внутри поместье было украшено в цвета обоих домов — багровый и чёрный. Несмотря на резкий контраст, оформление выглядело элегантно, став свидетельством тщательного планирования персонала поместья. Гости последовали за сопровождающими в самый большой из трёх парадных залов поместья, где и должна была состояться сегодняшняя церемония. Внутри зала тема красного и чёрного продолжалась. Столы украшали вазы с чёрными и красными розами, символика которых была безошибочна. Скатерти были покрыты сложной вышивней винно-красными нитями, повторяющей гербы двух домов. Дворяне восхищались убранством, пока слуги не проводили их к назначенным местам. В отличие от обычного банкета, церемония помолвки придерживалась строгой рассадки, и допускались только приглашённые. Когда дворяне расселись, по залу пронёсся ропот, стоило войти последней группе гостей. — Сам наследный принц… — И кронпринцесса тоже. — Святая тоже здесь. — Лорд Магической башни прибыл. Наследный принц Ричард и кронпринцесса Дейзи возглавили последнюю группу прибывших. Их появление вызвало шепотки в толпе, поскольку Ричард редко посещал подобные мероприятия. Дейзи, несмотря на её вероятное нежелание праздновать помолвку Люсии, не имела иного выбора, кроме как сопровождать его. Позади них шли Белла и Кайл, завершая квартет видных фигур. Их усадили за самый передний стол рядом с представителями дома Эдельте. — Дамы и господа, просим вашего внимания, церемония начинается. Когда все заняли свои места, Логан, главный дворецкий, вышел на сцену, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу. — Приветствуйте Его Светлость, герцога Оуэна Вердуна, и его невесту, леди Люсию Эдельте. Парадные двери зала открылись вновь, и все взгляды устремились на виновников торжества. По залу пронёсся коллективный вздох, когда появились Оуэн и Люсия. Наряд Люсии был захватывающим — белоснежное платье, напоминающее свадебное, с мерцающей тканью, украшенной слоями сверкающих деталей. Шлейф грациозно струился позади неё, а волосы были украшены искусно выполненными бриллиантовыми аксессуарами. Её длинные элегантные серьги гармонировали с блеском всего ансамбля. Оуэн тоже был в белом: на нём был церемониальный мундир, расшитый золотыми нитями и тонкой вышивкой. Его поразительный вид в светлом одеянии привлекал не меньше внимания, чем наряд Люсии. Но не только одежда пленяла публику. Поражала грация и красота пары. Сияющая улыбка Люсии и то, как её рука легко покоилась на предплечье Оуэна, излучали изящество. — Оуэн, — прошептала она мягко, её голос предназначался только ему. Он слегка склонил голову к ней, его выражение лица было невозмутимым, но тёмные глаза блестели в свете ламп. В своём белом наряде он словно светился, будто яркость подчёркивала его обычную сдержанность. — Пойдём, — сказала она с нежной улыбкой, побуждая его двигаться вперёд. Вместе они направились к сцене. — Сначала мы выслушаем согласие обеих семей, — объявил Логан, как только пара достигла отведённых им мест. — Герцог Эдельте, даёте ли вы согласие на эту помолвку? Герцог Эдельте поднялся со своего места и твёрдо кивнул. — Даю. — А вы, герцог Вердун, даёте ли согласие на эту помолвку? Логан повернулся к Оуэну, так как вопрос о родительском согласии теперь ложился исключительно на него. Оуэн, как последний оставшийся член своей семьи, ответил с такой же уверенностью. — Да, — подтвердил он. Логан продолжил, повернувшись обратно к паре. — Леди Люсия Эдельте, принимаете ли вы герцога Оуэна Вердуна в качестве своего жениха? — Разумеется, — плавно ответила Люсия. — А вы, герцог Оуэн Вердун, принимаете ли леди Люсию Эдельте в качестве своей невесты? — Безоговорочно. Церемониальные формальности продолжились, за ними последовал выход священника, который должен был благословить их союз. — Волею богов, эти две души были соединены в сей день… Голос священника разносился по залу, монотонно произнося обычные благословения, которые не трогали ни Оуэна, ни Люсию. Они стояли молча, терпеливо вынося длинную речь. После того, что показалось вечностью, священник наконец закончил слова благословения. Зал, теперь притихший, ожидал следующей части церемонии. *** Церемония помолвки приняла неожиданный оборот. Оркестр только что закончил играть, и за передним столом царила атмосфера непринуждённой беседы. — Воистину, дворяне непостижимы, — пробормотал Кайл, его замечание привлекло внимание наследного принца. — Вы впервые на церемонии помолвки? — спросил принц Ричард, казалось, не обеспокоенный неформальным тоном Кайла — нарушением этикета, которое могло бы оскорбить других. — Да. — Тогда полагаю, это может показаться странным. Эти церемонии следуют традициям, поддерживаемым веками, — сказал Ричард с спокойным пониманием. Несмотря на свой высокий статус, Ричард не оценивал людей по рангу. Он был прогрессивным дворянином, которого часто описывали как человека, несущего надежду на будущее. — Дворяне странные, но простолюдины даже не утруждают себя помолвками, не так ли? Они сразу переходят к браку, — добавил Ричард с лёгким любопытством. — Это правда, но обычно они сначала долгое время состоят в отношениях, — ответил Кайл с нехарактерной для него вежливостью. Несмотря на своё общее презрение к императорской семье, он уважал Ричарда, поскольку поведение наследного принца резко контрастировало с имперскими нормами. Когда оркестр закончил очередную пьесу, слуги начали разносить закуски. Среди суеты дворян, поднимающих бокалы с вином и водой, до ушей Люсии донёсся знакомый голос. — Миледи. Люсия подняла глаза и увидела, что к ней приближается Мари, её личная горничная. — …Мари? Мари не должна была находиться у стола. Она была здесь, чтобы помогать с нарядом Люсии и выполнять мелкие поручения, но должна была оставаться в тени. — Вы не нервничаете? — прошептала Мари, подойдя ближе. Её близость не вызвала ни у кого вопросов, так как её роль личной горничной Люсии делала это допустимым. Люсия, не привыкшая пить, взяла свой бокал с водой. Остальные пригубили вино и ликёр, по-видимому, не замечая напряжения, нарастающего между двумя женщинами. — С чего бы мне нервничать? И почему ты здесь, Мари? — тон Люсии был спокойным, но брови слегка нахмурились. — Я беспокоилась о вас, миледи… В конце концов, это такое радостное событие — видеть, как вы нашли свою пару спустя столько времени. — Это не первая моя помолвка, Мари, — ответила Люсия, её голос теперь звучал резче. Предыдущая помолвка оставила горькие воспоминания, и Мари знала об этом. — Я знаю, но в этот раз это то, чего вы так долго желали, миледи, — сказала Мари с необычной настойчивостью. Подозрения Люсии усилились. Что-то здесь было не так. Мари была верной и добросердечной, но также осторожной в вопросах приличия. Она не стала бы нарушать границы подобным образом без веской причины. — Ты… Мысль, леденящая и острая, пронзила её. Как только её разум сложил всё воедино — — Леди Эдельте, поставьте бокал с водой, — резко раздался голос Беллы, когда та встала со своего места. Её тон был срочным, рука твёрдо упиралась в стол. — Отойдите от горничной. Ею управляют. Подозрения Люсии мгновенно подтвердились. Она оттолкнула Мари, её багровые глаза сузились с холодной точностью. — Эдвард Селид, не так ли? — спросила она, и её голос разнёсся по всему залу. Внезапное напряжение привлекло внимание каждого присутствующего дворянина. — Да, это он, — ответила Белла вместо неё. Она поднялась со своего места и подошла ближе, её взгляд был прикован к Мари. — Это ментальная магия — один из высших уровней тёмной магии. — Магия марионеток, — горько произнесла Люсия, её слова были полны презрения. Кайл тоже встал, его присутствие внушало трепет, а его синяя мана начала слабо пульсировать. — Убирайся, — сказал он холодно, его слова были адресованы Эдварду, хотя взгляд был устремлён на контролируемую горничную. — Или я разорву связь силой. Низкий, искажённый голос эхом разнёсся по залу, неся в себе нотки извращённого наслаждения. — Бегство ничего мне не даст, раз уж меня раскрыли. Слова Эдварда сочились злобой, его голос неестественно исходил от контролируемой горничной. — Давай, причини вред драгоценной горничной Люсии. Посмотрим, сколько страданий это тебе принесёт, Люсия. Если я не могу обладать тобой, то утащу тебя за собой в бездну. В зале воцарилась полная тишина, дворяне застыли в шоке. Только звук тяжёлого дыхания Мари нарушал спокойствие, её тело дрожало под контролем Эдварда. Багровые глаза Люсии горели яростью, её рука сжалась на бокале с водой. — Эдвард Селид, — сказала она низким, опасным тоном. — В этот раз ты зашёл слишком далеко. Мана Кайла вспыхнула, отбрасывая слабое синее свечение вокруг него. Его голос был ледяным, терпение явно было на исходе. — У тебя есть время до трёх. После этого у тебя не останется связи для контроля. Белла, стоящая рядом, тихо призвала свою собственную божественную силу, от неё исходило слабое сияние святой энергии. Напряжение в зале сгустилось по мере того, как разворачивалось противостояние, и все взгляды были прикованы к этой драматической сцене. ---------- Помолвка (3) От этих слов банкетный зал погрузился в хаос. Кто-то кричал, другие дрожали от страха. В эпоху мира, когда не было войн, черная магия стала воплощением ужаса. — Пожалуйста, скорее проводите церемонию помолвки, — возвысила голос Белла посреди суматохи. — Герцог Вердун, поторопитесь! Повинуясь её призыву, Оуэн с подозрением взглянул на Беллу, но поднялся. Он притянул Люсию к себе и направился прямиком к главному столу. — Опустим формальности. Просто обменяйтесь кольцами и дайте клятвы, — скомандовал он Логану, который быстро кивнул и начал церемонию. — А, значит, служанка была для тебя не так уж важна? Что ж, полагаю, герцог Оуэн Вердун куда ценнее, чем какая-то горничная, — мрачно пробормотал Эдвард, принявший облик Мари, пока разворачивались поспешные события. Затем он схватил со стола нож. — Возможно, это всё изменит. Сжав нож для мяса, он неглубоко полоснул Мари по запястью, и хлынула кровь. — Ублюдок, — выругался Кайл, и его синяя магия вскипела. Ярко-синяя магия материализовалась в веревки, сковав запястья Мари. — Я же предупреждал: уходи по-хорошему, — сказал он. Бурлящая магия яростно излучала гнев трансцендентного существа. — Мне вышвырнуть тебя силой? Так сильно хочешь, чтобы твой рассудок треснул? Кайл воздержался от изгнания Эдварда лишь по одной причине: насильственный разрыв связи с марионеткой навредил бы не только Эдварду, но и разуму Мари. — Думаешь, у тебя получится? — усмехнулся Эдвард, словно осознавая ситуацию, и на его губах заиграла зловещая улыбка. — Разум этой служанки рухнет куда легче, чем мой. Она даже не обучена черной магии. — Я здесь, — при его насмешливом смехе Белла шагнула вперед. — Тебе стоит знать, что я могу исцелить любые раны, нанесенные внешними силами. — …Ваша Светлость, — глаза Эдварда сузились от предупреждения Беллы. Это был дерзкий вызов, учитывая их общий союз. Конечно, этот союз был — — Я не могу стоять в стороне и позволить кому-то умереть. — обещанием и сделкой Беллы, а не её. — Хотя за неё я ручаться не могу, — тихо пробормотала она, едва слышно для окружающих. Лишь двое — Оуэн и Кайл — уловили истинный смысл. И этого было достаточно. — Ты и правда Святая. Настоящая, — пробормотал Кайл себе под нос, заметно облегченно связывая Мари еще и лодыжки. — Если станет хуже, я разорву связь по-настоящему. Пожалуйста, обеспечь безопасность этой горничной. — Разумеется, — твердо кивнула Белла, и её решительное выражение лица свидетельствовало об искренности. — Значит, это была Белла, — тихо пробормотал Оуэн, подгоняя Логана. Логан подал знак слуге принести кольца. Слуга вернулся с коробкой, в которой лежали обручальные кольца. Когда синюю бархатную коробочку открыли, показалась пара колец, украшенных маленькими черными жемчужинами. Оуэн взял кольцо поменьше и надел его на безымянный палец левой руки Люсии. Люсия сделала то же самое, надев оставшееся кольцо на безымянный палец левой руки Оуэна. Несмотря на крики Эдварда и суматоху, творившуюся за спиной Мари, церемония помолвки продолжалась. — Клянетесь ли вы друг другу быть единственными? — Клянусь. — Клянусь. — Этим заявлением я объявляю о помолвке герцога Вердуна и леди Эдельте. После завершения клятв последовало подписание документов о помолвке. Магически запечатанные документы были защищены от подделки. — Считайте это за честь. Когда церемония завершилась, Оуэн развернулся и твердым шагом подошел к Мари. — Лицезреть помолвку Люсии лично — твоя последняя привилегия. Теперь тебя ждет только крах. Его темный взгляд впился в Эдварда с пугающей интенсивностью. И не только Оуэн. Кайл, сдерживающий Эдварда, Белла, ненадолго вернувшая контроль над телом, и даже разъяренная семья Люсии — все смотрели на него с убийственной ненавистью. — Эдвард, — наконец заговорила Люсия. — Если мне не изменяет память, я тебя предупреждала. Если посмеешь причинить вред моим людям, у тебя должна быть веская причина. Она улыбнулась, ослепительнее, чем когда-либо, но в этой улыбке сквозил несомненный яд. — Ты заплатишь. Цена за то, что ты навредил моим людям и угрожал мне, будет отнюдь не легкой. — …У меня ничего не осталось, — вызывающе заявил Эдвард, и в его голосе, даже под тяжестью стольких предупреждений, сочилась злоба. — Раз я всё потерял, мне плевать, что делать. — Ты пожалеешь об этом. — Сожаление приходит слишком поздно. Я сделаю то, что должен. Эдвард, безумно хохоча, словно сломленный, поднес связанные руки к шее Мари. — Люсия. Я оставлю тебе вечный шрам, чтобы ты никогда не забыла меня. Он сжал горло Мари, словно намереваясь задушить её. Кайл стиснул зубы и направил магию в тело Мари. — Безумный ублюдок. С проклятием Кайл насильно разорвал связь марионетки. В тот же миг тело Мари обмякло. Кайл развеял магию, сковывавшую её, и бережно подхватил на руки, неся к «Белле». «Белла» умело призвала божественную силу, направляя её в тело Мари. Последствия черной магии были тяжелыми, и «Белле» пришлось потратить значительное количество своей божественной энергии. Лишь спустя долгое время она отвела руки, сигнализируя об окончании процесса. Даже после этого Мари оставалась без сознания. — Ей потребуется время на восстановление, но она очнется совершенно здоровой. Не волнуйтесь, — спокойно сказала «Белла», поднимаясь. Кайл передал Мари ближайшему рыцарю, намеренно выбрав женщину из соображений осторожности. Рыцарь унесла Мари, вероятно, в зону отдыха. Похоже, они планировали вернуть её Люсии, как только всё разрешится. — Теперь доказательства неопровержимы, — заметил герцог Эдельте, когда ситуация улеглась. — Столько свидетелей. Банкетный зал был полон десятков дворян, включая наследного принца Ричарда. — При таком масштабном инциденте доказательства против наследника маркиза Селида неоспоримы, — продолжил герцог. Оуэн кивнул: — По крайней мере, он лишится своего дворянского статуса. Черная магия — тяжкое преступление. — Этого будет недостаточно, — вмешалась Люсия. — Лучше было бы изгнать его из империи вовсе. Оуэн согласился с ней. Тому, кто совершил подобное злодеяние, нельзя позволять снова ступать на их земли. Только так можно предотвратить будущие инциденты. — Мы также могли бы сделать так, чтобы он никогда больше не смог использовать черную магию, — предложил Кайл. — Это потребует повреждения структуры его тела, чтобы оно стало неспособно проводить магию. Хотя черная магия и обычная магия различались по своей природе, обе они полагались на магическую энергию. Если его тело больше не сможет принимать ману, он не сможет использовать никакую магию. — Хотя это сделает его невосприимчивым и к магии, так будет гораздо безопаснее. Все согласно закивали. Путь вперед казался ясным. Один за другим дворяне покинули зал, стремясь сбежать от гнетущего страха перед черной магией. Поскольку наследный принц Ричард взял на себя официальный отчет, остальным нужно было лишь подготовить документы. Когда зал опустел, семья Эдельте, Кайл и даже «Белла» ушли. Люсия, последняя оставшаяся, в конце концов тоже была вынуждена уйти. Оуэн наблюдал, пока Мари и Люсию благополучно не вывели, прежде чем вернуться в банкетный зал. *** Оставшись в одиночестве, Оуэн обвел взглядом некогда роскошный, а теперь пустой зал. Пока слуги убирали остатки вечера, он размышлял о событиях дня. И тут его осенила мысль. — Белла вернулась сегодня. Как? Белла, которую он встретил ранее, была Беллой из оригинальной истории. Обитатель тела определялся более сильной волей и желанием, и это всегда была Белла. Её одержимость и амбиции по отношению к Оуэну были подавляющими. — …Может ли быть, что она вернулась, чтобы спасти кого-то? Размышления Оуэна привели его к ответу. Если бы Белла знала о сегодняшнем инциденте, и если бы она услышала о нем, пока «Белла» всё еще была активна, она бы загорелась решимостью спасти жизнь. Потому что она была именно таким человеком. Хотя Оуэн не питал личной привязанности к «Белле», он не мог отрицать её доброту. «Белла была хорошим человеком». — Ваша Светлость. В пустой зал вошел слуга, протягивая ему записку. — Это оставили для вас. — Кто прислал? — Святая, — коротко ответил слуга, прежде чем удалиться. Оуэн открыл записку, любопытство кольнуло его. Почерк был аккуратным, но незнакомым, явно не Беллы. «Ваша Светлость, герцог Вердун, Я должна извиниться за то, что обращаюсь к вам таким образом. Хотя я временно вернула контроль над своим телом, это не полное восстановление. Вот почему мне нужна ваша помощь. Та, что занимает мое тело, верит, что все еще может встретиться с оригинальным владельцем вашего тела, и думает, что сможет заполучить вас через этот инцидент. Если вы четко обозначите свои намерения, возможно, это заставит её сдаться. Она всегда жаждала встретиться с оригинальным владельцем вашего тела. Пожалуйста, даруйте ей эту встречу хотя бы раз. Как только она поймет, что всё пойдет не так, как она желает, у неё не останется иного выбора, кроме как отказаться от своих планов. Это всё, о чем я прошу». Оуэн сложил письмо, его мысли стали тяжелее. Хотя он не до конца понимал просьбу, одно было ясно: ему нужно действовать решительно. Белла, или, возможно, «Белла», рассчитывала на него, чтобы положить конец этой опасной игре. ---------- Злодейка (1) Эдвард был не только изгнан из маркизата Селид, но и лишен дворянского титула после того инцидента. С позволения Императора Кайл позаботился о том, чтобы Эдвард больше никогда не смог использовать магию, фактически лишив его и гражданства империи. Никто не знал, где в итоге окажется Эдвард, теперь изгнанный из империи. Однако было ясно одно: потеряв богатство, честь, власть и статус, он оказался в крайне ограниченном положении. Даже если бы он попытался найти убежище в другой стране, кто бы принял того, кто печально известен своим изгнанием из империи? — Он продолжил церемонию помолвки посреди этого хаоса… Какой безумец, — пробормотала Белла, не в силах скрыть свое волнение. Хотя не было никаких доказательств, чтобы сместить её, Эдвард, несомненно, был поглощен ненавистью. При любой возможности он не остановился бы ни перед чем, чтобы свергнуть Беллу. В конце концов, «Белла» сделала его своим врагом. — Разве не здравый смысл — остановить всё после такого инцидента? Белла глубоко вздохнула, нервно грызя ногти. Ситуация полностью вышла за рамки её ожиданий. Одно дело — разоблачение Эдварда, но она никогда не могла представить, что церемония помолвки продолжится, несмотря ни на что. В обычных обстоятельствах любой инцидент с покушением на убийство, не говоря уже о самом убийстве, задержал бы подобные мероприятия. — Как Белле удалось вернуть контроль над телом? Ещё одна тревожная мысль терзала её разум. Когда она прибыла в банкетный зал для помолвки, не было никаких предупреждающих знаков. Но в тот самый момент, когда Мари подошла к столу — [Уйди.] Короткий приказ, и контроль над телом был вырван у неё. Белла погрузилась в глубины своего сознания, а «Белла» поднялась на поверхность. Хотя Белла изо всех сил пыталась вернуть контроль, её усилия были тщетны. Максимум, что она могла сделать — это бесполезно кричать на «Беллу», умоляя её остановиться. [Прекрати!] [Если я это сделаю, горничная умрет. Я не могу этого допустить.] Щелк. Белла снова впилась зубами в ногти, так сильно, что из-под них выступила кровь. По привычке призвав свою божественную силу, она остановила кровотечение и исцелила раны, прежде чем снова поднести пальцы ко рту. Щелк, щелк. Её нервы были слишком расшатаны, чтобы выдержать это бездействие. Потеряв контроль над телом однажды, Белла теперь всё поняла. У «Беллы» была сила, чтобы вернуть его себе. Только более сильная воля Беллы до сих пор не позволяла ей этого сделать. Если «Белла» станет решительнее, она сможет захватить контроль в любой момент. — Что мне делать? Что я могу сделать…? Её терзала неизвестность о том, как удержать контроль. Она знала, что полное подчинение «Беллы» — единственный выход, но понятия не имела, как этого добиться. В случае с Оуэном «Оуэн» добровольно передал свои воспоминания и опыт, что облегчило задачу. Но «Белла» не предлагала такого сотрудничества. Белле приходилось во всём разбираться самой, и это было совсем не просто. — Оуэн… Да, Оуэн. Притвориться посланницей бога может быть единственным способом… Теперь оставался только один метод, чтобы заполучить Оуэна. Ей нужно было сфабриковать божественное послание. Бог был абсолютной сущностью в этом мире, и люди неизбежно прислушались бы, если бы она заявила о божественном руководстве. — «Белла»… Давай побеспокоимся о ней позже. Да, позже… Бормоча это, словно пытаясь промыть себе мозги, Белла поднялась со своего места. Она решила выпить стакан воды, чтобы успокоить встревоженное сердце. — Святая! Внезапно дверь спальни распахнулась. Белла нахмурилась при виде горничной, вошедшей без стука. — Ах, прошу прощения! Но Герцог Вердун прибыл! Новости от горничной были неожиданными. Визит Оуэна в храм? Это не имело смысла. «Неужели он пришел, чтобы спровоцировать меня ещё больше?» Была только одна возможность. Возможно, он был здесь, чтобы позлорадствовать над хаосом и потребовать, чтобы она покинула тело. Хотя она разорвала страницу древнего гримуара, магический круг, выгравированный на ней, не исчез. Если это был Кайл, он, несомненно, помнил детали этого круга. Если бы Белла захотела, она всё ещё могла бы вернуться в свой первоначальный мир. Но сейчас? «Слишком поздно». Всё уже было слишком поздно. Многое было разрушено, многое сломано, но, несмотря на всё это, у Беллы теперь было то, чего она хотела в этом мире. Переодевшись в храмовую форму, Белла последовала за горничной в гостиную. Когда она вошла, зрелище перед ней было знакомым. Темно-черные волосы, глаза того же оттенка и идеально сшитый костюм. Оуэн Вердун выглядел таким же невозмутимым, как всегда. Щелк. Дверь в гостиную закрылась. Белла вздохнула и села за стол. — Ты здесь, чтобы насмехаться надо мной? Или, может быть, чтобы угрозами заставить меня уйти снова? Стол уже был накрыт чаем и закусками. В отличие от прошлого раза, чай был прозрачным и зеленым, нетронутым никакими примесями. Белла взяла теплую чашку и сделала глоток зеленого чая, почувствовав легкое успокоение. — Что ж. Никто из нас не из тех, кто любит насмехаться над людьми, — ответил Оуэн на её вопрос. Хотя его голос и манеры были как обычно, в его словах чувствовалось что-то странное. — Если это последнее, полагаю, это достаточно близко к истине. Он попросил меня убедить тебя. Оуэн плавным движением взял свою чашку и спокойно отпил. Сделав несколько глотков зеленого чая, Оуэн поставил чашку без единого звука. Его взгляд поднялся, черный и глубокий, как бесконечная бездна. Он был спокоен, собран, но при этом пронзителен, как тот Оуэн, которого она помнила, и в то же время другой. — Оставить те воспоминания нетронутыми было намеренно. Похоже, на то была причина, — сказал он. — …Ты… не говори мне… Белла почувствовала, как её сердце бешено заколотилось. Оглушительный стук заполнил голову, оставив её в оцепенении. — Оуэн…? Это был он. Не тот человек, с которым она сталкивалась всё это время, а тот Оуэн, которого она знала. — Я не давал тебе разрешения называть меня по имени, — холодно отрезал он, и раздражение в его тоне было безошибочным. — Почему ты…? Её голос дрожал, пока она пыталась осознать происходящее. Оуэн, с другой стороны, был совершенно безразличен. — Разве я только что не сказал? Меня попросили это сделать, — ответил он сухо. — Ты принял просьбу…? От человека, который захватил твое тело? Зачем, ради всего… — Ты всё ещё пребываешь в этом заблуждении. Оуэн цокнул языком, заставив её замолчать, прежде чем продолжить с твердым взглядом. — Это была моя воля. Не пойми неправильно. — …Я не понимаю. — Тебе и не нужно. Ответ Оуэна был резким, его холодная манера поведения оставалась непоколебимой. — У нас с тобой нет отношений, требующих взаимного понимания. — …. Это была правда. Белла плотно сжала губы. Это был тот самый Оуэн, которого она знала — холодный, решительный и прямолинейный до крайности. Человек, который заботился о тех, кого считал своими, но не оставлял места для других. — Они сказали, что я найду их полезными. Полагаю, в этом была причина. — Я просто… никогда не думала, что ты… — Ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы утверждать такое? Он склонил голову, и легкий след любопытства промелькнул на его бесстрастном лице. — Я наблюдала за тобой долгое время, — ответила Белла, её голос звучал уверенно. На её ответ Оуэн сухо усмехнулся. Этот звук не был ни насмешливым, ни забавным, просто пренебрежительным. — Я всё ещё не могу понять. Ни тебя, ни того человека. Я никогда не думал, что кто-то из вас просто позволит событиям идти своим чередом. Как будто… как будто вы уверены. — Уверены в чем? Даже когда она выплескивала свои мысли, Оуэн оставался спокойным, его ответ был кратким. — Что ты вернешься, как будто это неизбежно. — Я вернусь. Его простое утверждение, лишенное колебаний, заставило Беллу сорваться, её голос дрожал от разочарования. — Почему? Зачем, ради всего…! — Я устал от этого. Ответ прозвучал безэмоциональным монотонным голосом, разрезая её гнев, словно лезвие. — У меня нет интереса к этому миру. Нет привязанности к нему. То же самое касается моей жизни. Его голос был лишен тепла, в нем не было ни горечи, ни печали. Он пугал своим отсутствием эмоций, пустотой, которую не могла заполнить даже враждебность. — …Ты мог бы потерпеть. Ещё немного. Голос Беллы сорвался от эмоций, когда она попыталась подавить наворачивающиеся слезы. — Если бы ты… — Если бы я, что? Думаешь, появился бы кто-то, достойный любви? Оуэн перебил её резко, словно мог предсказать каждое её слово. — Да, — призналась Белла, её голос дрожал. — И какой смысл в этом был бы? Его вопрос был лишен любопытства, словно ответ не имел значения. — Почему нет? Любить и быть любимым — это значимо, — возразила Белла, отчаяние просачивалось в её слова. Но Оуэн остался непреклонен. — Мне это не нужно. Его резкий отказ был решительным. — У меня уже есть тот, кто понимает меня. Этого достаточно. — …Кто-то, кто понимает тебя? Белла повторила его слова, словно концепция сбила её с толку. — Кто это? Она не могла постичь, о ком может говорить Оуэн. Такого человека не существовало ни в оригинальной истории, ни в этом мире — или так она думала. Конечно, он не имел в виду Люсию. Люсия была важна для другого Оуэна, не для того, кто сидел перед ней. — Ты его знаешь, — сказал Оуэн, как будто это было очевидно. — Кто…? — Оуэн Вердун, с которым ты общаешься ежедневно, — ответил он. Лицо Беллы застыло от изумления. — Почему… он…? — Он знает меня лучше, чем кто-либо другой. Понимает меня лучше, чем кто-либо ещё, — объяснил Оуэн, его тон был ровным, словно это откровение не было чем-то необычным. — У него та же основа, что и у меня, но он мыслит иначе и достигает других результатов. — …. — Вот почему я выбрал его. Как я и сказал, это была моя воля. Его слова были одновременно невероятными и неопровержимыми. Это был Оуэн — непоколебимый, обдуманный и ясный в своих решениях. — Даже если бы ты была настоящей Святой, результат был бы тем же, — заявил он, скрепляя её судьбу с окончательностью, которой она не могла противостоять. Это было клеймо, подтверждение того, что то, чего желала Белла, было недостижимо при любых обстоятельствах. — Всё, что мне было нужно, — это кто-то, кто мог бы понять цель моей жизни. Это та же причина, по которой я мог бы искать кого-то, кого можно полюбить. ---------- Злодейка — Ложь. Белла не хотела верить словам Оуэна. Даже видя искренность, отражавшуюся в его темных глазах, она лишь пробормотала про себя, отрицая очевидное. — Если хочешь верить в это — верь. Оуэн не пытался её переубедить, словно её неверие ничего не значило. — Это не изменит правды. — ... Белла крепко сжала подол платья, не желая принимать его слова. Она всё еще цеплялась за мысль, что, возможно, лучше было бы списать всё на ложь, притвориться, что она ничего не слышала. Может быть, только может быть, она могла бы просто оставить Оуэна себе. — Я выбрала его. Но следующие слова Оуэна пронзили её мысли. — Я стану им, а он станет мной. Белла прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Металлический привкус стал суровым напоминанием о реальности, которую она отчаянно пыталась отвергнуть. — В этом нет сожалений. Голос Оуэна был тверд, его убежденность — непоколебима. — Я не умираю. И не приношу себя в жертву. Так что не делай поспешных выводов. — ... Он провел четкую черту. Действия и мысли Беллы — он отмахнулся от них как от эгоистичных иллюзий, рожденных лишь её восприятием. — Ты ведь уже поняла. Что видишь во мне частицы его. — ...Вот почему я думала, что это не имеет значения, — неохотно признала Белла. Оуэн был прав. Она всегда знала. Этот Оуэн и Оуэн, погруженный в глубины своего сознания, — оба они были им. И именно поэтому это не имело значения. — Это не имело значения, пока я могла получить любого из вас. — Ты неумолима, — заметил Оуэн, резко цокнув языком. — Чем ты отличаешься от опозоренного наследника маркиза Селида? Он сразу перешел к сути, сравнив её с тем самым человеком, который был полностью разорен. Губы Беллы дрогнули, когда она попыталась ответить. — Я не такая, как он... — Сейчас — нет. Но в тот момент, когда ты попытаешься заполучить его силой, поглотив при этом истинную Святую, ты станешь хуже него. — ... Она не могла этого отрицать. Даже если она не убивала «Беллу», её действия были не менее жестокими. И попытка заполучить Оуэна любыми средствами, несомненно, была эгоистичной. — ...И что с того? Белла наконец заговорила, её голос звучал вызывающе. Её цель всегда была ясна. В этом мире она хотела только Оуэна. И дело было не только в этом мире — в её родном мире не было ничего, чего бы она желала. Оуэн был её единственной целью и смыслом. — Что, если я всё равно хочу его? — У тебя не получится. Даже когда её серебристые глаза блеснули одержимостью, Оуэн оставался невозмутимым. Он встретил её взгляд спокойным предостережением. — Каким бы ни был твой план, не обольщайся, думая, что он просто позволит этому случиться. — Если я загоню его в угол и не оставлю выбора, ему будет слишком поздно сопротивляться. — Он может сбежать в другую страну, пересечь континент или вовсе исчезнуть из этого мира, — парировал Оуэн с ноткой безразличия. — Если бы ты достаточно хорошо знал Вердуна, ты бы не говорил таких вещей. — ... — Информация, которой ты обладаешь, — лишь фрагменты этого мира. Не переоценивай себя. Белла кипела от разочарования, но не могла возразить. Пока она молча кусала губу, Оуэн продолжил. — И тебе было бы разумно не недооценивать Святую. Он задел за живое, ударив точно туда, где таились её сомнения и страхи. Белла стиснула зубы. Конечно, он заговорит об этом. Он прекрасно знал, как сильно она была встревожена. — Она молчит сейчас, потому что не хочет вредить твоей душе. Но если почувствует, что находится на грани поглощения, она даст отпор. Ты ведь уже испытала это на себе, не так ли? Его тон был почти ленивым, когда он давал свой последний совет. — Истинная владелица этого тела — Святая, а не ты. Тебе стоит об этом помнить. — ... Белла молчала, не в силах ему возразить. А затем Оуэн закрыл глаза. Когда он открыл их снова, контроль над его телом перехватил кто-то другой. — Разговор прошел успешно? Тон был похожим, но Белла могла уловить разницу. Оуэн хотел, чтобы это было очевидно. — ...Ублюдок. Белла уставилась на него, горько выплевывая слова. — Ты просто выставляешь меня злодейкой. Её голос дрожал от искреннего гнева. На её обвинение Оуэн слегка наклонил голову, словно искренне недоумевая. — Почему ты так думаешь? Белла метнула в него взгляд, способный пронзить сталь, её выражение лица кричало о вопросе, который она не озвучила: «Ты серьезно это спрашиваешь?» Оуэн, всё еще сохраняя спокойствие, продолжил. — Разве я не сказал только что? — Что сказал? — Что злодей — я. Белла нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Оуэн небрежно взял свой чай и пояснил. — Именно это я и имел в виду. Ты не злодейка. Он говорил так, словно констатировал неоспоримый факт. — Я сделал так, чтобы это выглядело именно так. Оуэн добровольно признался в этом. Точно так же, как «Цветок Империи» использовал Люсию в качестве козла отпущения, Оуэн сделал то же самое здесь. — Вини меня сколько хочешь. Его голос был спокойным, непоколебимым, даже когда он подставил себя под её гнев. Это был голос человека, готового нести последствия своих действий. — Расплачиваться за мои грехи — мне. — Бессердечный ублюдок. Белла снова прокляла его, её разочарование было очевидным. Она не могла понять, почему он так охотно берет на себя всю вину, почему кажется таким безразличным к её ненависти. — Ты сделаешь всё, чтобы избавиться от меня, не так ли? — Чтобы достичь желаемого, нужно делать всё необходимое — пока это не вредит другим, это не должно иметь значения. Логика Оуэна была простой и ясной. Его не заботило, что делают другие, пока это не затрагивало его или его людей. Даже если вред был причинен, пока он оставался в неведении, это его не касалось. Однако, если кто-то осмеливался причинить вред тем, кто находился под его защитой, он гарантировал, что они заплатят сполна. — А твой метод не причиняет вреда? Белла пыталась навредить Люсии. Хотя она не была виновата напрямую, она оставалась в стороне, зная, как будут развиваться события, и ничего не сделала, чтобы их остановить. Это, несомненно, был акт причинения вреда. — Ты думаешь, то, от чего мне пришлось отказаться из-за твоих действий, не считается? Даже зная это, Белла задала ему вопрос. Это был её последний аргумент, её последний рубеж. У неё не осталось вариантов. Как и сказал Оуэн, человек перед ней не поддавался манипуляциям. Она цеплялась за надежду, что, возможно, Вердун, который никогда не ступал в храм, может поддаться его нарративам. Но в глубине души она знала, что он этого не сделает. Если бы Оуэн захотел, он бы отказался, спрятался и даже сбежал. Точно так же «Белла» яростно сопротивлялась бы, если бы её существование оказалось под угрозой. Хотя Белла надеялась, что до этого не дойдет, реальность уже свернула с курса. Она балансировала на краю пропасти. — То, что ты потеряешь, изначально было построено на воровстве у других. Ответ Оуэна был непоколебим. Всё, что Белла получила в этом мире, изначально принадлежало «Белле». Даже если Оуэн отнимет у неё всё, это не будет несправедливостью по отношению к ней. — Уходи сейчас. Это лучший выбор для тебя. Судьбоносное решение было озвучено. Белла крепко сжала подол платья, а затем глубоко вздохнула. — ...Поздравляю. В конце концов, всё пришло к этому. Несмотря на все её планы и усилия, ничего не вышло так, как она хотела. — Ты получил именно то, что хотел. Для Беллы в этом мире не будет счастливого конца. Человек, к которому она стремилась, был совершенно недосягаем, что бы она ни пыталась сделать. — Хорошо. Что еще я могу сделать? Я уйду. Белле дали последний день. Хотя она покидала место, где провела несколько месяцев, она привела всё в порядок, словно это ничего не значило. На самом деле, собирать было нечего. Даже после того, как она уйдет, «Белла» останется. Роль Святой, её спальня, её связи с семьей Тейлор — всё вернется в исходное состояние. Только Белла исчезнет из этого мира. Ей не за что было цепляться. Оуэн был единственным, что имело для неё значение в этом мире, а без него всё остальное теряло смысл. Белла жила как обычно, легла спать и проснулась на следующее утро. Её первым пунктом назначения была Магическая башня. — Садись. Когда она прибыла, её ждал Кайл. Он проводил её к карете Магической башни, намекая на секретное место назначения. — ...Значит, ты тоже здесь, — пробормотала Белла, садясь в карету, её глаза встретились с глазами Оуэна. Карета Магической башни была большой и просторной, но увидеть Оуэна, сидящего напротив, она не ожидала. — Чтобы ты не передумала в последний момент, — безразлично ответил Оуэн. — Я не беру свои слова назад, — отрезала Белла, её тон был резким. Как только она села, Кайл тоже вошел в карету, заняв место рядом с Оуэном, точно так же, как во время их северной экспедиции. — Отправляемся, — сказал Кайл, постучав по стенке кареты. Карета плавно тронулась с места. Белла смотрела на проплывающий мимо пейзаж, нахмурившись от охватившего её любопытства. — Итак, куда мы направляемся? — На уединенную поляну, — спокойно ответил Кайл, его тон был почти вежливым. Он повернулся к Белле и предложил объяснение. — Пространственная магия переноса — это заклинание высокого уровня. Оно гораздо сложнее обычной телепортации и требует большого магического круга. — Понимаю, — кивнула Белла, рассуждение было вполне здравым. — Если кто-то другой попадет в радиус действия магии, его может затянуть в измерение, в которое вы направляетесь — на Землю, кажется? Поэтому лучше избежать любых случайностей. Логика была неопровержимой, и Белла приняла её без вопросов. Карета ехала довольно долго, удаляясь всё дальше и дальше от Магической башни. В конце концов, они прибыли на окраину тихой сельской деревни, окруженной обширными, нетронутыми полями. — Приехали, — объявил кучер, останавливая карету. Он вежливо открыл дверь, и трое вышли на пустынное поле. — Пожалуйста, подождите минутку. Кайл начал накладывать защитные барьеры вокруг этого места, наслаивая заклинания, чтобы предотвратить любое вмешательство или нежелательное внимание. — Чтобы вам не было скучно, я принес книги, — добавил Кайл, доставая стопку из пространственного кармана. Там были самые разные жанры — комиксы, романы, журналы и газеты. — Ах, спасибо. Кучер без колебаний взял книги и отступил к своему месту, небрежно листая их, словно это было обычным делом. Белла наблюдала за происходящим со смесью замешательства и недоверия. Кайл невозмутимо пожал плечами и пояснил. — Ты всегда нанимаешь кучера, который умеет держать язык за зубами. ---------- Злодейка (3) — …Я тоже это знаю. Белла ответила с недоверием на лице, её голос звенел от досады. Она прекрасно знала, как важно выбирать водителей, умеющих держать язык за зубами, — на Земле было точно так же. И всё же, вздохнув, она продолжила путь. Трое остановились, лишь добравшись до центра поля. С кончиков пальцев Кайла сорвалась волна синей магии, излучающая колоссальную мощь. Она была куда сильнее той магии, что он использовал ранее, и хлынула по открытому полю, словно приливная волна. В считанные мгновения на земле материализовался огромный магический круг, чьи замысловатые древние узоры расползлись в стороны. Руны, выгравированные в круге, были начертаны на древнем языке, а их сложность и изящество не имели равных. Магический круг размером с дом был завершен за секунды. — Шагай внутрь, — скомандовал Кайл. Белла помедлила, глубоко вдохнув. Если магический круг даст сбой или хоть немного отклонится от курса, последствия могут быть катастрофическими. Но это был Кайл. Его называли величайшим магом в истории. Успокоив себя этой мыслью, Белла ступила в круг. Синяя энергия, казалось, цеплялась за её лодыжки, словно не желая отпускать. Она стряхнула с себя гнетущую силу и направилась к центру. — Оуэн. Мысль ударила её, словно волна: «Это действительно конец этого мира». Она повернулась к нему, и на губах застыло прощание. Кайл сосредоточился на поддержании круга, а Оуэн стоял молча, наблюдая. На зов Беллы равнодушные черные глаза Оуэна переместились на неё. Белла встретила его взгляд и произнесла: — Ты ведь знаешь, что в оригинале канон — Оуэн и Белла, да? Если это был её последний довод, пусть будет так. Если ей суждено покинуть этот мир, ничего не добившись, ей нужно было напомнить себе, что ждет её по ту сторону. В том мире не было никого, кто ждал бы её, поэтому она могла рассчитывать только на «Цветок Империи». Хотя роман был давно завершен, вебтун всё ещё выходил. По крайней мере, у неё будет это для развлечения. — Это никогда не изменится. С этими словами Кайл активировал круг. Синяя магия взметнулась вверх, поглощая магический круг и саму Беллу в ярком пламени. Энергия закружилась в воздухе, проглатывая её целиком и поглощая окружающую пустоту. — Да, — сказал Оуэн. — Прощай. Это было его прощальное приветствие. — Надеюсь, ты вернешься в целости, — добавил Кайл, его голос был спокоен, но решителен. С этими словами Белла зажмурилась. Ослепительный свет поглотил всё, превратив её зрение в сплошную белизну. — …… Время, казалось, растянулось бесконечно. Ослепительный синий свет, который когда-то казался способным поглотить всё вокруг, постепенно угас. Массивный магический круг исчез с поля, оставив после себя лишь тишину. Белла открыла глаза, глядя на свои руки. Она медленно сжимала и разжимала кулаки, словно осознавая реальность. Пальцы двигались легко. Успокоившись, она поднесла руку к шее. — Ах. При звуке её голоса на лице расцвела сияющая улыбка. Её выражение было чистым, светлым и безмятежным. Белла, истинная героиня этого мира, вернулась с улыбкой, которая могла бы сойти со страниц «Цветка Империи». — Спасибо, Лорд Башни. Развернувшись на каблуках, она просияла, глядя на Кайла, и в её тоне сквозила искренняя благодарность. Под солнечными лучами улыбка Беллы была ослепительной, полной жизни. — …А, да, ну, — пробормотал Кайл, растерянно моргая. Он на мгновение отвел взгляд, его голос дрогнул. — Это было пустяком… Его самообладание окончательно пошатнулось, когда уши окрасились в красный цвет. Оуэн, наблюдая за неловкой реакцией Кайла, слегка склонил голову набок, а затем рассмеялся. — Ты ведь был так уверен, что этого не случится, — поддразнил Оуэн. — Заткнись. — Ты должен мне за то, что насмехался, Кайл. Продолжая смеяться, Оуэн легко подколол Кайла словами, а затем повернулся к Белле. — Мы впервые официально встретились. С возвращением, Святая. Белла вернулась. Настоящая «Белла». А та, что мечтала об этом мире, исчезла, вернувшись в свой собственный. Остались лишь люди, способные понимать и поддерживать друг друга. Мир обретет покой. Точно так же, как в счастливом финале, описанном в «Цветке Империи». С одним ключевым отличием: Люсия теперь была частью этого счастливого финала. — Спасибо за помощь, — тепло сказала Белла. — Это было несложно, — ответил Оуэн. — Для меня это была огромная помощь, — настояла она, улыбаясь. — Тогда я рад. И этого было достаточно. Если Люсия сможет обрести счастье, и если все остальные смогут смеяться без боли и печали, значит, это идеальный финал. Оуэн улыбнулся, разворачиваясь, чтобы уйти. Путешествие закончилось, и пришло время двигаться дальше. Впереди ждало начало долгого, мирного и счастливого конца. *** — Мне нравится. Люсия непринужденно сидела на диване в кабинете Оуэна в герцогской резиденции Вердун, как она часто делала в последнее время. После имперского банкета на прошлой неделе она взяла за привычку приходить без предупреждения, а после церемонии помолвки её визиты стали ещё чаще. К этому моменту она была здесь практически каждый день. Прислуга даже предлагала обустроить для неё отдельную спальню, говоря, что было бы меньше хлопот, если бы она просто жила здесь. Хотя идея была заманчивой, Люсия не могла заставить себя согласиться. В конце концов, они с Оуэном были пока только помолвлены, а не женаты. — Я слышала, что черные жемчужины прекрасны, но это даже лучше, чем я себе представляла, — пробормотала она, любуясь помолвочным кольцом на пальце. Оуэн, просматривавший документы, взглянул на неё. — Если бы я знал, что тебе это так понравится, я бы выкупил весь запас черного жемчуга, — сказал он с легкой улыбкой. — Ох, неужели их так много? — Достаточно, чтобы заполнить ящик, по крайней мере. Любопытство Люсии только росло, даже когда Оуэн подумывал о том, чтобы купить больше жемчуга только для неё. Она привыкла к его искренности, лишенной всякой фальши. — В следующий раз я соберу их все. — Хм, мне не нужны все — четверти было бы вполне достаточно. — Этого хватит? — Конечно. Как раз подойдет для сережек и ожерелья, — весело сказала она. Оуэн без колебаний кивнул, закончил подписывать документ и поднялся из-за стола. — Уже ноябрь. Есть ли место, куда бы ты хотела отправиться? Октябрь с его церемонией помолвки и отъездом Беллы пролетел незаметно. Наступил ноябрь, и его прохладная погода окрасила листья в красные и желтые тона, прежде чем разбросать их по земле. Хотя мороз ещё не кусался, настоящие холода придут скоро. — Ты имеешь в виду поездку на твой день рождения? — спросила Люсия с понимающей улыбкой. День рождения Оуэна был 23 ноября, а её — 3 декабря. Они планировали путешествовать вместе в его день рождения, уехав 23-го и вернувшись 3-го. Однако Логан предложил продлить поездку, чтобы получить от неё максимум удовольствия, и они скорректировали планы. Теперь они должны были уехать 18-го и вернуться 9-го — почти трехнедельный побег из столицы. — Может, поедем в твоё поместье? Предложение Люсии застало Оуэна врасплох. — В моё поместье? — Да, на земли герцогства Вердун. Поместье Вердун располагалось на самом восточном краю империи, гранича с фронтиром. Оно могло похвастаться плодородными сельскохозяйственными угодьями наряду с возвышающимися горными хребтами. Хотя поместье было огромным, горная местность занимала треть его территории, что делало его не самым идеальным местом для неспешного отдыха. — Это не совсем курортное направление. Скептицизм Оуэна был понятен. Поместью Вердун не хватало достопримечательностей, шумных рынков или живописных мест для отдыха — кроме сельскохозяйственных полей, рек и горных хребтов, смотреть было особо не на что. — Я просто хочу его увидеть. В конце концов, это твоя земля. На её искренний ответ Оуэн позволил утянуть себя на диван рядом с ней. По своей привычке Люсия подняла руку, чтобы коснуться его щеки, а затем пропустила пальцы сквозь его мягкие черные волосы. — К тому же, в следующем году я стану совладелицей этих земель вместе с тобой, — добавила она, её голос звучал тепло. Оуэн медленно моргнул, длинные ресницы его темных глаз слегка дрогнули. — Верно. — Хотелось бы, чтобы следующий год наступил поскорее. Не могу дождаться, когда оставлю Эдельте позади и официально стану Вердун, — сказала она, открыто выражая свое презрение к нынешнему титулу. Люсия делилась с Оуэном своими сокровенными мыслями без всяких ограничений, и эту откровенность он глубоко ценил. — Апрель наступит довольно скоро. Тогда мы и поженимся, — сказал Оуэн. В октябре они назначили дату свадьбы на апрель, месяц, когда вишневые деревья будут в полном цвету — тот же месяц, когда они впервые встретились. — Это всё ещё кажется таким далеким, — вздохнула Люсия, покачав головой, прежде чем обвить руками его шею и притянуть ближе. — Я ведь не единственная, кто ждет с нетерпением, верно? — …Я тоже жду. Но… Люсия подалась вперед, сокращая расстояние, пока их дыхание не смешалось. — Но? Прежде чем он успел закончить, она слегка поцеловала его. Хотя прикосновение было мимолетным, уши Оуэна покраснели, его реакция была такой же невинной, как и всегда. Люсия рассмеялась. — Ты до сих пор к этому не привык? Частота их физических проявлений нежности возросла так же сильно, как и количество визитов Люсии. Объятия, держание за руки и поцелуи стали повседневными событиями, а более интимные моменты случались время от времени. И всё же Оуэн до сих пор краснел, словно это был их первый раз, — реакция, которую Люсия находила бесконечно очаровательной. — Ты такой милый, — пробормотала она, проводя кончиками пальцев по краю его уха. Оуэн мягко выдохнул, прежде чем усадить её к себе на колени, обхватив руками за талию. — Я жду нашей свадьбы не меньше тебя. Но мне нравятся и эти моменты с тобой. Он запустил пальцы в её волосы, яркий красный цвет которых был таким же поразительным, как в день их первой встречи. — …Ты всегда говоришь вещи, от которых я теряю дар речи, — пробормотала Люсия, притворно жалуясь. Оуэн тихо усмехнулся, склонив голову, чтобы поцеловать её в лоб. — Я люблю тебя, Люсия. Хотя он говорил это почти каждый день, глубина его чувств никогда не переставала достигать её сердца. — Я тоже тебя люблю, — ответила она, её улыбка была полна удовлетворения. С этими словами Оуэн снова поцеловал её. Их губы встретились и разомкнулись, дыхание переплелось, пока воздух вокруг них не стал теплым. Когда они наконец отстранились, Оуэн произнес: — Как пожелаешь, мы посетим поместье. Люсия кивнула, её дыхание выровнялось. — Поехали. Я хочу увидеть землю, которая скоро станет моей. И с этими словами она снова поцеловала его, скрепляя их соглашение долгим прикосновением. За этим последовала долгая ночь, их общее тепло уносило их в ранние часы рассвета. Когда луна зашла и начало всходить солнце, они наконец погрузились в сон, и их сердца обрели покой. ---------- День рождения (1) Конец ноября встретил их пробирающим холодом. Зима вступала в свои права, и Оуэн с Люсией были заняты погрузкой теплых вещей в повозку, готовясь к долгому пути. Трехнедельная поездка в герцогство Вердун требовала подготовки к любым неожиданностям. Хотя в самом герцогстве был свой штат, их сопровождала небольшая группа: Оуэн, Люсия, пять рыцарей и кучера. Среди рыцарей была Хелен, заместитель капитана ордена, которой в следующем году предстояло стать личным рыцарем Люсии. Чтобы лучше понять нужды своей будущей госпожи, Хелен присоединилась к поездке и на время пути взяла на себя обязанности сопровождающей. Столица Империи Фрейон находилась в центре, а герцогство Вердун — на самом восточном краю. Даже при быстром темпе путь занял бы три полных дня. Но поскольку поездка не была спешной, они не торопились. Оуэн и Люсия двигались в расслабленном ритме, останавливаясь на ночлег в гостиницах и делая перерывы на обед. В итоге путь до поместья Вердун занял пять дней, и 22-го числа они прибыли к замку. — Ого… — выдохнула Люсия, пораженная видом, открывшимся перед ними. Замок напоминал декорации к средневековому фэнтези: огромное сооружение, приютившееся у подножия возвышающихся горных хребтов, а перед ним раскинулся оживленный город. Когда Оуэн впервые посетил поместье, чтобы заняться делами, его самого поразила тщательность планировки. Это место выглядело скорее как ожившая модель, чем как функциональное поместье. Сам герцогский замок стоял у подножия гор, а окружающий его город был разделен на пять районов, включая три деревни: одну городскую и две сельскохозяйственные. Оставшиеся два района занимали горный хребет и территория замка, что подчеркивало необъятность владений Вердун. — Настоящий замок, — произнесла Люсия, голос ее был полон благоговения. — Если не знать наверняка, можно подумать, что это дворец. Замок Вердун размерами соперничал с императорским дворцом, затмевая собой особняк герцога в столице. — Должно быть, здесь работает гораздо больше людей, — заметила Люсия, глядя на величественный замок, обрамленный внушительными горами. Оуэн кивнул. — Верно. Хотя дела большую часть времени удерживали его в столице, масштаб поместья и его работы всякий раз удивлял его при посещении. Если в столичном особняке штат был значительным, то здесь количество работников было куда больше. Одних только постоянных жителей было множество, а если прибавить к ним наемных рабочих, цифры становились еще внушительнее. Парадные ворота поместья распахнулись, позволяя карете въехать на широкую дорогу, ведущую к замку. В конце главной дороги стояло здание, предназначенное для приема гостей, отдельное от самого замка. В этом гостевом доме было десять банкетных залов, пятнадцать столовых и салонов, и еще больше спален. — Это не главное здание, — объяснил Оуэн, когда Люсия вышла из кареты. — Тогда что это? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Гостевой дом. Он предназначен только для посторонних. — Ах, понятно. Я здесь точно заблужусь, — с легким смешком сказала Люсия, хотя в ее словах чувствовалась доля искренности. Если это огромное сооружение было всего лишь гостевым домом, она не могла представить, насколько обширным и сложным должен быть главный замок. — Поместье Эдельте большое, но это кажется вдвое больше, — прокомментировала она. Люсия была знакома с грандиозными поместьями. Ее семья, Эдельте, владела обширным герцогством в самой южной части империи, известным своими плодородными землями и развитым сельским хозяйством. Владения Эдельте включали процветающие фермы, а также прибыльные шахты по добыче драгоценных камней и золота, что делало их одной из самых богатых территорий в империи. Их герцогский замок, хоть и уступал размерами императорскому дворцу, был примерно в половину его величины и внушал трепет, часто лишая посетителей дара речи. — Нет другой дворянской семьи, чей замок был бы так близок по размеру к императорскому дворцу, кроме Вердунов, — с ноткой гордости сказал Оуэн. — Это правда, — согласилась Люсия. Оуэн повернулся к рыцарям, отдавая распоряжения. — Приведите наших лошадей сюда. Поместье Вердун было настолько огромным, что лошади и кареты были необходимы для передвижения. Хотя они приехали в карете, черного боевого коня Оуэна и кобылу Люсии, Лину, также привезли с собой. Поскольку обе лошади были хорошо обучены и привыкли к чужим всадникам, рыцари без проблем справились с их транспортировкой. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — ответил рыцарь и направился за лошадьми. Пока они ждали, взгляд Люсии задержался на величественном замке перед ней; грандиозность поместья Вердун повергла ее в тихое изумление. Рыцари, приведшие черного жеребца Оуэна, Милла, и кобылу Люсии, Лину, спешились и передали поводья. Оуэн и Люсия приняли их, каждый держа поводья своей лошади. — Вы все идите вперед. Я покажу Люсии поместье, прежде чем мы направимся к главному зданию. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — ответили рыцари, поклонившись, прежде чем развернуть свои кареты и лошадей на другую дорогу. Двое рыцарей, передавших лошадей, уехали вместе с каретой, оставив Оуэна и Люсию одних на широком дворе. — …Куда направляются рыцари и кучера? — с любопытством спросила Люсия. — Там есть резиденция для персонала поместья. — О, — кивнула она, понимая. Оуэн улыбнулся и потянулся к ее руке, мягко увлекая ее вперед. — Давай совершим экскурсию по поместью. Оно хорошо содержится — тебе понравится. Помогши Люсии сесть на Лину, Оуэн взобрался на Милла. Поправляя седло, Люсия взглянула на него, задаваясь вопросом. — Оуэн, как зовут твою лошадь? Оуэн тихо усмехнулся. — Милл. Можешь звать его Милл. Он потянулся вниз, чтобы погладить черную гриву, и Милл в ответ коротко фыркнул. Люсия повторила имя, словно пытаясь запомнить его, а затем похлопала Лину по шее. — Надеюсь, Милл и Лина поладят. — Поладят, — уверенно ответил Оуэн. Как только Люсия официально переедет в поместье Вердун, Лина присоединится к Миллу в конюшнях поместья. Двум лошадям предстоит проводить много времени вместе. — Говорят, питомцы похожи на своих хозяев, — заметила Люсия. — В этом есть доля правды. Если они похожи на нас, уверен, они отлично поладят, — с легкой улыбкой сказал Оуэн. Люсия кивнула в знак согласия, направляя Лину следом за Оуэном по дорожке. Спустя некоторое время показалось новое здание. — Это один из флигелей, — объяснил Оуэн. — Флигель? Сколько всего зданий в поместье? — Всего семь, — ответил Оуэн. Поместье Вердун было огромным, с семью главными зданиями, разбросанными по его территории. Гостевой дом, к которому они прибыли сначала, был первым, а второе здание — это помещения для персонала и конюшни, расположенные по периметру. — Помимо гостевого дома и помещений для персонала, есть главное здание, два флигеля, архив и казармы рыцарей. Центральное и самое богатое здание служило основной резиденцией семьи Вердун. Два флигеля располагались в стратегических точках: один у задних ворот, другой — в глубине обширных садов. Казармы рыцарей находились рядом с помещениями для персонала, а архив располагался в северной части поместья. — Архив? О, ты имеешь в виду мавзолей, — сказала Люсия, и до нее дошло. Хотя у каждого дворянского поместья было свое уникальное название для таких мест, у большинства было выделенное пространство для размещения усопших членов семьи. Семья Вердун называла свой «архивом», поскольку там, помимо урн, также выставлялись портреты и исторические артефакты. — Да, — подтвердил Оуэн. В архиве хранились останки родителей Оуэна, среди прочих. Возможно, поэтому Оуэн посещал поместье только в случае крайней необходимости. Хотя работа часто требовала его присутствия в столице, его незаинтересованность в политике и светской жизни означала, что у него не было веских причин оставаться здесь в остальное время. Оуэн спешился, резко закончив разговор, что побудило Люсию перевести тему. — Прямо за флигелем есть ворота, — заметила она. — Задние ворота. Это мера предосторожности, — объяснил Оуэн. Хотя территориальные войны были редкостью в их поколении, было время, когда они случались часто. Задние ворота и близлежащий флигель были спроектированы для экстренной эвакуации в случае такого конфликта. Если главное здание оказывалось под угрозой, семья отступала во флигель. Если ситуация становилась критической, они могли бежать через задние ворота. — Ах, понятно… — пробормотала Люсия, следуя за Оуэном, когда она спешилась. Вместе они привязали лошадей к дереву возле флигеля, прежде чем войти внутрь. Благодаря усердному уходу персонала поместья, флигель был безупречен, несмотря на то, что им редко пользовались. Мебель и декор, хоть и старомодные, несли в себе атмосферу утонченности. — Я слышала, ты не часто бываешь в поместье. Это правда? — спросила Люсия, осматривая первый этаж и оглядываясь на Оуэна. Он встретил ее взгляд и слегка кивнул. — Это из-за того, что оставили твои родители? Воспоминания и следы их присутствия? Оуэн снова кивнул, подтверждая ее догадки. Люсия тихо вздохнула, в ее выражении лица промелькнуло беспокойство. — Это тревожно. Кажется, твои родители оставили после себя слишком много. Столичный особняк Вердунов претерпел значительные изменения после смерти родителей Оуэна. Большинство прежних сотрудников, от дворецкого и старшей горничной до конюхов и садовников, были заменены. Остались только рыцари, особенно опытные. — Мой лорд! Как вы могли так со мной поступить? Я всегда был предан вам…! — Вы имели в виду «Ваша Светлость». Воспоминания промелькнули в сознании Оуэна, словно рябь на пруду. Он мог подавить эти воспоминания, если бы захотел, но решил этого не делать. — Это мое решение, как управлять персоналом. Так что все вы должны уйти. Знакомые слова из прошлого ненадолго эхом отозвались в памяти, прежде чем затихнуть. Хотя воспоминания не вызвали видимых эмоций, Оуэн помнил гнев, который чувствовал в то время. Одного всплеска было достаточно. — Столичный особняк изменился полностью, — сказала Люсия, вырывая его из раздумий. — Это так. — Не думаешь ли ты, что поместье могло бы выиграть от подобных перемен? — спросила она. В отличие от столицы, поместье оставалось таким же, каким было во времена его родителей. Персонал, обстановка и декор — все оставалось неизменным. — …Возможно, — неопределенно ответил Оуэн, в его тоне чувствовалась нерешительность. Проблемы с капитальным ремонтом поместья были существенными. В то время как в столице было изобилие потенциальных работников, того же нельзя было сказать о поместье. Даже замена мебели и декора была бы сложной задачей, не говоря уже о поиске замены для тысячи сотрудников, работающих там. Эти люди были не просто наемными работниками — они были жителями городка при поместье. Расторжение их контрактов могло вызвать значительные потрясения в местной экономике. — Тогда, — сказала Люсия, почувствовав его нерешительность, — я сделаю его другим для тебя. В ее голосе светилась решимость, и Оуэн повернулся к ней, заинтригованный. — Что ты имеешь в виду? Люсия мягко улыбнулась, ее решимость была непоколебима. — Предоставь это мне. Я сделаю так, чтобы это место стало по-настоящему нашим. ---------- День рождения (2) Оуэн слегка наклонил голову, не понимая намерений Люсии. Люсия ярко улыбнулась, и уверенность в себе отчетливо читалась в том, как изогнулись её алые губы. — Ты помнишь, как мы ездили в Оушен? — Конечно, — ответил он без колебаний. Люсия протянула руку и обхватила его бледную щеку. Большой палец легко коснулся уголка его глаза, прикосновение было успокаивающим и нежным. — Я перекрою их своими воспоминаниями. — …. — Точно так же, как я сделала Оушен не таким уж ужасным местом, я поступлю и здесь, — пообещала она. Её слова были сладкими, достаточно соблазнительными, чтобы ему захотелось протянуть руку и взять её за ладонь, невзирая на последствия. — Сделай это, — пробормотал Оуэн, его голос звучал ровно и доверительно. Обещания Люсии не были пустыми. Воспоминания Оуэна об Оушене больше не были омрачены отсутствием родителей. Напротив, они окрасились в красные и синие тона — наполнились сиянием заката и ярким образом Люсии, стоящей перед ним. — Сделай так, чтобы я мог думать только о тебе. Когда Оуэн думал о поместье Вердун, его воспоминания часто связывались с долгом и болезненными остатками прошлого, связанными с родителями. Здесь он вспоминал суровые тренировки в горах и их равнодушие; даже моменты неудач встречались презрением или насилием. Большинство его воспоминаний об этом месте были мрачными или холодными, лишенными красок и эмоций. Но с появлением Люсии цвет начал медленно возвращаться. Некогда пугающие воды Оушена теперь казались ему яркими. Весенние сады, тихие залы особняка Вердун в столице — она коснулась всего этого. — Чтобы ты думал только обо мне, — прошептала она. — …Я буду, — мягко ответил Оуэн. Люсия улыбнулась шире и обвила руками его шею. — Хорошо. Тогда куда бы ты ни отправился, ты будешь помнить обо мне. Её голос, низкий и собственнический, сочился пылкой интенсивностью. Алые эмоции, которые она так открыто демонстрировала, были такими же поразительными и опьяняющими, как всегда. — Во всех твоих воспоминаниях я буду жить и дышать. Её алые глаза изогнулись в улыбке, переполненные необузданными чувствами. Оуэн добровольно позволил себе утонуть в огне её взгляда. — Полагаю, так и будет, — сказал он, закрывая глаза. Люсия прижалась губами к его сомкнутым векам, оставив по нежному поцелую на каждом. Затем она разжала руки, хотя её пальцы задержались, очерчивая линию его горла. — Я бы хотела оставить след, но… — задумчиво произнесла она, и в её голосе проскользнуло сожаление. Поцеловать его и оставить видимый след было заманчиво, но все еще стоял белый день, и дел было невпроворот. — Нужно осмотреть еще часть поместья, так что я воздержусь, — добавила она с дразнящей улыбкой, отпуская его. Затем она взяла его за руку и слегка потянула. — Пойдем к следующему зданию. Ты обещал провести мне полную экскурсию. — Хорошо, — сказал Оуэн, следуя за ней, когда они вышли из флигеля. Они снова сели на лошадей, и позднеосеннее солнце приятно грело кожу. Яркость полуденного солнца заставляла золотые листья, разбросанные по дорожке, казаться светящимися. — Как здесь зимой? — спросила Люсия, наблюдая за тем, как редкие листья опадают во время их поездки. Звук лошадиных копыт мерно отдавался на мощеной камнем дорожке, а прохладный ветерок уносил последние листья, цеплявшиеся за ветви. Ей было любопытно, как будет выглядеть это место, когда сменится сезон. — Зима скоро наступит — увидишь сама, — ответил Оуэн. Уже было 22 ноября, и декабрь был не за горами. В отличие от Земли, где климатические изменения нарушили смену сезонов, этот мир строго придерживался своих природных циклов. Весна длилась с марта по май, лето — с июня по август, осень — с сентября по ноябрь, а зима — с декабря по февраль. Империя Фрейон следовала этим типичным циклам северного полушария, хотя в других странах или на других континентах сезонные потоки могли отличаться. — Здесь часто идет снег? — спросила Люсия, её любопытство разгоралось. — Примерно так же, как в столице, — ответил Оуэн. Учитывая восточное расположение герцогства, погода не сильно отличалась от центральной столицы. — Тогда, может, мы увидим первый снег вместе? — предложила она с обнадеживающей улыбкой. — Возможно, — ответил Оуэн, кивнув. Было трудно определить, что значит «первый снег», учитывая, что они уже видели снег во время охотничьего соревнования в поместье маркиза Кереса и наблюдали сугробы на территории графа Тейлора. Но что касается первого снегопада именно в этом регионе, это было вполне вероятно. Улыбка Люсии стала шире при этой мысли, и она слегка подалась вперед в седле. Позднеосенний ветерок принес аромат сменяющегося сезона, и Оуэн наблюдал, как выражение её лица сменилось с любопытства на предвкушение. С ней рядом, подумал он, грядущая зима, возможно, не покажется такой уж холодной. — Было бы здорово, если это случится. Это оставит неизгладимое впечатление. Очень яркое. Люсия продолжила их разговор, подтверждая свое намерение перекрыть неприятные воспоминания Оуэна о поместье своим присутствием. — Это было бы чудесно, — согласился Оуэн. Если бы он мог разделить первый снегопад с Люсией, это, несомненно, стало бы заветным воспоминанием — тем, к которому он часто бы возвращался. Он был в этом уверен. Возможно, он даже запечатлел бы это в сфере памяти. — …Кстати говоря, — задумался Оуэн, вспоминая о сфере памяти и, по ассоциации, о церемонии помолвки. — Мы ведь так и не записали это событие должным образом. — Ты имеешь в виду церемонию помолвки? — Да. — Но мы ничего не могли поделать. Мы даже не успели заказать портрет, — напомнила она. Хаотичное вмешательство Эдварда разрушило все их тщательно подготовленные планы. Формальные процедуры были сокращены, а сеанс написания портрета и запись в сферу памяти были отменены в суматохе. Это было неизбежно. Когда темная магия была разоблачена, а напряжение достигло предела, просить художника остаться и писать картину было бы неуместно и рискованно. Ситуация требовала их отъезда. У Оуэна не было иного выбора, кроме как отпустить известного живописца, перенеся сеанс на следующий год. Поскольку художник был очень востребован, его график всегда был плотно расписан, так что повторная запись требовала долгого ожидания. — Мы решили сделать все на свадьбе, — заметил Оуэн. Как только дата свадьбы была окончательно определена, упущенные возможности церемонии помолвки были перенесены на этот день. Портреты, пейзажи церемонии и тому подобное — все это будет запечатлено тогда. — Удивительно, как изменилась Святая с тех пор, — сказала Люсия, меняя тему. Оуэн вопросительно приподнял бровь, побуждая её продолжить. — Раньше она смотрела на тебя с такой одержимостью и собственничеством, но после церемонии помолвки это исчезло. Она больше не смотрит на тебя так. — …Правда? Оуэн нервно сглотнул, гадая, было ли это так заметно. Люсия не заметила его реакции и продолжила: — Да. Вся её манера поведения изменилась — хотя большинство людей этого, возможно, и не заметили. Это едва уловимо. Её тон и действия похожи, но эмоции кажутся другими. Теперь она настоящая, почти… священная, даже. — …. «Потому что она настоящая Святая», — подумал Оуэн, но промолчал. Так было лучше для всех. — И поведение Лорда Магической башни по отношению к ней тоже изменилось, — добавила Люсия, вызвав у Оуэна удивленный кашель. — Кайл? — Да. Кажется, он… заинтересован в ней, — сказала она, и в её голосе звучало любопытство. — …Он заинтересован, не так ли? — согласился Оуэн, кивнув. В «Цветке Империи» Кайл влюбился в Беллу с первого взгляда. Хотя во время церемонии помолвки все было сумбурно, реакция Кайла на возвращение настоящей Беллы была очевидна. Было ли это простое влечение или начало любви, Кайл проявил интерес. Это было осознание не как читателя, а как друга, наблюдающего за его поведением. — Даже ты это видишь, правда? — сказала Люсия, и её уверенность укрепилась от его согласия. Она кивнула с решительным выражением лица. — Тогда нам придется подтолкнуть их друг к другу… Хотя она утверждала, что Белла больше не интересуется Оуэном, сохраняющаяся тревога Люсии заставляла её стремиться поддержать зарождающуюся связь Кайла с Беллой. Оуэн не возражал. Если Кайл и Белла сойдутся, беспокойство Люсии утихнет, и, возможно, её отношения с Беллой тоже улучшатся. Белла была по своей натуре доброй и хорошей, а Люсия была дружелюбна, пока никто не угрожал её интересам. Если их цели совпадут, причин для вражды не будет. — Дружба — это то, что я не могу ей дать. Оуэн хотел, чтобы Люсия была счастлива, а для этого ей нужны были люди, которые могли бы поддержать её так, как он не мог. Как её возлюбленный, партнер и будущий муж, Оуэн мог выполнять лишь определенные роли. Но человеческие отношения выходили за рамки романтики и семьи. Дружба, наставничество и товарищество были крайне важны. Хотя Оуэн не мог обеспечить все виды отношений, он верил, что Белла может стать хорошим другом для Люсии. — О, мы пришли, — внезапно сказала Люсия, прерывая его мысли. Их разговор привел их к другому флигелю, спрятанному в обширном саду. Сад был не просто большим — он был настолько огромен, что казался парком или даже небольшим лесом, с высокими деревьями и извилистыми тропинками. — Это больше похоже на парк, чем на сад, — прокомментировала Люсия, спешиваясь и привязывая поводья Лины к ближайшему дереву. Оуэн тихо усмехнулся. — Похоже, не так ли? — Этот флигель выглядит как нечто из сказки, — сказала она, глядя на здание. Окруженный высокими деревьями, флигель обладал почти волшебным качеством. Он был очаровательным и живописным, больше похожим на дом для лесных духов, чем на собственность дворянской семьи. — Полагаю, он был спроектирован именно с таким расчетом, — объяснил Оуэн. Должно быть, у кого-то из предков была склонность к причудам и романтике, что и привело к созданию этого очаровательного убежища. — Такое чувство, будто мы единственные люди на свете, — пробормотала Люсия, открывая дверь. Внутри флигель был таким же ухоженным, как и тот, что у задних ворот, хотя его декор был гораздо более причудливым и элегантным, идеально соответствующим его сказочному экстерьеру. — Вся мебель соответствует тематике, — заметила она, входя внутрь. Пока Люсия бродила по комнатам, Оуэн быстро спешился, привязал Милла и последовал за ней. Потолки внутри были немного ниже, чем в главных зданиях, как раз настолько, чтобы Оуэн мог стоять, не сгибаясь. Наблюдая за тем, как он передвигается в уютном пространстве, Люсия не смогла сдержать тихого смеха. — Тебе здесь немного тесновато, не так ли? — Все в порядке, пока мне не приходится пригибаться, — ответил Оуэн нейтральным тоном. — Мило, — поддразнила она, и её смех снова зазвучал. — …Я не понимаю твоих стандартов, — сказал Оуэн, сузив глаза в искреннем замешательстве. Смех Люсии стал только громче. — Просто… этот контраст делает тебя милым, — объяснила она между хихиканьем. — Правда? Хотя он все еще не совсем понимал, Оуэн решил оставить это как есть. Если это делало Люсию счастливой, для него это было достаточной причиной, чтобы согласиться. ---------- День рождения (3) Гостевой домик в саду был невелик, и Оуэн с Люсией осмотрели его довольно быстро. Он напоминал обычный дом: гостиная, кухня, две ванные комнаты и три спальни. На первом этаже располагались гостиная, кухня, одна спальня и ванная, а на втором — оставшиеся две спальни и ещё одна ванная. Над всем этим возвышался низкий чердак. — Я вижу одни деревья, — заметила Люсия, стоя у чердачного окна. Оуэну пришлось слегка пригнуться, чтобы войти в тесное помещение. Приблизившись к ней, он заметил, что её взгляд прикован к густой зелени снаружи. — Словно в лесу. Поместье Вердун утопало в деревьях. За пределами расчищенных дорожек и построек почти каждый дюйм земли был покрыт пышной зеленью. Высокие деревья самых разных пород создавали над поместьем естественный полог. — Там есть ещё цветочный сад, — добавил Оуэн, указывая на поляну в глубине поместья. Хотя сад был окружён густым лесом, за ним тщательно ухаживали: там были и открытые клумбы, и крытая оранжерея. — Правда? Мы можем туда сходить? — Конечно. Они спустились по узкой лестнице, прошли через уютную гостиную и вышли наружу. Их встретил прохладный ветерок — воздух конца ноября уже предвещал наступление зимы. Солнце, которое стояло высоко, когда они приехали около двух часов дня, теперь начало клониться к закату, отбрасывая длинные тени на поместье. Было почти шесть вечера — приближались сумерки. Проехав верхом по тропе, больше похожей на лесную дорогу, они наконец добрались до цветочного сада, о котором говорил Оуэн. — Ого… У Люсии перехватило дыхание при виде открывшейся картины. Несмотря на позднюю осень, сад буйствовал красками. Он был ошеломляюще красив: сезонные цветы, мастерски подобранные друг к другу, создавали гармоничную композицию. Люсия, считавшая себя знатоком цветов, не могла распознать многие из растущих здесь видов. Каждая клумба могла похвастаться своей палитрой, а цвета дополняли друг друга, создавая ослепительный эффект. Она спешилась, привязала Лину к столбику неподалёку и вошла в сад, широко раскрыв глаза от изумления. Оуэн последовал за ней, держась совсем рядом. — Мне нравится, — сказала она, остановившись перед клумбой с тёмными цветами. Она прошла мимо ярких красных, жёлтых и синих бутонов, но выбрала именно этот участок. — Мне так нравится, что я даже хочу забрать их с собой, — добавила она с мягкой улыбкой. — Это высокая похвала, — отметил Оуэн с лёгкой усмешкой. — Мне вообще понравилось всё поместье. Но поскольку в следующем году я стану герцогиней Вердун, я не стала зацикливаться на этом. В каком-то смысле оно уже кажется моим. — Разве? — Да. Но это место… — Она замолчала, осторожно коснувшись пальцами лепестка чёрного цветка. — Оно идеально. Оно подходит тебе, — сказала она, глядя на цветок так, словно в нём заключалась частица сущности Оуэна. — Как он называется? Цветок был спокойным и элегантным, но поразительно красивым — его чёрные лепестки были настолько яркими, что казались неземными. Оуэн поискал название в своей памяти. — Он называется «Чёрная луна». — «Чёрная луна»? — повторила Люсия, заинтригованная. — Он напоминает мне о тебе, — сказала она с лёгким смешком. — Я всегда думала, что ты похож на луну, а у этого цветка даже название такое же. Для Люсии Оуэн олицетворял спокойную безбрежность моря и тихое сияние луны. Точно так же, как он видел в ней пылкое солнце и яркую розу. — Я никогда раньше не видела такого цветка. Он растёт только здесь? — Да. Есть записи, что первая герцогиня Вердун сама посадила и вырастила их. — Мы могли бы пересадить немного в столицу? — Возможно. Климат достаточно похож, — задумчиво ответил Оуэн. — Тогда давай сделаем это. Даже несколько цветков было бы замечательно. Довольная, Люсия убрала руку от цветка и переплела свои пальцы с пальцами Оуэна. — А теперь давай сходим в оранжерею. В оранжерее, в отличие от прохладной улицы, было тепло благодаря магическим камням, поддерживающим температуру. — Здесь полно весенних цветов, — заметила Люсия, восхищаясь яркими красками внутри. Тепло позволяло цвести растениям, которые обычно не растут в это время года, а воздух был густым от сладкого аромата свежих цветов. Особенно выделялись розы — красные и розовые бутоны вились по колючим лозам, оплетавшим стены оранжереи. — Ты как-то сказал, что я напоминаю тебе розу, — заметила Люсия, остановившись перед ними. — Сказал, — подтвердил Оуэн, наблюдая за ней. Она на мгновение замолчала, глядя на багровые лепестки. — И солнце тоже, — добавил он. — Как пылающее пламя. — Правда? Я всегда думала, что моя любовь больше похожа на адский огонь, — сказала она с мягким смехом. — А твоя, — продолжила она нежным голосом, — похожа на море. Ты как океан и луна. А теперь ещё и как тот цветок «Чёрная луна». Её слова звучали уверенно, каждое было наполнено весом её привязанности. — Хотя… ты просто ты, Оуэн. И этого достаточно. Я люблю всё, потому что оно напоминает мне о тебе. Для неё море было прекрасным, а луна — завораживающей, но они были лишь символами. Она любила их, потому что они напоминали ей о нём. И вот, цветок «Чёрная луна» стал ещё одним кусочком этой мозаики — особенным просто потому, что он принадлежал ему. — Солнце садится, Оуэн. Оранжевое сияние заходящего солнца наполнило стеклянную оранжерею, окрашивая пространство в огненные тона. Небо снаружи пылало красками, пока день уступал место сумеркам. — Скоро взойдёт луна, — тихо добавила она. — Тебе нравится луна? — с любопытством спросил Оуэн. — Конечно. Разве я не говорила? Она напоминает мне о тебе, — ответила она с тёплой улыбкой. — …А. — И луна не затмевает небо и не окрашивает море. Она просто существует, безмятежная и постоянная, сияя по-своему, тихо. Когда солнце скрылось за горизонтом, небо быстро потемнело, сменив огненное сияние на глубокую черноту. Затем, словно по команде, появилась луна. Она поднялась высоко, заливая сад своим мягким серебристым светом. — …Возможно, это и так, но, — начал Оуэн, глядя прямо на неё, — я предпочитаю вещи, которые достаточно сильны и ярки, чтобы оставить свой след. Потому что солнце напоминало ему о Люсии. Гостевой домик, окружённый садом, стал мирным прелюдией к концу дня. — Облегчение, что ты так думаешь, — ответил Оуэн с мягкой улыбкой. Люсия повернулась к нему, её багровые глаза светились нежностью. — Пойдём обратно. Уже поздно. Солнце полностью село, принеся с собой ночную тишину. Пришло время возвращаться в главное здание к ужину. *** В центральном здании поместья Оуэна и Люсию проводили в большой обеденный зал, где их ждал роскошный ужин. После неспешной трапезы они приятно провели время за чаем, беседуя легко и непринуждённо. В конце концов они разошлись, каждый отправился в свою комнату на ночь. Их покои находились на разных этажах — такое расположение было намеренно выбрано персоналом для соблюдения приличий. Они пожелали друг другу спокойной ночи, пообещав встретиться на следующее утро. Добравшись до своих покоев, Оуэн позволил слугам приготовить ему ванну. Тёплая вода смыла усталость от поездки, и, переодевшись в удобную домашнюю одежду, он почувствовал себя отдохнувшим. Вернувшись в комнату, Оуэн просмотрел стопку документов, бегло изучил их и отложил в сторону. Затем он достал из своих вещей книгу. С момента прибытия в этот мир Оуэн проводил большую часть времени либо с Люсией, либо погружённый в работу. Теперь, когда его дела стабилизировались, у него наконец появилось время для отдыха. Одним из его любимых занятий, перекочевавшим из прошлой жизни, было чтение романов. Оуэн был заядлым читателем самых разных жанров: фэнтези, современное фэнтези, любовные романы, детективы. В этом мире, вдохновлённом средневековьем, многие книги отражали классические и фантастические элементы самого мира, часто напоминая традиционное фэнтези или любовное фэнтези. Это заинтриговало Оуэна, побудив его собирать бестселлеры и погружаться в их истории. Однако его новое хобби, по-видимому, приводило в замешательство персонал поместья. Он живо помнил округлившиеся глаза дворецкого, когда впервые попросил принести книги. «Неужели это так странно?» Для Оуэна чтение было совершенно естественным времяпрепровождением, но другим оно казалось необычным — особенно для человека его положения. Минутное размышление принесло ясность. «Полагаю, это и правда странно». У нынешнего Оуэна Вердуна, могущественного и сдержанного герцога, не было прецедентов для подобных увлечений. Тем не менее, Оуэн также был бывшим читателем «Цветка Империи» и обычным студентом университета из современной Кореи. Его личность объединяла обе жизни, а значит, и интересы. Роман, который он взял в руки в тот вечер, был первоисточником оперы, которую они с Люсией недавно смотрели — «Муж ведьмы». Изначально он думал, что опера — это оригинальное произведение, но обнаружил, что она была адаптирована по роману. Многие строки в романе повторяли слова из оперы. «Я не пытаюсь помочь тебе. Я просто хочу быть рядом с тобой. Я люблю тебя». Диалог был до боли знакомым. Оуэн следил глазами за словами, переворачивая страницы, заново переживая моменты, которые впервые увидел в театре. Решительная любовь и непоколебимое признание главного героя снова поразили его, точно так же, как во время оперы. По мере того как история приближалась к кульминации, Оуэн добрался до последней главы — печально известной развязки, исполненной в пронзительной финальной песне оперы «Для моей прекрасной и жестокой ведьмы». «Муж ведьмы» был трагической историей. Главная героиня, ведьма, чьим именем названо произведение, поддалась своей судьбе раньше возлюбленного, оставив его скорбеть о её уходе. Во время оперы Оуэн сравнивал ведьму с Люсией — пылкой, страстной и необузданной. Стойкий, преданный главный герой, тем временем, напоминал ему его самого. Чтение романа только укрепило это сравнение. И всё же Оуэн был уверен, что их история не закончится так же. Люсия не была ведьмой или злодейкой. Их любовь была другой, построенной на доверии, страсти и надежде. «Я буду помнить всё — каждое мгновение с тобой. Я люблю тебя. Я буду хранить эти воспоминания вечно. Я так сильно тебя люблю». Оуэн прочитал последние слова главного героя, позволяя им отозваться эхом. Как и герой, он поклялся любить Люсию всей душой, дорожить их совместными моментами и хранить каждое воспоминание. Он закрыл книгу, тяжесть её повествования задержалась у него в груди. Эмоции, вызванные историей, смешались с его собственными мыслями, заставив сердце тревожно биться. Оуэн глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, прежде чем аккуратно положить книгу на прикроватный столик. Встав, он выключил магическую лампу, погрузив комнату в темноту. Было поздно — почти полночь. Через несколько мгновений дата сменится на 23 ноября. День рождения Оуэна. Не желая проводить первые минуты своего дня рождения в одиночестве, Оуэн лёг, готовый позволить сну унести его в завтрашний день. В этом году его день рождения будет не похож ни на один из предыдущих. ---------- День рождения (4) Оуэн проснулся в знакомой обстановке. Он видел сон. Сон о наследовании воспоминаний. Оставалось еще несколько месяцев воспоминаний, которые Оуэну предстояло принять. «…Идет дождь». Оставшиеся воспоминания были сухими и блеклыми. Большинство из них были монотонными, словно черно-белое кино. Лишь когда эмоции становились особенно сильными — обычно в моменты травм — они вспыхивали яркостью. «Не припомню, чтобы кто-то упоминал дождь». Знакомое ощущение охватило его тело. Удушье, болезненная тяжесть в груди и жгучая боль, словно его избили. Оуэн научился искусно скрывать свою травму. Пока он не сталкивался с внезапными ливнями или раскатами грома, никто и не догадывался, какое прошлое он носит в себе. Но в тот день, как назло, рядом с ним были его дворецкий Логан, капитан рыцарей Джейд и заместитель капитана Сэр Хелен. Они собрались, чтобы обсудить официальные дела. Оуэн изо всех сил старался казаться невозмутимым, но внезапный дождь вскоре перерос в шторм с громом и молниями. В конце концов, он не смог скрыть это от троих присутствующих. — …Ваша Светлость? — Ваша Светлость! — Ваша Светлость, пожалуйста, придите в себя! Трое бросились к нему, их лица выражали тревогу. Игнорируя протокол, они потянулись к нему, пытаясь поддержать и успокоить, но Оуэн довольно долго боролся с неровным дыханием. Он хватал ртом воздух, не в силах наполнить легкие, запертый в своих воспоминаниях и боли, прежде чем постепенно пришел в себя. Большинство сотрудников в столичной резиденции были заменены, остались лишь немногие, кто знал о прошлом Оуэна. Даже их отправили в поместье, так что рыцари в столице были сплошь новобранцами. Даже Логан, капитан рыцарей, и Сэр Хелен, заместитель капитана, были недавними пополнениями. — …… Оуэн, недовольный внезапным нарушением спокойствия, нахмурился и потратил мгновение, чтобы выровнять дыхание, прежде чем заговорить. — Никому ни слова. Что бы вы ни видели — вы ничего не знаете. Холодное предупреждение заставило троицу сглотнуть и кивнуть. — Слушаюсь, понял. Но после того дня они не могли не уделять Оуэну более пристального внимания. Никто не мог оставаться равнодушным, когда их господин выглядел встревоженным. И все же Оуэн был мастером маскировки своих эмоций, да и эмоциональные потрясения случались с ним редко. Это было следствием перенесенного насилия. Время шло. Хотя дождь шел еще несколько раз, внезапных инцидентов не происходило, и Оуэн не проявлял никакой заметной реакции. Затем наступил апрель. День, когда Оуэн впервые попал в этот мир. [Это конец.] Голос эхом разнесся в воздухе, и все вокруг исказилось. А затем он появился. [Похоже, мы больше не встретимся.] Оуэн уже обращался к нему с просьбой ранее. Он просил, чтобы его оставшиеся воспоминания остались нетронутыми, на всякий случай. И ситуация, к которой он готовился, действительно наступила. Оуэн просил его встретиться с Беллой от его имени, и он охотно это сделал. Теперь, когда все было кончено, у него не было причин оставаться дольше. — …Понимаю. Странное чувство сожаления поднялось в нем. Он чувствовал себя расстроенным и все еще немного виноватым. Когда Оуэн медленно озвучил свои сложные эмоции, фигура шагнула ближе и протянула руку. Несмотря на неизменную внешность, от него исходило ощущение зрелости, когда он мягко похлопал Оуэна по голове. И прошептал: [С днем рождения.] — …Ах. У Оуэна был день рождения. Оуэн и его день рождения. — Я должен был сказать это первым… С днем рождения. Оуэн ответил на поздравление. При этих словах фигура улыбнулась. [Именно так.] Он выглядел необъяснимо довольным. Оуэн не мог оторвать взгляд от выражения его лица. [Береги себя. Отныне мы будем вместе навсегда.] Фигура протянула ему руку, не сводя с Оуэна глаз. Оуэн перевел взгляд с лица мужчины на его протянутую ладонь. Затем он тоже протянул руку, крепко сжимая ладонь другого. Это было рукопожатие, знаменующее одновременно расставание и воссоединение. — Взаимно. Пространство наполнилось белым светом. Все стало настолько ярким, что казалось, будто мир вот-вот исчезнет, и все следы Оуэна и этой фигуры переплелись. Это было прощание. Прощание — это тоже вечность. Когда Оуэн проснулся, его воспоминания, опыт и душа стали единым целым. Он осознал это заново. Он был Оуэном, а Оуэн был им. — Оуэн. Оуэн медленно моргнул, пробуждаясь ото сна. Яркость вчерашнего сна оставила его слегка одурманенным. — С днем рождения. Дверь в спальню открылась, и вошла Люсия. Ее сияющая улыбка сопровождала искренние поздравления, и Оуэн невольно улыбнулся в ответ. — Спасибо. Мягкий солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, освещал безмятежную спальню, и звук ее голоса, приветствующего его с самого утра, согрел его сердце. Оуэн был уверен в одном. Это будет идеальный день рождения. Человек, которого он любил, первым поздравил его. — Ты только проснулся? Прошептала Люсия, глядя на Оуэна, который только что поднялся с постели. Затем она подошла к окну и раздвинула шторы. Утреннее солнце хлынуло внутрь, заливая комнату ярким светом. — Я подожду. Иди умойся и выходи. Люсия села за столик, стоявший в одном из углов спальни, небрежно махнув рукой. Оуэн тихо усмехнулся и кивнул, прежде чем направиться в ванную. Как только он скрылся внутри, в комнату вошли двое слуг, ожидавшие снаружи. Они вежливо объяснились перед Люсией, прежде чем последовать за Оуэном в ванную, неся его свежую домашнюю одежду. Люсия сидела неторопливо, наблюдая за спальней. Покои Оуэна в главном замке поместья кардинально отличались от тех, что были в столице. Герцогская резиденция Вердун в столице излучала чистую и сдержанную атмосферу. За исключением сада, каждый уголок был безмятежным и упорядоченным. Напротив, замок в поместье казался чрезмерно вычурным и антикварным. Главное здание, в частности, выделялось как воплощение этого стиля. Спальня Оуэна — нет, спальня лорда — была такой же экстравагантной и антикварной. Изысканная люстра и слишком вычурный каркас кровати, явно не соответствующие предпочтениям Оуэна, казались почти нелепыми в своем величии. Простой черный деревянный каркас кровати и незамысловатый магический светильник из столичной резиденции подходили ему гораздо больше. «…Хотя, не сказать, что это выглядит совсем уж неуместно». Конечно, учитывая внешность Оуэна, на нем ничего не смотрелось бы странно. И все же, атмосфера имела значение. «Стоит предложить сменить кое-какую мебель». Пока Люсия разглядывала убранство спальни, погруженная в свои мысли, дверь ванной открылась. — Люсия. Свежевымытый Оуэн вышел, одетый в домашнюю одежду вместо пижамы. Аккуратно застегнутая рубашка в сочетании с черными брюками — простой наряд, но он сидел на нем идеально. Его черные волосы, тщательно высушенные, не сохранили ни следа влаги. — Ты не снимал его, пока умывался? Взгляд Люсии скользнул от его ног до головы, наконец остановившись на левой руке. Ее глаза зафиксировались на обручальном кольце на безымянном пальце. — Нет. Серебряное кольцо с инкрустированной черной жемчужиной не покидало его пальца со дня помолвки. Каждый раз, когда Люсия смотрела на него, оно было на месте, даже когда он умывался. Казалось, он никогда его не снимал. — Разве это не неудобно? Сама Люсия всегда носила свое обручальное кольцо, но делала исключение, когда принимала ванну. Хотя оно было магически обработано, чтобы быть водостойким, возиться с ним во время купания все равно было неудобно. — Совсем нет. Слуги, закончив помогать Оуэну, незаметно покинули комнату. Оуэн подошел к Люсии и взял ее за руку. Держа ее левую руку — ту самую, с кольцом из черной жемчужины, — он осторожно поднял ее и наклонился. Он коротко поцеловал кольцо. — Я же говорил, я тоже жду. В его словах сквозило предвкушение их свадьбы, отсылка к тому, о чем Люсия упоминала ранее — задаваясь вопросом, не она ли одна с нетерпением ждет этого события. — …И это в твой день рождения, я слышу такое. Голос Люсии дрогнул от легкого смущения из-за его неожиданной сентиментальности. Оуэн склонил голову набок, с любопытством глядя на нее. — Сегодня твой день, Оуэн. Я должна говорить тебе приятные вещи, разве нет? Добавила Люсия, словно оправдываясь. — Мне достаточно просто быть с тобой. Даже после ее объяснения Оуэн, казалось, не понимал, отвечая с простотой. Она тихо вздохнула и поднялась со своего места. Оуэн последовал ее примеру, когда она взяла его за руку и повела за собой. — Этого недостаточно. Они вместе спустились по лестнице. Хотя общая атмосфера здания отличалась от столичной, одно оставалось неизменным: жилые помещения Оуэна располагались на пятом этаже. Его спальня, кабинет и рабочая комната находились на одном уровне. Это означало, что им пришлось преодолеть немало ступеней, чтобы добраться до первого этажа. Оказавшись там, Люсия повела Оуэна в столовую. В главном здании было пятнадцать столовых, точно так же, как и в гостевом. Люсия привела его в комнату, рассчитанную примерно на четырех человек — по крайней мере, по дворянским меркам. — Кондитер очень старался. Поскольку ты не любишь сладкое, они приготовили торт «Тирамису». Когда Люсия открыла дверь столовой, их встретила тщательно украшенная обстановка. Было очевидно, что слуги приложили усилия, чтобы отпраздновать его день рождения. На столе стоял большой двухъярусный торт, который казался слишком большим для них двоих. Рядом стояла ваза с цветами — цветок «Черная луна» в сочетании с красными розами, такими же, как те, что они видели вчера. Потолок был украшен разноцветными шарами, наполненными газом, а на стенах висели праздничные украшения из вырезанных букв. — Я спросила Сэра Хелен, и он сказал, что большинство людей празднуют дни рождения именно так. — …Ах. Только после объяснения Люсии Оуэн понял причину происходящего, которое напоминало типичную вечеринку по случаю дня рождения из его прошлого. — Хотя капитан рыцарей и дворецкий, казалось, были обеспокоены, я подумала, что это будет значимо, поэтому решила сделать это. Похоже, Джейд и Логан были против этой идеи. Сэр Хелен, будучи простолюдином по происхождению, вероятно, повлиял на выбор, в то время как Джейд и Логан, знающие дворянские обычаи, могли ожидать другого празднования. Старый Оуэн, возможно, не был бы тронут такими жестами. Он не был тем, кто понимал подобные события. Но нынешний Оуэн был уже не тем человеком. — Это больше, чем я заслуживаю. Мне очень нравится. Оуэн посмотрел на усыпанный шарами потолок, торт на столе и Люсию, которая, казалось, слегка нервничала из-за его реакции. Он тепло улыбнулся. Как он и ожидал, это был идеальный день рождения. День настолько безупречный, что казался завершенным — совершенно счастливый день. ---------- День рождения (5) Оуэн провел весь свой день рождения с Люсией. Они наслаждались мероприятиями, которые она подготовила вместе со слугами, разрезали большой торт, съели по кусочку, пили чай и гуляли по саду. Опомнились они только к обеду, который прошел в садовом павильоне. Проведя там еще немного времени, они оседлали лошадей, чтобы посетить места, до которых не успели добраться накануне. Они осмотрели казармы рыцарей и тренировочные площадки, даже заглянули в исторический музей — место, где Оуэн не был уже много лет. — Значит, это здесь. В музее хранились останки и портреты первого герцога Вердуна и его преемников, вплоть до покойных родителей Оуэна. Здание было величественным и внушительным. В отличие от фирменного черного цвета семьи Вердун, музей был построен из белоснежного кирпича и напоминал храм. Впрочем, семья Вердун никогда не была особо близка к храмам или религии. Внутри, за белоснежными стенами, были тщательно расставлены ряды черных урн, а над ними висели портреты усопших. Музей чтил память не только герцогов и герцогинь; здесь также были увековечены их дети, если только они не вступали в брак с представителями других знатных домов. В результате зал был заполнен множеством портретов. Оуэн и Люсия прошли вдоль ряда картин, начиная от первого герцога Вердуна и заканчивая покойными герцогом и герцогиней. Коридор тянулся далеко, и на стенах оставалось еще много пустых мест. Мест, которые однажды будут заполнены. Перед тем как уйти, они задержались перед портретами покойных герцога и герцогини. Несмотря на то, что они знали об изменах друг друга в конце жизни, их всё равно похоронили вместе. На портретах у них были одинаковые благородные, властные улыбки. — Это всего лишь люди на картинах, — заметила Люсия, глядя на портреты. Оуэн медленно разомкнул губы, чтобы ответить: — Да. Это правда. Как она и сказала, покойных герцога и герцогини больше нет. Без видеозаписей или звуковых архивов от них остались лишь эти изображения. И всё же, словно персонажи фильма, они часто всплывали в воспоминаниях Оуэна, терзая его. — Поедем? Оуэн отвел взгляд. Как бы сильно они ни преследовали его мысли, их больше нет. Они больше не могли причинить ему вреда. Никогда больше. *** Во время пребывания в поместье Оуэн и Люсия исследовали каждый уголок замка. Осмотрев всё, что можно, они решили совершить поездку по остальной части территории. Они оседлали лошадей и направились в близлежащий город. Город прямо за пределами поместья был довольно большим. — Как же много людей. Сидя верхом на Лине и проезжая через рынок, Люсия говорила с изумлением. В отличие от столичных улиц, где часто бывала знать, здесь жили преимущественно простолюдины, что создавало совсем иную атмосферу. Вместо бутиков, кафе и пекарен здесь были скромные рестораны, хлебные лавки, фруктовые киоски и мясные лавки. Повсюду были разбросаны уличные торговцы едой, а также несколько магазинов одежды, ориентированных на простых людей. — Сейчас полдень. Днем улицы бурлили жизнью. Ночью, хотя город и не пустел полностью, он был гораздо тише по сравнению с оживленной ночной жизнью столицы. — Когда мы уедем отсюда, мы ведь увидим и деревни, правда? — Да. Немного погуляв по рынку, Люсия повернулась к Оуэну с вопросом. Когда он кивнул, она улыбнулась и подстегнула лошадь, стремясь увидеть бескрайние поля и тихие деревни, которые она себе представляла. Вместе они ускорили шаг и оставили город позади. Они поехали по тропе, ведущей к раскинувшимся сельскохозяйственным угодьям. Вдоль рек и ручьев поля простирались насколько хватало глаз, на них росли пшеница и рис. Урожай уже был собран, оставив после себя золотистую стерню, мерцавшую в лучах осеннего солнца. Помимо зерновых, было много участков, где выращивали различные овощи и фрукты. Большинство из них были расчищены в рамках подготовки к зиме, за исключением тех, что выращивались в теплицах или на деревьях. Глаза Люсии светились любопытством, когда она осматривала просторы сельскохозяйственных угодий по обе стороны дороги. — Кажется, я впервые вижу такие поля вблизи. Хотя герцогская семья Эдельт славилась своим сельскохозяйственным богатством, у Люсии никогда не было возможности исследовать земли самостоятельно. Эта обязанность всегда ложилась на плечи герцога Эдельт и его наследника, Луи. — Однажды всё это станет твоим. Наблюдая за тем, как она с удивлением оглядывается по сторонам, Оуэн тихо произнес. Фермеры, работавшие на этой земле, не были издольщиками. Они владели своими полями и возделывали их, выплачивая поместью лишь часть урожая в качестве налогов. Выращенный ими урожай оставался у них. Но сама земля по-прежнему была частью владений Вердуна. Если Люсия станет Вердун, её по праву будут называть хозяйкой этой территории. — …Полагаю, что так. Ответ Люсии прозвучал медленно, когда темп её лошади начал замедляться. Без сопровождения рыцарей Оуэн и Люсия ехали вместе, только вдвоем. — Это кажется… странным. Люсия неуверенно улыбнулась, её губы изогнулись так, словно она не могла подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. В её выражении лица смешались трепет и нервозность. — У меня никогда не было ничего, что я могла бы по-настоящему назвать своим, кроме нескольких личных вещей. Её тихий шепот побудил Оуэна спросить с игривой улыбкой: — Разве это не включает меня? — …Ах. Ты прав, у меня есть ты. Люсия тихо рассмеялась над его дразнилкой, прежде чем расплыться в сияющей улыбке. Её алая улыбка ярко сияла под полуденным солнцем, прекраснее, чем когда-либо. — Значит, ты и эта земля тоже будут моими. — Именно так. — Идеально. Кто еще мог бы обладать и тобой, и территорией Вердун? Голос Люсии был полон восторга, когда она повернула Лину в другом направлении. Путь обратно к замку поместья начался. — Поедем обратно. Оуэн и Люсия оставили город далеко позади. Они проезжали через деревни, мчались вдоль полей, проезжали мимо рек и ручьев, где появлялась еще одна деревня, в конечном итоге отмечая границу другой территории. — Хорошо. Оуэн дал краткий ответ, разворачивая лошадь, чтобы последовать за Люсией. Лина и Милл бежали бок о бок, белая и черная лошади привлекали внимание, когда они скакали вместе. Часть зрелища заключалась в их всадниках. Оуэн, одетый в строгий костюм для верховой езды, с блестящими черными волосами, и Люсия с яркими рыжими волосами и в соответствующем наряде верхом на белой лошади, ясно давали понять, что они дворяне. Их поразительный вид не оставлял сомнений в их статусе. Более того, в империи вряд ли нашелся бы кто-то, кто не узнал бы значение черного и красного — символов семей Вердун и Эдельт, известных далеко за пределами дворянских кругов. Даже когда жители деревень и городов бросали на них узнающие взгляды, ни Люсия, ни Оуэн не обращали на это внимания. Они неспешно ехали на своих лошадях обратно к замку поместья. Слуги тепло приветствовали их возвращение. Хотя когда-то они работали на покойных герцога и герцогиню, они, казалось, быстро узнали и приняли своих новых хозяев. — Люсия. Когда они спешились и вошли в главное здание, Оуэн окликнул её. Люсия повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он заговорил низким голосом. — Завтра декабрь. Сегодня был последний день ноября. Завтра наступит зимний месяц. А до дня рождения Люсии оставалось всего несколько дней. — Действительно, не так ли? Время летит. Люсия моргнула, подсчитывая дни. Казалось, весна только закончилась, а зима уже здесь. Еще один год подходил к концу. — Как думаешь, пойдет снег? Осознав наступление сезона, Люсия повернулась к окну и задумчиво произнесла вслух. Это был вопрос одновременно к себе и к погоде. Небо, как всегда, хранило молчание, но Оуэн ответил: — Возможно. Снегопад в начале декабря не был обычным явлением, но и неслыханным тоже. Если им повезет, это может случиться. Хотя, скорее всего, это будут легкие хлопья, а не толстое снежное одеяло. — Надеюсь, в мой день рождения пойдет снег. Подперев подбородок рукой, Люсия улыбнулась. — Так он станет еще более запоминающимся. День рождения Оуэна в этом году был особенным. День, который когда-то был наполнен одиночеством и однообразием, ожил благодаря краскам и теплу, которые привнесла Люсия. Он бережно хранил каждый момент того дня в своей памяти, дорожа её словами, запечатлевая сцены с помощью записывающего кристалла и наслаждаясь вкусом горьковато-сладкого тирамису. Даже с течением времени воспоминания оставались яркими. Даже если они потускнеют, оставленные ими впечатления не забудутся. — Будем надеяться, что так и будет. Точно так же, как Люсия сделала его день рождения особенным, Оуэн хотел, чтобы её день рождения стал днем, который запомнится на долгие годы. Хотя у него были свои приготовления, исполнение её желания значило бы больше всего. Молча Оуэн пожелал, чтобы 3-го числа пошел снег. *** Чудеса редки. И Люсия, и Оуэн верили в это. В конце концов, именно редкость делала чудо особенным. Но 3 декабря произошло нечто поистине чудесное. Как раз как желала Люсия, утром пошел снег. — Ого, правда снег! В тот момент, когда Люсия проснулась, она распахнула окно. Холодный зимний воздух ворвался в комнату, но ей было всё равно. Падали крошечные снежинки, почти как хлопья. Это был определенно первый снег в сезоне. — Оуэн, идет снег. Люсия протянула руку к падающему снегу, её голос был полон восторга. Проведя предыдущую ночь вместе, они всё еще были в одной комнате. Обычно это Люсия приходила в спальню Оуэна, но сегодня Оуэн пришел в её. — Как ты и хотела. Оуэн сел и подошел к окну. На его шее были следы прошлой ночи, оставленные Люсией. Окутанный лишь халатом, его ключицы и грудь были частично видны, также украшенные слабыми следами их общей близости. Настойчивость Люсии была очевидна по следам, которые она оставила — на его шее, плечах и даже спине. — Ты в порядке? Оуэн спросил тихо, обнимая её сзади и шепча ей на ухо. Несмотря на внешний вид, обычно именно Люсия чувствовала последствия. Её тело часто болело на следующий день, мышцы протестовали против нагрузки. В конце концов, был предел тому, сколько неспортивный человек мог выдержать, не отставая от кого-то, кто физически натренирован как Мастер Меча. — Я привыкаю, так что это терпимо. Хотя, может, мне стоит начать тренироваться. Ответ Люсии был игривым, когда она повернулась к нему лицом. Они стояли там, крепко обнимая друг друга. Люсия обвила руками его шею, притягивая ближе. — Я была слишком ленива, но, может, если бы я тренировалась, моя выносливость улучшилась бы. И я бы реже простужалась. Положив лоб на плечо Оуэна, она проследила за следами, которые оставила, прежде чем снова поднять голову. — Мне придется снова их прикрыть. — Скорее всего. Но Люсия… Оуэн ответил кратко, его голос был низким и серьезным. Было нечто более важное, чем снег снаружи — то, что он должен был сказать. Сегодня был её день. — С днем рождения. Его глубокий голос мягко отозвался, и глаза Люсии изогнулись в теплой улыбке. — Спасибо. ---------- День рождения (6) Люсия устроила грандиозное торжество в честь дня рождения Оуэна, но и у него были свои планы на неё. В отличие от Оуэна, предпочитавшего спокойные и тихие праздники, Люсия любила всё яркое и экстравагантное. Зная это лучше, чем кто-либо другой, Оуэн украсил банкетный зал, а не столовую. Он превратил помещение в нечто, достойное настоящего бала, добавив роскошные украшения. Скатерти были безупречно чистыми, живой оркестр был готов играть, а гора подарочных коробок ждала её. В центре всего этого красовался любимый десерт Люсии: клубничный торт. Но это был не просто торт — это было возвышающееся трехъярусное творение, украшенное двумя длинными свечами и двумя покороче. Люсия стояла безмолвно, глядя на огромный торт. — Ты нашел торт больше меня самой. Она выглядела слегка ошеломленной, но быстро пришла в себя, уже размышляя наперед. — На следующий день рождения мне придется сделать еще больше. И... Она замолчала, привлеченная грудой подарков, когда оркестр начал тихо играть. — Я ничего не привезла, думала, это будет лишней суетой, а ты приготовил всё. — Хочешь сказать, ты оставила свои подарки? — Да, я попросила отправить их в столичную резиденцию. Веселое объяснение Люсии заставило Оуэна на мгновение замолчать. Это не было соревнованием, кто принесет больше подарков или приготовит торт побольше, но оба, казалось, были одинаково увлечены тем, чтобы сделать свои праздники грандиозными. — И все же, сомневаюсь, что я подготовился так же хорошо, как ты. Люсия потянулась к самой верхней подарочной коробке, потянула за ленту и открыла её, обнаружив зимний плащ. Плотный и теплый, плащ был не только функциональным, но и прекрасно скроенным, соответствуя её предпочтениям в элегантных и благородных стилях. — Ты действительно слишком хорошо знаешь мой вкус. Она подняла плащ, её тон был полон восхищения, и накинула его на плечи, прежде чем перейти к следующей коробке. Внутри оказался шарф, глубокого винно-красного цвета с золотой вышивкой. — Посмотри на это. На вышивке красовался не кто иной, как фамильный герб Вердунов — дизайн, который мог использовать только прямой член семьи. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Люсия слегка покачала головой, улыбаясь, и открыла еще одну коробку, в которой лежал серебряный кулон. Кулон был изысканным и утонченным, и когда она нажала на него, он щелкнул, открывая спрятанный внутри миниатюрный портрет. На нем был Оуэн, но не такой, как сейчас, — это был портрет его в детстве. — О боже. Я никогда раньше этого не видела. Глаза Люсии засияли, когда она рассматривала кулон, осторожно отложив его в сторону, прежде чем открыть следующую коробку. В каждой коробке было что-то новое и идеально подходящее ей. Плащ, шарф и кулон были только началом. Оуэн тщательно выбирал подарки, которые соответствовали желаниям Люсии. Больше всего на свете Люсия желала полностью принять Вердун — оставить Эдельт позади и стать частью семьи Вердун. Подарки Оуэна отражали это желание: вещи в цветах Вердунов, черные, украшенные фамильным гербом, и даже дарственная на виллу. — Ты даришь мне виллу в Оушене? Вилла, которую подарил ей Оуэн, была той самой, которую они вместе посетили в Оушене. Не раздумывая, Оуэн кивнул. — Тебе ведь она понравилась? — Ну, да... но я также хотела, чтобы это было место, которое нравится тебе. — Если она будет твоей, она понравится мне еще больше. Зная Люсию так хорошо, Оуэн произнес эти слова шепотом, и на её лице появилась улыбка. Она покачала головой, но в итоге приняла дарственную. Распаковав все подарки, они наконец сели завтракать. Вместе они наслаждались роскошной трапезой в банкетном зале, а затем кусочками огромного клубничного торта. Остальную часть торта, решили они, отдадут слугам. — Пойдем насладимся снегом. Закончив с тортом, они вышли наружу. Вместо того чтобы ехать верхом, они решили прогуляться. Легкого снегопада было недостаточно, чтобы покрыть землю, но снег все равно мягко падал вокруг них. Люсия запрокинула голову, глядя на затянутое белыми облаками небо. — Оуэн. — Хм? — Ты напоминаешь мне первый снег. Оуэн слегка наклонил голову, озадаченный, побуждая Люсию продолжить. — Первый снег чист и прозрачен. Он падает без единого изъяна, такой белый. Люсия сказала, что Оуэн похож на первый снег — чистый и прозрачный. Хотя он не совсем понял, он кивнул. Люсия улыбнулась. — Но когда он касается земли, следы портят его, и он пачкается. Ты не такой. — Значит, для тебя я похож на луну, море, снег и даже цветок черной луны? — Что-то вроде того. Люсия тихо рассмеялась и потянулась к руке Оуэна, нежно сжимая её. — Честно говоря, ты мне просто нравишься. Её голос был нежным шепотом. Теплота и нежность, которым она научилась у Оуэна, теперь стали для неё естественными. — Сколько бы я ни перечисляла вещей, которые напоминают мне о тебе, ничто из них не сравнится с тобой. Та, кто когда-то считала любовь ненужной, теперь жаждала её больше всех. Она дорожила постоянной, безграничной любовью Оуэна и научилась отвечать на неё теплотой и привязанностью. Люсия высказала свои чувства, точно так же, как учил её Оуэн. — Мне нравятся эти вещи, потому что они напоминают мне о тебе. — Сегодня ты говоришь такие вещи. Оуэн наконец нарушил молчание, выслушав её. — Хотя это твой день. — Ты так сказал в свой день рождения. — Должно быть, я научился этому у тебя. Оуэн коротко ответил и улыбнулся. — Я люблю тебя, Люсия. Как всегда, он добавил свое признание. *** Проведя в поместье еще три дня, Оуэн и Люсия собрали свои вещи и вернулись в столицу. Обратный путь, как и дорога туда, занял пять дней. К тому времени, как они прибыли в столицу, было уже девятое число. Осень полностью прошла, и наступила ранняя зима. — Здесь тоже идет снег, — сказала Люсия, когда карета въехала в столицу. Густые, тяжелые хлопья снега падали с неба, совсем не похожие на те легкие снежинки, что они видели раньше. — Как думаешь, это первый снег здесь? Люсия взглянула в окно кареты, наблюдая за падающим снегом, и спросила вслух. Оуэн проследил за её взглядом и слегка приоткрыл губы. — Не уверен... Они могли бы спросить слуг, оставшихся в столице, для подтверждения, но сейчас узнать это было невозможно. — Разве это важно? Главное, что мы увидели первый снег вместе. Оуэн повернул взгляд к ней, когда заговорил. Люсия улыбнулась в ответ. — Ты прав. Несмотря ни на что, мы были вместе, когда пошел первый снег. Её голос звучал весело, но затем она повернулась к Оуэну с любопытным выражением лица. — Оуэн? Оуэн молча смотрел на неё, ожидая, что она продолжит. — Как думаешь, сможешь ли ты теперь думать обо мне, когда будешь вспоминать поместье? Её вопрос был неожиданным и застал его врасплох. Но Оуэн улыбнулся, его губы естественно изогнулись, а взгляд смягчился. — Да. Оуэн никогда не любил ездить в поместье. Оно было наполнено слишком большим количеством напоминаний о покойных герцоге и герцогине. Воспоминания о прошлом, урны и портреты в музее, тысячи неизменных слуг — все это возвращало его в болезненные времена. — Но теперь, думаю, я смогу. Потому что он провел там время с Люсией. Они вместе прошли через каждый уголок замка и территории, создавая новые воспоминания, чтобы заменить старые. Точно так же, как он ассоциировал Оушен с днями, проведенными вместе у моря, он знал, что теперь будет думать о Люсии каждый раз, когда посещает поместье. Синий океан напоминал ему о ней, стоящей под багровым закатом, точно так же, как снег теперь будет напоминать ему о моментах, которые они разделили в его тихой красоте. Травма была жестокой и беспощадной, её трудно забыть, как ни старайся. В этом мире не было методов лечения или лекарств от таких ран, в отличие от Кореи. Но можно было притупить остроту этих воспоминаний, создавая новые, более светлые. — Это облегчение. Когда Оуэн кивнул, Люсия тихо пробормотала, прежде чем снова заговорить. — Оуэн, ты знал? Она посмотрела на заснеженный пейзаж, её голос звучал задумчиво. — Я получила от тебя так много. Больше, чем когда-либо ожидала. Карета неуклонно двигалась, пока снег падал всё гуще, укрывая землю белым покрывалом. Дети высыпали из домов, чтобы поиграть в нем, их смех эхом разносился вокруг. — Вещи, о которых я, возможно, никогда бы не узнала за всю свою жизнь. Оуэн подарил ей новые воспоминания — яркие и полные жизни, раскрашивающие то, что когда-то было монотонным серым цветом. Он также подарил ей любовь — то, за чем она раньше только наблюдала издалека, никогда не испытывая сама. И Люсия, в свою очередь, узнала, что такое любовь. Она открыла для себя такие эмоции, как счастье, к которому когда-то была безразлична, и доброту, которую, как она теперь понимала, только Оуэн мог проявлять так чисто. — Ты научил меня любви и счастью — вещам, о которых я раньше не заботилась. Ты показал мне нежность, которой я никогда не видела. Она узнала от него, что значит чувствовать глубоко, ценить кого-то больше, чем себя. Хотя она все еще была неуклюжа в выражении этого, она начала вплетать эти новые эмоции в свой мир. Потребуется время, чтобы она полностью приняла их и вернула другим, но теперь, по крайней мере, она понимала. Она даже знала, как отдавать, пусть и в мелочах. — Для меня это честь, — ответил Оуэн, улыбаясь её словам. Больше всего на свете он хотел дать ей всё, чего она желала. Он хотел, чтобы у неё было всё, о чем она мечтала, и даже больше. Но превыше всего у Оуэна было одно желание для Люсии. Её счастье. То чувство, о котором она когда-то сказала, что не понимает его. — И моим самым большим желанием всегда было твое счастье. Теперь она говорила, что знает, что это такое. Одно это принесло ему облегчение и радость. — Это так похоже на тебя, — сказала Люсия с тихим смехом. Вскоре после этого карета остановилась. Кучер открыл дверь, и Оуэн вышел первым, протягивая руку Люсии. Она взяла его за руку и спустилась из кареты, ступая в густой падающий снег. — Я счастлива, — прошептала Люсия под белой метелью. — Твое желание исполнилось. — ...Да. Оуэн крепче сжал её руку. — И я счастлив, потому что я с тобой. Затем он поцеловал её в волосы, представляя себе множество дней, которые они проведут вместе в будущем. ---------- Эпилог (1) К середине апреля, когда вовсю цвела сакура, дата свадьбы была назначена. Семьи Эдельте и Вердун месяцами гудели от приготовлений к грандиозному союзу. Свадьба оказалась куда более пышной и блистательной, чем помолвка. Список гостей значительно расширился: в него вошли не только местные дворяне и состоятельные люди, но и видные фигуры из других стран. Даже император с императрицей, не присутствовавшие на помолвке, почтили торжество своим визитом, наряду с ключевыми дворянскими семьями и представителями королевских кровей из соседних государств и герцогств. Учитывая престиж домов Эдельте и Вердун, их связи простирались далеко за пределы империи, что привело к ошеломляющему количеству гостей. — Ты нервничаешь? Когда Оуэн окинул взглядом столы, заполненные гостями, голос Люсии пробился сквозь его мысли. Он повернул голову к ней, встречаясь с ней взглядом. Они стояли вместе в саду поместья Эдельте. Согласно свадебным обычаям знати, церемония начиналась в доме того из супругов, кто покидал свою семью, и завершалась в доме того, чью фамилию он принимал. Таким образом, свадьба началась в поместье Эдельте, а затем должна была переместиться в резиденцию Вердун. Перед сценой у озера, подготовленной для церемонии, тянулись ряды столов, заполненные гостями. Глаза Оуэна переместились с толпы на цветущую сакуру за озером и, наконец, остановились на Люсии. — Немного, — признался он. — Я так и думала, — улыбнулась она, протягивая руку. Её пальцы в перчатках, украшенных кружевом, которое спускалось чуть ниже локтей, легко коснулись его щеки. Оуэн на мгновение прикрыл глаза от мягкого прикосновения, а когда открыл их, Люсия прошептала: — Я в восторге. После сегодняшнего дня я официально стану частью семьи Вердун. Едва её слова растаяли в воздухе, со сцены донёсся голос Кайла. — Дамы и господа, прошу вашего внимания. Это был сигнал о том, что церемония вот-вот начнётся. Оуэн и Люсия повернулись к сцене, сосредоточив внимание на Кайле, который продолжал исполнять роль ведущего. — Мы начинаем свадебную церемонию. По традиции, ведущим как на помолвке, так и на свадьбе выступал кто-то из близких друзей жениха или невесты. — Прежде чем мы продолжим, Святая дарует своё благословение. Как и на помолвке, сохранялись определённые формальности, включая длинные речи и благословения от церкви. Обычно благословение давал священник или клирик, но то, что речь произносила сама Святая, было редкой честью. — Я стою здесь, чтобы благословить брак леди Люсии Эдельте и Его Светлости Оуэна Вердуна. Да пребудут мир и счастье в их союзе, согласно божественной воле… Поскольку Белла сама выразила желание дать благословение, ни Оуэн, ни Люсия не возражали. На самом деле, Люсия, казалось, была довольна. Хотя она часто поддерживала Кайла и Беллу, Белла редко проявляла инициативу, чтобы выступить или действовать публично. Этот момент, по-видимому, стал поворотным, позволяя Люсии отбросить затянувшиеся мысли о Белле. Держась за руки, Оуэн и Люсия слушали длинное благословение Беллы. Когда оно наконец завершилось, Кайл вернулся к трибуне с усилителем звука. — Далее я зачитаю имперские законы, касающиеся брака. Формальности были далеки от завершения. Кайл взглянул на свиток и ровным тоном зачитал законы. Учитывая количество правил, касающихся брака, это заняло немало времени. — …Таковы имперские законы о браке. Мы надеемся, что все присутствующие понимают их. После нескольких процедурных шагов настало время для главной части церемонии. — Теперь я спрошу жениха и невесту об их клятвах. Его Светлость Оуэн Вердун, принимаете ли вы этот брак и клянётесь ли оставаться с невестой всю жизнь? — Да. — Леди Люсия Эдельте, принимаете ли вы этот брак и клянётесь ли оставаться с женихом всю жизнь? — Да. За обменом клятвами последовал жест Кайла, сигнализирующий слуге принести шкатулку с кольцами. Слуга передал её Оуэну и Люсии. — Жених и невеста, пожалуйста, обменяйтесь кольцами. Их обручальные кольца были выполнены из золота с тёмно-красными духовными камнями, в тон уже имеющимся у Люсии украшениям. Тонкие ободки и багровые драгоценные камни отличались изысканной элегантностью. Оуэн и Люсия надели кольца друг другу на безымянные пальцы левой руки. Как только кольца были надеты, Кайл представил брачный документ. Подписание документа завершало официальные требования церемонии в поместье Эдельте. Оуэн и Люсия взяли перо и поставили свои подписи. — С этими подписями брак официально признан. А теперь мы насладимся выступлением оркестра. Как только подписи были поставлены, заиграл оркестр. В поместье Эдельте оставались только обед и чаепитие. После этого пара должна была отправиться в поместье Вердун в открытой карете для второй части церемонии, которая включала грандиозный банкет и ужин. Кроме того, у Оуэна и Люсии была запланирована фотосессия, что требовало от них выкроить время после всех празднеств. — Тебе неудобно? Во время обеда в саду поместья Оуэн и Люсия сидели отдельно от остальных гостей. Смешиваться с толпой было бы утомительно, особенно для Оуэна, который не любил подобного общения. — Ты о платье? Люсия, держа нож и вилку, взглянула на Оуэну в ответ на его вопрос. Он кивнул. — Вот почему я выбрала силуэт «русалка». Оно намного легче, чем платье для помолвки. Свадебное платье Люсии было выполнено из кружева в дизайне «русалка». Чтобы избежать прозрачности, от груди до колен платье было подбито бледно-розовой тканью. — Рад это слышать, но тебе всё равно придётся долго стоять. Взгляд Оуэна опустился на её ноги. Бледно-розовые туфли на каблуках Люсии всё ещё казались терпимыми. Другой вопрос, что будет с её ногами к концу дня. — Это немного беспокоит. Для обычных банкетов я в порядке, так как привыкла к ним, но сегодняшний график намного плотнее, — сказала Люсия, нахмурив брови. Затем она улыбнулась, наклонившись к нему с игривым шёпотом. — Если станет совсем невмоготу, тебе придётся унести меня отсюда. Давай сбежим вместе. Хотя её тон был дразнящим, ответ Оуэна был совершенно серьёзным. — Именно так я и сделаю. Если бы на ногах Люсии проявился хоть намёк на травму, он был полностью готов немедленно уехать с ней. Хотя это могло породить всевозможные слухи, Оуэн обнаружил, что его это не особо волнует. А поскольку ноги у неё пока не болели, они решили подождать и посмотреть, как пройдёт день. *** — …Другие дамы чувствуют то же самое? Почему они выглядят такими невозмутимыми? После обеда и чаепития Люсия и Оуэн сели в карету, чтобы отправиться в поместье Вердун. Приглашённые гости последовали за ними в своих каретах, образовав грандиозную процессию к поместью. Когда начался вечерний банкет, Люсия почувствовала тупую боль в пальцах ног уже после двух танцев. Свадебный день был долгим, начавшись рано утром, однако другие дамы в своих сложных нарядах казались невозмутимыми, продолжая танцевать с грацией. — Большую часть церемонии они просидели, — объяснил Оуэн, заметив её озадаченное выражение лица. Лицо Люсии прояснилось от осознания. Конечно. Во время церемонии в поместье Эдельте все сидели — кроме неё, Оуэна и Кайла. — В этом есть смысл… — вздохнула Люсия. Оуэн мягко увёл её с танцпола, и прежде чем она успела что-либо сказать, подхватил её на руки. Люсия удивлённо моргнула от внезапного жеста, инстинктивно обхватив его за шею для равновесия. Оуэн понёс её к выходу из банкетного зала, легко поддерживая её под спину и ноги. Как главные герои вечера, они, естественно, привлекли внимание, и каждый гость обернулся, чтобы посмотреть на это зрелище. Ропот наблюдателей усилился, но Оуэн проигнорировал его, шагая из зала с невозмутимой решимостью. — …Оуэн. Даже находясь на руках у Оуэна, она не могла не заговорить. — Ты же понимаешь, что люди будут судачить, верно? Наверное, скажут, что мы ушли пораньше, чтобы… провести ночь вместе. Её дразнящий тон был призван успокоить его нервы, но Оуэн заметно вздрогнул, его реакция выдала его наивность. Его покрасневшие уши и дрожащие ресницы выглядели почти мило. — …Даже если так, если мы останемся в зале, тебе придётся продолжать стоять, — твёрдо сказал он, и в его голосе не осталось места для споров. *** Оуэн пронёс её через коридор банкетного зала в отдельную гостиную. Внутри их ждал человек, которого Люсия мгновенно узнала. — Я подумал, что лучше сделать портреты пораньше, чем позже, — объяснил Оуэн, осторожно опуская Люсию на стул. — Эмили Уотсон, — прошептала Люсия, не скрывая удивления. Эмили Уотсон была её любимой художницей, той, которую она забронировала за несколько месяцев до их свадебного портрета. — …Разве ты не должна была прийти после завершения свадебных мероприятий? Эмили поправила очки и весело ответила: — Его Светлость посчитал, что было бы прекрасно запечатлеть и атмосферу свадьбы, поэтому я прибыла немного раньше запланированного. Люсия взглянула на Оуэна, который избегал её взгляда, слегка кашлянув, прежде чем отступить назад. — Изначально я планировал попросить её запечатлеть сцену из банкетного зала, но обстоятельства изменились. Пока что я попросил её сосредоточиться на портрете и картине пары. — С удовольствием, — ответила Эмили с улыбкой, устанавливая холст и мольберт. Она начала с наброска Люсии, используя записывающий кристалл, чтобы запечатлеть её образ для справки. Закончить картину на месте было невозможно, поэтому Эмили планировала завершить детальную работу в своей студии. Закончив набросок Люсии, Эмили повернулась к Оуэну. — Ваша Светлость, пожалуйста, присядьте. Оуэн устроился на другом стуле, и Эмили набросала его так же тщательно, её кристалл фиксировал каждую деталь. Наконец, она попросила их обоих сесть вместе на диван. — Теперь я сделаю набросок вас двоих, — сказала она, доставая холст побольше. Её руки ловко двигались, пока она рисовала, а брови хмурились от сосредоточенности. Закончив, она отступила назад и полюбовалась своей работой. — Наброски готовы. С такими яркими моделями, как вы двое, я уверена, что это превратится в прекрасное произведение. Как только картина будет готова, я доставлю её вам лично, — сказала она с вежливым поклоном, прежде чем покинуть комнату. Когда в гостиной воцарилась тишина, её нарушил Оуэн. — Тебе нравится? Заметив, как взгляд Люсии задержался на Эмили и её работе, Оуэн задал этот вопрос тихо. Люсия кивнула, её лицо озарилось. — Больше, чем я ожидала. ---------- Эпилог (2) Услышав радостный ответ Люсии, Оуэн тихо усмехнулся и в шутку заметил: — Пожалуй, я даже немного ревную. Люсия моргнула, искренне удивившись. Оуэн редко проявлял такие эмоции, как ревность или собственничество. Прикрыв рот рукой, она поддразнила его: — Оуэн, ты тоже умеешь ревновать? — Тебе это неприятно? — Совсем нет. Мне это нравится. Очень, — ответила она с сияющей улыбкой, притягивая его в теплые объятия. Затем она легко поцеловала его в губы и прошептала: — Раз уж все думают, что мы уже ушли в спальню… может, нам действительно стоит пойти? Ее смелое предложение заставило Оуэна шумно выдохнуть. У него не хватало сил сопротивляться ее дразнящему тону. Люсия, вероятно, прекрасно это знала — Оуэн всегда был слаб перед ней, точно так же, как она перед ним. — …Давай так и сделаем. Без колебаний Оуэн подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице в их спальню. Как и ожидалось, их внезапное исчезновение породило массу слухов в банкетном зале. Большинство из них сводилось к тому, насколько близки и нежны были молодожены, с примесью игривых подколов. На следующий день Оуэн услышал эти сплетни и почувствовал неловкость, но поделать с этим ничего не мог. В конце концов, это было не совсем неправдой, и даже если бы он мог повернуть время вспять, он знал, что поступил бы так же. *** — Оуэн. На следующее утро после свадьбы, когда они неспешно завтракали вместе, Люсия заговорила: — Теперь я официально Люсия Вердун. Ее лицо озарилось яркой улыбкой, излучающей подлинное счастье. Видя ее радость, Оуэн не мог не улыбнуться в ответ. — Верно. Теперь мы носим одну фамилию. — М-м. Я больше не покину это поместье. Я буду проводить здесь каждый день и видеть тебя каждый день. Ее воодушевление было таким милым, что улыбка Оуэна стала шире. — И я тоже буду проводить с тобой каждый день, — ответил он. — Тебе это тоже нравится? — Конечно. В конце концов, я люблю тебя. Как всегда, Оуэн признался в любви с легкостью. Люсия, уже привыкшая к его нежным словам, тихо рассмеялась. Хотя это был только их первый день в качестве супругов, они оба чувствовали: грядущие дни будут наполнены счастьем, какого они еще никогда не испытывали. *** Эмили Уотсон потребовалось три недели, чтобы доставить готовые свадебные портреты. Учитывая, что она жила в южных регионах, казалось, что около недели ушло на дорогу, а две недели — на написание картин. Для такой известной художницы, как Эмили, было необычно завершить работу так быстро, и Оуэн был немного удивлен. Когда он спросил об этом, Эмили начала с откровенного объяснения: — Честно говоря, я не особо люблю писать портреты, — призналась она. Любопытствуя, Оуэн попросил ее уточнить. — Я делаю это только потому, что хорошо платят. Может, я и сама дворянка, но вы знаете, какими бывают высокопоставленные аристократы — они относятся к тебе так, будто требовать — их право. Покачав головой, она вздохнула, словно вспоминая неприятный опыт. — Не то чтобы вы двое были такими. Но после общения со столькими заносчивыми клиентами это начинает утомлять. Я не то чтобы жадная, но не могу отказаться от денег. Поэтому я продолжаю писать портреты, хотя моя страсть лежит в другой области. Настоящей специализацией Эмили были пейзажи, особенно акварельные изображения природы. Хотя ее пейзажи часто включали людей, она фокусировалась на передаче настроения окружающей среды. Несмотря на это, дворяне обожали ее своеобразный стиль и использование цвета, что приводило к многочисленным заказам на портреты. — Благодаря достижениям магии акварельные картины теперь могут сохраняться так же долго, как и масляные, так что, полагаю, это отчасти причина, по которой я получаю так много запросов, — сказала она, пожав плечами. Затем она неловко отвела взгляд и добавила: — Но, честно говоря, с вами двумя это было приятно. Рисовать красивых людей всегда весело. Каждый раз, когда я смотрела на записывающий кристалл, мне казалось, что я открываю что-то новое. Я почти каждый день работала над вашими портретами. Ее преувеличенно восторженный тон заставил Оуэна замяться, не зная, как ответить, но Люсия широко ухмыльнулась, явно позабавленная. — Благодарю вас за то, что видите нас в таком позитивном свете, виконтесса Уотсон. Для нас это честь, — грациозно произнесла она. — О, это не лесть — это просто правда. Надеюсь, портреты оправдают ваши ожидания, — ответила Эмили, указывая на готовые работы. Акварельные портреты излучали тепло и красоту, с поразительным реализмом передавая выражения лиц Оуэна и Люсии. — Мне безумно нравится, — сказала Люсия, любуясь произведением искусства. — Я всегда была поклонницей ваших работ, виконтесса Уотсон. — Я слышала, у вас безупречный вкус, Ваша Светлость. Слышать такую похвалу — поистине честь, — ответила Эмили с легким поклоном. — Мне лестно, что вы так считаете. Это настоящее сокровище для нас. Оуэн, молча наблюдавший за обменом любезностями, наконец опустил взгляд на картины. На одной из них была изображена Люсия в свадебном платье, ее выражение лица было сияющим и полным жизни. На другой они были вместе, Оуэн в своем официальном наряде, и их эмоции были запечатлены идеально. Картины словно дышали теплом того дня, живо напоминая о радости и любви, которые они разделили. Оуэн наконец понял, почему Люсия так любила искусство Эмили. Ее картины передавали эмоции — нежные, теплые чувства, которые находили глубокий отклик. — Пожалуйста, устройте как-нибудь выставку. Я бы с удовольствием посетила ее, — сказала Люсия с улыбкой. — Для меня это было бы честью. А пока надеюсь, что вам понравятся эти работы, — ответила Эмили с благодарным кивком, прежде чем попрощаться. После ее ухода Оуэн повернулся к Люсии, которая все еще любовалась портретами. — Они чудесны, — прошептала она. — Действительно, — согласился Оуэн, его голос был мягким. Оуэну не нужно было беспокоиться об оплате портретов, так как его дворецкий уже уладил этот вопрос. После ухода Эмили Оуэн и Люсия обсуждали, где разместить картины. Повесить их на стенах коридора у входа или оставить на пятом этаже, где они проводили большую часть времени? — Что, если мы поместим их в наших кабинетах? — предложила Люсия. — Мы можем повесить твой портрет в моем кабинете, а мой — в твоем. Что думаешь? Люсии нравился ее собственный портрет, но Оуэн был равнодушен к своему. Учитывая его отсутствие интереса к селфи в Корее, неудивительно, что он чувствовал то же самое по отношению к портретам. С другой стороны, Оуэн обожал портрет Люсии, поэтому ее предложение имело смысл. Оба они могли бы наслаждаться видом другого. — Это хорошая идея, — кивнул Оуэн. Они дали указание слугам повесить портреты в соответствующих кабинетах. Выбранные места находились на стенах рядом с их столами, там, где их легко было заметить во время работы. Логан на мгновение одарил Оуэна взглядом, который кричал о смирении, но Оуэн не обратил на это внимания. — А как насчет той, что побольше, где мы вместе? После того как индивидуальные портреты были размещены, осталась только большая картина, изображающая их как пару. Люсия решила, где она будет висеть: — Давай повесим ее на стене лестничной клетки, где ее легко увидеть, поднимаясь по лестнице. Это было видное место, достаточно большое, чтобы вместить огромный холст, и расположенное так, что оно бросалось в глаза, как только кто-то входил в поместье. — Звучит идеально, — ответил Оуэн. Слуги принесли лестницу, чтобы повесить большую картину на стене лестничной клетки. Картина, на которой они сидели вместе, излучала гармонию и связь. Яркая элегантность Люсии прекрасно контрастировала со спокойной выдержкой Оуэна, делая их идеальной парой. Несмотря на то, что их индивидуальные личности были такими разными, их общие выражения счастья на картине объединяли все воедино. — Она прекрасна, — сказала Люсия, глядя на картину с лестницы. — Я ее просто обожаю, — добавила она, проводя пальцами по холсту, очарованная гладкой текстурой под прикосновением. — Давай пойдем посмотрим, как выглядят те, что в наших кабинетах, — предложила она. Хотя они дали указание слугам разместить портреты, они еще не видели результатов. Держась за руки, они направились на пятый этаж. Их кабинеты находились прямо напротив друг друга. Первым они вошли в кабинет Люсии. Как хозяйка дома, Люсия имела огромный объем работы, особенно учитывая размер и влияние герцогства Вердун. Ее стол часто был завален грудами документов — факт, который она в шутку называла «ценой того, чтобы стать Вердун». Как и просили, портрет Оуэна висел на стене справа от ее стола. На картине он был изображен сидящим грациозно, его осанка была безупречной, но выражение лица — стоическим. В то время как на картине на лестнице пара улыбалась, эта запечатлела его более сдержанное и серьезное поведение. — Одно время это было единственное выражение, которое ты мне показывал, — задумчиво произнесла Люсия, глядя на портрет и вспоминая, каким отстраненным казался Оуэн в прошлом. Прошел всего год, но казалось, что прошла целая жизнь. Теплая и нежная сторона Оуэна, которую она узнала, полностью стерла его холодный и далекий образ. — Что ж, сомневаюсь, что я когда-нибудь снова увижу эту сторону тебя. И все же она прекрасна, и мне нравится, — сказала она с улыбкой. В глазах Люсии Оуэн был безупречен — воплощение совершенства, окутанное элегантностью. — Пойдем в твой кабинет. Проведя некоторое время, любуясь портретом, Люсия протянула руку, и Оуэн взял ее. Вместе они прошли через холл в его кабинет. Кабинет Оуэна был таким же знакомым, и его взгляд сразу же обратился к левой стене, где висел портрет Люсии. — Ты улыбаешься на этом, — отметил он, его глаза задержались на ярком выражении, запечатленном на картине. Портрет изображал Люсию со смелой, ослепительной улыбкой, той самой, которую она часто носила на светских мероприятиях. Ее алые губы и сияющее выражение излучали уверенность и шарм. — Люсия, — тихо сказал Оуэн, все еще глядя на картину. Люсия, стоявшая рядом с ним, повернула свои красные глаза к его лицу. — Твое выражение здесь отличается от того, что на картине на лестнице. Ты знаешь об этом? — …Да, — призналась она с кивком. Когда-то она могла этого не заметить. Тонкие сдвиги в ее собственных выражениях и эмоциях ускользали от нее. Но теперь она понимала. Улыбка на ее портрете была тщательно проработана — маска, призванная вызвать доверие, восхищение и, возможно, уязвимость у других. Напротив, улыбка на картине на лестнице была искренней — полной радости и тепла от того, что она была с Оуэном. — Потому что, когда я с тобой, я счастлива, — просто сказала она. Люсия по-прежнему любила светские мероприятия — оживленные разговоры, внимание и яркая атмосфера были тем, что ей нравилось. Но ее истинное чувство покоя приходило от пребывания с Оуэном. Светские события, красивые вещи и удовольствия приносили ей счастье, но Оуэн приносил ей утешение. Он был ее спутником, ее домом и ее семьей. — И я чувствую то же самое, — ответил Оуэн. Для Оуэна Люсия была больше, чем партнер; она была его святилищем, его другом и его любовью. Хотя их личности, интересы и предпочтения часто расходились, они глубоко дорожили друг другом. Возможно, это было потому, что они нашли друг друга в самые уязвимые моменты и стали незаменимыми друг для друга. — Люсия. Оуэн подошел ближе, слегка наклонив голову, и нежно поцеловал ее. — Я люблю тебя, — прошептал он. Люсия улыбнулась и поцеловала его в ответ. — Я тоже люблю тебя, Оуэн. Солнечный свет тепло струился сквозь окна, а розы в саду внизу цвели во всем своем великолепии. Под нежным светом они чувствовали обещание бесконечных дней вместе, наполненных любовью и счастьем. ---------- Побочная История:Определенная пора Тук. Тук-тук. До слуха Люсии донесся стук по оконному стеклу. Сидя за столом и просматривая стопку документов, она перевела взгляд на окно. «Снег?» Сухая осенняя прохлада давно отступила, уступив место первым дням зимы. Хотя до разгара зимы было еще далеко, вид падающих хлопьев приковал взгляд Люсии к небу, затянутому тяжелыми тучами. «Похоже, начинается первый снег». Она вернулась к работе. Ранний снег был любопытным, но не таким уж необычным явлением. В конце концов, зима есть зима. — Люсия. Раздался стук в дверь, а следом за ним — голос Оуэна, вошедшего в кабинет. — Снег идет довольно густо. Думаю, нам придется изменить сегодняшние планы. Он подошел к столу мягкими, размеренными шагами. Люсия отложила ручку и документ, который держала в руках. Она на мгновение задержала взгляд на Оуэне. Она вспомнила об их плане отправиться в парк на экипаже сегодня после обеда. Теперь, когда повалил густой снег, прогулку наверняка придется отменить. Подавив разочарование, Люсия протянула руку, привычным жестом схватила Оуэна за рукав и потянула к себе. Мягким, но уверенным движением она притянула его ближе, поднялась со стула и подтолкнула к краю стола. Оперевшись руками о стол по обе стороны от него, она подалась вперед. Хотя ее действия напоминали попытку прижать его к столу, из-за ее миниатюрной фигуры это выглядело скорее так, словно она сама льнет к его объятиям. — …Люсия? Оуэн, опешив от неожиданного поворота событий, моргнул и посмотрел на нее снизу вверх. — Да? — спокойно отозвалась Люсия. — Похоже, сегодня мы не сможем пойти в парк… Мысли Оуэна спутались, когда он осознал, что происходит. «Значит, сегодня она настроена на это», — подумал он, позволяя ей продолжать. Люсия прервала его на полуслове, быстро поцеловав в губы. То, что начиналось как мимолетный поцелуй, на этом не закончилось. На этот раз она не стала так легко отстраняться. Ее губы коснулись его нижней губы, нежно покусывая, словно она пыталась украсть его дыхание. Раздался глухой стук. Звук тела Оуэна, ударившегося о стол, эхом отозвался в комнате. К счастью, стол был достаточно большим, чтобы вместить его высокую фигуру, но в таком неудобном положении долго целоваться было трудно. Когда их губы наконец разомкнулись, Люсия выпрямилась и оглядела комнату. Хотя ей доставило удовольствие прижать его к столу, место было не самым подходящим. Оуэн, заметив ее взгляд, догадался о ее намерениях. Она явно подумывала заменить отмененную прогулку чем-то другим. Он слегка приподнялся, все еще полулежа на столе. Наблюдая за ее задумчивым выражением лица, он подался вперед, легко поцеловал ее в лоб и прошептал на ухо: — Может, перейдем в спальню? Люсия кивнула в ответ на его предложение. По-видимому, в кабинете не было подходящего места для того, что она задумала. Комната, хоть и была просторной, не подходила для того, чтобы кто-то с ростом и телосложением Оуэна мог вытянуться в полный рост. — Ты закончил сегодняшнюю работу? — спросила она, хватая его за запястье, намереваясь увести его. Но, словно внезапно вспомнив о своих собственных делах, она заколебалась и с легкой неуверенностью взглянула на него. Оуэн тихо усмехнулся и кивнул: — Я не оставляю дела на последний момент, так что не переживай. Успокоенная его ответом, Люсия вновь обрела уверенность, крепко взяла его за руку и повела в сторону спальни. По пути через коридор они время от времени встречали слуг поместья, но никого из них это особо не смущало. Персонал тоже ничуть не удивлялся, видя, как супруги направляются в свою спальню посреди дня. Подобные случаи стали довольно обычным делом в доме Вердунов. Иногда именно Оуэн инициировал поцелуй, который заставлял их сменить обстановку, а иногда это была Люсия, пытавшаяся прижать его к чему-нибудь, где бы они ни находились. Тем не менее, супруги никогда не пренебрегали своими обязанностями, поэтому у слуг не было причин для жалоб. Впрочем, иногда среди слуг просыпалось любопытство. Почему, несмотря на три года брака, у пары до сих пор не было детей? Те же вопросы начали возникать и в светском обществе. Слухи варьировались от проблем с деторождением у кого-то из них до предположений, что их нежные проявления чувств — лишь фасад. Самые нелепые слухи гласили: «Оуэн больше не любит Люсию» или «Люсия устала от Оуэна». Впрочем, эти слухи были скорее забавными, чем правдоподобными. Правда заключалась в том, что большинство представителей общества придерживались более простых объяснений: возможно, была медицинская причина, или, может быть, они просто еще не были готовы. Мысль о том, что они больше не любят друг друга, повсеместно отвергалась как абсурдная. В конце концов, их появления на публике не оставляли сомнений в глубине их привязанности. Будь то совместные длительные отпуска или интимные моменты на светских мероприятиях, Оуэн и Люсия неизменно являли собой образ неразлучной пары. Для самих супругов эти слухи не имели особого значения. Если бы их это волновало, они бы давно пресекли все сплетни. — Оуэн. Когда они добрались до спальни, Люсия тихо позвала его. Открыв дверь, она отошла в сторону, пропуская Оуэна вперед. Войдя следом, она тихо закрыла за собой дверь и повернулась, глядя на него снизу вверх. Слухи волновали ее меньше всего. С самого рождения Люсия жила в окружении шепотков. Но это… это было другое. — Может, нам стоит прекратить использовать контрацептивы? Ее слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась тяжесть, которая полностью изменила атмосферу. С самой первой ночи, проведенной вместе, Люсия неизменно принимала контрацептивы, гарантируя, что у них не будет детей. Даже в моменты спонтанности Оуэн естественным образом принимал меры предосторожности, и Люсия никогда его не останавливала. Они были молоды, и впереди у них было много времени. Их общее желание как можно дольше наслаждаться жизнью вдвоем перевешивало необходимость заводить детей. Хотя ожидания имперской знати неизбежно означали давление по поводу рождения наследника, это была забота будущего, а не настоящего. Но теперь прошло три года. Время, проведенное с Оуэном, всегда было радостным и наполненным, настолько, что она никогда не чувствовала потребности в ком-то еще. Рядом с Люсией были Оуэн, Мари, Белла и Эмили. Этого круга общения, иногда дополняемого Кайлом, было более чем достаточно для ее удовлетворения. Для Люсии Оуэн был семьей, и этого было достаточно. Она никогда не была особо зациклена на детях. Однако она слишком хорошо понимала, как высоко в дворянском обществе ценятся прямые наследники. В частности, дома Вердунов и Эдельтов обладали уникальными родовыми чертами. Ребенок, рожденный с черными волосами и глазами, означал бы истинного наследника, и даже если не полностью черными, то хотя бы некоторые черты должны были отражать их кровную линию. — Беременность не случается мгновенно. Даже если я забеременею, нет никакой гарантии, что ребенок оправдает эти ожидания. Ее голос был спокоен, а слова — суровой констатацией реальности. Вероятность успеха с первым ребенком была невелика. Пока она говорила, глаза Оуэна слегка расширились от удивления. После долгого колебания он наконец разомкнул губы, чтобы заговорить. — …Я не хочу, чтобы ты несла это бремя, но пока я Вердун, это неизбежно. Дни, когда он был Чон У-хёном, казались далеким прошлым, которое с каждым годом все больше тускнело. Нынешняя жизнь Оуэна в качестве герцога теперь казалась куда более реальной. И все же были аспекты этой жизни, которые его беспокоили — а именно аристократические ценности и их жесткие традиции. Одержимость родословной и ожидание того, что любая неудача в рождении достойного наследника ляжет исключительно на плечи жены, были тем, чего он никогда не мог понять. «Ребенок ведь рождается не от одного родителя…» Оуэн внутренне нахмурился, вздохнув про себя. Когда-то он думал, что было бы замечательно, если бы их ребенок был похож на Люсию. Но он понимал, что для нее это может быть не лучшим вариантом. Если бы их ребенок унаследовал ее внешность, но не получил черные волосы и глаза Вердунов, это неизбежно принесло бы проблемы. Ради нее эти черты должны были достаться ребенку от него. — Хорошо. Тихо вздохнув, Оуэн положил обратно контрацептивы, которые было взял в руки. Он направился к кровати, сбросил пиджак и аккуратно отложил его в сторону. Когда он начал развязывать галстук, Люсия подошла и перехватила его руки. — Ты сам его развязываешь? Я хотела это сделать. В ее голосе послышалась нотка разочарования, заставившая Оуэна замереть. Укол предвкушения пронзил его, когда он понял, что будет дальше. Не то чтобы он был против — он любил в Люсии все, от ее мыслей до ее поступков. И все же каждый момент с ней казался таким же свежим и волнующим, как самый первый, заставляя его временами реагировать инстинктивно — например, отводя или опуская взгляд. — …Оуэн. Ее теплые пальцы обхватили его запястье, и жар пополз вверх по руке, пока не достиг лица. Когда ее руки коснулись его щек, длинные ресницы Оуэна слегка дрогнули. Этот нежный трепет нес в себе неловкую сладость застенчивого юноши. Люсия дорожила такими моментами. Хотя она привыкла быть с ним, эти мимолетные проблески его былой застенчивости заставляли ее чувствовать, будто она все еще держит в своих руках все его сердце целиком. Улыбнувшись, она протянула руку и нежно поиграла с краем его рубашки. Снаружи продолжал идти снег, белые хлопья резко контрастировали с теплом комнаты. В отличие от холода за окном, комната уютно обогревалась магически усиленным камином. Возможно, дело было в настроении, но от тепла стало почти душно. Пока Оуэн избегал ее взгляда, Люсия обхватила его лицо ладонями, заставляя его снова посмотреть на нее. — Не отводи от меня взгляд, — твердо сказала она, и в ее тоне не было места для возражений. ---------- Побочная История:Определенная Пора Через несколько месяцев после того, как они перестали предохраняться, семейный врач Вердунов сообщил долгожданную новость: Люсия беременна. Поместье охватило ликование. Однако радость была недолгой: у Люсии начался токсикоз, и над поместьем сгустились тени беспокойства. Прислуга неустанно заботилась о ней, но никто не переживал так сильно, как Оуэн. Видя, как Люсия с трудом удерживает в себе даже воду или легкую пищу, он приходил в смятение. Он хватался за любую возможность раздобыть всё, чего бы ей ни захотелось. Хотя в поместье Вердун были личный повар и кондитер, способные приготовить любое блюдо, беременные прихоти были непредсказуемы. Люсия часто просила еду из различных пекарен, кафе и ресторанов по всей столице. Стоило ей упомянуть о каком-то желании, как Оуэн без колебаний бросал дела и лично отправлялся на поиски. Иногда, из-за служебных обязанностей, ему приходилось полагаться на слуг, но он предпочитал делать всё сам, считая это своей ответственностью. Когда тяжелые первые месяцы остались позади и состояние Люсии стабилизировалось, они стали проводить вместе еще больше времени. Хотя они всегда были близки, теперь супруги проводили вместе почти каждую минуту бодрствования, даже работая в одном кабинете. Время пролетело незаметно, и настал день родов. Роды, как и ожидалось, сопровождались болью. Слыша из-за двери надрывные крики Люсии, Оуэн тревожно расхаживал взад-вперед, плотно сжав губы от беспокойства. Несмотря на то, что Белла помогала своими божественными силами, его тревога не утихала. — Поздравляю, Ваша Светлость. Родилась дочь. Наконец, после того, что показалось Оуэну вечностью, из комнаты вышла горничная с радостным известием. Хотя на самом деле прошло гораздо меньше времени, для него ожидание тянулось невыносимо долго. — Ах… Выдохнув с облегчением, Оуэн тут же открыл дверь. Внутри комната хранила следы тяжелого процесса. Люсия лежала на кровати, вся в поту и изможденная. Оуэн бросился к ней, взял её за руку и нежно убрал влажные волосы с лица. — Ты так много трудилась… Ты через многое прошла, — прошептал он, и в его голосе звучало глубокое волнение. Слова не могли полностью передать смесь благодарности, вины и восхищения, переполнявшую его. Люсия, хоть и была обессилена, слабо сжала его руку, и её губы едва заметно шевельнулись. — Оуэн, тебе тоже стоит взглянуть на нашего ребенка. Это напоминание заставило его обратить внимание на акушерку, баюкавшую новорожденную. Рядом наблюдали Белла и врач, а на заднем плане толпились горничные, неустанно помогавшие во время родов. Поняв, как сильно он был сосредоточен на Люсии, Оуэн наконец поднялся и подошел к акушерке. — Прошу, возьмите её, Ваша Светлость. Акушерка осторожно передала крошечного младенца Оуэну. Хотя ребенок был сморщенным, как и все новорожденные, само её присутствие наполнило его сердце невыразимым теплом. Слишком маленькая, чтобы понять, на кого она похожа, она была совершенна в глазах Оуэна просто потому, что была их дочерью. — Она унаследовала черты Вердунов. Поздравляю, Ваша Светлость, Ваша Милость. У вас теперь есть законная наследница. Черные волосы и глаза младенца были безошибочными признаками рода Вердун. Никто не мог усомниться в её статусе законной наследницы. — …Люсия. Оуэн осторожно отнес ребенка обратно к Люсии. Она уже видела дочь до того, как вошел Оуэн, и теперь смотрела на неё со слабой, но гордой улыбкой. — Какое облегчение, что она унаследовала черты Вердунов. С такими волосами и глазами, как у тебя, может, она будет похожа на тебя и в другом. — Поживем — увидим, — мягко ответил Оуэн. Хотя когда-то он надеялся, что ребенок будет больше похож на Люсию, казалось, она пошла в него. Если так, то, возможно, у неё будет довольно стоическая внешность. И всё же, подумал он, она несомненно будет прекрасна. Оуэн усмехнулся этой мысли, зная, что время даст ответ само собой. *** — Всё вышло ровно так, как я и ожидала. Розия — вылитая ты, — прошептала Люсия, не сводя глаз со спящего ребенка. Ребенка, унаследовавшего угольно-черные волосы и глаза, назвали Розия Вердун. Имя выбрали потому, что оно напоминало им о розах — цветах, которые супруги очень любили. Несмотря на связь имени с Люсией, внешне Розия была миниатюрной копией Оуэна. В свои четыре года Розия проявляла удивительную энергию, обладала яркими чертами лица, напоминающими Оуэна, и аурой спокойствия и самообладания, не по годам развитой. Даже в столь юном возрасте она казалась достойной имени Вердун — её манеры, интерес к мечам и ранние тренировки с деревянным клинком говорили сами за себя. — Это точно. Хотя характер у неё, кажется, больше в тебя. Предпочтения и интересы Розии отражали интересы Оуэна. Она проявляла живой интерес к мечам и предпочитала удобную одежду, часто отказываясь от юбок и платьев в пользу брюк. И всё же, несмотря на внешние черты, её характер был несомненно материнским. Например, Розия унаследовала собственничество и упорство Люсии. Если она что-то задумывала, то преследовала цель с неумолимой решимостью. А когда ей чего-то хотелось, она добивалась того, чтобы это стало её. Порой её поведение было настолько целеустремленным, что это изумляло окружающих — необычная черта для четырехлетнего ребенка. — …И правда. Я не ожидала, что она будет такой настойчивой в столь юном возрасте, — с мягким смехом признала Люсия. Розия, так сильно похожая на Оуэна, была невероятно милой. Её присутствие часто казалось Люсии отражением мужа, наполняя её сердце радостью. Конечно, воспитание ребенка требовало немалых усилий и заботы, и супруги во многом полагались на поддержку персонала и других людей. Будучи родителями-новичками, они опирались на помощь няни Розии и советы многих опытных слуг. Хотя в воспитании детей у дворян и простолюдинов были различия, фундаментальные подходы к родительству часто совпадали, что делало советы прислуги бесценными. — Кстати о детях, я слышал, Кайл и Белла недавно поделились новостями, — сказал Оуэн, переводя разговор с Розии на их друзей. Три года назад Кайл и Белла сыграли пышную свадьбу. Как Лорд Магической башни и Святая, их союз привлек огромное внимание, а список почетных гостей на церемонии был бесконечным. Хотя Кайл, казалось, был ошеломлен огромным количеством присутствующих, он всё равно выглядел несомненно счастливым, женившись на любимой женщине. После шумной свадьбы пара отправилась в свадебное путешествие за границу, а позже объявила о решении жить отдельно. По традиции Лорд Магической башни проживал в башне, а Святая — в храме. Поскольку они были символами и лидерами своих институтов, исключения из этого правила никогда не допускались. Предыдущие Святые и Лорды башен, вступавшие в брак, обычно жили в одном из этих учреждений. Однако брак Беллы и Кайла стал беспрецедентным случаем. Их союз означал объединение двух исторически враждующих институтов, и возможность переезда одного к другому была верным рецептом конфликта. Предвидя эту проблему, Белла и Кайл решили приобрести отдельный дом в столице, объявив о своей независимости от обеих организаций. Хотя Магическая башня и храм поначалу протестовали, им пришлось уступить под давлением общественности, поскольку разделение пары было бы воспринято крайне негативно. — Да, Белла сама мне рассказала, — ответила Люсия с улыбкой. Даже сейчас пара жила в своем столичном доме, по необходимости добираясь до Магической башни и храма. Недавно Белла и Кайл поделились с Оуэном и Люсией радостной новостью — Белла беременна. Они сообщили им об этом еще до официального объявления. — Станет шумнее, — заметил Оуэн. — Уверена, им придется нелегко. Ни один из них, кажется, не чувствует себя комфортно под таким вниманием. Несмотря на долгие годы Кайла в качестве публичной фигуры и пребывание Беллы в роли Святой, оба всё еще вели себя неловко, когда оказывались в центре внимания. — Похоже, они так и не привыкли к этому. Более того, размышлял Оуэн, у них, вероятно, и не было желания привыкать. Оба предпочитали тишину хаосу, который приносила слава. ---------- Побочная История:Определенная Пора Дети растут быстро. Розия, которая когда-то казалась вечной маленькой девочкой, достигла восемнадцати лет, а Ашер, всегда выглядевший младенцем, теперь был тринадцатилетним подростком. — Эй, малыш. Снова здесь? Родители Розии, Оуэн и Люсия, были близкими друзьями родителей Ашера, Кайла и Беллы, поэтому двое детей часто виделись. Хотя они играли вместе с раннего детства, Розия часто относилась к Ашеру как к ребёнку. И это было небезосновательно — Ашер был на пять лет младше неё. Для восемнадцатилетней девушки тринадцатилетний подросток неизбежно казался ребёнком. — Я не малыш! — запротестовал Ашер, и в его голубых глазах вспыхнуло негодование. — Малыши всегда злятся, когда их так называют, — поддразнила она, ухмыляясь и протягивая руку, чтобы взъерошить его серебристые волосы. Его аккуратно уложенные пряди легко растрепались под её ладонью. — Бедняжка. Это тебя расстроило? — игриво спросила она. — …. Ашер сжал губы, глядя на Розию со смесью разочарования и смущения. Он ненавидел, когда с ним обращались как с ребёнком, особенно Розия. Дело было не в том, что он не осознавал, что младше, или что тринадцать лет — это мало. По-настоящему его беспокоила мысль о том, что Розия вырастет и ускользнет туда, куда он не сможет последовать. Через два года Розия станет взрослой. Её уже признали официальной наследницей герцогства Вердун, часто называя «Юной герцогиней». С наступлением совершеннолетия на неё ляжет ещё больше обязанностей и полномочий. По сравнению с ней Ашер чувствовал себя маленьким, юным и лишённым талантов. Розия, тренировавшаяся с деревянным мечом с пяти лет, пошла по стопам Оуэна и стала Мастером Меча. Ашер же только недавно начал изучать магию. Хотя благодаря своему происхождению он унаследовал значительный запас магической силы, его навыки всё ещё были сырыми и необработанными. «Я хочу быть таким же потрясающим», — думал он. Розия была необыкновенной, достойной восхищения. Он хотел быть рядом с ней. Но Розия, с её грацией, силой и высоким статусом, естественно, привлекала многих. В отличие от своего отца Оуэна, который держался особняком, Розия была во многом похожа на Люсию: она умела управлять связями и общаться с аристократией. Она часто посещала светские мероприятия, заводила знакомства и искусно лавировала среди людей. Ашер же, напротив, страдал от застенчивости. Большие собрания подавляли его, а тяжесть всеобщего внимания душила. — …Я бы хотел быть таким же потрясающим, как ты, — подавленно пробормотал Ашер, и в его голосе послышалась меланхолия. Розия моргнула, удивлённая его внезапным признанием, и её острые красные глаза задумчиво сузились. Ашер часто казался запуганным ею. Он считал, что мало что может предложить, и сомневался, что в нём есть хоть что-то, чем можно гордиться. «Конечно, я великолепна, но это не значит, что Ашер плох», — подумала Розия. Розия была полна уверенности в себе. Она никогда не сомневалась в собственной ценности или способностях. Быть признанным лидером, овладеть мастерством фехтования и преуспеть в светских кругах — это были нешуточные достижения, и она не стеснялась признавать свои успехи. Но это не делало Ашера менее примечательным. Для тринадцатилетнего подростка Ашер был исключителен. Многие дети его возраста даже не осознали свой магический потенциал, не говоря уже о начале формального обучения. Ашер же уже освоил магию третьего класса и теперь усердно работал над заклинаниями четвёртого. — Ашер, ты потрясающий малыш. Не думаю, что в твоём возрасте есть кто-то столь же впечатляющий. — Правда…? Его большие голубые глаза наполнились слезами, выдавая его возраст. Розия тихо рассмеялась и притянула его в тёплые объятия, мягко погладив по голове. — Да, правда. Ты ещё юн, но вырастешь в кого-то невероятного. Я гарантирую. — …Хорошо. Это заверение, казалось, подняло ему настроение, и Ашер слегка кивнул, словно представляя будущую версию себя. *** — Леди Розия. Раздался знакомый, приятный голос. Взгляд Розии переместился на источник звука. Перед ней стоял Ашер Тейлор, ставший мужчиной. Его длинные серебристые волосы были аккуратно собраны сзади, а глубокие синие глаза светились уверенностью. В свои двадцать лет Ашер больше не был тем маленьким мальчиком, над которым она когда-то подшучивала. Он стал высоким, широкоплечим, и его присутствие делало невозможным не заметить его в толпе. Когда-то щуплый ребёнок повзрослел: его плечи стали шире, а фигура намекала на крепкие мышцы под одеждой. Его магические способности, теперь сравнимые с силой его отца, бывшего Лорда Магической башни Кайла, закрепили за ним статус одного из самых могущественных магов своего поколения. — Ты была занята? Мне прийти позже? — вежливо спросил он, его голос звучал спокойно и сдержанно. — Нет, всё в порядке. Я почти закончила. Проходи, садись, — ответила Розия, указывая на диван. В двадцать пять лет Розия официально приняла титул герцогини Вердун. Оуэн решил, что она более чем способна управлять герцогством, оставив ей все обязанности по семейному поместью. Передав дела, Оуэн отправился в долгое путешествие с Люсией. Они поддерживали связь через частые письма, но возвращались в столицу только на важные имперские события, такие как Фестиваль Основания. — Ты не слишком занят в эти дни? Я слышала, твой отец и другие маги решили передать тебе пост Лорда Магической башни. Ашер кивнул со слабой улыбкой. — Да… Отец всегда говорил, что это тяжёлая работа, но я не осознавал насколько, пока не принял дела. — Понимаю. Я думала, что управлять герцогством в качестве Юной герцогини было сложно, но, оказывается, мой отец был настоящим чудовищем. Розия покачала головой с кривой усмешкой. Трудно было представить, как их родители умудрялись совмещать свои непосильные обязанности с ухаживаниями, браком и воспитанием детей. Она вздохнула, поднимаясь из-за стола, чтобы присоединиться к Ашеру на диване. Позвав слугу, чтобы подали чай, она откинулась на спинку и снова вздохнула. — Ашер, я тут думала. При таком темпе я буду слишком занята, чтобы ходить на свидания или даже выйти замуж. — …Замуж? Голос Ашера дрогнул, губы сжались, когда он сжал чашку перед собой. — Ты… планируешь выйти замуж в ближайшее время? Ты знаешь, кто это будет? Розия пренебрежительно махнула рукой. — Не в ближайшее время. Но в конце концов придётся. Как герцогиня, я нуждаюсь в наследнике. Вероятно, это будет кто-то из великих дворянских семей… или, может быть, даже один из принцев. Её небрежное упоминание имперских принцев заставило выражение лица Ашера помрачнеть. — …Принцы, — пробормотал он низким голосом. Заметив его реакцию, Розия с любопытством склонила голову. — Что не так? Тебе не нравятся принцы? Кажется, у них нет никаких изъянов в характере. Благодаря добродетельной натуре нынешнего императора, его сыновья были воспитаны с сильным чувством морали и порядочности. К тому же они унаследовали поразительную внешность императора и императрицы. Замешательство Розии только усилилось, когда Ашер промолчал, опустив взгляд в свою чашку. Выросшая на примере своих родителей и пары Кайла и Беллы, Розия, несомненно, предъявляла высокие требования к партнёру. Даже при этом она считала имперских принцев довольно хорошими кандидатами с политической точки зрения. — …Они неплохи, — признал Ашер. — Я знаю, что они достойные люди. Он прекрасно понимал, что нынешняя имперская семья и великие дворянские дома полны добродетельных и способных людей, что создавало относительно мирное и гармоничное общество. Если бы Розия вышла замуж за одного из имперских принцев или другого дворянского наследника, она, несомненно, прожила бы полноценную жизнь. Розия не была из тех, кто позволит кому-либо затмить или подавить себя. Но даже зная это, одна мысль о том, что ему придётся просто наблюдать за этим со стороны, заставила грудь Ашера сжаться. — Просто… я, — начал он, с трудом продолжая. Правда заключалась в том, что «Ашер Тейлор любил Розию Вердун». Она могла не знать, но Ашер любил её уже давно. То, что началось как детское восхищение, с течением времени переросло в нечто неоспоримое. Медленно, но верно Ашер осознал, что каждое его действие и каждая цель, к которой он стремился, проистекали из желания оставаться рядом с Розией. — …Это из-за меня? — пробормотал он. — Что? О чём ты говоришь? — Розия нахмурилась, её замешательство было очевидным. Ашер колебался. Он планировал признаться совсем не так. Но если он не заговорит сейчас, Розия может никогда не понять, что он чувствует на самом деле. У неё была странная склонность упускать из виду подобные вещи. Это было странно — как она могла быстро почувствовать, когда другие проявляли к ней интерес, но оставалась совершенно слепа к его чувствам. — Это потому, что я люблю тебя, — сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на тяжесть слов. Другого пути не было. Когда дело касалось любви, тот, кто желал большего, не имел иного выбора, кроме как заговорить первым. — …Вот почему. Это делает меня эгоистом. Я хочу быть тем, кто рядом с тобой. Тёмные глаза Розии расширились от неожиданного признания. Она смотрела на него, ошеломлённая, прежде чем опустить взгляд. — …Ты шутишь, да? — тихо спросила она. — Я не шучу. Я серьёзно. — …Понятно. Указательный палец Розии слегка постучал по ручке чайной чашки. Через несколько мгновений тишины она поставила чашку и посмотрела на него. В её угольно-чёрных глазах таилась подавляющая глубина, в них бурлили эмоции, которые Ашер не мог сразу назвать. — Это доставляет хлопот, — мягко сказала она. — Я думала, что смогу отпустить тебя, ведь я всегда видела в тебе того маленького мальчика, с которым выросла… — …Розия? Ашер вздрогнул, почувствовав, как изменился тон её голоса. Он почти мог распознать эмоции в её взгляде, но они казались нереальными, лишая его дара речи. «Собственничество, одержимость и…» — …Ты знаешь меня, Ашер. Ты знаешь меня с самого детства. Я всегда была на пять лет старше тебя, и я всегда была… жадной. «Любовь». Ах. Это была любовь. Тёмная, багровая и подавляющая — всепоглощающая любовь, полная собственничества и одержимости. — Ты смел, раз пошёл прямо на это. Теперь ты не сможешь сбежать. Ты действительно согласен с этим? Тук. Тук. Сердце Ашера громко колотилось в груди, его синие глаза сияли от нахлынувших чувств. — Да, — ответил он. Он задавался вопросом, когда же Розия начала любить его. Она всегда умела скрывать свои эмоции, а он высокомерно полагал, что она не заметила его собственных чувств. Но теперь это не имело значения. Потому что осознание того, что она не позволит ему уйти, наполнило его таким глубоким чувством покоя, что он был уверен: он сможет быть счастлив до конца своих дней. ---------- Побочная История:Настоящий Мир Миры создаются по-разному. Иногда — в результате тщательного планирования, иногда — благодаря случайности и стечению обстоятельств. «Создатель» был богом, который крал чужие истории. В отличие от других богов, которые заботливо формировали свои миры и взращивали в них жизнь, Создатель предпочитал ткать миры из украденных сюжетов. — Зачем ты крадешь обычные человеческие истории, чтобы создавать миры? Однажды другой бог задал Создателю этот вопрос, озадаченный тем, что тот использует конечные человеческие истории для создания вечных миров. — Потому что человеческие истории увлекательны. Ответ Создателя был прост: потому что они интересны, потому что они развлекают. Вечные существа часто поддавались скуке, и каждый находил свой способ развеять её. Одни заботливо опекали свои миры и существ, другие погружались в жизнь смертных ради забавы. Но Создатель наслаждался иным развлечением: насылать на людей испытания и невзгоды, чтобы наблюдать за их реакцией. И когда Создатель переносил людей из их родных миров в те, что сотворил сам, причина была той же — ради собственного развлечения. Украденные истории были полны страстных переживаний, настолько, что Создатель собственноручно отбирал людей, глубоко погруженных в эти сюжеты. Результат всегда был один и тот же: хаос, драма и мир, навсегда изменившийся из-за людей, которые теперь его населяли. Две души сталкивались в погоне за своими целями, а Создатель преданно наблюдал, смакуя каждый момент истории. Новое повествование было захватывающим и пленительным. Но по мере того, как оно приближалось к завершению, Создатель ощутил неожиданный оттенок сожаления. Проделав всю эту работу, чтобы перенести двух людей в один мир, один из них решил уйти. Создатель объединил две души в одном теле, только для того, чтобы оставшийся человек слил их в единое целое. Создатель ожидал, что эгоистичные люди уничтожат друг друга в отчаянной борьбе за выживание и желания. Однако финал оказался куда мягче, чем предполагалось. И все же это послужило кратковременной передышкой от монотонности существования, поэтому Создатель решил проявить немного милосердия. Людям, искавшим путь назад, было даровано необходимое знание. Древние записи указали им дорогу домой, и их души вернулись в свои родные миры. Теперь, снова заскучав, Создатель размышлял, какой новый источник развлечения можно найти. «Раз уж они вернулись в свой мир… пожалуй, стоит взглянуть на их истории там». *** Белла — или, вернее, Ли Мин-джи — открыла глаза, осознав, что пронзительное сияние магии исчезло. Её затуманенный взгляд сфокусировался на ослепительно белом потолке. Она понятия не имела, где находится, поэтому тут же села. Первое, что она заметила, — это кровать и одеяло вокруг неё. Хотя обстановка выглядела непривычно, место было узнаваемым. На постельном белье четко виднелось название больницы. «Больница», — подумала она, осматриваясь по сторонам, прежде чем проверить свое тело. Все казалось на месте. Её состояние было почти таким же, как до вселения, если не считать того, что она немного похудела. Похоже, пока её душа отсутствовала, тело находилось в бессознательном состоянии. Мин-джи оценила ситуацию и встала. Как и ожидалось, никто её не навестил. Отдельная палата была просторной, но лишенной каких-либо личных вещей, отчего казалась холодной и пустой. И все же Мин-джи привыкла к такому одиночеству. Её родители считали, что финансовая поддержка покрывает все родительские обязанности, а её братья и сестры были бы только рады, если бы она умерла или заболела. В богатой, но лишенной любви семье конгломерата подобное было в порядке вещей. — Привет. Голос раздался из ниоткуда, заставив её вздрогнуть. Обернувшись на звук, она увидела фигуру, которую никогда раньше не встречала. Это было полупрозрачное, парящее в воздухе существо, словно сотканное из облаков. — Не ожидал, что ты решишь вернуться. — …Кто ты? В голосе слышалось сожаление, и Мин-джи инстинктивно отступила. Она на мгновение задумалась, не сон ли это, но реальность её прошлых переживаний заставила её допустить, что это может быть правдой. — Я? Я — Создатель. — Создатель…? — Хм, станет ли понятнее, если я объясню это человеческими терминами? Существо склонило голову, словно раздумывая. — Бог. Люди часто называют меня и подобных мне богами. Мин-джи на мгновение лишилась дара речи. Бог? Выросшая в нерелигиозной семье, она не питала особой веры в богов. И все же прямо перед ней стояло одно из таких существ, совсем не похожее на те образы, что она видела в различных мифологиях или религиях. — Я знаю, о чем ты думаешь. Существуют бесчисленные боги — вероятно, больше десяти тысяч. Я никогда не утруждал себя подсчетами, а новые все появляются и появляются. Так что не смотри на меня с таким скепсисом. Впрочем, это очень по-человечески, — сказало существо с забавляющимся тоном. — …Значит, ты хочешь сказать, что ты — один из этих богов? — Именно. — И почему… ты явился передо мной? Приняв утверждение существа, Мин-джи выпрямилась и спросила прямо. Если бог решил явиться, значит, на то была причина. Боги не проявляются перед людьми просто так. — Потому что мне было скучно. — …Прошу прощения? — Я перенес тебя и его в свой тринадцатый мир ради своего развлечения. Объяснение было настолько абсурдным, что Мин-джи остолбенела. Бог явился от скуки? И ради «развлечения» они затащили «тебя» и «его» в… Подождите. «Тебя» и «его»? Мог ли Создатель иметь в виду ту другую душу, что вселилась в Оуэна? И под «тринадцатым миром» он имел в виду тот мир из истории, который Мин-джи считала вымышленным? Когда кусочки головоломки встали на свои места, Мин-джи почувствовала волну ясности. — Да, ты права, — подтвердил Создатель, словно читая её мысли. — Было весело, спасибо тебе. Хотя я не ожидал, что ты так быстро сдашься и уйдешь. — Это потому что… Мин-джи замолчала, почувствовав укол вины. Не то чтобы она ушла добровольно или без сожалений. В конце концов, слова Оуэна убедили её: «Этот мир не имеет для меня смысла. Я нашел того, кто понимает меня, и это ты. Теперь мы одинаковые». Осознав это, она решила вернуться. — Я хотела Оуэна. А у всех остальных было другое мнение, — тихо сказала она. — Это правда, — ответил Создатель, не отрицая и не упрекая её за решение. — Разве ты не хочешь знать? Мин-джи моргнула. — Знать что? — Кем он был на самом деле. В голосе Создателя звучал интригующий оттенок, словно он намеренно пытался разжечь её любопытство. Мин-джи хотелось усмехнуться. Она хорошо знала человеческую натуру — люди по своей природе любопытны, всегда жаждут раскрыть тайны. — Мне не любопытно, — солгала она, вызывающе отвернувшись. И все же часть её хотела знать. Та другая душа была читателем «Цветка Империи», человеком, который активно создавал фанатские работы по нему. Кем они были в своей прошлой жизни, этот человек, который вселился в такого выдающегося персонажа, как Оуэн? — …Ты расскажешь? — Конечно. Если тебе любопытно. — Я не то чтобы очень любопытна… но послушаю, если хочешь рассказать, — уступила Мин-джи, и её тон выдал её интерес. Создатель понимающе усмехнулся. Это задело её гордость, но она смирилась. В конце концов, это был бог — такое неизбежно. Внезапная мысль промелькнула у неё в голове. — Но подожди. Если их души здесь нет, значит ли это, что они живы? — Ты ведь тоже ушла, но осталась жива, верно? — О… — К тому же, они решили не возвращаться. Я нашел другую душу для их тела. Создатель сказал это небрежно, словно замена душ была таким же пустяковым делом, как смена обуви. — …Разве это нормально? — спросила Мин-джи, и в её голосе послышалась тревога. — Даже если бы я поместил новую душу в тело, где уже есть другая, что плохого в том, чтобы поместить её в пустое тело? — Ну… полагаю, в этом есть смысл… — Это блуждающая душа; всё в порядке. Ли Мин-джи все еще чувствовала себя неспокойно, но в конце концов приняла это. В конце концов, она сама пережила нечто подобное. Она не была в том положении, чтобы судить, особенно учитывая, как она пыталась подавить душу Беллы и взять полный контроль. — Отлично! Тогда я устрою вам встречу в ближайшее время. Увидимся. Создатель, как всегда жизнерадостный, попрощался с ней, явно довольный собой. Хотя Мин-джи не могла до конца понять энтузиазм бога, она кивнула в знак согласия. *** Мин-джи сосредоточилась на восстановлении и возвращении к нормальной жизни. Её тело, если не считать некоторой потери мышечной массы, было в относительно хорошей форме и быстро восстанавливалось. Однако возвращение к работе и восстановление привычного распорядка потребовали больше усилий. Будучи чеболем во втором поколении и генеральным директором одной из дочерних компаний своей семьи, ей требовалось время, чтобы вникнуть в дела компании и снова встать на ноги. Однажды днем, в этот переходный период, Создатель появился снова. Он небрежно сообщил, что вызовет «его» в ближайшее кафе для встречи. Вспомнив, как ей удавалось выкраивать время для фандомных дел в своем и без того плотном графике, Мин-джи решила поступить так же и сейчас. Она перестроила свои планы и направилась в кафе. Там она встретила кого-то совершенно неожиданного. — …Это он? — Верно, это он, — ответил Создатель, лениво паря в воздухе. Судя по отсутствию реакции со стороны других посетителей, видеть его могли только Мин-джи и мужчина перед ней. — Давай, представьтесь — бывший вселенец и нынешний вселенец. — Ха… — Мин-джи выдохнула от недоверия. — …Я Чон У-хён, — неловко представился мужчина. Несмотря на то, что он запинался, его голос был глубоким и приятным. Очевидно, у него был хороший тембр от природы. Но дело было не только в голосе. Его черты лица были поразительно четкими — симметричное лицо, острая линия челюсти, высокая переносица и мягкие, но пронзительные глаза. «…Он красив», — подумала Мин-джи, почти против воли. ---------- Побочная История:Настоящий мир (2) Ли Мин-джи неожиданно для себя смутилась, стоило ей взглянуть на мужчину напротив. Она не ожидала, что он окажется настолько привлекательным. Конечно, не таким ослепительным, как Оуэн, но определенно на уровне Кайла. «Если кто-то увидит его, подумает, что со страниц любовного романа сошел главный герой». Мин-джи сделала глоток американо, чтобы взять себя в руки, выдохнула и протянула руку для приветствия. — Приятно познакомиться. Я Ли Мин-джи. «Чон У-хён» — это твое настоящее имя? — Нет, это имя настоящего владельца этого тела, — ответил Чон У-хён, неловко пожимая протянутую руку. Мин-джи подумала: «Даже имя звучит как у главного героя». Пока она повторяла его имя про себя и изучала его лицо, У-хён отвел взгляд, явно чувствуя себя неуютно под ее пристальным вниманием. Он казался застенчивым, и эта черта в сочетании с высоким ростом и красивыми чертами лица выглядела скорее очаровательно, чем неловко. «…Милый», — неохотно признала Мин-джи. У-хён был несомненно хорошо сложен: естественная симметрия лица, четкая линия челюсти, мягкий, но притягательный взгляд. Каждое его движение казалось искренним и честным — возможно, благодаря душе, которая теперь его населяла. — Э-э, если это не слишком бестактно, могу я спросить, в каких отношениях ты был с прежним владельцем этого тела? — осторожно поинтересовался У-хён, вырывая Мин-джи из раздумий. Его вопрос заставил ее замолчать. Как она могла объяснить? Лучше всего подошло бы слово «соперники», учитывая их конфликтующие предпочтения в выборе пар для персонажей. Но заводить разговор о «войнах пейрингов» с человеком, далеким от фандома, было бы абсурдно. — Ну… мы оба любили один и тот же роман, — наконец сказала она, выбрав безопасный ответ. — Значит, у вас было общее хобби, — кивнул У-хён, словно почувствовав облегчение. — Общее… полагаю, это верно, — ответила Мин-джи, хотя про себя усомнилась. «Действительно ли у нас было хоть что-то общее?» Конечно, они оба создавали фанатские работы по этому роману, но Мин-джи всегда терпеть не могла его вклад. Позже, будучи такими же «вселенцами», они тратили больше времени на попытки перехитрить или вытеснить друг друга, чем на сотрудничество. — Так ты много знаешь об… этом человеке? — спросил У-хён, и его лицо просияло, словно он нашел спасательный круг. Вопрос застал Мин-джи врасплох. Она заколебалась, не зная, что ответить. Она не знала настоящего владельца этого тела, только душу, которая временно в нем обитала. — Я мало что знаю, — призналась она через мгновение. — Мы встретились, потому что оба вселились в персонажей одной истории. Это единственная связь между нами. — Погоди… ты вселилась в персонажа истории? В «историю»? — переспросил У-хён, широко распахнув глаза. Его реакция напомнила Мин-джи невинное животное, вроде испуганного кролика. Его крупное телосложение и мальчишеское выражение лица создавали забавный контраст. «Он действительно слишком хорош собой», — подумала она, заметив, что даже его руки, легко лежащие вокруг кофейной кружки, казались излишне элегантными. Создатель подал голос, прерывая ее мысли. — Не просто в историю, а в мир, вдохновленный ею. Я заимствую истории у людей, чтобы создавать свои миры. В голосе Создателя сквозило самодовольство, оправдывающее его «заимствование» творческих работ. Хотя Мин-джи хотелось указать на сомнительную этику такого подхода, она сдержалась. Какой смысл читать нотации божеству? Вместо этого она задала вопрос, который давно ее мучил. — Роман был закончен всего несколько лет назад. Значит ли это, что мир, в котором я была, создали недавно? — По моим меркам — недавно. Около тысячи лет назад, — небрежно ответил Создатель. — Время течет по-разному в разных мирах. Не жди, что оно будет совпадать с твоим, — добавило оно, словно объясняя нечто очевидное. Создатель продолжил объяснять, описывая, как время, управляемое разными божествами, движется по-разному в разных мирах. — К тому же, я не связан временем. Я могу перемещаться между прошлым и будущим, между мирами, когда пожелаю. Объяснение Создателя наконец обрело смысл, и Мин-джи с У-хёном согласно кивнули. Довольный тем, что они все поняли, Создатель усмехнулся и озорно добавил: — Вы двое подходите друг другу. Оба человека тут же поперхнулись напитками. Они повернулись к Создателю с недоверчивым выражением лица — Мин-джи выглядела так, будто ее секрет раскрыли, а У-хён яростно покраснел, и его уши и щеки окрасились в розовый цвет. — Почему бы вам не поддерживать связь? — продолжило существо, явно наслаждаясь моментом. — Встречайтесь, общайтесь — было бы забавно на это посмотреть. Тон был легким, но подразумеваемое ожидание их согласия было очевидным. Мин-джи вздохнула, понимая, что сопротивляться бессмысленно. — Ладно, я согласна. Ее слова прозвучали смиренно, но внутри она почувствовала, что, возможно, это будет не так уж плохо. Жизнь здесь была скучной и пустой с момента ее возвращения; может быть, общение с кем-то добавит немного красок. Хотя У-хён не был Оуэном, он был честным и по-хорошему прямолинейным — качества, которые она находила странно очаровательными. — Я-я тоже согласен, — заикаясь, произнес У-хён, явно смущенный. Создатель просиял, довольный их ответами, и пообещал продолжать присматривать за ними, прежде чем исчезнуть в воздухе. Его уход оставил после себя неловкую тишину. — Что ж, тогда давайте ладить. Похоже, мы будем часто видеться, — сказала Мин-джи, разрывая тишину веселой улыбкой. Ее общительный характер, отточенный годами навигации в светских кругах и деловых сделках, позволил ей первой пойти на контакт. — Двадцать два? — переспросила Мин-джи, слегка моргнув от удивления. Хел… нет, У-хён — нерешительно кивнул, словно не зная, как она отреагирует. На мгновение Мин-джи переварила эту цифру. На два года моложе, чем она ожидала, и на целых пять лет моложе ее самой. Не шокирующая разница в возрасте, но все же неожиданная, учитывая его манеры и физическое присутствие. «Он, по сути, еще ребенок», — подумала она, скрывая усмешку. Но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, она склонила голову и одарила его любопытной улыбкой. — Ты не выглядишь на двадцать два, — легко сказала она. — Если бы ты не сказал, я бы решила, что ты старше. — Ну… мне пришлось через многое пройти, — сказал У-хён, смущенно почесав затылок. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть, намекающая на то, что его слова — не преувеличение. Это привлекло внимание Мин-джи. Она присмотрелась к нему внимательнее, заметив тонкие линии напряжения в его осанке и то, как его глаза, хоть и добрые, казались слишком усталыми для такого молодого человека. — Наверное, поэтому ты кажешься старше, — смягчила тон Мин-джи. — Жизнь в твоем мире, должно быть, была тяжелой. У-хён слабо улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. — Это было… насыщенно. «Насыщенно» — это, вероятно, мягко сказано, подумала Мин-джи, но не стала расспрашивать дальше. Он казался не склонным к откровениям, и она уважала это. Вместо этого она вернула разговор в более легкое русло. — Итак, мне называть тебя У-хён или Генри? — Как тебе удобнее, — сказал он и быстро добавил: — Хотя, честно говоря, «Генри» мне ближе. — Тогда пусть будет Генри. — Она коротко кивнула, закрепляя решение. Губы Генри изогнулись в небольшой, но искренней улыбке, и на мгновение Мин-джи почувствовала, что атмосфера между ними стала чуть менее неловкой. — Что ж, Генри, теперь, когда мы официально перешли на «ты», давай заключим сделку, — сказала она, слегка подавшись вперед с почти заговорщической ухмылкой. — Если уж мы застряли в этой ситуации из-за того назойливого Создателя, почему бы не извлечь из этого пользу, как думаешь? Генри моргнул, явно застигнутый врасплох ее внезапным предложением, но в его глазах нельзя было не заметить искорку интереса. — Какую сделку? — Все просто, — сказала Мин-джи, подперев подбородок рукой. — Мы будем встречаться, делиться историями и брать от этой странной ситуации всё. Никаких терзаний о прошлом, никаких лишних раздумий. Просто… что-то вроде дружбы. Как тебе? Генри заколебался, словно концепция непринужденного общения была ему чужда. Но через мгновение он слегка кивнул. — Это… звучит неплохо. Мин-джи улыбнулась, довольная. — Отлично. Добро пожаловать в самую странную дружбу, которая у тебя когда-либо была. И с этого момента двое начали то, что можно было назвать лишь необычным, но странно утешительным партнерством, организованным ни кем иным, как богом, процветающим на хаосе и любопытстве. ---------- Побочная история:Настоящий Мир (3) — Двадцать два...? Лицо Мин-джи на мгновение побледнело. Ее реакция была вызвана двумя причинами. Во-первых, осознанием того, что «вселившийся» человек, которого так называемый Создатель назвал «хорошей парой», был ей ровней ментально, но физически оказался на пять лет моложе. — Ты был молод. Мне было неловко так легко занимать это тело, — признался Генри. — Тебе не о чем беспокоиться, — мягко успокоила его Мин-джи. — С ним всё хорошо в другом мире, как и с тобой. — Правда? Это облегчение. Я переживал, что он мог погибнуть или исчезнуть, — признался Генри, выглядя искренне обеспокоенным. Добрая душа, казалось, глубоко переживала за прежнего владельца своего тела. Мин-джи слегка покачала головой, надеясь развеять его тревогу, а затем погрузилась в собственные мысли. «Значит, всё это время я соперничала с ребенком на пять лет младше меня». Было достаточно плохо иметь дух соперничества с кем-то из-за вымышленных историй. Но узнать, что ее так называемый «соперник» в фэндоме — всего лишь студент колледжа, и что она зашла так далеко, что в другом мире они чуть ли не вцепились друг другу в глотки? Мин-джи глубоко вздохнула, потирая переносицу, пытаясь унять вихрь мыслей в голове. «Что за жалкая взрослая, которая задирает ребенка?» Она предполагала, что Оуэн, а следовательно, и человек, занявший его тело, были примерно ее возраста — двадцать семь лет, — потому что самому Оуэну было двадцать четыре. Это казалось логичным выводом, который она даже не думала ставить под сомнение. Но логики здесь не было. Она просто никогда не сомневалась, потому что У-хён, как и Оуэн, держался с зрелостью и хладнокровием человека гораздо старше. — Ты кажешься молодым, но, похоже, прожил немалую жизнь, — заметила она. — Прожил её интенсивно, — поправил Генри с застенчивой усмешкой. Ее раздражение усилилось. — Он студент Корейского университета. Я поначалу не понимал, что такое университет, но теперь знаю — это высшее учебное заведение. И Корейский университет, по-видимому, лучший в этой стране, — объяснил Генри, и в его тоне звучало неподдельное восхищение. Мин-джи застыла. «Корейский университет?» Она с недоверием уставилась на Генри. Красивая внешность, высокий рост, длинные ноги, изящные руки, исключительный художественный талант, а теперь еще и блестящий ум? «Умный, трудолюбивый... Он вообще настоящий?» В этот момент ей захотелось усомниться в самой реальности. Что могло заставить У-хёна отказаться от всего, что у него было, оставить всё позади и выбрать остаться в том мире? Почему он добровольно стал Оуэном, выбрав Люсию и ту жизнь вместо той, что была у него здесь? — Тебе, должно быть, было трудно приспособиться, — сказала Мин-джи, возвращая мысли к разговору. — Жить в совершенно ином мире, нежели тот, откуда ты пришел. — Было непросто, — признался Генри, слегка кивнув. — Мне потребовалось время, чтобы адаптироваться и вести себя нормально. — Ты не скучал по своему прежнему миру? — спросила Мин-джи, ее голос был спокойным и размеренным. Генри моргнул, услышав ее вопрос, прежде чем на его лице появилась слабая, теплая улыбка. — Иногда я думаю о нем. Даже вижу его во сне. Но я доволен той жизнью, что мне здесь дана. Это была прекрасная улыбка, сияющая, словно солнечный свет. — В конце концов, мне дали второй шанс. Я не могу оставаться запертым в прошлом. Его голос был полон надежды и решимости, когда он говорил о будущем, и Мин-джи поймала себя на мысли, что очарована его оптимизмом. — Я действительно оставил кое-что позади, — признался Генри, — но здесь я могу найти новый смысл — встретить новых людей, создать новые воспоминания и наладить новые связи. — Новый смысл... — тихо повторила Мин-джи. — Да, новый смысл. Например, встреча с тобой, — добавил Генри, его тон был светлым и искренним. Мин-джи моргнула, застигнутая врасплох его прямотой. Она поняла, что, возможно, была в похожем положении. Хотя она оставила всё позади — семью, карьеру, богатство, — ничто из этого никогда по-настоящему не трогало ее сердце. В ее прежнем мире не осталось ничего, что приносило бы ей радость или смысл. Может быть, поэтому она сбежала в свои фантазии, цепляясь за истории и персонажей, которые заставляли ее чувствовать себя живой. Глядя на Генри сейчас, Мин-джи подумала, что, возможно, впервые она стоит на пороге создания значимой связи в этом мире. Мягко улыбнувшись, она потянулась к своей сумочке и достала телефон. Протягивая его Генри, она спросила: — Ты знаешь, как этим пользоваться? Если нет, я покажу. Вбей свой номер. Это был маленький жест, но мысль о создании подлинной связи с кем-то в этом пустом мире наполнила ее тихой надеждой. *** — Оуэн. Голос Кайла привлек внимание Оуэна. С тех пор как они стали близкими друзьями, Кайл и Оуэн начали часто встречаться — настолько часто, что даже аристократия заметила их связь. Визиты, подобные сегодняшнему, когда Оуэн заглядывал в Магическую башню, стали обычным делом. — Что? — темные глаза Оуэна отражали легкое любопытство, когда он повернулся к другу. — Ты как-то сказал, что «вселился» в это тело, верно? — небрежно спросил Кайл. — ...Я такое говорил. Ответ Оуэна был медленным и взвешенным, он опасался, к чему клонит этот вопрос. Правда о его вселении всплыла случайно. Кайл отнесся к этому на удивление с пониманием, отмахнувшись от проблемы заверением, что Оуэн не захватывал тело силой. Но поднимать эту тему снова сейчас...? — Тогда, кем ты был раньше? В своем прежнем мире? — Что? — Ну, где ты жил, чем занимался... в таком духе, — уточнил Кайл, явно пытаясь подобрать слова. Оуэн поначалу заколебался, застигнутый вопросом врасплох, но вскоре взял себя в руки. До того как стать Оуэном, он был У-хёном. Студентом Корейского университета, совмещавшим подработки с напряженной учебой, но всегда находившим время для своей любви к «Цветку Империи» и его героине, Люсии. — ...Я был студентом, — просто ответил Оуэн. — Студентом? Вроде как в академии? — Что-то вроде того. Там, откуда я родом, это называется университет. Кайл кивнул, пытаясь осмыслить концепцию. Дворянские семьи часто нанимали частных учителей, но мелкие дворяне и простолюдины иногда отправляли своих детей в академии. Это было самым близким аналогом, который он мог придумать. — И что ты изучал? — спросил Кайл. — Предмет, который мне не очень-то подходил, — признался Оуэн со слабой улыбкой. — Но я справлялся. Даже когда жизнь была суматошной, я находил способы выкроить время для того, что любил. — Ты трудоголик, не так ли? — подколол Кайл, критически осматривая друга. Оуэн тихо рассмеялся на это обвинение. — А ты нет? Их перепалка продолжалась, наполняя тихие уголки Магической башни теплом дружбы. Оуэн не стал утруждать себя опровержением. Слова Кайла были разумны. Даже ему самому приходилось признать, что он, возможно, трудоголик. Конечно, это было во многом связано с одержимым перфекционизмом Оуэна и его сильным чувством ответственности перед работой и семьей. Даже после того, как он разгреб беспорядок, оставленный его домочадцами, он взялся за новые проекты, чтобы исполнить желания Люсии. Назвать это чем-то иным, кроме трудоголизма, было бы трудно. — Я еще держусь в рамках. В отличие от Оуэна, который легко признал это, Кайл твердо стоял на своем. Он демонстрировал непоколебимую уверенность в собственной невиновности. — Правда? — Конечно. — Интересно, согласилась бы с этим Святая. На дразнящее замечание Оуэна Кайл заметно вздрогнул. «Посмотрите на эту очевидную реакцию». Кайл ужасно скрывал свои эмоции. Когда Белла вернулась, Кайл влюбился в нее с первого взгляда. Точно так же, как описывалось в оригинальной истории, с того самого момента он сохранял свою непоколебимую привязанность к Белле. Любой мог сказать, что это поведение человека, глубоко влюбленного. Человек, которого не интересовало ничего, кроме магии, начал выкраивать время для встреч с Беллой. Даже для постороннего его намерения были до боли очевидны. «Хотя, похоже, он единственный, кто этого не осознает». Оуэн посмотрел на Кайла со слегка раздраженным видом. Заметив это, Кайл снова вздрогнул. — Поче-почему ты вспоминаешь Святую? — крикнул Кайл, в его голосе слышалось разочарование. Чем больше он так себя вел, тем очевиднее всё становилось. Возможно, это было потому, что он не осознавал собственных чувств. Оуэн задался вопросом, сколько времени потребуется Кайлу, чтобы распознать свои эмоции, а затем коротко вздохнул. — Она, вероятно, считает тебя занятым Лордом Магической башни, зарывшимся в работу. — Что...? На лице Кайла отразился легкий шок, а Оуэн безразлично пожал плечами. — Ты всегда был заперт в башне, в своем собственном пространстве, избегая людей. Кайл был человеком, равнодушным ко всему, кроме магии. Его общение с другими ограничивалось минимумом, необходимым для работы. Хотя с тех пор он сильно изменился, прошло не так уж много времени. — ...Почему ты ворошишь дела давно минувших дней? — Это не дела давно минувших дней. Оуэн ответил сухо, снова взяв в руки чашку с чаем. Чай остыл, но его все еще можно было пить — как раз подходило для конца лета, когда изнуряющая жара начала спадать. — Это всё, о чем ты хотел спросить? Немного подразнив Кайла, Оуэн наконец перешел к основной теме. Казалось, Кайла интересовал мир, из которого пришел Оуэн, и его жизнь там. — Ну, да. Но не мог бы ты рассказать подробнее? — Ты интересуешься другим миром? Оуэн хотел знать, почему Кайл внезапно начал об этом спрашивать. Кайл знал, что Оуэн не из этого мира, и это не должно было быть особенно удивительным. Так почему он спрашивает только сейчас? — Нет. Мне не особо интересно. В конце концов, я туда не собираюсь. Кайл отверг эту идею наотрез, как обычно. Он был из тех, кто говорил «нет», когда имел в виду «нет». — Тогда? — Ты. Неожиданный ответ заставил Оуэна замолчать. — Я? — Да, ты. Мне было интересно, что заставило тебя решить остаться здесь без всякого сожаления. Кайл высказал свои мысли прямо, пристально глядя на Оуэна. Избегая его взгляда, Оуэн посмотрел в сторону. Не то чтобы это сильно помогло. — Ну, это... Оуэн заколебался. Стоит ли говорить правду или немного приукрасить? Это была не самая приятная история, поэтому он на мгновение задумался. — ...Мне не за что было держаться. Наконец, он тщательно подобрал слова. — Нечего было защищать, некого оставлять. В том мире я всегда был один. ---------- Побочная история:Святые и маги Кайл на мгновение замер после чистосердечного признания Оуэна, а затем понимающе кивнул. До недавнего времени Кайл находился в похожей ситуации. Окажись он на месте Оуэна, его тоже ничто бы не удерживало. Должность Лорда Магической башни? Она была ценна лишь в глазах окружающих. Для Кайла она значила немного. Честь? Богатство? Всё это было хрупким, словно бумага. Вещи, которые можно восстановить в другом месте или потерять в одно мгновение. — Понимаю. Но теперь для Кайла всё изменилось. Если бы он покинул этот мир, то потерял бы людей, которых больше никогда не смог бы увидеть. Белла. Оуэн. Одна лишь мысль о том, чтобы оставить их позади, легла бы на него тяжким грузом. — Да. На ответ Кайла Оуэн не стал отвечать пространно, лишь перевёл взгляд на окно. Небо во второй половине дня начало окрашиваться в красноватый оттенок, возвещая о приближении заката. — Пора идти. — Сопроводить герцогиню? — Да. Пора забрать Люсию. Оуэн достал карманные часы, проверил время и поднялся. Его чашка чая была наполовину пуста. — Тебе не нужно меня провожать, верно? — Разве стоит об этом спрашивать? В первые разы Оуэну требовался провожатый, но теперь он без труда находил дорогу. Обменявшись с Кайлом короткими прощаниями, Оуэн покинул кабинет с лёгкой улыбкой. *** Покинув башню, Оуэн направился к храму. После своего возвращения Белла стала довольно активной. Она настояла на том, чтобы лично благословить их свадьбу, и приложила немало усилий, чтобы подружиться с Люсией. Люсия, поначалу настороженно относившаяся к тёплому и дружелюбному поведению Беллы — столь отличавшемуся от той «Беллы», которую она помнила, — постепенно начала открываться ей. Вскоре они стали регулярно обмениваться приглашениями на чаепития и пикники, со стороны казалось, что они стали близкими подругами. — Эй, Оуэн. Вскоре после того, как Оуэн прибыл в храм, его окликнул голос Люсии. Он оторвался от книги, которую принёс с собой, и увидел, что она приближается к нему. Люсия была одета в белое платье с небесно-голубыми акцентами — цвета, символизирующие святость храма. — Когда ты пришла? — Только что. — Давно ждёшь? — Не особо. Обмениваясь непринуждёнными репликами, они сели в карету. Когда чёрная карета тронулась, Люсия, сидевшая с краю, оглянулась на храм. — Оуэн, мне кажется, Белла могла найти того, кто ей нравится. Голос Люсии звучал серьёзно, заставив Оуэна насторожиться. «Кайл, вероятно». Это казалось самым правдоподобным ответом, если судить по «Цветку Империи». Конечно, это был не просто роман, а реальный мир. И всё же обстоятельства и общение Беллы указывали на Кайла как на единственного вероятного кандидата. — Я имею в виду, она спрашивала меня об этом — сказала, что, кажется, кто-то испытывает к ней чувства, и что ей эта мысль не претит. Но она не знает, что делать дальше. Люсия пересказала свой разговор с Беллой, и Оуэн на мгновение напрягся. «Если она думает, что кто-то испытывает к ней чувства, значит, она знает, верно?» Если Белла упомянула об этом, она должна была быть достаточно уверена в своём восприятии чувств этого человека. И был только один человек, о котором Белла могла думать. «Это Кайл, не так ли?» Единственным человеком, который открыто и недвусмысленно проявлял привязанность к Белле — настолько очевидно, что это замечали все вокруг, — был не кто иной, как Кайл. — Она сказала, кто это? — спросил Оуэн, пытаясь подтвердить свою догадку. — Она не назвала имени прямо, но… это очевидно. Ответ Люсии был расплывчатым, но намёк был ясен. Белла не умела скрывать вещи, будь то правда или даже простая ложь. Это казалось странным. Ещё недавно Белла казалась той, кто носит тщательную маску, скрывая свои истинные мысли и чувства. Однако теперь она вела себя так, словно за одну ночь претерпела полное преображение. Некогда настороженные серебристые глаза, которые было так трудно прочесть, теперь стали яркими и прозрачными. Она подходила с чистым намерением подружиться, открыто заявляя: «Я хочу стать к тебе ближе!». Её перемена была настолько резкой, что Люсии стало глупо от того, что она поначалу сомневалась в намерениях Беллы. Несмотря на то, что поначалу Люсия отталкивала Беллу, со временем расстояние между ними сократилось. И всё же были моменты, когда она задавалась вопросом. «Эй, Люсия. Что бы ты сделала, если бы поняла, что кому-то близкому ты нравишься?» Воспоминание о нерешительном вопросе Беллы во время чаепития всплыло в памяти Люсии. Белла теребила ручку чашки, выглядя непривычно неуверенно. «Мне кажется, кто-то рядом со мной может испытывать ко мне симпатию… Вот почему я спрашиваю. Есть человек, который прикладывает усилия, чтобы встретиться со мной, даже выделяет для этого время». «Если кто-то пошёл на такие уступки, я бы сказала, что шансы высоки. Хотя я бы, наверное, попыталась это подтвердить. Слишком долго тянуть — только утомляет». «Но что, если… этот человек даже не понимает, что я ему нравлюсь?» «Не понимает?» «Да, я думаю, он может не осознавать собственных чувств. Он так долго жил в изоляции. Не потому, что его кто-то заставлял, а по собственному выбору. Он только недавно начал заводить друзей…» Было несложно догадаться, о ком говорила Белла. Кто-то, кто годами жил в добровольной изоляции, лишь недавно начал выстраивать отношения и часто оказывался на орбите Беллы? Это мог быть только Кайл, Лорд Магической башни. — Лорд Башни. Он единственный, кто жил подобным образом, — сказала Люсия с понимающим видом. — …А. Оуэн вздохнул при столь очевидном выводе. Кайл был не единственным, кто ужасно скрывал свои чувства; Белла была столь же прозрачна. Казалось, никто из них не был силён в романтике — или во лжи, если уж на то пошло. — Честно говоря, я думал о том же, — признался Оуэн с коротким вздохом. — Что Кайл может испытывать чувства к Святой. — Я слышала похожие слухи, — согласилась Люсия, кивнув. Светские круги гудели от историй о Белле и Кайле: об их взаимодействии, частых визитах Кайла к Белле и растущей связи между ними. Хотя сплетни часто смешивали правду с вымыслом, Люсия была мастером в том, чтобы вычленять правдоподобные детали. Её выводы тесно перекликались с тем, что наблюдал Оуэн. — Похоже, они нравятся друг другу, — уверенно сказала Люсия, глядя на Оуэна с проблеском интереса в своих алых глазах. Редко можно было увидеть её настолько увлечённой романтической историей, и Оуэн молча наблюдал за этой сценой. — Кто знает, когда Лорд Магической башни это осознает. — Этого никто не знает, — ответил Оуэн, хотя в его выражении лица промелькнула тень беспокойства. Кайл только сейчас начал понимать, что такое дружба, не говоря уже о любви. Отношения, романтические или иные, были для него неизведанной территорией. Вероятно, потребуется многое, чтобы он осознал свои чувства. — Может, Белле стоит сделать первый шаг, — задумчиво предложила Люсия. — Именно поэтому я сказал ей то же самое. Ей стоит подойти к нему напрямую. — Лорд Магической башни. Кайл чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Белла внезапно появилась в Магической башне. В своём смущении он поспешно прибрался в кабинете и проводил Беллу в зону отдыха. Она устроилась на диване с невозмутимым видом. «Для того, кто не понимает любви, направить его к осознанию — самый верный путь», — вспомнила она совет Люсии. Белла, не имевшая опыта в романтике, не знала, как реагировать на того, кому она нравится. Она не была наивна — она могла сказать, что кто-то заботится о ней, — но не знала, как с этим справиться. Впрочем, ей это было неприятно. На самом деле, это делало её счастливой. Она чувствовала искренность в их действиях, и забота, которую они проявляли, часто заставляла её сердце неожиданно трепетать. «Если направлять их слишком сложно, прояви инициативу. Навещай их, разговаривай с ними и, если нужно, спроси прямо», — советовала Люсия. Белла решила последовать этому совету, придя в Магическую башню без колебаний, несмотря на попытки её слуг отговорить её. — Это бесценный совет, — твёрдо сказала она им. — Я не могу его игнорировать. Теперь, сидя перед Кайлом, Белла медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, прежде чем заговорить. Она осторожно взяла стоявшую перед ней чашку чая, позволяя теплу унять её напряжение. — Лорд Магической башни, я пришла, потому что мне нужно кое-что у вас спросить. — У меня? — голос Кайла прозвучал напряжённо, он заметно подобрался, не зная, чего ожидать от её серьёзного тона. — Да, у вас, — ответила Белла, встречаясь взглядом с его нервным взором. — Пожалуйста, продолжайте. Кайл с трудом сглотнул, тревожно ожидая её вопроса. Белла встретилась глазами с его дрожащими синими глазами и, набравшись смелости, спросила прямо: — Ты… испытываешь ко мне чувства? ---------- Побочная история:Святые и маги Стоило Кайлу услышать слова: «У тебя есть ко мне чувства?», как его тело застыло. Словно Белла задела нерв, о существовании которого он даже не подозревал. Он не мог понять почему. Почему эти слова показались такими острыми, словно они вскрыли что-то глубоко погребенное внутри? Тем не менее, ощущение осталось — непоколебимое чувство, что его застали врасплох и ударили в самое уязвимое место. Он молчал, и его синие глаза выдавали внутреннее смятение. Легкая дрожь в его взгляде, то, как он беспомощно метался, говорили больше, чем любые слова. Его замешательство было осязаемым, почти физически ощутимым. Наблюдая за реакцией Кайла, Белла стала еще увереннее. У нее не было сомнений — Кайл испытывал к ней чувства. Он просто еще не осознал их. — Я тебе нравлюсь? — снова надавила Белла, решив быть прямолинейной, как советовала Люсия. — Я размышляла об этом, и, кажется, это возможно, — добавила она, и ее настойчивость невольно загнала Кайла в угол, словно пойманного зверя. Широко раскрытые глаза Кайла выдавали панику. Его уши покраснели, когда он инстинктивно отпрянул, словно пытаясь увеличить дистанцию между ними. Его высокая фигура, казалось, сжалась в углу, будто он надеялся, что сможет там спрятаться. — …Лорд Башни? — Белла склонила голову набок, моргая, глядя на его смущенное состояние. Было почти забавно наблюдать, как мужчина такого роста и самообладания мог так легко рухнуть. Кайл открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но слова не вырвались наружу. Его губы бесполезно шевелились, выдавая неспособность сформировать связный ответ. «Почему я так взвинчен?» — задавался вопросом Кайл, в голове которого царил хаос. Он не мог понять свою собственную реакцию. Почему этот вопрос был таким тревожным? Почему ему хотелось сбежать от него? Он всегда считал себя далеким от таких чувств, как любовь. Романтика была тривиальным занятием для аристократов, которые смеялись и плели интриги на своих легкомысленных банкетах — или для таких людей, как Оуэн, которые могли без колебаний отдать этому все свое сердце. У Кайла же в жизни не было места для подобных вещей. Он не мог бросить работу или свои обязанности ради любви. Выбрать возлюбленную вместо мира было роскошью, которую он не мог себе позволить. Так почему же он вел себя так, будто был способен на подобные чувства? Тук-тук. Звук его сердцебиения отдавался в ушах, громкий и неумолимый. Зрение затуманилось, а жар, приливший к лицу, стал невыносимым. — …Это недоразумение, — наконец выдавил Кайл, цепляясь за логику, как за спасательный круг. Он изо всех сил старался выровнять голос, убеждая себя, что его реакция вызвана усталостью. «Да, именно так. Я просто устал». В конце концов, он довел себя до предела своими магическими исследованиями, не спал сутками. А потом еще встречался с Оуэном днем, несмотря на изнеможение. Конечно, это все объясняло. — Ты ошибаешься, — повторил он, хотя его дрожащий голос заставил эти слова звучать фальшиво даже для его собственных ушей. Спокойный ответ Беллы пронзил его хрупкую уверенность. — Ах, понимаю. Это было мое недоразумение, — сказала она с мягкой улыбкой, ее тон был невозмутим. Грудь Кайла сжалась от ее слов, возникла странная боль, словно он терял что-то драгоценное. Когда его взгляд наконец снова встретился с ее, Белла продолжила, ее улыбка была нежной, но искренней. — Но мне не было неприятно это недоразумение, — сказала она. — Даже если это неправда, мне понравилась мысль, что я могу быть тебе небезразлична. Это сделало меня счастливой… потому что ты хороший человек. Тук-тук. Сердце Кайла, казалось, забилось иначе, или так ему показалось. Оно больше не казалось беспорядочным, но… ожидающим. Словно в хаосе расцвела тихая надежда. *** С того дня Белла следовала совету Люсии — за исключением того, что она пошла на несколько шагов дальше. Она активно искала Кайла, встречаясь с ним почти каждый день. Она навещала его в Магической башне и приглашала проводить время вместе в различных местах. Кайл, захваченный вихрем ее внимания, обнаружил, что не может сопротивляться. Он не знал, как справиться с постоянной, сфокусированной привязанностью. Это обезоруживало, затягивая его все дальше на ее орбиту. Тем не менее, даже с ее явными ухаживаниями, Кайл не произносил слов, которых ждала Белла. Он не признавался. Но Белла не унывала. Его реакции были всем тем подтверждением, которое ей было нужно. Он всегда открывал для нее двери башни, приветствовал ее присутствие, как бы долго она ни оставалась, и никогда не отказывался от ее приглашений — даже на мероприятия, где за ними наблюдали любопытные глаза. В результате слухи о Белле и Кайле разлетелись по светским кругам, словно лесной пожар, подобно тому, как это было, когда Оуэн и Люсия начали проводить время вместе. Поначалу и храм, и Магическая башня были обеспокоены связью между Святой и Лордом башни. У этих двух институтов была долгая история вражды, и их лидеры, связанные друг с другом, казались рецептом для неприятностей. Но обе стороны в конце концов осознали правду: Святая и Лорд башни были искренни в своих отношениях. После этого две фракции, казалось, пришли к тихому согласию, словно был заключен какой-то тайный пакт. Возможно, за закрытыми дверями велись переговоры — ничего грандиозного, но, возможно, что-то столь простое, как согласие поддерживать мир ради этой пары. «Другими словами, на нашем пути ничего не стоит», — подумала Белла, и ее уверенность росла. Это могло занять некоторое время, но, поскольку препятствий не было, она была готова ждать, пока Кайл не примирится со своими чувствами. Если он этого не сделает, она всегда могла признаться первой. «Если я скажу это слишком рано, он может не знать, как ответить», — размышляла она, кивая сама себе. *** В тот день она встретилась с Кайлом в ресторане. Это место было популярно среди дворян, а его посетителями были в основном светские львы и львицы. «Теперь, когда я думаю об этом, Люсия, вероятно, порекомендовала это место специально», — поняла Белла, и на ее губах появилась легкая улыбка. Решение Беллы проводить несколько встреч вне дома было продиктовано рекомендацией Люсии. Хотя ежедневные встречи были выбором Беллы, места выбирались по совету Люсии. Когда Белла искала совета, чувствуя, что может быть неловко постоянно встречаться в одном и том же месте, Люсия уверенно предложила решение. — Рынок был бы хорош, — сказала Люсия. — Желательно места, которые часто посещают дворяне — рестораны, десертные лавки или чайные домики. Поначалу Белла находила это предложение озадачивающим. Выбор таких элитных мест казался ненужным, учитывая, что ни она, ни Кайл не были дворянского происхождения. Есть в местах, которые могли бы заставить их обоих чувствовать себя неловко, казалось не лучшей идеей. Но она доверяла Люсии. У Люсии всегда были свои причины, основанные на тщательном обдумывании и опыте. Теперь Белла понимала. Белла с ее прямолинейным характером никогда бы не придумала такую расчетливую стратегию самостоятельно. Она не была тем типом людей, которые манипулируют обстоятельствами, чтобы создать давление на кого-то другого, даже если это было с благими намерениями. Но Люсия была другой. Люсия не гнушалась использовать все инструменты, имеющиеся в ее распоряжении. Она знала, как использовать слухи и общественное мнение, чтобы ускорить события. Ее привычка стратегически использовать шепот в дворянских кругах распространялась даже на ситуацию Беллы и Кайла. — Святая. Голос Кайла прервал мысли Беллы. Она повернула свой серебристый взгляд, чтобы встретиться с его синими глазами, заметив его неловкую хватку на ноже, когда он пытался разрезать стейк. — Насчет алкоголя… — Кайл колебался, в его голосе сквозила тревога. Проследив за его взглядом, Белла перевела глаза на стакан с виски и бутылку на столе — еще одна идея Люсии. — Алкоголь — один из самых эффективных инструментов, — объяснила Люсия. — Это самый быстрый способ заставить кого-то раскрыть свои истинные чувства. Единственный минус в том, что они могут ничего не вспомнить впоследствии. — …А что, если они не вспомнят? — нерешительно спросила Белла. — Конечно, лучше, если вспомнят. Но если нет, ты всегда можешь рассказать им то, во что хочешь, чтобы они поверили, — сказала Люсия с лукавой улыбкой. Белла поначалу сопротивлялась. Идея полагаться на чье-то опьянение, а затем, возможно, лгать им, не пришлась ей по душе. — Было бы слишком большой проблемой выпить со мной хотя бы один бокал? — спросила Белла сейчас, ее голос был мягким, но настойчивым. Несмотря на свои сомнения, она последовала совету Люсии. Статус Люсии как вершины светского мира придавал вес ее словам. Более того, ее личный опыт придавал ее советам неоспоримое доверие. — Я пережила нечто подобное, — сказала Люсия, делясь своей историей. — Это было значимо, даже если другой человек поначалу ничего не помнил. Этого было достаточно, чтобы Белла преодолела свое нежелание и мягко, но твердо попросила Кайла об участии. Кайл на мгновение отвел взгляд, явно разрываясь. Но когда серьезные глаза Беллы остались прикованы к нему, его решимость пошатнулась, и он наконец слегка кивнул. Лицо Беллы просияло, когда она налила виски в его бокал; лед тихо звякнул, когда янтарная жидкость наполнила чашу. Кайл наблюдал за процессом со смесью ужаса и смирения. — …Спасибо, — пробормотал он, его голос был низким и неубедительным. С решительным выражением лица он поднял бокал и глубоко вздохнул, прежде чем поднести его к губам. Глоток за глотком. Белла наблюдала, как Кайл осушил свой напиток, а затем, собравшись с духом, налила бокал себе. «…Фу, это ужасно», — подумала она, поморщившись, когда резкий, горький вкус ударил по языку. Крепость алкоголя заставила ее лицо непроизвольно скривиться. Тем не менее, она заставила себя допить напиток. В конце концов, она сама попросила Кайла присоединиться к ней, и было бы нечестно отступать. Крепко зажмурившись, она допила остатки виски, словно это было наказанием. Дзынь. Оба бокала вернулись на стол почти одновременно. Белла и Кайл посмотрели друг на друга, их выражения были странно решительными, словно они только что преодолели великое испытание. — …Хочешь еще? — нерешительно предложила Белла. Кайл заметно отпрянул, но в конечном итоге кивнул. Он не мог заставить себя отказаться. Вечер продолжался в таком духе: каждый из них выпил по три бокала виски, прежде чем они перешли к реальной цели своей встречи. Однако, вопреки заверениям Люсии, никаких драматических откровений не последовало. Ни Кайл, ни Белла, казалось, не были сколько-нибудь сильно затронуты алкоголем, и никто из них не открылся в своих глубоких чувствах. Белла была озадачена и немного разочарована. Она сделала что-то не так? Алкоголь был недостаточно крепким? На следующий день Белла поняла, что именно имела в виду Люсия. ---------- Побочная история:Святые и маги — А?.. Белла крепко вцепилась в одеяло, её взгляд метался по незнакомой комнате. Потолок, окна, кровать — всё было чужим. Это не храм. Это само по себе шокировало, но куда больше её поразило присутствие кого-то ещё в постели. «Что произошло вчера вечером?» Взлохмаченные синие волосы на подушке не оставляли сомнений в личности этого человека. Кайл. Лорд Магической башни. Он всё ещё спал, глаза закрыты, словно погружённый в глубокий сон. «Я ничего не помню». Может, дело в трёх бокалах алкоголя подряд, которые она выпила впервые? Или напиток оказался слишком крепким для её неопытного организма? Белла в досаде прикусила нижнюю губу, осознав, что воспоминания обрываются на моменте с выпивкой. «Я что-то натворила?..» Она не вернулась в храм, а значит, там наверняка подняли шум из-за её исчезновения. В Магической башне, вероятно, то же самое. А потом неизбежные последствия в высшем свете. От этой мысли желудок скрутило. Молодые, не состоящие в браке мужчина и женщина в одной комнате? Слухи разлетятся мгновенно, и они будут жестокими. Среди дворян внешнее было важнее реальности. Скандал: Святая и замкнутый Лорд Магической башни — оба простолюдины по происхождению — нарушают общественные нормы. Это подпитает бесконечные сплетни. — Что же мне теперь делать... — пробормотала Белла, вздыхая в отчаянии. Словно по команде, ресницы Кайла дрогнули, и он медленно открыл глаза. Сонный синий взгляд бесцельно блуждал, прежде чем остановиться на Белле. — А-а... Святая! Кайл резко сел, голос дрожал, пока он пытался собрать воедино осколки памяти. Он помнил только смех Беллы вчера вечером: — Вы совершенно пьяны, Лорд Башни. От этого воспоминания его лицо побледнело от ужаса. «Вот почему я не пью». Кайл всегда избегал алкоголя не просто так. Он был невероятно слаб к нему: одного бокала хватало, чтобы захмелеть, двух — чтобы память затуманилась, а три... ну, три превращали его в полный беспорядок. Он терял контроль над телом, а иногда — что было хуже — над языком. Он поклялся больше никогда не пить после первого катастрофического знакомства с алкоголем. Но вчера вечером он поддался просьбе Беллы. Он не смог отказать её искренней мольбе. Но он не ожидал, что проснется вот так. «Что, черт возьми, я сказал или сделал, чтобы оказаться здесь?» Кайл издал долгий, тяжелый вздох, проводя руками по лицу. Разум лихорадочно перебирал худшие сценарии, а неспособность вспомнить происходящее делала всё только страшнее. Он оглядел незнакомую комнату — вероятно, гостиница — и не мог избавиться от ощущения, что совершил нечто непоправимое. — Простите, — выпалил Кайл, зажмурившись от раскаяния. — Я тоже прошу прощения, — одновременно произнесла Белла. Эта непреднамеренная гармония заставила их обоих удивленно моргнуть. Их взгляды встретились на мгновение, прежде чем они быстро отвели глаза, заливаясь краской. — З-за что вы извиняетесь, Святая? Конечно, это я перешел черту, — заикаясь, проговорил Кайл, его слова были сбивчивыми и сумбурными. — Нет, это я настояла на выпивке. Это моя ответственность, — возразила Белла. Никто из них не мог заставить себя снова посмотреть друг другу в глаза. Взъерошенный вид Беллы, хотя она была полностью одета, намекал на хаос прошлой ночи. Тем временем Кайл был даже без рубашки, его бледный, подтянутый торс был выставлен напоказ — зрелище, которое только усиливало неловкость. — Я возьму на себя ответственность, — внезапно решительно сказала Белла. Кайл, пораженный этим заявлением, повернул голову к ней. — Ответственность? — повторил он, и в его широко распахнутых синих глазах читалось замешательство. — Да, я возьму на себя ответственность за вас, Лорд Башни, — решительно заявила Белла. — Вы будете встречаться со мной? Давайте начнем отношения. — ...Прошу прощения? Запоздалая реакция Кайла была полна шока и неверия. Его глаза дрожали, словно он не был уверен, правильно ли расслышал её. — Давайте будем вместе. Что скажете? — спросила Белла, склоняясь к своему смелому решению встретить ситуацию лицом к лицу. Кайл инстинктивно отпрянул, отступая к краю кровати, точно так же, как во время их предыдущего разговора в его кабинете. — Я-я... э-э... Совершенно не готовый к такому, Кайл начал запинаться, его уши окрасились в ярко-красный цвет. В отчаянии он оглядел комнату, словно ища путь к отступлению. — Не убегайте, — твердо сказала Белла, хватая его за запястье, прежде чем он успел улизнуть. От этого прикосновения Кайл вздрогнул, всё его тело напряглось, а взгляд дико метался по сторонам. — Что-то произошло, поэтому я возьму на себя ответственность. Это по большей части моя вина, так что вам не о чем беспокоиться, — продолжала Белла с непоколебимой решимостью. — Дело не в беспокойстве, просто... — Кайл замолчал, пытаясь осмыслить логику Беллы. Почему казалось, что всё выходит из-под его контроля? И почему её прикосновение, её слова, само её присутствие мешали ему ясно мыслить? Было естественно думать, что в таких ситуациях люди обычно извиняются и притворяются, что ничего не было, чтобы замести всё под ковер. «Почему Святая такая смелая?..» — озадаченно подумал Кайл. Они оба занимали положения, в которых могли многое потерять. Одно только раскрытие того, что они провели ночь вместе в гостинице, вызвало бы язвительные слухи. Хотя Кайла, которого мало волновали сплетни, это могло не затронуть, для Беллы, которая только вошла в высшее общество, всё было иначе. И всё же она здесь, предлагает оформить отношения с Лордом Башни. Кайл не мог этого понять. Неизбежность порочных слухов казалась очевидной — сплетни о простолюдинах, преследующих друг друга до своего «соответствующего уровня», как сказали бы дворяне, сочащиеся снисходительностью. Конечно, было бы лучше скрыть инцидент и притвориться, что его никогда не было. Но Беллу это, похоже, совершенно не волновало. Всплыли воспоминания о прошлой ночи, принося с собой обрывки их разговора. — Святая, вы когда-нибудь любили кого-то раньше? — Хм, если вы имеете в виду прошедшее время, то нет. — Понимаю... Я тоже. — Значит, это ваша первая любовь? — Прошу прощения? — О, ничего. Первая любовь звучит романтично, не так ли? Кайл внутренне съежился, вспоминая эти слова. Он поднял тему любви из ниоткуда, а Белла без усилий превратила это в причудливую дискуссию. — Лорд Башни, что вы думаете, когда видите меня? — Когда я вижу вас?.. — Да, когда вы видите меня. — ...Я думаю, вы ослепительны. Алкоголь развязывал языки, и прошлая ночь не стала исключением. — Вы сияющий человек. С того момента, как я впервые увидела вас, я так подумала. Добрый и ослепительный. Вспоминая, как он излил своё сердце, Кайл беззвучно закричал. «О чём, черт возьми, я думал?..» Его лицо побледнело от стыда, а Белла наклонилась ближе, пользуясь его отвлеченностью. — Что с этим лицом?.. Вы что-то вспомнили из прошлой ночи? — спросила она, её лицо теперь было в нескольких дюймах от его. Испугавшись её близости, Кайл инстинктивно дернулся назад, из-за чего потерял равновесие и повалился на пол. К несчастью, Белла, всё ещё державшая его за запястье, последовала за ним, приземлившись сверху. Их неловкое положение было достаточно двусмысленным, чтобы заставить любого обернуться. С Беллой, оказавшейся поверх Кайла, это выглядело так, будто она прижала его к полу. Белла моргнула, осознав их затруднительное положение, прежде чем опереться руками по обе стороны от головы Кайла, загоняя его в ловушку. — Ну, раз уж мы уже в таком положении, — сказала она ровным голосом, — почему бы вам не рассказать мне, что произошло? Я ничего не помню. — Я... то есть... — заикался Кайл, не в силах встретиться с ней взглядом. — Вы планируете держать всё в секрете? Это нечестно, — поддразнила Белла, её тон был легким, но настойчивым. — ...Нет, конечно, нет, — наконец уступил Кайл. Его голос был едва слышен. — Я помню, что сказал вчера вечером. Лицо Кайла теперь было пунцовым, его смущение усугублялось их компрометирующим положением. Он мог догадаться, что произошло, судя по их взъерошенному виду, и от этой мысли ему хотелось провалиться сквозь землю. — Расскажите. Мне любопытно, — настаивала Белла, опуская лицо так, что их губы оказались в нескольких дюймах друг от друга. Кайл зажмурился, его мысли путались. Воспоминания о прошлой ночи снова нахлынули. — Лорд Башни, вы знали? Вы мне тоже нравитесь. — Ну как? Дадите мне шанс? Он вспомнил, как после ужина они бродили по шумному ночному рынку вместе, отослав рыцарей храма. Опьяненные и неспособные идти нормально, они оказались в гостинице. А потом он сделал нечто непростительное. — Лорд Башни, вы прекрасный человек, — сказала Белла, улыбаясь и обвивая его руками после того, как они привели себя в порядок. Её пьяное состояние сделало её смелой. — Вы прекрасны, добры, и вы тот, кого я обожаю. Она несколько раз повторила свои чувства, и Кайл, захваченный моментом, поцеловал её. Не просто поцелуй — поцелуй, наполненный сдерживаемыми эмоциями, словно он проглатывал её признания целиком. Когда Белла не оттолкнула его, поцелуй естественно перешел к следующему шагу, и оба они без колебаний отдались моменту. — Скажите мне, — прошептала она, их дыхание смешивалось. — Я вам нравлюсь? Кайл взял её руку и положил себе на шею, отвечая: — Думаю, да. — Будьте уверены, — настаивала она, её голос был настойчив. — Когда я вижу вас, моё сердце бешено колотится, — признался он. — Я с нетерпением жду встреч с вами. Я даже жду ваших неожиданных визитов. — По-моему, это звучит как любовь, — пробормотала Белла, и Кайл наконец признал это. — Должно быть, так и есть. А затем, в тишине ночи, Кайл снова и снова шептал, что любит её, точно так же, как Белла неоднократно признавалась ему в своих чувствах. ---------- Побочная История:Святые и маги — Я сказал, что люблю тебя, — признался Кайл, и голос его звучал тихо, но твердо. Глаза Беллы расширились от неожиданного признания. Кайл, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, встретился с ней взглядом и повторил: — Ты призналась, что я тебе нравлюсь, а я ответил, что люблю тебя в ответ. — …О. Услышав о своем забытом признании, Белла удивленно заморгала. — Я полюбил тебя с того самого момента, как впервые увидел, — продолжил Кайл, его голос был тихим, но уверенным. — И когда же это было? — спросила Белла, пытаясь сохранить самообладание, несмотря на бешено бьющееся сердце. От ответа Кайла зависело всё. Если под «первым моментом» он имел в виду время, когда в её теле находился другой человек, это означало бы, что он влюбился в кого-то другого, а не в неё. — После того, как та личность покинула твое тело, и ты полностью вернулась к себе, — пояснил Кайл. Облегчение нахлынуло на Беллу, и на её лице расплылась улыбка. — Хотя мы ведь встречались и раньше, верно? — поддразнила она, вспоминая хаотичную встречу во время церемонии помолвки Оуэна и Люсии. Кайл кивнул: — Встречались, но я был слишком рассеян, чтобы думать о чём-то другом. — Понимаю. Я и сама была в смятении, — со смешком ответила Белла. Когда их смех стих, Белла подалась вперед и коснулась губ Кайла коротким, но нежным поцелуем. — Давай встречаться, — уверенно произнесла она. Кайл, почувствовав её непоколебимую решимость, потянулся к ней и притянул ближе, заставляя её полностью упасть в свои объятия. А затем он снова поцеловал её, вкладывая в объятия всю свою нежность. Когда они наконец отстранились, он тихо прошептал: — Неси за меня ответственность. А я буду нести за тебя. Новости о том, что Кайл и Белла стали парой, разнеслись по империи с невероятной скоростью, достигнув самых отдаленных уголков. Белла ожидала сплетен в светских кругах, но никак не предполагала, что её личная жизнь вызовет интерес у всей империи. — Ну, ты ведь Святая, — с кривой усмешкой пояснила Эмили Уотсон, известная художница и глава виконтства Уотсон. — А твой партнер — Лорд Магической башни. Связь между Эмили и Люсией зародилась, когда Эмили получила заказ на портреты Люсии и Оуэна. Этот проект стал началом долгой дружбы. Причина, по которой их связь сохранилась, была проста: Люсия обожала всё прекрасное, а Эмили обладала талантом запечатлеть эту красоту на холсте. Хотя Эмили была мастером портретной живописи, её независимые работы обладали особым шармом, который покорял аудиторию. Люсия, посетив выставку работ Эмили, была настолько очарована, что выразила желание приобрести картины и поддержать художницу. С того момента их отношения расцвели. Эмили, хотя и не особо любила писать людей, с удовольствием запечатлевала облик Люсии из-за её яркой и элегантной внешности. Это взаимное восхищение быстро переросло в близкую дружбу. Изначально их отношения были отношениями покровителя и художника. Однако со временем они стали доверенными подругами. Белла вошла в их круг после того, как сблизилась с Люсией. Люсия, почувствовав, что Белла и Эмили отлично поладят, устроила им встречу. Её интуиция оказалась верна. Добрая, теплая натура Беллы легко нашла отклик у Эмили, и между ними быстро завязалась искренняя дружба. Белла восхищалась картинами Эмили и высоко ценила саму художницу. По мере того как связь между Беллой и Эмили крепла, трио стало часто встречаться, превратившись в известную группу в высшем обществе. Эти три женщины вместе были столь же заметны и влиятельны, как Оуэн и Кайл в своих кругах. Люсия Вердун, герцогиня Вердун и самая влиятельная фигура в высшем обществе; Белла Тейлор, Святая с непревзойденной божественной силой, появившаяся впервые за два столетия; и Эмили Уотсон, самая прославленная художница империи — каждая из них обладала значительным весом в империи. Вместе они представляли собой грозную силу. *** — И всё же любовь — это совершенно другое дело, — сказала Белла с неуверенным выражением лица. Она осознавала важность своей роли как Святой, особенно как той, кто рождается раз в два столетия. Но ей было трудно понять, какое отношение это имеет к её личным отношениям. — Люди проще, чем ты думаешь, — ответила Люсия с понимающей улыбкой. — Они смешивают всё в кучу. Они просто такие. — Они правда думают, что любовь заставляет людей терять рассудок? — спросила Белла, нахмурившись. Она помнила, как теряла самоконтроль после того, как выпила лишнего, но с тех пор была абсолютно рациональна. — Не всегда, — голос Люсии был полон веселья. — Но полно глупцов, которые ведут себя так, будто это правда. Эмили поправила очки и покачала головой, заметив, как Белла погрузилась в раздумья. — Некоторые используют любовь как оправдание для своих проступков. Они уклоняются от ответственности, ведут себя безрассудно, а потом валят всё на любовь. Она говорила прямо, приводя примеры, начиная от собственных родителей и заканчивая скандалами, которые гремели в светском обществе. Хотя Белла и Кайл не вписывались в категорию тех, кто стал бы действовать безответственно под прикрытием любви, Эмили озвучила другое опасение. — Люди на самом деле боятся того, что произойдет, если вы расстанетесь. Гармония между Храмом и Магической башней может рухнуть, и последствия могут задеть невинных людей. Хотя отношения Беллы и Кайла смягчили историческую напряженность между их фракциями, эти связи были хрупкими. Разрыв мог легко разжечь старую вражду, втянув в неё других. Хотя Эмили и Люсия прагматично обсуждали эти опасения, обе они согласились в одном: отношения Беллы и Кайла вряд ли пойдут по такому разрушительному пути. — Они слишком преданы друг другу для этого, — с улыбкой заметила Люсия. Кайл и Белла разделяли связь, которая была столь же искренней, сколь и глубокой. Даже если бы их отношения столкнулись с препятствиями, оба были слишком добросовестны, чтобы позволить личным проблемам повлиять на их обязанности. — Герцогиня, прибыл Герцог. — Святая, прибыл Лорд Магической башни. Голоса рыцаря из дома Вердун и храмового рыцаря прервали их беседу. Похоже, их время вместе подошло к концу. Снаружи оранжереи Белла заметила Кайла и тут же побежала к нему, её платье волочилось следом. Она бросилась в его объятия, и Кайл поймал её без колебаний. — Ты долго ждал? — спросила Белла, её голос звучал радостно. — Нет, я только пришел, — спокойно ответил Кайл, словно привыкший к её энтузиазму. Неподалеку Оуэн тихо наблюдал за Люсией. Она повернулась к нему со слабой улыбкой, когда их взгляды встретились. — Ты снова был с Лордом Магической башни? — спросила она. — Да, точно так же, как ты была со своими подругами, — плавно ответил Оуэн. — Сегодня снова в Магическую башню? — Нет, мы направляемся в поместье Вердун. Пока они обменивались легкими репликами, их руки естественно переплелись — проявление изящной привязанности. Кайл и Белла, заметив их взаимодействие, остановились, чтобы понаблюдать. Кайл выглядел слегка раздраженным дотошным соблюдением светского этикета, в то время как широко раскрытые глаза Беллы ясно выражали её эмоции. Искренность выражения лица Беллы вызвала слабую улыбку на лицах Оуэна и Люсии. — Скоро увидимся, — сказал Оуэн, прерывая момент небрежным прощанием. Кайл кивнул в знак согласия, его выражение лица было расслабленным. Когда Оуэн и Люсия повернулись, чтобы уйти, Белла окликнула их, её голос звенел от тепла. — Увидимся на банкете! Люсия тихо усмехнулась и ответила: — Да, увидимся там. Проводив взглядом Кайла и Беллу, садящихся в карету, Люсия и Оуэн вошли в свою. Когда карета тронулась, Люсия выглянула в окно и произнесла с веселой ноткой: — Никогда не думала, что мы станем такими близкими. Белла действительно замечательный человек. — Кажется, у вас хорошие отношения, — заметил Оуэн. Люсия кивнула: — Она обожает меня, знаешь ли. Эмили тоже. Оуэн приподнял бровь, в его глазах блеснул озорной огонек. — Обожает тебя? — Платонически, — с ухмылкой уточнила Люсия. — Ты ревнуешь? — Возможно, немного. Люсия рассмеялась, поддаваясь легкому подшучиванию. Их карета наполнилась мягким смехом — звуком, полным тепла и счастья, пока они вместе направлялись домой. ---------- Побочная История:Долго и счастливо Люсия помнила это отчетливо. Не только их первую ночь, но и следующий раз — как Оуэн начинал действовать, только когда она активно его подбадривала. Он был человеком твердых принципов, тем, кто строго придерживался дворянских обычаев. Было ли дело в этом? Люсия естественным образом предполагала, что их супружеская жизнь будет развиваться по схожему сценарию. По крайней мере, она «так думала». — Оуэн. Люсия подняла взгляд на Оуэна, который без усилий прижал её к дивану. — Ты разве не работал? — ...Работал, — признался он без колебаний, ведь он никогда не умел лгать ей. Люсия положила руки ему на плечи, её выражение лица было противоречивым. — Разве тебе не следует закончить работу? — Позже. — Но у меня тоже есть дела. — Хм... Мужчина, который без колебаний откладывал собственные дела, теперь выглядел искренне обеспокоенным. Хотя для него было нормально откладывать свои задачи, поскольку он мог вынести последствия, обязанности Люсии, казалось, весили иначе. Даже это небольшое проявление заботы заставило её улыбнуться с легкой покорностью. — Что ж, я тоже не против. Это может подождать. — ...Ты уверена? — Мм. Это не срочно. Как хозяйка герцогского поместья Вердун, Люсия обрела гору обязанностей, которые пришли вместе с её положением. Ей потребовалось время, чтобы приспособиться, но к настоящему моменту она привыкла к нагрузке. Откладывать дела на потом уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Как только она дала свое полное согласие, Оуэн склонил голову к ней. Его губы разомкнулись, перехватывая дыхание Люсии. Она ответила на поцелуй, обвив руками его шею. Хотя диван в кабинете был не самым удобным местом для того, чтобы прилечь, она забыла об этой детали, растворяясь в поцелуе. В кабинете, залитом полуденным солнцем, они разделили этот затянувшийся момент. Диван был слишком мал, чтобы лежать на нем с комфортом, но их поцелуй был всем чем угодно, только не коротким. — ...Ты стал довольно настойчив, Оуэн. Люсия перевела дыхание только после того, как Оуэн наконец отстранился. Мужчины, который краснел от малейшего поцелуя или прикосновения, больше не было. Теперь Оуэн держался со спокойной уверенностью, которая вызывала у неё легкую тоску. Её слова, произнесенные как беззаботная жалоба, заставили Оуэна быстро поцеловать её в лоб, прежде чем отстраниться. — Это потому, что я влюбился в тебя еще сильнее. Он говорил сладко, словно это было самым естественным делом в мире, в то время как его рука легла ей на талию. Намерение, стоявшее за этим небрежным движением, было ясно. Люсия тихо рассмеялась, её рука соскользнула с его шеи. Точно так же, как сделал Оуэн, она потянулась, чтобы ухватиться за его галстук. Ослабив аккуратно завязанный узел и расстегнув первую пуговицу, она наконец добилась от него реакции. Когда несколько пуговиц расстегнулись с тихим щелчком, кончики его ушей покраснели. — Это ты первая меня повалила. Находя его неловкое поведение очаровательным, Люсия поддразнила его, её тон был игривым, когда она прижала палец к его губам. Когда он нежно прикусил её палец губами, она не смогла сдержать тихого смеха. — Сама виновата, что выглядишь сегодня так прекрасно. Оуэн отпустил её палец, добавив оправдание, словно запоздалую мысль. Это было не совсем неправдой. Люсия всегда была ошеломляющей, но сегодня она выделялась даже больше, чем обычно. На ней было смелое красное платье, такое же яркое, как её огненно-рыжие волосы. Его дерзкий крой делал его более подходящим для грандиозной вечеринки, и оно не раз привлекало внимание Оуэна в течение дня. — А ты умеешь говорить красивые слова. Улыбаясь так же ярко, как её платье, Люсия выпрямилась и наклонилась ближе, чтобы прошептать ему на ухо: — Давай перейдем в спальню. Если они продолжат в кабинете, последствия, несомненно, станут головной болью. Оуэн кивнул без возражений и без усилий подхватил её на руки. Как они делали и раньше, они вместе направились в спальню. *** Время летело незаметно. Поскольку никаких крупных событий не нарушало их будни, мирная монотонность заставляла дни проходить еще быстрее. В отличие от насыщенного событиями года, который они пережили ранее, прошедший год был гладким и спокойным. Прежде чем они успели опомниться, наступила еще одна весна. В один из апрельских дней тихо приблизилась их первая годовщина свадьбы. Они потратили немало времени на разговоры и раздумья. Как лучше всего отпраздновать? Куда им стоит отправиться? После долгих размышлений они наконец пришли к удовлетворительному выводу. — Прошло много времени с тех пор, как мы были здесь. В день их первой годовщины свадьбы Оуэн и Люсия отправились в путь. Их пунктом назначения был Оушен, место с прекрасным океаном, где они уже бывали раньше. — Похоже на то, — согласился Оуэн. Свежий весенний бриз ерошил их волосы, пролетая мимо и принося с собой смешанные ароматы весны и соленого морского воздуха. Они прогулялись по песчаному пляжу, прежде чем сесть на лошадей — белую кобылу Люсии, Лину, и скакуна Оуэна, Билла. — Лина, я снова рассчитываю на тебя сегодня, — прошептала Люсия своей лошади, прежде чем отправиться в путь ровным шагом; её навыки верховой езды теперь заметно улучшились. Оуэн следовал за ней в расслабленном темпе, его взгляд неотрывно следил за Люсией. Белая кобыла и черный конь скакали вдоль береговой линии, сохраняя небольшую дистанцию между собой. Когда морской бриз проносился мимо, рыжие волосы Люсии танцевали на ветру. Наблюдая за ней сзади, Оуэн ощутил обновленное чувство покоя в своей, в остальном, обычной жизни. В последнее время Оуэн часто ловил себя на том, что видит сны. Возможно, это был тревожный побочный эффект длительного спокойствия, своего рода нелепая тревога, рожденная из тишины. Сны, где всё казалось настолько мирным, что это выглядело нереальным, словно всё могло разрушиться в любой момент. «Оуэн» уже давно стал синонимом его самого, но воспоминания о жизни в качестве «Чон У-хёна» оставались яркими. Эта двойственность время от времени приносила сны — воспоминания о времени на Земле или кошмарные видения того, как всё рассыпается в ничто. Иногда ему снилось, что всё это — лишь плод его воображения, своего рода жестокий кошмар. Несмотря на знание, что это нереально, тревожная ясность тех снов не отпускала его. В такие моменты беспокойства Оуэн инстинктивно искал Люсию, прижимая её к себе и подтверждая реальность их общего тепла. Каждый раз, просыпаясь, он обнимал её и напоминал себе, что эта жизнь реальна, что она реальна. И с этим осознанием тревога таяла. Его часы бодрствования были мирными. Каждое утро он просыпался, чтобы видеть Люсию, прикасаться к ней и делить с ней свои дни. Их время вместе оставляло мало места для других мыслей, прочно привязывая его к этому миру. Даже когда они были с другими, моменты, которые они делили, укореняли его в реальности. — ...Оуэн? Голос Люсии вырвал его из задумчивости. Она остановилась впереди, развернув лошадь к нему. Натянув поводья Лины, она склонила голову, изучая его. Оуэн вернулся в реальность. — Ах... Я на мгновение погрузился в свои мысли. — О чем ты думал? — Ни о чем конкретном. — В это трудно поверить, учитывая, как часто ты в последнее время витаешь в облаках. Коротко вздохнув, Люсия направила Лину ближе к Оуэну. Управляя лошадью с легкостью, она подъехала к нему и мягко спросила: — Тебя что-то беспокоит? Оуэн заколебался. Правда была тем, чем он не мог полностью поделиться. Чтобы объяснить свои тревоги, ему пришлось бы раскрыть всё — как он был человеком из другого мира, как он пришел к тому, чтобы вселиться в это тело. Излишняя сложность всего этого заставляла его тщательно подбирать слова. — В последнее время мне снятся кошмары. — Кошмары? Какие? — Сны, где всё рушится... где реальность распадается. Люсия моргнула, переваривая его слова. Реальность, которая распадается — это означало потерять что-то драгоценное, что-то, что определяло его покой. — Я теряю это. Тот покой, который, как я думал, обрел. В голосе Оуэна звучала смесь пустоты и уязвимости. Люсия наблюдала за ним мгновение, прежде чем спешиться и подойти к нему. Протянув руку, она помогла ему спуститься с лошади. — Что для тебя значит покой? — тихо спросила она. — Жизнь с тобой, — ответил Оуэн, его честность была ничем не прикрыта. — Возможность оставаться на твоей стороне. Он описал свои сны — о потере той жизни, которую они построили, о жестокой мысли, что всё это может быть отнято у него, словно мимолетная иллюзия. — Вот что для меня покой, — заключил он. Для Оуэна оставаться в мире, где существовала Люсия, и жить рядом с ней было его желанием, его чудом. Мысль о потере этой чудесной реальности пугала его больше всего на свете. В последнее время его кошмары терзали его такими жестокими возможностями. — Ты боялся потерять меня? — спросила Люсия, её тон был легким, но пронизанным нежностью. Услышав её ответ, Оуэн встретился с ней взглядом, вздрогнув. Она улыбнулась, её взгляд был полон тепла. Её любимый муж, такой дорогой и драгоценный, носил в себе страх, который делал его ещё более милым. Временами ей казалось, что все его эмоции вращаются вокруг неё. Его любовь, его страхи — всё было сосредоточено на возможности потерять её. — Ты же знаешь, что этого никогда не случится, — прошептала Люсия, обхватив его лицо ладонями. Её изумрудные глаза встретились с его глубоким, темным взглядом, не отводя глаз. — Я тебя не отпущу. Куда бы ты ни попытался сбежать. — Как будто я когда-нибудь сбегу от тебя, — ответил Оуэн, его голос был твердым. — Тогда нет шансов, что мы расстанемся. Даже если ты возненавидишь меня, я слишком эгоистична, чтобы позволить тебе уйти, — сказала она, её тон был игривым, но слова — собственническими. В её словах сквозило колючее чувство одержимости, которое Оуэн не мог не находить притягательным. Люсия по-прежнему любила красивые вещи — захватывающие дух пейзажи, изысканные цветы, потрясающие картины, ослепительные драгоценности и элегантную одежду. Но она больше не стремилась коллекционировать их с одержимостью. В конце концов, у неё уже был кто-то прекраснее всего на свете. Мужчина, который был нежным, добрым и принадлежал только ей. Она никогда его не отпустит. Оуэн Вердун принадлежал ей и только ей. Никто — даже бог — не мог забрать его у неё. И если бы они посмели, она вернула бы его, чего бы это ни стоило. — Так что не волнуйся, Оуэн. Это просто сон. Я никогда не позволю тебе ускользнуть. Услышав её решительный голос, Оуэн медленно закрыл глаза. Заходящее солнце отбрасывало яркое багровое сияние, окрашивая небо и море в свои живые оттенки. Горизонт пылал красным, словно весь мир принадлежал солнцу. — Никогда не отпускай меня. Так я буду чувствовать себя спокойно, — пробормотал Оуэн, положив голову ей на плечо. Он чувствовал себя как небо и море в этот момент, поглощенный ярким светом заходящего солнца. Даже если бы он был полностью поглощен Люсией, подумал он, это было бы не так уж плохо. — Я люблю тебя, Люсия, — прошептал он. Купаясь в том же красном свете, Оуэн повторил свою ежедневную клятву любви. — Я люблю тебя, всегда. Люсия, глядя на него, освещенного солнечным светом, дала тот же ответ, что и всегда. Они инстинктивно знали, что это будет их истиной вечно. Они продолжат говорить о своей любви и слышать её в ответ, деля жизнь, которая казалась слишком короткой, чтобы вместить всю их привязанность. Даже когда придут дни сомнений, они будут шептать друг другу слова любви, развеивая страхи. И однажды они осознают простую истину. Бояться было нечего. Даже финал — это «обычное, простое долго и счастливо» — был чьей-то реальностью. ----------