Такаси ушёл на войну с космическими захватчиками ещё ребёнком — его позвал призыв. Спустя 3 года он возвращается домой, чтобы наконец исполнить то, о чём мечтал всё это время: жить как самый обычный старшеклассник.
— Но почему, чёрт возьми, это так трудно?! Почему мне вечно всё мешают?
[[image:/storage/reader-images/38abc9ae540d59bf4194c715ebc4148090dbb0a7.png]]
[[image:/storage/reader-images/4e6036cc5366bca5a5543131ca0b3cd47575ec1a.png]]
[[image:/storage/reader-images/eb9181abfb064ecd6c6b42ddb45b72d9fc1cdcc1.png]]
Ровно три года назад по всему миру вспыхивает война. Конфликт, охвативший каждый уголок земного шара, вызван вторжением пришельцев из глубин космоса. Ситуация, столь привычная для второсортных кинолент категории «Б», в реальности оказывается совершенно не смешной. Тянутся неописуемо кошмарные дни, и привычное существование превращается в бесконечный дурной сон.
Я не ведаю, отчего целью стала именно Земля и какие цели преследовал неприятель. Информация не доходит до таких рядовых бойцов, как мы, да и, по правде говоря, никто из нас даже не пытается разузнать причины. Всё равно изо дня в день мои товарищи гибнут один за другим, а мы лишь убиваем, убиваем и снова безжалостно истребляем инопланетных тварей. Посему нам хочется лишь убивать, ни о чём не раздумывая — таково общее мнение нас, не слишком обременённых интеллектом солдат.
Впрочем, после множества разнообразных событий армии удаётся полностью уничтожить захватчиков, и сегодня наступает день моего увольнения в запас. С того момента, как призвали на службу одновременно с поступлением в среднюю школу, проходит три года. Стоит оглянуться назад, и кажется, будто время пролетело в одно мгновение. Я не чувствую глубокой ностальгии, однако в груди всё же теснится некое необъяснимое чувство.
Вернувшись в Японию, лелею надежду снова пойти в школу. К счастью, до меня доходят слухи, что Япония не стала полем сражений, отчего восстанавливать там ничего не нужно и можно сразу вернуться к мирной жизни, но... гложет одно опасение. На протяжении последних трёх лет только и делал, что воевал. Уровень моих знаний наверняка катастрофически упал, оттого сумею ли я без проблем перевестись в старшую школу — вопрос открытый.
Пока погружаюсь в раздумья и испускаю тяжкий вздох от нахлынувшей тревоги, кто-то внезапно хлопает меня по спине.
— Хе-е-ей! Такаси-и, ты чем теперь планируешь заняться? — раздаётся девичий голос, звонкий, словно переливы колокольчика.
Я оборачиваюсь и вижу Натали: она стоит с весёлой улыбкой, завязав свои длинные, до самой талии, золотистые волосы в два хвоста, а её большие золотистые глаза, похожие на кошачьи, радостно искрятся. Эта девушка, чья улыбка напоминает дружелюбного котёнка — моя боевая соратница с самого вступления в армию. Ввиду того что мы ровесники, коих здесь немного, и она владеет японским языком, во время передышек между боями мы часто валяли дурака вместе с Шелли.
Натали улыбается довольно мило, но натура у неё, честно говоря, весьма жуткая. Мне не раз доводилось видеть её в бою, и она расправляется с врагами настолько свирепо, превращая их в кровавое месиво, что невольно начинаешь сочувствовать противнику. Доходило до того, что враги, завидев её силуэт, пускаются наутёк со всех ног.
«Вот уж воистину, на что только она способна.»
— Собираюсь вернуться на родину. А ты, Натали?
— Ой, да послушай же! Мой родной город полностью стёрт с лица земли, так-то мне и идти больше некуда. Разве это не печально? Ну скажи, я ведь очень несчастная, да-а? — девушка нарочито бросает на меня косые взгляды. Когда у неё такое выражение лица, она в большинстве случаев не говорит ничего путного.
— Говори уже прямо, чего ты хочешь.
— Хе-хе-хе. В общем, тут подумала, а не взять ли тебе и меня с собой в Японию? Давай жить вместе! — и следом бросает томный взгляд из-под ресниц, расплываясь в липкой улыбке.
Зная её истинную сущность, совершенно не нахожу подобные ужимки милыми.
— Тебя же только что Портман приглашал. Не хочешь пойти к нему? Тот парень ведь сказочно богат.
— Не говори таких грустных вещей! Мне вовсе не люб он и его богатство, а хочется быть рядом с сильным, способным постоять за себя мужчиной. Как ты, Такаси!
— С сильным, значит...
«Полагаю, я определённо слабее тебя. Если тебе нужен сильный мужчина, то лучше присмотрись к гориллам, а адрес хорошего зоопарка подсказать.» — проглотив колкий ответ на её реплику, лишь тихо бормочу, что ничего не поделаешь.
— Раз уж ты, Натали просишь, не могу отказать... Ты ведь столько раз меня выручала.
— Вот именно! Будь добр к своей спасительнице!
— Сразу предупреждаю: расходы на жизнь делим пополам. Плати исправно.
— Само собой! У-хе-хе-хе, как же предвкушаю наше будущее!
Натали пускается в радостный пляс, издавая восторженные смешки. Ты ведь даже окончанию войны так сильно не радовалась. Провожая её взглядом, размышляю о грядущем. Для начала нужно добраться до родных минат и зайти в отчий дом.
«Хорошо бы, если бы меня там уже не считали покойником.»
1
Вернувшись в казарму и собирая вещи, начинаю испытывать некоторое беспокойство.
«Действительно ли можно вот так просто уйти? Всё-таки прибыл сюда по призыву. Будет скверно, если по возвращении домой кто-то решит, будто дезертировал с поля боя. Нам ведь твердили, что бегство перед лицом врага карается смертью. С другой стороны, существует ли вообще такая вещь, как процедура увольнения из запаса? Насколько мне известно, обычно военная служба подразумевает контракт между армией и солдатом, и уйти можно лишь по истечении его срока. Увольнение раньше времени возможно разве что из-за ранения или болезни, когда боец больше не может самостоятельно двигаться или обслуживать себя. Сия договорённость с армией крайне серьёзна, потому без веских причин уйти не так-то просто. Конечно, прибыл сюда не добровольцем, а по призыву, отчего, думаю, эти правила ко мне не относятся, однако на деле мало что в этом смыслю. Изо дня в день был слишком занят выживанием, чтобы иметь возможность расспрашивать о том, что будет после, или раздумывать над этим. И как же мне поступить?»
Я решаю поинтересоваться мнением боевой подруги, которая уже закончила сборы и беззаботно валяется рядом на кровати.
— Послушай, Натали. Если уеду вот так, ни слова не сказав, как думаешь, возникнут проблемы?
— Хм-м... Полагаю, поднимется нешуточный шум. Все станут искать тебя, рыща повсюду с налитыми кровью глазами.
— И то верно...
— Но знаешь, не забивай себе голову. Тут полно народу, который сваливает самовольно.
— Нет, так нельзя...
«Ну и легкомысленная же ты. Да и все вокруг слишком уж беспечны.»
— Пожалуй, стоит всё же сообщить главнокомандующей, что я увольняюсь.
— Я бы на твоём месте не советовала так поступать. Зная её, как только закинешься об уходе, приложит все силы, чтобы тебя остановить.
— Ну... У неё есть свои обязанности, поэтому её попытки помешать понятны, но давай всё же попробуем её убедить и добиться увольнения.
В конце концов, главнокомандующая не такой уж плохой человек, так что, если искренне попросить, она наверняка позволит уйти в запас. Тем более война-то закончилась. Наверное.
— Ладно, если она станет слишком много болтать, сама её убежу вместо тебя, Такси. По мне, может и не скажешь, но в убеждениях я собаку съела.
— Прекращай дурачиться, зна я твои методы «убеждения»: грубая сила в бой и авось сработает. Именно из-за подобных выходок тебя все до смерти боятся.
— У-фу-фу. Такаси так хорошо меня знает! За это я тебя и люблю. — хихикая, Натали обхватывает за шею.
«Она не упускает ни единого шанса прикоснуться ко мне. Видимо, ей слишком не хватает человеческого тепла.»
— Лучше пойдём скорее к главнокомандующей. Нет смысла вечно болтать здесь.
— А давай ради такого дела напишем прощальное письмо об увольнении? Раз уж на то пошло.
— Письмо об увольнении? Это ещё зачем?
— Ну, что-то вроде заявления об отставке. Точно не знаю, но Шелли как-то говорила, что, когда откуда-то уходишь, лучше написать подобную бумагу.
— Хм-м...
«Значит, составить прошение об увольнении, в котором будет изложена моя воля. Пожалуй, это действительно лучше, чем идти в штаб с пустыми руками. Получателю наверняка будет приятно, что чувства облечены в письменную форму. Для Натали это на редкость здравая идея.»
— А что, неплохо. Хлопот немного, так что давай сделаем это письмо.
— И-и-ия-а! Тогда бегом в лавку за всем необходимым!
Развевая свои длинные золотистые хвосты, Натали радостно срывается с места. Я бросаюсь вслед за ней, стараясь не отставать.
2
— Хм-м-м, выберу-ка вот этот прелестный конверт и сию очаровательную бумагу для писем. Ой, и эта кисть-ручка тоже такая миленькая!
— Погоди, Натали... Посмотри на ценник. Одна эта бумага стоит триста долларов...
— Э? А-а... Снова цены задрали.
— Не слишком ли дорого? Цены взлетели чуть ли не в сто раз по сравнению с мирным временем.
Добравшись до лавки, мы застываем в изумлении от столь беззастенчивого грабежа. Пусть это и передовая, но такая стоимость — явный перебор. Триста долларов за какую-то бумагу — просто уму не постижимо.
— Слушай... нет ли бумаги подешевле? Я не готов выкладывать три сотни за это.
— Мм... Дешёвая бумага... Интересно, есть ли такая...
— Да мне уже всё равно, пусть будет хоть бумага для оригами, хоть листы из тетради, лишь бы подешевле. Мы используем её вместо этой.
Вернув выбранные товары на полку, мы с Натали принимаемся обыскивать другие стеллажи. Пока мы роемся в поисках хоть чего-то бюджетного, к нам в спешке подбегает женщина, стоявшая за кассой. Замерев передо мной, она звонко выкрикивает:
— Ой! Простите! Неужели передо мной сам младший лейтенант Сибудзаки?!
— А?
Девушка, выглядящая крайне напряжённой, застывает в каменном приветствии. Удивительно встретить человека, который решается заговорить со мной, когда рядом находится Натали...
— Э-э-эм... А вы...
— Я! Дейзи Ривз, бывший боец третьего сухопутного подразделения Объединённого спецкомандования! До прошлого месяца была на передовой, но теперь по ряду причин тружусь в этой лавке!
— Дейзи Ривз... А, та самая, которую перевели полгода назад...
— Д-да! О боги, какая же честь снизошла на меня: сам младший лейтенант Сибудзаки помнит о моём существовании! — несмотря на свой строгий и холодный облик, Дейзи произносит это дрожащим от восторга голосом. Она вытягивается в струнку так сильно, как только возможно, демонстрируя идеальное воинское приветствие.
«Эта особа явно на взводе. Я ведь моложе неё, могла бы вести себя и попроще.»
— Третье сухопутное подразделение — это ведь бойцы Фэй Луна? — решаю проявить дружелюбие. — Благодарю за помощь в той великой битве.
— Что вы, это мы должны вас благодарить! Ваши слова — слишком большая честь для меня!
— Ну что ты, второе подразделение под началом Натали всегда действовало в полном хаосе, поэтому твоя помощь и людей из третьего подразделения, что четко выполняли приказали, сохраняли порядок и дисциплину, сильно выручали тогда. Без вас пришлось бы тяжко, право слово.
— О-о-ох... я на седьмом небе от счастья, из-за ваших слов...
— Слышь, Такаси, не смей под шумок меня поливать грязью. А вот ведь зацелую так, что дух испустишь, ты понял?! — Натали ворчит и слегка толкает в бок.
Никого я не поливаю грязью, лишь констатирую факты: ты и впрямь творила чёрт-те что. Тебе приказывают держать строй, а ты в одиночку несёшься напролом.»
В ответ я тоже толкаю Натали в бок. Пока мы так шутливо перепихиваемся...
— Младший лейтенант Сибудзаки! — ... девушка по имени Дейзи выкрикивает ещё громче. — Прошу прощения, что прерываю ваши нежности! Не уделите ли мне всего две минуты?!
— А? Две минуты?
— Огромное вам спасибо за всё! — с этими словами внезапно отвешивает глубокий поклон. Она сгибается чуть ли не под прямым углом.
«Что это с ней вдруг? Что случилось?» —
— На самом деле ещё год назад работала в приюте в соседней стране! — прерывая мое замешательство от столь внезапной благодарности, принимается говорить, словно исповедуясь. — Там всех поголовно призывали в армию, и о правах человека никто и не слышал, но я всё равно продолжала там трудиться!
— Э? Мм... Вот как? Да ты подними голову, а...
— Я мечтала о мире и воспитывала детей, оставшихся сиротами из-за войны! Играла с ними, говорила о будущем... О многом... — голос девушки начинает дрожать, разноятся всхлипы. Моё первое впечатление о ней как о стойкой и холодной особе стремительно рушится. С трудом сдерживая рыдания, девица в отчаянии подбирает слова. — К-как подумаю... что этим детям... б-больше не придётся идти на войну... ик... что мне больше не придётся выслушивать отчёты об их гибели... гх... знала, что беспокоить вас в присутствии командира Натали опасно, но... просто обязана была вас поблагодарить...
— Ну... э-э-эм...
— С-спасибо вам... всхлип... за то, что закончили войну... с-спасибо-о-о... а-а-а-а... у-у-у-у...
На пол у её ног одна за другой падают капли. С каждым её всхлипом лужица у ног всё сильнее разрастается. На лавку-вымогательницу опускается непередаваемо тягостная атмосфера.
«Ну и ситуация... чувствую себя крайне неловко.»
— Натали, уходим. Мне в такой обстановке тяжеловато находиться.
— А как же дешёвая бумага?
— Бери любую, какая попадётся. Плевать на цену.
— Хм-м... Ладно-ладно.
«Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь твердолобый офицер увидел это и чего доброго заподозрил неладное.»
Бросив тихо плачущей Дейзи короткое: «Э-э... Счастья вам!», позорно ретируюсь.
3
Комната со скудной обстановкой и трёхъярусной кроватью, лишённая всякого уюта. Вернувшись в свою каморку в казарме, мы раскладываем на столе бумагу, которая стоит дороже некоторых брендовых вещей.
— Ну и переполох... Никогда бы не подумал, что передо мной внезапно разрыдаются.
— Для нашего подразделения она была на редкость неиспорченной. Такая прямая, я бы сказала — искренняя.
— Наверное, она покинула часть до того, как успела пропитаться нашим дурацким настроем.
«Должно быть, её списали в тыл из-за ранения. Уж слишком много в её поведение осталось от простого человеческого, словно лично не пережила тех трагедий на передовой. И вообще, когда тебя так сильно благодарят, становится как-то не по себе. Я не привык к похвалам, посему даже не знаю, какое лицо в такие моменты нужно принимать. Чтобы больше не привлекать лишнего внимания, нужно поскорее написать прошение об увольнении и отнести его главнокомандующей. — с этими мыслями придвигаю стул и сажусь. Натали, заметив это, с нежной улыбкой делает то же самое: усаживается рядом так близко, что наши тела соприкасаются. Слишком тесно, мне даже жарко становится. — Как назло, она совершенно не ведает о личном пространстве: если куда-то приходит или где-то садится, подминает под себя всю свободную область. Настоящая беда, проблемная девица.»
Не замечая моего недовольного лица, девушка в добром расположении духа принимается излагать на бумаге свои чувства по поводу увольнения. Смирившись, следую её примеру и начинаю быстро писать. Спустя несколько минут вспоминаю кое-что, о чём давно хотел спросить.
— Кстати, Натали, всё хотел узнать. Я ведь почти ничего не знаю о твоём прошлом. Может, расскажешь уже, откуда ты родом?
— Э-э-э? Отку-у-у-уда я-я-я-я? Даже не знаю, стоит ли...
— Нам теперь вместе жить,могла бы и просветить. Нет нужды это скрывать.
От моих слов большие кошачьи глаза Натали сужаются до предела. Не знаю, что её так обрадовало...
— У-фу-фу. — ... но она заговорила приторно-сладким голосом. — Ну и ну, Такаси, ты просто невозможен. Желаешь узнать обо мне абсолютно всё... Ну и извращенец же ты. — прижав ладони к щекам, начинает как-то странно дергаться: елозит пятой точкой по стулу, аки оса её под задницу ужалила или ребенок, что хочет, но стесняется отпроситься в туалет, а своим телом, словно змея на охоте, изгибаться, выдавая мерзкие волновые движения. Построив из себя эдакую недотрогу, наконец заявляет с напускным смущением. — Вообще-то... на самом деле... Я была принцессой в императорской семье одной североевропейской страны! Да-да, я самая настоящая принцесса!
— Не мели чепухи, дурында.
— А-ха-ха-ха! Совсем не веришь! А-ха-ха-ха!
«И стоило ради этого так набивать себе цену? Она надо мной издевается. Тоже мне, принцесса императорской крови. И как только язык повернулся такое ляпнуть. Она — полная противоположность благородной девице.»
Пока пребываю в глубоком разочаровании, Натали заливается хохотом. Сия самопровозглашённая принцесса, в которой нет ни капли изящества, до упаду хохочет, громко хлопая ладонью по столу.
[[image:/storage/reader-images/c063dfe524e5e3f504f81f5322b94d5de1ddefc1.png]]
4
— Ч-что это... такое?..
— Это моё прошение об увольнении. Я вложил в него всё своё пламенное желание вернуться в Японию. Прошу, примите его, кья-я-я-я!
— Отклонено.
— Это ещё почему?!
В кабинете главнокомандующей штаба, что по соседству с казармой, моё самодельное прошение было отвергнуто главой Гарнет без малейших раздумий.
«Эта бумага стоит дороже иных люксовых вещей! С чего это она её так беспардонно отметает? Хоть бы содержание изучила!»
— П-потому что... Такаси-кун, ты издавали такие противные звуки... Это же чистой воды сексуальное домогательство. Да-да, домогательство. За такое и под трибунал пойти недолго.
— Послушайте, я вообще-то ранимый подросток в самом расцвете сил. Говорить, что я противный — просто жестоко!
— Какой ещё ранимый... Если ты ранимый, то все остальные тогда просто оголённые нервы, этакий дурак безмозглый!
— Ах вы, горемычная обладательница густых бровей...
«С виду такая добродушная, а с языка одни колкости срываются. Я не позволю отклонить мой рапорт.»
— Ладно, не принимайте письмо. Просто начните процедуру оформления.
— Оформления чего? Какого ещё оформления?
— Мы уезжаем в Японию, потому оформите наше увольнение в запас. Я хочу поскорее увидеть семью.
— Мы теперь станем жить вместе! У-хе-хе, завидно, да?
— О-о-ох... — мягкое и расслабленное лицо главнокомандующей начинает каменеть. Воздух в комнате меняется, словно она осознаёт: «Ох, они это серьёзно». Поворчав и поскрипев зубами, внезапно переходит в наступление, будто от обиды. — Почему это вы вдруг решили уволиться?! Подумайте хоть немного о чувствах главнокомандующей!
— Ч-что это вы... так внезапно...
— У меня тут дел невпроворот из-за окончания войны! Не смейте нести чепуху про увольнение, лучше помогите хоть немного!
— Дел невпроворот?.. — стоило мне озадаченно склонить голову...
— Ты, Такаси-кун, наверняка не знаешь, но... — ... она принимается бормотать жалобы, точно накладывая заклятие. — ... солдаты обязаны подписать договор о неразглашении...
— О неразглашении?
— Проще говоря, обязательство не болтать о том, что вы видели или слышали на сей войне.
— Хм-м...
«Что ж, в этой войне и впрямь полно моментов, о которых лучше помалкивать. Мы то и дело творили всякую дрянь, выбрасывая на помойку мораль и человечность ради одного лишь выживания. Понимаю её желание скрыть это. Честно говоря, мне и самому не хочется об этом распространяться.»
— И всё же... все уходят самовольно, даже не попрощавшись... Главнокомандующую постоянно отчитывает высшее руководство! Мол, если секретная информация просочится, кто будет нести ответственность...
— Мне вас жаль, конечно, но какое это имеет отношение к нашему увольнению? Мы ведь говорим, что пройдём все положенные процедуры.
«Несмотря на звание младшего лейтенанта, я всего лишь шестнадцатилетний сопляк. Какой смысл предъявлять претензии мне, человеку без власти и реальной ответственности?»
— Ты чего это невинную мордашку стронешь, будет вовсе тебя не касается? Совсем не жаль несчастную главнокомандующую, которую все ругают?
— Да говорю же, мге вас жаль. Но разве это не ваша прямая ответственность, какой толк жаловаться рядовому бойцу?
— У-у-у-ух! — видимо, мои слова, сказанные тоном стороннего наблюдателя, задели её за живое. Сдвинув свои густые брови, она принимается вопить, и без того превращая происходящее в театр абсурда (и проблем, естественно, добавляет). — Ах так! Раз ты такой вредный, то никакого увольнения! Такаси-кун отныне становится моим личным помощником и будет веки вечные трудиться над восстановлением этих земель! Увольнение не одобряется! Как жаль, а-ха-ха-ха!
— Что?! Вы это серьёзно?! Не наглейте!
— С какой стати я должна отпускать столь ценного бойца?! Для душевного спокойствия главнокомандующей Такаси-кун должен быть рядом! Я буду о тебе заботиться!
— Я же сказал — нет! И если вам нужны выдающиеся бойцы, требуй остаться и от Натали, она ничем не хуже, почему только на меня собак спускаете? Скажи, ей, Натали?!
— Мы с Такаси — одно целое. — встревает она с хищным оскалом на лице. — Я от него ни на шаг не отойду, в огонь и воду, медные трубы переплавлю! А ты, погонистая дурынада, гни в одиночестве и нищете!
— Ч-что?! «Дурында?»! Ах так, тогда вы оба остаётесь: использую всю свою власть, чтобы вы ни за что не смогли уйти в запас, понятно вам?!
— Да пошла ты, дурында! Дурында-дурында вместо мозгов голова полна опилок!
5
В итоге с процедурой увольнения возникло много хлопот. Сколько мы ни просили главнокомандующую, она стояла на своём. Видимо, начальство и впрямь её прижало, глаза у неё постоянно были на мокром месте. К тому же Натали подливала масла в огонь своими издевками в духе: «Так тебе и надо, бе-е-е», отчего та злилась ещё сильнее. Она так разошлась, что даже когда предложил оставить боевую подругу здесь и отпустить только меня, это не сработало.
«Ну и ну, вымещать на мне злость из-за выходок командирши группы, этой безбашенной бестии — уж слишком. — в конечном счёте нам разрешили уехать, но лишь в статусе резервистов... Честно говоря, сей расклад совсем не устраивал, ибо не желал иметь ничего общего с армией после завершения войны. — Будь оно всё проклято.»
В самолёте, летящем в Японию, сидел в прескверном настроении.
— Ну не злись ты так, Такаси. У нас ведь начинается сладкая жизнь новобрачных!
Рядом сидит эта дурочка и радостно тычет в меня пальцем.
«Ты хоть понимаешь, что из-за тебя всё так обернулось? Очнись уже.»
— Какая ещё сладкая жизнь... Из-за того что ты дразнила главнокомандующую, нам пришлось остаться в списках армии. Хоть бы каплю раскаяния проявила.
— А разве не всё равно? Резервистам ведь тоже платят жалованье. Будем сорить деньгами направо и налево!
«Дурында этакая мыслит слишком примитивно.»
— Глупая. Если хоть раз возьмёшь деньги, то когда-нибудь обязательно придётся вернуться. А я больше не хочу иметь ничего общего с военными.
— Такаси такой правильный, ну прямо пай-мальчик. Даже если призовут, можно ведь просто не явиться. Нас ведь всё равно никто не поймает.
«Дело ведь не в этом. Совсем не в том, сможем мы сбежать или нет. Почему это я должен начинать жизнь в бегах вместе с тобой, когда наступил мир? Давай уж сама как-нибудь.»
— Зря взял тебя с собой.
— О? Ты правда так считаешь? Вот возьму и заплачу. Хочешь, чтобы разрыдалась?
— Ты не из тех, кто плачет. Я ни разу не видел твоих слёз.
— Ладно. Тогда сейчас буду очень громко плакать. — с этими словами Натали подняла такой душераздирающий визг, что не умолкала до самого приземления в Японии.
Эффект превзошёл все ожидания: по прибытии нас благополучно внесли в чёрный список авиакомпании.
Совершив несколько пересадок на электричках, спустя четыре часа после вылета из столицы наконец добираюсь до моих родных мест. Нас встречает свежий ветерок погожего майского дня. В отличие от полей сражений, где мы были, здесь пришельцы ничего не разрушили, и за три года всё осталось по-прежнему. Обычное захолустье, типичный жилой квартал. Городок, где есть пара-тройка магазинов — моя родина, каких сотни во всей Японии и тысячи в остальной части мира.
Вид знакомых пейзажей вызывает во мне глубокие чувства.
«Неужели и вправду вернулся живым?..»
— О-о-о! Так вот она, родина твоя! Отличное место, чтобы свить наше любовное гнёздышко!
«Только погрузился в сентиментальность, как эта дура...» — отвешиваю болтливой Натали «железный захват» в голову: знакомым многим по боевикам прием, когда со спину обхвтаываешь противника, обеими руками, от плеч обхватываешь голову и начинаешь планомерно её выкручивать.
— Мы почти у моего дома, поэтому предупреждаю сейчас: ни в коем случае не болтай лишнего.
— Да поняла я, е буду портить трогательный момент воссоединения. Я только представлюсь и сообщу о нашей свадьбе, не переживай.
— Это и есть лишнее. Перестань прикидываться дурочкой при каждом удобном случае.
— Эхе-хе, ну не надо. — радуется Натали, пока сжимаю её голову.
«Она явно в восторге от того, что ей уделяют внимание.»
— Знаешь, глядя на тебя, думаю, что даже кошки или собаки куда более послушны.
— Что толку от этих тварей, они только и умеют, что подлизываться. А если ты сногсшибательно красива, как я, то и подлизываться ни к чему. Такаси просто счастливчик, раз такая красавица к нему ластится.
— Подобное не говорят про самих себя. Твоё высокомерие даже немного подкупило.
— То-то же. Влюблйся поскорее да посильнее, детишки не ждут!!!
— Ну и безмозглая же ты.
С ней разговаривать бесполезно: в одно ухо влетает, то, что хочет оставляет в голове, чтоб потом на устах поддеть, а через другое вылетает. Я был наивен, полагая, что смогу удержать в узде «болтливую гориллу». С того момента, как решил взять с собой, всё неизбежно начало катиться в тартарары. Реальность, которую уже не избежать.
Я разжимаю пальцы и слегка хлопаю её по макушке. С надеждой и смирением — лишь бы она не выкинула чего-нибудь похлеще.
1. От лица сестры
Минует ровно три года с того дня, как мой младший брат отправился в горнило войны. Вторжение космических захватчиков, этих «космических инвейдеров», вспыхивает внезапно, и в ходе сего конфликта моего брата, Такаси, избирают в ряды солдат. В те дни Япония заявляет о своём нейтралитете, однако перед лицом борьбы за выживание против инопланетного врага красивые речи теряют смысл. Правительство, понимая, что бездумная отправка граждан на фронт вызовет шквал народного негодования, внедряет систему избирательного призыва.
Если говорить просто, сия стратегия заключается в том, чтобы вместо тысячи посредственных бойцов отправить одного выдающегося, коим может гордиться страна. Критерии сего отбора остаются туманными, но благодаря установленным государством стандартам вместо сотен тысяч людей под ружьё ставят лишь около сотни избранных. Япония находится вдали от передовой, отчего отправляет на фронт совсем немного солдат. В сравнении с другими державами наша страна выглядит баловнем судьбы, ибо целые нации в ходе данного межзвездного конфликта были стерты с лица планеты.
Размышляя об этом, полагала, что нам несказанно везёт. Так-то и считала вплоть до самого мира, когда повестка с призывов в сотню избранных солдат не оказалась в руках моего братца.
Когда Такаси выбрали для службы, я не поверила своим ушам. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то из моих близких попадёт под призыв. Ведь мой брат — совершенно обычный мальчик с заурядной успеваемостью, в моих, глазах его сестры, самый заурядный подросток. Его единственная яркая черта — безграничная доброта, что неудивительно, ведь он мой драгоценный братишка.
Я отказывалась принимать действительность. Помню тот день, когда, страшась разлуки, кричала и плакала навзрыд, умоляя родителей не отпускать его. В тот день была готова переубивать чинушей, пришедших за ним, лишь бы остановить сие безумие, но Такаси вышел вперед, останавливая их меня и лишь бросил несколько слов на прощание: «Со мной всё будет в порядке... ну, я пошёл». Помню день, он вырезался в памяти намертво: после его ухода вернулась в дом, зашла в его пустую комнату, повалилась на кровать и просто потерялась в бесконечно-долгом плачу. И так, с того момента, до сих не смогла прийти в себя.
Стоит бойцу пасть на поле брани, как его семье доставляют извещение. Зная это, ежедневно молилась, чтобы страшная весть миновала наш дом. Каждое утро, завидев почтальона, первой делом проверяла, нет ли письма из армии. Днями напролет была в трепете, начинало трясти от страха при виде экспресс-доставки. Облегчение приходило ближе к девяти вечера, когда рабочие часы почтовых служб прекращались. Лишь тогда, только к тому моменту понимала: мой брат жив, он сумел еще один день кровавой бани пережить.
Дни проходили в постоянной проверке того, жив он или мёртв. От такого напряжения можно было сойти с ума. Потому со временем начала до дрожи бояться любой почты. Мысль о том, что похоронка может оказаться в моих руках, стала невыносимой.
«Вдруг именно сегодня прибудет весть о том, что мой маленький брат, едва поступивший в среднюю школу, погиб в одиночестве в далёких чужих краях?»
Несказанно это пугало. Не желала даже думать о столь трагичном исходе его призыва, ибо даже мысль о его гибели вызывала нестерпимую боль. Я до глубины души была охвачена страхом потерять любимого человека.
И вот снова сегодня сижу одна в комнате Такаси, предаваясь воспоминаниям, как вдруг раздаётся звонкий трезвон дверного колокольчика. Обычно я игнорирую незваных гостей, но сей визитёр оказывается на редкость настойчивым и продолжает звонить снова и снова.
Ощутив укол тревоги от непрекращающегося шума, направляюсь к дверям.
— Никто не выходит, ну что за дела-а-а!
— Ты слишком часто звонишь... Хватит, а то сломаешь.
— Вообще-то в моей стране такой напор считается признаком вежливости!
— Что? Ну и жуткая же у тебя страна... У нашего люда этим только шок да ужас вызовещь.
— Да соврала я, чтоб подтрунить тебя. До чего же ты доверчивый!
— Хе-хе. Ну, перестань.
— И не надейся! Я вовсе тебя не хвалила!
За дверью слышны голоса молодых мужчины и женщины.
«Быть может, это старые друзья? Гнев закипает во мне из-за отсутствия приличий у них, и я уже собираюсь распахнуть дверь, чтобы обрушиться на них с руганью, как вдруг...»
... мысли замирают.
— А... Сестрёнка, давно не виделись. Я всё-таки сумел вернуться живым.
«Не верю своим глазам. Мне кажется, будто вижу сон.»
— Сестра? Ты... в порядке?
Передо мной стоит простой юноша с мягкой улыбкой. Он подрос, голос его стал ниже, но это, несомненно, мой брат.
— А... а-а... — дыхание спирает. Разум отказывается работать. — А... а-а-а... Та... Та-а... — смоих губ срывается лишь хриплый звук. Слова не желают складываться. Слёзы льются сами собой, и я не в силах их сдержать. В сию секунду способна лишь на одно. — Та-а... Ка... Ка-а-си-и... а-а-а-а-а-а-а!.. — вылетаю из прихожей и изо всех сил обнимаю брата. Сжимаю его крепко-крепко.
«Мой брат, о встрече с которым грезила в сновидениях. Брат, о возвращении которого столько раз отчаивалась мечтать, продолжая рыдать от невозможности смириться. Мы встретились...» — всем сердцем возношу благодарность небесам.
— Се... сестра... сестрица Карин... мне дышать нечем... сдаюсь... пощади...
— О-о-о... ничего себе зрелище неслыханное... чтоб САМ Такаси молил кого-то о пощады... о том я могу лишь только мечтать.
Игнорируя его протесты, продолжаю сжимать брата в объятиях. Я чувствую его тепло, касаюсь кожи, вдыхаю его запах и наконец осознаю: он действительно вернулся. Поддавшись порыву, целую его в губы, а затем от избытка чувств принимаюсь облизывать его щёки и даже покусывать мочку уха. От этих знакомых прикосновений пустота в груди постепенно затягивается.
«Больше его не отпущу. Не отдам. Моего брата. Никогда. И никому.»
2
Сестрёнка, с которой мы не виделись три года, выглядит ужасно истощённой. Она и раньше была стройной, но сейчас данное определение более ей не подходит: она потеряла десятки килограммам, стала кожа да кости. Под глазами её залегли глубокие тени, волосы посеклись...
«С ней точно всё в порядке? Вид крайне нездоровый.»
— Сестра, ты хоть ешь нормально? Совсем бледная.
— А... всхлип... е-ем... а-а-а-а... у-у-у-а-а-а. — она лишь захлёбывается в рыданиях, содрогаясь всем телом.
«Так дело не пойдёт, нужно питаться. Пожалуй, вместо радостных речей о воссоединении нам стоит первым делом подкрепиться.»
— Давай для начала сходим поедим гюдон. Я тоже проголодался.
— Такаси-и-и-! Нельзя вести меня, сногсшибательную красавицу, девочку-припевочку, в дешёвую закусочную! Выбери место поизящнее!
«Опять она за своё...»
— Что ты такое несёшь? — прежде чем Натали успевает разразиться новыми жалобами, небрежно треплю её по голове. — Для первого свидания я бы выбрал приличный ресторан, но с женой мы пойдём именно в закусочную, это решено.
— Ч-что-о? Ж-женой?!
— Ты мне близка по духу, Натали, потому хочу, чтобы ты отведала моё любимое блюдо...
— Ну... Такаси... вечно ты так... Ну и невозможный же ты парень...
От моих слов, пришедших на ум совершенно случайно, Натали вспыхивает до кончиков ушей и начинает смущаться.
«До чего же она податлива.»
— Та-ак-ку--у-ун... а кто... эта особа? — сестра, наблюдая за нашим вялым заигрыванием, обращается ко мне, шмыгая носом.
— Натали, представься.
— Так точно-о-о-о-ос! Я — Натали «Терфеит» Пинкстар! Мы с Такаси связаны узами брака и явились по месту его проживания для дальнейшего производства будущих наследников рода, ура-а-а деторождению, троекратное ура-а-а-а!
«Как и всегда, выдаёт какую-то нелепицу.»
Из-за её слов сестра впадает в ступор.
— Сестра, успокойся. Эта дурында — моя боевая подруга. Ей некуда идти, вот и увязалась за мной. Сам за ней присмотрю, так-то можешь её просто игнорировать.
— Эй! Не советуй меня игнорировать, я хочу наладить отношения с золовкой!
— С з-золовкой?! — сестра вскрикивает от неожиданности.
«Похоже, для её чистой души прямолинейность Натали — слишком сильный яд.»
— Нет! — она в смятении пытается воззвать к здравому смыслу. — Я никогда не позволю тебе жениться на Такаси! Никогда, ни в жизни, в гроб лягу, но не да-а-ам!
— О-о-ох, смотри, Такаси, на пути нашей супружеской жизни уже выросла преграда! Вместе её преодолеем!
— Чем выше преграда, тем жарче пламя любви... Сестра, будь же для нас непреодолимой стеной!
— Та-а-ак-у-у-ун, да что с тобой такое?! Что за манеры! Ты никогда не был шутником!
В ответ на возмущение сестры мы с Натали лишь дружно смеёмся.
Похоже, нам весело, а вот ей со стороны — совсем нет. Я прекращаю эту дурацкую игру и подхватываю пошатнувшуюся сестру под руку.
— В любом случае, пойдём поедим. Там всё подробно объясню.
— А... ну ладно... Хотя мне всё это кажется странным...
Пока сестра что-то бормочет себе под нос, моё настроение стремительно ползёт вверх.
«Наконец-то отведаю нормальной еды, а не армейский паёк.» — от сей предвосхищающей мысли на душе становится несказанно легко.
— ...
Мы с Натали поглощаем одну порцию гюдона за другой, используя говядину как закуску к говядине. Сестра наблюдает за этим процессом с явным содроганием.
— Ребята... вам не станет плохо от такого количества еды? Всё точно в порядке?
— Лучше скажи, сестра, неужели тебе хватает твоей порции?
Перед ней стоит лишь одна маленькая чаша гюдона. Проходит уже немало времени, а она не осилила и половины.
— А... да... я давно не ела риса, так-то для меня и этого многовато...
— Так нельзя. Тебе нужны силы, чтобы прийти в себя.
— Я закажу карри вместо напитка, а вы что будете?
— Мне карри с котлетой-кацу. Сестра, а тебе?
— ... Мне хватит воды, спасибо.
С этими словами родственница принимается понемногу орудовать палочками, но вдруг спохватывается.
— Н-нет! Мы тут не гюдон должны обсуждать! Натали-тян, в каких именно отношениях вы состоите?!
— Мы лучшие друзья навек.
— Мы самая крутая супружеская пара!
— Отвечайте серьёзно...
— Как и говорил, Натали — моя боевая подруга. — увидев, что глаза сестры снова на мокром месте, решаю ответить честно. — Я покажу ей достопримечательности, а потом отправлю обратно в армию. А пока будь к ней добра.
— Эй-эй! Никуда не уеду я! Мы с Такаси в одну могилу ляжем!
— Я только за!
— Не смей с ней соревноваться, Та-а-аку-у-ун...
«Глядя на робкую сестру, ловлю себя на мысли, что она по-прежнему очаровательна. В ней есть нечто такое, что пробуждает желание её защищать. Она ведь так искренне реагирует на всю нашу чепуху. Тому, кто на ней женится, наверняка захочется привязать её к себе покрепче.» — пока предаюсь далеким фантазиям,...
— Я всё же не совсем понимаю... вы двое... вы встречаетесь? — ... сестра с надеждой спрашивает.
— Встречаемся?..
«Какое же это забытое, пропитанное сладостью слово. Я слышал его целую вечность назад. Помнится, до войны все вокруг только и делали, что шумели об сем деяние меж мужниной и женщиной, да строили гипотезы, сплетничали и делали прогнозы: кто с кем встречается, а кто нет.»
— Встречаться... Какое ностальгическое слово.
— Да уж... Только сейчас по-настоящему осознал, что война окончена.
— Хе-хе... встречаться... звучит неплохо...
Мы переглядываемся и смеёмся.
— Э? Я... сказала что-то не то? — сестра окончательно теряется.
— Нет, ты всё правильно сказала.
— Тогда почему у вас такая реакция?..
«Эх... как бы это попонятнее объяснить? Трудно облечь сие чувство в слова.»
— Видишь ли... там, где мы воевали, смертность была запредельной. Целые подразделения ложились в землю в первом же бою, а те, кому чудом удавалось выжить, часто гибли на следующий день в какой-нибудь самоубийственной атаке.
— Ох... мда-а-а-а...
— Посему страх смерти был просто неописуемым. Некоторые пытались сбежать от реальности с помощью травок или таблеток, но из-за этого теряли сноровку и погибали ещё быстрее, отчего другие просто сходили с ума от ужаса...
— ...
— Даже самые крепкие парни в такой обстановке теряли рассудок. Чтобы сохранить остатки нормальности, мы вслух проговаривали любую надежду на жизнь, какая только приходила в голову. Мечтали о свадьбе, о рождении детей, о том, как увидим родных. — приносят заказанное карри, и я продолжаю рассказ, запивая гюдон густым соусом. — Мы грезили тем, что если выживем сегодня, то завтра нас ждёт счастливое будущее. Мы заставляли себя идти вперёд ради подобных иллюзий, поэтому о таких мелочах, как просто «встречаться», никто и не думал...
— Такаси! Сестрёнка уже в полном шоке, может, хватит говорить о кровище, смертях и оставленных позади телах товарищей? — Натали указывает на сестру.
После моего рассказа её лицо вновь исхудало на глазах: побледнело, осунулось, глаза из орбит повылезали, тон кожи стал белее, и, даже, показалось, увидел тонкую струйку духа, пытающегося выйти наружу из её приоткрытого ротика. Было ясно: еще она вот-вот снова разрыдается.
— ...У-у... всхлип... как же вам было тяжело...
— Прости. Мне не следовало заводить такие разговоры.
«Рядом с сестрой невольно расслабляюсь и начинаю болтать лишнее. А ведь обещал себе не нагонять тоску. Видимо, ещё недостаточно повзрослел.»
— Кстати, мама с папой сегодня на работе? — чтобы разрядить атмосферу, меняю тему.
— Ой... да... совсем забыла! Я же не сообщила им, что бра-а-атик вернулся! — она в спешке хватается за смартфон.
«Наблюдать за тем, как быстро меняются её эмоции — от слёз к суете — одно удовольствие.» Пока я умиляюсь сестре, Натали подаёт голос:
— Слушайте! — прерывая мое умилению поведению сестренки, человека, которого не видел больше тысячи дней, Натали обращается к Карин с вопросом. — А как матушка Такаси относится к интернациональным бракам? Если она будет против, ты ведь защитишь меня?
— Знаю, что будет: наш городок станет полем боя между свекровью и невесткой. Удачи, смотри не подохни.
— Я не планировала, уходя от одной войны отправляться на другую! Спасите, помогите!!!
«Уверен, Натали справится.»
Не слишком забивая себе голову, я доедаю остатки гюдона.
[[image:/storage/reader-images/d2261928e487f3aea7d302ba0ae832f6becfc0c3.png]]
3
— А... а-а... боже мой...
— Та... Така... а-а-а-а...
Спустя час после звонка сестры в дом влетают родители. Стоит им увидеть моё мордашку, как их черты лица искажаются от нахлынувших чувств. Видимо, потрясены до глубины души. Несколько мгновений лишь безмолвно дрожат, а затем мама, издав надрывный всхлип, нетвёрдой походкой бросается ко мне.
— А-а-а-а... Та-а-каси-и... боже... а-а-а-а... — прижимает меня к себе с невероятной силой, зарываясь лицом в изгиб моей шеи.
Чувствую, как лонгслив намокает от её слёз.
— Я дома, мам. Живой и невредимый. Видишь, какой я молодец?
— С во-оз... а-а-а... с возвра... щением... Та-а-каси-и...
Обнимаю её в ответ, ощущая родное тепло.
«Неужели мама всегда была такой хрупкой и маленькой? Теперь стал гораздо выше неё. Может, она тоже истощена, как и сестра? Видимо, груз переживаний был слишком велик для них. Вон, даже в её волосах прибавилось седины. Трудно поверить, что за три года человек может так измениться. Та энергичная и моложавая женщина, которую помнил, теперь выглядит слабой и беззащитной.»
Я сжимаю её крепче, желая поделиться своей силой, и в этот миг отец обнимает нас обоих, заключая в кольцо своих рук.
— Слава богу... всхлип... какое счастье... Ты цел... Такаси... о-о-о... — папка навзрыд хнючит, его голос звучит хрипло и надломленно.
«Он тоже будто стал меньше ростом. Стресс не прошёл бесследно: шевелюра его заметно поредела, а те что остались, начали напоминать подкрашенное его родным цветом волос серрое пепелище. Похоже, заставил их пережить невыносимые страдания. В такие моменты осознаёшь, что три года — одновременно и миг, и целая вечность. Всего три шага на дороге жизни в шестьдесят (а для кого и больше) ступеней в жизни, но также сверх тысячи километров, для тех, кто остался по ту сторону боевых действий. Мне становится нестерпимо стыдно за ту боль, что им причинил.»
— Я дома, папа. Простите, что заставил вас так волноваться.
— Это не важно... главное, что ты здесь... остальное не имеет значения! — отец продолжает рыдать, и в его голосе слышится неприкрытая радость.
«Быть может, сейчас не время для таких мыслей, но слыша его добрый голос, вновь всем существом ощущаю: я вернулся. Та самая мирная жизнь, о которой грезил, наконец-то настала. — яя чувствую, как подступает комок к горлу, но тут замечаю, что Натали, стоя чуть поодаль, подаёт мне знаки. Она выделывает какие-то нелепые пассы руками, явно намекая: «А ну-ка быстро представь свою прелестную Натали-тян всему семейству!». Сентиментальный настрой улетучивается в одно мгновение. — Ну кто-нибудь, остановите эту дурочку... Из-за её жажды внимания вся торжественность момента сходит на нет.»
Тем не менее становится её жалко, и подзываю к нам.
— Мама, папа. У меня есть просьба: можно она поживёт у нас? Это Натали, моя боевая подруга. Её родина уничтожена, и ей совсем некуда идти.
— Хэллоу эврибадис, парентс и систер, доброго дня! Натали «Терфеит» Пинкстар к вашим услугам! Мой дом стёрт с лица земли, родные погибли, а потому Такаси — единственный, на кого могу положиться! Я не доставлю хлопот, потому примите меня в свою семью! — она отвешивает стремительный поклон, выложив всё как на духу.
«Сия попытка вскользь упомянуть о желании стать частью семьи заслуживает высшей оценки. На первый взгляд — самоотверженная речь, но за ней скрывается изрядная доля наглости: уже примеряет на себя роль невестки в доме Сибудзаки. Натали собственной персоной: не видит преград, а только цель. На ее месте обычный человек не посмел бы так нахраписто вести себя при первой встрече.»
Пока восхищаюсь её маневрами...
— Б-боевая подруга? — ... мама, шмыгая носом, переспрашивает. — Значит... она твой друг, Такаси?
— Больше, чем друг. Натали не раз выручала на поле боя, посему хочу позаботиться о её будущем.
— Выручала тебя?.. — мама с сомнением разглядывает Натали.
«И её можно понять — соратница военных лет моих совсем не похожа на того, кто может о ком-то заботиться.»
— Пусть её внешность не вводит вас в заблуждение, она — выдающийся боец. — решаю пояснить. — В армии её знают абсолютно все.
— Да? Вот как...
— Именно благодаря её талантам не раз выходил сухим из воды. Можно сказать, что стою здесь только благодаря ей. Без Натали бы вряд ли вернулся домой живым.
— ...
— Она — моя спасительница, и хочу, чтобы она была счастлива. Потому, если она поселится у нас...
Не дослушав, мама выпускает меня из объятий и бросается к Натали. Она крепко обхватывает девушку и снова начинает рыдать.
— Натали-тян... спаси-ибо... огромное тебе спасибо-о-о...
— Э-э-э? Что случилось? Мама Такаси...
— Спасибо, что спасла моего сына... всхлип... а-а-а-а...
— А... ну...
— Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь! Навсегда, если пожелаешь, слышишь? Ты теперь член нашей семьи! Спасибо тебе... спасибо-о-о!
— Ох... да... и вам спасибо! — почувствовав мамину доброту, Натали расплывается в мягкой улыбке.
«Похоже, искренняя благодарность и столь скорое согласие тронули её до глубины души. Она улыбается по-настоящему, без своих обычных ужимок. Кажется, и сама не ожидала, что её так быстро примут, отчего на миг даже забыла о своей маске.»
Глядя на это редкое выражение её лица,чувствую, как на сердце становится теплее.
— Какие у тебя чудесные родители! Не думала, что они так быстро меня признают! — вернувшись в мою комнату, Натали радостно делится впечатлениями.
Видимо, слова моих родителей о том, что спасительница их сына может жить в этом доме, привели её в полный восторг. Натали приближается ко мне, лукаво сощурившись, и заглядывает снизу вверх с довольной ухмылкой. Видя её самодовольную физиономию, не удерживаюсь от желания подразнить её:
А я-то, признаться, питал надежды услышать нечто в духе: «Век тебе сына не видать!»...
— Обойдёшься! Видимо, моё прекрасное внутреннее «я» просто невозможно скрыть! Хе-хе-хе!
«Хотел подразнить, а в итоге подразнили меня. Полагаю, они приняли тебя только потому, что твоё истинное внутреннее 'я' так и не вылезло наружу. Не слишком-то обольщайся.» — пока пытаюсь задавить её суровым взглядом...
— Слушай, а ты уверен, что нам не стоило рассказать им об этом»?.. — ... Натали, мастерски уходя от темы, задаёт вопрос.
— О чём именно?
— О состоянии твоего тела. — голос подруги внезапно обретает серьёзность. Она смотрит на меня прямым, пронзительным взглядом...
— Нет нужды сообщать об этом сразу по возвращению и прямо в лоб. — ... и я отвечаю ей столь же серьёзно. — К тому же, внесенные в наши тела изменения были инициированы армией и считаются военной тайной.
— Но разве нам обязательно соблюдать эти секреты? Всё равно армия едва ли сумеет нас остановить, если мы решим иначе.
«Оно-то, конечно, так, но мне бы не хотелось выстраивать диалог, изначально предполагая конфликт. Оставим в покое обычных обывателей, но мне совершенно не улыбается доставлять лишние хлопоты Главнокомандующей.
— Честно говоря, до встречи с мамой и папой я и сам порывался всё поведать. — лишь пожимаю плечами и коротко усмехаюсь . — Но знаешь, увидев реакцию матери... слова просто застряли в горле.
— А-а-а... Это верно. Твоя мама была вне себя от счастья, это выглядело почти невероятно-о-о...
— Когда видишь её слёзы, язык не поворачивается сказать правду. Мол, тело вашего сына подверглось тотальной модификации...
«Подобное признание не принесёт счастья ровным счётом никому, а раз так — лучше хранить молчание. Полагаю, в состоянии уловить атмосферу момента. По крайней мере, на это моего чутья хватает.»
— Жизни в обычном обществе это не препятствует, поэтому намерен скрывать истину до самого конца. Не думаю, что правда сделает кого-то счастливее.
— Смотри не попадись! Ты ведь у нас, Такаси-и-и, бываешь порой весьма неуклюжим.
— Твоя правда, действительно бываю неуклюж да нелеп.
Натали заваливается на кровать, перекатываясь с боку на бок и звонко хохоча. Именно эта черта в ней мне и по душе: она сопереживает, но никогда не навязывается с излишним участием. С ней чувствую себя на редкость непринуждённо.
Пока мы обмениваемся понимающими ухмылками, в комнату, сжимая в руках подушку, внезапно врывается сестра.
— Я... сегодня буду присматривать за вами, чтобы вы не вздумали затеять ничего предосудительного! — торжественно провозглашает она, оглядывая нас.
«Не представляю, что именно она вообразила, но решимость в её глазах непоколебима. Судя по всему, сестрёнка вознамерилась спать сегодня в одной комнате с нами.»
— Сестрё-ё-ёнка, а что это такое — «предосудительное»? Поведай же мне, чистой и невинной душе-е-е!
— А... э... у-у-у... — под ехидным напором Натали сестра лишь хлопает глазами, не в силах подобрать слова.
«Делать нечего, придётся мне вмешаться и спасти положение.»
— Ладно уж, я тебе всё растолкую. А ну, живо на ту кровать, вставай на четвереньки — сейчас тебя потешу-у-у!!
— Ч-что?! Такаси, ты это серьёзно?! Ой, я... так рада! Я мигом, только в душ сбегаю!
— Да не воспринимай ты всё так буквально! Что за странная реакция, будто ты только этого и ждала?
«Я-то думал припугнуть её, а она уже в душ собралась.»
— Т-так вы и впрямь состоите в порочной связи?! — не успеваю опомниться, как сестра, явно встревоженная моим двусмысленным заявлением, вклинивается между нами. — Нельзя! Я, как старшая сестра, этого не позволю!
— Полагаю, называть сплетение двух любящих сердец «порочным» в корне неверно! Это форменное оскорбление самого таинства любви!
— Т-Так-кун, ты на чьей вообще стороне-е-е... — у сестры на глазах наворачиваются слёзы.
«Впрочем, меня сейчас занимает иной вопрос. Пользуясь случаем, стоит прояснить одну деталь.»
— Слушай, в твоей школе носят форму или свободную одежду? Что именно?
— А? Ф-форму, конечно.
— Слыхала, Натали?! Место нашего перевода определено! Мы идём в школу сестры!
«Разумеется, в школе обязана быть форма. В этом вопросе я непоколебим. Само наличие формы моментально возводит индекс 'романтики юности' на недосягаемую высоту. Именно о такой школьной жизни и грезил все те долгие годы на войне.»
— Ну-у-у... Такаси-и-и, ты серьёзно хочешь посещать школу-у-у? Я бы воздержалась...
Услышав мое предложение (неприкрытое намерение его исполнить), Натали лениво ворочается на кровати, выражая явное нежелание.
«Что ж, иного ответа от неё и не ожидал.»
— Да это же будет весело, вот увидишь! Давай вместе наслаждаться школьными буднями!
— Не хочу-у-у... Почему, едва освободившись от коллективной жизни в армии, должна снова вливаться в коллектив? Мне это по го-о-о-о-орло уже.
— Не равняй армию и старшую школу: там будет совершенно иначе! Ну же, пойдём вместе! Обещаю, тебе понравится!
— Нет, говорю же-е-е... В школе скучно-о-о... хочу просто валяться дома-а-а. — Натали, словно капризный ребёнок, продолжает упрямо мотать головой.
— Обещаю тебе: твоя школьная жизнь под моим присмотром станет невероятно увлекательной! — мягко прижимаю её голову к подушке и, максимально приблизившись к её лицу, произношу. — Честное слово! Так что идём!
После сказанного мной выражение лица Натали сменяется крайним изумлением.
— Ну смотри-и-и, ловлю на слове. — поразмыслив мгновение, расплывается в своей привычной тягучей улыбке. — Если будет скучно — возьмёшь на себя ответственность?
— К выпускному ты будешь рыдать от того, как круто это было. Так что готовься.
— Ухе-хе-хе. Буду ждать с нетерпением. — Натали облизывает губы и щурит свои огромные кошачьи глаза, улыбаясь.
Эта девушка не раз выручала меня в самых безнадёжных ситуациях. Раз уж мы добрались до Японии, просто обязан подарить ей возможность прожить обычную, мирную жизнь подростка.
— Т-Так-кун, неужели ты и вправду собираешься учиться в моей школе?
— Угу.
— Н-невероятно... будто сон наяву... Гхы...
Сестра, внимавшая нашему разговору, снова шмыгает носом, а её глаза подозрительно блестят. Глядя на сияющее лицо Карин, поспешно вставляю предостережение:
— Рано радоваться. Сперва нужно сдать вступительные экзамены, отчего моё зачисление ещё под вопросом. Придётся изрядно попотеть над учебниками.
— А? Такаси-и-и, ты реально собрался учиться? Давай просто надавим на армейское руководство, пусть они всё устроят!
«Вот уж нет. Меньше всего на свете желаю иметь дела с военными.»
— Если мы впутаем армию, сразу вскроется, что мы вернулись из зоны боевых действий, и окажемся в центре ненужного внимания. Я против! Всё, чего хочу — это обычная жизнь простого школьника!
— Не самые достойные слова для воина-триумфатора. — Натали усмехается с явным разочарованием.
«Но как бы меня ни подначивали, в принципиальных вещах не уступлю. Если ради того, чтобы не выделяться, нужно приложить усилия — я их приложу. Серьёзно.»
— Поэтому мы будем прилежно учиться и сдадим экзамены как все! Только так сможем избежать лишних слухов.
— Как же это муторно-о-о...
— С твоими способностями для тебя это сущий пустяк! Возьми и постарайся!
— У-у-у-и... — Натали вяло машет рукой.
Вид у неё совершенно не боевой, хотя на самом деле беспокоиться стоит скорее о моих успехах. Уровень моих академических знаний внушает куда большие опасения. В этот миг твёрдо решаю: «Нужно немедленно приступать к занятиям».
4. От лица сестры
Проходит пять дней с тех пор, как Так-кун вернулся с фронта. За это время сумбур в моей голове постепенно утихает, уступая место холодному анализу ситуации. И знаете, скажу прямо.
Что за отношения связывают Так-куна и Натали-тян? Ну вот серьёзно, кто они друг другу? Друзья? Влюблённые? Дистанция между ними настолько мала, что нахожусь в полном замешательстве. То, что они всегда неразлучны — это ещё полбеды, но то, что они как нечто само собой разумеющееся спят в одной комнате... Для юноши и девушки их возраста подобная близость выглядит, как бы помягче выразиться, системной ошибкой. Вчера, к примеру, просыпаюсь утром и вижу: Натали-тян преспокойно забралась под одеяло к Так-куну... Да ещё и обхватила его руками, дремля с самым безмятежным видом... Самое странное, что Так-кун при этом не выказывал ни малейшего возбуждения — лишь скорчил слегка недовольную мину и проигнорировал происходящее.
В их диалогах нет и тени романтики, присущей влюблённым. Они скорее напоминают закадычных друзей или даже подельников. При всём при этом Натали-тян двадцать четыре часа в сутки ведёт себя так, будто она его законная супруга... Истинная природа их связи остаётся для меня загадкой. Впрочем, не менее загадочным кажется мне и поведение Так-куна в последние дни.
Вот взять хотя бы сегодняшний случай. Сейчас они оба готовятся к экзаменам для перевода в мою школу. До тестов осталось всего две недели — срок катастрофически мал. Однако методы, которые Так-кун и Натали выбрали для восполнения пробелов в знаниях, совершенно не укладываются в моей голове. Разве нормальный человек может это понять? Они пытаются освоить программу трёх лет средней школы, просто листая книги в отделе самообразования крупного универмага. Никаких курсов, никаких репетиторов — просто чтение учебников стоя! Да вы что творите-то?! Уровень моей школы вовсе не настолько низок, чтобы туда можно было поступить, просто полистав пару книжек! Напротив, она считается одной из самых престижных в префектуре! Я-то уже обрадовалась, что мы будем учиться вместе, а теперь боюсь, что всё это обернётся горьким разочарованием.
Когда же я, вооружившись пособиями, попыталась предложить им свою помощь, Так-кун и Натали лишь вежливо отмахнулись, заявив: «Так мы не успеем, всё в порядке». Похоже, им доставляет особое удовольствие именно этот процесс совместного чтения в магазине.
«Ну что за люди... Создали свой собственный мирок и никого туда не пускают.»
Я присаживаюсь на скамейку, установленную в книжном отделе, и наблюдаю за ними. Они поглощают информацию с неистовым рвением. И так продолжается уже добрых шесть часов. Все эти пять дней, от открытия магазина и до самого закрытия, они проводят здесь. Их концентрации можно только позавидовать, хотя само по себе их поведение едва ли заслуживает похвалы.
Пока пребываю в раздумьях, Натали-тян наконец возвращает книгу на полку и сладко потягивается. Бросив пару слов Так-куну, подбегает ко мне.
— Сестрё-ё-ёнка! Мы закончили, пойдём скорее прогуляемся по магазинам!
— ... что?
Натали-тян с ослепительной улыбкой хватает меня за руку. Несмотря на хрупкое телосложение, она тянет за собой с удивительной лёгкостью.
— Нам совестно заставлять тебя вечно дожидаться, пока закончим зубрить. Пойдём купим тебе обновок! Платьица, туфельки-и-и!
«Ох, не знаю даже... — глядя на её искреннюю улыбку, чувствую укол в сердце. — Я ведь увязалась за ними только для того, чтобы помешать их уединению, а теперь гложет чувство вины.»
— А как же учёба? Вы уверены, что этого достаточно? — пытаясь отогнать эти мысли, возвращаюсь к главному.
— Никаких проблем! Мы подготовились идеально-о-о.
— П-правда?
«Откуда в них такая уверенность после одного лишь беглого ознакомления с материалом? Полагаю, заявлять об окончании подготовки после такого — значит просто насмехаться над всеми абитуриентами мира.»
— У-хе-хе. Сестрёнка, ты ведь даже о такой приживалке, как я, печёшься всем сердцем. Вот за это тебя и люблю-ю-ю.
Глядя на искреннюю радость боевой подруги братца, чувствую, как сердце пропускает удар. Несмотря на то, что мы одного пола, на миг едва не влюбилась в неё. Ей определённо стоит перестать улыбаться с таким лицом, будто она — дорогая фарфоровая кукла. Её обаяние выходит за рамки дозволенного. И без того Натали приковывает к себе взгляды, а уж когда она так заливисто смеётся, её невозможно назвать иначе как ангелом. Вот и сейчас, все вокруг смотрят только на неё...
— Мм? Что случилось, сестрё-ё-ёнка? — Натали-тян с недоумением смотрит на меня, застывшую в оцепенении.
Не могу ей ответить. Просто не в силах. Весь мир вокруг перестал существовать. Там, прямо по курсу, стоит человек, встречи с которым избегала всеми силами. Мужчина, с которым поклялась никогда не иметь общих дел. И сейчас он смотрит прямо на нас.
— О-о-о... — с ухмылкой, полной чистейшего омерзения, выкрикивает на весь зал. — Сибудзаки-и-и... Ты почему, дрянь такая, на звонки мои не отвечаешь?!
Худший человек из возможных нашёл меня. Дрожа от ужаса, инстинктивно вцепляюсь в руку Натали.
Тэнга Огами. В моей школе нет никого, кто не знал бы этого имени. Атлетичного телосложения, высокий, с рельефной мускулатурой — его физическая мощь кажется сверхчеловеческой. Ходят слухи, что он способен в одиночку разделаться с профессиональным бойцом. Многие прочат ему великое будущее в спорте, считая его обладателем редчайшего природного дара.
Будь у него хоть капля человечности, цены бы ему не было... Но небеса обделили его этим качеством. Вместо личности просто квинтэссенция худших человеческих качеств и пороков, не человек, а воплощение патологии. Он провоцирует конфликты на ровном месте и причиняет боль без всякой причины. Кажется, ничто не доставляет ему большего удовольствия, чем вид чужих страданий. Из-за него уже несколько учеников бросили школу. Что ещё хуже, его родители — известные в городе влиятельные лица, обладающие властью замять практически любой инцидент. Даже учителя бессильны перед ним. Неуправляемый тиран. Раковая опухоль нашего поколения. Вот кто такой Тэнга Огами.
— Сибудзаки! Ты что, оглохла?! Я с тобой разговариваю! А ну-ка! — демон приближается, играя плечами, и мои ноги наливаются свинцом. Зрение застилают слёзы страха. В желудке разливается острая боль. Этот человек преследовал меня неотступно. — Я сейчас подгоню машину, и сегодня ты точно поедешь со мно-о...
В тот миг, когда рука Огами уже готова коснуться меня, Натали-тян резко притягивает меня к себе.
— Don't touch me (Не прикасайся ко мне). — её голос звучит чисто и звонко, разрезая тяжёлый воздух. В тот момент даже не сразу осознаю, кому он принадлежит.
— А-а? Ты ещё кто такая... Хочешь, чтобы и тебя в порошок стёр вслед за Сибудзаки?!
— What? Do you want to die? (Что? Ты сдохнуть хочешь?)
— Чё-ё-ё?! Ты как на меня смотришь?! С такой борзой миной... Ладно, решил. Тебя тоже поимею так, что мало не покажется!
— OK. I'll kill you! (Хорошо. Я тебя прихлопну!)
Только тут до доходит, что Натали-тян защищает меня: обладательница стального голоса именно она. Я поражена тоном её поставленной, не терпящей отрицания и сомнений речи. За те пять дней, что мы знакомы, хоть сколько-то серьезных ситуациях, она ни разу этаким баритоном ни ко мне, ни к Такаси или матушке с родителями не обращалась.
— Ты чего это... Смертоносную ауру почём зря распускаешь...
Но тут сзади раздаётся лёгкий «хлопок» по её макушке. Это подоспел Так-кун. Похоже, он тоже закончил с книгами. Огами, видя, что народу вокруг становится всё больше, заметно мрачнеет.
— Такаси-и-и, не виновата-а-а-а я! Он виновен, именно он! Этот шмат мяса ведёт себя слишком дерзко-о-о! Давай его размажем, да на котлету пустим!
— Послушай... Не стоит доставлять неприятности обычным людям...
— Не я их доставляю, а он! Похоже, преследует твою сестрёнку!
— Мою сестренку?
Взгляд братца меняется, он переводит глаза на незнакомца. Он внимательно, изучающе рассматривает его пару секунд, а затем выдаёт нечто совершенно невообразимое:
— О чё, твой парень, Карин? — почесывая репу, вопрошает.
— Вовсе нет! — вскрикиваю я.
«Он?! Да не в жизнь, я только тебя Так-кун люблю»!
— Ох, прости... уж грешным делом подумал, что твой кавалер решил приударить за Натали, чем её и разозлил... Она ведь у нас вспыльчивая.
— А-а-ах, вот значит как, да? — зашипела его боевая соратница. — Теперь-то понимаю, какого ты обо мне мнения, Такаси-и-и-и...
Огами с интересом наблюдает за перепалкой братца и его подруги.
«Что это за взгляд... Будто он задумал нечто недоброе.» — моё предчувствие не обманывает меня.
— Ты, значит, брат Сибудзаки? — Огами обращается к Так-куну. — Слыхал, вроде как на войну уходил...
— А? Ну да, это так... Осведомлённый ты человек.
— Хе-хе... — гнусно ухмыльнувшись, он молча разворачивается и уходит.
Так-кун и Натали смотрят ему вслед с явным недоумением.
— Что это за тип? И почему на нём такая обтягивающая футболка? Соски же просвечивают.
— Без понятия-я-я-я. Видимо, он настолько глуп, что не знает собственного размера-а-а, да нацепил что попало.
— Т-тише, вы двое! Тс-с!
Я в ужасе пытаюсь утихомирить их, ведь они совершенно не представляют, насколько Огами опасен. К счастью, он уже отошёл достаточно далеко, иначе их слова могли бы стоить им жизни. Этот подонок не прощает подобных насмешек. Но почему он так легко отступил? Зная его одержимость, ожидала крупного скандала. В тот момент лишь испытала облегчение, что всё закончилось. Радовалась, что Так-кун и Натали не пострадали.
До тех пор, пока через час мне не пришло короткое сообщение: «Хочешь, чтобы твой брат остался жив — приходи ко мне домой».
Похоже, я обладательница той самой незавидной удачи — набора определенных внешних и внутренних характеристик в купе с какими-то непонятными, полумистическими параметрами — которая притягивает к себе издевательства мальчишек. В начальной школе меня дразнили все кому не лень, а если осмеливалась надеть юбку, её задирали едва ли не каждую минуту. Когда брат исчез, прямых нападок стало меньше — видимо, из жалости — но насмешки не прекратились совсем. Как говорит одна моя подруга, у меня «садистски привлекательная внешность», отчего у окружающих невольно возникает желание меня помучить. Однажды ко мне даже приставала знакомая с явными лесбийскими наклонностями...
«Полагаю, доля правды в этих словах есть.»
Огами Тэнга положил на мою незавидную персону глаз через полгода после моего поступления в старшую школу. Словно почуяв ауру жертвы, вцепился в мёртвой хваткой. То орал без причины, то толкал, то швырял в меня вещи. Поначалу я терпела, надеясь, что это временный каприз, также была наслышана о его дурной славе и понимала: любой протест может сделать ситуацию только хуже, просто просто ждала, когда ему надоест. Но... чем больше он меня третировал, тем настойчивее становились его требования стать «его девкой».
«Ну за что мне это... Если бы знала, то сопротивлялась бы с самого начала. Впрочем, едва ли это что-то изменило бы.»
Потянулись дни бесконечного шантажа. Стоило отвергнуть его приглашение (даже не признание, он будто вытянул билет с таким выражением харе, явно демонстрируя, что делает одолжение, позволяя стать его игрушкой), как он в отместку избивал моих одноклассников. Не меня. Именно издеваясь над другими, Огами загонял в угол. Одноклассники были добры ко мне, пытались защитить, но это лишь усугубляло мои мучения. Они страдали из-за меня. Стоило кому-то — парню или девушке — заступиться, как они тут же становились жертвами насилия главного гопника школы.
Это стало последней каплей. Я больше не смогла ходить в школу. Школа, бывшая моим последним убежищем, помогавшим заглушить боль от потери брата, и то была отнята под напором непрекращающихся издевательств да физической расправы. Моё сердце не выдержало.
«Точно... Ослеплённая радостью от возвращения Так-куна, совсем позабыла... Я ведь числюсь прогульщицей...»
— А? Вы уже закончили заниматься? Не рановато ли?
— У-хе-хе. С моими-то талантами сущий пустяк. Ваши экзамены — это так, тьфу и растереть!
— А я пока осилил лишь процентов тридцать...
Вернувшись из универмага, мы уселись за поздний полдник. Так-кун и Натали принялись оживлённо обсуждать успехи в учёбе: похоже, встреча с Огами совершенно выветрилась из их голов.
— Кстати, Такаси-и-и, ты ведь тоже свернул лавочку раньше времени. Почему-у-у?
— Едва ты перестала читать, как ко мне подлетел продавец, да начал орать: «Сколько можно тут торчать?! Проваливай!».
— Ой-ой.
— Ну, если околачиваться там с утра до вечера пять дней кряду, неудивительно, что у них терпение лопнуло, вот и вскипели малость...
Глядя на то, как усердно стараются ради поступления в мою школу, чувствую, как сжимается сердце.
«Ведь там их ждёт Огами. Настоящий дьявол в человеческом обличье.»
— Но вот что странно... Пока Натали читала, продавцы ей чуть ли не в рот заглядывали с улыбками. Стоило остаться одном: и сразу взрыв ярости. На меня так в жизни не кричали.
— Всё просто: на твою женушку-прелестницу распространяется скидка для красавиц. К тому же без пяти минут школьница, мне положены привилегии-и-и.
— С чего бы это... Я тоже, если присмотреться издалека, вполне себе миловидный...
«Теперь их лица известны Огами, а у братца — ещё и личность, он родством связан со мной, главным объектом для издевательств школы. Даже если сейчас брошу учебы окончательно, он использует Так-куна и Натали, чтобы выманить меня. Огами не упустит возможности ударить по моему самому больному месту. Мои близкие пострадают. И этого... точно не вынесу. Они едва вернулись живыми, не могу позволить им снова пройти через ад. Я не хочу втягивать их в это. Может... может, мне просто сдаться и принять его условия? Похоже, иного пути нет...»
— Сестрёнка. Ты ведь считаешь меня милым, верно?
— Ха-ха-ха! Опять ты за своё, Такаси-и-и. Ха-ха-ха!
«Да. Если перетерплю, всё наладится. Если буду вечно бежать, он разрушит всё, что мне дорого. Значит, должна принести себя в жертву. Да, так будет правильно.»
— Сестрёнка? Ты чего застыла? Вообще случаешь, а чем мы тут треплемся?
Лицо Так-куна оказывается совсем рядом. Ещё мгновение — и мы соприкоснёмся кончиками носов. Только сейчас понимаю, что они уже несколько раз окликнули меня.
— Ой! А? Что? Да... я... что ты сказал?
— Сестрёнка, ты какая-то слишком дёрганая, не находишь?
— Ты сама не своя с тех пор, как мы вернулись. Что-то случилось?
— О чём вы? — судорожно пытаюсь сделать вид, что всё в порядке. — Н-ничего подобного! Всё к-как всегда!
— Ты отвратительно лжёшь. — Так-кун лишь тонко улыбается...
— Ты наверняка из-за того типа переживаешь, да? — ...а Натали-тян, уплетая сладости, вставляет своё замечание. — С тех пор как мы его встретили, сама на себя не похожа.
— Э-то не... Совсем не так...
— Он же вроде тебя искал, ага? Ба-а-а, неужто тебя сталкерит?
После слов Натали лицо Так-куна становится пугающе серьёзным.
«Нельзя их впутывать. Нужно срочно перевести тему.»
— Нет! Вам совершенно не о чем беспокоиться!
— Мы вернулись из магазина, и ты за всё время не проронила ни слова. И это называешь «не о чем беспокоиться»?
— Я... просто задумалась! О своём... немного...
— О чём можно так думать с мордашкой, словно вот-вот разрыдаешься вовсю?
Её прямолинейность выбивает у меня почву из-под ног. Я и представить не могла, что Так-кун настолько тонко чувствует моё состояние. Эти слова только подтачивают мою решимость пожертвовать собой.
«Помогите мне. Не смейте вмешиваться. Спасите меня. Вам нельзя в этом участвовать.»
Два противоречивых чувства разрывают мою душу. Пока сижу, опустив голову и не в силах вымолвить ни слова, Так-кун произносит негромко и ласково:
— Сестрёнка, любую проблему легче решить вместе, чем в одиночку. Когда закрываешься в себе, взгляд замыливается, и перестаёшь видеть верный выход. А стоит только рассказать — и всё может оказаться куда проще, чем кажется. — перед глазами всё плывёт. Если сейчас заплачу, это станет окончательным признанием. Я держусь из последних сил, но ласковый голос брата лишает меня воли. — Просто расскажи нам всё. Мы ведь семья.
— ...А... у... а-а-а-а... — последняя фраза прорывает плотину.
Крупные слёзы градом катятся из моих глаз. Скрывать что-либо более невозможно. Сгорая от чувства вины за то, что втягиваю их, и одновременно задыхаясь от глубочайшей благодарности за их готовность слушать, я, всхлипывая, выкладываю им всё как есть.
5
—Эпизод от лица сестры—
— Невероятный наглец. — произносит Та-кун.
— И не говори. — вторит ему Натали.
Выслушав мой рассказ о произошедшем, ребята замирают, преисполненные искреннего отвращения к человеку по фамилии Огами. Похоже, этот субъект преследует меня куда настойчивее, чем смела предположить, отчего на душе становится совсем уж скверно, и слова застревают в горле.
— Послушай, в каких же условиях нужно вырасти, чтобы стать таким законченным мерзавцем? — Натали недовольно морщится, постукивая указательным пальцем по виску и не скрывая переполняющего её раздражения. — Это же подонок запредельного уровня, над чьими выходками даже смеяться не тянет. Вот таких бы «энергичных» парней — да прямиком на передовую. Хотя, попадись он мне там, я бы лично устроила ему скорую гибель в первом же бою.
Глядя на неё, чувствую лёгкую тревогу: у боевой подруги брата вновь проявляется та пугающая привычка, которую она, казалось, оставила в прошлом. Если пути Огами и Натали пересекутся вновь, ничего хорошего не случится, развернется настоящая война.
— А недавно он прислал мне сообщение... — с этими словами протягиваю смартфон ребятам.
На дисплее ярким светом горят слова угрозы: если не приду на встречу, он убьёт моего брата. «Убьёт», значит...
— Хм-м. — только и выдаёт Такаси, сохраняя ледяное спокойствие.
— Т-ты как-то слишком буднично реагируешь... Та-кун, неужели тебе совсем не страшно?
— Страшно? — переспрашивает он, приподняв бровь.
— Но ведь Огами-кун открыто угрожает тебе! Разве не пугает сама мысль о том, что такой человек нацелился на тебя?
— Знаешь, мне даже в голову не приходило об этом беспокоиться.
Если рассуждать здраво, столкновение с мужчиной его телосложения должно внушать трепет, уж мне подавно, в силу моей природной хрупкости. Однако Такаси, слишком долго пробывший в горниле войны, кажется, утратил привычное для мирных людей чувство опасности. Ощущается, будто его сознание всё ещё не может догнать ритм безмятежной повседневности. Пока брат погружён в эти раздумья, глядя на экран телефона, я, виновато опустив голову, шепчу:
— Послушай... Если из-за меня тебе грозит беда, то, возможно, мне всё же стоит пойти на встречу...
—Конец эпизода от лица сестры—
—Эпизод от лица гг—
— Ты вообще о чем, сестренка, щебечишь, а?
«Я вижу, как её взгляд затуманивается от отчаяния, и она перестаёт замечать очевидное. Мне вовсе не хочется, чтобы она покорно следовала сценарию, написанному этим ничтожеством. Как же хорошо, что решил выслушать её тревоги.»
— Послушай внимательно: подобные выпады нужно просто игнорировать. Не смей даже вступать с ним в диалог.
— Но... но как же так? Если проигнорирую его, кто знает, на что он решится в следующий раз?
— В таком случае мы обратимся в полицию. Органы правопорядка для того и созданы, чтобы разбираться с подобными типами.
— В п-полицию? — она прикладывает ладонь к подбородку, погружаясь в мучительные сомнения. — Мне кажется, если заявлю на него, станет только хуже... Даже если его заберут, то наверняка отпустят через пару дней, и тогда его ненависть не будет знать границ...
— Значит, просто замутим его, чтоб чепуху не гнал. Дай-ка мне телефон.
Забираю устройство из её рук и принимаюсь быстро нажимать на кнопки. Спустя пару минут, закончив все манипуляции, возвращаю смартфон ошеломлённой сестре.
— Вот и всё. Дело сделано.
— Ой! Та-кун, что ты сотворил?
— Внёс его в чёрный список везде, где только можно. А напоследок отправил сообщение: «Заявляю на тебя в полицию, дрожи в страхе и попытайся уснуть».
— Та-а-а-а-кун?!
— Ха-ха-ха-ха! — Натали заливается звонким смехом, хлопая в ладоши. — Красавец, Такаси! Так его, Такаси! Браво!
Видя, как она радуется моей выходке, чувствую облегчение — напряжение наконец-то спадает.
— Ну зачем же так... Это ведь плохо кончится... Ох, точно плохо кончится... — сокрушается сестра.
— Всё будет в порядке, ты просто слишком мнительная.
— Ты так говоришь лишь потому, что не знаешь, насколько страшен Огами-кун в гневе!
— Да не переживай ты, предоставь это мне. Пока мы с Натали рядом, с твоей головы ни один волос не упадёт.
— Но тогда вы с Натали-тян окажетесь в опасности... — смотрит на меня влажными глазами, в которых читается укор.
«Поразительная девушка... Судьбинушка окружающих заботят её куда сильнее собственной участи.»
— Всё образуется! — я лишь мягко улыбаюсь, стараясь успокоить её в этом очаровательном гневе.
— Вовсе нет! — девичий отчаянный крик эхом разносится по столовой.
—Конец эпизода от лица гг—
—Эпизод от лица Огами—
— Какого чёрта?! Да ты издеваешься, урод! — взревел Огами Тэнга, едва прочитав сообщение. В порыве неконтролируемой ярости швыряет смартфон в стену, отчего экран мгновенно покрывается сетью трещин. — Тварь... Да как ты смеешь... Ничтожество! — не может унять дрожь в руках и принимается остервенело колотить кулаками по стене.
Причина столь бурного негодования кроется в последнем коротком послании. Сама мысль о том, что кто-то посмел открыто угрожать ему полицией, приводит того в исступление. Более того, отправителем значилась та самая Сибудзаки Карин — тихая девчонка, неспособная, как ему казалось, и слова поперек вставить. Рассудок Огами меркнет от подобного пренебрежения к его персоне.
За свою жизнь данный субъект успел сломать немало судеб своих одноклассников. Его излюбленным методом всегда были угрозы: если жертва не подчинялась, он обещал расправиться с её близкими. То, что привычная тактика не сработала в сей раз, кажется ему непростительным оскорблением. А издёвка в тексте сообщения лишь подливает масла в огонь бесконтрольной злобы.
В голове Огами, привыкшего к беспрекословному подчинению, начинают рождаться тёмные, опасные мысли, густо окрашенные жаждой крови. Он желает разрушить всё. Сначала он сломает её брата прямо у неё на глазах, а затем будет осквернять Карин до тех пор, пока та не лишится рассудка. Аналогичная участь ждёт и ту белокурую иностранку — они обе будут молить о смерти. Огами криво усмехается, представляя, как заставит её «служивого братца» смотреть на грехопадение родной кровинушки и возможно его же девушки.
— Ты пожалеешь, что связалась со мной. Будешь каяться до самого последнего вздоха. До самой смерти. — с сей мерзкой ухмылкой поднимает разбитый телефон и, с трудом управляясь с треснувшим сенсором, созывает своих приспешников.
—Конец эпизода от лица Огами—
6
На следующий день мы втроём — я, сестра и Натали — направляемся в книжный магазин, выбрав маршрут, отличный от вчерашнего. Сестра настаивала на том, что выходить на улицу небезопасно, однако ввиду скорых вступительных экзаменов сидеть взаперти — непозволительная роскошь. Мне удаётся убедить её, что мечта о мирной школьной жизни стоит того, чтобы рискнуть. Изначально планировал оставить девушек дома, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что визит Огами в наше отсутствие может привести к катастрофе. Зная Натали, она не проявит ни капли милосердия, а мне бы очень не хотелось возвращаться к дому, окружённому полицейскими машинами. Потому, ради блага самого сталкера, решаю, что нам лучше держаться вместе.
Хотя, похоже, мои расчеты оправдались быстрее, чем ожидал.
— Такаси, за нами хвост. — буднично роняет Натали.
— Знаю.
За нами следуют трое мужчин. Судя по их походке и тому, как они распределяют центр тяжести при движении, у каждого при себе имеется нечто вроде складного ножа. Видно, что в искусстве слежки они новички — их движения слишком топорны и заметны. Если уж я их заметил, то для Натали они и вовсе как на ладони. Удивительно, что Огами перешёл к действиям так скоро, и этакая его легкость на подъем даже вызывает у меня какое-то подобие уважения.
— Раздражающие типы. Слушай, Такаси, может, мне их хлопнуть побырику?
— Остынь. Если ты возьмёшься за дело, от них мокрого места не останется. Я хочу уладить всё мирно, так что просто жди.
Успокаивая Натали, сворачиваю на безлюдную улочку.
— Та-кун, ты куда? — сестра в недоумении замирает. — Книжный ведь в другой стороне.
— Сначала хочу избавить тебя от лишних тревог.
— Что? О чём ты?
— Просто доверься мне. — я мягко подталкиваю растерянную сестру в спину...
... и преследователи, словно на привязи, следуют за нами. Спустя пару минут в узком переулке путь нам преграждает внезапно возникший фургон.
— А?! Что происходит? Ч-что это?!
Карин дрожит всем телом, попутно испуганно возглашая. Рядом с ней Натали лишь криво усмехается.
«Контраст между ними поразительный. Видимо, привычка — страшная сила: после всех тренировок с Натали и Щелли реакция сестры кажется мне удивительно свежей и даже милой. — пока любуюсь сей девичьей непосредственностью, из машины выходит рослый мужчина. — Ну явился-таки Огами миру, главная гроза школьниц мирной Японии!
— Сибудзаки-и-и-и! Получай, урод! — орет он, надрывая глотку.
На голову его натянута маска с прорезями для глаз, но по обтягивающей футболке и крайне скудному словарному запасу безошибочно узнаю в нём вчерашнего гоповистого дурня. Да и комплекция выдаёт с головой: маска абсолютно бесполезна. Сестра лишается дара речи, а Натали безмолвно переходит в боевую стойку. Я поспешно выступаю вперёд, понимая, что сейчас главное — следить за Натали, иначе здесь в мгновение ока в переулке маленького городка, что по новостям никогда бед не видывал, вырастет гора трупов.
— Слышь, ты, придурок! Жить надоело?! — взрывается один из приспешников Огами, явно неверно истолковав мой жест.
— Не воображай о себе невесть что только потому, что рядом бабы!
— Живо в машину, не то прирежем на месте!
«Неужели эти люди совсем лишены разума?»
— Да угомонитесь вы... Если будете так орать, кто-нибудь точно вызовет полицию...
— Та-кун! Пускай вызывают! Ты что такое говоришь?! — Карин резонно возражает мне...
... и я её понимаю, однако в данной ситуации вмешательство полиции не решит корень проблемы.
«Раз уж одно едкое сообщение довело его до такого состояния, лучше расставить все черточки над 'й' прямо здесь.»
— Послушай, почему ты так прицепился к моей сестре? Даже если хотел выразить симпатию, мог бы выбрать способ поизящнее.
— Ах ты сволочь! Как смеешь так разговаривать с господином Огами?! Не наглей, урод!
— Если хлебальники не позакрываете, господин Огами и слова вставить не сможет! Живо извинись перед ним! Сейчас же!
— А?.. Э... Д-да... Простите, господин Огами! Виноват! — приспешник «А» принимает мою иронию за чистую монету.
«И впрямь идиоты.»
— Ты... издеваешься надо мной? А? — лицо главаря сводит судорога, а глаза наливаются кровью.
— Что? Издеваюсь? Вовсе нет, просто от тебя, кажется, несёт за версту.
— А-а-а-а-а?!
— Да что за реакция... Ты что, хотел, чтобы я тебя как дите мало вымыл?
— Не это имел в виду, скотина!
— Ну а чего тогда взъелся? Тебе внимания не хватает?
«Словно капризный ребёнок, ей богу.»
— Ещё никто так не унижал меня... — Огами, чьё лицо под маской, судя по всему, пунцово покраснело, произносит дрожащим голосом. — Я тебя не прощу... Никогда... и ни за что не прощу... — он начинает тяжело и шумно дышать носом, выплескивая на нас поток своих больных фантазий, о которых никто не спрашивал. — Сломаю тебя, а потом отымею сестру твою... Можешь плакать, можешь молить о пощаде, да насрать, даже если к богам обратишься, нихера тебя не спасет... После того, как отдубашу до полусмерти, на глазаха твоих буду сестру твою во все щели пользовать, а потом пацанам своим на поживу брошу... Ты думал на войне видел ад?! Добро пожаловать домой, я тебе сука покажу настоящий ад на земле!..
— Фу, какой же ты мерзкий.
«Он чё, изврат местный? Вот так, ни с того ни сего вываливает свои больные фантазии на нас. И зачем? Неужто прижало и поделиться хотелось? Ничего мерзостнее в жизни своей не слыхивал.»
— Такаси. — раздаётся голос Натали, преисполненный глубочайшего отвращения.
— Ась?
— Помнишь, обещал, что наша школьная жизнь будет весёлой, а на выпускном буду захлебываться слезами от счастья?
— Ну да, помню. Неделю ж назад говорил, у меня башка варит.
— И ты действительно думаешь, что смогу наслаждаться учёбой, если этот дерьмоед будет ходить с нами в одно учебное заведение? И как, скажи на милость, радоваться, зная, что придется дышать одним воздухом с отбросом этаким?
— Хм-м... — задумался, найдя в сказанном ей упущенною мной же истину.
— Такаси. Я не стану учиться там, где ошивается сие богомерзкое создание.
— Тут с тобой солидарен.
«И ведь в корень зрит, тоже самое чувствую!
Я чувствую то же самое. Увидев его вживую, понял, что человек, сестрицу мою сталкеривший, болен на всю голову — даже сильнее искалечен внутри, чем предполагал. Обычные уговоры не заставят его оставить Карин в покое. Что же делать...» Пока я размышляю, Натали, указывая пальцем на Огами, делает шаг вперёд.
— Слышь-ка, ты, вставить-высунуть резкое мерзкое словцо. — вытягивая меня из рассуждений об участи отпетого школьного мерзавца, выставив вперед палец, да надменно сведя, поддалась ближе к Огами моя неизменная спутница. — Тебе самому не стыдно? Собрал со всего города целую толпу, таких же ничтожеств, чтобы напасть на молоденькую девушку ради удовлетворения своих ничтожных прихотей. Будь я на твоем месте,сгорела бы со стыда и покончила с собой на месте.
— Что-о-о?!
— Да не воняй уже, рот закрой. От одного вида твоего живот сводит... нечего истерики закатывать на каждом шагу. Моя золовка тебе не мамочка, и обиды твои детские сносить не обязана. — остановившись прямо перед мерзкой, скрытой маской харей главаря шайки, Натали с презрением бросает плюет ему в морду. — Иди поплачься мамке в юбку, маменькин сынок.
Даже сквозь черную ткань видно, как изменилось выражение его хари. Он со скрежетом стискивает зубы и замахивается кулаком. Видимо, уладить всё мирно не получится.
Тяжело вздыхаю и с силой отталкиваюсь от земли.
7. От лица сестры
Натали-тян продолжает провоцировать Огами-куна, и тот в конце концов срывается. Его кулак, выпущенный с неистовой силой, казалось, вот-вот сокрушит её лицо — я даже услышала резкий хлопок. По крайней мере, мне так показалось. Ведь они стояли довольно далеко от нас, и с момента выпада Огами-куна до удара не прошло и пары мгновений. Никто не успел бы помешать ему, но... Так-кун одной рукой перехватывает его кулак. Когда он успел там оказаться? Одно мгновение он стоял рядом со мной, а в следующее — уже защищает подругу. К тому же, остановить удар такого верзилы лишь ладонью... просто немыслимо.
— Натали права. — раздаётся голос братца, такой же спокойный и привычный, как всегда. Словно он не посреди поле разбовя прихвостней Огами, а всё также за столом, обсуждают будничные вещи. Единственное, что выбивается из картины — его рука, сжимающая чужой кулак. — Если подобные типы будут путаться под ногами, о спокойной школьной жизни можно забыть.
— Вот видишь! Шелли бы в гробу перевернулась, если бы увидела их!!! — начала подначивать соратница брата.
— В каком еще гробу? Живая она, живая, ну сколько можно!
Ситуация принимает пугающий оборот. Пока эти двое непринужденно перешучиваются, Огами-кун сгибается от невыносимой муки. Он хватается за свою зажатую руку, оседая на землю в попытке облегчить боль. Так-кун просто сжимает его ладонь — одного этого хватает, чтобы полностью парализовать врага.
[[image:/storage/reader-images/14f4ea708177d25678895af5c226c27b0d6c91d9.png]]
— Послушай, Огами. — обращается брат к страдающему парню. Тот, кажется, уже не слышит его: так сильно стиснул зубы, что изо рта пошла кровавая пена. — Сам это начал. Теперь готовься к последствиям. — договорив с сухим, противным хрустом ломает ему кисть.
Одновременно с этим Такаси делает подсечку, и Огами, парализованный шоком, навзничь грохается на асфальт. Затем раздаётся звук... это не было похоже на удар ногой. Звук сего удар прям бухнул на всю улицу. Затем братик заносит кулак над лежащим противником. Его пальцы сжимаются с таким усилием, что слышится скрежет, и когда рука обрушивается вниз, раздаётся грохот, сопоставимый с лобовым столкновением двух грузовиков. От этого шума едва не лопаются перепонки, в воздух взметаются тучи пыли, а дорожное покрытие буквально выворачивается наизнанку от силы удара.
Я и все присутствующие замираем в немом ужасе, не в силах пошевелиться от увиденного. Лишь Натали-тян сохраняет абсолютное спокойствие, взирая на происходящее с полным безразличием. Когда пыль оседает, в центре развороченного асфальта обнаруживается сраженный без права на реабилитацию или второй раунд Тэнга. Он сжался в комок, обхватил голову руками; по его лицу ручье забились слезы — то ли от нестерпимой боли в сломанной руке, то ли от первобытного страха испытанного пред продемонстрированной мощью. Сперва мне показалось, что с неба упал метеорит, но нет — причиной разрушения послужил мой брат, лишь несколько раз ударивший в сторону главаря шайки-лейки.
Так-кун выдергивает кулак из земли, хватает Огами за голову и легко, словно пушинку, поднимает того одной рукой. Он с нескрываемой скукой смотрит на дрожащего от ужаса моего задиру, коротко цыкает и обращается к свите поверженного человека, что от ужаса или, быть может, ударной волны, покрошившей асфальт, повалилась наземь.
— Не проводите меня к нему домой?
— А... э...
— Эй, не игнорируйте, мне же обидно станет.
— Х-и-и-и-и! — заверещали с ликами ужаса на лицах.
Впрочем, неудивительно: столкнувшись со столь запредельной силой, любой бы лишился рассудка. Честно говоря, я и сама едва сдерживаюсь, чтобы не упасть без чувств.
— Такаси, мы уходим? — спрашивает Натали. — Почему бы не прикончить его прямо здесь?
— Боюсь, от удара у него лопнули перепонки, конструктивного диалога не выйдет.
— Вот досада. Ну и зачем ты тогда бил по земле?
— Хотел напугать до смерти... Но, кажется, немного переборщил.
— Ну ты и недотёпа.
— Если на шум сбегутся люди, будет неудобно, сменим локацию. К тому же, он всё ещё школьник, пусть за его художества, слова да поступки отвечают родаки.
— Мне пойти с тобой?
— Думаю, и один справлюсь. Ты лучше сходи с сестрой куда-нибудь развеяться. Вернусь к утру.
— Поняла-а-а-а.
Они продолжают беседовать в этом расслабленном тоне. Глядя на то, как обсуждают повседневные дела на фоне разгромленной дороги, впервые осознаю, насколько они... ненормальны.
«Что же произошло с Та-куном там, на полях сражений?»
— Ну что, пошли, господа. Если не хотите закончить как Огами, советую слушаться. Бежать бесполезно.
— Х-и-и-и-и-и-и!
— Да не тряситесь вы так. Будете паиньками: отпущу целыми и невредимыми.
— П-правда?!
— Мне нужен только Огами. Поможете мне и вернетесь домой на своих двоих.
— М-мы всё поняли!
Приспешники окружают воющего Огами и заталкивают его в машину. Так-кун садится следом, и автомобиль скрывается из виду. Мы с Натали остаемся наедине.
— Золовка моя, пойдём поедим сладостей? — она улыбается так, словно ничего не произошло...
... а я лишь, ведомая ей — на своих двоих с трудом стояла — поплелась следом в неизвестном направление. И еще какое-то время после не могла прийти в себя.
На следующее утро Так-кун возвращается как ни в чём не бывало и просит выйти на крыльцо. У меня накопилось множество вопросов, но он настоял на своем. Стоило выйти, как увидела Огами-куна и его родителей, стоящих на коленях в позе догэдза. Завидев меня, принялись рыдать в голос и рассыпаться в извинениях. Семья Огами, известная в округе своей влиятельностью, теперь выглядела жалко и разбито.
— Я объяснил его родителям ситуацию, и они очень захотели извиниться перед тобой лично. — буднично объяснят братец.
«Неужели правда? Верится с трудом, что люди, годами покрывавшие бесчинства сына, вдруг так легко раскаялись. К тому же, все трое дрожат так сильно, будто видят перед собой монстра, и то и дело бросают на Такаси полные первобытного ужаса взгляды, как бы проверяя, правильно ли всё делает и продолжать ли дальше. Что же он им сказал?»
— Госпожа Сибудзаки, молим о прощении!
— Наш непутевый сын совершил ужасное! Пожалуйста, мы сделаем всё что угодно, только пощадите... пощадите наши жизни!
Кричат люди, которые, судя по всему, являются отцом и матерью Огами.
«Что здесь происходит? Почему они молят о пощаде? Он их жизнь на кон поставил?»
— Золовка любимая, они говорят, что сделают всё что угодно. Может, отрежем им по пальцу для начала? — Натали-тян, словно это само собой, предлагает очередное зверство...
— Нет, конечно! — ... отчего тут же холодеет на груди.
— Ну-у, тогда давай скормим их рыбам. — смеется она.
«Пожалуйста, пусть это будет шуткой. С её уст такие вещи звучат слишком убедительно.»
— В таких делах лучше всего помогают деньги. Вот, держи. — Так-кун протягивает мне несколько старых сберкнижек. И печати здесь... Неужели... — Это их накопления. Сказали, можем забирать сколько захотим.
— Я не могу это принять!
Беглый осмотр показывает, что здесь не только вклады, но и страховые полисы, срочные счета... Похоже, они выскребли всё до последнего гроша.
— Ой, сестрёнка, лучше возьми. Они ведь столько хлопот тебе доставили.
— Именно. Ты имеешь на это полное право. Верно? — брат обращается к семейству Огами.
Все, кроме оглохшего сына, заметно вздрогнули.
— Р-разумеется! Мы всё отдадим, всё до последней иены!..
— Вот видишь.
— Ох... — глядя на рыдающее семейство, окончательно убеждаюсь: Та-кун их просто запугал. Боже, что же он с ними сотворил... — Мне не нужны деньги! Раз они извинились, то этого достаточно!
— Ты серьезно? Хочешь просто так их отпустить?
— Именно! Если возьму эти деньги, они потом снова затаят злобу. А я просто спокойной жизни желаю.
— Слышала, Натали? Никакого возмездия говорит, мирной жизни желает. Сестра моя — живое воплощение Ямато-надэсико, поняла?
— Ого... знала, что золовка моя доброй души человек, но это уже какой-то запредельный уровень святости. — удивленно покачивает соратница брата головой
— А я-то думал, ты как минимум заставишь его кастрировать... Значит, пассатижи мне не понадобятся. — Так-кун достает из кармана массивный инструмент и кладет его на пол.
«О боже, что он собирался ими делать?!»
— Огромное спасибо! Мы обещаем начать новую жизнь! — отец Огами с облегчением вздыхает...
— Сестра добрая, но это не значит, что вы просто так уйдете. — ... но ледяной голос брата заставляет его снова замереть. — Моя сестра простила вас, но ваш сын разрушил жизни многих людей. Вы правда думали, что сие останется без наказанным? — Так-кун присаживается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ними, и шепчет голосом, от которого веет могильным холодом:
— Раздайте все ваши сбережения жертвам и семьям тех, кто пострадал от рук вашего неродивого чада. Затем немедленно уезжайте отсюда и никогда не возвращайтесь. Чтобы духу вашего не было в Канто, Тюбу и Кинки. Я не желаю видеть ваши хари, ясно выражаюсь?
— М-мы всё поняли...
Семья Огами низко кланяется. Несмотря на абсурдность требований, соглашаются на всё беспрекословно.
«Это пугает...»
— Чтоб переезда закончили к вечеру, а ежели завтра увижу хоть кого-то из вас в черте города, то, ой как рассержусь, а злым вы меня не видели. Ну-у-ус, господа, совбодны! — стоило братцу хлопнуть в ладоши, как они вскочили и бросились прочь. От былого величия «неуправляемого тирана» Огами не осталось и следа. — Ну, с мелкими делами покончено, пора возвращаться к учебе! — Так-кун сладко потягивается...
... и я понимаю: благодаря ему мир, каким его знала, изменился навсегда.
8
Спустя неделю после инцидента с Огами наши с Натали вступительные экзамены благополучно завершились. Я переживал из-за своих знаний, но тесты оказались на удивление простыми. По ощущениям, решил около девяноста процентов, так что проблем быть не должно. Натали же, как и ожидалось, справилась играючи. Настоящий профи.
Когда вернулись домой и обсуждали будущую школьную жизнь, в комнату вошла сестра с чрезвычайно серьезным видом. Губы сжаты, брови домиком — кажется, она сердится? Я в замешательстве смотрю на неё, и тут решительно тычет в меня пальцем.
— Так-кун! Экзамены позади, так что теперь ты мне всё расскажешь!
— О чём ты?
— О твоем теле! — она смотрит прямо в глаза.
«Похоже, догадалась, что я подвергся модификации.»
— Не понимаю, на что ты намекаешь.
— Не прикидывайся! На войне с тобой явно что-то сделали! Обычный человек не может крушить асфальт голыми руками!
— На всё сила воли! В беде же была ты, сестрица моя. А ради любимого, близкого сердцу человека, любой может горы свернуть, да поезда поднимать!
— Л-любимого... — вдруг замялась она и на несколько мгновений глазки её забегали по комнатке. — Нет! Ты меня не запутаешь! Я тоже тебя люблю, но сейчас отвечай на вопрос честно! — она заливается краской и отчаянно мотает головой.
«Как и всегда, её реакции безумно милы.»
— Такаси, да расскажи ты ей уже. Всё равно не отвяжется, раз уж ты так наследил тогда. — Натали усмехается, похрустывая печеньем.
«Что ж, она права. Я и сам понимал, что после той демонстрации силы в переулке скрыть правду не удастся. Приятно, что сестра дождалась окончания экзаменов, прежде чем устроить допрос. Истинная Ямато-надэсико, верх тактичности.»
— Только обещай, что отцу и матери ни слова. Не хочу их лишний раз волновать.
— А... да. Обещаю.
«С чего бы начать... Всё это — военная тайна, подробный отчет может обернуться проблемами. Но а краткий пересказ будет звучать как бред сумасшедшего.»
— Сестра, что ты знаешь о войне, в которой я участвовал?
— Только то, что на нас напали «космические захватчики». Я пыталась искать информацию в сети, пока тебя не было, но там почти ничего нет.
— Хм, значит, информационная блокада работает.
«Похоже, она почти ничего не знает. Если расскажу лишнего, её тоже могут взять под надзор, ограничусь допустимым минимумом плюс немного сверху из информации уровня допуска военной тайны, иначе, минуя тему моей продемонстрированной силы.»
— Если вкратце, то мы с Натали прошли через программу модификации тела. Нас изменили, чтобы мы могли эффективно истреблять пришельцев.
— ... Что? Модифицировали?
— Подумай сама: отправлять на фронт обычного школьника, не прошедшего подготовку — безумие чистой воды. Они отбирали подходящих кандидатов, чтобы превратить их в киборгов.
— Модифицировали... — глаза сестры округляются, она робко берет мою руку и начинает её прощупывать с нескрываемым изумлением. — Значит, ты теперь машина?
— Есть и такие, но мой случай иной. В меня интегрировали различные... субстанции, чтобы многократно усилить физические возможности.
— Твоя рука такая же мягкая и теплая... А что это за «субстанции»?
— Прости, этого сказать не могу.
— Ох... нельзя, значит...
«Наверное, её бы стошнило, узнай она, что в моем теле полно клеток пришельцев. Командование не знало жалости, отбросило всякую человечность ради победы. Впрочем, иного пути к выживанию, вероятно, не существовало.»
— Значит, благодаря этому ты стал таким сильным, что можешь крушить асфальт?
— Вроде того.
— И не только это! Такаси у нас особенный! — боевая подруга, сияя от гордости, решает вставить свои пять копеек.
— Натали...
— Его адаптивные способности были лучшими среди всех солдат! Его организм принял все препараты без побочных эффектов!
— Натали, хватит.
— Благодаря им обрел невероятную силу и выносливость, став решающим бойцом в войне против пришельцев. Его называли «Эрривал-пойнт{Эрривал-пойнт — термин, означающий «Точку истинного предела» или «Конечный пункт назначения».}» — вершиной человеческой эволюции!
— Натали!
— Его подвиги были легендарными! Он переломил ход войны! Отступление у Денеба, оборона Залива... Если бы не Такаси, мы с Шелли бы давно уже...
— Я же просил не болтать лишнего, а ты выдаешь военные секреты, словно описываешь подругам «Как я провела это лето»! — отвешиваю ей легкий подзатыльник.
Девушка лишь хихикает и возвращается к своему печенью. Никакого уважения к уставу. Пока я шутку массирую её макушку и шею «железным захватом», сестра тихо спрашивает:
— Можно еще один вопрос?
— Да?
— Та-кун... ты ведь всё ещё человек?
«Интересно, что она вкладывает в это понятие. Понимаю, почему она спрашивает.»
— ... А если я скажу, что стал монстром, что ты сделаешь? — пытаюсь отшутиться своей обычной кривой ухмылкой...
... но сестра не принимает игру. Она смотрит на меня предельно серьезно.
— Совершенно ничего не изменится. Ты был моим братом и останешься...
— А?
— Я... даже не представляла... через что тебе пришлось пройти... пока жила своей обычной жизнью... — её голос дрожит, и на глаза наворачиваются крупные слезы. — Так-кун, каким бы ни было твое тело, ты — моя семья. И Натали-тян тоже... — она бросается мне на шею, рыдая навзрыд. — Каким бы ты ни стал! Мы семья! Вы сражались ради нас! Теперь я буду защищать вас! Обязательно! Обязательно!.. Спасибо вам... за то, что спасли нас... Спасибо...
Мы с подругой боевой моей переглядываемся.
«Нас могли презирать за то, что мы стали чудовищами, но никогда не ожидали услышать слова благодарности за это. Слова, которые нам не сказали в армии, услышали от неё. Именно те слова, в которых нуждались больше всего.»
— Сестренка такая добрая... я так рада... — Натали улыбается, и в её глазах тоже поблескивают слезинки.
— Теперь мы будем ходить в ту же школу, что и она. Будет весело.
— ...Т очно.
— Начнем нашу обычную, счастливую школьную жизнь!
— Да!
Глажу сестру по голове, пока она утыкается мне в плечо. Инцидент с Огами исчерпан, впереди только радость. Больше никаких проблем быть не должно. Наша история о мирных буднях только начинается.
Так я думал в тот момент и как же заблуждался. Мои надежды были до смешного наивны. И представить не мог, что вскоре ждет сцена ревности при встрече с подругой детства, внезапный перевод в мою школу бывших сослуживцев и визит международной поп-дивы, с которой познакомился на фронтовом концерте.
Мои «спокойные» дни обещали быть очень шумными.
1
Свежие и погожие майские дни остаются позади, уступая место прохладному июню, когда в воздухе уже отчетливо чувствуется сырость сезона дождей. Небо затянуто серыми тучами, и погода стоит довольно унылая, однако происходит одно радостное событие, способное разогнать любой мрак.
«Хе-хе-хе. Только представьте: из частной старшей школы Суйрэндзи, где учится моя сестра, наконец-то приходит уведомление о зачислении! Я успешно сдал экзамен! Ура! Получилось! Какое облегчение. Хотя и надеялся на успех, увидеть заветное слово 'зачислен' на официальном бланке — совсем другое дело. Если бы провалился, мне было бы стыдно смотреть в глаза тем героям, что провожали меня словами: 'Наслаждайся мирной жизнью и за нас тоже'. Так что я действительно безмерно рад.»
Признаться честно, давно не испытывал подобного волнения. В последнее время мне не доводилось сталкиваться с таким сильным давлением, отчего в какой-то момент даже поджилки затряслись. Но теперь самое трудное препятствие позади, и могу вздохнуть спокойно. Впереди — только радости школьных будней.
Однако едва успеваю предаться ликованию, как случается небольшая оплошность. Я вовсе не хотел ничего дурного и не действовал со злым умыслом. Напротив, поступал так, как мне казалось правильным, совершенно не задумываясь о последствиях, и в итоге... заставил маму горько плакать. Осознание приходит слишком поздно. Ну не глупец ли я? Видимо, мои представления о нормах жизни за эти три года претерпели слишком серьезные изменения. Я искренне раскаиваюсь и даю себе зарок: нужно внимательнее следить за собой и стараться вести себя как обычный подросток.
Все начинается на следующий день после получения уведомления, когда мама, сияя от счастья, подзывает к себе. Оказывается, она загодя готовилась к моему возвращению и предусмотрела буквально всё. У неё уже скопилась внушительная сумма на оплату обучения, подготовлен смартфон с действующим контрактом и даже найдено специализированное ателье, где школьную форму шьют за один день. Мама сделала всё это заранее, чтобы я мог пойти в школу сразу же, как только переступлю порог дома.
Слушая её, начал не на шутку нервничать. А когда узнал подробности, меня и вовсе прошиб холодный пот. На моё обучение она отложила почти тридцать миллионов иен. По её словам, сия сумма собиралась с запасом, чтобы мог выбрать абсолютно любое учебное заведение. В ателье она наведывалась каждый год, умоляя мастеров быть наготове и обслужить сына немедленно, как только тот вернется. Обычно пошив формы занимает несколько недель, посему она приняла меры, чтобы моё зачисление не затянулось. И смартфон... она купила самую последнюю модель, искренне желая порадовать. Как выяснилось, она меняла аппарат на новый ежегодно, едва выходила очередная новинка...
«... Да уж. Прости меня, мама. Я ведь не знал. Совсем не догадывался, что ты берешь на себя такие хлопоты. Позволь оправдаться: в тот миг, когда узнал о зачислении, меня захлестнул восторг. Мечта о школьной жизни вот-вот должна была стать реальностью, и пребывал в сильном возбуждении. Вот так и вышло, что оплатил вступительный взнос и первый семестр из 'собственных сбережений'. У меня и в мыслях не было пренебрегать твоими чувствами или обесценивать твои старания. Просто... раз уж сам решил перевестись в частную школу, мне не хотелось обременять семейный бюджет, вот и решил, что оплату обучения возьму на себя. За три года службы ООН выплачивала мне весьма приличное жалование, отчего моё восприятие денег совершенно исказилось. Это всё армия виновата. Армия, а не я (произношу это дрожащим голосом). Со смартфоном тоже вышло неловко: и подумать не мог, что его для меня уже купили, и сразу после оплаты учебы заскочил в первый попавшийся магазин и взял себе какой-то аппарат... Глупые оправдания, знаю. Прости. Действительно глубоко сожалею об этом. Никак подумать не мог, что мама со слезами радости на глазах попросит у меня документы, чтобы внести взнос за учебу. И уж тем более не мог вообразить, что она протянет коробку со словами: 'Вот, Такаси, это новейшая модель смартфона для тебя. И для Натали-тян тоже приготовила, пользуйтесь вместе и живите дружно'. Причем её подарок по характеристикам на несколько голов выше того, что купил сам. Когда она с сияющей улыбкой говорит, что мне пришлось пережить много лишений и теперь могу вдоволь капризничать и полагаться на неё, меня переполняет чувство вины за собственную сыновнюю непочтительность. Мне правда очень жаль. Не хотел её обидеть. Просто привык за время службы всё делать сам, и по инерции поступил так же и дома. У меня не было ни малейшего намерения расстраивать маму.»
Однако раскаяние приходит тогда, когда дело уже сделано. В итоге правда о том, что самовольно оплатил учебу и купил телефон, выплывает наружу, отчего мама начинает рыдать еще сильнее. Она крепко прижимает к себе и сквозь слезы отчитывает за то, что не полагаюсь на неё и действую в одиночку. Злится, говоря, что они с отцом хорошо зарабатывают и мне не пристало тратить свои деньги на подобные вещи.
Эх, а ведь собирался быть примерным сыном... Кажется, пока это плохо получается. Впредь буду обязательно советоваться с родителями заранее. И, пожалуй, воспользуюсь её предложением и позволю себе немного побыть капризным ребенком.
Глядя на всхлипывающую маму, понимаю, что для неё это и будет лучшей благодарностью.
Покупка смартфона напоминает мне об одном обязательстве.
Перед отбытием домой заключил небольшое соглашение с Главнокомандующей: она настаивала, чтобы регулярно выходил на связь и докладывал о своих делах, как только обзаведусь средствами коммуникации. Сперва подумывал попросту игнорировать сие условие, но она пригрозила мне: «Если не будете этого делать... соберу самых занудных чинов из высшего руководства армии... и мы будем наведываться к вам в Японию с регулярными визитами...». В итоге пришлось согласиться.
«И сколько она собирается опекать вышедшего (хоть без официального документа) бойца в отставку? Неужели ей так дорог? Или она просто меня обожает?» — ворча себе под нос и вспоминая обязательство, беру смартфон, чтобы составить отчет за эту неделю.
После нескольких гудков на том конце провода раздается голос Главнокомнадующей.
— Аллё, госпожа командующая. Вы там еще живы?
— Д-да, алло! Жива-жива! Хе-хе, в полном порядке!
«По голосу слышно, как она рада меня слышать. Перед глазами невольно встает образ собачки, которая изо всех сил виляет хвостом.»
— Вот, по приобретению сред связи, докладываю: всё спокойно, проблем нет. Если и выделять что-то одно, то разве что успешную сдачу вступительного экзамена в школу.
— О-о, поздравляю! Значит, вы всё-таки справились.
— Хе-хе-хе. Ну а как иначе? Я же крутой.
— Вы просто невероятны! — доносится из трубки восторженный возглас.
«Такое чувство, будто звоню какой-нибудь старшей кузине. Это скорее похоже не на отчет, а на дружескую беседу о последних новостях. Никогда еще мои доклады не были такими мирными. Хотя в этом нет ничего удивительного, ведь война окончена и наступили послевоенные будни.»
— А как дела у вас, как самочувствие?
— У меня всё замечательно! Только вот... — она внезапно запинается. В её голосе слышится какая-то недосказанность, отчего возникает нехорошее предчувствие.
— Только вот «что»? Нечто случилось?
— А... н-нет! Совсем ничего! Всё в полнейшем порядке!
— Ну уж нет, с такой реакцией «ничего» не бывает. Выкладывайте.
— Да правда же, ничего особенного! Честное слово...
«Она явно увиливает от ответа, подбирая слова с большой осторожностью. Неужели в армии опять что-то стряслось? Но ведь Натали, главная возмутительница спокойствия, сейчас со мной, привычных беспорядков быть не должно. Другая нарушительница дисциплины, Шелли, вроде бы улетела на родину... Кто же тогда мог начудить? Алиса или Катарина? Нет, за этими девчонками присматривает старшина, там должен быть порядок... А Портмана и остальных госпожа инспектор и сама легко приструнит.» — пока в молчании размышляю над этим...
— Просто среди солдат возникла небольшая размолвка, вот и всё. — ... она встревоженно добавляет. — Но мы уже во всем разобрались, не беспокойся.
— Размолвка? Кто и с кем не поладил?
— Ну... какая теперь разница... главное, что всё уладилось...
— Когда вы так говорите, мне становится только любопытнее... Эх, ладно...
«Раз она не хочет говорить, значит, дело пустяковое. Будь там что-то серьезное, с чем она не может совладать, она бы наверняка обратилась ко мне за советом.»
— Кстати! — резко меняет тему. — Я хотела кое-что спросить...
— О чём же?
— Скажи... Шелли-сан случайно не выходила с тобой на связь?
«Вопрос о Щелли застает врасплох.»
— Нет, никаких вестей от неё не было. — в недоумении склоняю голову.
— В-вот как... Значит, и ты ей не звонил...
— Нет, конечно. Она ведь вернулась домой, верно? Вы же сами говорили, что она заслужила мирную и счастливую жизнь и нам не стоит её беспокоить.
— А-аха-ха... Точно... Ну и хорошо, тогда всё в порядке...
«В её словах сквозит какая-то странная двусмысленность. Такое ощущение, будто ребенок совершил ужасную глупость и теперь боится признаться в этом родителям. Мои предчувствия обычно меня не обманывают, хотя даже если так — ну и что с того?»
— Госпожа командующая. Не знаю, что вы там скрываете, но лучше во всем признаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. Знаете ли, профилактика всегда лучше запоздалого лечения.
— Да ничего не скрываю! Совсем ничего!..
— Какая вы упрямая... Ну, раз не хотите говорить после моего предупреждения, то и бог с вами.
«Пожалуй, настаивать бесполезно. Она взрослая женщина и должна уметь сама отвечать за свои поступки.»
— Слушайте, а как долго вы планируете оставаться на этом посту? Бросали бы вы это дело и приезжали в Японию. Будем вместе развлекаться.
— С радость бы рванула... но ведь я кадровый военный... к моему сожалению, мне придется нести эту службу и дальше. Кто-то же должен руководить обслуживанием механизированных солдат.
— Хм... Тяжело вам, наверное.
— Если тебе меня жалко, то возвращайся в армию! Пожалуйста, очень прошу!
— Ха-ха-ха-ха. Ни за что.
Так наш разговор, официально именуемый регулярным отчетом, превращается в пустую болтовню. Перед тем как окончательно погрузиться в мирные будни, мы с ней еще немного смеемся, разделенные тысячами километров.
2. От лица сестры
— Карин. Присядь-ка.
Спустя неделю после происшествия с Огами-куном мама подзывает меня к себе, и я опускаюсь на диван в гостиной. Выглядит она необычайно торжественно и даже сурово. С тех пор как Так-кун вернулся, не видела у неё такого лица. Что же случилось?
— Мам, ты чего? Разговор предстоит серьезный?
— Более чем.
Она отводит взгляд и тяжело вздыхает.
«Неужели... с Так-куном опять что-то стряслось?» — замираю от волнения, перехватившего дыхание...
— Сегодня утром нашла в твоей комнате вот это. — ... а мама бросает на меня холодный взгляд и договорив кладет на стол знакомый предмет из ткани холодного оттенка.
«Точнее трусямбы братишки, которые я... скажем там, временно реквизировала.»
— Э-э... Это-о-о... ээ-э-это какая-то ошибка! Чудовищная ошибка-а-а!
«Что?! Натуральный удар в спину!»
От неожиданности у меня даже язык начал заплетаться! На мои жалкие оправдания мама лишь прикладывает пальцы к переносице и глубоко вздыхает.
— Молчала, потому что винила себя в том, что не смогла уберечь Такаси от призыва, и видела, как тебе было больно. Но согласись, это уже выходит за все рамки приличия.
— Да говорю же тебе! Просто белье случайно перепуталось при стирке! Не надо строить из меня какую-то извращенку! Ну честное слово, мам!
«Напор. В такие моменты главное — напор! Нужно говорить громко и уверенно, тогда, глядишь, и поверят!»
— Значит, просто случайность? — мама лишь хмыкает на мою тираду и продолжает сухим тоном. — Вещь по ошибке затесалась в твою комнату... это ты хочешь сказать?
— Вот именно! Только так и могло быть!
— Вообще-то, там была не одна пара.
— ... Ой.
На стол ложатся вторые трусы, затем третьи... Кажется, несмотря на то что постоянно меняла тайники, мама прознала обо всех моих «сокровищах». Застываю на месте, а она смотрит на меня так, словно перед ней какая-то грязь.
— У тебя есть что сказать в свое оправдание?
— Это нечестно... Так подло меня подставлять...
— Подло — это потакать своим низменным наклонностям. Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со своим родным братом?
— Да ничего особенного! Подумаешь... Сейчас многие так делают... — тянусь к столу, чтобы забрать трофеи, но мама больно хлопает по руке. — Эй, отдай! Это из-за твоих разговоров сегодня не смогла пойти следом за Так-куном и Натали-тян! Мало того что пропустила прогулку, так ты еще и честно добытое забираешь!
«Братец и его боевая подруга, успешно сдавшие экзамены, отправились в торговый квартал, чтобы заказать форму и прикупить повседневную одежду. Я собиралась, как обычно, незаметно следовать за ними и мешать их уединению, но из-за матушки вынуждена торчать дома. Это всё из-за неё! Всё из-за неё!»
— Да уймись ты наконец! Тебе не стыдно вожделеть собственного брата?
— Вовсе нет! Так-кун сам сказал, что любит меня!
— Он имел в виду семейную любовь, неужели ты не понимаешь? Он не видит в тебе женщину!
— А-а-а! А-а-а! Ничего не слышу! Ничего не слышу! — затыкаю уши, делая вид, что её слова меня не касаются.
«Какая же она зануда. Мама совсем ничего не понимает. Называть мои чистые чувства грязными — просто верх несправедливости.»
— О нем даже не мечтай. Никогда не одобрю такие отношения.
— А мне и не нужно твоё одобрение... Это касается только меня и Так-куна...
— Найди себе другого парня. С твоей внешностью у тебя отбоя от кавалеров не будет.
— Ох, мам... — картинно качаю головой и разочарованно опускаю плечи. — Ты что, забыла о моей особенности? Парни вечно меня задирают. Так-кун — единственный мальчик, который не делает мне гадостей, так кого же мне еще выбирать?
— Кроме Такаси наверняка найдется хоть один нормальный человек. Вот за такого и...
— Нет таких! Никогда не было! Ты что, забыла, что в начальной школе я единственная ходила не в юбке, а в штанах?!
«Стоило мне натянуть хоть что-то, открывающее ноги, как её тут же задирали, а порой и вовсе стягивали белье. И среди этого стада дикарей должна кого-то выбирать? Нет уж, увольте. Мне нужен только Так-кун, а кровное родство — дело десятое.»
— У тебя совсем нет совести? А если Такаси будет против?
— Тогда спрошу иначе: а если он будет не против, ты признаешь наши отношения? Вот пойду сейчас и спрошу его напрямую!
— ...Разумеется, нет. Сынишка мой может ляпнуть что угодно, совершенно не подумав...
— Цыц.
«Так-кун наверняка ответит что-то вроде: 'Если сестра хочет, то почему бы и нет?'. Мама, будучи женщиной здравомыслящей, прекрасно это понимает. Всё-таки она матушка наша и отлично знает его беззаботный нрав.»
Пока мы продолжаем нашу шумную перепалку, раздается трель дверного звонка. Взаимные оскорбления на мгновение стихают. Мама, не имея возможности игнорировать гостя, бросает мне напоследок:
— Сиди здесь и никуда не уходи! Мы еще не закончили!
— Да-да, поняла я! Иди уже, принимай своего гостя!
Небрежно машу рукой вслед уходящей маме.
«Как же она злит... С какой стати кто-то посторонний должен решать судьбу моих отношений с братиком?»
Пока пытаюсь привести мысли в порядок и подготовить новые аргументы для спора, мама зовет меня:
— Карин. К тебе пришли.
— Ко мне?
«Странно. После случая с Огами-куном одноклассники старались обходить наш дом стороной... Кто бы это мог быть? — встаю и иду в прихожую, где обнаруживаю молодую особу. Девушка с мягкими волнистыми волосами, аккуратно уложенными на пробор, выглядит очень серьезной и прилежной. — Это Фумика-тян, подруга детства Так-куна.»
— О! Привет! Давно не виделись. Ты чего это вдруг? — встречаю её улыбкой...
— Д-да... — ... но девушка явно впадает в замешательство. С чего бы это? — Давно не виделись... Карин-сан... Выглядите очень бодро. — она здоровается со мной, пребывая в некотором смятении, будто увиденное не соответствует её ожиданиям.
— Да, в полном порядке. В последнее время ко мне даже аппетит вернулся. — победно сжимаю кулак, демонстрируя свою энергичность.
— Раз вы бодры, то и хорошо... Кстати, Карин-сан, вы знаете, что Огами переехал? Говорят, что с концами покинул наш город! — обычно тихая девушка говорит с необычным для неё воодушевлением. — Я подумала, что теперь мы могли бы снова вместе ходить в школу... Все вас очень ждут.
«Надо же, она специально пришла сообщить мне об Огами-куне... Какая добрая девочка.»
— Похоже на то. Раз он уехал, то можно и в школу вернуться.
«Он ведь и правда съехал на следующий же день после того разговора. Видимо, Та-кун напугал его до полусмерти. И, как и было сказано, раздал всё имущество пострадавшим.»
— Похоже на то?.. Значит, вы знали об этом?
Видя, как Фумика-тян удивленно склоняет голову, понимаю, что сболтнула лишнего.
«Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-то узнал, что это Так-кун выдворил его из города угрозами. Лишние слухи нам ни к чему, они только помешают братику начать новую жизнь. Кстати, ведь так и не сказала Фумике, что мой брат вернулся. Когда его забирали в армию, она рыдала не меньше моего, потому наверняка будет вне себя от счас...
— Карин!! Это еще что такое?!
В прихожую врывается пунцовая от ярости мама. В руках она держит целую стопку книг. Моих книг... Тех самых, с весьма откровенными картинками, где брат и сестра предаются страсти.
— Э-э?! Т-ты чего?! Зачем ты их вынесла?!
— Ты говорила, что не хочешь, чтобы тебя задирали, а сама читаешь вот это?! Тут же везде сюжеты о том, как брат домогается сестры! Какая мерзость! И ведь написано так натуралистично!
— Да замолчи ты! Не рассказывай содержание при гостях!
Фумика-тян смотрит на этот цирк с нескрываемым ужасом.
— Я... — с кривой усмешкой кланяется и начинает потихоньку пятиться к выходу. — ... я, пожалуй, зайду в другой раз...
— Стой! Подожди, Фумика-тян! Я хотела тебе сказать...
— И ведь имена у братьев в этих книжках как нельзя похожи: Тадаси, Такэси, Таиси... Ты совсем голову потеряла?!
— Ну хватит уже! Перестань!
«Когда дело касается Так-куна, мама превращается в безумную наседку. Я её понимаю, но сейчас она явно перегибает палку. В итоге так и не успела сообщить Фумике-тян главную новость. О том, что Та-кун вернулся домой.»
3
В гостиной, залитой густым багрянцем заходящего солнца, Натали, уже успевшая облачиться в новенькую школьную форму, весело резвится, не скрывая своего искреннего восторга.
— Ну разве не круто-о-о-о? Скажи, ведь правда мило выглядит? У-хе-хе-хе-хе!
Она без устали принимает одну позу за другой прямо перед нами с сестрой. Судя по всему, школьный наряд пришёлся ей по душе, отчего лицо девушки так и сияет от счастья. В армии у неё не было ни единой возможности носить нечто столь очаровательное, оттого, глядя на её ликующий вид, в очередной раз убеждаюсь: решение пригласить её перевестись в старшую школу оказалось единственно верным.
Вот только...
— Сестрёнка, скажи честно. Глядя на Натали... что ты думаешь?
— Ей безумно идёт, она такая лапочка! Ну точь-в-точь фарфоровая куколка!
— В том-то и дело... она и впрямь милашка... и это пугает...
Значит, моё зрение всё-таки меня не подводит, и сие вовсе не досадный оптический обман. Раз уж и сестра придерживается того же мнения, приходится признать очевидное: Натали действительно очаровательна.
Та самая соратница военных лет моих, которую на полях сражений самовольно окрестили «Эндпоинт» и втайне трепетали перед ней, точно перед самим воплощением смерти. Натали, о которой говорили, будто даже самым закалённым и не ведающим страха бойцам требуются подгузники, стоит им лишь оказаться с ней лицом к лицу. Та, кто в ходе шуточного опроса во время перемирия на тему «Кто страшнее: Натали или пришельцы из космоса?» одержала единогласную победу, превратив шутку в пугающую констатацию факта.
И вот эта девица всего лишь надела школьную форму — и в мгновение ока преобразилась в прелестное создание.
«Чувствую себя так, словно меня околдовали. Подумать только, девица-соседка посмела применить против меня столь изощрённое и коварное колдовство!»
— Ну что скажешь, Така-а-аси? Я ведь миленькая, да? Снова в меня влюбился? А ну, живо признавайся, что потерял голову от моей красоты!
— Вот когда увидишь меня в форме, тогда и будешь задирать нос! Уж я-то точно буду выглядеть куда эффектнее и милее тебя!
— Так-кун, ну имей совесть, просто похвали её... — доносится укоризненное замечание сестры.
«Эх, Натали, считай, что тебе крупно повезло, ведь заступничество Каринушки спасло твою шкуру. На сегодня я, так и быть, признаю своё поражение, но только сегодня: знай, в следующий в мгновение ока будет сражена красотой бывшего боевого соратника.»
— Если бы наши армейские дружки увидели нынешнюю тебя, их бы точно удар хватил... — невольно роняю я мысли вслух.
— Это уж точно! — девушка тут же реагирует на моё бормотание. — Вечно эти остолопы дразнили меня «гориллой», вот же дурачьё! Где они видели таких очаровательных горилл, спрашивается?
— Помнится, Шелли и вовсе всерьёз сердилась, заявляя, что гориллы куда симпатичнее тебя, и ей, дескать, очень жаль бедных животных за такое сравнение!
— Ухи-хи-хи! Да уж, стоит им завидеть в этом образе, и у них язык не повернётся сказать, что какая-то обезьяна краше их миленького-славленького-усипуси командира. Обязательно отправлю Шелли фото своей сногсшибательно прекрасной формы. Представляю, как она будет лопаться от зависти, пу-пу-пу-у!
Натали берёт в руки смартфон, купленный ей матушкой, и принимается устраивать себе селфи-сессию. Сделав несколько снимков, с усердием принимается раздувать пламя грядущей ссоры, пересылая их нашей общей подруге.
— Погоди, откуда у тебя её контакты?
— Как откуда? Лауран поделилась.
— А, Лауран... Ты про Катарину? Ну, в её осведомлённости сомневаться не приходится.
«Эта любительница выпивки наверняка способна разузнать контакты Шелли без малейшего труда. Нужно будет и мне при случае выведать их у неё.»
— Слушай, а скинешь мне тоже номер её?
— Без проблем. Позже пришлю.
— Ой, послушайте, вы так часто упоминаете эту девушку... Она тоже ваша сослуживица и подруга? — робко вклинивается в разговор сестра.
— Именно так. — утвердительно киваю в ответ. — Мы вместе прошли через горнило войны. Поскольку почти ровесники, то постоянно держались вместе, неразлучной троицей.
— Прошу внимания, вни-ма-ни-я! Шелли — сугубо подруга! Это крайне важное уточнение! Прошу заметить, она всего лишь общалась с нами и не более того! — Натали намеренно делает акцент на слове «подруга».
«И для чего спрашивается? Словно решающее значение иметь, подруги или нет. Дурында на ровном месте забивает головы сестренки всякой чепухой.»
— И что ты хочешь этим иметь в виду?
— Только то, что сказала. Шелли — рядовая подружка, а я — будущая су-пру-же-ни-ца Такаси! ♡
— Позвольте не согласиться! Это я — будущая су-пру-же-ни-ца Таккуна! ♡
Стоит нам завести разговор на амурно-свадебные темы, как Карин моментально подрубает режим предельной серьезности. Впрочем, за последний месяц она заметно окрепла и пришла в себя после того истощения, с которым застал её по возвращении. Теперь даже способна вступать в шуточные перепалки с Натали, не уступая той ни в чём.
— Кстати, меня тут один вопрос одолевает... — голос сестры вновь обретает привычную мягкость. Видимо, пыл её поутих. — Вы ведь все из разных стран, верно? В армии наверняка полно людей со всех уголков света. Как же вы понимали друг друга? Пользовались услугами переводчиков?
— Чаще всего изъяснялись на английском, он был основным языком общения. Но в зависимости от обстоятельств и собеседника переходили на китайский или испанский.
— На английском? Так-кун, ты хочешь сказать, что свободно владеешь английским?..
— Да, могу объясниться и на английском, и на китайском, и на испанском. Благодаря процедуре модификации моя память стала аномально цепкой, вот и всё.
— Но ведь это же потрясающе! Знать целых четыре языка — разве не повод для гордости?
— Вовсе нет.
— Ну не скромничай, это действительно невероятно...
— Да вовсе не прибедняюсь. У всех специальных био-солдат великолепная обучаемость, а уж Натали и вовсе схватывает на лету: то, на что у меня уходит три дня, она понимает за ничтожные три минуты. Если бы кто-то в армии услышал, что ты называешь братцу своему говоришь гордится знанием всего четырех языков, поминая Натали, те бы подняли на смех.
Даже во время подготовки к экзаменам, пока отчаянно корпел над программой государственной школы, Натали с лёгкостью осваивала материалы национального технологического колледжа. Причём делала она это на японском языке, который не является для неё родным. На фоне способностей напарницы мои собственные достижения кажутся мне чем-то само собой разумеющимся. Несмотря на то что порой Натали ведёт себя как последняя дурочка, её врождённый потенциал на голову выше моего. Да, пусть и ведет себя порой нелепо. Глядя на то, как девушка азартно строчит гневные сообщения Шелли в смартфоне, сестра лишь тихонько шепчет себе под нос, что сожительница наша, оказывается, весьма выдающаяся личность.
— Ой! Совсем из головы вылетело! — Карин всплескивает руками, будто внезапно вспомнив о чём-то крайне важном. — Сегодня ведь приходила Фумика-тян!
— Фумика?
При упоминание знакомого имени в моей памяти всплывает образ той самой серьёзной и прилежной девчушки из детства.
— Да-да! Она прослышала, что Огами с семейством свалил из города, и заходила позвать меня снова ходить в школу вместе!
— Раз вместе, значит, она учится в той же школе, что и ты?
— Именно!
«Вот оно как. Выходит, после перевода мы с ней окажемся в одном учебном заведении. А знакомы ещё с детского сада, так что нашу связь можно смело назвать неразрывными узами судьбы.»
— К слову, Ринко-тян и Рэндзи-кун тоже учатся в этой же старшей школе.
— И эти двое тоже?
— Ага!
«То, что вся наша компания собралась в одном месте, кажется мне не иначе как велением провидения.» — от радости чувствую, как на лице сама собой расплывается улыбка.
— Немного переживал из-за того, что перевожусь в середине учебного года, но раз ребята уже там, становится гораздо спокойнее. Было бы здорово оказаться с ними в одном классе...
— Вы ведь всегда были не разлей вода.
— Это точно.
«До того как отправился на фронт, мы проводили вместе буквально каждый день. Если бы спросили, кто мои лучшие друзья, я бы без колебаний назвал их имена. Странное чувство... мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть их прямо сейчас.»
— Раз уж экзамены сданы успешно, пожалуй, завтра навещу их.
— Чудесная идея! Уверена, Фумика и остальные будут вне себя от счастья.
Завтра же пройдусь по их домам, сообщу о своём возвращении и заодно представлю им Натали. Зная их добродушие, ни капли не сомневаюсь, что они примут её как родную.
— Натали, составишь мне завтра компанию? Хочу познакомить тебя с моими друзьями.
— ...
— Натали? — она не откликается на мой зов, уставившись в экран телефона с весьма озадаченным выражением лица. — Эй, что стряслось? У тебя такой забавный вид.
— Да так... Шелли тут пишет какую-то невнятную околесицу...
— И что же там написано?
— Ну-у... — Натали на мгновение задумывается, принимая сосредоточенный вид. А в следующий миг со словами «Обойдёшься!» попросту отшвыривает смартфон в сторону. — Слишком много мороки, притворюсь, что ничего не видела!
«Странная она всё-таки. Впрочем, если её саму это не беспокоит, то и мне ни к чему забивать себе голову. Наверняка опять их привычные перепалки.»
Не придавая значения её поведению, полностью погружаюсь в планирование завтрашнего дня.
4
Следующий день выдался на редкость ясным, что случается нечасто в разгар сезона дождей.
Мы с Натали неспешно шагаем в сторону дома Рэндзи. Изначально сестра тоже собиралась пойти с нами, но в последний момент мама попросила её остаться, отчего той пришлось провести этот день дома. По всей видимости, им предстояло обсудить нечто крайне важное, хотя по лицу сестры было заметно, как ей не хочется сего делать.
«В последнее время между матушкой и сестрицей всё чаще вспыхивают размолвки. Даже когда мы ходили покупать форму, она её задержала... Если у них возникли какие-то трудности, могли бы и со мной поделиться, я был бы только рад помочь: мы семья, должны стоически выдерживать трудности вместе, а то запустится ситуация, как с Огами, до греха, тогда придется и силушку декларировать, а того, ой как не хочется.»
— Послушай-ка... Ты уверен, что мне действительно стоит идти с тобой? Вы ведь сто лет не виделись со своими старыми приятелями, так? — подает голос Натали, вырывая меня из раздумий. Сегодня на ней надето то самое излишне милое платье, купленное вчера.
— Конечно. Ведь хочу представить тебя им.
— И неужели заводить друзей настолько важно?
— Послушай, после перевода тебе будет куда лучше иметь поддержку в лице Рэндзи и остальных, чем полагаться на одного меня. Июнь — время для перевода не самое подходящее, все компании уже сформированы. А ребята они замечательные, уверен, вы быстро найдёте общий язык.
— Твоя забота мне приятна, но всё же... вдруг ляпну что-нибудь невпопад? Испорчу вам всю радость от долгожданной встречи...
«Надо же, как непривычно слышать от Натали подобные опасения. Неужели и впрямь так переживает? Совсем на неё не похоже, обычно её мелочи не заботят.»
— Не бери в голову. — ласково хлопаю её по голове, пока она идёт, понурив взгляд. — Твоё неумение фильтровать речь — постоянная, твоя неизменная черта характера, никто не удивится.
— Но всё же...
— Даже если ты скажешь что-то не то, всегда тебя подстрахую, не волнуйся. В конце концов, мы ведь с тобой через такое прошли. И помимо того, чем раньше узнают тебя, тем легче будет
— Правда-правда? Значит, могу вести себя как обычно?
— Да, будь собой, не стесняйся.
— Хе-хе-хе... при-и-инято... — на лице миленькой в повседневной жизни особы расцветает её фирменная, слегка шкодливая ухмылка.
По этому выражению сразу понятно: она только что получила от меня официальную индульгенцию на любые безумства.
«И как сразу не догадался? — лишь позже, прокручивая этот момент в памяти, осознаю, что то была её хитроумная страховка. Она нарочно прикинулась паинькой и извинилась заранее, чтобы потом не мог на неё сердиться. — Мне следовало бы проявить больше бдительности, заметив её внезапную скромность. Эта девчонка никогда не отличалась особой кротостью.»
Оказавшись перед домом Рэндзи спустя столько времени, чувствую, как к горлу подкатывает комок. Три года назад заходил сюда как к себе домой. В памяти сами собой всплывают те беззаботные дни: мы резались в приставку, читали мангу, болтали о всякой чепухе и смеялись до колик... Какое же это было чудесное время.
— Ты чего носом шмыгаешь, Такаси? Неужто вы с этим Рэндзи-тяном были такими близкими друзьями?
— Именно так. Мы понимали друг друга с полуслова, нам не нужно было притворяться... Наши отношения были чем-то похожи на те, что связывают нас с тобой сейчас.
— О как... Раз уж ты сам их так охарактеризуешь... ну и что он за человек?
— Классный парень. Добрый, в спорте хорош, в учёбе не отставал: всегда втайне им восхищался.
— Пф-ф! На войне от твоего спорта никакого толку! А уж в учёбе его точно за пояс заткну! Так что я куда круче этого твоего Рэндзи!
— Нашла с кем соревноваться.
— Ну а что... Ты говоришь, что восхищаешься им... Скажи и мне тоже, что восхищаешься мной...
— Обожаю твою непосредственность и наглость.
Кое-как отшутившись от Натали, нажимаю на кнопку домофона. Раздаётся бесстрастный механический сигнал, и спустя пару минут дверь с тихим щелчком открывается.
— Вам кого? — на пороге появляется крепко сложенный, симпатичный парень.
Рэндзи собственной персоной. В отличие от того мальчишки, которым помнил его, он осветлил волосы и заметно прибавил в росте. Я-то думал, что сам прилично вымахал, но братан в своём развитии оставил меня далеко позади. Выглядит теперь как настоящий сердцеед — чертовски хорош собой, даже завидно становится. Видимо, только что проснулся: сонно чешет затылок и щурится, явно не узнавая человека, с коим чуть ли не с пеленок знаком.
— Кем будешь?
— Всё так же тяжело просыпаешься по утрам? Опять засиделся допоздна? Тебе нужно ложиться вовремя.
— Чего? Ты вообще о чём несёшь... — сонная дымка в его глазах мгновенно рассеивается. До него начинает что-то доходить, он широко распахивает глаза и беззвучно разевает рот, точно выброшенная на берег рыба. — А... о... ты... неужто ты... — дрожа всем телом, Рэндзи делает неуверенный шаг навстречу. Его губы мелко подрагивают от переполняющих его чувств. — Неужели... Такаси... это действительно ты?
— Ха-ха, как видишь, вернулся живым и невредимым.
— Така... — стоило мне подтвердить его догадку, как Рэндзи тут же бросается мне на шею. — Такаси... боже... Такаси-и-и-и! У-а-а... у-а-а-а-а-а-а-а! — и он заливается горючими слезами, плача навзрыд, как маленький ребёнок. Ощутив тепло, подтверждение, что я здесь, жив, здоров, а не призрак, заблудний на огонек, и сам испытав схожие чувства и ощущения от лучшего друга, крепко обнимаю его в ответ. — Когда... когда ты успел вернуться в Японию?.. — глаза Рэндзи, из которых то и дело стекают по щекам искрящиеся слезинки счастья, заметно припухли, сквозь образовавшиеся мешочки уже с трудом проглядываются искрящиеся зрачки.
«Но даже в таком виде он умудряется выглядеть лучше меня. Вот же везёт некоторым.»
— Около месяца назад.
— Ты... Ах ты остолоп! Раз уж вернулся, почему сразу не дал о себе знать?! — злится вполне серьёзно. Никогда бы не подумал, что этот добряк способен на гневливый выкрик. — Ты хоть представляешь, каково мне было? Когда внезапно перестал приходить в школу, весь на иголках, примчался к тебе домой, и твоя матушка сказала, что тебя призвали...
«Верно, помнится, повестка пришла внезапно, и уже через пару часов за мной явились люди из ведомства. В тот день даже не было времени на долгие прощания.»
— Фумика рыдала в голос, Ринко и вовсе в обморок упала. А тогда был совсем мал и по глупости своей набросился с расспросами на тётю, которой и так было несладко...
— Прости, что заставил вас так волноваться... Мне правда очень жаль...
— Ой... нет-нет! Это ты извини! Вовсе не хотел тебя винить! Просто так ждал твоего возвращения, что сорвался... Глупо вышло, прости, пожалуйста!
«На самом деле просить прощения должен именно я. Кажется, мои друзья переживали куда сильнее, чем мог себе вообразить. Мне определённо следовало сообщить им всё гораздо раньше.»
— К-кстати! — заметив, как поник, Рэндзи спешно пытается сменить тему разговора. — А что это за красавица-иностранка с тобой? Только не говори мне, что это твоя девушка, Такаси!
— Ну-у-у... — прежде чем успеваю вставить хоть слово...
— О-о, а у тебя глаз-алмаз, паренёк! — ... Натали бесцеремонно встревает в беседу. — Насчёт «жены» ты поскупился, конечно, но «девушка» — уже неплохо для начала. Хвалю за проницательность! — сияя широчайшей улыбкой, принимается фамильярно хлопать Рэндзи по спине.
«Её беспардонность просто не знает границ.»
— Что? Чего-чего? Не совсем понял...
— Это моя боевая подруга, и...
— А ты мне нравишься, парень! Пожалуй, возьму тебя к себе в подручные! Радуйся!
— А ну остынь, дурёха! — применяю к разошедшейся Натали приём «железный коготь», сжимая её шею и головы со спины захватом локтей.
— Послушай, Рэндзи, ты всё ещё следишь за профессиональным бейсболом?
— А как же! С самого начала весенних тренировок ни одного дня не пропускаю!
«Его ответ оказывается ровно таким, какой и ожидал услышать. — невольно усмехаюсь. — Мой старый добрый Рэндзи, в тебе никогда не сомневался.»
— Слушай, а что ты думаешь о Като, том полевом игроке, который пришёл в этом году через корпоративную квоту?
— Да он просто зверь, честное слово! С предсезонки уже десять хоум-ранов оформил, да и в защите отрабатывает на все сто.
— Вот и я того же мнения! Однако бейсбольные критики о нём почему-то не слишком лестного мнения...
— А кому какое дело до этих критиков? В бейсболе главное — результат, остальное от лукавого. — братан выдаёт именно тот ответ, который так хотел услышать. Общаться с ним — одно удовольствие. Только с ним могу так увлечённо обсуждать наши общие хобби, не боясь быть непонятым. Пока довольно улыбаюсь, он продолжает. — В этом году у нас есть все шансы наконец-то пробиться в А-класс. С начала сезона мы идём с хорошим преимуществом по победам.
— Ну, я бы не стал загадывать. У нас ведь каждый год одна и та же история: как раз в это время команда начинает сдавать позиции.
— Не нагнетай обстановку! Если всё случится так, как ты пророчишь, что нам тогда делать?..
— И вообще, раз уж война окончена, не пора ли вернуть систему легионеров? Без неё глубина состава совсем не та, что прежде...
— Да подождите вы-ы-ы! Ну сколько можно! Хватит игнорировать красавицу-школьницу, что вокруг вас кружится, да никак места в диалоге подобрать в не в сила-а-а-ах! — Натали, уже вся кипя от возмущения, вклинивается прямо между мной и Рэндзи. Буквально виснет у меня на шее, требуя внимания.
— Ой, прости-прости. Просто так соскучился по разговорам о бейсболе, что совсем потерял голову.
— Да как вообще можно так сильно любить этот ваш бейсбол? Раз уж он тебе так нравится, шёл бы и сам играл...
— Ну нет, это не для меня, предпочитаю быть зрителем.
— «Не для меня», подумайте только... Рассуждаешь прямо как старый дед...
«Экая грубиянка. С моим нынешним телом играть в обычный бейсбол было бы просто нечестно, выглядело бы как откровенное читерство.» — в знак извинения, что в ходе оживленного разговора совсем запамятовал про нее, усиленно массирую макушку и ерошу волосы
Пока я в шутку ерошу волосы Натали, она, покорно снося мои издевательства, обиженно бормочет:
— Вообще не понимаю, что в бейсболе такого интересного. — ... а она, покорно снося издевки, обиженно бормочет. — Один бьёт по мячу, другие бегают — вот и вся забава.
— Ты что это... на драку нарываешься? Это же одна из моих немногих «болевых точек», имей в виду.
— Ну а что, скукотища же смертная. Игра тянется медленно, ничего не происходит...
— Всё, это война...
«Вот же глупая девчонка... Посмела произнести запретные слова прямо в присутствии двух заядлых фанатов. Клянусь, приложу все силы, чтобы обратить тебя в нашу веру.»
— Послушай внимательно... Бейсбол — прежде всего стратегия невообразимой глубины! Это игра богов, где даже при колоссальном разрыве в счёте возможен камбэк. Один только процесс анализа расстановки игроков и предугадывания следующей подачи приносит неимоверное удовольствие...
— О да, в точку! Как и говорит Такаси, интереснее всего смотреть игру, представляя себя на месте тренера. Порой так увлекаюсь размышлениями о том, кого бы сейчас выпустил на замену, что дух захватывает.
— В этом плане вчерашний матч был просто загляденье. Когда на замену вышел Иванами, чуть со стула не упал от неожиданности.
— Это было мощно, но разве тебя не поразило решение выставить новичка Сайто в качестве клозера{Клозер (яп. 抑え, осаэ) — специализированный питчер, который выходит на замену в самом конце игры для удержания победного счёта.}? Когда увидел это по телевизору, прямо так и вскрикнул от удивления.
— Какой же опыт нужно иметь, чтобы принимать такие смелые тактические решения? Это было по-настоящему круто.
— Задрали уже-е-е-е-е, харе игнорить меня да обсуждать всякую ерунду-у-у-у-у!!!
За бессмысленной, но такой приятной болтовнёй пролетает несколько часов, и вот наступает время двигаться дальше.
— Ты... ты уже уходишь?.. — Рэндзи произносит это с явной грустью в голосе. Его недавняя радость мгновенно испаряется, уступая место печали.
— Мне бы тоже хотелось пообщаться подольше, но должен зайти к Фумике и Ринко, чтобы они тоже узнали о моём возвращении. Потому пошлепал я дальше.
— Вот оно как... — Рэндзи выглядит совершенно подавленным...
— Послушай, меня ведь уже зачислили в ту же школу, где учишься ты. — ... и не могу сдержать доброй усмешки, глядя на него. — Теперь мы будем видеться каждый божий день, не стоит зазря кислые мины строить.
— А... ну да... — на мгновение он улыбается, но тень грусти тут же возвращается. Видимо, расставание даётся ему нелегко. — Слушай, тут такое дело!
— Мм?
Пока раздумываю, как бы его приободрить, выражение лица Рэндзи становится каким-то странным: то ли его сейчас на смех пробьет, то ли опять в три ручья слезами изойдется.
— Тот еженедельный журнал с мангой, который ты так любил... я покупал каждый выпуск все эти три года без исключения! Так что приходи в любое время, всё лежит на своих местах.
— Что?
— И ту игру про бейсбол, которая выходит каждый год, ты ведь тоже обожал! Их все купил. Хотя версия этого года, честно говоря, оказалась тем ещё мусором...
— ...
— Даже ту мангу про ужасы, которую, кажется, кроме тебя никто и не читал, тоже продолжаю покупать! Представляешь, она настолько плохая, что её до сих пор не закрыли. Просто уму непостижимо...
— ...
— В общем... приходи в любое время... Если ты решишь заглянуть, ради тебя все свои планы отменю, так и знай...
— ... Хорошо.
— И даже не вздумай стесняться. Если захочешь приходить хоть каждый день буду только рад...
— Спасибо, Рэндзи. Мне очень приятно слышать это...
Улыбка гаснет на его лице, и он понуро опускает голову, выглядя при этом бесконечно одиноким.
«Всё такой же добрый и заботливый парень...»
Ещё раз крепко сжимаю Рэндзи в своих объятиях.
5
Братан провожает нас, не переставая махать рукой, пока наши фигуры окончательно не скрываются из виду. Он искренне, всем сердцем радуется нашей встрече. От осознания сего факта становится невыразимо тепло на душе.
— Рэндзи... он ведь ну просто обожа-а-ет тебя, Такаси-и-и-и. Спорю, он точно-преточно смо-о-трит на тебя как на сексуальный объект. Хи-хи-хи!
«Я-то тут предаюсь сентиментальным чувствам, а дуреха...»
— Стоит тебе увидеть двух парней рядом, как ты тут же пытаешься свести всё к БЛ-драме какой-то. — направляю на ухмыляющуюся рядом Натали исполненный презрения взгляд. — Брысь в свое гнездо, извращенка.
— Ну а что могу поделать-то-о? Когда перед глазами такая драгоценная сцена... мои фантазии просто расцвета-а-ают!
— Думать можешь о чём угодно, но не смей озвучивать это вслух. Вот из-за таких словечек армейские тебя и сторонятся.
— Да ничего они не сторонятся-я-я! Парни из армии: те вообще все только и грезили о твоей попке-е. А Портман так и вовсе всерьез собирался одной ночью овладеть тобой и так и этак.
— Что?! Чего-о?.. Впервые об этом слышу...
«От столь неожиданного признания невольно прихожу в замешательство. Никогда бы не подумал, что на меня смотрят в подобном ключе.»
— Все, кто выжил, хоть раз да были спасены тобой, Такаси-и-и. Посему влюбленных в тебя по уши парней у нас в части хватало-о-о. Во время перемирия только и разговоров было, мол, сколько бы ты выложил за его зад?
— Не смейте покушаться на зад своего спасителя...
«Так вот почему каждый раз, когда принимался переодеваться, все вокруг внезапно умолкали? Выходит, по доброте душевной демонстрировал им первоклассное шоу. Дьявол. Пялились на меня, похотливо пуская слюни. Деньги гоните!»
— В твоей силе, Такаси, есть очарование, превосходящее рамки влечения сугубо к противоположному полу-у-у-у.
— Если бы сила порождала очарование, все бы повально влюблялись в тебя, Натали. Отчего же тогда все лезут ко мне?
— Вот и сама хотела бы это зна-а-ать... Такую лапочку, как я, все за гориллу держа-а-ат, да в тихомолку потешаются-я-я... — она понуро дуется.
Глядя на её спину, окутанную аурой скорби, невольно проникаюсь сочувствием. Зрелище жалкое, посему реша приободрить.
— Мне вот гориллы нравятся.
— О? Стоит ли мне расценивать это как признание в любви?
— Не смей присваивать себе любовь, предназначенную гориллам.
Солнце миновало зенит, и в лонгсливе становится жарковато. Дом Фумики уже близко. Возле крыльца вижу женскую фигуру: в соломенной шляпе, она усердно пропалывает сорняки.
— Видишь ту женщину? Это мама Фумики.
— О-о! Значит, вон тот домик и есть обитель Фумики-тян?
— Прошу тебя, только без глупых выходок... В отличие от Рэндзи или моей сеструхи, подруга детства крайне щепетильна и совсем не понимает шуток.
Дав Натали наставление, приближаюсь к хранительнице очага дма. Видя, как она безмятежно занимается прополкой, точь-в-точь как три года назад, чувствую прилив радости.
— Давно не виделись. Фумика дома?
— Мм? — услышав голос, она приподнимается, на её лице играет слабая улыбка. — Вы друзья Фумики? Она сейчас... — едва наши взгляды встречаются, женщина замирает. Серп для травы падает к её ногам, а вырванные сорняки разлетаются по ветру. В глазах женщины — неверие, словно она видит привидение. Кажется, ход её мыслей прервался, рот невольно приоткрывается. Часто моргая, матушка скользит взглядом по мне с ног до головы, после чего внезапно суетится. — П-п-подожди минутку! Умоляю! Никуда не уходи! Слышишь? Сейчас вернусь!
Снова и снова наказывая мне оставаться на месте, вбегает в дом. Оттуда доносятся истошные крики и чей-то растерянный голос:
— Фу-у-мика-а! Спускайся-я-я! Живо спускайся-я-я-я! Скорее-е! Ну же, скорее-е!
— Ну ма-а-ам... я сейчас занята, давай пото-о-ом...
— Да о чём ты говоришь, Фу-у-мика-а-а! Бросай всё и быстро вниз! Живо спускайся, тебе говорю!
— Да что случилось-то, чего так паникуешь?
— Такаси-кун! Такаси-кун вернулся с войны! Скорее спускайся!
В доме на мгновение воцаряется тишина, а секунду спустя раздается грохот — кто-то кубарем летит вниз по лестнице. Шум приближается, входная дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется девушка.
Она совсем невысокая. Челка, уложенная на две стороны, и пушистое каре — её неизменный стиль. Фумика. Моя подруга детства, с которой мы были неразлучны с самого рождения. За те три года, что не виделись, она, кажется, научилась пользоваться косметикой, отчего облик юной девицы приобрел черты взрослой леди.
— !..
Как и ранее с матушкой её, перед изменений во взгляде и поведение, наши глаза встречаются. На несколько мгновений время словно замирает. Фумика издает судорожный вздох, прикрывает рот обеими руками, и девьчие лицо словно дрожать начинает. Сквозь беззвучные рыдания медленно подходит ко мне и внезапно, с силой, вцепляется в мою одежду.
— ...Ы-ы... А-а... Та-а... Та-а-акун... Та-а-акун! — тихо, очень тихо Фумика начинает плакать. Она продолжает беззвучно рыдать, а затем, с трудом выдавливая слова, произносит. — С... с возвращением... хнык... всё время... ждала тебя...
«Она искренне счастлива, что я вернулся. Эта маленькая девушка сжимает мою куртку с невероятной силой. Сквозь ткань ощущаю всю глубину и тяжесть её чувств.»
— Вдох... выдох... вдох... выдох... нужно отпраздновать... праздник... столько всего хочу тебе показать... Оставайся у нас, ладно? Да, так будет лучше всего...
Фумика полностью завладела моей правой рукой, переплела наши пальцы и, прижимаясь щекой, что-то непрестанно бормочет. Её горячее дыхание обжигает кожу, отчего рука становится влажной.
— Я дома. Как ты поживала, Фумика?
— ... У меня всё готово... ты только доверься мне, Та-а-кун... Хорошо? Всё будет в порядке...
— А ты совсем не изменилась. Всё такая же, даже ностальгия прошибает.
Легонько постукиваю её по макушке, призывая вернуться в реальность. ОНа лишь блаженно улыбается остекленевшим взглядом, и, похоже, возвращаться в сознание не собирается. Пока пытаюсь урезонить присосавшуюся к моей руке подругу...
[[image:/storage/reader-images/7cec022a0bed16c03efa22223831288bd8354972.png]]
— Такаси-кун, как же я рада, что ты цел... — ... её мать берет меня за плечи.. — Правда... С возвращением... — матушка, со слезами на глазах, то и дело утирает лицо платком.
— Кое-как удалось вернуться живым. Простите, что заставил вас волноваться.
— Но ведь ты был на войне!.. Тебе совершенно не за что извиняться! Не смей просить прощения!
— И то верно.
«Если подумать, она права. Во всём виноваты военные. Пусть они и приходят извиняться.»
— Такаси-кун! Давай устроим праздник в твою честь! Приготовлю свои лучшие блюда, вот увидишь! Если засидимся допоздна, можешь переночевать у нас, идет? — хватка матери Фумики на моих плечах усиливается.
«Мне, конечно, приятно, но такая внезапность ставит в тупик.»
— Э-э... Благодарю за приглашение, но ещё не виделся с Ринко. Как раз собирался к ней, так что, может, в другой раз? — пытаюсь вежливо отказаться...
— Т-тогда... — ... но лицо женщины на глазах тускнеет от разочарования. Она в отчаянии цепляется, видно, как ищет весомый повод, чтоб остался у них. — ... отпразднуем после того, как повидаешься с Ринко-тян! Хорошо? Так ведь можно?
— А? Да нет... понимаете, не предупреждал сестру, что останусь где-то, сестренка уже, наверное, вовсю ужин стряпает, нехорошо будет, если усилия её зазря пропадут... Внезапно это всё, давайте до следующего раза отложим посиделки.
— Я-я сама позвоню Карин и всё-всё растолкую, как тебе такая идея? Ну что, договорились?
— М-да, твоя матушка в своем напоре тоже ни капли не изменилась... — бормочу я, обращая слова к подруге детства.
«Нет-нет, сегодня обязательно празднуем» — начинает капризничать эта зрелая дама. Её настойчивое давление пробуждает во мне воспоминания...
«Помнится, когда у Фумики из друзей был только я один, её мать точно так же наседала на меня с просьбами: 'Такаси-кун, молю, найди ей подружек, молю тебя!'.»
— От неё так и веет решимостью из серии «ну-у-ус, добыка моя, Такаси-и-и, никуда не уйдет». Она всегда так вела себя? — шепчет Натали, смешивая шутки с серьезным вопросом.
— Всегда, насколько помню.
— Ох и любят же тебя, Такаси-и.
Натали беззаботно хихикает, словно её это не касается. Похоже, Фумика наконец замечает постороннюю и постепенно выходит из транса.
— Та-а-кун... А это кто? Послушай... Кто сия особа? — в вопросе Фумики чувствуется некое скрытое давление.
Она прямолинейна и не терпит шуток, потому дразнить её — плохая затея. Особенно когда её лицо становится похожим на маску театра Но. Уже собираюсь честно представить Натали как боевого товарища, но та беспардонно влезает в разговор:
— Я-то? Я Сибудзаки Натали.
— Сибудзаки?.. Что?
— Я жена Такаси-и-и!
От сей наглой лжи Фумика меняется в лице. Вижу, как праведный гнев закипает в этой серьезной и простодушной, без грязных помыслов, чистой девушке. Недостойные отношения между мужчиной и женщиной — то, что Фумика презирает больше всего.
«Ведь предупреждал дурынду не шутить, а теперь уже поздно...»
— Натали, ну ты и влипла...
«Моей целью было подружить их, и как она теперь собирается за это отвечать?»
— Я же предупрежда-а-ала, что могу ляпнуть что-то не к месту. — заметив, как хмурюсь, Натали лишь ехидно ухмыляется. — И заранее извинилась, между прочим.
— А я говорил, что она не понимает шуток, и просил тебя молчать. Тоже предупреждал заранее.
Мои доводы пролетают мимо её ушей. Она лишь озорно скалится, всем своим видом говоря: «А мне всё равно-о-о».
«Ну и издевательская же мина у неё... По скалящимся зубкам видно: намеренно делает всё.»
— Сам виноват, нечего было миловаться с другой девчонкой при живой-то мне. Да начнется сцена ревности!
— Миловаться?..
«Это она про нас с Фумикой? Что за бред несет сия идиотка.»
— К тому же ты сам сказа-а-ал, что выручишь меня, если оступлюсь. Вот и выручай по-мужски. Полагаюсь на тебя-я-я.
— Вот, значит, как ты заговорила... Растаптываешь мою доброту...
— Невиноватая я-я-я-я. Это всё ты, Такаси плохой, раз заглядываешься на других женщин.
— Да в каком смысле «заглядываюсь»? Фумика вообще-то...
— Тяжела доля популярного мужчины. Хя-хя-хя-хя!
— ... Ну всё, ты сама это начала. Готовься.
«Ладно. Пойду до конца. Разберусь с этим в своем стиле и тогда смогу убедить Фумику в своей правоте.»
— Та-а-акун... а как это понимать? Т-твоя женушка значит, да?.. Как интересно-о-о, а не мог бы все в мельчайших подробностях объяснить?
Фумика надвигается на меня с остекленевшим взглядом. На её лице — смесь презрения и разочарования, видимо, уже вообразила себе черт знает что.
«Чтобы переубедить её, напускаю на себя максимально серьезный вид.»
— И объяснять нечего. Всё именно так, как говорит Натали.
— В каком смысле?..
«Оправдываться и отрицать — значит только всё усложнить, посему у меня остается лишь один путь.»
— Мы с Натали состоим в серьезных отношениях и планируем пожениться.
— Фе-е?!
— Чего?
Фумика издает нелепый звук, а Натали застывает с открытым ртом. Кажется, мои слова стали для обеих полной неожиданностью.
— Э-эй, Т-Такаси?! Тут ты должен был всё отрица-ать! Отрицать, понимаешь?! — Натали первой осознает ситуацию и в панике пытается меня остановить. — Оправдывайся давай, делай это жалко и неуклюже! Зачем ты всё подтверждаешь-то-о?!
— О чём ты, Натали? Я ведь искренне люблю тебя и уже распланировал наше совместное будущее.
— А... ау... у-у-у...
Эта дуреха заливается пунцовой краской и начинает вести себя крайне подозрительно.
«Будь она в обычном состоянии, наверняка нашла бы что ответить, поняв мой замысел и еще больше запутав ситуацию. Но сейчас ей не до того. Несмотря на свой развязный тон, в душе она сущий ребенок! Стоит начать подтрунивать над ней всерьез, как мгновенно теряет самообладание. Типичная «'рупкая дева' в теле бывалого солдата!»
— Ложь... это ло-о-ожь, не может быть правдой... Та-а-акун... Ты ведь ошибся, да? — пока Фумика в шоке пятится назад...
— Да-да, ошибка, чистая правда, Фумика-тян! — ... Натали бросается к ней. — Я, дурачка бестолковая, просто неудачно пошутила, а Такаси решил подыграть! Всё вранье, от и до! Шутка! Так что не волнуйся!
— Чего ты смущаешься, Натали, к шутке пытаешься свести. Мы с тобой накрепко связаны порочными узами.
— Такаси, ты что, идиот?! Как можно быть настолько непробиваемым придурком?! — она начинает отчаянно жестикулировать, видимо, сгорая от стыда.
А мне становится даже весело.
— Э-э? Кто из вас говорит правду?..
— Я! Я говорю правду! Я просто хотела подразнить Такаси и ляпнула глупость! Это всё неправда!
— Мы ведь даже живем вместе.
— Живете вместе-е-е?!
— Чего-о-о?! — лицо Натали становится ярко-красным. Глаза у неё бегают, явно теряет контроль над ситуацией. — Мы не живем вместе! Я... я приживалка! Просто временно обитаю у него!
— Мы спим в одной комнате. И, признаться, частенько делим одно ложе.
— ТАКАСИ-И-И, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ! Умоляю, просто молчи! ПОСТО МОЛЧИ И НЕ РЫПАЙСЯ! — мечущаяся боевая соратница принимается теребить волосы. Наблюдать за тем, как она лихорадочно ищет слова — одно удовольствие. — П-просто мой родной город уничтожен, мне некуда было идти! Вот Такаси и разрешил мне пожить у него! Только и всего! Честное слово!
— А... вот оно что...
— Ты абсолютно права, Натали, абсолютно права... — напустил слезу грусти на лицо, а затем, словно опороченная девушка из аниме моих юных довоенных лет, заговорил. — Мы, с тобой два юных сердца и тела всего на протяжение целого месяца... вдвоем... наедине проводили ночи в одной комнате и постеле... конечно, конечно, ничего ТАКОГО не могло произойти с нами...
— Такаси, да забрал ты уже, уймись! Хватит уже-е-е! С нами ведь и твоя сестра спит!
Похоже, чаша её терпения переполнилась, и Натали отвешивает мне мощный удар ладонью в плечо.
«Эй, хорошо еще, что это был я, обычного человека от такого удара пополам бы разнесло. Я лишь усмехаюсь, а Натали, сверкая покрасневшими глазами, чуть не плачет от досады. В итоге садится на корточки с криком: «Так больше не могу...». Боевая соратница прячет лицо, её уши пылают огнем.
«Будешь знать, как лезть ко мне с дурацкими шутками. Рефлексируй теперь.»
— Я мало что поняла... Но одно мне ясно. — говорит Фумика, поддерживая присевшую Натали. — Та-а-акун просто играет чувствами Натали-тян!
— Фумика-тя-я-ян...
И тут они крепко обнимаются.
«С чего бы вдруг такая реакция? Я ведь только что в любви признавался.»
— А как же... праздник? — раздается растерянный голос матери подруги детства.
В общем, после долгих перипетий гнев Фумики сошел на нет из-за странного заблуждения, будто я играю чувствами Натали. Более того, на почве сочувствия та, кажется, неплохо поладила с моей спутницей. Если вспомнить, что изначально я хотел их подружить, результат оказался на удивление удачным.
— Из-за тебя... мне пришлось так натерпеться-я-я...
— Это еще почему из-за меня?
Когда всё улеглось и мы, распрощавшись с Фумикой, направились к дому Ринко, Натали наградила полным обиды взглядом.
— Я всего лишь хотела увидеть настоящую драму, как в тех сериалах, что крутят в обед. Ну, знаешь, чтобы всё в клочья-я-я-я!
— Разве такие сцены не из-за любовных интриг случаются? Между мной и Фумикой такого точно не будет.
«Она явно что-то путает.»
— Да ну-у? Хочешь сказать, Фумика-тян в тебя не влюблена-а?
— Не знаю, с чего ты это взяла, но Фумике нравится Рэндзи.
— А вот тут ты ошибаешься-я-я-я. Женский глаз не обманешь — она смотрела на тебя как на любимого мужчину.
— И вовсе не ошибаюсь. Она сама мне об этом говорила.
«Ого, какой-то до боли обычный школьный разговор. Прямо-таки обсуждение личной жизни. Неужели еще способен на такие беседы? Черт, а ведь это приятно.» — пока довольно улыбаюсь, смакуя момент...
— Тогда что это было за выражение лица при встрече-е? — ... недовольная Натали продолжает протестовать. — Она же смотрела на тебя как истинная самка в экстазе.
— Какая еще самка в экстазе... Не было у неё такого лица.
— Было-о... Фумика-тян выглядела так, будто сейчас сознание от удовольствия потеряет...
«Натали продолжает ворчать, мол, не верит она мне. Ну и словечки она подбирает... Мои светлые чувства так и норовят очернить.»
— Чтобы ты снова не нагородила чепухи, скажу заранее: Ринко, к которой мы идем, точно не рассматривает меня как объект любви. — решаю осадить сию не знающую тормозов особу. — Она ведь модель.
— И какая разница, модель она или нет?
— Харизматичная модель, представляющая всю Японию, ни за что не влюбится в обычного школьника. Это было бы просто кощунственно.
«Натали может и не знать, но Ринко невероятно популярна. Обычный парень даже мечтать не посмеет об отношениях с такой звездой.»
Шутливо взъерошиваю волосы Натали, пока та несет всякую чушь.
— Ну и что с того?.. — уворачиваясь и ворча, вдруг тихо роняет. — Оливия ведь тоже мировая дива, а вон как по тебе сохнет...
6. От лица Ринко
Люди, демонстрирующие жестокость, превосходящую человеческое понимание, и смеющиеся при этом. Те, кто угрожает мн — сущие подонки. Когда они сказали, что вернулись с фронта, потеряла дар речи.
«Мы — единственные выжившие японские солдаты».
«Что... Что это значит?.. Значит... все остальные погибли?.. — чувствую, как рушится мой мир. — Опора, на которой держалось моё сердце, рассыпается в прах. Т-Такаси... неужели он... погиб на войне?..»
— Ринко, у меня есть просьба.
— Чего тебе?..
Ко мне, читающей книгу в углу класса, фамильярно обращается парочка. Простецкого вида мальчик и девочка, испуганно прячущаяся за его спиной. Пошел второй месяц нашего обучения во втором классе. Мы в одной группе, но до сего момента никогда не общались.
«Зачем им понадобилась?»
— Слушай, не хочешь стать моим другом?
— А?
От столь внезапного предложения невольно переспрашиваю.
«Он что, издевается? Мой рост на две головы выше, чем у остальных учеников. В сочетании с выразительными чертами лица это создает ауру, которая отпугивает всех вокруг. К тому же из-за сплетен о 'страшной дылде' я стала огрызаться, и мой характер теперь не сахар. И кто-то вроде него хочет со мной дружить? Не лги мне.»
— Нет. — решив, что надо мной насмехаются, в гневе холодно отвергаю его. — С чего бы мне с тобой дружить? И не смей называть меня по имени так запросто. Это мерзко.
— Если подружишься со мной, тебя ждет приятный бонус.
— Ч-чего?.. Какой еще бонус?..
Несмотря на мой резкий отказ, мальчишка не злится, а лишь загадочно ухмыляется. Он выталкивает вперед девочку, что пряталась за спиной.
— Если станешь моим другом прямо сейчас, в комплекте пойдет вот милашка Фумика! Как тебе?!
— ...У-у... П-пожалуйста, позаботьтесь обо мне... — бормочет незнакомка, застыв по стойке «смирно».
Она смотрит на меня с крайним напряжением.
«Может, мальчишка ей угрожает? В её глазах закипают слезы.»
— Бог со мной, но с такой очаровашкой, как Фумика, ты ведь точно захочешь дружить?! Она мировой человек, честное слово!
— Д-да что с тобой не так?! Тебе не стыдно использовать другого человека как наживку?! Тебе как мужчине не противно от самого себя?!
— Да просто так сильно хочу с тобой дружить! Хватит ворчать, просто кивни! Или тебе всё равно, что будет с этой бедняжкой?! А-а?!
— У-у... п-пожалуйста...
— Кх... Н-непростительно! Использовать Фумику-сан как заложницу!
— Вот-вот! Жалко её, правда? Только ты можешь спасти малышку-милашку, хе-хе. Ну что, давай дружить!
— Ах ты... П-подонок!..
Я сверлю взглядом ухмыляющегося мальчишку, вкладывая в него всю свою ярость. Это просто немыслимо — использовать тихую девочку в качестве приманки. Мне совершенно не хотелось водить знакомство с этим идиотом, но ради спасения Фумики-сан была вынуждена принять его предложение.
Так состоялась наша встреча с Такаси. Первое впечатление оказалось воистину скверным.
Незаметно минул месяц с того наглого «вербовочного» маневра. Отношения между Такаси и Фумикой-сан оказались совсем не такими, как себе представляла. Оказалось, никто ей не угрожал, они с Такаси — лучшие друзья. А всё это затеялось потому, что мама Фумики настойчиво попросила мальчонку помочь дочери найти подруг.
«Мог бы и нормально подойти!» — хотела было сказать, но тут же осеклась. — Ведь позови он обычным способом, я, со своим упрямством, ни за что бы не согласилась. Наверное, не примени он такую грубую тактику, я бы так и осталась одна. В этом смысле... пожалуй, благодарна ему. Хоть и до сих пор не понимаю, почему он выбрал в подруги именно меня.»
Фумика оказалась чудесным, добрым человеком. Немного зависима от Такаси, но очень искренняя. Если бы она не прятала лицо за челкой, то вмиг стала бы всеобщей любимицей — настолько была мила.
А Такаси оставался загадкой. Неуловимый, вечно на своей волне, постоянно улыбающийся — складывалось ощущение, в его голове нет ни единой мысли. Никак не могла понять, почему Фумика так к нему привязана. Она — умница, красавица, да еще и спортом занимается лучше многих. Несмотря на робость, общалась куда лучше, чем я со своим колючим характером. Не верилось, что до Такаси у неё не было друзей. С её данными она могла бы купаться в популярности.
Тогда их отношения казались мне чем-то необъяснимым. Только тогда.
Спустя год после знакомства с Такаси поняла, почему у Фумики-сан нет других друзей. Всё было предельно просто. Дело не в том, что она не могла их завести — просто не хотела. Подруга не делала ни малейшей попытки сблизиться с кем-то, кроме него. Поэтому и друзей у неё не прибавлялось. И причина была ошеломляющей: она хотела проводить с Такаси каждую секунду своего времени. Это была уже не просто «зависимость». Она любила его по-настоящему, всерьез. Будь я прежней, наверняка бы пришла в ужас от такого фанатизма. Возможно, мне стало бы противно, и я бы прекратила общение. Но за год, проведенный рядом с Такаси, моя единственная мысль была: «... тоже хочу, чтобы Такаси принадлежал только мне».
Я прекрасно понимала чувства моей единственной подруги. Потому что Такаси был непостижимо, невероятно добрым. Наверное, он единственный, кто продолжал улыбаться мне, несмотря на мою вечную грубость. Только он мог с радостью пропускать мимо ушей мои «идиот» или «мерзко», которыми пыталась скрыть смущение. При этом, когда попадала в беду, он всегда приходил на помощь. Помнится, когда одноклассники начали дразнить «дылдой», Такаси разозлился первым.
К тому же с ним было о чём поговорить. Такаси умел слушать, с ним было удивительно легко. Только с ним могла проболтать все выходные напролет. Рядом с ним было комфортно, спокойно и весело. Кроме родителей, он единственный, перед кем могла быть собой. Для третьеклассника, чье развитие обычно отстает, она обладал какой-то необъяснимой, взрослой широтой души. И оттого не хотела его отдавать. Подозреваю, что больше никогда не встречу друга, с которым у меня была бы такая идеальная совместимость. Это и послужило причиной, почему не собиралась уступать его никому. Даже своей лучшей подруге Фумике.
«Такаси... мой и только мой.»
К старшим классам начальной школы мы с Фумикой-сан столкнулись с двумя проблемами.
Первая — отношение окружающих начало меняться. Видимо, мой высокий рост был лишь следствием раннего скачка развития, и после четвертого класса сравнялась со сверстницами. Когда аура «дылды» исчезла, люди внезапно заметили, что я красивая и милая. Фумика тоже подстригла свою длинную челку, открыв прелестное лицо, и вокруг неё тоже стали собираться люди. Проще говоря, мы стали центром внимания. Честно говоря, это только раздражало. Мне было плевать на их внезапное дружелюбие, но что по-настоящему ранило — то, что толпа вокруг отнимала наше время с Такаси.
Вторая проблема — Такаси подружился с Рэндзи-куном. Они быстро нашли общий язык и стали проводить много времени вместе. Видимо, мальчишеские забавы были им интереснее нашего общества. Глядя, как они увлеченно обсуждают бейсбол или видеоигры, буквально сгорала от ревности, думая: «Почему ты не смотришь на меня так же?!». Самым невыносимым было то, что из-за Рэндзи у нас с Такаси почти не осталось времени наедине. Оно приносило настоящую, нестерпимую боль.
«Занимайся мной!.. — кричало всё внутри. — Да и Такаси тоже хорош. Как можно бросать красавицу, что вьется рядом, и убегать играть с парнями? Ты должен быть одержим мной. Просто обязан. Должен думать только обо мне... Глупый, глупый Такаси...»
Именно тогда начала всерьез задумываться, как заставить его смотреть на меня. Мне хотелось внимания, хотелось, чтобы он заботился обо мне, и изо всех сил искала способ этого добиться.
«Если он не видит моего очарования, должна ему его показать. А еще лучше — сделать так, чтобы он сам в меня влюбился.»
Цветок на вершине скалы. Вот кем должна была стать, чтобы он потерял голову. Я долго и мучительно размышляла над этим, и итогом моих раздумий стало решение... начать карьеру модели.
В то время, когда только начинаю свой путь в модельном бизнесе, небеса разверзаются, знаменуя начало вторжения «космических захватчиков». Война за выживание. В иные времена подобное событие не вызвало бы и тени улыбки, однако мы пребываем в плену необъяснимого оптимизма. Фронт пролегает где-то невообразимо далеко от берегов Японии, а правительство во всеуслышание заявляет, что не намерено отправлять войска в пекло сражений. Поэтому, несмотря на бушующую где-то там войну, наш привычный уклад жизни ни капли не меняется, отчего в обществе воцаряется беспечность. Пожар на другом берегу — именно таким предстает моё первое осознание войны, ведь она кажется далекой и совсем не опасной.
Мне требуется совсем немного времени, чтобы самой содрогнуться от собственной притягательности. Лишь спустя полгода, крохотный срок по меркам вечности, моя популярность достигает такого апогея, что люди начинают величать меня харизматичной иконой стиля. Поначалу лишь изредка мелькаю на страницах местных рекламных изданий, однако людская молва разлетается со скоростью лесного пожара, и вскоре моё имя гремит на всю страну. В мгновение ока превращаюсь в человека года. Это не может не радовать. И всё же, куда больше самого коммерческого успеха, мне льстит объективное признание моей красоты. Теперь, когда обрела столь небывалую славу, даже такой недотепа, как Такаси, обязан наконец прозреть и осознать: та девочка, что всегда находилась подле него — прекраснейшая из дев, коей завидует весь мир.
«Представляю, как Такаси придет в замешательство. Наверняка его сердце затрепещет от осознания, что я внезапно воспарила в такие выси, где до меня уже не дотянуться. О-о-ох, быть может, он, ведомый порывом обладания, даже решится признаться мне в любви... И если он, поддавшись смятению, вдруг приблизится ко мне... если, лишив меня воли, украдет мой первый поцелуй... ах, что же мне тогда делать?! А если он в порыве страсти повалит на землю... Н-нет, нельзя, ни в коем случае! Еще слишком рано, ведь мы всего лишь ученики начальной школы. К тому же он так долго заставлял меня томиться в ожидании, потому теперь и ему не помешает испытать муки нетерпения. Если тотчас приму все его чувства, то опущусь до уровня легкодоступной девицы, а ведь желаю сама крепко держать бразды правления в наших отношениях. Но... впрочем... если речь идет всего лишь о легком поцелуе... что ж... бы могла над этим поразмыслить...»
Должно быть, в ту пору в моей голове цвели райские сады. Менеджер без устали осыпал меня похвалами, отчего окончательно уверовала в собственную исключительность. «Ринко-тян — совершенная красавица! Не существует в мире юноши, способного устоять перед её чарами!» — именно так мне говорили. Потому была свято убеждена, что и Такаси пребывает в плену моего очарования. Искренне верила в сие.
Но действительность оказывается иной. Такаси ни капли не меняется. Как бы высоко ни взлетала моя звезда, какой бы популярной ни становилась и сколько бы поклонников ни признавалось мне в нежных чувствах, его отношение ко мне остается прежним. Напротив, глядя на то, как люди вокруг меняются до неузнаваемости, он, кажется, проникается ко мне сочувствием. «Ринко, какой бы знаменитой ты ни стала, навсегда останусь твоим верным другом» — произносит он, демонстрируя свою непоколебимую доброту.
«Безусловно, слышать такое приятно. Однако этот вовсе не тот ответ, коего жаждет моё сердце. Лучше бы ты изменился! Такаси, посмотри на меня иначе! Молю, сделай это прямо сейчас!»
В день окончания начальной школы грежу о том, что он наконец откроет мне свои чувства, но этот негодник преспокойно уходит домой. Никаких перемен в наших отношениях не предвидится. Отчаяние и досада захлестывают: «да что же мне сотворить, дабы ты влюбился в меня?! Быть может, стоило отбросить всякую стыдливость и действовать напрямик? Вдруг все мои завуалированные намеки были роковой ошибкой?». Пока без остатка отдаю себя модельному ремеслу, Фумика Рэндзи, как мне кажется, сближаются с Такаси всё сильнее. Неужели мой выбор был неверным? Уже перейдя в среднюю школу, всерьез начинаю помышлять о том, чтобы попросту соблазнить Такаси и поставить его перед свершившимся фактом, но именно в этот момент он перестает посещать занятия.
Дальнейшие события стерлись из памяти, оставив лишь смутные очертания. С трудом припоминаю, как мчусь к нему домой и слышу от его родителей страшное слово — мобилизация. Шок оказывается столь велик, что теряю сознание прямо на месте. Гнетущее чувство невосполнимой утраты, словно заживо вырвали половину души, не дает дышать. Жестокая реальность, в которой неизвестно, когда он вернется, и вернется ли живым вообще, парализует волю. Отчаянная уверенность в том, что больше никогда не увижу Такаси, поселяется в груди.
«Мой любимый Такаси, который еще вчера улыбался мне. Такаси, часами с неподдельным интересом слушавший мои рассказы. Такаси, с такой нежностью принимавший все мои капризы — его больше нет.»
Долгое время пребываю в таком оцепенении, что не нахожу в себе сил даже просто подняться с постели. В то время, когда пребываю на самом дне отчаяния из-за призыва Такаси, со мной связывается Фумика. Она сообщает, что уже начинает приготовления к его возвращению. Сообщения приходят ежедневно. Сперва я попросту игнорирую их, однако содержание этих докладов вскоре заставляет устыдиться своей слабости.
«Ради Та-куна начала изучать правила бейсбола, который он так любит. Правила освоила довольно быстро, а вот запомнить особенности каждого игрока — задачка не из легких. Та-кун и Рэндзи-кун всегда так легко ими оперировали... Я приложу все силы, чтобы тоже влиться в их разговор!», «Сегодня пыталась приготовить гюдон — то самое блюдо, которое так обожает Та-кун. Получилось весьма недурно, но до уровня ресторанного вкуса мне еще далеко. Должно быть, есть какой-то секретный ингредиент... Завтра попробую снова!», «Сегодня подделала наше с Та-куном заявление о регистрации брака. Почерк, свидетели, печати — всё выполнено безупречно. Как только Та-кун вернется, мы тотчас поженимся. Какая радость!»
Фумика-сан уже смотрит в будущее. Она, сокрушенная потерей не меньше моего, нашла в себе силы действовать ради того момента, когда Такаси вернется домой. Если он выживет и придет назад, кого же он выберет? Меня, вечно рыдающую в подушку и утопающую в жалости к себе? Или Фумику, которая свято верит в его возвращение и усердно строит их общее счастливое будущее? Очевидно, что её.
От осознания сей истины тяжесть в груди внезапно исчезает. Моя решимость становится твердой, как гранит.
«Не имею права проигрывать. Нельзя вечно лить слезы. Раз моя соперница зашла так далеко, я, как её конкурентка, не могу стоять на месте. Если Фумика-сан выбрала путь самоотверженного служения, то стану недосягаемой, самой прекрасной женщиной в этом мире — истинным цветком на вершине неприступной скалы. К тому времени, когда Такаси вернется, обрету такую славу, что в Японии не найдется ни единого человека, не знающего моего имени. И стоит этому парню переступить порог дома, как тотчас заманю его в свои сети, запечатлею это на камеру смартфона и заставлю признать наши отношения! Дабы не смог ускользнуть, объявлю о нашей помолвке во всех социальных сетях и немедля покину модельный бизнес! Когда весь мир узнает о мужчине, покорившем 'цветок на вершине', ему уже некуда будет отступать. С Такаси нужно действовать именно так, иначе нельзя. Я обязана сделать всё, чтобы он больше никогда меня не покинул.»
Чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки. Свет надежды озаряет мой путь. Принимаю решение двигаться только вперед, грезя о счастливом будущем в объятиях Такаси.
С того памятного дня проходит три года. Благодаря моим неустанным трудам над собой, моё имя теперь известно каждому. Полагаю, если у меня вдруг появится возлюбленный, это вызовет настоящий скандал в обществе. Остается лишь дождаться возвращения Такаси, дабы осуществить свой план по его захвату и уходу в отставку.
«Идеальный план... Хе-хе... Хи-хи-хи...» — пребывая в сладостных грезах, невольно расплываюсь в ехидной улыбке, как вдруг мой смартфон издает короткий сигнал. Менеджер присылает сообщение в мессенджере. Им оказывается видеофайл, пришедший без каких-либо пояснений. Удивляясь столь необычному поведению, я открываю видео и...
Вижу, как в моем агентстве несколько мужчин устраивают настоящий погром. Более того, их движения совершенно лишены человеческой природы. С пугающей, тошнотворной быстротой они крушат стены и мебель, будто те сделаны из дешевой бумаги.
«Ч-что это такое?..»
Пока пребываю в смятении от увиденного ужаса, раздается входящий звонок от менеджера.
— Р-Рэйко-сан?! Ч-что там происходит?!
— О-о... настоящая... это и впрямь сама Кикёгахара Ринко.
— Э... А? Кто ты такой?.. Г-где Рэйко-сан?!
Из трубки доносится низкий мужской голос. Вместо привычного голоса менеджера слышу совершенно незнакомого человека. От охватившего ужаса невольно задерживаю дыхание.
— Рэйко — та старуха, чей смартфон позаимствовал? Не переживай. Она всего лишь без сознания валяется где-то под ногами.
— Ч-что?! Да что вы с ней сделали?!
— Говорю же, успокойся, мне просто нужен был её телефон. До старух мне дела нет... меня интересуешь ты.
— Что... А?!
От его тягучих, липких слов по спине пробегает ледяной холод. В душе зарождается нехорошее предчувствие.
— Знаешь, ты мне всегда нравилась. С того самого момента, как впервые увидел тебя на экране, бесконечно представлял... как заваливаю тебя на постель... — на меня внезапно обрушивается поток грязных мужских желаний. Впервые в жизни говорят подобные вещи столь открыто и грубо. Это омерзительно. — Посему... раз уж мне посчастливилось вернуться живым, решил, что такой герой, как я, заслуживает достойного общества. Ты ведь тоже рада, не так ли?
— Да что за бред ты несешь?! Ты просто омерзителен! Идиот!
— А? У тебя нет права голоса. Если откажешься, прикончу всех здесь, а после приду к тебе домой. Бежать бесполезно. Если попытаешься скрыться : убью всю твою семью.
— Что... Н-но откуда... мой адрес... — невольно срывается с моих губ.
— Я нашел твоё резюме в офисе. — мужчина отвечает с явным наслаждением в голосе. — Хи-хя-хя-хя!
— ... А... У-у-у...
Его издевательский хохот бьет по ушам. Начинаю осознавать всю серьезность своего положения.
— Так что бросай всё и иди сюда. И не вздумай звать полицию — бесполезно. На видео ты видела, на что мы способны, копы нас не остановят. К тому же у нас есть амнистия за участие в войне, нам дозволено творить что угодно.
— В-война?.. К-какая еще амнистия, о чём ты говоришь?!
— Ха? Так ты совсем ничего не знаешь... Святая простота, размякшая в своем мирном мирке. — в трубке слышится издевательский смех сразу нескольких мужчин. Эти голоса вызывают лишь глубокое чувство отвращения. — Мы — выжившие в войне против «космических мусорщиков». На фронте наши тела подверглись «DOD», посему государство даровало нам амнистию и право делать всё, что заблагорассудится. Понимаешь теперь?
— Космические мусорщики?.. DOD?..
— А-а... Наверное, тебе понятнее будет, если я скажу «война с захватчиками».
«Захватчики.» — от сего слова мое сердце едва не выпрыгивает из груди. — Это ведь та самая война, на которую ушел Такаси.»
— П-постой! Т-так значит... война окончена?!
— ... А? Ты даже о конце войны не слыхала?
— А что с Такаси?! Что стало с Такаси?! — игнорируя его слова, кричу в трубку.
«Раз война окончена, значит Такаси...»
— Такаси? Кто это вообще такой? Понятия не имею.
— ... Что?
— Мы — единственные выжившие японские солдаты. Никакого Такаси среди нас нет.
«... Нет? Как это — нет? Что это значит? Н-неужели... раз его нет в живых, значит он погиб? Неужели Такаси... умер на этой войне?..»
— Впрочем, мне плевать. Просто приходи сюда. У тебя один час.
— ...
— Если через час тебя здесь не будет, убью всех сотрудников в этом офисе, а потом приду за тобой. Повторяю, бежать нет смысла. Если скроешься — вырежу всю твою семью.
— ...
— Не заставляй нас утруждаться. Ждем тебя.
С этими словами связь обрывается. Мой разум отказывается осознавать происходящее.
7
Когда мы подходим к дому Ринко, она как раз выходит на улицу. За три года она сильно изменилась, но сейчас её лицо пугающе бледное, а во взгляде читается глубокое горе.
«С ней явно что-то не так. Может, заболела?»
— Та длинноволосая брюнетка — и есть Ринко-тян? Слушай, она выглядит так, будто сейчас копытца отбросит.
— И впрямь, вид у неё такой, будто она одной ногой в могиле. Шатается даже.
Я подхожу к подруге детства, которая бредет, спотыкаясь на ровном месте, и окликаю её:
— Эй, ты в порядке? С такой походкой и под машину угодить недолго.
— ...А? О... Да, я в порядке... Благодарю за беспокойство...
— Кажется, Ринко-тян тебя совсем не узнает, Такаси-и-и. — Натали указывает пальцем на лицо её.
«И действительно, взгляд подруги пуст, смотрит куда-то сквозь меня, пребывая в полной прострации. Её зрачки даже не фокусируются на лице человека, что выразил о ней беспокойство.»
— Э-эй, Ринко! Ты слышишь? — машу ладонью перед её глазами.
Она лишь замерла с полуоткрытым ртом, погруженная в свои мысли.
— Она в глубочайшем нокауте-е. При такой реакции можно даже что-нибудь эдакое выкинуть — и не заметит. Может, мне её поцелова-а-ать?
— А ну отставить, Натали! Не позволю тебе так нагло обращаться с моей Ринко. Если уж кто и будет её целовать, то первым буду я!
— Не смей нести всякую мерзость! Болван Такаси! — Ринко отвешивает мне увесистый подзатыльник.
«Какое же это знакомое чувство. Три года назад получал от неё подобные тумаки почти ежедневно.»
— Ну вот, значит, жива-здорова.
— Еще бы, когда кто-то собирается украсть мой поцелуй, тут уж не до хандры! Мои губы принадлежат только Та... — на полуслове Ринко замирает. Кажется, до неё наконец доходит, кто перед ней стоит. — ... Э-э-э? Такаси... Т-ты... почему ты жив?.. Ты же должен был умереть?..
— В своем стиле, Ринко. Не самое лучшее приветствие для друга, которого не видела столько лет. Прямо в сердце ранишь.
«Вот она, настоящая Ринко. Сей острый язычок её визитная карточка.» — невольно радуюсь её неизменной реакции.
— А ты, Такаси, всё так же питаешь слабость к колючим девчонкам. — Натали, глядя на мою, должно быть, весьма глупую и довольную мину, принимается ехидничать.
— Обожаю. Я бы даже сказал, мне нравится, когда они еще резче.
— Ну ты и мазохист.
Пока мы беззаботно смеемся...
— Такаси... это правда... ты?.. — ... Ринко, пребывая в полном замешательстве, робко спрашивает. — Но... тогда что это был за звонок?.. — слёзы текут по её щекам, она явно не понимает, что происходит.
«Мда, кажется, дело принимает серьезный оборот. Её состояние вовсе не похоже на обычную радость от встречи или шок от того, что выжил.» — потому принимаюсь легонько поглаживать её по спине, стараясь успокоить.
— Единственные выжившие японские солдаты? Он впрямь так сказал?
— Да... совершенно отчетливо это слышала.
Спустя несколько минут Ринко более-менее приходит в себя и рассказывает нам о случившемся. Оказывается, её шантажируют некие люди, выдающие себя за вернувшихся с фронта японских солдат. Звонок раздался совсем недавно.
— А сколько у нас вообще японских бойцов выжило-о?
— Если считать меня, то всего трое.
— Значит, кто-то из троицы решил припугнуть Ринко-тян?
— Сомневаюсь, что те двое на такое способны. Если бы они от радости возвращения начали бегать голышом по улице — это бы еще понял.
— И то верно-о-о-о. Все они были теми еще придурками.
Натали, как и я, пребывает в недоумении. Ситуация выглядит так, будто звонивший нагло лжет.
— Такаси... А эта прекрасная леди... кто она? — Ринко с опаской переводит взгляд с меня на боевую соратницу.
«Совсем забыл их представить.»
— Натали, поздоровайся.
— Приветики-и. Меня зовут Натали «Терфеит» Пинкстар. Мы с Такаси познакомились на службе и теперь каждое утро вместе встречаем рассвет... Вот такие у нас отношения--я-я-я.
— Ч-ч-что-о?! Что это еще за отношения такие?!
— Натали, давай не сейчас. Разберемся с этим, когда решим проблему Ринко.
«Как бы то ни было, нам нужно что-то делать с этими типами, угрожающими убийством. Повеселимся у подруги детства моей уже после.»
— А может, нам вообще не стоит брать это в голову-у-у-у? Очевидно же, что про ветеранов они всё наплели-и-и-и.
— Согласен. Проще всего будет заявить в полицию...
«Если бы речь шла о моих сослуживцах, мы бы разобрались сами, но если это просто обнаглевшие гражданские, то лучше доверить сие блюстителям закона. А то мы ведь можем и не рассчитать силу.»
— В полицию? Но он сказал, что из-за какой-то амнистии копы им ничего не сделают...
— Не бери в голову-у-у-у. Они просто прикрываются фальшивым статусом ветеранов. Раз там есть заложники, полиция справится лучше всего-о.
— Вот оно как... Наверное, ты права! — слова Натали мгновенно воодушевляют Ринко. Переняв наш оптимизм, она принимается возмущенно ворчать. — Так и знала, что здесь что-то нечисто! Тоже мне, амнистия у них, творят что хотят! Плели какую-то чепуху про «мусорщиков» и «DOD»! А из-за того жуткого видео совсем голову потеряла! Идиоты!
«Что? Что она сейчас сказала?»
— Ринко. Про «мусорщиков» и «DOD»... от кого ты услышала?
— Как это — от кого? Тот парень по телефону так и сказал.
— ...
— ...
— Эй, вы чего?.. Вы оба резко как-то замолчали... да и хмурится начали...
«Мусощики» — официальное кодовое обозначение инопланетных захватчиков. «DOD» — сокращение от «Debry OverDose», означающее процесс модификации человеческого тела. Оба этих термина являются строго охраняемой военной тайной и никогда не предавались огласке.
«Похоже, человек, звонивший Ринко, имеет самое прямое отношение к армии. Если 'мусорщики' еще могло как-то просочиться (или кто-то в шутку их в народе так назвал, а остальные подхватили и так начали нарекать), то аббревиатуру 'DOD' используют исключительно те, кто сам прошел через преобразование. Следовательно, утверждение о выживших японских солдатах тоже может оказаться правдой. Честно говоря, в это верится с трудом.»
— Ринко, какой был голос у того человека?
— Ну... такой низкий, грубый голос взрослого мужчины.
«Низкий голос. Первым на ум приходит Рюити, но у него ведь есть жена и дети. Когда стало известно о возвращении, он плакал от счастья, мечтая о встрече с семьей... Не верится, что такой человек бросит близких ради преступлений. Других мужчин среди выживших японцев не было. Да и вообще, вряд ли кто-то из тех, кто так отчаянно жаждал вернуться к мирной жизни, пошел бы на такое. Напрашивается вывод, что эти типы лишь выдают себя за солдат. Но упоминание DOD... М-да.» — Пока размышляю...
— Может, были еще какие-то биосолдаты, о которых мы не знаем? — ... Натали обращается ко мне.
— Исключено. Всех «дознутых» бойцов, отправляли на передовую, и я бы точно знал, будь среди них японцы.
— Слушай, а ведь в нашем подразделении никто не говорил «DOD», верно? Мы же всегда использовали словечко «дознутый». Может, это кто-то из тыловых частей?
— ... А ведь и правда.
«Термин 'DOD', слишком официально, как формулировка из документа, для нас, простых людей, мало понимающих в генной инженерии и прочем звучит коряво, посему мы обычно использовали производные от 'овердоуз' — мол, 'дознулся' или 'передознула'. В нашем кругу я и впрямь не припомню никого, кто выражался бы столь бумажно.»
— Послушайте... да что с вами такое? О чём вы вообще говорите — какие еще «биосолдаты» и «DOD»? — подруга испуганно смотрит на нас, чувствуя неладное. Она крепко сжимает кулаки, пытаясь унять дрожь.
«Полагаю, мне стоит ей всё объяснить, раз уж она оказалась втянута в это дерьмо.»
— Ринко, если вкратце: те, кто тебе звонил, скорее всего, действительно имеют отношение к армии. Обычный человек не может знать про «DOD».
— Но что это вообще такое?
— Процесс превращения человека в живое оружие.
— ... В оружие? Превращение?
— Именно. Тела модифицируют при помощи механизмов или специальных препаратов, чтобы люди могли на равных сражаться с пришельцами.
— ...Что? Да вы шутите... Не может такого быть...
— Вот и я о том же... поверить сложно. Знаю всех выживших японских солдат, и они не такие люди. Но если это действительно они...
— Нет, ты не понял... Я не об этом...
— А?
— Что?
— Кажется, вы говорите о совершенно разных вещах! — Натали указывает на нас и заливается смехом.
«Кажется, чувство опасности у неё атрофировано напрочь.»
— Как бы то ни было, давай наведаемся в твой офис. Эти типы ведь сейчас там?
«Гадать можно долго, проще пойти и увидеть всё своими глазами.»
— Раз они меня вызвали, то наверняка еще там... Но Такаси, ты что, серьезно собрался туда идти?! А как же полиция?! — Ринко преграждает мне путь, её лицо полно тревоги.
— Думаю, будет лучше, если мы сами во всем убедимся. Если тут замешаны военные, полиция нам всё равно не помощник. Мы сходим вдвоем, а ты, Ринко, подожди нас здесь.
— Да с какой стати ты должен туда идти?! Нет! Ни за что! Я тебя не пущу!
«Как и моя сестра, первым делом думает о других, забывая о себе. Несмотря на внешнюю холодность, она очень добрый человек.»
— Всё будет хорошо. Положись на нас.
— Да ничего хорошего не будет! Я сказала — нет! Значит, нет!
— Послушай, Ринко, нам ничего не грозит. Ведь нас тоже... модифицировали.
— ... Что?
Моё короткое признание выбивает почву из под ног девушки: в миг её глазки стекленеют, а приоткрытый ротик застывает в немом изумление.
8. От лица Ринко
На заднем сиденье такси, мчащегося к агентству, я, навязавшись в попутчицы, сижу, обхватив голову руками и сжавшись в комок. В голове полнейшая неразбериха. Сознание наотрез отказывается поспевать за происходящим. Сначала звонок от какого-то странного типа с угрозами, затем весть о смерти Такаси, повергшая в шок, а следом — внезапное появление самого казалось бы потерянного любимого, который к тому же заявляет, что его «модифицировали».
«Что вообще происходит? Как понимать эту ситуацию? У меня нет ни секунды, чтобы просто порадоваться его возвращению, да и подходящий момент для радости давно упущен. И что это за 'модификация' значит? С телом Такаси точно всё в порядке? — беру его за руку и принимаюсь мять её, ощупывая на предмет каких-либо странностей. — Ничего особенного — самая обычная ладонь.»
— Ринко, твои ногти стали такими прелестными. Это что? Весенние мотивы? — Такаси принимается беззаботно болтать, глядя на свой маникюр, пока массирую его ладонь.
«Неужели его война так сильно изменила, мы сейчас едим в самое сердце бандитских разборок, а ему совсем не страшно?»
— Послушай... Мы правда справимся одни? Может, ещё не поздно обратиться в полици...
— Натали, взгляни-ка. У Ринко ноготки — просто загляденье. — перебивает он, обращаясь к сидящей впереди иностранке.
Та оборачивается, перевешивается через спинку кресла и, разглядывая кончики моих пальцев, издаёт восхищённое «О-о-о!».
— И правда-а-а. Рисунок в виде распускающейся сакуры, как мило-о-о.
— Натали, тебе стоит попросить Ринко научить тебя. Скоро лето, так что давай выберем какие-нибудь яркие летние цвета.
— Никогда раньше не делала ничего подобного-о-о. Ринко-тян, а с этим можно вот так прямо в ванну идти-и-и?
— Если всё делать правильно, то ванна — не проблема... Да что же это! Сейчас совсем не время для подобных разговоров! — обрываю их беспечную беседу. — С чего вы оба так спокойны?! Нам ведь грозит смертельная опасность!
Услышав мои слова, Такаси и Натали лишь недоумённо хлопают глазами.
«Что это за взгляды? Словно я несу какую-то околесицу...»
— Ринко-тян, не стоит так переживать. — видя моё замешательство, блондинка озаряется улыбкой. — Мы ведь просто идём на переговоры-ы-ы. Ничего опасного в этом не-е-ет.
— На... на чём основана твоя уверенность? А если они откажутся договариваться?!
— Этого точно не случится-яя-я.
— Да почему вы так...
— Успокойся-я-я. Если это люди из армии, они обязательно, вот просто непременно согласятся-я-я-я.
— ...
Натали-сан продолжает кротко улыбаться. Её лицо кукольно-прекрасно, однако от сей улыбки по спине пробегает неприятный холодок.
«Странное чувство... Словно на меня давит аура невероятно могущественного человека.»
— Кажется, приехали. Что ж, пойдёмте.
Стоит мне опомниться, как такси, в точности по словам Такаси, останавливается перед зданием агентства. Оставив меня в оцепенении, он расплачивается.
— Водитель, выпишите, пожалуйста, квитанцию. Получателя указывать не нужно.
— Такаси-и-и. Зачем тебе сдалась эта бумажка-а-а?
— Выставлю счёт военным. Они доставили нам столько хлопот, посему это моё законное право.
— А-а-а, логично-о-о. Для такого недотёпы, как ты, весьма недурно придумано-о-о.
— А то. Я ведь тоже расту над собой день ото дня.
«Они совершенно не чувствуют напряжения. У меня начинает складываться обманчивое впечатление, будто это со мной что-то не так.»
Выйдя из машины, Такаси и Натали, не мешкая ни секунды, направляются в офис. В их движениях нет ни тени сомнения или колебания, будто они и вовсе не осознают опасности своего предприятия. Никакого плана, никаких обсуждений. Я в спешке бросаюсь вслед за ними, и когда мы достигаем большой залы, его подруга, распахивая двери, тихо шепчет:
— Нашла-а-а. Они здесь.
Стоит нам войти, как на нас устремляются яростные взгляды нескольких мужчин. Пол усеян бутылками из-под спиртного, повсюду лежат без сознания сотрудники. Рэйко-сан тоже обнаруживается в углу без чувств. Рядом с мужчинами, содрогаясь от рыданий, разливает выпивку моя коллега Сумирэ. Её руки дрожат от ужаса, а сама она то и дело всхлипывает. От этой ужасающей картины у меня перехватывает дыхание.
— О? Да это же Ринко Кикёхара! Долго же ты! Опоздай ещё немного — и эти слабаки были бы уже мертвы!
— Ишь ты, и дружков с собой привела... Ринко-о-о! Ты что, возомнила, будто тебе всё дозволено?!
— А если приглядеться, эта блондиночка очень даже ничего. Отлично-отлично. Позабавимся с ней вместе с Ринко.
— А вот то, что она притащила парня, меня злит... Пацана, пожалуй, прирежем...
Мужчины один за другим выкрикивают угрозы, отчего моё беспокойство разрастается до невероятных масштабов.
— Такаси-и-и. Есть знакомые лица?
— Ни одного... И вообще, их тут целых шестеро.
— Все — механические солдаты, «особых» среди них ноль.
— Значит, они точно прошли «DOD-модификацию»?
Такаси и Натали, глядя на мужчин, о чём-то вполголоса переговариваются.
«И это они называли переговорами? Атмосфера здесь царит совсем иная...»
— Слушай, беленькая мне даже больше Ринко по душе. Эй, крошка, как звать-то тебя? Хе-хе-хе...
Облизываясь, к соратнице моего любимого приближается мужчина средних лет. Его липкий, сальный взгляд вызывает у меня тошноту.
— Это ты мне-е-е?
— Ну конечно-о-о. Ты мне очень понравилась, детка. Давай-ка вместе развлечёмся.
— Ты и правда это мне говоришь... Хе-хе... А-ха-ха-ха-ха! — внезапный раскатистый смех Натали-сан заставляет воздух в помещении буквально заледенеть. Она смеётся так искренне, будто услышала самую смешную шутку в мире. Мужчина, вознамерившийся её припугнуть, застывает в замешательстве. — Такаси-и-и, ты слышал? Он это мне-е-е! П-ха-ха-ха!
— ...Вот оно как. Ясно. — он, доселе лишь наблюдавший, вздыхает с видом человека, осознавшего некую истину. — Вы, ребята, даже в войне-то не участвовали, а гонору столько, будто мир спасли.
— Ч-что?! Да как ты... С чего ты это взял?!
— Дай угадаю. Вас призвали позапрошлым месяцем? А поскольку в следующем война закончилась, вы успели только модификацию пройти, на фронт так и не попали и вернулись домой ни с чем?
— Откуда... откуда ты это знаешь?!
— Я ведь тоже ветеран, такие вещи за версту чую.
«Что всё это значит?»
— Т-Такаси, ты что-то понял? Я совсем запуталась... — в ответ на мой вопрос...
— Этих типов действительно призывали, вот только до поля боя они так и не добрались. — ... парень тяжело вздыхает.
— Но... как ты это понял?
— Ты ведь знаешь, что в Японии действует система призыва по отбору?
— Ну... да...
— Их здесь шестеро. В Японии каждые два месяца отбирали именно по шесть человек, количество совпадает. К тому же они знают про «DOD», но понятия не имеют, кто такая Натали. Вывод очевиден.
«Действительно, мужчин в комнате ровно шесть.»
— Видимо, их призвали в апреле, и пока они проходили через «DOD»-фикацию, война закончилась. Вот они и вернулись в таком виде. Удивительно, как они вообще смеют так вести себя с Натали...
— А мне такая реакция даже в новинку, забавно-о-о.
— Да уж, не знать тебя — значит быть полнейшим профаном...
«Значит ли это, что Такаси и эти люди не знакомы? И... выходит, переговорами дело не решить?»
Мои опасения подтверждаются мгновенно — комнату сотрясают гневные выкрики.
— И что с того?! Наше тело теперь «DOD», ясно вам?! У нас есть право творить всё, что заблагорассудится-я-я-я!
— Нет у вас такого права. Мне тоже провели «DOD-модификацию». И если из-за каждого такого пустяка поднимать шум, это только создаёт лишние проблемы окружающим. К тому же вы посмели сделать Ринко своей целью... — Такаси парирует их крики будничным, но невероятно холодным тоном. Кажется, он всерьёз разозлён — так же звучал его голос в школе, когда заступался перед одноклассником, обозвавшим меня «дылдой».
— Не смей так разговаривать с нами, сопляк! Мы шли на войну ради человечества! Нынешний мир держится на наших плечах! Мы — герои! И служить героям — ваша прямая обязанность!
— Чего? Ты и в бою-то не был, как у тебя язык поворачивается нести этот бред. Если такой смелый — отправляйся в зону конфликта прямо сейчас и рискни шкурой, идиот. — от этих издевательских слов лица мужчин искажаются. В их глазах вспыхивает ярость, смешанная с жаждой крови. Любимый мой пронзает их ледяным взглядом. — Настоящие герои — те солдаты, что сложили головы на полях сражений... Когда вы творите подобные глупости, позорите честь всех бойцов. Погибшие герои никогда не найдут покоя, если их имя будут ассоциировать с вами! — голос его крепнет, лицо становится суровым.
«Никогда... никогда не видела его в таком гневе.»
— Плевать нам! Не строй из себя крутого, пацан!
— Строю из себя крутого? Мы зубами выгрызали своё право на жизнь! Конечно, мы будем жить! И не смейте над этим насмехаться!
— Хи-хи-хи. Такаси-и-и, вы совсем на разных языках говорите-е-е. — раздаётся беззаботный голос Натали-сан. Но, вопреки интонации, её лицо остаётся совершенно серьёзным. — Ребята, кончайте уже. Как коллега по биомодификации дам вам совет: немедленно падайте перед Такаси на колени, просите прощения и сдавайтесь полиции. Иначе горько пожалеете-е-е.
— С чего бы это нам жалеть?! Сопляки вздумали взрослых поучать... Убью!
— Вот как. Что ж, тогда жалейте. — тон её меняется в мгновение ока. Кажется, сам воздух в зале становится ледяным.
Мужчины поднимаются, и их руки со зловещим лязгом начинают трансформироваться. Под механический скрежет плоть уступает место чёрной стали. Очевидно, это и есть их вооружение. С налитыми кровью глазами они готовы броситься в атаку.
— Такаси, использовать плёнку?
— Не стоит... не на таких. Натали, возьми на себя троих справа.
— Принято. Живыми или?..
— ... Постарайся не убивать. Какие ни есть, а всё же солдаты.
— Какой ты добрый... Хорошо-о-о.
Такаси и Натали-сан приготовились к ответному удару.
«Боже, получается 'переговоры' завершились неуспешно?..»
[[image:/storage/reader-images/ca62395dcd7c170da9d5454bd4c2f04ac55db426.png]]
9. От лица Ринко
Не могу поверить своим глазам: Натали-сан просто отшвыривает ближайшего к ней мужчину. Впрочем... можно ли это назвать словом «отшвырнуть»? В моём понимании, чтобы бросить человека, нужно применить приём, как в дзюдо — захватить, использовать инерцию. Однако она просто хватает противника одной рукой за живот, приподнимает и с лёгкостью швыряет в сторону. Но и это ещё не всё. Мужчина летит не по дуге, а по прямой, с пугающей скоростью. Он с грохотом врезается в стену и сползает вниз, больше не подавая признаков жизни.
«Неужели... неужели он погиб?»
Я застываю в оцепенении, а по рядам нападавших пробегает волна явного замешательства. От былой воинственности не остаётся и следа — мужчины начинают пятиться. Реальность оказалась далека от их ожиданий. В их взглядах, устремлённых на Такаси и Натали-сан, теперь читается первобытный страх.
— Т-ты! А ну иди сюда!
— Кья-я-я-я!
Один из парней прыгает к моей коллеге Сумирэ. Видимо, решив использовать её как живой щит, обхватывает её шею рукой и заносит свой стальной кулак.
— Только попробуйте дернуться, и она...
— Не стоит этого делать.
В мгновение ока Такаси сокращает дистанцию. Он перехватывает запястья нападавшего и медленно, но неумолимо выворачивает его руки, освобождая коллегу мою.
— Прости. Пожалуйста, отойди подальше.
— Д-да!...
Она поспешно выскальзывает из захвата и отбегает в сторону. Дождавшись, когда окажется в безопасности, Такаси буквально сминает стальные предплечья парня и с немыслимой скоростью отвешивает ему серию пощёчин. Раздаются звуки, похожие на хлопки лопающихся петард, и юноша оседает на пол. Из его носа, ушей и глаз брызжет кровь. Кажется, у него вылетела челюсть и несколько зубов. Это совсем не те пощёчины, которые в жизни привыкла наблюдать или сериалах.
— П-пощадите! Умоляю, пощадите!! П-помогите-е-е!! — пока слежу за Такаси, до меня доносится вопль пожилого мужчины. Повернув голову, вижу, как Натали-сан тащит его за ногу по полу. Добравшись до стены, она, словно в цирковом номере, начинает раскручивать его одной рукой. — П-п-подожди! Остановись! П-помогите-е-е!! — его мольбы полны боли, но, к несчастью, это лишь начало.
Набрав скорость, Натали принимается бить несчастного о стену. Снова и снова, словно половую тряпку. Белая поверхность стены окрашивается багровым. Вид человека, превращающегося в кровавое месиво, заставляет всех присутствующих лишиться дара речи. Это не человеческая сила... Она похожа на гориллу. Сейчас девушка представляется мне воплощением разъярённого зверя. Видя эту расправу, остальные мужчины окончательно теряют рассудок от ужаса.
— У-у-у-а-а-а-а!! А-а-а-а-а-а!!
— П-простите нас!! Пожалуйста!! Мы больше не будем!!
Они плачут и молят о пощаде, не замечая, как под ними расплываются лужи. От их былой спеси не осталось и следа. Мужчины в отчаянии бьются лбами о пол.
— Фу, как грязно-о-о... Зачем же в штаны-то дуть... — Натали бросает на них взгляд, полный нескрываемого презрения.
— П-простите нас! — пожилой мужчина, которого приложила о стену, едва дышит. — Мы были неправы-ы-ы!!
— Ой, чего это вы вдруг? Куда же делся ваш боевой задор?
— Смилуйтесь!! Нам очень жаль... У-у-у-а-а-а...
— Ну не плачьте вы так. А то у меня совесть проснётся-я-я. — Натали-сан легкомысленным тоном произносит это, хватая одного из рыдающих за волосы. Она волочёт его к той же стене, где уже оставил свой след предыдущий противник. — Хотя останавливаться я не собираю-ю-юсь. — она валит его на пол и готовится к новому «раунду». — На этой стене ещё столько белого места-а-а. Думаю, если мы с оставшейся троицей постараемся, получится отличный красный фон. Устроим перестановку в интерьере-е-е. — и она улыбается — невинно и радостно.
Услышав эти жуткие слова из уст милой девушки, мужчины завывают в голос:
— А-а-а-а-а!! Спасите-е-е!! Пощадите!! Пожалуйста!!
— Умоляем!! Хватит!! Мы сдадимся!! Мы сами пойдём в полицию!!
— У-э-э-э-н... У-э-э-э-э-н...
Игнорируя их стенания, девица воодушевлённо отмечает: «Вот тот угол совсем пустой... Ну что, приступим?».
— Н-Натали-сан! — я не выдерживаю и вмешиваюсь. — Может, уже хватит? Они ведь так искренне извиняются.
— Э? Ринко-тян, неужели тебя не смущает эта стена? Она же покрашена наполовину, это слишком бросается в глаза-а-а.
— Ну... э-э...
«Цель Натали-сан явно сместилась с усмирения бандитов на 'художественное оформление' стены кровью. Какое безумие скрывается за сим прелестным личиком...» — пока пребываю в шоке...
— Довольно, Натали. — ... в дело вмешивается её соратник. — Они полностью утратили волю к сопротивлению.
— Ну Такаси-и-и. Неужели тебе не претит вид этой стены?
— Нисколько. Это же не фильм ужасов, никто не хочет любоваться окровавленными обоями.
— Эх, а мне вот претит... Эй? Вы ведь тоже так считаете?
Натали-сан обращается к мужчинам, бьющимся в земных поклонах. Она продолжает донимать их вопросами: «Ведь вас это беспокоит, да? Признайтесь! Слышите меня? Что за молчание, игнорируете меня?». Мужчины же не могут ни кивнуть, ни ответить — они лишь беззвучно содрогаются, прижимаясь к полу. Эта нелепая и жуткая картина, где взрослые громилы трепещут перед маленькой девочкой, длится ещё какое-то время.
Позже за ними приехали военные, вызванные Такаси. Видимо, угрозы Натали подействовали слишком сильно, потому что никто не сопротивлялся — они покорно дали себя увести. Говорят, остаток жизни проведут, восстанавливая разрушенные войной земли, и в Японию, скорее всего, больше не вернутся. Наказание суровое, но, вспоминая, что могло бы случиться со мной, не будь рядом Такаси и Натали, не чувствую к ним ни капли жалости. К тому же история с их «амнистией» оказалась ложью. Что посеяли, то пусть и жнут.
К слову, те двое, кому досталось больше всех, остались живы. Позже они пришли в себя — видимо, регенерация у них на высоте. Я испытала облегчение, узнав, что никто не умер. Правда, стоило им увидеть лицо Натали-сан, как они снова лишились чувств.
— Ну и денёк выдался...
— И не говори...
Сумирэ-сан и меня отпустили, остались на месте только военные. По идее, Такаси и Натали-сан тоже должны были уйти, но их задержал прибывший высокопоставленный офицер. Он буквально со слезами на глазах умолял их остаться, твердя, что если такие люди просто исчезнут, это обернётся международным скандалом. Посему им пришлось нехотя подчиниться. Видя, как навзрыд рыдает солидный дяденька при больших погонах, поняла, что отказать ему было просто невозможно.
Рэйко и остальные сотрудники, к счастью, не получили серьёзных травм и пришли в сознание. Тем не менее, их отправили в больницу для обследования. Кстати, нам пообещали государственную компенсацию за моральный ущерб и полное покрытие расходов на ремонт офиса. Взамен, разумеется, взяли обещание не разглашать подробности. Впрочем, и так не собиралась — в подобную историю всё равно никто бы не поверил...
— П-послушай... Тот парень... Он твой знакомый?
Пока перебираю в памяти события дня, ко мне обращается идущая рядом Сумирэ. Она старше меня на год и обычно ведёт себя как типичная беззаботная гяру с розовыми волосами, но сейчас она заикается и застенчиво мнется, словно влюблённая школьница.
«Что это за жесты? У меня рождается нехорошее предчувствие...»
— Ты про Такаси? Мы с ним друзья детства. А ту иностранку сегодня увидела впервые.
— А-а... Значит, его зовут Такаси-кун... Ясно... — Сумирэ заливается румянцем и как-то подозрительно хихикает. Предчувствие перерастает в уверенность. — Раз вы друзья детства, значит, он твой ровесник?
— ...Ну да... И что с того?
— Ого... Младше меня, значит...
«К чему эти вопросы о возрасте? Это тебя совершенно не касается!» — тревога окончательно подтверждается.
— Интересно, у Такаси-куна есть девушка? С-слушай, не могла бы ты меня с ним познак...
— И не подумаю.
— ... омить? Э-э-э?
— Я сказала: не познакомлю.
Лицо «влюблённой девы» вмиг сменяется маской отчаяния.
«Пусть хоть обрыдается, моё решение непоколебимо.»
— Н-но почему?! Ну пожалуйста!
— Исключено. Ты же сама всегда твердила, что твой тип — статный красавец постарше и при деньгах. С чего вдруг тебе сдался Такаси?
— Ну... вообще-то да... но Такаси-кун совсем другое... — моя новоявленная соперница вновь принялась что-то бормотать себе под нос. — Понимаешь... Когда тот тип схватил меня, Такаси-кун бросился на помощь... В тот миг моё сердце забилось так сильно, что до сих пор не может успокоиться... Стоит мне подумать о нём, как в груди всё замирает...
— Это эффект подвесного моста и аритмия на почве стресса. К любви не имеет ни малейшего отношения.
— Нет, я уверена... это любовь... Что же мне делать, Ринко-о-о... В груди так щемит...
— Я же сказала: это не любовь! И знакомить вас не стану!
Сумирэ продолжает канючить, обвиняя меня в жадности, но я непреклонна.
«С какой стати должна отдавать человека, в которого тайно влюблена почти десять лет?» — собрав волю в кулак, решительно отстраняюсь.
10
— Эй! Ты мог бы и предупредить, что придёшь! Я же даже не накрасилась! Дурак!
Утро следующего дня. Едва успел прийти к дому Ринко, как она выскочила на порог, ворча и смешно размахивая руками.
«Эти её комичные движения — просто прелесть. Видя, что она всё такая же энергичная, чувствую огромное облегчение.»
— Вчера столько всего произошло, что не мог не прийти. Прости, что без предупреждения.
— Д-да что ты такое несешь! Вечно всякую ерунду болтаешь!
— Да нет... правда за тебя переживал...
— У-э... Что?
«Вчера меня задержал тот вояка, и не смог толком поддержать Ринко. Он так причитал, что пришлось остаться, но и подумать не мог, что армейские просто отпустят её домой без всякого сопровождения. Она ведь пострадавшая! Могли бы хоть до двери довезти. Из-за их недосмотра злюсь на себя ещё больше. Чувствую вину перед ней.»
— Вчерашнее могло тебя сильно подкосить, вот и решил проверить, как ты.
— С-со мной всё в порядке. Но... спасибо, что пришёл... — на её лице расплывается довольная улыбка.
Я внимательно наблюдаю за ней.
«На мой взгляд, она и правда держится молодцом. Эх, была бы у меня проницательность хотя бы как у Натали, не говоря уже о Шелли, знал бы наверняка...»
— Да не делай ты такое лицо! — видимо, заметив мой обеспокоенный взгляд, Ринко бодро воскликнула. — Угрозами убийств и честь опочить в соцсетях каждый день осыпают, не настолько слабая, чтобы из-за подобного раскисать!
— Это само по себе печально... Теперь беспокоюсь ещё сильнее.
— Я к тому, что справлюсь! К тому же, если бы не ты и Натали-сан, неизвестно, что бы со мной стало. Вам обоим бесконечно благодарна, не смей грустить!
— ... Хорошо.
— И вообще! Сейчас нам нужно обсудить совсем другое! — с этими словами Ринко широко распахнула объятия. — И... иди сюда, Такаси!
— ...Чего?
— Мы должны закончить то, что не успели вчера — наше воссоединение! Т-так что давай! П-прыгай в мои объятия! Я... я... тебя так обниму, что кости затрещат! — Ринко краснеет всё сильнее, и по её сбивчивой речи понятно, как ей неловко.
«Видимо, так она пытается подбодрить меня, чтобы не чувствовал себя виноватым. Какая же она всё-таки добрая. Что ж, тогда у остаётся только один путь.»
— У-о-о-о-о-о! Ринко-о-о-о! Я вернулся-я-я-я!
— Эй! Слишком бурно! Мог бы и поскромнее... Ну ты и дурак! — она ворчит, но крепко прижимает к себе.
«Её тело стало таким хрупким и маленьким по сравнению с тем, что помню. За эти три года мы поменялись ролями — теперь я намного крупнее. Время действительно не стоит на месте.»
— Я дома, Ринко. В всё-таки вернулся...
— С возвращением, Такаси. Я ждала... долго... очень долго...
Словно пытаясь наверстать упущенные годы, мы стояли так, обнявшись, в полном молчании.
[[image:/storage/reader-images/c1c80b97fe42b4b804b7b1aca11cb27c03931b09.png]]
Позже Ринко засыпала вопросами. Сперва о модификации. Я ответил ей так же, как и сестре: старался не вдаваться в подробности, говоря лишь о том, о чём «теоретически можно» (хотя командующая строго-настрого запретила вообще как-либо процедуры упоминать, но что поделать, и без нас, вот, оказывается дознутые бродили по Японии). Честно говоря, после вчерашней демонстрации наших с Натали способностей боялся, что она начнёт нас пугаться, но...
— Вы сражались ради меня! Как могу вас бояться? Не держи за дуру! — воистину достойный ответ.
«В этом вся Ринко — прямолинейная и честная. Это подкупает к себе.»
Затем последовал допрос о моих отношениях с Натали. Тут она была предельно дотошна: от первой встречи до нынешнего момента, о чём мы болтаем, как часто касаемся друг друга, и категорическое «Никакого сожительства!». В конце концов, вспомнив, что сестра спит с нами в одной комнате, и припомнив наши с Натали пикировки, неохотно, но всё же сменила гнев на милость.
— Ну... ладно. Раз между вами ничего нет, я спокойна. Но учти: сегодня ты принадлежишь мне! — она решительно ткнула в меня пальцем.
«Не совсем понимаю, в чём провинился, но раз она успокоилась — и ладно. Она становится всё больше похожа на Фумику.»
— И сколько времени мне нужно выделить?
— Ну... давай... часа два... нет! Нам же ещё нужно «подзарядиться», так что три! Три часа!
«Это же до самого обеда.»
— И что мы будем делать целых три часа?
— Ой, да разное! Много чего!
— Ну расскажи хоть. Я обещал Натали и сестре вернуться к полудню.
Мы договорились сходить поесть рамэна — жирного, наваристого свиного бульона, который так вреден, но так вкусен. Я бы и Ринко позвал, если бы она захотела. Услышав мои слова, она сердито надулась.
— Тогда... два с половиной... Нет, мало! Мне нужно четыре часа! Четыре!
— Да скажи ты толком, чем займёмся. Ты просто накидываешь время, а сути никакой...
«Обычно бойкая на язык, сейчас она замялась. Мне не хотелось подводить сестру и Натали, но, учитывая вчерашнее, отказывать ей было бы верхом свинства.»
— Ладно. Вчера доставил тебе хлопот, сегодня в твоём распоряжении.
— Правда? Ура!
— И куда же мы отправимся?
— Никуда! Мы будем заниматься делами в моей комнате!
Её лицо озарила какая-то странная, тягучая улыбка.
«Четыре часа в четырех стенах? Раз она сказала 'заряжаться', может, будем в игры играть?»
— Хорошо, только дай мне предупредить сестру, что задержусь.
— Да-да, конечно!
Достал телефон и начал искать номер сестры. Но в этот самый момент экран засветился — она звонила сама.
— Да, сестрица Фумика? Слушаю.
Её мягкий голос в трубке едва перекрывал какой-то шум на заднем фоне. Похоже, Натали с кем-то яростно спорила. Голос оппонентки казался мне смутно знакомым.
— Т-Та-кун? Ты можешь сейчас говорить?
— Да, всё в порядке. А что случилось? У вас там шумно.
— Понимаешь... Тут пришла какая-то девушка по имени Сиэль и требует, чтобы мы выдали тебя...
— Сиэль?
«Сиэль. Сиэль. Сиэль. Так... погодите...»
— Сиэль? Случаем не Сиэль Айслэнд?
— Айслэнд... Сейчас уточню.
Голос сестры отдалился, послышалось неразборчивое бормотание.
— Да, говорит, что это она.
«Значит, это Шелли явилась.»
1
Расставшись с Ринко, во весь опор мчусь к родному дому. Перепрыгиваю с крыши на крышу, срезая путь через жилой квартал по кратчайшей траектории.
«Дело принимает скверный оборот. Натали и Шелли затеяли яростную перепалку прямо на глазах у старшей сестры, и сие обстоятельство не предвещает ничего доброго. Зная этих двух дурёх, можно не сомневаться: стоит крови хоть немного ударить им в голову, как они тут же забудут о приличиях и развяжут драку, невзирая на окружающих. В бытность мою на службе мне доводилось оказываться в эпицентре их потасовок, отчего десятки биосолдат в итоге отправлялись прямиком в лазарет. И это при условии, что пострадавшие обладали такой же аугментированной физиологией, как и мы. Если же под горячую руку попадёт обычный человек вроде моей сестры, простым посещением больницы дело явно не ограничится. В худшем случае она может и вовсе лишиться жизни. Ситуация и впрямь критическая. Мне необходимо вернуться как можно скорее. Нехорошо получилось, что так внезапно бросил Ринко, однако сейчас на кону нечто куда более важное.»
Развиваю предельную скорость, мелькая тенью над черепицей домов. До дома осталось около четырёх километров, и с моими физическими возможностями я рассчитываю преодолеть это расстояние за минуту.
— Прошу, только будь в порядке... Сестрёнка! — стоит мне оказаться у порога, как взору предстаёт кровинушка родная: она сидит на корточках перед входом, обхватив голову руками. — Сестра! Ты цела?! — я в смятении бросаюсь к ней...
— Та-а-ак-кун... — ... и она, заливаясь горькими слезами и издавая протяжное «У-у-у-у», бросается мне на шею. — Это же... это же просто кошмар какой-то приключился. — лепечет она, прижимаясь к моему плечу и прерывисто, судорожно вдыхая воздух.
Видя, что она ведет себя как обычно, наконец чувствую, как тяжкий груз спадает с моей души.
— Слава богу, ты не пострадала. А где Натали и Шелли?
— Шелли? Ту девочку зовут Шелли?
— Именно так. Её настоящее имя — Сиэль Айслэнд, а Шелли лишь ласковое прозвище. Но всё же, где они сейчас?
— Они там... — в ответ на мой вопрос сестра указывает рукой в сторону сада. — ... выкрикивают что-то на английском и колотят друг друга...
«Похоже, они всё-таки решили перенести место сражения, дабы не втягивать сестру в свои разборки. Следовательно, остатки здравомыслия у них всё же сохранились.»
Испытав мимолётное облегчение, я собираюсь направиться в сад, но сестра крепко хватает меня за руку.
— Так-кун! Не ходи туда! Слышишь, там опасно! — восклицает она с нескрываемым ужасом на лице.
Вид у неё настолько напуганный, что у меня внутри невольно зарождается нехорошее предчувствие.
— Ты... видела это?
— Видела... что именно?
— Как они бьют друг друга.
— Да-а...
— И не заметила ничего странного? К примеру... не менялся ли цвет их кожи?
Лицо сестры мгновенно меняется, в глазах читается немой вопрос: «Откуда ты знаешь?»
— Вот-вот, именно так! Они обе словно начали светиться каким-то иссиня-чёрным, мрачным светом! Так-кун... что же это такое? Что там вообще происходит?!
«Эх, ну и дела... Судя по всему, обе девицы окончательно вышли из себя. Похоже, задействовали 'плёнку' — козырную карту особых биосолдат.»
Когда выхожу в сад, моим глазам открывается зрелище, в точности описанное сестрой: Натали и Шелли увлечённо мутузят друг друга. Они не опускаются до такой малодушной тактики, как бой на дистанции, а стоят друг против друга, твердо упершись ногами в землю, и по-мужски обмениваются ударами. С каждым выпадом воздух содрогается от мощных ударов, а по округе разносится гулкий, глухой рокот. Из-за их рукопашной, по разрушительной силе не уступающей тяжёлому вооружению, ландшафт вокруг претерпевает прискорбные изменения, превращаясь в некое подобие лунной поверхности.
«И что мне с этим прикажете делать? Из-за этой парочки весь сад превратился в месиво, отец явно будет в ярости.»
— Эй! Кончайте уже, вы обе! — подаю голос, но никто и не думает останавливаться. Видимо, гнев окончательно затуманил их разум. — Ну и дурынды... Похоже, пока не влезу между ними, это не прекратится.
— Так-кун! Нельзя, остановись! — Сестра делает отчаянный выпад, пытаясь обхватить за пояс. — Если окажешься там, ты же просто погибнешь! Умоляю, не надо!
— Пойми, не могу оставить всё как есть. Сад уже превратился в черт знает что.
Прямо в этот момент Натали обрушивает на Шелли сокрушительный удар пяткой сверху, отчего в земле образуется внушительный кратер. Шелли же, приняв сей удар, мгновенно восстанавливает равновесие и наносит в бок противницы мощнейший удар, подобный залпу из пушки.
«Если позволить им продолжать в том же духе, вся округа вскоре превратится в чистое поле.»
— Оно-то, конечно, так! Но если ты вклинишься в этот бушующий вихрь, умрешь же, Так-кун!
Сестра пытается остановить меня изо всех сил.
«Что ж, для человека, видящего подобное впервые, реакция вполне естественна. Сейчас прекрасные золотистые волосы и белоснежная кожа Натали приобрели багрово-чёрный оттенок, а у Шелли серебристые пряди и кожа стали сине-чёрными. Они выглядят как истинные чудовища, сталкивающиеся с силой, что превосходит всякое человеческое понимание. Вполне логично, что сестру пробирает дрожь.»
— Давай просто подождём, пока они успокоятся! Ну пожалуйста! — умоляет она, сдвинув брови.
Я понимаю её чувства, но бездействие сейчас недопустимо.
— Не могу это игнорировать. Если нас увидят соседи, проблем не оберешься.
— Но это же безумие! Там смертельно опасно!
— Да не волнуйся ты так, я и сам способен на нечто подобное. Просто смотри.
— Что?
Разумеется, даже не рискнул бы лезть в такую заварушку без должной защиты. Посему, подобно Натали и её сопернице, разворачиваю «плёнку». Позволяю клеткам «дебри» проступить изнутри, покрывая кожу серебристой мембраной.
— Так-кун?..
Оставив растерянную сестру позади, облачённый в защитный слой, перехватываю кулаки Натали и Шелли и с силой развожу их в стороны.
— Хорош уже паясничать! Вы сестру до смерти напугали! А ну, остыньте! — от моего окрика обе замирают.
Похоже, только сейчас осознав моё присутствие, они деактивируют свои «плёнки» и принимаются наперебой оправдываться.
— Така-а-аси-и, я тут вообще ни при чём! Это Шелли первая на меня набросилась!
— Такаси-кун, я ни в чём не виновата! Это Натали заслуживает порицания, ведь она решила действовать в обход меня!
— Что ещё за действия в обход?! Не смей возводить на меня напраслину!
— Это вовсе не напраслина! Факт остаётся фактом — ты совершила роман-маневр за моей спиной!
Дурынды продолжают галдеть, но, поскольку драка прекратилась, могу вздохнуть с облегчением. Снимаю серебристую мембрану со своего тела.
— Шелли, ты зачем вообще сюда пришла? У тебя какое-то дело ко мне?
— О чём ты вообще говоришь? — от этого будничного вопроса она сужает свои характерные глаза и принимает озадаченный вид. — Я всё это время только и делала, что ждала твоего возвращения! И вообще, когда ты планируешь вернуться в расположение части?
— Чего? Я вообще-то не собираюсь возвращаться.
— Что-о-о?.. — она явно впадает в глубокое замешательство. Её губы начинают мелко дрожать, а на глаза наворачиваются слёзы. — Н-но ведь... главнокомандующая Гарнет сказала... что Такаси-кун уехал на родину лишь временно и обязательно вернется... Д-да и в списках части твое имя всё ещё значится...
«О чём это она? Похоже, произошло какое-то фундаментальное недопонимание.»
— Моё имя оставили там лишь формально. В противном случае мне бы даже не позволили вернуться в Японию.
— Н-не может быть... Значит... ты намерен остаться здесь навсегда?..
— Ну да. — в её глазах скапливаются слёзы, которые вскоре начинают катиться по щекам градом. Словно прорвало плотину — Шелли заходится в громком рыдании. — Эй, ты чего, Шелли? Чего ревёшь-то?
— У-у-а-а-а-а! Это так жестоко! Как вы могли-и-и!
«Она капризничает и вопит, словно маленький ребёнок. Что за напасть? С такой истерикой совладать непросто.»
— Натали... Шелли тебе ничего не рассказывала? Она сегодня ведет себя ещё более нелепо, чем обычно.
— Понятия не имею. Она сразу кинулась с кулаками, так что ничего не слышала. Давай отправим эту дуру обратно в армию, она только раздражает. — ворчит Натали, сверля рыдающую подругу взглядом, полным ярости.
«Похоже, разозлена не на шутку, и раз пребывает в таком состоянии, зачинщицей драки определенно была прикатившая сюда неведомо откуда былая боевая соратница.»
— Давай всё же выслушаем её. Похоже, у неё и впрямь какие-то веские обстоятельства.
— Эх, ладно уж...
— Шелли, кончай рыдать, заходи в дом. Я тебя выслушаю.
— Хны-ы-ык... Ы-ы-ы-ы...
— Всё такая же плакса... — легонько даю ей шутливый подзатыльник...
— Так-кун... — ... и в этот момент ко мне подходит сестра. — Что же здесь всё-таки происходит?
— Если бы я сам знал.
— А что это за сияние было? Ты не ранен? С тобой всё хорошо?
— А-а... Всё в порядке. Прости, что заставил волноваться.
«Чувствую, что военные тайны постепенно всплывают наружу перед моей сестрой. Вовсе не стремился посвящать её в подробности, однако обстоятельства складываются так, что иного выхода не остается.»
Поймав на себе её обеспокоенный взгляд, лишь виновато улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.
2. От лица сестры
Мы сидим за столом друг против друга, и Шелли оказывается прямо передо мной. Присмотревшись к ней повнимательнее, осознаю, что она обладает просто сверхъестественной, неземной красотой. Нет, слово «неземная» здесь явно недостаточно — она прекрасна до мистического трепета. Серебристое каре, белоснежная, словно лишенная пигмента кожа и эти необычные большие глаза... Если бы не прискорбный вид с распухшим от слёз носом, я бы, несомненно, засмотрелась на неё. Она — совсем другой тип красоты по сравнению с очаровательной, подобной подсолнуху Натали-тян. Что Фумика-тян, что Ринко-тян... вокруг Так-куна подозрительно высокая концентрация красавиц, и сие обстоятельство меня не на шутку тревожит.
«Тревожит... Ох, и впрямь тревожит...»
— На, утри лицо. — Так-кун небрежно бросает ей коробку с салфетками. Видимо, он совершенно не воспринимает её как девушку, раз позволяет себе столь бесцеремонное обращение.
«Перед ним такая красавица, а он ведет себя подобным образом — в некотором смысле даже поразительно.»
— Такаси-кун... Мне сейчас очень больно... Пожалуйста, утрите мои слёзы своими руками... — капризно просит Шелли...
— Сама справься... — ... отчего лица братика Так-куна искажается гримасой искреннего отвращения. — ... чай, не маленькая уже.
— Ну что тебе стоит! Если не проявишь хоть каплю нежности, просто не смогу прийти в себя! Очень тебя прошу! Живее дава-а-а-ай!
— Ладно, была не была... Натали, вытри ей лицо.
— Хи-хи-хи! Будет исполнено! — с коварной ухмылкой блондинка вытягивает из пачки целую охапку салфеток и, бесцеремонно зажав голову Шелли, принимается с силой тереть её лицо.
— А-ай! Больно! Больно же! Почему ты поручили Натали?! Я хотела, чтобы ты см, Такаси-кун...
— Да ладно тебе, Шелли, не ломайся! Мы же с тобой свои люди! А ну-ка, давай-давай!
— Больно! Да хватит уже! Переста-а-а-ань!
Шелли-тян наконец отбивается от рук боевой подружки и начинает угрожающе шипеть. Когда в её глазах вновь начинают закипать слёзы, Так-кун возвращается к главному вопросу.
— Так что случилось? Зачем ты проделала такой путь до моего дома?
— Такаси-кун, ты должен проявлять ко мне больше интереса как к женщине! Перед тобой плачущая красавица, вежливость велит тебе утешать меня, имея при этом самые нескромные намерения!
— Кончай нести чепуху и отвечай на вопрос.
— У-у-у... будь со мной хоть чуточку поласковее... — сквозь всхлипы Шелли начинает наконец излагать суть дела. — После окончания войны... услышав, что ты вернулся на родину... начала вовсю готовиться к твоему возвращению...
— Погоди, меня ещё в прошлый раз это зацепило. С чего ты вообще взяла, что я должен вернуться в армию? — удивляется мой брат.
«Видно, что он искренне не понимает, о чем речь.»
— Это всё потому, что командование официально заявило: «Такаси не уволен в запас. Он отправился домой лишь для того, чтобы повидаться с семьёй, и скоро вернется в строй».
— Что? С какой стати они такое наплели?..
— Ну, теперь-то причины ясны. Твое внезапное исчезновение повергло всех в хаос. Солдаты требовали ответа: «Где Такаси? Верните нам Такаси!». Дело чуть не дошло до открытого бунта, так что ложь была необходима для поддержания порядка.
— Простительно ли это... Нехорошо вышло перед ребятами. Нужно было всё объяснить перед отъездом. — Так-кун понуро опускает плечи.
— Не бери в голову, Такаси. — Натали тут же спешит его подбодрить. — Ты никому ничего не был должен докладывать.
— Ты так думаешь?
— Ну конечно! Сколько народу просто молча свалило домой — и не сосчитать!
— И то верно.
«Неужели мой брат пользовался таким невероятным авторитетом? То, что его исчезновение едва не вызвало восстание — это же просто немыслимо. Кажется, у него даже было какое-то прозвище... 'Эрривал-Пойнт', кажется?» — пока размышляю об этом...
— В общем... я купила дом... — ... Шелли-тян продолжает свой рассказ. — Белый дом с огромным садом...
— Дом? Ничего себе! Смелое решение.
В отличие от улыбающегося брата, лицо девушкистановится всё более мрачным. Жизнь словно покидает её черты, и она едва слышно шепчет:
— Я потратила все свои сбережения, чтобы купить этот дом для нас троих... чтобы мы жили там вместе: я, ты и Натали...
— ЧТО-О-О-О-О?! — мой голос, да выкрики Так-куна и Натали сливаются в один возглас.
— Война с «дебри» закончилась... — Шелли-тян вновь начинает захлебываться рыданиями. — ... и я подумала, что если у нас будет свой дом, мы заживем долго и счастливо... хнык... И тут Натали-сан присылает мне фото со словами: «Я иду в школу вместе с Такаси, завидуй молча!»... хнык... Я вообще перестала что-либо понимать и сломя голову помчалась в Японию...
— П-прости. Всё так внезапно, я даже не знаю, с чего начать... Но разве ты не должна была вернуться в свой родной город? Мне так говорили.
— ...А? — Шелли-тян, утирая слезы, недоуменно склоняет голову набок. — С какой стати мне туда возвращаться? У меня же там никого нет... Кто тебе такую глупость сказал?
— Командующая так сказала. Верно ведь, Натали?
— Ага, говорила. Если бы не это, я бы сама позвала тебя с нами в Японию.
— Что-о-о?!
Пока Шелли-тян пребывает в немом шоке, Так-кун объясняет ситуацию того времени:
— Мне сказали, что ты обрела счастье со своим возлюбленным в родных краях, и велела не лезть в твою жизнь... Это что, неправда?
— Конечно неправда! У меня отродясь никаких возлюбленных не было! Это наглая, беспардонная ложь! — она в ярости колотит по столу, её глаза сужаются от гнева. — Я-то чувствовала, что здесь что-то нечисто... Мне сказали, что вы вернетесь и смогу всё спросить лично, посему мне даже не дали ваших контактов... А Натали исчезла ровно в тот момент, когда уехали вы... — ей уже мало просто бить по столу — она впивается ногтями в дерево, издавая противный скрежет. Голос её начинает дрожать. — Выходит... я просто круглая дура... У-у-у... Я ж все деньги спустила на тот дом... и всё впустую... так несправедливо-о-о...
Глядя на горько плачущую Шелли-тян, чувствую, как моё сердце сжимается от жалости. Судя по рассказанному, она совершенно ни в чем не виновата. Мне становится так жаль её, что не выдерживаю, подхожу и сама вытираю салфеткой её личико, испачканное слезами.
— Всё хорошо? Тебе пришлось несладко...
— Хнык... С-спасибо тебе огромное... Какая ты добрая и благородная леди... — ана, словно преданный щенок, трется лицом о салфетку в моей руке. С одной стороны, она очень милая и несчастная, но в каждом её жесте сквозит какая-то безнадежная нелепость...
«Такая красавица, а ведет себя так странно...»
— Да-а, командующая та ещё сказочница. Хотя такую ложь легко раскусить.
— Видимо, хотела любыми средствами удержать Шелли в армии... Но это и впрямь перебор, даже не смешно. — с этими словами Так-кун поднимается, достает смартфон и обращается к Шелли-тян. — Сколько стоил твой дом?
— А? Д-два с половиной миллиона долларов.
— Два с половиной миллиона, значит. Хорошо, свяжусь с армией и добьюсь, чтобы они выкупили его у тебя.
— ... Что?
— И ещё, подожди минутку, поговорю с отцом и матерью. Думаю, они не будут против.
— ... А? В смысле... — на растерянный вопрос Шелли-тян...
— Будем жить вместе. — ... брат отвечает своим обычным, слегка расслабленным голосом. — Но расходы на быт делим поровну, так что плати вовремя.
Глаза Шелли-тян широко распахиваются. Несмотря на следы слёз, личико озаряется такой сияющей улыбкой, что она становится неописуемо, божественно красивой.
— Такаси-ку-у-ун! Обожаю-ю-ю-ю! — она бросается ему на шею...
... и брат подхватывает её. Хотя он и ворчит: «Ты мне всё плечо слезами измазала, фу, как негигиенично», на его губах играет добрая, теплая улыбка.
3. От лица сестры
— Натали-сан, а как ты узнала мои контакты? Не помню, чтобы сообщала их тебе. — решила осведомиться Шейли-тян, искоса поглядывая в дверной проем, где скрылся братец.
— У Лаурана спросила. Пришлось три доллара выложить.
— Значит, моя личная информация стоит всего три доллара...
Пока Так-кун вышел позвонить, мы остались втроем. Эмоциональный порыв Шелли-тян утих, и теперь она ведет со спокойной улыбкой беседу с Натали-тян. Когда они просто разговаривают, обе выглядят до того мило, что кажется, будто перед тобой ожившая картина.
— Ну да ладно. Скажите лучше, в каких отношениях вы состоите с этой прекрасной леди? Я бы очень хотела познакомиться с ней поближе.
Шелли-тян поворачивается ко мне и ослепительно улыбается.
«Честно сказать, будь я мужчиной, я бы от этой улыбки точно в обморок упала... Ух, опасность миновала.»
— Это старшая сестра Такаси. Она, конечно, та ещё братоманка, но человек золотой. — представляет меня Натали-тян.
— О боже! Ты — сестра Такаси-куна! Прошу простить за столь запоздалое приветствие! — договорив девица, еще полчаса назад грозившая бойней уничтожить полквартала, садится в официальную позу сэйдза и низко склоняется передо мной. Её движения настолько естественны, что в жизни не скажешь, будто она иностранка. Такая безупречная вежливость меня даже пугает. — Меня зовут Сиэль Айслэнд, я биосолдат смешанного 11-го типа, категория Y. В части меня звали Шелли, так что и вы, сестрица, зовите так же!
— А... очень приятно. Я — Сибудзаки Карин. Рада знакомству. — в ответ на её церемонность тоже вежливо кланяюсь.
«'Смешанный тип'? 'Категория Y'? Она говорила так быстро, что толком ничего не поняла.»
— Шелли, не называй сестрёнке свои серийные обозначения, она же ничего в этом не смыслит.
— Вот как? Вы разве не объяснили ей про «дознутых»?
— Такаси решил, что нам не стоит много болтать о строении наших тел. Он переживает, что если армия про россказни пронюхает, будут проблемы.
— Хм... Он всё такой же правильный. Если военные вздумают что-то вякнуть, мы их просто в порошок сотрем, и делу конец.
— Я ему то же самое говорила!
«'Дознутые'? О чем это они? Видимо, речь идет об модификациях. Это как раз то, о чем хотела спросить, так что момент самый подходящий.»
— Послушайте, а когда вы ссорились, вокруг вас словно какой-то темный дым витал... Что это было?
«У Натали-тян он был багровым, у Шелли-тян — сине-чёрным, а Так-кун светился серебром. Сказать по правде, сие сильно тревожит. В тот миг, когда это увидела, от страха дыхание перехватило, а инстинкты буквально вопили, что это нечто крайне опасное. Безумно волнуюсь за состояние их здоровья.»
— Э-э... Натали-сан! Наверное, не стоит рассказывать сестрице про «плёнку» без спроса? Такаси-кун ведь рассердится.
— Ну, можешь попробовать на свой страх и риск.
— Никакой выгоды в этом не вижу... Посему умываю руки. Может, сама спросите у братишки? — Шелли-тян уклоняется от ответа, отводя взгляд.
«Похоже, она пытается сменить тему, но я не могу этого допустить!»
— Так-кун только и твердит, что всё в порядке, и ничего больше не объясняет! Прошу вас, Шелли-тян, Натали-тян! Ничего ему не скажу, честное слово, только расскажите мне!
— У-у-у... Сама по себе не против, но сообщать информацию, которую Такаси предпочитает скрывать...
— Мы уже и так засветили «плёнку», поздно пить боржоми. Но поверь, сестрёнка, в этих рассказах мало приятного, только зря расстроишься.
Обе явно не горят желанием откровенничать. Видя их непреклонность, прибегаю к последнему средству — падаю в земной поклон, касаясь лбом пола.
— Умоляю! Прошу вас!
— Эй! С-сестрица?! Ты что творишь?!
— Пожалуйста, подними голову! Нам очень неловко!
— Я спрашиваю не из праздного любопытства! Просто места себе не нахожу от беспокойства за вас! Мне жизненно важно знать, не угрожает ли что-то вашим жизням... Пожалуйста... скажите правду...
«Открыла им свои истинные чувства. Я в неоплатном долгу перед Так-куном и Натали. Если бы не они, человечество, возможно, уже прекратило бы свое существование. Они пожертвовали собой ради нашего спасения. Именно поэтому сейчас, когда воцарился мир, хочу, чтобы они были счастливы. Они это заслужили как никто другой. И мне просто необходимо знать, не страдают ли их тела от последствий тех страшных экспериментов. Готова сделать всё, что в моих силах, лишь бы им помочь.»
— Сестрёнка. Подними, пожалуйста, голову. — голос блондинки звучит непривычно мягко и ласково. Боязливо подняв взгляд, я вижу на их лицах странную смесь смущения и радости. — Видишь? Я же говорила тебе, что сестрёнка — чудесный человек.
— Признаться... поражена. Ты видела нашу драку собственными глазами, но вместо ужаса испытываете сострадание...
— Хотела бы показать это тем штабным крысам. Пусть бы поучились у неё человечности.
— Солдаты-механоиды были бы вне себя от счастья, услышь они такое... Эти бедняги так истосковались по простому человеческому отношению...
С этими словами они обе поворачиваются ко мне, и на их прекрасных лицах сияют добрые улыбки.
— Ну, что ты хочешь узнать? Мы расскажем всё, что не является строжайшей тайной.
— Только Такаси-куну ни слова, договорились? А то нам несдобровать.
Чувствую, что мои слова достигли их сердец, и искренне благодарю их за это доверие.
— Значит, никаких побочных эффектов совсем нет?
— Ни единого! Разве что аппетит разыгрывается не на шутку. — беззаботно отвечает Натали, похрустывая рисовым крекером.
«Я так боялась, что их срок жизни сократился или начались какие-то сбои в организме, но, судя по всему, мои опасения были напрасными.»
— А эта «плёнка»... Она выглядела так зловеще. Что это такое? Она не вредит вам?
— Это всего лишь часть нашего естества, вреда от неё никакого.
— Вот как... Какое облегчение.
«У меня словно гора с плеч свалилась. Главное, что их здоровью ничто не угрожает.» — пока радуюсь...
... Натали и Шелли начинают выдавать одну военную тайну за другой:
— Видишь ли, всех модифицированных солдат называют биосолдатами, но на самом деле мы делимся на четыре группы: механоиды, биосолдаты, особые механоиды и особые биосолдаты. Мы с Такаси относимся к последним. Это своего рода элитное подразделение, отдельное от обычных людей.
— Биосолдаты — это те, в чьем теле успешно прижились особые реагенты. У них многократно возрастает физическая сила, скорость регенерации и выносливость.
— Но по сравнению с механоидами, у нас гораздо меньше подходящих кандидатов. Помнишь, каков был процент успеха при создании биосолдат?
— Кажется, меньше пятидесяти процентов. К слову, в случае неудачи кандидат мгновенно погибает от реакции отторжения.
— ...Что?
«О чем это они сейчас сказали? 'Мгновенно погибает'? Это же просто в голове не укладывается...»
А они продолжают как ни в чем не бывало...
— Чтобы стать особым биосолдатом, нужно пройти через это испытание многократно. Как минимум пять раз ввести один и тот же препарат. Шанс выжить пять раз подряд при вероятности успеха в пятьдесят процентов — сама понимаешь, многие не дожили до конца процедур.
— Но и это ещё не всё. Существует двадцать шесть видов реагентов, от А до Z. Особый биосолдат должен успешно принять в себя как минимум пять разных видов. И здесь вероятность успеха просто ничтожна... Стоит организму хоть раз взбунтоваться — и всё, летальный исход.
— Кстати, у Шелли прижилось одиннадцать видов, это же просто за гранью реальности.
— И это говорит человек, которому вкалывали реагент типа А больше ста раз? Кто тут ещё ненормальный? Неудивительно, что «дебри» в ужасе разбегались при одном виде тебя, Натали.
— Сама-то! Тебя тоже все боялись. Чтобы восстановиться после того, как тебе полтела снесло... ты вообще человек после этого?
— Уж чья бы корова мычала! Ты же стальные балки голыми руками рвешь в труху!
Они в шутку обзывают друг друга чудовищами, но от их слов у меня кровь стынет в жилах.
«Выходит, многие погибали ещё до того, как попасть на фронт... Как же им всем повезло выжить...»
Когда уже готова была окончательно впасть в транс от этих откровений, возвращается Так-кун. Натали и Шелли мгновенно переглядываются, давая мне понять: «На этом разговор окончен».
— Шелли, скинь мне потом номер счета. Я заставил их пообещать, что они выплатят всю сумму полностью.
— Правда?! Сумма-то немаленькая, уже и не надеялась... Как тебе удалось их убедить?
— Раз главнокомандующая заварил эту кашу со своей ложью, пусть сама и расхлебывает. Она там что-то невнятно мычала в трубку, но в итоге сдалась.
— Так ей и надо!
«У этих троих за плечами — ужасающее прошлое, которое они ни за что не покажут миру. Они прошли через ад, где не было места смеху, и всё же сейчас смеются искреннее всех на свете. Если бы я... если бы я отправилась на войну вместо брата... смогла бы вернуться вот так, с улыбкой на лице? Наверное, нет. Моя психика бы точно не выдержала.»
Глядя на Так-куна, который кажется точно таким же, каким был до войны, иосознавая, что его сердце осталось прежним, почувствовала, как в моей душе зародилась тень смутной тревоги.
Утро в день перевода в новую школу. Прямо перед самым выходом Шелли внезапно принимается капризничать, не желая мириться с действительностью.
— Отчего только должна коротать время дома в полном одиночестве?! Тоже всей душой желаю пойти в школу! Пожалуйста, возьмите меня с собой!
— Сие решительно невозможно, ведь ты даже вступительные испытания не проходила. Наберись терпения, обязательно улажу все формальности и для тебя тоже. — пытаюсь урезонить разбушевавшуюся девушку.
— Не желаю сидеть тут одна! Хочу отправиться туда сию же минуту! — вопит она, негодующе топая ногами.
Несмотря на то, что ранее всё подробно разъяснил и она вроде бы согласилась, один лишь вид нашей школьной формы пробудил в ней неистовую зависть, потому она и устроила сию шумную сцену, требуя немедленно взять её с собой.
— Зачем вообще обременять себя какими-то экзаменами?! Не проще ли надавить через военные каналы и просто заставить их зачислить меня? Тогда бы уже сегодня сидела за партой, вот так-то и следует поступить!
— Сделай нечто подобное, и все сразу пронюхают о нашем боевом прошлом, отчего стану объектом ненужного внимания. А я, между прочим, мечтаю о самой заурядной жизни простого старшеклассника!
— Не такие слова ожидаешь услышать от солдата, вернувшегося с триумфом... — ворчит она.
— Шелли вторит моим собственным мыслям! — Натали звонко хохочет, забавляясь ситуацией, в которой сама не является главной героиней.
Я же мысленно прошу её хотя бы немного помочь мне с уговорами.
— Слушай, Такаси, а мне вот любопытно: как ты поступишь, если встретишь бывших одноклассников по средней школе? Ведь помимо Ринко-тян и её компании там могут быть и другие знакомые. Разве тогда правда о твоём возвращении с фронта не выплывет наружу?
В этот момент замираю, осознав, что совершенно упустил из виду сию вероятность. Пока пребываю в оцепенении от столь точного замечания...
— Школа-то престижная, с упором на подготовку в вузы, оттого бывших сотоварищей Так-куна там должно быть немного. — ... за меня отвечает сестра. — Насколько мне известно, из его параллели туда поступили лишь Фумика-тян, Ринко-тян да Рэндзи-кун.
— А как же твои сверстники, сестрёнка? Уж они-то наверняка осведомлены о положении дел? — не унимается Натали.
— Действительно, многие мои друзья знают о ситуации, однако среди них нет таких, кто стал бы намеренно распространять слухи. К тому же учебные корпуса для разных классов разделены, так что едва ли возникнет повод для лишних пересудов.
— Вот оно как. Значит, беспокоиться не о чем. Слышала, Шелли? Оставь надежды. — подытоживает Натали.
Шелли издает странный звук, похожий на «Ну-га-а!», и её выразительные глаза комично зажмуриваются.
— У-у-у... Ну ладно! Тогда подари мне прощальный поцелуй! Только на таких условиях согласна смиренно ждать здесь!
— Что-о-о?! С какой стати?! Перебьёшься, иди вон асфальт лижи, дурёха. — отрезает Натали.
— Вот именно, Шелли-тян! Подобное недопустимо! Потому вместо брата тебя поцелую я, так что терпи!
Сестра хватает Шелли за голову и, словно хищник, готовится запечатлеть поцелуй на её лице.
— П-постой, сестрица! Перестань! Я ведь хотела, чтобы Такаси-кун...
— Никаких поцелуев с Так-куном не потерплю! Довольствуйся моей лаской!
— Пощадите-е-е! Хорошо, всё поняла! Поняла! Буду пай-девочкой и дождусь вас дома, только отпустите-е-е! — окончательно сдается Шелли, в голосе её слышны слёзы.
Видимо, перед авторитетом сестры она пасует так же легко, как и Натали. Интересно, когда это они успели так сблизиться?
Пока я размышляю над этим феноменом, Шелли, утирая глаза, с досадой бормочет себе под нос:
— Эти двое, в которых человеческого осталось лишь на донышке, отправляются в школу... Это же наверняка превратится в форменное шоу... Контрольные, спортивные тесты... Ох, как же мне хочется поскорее всё это увидеть...
[[image:/storage/reader-images/d062d1f0033c6772e9aad53a720a40f5f4e16b22.png]]
— Така-а-аси-и. Что у нас сегодня на обед?
— А чего бы хотелось тебе, Натали? — вопрошаю я в ответ...
— Послушай, истинный дамский угодник не задает встречных вопросов, а предлагает несколько вариантов на выбор. — ... на что она лишь назидательно качает указательным пальцем. — Искусно созданная ситуация, где девушке остается лишь указать на понравившийся пункт — вот высший пилотаж.
— До чего же ты занудная...
На следующий день после успешной сдачи экзаменов мы с Натали выбрались в город, дабы забрать пошитую форму и закупиться необходимыми вещами. Изначально предполагалось, что сестра пойдет с нами, однако мама её задержала, отчего нам пришлось отправиться вдвоем. Впервые за долгое время мы остались наедине.
— А-а! Ты только что назвал меня занудой! Смертный грех говорить такое прекрасной леди! Я обиделась, вот так-то!
— Да-да, конечно. Прошу покорно меня извинить.
— Эй, не надо так небрежно со мной обращаться! Это же наше первое свидание, прояви хоть немного энтузиазма! — Натали притворно никнет.
«Её настроение меняется со скоростью света, право слово, до чего же шумная особа.»
— Ладно-ладно, не кисни. Так и быть, предложу три варианта. Идёт?
— Огонь!
— Семейный ресторан, рамен или говядина с рисом. Что выбираешь? — Натали замирает, и её прекрасное лицо искажается такой миной, словно она взирает на кучу нечистот. — Что за взгляд?.. Я ведь сделал ровно то, о чём ты просила — предоставил выбор.
— Ты ведешь очаровашку-милашку-стесняшку Натали-тян под венец... тьфу, на обед, и предлагаешь вот ЭТО?! Раскинь мозгами хоть немного!
— Ну и морока с тобой.
«Суть её претензий ясна: девчонке хочется чего-то такого, чем можно похвастаться в социальных сетях. Заведение, от которого у современных барышень затрепетало бы сердце. Задача не из легких, ведь я в таких местах смыслю чуть менее чем ничего. С момента моего возвращения минуло всего две недели, а до призыва был обычным школьником — откуда мне знать о популярных женских местах? — проглатывая готовое сорваться с языка ругательство, достаю смартфон и начинаю изучать заведения, подходящие для свиданий. — Поставить Натали на место проще простого, однако прослыть в её глазах неудачником, не знающим толку в обхождении с дамами, мне претит. У меня тоже есть гордость. Посему намерен доказать данной особе, что способен на большее.»
Ввожу запрос в поисковик, и передо мной предстает список кандидатов. Бегло просматриваю и выбираю наиболее приличные.
— Как насчёт французской кухни? Окунемся в атмосферу изысканности.
— Э-э, французская? Мы ведь в Японии, давай лучше отведаем чего-нибудь местного.
— Тогда, может, окономияки? Там и морепродукты есть, и мясо на гриле.
— Блюда из теста?! У меня сейчас такое настроение, что хочется плотно поесть риса. Тесто отвергается!
— О! Тогда как насчёт угря на рисе?! Это и сытно, и рис имеется, идеальное попадание!
— Идти в ресторан с угрём на первом свидании? Слишком пафосно, там буду чувствовать себя скованно. Давай что-нибудь попроще и поуютнее.
— Сегодня ты превзошла саму себя в капризах. — не выдерживаю и применяю к ней «железный захват», сжимая её голову ладонью. Она лишь радостно хихикает, заявляя, что сегодня ей просто хочется капельку нежности. — Ладно, выбирай сама. Твои причуды уже по горло.
— Пойми, Такаси-кун, женщина — существо капризное по своей природе. И чем она краше, тем выше уровень её притязаний. Если ты пасуешь перед такими мелочами, то грош тебе цена как мужчине.
— И ведь не поспоришь, чертовка... — разжимаю ладонь и легонько глажу её по голове.
«Признаю, в её словах есть рациональное зерно. Что же выбрать... Японская кухня, рис, приемлемая цена. Говядина с рисом отвергнута, замена её на котлету с рисом вряд ли её устроит... Хм. — устремляю взор в пустоту, лихорадочно соображая. — Остается, пожалуй, лишь один вариант.»
— Натали, как ты относишься к конвейерным суши-барам?
— Суши? Это те, что мастер вручную лепит? Я же говорю, пафос меня угнетает.
— В таких барах одна тарелка стоит сущие копейки. Весьма демократично и для свидания в самый раз.
— А что значит «конвейерные»? Не понимаю, как суши могут вращаться.
— О, они совершают грандиозное кругосветное путешествие по всему залу! Тарелочки проносятся мимо тебя по кругу, только успевай ловить.
— Да ладно?! Звучит невероятно весело! — её глаза загораются неподдельным интересом.
«Нужно ковать железо, пока горячо.»
— Там в меню есть не только сырая рыба, но и суши с темпурой или даже с котлетами для гамбургеров. А на гарнир можно заказать хоть рамен, голодной не останешься. К тому же там полно десертов. Быть в Японии и не посетить такое место — форменное преступление.
— Решено, идём! Сегодня на обед у нас крутящиеся вокруг света суши! — с радостным воплем хватает за руку и тянет за собой.
«Похоже, мне удалось угодить сией привередливой особе.»
Видя её сияющее лицо, чувствую мимолётное облегчение.
Завершив дела с формой и имея в запасе время до выдачи готового заказа, мы, как и планировали, заходим в суси-бар.
— Ну как? Каковы первые впечатления?
— Ты не солгал... Они и впрямь путешествуют... — Натали завороженно наблюдает за вереницей тарелок, скользящих мимо столиков. — Я думала, ты опять разыгрываешь, а они и вправду крутятся! Невероятно, просто потрясающе!
— Хе-хе. Впечатляет, не правда ли?
— У японцев поистине безумная фантазия. Додуматься до такого комичного аттракциона и всерьёз воплотить его в жизнь — надо уметь!
Натали искренне радуется, отчего прихожу к выводу, что с выбором места не прогадал.
«Моё мужское достоинство спасено. Победа за мной.»
— Пойдем к нашему месту. Столик номер восемь... ага, вон там.
— Вперёд!
Согласно номерку, выданному на входе, мы направляемся к нашему столу. Нам достается просторное место на шестерых у самого окна. Мы с комфортом располагаемся.
— У-хи-хи! Жду не дождусь, Такаси. С чего бы начать...
— ... Слушай, Натали.
— Мм? Что такое?
— «Что такое?» — передразниваю я её. — Мы за столом, полагается сидеть друг против друга. Какого лешего ты уселась прямо со мной под боком? Выглядит крайне странно.
— Понимаешь... не желаю отдаляться от тебя ни на миг. Сесть напротив — значит оказаться так далеко, мне будет невыносимо одиноко!
— Не неси околесицу и пересядь. Нас всего двое, и сидеть в ряд на пустом диване — значит привлекать лишнее внимание.
— Пусть смотрят! Мне тоскливо... Если тебя не будет рядом... я... просто умру от печали!
— Вот как? Что ж, дабы ты не томилась в одиночестве, сегодня вечером примем ванну вместе. Тебя лично хорошенько отдраю, с ног до головы.
— Так-так... с чего бы нам начать трапезу... — Натали мгновенно переключает внимание на меню, делая вид, что не расслышала моих слов, хотя по её лбу катится капелька холодного пота.
Некоторое время сверлю её взглядом, оказывая молчаливое давление, однако она лишь издает невнятные звуки, не трогаясь с места.
«Раз уж эта скромница не сдвинулась даже после такой угрозы, значит, желание сидеть рядом пересиливает всякий стыд. Ну что с ней поделать...»
— Только сегодня, учти.
— Хе-хе! Обожаю тебя, Такаси! Ты лучший!
— Да-да, тебя тоже. Так что заказывать будем? — заглядываю в меню, которое она держит в руках.
Там представлено всё: от классики до сезонных деликатесов.
— Я хочу роллы с натто, маринованную скумбрию и кальмара.
— А я возьму суши с котлетой, омлетом и угрём.
— Ну и вкусы у тебя, совсем как у дитя малого, хи-хи-хи!
— Это ты слишком быстро пристрастилась к японской еде...
Игнорируя Натали, которая пытается шутливо тыкать меня пальцем в щеку, приступаю к заказу через сенсорную панель. Поскольку время ещё раннее, на самой ленте еды немного, поэтому мы решаем заказывать блюда индивидуально.
— Слушай, а если заказывать через экран, их принесет официантка? Тогда ведь весь шарм крутящихся тарелок пропадет.
— Нет, заказанные позиции тоже приедут по ленте. Смотри, у каждого столика свой цвет. Наш — желтый, следовательно, наши тарелки прибудут на специальной желтой подставке.
— О-о! Всё продумано до мелочей! — она реагирует на каждую деталь с таким искренним восторгом, что работники заведения наверняка были бы тронуты. Спустя пару минут наши первые заказы показываются на горизонте. — Смотри, они едут! По-настоящему едут!
— Знаешь, сидеть вот так вдвоем на одной стороне крайне неудобно: мне приходится за двоих отлавливать все эти тарелки.
— Ух ты! Выглядит аппетитно! Приступаем!
— Ты меня вообще слышишь?
Натали, пропустив моё замечание мимо ушей, уже вовсю орудует палочками. Она отправляет в рот кусочек скумбрии и довольно жмурится.
— Божественно! Им удалось полностью убрать специфический запах рыбы, отменная работа!
— Ты точно не японка в душе? Отчего ты ешь скумбрию с большим аппетитом, чем я?
— Да ты попробуй! Такую вкуснятину редко где встретишь!
— Пожалуй, воздержусь, у меня тут есть чудесная котлета...
За подобными разговорами мы и проводим время, наслаждаясь едой и атмосферой.
— Такаси, мне кажется, или на нас все пялятся? — спустя час Натали внезапно спрашивает.
— Тебе не кажется. Нас и впрямь рассматривают.
«И сам чувствую на себе пристальные взгляды. Видимо, Натали с её европейской внешностью здесь в диковинку, да и выглядит весьма броско.»
— Должно быть, твоя красота не дает людям покоя.
— Ох! Ну что за напасть! Неужели моё природное обаяние пробивается даже сквозь процесс поглощения суши? Беда-а-а-а-а!
— Опять ты за своё... — лишь вздыхаю, отправляя в рот ролл «Калифорния».
«В целом мы уже попробовали всё, что хотели. Что же дальше?»
— Ну что, наелась или еще что-нибудь закажем?
— Хм... Пожалуй, с меня хватит. Закажу десерт, и на этом закончим.
— Согласен. Тоже возьму мороженое и закругляемся.
Стоит мне коснуться панели, дабы оформить заказ на сладкое, как по залу проносится приглушенный гул. До меня доносятся обрывки фраз: «Невероятно! Они ещё не закончили?!».
«Что вообще происходит?»
— Кажется, мы стали объектами ненужного любопытства. На нас смотрят как на диковинных зверей...
— Есть такое. «Смотри-смотри!» — о чём это они вообще шепчутся?
— Уютным это место больше не назовешь... Давай быстро съедим десерт и сделаем ноги.
— Идёт.
Спустя пару минут прибывают наши сладости, и одновременно нажимаю кнопку расчета. Тут же материализуется официант и с явным трудом скрываемым изумлением принимается подсчитывать гору пустых тарелок. Мы же, не обращая внимания на его суету, доедаем десерт. Как только нам вручают чек, мы пулей вылетаем из-за стола. Хочется поскорее скрыться от всеобщего внимания.
— До сих пор сверлят глазами... Пошли скорее к кассе. Главное, ничего не забудь.
— Ага!
Мы быстро оплачиваем счет. Вношу сумму за нас обоих, дабы ускорить процесс. Забрав сдачу, наконец оказываемся на улице, где навязчивое любопытство толпы нас более не беспокоит.
«Фу-у-ух, а ведь было вкусно. Суши после долгого перерыва показались мне настоящим кулинарным шедевром. Если бы не сей пристальный интерес окружающих, удовольствие было бы полным.» — предъявляю Натали счет.
— С тебя девяносто тысяч иен. Остальное так и быть, за мой счет.
— Ой, ну будь джентльменом, угости даму! За сию щедрость я тебя поцелую!
— Не нужен мне поцелуй за девяносто тысяч. Гони деньги, живо.
— Жадина... — ворча, достает из кошелька несколько крупных купюр и нехотя протягивает их мне. — Вот, держи свои девяносто тысяч.
— Благодарю. Всё верно.
— Эх, Такаси, настоящий мачо оплатил бы счет целиком и глазом не моргнул. Срезался ты на самом финише!
— Не думай, что эта твоя присказка про мачо сработает. В финансовых вопросах предпочитаю точность.
— Тц-ц-ц!
«И чего она цокает? Я и так весь день потакал её капризам. Большего ждать не стоит.»
Раздав Натали пару легких воспитательных подзатыльников, направился забирать нашу готовую школьную форму.
Управляющий заведения, провожая взглядом уходящую парочку, чувствует, как его руки мелко дрожат. За те двадцать лет, что он отдал этой сети суши-баров, подобное случилось впервые. Он не верит своим глазам, сколько бы ни смотрел в чек.
Итоговая сумма: 189 800 иен.
Всего два человека поглотили непомерное количество еды. Конечно, сюда входили и более дорогие позиции, и напитки, и десерты, однако количество пустых тарелок явно перевалило за тысячу. С точки зрения здравого смысла подобное невозможно. Обычные люди столько не едят. Он впервые видел, чтобы огромный стол на шестерых был погребен под горой посуды. Никогда прежде один-единственный заказ не занимал всю длину конвейерной ленты. Более того, этот баснословный счет был оплачен наличными подростком лет пятнадцати. Это не просто клиент, это гость высочайшей категории. За один присест сия пара обеспечила треть дневной выручки заведения. Управляющий понимает: таких людей нужно во что бы то ни стало сделать постоянными клиентами. Поэтому необходимо отслеживать их появление и ни в коем случае не допустить их ухода к конкурентам.
Он тут же пересылает сделанные украдкой фотографии Такаси и Натали в головной офис. Цель ясна: все сотрудники должны знать их в лицо и быть готовыми к их следующему визиту.
—От лица сестры—
В семействе Сибундзаки все домашние хлопоты лежат на моих плечах, ведь я — старшая дочь. Моя мама трудится проектировщиком в строительной сфере, а папа занимает пост начальника отдела в фармацевтической компании. Поэтому, дабы разгрузить столь занятых родителей, и содержу наш дом в порядке.
Изначально сей путь избрала из простого желания хоть немного облегчить жизнь вечно работающим допоздна родным. После того происшествия с Огами-куном заставила их неслабо понервничать, отчего ныне моё рвение лишь усилилось. Само по себе ведение хозяйства мне в радость, оно вовсе не ощущается тяжким бременем. Напротив, для человека с бедным списком увлечений, коим я являюсь, домоводство стало единственным и самым любимым хобби. С возвращением Та-куна забот прибавилось, и это приносит мне подлинное наслаждение. Он поглощает еду буквально горами, так-то и готовить для него — одно удовольствие.
«Чувствую себя по-настоящему счастливой... Сейчас, когда мой дорогой братик снова дома, наступили лучшие дни в моей жизни. Поэтому, мамочка, я тебя очень прошу. Не посягай на моё хобби. И особенно — не отбирай стирку! Это моё увлечение. Для меня подобное занятие — истинный смысл жизни. И вовсе унет никаких порочных мыслей вроде желания поиграть с нижним бельём Та-куна. Я всего лишь искренне хочу заниматься стиркой. Однако с тех пор, как Та-кун вернулся, мамина гиперопека в отношении брата переходит все границы. Она одну за другой крадёт мои благородные обязанности. С этими 'мамочками-наседками' сплошная морока, честное слово...» — вздыхая от досады, распечатываю упаковку мужского белья, купленного только сегодня.
Оно в точности повторяет размер, цвет и фасон того, что носит Та-кун. В прошлый раз мой замысел раскрылся: брат, удивлённый исчезновением вещей, обратился к маме с вопросом. Но в этот раз, полагаю, всё пройдёт гладко. Ведь заменю старое на абсолютно новое! Такая подмена не вызовет ни капли подозрений!
— Хе-хе-хе... — тихонько посмеиваясь, приступаю к скрытному исполнению своего плана, который смело можно назвать озарением гения.
Настаёт «золотой час» — время после ужина, когда можно принять ванну и лениво посмотреть телевизор. Покончив с уборкой на кухне и завершив свою благородную миссию, открываю дверь в гостиную. Перед глазами предстаёт обычная семейная комната, кои найдутся в любом доме: добротный стол да приличных размеров телевизор.
В самом центре комнаты Та-кун и Натали вовсю увлечены спецвыпуском передачи о ресторанах с гигантскими порциями.
— Ты только глянь на это количество жареной курицы-и-и! Это же уму непостижимо-о-о! Сколько их там навалено, чёрт подери-и-и! — восторженно вопит иностранка.
— Похоже на грудку, но даже так — получить столько штук за одну монету просто безумие. К тому же при сей цене добавку риса дают бесплатно... Это что, святая земля для едоков? — вторит ей Такаси.
— Эй-эй-эй! Смотри, тут написано, что соус тартар можно лить без ограничений! Как такое вообще возможно, Такаси, а?
— Обожаю забегаловки, которые покоряют желудки студентов. Готов выходить за них замуж хоть пять раз в неделю.
— Всё, больше не могу-у-у! Такаси, отведи меня туда-а-а! Я хочу пить этот тартар литрами-и-и! Прошу тебя-я-я-я!
— Я бы и сам не отказался... Но видишь, написано, что заведение находится в столичном округе. Мы не можем ехать в такую даль только ради перекуса, смирись и довольствуйся местными кафешками.
— Не хочу-у-у! Хочу именно туда-а-а! — с этими словами Натали принимается с силой тереться головой о грудь Та-куна.
«Пользуется каждой лазейкой, чтобы пофлиртовать! Я, его старшая сестра, только вошла, а они игнорируют меня и милуются — просто непозволительно. К тому же тоже хочу потереться о него. Хочу пометить братика своим ароматом!»
— Ты... Обычно ведь заявляешь, что не пойдёшь никуда, кроме модных ресторанов. С чего вдруг такая привязанность к обычной столовке? Сама себе противоречишь.
— Послушай меня, Такаси-кун. Женщина — существо капризное. И чем она милее, тем более переменчив её нрав! Если пасуешь перед такими мелочами, то грош тебе цена как мужчине-е-е.
— Хватит уже это повторять... После подобных заверений, мне и возвратить нечего...
— Нфу-фу-у. А я и не перестану-у-у-у.
«Что за парочка? Стоит оставить их без присмотра, как их нежности стремительно набирают обороты. Натали уже совершенно естественно устроилась у него на коленях. С такого ракурса смотреть телевизор — предел мечтаний.» — глядя на это, чувствую, как от зависти к горлу подкатывает кровь.
— К-кстати говоря, вы упоминали, что обедали сегодня суши, верно? Ну и как вам? Вкусно было спустя столько времени? — присаживаюсь подле брата, пытаясь сменить тему, пока обстановка не накалилась ещё сильнее.
«Нужно выждать момент и прогнать Натали с его колен. Это место принадлежит старшей сестре!»
— Было невероятно вкусно. Словно каждая клеточка тела пропиталась сим вкусом. — отвечает Такаси.
— Ты ведь всегда любил суши.
— Я вновь осознал, насколько же прекрасна японская кухня. Последние три года питался лишь сухпайками да чертовски мерзкими калорийными блоками. От этой нормальной человеческой еды едва не разрыдался.
— Сухпайки... — задумчиво тяну я.
«'Пайки' — это ведь та еда, которую выдают в армии? Переносной паек, о скверном вкусе которого часто твердят по телевизору. — слыша разговоры на щекотливую тему, вновь остро осознаю. — Минувшие три года действительно были ужасающими. Та-кун не подаёт виду, отчего порой тянет воспринимать всё слишком легко. Интересно, смогу ли разузнать побольше о тех временах? Хочется хоть немного лучше понять чувства братика.»
— А каковы эти пайки на вкус? Неужели настолько невкусно?
— Солёные, и только. В целом вкус не так уж плох, но... Тяжелее всего было есть их холодными.
— Ох... Ну да, на поле боя микроволновок не сыскать.
— Нет, даже без печки у нас имелись специальные пакеты, которые нагревались, если просто залить их водой. Современные пайки продуманы до мелочей, разогреть их можно при большинстве обстоятельств.
— В-вот как? Тогда почему вы ели их холодными?
— У нас просто не было времени на полноценный перерыв. — на мой вопрос брат лишь пожимает плечами. — Даже когда бой затихал, в любой миг могли напасть пришельцы. Приходилось запихивать еду в желудок как можно быстрее, чтобы быть готовым к схватке в любую секунду. Порой кто-то даже плакал, думая: «Неужели мой последний в жизни ужин — холодная каша?»...
— Оттого во время перемирия мы первым делом бросались разогревать пайки. Пытались урвать хоть крупицу нормальной человеческой жизни-и-и-и...
— В-вот оно как... — выдыхаю я.
«Действительно, невозможность поесть горячего — истинное мучение. Еда — важнейшая часть жизни. Помнится, когда-то читала в сети, что боевой дух солдат растёт от одной лишь горячей трапезы. Представляю, какой это был стресс. Мне становится так жаль Та-куна и Натали, что слезы наворачиваются на глаза. Но сдерживаюсь: если сейчас разрыдаюсь, разговор прервётся.»
— Но даже сухпайки — ещё полбеды. Пока они были. Когда война с пришельцами вошла в решающую фазу, мы часто сражались по трое суток без сна и отдыха. Тогда времени не оставалось даже на паек.
— В такие моменты некоторые просто умирали от голода-а-а-а. Мы, биосолдаты, крайне неэкономичны: два дня без еды — и здравствуй, истощение-е-е-е.
— Посему, дабы мы не передохли с голоду, армия разработала некую высокоусвояемую, калорийную и невероятно питательную субстанцию. «Калорийный блок» — чертовски гадкая штуковина.
— С её появлением наш рацион круто изменился-я-я-я... в самую худшую сторону...
Лица побывавших на войне искажаются от отвращения при воспоминаниях, о каком-том «кулинарном недоразумение». Атмосфера становится гнетущей, я спешу вернуть беседу в более позитивное русло:
— Т-тогда получается, сегодняшние суши показались вам божественными!
— Да что там суши, в Японии любая еда — объедение. Даже придраться не к чему.
— А что именно понравилось больше всего? Расскажите сестрёнке!
Лица брата и Натали мгновенно преображаются. Мрачные тени исчезают, уступая место радости. Девушка даже вскакивает с колен Такаси. Похоже, мой вопрос задел их за живое. Они принимаются рассказывать с небывалым воодушевлением.
— На первом месте, пожалуй, та говяжья чаша — гюдон, что мы ели с тобой, сестра. От радости встречи и тепла еды аж зубы заломило. Тот вкус вовек не забуду.
— А мне безумно понравился шоколадный батончик, который купила в аэропорту-у-у-у-у! На фронте сладости были на вес золота, так что от первого за долгое время кусочка мозг чуть не расплавился--я-я-я.
— О, а если говорить о вкусном, то барбекю, которое закатили сразу после окончания войны, тоже было шикарным. Правда, за мясо развернулось целое побоище.
— Да уж, тогда знатная вышла потасовка-а-а-а-а. Едва до настоящей резни не дошло-о-о-о-о.
— Просто мяса было слишком мало на такое число солдат. Я же говорил — предоставьте закупку мне! Но нет, генерал проявил свои «выдающиеся» способности бездарного стратега...
Вспомнив былое, Та-кун ехидно ухмыляется и шепчет под нос ругательства в адрес командира.
«Похоже, к тому 'генералу' брат относится довольно колко. То ли доверяет ему, то ли ни во что не ставит. Судя по должности, человек важный, но кровинушка моя говорит о нём так, будто речь о непутёвом дружке. Разве в армии не строгая иерархия? Неужели такое панибратство допустимо? Даже когда он звонил по своим 'регулярным отчетам', общался совершенно без церемоний.»
Пока я размышляла об этом, брат, словно что-то вспомнив, сменил тему.
— Слушай, а то заведение ещё работает? Ну, где куча карри, жареного мяса и суши, а если дернуть за рычаг — вылезает мороженое?
— Ты имеешь в виду... тот ресторан с самообслуживанием, «ешь, сколько влезет», куда мы ходили давным-давно?
— Точно-точно! Он ещё стоит?
«Кажется, видела там рекламные флаги.» — пытаюсь воскресить в памяти окрестности.
— Думаю, он открыт.
— Правда? Тогда завтра пойдём туда все вместе и...
— А разве нам не запрещено ходить в такие места? — одно замечание Натали заставляет улыбку Такаси застыть. На его лице проступает разочарование.
— А... и верно... Генерал же запретил...
— Мм? Почему запрещено? Всё ведь в порядке, пойдёмте завтра.
— Ну, как бы это сказать... Нам объяснили, что возникнут проблемы.
— Проблемы?
— Сказали, что если мы придём в ресторан с безлимитной едой, то нанесём заведению непоправимый ущерб.
— А-а... понятно...
— Ну, нам выплачивают содержание на еду, мы не пропадём и без подобных мест. Но всё равно хотелось бы заглянуть.
— А-а... это уж точно...
Действительно, им двоим в такие заведения путь заказан. Они поглощают пищу в немыслимых количествах. Из-за их аппетита в доме Сибундзаки теперь целых три рисоварки: одна для Та-куна, одна для Натали и одна для нас с родителями. Пожалуй, мы единственная семья, которая закупает рис мешками по шестьдесят килограммов.
— Ну... ничего не поделаешь. Если вы двое туда заявитесь, ресторан, пожалуй, разорится...
— Разо... Что? Мы? Разорим?
— Обанкротим? С чего бы-ы?
Парочка вояк недоуменно склоняют головы, не понимая моих слов.
«Неужели они не осознают свою исключительность?»
— Разве на вас не пялились сегодня в суши-баре? — решаю проверить их реакцию. — Это и есть ответ.
— ... Откуда ты знаешь, что на нас смотрели?
— Да полно тебе... это же очевидно... — раскрываю карты перед опешившей парочкой. — Такаси, Натали, вы же едите столько, сколько бывает только в манге! Если вы пойдёте в ресторан с фиксированной ценой, вы его по миру пустите!
— ... Чего? Д-да ладно? Не так уж много мы и съели...
— Ещё как много! Любые чемпионы по поеданию еды на вашем фоне — просто дети!
Мои слова явно выбивают их из колеи. Они принимаются о чём-то взволнованно шептаться.
— Т-так вот почему в суши-баре на нас так зырили... а я-то гадал, чего не так...
— Если подумать на трезвую голову, мы и впрямь лишку хватили-и-и... Совсем бдительность потеряли-и-и...
— Надо было догадаться, когда нам запретили безлимитные буфеты... Военная привычка ещё не выветрилась...
— Получается, в места с бесплатной добавкой риса нам тоже нельзя-я-я-я... А я так хотела попить тартар...
Оба горестно стонут.
«Судя по их виду, они и впрямь ничего не замечали. То ли они просто рассеянные, то ли их чувство меры окончательно атрофировалось — судить трудно.» — с такими мыслями ещё какое-то время наслаждалась временем в их компании.
— Я дома, Карин. Ты ещё не спишь? Могла бы и лечь уже.
— С возвращением, мама. Расскажу про ужин и пойду спать. Папа тоже недавно вернулся.
Глубокой ночью встречаю вернувшуюся маму. Это мой последний ритуал на сегодня. Мама велит ложиться пораньше, но всегда дожидаюсь прихода родителей. Как ни крути, если дело не касается Та-куна, мы — вполне дружная семья. Да, коли не замешан брат.
— Сегодня на ужин свинина с имбирём, мисо-суп и тушёные овощи с курицей. Разогреешь себе? Ещё замариновала овощи, если захочешь — нарежь. И да, не съедай весь кинпира из гобо в холодильнике, это на завтрак.
— Всё-таки ты у меня чудо, Карин... Боюсь, мне уже не превзойти тебя в ведении хозяйства.
— Раз так — верни мне право на стирку. Живо.
— И не надейся. Я должна искоренить твои извращённые наклонности. — бросив в ответ, мама снимает жакет и опускается на стул. Её взгляд падает на мусорное ведро поблизости. — ... Карин.
— Мм? Что такое?
— В ведре полно полиэтиленовых пакетиков... Ты ничего об этом не знаешь?
— А?
— К тому же упаковки от мужских трусов... не хочешь ничего объяснить?
— Э-э... Ч-что? О чём это ты? Я... я... я... совсем ничего не понимяю...
— Этот узор... — мама хмурится, глядя на моё заикание, и достаёт один пакетик. — Точно такой же, как на белье Такаси. Неужто купил себе обновки?
— ...
— Сомневаюсь, что купил бы столько штук сразу. С детства он был из тех, кто бережёт вещи годами.
— ...
— Может быть, кто-то намеренно подменил их на новые? Чтобы ничего не заподозрил сынишка мой.
— П-пожалуй, мне пора спать... Спокойной ночи...
— А ну-ка, живо показывай свою комнату! Поняла меня?!
Мама сверлит взглядом, подобным лику разгневанного демона.
«Похоже, мой гениальный план не устоял перед натиском сей 'наседки'.»
Потом меня отчитали по полной программе.
Первая ночь после возвращения. Настало время ложиться, и как раз в этот момент в дверях появляется сестра в пижаме.
— Прошу прощения... Позволь мне откланяться и прилечь...
Словно сумоист, принимающий призовой конверт, она делает рубящий жест ладонью и ныряет под одеяло. Движения её точны и отточены, она ловко укутывается в постель. Настолько естественно, будто так и должно быть. Вот только нырнула прямиком в мою кровать, и это — единственная странность во всём её поведении.
— Прости, Та-кун... Но без этого одеяла мне никак не уснуть... — виновато бормоча, сестра принимается вдыхать аромат пододеяльника.
«Постепенно её веки тяжелеют. Наверное, сказывается то, что последние годы она почти не спала.»
Не успел я слова вставить, как успокоившаяся сестра мгновенно засопела. Пока созерцал сестрёнку, оккупировавшую моё ложе, Натали подала голос — в нём звучала приторная сладость:
— Обними-и-и-и. — она раскинула руки, сидя на футоне, расстеленном на полу. Лицо её непривычно серьезно, а взгляд направлен прямо на меня.
— Ты зубы почистила?
— Почистила. Обними-и-и-и.
— А будильник? Поставила?
— Поставила. Обними-и-и-и-.
— В туалет сходила? А то разбудишь среди ночи, мол, привидений боишься...
— ОБНИМИ ЖЕ МЕНЯ-Я-Я-Я-Я!! — с громоподобным рёвом Натали бросается с обнимашками. Сбивает с ног и, повалив на одеяло, принимается усердно тереться лицом о мою грудь. — Обними... ну обними же меня-я-я-я...
— Да что с тобой такое... С чего ты так разошлась?
— Ну-у... Потому что Шелли нет рядом, сестрёнка уже спит... Это же идеальный шанс... — оторвав лицо от моей груди, она произносит милые словечки. И нерешительно водит указательным пальцем по моему прессу. — Мы так давно не были наедине-е-е-е. Хочется хоть разок побыть маленькой и капризной... Обними же-е-е-е...
— Ты обычно стесняешься и в жизни такого не скажешь... Не принуждай себя.
— Не вредничай... При людях мне просто неловко... Дурак. — она снова утыкается в торс мой, настойчиво елозя лицом.
«Ведёт себя как настоящая влюблённая девчонка. Если уж сия особа проявляет такую настойчивость, значит, сегодня ей и впрямь до зарезу нужно внимание. Ну что с тобой поделать...» — выдыхаю и, погладив её по голове, крепко обнимаю.
— Ну всё, всё. Обнимаю.
— Эхе-хе... Ухе-хе...
— И долго нам так лежать? Я бы уже и поспать не против.
— Спи себе на здоровье-е. А я буду так на тебе висеть...
— Висеть, значит... Ну, делай что хочешь. Только отстранись на миг, свет выключу.
— Мм? — Натали продолжает улыбаться, не разжимая объятий. Её большие кошачьи глаза сузились, напоминая полумесяцы.
— Что за лицо? Отпусти, говорю, свет надо погасить. Я же двинуться не могу.
— Такаси ведь сам сказал — делай что хочешь. Посему не намерена отпускать тебя ни на секунду-у.
— ... И как быть со светом? Так и оставим включённым?
— Не могу спать, когда светло-о. Хочу, чтобы ты выключил.
— Вот именно...
Понимая, что слова на неё не действуют, применяю «железный захват» — айрон-клоу — прямо за голову. Она лишь радостно хихикает в ответ.
— Можешь донести меня до выключателя на руках, как принцессу, и выключить. Тогда проблема решится-я-я-я, верно-о-о-о?
— Чего? С чего бы мне ради пары метров так корячиться...
— Такаси-кун же обещал — делай что хочешь! Если ты мужчина, держи своё слово-о-о-о, прояви благородство-о-о-о!
— ...
— Мм? Что за странное лицо? Про-яви-бла-го-род-ство-о-о-о!♡ — Натали заглядывает мне в лицо, сложив губки уточкой.
«Ах ты ж... Совсем разошлась. Выглядит как настоящая хулиганка. Возразить-то просто, но раз уж сам дал добро, идти на попятную было бы некрасиво.»
Делать нечего: обхватываю её за талию и легко поднимаю на руки.
— Хи-хи-хи... Хи-и-и-хи-хи-хи...
Похоже, ношение на руках привело её в неописуемый восторг: Натали прикрывает рот ладошкой, захлебываясь от смеха.
«Не самый подобающий смех для юной леди. Что это за 'хи-и-и'? Ведьма какая-то.»
Удерживая сию капризную ведьмочку, тянусь к выключателю на стене. Комната погружается во тьму.
— Ну всё, спать. Спокойной ночи.
Опускаю её на футон и ложусь сам. Тут же Натали забирается ко мне под одеяло и начинает там копошиться.
— Слышь... сделай руку-подушку... Не могу так уснуть...
— Руку-подушку? Так пойдёт?
— И ноги! Ноги тоже переплети нормально! Совсем ничего не понимаешь...
— Да-да... слушаюсь и повинуюсь...
Получив нагоняй, переплетаю наши ноги, как она и велела. Ощущение её мягкости просто запредельное. Степень близости опасная.
— Мм... Как же спокойно-о-о... Теперь точно усну крепким сном...
— Знаешь, твоя грудь и бедра такие мягкие, что у меня терпение на исходе. Это что, соблазнение?
— Мм? Вовсе нет... Просто хочу ласки...
— В такой ситуации, если наброшусь на тебя, ты и слова сказать не сможешь. Напротив, если этого не сделаю, не будет ли это оскорблением для тебя?
Натали, уткнувшаяся в мою грудь, начинает возиться. Я уж думал — отстранится, но она лишь поудобнее устроилась и снова крепко прижалась ко мне.
— Е-если ты настроен серьезно, доверюсь тебе... Д-давай, нападай!
— Горячо. У тебя голова так и пышет жаром. Если тебе стыдно, не подыгрывай так рьяно.
— Вовсе не жарко! Я серьезно, готова!
— Какое там «готова», дурёха.
Крепче обнимаю Натали и закрываю глаза. В тишине ночи со стороны груди донёсся растерянный голос: «А-а? Ч-что, и всё? Не будешь?..».
В ту пору, когда вторжение «Дебри» перестало быть локальным и начало охватывать весь мир, стали появляться непостижимые существа, именуемые «сильнейшими видами». Они были настолько чудовищны в сравнении с «низшими» или «чистокровными», с коими мы сражались прежде, что человечеству, едва сохранявшему остатки гуманности, пришлось свернуть с праведного пути ради их уничтожения. Не смени мы тогда курс — человеческий род неизбежно ждал бы закат.
Войска ООН начали собирать людей со всего света для проведения процедуры «DOD». Я невольно горько усмехнулась. Что останется после этой войны? Стремление выжить прекрасно. Противостоять врагу ради сохранения вида — естественное поведение. Но даже понимая это разумом, человек — существо эмоциональное. И сии эмоции на инстинктивном уровне отвергают «DOD».
Как человек, прошедший через подобные изменения и уже не способный повернуть назад, скажу: даже если ты выживешь в сем аду, впереди тебя ждёт ад ещё больший. За последний год прочувствовала это сполна. Всё, что досталось мне ценой великих идей, веры в миссию и самопожертвования — тело, вышедшее за рамки человеческого, да растоптанная гордость. Таких «пустых» людей ООН намеревалась плодить в мировом масштабе. Эта ненормальная ситуация казалась мне до безумия нелепой. Вероятно, человечество падет на самое дно, раз оно решило отбросить всё то, что делает человека человеком. Или же ошибаюсь, и стоит лишь победить в этой войне, как всё будет прощено? Не знаю... Сейчас чувствовала лишь мимолётную печаль от того, что ряды товарищей по несчастью скоро пополнятся.
Прошло около двух месяцев с начала масштабного призыва ООН. На авиабазу Виннипег, где были замечены сильнейшие особи Б-типа Байонетта, прибывали всё новые солдаты. Слышала, что по призыву соберут сотни тысяч, но... на первый взгляд здесь не набралось и двух сотен. Что это значит? Пытаться уничтожить сильнейших созданий силами горстки людей, безумие чистое.
«Неужели нас окончательно бросили?» — подумала я и подошла ближе к прибывшим, как вдруг заметила нечто странное.
Все они подверглись глубокой модификации «DOD». Некоторые механизированные солдаты несли на себе вооружение, коего прежде не видывала. Среди них были и те, кто казался особыми биосолдатами. Их уровень модификации был близок к моему. Сколькими же жизнями пожертвовала ООН, дабы собрать такую мощь? Стало ясно: командование поставило на сей призыв всё.
— Хнык... с-сестрёнка... хнык... тело Эмили... моё тело-о-о...
— Всё хорошо, Эмили... Рио... Рио тебя защитит...
Я перевожу взгляд на плачущих близнецов.
На вид им чуть за двадцать. Они дрожат, потирая свои конечности. Должно быть, их разум не поспевает за изменениями тела. Женщина по имени Эмили бьётся в истерике, не в силах привыкнуть к новым рукам и ногам. Я уже привыкла, но для человека с нормальным восприятием это закономерно. Похоже, их подвергли киборгизации: ампутировали конечности и заменили их оружием из материалов «Дебри».
«Кто в здравом уме согласится на такое? Но их заставили.»
Сердце сжимается от боли. Куда ни глянь — повсюду люди, охваченные тем же горем, что и эти сёстры. Ощущение ада на земле: мужчины и женщины, старики и дети — все окрашены в цвета отчаяния. Я стискиваю зубы, запечатлевая сию картину в памяти. Я потеряла всё. Меня отвергли те, кого должна была защищать. Но всем сердцем хотела защитить хотя бы товарищей, попавших в ту же беду. Мне казалось, это моя последняя миссия. С этой мыслью вглядывалась в лица каждого...
И тут увидела одного странного парня.
Посреди всхлипов и рыданий бродил подросток с книгой «Английский за неделю! Лучшее учебное пособие» в руках. На вид мой ровесник. Судя по чёрным волосам, глазам и иероглифам на обложке — японец. На ломаном английском он выдавал нечто вроде: «Hello, nice to meet you (Здарова, приятно познакомиться)». В этой атмосфере беспросветного отчаяния он выглядел запредельно беззаботным.
«Да совершенно не вписывается в обстановку... Что он за фрукт такой?»
— What are you doing? (Что ты делаешь?) — не выдержала и окликнула его.
— О? Э-э... «уот а ю дуин» — это что значит?.. Сейчас, сейчас... — парень принялся лихорадочно листать учебник.
«Точно японец. Значит, поймёт родную речь.»
— Ты ведь японец? Я говорю по-японски, можно без английского.
— О! Серьезно? Ты понимаешь по-нашему? Фу-у-ух, ну слава богу, теперь хоть есть с кем поболтать! — он с хлопком закрыл книгу и повернулся ко мне.
От его искренней, обезоруживающей улыбки моё лицо невольно перекосило. Его легкомыслие раздражало — казалось, он вообще не понимает, где находится.
«А может... в каком-то смысле тоже сломался? Просто притворяется весёлым, не желая принимать реальность.»
— Слушай, если не трудно, подучишь меня английскому? С моими знаниями тут вообще ни с кем связаться не могу.
— «Связаться»? О чём ты думаешь? Мы не знаем, будем ли живы завтра, к чему эти занятия? Ты хоть понимаешь, в каком мы положении?
— Да понимаю я. Но если буду знать язык, смогу со всеми подружиться, верно? Так что научи, а?
«Беру свои слова назад. Он просто дурак. Совершенно не осознаёт ситуацию на фронте. — от такой дремучести стало его даже жаль.
— Кстати, я же не представился. — парень, не заметив моего сострадательного взгляда, расплылся в широченной улыбке. Он протянул руку для рукопожатия. — Мое имя Сибундзаки Такаси. Будем знакомы!
— Натали «Терфеит» Пинкстар. Что ж... будем знакомы, пока не сдохнем.
Благодарю вас за то, что вы открыли книгу «Такаси-кун вернулся с фронта. Он хочет мирной жизни». А тем, кто решился на покупку — отдельное, преогромное спасибо. То, что вы готовы тратить деньги на моё произведение... это делает меня невыразимо счастливым (увы, слов не хватает). Теперь понимаю значение фразы «счастье, пропитавшее каждую частицу тела». Кажется, одного сего чувства мне хватит, чтобы жить следующие десять лет. Искреннее вам спасибо, иных слов не подобрать.
Но, оставив благодарности, позвольте мне кратко пояснить суть «Такаси-куна». Когда мне поступило предложение об издании, открыл своим близким, что пишу роман. Разумеется, меня спросили о названии. Услышав его, они удивились: «Что это за имя? Из названия совершенно не ясно содержание». Поразительно! Я-то думал, что лучшего названия не найти, а оно, оказывается, ничего не объясняет. Это непорядок. Есть вероятность, что и те, кто начал чтение с послесловия, тоже пребывают в неведении. Посему вкратце опишу особенности этого произведения, кои не ясны из заголовка. Сия работа — это «романтическая комедия о буднях после победы над финальным боссом в боевой манге»! Я прочел немало сёнэн— и сэйнэн-манги. Особенно обожаю боевики. И вот, великий любитель сражений, создал историю, сфокусированную на том, «что было после». Повествование о солдатах, вернувшихся с войны, которые попадают в мелкие передряги, но в целом ведут беззаботную жизнь. Вот о чём эта книга. Надеюсь, она принесёт вам хоть немного удовольствия.
В завершение позвольте выразить признательность. Прежде всего тем, кто поддерживал меня на сайте «Стань писателем», именно ваша поддержка привела к изданию книги. Также благодарю иллюстратора Тигуса Минори-сама, редакторов и всех причастных к производству. То, что работа получилась столь замечательной ваша заслуга. Огромное спасибо.
На этом позвольте закончить послесловие. До новых встреч.
Ясугэй, май 2024-го года...
[[image:/storage/reader-images/3d454bd7d30d176a331b32c9ac3e2515f2f0d539.png]]
[[image:/storage/reader-images/86006ea3fefd657686b67d67ad518b3845f084bf.png]]
[[image:/storage/reader-images/2d3799e050dbbc873ce6bd201adf395ff0393b7a.png]]
— Алло, алло... Это Такаси-кун?.. Настало время для нашего... весёлого-превесёлого... планового отчёта твоей главнокомандующеей... Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп...
Если описывать Гарнет Стелвию вкратце, то сия женщина занимает пост командующего Корпусом биосолдат в Объединённом командовании специальных операций вооружённых сил ООН. Именно она железной рукой управляет своенравными, а порой и совершенно неуправляемыми биосолдатами, вечно подчищает хвосты за проблемными подчинёнными и, не жалея себя, руководит операциями на самой передовой.
Пусть в чистой боевой мощи и уступает шести «Поинтерам» — опорам по защите всего человечества, к коим относятся Такаси, Натали и Шелли — однако её способность безупречно анализировать обстановку и вовремя вводить в бой нужные подразделения заставляет окружающих верить, будто она обладает разумом, превосходящим человеческий. По правде говоря, трудно даже сосчитать, сколько раз именно благодаря таланту командующей героям удавалось выбраться из безвыходных положений. В повседневной жизни сия особа являет собой на редкость жалкое и беспомощное зрелище, но в действительности на неё всегда можно положиться.
«Хотя, признаться честно, в обычное время она всё-таки невыносимо жалка.»
— А-а... Алло?.. Ну почему ты молчишь?.. Алло-алло... Ну же, Такаси-кун, ответь...
Именно Гарнет Стелвия выступает связующим звеном между Корпусом биосолдат и «нормалами» — обычными людьми, кои до дрожи в коленях боятся модифицированных бойцов. Не будь её, пропасть взаимного недоверия и вражды между ними и биосолдатами давно бы стала непреодолимой. Лишь благодаря тому, что командадующая, будучи официальным лицом корпуса, неустанно ведёт переговоры с твердолобыми представителями человечества, их нынешние отношения удалось удержать в рамках относительного мира.
В этом смысле дамочку можно назвать подлинным символом дружбы. И именно потому, что она — их командир, бойцы, ворча и жалуясь, всё же отправляются на передовую, где уровень смертности зашкаливает. Пусть даже в быту остаётся на редкость непутевым взрослым.
— Ты... ты всё ещё злишься на меня?.. Ну, пожалуйста, прости своего командира... Уэ-э-э... — вот так и получается, что эту вечно хнычущую взрослую женщину подчинённые, вопреки всему, искренне любят. Вне вопросов войны она — совершенно бесполезный в быту человек, не способный организовать даже простейшее барбекю, но биосолдаты всё равно души в ней не чают. — Уэ-э-эн... Я же всё перевела, как обещала, смени гнев на милость... Игнорирование со стороны Такаси-куна ранит сильнее всего на свете... — из трубки доносится донельзя жалобный, плаксивый голос.
Вдоволь насладившись молчанием, парень всё же решает ответить на причитания двадцатичетырёхлетней незамужней леди.
— Ты точно перевела деньги на счёт Шелли? Не лжёшь мне?
— Н-не лгу я... Хочешь, пришлю скриншот выписки?..
— Поверить не могу... Ну и зачем было так глупо врать?
— Ну потому что... и подумать не могла, что Шелли-сан решит купить себе целый дом... Это вышло случайно, обстоятельства непреодолимой силы... Уэ-э-э... — Командующая продолжает шмыгать носом и невнятно стонать от досады.
Женщина, распустившая нелепый слух о возвращении Такаси в армию, сейчас рыдает, точно ребёнок, которого отчитали родители. Слушая её искреннее покаяние, парень тяжело вздыхает, решая предать этот инцидент забвению.
— Чтобы больше никогда не слышал, что ты заставила Шелли плакать.
— А то, что плачет твоя начальница, совсем не волнует?! Я сейчас просто обливаюсь слезами! Неужели тебе, Такаси-кун, совсем не жалко?!
— В твоём случае это заслуженная кара. Бестолочь.
Перепалка с сей эксцентричной и требовательной к вниманию особой затягивается на добрых полчаса.
— С сегодняшнего дня наконец-то начинается твоя старшая школа-а. Эх, будь я лет на восемь моложе, мы бы ходили туда вместе... Какая жалость...
Утро дня перевода в новую школу. Такаси совершает плановый звонок перед выходом из дома. Слыша доносящийся из смартфона вялый, беззаботный голос, он невольно хмурится.
— Если бы командующая не распускала свои дурацкие слухи, Шелли тоже могла бы пойти в школу сегодня. Ты хоть каплю раскаиваешься в содеянном?
— Р-раскаиваюсь... Раскаиваюсь полной чашей, честное слово...
— Если выкинешь нечто подобное ещё раз, тебя всерьёз поцелую. И не надейся на пощаду, как бы ты ни рыдала и ни кричала, так и знай.
— По-моему, сие звучит вовсе не как угроза... Такаси-кун иногда говорит такие глупости, что даже не знаю, как реагировать... — несмотря на строгий выговор, в её голосе слышится лишь снисходительное изумление. «Глупости»? Да сама командир — ходячая глупость в человеческом обличье. Пока парень закипает от раздражения из-за поведения этой двадцатичетырёхлетней девицы, та, почуяв неладное, мгновенно меняет тон на заискивающий. — Ну-у... Я же уже тысячу раз извинилась... Ты, Такаси-кун, становишься таким мягким, когда дело касается Натали-сан или Шелли-сан, посему с тобой так трудно иметь дело...
— Никакой я не мягкий...
— Ещё какой мягкий! Впрочем, именно благодаря твоей доброте Натали, которую вселяла ужас как «Эндпоинт», и Шелли-сан, прослывшая пугающим «Тёрнинг-Поинтом», в последнее время так сильно смягчились.
— И всё же, зачем ты соврала ей? Ведь было очевидно, что ложь вскроется и она придёт в ярость.
— Ну, это... видишь ли... — на сих словах дамочка внезапно замолкает. Некоторое время из трубки доносится лишь невнятное мычание и сопение, после чего нарочито неумело пытается перевести тему. — О! А пришли мне потом своё фото в школьной форме! Я дам тебе свой ID в мессенджере, скинь туда, пожалуйста.
— Хватит так нагло увиливать от ответа, жду объяснений.
— Пришли сразу несколько вариантов! Я поставлю твоё фото на заставку!
— Поверить не могу... Ты вообще осознаёшь свою вину, дурёха?
— Уф... Едва не попалась... Кажется, удалось заговорить ему зубы...
Гарнет откладывает телефон и сладко потягивается.
Последние несколько дней Такаси игнорировал её из-за очередной оплошности, но теперь наконец-то удалось вымолить прощение. К тому же, она сумела оставить истинные причины своего поступка в тумане неизвестности. Для неё, человека не слишком красноречивого, такой исход можно считать настоящей победой.
— Уж кому-кому, а Такаси-куну об этом знать точно не стоит... — пусть ни одна из проблем по существу не решена, Гарнет чувствует небывалое облегчение от того, что юноша больше не сердится. Разминая затекшие плечи, переводит взгляд на гору документов, сиротливо лежащую на столе. — Что ж... С какой же из этих бесконечных проблем мне начать разбор сегодня?..
1
Завершив плановый отчёт главнокомандующей, Такаси в компании Натали и старшей сестры пускается в путь по просёлочной дороге, ведущей к школе.
Подобных мирных утренних прогулок у него не было целых три года. Глядя на идущих рядом, невольно думает о Шелли, которая осталась дома со словами: «Буду убивать время в интернет-баталиях...». Хочется верить, что вскоре и она сможет насладиться сей безмятежной атмосферой. Юноша вновь осознаёт: он действительно вернулся к нормальной жизни. Пока предвкушает грядущие школьные будни, сестра легонько хлопает его по плечу. Сведя брови в жалобном, но предостерегающем жесте, обращается к нему:
— Прости, что порчу тебе настроение, Такаси, но... у тебя на параллели учится один человек, которого ни при каких обстоятельствах нельзя злить. Будь, пожалуйста, предельно осторожен.
— А? Человек, которого нельзя злить?
«Что ещё за новости? С самого утра и такие тревожные речи.»
— Девушку зовут Хибари Томоэ. Говорят, она — дочь главы какого-то невероятно могущественного конгломерата. Если её рассердить, тебя сотрут в порошок в социальном плане. Посему, прошу, постарайся не пересекаться с ней.
— Сначала Огами, теперь какая-то Хибари... Сестрёнка, в твоей школе вообще есть нормальные люди? У меня уже голова кругом от этих личностей.
«Зачем вообще держать в учебном заведении тех, кто способен разрушить чужую жизнь одним щелчком пальцев? — Такаси и в случае с тем подонком Огами задавался вопросом. — Куда смотрит администрация школы? Это решительно непонятно. Ситуация осложняется ещё и тем, что рядом находятся Натали и Шелли — две живые бомбы замедленного действия.»
Вот и сейчас Натали, услышав рассказ сестры, расплывается в предвкушающей и довольно ехидной ухмылке.
— Ой-ой, как же стра-а-ашно! И что же мне делать, если сия особа ко мне привяжется? Может, стоит заранее сходить к ней с коробочкой сладостей и засвидетельствовать почтение?
«Ну вот, началось... — он мысленно возносит от усталости глаза к нему. — Она явно вознамерилась ввязаться в неприятности.» — парень слегка хлопает подругу по макушке, пытаясь урезонить.
— И что ты ей скажешь со своими сладостями? Ты её только разозлишь, даже не думай.
— Ну почему-у?.. Я ведь тоже умею вежливо здороваться!
— Знаю твоё «вежливо». Наверняка планируешь швырнуть эти конфеты ей прямо в лицо и посмеяться.
— Вовсе нет... За кого ты меня принимаешь, я же не сумасшедшая...
«Чья бы корова мычала.» — проносится в голове у юнца. Он прекрасно помнит, как во время перемирия Натали вместе с Шелли развлекались тем, что задирали высокопоставленных чиновников из числа «нормалов». Из-за их дурацких выходок отдуваться потом приходилось ему одному.
— В любом случае, Хибари-сан злить нельзя! Это вовсе не шутки! — снова предостерегает сестра.
Сам Такаси тоже не горит желанием с ней знакомиться. Несмотря на суровый тон с Натали, понимает, что и сам может случайно ляпнуть лишнего. В конце концов, когда-то его слова привели к тому, что они с Шелли едва не переубивали друг друга... Впрочем, с Натали у них тоже была подобная смертельная схватка. Если так подумать, он сам — личность весьма опасная.
«Нужно взять себя в руки и вести себя как самый заурядный ученик.»
— Хорошо, сестра, понял. Кстати, в каком она классе?
— А? Э-э... По правде говоря, точно не знаю...
— Вот как... А как она выглядит? Есть какие-то особые приметы?
— И этого не знаю...
— Значит, известно только имя...
«Получается, есть немалый шанс столкнуться с ней прямо в кабинете.» — от сей мысли сердце начинает биться чаще — и вовсе не от радости.
— Прости, братец... Из-за истории с Огами совсем не было времени разузнать про первогодков...
— Не извиняйся, этой информации вполне достаточно.
«Остальное можно будет выведать у учителей или одноклассников. Наверное.»
— Натали, наша цель — мирная повседневность, к Хибари ни ногой, усекла?
— Ну-у... Мне же любопытно посмотреть, что она за штучка такая...
— Уверен, ничего хорошего не выйдет, только время зря потратишь. Поверь, обычная жизнь куда веселее.
— Ладно-ладно... Раз так настаиваешь, я воздержусь... — к его удивлению, она соглашается довольно легко.
«Кажется, после приезда в Японию Натали стала гораздо покладистее. Возможно, это благотворное влияние старшей сестры?» — пока юноша размышляет над переменами в её характере...
— А если эта Хибари сама решит ко мне прицепиться? — ... девушка задаёт встречный вопрос. — Мне всё равно нужно будет терпеть?
— Об этом как-то не подумал... — озадаченный её вопросом и раздумывающий над ответом...
— Если кто-то начнёт приставать — сразу говорите мне! — ... отдал право вмешаться сестренке. — Я поговорю с учителями и во всём соберусь!
— О-о, сестрёнка нас защитит? — Натали с сияющим видом бросается к ней в объятия.
— Конечно, Натали-тян! Твоя старшая сестра обязательно тебе поможет!
Она решительно сжимает кулачки, пытаясь придать им уверенности. Растроганная сим жестом боевая соратника её братца прижимается к ней ещё сильнее.
— Хи-хи-хи... Только ты, сестрёнка, так за меня переживаешь... Посему тебя так сильно обожаю-ю-ю!
— Эй... Постой, Натали-тян! Не трогай меня там! Перестань!
— Не перестану-у-у! Я люблю тебя, сестрица, хе-хе-хе!
— Погоди! Слишком... слишком сильно тискаешь! Прямо за грудь хватаешь!
Наблюдая за их возней, она вновь возвращается мыслями к сей загадочной ученице по фамилии Хибари.
«Впрочем, не стоит заранее настраиваться на негатив. Ещё не факт, что вообще встретимся, а если вести себя тише воды ниже травы, то всё должно быть в порядке. А если уж кто-то решит объявить нам войну — что ж, тогда и будет решать проблемы по мере их поступления.» — он выбрасывает лишние мысли из головы и, глядя на дурачащихся девушек, продолжает свой путь к школе.
2
Частная старшая школа Суйрэндзи, первый год обучения, класс «Д». До начала классного часа остаётся совсем немного времени, и все разговоры учеников вертятся вокруг переведённых учеников, кои прибыли в середине семестра.
— Эй, вы слышали? Сегодня, сегодня они придут!
— Точно! Я специально ради такого случая скачал приложение-переводчик!
— Говорят, парень, вернувшийся из-за границы, и девушка-иностранка. Интересно, какие они?
— Ходят слухи, девчонка — нереальная красотка. Наша классная, Минами-тян, сама так сказала!
— О-о-о, жду не дождусь! Скорей бы они вошли!
Ученики класса «Д» пребывают в крайнем возбуждении. Сегодня — их первый день. Одно появление нового ученика — уже событие, а тут сразу двое! К тому же, по заверению их классного руководителя Минами-тян, новенькая: «красавица, каких свет не видывал». Ожидания школьников взлетают до небес.
— Но если она окажется такой уж красоткой, не уведёт ли она нашего Амано-куна?
— Ой, нет! Только не это! Кого угодно, только не Амано-куна!
— Девочки, мы должны сплотиться! Амано-кун — общее достояние нашего класса!
— Согласна!
С одной стороны, девушки радуются пополнению, с другой до ужаса боятся потерять внимание своего кумира. Мысль о том, что Амано-кун может начать встречаться с новенькой, заставляет их сердца болезненно сжиматься.
— Амано-ку-у-ун... А что ты думаешь о новых учениках? — одна из учениц, полная тревоги, подходит к юноше, стараясь говорить самым вкрадчивым голосом.
Юноша — Амано Кёсукэ — замирает и оборачивается к ней с легким недоумением на точёном лице. Если сейчас ответит, что ему очень интересно, девушкам придётся немедленно созывать военный совет и разрабатывать план по устранению конкурентки, однако парнишка молвит совершенно бесстрастно:
— Да мне как-то всё равно. Не понимаю, чего вы все так раскричались.
— Как же? Ведь придёт потрясающе красивая девушка, неужели совсем не любопытно?
— В нашем классе и так полно симпатичных девчонок. Появление ещё одной ничего не изменит.
— О-о-о... Амано-кун, ты такой льстец...
Услышав комплимент в свой адрес, девушка так и расплывается в улыбке. Быть похваленной одним из трёх главных красавцев школы — невероятная удача.
— Он сказал «симпатичные»! Значит, и меня тоже имел в виду!
— Амано-кун, ну ты и умеешь закрутить словечко!
Другие ученицы, подслушивавшие разговор, тоже довольно смеются. Кёсукэ парой фраз сумел завоевать их сердца ещё крепче. Настоящий красавец — не чета остальным парням, кои ведут себя как шумные мартышки. Репутация его в глазах класса поднимается на новую высоту. Окружённый восхищёнными взглядами, Кёсукэ, вопреки своим словам, сам сгорает от нетерпения. В голове у него только и мыслей, что о новой ученице. Как-никак, речь о красавице из Северной Европы. Даже для него, привыкшего к женскому вниманию, сие — нечто совершенно новое и неизведанное. Учитывая, что последние три года выезд за границу был практически невозможен, иностранные девушки стали настоящей редкостью.
Он сжимает кулаки, демонстрируя свою решимость, ни за что её не упустит, сделает её своей. Первый красавец класса уже вошёл в режим боевой готовности.
Спустя несколько минут дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Минами-тян.
— Ребятки, а вот и наши новенькие!
Следом за ней в класс входят двое: златовласая девушка и совершенно заурядного вида юноша. Как только они останавливаются перед доской и встречаются взглядами с классом, в кабинете воцаряется мёртвая тишина. Все присутствующие буквально застывают, не в силах отвести глаз.
Они очарованы.
Девушка настолько хороша собой, что её легко можно принять за ожившую куклу. Своей нереальной внешностью напоминает изящного котёнка, внезапно обретшего человеческое обличье. Несмотря на хрупкое телосложение, её фигура обладает пленительными изгибами и кажется совершенной. Длинные золотые волосы, собранные в два хвоста, придают ей некую детскую непосредственность. Школьная форма на ней сидит слегка небрежно — верхние пуговицы расстёгнуты, рубашка выбилась — но даже в таком виде смахивает на произведение искусства.
Настоящая красавица — ни у кого сомнений из присутствующих не возникает.
— Ну что, представьтесь классу? — не замечая оцепенения учеников, подбадривает их учительница.
— Хаюшки-и-и! — повинуясь её жесту, девушка делает шаг вперёд. — Я Ната-а-али! Посылаю чмоки-чмоки все учащимся со мной, надеюсь, подружимся-я-я! — она лучезарно улыбается и машет рукой.
Сочетание божественной красоты и такой легкомысленной, дружелюбной манеры общения производит эффект разорвавшейся бомбы. Класс взрывается восторженными криками.
— У-о-о-о-о! Какая милашка-а-а!
— А-а-а-а! Настоящая куколка! Я влюбилась!
— Это же ангел! Ангел спустился с небес!
— Натали-тя-я-ян! Сюда! Посмотри на меня-я-я!
Ученики шумят, точно фанаты на концерте рок-звезды. Новоиспеченная ученица с удовольствием купается в этом внимании, в общем хаосе никто и не замечает простоватого парня, стоящего рядом, и который пытается вклиниться в поток криков: «А я Такаси-тян! Хаюшки, ребятки!».
— Натали-тян, а из какой страны ты приехала?
— Хе-хе... Это сек-ре-е-ет!
— Натали-тян, ты так здорово говоришь по-японски! Интонации просто идеальные!
— А то! Очень старалась, когда учила. Здорово же у меня получается?
— Красивая и умная — комбо два в одном похлеще растворимого кофе! Натали-тян, ты супер!
— Ой, ну вы меня совсем засмущали... Меня так ещё никто никогда не хвалил...
Она чешет затылок и неловко смеётся, заражая своим весельем всех вокруг. На перемене вокруг её парты собирается целая толпа. Ученики наперебой задают вопросы, стараясь привлечь внимание новенькой. Они облепили её, точно муравьи каплю мёда. В ней действительно ощущается какое-то невероятное, почти магнетическое обаяние. Между тем Амано Кёсукэ продолжает сидеть на своём месте, наблюдая за происходящим издалека. Он решает, что сейчас лезть в толчею: тактика заведомо проигрышная. Первое впечатление — штука решающая, и если он сейчас смешается с толпой «обезьян», его образ померкнет. Посему терпеливо выжидает идеальный момент для знакомства.
Выжидает, но...
— Привет! Я — Сибудзаки Такаси. А тебя как зовут? Бейсбол любишь?
Перед ним внезапно вырастает второй новенький.
— Амано Кёсукэ... С чего это ты ко мне привязался? Иди вон, к другим приставай.
— К другим? Да кроме тебя тут только вон та девочка с книгой осталась. Все остальные вокруг Натали вьются. — она заговорил с первым красавцем класса так запанибратски, будто они сто лет знакомы.
«Похоже, у этого парня напрочь отсутствует чувство робости, свойственное новичкам.»
— Ну, мы же парни, оба красавчики, должны держаться вместе! Давай, Амано, будем друзьями!
— Сходи в туалет и посмотрись в зеркало. После этого ты слово «красавчик» в свой адрес больше никогда не произнесёшь.
— О! Амано, а ты остр на язык! Мне нравится, так держать! — несмотря на холодный приём, Такаси лишь весело ухмыляется.
Это начинает всерьёз раздражать Кёсукэ.
— Слушай, ты... С чего взял, что можешь называть меня просто по фамилии? Ты меня за ничтожество держишь?
— Ой... Прости-прости. Там, где жил раньше, было не принято использовать уважительные суффиксы... Впредь буду осторожнее. — Такаси виновато чешет затылок и просит прощения, но его легкомысленный тон лишь подливает масла в огонь раздражения Амано. — Кстати! Тут подарок приготовил для своего первого друга! Держи, Амано-кун! — Такаси, уже возомнивший себя его приятелем, выуживает из кармана билеты. На обложке красуется надпись: «Зарезервированные места на внешнем поле». — Это билеты на сегодняшний ночной матч. Пойдём после школы вместе?
— Никуда с тобой не пойду, придурок.
Он выхватывает билеты и демонстративно рвёт их в клочья. Лицо Такаси мгновенно бледнеет от отчаяния.
— Да ты что, Амано-кун... Сегодня же на горке сойдутся монстр Оосигэ с его невероятным показателем пропускаемости 1.82 и ас Ивакума с его 2.12... Сия битва — мечта любого фаната... Это же будет чистейшая дуэль питчеров... Как ты мог... — он скорбно бормочет под нос какие-то технические подробности, кои Амано совершенно не интересуют.
Вид сей «жертвы обстоятельств» окончательно выводит красавца из себя.
— Ты что, нарываться решил?
— А? Нарываться? Ты о чём?
— То, что такой никчёмный хикка, как ты, вообще смеет со мной разговаривать — уже вызов.
Из-за этого недоразумения Кёсукэ окончательно упустил момент, чтобы заговорить с Натали. И именно обстоятельство бесило его больше всего.
— Хикка?.. — новенький лишь непонимающе склоняет голову, словно слово ему незнакомо.
— Ты об этом ещё пожалеешь... кусок мусора. — Амано же, смерив его презрительным взглядом, цедит сквозь зубы и договорив достаёт смартфон, открывает мессенджер.
В общем чате класса, где сидит почти каждый ученик, один из трех школьных красавчиков отдаёт быстрый и чёткий приказ: «Игнорируйте Сибудзаки Такаси».
3
«Ну и ну, вот я и влип! Уже скоро обеденный перерыв, а я так и не обзавёлся друзьями! Стоит только заговорить, как все демонстративно меня игнорируют... цокают языком... Да что вообще происходит?! Черт возьми... — словно пытаясь сбежать от реальности, отрешённо созерцаю вид за окном. — Погода стоит чудесная. На улице царит такое спокойствие, что лучше и не пожелаешь. Если бы ещё и друзьями удалось обзавестись, жаловаться было бы решительно не на что, однако дела продвигаются не слишком-то гладко. Невзирая на сложившуюся ситуацию, та ученица до сих пор наблюдает за мной, делая вид, будто увлечена чтением книги.»
— Натали-тян! Сегодня после уроков мы хотим устроить для тебя приветственную вечеринку, как на это смотришь?!
Прямо за моей спиной раздаётся чей-то радостный голос, зазывающий подругу мою. Похоже, с наступлением обеденного перерыва её популярность ничуть не поубавилась, отчего вокруг неё и сейчас толпится целая орава людей.
«Приветственная вечеринка для Натали-тян, значит... Хотелось бы, чтобы и моими планами кто-нибудь поинтересовался. У меня ведь куча свободного времени!»
— Вечеринка-а-а? А что на этой вашей вечеринке делают?
— Мы все вместе собираемся пойти в караоке-бокс! Разумеется, расходы берём на себя, тебе, Натали-тян, платить ни за что не придётся!
— О-о-о. В караоке-то впервые иду-у-у. Ребята, спасибо вам всем огромное за заботу о нас!
После слов Натали о «нас» в воздухе повисает неловкая тишина. Для тех девушек, что хотели пригласить одну лишь Натали, сия фраза звучит весьма болезненно.
«Как-то это всё... от одних только этих разговоров мне становится не по себе. Может, в туалет сходить, время потянуть... — пока предаюсь подобным раздумьям, дверь в класс с грохотом распахивается. На пороге появляется высокий парень с ангельским личиком. — Да это же Рэндзи.»
Братан обводит взглядом кабинет и, заприметив кореша своего — мою моську средь общей толкучки — приближается с широчайшей улыбкой на лице.
— Такаси, значит, в группе «D» оказался? У-у-ух, и обыскался же тебя. — с этими словами он бесцеремонно усаживается на место передо мной.
С его появлением шумный класс постепенно затихает.
— Слушай, ну почему ты не перевёлся в группу «А»? Мне же без тебя скучно.
— Мне тоже одиноко. Вот и давай, Рэндзи, прямо сейчас беги к учителю, рыдай в три ручья и перебирайся к нам в группу «Д».
— Ха-ха-ха-ха! Ну ты и загнул. А если серьёзно, как тебе школьная жизнь после долгого перерыва? Наслаждаешься?
«'Меня тут благополучно сделали изгоем' — вот только сказать подобное я не могу, посему отделываюсь общими фразами, дабы скрыть истинное положение дел.»
— Ну, потихоньку помаленьку. Первый день всё-таки, думаю, так оно и должно быть.
— Понятно. Если возникнут какие-нибудь трудности, в любой момент обращайся ко мне. Я для тебя что угодно сделаю.
— У меня тут спина жутко чешется. Почешешь до крови?
— О таких «трудностях» слушать не желаю.
Мы обмениваемся колкостями.
«Кстати, Рэндзи ведь тоже любит бейсбол. У меня как раз остались лишние билеты на вечерний матч, почему бы не позвать его?»
— Слушай, Рэндзи, ты сегодня после школы свободен? У меня есть билеты на вечернюю игру, не хочешь составить компанию?
«Вообще-то планировал пойти с новыми друзьями, но не пропадать же добру.» — достаю билеты на матч профессиональной лиги, которые Амано-кун так нелестно оценил.
— О-о-ох! Иду, конечно! Кто сегодня в стартовом составе?
— Оосигэ. А у противников на горку выйдет их ас Ивакума, так что, скорее всего, нас ждёт дуэль питчеров.
— Оосигэ — отличный игрок, он почти травм не получает. Одно то, что стабильно выходит на поле и доигрывает до конца, уже вызывает уважение.
— У него великолепная техника броска. Питчеры ведь существа довольно хрупкие, и когда подаёт с такой стабильностью, на душе становится спокойно.
— Такаси-и-и, мы же сегодня идём в караоке! Куда именно ты планируешь заглянуть?! — пока мы с Рэндзи увлечённо обсуждаем профессиональный бейсбол, в наш разговор впопыхах вклинивается Натали. Она усаживается ко мне на колени и, нежно прижимаясь, обвивает руками мои плечи.
— Почему это ты собрался на вечерний матч с Рэндзи-кунчиком? И ты, подручный, не вздумай уводить моего Такаси-и-и!
— А, значит, я теперь в подручных числюсь... — она, принимающий бред Натали за чистую монету, выдаёт краткую реплику.
— Не обращай внимания на её слова. И вообще, слезь с меня. Жарко же!
Пытаюсь отпихнуть деваху, умастившуюся на коленях, но она лишь издаёт протестующее «ги-ги-ги-ги» и даже не думает отстраняться.
«Да откуда в ней столько силы? Ведь толкаю её довольно серьёзно, а она даже не шелохается.»
— Ну почему вы идёте на матч без меня-я-я? Тоже хочу с вами-и!
— Тебя же в караоке звали. Раз уж пригласили, туда и иди.
— Не хочу-у-у! Не желаю ни на шаг отходить от тебя, Такаси! Мы всегда будем вместе-е-е-е!
— Да слезь ты уже, дурёха.
Пока отвешиваю Натали лёгкие подзатыльники, Амано-кун, до этого застывший на месте, приближается с разъярённым видом. Он подступает к моему столу, словно собирается предъявить официальное обвинение.
— Т-ты, не смей бить девушку по голове! Что ты творишь с Натали-тян?!
— Вот именно! Бить девушку — последнее дело!
— Живо извинись! Извинись перед Наталичкой!
Вслед за главным плэйбоем на меня обрушивается шквал негодования со стороны окружающих учениц.
«Ну и ну... Да они в ярости. Что это вообще такое? Неужели виноват я?»
— Вы бы лучше Натали сделали замечание. Она ведь сама ко мне на колени уселась без спроса.
— Ты... с какой стати ты называешь Натали-тян по имени, да ещё и без суффиксов? Ты не тот человек, которому позволено так к ней обращаться! Знай своё место!
— Совершенно верно! Ты ведёшь себя слишком фамильярно! Проси прощения у неё!
— Мерзость! Какая мерзость! Ты просто отвратителен! По-настоящему жалок!
Меня никто не слушает. Пристают ко мне, а отчитывают почему-то тоже меня. Видя, как огульно сыплются обвинения, Натали и Рэндзи меняются в лице.
— Что происходит, Такаси? Почему тебя так распекают?
— Как-то они больно суровы... И, кажется, злятся не на шутку-у...
Оба выражают недоумение.
«Значит, они думают так же... А уж было решил, что со мной что-то не так.»
— Слушайте-е... Не знаю, что там сделал Такаси, но вы на него не сердитесь, ладно-о? Он ведь мой самый дорогой человек... Очень вас прошу-у... — Натали, всё ещё обнимая меня, пытается выступить посредником.
Благодарен ей за поддержку, однако сия реплика звучит двусмысленно.
— Я вообще ничего не делал. С чего это вдруг оказался виноват?
— Зная тебя, Такаси, ты наверняка при первой же встрече неверно выбрал дистанцию в общении, чем всех и разозлил. Собственно, у нас с тобой и Шелли всё началось именно из-за этого, что в итоге привело к драке не на жизнь, а на смерть...
— ... Тут ты права.
— Вот видишь? Ты ведь человек, который без моего присмотра пропадёт, посему вовеки не смей отходить ни на шаг, держись рядышком, сестренка старшая научит уму разум да поведению в обществе! — она, продолжая сидеть на коленках, прижимается к моей шее, да крепче сжимает руки на моих плечах и словно собака, встретившая хозяина после нескольких лет разлуки мастится о мои уже покрасневшие от трения щекки.
«Дистанция, значит... Если так подумать, в этом есть доля истины. В конце концов, действительно умудрился разозлить Амано-куна.»
— Т-ты... в каких отношениях ты состоишь с Натали-тян?..
— А? Что?
— Отвечай немедленно! В каких таких отношениях вы с Натали-тян?!
Лицо Амано-куна становится ещё мрачнее.
«Серьёзно, чего он так развоевался? Не слишком ли бурная реакция?»
— Да тут и слепому всё ясно-о-о. Какой же ты недогадливый.
— Э-это что же... неужели...
Пока пытаюсь собраться с мыслями, Натали отвечает вместо меня. Выдаёт первую пришедшую в голову нелепицу: «Да мы уже без пяти минут женаты. Я да Такасичек мо-о-ой». Впоследствии изо всех сил старался опровергнуть слова дурёхи-соратницы, однако никто и слушать меня не пожелал. В итоге все решили, что мы с этой сумасбродкой встречаемся. Если бы всё ограничилось только этим! Поползли слухи, будто удерживаю её силой, зная некие постыдные секреты, отчего в мгновение ока выставили последним негодяем.
«Да разве можно дурёху контролировать какими-то угрозами или шантажом! Слишком уж вы высокого мнения о моих способностях!»
Сколько бы ни возмущался, достучаться до них было невозможно, и дурная слава обо мне разлетелась со скоростью лесного пожара. Полагаю, к концу уроков об этом знал уже весь поток. Вот так оно и случилось: две мои подруги детства из группы «В» ворвались в класс с таким видом, будто готовы меня растерзать.
4
Конец уроков.
Едва прозвучала трель звонка, возвещающая об окончании занятий, как дверь в кабинет распахнулась с неимоверной силой.
— Такаси, знаю, что ты здесь! А ну выходи! Ни за что не про что не прощу тебя!
— Та-ку-у-ун... ну как же так...
С грозным криком в классе появляются две ученицы. Стоит им заприметить главную скандальную фигуру дня, складывающего учебники в сумку, как стремительно направляются к нему.
— Все-привсё слышала! В школе поговорят, якобы ты успел с Натали-сан в порочные отношения вступить, а сам же, недавече, клятвенно рассказал, что ничем таким не занимаетесь, лгал значит?! — первой к нему подлетает Кикёхара Ринко — обладательница безупречной фигуры.
Девушка, которую за её внешность и черты лица, метиской наружности, называют идеалом красоты, стала одной из ведущих топ-моделей Японии. Она пользуется колоссальной популярностью среди молодёжи, и почти бесперебойно мордашка её крутится то в сети, то на каналах страны. В школе Суйрэндзи многие девушки восхищаются ею, а количество тех, кто пытается копировать её стиль и макияж, просто не счесть. И вот всеобщая любимица Ринко в явном замешательстве выясняет отношения с обычным с виду старшеклассником. Холодная и неприступная «красавица на вершине горы», Ринко, сейчас проявляет чувства, свойственные обычной девушке её возраста.
Среди учениц проносится настоящая буря зависти.
— Да это недоразумение. Не знаю, какие слухи до тебя дошли, но всё это из-за того, что Натали сболтнула лишнего.
— Значит, слухи о том, что ты сделал Натали-сан своей секс-рабыней — ложь?! Я могу тебе верить?!
— Я в школе первый день... что за дикие слухи вообще гуляют...
Она сжимает виски, страдая от нелепости сих сплетен.
— Та-кун... — в этот момент к нему прижимается миниатюрная девушка. — Я-я всегда в тебя верила! Ты точно не такой человек, который способен на подобное! — к руке его, словно ища утешения, припадает Харуцубаки Фумика.
У неё такая внешность, что при одном взгляде на неё невольно думаешь: «Сия девушка наверняка само воплощение доброты». Она буквально излучает материнское тепло. Несмотря на невысокий рост, её пышная грудь лишь подчёркивает данный образ. Для парней формы девицы являются, без преувеличения, воплощает само понятие пубертатного искушения. И вот выдающейся груди, о которой другие только мечтать могут, сейчас, вот прямо в текущий момент времени, утопает рука новоиспеченного одноклассника. В её пышных холмиках, сочитающих подростковые мечтания, надежды на интимную жизнь и прочее-прочее, что так волнует неокрепшие руки, трется рука КАКОГО-ТО Такаси.
Среди парней проносится очередная буря зависти.
— Молодчина, Фумика. В отличие от Ринко, ты по-настоящему верила мне. Люблю тебя! Давай поженимся!
— Фумика-сан тоже в тебе сомневалась. Как только услышала слухи, тут же взвыла: «Не сыскать тебе прощения, Та-кун!».
— Ч-что?! Ринко-тян?! Тс-с-с!
— Похоже, на моей стороне остался только Рэндзи... Ну значит такова судьба моя, будет Рэндзи моим мужем... или женой, э-э-эх...
Пока Такаси удручённо понурив плечи бормочет себе под нос, к нему прижимается «ангел» группы «Д» — Натали.
— Не грусти так, Такаси-и. Я тебя утешу-у.
— И это говорит корень всех бед... Помолчи лучше, дурёха.
— Да не во всём я виновата-а-а. Ещё до того, как что-то сказала, все к тебе относились враждебно, разве нет?
— ... Ну, в общем-то, да. — он окончательно падает духом, задаваясь вопросом «почему всё так».
Увидев это, Ринко меняется в лице, и её взгляд становится тягучим, многозначительным.
— Тут явно требуется военный совет! Такаси! Идём ко мне домой! Сегодня буду всю ночь выслушивать твои жалобы и давать советы!
От сих предательских слов подружки лицо Фумики тоже преображается: теперь она смотрит на него, аки хищник на добычу.
— О чём ты говоришь, Ринко-тян? Та-кун сегодня ночует у меня, понятно? Мама уже ждёт... и вообще, ко всему подготовилась...
— Это ты о чём, Фумика-сан? Мне уже один раз дали от ворот поворот. Если буду и дальше терпеть, от стресса язва откроется!
— Ну вы и рабы своих желаний. — пока Натали, посмеиваясь, продолжает виснуть на нём...
— Сегодня иду на вечерний матч с Рэндзи, давайте в другой раз. — ... Такаси тихо произносит.
— «Об этом и речи быть не может!» — хором восклицают девушки.
— А я тоже на ма-а-атч хочу-у-у!
Фумика и Ринко злятся, а Натали прижимается к шее уже совсем эмоционально обессилевшего парня. Обычного на вид юнца окружили одни из первых красавиц учебного заведения и буквально рвут на части. До того момента, как к ним присоединился Рэндзи, объект всеобщей вражды пребывал в самом центре образовавшейся неразберихи, кожей ощущая на себе полные зависти взгляды.
— Ринко, Фумика, смиритесь. Сегодня Такаси пригласил меня.
— Кх...
— Ги-ги-ги-ги...
Он торжествующе ухмыляется, отчего подруги детства едва не плачут от досады. Они смотрят на него с такой злобой, что их лица сейчас совсем не вяжутся с образом милых девушек, к коем привыкли одноклассники.
— Оцука-кун. Послушай доброго совета: отдай билет мне. Для меня это вопрос жизни и смерти.
— Конечно, не прошу даром... выкуплю его в двойном... нет, в тройном размере...
— Куплю в пятикратном!
— Тогда в семикратном...
— Ну вы и отчаянные...
Парнишка впадает в ступор, наблюдая за торгами «хищниц». Билет ценой в две с половиной тысячи иен на глазах превращается в сумму, на которую можно приобрести брендовую вещь.
— А, послушайте... Оцука-кун, неужели ты знаком с Сибудзаки? — у Рэндзи и остальным, ведущим себя так, будто они здесь хозяева, несмело подходит Амано-кун.
— Знаком? — услышав вопрос, Рэндзи стирает с лица мягкую улыбку и хмурится. — Да какое там «знаком».
— В-вот и я так думаю! С таким-то типом быть знакомым...
— Такаси — мой лучший друг. Наши узы куда крепче, чем просто какое-то знакомство.
— ... — получив сокрушающий ответ в лицо Амано-кун лишается дара речи.
Кикёхара Ринко, Харуцубаки Фумика, Оцука Рэндзи — все они признанные первые красавицы и красавцы школы Суйрэндзи. Сам Амано-кун тоже слыл симпатягой и пользовался определённой известностью, но лишь в стенах школы. Это совсем не тот уровень, что у Рэндзи и остальных, кого знают даже в соседних учебных заведениях и у кого есть свои фан-клубы. Настоящая элита. И вот такие люди относятся к заурядному Такаси как к лучшему другу.
Для Амано-куна, который подговорил всех игнорировать Такаси, сия ситуация оборачивается серьёзными неприятностями. Не обращая внимания на остолбеневшего Амано-куна, Рэндзи негромко добавляет:
— Мы ведь знакомы с давних пор, так что, пожалуй, именно я ближе всех к Такаси...
— Отню-ю-юдь, громкое заявление! Ты мне бросаешь вызов, Рэндзи-кун! — услышав слово «ближе», Фумика прекращает торги и вступает в спор. — Это я всегда была рядом с Та-куном. Как ты можешь такое говорить, игнорируя тот факт, что мы провели вместе половину жизни? Без сомнения, я для него на первом месте.
— Время — это ещё не всё, Фумика-сан. — Ринко тоже ввязывается в борьбу за первенство. — Самые насыщенные моменты провёл со мной. Важно не то, как долго вы были вместе, а то, как именно провели это время. Вот что имеет значение.
— В таком случае, самое «насыщенное» время Такаси-и провёл со мной. — к теории Ринко внезапно подключается и Натали. — За последние три года я дошла до того, что без него и уснуть-то толком не могу-у. У меня полная зависимость от Такаси-и-и-и.
— Не говори так, а то люди не то подумают. — Он применяет к голове Натали приём «железный захват».
Рэндзи, Фумика, Ринко и даже Натали — все они вращаются вокруг Такаси. Если они узнают о том, что натворил Амано-кун, они наверняка придут в ярость. Непонятно почему, но по их тону ясно: переведенный ученик им очень дорог. Амано натурально ощущает, как земля уходит у него из-под ног.
— Слушайте. Я хотел спросить: со стороны не кажусь странным? А то в классе совсем не получается завести друзей. — в самый неподходящий момент Такаси задаёт вопрос, которого главный задира боялся больше всего.
Того охватывает паника.
— Друзья? Да зачем они тебе нужны. У тебя же есть я.
— Вот именно, Та-кун. Я всегда-всегда буду рядом, не нужно тебе новые узы дружбы заводить, развивай наши крепкие лучше.
— Если у меня будут и дальше отнимать время, проведённое с Такаси, я этого не вынесу, потому всё складывается как нельзя лучше.
— Ага! Я буду с тобой круглые сутки, не переживай!
— Ну и собственницы же вы... — Рэндзи в шоке от заявлений прямолинейных подруг детства и еще одной приживалки.
Амано-кун, пытавшийся было вклиниться в разговор, лишь округлил глаза, услышав их слова.
— Кстати, Та-кун! А билетов на сегодняшний матч больше нет?
— Если есть, отдай их нам! Купим за любую цену!
— Да их ещё навалом осталось... но постойте. Вы что, обе начали увлекаться бейсболом?
— Конечно! Раз ты его часто смотрел, то и мы начали! Мы теперь в этом деле большие знатоки!
— Я даже знаю размер годовой зарплаты каждого игрока! Если нужны комментарии — обращайся!
— Да вы прямо хардкорные фанаты...
Пока впечатлённый Такаси качает головой, «хищницы» вовсю стараются произвести на него впечатление. Благодаря напору влюблённых девиц, поступок Амано-куна остался незамеченным. Как, впрочем, и затея с караоке.
Стадион в соседнем городке, в нескольких десятках минут езды на автобусе от школы Суйрэндзи. Ринко и Фумика, планировавшие на этом матче наверстать упущенное и вовсю флиртовать с Такаси, быстро осознали своё нынешнее положение.
— Натали, держи.
— Мм? А это что-о?
— Форма болельщика, только что в киоске купил. Надень, будем поддерживать команду.
— Как всегда, Такаси-и серьёзен во всём, что касается бейсбола-а. Даже мегафоны прикупил.
— Хе-хе-хе... Я на всех взял, будем в одинаковых нарядах... Хе-хе-хе...
— Улыбаешься прямо как ребёнок. Довольный такой, да? У-у, вредина.
Они сидят на трибунах в ожидании начала игры. Такаси и Натали, устроившиеся рядом как нечто само собой разумеющееся, весело смеются. Их отношения кажутся куда более глубокими, чем просто у влюблённых; они походят на членов одной семьи. И полностью доверяют друг другу.
— Такаси-и, помоги надеть форму-у, сама не справлюсь.
— Да давай уже сама. Ты же не в детском саду.
— Не могу-у-у. Помоги-и-и. Ну пожа-а-алуйста.
— Лишь бы эксплуатировать ближнего... ну и ну... — ворча себе под нос, Такаси тем не менее потакает всем капризам Натали.
Он заботливо берёт её за руки и помогает продеть их в рукава формы. Для тех, кто всерьёз влюблён в Такаси, подобное зрелище невыносимо. Забыв про бейсбол, «хищницы» наседают на него.
— Т-Та-кун! Давай я это сделаю! Т-так что, Та-кун, ты можешь немного отодвинуться от Натали-тян...
— А... да не стоит беспокоиться. С дурёхой сам разберусь, а ты, Фумика, наслаждайся игрой.
— Т-Такаси! Я тоже! Тоже не могу надеть форму! Помоги!
— И ты, Ринко? Неужели так сложно... надеть-то её... — взяв в руки купленную форму, Такаси в недоумении склоняет голову набок.
[[image:/storage/reader-images/a0ff4e47558fa8d28271c8b83961c0eef208f33c.png]]
Он совершенно не замечает коварных замыслов девушек и просто искренне удивляется. А те продолжают свой натиск:
— Сложно! Поэтому сядь со мной рядом, Такаси! В благодарность дам тебе отхлебнуть свой напиток!
— Н-нельзя, Ринко-тян! Та-кун сядет рядом со мной! И никаких косвенных поцелуев!
— А-а-а! Ну вы и хитрые! Я первая попросила Такаси-и уделить мне внимание! Нельзя лезть без очереди-и!
— Ну вы и зажглись. Сразу видно — профессиональный бейсбол. Мне тоже надо поднажать. — глядя на то, как девушки всё активнее заявляют о своих правах, Такаси беззаботно смеётся.
— Как всегда, братан в облаках витает... — Рэндзи, наблюдавший за этой сценой со стороны, негромко бормочет.
Матч начался, и стадион взорвался криками болельщиков. Фумика и Ринко решили, что не могут просто так сдаться. Пусть даже Натали — боевая подруга Такаси, в любви уступок не бывает. Сколько бы они ни прошли вместе через жизнь и смерть, отдавать его кошке-воровке они не намерены. Как никак ради воссоединения с трудом держались на ногах последние долгие три года. Среди невообразимого отчаяния, что испытывали ежесуточно (хотя видом часто показывали натужную радость) продолжали ждать возвращения любимого человека. Фумика и Ринко не настолько святые, чтобы спокойно взирать на воркование Такаси и Натали.
«Нужно как-то переключить его внимание на себя...» — одержимые любовью девушки только об этом и думали, напрочь забыв о бейсболе.
Тем временем до них долетает праздный разговор Такаси и Рэндзи.
— Гляди-ка, братан. Тот бьющий при счёте «два-два» так легко пропустил сложнейший мяч. Не слишком ли это круто?
— Да, нехорошо он его пропустил... Видно, что полностью прочитал вертикальный слайдер.
— Похоже, Оосигэ сегодня не в лучшей форме, кручёные мячи улетают в «сладкую зону»... Думаю, здесь лучше рискнуть прямым во внутреннюю зону.
— Если бросит высоко и внутрь — тот точно махнёт, нарантирую.
— Вообще не понимаю, о чём вы двое болтаете-е... — Натали, сидящая рядом с увлечёнными Такаси и Рэндзи, обиженно надула губки.
Судя по всему, в бейсболе она разбиралась не очень. Сейчас она лишь крутила в руках мегафон, не зная, чем себя занять. Также то и дело постукивала им, извлекая глухой звук.
Заметив это, Фумика и Ринко переглянулись. Они поняли: вот оно, слабое место Натали. В мгновение ока «грудастенькая подруга детства» придвинулась к ней.
— Хе-хе... Наслаждаться бейсболом можно не только наблюдая за игрой... хе-хе-хе... — с этими словами достала гюдон — знаменитое блюдо стадиона, отличающееся на удивление высоким качеством.
— М-м? — Натали удивлённо хлопнула глазами. — Это гюдон? Фумика-тян, ты купила гюдон?
— Хе-хе... Зашла за ним, когда ходила в дамскую комнату... Попробуй, Натали-тян... хе-хе-хе...
— Э? А мне правда можно?
— Угу!
Пробормотав «спасибочки», та приняла чашу из рук Фумики. Ловко орудуя палочками, отправила в рот огромную порцию и широко распахнула свои кошачьи глаза.
— Вкусно-то как?! Это что вообще такое?! Как же вкусно-о!
— Хе-хе... правда ведь? Та-кун тоже просто обожал здешний гюдон...
— Нельзя недооценивать уличную еду! Спасибо-о, Фумика-тян!
Пока соперница с аппетитом уплетала угощение, Фумика довольно ухмылялась про себя. Она чувствовала, что наконец-то одержала верх. Сие был тонкий способ самоутверждения: «Я знаю все любимые лакомства Та-куна» — так продемонстрировала достоинство «законной супруги». Методы воздействия у подруги детства, прошедшей с ним бок о бок полжизни, были совсем иного уровня.
Видя, что Фумика вырвалась вперёд, Ринко тоже поспешила вмешаться.
— Натали-сан. Посещение стадиона отличается от просмотра трансляции множеством способов развлечься.
— Мм? Да-а? Каких, например?
— Эти оглушительные крики толпы... разве от одного пребывания здесь не становится весело? Каждый раз, когда бьющий выходит на позицию, звучит разная музыка, разные гимны болельщиков... если шуметь вместе со всеми, сие приносит массу удовольствия.
— Мм, пожалуй. Как-то даже азарт просыпается.
— Сама не раз шумела тут вместе с Такаси. Так что, Натали-сан, сегодня мы с тобой оторвёмся по полной! — Ринко встала перед боевой соратницей любовного интереса и решительно указала на неё пальцем.
Она тоже по-своему «застолбила территорию»: «Я бывала с Такаси во многих местах!». После такого мастерского хода топ-модель мысленно торжествовала. Белобрысая дурында, не заметившая скрытых подтекстов во фразах «кровных подруг детства», просто весело рассмеялась.
— Ну, погнали! Тоже буду шуметь вслед за тобой, Ринко-тян!
— Натали-тян, не забывай пить воду! Вот, держи, любимый напиток Та-куна!
— Натали-сан! Вот тебе текст любимого гимна Такаси! Будем петь вместе!
— Эхе-хе... вы обе такие добрые... эхе-хе... так рада-а-а...
Пока Фумика и Ринко соревновались в том, кто лучше знает Такаси, Натали, сияя от счастья, ровным счётом ничего не замечала. Так, в водовороте скрытых амбиций и искреннего веселья, они наслаждались игрой.
5
— Я дома!
— До-о-ома-а!
— Как же вы поздно! Заставили тут сидеть, дом караулить, а сами где-то шлялись всё это время?!
Стоило мне переступить порог, как на меня тут же обрушился гнев Шелли. Она вылетает из гостиной и, вне себя от ярости, вскидывает руки вверх.
«Ну точно, разозлилась... — проносится в голове. — Должно быть, ей было невыносимо скучно сидеть дома в одиночестве весь день, отчего настроение её окончательно испортилось.»
— Прости-прости. Мы на вечерний стадион заглянули, вот и задержались.
— Чего-о-о? На стадион? А я тут, между прочим, всё это время только и делала, что в интернетах спорила! Это же несправедливо!
— Виноват, каюсь. В качестве извинения принёс гостинец — такояки, смени гнев на милость.
— Тако... яки? — Шелли в недоумении склоняет голову набок и принимает из моих рук пластиковый пакет. Она достаёт контейнер, открывает крышку и заглядывает внутрь. — И что сие за яство? Назвали «осьминожьими шариками», а самих осьминогов что-то не видать. — подозрительно щурит свои глаза-санпаку, разглядывая содержимое. — С виду напоминает эйблескивер... И что, это действительно вкусно?
— Ты попробуй. Тебя так проберёт, что дар речи потеряешь.
— Ну знаешь ли... Чтобы решиться съесть что-то незнакомое, требуется немало мужества... — ворчит она. Пока бубнит себе под нос всяческие претензии, мы перемещаемся в гостиную. Шелли усаживается в комнате и с опаской подносит один шарик ко рту. Стоит ей его прожевать, как прищуренные глаза округляются от изумления. — Вкуснотища! Чавай-то такое вообще?! Поверить не могу, как это вкусно!
— А я что говорила! Сама, когда впервые попробовала, просто обалдела! — радуется Натали, глядя на реакцию подруги.
Похоже, вкусная еда сделала своё дело, и на лицо среброволосой соратницы времен войны наконец возвращается улыбка, отчего мне становится спокойнее.
— Кстати, а где сестра? Что-то её не видно.
— Старшую сестру вызвали к себе матушка с батюшкой, они сейчас в гостевой комнате что-то обсуждают. Кажется, дело касается какого-то видео из ванной...
— Вот как...
«Интересно, неужели опять какие-то разборки? Впрочем, если добрый отец выступает посредником, то всё должно быть в порядке. Наверное.»
— Лучше расскажите, каково это — снова оказаться в школе? Понравилось вам? Прошу, поведайте подробности! — Шелли, чьё лицо уже перемазано соусом и облеплено вокруг сушёными водорослями, с любопытством принимается расспрашивать о событиях дня.
«Сразу видно, что ей это действительно интересно.»
— Было здорово. Сидеть за партой, слушать уроки учителей... прямо чувствовал, как время течёт неспешно и спокойно. Именно тогда вновь осознал: вот она, повседневность, я в неё вернулся.
— Только вот друзей он так и не завёл! Ха-ха-ха! — Натали издевательски дразнит с ехидной ухмылкой.
«Ах ты ж... Вот так взяла и сразу всё разболтала Шелли!»
— Э-это... всё потому, что сегодня день Буцумэцу{Буцумэцу (яп. 仏滅) — «день смерти Будды», самый несчастливый день в традиционном японском календаре. Считается, что в этот день любые начинания закончатся крахом.}, несчастливый день! Завтра наступит Дайан{Дайан (яп. 大安) — «великое спокойствие», самый удачный день в японском календаре, идеальный для свадеб и любых важных дел.}, вот тогда-то у меня точно всё получится!
— Мы же не свадьбу играть собираемся, какой смысл верить в эти приметы! Ха-ха-ха!
— Ух, ты!..
— Хм? Что-то случилось? — Шелли смотрит на нас с недоумением...
[[image:/storage/reader-images/6dfdae824eb81d681f164b0168a4510cbc91ec4c.png]]
... и Натали, захлёбываясь от смеха, принимается пересказывать ей все наши сегодняшние злоключения.
— Т-Такаси-куна... сделали изгоем?
— Хи-хи-хи, ну разве не умора? Наш великий Такаси — и в полном игноре!
— Это был лишь первый день... Всё ещё впереди, вот увидите... — пытаюсь храбриться, чтобы не ударить в грязь лицом перед этими девчонками.
Напускаю на себя невозмутимый вид и бесстрашно улыбаюсь, мол, никаких проблем нет.
— И вы... уверены, что всё в порядке? С такой-то ситуацией... — Шелли, чьи губы всё ещё в соусе, внезапно переходит на серьёзный тон.
— Я имею в виду... если о нынешнем положении дел узнают люди из армии, это ведь обернётся катастрофой? Особенно если слухи дойдут до биосолдат, которые буквально поклоняются Такаси... Думаю, тогда случится катастрофа государственного масштаба...
— А... а ведь и правда... Ребята из дивизиона специальных машин юмора не понимают, они могут и с оружием наперевес сюда нагрянуть...
— П-прекратите! Не нагоняйте на меня жути... — начинаю невольно содрогаться.
«Самое ужасное, что не могу просто отмахнуться и посмеяться над этим. Зная их, они и впрямь способны на такое. Особенно сестры Карсон или Портман — те вообще во мне души не чают, наверняка примчатся сюда с яростными лицами.» — по спине пробегает холодный пот.
— Если мы с Такаси будем рядом, наверное, сможем их остановить... Но, может, Шелли тоже стоит поскорее перевестись в нашу школу?
— Если готовиться к худшему, то лучше сделать это незамедлительно. Даже такие безумцы не рискнут идти против всех троих «Суперов» сразу.
— Моя... моя мечта о мирной жизни...
«Дело плохо. Стоит только начать об этом думать, как тревога накрывает с головой. Нужно срочно исправлять ситуацию в классе, иначе последствия будут непредсказуемыми. У тех сослуживцев в голове явно не хватает пары винтиков.»
— В общем, приложу все силы, чтобы развеять недопонимание одноклассников, а ты, Шелли, садись за учебники, займусь процедурой твоего перевода.
— Для вступительного экзамена в старшую школу мне и готовиться не нужно. Я мельком просмотрела программу — там всё элементарно.
— Не расслабляйся. Ты хоть и умная, но иногда бываешь такой дурочкой. Обычно ты так говоришь, а потом садишься в лужу.
— Ну и занудство... — Шелли недовольно выпячивает перемазанные губы.
Осталась Натали.
— А ты больше не смей ляпать лишнего. Из-за твоего заявления о «без пяти минуте браке» дурные слухи обо мне распространились со скоростью пожара.
— Э-э?! Ну уж нет! Хочу ещё больше внимания! Хочу всем раззвонить, что у нас с Такаси настоящая любовь-морковь!
— Угомонись, дурёха. Если продолжишь в том же духе, мы потом концы с концами не сведём.
— И что плохого в том, чтобы признаваться в любви дорогому человеку? Это те, кто всё извращает и понимает превратно, виноваты! — фыркает Натали.
Тут же применяю к ней приём коронный, впиваясь пальцами в её голову.
«Хватит с меня этого идиотизма.»
— Хорошо же... раз ты так настаиваешь, пойду до конца... Готовься...
— Т-ты это о чём?.. — её голос дрожит, видимо, она уловила перемену в моей интонации.
— Завтра при всех тебя страстно поцелую. Мы же «почти женаты», можно сказать, в гражданском браке состоим, а? А что, вечно милуемся, живем вместе. даже на прогулки ходим. Вот и покажем всему классу наши чувства.
— А? Э... ну... я... это...
— Ты ведь знаешь, если сказал, что сделаю — значит сделаю. Жди с нетерпением.
— Я... я была неправа... прости-и-и... — Натали мгновенно тушуется и сжимается от страха.
— Надо же, такая слабачка, а на словах была — героиня. — глядя на эту картину, Шелли роняет.. — Фу-у, трусиха.
— Сама ты трусиха!.. И вообще, помалкивала бы, а то у самой зубы в зелёных водорослях застряли. Дурочка.
— ..?!
Шелли в панике начинает вытирать рот, а её бледное лицо заливается пунцовой краской.
«Что ж, буду делать то, что в моих силах. — глядя на этих двух чудачек, я пытаюсь убедить себя. — Всё будет хорошо. Обязательно будет хорошо.
Где-то в недрах мегаполиса, в кабинете небоскрёба.
— Невероятно... — человек, изучающий отчет, издает восхищенный возглас. Результаты расследования превзошли все ожидания. С самой первой встречи этот юноша не казался обычным смертным, отчего и возникла нужда задействовать гвардию для проверки, но такой исход стал настоящим сюрпризом. Одним словом — великолепно. — Всё-таки моё чутье на людей... меня не подвело...
Человек отклеивает прикрепленную к отчету фотографию и впивается в неё взглядом. Эмоции переполняют, и вот уже язык касается глянцевой поверхности. Фотография оказывается буквально облизана со всех сторон, покрыта слоем слюны.
— Ха-а... ха-а... — надежда почти угасла. Приходилось убеждать себя, что идеала не существует. И вдруг, словно гром среди ясного неба, сей человек воплотился в реальности. Упустить его нельзя, никак нельзя. — Хе-хе... хе-хе-хе... Скорее бы наступило завтра... — с блаженным выражением лица, не отрываясь от снимка, человек шепчет, словно обращаясь к самому юноше. — Ну что... господин «Эрривал-Пойнт»...
6
На следующее утро. Стоило мне войти в класс, как разговоры тут же стихли. Похоже, лед не тронулся, и на меня по-прежнему смотрят с величайшим презрением. Ощущение такое, будто босиком по гвоздям иду.
— Натали, ты помнишь? Действуем по нашему плану.
— План «Подружитесь с Такаси, и я достанусь вам в придачу»... Ты серьезно думаешь, что это сработает?
— Конечно! Именно так и подружился с Ринко! Раз метод проверен на практике, значит, всё будет путем!
— Ну и способы у тебя... — вздыхает она и, пробормотав что-то про туалет, покидает класс.
«А что мне остается? Времени на рассуждения нет. Не позволю школьной жизни моей мечты закончиться вот так! Что-нибудь да придумаю! Обязательно!»
Для начала опускаюсь на свое место и перекладываю учебники в стол. В этот момент ко мне подходит одна из учениц. Девушка с короткой стрижкой, в круглых очках, одетая в мальчишеском стиле. Ростом она примерно с Натали, но её облик — сочетание черных волос и какого-то томного, почти колдовского выражения лица — создает образ весьма загадочный. Эта особа, которая вчера пристально наблюдала за мной, подает голос:
— Доброе утро, Сибудзаки-сан. Есть минутка?
— А? О-о, доброе! Конечно! Что-то случилось?
— Хотела немного поболтать. Тебе сейчас удобно? — голос её под стать внешности — мягкий и не совсем понятно, мужской он или женский.
«Не ожидал, что кто-то из одноклассников сам заговорит со мной.»
— Да за милую душу! — тут же соглашаюсь. — О чём хочешь поговорить? Спрашивай что угодно!
«Вот это удача! — ликую я про себя. — Враждебности не чувствую, может, она и станет моим первым другом в старшей школе!» — расплываюсь в самой дружелюбной улыбке...
— Что угодно? — ... и она улыбается мне в ответ. — Действительно могу спрашивать обо всём на свете?
— Конечно! Валяй!
— Ну тогда расскажи-ка мне о тех трех годах, что предшествовали твоему переводу в эту школу.
«Девушка улыбается так, будто знает какую-то тайну. Сия особа...»
— Да что там рассказывать... жил за границей, ничего такого особенного.
— Неужели? В наше-то военное время рассказы о загранице — большая редкость, мне было очень любопытно, но раз так, то жаль.
— Прости, что разочаровал отсутствием захватывающих историй.
— Что ж, тогда давай поговорим о Санкт-Петербурге. Ты ведь хорошо знаком с этим городом?
— ...
«Санкт-Петербург был последним городом, где я дислоцировался. Учитывая её слова про 'три года'... Неужели...»
— Не особо. Ты, верно, с кем-то путаешь.
— Ой ли? Решил прикинуться дурачком? Я-то надеялась, что после такого во всём сознаешься.
— Мы ведь только вчера впервые увиделись, ты точно обозналась.
— Хи-хи-хи... Полагаешь, раз нет улик, то можно всё отрицать? Твоё хладнокровие просто восхитительно.
— Послушай, это всё недоразу-у-у...
— Это не недоразумение, господин «Эрривал-Пойнт».
— ...
«Эта девка... она знает о моей личности абсолютно всё. Причем в мельчайших деталях. Какой идиот слил ей государственную тайну?..»
— Не смотри так грозно, всего лишь хочу поговорить.
— О чём говорить? Только не смей болтать лишнего при всех.
— Хе-хе... Тогда, может, сменим обстановку? Мы и так привлекли ненужное внимание, нам лучше уйти.
«Она довольно хихикает. И правда, весь класс уже уставился на нас. В такой обстановке продолжать беседу опасно, уйти — самое верное решение.»
— Хорошо... Но давай перенесем это на перемену. Минами-тян пришла.
В класс как раз вплыла наша классная руководительница с безмятежным лицом и призывом начинать собрание. Мне не хотелось выделяться ещё сильнее. Однако моё предложение было отвергнуто.
— На перемену? Не могу ждать. Идем прямо сейчас.
— Чего?
— Я ждала со вчерашнего дня, терпение моё на исходе.
— Да о чём ты вообще?..
Эта девчонка несет какую-то околесицу. Видимо, у неё в голове что-то перемкнуло.
— Сядь на место, а то Минами-тян влетит тебе.
— Влетит? Мне? — пробормотав сие, она обращается прямо к учительнице. — Эй ты, ты что, смеешь мне указывать? — она тычет пальцем в преподавателя и обращается к ней на «ты».
«Это верх дерзости по отношению к старшему...»
... но Минами-тян лишь задрожала всем телом и даже не подумала сделать замечание. Напротив, заговорила заискивающим тоном:
— Н-нет! Ч-что вы... я... вовсе не... не это имела в виду...
— Сибудзаки-сан говорит, что ты собираешься меня отругать. Это правда?
— Да как я могла! Сибудзаки Такаси, а ну прекращай грязные наветы навешивать на других людей! — Минами-тян с перекошенным от ярости лицом прикрикнула. А я-то тут при чём?.. — И в мыслях такого не держала! Ученик всё выдумывает! Честное слово! — Вот как. Тогда отлучусь на некоторое время, надеюсь, проблем не возникнет?
— Никаких проблем! Предоставьте всё мне, госпожа Хибари!
«Хибари?
— ... Погоди. Ты что, Хибари Томоэ-сан?
— Ой, так ты знаешь моё имя? Какая честь. — она легонько смеется.
«Значит, это и есть та самая 'опасная девица', о которой предупреждала сестра. Оказывается, мы в одном классе. Совсем позабыл о предостережении сестры.»
«Лучше бы не приходил.»
Когда мы вошли в комнату, куда она меня привела, увидел десяток крепких мужчин. Судя по всему, у каждого при себе огнестрельное оружие и ножи — явно не простые обыватели. На вид им лет под тридцать, и по их выправке сразу понятно — ребята тренированные. К тому же оказались в кабинете аудиовизуальных средств, где отличная звукоизоляция. Если здесь начнется шум, снаружи никто и ухом не поведет. Прямо территория вне закона какая-то.
— Думаю, здесь мы сможем побеседовать в тишине. Присаживайся. — она жестом указывает на стул.
«И о чём только думает? Хорошо, что не взял с собой Натали, иначе потасовки было бы не избежать.»
— Итак? О чём ты хотела поговорить?
— Хе-хе... Ты стал таким холодным. Улыбнулся бы хоть разок.
— Если хочешь моей улыбки, помоги наладить нормальную школьную жизнь. — со вздохом опускаюсь на стул...
... и Хибари садится напротив. Мужчины тут же обступают её плотным кольцом. Ощущение, будто на вражеской базе.
— Нормальную? Знаешь, мне всегда было любопытно — ты и правда собираешься жить как обычный человек? Скрывать такие великие свершения и просто существовать?
— Именно так. Даже начал откладывать деньги в инвестиционный фонд на будущее.
— ... О чём ты вообще говоришь? — взгляд Хибари меняется. Становится опасным, затуманенным непониманием. — Тобой должны восхищаться! Твои подвиги достойны того, чтобы о них трубили на всю страну! И скажи на милость, почему прозябаешь в глуши?! Чем вообще занято правительство?!
— Ты чего... так внезапно...
— Это же абсурд! Если бы не ты, мы бы наверняка проиграли битву за оборону пролива, и тогда человечество было бы обречено! Как можно бросать героя на произвол судьбы!
— Сам попросил правительство не вмешиваться в мою жизнь, когда возвращался...
«Государство платит мне пособие на еду, и мне этого вполне хватает. Да и слава мне ни к чему.»
— Нет... раз государство не лезет... значит...
«Слышит она меня или нет, но она принимается бормотать что-то себе под нос. Какая-то она дерганая... То в жар, то в холод.»
— Знаешь, в тот миг, когда я впервые тебя увидела, будто молнией пронзило. — видимо, приходит к какому-то выводу, и на её лице снова расцветает улыбка. — Много людей повидала, но такое со мной случилось впервые.
— Вот как.
— Поэтому сразу навела справки! Задействовала гвардию. И каково же было моё изумление — ты оказался легендарным героем! До сих пор мурашки по коже.
— Навела справки?..
— Особенно потрясло это твое «превращение в биосолдата через DOD». Подумать только: поглощать клетки и Дебри, чтобы победить их самих... Это же против всякой человечности...
— ...
«Несмотря на сказанное, Хибари выглядит странно довольной. Она продолжает с придыханием вываливать военные секреты. Откуда у неё такие познания?»
— Хибари-сан, ты что, как-то связана с армией?
— Вовсе нет. С чего взял?
— Тогда откуда ты знаешь про DOD? Это не та информация, которую можно получить просто из любопытства.
— Я из рода Хибари. Моего ответа вполне достаточно.
«Да ни черт не ответ этот. Могла бы и подоступнее объяснить, для средних умов.»
— Да ладно, проехали. Так в чём суть разговора?
«Мне уже всё это порядком надоело. Не я разглашал тайны, так что, случись что, меня это не коснется. Наверное.»
— Понимаешь.. всю жизнь искала мужчину... — на мой вопрос она лишь прищурилась и облизнула губы. — ... похожего на героя из сказки...
— Ясно.
— И ты... оказался именно тем, кого искала... была поражена... ты само совершенство...
— Премного благодарен.
— Поэтому... тебя не отпущу...
— Мм?
— Ты... принадлежишь мне... хе-хе... — обхватив щеки ладонями, Хибари тягучим голосом провозгласила. — Ты станешь моим мужем...
7
— Отныне ты, Сибудзаки-сан, отправишься со мной в моё поместье. Представлю тебя отцу и матери.
— Не слишком ли быстро события развиваются? Я за тобой не поспеваю.
— Глупости. Ты уже член семьи Хибари, ьудь увереннее.
— Хибари-сан, ты вообще слышишь, что тебе говорю?
— Хватит официоза, зови просто Томоэ. А я буду звать тебя Такаси-сан.
— Ясно, не слышишь. Томоэ-тян.
«Прошло всего полчаса, а она уже окончательно ушла в свой мир. В её воображении я уже муж, и она радостно расписывает подробности нашей будущей совместной жизни. Приятно, конечно, что ко мне проявляют симпатию, но хотелось бы какой-то последовательности. Чувствую себя лишним на этом празднике жизни.»
— У-фу-фу... Такаси-сан... первым же делом отправимся в мэрию, подадим документы. У нас сегодня столько дел... нужно поторопиться... — она совершенно не берет в расчет мои планы.
«Пора это прекращать.»
— Прости, конечно, но поищи-ка себе кого-нибудь другого. Я на тебе жениться не могу.
— Э?.. Что это... значит?.. — мирная атмосфера мгновенно испаряется. Её глаза тускнеют, становясь мутными и тяжелыми. Девушка, чье выражение лица разительно переменилось, придвигается ко мне вплотную. — Прости, не расслышала. Повтори-ка еще раз! Мне в лицо! То, что ты только что сказал! Четко и ясно! — тон её голоса взмыл вверх, превратившись в нескрываемую угрозу. Обозленная Томоэ выглядела весьма внушительно...
— Слушай сюда! — ... но я не собирался сдаваться. — Поищи-ка себе другого жениха! Я! На тебе! Ни за что не женюсь! Ясно тебе?!
— ...Что?! И правда в лицо выпалил?! Ну всё, этого так не оставлю!
— Ты же сама просила повторить...
Томоэ-тян зашлась в крике, лицо её выражало крайнюю степень изумления. Видимо, то, что события идут не по её сценарию, приводило её в бешенство, и она принялась в сердцах топать ногами.
— Ты хоть понимаешь, кто я?! Я — Хибари Томоэ, старшая дочь семьи Хибари! Мы — одна из трех величайших семей Японии, обладающая несметными богатствами, и единственный род в стране, которому официально позволено содержать частный вооруженный отряд «Суд Нирваны»! И ты смеешь мне перечить?!
— Погоди, после слов про «вооруженный отряд» ничего не разобрал. Повтори-ка еще разок.
— У меня есть частный отряд «Суд Нирваны»! Если ты станешь моим вра-а-а...
— Суд чего? Нирваны? Слово какое-то заковыристое... Еще раз, помедленнее!
— Ч-частный отряд... Су-суд... Нир-нир... — она замялась.
— Как-как? Нирвана? А что сие значит? Какими иероглифами пишется?
— Да замолчи ты! Сейчас не время копаться в этимологии!
— Да чего ты так засмущалась... — с пунцовым лицом Томоэ принялась яростно чесать голову. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. — Прошу прощения... Значит, вы и есть тот самый «Суд Нирваны»? Звучит солидно. У названия есть какая-то предыстория?
— Не смей заговаривать с моей гвардией! Что за панибратство! Прекрати немедленно!
— Да нет... просто госпожа сама выдумала это название, так что про происхождение мы и сами не особо в курсе... — вежливо ответил один из охранников.
— А ты чего выискался, отвечать ему вздумал?! Идиот несчастный! — «Гроза школы» в истерике принялась колотить своего телохранителя кулачками.
Хорошо, что мы в этой комнате... Подними она такой шум в классе, проблем бы не обрались.»
Я лишь молча наблюдал за её буйством.
— Нирвана... Состояние, в котором угасают земные страсти, освобождаются инстинкты и достигается полный покой... И в таком состоянии вершить суд... А что, звучит круто.
— П-правда?! Название «гвардия» слишком скучное, так что целую неделю над этим думала! Здорово же, да?
— Очень здорово... Тут ведь столько смыслов можно найти. Например, что от рук этих воинов земные страсти врагов угасают навсегда... Томоэ-тян, да ты гений. Обычный человек до такого не додумается.
— Хе-хе... У меня еще много идей было! «Крестовый поход сумерек» или там «Призрачное марево небес»... Тьфу, да не об этом сейчас речь! — она снова вскинула руки, осознав, что её просто заговорил. Весь её холодный и таинственный образ окончательно рассыпался, обнажив повадки обычной милой девчонки своего возраста. Быстро же меняется. — Я выйду за тебя замуж, Такаси-сан! Не время сейчас обсуждать названия!
— Эх... а я-то надеялся еще поболтать об твоих личных стражниках...
— Тогда женись на мне! И потом будем болтать сколько влезет!
«Она проявляет завидную настойчивость. Конечно, такое прямолинейное предложение льстит, но ответить взаимностью не могу.»
— Послушай, я уже говорил — свадьбы не будет. Мне приятны твои чувства, правда. Но прости.
— ...А... у... П-почему?! У тебя что, уже есть кто-то на примете?!
— Именно так.
— К-кто?! Кто эта особа?!..
— Натали и Шелли.
— ... — Томоэ-тян посмотрела на меня с абсолютно серьезным лицом. Взгляд исподлобья, сжатые зубы — буравила глазами, словно оставляя дыру на груди. — Я очень ревнивая женщина. Раз ты заявляешь такое прямо мне в лицо, начинаю испытывать жгучую ревность... Настолько сильную, что хочется убивать... — голос её стал ледяным. Это была не шутка, а искренняя угроза. В каждой черте лица читалась неистовая зависть. — Я ведь могу и «Суд Нирваны» задействовать. И тогда твоя Натали-сан может... погибнуть. Понимаешь? Если не выберешь меня, те, кто тебе дорог, могут расстаться с жизнью.
«Это она сейчас шантажирует? Она ведь должна знать, кто мы такие... О чём только думает сия девица? Придется её предостеречь.»
— Ничего не выйдет.
— Что?
— Тебя просто разгромят, а твоих людей перебьют до единого, даже не пытайся.
— А? — после моих слов Томоэ-тян замерла с открытым ртом. — Ч-что это значит?!
— Да то и значит. Ты ведь собралась напасть на Натали и Шелли? Они не те противники, с которыми может справиться обычный человек. И они не из тех, кто оставляет врагов в живых, лучше оставь эту затею.
«Если бы их можно было так легко убить, им бы не дали такие зловещие прозвища, как 'Эндпоинт' или 'Перекресток смерти'. Сейчас они ведут себя тихо, но в душе — невероятно воинственные создания. Просто не могу себе даже в теории представить, при каком раскладе обычным человек, даже с небольшим отрядом за спиной, смог бы сразить их, валькирий во плоти.»
— Л-ложь! Ты всё врешь, чтобы не нападала! Я же всё про вас знаю!
— И впрямь не хочу, чтобы ты нападала, но я не лгу. Если ты тронешь их, они уничтожат всех твоих людей, а тебя, как зачинщицу, убьют первой.
— ...
— Знаешь, в армии суровые мужики говорили, что перед встречей с Натали нужно обязательно надевать подгузники. А Шелли хоть и кажется порой нелепой, но стоит ей признать в ком-то врага, она становится безжалостнее самой смерти.
— ...
— Не хочу твоей смерти, Томоэ-тян. Поэтому отступись.
— Н-но... моя гвардия... они наверняка... справятся... — она заскрежетала зубами, явно не желая принимать мои доводы.
— Без шансов. Даже не мечтай.
— П-пока не попробуешь — не узнаешь! Ты — мой идеал, я так долго тебя искала! Как могу просто сдаться?! — молвила она прямо, держась из последних сил, губами да дрожащими глазами, подбирая те редкие соленые капельки, что лились по её щекам. Сдерживаясь на грани истерики, мотала головой из стороны в сторону, отказываясь признавать действительность.
«Да уж... одними словами её не убедить. Но и допускать нападения нельзя. Если Натали и Шелли сорвутся с цепи, потом замучаюсь разгребать последствия. Придется брать дело в свои руки.» — нехотя поднялся со стула и направился к выходу.
— Т-ты куда?! Мы еще не закончи... — сзади тут же раздался возглас.
— Да никуда не ухожу. — с этими словами поворачиваю ключ в замке.
«Теперь в комнату никто не сможет войти снаружи.»
— З-зачем ты запер дверь? — в голосе девицы проскользнула паника.
Мне показалось, что она даже невольно попятилась. Чтобы успокоить её, обернулся и с улыбкой произнес:
— Понимаешь, Натали и Шелли по силе превосходят даже меня. Думаю, если мы сразимся десять раз, смогу победить от силы единожды.
— ...
— А это значит, что если ты не сможешь одолеть хотя бы меня, то о победе над ними не может быть и речи.
— ... Ч-что ты задумал? — она сглотнула, в её глазах читался страх.
Телохранители мгновенно напряглись. Они приняли боевые стойки, прикрывая собой свою госпожу.
«Кажется, они что-то не так поняли. Ну да ладно.»
— Сейчас я покажу вам, что именно это означает.
8
Телохранители из службы безопасности, стремясь защитить знатную особу, решительно выхватывают огнестрельное оружие. Мужчина лет тридцати с суровой, битой жизнью внешностью — по всей видимости, их командир — зычно выкрикивает, обращаясь ко мне:
— Господин Сибудзаки, не двигайтесь! Стоит вам сделать ещё хоть шаг в нашу сторону, и мы откроем огонь!
— Огонь, значит... — протягиваю я, глядя на направленные на меня многочисленные дула.
По правде говоря, мне совершенно всё равно, станут они стрелять или нет, однако в случае рикошета опасность грозит в первую очередь им самим. К тому же, если из-за их пальбы разлетятся вдребезги оконные стёкла, хлопот не оберешься, посему предпочёл бы, чтобы в столь тесном пространстве они не пускали оружие в ход.
«Да, определённо, мне нужно, чтобы они прекратили. Вернее, мне необходимо заставить их остановиться. Пожалуй, так и поступим.»
— Что ж... Хорошо. «Drop your weapons» (Бросайте оружие). — приказываю я...
... и в тот же миг охранники, словно повинуясь невидимой воле, разом выпускают пистолеты из рук. Оружие с металлическим лязгом и грохотом осыпается к их ногам. Томоэ и её окружение охватывает истинное смятение.
— Что?
— А... как это?
— Что?! Да что вы творите, идиоты?! — она в гневе кричит на телохранителей, которые и сами пребывают в полнейшем замешательстве, взирая на свои пустые ладони с выражением искреннего изумления, будто не веря в содеянное. — Быстрее поднимите их! Такаси сейчас заберёт пистолеты!
— А?! Д-да, сейчас!
Стоило мне начать незаметно подбирать оружие, как девушка мгновенно раскрывает мой замысел.
«Вот же незадача, заметила-таки.»
— «Don't move» (Не с места)... — вновь подаю голос, пригвождая их к полу.
Телохранители, точно марионетки, послушные моему слову, замирают как вкопанные.
— Да что с вами такое?! Живо подбирайте оружие!
— М-мы не можем пошевелиться! Т-тело совершенно не слушается!
— Ч-что ты такое говоришь?!
Не обращая внимания на паникующих Томоэ и её свиту, спокойно сгребаю рассыпанные пистолеты в одну кучу подальше от них. Один из них оставляю у себя в руке. Поскольку мне нечасто доводилось пользоваться подобными игрушками, даже не совсем представляю, как привести эту штуку в действие.
«Впрочем, почему бы не спросить у профессионалов?»
— Can you tell me how to use this?.. (Не подскажете, как этим пользоваться?..)
— Нужно оттянуть затвор, чтобы дослать патрон в патронник, а затем нажать на спусковой крючок для выстрела... Кх?! Д-да почему это рассказываю?!
— Оттянуть затвор... Is this correct?.. (Так правильно?)
— Верно. Теперь осталось лишь нажать на спуск, и пуля вылетит... Ч-что происходит?! Мой рот говорит сам по себе!
Лица телохранителей стремительно бледнеют. Обычно люди, сталкиваясь с чем-то запредельным, что они не в силах осознать или потрогать, впадают в ступор от первобытного ужаса. Именно такое состояние сейчас наблюдается у Томоэ и её людей.
— Т-Т-Т-Такаси-кун... Ч-ч-что же ты... Ч-ч-что ты такое сделал?.. — едва слышно шепчет она дрожащим голосом, пока её зубы выбивают мелкую дробь.
Лишившись такого преимущества, как огнестрельное оружие, выглядит совершенно беззащитной и затравленной. У меня и раньше закрадывались подозрения, но теперь окончательно убеждаюсь: она весьма смутно представляет себе, что такое «DOD», иначе она не стала бы бросаться столь безрассудными угрозами в адрес Натали и Шелли. Видя, как сильно она напугана, решаю вкратце всё ей растолковать:
— Существует двадцать шесть видов клеток «дебри», которые поглощают особые биологические солдаты, от «A» до «Z», и каждый обладает своими уникальными свойствами. То, что сейчас применил к вам, относится к типу «L» — «Лукка». Сия способность позволяет на короткое время навязывать окружающим исполнение простых приказов.
— Что?!..
Семейство Хибари застывает в немом оцепенении.
«Впрочем, такая реакция вполне объяснима. Я и сам, когда говорю об этом, не до конца осознаю суть процесса. Каков там принцип действия на самом деле — великая тайна. К слову, Натали и Шелли обладают куда более устрашающими и специфическими талантами, чем я. В честном рукопашном бою их не одолеет ни один смертный.»
— Так вот, возвращаясь к нашему разговору: если вы не способны убить меня, то о расправе над Натали или Шелли не может быть и речи. — закончив с подготовкой пистолета, вновь поворачиваюсь к Томоэ. — Их боевая мощь во много крат превосходит мою.
— ...
— Полагаю, никакие слова не убедят вас в полной мере, посему прямо сейчас наглядно это продемонстрирую.
— ... что?
Я одариваю улыбкой Томоэ-тян, чья дрожь никак не унимается, после чего подношу пистолет к собственному лицу и обхватываю дуло губами.
— К-как?! Что ты задумал... — доносится до меня её изумлённый возглас.
Сия поза часто встречается в фильмах, когда герой решает свести счёты с жизнью. Если в таком положении нажать на спуск, пуля прошьёт ротовую полость, раздробит позвоночник и принесёт мгновенную смерть. Обычному человеку. Я же, не колеблясь, жму на крючок. Глухой удар сотрясает горло.
— Х-и-и-и!
— Не может быть!
— А... а...
Со стороны телохранителей доносятся крики ужаса. Что же касается девчонки, то она, обезумев от страха, начинает рыдать. А ведь это только начало. Стоит мне лучезарно улыбнуться, как девушка, издав сдавленный хрип, и вовсе валится с ног от невыразимого потрясения.
«Ну, поехали.»
Я продолжаю раз за разом нажимать на спуск. Снова и снова гремят выстрелы, и после каждого в моё горло отдаётся мощная отдача. Спустя мгновение патроны заканчиваются. Нет смысла удерживать в руках пустую железку, и швыряю её к ногам наследницы рода Хибари. Одновременно с этим выплёвываю туда же пули, скопившиеся во рту. С сухим металлическим перестуком свинцовые кусочки размером с мизинец раскатываются по полу.
— ...У... а... а... — на сей ноте та окончательно теряет волю к сопротивлению: взирает на меня снизу вверх, точно на кошмарное чудовище.
«Хотя мне и всё равно, но во рту теперь стоит невыносимый запах пороха... Впрочем, неважно.»
— Теперь понимаете, что имел в виду? С помощью подобных игрушек меня не убить.
— ...
— Как ощущения? Глядя на это, у вас всё ещё осталось желание нападать на Натали и её подругу?
— ...А... у...
— Вижу, что нет. Вот и славно.
— ...
Томоэ хмурится, и слёзы градом катятся по её щекам. Глядя на неё, чувствую лёгкий укол разочарования.
«Подобная реакция ранит сильнее всего, ибо в такие моменты вновь осознаю, что окончательно превратился в монстра. Ну да что уж теперь поделаешь.»
[[image:/storage/reader-images/4b309dd5c8334fd4c6af74b04918a8201e41f956.png]]
— Н-Натали-сан... Т-ты так сильно её любишь?.. — Томоэ окликает меня, когда уже собираюсь уходить. Её непоколебимая настойчивость вызывает невольную усмешку.
— Люблю — это, пожалуй, верно сказано... Однако дело в том, что если бы не они, я бы никогда не вернулся живым. Эти девчонки спасали мне жизнь раз пять, не меньше.
— П-пять раз...
— Только благодаря им смог вновь увидеть свою семью и встретиться с друзьями.
— ...
— Посему, пока они желают оставаться подле меня, буду жить ради них.
— ...
— Мы ведь словно семья. Вот и всё. Прощайте. — бросив на прощание сии слова, покидаю кабинет аудиовизуальных средств.
После такой демонстрации Томоэ-тян вряд ли отважится на какую-либо глупость в отношении Натали и Шелли. Скорее уж она постарается и вовсе никогда со мной не пересекаться. С привкусом лёгкой грусти возвращаюсь в класс.
9
— Такаси, ты ведь использовал «Лукку», верно? — стоило переступить порог класса на перемене, как Натали тут же обращается ко мне.
Она методично постукивает указательным пальцем по своему телу, явно выражая крайнее недовольство. Её способность чувствовать подобные вещи всё так же поражает воображение — от неё решительно ничего не утаить.
— Да, было дело.
— Ты применил её к той девице, что тебя вызывала? Что там произошло, раз тебе пришлось пойти на такое? Тебя пытались убить?
— Нет, вовсе нет.
— Ишь, выискались смельчаки... Значит, всё-таки покусились на твою жизнь? Этого так не оставлю... я их в порошок сотру...
«Видимо, не на шутку рассердилась, ввиду чего у неё вновь прорезаются старые дурные привычки. Её взгляд, в последнее время ставший заметно мягче, вновь обретает ту леденящую остроту, что была присуща ей на полях сражений.»
— Всё с точностью до наоборот. — с улыбкой провожу ладонью по её волосам. — Мне просто сделали весьма пылкое предложение руки и сердца. Эх, тяжкое бремя — быть столь популярным мужчиной.
— И это всё? Ради такого стоило использовать «Лукку»?
— Ну, там много чего произошло. Не бери в голову, повода для беспокойства нет.
— Но я же слышала выстрелы. Что-то тут не сходится.
— Тебе почудилось. Просто во всеуслышание объявил, что у меня уже есть такая замечательная супруга, как Натали, так что никакой надежды у других нет. Можешь спать спокойно.
— ... Ой, ну вот вечно ты, Такас-и-и! Какой же ты всё-таки невозможный! — острота во взгляде подруги мгновенно тает, сменяясь глуповатой радостной улыбкой.
«Как и всегда, её удивительно легко успокоить, что несказанно выручает. Будь на её месте Шелли, такой трюк бы не прошёл.»
— На нас могут затаить обиду, посему прошу тебя, Натали, будь начеку в ближайшее время. Хотя уверен, тебе-то уж точно ничего не грозит.
— П-о-н-я-л-а. Вечно к тебе, Такас-и, липнут всякие проблемные дамочки.
— Это ты сейчас о ком? О себе?
Она со смехом заявляет, мол, нечего на неё наговаривать.
«Что сделано, то сделано, тут уж ничего не попишешь». — смеясь вместе с ней, ощущаю мимолётную тоску от осознания того, что идеальная мирная жизнь, о которой грезил, вновь немного отдалилась.
— Такаси-кун... М-можно тебя... на пару слов? — Томоэ, опоздавшая на урок минут на пять, входит в класс и направляется к нашим местам. Вид у неё весьма странный: лицо пунцовое, взгляд затуманенный, и слегка запыхалась.
«Невероятная девушка... Неужели после увиденного у неё всё ещё хватает духу заговаривать со мной? Пожалуй, её храбрости позавидуют даже закалённые вояки из регулярных частей. Сие поистине впечатляет.»
— А? Чё те надо? — не дав мне и слова вставить, блондинка с вызовом вскакивает с места, буквально сверля гостью яростным взглядом. От неё исходит столь мощная жажда крови, что становится ясно: она в прескверном расположении духа. — Не смей лезть к Такаси. Исчезни, пока тебя не прихлопнула.
— Прости, Натали-сан. Позволь мне лишь немного поговорить с ним, хорошо?
— ... — видимо, не ожидав столь спокойного отпора, боевая соратница замирает в недоумении.
«Даже видавшие виды бойцы содрогались под её гнётом, а эта хрупкая девушка парирует её давление с поразительным хладнокровием. Нет, она и впрямь выдающаяся личность.»
— О чём ты хотела поговорить? — спрашиваю, решив, что пора вмешаться.
— Я ведь... — дыхание Томоэ прерывистое — то ли от волнения, то ли от пережитого потрясения. — ... ха-а, ха-а... Это было впервые... то, что испытала... ха-а, ха-а... Никогда прежде со мной такого не случалось...
— Ну, оно и понятно.
— Я... вся дрожала от изумления... ха-а, ха-а... Словно разряд тока пронзил тело... испытала истинный экстаз...
— А?
— Ты просто великолепен, Такаси-ку-у-ун... Ох... Значит, моё чутье не подвело... у-фу... у-фу-фу...
— Томоэ-тян?
Прижимая ладони к раскрасневшимся щекам, она начинает извиваться всем телом, бросая на меня тягучие, полные вожделения взгляды.
«Это ещё что за новости? Она выглядит так, будто пребывает на седьмом небе от счастья. Её лицо буквально светится от восторга, пока глазами, аки жадный продавец одежды, ощупывает с ног до головы, пытаясь залезть под рубашку. Я-то полагал, что она до смерти напугана.»
— Такаси-и-и... ты что с ней сотворил? Её крючит как-то совсем уж мерзко...
— Да просто сыграл в «русскую рулетку» без пуль, как Шелли частенько любила...
— И с чего это её так развезло от обычного фокуса? Совершенно не понимаю...
— Аналогично... На такую реакцию явно не рассчитывал...
Пока мы пребываем в глубочайшем шоке, Томоэ продолжала исполнять свой танец радости. Сие странное действо длилось ещё довольно долго.
Как выяснилось позже, Томоэ с малых лет обожала фэнтези и научную фантастику. Особую слабость питала к боевым мангам и аниме, а уж всё, что связано со сверхспособностями и паранормальными явлениями, вызывало у неё неподдельный восторг. Посему мои запредельные действия попали точно в её «зону интересов». Оказывается, прежняя дрожь была вызвана вовсе не страхом, а обыкновенным приступом экстаза.
«Ну и как, спрашивается, должен был об этом догадаться? Весьма специфические у неё, однако, наклонности.»
— А, Натали-сан, у вас тоже есть необычные способности?
— Ну, есть кое-что, но мой дар весьма капризный и специфический, в обычной жизни ему применения не сыскать. Да и опасно это, знаешь ли.
— О-о-о... Обожаю такие истории! Расскажите, пожалуйста, поподробнее!
— А ты забавная, Томоэ-тян! Впервые вижу человека, который слушает об этом с таким упоением.
Две девчонки мирно беседуют, и от прежней враждебности не остаётся и следа. В классе воцаряется спокойная атмосфера. В армии никто из обычных людей и близко не решался подойти к «дознутым», посему присутствие Томоэ кажется чем-то совершенно необычным. Натали тоже весело смеётся. Похоже, из них могут получиться отличные подруги, ведь наследница рода Хибари не отвернулась от нас, даже узнав нашу истинную сущность.
«Как говорится, нет худа без добра.» — глядя на их смеющиеся лица, проникаюсь этой мыслью.
И на этом можно было бы закончить сию славную историю, однако жизнь редко балует нас идеальными финалами. Возникла непредвиденная проблема. Оказывается, Томоэ пользуется среди одноклассников колоссальным авторитетом. Несмотря на безграничную власть своей семьи, Хибари всегда была добра к сверстникам. Когда Огами ещё учился здесь, и его прихвостни докучали нашему классу, именно она, используя влияние своей семьи, давала им отпор. Слухи о «социальном уничтожении», о которых упоминала сестра, пошли именно оттуда. Тихая, начитанная и добрая девушка, никогда не кичившаяся своим положением. И вот такая крутая, холодная и рассудительная леди уходит куда-то вместе со мной, а возвращается в совершенно «разобранном» состоянии. Одноклассники рассудили однозначно: я «сломал» Томоэ-тян.
Хотя это и было чистой воды стечением обстоятельств, моя репутация в глазах коллектива рухнула в бездонную пропасть.
«Ха-ха-ха. Ха-ха-ха. Ох...»
— Ну чего ты так помрачнел, Такаси-и-и?
— Верно. Мы ведь наконец-то подружились. Улыбнись же!
«Да идите вы к чёрту, дурёхи. Мой план 'Сто друзей' пошёл прахом. И пусть в половине бед виноват сам, за вторую половину в ответе вы. Хоть бы посочувствовали для приличия.»
— Я ведь хотел съесть онигири на вершине Фудзи в компании сотни друзей... Ам-ням-ням...
— Тогда всё в порядке. В той песне одного человека всё равно вечно исключают.
— О, и впрямь! Ведь если их сто один, то получается как-то нескладно. Логично.
— И этим исключённым как раз оказываетесь вы, Такаси-кун. Всё строго по тексту.
— Да вы издеваетесь...
«Говорят так непринуждённо, будто их это вовсе не касается... Ну ничего, обязательно заведу друзей, вот увидите! Пусть в нашем классе теперь изгой, в других-то группах обо мне ещё не знают. Может, стоит попросить Рэндзи помочь и начать 'экспансию' с класса 'А'? А затем постепенно покорить 'Б' и 'В', чтобы триумфально вернуться в 'D'? К счастью, есть поддержка в лице Фумики и Ринко, да и Натали с Томоэ можно привлечь. С таким планом... может, и выгорит?»
— Ну, раз уж ты подружился с Томоэ-тян, не стоит так уж убиваться. Счёт-то уже не нулевой.
— Именно так, Такаси-кун. В дружбе важно качество, а не количество. Заменю тебе хоть целую сотню. Хотя в будущем надеюсь стать для тебя кем-то большим, нежели просто другом...
— Я тоже здесь, спешить некуда.
— А ну стоять. — поднимаю голову и перевожу взгляд на ту, кто это произнёс. Белокожая девица с серебристым каре и характерным «змеиным» взглядом получает от меня крепкий «железный захват». — Ты-то что здесь забыла?
— А?
Шелли лишь очаровательно наклонила голову набок, хлопая глазами.
1. От лица сестры
— Прости, Сумирэ-тян, что втянула тебя в это.
— Да брось ты! Если Карин просит, готова на что угодно!
В обеденный перерыв мы с моей подругой Сумирэ-тян направлялись к кабинетам первогодок. Наша цель, ради которой преодолели путь через весь школьный корпус, была проста: развеять те гнусные слухи, что ползали вокруг Так-куна. Когда впервые услышала их сегодня утром, то просто глазам своим не поверила.
«Так-кун держит красавицу-иностранку в качестве секс-рабыни? Мой Так-кун? Тот самый?! Да быть такого не может! Вот если бы он сделал секс-рабыней свою сестрёнку... Кхм-кхм. В общем, не могу позволить распространяться столь беспочвенным наветам! Определённо, мне стоило наплевать на нотации родителей и ещё вчера расспросить брата о его школьных делах. Тогда бы сразу поняла, к чему всё идёт. Но мама вцепилась в меня с криками: 'Сначала вылечи свою гнилую душонку!'... Вот же...»
— Это же просто жесть! Человек с войны вернулся, а к нему такое отношение! Я им сейчас всё выскажу, пусть только попробуют пикнуть! — возмущается шагающая рядом Сумирэ-тян. Её ярко-розовые волосы, броский макияж и обилие пирсинга придавали её гневу весьма внушительный вид.
— Ох... Сумирэ-тян! Забыла сказать: брат скрывает, что он ветеран войны, потому, пожалуйста, не сболтни лишнего.
— Вот как? А чего так?
— Говорит, не хочет лишнего внимания.
— Да он и так уже в центре внимания, разве нет?
— Ну... в общем-то... ты права...
Её довод был столь неоспорим, что невольно согласилась. Уж больно острым языком она обладает.
— Ладно, раз ты так просишь, буду держать язык за зубами! — заметив мою неловкую улыбку, Сумирэ-тян подмигнула мне, стараясь приободрить. — Просто по-старшески погрожу им пальчиком!
— Ага... погрози... — пробормотала я.
Сумирэ-тян продолжала воинственно сопеть. Совершенно не изменилась. Мы с ней сблизились сразу после моего поступления в эту школу. Она работает моделью в том же агентстве, что и Ринко-тян, и, несмотря на вызывающую внешность, обладает обострённым чувством справедливости. Её жизнерадостность не раз спасала: она утешала, когда брата забрали в армию, защищала от выходок Огами-куна и вообще всегда была рядом. Даже когда перестала ходить в школу, Сумирэ единственная не забывала обо мне и писала каждый день. Она по-настоящему крутая девчонка.
«Может, познакомить её с Рэндзи-куном? Она ведь обожает красавчиков. Хотя нет, вряд ли выйдет... Рэндзи младше, а Сумирэ всегда твердила, что ей подавай кого-нибудь постарше и побогаче. Впрочем, именно поэтому я и не боялась знакомить её с Так-куном — меньше всего мне хотелось плодить лишних конкуренток среди красавиц. Пока я предавалась сим размышлениям, Сумирэ-тян вдруг встрепенулась.
— Кстати, всё забываю спросить: а как зовут-то твоего брата?
— Ой, разве не говорила? Такаси. Сибудзаки Такаси.
— ... Такаси? — подруга замерла на месте с совершенно ошарашенным видом.
— Сумирэ-тян, что такое?
— Такаси... Такаси-кун...
— Сумирэ-тян?..
Весь её боевой запал мгновенно улетучился, уступив место какой-то странной, томительной ауре. Она начала метаться, явно не находя себе места.
— Да не может быть... Нет! Это не он, точно не он! Просто совпадение имен... Не смей надеяться, Сумирэ... Слышишь, не смей!
— С-Сумирэ-тян? Что с тобой? Ты вся красная!
— Если поверю, а это окажется не он... мне снова будет так больно... Сердце просто разорвётся...
— Да о чём ты?! Что случилось-то?
— Но если... если он тот самый Такаси-кун... то я... я... — она прижала руку к груди, зажмурившись, будто сдерживая нестерпимую муку.
Я стояла в полном замешательстве, не узнавая лучшую подругу.
Наконец мы добрались до класса 1-D. Замерев у дверей, осторожно заглянули внутрь. Поскольку обеденный перерыв только начался, в кабинете было полно народу — идеальный момент, чтобы докопаться до истины.
«Ну всё, вхожу!»
Я уже собралась засучить рукава и ринуться в бой, как Сумирэ-тян в панике вцепилась в меня.
— П-погоди, Карин! Я ещё не готова...
— Да что с тобой такое сегодня? Вдруг испугалась на людях показаться?
— В-вовсе нет... Просто...
— Ну тогда пошли.
— Стой! Скажи хотя бы, где он сидит?! Твой брат! Где его место?!
— Так-кун? Он вон там...
Обернувшись к классу, увидела бритика, он оказался совсем рядом. Он, прижав руку к лицу, отвешивал «железный захват» сереброволосой девочке с каре.
«Это что, Шелли? Откуда она здесь взялась?» — пока гадала...
— Так, давай проясним: что ты здесь позабыла? — ... до меня донёсся усталый голос брата.
— Очевидно же! Теперь здесь учусь!
— И как же ты попала сюда без оформления документов?
— Очень просто: подкупила здешних учителей, вот и всё!
— Г-где ты взяла такие деньги?..
— Сегодня утром пришёл перевод от генерального инспектора Гарнета, вот и распорядилась средствами!
— У меня сейчас голова лопнет...
— Ш-Шелли... — Натали, обычно весёлая и беззаботная, вмешалась в разговор с таким видом, будто съела лимон. — Тебе же Такаси-и-и-и только недавно выговаривал за расточительство... Ну что ты творишь?..
— Глупости! Это вовсе не расточительство, а инвестиция в нашу школьную жизнь!
— А есть ты что собираешься?..
— Пока получаю достаточно калорий для поддержания жизни, мне плевать на еду. Прихватила целую кучу калорийных батончиков, а в крайнем случае найду что-нибудь дешёвое и питательное. Экономить умею!
— Слушай... война кончилась, давай питаться как нормальные люди...
«Судя по всему, Шелли, верная своей привычке действовать напролом, самовольно зачислилась в школу 'Суйрэндзи', пустив в ход свои немалые финансовые возможности. Интересно, сколько же она отвалила, чтобы провернуть такое за полдня?»
— Я же тебе сотню раз повторял: деньги нужно беречь. Зачем ты тратишь их, совершенно не думая о завтрашнем дне?
— Деньги должны работать! В них смысл, только когда их тратишь!
— Смотря на что тратить, дурёха. Подкуп — не то, чем стоит гордиться. Ты ведь просто пролезла через чёрный ход.
— Как грубо! Вообще-то послезавтра сдам вступительный экзамен. Мы договорились: если не наберу нужный балл, меня отчислят. Так что это не чёрный ход, а, скажем так, фальстарт!
— И на всё-то у неё готов ответ... — братик отпустил её голову и принялся методично раздавать Шелли лёгкие щелбаны.
— Да признайтесь уже: вы ведь оба несказанно рады моему появлению! — та, впрочем, и не думала раскаиваться. Она с гордым видом выпятила свою более чем скромную грудь.
— Ай, ладно, делай что хочешь... — Такаси лишь в очередной раз тяжело вздохнул. — К слову, форма-то тебе явно не по размеру. Рубашка висит мешком.
— Мою форму ещё не успели подготовить, так что одолжила у тебя, Натали. И правда, великовата...
— Да просто у Шелли груди совсем нет!
— Заткнись!
Троица весело перешучивалась. Похоже, конфликт был исчерпан. Перестала подглядывать и посмотрела на Сумирэ-тян.
— Вот тот парень в окружении девчонок — мой брат Так-кун.
— ...
Сумирэ-тян не проронила ни слова. Она не отрываясь смотрела на Такаси, и её глаза наполнялись слезами, точно у героини любовного романа. И тут до меня наконец дошло. Причина её странного поведения стала ясна как божий день.
«Сумирэ-тян... неужели ты влюблена в Так-куна?»
2
—Эпизод от лица сестры—
— Значит, Карин... ты сестренка того самого парнишки?.. — едва слышно шепчет подруга, и на её лице изумление постепенно уступает место подлинному восторгу. — Невероятно! Какое поразительное совпадение! Просто в полнейшем шоке!
— ... А?
— О-о-о, да это же самая настоящая судьбоносная встреча! Даже в самых смелых грёзах не помышляла, что вновь свижусь с Такаси-куном при подобных обстоятельствах! Сие есть само провидение! Узы красной нити!
— ... чё?
— Эхе-хе... Ну и дурочка же ты, Ринко... Сколько бы ты ни пыталась вредничать, тебе не под силу разорвать нашу с Такаси-куном связь... Вот ведь дурында-а-а. — Сумирэ-тян лепечет что-то, захлёбываясь от радости и явного возбуждения. Её привычная манера речи, свойственная субкультуре гяру, куда-то бесследно исчезает, и теперь она вовсю галдит, словно самая обыкновенная девчушка.
«Куда только подевалось это её вечное «я-я-я» в мужском роде?.. Образ рассыпается прямо на глазах.»
— Послушай, Карин! У меня к тебе есть одна деликатная, чрезвычайно важная просьба! — моя подруга, вмиг обернувшаяся коварной лисицей, наступает на меня, совершенно растерянную и оставленную не у дел.
— ... Какая ещё просьба?
— Ну, понимаешь... Тут такое дело!..
— ... Да говори уже скорее.
— В общем... Понимаешь! Ты не могла бы познакомить со своим братиком?! Так хочу произвести на него самое благоприятное впечатление. Посему была бы просто счастлива, если бы ты невзначай обмолвилась ему, что, мол, на вид я такая, но в душе — само целомудрие и кротость!
— ...
— И ещё! Я бы... ох... очень хотела БЫ обменяться с ним контактами! Эхе-хе... Прямо-таки горю желанием... — Проговаривает сия кошка-воровка, жеманясь и изображая изрядное смущение.
«Чё она вообще несет? — окончательно поражена её беспардонной наглостью. — У меня нет ни малейшего желания потакать подобным капризам.»
— Это исключено. — посему холодно осаживаю сияющую от счастья подругу.
— Э-э-э?
— Никаких знакомств. Мне необходимо во что бы то ни стало развеять дурные слухи о Так-куне, потому на подобные глупости совершенно нет времени. Оставь эту затею, Сумирэ-тян.
— По... постой... — улыбка мгновенно сползает с её лица. Кажется, она совсем не ожидала отказа, отчего её облик теперь выражает крайнюю степень смятения. — Ну подожди же... Неужели не можешь уделить мне хотя бы капельку времени?..
— Не подожду. И не уделю. Моя цель на сегодня — обелить репутацию брата, и заниматься чем-либо иным мне некогда. Смирись, Сумирэ-тян.
— Да постой же ты! Погляди сама! Если вот так внезапно ворвусь к нему, Такаси-кун может решить, что к нему пристаёт какая-то странная девица. Это же будет просто катастрофа... Для начала нам нужно официальное представление друг другу...
— Да какая разница, что он там подумает. Мы ведь именно это и планировали, так пусть и считает тебя странной особой. На этом разговор окончен.
— Не смей прекращать его вот так, по собственному хотению-ю-ю! Это вовсе не хорошо-о-о! — Сумирэ-тян вскрикивает во весь голос и буквально вцепляется в мой живот. Отчаянно прижимаясь лицом, молит с поистине демоническим выражением на лице. — Умоляю! Это просьба всей моей жизни! Познакомь меня с братом!
— По... постой?! Перестань сейчас же, Сумирэ-тян! И вообще, почему именно Так-кун?! Ты же сама всегда твердила, что признаёшь только красавчиков постарше!
— Передумала! Теперь хочу кого-нибудь помладше! И сейчас мне нужен именно этот бесхитростный Такаси-кун!
— Раз тебе так приспичило найти кого-то помоложе, познакомлю тебя с невероятным красавцем! Есть у меня один на примете, посему оставь Так-куна в покое!
— Но хочу именно Такасика... Не будь такой врединой... сестричка Ка-а-а-арин...
— Не смей называть сестрикой! У меня от этого мурашки по коже!
— Уэ-э-эн... Ну познакомь же нас... Прошу-у-у... — оона продолжает усердно тереться лицом о мою одежду, едва ли не захлёбываясь в слезах.
«Моя форма... она же вся в её тональном креме... Вот же чёрт... Я же её только-только надела, а теперь придётся снова нести в химчистку.»
Пока мы препираемся подобным образом, кто-то внезапно хлопает по плечу. Обернувшись, вижу Так-куна, который стоит с совершенно перекошенным лицом. От его внезапного появления мы с Сумирэ-тян застываем на месте.
— Сестра... Что вы тут за шум устроили, чем вообще занимаетесь?..
Я впадаю в панику. Сумирэ-тян впадает в панику. Наша благая цель по очищению доброго имени Так-кунчика начинает трещать по швам.
— Т-так, давайте для начала успокоимся... Мы тут чересчур сильно привлекаем внимание...
— ...
— ...
Мы лишаемся дара речи и оглядываемся по сторонам. Действительно, всё именно так, как говорит братец: вокруг стоят ученики, которые, поглядывая в нашу сторону, вовсю шушукаются.
«Опять кто-то из его окружения?», «И снова писаная красавица...», «Неужели и этих бедняжек он держит на крючке?», «Амано-кун! Нужно скорее спасать тех девушек!», «Э, я? В смысле я?» — доносятся до нас обрывки фраз. Я так отчаянно пыталась утихомирить Сумирэ-тян, что совершенно не заметила, как мы стали центром всеобщего внимания.
«И что же мне теперь делать?..»
— Из-за вредности Карин всё пошло наперекосяк...
— Что?! Это вовсе не по моей вине! Если бы Сумирэ-тян изначально не несла всякую чушь, подобного бы не случилось!
— Вовсе не чушь несла... я ведь со всей серьёзностью...
— Опять ты за своё!
— Ну-ну, полно... Сестра, успокойся... — Так-кун пытается утихомирить меня, словно разбушевавшуюся лошадь. Видимо, почувствовав, что атмосфера накалилась до предела, решает сменить тему. — К-кстати, зачем вы проделали такой путь до кабинета первогодок? Второй год ведь в другом крыле располагается. У вас какое-то дело?
— А, ну, видишь ли, это...
— А дело в том, что пришла повидаться именно с тобой! — Сумирэ-тян бесцеремонно перебивает, буквально впиваясь в него взглядом. Она хватает Так-куна за руку и сжимает её своими ладонями.
— А... ну... ты, кажется... та самая из агентства Ринко...
— Неужели меня запомнил?! Я так счастлива!
— Ну, в общем-то...ведь впервые вижу человека с розовыми волосами... — Так-кун тихо бормочет сии слова, то и дело бросая на меня косые взгляды.
«Что это с ним?.. Словно он молит о помощи... Ох?! Сумирэ-тян, безмозглая дуреха, прижимает руку Так-куна к своей груди! Какое бесстыдство!»
— Такасик... знаешь... так сильно хотела тебя увидеть...
— Э-э-э? П-правда, что ли?
— Чистая правда... И вот тебе доказательство... Чувствуешь, как сильно колотится моё сердце? И виной тому... ты, Такасик...
— Да я... как-то не очень понимаю...
— Какой же ты недогадливый... Ну же, раскрой ладонь... сожми посильнее... вот так, вот так...
— Никаких «вот так»! Ты что это творишь с моим братом?! — наношу Сумирэ-тян сокрушительный удар ребром ладони по руке.
— Больно же! — она издаёт приглушённый вскрик, больше похожий на кряхтение какого-то старика. — Ты чего творишь! Мы ведь только поймали нужную волну!
— Где это видано, чтобы подруга на глазах у сестры соблазняла её брата! А ну прекрати немедленно!
— Всего лишь оказала ему небольшую услугу! Такаси-кун ведь тоже был рад!
— Ни капельки он не рад! Для Так-куна моя грудь — самая лучшая на свете! И сейчас это докажу-у-у!
— П-постойте, вы двое, серьёзно, завязывайте... На нас же все смотрят...
Мы пропускаем слова братишка мимо ушей, продолжая громко переругиваться. Наша перепалка не стихает до тех пор, пока не раздаётся звонок, возвещающий об окончании обеденного перерыва.
«К слову сказать... именно с того дня поползли слухи, будто Так-кун — неисправимый извращенец, который до безумия обожает женские прелести и тискает грудь каждой встречной ученицы без разбору... Как-то так.»
—Конец эпизода от лица сестры—
[[image:/storage/reader-images/29e015740923dbbee02e5cfe65ab6232f82b5cb6.png]]
—Эпизод от третьего лица—
В то время как Такаси попал в оборот к сестре да подружке её, Натали и Шелли оказались в плену у Томоэ: обе девушки собирались последовать за Такаси к Карин, однако любознательная наследница влиятельного рода не позволила им этого сделать. Натали и её спутница являлись для неё живыми легендами, и вопросов у неё накопилось великое множество.
— Недавече Такаси-сан обмолвился, что в плане боевых навыков Натали-сан и Шелли-сан куда сильнее него! Так кто же из вас двоих искуснее в бою?
Для неё, страдающей тяжёлой формой «синдрома восьмиклассника», обсуждение того, кто является сильнейшим — вещь первостепенной важности. Она из тех особ, что способны в выходной день сутками напролёт вести жаркие споры в сети о самом могущественном персонаже любимой манги. Посему вопрос, кто сильнее — Натали или Шелли, вызывал жгучий интерес.
— У нас боевые способности выше?.. Это сам Такаси так сказал?
— Именно. Он упомянул, что из десяти схваток проиграл бы вам девять раз.
— Опять он за своё, вечно мелет всякую ерунду... Быть такого не может... — на лице Натали отражается явное недоумение после слов Томоэ.
— Э-э-э? Разве это не так? Но Такаси-сан ведь сам утверждал обратное.
— Я понятия не имею, что там он имел в виду, но если бы мы сошлись в смертельном бою по-настоящему, я бы ему и в подмётки не годилась. Для понимания, ни о каких девяти проигрышах из десяти речи бы ни шло. Ноль из десяти, ни единого шанса сразить его...
— Э-э-э? Неужели?..
— Вот именно. Я ведь специализируюсь исключительно на ближнем бое, и если он разорвёт дистанцию, стану абсолютно беспомощной.
— Как же так? — пока Томоэ пребывает в полном замешательстве...
— Зная Такаси-куна, можно предположить, что в его понимании поединок не подразумевает убийства. — ... к разговору подключается Шелли. — Он ведь слишком мягкосердечен.
— То есть речь шла о простой рукопашной? Ну, с такой форой я бы, пожалуй, могла и верх одержать.
— Я... не совсем понимаю, о чём вы?
Боевые соратницы главного парнишки школы принимаются объяснять ситуацию окончательно запутавшейся девушке.
— Как уже заметила Натали, если брать в расчёт исключительно боевые навыки, то мы действительно превосходим его. Однако в реальной схватке не на жизнь, а на смерть нам Такаси-куна не одолеть.
— Вот, к примеру, ты ведь полчаса назад испытала на себе воздействие Лукки, верно? Как думаешь, что бы случилось, если бы приказом Такаси было «открой окно и прыгни вниз»?
— ... Ох.
— Теперь понимаешь, что имею в виду? Каким бы сильным ты ни был, Такаси тебе не победить именно по сей причине.
— В-вот оно как... — Томоэ невольно соглашается с сим доводом.
Она не задумывалась об этом глубоко, но, если здраво рассудить, ситуация видится поистине пугающей. Достаточно лишь одного слова, чтобы лишить человека жизни. Это же форменное читерство, за гранью возможного.
— У Лукки есть свои недостатки, но способности Такаси вовсе не ограничиваются только использованием его... — Шелли выдерживает небольшую паузу и с едва заметной улыбкой произносит. — Человеку ни за что не одержать верх над «Последним оружием человечества».
—Конец эпизода от третьего лица—
3
В тот же день после занятий Оцука Рэндзи был приглашён во владения придорожной закусочной, куда его настойчиво звали «хищные девы» — Фумика и Ринко. Они заявили, что им жизненно необходим его совет, и буквально вынудили прийти. Тот планировал позвать сегодня Такаси в бейсбольный центр, дабы размяться, но Фумика и Ринко тоже были его близкими друзьями, оттого изменил свои планы и направился к месту встречи.
Прибыв в ресторан, парень оглядывает зал и замечает Фумику с Ринко, сидящих в самой глубине помещения. Обе выглядят совершенно павшими духом и молча сидят, понурив головы. Лица их бледны, что выдаёт крайнюю степень озабоченности. Он тут же направляется к их столику и бодро приветствует подруг:
— Чего это у вас такие мины кислые? Ваш драгоценный Такаси расстроится, если увидит вас в таком состоянии. — отпуская сию шутку, непринуждённо опускается на свободное место. Ни одна, ни вторая подруги детства никак не реагируют на его слова, продолжая неподвижно сидеть с опущенными головами. — Эй, вы чего? Вы меня пугаете. Что стряслось-то?
— Рэндзи-кун... Мы сейчас находимся в совершенно отчаянном положении... По правде говоря, нам бы не хотелось просить тебя о подобном, но ситуация такова, что выбирать уже не приходится... — Ринко произносит сие с предельно серьёзным видом.
— Что такое? — услышав слово «отчаяние», Рэндзи хмурится. — Вас кто-то шантажирует?
— Нет... вовсе не в шантаже дело...
— Тогда в чём же?
— ... выслушаешь нас?
— Стал бы сюда приходить, если бы не собирался слушать. Ну же, выкладывайте скорее. — стоит ему это произнести...
— Сразу видно настоящего красавчика! — ... как мрак на лице Ринко начинает рассеиваться, уступая место улыбке. — Вот за это мы и ценим нашего друга детства!
— Да брось ты, говори уже по существу.
— Мы хотим застать Такаси врасплох, пока он спит. Подскажи, как нам лучше это провернуть.
— Чего-о-о-о? — парнишка на мгновение замирает, не в силах осознать услышанное. — П-простите... Видимо, ослышался... Не могли бы вы повторить?
— Мы желаем вступить с Такаси в самые тесные, недвусмысленные отношения. И ты нам в этом посодействуешь.
— Значит, мне всё-таки не послышалось... Вот оно как... — он прижимает ладонь к глазам и вскидывает голову к потолку, гадая про себя: «У неё что, личинки в мозгу завелись?».
— К слову, права голоса у тебя нет. — тем временем к разговору подключается Фумика, обращаясь к опешившему собеседнику. — Ты приложишь все свои силы, дабы оказать нам поддержку.
— Это ещё с какой стати... Почему это я должен...
— Из-за твоей оплошности Та-кун вбил себе в голову, будто мне нравишься ты! Посему просто обязан искупить вину своей помощью.
— ... — он теряет дар речи и малость погодя пытается нескладно возражать. — Н-но... это же... это ведь не моя вина была... одноклассники всё сами себе навыдумывали...
— Верно. Слухи распускали они, так что формально ты ни при чём. Но скажи на милость, кто же стал тем самым первоначальным поводом?
— ...
— Вот именно. Это был ты, Рэндзи-кун.
На него устремляются ледяные взгляды. Парень более не находит слов для возражения.
Всё началось года за два до того, как Такаси призвали на службу, когда Рэндзи ещё учился в начальной школе. Он сразу нашёл общий язык с Такаси. Ему так нравилось проводить с ним время, что звал его играть, совершенно не считаясь с присутствием Фумики. Разумеется, обожающая Такаси Фумика-тян не могла на это взирать молча. При каждой встрече они принимались шумно спорить и буквально делить Такаси между собой. Вероятно, именно то и послужило причиной. Среди одноклассников, ежедневно наблюдавших их перепалки, пополз слух: Фумика и Рэндзи — типичные «цундэрэ». Мол, они постоянно ссорятся лишь потому, что питают друг к другу тайный интерес. Все решили, что эти двое на самом деле тайно влюблены друг в друга.
— Признаться, мне было глубоко плевать на мнение одноклассников. Пока со мной был Та-кун, мне больше ничего в этом мире не требовалось.
— А, ну да...
— Но ведь и Та-кун поверил в те россказни... В те нелепейшие, глупые сплетни... Представляешь ли ты, Рэндзи, что я тогда чувствовала?..
— Я... понял... Хорошо, помогу... позвольте мне помочь... — уловив, как тон Фумики становится всё более угрожающим, тот даёт своё согласие едва слышным голосом. Хотя после призыва Такаси всё как-то само собой сошло на нет, в глубине души он и впрямь чувствовал за собой вину. — Но послушайте... Давайте только без этих ночных нападений... В таком деле вам точно не помощник...
— Да это была шутка, само собой. Стали бы мы заниматься подобным в действительности.
— Врёшь ведь.
«Я-то прекрасно знаю, что вы уже вовсю готовили почву для захвата Такаси... — ворчит про себя. — Поддельные свидетельства о браке, высокотехнологичные камеры для скрытой съёмки — арсенал внушительный.»
— Как бы то ни было, нам необходимо срочно что-то предпринять, учитывая, сколько красавиц теперь увивается вокруг Такаси!
— Только за сегодняшний день их число пополнилось Сиэль-сан, Хибари-сама и Асибарой-сэмпай... Об этом уже вовсю гудит вся школа...
— И почему Сумирэ потащилась в класс к первогодкам... Нужно было заранее продумать меры противодействия... Проклятье...
— У-у-у... ведь у меня нет никого, кроме Та-куна... Мы же были неразлучны с самого рождения...
Хищные девы продолжают бормотать проклятия, словно наводя порчу. Их одержимость его лучшим другом с детства ничуть не угасла с годами.
— И в чём же именно должна заключаться моя помощь? — понимая, что бесконечно купаться в волнах этого негатива бесполезно, Рэндзи возвращает разговор в конструктивное русло.
— Ну, знаешь... Несмотря ни на что, Такаси-кун должен осознать: друзья детства — это лучшее, что у него есть! Нам нужен способ заставить его взглянуть на нас по-новому.
— Было бы замечательно устроить какое-нибудь событие, чтобы сердце Та-куна затрепетало при взгляде на меня. Хочу заставить его волноваться!
— Друзья детства... чтоб сердце затрепетало... — парень скрещивает руки на груди и погружается в раздумья. Спустя несколько минут наконец произносит. — А что, если... море? Такаси ведь всегда любил плавать.
— Море? Ты думаешь, поездка на море заставит Та-куна так волноваться? — Фумика недоумённо склоняет голову...
— Понимаешь, глядя на вчерашнего братана, подумал: а не слишком ли отчаянно он пытается наверстать упущенное веселье? — ... и Рэндзи продолжает свою мысль.
— Не то чтобы отчаянно... Просто кажется, будто Та-кун стремится не растратить впустую ни единой секунды школьной жизни. Это касается и поиска друзей. Он с совершенно серьёзным лицом говорил, что чем больше у него будет товарищей, тем веселее станет жизнь.
— Кстати, он ведь даже раздобыл билеты на ночной матч для всего класса. Неужели всерьёз вознамерился со всеми подружиться?
«Боже, ну и неумеха он в этих делах...» — Ринко тихонько усмехается. Той самой нежной улыбкой, которую она дарит только Такаси.
— Вот посему и думаю: если отбросить попытки завести толпу друзей, то простое человеческое веселье должно принести ему радость. Мы ведь лучше всех знаем, какие игры и развлечения он любил. Если организуем нечто подобное, наверняка подумает: «Всё-таки с друзьями детства веселее всего».
— И для этого ты предлагаешь море... Логично.
— На море вы наденете купальники. Уверен, если вы продемонстрируете свои подросшие и весьма аппетитные формы, даже братанчик не устоит и его сердце за бьётся чаще. По крайней мере, на это надеюсь.
От этих слов лица девушек преображаются: они и впрямь обладали телами такой сокрушительной красоты, с которой не могла тягаться ни одна обычная ученица. И теперь у них появлялся шанс использовать сие оружие — дерзко и притом вполне естественно. Идея кажется блестящей. С таким козырем можно смело бросать вызов даже Натали и Шелли.
— К тому же у Такаси наверняка нет плавок, а значит, у вас есть отличный предлог позвать его на свидание под видом похода за покупками. Всё будет выглядеть очень натурально.
— ...
— ...
— Если поднакопить деньжат, можно даже спланировать поездку с ночёвкой. Я, конечно, против ночных нападений, но ведь не исключено, что Такаси и сам проявит инициативу.
— Ты просто гений...
— Настоящий красавчик... Выдаёт идеи одну за другой, словно попкорн из аппарата...
Ринко и Фумика взирают на него с благоговейным трепетом. Подобные мысли никогда бы не посетили головы сих неопытных в любви особ, чьи познания в романтике ограничивались лишь чувствами к Такаси.
— Решено, принимаем предложение Рэндзи-куна! Давайте скорее устроим военный совет и выберем пляж! Эхе-хе... Та-кун... подожди ещё немного...
— Расходы беру на себя! Мои доходы позволяют не беспокоиться о таких мелочах, посему бюджет поездки будет неограниченным!
Голоса девушек вновь обретают былую силу, теперь, когда цель определена.
— Рэндзи-кун, ты тоже участвуешь в планировании! И не вздумай уходить!
— Вот именно! Мы тебя так просто не отпустим!
— Хорошо-хорошо... Кстати, всё хотел спросить — вы что, теперь решили действовать сообща?
На сей вопрос подруги детства лишь переглядываются.
— А что нам остаётся... — вздыхает Ринко. — Ты ведь видел, в каких поразительно близких отношениях Такаси с Натали... У любого бы сердце в пятки ушло от такого зрелища...
— Да уж... Эти двое и впрямь ладят просто отлично.
— Сейчас не время для нашей вражды... Мы должны объединиться, дабы переключить всё внимание Такаси на нас... — девушка решительно рыкает.
Даже на взгляд Рэндзи было очевидно, что Такаси и Натали полностью доверяют друг другу. Сложно было сказать, есть ли между ними романтическая искра, но узы их доверия казались незыблемыми.
— Что ж, если возникнут трудности — обращайтесь ко мне. В конце концов, если он и должен с кем-то сойтись, то пусть это будете вы.
Как-никак, их троицу связывали долгие годы дружбы. Наблюдая за безответными чувствами Фумики и Ринко столько лет, он всей душой оставался на их стороне.
— О, Рэндзи-кун... Ты просто святой человек.
— Ты действительно отличный парень! Решено! Рэндзи-кун, позови свою девушку с нами на море! В качестве благодарности я всё оплачу и за неё!
— О, правда можно?
— Разумеется! Я и сама была бы не прочь повидаться с Тиэ-сан после долгого перерыва, момент самый подходящий! — Ринко решительно указывает на Рэндзи пальцем. Её вид говорит о том, что возражения не принимаются.
— Тиэ будет просто на седьмом небе от счастья... Она ведь вас обеих просто обожает.
— А почему бы тебе не позвать её прямо сюда? Составим план все вместе.
— И то верно. — с этими словами Рэндзи достаёт смартфон и начинает быстро набирать сообщение.
4
С того момента, как произошло сокрушительное фиаско Томоэ и внезапное вторжение Шелли, минует целая неделя. Сие время протекает без особых потрясений, отчего янаконец-то могу насладиться спокойствием будней. Стоило промчаться семи дням, как в классе воцаряется порядок, а моё место в школьной иерархии окончательно определяется.
«Мрачный изгой и закоренелый мерзавец — таков мой нынешний статус.»
— Хей, Такаси! Взгляни-ка сюда! Это мне Ринко сделала! — Натали широко раскрывает ладони и демонстрирует мне их тыльную сторону. Её ногти украшает изящный, невероятно милый и яркий маникюр.
— О-о? Выглядит и впрямь чудесно. А это что за сверкающие камушки? Неужели драгоценные?
— Это стразы, их используют для декора ногтей. Ну как тебе? Прелестно же, правда? — блондинка с довольной ухмылкой выставляет напоказ свои сияющие коготки, да выглядит неописуемо счастливой.
Глядя на столь лучезарную боевую подругу, я и сам невольно ощущаю прилив радости.
— Такаси, тоже решила не отставать! Посмотри на меня, ну как тебе?! — Шелли по примеру подруги протягивает вперёд руки. Её ногти также выкрашены в прекрасный цвет и дополнены очаровательными камнями.
— Да ты что... Шелли, у тебя тоже вышло просто потрясающе...
— А то! Сочетание маникюра и школьной формы делает неоразимой! Разве я не само очарование?! — Шелли так и сияет от восторга, буквально подпрыгивая на месте.
«Похоже, искусство украшать себя приносит ей истинное наслаждение, посему пребывает в превосходном расположении духа. Надо же, стала так часто улыбаться... От той вечно недовольной Шелли, какой она была на полях сражений, не остается и следа. В последнее время мне всё чаще кажется, что обе они прямо-таки светятся изнутри. Со стороны они выглядят как типичные 'звёзды' класса. Эх, я бы тоже хотел стать душой компании.»
— Может, и мне попросить Ринко сделать маникюр? Что-нибудь эдакое, невероятно милое и прелестное, чтобы не уступать вам...
— О чём ты только говоришь... Прошу, не надо герою былых сражений красить ногти... — лицо Томоэ искажается в гримасе недоумения.
«На все эти 'геройские' титулы мне плевать. Куда важнее — стать популярным и ярким парнем.»
— Ну послушай... Говорят, что я какой-то угрюмый одиночка, так что если преображусь с помощью маникюра, то, возможно, превращусь в душу компании. Томоэ, ты ведь тоже так считаешь?
— Вовсе нет. Твой крутой образ просто рассыплется в прах, поэтому ка-те-го-ри-чес-ки запрещаю! — Томоэ сердито сводит брови за стеклами очков и забавно выпячивает губки.
«Значит, маникюр под запретом... А ведь идея казалась мне весьма здравой.»
— Такаси, а что такое «инкя»?
— «Инкя» — сленговое словечко для обозначения тех, у кого нет друзей. «Ёкя» же — полная им противоположность.
— Хм-м... Впервые такое слышу...
— Я и сам узнал об этом совсем недавно.
«Когда мне это выдал Амано. В тот миг грешным делом подумал, что это какое-то сокращение от лампы накаливания.»
— Да какая разница, кто мы там, Такаси. У меня вот тоже, кроме Томоэ, нет нормальных друзей, так-то.
— Если рассуждать подобным образом, то в точно таком же положении. Получается, тоже из этих, из изгоев.
— Я ведь тоже не исключение. Вы — мои самые первые друзья. Если пользоваться твоей терминологией, Такаси, то и я становлюсь частью этой компании одиночек.
Все трое, заливаясь смехом, начинают наперебой доказывать свою принадлежность к изгоям.
«И в самом деле... что-то не припомню, чтобы в последнее время они общались с кем-то из одноклассников. С Рэндзи и его компанией они болтали вполне непринужденно, отчего и решил, будто у них полно других друзей. Как же это неожиданно...»
— Что ж, раз мы все такие нелюдимые, давайте вчетвером наслаждаться обществом друг друга. Уэ-эй!
— Группировку «Поинтерс» официально переименовываем в «Изгоев». Уэ-эй!
— У... уэ... уэ-эй...
Натали и Шелли с энтузиазмом сталкиваются кулаками. Томоэ с заметным смущением и небольшим опозданием присоединяется к ним.
«Разве люди без друзей с забитым образом жизни ведут себя подобным образом? Вот, даже Томоэ неловко, в замешательстве она, дабы не отставать. пытается проявлять инициативу.»
— Ну же, Такаси, присоединяйся к нам! Уэ-эй!
— Именно! Такаси, не смей отлынивать! Уэ-эй!
— Д-даже я это сделала! Так что и ты давай, не отставай!
— Ладно, ладно... Уэй.
Ничего не понимая, просто подчиняюсь их напору и выставляю кулак вперед. Перспектива стать душой компании всё еще туманна, однако сей процесс кажется мне по-своему забавным.
Следующим уроком по расписанию стоит физкультура. В классе остаются только юноши, которые начинают переодеваться в спортивные костюмы. Следую их примеру.
«Для меня это первое занятие физкультурой с момента перевода в школу. Поскольку мы, новенькие, не проходили проверку физической подготовки, сегодня для нас проведут индивидуальные замеры. Нужно будет позже обсудить это с Натали и Шелли... Если подойти к делу бездумно, проблем не оберешься.» — пока размышляю, как не похерить школьную жизнь невольной демонстрацией сил «дознутых»...
... вдруг из теней зала вытекает группа учеников, у всех на харях писана неприкрытая угроза. Среди них замечаю и Амано.
— Послушай, Сибудзаки... Есть разговор... — он бращается ко мне суровым тоном.
«Интересно, что стряслось... Он ведь не заговаривал со мной с самого первого дня.»
— Не против я. Что-то случилось?
— «Что-то случилось?», говоришь?! Не наглей, козёл! — рявкает стоящий подле Амано стриженный под колышек парень. Он сверлит меня яростным взглядом исподлобья.
— Да чего ты так завёлся? Каждый раз задаюсь вопросом: я вам что-то сделал? Вроде бы нет.
— В том-то и дело, что сделал, вот мы и бесимся! Неужели сам не понимаешь?! Убью, придурок!
— Ну-ну... Успокойся, Симура... — Амано пытается урезонить парня, которого назвал Симурой. Тот, находясь в крайней степени возбуждения, всё же прислушивается к вожаку (лидер он же, вроде похож) и постепенно берет себя в руки. Видимо, авторитет местного красавчика непоколебим. Эх, я бы тоже хотел быть таким красавцем. — Послушай, Сибудзаки... Ты что-то наговорил Натали и остальным? — возвращается к сути дела, пока витаю в своих мыслях.
— А? В каком смысле?
— Ну, к примеру... Чтобы они с нами не связывались. Или игнорировали, когда мы пытаемся заговорить.
— Чего? — я в полном недоумении. О чем это он вообще? — Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
— Не прикидывайся шлангом! Из-за твоих поганых речей отношение Натали и остальных к нам резко изменилось!
— Изменилось? И как же именно?
— Ты издеваешься надо мноо-о-о-ой? Прикончу-у-у-у тя-я-я-я-я! — Симура впадает в неистовство и хватает меня за грудки.
«Вместо того чтобы злиться, лучше бы на вопрос ответил... Честное слово.»
— Симура-кюн♡ — легонько тычу указательным пальцем ему в кончик носа и выдаю самый очаровательный взгляд, на который только способен. — Если будешь постоянно орать, девочки тебя не полюбят. Ус-по-кой-ся♡
— ?! ?!
Несмотря на моё милое предупреждение, тот вскипает еще сильнее.
— Симура, прекрати! — Амано изо всех сил старается его удержать. — С ним сейчас бесполезно говорить, отойди на пару шагов!
— Но этот урод!..
— Оставь его мне! Прошу тебя!
— Черт... Ладно! — тот с силой пинает мою парту и отходит, продолжая испепелять меня взглядом.
«И чего так кипятиться... Неужели был недостаточно мил?»
— Натали и остальные вас игнорируют? — переводя взор с Амано на Симуру, ощущаю легкий укол печали.
— Именно... И не только нас. Девушки из класса тоже жалуются, что их в упор не видят.
«Оказывается, Натали, Шелли и Томоэ попросту игнорируют всех одноклассников. Стоит кому-то к ним обратиться, как они в ответ лишь одаривают собеседника ледяным взглядом.»
— Вот мы и подумали, что это ты подговорил их...
— Ничего подобного не советовал...
«Может, хватит уже во всех грехах винить меня? Я пальцем о палец не ударил.»
— Т-тогда... Почему они нас избегают?
— Понятия не имею. — пожимаю плечами и продолжаю переодеваться. Обнажив торс, достаю спортивную форму из сумки.
— Сибудзаки... Ты ведь наверняка что-то знаешь. Просвети нас...
— Послушай, серьезно говорю — без понятия. Может, у них просто настроение скверное?
— Но с тобой-то они общаются как ни в чем не бывало... Это же странно...
— ... Ну, если так подумать, то да.
— Может, ты сам у них выведаешь? Почему они нас игнорируют. Мы ведь с Натали хотели... подружиться... быть... б-ближе... э?
Амано, опустивший было голову, поднимает взор и внезапно замолкает, уставившись на мои соски. Его глаза расширяются, он словно лишается дара речи.
— Т-ты... ты... что... как... да это же!
— Ой, не надо так пристально смотреть... Мне же неловко! Извращенец!
У красачика заплетается язык. Остальные парни, окружившие нас, также не могут оторвать взгляда от моей груди.
«Не слишком ли вы засмотрелись? Сборище озабоченных! Безнадежные вы люди!»
— Ой-ой... Если тут задержусь, меня могут атаковать эти обезумевшие самцы...
— Да никто на тебя нападать не собирается! Не неси чепухи!
— Тогда не пяльтесь на мои соски.
— Это... ну... — он и остальные теряются, не находя слов. Затем с нескрываемой досадой смотрит в упор и выдавливает сквозь зубы. — Твоё тело... оно же ненормальное... Какими тренировками можно добиться такого рельефа? — Амано указывает на мои кубики пресса, шепча это с оттенком благоговейного ужаса.
5
— Минами-тя-я-ян. Ты ведь учитель английского, верно? Отчего же ты здесь?
Урок физкультуры. Уголок школьного двора, в стороне от остальных учеников. Перед нами стоит наш классный руководитель, Минами, облаченная в спортивный костюм.
— Ну... согласно правилам, замеры физической подготовки у переведенных учеников должен проводить классный руководитель... Посему сегодня фиксировать результаты буду я...
— Хм-м. Понятно. Ну, удачи-и.
— Удачи... Кхм, кстати, госпожа Хибари... Почему вы находитесь здесь? — Минами переводит взгляд на Томоэ, та преспокойно расположилась рядом с нами. Учительница явно напугана её присутствием и дрожит всем телом. — Н-насколько мне известно, у госпожи Хибари сейчас должен быть урок настольного тенниса в спортзале... А здесь только те, кто перевелся...
— Не обращай на меня внимания.
— Н-но... кхм... при всем уважении... Если будете присутствовать здесь... то на своем уроке получите прогул... это ударит по аттестации и ответственности...
— Я же сказала: не обращай на меня внимания. Не заставляй повторять дважды.
— А... д-да... простите великодушно... — она низко кланяется и подобострастно хихикает.
«Как и всегда, совершенно пасует перед властью. Обожаю эту её черту.»
— Ч-что ж! Для начала измерим скорость бега на пятьдесят метров! — встряхнувшись, словно ничего не произошло, звонко хлопает в ладоши, привлекая наше внимание. — Дистанция пролегает от сей черты до вон того рубежа! Буду стоять на финише, бегите по моему сигналу!
— Прошу прощения, что прерываю. Позвольте задать вопрос? — Шелли вежливо поднимает руку.
— Да? Что такое, госпожа Исланд?
— Какое время необходимо показать на дистанции в пятьдесят метров, чтобы получить наивысший балл?
— Наивысший балл? Ну-ка... — она открывает папку-планшет и начинает перелистывать бумаги. Сверившись с данными, учительница отвечает. — Для девушек десять баллов — это семь и семь десятых секунды.
— А для юношей?
— Для юношей... так... шесть и шесть десятых.
«Шесть и шесть, значит...»
— Такаси... — Натали подходит ко мне вплотную и шепчет на ухо. — Значит, мне нужно пробежать где-то за пять секунд?
— Я тут проверил: если ты так пробежишь, это будет мировой рекорд, посему постарайся сдерживаться. В идеале — ровно семь и семь.
— Семь и семь... Я поняла-а-а-а.
— Не лучше ли будет целиться в семь с половиной секунд вместо ровного результата? — к нашему разговору присоединяется Шелли. — Учтите возможную задержку, с которой Минами нажмет на стоп-корс.
— Верно, если она промедлит и выйдет семь и восемь, будет досадно... Давайте ориентироваться на запас в две десятых секунды.
— Значит, семь с половиной... Принято-о...
Пока мы вполголоса ведем военный совет, Томоэ наблюдает за нами с крайним подозрением.
— О чем это вы там шушукаетесь? Тоже хочу знать.
— Да так, обсуждаем стратегию, ничего особенного.
— Стратегию? Что еще за стратегия?
— Это же очевидно. — я пожимаю плечами. — Стратегия по набору баллов для аттестата без лишнего привлечения внимания.
«На поле боя, день за днем уничтожая полчища тварей, плодящихся словно опарыши, я лишь укреплялся в одном желании: выжить во что бы то ни стало и стать счастливее всех на свете. Тот факт, что я, на чьи плечи насильно взвалили судьбу мира и чье тело подвергли жесточайшим истязаниям в адских условиях, сумел сохранить человеческий облик, обусловлен лишь сей мечтой. Оттого теперь, вернувшись, не намерен идти на компромиссы. Собираюсь в полной мере насладиться школьной жизнью, заработать отличный аттестат, поступить в престижный университет, устроиться в солидную компанию и, став состоятельным человеком, потягивать вино в пентхаусе элитной высотки. Эти замеры — лишь первый шаг к моей грезе. Хорошие оценки здесь — кратчайший путь к статусу крупного налогоплательщика.»
— Сибудзаки-кун, ты готов? Начинаем! На старт...
Принимаю низкий старт. Всем своим видом демонстрирую Минами, что полон решимости бежать изо всех сил.
«Главное — естественность. мы выложимся по-настоящему, то и я, и Натали, и Шелли преодолеем пятьдесят метров меньше чем за секунду. Но толку от десяти баллов не будет, если на нас наклеят ярлык монстров. Ни в коем случае нельзя позволить училке догадаться о том, что мы поддаемся!»
— Внимание, марш!
С её командой начинаю внутренний отсчет. Сверяясь с внутренними часами, подстраиваю скорость бега так, чтобы уложиться в шесть и четыре десятых секунды. Если собьюсь с ритма, могу выйти за пределы лимита. Если же буду просто подгонять результат под секунды, бег может выглядеть неестественно. Нужно соблюсти идеальный баланс, иначе она почует неладное. Впервые за долгое время предельно концентрируюсь и преодолеваю дорожку.
— Так, финиш! Посмотрим на время... — Минами, взглянув на секундомер, изумленно вскрикивает. — Ого! Потрясающе, Сибудзаки-кун! Шесть и три! Шесть и три секунды! Это же великолепно!
— Кха... кха... хе-хе... сделал это... — усиленно изображаю одышку и крайнюю степень утомления.
«Идеально... Минами ни капли не сомневается. Она продолжает осыпать похвалами, занося результат в ведомость. На её лице нет и тени подозрения. Дело сделано. Если продолжу в том же духе, мой балл по физкультуре будет весьма высок. Теперь очередь Натали и Шелли. Зная их, уверен, что всё пройдет гладко.»
— Финиш! Время госпожи Пинкстар и госпожи Айслэнд...
Пока предавался размышлениям, замеры девушек подошли к концу.
«Так ушел в себя, что даже не заметил, как они пробежали. Каков же результат?»
— О-о! У обеих одинаковое время — семь с половиной секунд! Какие вы быстрые!
— Ну, для нас это пустяки.
— Проще простого-о-о.
Девчонки обмениваются торжествующими улыбками.
«Пробежать ровно в намеченное время — задача не из легких... Девчонки просто невероятны.»
— Прямо как и планировали. Вы просто космос, девчат.
— А то! Хвалите меня больше!
— Да-да-а! Ну же! Гладь меня по голове-е-е!
Они с хихиканьем подставляют свои головы, явно ожидая ласки.
— Ну что с вами поделаешь... Хорошие девочки, хорошие.
Принимаюсь поглаживать их по макушкам. Несмотря на то, что их роскошные шелковистые волосы превращаются в сущее гнездо после сих ласк, лишь радостно смеются. Прямо как щенки, честное слово.
— Продолжим в том же духе и с остальными упражнениями. Хе-хе-хе... Мечта о жизни крупного налогоплательщика всё ближе...
— Ох, Такаси, до чего же у тебя приземленные желания... Настоящий маленький человек...
— Совсем не геройский образ мыслей. Хотя, признаться, именно это мне в тебе и нравится-я-я-я.
«Ничего-то они не смыслят... Настоящее счастье всегда кроется в обыденных мелочах... Придется им это растолковать (чувство долга).» — пока победоносно улыбаюсь парочке соратниц, поникшая Томоэ начинает что-то бессвязно бормотать.
— П-постойте... Н-нет... Это же неправильно... Всё не так...
— М? Что такое, Томоэ?
— «Что такое»?! Да что вы вообще творите?! Я совсем не это хотела увидеть! — яростно топая ногами и насупив брови, внезапно выкрикивает во весь голос:
— Хватит скромничать! Почему вы так мелко плаваете?!
6
─Отчет об исследовании №4. Гвардия семьи Хибудзаки─
Натали «Терфеит» Пинкстар — специальный биосолдат, приписанный ко второму сухопутному подразделению Объединенного командования специального назначения сил ООН.
В узких кругах сия особа широко известна под звучным прозвищем «Эндпоинт». Она — единственный в армии боец, чей организм благополучно перенес более сотни инъекций клеток Дебри типа А, отчего она обретала колоссальную боевую мощь и физические возможности, далеко выходящие за пределы человеческого понимания. Свидетели утверждают, будто манера, с которой голыми руками разрывает обломки врагов, невольно вызывает в памяти образ неистовствующей гориллы. По причине чрезмерно высокого боевого потенциала и весьма скверного нрава девушка, наряду с упоминаемой далее Ас, внесена в список четырех лиц, требующих особого надзора.
Сиэль Айслэнд — специальный биосолдат, несущий службу в третьем исследовательском подразделении Объединенного командования специального назначения.
Сия воительница, носящая прозвище «Перекресток смерти», пользуется не меньшей славой, нежели вышеупомянутая Пинкстар. Тело ее вобрало в себя клетки одиннадцати видов «Дебри»; говорят, во всем мире существует лишь трое людей, включая саму Сиэль, способных выдержать интеграцию более десяти разновидностей данных клеток. Она обладает поразительной способностью к регенерации, позволяющей мгновенно восстанавливать плоть даже после потери половины туловища, отчего среди солдат родились шепотки: «А не является ли она воплощением живого мертвеца?». Судя по всему, внедренные в ее организм клетки специализируются исключительно на ведении боя, посему Сиэль, подобно Пинкстар, демонстрирует невероятную эффективность в сражении.
Сибудзаки Такаси — специальный биосолдат из первого подразделения поддержки Объединенного командования специального назначения.
Его именуют «Эрривалпоинтом», а также «Финальным рубежом человечества». В армейских рядах признан единственным человеком, способным подавить волю Пинкстар и Айслэнд, исходя из чего можно предположить, что его личная мощь по меньшей мере сопоставима с силой этих двоих.
На данный момент это вся вновь открывшаяся информация. Как и прежде, сведения именно о Сибудзаки Такаси добываются с огромным трудом. До сих пор остается загадкой, какой именно модификации подверглось его тело и какими специфическими умениями он наделен. Весьма вероятно, данные о нем классифицируются как высшая государственная тайна.
Томоэ-тян еще три дня назад, как только сей отчет попадает к ней в руки, начинает пребывать в радостном предвкушении. Она всем сердцем ждет того момента, когда эти люди явят миру свою истинную мощь.
«Сверхчеловеческие способности? Боевые навыки, не знающие равных?»
Для Томоэ-тян, страдающей тяжелой формой 'синдрома восьмиклассника', подобное описание служит идеальной искрой для пламени любопытства. Она надеется, что Такаси и его спутницы воплотят в жизнь те самые сцены, которые она бессчетное количество раз видела в манге или аниме. Быть может, произнесут те заветные фразы, что так часто звучат в ее собственных грезах: «Ой? Неужели вас удивило столь обыденное дело?» или «Ой? Неужели опять что-то не так сделал?». От одних лишь подобных мыслей сердце девушки пускается вскач, ведь она без ума от моментов, когда герои ведут себя подчеркнуто пафосно и дерзко.
Вот почему нынешнее развитие событий кажется ей совершенно неприемлемым.
— Да что вы творите! Работайте серьезнее!
— Да я предельно серьезна! За последние полгода еще никогда не выкладывалась так, как сейчас!
Такаси принимает крайне недовольный вид, словно хочет сказать: «Ну вот, девчонка опять за свое...».
— Ты еще гримасничать удумал?! — заметив его выражение лица, Томоэ-тян закипает еще сильнее. — С таким лицом должна стоять я! Я этого так не оставлю!
— Да чего ты так разозлилась-то... вообще не понимаю, в чем дело...
— И метание мяча, и прыжки в длину — результаты же самые заурядные! К тому же вы явно подгадали так, чтобы лишь самую малость превзойти порог высшего балла! А ну, покажи свою настоящую силу!
— ... Ну, это и был наш предел. Выше головы не прыгнешь.
— Не смей прикидываться дурачком! Я же прекрасно вижу, что вы работаете в полсилы!
Наследница влиятельного рода яростно размахивает кулаками, выражая свой протест Такаси. Тот, понимая, что его раскусили, выглядит теперь еще более утомленным.
— Т-тише ты, не ори так, Томоэ... А если Минами-тян услышит, что тогда делать будем?
— В таком случае покажи всё, на что способен! Ставь мировые рекорды один за другим, порази всех вокруг до глубины души, а затем пафосно брось: «Почему же все так удивлены... Неужели мое время настолько плохое?». Ну же, давай!
— Отказываюсь.
— Почему-у-у! — она падает на колени, в отчаянии колотя кулаками по земле стадиона. — Ну покажи силу-у-у... Будь пафосным, ну пожалуйста-а-а... У-у-у-у... — и она начинает горько, безутешно рыдать.
Глядя на сию картину, Натали и Шелли могут лишь криво усмехнуться.
— Г-госпожа Хибудзаки?! Что с вами случилось?! Госпожа Хибудзаки?! — класнуха в тревоге подбегает к ним.
Игнорируя отчаянные попытки преподавательницы успокоить ее, Томоэ еще долго продолжает плакать, словно обиженное дитя.
— Дурак... Хлюп... Такаси-сан болва-а-ан...
Завершив замеры на стадионе, Такаси и остальные перебираются в спортзал. Смена обстановки вызвана необходимостью использования динамометров для измерения силы хвата и мышц спины.
— Ты лишил меня такого удовольствия... Хлюп... Такаси-сан — болва-а-ан...
— Прекрати, пожалуйста, причитать таким голосом, будто проклясть меня пытаешься... Пощади...
— Я пощажу тебя, если ты прямо сейчас начнешь красоваться! Ну, изобрази заносчивое: «Ой, неужели опять переборщил?»!
— Сказал же, что не буду... На нас все смотрят, возьми себя в руки...
Из-за того что Томоэ-тян пребывает в полузаплаканном состоянии, на них устремляются взгляды учеников класса «D», играющих в настольный теннис. Вид плачущей юной леди из дома Хибудзаки — событие более чем заметное.
— Опять поползут дурные слухи... Вон как на меня смотрят, будто монстр какой-то... Эх...
— Да не кисни ты так, Така-а-аси. Позже твоя очаровательная Натали-тян тебя поцелует, так-то. Выше нос!
— Ничего не поделаешь. Сегодня ночью утешу тебя своей роскошной грудью. Можешь выплакаться вволю, мой милый.
— Ура. Счастье-то какое. Жду не дождусь. — отвечает Такаси совершенно лишенным эмоций голосом. Пропуская мимо ушей сомнительные утешения, они приступают к измерениям. В этот момент парнишка, словно вспомнив о чем-то важном, меняет тему. — Слушайте, давно хотел у вас спросить.
— М-м-м? О че-е-ем?
— Что такое?
— Почему вы игнорируете одноклассников?
Натали, с улыбкой сжимающая динамометр, Шелли, оседлавшая тренажер для спины, и Томоэ-тян, сидящая в позе эмбриона, одновременно замирают.
— Така-а-аси. От кого ты это услышал?
— Да какая разница. Раз не отрицаете, значит, и впрямь игнорируете?
— Ну, мы не то чтобы их игнорируем. Просто... как-то нет желания с ними общаться.
— Это одно и то же. Ребята говорят, что хотят подружиться с тобой, так почему вы их отшиваете?
— А я вот совсем не горю желанием с ними дружить. — она сжимает прибор с абсолютно бесстрастным лицом, по которому, однако, легко читается, что ныне пребывает в дурном расположении духа.
— Шелли, ты тоже так считаешь?
— Да. Полностью солидарна с Натали.
— На то есть причина?
— Разумеется. Но тебе ее не открою.
— Что? Это еще почему? Ну же, колитесь. Раз уж вы учитесь в старшей школе, то должны... — Такаси осекается на полуслове. Он замечает, что Шелли крайне раздражена — причем настолько сильно, как это бывало лишь во времена их службы в армии.
— Ну, гнев Натали и Шелли вполне обоснован. Я и сама на них злюсь. — вставляет словцо Томоэ.
— Мне крайне не нравится, что они пытаются выведать информацию через тебя, Такаси-кун. Это просто отвратительно.
— Если бы это случилось раз или два, мы бы списали всё на шутку, но ведь это продолжается целую неделю! Посему чаша нашего терпения переполнилась.
Троица начинает ворчать, изливая недовольство. Сжимаемые в их руках приборы для измерения силы хвата и мышц спины издают жалобный, скрежещущий звук.
— Э-эй! Осторожнее! Сломаете же!
Не успевает он договорить, как раздается громкий треск. Видимо, бессознательно приложив слишком много сил, она раздавливает рукоять динамометра, а Шелли разрывает цепь тренажера. Девушки мгновенно бледнеют.
— Т-Такаси, что делать?! Оно сломалось!
— Притворись, что так и было! Скажи Минами-тян, что уронила прибор, и он разбился!
— Т-Такаси-кун! На моем тренажере застыли максимальные показатели! Как быть?!
— Я скажу Минами-тян, что возмещу ущерб, и выиграю время, а ты пока разбей экран! Главное — не попадитесь!
— Это потрясающе, ребята! Невероятно! Ну же, скажите это! «Ой? Неужели я опять что-то не так сделала?», пафоснее!
— Томоэ-тян, помолчи немного, пожалуйста! Умоляю!
Мечущаяся в панике троица и сияющая от восторга любительница аниме — в этот миг одна из грез Томоэ-тян становится явью.
7
В кафе сидели четверо иностранцев. Для провинциального заведения это было редкое зрелище: все четверо обладали исключительной красотой. То, как грациозно они прихлебывали чай, напоминало сцену из кинофильма; каждый, кто бросал на них взгляд, невольно восхищался их обликом.
— Уже скоро, полагаю...
— Совсем скоро... Сестрица...
Прошептали две девушки, чей облик был практически идентичен, за исключением причесок. Несмотря на начало лета, они были облачены в длинные черные платья, полностью скрывающие кожу. Казалось, зной им совершенно не докучает, ибо лица их оставались безмятежными.
— Уже четыре часа стукнуло... Не пора ли нам начинать? — в разговор вмешался юноша, чей кансайский диалект звучал несколько непривычно.
В отличие от дам, он был одет по-летнему: в шорты и футболку с коротким рукавом. Однако, вопреки одежде, юноша был поразительно красив, и в его ауре не чувствовалось ни капли детской наивности. На вид ему было не больше семи-восьми лет, но от него исходило ощущение зрелости, превосходящее всех присутствующих.
— Верно... Пожалуй, пора. Все готовы? Все решились? — на слова мальчика отозвался высокий мужчина.
Этот человек казался таинственным и прекрасным, словно прекрасный принц, сошедший со страниц девичьей манги. Его голос был настолько чарующим, что даже мужчина не остался бы равнодушным. Две девушки и мальчик кивнули:
— «Мы готовы».
— Всё в ажуре. Пока ждали, успел ко всему подготовиться.
— Вот как... Что ж... — высокий мужчина поднялся и произнес звонким, исполненным достоинства голосом. — Тогда идем. Пора вернуть «Эндпоинта» и «Перекресток смерти» обратно в армию.
Обман удался на удивление легко. Видимо, Минами-тян и в голову не могло прийти, что хрупкие Натали и Шелли способны грубой силой разнести измерительные приборы, посему без тени сомнения поверила моим словам. Будь она чуть более подозрительной, нам бы несдобровать. Доброта Минами-тян стала нашим спасением. К слову, за сломанные приборы расплатилась Томоэ. Заявив, что это плата за «великолепное зрелище», почти насильно всучила Минами-тян пачку банкнот.
«И что она нашла в этом забавного... Логика современных молодых аристократок выше моего понимания. Впрочем, возникла и другая проблема, требующая раздумий. Натали, Шелли и Томоэ упорно игнорируют Амано и остальных. Судя по их словам, одноклассники что-то натворили... Однако так и не понял, в чем именно дело. Всю эту неделю постоянно находился рядом с ними. Мы проводили вместе почти всё время, за редким исключением. И именно поэтому точно знаю: ребята не строили козней Натали и ее подругам. Напротив, они всегда были настроены дружелюбно. Все буквально пылинки с них сдували... Так чего они злятся? Пока причина не ясна, даже не могу сделать им замечание. И что же мне делать?» — ломал над этим голову весь остаток уроков. Старался изо всех сил, но ответа так и не нашел.
После школы...
Как только прозвенел колокол, возвещающий об окончании занятий, дверь в класс с грохотом распахнулась.
— Такаси здесь?! А ну, выходи! Твои подруги детства пришли за тобой!
— Так-ку-у-ун, ты тут?
В класс бесцеремонно ворвались Ринко и Фумика. Им было совершенно плевать на внимание одноклассников; их уверенная манера держаться вызывала невольное восхищение.
«Настоящие мужики в юбках, честное слово.»
— Я здесь. Сейчас закончу собираться, подождите немного.
— Собирайся и слушай. Ты свободен на выходных? — спросила Ринко.
— На выходных?
— Мы решили пойти купить купальники. У тебя ведь нет плавок, верно?
— Плавок говоришь...
«Кажется, три года назад что-то покупал... Нет, вряд ли подойдет. Прилично вытянулся за это время, размер наверняка уже не тот.»
— Нету.
— Значит, идем за покупками! Я, как профессионал, выберу тебе самый лучшие!
— О-о-о... Спасибо. Но зачем мне?
— Видишь ли, мы планируем поехать на море, как только начнутся летние каникулы! — на мой вопрос ответила Фумика. — Ты ведь раньше любил море, Та-кун?
— Да.
— Вот мы и подумали, что нужно начать подготовку! Что скажешь?
— Море...
«Если вспомнить последние три года, то море видел либо во время перебросок, либо в разгар морских сражений. В суматохе дел и позабыл, что обещал себе: когда вернусь в Японию, обязательно съезжу на побережье. И вот, мечта сбывается. Тот самый заветный сон становится реальностью!»
— Конечно, я поеду! Сто лет не был на море, так что очень жду этого!
— Решено. Тогда идем за купальниками! И ты, Та-кун, должен будешь выбрать те, что подойдут нам!
— Предоставь это мне! Я приложу все силы, клянусь честью мужчины!
Стоило мне это произнести, как Фумика и Ринко переглянулись и как-то странно, заговорщицки улыбнулись. У них на лицах было написано: «Всё идет по плану...».
— Фумика-тя-я-ян. Ты только что сказала «поехать на море»? — Натали внезапно обняла девушку, вклиниваясь в разговор.
Заговорщицкие ухмылки Фумики и Ринко мгновенно застыли.
— Э-э? Ну... это... как бы...
— Я тоже помогу выбрать купальники, возьмите меня с собой, а-а? Пожа-а-алуйста.
— А... ну...
Почему они перемигиваются? Выражение их лиц сменилось с триумфального на «О нет! Мы влипли!».
— Видишь ли, Натали... Море... ну... мы хотели только втроем...
— Я и для Ринко-тян выберу купальник. Вы обе такие стройные, вам всё будет к лицу.
— ... Э-э...
— Хе-хе. Сто лет не была на море. С нетерпением жду-у-у.
— ... Ну...
Глядя на пританцовывающую от радости Натали, Ринко скорчила кислую мину. Она что-то бормотала себе под нос, то ли вздыхая, то ли ругаясь, но в конце концов, видимо, приняв какое-то решение, скрестила руки на груди и громко заявила:
— Конечно, Натали-сан! Мы едем вместе, не отставай!
— Ура-а-а!
— Чего-о?! Погоди?! Ринко-тян?! — Фумика бросилась к ней. — Если Натали-тян поедет с нами, то наш тщательно проработанный план...
— Планы меняются, Фумика-сан! Не могу отказать Натали-сан, когда она так радуется!
— Ну... тоже не могу...
— Наша главная цель — порадовать Такаси, а остальное придумаем в следующий раз!
— Ха-ха... Наверное, ты права... — улыбнулась вторая подруга детства.
«Не знаю, о чем они там спорили, но, кажется, всё уладилось. Напряжение между девчонками исчезло.»
— А... я бы тоже хотела поехать на море...
— Разумеется, Шелли-тян! Поехали с нами!
— М-можно и мне с вами?..
— Конечно, госпожа Хибудзаки! Повеселимся всей компанией!
— Пожалуйста, называй просто Томоэ... Не нужно официальности и «госпожи»...
Мои подруги детства весело болтали с моими «застенчивыми» спутницами.
«Несмотря на разлад с одноклассниками, с Фумикой и Ринко они поладили отлично. Видеть их смеющимися было настоящим облегчением. Всё-таки не ошибся, когда познакомил их. Мои подруги детства — действительно замечательные люди.»
Пока с доброй улыбкой наблюдал за Шелли, которая выражала свой восторг бурными жестами,
— «Раз, раз... Проверка связи...» — в моем мозгу вспыхнул сигнал. В голове зазвучал мужской голос. Он не доносился извне, а возникал прямо в сознании. Ощущение было сродни телепатии.
«Это ведь тип Т 'Тина', не так ли? Думал, что после увольнения из армии мне больше не придется с этим сталкиваться... Кто же это использует?»
— «Так... Слышно меня? Такаси-кун, если слышишь, ответь.» — голос казался знакомым, но никак не мог сообразить, кому он принадлежит.
«Может, дело в том, что он звучит на японском, а не на английском? Ощущение крайне непривычное.»
— «Кто это? Назови номер модели и имя.»
— «Что?.. Постой! Ты что, забыл мой голос? Серьезно? Мне даже как-то обидно...»
— «...»
— «Эй, не молчи... Мы же с тобой столько времени бок о бок провели...»
«Этот бодрый, но какой-то приторный тон...» — в памяти всплыл образ одного человека.
— «А-а-а... Ты заговорил на японском, вот я не признал. Говори по-английски, осьминог недоделанный.»
— «Ну и ну, какие грубости... А ведь так старался, учил...»
«Прошло два месяца с тех пор, как покинул армию. Срок не такой уж большой, и я поймал себя на мысли, что рад снова слышать голос старого боевого товарища.»
— «Здорово, Портман. Как жизнь?»
1
На закате, откликнувшись на призыв Портмана, мы направились к близлежащему военному полигону. Судя по всему, ему нужно было сообщить нечто крайне важное. С этим парнем явно что-то было не так... Он казался каким-то подавленным, что ли. К тому же настоял на том, чтобы привел Натали и Шелли. Ума не мог приложить, о чем он хочет поговорить.
— Послушай... Портман действительно сказал, что мы должны прийти? — спросила Натали.
— Да. Он просил, чтобы вы обе были обязательно.
— Тот самый Портман... хочет видеть Натали... странно, не находите ли вы? — Шелли прищурила свои глаза и в недоумении склонила голову. Казалось, она отказывается в это верить.
— Что с тобой? Чего ты так нахмурилась?
— Видишь ли, Портман всегда считал Натали-сан психопаткой и до смерти ее боялся. Мне любопытно, что вдруг взбрело в голову человеку, который столько времени ее избегал.
— Боялся?
«Он боялся мою подругу? Быть того не может.»
— Что за чушь. В конце войны Портман был тем смельчаком, который предложил Натали уйти вместе с ним. Он звал ее жить под одной крышей, так с чего бы ему ее бояться?
— Что?! Звал с собой? Кроме нас, во всем мире не найдется безумца, обладающего достаточной отвагой, чтобы пригласить «Чокнутую Натали». Вы явно что-то не так поняли.
— Шелли-и... Я вообще-то юная и хрупкая дева, так-то. Знай меру в словах, а-а. — веки девицы задергались.
«Дело плохо... Она на грани... Надо вмешаться.»
— Нет, серьезно, Портман звал Натали, не лгу я.
— Неужто это правда? — Шелли с сомнением посмотрела на подругу.
— Ну, он не то чтобы звал с собой... скорее спросил: «Ты ведь останешься в армии, так?». На что ответила: «Я собираюсь прожить остаток дней с Такаси, так что не мели чепухи, придурок», вот так-то.
— Позволь, Натали-сан?! Не смей самовольно распоряжаться будущим моего супруга! Я, между прочим, уже забронировала для нас с Такаси-куном место на кладбище и выбрала надгробие! В отличие от тебя, серьезно подхожу к планированию нашей совместной жизни!
— Я же просил... не тратить деньги на всякую чушь, бестолочь ты этакая... — применил к пустоголовой Шелли коронный захват, а заодно и к Натали, которая несла не меньшую околесицу. — В любом случае, встретимся с Портманом и всё выясним. Там и поймем, кто из нас прав.
— Така-а-аси., еще немного! Надави посильнее на правый висок, а-а? У меня там мышцы затекли...
— Ах... вот-вот! Именно там! Твоя сила хвата — это просто блаженство, Такаси-кун!
— Послушайте, это вообще-то боевой прием под названием, а не сеанс массажа.
Еще сильнее сдавил пальцы, но Натали и Шелли лишь блаженно улыбались.
Когда мы добрались до пустынного полигона, впереди показались четыре фигуры. Там был не только Портман, но и сестры Карсон.
«Надо же, они тоже прилетели в Японию? Как и всегда, их черные закрытые платья выглядели невыносимо жаркими. Хотя им самим, должно быть, всё равно. И кто этот мальчик рядом с ними? Никогда его раньше не видел.»
— Привет. Два месяца не виделись. Как вы тут? — поднял руку, приближаясь к ним.
— Всё было из рук вон плохо! — Рио Карсон первой бросилась мне навстречу. — Вообще ни разу не хорошо, вот так-то!
— ... Что это за манера речи? Когда ты говорила по-английски, у тебя не было слов паразитов в речи.
На мгновение даже растерялся.
«Тебе скоро тридцать, а ты щебечешь как зеленая первогодка.»
— Мы с Эмили посовещались и решили сменить стиль, чтобы подчеркнуть индивидуальность! Как вам?!
— Японский язык такой богатый, в нем столько классных выражений, вот так-то!
— Рио, Эмили, вы и без этого достаточно «индивидуальны», поверьте...
«Они и так всегда выделялись на фоне Натали и Шелли, причем далеко не в лучшем смысле.»
— О-о, Такаси. — пока стоял, качая головой, ко мне подошел мальчик. — Какая на тебе ладная форма. Все трое стали вылитыми студентами, а? — несмотря на детский облик, мальчик говорил тоном умудренного опытом взрослого. Да еще и на чистом кансайском диалекте...
«Кто же это, черт возьми?»
— Мм? Чего ты так на меня уставился? Я же засмущаюсь.
— Назови свою модель и имя. Тебя в упор не узнаю.
— Ого! Даже великий Такаси не признал во мне старого знакомого. Техники-то как обрадуются. — он весело рассмеялся.
— Неужели это Фэй Лун? — Шелли, внимательно наблюдавшая за ним, тихо произнесла.
— Фэй Лун... Фэй Лун?! Да быть не может!
— Судя по осанке и манере держаться, именно он. У каждого человека есть свои уникальные привычки в движениях и контроле центра тяжести.
Я присмотрелся повнимательнее, следуя совету Шелли, и действительно заметил характерные черты Фэй Луна. Его прежнее тело принадлежало огромному мускулистому мужчине с бритой головой... А теперь он превратился в это... милое создание...
— Ну как?! Стал просто лапочкой, верно? В аэропорту отбоя от девчонок не было!
— Ну, с таким личиком неудивительно... Хотя внутри ты всё тот же старый хрыч... Зачем сменил тело?
— В отличие от сестер Карсон, от меня остался только мозг... Посему решил: раз уж менять оболочку, то на ту, что пользуется успехом! Меня даже пышногрудые сестрички по головке гладили!
— Озабоченный старикан... Кстати, почему ты говоришь на кансайском диалекте?
— Учил японский по юмористическим шоу. А что, есть проблемы?
«Проблема в самом твоем мыслительном процессе, раз ты выбрал облик маленького мальчика. На какую аудиторию рассчитывал? Тут даже комментировать нечего.»
— Слушайте... А зачем сестры Карсон и Фэй Лун вообще приперлись в Японию? Туристы, что ли? — недоуменно спросила Натали.
— Для туристов компания подобралась крайне странная. — добавила Шелли.
Услышав их слова, сестры Карсон и Фэй Лун лишь печально улыбнулись.
— Мы прилетели сюда вовсе не ради осмотра достопримечательностей. — Портман, до этого не проронивший ни слова, медленно заговорил. Скрестив руки на груди, стер с лица свою привычную беспечную ухмылку. Его взгляд стал предельно серьезным — таким бывал только перед началом боя. Атмосфера вокруг мгновенно лишилась всякого намека на шутки. — У нас есть иная цель. Именно поэтому собрались таким составом.
— Иная цель? Какая еще?
— Она заключается в том... — Портман указал на стоящих рядом со мной Натали и Шелли. — ... чтобы вернуть вас двоих обратно в армию. — он произнес это тихо, но предельно четко.
— Вернуть? Это ещё зачем? Неужели из-за того, что Шелли стянула целую гору энергетических батончиков? — вопрошаю я, недоуменно вскидывая брови.
— Нет, вовсе нет. Причина совсем иная. — отрезает боевой соратник, качая головой.
— Тогда объясни толком: ради чего нам необходимо возвращаться?
— Прости, но сие открыть не могу... Скажу лишь одно: если вы двое не вернётесь со мной в штаб, случится нечто непоправимое... — отвечает, понурив голову и пряча взгляд.
«'Случится нечто непоправимое' — легко сказать, однако без внятных разъяснений этот разговор лишен всякого смысла.»
— И почему же ты не можешь всё объяснить? Без должных аргументов, как мне кажется, эти двое ни за что не согласятся на твоё предложение. — констатирую я очевидный факт.
— Какие бы обстоятельства ни сложились, в армию возвращаться не намерена, ясно тебе?! — Натали делает шаг вперёд, выражая свой решительный протест.
— Полностью согласна с Натали. Оставь свои бредни для сна, овощ недорезанный. — Шелли вторит ей с присущей своей натуре язвительностью.
— Вот видишь. — подытоживаю я, глядя на Портмана.
Натали и Шелли стоят на своём, демонстрируя непоколебимый отказ. Впрочем, иного я и не ожидал, ведь и сам, получи я подобный приказ, ответил бы категорическим «нет».
— Искренне сожалею, правда... Но сейчас решительно не в силах ничего пояснить. Обещаю, всё прояснится, как только мы прибудем в расположение части, посему прошу вас: просто следуйте за мной и не задавайте вопросов. — в голосе мужчины слышится отчаяние.
— Да ско-о-о-лько можно повторять, тебе неясно было сказано? Нет, тупица! Не заставляй раз за разом сотрясать воздух, подонок. Ещё слово — и я твой холёный нос в череп вколочу, понял?! — Натали буквально закипает от ярости.
— Принеси нам сто триллионов, вот тогда мы, быть может, и соизволим подумать. — добавляет Шелли, высокомерно вскинув подбородок.
— Да вы... просто невыносимы! — Портман впивается в них гневным взором, его лицо искажается от горечи.
Он что-то невнятно рычит, скрежеща зубами, однако винить ему стоит лишь самого себя, ведь скрытность ещё никому не помогала в переговорах.
— Кстати говоря, на какой срок нам нужно вернуться? — заметив, как атмосфера накаляется, решаю сменить тему. — Дня на три?
— Срок... он... он... — запинается Портман.
— Всего на день?
— Пожизненно... — едва слышно шепчет он.
— Ты совсем с катушек съехал? Это же по определению невозможно, о чём только думал! — мои слова звучат как приговор.
«Сие уже не возвращение в строй, а самая настоящая бессрочная кабала.»
— Послушай... неужели сам не чувствуешь, насколько нелепо звучат твои слова? Кто в здравом уме согласится на подобную авантюру без малейших объяснений?
— Прошу вас, сделайте это хотя бы ради... — Портман пытается найти слова.
— «Ради чего-то там» не пойдёт. Хочешь понимания — изволь объясниться. Готов выслушать, если в твоих словах будет хоть капля смысла.
— Объяснить... не могу... — вновь заводит ту же пластинку.
— Что ж, ясно. Довольно, разговор окончен. Пойдёмте домой, девочки.
Тратить время на этот бессмысленный диалог более нет никакого желания. Я разворачиваюсь, игнорируя поникшего Портмана, и мы начинаем собираться в обратный путь. Но именно в сие мгновение правые руки сестёр Карсон издают резкий механический лязг, на глазах трансформируясь в массивные черные орудийные стволы.
— Прошу прощения, но вам придётся подождать-сс. Уходить никак нельзя, вот так-то. — произносит Рио.
— И будьте добры, не делайте резких движений-с. — добавляет Эмили.
Наставив жерла пушек прямо на нас, сёстры принимают боевую стойку, демонстрируя готовность открыть огонь при первой же попытке к бегству.
«Похоже, отпускать нас по-хорошему они не намерены. Неужели они окончательно лишились рассудка?»
— Ого... так вы, значит, решили пойти на угрозы... Смелости вам не занимать, точно... — Натали выходит вперёд, задумчиво постукивая указательным пальцем по виску.
В последнее время она вела себя непривычно спокойно, однако дерзость сестёр Карсон, кажется, вновь пробудила в ней дремавшего зверя. Судя по её взгляду, пребывает в неописуемой ярости.
— Натали, тише. Успокойся, пожалуйста. — мягко произношу я.
— Как тут можно быть спокойной?! Они наставили позитронную пушку прямо на тебя, Такаси! Я этих мелких дряней в порошок сотру, их... — её голос дрожит от сдерживаемого гнева.
— Ну-ну, не кипятись ты так. Со мной всё будет в порядке, честное слово. Хорошая девочка, успокойся. — ласково глажу её по голове, словно утихомиривая рассерженного ребёнка.
Несмотря на волны жажды крови, исходящие от неё, Натали всё же подчиняется моему голосу и не бросается в атаку, хотя её кулаки сжаты до белизны в костяшках.
«Как же всё это печально... — на душе становится невыразимо тоскливо. — Отчего всё обернулось именно так? Я ведь всего лишь хочу жить самой обычной жизнью, наслаждаться тихими буднями и просто копить счастливые мгновения, так почему судьба вновь и вновь подбрасывает нам подобные испытания?
Натали и Шелли в последнее время стали так часто улыбаться. Если вспомнить те ужасные времена, когда мы только познакомились, их нынешнее спокойствие кажется почти чудом. Мы ведь не совершили ничего дурного. Натали, Шелли и я — просто хотим ценить каждый прожитый день, и только. Но нам не позволяют наслаждаться даже сей скромной радостью. Прекрасно понимаю, что у Портмана и остальных есть свои веские причины. Я знаю их достаточно долго, чтобы понимать: они не из тех, кто станет творить подобное ради забавы или из прихоти. Именно осознание сего факта делает отсутствие честного разговора столь болезненным. Признаться честно, оно ранит сильнее всего.»
— Послушайте, неужели в этом есть такая уж необходимость? Идти против нас, даже не потрудившись назвать причину — неужели это и есть то, чего вы действительно хотите? — обращаюсь к сёстрам Карсон, продолжая поглаживать Натали по голове. Девушки застыли, не отводя от меня пристального взгляда и не опуская орудий. — Знаете, а ведь вы мне очень дороги. Весь этот кошмар последних трёх лет держался из последних сил, едва не сошёл с ума лишь благодаря вашей поддержке — мои слова заставляют их бесстрастные лица на мгновение дрогнуть. Направленные на меня стволы пушек начинают едва заметно вибрировать. — Да, это была дерьмовая жизнь, но и в ней нашлось место светлым воспоминаниям. Помните, как вы сказали: «Ты очень важен для нас. Мы молимся за твоё счастье больше всего на свете»? В тот миг почувствовал, как во мне закипает жизнь. — лица сестёр становятся всё более хмурыми. Они стискивают зубы так сильно, будто едва сдерживают подступающие слёзы.
— И Рио, и Эмили — вы обе ведь говорили это искренне... Или те слова были лишь искусной ложью?
— «Это не ло-о-о-о-ожь!» — в унисон выкрикивают они, и сей крик больше походит на болезненный стон души.
— Рио тоже считает тебя самым важным человеком на свете, вот так-то! Я живу сегодня только благодаря тебе, Та-кун! — начинает причитать одна, срываясь на дрожащий от рыданий голос.
— И Эмили тебя обожает-с! Моё сердце не раскололось на куски лишь оттого, что ты был рядом! — вторит ей сестра.
— Раз так, то умоляю: объясните мне причину. Прошу вас.
— «Причина в том, что...» — они запинаются, отводя глаза и не зная, что ответить.
— Слышь... можно словечко? — видя их замешательство, в разговор бесцеремонно вмешивается Фэй Лун. Он неловко чешет затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Помолчав немного, словно взвешивая что-то в уме, внезапно принимает вызывающий вид. — Слушай сюда, Такаси. У девчонок Карсон и у Портмана есть обстоятельства, понимаешь? Попробуй хоть немного войти в их положение.
— Я же достпуным языком сказал: объясните чёртовы обстоятельства! Сколько раз повторить, чтобы до тебя дошло, идиот?
— Есть вещи, о которых нельзя болтать, ясно тебе?! Нормальный человек на моём месте уже давно бы всё смекнул! — тот стреляет в меня яростным взглядом.
«С чего бы это он вдруг начал на кидаться?»
— Думаешь, мне в радость всё это дерьмо? Нет! Но должен это сделать, дери за ногу! Просто пойми...
— Понять? Ты просишь понимания, когда... — осекаюсь на полуслове, и в голове вспыхивает догадка, которую я подсознательно гнал от себя всё это время. — Погоди... Неужели это прямой приказ командования?
— Я не могу ничего сказать... я же тебе уже говорил... — в ответ на мой вопрос Фэй Лун лишь низко склоняет голову и едва слышно бормочет.
2
Среди биосолдат, состоявших на службе в силах ООН, бытовало одно выражение. Сие были краткие и ёмкие слова, позволявшие мгновенно описать степень своей модификации и масштаб способностей. Одним коротким кодом можно было дать понять собеседнику, кто перед ним: механический солдат, биосолдат, или же обладатель особого статуса. Система «моделей» изначально создавалась для сухих отчетов в штаб, однако из-за своего удобства быстро перекочевала в повседневную жизнь, став частью приветствий и перекличек перед боем. К концу войны возглас о своей модели перед выходом на поле брани приобрёл сакральный смысл: это означало готовность поставить на кон собственную жизнь.
— И что же вы намерены делать с нами, когда вернёте в армию? — вкрадчиво вопрошает Шелли. — Ладно я, но какой прок командованию от возвращения Натали? В этом же нет ровным счётом никакой выгоды...
— Вернёшься — сама всё увидишь своими глазами. Нечего меня расспрашивать. — огрызается Фэй Лун.
— Какая грубость... Послушайте, господин заноза в заднице, которую к фигам вырву и забуду на следущий день. Ты действительно утверждаешь, что это приказ армии? Мне трудно поверить, что вы стали бы подчиняться столь абсурдным указаниям, если только...
— А ты, плоскодонка, помалкивай. Я сейчас с Такаси разговариваю. — бесцеремонно обрывает её некогда рослый лысый дядька.
Лицо Шелли в мгновение ока меняет цвет. Он произнёс запретное слово, истинное табу, которого никогда не следовало касаться в её присутствии. «Плоскодонка». Тот, кого злить опаснее, чем даже Натали, окончательно вышел из себя.
— Плоскодонка?.. Мой... мой шикарный бюст ты назвал плоским?.. А ну забери свои слова назад... Живо забери, мразь, а не то тебя на куски разделаю-ю-ю-ю!!! — девушка буквально воспламеняется от ярости.
— Какой ещё шикарный бюст? — малыш же отвечает ей с ледяным безразличием. — Тебе самой-то не тошно от собственного вранья?
— Что?! Да грудь такого размера — эталон красоты, тупица! Огромное вымя — это ещё не предел мечтаний! А ну быстро извинись на коленях и сдохни, выродок!
— В нашей стране говорят: «большое вмещает в себя малое». Так что сиди и не отсвечивай, урождённая неудачница.
— Всё... с меня хватит. Сейчас так перепахаю твои мозги, что при виде любой груди больше моей у тебя будет начинаться такая кластерная головная боль, что ты сам захочешь свести счёты с жизнью... Дохни в океане собственного отчаяния, кусок дерьма... — она с хрустом разминает шею, а её пальцы на обеих руках начинают трансформироваться в подобие острейших лезвий.
— Шелли! — поспешно обнимаю её за плечи и ласково глажу по голове, пытаясь утихомирить. — Шелли, ну не обращай ты внимания на этого болвана! Твоё очарование ведь вовсе не в размере груди, разве нет?
— Вот как?.. И в чём же тогда заключается моё очарование? Прошу, просветите меня, господин Такаси.
— Очарование? Да ты же милая, забавная и всегда горой стоишь за своих друзей! К тому же, в мире полно парней, которым по душе именно аккуратная грудь, честное слово! Не бери в голову.
— А как насчёт тебя, Такаси-кун? Тебе нравится маленькая грудь?
— Обожаю.
— О-о-о... ну что за человек... Такасик как всегда без ума от меня, просто сладу с тобой нет. — она расплывается в довольной улыбке, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам.
«Пальцы бы в нормальное состояние вернула, а то ведь и зарезать ненароком можно и себя и других.»
— Така-а-аси... а моя грудь тебе, значит, противна-а-а-а?.. — Натали, прикрыв ладонями свой пышный бюст, выглядит совершенно подавленной.
«Ну вот, ещё и эта туда же... нашла время расстраиваться...»
— Да люблю я её, люблю!
— Но ты ведь только что сказал, что маленькая тебе больше нравится...
— Я имел в виду, что и маленькая ТОЖЕ хороша! В мире нет мужчин, которые бы не любили женскую грудь, поверь мне.
[[image:/storage/reader-images/2d503ffd136da4a81bd0fd4acd41c41bfb31d272.png]]
«Как мы вообще докатились до обсуждения размеров груди? Кажется, нить разговора окончательно потеряна.»
Пока пытался утихомирить разошедшихся девиц, до меня долетели обрывки спора между Портманом и Фэй Луна:
— Фэй Лун, зачем ты провоцируешь их?! Так мы никогда не договоримся...
— Чего?! Я тут, понимаешь, роль злодея на себя взял, чтобы дело сдвинулось, а ты мне ещё и претензии предъявляешь?
— Только всё портишь! Если нормально поговорить...
— Ты что, совсем безголовый, Портман? «Причины вам не назову, но бросьте свою мирную жизнь и вернитесь в армию, умоляю вас...» — серьёзно думаешь, что Поинтеры на такое купятся? Всё равно придётся тащить их силой, хватит уже строить из себя святошу и бегать от реальности!
— Но всё же...
— У меня тоже есть вещи, которыми не могу поступиться... Ради защиты того, что мне дорого, пойду на что угодно... — в голосе малыша звучит стальная решимость.
«Очевидно, они и впрямь загнаны в угол. По крайней мере, доведены до той степени отчаяния, когда силовое решение кажется им единственным выходом.»
— Послушайте. Вас кто-то шантажирует? Кто-то из верхушки армии?
— А если скажу, что да, нас шантажируют — тогда сдадитесь и безропотно последуете за мной? — вопрошает Портман.
— Ни за что. Мы просто найдём того гада, что посмел вам угрожать, и превратим его жизнь в филиал ада. Сие куда проще и логичнее. Если дело в этом — помогу, только скажи.
В ответ на мои слова Портман лишь криво усмехается, в его взгляде читается некое снисхождение.
«И что это за мина? Мол, 'ты совсем не знаешь жизни'? Как-то это обидно даже.»
— Такаси-кун... в этом мире есть множество вещей, которые идут вовсе не так, как нам того хочется, понимаешь?
— Да ну? А я вот привык считать, что почти любую проблему можно решить. Разве нет?
— Нет... хотя, если это будешь ты, Такаси-кун... может, и впрямь получится...
— Не смей поддаваться на его уловки! — Фэй Лун со вздохом обрывает Портмана, глядя на меня с тем же выражением лица. — Послушай, Такаси. Ситуация сейчас куда дерьмовее, чем можешь себе представить. Если бы всё решалось так просто, мы бы здесь перед тобой не распинались.
— Да что за загадки такие... ничего не пони...
— И учти: даже если ты нас прогонишь, армия будет присылать убийц одного за другим. Тебе оно надо? Ты ведь всё время твердил, что хочешь спокойной жизни. Неужели готов превратить свои будни в бесконечную войну?
«Несмотря на задиристый тон, Фэй Лун по-прежнему беспокоится обо мне. Его чрезмерная опека порой раздражает, но именно за неё не могу его по-настоящему ненавидеть. — отвожу взгляд и смотрю на темнеющее небо. — Что ж... Обстановка и причины по-прежнему остаются за завесой тайны, однако их отчаяние прочувствовал сполна. Мы — боевые товарищи, вместе прошедшие через пламя сражений и не раз прикрывавшие друг другу спины. Видя их мучения, всем сердцем хочу помочь, но без объяснений руки связаны. С другой стороны, выполнить их требование и выдать Натали и Шелли — абсолютно исключено. Никогда этого не допущу. Вместо того чтобы ломать голову над их загадками, куда эффективнее будет просто вытрясти из них правду и решить проблему разом.»
— Слушайте... просто выкладывайте всё как есть, и вам сразу станет легче. Я ведь обещаю, что помогу...
— Не могу ничего объяснить... просто подчинись...
«Что ж, значит, придётся выбивать информацию силой.»
— Ладно, давайте поступим проще. — широко потягиваюсь и делаю пару разминочных приседаний. Натали и Шелли, знающие меня как никто другой, мгновенно считывают этот жест. — Понял, что у вас есть свои причины, которыми не можете поступиться. Но и не могу просто взять и покорно склонить голову. — продолжаю разминаться, вращая шеей. Глядя на меня, девчонки расплываются в предвкушающих, почти пугающих улыбках. — Вы и сами знаете: на мне лежит обязанность сделать этих дурнушек счастливыми. Мой единственный способ отплатить им за то, что они когда-то спасли мне жизнь. — Портман и остальные наконец начинают осознавать, как стремительно нарастает жажда крови, исходящая от моих спутниц. — Раз они говорят, что не хотят возвращаться, то какие бы обстоятельства ни давили на вас, не стану выполнять ваши требования. Посему, думаю, Фэй Лун прав. — закончив разминку, бросаю вызов своим бывшим соратникам. — Решим всё силой? Отличная идея. Давайте устоим честный бой. Раз никто не желает уступать, пускай проигравший подчинится воле победителя. Так будет проще и честнее всего. — воздух вокруг нас словно застывает, становясь ледяным. Напряжение достигает своего апогея. Портман, Фэй Лун и сёстры Карсон мгновенно преображаются, от их былой неуверенности не остаётся и следа. — Если победите вы, то не только Натали и Шелли, но и сам вернусь в армию. Но если победим мы — выложите всё без утайки. И не вздумайте потом жалеть: деритесь так, будто действительно хотите нас убить, потому что мы сдерживаться не станем. — с этими словами заставляю клетки Дебри выйти на поверхность кожи, формируя защитный слой.
«Плёнка» — козырная карта особых биосолдат. Впервые использую её против людей не ради того, чтобы разнять Натали и Шелли. Ощущение довольно непривычное. Стоило мне облачиться в Плёнку, как мои спутницы последовали моему примеру. Когда всё их тело скрылось под слоем клеток Дебри, они синхронно произнесли:
— Особый биосолдат типа Y, смешанный класс 11, Шелли Айслэнд. К бою готова.
— Особый биосолдат сверхтипа А, смешанный класс 6, Натали «Терфеинт» Пинкстар. К бою готова.
Почувствовав мой настрой, они торжественно объявили свои модели. Это был знак высшей решимости, готовности сражаться до последнего вздоха. Портман и остальные поспешно перешли в боевой режим. Я же, сделав глубокий вдох, провозгласил своё имя:
— Особый биосолдат абсолютного класса, смешанный из всех видов, Сибудзаки Такаси. К бою... готов. — едва закончил фразу, как тишину разорвал грохот взрыва, и облака пыли взметнулись в небо.
Наша схватка началась.
[[image:/storage/reader-images/4e77fd1a4000a20e5fdb9dc2d82999620f79f567.png]]
3
Рио и Эмили под грохот преодолеваемого звукового барьера стремительно взмыли в ночное небо. С помощью техники скоростного перемещения, называемой в народе «Соником» и основанной на антигравитационных принципах, сёстры Карсон — мастера дальнего боя — в считанные мгновения скрылись из виду. Прошло всего несколько секунд. Несколько мгновений. И за это ничтожное время...
Натали и Шелли полностью нейтрализовали Портмана и Фэй Лун.
— У-у... а-а...
— Да быть не может... нас же просто в секунду вынесли... — старичок в младом теле, кажется, уже смирился с поражением.
Лишившись едва ли не половины своих тел, двое бойцов беспомощно корчились на земле. Полагаю, они даже не успели осознать, что произошло. Натали и Шелли, решив драться всерьёз, двигались с запредельной скоростью.
— Слабаки! Ну и ничтожества же вы! С такими силёнками ещё смели что-то там вякать?! Да вы настолько никчёмны, что с вами и говорить-то не о чем! — Шелли так и сыплет оскорблениями.
— А я-то думала, раз они так нагло лезли в бутылку, то хоть немного дольше продержатся... — Натали разочарованно вздыхает.
Сняв «Плёнку», девушки начали в буквальном смысле попирать ногами поверженных врагов.
— Хватит... Натали, перестань! Если ты сейчас будешь топтать раны... регенерация... — хрипит Портман.
— Давай-давай! Старайся лучше, а не то и впрямь копыта отбросишь. Ну и дохляки же вы, ха-ха-ха!
— Кья-ха-ха-ха-ха! Господин Фэй Лун, а теперь наступает время весёлых игр с вашим мозгом, вы готовы? — Шелли явно вошла в раж.
«Совсем в психопаток превратилась. Похоже, возможность размяться в полную силу привела их в неописуемый восторг. — оставив их развлекаться, совершил десятиметровый прыжок, увеличивая дистанцию. — Портман и Фэй Лун, эффективные лишь на ближних и средних дистанциях, уже не представляли угрозы, в отличие от сестёр Карсон, способных жахнуть из позитронных пушек с заоблачных высот.»
Вгляделся в ночную синеву, пытаясь отыскать их след.
— Да что вы творите! Там же ещё Карсон остались! Их позитронные пушки...
— С нами Такаси-кун, а значит, всё будет в лучшем виде. Не пытайся тянуть время, Фэй Лун, это бесполезно. — отрезает Шелли.
— Да будь он хоть трижды Такаси, он не сможет достать их в стратосфере! Быстро, готовьте защиту от позитронного залпа...
— Что ты несёшь, кусок дерьма? — «Плоскодонка» мило наклоняет голову набок.
— Похоже, они и понятия не имеют о способностях Такаси. — добавляет Натали, не переставая попирать Портмана. — Полный список его талантов знают только мы, Главнокомандующая да Мидори.
— Неужели? Но ведь Такаси-кун вовсю применял их на поле боя.
— Со стороны-то и не поймёшь, что именно он делает. Рукка тому яркий пример.
— А, ну это верно... Без подробных пояснений вообще не ясно, что происходит. Чертовски странная сила...
— Да о чём вы вообще толкуете?.. — Фэй Лун в полном недоумении.
Я пропускаю их болтовню мимо ушей, продолжая всматриваться в небо. Сёстры Карсон ушли так далеко, что невооруженным глазом их уже не разглядеть.
«Хм... хотел действовать стандартными методами, но, похоже, придётся задействовать особенности.»
— «Рио, Эмили. Слышите меня? Портман и Фэй Лун уже спеклись.»
Использую Т-тип «Тина», чтобы связаться с ними телепатически. В их голосах сквозит явное раздражение:
— Что?! Да они вообще хоть на что-то годны, вот так-то?!
— Никчёмные создания! Только под ногами мешаться и умеют-с!
— «Раз они повержены, у вас нет ни шанса на успех. Сдавайтесь и спускайтесь вниз.»
— О чём это ты-с! Нам с сестрой нужно всего две минуты, чтобы закончить зарядку пушек! Даже тебе не выстоять против позитронного залпа, когда всё уже подготовлено-с!
— «И вы правда думаете, что буду послушно ждать эти две минуты?»
— А что ты сделаешь-с? С такого расстояния ты нам ничего не противопоставишь! Бе-бе-бе!
«Ну да, обычному биосолдату и впрямь было бы нечего ловить. Ключевое слово — 'обычному'.»
— «Послушайте, я тут вас из виду потерял. Подайте-ка мне какой-нибудь сигнал, чтобы я знал, где вы.»
— Чего-с? С какой стати нам себя выдавать! Что за глупости...
— «Ну же, будьте умницами».
— Нет-сс! Зачем нам ставить себя под уда...
— «Send a signal (Подать сигнал).»
Стоило мне задействовать L-тип «Рукка», как в ночном небе предательски замигали огни. Вот вы и попались.
— Ч-что?! Как это?! Тело само задвигалось, вот так-то?!
— Эмили! У меня нехорошее предчувствие! Нужно срочно уходить отсюда-с!
— Поняла, сестрёнка,вот так-то!
С помощью усиления чувств А-типа «Ария» я максимально обостряю зрение. Пытающиеся сбежать сёстры Карсон теперь видны мне как на ладони. Вытягиваю руки вперёд, совершая хватательное движение.
— Э?! Что... что происходит-с?!
— Сестрёнка! Пушка... она не двигается, вот так-то! Будто застряла в пространстве!
— У меня тоже-с! Да что это за чертовщина?!
«Их голоса полны паники. Оно и понятно: на их месте бы тоже не на шутку перепугался. Что ж, пора раскрыть карты.»
— «Это моих рук дело. Крепко держу ваши пушки, чтобы вы никуда не делись. Впечатляет?»
— Ч-что-о-о-о?! Та-кун, это твоя способность-с?!
— «Именно. Особенность О-типа 'Отохимэ'. Пока цель находится в поле моего зрения, могу коснуться её, каким бы огромным ни было расстояние. Дистанция для меня не имеет значения — и в этом мой главный козырь.»
— Э-э... — Рио лишается дара речи.
«Видимо, само осознание того, что тебя кто-то «трогает», когда рядом никого нет, приводит их в ужас. Они отчаянно пытаются вырваться, но тщетно.»
— «А теперь просто раздавлю ваши пушки. Без них вы станете абсолютно безобидными.»
— С-стой! Пожалуйста, не надо, вот так-то!
— Та-кун, остановись-с!
Игнорируя их мольбы, концентрирую силу в кончиках пальцев, и массивные орудия с коротким скрежетом сминаются, превращаясь в груду металлолома.
«Теперь сёстры Карсон безоружны. У особых механических солдат мощное вооружение, но стоит его лишиться — и они становятся совершенно бесполезными. Впрочем, мне-то что до этого.»
— «Всё, спускайтесь. Сопротивление бесполезно.»
— ...
— ...
— «Если продолжите упорствовать, выведу из строя ваши антигравитационные движки и вы просто рухнете вниз. Выбирайте.»
— Спускаемся! Мы уже спускаемся, вот так-то!
— Сдаёмся! Мы сдаёмся-с!
Сёстры Карсон окончательно капитулировали.
«Что ж, теперь все противники обезврежены.»
— Всё кончено. — развеял Плёнку и обратился к Натали и Шелли. — Рио и Эмили сдались и скоро будут здесь.
— Ч-что?! Да как так-то! Такаси, ты же и пальцем не пошевелил! — Фэй Лун вопит в полном изумлении.
— Пошевелил, и ещё как. — усмехаюсь я.
«Со стороны это, должно быть, выглядело странно: человек просто молча стоит, глядя в небо, а потом сжимает кулаки. Не очень люблю такой стиль боя — после него всегда называют монстром, но что поделать.»
— Эти сёстры Карсон... у них вообще совесть есть? Совершенно... бесполезные девицы... — простонал Портман, распластавшись на земле.
— Портман, я бы на твоём месте помалкивал. Скажешь такое им в лицо — и они тебя прибьют, нашел о чем мычать, продержался меньше них. — с иронией смотрю на своего бывшего товарища.
«Его манера вечно ворчать на женщин неисправима.» — покачивая головой от его нелепого упрямства, стал ждать возвращения Рио и Эмили.
4
— Ну же, выкладывай всё как есть. Я слушаю. — произношу, взирая на поверженных противников.
— Это... настоящий произвол! Тирания! Мы же изначально не имели ни единого шанса на победу. — едва слышно бормочет Портман, чьё лицо выражает крайнюю степень обиды.
— Сами ведь первыми начали козырять грубой силой, разве нет? Проиграли — значит, извольте смириться и всё объяснить.
— Не могу с этим согласиться! Решительно протестую! Хмпф! — забавно раздувает щёки, выражая своё негодование.
— Натали... Придержи-ка Портмана. Раз уж он ведёт себя не по-мужски, его кастрирую. — бросает Шелли с ледяным спокойствием.
— Я... всё расскажу! Всё выложу! Только, умоляю, прекрати говорить такие страшные вещи!
Завершив это короткое, но бурное сражение, мы заставляем сестёр Карсон и частично восстановившегося Портмана сидеть на земле в чинной позе сэйдза. Что же касается Фэй Лун, особого механического солдата, то его восстановление — процесс небыстрый, посему он так и остаётся валяться неподалёку грудой безжизненного металла.
«Тут уж ничего не поделаешь.»
— Итак? Кто вам угрожает? Говорите честно. Самолично отправлюсь к этому негодяю и вышибу из него дух. — обещаю, стараясь подбодрить товарищей.
Портман замирает с разинутым ртом, глядя на меня в полном недоумении.
«К чему эта немая сцена? Неужели сморозил какую-то несусветную глупость?»
— Э-э... Послушай, Такаси, нам никто не угрожает. По большому счёту, мы прибыли сюда исключительно по собственной воле. — подаёт голос Фэй Лун.
— Что? Но ты же сам говорил, что готов на всё ради защиты чего-то важного! Разве кто-то не взял ваших близких в заложники?
— Ну... как бы тебе сказать... в каком-то смысле это так... — тот виновато чешет затылок и издаёт неловкий смешок. — На самом деле, драгоценное, что мы пытались защитить даже ценой собственных жизней — это твои, Такаси, мирные будни.
— Мои... будни? Это ещё что значит?
— Помнишь, Такаси, как во время войны ты часто повторял, мол, когда всё это закончится, ты хочешь жить самой обычной, заурядной жизнью?
— Ну, было дело.
— А известно ли тебе, что сейчас творится внутри армии? — задаёт он встречный вопрос.
— Э-э-э? — окончательно теряюсь от такой резкой смены темы. — Внутри армии? О чём ты? Там что-то случилось?
— Ещё бы! Вы хоть представляете, чем сейчас заняты солдаты, оставшиеся на службе, вот так-то? — Рио тяжело вздыхает, выпятив нижнюю губу.
— Откуда мне знать? Ну и чем же?
— Они пакуют чемоданы! Все до единого собирают вещи, чтобы отправиться прямиком сюда, в Японию!
— ... Чаво-о-о-о?!
«Собирают вещи? Зачем всем внезапно понадобилось в Японию?» — замираю, поражённый этой новостью...
— Думаю, ты не в курсе, Такаси, но после твоего возвращения на родину в войсках вспыхнул форменный бунт. — ... а Портман тем временем продолжает свой рассказ. — Солдаты неистовствовали, требуя вернуть тебя или хотя бы сказать, куда делся.
— Ах, точно... Кажется, Шелли упоминала об этом, когда только пришла ко мне домой... Припоминаю нечто подобное.
— Чтобы как-то утихомирить разбушевавшуюся толпу, командование пустило слух, будто ты скоро вернёшься. Шелли, которая была с тобой в близких отношениях, даже купила здесь дом, чтобы вы жили вместе, и это на время успокоило людей.
— И об этом знаю... Шелли сама рассказывала.
— Однако время шло, ты не возвращался, а потом и Шелли внезапно отбыла в Японию. Солдаты начали что-то подозревать. В их души закралось сомнение: а не обманули ли их? Неужели Такаси больше никогда не вернётся в строй? — Портман невесело усмехается. — И тут, как назло, главнокомандующая Гарнет перекупает дом Шелли... Все сразу всё поняли. Ты не вернёшься.
— Погодите-ка! Так, значит, план по возвращению Натали и Шелли обратно в армию — всего лишь дымовая завеса? Попытка создать видимость, будто когда-нибудь снова надену форму?
— «ДА!» — в ответ на мой вопрос Портман, сёстры Карсон и Фэй Лун хором выкрикивают.
«Если вкратце подвести итог сей запутанной истории, то никаких злодеев не существует. Все эти события — лишь результат их коллективного стремления защитить мой покой. Они рассудили так: если Натали и Шелли, мои самые близкие боевые товарищи, вернутся в армию, остальные солдаты поверят, что и рано или поздно приду вслед за ними. Они упорно хранили всё в тайне, опасаясь, что узнай правду, то сразу откажусь от своей мечты о тихой жизни и приму к себе всех тех безумцев, что уже навострили лыжи в Японию. Что и говорить, они знают мой характер как облупленные... Ведь и впрямь уже готов опустить руки и смириться с неизбежным.»
— Такаси, ты столько раз спасал наши шкуры, что мы во что бы то ни стало хотели сберечь ту жизнь, о которой мечтал. К сожалению, твоя решимость оказалась сильнее наших хитростей. Жаль, очень жаль.
— И правда, до чего обидно! Мы ведь готовы были костьми лечь, лишь бы ты жил спокойно. Но раз уж сам так решил, то делать нечего. — сокрушается Фэй Лун.
— Эмили так старалась всё скрыть, правда, вот так-то! А ты... Так-кун, взял и силой вытянул из нас все признания... — сокрушается Рио.
— Это тот путь, который выбрал сам Такасик, тут уж ничего не попишешь. — поддакивает Натали.
— Ах вы... прохвосты... — скриплю зубами от досады...
— И как только у вас язык поворачивается нести подобную чушь? — ... а Шелли тем временем лишь насмешливо фыркает. — Разве всё не идёт ровно по вашему сценарию? — поддевает она их.
— Ч-что вы такое говорите... — лепечет Рио, отводя взгляд.
— Ну сами посудите: если бы вам действительно нужно было просто забрать нас, существовала масса куда более простых и эффективных способов. Не было никакой нужды втягивать во всё это Такаси.
— Если здраво рассудить, Такаси и впрямь можно было оставить в стороне. — Натали в задумчивости хмурит брови, внимая словам Шелли. — Достаточно было просто связаться с нами напрямую.
— Более того, вам вовсе не обязательно было так усердно учить японский язык. Очевидно же, вы действовали с прицелом на то, чтобы самим обосноваться в Японии!
«Минуточку... Давайте-ка притормозим. Выходит, пока эти деятели разглагольствовали о защите моего 'мирного бытия', за спиной они вовсю готовили почву для собственной легализации здесь? И вся эта канитель затеяна лишь для того, чтобы, когда ораву неудержимых вояк прорвёт в Японию и они начнут творить здесь бог весть что, не смог предъявить им никаких претензий?!»
Пристально вглядываюсь в лица Портмана и остальных. Даже мне, человеку, не обладающему выдающейся проницательностью, становится ясно: попал в самую точку. У каждого на физиономии написано чистосердечное признание.
— Так вы... всё это спланировали?! Издевались надо мной и получали удовольствие, так, что ли?!
— Да нет же! Мы и вправду в первую очередь думали о тебе! Просто... ну, на случай самого паршивого исхода решили подтянуть язык, чтобы...
— Да ты же улыбаешься! А ну смотри мне в глаза!
— Да не улыбаюсь я... Ну прекрати...
— Да я же вижу, что едва сдерживаешься!
В отчаянии набрасываюсь на Фэй Лун и остальных, которые, уткнувшись в землю, так-то вздрагивают всем телом от беззвучного смеха. Они не просто улыбаются — они светятся от радости, едва сдерживая торжествующий хохот.
— И что мне теперь делать... Может, и впрямь на время вернуться в армию?.. — размышляю вслух, понуро бредя домой после расставания с Портманом и компанией.
— Не думаю, что это решит проблему. — отрезает Шелли.
— Твоя правда...
Пока уныло плетусь, опустив плечи, Натали внезапно прижимается ко мне всем телом.
— Уфу-фу... Не кисни, Такаси! Я о тебе позабочусь, обещаю!
— ... Что это ты такая довольная? Муху какую-то съела?
— Ну как же! Ты ведь сам сказал, что сделаешь нас счастливыми! Так растрогалась, даже не представляешь!
«Натали ведет себя непривычно: её нежности явно выходят за рамки обычного дружеского расположения. Это ещё что за новости? Неужели у неё начался период гона?»
— Эй... не смей совать руки мне под одежду. Ты что, напроситься на неприятности хочешь?
— А я... я только этого и жду! — в ответ на мою грубость Натали лишь заливается краской и задорно смеётся. — Давай, готова!..
— Что это вы тут надумали устраивать самодеятельность? Не забывайте, пожалуйста, что тоже здесь присутствую. — ледяным тоном вклинивается Шелли.
— Держи, тут сто тысяч иен. — блондинка, ничуть не смутившись, достаёт из кошелька пачку купюр. — Исчезни куда-нибудь часа на четыре. Нам с Такаси нужно... хм... взрастить нашу любовь.
— Как дешево. Дам миллион, Натали, так что потрудись удалиться сама. Честно говоря, и я сейчас пребываю в весьма... игривом настроении!
— Эх, была не была! Даю десять миллионов. Так пойдёт?
— Ха-ха-ха! Отдам всё своё состояние! Если понадобится, даже в долги влезу!
— Я же просил не транжирить деньги попусту! — рявкаю, применяя к обеим дурёхам свой коронный захват «Железный коготь», пришлось потрудиться, обхватывая их обеих со спины, но да ладно, и не такое в годы войны проворачивал.
«Который раз за сегодня это происходит... Право слово, у нас тут не комедийное шоу...»
Стоит нам переступить порог дома, как ко мне с встревоженным видом подбегает сестра.
— Так-кун! Слава богу, ты цел!
— Цел?.. — смотрю на часы. Уже перевалило за восемь. Из-за всех этих дрязг я совсем забыл предупредить сестру, что задержусь. — Прости, не сказал, что приду поздно. Впредь буду осторожнее.
— ...Что? — сестра замирает с таким видом, будто заговорил на марсианском языке.
— А что не так?
— Так-кун... ты что, не видел новости?..
— Новости?
— В экстренных выпусках уже битый час крутят одно и то же... — с этими словами протягивает мне смартфон.
На экране красуется Оливия — мировая поп-дива собственной персоной.
— А, Оливия. Всё такая же заносчивая рожа...
— Так-кун... ты... знаком с самой Оливией Стейджир?..
— Пересекались на фронтовых концертах: она ко мне постоянно цеплялась. Редкостная стерва и жутко раздражающая особа.
«Одна мысль о ней вызывает приступ глухого раздражения. Впрочем, я человек взрослый, посему и вести себя буду подобающим образом. Хе-хе!»
— Так-кун... по-послушай вот это... — сестра нерешительно запускает видеоролик.
— «Где же ты... на кого ты меня оставил... и по сей день я... в пестрой толпе... ищу лишь твой силуэт...» — разливается голос Оливии.
«Очередная сопливая баллада о любви? Мелодия приятная, да и поёт она, надо признать, великолепно — не зря её зовут дивой. Хотя всё равно бесит.»
— «На поле брани... ты стал моим спасителем... когда нахлынули захватчики... сокрушил их...»
«Песня-то хорошая, но к чему мне её слушать? Сестра выглядит так, будто мир вот-вот рухнет.»
— «О... мой возлюбленный Такаси... люблю... ты похитил моё сердце... где же теперь...»
— ... Хм?
«Погодите-ка. Мне не послышалось? Что-то не так с текстом. Кажется, там прозвучало моё имя...»
— «О... Такаси... Сибудзаки Такаси! Ну где же ты прячешься?! А ну живо явись мне! Япония?! Ты в Японии?! Тогда иду к тебе! Слышишь?! Я уже лечу-у-у!»
— Че-е-е-е?! Что дурында малолетняя несёт?! Она что, совсем с катушек съехала?! — едва не роняю телефон от неожиданности.
— Видишь ли... сейчас все СМИ только и трубят о том, кто же такой этот «Сибудзаки Такаси». — лицо сестры тем временем искажается в нервной гримасе. — Мировая звезда выпустила столь... эпатажную новинку, что это вызвало эффект разорвавшейся бомбы...
— Это... она мне так мстит, что ли?.. Это же... катастрофа мирового масштаба... — в изнеможении опускаю плечи...
... а Натали и Шелли лишь ехидно хихикают.
— Мы же говорили: это была заведомо невыполнимая миссия. Герой, спасший мир, не может просто взять и заделаться обывателем.
— Дальше будет только веселее. Думаю, идиоты из армии теперь повалят в Японию нескончаемым потоком.
— Начинаются весёлые деньки, Такаси!
— О-о-ох, я уже в предвкушении, Такаси-кун!
«Издеваются, точно издеваются... Почему они выглядят такими счастливыми?!» — пока мучительно соображаю, как выбраться из сей передряги...
— «Такаси-кун, вернувшийся с войны. Тихая школьная жизнь ему только снится». — ... в тишине раздаётся беззаботный голос Шелли{Изначально на сей ноте должна была закончится ранобка, но из-за положительных отзывов в сети автор начал писать продолжение, а это стало окончанием первой веб-книги}.
[[image:/storage/reader-images/7ec88c94aaf6d630799754b3bee50ee6d9c526bb.png]]
1
— Така-а-аси... Есть хочется-я-я...
— Твоя правда... Я тоже проголодался... — откликаюсь на жалобный стон Натали, потирая живот.
Время как раз подходящее для трапезы, к тому же сегодня нам так-то и маковой росинки во рту не довелось подержать.
— Раз уж мы все проголодались, может, поужинаем? — предлагает сестра.
— Решено. Заодно и отпразднуем прибытие Шелли. Пойдём куда-нибудь в город.
— И-и-и-ха-а-а! Така-а-аси! Выбери какое-нибудь классное местечко, на тебя вся надежда!
— Опять мне отдуваться... — ворчу, доставая смартфон.
«Что бы ни говорил, всё равно слишком мягкотел с Натали. Несмотря на все мои колкости, я в итоге потакаю любым её прихотям. Вот ведь заботливый братец выискался.» — пока занимаюсь поисками ресторана...
— Э-э... — ... Шелли робко поднимает руку. — Понимаете, чтобы добраться до Японии, мне пришлось выскрести все свои скудные сбережения, так что сейчас в моих карманах гуляет ветер...
— Не переживай, сегодня угощаю, о деньгах не бес... Погоди, «гуляет ветер»? — я отрываюсь от экрана и хмурюсь. — Что значит «пусто»? Тебе же только на прошлой неделе перечислили пособие на еду.
— Э-э-э?
— Я говорю: правительство выделило тебе средства на пропитание. Пусть сбережений нет, но на еду-то должно было остаться.
— Ну... это... как бы... — начинает запинаться и отводит взгляд, отчего моё лицо становится всё более суровым.
— Только не говори, что у тебя круглый ноль.
— В-вовсе не ноль! Триста иен! У меня осталось целых триста иен!
— То есть фактически ноль. — констатирую и, не выдержав, вцепляюсь в неё «Железным когтем». — Слушай сюда, я же тебе сто раз повторял: никогда не трогай деньги, отложенные на еду! Ты чем вообще слушала? Ушами или... чем-то другим?
— Я... внимательно слушала... правда...
— Тогда почему эти жизненно важные средства испарились за неделю? Только не говори, что ты и их вбухала в покупку того злосчастного дома.
— ...
Даже сквозь хватку когтя чувствую, как она напряглась.
«Попал в точку.»
— Ну ты и... — уже готов разразиться гневной тирадой...
— Да пойми же ты! — ... но Шелли в панике начинает оправдываться. — У меня не было выбора! Риелтор насел, мол, если не подпишешь контракт сию секунду, дом перехватит кто-то другой!
— И ты купилась на этот дешевый трюк? Умоляю, начни хоть немного думать о последствиях, дурёха.
— Но это же была отличная покупка! Там даже джакузи в ванной было!
— Ты всё равно лишилась дома, какая теперь разница, насколько он был хорош? О чём думала, оставляя себя без средств к существованию?
— Ну... мне просто очень-очень хотелось...
— Шелли, ты неисправима... — устало прижимаю пальцы к переносице...
— Слушай, Шелли, а как же ты до этого питалась? — ... но тут в разговор вмешивается Натали. — Нельзя же совсем без калорий, это чревато последствиями.
— Я доедала остатки армейских сухпайков и грызла те отвратительные энергетические батончики! Как видите, вполне жива и здорова!
— Ого... И как ты только их ела... Я после войны поклялась, что в рот больше не возьму ту гадость.
— Честно признаться, было то еще испытание! — Шелли гордо выпячивает свою скромную грудь и смеётся.
«Кажется, начинаю понимать её натуру. Она действует на одном лишь энтузиазме и порыве. Полное отсутствие дальновидности лишь подчеркивает её, мягко говоря, непутевость.» — разжимаю пальцы и, тяжело вздохнув, ласково глажу её по голове.
— Шелли. Обещай, что впредь будешь сначала думать, а потом делать.
— Но я и так всегда действую предельно обдуманно...
— И вот каков результат твоих «раздумий»...
— В крайнем случае, Такаси-кун будет содержать меня до конца жизни, всё в порядке. Не извольте беспокоиться.
— И это ты говоришь человеку, на шею к которому собираешься присесть? До чего же свежий и дерзкий подход, прямо-таки очарован.
— Хе-хе... Можешь влюбиться в меня еще сильнее, я не против! — сияет Шелли.
«Да уж, характер у неё тот ещё...» — наблюдая за девичьим самодовольством, невольно проникаюсь симпатией к сей странной особе.
2. От лица сестры
На ужин мы выбрали якинику. Чтобы хоть как-то подпитать истощённый сухпайками организм подруги, было решено устроить мясной пир. Для неё это, судя по всему, первый опыт посещения подобного заведения, отчего глазки её светятся неподдельным восторгом. И сам давно не выбирался на якинику, тоже предвкушаю трапезу.
— Отец с матерью сказали, что приедут в ресторан прямо с работы.
— О-о-ох? Неужели они освободятся пораньше? Мы ведь чуть ли не впервые соберёмся за столом всей семьёй, верно?
— Похоже на то. Раз нас будет много, пойду забронирую столик. — стоит мне отойти...
— Так, сегодня я во что бы то ни стало добьюсь от мамы Такаси благословения на наш брак! — ... как Натали решительно сжимает кулаки.
— Натали, прекрати! Даже не думай о таком! — восклицает моя сестра.
«Да уж, эта девица не упустит ни единого шанса заговорить о помолвке... Конечно, желаю ей счастья, но своего брата просто так не отдам. Тут уступать не намерена.»
— Сестрица права. Попытки взять крепость измором через родственников — неспортивно. Истинная леди должна действовать открыто и благородно. — заявляет Шелли.
— Слышать это от Шелли, которая вечно терпит фиаско, просто смешно. Есть ведь пословица: «Чтобы подстрелить генерала, сперва убей его коня». Учись у мудрых предков, бестолочь!
— Натали-сан, если уж цитировать древних, то лучше вспомнить: «Искреннее желание и горы свернёт». Коли чувства сильны, они найдут путь и без каких-то обходных маневров. Вот ведь трусиха.
— Да откуда вы обе так хорошо знаете японские пословицы?.. — изумляется сестра.
«Они точно иностранки? Если судить только по речи, их не отличить от коренных японок... интонации просто безупречны...»
— Послушай, Натали. Мама вовсе не так проста, как кажется. — пытаюсь утихомирить разошедшуюся Натали. — Если она заподозрит, что ты метишь на место жены её сына, она тебя заживо съест своими придирками.
— Э? П-правда?..
— Ещё какая! Я сама сейчас нахожусь в таком положении!
— Ого...
«Любовь матери к сыну переходит все границы разумного. Она превратилась в настоящего родителя-монстра, который не подпустит к своему сокровищу ни одну женщину, даже если эта женщина — родная сестра.»
— Неужели мать Такаси-куна настолько грозная женщина? — с трепетом вопрошает Шелли.
— Хм... мне она показалась вполне милой и добродушной... — пожимает плечами Натали.
— Может... меня и вовсе вышвырнут на улицу?.. — белокурая явно перепугалась.
«Может, немного переборщила с запугиванием? Но тут уж ничего не поделаешь. Наша мама — человек строгих правил!»
— О-очень приятно познакомиться, матушка! М-меня зовут Сьель Айсленд, и я... — начинает было Шелли, едва не заикаясь от волнения.
— Так ты и есть та самая Шелли?! Ой, какая прелесть! Какая ты миленькая, прямо как куколка! — восклицает моя мать, бесцеремонно прерывая её.
— Безмерно благодарна вам за ваше великодушие и разрешение пожить у вас...
— Ой, да брось ты эти церемонии! Какая вежливая девочка, просто загляденье!
Мама, сияя от радости, ласково гладит оцепеневшую новоиспеченную жительницу дома Сибудзаки по голове.
«К чему такое радушие?.. — придя в ресторан, встретились с родителями, которые уже ждали нас внутри. И как только Шелли начала представляться, наша «мама-монстр» расплылась в довольной улыбке. — Решительно ничего не понимаю.»
— Мам... Ты к ней относишься совсем не так, как ко мне. Я просто в шоке.
— Ну а как иначе? Она ведь может стать невестой Такаси! Разумеется, должна быть к ней добра.
— Что?! Невестой?! Когда я сказала, что хочу выйти за него, ты чуть не испепелила меня своим гневом!
— Где это видано, чтобы мать благословляла брак брата и сестры?! Выкинь сии гнусные мысли из головы!
— Они не гнусные! Я серьёзно!
— Не неси чепухи! А то в монастырь отправлю!
«Вот оно что... Значит, только ко мне она столь сурова? Хотя нет, Натали она тоже... Хотя нет, к Натали тоже была благосклонна. Даже обрадовалась, когда та заикнулась о замужестве. Видимо, на радостях от возвращения Такаси всё это как-то отошло на второй план, и я забыла. Мама с самого начала была на стороне Натали.»
— Мама Такаси... А вы не рассердитесь, если скажу, что выйду за него замуж? — закидывает удочку Натали.
— С чего бы мне сердиться?! Наоборот, только за! Обеими руками поддерживаю!
— Э? Обеими руками?
— Именно! Можете смело совершать любые «ошибки», только поприветствую! Главное — не забудьте потом официально зарегистрировать отношения!
— Мам... Ну что ты такое несёшь... — пытаюсь урезонить разошедшуюся родительницу.
«Разве приличные матери говорят такие вещи?.. У меня голова идет кругом от её выходок.»
3
— Сегодня плачу за всех,заказывайте что душе угодно. — объявляю я.
— Такаси, ты о чём это? — строго прерывает меня отец. Скрестив руки на груди, он старается выглядеть максимально величественно. — Где это видано, чтобы родители ели за счёт школьника? Оставь это мне и просто наслаждайся едой.
— Но отец... Мы ведь едим за троих, а то и за пятерых. У меня есть средства от государства, потому...
— Ты что, сомневаешься в способностях своего отца? Знай, я неплохо зарабатываю. Счёт оплачу я.
— Ты уверен?
— Разумеется. А свои деньги отложи на будущее.
— Пап... ты крут... — смотрю на него с нескрываемым восхищением.
«Интересно, отец хоть раз видел, сколько мы способны съесть за один присест? Надеюсь, он понимает, на что подписывается.»
Оставив сомневающуюся сестру и горделивого отца, подзываю официанта.
— Послушайте, принесите нам, пожалуйста, вот этого мяса — отсюда и досюда — по двадцать порций каждого вида. — провожу пальцем по меню сверху вниз.
— П-по двадцать порций?.. — официант от неожиданности едва не роняет блокнот. — Вы не ошиблись? Может, по две?..
— Именно по двадцать. Натали, Шелли, что будете вы?
— Я бы не отказалась от исияки бибимбапа{Исияки бибимбап — корейское блюдо из риса, овощей и мяса, подаваемое в раскаленном каменном горшке} и куппы{Куппа (кукпап) — корейское блюдо, представляющее собой густой суп с рисом}. По десять штук каждого, пожалуйста!
— А мне любопытно попробовать тидзими{Тидзими — корейские пикантные блинчики с различными начинками}. Принесите по десять порций классического, с морепродуктами и сырного!
— Э? Что?.. — официант окончательно теряется.
— Т-Такаси?.. — отец бледнеет, осознавая масштаб заказа.
Пока бедный мужчина в прострации пытается переварить услышанное, к нам подходит человек, по виду — управляющий заведением.
— О, господин Сибудзаки! Рады видеть вас. Значит, по двадцать порций мяса, а также по десять порций бибимбапа, куппы и тидзими. Желаете ли супы или салаты?
— Хм... их тоже по десять порций. Мам, пап, добавим что-нибудь ещё? — протягиваю меню родителям, которые застыли каменными изваяниями.
— Мы будем брать понемногу из общего, так что заказывай на своё усмотрение. — вместо них отвечает сестра.
— Хорошо. Тогда пока всё.
— Будет исполнено. — управляющий отвешивает поклон и удаляется.
Так начался великий ужин ветеранов.
— О боже, как же вкусно! Это... это просто... слов нет, как вкусно!
— О-о-о! Божественно! Мясо буквально тает во рту! Сье-е-е-е-зна-а-а-а вкусня-я-я-я-я!
— Официант! Еще по тридцать порций кальби{Кальби — маринованные говяжьи ребра для гриля}, языка и потрошков, пожалуйста!
Мы трое поглощаем еду с невероятной скоростью. Горы мяса и закусок исчезают в мгновение ока. Замечаю некую странность в поведении персонала: управляющий буквально не отходит от нашего столика, сияя от счастья при каждом новом заказе.
«Ах да, на входе ведь красовалась огромная вывеска 'Добро пожаловать, господин Сибудзаки'... Это что, теперь такой сервис для особых гостей?»
— Т-такаси... С тобой всё в порядке? Столько есть... Счёт уже перевалил за сто тысяч... — шепчет отец.
— Не волнуйся, папа. Это только начало.
— Такаси-и, хочу холодную лапшу-у!
— И я! Тоже хочу!
— Официант! Пятнадцать порций холодной лапши!
Лицо отца приобретает землистый оттенок. Он судорожно заглядывает в кошелек и что-то шепчет матери на ухо.
— Мать! Что делать?! У меня не хватит наличности!
— Расплатись картой... и не знала, что Такаси стал таким... прожорливым...
— Может, всё-таки стоит взять у него немного денег?..
— Даже не вздумай так позориться! Если не хватит — добавлю, но сейчас сиди и делай вид, что всё под контролем!
— Слушаюсь... — отец окончательно сникает под суровым взглядом матери.
«Эх, папа, ну зачем было так красоваться...» — продолжаю с аппетитом уплетать мясо, краем глаза наблюдая за его страданиями.
Спустя час к нам с виноватым видом подходит управляющий.
— Прошу покорнейшего прощения, господин Сибудзаки... У нас закончились ингредиенты... Мы больше не можем принимать заказы...
— Что? Совсем ничего не осталось?
— Увы... Мы даже обратились в соседние заведения нашей сети, они поделились запасами, но и те подошли к концу... Тысяча извинений...
По мере того как расстраиваюсь, лицо отца, напротив, начинает сиять нескрываемым облегчением.
— Ну, Такаси, раз продуктов нет — ничего не поделаешь! На сегодня, пожалуй, закончим!
— Хм... ну, говорят же, что из-за стола надо вставать с легким чувством голода. Ладно, пап, твоя правда.
— «С легким чувством голода»... после всего этого... — отец издает нервный смешок.
«Еще бы, после такого-то количества поглощенной еды.»
— Прошу вас, ваш счет. — управляющий тем временем протягивает ему чек.
— ?!
Глаза отца округляются, а из груди вырывается беззвучный крик. Вижу на чеке длинную вереницу цифр.
— Пап, сколько там?
— ...
— Папа?
— Один... один миллион двести тысяч иен... — в ответ на мой вопрос отец произносит дрожащим голосом, и в глазах его стоят слезы.
И Натали, и Шелли за минувший год сделались куда покладистее. Ссор становится всё меньше, выходящие за рамки приличия проказы тоже поутихли, да и серьезных неурядиц, не предвещающих ничего доброго, они более не провоцируют. После возвращения дела и вовсе принимают благостный оборот: девушки начинают много и искренне смеяться. Те, кто знал их в самые мрачные времена, наверняка до глубины души поразились бы столь разительным переменам. Девушки обрели истинное спокойствие — в этом могу поклясться.
Глядя на них нынешних, едва ли кто-то решится шепотом поминать «Эндпоинт» или «Тёрнинг-поинт». Никто не станет в страхе пятиться, принимая их за психопатов или серийных убийц. Обычные, ничем не примечательные девчонки. Глядя на эту парочку, в голове не задерживается иных мыслей, кроме сей простой истины.
На следующий день после того, как вопрос о нашем совместном проживании с Шелли окончательно решился, мы с ней бок о бок шагаем по деревенской дороге, ведущей к станции. Шелли прибыла в Японию, истратив все свои сбережения и не имея при себе ничего, посему мне просто необходимо купить ей вещи первой необходимости. Оставлять её в положении, когда у девицы нет даже сменного белья, категорически нельзя. Не гоже ей до бесконечности щеголять в безразмерных куртках, подобранных под пышный бюст Натали. В конце концов, достоинство Шелли требует, чтобы она перестала кутаться в мешковатые обноски! Вот отчего сегодня веду эту оставшуюся без гроша за душой особу прямиком в универмаг.
— Такаси-ку-у-ун! Такаси-ку-у-ун! Погляди-ка на сие лазурное небо без единого облачка! Погода нынче просто загляденье!
Шелли, облаченная в лишенную всякого изящества футболку и армейские брюки, весело скачет, указывая пальцем в вышину. Похоже, она пребывает в превосходном расположении духа, отчего её энтузиазм бьет через край как никогда прежде. Когда так лучезарно улыбается, радость невольно передается и мне. Поддавшись её порыву, тоже вскидываю взор к небесам.
— И то верно, хоть сейчас и сезон дождей, а распогодилось знатно. Идеальный день для покупок.
— Сие лишь благодаря моему безупречному поведению! Как и ожидалось от столь чистой и непорочной девы, как я! Даже солнышко сияет мне в ответ своей лучезарной улыбкой! — с этими словами Шелли горделиво выпячивает свою весьма скромную грудь.
«'Чистая и непорочная', как же. Да ты ведь вся в своих корыстных желаниях погрязла. Человеку, который действует, лишь повинуясь сиюминутным порывам, не стоит рассуждать о непорочности — это прямо-таки оскорбление для истинных праведников.» — пока раздумываю, как бы поострее подколоть её в ответ...
— А ведь послушай, разве мы не впервые вот так гуляем только вдвоем? — ... Шелли внезапно вцепляется мне в руку.
Она заглядывает в лицо снизу вверх, состроив милую гримасу. Её глаза — крупные санпаку{Санпаку (яп. 三白) — термин, описывающий разрез глаз, при котором белок виден с трех сторон (справа, слева и снизу или сверху).} на крошечном личике — сужаются, и она хитро, но довольно скалится.
— Ну, обычно Натали всегда была рядом с нами.
— Ни-си-си! Благодарю за сие старшую сестрицу! Благодаря ей сегодня Такаси-кун принадлежит только мне!
Как и говорит Шелли, Натали сегодня отправилась за покупками вместе с моей сестрой. Кажется, они намереваются набрать целую гору косметики и всяческих принадлежностей для ухода за собой. Натали доселе никогда не красилась, так что, похоже, решила воспользоваться случаем и обучиться этому искусству. В глубине души она всё же остается девушкой, оттого, услышав о косметике, умчалась со всех ног. Глядя на подобные проявления её натуры, в очередной раз осознаю, что она, даже не несмотря на военные годы, осталась девчонкой с заботами повседневными, присущими её юному возрасту. Вот так и вышло, что сегодня мы с Шелли остались наедине. Она и сейчас с нескрываемым удовольствием тянет меня за руку.
— Такаси-ку-у-ун. А ты рад, что остался только со мной?
— Рад-рад.
— А наше первое свидание... оно тебе нравится?
— Нравится-нравится... Постой, так это всё же свидание?
«Я-то полагал, что мы просто идем за хозяйственными мелочами.»
— Разумеется, это свидание! — прерывая мое легкое замешательств, Шелли, не теряя ни секунды, продолжает словесную атаку. — Мужчина и женщина гуляют вдвоем — любой со стороны скажет, что это оно и есть!
— Вот как? Ну, допустим...
— Посему сегодня намерена вдоволь покапризничать и выжать из тебя все соки! Буду говорить всякие эгоистичные глупости, приготовься! — радостно чмокнув губами, Шелли лихо отдает мне честь.
— Что значит «приготовься»? — от такой беспардонности невольно кривится лицо. — С какой стати я должен слушать твои капри...
— Если ты настоящий японский мужчина-а-а-а, то изволь молча кивать в знак согласия-я-я-я, я ведь дарю тебе своё первое свидание-е-е-е-е?! Постарайся как следуе-е-е-ет!
— Не пытайся задавить своим напором.
Легонько постукиваю разбушевавшуюся Шелли ладонью по макушке. Впрочем, у меня нет ни малейшего желания давать ей жесткий отпор.
Шелли долгие недели ждала моего возвращения в расположении армии. Совсем одна, грезила о том дне, когда мы все заживем счастливо. Более того, потратила все накопления на покупку огромного дома. Поверив лжи главнокомандующей, в одиночестве жевала отвратительные на вкус калорийные брикеты. Стоит лишь вспомнить об этом, как просыпается желание потакать её маленьким прихотям. Кошелек подруги пуст, отчего мне действительно хочется проявить к ней толику доброты.
— Хорошо, я понял. — перестаю подшучивать и нежно глажу её по голове.
— А?
— Сегодня целый день можешь говорить и просить всё, что твоей душе угодно.
— ... Что?
Шелли округляет свои огромные глаза, словно не в силах сразу осознать смысл моих слов. Она ошарашенно хлопает ресницами, на её лице отражается крайнее недоумение.
— Ну... я ведь это наполовину в шутку сказала... ты серьезно позволишь мне капризничать?
— Позволю.
— Т-точно? Ты уверен? Ведь могу потребовать чего-то по-настоящему эгоистичного. И никаких «передумал» потом не приму!
— Мужчина слов на ветер не бросает. Валяй.
Шелли перебегает мне дорогу и, затаив дыхание, всматривается в моё лицо своими глазенками, пытаясь отыскать подвох. Некоторое время пристально изучает, и постепенно лицо особы начинает буквально светиться от счастья. Девушка обладает недюжинной проницательностью, оттого наверняка понимает по моему выражению, что не лгу.
— Ух ты! — с нескрываемым восторгом принимается тыкать пальцем в мою грудную клетку. — Такаси-кун и правда меня просто обожа-а-а-ет! Ах ты мой хороший! Какой же ты милашка!
— А то? Я тот еще милашка.
— Тогда! Начнем же немедленно! Приступаю к своим капризам!
— Сделай так, чтобы моё сердце затрепетало, как в дораме! — Шелли указывает на меня пальцем и с решительным видом восклицает. — Пусть вся буду как в розовых грезах!
— Что еще за грезы такие?
— Сегодня знаменательный день, наше первое свидание! И хочу, чтобы ты прямо сейчас в разы поднял мне настроение!
— Да оно у тебя и так выше крыши.
— Хочу, чтобы оно взлетело до небес! Хочу, чтобы Такаси-кун нашептал мне на ушко слова любви!
— Слова любви, значит...
«Что ж, делать нечего. Раз уж пообещал её баловать, нельзя подходить к делу спустя рукава. Раз решился — обязан оправдать ожидания. У меня есть принцип: не болтать о том, чего не могу исполнить. Раз сказал — выложусь на полную, так и поступлю, не отступлюсь. Ну что ж, постараюсь ради её улыбки.»
Приближаюсь к Шелли, которая стоит в позе триумфатора, подбоченясь, и крепко притягиваю её к себе. Затем, придав голосу максимально бархатистое, «геройское» звучание, шепчу ей на самое ушко:
— Я люблю тебя, Ше...
— А-апчхи-и-и!
В тот самый миг, когда начинаю говорить, девушка издает чих, подобающий скорее какому-нибудь грубому мужику, нежели юной деве. Одновременно с этим из её носа вырывается изрядная порция содержимого. От столь неожиданного поворота событий и я, и Шелли застываем на месте как вкопанные.
Весь романтический настрой мгновенно испаряется.
— Нет... э-э... это... я... не то... совсем не то... — первой от шока оправляется девушка: она в панике выхватывает из кармана бумажные платки. Видимо, ей до смерти стыдно, отчего начинает оправдываться дрожащим голосом. — Ну... я... и сама удивилась... Чих, ведь физиология... это же естественно... — её речь становится путаной, отчаянно вытирает нос, пытаясь скрыть позор. — Я ведь тоже жертва обстоятельств... И отчего именно в сей миг нос решил зачесаться... и сама ума не приложу... — судя по всему, одного платка для ликвидации последствий оказалось маловато, посему она вытаскивает четвертый, пятый, лихорадочно вытирая лицо. — Э-э... в общем... в долгой жизни и не такое случается! Тхе-хе! — пасправившись с поистине эпическим количеством влаги, Шелли разворачивается ко мне как ни в чем не бывало. — Ну, будем считать это милой оплошностью! Давай-ка соберемся и еще разок... — договорить она не успевает. Заметив выражение моего лица, Шелли внезапно начинает хныкать. — Н-ну почему у тебя такой разочарованный вид?! Не смотри на меня так, будто я какое-то мерзкое насекомое!
— Слушай... ты сама просила, но это... это уже ни в какие ворота...
— Н-но ведь! Я же не виновата-а-а-а! Нос просто взял и зачесался сам по себе-е-е-е!
— Всему должно быть своё время и место... Я прямо-таки в ступоре...
— Перестань разочаровываться во мне-е-е-е! Ну подумаешь, маленькая неудача-а-а-а!
Девушка принимается шутливо колотить меня кулачками в грудь. В её больших глазеньках стоят слезы, а она всё продолжает свои «тук-тук».
Наше первое свидание началось, мягко говоря, весьма прискорбно.
Время перевалило за десять утра, и в известном на всю округу торговом центре началось обычное оживление. Продавщица одного из брендовых бутиков невольно замерла, когда на пороге появилась сказочно красивая иностранка. Невысокая, хрупкая, со стройной фигурой. Пусть её грудь не отличалась выдающимися размерами, высокая талия позволяла легко представить, насколько длинные и изящные у девушки ноги. Черты лица были настолько правильными, что казались мистическими: белоснежная кожа, в которую, казалось, можно вглядываться бесконечно, и большие глаза-санпаку на маленьком личике придавали ей не только красоту, но и некую загадочность. Рассыпавшиеся по плечам серебристые волосы сияли таким блеском, какого ни за что не добиться японским модницам. И вот эта неописуемая красавица, которая словно сошла с обложки журнала, расхаживает по залу в бесформенной футболке, армейских штанах и грубых ботинках. Столь разительный контраст заставил персонал напрочь забыть о своих обязанностях.
К сей притягивающей взгляды особе подходит юноша.
— Слушай, раз уж мы здесь, давай купим тебе что-нибудь по-настоящему милое? Смотри, вот здесь всякие рюшечки и прочее.
Парень выуживает с вешалки невероятно женственную блузу. Одет он под стать своей спутнице: простая футболка, военные брюки и ботинки. Однако внешность его была самой заурядной — кроме того, что он чуть выше среднего японца, выделить в нем нечего. Лицо типичного «фонового персонажа», который мгновенно затеряется в любой толпе. И вот этот парень с лицом, главной чертой которого является отсутствие черт, фамильярно обращается к девушке национального достояния.
«Кто он такой?.. Какое место занимает обычный парень рядом с ней?» — зашептались между собой продавцы.
— Неужто мне к лицу столь нежные наряды?.. Не хочется вспоминать, но ведь звали «Зомби» или «Перекрестком смерти», помнишь? Полагаю, что-то более простое подойдет куда больше.
— Всё будет в порядке. Даже Натали, стоило ей сменить одежду, превратилась в настоящую милашку. Ты ведь видела её в том платье?
— А-а... Ну, это и впрямь было потрясение. Крейзи-Горилла стала похожа на сказочную принцессу.
— Вот и ты, если принарядишься, станешь само очарование, гарантирую.
Юноша совершенно естественно треплет красавицу по голове. Тот самый прием «поглаживания», который дозволен лишь писаным красавцам. И этот парень с лицом обывателя проделывает сие как нечто само собой разумеющееся! По рядам продавцов прошла волна возмущения.
«Поглаживания — это уже слишком... С таким лицом подобное непозволительно!»
Пока в его адрес летели немые упреки...
— Кстати, Такаси-кун, а ты себе ничего покупать не планируешь? — ... девушка кротко принимала его ласку. — С самого приезда в Японию вижу тебя только в этих штанах да футболке.
— Это купил перед самым возвращением, вещи почти новые. Тогда цены были заоблачные, так что выбрасывать их просто жаба душит...
— Дорого — сколько же?
— Как думаешь?
— Это ведь было перед самым отлетом... Хм... Восемьсот долларов?
— Пять тысяч.
— Ого, грабеж.
— Вот именно... Посему мне элементарно жаль потраченных денег...
Девушка сокрушенно вздыхает и одаряет парня сочувственной улыбкой. В её взгляде нет ни тени недовольства тем, что он её трогает. Кажется, её совершенно не беспокоит, что этот невзрачный паренек так запросто гладит её по макушке. Продавцов пронзила догадка: «Неужели он её парень?».
— Ладно, обо мне забудь, давай-ка лучше ты примеряй всё, что приглянется. Нам еще столько всего нужно купить.
— Послушай... а сколько примерно нарядов мне стоит выбрать? Какой у нас бюджет?
— Для начала выбери комплектов семь-восемь, чтобы можно было сочетать верх и низ. А бюджет... да ну его, выбирай что нравится, на цену не смотри.
— Ну и подход у тебя...
Парень перестает гладить её и принимается изучать ассортимент. Девушка следует его примеру.
Спустя недолгое время в их руках оказывается несколько блузок, юбок и брюк.
— Постой... ты! Ты же выбрал мне что-то запредельно девчачье?! Серьезно хочешь, чтобы это надела?! Надо мной издеваешься?!
— Вовсе нет... это точно пойдет. У тебя ноги длинные, юбка с завышенной талией сядет идеально.
— Но она же розовая! И узор такой слащавый! Что это за вычурные цветочки?! Помилуй, уже чересчур!
— Поверь, именно такие яркие вещи и создают нужный образ. Просто примерь, доверишься моему вкусу.
Глядя на юбку, которую советовал парень, продавцы изменили своё мнение. Этот товар был хитом сезона, и они сами предлагали его всем покупательницам. Выбор цвета и фасона безупречен — именно данная вещь должна была подчеркнуть красоту иностранки. Юноша выбрал её не глядя, словно обладая врожденным чутьем. Такое чувство стиля не нарабатывается за один день. Будучи профессионалами, сотрудники магазина были поражены его вкусом.
— Ну хорошо-о-о... раз уж так настаиваешь, примерю...
— Если размер не подойдет, сразу зови: принесу другой.
— Только не вздумай смеяться, если мне не пойдет! Смех тебе вовек не прощу!
— Хватит ворчать, марш в примерочную.
— Если засмеешься — тебя так поцелую, что мало не покажется! Так и знай!
— Опять носом в меня уткнешься? С нетерпением жду.
— Гр-р-р-р!.. — девушка с досадой скрывается за шторкой примерочной, бормоча под нос: «Хоть бы разок сердце заставил екнуть...»
Их отношения кажутся родственными, словно у брата с сестрой, однако за этим проглядывает некая более глубокая связь. Наблюдая за сей парой, совершающей совсем не типичные для студентов покупки, работники магазина могли лишь молча созерцать происходящее.
— Та-Такаси-кун... ну как?.. Мне... мне идет?..
— ... Ох.
Когда Шелли закончила переодеваться и распахнула дверь примерочной, у меня невольно вырвался вздох. После случая с Натали смутно догадывался, что и с Шелли будет нечто подобное, но увиденное превзошло все ожидания — у меня даже голова слегка закружилась. Продавщицы вокруг тоже замерли, посему, вероятно, дело не в моем предвзятом взоре.
«Приходится признать очевидное. Шелли чертовски мила.»
Шелли, которую на фронте за глаза звали «Перекрестком смерти» и которой втайне ужасались. Шелли, которая с виду кажется недоразумением, но в гневе становится беспощаднее любого тирана, заставляя дрожать даже закаленных вояк. Шелли, из-за которой враги в бою предпочитали совершить самоубийство, лишь бы не попасть в её руки — и поди разбери, кто после этого истинное чудовище. И вот эта самая Шелли всего лишь сменила одежду и вмиг превратилась в очаровательное создание.
«Такое чувство, будто попал под действие каких-то чар... Надо же, онаа пользуется какими-то магическими уловками...»
— Э-э... ну что у тебя за лицо... Какое-то неопределенное, даже странное выражение...
— Да просто взбесило, что ты оказалась красивее, чем предполагал.
— Чего? Взбе... А?
— Странно всё это... что Натали, что ты — ну почему вы обе становитесь симпатичнее меня?.. Ничего не понимаю...
— Да зачем ты вообще со мной соревнуешься?.. Твоя логика порой просто пугает... — Шелли сужает свои характерные глазки и с досадой кривит губки. Впрочем, ей явно льстит, что её назвали милой, отчего её лицо озаряется радостью. — Ни-си-си! Давненько юбок не носила, снизу так поддувает, прямо свежесть необычайная. Чувство слабой защиты просто непередаваемо!
— Не ори про «поддувает» на весь магазин. Раз уж стала красавицей, изволь следить за речью.
— Ни-си-си! «Красавица», надо же... Ой, как неловко-то!
— Слушай, что тебе говорят.
Снова отвешиваю ей легкий профилактический щелчок по лбу, оглядывая её еще раз.
«И правда — чудо как хороша. Блузка с завязками на шее и юбка с высокой талией, украшенная пышным бантом. Нежно-розовые тона подчеркивают её сияющее обаяние. Глядя на неё сейчас, язык не повернется назвать её 'Зомби'. Вот насколько она преобразилась. Глядя на разницу между её армейским прошлым и нынешним образом, понимаю, почему она так воодушевлена.»
— Однако вкус у Такаси-куна и впрямь отменный! — Шелли, придерживая края юбки, весело кружится, светясь от удовольствия. — Когда ты протянул мне эти вещи, была уверена, что надо мной подтруниваешь, но признаю свою ошибку! Твоё чувство стиля просто за гранью реальности!
— А то? Я в моде кое-что смыслю.
— Неожиданный талант! Никогда бы не подумала, что ты на такое способен!
— Мне часто это говорят.
«Честно говоря, если бы Ринко не работала моделью, я бы вряд ли так хорошо в этом разбирался. Именно благодаря её успехам на подиуме начал вникать в детали. Радость за её достижения заставляла скупать все журналы с участием подруги детства, и вот теперь эти знания сослужили мне добрую службу. Постоянство — залог успеха, как ни крути.»
— А как с размером? Не жмет?
— Хм... Всё в пору. И юбка, и блузка сидят как влитые.
— Тогда подожди немного, принесу следующий комплект. И да, к этому наряду твои армейские ботинки совсем не подходят... Придется позже и обувь присмотреть.
— Ты мне и туфельки купишь?.. Такаси-кун, тебя просто обожа-а-а-ю...
— Да-да, и я тебя обожаю...
Мы перебрасываемся шутливыми любезностями, пока подбираю ей новые наряды. Под пристальными взглядами персонала мы мирно наслаждались шоппингом.
Так, за покупками одежды, пижам и средств гигиены, незаметно подкрался обеденный час. Видимо, из-за долгой беготни по магазинам у нас обоих разыгрался аппетит.
— Такаси-кун, Такаси-кун, ты не проголодался? — Шелли, судя по всему, думала о том же самом, потирая живот.
— Да, пора бы подкрепиться. Пойдем... на фуд-корт?
— Только за! Я ведь не Натали, девушка крайне экономная и буду рада даже фуд-корту! Ради набора с рамэном готова даже сплясать!
— Тоже мне, «экономная» нашлась.
«Потратил на твою одежду и прочее уже больше ста тысяч иен, и у кого это язык поворачивается такое нести? — погладив глупышку по голове, подхватываю многочисленные пакеты. — К слову, в них покоятся старые армейские штаны, футболка и ботинки Шелли. Ей так приглянулся новый наряд, что она не выдержала и решила остаться в нем. Посему сейчас рядом со мной вышагивает невероятно преобразившаяся ветеранша войн с космическими мусорщиками. Внимание прохожих нам обеспечено.»
— Кстати говоря, каковы наши дальнейшие планы?
— Поедим, а потом останется только купить нижнее белье. На сегодня с покупками всё.
— Белье... — Шелли задумчиво прикладывает палец к подбородку, что-то соображая. Некоторое время что-то бормочет себе под нос, а затем внезапно выдает. — Разумеется, белье мне тоже будет выбирать Такаси-кун?
— Еще чего. Сама справишься.
— Да неужели-и-и? — от моего резкого ответа на лице Шелли расплывается ехидная ухмылка. — А кто утром обещал потакать моим капризам? Давай же, выберем его вместе!
— Чего?! Я же сказал — нет. Не мужское это дело — трусябы да лифаки женкие выбирать.
— Но отчего-о-о? Мне же скучно одной бродить, составь мне компанию в деликатном деле!
— Пощади... уже слишком...
Мы подходим к эскалатору, и пропускаю Шелли вперед. Встав на ступеньку ниже, чтобы наши лица оказались на одном уровне, вижу, как она оборачивается с видом истинной искусительницы.
— Но ведь никто иной, как сам Такаси-кун, обещал, что могу капризничать сколько влезет. Неужто твои слова были лишь пустой бравадой?
— Бравадой?.. Да ты...
— Как жалко-о-о... Гхм... Такаси-кун, который не может помочь даме выбрать исподнее — просто пустозвон и слабак...
— Д-дура...
«Опять за своё... У неё проснулась эта скверная привычка: ставить человека в неловкое положение, лишь бы на неё обратили внимание.» — пока скрежещу зубами от досады...
— Ни-си-си! — ... Шелли издевательски смеется. — Ну ладно, на сей раз избавлю от мучений. Ты такой слабенький, что мне аж жалко тебя стало!
— Ах ты...
— Мм? Что такое-е-е? Почему у нас личико так покраснело-о-о? Сля-ба-чок♡ — сузив глаза, несносная девчонка тычет мне пальцем в кончик носа. Моя мужская гордость мгновенно переходит в боевой режим. — Ха-ха-ха, не смотри на меня так грозно! Обещаю, Шелли-тян утешит тебя своим роскошным бюстом! Ну же, ну!
— Идет. Выберу тебе белье.
— Раз деваться некуда, можешь даже потро... А?
— Выберу тебе трусы да лифчик. Не смей меня недооценивать, коза.
— Э-э... ну... — от услышанного личико еще секунды назад озорной мадмуазель каменеет, она застывает на месте. — ... это ведь была просто милая шутка от красавицы Шелли... Чего ты так взъелся...
— Кто взъелся? Я? Если ты думала, что сможешь так легко пронять опытного бойца, то ошиблась.
— Да любой скажет, что сейчас бешенством пышишь... Какая же ты милаха...
— В общем, выберу тебе такие комплекты, что мало не покажется, готовься.
— Постой... э-э...
— И учти, раз уж выбирать буду я, то куплю нечто запредельно откровенное. Будь к сему готова.
— ...
— И я буду каждый день проверять, надела ли ты их. Пожалеешь, что решила со мной тягаться.
— П-постой?! Такаси-кун?! — осознав серьезность ситуации, Шелли начинает бледнеть.
«Началась игра на выживание.»
— Ой-ой? Что за физиономия? Неужто струсила? На словах-то ты была герой...
— Н-ничего не струсила, ни капельки не боюсь!
— А чего голос дрожит? Если такая слабачка, то изволь поклониться и извиниться за своё поведение. Ну же!
— «Слабачка»?! Хорошо же... надену твое похабное бельишко, вот увидишь!
— С-слушай... не перегибай... Извинись сейчас, и забуду. Отступись...
— Ой-ой? Неужто Такаси-кун сам испугался? Надеюсь, продавщицы в магазине белья испепелят тебя своими презрительными взглядами!
— Ха! После того как штурмовал логова дебри, какой-то отдел белья для меня... сущая пытка...
— Пытка, значит...
Пока мы поднимались на верхний этаж к фуд-корту, наша перепалка не утихала ни на миг.
— Ну вот, пришли! Быстро едим — и вперед, за твоими трусиками! О-о, прямо в предвкушении! — сказано с полнейшим безразличием.
— Такаси-кун! Обязательно буду всё примерять, а ты изволь стоять перед кабинкой в «позе-беги»{Поза Беги (яп. ベガ立ち, бэга-дати) — характерная поза персонажа М. Байсона (в Японии — Вега) из игры Street Fighter: стоя со скрещенными на груди руками.}! Тебя наверняка прогонят, но ты стой непоколебимо!
— Да у тебя лицо красное как вареный рак... Не мучай себя... просто признай поражение...
— А у самого вид такой, будто завтра конец света... Признай уже, что проиграл...
Предстоящий обед перестал сулить радость. Пока мы обменивались колкостями, ситуация зашла в тупик, из которого ни один не хотел выходить первым.
«Теперь нам действительно придется идти в женский отдел. Формально заходить туда не запрещено, но по правилам приличия это будет выглядеть весьма двусмысленно. Я, как человек законопослушный, не привык доставлять людям неудобства... сие тяжко. Очень тяжко. Посему всеми силами хочу, чтобы Шелли забрала свои слова назад... но эта упрямица ни в какую не сдается.»
Тяжело вздохнув, направляюсь к зоне питания. И вдруг издалека доносятся гневные крики:
— М-м? Что за шум? Кажется, кто-то ругается.
— Кто знает? Пойдем глянем.
Поглядывая на меню, развешанное по стенам, приближаемся к кассам. Там какой-то свирепого вида мужик набросился на молоденькую официантку, явно студентку-подработчицу. Он яростно колотит кулаками по стойке, размахивая столовым ножом и вилкой.
«Что это за представление?»
В недоумении мы наблюдаем, как мужчина тычет пальцем в тарелку с гамбургером.
— Ты что мне тут наляпала?! Совсем страх потеряла, корова?!
— П-простите, пожалуйста... мне правда очень жаль...
— И что мне теперь делать?! Это же жрать невозможно! Убью, дрянь!
— Искренне прошу прощения... всхлип... сейчас же всё переделаю...
— Предлагаешь мне еще ждать, дурая набитая?! Пошла вон, коза драная! Зови администратора, живо!
Оглашая зал воплями, мужик со всей силы пинает стойку.
«Судя по всему, девушка случайно допустила оплошность. Возможно, пролила напиток на блюдо? Стакан наполовину пуст, скорее всего, так и было.»
— Что за тип? — глядя на эту неадекватную ярость, Шелли брезгливо поморщилась. — Не слишком ли он разошелся из-за пустяка?
— Понять его чувства можно, но так орать... Взрослый человек, а ведет себя как дикарь...
— Всё свидание испортил. Настроение теперь ни к черту.
— Согласен...
Остальные посетители, не желая ввязываться, лишь издали наблюдали за сценой.
«Не пора ли позвать управляющего? Девушка явно не в состоянии справиться с таким агрессором.»
Делаю шаг из толпы и встаю позади дебошира.
— П-простите... — официантка, дрожа всем телом, продолжала кланяться. — Управляющий сегодня на выходном... всхлип... Я — старшая смены, за всё отвечаю... Мне очень жаль...
«Вот те на. Управляющего нет. И кто же тогда уймет этого буяна? Он ведь уже вошел в раж.»
— А-а-а?! Ты тут главная?! И как же главный может так лажать, а?!
— П-прошу прощения... всхлип... мне невыразимо жаль...
— И как ты собираешься искупать вину?! Что мне делать с моим испорченным настроением?!
— Ну... я... — девушка окончательно расхныкалась.
— Отработаешь телом. — глядя на её дрожащие плечи, мужик вдруг гнусно осклабился. Он грубо хватает официантку за руку и выдает нечто запредельное.
— ... что?
— А что, мордашка у тебя ничего так. Переспишь со мной — и забуду об недоразумении.
— А? Э-э... нет...
— ?! Что, не хочешь?! Это ведь твой косяк, дрянь! Изволь платить натурой!
— Хи-и-и... пощадите... — от ужаса девушка побледнела как выстиранное чистое полотно. Она с надеждой оглядывается на коллег, но те лишь поспешно скрываются в подсобке. Очень быстро и целеустремленно. Поняв, что помощи ждать не стоит, официантка окончательно разрыдалась. — П-пожалуйста, отпустите... а-а-а-а...
— Заткнись! А ну пошли со мной!
— Нет... а-а-а-а...
Мужчина настойчиво тянет плачущую девушку за руку через стойку.
— Мерзость какая. — глядя на это отвратительное зрелище, мы с Шелли в один голос выдохнули.
Студентка, занимающая должность старшей смены, проклинает сегодняшний день в самой глубине своей души. Череда праздников приносит с собой невыносимую суету, а управляющий, словно издеваясь, берет выходной, перекладывая все непосильное бремя на её плечи, и в довершение этих злоключений к ней цепляется какой-то урка, возомнивший себя великим критиком. Кроме слов жгучей обиды, в голове не рождается ни единой мысли; она до исступления ненавидит собственную долю, вечно притягивающую всяческие несчастья. К тому же в данном инциденте её вины практически нет: напиток проливается лишь оттого, что сей мужлан крайне небрежно выхватывает поднос из её рук. Тем не менее, наглец бесстыдно перекладывает всю ответственность на плечи несчастной девушки, а под конец и вовсе заявляет, что та обязана расплатиться с ним собственным телом. От столь чудовищных и нелепых требований она не выдерживает и начинает жалобно хныкать.
Девушка ищет поддержки, оглядывая зал, однако коллеги-официанты лишь трусливо отводят взгляды. Словно стремясь поскорее откреститься от происходящего, они позорно бегут в подсобные помещения, скрываясь с глаз. Вероятно, им тоже страшно, ибо тип, устроивший скандал, выглядит крайне угрожающе и опасно; вовсю размахивает ножом и вилкой, отчего любой здравомыслящий человек сочтет за благо держаться от него подальше. И всё же, всё же ей так хочется, чтобы кто-нибудь пришел на помощь! Она с горечью вспоминает, как совсем недавно эти же люди бахвалились своей храбростью. Пижонистый студент, её напарник, вечно кичился: «Если что-то случится, полагайся на меня, тебя в обиду не дам!», а перешагнувший порог двадцатилетия фрилансер, снедаемый скрытыми мотивами, во всеуслышание заявлял: «Может, проводить тебя до дома? Я ведь занимаюсь смешанными единоборствами, со мной на ночных улицах тебе ничего не грозит». Потому сейчас, когда эти «защитники» даже не смеют встретиться с ней взглядом, скрывшись в недрах заведения, её захлестывает волна праведного гнева.
— П-пожалуйста, отпустите... а-а-а-а...
— Заткнись! А ну пошли со мной!
— Нет... а-а-а-а...
Гопник хватает её и тянет на себя, силой пытаясь перетащить через стойку, вцепившись в руку. Помощи ждать не от кого: окружающие посетители лишь увлеченно снимают происходящее на камеры своих смартфонов, даже не помышляя о вызове полиции. Толпа остается пугающе безразличной. Оказавшись в столь безвыходном положении, девушка уже готова окончательно погрузиться в пучину отчаяния. Однако в этот миг раздается исполненный глубочайшего презрения голос, чеканящий краткое: «Мерзость какая».
— Какую же жизнь нужно вести, чтобы изрыгать из себя столь скудоумные речи? У меня от твоих слов кожа покрывается мурашками. — произносит девичий голос.
— Наверное, повседневность мужлана сего — сущий ад. Видать, в жизни вообще не случается ничего хорошего. — вторит ей юноша.
— Ох, бедняжечка... Жить в такой мирной Японии и при этом пребывать в вечном аду — не истинное ли горе?..
— Искренне сочувствую.
— Ой, гляди-ка, Такаси, он на нас пялится. Ну и рожа у него, просто на редкость паскудная.
— И не говорите, Шелли. Лик сего мужа воистину ужасает.
Подростки нарочито громко осыпают хулигана насмешками. Юноша и девушка, которым на вид не дашь и шестнадцати, вовсю подначивают мужчину, чей вид не уступает самым отъявленным бандитам. Осознав, что оскорбления летят в его адрес, дебошир мгновенно переключает всё свое неистовство на них.
— Вы что, это сейчас обо мне вякнули?! А-а-а?!
— А здесь есть кто-то ещё, кроме тебя? Что же, совсем глупенький?
— Я прямо поражен тем, что в твоей голове промелькнула мысль, будто речь может идти о ком-то другом.
— Ах вы, сопляки недоношенные!
Парочка продолжает издевательски подливать масла в огонь, отчего мужчина окончательно впадает в ярость. Весь гнев теперь направлен исключительно на подростков. Официантка, видя это, не на шутку пугается. Конечно, молила о спасении, но вовсе не желала, чтобы под удар подставлялись дети, которые младше неё. Мужчина до сих пор сжимает в руках столовые приборы, и ей меньше всего хочется, чтобы из-за неё пострадали невинные ребята. Однако, прежде чем успевает вмешаться, агрессор уже вплотную подступает к юноше.
— Ах ты гаденыш! Хочешь, чтобы тебе зенки выколол?! А-а?!
— Послушай... ну что ты заладил про глаза... — бноша с искренней жалостью смотрит на выставленную вперед вилку. — Слушай, может, ты уже угомонишься? Давай угощу тебя этим гамбургером вместо той девушки, а?
— Не лезь не в свое дело, щенок!
— Просто понимаешь, если ты и дальше будешь так орать, у моей непутевой спутницы сработает переключатель. Мы ведь так мирно проводили время, а ты всё портишь.
— Слышь, ты, мелюзга! Ты хоть понимаешь, на кого пасть разеваешь?!
— Я же говорю... именно тебе и говорю. Ты что, тугоухий?
Работница кафе начинает ощущать некую странность в происходящем, видя, как нелепо не стыкуются слова юноши с реальностью. Прямо перед его лицом беснуется полусумасшедший тип, размахивая ножом, однако парень не выказывает ни малейшего признака страха. Подобная выдержка совершенно не свойственна обычному подростку; кажется, у него либо напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, либо он вовсе лишен чувства страха, ибо смотрит он на хулигана с каким-то отрешенным недоумением.
— Ну же. Я тебе и десерт куплю. Чего желаешь? Выбирай любое.
— Да мне плевать, чего желаю! Не смей со мной так разговаривать, паршивец!
— Съешь чего-нибудь сладкого и остынь. У тебя, видать, стресса избыток.
— ?! — ярость бандита достигает апогея. Потеряв над собой контроль от нахлынувшего гнева, впивается взглядом в стоящую рядом с юношей девушку-иностранку. С налитыми кровью глазами заносит над ней нож. — Будешь локти кусать, щенок! Сейчас твою девку... — на этом яростный вопль обрывается.
Юноша с невероятной, непостижимой для глаза скоростью впечатывает мужчину в пол и надежно фиксирует его. Движения его отточены, в них нет ни единого лишнего жеста. Словно справиться с младенцем, парень в мгновение ока скручивает дебошира.
— Э-э, ну... я тут подумал... — произносит парнишка несколько растерянным голосом. Удерживая противника, ловко отбирает у него нож и вилку. Официантка невольно засматривается на эти действия, совершенно не вяжущиеся с обликом обычного школьника. — Ты что, и вправду собирался напасть на Шелли? С тобой всё хорошо? Ты в своем уме?
— Т-ты... кх... а ну... пусти... ы-ы-ы...
— Невежество — страшная штука... Если бы тебя не остановил, уже бы на том свете в котле адском чертей веселил, а на Земле-матушке червей кормил. Моя дурёха ведь жалости не ведает.
— П-проклятье... что за сила... н-не могу пошевелиться...
— Фух... Ещё бы немного, и наш торговый центр превратился бы в «морг-центр»... Пронесло, пронесло.
— Такаси, ты, часом, не путаешь меня с каким-нибудь раненым тигром?.. — спутница юноши поддерживает беседу на редкость беззаботным тоном.
Наблюдая за сей сценой, работница кафе внезапно осознает: эти парочка — вовсе не обычные подростки.
— Ах ты паскуда! Слышишь?! Отпусти меня!
— Такаси, Такаси. На нас же все смотрят. Тебе точно стоит продолжать в том же духе?
— Ну... а что мне оставалось делать... Если бы не вмешался, ты бы его уже пришила...
— Слышь, ты меня вообще слушаешь?! Живо руки убрал!
— Я бы не стала марать руки о такой мусор... Впрочем, что нам делать с недоумком? Быть может, стоит заняться его воспитанием на улице?
— Твое «воспитание» — это же та процедура, где ты в мозгах ковыряешься. Погоди немного, сам его успокою. — с этими словами юноша демонстрирует вопящему мужчине отобранные нож и вилку. Он приближает лицо к самому уху бандита так, чтобы зеваки не могли разглядеть подробностей. Официантка замирает в ожидании: «что же он предпримет на сей раз?..». И в этот момент юноша, приложив лишь силу собственных рук, сминает нож и вилку в бесформенный комок.
— Х-хи... — раздается придушенный вскрик.
Прямо перед глазами происходит нечто невообразимое: стальные приборы под давлением его пальцев сплющиваются, словно сделанные из мягкого воска. Будто под мощным прессом, юнец превращает металл в искореженное крошево, пока тот не сжимается до размеров небольшого шарика. Подобная сила хвата не может принадлежать человеку; она выходит за все мыслимые рамки человеческих возможностей. Перед лицом столь иррациональной, абсолютной мощи хулиган лишается дара речи.
Заметив, что нарушитель спокойствия наконец затих, юноша удовлетворенно кивает.
— Кажется, ты успокоился. Вот и славно, вот и хорошо.
— ...
— Ну, когда в животе урчит, немудрено и вспылить. Голод — штука такая, терпеть его ох как непросто.
— ...
— Посему давай-ка тебя угощу, поешь вволю и передохни. Можешь даже добавку заказать, не против.
Юноша добродушно улыбается, продолжая при этом сминать несчастный металл. Слышится противный скрежет — сталь издает свой предсмертный стон под напором его правой руки. Нож и вилка окончательно превращаются в подобие стального шарика для гольфа. На хулигане уже нет лица; он понимает, что, пожелай сей парень, он с такой же легкостью превратит в кровавое месиво и его собственное тело. Его жизнь и смерть теперь целиком и полностью во власти подростка.
— П-прости... был неправ... э-это я во всём виноват, только отпусти... пожалуйста... — дрожащим от ужаса голосом мужчина выдавливает слова извинения.
— Вот как? Ну тогда скажи, чего отведать желаешь? Сейчас закажу.
— Нет... н-не надо... мне уже хватит... предостаточно...
— Да ты не стесняйся. Проголодался же, небось?
— П-правда, не стоит... лучше отпусти... молю...
— Ну нет, так не пойдет. Если тебя не угощу, выйдет, будто обидел. Вон сколько народу кругом, давай, принимай угощение со всей душой.
— Нет... э-э... я серьезно, всё в порядке... только руку отпусти...
— Ох, какая же морока. Хватит ломаться. Раз сказал, что угощаю, значит, просто кивай и соглашайся. Или мне тебя в лепешку раздавить?
— Хи-и-и-и... хи-и-и-и...
— Ты чего, братан? Харе постанывать и слезы лить, мы ж нормально разговариваем? Тебя тут угощают, а ты нос воротишь... — недоуменно склоняет голову иностранка.
Столкнувшись с такой пугающей логикой подростков, бандиту не остается ничего другого, кроме как беззвучно рыдать.
Впоследствии юноша, девушка и тот мужчина самым обыкновенным образом закончили трапезу и покинули заведение. Они поглощали еду в огромных количествах, словно и не было вовсе никакого инцидента. Хулиган на протяжении всего обеда дрожал и плакал, но в итоге был отпущен восвояси без лишних происшествий. Быть может, с точки зрения доведенной до слез официантки, такое наказание кажется слишком мягким, однако ей уже было глубоко всё равно. Она не могла отвести взгляда от юноши — просто смотрела на странного парня, который то и дело поминал к месту и не к месту какое-то «нижнее белье».
С того самого мига, как он спас её, трепет в её груди не утихает. Юноша вовсе не кичится своим поступком, более того — искренне извиняется за испорченные столовые приборы. Он не проявляет ни капли высокомерия, лишь беззлобно улыбается, замечая: «Ну и досталось же вам, не позавидуешь». Когда же девушка пытается его отблагодарить, мягко прерывает её и протягивает лишний заказанный напиток со словами: «Выпейте, придаст сил». От сей бескорыстной, чистой доброты ей остается лишь безмолвно дрожать.
— Эх, ушел тот старик... А я-то думал, что сам его скручу...
— Проклятье... Если бы у меня живот не прихватило, я бы этому козлу в два счета все кости пересчитал...
Лишь сейчас к ней решаются подойти тот пижонистый студент и фрилансер. Они лебезят перед ней, пытаясь хоть как-то восстановить свою репутацию в её глазах. Оба надеются на призрачный шанс, однако всё уже слишком поздно. Каэдэ Асихара, признанная королева красоты университета Суйрэндзи, впервые в жизни познает, что такое настоящая любовь.
Первое сражение модифицированного солдата с Дебри.
Битва, затянувшаяся на долгие часы, завершается сокрушительной победой: ни один человек не погиб. Говорят, сей результат — настоящий подвиг. В былых сражениях силы ООН несли колоссальные потери, отчего столь безоговорочный триумх кажется немыслимым. Военная верхушка, судя по всему, пребывает в восторге. Они трубят о том, что человечество наконец-то обрело надежду на будущее.
«... Я же хочу перебить их всех до единого.
Чему тут радоваться? В чем тут счастье? Этому результату радуются лишь 'нормалы'. Немодифицированные люди, называемые 'нормалами', ликуют, в то время как мы не испытываем ровным счетом ничего. Мы просто выжили. Мы чувствуем лишь глухое облегчение. Пропасть, отделяющая нас от обычных людей, рождает лишь гнев и разочарование. На что нам надеяться в будущем? Если нам и удастся пережить эту войну, какая судьба нас ждет? Я даже вообразить этого не могу. Очевидно лишь то, что грядущее не сулит ни капли счастья. Как бы ни закончилась эта бойня, у меня уже ничего не осталось.» — пытаясь сбежать от реальности, вскидываю голову к небу. Теплый канадский ветер равнодушно скользит мимо, а пронзительно-голубая высь никак не желает разделить мою печаль.
В казармах нас, переживших эту битву за существование, бьет крупная дрожь. Какую бы мощь мы ни обрели после модификаций, в душе мы остаемся обычными людьми. Человек, еще пару месяцев назад ведший самую заурядную жизнь, не может сохранить рассудок, будучи брошенным в горнило войны. К тому же дебри — существа поистине чудовищные. Эти твари, именуемые «чистокровными байонеттами», выглядят в точности как монстры из кинофильмов. И завтра нам снова придется столкнуться с ними.
От подступающего отчаяния люди начинают рыдать.
— Не хочу-у-у... Домой хочу-у-у... Мамочка, хочу домой...
— Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать...
— ...
Люди содрогаются в рыданиях. Но слезы — это еще полбеды. Некоторые от ужаса начинают терять над собой контроль.
— А-а-а-а! Почему я?! Почему именно я-я-я-я?!
— Я не сдохну в такой дыре! Да пошли вы все!
— Сваливаю! Слышите?! Сбегу, и никто меня не поймает!
Взрослые мужчины истошно вопят, порываясь выскочить из казармы. К ним приближается девочка с длинными золотистыми волосами, собранными в два хвоста.
— Я бы на вашем месте этого не делала. — произносит она.
— Чё?! Ты еще кто такая?!
— Говорю же, не стоит пытаться бежать.
— Да ты издеваешься?! Почему это мне нельзя...
— Потому что тебя просто убьют. Неужто забыл приказ о том, что дезертирство карается смертью?
От её слов мужчины замирают. Фраза «дезертирство карается смертью», которую им вдалбливали перед отправкой сюда, эхом отдается в их головах. Вспомнив об этом, они дрожащими голосами пытаются возразить золотоволосой девочке:
— У н-нас теперь такие тела... Н-нас, биосолдат, обычным людям не убить! Какая к черту казнь?! Да я их сам...
— Ты думаешь, командование ООН не предусмотрело такую реакцию? Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь одно: как только покинешь пределы казармы, твое тело просто разлетится на куски.
— ...
— Впрочем, если так приспичило — валяй. После того как пара-тройка идиотов самоликвидируется, остальные, глядишь, и поумнеют.
Девочка говорит вещи совершенно невообразимые, однако в её словах чувствуется пугающая достоверность. Она выглядит слишком отрешенной, а степень её модификации намного превосходит нашу. Несмотря на юный возраст, её глаза кажутся безжизненными и мутными. После её слов мужчины срываются на крик, осознавая, что выхода нет; они хватаются за головы и вопят от бессилия. Зрелище, разворачивающееся перед глазами — сущий ад на земле.
«И почему-то я начинаю смеяться. Всем тяжело. Не я одна страдаю. Все мы здесь связаны одной судьбой.» — п пока сижу, обхватив колени и тихонько хихикая, раздается чей-то беззаботный голос, совершенно не вяжущийся с этой атмосферой:
— Такаси! Бан! Я нашла её-ё-ё-ё! Этой девочке, поди, и двенадцати нет!
— Молодец, Рикка! Сейчас буду!
— Отличная работа, Рикка... Хе-хе-хе... Не дай ей уйти, пока мы не подошли!
Вслед за словами девочки прибегают двое мальчишек. Слышится их звонкий, жизнерадостный смех. Этот звук настолько неуместен здесь, что поднимаю лицо.
«Как же давно не слышала ничего подобного...» — взгляд мой падает на стоящих передо мной ребят.
Юноша, с которым сталкиваюсь глазами, расплывается в широкой, искренней улыбке.
— Эй, есть хочешь?! Нам тут пайков выдали, давай вместе перекусим! — сей обычный мальчишка улыбается с каким-то запредельным простодушием.
Рикка и Бан тоже светятся радостью. Я же, не в силах угнаться за их настроем, могу лишь ошеломленно взирать на них.
Это была наша первая встреча. Момент, когда пути Сиэль Айслэнд и Такаси Сибудзаки пересеклись впервые.
Благодарю вас за то, что выбрали книгу «Такаси вернулся с войны. Он желает мирной жизни». А тем, кто после первого тома приобрел и второй, выражаю двойную признательность. Признаться честно, и помыслить не мог, что увижу второй том на прилавках. Мне доводилось слышать, что в этой индустрии царят суровые порядки, посему не рассчитывал, что мое произведение, насквозь пропитанное странностями, получит продолжение. Это воистину заслуга каждого из вас. Спасибо. И впредь буду стараться создавать интересные истории, так что надеюсь на вашу поддержку.
Раз уж это послесловие, позволю себе немного коснуться самого произведения. Как и в первом томе, здесь нет спойлеров, так что те, кто начал чтение с конца, могут не беспокоиться. Приступая к работе, стремился создать героя, который был бы прежде всего славным малым. Пусть он простоват и порой ведет себя по-детски, но в то же время обладает неким житейским фатализмом и добротой — именно таким его и вылепил. Я с давних пор питаю слабость к неисправимо оптимистичным персонажам. Разве не круто, когда герой своим светом разгоняет тучи самых тяжелых тем? Надеюсь, вы сочтете, что в Такаси невозможно не влюбиться. Я намерен и дальше развивать его в этом ключе.
В завершение позвольте выразить краткую, но искреннюю благодарность. Всем, кто поддерживал меня на сайте «Стань писателем», и тем, кто купил первый том — огромное спасибо. Второй том увидел свет лишь благодаря вам. Также благодарю иллюстратора Минори Тигусу-саму за великолепные рисунки. И, конечно же, признателен своему редактору и всем причастным за то, что помогли довести работу до такого высокого уровня. Ваше мастерство заставляет меня трепетать. Большое вам спасибо.
На сим позвольте закончить. До новых встреч.
1. От лица сестры
— «Вы спрашиваете, кто такой Сибудзаки Такаси?.. Такаси — настоящий супергерой эпохи Рэйва, спасший этот мир! Внешне он, может, и не самый видный красавец, но во всём остальном он невероятно крут, просто потрясающе крут!»
— Слышь, не неси чепухи... Я и внешне вполне себе ничего... Дурочка... — по телевизору в очередной раз крутили интервью с Оливией Стеджир. Услышав сии слова, Так-кун, уткнувшись лицом в стол в гостиной, издал приглушённый стон. — Что этой девчонке от меня нужно... Чего Оливия добивается?..
— Может, просто хочет, чтобы Такаси-и-и-и уделил ей капельку внимания-я-я-я? И ради этого она готова пойти на любые крайности-и. — протянула Натали, игриво тыкая пальцем в щеку моего брата.
В отличие от насупившегося Такаси, она улыбалась со своим обычным беззаботным видом. К их неторопливой перепалке присоединилась и Шелли.
— Хватит жаловаться. Лучше скажите, что вы намерены предпринимать дальше? Похоже, Оливия-сан не успокоится, пока не отыщет Такаси-куна.
— Даже если и так, не собираюсь делать первый шаг. Мой адрес ей, скорее всего, неизвестен.
— Значит... просто оставишь всё как есть? Уверен, что это правильное решение?
— А?
— Чем дольше её игнорируешь, тем быстрее растёт твоя популярность во всём мире. Действительно этого хочешь?
— ...
— Как и всегда, привлекаешь внимание исключительно проблемных женщин...
Шелли нежно погладила опешившего Такаси по голове. Глядя на их суматошное общение, почувствовала, как меня охватывает неописуемая тревога. Когда впервые увидела сей выпуск новостей, была убеждена, что речь идёт о ком-то другом. Верила, что это просто полный тёзка. Однако когда имена мировых звёзд звучат в этом доме так обыденно, сомнения сменяются пугающей уверенностью. Окинула троицу взглядом и дрожащим голосом прошептала:
— Ребят... вы что... и вправду знакомы с Оливией Стеджир?..
Оливия Стеджир — личность настолько знаменитая, что о ней знаю даже я, хотя совершенно не интересуюсь западной музыкой. Её вокал захватывает дух, а знание множества языков поражает воображение. Но самая яркая её черта — внешность. Несмотря на то что ей почти двадцать, выглядит как ученица начальной школы. Рост не достигает и ста сорока сантиметров, что лишь подчёркивает сию детскость. Сочетание столь милого личика и невероятного голоса мгновенно покорило весь мир. И мой Так-кун знаком с такой звездой мирового масштаба?..
«Да пощадите же меня! Пощадите-е-е-е!! Вокруг братика и так вечно крутятся то белокурые красавицы, то очаровательные подруги детства, то знатные наследницы, то старшеклассницы-гяру, превращающиеся рядом с ним в кротких дев. Если его окружение станет ещё более выдающимся, я окончательно превращусь в серую тень! В бесплотную тень!» — пока мысленно сокрушалась, едва сдерживая слёзы...
— Ну, как сказать, знакомы... — ... раздался понурый голос брата. — У нас вышла небольшая перепалка с этой дурындой. На одном из фронтовых концертов случилось кое-что...
— П-перепалка? Ты повздорил с самой Оливией Стеджир?..
— Она наговорила мне кучу гадостей при первой же встрече, ну я и не сдержался. Надо было потерпеть... С тех пор почему-то ко мне привязалась.
— И... что же тебе сказала?
— А? Ну... Вроде того: «Так это ты — 'Эрривал-поинт', венец человеческого развития? Ха! Зря только надеялась! Обычный невзрачный сопляк!» — или что-то в этом духе.
— Чего?..
— А ещё она посмеялась надо мной, мол, я из тех детишек, которые не могут пить кофе без огромного количества сахара и молока. У меня, видите ли, физиономия слишком детская для горького напитка. Пфу!
— А?
— Нельзя такое говорить человеку, которого видишь впервые. Это за гранью приличия...
Так-кун продолжал ворчать с таким видом, будто проглотил горькое лекарство. Он что-то тихо бормотал себе под нос, вроде: «Между прочим, я уже и слабосладкий кофе пить научился». Окончательно перестала что-либо понимать.
— Погоди, не улавливаю сути. Оливия Стеджир выпустила ту странную песню «I LOVE Такаси. До рождения ребёнка пять секунд». Это-то тогда что такое?
— Если бы сам знал... Я бы тоже хотел это выяснить. При последней нашей встрече она была красная от злости, так что её признания в любви в песнях не имеют никакого смысла. Может, новый вид издевательства такой?
— То есть ты и сам не понимаешь, что происходит?
— Ага... Понятия не имею... — Так-кун тяжело вздохнул и снова уткнулся лбом в стол.
«Похоже, текущая ситуация ставит в тупик даже его. Обычно он сохраняет невозмутимость, но сейчас заметно нервничает, отчего склонна ему верить. Впрочем, он никогда не был склонен к вранью. Вероятно, это какое-то недоразумение. Точно. Любовь мировой звезды к моему брату — просто ошибка. Иного быть не может.»
Пока с облегчением переводила дух, Такаси приподнялся и достал из кармана смартфон.
— Хм... телефон разрывается... — вглядевшись в экран, он нахмурился и прищурился. — Куча пропущенных от Фумики и Ринко...
— Хи-хи-хи! Популярностью Такаси-и-и явно не обделён!
— Ситуация становится похожей на дневную мыльную оперу. Такаси-кун, смотри, чтобы тебя не зарезали в порыве ревности!
— Какое ещё «зарезали»... пойду, перезвоню им... — брат неспешно поднялся и вышел.
— Не вешай нос, Такаси-и! — Натали помахала ему рукой на прощание. — Позже твоя любимая Натали утешит тебя страстным поцелуем с язычком, выше голову!
— Ловлю на слове! И попробуй потом сказать, что это была шутка. Иди пока, прополощи рот антисептиком и жди меня.
— Эй, чего ты так резко заговорил... Прости-прости...
— Похоже, Такаси-кун до сих пор пребывает в плену своих заблуждений. — негромко произнесла Шелли, как только брат покинул комнату.
«Заблуждений? О чём это она?»
— Ну, винить его в этом сложно. Со стороны это действительно выглядит так, будто она просто напрашивается на скандал.
— Мне вот интересно, кто надоумил госпожу Оливию? О вкусах Такаси-куна, если не считать нас, знают лишь несколько человек.
— Кто знает... Может, сестрёнки Карсон или Шульц проболтались?
— Эти яндере ни за что бы не выдали информацию о Такаси-куне...
«О чём они вообще говорят? Меня не покидает дурное предчувствие.»
— Послушайте... Так Такаси и Оливия Стеджир... они ведь враждуют, верно?.. — когда с дрожью в голосе вмешалась в их разговор...
... девушки удивлённо переглянулись.
— Можно ли назвать их отношения враждой? Даже не знаю.
— Хм... вопрос спорный. Такаси-кун уверен, что она его терпеть не может, но на деле всё совсем иначе.
— С другой стороны, друзьями их тоже не назовёшь. По вине Оливии они вечно ссорятся.
— Просто методы её ухаживания никуда не годятся. Трудно представить, как нужно мыслить, чтобы вести себя подобным образом...
«Погодите... Ухаживания? Значит, Оливия Стеджир на самом деле...» — прежде чем успела додумать сию мысль...
— Если рассказывать с самого начала, то во время войны Оливию похитили инопланетяне. Она попала в ту масштабную волну абдукции, когда пострадали тысячи людей.
— И именно Такаси-кун вызволил её из плена. С того самого момента она и стала буквально одержима им.
... Натали и Шелли раскрыли карты.