Еретик, способный разрубать магию ударом меча.

Единственный мечник во всем магическом мире, удостоенный титула «Мастер Меча».

Командир Рыцарей Тьмы — ордена, служившего самой смерти.

Председатель-основатель худшего культа демонопоклонников, Шедарикор.

Отъявленный преступник, который хладнокровно убил Папу Римского, предварительно расчленив его.

Прислужник ада, принесший в жертву более тысячи священнослужителей.

Один из Шести Бедствий, предавший человечество и приведший мир к гибели.

Тот, кто призвал Архидемона Борчана.

Талдрик Эшлер.

Таким меня знал мир.

Но на самом деле я был всего лишь человеком, отчаянно пытающимся вернуться домой после того, как меня насильно призвали в этот мрачный фэнтезийный мир.

В жизни нам суждено сталкиваться с бесчисленными финалами, большими и малыми.

Конец школьной жизни — выпускной.

Конец армейской службы — дембель.

Конец госпитализации — выписка.

Конец карьеры — увольнение.

Те, кто сталкивается с финалом, со временем осознают простую истину.

Достичь конца не значит, что сама жизнь закончена.

Нас всегда ждет новое начало.

Но «конец», который настиг меня сейчас, был иным.

Конец света — апокалипсис.

Передо мной стоял финал всего сущего.

Ждет ли меня за ним, как всегда, новое начало?

Хотелось бы верить.

Вот только ситуация была дрянь.

Говоря начистоту...

Я был в полной заднице.

В абсолютной.

Поскольку мир уже рушился, нельзя сказать, что у остальных дела шли лучше.

И все же, именно я был в самой глубокой заднице.

Потому что, даже когда мир летел в тартарары, безумные ублюдки все еще шли меня убивать.

Святой и Святая.

Здесь понятия святого и святой отличались от земных.

В этом мире боги существовали реально.

Святые были людьми, способными владеть божественной властью, — практически полубогами.

Так почему они гонятся за мной вместо того, чтобы останавливать апокалипсис?

Может быть...

Потому что семнадцать лет назад я отрубил конечности Папе и взял заложников?

Или потому, что я вживил адского паразита в мозг архиепископа, управлявшего церковной тюрьмой разума?

Или, возможно, из-за того, что я совратил большинство инквизиторов в демонопоклонничество и принес их в жертву живьем?

А если нет...

Может, потому что я освободил архидемона, которому суждено было принести конец света?

Проклятье.

Оглядываясь назад, я и правда наворотил дел за последние двадцать лет в этом мире.

Я мог понять позицию Церкви.

Понимал............

Черта с два я их понимал.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее закипала злость.

Если говорить о добре и зле, Церковь была виновата сотни — нет, тысячи раз.

Конечно, это с точки зрения человека XXI века.

Проблема в том, что спорить об этом здесь было совершенно бессмысленно.

Но не только это вызывало у меня недоумение.

— Они игнорируют гибель мира только ради того, чтобы погнаться за мной???

Архидемон, которого я освободил, был не в лучшей форме.

Если бы Церковь и оставшиеся люди навалились всем скопом, они могли бы его остановить.

Святой и Святая не могли этого не знать.

И все же им было плевать, будет уничтожен мир или нет — они сосредоточились исключительно на охоте за мной.

Даже Герой преследовал меня.

Те, кого восхваляли как защитников человечества, рожденные с судьбой быть «Немезидой Короля Демонов».

Почему герои человечества гоняются за одним человеком вместо того, чтобы остановить архидемона?

Я не сдержал ругательства.

— Блять.

Я рухнул на колени, зажимая рукой живот, из которого хлестала кровь.

— И это — Святая?

Эта сука, которую называли Святой, поглотила жизни своих последователей и превратилась в чудовище с щупальцами.

Святые, герои, священники, маги, рыцари — все до единого погибли от её руки.

Дыру в моем животе проделало одно из щупалец этой монструозной твари.

Я достал последний флакон с лекарством и вылил его на рану.

Зашипело так, будто плоть прижигали каленым железом.

— Твою мать..!

Делая глубокие вдохи, я распределил остатки зелья по ране.

Только убедившись, что кровотечение остановилось, я закрыл глаза и выровнял дыхание.

Когда я открыл их снова, хаос в мыслях немного улегся.

Все вокруг горело.

Сцена, достойная апокалипсиса.

С разорванного неба бесконечно капала неизвестная черная жидкость, а на плавящейся земле лежали горы трупов.

Тел было так много, что просветы между трупными башнями казались темнее переулков Сеула.

В тенях, отбрасываемых мертвецами, ползали и извивались стоны усопших.

Обиды и проклятия кидались на разум живых.

Я отмахнулся от проклятий, которые начали липнуть и ко мне.

Они были низкоуровневыми, но в моем нынешнем состоянии даже такая трата энергии была серьезным ударом.

— Хуу...

Я восстановил дыхание и прикинул остаток сил.

«Хватит еще на два применения [Рассечения], не больше».

[Рассечение].

Техника, которую я получил, доведя искусство разрубания магии мечом до абсолютного предела.

В мире, где доминировала магия, именно этот навык сделал меня Мастером Меча.

Без него я бы не дожил до этого момента.

«Как я вообще добрался досюда...»

Отказываясь умирать вот так, я заставил себя встать.

В памяти всплыли слова архидемона.

[«Смертный, пробудивший меня».]

[«Назови свое желание».]

Именно так.

Единственная причина, по которой я заключил союз с демоном и даже заработал клеймо предателя человечества, заключалась в одном.

«Домой».

Прочь из этого проклятого темного фэнтези.

Единственным способом вернуться на Землю для меня было загадать желание демону.

[«Согласно законам Ада, я заплачу цену за призыв».]

Для демонов законы Ада абсолютны.

Это правила, которые связывают каждое существо, рожденное в преисподней.

Даже архидемон не может их избежать.

Если цена предложена, даже простой человек может получить желаемое.

При условии, что он платит «законную цену».

[«Домой?»]

[«А, ты имеешь в виду другое измерение».]

В конце концов, я загадал свое желание.

И получил то, что хотел.

[«Разбей это своим мечом».]

[«А потом попроси то, что выберется наружу, открыть путь в твой дом».]

Я вытащил предмет, который дал мне архидемон.

Стук.

На ощупь он напоминал камень размером с мой кулак.

Его поверхность была туго обернута промасленной льняной тканью, покрытой хаотичными багровыми древними письменами.

Печать.

Я не знал, что спало внутри камня, запечатанного воском.

Я знал лишь одно: то, что лежит внутри, может отправить меня на Землю.

Я пытался разорвать ткань грубой силой, но она не поддалась ни на миллиметр.

«Так вот почему он сказал использовать меч».

Под мечом архидемон явно подразумевал [Рассечение].

Я положил запечатывающий камень перед собой и обнажил клинок.

Возможно, из-за большой потери крови...

Зрение начало расплываться.

Заставляя себя оставаться в сознании, я влил в тело последние крупицы силы и взмахнул мечом.

— [Рассечение].

Одинокий, бритвенно-острый луч света вырвался из клинка, насквозь разрубая камень печати.

И в этот момент—

Смоляно-черный дым рванул вверх, поглощая все вокруг.

Я инстинктивно понял.

В этом камне содержалась сущность, не уступающая по силе архидемону.

И я только что своими руками разбил эту печать.

Воздух мгновенно стал затхлым, перехватывая дыхание, а пронзительный звон заполнил уши. На меня обрушились головокружение и раскалывающая головная боль.

Я едва смог удержать дыхание ровным и зацепиться за сознание.

Вонзив меч в землю, как трость, я заставил себя выпрямиться.

Мне нужно было увидеть собственными глазами то, что я пробудил.

Мой взгляд встретился с чем-то внутри черного дыма.

[— Я слуга Хермуса, стража Врат Ада.]

[— Ты тот смертный, что освободил меня?]

Чужой голос прорезал мой разум.

Это был не звук, передающий информацию.

Ощущение было таким, будто знание насильно вколачивали прямо в череп.

К горлу подступила тошнота, и я сглотнул вязкую слюну.

Но я прошел этот путь не для того, чтобы упасть сейчас.

Демон, призванный в мир смертных, обязан назвать свое имя.

Это пункт закона Ада — тот, от которого не может уклониться ни один демон.

«Слуга Хермуса?»

Однако существо передо мной не назвало своего имени.

Оно обозначило свою должность как стража Врат Ада, так что это определенно был демон, связанный законом.

«Он потерял свое имя?»

Такие демоны встречались в редких случаях.

Демоны, у которых забрали имя или которые утратили его по какой-то причине.

Раз он призвал имя своего хозяина, вероятно, он пожертвовал свое собственное имя этому господину.

Сейчас такие детали меня не волновали.

— Я Талдрик Эшлер.

Я назвался первым.

Это был базовый протокол вызова демона.

Только следуя закону Ада, я мог загадать желание.

— Архидемон Борчан сказал, что ты можешь открыть для меня разлом.

При моих словах черный дым зашевелился и начал формировать очертания человеческого лица.

В глазах лика, который был гораздо больше моего, вспыхнул багровый свет.

Бесконечно поднимающийся дым раздулся в тело и открыл рот.

[— Борчан?]

[— Значит... время пришло.]

Страж Врат пробормотал это так, словно все понял, и продолжил.

[— Смертный, освободивший меня.]

[— По закону тебе будет позволено отправиться туда, куда ты пожелаешь.]

[— Я тот, кто управляет проходами.]

Черный дым, клубящийся вокруг стража, начал расширяться.

В какой-то момент форма стража стала четкой и ясной.

Он напоминал человека.

За исключением того, что он был огромен.

Даже больше, чем архидемон Борчан.

ГРОХОТ.

Страж вышел сквозь густой дым.

Земля раскололась под ногой, которую он с силой опустил вниз, и в небо взметнулось пламя.

Из этого огня хлынула невыносимо мерзкая аура Ада.

Огонь жег и разъедал само пространство.

Я уже видел этот феномен раньше.

Разлом.

Трещина, появляющаяся, когда демон разрывает измерения и переходит из Ада в мир смертных.

[— Я открою путь, дабы ты мог отправиться, куда пожелаешь...]

Но слова стража были оборваны.

ЧВЯК.

Длинное щупальце ниоткуда пронзило живот стража насквозь.

И не одно.

Чвяк. Хлюп.

Пять щупалец пробили его живот, грудь, руки и бедро.

Это были щупальца, которые я знал слишком хорошо.

— Святая?!

Я мгновенно взмахнул мечом.

Я не мог позволить стражу пасть сейчас.

Не раньше, чем он откроет путь на Землю.

Он не мог умереть, пока разлом еще не завершен.

— [Рассечение].

Свет, сорвавшийся с моего клинка, перерубил щупальца, вонзившиеся в стража.

— Выполняй свой долг!!

Я закричал, бросаясь за спину гиганту.

Я не мог позволить ему сдохнуть, пока разлом не откроется полностью.

Возможно, отреагировав на звук, щупальца на долю секунды замешкались, а затем метнулись ко мне.

Волоча свое искалеченное тело, я безжалостно отбивал приближающиеся отростки один за другим.

У меня больше не было сил использовать [Рассечение].

Почему эти проклятые щупальца ощущаются такими твердыми?

Звон!

Раздался лязг металла о металл, и моя ладонь отозвалась пульсирующей болью при каждом ударе.

Свист.

Будучи твердыми как сталь, они все еще двигались как щупальца.

Извиваясь подобно змеям, они бросались на меня.

«Какие тяжелые...»

Мое тело, и без того на пределе, с каждым мгновением наливалось свинцом, а расплывающееся зрение окрасилось в багровый цвет.

Казалось, кровь вперемешку с потом залила глаза.

Звон.

Я едва успел отбить еще одно щупальце, когда—

ЧВЯК!!

Звук, который никогда не хочется слышать.

Звук разрываемой плоти.

Он пришел не спереди, а снизу.

— Ах.

Сквозь пронзительный звон в ушах наконец прорвалась запоздалая боль.

Я опустил взгляд и увидел щупальце, вонзившееся мне в бедро.

Должно быть, оно вырвалось из слепой зоны, скрытой кровью.

Чвяк.

Еще одно щупальце вырвалось из земли, пробивая мое правое плечо насквозь.

Я даже боли уже не чувствовал.

Тело просто стало невыносимо тяжелым.

Сознание начало угасать.

Голос стража царапал мой разум, но я не мог разобрать слов.

Звон был слишком громким, превращая все в тупой гул.

— Блять... что ты... несешь... не... слышу.

Этот чертов страж.

Вместо того чтобы болтать, просто открой врата на Землю.

— Мне... нужно вернуться.

Даже если я умру, я хочу умереть в родном городе — не здесь.

Я выжал из себя последние капли сил и попытался снова встать.

И именно тогда это случилось.

[— Да будет так.]

Голос стража окутал меня подобно раскату грома.

А когда я снова открыл глаза, то обнаружил, что вернулся в тот самый момент, когда меня впервые насильно призвали в этот темный фэнтезийный мир.

Проклятье.

Я сказал: верни меня на Землю.

А не отматывай время назад.

Я вернулся в прошлое.

На осознание этого ушло меньше десяти секунд.

Словно само воспоминание выжгли в моем мозгу каленым железом.

В памяти всплыли слова Стража Врат Ада, сказанные за мгновение до регрессии.

[«Смертный, посланный Борчаном, возникла проблема».]

[«Пространство запечатано, я не могу перенести тебя в другое место».]

[«Единственный способ сбежать отсюда — покинуть саму временную линию».]

[«Выбирай же, смертный».]

[«Отправишься ты в прошлое или в будущее?»]

В тот момент я не слышал этих слов.

Я истекал кровью так сильно, что смерть на месте никого бы не удивила.

Все чувства, включая слух, отказали напрочь.

В том состоянии последние слова, которые я вытолкнул из себя остатками сил, были просты: «Мне нужно вернуться».

Отбросив всё лишнее, Страж, услышав мою мольбу, после краткого раздумья ответил:

[«Да будет так».]

И вот так просто я вернулся.

На двадцать лет назад.

Прямиком в тот момент, когда меня только что призвали в этот мир.

Голова гудела, словно в тумане, но я быстро опустошил разум от эмоций и мыслей, чтобы взглянуть в лицо реальности.

Я оценил текущую ситуацию настолько хладнокровно, насколько это вообще возможно.

«Того, что уже случилось, не изменить».

Момент провала — невозможность вернуться на Землю — стал прошлым.

Застрянь я в том прошлом, я бы даже до этой мысли не дожил.

«Просто делай то же, что и раньше».

Ничего не изменилось.

Я узнал главное: Страж Врат Ада может отправить меня обратно на Землю.

Учитывая, что в том состоянии я смог повернуть время вспять, нынешнее положение казалось даже выигрышным.

«Всё, что мне нужно, — призвать Стража снова».

Ни один демон, рожденный в Аду, не может нарушить законы Ада.

Причина, по которой демон обязан исполнить желание призывателя, кроется именно в этих законах.

Но демоны — не всемогущие джинны, исполняющие любую прихоть.

Они просто подчиняются законам в пределах своих возможностей.

Каждый демон обладает своей уникальной метафизической областью влияния.

Они не могут исполнять желания, выходящие за рамки этой сферы.

Попроси демона мести воскресить убитых родителей, и желание не будет исполнено.

Скорее всего, ты получишь ответ вроде: «Вместо этого я дам тебе силу отомстить».

Великий демон Борчан был таким же.

Он не мог отправить меня на Землю.

Именно поэтому он направил меня к Стражу Врат Ада.

«Мне просто нужно найти Стража снова».

Знание того, какой именно демон способен отправить меня домой, само по себе сокращало время поисков.

Это уже было огромным преимуществом.

Я проверил свое состояние.

Я вернулся в тело двадцатилетней давности — целое, а не измолотое в фарш бесконечными битвами.

«Мана...»

Энергия, способная искажать законы физики.

Проще говоря, сырье, позволяющее творить чудеса вроде магии.

«Вся подчистую исчезла».

Поскольку я откатился на двадцать лет назад, вся накопленная мной мана испарилась.

И это было даже к лучшему.

Мана, которую я собирал в прошлой жизни, была грязной, мутной и неэффективной.

Я накапливал её без разбора, просто чтобы выжить, так что выбора не было.

«Раз уж так вышло, я могу заново освоить правильное очищение маны, с самого начала...»

Уголки губ поползли вверх в довольной ухмылке.

Выстраивая в голове планы на будущее, я начал понемногу разминать тело.

Но лишь на мгновение.

Мелкое чувство неловкости привлекло мое внимание.

Я опустил голову, чтобы проверить, что не так.

«А. Моя одежда».

Я стоял на месте, сжимая дипломат в одной руке и смартфон в другой.

«Точно. Я ехал на работу, когда меня затащило сюда».

Я поднял телефон в правой руке.

Экран погас, на прощание мигнув уведомлением об отсутствии сигнала.

Естественно.

Это не Корея — это даже не Земля.

Я поднял взгляд.

Взору предстала внутренняя часть темной пещеры, освещенная множеством свечей.

Я стоял на вершине небольшого алтаря в центре зала.

Вокруг алтаря трое черных магов в балахонах с глубокими капюшонами распевали заклинания.

«Черт».

Да.

Это были они.

Чернокнижники, призвавшие меня в этот темный фэнтезийный мир.

Идиоты, которые своей кривой магией призыва вытащили землянина вместо демона.

— Ха.

Даже сейчас это было настолько нелепо, что вздох вырвался сам собой.

Один из магов услышал это и поднял голову.

— О, о-о...!!! Наконец-то вы прибыли?!

Я посмотрел на придурочного чернокнижника сверху вниз.

Старые воспоминания, которые я считал забытыми, всплыли на поверхность.

Для меня — прошлое, но для них — будущее, которому еще только предстояло случиться.

Эти некогда смутные образы наложились на фигуры магов.

Тот, что справа, умрет с отрубленной головой.

Совсем скоро массивный боевой топор обрушится ему на шею, снеся челюсть в тот самый миг, когда он зажмурится от страха.

Того, что в центре, исколют копьями.

Не пройдет и часа, как дюжина копий вонзится ему в спину, превратив в ежа; кровь и куски органов хлынут из разорванной плоти.

Левому размозжат череп боевым молотом.

Именно в тот день я узнал, как забавно может вылетать человеческое глазное яблоко при ударе.

Все эти сцены.

Они заполнили мое зрение, как испорченная видеозапись, прокручиваясь фрагментами сквозь статические помехи.

Я зажмурился и отключил картинки, накладывающиеся на стоящих передо мной на коленях магов.

«Инквизиторы».

Те, кто убьет троих чернокнижников, — инквизиторы.

Их полномочия проводить религиозные суды признаются как надзаконная власть в любом уголке континента.

Когда дело доходит до расследований ереси и судов, они держат в руках законодательную, исполнительную и судебную власть одновременно.

Даже дворяне — нет, даже члены королевских семей — могут отправиться на костер или гильотину, если их признают еретиками.

Знать над знатью.

Эти инквизиторы скоро штурмуют пещеру.

Троих магов-недоучек казнят на месте.

А меня свяжут и отправят в церковную «тюрьму разума».

По законам Церкви любой, кто замешан в призыве демонов, подлежит немедленному уничтожению.

В прошлый раз я даже не мог нормально говорить.

Меня потащили в застенки, не дав возможности ничего объяснить.

Оклеймили еретиком без знания языка, подвергли всевозможным экспериментам.

Так началась моя жизнь в ином мире.

Конец ереси — всегда смерть.

Я попытался сбежать из тюрьмы.

В процессе я взял в заложники какого-то парня — то ли Папу, то ли кандидата в Папы, я даже не разобрал.

Это стало триггером, из-за которого я попал в список разыскиваемых преступников на двадцать лет.

«Если бы я не расчленил его заживо, может, все зашло бы не так далеко».

Повторять это нельзя.

Нужно менять сценарий.

Если я не стану врагом Церкви сразу, то смогу провернуть куда больше дел и намного быстрее.

Я смогу даже приблизить момент призыва Стража Врат Ада в этот мир.

Но для этого нужно сначала выбраться отсюда.

— Кто-нибудь из вас владеет магией пространственной телепортации? Поднимите руку.

При моих словах трое черных магов переглянулись, и тот, что стоял справа, заговорил:

— Мы не... обладаем таким уровнем мастерства......

— Даже если так, у вас должен быть хотя бы магический свиток или камень пространственного переноса.

Большинство чернокнижников таскают с собой хотя бы одну такую вещь на всякий случай.

— Э-это... мы использовали всё при призыве младшего демона.

Кретины. Если вы потратили всё подчистую...

В этот момент.

Снаружи пещеры раздался крик.

— Всё внутри — ересь!! Карайте еретиков!!!

Ха.

Клянусь, я сбегу из этого проклятого, убогого мира, чего бы мне это ни стоило.

Безусловно.

— Всё внутри — ересь!! Карайте еретиков!!!

Одной этой фразы достаточно, чтобы понять идеологию инквизиторов.

Как человек, переживший это однажды, говорю прямо: компромиссов не существует.

Даже если я выложу правду о своей ситуации, итог не изменится.

Если в тебе есть хоть след еретической энергии — тебя убивают.

Если нет — тебе отрубают конечности, подрезают сухожилия и тащат в тюрьму.

Таков закон этого мира в отношении допроса и казни еретиков.

— У этой пещеры только один вход, верно?

— Да, это так.

Один из магов ответил поспешно.

Идиоты.

У них не было ни малейшего сомнения, что я — демон.

Они даже не поняли, что их магия призыва с треском провалилась.

Встречать инквизиторов в компании таких болванов — гиблое дело.

Голова пульсировала болью, но выбора не осталось.

Если я не могу бежать, убить всех и уничтожить улики было бы—

«Невозможно».

Стереть следы будет непросто.

Если устроить резню там, куда уже выслали инквизиторов, подкрепление прибудет неизбежно.

И тогда Церковь в конце концов узнает о моем существовании.

Если я вступлю в бой с инквизиторами здесь, то снова начну жизнь в этом мире как враг Церкви.

Этого допустить нельзя.

— Ты, первый.

Я указал на придурка, чье телосложение казалось схожим с моим.

— Раздевайся.

Я стянул балахон с идиота, укутанного с ног до головы, как заправский черный маг, и надел его на себя.

— Вы говорили, что у вас есть желания, не так ли?

Олухи энергично закивали.

— С этого момента повторяйте заклинание, которому я вас научу.

Я не могу использовать магию.

Единственная форма искажения правил, которой я владею, — это так называемая примитивная магия, ритуальное колдовство.

Но когда дело доходит до «призыва демонов», ситуация меняется.

В этой области никто — ни в прошлом, ни в будущем — не может меня превзойти.

Именно поэтому человек, не способный даже сотворить простейшее заклинание, стал первым председателем «Шедарикора», некогда известного как собрание черных магов.

— Сосредоточьтесь.

Принимая мои слова за приказ младшего демона, идиоты сконцентрировались.

Благодаря этому я смог быстро обучить их магической формуле и заклинанию.

Трое недоумков, только что познавших магию призыва от меня, начали речитатив.

Они резали ладони, кровью выписывая формулы на земле.

Как только магические сигилы были завершены, они зачитали инкантацию.

На первый взгляд это звучало как отвратительная богохульная молитва.

Тягучие, мрачные, злые и леденящие душу слова срывались с губ трех чернокнижников и стелились по пещере.

Формулы, начертанные на полу, начали извиваться.

Кровь вздыбилась вверх, словно обрела собственную волю, рисуя в воздухе гротескные фигуры.

Магический круг, написанный кровью.

Тр-р-реск...

Алая кровь исказилась, превращаясь в пурпурные письмена, вращающиеся и разбрасывающие темное пламя.

По мере ускорения вращения к пению примешался звук горящих дров.

За треском становились все ближе крики инквизиторов и топот солдатских сапог.

Из туннеля пещеры донеслись приказы ускорить шаг—

Пхат—

С звуком гаснущих углей каждый магический круг, вышитый в воздухе, исчез.

Заклинание, которое читали идиоты, подошло к концу.

Все звуки умерли.

Лишь факел на северо-восточной стене мерцал в тишине.

— М-младший демон...?

В тот момент, когда один из идиотов взглянул на меня.

Из теней, куда не доставал свет факела, вырвалась рука.

Чвяк.

С шестью пальцами и густым черным мехом, ладонь была достаточно огромной, чтобы накрыть торс взрослого мужчины целиком.

Массивная рука сгребла того идиота, что пялился на меня.

Хруст.

Человека буквально сплющило.

Придурок номер один мгновенно превратился в комок плоти, перемешанный с осколками костей и органами.

— ...А?

Двое других магов, читавших заклинание рядом с ним, могли лишь тупо смотреть на эту хватку, их лица выражали смесь шока и ужаса.

Черная лапа швырнула кусок мяса на пол и прихлопнула мага рядом, как назойливую муху.

Не осталось времени даже на крик.

Лишь неузнаваемое месиво, пропитанное кровью.

— У-у-ух... угх...

Последний оставшийся маг попятился и упал на спину.

Он обмочился, его челюсть тряслась, выбивая дробь зубами.

К этому чернокнижнику медленно потянулась гигантская шестипалая рука.

В момент, когда один палец коснулся кончика его носа—

Фьють.

Огромная рука обратилась в грязь и всосалась прямиком в ноздри мага.

— Гха!!!

Лицо чернокнижника гротескно перекосило.

Словно лицевые мышцы отказали, а грудная клетка мгновенно вздулась.

Раздался звук рвущейся плоти и хруст ломающейся грудины.

Ррррык— крак!

Вздутая грудь лопнула, словно переспелый плод, и окровавленный монстр выпрыгнул наружу с пронзительным визгом.

У существа была голова, напоминающая человеческий череп, но без глаз и носа.

Там, где должны были быть глаза, зияли пустые впадины, а двойная челюсть расходилась в стороны, испуская пронзительный скрежет.

Кагагагагагак—!!!

Шестипалая рука исчезла.

Трое идиотов-магов тоже исчезли.

В пещере остались лишь двое: один демон, рожденный пожиранием душ трех чернокнижников, и я, ждавший в тени с камнем в руке.

Я бросился на визжащего монстра.

Вид — Граконда.

Демон с человекоподобной верхней частью тела и змеиным хвостом вместо ног.

Сейчас — пока его глаза и нос не сформировались полностью — был мой шанс.

Я рванул вперед и со всей силы обрушил камень на макушку Граконды.

С глухим стуком его голова мотнулась вперед, и тварь пошатнулась.

Я пнул его без колебаний.

Прямиком в проход, ведущий к входу в пещеру.

И в этот самый момент.

Граконда выкатился прямо к ногам инквизиторов и солдат, только что ворвавшихся внутрь.

Тайминг был идеальным.

Инквизитор Николас сразу почувствовал, что сложность этой операции возросла сверх ожиданий.

Это чувство было рождено многолетним опытом.

Николас замедлил шаг, ощущая еретическую энергию, сочащуюся из глубины пещеры.

Чем дальше он продвигался внутрь, тем тяжелее становилось дышать.

В такие моменты нужно быть особенно бдительным к окружению.

— Ха-а. — Николас выдохнул.

Каждый вдох обжигал нос, горло и легкие.

Это был симптом, возникающий, когда оскверненная мана рассеивалась в воздухе.

Люди, подвергшиеся воздействию порченной маны, в конечном итоге превращались в безумцев.

Их разум рушился, человечность утрачивалась, и возврата к прежнему состоянию уже не было.

Это состояние называли «Осквернением».

Николас видел бесчисленное количество оскверненных.

Людей, утративших человеческий облик и пожранных безумием.

Тех, кто безжалостно вырезал собственных родителей, братьев и сестер.

Кто пил кровь убитых родных и вгрызался в их плоть.

Кто высасывал мозг из черепов детей.

Упокоение таких созданий было миссией инквизитора.

Павшие больше не были людьми.

Они были лишь монстрами, носящими человеческую кожу.

Николас знал: если позволить себе хоть каплю поверхностного сочувствия к этим чудовищам и проявить милосердие, однажды это обернется куда большей катастрофой.

Николас ненадолго остановился.

— Сотворите знамение и молитесь.

По команде Николаса солдаты, сжимая оружие, осенили себя крестным знамением.

То ли от дрожи в руках, то ли от лязга оружия, бьющегося о доспехи, звук эхом разнесся вдоль стен пещеры.

Страх был заразителен.

Николас знал это лучше всех.

Каждый здесь должен был преодолеть ужас, струящийся сквозь тишину.

Николас шагнул вперед и начал говорить.

— Именем твоим мы, стоящие здесь, отгоняем тьму.

Как только Николас прочел первую строку молитвы:

— Озари нас светом своим.

Солдаты, идущие следом, отозвались хором.

Шаг.

И еще шаг.

Звук молитвы ритмично переплетался со стуком сапог.

Как раз в тот момент, когда страх, ползущий по сырым стенам пещеры, начал отступать—

Хруст.

Раздался звук ломающихся и выкручиваемых костей.

Он донесся из глубины пещеры, из-за пределов досягаемости света факелов.

Вуух—

Порыв ветра ударил со стороны звука.

Даже этот слабый ветерок, едва шевельнувший волосы, принес с собой густой, приторный смрад разложения.

«Слишком плотная концентрация».

Николас нахмурился и слегка повернул голову.

Солдат прямо за его спиной судорожно вдохнул, взгляд его расфокусировался, и он пошатнулся.

Николас схватил четки, висевшие у него на шее, и выставил их перед собой.

Освященные четки могли подавлять энергии, противные святости.

Они также могли оттеснить еретическую ауру, плывущую из недр пещеры.

Слабый свет расцвел от четок, и вверх устремился дым.

Он расходился широко.

Подобно защитному барьеру, блокирующему встречный ветер, дым принял форму купола.

«Чтобы мана была осквернена до такой степени...»

Несмотря на защиту, все больше солдат начинали шататься и падать.

Видя, как очередной боец рухнул, обливаясь потом, Николас достал флакон со святой водой.

— Смочите ткань в святой воде и закройте нос и рот.

Солдаты, получив святую воду, пропитали ею платки и закрыли лица, как масками.

Те, у кого не было платков, отрывали полоски от одежды.

Как только последний солдат закрыл лицо—

Ка-га-га-га-гак—!!!

Мерзкий, чудовищный визг вырвался из глубины пещеры, пронзая барабанные перепонки и разрывая разум.

Солдат рядом с Николасом пошатнулся, вцепившись в голову от боли.

В этот момент дым, идущий от четок, окутал его.

Вдохнув благовония, солдат, казалось, забыл о боли и продолжил движение.

И наконец — когда четки почернели от жара настолько, что перестали светиться, и даже их нить лопнула — перед Николасом и его людьми предстало Оно.

Представитель демонической расы с впалым лицом без глаз и носа, тощим, иссушенным гуманоидным торсом и змеиным хвостом вместо ног.

Граконда.

Высокоранговый демон, классифицируемый как [Высокий-Средний] в оценке угрозы одиночной цели.

В городах без систем перехвата одно лишь появление угрозы такого уровня привело бы к приказу об эвакуации.

В противном случае город был бы стерт с лица земли.

«Почему такая тварь здесь?..»

Николас был ветераном.

Даже в момент шока его тело сработало на инстинктах, и он взмахнул мечом.

Его старый, затупленный клинок отсек левую руку Граконды.

Ка-гак—!!

Граконда издала полный боли вопль.

Одновременно с этим она хлестнула хвостом, ударив Николаса по лодыжке.

«?!»

Николас потерял равновесие и начал падать, а хвост твари снова устремился к нему.

В этот миг один из солдат сзади бросился наперерез, закрывая инквизитора собой.

Бам.

С тупым звуком солдат, заслонивший Николаса, сплюнул кровь и умер на месте.

Затем из разинутой пасти Граконды начал выползать длинный язык.

[— Брошенные дети. Есть ли нужда служить глупцам, что отвергли вас?]

Солдаты дрогнули.

Их поглощал страх.

Этот страх нужно было разбить.

И эта роль принадлежала самому Николасу — инквизитору, стоящему в авангарде.

«Раз дело дошло до этого, то высвобождение...»

Николас сжал свой старый меч обеими руками и открыл рот.

— Херев, Тиш?..

В этот момент чей-то голос перебил его.

— Какого хрена вы творите, идиоты?! Собираетесь просто стоять и пялиться?!

Голос прорезал пространство сквозь Граконду и достиг Николаса и солдат.

Головы всех людей разом повернулись.

Казалось, этот человек только что вышел из ожесточенной битвы.

Он стоял там, и его тело было перепачкано кровью.

Внешность его была необычной.

Экзотический облик, редко встречающийся в Империи: черные волосы и черные глаза.

Несмотря на это, беглый имперский всеобщий срывался с его губ без усилий.

Особенно ругательства — они были яркими и острыми.

Настолько, что даже Граконда, словно спровоцированная, отвернулась от Николаса к этому человеку.

Ш-ш-ш-ш—

Раздался звук чешуи, быстро скребущей по полу пещеры.

Свист.

Граконда взмахнула хвостом, целясь незнакомцу в голову.

Мужчина уклонился от атаки странным, текучим движением ног, затем прыгнул в сторону Николаса, перекатился по земле и приземлился на ноги.

А затем бросил как ни в чем не бывало:

— Я одолжу это.

Это был меч солдата, отдавшего жизнь за Николаса.

Вдобавок он сорвал флакон со святой водой с пояса инквизитора.

Всё случилось так быстро, что у Николаса не было времени среагировать.

Но еще абсурднее было то, что мужчина залпом выпил святую воду, словно это был обычный алкоголь.

А затем—

Пф-ф-фах—

Он распылил остатки святой воды изо рта на меч, словно из пульверизатора.

— ....?

— Т-ты... что ты делаешь?..

Даже для духовенства святая вода может вызвать смертельную отдачу, если их вера нетверда.

И все же он делал это без колебаний.

Ему совсем не дорога жизнь?

Николас широко раскрытыми глазами смотрел на незнакомца.

На лице черноволосого мужчины отразилась боль.

Но, словно это не имело значения, он топнул ногой и бросился на Граконду.

Проклятие твари метнулось ему навстречу.

«Он умрет».

Сомнений не было.

Возможно, он выдержит проклятие достаточно долго, чтобы ударить Граконду, но после этого не выживет.

Николас был в этом уверен.

Вжик—

Так он думал ровно до тех пор, пока мужчина не разрезал проклятие своим мечом.

«......?»

Как рассечение тумана не заставляет туман исчезнуть, так и удар по проклятию — не имеющему физической формы — не должен его уничтожить.

Даже нож из ауры, продукт маготехники, на такое не способен.

И окропление меча святой водой не должно было ничего изменить.

И все же этот человек совершил невозможное.

Николас ясно видел это своими глазами.

Возможно, потому что это выходило за рамки здравого смысла.

«...Господи».

Николас стоял ошеломленный, впитывая эту сцену.

Почему же — человек перед ним не казался особенно набожным, не выглядел святым, преисполненным благодати.

Если уж на то пошло, он больше напоминал убийцу.

В смертоносной резкости его фехтования чувствовалась тяжесть бесчисленных отнятых жизней.

И все же, почему казалось, что за спиной этого человека расцветает сияние?

Николас, охваченный необъяснимой дрожью, осенил себя крестным знамением.

«Что Ты хочешь мне показать?»

Мой план удался наполовину.

Инквизитор не считал меня врагом.

Вместо враждебности он смотрел на меня с тревогой и тяжестью во взгляде.

Если так пойдет и дальше, кажется, я смогу правильно застегнуть первую пуговицу — сохранить ненападение со стороны Церкви.

Проблемой была Граконда прямо перед нами.

«Идиоты. А ведь они были талантливы».

Если подумать, именно они призвали меня — живущего в другом измерении — используя неверные формулы и заклинания.

Без таланта и мастерства такое было бы невозможно.

Я упустил это из виду.

После того как я научил трех придурков правильному методу, выскочил демон куда сильнее ожидаемого, и теперь нам приходилось туго.

«Мне нужно восстановить ману, срочно».

Нельзя сражаться с монстром ранга [Высокий-Средний] голыми руками и без магии.

Мне нужна была сила.

И единственным доступным средством была святая вода, которую инквизиторы всегда носят с собой.

Не имея иного выбора, я проглотил святую воду как временную меру.

«Ха... это меня убьет».

Каждое резкое движение отдавалось давящей болью в сердце.

Я платил цену за то, что человек без веры и святости посмел возжелать силу бога.

Я выдыхал медленно и неглубоко.

Чувствуя острое покалывание в кончиках пальцев, сжимающих меч, я скорректировал стойку.

«Четыре».

Это был предел, который я хладнокровно вычислил.

Для такого, как я, абсолютно лишенного веры, святая вода была ядом.

Все равно что залить бензин в дизельный двигатель.

Проглоченная жидкость сжигала мое тело и душу заживо в реальном времени.

Если я быстро не выплесну её силу, и тело, и разум разрушатся.

Из глубины легких искаженный смешок пытался прорваться сквозь сжатые губы.

Так было всегда.

За моей спиной всегда был обрыв.

Обрыв, который продолжал осыпаться, толкая меня вперед — пока падение не становилось неизбежным.

Я выживал двадцать лет на краю этой пропасти.

Те двадцать лет выживания, когда я перепробовал все возможные средства, не прошли даром.

— Что вы делаете, идиоты?!!

Я бросился вперед, крича на перепуганных солдат, застывших в шоке.

Там, где я стоял всего мгновение назад, из земли вырвались костяные шипы, похожие на копья.

Только после того, как я уклонился от подобных атак еще дважды—

— Сожгите еретика и демона!!

— инквизитор и солдаты, стоявшие без дела, наконец пришли в движение.

Они бросились на Граконду, осеняя себя знамением.

— Сожгите их!!

Благодаря этому внимание монстра переключилось с меня на солдат.

Костяной шип пробил стопу одного из атакующих бойцов насквозь.

Для того солдата это был не осколок — это был кол.

Боец, пришпиленный к земле костяным колом, издал вопль агонии и рухнул на колени.

В момент, когда его голова приблизилась к земле—

Хрясь—

Еще один костяной кол выстрелил точно ему в голову, пронзив лицо и выйдя из затылка.

Даже видя смерть товарища, солдаты не остановились.

— Сожгите их!!

Они смыкали кольцо вокруг Граконды.

Словно поддерживая свои жизни за счет смертей других.

Они даже переступали через труп товарища, насаженного на костяные колья.

За две минуты погибло восемь солдат.

Трое были тяжело ранены и остались калеками.

Двое сошли с ума от проклятий и покончили с собой.

Они должны были знать.

С того момента, как увидели Граконду, они поняли, что вернуться живыми почти невозможно.

И все же они не бежали, предлагая свои жизни, потому что верили.

Верили, что товарищи за их спинами перешагнут через их смерть и продолжат идти вперед.

Безумие.

В безумии не было ничего особенного.

Слепая вера, рожденная следованием за богом.

Жажда мести, вспыхнувшая при виде гибели товарища.

Инстинкт выживания в среде, где не убить означает быть убитым.

Годилось что угодно — безумие было необходимо для выживания.

Этот мир был полон хищников, способных содрать с человека плоть и кости одним жестом.

Я наблюдал за всей этой сценой равнодушными глазами.

Благодаря безумным солдатам, выигравшим время, я смог кое-как обуздать силу святой воды, бушующую в моем теле.

Я влил всю эту мощь в клинок.

Всплеск святости был виден даже невооруженным глазом.

Этой силы хватит только на один удар.

Ошибка означает смерть.

С губ сорвался смешок.

Так вот каково это — ставить на кон жизнь?

Я чувствовал, как чрезмерный выброс адреналина толкает разум к горячке.

Возбуждение трансформировалось в удовольствие и экстаз, выжигая мысли добела.

В этом пустом разуме я сосредоточился только на одном.

«Рубить».

Я перезаписывал одну и ту же мысль снова и снова.

Рубить.

Рубить. Рубить.

Рубить. Рубить. Рубить.

Я взмахнул мечом, издав безумный рык.

— [Рассечение].

Через мир, утонувший в безумии, пролегла одна прямая линия.

Эта линия прошла сквозь солдат и прочертила путь от макушки Граконды, вниз по её лицу и шее, через грудь и живот, уходя в хвост.

Взрыв!!

Фонтан крови вырвался из тела Граконды, разрубленного чисто надвое.

Омываемый обжигающими брызгами крови, я подумал:

«Я иду домой».

На этот раз — чего бы мне это ни стоило.

Я сбегу из этого мира, где невозможно выжить, не сойдя с ума.

Я едва не потерял сознание от «отдачи», которая накатила с мгновенным опозданием.

В ушах стоял пронзительный звон, зрение предательски помутнело, и меня накрыла пустота истощения.

Всё, на что меня хватило, — это опуститься на одно колено, чтобы не упасть лицом вперед.

— Едва не помер.

Если бы я не выплеснул всю святую энергию из тела в том последнем ударе, то сейчас мертвецом был бы я сам.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя выпрямиться.

После нескольких ровных вдохов размытая картинка начала медленно обретать четкость.

И только тогда навалилась боль — кости и мышцы выкручивало во всем теле.

Вены горели, словно по ним пустили раскаленный свинец, но я не подал виду.

Слишком много глаз на мне.

Выжившие солдаты, окружившие труп Граконды, и позади них — инквизитор.

Я знал это лицо.

Николас Полиано.

Много же воды утекло с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я нарушил тишину:

— Какова награда?

— ...Что ты сейчас сказал?

Переспросил Николас с таким лицом, словно не был уверен, что расслышал правильно.

— Я о награде за Граконду.

Я понизил голос, притворяясь, что беспокоюсь о лишних ушах.

— Вы же знаете, эта тварь — демон высокого ранга. Полагаю, человек вашего положения — целый епископ, не меньше — не станет пытаться меня обмануть, как сделали бы некоторые.

Николас смотрел на меня с недоверием несколько секунд, прежде чем произнести:

— Одна серебряная монета.

Услышав его ответ, я неглубоко выдохнул.

Тот факт, что он еще не приказал отрубить мне конечности и уволочь в «тюрьму разума», уже делал это начало неплохим.

Я не избегал взгляда Николаса, сверлящего меня насквозь.

Его глаза вспыхнули.

Слабый золотистый свет заплясал в зрачках.

Глаз Правосудия.

Глаз, которым владеют только инквизиторы, способный различить все, что противится божественному.

Этим взором инквизиторы определяют ересь и выносят приговор.

Будь это до моей регрессии, всё могло сложиться иначе.

Но теперь мое тело вернулось в прошлое, чистое и пустое.

Сколько бы он ни смотрел, Глаз Правосудия ничего не найдет.

Я встретил пронизывающий взгляд Николаса прямо и сказал:

— Если серебряная монета неудобна, давайте заменим её сертификатом.

Свет в зрачках Николаса погас.

— Сертификатом?

Церковный сертификат.

Обычно выдается инквизиторами тем, кто доказал свою невиновность в ходе религиозного суда.

Его не раздавали направо и налево просто потому, что кого-то оправдали.

Чаще всего его вручали мирянам, которым по роду деятельности приходилось часто сталкиваться с ересью.

Бывали и другие случаи выдачи.

— Я планирую делать щедрые пожертвования в будущем.

Пожертвования.

В некоторых случаях крупная сумма — то, что они вежливо называют «подношением» — была достаточным основанием для получения сертификата.

Этот метод часто использовали политики и дворяне.

Сколько бы богатства, чести или власти ты ни скопил, божественный суд все равно мог превратить всё в пепел.

Поэтому они запасались сертификатами заранее, чтобы обезопасить себя от будущих обвинений в ереси.

— Ты не выглядишь как человек, склонный к благотворительности, — заметил Николас.

— Священники теперь еще и физиогномикой увлекаются?

Николас издал сухой смешок.

— И зачем тебе эта бумага?

— Я потерял свои документы.

Отвечая, я указал на черного мага, превратившегося в бесформенную груду мяса.

— Тот парень забрал мое снаряжение и вещи, но потом...

Я посмотрел на раздавленный труп и вздохнул.

— В общем, теперь их уже не вернуть.

Николас смотрел на меня мгновение, затем извлек из складок мантии серебряную пластину.

— Как твое имя?

Чувство дежавю пронзило меня.

До регрессии Николас задавал мне тот же вопрос.

Я тогда назвал свое корейское имя, и он принял меня за «демона с амнезией», потому что оно звучало чуждо.

Отогнав воспоминание, я ответил:

— Талдрик. Талдрик Эшлер.

Услышав имя, Николас поднял сертификат высоко и провозгласил:

— Я, инквизитор Николас Полиано, сим свидетельствую, что Талдрик Эшлер не является еретиком.

Хоть и сокращенно, но это все еще было официальное вручение.

Николас начертал в воздухе крестное знамение, прочел краткую молитву, призывая Бога в свидетели, и протянул мне сертификат.

Как только я ухватился за край — Николас заговорил, не отпуская свою сторону пластины.

— Ты правда охотник на демонов?

— Вы видели это своими глазами.

Николас улыбнулся и шагнул ко мне ближе.

Глубокие морщины, вырезанные временем, и густые белые брови заполнили мое поле зрения.

Но глаза его не улыбались, впиваясь в меня.

— Ты же знаешь, что от охотника на демонов до демонопоклонника зачастую всего один шаг.

Он был близко.

Настолько, что со стороны могло показаться, будто мы вот-вот поцелуемся.

Прижавшись ко мне вплотную, Николас глубоко вдохнул носом воздух.

— Талдрик, от тебя совсем не пахнет странно.

Я посмотрел на Николаса в упор, затем небрежно поднял руку, зажимая нос.

— А вот от Вашего Преподобия сильно несет благовониями.

— ...Ладаном, — поправил Николас.

Он отстранился, вернувшись в прежнее положение, но хватку на сертификате не ослабил.

— Вы хотите что-то сказать?

Словно только этого и ждал, Николас произнес:

— На сертификате стоит имя клирика, выдавшего его.

— Я знаю.

— С этого момента каждое твое действие будет подкреплено моей гарантией, что ты «не еретик».

— Я и об этом в курсе.

Николас посмотрел мне прямо в глаза.

— Честно говоря, ты кажешься мне подозрительным. Везде одни доказательства, что ты чист, и все же что-то меня беспокоит. Просто интуиция.

Я пожал плечами, всем видом показывая: «И что вы хотите, чтобы я с этим сделал?».

— В таком случае, я ничем не могу помочь.

— Можешь, — сказал Николас с ухмылкой.

— У меня к тебе просьба. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу раздавать сертификаты просто так.

— Если плата будет достойной.

При моих словах Николас наконец отпустил сертификат.

Только тогда давление, сковывавшее меня, исчезло, и дышать стало легче.

Вокруг суетились солдаты и священники, очищая пещеру.

Лениво оглядывая сцену — отчасти чтобы проветрить голову — я слушал Николаса.

— Мы охотимся на ведьму.

Ведьма.

Помнится, существовал формальный научный термин, но даже ученые мужи обычно называли их просто ведьмами, так что он мало кому известен.

Ведьмы — раса, состоящая исключительно из женщин.

Вид, способный к размножению без самцов — к непорочному зачатию.

Возможно, из-за этого их численность крайне мала.

А виды с малой популяцией, как правило, чудовищно сильны.

Взрослая ведьма классифицируется как [Высший ранг].

Уровень, присваиваемый только существам, способным в одиночку стереть с карты целую область.

Высший ранг.

С человеческой точки зрения это проще назвать стихийным бедствием.

На бедствия не охотятся.

Их предсказывают, к ним готовятся и от них эвакуируются.

— Это не та работа, с которой справится простой охотник вроде меня.

— Господь поможет тебе, — сказал Николас.

Он говорил так, словно утешал, поглаживая свою бледную густую бороду.

Его взгляд был бесконечно спокоен.

В пещере, где солдаты погибли от лап Граконды, где воздух отравлен адской маной.

Подумать только, человек, затеявший охоту на ведьму, может смотреть так безмятежно.

Я повертел в руках сертификат, полученный от Николаса, сунул его во внутренний карман и сказал:

— Мое физическое состояние сейчас ни к черту, так что охота будет затруднительна.

Это была не ложь, а чистая правда.

Мое тело вернулось в прошлое, лишенное даже крупицы маны.

Я едва мог справиться с Гракондой [Высокого-Среднего] уровня.

Пытаться противостоять ведьме — существу, способному прижать к ногтю стаю Граконд одним пальцем?

На такое решился бы только безумец с расплавленным мозгом, вроде тех, что убивают собственных родителей.

Но Николас, похоже, понял мои слова иначе.

— Ну, ты ведь принял изрядную дозу святой воды...

Я решил не исправлять его заблуждение и промолчал.

— Тогда просто помоги с выслеживанием.

Николас продемонстрировал теплую, почти отеческую улыбку.

Но среди морщинок этой улыбки его глаза пронзали меня леденящим светом.

Просто встреча с этим взглядом ощущалась как невидимая удавка на шее.

Это была жажда убийства.

Не грубая кровожадность маньяка, убивающего без разбора.

А жажда убийства человека, который подавил личные эмоции и желания, чтобы убивать ради высшей цели.

Люди, которые без колебаний занесут меч над всем, что нарушает их веру.

Люди, которые не убьют даже заклятого врага, если это противоречит их принципам.

Это был безумный, фанатичный взгляд, присущий только таким людям.

«Ха... так кто ты: священник или головорез?»

Я знал, что Николасу под семьдесят.

Такой ветеран не мог просто «не сдержать» свою ауру убийцы.

— Значит, вот как.

Николас с самого начала открыто заявил, что считает меня подозрительным.

Единственная причина, по которой я всё еще жив, — его принципиальность.

Будь на его месте другой инквизитор, меня бы уже объявили еретиком по смутному подозрению и уволокли в тюремные застенки.

И даже если бы они так поступили, это не стало бы проблемой — инквизитор находится в том положении, где такие действия не имеют последствий.

— Я и не планировал становиться врагом Церкви. Выстроить умеренные отношения было бы неплохо. Я только помогу с выслеживанием.

— Договорились.

Николас протянул руку.

Я принял её, и мы обменялись рукопожатием.

По словам Николаса, пещеру нужно было очистить, так что охота на ведьму начнется через два дня.

Я решил подождать в ближайшей деревне, пока ритуал не завершится.

Прежде чем покинуть пещеру.

Я выжал из Николаса дополнительные десять медных монет под видом аванса.

Сертификат и десять медяков.

Здесь больше не на что было смотреть, и я направился к выходу из туннеля.

Уклон прохода становился всё круче.

Я взбирался по нему, словно по горной тропе.

К тому времени, как я достиг выхода.

Холодный, свежий воздух наполнил легкие.

Я глубоко вдохнул и шагнул наружу.

Исполинские деревья, возвышающиеся словно небоскребы, встретили меня.

Густой лес, заросший буйной растительностью.

Стволы были настолько массивными, что даже глядя вверх, я видел небо лишь сквозь редкие просветы в кронах.

Я огляделся, изучая окрестности.

Пещера, из которой я вышел, и впрямь была подземной.

Вход скрывали густые лозы и сорняки, делая его почти невидимым.

— Раз они нашли такое место, ведьму точно отыщут.

Я проглотил сухой смешок, вспоминая взгляд Николаса.

Этот старик.

Казалось, ему нужен был не столько следопыт, сколько повод держать меня под присмотром как подозреваемого.

— Где же это место?..

Я покинул лес, копаясь в памяти.

До регрессии я не выходил отсюда на своих двоих.

Мне перерезали сухожилия на конечностях и выволокли, как мешок картошки.

Очнувшись, я помню, что был связан в чем-то вроде деревенской конюшни.

«Локация... Ни черта я не вспомню».

Вместо того чтобы полагаться на память, я начал искать следы.

Я пошел по пути, оставленному Николасом и его солдатами, в обратном направлении.

Был хороший шанс, что они переночевали в деревне, прежде чем прочесывать лес и прибыть сюда.

А значит, конец этих следов, скорее всего, приведет к поселению.

Идя по следу, я приводил мысли в порядок.

Чтобы вернуться на Землю, мне нужен Страж Врат Ада.

А запечатывающий камень Стража находится у Архидемона Борчана.

Архидемон Борчан.

«Мне нужно призвать его в мир смертных снова».

Это будет непросто.

Демонов не призывают, просто расставив кукол и поиграв в ритуалы.

Призыв требует цены.

Нужно пожертвовать тем, чего они желают.

Самая распространенная и эффективная плата — человеческая душа.

В Аду души служат и валютой, и ресурсом, поддерживающим сам Ад.

Ад должен периодически собирать урожай душ.

По этой причине в законах преисподней есть пункт: «Демон, принявший жертву, обязан исполнить желание призывателя».

Конечно, демоны, рожденные не в Аду, менее связаны этими законами.

Граконда, которого я призвал ранее, — хороший пример.

Граконда — представитель демонической расы [Высокого-Среднего] ранга.

Раса демонов — демоны, рожденные в мире смертных, — меньше подвержены влиянию адских законов.

Как следствие, они не обязаны исполнять желание призывателя.

Взамен они обходятся дешевле.

Граконда ответил на зов в обмен на жизни всего трех черных магов.

Попытайся я призвать истинного «демона» того же ранга.

Потребовались бы жизни тридцати магов, и даже тогда успех не был гарантирован.

Естественно, чем выше ранг, тем больше требуется жертв — в геометрической прогрессии.

Для Архидемона нужны жертвы, исчисляемые сотнями миллионов.

Практически невозможно.

Потому что такая попытка превратит всю Церковь — и все человечество — в твоих врагов.

Поэтому до регрессии я использовал обходной путь.

Всё пошло не так, и меня заклеймили предателем человечества.

Но я пытался, по-своему, вернуться на Землю мирно.

В любом случае.

«Сейчас мне нужна мана».

Настрою я всё человечество против себя.

Или снова прибегну к обходным путям.

Мана необходима.

К счастью.

Нынешний я знал несколько способов решить эту хроническую проблему.

Когда я прибыл к окрестностям деревни, солнце уже полностью село.

Вдалеке виднелось поселение, обнесенное частоколом чуть выше человеческого роста.

У входа двое мужчин грелись у жаровни.

Обычно такие люди — стража.

Поскольку у них не было формы, скорее всего, это местное ополчение.

Под стать одежде, их вооружение тоже было разношерстным.

Один сжимал лук, другой опирался на копье.

Подойдя к воротам, я услышал разговор этих двоих.

Ночью голоса разносятся далеко.

— Слыхал, на этот раз забрали сына мельника.

— Того тощего пацана? Да он даже копье держать не умеет.

— Надеюсь, он хотя бы не покалечится.

— Покалечиться не страшно. Главное, чтобы вернулся живым...

Лучник осекся и повернул голову в мою сторону.

Я не скрывал своего присутствия, и звук шагов выдал меня.

— К-кто здесь?

Мужчины неуклюже похватали оружие.

Я поднял обе руки, чтобы они видели.

Знак того, что оружия в руках у меня нет.

Мой кейс с документами висел за спиной как рюкзак, так что ладони были пусты.

— Можно мне достать документы?

При моем вопросе стражники переглянулись.

Затем снова посмотрели на меня и сказали:

— Валяй.

Я вытащил идентификационный жетон, который дал мне Николас, и бросил им.

Жетон пролетел по воздуху и с глухим стуком упал перед ними.

— Серебряный знак..?

Лицо лучника побелело, когда он уставился на жетон.

Он поспешно опустил лук и низко поклонился.

— П-прошу прощения!

Однако копейщик рядом с ним среагировал иначе.

Он молча смотрел на жетон на земле, затем наклонился и поднял его.

Осмотрев его с нескольких сторон, он спросил меня:

— Церковник?

— Просто проходящий охотник.

— Свободно говоришь на имперском языке.

Копейщик кивнул, что-то бормоча под нос.

Затем отвесил подзатыльник лучнику, который всё ещё кланялся.

— Это не серебряный знак. Это удостоверение личности.

Лучник поднял голову с ошарашенным выражением лица.

И с глупым видом раскрыл рот:

— Т-так вы не благородный?

— Титулом не владею.

Услышав это, лучник выдохнул с облегчением и вдруг закричал:

— Эй! Тогда зачем было вводить людей в заблуждение!

Хоть он и кричал, выглядело это скорее жалобно, чем сердито, может, из-за его несчастного вида.

Хотя на вид мужику было за полтинник.

— Достаточно?

— Да, хватит.

Я опустил руки и подошел к ним.

Копейщик вернул мне жетон.

— Добро пожаловать в Лапрадин.

Я убрал жетон во внутренний карман и спросил:

— Где постоялый двор?

— Иди прямо по этой дороге, увидишь конюшни. В Лапрадине всего одна таверна, не заблудишься.

Задав им еще пару вопросов, я вошел в деревню.

Я провел ночь в гостинице и встретил новый день.

Позавтракав стаканом молока, я спросил трактирщика, где найти кузнеца.

— Как выйдешь, иди прямо и направо. Увидишь — поймешь.

Пойму, значит.

Сказав «ясно», я покинул таверну.

Стоило мне выйти на деревенскую улицу, как меня встретил ранний утренний воздух — тихий, но в то же время какой-то неспокойный.

Среди лавочников, суетливо начинающих свой день, слышался стук молота.

Я пошел на звук и тут же нашел кузницу.

Как и говорил трактирщик.

В кузнице я купил меч по сносной цене и пару железных наручей.

Кузнец, похоже, неплохо разбирался и в кожевенном деле.

В лавке висело несколько добротных кожаных доспехов.

Я выбрал кожаную кирасу и сапоги.

Когда я снова вышел на улицу, там уже кипела жизнь, словно в базарный день.

В основном здесь были старики, женщины и дети.

— В этой деревне всегда так людно?

На ходу я подсчитывал, сколько денег осталось от тех, что я вытряс из Николаса.

Меч стоил три медные монеты.

Остальное снаряжение кузнец отдал «за счет заведения», взяв всего один медный за работу.

За вычетом постоялого двора у меня осталось...

— Пять медных монет и семьдесят железных.

Сто железных монет равны одной медной, сто медных — одной серебряной, и сто серебряных — одному золотому.

Кто это решил?

Церковь.

Невероятно, но Церковь чеканит валюту в этом мире.

Монеты с выгравированным ликом Папы и символами Бога служили стандартным платежным средством.

Вот насколько глубоко простиралось влияние Церкви на континенте.

Существовали приграничные королевства вне досягаемости Церкви, имевшие свои независимые денежные системы.

До регрессии я пользовался именно такими деньгами.

Причина была одна.

Церковные фанатики наполняют каждую монету божественной энергией.

Если кто-то, нарушивший закон Церкви, пользовался их валютой, его могли отследить.

Даже если расплавить монеты, божественность взрывалась, подавая сигнал Церкви.

Тот, кто плавил их, тоже получал клеймо.

Монеты, пропитанные божественной силой.

Естественно, подделать их было невозможно.

Вот почему на этот раз я твердо решил не становиться врагом Церкви.

Проходя по улицам, я купил сухпайков и заглянул к аптекарю за лекарствами.

Потратив почти все железные монеты, я остался с пятью медными.

Даже эта сумма ставила меня в ряд довольно обеспеченных людей в этом мире.

Если память мне не изменяет, средняя зарплата простолюдина составляла тридцать медных монет в месяц.

Понятие сбережений здесь тоже не было распространено.

В жизни, проживаемой день за днем, копить деньги было безумием.

Большинство простолюдинов тратили всё, что заработали за месяц, и редко видели серебряные монеты.

На самом деле, даже получение месячной зарплаты означало, что ты из благополучной семьи.

Куда больше людей жили на еженедельную или поденную плату.

Возможно, поэтому...

Шурх...

Видимо, кто-то заметил, что у меня есть деньги.

Рука карманника скользнула в мою одежду.

Я рефлекторно развернул корпус.

Одной рукой я схватил вора за запястье, а другой принял стойку, готовясь выхватить меч.

Посмотрев вниз, я увидел, что в моей хватке оказался ребенок лет десяти.

— Ха.

С губ сорвался пустой смешок.

Я не столько удивился тому, что вором оказался ребенок, сколько собственной реакции.

«Выносливость и мана исчезли, но рефлексы остались?»

Что именно обнулилось при регрессии, а что нет?

Я полагал, что все, связанное с телом, полностью сброшено.

Если так, то и чувства должны были откатиться, но судя по моей реакции только что — это не совсем так.

Я осознал свои действия только после того, как уже сжимал запястье карманника.

После регрессии сохранились память и опыт.

Может быть, чувства — это то, что расцветает из опыта, что-то, что въедается в саму суть личности.

Отбросив эти мысли, я поднял руку пойманного воришки.

Затем, словно мягко журя перепуганного ребенка, который пытался натянуть неловкую улыбку, я сказал:

— Ты заставил меня задуматься уже после того, как я едва не отрубил тебе руку.

— И-извините?

— Будь осторожнее в следующий раз. Путники с деньгами обычно умеют их защищать.

Я улыбнулся ребенку и задвинул меч, который уже успел обнажить на дюйм, обратно в ножны.

Когда клинок вернулся на место с металлическим щелчком, ребенок в моей руке вздрогнул, будто икнул.

Стоило мне разжать пальцы, как он попятился с выражением ужаса на лице.

— П-простите... ик!..

С этим извинением он бросился наутек, не оглядываясь.

Я проводил его взглядом, затем снова зашагал вперед.

Точнее, собирался.

— Ты мягче, чем кажешься.

Знакомый голос остановил меня.

Повернувшись на звук, я увидел копейщика, стоявшего вчера на страже у ворот.

Мягкий.

Это было слово, которого я не слышал очень давно, и оно вызвало у меня тихий фыркающий смех.

— Я правда так выгляжу?

— Честно говоря, когда я впервые увидел тебя вчера, я забеспокоился. У тебя были глаза человека, который отправил на тот свет немало душ.

Этот парень...

Похоже, он кое-что смыслит в людях.

— Я не убиваю без разбора.

Каждый «человек», которого я убил, был тем, кто первым пытался убить меня.

......Ну, или около того.

Может, заметив, как я запнулся, копейщик ухмыльнулся и протянул руку.

— Меня зовут Гарвард.

Я пожал его руку и ответил:

— Можешь звать меня Талдрик.

Гарвард взглянул на пучки лечебных трав у меня на поясе и спросил:

— Охотник на демонов?

— Да. Ну... это приносит доход.

— Значит, ты должен быть способным малым.

Закончив рукопожатие, Гарвард снова посмотрел на меня и сказал:

— Случайно не берешь заказы?

— У меня уже есть работенка на примете, но...........

Когда я заговорил так, словно уже занят, Гарвард быстро поправился.

— А, это скорее не заказ, а сделка.

Гарвард шагнул ближе ко мне.

Он притянул меня за плечо и наклонился к уху, и поскольку в его движении не было враждебности, я позволил.

И был рад, что сделал это.

— Интересуют проклятые сокровища?

Кажется, я смогу получить ману быстрее, чем планировал.

Проклятие.

Противоположность благословения — общий термин для явлений, в которых законы мира искажаются маной, рожденной из негативных желаний.

Если происходит искажение физических законов, значит, это в той или иной форме явление, основанное на мане.

А это, в свою очередь, означало, что предмет наполнен маной.

Короче говоря, проклятый предмет — это предмет с маной.

Если знать как, эту ману можно извлечь, очистить и поглотить.

— Прежде чем я покажу, должен предупредить. Эта вещь убила трех молодых женщин.

Кратко объяснив суть проклятого сокровища, Гарвард пригласил меня к себе.

Его дом находился недалеко от въезда в деревню.

Большинство деревенских построек были деревянными, и дом Гарварда не был исключением.

Единственное отличие — слой соломы на крыше был немного толще обычного.

— Жена на работе, а дети ушли на молитву, так что чувствуй себя как дома.

Велев мне подождать, Гарвард порылся в глубине шкафа и достал несколько талисманов.

Он рассовал их по карманам и протянул три штуки мне.

— На всякий случай, держи при себе.

Я не стал отказываться и спрятал талисманы за отворот воротника и в рукава.

Гарвард повел меня в подвал.

Когда я спускался по скрипучей деревянной лестнице, в нос ударил сырой, затхлый запах, характерный для подземелий.

Вдоль стен висели сушеное вяленое мясо и травы, а также было установлено старомодное устройство для зачарования, что наводило на мысль: кто-то в семье разбирается в магии.

По сравнению с остальной частью подвала, на устройстве было меньше пыли, словно им пользовались совсем недавно.

— Вот оно.

Из угла подвала Гарвард вытащил темный, замызганный ящик.

— На этом футляре стоит барьерное заклинание, так что не волнуйся.

Он поставил ящик на стол в углу.

Затем осторожно ослабил петли, пытаясь открыть его.

Щелк.

Стоило только отстегнуть зажимы, как крышка резко откинулась, и изнутри вырвался порыв ветра.

Я откинул растрепавшиеся волосы и заглянул внутрь.

На пурпурной подушке лежал амулет.

Это был кулон с ярко светящимся зеленым камнем.

— Слишком дорогая штуковина, чтобы просить Церковь об очищении, так что пришлось просто спрятать его подальше.

Сказал Гарвард, громко рассмеявшись.

Церковь проводит ритуалы очищения проклятых предметов.

Однако в процессе вещи часто разрушаются.

Церковь заботится лишь о снятии проклятия, но для владельца это означает потерю дорогого сокровища, да еще и необходимость платить за сам ритуал.

Из-за этого большинство подобных предметов торгуются через подпольные каналы.

— Похоже, тебе нравится.

Даже услышав слова Гарварда, я продолжал пристально смотреть на амулет.

Пространство вокруг камня казалось искаженным.

Это означало, что концентрация маны внутри самоцвета была настолько плотной, что преломляла свет.

— Я рад, что наконец-то появился кто-то, кто понимает его ценность...

— Это.

Я прервал Гарварда.

— Откуда это у тебя?

— Хм?

На внезапный вопрос Гарвард нахмурился, словно копаясь в памяти, и ответил:

— Месяца три назад заезжий коробейник продал его за бесценок.

Наблюдая за моей реакцией, Гарвард медленно продолжил:

— Ты узнаешь эту вещь?

Это было больше, чем просто узнавание.

Этот амулет был Камнем Души, содержащим фрагмент души одного из Шести Архипредателей человечества — Алхимика Кровавого Бедствия.

Шестеро злодеев, предавших человечество.

Мне не нравилось это предложение.

Не злые люди, не преступники.

— Шестеро «злодеев», предавших человечество.

Ну ладно.

С формулировкой я мог смириться.

Эти шестеро известны публике так:

[Они питали враждебность к самому человечеству, обладали силой стереть человечество с лица земли и были теми злодеями, которые оказали наибольшее влияние на разрушение цивилизации.]

До этого момента я мог понять.

Не нравилось мне не само предложение.

«Почему меня вообще включили в этот список?»

Я никогда не объявлял себя новым богом человечества и не пытался сжечь тех, кто в меня не верил.

Я никогда не пытался превратить всех людей в нежить.

Я никогда не пытался стереть человечество как вид, как не пытался и разрушить мир своими руками.

Ну, ладно.

Я действительно выпустил несколько демонов в мир смертных, чтобы исполнить свое желание.

Но предать человечество только из-за этого?

«Это не предательство».

Во-первых, я не из этого мира.

Я изначально здесь чужой, так что слово «предательство» даже неприменимо.

А если вы спросите, не отказался ли я от какого-то долга, который должен был исполнять, то я с радостью верну этот вопрос обратно Церкви.

Эти ублюдки, которые даже не могли нормально объясниться, перерезали мне сухожилия, утащили как раба и использовали как подопытного кролика — теперь они говорят о предательстве?

Если бы только, если бы только Церковь попыталась выслушать меня хоть немного.

Если бы они относились ко мне хотя бы отчасти как к человеку.

Тогда я бы никогда не призвал демонов в этот мир.

Это не предательство.

В моем родном мире мы называем это причинно-следственной связью.

В любом случае.

Все шестеро были отобраны без исключения как безумцы, желавшие гибели человечества.

Алхимик Кровавого Бедствия, Карница.

Она была одной из них.

Целью Карницы было создание «эволюционировавшего» человечества.

С помощью запретной алхимии она проводила биологические эксперименты и бесчисленные исследования.

Амулет перед моими глазами был одним из творений Карницы.

Предмет, который заставляет своего носителя эволюционировать.

Однако, если эволюция проваливается, тело либо взрывается, либо превращается в монстра.

— Женщины, которые умерли из-за этого... части их тел разрывало на куски?

На мой вопрос Гарвард поколебался мгновение, прежде чем ответить.

— Не все они погибли от взрывов. Одна умерла иначе... но откуда ты знаешь?

— Даже если они выживали, то теряли рассудок, их глаза наливались кровью, и они впадали в ярость.

Гарвард уставился на меня, словно спрашивая, откуда мне вообще могут быть известны такие подробности.

— Потому что я знаю, что это за предмет.

Я снова выпрямился.

Скрестив руки на груди, я погрузился в размышления, прикидывая, насколько далеко продвинулась Карница в этот момент времени.

Затем Гарвард осторожно спросил:

— Так что... что ты думаешь?

Я ответил коротко:

— Тебя надули.

На мгновение на лице Гарварда мелькнуло опустошенное выражение, но он быстро переспросил:

— Что... что ты имеешь в виду?

— Это не та вещь, за которую ты должен был платить. Это та вещь, за которую должны были заплатить тебе, чтобы ты её забрал.

Я обратился к Гарварду, который теперь буквально вцепился в мои слова.

— Это запечатывающий камень с монстром внутри.

— Ч—?!

Гарвард дернулся, его тело задрожало.

— Не просто проклятый предмет, а... запечатывающий камень?

Глядя на меня с недоверием, Гарвард спросил снова:

— Я видел запечатывающие камни раньше. Разве это не предметы, покрытые магическими формулами?

— Вместо объяснений будет быстрее, если ты увидишь сам.

Я подошел к старомодному столу для зачарования в углу.

На нем лежали маленький самоцвет и блеклый камень.

Я взял блеклый камень.

Это был мана-камень — порода, когда-то содержавшая ману.

Похоже, её запасы уже иссякли.

Внутри полупрозрачный мана-камень был совершенно пуст.

— Можно я воспользуюсь этим?

— Валяй.

Такие мана-камни были по сути теми же севшими батарейками.

Гарвард кивнул, показывая, что не возражает.

— Ты сказал, на ящике стоит барьерное заклинание, верно?

— Верно.

— Тогда оно всё равно не сбежит, так что давай попробуем позвать то, что внутри.

Когда я собрался сложить печать рукой, свободной от камня, Гарвард поспешно схватил меня за запястье.

— П-постой, подожди минуту—

Я посмотрел прямо на Гарварда, сжимающего мою руку.

— Хотя бы объясни, что там, прежде чем делать это.

— А, не беспокойся. Оно не такое уж сильное.

— Правда?

Конечно.

Всего лишь фрагмент души одного из шести злодеев, которые привели человечество к гибели.

— Тебе правда не о чем волноваться.

В конце концов, я и сам был одним из них.

«Тебе правда не о чем волноваться».

Гарвард посмотрел на Талдрика, который пытался его успокоить, затем кивнул.

На самом деле Гарвард заметил это в тот самый момент, когда впервые увидел Талдрика у деревенских ворот вчера.

Талдрик не был обычным охотником.

Он был охотником «элитного класса», специализирующимся на охоте на демонов.

У охотников на демонов репутация в народе так себе.

Но никто не может их игнорировать.

Потому что они сильны.

Для мужчины рождаться и стремиться к силе было естественно.

И для любого мужчины было естественно хоть раз мечтать стать Мастером Меча, о котором говорили лишь в легендах.

Конечно, Мастера Меча существуют только в легендах и мифах.

В реальности их нет.

Но охотники на демонов другие.

Они редки, но если достаточно долго бродить по миру, можно встретить одного.

В детстве Гарвард и сам встретил такого.

Человека, который в мгновение ока обратил в пепел трех демонов средне-высокого ранга.

С того дня Гарвард восхищался им.

Он хотел стать охотником и странствовал по континенту.

Теперь, столкнувшись с реальностью, он жил скромной жизнью изо дня в день в Лапрадине.

Но где-то глубоко в сердце Гарварда тоска по жизни охотника на демонов оставалась.

Именно поэтому он сразу узнал в Талдрике того самого, едва тот прибыл в деревню.

Когда Талдрик посмотрел на незнакомого Гарварда, он первым делом изучил тень, а не лицо.

Проверка углов света и тени была привычкой, уникальной для охотников на демонов.

Это была не единственная улика.

Спросив дорогу к постоялому двору, Талдрик сразу же осведомился, где найти травника и аптекаря.

Путешественники, паломники, бродячие аскеты — обычные люди, нуждающиеся в лекарствах, обычно шли в Церковь или лавку зелий, а не к травнику.

Только два типа людей искали травников.

Маги очищения, известные как алхимики.

И охотники на демонов, для которых базовые знания травничества были стандартной подготовкой.

Как ни посмотри, Талдрик не был похож на алхимика.

Его походка — это походка человека, владеющего своим телом, способного рефлекторно отреагировать на любую ситуацию.

А на следующий день Гарвард увидел это.

Запястье Кайла, карманника из большого города, схваченное в одно мгновение.

Маг-алхимик никогда бы такого не смог.

Более того, хоть Талдрик и потянулся рефлекторно к мечу, он не отрубил Кайлу руку.

Это не выглядело как широкое милосердие добряка.

В глазах Талдрика скорее читалось любопытство.

Даже Гарвард не понимал, что именно показалось Талдрику таким интересным.

Ясно было одно: Талдрика явно не волновал какой-то жалкий карманник.

Гарвард задумался: может, у Талдрика была цель настолько великая, что мелкие обиды его даже не задевали.

Это было единственное объяснение.

Поэтому Гарвард был уверен, что Талдрик расскажет ему истинную цену «проклятого сокровища», которое он купил за бесценок.

Профессиональный охотник, убивающий демонов.

Тот, кто стоит так высоко, что даже на карманника не обращает внимания.

Такой человек не стал бы нагло врать ради какого-то проклятого предмета.

Отбросив сомнения, Гарвард посмотрел на профиль Талдрика.

Талдрик сжимал в одной руке мана-камень, его губы едва шевелились, нашептывая заклинание.

Гарварду он казался уже не просто охотником, а полноценным призывателем демонов.

— Так это правда.

Говорили, что между охотниками на демонов и культистами разница тонка, как лист бумаги.

Он никогда не думал, что увидит доказательство этой поговорки прямо перед своими глазами.

— Ответь на мой зов...

Как только инкантация Талдрика подошла к концу.

Вшух—

Волна темно-багрового дыма, кипящего от неистового жара, яростно вырвалась из амулета, испуская жуткий звук.

Ки-и-и-и-и-ик!!!

Скрежет металла о металл эхом разнесся по подвалу.

Гарвард рефлекторно отпрянул, пытаясь закрыть уши.

Хотя он плотно прижал ладони, гротескный смех ввинчивался прямо в мозг.

— Кха..!

Гарвард вцепился в собственную шею и голову руками, которыми только что закрывал уши.

Пронзительный звон заполнил череп, казалось, он вот-вот лопнет.

Руки двигались инстинктивно.

Они царапали кожу вокруг ушей, словно пытаясь выскрести звук наружу.

Если не выгнать этот чудовищный смех из головы, казалось, мозг просто взорвется.

В этот момент.

Вжик—

Раздался звук рвущейся толстой кожи.

После этого все звуки исчезли.

Темно-багровая энергия, хаотично искажавшая зрение, тоже мгновенно растворилась.

— Хах... хах...

Гарвард перестал царапать свою шею.

Он поднял голову.

Среди тускло мерцающих подвальных ламп он увидел Талдрика.

Талдрик держал уже обнаженный меч.

Темно-багровый дым вился вдоль клинка.

— Ты в порядке?

Спросил Талдрик, ничуть не изменившись в лице.

Его тон был таким же безразличным, как и взгляд.

В то же время он поднес мана-камень, зажатый в руке, к лезвию меча.

Темно-багровый дым мгновенно всосался в камень.

— ...?

Только моргнув пару раз, Гарвард пришел в себя.

В этот момент он понял, что сидит на корточках, почти уткнувшись головой в пол.

Силы покинули тело, и он окончательно осел на землю.

— Т-только что... ты срубил злого духа...

Талдрик ответил, закрывая шкатулку, где лежал амулет:

— Я лишь снял проклятие, которым он выстрелил.

Вложив меч в ножны, Талдрик поднял мана-камень.

Внутри камня, который раньше был пустым и прозрачным, теперь клубилась темно-багровая сущность.

— Значит, это действительно был запечатывающий камень...

Будь это просто проклятый предмет, такого бы не случилось.

Какое проклятие откликается, когда его зовут по имени?

Как и сказал Талдрик, это был камень с монстром внутри.

— Что я наделал...

Это не та вещь, которую продают за деньги, а та, за избавление от которой доплачивают.

Осознав, что чуть не подверг семью опасности, Гарвард тупо уставился на ящик.

Так прошло около двух минут.

Наконец, собравшись с мыслями, Гарвард заговорил:

— Слушай... может, ты возьмешь это на себя?

Притворяясь спокойным, я повернул голову к ящику, а не к Гарварду.

В подвале повисла тишина.

Только услышав, как Гарвард нервно сглотнул, я обернулся к нему.

— Когда ты говоришь «возьмешь на себя», что именно ты имеешь в виду..?

Я намеренно не закончил фразу, и Гарвард сам предложил условия.

— Как насчет пятидесяти монет железного цветка?

Если он понесет это в Церковь, с него сдерут минимум десять медных монет.

Зная это, я понимал, почему Гарвард неловко улыбается, предлагая плату за утилизацию.

Но это касалось только запечатывающих камней.

Строго говоря, этот амулет не был запечатывающим камнем — это был Камень Души.

Конечно, обычные люди не знали разницы, да и многие маги тоже.

Начнем с того, что Камни Души невозможно создать без глубокого понимания некромантии.

«Ей ведь еще нет и двадцати, я полагаю».

Карница.

Один из индивидов, способных привести человечество к гибели.

— Гений — он и есть гений.

Отогнав мысль о том, что мне нужно навестить её в ближайшее время, я посмотрел на шкатулку с амулетом.

Камни Души и запечатывающие камни.

По сути, разница невелика.

Поэтому даже те, кто знает отличие, все равно называют их запечатывающими.

Даже если объяснить, большинство не поймет.

И всё же была очень тонкая разница.

И лишь горстка людей в этом мире могла распознать её и использовать.

— Идет.

И я был одним из тех немногих.

Что есть душа на самом деле?

С точки зрения современного человека с Земли двадцать первого века, душа принадлежит области веры.

Но это был мир, где боги, демоны и магия существовали реально.

Здесь душа была синонимом духовного тела.

Маги-ученые, изучавшие эту область, называли «духовное тело» «ментальным телом».

Люди состояли из физического и ментального тел, причем последнее слагалось из пяти элементов:

Дух, Душа, Натура, По и Мысль.

Дух был энергией.

Он поддерживал структуру ментального тела, и его ранг можно было повысить через тренировки или веру.

Душа была личностью — ядром.

Она рождалась в момент, когда эмбрион становился плодом, и служила осью ментального тела.

Натура была неизменным, врожденным качеством.

Темперамент, инстинкты и потенциал относились к этой категории.

По был совокупностью опыта, воспоминаний и эмоций, накопленных ментальным телом в течение жизни.

Мысль была волей.

Убеждения и ценности принадлежали этому элементу.

Я понимал эти пять элементов, сравнивая их с солнечной системой.

Душа — это солнце.

Натура — планеты, рожденные вместе с солнцем.

По — планеты, возникшие уже после формирования солнца.

Дух — энергия, приводящая солнце и планеты в движение.

Мысль — орбиты и направления, по которым движутся планеты.

Была только одна причина, по которой я старался разобраться в душе так детально.

— В конце концов, эти проклятые демоны — сплошь ментальные тела.

Ради призыва демонов.

Если я хотел вернуться домой, концепция «души» была тем, что я обязан был понять досконально.

Так я узнал о существовании Камней Души.

Самоцветов, созданных исключительно для удержания душ.

Камни Души создавались для хранения только духовных тел, в то время как запечатывающие камни были предназначены для заточения и духовного, и физического тел одновременно.

Существо, имеющее физическое тело, нельзя было запереть в Камне Души.

Обычные маги или ученые не делали различий между ними.

Даже если бы и делали, это было бы бесполезно.

В мире смертных не существовало расы, чье ментальное тело могло бы существовать независимо, без физической оболочки.

Всё верно.

Камни Души были инструментами, разработанными черными магами.

Они предназначались исключительно для демонов — существ с ментальными телами, рожденных в Аду, а не в мире смертных.

И они идеально подходили мне, первому председателю Шедарикора.

Я забрал Камень Души Карницы и плату за утилизацию у Гарварда.

Покинув его дом, я прошелся по рынку, закупая необходимое.

Затем я покинул Лапрадин и, найдя подходящее место в лесу, расположился там.

Все приготовления были завершены.

Сидя со скрещенными ногами, я запрокинул голову к небу.

Солнце стояло в зените.

Но лес был таким густым, что его лучи не достигали земли.

— Идеально.

Я поставил шкатулку, полученную от Гарварда, на ровную землю.

Вокруг неё я начертил круг кровью животного, намечая ритуальный контур.

Кровь была смешана с корнями вереска, засоленной сушеной куркумой и порошком мана-камней, раздробленных под солнечным светом.

Благодаря этому духовное тело не потеряет контроль и не впадет в ярость.

Круг вокруг шкатулки не был замкнутым.

В одном месте был разрыв, и этот разрыв был направлен прямо на меня.

Сидя лицом к шкатулке, я выровнял положение тела, закрыл глаза, сплел пальцы и начал вызывать слоги в разуме.

— Алтарь, построение, возврат, разрыв...

Я шевелил пальцами, складывая печати под каждый слог.

Это был акт формирования пальцев для движения маны.

В академических кругах это называли «примитивной» или «древней» магией, а в приграничных регионах — «шаманизмом» или «колдовством», методом искажения законов мира.

Хруст.

Браслеты из низкосортных мана-камней на моих запястьях лопались один за другим и падали на землю.

Не имея собственной маны, я был вынужден тянуть её извне.

— Давненько я этим не занимался.

Я был человеком, который всегда держал меч в одной руке.

Из-за этого я всегда колдовал только второй рукой, свободной от клинка.

Использовать обе руки для ритуала казалось странно непривычным.

Ритуал двумя руками был стабильнее, точнее и позволял использовать более широкий спектр техник.

Естественно, это делало возможным даже колдовство высшего порядка.

Прямо как сейчас.

Щелк.

Открыть крышку шкатулки, даже не касаясь её.

Временно отключить барьерную магию, наложенную на нее.

А затем...

Ву-у-ум...

Вытянуть ментальное тело, заключенное в Камне Души.

Треск.

Амулет раскололся, и черный дым повалил из трещин.

Дым стремительно поднялся вверх, принимая единую форму.

Но это длилось недолго.

Ударившись о невидимый барьер, он упал обратно на землю.

Упавший дым начал извиваться и шевелиться.

Черный туман не мог пересечь кровавую черту, которую я провел.

Словно осознав это, он немного повисел в воздухе, а затем начал принимать человеческий облик.

Это была внешность молодой женщины.

Карница.

Это было её лицо.

— Как и ожидалось, не основное тело.

Увидев форму Карницы, я окончательно убедился.

Карница передо мной была репликой.

Это был её излюбленный метод.

Подобно клонированию генов, Карница обладала техникой репликации собственного духовного тела для создания идентичной копии.

— Шаман? — пробормотало духовное тело Карницы, увидев, как я складываю печати. — Никакой маны, и такой жалкий ритуал.

Похоже, она оценила начерченный мной контур и используемые печати.

Ее лицо скривилось, словно она почуяла протухшую еду.

Я не мог отрицать её слова. Если бы у меня был талант к магии или колдовству, я бы учил их, а не фехтование.

— Почему центральный канал ниже двух слогов оставлен пустым?

С озадаченным выражением лица Карница переводила взгляд с меня на ритуальный круг.

— Только не говори мне, что ты оставил его открытым, потому что собираешься сразиться со мной с таким уровнем навыков.

Она была права.

Пустая секция, о которой она говорила, была путем, ведущим прямо ко мне.

— Раз ты сама просишь.

Она метнулась ко мне без колебаний.

— Я покажу тебе разницу в рангах.

А затем...

Моё зрение поглотила тьма.

Мир смертных был местом, доступным лишь тем, у кого есть физическая форма.

Духовное тело без материального сосуда не могло долго оставаться в материальном мире.

У дрейфующего духа был инстинкт — искать физическое тело.

Так же, как человек под водой стремится вверх, чтобы вдохнуть.

Реплицированное духовное тело Карницы прекрасно это знало.

Она уже много раз захватывала чужие тела.

Три деревенские женщины.

Ни одна из них не выдержала реплику Карницы.

И вот, пока она ждала следующего носителя, один странный мужчина вытащил её наружу.

Мужчина, в чьем теле не было ни крупицы маны.

Он не подавал никаких признаков шаманского потенциала или таланта.

Новичок, неуклюже чертящий ритуалы, словно подражая кому-то.

Поначалу она подумала, что это ловушка.

Но когда одержимость удалась мгновенно, она отбросила эти подозрения.

«Значит, и правда просто дилетант».

Даже при захвате обычного человека без маны всегда возникает сопротивление.

Но с этим горе-шаманом ничего подобного не было.

Без усилий.

Естественно.

Она завладела его телом с легкостью.

— Посмотрим, что ты за фрукт.

Карница напевала себе под нос, оглядываясь.

Место, по которому она шла, было ментальным миром изначального владельца тела.

— ...Что?

Ментальный мир этого человека, раскинувшийся перед её глазами, не походил ни на что нормальное.

Ментальный мир обычно напоминает реальность, в которой живет человек.

Но в мире этого мужчины не было ничего.

Бесконечно темный, мутный пейзаж простирался перед ней.

Настолько огромный, что она даже не видела горизонта.

Шлёп.

Карница опустила взгляд на звук своих шагов.

Только сейчас она заметила, что по земле разлита жидкость.

Когда она подняла ногу, густая черная жижа вязко потянулась за подошвой.

— ...Кровь.

Ментальный мир, полностью устланный кровью.

Внезапно в воздух поднялся омерзительный смрад.

Карница нахмурилась и взмахнула рукой, собираясь покинуть это место.

Хлюп—!!

Рука вырвалась из кровавой лужи и схватила Карницу за лодыжку.

— Гхк?!

Она даже среагировать не успела.

Лодыжка была схвачена, и её в одно мгновение утащили прямо в кровавое болото.

— Угх!..

Вонь гнилой крови ударила в нос.

Хоть это и был ментальный мир, казалось, она сейчас задохнется и умрет.

Впервые Карница попыталась издать крик боли.

Но звук не вырвался.

Около минуты её тащили куда-то сквозь море крови, ведомые невидимыми руками.

Затем...

Плюх.

Она вылетела обратно из кровавого омута.

— Гхх—хак!..

Карница схватилась за горло, жадно глотая воздух.

Она быстро поднялась и осмотрелась.

Поспешно наложив на себя защитные заклинания и сформировав барьер, она зажгла проклятие в руке, готовая ударить в любой момент.

И тогда...

БРАААНН—!!!

С оглушительным ревом, которого она никогда прежде не слышала, стальная повозка, сияющая огнями, пронеслась прямо на нее.

— ?!

Карница едва успела откатиться в сторону.

Массивная стальная колесница пролетела мимо, едва не задев её.

Сжимая колотящееся сердце, Карница подняла голову.

Исполинские здания, уходящие ввысь так, что вершин не видать, и тусклое серое небо.

Странные повозки, которых она никогда не видела, носились по улицам с невероятной скоростью, а люди в причудливой одежде спешили по своим делам, держа у уха куски металлолома.

— ...Это место—

Пока её накрывало замешательство, мужской голос достиг ушей.

— Не думал, что ты зайдешь так далеко. Хотя, полагаю, этого стоило ожидать от одной из Шести Архипредателей.

Карница резко повернула голову на голос.

Шаман.

Тот самый мужчина, что вытащил её из Камня Души.

Это было его лицо.

Но одежда была другой.

Он был одет так же, как люди, снующие вокруг.

— ...Кто ты такой?

Мир пустоты и море крови.

А за ним — этот абсолютно чуждый серый мир.

— Что ты за существо, способное разделить ментальный мир надвое?

— Надвое?

Мужчина слегка склонил голову набок, а затем ухмыльнулся.

— Значит, ты видела только два.

При этих словах разум Карницы заработал в бешеном темпе.

Человек перед ней был способен делить свой ментальный мир на множество слоев.

Он вышел за рамки простой манифестации ментальных образов и достиг уровня реконструкции и созидания.

По меньшей мере, он обладал способностями к искажению реальности на уровне великого архимага — не успела мысль закончиться, как Карница рефлекторно махнула правой рукой.

Проклятие выстрелило с колоссальной скоростью.

Но мужчина просто рассек воздух пальцем, разрубив проклятие чисто надвое.

— Что?

Вырвалось у Карницы в чистом неверии.

— Не стоит так удивляться.

Мужчина спокойно посмотрел на неё и сказал:

— Похоже, ты еще не до конца созрела. Тебе сейчас, наверное, еще нет двадцати, да? Это всё объясняет.

Бормоча себе под нос, мужчина небрежно щелкнул пальцем в воздухе.

Вжух.

Одним ленивым движением её защитный барьер разлетелся на куски.

— Этого не может быть.

Карница отрицала реальность, даже пока её руки отчаянно плели заклинания, сопротивляясь движениям мужчины.

Но каждая техника, которую она выдавливала из себя с остатками маны, исчезала без следа.

Все они рассеивались скучающими движениями пальцев этого человека.

— Нигде не было информации о ком-то подобном..!

Даже после расшифровки «Наследия Ведьмы» существовало лишь несколько сценариев, в которых Карница могла быть подавлена на стадии манифестации ментального образа.

И она предусмотрела каждый из них, прежде чем действовать.

«Нужно сообщить основному телу».

Поспешно пытаясь насильно покинуть ментальный мир, Карница увидела, как её кисть летит по воздуху.

Срез был чистым, словно от лезвия.

Если нет зубов — используй десны.

Сцепив зубы, Карница плеснула хлещущей из руки кровью на землю, чертя ритуал.

Но от следующих слов мужчины она застыла.

— Дух и Душа были реплицированы, Воля была имплантирована, а вот Натуру и По, прилипшие в процессе копирования, ты полностью удалить не смогла.

Мужчина знал, что её душа — реплика.

Более того, он знал детали, которые невозможно знать без личного вскрытия духовного тела.

— Определенно еще сырая.

Карница до крови прикусила дрожащие губы и медленно подняла голову.

Человек перед ней смотрел на неё абсолютно безэмоциональными глазами.

— Кто... ты такой — гха..!

Хватка мужчины сомкнулась на рту и челюсти Карницы.

Он без усилий поднял её в воздух.

Затем, пока её тело безвольно болталось, он щелкнул пальцами.

Каждое ощущение приходило с жестокой ясностью.

Карница не могла не понять, что этот человек делает с ней.

Он разделял пять элементов её духовного тела.

Его руки двигались с тонкой точностью мастера-ювелира, гранящего драгоценный камень.

Карница чувствовала это.

Когда дело касалось обращения с духовными телами, мужчина перед ней превосходил даже её истинное «я».

Не просто превосходил — он перешагнул границы человеческого бытия.

«Он был черным магом... способным владеть трансцендентной магией...»

Это была последняя мысль, которую успела сформировать реплика Карницы.

Когда я открыл глаза, солнце уже село.

Реплицированное духовное тело Карницы.

Я поглотил ее Дух и ее По.

Оставшиеся Душа, Натура и Воля были помещены в расколотый амулет.

Они пригодятся позже.

Ее Дух стал моей маной, а ее По влилось в мое сознание.

Я изучил слабый ток маны, теперь циркулирующей внутри моего тела.

Хоть количество и было мизерным, это было лучше, чем ничего.

Разница между нулем и единицей колоссальна.

Это буквально разница между наличием чего-либо и полной пустотой.

По представляло собой опыт и память.

Естественно, я понял то заблуждение, с которым она смотрела на меня в последний момент.

— Значит, она решила, что я черный маг, способный владеть трансцендентной магией.

Смешок сорвался с губ.

Только тогда до меня снова дошло, что Карница все еще была подростком.

Даже великие архимаги, стоящие на вершине магического искусства, не могли владеть трансцендентной магией.

Эта сфера не дозволена людям.

В современных магических учениях она существовала лишь как теоретическая концепция, что-то вроде путеводной звезды.

Боги и демоны использовали трансцендентную махию.

Они называли это «Властью».

Я тоже регрессировал благодаря этой Власти.

Откат времени, который использовал Страж Врат, был именно ею.

Точно так же, акт пересечения измерений тоже подпадал под трансцендентную магию.

Умей я использовать трансцендентную магию самостоятельно, я бы давным-давно вернулся на Землю.

— И всё же она уже к этому моменту расшифровала «Наследие Ведьмы», надо же.

Думая о том, что я получил весьма полезную информацию, я быстро привел в порядок поляну — места, которые Николас, увидев, непременно заклеймил бы еретическими.

К тому времени, как я вернулся в деревню Лапрадин, был уже поздний вечер.

Помнится, прошлой ночью в этот час на улицах никого не было.

Теперь же, почему-то, люди высыпали наружу, перешептываясь между собой.

Тут и там мужчины с факелами освещали темноту.

Среди них были солдаты, приписанные к отряду Николаса.

— Значит, очищение закончили.

Я прошел сквозь толпу и направился к постоялому двору.

Он находился почти в центре деревни.

Там же располагалась небольшая площадь, и сейчас она была забита так плотно, словно собралась вся деревня.

Среди шепота можно было разобрать плач.

— О боже... о го-о-осподи!..

Я перевел взгляд на источник рыданий.

Посреди деревенской площади лежало несколько тел, накрытых тканью.

Волосы и ступни торчали из-под саванов.

Трупы.

Под тканью лежали мертвецы.

Скорее всего, те люди, которых убила Граконда.

Перед телами на коленях стоял Николас, воскуряя благовония.

Звяк—звяк—

Каждый раз, когда дым поднимался из кадила, раздавался звон цепей.

По мере того как звон становился громче, плач затихал.

Когда остались лишь тихие всхлипывания, Николас заговорил.

— Мы...

Николас, мягко покачивая кадилом, начал:

— Мы будем помнить смерть этих душ перед лицом небесного владыки Огмы.

Затем последовала молитва.

В конце долгой молитвы Николас поднялся на ноги и встал перед телами, называя каждое имя.

— Итан из Тирафа.

При его словах солдаты за его спиной отозвались хором:

— Мы помним.

— Тоби, земледелец.

Жители деревни, стоящие рядом с солдатами, присоединились:

— Мы помним.

Каждый раз, когда Николас называл имя—

— Гарольд из Фолкрэйна.

Голоса людей становились такими громкими, что пламя факелов дрожало.

— Мы помним.

И среди этих нарастающих голосов:

— Уолтер из Лапрадина.

Когда прозвучало это единственное имя, рядом раздались рыдания.

— Мы помним.

Плач тонул в хоре голосов толпы, но я видел все ясно.

Женщина, которая плакала, была владелицей единственной мельницы в Лапрадине.

Почему-то во рту появился горький привкус.

Инквизитор обладал особыми полномочиями призыва.

Правом реквизировать гражданских в случае необходимости.

«Разве памяти достаточно?»

Может, стоило их вообще не втягивать.

Для чего тогда нужны паладины и боевые жрецы?

Я пошел сквозь толпу.

К тому времени, как я вошел в таверну, похоже, все имена павших солдат были названы.

Я слышал, как жители деревни запели заупокойные молитвы.

И так, до глубокой ночи, продолжались молитвы реквиема.

Наступил следующий день.

Я проснулся и спустился в общий зал на первом этаже.

Среди завтракающих я заметил Николаса.

Он ел простой суп и блюдо из яиц.

Должно быть, он молился и руководил погребальными обрядами до поздней ночи, и все же, когда он поприветствовал меня, на его лице не было и тени усталости.

Я кивнул ему в ответ и занял место рядом.

Заказ такой же еды был просто бонусом.

— Есть кое-что, что мне любопытно.

— И что же?

Николас говорил, аккуратно пережевывая мягкую на вид яичницу.

— Почему инквизитор путешествует в одиночку?

— С таким количеством сопровождающих, ты называешь это «в одиночку»?

Спросил Николас, окинув взглядом солдат, евших за соседними столами.

— Разве Церковь не приставила к вам паладина?

Инквизиторы специализировались на распознавании и проклятиях.

Их главным долгом было выявлять тех, кто бросил вызов божественному.

Они не были специалистами в бою.

Не зря их называли «Судьи».

Будь у них подавляющая боевая мощь, их бы звали генералами.

Конечно, действующие инквизиторы проходили базовую боевую подготовку.

Но это не значило, что они были достаточно сильны, чтобы противостоять демону средне-высокого ранга вроде Граконды.

Если бы меня не было в той пещере, вполне возможно, что все тридцать солдат лежали бы вчера на площади.

— Высшее руководство решило, что паладин не нужен.

Эти церковные ублюдки прекрасно всё понимали.

Они знали, что инквизитор без паладина слаб в ближнем бою, и чтобы компенсировать это, придется призывать гражданских.

Сын мельничихи, которого я видел вчера, — тому пример.

Парень, который работал на мельнице до вчерашнего дня, не становится копейщиком только потому, что ему всучили копье.

Церковь знала это, но все равно призывала гражданских.

Если чья-то смерть позволяла нанести один эффективный удар по Граконде, если чья-то жизнь могла перекрыть монстру дыхание, они считали такую жертву естественной.

— Хотите сказать, это была необходимая жертва?

— Ибо сказано: мы есть лампы, что сжигают себя, дабы дарить свет.

Вместо прямого ответа Николас прочел молитву.

Рядом с ним отозвались.

— Илук Эрити.

Насколько я знал, это имело значение, близкое к земному «аминь».

— Да будет так.

— Даже Граконда доставил вам проблем — так что же вы планируете делать с Ведьмой?

— Пока я не могу раскрыть это.

Если даже средне-высокий ранг демона был тяжелым испытанием, то охота на Ведьму — одно из сильнейших существ в мире смертных на данный момент — подразумевала лишь один возможный ответ.

— Значит, Святая Реликвия.

— ....

Николас перестал есть и посмотрел прямо на меня.

— Ты на удивление хорошо знаешь Церковь.

Я ответил спокойно, принимая еду, которую поставил слуга.

— Если хочешь получить плату, соответствующую добыче, есть вещи, которые нужно знать.

— Хм?

— Существует предрассудок, что охотники на демонов — невежды. Торговцы, высшее духовенство — все пытаются обмануть тебя.

Охотников на демонов считали немногим лучше мясников.

Это были люди, живущие бок о бок с демонами и порождениями зла, те, кто мог пасть в любой момент.

Иногда их считали монстрами, худшими, чем сами демоны.

— Если хочешь, чтобы тебя не списывали со счетов и платили достойно, нужна информация. Будь то о демонах — или о Церкви.

Николас, слушавший молча, наконец заговорил.

— Если аудитор найдет такого священника, он выполнит свою работу как должно.

Если бы.

Илук Эрити.

Я не ответил и продолжил есть.

После завтрака я расстался с Николасом и направился в лес на окраине Лапрадина.

По его словам, сегодня он собирался навестить семьи погибших в Лапрадине, чтобы передать компенсацию, и дать солдатам время на отдых.

Я согласился.

Мне тоже нужно было время, чтобы упорядочить ману, вошедшую в моё тело.

Я вернулся в уединенное место, где был вчера.

Затем сел со скрещенными ногами и закрыл глаза.

Мана, осевшая внутри, была рассеяна по всему телу.

Я начал перемещать её по крупицам, собирая воедино.

Когда вся энергия сконденсировалась в одной точке, я одной рукой достал расколотый амулет и направил ману в эту ладонь.

Одновременно другой рукой я сложил печать.

— Я, Талдрик, сим провозглашаю по праву закона.

Ветерок пролетел мимо, шевеля траву и мои волосы.

— Парсерион Мацухабар, ответь на мой зов.

Когда я закончил фразу и открыл глаза—

Кап. Кап.

Я был в пещере, где вода мерно капала со сталактитов.

Это был ментальный мир.

Точнее, не мой собственный, а ментальный мир другого существа.

Я поднял лампу, лежащую на земле у стены пещеры.

Спустя всего несколько шагов пространство раскрылось в комнату, похожую на зал.

Факелы на стенах отбрасывали яркий свет.

В центре комнаты спиной ко мне стоял человек, держащий меч.

Казалось, он только что закончил замах.

Капли пота блестели на его обнаженном торсе.

Шурх—

Он опустил меч и обернулся.

Багрово-черные глаза и бледная кожа.

Это был Парсерион, точно такой, каким я его помнил.

— Ты тот, кто призвал меня?

Я кивнул.

«Вот я и снова вижу его лицо спустя столько времени».

Парсерион.

Один из немногих демонов в аду, кто когда-то был человеком.

— Давненько человек не призывал меня. — Парсерион улыбнулся, явно довольный. — А плата?

Я поднял руку.

Амулет, содержащий Душу, Натуру и Волю реплики Карницы, был на виду.

— Мне сказали, что этого будет достаточно в качестве входного билета.

Я бросил ему амулет.

Парсерион поймал его, осмотрел и коротко рассмеялся.

— Вполне достаточно.

Демоны обычно требовали подношений просто за само появление.

Другие демоны не удовлетворились бы чем-то столь скромным.

Но Парсерион, будучи некогда человеком, имел экономную жилку.

— Ты ведь знаешь мой домен, не так ли?

— Знаю.

— Каждый раз, когда ты наносишь мне смертельную рану, желание, которое ты можешь попросить, становится больше.

Говоря это, Парсерион поправил стойку, сжимая меч.

— И наоборот, если умрешь ты, то не сможешь загадать вообще ничего.

Я кивнул и посмотрел на лампу в своей руке.

Лампа размягчилась и потекла, как жидкость, меняя очертания.

В одно мгновение она приняла форму меча.

— Какова величайшая награда, которую можно получить?

— Тебе пришлось бы убить меня более десяти раз ради этого, так что знать бессмысленно.

Я молча улыбнулся и посмотрел на Парсериона.

Возможно, дело было в моем слегка высокомерном выражении лица.

Парсерион усмехнулся и все же ответил.

— Всё, что я создал за свою человеческую жизнь.

— Десять раз, ха...

Я улыбнулся ему в ответ и произнес:

— Один день.

— Что?

— Одного дня будет достаточно.

— Ха.

Лицо Парсериона слегка исказилось.

Казалось, он собирался что-то сказать, но я не дал ему шанса и взмахнул мечом.

Мана выстрелила с моего клинка лучом света, чиркнув по шее Парсериона.

Вжик—

— Что?..

Тонкая линия появилась на горле Парсериона, и брызнула кровь.

Но кровь превратилась в дым, восстанавливаясь в одно мгновение.

— Ты... этот меч...

— Раз.

Другой демон мог бы назвать это нечестной игрой, но Парсерион был не из таких.

Он был благородным, утонченным рыцарем.

Того сорта, что верит: даже неосторожность — и её использование врагом — это часть мастерства.

Рыцарь, каких встретишь только в сказках.

— К завтрашнему дню я унаследую силу последнего Святого Меча.

На мое тихое бормотание Парсерион ярко рассмеялся и бросился в атаку.

— С нетерпением буду ждать этого.

Именно так.

Парсерион, Демон Меча.

В свои человеческие дни он стоял на самой вершине фехтовального искусства.

Ныне легенда, утерянная в истории, — последний Мастер Меча человечества.

Парсерион смотрел на Талдрика, который несся прямо на него.

— Ну и ну... до какого жалкого состояния я докатился.

Парсерион не уклонялся, глядя на острие меча Талдрика, летящее к нему с ослепительной скоростью.

Точнее говоря, он не мог уклониться.

Его движения были скованы.

Парсерион был Демоном Меча.

Те, кто искал встречи с ним или призывал его, жаждали его мастерства фехтования.

Как и любой другой демон, по законам ада он был обязан исполнить желание в обмен на плату.

Но он не мог сделать этого напрямую.

Из-за обета, который дал еще будучи человеком.

Клятвы, запрещавшей ему передавать что-либо, связанное с мечом, другому лицу.

И поэтому он выбрал окольный путь.

Через «спарринги» и «ставки».

Систему, в которой противник сам забирал всё — начиная с его мастерства.

Вжик—

Парсерион коснулся своей шеи, перерезанной уже в четвертый раз, и сменил стойку.

— Теперь моя сила наконец начинает возвращаться.

С каждой смертью Парсериона ограничения на его силу ослабевали.

Он умер четыре раза.

А значит, теперь мог использовать сорок процентов своей изначальной мощи.

— Сколько раз тебе нужно умереть, чтобы использовать ауру? — спросил Талдрик, словно почуяв состояние Парсериона.

— Если хочешь, я могу начать использовать её прямо сейчас.

На самом деле он мог применять её с самого начала.

Аура была вопросом техники, чем-то, что можно использовать независимо от ограничений силы.

— Точно так же, как ты можешь использовать эту технику даже с таким мизером маны.

Прежде чем Парсерион успел договорить, фигура Талдрика исчезла прямо у него перед носом.

— Дешевый трюк.

Раньше это могло сработать, но теперь, когда к нему вернулось сорок процентов истинной силы, — нет.

Парсерион отвел ведущую ногу назад и скрутил корпус.

Полшага.

Его торс изогнулся так, словно он одновременно сдвинулся и остался на месте, поднимая двуручный меч.

Клинок Талдрика упал точно в то пространство, куда Парсерион поднял свой меч для встречи.

Скреже-е-ет—!!!

Лезвия сцепились, высекая искры.

Пронзительный звук, царапающий барабанные перепонки, эхом разнесся по пещере — лишь на мгновение.

Бам—

Талдрик пнул Парсериона во внутреннюю часть бедра.

Удар пришелся рядом с коленом, и центр тяжести Парсериона слегка поплыл.

В этот же миг свет вырвался из меча Талдрика.

Не размыкая клинков, мана сдетонировала.

Парсерион довернул угол двуручника, пытаясь заблокировать взрыв, пока его баланс кренился.

— Пять.

Но клинок Талдрика оказался быстрее.

Вновь его шея была перерезана, и он умер.

«Его использование ментального мира превосходит мое».

Подумал Парсерион, стремительно восстанавливая рану.

Талдрик понимал структуру ментального мира глубже, чем он, — даже будучи демоном.

«Это техники, которые он не может использовать в реальном мире».

Маны, которой обладал Талдрик, едва хватало на выполнение одной-единственной техники.

Но это только по меркам реальности.

Ментальный мир был местом, где физические законы не работали.

При достаточных способностях и объеме, даже горстка маны могла дать желаемый результат.

«Но не фехтование».

Фигура Талдрика снова исчезла из поля зрения Парсериона.

Почти одновременно Парсерион топнул ногой.

В одно мгновение дистанция схлопнулась, и их мечи столкнулись в воздухе.

Меньше чем за секунду клинки скрестились восемь раз.

Начиная со звона стали — скручивания и выпады плечами, локтями и запястьями, парирования, отклонения и блоки пять раз, затем всплеск маны для разрыва дистанции, еще два удара клинков и, наконец, отражение прямого выпада — один раз.

Словно отрепетированное представление.

Клинки скрещивались и расходились, сплетаясь в единый, текучий танец.

Глаза Парсериона вспыхнули.

Это был короткий размен, но он понял мгновенно.

— Это фехтование, построенное исключительно на реальном бое.

Клинок Талдрика нес в себе лишь одно намерение — рубить и убивать.

Это было искусство меча, преследующее запредельную эффективность, граничащую с аскетизмом.

Шаг—

Талдрик снова оттолкнулся от земли.

Для Парсериона его движения казались хаотичными, постоянно меняющимися и трудночитаемыми.

Форма его движений не была фиксированной.

Он двигался по-разному в зависимости от ситуации.

Он не был выходцем из престижной семьи мечников.

Тот, кого обучали с азов в клане, никогда не смог бы так двигаться.

Такие движения рождаются лишь тогда, когда учишь множество разных стилей бессистемно, смешиваешь их наугад и делаешь своими.

Это не был ортодоксальный путь.

Он позволял быстро расти в краткосрочной перспективе, но то, что построено из лоскутков, имеет свойство легко разваливаться.

Его пределы были очевидны.

Но Талдрик был иным.

Каждое столкновение клинков — каждый захват, скручивание, вращение и выпад — доказывало это.

— Как странно.

Кто поверит, что можно остановить морские волны замком из песка?

И все же человек перед ним делал именно это.

Парсерион знал.

Посредственный мечник никогда бы не осознал достижения Талдрика.

Но Парсерион — который даже до того, как стать демоном, не знал равных с мечом, — видел это.

Талдрик построил насыпь из песка, чтобы блокировать прибой.

Даже когда она рушилась снова и снова под безжалостными волнами, он продолжал насыпать песок всё выше, пока наконец не достиг этого уровня.

«Это не то, что под силу человеку».

Дело было не в таланте или потенциале.

Дело было в физическом, абсолютном времени.

В пределах человеческой жизни.

«Прошлые жизни? Он перерождается снова и снова?»

Прожил ли он несколько жизней подряд, куя свой меч на протяжении неизмеримого времени?

Нет.

Демоны были духовными существами, они могли воспринимать, как долго существует чужой дух.

Душа Талдрика не была столь стара.

Хотя его тело и течение времени не совсем совпадали, расхождение составляло лишь около двадцати лет.

— Если не это, тогда...

Парсерион отбил клинок Талдрика в сторону и заглянул глубже в его душу.

И тогда он увидел.

— Почему цвет его По... нет — почему у него три Натуры?

Как...

По Талдрика было больше его души, и цвет его был мутным.

Вдобавок к этому три Натуры — когда должна быть только одна.

Это было духовное тело, которое должно было рассыпаться в любой момент.

Единственное, что скрепляло эту противоречивую конструкцию воедино, была одна, подавляюще мощная Воля.

— Ха.

Столкнувшись с чем-то настолько чуждым, Парсерион замер лишь на миг.

Этого мига хватило.

Клинок Талдрика пронзил шею Парсериона насквозь.

Вжих—

Даже тогда глаза Парсериона были широко раскрыты, уставившись на Талдрика.

Пока клинок не вышел наружу и рана мгновенно не затянулась, Парсерион продолжал смотреть на него в оцепенении.

— Шесть.

Талдрик бросил короткое слово и снова атаковал.

Даже так, Парсерион продолжал стоять неподвижно.

Он рефлекторно поднял двуручник, но его движения были вялыми, словно он пребывал в трансе.

Талдрик нахмурился, видя странную реакцию, но всё равно нанес удар.

Взмах—

Потребовалось меньше секунды, чтобы меч Талдрика отклонил двуручник Парсериона, создал брешь и отсек ему голову.

— Ты что творишь?

Талдрик замер.

Только спустя целых десять секунд Парсерион наконец моргнул.

— Талдрик.

Парсерион смотрел на него.

Точнее, он разбирал духовное тело Талдрика по кусочкам.

— Семь раз. Тебе стоит прийти в себя...

— Ты видел Бездну?

При словах Парсериона Талдрик напрягся.

— Ты не только пережил её, ты принял эту Бездну в себя.

— ...

Талдрик не ответил.

Но это само по себе было ответом.

— Сколько ты там пробыл?

На вопрос Парсериона Талдрик ответил ровным голосом:

— Три года по течению времени в реальном мире. После этого я вошел в неё по собственной воле.

На этот раз замолчал Парсерион.

И именно Парсерион нарушил тишину.

Не словами, а действием.

Вжух—

Он вонзил свой двуручник прямо себе в сердце.

— ...?

Тень непонимания мелькнула на лице Талдрика.

— Даже обладая силой Бездны, ты решил противостоять мне с одним лишь мечом. За это я выражаю тебе свое уважение.

Даже когда рот наполнился кровью, Парсерион продолжал говорить с улыбкой.

— Я просто хочу умереть еще два раза, чтобы скрестить с тобой клинки по-настоящему.

Парсерион закрыл глаза.

Пока он выравнивал дыхание, нанесенная самому себе рана стремительно заживала.

Когда он снова открыл глаза — фиолетовая аура всколыхнулась и заструилась вдоль его клинка.

— Теперь и ты можешь показать мне всю свою силу.

Как и до регрессии.

Парсерион снова увидел то, что обитало внутри меня.

— Всю мою силу, значит.

Парсерион смотрел на меня, открыто излучая подавляющее присутствие.

В его взгляде читалось предвкушение.

Выражение, которого я никогда не видел до регрессии.

— Недостаточно.

Тогда мне ни разу не удалось убить Парсериона.

Всё, что я смог, — оставить крошечный порез на его шее.

И наградой за эту рану стали лишь основы управления маной.

Странное чувство.

Как бы это сказать... словно встретил наставника, который учил меня давным-давно, и доказываешь ему, насколько ты вырос.

Вот на что это было похоже.

Строго говоря, он не был моим настоящим наставником.

Даже до регрессии я провел с Парсерионом меньше суток.

Это больше походило на мимолетный совет от незнакомца на дороге: «Эй, так не делают».

И всё же благодаря этому совету я добрался так далеко.

— Не пожалей об этом.

Вот чему ты меня научил.

Парсерион усмехнулся.

Не пожалей?

Какая дерзкая, высокомерная фраза.

И все же было ясно, что слова эти рождены не гордыней.

«Когда в последний раз кто-то стоял передо мной с мечом и говорил такое?»

Прошло столько времени, что он уже не мог вспомнить.

— Пожалеть, ха...

Парсерион встал в стойку.

Талдрик выставил правую ногу и правое плечо вперед, скрутив корпус и спрятав меч за спиной.

Парсерион отзеркалил позу.

Он понизил центр тяжести, наполняя ноги силой.

Поднял двуручник на уровень головы и держал его горизонтально.

Глаза Парсериона и кончик его клинка были прикованы к Талдрику.

Глядя на стойку Талдрика, Парсерион подумал: «Я никогда раньше не видел такой позы».

Даже Парсерион — который был Мастером Меча при жизни и теперь правил доменом меча как демон — никогда не видел такой подготовительной стойки.

Талдрик двинулся первым.

— Слева.

Парсерион отдернул переднюю ногу назад и скрутил тело.

Одновременно он развернул угол клинка, выравнивая его навстречу атаке Талдрика.

Тр-р-реск—

Аура расцвела на двуручнике, ведомая волей Парсериона, образуя подобие щита.

ДЗЫНЬ—!!!

На волосок от гибели, меч Талдрика обрушился вниз.

Он влил тусклую, темную ауру в свой клинок и с силой ударил по мечу Парсериона.

Фиолетовая аура и почерневшая синяя аура столкнулись, искривляя само пространство.

Пространство между клинками взорвалось, изрыгая черный дым.

Пока Парсерион отступал, выбираясь из дыма, чтобы восстановить стойку—

Вшух—

Талдрик вырвался из облака, размахивая мечом.

— ...Призрачные клинки?

На мгновение показалось, что существуют десятки мечей Талдрика одновременно.

Грохот—

Парсерион с силой топнул и взмахнул двуручником.

Один удар породил молнию, и оглушительный гром сотряс всю пещеру.

Десятки призрачных клинков исчезли разом.

За рассеивающейся иллюзией вновь появился Талдрик.

Та же стойка, что и раньше.

Правое плечо вперед, корпус скручен, меч спрятан за спиной.

Вжик—

Талдрик раскрутил свое тело и нанес удар.

Парсерион рухнул вниз, уходя в перекат.

Полоса света пронеслась там, где только что стоял Парсерион.

Всё на её пути было срезано начисто.

Увидев это, уголок рта Парсериона слегка приподнялся.

— Вот это уже больше похоже на дело.

Только на таком уровне слова «не пожалей об этом» могли иметь вес, а не казаться пустой бравадой.

Убедившись, что Парсерион уклонился, Талдрик разорвал дистанцию и снова принял ту же подготовительную стойку.

Плечо вперед, меч за спиной.

Каждый раз, когда он натягивал тело как лук и бил, лучи света вылетали вперед, оставляя тонкие шрамы в пространстве.

Парсерион не спешил атаковать, уклоняясь от череды лучей.

— Подумать только, я увижу еще одного человека, использующего Финальный Удар.

Талдрик называл технику [Рассекающий Удар].

Он был еще несовершенен, но это, безусловно, был Финальный Удар.

— Неужели эта стойка оптимальна?

Талдрик продолжал пускать [Рассекающие Удары] из той причудливой позиции.

Парсерион, который до сих пор только уклонялся, наконец остановился и спросил:

— Где ты этому научился?

Его лицо ясно давало понять: он больше не может сдерживать любопытство.

Талдрик ответил, не меняя выражения лица:

— Самоучка.

— ...Что?

На мгновение Парсерион едва не выронил свой меч.

Он выглядел настолько ошарашенным, что даже Талдрик — который обычно использовал любую брешь для удара — удивленно вздрогнул.

Талдрик быстро разгладил лицо и добавил:

— Я научился этому, пытаясь разрубить магию.

При этих словах Парсерион расхохотался.

Его громогласный смех сотряс всю пещеру.

Наконец перестав смеяться, Парсерион заговорил.

— Я, Парсерион Мацухабар.

Каждое произнесенное им слово посылало вибрацию через пространство, словно вот-вот начнется землетрясение.

— Клянусь, что когда этот спарринг закончится, я дарую Талдрику Эшлеру нечто большее, чем просто мое наследие.

Талдрик был достоин.

В конце концов, он был монстром, который самостоятельно научился удару, способному убивать даже богов.

Финальный Удар.

Парсерион был единственным живым человеком, кто знал в точности, что это за техника.

Это умение родилось из одержимости человечества убийством богов.

Тот, кто использует Финальный Удар, неизбежно умирает. Сжигание собственной жизни ради того, чтобы сразить бога, — такова истинная природа этой техники.

Парсерион видел это бессчетное количество раз: рыцарей, что воспламеняли свои жизни и обрушивали Финальный Удар. Пока эти воспоминания скользили по его сетчатке, образы прошлого мерцали, как призраки. В великой войне, что поставила человечество на грань вымирания, товарищи, бросавшиеся в битву, словно мотыльки на пламя, проходили мимо чередой.

«Я даже стал демоном только ради того, чтобы использовать Финальный Удар дважды».

С губ Парсериона сорвался пустой смешок. Старые воспоминания рассеялись, как дым.

«Если бы только ты был там, в те времена...»

За угасающими фантомами показался Талдрик, принимающий боевую стойку.

Монстр.

Даже слово «гений» здесь не подходило. Что-то слишком уникальное, слишком чужеродное — настолько исключительное, что мир, казалось, отторгал его само существование.

Хрясь—

Парсерион топнул ногой. На земле осталась чисто-белая линия — след от пронесшегося [Рассекающего Удара] Талдрика.

— Ты точно человек?! — закричал Парсерион звуком, в котором смешались крик и ликование, и топнул снова.

Вшух—

Пламя взметнулось от кончиков его пальцев ног. Не жалкая искра, а багровое пекло, несущее в себе жар, способный расплавить землю. Огонь раздулся, окутывая все тело Парсериона, пока он сокращал дистанцию странными, дергаными шагами.

Но Талдрик скользнул в сторону, словно ожидал этого. Он не отступал слепо. Вместо этого он кружил, сохраняя постоянную дистанцию и используя инерцию движения для взмаха мечом.

Вжик—

Тонкая белая линия появилась на плече Парсериона во время рывка. Он скрутил торс, чтобы избежать худшего, но полностью отклонить удар не смог.

Плюх!

Кровь брызнула из разреза. Почти мгновенно пламя обвилось вокруг плеча, запечатывая рану.

— Значит, у твоей ауры есть даже регенеративные свойства? — небрежно заметил Талдрик, готовя следующую атаку.

Парсерион поднял двуручный меч, выглядя почти удивленным, что Талдрика могла удивить такая банальность, как аура.

— Слышу это от того, кто швыряется ударами как на базовой тренировке, — болтун!

Он расхохотался от души и взмахнул двуручником. Багровое пламя взревело, раздуваясь так, словно собиралось сжечь весь кислород в пещере, и обрушилось на Талдрика.

Вжик—

Белая линия прорезала массивное инферно, рассекая его чисто надвое.

Среди расступившегося огня Талдрик стоял в новой стойке. Он поднял эфес меча над головой, свободной рукой складывая печать.

— Ты сказал мне использовать всё.

В тот момент, когда Талдрик завершил печать, рассеянное багровое пламя окрасилось клинком и взорвалось наружу.

Грохот—!

Вся пещера содрогнулась, словно от землетрясения.

Парсерион мгновенно понял, что сделал Талдрик.

«Бездна».

Бездна, дремлющая в астральном теле Талдрика, откликнулась — и хлынула наружу. Густая, мутная тьма, казалось, топила всю пещеру.

«Он может управлять Бездной на таком уровне?»

То, что делал сейчас Талдрик, было использованием Бездны для эрозии домена Парсериона.

Это было то, чего обычный человек не должен даже пытаться делать. Нет — даже демонам не следовало бы на такое решаться.

Бездна ничем не отличалась от божественной сущности, утратившей эго и память. И не какой-то полусформированной божественности, а высшей. Была причина, по которой даже древний Бог Смерти пытался овладеть Бездной — и был стерт за это.

Парсерион был одним из немногих людей, видевших этот процесс собственными глазами.

— Кха.

Он не смог сдержать смех.

Как он мог не быть в восторге? Перед ним стоял человек, управляющий одним жестом руки той самой Бездной, которую не смог обуздать даже древний бог.

— Давай же!

Парсерион безжалостно взмахнул двуручником. Багровое пламя вспучилось, словно в него плеснули масла, тесня Бездну.

Вжик—

Еще одна белая линия была вырезана поперек раздутой массы огня — след удара Талдрика.

Парсерион сменил хват. Меч, свистевший под действием центробежной силы, резко остановился. Мгновенно всё разбросанное пламя всосалось в клинок.

Сжатый жар вырвался ослепительно белым свечением.

Белая молния затрещала на кончике клинка Парсериона.

В этот миг — Парсерион и Талдрик ударили почти одновременно.

Парсерион нанес горизонтальный удар. Талдрик рубил по крутой диагонали, почти вертикально.

Белая молния Парсериона столкнулась с черной линией Талдрика в воздухе.

————!!!

Оглушительный рев, выходящий далеко за пределы человеческого слуха, разорвал пещеру. Взрыв сотряс сам мир. Парсерион окутал всё тело аурой для защиты, но даже этого было недостаточно. Он снова взмахнул двуручником, воздвигая стену огня и прячась за ней, как за щитом.

Когда грохот, сотрясающий землю, наконец утих, Парсерион убрал пламя и положил меч на плечо.

— Что ж. Похоже, меня полностью затянуло.

Напротив него Талдрик отряхивал пыль с одежды.

— Так ты все-таки тоже мог использовать это.

— [Рассекающий Удар]? — Парсерион покачал головой, словно идея была нелепой. — Мое фехтование лишь имитирует его.

Он снова принял стойку, улыбаясь.

— Продолжим. У нас обоих еще есть, что показать.

«Есть, что показать?»

Я отступил, посылая [Рассекающий Удар] в Парсериона, который несся прямо на меня.

«Ты ошибаешься».

Я уже показал всё, что у меня было.

[Рассекающий Удар].

Бездна.

Эти двое были единственной причиной, по которой я выжил в этом мире двадцать лет. Оставалось только призывание демонов — но не мог же он иметь в виду это.

«Не может быть... верно?»

Тр-р-реск— Ку-гу-гу-гунг!!!

Тысячи молний пронзили Бездну и обрушились вниз. Гром яростно рокотал внутри темных туч, сверкая так, словно само небо стреляло электричеством.

Я влил кипящую ману в клинок и высвободил её взрывным импульсом.

Треск—

Единая линия пролегла сквозь море белых молний.

[Рассекающий Удар], напитанный Бездной, был настолько глубоко черен, что его цвет невозможно было различить.

Шра-а-ак—

Тонкая линия широко разошлась, стирая бесчисленные молнии в одно мгновение.

В почерневшем мире снова вспыхнула белая молния.

Пещеры больше не было. За её пределами остался лишь черный мир.

В этой тьме Парсерион буйствовал, как живая молния. Дошло до того, что его рыжие волосы, казалось, стали чисто-белыми.

— Зачем ты тянешь время?! — Парсерион раскатисто расхохотался, размахивая двуручником.

Расстояние между нами было явно огромным — и всё же его клинок достал меня в мгновение ока.

Я даже моргнуть не успел.

Глаза были широко открыты, но я не видел его движения вообще.

Он был прав. Если бы я не использовал эрозию ментального образа, этот бой давным-давно закончился бы моим поражением. Мои запасы маны были настолько жалкими, что использование даже одного низкоуровневого заклинания иссушило бы меня до дна.

В реальном мире это было бы невозможно.

Но это был ментальный мир. Здесь даже такое мизерное количество маны могло поддерживать затяжной бой.

Эрозия ментального образа.

Один из множества трюков, которых я нахватался, заключая бесчисленные сделки с демонами и ходя по ментальным мирам, как у себя на заднем дворе. Можно считать это взломом демонического домена и выкачиванием его энергии.

Парсерион уже понял, что я занимаю его силу. Если владелец домена попытается заблокировать это, есть способы качать энергию косвенно — но Парсерион меня не останавливал.

Напротив, он разломал пещеру и расширил свой домен, создав еще большее пространство, словно подбивая меня использовать больше.

Значит, дело не в том, что он хотел увидеть мои дешевые фокусы.

«Тогда чего ты ждешь от меня?»

Его отношение ясно давало это понять. Он ждал чего-то.

Размышляя, что бы это могло быть, я втянул ману, пропитавшую воздух, и сложил печать.

«Сжать».

В тот самый момент, когда его меч обрушился вниз, готовый разорвать мне плечо — мое тело дернуло назад, словно невидимой силой.

«Рубить».

Я взмахнул мечом серией быстрых ударов.

Напитанный Бездной [Рассекающий Удар] яростно расширился, поглощая все белые молнии на своем пути.

Фигура Парсериона исчезла в Бездне.

Нет — так я подумал.

— !

Парсерион внезапно оказался прямо рядом со мной. Он махнул мечом со скоростью, укравшей сам звук. Я рефлекторно скрутил тело, но увернуться полностью не смог.

Двуручник раздробил мне левую руку. Молния выжгла её от начала до конца. Ниже локтя рука полностью распалась, превратившись в частицы и развеявшись белой пылью.

— Ты слишком много думаешь.

Спокойно произнес Парсерион — тот самый человек, который мгновение назад несся в атаку с громовым хохотом.

Только тогда я понял.

«Слишком много?»

Я вспомнил момент, когда впервые обрел [Рассекающий Удар].

Эта техника существовала исключительно для того, чтобы рубить магию.

Магия всегда была моим врагом. Чем-то настолько абсурдным и иррациональным, что я верил: сопротивляться ей невозможно. Она скручивала и искажала сами законы физики.

Я взялся за [Рассекающий Удар] с одной-единственной целью: разрубить это.

Вкладывая в удар лишь чистую волю рубить, я рассекал саму магию.

«Вот что ты хотел увидеть?»

Я понял.

То, чего хотел Парсерион, — это моя одержимость.

Я собрал кипящую ману и Бездну, вставая в стойку.

Плечи вперед. Меч отведен назад.

Увидев меня таким, Парсерион медленно растянул губы в улыбке.

— Вот это уже другой разговор.

Парсерион ухмыльнулся, глядя на Талдрика перед собой.

Талдрик был темен — как его волосы. Словно самого света не существовало, ничего нельзя было почувствовать от него, пока он стоял в стойке.

Такова была природа Бездны.

Ничего нельзя было увидеть.

Пока Талдрик сам не решит раскрыть это, никто в мире никогда не заметит Бездну. Разве что они были древним богом-творцом, великим архидемоном Ада или главным богом небес — даже увидев Бездну, спящую в астральном теле Талдрика, они бы не поняли, что это такое.

«Теперь я вижу».

Парсерион наконец понял. Талдрик не «втягивал» Бездну.

Бездна откликалась ему.

Она выбрала Талдрика — отвечая на единую волю.

«Отчаяние».

Парсерион смотрел на Талдрика, от которого не исходило ни звука, ни ауры.

Точнее, он смотрел в глаза Талдрика.

Глаза, наполненные лишь одной отчаянной волей. Безумие, преследующее лишь одну цель, переполняющее через край, — настолько отчаянное, что пока он получает желаемое, всё остальное не имеет значения.

Парсерион принял стойку и взревел.

— Иди ко мне!!!

Белая молния вырвалась из всего его тела.

Темное, мутное пространство мгновенно затопило светом. В мгновение ока мир, бывший лишь черным, стал ослепительно белым.

В этом мире только Талдрик оставался черным.

Парсерион тяжело шагнул вперед.

Искусство меча Фэрон. Двенадцатая форма. Аннигиляция.

Финальная форма — созданная в подражание Финальному Удару — расколола мир. Белая диагональ прочертилась к Талдрику, единственной фигуре, все еще облаченной в черное.

В этот же миг двинулся Талдрик.

Парсерион не видел его лица.

Всё, что заполняло его зрение, — это смоляно-черная линия, начинавшаяся от клинка Талдрика.

Линия была путем меча.

Любой мечник, державший клинок, мог бы проследить такой путь.

Но суть была иной.

Черная линия, которую начертил Талдрик, была не просто траекторией удара.

Рубить.

Звука не было. Губы не шевелились. Но Парсерион понял. Казалось, сама густая черная черта говорила, и ее воля вонзалась прямо ему в сердце.

Черная линия разбивала белую молнию, продвигаясь вперед.

Парсерион просто смотрел, как она приближается.

Время, казалось, застыло. Удар приближался невыносимо медленно.

И всё же — Парсерион ухмылялся от уха до уха.

«Великолепно».

Затем...

Зрение Парсериона поглотила тьма.

После победы над Парсерионом в спарринге я оставался в его ментальном мире около месяца.

Наследие Мастера Меча и наставления Парсериона.

Я вернулся в реальность, получив то, чего никогда не смог бы добиться до регрессии. В реальном мире прошло едва ли полдня.

Всё еще сидя, я медленно размял тело, онемевшее от холода. С каждым движением казалось, будто с меня осыпаются какие-то хлопья, а в нос ударил запах гари.

Повернув голову, я оценил свое состояние.

Одежда была покрыта копотью и во многих местах прожжена до дыр. И не только одежда — пространство вокруг тоже почернело от огня, словно эпицентр пожара находился прямо здесь, где я сидел.

Я поднял руку и стряхнул пепел, налипший на тело. От этого единственного резкого движения мана внутри меня отреагировала, и порыв ветра сорвался с кончиков пальцев.

Ву-у-ух—

В тот момент, когда ветер ударил в ближайшее дерево...

Треск—

Кора лопнула, и трещины поползли по стволу.

— Хм.

Перековка плоти.

Когда мана вливается в тело и начинает использоваться, плоть разрушается и перестраивается заново, трансформируясь в процессе. Проще говоря, тело модифицируется на клеточном уровне, чтобы лучше подходить для боя.

Навыки, полученные в ментальном мире, укоренились прямо в моей физической оболочке. Процесс сопровождался интенсивным жаром, достаточным, чтобы опалить и меня, и всё вокруг.

Следуя методу, которому научил меня Парсерион, я прогнал ману по кругу внутри тела. Затем оттолкнулся от земли и встал на ноги.

Неужели я не рассчитал силу?

Хруст—

Земля раскололась, и мое тело мгновенно взмыло прямо в небо. Я прорвался сквозь густые ветви и листву, взлетев вверх одним рывком.

Мне удалось зависнуть в воздухе, словно бросая вызов гравитации.

Лишь на мгновение, но оно показалось самым долгим за весь день.

Ликование захлестнуло меня от открывшегося вида, и выдох сорвался с губ.

— Ха.

Бескрайний лес простирался внизу, а вдалеке виднелась деревня Лапрадин. Сверху лунный свет озарял облака в ночном небе — и в этом пространстве между землей и небом был только я.

Даже когда гравитация вновь забрала меня, и я полетел вниз, это ощущение осталось ярко выгравированным в памяти. Перед самым приземлением я слегка согнул колени и выпустил ману через пальцы ног.

Вжух—

Прыжком я раздробил землю под собой. На этот раз приземлился мягко, как падающее перо.

«Я точно человек?»

В эпоху Парсериона рыцарей называли сверхлюдьми.

Это не было преувеличением.

«Довести эффективность маны до такого уровня...»

До регрессии я переделал магическую методику очищения маны, чтобы управлять своей энергией. В нынешнюю эпоху это считалось самым эффективным подходом.

Но во времена, когда Парсерион был человеком, всё было иначе.

Та эпоха — которую теперь называли легендой — была Эпохой Рыцарей. Временем, когда рыцари имели свои независимые методы манипуляции маной.

Изучив эту систему, я понял кое-что.

Я вообще не контролировал ману. Я просто размахивал ею как попало.

Это было настолько грубо, что едва ли заслуживало называться техникой.

И не только мана.

Я осознал, что владел мечом так же примитивно.

[«Ага. Ты скорее драчун, чем мечник».]

Это было первое, что сказал Парсерион, когда начал учить меня всерьез.

По правде говоря, в современную эпоху очень немногие люди действительно знали, как правильно обращаться с мечом. Иначе разве называли бы Мастером Меча того, кого настоящий мастер счел простым рубакой?

Не зря Эпоху Рыцарей помнят как легенду.

Это было тысячи лет назад.

Все искусства меча и техники ауры, которыми владели рыцари, исчезли в истории.

Легенда.

Аура, проявленная без помощи магии, в нынешнем веке стала не более чем мифом.

И теперь — я стал единственным, кто способен вытащить эту легенду обратно в реальность.

Может быть, поэтому.

В самом конце Парсерион дал мне последнее предостережение.

[«Не используй [Рассекающий Удар] или Бездну».]

[«Даже если используешь, не дай никому увидеть».]

Я спросил почему, но он ответил лишь, что не может объяснить прямо. Я сказал, что понял.

Это было неважно.

Потому что теперь я был достаточно силен даже без [Рассекающего Удара] и Бездны.

С более легким сердцем я зашагал в лес.

Я бродил по лесу всю ночь.

Нужно было привыкнуть к телу после перековки плоти. Только с наступлением раннего утра я направился обратно в Лапрадин.

Когда я вошел в таверну, Николас уже завтракал. Я сел рядом с ним и заказал еду.

Заказ принесли быстро.

— Уже на ногах, я погляжу.

— Да. Вроде того.

Хоть я и бродил по лесу всю ночь, усталости не было. Напротив, тело чувствовало свежесть.

Николас некоторое время колебался, изучая меня, прежде чем наконец заговорить.

— ...Тебе не холодно?

Я повернулся к нему. Его взгляд скользнул по мне с явным замешательством. Только тогда я сообразил, что на мне нет рубашки.

— О.

Моя одежда была полностью сожжена и превратилась в лохмотья, так что я снял верх. Штаны в основном уцелели, поэтому их я оставил.

— Мне было жарко.

Это не было ложью. Несмотря на приближающуюся зиму, одной циркуляции маны по телу хватало, чтобы согреться — или, скорее, полностью игнорировать внешнюю среду.

— ...Понимаю.

Коротко ответил Николас и сменил тему.

— После завтрака мы прочтем краткую молитву и отправимся.

Я кивнул, затем спросил:

— Когда вы начали выслеживать Ведьму?

— Почти три месяца назад.

— Узнали что-нибудь?

— Она владеет некромантией.

Моя рука замерла на полпути ко рту.

Некромантия — не трупная магия.

Разница была существенной.

Трупная магия манипулировала остаточным По в теле или насильно вживляла фрагменты других душ или духов, чтобы оживить мертвеца.

Некромантия же призывала целые духовные тела извне.

Ирония заключалась в том, что трупная магия считалась ересью, а некромантия — нет. Святая магия, призывающая ангелов с небес, также классифицировалась как некромантия.

В любом случае.

Ведьма, владеющая некромантией, означала, что охота стала намного сложнее. А также то, что демон может появиться внезапно в любой момент.

— Вы уверены, что это не трупная магия? — спросил я, полагая, что Николас мог ошибиться.

— Уверен, — твердо ответил он.

Это значило, что у него есть неопровержимые доказательства.

«Тогда нам действительно стоит ограничиться слежкой».

Если что-то пойдет не так, эта охота на ведьму может уничтожить Николаса и всех его солдат.

— Нам нужно быть осторожными.

Николас, уже закончивший есть, встал.

— Тебе долго собираться?

— Только оденусь.

— Тогда доедай. Я буду ждать у выхода из деревни.

Я доел суп — густой, с поджаренной мукой и кусками мяса — и покинул таверну.

Николас внимательно наблюдал за Талдриком, идущим впереди.

«Что-то не так».

Вокруг него ощущалось какое-то беспокойство. Николас не мог объяснить это четко, но за ночь что-то изменилось.

Чистый инстинкт.

Интуиция инквизитора, проведшего почти пятьдесят лет на передовой борьбы с ересью.

Именно этот инстинкт заставил его попросить Талдрика выследить ведьму — попросить, хотя это было ближе к принуждению. Было кое-что, в чем Николас хотел убедиться.

Сияние.

Глазами Правосудия Николас видел сияние в Талдрике. Для глаз, заточенных на обнаружение божественной несовместимости, восприятие сияния означало только одно.

Сосуд, достойный божественности.

Возможно, даже святой.

Вот почему Николас следил за каждым движением Талдрика.

Талдрик двигался как опытный охотник.

Нет — он им и был.

По крайней мере, так это видел Николас.

Различал следы. Определял по помету и царапинам на коре, какие хищники владели лесом. Выслеживал остаточную ману методами, уникальными для охотников.

Николас подумал, что если такой человек станет святым и встанет в авангарде войны против ереси, это вселит невероятную надежду.

Они продвигались около трех часов.

Чем глубже они заходили в лес, тем гуще становились деревья. Сорняки доходили до колен. Следы людей давно исчезли, уступив место знакам присутствия редких зверей.

Талдрик остановился.

— Еще пара шагов, и мы войдем в домен ведьмы.

Он слегка повернул голову, говоря это.

— Продолжай, — сказал Николас.

— Половину платы. Сейчас.

Одна бровь Николаса поползла вверх.

— Мы даже не нашли ведьму.

— Знаю.

— Я просил выследить ведьму, а не её убежище.

— Это я тоже знаю.

— Тогда справедливо будет получить оплату в конце.

— Я волнуюсь.

— О чем?

— О том, что заказчик не сможет заплатить.

Николасу потребовалось целых пять секунд, чтобы переварить это. Подавив сухой смешок, он ответил:

— Беспокоишься, что я умру, и плакали твои денежки?

— Никогда не знаешь наверняка.

— Даже если я умру, ближайшая церковь заплатит тебе.

— Мне не хватает веры. Я не могу на это полагаться.

Николас рассмеялся в голос.

Но глаза его не улыбались, и когда смех оборвался, повисла тишина. Ветер шелестел высокой травой между ними.

Николас достал кожаный кошель из пальто и бросил Талдрику. Монеты звякнули.

— Треть. Остальное получишь, когда работа будет сделана.

Талдрик не выглядел довольным.

Николас усмехнулся.

— Ты правда думаешь, что я умр...

Он осекся на полуслове.

Талдрик прижал палец к губам и медленно присел.

Ветер прошелестел по траве, доходящей до колен.

А затем Талдрик исчез из поля зрения Николаса.

«?!»

Талдрик появился среди солдат. Он схватил одного за воротник и швырнул назад.

— Гха-а-а!..

Прежде чем Николас успел среагировать—

Пш-ш-шук—!

Ржавое копье вырвалось из-под земли там, где только что стоял солдат. Если бы Талдрик его не отбросил, парня бы насадило, как на кол.

Хруст—

Древко копья продолжало подниматься, и вскоре фигура, сжимающая его, появилась из кустов.

— Скелет-солдат...

Сразу за бормотанием последовала вспышка клинка Талдрика. Чистый звук разрубаемой кости разрезал воздух.

— Трупная магия! — крикнул Николас, пока скелет рассыпался на куски.

Скелеты-солдаты никогда не бродят поодиночке. Появление даже одного означало, что рядом под землей закопано еще больше.

— Без паники! Щиты плашмя на землю и встать на них!

Талдрик внезапно оказался рядом с Николасом.

— В контракте не было пункта о боевых действиях.

Николас уставился на него, совершенно сбитый с толку тем, что сейчас это вообще имело значение.

— Мне потребуется дополнительная компенсация.

Николас мог лишь смотреть на него с недоверием.

Говорить о деньгах в такой ситуации — поистине самый наемнический поступок, на который способен охотник на демонов.

Николас подумал про себя: «Если этот человек когда-нибудь станет святым, богом за его спиной наверняка будет Бог Богатства».

Я встретил взгляд Николаса и пропустил его мимо, никак не отреагировав. Наверное, он решил, что я какой-то мелочный, расчетливый ублюдок.

Что ж, не поспоришь.

Я родился и вырос при капитализме.

— Значит, ты из тех, кто не доверяет людям, — сказал Николас.

— Я обжигался слишком много раз.

Спроси он как, я бы уверенно мог перечислять примеры целую неделю без перерыва. Но важнее другое: «Если я не попрошу так, ты мне всё равно не заплатишь».

Люди в этом мире толком не понимали концепции «поработал — получил плату». Те, кто связан с торговлей, понимали это хотя бы смутно.

Но так называемый высший класс — дворянство — нет.

Лишь крошечная горстка. Императорская кровь. Королевские семьи. Абсолютные правители такого уровня. У них было что-то, отдаленно напоминающее идею компенсации.

Остальные? Ноль.

Не знаю, то ли эти ублюдки впитывали семейное образование через задницу, то ли у их родителей задницы были вместо ртов. В любом случае, они жили с полностью атрофированным здравым смыслом, экономической грамотностью и социальным интеллектом.

Духовенство не сильно отличалось. Они были слишком тесно переплетены с той же дворянской прослойкой.

— С твоим уровнем навыков это должно быть пустяковой задачей, — искренне недоумевал Николас.

— Кто-то должен это сделать. Давай сначала разберемся с пожаром у нас под носом, а потом поговорим.

Всегда так. Сначала потушите огонь.

А любого, кто пострадает или будет принесен в жертву по пути, спишут как необходимые потери.

Это была одна из причин, почему я так отчаянно хотел вернуться на Землю. Конечно, всё началось с преследований и пыток Церковью. Конечно, это был мир, где полулюди, монстры, демоноиды и демоны пожирали людей как должное.

Но больше всего меня ломало осознание совершенно иного факта: я не мог жить как человек среди людей этого мира.

— ...Ладно, — сказал я.

И отвернулся от Николаса.

Талдрик швырнул — в буквальном смысле — Пеллена.

Если быть точным, Пеллен даже не понял, что происходит, когда это случилось. Он потерял сознание прямо в полете.

Очнулся он с раскалывающейся от боли головой, едва удерживаясь в сознании, пока поднимался с земли.

Талдрик.

Этот человек вообще человек?

Дело было не только в скорости. Он схватил взрослого мужчину — со щитом, копьем, мечом и в доспехах — и отшвырнул одной рукой.

Неужели все охотники на демонов такие сильные?

— Угх...

Пеллен тряхнул головой, прогоняя головокружение, и поднял взгляд.

Бой в лесу все еще кипел. Николас, солдаты и Талдрик рубили скелетов-солдат, которые лезли из-под земли.

Пеллен попытался двинуться им на помощь.

Как только он сделал шаг...

— А-а!

Лодыжка подвернулась, и он рухнул.

Пеллен был не просто солдатом. Он был боевым жрецом, прикомандированным к отряду Николаса.

«И я даже ничего не могу сделать».

Горький смешок вырвался у него.

Он всегда это знал. Даже будучи боевым жрецом, у него не было таланта к ближнему бою, а количество святых заклинаний, которые он мог использовать, ограничивалось двумя базовыми.

Поэтому он держался в рядах обычных солдат.

Николас сказал ему, что в тылу безопаснее, чем на передовой рядом с ним.

— Гхх...

Впервые Пеллен почувствовал обиду на отца, сделавшего его священником.

Его отцу-торговцу нужны были связи с Церковью. Как второго сына, Пеллена отправили туда без оглядки на его желания.

«Он, наверное, хочет, чтобы я здесь умер».

Для семейного бизнеса это было бы полезно. Если в роду появится мученик, поддержка Церкви будет щедрой.

Но Пеллен этого не хотел.

Он размотал четки на запястье, сжал их обеими руками и начал молитву.

Фундаментальное святое заклинание — [Малое Исцеление].

Слабый свет просочился из четок и влился в лодыжку. Боль притупилась, отек спал.

Пеллен снова встал и осторожно двинулся вперед, шаг за шагом. Он не спешил — по неосторожности можно было подвернуть ногу снова.

Спереди доносился лязг оружия.

Среди шума одна фигура выделялась безошибочно.

Черноволосый охотник на демонов.

Вжик—

Пеллен отчетливо слышал звук клинка Талдрика.

Не было чистого звона металла о металл.

Щелк—щелк—

Всякий раз, когда меч Талдрика встречался с оружием врага, он выкручивал запястье, меняя угол.

Точка контакта становилась осью. Оттуда клинок проворачивался, острие соскальзывало с линии защиты... Словно змея, меч изгибался внутрь.

Даже когда Талдрик бил скелета в лоб, его клинок всё равно находил путь внутрь черепа.

Фехтование.

Сомнений не было.

Для глаз Пеллена это было настоящее искусство меча — то, что подвластно лишь тем, кто действительно посвятил жизнь клинку.

В детстве он однажды видел тренировку рыцарей. Они не были похожи на легенды, окутанные пылающей аурой, но то, как они двигали мечами, произвело на него глубокое впечатление.

Как и тогда, Пеллен жадно впитывал движения Талдрика.

Предвидение.

У Талдрика всегда был следующий ход.

Даже если его первый удар блокировали, поток атаки не прерывался. Направление стоп, угол замаха, тайминг переноса веса, даже дыхание — каждая деталь была подготовкой к тому, что будет дальше.

Пеллен видел это.

Сердце бешено колотилось.

«Это настоящее фехтование».

По правде говоря, Пеллен ничего не смыслил в драках. Единственная причина, по которой он вообще стал боевым жрецом, была в этом.

Он хотел владеть мечом.

Он не мечтал стать рыцарем. Ему было достаточно малого. Он хотел собственными руками повторить то искусство меча, которое показалось ему таким прекрасным, когда он увидел его впервые.

Завороженный, Пеллен смотрел на Талдрика.

Затем его внимание привлекло кое-что странное.

«Зачем он делает такое движение здесь?..»

Временами казалось, что Талдрик вплетает в бой движения, не имеющие к драке никакого отношения.

Как раз когда Пеллен собирался погрузиться в раздумья...

Хруст—

Острие копья выстрелило снизу.

Пеллен инстинктивно скрутил тело, едва увернувшись.

Когда он восстановил равновесие, перед ним медленно поднимался скелет-солдат. И Пеллен тут же почувствовал неладное.

«А?»

Обычные скелеты носили примитивную броню — железная пластина на груди, связанная кожей. Ржавые нагрудники. Порванные ремни.

Но этот был закован в полный латный доспех с головы до ног.

Кости, видневшиеся сквозь шлем, не были бледно-белыми, как у обычных скелетов. Они были черными как смоль.

Синий огонь полыхал в пустых глазницах.

Тело Пеллена двинулось само.

Он расширил стойку, выпрямил корпус и понизил центр тяжести. Одновременно он полоснул мечом снизу вверх.

Тело среагировало быстрее разума.

Прежде чем Пеллен успел удивиться, почему...

Хрясь—

Черный скелет обрушил свой меч на плечо Пеллена.

Пеллен успел заметить лишь два образа.

До того как моргнул — холодные, сверкающие синие глаза черного скелета.

После того как моргнул — клинок скелета, пробивающий его меч насквозь и продолжающий движение.

Вторая сцена развернулась в замедленном темпе.

Осколки стали разлетелись в стороны, когда лезвие лопнуло, но казалось, что фрагменты застыли в воздухе.

— А—?!

Пеллен попытался отдернуть ногу, отчаянно силясь уйти от удара черного скелета. Но в замедленном мире казалось, что даже его собственное тело сковано. Ноги не слушались.

Клинок черного скелета врезался в наплечник Пеллена. Броня смялась, деформируясь так сильно, что вот-вот готова была разлететься на куски.

— Тебе следовало не только переставить ноги. Нужно было скрутить корпус тоже.

Голос проник в замедленное восприятие Пеллена.

Талдрик.

Его меч метнулся вверх, ударяя по запястью черного скелета.

Пеллен был уверен, что клинок Талдрика перерубит его начисто. До сих пор не было ничего, что Талдрик не смог бы разрезать.

Но на этот раз всё было иначе.

В тот самый момент, когда Талдрик ударил, чтобы отсечь кисть, черный скелет разжал хватку. Более того — он отскочил назад, разрывая дистанцию.

Этого хватило бы, чтобы шокировать любого, но Талдрик выглядел совершенно невозмутимым.

На самом деле он смотрел на Пеллена с куда большим любопытством, чем на черного скелета.

— Только не говори мне, — произнес Талдрик, — Что то движение только что... ты скопировал его, просто наблюдая за мной?

Только тогда Пеллен понял, что натворил. Рефлекторная стойка, которую он принял, была имитацией Талдрика.

Сердце ушло в пятки.

Кража техник, предназначенных для высшего класса — рыцарей и магов, — была табу из табу. А Талдрик был не просто кем-то. У него была фамилия.

Пеллен никогда её раньше не слышал, но фамилия означала благородное происхождение. Судя по черным волосам, он, вероятно, был дворянином из другого королевства, не из Империи. Кража техник дворянина была тяжким преступлением — казнь на месте считалась бы оправданной.

Пеллен низко поклонился.

— П-простите!!

Мысль о том, что его пощадят, потому что он священнослужитель, даже не пришла ему в голову. Страх, затопивший его, был прост и всеобъемлющ: если он умрет от меча дворянина, а не от лап монстра, это даже за мученичество не сочтут.

Но страх рассеялся от следующих слов Талдрика.

— Тебя зовут Пеллен, верно?

— Д-да!

— Если уж собрался копировать, смотри внимательнее. То, что ты сейчас использовал, — Искусство Меча Фэрон.

— ...Что?

— Серьезно. Какой несправедливый мир.

Когда Пеллен наконец поднял голову, он увидел спину Талдрика, уже сокращающего дистанцию, и его меч, снова занесенный для удара по скелету.

Я издал короткий, недоверчивый смешок.

Копировать фехтование просто наблюдая — пусть даже грубо. При должном обучении этот парень может вырасти в настоящего гения.

Если представится шанс, надо бы поучить его как следует.

При условии, что он переживет этот бой.

— Ха-а—!

Я бросился на черного скелета, прикидывая остатки выносливости и маны.

«Нужно экономить как можно больше».

Хотя я и унаследовал наследие и учения Парсериона, мои общие запасы маны не увеличились. Их по-прежнему было жалкое количество.

Разница была в эффективности. Мой контроль был настолько оптимизирован, что даже минимальный выброс силы мог превзойти то, что раньше считалось моим максимумом.

Одного этого делало бой куда проще.

И с этим запасом пришли лишние мысли.

Воспоминания о Парсерионе всплыли на поверхность.

[«Почему бы тебе не назвать это Искусством Меча Парсериона?»]

[«Слишком длинно. Людям не нравятся длинные названия».]

Мелкие перепалки вроде этой.

[«Старайся не показывать свой рубящий удар слишком часто».]

[«Могу я спросить почему?»]

[«Я не могу объяснить всё из-за пакта, но... это важно».]

Пока я использовал его фехтование, связанные с ним воспоминания всплывали одно за другим.

[«А, последняя просьба».]

Прямо перед тем, как я покинул домен Парсериона и вернулся в реальность, он сказал:

[«Распространи мое искусство меча так широко, как сможешь».]

[«И какова награда?»]

[«Вечно ты всё сводишь к сделке... Из тебя торговец вышел бы лучше, чем мечник».]

Я ухмыльнулся, вспоминая награду, которую он предложил в конце.

Я просто распространил его.

Где-то далеко я почти слышал возмущенный крик Парсериона, что это жульничество. Я проигнорировал это и снова сосредоточился на черном скелете.

Это не та битва, где можно позволить себе беспечность.

Я стер лишние мысли.

Глаза Николаса впились в черного скелета.

Тьма бурлила вокруг него — глубже, чем даже у Граконды.

«Это не обычный монстр».

Словно в доказательство, черный скелет начал поглощать силу окружающих скелетов-солдат.

Один за другим они падали, рассыпаясь в костяную пыль. Пыль подхватывало ветром и несло к черному скелету.

Он аккумулировал силу.

Талдрик рванул вперед, словно отказываясь давать ему время.

Его меч опускался, готовый разрубить черного скелета надвое.

В этот миг — магический круг вспыхнул над металлическим наручем скелета, извергая пурпурный свет.

Со вспышкой в его руке появился меч.

Тот самый меч, который он выронил ранее, когда Талдрик ударил его по запястью.

«Магия призыва?!»

Глаза Николаса расширились.

Это был не тот уровень искажения правил, которым должен обладать простой монстр.

Талдрик тоже заметил это. Он изменил угол удара, избегая прямого столкновения клинков.

Николас видел, как он уклонился.

Но то, что последовало за этим, заставило его усомниться в собственных глазах.

Дзынь—!!

Клинок Талдрика мгновенно сточился, а затем разлетелся вдребезги от точки удара.

«Быть не может...»

Взгляд Николаса метнулся к мечу черного скелета.

Черная аура дрожала вокруг него, как марево от жара.

Кто-то пробормотал себе под нос:

— Рыцарь Смерти...

Угроза одиночной цели: квази-высокий ранг. Монстр уровня катастрофы, способный в одиночку уничтожить целый город, занес свой меч над Талдриком.

Я с силой топнул по земле, когда Рыцарь Смерти рванулся ко мне, окутанный клубящейся черной аурой.

Он появился буквально из ниоткуда.

Рыцарь Смерти — монстр рангом чуть ниже высокого. Такие твари не появляются без предупреждения.

Будь он рожден или призван, в момент его появления должен был произойти колоссальный всплеск маны.

Но это существо просто восстало из-под земли, как и другие скелеты-солдаты.

Словно все это время оно скрывало свою силу.

Я окинул взглядом поле боя.

Все остальные скелеты исчезли.

Он их поглотил.

Это было ненормально. Совершенно.

Рыцарь Смерти, лежащий в спячке и распределяющий свою силу между рядовыми скелетами, а затем забирающий её обратно при появлении сильного врага... Это не природный феномен.

Это искусственно подготовленная среда.

И есть только одно существо, способное сконструировать нечто подобное.

— Похоже, мы уже вступили на территорию ведьмы, — бросил я Николасу за спиной.

— Я пришел к тому же выводу, — отозвался он.

Рыцарь Смерти не дал нам времени на разговоры. Он атаковал снова.

Я уклонился от его меча и небрежно заметил:

— Это определенно будет стоить дополнительно.

Я оттолкнулся от земли, мгновенно разорвав дистанцию более чем на двадцать метров, и оглянулся на Николаса.

Демонстрация.

«Я могу покинуть это поле боя в любой момент, когда захочу».

Николас понял намек.

— Одна серебряная монета.

Слышать «серебро» из уст этого скряги было впечатляюще. Учитывая, что противник лишь квази-высокого ранга, он платил по ставке полного высокого ранга. Видимо, припекло.

Кто хочет пить, тот сам копает колодец.

— Давай пять.

— Три. И ни монетой больше.

— Да запомнит Господь, наш Судья, абсолютно, несомненно и непременно то, что вы только что сказали.

Почему-то у Николаса возникло выражение лица, будто у него сейчас расколется голова.

Затем его лицо заслонила внезапно возникшая темная тень.

Рыцарь Смерти опускал свой меч на меня.

Время замедлилось.

Каждое чувство обострилось до предела.

В этом растянутом мгновении я изучал клинок Рыцаря Смерти.

Слишком длинный для одноручного меча. Слишком короткий для настоящего двуручника.

Им можно махать одной рукой, или, сменив хват, рубить двумя для большей мощи.

В крайнем случае, его можно даже перехватить за лезвие для ближнего боя.

Я отшагнул задней ногой и провернул корпус, полностью уходя с линии удара.

Клинок, покрытый черной аурой, рассек воздух в дюймах от меня.

Вжух—

Я едва разминулся с самой аурой.

Одновременно я опустил взгляд на его ноги.

При ударе его ведущей ногой была правая. Теперь эта нога скользнула на полшага назад, а левая пошла вперед.

Подошва согнутой ведущей ноги врылась в землю.

Вес перенесен вперед.

Фехтование начинается с ног.

Как только ноги пришли в движение, а нижняя часть тела и центр тяжести зафиксировались — траектории меча из этой позиции становятся предсказуемыми.

Я даже не смотрел на его клинок.

Понизив стойку, я скользнул прямо внутрь его защиты.

Прямиком в то пространство, где была его правая нога — теперь пустое после отшагивания.

Я сблизился.

Перехватил свой сломанный меч обратным хватом.

Он уже был не длиннее кинжала.

На такой дистанции даже боксерская техника была бы уместна.

Хрясь—

Я полоснул коротким обломком.

Удар за ударом я бил и резал по сочленениям доспехов Рыцаря Смерти в быстрой последовательности.

Черные искры летели во все стороны, мой клинок отскакивал.

Утомительно.

Для монстра этот Рыцарь Смерти слишком хорошо умел покрывать все тело аурой.

Вот почему его ранг — квази-высокий.

Уже одного этого было достаточно для такой классификации.

Аура давала подавляющую атаку и защиту.

Физические атаки без ауры обнулялись, и даже магию он мог принимать в лоб.

Всё ещё удерживая клинок обратным хватом, я сложил свободной рукой печать.

Чисто-белый свет замерцал вдоль сломанного лезвия.

Словно ожидая этого момента — Рыцарь Смерти отдернул меч, пытаясь разорвать дистанцию.

Я прижался ближе, почти обнимая его, повторяя его движения ног.

Взмахнул обломком, теперь наполненным светом.

Щелк—

Аура отслаивалась, медленно, но верно.

Суставы его брони яростно задребезжали.

Рыцарь Смерти среагировал, взорвав черную ауру под ногами и отпрыгнув назад с ускорением, чтобы сбежать от меня.

Уголок моего рта приподнялся, и я слегка скорректировал каналы маны, циркулирующие в теле.

Работа ног.

В эту эпоху это понятие свелось к «красивым движениям».

Но в эпоху рыцарей работа ног была чем-то гораздо большим.

Я перекрутил мана-каналы в нижней части тела.

Усиление потока в нужных точках. Накопление. Детонация. Разрыв.

Каждое взаимодействие с внешними силами давало абсурдные результаты.

По сути, это «Мгновенный Шаг».

Дистанция, которую Рыцарь Смерти создал, яростно сжигая ману, исчезла в миг. Достаточно было просто шевельнуть пальцами ног.

Это не было грубым переполнением маны. И не просто физическим усилением аурой.

Эпоха рыцарей, ныне ставшая легендой... их техники были не просто фехтованием и работой ног.

Это была система искажения правил.

Другой фреймворк, способный изгибать физические законы, подобно магии или колдовству.

Тело двигалось. Мана текла вместе с движением. И сам этот поток становился искажением.

Я знал одну такую систему.

Боевые искусства.

Те, которые видел только в романах уся до прихода в этот мир.

Хруст—

Я вогнал ауру в сломанный клинок и вонзил его в нагрудник Рыцаря Смерти.

Он даже не вошел до конца — но это было неважно.

Я влил ману в руку, держащую застрявший клинок.

Аура Рыцаря Смерти отреагировала, бурля сквозь щели в доспехах.

— Ты теряешь ману повсюду. Какая расточительность.

Свободной рукой, всё ещё сложенной в печать, я крепко схватил рукоять меча.

Затем потянул обратно ту небольшую порцию маны, что впрыснул.

«Поглотить».

Вместе с моей возвращающейся маной черная аура Рыцаря Смерти потянулась следом.

На долю секунды тело монстра одеревенело.

«Так ты тоже умеешь паниковать, да?»

Как и ожидалось.

Он взорвал силу и яростно оттолкнулся.

Внезапное ускорение отшвырнуло нас.

За каких-то две секунды мы с Рыцарем Смерти преодолели пять шагов.

Деревья и подлесок смазались, как пейзаж за окном скоростного поезда.

К шестому шагу я перестал чувствовать присутствие Николаса и солдат.

Понял, что одной работой ног от меня не отделаться?

Рыцарь Смерти отпустил одну руку с меча и попытался оттолкнуть меня.

Топ—

Затем он вовсе бросил меч и толкнул обеими руками.

Одна ладонь врезалась мне в плечо.

Этого было мало.

Поэтому он вогнал другое предплечье мне под подбородок.

Ту самую руку, на которой были выгравированы магические формулы призыва оружия.

Я отпустил меч, торчащий в его груди, и схватил это предплечье.

Одна рука на запястье. Другая на локте.

Крак—

Я выкрутил её в обратную сторону и раздробил кость.

Ни крика. Ни вопля.

Рыцарь Смерти был всего лишь скелетом.

Монстр, в котором плоть, мышцы — всё, что должно связывать причину и следствие, — было заменено аурой.

Он не мог чувствовать боли.

И всё же кое-что странное бросалось в глаза.

Он паниковал.

Каждый раз, сталкиваясь с чем-то, что выходило за рамки здравого смысла, его движения замирали — лишь на мгновение.

Заминка длилась меньше десятой доли секунды. Слишком короткая, чтобы заметить, если не прижиматься к нему вплотную.

Не будь я приклеен к его телу, даже я бы этого не уловил.

«Он... думает?»

Я отбросил эту мысль.

Сомкнул указательный и средний пальцы вместе и зажег ауру между ними.

На кончиках пальцев энергия сгустилась в форму маленького лезвия.

Парсерион велел мне не показывать это никому.

К счастью, сейчас вокруг никого не было.

«Резать».

Я щелкнул пальцами.

Лезвие ауры чисто отсекло всё ниже дребезжащего локтя.

Поскольку я держался за руку, пропитанную магией призыва, Рыцарю Смерти удалось вырваться и отступить.

Щелк—клац.

Черный дым поднялся от отрубленной руки, затем рассеялся.

Полностью отрезанная от тела, рука больше не могла поддерживать форму без ауры и рассыпалась.

В моей руке остался лишь один латный наруч, испещренный формулами магии призыва.

В этот момент...

[— Пар... серион.]

Странный голос эхом донесся со стороны Рыцаря Смерти.

[— Ты нарушил... обещание.]

Рыцарь Смерти говорил.

— Ты... только что сказал что-то?

Нет — важнее другое...

— Ты знаешь Парсериона?

Когда к Рыцарю Смерти Баркасу вернулось осознание, его правой руки ниже локтя уже не было.

Не потеря конечности пробудила его.

А техника, которой воспользовался неизвестный человек, чтобы отрубить её.

Он клялся, что не передаст это.

Парсерион Мацухабар.

Неужели этот человек действительно стер собственное существование только ради того, чтобы передать своё искусство потомкам?

[— Голова... раскалывается.]

Баркас не был силен в размышлениях.

Он не мог понять, как человек, внезапно появившийся здесь, мог владеть Финальным Ударом — техникой, исчезнувшей тысячи лет назад.

Но он знал, что нужно делать сейчас.

[— Эти проклятые... рыцари.]

Убить человека, унаследовавшего меч рыцаря.

Такова была цель Баркаса.

Но тело не слушалось его желаний.

Почему-то часть силы, обещанной ему ведьмой, отсутствовала.

Потеря одной руки не должна была привести к такому.

Баркас опустил взгляд на сломанный клинок, торчащий в его груди.

И мгновенно распознал заклинание, вплетенное в него.

[— Ха.]

Техника, похищающая чужую ману.

[— Глупец.]

Сила, воскресившая Баркаса как Рыцаря Смерти, исходила из обиды, ненависти и мести мертвых.

Это не была мана ада — но она столь же эффективно развращала людей.

Даже легкое касание к ней оскверняло разум.

Украсть такую силу?

Он уничтожит себя сам, без помощи Баркаса.

Впрочем, Баркас не стал самонадеянным.

Он собрал остатки сил и приготовился к любым атакам.

Это была земля ведьмы.

Дай только время, и он восстановит всю украденную мощь.

[— Даже если заберешь... ты не сможешь её использовать.]

Баркас решил тянуть время.

К счастью, человек перед ним выглядел искренне удивленным и спросил:

— Так ты тоже родился в Эпоху Рыцарей? Типа какой-то предок?

Баркас издал пустой смешок.

[— Эпоха Рыцарей... чушь.]

Знает ли этот человек вообще, как давно была та эра?

Просто идиот.

Только безумцу придет в голову воровать силу Рыцаря Смерти.

[— Я не твой предок.]

— О, это уж точно, — спокойно ответил человек. — Я пришел издалека.

[— Ты и я... разные.]

— Ага. Ты мертв. А я жив.

Баркас замолчал.

Этот тип был просто странным.

Даже то, как он натянул наруч Рыцаря Смерти себе на руку без очищения, выдавало в нем сумасшедшего.

Черный дым поднимался от латной перчатки, теперь надетой на безумца.

Он полз вверх по руке.

Его осквернение ускорится.

Он уже должен слышать голоса.

Стоны и крики мертвецов, проклинающих живых.

Ни одно живое существо не могло вынести этого.

И все же выражение лица мужчины ничуть не изменилось.

Он уже должен был рухнуть, сведенный с ума галлюцинациями.

Баркас мысленно кивнул.

Да. Сумасшедший.

Тот, кто уже безумен, легко выдержит такие голоса.

Но это самодовольство разбилось в следующее мгновение.

«Складывает печати?»

Безумец, прямо в перчатке Рыцаря Смерти, формировал ручные печати.

Баркас узнал их.

Сжатие.

Усиление.

Высвобождение.

Связывание.

Поддержание.

В момент, когда последовательность завершилась — массивный выброс искаженной энергии смерти взорвался вокруг черноволосого безумца.

Бесчисленные призраки и неупокоенные духи потянулись к нему.

[— Абсурд.]

Это самоубийство.

Мало призвать души мертвых в свое тело — он пытался слиться с ними воедино.

И все же... тревога заползла в душу Баркаса.

В норме его душу должны были разорвать призраки.

«Почему... он всё еще жив?»

Не просто жив — этот псих контролировал их.

Внутри шторма мстительных духов черноволосый человек что-то пробормотал.

Баркас смог прочитать по губам.

— Тезарк. Одолжи мне силу.

В этот миг Баркас застыл, словно его ударили по голове тяжелым молотом.

Тезарк?

Был только один Тезарк, которого он знал.

Бог Смерти, Тезарк.

Имя, которое люди не должны были знать никогда.

Древнее Божество-Творец, считавшееся давно погибшим.

Я смотрел на беспокойных духов, собирающихся вокруг меня.

Так это правда. Сила, связанная с Бездной, не была стерта регрессией.

Власть Тезарка, Бога Смерти. Сила, дремавшая в Бездне, — сила, принадлежавшая Древнему Божеству-Творцу, и та самая сила, которая когда-то сделала меня командиром Ордена Рыцарей Тьмы.

Честно говоря, после регрессии я думал, что потерял всё, связанное с Бездной. Именно поэтому я мог так уверенно стоять перед Николасом. Я верил, что вся накопленная мной мощь исчезла.

Но когда я применил Эрозию Ментального Образа в домене Парсериона, я осознал истину.

Бездна всё еще здесь.

Бездна, которую я приобрел в прошлом, не подверглась влиянию регрессии. Я лично подтвердил это, черпая ее силу на территории Парсериона.

И все же, тот факт, что Николас не заметил этого, означал одно.

Глаз Правосудия не может обнаружить спящую Бездну.

Он её просто не видит. Я отложил эту информацию на полку памяти и вспомнил, что говорил Парсерион.

[«Не используй Рубящий Удар или Бездну».]

У меня не было намерения слепо следовать его совету. Тем не менее, у меня были свои причины скрывать [Рассекающий Удар] и силу Бездны.

[«Если используешь их, не попадайся».]

Вот в чем суть. Не попадаться.

Эта земля принадлежала ведьмам. Даже если я буду использовать силу смерти здесь, подозрение не падет на меня — при условии, что не останется свидетелей.

— Откуда Парсерион знает? — спросил я единственного оставшегося свидетеля.

Рыцаря Смерти.

В реальном мире контроль Бездны всё еще требовал времени. Я задал вопрос отчасти, чтобы потянуть время. Рыцарь Смерти, похоже, находился в схожем положении — ему тоже нужно было восстановиться.

Как и ожидалось, его рот открылся.

[— Я узнал это из истории.]

Баркас уставился на черноволосого безумца перед собой.

Был ли он апостолом Тезарка?

Он думал, что человек просто сумасшедший. Подумать только, он оказался святым древнего бога.

История.

Почувствовав, как его невнятная речь становится четче, Баркас оценил, сколько сил вернулось.

— История? — переспросил безумец, выглядевший как апостол Тезарка.

Он настолько туп, что даже не знает значения слова? Баркас решил, что это возможно, и все же ответил.

[— Это относится к событиям, произошедшим в прошлом.]

Безумец замолчал, словно задумался. Баркасу было плевать.

Он чувствовал, что сил вернулось достаточно для нормальных движений. Он влил энергию в свою отрубленную руку. Призвать черное пламя он пока не мог, но это не имело значения. Тело Рыцаря Смерти целиком состояло из ауры.

Как только Баркас сформировал меч из ауры на конце культи...

— Ты.

Безумец окликнул его.

— Ты из расы долгожителей, не так ли?

Баркас вскинул бровь. Одновременно он понял, что полностью восстановил силы.

В отличие от него, безумец, похоже, всё еще не мог нормально контролировать беспокойных духов. Если Баркас атакует сейчас, у него есть шанс победить.

Эта иллюзия разбилась мгновенно.

Бах—

Безумец ринулся в атаку, даже не собирая всю свою мощь. В его правой руке визжащие духи сплелись воедино, образуя меч.

Баркас среагировал быстро, выбросив волну ауры. Его черная аура хлестнула вперед, как клинок, разрезая безумца и высокие деревья вокруг.

Черный дым взорвался наружу. Грохот падающих деревьев напомнил звуки на огромной лесопилке.

Безумец вырвался сквозь дым.

Пока Баркас отпрыгивал назад и снова замахивался аурой, безумец контратаковал смоляно-черной аурой, окутанной духами.

Разница в их владении смертью была очевидна.

Баркас тоже это понимал. Простой монстр никогда не победит силу Божества-Творца.

[— Ха... Я сдаюсь.]

Это была его единственная надежда. Если безумец действительно владеет смертью, то, возможно, Баркас сможет служить ему.

[— Я стану твоим рыцарем!]

Безумец ответил, нанося удар черной аурой.

— Свидетели не нужны.

Это были последние слова, которые услышал Баркас.

Я разрубил Рыцаря Смерти, Баркаса, чисто надвое и схватил дух, пытавшийся сбежать из его трупа.

Два?

Два духа вырвались из тела Рыцаря Смерти.

Я поймал их по одному, отделил Душу и По перед поглощением. Только тогда я понял, почему смог говорить с Рыцарем Смерти — существом, у которого не должно было остаться рассудка.

Некромантия была наложена поверх него.

Ведьма не превратила Баркаса в Рыцаря Смерти. Она взяла уже готового Рыцаря Смерти и использовала некромантию, чтобы наложить разум Баркаса поверх него.

Вот почему появилось два духа. Один принадлежал изначальному Рыцарю Смерти. Другой — Баркасу.

Я поглотил По Баркаса.

Его воспоминания были тусклыми — это неизбежно. По мертвых никогда не бывает целым. Оно повреждается шоком от разделения тела и духа.

Поэтому По мертвеца обычно хранит лишь самое сильное воспоминание из жизни.

Самое сильное воспоминание Баркаса оказалось тем, чего я никак не ожидал.

«Финальный Удар?..»

Как ни странно, его самое яркое воспоминание было связано с Парсерионом. Точнее, с Финальным Ударом.

Я просеял память еще раз. Сцена прокрутилась перед глазами, как видеозапись.

[«Убейте всех, кто использует техники меча».]

Воспоминание началось с чьего-то приказа.

Крики эхом разносились повсюду. Плоть и органы разрывались на куски. Мир был залит кровью — человеческой кровью. Существа, похожие на эльфов, охотились на людей.

Это была бойня.

Они сказали «тех, кто использует техники меча», но большинство убиваемых людей даже меч держать не умели.

Наблюдая, я понял почему.

Они убивали всех, кто знал о Финальном Ударе.

Причины я не знал. Эльфы стирали всё, что было связано с этой техникой.

Когда воспоминание закончилось, тот же голос, что отдал первый приказ, заговорил снова.

[«Рубите под корень, чтобы люди больше никогда не смогли взять в руки мечи».]

На этом память Баркаса обрывалась.

Так вот почему он пришел в сознание, увидев мой [Разрез].

Теперь я понимал, почему Баркас, привязанный некромантией к Рыцарю Смерти, пробудился. Это воспоминание, должно быть, было выжжено в нем, как мощная гипнотическая установка.

«Об этом беспокоился Парсерион?»

Я посмотрел на свидетеля, рассыпающегося в пыль, затем повернул голову, почувствовав жжение в руке.

Ш-ш-ш—

Черный дым поднимался от руки, на которую была надета перчатка Рыцаря Смерти. Я быстро сложил еще одну печать и наложил на неё заклинание.

— Высвобождение.

Дым поредел, и жгучая боль утихла.

Надолго этого не хватит.

Односложного заклинания недостаточно, чтобы подавить проклятие. Но я не мог использовать Бездну только ради перчатки.

Придется скоро очистить её — или продать.

Я повернулся навстречу ветру, дующему сквозь деревья и кусты. Крики и запах крови летели вместе с ним.

Я влил ману в перчатку.

Пурпурный магический круг расцвел над тыльной стороной ладони, и тяжелый меч сформировался в моей хватке.

Перчатка была не единственной проклятой вещью. Меч был окутан еще более злобной обидой.

Я сжал рукоять крепче, так как клинок дико дергался, словно обладал собственной волей.

— Веди себя прилично, пока я не получу деньги.

Когда я накормил его маной, он наконец успокоился.

Чувствуя тяжесть в руке, я оттолкнулся от земли и направился к Николасу.

Пеллен смотрел в ту сторону, где исчезли Талдрик и Рыцарь Смерти.

Он спросил Николаса:

— Мы будем преследовать?

— Мы перегруппируемся, — ответил Николас.

Коллективный вздох облегчения пронесся по рядам солдат. Пеллен, однако, всё ещё не мог оторвать взгляд от того направления, куда умчался Талдрик.

Николас взглянул на него.

— Беспокоишься?

— Нет, — ответил Пеллен, качая головой.

На самом деле, преследовать их было невозможно. Они умчались со скоростью, которую не мог отследить невооруженный глаз. Никто здесь не смог бы за ними угнаться.

— Раненых — к Пеллену. Остальные — занять оборону по периметру.

По команде Николаса солдаты зашевелились. Пеллен, владевший исцеляющими святыми заклинаниями, переходил от одного раненого к другому. К счастью, пострадавших было немного.

Как раз когда он закончил осматривать лодыжку последнего солдата...

Тень упала на него.

Пеллен не придал этому значения. Должно быть, облако закрыло солнце.

— Готово, — сказал он, поднимая голову.

«А?»

Лица у солдата не было.

Мужчина определенно сидел на камне. Пеллен ясно помнил его плечи. Проблема была в том, что над ними не было головы.

Кап—

Голова висела в воздухе.

Кап, кап—

Кровь капала вниз, пока голова удерживалась чем-то невидимым.

Взгляд Пеллена проследовал за головой вверх.

Ведьма.

Ростом больше двух метров. Лицо старухи под изодранным капюшоном. Редкие перья на истощенных руках.

Мысли Пеллена замерли.

В поле зрения осталась только ведьма.

Трава по колено исчезла. Высокие деревья исчезли. Солдаты в дозоре исчезли. Даже Николас, инквизитор, пропал.

Всё погрузилось в смоляную тьму.

Перед глазами Пеллена осталась лишь кривая улыбка ведьмы.

— ПЕЛЛЕН АЛТОН!!

Крик Николаса разорвал мутную тьму. Только тогда остальной мир ворвался обратно в зрение Пеллена.

Первое, что он увидел, — кусок красной плоти, истекающий кровью.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: это был солдат, которого он только что лечил.

И не один.

Позади ведьмы лежали еще несколько тел растерзанных солдат с выкрученными и оторванными конечностями.

— Без паники!! — проревел Николас.

Словно в ответ, ведьма медленно подняла одну костлявую руку.

Поп. Поп. Поп.

Раздались звуки лопающихся арбузов, и кровь брызнула во все стороны. Три солдата, на чьи головы указала ведьма, взорвались одновременно.

«Ч-что... когда...»

Он не слышал, как она пришла. Не было ни звука, ни знака. Ведьма появилась из ниоткуда и превратила восемь человек в мясной фарш за мгновение ока.

Монстр высокого ранга, способный стереть с лица земли мегаполис, — ведьма.

Как и говорил Талдрик, монстры высокого ранга — это не то, на что охотятся.

Это бедствия.

К ним готовятся. От них эвакуируются.

Природные катаклизмы во плоти.

Против монстра класса «катастрофа» человек мог сделать очень мало.

Если бы ведьма действительно хотела перебить всех здесь, она бы сделала это с легкостью.

Но Пеллен видел это.

«Она... наслаждается».

Ведьма ухмылялась.

Он видел только её искаженную улыбку, но казалось, что гротескный смех эхом отдается у него в голове.

— А-А-А!!

Пеллен схватился за голову и рухнул.

Ощущение было таким, словно паразит прогрызся через ухо прямо в мозг.

— ГРА-А-А-А!!

Он попытался разодрать уши, затем ударился головой о землю, когда сокрушительная головная боль пронзила его.

Даже так голос ведьмы заполнил его разум, отказываясь уходить.

[— Ты клирик, верно? Или нет? Всё же да? Но почему? В тебе почти нет божественности. Почему? Почему так? Ты не клирик? Мне нужно найти того, с божественностью. Тот мне солгал? Нет, не может быть. Божественность. Мне нужен кто-то с божественностью. Ты выглядишь так, будто знаешь. Не скажешь мне?]

Пеллен выдирал волосы клочьями.

Бесчисленные голоса сталкивались в пронзительной какофонии внутри его черепа. Казалось, ведьма вскрыла его голову и копалась в мозгах.

Затем...

Вжик—

Голос ведьмы исчез из разума.

Пеллен инстинктивно понял.

«Рыцарь Смерти мертв».

Он не знал, что произошло. Не видел самого момента.

Но когда ведьма вторглась в его сознание, он почувствовал странную связь — нечто, связывающее её с Рыцарем Смерти.

Вот как он узнал.

Рыцарь Смерти мертв.

Он не знал, как Талдрик это сделал. Эта часть не передалась.

И все же Пеллен знал, что ему нужно делать.

Он заставил себя встать и закричал, следуя за биением сердца.

— Талдрик убил Рыцаря Смерти!!!

Пеллен знал, что Талдрик может не вернуться сюда. Даже если вернется, нет гарантии, что он победит ведьму.

И все же он кричал.

— Нам нужно просто продержаться, пока он не придет!!!

Потому что Пеллен понял одну вещь.

В удушающей тьме даже свечи надежды — какой бы маленькой она ни была — достаточно, чтобы сдержать отчаяние.

Пеллен двигался быстро.

К счастью, с тех пор как умер Рыцарь Смерти, ведьма не двигалась с места. Пеллен достал кол, спрятанный вдоль бедра, и вогнал его в землю.

Только тогда ведьма начала медленно двигаться.

Она не жестикулировала и не взрывала солдат, как при своем первом появлении, — возможно, шок еще не прошел.

«Сейчас, шанс!»

— Сейчас!!

По крику Пеллена церковная сигилла, вырезанная на коле, вспыхнула светом. Освященная божественная сила рванула наружу. Это было временно, но выиграет время.

Это было всё, что мог сделать Пеллен.

Оставалась только молитва.

— Молитесь!!

Не просто любая молитва — здесь требовалась молитва, возносимая непосредственно Живому Богу инквизитором в сане епископа.

— Обличи зло и хаос, сокрытые в этой земле.

Пока Николас молился, каждый солдат вокруг вогнал свой кол в землю. Свет вспыхнул из множества точек одновременно.

«Сработало..?»

Пеллен увидел, как ведьма дернулась. Она закрыла глаза и уши костлявыми, похожими на когти руками, словно остались лишь кости да ногти.

Она махнула одной рукой, почти как бы прося их прекратить.

Двое солдат, попавших под взмах этой руки, сплюнули кровь.

И всё же молитвы не умолкли.

— Обнажи черную магию и обман.

В момент, когда Николас завершил краткую молитву...

— Даруй мне мудрость и силу судить.

Золотые цепи вырвались из руки Николаса.

Вшух—

Сквозь кровавый дождь цепи хлестнули вперед.

Ведьма даже не смотрела на цепи. Её взгляд был прикован к другим солдатам.

Еще четверо умерли.

Благодаря им цепи достигли её тела.

Лязг—бряк—

Цепи обвили её в яростной спирали — торс, руки, ноги, шею, — сковывая всё тело в безумном вихре.

Когда последнее звено легло на место...

Топ.

Ведьма рухнула на колени.

— Получилось..!

Пеллен услышал чей-то ликующий крик.

Он повернулся на звук.

Солдат лежал лицом вниз. Его ногу только что оторвало — всё, что ниже бедра, исчезло, кровь хлестала фонтаном.

Пеллен очнулся и бросился к нему.

Он расстегнул пояс, собираясь перетянуть ногу выше раны...

Хвать.

Безногий солдат схватил Пеллена за запястье и ухмыльнулся.

— Кхе-хе... кхе...

Глаза солдата были не в себе. Вены вздулись, готовые лопнуть. Пена и кровь стекали изо рта, а тело билось в конвульсиях, похожих на припадок.

Ментальное заражение.

Пеллен узнал симптомы и попытался отпрянуть...

Но солдат был быстрее.

Он уже выхватил шило из-за голенища Пеллена и вонзил его себе в шею.

Чавк.

— Кхх—кхек...

Он не умер сразу. Все его тело яростно содрогалось.

Не в силах вынести боль, солдат схватил себя за челюсть и голову и скрутил — сильно.

Хруст.

Шея сломалась. Тело обмякло.

Он свернул её с такой силой, что шило пронзило плоть насквозь и вышло с другой стороны.

Пеллен отвел взгляд и огляделся.

В живых осталось чуть больше десяти солдат. У половины глаза были налиты кровью.

— Молитесь, — сказал Николас.

Он понимал их состояние.

Приближаясь к ведьме, Николас перебирал четки, тихо позвякивая ими. Каждый раз, когда пальцы касались узла, бледно-белый дым поднимался вокруг него.

Его волосы стали еще белее.

Раньше в них еще оставался цвет — теперь они были абсолютно белыми.

— Пусть Твоя справедливость и праведность очистят зло.

По молитве Николаса выжившие солдаты упали на колени, присоединяясь к нему.

— Веди нас своим светом.

— Даруй нам мудрость распознать их козни.

— Веди нас своим светом.

По мере продолжения молитвы краснота в глазах солдат начала спадать. Не у всех — но у некоторых.

Шлеп.

Даже во время молитвы солдаты продолжали умирать.

Одни закусывали мечи и бились головой о землю. Другие снова и снова разбивали черепа о камни.

Осталось меньше десяти — живых и достаточно вменяемых, чтобы молиться.

— Вложи меч правосудия в наши руки, и позволь нам отсечь зло.

— Веди нас своим светом.

Пеллен стоял на коленях, вдыхая отчаяние, вплетенное в молитвы.

Он поднял голову и посмотрел на Николаса и ведьму.

Каждый шаг Николаса вперед заставлял золотые цепи сжиматься сильнее, перемалывая мышцы и ломая кости.

Затем...

Дзынь.

Одна из цепей лопнула.

Её оборванный конец начал терять свет.

— Веди нас своим светом...

Всё ещё молясь, Николас протянул руку к сломанной цепи. Она зазвенела, откликаясь, пытаясь соединиться...

Тр-р-реск—

Но цепи ломались быстрее, чем успевали восстанавливаться.

Пеллен сжал кулак.

Это неправильно.

Цепи были священными реликвиями — артефактами, наделенными силой Живого Бога.

Средний ранг, высокий, даже высший — перед Богом они все не более чем насекомые.

И всё же сами боги даровали эти реликвии людям для охоты на ведьм.

Если сковывание удалось, оно не должно было ломаться так легко.

Но связанная ведьма рвала цепи...

Улыбаясь, словно это была шутка.

Пеллен повернул голову.

Туда, где исчез Талдрик.

«...Он не придет?»

Может, он был смертельно ранен в бою с Рыцарем Смерти.

Странная смесь эмоций бурлила внутри Пеллена.

Что, если Талдрик пал от руки Рыцаря Смерти?

«Нет — этого не может быть».

Тогда почему он не поспешил сюда после победы?

Обида.

«Все здесь ждали тебя».

Предательство.

И в конце всего — осознание.

«Я считал его спасителем?»

Не было никакой причины, по которой Талдрик обязан был возвращаться.

Поняв это, Пеллен издал самоуничижительный смешок — совершенно неуместный в этой ситуации.

— Пеллен.

Николас позвал его.

— Да, инквизитор.

Что-то полетело к нему.

Первым был маленький ларец с печатью инквизиции.

Вторым — кожаный кошель, тяжелый от монет.

— Одно — в ближайший монастырь. Другое — тому охотнику.

Николас не дал ему времени на ответ.

— Весь персонал — покинуть поле боя.

Пока он говорил, церемониальные облачения, надетые на Николаса, не просто развевались — они воспламенились. Белое пламя взметнулось вверх.

Инквизитор.

Власть уровня епископа, способного созвать религиозный трибунал на месте и немедленно вынести приговор.

Причина, по которой такой человек мог действовать в одиночку, без святых рыцарей, была проста.

Разрешение владеть личными священными реликвиями.

— Херев Тициас.

Старый железный меч в руке Николаса вспыхнул белым, меняя форму.

Святой Меч, Тициас.

Один из всего лишь девяти Святых Мечей в мире — способный стереть даже Короля Демонов без остатка.

— Илук, Эрити.

Начертав знак креста, Николас взмахнул Тициасом.

Белое пламя хлынуло вперед, поглощая ведьму.

Я оттолкнулся от земли, оценивая оставшуюся в теле ману.

Спереди я почувствовал яростный всплеск силы. Проклятый меч в моей руке отреагировал — это была аура ведьмы.

Я собирался увеличить скорость...

Ку-у-унг—

Земля задрожала, как от землетрясения. Растительность вокруг пришла в хаос. Птицы разлетелись, звери завыли.

— Что за черт?

Я остановился и уставился вперед.

Шквал пронесся по лесу, трепля каждое дерево и куст, как бешеный тайфун. Ветер болезненно царапал кожу.

Я знал это ощущение.

Глубже, чем кто-либо.

Святой Меч.

«Священный клинок» — а священный, разумеется, значит божественный.

Святой Меч — это клинок, наделенный силой бога.

Лишь избранные могут владеть им — те, у кого подавляющая божественность, или те, кого лично одобрил бог.

Герои и святые.

Герои были терпимы. Они просто сверхлюди.

Святые были ближе к полубогам. Святой Меч, в руках одного из них, мог стереть гору в пыль одним ударом.

Естественно, их было очень мало.

И у Николаса есть один из них.

В зависимости от меча и владельца его сила сильно варьировалась — но божественная власть внутри никогда не менялась.

Я думал, у него будет максимум реликвия ранга Ритуалис.

У священных реликвий были ранги.

Примус — самый низкий. Ритуалис — для высшего духовенства. Нумен — для святых и героев. Дивус — выдаваемые только во время священных войн.

И Архе — запечатанные, раскрываемые только при объявлении великого бедствия.

Святые Мечи начинались с ранга Нумен.

Если Николас мог владеть реликвией ранга Нумен, отправка его в одиночку против монстра высокого ранга имела смысл.

Ву-у-у—

Волна палящего ветра накрыла меня.

Я остановился, прищурился и посмотрел вперед.

Вдали я едва мог различить источник белого пламени. Деревья не просто тряслись — их разрывало в щепки.

Ошибки быть не могло.

Пространство изолируется.

Высвобождение Святого Меча означало сошествие божественной власти на землю.

Эта земля становилась святилищем.

Местом, запретным для существ, отвергающих божественность — включая монстров.

Естественно, сила ведьмы там не сработает.

Но святилище убьет не только ведьму.

Ты планируешь убить и солдат, Николас?

Святилище отвергало и людей без божественности.

Это включало большинство солдат — всех, кроме Николаса и меня.

Грохот—

Вдалеке деревья разлетались в пыль, как мусор в шторм. Обломки летели во все стороны, некоторые долетали даже до меня.

Я инстинктивно поднял проклятый меч, блокируя ветер и щепки.

Шквал не просто взлохматил мне волосы...

Он погасил ауру проклятого меча.

Аура задулась, как свеча.

Без какого-либо очищающего заклинания — просто отголоски объявленного святилища — проклятие на мече и перчатке временно исчезло.

Я с силой вонзил замолчавший меч в землю.

Переждать.

Входить в святилище сейчас — самоубийство.

Лучше подождать, пока всё закончится.

Пока я стоял и наблюдал, появились фигуры.

Солдаты — бегущие ко мне в панике.

Среди них был тот, кто грубо скопировал Искусство Меча Фэрон, просто наблюдая.

Пеллен, кажется?

Он узнал меня тоже, указывая на бегу.

— Т-ты, черноволосый—?!

Присмотревшись, я увидел кошель у него в руке.

Его голос дрожал, когда он говорил, едва переводя дыхание.

— Ха-а... почему... ты... ждал здесь?

В его голосе слышалась обида.

Но ненадолго.

Он протянул мне кошель.

— Инквизитор... сказал... передать это тебе.

Я проверил содержимое.

Плата.

— Я направляюсь в ближайший монастырь. Тебе стоит пойти своей дорогой.

Миссия провалена. Он говорил мне бежать.

С этими словами Пеллен развернулся и снова побежал.

Я смотрел, как он исчезает, затем обернулся обратно.

Белое пламя и яростный шторм пожирали пространство вдали. Ветер резал, как лезвия, кроша деревья и кусты. Даже обломки сгорали в огне.

Я опустил взгляд.

Монеты тихо звякнули в кошеле.

Я уставился на них и пробормотал:

— Тут... не хватает денег.

Ничего не поделаешь.

В этом мире не было инспекции по труду.

Если есть проблема с оплатой, единственный вариант — разбираться напрямую с работодателем.

Пока я бежал туда, где схлестнулись ведьма и Николас, в голове творился хаос.

Не мысли, скорее — негативные эмоции.

«Обязан ли я его спасать?»

Инквизитор Николас Полиано.

Человек, который перебил мне меридианы, когда я впервые попал в этот мир, и утащил в церковную «тюрьму разума». Тот, кто решил, что моя внешность, имя и язык «подозрительны», и приказал пытать вместо того, чтобы допросить.

Мне хотелось разорвать его на куски.

Именно поэтому, едва сбежав из церковных застенков, я искал следы Николаса.

Но Николас был уже мертв.

Сосланный в далекие чужие земли из-за внутренних интриг, он якобы погиб от рук бандитов — даже не монстров, демонов или еретиков. До меня доходили слухи, что это было убийство, заказанное кем-то из верхушки Церкви.

Я не знал всех деталей церковной кухни. Однако одно было ясно: политические позиции Николаса были ужасными.

Вероятно, поэтому ему и не выделили паладинов.

Николас был обычным человеком.

Титул инквизитора трудно назвать заурядным, но как человек он был слишком нормальным, чтобы владеть Святым Мечом.

Он не был Сверхчеловеком. Ни Героем. Ни Святым.

Великая сила всегда требует плату.

Даже если ему удастся сдержать ведьму до прихода подкрепления, обычный человек вроде Николаса не сможет вынести мощь Святого Меча.

Он умрет — либо до прибытия помощи, либо после.

Так или иначе, смерть неизбежна.

Именно поэтому я мчался к нему.

«Я должен его спасти».

Решение уже принято.

Николас должен остаться в живых.

Независимо от моих чувств, для меня выгоднее, чтобы он жил.

Мне нужно и дальше использовать его жетон. Нужно, чтобы внутренний раскол в Церкви оставался нерешенным. И, прежде всего, связи с высокопоставленным клириком чертовски полезны.

Там, откуда я пришел, была поговорка.

Месть джентльмена может ждать десять лет и все равно не опоздает.

Николас Полиано.

Ему нельзя позволить умереть.

Я выжму из него всю пользу до последней капли, пока он не окажется на самом краю гибели.

А если ему суждено умереть — он умрет ради меня.

Я об этом позабочуюсь.

Одежда Николаса превратилась в лохмотья.

— Светом твоим...

Он попытался встать, читая молитву, но непослушные ноги подвели. Ударив кулаком по бедру, чтобы силой вернуть чувствительность мышцам, он едва успел подняться...

— Зачем ты так отчаянно сопротивляешься?

Звук достиг ушей — слишком чуждый, чтобы назвать его человеческим голосом.

Николас нахмурился и взглянул на ведьму.

В поле зрения появилась ее скелетообразная фигура.

Возвышаясь более чем на два метра, она казалась из-за этого еще более истощенной. Облик из одних костей и кожи. Между лоскутами шкур монстров, вшитыми в тряпье, под странными углами торчали перья.

Она бродила и покачивалась свободно, ее движения были абсолютно раскованны.

Цепи, сковывавшие ее, исчезли.

Даже Святилище, объявленное Святым Мечом, не сильно на нее повлияло.

Точнее, святилище вокруг нее просто не сформировалось.

«Почему... почему это происходит?»

Монстр, способный игнорировать святилище.

Он никогда не слышал о подобном.

Словно прочитав его отчаянные мысли, ведьма криво склонила голову и посмотрела на него сверху вниз. Волосы свесились набок, так как шея изогнулась под неестественным углом.

— Ты гадаешь, почему святилище не работает.

Николас уставился на нее широко раскрытыми глазами.

Если бы только она не выглядела как человек.

Если бы это не было лицо старухи — будь перед ним зверь или иное чудовище — было бы этот страх подавить легче?

«Неужели я... стал слишком стар, чтобы владеть Святым Мечом?»

Николас крепче сжал рукоять.

Хоть он и наставил клинок на врага, острие яростно дрожало.

— Ха-а...

Он заставил себя вдохнуть, пытаясь унять сердце и успокоить клинок.

Но дрожь не прекращалась.

«...Нет».

Дрожал не меч.

Тряслась ведьма, на которую он указывал.

Ее плечи, все тело ходило ходуном, словно она едва сдерживала смех.

— Сказать тебе?

Ведьма безвольно свесила руку. Ее длинные ногти рассекли воздух, начисто срезав кустарник на уровне колен.

Хуже того, срезы тут же начали гнить и разлагаться.

Она подперла подбородок рукой, глядя на Николаса сверху вниз.

— Все просто. Потому что Огма оставил тебя. Святой Меч — это сила бога. Раз бог отбросил тебя, сила угасла.

Николас больше не слушал.

Жар хлынул из Святого Меча в его тело.

Божественность потекла по венам. Сердечная мышца горела, словно качала кипяток. Обжигающее дыхание вырвалось изо рта.

В одно мгновение Николас исчез.

И появился прямо перед лицом ведьмы.

Падая сверху, он обрушил меч вниз.

Вшух—

Белое пламя вырвалось из клинка. Не огонь, созданный сжигать, но жар, призванный плавить и стирать, поглотил ведьму.

Николас приземлился и вскинул голову.

Сквозь белое пламя он увидел, как качнулась тень ведьмы.

Костлявая рука поднялась и махнула в сторону.

Вжих—

Пламя мгновенно рассеялось, сдутое словно дым.

Николас не остановился.

Он бил Святым Мечом снова и снова, высвобождая белый огонь.

Но результат оставался неизменным.

Ведьму охватывало пламя лишь на миг, прежде чем она гасила его ленивым взмахом руки.

«Господь».

Николас стиснул зубы и беззвучно взмолился.

Он использовал даже те крохи сил, что требовались для речи, чтобы продолжать махать мечом.

«Даруй мне свет, дабы явил я тьму передо мной».

Зрение затуманилось.

Белое пламя заполнило взор, а жар мутил рассудок.

Единственная причина, по которой он все еще оставался в сознании, заключалась в том, что...

Мутная тьма перед ним еще не была уничтожена.

Вшух—

Разрушающееся тело Николаса снова пришло в движение.

С пламенем более яростным, чем прежде, он теснил ведьму.

Кипящая божественность, казалось, плавила вены изнутри.

Николас отбросил мысли о том, сколько еще выдержит его плоть.

Осталось лишь отчаяние.

«Господь, пусть смерть моя не станет бессмысленным пеплом».

Человечество не может двигаться вперед без жертв.

Никто не знал этого лучше Николаса.

Жертва немногих ради большинства необходима.

Даже если этой жертвой станет он сам — если это станет твердым фундаментом для человечества, этого довольно.

«Нам, блуждающим во пустоте, даруй свет».

Одного этого достаточно.

Хруст—

Впервые ведьма отступила под его ударом.

Ее вечная ухмылка слегка искривилась.

[...]

Казалось, она что-то сказала, но Николас не расслышал.

Он просто продолжал двигаться, размахивая белым пламенем, чтобы вырезать тьму.

«Даже если я обращусь в прах — пусть останется искра, что никогда не угаснет».

Тра-ах—

Сквозь угасающее сознание Николас увидел ногти ведьмы.

Они пронзили насквозь руку, которую он рефлекторно поднял для блока.

— Я непременно... заберу тебя... твою душу...

Игнорируя ее слова, Николас влил силу в пробитую руку и дернул ведьму на себя. Несмотря на рост, она оказалась легкой. Дистанция, которую он не мог сократить раньше, стремительно исчезла.

Другой рукой он нанес удар Святым Мечом.

Хруст—

Не звук разрезаемой плоти и не треск пламени — звук ломающихся костей.

Николас повернул голову и посмотрел на свои руки.

Конечность, пронзенная когтями, гнила заживо, распадаясь на глазах. Рука, сжимавшая Святой Меч, была выгнута под гротескным углом, наружу торчала кость.

Тук.

Сила покинула пальцы. Святой Меч упал на землю.

Белое пламя, горевшее вокруг него, медленно угасло.

Стоя прямо перед ведьмой, Николас забился в конвульсиях — и изрыгнул темно-красную кровь.

Бушующая божественность разорвала его тело изнутри: вены, мышцы, органы — все уничтожено.

«Ха. Почему именно...»

Почему в такой момент вспомнился тот человек?

Если бы это был тот, кто, выпив святой воды, разрубил демона надвое — смог бы он убить ведьму окончательно?

Николас слабо поднял голову и посмотрел на нее.

Одна половина лица ведьмы была опалена, кожа расплавилась и сплавилась воедино.

Сквозь искореженную плоть он видел ее глаз.

Алчный. Экстатический.

— Наконец-то... наконец-то ты у меня...

Неужели она с самого начала нацелилась на инквизитора?

«Зачем? Нет — как?»

За ее спиной расцвели десятки магических кругов.

Она могла использовать черную магию такого масштаба, но не применила ее против Николаса раньше.

Это означало только одно.

Осквернение живого инквизитора.

Николас не знал, зачем ей это понадобилось.

Но он знал, что должен сделать сейчас.

Вынести проклятие ведьмы.

«Это единственное, что я могу...»

С-с-сеч—

Черные магические круги, формирующиеся за спиной ведьмы, были чисто разрублены надвое и развеяны.

Николас уже видел подобное.

В пещере, где была призвана Граконда.

Тогда произошло нечто похожее.

Вдруг, Ведьма повернула голову.

Николас, напрягаясь, проследил за ее взглядом.

Там стоял Талдрик — держа в руке звякающий мешочек.

— Почему ты...?

Талдрик слегка встряхнул мешочек и произнес:

— Денег маловато.

Мгновение Николас не понимал смысла слов.

Ведьма раздраженно нахмурилась и подняла руку. Кончик пальца указал на Талдрика.

— Кро... кха-ак!!

Николас хотел крикнуть Талдрику, чтобы тот уклонялся.

Но кровь хлынула к горлу, выплескиваясь наружу.

Его глаза расширились.

Талдрика больше не было там, куда указывал палец.

Прежде чем он осознал — Талдрик уже оказался рядом с ним, занося меч.

Буднично.

Равнодушно.

Он отсек ведьме руку и оттащил Николаса назад, разрывая дистанцию.

За спиной Талдрика ведьма широко раскинула руки.

Бесчисленные магические круги собрались в воздухе за мгновение.

Это был не Рыцарь Смерти.

Это было истинное бедствие.

Однако, несмотря на зловещее давление, Талдрик говорил спокойно.

— Двадцать железных флоринов. Ты мне недоплатил.

«Сейчас? Он вернулся ради этого? Не сказка о спасении — двадцать железных монет?»

Николас уставился на Талдрика, эмоции переплелись настолько, что их невозможно было выразить.

Словно не требуя дальнейших объяснений, Талдрик встретил его взгляд, не меняя выражения лица, и повернулся спиной.

И как он всегда делал — взмахнул мечом навстречу летящим проклятиям.

Николас видел это.

Сияние, поднимающееся за спиной Талдрика.

Тусклое, приглушенное — но безошибочно узнаваемое свечение, которым мог обладать только Апостол Бога.

Сомнение переросло в уверенность.

Уверенность — в подтверждение.

«Истинно... истинно сосуд, достойный святости».

К тому моменту, как я отвернулся от Николаса и снова столкнулся с ведьмой, вокруг нее уже расцвели бесчисленные магические круги.

Черные и темно-фиолетовые потоки вышивали узоры в воздухе, словно созвездия. Фигуры, символы, формулы — слои накладывались друг на друга, издавая жуткий скрежет.

Я опустил центр тяжести, готовый сорваться с места в любую секунду, но в голове мелькнул вопрос.

«Что это?»

Магические круги, которые развернула ведьма — они были человеческого типа.

Не просто человеческого. Это были хрестоматийные заклинания, те, что преподают прямо по учебникам.

Я не был глубоко сведущ в магии. У меня никогда не было таланта, интереса, времени или предрасположенности, чтобы идти по этому пути.

И все же я мог сказать.

Это был метод каста, используемый элитными магами, прошедшими формальное обучение.

«Она меня проверяет?»

Проверяет, как же.

Заклинателям никогда нельзя давать передышку.

Я перенес вес тела ниже и заставил ману циркулировать, готовый к мгновенному броску.

Искусство Меча Фэрон.

Когда я сражался с Рыцарем Смерти, я был слишком сосредоточен на работе ног, чтобы должным образом использовать формы меча.

Но сейчас — у меня есть цель, которая подходит как нельзя лучше.

Нет. Возможно, даже чересчур.

Техники должны испытываться на сильных противниках. Только так можно получить надежные результаты.

[Воспламенение].

Я вызвал в памяти незнакомую формулу Искусства Меча Фэрон и топнул ногой.

Мое опущенное тело распрямилось, как пружина, и выстрелило вперед. Циркулирующая мана взорвалась, откликаясь на движение.

— !!

Звук разрыва пронесся мимо ушей, словно сам воздух раскололся надвое.

Ветер стал тяжелым.

Всего один шаг.

Этот единственный шаг разорвал ткань на бедрах и разнес доспехи на правой руке. Все, что осталось на ней — это перчатка Рыцаря Смерти и меч.

Если бы мое тело не было усилено Перековкой Плоти, кости бы тоже рассыпались в крошку.

Мир замедлился.

На краткий миг даже звук не поспевал.

Если бы мана и тело скооперировались еще немного, мне казалось, я смог бы ходить по воде, как он.

Хруст—

На втором шаге земля обрушилась.

Опора поплыла, лодыжка едва не вывернулась — но тело, больше не ограниченное человеческими рамками, отказалось это позволить. Даже крошащийся грунт стал точкой опоры, когда я рванул вперед.

Ха.

Мое тело полностью преодолело человеческий предел.

Это и есть то чувство, когда пересаживаешься в роскошный спорткар после того, как всю жизнь крутил педали скрипучего велосипеда?

Восторг захлестнул меня, губы искривились в ухмылке.

Дело не в давлении воздуха, плющившем лицо.

Дело в том, что в этом замедленном мире двигаться мог только я.

Сердце колотилось от радости, удовольствия и чувства всемогущества.

А потом — это чувство разбилось.

Взгляд.

Зловещие глаза ведьмы следили за мной.

Я встретил ее взгляд в упор и взмахнул мечом.

[Багровая Луна].

Рука отялежелела.

Словно я махал клинком под водой.

Воздух взвыл, разрываемый прохождением лезвия.

Нет — возможно, кричал сам меч.

Черный клинок мгновенно раскалился докрасна, из него вырвалось пламя.

Вшух—

Ведомая взглядом, ведьма перенаправила свое заклинание на меня.

Ее магия столкнулась с моим пламенем в воздухе и сдетонировала.

Черный дым взорвался, и сквозь него заклинание рванулось вперед.

«Не все заблокировал?»

Я использовал инерцию замаха, чтобы скрутить тело, окутываясь огнем.

[Разрушитель Доспехов].

Жар опалил кожу. Языки пламени ползли по воздуху прямо в нос, казалось, они готовы расплавить легкие. Рассудок помутнел от самой техники.

На мгновение мне показалось, что перед глазами пронесется вся жизнь.

[Искусство Меча Фэрон, Третья форма: Разрушитель Доспехов].

Единственная защитная форма Искусства Меча Фэрон — та, что блокирует атаки, покрывая все тело пламенем.

Когда я впервые услышал название, я сказал Парсериону:

[«Это не разрушение брони. Это казнь через сожжение».]

Он рассмеялся.

[«Никогда не видел идиота, который умер от собственной ауры?»]

Идиот.

Так Парсерион называл рыцарей, не умеющих пользоваться аурой.

В эту эпоху идиоты повсюду.

Его смешок эхом отозвался в голове, и затуманенный разум вернулся к ясности. Вспышка смерти, которую я видел меньше секунды, рассеялась.

Я опустился ниже, чтобы инерция вращения не спутала мне ноги.

БУМ—

Магия ведьмы полностью сдетонировала, ударившись о пламя Разрушителя Доспехов, и выгорела.

Есть лишь одна причина, почему Разрушитель Доспехов — единственная защитная форма.

[«Для защиты этого достаточно».]

Так сказал последний Мастер Меча.

По его опыту, не существовало атаки, которую не мог бы остановить Разрушитель Доспехов.

Верные его словам, все следы магии ведьмы исчезли.

[Детонация].

Я сменил хват, сдвинув руку по рукояти вниз.

Используя силу низкой стойки, я нанес удар.

Мана отреагировала яростно, выходя из-под контроля по спирали.

Пламя, окутывавшее тело, полностью перетекло в траекторию меча, выстреливая вперед.

ТРЕСК—

Не звук горения огня.

Это был звук чего-то перемалываемого.

Сквозь пламя я увидел, как ведьма щелкнула рукой.

Похоже, тестирование окончено.

Это было не человеческое заклинание.

Я отчетливо чувствовал уникальную длину волны маны ведьмы.

Нечто, доступное только монстрам высокого ранга — никаких песнопений. Никаких кругов. Никаких катализаторов. Никаких ритуалов.

Лишь искажение закона, рожденное мана-сердцем и мана-органами, синхронизированными с телом.

Ведьма подняла руку.

Выпущенный мной огонь рассеялся, словно взорвался изнутри.

— Ха?

Он не просто рассеялся.

Вместе с ним распространилось нечто зловонное, оставляя за собой шлейф черного дыма.

Я зафиксировал это и приготовил следующий ход.

Снова топот.

[Первая форма: Воспламенение].

Мана сдетонировала в носках ног.

Используя взрывное ускорение, я закрыл дистанцию.

[Вторая форма: Багровая Луна].

Укрощая ускорение от Воспламенения, я нанес удар раскаленной силой.

Не важно, куда и как резать.

Ты просто бьешь так, как подходит твоему телу, ситуации, противнику.

В этот раз — снизу вверх.

Оказавшись прямо перед ведьмой, достаточно близко, чтобы достать за один шаг, я рубанул.

Ведьмы от природы способны к телекинезу.

Оттолкнуть пламя для нее не составляло труда.

Конечно же — она подняла ладонь и разметала огонь.

Вновь распространилась вонь, черный дым выстрелил во все стороны.

«Так это просто телекинез?»

В тот момент, когда эта мысль пронеслась в голове...

— Такой огонь на мне не сработает.

Ее хихикающий голос заполз прямо в череп.

Я ухмыльнулся и снова окутал себя пламенем.

От Разрушителя Доспехов к Детонации — я развернул их мгновенно, заставляя огонь снова впасть в неистовство.

ВШУХ—

Затем...

Ее костлявая рука прорвалась сквозь огненный взрыв. Давление обрушилось вниз, сметая пламя в сторону.

Красный огонь и черный дым разлетелись, и я увидел ее когти, нацеленные прямо в меня.

Она смотрела на меня, как на насекомое.

Я приподнял уголок рта.

— А кто сказал, что это огонь?

Я быстро сложил печать левой рукой и сменил хват, сжимая меч обеими руками.

ТРЕСК—

Вместо пламени по лезвию пробежала синяя молния.

Это была сила, с которой я еще не должен был уметь обращаться.

Из двенадцати форм Искусства Меча Фэрон нужно освоить как минимум половину, прежде чем переходить от огня к молнии — Воспламенение, Багровая Луна, Разрушитель Доспехов, Детонация, затем Вихрь и Быстрый Разрез.

Только тогда пламя трансформируется в молнию.

Но у меня не было такой роскоши.

Вихрь и Быстрый Разрез были формами непрерывной атаки.

В ситуации, когда один щелчок пальцами может снести тебе голову, времени на танец с мечом не было.

[Девятая форма: Натиск].

Я пропустил целых четыре формы.

ГРОХОТ—!!!

Топнув вперед, я рубанул мечом с двух рук.

Быстро.

Быстрее звука.

Я заставил мышцы и кости сопротивляться чудовищному давлению, грозившему разорвать их на части.

Время не просто замедлилось — казалось, оно остановилось.

ВИ-И-ИЗГ—!!!

Громоподобный рев разорвал воздух, достаточный, чтобы остановить сердце.

Одиночный разряд молнии выстрелил прямо в ведьму.

— !!!

Звук исчез.

Возможно, децибелы превысили порог слышимости.

Или, может быть, у меня лопнули перепонки.

[«Лучше не пропускать этапы, если есть выбор».]

Вот почему он говорил не перескакивать через этапы.

Я смотрел, как ведьма бьется в конвульсиях от удара молнии.

Я не слышал ее крика.

Уши заложило, но звона не было.

В следующий раз буду пропускать меньше.

А пока — убийство ведьмы важнее.

Она получила солидный урон.

Я шагнул вперед, чтобы закончить...

— !!

Но из ее тела вырвался черный дым.

В воздухе начали формироваться магические круги.

Та самая ортодоксальная магия человеческого типа, которую я видел ранее.

«Только не говорите мне — ее специализация некромантия».

Она была достаточно искусна, чтобы привязывать долгоживущих существ, вроде Баркаса, превращая их в Рыцарей Смерти.

Что означало — здесь есть кто-то еще.

Когда слух вернулся с резким писком, магические круги, сиявшие вокруг ведьмы, стали красными и выстрелили в ее тело.

Из ее истощенной рамы проросли перья.

В мгновение ока, словно яйцо или кокон, они полностью скрыли ее.

За массой перьев стоял бледный мужчина средних лет.

Он повернул голову, глядя вперед.

Одна половина его лица была лишена кожи и мышц, обнажая голую кость.

Лич.

Квази-высокоранговый монстр, следующий по иерархии после Рыцаря Смерти.

Коронованный Лич держал посох около метра длиной.

Когда камень на его навершии засветился, в воздухе расцвело еще больше магических кругов.

«Эффектный выход. Это что, финальный босс?»

Используя только работу ног, я сократил дистанцию.

Глаза лича сверкнули, когда он взмахнул посохом.

Я не упустил ни единой детали.

Даже если я плохо разбирался в магии — двадцать лет в мире магии чему-то да учат.

Не нужно знать, как работает двигатель, чтобы понимать: без колес машина не поедет.

Магия такая же.

Сражайся с ней достаточно долго, и поймешь, какая часть здесь — колесо.

А когда простреливаешь колесо...

Машина останавливается.

Щелк—

Я вонзил меч в ближайший магический круг.

Лицо лича исказилось.

Естественно.

Магические круги — не то, что можно разрубить.

Мой меч должен был пройти сквозь них, как сквозь воду.

Но произошло нечто странное.

То, что происходило у меня всегда.

Пш-ш-ш—

Словно выпустили воздух, магический круг исчез.

Это было только начало.

Я не рубил и не резал — только колол.

Один за другим я лопал каждый магический круг вокруг лича.

— К-как... как такое возможно...?!

Лич пошатнулся назад, ударяя посохом о землю.

Появилось еще больше магических кругов.

Без разницы.

ШУХ—

Мои ноги были быстрее активации заклинаний.

На данном этапе преодоление звукового барьера казалось вполне посильной задачей. Если это делает меня монстром, пусть будет так.

Пш-ш-ш—

Еще один магический круг сдулся.

— Демонический меч!! Этот меч — демонический!!

Завизжал лич, указывая на мой клинок.

«Демонический меч, как же».

Это был просто меч Рыцаря Смерти, который я подобрал ранее.

Причина, по которой ломались магические круги, была не в особенности меча.

Любой компетентный маг впал бы в панику, пойми он, насколько прост принцип.

Мана — это энергия, она нематериальна. Ее нельзя разрезать.

Магические круги — то же самое. Как огонь, они не имеют фиксированной формы.

Но они вызывают физические явления.

Что означает — есть момент, когда нематериальное становится материальным.

Я просто резал именно это.

Превращается ли мана в материю на самом деле, я не знаю.

Я никогда не изучал магию как следует. Это просто теория.

Простая гипотеза: если есть момент, когда мана, проходя через магический круг, обретает физику, разве нельзя разрезать ее тогда?

Чтобы доказать теорию, нужны две вещи.

Глаза, способные увидеть момент активации магии.

И мастерство, чтобы вонзить клинок точно в этот тайминг.

Это была первая техника, которую я освоил, чтобы выжить в этом мире.

Основа моего Разреза.

Если бы мне пришлось дать этому название — Развеивание в стиле Талдрика.

— Впервые видишь [Рассеивание]?

Николас знал, что умирает.

Отдача от чрезмерного использования Святого Меча и последствия битвы обрушились на него одновременно. Совершенно истощенный, едва способный вдохнуть, он мог делать только одно.

Смотреть на Талдрика.

— Впервые видишь [Рассеивание]?

Николас задавался вопросом, откуда, черт возьми, он взялся.

Талдрик был подозрительным. Нет — противоестественным было бы более точным словом. Слишком многое в нем не сходилось.

Он говорил, что он из семьи Эшлер.

Поначалу Николас предполагал, что это тайное искусство рода. Множество династий хранили древние магические традиции.

Но чем дольше он наблюдал за Талдриком, тем труднее становилось верить этому объяснению.

Дело было не в семье.

Талдрик сам был аномалией.

Лететь прямо на высокорангового монстра, способного стереть с лица земли мегаполис, без тени колебаний. Формировать «ручную печать примитивной магии», которая якобы требует обеих рук — используя только одну. Пламя, вырывающееся из-под ног и клинка, а затем превращающееся в молнию.

И сама битва — Николас даже не мог уследить за ней.

Разрез, вспышка, блеск — и ведьма рухнула, сворачиваясь в клубок. Затем появился лич.

Это было похоже на наблюдение за кем-то из другого мира.

И все же Николас пропустил это мимо ушей.

Глаз Правосудия не лгал, и Талдрик не был еретиком.

Это было единственным, что имело значение для Николаса.

Поэтому он молился.

Он неистово молился о том, чтобы Талдрик не оказался по другую сторону баррикад.

«Господь».

Николас закрыл глаза.

Он слышал, как свистит воздух от движений Талдрика, слышал, как разбиваются и схлопываются магические круги.

Даже когда его время истекало, Николас чувствовал странное спокойствие.

Он понял почему.

Талдрик.

Даже если Николас умрет, он был уверен, что Талдрик хотя бы добьет ведьму.

Это была очень маленькая вера.

Опираясь на эту веру, Николас втянул в себя столько воздуха, сколько позволяли отказывающие легкие, и открыл глаза.

Сквозь затуманенное зрение он увидел причудливую сцену.

Талдрик схватил лича за челюсть, силой открыл ему рот и что-то засунул внутрь.

— Ты тоже один из долгоживущих??

— Кха-ак...!!

От лича уже остались только торс и голова, конечности были отрублены. Даже этот торс был пронзен насквозь — меч пригвоздил его к месту.

Несмотря на это, выражение лица лича было отчаянным.

Николас впервые осознал, что даже лицо, наполовину состоящее из кости, может выглядеть таким умоляющим.

Как инквизитор, он считал, что еретики и монстры — враги, подлежащие уничтожению, а не допросу.

— Значит, ты тоже можешь использовать заклинания суб-трансцендентного уровня, верно?? Ну, знаешь, ультимативные, абсолютные или что-то в этом роде.

Талдрик продолжал говорить.

Но Николас его больше не слышал.

Уши заложило. Звуки стихли, пока не осталось ничего.

Зрение померкло, медленно теряя свет.

«Господь. Прошу, яви милосердие и направь того, кто может стать маяком человечества, на путь истинный».

С этой молитвой Николас закрыл глаза.

Я не знал магии глубоко или точно.

Но я знал ее широко.

Большая часть этих знаний пришла из копания в демонологии — бесполезные факты, подхваченные по пути.

В том числе информация о личах.

Большинство тех, кто становится личами — это те, кто стремится к чему-то за пределами уровня архимага.

А если ты на таком уровне, оживить одного умирающего человека должно быть плевым делом. Если ты даже этого не можешь, тебе нечего делать в личах.

— Спаси его.

Я указал на Николаса.

Глаза инквизитора были уже закрыты.

Магия лича развернулась над ним.

Глаза еще не открылись, но тело явно восстанавливалось, приходя в норму.

Убедившись в этом, я повернулся обратно к личу.

— Итак.

— Я-я... Я просто заключил сделку с ведьмой!!

— В обмен на помощь в поимке инквизитора тебе обещали реликвию?

— Д-да!!

Что это за лич, который умоляет с лицом, кричащим «я всего лишь безобидная нежить»?

Личи не были обыденностью.

Их знания и информация были слишком ценны, чтобы игнорировать их, и большинство из них были высокомерными, самодовольными ублюдками.

Найти такого сговорчивого — редкость.

На всякий случай я спросил:

— Какого рода реликвию?

Лич встретил мой взгляд — затем неловко отвел глаза.

— Римелдерс.

— Д-да!!

Я назвал его имя.

У типов, использующих темную магию, есть привычка пытаться доминировать над разумом противника в тот момент, когда они чувствуют ментальную брешь. Я воспользовался этой чертой по полной.

Точно так же, как когда реплика Карницы вошла в мой ментальный мир.

В тот момент, когда Римелдерс почувствовал возможность, он вторгся в мой ментальный план.

Время там текло иначе.

Неделя, которую Римелдерс провел в моем ментальном мире, составила меньше секунды в реальности.

Результат...

— Черный Мудрец уже знает. В Королевстве Кейнс, небольшая...

Римелдерс назвал меня «Черным Мудрецом».

Понятия не имею почему.

Все, что я сделал — это отделил его ментальное тело после того, как он вошел, и пролистал его память.

Я не поглощал ее и не читал все идеально.

Но я узнал, где хранится его филактерия.

Возможно, он считал это рычагом давления.

Все время своего пребывания в моем ментальном мире Римелдерс валялся в ногах, умоляя о пощаде.

— Кейнс?

Выслушав все, у меня возникла догадка.

— Только не говори мне, что реликвия называется «Гробница Арканов»?

— Т-так и есть.

Римелдерс кивнул.

— Ты... пощадишь меня?

Я молча посмотрел на него сверху вниз.

А затем вогнал меч прямо в его череп.

ХРУСТ—

Ощущение крошащейся гнилой кости передалось вверх по клинку.

Внутри черепа оказался Камень Души, размером не больше пальца.

Я подобрал его.

— Я-я полезен!! Пожалуйста, если ты пощадишь меня—!!

Голос Римелдерса эхом разнесся из крошечного камня.

— Посмотрим.

Я собрался спрятать его, но заметил, что моя одежда превратилась практически в тряпки.

«Нужна новая экипировка. Проклятье».

Кто бы мог подумать, что использование пары техник разорвет все в клочья?

Я сунул камень души Римелдерса за пояс и обернулся.

Ведьма все еще была укутана в массу перьев.

Позади нее Николас начинал шевелиться.

Я прошел мимо неподвижного кокона и приблизился к нему.

— Для человека твоего возраста, не думаешь, что ты переборщил?

Зрение Николаса медленно прояснялось.

Талдрик шел к нему.

Лич исчез.

Ведьма оставалась свернутой внутри перьевой массы.

— Можешь двигаться? — спросил Талдрик.

Николас опустил взгляд на свои ладони, переворачивая их.

— ...Я правда жив?

— Да. Жив.

Талдрик протянул руку.

Николас принял ее.

— Ты знаешь еще и исцеляющую магию? — спросил Николас.

— Исключено. — Талдрик фыркнул.

Говорить такое после всего, что он сделал — абсурд.

Николас рассмеялся вместе с ним.

— Я пригрозил личу. Сказал, что сотру его, если он тебя не спасет.

Николас замер на полусмешке.

Вопросы наводнили разум, обрывая ход мыслей.

Но он отбросил их.

Мир полон вещей, которые невозможно понять.

Даже люди не могут полностью понять друг друга.

Жить в таком мире — значит не понимать, а доверять.

«Господь».

В этот момент взор Николаса широко распахнулся.

Его вера всегда была направлена только к Богу.

Но... Бог наблюдал за миром людей.

Он не жил в нем.

Те, кто по-настоящему жил и сражался бок о бок с Николасом, были не богами, а такими же людьми.

«Это ли Ты хотел мне показать?»

Причина, по которой Талдрик — явно обладающий сосудом святого — не числился в информационной сети Церкви.

Святой рождается, когда Небесные Боги даруют божественность тому, у кого есть сосуд святого.

То же самое касается и святых дев.

Они полубоги, уже не совсем люди.

«Ты хотел, чтобы он оставался человеком».

Небесные Боги не желали, чтобы Талдрик стал божественным апостолом, они хотели, чтобы он остался личностью.

Возможно, чтобы пробудить таких глупцов, как Николас.

Николас закрыл глаза и начертал знак креста.

Сила вернулась в ноги.

Он глубоко вдохнул, и тяжесть, давившая на грудь, исчезла, легкие наполнились воздухом.

Сердце гремело. Мощь бурлила в теле.

Затем... слабый гул достиг его ушей.

Повернув голову, он увидел Святой Меч, воткнутый в землю — сияющий и вибрирующий.

Николас протянул руку.

Святой Меч Тициас вспыхнул и влетел в его ладонь.

— Талдрик.

— Да.

Глядя на перьевой кокон ведьмы, Николас произнес:

— У меня осталось сил на один удар.

Вокруг кокона мерцал жар, свет преломлялся — явно защитный барьер высшего уровня.

Талдрик, должно быть, оставил ее в покое, потому что не мог его пробить.

Николас поднял Тициас и принял стойку.

С силой Святого Меча он мог разбить эту защиту.

Проблема заключалась в том, что будет дальше.

Он посмотрел на Талдрика.

— Прикончи ведьму.

Николас был уверен.

Талдрик может убить ее.

Даже если Николас сломает барьер и больше ничего не сможет сделать, Талдрик все равно закончит дело.

«Это прозрение, которое Ты даровал мне».

Доверие Талдрику было первым шагом к претворению этого прозрения в жизнь.

Талдрик молча смотрел на массу перьев.

Затем он заговорил.

— Сколько?

На долю секунды Николас едва не совершил ересь, усомнившись в своем откровении.

— Сколько?..

Николас не смог ответить сразу.

Убийство ведьмы, очевидно, стоило недешево, даже для него.

— Я возьму кое-чем другим, — сказал я.

— Кое-чем другим?

— Как насчет святого огня?

Лицо Николаса окаменело.

— Невозможно.

Я кивнул.

Святой огонь предназначался только для святых, святых дев и папы.

Я знал, что это не сработает — просто нужно было начать с завышенной цены.

В этой ситуации отчаянным был Николас.

— Тогда найди для меня человека.

— У меня нет такого влияния.

Я встретился с ним взглядом.

— Орден Орфина должен справиться.

Святилище Ордена Орфина.

Разведывательное агентство Церкви, специализирующееся на информации о гражданских.

Они настолько хороши в поиске людей, что даже до моей регрессии мне приходилось несколько раз менять убежища из-за них.

— ...У тебя есть связи с Церковью?

Я ответил улыбкой.

Николас в ответ тяжело вздохнул.

— Кто?

— Зовут Дайрен. Ему сейчас должно быть от пятнадцати до двадцати лет, где-то в западной части Империи.

Я дал ему несколько деталей — внешность, приметы.

Выслушав все, Николас спросил:

— Кто он тебе?

Я на мгновение задумался.

— ...Брат, наверное.

Не по крови.

Но мир называл нас братьями.

— Дальний родственник, значит.

— Да.

Дайрен из Пепла.

— Я очень хочу его увидеть.

Он был одним из Шести Предателей Человечества — и человеком, который однажды станет Королем Демонов.

— Ты готов?

На вопрос Николаса я кивнул.

Вшух—

Чистое белое пламя расцвело на Святом Мече в его руке.

Оно ничем не походило на огонь, который использовал я. Это было пламя, пропитанное абсолютной божественностью.

Николас поднял Святой Меч высоко, затем обрушил его вниз.

Огонь хлынул к массе перьев, окружающей ведьму.

Белое пламя вспухло, ярко вспыхнуло и взмыло вверх.

Возможно, из-за того, что оно несло божественность — больше чем жар, меня поразила его яркость.

Мир стал белым, словно его собирались стереть вовсе.

Я прикрыл один глаз и сфокусировался на массе перьев.

Перья исчезли.

Они не сгорели, не расплавились и не разлетелись по ветру.

Они были стерты — буквально вымараны, как слова, закрашенные корректором.

Жестоко.

Божественная сила.

Власть — это сила, не связанная причинно-следственной связью.

Материальный мир прикован к причине и следствию. Каждый результат требует процесса.

Власть пропускает процесс.

Она порождает только желаемый результат.

Эта власть снизошла на перья ведьмы.

Этапы — распространение огня, сгорание перьев, рассеивание пепла — все было опущено.

Перья просто... исчезли.

На мгновение я подумал, что мне, возможно, даже не придется вмешиваться.

Сквозь исчезающие перья я увидел ведьму.

Даже когда половина перьев была стерта, она оставалась в приседе, свернувшись калачиком, опустив голову и обхватив череп длинными когтями.

Белое божественное пламя перекинулось на ее когти.

Ш-ш-ш-ш—

Там, где святой огонь касался их, поднимался черный дым.

Я уже видел этот дым раньше.

Тот же самый черный дым, который появился, когда ведьма рассеяла мое пламя.

Мой огонь — это одно, но даже божественное пламя?

«У нее что, сопротивление к божественности?»

Я нахмурился и сменил стойку.

Ведьма была монстром высокого ранга.

Угроза уровня стихийного бедствия — по человеческим меркам.

Но каким бы высоким ни был ранг, она не должна быть достаточно сильной, чтобы сопротивляться божественности.

Разве что она была бы чем-то на уровне особого демона, вроде Борчана.

Высокий ранг не может противостоять божественности.

Только божественность равного ранга может противостоять божественности.

Я посмотрел на Николаса.

Знал ли он уже, что его атака не прикончит ее?

Он вонзил Святой Меч в землю.

Вфу-у-ух—

Белое пламя вырвалось из меча наружу, поднимаясь стенами огня с обеих сторон.

Огонь разошелся кругом, заключая внутри и меня, и ведьму.

Николас посмотрел на меня.

Очевидно, мой выход.

Это что, матч на арене?

Это был не обычный огонь.

Каждая волна тепла, докатывавшаяся до меня, ощущалась как бафф — энергия бурлила в теле.

Для ведьмы это, вероятно, было полной противоположностью.

Николас выглядел так, словно мог рухнуть в любой момент, но продолжал читать молитвы.

Он поддерживал стену.

Я отвернулся от него.

Ведьма, все еще испускающая черный дым, медленно подняла голову.

Перья исчезли полностью.

Прежде чем она успела поднять лицо, я топнул ногой — и выстрелил собой как пушечным ядром.

[Первая форма: Воспламенение]

Дистанция исчезла мгновенно.

Алое пламя вспыхнуло вдоль клинка, когда я замахнулся ей в шею.

ТРЕСК—

Но лезвие остановилось в дюймах от ее лица.

Поднялся черный дым, разъедая и клинок, и пламя.

Я нахмурился — не потому, что атака была заблокирована, а из-за вони.

Гниль.

«Что это, черт возьми, такое?»

Глаза ведьмы двинулись.

Она даже не подняла голову — сместились только зрачки.

В замедленном мире казалось, что я слышу тревожный звук глазных яблок, скользящих в слизи.

Тревога.

Я понизил стойку и нанес удар.

[Третья форма: Разрушитель Доспехов]

Красное пламя вырвалось из лезвия, вздымаясь как плащ.

Дыра внезапно прорвала пламя — точно там, где была моя голова.

Хруст—

Атака пришлась в ту самую точку, на которой остановился ее взгляд.

В тот момент, когда я подтвердил это, я сохранил низкую стойку и сменил хват, готовя удар с двух рук...

А потом я почувствовал это.

Взгляд настолько гнусный, что у меня по коже поползли мурашки.

Ощущение глаз, двигающихся в липкой слизи, звук цеплялся за лодыжки.

Тревога.

Тот же ледяной дискомфорт окутал все мое тело.

Я прервал атаку и использовал работу ног, чтобы отступить.

Хруст—

Еще один удар взорвался там, где я стоял мгновение назад.

«Да ладно».

Мы сражались в доли секунды.

Даже при этом ее атаки были абсурдно быстрыми.

Это было не так, как она сражалась раньше.

Раньше ей нужно было увидеть, указать, затем действовать.

Теперь — она атаковала одним лишь взглядом.

Никакого процесса.

Это настоящая власть?

Это была божественная сила.

Сила, которая игнорирует причинно-следственную связь и создает результат напрямую.

«Проклятье».

Я оттолкнулся от земли так сильно, что почувствовал, как горят подошвы.

Взрывы разрывали пространство, которое я занимал мгновениями раньше.

Я полностью сосредоточился на том, чтобы избегать ее взгляда.

Хруст—

Убегая, я думал.

Она не могла использовать такую сломанную способность вечно.

Ведьма все еще была существом, рожденным в материальном мире.

Разница между демонами и дьяволами заключается в происхождении — а происхождение определяет пределы.

Ведьма не может получить божественность самостоятельно.

Чтобы обладать божественной властью, ей нужно было превзойти свой вид — или одолжить ее у кого-то, кто уже имел ее.

Святые и святые девы оптимизированы для заимствования божественности.

Их называют апостолами.

И апостолы принадлежали не только небесам.

У демонов Ада тоже могут быть апостолы.

«Она стала апостолом демона?»

Я продолжал двигаться, размахивая клинком, чтобы перекрыть ее линию обзора.

Пламя взмыло вверх, заслоняя ее взгляд.

Но мой огонь быстро превратился в черный дым и исчез.

Если она позаимствовала силу демона — кого?

Я перебрал варианты.

«Демоны рода Неллина?»

Нет. Они не могли действовать, пока не закончится их период созревания.

В этот момент времени лишь горстка демонов могла вмешиваться в материальный мир.

В лучшем случае, те, кто из домена Великого Архидемона Лаксоса.

Но фракция Лаксоса требует массовых человеческих жертв.

Имеют значение только живые подношения.

И, насколько я знал, событие с гибелью более десяти миллионов человек еще не произошло.

«Погоди».

Я расширил пламя насколько возможно, снова блокируя ее взгляд.

Хруст—

Дыра прорвала огонь, поднялся черный дым.

Запах не был запахом гари.

Это была гниль.

Лаксос. Демон болезней и разложения.

Лаксос однажды заблокировал святой огонь Церкви, используя власть разложения.

И каждый раз — появлялся тот же черный дым.

Власть разложения.

Я не знал, как ведьма ее получила.

Но сомнений не было.

Она использовала власть разложения.

Святой огонь — это божественное пламя.

Власть разложения должна быть его естественным врагом.

Гнили нужна цель.

Огонь — это явление, а не цель.

Святой огонь должен был стать ее погибелью.

И все же — фракция Лаксоса нашла способ нейтрализовать его.

Я вспомнил, как Лаксос это делал.

Вот оно.

Лаксос не гноил сам огонь.

Это было невозможно — даже для него.

Как только ты понимаешь суть власти, можно придумать контрмеру.

— Ты не стирала пламя.

Николас видел все.

И ситуация была безнадежной.

По какой-то причине — Талдрик не мог сражаться как следует.

Ведьма оставалась на месте, лениво вращая глазами.

А пространство, занимаемое Талдриком, продолжало взрываться, вверх вздымался черный дым.

Даже божественный огонь стирался.

Если Талдрик получит прямой удар, он может умереть мгновенно.

— Господь...

Николас сжал рукоять Святого Меча, воткнутого в землю.

Затем...

— Ты не стирала пламя.

«Он что-то понял?»

Губы Талдрика скривились в кривой ухмылке, он сменил стойку.

Она отличалась от любой стойки, которую он принимал раньше.

Рука с мечом висела по диагонали, острие клинка указывало в землю.

Левая рука обхватила правое запястье — именно стык перчатки.

Пальцы левой руки двинулись.

Печать одной рукой — фирменный знак Талдрика.

Словно не желая ждать, над его левым плечом прогремел взрыв, заклубился черный дым.

Талдрик уклонился одним лишь поворотом корпуса.

После уклонения от трех атак — печать была завершена.

Темно-красная дымка поднялась от его лезвия.

— Э-это...!

Николас вздрогнул, едва не выдернув Святой Меч.

Черная дымка.

Эта сила принадлежала Рыцарю Смерти.

Глаз Правосудия закричал ему.

Что сила, которую использовал Талдрик — еретическая.

«Талдрик...»

Николас смотрел холодными глазами.

Сила Рыцаря Смерти была силой самой смерти.

Обычно Николас казнил любого, кто владел такой еретической силой, на месте.

Даже сосуд святого не стал бы исключением.

Но сейчас — он смотрел, широко раскрыв глаза.

Он еще не пал.

Николас был человеком принципов.

Он вырубал скверну при первом же признаке, без пощады.

Но сейчас он нарушил этот принцип.

Цепляясь за веру — неподкрепленную, иррациональную — что Талдрик не падет.

«Терпи. Ты сможешь».

Клинок Талдрика теперь нес в себе и смертельную ауру Рыцаря Смерти, и белую молнию, которую он использовал раньше.

Его губы шевельнулись.

Словно вызывая ее заблокировать и это.

Затем...

Мир вспыхнул белым.

Звук исчез.

В этот миг Николас увидел горизонт.

Линию, разделяющую землю и небо...

Берущую начало от лезвия Талдрика.

Темная дымка стала землей.

Белая молния обернулась небесами.

И эта линия прошла прямо сквозь ведьму.

Слух вернулся.

Зрение прояснилось.

Ветерок пронесся мимо, растрепав волосы Николаса.

Он рефлекторно обернулся.

Лес выглядел так, словно его вырубили под корень — пни тянулись вдаль.

Даже после буйства ведьмы и объявления святилища лес оставался нетронутым.

Одна линия от меча Талдрика переписала окружение.

Николас повернулся обратно.

Там стоял Талдрик.

А перед ним — труп ведьмы, ее голова была полностью стерта выше шеи.

Талдрик молча смотрел на него.

Признаков порчи не было.

И все же...

— Талдрик...

Позвал Николас, закралась тревога.

Талдрик медленно повернулся.

Николас встретил его взгляд, крепко сжимая Святой Меч.

— Я думаю... просить тебя найти всего одного человека, пожалуй, слишком дешево.

— Ха.

Николас издал пустой смешок и расслабил тело.

Этот бесстыдный, наемничий тон — он никогда не был так рад его слышать.

Я опустил взгляд на тело ведьмы — головы не было. Ни следа маны, ни признаков жизни. Она была мертва, окончательно и бесповоротно.

Николас подошел и встал рядом.

— Ты в порядке?

— Да.

Он тоже уставился на труп, изучая его.

— Это определенно была Власть.

Он понял, какую силу использовала ведьма.

Власть Разложения.

Честно говоря, подобное можно было разрубить одним чистым ударом. Но сделай я это, пришлось бы устранять всех свидетелей. А я ведь проделал весь этот путь, чтобы спасти Николаса.

У меня оставалась только одна карта.

Доспехи и меч Рыцаря Смерти.

Я вытянул силу смерти, дремлющую в них.

Власть Разложения работает только на фиксированных концепциях. Причина, процесс, результат — вещи с определенной структурой. Именно за это цепляется гниение.

Огонь же — это явление. Временное. Текучее. Разложение не может воздействовать на него напрямую.

Но огню нужно топливо. А вот топливо сгнить может.

Именно так ведьма гасила наше пламя — заставляя гнить его источник.

Чтобы победить ее, мне требовалось нечто, чье «топливо» не поддавалось бы порче.

— Как ты это сделал? — спросил Николас.

— Из пяти элементов духовного тела Воля не подвержена разложению.

Я воплотил пламя с помощью маны. Николас — с помощью божественности.

Мана относится к той же категории, что и дух. Божественность — к святости. И то, и другое можно испортить.

Но Волю — нет.

Воля — самый странный из пяти элементов. Нечто, способное стать твердым убеждением, но остающееся вечно меняющейся силой намерения и желания.

— Аура Рыцаря Смерти основана на Воле. Я просто позаимствовал её.

Говоря это, я приподнял перчатку и меч.

Николас пристально посмотрел на меня, затем медленно выдохнул.

— ...Не используй это слишком часто.

То, что я совершил, было явной ересью.

И все же, издав лишь один тяжелый вздох, Николас прошел мимо. Округа все еще была пропитана присутствием ведьмы, и он принялся за очищение.

«Я ожидал этого, но... все равно странно».

Когда я обратился к силе Рыцаря Смерти, я всерьез опасался, что Николас снесет мне голову на месте. Случись такое, я был готов тут же убрать всех «свидетелей».

Но он этого не сделал.

Вместо этого он посмотрел на меня так, словно надеялся, что я не паду во тьму.

В тот момент я понял.

Николас больше не будет относиться ко мне как к еретику.

Он изменился.

Тот Николас, которого я знал, не спустил бы подобное с рук. Он всегда был человеком, живущим и умирающим ради принципов.

Я немного посмотрел ему в спину, затем отвернулся.

Среди кустарника по колено высотой лежали разбросанные тела безымянных солдат.

К тому времени, как мы собрали тела и вернулись в деревню Лапрадин, была уже глубокая ночь.

В деревне царил хаос. Несмотря на поздний час, люди толпились на улицах.

Едва мы с Николасом вошли, жители обступили нас. Солдаты, отступившие вместе с Пелленом, предупредили всех об эвакуации.

Николас успокоил их и объяснил ситуацию. Я оставил это на него и направился в таверну.

После быстрого ужина усталость навалилась мгновенно. Я поднялся в комнату, моргнул — и наступило утро.

Позднее утро, ближе к полудню.

Я спустился на первый этаж перекусить. Делая заказ, спросил трактирщика, не знает ли он, где Николас.

Оказалось, инквизитор был на ногах с рассвета, посещая семьи солдат, погибших во время охоты на ведьму.

«Этот человек вообще спит?»

Как только я закончил есть, Николас вернулся в таверну.

— Проснулся, — сказал он, естественно присаживаясь рядом. — Кажется, я понял, как работает секретное искусство твоей семьи.

Похоже, он уверился, что заклинания и техники меча, которые я использовал, были частью моего родового наследия.

— Нечто, способное очищать любой вид силы.

Я не стал отрицать. Пока основа — мана, мои методы действительно могли конвертировать почти любую энергию.

— Но будь осторожен. Сила, которую ты не можешь вынести, принесет лишь разрушение.

Николас достал из рясы четки и протянул мне. От них исходило слабое свечение — недавно освящены.

— Возьми.

— ...Зачем?

Я колебался, но следующие его слова лишили меня дара речи.

— Ты — Сосуд Святого.

«Кто?»

На мгновение я всерьез задумался, не выжил ли он из ума. Но выражение лица, глаза, голос — все было смертельно серьезно.

— Я видел это собственными глазами.

Сосуд Святого>ю — это тот, кто имеет потенциал принять божественность и стать полубогом. Впрочем, не все сосуды становятся Святыми.

— Ты можешь определять кандидатов в Святые с помощью Глаза Правосудия?

— Да.

Мне нечего было сказать. Если уж «тот, кто судит» так говорит, как я могу спорить?

— Сначала я думал, что Небеса просто позволяют тебе действовать по своим причинам.

Разговор явно сворачивал на опасную тропу.

— Но теперь я верю, что наша встреча была волей Небес.

Я попытался его прервать.

— Я не собираюсь становиться Святым.

— Не тебе это решать.

Николас поднял руку, словно успокаивая меня. Если бы его лицо было чуть жестче, это выглядело бы как «заткнись и слушай».

Он пододвинул четки ко мне через стол.

— Тебе нужно лишь подержать их. Один раз.

— И что будет?

— Если на то воля Господа, ты станешь Святым. Если нет — останешься прежним.

Под его неумолимым напором я тупо уставился на четки.

И тут над ухом раздался голос.

[— Жди.]

Звук шел не через уши. Он ударил прямо в мозг.

Я хорошо знал этот способ общения.

Существа, рожденные не в материальном мире. Создания, существующие как чистые ментальные сущности, говорили именно так.

[— Ты еще не то существо, о котором должны знать Небеса.]

[— Я разорву связь между этим миром и Небесами.]

[— Дай мне десять секунд.]

Тон был на удивление вежливым.

«Кто ты?» — мысленно спросил я.

[— Я должен сосредоточиться. Не говори.]

Поскольку я молчал, Николас нахмурился.

— Что-то не так?

— Слышат ли сосуды Святых голоса во время процесса?

Николас ответил торжественно:

— Если этот голос слышит Святой, это никогда не галлюцинация. Только не говори мне, что ты...

Прежде чем он успел закончить, голос снова прогремел.

[— Готово. Хватай. Сейчас, или упустишь шанс.]

Я не колебался, и схватил четки.

Мне все равно пришлось бы коснуться их, учитывая настойчивость Николаса. К тому же слова голоса меня зацепили.

Существо, о котором нельзя знать.

Землянин. Регрессор. В любом случае, есть предмет для торга.

В тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на четках — ощущение напомнило тот раз, когда я попал в Ад. Словно только мое ментальное тело вырвали наружу.

Открыв глаза, я обнаружил себя в белоснежном пространстве.

Передо мной в воздухе висел седовласый мужчина, все тело которого было опутано цепями. Словно жертва, пойманная в центре паутины.

Цепи обвивали и его шею, пригибая голову вниз. Лица я не видел.

[— Приветствую.]

— Ты кто?

[— Мое имя — Хермус.]

Ощущение было таким, будто меня ударили молотком по голове.

— Ты — хозяин Стража Врат Ада?

[— Стража? А, верно. Я давал такое обещание Борчану. Теперь вспомнил.]

Он пробормотал это себе под нос.

— Кто ты такой? Ты не бог. Демон?

[— Демон... и все же нет.]

Хермус сменил тему, словно это не имело значения.

[— Я единственный, кто знает, что ты регрессировал и что ты пришел с Земли.]

Логично. Его подчиненный отправил меня назад, конечно, он в курсе.

[— Тебе не нужно быть таким настороженным. Просто будь достаточно осторожен и слушай. Я хочу, чтобы ты вернулся на Землю целым.]

— Тогда почему бы тебе просто не отправить меня обратно прямо сейчас?

Значит, хозяин Врат Ада даже этого не может?

[— Если бы мог, уже сделал бы.]

Видимо, не может.

М-да. Жизнь никогда не бывает легкой.

[— Мне не нравится, что ты существуешь в этом мире. Будет еще хуже, если ты умрешь здесь. Я также не хочу, чтобы информация о тебе достигла Небес, и не желаю, чтобы ты вообще с ними связывался.]

Слова были достаточно грубыми, чтобы вызвать раздражение, но ментальные сущности обычно такие. Никаких манер — зато суть мне нравилась.

— Наши интересы совпадают.

[— Поэтому я предлагаю сделку. Что бы ни случилось, не вставай на сторону Церкви. Взамен я дарую тебе свое покровительство.]

Я и так не планировал вставать на сторону Церкви. Еще до встречи с Хермусом моей целью было призвать Борчана и заполучить Стража Врат Ада.

А после двадцати лет в роли врага Церкви, особой любви я к ним не питал.

— Что конкретно дает это покровительство?

[— Когда ты будешь использовать божественность, заключенную в святых реликвиях, Небеса этого не заметят.]

— ...Зачем мне это?

[— Тебе ведь нужно обмануть Инквизитора, верно?]

«Серьезно? В этом была причина?»

[— Я привел тебя сюда так, словно открылись врата Небес. Инквизитор заявит, что родился новый Святой, и потащит тебя в Церковь.]

«Он не ошибался».

[— Используй мое покровительство и обмани их сам. Приняв его, ты сможешь подносить дары и встречаться со мной напрямую. За подношения я дарую тебе дополнительные благословения.]

Я закрыл глаза и задумался.

Я не могу быть уверен, кто такой Хермус на самом деле.

Но его подчиненный был на стороне Ада. Он в хороших отношениях с Борчаном. А цепи, сковывающие его, излучали Небесную божественность.

Хермус явно был врагом Небес.

Враг, готовый дать покровительство, лишь бы одурачить инквизитора.

Враг моего врага...

Расклад почти идеальный. Даже подозрительно.

Но даже если у него есть скрытые мотивы, сделка с Хермусом мне ничего не стоила.

Жизнь — это череда выборов.

И я всегда выбирал путь, который мог бы привести меня обратно на Землю.

Я открыл глаза.

— По рукам.

В момент заключения сделки я вернулся в реальный мир.

— Господь...

Николас стоял на коленях, по лицу текли слезы молитвы.

Он поднял на меня взгляд, голос дрожал.

— Истинно... истинно ли ты стал Святым?

Я едва не отшатнулся. Его внезапная официальность чертовски сбивала с толку.

— Ты получил покровительство. Это рождение Святого...

Я прервал его и опустился на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Он сказал, что время еще не пришло.

Глаза Николаса сверкнули.

— Значит... ты еще не Святой.

Он пробормотал это себе под нос, взгляд наполнился решимостью.

— Тогда, когда придет время...

— Я не принадлежу Церкви.

Николас понял мгновенно.

— Значит, я буду молчать до этого дня.

— Пожалуйста, вернись к своей обычной манере речи. До этого времени, — подчеркнул я.

Он кивнул.

— Понял.

Мы оба встали.

Успокоив эмоции, Николас снова заговорил.

— Могу ли я что-то сделать для тебя лично?

Он заколебался, затем осторожно спросил:

— Хотя бы... чего желает Тот, кто даровал тебе покровительство?

Я помолчал, затем ответил.

Если уж врать, то по-крупному.

— Господь... желает золота.

Я смотрел в спину уходящему из Лапрадина Николасу.

Только когда он полностью исчез из виду, я проверил карман.

Николас действительно оставил мне золото.

«Святой... может, эта работа не так уж плоха?»

Убедившись, что он ушел окончательно, я направился прямиком в лес близ Лапрадина и провел ритуал, точно такой же, как при призыве демонов.

На этот раз подношение было экстравагантным — золото и сердце ведьмы.

Одно только сердце ведьмы можно было продать за золотые монеты, в зависимости от рынка. И все же я не жалел, тратя его.

Потому что сущность, которую я призывал, была не кем иным, как Хермусом, хозяином Стража Врат Ада.

Вшух—

Едва ритуал завершился, мир залило светом.

Моргнув дважды, я обнаружил себя стоящим перед Хермусом.

Он все так же был скован цепями.

Я сразу перешел к делу.

— Ты можешь отправить меня обратно на Землю?

Хермус цокнул языком и отвернул голову.

[— Невозможно.]

— Даже если будут выполнены определенные условия, ответ останется прежним?

Хермус замолчал.

Его голова была опущена под тяжестью цепей, лицо скрыто. Лишь белые волосы слегка колыхались.

Я спросил снова:

— Ты ограничен в том, что можешь ответить?

[— Да.]

Сам факт, что он закован в цепи, уже выглядел как ограничение.

Я подумал о Парсерионе. Тот, по крайней мере, мог косвенно объяснить свои лимиты.

Хермусу, похоже, не дозволялось даже этого.

— Кто ты?

Казалось, я задаю этот вопрос уже в третий раз.

[— Мое имя — Хе........]

— Я не спрашиваю твое имя. Ты знаешь это.

Снова тишина.

— Наложено ли ограничение на само твое существование?

Я надавил.

— Ты демон?

[— И да, и нет.]

— Бог?

[— И да, и нет.]

Я слегка изменил свой первоначальный вопрос.

— Условие, необходимое для моего возвращения на Землю — связано ли оно с возвращением твоей истинной формы?

Я начал примерно понимать, где лежат границы Хермуса.

Прекратив прощупывать его личность, я сменил тему.

— Как ты вмешался прямо перед тем, как поймали Розарио?

[— Я наблюдал.]

Впервые в голосе Хермуса прозвучало что-то похожее на облегчение, словно груз упал с плеч.

[— Я вижу все, что ты делаешь.]

Это вызывало вопросы.

Чтобы духовная сущность могла наблюдать за материальным миром, ей нужна причинно-следственная связь.

Небесные боги используют веру.

Демоны Ада — контракты.

У каждой фракции свой метод вмешательства в физический план.

Хермус сказал, что видит все, что я делаю.

Это означало: либо я верил в него, либо заключил с ним какую-то сделку.

Поэтому я спросил прямо:

— Не то чтобы ты вездесущ и видишь все — но ты можешь видеть только меня, верно?

[— Теперь мы наконец понимаем друг друга.]

Его белые волосы дрогнули. Казалось, он улыбается.

— Разве я когда-либо заключал с тобой сделку?

[— Тот, кто исполнил твое желание, был моим подчиненным. Но я был там. И это была моя сила.]

— Значит, путешествие во времени было твоей силой?

[— Верно.]

Я кивнул.

Поскольку я заключил сделку до регрессии, логично, что он помнит нынешнего меня.

— Тогда помнят ли меня демоны, с которыми я имел дело раньше?

[— Нет.]

— Откуда такая уверенность?

[— Только ты и я пересекли разрыв между мирами.]

...Что?

— Это значит... ты регрессировал вместе со мной?

[— Да.]

Хермус продолжил:

[— Я не знаю, насколько исказился этот мир. Все могло начаться с самого начала.]

Не просто перемотка на двадцать лет назад — что, если вся вселенная откатилась во времени?

А я, как чужак, регрессировал лишь на двадцать лет?

«Искренне надеюсь, что это не так».

Это внесло бы слишком много переменных.

Словно почувствовав мои мысли, Хермус продолжил.

[— Ты желаешь вернуться на Землю. Иди к Мировому Древу. Изучи Хроники Мира. И подтверди это. Существует ли история, в которой Борчан, Повелитель Пламени, заключил сделку с Королем Ледяных Великанов. Эта запись должна существовать. Только тогда ты сможешь вернуться на Землю через Стража Врат Ада.]

Выслушав все, я спросил:

— А если ее не существует?

[— Тогда нам придется разработать другой план после подтверждения истории мира.]

Я оставался в Лапрадине еще один день.

Спешить было некуда.

Достаточно отдохнув, я покинул деревню.

Активировав работу ног, я промчался через лес на высокой скорости.

Пейзаж искажался и проносился мимо, словно я смотрел на мир из окна поезда.

Я намеренно выбирал пути, где не ходят люди.

В то же время я пересматривал свои планы.

Моим главным приоритетом всегда было возвращение на Землю.

До встречи с Хермусом я планировал добраться до Стража Врат Ада через Великого Архидемона Борчана.

Но теперь появилась переменная.

«Все могло начаться с самого начала».

Я не до конца доверял Хермусу.

Тем не менее, я не мог отбросить эту возможность.

Не помешает подготовить План Б.

«Ничего не изменилось».

Я все так же бежал навстречу неопределенному будущему.

Это не изменилось ни до регрессии, ни после.

Даже на Земле было так же.

Мчаться вперед сквозь чернильную тьму, не зная, что ждет впереди — к этому я привык.

Важно лишь продолжать двигаться вперед, шаг за шагом.

«Пока буду действовать по первоначальному плану».

Пока не проверю Хроники Мира через Мировое Древо, я буду следовать плану, который составил сразу после регрессии.

Призвать Великого Архидемона Борчана.

И захватить Стража Врат Ада.

Призыв Великого Архидемона никогда не был простым делом.

Это был долгосрочный проект, требующий колоссальной подготовки.

Сначала нужно собрать подношения.

Затем построить алтарь.

И найти жреца для проведения ритуала.

«Если Великий Архидемон снизойдет, Церковь это точно заметит».

Великий Архидемон не стучит вежливо в дверь перед входом в материальный мир. Он разрывает саму границу.

Естественно, Небесная фракция это почувствует. Церковь будет поднята по тревоге.

Если на место ритуала отправят Святого или Святую, все будет кончено.

Поэтому подготовка необходима.

Во-первых, выбрать место, которое Церковь не сможет найти.

Во-вторых, даже если найдут, сделать его труднодоступным.

В-третьих, подготовить меры для отпора, если они все-таки прибудут.

Именно поэтому я основал орден Рыцари Тьмы в прошлом — и стал его командиром. Чтобы призвать Великого Архидемона, мне нужна была сила, способная противостоять Церкви.

Конечно, это все еще в далеком будущем.

Если я потороплюсь и построю алтарь сейчас, меня объявят еретиком, что все усложнит.

Выбор места и строительство алтаря — в последнюю очередь.

Силу можно наращивать постепенно. Жреца для ритуала можно найти позже.

Что я мог сделать прямо сейчас — так это обеспечить подношения.

И не просто какие-то побрякушки — дары, стоящие миллиарды, если конвертировать их в человеческие души.

Я бежал долго, пока наконец не остановился.

Глубоко в лесу, где не было человеческих следов, стояла одинокая, неуместная здесь хижина.

Я молча уставился на нее, затем вытащил меч Рыцаря Смерти и принял стойку, собираясь нанести удар.

— П-п-п-подождите!!! Прошу, подождите минутку, о мудрейший!!

Дверь хижины распахнулась, и наружу выпрыгнул скелет.

Он босиком просеменил по земле и остановился передо мной, сложив руки и низко кланяясь — как льстец, прислуживающий тирану.

— Я ждал вас.

Скелет... нет.

Лич Римелдерс улыбнулся и пригласил меня в хижину.

Римелдерс подумал про себя:

«Даже если тебя пригласили в дом ведьмы, пока ты сохраняешь рассудок, ты можешь выжить».

Он выжил однажды.

Он поклялся выжить снова.

— Прошу сюда.

Римелдерс поклонился, ведя Талдрика в хижину. Талдрик коротко взглянул на него, затем убрал меч за спину.

Чувствуя Талдрика прямо за спиной, Римелдерс шел спокойно.

Вдоль тропинки сидел маленький кролик, пристально глядящий на них обоих.

Это был один из фамильяров Римелдерса, которому было поручено охранять убежище.

По сигналу Римелдерса он мог запереть Талдрика в подземной камере хижины.

Но Римелдерс поднял руку, приказывая отступить.

Кролик склонил голову в замешательстве, но попятился и исчез в кустах.

«Фух».

Римелдерс мысленно выдохнул.

Если бы фамильяр по ошибке активировал защитное заклинание, это стало бы катастрофой.

Не только убежище, но и сам Римелдерс мог быть стерт без следа.

Существо, идущее позади него — Талдрик — было неизвестной трансцендентной сущностью, носящей человеческую кожу.

Римелдерс однажды вошел в ментальный мир Талдрика.

И он видел это.

Человек с трудом может проявить даже один ментальный мир.

Иногда появлялись гении, способные создать два.

Но Талдрик был другим.

Внутри него независимо существовали бесчисленные ментальные миры.

Это невозможно для человека.

Нечто божественное — за гранью человеческого.

Одно это можно было бы пережить.

Сам Римелдерс был личом, уже перешагнувшим человеческие пределы.

Имея достаточно времени и ресурсов, даже он мог бы расширить свой ментальный мир.

Но ментальные миры Талдрика были не просто многочисленны.

Проблема заключалась в том, что существовало внутри них.

«Законсервированные демоны».

От низкоранговых бесов до демонов уровня командующего — и даже сущности, предположительно являющиеся Великими Архидемонами.

Талдрик монтировал демонов внутрь своих ментальных миров.

Это было не то, что мог сделать человек — или даже обычный трансцендент.

Демоны были духовными существами, родом из Ада.

С рождения они естественно проявляли свои собственные ментальные миры, так же легко, как дышали.

Сохранить таких существ внутри своего ментального мира означало только одно.

Ментальное проявление Талдрика превосходило таковое у самих демонов.

Римелдерс обладал магическими знаниями, превосходящими даже архимагов.

Во всех этих знаниях существовал только один тип существ, соответствующий Талдрику.

«Древнее Божество».

Из мифической эры, предшествовавшей человеческим хроникам.

Эры, которая даже в мифах считалась древней.

Только божество из того первозданного времени могло творить подобные вещи.

И тогда Римелдерс увидел это.

Присутствие, спящее в глубокой тьме.

Нечто совершенно иного уровня, чем законсервированные демоны.

Тезарк, Бог Смерти.

Древнее Божество-Творец, способное стереть небесных богов или адских демонов одним лишь взглядом.

Если бы Римелдерс не видел Хроник Мира, он бы даже не узнал, что такое Божество-Творец.

Это были первозданные сущности, существовавшие с момента рождения самой вселенной — существа, воистину заслуживающие слова всемогущий.

Талдрик повелевал Тезарком.

В тот момент, когда Римелдерс осознал это, он отбросил всё.

Конфликт. Торг. Переговоры.

Все это имело значение только при балансе сил.

Существо, обращающееся с демонами как с игрушками и повелевающее Божеством-Творцом, было вне баланса.

Если он хотел жить, единственным вариантом было пасть ниц и умолять.

— Что ты делаешь?

Римелдерс перестал колебаться и обернулся с улыбкой.

— Пожалуйста, проходите внутрь.

Он пережил ведьму, владеющую Властью Разложения, благодаря чистой силе воли и социальным навыкам.

Он доверял этим навыкам и сейчас.

Даже когда в его дом вошел монстр, Римелдерс планировал выжить — одной лишь дипломатией.

Я смотрел на необычайно вежливого Римелдерса и внутренне хмурился.

«Действительно ли он лич?..»

Лич.

Люди называли их королями нежити, но с академической точки зрения личи вовсе не были нежитью. Их происхождение было иным — как разница между млекопитающими и рептилиями.

Нежить — это широкая категория монстров, созданных с помощью трупной некромантии. Лич не рождался таким образом.

Лич появлялся, когда живое существо сопротивлялось пришедшей за ним смерти. Одно это требовало абсурдного уровня магических способностей — не просто навыка, а таланта, достойного записи в истории магии.

Кто-то подобный должен был быть высокомерным, если уж на то пошло. У них не было причин быть подобострастными.

Именно поэтому Римелдерс казался таким странным.

— Как давно ты стал личом?

— Я стал личом четыре столетия назад.

В наши дни личи были редкостью. Магу такого уровня не нужно было становиться одним из них. Смерть приходила от старения, а старение — это то, во что современная теория магии могла вмешаться.

Нынешние архимаги просто обращали старение вспять до того, как приходила смерть.

— Есть ли другие личи, кроме тебя?

— Большинство было уничтожено после создания Инквизиции.

Хижина, в которую я вошел с Римелдерсом, была... обычной.

Мебель старая, но ничем не примечательная. Маленькая кухня для простой еды, центральная жилая зона с камином и кровать с хранилищем, задвинутая в угол.

Планировка студии — никаких отдельных комнат.

«Для лича это довольно скромно».

Возможно, он жил так, скрываясь от Инквизиции.

— Прошу, садитесь.

Римелдерс указал мне на диван перед камином.

— Желаете что-нибудь выпить?

— Нет. Перейдем к делу.

При моих словах Римелдерс сел на маленький стул у очага.

— Зачем ты пытаешься проникнуть в Гробницу Арканов?

Римелдерс говорил, что состоит в деловых отношениях с ведьмой. Она хотела душу инквизитора, а он — Гробницу Арканов.

Именно это меня и интересовало.

Гробница Арканов — также называемая Руинами Карнес.

Там спало одно из Шести Бедствий, Бессмертный Король.

«Римелдерс планирует его разбудить?»

Вот почему я пришел сюда.

— Мне нужно Сердце Короля Бессмертных.

— А?

Я перестал думать и уставился на него. Синее пламя горело в глазницах его черепа, встречая мой взгляд.

— Серьезно?

Не сокровища. Не мировое господство. Не армия бессмертных.

— Зачем?

— Филактерия души лича не является по-настоящему вечной.

Филактерия души — это сосуд, содержащий истинную душу лича, его камень души.

— Она полу-вечная, да.

— Ее нужно пополнять, собирая человеческие души.

Чтобы продолжать удерживать душу лича, филактерии требовалась энергия. Эта энергия поступала от извлечения и сжигания человеческих душ в качестве топлива.

— Сердце Короля Бессмертных вечно. Вот почему я заключил сделку с ведьмой.

То есть Римелдерс утверждал...

— Ты хотел Руины Карнес, чтобы получить филактерию, которая не требует убийства людей?

— Да.

Причина, по которой личей называли королями нежити, была проста. Чтобы поддерживать свои филактерии, они превращали живых людей в нежить.

По правде говоря, создание нежити было побочным продуктом поддержания филактерии.

«Почему этот лич такой... робкий?»

Возможно, он прочел мое выражение лица.

— Если сомневаетесь в моей искренности, можете изучить мое По.

— Нет. Сделаем это как полагается. Контракт.

— ...?

— Клятва.

Клятва — это пакт, использующий само существование как залог.

Как Парсерион был связан клятвой и потерял способность передавать свое искусство меча — потерял даже сам Разрез.

«Если ты существуешь, эффект клятвы абсолютен».

— Могу я узнать условия?

— Все просто.

Во-первых, никакой лжи.

Во-вторых, никакого сокрытия или искажения информации — прямого или косвенного.

— Вы могли бы просто заглянуть в мое По...

Римелдерс осторожно затих.

Он был не прав. Я мог бы пригласить его в свой ментальный мир, вскрыть его По и проверить все. Но в долгосрочной перспективе такие отношения были бы некомфортны для нас обоих.

В конце концов, мне придется призывать Великих Архидемонов Ада. Это поставит меня в оппозицию к Церкви.

Чем больше фракций, способных истощить силы Церкви, тем лучше.

Если Римелдерс станет одним из них, лучше поддерживать дружеские отношения.

— Я занят.

— Понимаю.

Римелдерс махнул рукой в воздухе.

Клятва — с использованием его существования как залога — была сформирована.

«Ха? Я даже не назвал свои условия».

Я уставился на него.

— Ты чего-то хочешь?

Римелдерс встал со стула, опустился на одно колено и склонил голову.

— Я желаю служить вам как своему господину.

Римелдерс почувствовал облегчение.

В тот момент, когда Талдрик произнес слово «клятва», появился тонкий луч надежды.

«Я могу жить».

В очередной раз Римелдерс понял, насколько ему повезло.

Древний монстр, носящий человеческую кожу — и при этом проявляющий вежливость.

Тот, кто мог бы затащить его в ментальный мир, препарировать его душу и По, взять все, что захочет, законсервировать как образец — или даже подавить разум и превратить в марионетку.

И все же... он выбрал разговор.

«Он хочет оставаться человеком».

Римелдерс хорошо читал людей — особенно когда на кону стояла его жизнь.

Он не знал цели Талдрика. И не хотел знать.

Но он мог сказать одно.

«Он проявляет внимательность».

Почему — неизвестно. Но догадаться можно.

«Он сказал, что занят».

Занят — может означать, что ему не до этого, или он еще не решил.

Что ставило Римелдерса в двойственное положение.

Не прямая цель. Но потенциально полезен позже.

Что также означало... он может стать помехой.

Римелдерс не хотел представлять, что случается с помехами. Образ законсервированных демонов продолжал всплывать в памяти.

Он не хотел стать одним из них.

Взвесив всё, Римелдерс выбрал единственный ход, позволяющий ему жить.

Сформировать клятву до того, как Талдрик даже назовет свои условия.

Таков был его ответ.

— Я желаю служить вам как своему господину.

Этот вариант имел наивысшую вероятность выживания.

Изначально я пришел к Римелдерсу, чтобы со временем вместе совершить рейд на Руины Карнес.

Если бы наши интересы совпали, мы могли бы зачистить Гробницу Арканов, и каждый получил бы то, что ему нужно.

Как только Бессмертный Король пробудится, он в любом случае станет силой, воюющей с Церковью. Это было частью плана.

Я собирался сделать совместную экспедицию условием клятвы.

Отдать Римелдерсу Сердце Короля Бессмертных.

Взять то, что нужно мне, из руин.

Но тут...

— Я полезен.

Римелдерс начал агрессивно рекламировать свою компетентность.

Что ж... вероятно, так и было.

Архимаги на дороге не валяются.

И иметь лича под командованием было совсем не плохо.

«Я мог бы тайно создать армию нежити, чтобы противостоять Церкви...»

И в этот момент...

— Если вы желаете человеческого облика, я могу изменить внешность. Хотите, я подстрою ее под ваши вкусы?

Римелдерс провел пальцем по воздуху. Вокруг него сформировался магический круг.

Свет вспыхнул, и череп превратился в прекрасную блондинку.

— Если скажете о своих предпочтениях, я могу принять любую форму.

Если уж меняешь внешность, хотя бы голос тоже смени.

Этот старческий голос совершенно не вязался с образом.

Возможно, мое выражение лица скисло.

Римелдерс поспешно снова замахал руками.

— Возможно... вы предпочитаете мужчин...

— Нет.

Он уже снова менялся.

Почему-то голова начала пульсировать.

Я вздохнул и посмотрел на новоявленного Римелдерса.

И тут меня осенило.

— Это лицо. Это твое настоящее?

— О, нет. Это лицо принадлежало человеческому темному магу, который недавно продал мне информацию о «Лунной Тени». Вы его знаете?

— Темный маг?

— Он владел Эссенцией Порчи, так что вполне подходил под определение.

Я уставился на лицо.

Ошибки быть не могло.

Давным-давно я захватил кандидата в папы, отрубил ему конечности и использовал как заложника, чтобы сбежать из церковной Тюрьмы Разума.

Это было то самое лицо.

Темная магия.

Официально определялась как «магия, используемая темными магами».

Те, кто не разбирался в магии, верили, что темная магия — это отдельная дисциплина, но официальное магическое сообщество не делало такого различия.

Магия есть магия.

Разница заключалась в топливе — мане.

Некоторые виды маны конфликтовали с божественностью. Сила Ада была самым ярким примером.

Магия, сотворенная с использованием такой силы, называлась темной магией.

Таков был указ Церкви.

Любая сила, противостоящая божественности — ересь. Любая искажающая законы магия, использующая такую силу — темная магия. Ее пользователи — темные маги.

Помимо адской маны, существовало много сил, противостоящих божественности.

Самой примечательной была Эссенция Порчи.

Говорили, что она чрезвычайно редка.

Среди темных магов обладание ею считалось почетной медалью.

«И у кандидата в папы была такая?..»

Я посмотрел снова.

Раз, два — три раза.

Это определенно был он.

— Как его звали?

— Я не знаю.

Даже если бы я знал, это не имело бы значения. Если темный маг дослужился до ранга кардинала и стал кандидатом в папы, он наверняка сменил имя.

Я потерял интерес.

Есть ли у Церкви внедренный темный маг или нет — сейчас это меня не волновало.

Я сосредоточился на том, что нужно сделать мне.

Эта тривиальная информация исчезла из моей памяти почти мгновенно.

Римелдерс сам вызвался мне в подчиненные и даже составил «Книгу Бога Войны».

Назвать это книгой было щедро — по сути, это был самоподписанный контракт раба.

Соглашаясь на такую несправедливую сделку, Римелдерс умолял лишь об одной гарантии.

— Когда мой господин закончит все свои дела... пожалуйста, позвольте мне остаться в живых.

Очевидно, он стал личом просто потому, что хотел жить долго.

Поначалу я ему не верил.

Но увидев его подземную мастерскую, подумал... может быть.

Это были отреставрированные древние руины.

Внутри стояли бесчисленные статуи, большие и маленькие.

Даже для такого невежды в искусстве, как я, от каждой работы веяло мастерством.

— Мое хобби — скульптура.

Римелдерс был фигуристом-любителем.

Рожденный полу-феей, полу-человеком, он считался дворнягой в обществе фей.

Поэтому он сидел взаперти, создавая скульптуры — и эта привычка сохранилась.

— Ты занимаешься этим уже более четырехсот лет...?

— Даже будучи дворнягой, я жил дольше людей. Я стал личом примерно в 160... так что уже больше пятисот лет.

Он говорил застенчиво, почесывая затылок черепа.

Он поселился здесь из-за руин.

Он заменил филактерию, основанную на человеческих душах, ядром руин.

Он даже никогда не создавал нежить.

Четыреста лет он жил тихо — построил хижину в глуши, скрыв подземные руины барьерами.

Теперь, когда его древняя филактерия начала разрушаться, он почувствовал угрозу жизни и наконец вышел наружу.

Услышав это, я подумал:

«Что, черт возьми, не так с этим парнем?»

И все же.

Мир велик.

И он полон странных людей.

Я оставил обновление своей экипировки Римелдерсу в его подземной мастерской.

Архимаг — это тот, кто овладел каждой школой магии. Зачарование снаряжения — или его усиление — было вполне в рамках его возможностей.

Я попросил его о двух вещах.

Во-первых, усилить мою одежду и броню, которые взрывались каждый раз, когда я использовал Искусство Меча Фэрон.

Во-вторых, создать рюкзак и подсумки с наложенной магией расширения пространства.

Но Римелдерс оказался даже более искусным, чем я ожидал.

Он сказал, что оживление статуй, их усиление и зачарование — это его хобби, и перечислил еще кучу вещей, которые может сделать.

Римелдерс был скорее ремесленником, чем темным магом.

— Ты и такое можешь?

Я проговорил с ним всю ночь.

И только на следующее утро наконец покинул его хижину.

— Могу я узнать, куда вы направляетесь? — спросил Римелдерс, провожая меня.

Я ответил без колебаний.

— Территория Тираф.

Это было место, через которое обязательно нужно пройти, чтобы добраться до Мирового Древа — а также лучшее место, чтобы собрать как можно больше подношений для Великого Архидемона Борчана.

Тираф находился слишком далеко, чтобы идти пешком.

По крайней мере, по обычным меркам.

Вшух—

Каждый раз, когда моя нога касалась земли, пейзаж искажался. Всего за пять шагов я преодолел целый горный пик.

«Я действительно монстр».

Мой общий запас маны не увеличился.

У меня было лишь то небольшое количество, которое я получил от реплики Карницы.

Даже так, недостатка не ощущалось.

Использовать [Разрез] и [Бездну] подряд все еще было бы тяжело, но бег на такой скорости не создавал никаких проблем.

Пробежав некоторое время, я понял почему.

«Скорость восстановления».

Мой резервуар маны не вырос, так что максимум был фиксирован. Но скорость регенерации превышала потребление.

В памяти всплыл образ Парсериона — все его тело окутано аурой, он высвобождает пламя и молнии в быстрой последовательности.

Он мог делать это, потому что его мана восстанавливалась так быстро.

Если бы я поглотил Сердце Ведьмы, вероятно, мог бы делать то же самое.

Укол сожаления пронзил меня, но тут уж ничего не поделаешь.

Подношение Хермусу было важнее.

«Что сделано, то сделано».

Я могу увеличивать запас маны постепенно.

Способов предостаточно.

Например — охота на монстров поблизости и извлечение их маны.

Я остановился.

Поскольку я не придерживался нормальных дорог, похоже, я забрел на территорию монстра.

Я присел и осмотрел землю.

Следы — каждый размером примерно с четыре человеческих ладони.

Я внимательно проверил окрестности и пошел по слабому запаху гнили.

«Здесь».

Земля была покрыта грязью, но запах нельзя было скрыть полностью.

Я отломил ветку и ткнул ею в почву.

Сильный запах навоза поднялся от грязи, налипшей на ветку.

«Это подтверждает».

Это были экскременты — оставленные тем, кто сделал эти массивные следы.

К запаху примешивался след маны.

Не просто зверь. Монстр.

Я ткнул землю вокруг еще несколько раз.

Тот же едкий запах поднимался отовсюду.

«Они используют это место как туалет».

Выпрямившись, я осмотрел деревья вокруг. Глубокие следы от когтей — такие же большие, как и следы ног — изрезали кору.

«Больше одного».

Вид, достаточно разумный, чтобы обозначить отхожее место и жить стаями. Монстр джунглей.

«Нижний-средний ранг... Пельгарис».

Я колебался.

Пельгарисы давали не так много маны, даже если собрать их мана-сердца. Затраты на извлечение и очистку перевешивали отдачу.

«Просто пройти мимо?»

Тогда я вспомнил один из предметов, которые Римелдерс предложил в качестве дани.

[«Кольцо, способное приручать монстров вплоть до верхнего-среднего ранга».]

Все, что ниже этого, составляло более девяноста процентов всех монстров в материальном мире.

Выше верхнего ранга встречалось крайне редко.

Я поднял руку.

Совершенно обычное на вид кольцо сидело на пальце.

«Давай протестируем».

В момент принятия решения я высвободил присутствие, которое подавлял.

Это была территория Пельгарисов. Если я раскрою себя здесь, они, естественно, воспримут меня как врага.

И точно...

Вскоре я почувствовал, как Пельгарисы стягиваются к моей позиции.

«Их много».

Я пересчитал жизненные сигнатуры своими чувствами и нахмурился. Стайные твари, конечно — но это было намного больше, чем ожидалось.

Ш-ш-ш—

Кусты зашуршали.

Тени сгустились, когда солнечный свет, пробивающийся сквозь крону, был перекрыт.

Я медленно поднял голову.

Что-то огромное появилось на деревьях надо мной, закрывая свет.

Низкое рычание раздалось сверху, холодные голубые глаза уставились на меня.

— А эта тварь здоровая.

Я посмотрел на Пельгариса, устроившегося на ветвях.

Он выглядел как смесь тигра и волка.

Темная иссиня-черная шерсть покрывала тело, а саблевидные клыки, больше, чем двуручный меч, торчали из пасти.

Он был как минимум в три раза больше обычного Пельгариса.

Я огляделся.

Десятки Пельгарисов притаились в подлеске.

Они сформировали идеальное кольцо окружения.

Вожак спрыгнул на землю.

Он крался вперед, рыча, его дыхание было тяжелым и низким.

Вибрация от его рыка рябью проходила по моей коже.

— Даже запах мерзкий.

Я усмехнулся и снял кольцо с пальца.

Кольцо могло позволить мне приручить их мгновенно — но сначала нужно кое-что сделать.

«Время установить иерархию».

Будь то человек или зверь, это всегда первый шаг.

В тот момент, когда я снял кольцо, Пельгарисы бросились все разом.

Я сжал кулак и пробормотал им навстречу:

— Если будет больно, кричите.

Эрик был известным бегунком в Тирафе.

Сегодня, как и в любой другой день, он выполнял поручения.

На этот раз заказ поступил от Гувера, стражника, стоявшего у входа в Тираф — купить и доставить припасы.

Эрик посмотрел на то, что нес.

Бутылка дешевого зернового пойла и немного простых закусок.

«Как этот парень все еще держится на работе?»

Он мысленно проклял Гувера, но все равно улыбнулся.

Такие работенки оплачивались лучше, чем обычные поручения.

Гувер ждал в тенистом месте под северной внешней стеной Тирафа.

Он сделал долгий глоток выпивки, как только получил ее.

— Нет ничего лучше, чем выпить на дежурстве.

Гувер ухмыльнулся.

— Будешь?

— Я пас. Что более важно...

Эрик огляделся и наклонился ближе.

— Это правда дело об убийстве?

Гувер откинулся к стене, не впечатленный.

Жуя вяленое мясо, он произнес:

— Ты берешь дополнительную плату за эту инфу?

— Если она подтверждена.

Гувер был давним клиентом. Обычно он разбрасывался такой информацией бесплатно.

Тот факт, что он упомянул цену, означал, что дело не обычное.

— Не подтверждена.

Эрик кивнул.

В последнее время в Тирафе люди умирали загадочным образом.

Смерть сама по себе не была редкостью — но все жертвы имели одну общую черту.

Все они были охотниками топ-уровня.

Охотники топ-уровня были, по сути, сильнейшими людьми в округе.

Выше них были особые ранги, но то были исключения — существа за пределами человеческих стандартов.

В любом случае.

Трое охотников топ-уровня, работая вместе, могли завалить монстра класса бедствия.

Шестеро из них уже погибли.

— Одно точно — следов оружия не было.

— ...Магия, значит?

— Нет. Не магия. Я осматривал тело Билла — самого последнего.

Гувер схватил Эрика за плечо и понизил голос.

Он слегка провел куском вяленого мяса по шее Эрика.

— Прямо здесь.

Эрик нахмурился.

— Порез? Но ты сказал, никакого оружия.

Гувер поднял четыре пальца, скрючив их как крюки.

— Следы когтей.

— ...Значит, монстр проник в город?

Тираф был крепостью, защищающей Империю от великого южного леса.

Весь город был окружен стенами, с воротами на севере, юге, востоке и западе.

Стражники вроде Гувера несли вахту постоянно.

«Стражники вроде Гувера?..»

Эрик скептически оглядел его.

Не замечая взгляда, Гувер похлопал Эрика по плечу.

— Это невозможно. Мы здесь.

Даже говоря это, он продолжал хлебать пойло.

— Все равно звучит как монстр.

— Я могу выглядеть вот так, но когда я на дежурстве, я серьезен...

— Серьезен насчет че... ммф!

Гувер прижал палец к губам Эрика.

Эрик поднял глаза.

Глаза Гувера — затуманенные выпивкой всего мгновение назад — внезапно стали ясными и спокойными.

Они были устремлены в далекий лес.

Из кромешной тьмы доносились странные звуки.

Ш-ш-ш— тук.

Ш-ш-ш— тук.

Гувер отложил выпивку и закуску.

Затем он поднял топор, прислоненный к стене.

Он был массивным — Эрику было бы трудно поднять его даже обеими руками.

Гувер легко поднял его одной.

Другой он задвинул Эрика себе за спину.

— Эрик.

Гувер говорил тихо.

— Если со мной что-то случится, лезь на стену и звони в колокол.

Эрик тяжело сглотнул и кивнул.

Звук становился ближе.

Ш-ш-ш— тук.

Ш-ш-ш— тук.

К нему примешивался влажный, чавкающий звук.

Эрик присел, готовый рвануть к воротам.

Гувер чиркнул кремнем по лезвию топора.

Вшух—

Вдоль лезвия вспыхнуло пламя.

Свет прорезал тени, открывая источник звука.

Что-то огромное. Что-то черное.

Зрачки Эрика расширились.

«Пельгарис?!»

Гибридная форма тигра и волка была безошибочно узнаваема.

Когти, с легкостью кромсающие стальную броню.

Шкура, от которой отскакивает большинство оружия и магии разрушения.

Грубая сила, способная превратить человека в кашу простым тараном.

«Это плохо».

А Пельгарисы были стайными охотниками.

Вероятно, рядом были и другие.

Они специализировались на охоте на крупную добычу — и могли с легкостью карабкаться по стенам.

Город мог быть атакован.

— Я... я должен предупредить...

Именно тогда бровь Гувера поползла вверх.

— Стоять.

При словах незнакомца Пельгарис замер.

«Он его слушается?»

Что-то было не так.

Эрик посмотрел снова.

Кто-то сидел верхом на массивном Пельгарисе.

Размер твари — и темнота — скрывали всадника.

— Призыватель, контролирующий Пельгарисов...

Гувер тихо хмыкнул.

— Предъявите идентификацию.

Тень на Пельгарисе шевельнулась — словно поднялась рука.

Затем...

Массивный Пельгарис опустился и преклонил колени.

Удар о землю послал легкий порыв ветра.

Всадник что-то бросил.

Предмет описал дугу и полетел к Гуверу.

Лунный свет блеснул на металле.

«Серебряный жетон?»

В голове Эрика пронеслись различные благородные дома.

Серебряный жетон был доказательством дворянства.

Но он никогда не слышал о дворянине, ездящем на монстрах.

Топ—

Гувер поймал предмет и проверил.

— Ты не дворянин.

Он глянул на Эрика через плечо, затем встряхнул жетон.

«Нет — удостоверение полномочий».

Такое выдается только высокопоставленным духовенством.

— Священники на монстрах не ездят, так что...

Гувер ухмыльнулся Эрику — словно говоря ему не паниковать.

— Значит, призыватель.

Человек спешился и пошел к ним.

Шаг. Шаг.

Гувер заговорил, когда тот приблизился.

— Имя и принадлежность.

— У меня нет принадлежности. Меня зовут...

Свет факела осветил его лицо.

Черные волосы. Черные глаза.

Редкость, но не совсем нелюдь.

Он забрал жетон обратно.

— Талдрик Эшлер.

Мир, в который я провалился, назывался Куан.

Куан. Кван. Куэйан.

Вариантов произношения было несколько, но все они звучали похоже.

Вернувшись на современную Землю, если бы вас попросили назвать самую могущественную страну, вы, вероятно, сказали бы «США». В Куане было нечто подобное.

Священная Империя Ирукас.

В этом мире Империя была эталоном. Валюта. Язык. Культура. Идеология. Религия. Наука. Технологии. Всё.

Все сохранившееся наследие человечества вращалось вокруг Империи.

Ее территория была неприлично огромна.

Как человек, которому однажды пришлось скрываться от Церкви в имперских землях, скажу: она занимала около семидесяти процентов всей пригодной для жизни суши на Куане. Куда бы ты ни бежал, ты все равно оставался в Империи.

Если бы не полулюди и монстры, враждебные к человечеству, Империя правила бы всей планетой.

Деревня Лапрадин, куда я попал вначале. Территория Тираф, которой достиг позже.

Оба места принадлежали Священной Империи.

И в этом гигантском домене Тираф классифицировался как крупный город.

Тираф располагался вдоль южной границы Империи. Он служил одновременно торговым узлом юга и крепостью, защищающей Империю от Великого Леса.

Я стоял снаружи Тирафа, задрав голову на его массивную внешнюю стену. Даже вытянув шею, я не видел верхушки. В переводе на метры высота должна была превышать двадцать метров — явно спроектировано с учетом крупных монстров.

По сравнению с масштабом стены, ворота казались на удивление маленькими. Едва хватало ширины для одной повозки.

«И этого действительно достаточно?»

У ворот я прошел простой досмотр. Я встал на специально обработанную каменную плиту, пока увеличительное стекло — магический инструмент — сканировало мое тело с головы до ног.

Солдат, проводивший осмотр — Гувер, — закончил проверку и потребовал мой рюкзак.

Я передал сумку и поправил одежду. В свете факелов моя тень выглядела... странно.

Человек с острым глазом мог бы это заметить.

Кто-то с абсурдным динамическим зрением — способный разделить одну секунду на тысячу частей.

Иными словами, не обычный человек.

«Быть архимагом действительно удобно».

[Магия Теневого Хранилища].

Одно из так называемых заклинаний «инвентаря» в Куане, похожее по концепции на техники подпространства, доступные лишь архимагам.

Только грандмастер всех магических дисциплин мог создать такое. И только тот, кто способен манипулировать своими ментальными образами, мог его использовать.

[«Поскольку ментальные образы даются вам легко, мой господин, это должно быть удобнее рюкзака с расширением пространства. Хотите, я добавлю магию иллюзий? На человеческом уровне никто не заметит».]

Римелдерс не хвастался.

Инструменты досмотра совершенно не засекли теневое хранилище. Гувер рылся в рюкзаке так, словно это было единственное, что имело значение.

Проверив все, он объявил, что проблем нет. Затем взглянул мне за спину — на Пельгариса.

— Э-э, вот это. Этой твари внутрь нельзя.

«Что?»

Я озадаченно посмотрел на него.

— Я полагал, призванные существа разрешены.

— Этот... этот монстр... призванный?

Возможно, дело в моей уверенности, но Гувер пробормотал это так, словно гадал, не изменился ли закон без его ведома, а затем спросил молодого человека позади себя.

Парню на вид едва перевалило за двадцать.

Эрик, если я правильно помню.

Эрик задумался на мгновение, затем покачал головой.

— Это считается призывом. В последнее время по запросу Академии монстров все чаще признают призывными существами. Но вводить их в город запрещено.

Значит, нельзя.

Честно говоря, я особо не знал законов. До регрессии я использовал в качестве призыва демонов. Имперские законы меня никогда не волновали.

— Но если отозвать его, проблем не будет?

Услышав слова Эрика, я шагнул к Пельгарису и поднял кулак. На пальце было кольцо, предложенное Римелдерсом в качестве дани.

Когда кольцо коснулось Пельгариса, его форма исказилась, и монстра в одно мгновение засосало внутрь.

Увидев это, Гувер что-то записал на жестком листе бумаги — вероятно, мое имя и наличие кольца с Пельгарисом.

— Сойдет. Не выпускай его внутри города.

Я шагнул через ворота, которые открыл для меня Гувер.

— Если Тираф вам незнаком, не желаете нанять гида?

Как только я миновал ворота, Эрик поспешил за мной.

Я заплатил ему одну медную монету за сопровождение. Я впервые оказался в настоящем городе, а не в руинах, так что информация не повредит.

Эрик объяснял все по пути. Я шел по ночным улицам Тирафа, слушая.

Возможно, из-за того, что ворота были маленькими, дорога, ведущая от них, тоже была узкой. По словам Эрика, этот вход был лишь боковым.

Это объясняло, почему там был всего один солдат и такие крошечные ворота.

И все же здесь были уличные фонари. Светили они не слишком ярко — вероятно, использовались низкокачественные люминесцентные камни.

Вдоль обеих сторон улицы плотно теснились здания в три-четыре этажа. Из окон не просачивалось ни лучика света.

Улица казалась необычайно темной. Лапрадин с его факелами и жаровнями, честно говоря, ощущался светлее.

Заметив мой взгляд, Эрик добавил пояснение.

— Этот район называют Зоной Сожжения.

— Зона Сожжения?

Место для сжигания мусора?

— Сюда сгоняют людей, не выполнивших трудовые квоты, или больных.

Рабочие и больные. Они занимались чисткой канализации и утилизацией мусора и жили на окраине города.

Санитария была ужасной.

Неудивительно, что когда вспыхивала эпидемия, дома больных сжигали.

Отсюда и название.

Глядя теперь с этим знанием, внешние стены зданий действительно казались закопченными. Возможно, поэтому небо над головой казалось таким мрачным.

Сквозь черный дым я заметил высокие башни.

Большинство зданий не превышало четырех этажей — но эти башни вздымались этажей на десять. На их крышах стояли осадные орудия, вроде баллист, нацеленных во все стороны, а чуть ниже — массивные зеркала, способные проецировать свет куда угодно.

Башня была не одна. Их было несколько.

Ощущение, будто находишься в тюрьме.

Это напомнило мне Тюрьму Разума Церкви, где были похожие наблюдательные посты.

После нескольких минут ходьбы под объяснения Эрика мы наконец покинули Зону Сожжения.

Дорога впереди явно ощущалась городской. Ширина в четыре кареты, ярко горящие уличные фонари.

В отличие от Зоны Сожжения, здесь люди были на улицах даже в полночь.

Все они носили глубокие капюшоны, скрывающие лица.

По словам Эрика, для нахождения на улице ночью требовалось разрешение на перемещение.

Я спросил:

— Тогда как насчет меня?

— Лучше не попадаться. Если попадетесь...

Именно в этот момент это и случилось.

— Стоять.

Двое стражников выпрыгнули из переулка и преградили нам путь. Эрик снял кепку и поприветствовал их.

— Капитан Крипс сегодня лично в патруле?

— А, это ты, Эрик.

Человек по имени Крипс ухмыльнулся, увидев его.

— Эрик?

Другой стражник повторил имя ровным тоном, не меняя выражения лица.

Затем произнес:

— Разрешения на перемещение.

Из-за его спины тихо сказал Крипс:

— Фидель. Этого проверять не нужно.

— Возможно, он выдает себя за Эрика. Мы должны проверить.

Судя по речи, Фидель был ниже рангом, чем Крипс, но капитан выглядел странно настороженным по отношению к подчиненному.

Эрик вытащил бумажное разрешение. Фидель проверил его, кивнул и повернулся ко мне.

— Разрешение.

— А, ну, этот господин...

Эрик шагнул вперед, заслоняя меня.

БУМ—

Где-то прогремел взрыв, озарив небо.

Все поблизости, включая меня, повернулись на звук.

Свет вырвался из зеркала наблюдательной вышки, ударив в источник шума — недалеко от нас.

Крипс вздохнул. Фидель вытащил из-за спины оружие в форме жезла и сжал его.

Затем Фидель бросился прямо к шуму.

Крипс дернулся за ним, но обернулся ко мне.

— Хотя бы сегодня переночуй в таверне, которую покажет Эрик.

С этими словами Крипс побежал за Фиделем.

Пока я смотрел им вслед, Эрик заговорил:

— Таверна в той стороне, но...

Почему-то мне показалось, что эта ночь не будет короткой.

Эрик, выполнявший мелкие поручения, делил людей на две категории.

Клиенты — и потенциальные клиенты.

Вот почему он вызвался быть гидом Талдрика. Тот, кто мог командовать призывом вроде Пельгариса и небрежно платить за дорогу, был очень важным клиентом.

И вот теперь возле той самой таверны, где клиент должен был остановиться, прогремел взрыв.

Но выбора не было.

До комендантского часа он должен доставить Талдрика в назначенную гостиницу. Иначе им придется ночевать в Зоне Сожжения.

Талдрика, похоже, это не волновало.

Зато Эрика — очень даже.

— Это ближайшая таверна. Пойдем проверим.

Эрик пошел первым в сторону места взрыва. Талдрик следовал без жалоб.

Они сворачивали за угол за углом.

Наконец, добрались до таверны.

Снаружи собралась толпа.

Эрик оглядел здание сквозь людей. К счастью, сама гостиница не выглядела поврежденной, хотя входная дверь была выбита.

Человек тридцать стояли снаружи, глядя на вход. Вероятно, все, кто был в зале.

Что происходило внутри, видно не было. Но дыма не было, так что, скорее всего, просто какая-то низкоуровневая магия разрушения.

— Слава богу. Похоже, просто драка, — с облегчением сказал Эрик.

— Вам лучше остаться здесь на ночь. Завтра утром нужно будет сходить в административный район для проверки места жительства и получения разрешения.

Пока Эрик объяснял...

— А-а-а-а!

— Кья-а-а!

Раздались крики, люди в панике побежали от входа.

— С дороги!

— Прочь!

Даже зеваки разбегались.

Эрик заметил последнего, кто вышел.

«Сэр Дайл?»

Бродячий маг-рыцарь, недавно прибывший в Тираф.

Сэр Дайл дико размахивал ножом из ауры, атакуя всех поблизости.

Среди раненых был стражник Фидель. Его живот был пропитан кровью, словно его пырнули.

— Это... нормально? — спросил Талдрик.

Эрик ответил:

— У капитана Крипса есть лечебные зелья высокого класса. С ним все будет в порядке. Проблема в сэре Дайле.... Область вокруг его глаз почернела. Должно быть, проклятие. Если кто-нибудь быстро его не снимет...

— Нет.

Талдрик прервал его.

Эрик обернулся. Талдрик указывал на небо.

Только тогда Эрик понял.

Осадное орудие на вершине наблюдательной башни — массивная баллиста, заряженная разрывным болтом — целилась в сэра Дайла.

— Если она выстрелит, таверну снесет...

— Это было бы хлопотно.

В этот момент поднялся ветер.

«...А?»

Только с запозданием Эрик понял, что это от движения Талдрика.

Буквально.

Словно перепрыгнув через пространство, Талдрик появился перед сэром Дайлом.

Он небрежно протянул руку и перехватил запястье, сжимающее аура-нож. Движение было плавным, как текущая вода.

Другой рукой Талдрик что-то достал.

«Четки?»

Даже беглого взгляда хватало, чтобы почувствовать исходящие от них мастерство и святость. Такое не продают на рынках — истинный священный предмет, который носят настоящие священнослужители.

Талдрик прижал четки ко лбу сэра Дайла.

Они начали светиться, испуская чистый белый свет и туман. Сияние было настолько интенсивным, что казалось, будто оно расцветает за спиной Талдрика.

Дозорные на башне, должно быть, тоже это увидели — баллисту убрали. Люди, которые бежали, уставились на Талдрика, словно время застыло.

Талдрик тихо пробормотал что-то.

Шепот, похожий на молитву, смолк.

Из-за спины сэра Дайла вытянулось нечто похожее на черный дым и развеялось.

Придя в себя, сэр Дайл жадно глотал воздух и тупо смотрел на Талдрика.

Талдрик заговорил.

— Мой господин желает золота.

Сэр Дайл ошеломленно моргнул.

— ...Прошу прощения?

— Но учитывая экономические обстоятельства, серебра будет достаточно. Плата за очищение — три серебряные монеты.

Я проснулся от шумной суеты снаружи.

Взгляду предстал потолок комнаты в таверне, которую порекомендовал Эрик. Сев в кровати, я сразу заметил слабо светящиеся четки на столе.

Четки, которые дал мне Николас.

«Теперь пути назад нет».

То, что я сделал вчера вечером — очистил бродячего рыцаря по имени Дайл святой силой — всплыло в памяти.

Это не было бездумным порывом.

Мне нужно было проверить, действительно ли благословение Хермуса работает.

И оно работало.

Хотя я использовал божественную силу, заключенную в четках, никакой реакции с Небес не последовало. Что означало — ограничения на использование святой силы фактически исчезли.

«В принципе, я уже могу жить как "святой"».

Сначала я планировал лишь обмануть Николаса.

Но чем больше я думал об этом, тем привлекательнее казалась идея просто ходить и разводить людей, притворяясь святым.

Не просто привлекательно — а чрезвычайно прибыльно.

Пока меня не раскроют.

А если и раскроют, я всегда смогу спрятаться за спиной Николаса.

«Я должен хотя бы выжать из него эту пользу».

Вот почему я оставил Николаса в живых.

Я сунул четки под одежду и вышел из комнаты.

Как только я открыл дверь, по коридору разнесся громоподобный мужской голос. Судя по звуку, он долетал из зала первого этажа до самого третьего.

Что означало — я слышал каждое слово.

«Так вот из-за чего весь этот шум — вчерашний инцидент».

Я шел по коридору неторопливым шагом, вспоминая случившееся.

«Дайл. Так его звали».

Бродячий рыцарь, который впал в буйство с ножом из ауры, будучи проклятым.

А также должник, который должен мне три серебряные монеты.

Дайл пришел в себя сразу после очищения. Тут же его утащили стражники, хотя он и не помнил, что натворил.

На этом все и кончилось.

Потом я снял комнату в таверне — и вот уже утро.

Я прошел по коридору и спустился по лестнице. Деревянные ступени громко скрипели.

Возможно, из-за этого звука, как только я шагнул со второго этажа в открытый зал внизу, все присутствующие обернулись на меня.

Включая обладателя того громоподобного голоса.

Мужчина заметил меня и выкрикнул:

— Святой отец!

— ?..

Я замер на середине скрипучей лестницы.

Громкоголосый мужчина взбежал ко мне и схватил обеими руками за подол штанов.

— Пожалуйста. Пожалуйста, помогите нам, всего один раз.

Я посмотрел на его лицо сверху вниз.

«А. Точно».

Тот самый человек, который умолял меня и вчера.

Шавин. Так его звали.

— Сначала я спущусь, — сказал я.

Когда я сделал еще шаг, Шавин отпустил меня.

— В чем проблема?

Спускаясь, я спросил его спокойным тоном.

Раз уж я собираюсь продолжать косплеить святого, можно и попрактиковаться.

Добравшись до зала первого этажа, я сел за стол и заказал завтрак. Пока мы ждали, Шавин все объяснил.

Выслушав его, я заговорил:

— Значит, вы утверждаете, что темный маг по имени Руа проклял Дайла черной магией?

Шавин энергично закивал.

— Да! Именно так!

В то же время он указал на женщину.

— Вон та женщина!!

Я повернул голову, прикрывая одно ухо от громогласного вопля Шавина.

На конце его указующего перста сидела женщина по имени Руа.

Она сидела за угловым столиком, попивая чай, и выражение ее лица оставалось совершенно неизменным.

Я посмотрел обратно на Шавина.

— И?

— Я хочу, чтобы вы проверили ее для нас.

Он хихикнул и сплел пальцы рук.

Странно робкий жест, учитывая, как громко он только что орал.

— ...Вы хотите, чтобы я вынес суждение, является она темным магом или нет?

— Да.

От его уверенного ответа я на мгновение лишился дара речи.

Судить ересь могли только инквизиторы.

Без Глаза Правосудия ни один священник не мог определить ересь.

Судя по глазам Шавина, он понятия не имел обо всем этом.

Что ж, он не связан с церковью. Простолюдин не знал таких тонкостей.

— Тем не менее, я не священник.

— Но вчера...

— Это была сила святой реликвии.

Этот момент мне нужно было прояснить.

Слухи всегда зависят от того, как они начинаются.

Поэтому я вбил это гвоздем.

— Повторяю еще раз. Я не священник.

Если пойдет молва, что я рукоположенный клирик, у Церкви будет оправдание прийти за мной — за самозванство.

Но мирянин, использующий святые реликвии — другое дело.

Из-за Инквизиции.

Инквизиция была организацией при Церкви, посвященной исключительно искоренению ереси.

Созданная для войны с еретиками, она, в отличие от других ветвей Церкви, не имела кардинала во главе.

Было двенадцать инквизиторов, действующих как совет.

Их основной работой было выявление, отслеживание и расследование ереси.

Из-за характера их миссий им часто приходилось действовать как обычным гражданам, а не как духовенству.

При входе в Тираф я предъявил жетон с именем Николаса.

Если распространится слух, что я гражданский, использующий святые реликвии, Церковь не придет ко мне напрямую. Они сначала пойдут к Николасу.

Это меня устраивало.

Никто в Церкви не посмеет спрашивать Николаса обо мне.

Николас Полиано.

В организации без кардиналов и архиепископов единственным человеком, который мог отдавать приказы Николасу, был сам Папа.

По нему не скажешь, ведь он путешествует в одиночку — но, выражаясь современным языком, Николас был эквивалентом Министра Обороны.

«Эта позиция уже прогнила».

Тот факт, что даже кому-то вроде Николаса не позволяли брать с собой паладинов, вероятно, означал, что проблема в остальных одиннадцати инквизиторах.

Николас был настолько набожным, что называл совет — где решения принимались голосованием двенадцати — «Высшей Волей», ведомой Богом.

Человек почтительно кланялся даже святым. Политика явно была не его коньком.

Он практически выставлял себя жертвой.

«Может, стоило преподать ему пару уроков политики».

Чем дольше живет Николас, тем дольше мне выгода.

Пока я был погружен в мысли, Шавин спросил:

— Тогда... вы следователь?

Вместо ответа я продекламировал фразу, похожую на молитву.

— Илук Эрити...

Агентов Инквизиции иногда называли следователями. Достаточно близко.

— Наши глаза не сравнятся с вашими. Прошу, просто взгляните!

Голос Шавина снова громыхнул.

Так громко, что я слегка откинул голову назад.

Люди в зале наблюдали с интересом.

Я ответил:

— Если у вас такие подозрения, не стоит ли сообщить об этом в ближайшую церковь?

— Ну, это...

Голос Шавина сдулся.

Контраст был почти комичным.

Затем мужчина за его спиной произнес ровным голосом:

— Мы им не доверяем.

Я повернулся на голос.

Это был мужчина средних лет, который пытался остановить Шавина вчера.

Герант. Так его звали.

— Мы не доверяем городским священникам. Поэтому просим вас.

Я спросил в ответ:

— А мне вы доверяете?

— Лучше уж полный незнакомец, чем эти ублюдки.

Герант усмехнулся, явно недовольный местным клиром.

Затем он посмотрел на меня, приподняв уголок рта.

— А если этот незнакомец любит деньги, тем лучше.

В какой-то момент Герант достал серебряную монету.

— Я слышал, ваш господин предпочитает золото.

Он легко подбросил серебряную монету.

— Итак. Вы сделаете это?

Я притворился, что колеблюсь, оценивая его взглядом.

Кожаная броня поверх ткани, защищающая жизненно важные точки. Широкие плечи. Мощные руки. Лук, прислоненный к стулу, кинжал на поясе.

«Охотник».

Одна серебряная монета.

Стандартная плата за заказ на монстра высокого ранга.

Платить столько только за то, чтобы кто-то посмотрел на другого человека?

«Либо богат, либо тонет в деньгах».

Я произнес:

— У меня нет соответствующей подготовки. Придется положиться на святую реликвию.

— Я видел вас вчера.

— Все, что я могу — проверить, отреагирует ли божественная сила реликвии.

— Этого достаточно.

Тогда не было причин отказываться.

— Я сделаю это.

В момент, когда я это сказал, Герант щелчком отправил монету мне.

Я поймал ее в воздухе и встал.

Несмотря на то, что Руа наверняка все слышала, она не шелохнулась.

Она продолжала спокойно пить чай.

Уверенность?

Или она знала, что только инквизиторы могут определять ересь?

Когда я подошел к ней, она по-прежнему не реагировала.

— Прошу прощения.

Я сел на стул рядом с ней.

В этот момент я услышал ее голос.

— Как чрезвычайно грубо.

Презрение сочилось из ее тона.

«Аристократка».

В Куане манеры не были базовой добродетелью.

Ею была грубость.

Посмотрите хотя бы на Шавина и Геранта.

Это был общий общественный зал, но они орали так, будто владели этим местом.

Никто не жаловался. Все смотрели, как на развлечение.

В таком мире о манерах заботились почти всегда только аристократы.

А без охраны или эскорта она, вероятно, была падшей аристократкой.

Это устраивало.

Я схватил ее за запястье без предупреждения.

Руа повернулась ко мне.

Ее глаза были полны презрения. Выражение лица — чистое неудовольствие.

Что ж, жаль.

Мне заплатили.

В мире, где грубость была нормой, быть единственным джентльменом вредно для выживания.

Более того...

Грубость иногда бывает удобной.

— Пусть свет твой явит истину.

Как истинно наглый мужлан, я сунул четки прямо ей в лицо.

Святой свет просочился наружу.

Он мягко разлился, привлекая всеобщее внимание.

— Сказано, что даже в тени есть свет.

ВШУХ—

Чистый белый свет вспыхнул.

Затем угас.

Вот и все.

Ничего не произошло, кроме мягкого свечения четок.

Я встал и пожал плечами, глядя на Геранта и Шавина.

— Никакой аномальной реакции.

Услышав мои слова, Шавин цокнул языком и вылетел вон.

Герант мгновение смотрел на Руа, пробормотал что-то себе под нос и последовал за ним.

— Везучая сука.

Как только они ушли, в зале стало тихо.

Шоу кончилось, и люди вернулись к своим делам.

Низкий, спокойный гул наполнил пространство.

— Приношу извинения.

Коротко бросил я Руа, затем оплатил ее еду и чай.

Я заработал серебряную монету — покрыть эти расходы было пустяком.

Я вернулся на свое место, и вскоре принесли еду.

Я был на середине трапезы, когда подошла Руа.

Словно избегая внимания, она тихо произнесла:

— Есть ли у вас предпочтения в чайных листьях?

Говоря это, она положила на стол бронзовую монету.

Со стороны казалось, что она покупает десерт в благодарность.

Если бы не маленькая записка, подложенная под монету.

Я перевел взгляд с монеты на нее.

— Сладкая трава подойдет.

На мой вежливый ответ Руа улыбнулась.

Гнилая улыбка — такая мимолетная, что увидеть ее мог только я.

— Благодарю за трапезу.

Она оставила монету и ушла.

Свободной рукой я незаметно сунул бронзовую монету и записку в карман.

Прикрыв от чужих глаз, я прочитал:

[7 вечера, Травяная Мастерская Чайной Ложки]

Подтвердив информацию, я поднял взгляд.

Руа покидала зал.

Я опустил глаза на ее тень.

Она была немного больше ее тела — и неестественно мерцала, независимо от угла падения света.

Когда я почти закончил завтрак, Эрик разыскал меня в таверне.

Я дал ему серебряную монету и снова попросил быть моим гидом. Эрик был компетентен — вчерашнего времени было мало, но более чем достаточно, чтобы это понять.

Он повел меня из таверны в административный район. Мне нужно было уладить вопросы с идентификацией, документами на проживание в жилой зоне, ночными пропусками — различные бюрократические процедуры.

Дороги были забиты, хотя был еще день. Мимо проезжали повозки всех видов: одни запряженные лошадьми, другие двигались вообще без видимых зверей. Мы шли по улицам, пока не достигли площади.

Площадь была битком набита людьми.

Обрывки разговоров витали в воздухе. По-видимому, проводился публичный суд в ответ на вчерашние беспорядки.

Я остановился и посмотрел в центр площади.

Там был возведен помост. На нем на коленях стоял человек, которого я никогда раньше не видел. По словам палача, его звали Ник.

«Разве вчерашний инцидент не был вызван бродячим рыцарем Дайлом?»

Я отложил вопрос и сосредоточился на помосте.

— Я... я не делал этого!!! Пожалуйста, поверьте мне!!!

Ник кричал от ужаса. Его глаза были пропитаны страхом, рассудок уже покинул его. Руки были скованы кандалами, прикрепленными к полу.

Вокруг помоста толпа начала топать в ритм.

Тук—

— Докажи!

Тук—

— Докажи!

Тук—

— Докажи!

Безумие было настолько сильным, что казалось, старики могут упасть замертво на месте.

Священник, стоящий на помосте, поднял святую воду в руке. Два солдата позади него шагнули вперед. Один схватил Ника за голову и запрокинул ее назад; другой разжал его челюсти.

В то же время толпа затихла.

— Если ты действительно не якшался с демонами, то получишь благодать богов!!!

Голос священника прогремел над площадью.

Толпа ответила как один, топая и выкрикивая одну фразу:

— Докажи!

— Но если ты слуга ада!! То встретишь достойный конец!!!

С силой открытым ртом Ник извивался и боролся. Но священнику, солдатам и толпе было все равно.

Священник сунул воронкообразный инструмент в горло Ника.

Святую воду влили прямо в него.

— Гхк!! К—кха-ах!!

Ник забился в жестоких конвульсиях, его тело скручивало. Скованые руки выгнулись под гротескными углами — углами, под которыми руки никогда не должны гнуться.

Хруст.

Раздался звук ломающихся костей.

Обе руки. Обе ноги.

Но звук потонул в реве толпы и топоте ног.

В конце концов, Ник обмяк, его голова упала на грудь.

Воронку вытащили, и на помост хлынула кровь, словно он выблевывал собственные внутренности.

Священник отпихнул тело Ника в сторону и провозгласил:

— Еретик!!!

Громогласный радостный вопль сотряс площадь.

Эрик, который молча наблюдал за этим, спросил меня:

— Он действительно был еретиком?

— Я не знаю.

Я знал только одно — любой на этой площади кончил бы так же, если бы его заставили выпить святую воду таким способом.

Тираф находился далеко от имперской столицы, Золотого Города.

Это было пограничное маркграфство, территория, наделенная высокой степенью автономии. От первого Маркиза Тирафа до нынешнего, семья Тираф правила этими землями из поколения в поколение.

В каком-то смысле это можно было считать малым государством.

Интересно то, что это «государство» позиционировало себя как правовое.

Как пограничная территория, слово лорда могло быть законом. Но чтобы поддержать авторитет императора, Тираф следовал Имперскому Кодексу превыше всего — политическое заявление о лояльности империи.

Суды в Тирафе проводились на основе имперского права.

Возможно, поэтому публичные суды на площади выглядели странно похожими на те, что были в 21-м веке.

Ну, за исключением мелкой детали, что казни проводились на месте.

Не считая этого, сходств было много.

Например — суд, который заставил нас с Эриком остановиться: суд над Дайлом.

— Подсудимый Дайл!!

Правда о вчерашнем «Инциденте с Аура-Ножом» была такова.

Мужчина по имени Ник сексуально домогался женщины по имени Руа. Дайл вмешался, что привело к физическому столкновению. Ник первым достал оружие. Дайл ответил в целях самообороны.

Дайл заявлял о самозащите.

Однако...

— Я никогда не видел случая, чтобы самооборона реально признавалась по имперскому закону, — прошептал Эрик.

Как и в некоторых странах на Земле, самооборона здесь существовала лишь как юридический призрак.

— Хотя жертва, Ник, первым обнажил оружие, ответ подсудимого превысил пределы необходимой обороны и представлял собой чрезмерную силу! Акт отсечения руки жертвы не может быть оправдан законом!

Нет, серьезно.

Когда с лезвия хлещет аура, я должен просто стоять и принимать удар?

Если бы Дайл первым не отрубил руку Нику, руку потерял бы сам Дайл.

Но такие детали власти не волновали.

«Тогда кто пришил Нику руку обратно?»

Перед казнью руки Ника были закованы в кандалы — целые и невредимые.

Пока я думал об этом, приговор продолжился.

— Впоследствии жертва трансформировалась в нежить и предприняла новую атаку. Признается, что подсудимый также впал в буйство из-за ментального заражения!

— Данное деяние совершено в состоянии ограниченной вменяемости, вызванной частичной ментальной коррупцией вследствие проклятия. Основания для смягчения приговора признаны!

Какой увлекательный город.

В ландшафте, не имеющем ничего общего с моим старым миром, логика казалась пугающе знакомой.

— Следовательно, подсудимый Дайл приговаривается к пятнадцати годам каторжных работ! Однако исполнительное бюро может...

Я перестал слушать и подал знак Эрику.

Он повернулся и снова зашагал вперед.

Сегодня у меня было много дел.

Мы пробрались сквозь орущую, топающую толпу и прибыли к административному зданию. Его центральная секция возвышалась на пять этажей.

Внутри было ощущение, будто входишь на станцию метро в час пик — люди лихорадочно двигались во всех направлениях.

Я замешкался.

Проходить сквозь такую толпу было неуютно. Я так долго жил один, что нахождение среди множества людей выбивало из колеи.

Честно говоря, было бы менее утомительно просто считать всех врагами и рубить их.

— Сюда, — сказал Эрик, ведя меня к стойке регистрации.

С этого началась бумажная волокита.

Идите туда. Сделайте это. Сделайте то. Вернитесь. Подпишите. Идите снова.

На удивление, это заняло не так много времени.

По словам Эрика, он небрежно упомянул, что именно я был тем, кто очистил Дайла вчера.

То, что обычно занимало больше месяца, завершилось всего за несколько часов.

— Сэр Дайл даже не смог получить одобрение на проживание и вынужден был оставаться в Зоне Сожжения больше месяца, — пробормотал сотрудник с недоверием, выдавая мне удостоверение.

Я принял карту, гадая, не стоит ли заплатить Эрику больше.

Когда мы вышли из здания, был еще полдень.

— Что будете делать дальше? — спросил Эрик.

— Я регистрируюсь как Охотник.

Я заплатил ему еще десять серебряных монет и попросил продолжать вести меня.

Менее чем через два часа я понял, что это было лучшим решением за день.

— Лицензия Охотника Среднего ранга. Вот, держите.

Я моргнул, глядя на лицензию в руке.

«Так быстро?»

Даже до регрессии я жил как охотник среди людей.

Существовало шесть рангов охотников: Низший, Низкий, Средний, Высокий, Топ и Особый.

Низший ранг можно было получить просто за пожертвование. Начиная с Низкого, нужно было выполнять определенное количество заказов. Ранг отражал не только силу и навыки, но и доверие.

От Низшего до Низкого обычно уходил месяц. От Низкого до Среднего — около трех.

Придя в Тираф, я ставил целью достичь Среднего ранга за три месяца.

Вместо этого я сделал это за два дня.

— Меня вызвали в другое место. Могу я откланяться? — сказал Эрик.

Перед уходом он протянул мне визитку из магически обработанной бумаги — Коммшит.

Можно было написать сообщение на обороте, разорвать его, и содержание будет доставлено ему.

По сути, одноразовый пейджер.

После ухода Эрика я остался в здании Ассоциации Охотников и просматривал список заказов Среднего уровня.

Именно поэтому я и форсировал ранг.

Качество заказов зависело от ранга. А для того, кто планирует войти в Великий Лес, Средний был минимумом.

Великий Лес к югу от Тирафа был неизведанной землей, кишащей монстрами. Вход туда разрешался только тем, кто доказал свои способности.

«Я выиграл время».

Не просто время — я сэкономил ресурсы и получил возможности.

Я выбрал подходящий заказ.

Собиралась команда для картографирования Великого Леса.

— Этот заказ — набор еще идет? — спросил я клерка.

— Осталось только одно место скаута и одно боевое.

Стандартная экспедиционная команда состояла из пяти членов: один скаут, два бойца и два саппорта.

Иногда состав меняли на три бойца и одного саппорта.

— Клиент сказал, что саппорт не нужен, — извиняющимся тоном добавил клерк. — И они известны тем, что не принимают клириков.

— Я не клирик.

Должно быть, Эрик слишком усердно напирал на использование мною святых реликвий.

Объяснять было утомительно, но срезать три месяца того стоило.

— Я подам заявку как скаут.

— Прошу прощения?

Клерк замер, затем улыбнулся и кивнул.

Он передал мне Коммшит.

— Мы свяжемся с вами.

Как только я закончил все дела...

— Эй, разве вы не тот следователь со вчерашнего вечера?

Я обернулся. Один из вчерашних стражников — кажется, Крипс.

— Никогда не думал, что увижу, как кто-то очищает святой реликвией при жизни, — сказал он, ухмыляясь.

— Меня зовут Крипс.

Он протянул руку. Я пожал ее.

— Талдрик.

Запах алкоголя ударил в нос немедленно.

— Направляетесь в Великий Лес?

— Да.

— Будьте осторожны.

Я посмотрел на него, не меняя выражения лица. Все знали, что лес опасен — к чему говорить это сейчас?

Крипс икнул.

— Ик.

Просто пьян.

— Ходит слух, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Сокровище в Великом Лесу.

Запах утятины донесся от его дыхания.

— Говорят, все, кто отправился искать его, возвращались с гниющими глазами и конечностями...

— Понятно.

Я подыграл ему и попытался уйти. Крипс последовал за мной.

— Что вообще привело вас сюда?

И в этот момент...

— ЭЙ!! Крипс!!!

Пронзительный голос прорезал зал.

Толпа мгновенно расступилась, как Красное море.

Там стояла женщина.

Крипс побледнел.

— Ж—жена...!

Ловя момент, я схватил Крипса за плечи и швырнул его назад, к ней.

— Воу!!!

Я не оглядывался, покидая здание.

Позади раздался визг, словно резали свинью.

Не моя проблема.

Теперь важен был только Великий Лес.

«Сокровище, говоришь...»

Там было сокровище.

В конце концов...

В этом лесу стояло Мировое Древо.

К тому времени, как я швырнул Крипса обратно к жене и покинул здание Ассоциации, обед еще не наступил.

Улица, по которой изредка громыхали колеса повозок, казалась по-своему тихой. Возможно, потому что я только что наблюдал за пропитанным безумием судом на площади. По сравнению с этим улица с множеством прохожих ощущалась пугающе спокойной.

Ассоциация Охотников также находилась немного в стороне от площади.

Я шел неторопливым шагом. Эрик уже дал мне примерное представление, где что находится.

Большинство людей носили льняную одежду с кожаными накидками. Никто не кутался в толстые шубы. Чуть севернее Тирафа, в деревне Лапрадин, ранним утром был виден пар изо рта, но в самом Тирафе не было холодно даже зимой.

И все же встречались люди, закутанные с головы до пят.

Они носили знаки отличия Исполнительного Бюро — эмблему с глазом в цепях.

Они патрулировали парами, наблюдая за пешеходами и останавливая всех, кто выглядел подозрительно. Я не прошел и десяти минут от Ассоциации, как увидел уже три проверки.

«Они все используют оружие Heat Edge?»

Heat Edge был брендом. Вся продукция, изготовленная в магазине магического оружия «Heat Edge», называлась так. Они славились тем, что лезвие быстро раскалялось, и качество было достаточно хорошим, чтобы многие королевства и территории закупали их для военных нужд.

Когда я впервые вошел в Тираф, у Гувера — силовика, который меня досматривал — тоже было такое.

Его модель была классом выше.

Она не только нагревалась, но и фактически производила открытое пламя, достаточное, чтобы служить факелом. Судя по таймингу, это должна была быть недавно выпущенная модель.

Был хороший шанс, что Гувер купил ее за свои деньги.

Я продолжал идти по городу, молча запоминая маршруты патрулей Исполнительного Бюро.

Руа прибыла в мастерскую аптекаря.

За плату мастерская сдавала в аренду отдельные комнаты с верстаками. Однако она не несла ответственности за то, что производилось внутри.

Звучало как идеальное место для нелегальных дел, но на самом деле нет. Оборудование было слишком примитивным, чтобы нормально работать с ядами или наркотиками. В лучшем случае можно было измельчать травы, варить ингредиенты и комбинировать до трех материалов.

«Раньше я часто сюда приходила».

Руа села за верстак и достала приготовленную Сладкую траву, начиная ее измельчать.

Сладкая трава помогала заснуть. Она расслабляла мышцы и нервы, вызывала спокойствие и часто использовалась как чай.

Но у нее была скрытая истина.

Когда сухой порошок сжигали, он повышал чувствительность к ментальному миру. Демонические колдуны часто использовали его, чтобы пересекать грань между реальностью и адом.

Руа подумала о Талдрике с сегодняшнего утра.

Всё в нем — слова, действия — кричало о том, что он клирик. Клирик, который мог даже черпать божественную силу из святой реликвии, чтобы очистить проклятие.

И все же Талдрик продекламировал фразу, которую знали только демонические колдуны.

[«Даже в тени есть свет».]

Формально это была настоящая молитва, но ни один истинный клирик никогда не произнес бы эту строчку отдельно.

Так поступали только демонические колдуны, внедренные в церковь.

Поэтому она его проверила.

Она подсунула ему записку, пока он ел в одиночестве, спросив, какой чай он предпочитает.

«Он сказал Сладкая трава».

Этого было достаточно.

Талдрик был демоническим колдуном.

Демоническим колдуном, который мог использовать святые реликвии.

Затем...

Бам-бам-бам—

Кто-то постучал в дверь мастерской.

Руа была в одноместной комнате, так что никто другой не мог войти, если она не откроет.

Она достала карманные часы.

Стрелка указывала на семь.

— Я поспешил, пока Сладкая трава не остыла.

Голос Талдрика раздался снаружи.

«Значит, он действительно демонический колдун».

Как может демонический колдун притворяться клириком?

Отбросив эту мысль, Руа взмахнула рукой и отперла дверь.

Как и ожидалось, это был Талдрик.

Он скользнул внутрь без звука и запер за собой дверь.

Руа повернулась к нему на стуле и собиралась спросить, зачем он пришел.

Талдрик оказался быстрее.

В одно мгновение он сократил дистанцию. Одна рука схватила ее за лоб и запрокинула голову назад. Другая рука вогнала большой палец ей под челюсть.

— Гхк—?!

Ее язык был прижат его пальцем. Слова не выходили.

Она попыталась сопротивляться, но руки и ноги не двигались. Казалось, ее тело зафиксировали на месте, лоб и челюсть были заблокированы, пока она беспомощно сидела на стуле.

— Ммхх—?!

Руа поняла, что ее лоб нагревается.

Этот безумный демонический колдун прижал к нему четки уровня святой реликвии.

«Дерьмо — разве он не такой же демонический колдун, как я?!»

Неужели он на самом деле клирик, притворяющийся колдуном?

Было слишком поздно.

Она не знала, почему не может двигаться — магия это или какая-то скрытая функция четок — но все, что она могла сейчас, это сохранять ясность ума и искать способ выжить.

Руа посмотрела на Талдрика снизу вверх.

Это была ошибка.

— ...А?

Его глаза были пустыми. Глаза, которые выглядели так, словно могли сжечь мир дотла без тени эмоций или интереса.

«Я... умру здесь?..»

Затем Талдрик заговорил.

— С этого момента вопросы задаю я.

Руа кивнула.

Для нее это звучало как надежда — если отвечу хорошо, могу выжить.

Его палец все еще прижимал ее язык.

Металлический вкус крови и резкий травяной запах наполнили рот.

Она знала этот запах.

«Сладкая трава?!»

Она скосила глаза на верстак.

Часть измельченной Сладкой травы исчезла.

В кратчайший миг — настолько быстрый, что она даже не заметила движения — Талдрик, должно быть, взял ее из-за верстака.

Зачем?

Ответ пришел немедленно.

«Стой-стой-стой».

Если Талдрик не клирик... Если он демонический колдун, который может переходить в ментальный мир, просто зажигая Сладкую траву — это угроза.

Предупреждение, что он может вторгнуться в ее разум в любой момент и вырвать любую информацию, какую захочет.

«Не лги».

Вот каков был посыл.

От осознания зрачки Руа задрожали.

Затем она услышала его голос.

— Как тебе удалось заключить контракт с демоном линии Неллина, когда Фаза Созревания даже не закончилась?

Ее разум полностью опустел.

— А?

«Созревание? Неллина? О чем ты говоришь?»

Увидев замешательство в ее глазах, хватка Талдрика усилилась...

— !!!!

Руа внезапно вскрикнула, словно что-то щелкнуло.

Только тогда Талдрик отпустил ее язык и челюсть.

— Я не знаю, что это, но я призвала его, не зная, что это демон!!!

— ...?

— Я... я имею в виду...

Талдрик убрал четки с ее лба.

— Говори медленно.

В другой его руке были кремень и следы молотой Сладкой травы.

Руа глубоко вдохнула.

— Я взяла заказ. Меня попросили кое-что призвать. Когда я это сделала, оказалось, что это демон.

— Ты призвала демона, не зная об этом? — его голос был ровным.

Для Руа это прозвучало как: «Да ты гонишь».

— Я знаю, это звучит странно!! Но мой от... моя семья служила дому, известному магией призыва. Я училась этому с детства. Конечно, я знаю, что для призыва демона требуется истинное имя.

Она говорила быстро, наблюдая за его реакцией.

— Но в заказе не было истинного имени! Мне сказали только призвать объект с заданных координат — и это просто оказался демон!!

Ее голос эхом отдавался в маленькой комнате.

Талдрик только смотрел на нее сверху вниз.

Тишина.

Затем...

— Есть нестыковка.

— ...Что?

— Ты поняла фразу, которую я продекламировал. Это значит, что ты уже была демоническим колдуном.

Чирк.

Что-то было разрезано.

Мгновение спустя Руа почувствовала острую боль под языком.

«Как он порезал мне язык... внутри рта?»

Времени на раздумья не было.

— Мне жаль-мне жаль-мне жаль! Я действительно знала немного о демоническом призыве! Моя семья была из рода демонических колдунов! Простите, мне правда жаль!

Кровь брызгала изо рта с каждым словом.

— Если соврешь, я вырву тебе язык.

Руа яростно замотала головой.

Даже с закрытым ртом кровь распылялась от силы движения.

— Итак, — сказал Талдрик, щелкнув пальцами и зажигая пламя. — Ты на самом деле ничего не знаешь.

— ...А?

Его пылающая рука схватила ее за лицо.

— Умп—?!

В следующее мгновение — зрение почернело, дыхание перехватило.

— Кхг!

Она должна была почувствовать, как горит ее лицо.

Вместо этого она ощутила лишь сокрушительное давление, словно ее окунули в ледяную воду.

Несколько секунд спустя...

— Гах!

Руа забилась и судорожно втянула воздух, словно вынырнув на поверхность озера.

Все вокруг было темным и тусклым.

Она больше не была в маленькой комнате аптекаря.

Она стояла посреди пустоши под пепельным небом.

«Это...»

Она вытерла лицо.

Запах был гнилостным и металлическим.

Она поперхнулась, но сдержалась.

Посмотрев на свои руки, она замерла.

Кровь.

Не только на лице.

Все ее тело — нет, земля, сама бесконечная пустошь — была пропитана кровью.

— Угх—!!

Она больше не могла сдерживаться и ее вырвало.

Затем...

— Лорфинеллина.

Голос Талдрика.

Руа подняла глаза.

Талдрик стоял там. Напротив него на троне, сделанном из сплавленных человеческих костей, восседало нечто.

Она знала, что это.

Демон, которого она призвала.

Змеиная нижняя часть тела. Гуманоидная верхняя часть. Шесть глаз. Челюсть, рассеченная вниз. Паучьи костяные конечности, торчащие из спины. Чешуя, покрывающая все тело.

Безымянный демон.

Что означало...

«Это... Ад?»

В голове побелело.

Она ударила себя по щекам четыре раза, заставляя сосредоточиться.

«Ад — не то место, куда можно приходить и уходить так легко».

Даже она — призывающая демонов — могла звать их только во снах.

Так где же это место?

Почему ее чувства были такими живыми?

Пока вопросы наводняли разум, Талдрик заговорил.

— Фаза Созревания еще даже не закончилась, а ты уже заключила сделки с пятью людьми. Как ты это сделала?

Он шел по пропитанной кровью земле.

Сначала раздавалось чавканье — чвок, чвок — затем шипение, когда кровь начинала кипеть.

Багровое пламя расцветало под его шагами.

Спустя три шага вся кровь вокруг его ног испарилась, дым поднялся в воздух.

Он выглядел как темно-красное солнце, рассекающее море крови.

Существуют способы призвать демона в мир смертных. И точно так же есть способы для колдуна отправиться в Ад на поиски демона.

Это требует выполнения ряда надоедливых условий. Но к данному моменту я уже получил решение от Римелдерса — великого мага, достигшего вершины.

Я отряхнулся и встал.

С одной стороны на земле лежала Руа, размахивая конечностями в припадке. С другой — стоял трон, сложенный из костей. Вокруг трона располагались могилы и надгробия, созданные из человеческих останков.

Их было пять.

«Пять человек?»

Могилы указывали на число тех, кто заключил сделку или контракт с демоном, восседающим на троне. Если на могиле было надгробие, это значило, что человек расплатился своей душой.

Я повернул голову к Руа.

Позади нее тоже виднелась могила — но, в отличие от остальных, без надгробия.

Значит, душу она не отдала.

Что ж, если слова Руа — правда, она призывала демона не ради желания. Отдавать душу ей было незачем.

Я вернул взгляд к костяному трону.

— Лорфинеллина.

Гротескное существо уставилось на меня в ответ. У него было шесть глаз, что каким-то образом делало его в шесть раз омерзительнее.

Оно не отвечало — просто смотрело с нескрываемым любопытством.

Демоны все такие. Высокомерные до мозга костей. Даже когда незваный гость проникал прямо в тронный зал, они не чувствовали опасности.

Наверное, это естественно для тех, кто может раздавить человека одним пальцем.

Я задал Лорфинеллине вопрос, на который не получил ответа от Руа.

— Твоя Фаза Созревания даже не закончилась, а ты уже заключила сделки с пятью людьми. Как тебе это удалось?

Хотя я спрашивал спокойно, мысли метались, перекапывая прошлое в попытке найти смысл.

Фаза созревания абсолютна для демонов. Особенно для демонов линии Неллина, навлекших на себя гнев Луны.

Они были ограничены — не только в мире смертных, но даже в Аду.

И все же Лорфинеллина уже заключила пять контрактов. Это разбивало вдребезги все мои знания.

Когда я впервые попал в Куан, я провел три года в церковной Тюрьме Разума. Я не знал точного положения дел в мире.

Возможно, в прошлом был какой-то инцидент с Лорфинеллиной, о котором я не знал.

Или...

[«Все могло начаться с самого начала».]

Как и говорил Хермус, возможно, само прошлое исказилось, изменив настоящее. Я не мог сказать наверняка.

Но вскоре я перестал об этом думать.

«Разве это имеет значение?»

Пустой смешок едва не сорвался с губ.

Не имея ничего. Не зная ничего.

Я так прожил уже двадцать лет.

Даже если прошлое, настоящее и будущее переписаны... Даже если все, что я знал, стало бессмысленным...

Ничего не изменится.

Лорфинеллина так и не ответила. Я обнажил меч.

— Можешь не отвечать. Я к этому привык.

Руа смотрела на Талдрика, забыв как моргать.

Он превратился в массивное пламя.

Огонь испепелял каждого мелкого демона, поднимающегося из луж крови. Он выжигал даже домен Лорфинеллины — пропитанную кровью пустошь, где она правила.

Лорфинеллина, которая обычно призывала миньонов одним щелчком пальца, сидя на троне, внезапно вскочила, в панике выкрикивая проклятия в адрес Талдрика.

Но проклятия не достигали цели. Все стиралось в бушующем инферно.

Руа знала об этом феномене только в теории.

Не осознавая этого, она пробормотала слова, которым ее когда-то учил отец.

— Время, когда демон сильнее всего... это когда он в собственном домене...

Демоны могли конструировать независимые ментальные миры. Внутри этих доменов они правили как боги.

Поэтому, чтобы убить демона, нужно было выманить его из домена. Это базовый принцип охоты на демонов.

Как сухопутному существу трудно сражаться с водным под водой.

Нужно вытащить демона наружу.

Но некоторые демоны никогда не покидали свою территорию.

Даже для таких случаев существовал — по крайней мере, в теории — способ.

— Ментальная эрозия.

Кража самого мира демона.

Но это было не более чем гипотезой. Никто никогда не делал этого успешно.

Человек не может манипулировать ментальным миром лучше, чем демон, рожденный из него.

И все же...

Разве не говорят, что в этом мире нет ничего «абсолютного»?

— Неужели... это правда возможно?..

Руа видела это своими глазами.

Человек разрушал ментальный мир демона.

Вшух—

Багровое пламя теснило кровавую пустошь, поглощая все вокруг. Даже могилы и надгробия у трона Лорфинеллины давно сгорели дотла.

Талдрик достиг трона.

Лорфинеллина атаковала конечностями, растущими из ее рук и спины, но несколько чистых взмахов Талдрика отсекли их все.

Сомнение закралось в душу Руа.

Неужели демон перед Талдриком — тот самый, что являлся ей во снах и давил одной лишь тяжестью взгляда?

Стук—

Меч Талдрика вонзился прямо в грудь Лорфинеллины.

Только тогда из пасти демона вырвался крик вместе с гротескным голосом.

— Сделка!!! Давай заключим сделку!!! Чего ты хочешь?!

Талдрик вел себя так, словно не слышал ни слова.

Он наступил на Лорфинеллину и затолкал ее под костяной трон.

— Гхк!!! Ладно!!! Я дам тебе выгодные условия!!!

Талдрик выдернул меч из ее груди.

И еще быстрее вогнал клинок в бок шеи Лорфинеллины. Лезвие вошло до середины, уперевшись в шейный позвонок.

— ...!

Каждый раз, когда Лорфинеллина открывала рот, из разрушенных голосовых связок выплескивался звук кипящей крови.

Талдрик посмотрел на демона сверху вниз.

— Сделка?

Он стряхнул кровь с одежды.

— Есть более эффективный, рациональный и простой вариант — просто забрать. Зачем мне напрягаться?

Без тени эмоций на лице Талдрик наступил на обух клинка и перерубил шею Лорфинеллины.

Голова Лорфинеллины упала на землю с глухим стуком.

Я слегка придавил ее ногой, чтобы не укатилась. Из отрубленной шеи сочился черный дым.

Я потянулся к нему.

Манипулируя маной, я втянул дым в ладонь. Накатила тошнота и легкое головокружение.

Перед искаженным взором замелькали бесчисленные сцены, словно запись на ускоренной перемотке.

Воспоминания Лорфинеллины — воспоминания, не принадлежащие мне — втягивались в мой разум.

Зрение. Обоняние. Слух. Осязание. Даже инстинкты за пределами вкуса.

Приятного мало, но лучшего способа извлечь информацию не существовало.

Отделить духовное тело, затем поглотить По — часть, отвечающую за память и опыт.

Увидев это, Николас впал бы в панику и попытался бы меня остановить. Поглощение чужого По грозило риском раствориться в чужих воспоминаниях и опыте.

Личность могла стереться. Ты мог стать кем-то другим.

Это был кратчайший путь к порче.

А поглощение По демона было еще хуже.

Но будь я из тех, кто колеблется из-за подобных вещей, я бы не прожил двадцать лет — да что там, и двух месяцев не протянул бы.

Я закрыл глаза и просеял воспоминания Лорфинеллины.

Но нужной мне информации там не было.

Значит, даже она не знала.

Я увидел следующее:

Кто-то призвал Лорфинеллину. Это было началом. После этого разные призыватели вызывали ее одного за другим. До того, как и положено в состоянии пре-созревания, она сидела в своем домене, свернувшись клубком и ничего не делая.

Этого было недостаточно, чтобы понять, изменилась ли история — или где она искривилась, если это произошло.

Тупик?

Нет.

Не полная потеря.

Потому что в воспоминаниях Лорфинеллины... была информация о Руа.

Руа стояла, тупо глядя на Талдрика.

«Он поглотил По?..»

Руа пыталась собраться с мыслями среди хаоса.

Священник. Демонический колдун. Охотник на демонов.

Кем бы Талдрик ни был на самом деле, если он человек, то этого он делать не должен был.

«Он... не человек?..»

Талдрик повернул голову и посмотрел на нее.

Почему? Почему? Почему, почему, почему...

Сидя на земле, Руа попятилась, волоча свое тело назад.

Сквозь панику она увидела, как Талдрик заговорил.

— Сейчас упадешь.

Упаду?

«Что это зна—?»

Не успев осознать, Руа почувствовала, как ее тело поднимается в воздух. Словно ее подхватила волна и потащила куда-то против воли.

Кроваво-красная пустошь рассеялась в закрученном вихре.

Дыхание перехватило мгновенно, головокружение ударило молотом.

— Угх...!!

Желудок скрутило так сильно, что она потеряла контроль над телом.

Нет — она не контролировала его, и в итоге действительно упала.

— Гхк!!

Только тогда Руа поняла, что пересекла границу из Ада обратно в реальность — и когда разум вернулся в тело, она рухнула самым недостойным образом.

Она подняла голову.

Талдрик стоял на месте, совершенно невредимый.

Спокойно, носком ботинка, он пододвинул к ней стул, жестом предлагая сесть.

Руа неловко встала и опустилась на сиденье. Пока она поправляла одежду, Талдрик заговорил.

— Ты ищешь вампира.

Ее руки замерли.

Она не заключала сделку с демоном, но она призывала его. Лорфинеллина знала, что она делает. Талдрик, должно быть, увидел это в ее воспоминаниях.

— Да.

Руа быстро схватывала суть ситуации.

Когда Талдрик впервые вошел в мастерскую, он вел себя так, словно мог убить ее в любой момент. Но после убийства демона и поглощения его По, он казался другим человеком.

Все таким же безэмоциональным — но другим.

От предупреждения о падении до стула.

Она чувствовала: враждебности в нем нет.

«Он что-то преследует».

Встреча была короткой, но именно такое впечатление производил Талдрик.

Он несся к своей цели как локомотив без тормозов. Если что-то стоит на пути — снесет. Если что-то его не касается — проигнорирует.

Причина перемены в отношении, вероятно, в том, что увидев воспоминания демона, он понял: Руа далека от его цели.

Она вспомнила, что произошло в таверне.

Талдрик не был полностью безразличен к посторонним делам. Он очистил сэра Дайла, чтобы избежать обрушения таверны, и даже потратил святую реликвию из-за одной серебряной монеты, чтобы проверить, является ли Руа темным магом.

Что означало...

Раз Талдрик спрашивает о вампирах, значит, это связано с его интересами.

— Это проблема? — спросила Руа, встречая его взгляд.

Она не считала нужным принижать себя.

В этом мире, если позволишь себя недооценить — тебя сожрут. А если у тебя есть то, что нужно другому — сожрать можешь ты.

«Даже если мне снова отрежут язык, я должна отстаивать свои права...»

Эта мысль разбилась от следующих слов Талдрика.

— Я знаю человека, который может исцелить вампиризм.

То, что Руа так отчаянно искала, слетело с его губ.

— ...?

Она вскочила и бросилась к нему.

— Разве ты искала вампира не для того, чтобы вылечить брата?

— Да. Да, но...

Она перевела дыхание, прежде чем продолжить.

— Все зашло слишком далеко. Магия и очищение уже не помогут.

— Я знаю.

— ...И ты говоришь, что есть кто-то, кто может это вылечить?

— Да.

Манера речи Талдрика слегка изменилась, но Руа было плевать.

Она упала на колени, стиснув руки.

— Пожалуйста. Пожалуйста, спасите брата.

— Есть одна проблема.

Талдрик опустился на одно колено, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Проблема?

— Я знаю, что такой человек существует. Но не знаю, где он.

— Тогда...

«Тогда какой в этом смысл?»

Мысль едва мелькнула, прежде чем Руа поняла.

Даже просто знать, что надежда есть — уже достаточно.

— Хотя бы примерное местоположение...

Талдрик заколебался, затем произнес:

— Где-то между западным и южным регионами Империи.

Крайне расплывчато. Практически то же самое, что сказать «ищи на сорока процентах континента».

Но его следующие слова снова зажгли надежду.

— Ее зовут Карница. Девочка-подросток. Если я правильно помню, у нее шрам от ожога, идущий от левой щеки вниз по шее.

Свет вспыхнул в глазах Руа.

Увидев это, Талдрик слабо усмехнулся.

— Глаз Нургаса. Ты, должно быть, весьма уверена в своих навыках.

Он положил Коммшит ей на колени и встал.

— Это просто просьба. Если найдешь ее, сообщи мне, где находится Карница.

С этими словами Талдрик покинул мастерскую.

Руа долго тупо смотрела на коммшит.

«Он даже знает о Глазе Истины».

Нургас был мутировавшим существом, чьи глаза могли различать ложь. Талдрик точно заметил, что Руа призвала сетчатку Нургаса в свои собственные глаза.

«Кто же ты... такой?»

Она не знала его истинной природы.

Но одно было несомненно.

Он не лгал.

Покидая травяную мастерскую, я вспоминал взгляд Руа.

«Мир полон безумцев».

Вырвать часть тела мутировавшего существа и имплантировать себе с помощью магии призыва — такое с дилетантскими навыками не провернешь.

Руа была настоящим мастером.

И именно она прокляла Ника...

Я не сказал этого вслух, но, судя по воспоминаниям Лорфинеллины, так оно и было.

Руа наложила на Ника скрытое проклятие после того, как он домогался ее. Дайл, не зная об этом, спровоцировал Ника еще больше, активировав проклятие на месте — и сам попал под раздачу.

Такова была истинная история «Инцидента с Буйством Аура-Ножа».

«Маг, владеющий как минимум двумя школами».

Руа специализировалась на магии призыва. Но проклятие, наложенное на Ника, относилось к школе мутации.

Маг, владеющий двумя и более школами, так просто не умрет, куда бы он ни отправился.

Вот почему я рассказал ей о Карнице.

Мне все равно нужно найти Карницу.

Если Руа найдет ее первой, я смогу просто сидеть сложа руки и добраться до Карницы на пять лет раньше запланированного.

«Надеюсь, она найдет ее».

Не считая этого...

Кто, черт возьми, призывает демонов до завершения фазы созревания?

Сколько бы я ни думал, ответа не находил.

Из воспоминаний Лорфинеллины следовало, что Руа тоже искренне этого не знала. Даже сам демон не понимал, как это возможно.

Единственная твердая информация — первый призыв Лорфинеллины произошел в течение последней недели.

«Надо спросить Римелдерса».

Конечно, я не собирался просто ждать.

Прошло три дня.

Я потратил это время на сбор информации. Мне нужно было хотя бы примерное понимание того, как движется мир.

Самый важный вывод, к которому я пришел, был таким:

Материальный мир изменился не сильно.

По крайней мере, в глобальном масштабе.

Крупные исторические события и масштабные инциденты, которые я помнил, остались на своих местах. Но все за пределами материального плана было пугающе тихим.

«Понятия не имею, что творится в Аду».

Я не мог просто отправиться туда по желанию. А если бы и отправился, столкнулся бы с жесткими ограничениями, как с Лорфинеллиной.

Эту часть я оставил Римелдерсу.

Я сосредоточился на том, что мог сделать сам.

Изучив общую историю Куана и прошлые события, я перешел к недавним инцидентам. В здании Ассоциации Охотников продавали газеты.

Я скупил все выпуски за последний месяц и сел в углу, пролистывая их.

Как раз когда я заканчивал, ко мне кто-то подошел.

— Открываешь бизнес по макулатуре?

Я слегка опустил газету и увидел знакомое лицо — Гувер, человек, которого я встретил при входе в Тираф.

— Чтение газет — мое хобби.

— Необычно.

Гувер сел рядом с видом человека, повидавшего всяких странных типов, и взял одну из газет, которые я уже прочитал.

— Ты связан с Инквизицией?

Спросил он небрежно, делая вид, что читает.

— Я не связан с Церковью.

— Понятно.

Повисла короткая пауза. Слышен был только шелест страниц.

Гувер снова заговорил.

— Слышал, ты ищешь разведывательное агентство.

Недавно я спрашивал Эрика об информационных сетях. Его ответ был прост: их не существует.

— Какого рода информация тебе нужна?

Я встретился взглядом с Гувером.

Его тень выглядела нормальной.

По крайней мере, он не был демоническим колдуном.

Вместо ответа я продекламировал молитву.

— Илук Эрити...

Это действительно отличная фраза для ухода от вопросов. Неудивительно, что даосские мастера в новеллах о боевых искусствах бормотали «Амитабха», когда им нечего было сказать.

— Не связан с Церковью, но следуешь воле бога...

Гувер кивнул с нечитаемым выражением лица.

— Принимаешь частные заказы?

Я глянул на него. Его глаза все еще бегали по строчкам газеты.

— Я заплачу.

— Выкладывай.

Гувер понизил голос.

— В последнее время участились исчезновения.

Рабочие и бродяги пропадали десятками. Этот инцидент уже попал в новости.

— Я полагаю, это связано с призывом демонов.

Он протянул мне клочок бумаги. Я взял его — и понял, что это не записка, а фотография.

— Доказательства ритуала призыва демона были найдены в зоне сжигания.

На фото были сцены, которые я знал слишком хорошо.

Они были скрыты магией иллюзий, но по мере просмотра кадров маскировка спадала, обнажая место.

Подношения и алтарь. Магические формулы, начертанные кровью. Инструменты мясника для извлечения определенных органов. Символы, выложенные из человеческих костей и внутренностей.

— Место было сожжено вчера. Физических доказательств не осталось.

Как и ожидалось от зоны сжигания — все превратили в пепел.

— Но у тебя есть это, — сказал я, возвращая фото.

— Добыто нелегально, так что бесполезно.

Гувер рассмеялся, словно даже ему это казалось абсурдным.

— Заказ прост.

Его лицо ожесточилось.

— Отправляйся на место и скажи мне, был ли демон уже призван, или нет.

Я молча смотрел на него.

Я не знал, почему стражник делает такой заказ, но меня волновало только то, что я получу.

— Что мне за это будет?

— Ты получишь доступ к нашей разведывательной сети.

Гувер убрал фотографии и достал другой предмет — на этот раз коммшит.

— Гувер, из Общества Летающей Подписи.

Общество Летающей Подписи.

Одна из разведывательных организаций, которые я помнил. Настолько известная, что моей первой мыслью было: «Погодите, они здесь?»

Оставаться с ними в хороших отношениях не повредит. Я планировал выйти на них сам после проверки Хроник Мира.

Не ожидал, что они придут ко мне первыми.

Я велел Гуверу ждать, а сам подошел к сотруднику Ассоциации Охотников проверить статус моей заявки на «картографирование».

Набор все еще шел, оставалось два дня.

Времени полно.

Я вернулся к Гуверу.

— Идет.

Он привел меня в уединенную часть зоны сжигания.

Вскоре в нос ударил запах гниения.

Конечно же, перед нами появился вход в канализацию. Табличка над ним гласила: [Закрыто].

Гувер проигнорировал ее, выломал решетку и открыл ворота.

— А это вообще законно?

— Пока мы говорим, что это инспекция по усмотрению Департамента Обороны — да.

Департамент Обороны отвечал за защиту территории от внешних угроз, включая городские ворота.

Разве это не работа Департамента Общественной Безопасности?

Словно прочитав мои мысли, Гувер пробормотал:

— Пока нас не поймают.

Справедливо.

Канализация была широкой. Она также служила аварийным убежищем, так что иначе и быть не могло.

Гувер зажег свой топор. Подобно факелу, он оттеснил тьму.

Возле входа валялись гнилые одеяла, предметы быта и мусор — признаки того, что здесь недавно жили люди.

Мы спустились по лестнице.

Воздух стал сырым, и сквозь гниль пробивался запах крови.

Внизу лежала извилистая сеть туннелей. Ответвлений было много, но Гувер шел так, словно знал карту наизусть.

Хлюп-хлюп —

Грязная вода доходила до щиколоток.

Я был в порядке, благодаря полной водонепроницаемой экипировке от Римелдерса. Гуверу было плевать, что его одежда промокла.

— Мы почти пришли.

В какой-то момент запах изменился.

Это больше не была просто гниль сточных вод — это было нечто худшее. Вонь настолько омерзительная, что, казалось, сдирала слизистую носа.

Разлагающееся, гнилое мясо. Кишки, из которых не вычистили содержимое. Перебродивший сыр и яйца, превратившиеся в гной. Заплесневелая, промокшая одежда. Все это вперемешку с едким аммиаком.

Жирная вонь сырого мяса, оставленного на солнце на несколько дней, смешивалась с прогорклым, липким запахом крови.

Сглатывая, я чувствовал металлический привкус на языке. Это было больше похоже не на дыхание, а на пережевывание запаха.

Хлюп—

Чем глубже мы шли, тем хуже становилось. Воздух сгустился. Вонь липла к коже и резала глаза.

Мои чувства почти отказывали.

Я достал четки.

Когда я призвал божественную силу, белый туман вырвался наружу, окутывая Гувера и меня.

Чвак—

Земля стала более вязкой.

Затем что-то разорвалось под ногой.

Я подумал, что это мокрая ткань — но она подалась как плоть. Густая жидкость растеклась, окрашиваясь в красный. Куски органов всплыли на поверхность.

После долгой ходьбы Гувер остановился.

Я проследил за его взглядом.

Впереди лежала гора трупов.

Навскидку — больше сотни. Они полностью перекрывали коллектор, достаточно широкий, чтобы проехала повозка.

«Это не алтарь».

У демонов бесчисленное множество подвидов, у каждого свои предпочтения в алтарях. Я знал их все.

Это не то.

Они просто свалили тела в кучу.

Демону, существующему как ментальная сущность, нужно тело, чтобы проникнуть в материальный мир — но не трупы. Если только это не демон, известный как Король Трупов, демоны не играют с мертвыми телами.

Я осмотрел трупы внимательнее.

У большинства были вскрыты грудь и живот, внутренности вывалились наружу.

Гувер мрачно произнес:

— Такие кучи находят по всей городской канализации.

— Сколько?

— Тринадцать, согласно отчетам Общественной Безопасности.

Значит, может быть и больше.

— Думаешь, этих людей принесли в жертву для призыва демона?

Нет, не их.

Если я просто скажу это, заказ Гувера будет выполнен. Он просил только узнать, был это призыв или нет.

Мне не нужно объяснять дальше.

Но вместо ответа я обнажил меч.

Кончиком клинка я приоткрыл рассеченную грудь одного из трупов.

Внутри казалось... пусто.

«Взгляни на это».

Органы исчезли.

Не съедены.

Вот что происходит, когда личинки, имплантированные в труп, пробуждаются — пожирают органы изнутри, прежде чем вырваться наружу.

Кое-что пришло на ум.

Существо, которое я призвал сразу после регрессии.

Оно тоже родилось из трупов.

«Это не дилетанты».

Без настоящего мастерства такое невозможно.

Я зацепил крупную рыбу.

Вот почему нужно постоянно двигаться. Если бы я не принял заказ Гувера ради связей, я бы никогда этого не нашел.

— Ты сказал, таких куч тринадцать?

Когда я переспросил, Гувер почувствовал серьезность и ответил тихо:

— Что не так?

Я убрал меч в ножны.

— Тебе нужно готовиться к террористической атаке.

— ...Что?

— Демониды бродят по городской канализации.

Услышав слово «демониды», Гувер тупо уставился на меня.

Я понимал реакцию.

Демониды не покидают своих территорий, пока не пробудится Король Демонов.

Общая иерархия: монстры, демоны, затем демониды.

— Это крупный город, — сказал Гувер, покрываясь холодным потом. — Ты ведь не серьезно?

— Серьезно. Оценочный ранг — от среднего до высокого...

Прежде чем я успел закончить — леденящий голос раздался из-за кучи трупов.

— Это проблематично.

В то же время...

Хрясь—!

Костяные шипы вырвались отовсюду, летя в нас.

Я взмахнул мечом, отбивая каждый из них.

Гуверу повезло меньше.

— Гхк...!

Толстый костяной шип вонзился ему в левую руку. Несмотря на это, он взмахнул массивным топором, отбивая непрерывный шквал.

Ка-га-га-га-гак—!!!

Отвратительный визг пронзил воздух.

Что-то вырвалось из кучи трупов.

Лицо с запавшими глазами, носом и ртом. Гуманоидная верхняя часть тела. Змеиная нижняя половина.

— Г-Граконда?!

Гувер отшатнулся в шоке, узнав тварь.

Значит, вонь должна была их скрыть.

Я цокнул языком, почувствовав присутствие еще десятков Граконд.

Не из-за их количества — а потому что Гувер мешался под ногами.

Если я выпущу здесь пламя, он сгорит вместе с ними.

Сначала нужно его вытащить.

— Уходи. Предупреди остальных. Я удержу это место.

— Что ты—?!

Я схватил Гувера за шиворот и швырнул его в ту сторону, откуда мы пришли.

— Беги!!

В этот момент гора трупов взорвалась.

Изнутри вырвались десятки новорожденных Граконд, оглашая канализацию визгом.

Гувер бежал.

Чвок-чвок!!

С каждым шагом гнилая кровь липла к ногам.

— Проклятье.

Может, дело в жиже под ногами. А может, в Талдрике, которого он бросил.

Так или иначе, ноги казались невыносимо тяжелыми.

«Из-за меня».

Гувер — нет, Общество Летающей Подписи — действовал с уверенностью и планом.

Уверенность. Они были убеждены, что ничего особенного не случится только потому, что Талдрика привели к горе трупов.

План. Даже если что-то случится, святых реликвий Талдрика и собственной силы Гувера должно было хватить.

Кучу трупов нашли месяц назад. Целый месяц Бюро Безопасности изучало ее всеми способами, но ничего не происходило. Они даже заставили рабочих сжечь тела. Все равно ничего.

Затем разведывательная сеть Общества уловила признаки призыва демона.

Они решили, что демон уже призван.

Но без доказательств им нужен был Талдрик, чтобы подтвердить это.

Вот почему Гувер вообще подошел к нему.

Он и представить не мог, что все обернется так.

БУ-У-УМ!!

Стая только что пробужденных Граконд испустила пронзительный визг.

КА-ГА-ГА-ГАК—!!!

Скрежещущий звук затвердевших голосовых связок накладывался друг на друга, острый, словно врезающийся в кожу. Каждый визг заставлял Гувера колебаться.

Общество никогда не отдавало приказа, что Талдрик должен выжить.

Так что, что бы с ним ни случилось, организации будет плевать.

Но Гуверу было не все равно.

«Это я привел его сюда».

Приказы приказами, но Талдрик был его ответственностью.

Мысль о том, что это он должен был стоять там, блокируя Граконд, а не Талдрик, хватала за лодыжки и замедляла бег.

[«Беги!!!»]

Гувер заставлял себя двигаться вперед.

Каждый раз, когда он спотыкался, твердый голос Талдрика эхом отзывался в голове.

«Почему?..»

Почему Талдрик даже не подумал бежать? Почему он решил стоять и драться?

Когда Талдрик крикнул ему бежать, в его глазах не было отчаяния — только холодная ясность.

Даже когда Граконды вырвались из ниоткуда, он принял рациональное решение.

Таких глаз не бывает без абсолютной веры в собственную силу.

«Ты сильный».

Талдрик был призывателем, приручившим Пельгариса.

В его способностях сомнений не было.

Более того, он был просто сильным человеком.

Слишком сильным, чтобы умереть в таком месте.

«Так что выживи. Я вернусь. Клянусь».

Гувер игнорировал все звуки за спиной и тащил себя вверх по лестнице.

Вырвавшись из канализации, он тут же достал два коммшита.

Он собирался запросить подкрепление.

Как только он закончил писать и собрался разорвать их...

У-У-У-У-И-И-И-НГ—!!!

ДИНЬ! ДИНЬ! ДИНЬ!

Колокола и горны взревели по всему городу.

Те, что звонили только во время войны.

Обычно они звучали только во время Сотрясения — когда монстры волной шли на город.

На долю секунды слова Талдрика пронеслись в голове Гувера.

Террор.

Гувер разорвал коммшит и, пошатываясь, выпрямился.

Нужно выбираться из зоны сжигания.

БУМ—!! БУМ!!

Взрывы гремели повсюду.

Наблюдательные башни стреляли разрывными стрелами, черный дым глотал небо.

Когда Гувер свернул за угол на краю зоны сжигания...

ПЛЮХ—

Ярко-красная кровь брызнула на стену здания.

Гувер инстинктивно поднял руки, защищаясь.

Кап. Кап.

Кровь падала с его промокшей одежды, все еще горячая.

Опустив руки, он увидел это.

Граконда вонзила клыки в шею стражника-исполнителя, выпивая его досуха.

Гувер не думал.

Он взмахнул боевым топором.

ХРЯСЬ—

Лезвие раскололо череп Граконды и вошло в мозг.

КИ-И-И-ИНГ —

Хит Эдж* издал свой фирменный перегретый вой.

Граконда обмякла.

За ее падающим телом город пылал красным.

Люди кричали, убегая.

Граконды скользили по улицам, как змеи, убивая без разбора.

Ш-Ш-Ш-ШХ—

Звук чешуи, скребущей по земле, сменялся звуком брызжущей крови.

ВЖИК—

Взмахивали длинные, как бритвы, когти.

Людей рубили снова и снова, они падали в фонтанах крови.

Это была бойня.

Среди кричащих гражданских, несколько человек стояли против Граконд.

Они были без формы.

Охотники на монстров.

Каждый охотник, остановившийся в Гильдии, выбежал на бой.

Кроме них никто не сопротивлялся.

«Какого хрена делает Бюро Безопасности?..»

Только вспыхнуло раздражение...

ФЬЮ-У-УНГ— ШРАК—!!

Что-то прорезало воздух с невероятной скоростью, сотрясая мир.

Последовал мощный взрыв.

БУ-У-УМ!!!

Гувер посмотрел вверх.

Одна из наблюдательных башен была объята багровым пламенем.

Магия разрушения осадного класса.

Длинный красный след висел в небе, отмечая траекторию заклинания.

Гувер проследил за ним глазами.

На крыше стояли несколько полностью созревших Граконд.

Семь из них подняли руки одновременно.

Снова раздался тот же разрывающий звук.

ФЬЮ-У-УНГ— ШРАК!!!

Луч красного света выстрелил в другую башню.

БУ-У-У-УМ—!!!!

Башня загорелась и рухнула.

Искры пролетели перед глазами Гувера.

Коммшит.

Он нырнул между зданиями и поймал тлеющие угли рукой.

Они снова превратились в бумагу.

[Всему персоналу Департамента Обороны немедленно отступить из зоны сжигания и жилых секторов.]

Не приказ о мобилизации.

Отступление.

Они бросали два района.

Потому что атака была внезапной?

Гувер знал лучше.

Не внезапной.

Были знаки.

В Тирафе уже давно пропадали люди.

Пропавших нашли в канализации трупами месяц назад.

Знаки проигнорировали.

И теперь они решили пожертвовать районами, где жила большая часть низшего класса.

Взгляд Гувера потемнел.

Не говоря ни слова, он крепче сжал боевой топор и шагнул обратно на улицу.

Я отвел взгляд от Гувера, когда он скрылся вдали.

Как только свет топора исчез, тьма накрыла канализацию.

В потолке торчали дешевые светящиеся камни, но они едва помогали.

КА-ГА-ГА-ГАК—!!

Нижняя часть тела Граконды змееподобна.

Они могут скользить по земле, ползти по стенам, даже цепляться за потолок чешуей.

ХЛЮП— СКРЕЖЕТ—

Некоторые неслись сквозь грязную воду.

Ш-Ш-Ш-ШХ—

Другие ползли по стенам и потолку.

Они мелькали в тусклом свете камней.

Тени дрожали, разъедая зрение, как стробоскопическая иллюзия.

Я закрыл глаза.

Темнота была мне знакома.

Даже без зрения бой не был проблемой.

Чувство.

Выпуская ману из тела волнами и улавливая обратную связь, я мог воспринимать все вокруг.

КВАК—!

Чутье предупредило меня.

Две Граконды прямо передо мной, когти занесены.

ВЖИК—

Я уклонился на расстоянии меньше вытянутой руки и взмахнул мечом.

Резкий порыв ветра коснулся лица.

В то же время кончик клинка ощутил четкое сопротивление разрезаемой плоти.

Шаг за шагом я отступал, вырубая атакующих Граконд.

Они были еще незрелыми.

С этим абсурдно сильным телом и единственным клинком, способным на техники мастера меча, этого хватало.

ВЖИК—

На границе чувств Гувер исчез.

Он полностью покинул канализацию.

Значит, свидетелей не осталось.

«Воспламенение».

Я проскользнул сквозь стаю Граконд в одно мгновение.

ВШУХ—!!!

Весь коридор канализации взорвался пламенем.

Десятки Граконд обратились в пепел — вместе с кучей трупов впереди.

За дрейфующим пеплом...

Стоял кто-то, закутанный в черную мантию.

— А ты неплох.

Голос был юным. Как у ребенка, только что вступившего в пубертат.

Но мана, которую он излучал — нет.

Ребенок не мог обладать такой силой.

— Это был ты?

— Ты имеешь в виду, призвал ли я Граконд?

Я не видел его лица ясно.

Но знал, что он улыбается.

— Плевать на это.

— А?

— Линия Неллина.

При моих словах его улыбка застыла.

— Так это был ты?

В отличие от него, я улыбнулся.

Нашел тебя, сучоныш.

Мареб пробудил Граконд раньше запланированного.

Кто-то, способный использовать святые реликвии, заинтересовался кучей трупов.

Будь это кто угодно другой, Мареб бы не действовал. Любой отчет умер бы в Бюро Безопасности.

Но слухи гласили, что этот человек из Инквизиции.

Инквизиция — это проблема.

Вот почему Мареб сделал свой ход.

Сообщения наводнили его серьгу, но он небрежно снял ее. Человек перед ним был важнее.

— Это был ты?

— Ты спрашиваешь, призвал ли я Граконд?

Мареб гордо улыбнулся, повторяя вопрос.

Конечно, человек был шокирован.

В мире была лишь горстка людей, способных призвать столько тварей.

Прежде чем Мареб успел ответить...

— Плевать на это.

— А?

— Линия Неллина.

Мареб вспомнил Лорфинеллину — демона, с которым он недавно заключил контракт — и то, что она была уничтожена.

Он полагал, что это была засада.

«Только не говорите мне...»

Улыбка Мареба исчезла.

Зато ухмыльнулся человек.

— Так это был ты.

Это было началом.

— ...Ха?

Тьма взметнулась вокруг Мареба.

Он отчаянно взмахнул посохом в форме дирижерской палочки.

Без заклинаний или магических кругов активировались сразу несколько чар.

ШРА-А-АХ—!!

Костяные шипы вырвались из пола, стен и потолка.

Они росли уродливо, как искривленные ветви, запечатывая весь коридор.

Человек врезался в них напрямую.

БУМ—

Толстая стена шипов разлетелась вдребезги.

Безумие.

Эти шипы могли порвать шкуру виверны.

Мареб ожидал, что человек прорвется, но не голым же телом.

Более того...

Ш-Ш-Ш-ШХ—

Тьма лилась с тела человека.

Все, чего она касалась, исчезало.

Расплавилось? Разъело?

Мареб был магом высокого ранга. Он понимал природу маны.

«Это... не то».

Вся сила в мире следовала структуре маны.

Эта тьма — нет.

Мареб взмахнул посохом.

Обратный призыв на короткую дистанцию.

[Скачок.]

Он разорвал дистанцию.

«Нужно время».

Призыв Граконд перегрузил его мана-цепи.

Если он стабилизируется...

Он обернулся на звук сзади.

ПЛЮХ—

Человек бежал по воде.

Никаких признаков искажения законов, но он бежал по воде.

Мареб запаниковал.

[Скачок.]

[Скачок.] [Скачок.]

[Скачок.]

Он кастовал заклинание за заклинанием, превозмогая адскую боль.

«Это должно выиграть мне...»

Время замерло.

Ответ нервного ускорения — срабатывает только когда жизни мага угрожает опасность.

ХРУСТ—

Глаза Мареба сместились на звук.

Быстрыми были только мысли. Тело застряло в медленном времени.

Рядом с ним бежал человек, окутанный тьмой, мчащийся прямо по стене канализации.

Мареб не верил своим глазам.

Слабая дымка поднималась от указательного и среднего пальцев человека.

Аура?..

«Почему...»

Мысль не успела завершиться. Человек, свободно двигаясь в застывшем мире, нанес удар.

— ...Гах!!

Мареб почувствовал, как его тело поднимается.

Только тогда он понял, что обе его голени отсечены, и его подбросило вперед инерцией.

Он с брызгами рухнул в грязную воду.

Задыхаясь, он поднял голову и закричал.

— П-пожалуйста! Пощади!! Тебе нужна информация, да?! Я все расскажу!!

Для Мареба нечистоты, заливающие все отверстия на лице, и отсутствие ног не имели значения.

Выживание было на первом месте.

— Ч-что ты хочешь узнать первым??

Он выдавил улыбку.

Человек прошел по сточной воде и присел перед ним на корточки.

Небрежно схватил Мареба за нижнюю челюсть.

А затем вогнал эту руку, покрытую аурой, прямо в его вымученную ухмылку.

— П-поща...

Человек спокойно произнес:

— Можешь кричать сколько влезет. В конце концов, это твои последние слова.

Я бросил холодный труп Мареба на землю.

Он носил лицо подростка, но, конечно, оставался тем, кем был. Вырвав его духовное тело при жизни и поглотив По, я узнал правду. Стотридцатилетний старик.

Кровь текла из каждого отверстия на лице Мареба. Все ногти вырваны. Зубы сточены, пока не раскрошились и не выпали.

Я не пытал его, чтобы получить информацию. Пытки неэффективны.

Если можно вскрыть память мертвеца, зачем возиться?

Тем не менее, память трупа никогда не бывает полной. Духовное тело, пережившее смерть, неизбежно получает повреждения По. Поэтому, если нужна точная информация, нужно добраться до По, пока оно не повреждено.

Это означает аккуратно вырезать духовное тело из живой плоти и выдрать только По.

Я знаю это хорошо. Это делали со мной семнадцать лет назад.

Я до сих пор помню это ощущение. Мой череп вскрывают, мозг сбривают по кусочкам тонким, бритвенно-острым лезвием. Благодаря этому я точно знал, какие точки задеть, чтобы усилить боль.

Нужно просто причинить достаточно боли — но не убить — чтобы вытолкнуть нужные воспоминания на поверхность.

В конце концов, я извлек все, что знал Мареб. От его имени до планов и целей кабала, к которому он принадлежал.

Всё, кроме одного.

Линия Неллина.

«Я думал, он знает».

Я заметил это в тот момент, когда увидел кучу трупов. Не осталось духовных осадков — ничего из того, что должно было остаться. Слишком чисто. Словно тела тщательно обработали.

Такая точность не появляется от пары экспериментов с призывом демонов. Чтобы достичь такого уровня, нужно сделать это сотни раз.

«Как минимум маг высокого ранга».

Моя догадка подтвердилась. Мареб был магом высокого уровня.

Что делало ситуацию еще страннее. Я ожидал, что он будет знать что-то о Лорфинеллине.

Но когда я вскрыл его, он оказался не намного осведомленнее Руа.

За исключением Руа, было всего пять человек, когда-либо призывавших Лорфинеллину. Мареб был одним из этих пяти.

«Похоже, он не знает, как призвали линию Неллина... значит, эта ниточка оборвалась».

Что ж, не то чтобы я пришел сюда специально за этой информацией.

Спешить некуда.

Как только я доберусь до Мирового Древа и получу доступ к Хроникам Мира, большинство вопросов о Фазе Созревания и Неллине должны решиться сами собой.

Раздражает, что не могу двигаться быстрее, но незнание чего-то прямо сейчас — не обязательно проигрыш.

«Значит, все-таки Великий Лес».

Массивный лес с Мировым Древом в центре — Великий Лес.

Чтобы войти туда, нужно выполнить два условия.

Во-первых, быть официально зарегистрированным охотником. Как минимум среднего ранга, и в составе команды из пяти и более человек.

Во-вторых, регион не должен находиться под приказом «полной мобилизации».

Также называемый Зовом Охотника, по сути, это военное положение.

Зов Охотника обычно объявляли в периоды потрясений, когда монстры наводняли Тираф. Охотникам приказывали прекратить личную деятельность и сосредоточиться на отражении вторжения. Отказ означал потерю лицензии.

Проблема в том, что террористические атаки тоже запускали приказ о мобилизации.

Пока продолжаются такие атаки, вход в Великий Лес невозможен.

«Тарикор, да?»

Кажется, так назывался кабал темных магов, к которому принадлежал Мареб. Я не узнал названия.

До регрессии, когда я основал Шедарикор, я поглотил почти все фракции темных магов в Куане. Как первый председатель, я помнил почти все из них.

Группы под названием Тарикор не существовало.

«Может, узнаю, если увижу других руководителей».

Держа в уме лица двух офицеров из памяти Мареба, я вышел из канализации.

Первоочередная задача — снять приказ о полной мобилизации с Тирафа.

Гувер выплюнул кровь, скопившуюся во рту.

Никогда в жизни он не представлял, что будет сражаться с монстрами внутри территории Тираф.

Он стряхнул грязь с одежды и огляделся. Дороги были так разворочены, что повозки не могли проехать. Здания, изрешеченные дырами, изрыгали черный дым от пожаров.

Среди обломков лежали безжизненные тела. С некоторых все еще капала кровь.

«Проклятье».

Гувер собрал выживших и держал оборону в церкви недалеко от площади.

Перед церковью две полностью созревшие Граконды продолжали призывать нежить.

То, что видны были только две, не значило, что остальные мертвы. После пожирания людей Граконды созревали, двигались с жуткой координацией — словно по приказу — и затем рассеивались.

Даже после того, как большинство из них исчезло, времени на отдых не было.

Солдаты-мертвецы продолжали переть бесконечным потоком.

Хуже того, когда солдат-мертвец уничтожался, изнутри иногда вырывались новорожденные Граконды.

Трясь—

Гувер взмахнул своим массивным боевым топором, раздавив детеныша Граконды, выпрыгнувшего из трупа, как кусок тофу.

Хруст—

Он сбился со счета, сколько убил. Число давно перевалило за полсотни.

Если бы не задействовали охотников топ-уровня, жилая зона уже бы рухнула.

— Капитан Гувер!!

На срочный крик Гувер обернулся.

Герант, один из топовых охотников, выпускал стрелы очередями. Сделав еще один выстрел, он резко указал рукой.

— Там — выжившие!

Путь в сторону зоны сжигания вспыхнул желтым светом.

Вжик-вжик —

Эхом разнесся звук чисто разрезаемой плоти высококлассным клинком Хит Эдж.

Через несколько секунд источник звука вырвался в поле зрения.

Он выглядел потрепанным, но Гувер узнал блондина мгновенно.

— Сэр Дайл! Сюда!

Во всей северной зоне сжигания и жилом секторе Тирафа только один человек носил аура-нож.

За ним гуськом следовало меньше десяти рабочих.

Впереди Дайл размахивал аура-ножом, прорубаясь сквозь наступающих мертвецов. Из разрубленных тел выскакивали детеныши Граконд.

Дайл крутанул кистью.

Аура-нож повернулся на 180 градусов в воздухе и вернулся в хват. Удерживая его обратным хватом, он снова нанес удар.

Вжик—

Два детеныша были разрублены и сожжены.

Увидев это, Гувер крикнул:

— Сначала защитите рыцаря!!

Услышав приказ, Крипс, оттеснявший мертвецов копьем, двинулся.

— Пошли, Фидель.

Крипс обратился к подчиненному, но Фидель только нахмурился.

— Он не наш прямой начальник. И к тому же он разжалован — даже не капитан...

— Тогда что, сдохнуть здесь хочешь?? Ты все еще злишься, что бродячий рыцарь разок пырнул тебя в кишки??

— Нет, сэр, дело не в этом. Просто ваш ранг все еще высок...

— Заткнись и двигай. Это приказ.

Крипс схватил массивный щит и перемахнул через баррикаду. Фидель последовал за ним.

Крипс рванул вперед, наваливаясь на щит всем весом, чтобы расталкивать мертвецов и прокладывать путь. Фидель вращал копьем в прорехах, снося головы.

Пока они прорывались к Дайлу и рабочим...

Странный шум достиг ушей Гувера.

Человеческие голоса. Спор.

Он обернулся.

— Блять!! Хочешь сказать, священник не может использовать святые заклинания?! В этом есть хоть какой-то смысл?!

Охотник по имени Шавин схватил главного жреца за воротник.

— Ты не видишь, мы тут все подыхаем?!

Никто не пытался его остановить. Остальные были слишком заняты, сдерживая мертвецов, наваливающихся на баррикаду.

— Хотя бы выпей ту святую воду, которую так любишь, и исцели себя!!

— Т-ты дерзкий негодяй!! Как ты смеешь угрожать слуге богов!!

— В этом и проблема!!

— Отпусти меня немедленно!!

— Сделай что-нибудь!! Эти ублюдки — демоны!! Вы брали наши налоги, обещая защиту, а теперь говорите, что не можете помочь?! Ах ты кусок...

— Считаю до трех!! Если не отвалишь, я обвиню тебя в богохульстве!!

Шавин яростно тряс священника.

Золотые подсвечники и чайные чашки высыпались из сумки жреца.

— Дерьмо... если бы боги правда были на нашей стороне, они бы уже помогли нам.

В ярости Шавин выхватил кинжал и приставил его к шее священника.

Но Герант оказался быстрее.

— Слишком много глаз.

Он крепко перехватил запястье Шавина.

Шавин задрожал, затем убрал кинжал и оттолкнул священника.

Священник мешком рухнул и покатился по земле. Он схватился за шею — пальцы окрасились кровью.

— Г-гх!! Вы... вы еретики!! Как вы смеете!!

Не в силах больше смотреть на это, Гувер протиснулся мимо Геранта и Шавина и опустился на одно колено перед священником, наклоняясь близко, словно осматривая его.

Священник прошипел:

— Быстрее — принеси мне лечебное зелье высшего уровня!

Гувер подхватил священника под руку и рывком поднял.

Затем, полунеся его, пошел прямо к баррикаде.

— Ч-что ты делаешь—?!

В тот момент, когда они достигли передовой, Гувер схватил священника за пояс сзади и швырнул его в массу солдат-мертвецов.

Все замерли.

Герант и Шавин не сказали ни слова.

Только крики священника эхом разнеслись вокруг.

— А-а-а-агх!!

Плоть разрывалась. Кости ломались. Конечности отрывали.

Сияющие сокровища высыпались из сумки священника и рассыпались по земле.

Испачканные кровью и ошметками плоти, они перестали блестеть.

Глядя на это в тишине, Гувер громко крикнул:

— Верховный Жрец Мелкион храбро возглавил атаку ради нас!! Он славно пал мученической смертью!!

Он рявкнул приказ без колебаний:

— Все, по позициям!!

Никто не спорил.

Гувер поднял свой боевой топор и вернулся на пост.

Возможно, потому что в жертву был принесен священник...

Солдаты-мертвецы слегка замедлились. Их ряды поредели. Некоторые даже развернулись и побежали в другую сторону.

«Только не говорите мне...»

Холод пробежал по спине Гувера, когда он обернулся.

Крипс только что присоединился к Дайлу.

Хруст—!!

Мертвецы ринулись на них всей толпой.

Среди них была полностью созревшая Граконда.

Граконда проползла сквозь трупы с ужасающей скоростью и бросилась на Дайла.

Золотая аура вспыхнула на руке Дайла.

Вжик—

Рука Граконды была чисто отсечена.

Дайл не остановился.

От руки к плечу, шее, груди и талии — он искромсал ее, превращая в куски мяса.

Кровь и ошметки разлетелись по земле.

Увидев это, Гувер закричал:

— Назад!!

Граконды были одними из самых разумных среди демонидов. Полностью взрослая особь не бросится в атаку без плана.

И точно...

Бум—

Труп взорвался изнутри. Кровь брызнула во все стороны.

Те, кого она окатила, закричали в агонии.

— А-а-а-агх!!

Кожа слезала красными лоскутами, белый пар валил от тел.

Ш-ш-ш-ш—

Рабочим за спиной Дайла досталось хуже всего. Не просто кожа — кости плавились, превращаясь в густую красную жижу.

Крипс заблокировал большую часть щитом, но не всё.

Дайл потерял левую руку и ногу. Крипс лишился правой стороны тела. Вся спина Фиделя расплавилась, броня вплавилась в плоть.

Затем оставшаяся Граконда бросилась в атаку.

В отличие от других, ее кожа сияла золотом.

Гувер сузил глаза.

К спине Граконды был привязан труп Верховного Жреца Мелкиона.

Дайл пошатнулся и взмахнул аура-ножом.

Но когти золотой Граконды не поддались разрезу.

Дзынь—

Аура-нож был остановлен лобовым блоком.

Лицо Дайла окаменело.

— Святость...?

Пока он бормотал, другая рука Граконды нанесла удар.

Дайл попытался блокировать левой рукой — но она не двигалась, раскаленная и разрушенная.

Хруст—

Его тело сложилось и смялось.

Его отшвырнуло назад, словно ударило повозкой; он врезался в Крипса и Фиделя, сбивая их как кегли.

Оскверненная божественность!!

Граконда провела рукой по золотым сокровищам.

Свет впитался в ее тело.

Тем временем «святые» предметы жреца потускнели, рассыпаясь как глина.

Некогда драгоценные реликвии превратились в мусор, грохоча по земле.

Звяк—

Подсвечник подкатился и остановился у чьего-то сапога.

Мужчина был в почерневших, опаленных сапогах.

В одной руке он держал меч, от которого валил белый пар. В другой — четки.

— Реликвии священника, умершего в рабстве у жадности, по праву принадлежат церкви.

Он шагнул к Граконде.

— Еретик. Верни золото немедленно. Склони голову и жди суда.

Затем он спокойно произнес:

— Мой Господь желает золота.