Исве шел беззвучно, словно тень, среди бескрайних лугов северных земель. Просторы Аити простирались во все стороны, и лишь мерцание солнца играло на травинках, словно золотая пыль. Его волосы, развеваемые ветром, казались чужими в этом безмятежном пейзаже. Издалека он мог бы сойти за статную девушку — высокую, грациозную, почти неземную. Но вблизи его лицо, спокойное и наполненное тихой силой, излучало мягкость, что могла сбить с толку. Его шаги были легки, но уверены, как у человека, для которого дорога — это привычная стихия.

Тропа перед ним едва держалась, поглощаемая новой зеленью, стремившейся стереть её следы.

Четверо мужчин двигались навстречу. Вооруженные копьями и мечами, они были облачены в легкие доспехи, прикрывающие грудь, живот и пах. На их броне сияла эмблема клана Аити: алый круг, окруженный лепестками, напоминающими ромашку, но двойной — внутренние лепестки были мельче, но многочисленнее. Это был знак стражников, чья служба подчинялась воле клана.

— Эй, ты! Покажи своё разрешение! — окликнул один из воинов, когда расстояние между ними сократилось до пяти шагов.

Исве продолжал идти, его мысли плавно текли, как медленное течение реки, возвращая его к образам сестры и брата. Голос прервал это течение, как брошенный в воду камень, и Исве поднял взгляд. Он посмотрел на стражников, словно сквозь них, с бескрайней, почти равнодушной тишиной, как на дикий цветок у дороги — мимолётное видение, не стоящее внимания.

— Я Исве, — произнес он, его голос звучал спокойно, почти монотонно, — и я направляюсь в Шикаду. Это вольные земли. Мне не нужно разрешение, чтобы идти по ним.

Слова его были безукоризненно просты, как аксиома, не требующая доказательств. Он говорил так, будто напоминал очевидное, что дважды два — четыре, как если бы природа этих вещей была столь же незыблема, как законы времени.

Воины крепко сжали копья, их костяшки побелели от напряжения.

– Тогда мы вынуждены арестовать тебя, – произнёс один из них, его голос был холоден и решителен. – Не важно, как ты сюда попал. Любой, ступивший на земли клана Аити, будет пленён.

Исве почувствовал тёплый ветер, касающийся его лица. Не меняя направления взгляда, его периферийное зрение улавливало покачивающуюся траву, волнами стелющуюся по полям, и одинокое дерево, чьи листья дрожали, подобно травинкам. Оно стояло одно, неподвижное, словно воплощение упрямства. Как бы Исве ни поворачивался, его взгляд всё равно находил лишь это одно-единственное дерево.

Он погрузился в размышления: Люди похожи на эту траву и дерево. Большинство живут среди подобных себе, не осознавая своей ничтожности, своей слабости, уродства своей жизни. Трава гнётся под ветром, как люди под общественным мнением. Все одинаковы, все думают одинаково, хотя каждый колышется чуть по-своему, но всё же колышется. А дерево... Дерево лишь ощущает ветер. Колышутся только его листья, но ствол остаётся твёрдым, несгибаемым. Оно сильно, у него есть собственная воля, собственная истина, свой путь, свой выбор. Я выбираю быть, как дерево. Я не склонюсь перед мнением большинства. Пусть они шатаются, пусть гнутся – я лишь буду ощущать это движение. Я сильный и свободный. Я решаю, а не они.

Его размышления прервал резкий рывок воинов. С копьями наперевес они бросились на него, их движения были полны ярости и решимости пронзить странника, нарушившего их запрет.

– Авааа! — закричал один из них, приближаясь. Слюна летела из его рта, переполненного от напряжения. Этот воин был готов убивать, готов рвать врага на куски, даже зубами перегрызть ему горло, если потребуется.

Время для Исве словно замедлилось. Его лицо оставалось спокойным, без тени сомнения. Он сделал шаг вперёд, легко уходя в сторону. Копьё пронеслось мимо, всего в нескольких сантиметрах от его груди. Исве схватил древко и мощным движением отразил удары остальных трёх копий, направив их острия в небо. Чистое, безоблачное небо пустое, как будто отражало его собственное спокойствие и решимость. Исве возвышался над воинами, как небо над их беспомощно вытянутыми копьями.

Резким движением Исве выхватил кинжал, прикреплённый к поясу, что гармонично сидел на его бёдрах. Согнув колено, он рванул вперёд, сокращая расстояние. Его кинжал блеснул в воздухе, и острое лезвие коснулось их шей. Кровь потекла тонкими струями, и все четверо рухнули на землю, хватаясь за горло.

Исве даже не посмотрел на них. Он лишь вытер клинок о плечо одного из поверженных воинов, после чего вернул его на место. Пояс, казалось, был не больше, чем простая верёвка.

Он шагнул через тела и продолжил свой путь, оставляя за спиной слабые хрипящие стоны.

Глава 2 | 11 лет

Если бы Исве оглянулся, он бы не увидел тел павших, настолько далеко он уже отошёл. Он чувствовал усталость, голод и слабость, которые словно вытягивали из него последние силы. Он свернул налево, ступая по полю, где кончики травы мягко касались его ладоней, будто ласковый ветер. Расставив руки и прикрыв глаза, он шёл медленно, будто забыв обо всём вокруг. В какой-то момент Исве просто упал на спину, как осенний листок, легко и беззаботно. Его глаза сомкнулись, и он погрузился в воспоминания, возвращаясь в своё детство.

– Так ты просто возьмёшь и уйдёшь? Всё бросишь? – спросил Динви, стоя в нескольких шагах от брата.

– Да, чёрт возьми, именно этого мне больше всего и хочется! Уйти, отправиться в путешествие и получить "небесную роскошь". Это моя мечта, моя цель, – с раздражением ответил Исве, нахмурив брови.

Динви внимательно слушал. Он знал, насколько силён порыв брата, и понимал его, даже дорожил этим. Но он также чувствовал ответственность, стараясь предостеречь Исве от поспешных решений. Сделав паузу, Динви продолжил:

– Ты должен сначала научиться управлять своим Тайдом. Без этого ты не сможешь защитить ни себя, ни близких. Какой смысл убегать, если ты даже не умеешь постоять за себя? Любой справится с 11-летним ребёнком. Я верю в тебя, Исве, и не собираюсь стоять у тебя на пути. Делай, как считаешь нужным, но ты должен стать сильнее. Убежать из дома в таком возрасте – это не решение. Если бы ты хотя бы знал, как использовать свой Тайд, я бы не возражал...

– Да закройся ты уже со своими лекциями! – перебил его Исве, не дав договорить. Он тяжело вздохнул и посмотрел на небо, где облака двигались свободно, как ему всегда мечталось.

– Ладно, ты прав. Я пойду учиться в ту школу, в которую хотела отправить меня мама, – сказал он, смирившись.

– Это замечательная школа, – кивнул Динви, улыбаясь. – Это целая деревня. Наша старшая сестра там обучалась, и тебе точно понравится.

На мгновение в душе Динви мелькнула лёгкая зависть, причину которой он не смог понять.

– Оставь меня, я хочу ещё потренироваться, – отрезал Исве.

Динви кивнул и вышел из двора, но, уходя, оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть на брата. Исве взял в руки затёсанную палку и начал тренировку. Он крутил её пальцами быстро и уверенно, наносил удары по деревянной фигуре, затем поднял ногу и сделал разворот, снова атакуя цель. Он сосредоточенно отрабатывал баланс тела, точность и силу ударов.

Три часа упорных тренировок с двумя короткими перерывами наконец подошли к концу. Уставший, Исве бросил палку и направился к дому. Зайдя внутрь, он сразу направился на кухню.

– Исве, садись обедать. Твой брат уже поел минут двадцать назад, – сказала Илла, мать, смотря на сына. Ей он всегда казался другим, не таким, как старшие дети – будто более отстранённым, холодным.

Исве бросил на неё быстрый взгляд, кивнул и молча наклонился, чтобы ополоснуть руки. Он взял полотенце со стула и вытер их, затем сел за стол. Взяв ложку, он начал есть рис с мясом, травами и соком. Еда была вкусной, но его мысли были заняты другим – как сказать матери, что он решил пойти в ту самую деревню, о которой она говорила.

– Значит, на следующей неделе ты отправляешься в школу Баситейнака? – спросила Илла, не отрывая от него взгляда.

Исве поднял голову, понимая, что Динви уже рассказал ей о его решении.

– Мне твой брат всё сказал, вот я и спрашиваю, – добавила она после небольшой паузы.

– Да, я отправлюсь с понедельника. Всё хорошо, мама? – ответил он спокойно.

Илла встала, подошла к сыну и провела рукой по его волосам.

– Замечательно. Значит, с понедельника, – тихо сказала она.

В это время Динви медитировал. Он сосредотачивался на энергии Ми (Тайд), распределяя её по всему телу. Постепенно его тело начало покрываться тонкой голубой аурой, которая медленно усиливалась. Когда он открыл глаза, его лицо озаряла лёгкая улыбка.