Я умер, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет. Позади оставалась длинная череда будней, наполненных рутиной: работа, семья, общественные правила и законы, которые я не решался нарушить. Меня считали «хорошим человеком», потому что я не выделялся и старался жить по установленным правилам, как и все вокруг. Но в глубине души я всё чаще спрашивал себя: а что, если я когда-то хотел большего? Где мои собственные желания и цели были в приоритете, а не общественное мнение и репутация.

Ведь стоило лишь взглянуть на тех, кто стоял на вершине системы: хитрых, богатых, властных людей, которые не гнушались грязных уловок, обмана или откровенно подлых тактик для достижения своих целей. Они прекрасно знали, как манипулировать обществом, скрывая свои амбиции за ширмой благопристойности. В их мире честность была слабостью, а сила заключалась в способности использовать других в своих интересах. И всё же ими восхищались, к ним стремились, их признавали победителями.

А я? Я лишь молчаливо принимал правила игры, как будто в них было что-то священное. Теперь я понимаю: это не система морали, это ловушка для тех, кто не хочет задумываться о своём месте в мире. И, возможно, мне давно следовало нарушить её законы, чтобы обрести то, чего я действительно хочу.

В своей первой жизни я, возможно,и много во добился: семья, карьера, собственный дом, увлечения — всё это у меня было. Но вот внутреннего удовлетворения не было. Сейчас задумываясь об этом а чего стоит достигать - богатство? статуса? репутации? женщин? господства?. Однако общество, да и я сам, давно приучили меня к покорности. И вот однажды всё оборвалось: сердце не выдержало. Я помню только, как окружающая действительность померкла, и я провалился во мрак. В тот момент я почувствовал горькую жалость к самому себе. Уйти из жизни, так и не решившись прожить её так, как хочется, — разве это не самая страшная ошибка для мужчины, прожить всю жизнь в сожаление и неуверенности в себе?

Однако небытие длилось недолго. Я очнулся с криком, который не смог сдержать. Но это был не привычный мужской голос — скорее, слабый протест маленького ребёнка, который только-только почувствовал воздух в лёгких. Моё сознание ещё витало в полумраке, и я не мог понять, что за шорохи и запахи меня окружали. Вскоре я различил приглушённые голоса, совершенно чужой язык и мягкий тёплый свет. Мои глаза долго не могли сфокусироваться, а тело, к которому я привык за шестьдесят лет я не мог почувствовать, но после того как мой взгляд смог сфокусироваться я обнаружил что являюсь младенцем.

Я лежал на руках у незнакомой женщины, которая что-то приговаривала успокаивающим тоном. Её голос звучал низко и ласково. Мне казалось, что она держит меня как бесценное сокровище — и, по сути, так оно и было, ведь я только что родился.

Шли мгновения, и я начал понимать суть: меня принесли в этот мир заново. Сейчас мне всего несколько часов от роду. Но память о прожитых пятидесяти пяти годах никуда не делась. Как и осознание того, что в прошлой жизни я не смог обрести желанную свободу. Теперь у меня есть редчайший шанс, второй шанс на свет. С самого начала у меня будет опыт и ум, которые позволят мне понимать многое быстрее, чем обычному ребёнку.

Я помню, как в первые дни всё время проваливался в сон, а просыпаясь, жадно впитывал информацию об этом чужом мире. Стоило мне приоткрыть глаза, как я слышал вокруг странные разговоры, различал незнакомые предметы быта. Люди ходили в одеждах из плотной шкуры или растительных тканей, стены хижины выглядели грубыми, словно вырубленными из дерева и скреплёнными верёвками. В углу мерцал тусклый свет какого-то факела или масляной лампы, наполняя

Позже я узнал, что мою мать звали Рена. Она была совсем молода, лет двадцати, с тёмно-карими глазами и длинными спутанными волосами. Её улыбка казалась сиянием в полумраке, а прикосновения к моей коже казались мне — лёгкими порывами ласкового ветра. Мужчина, который время от времени навещал нас, оказался моим отцом, Гортхой, человеком с грубоватым лицом и крепким телосложением. На поясе у него был костяной нож, а на спине — широкий ремень с кинжалом. Судя по разговорам, он был охотником. Гортха и Рена постоянно говорили о племени, о какой-то добыче, о «созданиях» в горах. Я с трудом их понимал, но память взрослого человека помогала быстрее адоптироваться к закономерности чужой речи. С каждым днём я всё лучше разбирал отдельные слова.

Моё новое имя — Аока. Когда я впервые понял, что так меня называют, во мне проснулось любопытство.

В будующем я узнал что Аока означает "Шёпот ветра" или "голос, несущий перемены". Это имя часто дают тем, кто, по поверьям клана, может стать связующим звеном между прошлым и будущим, тем, кто способен не просто плыть по течению жизни, но и направить её в новое русло. Такие люди, по мнению старейшин, не боятся идти против ветра, если это приведёт к чему-то большему, или, напротив, следуют за ним, незаметно управляя его порывами.

Это имя всегда несло в себе что-то таинственное, почти пророческое. Оно давалось редко, только тем, кто с рождения выделялся — странной внимательностью, необычайной гибкостью ума или стойкостью духа, которые другие замечали даже в младенчестве. Для клана это имя — символ надежды на перемены, хотя перемены далеко не всегда приносили радость..

Пришлось подождать несколько месяцев, прежде чем я научился ковылять на коротких ножках и неуклюже повторять слоги взрослой речи. Меня радовало то, с каким восторгом родители и соплеменники реагировали на моё быстрое развитие.

За этими месяцами наступило время, когда я уже умел сидеть и наблюдать. Я с интересом смотрел, как отец приносил в хижину шкуры каких-то странных «волков» с чешуйчатыми хвостами, как они с матерью вырезали из них отдельные части: когти, клыки, кусочки серой плёнки, которая, видимо, служила внутренним органом. Всё это потом аккуратно складывалось в мешочки. Тогда я ещё не понимал, зачем им такие странные ингредиенты, но чувствовал, что это не просто охотничьи трофеи. От них иногда исходил жуткий запах — такой, что мне хотелось закрыть нос руками.

Иногда в хижину заходил седовласый мужчина по имени Хору. Он был покрыт татуировками — линии шли вокруг плеч, переходили на грудь и дальше, словно символизируя какую-то сложную карту. Его уважали: всё племя слушалось его советов, да и мать с отцом отзывались о нём с почтением. Из их разговоров я понял, что Хору — старейшина, «хранитель знаний» о чудовищах и о том, как правильно использовать их силу. Но я ещё не до конца понимал, о каких чудовищах идёт речь. Я лишь догадывался, что эта земля полна жутких обитателей — в ночи я слышал рёв и клёкот, совсем не похожие на звуки, которые издавали животные в моей прошлой жизни.

Так началось моё первое знакомство с этим миром. Он казался одновременно примитивным и магическим. Здесь не было знакомой мне техники — ни электричества, ни автомобилей. Зато был свой уклад: люди жили кланами или общинами, имели собственных богов или духов, о чём я пока знал лишь по обрывкам разговоров. Главное, что я уловил: среди этих кланов ходили легенды о том, что человеческая плоть способна вобрать в себя силы монстров, если знать, как сварить их части в особые снадобья. Каждый мог попробовать выдержать эту инъекцию звериной воли: организм либо принимал её, либо отвергал. Если отвержение побеждало, то человек либо сходил сума и превращался в мутанта или умирал.

Я спрашивал себя: «Неужели это правда? Или очередная мифология?» Но я видел, как Хору смотрит на охотников, проверяя привезённые трофеи, и со вздохом повторяет: «Этого хватило бы на хорошее зелье, но только для тех, кто сумеет встать на равных с . Тогда я начинал верить, что мир, в который я попал, и впрямь пропитан "магией" ,пусть она и проявляется в таких грубых, кровавых ритуалах.

Прошёл примерно год с моего рождения в клане, и я уже вполне сносно понимал язык. Стоило родителям произнести что-то вроде «Аока, принеси плошку», как я, пошатываясь, ковылял к нужному месту и тянулся к глиняной посуде. Это приводило всех в восторг: ребёнок растёт смышлёным, говорили они. А я улыбался в ответ, зная, что моя «смышлёность» — результат взрослых мозгов в маленьком теле.

В то же время я начал понимать, что этот мир гораздо суровее, чем мой прежний. Однажды вечером я услышал, как за стенами селения воет то ли зверь, то ли что-то более серьёзное. Отец бросился к выходу, взяв с собой копьё и сумку с «отпугивающими травами». Мать, крепко прижав меня к себе, слушала крики снаружи. Вскоре вой стих, и охотники вернулись с кровавыми ранами, но с победой. Краем глаза я разглядел тушу зверя, похожего на гигантского волка, только с двумя хвостами. Люди вырезали что-то из его брюха и радовались, что теперь у них будет «крепкий воин». А я, сидя в полумраке, понимал: здесь насилие неизбежно — ты либо убиваешь, либо погибаешь.

Так я познавал новый мир. Чувствовал, как во мне всё сильнее пробуждается желание жить по-настоящему, не упуская шансов, не проглатывая обиду за обидой, не подчиняясь слепо «правильному» пути, который так и стал моим в прежней жизни. Теперь, когда у меня есть опыт, я смогу выбрать дорогу, которая будет принадлежать только мне.

Пока же я оставался маленьким ребёнком, медленно растущим среди клановых традиций, полной загадок. Мне предстояло ещё многое узнать о природе этого места, о его божествах и правителях, о том, как устроена власть. Но главное, что я уже понимал: моя новая жизнь начинается с чистого листа, хотя и с багажом прошлых воспоминаний. И я не собирался упускать этот уникальный шанс — не отступать и не жить по чьим-то указкам.

Прошло несколько лет с тех пор, как я появился на свет в этом мире. Мой разум, наполненный опытом прожитой жизни, всё стремительнее впитывал знания, которые окружали меня повсюду. Каждый день я наблюдал за обычаями клана, участвовал в небольших праздниках, помогал матери в простых делах. Я научился говорить на языке племени гораздо раньше, чем обычные дети, и быстро понял, кто есть кто в иерархии клана Горморг.

Наше селение располагалось в гористой местности, где ущелья и каменистые холмы окружали нас почти со всех сторон. По утрам я слышал, как охотники собирались на промысел, и порой они возвращались только к ночи, принося добычу и рассказывая о схватках с хищными тварями. Я мечтал узнать больше об этих тварях, ведь мне внушили мысль, что они не просто звери, а носители особой «воли», своеобразной силы. «Воля монстра» — звучит как название сказки, но здесь это реальность. Когда люди пьют зелья, они буквально пытаются сломить дух убитого существа и впитать его природную силу.

Первый беглый взгляд на клан.

Клан Горморг был небольшим. Примерно четыре десятка взрослых воинов, десяток стариков, пара-тройка жрецов да десяток детей. Остальные — женщины, которые занимались домашним хозяйством, сбором трав, шитьём и первичной обработкой кожи. При этом охотились не только мужчины, некоторые женщины тоже брали в руки оружие и ходили вместе с воинами. Я заметил, что в этом мире половая роль не так жёстко ограничена, как в некоторых культурах в моей прошлой жизни. Здесь любой, кто способен защитить себя и своё, ценится кланом.

Хижины были сделаны из брёвен и кожи, скреплённых чем-то вроде смолы. В центре поселения горел общий костёр, который поддерживали днём и ночью: считалось, что в этом огне живёт благословение духов. Вечером вокруг костра собирались охотники, делясь между собой мясом и шкурами. Иногда кто-нибудь приносил рыбу из горных речек. В такие моменты я видел, что клан живёт сообща, делится, обсуждает новости и принимает решения старейшин.

Старейшина Хору, казалось, знал обо всём, что происходило в округе. Он носил на шее ожерелье из костей и рогов, украшенное резьбой в виде спиралей и зубчатых узоров. Каждый вечер он проводил обряд благодарения горных духов за прошедший день и просил их защитить нас от зверей. Я наблюдал со стороны, не в силах понять, насколько всё это «реально». Ведь в моей голове всё ещё крутились рациональные представления прежнего мира: религия — вещь условная, зависящая от традиций, а духи могут были лишь выдумкой. Но Хору выглядел таким сосредоточенным, а охотники поклонялись ритуалу со всей серьёзностью, что я начал допускать: в этом месте "магия" действительно может быть реальной. Пусть даже я пока не ощущал её напрямую.

Однажды я последовал за матерью, когда она отправилась в соседнюю пещеру, где женщины мололи зерно и хранили различные припасы. В глубине пещеры я заметил на стенах древние рисунки. Там были изображены существа с крыльями, рогами, длинными хвостами и люди, стоящие рядом, словно в боевой или охотничьей стойке. Я спросил мать, что это значит. Она улыбнулась, проведя рукой по камню: — Это рисунки предков, Аока. Они показывают, как люди в давние времена научились побеждать великого зверя и использовать его силу. Смотри, вот этот рогатый дракон был источником огромной силы. После того как воины одолели его, они сварили из его сердца особое зелье. Но многие не пережили испытания, ведь дракон обладал яростной волей.

Слушая её, я представил, как люди рисковали жизнью, лишь бы выжать из тела дракона ещё каплю силы. И всё ради чего? Чтобы стать сильнее, защитить себя, своё селение, завоевать новые земли или победить врагов? В этом мире именно сила решает многое. Причём сила не просто физическая, а магическая, связанная с чудовищами. «Наверное, если научиться правильно управлять этими звериными энергиями, можно обрести власть, которая позволит достичь целей которых я пожелаю», — мелькнуло у меня в голове. И тут же я вспомнил прошлое, когда меня постоянно загоняли в рамки: «работай как все, веди себя правильно, плати налоги, не высовывайся». Я поклялся, что в этой жизни никто не будет указывать мне, как жить.

Мои наблюдения подтвердились, когда один юноша из нашего клана попытался выпить зелье, приготовленное из останков редкого волка-хамелеона. Это была своего рода «проверка» для подростков, достигших тринадцати-четырнадцати лет. Жрецы считали, что в этом возрасте человек достаточно крепок, чтобы попытаться усвоить волю зверя. Но мальчишка не справился: через несколько секунд после глотка его тело забилось в конвульсиях, а рот наполнился пеной. Он кричал от боли, а потом упал на колени. Старейшины прижимали его к земле, пытаясь удержать, но было поздно. Оставалось только наблюдать, как он захлебывается собственными криками, и душа его, похоже, покидает тело. Это выглядело настолько страшно, что многие отвернулись. В конце концов, Хору поднял руку, призывая всех к тишине, и юноша испустил дух.

Я смотрел на это глазами человека, прожившего шестьдесят лет, и меня охватывала смесь ужаса и холодного, почти научного интереса. «Значит, вот что происходит при отторжении. Если воля зверя захватывает разум человека, тот теряет контроль над телом. Иногда он умирает, иногда сходит с ума, и это уже необратимо». Но ведь есть люди, которым удаётся не просто выжить, а полностью подавить волю зверя и впитать его силу. Отец и ещё несколько охотников были примером такой удачи. Каждый раз, когда они принимали новое зелье и успешно его усваивали, их тела менялись: росли мышцы, появлялась нечеловеческая выносливость, обострялись слух или зрение.

В глубине души я понимал: когда придёт моё время пить зелье, у меня будет огромное преимущество — опыт и разум прошлой жизни, которые, возможно, помогут справиться с монстром. Но я не спешил. Знал, что всё должно произойти в нужный момент, иначе было бы слишком глупо рисковать жизнью. Тем более я хотел больше узнать о видах зверей, о методах приготовления зелий. Кто знает, может, я смогу найти более безопасный способ…

Разговор с Хору

Однажды, когда мне было уже лет пять, я сидел у костра, а Хору — напротив, на груде шкур. Он заметил, что я внимательно слушаю рассказы охотников, и обратился ко мне по имени. Это меня слегка удивило: обычно старейшины мало разговаривали с детьми.

— Аока, что ты думаешь о зверях, которых мы убиваем? — спросил он негромко, но так, что меня пробрала дрожь от властности в его голосе.

— Думаю… они очень опасны. — Но если победить их, можно стать сильнее, — произнёс я, стараясь подбирать слова, ведь я уже неплохо говорил, а мыслить умел и того лучше.

Хору прищурился:

— Да, верно. Но помни: воля монстра — это не просто ярость зверя. У каждого существа свой характер. Некоторые хитры, некоторые дики, некоторые могут быть мудрыми и коварными. Если человеку удаётся подчинить эту волю, он может перенять лучшие черты чудовища. Но если нет… — старик развёл руками, словно намекая на ту гибель, которую я уже видел. — Я замечаю в твоём взгляде нечто необычное, Аока. Ты словно видишь насквозь то, что пока недоступно детям твоего возраста. Берегись, чтобы твоя тяга к силе не стала проклятием.

Он не ждал ответа, и я не знал, что сказать. Если бы я произнёс: «Да, я хочу обрести свободу», это прозвучало бы странно для ребёнка. Но Хору, кажется, почувствовал мою внутреннюю жажду. Я лишь коротко кивнул в знак согласия.

Этот короткий диалог запал мне в душу и заставил ещё глубже задуматься о том, что в этом мире я действительно могу преуспеть, обрести ту силу, которая позволит мне жить, не оглядываясь на чужие приказы. Но пока что я оставался просто мальчиком по имени Аока, который слушал взрослых и делал вид, что не задаёт лишних вопросов.

Вскоре я выяснил, что между кланами тоже существует конкуренция за ресурсы и разных видов монстров, не много подумав я понял что у любова монстра свои повадки и из этого у них свой район обитания - например как огненный волк может жить на болоте?, и всё это опять же упирается в силу. Тот клан, у которого больше способных воинов и который лучше умеет делать зелья, часто подчиняет себе более слабые племена. Я узнал, что клан Горморг считается по силе, но не отсталым. Мы неплохо выживаем в горах, у нас прочная оборона, кое-какие рецепты зелий, но в открытых столкновениях с сильнейшими кланами мы не можем сравниться с ними.

Когда мимо нашей деревне проезжал караван я слышал историю о том что где-то далеко существуют большие царства и даже теократические государства, где жрецы поклоняются богам и приносят в жертву целые толпы пленных, чтобы умилостивить «небесных чудовищ». Я слушал, затаив дыхание, и понимал: мир очень велик и сложен. Мне предстоит изучать его годами, и стать вторым Христофор Колумбом первородных времен.

Все эти знания сформировали во мне цель: я хочу исследовать этот мир, узнать как можно больше о ритуалах, о богах, о разных видах существ. И, если получится, собрать достаточно мудрости, чтобы понять, как взять силу без отторжения — и, может быть, даже объединить волю нескольких чудовищ. Звучит амбициозно, но масштабы меня уже не пугали. Я получил второй шанс на жизнь, и в этот раз я не буду прозябать рабом системы.

Каждая клеточка моего существа трепетала, чувствуя опасность пути по которому я буду идти. И всё же даже мрак смерти не заставит меня отказаться от тех желаний, что пульсируют в груди горячей магмой. Раньше я угасал в серой рутине, не успев разжечь пламя истинной одержимости. Но теперь всё иначе: я сломаю любые преграды, нарушу все запреты, лишь бы вкусить всю полноту страстной, бьющейся в венах жизни.

Мне вспоминается стихотворение с земли:

Душа клокочет, стонет от оков,

Но сквозь тревогу жажда жить сильнее.

Пускай мой путь когда-то был без снов,

Теперь он вспыхнул, рвётся всё смелее.

За краем света воет чёрный страх,

Но в пламени внутри я не сгину впустую.

В прошлой жизни я канул в серый прах,

Теперь же я взорву мир, я чту свой путь.

Теперь, когда путь передо мной стал ясен, у меня есть цель. И ради неё я готов переступить любые границы, какими бы жестокими ни были методы. Ведь лучше пасть, сражаясь за мечту, и кануть в забвение, чем прожить жизнь, пропитанную горечью несбывшихся желаний.

А пока мне предстояло расти, тренировать своё тело, незаметно собирать знания и ждать того дня, когда меня тоже отведут к жрецам и протянут чашу с первым зельем. Тогда решится, смогу ли я стать человеком, способным идти дальше, не боясь смерти.

Время текло неторопливо, словно густой мёд, стекая по краю деревянной чаши, но в то же время в моём сознании оно проносилось стремительно. Мне уже исполнилось шесть лет по меркам этого мира, и я постепенно осознавал, что моё тело всё ещё детское — физически слабое, медлительное, неспособное выдерживать длительные нагрузки. В то же время разум, наполненный воспоминаниями взрослого мужчины, подталкивал меня к рискованным поступкам и смелым исследованиям.

Я знал, что хочу стать сильнее. Нет, не просто хочу, а считаю это жизненно необходимым. Путь, который я выбрал, сулил свободу и силу, но вместе с тем, несомненно, вёл к опасностям. С одной стороны, я видел, как мои ровесники из клана Горморг учатся лишь самым простым вещам: помогают матерям по хозяйству, собирают мелкие ветки для костров, тренируются обращаться с маленькими деревянными копьями. А с другой стороны, мой внутренний возраст кричал, что это пустая трата времени, ведь у меня есть знания, которых нет у этих детей.

Однако именно в этом и заключалась моя слабость: я начинал чувствовать себя как будто «выше» других, хвастливо убеждая себя, что благодаря второму рождению я непобедим. Разумно ли это? Конечно, нет. Но гордыня бывает тихой и незаметной: она шёпотом нашептывает, что я особенный, что ничто не сможет мне помешать. И вот однажды эта уверенность подвела меня, обернувшись нелепой, но серьёзной неудачей.

В один из летних дней, когда солнце стояло высоко над горами, отец и несколько охотников отправились на разведку — говорили, что неподалёку завелось новое чудовище. Я, разумеется, остался в деревне с матерью и детьми. Но внутри меня всё кипело: я хотел узнать больше об этом создании. Если оно действительно появилось в окрестностях, значит, скоро его попытаются убить ради ингредиентов для зелий. Я чувствовал, что мне просто необходимо увидеть его хотя бы издалека.

Надо сказать, я уже умел довольно тихо красться и выходить за пределы селения, не привлекая внимания. Пусть у меня ещё детские кости, но умение быть незаметным я перенёс из прошлой жизни, где когда-то увлекался пешим туризмом и охотой (хотя и несравнимой с местными реалиями). И вот, поддавшись своему самоуверенному желанию, я выскользнул за ворота селения ранним утром, когда все были заняты своими делами.

Добравшись до невысокого уступа, с которого открывался вид на горную долину, я стал искать взглядом что-нибудь необычное. И вскоре увидел недалеко от подножия скалы нечто яркое, оранжево-красное: существо размером с крупную собаку, покрытое перьями и одновременно чешуёй. У него были когтистые лапы, а голова напоминала змеиную с гребнем, переходящим в крылья на спине. Оно сидело на камне, словно ящерица, поджаривающаяся на солнце, время от времени щёлкая клювом и издавая резкий пронзительный звук.

Я решил, что это и есть тот самый «огненный крылач», о котором шептались охотники. Считается, что в его крови содержится особая сила огня, способная сделать человека неуязвимым к жаре. Но если существо внушает свою волю, жертва может сгореть изнутри, как сухой куст в пламени.

Сердце у меня колотилось от восторга, а в голове крутилась высокомерная мысль: «Это же мелкая тварь, а не дракон! Кому она может навредить, кроме совсем уж неумелого охотника?» Я чувствовал себя умнее и опытнее шестилетнего ребёнка. Мне хотелось подойти поближе, рассмотреть огнекрыла, может, даже попробовать какое-нибудь первичное «взаимодействие». Я знал, что рискую, но полагал, что справлюсь: ведь во мне дремлет опыт взрослого человека, а не детская робость.

С этой опрометчивой уверенностью я начал медленно спускаться по осыпи к тому месту, где сидел огнекрыл. Я попытался подобраться к нему сзади, чтобы хорошенько рассмотреть. Сначала тварь не замечала меня, и я уже чувствовал себя «охотником», гордясь своим мастерством скрытности. Но внезапно мелкий камешек выскользнул у меня из-под ноги и глухо покатился вниз, издав короткий стук.

Огнекрыл мгновенно развернулся, выпрямив шею и расправив крылья, которые вблизи оказались намного больше, чем я думал. Существо издало громкий шипящий звук, от которого у меня задрожали колени — то ли от страха, то ли от неожиданности. Мне вдруг стало ясно, что я всего лишь ребёнок в физическом плане и что любые взрослые навыки разбиваются о слабое тело. Но было уже поздно: огнекрыл взмахнул крыльями и бросился на меня.

В панике я попятился, но споткнулся об острый камень, упал навзничь и больно ударился спиной. Существо подскочило ближе, угрожающе раскрыв клюв. От него исходил жар, а в глазах плясали огненные искры. Мне показалось, что я слышу тихий треск, словно внутри твари действительно горит пламя. За какие-то пару секунд я осознал, что сейчас не могу толком защититься, а копья или ножа у меня нет — я вышел «прогуляться» без оружия.

Сердце колотилось, я пытался встать, но правая нога подвернулась, а голова закружилась от резкой боли в пояснице. Огнекрыл сделал короткий рывок, занеся переднюю лапу с когтями. Казалось, ещё мгновение — и мне разорвёт грудь. Я судорожно отскочил в сторону, закрываясь руками, мысленно стараясь «сохранить лицо» и хоть как-то сопротивляться. Но даже взрослый охотник, попавший в такую ситуацию, мог оказаться в смертельной опасности — огнекрыл был проворен и явно намеревался не просто напугать меня, а уничтожить нарушителя своей территории.

В этот момент я услышал приглушённый крик и быстрые шаги. Чья-то рука схватила меня за ворот меховой накидки и резко отбросила в сторону. Я упал, больно ударившись локтем, но тут же увидел перед собой фигуру в кожаной броне. Это был отец. Каким-то чудом он оказался рядом, вероятно, следы моих ног или моё отсутствие в селении привели его сюда по горячим следам.

Огнекрыл попытался броситься на нас, но отец резко, со сверхъестественной для моих глаз точностью, метнул короткое копьё. Снаряд вонзился твари в шею, вспыхнуло яркое пламя, и огнекрыл издал пронзительный клёкот, брызнув чем-то оранжевым, похожим на раскалённую слюну. Он забился в конвульсиях и упал, отчаянно взмахнув крылом в последнем порыве. Я видел, как отец замер, ожидая контратаки, но огнекрыл затих, судорожно дёрнув хвостом. Из раны, охваченной пламенем, валил белый дым.

Меня трясло, я бессвязно пытался встать, не понимая, что делать. Отец, похоже, хотел отчитать меня за неосмотрительность, но в тот момент всё его внимание было приковано к ещё дёргающейся тушке монстра. На всякий случай он обошёл огнекрыла, вонзил нож чуть глубже в область груди и только после этого расслабился и повернулся ко мне.

— Что это было, Аока? — прорычал он приглушённым от ярости голосом. — Ты мог погибнуть!

Я не находил слов. Знал, что виноват, и мои самонадеянные мысли о «взрослом уме» сейчас кажутся смешными. Какой прок от моих знаний, если тело не может их поддерживать? Травмы, страх и осознание собственной беспомощности смешались, вызывая горький стыд.

Отец всё ещё кипел от гнева, он хотел высказать мне всё, что накопилось, но ограничился резким рывком, который заставил меня подняться на ноги. Поддерживая меня под локоть, он повёл меня обратно в деревню.

В клане быстро распространились слухи, что «Аока чуть не стал добычей огнекрыла, если бы Гортха не успел». Я заметил, что некоторые люди смотрели на меня осуждающе, а другие — насмешливо. Мол, где это видано, чтобы шестилетний мальчишка в одиночку бегал по горам и ещё и хотел приблизиться к опасной твари? Отец держался отстранённо, но в его глазах я читал разочарование и злость. Он был рад, что успел меня спасти, но в то же время чувствовал, что я нарушил законы и подверг себя бессмысленному риску.

Дома меня ждала мать, бледная и взволнованная. Когда отец привёл меня — хромающего, с ушибами, царапинами и в рваной одежде, — она вскрикнула и тут же бросилась прикладывать к ранам тёплые компрессы с настоем местных горных трав. Слов у неё не нашлось. Да и что тут скажешь, когда ребёнок возвращается полуживым из-за собственной глупости?

Ночью я лежал на постели, сделанной из мягких шкур, и чувствовал боль во всём теле. Но боль в мышцах и костях не шла ни в какое сравнение с чувством унижения и разочарования в себе. Я, человек, проживший одну полноценную жизнь, едва не погиб, поддавшись излишней самоуверенности. Если бы не отец, меня бы уже разорвали когти огнекрыла, и моя «вторая» жизнь могла оборваться так же бесславно, как и первая, а может, и ещё более жалко.

«Вот и вся твоя значимость», — подумал я, раздражённо сжимая кулаки. — «Какой смысл во взрослой памяти, если я даже не могу бегать, не могу сражаться? Да я просто ребёнок, и это факт!»

Это осознание перевернуло мою гордыню с ног на голову. Да, у меня были уникальные возможности благодаря сознанию взрослого, да, я быстрее учусь и многое понимаю в природе этого мира… Но всё это меркнет перед суровой реальностью: здесь не выжить, полагаясь лишь на ум, — нужны тренировки, дисциплина, осторожность и терпение. Моя «холодная голова» оказалась не такой уж и холодной, если я позволил эмоциям и жажде раскрыть тайны мира завести меня в лапы хищника.

На следующее утро отец пришёл ко мне, когда мать обрабатывала мои синяки. Он сел напротив, скрестив руки на груди. Жестом он отослал мать в сторону, чтобы поговорить со мной наедине.

— Ты понял, какую ошибку совершил, Аока? — спросил он тихим, но тяжёлым голосом.

Я кивнул, не смея поднять на него глаза.

— Хорошо. Запомни: в этом мире любой зверь, даже маленький, может убить тебя, если ты не умеешь с ним обращаться. Твоё упрямство может стоить тебе жизни и причинить горе всем нам.

— Я… — начал было я, но отец вскинул ладонь, призывая меня к молчанию.

— Я не буду наказывать тебя публично, но ты должен искупить вину перед кланом и передо мной. Ты, мальчик, будешь ходить со мной на тренировки и учиться основам боя, пока не научишься понимать, когда можно рисковать, а когда нельзя. Ты хотел стать взрослым? Будешь пахать, как взрослый. — В голосе отца было больше разочарования, чем гнева.

Я сглотнул комок в горле. С одной стороны, это звучало как жёсткий приговор: вместо того, чтобы свободно бродить, придётся строго следовать указаниям отца. С другой стороны, я понимал, что именно это мне и нужно: мне не хватает реальной боевой подготовки, контроля над телом и холодного расчёта, соответствующего моим амбициям. В прежней жизни у меня была лишь офисная работа и в лучшем случае походы на природу по выходным. Здесь же — ежедневная борьба за выживание. Разум говорит: «Прими этот вызов, учись терпению и дисциплине». И я принял.

Оставшись наедине со своими мыслями, я понял: эта неудача стала для меня первым серьёзным уроком смирения. Хватит думать, что я непобедим. Нужно оттачивать навыки, укреплять тело, изучать монстров и способы охоты. В конце концов, я не зря мечтаю о том, чтобы овладеть силой чудовищ — ведь это высший пилотаж, требующий холодного ума и сильного духа.

Лежа под шкурами той ночью, я тихо произнёс что-то вроде обета:

«Я клянусь, что больше не буду безрассудно рисковать своей жизнью. Я буду шаг за шагом укреплять себя, учиться и принимать удары судьбы. Я стану сильным не только духом, но и телом. А свою гордыню я буду держать на цепи, чтобы она не ослепляла меня».

От этого обета на душе стало чуть легче. Да, я всё ещё горю желанием исследовать мир, узнать секреты богов, людей и монстров. Но теперь я осознал, как важно терпение: если бросаться в авантюры, не подготовившись, можно не дожить до настоящих открытий.

С того дня я начал новую жизнь внутри второй жизни — жизнь ученика, решившего избавиться от своего высокомерия. И пусть путь ещё долог, но теперь я точно знаю, что нужно сделать, чтобы моя гордость шла рука об руку с рассудительностью: я буду упорно тренироваться, учиться у опытных воинов и жрецов, не проявляя прежнего высокомерия, и каждый день делать маленький шаг навстречу великой цели.

Так в моей душе зародилось настоящее стремление к равновесию — балансу между амбициозностью и прагматизмом. Я осознал, что только так смогу по-настоящему раскрыть свой потенциал и прожить новую жизнь без постоянных сожалений и ошибок. Теперь я поклялся себе, что пойду этим путём до конца, каким бы трудным он ни был. Ведь на кону не только моя свобода, но и сама суть моего второго рождения.

И, возможно, именно такие падения и ошибки — самый надёжный способ узнать свою истинную силу.

Небо над горами всегда было переменчивым: то свинцово-серое и грозовое, то лазурное, словно бездонное озеро. Мое собственное «небо» — внутренний мир — тоже претерпевало изменения. После урока смирения, который я получил в схватке с огнекрылом, я стал иначе относиться к себе и окружающим. Теперь я уже не задирал подбородок, думая, что память о прошлой жизни делает меня особенным. Я понял, что для выживания требуется гораздо больше: тренировки, командная работа, знания, талант, мышление, адаптация.

Однако судьба не давала поблажек. Через несколько дней после того, как я оправился от ран и ушибов, отец позвал меня к костру, где уже собрались старейшина Хору и пара других воинов клана. Мать стояла в стороне с тревогой в глазах. На земле перед ними лежало отрубленное чудище: это была голова «каменного тигра», покрытая небольшими каменными пластинами вместо шерсти, с чередующимися рельефными полосами. Челюсть уже не двигалась, но взгляд немигающих глаз неприятно холодил мне сердце.

— Ты слышал о ритуале принятия зелья, — начал Хору, проведя пальцами по обломкам костей. — У нас в клане есть обычай: когда ребёнку исполняется двенадцать, он пробует своё первое зелье. Но иногда, когда видно, что у ребёнка есть предрасположенность или, наоборот, сильное упрямство, ритуал проводят раньше.

Я насторожился. Мне было всего шесть, куда спешить с таким опасным испытанием? Ведь я видел, что случается с теми, кто не выдерживает воли зверя.

— Может, рано? — тихо спросила мама, положив ладонь мне на плечо.

— По-моему, тоже рано, — добавил отец. — Но Хору считает иначе. Видите ли, мальчику нужна дисциплина. Да и сам дух монстра может преподать ему урок.

Старейшина, услышав сомнения, иронично приподнял бровь:

— Рано или поздно, — медленно произнёс он, — Аока должен будет научиться справляться с волей чудовища. Но мы дадим ему не самую свирепую тварь, а что-нибудь попроще. Сварим зелье из крови «громовой крысы» и нескольких дополнительных компонентов, чтобы смягчить влияние зверя. Крыса не так сильна, как волки или хищные ящеры, но её энергия делает человека более чутким к звукам, усиливает реакции. К тому же, если мальчик умеет сохранять хладнокровие, то победить крысу будет легче, чем огненную ящерицу.

Моё сердце сжалось. С одной стороны, какая-то часть меня ликовала: наконец-то я смогу на практике испытать, каково это — принять чужую волю. С другой стороны, я всё ещё помнил лицо того несчастного юноши, который погиб из-за отторжения. Воспоминания о прошлой жизни заставляли меня нервничать: ведь я рискую не только телом ребёнка, но и своим шансом на «вторую судьбу».

Тем не менее, решение было принято: на следующий день жрецы приготовили зелье, смешав кровь громовой крысы и её костный мозг с травами, притупляющими боль, а также добавили какие-то ягоды, чтобы снизить риск безумия. Когда настал час испытания, мне принесли небольшую флягу с мутной жидкостью, от которой исходил резкий кисловатый запах.

— Пей залпом, — сурово сказал отец, протягивая сосуд.

— И помни: твоё сознание должно быть сильнее звериной воли, — добавил Хору.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Потом одним глотком выпил содержимое.

Сразу же внутри вспыхнула резь, словно я выпил уксуса, смешанного с угольной пылью. Жар охватил грудь, в ушах возник противный звон. Казалось, воздух вокруг стал плотным, а меня словно обожгло изнутри. Мелькнула страшная мысль: «А вдруг я не выдержу?» Но тут же я вспомнил о недавней схватке, о том, как меня спас отец, и о своей клятве стать сильным и внимательным.

Слух действительно обострился: я вдруг услышал, как кто-то шуршит гравием в нескольких шагах от меня. Лёгкий шорох ветерка в волосах матери стал громче, чем её вздох. Но одновременно с этим меня начала «ломать» чужая воля: резкая, визгливая, скользкая, как сама крыса. Громовая крыса обладает способностью генерировать вибрации и звуковые волны, и теперь этот хаос бушевал в моей голове. Мне показалось, что я сам превратился в существо, которое снуёт по закоулкам и жадно вынюхивает еду. Жуткое и тошнотворное ощущение.

Я сделал над собой усилие — собрал воедино все свои прошлые знания о самоконтроле, о необходимости сохранять холодную голову — и мысленно приказал: «Заткнись! Это моё тело и моя воля!» Неведомая вибрация внутри мозга на мгновение усилилась, но затем, словно наткнувшись на непробиваемую стену, стала затихать. У меня перехватило дыхание, я пошатнулся, но устоял на ногах. Глаза слезились, но сознание оставалось ясным.

— Получилось… — прошептал я, постепенно осознавая, что воля зверя отступает.

Старейшины переглянулись, а отец облегчённо выдохнул, сжав моё плечо. Мать прижала ладонь к губам, скрывая улыбку сквозь слёзы. Я победил звериную волю. Первое зелье принято.

Однако на этом всё не закончилось. В нашем клане существовала давняя традиция: те дети, которые успешно усваивали волю первого монстра, направлялись на обучение к особым наставникам. Эта школа располагалась в большой долине у реки, в полутора днях пути от Горморга. Там уже много лет существовал своего рода «учебный лагерь» для подростков из разных горных общин. Официально он не назывался «школой», но по сути был именно ею — местом, где учили выживанию, основам боевых искусств и начальной алхимии.

— Тебе нужно идти туда, Аока, — сказал отец, когда я ещё не оправился от испытания. — Я покажу тебе дорогу и представлю наставникам. Если ты действительно хочешь стать сильным, если мечтаешь познать секреты звериной воли, то только там ты получишь необходимые знания.

Мне было страшно покидать селение и мать на неопределённый срок. Но душу жгли любопытство и стремление к росту. Я понимал: именно там, среди других учеников, я смогу закалить свой характер. Да и отец, судя по всему, окончательно принял решение: мой отчаянный характер, помноженный на амбиции, требует, чтобы мной занялись профессионалы.

Через неделю мы с отцом, а вместе с нами ещё трое подростков и один из жрецов отправились в путь. Дорога была нелёгкой: горные тропы, коварные осыпи, переправа через бурную реку, где приходилось держаться вместе, чтобы поток не унёс нас вниз. Я старался не жаловаться, даже когда сильно уставал. Хотел доказать отцу, что становлюсь более ответственным и умею терпеть трудности.

На второй день пути мы спустились в широкую долину, где сливались несколько рек. Отсюда открывался просторный вид на равнины, перемежающиеся невысокими холмами. Там виднелись небольшие деревни, дымки костров и кое-где высокие деревянные столбы с флагами. Вдалеке, на склоне холма, я различил крупное здание, которое казалось одновременно и прочным фортом, и чем-то вроде храма.

— Вот она, Брин-Кош, — сказал жрец, указывая посохом на это здание. — Место, где горные кланы обучают своих детей владению оружием, зельеварению и умению противостоять чужой воле.

Я, затаив дыхание, вгляделся в эту крепость. Мысль о том, что мне предстоит провести в ней неизвестно сколько времени, вызывала смешанные чувства: волнение, страх и азарт. Именно здесь я в полной мере пойму, где мои слабые места, смогу ли я ужиться с другими будущими воинами и, главное, сумею ли я развить свой потенциал так, как мечтал.

Когда мы вошли во двор Брин-Кош, нас встретила женщина средних лет по имени Лейна. На ней была простая туника, подпоясанная верёвкой, на плечах висела накидка из плотного шерстяного материала, а за поясом торчал короткий изогнутый нож. Увидев нас, она слегка улыбнулась

— Добро пожаловать, — мягко сказала она, протягивая руку сначала отцу, потом остальным. — Вы привели новых учеников? Отлично. Надеюсь, вы готовы к дисциплине и бесконечным тренировкам, малыши.

От слова «малыши» я немного напрягся — внутри-то я вовсе не малыш, а мужчина, проживший шестьдесят лет. Но вовремя опомнился: сейчас я — ребёнок, и уж точно несправедливо требовать от других, чтобы они видели во мне взрослого.

Внутри крепости оказалось целое общежитие: каменные коридоры, комнаты с деревянными койками, большие залы, где на полу были расстелены циновки для тренировок. В одном из залов я заметил нескольких ребят: они отрабатывали удары палками под руководством пожилого наставника. Раздавались глухие удары, недовольные возгласы и команды:

— Блокируй снизу! Подними локоть выше! Следи за ногами!

Заметив нас, наставник кивнул Лейне и молча продолжил тренировку. Я с любопытством смотрел на ребят. Кого-то явно привезли сюда из другого клана или даже из другого региона. У одного из мальчишек была смуглая кожа и очень коротко подстриженные волосы, а у девочки, крутившейся рядом, на руках были расшитые браслеты. В их глазах я видел сосредоточенность и усталость одновременно.

— Сегодня вы остановитесь в общей спальне, а завтра проведём обряд распределения, — сказала Лейна. — Каждый из вас расскажет о себе и пройдёт небольшую проверку навыков. К слову, не все у нас хотят становиться воинами. Кто-то учится травничеству, кто-то больше склонен к дипломатии. Но знания о том, как выживать в этом мире и как совладать с волей монстров, получает каждый.

Мать готовила таких детей, как я, к тому, чтобы они могли вернуться в родной клан, окрепшими и образованными. А кто-то, наоборот, мечтал попасть в далёкие королевства или теократии. Я вдруг подумал, что жизнь в Брин-Кош будет полна знакомств, испытаний и возможностей.

Отец попрощался со мной у ворот, положив руку мне на голову:

— Будь осторожен и слушай наставников. Помни, что мы ждём твоего возвращения, но не спеши возвращаться без знаний. Пойми, сила — это хорошо, но главное, чтобы она не ослепляла. Удачи тебе, сын.

Я почувствовал комок в горле. Казалось, совсем недавно я считал себя «особенным», а теперь стоял здесь, дрожа от волнения, и ждал, что скажут наставники. Мать не приехала, потому что решила, что расставание будет не таким тяжёлым для меня, если она останется дома.

Что ж, теперь всё зависело от меня. Я смотрел в спину уходящего отца и тихо прошептал:

— Я не разочарую тебя… И не разочарую самого себя.

На следующее утро нас вывели во внутренний дворик, где уже стояли небольшие каменные столы и котлы. Наставник, представившийся как Кусан, объяснил:

— Здесь мы обучаем основам алхимии и зельеварения. Все вы знаете, что основной ингредиент зелий — части монстров. Но без дополнительных трав и минералов часто невозможно добиться желаемого эффекта. Смешивая кровь разных чудовищ или добавляя компоненты вроде яда болотной змеи, можно получить десятки новых свойств. Однако любое неправильное сочетание может либо погубить вас, либо вызвать ужасную реакцию.

Одна из девочек, высокая и худощавая, подняла руку:

— А можно ли смешивать сразу несколько разных чудовищ в одном зелье?

Кусан поджал губы, глядя в её пытливые глаза:

— Теоретически да. На практике мало кто способен усвоить даже одну звериную волю, не говоря уже о смешении нескольких. Это крайне опасно. Даже опытные алхимики признают, что слишком часто такие эксперименты заканчиваются катастрофой.

Я стоял, дрожа от воодушевления и страха одновременно. Ведь когда-то, ещё в деревне, я мечтал о том, чтобы объединить силы разных монстров. Но теперь я понимал, что это гораздо более сложное искусство, чем я думал. Нужно тщательно изучать совместимость ингредиентов и в первую очередь уметь управлять собственной психикой.

Кусан заставил нас понюхать несколько «пробных» отваров, в которых не было звериной крови, но были травы с разными эффектами. Я попытался уловить тонкие запахи — горечь полыни, кислинку ягод одного из местных кустарников, пряность какой-то незнакомой мне специи.

— Запомните, — говорил Кусан, — вкус и запах — первые признаки того, чем нас может наградить или отравить зелье. То же самое и с монстрами: запах крови ящера отличается от запаха крови волка, и в зависимости от этого мы подбираем другие добавки.

Я слушал всё это с жадным вниманием. Внутри меня теплилась решимость: пусть это займёт годы, но я постигну тайны зелий и смогу использовать их без ужасных последствий.

Так началось моё обучение в Брин-Кош — месте, где воля каждого ребёнка испытывалась как боевыми тренировками, так и алхимическим ремеслом. Я увидел людей самых разных характеров и судеб: кто-то учился из простого желания стать воином и защитить семью, кто-то — чтобы получить возможность путешествовать и зарабатывать на охоте на монстров. Но все мы были связаны общей целью: понять, как выжить в мире, где чудовища и боги ходят бок о бок, а сила одного всегда может быть попрана волей другого.

Теперь мне предстояло не просто доказывать свою значимость, а день за днём укреплять тело, ум и душу. Я вспомнил свои слова о том, что буду держать гордыню на цепи — и понял, что это лишь начало пути. Впереди — долгие месяцы, а может, и годы, которые покажут, чего я на самом деле стою.

И если судьба будет благосклонна ко мне, я смогу объединить в себе лучшие качества и знания, не растерявшись перед лицом новых опасностей, которые наверняка ждут меня за стенами Брин-Коша. Ведь такие места всегда привлекают не только юные умы, но и чужие амбиции, зависть и даже тьму, которая таится в сердцах людей и монстров.

В стенах крепости Брин-Кош день начинался ещё до восхода солнца. С первыми лучами наставники уже выстраивали юных учеников на тренировочной площадке, где каждый выполнял обязательные физические упражнения: бег с отягощениями, отработку ударов и защитных приёмов. Через месяц обучения я понял, что здесь планомерно «выбивают» из детей лень и самонадеянность, одновременно прививая навыки дисциплины. Впрочем, меня это устраивало: моя гордыня уже получила достойный урок, а теперь я жаждал развить тело в соответствии со своим взрослым разумом.

Но физическая сила в этом мире — лишь часть успеха. Бо́льшая его составляющая — это умение взаимодействовать с чудовищами, населяющими бескрайние просторы континента. На данный момент люди владели лишь немногими землями: в основном отдельными королевствами, теократиями и клановыми территориями. Остальные огромные просторы — леса, болота, пустоши, горные хребты — практически полностью находились под властью различных монстров. Относительно «цивилизованного» населения говорили, что оно контролирует лишь «тонкую полоску» суши вокруг крупных рек и дорог, а всё, что находится дальше, принадлежит диким тварям и племенам.

На одном из занятий по теории Кусан нарисовал на доске знакомую схему, но теперь с более подробными комментариями и визуальными образами, чтобы подчеркнуть смертельную опасность каждого уровня.

Низшие (Мелкие)

Примеры: громовая крыса.

Общий размер: от кулака взрослого человека до размеров крупной собаки.

Особенности:

Часто не обладают высоким интеллектом — действуют на уровне инстинктов.

Опасны в первую очередь числом или внезапностью атаки.

Их воля не столь свирепа, поэтому первые зелья обычно готовят именно из Низших чудовищ.

Степень угрозы: если столкнуться с ним один на один без подготовки, можно получить серьёзные раны или отравление ядом. Но в группе или при наличии базовых навыков и простых зелий такие твари сравнительно легко уничтожаются.

Встречаются: Очень часто, встречаются на всем континенте.

Средние

Примеры: горный волк-мутант (с чешуйчатым хвостом), каменный горбун, ядовитый двухвостый зверь, огнекрыл (огненная ящерица с крыльями), болотный василиск (мини-версия оборотня-змеи).

Общий размер: обычно от среднего волка до лошади; иногда встречаются ещё более крупные варианты.

Особенности:

Нередко обладают более развитыми органами чувств (инфракрасное зрение, эхолокацию, огненное или ядовитое дыхание и т. п.).

Интеллект варьируется: некоторые действуют хитро, как стаи волков, и способны устраивать засады.

Зелье из Средних монстров даёт ощутимый прирост силы, ловкости, магического сопротивления или даже особых аномальных способностей (огненное дыхание, ускоренная регенерация).

Степень угрозы: в одиночку таким тварям почти невозможно противостоять, особенно если это один из видов с магическими свойствами. Нужен опыт, более качественное оружие или поддержка товарищей. Впрочем, хорошо слаженная группа охотников вполне может справиться со Средним чудовищем.

Встречаются: В необитаемых местах и редко рядом с людскими поселениями.

Высшие

Примеры: каменный тигр (полностью бронированные пластины, способность к «затвердеванию»), летающая виверна, первородный тролль, туманная гарпия, гигантский ядовитый скорпион.

Общий размер: от массивного носорога до полноценного чудовища, которое может достигать нескольких метров в высоту и длину.

Особенности:

Высокая регенерация, колоссальная сила удара, дополнительная магическая или «природная» защита (например, яд, пламя, иллюзии).

Заметно более развитый интеллект по сравнению со Средними: некоторые Высшие способны обходить ловушки и даже элементарно понимать, как защищаться от человеческого оружия.

Зелья из крови, костей или сердца Высших чудовищ — предел мечтаний алхимиков. Однако риск отторжения максимален, а воля зверя при поглощении настолько свирепа, что ломает сознание подавляющего большинства людей.

Степень угрозы: против Высшего монстра обычно выступают отряды закалённых воинов или целые кланы. Потребуется хорошая тактика, а иногда и поддержка магии или заклинателей. Один неверный шаг — и от отряда могут остаться лишь кровавые ошмётки.

Встречаются: Крайне редко.

Древние

Примеры: истинные драконы (горные, подземные, огненные, ледяные), гигантские фениксы, королевские гидры, титаноподобные черви (например, «бездонные песчаные черви»), другие легендарные существа, о которых ходят лишь слухи.

Общий размер: от исполинского, как несколько слонов, до непостижимого, например, чудовища, равного по длине целому городскому кварталу.

Особенности:

Обладают древним или даже полубожественным происхождением. Многие культы почитают их как богов.

Невероятный интеллект (иногда говорят, что Древние могут даже говорить на человеческом языке), арсенал магических сил и аур, способных искривлять законы природы вокруг себя.

Усвоение их воли или материи (крови, органов) — почти невозможно для обычного человека. Такие смельчаки либо погибают в мучениях, либо теряют человеческий облик, превращаясь в чудовище, либо… становятся легендой, если вдруг выживают.

Степень угрозы: столкновение с Древними обычно оборачивается катастрофой для целого королевства или кланового союза. Чтобы одолеть подобное создание, порой объединяются несколько армий. А иногда и этого оказывается недостаточно, и люди просто покидают свои земли, предоставляя Древним делать всё, что им вздумается.

Встречаются: Было только не сколько записей об их появление.

Таким образом, каждая категория — это не просто ступень развития монстра, а отдельный мир ужасов и чудес, где низшие всё равно смертельно опасны для неподготовленного охотника, средние способны истребить целую группу новичков, высшие ставят на колени даже закалённые кланы, а древние вообще разрывают границы привычной реальности.

Когда Кусан и другие наставники показывали нам эти категории, они каждый раз повторяли:

«Мы, люди, — лишь гости в мире чудовищ. Если кто-то возомнит себя хозяином без должной силы и ума, рано или поздно он найдёт свою смерть в когтях или пасти одного из этих созданий».

Нам твёрдо внушали, что мы — лишь капля в море по сравнению с бесчисленными тварями, которые правят континентом. Где-то в глубине непроходимых джунглей разворачиваются битвы между чудовищами, более свирепыми, чем мы можем себе представить. Люди только и успевают возводить стены, образуя безопасные «очаги цивилизации». И каждый раз, когда об этом говорили, я вспоминал: «Хорошо, значит, нужно быть предельно осторожным, но и предельно целеустремлённым — потому что за бездной этих земель кроются ещё неведомые возможности».

Не только монстры делятся на категории — у людей тоже существовала чёткая система рангов, которую в Брин-Кош объясняли будущим воинам. Она не была общепринятой (каждая культура могла называть ранги по-своему), но здесь использовали общий свод:

Ученики / Младшие

Те, кто только начинает свой путь, смогли выпить базовое зелье (или ещё не пили его). Считается, что сила монстра в них слаба, а навыки владения оружием ограничены. Такие юноши и девушки проходят испытания, обучаются и зачастую выполняют роль подмастерьев в алхимических лабораториях или помощников на охоте.

Посвящённые / Стражи

Во время особого обряда ученики доказывают, что освоили свою первую звериную силу и боевую технику. Многие на этом уровне уже могут в одиночку противостоять мелким тварям. Им дают право носить символ-клеймо (в виде татуировки или амулета), свидетельствующее о том, что они полноценные защитники клана или государства.

Маэстры / Закалённые

Воины, сумевшие впитать силу нескольких «средних» монстров или овладеть редкими боевыми искусствами — например, призывом «духовного оружия» или управлением стихией, если их организм совмещал в себе несколько типов звериной воли. Таких личностей чтят, они становятся опорой войска или клана. Но и риск при поиске новых чудовищ для усиления их потенциала возрастает.

Легионы / Мастера

Высшая каста, о которой говорят шёпотом: воины, способные в одиночку выступить против целого отряда и победить. Часто это полководцы, лидеры кланов, чародеи-алхимики, которые научились органично объединять несколько мощных звериных воль. Некоторые легенды гласят, что в мире есть и «полубоги», вышедшие за пределы человеческих ограничений, — но таких единицы.

Когда нам впервые рассказали о «Мастерах», я заметил, как у некоторых учеников загорелись глаза: некоторые явно мечтали о славе и могуществе. И тут я понял: многие из нас — не просто дети, а будущие соперники, чьи амбиции уже формируются. Не все будут дружить; у каждого свои стремления. И я не исключение.

Чтобы овладеть звериной волей, совсем не обязательно идти путём алхимии и варить зелья из костей и крови. В Брин-Кош рассказывали о разных специализациях:

Мечники и Копейщики «Плоть и Сталь»

Это те, кто в первую очередь развивает боевые навыки и дисциплину. Да, они используют зелья, но делают ставку на совершенствование тела с помощью тренировок и особых боевых практик. Их сила — в мастерстве ближнего боя, знании анатомии чудовищ. При должном умении они могут убить даже среднего монстра без особых зелий, полагаясь на технику и физическую силу.

Заклинатели / Шаманы «Зов Зверя»

Эти люди пытаются наладить контакт с монстрами или их духами. Вместо того, чтобы пить кровь, они могут заключать своего рода «пакты» с живыми чудовищами, используя ритуальные печати и частично перенимая способности без полного уничтожения зверя. Риск здесь другой: если монстр в какой-то момент освободится от печати, заклинателю грозит смерть или рабство.

Алхимики / Травники «Сердце Зелья»

Класс, о котором я уже много раз слышал и который в основном представлен в Брин-Кош. Они набирают силу, «поглощая» чудовищ с помощью зелий, а также создают эликсиры с особыми эффектами (защитными, исцеляющими, атакующими). Но без поддержки соратников или без хороших боевых навыков им всё равно трудно выживать.

Охотники за Душами / «Пожиратели»

Мрачная и редкая дорога. Рассказывают, что некоторые изгои научились буквально вырывать души из убитых монстров, не заботясь о правильном совмещении воли. При этом они получают колоссальную силу, но обычно такой метод ломает сознание и превращает человека в безумца или кровавого тирана. Немногие решаются на это.

Среди наставников Брин-Кош были в основном «Плоть и Сталь» (специалисты по оружию и тактике) и «Сердце Зелья» (алхимики). Но я знал, что в других странах есть школы «Заклинателей», где учат разговаривать с волками и дракончиками, и культ «Пожирателей душ», хотя это место находится на грани запрета.

Я быстро понял, что не только мне хочется стать сильнее и достичь вершин. Каждый из моих новых знакомых вёл свою «игру».

Айлен, высокая девочка с короткими рыжими волосами и веснушками на лице. Она говорила, что её старший брат уже посвящён в воины в одном из крупных кланов. Девочка мечтала «переплюнуть» брата и в будущем выиграть дуэль на ритуальном турнире. Ради этой цели она целыми днями пропадала на тренировочной площадке, оттачивая удары деревянной палкой.

Кейан, худой и угловатый парень с пронзительным взглядом, мечтал отправиться в монархическое королевство за горами, где, по слухам, придворные алхимики разрабатывали новый метод массового «привития» звериной силы. Он грозился стать первым, кто сможет «скрестить» несколько видов тварей. В нём я чувствовал скрытую зависть ко всем, кто успел впитать хоть каплю силы редкого монстра.

Лейна, та самая женщина-наставница, оказалась гораздо глубже, чем просто добродушная «тётушка». В те моменты, когда она преподавала тактику, в её взгляде вспыхивал холодный прагматизм: «Убей или будешь убит». Разговаривая с нами вне уроков, она признавалась, что мечтает «вырастить» отряд способных воинов и возродить славу своего рода: её семья когда-то правила небольшим городом, но была свергнута при нападении высшего чудовища.

Кусан — главный по алхимии, напротив, почти не проявлял эмоций: сухой и методичный. Но ходили слухи, что когда-то он сам получил силу от довольно сильного зверя, а потом потерял жену и двоих детей при неудачном эксперименте. Теперь он с умным, но всегда отстранённым выражением лица передавал знания молодому поколению, стараясь при этом ни к кому не привязываться.

Все эти люди и дети вращались вокруг меня, и я был среди них — не добрый, не злой, но отчётливо понимающий, что ради своей цели я могу пойти на многое. Я чувствовал: чтобы достичь вершин, мне придётся как учиться у них, так и манипулировать ситуациями, иногда объединяться, а иногда действовать втихаря. В прошлом мире меня сдерживали мораль и общественные нормы. В этом же мире понятно, что выживают сильнейшие, а мораль — гибкая конструкция, зависящая от того, к какому богу или духу ты обращаешься.

Прошло уже несколько месяцев. Я начал замечать в себе перемены: физические тренировки давали результат, организм ребёнка стремительно развивался. Зелье громовой крысы проявлялось не только в улучшении слуха, но и в некоторой восприимчивости к вибрациям. Я начал замечать, как люди переносят вес тела, когда лгут или нервничают. Это было интересно, и я уже не раз использовал это умение, когда беседовал с другими учениками.

Однажды вечером, когда мы сидели на циновках в зале для медитаций, наставник Кусан попросил каждого сформулировать свою цель на ближайший год. Айлен уверенно сказала: «Стать самой быстрой ученицей и бить тренировочного монстра за десять ударов». Кейан признался, что мечтает научиться варить смесь из двух монстров (пусть даже низшей категории). Другие тоже называли скромные или амбициозные цели.

Когда очередь дошла до меня, я, чуть запинаясь, произнёс:

— Я хочу… познать глубину зельеварения, но не ограничиваться им. Сочетать силу оружия и магию звериной воли. В будущем — стать тем, кто не зависит ни от клана, ни от короля, ни от бога. Я хочу обрести свободу действий.

Кое-кто из учеников посмеялся: «Да он мечтает о независимости от всех! Маленький бунтарь». Но Кусан задумчиво нахмурился, словно почувствовал за моими словами нечто большее, чем детскую браваду. Лейна кивнула, слегка улыбнувшись:

— Путь одиночки опасен. Но если ты готов использовать все средства, помни: всякая сила требует платы.

Я знал это. И был готов платить — временем, потом, даже чужими жизнями, если потребуется. Ведь я не видел смысла повторять ошибку из прошлой жизни, когда я боялся выходить за рамки. Теперь же эта земля буквально кричала: «Сражайся или умри!» И я принял правила игры.

Пока мы учились в Брин-Кош, наставники часто упоминали о том, что человечество охватывает лишь малую часть континента. На севере, в ледяных хребтах, бродят полузвериные кланы, поклоняющиеся своим шаманам. На западе — огромные пустоши, где, по преданию, живёт само «Проклятое Солнце», чудовище, способное испепелять целые армии. На востоке — теократия, где все поклоняются крылатому богу и приносят жертвы, чтобы умилостивить его гнев. А в центре, на плодородных равнинах, раскинулись большие королевства и города. Но даже там безопасность относительна: время от времени чудовища вырываются из заповедных чащ или заводятся в канализационных глубинах, и тогда короли нанимают охотников, чтобы те расчистили путь.

Мы же, горные кланы, считаемся «пограничными»: мы держим оборону от тварей, которые лезут из лесов и ущелий, а взамен короли иногда снабжают нас железом и зерном. Так что все, кто собирается покорить мир или хотя бы занять в нём своё место, вынуждены либо искать союзы, либо пробивать себе путь силой.

Таким образом, прошли месяцы, наполненные тренировками, лекциями по алхимии, боевыми практиками и общением с амбициозными однокурсниками. Я перестал воспринимать Брин-Кош как тюрьму — скорее, как кузницу, где закаляется моё новое «я». Никто здесь не заставляет меня становиться «добрым» или «злым». О нравственности говорят лишь в контексте «не убивай своего товарища без необходимости». Остальное — вопрос личного выбора.

Кейан продолжал обдумывать идею двойного зелья. Говорят, он уже пытался тайком купить у торговца внутренности болотной рыбы-мутанта, чтобы смешать их с кровью лесного шакала. Трудно сказать, чем закончится этот эксперимент.

Айлен добилась неплохих результатов: в спарринге она смогла уложить на лопатки сразу двоих мальчишек деревянным мечом — она действительно доводила скорость боя до автоматизма.

Лейна и Кусан рассказывали о предстоящем экзамене — через полгода нам придётся сразиться с «обузданным» монстром среднего уровня. Не насмерть, конечно, но достаточно серьёзно, чтобы понять, способны ли мы перейти на ступень «Посвящённый / Страж».

Я же продолжал своё двойное обучение: по утрам участвовал в тренировках «Плоть и Сталь», учился владеть коротким копьём, а по вечерам изучал у Кусана основы создания зелий, пытался различать травы по запахам и подбирать ингредиенты. Да, мне хотелось всего и сразу, но я помнил о горьком уроке собственной самонадеянности и теперь шёл вперёд осторожнее, убеждённый, что если впаду в крайность — проиграю.

Я не собирался обзаводиться друзьями из жалости или привязываться к родному клану. Но и рубить все связи до поры до времени было бы неразумно.

Я не добрый и не злой, я просто ищу путь к максимальной силе. Будь то поглощение силы древних зверей, сотрудничество с умными наставниками или использование сокровенных знаний других культур — я готов попробовать всё.

По вечерам туман медленно окутывал стены Брин-Коша. Откуда-то из подвалов доносилось приглушённое шипение — там держали пойманных монстров для тренировок. Я сидел на деревянном балконе, глядя на свет факелов, и думал о том, какой следующий шаг мне сделать, чтобы стать сильнее. Может, выучить боевой приём у Айлен? Или попросить Кусана разрешить мне поэкспериментировать с небольшими порциями разных ингредиентов? А может, попытаться наладить контакт с диким зверем, как это делают заклинатели?

Перед глазами мелькали обрывки мыслей о будущих приключениях: о путешествиях в другие земли, о схватках с высшими монстрами, о тайной алхимии, способной объединить силы нескольких тварей. Всё это казалось далёким, но манило сильнее, чем любые развлечения прошлой жизни. Теперь я знал: этот мир — широкое поле для амбиций, и я уже ступил на дорогу, с которой нет возврата.

Что ж, посмотрим, смогу ли я преодолеть все испытания и остаться верным себе.

В первые месяцы учёбы в Брин-Кош я уже успел ощутить на себе не только атмосферу бесконечных тренировок, но и скрытое напряжение, повисшее в воздухе между учениками.

Ведь все мы здесь — не просто дети, а будущие воины, алхимики, заклинатели; у каждого амбиций хватит на троих.

Я быстро понял, что в этой среде необдуманное слово или жест могут повлечь за собой серьёзные последствия.

«Свободолюбивое» заявление и его последствия Именно поэтому меня начинало беспокоить моё недавнее признание в том, что я хочу быть «независимым от любого клана, короля и даже бога».

В тот момент, когда наставник Кусан попросил сформулировать наши цели, я произнёс это почти спонтанно, поддавшись внутреннему порыву.

В глубине души я знал, что подобные заявления могут вызвать подозрения. — С одной стороны, я действительно хотел избежать прежних ошибок, когда жил «по правилам» и не обрёл свободу.

- С другой стороны, теперь я всё яснее понимал: в обществе, где каждая группировка — это либо клан, либо религиозный культ, либо монархия, подобные слова могут быть восприняты как угроза.

Не то чтобы я сразу рассчитывал стать «изгоем», но настроение собравшихся было неоднозначным. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то — с презрением или ехидной усмешкой.

А кто-то, напротив, делал вид, что не слышит.

Брин-Кош — не царский двор, и здесь пока не вершат жестоких судов за бунтарские идеи.

Но я заметил, что Кейан (тот самый парень, помешанный на двойном зелье) стал чаще поглядывать на меня, как бы оценивая мои дальнейшие слова.

Иногда он пытался «вытянуть» из меня подробности: зачем мне эта независимость, не готовлю ли я какой-нибудь план побега или чего похуже.

Я отвечал уклончиво, стараясь апеллировать к общим целям обучения — мол, пока важно стать сильнее, а с вопросом о свободе я разберусь, когда буду готов.

**Айлин**, вечно бегавшая с деревянным мечом, явно не вникала в политические тонкости.

Она искренне считала, что я просто «важничаю», делая громкие заявления.

Тем не менее иногда она просила меня прикрыть её на тренировке и даже делилась своими скудными планами: «Хочу стать лучшей на турнире, а потом уехать в столицу на состязания — доказать брату, что я сильнее его».

Я кивал и помогал ей отрабатывать удары, но внутренне держался чуть отстранённо: чем меньше меня будут втягивать в личные страсти остальных, тем спокойнее. Лейна — наставница — пару раз улавливала нашу с Кейаном напряжённую болтовню и тихо, но проникновенно намекала: «Будьте осторожны с подобными спорами.

Мало ли кто заинтересуется вашими словами и увидит в них угрозу клану или короне.

В наших краях не любят слишком бунтарей». Я понимал, что она говорит это не просто так.

Вероятно, её собственный печальный опыт научил её: в этом мире действуют негласные «системы слежки», и стоит кому-то наверху насторожиться — и на тебя быстро навесят ярлык врага.

Таким образом, я сделал вывод: **лучше не афишировать свою «независимость»**, а время от времени использовать более нейтральные формулировки — например, говорить о «саморазвитии», «укреплении клана» и прочем, что не вызывает вопросов.

А если мне всё же нужны ресурсы или знания, придётся искать их окольными путями.

Я не собирался превращаться в трепетного «ботаника», который всё время молчит. Но, чтобы избежать лишних подозрений, я стал действовать тоньше.

1. Подыгрывание сильным

На тренировках с оружием я иногда искусственно завышал успехи Айлен и ещё пары ребят, как будто искренне восхищаясь их ударом или стойкой, — особенно в присутствии наставников.

Это создавало иллюзию, будто я вовсе не стремлюсь к лидерству, а скорее «добросовестно помогаю».

На самом деле, наблюдая за чужим стилем, я отмечал для себя их слабые стороны.

2. Подталкивание слабых

Некоторым новичкам, ещё более зелёным, чем я сам, я тихонько помогал: подсказывал, как держать меч, как читать знаки на алхимических склянках.

В результате они начали говорить обо мне как о добром и отзывчивом товарище, который не хочет никого обойти, — таким образом я обезопасил себя от пересудов.

3.Осторожное общение с Кейаном

Понимая, что он подозрителен, я старался «кормить» его мелкими фактами об алхимии, говоря, что «да, мне тоже интересно смешивать ингредиенты, но я слишком боюсь рискованных экспериментов».

Это тешило его самолюбие (ведь он считал себя смелее меня) и отвлекало от моих настоящих целей.

Эти маленькие хитрости позволяли мне свести к минимуму кривотолки о моей «бунтарской независимости» и незаметно укреплять своё положение.

Ведь чем дольше я оставался в тени, тем больше мог спокойно развивать свои физические навыки, алхимические знания и наблюдать за нравами окружающих.

Впрочем, в Брин-Коше не царит анархия.

Здесь, как и в большинстве клановых земель, действует негласный «Кодекс чести», или «Кодекс крови».

Его суть проста: **совершаешь убийство с прямым злым умыслом** — готовься к «кровной плате».

Это не значит, что убивать совсем нельзя: **монстров** и **врагов клана** убивать разрешается.

Но если ты поднял руку на своего соседа без крайней необходимости, последствия могут быть ужасными.

1.Кровная плата

Суть наказания: за умышленное убийство мирного жителя или соратника (без одобрения старейшин, наставников или другой уполномоченной власти) убийца обязан возместить «долг крови».

Формы «долга»:

Жизнь за жизнь — высшая форма наказания, когда преступника казнят.

Выплата жёсткого выкупа семье убитого (или, реже, всему клану). Причём сумма или ценность выкупа могут быть колоссальными (вплоть до накопленных трофеев, редких ингредиентов, оружия, земельных наделов).

Клеймение или особое меткое тату (с последующими изнурительными работами).

2.Изгнание

Когда применяется: если убийство сопровождалось дополнительными отягчающими обстоятельствами — например, было совершено из жестокости, или убитый был ребёнком/старейшиной, или есть признаки ритуального насилия.

Суть наказания: человека объявляют «вне клана». Он теряет право на защиту соплеменников, не может пользоваться общими ресурсами, не имеет доступа к лекарям и охотничьим угодьям.

Последствия: изгоя могут убить встретившиеся ему бандиты или монстры, а если он попытается вернуться тайно, клан имеет право преследовать его как врага. Для большинства людей это приговор, медленная гибель вдали от цивилизации.

3.Потеря статуса

Конкретные меры:

Статус «Посвящённого», «Маэстра» или любого другого ранга аннулируется.

Могут запретить пользоваться звериной силой, проведя ритуал «рассеивания воли» (тяжёлое магическое действо, в ходе которого из тела преступника насильственно вытягивают энергию монстра).

Лишение наследственных прав или даже принудительное заключение в гарнизоне клана с тяжёлыми работами.

Таким образом, в обществе, где царит постоянная борьба за выживание, установлена жёсткая, но понятная система нравственности. Можно воевать с чудовищами или врагами извне, можно защищаться от разбойников, — но убийство «своих» влечёт за собой наказание по «кодексу крови». Так кланы поддерживают относительный порядок, ведь если бы каждый мог безнаказанно убивать соседей, люди давно уничтожили бы сами себя — задолго до того, как это сделали бы монстры.

Ночью мне приснилось нечто странное: я стоял на зубчатой стене Брин-Кош, вокруг свистел холодный ветер, а внизу в ущелье бродил огромный, почти бесформенный силуэт. Он глухо рычал, и от этого звука колебались камни под ногами. Когда я попытался рассмотреть его, вдруг раздался тревожный крик, словно чья-то команда к бою, и я проснулся в холодном поту, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Ночь в спальне была тёмной, лишь лунный луч пробивался из маленького окна. Другие ученики спали — кто-то тихонько похрапывал, а кто-то ворочался в беспокойном сне. Я приподнялся на локте, прислушиваясь: снилось ли это только мне? Не было ли реального шума тревоги? Но вокруг стояла привычная глухая тишина, в которой иногда раздавались тяжёлые вздохи крепости, будто скрипели балки в каменной кладке.

«Сон… Или предчувствие?»

«В этот миг меня пронзила мысль, что в таких местах вещие сны случаются нередко. Местные жители верят, что крепость, построенная на горном разломе, впитывает земные вибрации и может «подсказывать» чутким людям о грядущих бедах. Но я, хоть и слышал эти рассказы, не спешил принимать их за истину. Мне казалось, что подобные легенды служат скорее для самоуспокоения воинов и жрецов, которые живут на грани, постоянно ожидая нападения монстров или вражеских набегов».

И всё же мне было трудно избавиться от смутного ощущения, что мой сон — не просто отражение страха. Слишком явственным казался тот огромный силуэт за крепостной стеной, слишком отчётливо звучал тревожный крик. Но я убеждал себя, что это всего лишь «внутренний фон», вызванный постоянным напряжением и мыслями о возможных атаках. Мы уже не раз слышали, что где-то поблизости бродят загадочные люди в чёрном, и, возможно, мой разум просто объединил все тревоги в один кошмар.

Тем не менее, когда я встал, ощущение дискомфорта не исчезло. Я был уверен лишь в одном: если этот сон — предупреждение, то лучше встретить грядущие трудности с ясной головой и подготовленным телом, а не с наивной надеждой на «пророческие вибрации» крепости. Тот, кто полагается лишь на легенды и мистические приметы, рискует однажды оказаться безоружным перед настоящей угрозой.

Я снова лёг. Но сон уже не шёл, и в голове роились планы на завтра. Где-то в глубине души я чувствовал, что скоро в Брин-Коше должно произойти что-то, что нарушит устоявшийся порядок.

С первыми лучами солнца наш учебный двор ожил от беготни и возгласов. Обычно ученики строились и готовились к зарядке. Но сегодня всё было по-другому: в воздухе витало напряжение, по коридорам сновали взволнованные люди, наставники хмурились и перешёптывались. Айлен с круглыми от любопытства глазами спросила меня, не знаю ли я, что случилось. Я только пожал плечами, изображая недоумение.

Вскоре выяснилось, что наблюдатели на восточной заставе заметили некий отряд — судя по описанию, людей, но одетых в чёрное и вооружённых странными клинками. Они приблизились к долине, где стоял Брин-Кош, а затем исчезли в тумане, словно проверяя дорогу и возвращаясь обратно. Наставники спорили, кто это мог быть:

Кусан предположил, что это либо шпионы одной из соседних теократий, либо наёмники, ищущие редких монстров.

Лейна, напротив, считала, что это могут быть «проклятые культисты», о которых ходят слухи на чёрных рынках;

поговаривали, что они проводят запрещённые ритуалы над живыми чудовищами.

В любом случае, появление непрошеных гостей у учебной крепости вызывало тревогу. Брин-Кош формально защищён несколькими гарнизонами старших воинов, но центр всегда заполняем мы — юные ученики. Это значит, что крепость может быть уязвима, если противник силён и коварен.

«Так вот оно что… — пронеслось у меня в голове. — Похоже, сон о гигантском силуэте мог быть признаком надвигающейся беды. Но даже если это простое совпадение, я должен быть начеку. Ведь когда система даёт сбой, открывается простор для амбициозных и хитрых».

По обычаю, шпионские отряды не объявляют о своих намерениях вслух: возможно, они готовят захват, а может, просто пришли понюхать, не осталось ли в крепости редких ингредиентов. Как бы то ни было, «вид моей спокойной учебной рутины» явно меняется.

Вскоре после объявления тревожных новостей меня и ещё нескольких учеников отозвали в боковой дворик. Там Лейна и двое старших воинов объявили, что наш поток (все, кому от шести до десяти лет) временно переведут на особый распорядок: по утрам — усиленные боевые тренировки, по вечерам — патрулирование внутреннего периметра. Говорят, это для того, чтобы мы умели быстро реагировать в случае внезапной атаки. Да, звучит напыщенно-официально, но на самом деле нас готовили к тому, что мы можем неожиданно оказаться

Айлен восприняла эту новость с горящими глазами: «Здорово! Значит, нас считают достаточно взрослыми для такого доверия!» — её азартные мечты о новом подвиге разгорелись ещё сильнее.

Кейан нахмурился, провёл рукой по коротким волосам и пробормотал что-то о том, что «лучше бы нас отправили на поиски монстров, а не заставили стоять на страже, ведь тогда я мог бы собрать нужные ингредиенты…». Я заметил, что он недоволен, но не станет конфликтовать в открытую — пока рано.

Я же, изображая живейший интерес, говорил, что готов действовать в общих интересах. При этом я понимал, что патрулирование даёт прекрасную возможность ещё лучше изучить планировку крепости, её потайные ходы, да и просто социальную динамику — кто из наставников где стоит, у кого ключи, какие пути возможного отхода существуют. Ведь, как бы то ни было, знание — сила, и в этом мире я постараюсь накапливать её во всех формах.

На третий день после объявления тревоги случился неожиданный визит. Мой отец, Гортха, пришёл в Брин-Кош вместе с двумя другими воинами из моего родного клана. Я узнал об их прибытии от стражника у ворот, который выкрикнул моё имя. Когда я выбежал во двор, отец ждал меня, исподлобья глядя на стойку с тренировочными копьями.

Отец: «Ну и ну, Аока… Ты вырос и стал крепче, чем когда мы расстались».

Я: «Отец! Как вы сюда добрались? Что случилось?»

Оказалось, что в горах, неподалёку от нашего поселения, был слышен странный шум: по ночам кто-то бродил возле пещер, где водятся «Средние» монстры. Следы были человеческими, а рядом находили чёрную ткань с непонятными символами. Похожие описания ходили и в Брин-Кош, где говорили о «людях в чёрном». Старейшина Хору насторожился и послал группу воинов прояснить ситуацию, а заодно посмотреть, не нужна ли помощь крепости.

Гортха: «Мне велели поговорить с наставниками, выяснить, нет ли у вас каких-то важных дел, о которых нужно было бы знать и нашему клану. Сын, ты же быстро схватываешь чужие разговоры — ты что-нибудь слышал?»

В моей голове снова вспыхнула мысль: поделиться ли с отцом своими догадками о чёрных культистах, о том, что они могли охотиться за компонентами монстров… Но я помнил о своих скрытых амбициях. Я доверял отцу как члену семьи, но всё же понимал: он — часть системы старейшин Горморга, и если я выдам всю информацию, то, возможно, меня втянут в клановые интриги. Пока мне это было ни к чему.

Пришлось выбрать промежуточную тактику:

Я вкратце рассказал, что «появлялись какие-то чужаки, но достоверно ничего не известно».

Он намекнул, что «в крепости усиливают охрану, так что мы защищены».

Выразил готовность помочь, если потребуется связь между Брин-Кош и нашим кланом.

Отец, похоже, остался доволен тем, что я держался достойно. Он даже слегка улыбнулся и похлопал меня по плечу:

Отец: «Хорошо, сын. Я рад, что ты учишься. Хору будет доволен, когда услышит, что из тебя выйдет толк».

Внутри я испытывал привычную смесь противоречивых чувств. С одной стороны, я рад, что мой родной клан интересуется моей судьбой. С другой — я всё ещё помню, что хочу стать свободным, без ошейника обязательств, даже перед собственными близкими. К счастью, вслух я этого не сказал — урок осторожности я усвоил давно.

На закате, после визита отца, нам объявили: «Для ваших тренировок и защиты крепости мы разделим вас на пары и отправим обходить стены и дворы. Если вдруг увидите посторонних, поднимайте тревогу». Я попал в пару с Айлен, что в целом неплохое сочетание: она способна вступить в схватку быстрее и решительнее, а я прикрою её или сбегаю за подмогой — в зависимости от ситуации.

Мы с Айлен пошли вдоль северной стены, где был узкий проход. Камни здесь поросли мхом, а кое-где виднелись трещины в кладке. За ней находилась небольшая хозяйственная постройка, склад для запасов зерна и сушёного мяса. Вечерний свет ещё падал на вершины скал, но внизу уже сгущались сумерки.

Вдруг мы услышали тихое шуршание, словно кто-то копошился за каменными ящиками у склада. Мы переглянулись. Айлин жестом велела двигаться бесшумно. Я кивнул, сжимая в руках короткое копьё. Мы подкрались ближе, спрятавшись за выступом стены.

Айлен (шёпотом): «Возможно, это просто крыса. Или кошка».

Я (едва слышно): «Да, но, учитывая всё, что происходит, будем осторожнее».

Шуршание возобновилось, и тут прямо из-за ящиков выскочило крылатое насекомое размером с кошку, с хищными челюстями и блестящим хитиновым панцирем. Увидев нас, оно издало тонкий пронзительный писк и бросилось вперёд. Айлен резко отскочила, вскинув деревянный меч, — у неё уже была неплохая реакция. Я ткнул копьём, но не успел. Тварь взмахнула крыльями, подняв клубы пыли.

Это оказался «Камнеед», мелкий, но злобный монстр из числа Низших: обычно они обитают в горных пещерах, прогрызая себе ходы. Но что он делает внутри крепости?! Вероятно, пробрался через трещину в стене и теперь ищет что-нибудь съедобное — или просто место для гнезда.

Айлин заметила, что тварь замахнулась крылом, усеянным острыми шипами, и зашипела, давая понять, что нападёт. Девочка пригнулась, и я в тот же миг бросил копьё. Оно ударило Камнееда сбоку, но панцирь оказался прочнее — копьё не пробило его насквозь, лишь сбило чудовище с толку. Монстр взбесился и бросился на меня. Я споткнулся, почувствовал, как его жвала оцарапали бок, распоров мою куртку. Защита спасла от глубокого пореза, но всё же больно.

Айлен ударила монстра сверху деревянным мечом.

Раздался громкий треск, и крыло твари надломилось.

Камнеед завизжал, дико зашипел, пытаясь полоснуть девочку когтистой лапой.

Видя, что нужно заканчивать, я развернулся, перехватил копьё и ударил остриём туда, где у монстра виднелась щель в панцире. Я почувствовал, как железное жало проходит вглубь, послышался хлюпающий звук. Камнеед пару раз дёрнулся и затих, выпустив из пасти струйку вонючей жидкости.

Всё закончилось за несколько мгновений, но мы оба запыхались, словно пробежали милю. Я посмотрел на Айлен: она держалась молодцом — хоть и была напугана, но быстро взяла себя в руки. Девочка склонилась над монстром, с интересом разглядывая его. Конечно, убить хоть и небольшую, но агрессивную тварь — это тоже своего рода практика. Я нахмурился и прижал ладонь к ранке на боку.

Айлен: «Всё в порядке? Сильно задело?»

Я: «Немного. Похоже, нужна перевязка.»

Мы позвали на помощь — подбежали ещё двое учеников. Вскоре подошла и Лейна, глядя на тело Камнееда с явным недоумением:

Лейна: «Как он вообще сюда забрался? Это плохой знак. Если такие мелкие твари проникают внутрь, что мешает более опасным монстрам воспользоваться тем же ходом… Или, что ещё хуже, людям, которые захотят устроить диверсию?»

Наставница приказала заложить трещину в стене досками и вызвала на ночь дополнительный наряд охраны. Нам с Айлин предложили посетить лазарет, чтобы осмотреть наши царапины. Когда мы уходили, я почувствовал, что эта история с Камнеедом — лишь малая тень грядущих событий. Может, появление насекомого-«Камнееда» вызвано обычной дырой в стене, а может, кто-то специально его выпустил… К тому же вокруг бродят те самые «люди в чёрном». Слишком много совпадений.

Ночью, лёжа на своей койке, я чувствовал тупую боль в боку и слушал, как Айлен, расположившаяся рядом, тихонько шепчет кому-то о своей «победе». Конфликт с монстром показал мне несколько важных вещей:

1.Айлен не так проста, как кажется. За её наивным желанием доказать брату своё превосходство скрывается воинственная выдержка. Она без колебаний бросилась на помощь, действуя в паре. Может, из неё выйдет толк, хотя бы как из боевого союзника.

2.Система крепости не идеальна. Если в стенах завелся Камнеед, могут завестись и более серьёзные твари. Или люди, которые умеют проскальзывать незаметно. Никто не может гарантировать, что мы полностью защищены.

3.Угроза извне стала реальнее: в городе ходят слухи о шпионах и сектах. Мой отец уже встревожен. Значит, в любой момент здесь может начаться паника — а где паника, там и новые возможности для меня укрепить свои позиции.

Главное — не высовываться слишком явно. Я вспомнил о своих «мини-играх» с Кейаном, разговорах с другими учениками, о том, что нужно накапливать очки доверия. И всё же какая-то часть меня ликовала: «Чем больше хаоса, тем легче мне незаметно продвигать свою цель». Впрочем, оставалось надеяться, что хаос не поглотит весь Брин-Кош целиком…

Размышляя об этом, я устроился поудобнее, стараясь не задевать раненый бок. Услышал, как кто-то храпит, кто-то шуршит одеялом, а где-то в коридоре раздаются шаги ночного патруля. Завтра нас снова ждёт строй, тренировки, возможно, новые вылазки на охрану периметра. А за стенами, в темноте, может быть, бродят таинственные личности, проверяя, насколько мы уязвимы. И в этом вихре вероятных событий мне нужно оставаться на плаву и одновременно продолжать учиться, чтобы стать сильнее.

«Спокойной ночи, Брин-Кош, — подумал я, слушая завывания ветра. — Впереди у нас немало тревожных дней. Но, может быть, в них и кроются шансы для тех, кто не боится заглянуть в бездну…»

От этих мыслей глаза закрылись сами собой. Где-то в глубине сознания снова возник тот гигантский силуэт из сна, но теперь его очертания стали чуть отчётливее, словно он приближался, протягивая ко мне скользкие тени. Однако я уже научился встречать страх с холодной головой. Пусть приходит, если на то воля обстоятельств.

Новая неделя в Брин-Коше началась с необычной оживлённости. Все словно почувствовали приближение чего-то важного и начали готовиться: кто-то оттачивал боевые навыки, кто-то тренировался в молитвах или алхимических опытах, а кто-то с головой погрузился в слухи и сплетни. А слухи, между прочим, ходили самые разные.

«Говорили, что из далёкой теократии вот-вот прибудут «послы веры» — серьёзные жрецы, якобы способные приручать диких чудовищ с помощью особых ритуалов и песнопений, которыми они взывают к воле своего божества. Ходили слухи, что эти жрецы могут «усмирить» зверя без единой капли крови, будто наполняя его сознание божественным покоем. Одни твердили, что это лишь красивая легенда, выгодная теократам, чтобы казаться сильнее. Другие клялись, что своими глазами видели, как такой посол веры остановил нападение целой стаи ящеров одним громким словом и ярким вспыхивающим знаком на ладони.

Готовились ли они прибыть в качестве союзников или преследовали собственные загадочные цели — никто не знал наверняка. Но известие о возможном появлении подобных жрецов уже тревожило и восхищало умы: если действительно существует способ обойтись без звериных зелий и жестокой охоты, это могло изменить весь уклад жизни в землях людей. И пока одни считали, что гостям нужно радоваться, другие боялись, что эти «послы» начнут насаждать свой культ, претендуя на власть и загоняя новых адептов под божественное ярмо...

Шёпотом упоминали «людей в чёрном» — тех самых, которых видели неподалёку от крепости. Одни считали их шпионами, другие — культистами, а третьи даже приписывали им связь с Древними чудовищами.

Ходили слухи, что каменные трещины под крепостью стали шире, словно сама земля протестует против вечного гнёта людей в горах.

Каждый тренировался, развивал своё мастерство, укреплял дух. Куда ни глянь — повсюду кипела «прокачка» навыков и сил: кто-то изучал новые боевые стойки, кто-то не вылезал из лабораторий Кусана, кто-то ежедневно молился у статуй местных духов. И все знали: если в ближайшее время случится столкновение — будь то с монстрами, культами или даже с неизвестными захватчиками, — только хорошо отточенные умения и крепкая воля смогут дать людям шанс на выживание.

И действительно, даже за стенами Брин-Коша ходили слухи, что во многих кланах и королевствах происходили подобные преобразования. Воины всё чаще отправлялись в рискованные походы, жрецы устраивали массовые обряды, а алхимики искали новые рецепты зелий, чтобы обрести ещё большую силу. Казалось, весь мир почувствовал приближение некоего переломного момента и готовился к нему, кто как мог.

Случилось так, что на общем собрании наставница Лейна официально объявила о «предварительных экзаменах» для учеников разных возрастов

Старшие ребята (те, кто уже много лет осваивал оружие) готовились к переходу на уровень Посвящённых, а для этого им нужно было пройти сложную полосу препятствий и одержать победу над «приручёнными» монстрами — особым образом усмирёнными тварями, которых держали в специальных вольерах при крепости. Считалось, что бой с таким «полудиким» созданием проверяет не только физическую силу и навыки владения оружием, но и умение совладать с волей зверя, сохраняя ясность ума. Лишь те, кто выдержит это испытание, могли рассчитывать на получение клейма Посвящённого и встать в полный рост на защиту Брин-Коша

Младшим (включая меня, Айлин, Кейана и тех, кто был близок к ним по возрасту) давали дополнительные поручения — вроде мелких охот, патрулирования или участия в алхимических опытах. Это считалось проверкой на «продвижение по службе» внутри крепости.

Все почувствовали: время беззаботного обучения прошло, грядут события, когда Брин-Кош покажет, чего стоит каждая душа. На тренировочной площадке каждый пытался проявить себя:

Айлин отрабатывала ускоренные удары мечом, стараясь удивить более опытных воинов, надеясь, что её заметят и допустят к «посвящению» раньше срока.

Кейан вечно возился с какими-то склянками, шёпотом обсуждая со старшими алхимиками идею смешивания двух разных зелий (слухи о его тщеславии множились с каждым днём).

Остальные ученики как минимум занимались базовыми упражнениями, чтобы показать, что не отстают от тех, кто бежит впереди.

Я, в свою очередь, почувствовал, что мои недавние успехи (поимка личинки Камнееда и помощь Кусану) дали мне толчок: несколько человек уже поглядывали на меня с интересом, как на потенциально ценного участника будущих заданий. Но не только я набирал силу — весь Брин-Кош напрягал мышцы и лихорадочно развивался, словно предчувствуя неизбежную бурю.

По вечерам по коридорам крепости ходили слухи, передаваемые шёпотом:

1. О ползучих трещинах

Будто бы рыцари, осматривавшие подземелья, нашли там новые разломы — широкие и длинные, ведущие вглубь скал. И якобы оттуда доносятся странные стоны, будто там дышат чудовища.

Некоторые считали, что это знак пробуждения «каменного червя» — гигантского монстра из категории Средне-Высших, спавшего веками. Но эти разговоры быстро пресекли, чтобы не сеять панику.

2. О «людях в чёрном»

Кто-то клялся, что видел за крепостными стенами и в окрестных лесах не только этих неизвестных, но и их «зверей», странных собак с длинными шипами на загривке.

Ходили слухи, что они ищут ритуальные жертвы или ингредиенты для тёмных обрядов.

Впрочем, были и скептики, утверждавшие, что эти люди — просто наёмники, промышляющие редкими трофеями, и не факт, что они представляют опасность.

3. О прибывающих союзниках

Мы ждали команду инженеров из королевства Ортен, которые знают, как укреплять стены.

Ходили слухи, что кто-то из «Верховных магов» теократии может навестить Брин-Кош, чтобы проверить, не прячутся ли здесь еретики.

Другая группа жрецов (откуда-то из южных пустынь) тоже посылает гонцов: они предлагают помощь в обмен на право основать в крепости свой алтарь.

Все эти новости разжигали и преувеличивали. К полудню слухи обрастали новыми подробностями, к ночи угасали, а на следующий день разгорались с новой силой. Кто-то смаковал каждое слово, другие лишь вздыхали: «Какая разница, всё равно нам придётся сражаться, если придут враги».

Кусан не сидел сложа руки в этой суматохе. Он, как всегда, был погружён в исследования, но теперь работал теснее с целой группой «младших алхимиков» — они помогали ему готовить новые зелья, усиливать защитные свойства крепостных стен (поговаривали, что некоторые отвары, если втереть их в камень с помощью специального ритуала, могут отпугивать мелких чудовищ).

Иногда вместе со мной там занимались ещё пара ребят, жаждущих изучить зельеварение:

Симур, спокойный и вдумчивый, из бедной семьи; он мало говорил, но брался за любую тяжёлую работу по подготовке ингредиентов.

Тайла, миниатюрная девочка с короткими чёрными волосами, которая без устали шептала молитвы, пока смешивала отвары. Считалось, что её «духовная чистота» придаёт зельям особую стабильность.

Они тоже развивались, получая доступ к более редким компонентам, чтобы готовить усиленные эликсиры. Я видел в их глазах тот же огонь, что и в своих, — желание доказать, что они способны на многое. И если для меня это ещё и вопрос «второй судьбы», то для них — способ подняться по социальной лестнице и стать уважаемыми алхимиками, которых охотно нанимают кланы и монархии за большие деньги.

«Весь мир, — подумал я, — движется вперёд, чтобы не остаться у разбитого корыта, когда грянет буря. И я — лишь один из многих, кто стремится к новым вершинам».

Чтобы подтвердить готовность к «предварительным экзаменам», всех учеников (даже самых младших) пригласили на специальный сбор в главном дворе крепости. Там выстроили несколько полос препятствий, сложили груду тренировочного оружия, а на каменных стойках установили мишени разных форм. Предполагалось, что мы будем демонстрировать свою выносливость, меткость, скорость и командное взаимодействие.

Айлен соревновалась в скорости ударов мечом с двумя ребятами из старшей группы. Её фанатичная настойчивость с каждым днём делала её удары всё более точными.

Я в паре с Симуром тренировался в синхронной стрельбе из лука по движущейся мишени (простой механизм, к которому привязывают мешок с соломой и тянут его туда-сюда за верёвку). Честно говоря, лучником я был пока посредственным, но сам факт: теперь мы всё чаще практикуем не одиночные удары, а работу в небольших «звеньях».

Кейан вместе с тремя другими алхимически подкованными ребятами пытался создать «дымовую завесу» из недорогих реагентов. Ходили слухи, что в будущем он хочет извлечь из этой завесы выгоду и дополнить её ядовитыми парами, хотя официально это запрещено.

При этом наставница Лейна и двое старших воинов оценивающе смотрели, кто как справляется с нагрузкой. Поговаривали, что самые выдающиеся получат право участвовать в специальном тренировочном походе — этакой вылазке за пределы крепости, где нужно будет устроить засаду на одного из «Средних» монстров. Это считалось одной из ступеней, ведущих к уровню Посвящённых.

На волне всеобщей активности я и сам почувствовал, что стал крепче физически: тело ребёнка уже не такое хрупкое, как в начале моего пребывания в Брин-Кош. Да, я всё ещё не дотягиваю до старших подростков в грубой силе, но благодаря умению холодно мыслить могу грамотно экономить энергию.

На полосе препятствий я почти дошёл до конца вместе с Айлен, оставив позади некоторых ребят. Это вызывало удивление: «Как этот маленький Аока умудрился удержаться на верёвочном мостике и проскочить над пропастью быстрее нас?» Но те, кто уже лучше меня знал, шёпотом отмечали, что я не просто быстро бегаю, а умею рассчитывать шаги, реже устаю и всегда держу ритм. Пожалуй, это и есть та самая смесь решительности и холодного ума, которую я так старательно развиваю с каждым днём.

Отрабатывая рукопашные приёмы с деревянным ножом, я научился использовать свой низкий рост, заходя сопернику под руку. Пара скромных, но результативных побед в спаррингах — и моё имя уже мелькало в разговорах: «Да, этот мальчишка не только алхимией занимается, но и приёмы знает!»

Но больше всего меня радовала ментальная и духовная крепость. Если раньше внутри у меня всё кипело, и я порой вёл себя опрометчиво, то теперь я научился сдержанности. При встречах с более агрессивными учениками я лишь сухо улыбался и не поддавался на провокации. Этот холодный ум пришёл ко мне благодаря урокам прошлого — и теперь я не хотел терять его из-за легкомысленных споров.

В тот вечер, после целого дня тренировок и работы в лаборатории, я заметил, как Симур — тихий парень-алхимик — стоит в коридоре и оглядывается, словно чего-то боится. Я подошёл к нему, притворяясь равнодушным:

Я: «Всё в порядке? Ты выглядишь так, будто увидел привидение».

Симур (глядя в пол): «Слышал новости. Внизу крепости нашли странные символы, высеченные в камне… Говорят, они очень похожи на руны «чёрных культов».»

Я: «Руны? И ты думаешь, это опасно?»

Симур (полушёпотом): «Конечно! Если культисты действительно охотятся за силами монстров, они могут ослабить Брин-Кош изнутри. А что мы, новички, можем сделать?»

Я лишь пожал плечами, делая вид, что меня это не слишком волнует. Но внутри я дрогнул: если «руны» действительно существуют, значит, внешняя угроза проникла глубже, чем мы думали. Возможно, всё это приведёт к столкновению, в котором моя крепость станет полем боя.

А раз так, то тем более нужно становиться сильнее. Если Брин-Кош падёт, мне придётся искать новое место под солнцем. Хорошо бы не оказаться голодным беженцем — лучше, если ко мне будут относиться как к умелому человеку, уважаемому как минимум наставниками.

«Значит, придётся не упустить «предварительный экзамен» и доказать, что я один из способных. Тогда, даже если крепость пошатнётся, я смогу выторговать себе место в других структурах».

Ночь опустилась на Брин-Кош, как одеяло, полное тревожных голосов и нескончаемых приготовлений. С верхних площадок доносился стук камней — укрепляли стену. Из алхимического корпуса доносился едкий запах новых отваров. Воины старшей группы поздно вечером ещё сражались на тренировочном плацу, проверяя ловушки и сигнальные факелы. И это была картина не только сегодняшнего дня — весь мир вокруг нас бурлил, становился сильнее, словно готовясь к чему-то великому и опасному.

Я покидал двор, с трудом передвигая гудящие ноги после изнурительной тренировки. Но на душе было странное удовлетворение: я сделал ещё один шаг к своему росту. Мои товарищи-ученики тоже не стояли на месте — каждый в меру своих талантов продвигался к заветным целям. И этот коллективный «подъём» создавал ощущение, будто мы вместе готовим крепость к грозной битве с внешней (или внутренней) тьмой.

«Может, всё не так плохо, — подумал я, глядя на уходящих в сумрак воинов, — когда люди осознают угрозу, они меняются. А значит, ещё есть шанс, что весь этот мир выстоит перед монстрами, сектантами и бог знает кем ещё…».

С этими мыслями я вошёл в спальню, где кто-то шёпотом пересказывал новые сплетни: мол, внизу, в подвалах, снова слышали странные звуки, а на утро обещали объявить «особые» приказы. Возможно, нам всё-таки придётся столкнуться с чем-то большим, чем рутинные тренировки.

Мне оставалось лишь крепче сжать кулаки и сказать себе, что я готов к следующему шагу. И в унисон своим мыслям я видел, как все вокруг — от Айлен до безымянных алхимиков, от Лейны до рядовых воинов — тоже идут вперёд. Каждый поднимается на свою ступень.

В этом и заключается дух Брин-Кош и, по сути, всего мира за стенами крепости: не стоять на месте, ибо в мире монстров и загадок любой застой грозит гибелью. А так, может быть, мы ещё совершим что-то по-настоящему великое.

Уже вторую неделю по стенам Брин-Кош ходили сдержанно-возбуждённые разговоры о скором «экзамене». Никто толком не знал, в чём он будет заключаться, но все понимали: наставники собираются устроить серьёзную проверку навыков для тех, кто недавно прибыл в крепость. Для кого-то это станет небольшим испытанием на выдержку, для кого-то — шансом перейти на новую ступень и приблизиться к рангу Посвящённого.

Все ученики, включая меня, усердно оттачивали свои навыки. И если у многих это выливалось в монотонные повторения стоек и ударов, то я искал более эффективные пути развития. В моём сердце жила непримиримая жажда прогресса: я хотел опередить остальных, но при этом не вызывать лишних подозрений.

Кейан переходил из одной алхимической лаборатории в другую, шёпотом выпрашивая что-нибудь у более опытных ребят.

Айлин целыми днями проводила на тренировочной площадке, беспрестанно отрабатывая удары мечом. Иногда я видел, как она буквально падает от усталости, но на следующий день снова бежит туда, готовая довести свою реакцию до совершенства.

Симур и Тайла, мои знакомые по урокам алхимии, погрузились в изучение редких трав, которые Кусан привёз с соседних гор. Они надеялись, что смогут удивить наставника, создав пусть скромное, но уникальное зелье, повышающее выносливость.

Я не мог плестись в хвосте. Я понимал, что для того, чтобы вырваться вперёд, мне нужны не только сила и знания, но и готовность рисковать, умение видеть возможности там, где другие их не замечают. Этот мир не прощает слабых и медлительных. Даже малейшая задержка могла стоить мне не только положения, но и жизни».

Я решил, что нужно сосредоточиться на развитии своих уникальных качеств. Возможно, я не самый сильный или быстрый, но мой разум — мой главный инструмент. Именно он позволил мне выдерживать напряжение и находить решения там, где другие терялись.

Вопрос заключался лишь в том, что станет моим следующим шагом.

В глубине души я понимал, что для того, чтобы выделиться из общей массы, нужно нечто большее. Не просто следовать стандартным путям, а совершить настоящий прорыв, пусть даже он потребует тяжёлой работы и риска. Я должен был найти способ получить преимущество, которое выделит меня среди остальных.

И как будто мир услышал мои мысли: вскоре мне выпал шанс доказать, на что я способен, и этот шанс был связан с невероятным испытанием, которое поставило на кон всё, что я знал и чему научился.

Однажды вечером, когда я собирал использованные котлы и расходные материалы в алхимической мастерской, ко мне подошёл Кусан. Его лицо было обычным, отстранённым, но в голосе проскользнула искорка:

— Аока, у меня к тебе вопрос. Тебя ведь интересует не только теория, но и практика, да?

Я кивнул, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце у меня вдруг забилось чаще. Кусан редко кого-то хвалил или предлагал что-то. Обычно он просто делал свою работу, передавая знания без лишних сантиментов.

— Тогда слушай. Мне удалось достать особую эссенцию из панциря так называемого шершневого богомола. Это не слишком крупное существо, но его хитин содержит кристаллики, которые могут укреплять нервные связи человека, — он говорил так, словно чеканил каждое слово. — Если правильно смешать эссенцию с кровью мелких рептилий и добавить пару трав, получится отвар, усиливающий координацию движений и реакцию. Но рецепт требует скрупулёзности и аккуратности.

— Вы хотите, чтобы я помог вам его сварить? — уточнил я, стараясь не выдать своего волнения.

— И не просто сварить. Я вижу, что тебе нужно больше практики. Поможешь — и, если результат будет положительным, получишь разрешение принимать этот отвар самостоятельно. Считай, что это твой личный шанс укрепить своё тело перед приближающимся экзаменом.

Внутри у меня всё перевернулось от радости, но я надел маску вежливого интереса:

— Для меня будет честью помочь, наставник. Я сделаю всё, что потребуется.

Кусан нахмурился, словно проверяя, не кипит ли во мне гордыня, и молча кивнул. Для меня это был знак доверия: либо он видит во мне перспективу, либо проверяет, не облажаюсь ли я. И всё же это лучшая возможность получить буст — толчок к развитию.

На следующий день мы с Кусаном заперлись в одном из алхимических помещений. Столы здесь были заставлены колбами, тлеющими углями, глиняными ступками и прочими приспособлениями. Шершневый богомол не лежал передо мной целиком — у нас были лишь фрагменты панциря и часть хитиновых желез, из которых нужно было извлечь кристаллики.

Сначала мы сварили «основу» из костей и крови мелких рептилий, добавив щепотку сушёного змеиного корня. Кусан следил, чтобы температура оставалась неизменной, а я помешивал отвар медленной ложкой-спиралью, чтобы пузырьки воздуха опускались на дно.

Затем настал критический момент — добавить кристаллы богомола в самом конце, когда отвар уже достиг пика кипения. Это было рискованно: если добавить их слишком рано, они растворятся без толку, если слишком поздно — произойдёт взрывная реакция.

Внутри меня бушевала смесь азарта и страха: я понимал, что одно неверное движение — и всё пойдёт прахом, либо я устрою настоящий «салют» из осколков колбы. Но мои руки оставались спокойными — сказался опыт взрослого человека, умение действовать хладнокровно. На лице Кусана мелькнуло одобрение, когда я зафиксировал температуру и не стал дёргаться от непривычно густого дыма.

— Бросай… сейчас! — коротко скомандовал он.

Я высыпал кристаллы в котёл и быстро накрыл его крышкой. Жидкость внутри яростно зашипела, но крышка держалась.

— Теперь медленно считай до десяти, — добавил Кусан и прикрыл глаза.

Я считал про себя, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. А после десяти нужно было рывком снять крышку, чтобы отвар «вдохнул» воздух.

Когда я снял крышку, из котла повалил душный, терпкий пар. Лицо обдало жаром, глаза защипало, а в ноздри ударил смешанный запах трав и хитиновых смол. Я чуть не закашлялся, но сдержался. Кусан, заглянув внутрь, тихо выдохнул:

— Похоже, всё прошло как надо. Поздравляю, Аока — мы получили «Эссенцию трёх клинков».

Так назывался результат рецепта, усиливающего координацию. Я улыбнулся, стараясь скрыть ликование. Ведь если бы мы ошиблись, весь труд пошёл бы прахом.

Той же ночью в присутствии наставника я осторожно выпил полкружки готового отвара. Кусан следил за мной, держа наготове противоядие и мокрую ткань для компресса (на случай, если тело неожиданно воспротивится). Но всё прошло на удивление гладко: сначала я почувствовал жар, разливающийся по шее и плечам, затем в мышцах появилась лёгкая дрожь.

Сердце колотилось, но разум оставался ясным. Я закрыл глаза и сосредоточился, словно выполняя дыхательную практику:

«Это моё тело. Это моя воля. Эссенция — лишь инструмент. Никто не может отнять у меня мою силу…»

Вот так я совладал с возможной «волей богомола», скрытой в кристаллах. И не было ни отторжения, ни мутантских судорог. Вместо этого я ощутил лёгкое покалывание в кончиках пальцев и странное внутреннее чувство, будто стал чуть быстрее оглядываться по сторонам.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кусан, настороженно вглядываясь в моё лицо.

— Нормально, — неуверенно ответил я. — Похоже… я быстрее улавливаю движение.

Я провёл небольшое испытание, помахав рукой перед глазами. Движение руки оставляло меньше «следа», а моя реакция на этот жест была чётче. Одновременно я почувствовал усталость, словно организм просил меня лечь и отдохнуть, чтобы переработать новую «энергию».

Дни, проведённые в лаборатории, аккуратная работа, строгая дисциплина. Каждый шаг, каждое измерение проверялись по нескольку раз. Я понимал, что в этом деле нет места ошибкам — слишком многое было поставлено на карту.

Мне повезло, что Кусан решил доверить мне такой редкий компонент. Это был риск и с его стороны — дать шанс тому, кто ещё не зарекомендовал себя окончательно. И мне повезло, что всё получилось с первого раза. Возможно, это был не просто случай, а результат всех тех ночей, что я провёл за чертежами и экспериментами.

На следующий день я вышел на тренировочную площадку чуть раньше остальных. Хотел проверить, не самообман ли то, что я сильнее и реагирую быстрее. Взяв деревянный меч, я встал перед соломенным манекеном, сделал вдох и нанёс серию ударов.

Результат: манекен я, конечно, не разрубил, но собственное ощущение скорости меня приятно удивило. Мне казалось, что время немного замедлилось — я успевал точнее оценивать расстояние и угол атаки. Мои удары не стали сильнее, но точность и координация ощутимо выросли.

— Ого, да ты сегодня шустрый, — послышался голос сзади.

Я обернулся — это была Айлен. Она смотрела на меня с лёгкой завистью: обычно я отставал от неё в скорости, а теперь не только не проигрывал, но и кое в чём превосходил. Взгляд девочки говорил: «Что за подвох? Неужели тренировался всю ночь?»

— У меня просто хорошее настроение, вот и всё, — сказал я, ухмыльнувшись и скрыв правду.

На самом деле, если бы я рассказал про «Эссенцию трёх клинков», начались бы расспросы, а за ними — ревность, подозрения.

Зачем мне это?

В течение дня я ещё несколько раз замечал, что могу, например, быстрее увернуться от брошенного меча, уловить едва заметное движение воздушного потока. Да, это не чудовищное могущество, но как раз то, что мне нужно: детское тело больше не страдает от замедленных рефлексов, характерных для ребёнка.

За обедом я опустил взгляд на блюда (кашу с кусочками мяса) и вдруг поймал себя на мысли, что даже вкусы стали ощущаться чуть острее. Будто нервные окончания обострились. Нормально ли это? Пока это не мешало — вполне. Я подумал, что нужно будет обсудить побочный эффект с Кусаном, если вдруг изменения усилятся или начнут влиять на моё состояние».

Лёгкое покалывание пробежало по пальцам, когда я поднял ложку. Не болезненное, скорее странное, как будто тело начало по-другому реагировать на стимулы. Я провёл пальцем по столешнице, ощущая текстуру дерева до мельчайших деталей, и задумался: возможно, это новый уровень чувствительности систем, или же мой мозг адаптируется к интеграции быстрее, чем ожидалось.

«Это интересно», — промелькнула мысль. Научный интерес начал перевешивать беспокойство. Если это побочный эффект, то каков его механизм? Можно ли его контролировать? Усилить или ослабить? Или, наоборот, это признак успешной синхронизации, который стоит развивать?

Я мельком взглянул на остальных. Похоже, никто не заметил ничего необычного. Что ж, я решил пока придержать свои наблюдения при себе. Беспокоить Кусана без серьёзной причины было бы преждевременно, но мысленно я уже составлял список вопросов для обсуждения.

Мой взгляд снова упал на тарелку. Еда показалась необычайно насыщенной, как будто каждый вкус раскрылся заново. Это было приятно… пока. Но в глубине души закралось подозрение: что, если завтра эти ощущения усилятся? Или изменится что-то ещё? Впрочем, завтра будет завтра. Сегодня я наслаждался моментом — и готовился к тому, что перемены могут быть лишь началом пути, полного открытий и, возможно, новых опасностей.

И все эмоции тоже ощутимо усилились: когда я, например, увидел, как один новичок случайно расквасил другому нос копьём, меня чуть ли не затрясло от сочувствия и возмущения (хотя обычно я смотрел на такие стычки с холодной отстранённостью). Пришлось быстро взять себя в руки, чтобы не выдать свой внутренний всплеск.

«Похоже, эссенция стимулировала нервную систему не только в плане координации», — сделал я вывод. Значит, придётся упражняться в самоконтроле, чтобы не сорваться на лишние эмоциональные выпады.

Ближе к вечеру нам устроили короткие спарринги на тренировочной площадке. Лейна и ещё двое наставников ходили между учениками, оценивая их прогресс. Обычно я довольствовался ролью «не худшего, но и не лучшего», соблюдая осторожный баланс. Но в этот раз на спарринг вышел Кейан, явно намереваясь снова блеснуть — при этом он косился на меня, словно ставил перед собой задачу показать, что он круче.

Я принял стойку, напряг мышцы. Взгляд Кейана скользнул по моим обмотанным тканью плечам, затем он ухмыльнулся:

— Посмотрим, чему ты научился у своих колб, — презрительно бросил он, имея в виду мои занятия алхимией.

До эссенции я, вероятно, уступал бы ему в резкости. Но теперь я с удивлением обнаружил, что вижу его движения чуть раньше: он занёс деревянный меч для удара слева, а я почти рефлекторно шагнул в сторону и отбил снаряд, стремительно перейдя в контратаку.

— Эй! — вскрикнул Кейан, пропустив удар в бок. Он явно не ожидал, что я смогу действовать так быстро.

Он попытался зайти ко мне с другой стороны, я снова парировал и даже поставил подножку — очень осторожно, чтобы лишь убедиться, что контролирую бой. Кейан споткнулся и чудом не упал, но ударился коленом о каменный помост.

— Хватит, хватит! — рявкнул один из старших наставников, подбегая и разводя нас в стороны.

Мы с Кейаном стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Я заметил, как его глаза вспыхнули гневом: «Чёрт, как он вдруг так ловко двигается?!» Ну а я, понимая, что достаточно продемонстрировал своё превосходство, сделал полшага назад и поклонился наставнику, показывая, что не собираюсь продолжать бой.

По реакции окружающих было ясно: это выглядело так, будто я, «новичок среднего уровня», взял и обыграл гораздо более агрессивного и опытного Кейана. Несколько человек смотрели на меня с нескрываемым удивлением, в том числе Айлен и Симур. А Лейна, прищурившись, словно говорила: «Ну-ну, что ж, интересно…»

В тот же вечер я снова почувствовал, что отвар даёт не только пользу, но и серьёзную нагрузку: у меня разболелась голова, и резкая усталость свалила меня на койку раньше обычного. Пришлось проспать всю ночь крепко, как камень, и пропустить утреннюю пробежку — настолько сильно тело требовало отдыха. Похоже, путь к превосходству не обходится без последствий.

Но я был рад: мне удалось показать, что я расту, что я уже не плетусь в хвосте. И при этом никто ещё не догадался, что дело в особом зелье. Да, кто-то, возможно, заподозрит «подкрутку», но доказать это трудно. Кусан ведь не будет болтать лишнего.

В глубине души я принимал это как подтверждение собственной стратегии:

1.Вкладываться в обучение и дисциплину,

2.Использовать редкие ресурсы (а значит, завоевывать доверие наставников),

3.Комбинировать физическую подготовку с разумным применением алхимии,

4.И всё это — не афишируя открыто свою жажду власти.

Каждый пункт был для меня не просто набором правил, а путеводной нитью, за которую я держался, чтобы не сбиться с курса. Я осознавал, что прямолинейность и амбициозность могут вызвать лишние подозрения или даже враждебность со стороны окружающих. Поэтому маска спокойного, сосредоточенного ученика, преданного своему делу, стала моим главным оружием.

Но жажда власти, которую я скрывал, не была просто слепым стремлением к доминированию. Это была потребность контролировать обстоятельства, направлять события в нужное русло, чтобы реализовать свои идеи, свои планы. Власть ради созидания, ради воплощения того, что другие считали невозможным.

Иногда мне казалось, что такой подход — единственный способ выжить в мире, где за любое отступление от норм или правил приходится платить высокую цену. Редкий компонент, доверенный Кусаном, был ярким примером: стоило мне хоть раз ошибиться, и двери к подобным возможностям закрылись бы навсегда.

Я смотрел на свои достижения с холодной трезвостью. Каждое из них было не просто успехом, а ступенькой на той лестнице, которую я строил. И я знал, что если оступлюсь или замешкаюсь, лестница рухнет подо мной.

Лежа в ту ночь, я с улыбкой вспоминал, как Кейан злобно морщился, вставая с колен. А Айлен бросала на меня ошарашенные взгляды. Мой успех не был случайным: я готовил отвар, рисковал, тренировался, боролся с отторжением. Удача лишь открыла дверь, но весь путь я прошёл сам.

Пусть другие считают, что я «просто везунчик». Я знаю правду: это и есть цена труда и здравого расчёта. И если я смогу закрепить результат, то, возможно, подойду к экзамену ещё более подготовленным.

Так я получил свой первый реальный буст — небольшое, но важное преимущество перед остальными учениками, которое досталось мне не просто так и не только благодаря иномирному уму, но и благодаря поту, усердию и чуть-чуть счастливому стечению обстоятельств. Теперь я чувствовал, что по-настоящему готов к следующему испытанию, каким бы оно ни было.

А за стенами крепости ветер снова шуршал в каменных проломах, и сон о гигантском силуэте не раз возвращался ко мне на грани ночного забытья. Но теперь во сне я уже стоял не один, а с зажатым в ладони коротким мечом, в теле, натренированном и пропитанном силой. И пусть это всё ещё было лишь предчувствием будущих сражений, я знал: я больше не тот беспомощный ребёнок, который едва не погиб в когтях монстра. Я иду вперёд, и никакие злые глаза Кейана или возможные заговоры не остановят мой путь к вершине.

На рассвете, когда первые лучи солнца коснулись стен Брин-Коша, наставники собрались в одном из внутренних дворов, чтобы торжественно объявить список монстров, на которых могут охотиться продвинутые ученики или с которыми им придётся иметь дело во время ближайших тренировок. По сути, это была часть учебной программы — показать нам, какие существа обитают в разных уголках континента и чем они особенно опасны.

Песчаный паук-«Каменолом»: многоглазое существо размером с небольшую телегу. Его передние лапы могут дробить камень; при этом паук, по слухам, способен маскироваться под скалу благодаря своему землянистому окрасу. Если человек попадает в его ловчую яму, выбраться оттуда практически невозможно.

Лесной «Туманник»: похож на волка, но шерсть у него белёсая и стелется дымкой. Говорят, что в момент опасности он выпускает облако иллюзий, сбивая жертву с толку. Некоторые утверждают, что «Туманник» может частично переходить в призрачное состояние, становясь невосприимчивым к обычным ударам.

Крылатый ящер-«Лазутчик»: мелкий, но свирепый дракончик с полупрозрачными крыльями. Обитает в ущельях. Он не плюётся огнём, но из его слюны можно приготовить особое зелье для временного невидимого шага — правда, риск отторжения очень высок, ведь воля «Лазутчика» коварна и склонна к предательству.

«Руна-оса»: крошечное насекомое, внешне ничем не примечательное, но имеющее на брюшке светящуюся руну, с помощью которой оно связывается со своими собратьями. Считается, что целый рой таких ос может разорвать даже крупное существо: они впрыскивают парализующий яд, а затем высасывают питательные вещества. Для алхимиков интерес представляет сама руна, которая якобы содержит фрагмент магической энергии.

Старшие наставники по очереди описывали повадки этих тварей и то, какую пользу можно извлечь из их частей — от укрепляющих кровь эссенций до костных сегментов, используемых для особых магических амулетов. Но ещё чаще они повторяли:

«Не думайте, что раз у вас есть опыт, вы можете недооценивать зверей. Каждый из них — смерть для самоуверенных. Один неверный шаг — и вы лишь статистика клана».

Это звучало сурово, и я, Аока, слушал, стараясь запомнить: ведь мои собственные амбиции подразумевали, что рано или поздно я столкнусь с подобными чудовищами.

После объявления списка монстров в тренировочном зале стало ещё оживлённее. Многие ученики — особенно те, кто претендовал на статус Посвящённого или просто жаждал славы, — оживлённо обсуждали, как добыть ингредиенты из того или иного зверя. В разговоре с несколькими однокурсниками я уловил ключевую деталь: гениев в Брин-Кош оказалось довольно много.

Айлен (скорость и рефлексы) — уже в свои годы способна превзойти некоторых старших в искусстве фехтования.

Кейан (алхимический потенциал) — хоть и тщеславен, обладает редким чутьём на комбинации ингредиентов, иногда изобретая рецепты, которые выбивают почву из-под ног даже старших алхимиков.

Тайла (духовная чистота) — легко усваивает «Волю монстра» без судорог и психических срывов, что является редким даром.

Симур — тихий и молчаливый, но у него феноменальная память: он способен запомнить целую библиотеку рецептов и тактик.

Я подумал: «Да уж, я здесь далеко не единственный ‘талант’.» Если я буду беззастенчиво форсировать свой рост и демонстрировать всем свои умения, то привлеку к себе излишнее внимание — и тогда либо стану объектом зависти и интриг, либо, что ещё хуже, меня могут привлечь к сложнейшим поручениям, от которых я пока не готов отказываться. А то и вовсе «верхушка» клана решит взять меня под контроль, ведь каждый гений — ценный ресурс.

Лучше продолжать придерживаться своей тактики: развиваться, но без лишнего шума, показывать лишь необходимый минимум. Тем более что, как я уже успел заметить, в Брин-Кош происходят и политические процессы. Наставники, хоть и дают нам знания, нередко используют «золотых» учеников для повышения собственной репутации или решения каких-то скрытых задач.

Разумеется, все мы знали об опасностях «воли монстра», но в академии Брин-Кош дополнительно подчёркивали: человеческий организм не может бесконечно глотать любые зелья. Есть критерии:

Уровень совмещения:

Чем сильнее и экзотичнее зверь (средний, высший или гибрид), тем сильнее воля, которую нужно подавить.

Человек должен обладать достаточной психической устойчивостью (или особым даром, как у Тайлы), иначе произойдёт отторжение.

Физическая выносливость:

Каждое выпитое зелье изнашивает организм. Есть предел, который можно поддерживать регулярными тренировками, правильным образом жизни и умением «сливаться» с новой силой.

При злоупотреблении мышцы разрываются, кости ломаются из-за постоянного стресса, а нервная система выходит из строя. Многие «жадные» воины погибали, пытаясь усвоить сразу несколько зелий подряд.

Система противодействия:

В академии существует набор методов «вскрытия» и распознавания злоупотребления зельями — наставники могут, например, попросить сдать анализ крови, и если выяснится, что ученик пьёт слишком много, его могут принудительно очистить (а это болезненная процедура).

Также существуют механизмы ритуальной блокировки: если старейшина решит, что ученик стал слишком опасным или агрессивным из-за поглощения ряда монстров, ему могут провести «Обряд рассеивания воли», который возвращает тело почти в первоначальное состояние.

Таким образом, каждый, кто стоит на пути звериных сил, должен балансировать между желанием становиться сильнее и риском сломить себя психически или физически.

Хотя Брин-Кош называют «учебной крепостью», по сути это целый комплекс:

Залы боевых искусств: здесь ученики обучаются владению оружием — от простых палок и деревянных копий до более изощрённых клинков. Наставники следят за техникой, выносливостью, умением работать в группе. Цель — вырастить крепких бойцов, готовых противостоять монстрам и врагам из других кланов.

Алхимические мастерские: под руководством Кусана и других опытных магов-травников. Здесь изучают свойства частей монстров, учатся комбинировать базовые ингредиенты, осваивают принципы «вливания волшебной воли» в зелья без критического взрыва. Задача: подготовить новое поколение алхимиков, способных помогать кланам на охоте или в военных походах.

Культурно-религиозный блок: жрецы обучают основам ритуалов, рассказывают о разных божествах (ведь у каждого клана есть свои культы). Здесь же проходит «Нравственный Круг», на котором повторяют о важности «кодекса крови» и объясняют, почему нельзя бездумно убивать своих. В то же время одна из тайн заключается в том, что жрецы тоже пытаются вербовать талантливых учеников для укрепления собственной конфессии.

Тактический и разведывательный отдел: не столь официальный, но хорошо заметный. Считается, что некоторые старшие наставники ведут свои тонкие игры, выискивая среди учеников будущих «стратегов» и «разведчиков». Им дают особые задания: следить за кем-то, собирать информацию, проверять устойчивость ученика к стрессу. Вроде бы мелочь, но, если доказать, что умеешь думать и действовать скрытно, — получишь особое покровительство.

Чего от нас, учеников, пытаются добиться «между строк»? Всё просто:

Во-первых, они хотят извлечь максимум пользы для будущего клана (или государства), используя наши способности.

Во-вторых, они пытаются «привязать» перспективных бойцов и алхимиков к своей системе, чтобы те оставались лояльными.

В-третьих, любая слабость или неуместная гордыня быстро отсеиваются — если ученик не выдерживает, его либо отсылают домой (в лучшем случае), либо он погибает во время опасных практик.

Я, Аока, смотрел на всё это с пониманием: это школа выживания и «выращивания» кадров, но её механизмы гораздо сложнее обычных уроков. Именно поэтому я предпочитаю действовать осторожно, получая выгоду и при этом не становясь слишком заметной «звездой», чтобы не попасть в сети сильных мира сего.

В целом, моей истории в Брин-Коше ознаменовалась новым уровнем понимания:

Монстры разнообразны и жутки: от мелких, но ядовитых и нападающих роем (как «Руна-Оса») до огромных пауков-землекопов и туманных волков, способных к иллюзиям. Каждый из них — не просто зверь, а потенциальный источник силы через зелья или пакты, но также и смертельная угроза для любого самонадеянного смельчака.

Гениев здесь много: искры таланта вспыхивают то у алхимиков, то у воинов, то у фанатичных религиозных жрецов. Хочешь не хочешь, но приходится скрывать собственную уникальность, чтобы не стать мишенью — ведь каждый талант сразу же хотят заполучить или подавить.

Ограничения на зелья суровы: человеческий организм не выдерживает бесконечного количества экспериментов. Чем выше сила монстра, тем опаснее впитывать его волю. Превысил лимит — жди отторжения и неминуемой гибели (или расплаты через ритуал «Рассеивания Воли»).

Система обучения выглядит открытой и дружелюбной, но под тонкой оболочкой скрывается много скрытого: жрецы вербуют сторонников, наставники делают ставки на будущих звёзд, а кланы выкачивают из нас будущих элитных солдат и магов. Идеальная машина для «выращивания» нужных людей, которая не прощает ошибок.

Я укрепляю свои позиции, используя каждый шанс (будь то помощь Кусана или доверие Лейны), но не высовываясь слишком сильно. Впереди нас ждут более высокие ступени, новые монстры, новые политические ловушки. И я твёрдо решил: чем сложнее будет вызов, тем осторожнее и изощрённее я буду, чтобы не умереть на полпути к вершине и не стать пешкой в чужих руках.

Так, на стыке амбиций, опасных чудовищ и хитрой академической системы, продолжается мой путь второй жизни.

Ночью, когда в окнах Брин-Коша почти все факелы погасли, я сидел в полутёмном коридоре, обхватив себя руками за плечи. Тело болело так, будто моим костям устроили «переборку», а мышцы горели огнём. Несколько часов назад я прошёл новую серию тренировок, которые наставники ввели внезапно. Словно кто-то решил, что прежних нагрузок мне — и многим другим — уже недостаточно.

За день до этого Лейна и Кусан собрали нас в одном из просторных залов крепости. Там были все «перспективные» ученики, от которых ждали быстрых успехов — или, напротив, считали, что их нужно закалить раньше времени. Среди собравшихся я заметил Айлен, Кейана, Симура с Тайлой, а также ещё с десяток лиц, которые часто мелькали на тренировках.

Лейна оглядела нас жёстким взглядом:

— Жизнь — несправедливая штука. Те, кто хочет пробиться к власти, должны доказать, что не сломаются от боли и голода. Чтобы ваши души окрепли, мы вводим дополнительную программу «испытания духа».

Кусан продолжил более сухо и методично:

— Тринадцать дней повышенной физической нагрузки: утренние кроссы по пересечённой местности, усиленные спарринги, отказ от некоторых удобств вроде обеденного отдыха. Занятия алхимией никто не отменяет — придётся совмещать. Если кто-то сломается, будет отправлен обратно в общую группу.

Я заметил, как Кейан нервно сжал кулаки — он явно не хотел отвлекаться от своих алхимических экспериментов, но понимал, что отказаться нельзя.

Айлен сияла воодушевлением: она обожала физические испытания.

А я почувствовал внутри неприятную тревогу: мой детский организм, хоть и «подкрученный» зельем, всё ещё не настолько крепок, чтобы радоваться многодневным мучениям. Но… другого пути нет. Это не просьба, а приказ.

«Что ж, — подумал я, — если я хочу стать сильнее, придётся потерпеть».

Уже на следующий день началось то, что некоторые уже прозвали «Адугой» (в переносном смысле — «адская неделя», только в тринадцать раз длиннее).

Утром перед рассветом нас разбудили громким стуком в дверь:

Пробежка с камнями:

Каждый получал мешок с булыжниками, вес которого был сопоставим с его массой. Нужно было бежать вокруг крепости, пока наставники не скажут «стоп».

Многие падали без сил уже через полчаса. Я изо всех сил старался сохранять ровное дыхание, вспоминая советы отца: «Считай шаги». Это помогало, но колени ныли от нагрузки, и иногда я просто продолжал бежать, повинуясь разуму, а не телу.

Спарринги «до промаха»:

Вместо привычных лёгких поединков — удары до первой явной ошибки. Проигравший — дополнительный круг отжиманий или приседаний, что ещё больше истощало силы.

Я сражался деревянным мечом против того же Кейана или других ребят. Иногда я побеждал благодаря улучшенной реакции, но бывали моменты, когда я всё же получал замечания и отжимался подолгу, чувствуя, как горит грудная клетка.

Молчаливое бдение:

Каждый вечер нас заставляли сидеть в зале для медитаций, не двигаясь и не разговаривая, порой почти до глубокой ночи. Говорили, что это «проверка выносливости духа». По сути, это была пытка усталостью: хотелось повалиться на циновки и уснуть, но приходилось выпрямлять спину и слушать, как мышцы с хрустом требуют отдыха.

Через несколько дней я чувствовал себя так, будто живу в тумане. Ребята вокруг тоже едва держались:

Айлен перестала выглядеть бодрой, хотя всё ещё бросала по сторонам упрямые взгляды «Я не сдамся!».

Кейан тихо злился, бормоча, что при таком режиме ему некогда заниматься алхимией.

Симур пару раз падал в обморок прямо на тренировке, а Тайла смотрела пустым взглядом, но мужественно выполняла все команды.

Я же стиснул зубы: хочу ли я бросить всё и уйти? Нет. Я помнил о своём обещании самому себе: развить силу тела, контролировать разум и преодолеть свою слабость. К тому же, если меня отчислят, я потеряю доступ к тем редким ингредиентам и знаниям, которые открылись мне в последнее время. А значит, придётся терпеть.

Вскоре я столкнулся с новой стороной: крепость не особенно «жалеет» юных учеников. Еда стала скуднее — возможно, специально, чтобы испытание было жёстче. Вместо сытного рагу нам выдавали варёную крупу, иногда мелкие кусочки вяленого мяса. Спать отпускали на пару часов меньше обычного, а те, кто не успевал закончить «домашние» задания по алхимии или теории, были вынуждены до полуночи штудировать записи.

«Организм, — повторял я себе, — адаптируется».

Но каждое утро вставать становилось всё тяжелее. Боли в суставах и мышцах не проходили, а в душе накапливалась раздражительность.

Однажды ночью я не выдержал и тихо выскользнул во внутренний двор. Искал, где бы уединиться, чтобы «поплакать» от усталости? Нет, но хотелось хотя бы выдохнуть и позволить себе минуту слабости вдали от чужих глаз. Сел на каменную скамейку и закрыл лицо руками. Не рыдал, но чувствовал, как будто что-то во мне скрипит и ломается. Зачем, спрашивал я себя? Чтобы стать сильнее, — звучал ответ. И чтобы никогда больше не оказаться беспомощным перед чудовищем или обстоятельствами.

Неожиданно в этот момент ко мне подошла Лейна. Я даже не услышал её лёгких шагов: она умела ходить почти бесшумно.

Лейна (тихо): «Тяжело?»

Я, пытаясь скрыть дрожь в голосе: «Вполне терпимо, наставница».

Лейна: «Не обманывай. Я вижу, как у тебя дрожат руки. И знаю, что вы все на пределе. Но пойми: это нужно не только нам. Это нужно тебе».

Я молчал, понимая, что она права. Лейна опустилась рядом на скамейку:

Лейна: «У тебя есть стержень, я почувствовала это ещё в первые дни, но стержень нужно шлифовать. Без боли нет закрепления. Твоё тело маленькое, но разум — взрослый. В этом может быть и сила, и опасность. Учись сочетать их в гармонии».

Сказав это, она ушла, оставив меня в замешательстве. Обычно Лейна не была склонна к длинным речам, так что, похоже, её слова были чем-то вроде поддержки. Или предостережения. И всё же мне стало чуть легче на душе, как будто кто-то признал мою борьбу.

Через полторы недели непрерывных тренировок я начал замечать странную вещь: тело привыкло к дискомфорту, и боль как будто слегка отступила. Я уже не так сильно задыхался во время забега с камнями, а во время спаррингов мог долго держаться на ногах, хотя колени и дрожали.

Во время одного из спаррингов, когда я снова встретился с Айлен, она удивлённо заметила:

«Ты сильнее, чем раньше. Твои удары стали более упругими, а дыхание не сбивается так быстро. Как тебе это удаётся?»

Я отшучивался:

«Может, я просто научился правильно вставать по утрам», — скрывая при этом своё истинное облегчение от того, что организм, кажется, повысил планку выносливости.

И да, алхимический отвар «трёх клинков», который я получил от Кусана, продолжал играть свою роль в развитии моей координации. Я старался не злоупотреблять им, но, видимо, даже одна доза дала мне базовое преимущество. А теперь, пройдя через боль, я действительно приобретал дополнительную стойкость.

Кейан, напротив, выглядел морально истощённым: он изнурял себя не только тренировками, но и ночными попытками продолжать алхимические эксперименты. Его глаза покраснели, а движения стали резкими и нервными.

Симур держался, но когда его никто не видел, он садился и тяжело дышал, как астматик.

Тайла казалась «застывшей» — без жалоб, без эмоций, но и почти без улыбок.

«Вот мы и становимся теми, кого называют “стражами” или “учениками нового уровня”», — думал я, преодолевая очередную ступеньку кросса. — «Иначе мы не выдержим будущих опасностей».

Однажды вечером нам устроили проверку, которую назвали «Вечер с шипами». В центре двора выложили небольшую площадку из грубых камней с острыми выступами (не настолько острыми, чтобы проткнуть насквозь, но достаточно болезненными). Нас заставили бегать босиком по этой площадке, потом приказали стоять в полуприседе. Мышцы горели, ступни царапались, у многих пошла кровь. Вокруг раздавались тихие стоны, но наставники стояли с каменными лицами:

«Сражения с монстрами — гораздо больнее. Если не можете этого вынести, уходите!»

На мгновение меня охватило чувство, что мы — жертвы жестокой системы. Но тут же я взял себя в руки: неужели я сам не выбрал этот путь? Ведь я хотел обрести истинную силу, а не притворную, чтобы не умереть в лапах любого огнекрыла. Так что «Вечер с шипами» — лишь ступенька. Стиснув зубы и морщась, я выполнил все приказы до конца.

К концу тринадцатого дня объявили, что мы завершили этап «испытания духа» и теперь будет несколько дней «передышки». Но все понимали, что это не отдых в полном смысле слова — скорее смена фокуса. Наверняка наставники запланировали какое-то особое задание, чтобы проверить, кто из нас выдержал эти мучения и поднялся на следующий уровень выносливости.

Я чувствовал, как моё тело разрывается между усталостью и странным ощущением силы. Да, боль никуда не делась, но в то же время я чувствовал себя более «собранным». Каждое движение было точнее, дыхание — глубже. И самое главное — морально я стал спокойнее. Я знал, что могу выдерживать большие страдания, чем думал раньше. Значит, следующая схватка или трудность не сломают меня так легко.

«Сквозь боль появляется сталь», — мелькнуло у меня в голове.

Вечером, когда большинство ребят валились с ног и уходили спать, я медленно брёл по коридору к своей койке.

Я увидел Айлен, которая хромала, но держала голову высоко, и Кейана, который стискивал зубы от усталости.

Тайла сидела у стены, молясь своим богам, а Симур перебирал травы, надеясь найти облегчение для своей ломоты.

Мы все прошли через изнурительную боль, и теперь оставалось только ждать, какой экзамен нас ждёт. Но мне было ясно: этот жёсткий цикл тренировок сделал меня другим. Несгибаемость — вот слово, которое шептали мои мышцы.

И я, Аока, понимал: каждый шрам, каждая слеза, каждая капля пота — это недостающие кирпичи для той стены, за которой я смогу спрятать свою уязвимость перед чудовищами, противниками и самой судьбой.

Так завершились тринадцать дней «безжалостной» закалки. Но впереди меня и других ждал следующий шаг — ведь в Брин-Кош всегда найдётся более суровое испытание. И хотя моя оболочка надломлена и болит, именно в этой боли я почувствовал, что начал настоящую трансформацию. Возможно, именно так куют тех, кто станет Посвящёнными или поднимется ещё выше. Я был готов ко всему, зная, что только терпение и воля помогут мне не свернуть с этого пути.

Короткий отдых после тринадцати дней «жестокого цикла» закончился внезапно. Когда боль в суставах только начала утихать, а мы, «испытанные» ученики, слегка расслабились, наставники объявили о новой задаче: поход в ущелье, которое находилось далеко за внешней охраной Брин-Кош. Там, как говорили, уже давно завелся монстр из категории «Средних», который беспокоил соседние фермы и путников, но пока не представлял катастрофической угрозы для крупных поселений.

— Отличная возможность проверить, кто из вас действительно научился сочетать стойкость и боевые навыки! — сухо заметил Кусан, бегло окинув нас взглядом.

— Задание покажет, кто готов к серьёзным экзаменам, а кому пока лучше оставаться в статусе «ученика», — добавила Лейна, криво усмехнувшись.

Нас разделили на три отряда, в каждом по четыре-пять человек. В каждом отряде должен был быть хотя бы один «условно сильный» боец ближнего боя (из тех, кто уже прошёл более-менее серьёзные спарринги), один алхимик-«подмастерье», умеющий обрабатывать раны и варить элементарные отвары, и хотя бы один человек, способный ориентироваться на местности.

В моей группе оказались:

Я, Аока, который, по мнению наставников, «среднестатистический, но стремительно набирается сил и ума»;

Айлен, отвечающая за быстрый ближний бой и «силовое прикрытие»;

Симур, как начинающий «лекарь-алхимик»;

Шоран, немногословный парень лет тринадцати, которого считали «хорошим разведчиком и проводником», потому что он жил на окраине горного селения до прихода в Брин-Кош.

Нам объяснили, что к ущелью нет ухоженных дорог, можно только пробираться тропами и осматривать пещеры, где якобы обитает некий «горный лисохвост» — мутировавший зверь, обладающий ядовитым укусом и способностью маскироваться в темноте. Нужно было выяснить, где его логово, и, если повезёт, прогнать или убить монстра. Разумеется, без помощи старших.

«Учебная» цель: доказать, что мы сами способны организовать вылазку.

Мы вышли из ворот Брин-Коша на рассвете. Накануне отец (Гортха) узнал, что мне предстоит это испытание, и сдержанно похлопал меня по плечу, желая удачи. Но в его взгляде я прочитал тревогу: «Не делай глупостей, сын». Я лишь молча кивнул — ведь я понимал, что противоядие от моих глупостей только одно: осторожность и рассудительность.

Айлен скакала впереди, жизнерадостно размахивая коротким мечом, но в её улыбке я уловил горькую решимость: она всё ещё жаждала стать лучшей среди нас. Симур шёл позади, бережно прижимая к груди сумку с баночками. Шоран выбирал тропу, иногда бросая короткие фразы об опасных уступах или возможных звериных норах. Я держался чуть в стороне, вслушиваясь в каждый звук и периодически оглядывая склоны.

«Горы вокруг кажутся спокойными, но мы-то знаем, что за камнями может прятаться кто угодно», — думал я, вспоминая рассказы о недавних набегах волков-мутантов.

К полудню мы добрались до входа в ущелье: узкая расщелина между двумя высокими скалами. Сырой ветер пах мхом и плесенью. Камни были испещрены выбоинами и трещинами. Где-то вдалеке журчала подземная река.

Шоран остановился и присел, осматривая почву:

— Смотрите, свежие царапины от когтей… И ещё пятна, похожие на засохшую слизь. Похоже, мы на верном пути.

Айлен сжала меч:

— Это точно не обычные звери. Надо действовать аккуратно.

Я тоже присмотрелся: на камнях действительно виднелись следы чего-то цепкого — возможно, тот самый «горный лисохвост» оставляет такие борозды, как ящерица. Травы здесь было немного, зато попадались странные лишайники. Симур взял образец в баночку, бормоча, что мог бы исследовать его свойство — «мгновенно сворачивающуюся кровь», если повезёт.

Мы продвигались осторожно, держа копья и мечи наготове. Я снова почувствовал, как вибрации в воздухе предупреждают меня: эхо шагов словно резонировало у меня в груди. Наверное, это отголосок той «эссенции трёх клинков» — я стал чуть тоньше улавливать резкие изменения обстановки. Но пока всё было тихо, если не считать капель воды, падающих со сталактитов над головой.

За очередным поворотом ущелья мы вышли на площадку, усеянную валунами. В центре стоял огромный камень, наполовину засыпанный щебнем. И там, под этим укрытием, мы заметили тушу животного, уже почти обглоданную. Судя по рогам, это мог быть горный козёл или олень-мутант. Вонь стояла ужасная, роились мухи.

Айлен скривилась:

— Вот и наше доказательство того, что здесь кто-то питается мясом. Похоже, ест быстро и жёстко.

Симур, закрывая нос:

— Можно взять небольшой образец для анализа ядовитой слюны, если она осталась. Но… может, не будем? Запах адский.

Однако я понимал, что любая зацепка может помочь. Тем не менее я приподнял копьём кусок шкуры на туше, рассматривая следы:

— Взгляд, — сказал я негромко, — вот здесь что-то вроде ожогов. Может, у монстра ещё и слюна с кислотой? Или разъедающий яд…

Все переглянулись. Значит, «Лисохвост» может оказаться опаснее, чем мы предполагали. Мы решили не задерживаться возле падали, чтобы не привлекать лишних хищников.

Пока мы осматривали местность, Шоран наткнулся на что-то вроде расщелины, ведущей под скалу. «Возможно, логово», — решил он. Чтобы не рисковать, мы разделились на две мини-группы: Айлен и Шоран пошли внутрь, а мы с Симуром — снаружи, на случай, если тварь вырвется.

Я вспоминал наставления Лейны:

«В ущельях всегда учитывай возможные обходные пути монстра. Лучше караулить в разных направлениях, чем всем лезть в одну дыру».

Шли минуты, а внутри не было ни звука. Я напряг слух, но слышал только капли воды и биение своего сердца. Вдруг откуда-то сбоку раздался приглушённый крик: Айлен?! Я резко махнул Симуру:

— Обходи справа, я слева!

Пробираясь по узкой тропе, я натыкаюсь на завал из камней и понимаю, что он сделан специально, как «перегородка». В этот момент из боковой расщелины выползает нечто приземистое, коричневое, хвостатое, с головой, похожей на ящерицу, и мордой, действительно напоминающей лисицу — вытянутой, с острыми ушами. Глаза сверкнули жёлтым огнём. Это и есть горный лисохвост.

Монстр издал хриплое шипение и прыгнул на меня, разинув пасть с длинными клыками и каплями сиреневой слюны.

Я едва успел выставить копьё перед собой. Тварь напоролась на остриё, но не погибла — лишь поцарапала бок, при этом каким-то диким движением умудрившись зацепить моё бедро когтем.

Он почувствовал жгучую боль, как от ожога. «Ядовитые когти?» — пронеслось у него в голове.

Тварь, не дав мне перевести дух, вильнула хвостом и прыгнула вбок, пытаясь зайти сзади. Я рванул вперёд, не давая ей такой возможности. Но каждая секунда отдавалась болезненным пульсом в ноге.

«Чёрт, нужно быстро что-то придумать, пока яд не парализовал меня», — подумал я.

Внезапно раздался боевой клич, и Айлен бросилась к нам, размахивая мечом. Её лицо было покрыто пылью, а на рукаве виднелась царапина. Видимо, тварь уже успела напасть на неё внутри расщелины. Теперь монстр зашипел и бросился на Айлен, видя в ней более доступную цель.

Я, стиснув зубы, контратаковал сзади: вонзил копьё в бок твари, стараясь попасть ближе к шее. Лисохвост завизжал, закручиваясь вокруг моих ног, чтобы повалить меня. Но тут Айлен ударила мечом сверху вниз — раздался противный треск. Кровь брызнула на камни. Тварь затряслась, явно смертельно раненная, и рухнула, ещё пару раз скребя когтями воздух.

Увидев, что монстр не двигается, я позволил себе выдохнуть. Боль в ноге становилась невыносимой: место удара опухло, и краем глаза я увидел, как кожа покрывается лиловыми разводами. Айлен заметила:

— Тебе срочно нужна помощь. Симур! — крикнула она.

Симур подоспел, открывая сумку с лекарствами. Он быстро осмотрел мою рану, смазывая её мазью из одного из своих пузырьков.

Симур: «Держись, это может жечь, но это хотя бы остановит действие яда. Я не уверен, что полностью, но мы выиграем время».

Я стиснул зубы, чувствуя дикий ожог от мази. Но нужно было терпеть. Тем временем Шоран вышел из расщелины, пошатываясь, с порванным рукавом, но живой. Он увидел мёртвую тварь и лишь кивнул, без лишних слов давая понять, что мы справились.

Монстр был явно не «мелким», а довольно крупным: полтора метра в высоту, с сильными лапами и длинным (не меньше метра) цепким хвостом, на конце которого торчали шипы. Вокруг пасти виднелись следы зловонной слюны. Симур хотел отщипнуть кусочек для алхимического анализа, но Айлен резко возразила:

— Ты что, сейчас?! У Аоки яд в ноге! Сначала отойдём отсюда, найдём относительно безопасное место.

Мы быстро обсудили варианты. Решили, что Шоран разведает ближайшие скалы на предмет безопасного привала, а мы в это время попытаемся завалить тушу на бок и хотя бы забрать когти, клык или кусок хвоста, чтобы в Брин-Коше поверили, что мы убили Лисохвоста.

Айлен и Симур старательно вырезали несколько клыков и шип с хвоста. Я же сидел на камне, стараясь сдержать стон от боли. Благодаря мази Симура я чувствовал, что яд не распространяется слишком быстро, хотя нога была словно налитой свинцом.

«Так… Надо держаться. Надеюсь, мы скоро вернёмся в крепость, где у Кусана есть более действенное противоядие».

Шоран нашёл развилку, где можно было устроить короткий привал. Мы добрались туда, стараясь идти как можно быстрее: я — прихрамывая, с помощью подруг, а Симур — попеременно поддерживая меня и таская наши припасы. Мой пульс тяжело бился, лоб холодил пот.

Но самое удивительное, что после короткого отдыха (примерно через двадцать минут) Айлен, глядя на меня, вдруг улыбнулась:

— Ты молодец, Аока. Без тебя я бы не справилась с этим драконом, — пусть она и называла монстра драконом, но тот не плевался огнём. — Спасибо, что атаковал сзади.

Я лишь кивнул, чувствуя тепло от её слов. Это было «признание» от человека, который обычно редко хвалил. С другой стороны, в глубине души я понимал, что не был бы таким успешным, если бы не получил «Эссенцию трёх».

Симур тоже коротко отметил:

— Я… рад, что мазь помогла. Старый рецепт, не самый лучший, но лучше, чем ничего. Когда вернёмся, я приготовлю для тебя полноценное противоядие.

Шоран молчал, но его взгляд говорил о некотором уважении ко мне и Айлен — всё же мы уничтожили тварь, которая могла легко покалечить нас всех.

Мы решили не углубляться дальше в пещеру, ведь главная цель (уничтожить/изгнать монстра) была достигнута, и дальнейшая вылазка лишь повышала шансы нарваться на новый смертельный бой, тем более что я уже был ранен. Разумным шагом было вернуться в Брин-Кош, чтобы сообщить о нашем успехе.

Нога жутко болела, но я держался, стискивая зубы.

Айлин шла чуть впереди, на случай, если на пути попадётся ещё какая-нибудь мелкая тварь.

Симур настороженно следил за моим состоянием, готовый дать мне ещё какой-нибудь отвар.

Шоран вёл нас кратчайшим путём, надеясь, что мы не столкнёмся с другими обитателями ущелья.

Путь занял шесть часов, потому что нам пришлось обходить опасные осыпи. Уже на закате мы выбрались из гор на более ровную тропу, ведущую к крепости. Сердце у меня колотилось, как у загнанного зверя, а нога пульсировала. Но при виде неприступных стен Брин-Коша я испытал странное облегчение: «Мы справились. Вернулись».

У ворот нас встретили несколько старших учеников и Лейна. Увидев, что я хромаю, а у Айлен разодрано плечо, она сразу поняла, что мы наткнулись на серьёзного монстра. Когда мы показали клыки и шип на хвосте, Лейна приподняла бровь:

— Горный лисохвост… Значит, слухи оказались правдивы. Хорошо, что вы живы.

Кусан, появившись тут же, осмотрел мою рану и нахмурился:

— Яд непростой, но Симур молодец — сдержал распространение. Нужно срочно обработать его в лазарете.

И нас поспешно провели внутрь. Уже через час мне промыли рану специальным раствором, и Кусан ввёл мне противоядный отвар. Боль отступила, но слабость осталась. Я лежал на жёсткой койке, слушая, как наставники обсуждают нашу вылазку.

Лейна (с явной гордостью в голосе): «Они смогли вместе убить этого зверя. Айлен и Аока продемонстрировали боевое взаимодействие, Симур полезен в алхимии… Шоран успешно провёл группу. Думаю, они заслужили признание».

Кусан: «Пожалуй, да. Но нужно убедиться, что они не возгордятся. Ведь это только средний монстр, а впереди…»

Он не договорил, но я слышал намёк. Высшие чудовища, опасные экспедиции, политические интриги. Нам ещё предстоит пройти через многое.

Уже на следующий день по крепости поползли слухи о нашем «подвиге». Одни сплетни преувеличивали всё: будто мы с Айлен в одиночку сразили зверя размером с дракона. Другие наоборот говорили, что мы «просто случайно наткнулись на раненого монстра и добили его». Я вникаю в эти разговоры с безразличием — опыт научил меня, что важно лишь одно: мнение наставников и мой собственный рост.

Но есть и выгодная сторона: кто-то начал относиться ко мне более уважительно, особенно после слухов о том, что «Аока всё-таки пользуется какими-то особенными навыками». Мне выгодно поддерживать имидж скромного бойца, а не супергероя, чтобы не стать объектом лишней зависти.

Кейан, узнав о нашем успехе, скривился: «Повезло вам. Я тут ломал голову над новым отваром, а вы, значит, герои…» Я улыбнулся, не распаляя конфликт, но внутри почувствовал, что его зависть может сыграть свою роль в будущем.

Несмотря на мучительную боль в ноге, я понимал, что этот бой стал очередным шагом в моём закаливании:

Физически я выдержал серьёзную схватку, пусть и получил ранение. Тренировки дали о себе знать — я не упал после первого удара и смог поддержать Айлен.

Психически я снова оказался на грани гибели, но холодный рассудок и командная работа помогли мне выжить. Совместная работа с друзьями иногда выгоднее, чем геройство в одиночку.

В социальном плане я получил шанс укрепить свои позиции в академии. Взгляд наставников явно изменился: они видят во мне не просто «мальчика со знаниями взрослого», а ученика, доказавшего свою способность действовать под давлением.

Лежа в лазарете, я наблюдал за тусклым светильником на стене, чувствовал неприятное покалывание в ноге — но внутренне улыбался. Это ощущение победы над собой и над зверем. Боль — неизбежный спутник на пути к вершине, я уже понял это. И пусть до статуса Посвящённого ещё далеко, каждый подобный успех — это прочный кирпичик в фундамент моего будущего могущества.

«Я выжил», — повторял я про себя, — «Значит, стану ещё сильнее».

И если впереди меня ждут ещё более жуткие монстры или коварные враги, то с каждым таким испытанием я буду всё лучше к ним готов. Ведь вторая жизнь дана мне не для того, чтобы снова умереть в безвестности. А боль, кровь и страх — разве это не цена, которую я готов заплатить ради свободы и силы?

На этом я закрыл глаза, погружаясь в неровный, но удовлетворённый сон. Завтра будет новый день, новые испытания. И я приму их, потому что дорога назад для меня давно отрезана.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись из ущелья, успешно добыв клыки и шип «Горного лисохвоста». Благодаря усилиям Симура, Кусана и местного лекаря моя рана почти зажила, хотя время от времени я ощущал странное покалывание в мышцах — отголосок яда, который, возможно, ещё не выветрился до конца. Но худшее было позади, и, казалось бы, теперь можно спокойно вернуться к учёбе в Брин-Кош.

Однако крепость жила не только тренировками. Всё чаще по коридорам ходили слухи и шёпоты, в которых повторялись странные слова: «культ за стенами», «шпионы в чёрном», «ритуалы», «древний талисман». Кто-то видел, как Лейна и ещё несколько наставников уходили на ночь в закрытые залы, кто-то утверждал, что в подземельях усилили охрану.

Никто не говорил прямо, но чувствовалось, что в недрах Брин-Коша что-то происходит, и, похоже, это может коснуться нас, учеников.

Днём я зашёл в мастерскую к Кусану, чтобы уточнить вопросы по зелью, которое помогло мне в битве с Лисохвостом, и узнать, нет ли остаточного действия яда. Но застал наставника в необычно взволнованном состоянии. Он сидел, уставившись в старинную карту, и едва заметил моё появление.

— Аока? — спохватился Кусан, отрываясь от своих мыслей. — Что ж, хорошо, что ты пришёл. Как твоя рана?

Я рассказал о лёгком покалывании, и Кусан машинально кивнул, достал из шкафчика маленький пузырёк с антисептическим маслом:

— На всякий случай прижги царапины. Мало ли что.

Пока я обрабатывал свою ногу, он не скрывал, что у него на душе какой-то разлад. И вдруг сказал:

— Если ты хотел спросить о новой «эссенции» — увы, сейчас не до этого. В крепости появились нежеланные гости.

Я поднял брови:

— Люди в чёрном?

— Возможно, не только они, — холодно ответил Кусан. — Я заметил, что кто-то пытается выведать у меня рецепты редких зелий. Вопрос: для чего?

Я понял, на что намекает Кусан: в академии могут быть шпионы, которые хотят получить алхимические знания для тёмных ритуалов или политической выгоды. А может, это слухи о культе…

— Будь осторожен, Аока. Ты не хуже меня знаешь, что в этом мире талантливыми людьми часто пытаются воспользоваться. — Кусан тихо вздохнул, словно озвучивая то, что не решался произнести раньше.

Я кивнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога: «Снова интриги. И моя роль в этом может оказаться опасной».

Вечером ко мне подошёл Симур. На его обычно спокойном лице читалась явная озабоченность.

— Послушай, Аока, тут такое дело… — замялся он. — Вчера меня подозвал один из жрецов и сказал, что у него есть для меня «особое предложение»: якобы я могу улучшить свои навыки алхимика, если вступлю в их культ.

— И что? — переспросил я. — Ты вроде не фанат религиозных обрядов?

— Да, — отмахнулся Симур. — Мне это неинтересно. Но тот жрец намекнул, что у них есть покровитель, готовый платить за рецепты. А я ведь ничего сверхъестественного не знаю, разве что базовый набор… Так вот, он ещё сказал: «Может, ты передашь слова и товарищу Аоке? Вижу, вы часто общаетесь».

Внутри у меня всё похолодело. Значит, меня тоже пытались завербовать через Симура? Или хотя бы услышать мою реакцию? Похоже, кто-то ищет союзников среди талантливых новичков.

— Я отказался, — тихо добавил Симур. — Но будь осторожен. Кажется, вокруг нас плетут сети.

Через пару дней я заметил, что Айлен ведёт себя беспокойно. Она сказала, что во время ночного патрулирования у стен крепости видела фигуру в чёрном плаще, которая мелькнула и исчезла в скалах. И эта фигура была не одна — как будто со стороны ущелья пришли ещё двое, и все трое поспешили скрыться. Когда Айлен окликнула их, они даже не обернулись.

Наставники подтвердили, что следы проникновения есть: кто-то рылся в свитках в одном из подсобных помещений, правда, неясно, что он искал. Лейна распорядилась усилить ночную стражу, но у Брин-Кош не хватает людей, чтобы перекрыть все входы.

Внутри меня зрело предчувствие: «Может, это те самые культисты или шпионы, о которых предупреждал Кусан? Им нужна какая-то алхимическая тайна или артефакт…»

Вскоре случилось нечто ещё более странное. Прямо на общем собрании в центральном дворе появились двое — высокие мужчины в чёрных одеяниях, похожих на хитоны, с широкими шляпами, закрывающими половину лица, — и фамильярно попросили аудиенции у старейшин Брин-Кош. Они не стали прятаться, а, наоборот, выступили публично:

Первый, резким голосом: «Мы прибыли издалека, чтобы проверить, не практикуют ли здесь запрещённые методы смешения кровей. Вот наши грамоты от одного из теократических королевств».

Второй, более тихий голос добавил: «Мы не враги, если вы не нарушаете божественные законы. Позвольте нам осмотреть ваши архивы и лаборатории».

Это вызвало волну недовольства среди наставников. Лейна прикусила губу: ей явно не нравилось, что какие-то «теократы» вторгаются на территорию крепости и требуют «аудита». Кусан прищурился и сказал, что готов впустить их в некоторые лаборатории, но не собирается раскрывать все секреты.

«Так вот она — неожиданная угроза», — подумал я, присматриваясь к этим «проверяющим». С чего вдруг они решили «случайно» появиться именно сейчас? Возможно, они связаны с теми самыми «людьми в чёрном»? Или это другие игроки, желающие под благовидным предлогом разведать силы Брин-Кош?

На следующий вечер, когда я возвращался из зала для медитаций, у меня под ногами что-то зашуршало: небольшая записка. Кусочек бумаги, видимо, нарочно подброшенный мне. Я поднял его, развернул и в свете факела прочитал:

«Остерегайся ночных гостей. Грядут смутные времена. Если хочешь выжить, держись подальше от технократических послов — они ищут не только запрещённые зелья, но и «гениальных» учеников. Подумай, кому стоит доверять».

У меня ёкнуло сердце: кто-то анонимно меня предупреждает? Это может быть как дружеский совет, так и попытка переманить меня в другую фракцию. Впрочем, содержание записки совпадало с моими тревогами. Значит, опасность реальна.

Я огляделся — никого. Быстро спрятал записку. Решил, что никому не расскажу, даже Айлен или Симуре, пока не пойму, кому выгодно меня «предупреждать».

Ещё через пару дней в одной из алхимических комнат, куда Кейан периодически заходил, прогремел взрыв. К сожалению (или к счастью), это случилось ночью, и никто серьёзно не пострадал, но часть стеллажей с реагентами превратилась в дымящийся хаос. Говорили, что взрыв устроил неизвестный, пробравшийся в лабораторию: будто бы он смешал какие-то ингредиенты и убежал.

Кусан был в ярости: многие записи рецептов были испорчены огнём и кислотами. Лейна с отрядом обыскали окрестности, но нашли лишь следы на задних дворах крепости, ведущие в горы. И, конечно, никаких чётких улик.

Айлен рассказала мне в коридоре:

— Говорят, кто-то из «теократов» или их приспешников мог устроить диверсию, чтобы ослабить нашу алхимическую базу. Или, наоборот, это культисты, которых интересуют древние формулы. В общем, всё запутано… И пока что жертвы только среди бумаг и реагентов.

Но я понимал, что если наши враги пока не трогают людей, это не значит, что они не будут убивать и дальше.

Вся эта картина складывалась в угрожающий пазл:

Люди в чёрном (возможно, культисты или наёмники), которые рыщут по округе.

Посланцы теократии, заявившиеся с правом проверки.

Подстрекатели, пытающиеся переманить алхимиков (Симура, может, и меня) в «свои» ряды.

Загадочный аноним, оставивший записку и намекающий на грядущие смуты.

Я, Аока, снова оказался в эпицентре событий. Начнем с того, что я уже проявил себя в боевых и алхимических навыках, а значит, являюсь потенциальной целью для вербовки. И у меня нет иллюзий: если кто-то из этих сил решит завладеть мной или устранить как конкурента, я рискую оказаться в ловушке.

Мой внутренний голос подсказывает: «Осторожно маневрируй. Держи глаза открытыми, не связывайся напрямую ни с кем, пока не станет ясно, кто здесь главный игрок». Но я чувствую и другое: именно в такие смутные времена проще подняться, если играть умно.

Кусан, похоже, надеется на мою лояльность.

Лейна неравнодушна к нашим успехам, но ей важен клан, а не отдельные люди.

Отец (Гортха) хотел бы, чтобы я избегал опасных интриг.

А я хочу стать сильнее и свободнее, не превращаясь в марионетку.

Кульминация происходит, когда на центральном дворе, буквально днём, разгорается спор между группой «проверяющих теократов» и жрецами местного культа (небольшой общины, живущей при крепости). Я оказался там случайно, принеся несколько документов для Кусана.

Главный теократ в чёрном хитоне громко заявлял, что видел «запрещённые рецепты» у местных алхимиков, и требовал выдачи «преступников».

Местный жрец, пожилой мужчина, огрызнулся: «Это клевета! Брин-Кош не нарушает божественные законы. Ваши полномочия здесь ничтожны!»

Наставница Лейна пыталась быть дипломатом, но страсти накалялись, вокруг толпились ученики и воины:

Теократы: «Если вы сотрудничаете с культистами, кровь падёт на ваши руки!»

Жрец: «Прекратите сеять смуту! Мы защищаем крепость от зверей, а не гоняемся за ведьмами!»

Кусок стенда даже был опрокинут кем-то в ярости. Но до настоящей драки дело не дошло, потому что Кусан и несколько старших магов вмешались, растащив конфликтующих в стороны. Я лишь стоял в тени, чувствуя, как власть и амбиции сталкиваются прямо у меня на глазах. Секунда — и мог бы начаться открытый бой. Но пока страсти немного улеглись.

Так в Брин-Коше сформировалась новая реальность:

Теократические ревизоры обосновались в одной из гостевых башен, продолжая «проверять».

Культисты (или кто бы они ни были) явно не ушли, ведь время от времени всплывали новые диверсии и пропажи.

Ученики стали объединяться в разные группировки: кого-то тянуло к религиозным жрецам, кто-то смотрел на теократов с надеждой на карьеру, а кто-то, как я, старался держаться независимо.

И во всём этом я — со своими планами и обострившимися чувствами. Передо мной открывается множество путей: встать на сторону Кусана и помогать укреплять «алхимическую независимость», примкнуть к какому-нибудь «покровителю», сохранить дружбу с Лейной и воинами… Но каждый путь сопряжён с риском.

Симур и Айлен, видя нарастающее напряжение, советуют мне быть предельно внимательным: в любой момент может вспыхнуть конфликт, и тогда те, кто не принял чёткой позиции, окажутся между молотом и наковальней.

Если меня попытаются склонить к чему-то опасному, я приму вызов или откажусь — решать мне. Но пока я предпочту наблюдать, учиться и укрепляться. Ведь впереди не просто экзамены, а, возможно, настоящая война внутренних и внешних сил. И если я хочу выйти победителем, мне придётся быть тихим хищником в окружении громких хищников.

Зная, что интриги становятся всё более явными, я мысленно готовлюсь к тому, что скоро мне придётся сделать первый настоящий политический выбор. Или же найти способ уклониться, сохранив свободу. Легко сказать, но трудно сделать…

Так заканчивается очередной этап моей истории: власть, жрецы, диверсии, яды и тайные письма. Боль от тренировок утихла, зажившая рана напоминает: нельзя недооценивать противников. Но теперь сердце тревожит другое — кто друг, кто враг, и что именно грозит Брин-Кошу в ближайшее время?

Я стою у окна на верхнем этаже, глядя на закат над горами. Ветер треплет мои волосы, и в душе разгорается тихое нетерпение: «Пусть начнётся буря. Я готов».

Суматоха в Брин-Коше нарастала, словно кто-то подбрасывал в огонь новые охапки хвороста. Теократы продолжали «проверять», местные жрецы всё чаще спорили с ними, а культисты, возможно, бродили где-то поблизости, пытаясь заполучить алхимические секреты. И во всём этом клубке интриг я чувствовал, что на меня самого — «перспективного ученика» — смотрят всё пристальнее.

«Сейчас либо меня втянут в какую-нибудь игру, либо придётся самому строить планы. Если я хочу остаться свободным и при этом набраться сил, придётся брать инициативу в свои руки», — думал я, вспоминая все предупреждения.

Однажды утром меня неожиданно вызвали в одну из башен, где поселились теократы. Официально — «побеседовать на тему запрещённых зелий», неофициально — допросить и понять, каков мой потенциал и не связан ли я с культистами.

Просторная комната на верхнем этаже башни, голые стены, из мебели — только стол и пара стульев. Там меня ждали двое: один — тот самый высокий человек в чёрном хитоне, которого я уже видел на общем собрании, а другой — помоложе, но при оружии.

Старший теократ (резкий голос): «Аока, да? Слышали о твоих успехах. Говорят, ты овладел кое-какой алхимией. Неужели в столь юном возрасте ты уже варишь опасные зелья?»

Я, спокойно: «Я в основном учусь. Основы траволечения, небольшие рецепты, всё строго под контролем наставников».

Он оглядел меня цепким взглядом, словно пытаясь просверлить:

— Мы подозреваем, что в Брин-Коше некоторые ученики и жрецы проводят запрещённые эксперименты: смешивают воли монстров в одном теле, нарушая все божественные законы. Не заметил ли ты ничего странного в лабораториях?

Я сразу понял: они ищут «крота» или хотят меня купить. В голове промелькнул план: притвориться, что я могу что-то сказать, но при этом не выдавать ничего существенного. Пусть думают, что я готов к сотрудничеству, но в душе я независим.

Я (изображая лёгкую нервозность): «Странного? Да… иногда ребята обсуждают рискованные рецепты. Особенно…» – я сделал вид, что запнулся. – «Ну, Кейан любит экспериментировать, вы же знаете. Но это же не колдовство!»

Молодой теократ хмуро спросил:

— Имена, факты, что за эксперименты?

Я: «Не могу сказать ничего конкретного. Просто они вечно ходят по рынкам, ищут какие-то странные ингредиенты… Простите, может, это просто слухи».

Старший переглянулся с коллегой, затем скользнул взглядом по моим глазам:

— Хорошо. Если узнаешь что-то более конкретное — сообщи. Если поможешь разоблачить еретиков, мы позаботимся о твоей дальнейшей судьбе. А пока… иди. Не забудь: мы можем обеспечить тебе защиту и продвижение по службе, если ты проявишь верность.

Я поклонился и вышел. Первый поворот в моём плане: заставить теократов поверить, что я полезен им как информатор, не предоставляя при этом реальной информации. Они ещё будут надеяться вытянуть из меня больше и, возможно, перестанут считать врагом.

Буквально через час после «беседы» со мной связался другой человек — прихвостень из какого-то местного культа (возможно, один из тех, кого подозревали в связях с сектантами). Он перехватил меня в коридоре: низкий, вертлявый, с бегающими глазами.

Он (шёпотом): «Аока! Ходят слухи, что в твоих венах кипит кровь монстров, которую ты научился усваивать с минимальной болью. Это не чудо, а дар. Наш… э-э… хозяин готов покровительствовать тебе, если ты передашь ему некоторые алхимические секреты или дашь образец своей крови. Говорят, она ценнее обычной…»

Я внутренне ахнул. Значит, они уже слышали о моих навыках (разговоры об «Эссенции трёх клинков», об успешных боях). Им нужна моя кровь?! Видимо, они ищут ключ к тому, как я так быстро адаптируюсь. А отдавать свою кровь неизвестно кому крайне опасно.

Я (наигранно задумчиво): «Говорят, вы тоже можете поделиться сильными ритуалами? Что я получу взамен?»

Жрец (быстро): «О, многое: особые техники, связи на подпольных рынках, доступ к ингредиентам, которые запрещены в Брин-Кош».

Мой ход: задержать обещание, но не отказывать категорично:

— Интересно, очень… Но я пока не решаюсь на столь опасные шаги. Дайте мне время подумать, взвесить все «за» и «против». Я не хочу, чтобы меня схватили теократы, — мол, их проверки…

— Ах, эти ревизоры. Не волнуйся, наше братство умеет обходить любые законы! — хмыкнул он и протянул мне свёрнутый клочок бумаги, очень похожий на схему тайного склада или что-то в этом роде. — Когда созреешь, приходи туда ночью. Обсудим детали.

Конечно, я понимал, что это ловушка или способ вербовки. Но карта может оказаться настоящим ключом к редким материалам. И в голове зреет мысль: «Показать эту карту Кусану? Или использовать самому, без посвящения культистам?»

И тут меня осенило: я могу попытаться взять то, что мне нужно, не вступая ни в какую фракцию. Ведь некоторые книги или манускрипты, возможно, хранятся именно на тех тайных складах. Нужна только команда.

Я рассказал — в сокращённом варианте — о своих сомнениях Айлен и Симуре. Они уже привыкли к моим «планам»:

Айлен: «Ты хочешь самостоятельно украсть какие-то редкие знания? Это может быть опасно».

Симур: «Но если там действительно рецепты уникальных отваров, которые никто не хранит в публичной библиотеке… Это могло бы увеличить нашу силу. Я бы тоже взглянул, вдруг найду что-нибудь целебное».

Коротко обсудили: если мы сможем пробраться на тот «заброшенный» участок, что на карте культиста, и там окажутся полезные книги или артефакты, мы сможем укрепить свою независимость. Ведь знания — самый быстрый путь к власти в алхимии. А там уже решим, афишировать это или нет.

Прежде чем пойти на риск, я решил отчасти прощупать почву у Кусана. Не рассказывая о плане напрямую, я намекнул, что собираюсь «немного расширить» свои знания. Он подозрительно поднял бровь:

— Где же ты возьмёшь эти знания, мальчик? Не вздумай лезть в чужие тайники… Хотя, — вдруг добавил он, — если тебе нужна дополнительная защита, возьми это.

И выдал мне небольшой талисман — кусок резного камня с руническими знаками. Оказалось, это примитивный амулет, помогающий против слабых «ментальных» воздействий — то есть если культисты вздумают давить на психику или «выкачивать» энергию. Кусан поставил условие: не используй его против своих и «не ввязывайся в грязную кровь», хотя, возможно, он подозревал, что я всё равно лезу куда не надо.

«Похоже, Кусан не хочет напрямую меня останавливать, но и официального разрешения не даёт. Может, он считает, что я должен учиться, в том числе на своих ошибках?» — размышлял я.

В полночь я, Айлен и Симур прокрались в тот самый коридор, ведущий к низким подвалам, которые уже 20 лет никем не используются (по слухам). У периметра крепости, вдали от любопытных глаз, мы нашли крошечную дверь с сорванным замком. Карта указывала, что внутри находится бывшая библиотека и склад ритуальных предметов.

Айлен держала факел, внимательно осматривая стены: «Бр-р, жутковато. Слышите, воздух здесь совсем затхлый».

Симур, бережно неся мешочек с реагентами: «Осторожно, полуразрушенные ступени».

Я натянул капюшон, сжимая талисман Кусана в кармане: «Ладно, идём дальше. Если что, кричите».

Внизу открылся небольшой зал, заставленный прогнившими стеллажами. Часть книг развалилась, обложки истлели, но кое-где виднелись более крепкие свитки в кожаных футлярах. Пахло пылью, плесенью и какой-то химией.

Я зашёл глубже, осматривая свитки. Пока Айлен и Симур рылись в другом конце, я наткнулся на тяжёлую книгу, обтянутую тёмной кожей. Внутри были тексты о «Звериных узорах» и «Способах концентрации воли нескольких монстров». Вот оно: знание, которого нет в публичных библиотеках.

Моё сердце забилось чаще: «Если это правда… я смогу объединять силы разных тварей?!» Конечно, это опасно, но ради независимости…

Симур с любопытством перехватил у меня книгу, пролистал пару страниц:

— Это очень сложные формулы. Частично основаны на… более чёрной магии, тут безумные слова о «духовных печатях», «привязках». Опасно, но… наверняка даёт силу.

Я кивнул, понимая, что изучать нужно осторожно, чтобы не попасть под влияние тех самых «Пожирателей душ». Но если научиться отсеивать вред, это будет безумным преимуществом.

Мы уже собирались забрать несколько свитков и уходить, когда Айлин тихо воскликнула: «Слышите?» Из дальнего коридора донёсся шёпот и свет фонаря. Кто-то тоже шёл сюда.

Похоже, это другие «гости» — неясно, кто именно, теократы или культисты, но явно не хотелось с ними сталкиваться. Рискуя, мы погасили факел, и я направил Айлен и Симура к боковому проходу, через который можно обойти коридор.

Шёпот, шаги приближались.

Подсветка факела скользнула по стене.

Я мигнул остальным: «Тихо!» — и мы ловким движением проникли за массивную колонну, прикрытую полуразрушенным сводом. Сердце бешено колотилось, но, кажется, нас не заметили. Двое или трое в чёрных (или тёмно-серых) одеждах прошли дальше вглубь, вероятно, тоже в поисках этих тайных материалов.

Воспользовавшись моментом, мы, прижимая к груди добытые книги, выбрались наружу через потайной лаз (спасибо треснувшей стене). Отошли как можно дальше, стараясь не шуметь, и только когда добрались до более обжитого участка крепости, облегчённо выдохнули.

«Они нас не заметили? Кажется, нет. Но, возможно, они обнаружили, что кое-что пропало со стеллажей…»

Ночью я ворочался в постели, прокручивая в голове события: я ведь серьёзно рисковал, спускаясь в тот подвал. Но теперь в моих руках — редчайшие свитки о способах комбинирования звериной воли. Да, это опасная магия, но если её понять… возможно, я смогу отточить своё умение, не вступая в чужие культы.

Утром, когда я, завернув книги в ткань, спрятал их под матрасом (пока не найду надёжное место для тайника), я поймал себя на мысли: «Я переиграл всех умом» — теократы ждали, что я стану их осведомителем; культисты — что я приду к ним и поклянусь в верности. Вместо этого я сам нашёл лазейку к знаниям, не подписывая ни одной сделки.

Айлен, правда, спрашивала: «Аока, что теперь? У нас ведь нет квалификации, чтобы безопасно изучать такие манускрипты?»

Я: «Да, придётся быть внимательными и аккуратными. Но зато мы не будем чьими-то пешками».

Симур отметил:

— Если нужно сварить что-то по этим рецептам, я помогу, но давай сначала изучим теорию. Я не хочу превращать тебя в монстра.

Я хмыкнул:

«Не бойся, друг. Я тоже не горю желанием стать чудовищем. Но и оставаться слабым я не хочу».

Теперь у меня на руках есть:

Книга о «звериных узорах»: вероятно, поможет мне понять, как сочетать разные воли без мгновенного отторжения.

Собственный разум (и поддержка Айлен и Симура), чтобы использовать эти знания аккуратно и не продаваться ни культу, ни теократии.

Теократы будут думать, что я «примерный ученик» и, возможно, когда-нибудь решусь выдать им какие-нибудь «секреты». Культисты ждут, что я явлюсь к ним с образцами крови или алхимии. Но мои планы — играть на их ожиданиях, не сгорая в их огне.

Осталось только не попасться: ведь если кто-то узнает, что я проник в библиотеку и вынес оттуда опасные свитки, разразится большой скандал. Лейна могла бы прикрыть меня, но если теократы докопаются до правды, получится, что я нарушил кучу законов. А культисты, не получив желаемого, тоже могут начать охоту.

Да, пусть игра продолжается. Я уже чувствую, как внутри всё горит от предвкушения новых открытий. Пути назад нет — я сделал слишком большую ставку, когда выбрал путь независимости. И от того, насколько умно я распоряжусь своими шансами, зависит моё дальнейшее восхождение.

Стоя у окна, я прижимаю к груди небольшой клочок пергамента из той библиотеки, на котором изображены странные геометрические символы и схематичные фигуры монстров. Теперь я понимаю, что силу можно обрести не только с помощью грубой ярости, но и глубокого понимания.

«Кем я стану, постигнув эти тайны? И смогу ли сохранить рассудок?»

Вопрос открытый, но одно я знаю точно: теперь у меня есть зацепка, которая позволит мне и дальше идти по пути своих желаний, не становясь чьей-то марионеткой. И это — победа разума над давлением со всех сторон.

Пока шёпот интриг в коридорах Брин-Коша не стихает, я продолжу аккуратно плести свою собственную сеть, где я буду хозяином своей судьбы.

Ночи в Брин-Кош бывают непредсказуемо долгими и тёмными, когда облака затягивают луну, а факелы едва освещают каменные коридоры. Именно в такие часы я мог приступить к осторожному изучению найденной книги — той самой, в которой описывались способы слияния разных воль монстров. Днём я всё время был на виду: тренировки, занятия по теории и алхимии, выполнение заданий наставников. Но по ночам, когда многих учеников клонило в сон, я проскальзывал в тихую нишу в одной из заброшенных комнат с низким потолком, которую когда-то использовали как кладовую.

Это помещение я выбрал не случайно:

Во-первых, там почти нет сквозняков, а значит, можно зажечь крошечную лампочку, чтобы почитать.

Во-вторых, дверь в кладовку давно сломана, и никто не обращает на неё внимания — там только пыль и старые ящики.

Я перенёс туда небольшую подстилку из соломы и положил завёрнутый в тряпку фолиант, который мы с Айлен и Симуром украли. Накануне я предупредил друзей, что хочу сам вникнуть в содержание, прежде чем они присоединятся, — так меньше риск, что нас всех засекут. К тому же я хотел проверить, не таит ли книга каких-нибудь «немедленных» ловушек (проклятий, заклинаний).

Симур отнёсся к этому с осторожным согласием:

— Главное, не пробуй практическую часть без меня. Помни о безопасности.

Айлен фыркнула, словно не доверяла бумажкам, но верила мне:

— Ладно, если вдруг что-то пойдёт не так, крикни — я прибегу.

Первый же вечер чтения показал, что книга содержит весьма обрывочные и хаотичные записи:

Примерно половина текста написана на незнакомом мне языке. Некоторые фразы на местном наречии, но как будто намеренно перепутаны.

Есть схемы с обозначением «каналов воли», слияния «элементов».

Кое-где упоминаются ритуальные печати, которые, судя по описанию, больше напоминают шаманские методы «Заклинателей», чем алхимию.

Одна глава была посвящена теме, которую автор назвал «Совместимые пары монстров»: например, смешение «воли громового волка» и «ядовитой саламандры» даёт шанс усилить способность к электрическому разряду, парализуя врага ядом. Но там же красным было отмечено, что вероятность отторжения составляет почти 80%.

«Пока что это похоже на страшный список рецептов, каждый из которых может тебя убить», — отметил я, стараясь читать между строк.

На одной из страниц я нашёл раздел о «тесте на нейтральное смешение», который, кажется, не требует жертв или сильно опасных ингредиентов. Суть в том, чтобы проверить, как организм реагирует на небольшую долю двух видов обычных животных (не высшей магии). По словам автора, это «подготовительный этап», чтобы понять, насколько тело склонно к слиянию разных энергий.

Тут я задумался: «Если попробовать на обычных зверях — может, это не будет прямым нарушением запретов?» Но кто знает…

Для подготовки нужна собственная кровь (несколько капель), смешанная с измельчённой кровью двух небольших зверьков: крыс, кроликов или подобных животных. Затем прочтите короткий «зов» к своей воле, чтобы проверить, не возникает ли конфликтов.

И хотя я согласился с Симуром, что не стоит рисковать, любопытство распирало меня. «А если аккуратно?..» — шептал внутренний голос.

Время для эксперимента нашлось, когда мне удалось выпросить у поваров пару тушек мелких кроликов (якобы для помощи Айлен в охоте). Конечно, это были не магические животные, а обычные, но для теста, возможно, сойдёт. У меня уже была банка с их кровью, и в ту ночь я снова зашёл в кладовку.

«Прости, Симур, но я хочу сделать хоть один шаг. Маленький, — успокаивал я себя. — Если будет плохо, я сразу остановлюсь».

Расстелил на полу чистую тряпицу, достал книгу. Согласно инструкции, нужно было смешать кровь двух разных кроликов (пусть кролики мало чем отличаются друг от друга, но одна жертва была белой, а другая — бурой, вдруг это сыграет роль). Капнул туда своей крови из проколотого пальца. Перемешал кончиком ножа

– Шёпот: «Ск'ва-ланк... фате-хра…» (Так было написано в книге, как будто это был какой-то примитивный призыв. Я не чувствовал особой магии, но…)

Внутри вдруг кольнуло в сердце, словно ток пробежал по венам. Я встрепенулся, чуть не расплескав смесь. Затем дыхание выровнялось. Ничего особенного? Или… мне показалось?

Однако на страницах книги было сказано, что если в течение минуты смесь не зашипела и не почернела, значит, «воля тела» воспринимает (пусть и минимально) разные виды. Я ждал, затаив дыхание. И действительно, никакой реакции, ни дыма, ни вспенивания.

«Значит, мой организм спокойно реагирует даже на смешанную кровь мелких зверьков», — сделал я вывод, слегка улыбнувшись. Ничего ужасного не случилось, хотя это лишь самый-самый безопасный этап.

Вернувшись в спальню, я лёг, предвкушая чувство победы. Но ближе к рассвету меня неожиданно охватил озноб. Тело покрылось холодным потом, рука, которой я уколол палец, онемела. Я с трудом поднялся, подошёл к бочке с водой, умылся. Через пару минут озноб начал проходить.

«Похоже, даже такое безобидное испытание может дать откат, — подумал я, вытираясь. – Может, организм всё-таки отреагировал… Но не катастрофически, я держусь. Нужно быть вдвойне осторожным».

Впрочем, Симуре и Айлен я об этом не сказал, чтобы не волновать их. Возможно, скажу позже, когда точнее пойму природу этого озноба.

В тот же день Кусан попросил меня помочь ему сортировать травы, и мы вдвоём провели пару часов за работой, во время которой он говорил о чём угодно, кроме подозрений. Но под конец он внезапно сказал:

— Аока, я слышал, что у тебя всё в порядке со здоровьем? Не испытываешь внезапных… приступов?

Я чуть вздрогнул, но соврал:

— Не, всё нормально.

Он посмотрел мне в глаза:

— Хорошо. Если почувствуешь странные симптомы, приходи. Я могу помочь… Но ничего не скрывай. Повторяю: скрытность — не всегда лучший выход.

В голосе Кусана было больше заботы, чем угрозы. «Догадывается ли он, что я провожу тайные эксперименты?» – пронеслось у меня в голове. Может, он и не против, просто предупреждает.

Следующей ночью я ещё раз попытался кое-что вычитать в «Звериных узорах»: там упоминалась степень «подготовки сосудов» — что-то про укрепление кровотока с помощью «малых эликсиров». Возможно, это похоже на базовые тренировки, но в алхимическом ключе.

Требовалась смесь из медовых трав, чешуи мелкой ящерицы и капли собственной крови, которую нужно было пить в течение 7 дней маленькими глотками, чтобы «прочистить каналы».

Я решил: «Пока не буду готовить этот отвар. Лучше сначала расспрошу Симура». Зато понаблюдал за описанными техниками дыхания. Минут двадцать сидел в медитативной позе, вспоминая аналогичные приёмы, которым учат жрецы «Заклинателей». После этого почувствовал лёгкую ясность ума, но уже знал, что возможны скрытые эффекты.

Ежедневно я продолжал играть свою роль:

Перед теократами притворялся, будто готов подбрасывать им слухи, но пока ничего существенного.

Культовым эмиссарам, если они появлялись, я отвечал, что «ещё не решил», пусть надеются на моё «присоединение».

Наставники видели во мне старательного ученика, хоть и со странными замашками.

Но на самом деле я потихоньку проглатывал драгоценные страницы книги, стараясь усвоить хотя бы теорию, чтобы, когда придёт час X (предположим, экзамен или столкновение), я мог удивить всех.

Айлен и Симур продолжали поддерживать меня, хотя и не всегда понимали все детали. Впервые я почувствовал, что у меня есть союзники, но при этом я делал всё важное втайне, чтобы не подвергать их опасности до поры до времени.

Через неделю после первого опыта с кроличьей кровью я решил повторить нечто подобное, но на этот раз — с другим животным (крысой) и простым насекомым (пауком). Звучит безумно, но книга обещала, что если организм способен «принять» смесь двух разных биологических типов (млекопитающее + членистоногое), значит, у него есть природный дар к экзотическим вливаниям.

Конечно, я не собирался пить эту смесь, нет! Я лишь коснулся каплей своей кожи (под местом укола). Опять же, ночью, в той же кладовке. Приготовил всё, перемешал. Налил каплю на своё предплечье, прошептал:

«Ск’ва-ланк… фате-хра… Мелд-ти…»

Внутри всё сжалось: «Господи, только бы не превратиться в полукрысу». Но на практике случилась лишь лёгкая судорога: рука дёрнулась, и я почувствовал спазм в мышцах. Я поспешно вытер каплю тряпкой и не стал продолжать. Потом вспомнил

«Хм… ещё одна неопасная реакция. Значит, есть шанс, что организм всё же способен…»

Я понял, что подобные «мини-эксперименты» не превратят меня в супергероя прямо сейчас, но подтверждают, что тело (и, возможно, моя «вторая жизнь») обладает определённой гибкостью. Это даёт мне время и уверенность в том, что я на верном пути.

В ту же ночь, ближе к утру, меня снова мучил приступ озноба и тошноты, только на этот раз сильнее. Я проснулся в поту, горло пересохло, кожа словно покрылась липким налётом. Хотел встать — закружилась голова. Кое-как добрался до кувшина с водой, чуть не разлив всё.

При свете рассвета я посмотрел на свою руку: она дрожала, и там, где я касался смеси, проступили бледные точки. Но через час эти точки поблекли.

«Опять временный эффект?» — вздохнул я, стирая испарину.

Я понял, что рискую не на шутку: ещё пара таких попыток — и можно подорвать здоровье. Но всё же я не видел радикальных негативных последствий, типа превращения или сумасшествия. Видимо, организм переваривает.

Вот почему в книге говорилось о тренировочных отварах и «подготовке сосудов» в течение нескольких недель: без них даже самые незначительные эксперименты могут вызывать побочные эффекты.

Сквозь слабость я осознал: сочетание воль — сложнейшее искусство. Я ещё не брался за настоящие магические звериные материалы, а тело уже протестует. Значит, нужно искать сбалансированный метод, описанный в книге, но частично зашифрованный. Может, с помощью Симура мы разберёмся в травяных настоях, снижающих риск.

На следующее утро я сумел скрыть недомогание, и только Айлин, взглянув на моё бледное лицо, заметила:

— Эй, ты что, не выспался? Опять читал книжки до полуночи?

Я отмахнулся, сославшись на заботы о новом рецепте Кусана. И хотя она подозрительно прищурилась, она не стала расспрашивать меня в присутствии других.

Симур, увидев меня во время обеда, предложил измерить пульс, но я уклонился, ответив: «Всё в порядке, просто устал». Не хочу, чтобы они волновались, да и не время ещё раскрывать все карты.

Я понял, что прежде чем двигаться дальше (пробовать более опасные эксперименты), нужно освоить «подготовительный» травяной цикл, описанный в книге. Там упоминается, что в течение двух-трёх недель человек пьёт слабый отвар, очищая каналы, — тогда последствия будут не такими серьёзными.

Но приготовить отвар сложно — нужны кое-какие ингредиенты, в том числе шкуры мелких ящеров, пара трав, которых нет в открытом доступе. Придётся мне пойти на хитрость, чтобы раздобыть их. Возможно, попросить Айлен помочь в охоте на ящеров, а Симура — в сборе редких трав. Но сделать это нужно так, чтобы не вызвать лишних вопросов у наставников и теократов.

«Если всё пойдёт по плану», — думал я, закрывая книгу и пряча её, — «через месяц я смогу безопаснее тестировать смешение воль».

Так, потихоньку, я продолжаю свой независимый путь. Я уже использовал две стороны: теократов и культистов, и организовал себе доступ к запретным знаниям без формального вступления в какую-либо организацию. Первая практика показала, что я могу слегка заглянуть за грань, пусть и с ощутимыми побочными эффектами.

Риск велик, но награда огромна: возможность самому решать, какую звериную волю я приму, не становясь чьим-то орудием.

Спутники (Айлен, Симур) помогают скрывать мои шаги, даже не зная подробностей.

Наставники (Кусан, Лейна) что-то подозревают, но пока позволяют мне играть. Может, они сами надеются, что я открою что-то важное…

Впереди череда новых событий, ведь политическая обстановка в крепости не утихает. Но в тайном уголке ночи, при тусклом свете я продолжу листать странные страницы, выискивая ключи к тому, чтобы не сломаться под гнётом чужой воли.

«Игра продолжается», — повторяю я себе, смакуя чувство, что победа разума над принуждением реальна, пусть и даётся болью. Если я смогу выжить в этих опытах, то стану по-настоящему независимым — и никто больше не сможет диктовать мне, кого убивать и чему поклоняться.

В конце концов, вторая жизнь дана мне, чтобы прожить её так, как я хочу. И я уже не раз доказывал, что готов идти до конца. Теперь же путь к силе лежит через тщательное изучение запретного. Опасно, да… но я выбираю этот путь.

Непредсказуемость событий в Брин-Кош становилась всё отчётливее: культисты или «люди в чёрном» по-прежнему шныряли в окрестностях, теократы продолжали свои проверки, а напряжённость среди учеников и жрецов только росла. Мне, Аоке, было ясно, что в любой момент может грянуть буря — и тогда без хорошего плана можно оказаться в эпицентре, беспомощным и бесправным.

Однако план нужен не один. Я решил составить несколько возможных вариантов действий — так, чтобы в любом неожиданном повороте у меня оставался манёвр. Но для этого требовалась информация: о ресурсах крепости, тайных ходах, настроениях внутри клана, слабостях теократов и возможных союзниках за её пределами.

На рассвете я отправился к стенам Брин-Кош, делая вид, что тренируюсь в беге по периметру. На самом деле, мне было нужно посмотреть, где расположены слабые участки защиты, запасные ворота и потайные выходы. Если ситуация выйдет из-под контроля (к примеру, начнётся военный конфликт или меня решат схватить), важно знать, как быстро выбраться из крепости либо, напротив, где спрятаться.

Запасные ворота: нашёл у восточной стены, но там почти всегда дежурят двое воинов. Днём их легко пройти (по разрешению наставников), а ночью — сложнее, потому что стража не дремлет.

Потайные лазейки в основании западной стены: из разговоров с Лейной я знал, что их используют лишь при крайнем нападении со стороны гор. Замурованы, но при желании можно пробить тонкую кладку.

Сделал мысленные пометки: «Если нужно экстренно бежать, попробую склонить стражников на свою сторону или отвлечь их. А если всё пойдёт совсем плохо, можно рискнуть проломить стену в одном месте». Конечно, это крайние меры, но лучше иметь их в голове.

Через пару дней я нарочно зашёл в общую столовую в то время, когда там обычно собираются старшие ученики, — послушать, о чём они болтают. Кое-кто уже давно шептался о «тайных хранилищах» в подземных лабиринтах под крепостью. Они, дескать, используются для складирования особых материалов или сокровищ, но никто не знает подробностей: то ли это всего лишь легенды, то ли часть действительно спрятана для времён войны.

Айлен поддержала мою идею узнать больше:

— Вдруг там есть не только алхимические ресурсы, но и кое-какие артефакты, которые могут пригодиться, если придётся противостоять чьему-то нападению.

В ходе сплетен выяснилось: Лейна упоминала, что подземелья частично затоплены, а карты нет ни у кого, кроме пары старейшин. Возможно, Хору (старейшина) знает больше. Но соваться к нему напрямую — вызовет вопросы.

В один из вечеров я зашёл в главную библиотеку (не ту запретную, а обычную), чтобы поискать записи о фортификации крепостей. Там столкнулся с Юшей, новичком из другого клана, который присоединился к Брин-Кош недавно. Он оказался разговорчивым, и мы быстро нашли общий язык. В ходе беседы узнал:

Юша приехал из горного селения за дальними отрогами, там столкнулись со странными «крылатыми волками», и часть жителей бежала за помощью. К нему доходили слухи, что кто-то в Брин-Кош хранит старые книги о том, как сдерживать магические звериные стаи.

Юша слышал, что теократы в последние дни пытались подкупить некоторых воинов, чтобы создать свой «отряд» в крепости, но им не очень доверяют.

Это подбросило мне идею: теократы явно пытаются подорвать внутреннее единство клана. Если они создадут отряд лояльных себе бойцов, ситуация станет крайне опасной для независимых вроде меня. Значит, надо внимательно следить, кто переходит на их сторону.

Как-то вечером я «случайно» задержался у боковой лестницы, ведущей к казармам, и заслышал разговор двух стражников. Один жаловался другому, что культисты опять передавали «ночные посылки» в крепость, никто не знает, куда именно. Говорили о «мешках, пропитанных чем-то липким».

«Скорей всего, это снова алхимические ингредиенты или части монстров, — мысленно предположил я. — Если эти культисты усиливают своё присутствие, значит, ждут подходящего момента. Может, собираются совершить диверсию или пробраться к тем самым хранилищам.»

Итак, ещё одна ниточка: нужно иметь резервный план, если культисты начнут «терроризировать» крепость изнутри. У меня уже были соображения: Симур мог бы развести противоядие или защитное зелье для меня и моих друзей, если вдруг начнут распылять яды.

Вскоре я решил созвать тайную встречу: позвал Айлен и Симура в комнату, которую давно никто не занимал. Шоран (наш проводник и разведчик) тоже на слуху, но я меньше доверял ему в плане алхимии, поэтому ограничился втроём.

Я: «Ситуация может вспыхнуть в любой момент. У нас должны быть планы на случай разных сценариев.»

Айлен (воинственно сжимая кулаки): «Так. Предположим, теократы решат взять власть в Брин-Кош. Что мы делаем?»

Я: «План А — укрыться во внутренних отсеках, при необходимости у Лейны или Кусана, если они сохранят нейтралитет. План Б — если всё же крепость сдаётся, тогда воспользуемся запасными воротами на востоке, бежим в горы.»

Симур: «А если культисты начнут резню или ритуалы?

Я: «Тут готовим защитный набор зелий: успокоение ядов, возможно, дымовая завеса. И учитываем, что у культистов могут быть странные способности — паралич, принудительная печать. Нужно иметь амулеты (у меня есть талискер от Кусана).»

В ходе разговора мы расписали кратко:

План А: Остаться в крепости, если руководство (Лейна, Кусан) удерживают контроль. Оказывать им скрытую поддержку.

План B: Если внешние силы (теократы) берут верх, мы отступаем или маскируемся под простых учеников, уходим в горы.

План C: Если культисты завладеют крепостью, стараемся ускользнуть в лабиринты или вне стен, прихватив ценные ресурсы.

Плюс решили собрать небольшой тайник с провиантом и лечебными экстрактами в одной из пустующих кладовых — на случай экстренной эвакуации.

Наконец, посовещавшись, мы пришли к выводу, что одним планом не обойтись — и это хорошо. Возможно, никто никогда не нападёт, а мы будем готовы. Но интуиция подсказывала мне: столкновение близко.

В те дни я продолжал собирать слухи:

Кто-то видел, как Хору (старейшина) странно себя вёл после встречи с теократами: будто был сердит и озабочен.

Отец (Гортха) сообщил, что в горах появились свежие следы зверей «с налётом магии».

Кусан всё чаще сидел за закрытыми дверями, перебирая гроссбухи алхимических рецептов, а иногда тяжело вздыхал при виде меня, словно хотел предупредить, но не мог.

Так, день за днём, я укреплял свой арсенал знаний, выстраивал планы А, Б, С. Даже D, если все предыдущие рухнут (вплоть до побега в другие земли). Понимал: запрещённая книга, которую я продолжаю читать, — мой козырь в развитии способностей. Но пока нужно набраться сил и не раскрывать карты.

Симур, Айлен — со мной. Могут ли они подвести? Надеюсь, нет: мы уже много прошли вместе. В то же время я осознавал: мы — всего лишь учащиеся. Есть в крепости люди куда сильнее нас. Однако именно наши небольшие уловки и тайные знания делают нас более гибкими. Надеюсь, мы не попадём впросак.

Пускай над Брин-Кош нависают мрачные тучи интриг. Если у меня есть чёткое понимание структуры крепости, тайных лазов, запасных запасов, я смогу выстоять при любом ударе судьбы. И если смутьяны нападут — я не стану жертвой. А при благополучном развитии событий у меня появится платформа для дальнейшего роста.

На этом завершился мой период сбора информации: я чувствую, что готов встречать грядущие вызовы. Мир кипит за крепостными стенами, а внутри уже назревают опасные брожения. Я держу несколько путей отхода, a в душе спокойна уверенность: «Будь что будет — у меня есть планы.»

На дворе царил ранний сумрак: солнце лениво опускалось за горные хребты, и стены Брин-Кош уже погружались в причудливые тени. Я, Аока, стоял возле внутреннего двора и тихо разглядывал снующих мимо учеников и воинов. В воздухе явственно ощущалась напряжённая атмосфера. Всякий новый день мог стать последним перед большой бурей.

И вот, когда я уж было собирался уйти на тренировку с копьём, ко мне подскочил один из охранников с коротким посланием:

— Аока, старейшина Хору велел тебе срочно явиться в его покои!

Сердце ёкнуло: «Старейшина? Что ему от меня нужно? Я ведь не настолько близок к нему». Но видимо, он обратил на меня внимание (возможно, из-за слухов о моих успехах или поездках за стены). Придётся идти.

Хору принимал меня в полупустом зале с длинным каменным столом. Он сидел на высоком деревянном стуле, покрытом шкурами, а вокруг было несколько оружейных стоек и полок с весьма пыльными свитками.

Хору (тихо, но властно):

— Ты много где бываешь, Аока. И многое видишь. Скажи, правда ли, что ты вместе с другими учениками ходишь вокруг стен и ищешь «тайные пути»?

Я внутренне напрягся. «Знает! Или догадывается». Однако попытался сохранить спокойствие:

— Я изучал планировку, чтобы лучше ориентироваться во время обходов. Конечно, спрашивал у некоторых старших…

Хору на миг сузил глаза:

— Твой отец — Гортха, да? Он храбрый охотник. Надеюсь, сын у него такой же.

Я кивнул. Старейшина выпрямился и вдруг заговорил более доверительно:

— В крепости нарастают угрозы: теократы, культисты, разлад между жрецами и воинами… Я слежу за многими учениками и хочу понять, на чьей ты стороне. Говорят, ты общаешься и с Кусаном, и с Лейной, и даже с новыми ребятами.

Я понял, что Хору явно проверяет, не являюсь ли я «кротовым» агентом или тёмным экспериментатором. Но пока ничего не выказывал.

Я (осторожно):

— Моё желание — сохранять мир в клане. И поддерживать Брин-Кош, чтобы не пасть под чужой властью.

Старейшина улыбнулся уголками губ:

— Хорошо. Будь начеку. Если случится открытый конфликт, мне понадобятся решительные люди, которые умеют действовать самостоятельно и… не паникуют. Понял?

Я лишь коротко кивнул. «Надеется, что я встану на его сторону в случае чего?» Вероятно, да. И это может быть мне на руку, ведь Хору — очень влиятельная фигура.

— Свободен, — бросил старейшина напоследок, — но помни: Брин-Кош ждёт от тебя верности.

Уходя от Хору, я наткнулся на Гортху, своего отца. Он тоже выглядел взволнованным:

Отец (шёпотом):

— Сын, в горах ходят слухи о готовящихся нападениях. Какие-то «волки с кислотными клыками» и «мутанты с крыльями» замечены в ущельях. А в клане все в тревоге… Если что, будь готов уйти из крепости.

Я посмотрел в его глаза, полные беспокойства. «Говорит практически то же, что и Хору: будь начеку, могут грянуть неприятности». Но у нас ведь есть планы?

— Спасибо, отец. Я не собираюсь слепо сидеть. Если что-то пойдёт не так, у меня есть пути отхода.

Услышав это, Гортха слегка успокоился, но добавил, что всё равно лучше держать при себе надёжное оружие и запас провианта. «Как и я уже планировал», — подумал я.

В полдень мы с Айлен оттачивали удары мечом в одном из маленьких тренировочных дворов. После нескольких спарринг-раундов я заметил под ногами клочок бумаги. Очередная тайная записка… Такое уже случалось. Я взял её и развернул.

«Аока, мы знаем, что ты играешь на нескольких фронтах.

Придётся сделать выбор, пока не поздно. Иначе кое-кто узнает о твоих «запретных» интересах.

— Т.»

«Т»… от кого эта записка? «Т» — Теократы? Или это нечто вроде «Тёмный культ»? Непонятно. Но ясно одно: меня шантажируют, угрожая раскрыть какие-то мои тайны. Видимо, речь о моих алхимических опытах и путешествиях по подвалам.

Айлен (посмотрела, нахмурившись):

— Шантаж? Если они что-то планируют, не бойся, я прикрою.

Я тихо сказал:

— Это может быть ловушка, вынуждающая меня поспешно примкнуть к одному из лагерей. Но у меня свои планы…

Нужно быть аккуратней: шантажисты могут попытаться загнать меня в угол. Значит, увеличить усилия по маскировке, скрывать наши свитки глубже, а также усилить дружбу с некоторыми влиятельными наставниками (Кусан, Лейна), чтобы при возникновении скандала они могли меня прикрыть.

Не желая сидеть сложа руки, я пошёл на хитрый ход: приблизиться к одному из младших теократов (словно в поисках диалога). Звали его Леви, и он занимался проверкой оружейной, где я периодически бывал. Завёл с ним разговор:

Я (делая вид, будто интересуюсь):

— Скажите, правда ли, что у вас, у теократов, есть особые методы «очищения» монстров, когда не нужен сильный ритуал крови?

Леви:

— О, у нас великие духовные практики! Но не всем они открыты. Слушай, а что тебя так интересует?

Я (несколько застенчиво):

— Просто любопытство. А вдруг… я захочу обучиться этим путям, чтобы не рисковать здоровьем?

В голосе Леви промелькнуло торжество:

— Ну разумеется, мы могли бы рассмотреть твою кандидатуру. Я доложу старшим, что есть юный талант, желающий узнать и… — он улыбнулся, словно переманивая меня. — Подумаем, чем тебе помочь. Возможно, даже защитим от любой ереси.

Я притворно кивнул, мягко заверил, что «подумал бы с радостью». И понял, что теперь теократы будут считать меня потенциальным союзником. Это даст мне шанс узнать их внутренние планы. При этом самому не ввязываться по-настоящему — всё под контролем.

Вечером после разговора с Леви я снова рискнул пойти к Кусану, под предлогом исследования трав. Хотел косвенно выведать, что он знает о «Т» – шантажистах и вообще. Мы разбирали сушёные листья, и я осторожно завёл тему:

Я:

— Наставник, а много ли учеников теперь переходит к теократам? Говорят, они щедро обещают покровительство…

Кусан (холодно поджав губы):

— Да, кое-кто прельстился, особенно из тех, кто видит в теократии возможность быстрого продвижения или защиты. Но пусть не думают, что всё так просто. У них свои скрытые цели.

Я (вздохнул, пытаясь зацепить тему шантажистов):

— А слышали про тех, кто будто бы шантажом толкает некоторых учеников к союзу с культистами? Или это слухи?

Кусан вскинул брови:

— Шантаж? Есть кое-какие разговоры, что «серые агенты» культа могут подбрасывать записки и вынуждать заниматься их делами. Если к тебе подходили — знай, что я могу помочь. Конечно, если ты не лжёшь мне…

Во взгляде Кусана снова промелькнуло то предупредительное тепло, будто он знает, что я не «чистый» ученик, но всё ещё видит во мне потенциал, которому не хочет мешать. Я ответил уклончиво:

— Спасибо, наставник. Может, обращусь, если станет совсем горячо.

Прошло несколько дней: я продолжал подслушивать, искать сведения. Заодно укреплял свои собственные «тылы»:

Оружейные навыки: с Айлен мы отрабатывали новые комбо-приёмы, чтобы, если случится схватка, мы могли защищаться.

Алхимический запас: Симур постепенно начал собирать ингредиенты для защитных зелий — особенно против ядов и паралича.

Изучение книги о соединении воль: я старался вникать в «подготовительный» травяной цикл, но пока не приступал к его варке, ведь не хотел лишней паники у друзей.

Тем временем Леви (из теократов) пару раз пытался подловить меня, приглашая на «закрытое занятие», намекал на их ритуалы. Я всякий раз извинялся, что «занят» или «не успеваю», но обещал, что подумаю. Похоже, они злятся, но не теряют надежду меня завербовать.

Культисты (или кто-то от их имени) ещё пару раз послали записки с требованием: «Пора выбрать сторону». Я намеренно не реагировал, видя, что они пытаются меня загнать в ловушку. Пусть кипятятся…

Однажды утром, в круге для объявлений, Лейна строго глянула на собравшихся:

— Крепость на осадном положении! Неофициально, но прошу всех соблюдать повышенную бдительность. В окрестных лесах замечены следы монстров, а внутри крепости участились кражи реагентов. Всем учащимся иметь при себе оружие даже в коридорах.

Этот приказ подтвердил мою догадку: обстановка накаляется. И тут меня осенило, что очень скоро случится проверка сил — возможно, культисты попытаются совершить переворот, или теократы снаружи призовут подкрепление. А может, и магические твари нападут на город под чьим-то управлением. Слишком много неизвестных.

Но я теперь не беззащитен: у меня есть четыре варианта планов, сеть поддержки (Айлен, Симур), мой отец и частичное расположение Хору и Кусана. И даже, если придётся прикидываться союзником теократов — я это сделаю на время, сохранив свой план.

“Главное,” – говорю себе, глядя на закопчённый факел в коридоре, – “не потерять голову, когда всё рухнет. У меня достаточно знаний, чтобы адаптироваться. Я буду действовать по ситуации.”

Вечером, поднявшись на верхушку одной из башен, я смотрел на тёмный горизонт, освещённый редкими кострами в горах. Где-то там бродят монстры, плетутся заговоры, а в стенах крепости рвутся к силе культы и теократия. Я прижал к груди небольшой амулет-талискер, подарок Кусана, и тихо шепнул:

— Пусть придут любые испытания. Я к ним готов.

Ветер охладил лицо, и я чуть улыбнулся. Это спокойствие — результат моих действий: сбора информации, выстраивания планов на непредвиденный случай. Вторая жизнь дана, чтобы действовать, а не сидеть в страхе. Теперь, когда я вижу, как близка буря, я встречу её с холодной головой и оружием в руках.

Всё зависнет на волоске, но у меня есть несколько ходов наперёд. И если эти шаги ещё не гарантируют мне победу, то хотя бы дают шанс не стать пешкой в чужих руках.

Дни медленно катились к грозовой развязке, и казалось, что каждый рассвет приносил новые плохие вести. Обстановка в Брин-Кош становилась настолько натянутой, что воздух между стенами почти звенел от напряжения. Теократы осторожно, но настойчиво пытались склонить на свою сторону некоторых наставников и учеников; в то же время со стороны тёмных сил продолжали проникать в крепость шёпоты, угрозы и странные подношения.

Я, Аока, чувствовал, что надвигается критический момент — возможно, схватка, возможно, политический переворот, а может, даже внезапное нашествие чудовищ, о котором ходили слухи. И в любую минуту я мог попасть под удар. Однако, у меня в распоряжении были:

Знания, добытые из таинственной книги о сочетании воль монстров.

Сеть планов на случай, если разные силы попытаются меня принудить к участию в их играх.

Скрываться я уже не собирался — но и открыто ввязываться в борьбу было бы глупо.

Однажды днём, когда я проходил через главный коридор, Лейна неожиданно окликнула меня и, махнув рукой, увела за собой в небольшое помещение, где обычно хранили мечи и доспехи. Там стояли два факела, отбрасывая резкие тени на стены, а в углу виднелись связки арбалетных болтов.

Лейна (хмуро):

— Аока, я знаю, что ты не из числа слепых и давно собираешь сведения. У меня нет времени на долгие вступления, но скажи: если в ближайшие дни начнётся заваруха, чью сторону ты займёшь?

Она смотрела пристально, ожидая прямого ответа. Я понимал, что Лейна — один из ключевых наставников, близкая к руководству Брин-Кош, но не фанатично преданная теократам или культистам. Её цель — защитить крепость и, вероятно, вернуть себе бывшую славу рода.

Я (осторожно):

— Скажем так, я не хочу предавать Брин-Кош. Но и не желаю становиться инструментом чужих интриг. Если вы, Лейна, будете держаться за свободу крепости, я готов поддержать.

Лейна чуть расслабилась, кивнув:

— Хорошо. Запомни: если я дам сигнал, значит, крепость зовёт всех лояльных воинов и учеников. Надеюсь, ты не побежишь к этим теократам или культистам… Разочаруешь — будешь врагом.

Я кивнул. Всё ясно: Лейна официально предупредила меня, что в случае открытого конфликта я либо с ними, либо против. Это накладывало на меня дополнительное обязательство — не палиться, если я вдруг буду общаться с другими силами.

Тем временем обстановка становилась всё более зловещей:

Теократы (во главе с немолодым, но грозным жрецом) начали требовать от старейшин открыть «запретные подземелья» для проверки. Хору медлил, и всё это грозило прямым конфликтом — никто не хотел пускать чужаков в глубины крепости.

Культисты (или «люди в чёрном») не сидели сложа руки: по ночам пропадали некоторые алхимические реагенты, кое-где находили следы символов, выцарапанных на каменных стенах. И никто точно не знал, сколько их тут и в каких коридорах бродят.

Жрецы местного культа и часть воинов начали открыто призывать всех «готовиться к обороне», ведь монстры, по слухам, уже роем ходят у подножия гор. Нужна ли им нападение или защита — тоже вопрос.

Айлен разрывалась между занятиями и патрулями: иногда она возглавляла небольшие отряды учеников, следила за безопасностью складов. Симур усиливал запас зелий, создавал противоядия. Мы с ним делали вид, что «выполняем волю наставника Кусана», и, к счастью, никто не мешал, так что наш тайный запас зелий для самозащиты рос.

В один из вечеров нас посетил Шоран — тот парень, что хорошо разбирается в тропах и подвалах. Он с беспокойством сообщил:

— Я видел, как прошлой ночью кто-то из стражников тайно впустил в крепость троих «чужих». Потом они скрылись в подземных катакомбах. Похоже, готовится нечто крупное.

По его словам, «чужими» могли быть не теократы (те ведь действуют открыто), а культисты или наёмники. Значит, подготовка к диверсии идёт полным ходом. Я ещё больше убедился: вспышка конфликта — дело времени.

Шоран предложил нам выследить незваных гостей, но это было слишком рискованно. Я подумал, что пока рановато. Лучше иметь запас: если начнётся хаос, постараемся уйти в глубь крепости или наружу, в зависимости от развития событий.

Наутро Лейна объявила, что для учеников, достигших определённого успеха, вводятся дополнительные «боевые смены»: их разбивают на группы, которые дежурят у стен и внутри подвалов. «Похоже, уже реальная осадная готовность», — мелькнуло у меня.

Айлен радостно восприняла: «Отлично, нам дают шанс проявить себя как настоящим воинам!» Я же всё время держал в уме наши планы A, B, C… Если вспыхнет, кто-то из нас должен сохранить движение.

Параллельно Кусан тихонько попросил нас (меня, Айлен, Симура) помогать ему таскать ящики со склянками в безопасное место. Кажется, он тоже не до конца доверяет общим складам — опасается, что в случае диверсии там всё взлетит на воздух. И я понимал: если у него случится авария, то все, кто в крепости, рискуют пострадать.

Тем временем я изучал (по ночам) последние главы запрещённой книги о смешении воль. Нашёл там записи о некоем «Портале Предела» — описывалось, что при определённых ритуалах человек может «прорвать» свои лимиты и резко усилиться, но большинство таких ритуалов приводили к безумию. «Надо быть осторожным», — в тысячный раз повторил я. Но мысли о возможном пути быстрого скачка силы иногда всё же тревожно притягивали.

«Если вокруг будут резать всех, может, придётся рискнуть…», — такая мысль закрадывалась на фоне разговоров о скорой бойне. Но пока я держал себя в руках, надеясь, что до того не дойдёт.

Одним вечером после учёбы меня подкараулил Леви (тот самый младший теократ) в узком коридоре:

Леви (проницательно глядя):

— Аока, время твоего выбора. Наш главный жрец зовёт тебя на ритуал очищения монстра в полночь. Говорят, вы собрали некие «трофеи». Принеси их — докажешь лояльность.

Внутри у меня всё оборвалось: они хотят, чтобы я участвовал в жутком обряде, возможно, связанном с насильным приобщением к их культу. Но я быстро среагировал:

— Прямо сегодня не могу — у меня дежурство у склада. Но завтра или послезавтра… Может, договоримся?

Леви прищурился:

— Смотри, не смей нас обманывать. Иначе мы расскажем кое-что о твоих «поисках» и «запретных книгах». Нам известно, что ты не так прост…

Он говорил полушёпотом, но угрозу я уловил: шантаж. Значит, «Т» действительно может обозначать «Теократы», или они хотя бы в доле. «Если я не приду, раскроют меня… Но и прийти — значит подставиться.»

Я (кивнув, выдав наигранную покорность):

— Ладно, завтра к вечеру постараюсь. Приготовлю нужные «трофеи».

Леви хмыкнул, исчезая. Я был в ярости: «Они хотят заарканить меня раз и навсегда!»

Вернувшись, я собрал Айлен и Симура в нашей тайной комнатке:

Я: «Теократы меня поджимают, хотят, чтобы я принёс им наши материалы и вроде бы прошёл обряд. Если не явлюсь, шантажируют…»

Айлен (сразу: «Давай нападу на них!») — импульсивно предложила, но я отрицательно покачал головой.

Симур: «Нужно придумать контр-обман: либо принести что-то не настоящее, либо инсценировать, что ты явился, но бежал…»

Обдумали план: подложить фальшивые ингредиенты, чтобы их ритуал не сработал как надо, а при первой возможности сбежать. Но риски запредельные. Возможно, перед тем как идти к теократам, запустим какой-нибудь отвлекающий манёвр.

Тем временем со стороны ворот стали доноситься тревожные гонги, указывающие, что кто-то пытается прорваться или приближается к крепости в ночи. Я выглянул во двор: мелькали факелы, слышались крики. Оказалось, небольшой отряд тварей (волки с чешуёй) выскочил к стенам. Стражи быстро их отпугнули. Но это ещё один знак: боясь монстров, все силы могут быть отвлечены, а теократы используют момент, чтобы провернуть своё.

Рано или поздно где-то да прорвётся. «Нужно быть готовым отыграть любой сценарий», — снова сказал я себе.

К концу дня напряжение достигло пика. Я стоял у окна в общей спальне, глядел на мерцающие огоньки факелов во дворе. В голове крутились варианты действий:

Подыграть теократам, сорвать их ритуал, сбежать или заманить их в ловушку?

Попытаться предупредить Лейну/Кусана, чтобы они арестовали Леви? Но тогда поднимется скандал, и я сам могу вылезти на свет.

Просто раскрыть их планы старейшинам? Но тогда меня обвинят, и неизвестно, кто поддержит…

Я ещё не принял финального решения — всё может поменяться, если в крепость ворвутся культисты или монстры, или теократы объявят открытый захват. У меня в кармане несколько карт — и, возможно, настанет ночь, когда все козыри придётся выкладывать.

Пока же я просто жду, слухаю шаги за дверями и крепко сжимаю кулаки. Завтра всё может перевернуться. Леви, возможно, ждёт меня на своём обряде, культисты вынашивают планы, а Лейна готовит отряды к обороне. Вторая жизнь бросает меня в самую пучину игры — и я, как и всегда, постараюсь остаться на плаву, не теряя свободы.

Во тьме за окнами сверкнула молния, где-то над горами грянул далёкий гром. Так и хочется сказать: «Буря близко… и я в самом центре, сжав в руках всё, что успел подготовить».

Ну что же, продолжим игру. Завтра наступит рассвет, и, возможно, это будет рассвет самой опасной главы моей истории.

Наступил день, который я, Аока, предчувствовал с лёгкой дрожью — тот самый, когда теократы намекнули, что ждут меня на вечерний ритуал. Казалось, что воздух в Брин-Кош теперь ещё тяжелее: каждый вгляд, каждая фраза пропитаны настороженностью. Многие из нас, учеников, заблаговременно запасались оружием, провиантом. Наставники в открытую говорили о возможных тревогах. А я внутри чувствовал: конфликт не просто близок — он уже стучится в ворота крепости.

С самого рассвета что-то было не так. Прежде всего, Айлен не пришла на утреннюю тренировку. Странно, ведь она обычно самая рьяная. Я поискал её у женских спален — там сказали, что она ушла на какой-то срочный вызов с Лейной и группой «младших воинов». Моё сердце сжалось: «Неужели уже что-то началось?»

С другой стороны, Симур вбежал ко мне перед завтраком, явно взвинченный, и шёпотом выпалил:

— Аока! Я слышал, ночью кто-то взламывал склад, где мы держали часть алхимических реагентов. Похоже, воры унесли редкие ядра волчьих костей, которые мы берегли для противоядий. Может, культисты?

Это означало, что наш тайник уже не в полной безопасности. Вероятно, диверсанты решили покопаться, разыскивая рецепты. Значит, наше время утекает — скоро обе противостоящие стороны (теократы и культ) могут раскрыть друг друга и устроить бурю.

Дальше события завертелись ещё быстрее. Чуть позже в главный двор влетел один из старших учеников, крича: «Крепость окружили странные люди в чёрном! Они не нападают, но стоят у склонов!» Я выбежал взглянуть с верхней площадки: действительно, на дальних холмах виднелись маленькие человеческие фигуры. Возможно, это культисты, стягивающие силы. Официально они не нарушают границ, но ясно, что будут ждать подходящего момента.

Лейна распорядились перевести крепость в “состояние готовности”: все входы под охраной, ученики разбиты на боевые и вспомогательные звенья. Теократы, в свою очередь, стали подозрительно тихими: либо готовят ответ, либо пытаются договориться с кем-то. Но я-то знаю, что сегодня они ждут меня на «ритуал».

Во второй половине дня Леви (младший теократ, который меня шантажировал) снова объявился. Он нашёл меня у колодца, когда я помогал Симуру таскать воду для зелий.

Леви (холодно, с нажимом):

— Вечером, когда солнце сядет, будь на складе восточной башни. Мы проведём ритуал очищения, о котором говорили. И принеси ингредиенты — хоть что-то, что подтвердит твою верность.

Я (намеренно показывая покорность):

— Да. Постараюсь. (Наигранная пауза.) Но в крепости сейчас суматоха…

Леви (махнул рукой):

— Тем более важен ритуал. Не забудь: не придёшь — все узнают о твоих «грязных» тайнах.

Сказав это, он исчез, оставив меня и Симура в недоумении. Значит, сегодня нужно либо прийти, либо «обломать» их планы. «План»… Мы решили созвать небольшое экстренное совещание.

Я, Симур и Шоран (Айлен пока отсутствовала, возможно, где-то в отряде Лейны) собрались в полузаброшенной кладовке. Вкратце я описал, что требуют теократы:

Я принесу «ингредиенты» или «доказательство» лояльности.

Пройду их «ритуал очищения монстра», смысл которого мне не до конца ясен: то ли это посвящение, то ли ловушка для внедрения их метки.

Симур предложил подложить фальшивые ингредиенты: старые кости, которые мы пропитаем зельем, чтобы исказить эффект.

Шоран сказал, что у него есть пара взрывпакетов — не слишком сильных, но способных отвлечь, если придётся бежать.

План стал таким:

Я иду на «ритуал». Показываю набор «мёртвых» реагентов (вроде костей кролика + пропитанных зелий) вместо настоящих звериных частей.

Если всё проходит тихо, я притворно участвую, а потом ищу возможность улизнуть.

Если меня попытаются насильно удержать, я подам сигнал, Симур подбросит дымовые смеси снаружи, Шоран создаст шум, чтобы устроить сумятицу, и я сбегу.

Опасный план, но другого пути нет: если я просто не приду, то теократы раскроют меня в самое неподходящее время, когда крепость итак на грани войны. А если приду без страховки — рискую остаться их пленником.

Солнце медленно укатывалось за стены, клепав удлинённые тени. Я с тяжёлым сердцем собрал «псевдоингредиенты», как мы решили: сухие косточки от обычных мелких зверей, чуть пропитанных смесью Симура, да пару травяных пучков. Спрятал всё в мешке на поясе. Мой меч, завернутый в ткань, оставил там же — на случай, если понадобится биться.

У восточной башни царила тихая суета: стражники Лейны иногда прохаживались, проверяя ворота, но они не знали, что внутри — «секретная» комната теократов. По пути я приметил Шорана, прятавшегося в тени за бочками, и Симура, якобы подкладывающего мешки с провизией. Мы обменялись короткими жестами: «Будь осторожен».

Прошмыгнув в боковую дверь, я оказался в просторном помещении, где стояли пятеро людей в чёрных хитонах. В центре — небольшой алтарь, на котором лежала туша странной «крысы-мутанта» или чего-то подобного. Пахло пряными травами, смешанными с затхлым запахом тлена.

Главный из них — старший жрец, которого я видел раньше издалека. Суровое лицо, надменный взгляд. Рядом Леви, тот самый, что шантажировал меня. Остальные видимо, помощники.

Жрец (гулким голосом):

— Добро пожаловать, Аока. Ты пришёл к нам добровольно — это радует. Покажи, что принёс.

Я вытащил мешочек с фальшивыми реагентами: «Вот, части зверей, на которых я экспериментировал. Я готов отдать их вам для ритуала». Жрец жестом велел подать мешок ему, и один помощник взял у меня.

Леви (прищуренно улыбаясь):

— Хорошо. Теперь мы можем провести «очищение».

Жрец распорядился, чтобы я подошёл к алтарю. Когда я встал ближе, он начал бубнить заклинание, вынимая из мешка наши «фальшивки». Я чувствовал, как внутри комок страха растёт: «Сейчас узнает, что это подделка? Или не поймёт?»

Жрец положил мои ингредиенты на тушу мутант-крысы, полил их какой-то чёрной жидкостью. От всего этого повалил слабый пар. Один из помощников обошёл меня, будто вырисовывая символы на полу, а Леви тем временем читал глухие молитвы. Я старался не паниковать, но чувствовал какой-то гул в ушах. Возможно, там была чужая магическая вибрация.

Вдруг послышался странный треск. Казалось, туша зверя дёрнулась. Жрец прикрикнул, велев всем не останавливать ритуал. «Это что, попытка оживить или вытянуть силу из останков?» — мелькнуло у меня.

Я понял, что положение становится шатким: если сейчас поймут, что мои ингредиенты не содержат нужной им эссенции, вся вина падёт на меня. Я начал искать глазами выход, готовый подать условный сигнал. Но пока жрец и Леви были сосредоточены на обряде.

Вдруг снаружи, со стороны двора, раздался громкий звон: «Тревога! Тревога!» — крики. Это явно вмешалось в их ритуал. Леви обернулся, напряжённо вглядываясь в дверь, жрец тоже шагнул в сторону. «Вот она — внезапная возможность», подумал я, мгновенно соображая, что происходит. Видимо, культисты (или монстры) атакуют стены, и все силы брошены на оборону.

Жрец (злобно крикнув помощникам):

— Узнайте, что там творится. Аока, не вздумай сбежать!

Я сделал вид, что мне тоже интересно, замер, но, как только двое помощников побежали к выходу, я ринулся вбок, пытаясь скрыться за колонной и достать меч. Леви метнулся за мной, схватил за рукав:

Леви (шипя):

— Ты никуда не уйдёшь! Я знал, что ты попытаешься…

Я вывернулся, оттолкнув его резким ударом локтя в бок. Он пошатнулся, выругался. Жрец что-то вскричал, пытаясь завершить ритуал или остановить меня заклятием, но тут же звон за дверями стал оглушительным. Кто-то, похоже, вломился в башню, возможно, из людей Лейны или культисты. Полная неразбериха!

Схватив меч, я бросился к двери. В коридоре царил полумрак, но Симур уже там был: он закидывал дымовыми мешочками, чтобы не дать теократам меня перехватить. Возникла суматоха: двое помощников судорожно кашляли в дыму.

Я крикнул: «Бежим!»

Симур: «Шоран у восточных ворот! Скорее туда!»

Мы понеслись по коридору. Где-то позади слышались крики жреца, ругательства Леви. «Теперь они окончательно знают, что я их надул…» Но сейчас важнее выжить. По пути видели, как стражники с оружием бегут наружу, возможно, на сигнал тревоги. А тут дым, и никто не понял, что творится.

Выйдя на двор, я увидел, что Айлен как раз бежит с группой учеников к стене, где завязался бой с какими-то людьми в чёрном плаще! Значит, культисты действительно атаковали синхронно с тем, как теократы проводили свой обряд. И тот громкий звон был сигналом о нападении.

Айлен заметила меня и коротко крикнула:

— Вот ты где! У нас тут завязка, эти уроды хотят прорваться к подвалам!

В тот миг Леви и ещё двое теократов выбежали, увидели меня. Один из них указал на меня, что-то прокричал, но в этот же момент в нашу сторону упала дротик культиста, вонзившись в землю, и они отскочили, спасаясь. Я понял, что хаос позволил мне ускользнуть от их преследования — по крайней мере, пока.

Весь двор тонул в хаотическом мелькании факелов, звоне металла и криках. Где-то рядом культисты пускали дым, возможно, пытаясь проникнуть в «запретные» помещения. Теократы рыскают по коридорам, часть из них напала на меня, но сейчас вынуждена защищаться от чужого нападения. Ученики и воины сражаются с людьми в чёрном, а кто-то, скорее всего, пробирается к подземным арсеналам.

Я оказался в центре водоворота: меня ищут теократы за предательство, культисты, возможно, тоже не прочь схватить. Но у меня есть Айлен, Симур и Шоран — мы можем что-то предпринять, чтобы не стать жертвой. И Лейна (или вся крепость) нуждается в помощи, ведь враги уже внутри.

«Пора решать», мелькнуло у меня, когда я сделал шаг к Айлен, готовый помочь отбить атаку. В голове стучало: «Настал ли час применить хотя бы каплю силы, которую я познал из книги? Или слишком опасно?»

От этого выбора может зависеть, останусь ли я просто «умелым учеником» или совершу прорыв, рискуя ужасными последствиями. Но всё вокруг пылает хаосом, и время на раздумья мало. Я крепче сжал меч, посмотрев в глаза Айлен, которая, казалось, тоже задыхалась от адреналина.

«Ну что ж, буря официально началась…» — подумал я, слыша, как по двору несутся залпы и крики. И теперь даже неясно, на какую сторону падёт чаша весов. Главное, я не потерял свободы — но в любой момент могу потерять жизнь, если ошибусь.

Всё впереди: битва или бегство, спасение крепости или своя выгода — я стою на острие судьбы. И здесь, под орущим небом и залпами факелов, чтобы уступить место смертельной схватке, которая определит дальнейшую судьбу Брин-Кош и мою собственную.

Тревожные крики и звон оружия разносились по двору Брин-Кош, где культисты и теократы, словно из разных тёмных нор, схлестнулись ради власти и тайн, сокрытых в глубинах крепости. Я, Аока, стоял в эпицентре хаоса: глаза застилал дым, а сердце колотилось с удвоенной силой. Казалось, что любая оплошность ведёт к гибели.

Но самое болезненное и непредсказуемое оказалось не снаружи, а среди тех, кого я считал союзниками. Именно поэтому события той ночи надломили и укрепили меня одновременно.

У башни, где я несколько минут назад избегал ловушки теократов, вовсю бушевала потасовка. Кое-где культисты уже прорвались вовнутрь, стражники и несколько учеников сражались изо всех сил. Я видел, как Айлен со своей группой отбивала натиск двух людей в чёрных плащах. Шипели клинки, в воздухе запах гари и алхимического дыма.

Я, в прыжке присоединившись к Айлен, оттолкнул одного из нападавших:

— Мы вместе удержим их!

Она мельком улыбнулась — признала меня боевым товарищем, как всегда.

Но в этот же миг откуда-то сбоку раздался громкий возглас, и я обернулся: Симур стоял спиной к стене, сталкиваясь взглядом с… Шораном, держащим в руках маленький нож и мешок с алхимическими реагентами.

Симур (вскрикнув, увидев меня):

— Аока, берегись! Шоран…

Шоран вдруг метнул тот самый нож прямо в сторону Айлен, которая не ожидала удара от «союзника». Она успела лишь частично уклониться — лезвие скользнуло по её плечу, оставляя кровавую полосу.

Айлен (ошеломлённо):

— Ты что творишь?!.

Я замер, не понимая, почему Шоран напал на нас. Вокруг продолжается бой, культисты громят ящики, стражники кричат. Но этот момент был словно островок ужаса: друг предаёт нас в самый разгар.

На лице Шорана было виноватое, но решимое выражение:

Шоран (громко, чуть крича сквозь шум):

— Прости, Аока, Айлен… Мне предложили слишком многое. Я не могу упустить шанс! Теократы (или культисты?..) обещали меня сделать правой рукой в новом порядке. Я должен отдать ваши зелья, твои планы, Аока… иначе мне не выжить.

Я понял: Шоран сотрудничал с врагом за спиной, вероятно, давно. Возможно, он передавал им сведения о наших запасах, о подвалах, где мы прятали ингредиенты. Теперь, видя, что хаос начался, он решил нанести нам удар.

Айлен, прижимая раненое плечо, зарычала от злости:

— Ты, подлец! А мы тебе доверяли…

А я с горечью осознал: именно из-за слива Шорана культисты/теократы могли знать о моих опытах, о складах… В этот миг всё вокруг будто опустилось в красный туман ненависти.

Понимая, что схватка может обернуться смертью, Шоран метнулся ко мне, пытаясь выхватить мой меч или мешок с реагентами. Я скрестил с ним клинки — получил удар рукоятью в бок. Боль резко пронзила, но я стиснул зубы: «Не ожидал, что предательство так быстро возьмёт верх…»

Он пытался выдернуть у меня сумку. Сзади кричала Айлен, сражаясь ещё с одним врагом, Симур в панике разрывался между тем, чтобы помочь Айлен или мне, а кругом свистели стрелы и вспышки алхимического огня.

Шоран (злобно шипя):

— Ты же знаешь, я не хотел… но мне пришлось! Я соглашусь на любые условия, лишь бы вырваться из нищеты. Я стану кем-то важным!

Я (стискивая меч):

— Предав друзей?.. Низкий путь!

Наши клинки пару раз столкнулись, и я ощутил, что Шоран не слаб — он ведь специализировался на разведке и скрытых атаках. Вдобавок, я был слегка утомлён бегством от теократов. Чувствовал, что «чистым» боем выиграть трудно. Но внутри меня вскипел гнев, а ещё что-то… большее.

Откуда-то из глубин сознания всплыл образ запрещённой книги и тех самых приёмов, о которых я читал: «Концентрация воли для краткого всплеска» — часть главы, где описывалось, как, не смешивая звериные эссенции напрямую, можно на миг «вспомнить» силу, усвоенную при прошлых опытах.

Я сжал рукоять меча так, что костяшки побелели, и вспомнил те дыхательные ритмы, что изучал по ночам. Сердце застучало с новой силой, в ушах пошёл гул. Внутри меня что-то щёлкнуло, словно открыв тайник. Я сделал резкий вдох-выдох — и руки наполнились горячим приливом энергии.

Шоран видел только, как мои глаза засветились дикой решимостью. Я сделал выпад с неожиданным ускорением: ударил по его мечу снизу, выбивая лезвие в сторону, затем локтем врезал в его грудную клетку. Шоран отлетел на пару шагов, ошеломлённо моргнув:

— Как… ты?

Но я не хотел его убивать. Несмотря на всё, мы были друзьями… какое-то время. Я сделал ещё один рывок, обрушил рукоять на его висок. Шоран рухнул, выронив оружие. Дышал, но был в отключке.

Остальные культисты и наёмники бились вокруг. Айлен с окровавленным плечом, из последних сил рубила какого-то тёмного жреца. Симур швырял дымовые бомбы, пытаясь сдержать натиск. Теократы стояли чуть поодаль, не зная, кого атаковать — культистов или нас. Каким-то чудом этот угол двора был под нашим контролем.

Айлен, откинув очередного врага, обернулась ко мне:

— Аока! Ты… ты что-то сделал? У тебя взгляд… другой.

Я ощутил, что в жилах бурлит остаток необычной силы. Но вместе с тем оглушающая боль в груди. «Похоже, это и есть риск от той незаконченной практики», — подумал я, чувствуя, как начинаются спазмы.

Я (с трудом скрывая ломоту):

— Чёрт, потом расскажу. Надо уходить отсюда!

Вокруг продолжался бой, уже безостановочный. Я поднял взгляд на Шорана, лежащего без сознания. Несмотря на обиду, я приказал Симуру забрать у него нож и мешок, чтобы не оставлять врагам, а самого предателя оставил лежать. Пусть решает судьба.

Сквозь шквал ударов и дымных завес мы с Айлен и Симуром отступили к другой башне, где держали оборону наши воины. Тело ныло, но ощущение всплеска силы всё ещё тлело во мне. Я понимал, что это, вероятно, продолжение «экспериментов» с волей монстров, пусть и малой дозой. «Может, я в полушаге от того, чтобы пробудить более серьёзную мощь?»

На верхней площадке башни было относительно спокойно. Отсюда я видел, как отдельные группы культистов ломятся к подвалам, а теократы, похоже, воюют как с ними, так и с людьми Лейны — пытаясь силой занять ключевые узлы крепости. Полный бардак. Но, по крайней мере, я не был схвачен и ещё держал в руках меч с пульсирующим чувством новой силы.

Айлен (прикладывая ткань к ране):

— Спасибо… что вырубил Шорана. Он мог нас всех угробить.

В её глазах я читал боль — не только физическую, но и предательскую. Мы-то считали Шорана другом. Но я знал, эта боль сделает нас сильнее, если переживём бойню.

Сверху башни я на миг закрыл глаза, внутренне подводя итоги:

Друзья-предатели всё-таки есть. Шоран продался врагам, и это почти стоило нам жизней.

Другие (Айлен, Симур) остались со мной — значит, не все покинули.

Собственная сила неожиданно возросла в пылу схватки. Я ощутил вспышку «звериной» воли. Видимо, опыты, которые я ставил по ночам, не прошли даром. Мой потенциал проснулся от стресса и боли. Пусть это лишь краткий всплеск, но я почувствовал, что могу стать ещё более опасным игроком в этом хаосе.

И хотя предательство болело в душе, я внезапно ощутил жгучий вкус победы: меня попытались запугать, переманить, подставить — но я не пал. Я выдержал, вырубил предателя, избежал ловушек теократов, и при этом обрёл маленький кусок реальной мощи. Пускай пока нестабильной.

Симур, перевязывая Айлен, бросил взгляд на меня:

— Ты в порядке? Что-то бледен…

Я улыбнулся уголком губ, хотя руки чуть дрожали:

— Вполне. Чувствую, мы ещё не раз покажем этим тварям, на что способны.

На горизонте крепости всё ещё полыхали огни, слышались злобные выкрики. Но внутри меня царило твёрдое спокойствие. Я понял, что даже сталкиваясь с предательством и опасностями со всех сторон, я умудрился выстоять, сохранить независимость — и ещё усилиться. Это ли не знак, что мои планы и настойчивость приносят плоды?

Когда схватка утихла (хотя бойня ещё не закончена полностью, просто к ночи стихла), мы выбрали передышку в узком верхнем зале. Шорана я видел сквозь бой — кажется, его утащили культисты или теократы. Возможно, он ещё вернётся — но уже как противник, окончательно вставший на их сторону.

Я, стоя у прорези бойницы, чувствовал, как новая сила переливается в крови. Ломит всё тело, но я уже не тот, что утром. Уровень потенциала во мне раскрылся ярче, хоть я и не провёл полный ритуал. Получается, высвободив злость и скомбинировав «звериную энергию», которую я копил через мини-опыты, — я вышел на новую ступень.

Это и стало моей главной наградой за кошмарное предательство. Меня пытались подчинить все: и теократы, и культисты, и бывший друг Шоран. А в итоге я всех обошёл, сохранив свободу и получив скачок силы. Да, ранение Айлен — большая печаль, но она жива, и мы продолжаем бороться. Симур — по-прежнему верен, а значит, мой небольшой «отряд» всё ещё цел.

Ночь опустилась над Брин-Кош, звёзды мерцали над разрушенным двором. Мы слышали, как где-то в коридорах до сих пор гремят спорадические стычки. Завтра обещает быть ещё тяжелее. Но я задыхаюсь уже не от страха, а от упоительной мысли: теперь я знаю, на что способен, когда ситуация прижимает. И в моих руках — не только меч, но и новообретённая сила звериной воли, которую я при необходимости могу использовать.

Так в горечи предательства я стал сильнее. И, пусть боль не утихает, а битва ещё далека от завершения, этот урок не прошёл даром.

«Вторая жизнь дана, чтобы не сломаться, а выковать себя вновь. Если мир решит меня уничтожить, я пойду ему навстречу — и выйду победителем.»

В тишине посреди дымящихся развалин и уставших взглядов я наконец перевёл дыхание. Над головами, среди искр и лунного света, парила затихающая ночь, будто старалась укрыть нас от грядущих потрясений. Где-то вдалеке всё ещё раздавались шорохи и тяжёлые шаги патрулей, но моё сердце уже не билось так яростно; силы, проснувшиеся во мне, продолжали мерцать, словно тлеющие угли после пламени.

Айлен моргала, преодолевая боль в раненом плече. Симур, сидя рядом, тихо проверял остатки лечебных зелий, пытаясь не потревожить хрупкое затишье. Мой взгляд скользил по их лицам, и я ощущал одновременно горечь от утраты доверия к Шорану и благодарность тем, кто остался мне верен.

Я снова вспомнил слова, которые произнёс в порыве внутренней ярости:

«Вторая жизнь дана, чтобы не сломаться, а выковать себя вновь. Если мир решит меня уничтожить, я пойду ему навстречу — и выйду победителем.»

Теперь, в глубине души, я знал, что это не пустая бравада. Всё, через что я прошёл, каждое лезвие, брошенное в спину, каждое коварное предательство — только укрепили мой дух. Сомкнув ладонь на рукояти меча, я ощутил, что пульс стихает, а на смену усталости в сердце медленно прокрадывается решимость.

Решимость не сдаваться, какие бы заговоры ни плелись вокруг.

Решимость двигаться вперёд, пусть даже придётся ломать прежние правила.

Решимость использовать свои новые способности, пускай в этом кроется и опасность.

Ночная прохлада чуть остужала пыл моей крови, но огонь, разожжённый изнутри, уже не так легко погасить. Я понимал, что испытания ещё далеко не окончены. Завтра или послезавтра могут прийти другие враги, и, может быть, Шоран вернётся, окрепший в новой роли. Теократы наверняка не оставят меня в покое, ведь я сорвал их ритуал. Культисты ещё расплачутся за покушение на наши жизни, но их интересы в крепости тоже не исчезнут.

Да, битва за Брин-Кош только начинается, а я всё глубже втягиваюсь в этот водоворот. Однако с каждой новой раной и каплей пота я оттачиваю свою волю. Я не стану лакомой добычей — ни для одних, ни для других.

С горькой усмешкой я глянул на друзей:

Я, чуть улыбаясь уголком губ:

— Давайте переждём эту ночь. У нас будет новый день, новая возможность расставить приоритеты и показать миру, что мы не пустое место.

Айлен лишь тяжело кивнула, прижимая повязку на плече. Симур постарался смягчить её боль отварами. А где-то в глубинах моей души теплилось понимание: я действительно преодолел очередную черту. Вспышка силы — не случайная. Мой потенциал, долго дремавший, начал пробуждаться полноценным пламенем.

Пусть эти сутки выдались кровавыми и предательскими. Зато теперь я твёрдо решил: любое давление извне будет лишь подпитывать меня силой, а каждая рана — напоминать о том, что я сам выковываю свою судьбу.

На фоне тлеющих факелов, под прерывистые крики стражников, я поднял взгляд к сумрачному небу. Предстоящий рассвет будет мрачен, но я встречу его на новой ступени своей личной эволюции. И если кто-то всё ещё жаждет поймать меня в капкан — пусть знает: я вышел из клетки.

«Вторая жизнь… моё поле для экспансии. Мне не страшны ни предательство, ни людская зависть. Я уже сделал ставку на собственную волю. И, чёрт побери, я не проиграю.»

После кровавого побоища и короткой передышки в полумраке ночи наступило тревожное утро. Над Брин-Кош взошло тёмно-малиновое солнце, словно рассвет окрасился кровью тех, кто пал минувшей ночью. Я, Аока, вынырнув из неспокойного сна, чувствовал ломоту в теле и болезненную пульсацию в груди от «всплеска» звериной силы. Но времени зализывать раны не было.

С рассветом по всем коридорам и дворам побежали гонцы. Кто-то докладывал, что культисты заняли часть восточных подвалов, но ночью оттуда их выбили воинские патрули Лейны. Теократы же, оправившись после проваленного ритуала, теперь стали действовать открыто — выставили своих вооружённых людей у западной стены, где хранились важные припасы. Снаружи на склонах гор то и дело мелькали чёрные фигуры, возможно, остатки силы «людей в чёрном».

Айлен, хоть и ранена, упорно держалась на ногах, перемотав плечо более жёсткой повязкой. Симур, серовато-бледный от усталости, помогал ей. А я стоял перед ними, облокотившись о прохладный камень башни:

Я (приглушённым, но твёрдым голосом):

— Мы не можем отсиживаться. Если крепость падёт, все наши труды, все наши планы и сдвиги в силе обратятся в прах.

Айлен (сжимая рукоять меча):

— Нужно что-то предпринять. Но я не могу полноценно сражаться с таким плечом…

Симур:

— Аока… я могу сварить ещё несколько усиленных зелий, но у нас кончаются редкие ингредиенты. Надо добыть их в подвалах, где как раз бродят культисты. Или… у Кусана?

Ситуация ясна: запасы на исходе, а враги активны как никогда. И по слухам, Лейна готовит контратаку, чтобы выдворить теократов и расчистить культовые логова. Проблема в том, что без дополнительной силы нам самим будет нелегко.

Мы решили навестить Кусана, который укрывался в одной из уцелевших алхимических мастерских. Там царил полумрак, и слышался прерывистый треск от реагентов, кипевших в котлах. Кусан, заметив нас, нахмурился:

Кусан:

— Наконец-то. Ночь была адом. Слышал, у вас раненые?

Айлен, скривившись:

— Я в порядке… относительно.

Я:

— Наставник, нам нужны дополнительные ресурсы для зелий, но всё, кажется, на исходе. Есть ли ещё тайные склады? Или путь к тем самым подвалам, который безопасен?

Кусан тяжко вздохнул:

— Безопасных путей мало. Но я знаю один лаз, через который мы можем проникнуть в глубинные катакомбы. Там некогда хранились запасные реагенты, плюс кое-какие древние свитки по зельям. Возможно, там ещё остались «полезности».

Проблема: теократы и культисты могут караулить нас. Но Кусан сказал, что может препроводить нас незаметно — если пойдём узким коридором, который заперт с его личным ключом. Видимо, это один из его тайников, о котором мало кто знает.

Мы втроём, вместе с Кусаном, вскорости оказались перед тяжёлой дубовой дверью в нижнем коридоре. Кусан вставил ключ в заржавевший замок, поворачивая с усилием. Дверь заскрипела, распахнув мрак пыльного коридора:

Кусан (тихо):

— Держитесь вместе. Если тут кто-то притаился… готовьтесь к бою.

Я ощутил знакомую тревогу и волну энергии в груди: «Господи, только бы это не обернулось ловушкой». Приглушённый свет факелов выхватывал каменные своды и осыпавшуюся кладку.

Вскоре коридор вёл нас вниз, где-то текла вода, а на стенах виднелись следы старых рун. Пропитанный сыростью воздух тяжко ложился на плечи.

Наконец, коридор закончился просторным помещением с каменными стеллажами. В углу виднелись запертые сундуки и мешки. Кусан махнул рукой:

— Эти мешки — мои старые припасы. Надеялся, что никогда не придётся ими пользоваться, но вот настал час. Симур, помоги мне перебрать, отберите всё, что можно использовать в боях и лечении.

Мы с Айлен осматривали стеллажи: действительно, кое-где валялись давно забытые бутылочки с пыльными этикетками, старые склянки. Мне попадались неизвестные сборы трав, какие-то кусочки хитина.

Айлен (с облегчением):

— Похоже, здесь есть кое-что ценное. И враги не добрались сюда?

Кусан:

— Нет, я надеюсь, что этот лаз никто не знает, кроме меня. Но будьте настороже…

Едва мы набрали пару сумок реагентов, как шорох за одной из колонн заставил нас вздрогнуть. Я напрягся, схватив меч. В следующую секунду из тени вышли двое в чёрных одеяниях, но без культовых символов — скорее, это были теократы (или их приспешники). Они, видимо, сами пробирались в глубины. Один из них при виде нас скривился:

Теократ:

— Проклятье, вы здесь?! Что ж, значит, нам удастся сразу остановить вас. По воле нашего совета крепость переходит под истинную веру!

Айлен, скрипнув зубами, шагнула вперёд с мечом, но рана на плече давала о себе знать. Я мигом подошёл на поддержку. Однако Кусан, нахмурившись, взял в руки небольшую колбу с зелёной жидкостью:

— Убирайтесь или будете прокляты «огненным ядом» прямо тут!

Теократы обменялись взглядами. Похоже, они понимали, что колба Кусана — не пустая угроза. Но уходить, судя по всему, не желали.

Второй теократ (с вызовом):

— Не смейте мешать нам! Сейчас…

Он не договорил. Айлен, ещё до того, как успел он взмахнуть своим посохом, сделала внезапный рывок и полоснула по его предплечью. Тот взвыл. Второй отпрыгнул, похоже, смекнув, что бой невыгоден.

Теократ (злобно глядя на нас):

— Вы пожалеете!

Он подхватил раненого товарища, и оба скрылись в тёмном коридоре.

Убедившись, что теократы ушли, мы продолжили осмотр. Симур воскликнул:

— Нашёл порошок из костей «ледяного ящера»! С ним можно сделать отвар для охлаждения ран и замедления яда.

Здорово, то, что надо. Ещё обнаружились редкие осколки панциря «Шершневого богомола» — возможно, удастся сварить усиление для ударов. «Это сильно повысит мои шансы, если придётся столкнуться с сильными противниками», — отметил я.

Айлен улыбнулась впервые за день, словно чувствовала облегчение от того, что у нас появились ресурсы. И хотя рука у неё дрожала, она упрямо продолжала помогать таскать мешки.

Пока мы возились, Кусан пристально посмотрел на меня:

Кусан:

— Аока, говорят, вчера ночью ты… проявил какие-то необычные способности, когда дрался с Шораном?

Я кивнул, коротко и честно:

— Похоже, вспышка силы. Всё ещё болит в груди. Возможно, результаты… моих экспериментов.

Кусан тяжко вздохнул, будто понимал, что я занимался запрещённой практикой. Но, к моему удивлению, укоризненно сказал лишь:

— Берегись, парень. Если переборщишь с этими силами, можешь потерять разум. Но, боюсь, иного пути к выживанию у тебя уже нет.

Сказал — и, скользнув по мне взглядом, словно признал во мне личность, способную пойти дальше, чем обычные ученики. Я почувствовал тёплый укол благодарности: Кусан не сдал меня, не осуждал жёстко, а скорее предупреждал, оставаясь в мою сторону лояльным.

Закончив в катакомбах, мы поспешили наружу через тот же лаз. Внутри крепости шумы стали тише: что-то явно происходило во дворе. Когда мы выбрались на поверхность, к нам подбежал гонец от Лейны: она вызывает всех оставшихся боеспособных учеников и воинов на площадку. Похоже, время решающего столкновения близилось.

Гонец (запыхавшись):

— Лейна сказала: «Любой, кто верен Брин-Кош, пусть соберётся, мы нанесём финальный удар по культистам у восточных ворот и удержим западную башню от теократов!»

Я мельком глянул на Кусана:

— Наставник, идём?

Он кивнул, Симур подхватил сумки с драгоценными реагентами, Айлен сжала зубы, готовая идти несмотря на рану. В этом клубке интриг нам оставалось лишь примкнуть к официальной защите крепости.

Мы спешили к внутренней площадке, где уже громко перекликались голоса Лейны и нескольких её офицеров. Я чувствовал биение своей новой силы внутри, а в душе — тяжесть от предательства Шорана. Да, некоторые «друзья» оказались врагами, но Айлен и Симур всё ещё рядом, Кусан не бросил. А моя «звериная» воля всё громче стучит в сердце.

Грядущая битва, по словам гонца, будет либо последней для крепости, либо для захватчиков. Я же рассчитывал, что сейчас сумею применить вновь обретённою силу: в нужный момент, с опорой на алхимические снадобья, можно совершить прорыв, который даст мне свободу и ещё больший рост.

Вечер угрожающе расстилался над нами, подсвеченный багровым небом. На лице Айлен мелькала решимость мстить за предательство и глупость Шорана, у Симура дрожали руки от избытка напряжения, но он готовился. Кусан, нарочито спокойный, нес свёрток с какими-то собственными секретными зельями.

А я, оглядывая этот небольшой отряд, понимал, что всё решится в ближайшие часы. И если судьба вновь поставит меня перед выбором — подчиниться или сломать правила, я уже не буду медлить. Вторую жизнь мне никто не подарил просто так; я возьму от неё всё и защищу тех, кто остался верен.

Так, с тревожным покоем в душе, я сделал шаг навстречу раскатам грома и пепельному ветру над крепостью. Решение близко, а путь к свободе — сквозь битву и собственный риск стать монстром или героем.

Раннее утро над Брин-Кош выдалось пасмурным и зябким. После недавних боёв каменные стены крепости словно погрузились в тягучее молчание, а угрюмые облака низко висели над башнями, предвещая скорую непогоду. Я, Аока, вместе с Айлен, Симуром и Кусаном уже стояли у площадки для сбора, куда нас призвала Лейна. На лице каждого читалась усталость и готовность к новым потрясениям.

Большой зал, где обычно проводили совещания старейшины и наставники, казался переполненным: там толпились воины, уцелевшие ученики, несколько жрецов (среди которых я не заметил особо активных лиц, возможно, они выбрали сторону врагов) и пара мрачных технарей с арбалетами.

Лейна стояла в центре, держа под мышкой пергаментную карту:

Лейна (громко, стараясь перекрыть шёпот собравшихся):

— Крепость понесла тяжёлые потери за эти дни. Но мы удерживаем её ядро. Культисты частично выбиты, а теократы… Ну, они взяли под контроль западную часть двора. Хору говорит, что пора действовать решительно и сломить их авантюру.

Зал загудел. Кто-то выкрикнул: «Что с культистами за стенами?» или «Как насчёт монстров?» Но Лейна подняла руку, призывая к тишине:

— Монстры пока не пошли штурмом, но ходят слухи, что они могут ударить в любую минуту. Наш долг — предотвратить окончательный раскол внутри крепости и отбить любые внешние атаки.

Я ощутил, как внутри нарастает нервная дрожь. Все мы понимали: если люди Брин-Коша не объединятся, будут уничтожены или захвачены. Но многие не доверяют теократам, да и культисты не сдались. И где-то среди толпы мелькали лица, похожие на агентов чужих сил.

Вскоре Хору — седовласый старейшина, который многим внушал почтение, — вышел на середину зала. Несмотря на недавние потрясения, он сохранял величественную осанку:

Хору (негромко, но властно):

— Молодые воины, ученики… Слышал о ваших подвигах. Вы (кивнул нам с Айлен), и ты, Аока, успели отбить часть дворика. Но сейчас не время стоять на месте. Ходят слухи, что теократы пытаются открыть «Запечатанный Склеп» в северных подвалах…

Кусан при этих словах тяжко вздохнул, будто знал, о чём речь. Я тут же напрягся: «Склеп»? Никто о нём не упоминал прежде. Может, это какая-то крайняя мера или загадочный объект, хранящий опасные реликты?

Хору продолжил:

— Если теократы сумеют вскрыть запечатывающие руны, они обретут контроль над старыми артефактами. Говорят, среди них есть и оружие против монстров, и ключ к древней крови… Но это обрушит на нас непредвиденную силу, которую никто не гарантирует обуздать.

Я мельком переглянулся с Айлен и Симуром: «Древняя кровь»? Звучит так, словно там скрыты ещё более смертоносные средства или даже магические сущности. Я вспомнил собственные эксперименты и встрепенулся: «Если теократы получат это первыми, нас всех поставят на колени…»

Хору, видимо, уловил мой интерес и добавил:

— Мы хотим выслать боевую группу, чтобы помешать вскрытию Склепа. Если вы готовы — присоединяйтесь. Придётся спуститься глубоко под северный угол крепости, где уже засели теократы и их союзники.

Мы трое (я, Айлен, Симур) переглянулись. Айлен, держась за перевязанное плечо, сказала негромко:

Айлен:

— Если они доберутся до этих «артефактов», может всё закончиться страшной резнёй. У нас есть шанс их остановить?

Симур, заправляя за пояс сумку с реагентами:

— Отвар, который мы успели сварить, даст нам перевес на короткий срок. Но нам нужен ещё кто-то в помощь.

Я подумал о Кусане: вероятно, он присоединится к нам. Ну и Хору обещает боевую группу. Риск огромен, но и иначе — мы можем проиграть всё.

Я (глубоко вздохнув):

— Идём. Лучше быть в деле, чем потом оказаться жертвой их безумных экспериментов.

Спустя час мы уже шли сквозь полуразрушенные коридоры северной части крепости. Перед нами — небольшая группа: несколько опытных воинов (двое с копьями, один с секирой), Кусан с алхимической сумкой через плечо, да мы с Айлен и Симуром. Ещё до выхода на задание Лейна пересеклась с нами, предупредив, что «теократы могут устроить ловушку» и что культисты тоже способны сунуться туда же — в надежде опередить соперников.

С каждым шагом вниз становилось холоднее и мрачнее. В стенах слышались странные стуки и эхо — возможно, от обвала или пробитых переходов. Впереди шёл один из воинов с факелом, освещая путём пятнистые своды.

Вскоре коридор расширился, и мы увидели углубление в стене — массивную железную дверь с символами, которые я не мог прочесть. Она была приоткрыта. Возле порога лежало два тела — судя по одежде, стражники Брин-Кош, уже мёртвые. Видимо, попытались защитить вход, но проиграли.

Кусан (темнея лицом):

— Поспешим. Значит, теократы уже внутри…

Мы проникли через скрежет железной двери в просторный зал, похожий на старинную погребальную крипту. Здесь царил удушливый запах древности, кое-где виднелись каменные саркофаги, усыпанные пылью. На полу высечены круги и руны, многие из которых казались надтреснутыми или стёртыми.

В конце зала мелькнули тени нескольких фигур в чёрных одеяниях и плащах — очевидно, теократы. Один из них, кажется, читал заклятие над огромным каменным алтарём, окружённым канделябрами. Я слышал гулкое бормотание:

“… силою небес да откроются пути… да канет во тьму всякая ересь…”

Воин с копьём (из нашей команды) выскочил вперёд:

— Прекратите! Клянусь, если не уйдёте, прольётся кровь!

Теократы обернулись, их лидер (немолодой жрец с татуировкой на шее) окинул нас оценивающим взглядом:

— Прочь! Вы не понимаете, какую силу пытаетесь сохранить. Эта сила должна быть под контролем нашей веры…

Не дожидаясь переговоров, Айлен с её раненым плечом, но с несгибаемой волей, ворвалась вперёд, подняв меч. Двое теократов метнулись к ней, скрестив посохи, из которых соскользнули искры — видимо, какая-то начальная магия или ритуальные узоры.

Кусан сразу швырнул флакон с дымом им под ноги, чтобы лишить врагов обзор. Воины нашей группы атаковали. Я же нацелился на жреца, который продолжал возиться у алтаря, пытаясь дорезать защитные печати. Внутри меня вновь затаилось предвкушение возможной силы.

Я (вскрикнув, стараясь отвлечь его):

— Оставь этот алтарь! Он не подчинится тебе!

Жрец оглянулся, его глаза горели фанатизмом:

— Мальчик, ты ничего не знаешь. Если мы откроем запечатанный «ключ крови», мы спасём этот мир от монстров. Но если вы встанете на пути… придётся смести вас.

Я ощутил, как холод пробежал по спине: «Ключ крови»? Мог ли он быть связан с той самой опасной «древней» силой, о которой писал автор запрещённой книги?..»

Понимая, что жрец может закончить ритуал в любую минуту, я решился использовать вспышку воли, которую почувствовал при предыдущей схватке. Быстро сконцентрировавшись, как было описано в книге — ровный вдох-выдох, призыв к «пробуждённой» энергии. Гул пошёл в голове, сердце ударило. В руках потеплело, словно огненная руна зажглась под кожей.

Я, бросаясь вперёд:

— Не дам тебе достичь цели!

Жрец взмахнул посохом, выпустив струю зелёного снопа света, который обжёг мне рукав и чуть не сбил с ног. Но я выдержал. Наполнив меч горячим рывком силы, я ударил по посоху. Скрежет, искры — и посох треснул у основания. Жрец отшатнулся, шипя от гнева.

Жрец (ошалело глядя на свой сломанный посох):

— Как… как ты смог…

Но мне не удалось добить его: из тёмного угла выскочил другой теократ, почти впечатав меня в стену. Моя вспышка сил была короткой — я не успел завершить удар. Снова чувствуя ломоту в мышцах, я отскочил, а жрец поспешил к алтарю, оставляя нас в рукопашной схватке с его людьми.

Пока Кусан и воины бились с теократами, жрец судорожно продолжал чтение заклинания над символами у алтаря. Видимо, ему оставалась последняя руна, чтобы «ОТКРЫТЬ» то, что скрывалось внутри. Я краем глаза видел, как Симур метнулся к нему, пытаясь остановить или сорвать печати, но жрец сильным толчком отбросил его на пол.

Айлен, превозмогая боль, пробовала прорваться, но её связали боем двое других фанатиков.

Оставался я, с ноющими руками и падающей энергией. «Надо решиться на последний рывок. Иначе всё потеряно», — мелькнуло в голове.

Снова сосредоточившись на внутреннем чувстве, я попытался вызвать ещё один всплеск силы, рискуя пошатнуть собственное сознание. Грохот в ушах, сердце колотится. Вспомнил все мои ночные опыты, все наставления Кусана, все горькие уроки… И выдохнул, будто разрывая барьер внутри.

Белый шум накрыл мою голову на миг, но тело окатило светло-багровым теплом. «Вот оно…» — прошептал я, двинувшись вперёд быстрее, чем жрец мог обернуться. Я чувствовал, как меч плавно ведёт мою руку. Отмахнувшись от одного из теократов, я прыгнул к алтарю и рубящим ударом снёс каменную пластину, на которой жрец пробовал дорисовать заключительные знаки.

Каменная плита раскололась, руны — смазались. Жрец взвыл, пошатнулся, а фиолетовая искра мелькнула и погасла. Похоже, ритуал оказался сорван.

Жрец, впавший в ярость:

— Нет! Ты… всё испортил!

Он пошёл на меня с кинжалом, но тут уже Кусан успел подсобить: метнул флакон с парализующим дымом прямо в лицо жрецу. Тот задёргался, закашлялся, вынужден был отступить.

Оказавшись без альянса ритуала, теократы стали стремительно терять боевой настрой. Двое из них уже были повержены или ранены. Воины Брин-Коша заняли круговую оборону, один за другим выбивая фанатиков. Я ощущал, что моё тело вот-вот рухнет от перегруза, но удерживался. Из глаз текли слёзы боли, а в жилах пульсировала усталость. Зато душа ликовала: мы сорвали ритуал, а значит, и их планы овладеть Склепом.

Айлен приползла, чтобы убедиться, что я жив, приложив руку к моей руке:

— Господи, Аока, ты… ты сияешь, как будто… (осеклась, качая головой).

Я попытался улыбнуться, но осознал, что «сияние» — это, возможно, остаток звериной воли, видимый лишь в полумраке. Тем не менее я чувствовал, что предел уже близок: ещё шаг — и я могу выйти из-под контроля. Но важную цель мы достигли: теократы не овладели «Ключом Крови», ритуал сорван.

Симур, шатаясь, улыбнулся:

— Живем? Тогда всё не зря.

Кусан, который заботливо помогал добивать оставшихся противников, тихо произнёс:

— Вы все молодцы. Но не расслабляйтесь. Культисты тоже могут попытаться…

Вой всполохов затихал, раненые теократы валялись по углам. Мы, шатаясь, осмотрели огромный алтарь и разбитые руны. Внутри не выпущено страшное зло — или великая сила. Пока никто не знает, что на самом деле скрывало это место: всё осталось под плоскостью каменных обломков и отчасти погребено.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как сила во мне убывает, переходя в обычное истощение. Но знание о том, что я могу пробудить эту энергию, когда необходимость припечёт, воодушевляло. Наверное, вскоре придётся научиться правильному «каналу» — чтобы не разрушить собственный разум.

Айлен (коснувшись моего плеча):

— Спасибо… без тебя мы бы не справились.

Я (чувствуя легкую дрожь во всем теле):

— Без нас всех вместе не справились бы.

Сзади Симур собирал обломки и пыль — может, ещё как-то пригодятся для снадобий. Кусан осматривал каменную нишу в углу, бормоча, что тут были старые свитки. Похоже, наша группа — одна из немногих, кто уцелел и добился успеха. Но впереди ещё много хаотических обломков, культисты где-то рыщут, а судьба крепости висит на ниточке.

Однако сейчас, на остывающих руинах Склепа, среди пыли и сгустков магии, я сделал ещё один шаг к цели: сохранить свободу и развить свой потенциал. Пусть даже приходится ходить по краю монструозной силы. Вторая жизнь не сделала скидок — «спасайся сам, если можешь».

Впрочем, я больше не один: Айлен, Симур, Кусан — эти люди не предали. Наша команда окрепла от перемен, и хотя мы выжаты до нитки, мы знаем: завтра мы снова вступим в бой за Брин-Кош. И может, вскоре нам станет ясно, какую вершину «звериной воли» я ещё могу покорить — без гибели себя и мира вокруг.

Пока я вытянул руки вперёд, глядя на ошмётки ритуальной плиты. Никто сегодня не выиграл однозначно, но мы предотвратили катастрофу. И, закрывая глаза, я шёпотом произнёс:

«Я не сломлюсь. Я стану сильней. Пусть каждый удар судьбы только подкрепляет мой рост…»

К вечеру, когда солнце начало клониться к западным хребтам и низко опустившиеся облака окрасились в густо-бордовый цвет, в Брин-Кош воцарилась странная тишина. Казалось, что после событий в Склепе наступил временный перерыв: теократы скрылись, зализывая раны и вынашивая новые ходы; культисты на время отступили, возможно, готовя очередной удар. Но никто не сомневался: это затишье может оказаться перед новой бурей.

Мы — я, Аока, Айлен, Симур и Кусан — выбрались из катакомб, дрожа от утомления и тяжести мыслей. Нас встретил резкий ветер, продувающий хмурое небо над крепостными стенами. По дороге на верхние уровни попадались следы недавних сражений: порушенные ящики, оборванные знамена, пятна крови. Но живых врагов здесь пока не виднелось.

В самом дворике царил сомнамбулический сумрак: кто-то уносил раненых, кто-то спешно чинил часть стены, а небольшие отряды воинов Брин-Кош оглядывали углы и коридоры, чтобы не пропустить диверсантов. Лейна стояла у главного входа во внутреннюю часть крепости, принимая чьи-то доклады с угрюмым видом.

Когда мы подошли к ней, она устало кивнула:

Лейна (сдержанным голосом):

— Хорошо, что вы целы. Мне сказали, вы сорвали ритуал теократов внизу… Отличная работа. Но спокойствие только кажущееся. Мы ждём разведки снаружи: говорят, возле стен сбиваются новые силы, возможно, под флагом культистов.

Кусан подтвердил, что мы извлекли кое-какие реагенты из тайника и готовы помогать укреплять оборону. Айлен лишь кивала: несмотря на перевязанное плечо, она держалась прямо и не показывала боли. Я же чувствовал, как в глубине груди осталась странная вибрация от «звериной воли», но внешне старался казаться спокойным.

Вечером мы все — десяток наиболее надежных бойцов и несколько оставшихся жрецов, лояльных крепости, — собрались у большого костра во внутреннем дворе. Воздух пропах копотью, смесью металла и лекарств, но хотя бы здесь было место, где можно кратко обсудить план.

Лейна, бросая кусок ветки в костёр, заговорила:

— Разведчики доложили: снаружи у дальней заставы замечены «люди в чёрном» вместе с какими-то звероподобными существами. Похоже, культисты объединяют подконтрольных монстров. Это значит, они могут ударить как только посчитают, что мы ослаблены.

Хору, сидя рядом и опираясь на резной посох, тихо добавил:

— Мы собрали сведений ровно настолько, чтобы знать: у них есть альянс с несколькими «изменёнными зверями», и часть тёмных жрецов готова на всё, чтобы овладеть нашими подвалами. А внутри крепости всё ещё засели теократы…

Кусан, нахмурившись, высказал мысль:

— Если культисты нападут снаружи, а теократы ударят изнутри, мы окажемся зажатыми. Нужно срочно найти ключ к упрочнению обороны или… выход, дабы не погибнуть здесь.

Внутри меня шевельнулся страх: «Неужели мы стоим на пороге тотального штурма? Тогда все планы могут рассыпаться, если крепость падёт…»

На этом мрачном фоне Айлен негромко напомнила:

Айлен:

— Мы ведь успели сохранить кое-какие редкие материалы и алхимические находки. Может, они помогут усилить нашу оборону? Или… создать средство, способное подавить зверей извне?

Симур кивнул:

— Я могу попытаться сварить «Эликсир призрачной защиты» — есть рецепт среди бумаг Кусана, но… для этого придётся рискнуть.

Все повернулись к нему. Он объяснил, что Эликсир призрачной защиты мог бы окутывать стены крепости особой аурой, отпугивающей низших монстров. Но, чтобы сварить достаточно, нужна определённая «праховая» составляющая, которая осталась только в дальнем подвале северного крыла или, возможно, у самого Кусана в скудном запасе.

Кусан (вздохнув):

— Большую часть того праха я потратил ещё во времена прежних стычек. Может, что-то осталось в одном из ритуальных мешков… Но точно не хватит на всю крепость.

Лейна тяжко покачала головой:

— Тогда думайте об иных мерах. Мы не сможем так просто отразить армию культистов со зверями, если все силы теократов внутри нас продолжают бунт.

Спор продолжался. Некоторые воины заговорили, что лучше — эвакуация ключевых лиц, бросить крепость, чем погибнуть. Другие возмутились: «Мы не сдадимся!». Хору, как старейшина, держался нейтрально, говоря, что «каждый должен решить сам». Я слушал, чувствуя, как мое сердце колеблется:

Оставаться и драться до конца за Брин-Кош, рискуя погибнуть или попасть в рабство к культу.

Бежать вместе с близкими, если оборона покажется безнадёжной. Мы бы сохранили свои жизни и, возможно, будущие амбиции.

Но вся суть моего пути — бороться, не признавая поражение. Это и есть цель второй жизни: не покориться обстоятельствам. Я посмотрел в глаза Айлен и Симуру. Они понимали, о чём я думаю. Лейна, заметив мой взгляд, лишь коротко сказала:

— Аока, твоё решение тоже важно. У тебя ведь какой-то козырь, раз ты смог сдержать теократов в Склепе?

Мы сошлись на том, что:

Часть мирных жителей (старики, дети, тяжелораненые) начнут эвакуацию через потайные тропы, чтобы не стать жертвой штурма. Кусан, возможно, поможет им с уходом.

Боеспособные останутся защищать крепость, как минимум пока можно. Лейна, Хору и их сторонники будут держать стены и внутренние коридоры. Мы — как свободная боевая ячейка.

Я внутренне понимал: «Моя роль — поддержать оборону до предела. Но если уже всё падёт, придётся уйти с теми, кто мне дорог». Айлен твёрдо сказала, что не бросит крепость, если шансы есть. Симур повторил, что готов варить зелья, пока возможно.

Не успели мы разойтись, как в зал ворвалась взволнованная девочка-ученица, задыхаясь:

— Там… на северных воротах увидели «волков с двумя головами»! Они рыщут в предгорье, явно от культистов. Старший часовой кричит, что скоро нападут…

Воздух в зале снова наполнился тревожным ропотом. «Всё быстрее, чем мы думали…» — мелькнуло у меня.

Лейна незамедлительно подтянула оставшихся воинов к северным воротам, где приготовили бочки с горящей смолой и несколько станковых арбалетов. Мы с Айлен и Симуром тоже поспешили туда. Плечо у Айлен по-прежнему болело, но она отказалась оставаться позади.

На стене нас встретил резкий ветер, бьющий в лицо. Внизу, в едва рассеивающемся вечернем свете, виднелись силуэты зверей — действительно, волки-мутанты, некоторые с двойными головами или хвостами, окружённые людьми в чёрном. «Вот они, приспешники тёмной секты, несут монстров на штурм…»

Симур, видя это, прошептал:

— Нужно быть готовым залить их огненными эликсирами, но у нас их немного…

Я задумался, стоит ли применять новую вспышку звериной силы прямо на стенах. Но если снаружи армия…, меня могут подстрелить лучники-«чужаки». Ещё несколько наших стрелков готовились к залпу. Всё замирало в напряжённом ожидании.

Таким образом, эта ночь (а вернее, надвигающийся сумрачный вечер) сулит грандиозный бой на северных воротах. Мы укрепили позиции, осознали риски, поняли планы Лейны и Хору о частичной эвакуации. Но никто не может предугадать, как поведут себя теократы внутри — помогут ли они отразить звериную орду или, напротив, ударят в спину?

Я стоял на стене, сжимая меч, который уже привык к вспышкам моей внутренней силы. Айлен рядом, несмотря на рану, готова была рубиться насмерть. Симур, сжимая пару склянок, держал взгляд на лес. Кусан, где-то внизу, должен был прикрывать эвакуацию мирных жителей.

Лёгкий рёв со стороны предгорья эхом пронзил воздух. Видимо, чудовищные волки были близко. Я почувствовал, как дрожь пробегает по рукам, но вместе с ней раскрывается внутренний жар. «Я не уступлю…»

Над стенами Брин-Кош сгущались сумерки, а холодный ветер несёт обещание скорого ливня. Мы, стоя у северных ворот, готовились к самой непредсказуемой ночи: там, в предгорьях, уже слышался низкий протяжный вой, перемешанный с криками «людей в чёрном». И было ясно, что бой неизбежен.

На стене наше маленькое «звено» — я, Айлен, Симур — вместе с несколькими лучниками и воинами Брин-Кош. Ниже, во дворе, суетились воины, пытаясь построить ряд щитоносцев, а кто-то укреплял ворота балками и острыми шипами. Лейна быстро обходила ряды, проверяя готовность. Хору с несколькими старейшинами занял позицию на внутренней стене, готовясь ко второй линии обороны, если наружную прорвут.

Айлен, слегка побледнев от усталости и боли в плече, сжимала меч в здоровой руке:

— Стоит им прорваться — придётся биться до последнего вздоха.

Симур, вцепившись в перевязь со склянками:

— Я сделал «Эликсир пронзающего огня» и «Слабое исцеляющее» — не много, но хватит на пару залпов и подлатать раны.

Я кивнул, хоть в душе чувствовал тревогу: двухглавые волки — не шутка. Они обладают силой и магической устойчивостью, если их ведут культисты. И если они нанесут «психическую атаку» или ворвутся массивом, будет тяжко.

Вдруг у подножия холмов разгорелось синее пламя — явный знак какой-то ритуальной магии. Оттуда же послышался пронзительный гул рога, и силуэты десятков существ рванулись к крепости. Лучники на стене напряглись: кто-то крикнул: «Готовьсь… огонь!»

Первая волна волков бросилась через каменистое поле прямо к рву. Отовсюду донёсся утробный рёв — действительно, среди них мелькали формы с двойными головами и чешуйчатым тусклым блеском на боках. В тылу мрачно маячили люди в чёрном, вероятно, культисты подгоняли зверей.

Командир лучников (резко вскинув лук):

— Залп!

Тетивы звонко загудели, стрелы сорвались и вонзились в приближающихся монстров. Несколько волков упало, завыв от боли, но большинство продолжило бег, перепрыгивая через камни. Лейна с нижнего двора скомандовала зажечь факелы со смолой, готовясь к ближней схватке у ворот.

Кое-кто из самых проворных зверей мигом взобрался на склоны, пытаясь достичь стен. Лучники, перегнувшись через бойницы, пытались сбить их, но звери были быстры и ловки. Айлен, видя, что один монстр уже почти зацепился когтями за каменный зубец, вскрикнула:

— Не дадим ему влезть!

Мы вдвоём метнулись к краю стены. Зверь с оскалом двух пастей рванулся вверх, капли слюны летели во все стороны. Айлен ударила мечом ему по лапе, я же поднырнул, пытаясь достать вторую голову копьецом, которое схватил у рядом стоящего бойца. Но под моей рукой копьё дрогнуло, и зверь чуть не схватил меня за предплечье…

Внутри вспыхнуло знакомое чувство — звериная воля опять забурлила в груди. Я сделал краткий рывок, сдерживая боль, оттолкнулся и ударил копьём точнее. Монстр завыл, сорвался в пропасть вниз, ударя о выступы стены. Сердце колотилось: «Вот она, моя сила… держится ли ещё?»

Айлен кивнула мне, переведя дыхание. Её глаза светились одобрением: «Без этого выпада нас могли бы столкнуть.»

Пока на стене мы отбивали одиночных зверей, внизу наши воины сумели «поджечь» несколько чудищ горящим маслом — звери завыли, бегали в панике. Казалось бы, атака захлёбывается. Но вдруг из темноты вынырнуло нечто более массивное: гигантский «волк-альфа» с двумя головами, а позади него — ещё несколько мутантов. Они прорывались к воротам, сминая колья и объёмный вал из обломков.

Лейна там развернула отряд копейщиков, но зверь-альфа, одним ударом лап, сбил двух сразу. Их крики потонули в грохоте брошенных щитов.

Айлен, увидев это с высоты, прошипела:

— Надо помочь им… Волк-альфа слишком силён.

Симур (вырывая из сумки бутылочку):

— У меня есть «Эликсир пронзающего огня», если выльем прямо на зверя сверху, можем ослабить его защиту.

Я понял, что сверху — лучший шанс ударить, пока зверь увяз у ворот. Но придётся подойти к самому краю, на опасный уступ. А ещё нужна будет точность, чтобы эликсир попал именно на спину монстра.

Мы втроём рванулись к той части стены, где камни уже частично осыпались после предыдущих боёв. Сквозь дыры и проломы виднелась яростная схватка у ворот: волк-альфа сшибал щитоносцев, а люди отчаянно пытались его ранить.

Симур (передавая мне колбу):

— Держи, у тебя рука твёрже сейчас. Кинь точно сверху! Айлен прикроет от зверей, если кто к нам подберётся.

Я принял колбу, ощутив, как сердце гремит в груди. «Ещё одна решающая попытка…»

Подползая к краю пролома, мы увидели, как волк-альфа, уже получивший несколько ран, всё ещё крушит оборону. Его двойные головы рычали, с обеих сторон капала густая слюна, а вокруг валялись тела нескольких погибших воинов.

Айлен шёпотом:

— Прицеливайся… Поторопись, пока он не двинулся дальше.

Я стараясь, чтобы рука не дрожала, прикинул угол броска. Потом со всей силы швырнул колбу вниз, целя в район шеи зверя. В этот миг зверь резко замахнулся лапой на очередного бойца — поздно, колба угодила в область между головами, расколовшись с громким «шш-шш!».

С разлетевшейся жидкостью вспыхнул пронзительный огонь, сотканный из алхимии. Волк-альфа взвыл, дёрнулся и начал метаться, будто его шкура полыхала изнутри кислотным пламенем. Воины Брин-Кош не упустили шанса: они набросились со всех сторон, нанося удары копьями и клинками. Через пару мгновений зверь рухнул в судорогах.

Смерть альфа-вожака вызвала смятение среди остальных мутантов. Некоторые звери побежали прочь, другие метались. Культисты, видя провал, начали отступление, предпочитая не погибнуть впустую. Наши воины, придя в себя, догнали и добили ещё нескольких чёрных фигур в плащах, а некоторые звери, оставшись без контроля, разбежались по лесам.

Так сражение у северных ворот закончилось более-менее в нашу пользу: ворота устояли, и культисты потеряли главного монстра. Лейна, перевязывая себя бинтом на предплечье, тихо констатировала:

— Мы продержались. Но, боюсь, это ещё не конец. Теократы внутри… Неизвестно, что они предпримут теперь, когда их снаружи не поддержали.

Однако на этот миг тишина вернулась — может, на несколько часов, а может, на день. Израненные воины осторожно закрепляли успех у ворот, кидали трупы зверей в ров, а тёмные «люди в чёрном», уцелевшие, исчезали в сумерках.

Когда волна паники схлынула, Айлен оглянулась на меня, раскидывая волосы, пропитанные потом и пылью:

Айлен:

— Аока, без твоего броска с эликсиром всё могло быть хуже. И опять… Я замечаю, у тебя стала какая-то невероятная меткость и сила рывка. Это не просто повезло, да?

Я отводил взгляд, не скрывая лёгкой улыбки, но и не мог похвастаться:

— Может, отчасти повезло. Отчасти я научился лучше управлять собой.

Симур, рядом:

— Я видел. Если бы ты промахнулся — зверь бы нас растоптал. Значит, всё не зря.

В душе у меня согрелось чувство уверенности: моя звериная воля, пусть и едва прикрытая, становится всё более управляемой. Со временем, когда я разберусь с полным ритуалом, возможно, смогу без риска повышать своё мастерство.

На фоне тяжёлых потерь и мрака дня эта маленькая победа казалась лучом надежды. Мы, пусть и обессиленные, но вышли живыми из очередного ужаса. Лейна, Хору и остальные собрали трупы врагов, обшарили местность. Оказалось, что на сей раз культисты действительно отступили, пока теократы никаких ударов изнутри не нанесли — возможно, готовят сюрприз. Но Брин-Кош по-прежнему держится.

Над вечером небо снова замерло в цветах красного заката. Кусан, прикладывая компресс на раны воинам, бросил в мою сторону:

— Аока, когда всё кончится, поговорим о твоём пути. Похоже, ты у нас особенный.

Я тихо кивнул. А сам смотрел вдаль, где лес шевелился под порывами ветра. Понимал: культисты не уйдут насовсем, теократы тоже не отступят. Но, по крайней мере, сегодня мы сохранили жизнь и ещё раз доказали, что в самой безнадёжной ситуации может вспыхнуть луч нашей стойкости и хитрости.

Итак, этот день завершился странным покоем: мы стоим на обломках победы над чудовищами, но не теряем бдительности. Я по-прежнему чувствую, как в глубине груди пульсирует тёплый отголосок звериной воли, готовый разгореться в нужный момент. И, оглядывая развалины, разрытый ров, тела мутантов и уставших товарищей, я шёпотом повторил самому себе:

Седое небо над Брин-Кош опустилось совсем низко, давя на уставшие стены мрачной пеленой. Я, Аока, стоял на северном валу, глядя вдаль, где танцевали туманные клочья над темнеющим лесом. После серии кровавых стычек на стенах и в подвалах крепости наступил обманчивый покой — битвы вроде бы утихли, но все понимали, что опасность ещё не миновала. И всё же внутри меня зародились новые мысли: может, пора не только защищаться, но и менять то, что творится в стенах Брин-Кош?

Когда мы отбили атаку волков-мутантов и выбили теократов из Склепа, я думал, что главное — просто выжить и сохранить крепость. Но, осмотревшись, я увидел, как люди вокруг ломаются под давлением постоянной угрозы, страхом и междоусобицей. Культисты и теократы продолжают играть в свои политики, а обычные воины, ученики и жители изнемогают.

Айлен, поддерживая своё раненое плечо, тихо рассказывала мне о том, как многие семьи просят убежища и возможности бежать.

Симур признался, что его душит сомнение: «Стоит ли оставаться здесь, в гнилом клубке заговоров, если можно найти иное место для развития?»

А я вдруг понял: Брин-Кош — это не просто старая крепость, а узел, в котором сходятся судьбы разных сил: монархии, теократии, кланов, бродячих культов. И в этом узле я могу занять более сильную позицию, если сумею объединить хотя бы часть людей или доказать, что есть путь за пределами старых ограничений.

В один из вечеров, когда я вышел во внутренний двор проветриться, ко мне подошёл Хору. Он опирался на свой резной посох, походя на истинного старейшину, и смотрел мне прямо в глаза:

Хору (тихо, но серьёзно):

— Аока, твоя храбрость уже не раз спасла нам шкуру. Но и что дальше? Мы воюем, не осознавая, зачем и куда идём. Скажи, ты искал когда-нибудь путь не просто к силе, а к чему-то большему?

Я почувствовал, как внутри шевельнулась жажда ответить «да» — ведь я считал, что моя вторая жизнь дана не только для защиты, но и для больших целей. Однако держал себя в руках:

Я:

— Если вы об ином пути — да, я думал об этом. Но пока вижу лишь хаос вокруг.

Хору коротко кивнул:

— Хаос — благодатная почва для новой идеи. Я вижу, как теократы и культисты рвутся к власти, не думая, что будет потом. Но, быть может, ты — тот, кто сможет отыскать свой путь за стенами, чтобы покончить с этой вакханалией.

Я опешил. «За стенами» — значит, возможно, Хору намекал, что я должен выйти за рамки клановых политик, поискать силы и союзников где-то в иных землях? Или же он верил, что я способен повести людей на новое объединение?

Я (сглотнув):

— Я… не уверен, старейшина. Но если это путь, который спасёт жизнь многим, я готов подумать.

Хору, скрыв улыбку, похлопал меня по плечу:

— Не бойся. Пусть время покажет, готов ли ты. Но помни: иногда лидер рождается не в пышном тронном зале, а на обломках старых битв.

Вскоре после разговора с Хору я начал спрашивать Кусана и других наставников о том, что творится в дальних королевствах, какие религии там доминируют, какие союзы кланов существуют. Оказалось, что кроме теократий и культов, есть горные республики вдалеке, есть обширные степи с кочевыми племенами, известные своей необычной магией. А ещё, по слухам, где-то на юго-западе сформировался «Союз Алхимиков», независимый от монархий и религий.

Симур, копаясь в сведениях, выдал:

— Слышал, этот «Союз Алхимиков» активно борется с чудовищами и помогает городам, не привлекая фанатичных жрецов. Но у нас о них мало данных.

Айлен, потирая перевязанное плечо:

— Может, если бы мы добрались до них, смогли бы вывести Брин-Кош из блокады или… хотя бы получить поддержку против культов и теократов?

Во мне вспыхнула мысль: «А что если моя новая сила и стремление к независимости — это и есть путь для переговоров с внешними объединениями? Может, я смогу привести сюда тех, кто поможет?»

Однако нас раздирал вопрос: покидать ли крепость, оставляя её на милость врагов, или попытаться укрепить оборону, став здесь лидером? Я заметил, что многие из тех, кто доверял мне (ученики, некоторые охотники), с надеждой смотрят в мою сторону, ожидая, что я предложу какой-то ясный план. Я же не хотел подвести ни их, ни Айлен, ни Симура.

Кусан, узнав о моих расспросах про внешний мир, тяжело вздохнул:

— Если уйдёшь сейчас, всё в крепости может рухнуть. Но, возможно, за стенами ты найдёшь то, что обломит зубы культистам и теократам. Это риск. И выбор за тобой.

Айлен хмуро промолчала, но я знал: она до последнего готова защищать Брин-Кош. А Симур смотрел на меня с ожиданием, будто хотел сказать: «Если ты решишь идти за новыми союзами, я пойду с тобой».

Когда мы продолжали метаться между вариантами, случилось нечто странное: ночью к воротам подошёл глашатай, который назвал себя «посланцем союза свободных алхимиков». Он громко выкрикнул, что у них есть предложение для тех, кто хочет покончить с религиозной тиранией и бесчинством культов. Лейна вывела к нему людей, и в итоге глашатай передал письмо, адресованное «всем, кто ищет истинную независимость».

Лейна, прочтя письмо, передала его Хору и Кусану, а потом ко мне. В нём говорилось:

«Союз Алхимиков протянет руку тем, кто не желает ни теократического ига, ни кровавых ритуалов. Приходите к границе речной долины — там мы примем вас, если вы докажете искренность. Но если вы связаны с культом или религиозными фанатиками, мы не пустим вас за порог».

Это звучало как шанс: уход из осаждённой крепости к новым союзникам. Но значит ли это — сдать Брин-Кош?

Хору мрачно прокомментировал:

— Подобные союзы частенько меняют хозяев, но если вы, Аока, всё же соберётесь идти, может, найдете там силы вернуться с подкреплением. Или навсегда покинете эти стены.

Весь следующий день мы бурно обсуждали. Айлен твёрдо не хотела покидать крепость. Симур колебался. Лейна сказала, что если её люди узнают о массовом исходе, может начаться паника. Кусан отметил, что, возможно, часть учеников готова поддержать меня, если решу отправиться. Но и защищать крепость тоже кто-то должен.

Я сам чувствовал, что не могу оставить Брин-Кош без своего вклада, пока культисты и теократы изнутри и снаружи разрывают её на куски. И именно в этот момент во мне проросла мысль: а что, если я стану тем, кто сумеет объединить разрозненных защитников, откажется от крайностей старых порядков и выведет крепость на новый уровень? То, о чём говорил Хару: «быть не просто воином, а лидером, рождающимся в пламени»…

Ощущая внутри зреющую силу (звериную волю, дающую мне уверенность и харизму), я понимал: возможно, настал шанс взять ответственность и попробовать создать новое ядро сопротивления. А потом, уже окрепнув, наладить контакт с союзом Алхимиков, не убегая слепо, а ведя с ними переговоры на равных.

На вечерней перекличке перед стеной, когда воины и ученики собирались слушать указания Лейны, я вдруг попросил слова. Эта мимолётная идея — выступить перед ними — ошеломила меня самого. Но сердце велело говорить. Лейна, приподняв бровь, дала мне знак: «Вперёд».

Я, сделав шаг вперёд, громко, чтобы все услышали:

— Люди Брин-Кош! Я знаю, многие из вас устали, вы видели смерти и предательства. Но крепость ещё жива. Если мы хотим покончить с хаосом, нам нужен новый порядок, не завязанный на культах и религиях.

Толпа слушала с любопытством и напряжёнкой. Айлен и Симур за моей спиной выглядели взволнованными.

— Я, Аока, — продолжил я, — не претендую на трон или величие. Но я верю, что нам не нужны диктаты извне. Мы можем сами защитить эти стены, если объединимся на основе здравого смысла и алхимических знаний. Никто не принудит нас к жертвоприношениям или фанатической вере. Если вы, как и я, не хотите быть рабами, давайте укрепим оборону и выгоним врагов! А потом обратимся к внешним союзникам — не как жалкие беженцы, а как свободный клан!

Воины и ученики переглядывались. Лейна — малоэмоциональная, но, похоже, одобрительно покивала. Хару, стоявший в тени, смотрел на меня с прищуром. Кое-кто из охотников воскликнул: «Аока прав!». Чувствовалось, что среди народа есть отклик на эти слова.

Таким образом, камень был брошен в спокойную воду. Люди увидели, что я не просто «юн, но силён», а готов взять часть ответственности. И пусть я не император, но лидер для части Брин-Кош я могу стать. Лейна, кажется, решила посмотреть, что из этого выйдет, не возражая против моего порыва объединить добровольцев.

После сбора ко мне подошли десятка полтора молодых воинов, пара охотников, несколько алхимиков-подмастерьев. Они сказали: «Мы за твоей спиной, Аока, если ты поведёшь к новой защите».

Айлен, чуть смущённо, но с гордостью улыбнулась:

— Вот видишь, у тебя выходит быть… лидером.

Симур:

— Если всё сложится, сможем бросить вызов и культу, и теократам. А потом — кому знать, может, действительно наладим связь с тем Союзом Алхимиков.

Я чувствовал внутри новый горизонт: не просто экспериментирую с собственной силой, а меняю расклад в крепости. Пусть нас пока мало, но костяк уже есть. Вторая жизнь учит: не бояться быть в эпицентре, где только я могу повести за собой.

Ночь опустилась на стены, и луна тускло освещала руины недавних битв. Но в груди у меня горело пламя надежды: если смогу объединить людей, то мы не просто выживем — мы создадим иной путь. И это ощущение давало крылья, пусть даже окружённые опасностями.

Так закончился день, когда я, Аока, сделал шаг к становлению настоящим лидером для тех, кто давно жаждал нового порядка. Мой потенциал продолжал расти, а сердце говорило: «Будущее зависит от твоей решимости, не упусти свой шанс!»

Глава завершается на вдохе надежды и ответственности. Но за этой надеждой таится риск: если я ошибусь, враги легко уничтожат нас изнутри и снаружи. Всё равно другого пути нет. Я принимаю этот вызов — и жду рассвет, чтобы начать новую страницу истории Брин-Кош.

На следующее утро после моего выступления у костра в Брин-Кош мир не вернулся, но словно поднялся новый ветер перемен. Те, кто решился встать вместе со мной — пусть нас и не так много — уже смотрели на меня как на лидера, а не просто на «парня с силой». И это чувство ответственности лежало на моих плечах едва ли не тяжелее, чем вся техника «звериной воли».

Мы собрались в боковом дворе, где обычно стояли повозки с провиантом, и устроили короткий совет. Я объяснил, что нам необходимо:

Закрепить оборону на ключевых участках, чтобы ни теократы изнутри, ни культисты извне не могли пробить её безнаказанно.

Развернуть сеть «поддержки» — то есть пункт, где будут готовы лечебные зелия, вода, и, возможно, какие-то «боевые усиления» от алхимиков, если враги пойдут в лоб.

Найти контакт с нейтральными группами внутри крепости — ведь не все готовы к радикальным действиям, но, увидев в нас защитников, могут предложить помощь.

Айлен, с перевязанным плечом, сжала рукоять меча:

— Я возьму на себя патруль по стенам. Найду парней, кто согласен вместе со мной следить за высотами и сигнализировать при появлении врага.

Симур кивнул:

— А я тогда соберу алхимиков-подмастерьев. Попробуем соорудить один «массовый» отвар, пусть даже упрощённый, чтобы растянуть его действие на несколько человек.

Среди пришедших к нам был и паренёк-охотник, Дайр: он предложил «разведать» западный дворик, где оставались следы теократов, чтобы быть в курсе, не готовят ли они там подрыв или скрытую атаку. Я одобрил это: «Важно знать, кто внутри может ударить в спину.»

Мы понимали, что без согласия Лейны, которая де-факто руководила большей частью обороны, нашу инициативу сочтут самовольством. Поэтому я пошёл к ней лично. Она встретила меня у временного лазарета, где перевязывали раненых.

Лейна (глядя на меня серьёзно):

— Итак, Аока, ты собрал вокруг себя группу… как её назвать? Отряд? Новую фракцию?

Я (сдержанно, но твёрдо):

— Не фракция. Я просто пытаюсь объединить тех, кто не хочет сваливаться ни под культ, ни под теократию, но и не бежать сломя голову. Можем назвать это новым «кланом внутри клана», если угодно.

Она минуту молчала, всматриваясь в мои глаза, будто оценивая искренность.

— Хорошо. Если вы реально берёте под опеку часть обороны, я не стану мешать. Но не думай подменить командование.

— Мы не претендуем. Но хотим работать вместе.

Лейна, понимающе кивнув, согласилась, что будет держать с нами контакт и сообщать о проблемах. Я почувствовал некоторую теплоту: кажется, ей нравилось, что кто-то берёт на себя дополнительную ношу.

Следующие часы прошли в относительно мирном течении. Мои новоиспечённые «соратники» патрулировали стены, помогали с перетаскиванием припасов, наводили порядок в центральном дворе. Но к вечеру пришли слухи, которые резко ударили по спокойствию:

Дайр вернулся из своего рейда:

— Я видел, как теократы ведут какие-то ящики к западному складу. Там явно притаился их отряд. Говорят, у них есть «Чёрный порошок» для подрывов. Будто бы они решили, что лучше взорвать половину крепости, чем дать нам её удерживать.

Эта новость неприятно отозвалась во мне. «Выходит, теократы могут устроить взрыв, чтобы сорвать оборону?» Или они хотят шантажировать Лейну? Я понял, что наш новый «отряд» придётся задействовать немедленно.

Мы срочно собрались в маленькой кладовой (теперь превращённой в наш временный штаб). Айлен, перевязка на плече, сидела на ящике. Симур разложил свои склянки на бочке. Дайр и ещё пара охотников (Тан и Орика) напряжённо слушали.

Я (приглушённым голосом):

— Если теократы взорвут склад, часть стены может рухнуть. Тогда культисты снаружи ворвутся без сопротивления. Нужно сорвать эту диверсию.

Айлен:

— Я готова вести группу, которая столкнётся с диверсантами, но моё ранение… лучше, если ты будешь рядом, Аока.

Симур:

— Я приготовлю дым и парализующую смесь. Наша тактика — внезапно напасть на их склад до того, как они подготовят подрыв?

Я утвердительно кивнул. «Да, всё решится быстро, иначе они могут нажать на фитиль.»

Итак, мы разработали короткий план: группа в 5–6 человек, включая меня, проскользнёт к западному складу, используя боковой коридор, и быстро обезоружит теократов, пока те возятся со взрывчаткой.

Поздним вечером, под покровом частично облачного неба, мы пробрались к нужному коридору. Там, разумеется, стояли на посту двое теократов. Дайр, мастер скрытных убийств, метко подстрелил одного из лука в плечо, а мы ворвались, когда второй в панике попытался свистнуть в трубку. Айлен оглушила его рукоятью меча.

Во дворике у склада горел один факел, светя на ящики и бочки. Я заметил трёх человек в тёмных одеяниях с символикой теократов, они как раз таскали длинные мешки со свежим запахом «серно-смоляного порошка». Рядом лежало несколько коробок — вероятно, детонаторы или магические печати.

Я (кивнул Симуру):

— Давай дым!

Он швырнул колбу с дымовой смесью вперёд. Туча едкого дыма окутала врагов. Пока они кашляли, мы врывались: Айлен срезала одного, Тан и Орика связали второго. Третий успел развернуться с кинжалом, но я резким выпадом выбил его оружие.

В дыму мелькнули силуэты. Я чуть не получил порез от скользящего лезвия, но Айлен подоспела, парировала. Через минуту схватка стихла. Враги были повалены, мешки с «Чёрным порошком» — у нас. То ли не все теократы здесь, но главная «группа подрыва» уничтожена.

Айлен, тяжело дыша:

— Получилось! Значит, они не взорвут склад.

Я, оглядывая мешки:

— Хорошо. Надо спрятать это, или… Кусан может знать, как нейтрализовать. В любом случае мы не дадим им использовать.

Один из пленных теократов оказался всё ещё в сознании. Я приказал его связать и задал вопрос:

— Кто отдал приказ взорвать склад? И что вы добиваетесь?

Он плевался:

— Наш бог не требует объяснений. Ваш клан в грязи. Мы спасём мир, разрушив гнездо еретиков…

Бредовая фанатичная речь. Я лишь с сожалением понял, что переговоры тут не помогут. Приказал увести пленного к Лейне. Возможно, она или Хору выведают что-то более конкретное.

Когда мы возвращались в наш «штаб», по пути нас остановили несколько учеников, которые видели, как мы разгромили диверсантов. Они восхищённо сказали:

— Спасибо… Вы правда спасли западную стену! Аока, у тебя всё так хорошо получилось!

Во мне что-то дрогнуло. Они действительно видели во мне лидера, что не боится действовать. Я почувствовал подступающие странные эмоции: гордость и осознанное понимание, что теперь люди считают меня тем, кто может возглавить их усилия. Это ведь не только про храбрость в бою, но и про умение сорганизовать, дать им ощущение общего дела — без фанатизма, без безумия.

Симур взглянул на меня, улыбнувшись:

— Давай, принимай поздравления, «капитан». Раз уж взялся за это, веди до конца.

Айлен, несмотря на измотанность и ранение, добавила:

— Ты справился на ура. И… знаешь, я рада, что мы идём вместе. Раньше у меня был лишь один путь — защищать крепость. А теперь я хочу защищать идею, которую ты несёшь.

Так, в конце этого дня, мы ощутили: наш «небольшой отряд» уже не совсем небольшой. К нам начали подтягиваться ещё несколько бойцов, алхимиков, даже пара молодых жрецов, уставших от догм. Говорят, мол, «Аока — парень, что объединяет, он не про фанатизм, а про трезвую силу и свежие мысли». Я не кричал: «Да, я вождь!», но понимал, что рост ответственного лидера происходит прямо сейчас, и я не могу отступить.

Снаружи, на горизонте, стелется угрожающая темень, где, вероятно, культисты готовят новую атаку. Теократы внутри ещё не до конца сломлены, возможно, попытаются реванш. Но у нас появилась сплочённость — вера не во внешних богов, а во собственный путь.

День завершился под маслянисто-чёрным небом, звёзды едва пробивались сквозь грозовые тучи. Я тихо стоял у края стены, вглядываясь в даль и слыша, как ветер приносит обрывки чужих голосов. Но теперь я не чувствовал себя одиноким звеном — за моей спиной есть люди, которым я дал надежду, и они верят, что мы сможем переиначить судьбу Брин-Кош.

И хотя впереди суровые испытания, я уже не просто одиночка, играющий на чужом поле. Теперь я становлюсь тем, кто прокладывает новую тропу. Пусть это пугает, но мне не отвернуть. Главное, что в душе горит стержень: «Вторая жизнь — мой шанс стать не только сильным, но и нужным людям. И я возьму этот шанс.»

Утром по крепости распространилась новость: «У Аоки собралась своя дружина — молодые, отважные, жаждующие очистить стены от врагов.» Кто-то относился к этому скептически, кто-то с надеждой. Но из-за постоянного давления внешних и внутренних сил, люди искали «третий путь», который не сводился к старым догмам или фанатичным культистам. И я был рад, что могу дать им именно это.

На заре мы провели короткий сбор «отряда Аоки», как нас стали называть. Пришли всё новые ребята: охотники, несколько подмастерьев-алхимиков, пара жриц (молодые девушки), которые не желали идти на поводу у теократов. Я почувствовал, как число «моих» соратников уже за два десятка перевалило.

Я (собравшись на старом плацу):

— Благодарю, что вы пришли. Мы не будем заниматься политическими заговорами. Наша цель — защитить тех, кто не хочет быть рабом чужих культов или догм. А когда уймётся хаос, мы решим, как жить дальше: останемся ли в Брин-Кош, или пойдём искать внешних союзников.

Люди слушали, кивали. Айлен, как мой верный соратник, объявила о тренировках и дежурствах. Симур пообещал скоро обустроить «мини-лабораторию» в одном из уцелевших подвалов. Я почувствовал прилив гордости за нашу небольшую «армию свободы».

Однако внутренние проблемы не заставили себя ждать. Стоило нам разбить лагерь в одном из боковых дворов, как появился отряд теократов, во главе — знакомый жрец Леви, тот самый, который шантажировал меня прежде. Он привёл с собой пятерых мрачных «послушников», видимо, пытаясь напугать нашу молодёжь.

Леви (глядя на меня с презрением):

— Аока, ты решил возомнить себя хозяином? Брин-Кош может вернуться в лоно истинной веры, если вы преклонитесь перед нами. Иначе — ваши люди падут под удары не только культистов, но и нашего суда.

Я сдержал внутренний гнев, стараясь говорить спокойно:

— Мы не идём под власть ни вашей теократии, ни культистов. Если хотите мира — оставьте нас и крепость в покое. Иначе… мы ответим.

Леви, осмотрев моих молодых воинов, хмыкнул:

— Не примерь на себя корону. Ты всего лишь самозванец. Скоро наш верховный жрец докажет вам, кто истинный хозяин крепости.

Он махнул рукой, и они ушли. Но мои люди почувствовали: близок конфликт с остатками теократов. Нужно быть готовым к стычкам, возможно, они попробуют взорвать что-то ещё или нанести удар.

Пока мы разбирались с теократами, со стороны ворот пришла тревожная весть: разведка заметила новые движения зверей в лесах. Культисты, вероятно, не отказались от идеи штурма, но, потеряв лидера-альфу, теперь ищут иной подход. Вдобавок, ходили слухи, что шайка монстролюдей (получеловек-полубестий) бродит у южных склонов.

Лейна попросила меня выставить свой «отряд» на дежурство у южной стены, чтобы подстраховать, пока её основные силы будут заняты укреплением северной. Я согласился, ведь мы стремились показать, что готовы защищать крепость, а не только свои интересы.

Айлен (надевая защитную накладку на перевязанное плечо):

— Давай. Наше место там. Любое зверьё, попытавшееся влезть, получит по зубам.

Симур собрал пару ящиков со склянками и дымовыми мешками. Зная его таланты, я поручил ему и паре алхимиков организовать «мини-лабораторию» прямо у стены, чтобы быстро реагировать на раны и сгущающиеся атаки.

Пока мы укрепляли южную стену, я замечал, как многие другие ученики, ранее беспристрастные, приходят смотреть, как мы работаем. Им импонировало, что мы действуем без религиозных лозунгов и кровавых ритуалов, а с упором на согласованность. Айлен обучала «новеньких» базовым стойкам, Симур объяснял основы алхимии для ускоренного лечения. Некоторые из них, впечатлившись, тоже решили присоединиться к нашей группе.

В итоге к концу дня в нашем отряде было уже почти три десятка молодых бойцов и алхимиков. Этот неожиданный рост указывал: люди устали от бессмысленной политики и ищут в нас реальную защиту.

Лейна, узнав о таком притоке, мельком предупредила меня:

— Внимательнее, Аока. Чем больше ты набираешь сторонников, тем сильнее могут испугаться теократы и культисты. Они постараются уничтожить вас первыми.

Я понимал, что она права, но… отступать уже было поздно.

Вечером, когда сумерки окутали крепость, и я собрал своих людей в расчищенном дворике: в воздухе витал дым факелов, а по углам темнели следы сажи. Я осознал, что пора выступить перед ними, не только как координатор, но и как лидер.

Я (посмотрев на их лица — усталые, решительные, тревожные):

— Друзья. Сегодня мы сделали шаг к тому, чтобы самим вершить судьбу Брин-Кош. Нас пытались зажать фанатики, запугать монстры, но мы выстояли. И теперь мы растём — не для господства, а для свободы от чужих оков.

Некоторые закивали с жаром в глазах. Айлен скрестила руки на груди, гордо подняв подбородок.

— Завтра, может быть, культисты снова придут с чудовищами, а теократы — со взрывами. Но если мы вместе, если мы действуем чётко, никакая волна не сметёт нас, пока мы едины.

Послышались утвердительные возгласы. Люди потихоньку впитывали мою уверенность. Я чувствовал, как внутренняя «звериная» сила придаёт мне некую харизму — не агрессивную, а убеждающую. Казалось, эта воля отражалась и во взглядах моих соратников.

Я:

— Я не обещаю лёгкой победы. Но я клянусь, что не предам ни одного из вас и не дам крепости погибнуть, пока у меня есть дыхание. Если вы со мной — тогда мы найдём выход. Не сегодня — так завтра. И никакие боги или культы не заставят нас жить на коленях.

Раздались короткие овации, кто-то выкрикнул: «За Аоку!» Я ощутил горячий прилив в груди и смущение одновременно. Но это был поворотный момент: люди по-настоящему приняли меня как лидера, а не просто решительного парня.

Когда собрание распалось, мы вернулись в наш «штаб» — скромную кладовую, где Айлен, Симур и ещё пара человек помогали мне составлять план на ближайшую защиту. Я, глядя на мрак за дощатыми створками окна, почувствовал, как во мне растёт зрелость: я не просто ищу выгоду или эксперименты с силой — я отвечаю за тех, кто доверился моему импульсу.

Симур, закончив раскладывать стеклянные трубочки, тихо сказал:

— Мы уже не просто кучка энтузиастов. Если сумеем отстоять стены, к нам может присоединиться и остальная часть Брин-Кош. Представляешь?

Айлен, с жаром в голосе:

— И тогда никакие теократы, никакие культисты не смогут влезть. Мы покажем им, что сила не в ритуалах, а в душе свободных людей.

Я улыбнулся уголком губ, ощущая, как дух моей второй жизни обретает наконец великую цель. Не «украсть» силу, а создать нечто, что вытянет мир из хаоса. Пока это звучит слишком громко… но я готов расти вместе с ними.

Новое утро над Брин-Кош оказалось серым и ветреным, будто погода отражала неуверенность, царящую внутри крепости. С одной стороны, «Отряд Аоки» — наша небольшая, но растущая сила — вселял в людей надежду. С другой, опасность со стороны теократов и культистов никуда не делась, а даже нарастала.

Число бойцов, жаждущих вступить к нам, росло. Воины, охотники, даже пара волшебников-ремесленников, услышавших о наших действиях, подходили ко мне, спрашивая: «Не возьмёте ли нас? Мы устали от хаоса и хотим порядка без фанатизма». Я чувствовал, что становлюсь своего рода центром, вокруг которого формируется новое ядро.

Симур продолжал совершенствовать «мини-лабораторию» в одном из коридоров, помогая новичкам-алхимикам делать базовые зелья.

Айлен, залечивая плечо, взяла на себя задачу по тренировке молодых воинов в простых стойках и дисциплине, чтобы они не были пушечным мясом.

Я, Аока, то и дело бегал между ними, помогая, давая советы, ощущая, как на мои плечи ложится всё большая ответственность.

В один из дней к нам подошли жрицы, ранее лояльные местному культу духов, но теперь они говорили: «Ваш путь более здравый, чем у техократов, мы хотим помогать лечением и ритуалами благословения». Мы приветствовали их — по сути, это значило, что часть спокойных жрецов стала на нашу сторону против фанатиков.

Тревожная весть от Лейны: Культисты стягивают силы

В разгаре одного из наших советов в «штабе» вдруг появилась Лейна, на лице которой читался гнев и волнение:

Лейна (быстро и коротко):

— Разведчики заявили, что культисты опять собирают зверей у северных склонов. Говорят, среди них появилась «гиена-людоед», способная командовать стаями. Скоро они попытаются, видимо, снова штурмовать наши стены.

Сердце сжалось: «Сколько же ещё тварей они смогут вытащить?» Но я не дрогнул:

— Мы готовы защищать северную линию. Мой отряд прикроет там бреши, если нужно.

Лейна с облегчением кивнула, и я заметил в её глазах уважение. Кажется, видела во мне уже не мальчишку, а надёжную опору. Она добавила:

— Но берегись, теократы могут воспользоваться этим, чтобы нанести удар изнутри. Тебе придётся вести двойную игру: держать культистов у стен и не пустить религиозных фанатиков в тыл.

Слова Лейны оказались пророческими: буквально через пару часов нам доложили, что небольшая группа теократов вышла из западного крыла и заняла одну из башен, выгнав оттуда стражу. По слухам, они хотят предложить культистам не штурмовать именно их сторону в обмен на нечто. «Значит, готовят предательский альянс?» — ужаснулся я.

Вскоре пришёл охотник Дайр (тот, что помог нам сорвать диверсию с взрывчаткой). Он сообщил:

— Теократы ведут переговоры с перебежчиками из культистов у «Сломанной лестницы» в западном дворе. Если договорятся, нас всех могут атаковать двумя фронтами.

Мы снова собрали ключевых людей. Айлен сжала кулаки, предложила «ворваться и разогнать их». Симур напомнил, что у нас нет точных силовых возможностей биться сразу и с теократами, и с культистами, не ослабив при этом линию обороны на севере.

Я (подумав вслух):

— Если они объединятся, будет катастрофа. Но ещё не факт, что культ захочет соглашаться — у них, вероятно, своя гордость. Может, мы успеем ударить по одному из флангов до официального союза?

Решили действовать, но осторожно: часть нашего «отряда» (во главе с Айлен) останется у северных стен, готовая к нападению мутантов. Другая часть (под моим командованием) пройдёт к западному двору, чтобы сорвать переговоры.

Мы двигались по узким коридорам западной части крепости, где когда-то располагались старые склады. С нами было человек десять: Дайр, пара мечников, несколько алхимиков для дымовых и парализующих приёмов. Цель — найти место, где теократы и перебежчики-культисты могут договариваться, и сорвать их планы внезапно.

Как и ожидалось, в полутёмном зале у «Сломанной лестницы» мы услышали приглушённые голоса. Мелькали силуэты людей в чёрном плаще (явно культистов) и пара теократов. Я догадался: это делегация обеих сторон, пытаются стрясти договор. Звучало что-то вроде: «… объединим силы… взорвём… вместе…»

Дайр (шёпотом):

— Там минимум шесть врагов. И явно во главе — тот жрец Леви, а также один культист с чёрной маской.

Я кивнул, давая знак приготовиться. Симур вынул дымовую колбу. Мой план: внезапно ворваться, посеять панику дымом, разоружить или ранить главарей, чтобы не дать им достичь соглашения. Потом — быстро ретироваться, чтобы не увязнуть в долгом бою.

Когда мы уже собирались атаковать, из боковой арки вышел… Шоран — тот самый, кто когда-то нас предал, а потом исчез. Видимо, он выжил и теперь служит теократам или культистам. Он, не заметив нас, прошёл к группе переговаривающихся. Я ощутил болезненный укол: «Опять Шоран на пути.»

Он что-то зашептал главарям, видимо сообщая свежие новости. Моя злость вскипела: ещё один раз Шоран пытается погубить крепость ради выгоды? Но нельзя терять голову — важнее сорвать весь альянс.

Я дал знак, Симур метнул колбу. Густой дым обволок средину зала. Мы ворвались: Дайр и мечники атаковали слева, я — справа. Слышались крики: «Засада!» — «Это люди Аоки!» Звон клинков, вспышки алхимического огня.

Леви (теократ), узнав меня, заорал: «Уничтожить их!» Но сам попятился, прикрываясь одним из культистов. Культисты яростно засипели, выпуская тёмные иглы или разряды слабой магии. Шоран бросился в сторону, пытаясь скрыться в дыму. Я, сжав меч, на миг растерялся, кого бить первым. Но вспомнил: цель — не драться насмерть, а сорвать переговоры.

Я (крикнул всем):

— Вырвите или испортите их документы! Не давайте им вести речь спокойно!

Кто-то из моих людей схватил свитки, кто-то разогнал охрану. Леви вновь попытался призвать «силу божества», но дым давал наше преимущество. Я смог подскочить и ударом выбить у него из рук посох. Он завизжал: «Презренный!» и попытался достать кинжал.

Шоран, скрывшись в дыму, что-то выкрикивал: «Сюда, они тут!» Но его голос был далёк. Похоже, он не решился снова биться со мной лицом к лицу.

Спустя пару минут наши люди начали теснить врагов к заднему выходу зала. Кое-кто из культистов, видя, что договор срывается и дым мешает, поспешил отступить, а теократы, потеряв часть «мистических» амулетов в суматохе, не смогли удержать ситуацию. Я заметил Леви, затравленно пытающегося найти выход. Дайр бросился за ним, но кто-то из теократов отмахнулся кинжалом, ранив Дайра в бок.

Я:

— Дайр, держись!

Скользнул к нему, прикрыл мечом от нового выпада. Леви, видя, что шансы минимальны, нырнул в коридор. Возможно, в следующий раз мы встретимся опять — теперь он точно возненавидел меня насмерть. Но главное: переговоры сорваны, обе стороны потеряли доверие друг к другу, и альянса у них не выйдет.

Шоран тоже исчез куда-то. Мне оставалось лишь надеяться, что он не успел передать врагам новых козырей.

Враги, отступившие через задние коридоры, покинули зал. Мы остались в дыму, но победителями. У Дайра повреждено ребро, но жить будет. Мои люди изрядно вымотаны, но довольны: цель достигнута — никакого сговора теократов и культистов в этот раз.

Симур, осматривая Дайра, сказал, что нужен перевязочный отвар:

— Но зато мы справились. Теперь они вряд ли станут вместе нападать — похоже, друг другу они тоже не доверяют.

Я кивнул, слыша, как сердце бьётся с гордостью: «Мы уже спасли крепость от одной потенциально смертельной угрозы. Наша группировка стала по-настоящему грозной силой.»

Возвращаясь с победой, мы столкнулись с несколькими жителями — женщин, стариков, которые скрывались в подвальных комнатах. Они с облегчением вздохнули, увидев, что «Отряд Аоки» одержал верх в схватке. Один старик благодарно прижал руки к груди:

— Спасибонько… Теперь хоть не продадут нас эти фанатики. Вы настоящий луч света, сынок.

Эти слова тронули меня глубоко. Заставили вспомнить, почему я не просто выживаю, а двигаюсь вперёд. Лидерство не сводится к личной выгоде — оно про то, чтобы быть опорой для тех, у кого нет иных вариантов.

В тот же вечер мы вновь собрались в нашем штабе-складе. Айлен, перевязав Дайра, сидела рядом. Симур раскладывал новые ингредиенты, добытые у поверженных врагов. Ещё с десяток наших соратников — охотники, подмастерья, жрицы — стояли вокруг, ожидая указаний.

Я (собравшись с мыслями):

— Друзья, мы сорвали две большие угрозы: взрыв склада и союз врагов. Но культисты всё ещё копят монстров у северных склонов, а теократы не перестали рыть заговоры. Теперь нужно шагнуть дальше: либо полностью вытеснить теократов, либо как-то заставить их капитулировать. И, возможно, скоро придётся биться с новой волной чудовищ.

Айлен:

— Я могу снова возглавить часть людей на стенах.

Симур:

— Я наладил пару новых рецептов. Можем усилить боевые способности некоторых наших воинов на короткое время — если вдруг будет решающая битва.

Все смотрели на меня: «А что делать, если враг ударит одновременно?»

Я чувствовал, что нам не справиться одним отрядом, если будет массовая атака с двух сторон. Нужно искать более масштабный выход. И тут вспомнились слова Хору о том, что может, я должен посмотреть «за стены», найти внешних союзников вроде «Союза Алхимиков»…

С одной стороны, мой отряд крепнет, растёт авторитет внутри Брин-Кош, мы уже доказали, что можем срывать вражеские планы.

С другой — угрозы только множатся. Чтобы окончательно спасти крепость, возможно, придётся выйти за её пределы и договориться с внешними силами. Может быть, привезти поддержку «Союза Алхимиков» или хоть какого-то королевства, готового помочь против фанатиков…

Я стоял перед своими людьми, ощущая внутренний конфликт: желание стать полноценным лидером прямо здесь и сейчас, но также понимание, что без «большого» ресурса или дипломатии мы не победим. И решение придётся принимать скоро: либо я отправлюсь в рискованный поход за стенами, оставив часть соратников в крепости, либо продолжу укреплять наш «отряд» и надеяться на чудо.

Пока ночь укутывала крепость, а мы пили горячий отвар, деля сухари.

Густая тьма, словно пропитанная страхом, окутывала Брин-Кош. Огонь факелов слабо пробивался сквозь влажный воздух, отдавая отблески на стенах древней крепости. Но внутри меня всё кипело: я стоял на пороге решения, которое могло изменить всё. Уйти за стены и искать союзников, оставив отряд на время без меня, или остаться, рискуя проиграть из-за нехватки ресурсов и союзников?

Мы вновь собрались в нашем маленьком штабе — комнате, где раньше хранили зерно. Теперь это место стало сердцем сопротивления. На деревянных лавках сидели Айлен, Симур, Дайр и ещё несколько бойцов, которые к нам присоединились. Атмосфера была напряжённой.

Айлен:

— Аока, мы не справимся с очередным штурмом. Теократы и культисты уже зализывают раны. Они не остановятся. И если они ударят одновременно, наши стены не выдержат. Мы нужны здесь.

Симур, поглаживая бороду:

— Но если мы не найдём новых союзников или ресурсы, нас просто задавят. Аока, ты единственный, кто может рискнуть выйти за стены. Ты доказал, что умеешь вести за собой и находить выходы, даже там, где их нет.

Дайр:

— Да, но если ты уйдёшь, нас это ослабит. Ты для них цель. Если враг узнает, что тебя нет, нападение начнётся немедленно.

Слова Дайра больно ударили. Он был прав. Но было ещё кое-что. Во мне росло осознание, что я не просто беглец или опытный алхимик. Я становился кем-то, кого следовало бояться. Вспышки звериной воли, которые я испытывал, — доказательство моего потенциала. Но чтобы использовать эту силу в полную меру, мне нужно больше знаний. Возможно, их можно найти только за пределами крепости.

После долгих раздумий я принял решение. Я пойду за стены. Лейна поддержала меня, пообещав удерживать порядок в крепости. Симур предложил мне небольшой запас зелий, Айлен настояла, чтобы я взял Дайра как проводника, знающего окрестные леса.

Айлен (жёстко):

— Я не согласна с твоим уходом, но, если уж решил, то хотя бы не отправляйся один. Мы будем ждать, но помни: если ты не вернёшься, мы продолжим бороться. Даже без тебя.

Её слова тронули меня до глубины души. Впервые я ощутил, что мои соратники не просто видят во мне лидера, но и готовы идти за мной, даже если путь окажется гибельным.

С наступлением утра, когда первые лучи солнца пробили серую пелену, я покинул стены Брин-Кош вместе с Дайром и двумя разведчиками. Наша цель — найти Союз Алхимиков или хотя бы караван с торговцами, готовых помочь нам в борьбе.

Лес за крепостью встретил нас тишиной, но это была тишина, полная угрозы. Культисты держали свои отряды даже здесь, и каждое движение сквозь густые заросли было словно игра с остриём ножа.

Дайр (шёпотом):

— Здесь часто ходят патрули культистов. У них лагерь в трёх днях пути отсюда. Лучше обойти стороной.

Мы продвигались осторожно, избегая прямых стычек. Однако уже на второй день пути столкнулись с неприятностью. Гигантский зверь, похожий на мутировавшего медведя с длинными когтями и горящими глазами, выскочил из густых кустов. Это была одна из тварей культистов, видимо, специально выпущенная для патрулирования леса.

Я, выхватывая меч:

— Сдержите его, я попробую использовать зелье!

Симур снабдил меня особым отваром, усиливающим реакцию и скорость. Проглотив жидкость, я почувствовал, как тело наполняется теплом. Гигантский зверь прыгнул на нас, но я, двигаясь быстрее, чем обычно, сумел нанести несколько ударов по его лапам, заставив зверя отступить. Вместе с Дайром и разведчиками мы смогли добить монстра, но это показало, насколько опасным был путь.

На третий день пути мы вышли к небольшому лагерю, где ожидали встретить Союз Алхимиков. Однако вместо привычной группы алхимиков нас встретили охотники и несколько незнакомцев в серых плащах. Один из них шагнул вперёд, держа в руках знак Союза.

Неизвестный:

— Кто вы и почему пришли сюда? Союз не любит неожиданных гостей.

Я объяснил нашу ситуацию, рассказал о Брин-Кош и угрозе, нависшей над крепостью. Мужчина выслушал, затем обменялся взглядами с другими. Один из них хмыкнул:

Серый плащ:

— Вы хотите, чтобы Союз рисковал ради вашей крепости? А что взамен?

Этот вопрос застал меня врасплох. У нас не было золота, артефактов или других значительных ресурсов. Но я знал, что кое-что могу предложить. То, что у меня было: знания. Я рассказал им о своей книге, о пробуждении силы, о том, что мои эксперименты с волей и зельями могли бы заинтересовать алхимиков.

Я:

— Вы не получите золота, но я могу предложить знания. Ваша помощь может спасти не только нас, но и вас, если культисты или теократы решат уничтожить всё на своём пути.

Мужчина задумался, затем кивнул:

Неизвестный:

— Мы согласны помочь, но нам нужно время, чтобы собрать людей и ресурсы. Ты будешь вести переговоры с мастерами Союза. Если сможешь их убедить, поддержка будет.

Последние слова обнадёжили меня. Я понимал, что убеждение мастеров Союза станет сложным испытанием. Но у меня появился шанс: Брин-Кош может выжить, если я сумею доказать, что мы достойны помощи.

Мы остались в лагере, отдыхая после трудного пути. Дайр и разведчики занялись починкой экипировки, а я, глядя на звёзды, чувствовал, что это лишь начало чего-то большего. На кону — не только наша крепость, но и моя способность стать настоящим лидером, который готов жертвовать личным ради общего.

Завтра я предстану перед мастерами Союза Алхимиков. Смогу ли я убедить их? Сможет ли наш маленький отряд выдержать этот вызов? Ответы впереди.

Утро выдалось хмурым: тяжёлые свинцовые облака нависли над лагерем, где, согласно слухам, обосновались представители Союза Алхимиков. Я, Аока, осматривал это место с затаённым благоговением, смешанным с тревогой. Внутри билось понимание: то, что произойдёт сегодня, решит многое для Брин-Кош и для меня лично.

Меня и моих спутников — Айлен, Симура, а также двух разведчиков из Брин-Кош — остановили у самодельного частокола люди в серых плащах. Они говорили мало, только сухо проверили, не таимся ли мы с какой-нибудь заразы или не принадлежим ли к культу. Мы показали руки, сумки с ингредиентами — всё, чтобы убедить их, что идём с миром.

Внутри лагерь показался целым «муравейником» алхимиков и подмастерьев, которые хлопотали вокруг шатров и складов. Повсюду стучали котлы и дымилось сырьё, от которого в воздухе ощущался специфический аромат — смесь трав, металлов и горьковатых химических компонентов.

Симур скользил любопытным взглядом по разложенным на длинных столах зельям. Айлен, хоть и старалась держать видимость храбрости, выглядела напряжённой: всё-таки мы впервые появлялись на территории Союза.

Нас провели к небольшому шатру, где встретили человека в простом, но аккуратном одеянии. Он представился как Эрлат, один из офицеров Союза Алхимиков, ответственный за приём гостей. Серьёзный взгляд и твёрдый голос выдавали в нём человека с опытом и дисциплиной.

Эрлат (строго, без приветствий):

— Вы просили встречи с Мастерами. Откуда вы и что хотите предложить?

Я объяснил, кто мы такие, рассказал про Брин-Кош, про катастрофу, грозящую нам от культов и теократов, про то, что мы ищем помощи или союза. Эрлат всё выслушал, лишь изредка задавая наводящие вопросы:

— Что у вас есть, кроме обещаний?

— Чем сможете отплатить за нашу поддержку?

Я удерживался, чтобы не отвечать резко. Я понимал, что Союз — не благотворительная организация. Им нужен резон.

Эрлат, выслушав мои аргументы, сказал, что передаст их «наверх». Спустя некоторое время нас позвали в просторный шатёр, украшенный резными символами алхимии. Внутри царил полумрак, и на возвышенном месте за столом сидели трое людей, которых называли Мастерами:

Астера — женщина средних лет со слегка седеющими висками и мягко поблёскивающими глазами;

Мастер Дальмар — мужчина с ухоженной бородой и серьёзным взглядом;

Старейший — молчаливый дед в чёрном плаще, чьё имя никто не озвучил.

Нам кивнули, и я сделал глубокий вдох. Айлен и Симур встали чуть сзади, пропуская меня вперёд. По всему было видно, что разговор будет непростым.

Я начал говорить: сперва кратко описал положение Брин-Кош — осада, внутренние распри, культы и теократы, грозящие разорить крепость. Затем перешёл к главному: в моих руках и в моём сознании — уникальные знания, полученные от экспериментов со звериной волей, не доводящих до безумия. Если Союз может помочь нам защитить крепость, мы поделимся этими методами, которые могут открыть новые горизонты для алхимии.

Мастер Дальмар скептически поднял бровь:

— Звериная воля? Я слышал, подобные опыты обычно заканчиваются превращением в чудовищ. Как ты увернулся от этой участи?

Я признался, что до конца сам не знаю ответ, и что рисковал жизнью не раз. Но мне удалось стабилизировать процесс, опираясь на знания из древних записей и собственной воле.

Астера, та женщина, наклонилась ко мне, сверля глазами:

— Докажи. Докажи, что твои возможности реальны и что мы не зря будем рисковать людьми. Мы не властвуем над королями, но каждый алхимик Союза — ценен. Зачем нам ввязываться в ваши конфликты?

Я почувствовал, как внутри рождается искренний порыв. Это не просто выгода, а настоящий крик о помощи:

— Брин-Кош — не последний оплот. Но если культисты завладеют им, они станут сильнее и пойдут дальше. Теократы, используя фанатизм, тоже могут достичь вас. Что если завтра они встанут на вашем пороге с армией чудовищ? Лучше остановить беду сейчас, чем позволить ей расти.

Астера и Дальмар переглянулись. Старейший оставался безмолвным, лишь временами постукивая пальцами по столу.

Наконец Старейший поднял руку, останавливая разговор. Эрлат, стоявший у входа, кивнул и вышел, а через пару минут вернулся, ведя за собой невысокого парня с огромным звероподобным псом на цепи.

Старейший (тихо, но все слышали):

— Вот твоё испытание, юноша. Покажи, что ты способен совладать с волей зверя без превращения в чудовище. При этом не убивая зверя.

Я ошеломился: «Не убивать, а подавить волю зверя?!» Пёс, похожий на гигантского волка, рычал, показывая клыки. Видимо, Союз хотел проверить, могу ли я применить те же методы, что использую для себя, на другом. Или же это проверка навыков контроля силы?

Айлен и Симур напряглись, но я жестом попросил не вмешиваться. Осознал: если бегу от этого испытания, доверие Мастеров не завоюю. Придётся попробовать свой полузвериный потенциал прямо здесь, ради дипломатии.

Парень снял цепь, пёс мигом ринулся на меня, зубы клацнули в опасной близости. Я с трудом отскочил, ощутив, как сердце колотится бешено. «Не убивать зверя» — значит, нельзя наносить смертельный удар. Но как подавить «волю» без опасности?

Внутри я вызвал свою звериную вспышку, как учился в Брин-Кош. Тёплая волна прошла по рукам и ногам, чуть выдыхая воздух. Зверь снова прыгнул, и я сумел уклониться быстрее, чем обычно. Главное — не сломать ему хребет, а заставить покориться.

Одной рукой ухватился за холку, другой прижал его голову. Пёс сопротивлялся яростно, лапы царапали, но я повысил давление, одновременно призывая свою внутреннюю «волю» слиться с его агрессией и смять её. Мелькнула мысль: «Если перегну, могу лишиться контроля или покалечить зверя…»

Из горла пса вырвалось утробное рычание, но постепенно он замедлил рваные движения. Я чувствовал, как мои пальцы горят от напряжения. В конце концов пёс затих, его лапы соскользнули, и он тяжело дышал, словно теряя агрессию.

Я отстранился, дрожа от силовой нагрузки, но жив и без фатального урона зверю. По телу прошла резкая боль, признак, что рискую сорваться сам. Но удержался.

В шатре повисла тишина. Затем Астера негромко хмыкнула, Дальмар развёл руками: «Невероятно», а Старейший чуть кивнул, будто говоря: «Одобряю». Эрлат, стоявший позади, сдержанно улыбнулся: испытание пройдено.

Астера (чуть мягче, чем прежде):

— Хорошо, Аока. Мы видим, твои методы стоят внимания. Мы согласны обсудить план помощи вашей крепости. Но нам нужно время собрать отряд, снаряжение. И, да — твои знания придётся проверить более детально.

Я:

— Спасибо, Мастера. Готов поделиться всем, что знаю, если это спасёт Брин-Кош от гибели.

Они кивнули, соглашаясь. Сердце моё ёкнуло от радости: Союз Алхимиков — могущественная организация, их поддержка означает для нас реальный шанс.

Но я понимал: всё не будет гладко. Даже если мастера согласятся, всё равно предстоит дорога обратно. Культисты и теократы не станут бездействовать, узнав, что мы ведём союз с Алхимиками. Да и внутри самого Союза, возможно, не все рады «присоединяться» к конфликту.

Айлен тихонько прошептала мне: «Мы смогли. Теперь главное вернуться, пока крепость держится.» Симур согласно кивнул, бросая взгляд на меня: «Ты стал для них ключом, не забудь.»

Вечером того же дня я, Айлен и Симур сидели у костра в лагере Союза, наслаждаясь короткой передышкой. Вдалеке слышались звуки алхимических работ, а в небе всё так же висели тяжёлые тучи.

Айлен (со вздохом облегчения):

— Я ещё не верю, что у нас получилось. Поддержка Мастеров может переломить ситуацию.

Симур добавил:

— Вопрос лишь в том, сколько времени им нужно, чтобы снарядиться. Брин-Кош может не дождаться, если мы застрянем здесь на недели.

Я внимательно слушал, глядя на искры костра. Внутри чувствовал и облегчение, и новый прилив тревоги. «Вторая жизнь» действительно завела меня далеко: от одинокой борьбы до заключения потенциального союза, где уже не я прощусь о помощи, а где мы — взаимовыгодные партнёры, способные противостоять культистам и теократам.

Утро грядет, а с ним — разговор с мастерами, детали нашего альянса. Возможно, придётся ускорять их решение, рискуя всем. Но теперь у меня есть уверенность: если получилось подчинить зверя, значит, получится и приручить хаос. Пусть враги трепещут; мы идём к ним с новым оружием — не ритуальным, а рожденным из воли и алхимии.

Так в шатре Союза, где я доказал свою силу и открытость. Впереди договоры, планы и, конечно, опасный путь обратно к крепости, где время идёт против нас. Но впервые за многие дни я позволил себе улыбку, чувствуя, что мы не одиноки: рядом — мои друзья, а за спиной — могущество алхимического братства, готовое встать на нашу сторону.

На следующее утро после моего «испытания» в лагере Союза, я проснулся с чувством, что огромная гора свалилась с плеч, но под ней же выросла новая, ещё более внушительная. Мастера согласились рассмотреть возможность помочь Брин-Кош, но всё зависело от того, как быстро они смогут собрать людей, припасы и, главное, убедить внутренний совет Союза, что участие в нашей войне — разумный шаг.

В большом шатре, среди книг, котлов и кипящих отваров, я, Айлен и Симур вели последние переговоры с Астерой, Дальмаром и Старейшим (тремя Мастерами, решающими политику Союза). Эрлат, офицер Союза, стоял рядом, иногда бросая реплики о логистике.

Астера (серьёзно):

— Мы отправим в Брин-Кош отряд из трёх десятков алхимиков и воинов при них. Но для этого нужно время: хотя бы пять-шесть дней на сбор снаряжения.

Старейший, кивая:

— И учти, Аока: часть нашего совета не считает, что ваше дело стоит таких затрат. Если на пути возникнут сложности, могут быть и отказы. Ты готов рисковать?

Я понимал их позицию: они делают шаг в неизвестную войну с фанатиками. Но здесь выбор невелик: или они помогут нам сдержать возгорающийся пожар, или этот пожар рано или поздно доберётся до них.

Я:

— Приму любые условия, кроме одного: мы не станем жертвовать нашими людьми в бессмысленных ритуалах. Мой клан стремится к независимости, а не к смене одной тирании на другую.

Дальмар улыбнулся, оценив мою прямоту:

— Согласен. Мы — Союз Алхимиков, а не новая религия.

Итак, мы заключили предварительный договор: я возвращаюсь в Брин-Кош, готовлю почву для прибытия помощи, а они в течение недели выставят передовой отряд.

Через день в лагерь Союза прибыли посланцы из Брин-Кош: они успели добраться, уклоняясь от патрулей. С отчаянием на лицах сообщили:

— Крепость снова в опасности. Культисты выводят новую волну чудовищ с юго-запада, а теократы внутри начинают устраивать диверсии. Хору, Лейна и ваш отряд держат оборону, но долго не протянут…

Это подтвердило мой страх. Ждать неделю, пока Союз соберётся? Возможно, у нас нет столько времени. Я оглянулся на Айлен, её глаза сверкнули тревогой:

Айлен:

— Надо возвращаться немедленно, Аока. Без нас там устроят резню.

Симур смотрел на меня в напряжённом молчании. Мне предстояло сделать выбор: остаться здесь, уговаривать Союз не медлить, или скорее рвануться к крепости, чтобы поддержать своих, пока ещё не поздно.

Вечером я пришёл к Астере и Дальмару с просьбой:

— Я не могу ждать неделю. Если вы сможете ускорить отправку хотя бы части сил, прошу, сделайте это. Я вернусь к Брин-Кош, чтобы подготовить вход. Если нас сомнут за несколько дней, всё бесполезно.

Астера, хотя и понимала urgency, развела руками:

— Быстрее трёх-четырёх дней мы не выдвинемся: логистика, препараты, внутреннее согласование… Но можешь взять с собой небольшой авангард — пять-семь добровольцев, которые уже готовы.

Несколько алхимиков из лагеря действительно вызвались, в том числе Эрлат, офицер, сочувствующий моим словам. Он сказал:

— Я поведу маленький отряд, пока основная часть сборов идёт. Встретимся у крепости. Но долго оборону без нас не держите.

Я поблагодарил его. Получается, у нас всё ещё есть шанс успеть.

На рассвете мы разделились. Эрлат и пара алхимиков-воинов (с одним вьючным зверем) отправились вместе с нами, а основная масса Союза осталась, чтобы готовить основательный экспедиционный корпус. Впереди нас ждала опасная дорога обратно — культистские патрули, звери, теократы снаружи. Но каждый понимал: здесь и сейчас нельзя колебаться.

Айлен поправила перевязь на мече, Симур проверил сумку с эликсирами, я — убедился, что местная карта в порядке. Когда Эрлат дал отмашку, мы тронулись в путь, покидая лагерь Союза под свинцовым небом.

Первые дни пути прошли относительно спокойно: мы избегали крупных дорог, шли через лесные тропы. Дайр (наши люди-следопыты) помогал обходить патрули культистов, оповещая нас о свежих следах на земле. Периодически слышались далёкие рёвы мутировавших зверей, но близко мы не сталкивались.

Эрлат, наблюдая за мной, однажды ночью у костра спросил:

— Аока, скажи честно, ты не боишься? В твоих глазах плещется решимость, но ведь ставки огромные.

Я посмотрел на искры костра, вспоминая все ужасы, через которые прошёл. И ответил, не скрывая внутренней горечи:

— Бояться — нормально. Но я боюсь больше потерять тех, кто верит в меня. И мой страх становится топливом для смелости, а не цепью на шее.

Эрлат ухмыльнулся, одобрительно хмыкнув: «Может, и есть в тебе что-то от лидера…»

На пятый день пути, когда мы были уже недалеко от предгорий, где поднимались знакомые утёсы вокруг Брин-Кош, всё-таки пришлось столкнуться с мутировавшими зверями. Это была стая гиен, уродливо трансформированных культистской магией, которые бродили в поисках добычи.

Сначала мы услышали их жуткий хохочущий вой, потом увидели горящие глаза в сумраке леса. Было их штук семь-восемь. Эрлат с воинами заняли круговую оборону, Айлен встала рядом со мной, а Симур уже доставал дымовые и парализующие зелья.

Я, сжимая меч:

— Действуем быстро. Не дадим им нас окружить.

Гиены рванули к нам, издавая ужасные крики. Симур швырнул дымовуху, оглушив часть нападающих. Айлен метнулась вперёд, отрубила лапу одной твари. Эрлат и его человек с копьём держали второй фланг. Я использовал всплеск своей звериной воли, чтобы молниеносно вывести из строя самую крупную гиену. Всё произошло стремительно, но в итоге мы остались целы, хотя один из воина Союза получил глубокую рану. К счастью, Симур вовремя остановил кровотечение.

Так мы пробились, показав, что наше содружество уже крепко стоит на ногах: люди Брин-Коша и представители Союза работают как одна команда.

Спустя ещё день-полтора, минуя расщелины и узкие горные тропы, мы, наконец, увидели вдали мрачные контуры Брин-Кош. Сердце моё ёкнуло: по небу над крепостью ползли тёмные тучи, а на стенах виднелись огни факелов. Казалось, тревога витала над этими камнями сильнее, чем прежде.

Айлен прищурившись прошептала:

— Смотри, дыма над стенами больше, чем обычно… Может, они отбивают атаку? Или что-то случилось?

Эрлат мгновенно скомандовал ускорить шаг. Мы готовы были ворваться и поддержать оборону, ведь кто знал, что там творится в этот самый миг?

Так мы подошли к подножию родных стен. Вокруг заметны следы боёв: выжженные пятна, остатки стрел, обломки щитов. Я чувствовал смешанный трепет: «Мы вернулись, но в каком состоянии найду свой отряд, друзей? Выдержала ли крепость?»

Наша группа из семи человек с символами Союза Алхимиков на одеждах готовилась войти в ворота, если нам разрешат. Внутри меня стучало предвкушение: сейчас решится, сможем ли мы совместно спасти Брин-Кош и отстоять свободную жизнь. Или уже поздно?

Плотный вечерний сумрак окутывал мрачные стены Брин-Кош, когда мы наконец добрались до ворот. Я, Аока, вместе с Айлен, Симуром, Эрлатом (офицером Союза Алхимиков) и ещё несколькими бойцами с трудом разглядели издалека фигуры стражей: кажется, крепость не пала окончательно, но напряжение ощущалось физически.

Мы осторожно приблизились к разбитому палисаду и к главной створке, где виднелась обугленная защита. Ранее там всегда стояли наши стражники или отряд Лейны, но теперь место выглядело опустевшим, будто кто-то недавно отбросил поверженные щиты. Отблески пламени с факелов освещали лишь ошмётки древесины и тёмные следы на земле.

Айлен (шёпотом, сжав зубы):

— Что-то не так. Ни единого приветствия. Где наши?

Симур, со склянками в руках, коснулся моей руки:

— Будь готов. Может, внутри развернулся бой или враги перехватили контроль.

Эрлат кивнул своим людям, и двое из них сняли с плеч небольшие арбалеты, готовясь к любым неожиданностям.

Мы тихо прошли внутрь, стараясь не шуметь. Коридоры и двор были наполнены запахом дыма и тошнотворным привкусом крови. Внезапно где-то в боковом проходе, залитом тусклым факелом, мелькнула фигура в доспехе. Я поднял руку, призывая всех остановиться.

Я (не громко):

— Эй! Мы из «Отряда Аоки», ты нас слышишь?

Фигура вздрогнула, а потом быстрым шагом вышла на свет. Сблизившись, мы узнали Тана — одного из охотников, что состоял в моём отряде. Он выглядел измотанным, с порванной накидкой и засохшей кровью у виска.

Тан (с облегчением, почти бредя):

— Аока… Вернулся! Слава небесам. Они… они ударили почти одновременно. Культисты пытались прорваться с юго-запада, а теократы захватили часть верхних башен. Мы держимся, но потери велики.

Я ощутил, как сердце сжалось: «Неужели всё настолько плохо?» Но я видел, что Тан не бросил оружие, значит, борьба ещё идёт.

— Как остальные? Айлен поспешила к нему.

Тан:

— Лейна, Хору и часть твоего отряда обороняют северное крыло. Говорят, Шоран появился с культистами… Мы не знаем, кто сейчас жив, всё смешалось.

Имя Шоран вновь отозвалось горькой отзвукой предательства. Я смотрел на Айлен, её губы сжались в полоску: «Значит, опять он…»

Мы двинулись дальше по двору, и картина открылась всё более мрачная: со стен свисали обгоревшие балки, у западной башни валялись трупы нескольких солдат в доспехах Брин-Кош. Тишину нарушали лишь стоны раненых и редкие крики откуда-то из глубины коридоров.

Однако Симур сразу предложил наладить полевой лазарет — ведь у нас были хотя бы начальные лечебные снадобья из запасов Союза. Эрлат с тремя воинами встал на защиту этого импровизированного госпиталя. Я, Айлен и Тан решили прорываться к «центру» крепости, где, если судить по словам Тана, держалась основная оборона.

Пробираясь сквозь узкие проходы, мы наткнулись на нескольких тёмных фигур в рясах теократов. Те, завидев нас, тут же бросились в бой. Вспыхнул короткий поединок: они метали какие-то «освящённые» ножи, но Айлен и я отражали атаки. Когда дым от факелов слегка рассеялся, мы увидели, что враги отступили, не рассчитывая на длинную схватку. Кажется, у них была цель блокировать пути, но, узнав, что я вернулся, они решили не рисковать.

Тан ранен в бедро, но не смертельно. Айлен, хоть и терпела боль в плече, продолжала идти вперёд, сжимая меч. Её преданная решимость зажигала моё сердце: «Мы вместе. Надо добраться до Лейны, Хору, отряда!»

Наконец, мы вышли на центральную площадку, окружённую стенами. Тут увидели группу: Лейна, Хору, несколько моих бойцов (я заметил их лица с облегчением), даже жрицы и охотники — все они оборонялись против натиска смешанной силы теократов и культистов. Посреди плаца были возведены баррикады из бочек и досок, а над ними грозно маячили копья.

Лейна (увидев нас):

— Аока! Ты вернулся! (в её голосе прозвучала радость, мешанная с изнемождением). Мы держимся, но это безумие. Шоран и Леви объединили силы, видимо, воспользовавшись тем, что ты покинул крепость…

Хoru, скрестив руки на груди, кивнул:

— Хорошо, что не опоздал. Как и обещал, мы тянем время, но без серьёзной поддержки… сложно.

Когда я рассказал, что привёл небольшой отряд от Союза, глаза Лейны вспыхнули надеждой:

Лейна:

— Молодцы. Это может всё изменить.

Я:

— Основная часть Союза прибудет чуть позже. Пока у нас есть несколько алхимиков, готовых развернуть полевой лазарет. Мы можем дать отпор вместе!

Хару, услышав о планах, коротко сказал, что всю «центральную оборону» можно попытаться удержать, если у нас будут алхимические укрепляющие зелья для солдат. И раз уж я вернулся, люди из «отряда Аоки» снова станут ядром сопротивления.

Вскоре в бою настала передышка. Культисты и теократы отступили немного, перегруппировываясь. Мы, собравшись у баррикад, наконец встретили многих соратников: Тан обнял раненого друга, плача от радости, Симур помогал жрицам с перевязками. Айлен нашла нескольких знакомых бойцов, которые радовались возвращению «капитана» (меня).

Но картина была удручающей: некоторые комнаты, где мы собирали припасы, разрушены, часть людей погибла или пропала. Шоран и Леви — две фигуры, несущие хаос, вдвоём контролировали разные части крепости. Я сжимал зубы: «Они платят за свою власть кровью невинных».

У костра, где сидели Лейна, Хору, я и несколько лидеров обороны, развернули карту крепости, и я объяснил:

— Союз придёт через два-три дня с основным отрядом. Мы должны продержаться и не дать врагам полностью захватить внутренние коридоры. Если культисты сорвут главные ворота, нам конец. Если теократы взорвут магические заложения в башнях — тоже.

Хару предложил:

— Стоит нанести упреждающий удар: разобщить культистов, выбить их из юго-западной части, а теократов — из верхних башен. Но нападение на два фронта — опасно.

Я кивнул, понимая сложность. Айлен сказала, что «Отряд Аоки» уже собрался и жаждет вернуть контроль над башнями — пусть это будет нашей задачей, пока Лейна с остальными удерживает ворота от натиска чудовищ.

Так на решительном утверждении плана: мы разделимся, чтобы сорвать последние планы врагов до подхода главной помощи от Союза. «Отряд Аоки» ударит по теократам в верхних башнях, а Лейна, Хору и остатки воинов займутся удержанием ворот от культистов, ведя оборону изнутри. Если всё пойдёт по плану, мы избежим тотального захвата и подготовим поле для грядущего подкрепления.

В моём сердце царили смешанные чувства: радость встречи с друзьями, печаль из-за потерь, гнев на Шорана и Леви, страх перед огромной ответственностью. Но я ощущал и странный прилив силы: ведь я не один, рядом те, кто верил в меня — Айлен, Симур, мои люди, а теперь и Союз Алхимиков. И, возможно, совсем скоро мы поставим точку в этом кровопролитном хаосе.

Теперь, перед лицом последней фазы войны за Брин-Кош, я чувствовал пульсацию звериной воли внутри. Не для безумия, а для защиты. “Вторая жизнь” — мой шанс раскрыть потенциал в полную силу, и я готов. На рассвете мы ступим в финальную схватку, зная, что это либо освободит крепость, либо похоронит наши надежды.

Предрассветная мгла ещё укрывала внутренний двор Брин-Кош, но внутри нас бурлило напряжение, словно мы стояли на раскалённой кромке вулкана. Наш «Отряд Аоки» готовился к последнему рывку: нужно выбить теократов из верхних башен, пока основная группа (Лейна, Хору и остальные воины) удерживает западные ворота от мутировавших тварей культистов.

Мы знали: если теократы закрепятся в башнях, они могут устроить диверсию или же обстреливать защитников с высоты, давая культистам возможность ударить изнутри. К тому же Шоран и Леви, объединившись, стали настоящим кошмаром: они совмещали религиозный фанатизм и опыт предательских уловок. Уцелевшие бойцы рассказывали о кровавых засадах и скрытых ритуалах наверху.

Я (обращаясь к собравшимся бойцам):

— Наша задача — пройти по верхним коридорам незаметно и атаковать теократов одним ударом, не давая им шанс устроить массовый взрыв или затопить нас магией.

Айлен, обмотав новую повязку на плече, гордо подняла голову:

— Если мы успеем быстро захватить башни, то культисты потеряют внутреннюю поддержку. И тогда удержать ворота станет проще.

Симур притих, сжимая сумку со склянками и реагентами. Он смотрел в глубину коридора, будто предчувствуя нелёгкий путь:

— Я приготовил две «дымовые ловушки» и кое-какие смеси для стабилизации ран… Прорвёмся, но аккуратно.

Среди нас были и Эрлат (офицер Союза Алхимиков, присоединившийся к нам), и пара его помощников, готовых помочь тактическими навыками.

По плану, мы выбрали кружную дорогу — через каменную лестницу, которая раньше вела к склада́м, а сейчас частично обвалилась. Три пролёта были повреждены, но всё же оставались узкие ступени, по которым можно подняться незаметно.

Мы шли, стараясь не шуметь: внизу продолжался грохот боёв, и крики воинов перемежались со звуками рычания монстров. С каждым шагом холодный камень под ногами казался всё более скользким, а в воздухе пахло гарью и кровью.

Вскоре мы подошли к полуразрушенному пролому в стене: за ним тянулся коридор, ведущий в сторону башен. Там, по словам Тана, сосредоточились главные силы теократов.

Айлен (приглушённо):

— Уже слышу их голоса… Смотри, факелы там мерцают.

Мы аккуратно просунулись вперёд. Симур держал дымовую бомбочку наготове, Эрлат и его боец с арбалетом шли следом, держа дистанцию.

Не успели мы сделать и десятка шагов, как из боковых дверей выплеснулась группа в чёрных религиозных хитонах. В руках у них мерцали короткие клинки с выгравированными знаками — возможно, они пропитаны священной или кровавой магией. Лицо одного из теократов искажала фанатическая решимость.

Главарь теократов (презрительно, глядя на меня):

— Аока, вернулся, значит. Как раз на собственную казнь!

Я (тихо крикнул «Атака!»)

— Вперёд, разбейте их строй!

Схватка вспыхнула в узком коридоре. Симур швырнул первую дымовую колбу, которая лопнула, окутывая противников. Мы врезались в ряды врагов, пользуясь нашим преимуществом неожиданности. Айлен отсекла одному теократу кинжал, Эрлат метким выстрелом из арбалета свалил другого. Однако главарь увернулся и выпустил короткий заряд светящейся магии, отшвырнув двоих из наших.

Я, призвав внутреннюю звериную силу, резко отскочил и ринулся к нему, выбивая его посох (кинжал) ударом меча. Тот злобно зарычал, но понял, что один не справится, отступил к следующей комнате. Мы преследовали, но он скрылся за поворотом.

У входа в боковой зал мы наткнулись на тела двух погибших учеников из моего отряда. Горло сдавило… Айлен зашипела сквозь зубы: «Чёртовы фанатики.»

На стене мы заметили выцарапанную надпись: «Здесь был Шоран» — словно он насмехался над нами. Я сжал рукоять меча до скрипа: «Он снова тут, играя на чужих смертях.»

Тан, шедший позади, потрясённо выдохнул:

— Шоран и Леви. Вдвоём — смертельная смесь предательства и фанатичного бреда…

Но время тратить на скорбь мы не могли — нужно двигаться дальше, к вершине башен.

Мы прорвались к той части, где коридор расширялся в полубашенный зал. Оттуда вёл выход на винтовую лестницу, которая поднималась выше. Туман дыма тлел повсюду. Тут мы увидели группу теократов и… Леви.

Леви (обернувшись, злорадно ухмыльнувшись):

— Мальчишка опять выжил. Хочешь снова нарушить волю высших сил? Не выйдет. Сегодня мы узаконим конец вашей ереси!

У его ног лежал один из моих охотников, истекающий кровью. Леви занёс нож. Айлен не колебалась, прыгнула вперёд, ударом меча сбивая нож в сторону, но Леви отскочил с неожиданной ловкостью, прижимая руки к груди в ритуальном жесте.

Я поднял взгляд вверх: в развале крыши мелькали клочья неба, и капли дождя падали внутрь. Несколько теократов — человек шесть — синхронно шагнули к нам, держа магические посохи. Эрлат со своим бойцом заняли позицию слева, я и Айлен — справа, Симур в центре, готовый кинуть вторую дымовую колбу или целебную смесь.

Снова вспыхнул бой. Симур метнул колбу, но Леви предугадал и рассеял часть дыма магическим жестом. Теократы швыряли «священные» ножи и посохи, высекая искры, которые могли ослепить. Айлен отразила один заряд, но её раненое плечо снова начало кровоточить. Я чувствовал в груди знакомое горение звериной силы, просившейся наружу.

Я (мысленно, яростно): «Надо покончить с Леви, пока он не вызвал подкрепление!»

С помощью моей звериной ускоренности я прорвался к нему, срезая двух теократов. Леви попытался отмахнуться кинжалом, выкрикивая проклятия, но я врезал мечом по его защите. Металлическая пластина треснула, он отступил, уронив амулет.

В этот миг Тан с тыла метнул охотничью стрелу, которая вонзилась Леви в бок. Жрец охнул, покачнулся, но всё равно рявкнул, пытаясь в последний отчаянный момент ударить меня магическим зарядом. Я поднял меч, и, призвав остаток звериной воли, поглотил вспышку.

Леви упал, его глаза горели ненавистью:

— Ты… не знаешь, какую силу бросаешь вызов. Вернётся… всё вернётся тебе страшней…

Но силы покинули его, кровь стекала, и он затих. Я ощутил не триумф, а холодную опустошённость: ещё один фанатик ушёл, но скольких он погубил?

Мы огляделись: остальные теократы либо пали, либо разбежались, а Леви умирал на полу. Однако Шоран не был виден. Тревожно замерев, я понял: он мог быть ещё выше, в самом верхнем помещении, или же давно сбежал. Без сомнений, если он остался, будет пытаться устроить ещё какую-нибудь ловушку.

Айлен (с трудом переводя дыхание):

— Идём дальше, проверим высшие уровни. Но быстрее — теократы почти побеждены, а культисты, возможно, прижали Лейну у ворот.

Эрлат предложил разделиться: часть пойдёт с ним прочёсывать нижние помещения, а я, Айлен и несколько человек — на самый верх. Так мы и сделали: Симур остался с раненым Таном и алхимиками, чтобы помочь выжившим и держать коридор.

Мы взобрались по узкой винтовой лестнице. Камни были влажными от дождя и брызг крови, а сверху вниз тянулись хриплые завывания ветра. Улыбаясь сквозь усталость, Айлен молвила:

— Вот, почти вершина… Может, Шоран уже сбежал?

Но на последней площадке нас ждало лишь разбитое окно и громоздкие обломки мебели. Я осмотрел всё, не найдя ни Шорана, ни скрытых ловушек. Лишь сильный холодный ветер бил в лицо, словно напоминая: «Враг не пойман».

Я:

— Похоже, он улизнул. Но главное — башни возвращены. Теократы отступили или погибли здесь.

Айлен устало прислонилась к стене, прижимая рану. Я коснулся её плеча:

— Живы. И мы успели. Теперь надо помочь Лейне и остальным, где культисты атакуют ворота.

Мы спустились обратно, чувствуя гордость и боль: мы победили одного из враждующих лидеров — Леви, но Шоран остался в тени. Однако башни были под нашим контролем, значит, внутренняя линия обороны уже не рухнет.

Так этот день закончился на кровавой ноте: в башнях исчезла угроза теократов, Леви погиб, но Шоран, похоже, бежал. Оставалось главное — разобраться с культистами и монстрами у ворот, удержать крепость до прихода большей части Союза Алхимиков.

Мы чувствовали тяжесть на душе: много жертв, много боли. Но видели и шанс: без теократов в тылу оборона станет крепче, а культисты, лишённые союзника, уже не смогут взять крепость одним наскоком. Впереди, на грудах тел и руинах, маячила кульминация: противостояние с Шораном (который не сдастся так просто) и культистским войском.

В холодном воздухе башни я вновь ощутил пульсацию звериной воли. Наверное, ещё будет время ей воспользоваться, чтобы добить врагов и защитить наш дом. Но пока мы, измученные и злые, стояли на пороге новых битв, пытаясь собрать остаток сил. Ночью багровый закат заливал небеса, и вся крепость, казалось, смотрела в небо с немым вопросом: «Станет ли эта ночь последней, или мы успеем встретить рассвет?»

С первыми лучами рассвета, пробивавшимися сквозь тягучие облака, мы ощутили, что напряжённая тишина наконец-то сгустилась в точке кипения. Отряд «Аоки» (то есть мы с Айлен, Симуром и другими соратниками) сумел зачистить верхние башни от теократов, но сообщили, что у западных ворот идёт настоящий ад: культисты привели новые отряды и чудовищ.

Спустившись с верхних этажей, мы прошли через коридоры, заваленные обломками. Повсюду виднелись последствия боёв: проломленные двери, обожжённые стены, тела воинов — и друзей, и врагов. Я старался не смотреть в лица павших, чтобы не похоронить свою решимость под грудами горя.

Лейна с частью войск контролировала центральный двор, куда отступала при необходимости. Там я увидел, как Хору, прислонившись к колонне, бинтует раненую ногу. Но его глаза по-прежнему горели боевым огнём:

Хору (обрадованно, увидев нас):

— Значит, удалось! Башни зачищены? Отлично. Но теперь главное — ворота. Культисты продвинутся к сердцу крепости, если их не остановить.

Айлен, потянувшись за новым мечом (старый сломался на башне), через силу улыбнулась:

— Тогда пойдём туда. Всё решится у ворот.

Симур коротко кивнул, поправляя сумку с алхимическими реагентами. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я увидел в нём твёрдое понимание: «Это, наверное, финальный бой — или почти что.»

Когда мы достигли западного двора, я застал жуткую картину: рвы с осыпавшимися кольями, кучи тел, кое-где валялись массивные туши мёртвых волков-мутантов. Группы культистов сновали у пролома, удерживая пылающий барьер, — вероятно, часть их «огненной магии». Наши люди, пытаясь не подпускать врага, были прижаты к стене, не в силах прорваться к самим воротам.

Лейна (поднимая меч):

— Они прорубили проходы и притащили несколько катапульт. Если мы не помешаем, ворота падут уже сегодня.

И вправду, за линией культистов виднелись два осадных орудия, оставшихся после недавних стычек. Видимо, враги «приручили» их и теперь использовали против нас.

Мы готовились к атаке, но тут из-за пылающего барьера донёсся злорадный голос, хорошо знакомый мне:

— О, Аока… Я чувствовал, что ты не сгинешь так легко. Добро пожаловать на собственную погибель!..

Шоран. Он стоял на массивном обломке, возвышаясь над своими «союзниками» в чёрных плащах. На лице красовалась насмешка, и я видел, как он уже не прячется, а гордо командует культистами. Казалось, он занял пустое место «Леви», да ещё и получил поддержку монстров.

Шоран (кивая на наших защитников):

— Сдавайтесь, и, может, я позволю вам уйти. Мне нужна лишь крепость… и твоя голова, Аока, чтобы завершить наше дело с теократами.

Сердце моё стиснулось от гнева: предатель, вместе с врагами, вырезал наш народ и теперь смеётся в лицо. Айлен зашипела:

— Никакой пощады ему. Готовы?

Симур, встегивая колбу в сумку:

— Я приготовил кое-что для финишного удара, если понадобится…

Я оглядел своих людей. В их глазах пылала решимость: кто-то устал, кто-то ранен, но никто не сомневался. «Пусть будет финальная схватка, мы не сдадимся», — пронеслось в мыслях.

Разработали стремительный план:

Первая группа (под командованием Лейны) зайдёт справа, отвлекая культистов и монстров, сдерживая огненный барьер.

Вторая группа (наш «Отряд Аоки» вместе с Эрлатом и ещё парой бойцов Союза) нанесёт фланговый удар слева, стараясь подкрасться к осадным орудиям и взорвать их или вывести из строя.

Таким образом, мы могли зажать врага в «клещи» и, возможно, добраться до Шорана лицом к лицу.

Лейна, взглянув на меня:

— Удачи, Аока. Убей его предательскую шкуру, если получится. И вернись живым.

Айлен коснулась моей ладони, молча говоря: «Я рядом.» Я улыбнулся, чувствуя тепло её поддержки. Симур крепче затянул ремни на своей сумке.

На сигнал Лейны мы рванули из укрытия. Слева культисты заметили движение, но было поздно: Айлен уже прыгала через баррикаду, сваливая первого врага, Эрлат со своим человеком прикрывали нас выстрелами. Я же устремился к одной из катапульт, ведя за собой ещё двоих бойцов.

Культисты в панике кинулись останавливать нас, выпуская стрелы и магические сгустки. Симур, бросив дымовую гранату, ослепил часть врагов. Я увидел, как огромный волк-монстр с двумя головами прыгает на одного из наших, но парень успел сбросить его ударом копья. Повсюду царил хаос, крики, рёв зверей и треск огня.

Наконец, мы достигли катапульты. Здесь стояли трое культистов, один пытался повернуть орудие на нас. Я отразил его удар, срезав лезвие ножа. Эрлат с глухим стуком вонзил арбалетный болт во второго. Третий хотел бежать, но Айлен преградила дорогу. Сильным ударом она сбила его на землю.

Я (крича, перекрывая грохот):

— Закладывайте заряд! Быстро, пока не налетели новые!

Симур быстро извлёк пакет с алхимической взрывчаткой, поместив его под ось катапульты. От пробного магического пульса пакет зашипел, и мы бросились в сторону, услышав взрыв — катапульта с треском рухнула, осколки разлетелись, сминая ещё пару культистов.

Среди дыма и огня я краем глаза заметил знакомую фигуру в плаще. Шоран стоял на обломке стены, его глаза горели жаждой мести. Культисты вокруг бегали в панике, но он, кажется, был сосредоточен на мне.

Шоран (злобно насмехаясь):

— Снова ты… Снова портишь мне всё, Аока! Дурак, разве не видишь, что твоя крепость обречена? Я делаю это ради себя, ради моей будущей власти — а вы, глупцы, цепляетесь за старые камни.

Я почувствовал глухую ярость: «Сколько смертей на его совести…»

— Зачем?! Ты предал друзей, народ… Только ради корысти?

Он ухмыльнулся, сверкнув глазами:

— Давно понял: в этом мире выживает сильнейший. Со мной — сила фанатиков и зверей. А ты, Аока… со своей наивной ‘свободой’, скоро падёшь, и вся крепость — вместе с тобой.

Он вскинул руку, выпуская энергетический заряд. Я едва успел отскочить, ощутив, как удар всколыхнул землю. Айлен прикрыла меня, но с трудом сдерживала раздражающие выпады двоих культистов, которые тут же кинулись на нас. Мы оба понимали: Шоран не тот, кого легко одолеть — он, похоже, усилил своё мастерство магических техник.

Вокруг бушевала битва, но для меня и Шорана всё сжалось до узкого круга, где мы мерялись клинками и магическими всполохами. Его удары были молниеносными, а мои силы уже порядком истощены предыдущими схватками. Но во мне всё ещё теплится звериная воля.

Айлен хотела помочь, но её удерживали ещё двое культистов. Симур боролся с гигантской «ящерицей»-монстром, ища момент, чтоб метнуть зелье. Эрлат сражался у катапульты, не давая врагам восстановить орудие. Никто не мог сейчас вмешаться в мой бой.

Шоран (с издевательским смехом):

— Покажи мне, чего стоит твоя звериная мощь!

Я сделал глубокий вдох, прислушался к внутреннему ритму. Кровь забурлила, сердце ударило сильнее. Как и прежде, вспышка силы озарила мою реакцию. Я бросился вперёд. Шоран кинул в меня «чёрную иглу», но я отклонился, ударом меча вышиб у него кинжал из руки.

Он зарычал, словно сам становясь зверем:

— Глупец! Я нашёл способ подчинять волю зверей, а ты… просто игрушка старых текстов. Умри!

Он попробовал выплеснуть магию, но я ощутил, как мои ладони налились жаром. Столкновение воли — я упёр меч в его магическую волну, пробивая её резким рывком. Раздалось шипение, искры полетели. Шоран зашатался, теряя баланс.

Я (пробив его защиту, всаживая меч в бок):

— Это — за всех, кого ты бросил и предал!

Шоран охнул, покачнулся, выронив амулет. На его лице сменилась злоба на болезненную смесь отчаяния и неверия. Он упал на колени, кровь текла из раны.

— Всё… зря? — прорычал он, оседая.

Я видел, как жизнь уходит из его глаз. Хотел ли я его убивать? Наверное, да — слишком много боли он причинил. Но удовлетворения не было, лишь тяжёлая ноша на душе.

Когда Шоран пал, боевой дух культистов, окружавших нас, дрогнул. Айлен прикончила одного из его телохранителей, второй сдался. Симур победил «ящерицу»-монстра, влив ей парализующий яд. Эрлат вместе с бойцами Союза с радостным криком сообщил, что вторая катапульта сломана и враги начали расходиться.

Лейна и её люди, услышав о гибели Шорана, ударили по культистам с тыла, добив уцелевших. Оставшиеся без своих сильных «командиров» фанатики начали в панике отступать из крепости, уводя обожжённых мутантов. Грохот стихал, и вскоре стало понятно: Крепость удержана. Они бежали.

Айлен, обессилев, прислонилась к стене:

— Неужели всё…? Мы выиграли?

Я огляделся, и в душе смешалось столько эмоций: радость спасения, боль от потерь, горечь последнего удара по Шорану. «Всё ли закончено?» Ведь теократов мы выбили, Шоран мёртв, культисты отступили…

Когда шум схватки утих, люди с вымученными улыбками начали обнимать друг друга, как бы не веря, что кошмар миновал. Лейна подошла ко мне, положила руку на плечо:

— Всё, что могли разрушить, они разрушили. Но они не сломили нашу волю. И ты вернулся именно тогда, когда мы чуть не пали. Спасибо, Аока.

Хору, хромая, склонил голову:

— Долгий путь пройден. Теперь… время залечивать раны. И встречать союзников от Союза Алхимиков?

Я кивнул: «Да, Союз уже в пути. Они помогут нам восстановиться и защитить крепость, если культисты попробуют вернуться…»

Симур сел на разбитую бочку, вытирая со лба копоть:

— Похоже, мы завершили это кровавое действо. Но теперь, Аока, надо думать, как выстраивать новую жизнь здесь…

Услышав его слова, я ощутил странное облегчение: мы выжили и победили, но впереди не менее тяжкий труд — восстановление Брин-Кош, организация порядка без диктата фанатиков, открытый альянс с Союзом Алхимиков.

Айлен молча взяла меня за руку, и мы посмотрели на горящие остатки баррикад. Её плечо всё ещё кровоточило, но она гордо держала голову. Я сжал её пальцы, понимая, что вместе мы разорвали оковы проклятий, предательств и скверны чужих религий.

День завершился в сумеречном свете, который уже не казался безнадёжным. Крепость спасена от неминуемого падения. Шоран и Леви — повержены, культисты бежали, теократы изгнаны. Но праздник со слезами на глазах: мы видели слишком много смертей и разрушений.

Однако на горизонте новый рассвет: Союз Алхимиков скоро прибудет, чтобы помочь нам встать на ноги. А я, Аока, понимая, что дальнейший путь моей второй жизни — это не только эксперименты и сила звериной воли, но и ответственность за народ, стоял среди руин с мыслью:

«Будущее открыто. И я готов строить его так, чтобы никто больше не стал рабом фанатиков или предателей. Пусть этот день запомнится как наше возрождение.»

В тишине, обрамлённой догоревшими факелами и стонущим ветром, Брин-Кош обрел шанс на новую эру. Я улыбнулся искренне впервые за долгое время, чувствуя: вторая жизнь не прошла впустую, а только начинается её настоящее продолжение.