Внимание: в нашем переводе ифка разделена на восемь глав. В оригинале это одна большая глава, поэтому не пугайтесь — читайте на здоровье!

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

[[image:/storage/reader-images/1f2cf81b0e1dca2308ef2cd47f4d3b242833ac41.png]]

Я слышал голос, наполненный ненавистью.

Его звук не покидал моих ушей.

Слова, пропитанные гневом, преследовали меня.

Это было страшно, даже ужасающе, что я не мог этого вынести.

Меня раздавливало давлением окружающего шума, не скрывающего своего убийственного намерения.

Он вцепился в мою душу и не отпускал меня.

Это был я сам, и чем сильнее я цеплялся за жизнь, тем больше ранил других.

Прежде всего, мне было жаль, очень жаль, и всё же я продолжал уходить на самое дно.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Чью-то шею сжимало огромной силой.

Грациозная фигура уселась на неё, а затем прижала, полностью лишая возможности на какие-либо движения.

Маленькие ножки и коленки врезались в плечи, пока тело беспомощно металось внизу, не имея ни малейшей свободы.

Перед глазами появились белые руки, покрытые багряными ссадинами, стискивающие горло. Мелькнула неуместная мысль... что это похоже на распускающиеся цветы.

Хрусть, хрусть, так безжалостно сдавливали чью-то шею.

???: "..."

Прямо перед глазами мелькала пара зрачков, пылающих страстью.

Бесконечная ярость и пустое отчаяние уходили глубоко, глубоко в эти округлые глазницы.

Пустые мысли о том, что можно провалиться в эти бездонные глаза, пролетали в голове.

???: "А-кха... ух."

Ноги беспорядочно дёргались вокруг.

Это не было попыткой сбежать. Мысли о побеге исчезли уже давно.

Поэтому эти судорожные движения ног не были проявлением воли к жизни... всего лишь истерика, рождённая от чистых физических увечий.

Мозгу не хватало кислорода, разум утратил желание жить, но тело всё ещё извивалось в немом протесте.

Всё было разладом, такое неуравновешенное существование выглядело жалко.

Разве нельзя просто умереть? Я хочу просто умереть спокойно.

Как можно спокойнее, будто я просто засыпаю... это был бы самый приятный для меня способ умереть.

Увы, этому желанию не суждено было сбыться. Более того... всё складывалось прямо противоположным образом.

???: "Бу, кх... кх."

С широко раскрытыми глазами, вылезающими из орбит, с крепко стиснутыми зубами и пеной изо рта, с телом, истощённым всего за несколько коротких дней, в таком состоянии он извивался и стонал, словно раненый зверь.

Достойный конец, так следовало бы сказать.

Достойная судьба, так следовало бы сказать.

Что, почему и как он оказался в такой ситуации?

???: "Что здесь смешного?"

Внезапно раздался голос.

Не похожий на эти звериные стоны... холодный, ясный голос.

Обладательница этих глаз, переполненных яростью, с сжатыми губами, подняла взгляд в его сторону.

???: "..."

Даже когда его спрашивали, что же здесь такого смешного, он не мог найти ответа.

Здесь, по сути, не было ничего смешного. И правда не было, так зачем вообще спрашивать?

Вопрос сбивал с толку. Какая-то грубая и загадочная бессмыслица.

Даже если бы его заставили ответить, у него не нашлось бы ответа. И всё же время ожидания в тишине ощущалось так, будто он лежал на ложе из шипов.

Сколько раз его уже вот так швыряло из стороны в сторону силой какого-то божественного провидения... настолько нелепо и беспричинно?

???: "Что здесь смешного?"

В этом не было ничего смешного.

???: "Хе... хе-хе..."

Тогда, может быть, тот, кто задавал вопрос, обращался не к тому человеку?

Или же этот человек просто наслаждался моментом, даже не осознавая этого?

Наслаждался ли он ситуацией, когда эта девушка оседлала его, словно лошадь, и душила за шею?

Если так, то это вызывало отвращение, разумные мысли ускользали от него.

Девушка: "Что здесь смешного?"

Здесь не было ничего смешного. И хотя это так, этот вопрос будет повторяться снова и снова.

И это не было "эхом"... она была не так далеко. Это даже нельзя было назвать эхом.

Он был достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание... он смотрел на её милое лицо напротив и был окружён её голосом, словно укрыт им.

[[image:/storage/reader-images/e71bd122ee8779cad2330bca82df3751859e6256.png]]

Она без слов, без грубой брани ясно выразила свою ненависть в голосе.

Девушка: "Что здесь..."

И потом...

Вопрос, требующий ответа, должен был прозвучать снова, но внезапно исчез, словно в тумане.

Девушка: "Гх."

Лицо девушки перед ним вдруг наклонилось влево.

Так же и её наклонившееся тело уже не смогло выпрямиться. Её поза рухнула, и тело повалилось на белый снег. Конечно, тонкая рука, прежде сжимавшая шею, тоже ослабла, и удушение оборвалось на полпути.

???: "Гх... а-кх."

Кашляя, он почувствовал горький привкус крови поднимающийся по горлу.

Сжавшиеся лёгкие расширились, а затем снова опали, пропуская по телу столь необходимый запас кислорода. Это тоже был рефлекс... инстинкт самосохранения. Нормальный человек не станет просто отказываться дышать и умирать.

Вопрос о том, стал бы так поступать нормальный человек или нет, сейчас не обсуждался им.

???: "..."

Чувства, которые до этого наполняли его сердце — готовность смириться со смертью, теперь исчезла. Её сменило желание жить, называемое кислородом, навязчивое стремление, от которого невозможно отказаться.

Отчаянно, изо всех сил, он жадно тянулся к нему, до жалкого состояния.

Пока он продолжал без остановки наполнять лёгкие холодным воздухом с каждым вдохом, он всё больше осознавал.

???: "..."

Среди накапливающегося мягкого белого снега перед ним лежала девушка, рухнувшая на бок.

Бледный цвет её лица и губ лишь сильнее подчёркивал неестественную, женственную красоту. Слабые вдохи девушки превращались в белый пар, словно предвестники угасающей жизни, а глаза, лихорадочно блестящие, производили холодное впечатление.

Присмотревшись, можно было увидеть, что этот вид совсем не сочетался со снегом.

Её одежда оставляла открытыми плечи и бёдра... ткань была слишком тонкой, чтобы защитить от холода.

Шея, уши и другие легко мёрзнущие участки тела были открыты ветру... создавая зрительное ощущение обжигающего холода.

Это была та случайная одежда, которая была на ней, хотя в таком же состоянии была не только она, но и он сам.

???: "..."

Клац-клац, клац-клац, так стучали его дрожащие, стучащие друг о друга зубы.

Было ли это из-за холода или из-за тяжёлой тоски в его сердце — он не знал.

В этой ситуации вместо того чтобы беспокоиться о странном состоянии своего тела, он не мог отвести взгляд от девушки перед ним.

Девушка: "Э-кх."

Даже упав в снег и зарыв половину лица в него, она всё равно выглядела красивой.

Казалось, что неугасимая ненависть и ярость поддерживали жизнь в этом хрупком теле. Она была покрыта ранами до такой степени, что было странно, что она всё ещё оставалась в живых.

???: "..."

Бесчисленные трупы лежали вокруг него и девушки в этом чисто-белом снежном пейзаже.

Те твари, что пожирали жизнь, упивались ею и уничтожали душу, перед ветром, исходящим от этой девушки, превратились в трупы. Так что в этом месте выживших осталось только двое — он и девушка, только двое.

И даже так их число в любой момент могло стать единицей, а затем нулём.

???: "..."

Пока девушка тихо бормотала себе под нос, он медленно подошёл к ней.

Пальцы на обеих его руках онемели от мороза, приобретя тёмно-красный оттенок. Из-за сильного падения температуры тела в этих холодных пальцах уже не осталось чувствительности. Слабый зуд был единственным признаком того, что они всё ещё прикреплены к его телу.

Шевеля этими ненадёжными пальцами, он поднял камень размером с человеческий череп.

Без какого-либо смысла или цели... это был всего лишь камень, который просто лежал на земле.

То, что он поднял его, почему-то принесло ему облегчение.

Он сравнил камень в своей руке с лежащей девушкой.

На мгновение камень, зажатый в его пальцах, показался поразительно похожим на лицо этой девушки.

Он не знал, смеётся ли она. Однако образ, который в итоге отпечатался в его сознании, был суровым, словно демон, яростно излучающий убийственное намерение, враждебность и ничего более.

Чтобы стряхнуть это ощущение, он обеими руками поднял камень к небу.

Глядя на это движение, обладательница розовых глаз, тихим, но совершенно отчётливым голосом сказала.

Девушка: "Я обязательно убью тебя!"

[[image:/storage/reader-images/24a9dc2e6260730794e8fec7dba44c2e8c10f55f.png]]

Звук камня, разбивающегося о твёрдую поверхность, глухо и приглушённо разносился по заснеженному лесу.

Он разносился эхом.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

В тот день поместье маркграфа Розвааля Л. Мейзерса с тихим всхлипом рухнуло.

Иронично, но первой, кто заметил его разрушение, была та самая женщина, которая больше, чем кто-либо другой, отчаянно старалась поддерживать это поместье. И именно поэтому её действия оказались безжалостными.

???: "..."

Изначально она была в огромном долгу перед Розваалем, хозяином поместья, и этот долг она никогда не смогла бы вернуть.

Поэтому услышав, что сёстры-горничные, которые заботились о поместье, отсутствуют, и поняв, что у хозяина теперь не осталось никого, кто мог бы о нём позаботиться, она немедленно поспешила к нему.

Изменение во внешности хозяина принесло ей сильнейшую боль в груди.

В Розваале не осталось почти никакого прежнего света — два таинственно блестящих, переполненных уверенностью разноцветных зрачка; бледный грим клоуна, который можно было назвать воплощением дурного вкуса; выбор одежды, словно царапающий эстетическое чувство окружающих.

После такой встречи с ним Фредерика крепко сжала кулаки.

Это не может продолжаться так. Ради тех девочек, я должна...

[[image:/storage/reader-images/7eed01c0261ef7a7af1ff22200b5256040491c35.png]]

С искренней решимостью она собиралась защитить это место, которое считала своим домом.

Вместо того чтобы размышлять о том, возможно ли что-то сделать, она, держась за надежду и желая хоть что-то предпринять, начала действовать.

Чтобы вновь поднять поместье, она трудилась не покладая рук, взяв за руку девушку, которая помогала ей, даже не зная, что тем самым вытянет хозяина, погрузившегося в апатию и безразличие, но всё же каждый день суетившегося вокруг.

У Фредерики не было времени останавливаться и предаваться тревогам.

Пусть иногда она и падала духом в этом тяжёлом положении, она всегда не опускала голову.

Если бы она хоть на мгновение дала слабину, она не была бы достойна смотреть в лица тем, кто ей дорог.

В какой-то момент она разучилась улыбаться. В какой-то момент она разучилась встречать ночь с спокойным сердцем.

И всё же Фредерика изо всех сил старалась защитить то, что любила, словно пыталась обхватить руками пузыри, расплывающиеся по поверхности воды, чтобы они не ускользнули.

И всё же...

Фредерика: "Ах..."

К тому моменту, когда Фредерика наконец это осознала, для всего в поместье было уже слишком поздно.

Белые подошвы её обуви примерзли к полу коридора, и она потеряла ориентацию в пространстве.

Знакомое прежде поместье теперь выглядело совершенно иначе.

Тщательно убранные коридоры, кухня, где она готовила, места, где она изнемогала, заботясь о тех, кто нуждался в ней — всё, что составляло её повседневную жизнь, теперь на её глазах превратилось в мутно-белый мир.

Тот, кто всё это сделал...

Фредерика: "Великий дух..."

???: "Прости, Фредерика. Ты ни в чём не виновата, просто если я хочу защитить самое дорогое для меня, то это наилучшее решение."

Сказав это и показав своё лицо, зависнув в воздухе, перед ней появился маленький кот с серым мехом.

Его размер был всего с кулачок, но в этом крошечном теле заключалось сверхъестественное существо, обладающее огромной силой — Великий дух Пак.

[[image:/storage/reader-images/3a29c08f59c0c4ddb3a25343b588a6d3d66d3be0.png]]

Она не хотела в это верить. Но теперь не было причин сомневаться.

Именно он окутал поместье этой унылой пеленой, изменив его до неузнаваемости.

Фредерика: "Почему... ты это сделал..."

Пак: "Я же уже сказал, всё, что я делаю, ради Лии. Лия согласилась покинуть лес, потому что сама этого хотела, и ради своей безопасности. По крайней мере, я так думал. Но здесь больше нет никакой выгоды. Интересно, что же пошло не так."

Фредерика: "..."

Пак: "Розвааль был моей ошибкой. Это жалкое существо — обычный простолюдин."

Кивая, Пак холодным, лишённым эмоций голосом бросил эти слова в её сторону.

От этих слов у Фредерики перехватило дыхание. И вскоре, она стиснула зубы.

Фредерика: "Оскорбление хозяина этого поместья в присутствии горничной непростительно."

Пак: "Ты тоже жалкая. И единственная, кто отчаянно пытается защитить это павшее место."

Фредерика: "Пожалуйста, перестань говорить в прошедшем времени. Всё ещё не кончено."

Она резко возразила, не имея ни единого шанса перед Великим духом.

Столкнувшись со словами Фредерики, полными вызова, кот прищурил круглые глазки и с жалостью посмотрел на неё. Отреагировав на движение и выражение этого существа, в котором ощущалось нечто человеческое, Фредерика слегка подалась вперёд.

Фредерика: "Госпожа Эмилия будет расстроена."

Одна краткая заминка маленького Великого духа могла бы дать ей шанс на победу... на это и надеялась Фредерика. Но...

Пак: "К сожалению, я слаб перед Лией. Я не могу отпустить этого ребёнка, прямо как мама-кошка."

Даже намёком на брешь в этом Великом духе и не пахло.

Пока в её глазах отражалась колоссальная разница между ней и ним, Фредерика с силой сжала зубы.

Было ли это началом сожаления или горя... чувствовать это уже было слишком поздно.

Простой белый ветерок подул, и одного этого оказалось достаточно, чтобы женщина по имени Фредерика застыла.

Так началось падение поместья Розвааля.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Перевод/редактура: MilkyWay

Все переводы RE:ZERO выполнены ТГК Re:Zero Элиор

Приветствую всех! С вами Серый Кот / Нагацуки Таппэй.

Как всегда, между моими отчётами о деятельности образовался огромный перерыв, но на этот раз - или, скорее, в этом году - у нас снова было 1 апреля! (Я опять за своё, ага~)

IF-маршрут, по традиции публикуемый на каждый День дурака.

На этот раз история называется «Утопая с нуля в альтернативном мире». На первый взгляд она может показаться немного тяжеловатой для восприятия, но если вы прочтёте её дважды, многие моменты прояснятся, и вы, надеюсь, сможете испытать то же самое чувство погружения на дно - буль-буль-буль, - что и персонажи. Буду рад, если вы проникнетесь этим чувством!

Надеюсь, эти дополнения пригодятся тем, кто уже успел в какой-то мере «переварить» прочитанное.

Возможно, всё это покажется вам излишним, но, тем не менее, приятного чтения!

※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※

【ВНИМАНИЕ: ДАЛЕЕ СЛЕДУЮТ СПОЙЛЕРЫ!!】

※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※

■ Нацуки Субару 【Король Искоренитель】

Как вы знаете, главный герой основной истории, но в этот раз он так и не смог вспомнить о доброте, а Беако, в конечном итоге, оказалась слишком мягкой, из-за чего он упустил свой шанс умереть и с головой погрузился в мизантропию. В основном во всём виновата Рем с её поспешными выводами.

Пытки Рем стали для него травмой, спровоцировавшей тяжёлую форму мизантропии и паранойю. На нервной почве у него развилось расстройство: цвета окружающего мира померкли, и все люди, кроме Эмилии, Беатрис и Рам, виделись ему в чёрно-белых тонах. Условием сохранения цвета было убеждение Субару в том, что «за этого человека можно цепляться, он не лжёт». Эмилия, спасшая его в первой и второй арках; Беатрис, до конца соблюдавшая их контракт; и Рам, ставшая сгустком ненависти и никогда его не прощающая - помимо слепой веры в эту троицу, всех остальных он подозревал в том, что «однажды они предадут».

Чтобы не наживать врагов, он общался со всеми вежливо, но, будучи уверенным, что даже дружелюбно настроенные люди когда-нибудь отвернутся от него, он решил использовать подбрасывание монетки как повод устранить их до того, как они предадут его. До того как он начал перекладывать ответственность на монетку, каждое такое решение давалось ему в муках.

В самом тексте нет ни одного описания Посмертного Возвращения, но он умирал приличное количество раз: чтобы привлечь на свою сторону Халибеля, чтобы узнать о мечте Сесилуса и, прежде всего, чтобы не дать Рам умереть. По иронии судьбы, несмотря на то, что этот маршрут возник именно потому, что он не смог броситься со скалы, можно предположить, что в некоторых случаях он совершал самоубийство по необходимости.

В отличие от других маршрутов, этот единственный гарантированно заканчивается полным уничтожением.

В самом конце даже Эмилия потеряла для него цвет, и этому жалкому юноше не оставалось ничего иного, кроме как цепляться за свою последнюю надежду в этом мире. Я не стал описывать тот момент, когда встретившая этого несчастного мальчика «бледно-красная» девушка медленно сомкнула освобождённые от цепей руки на его шее.

■ Халибель 【Хвалитель】

Главная совесть маршрута, лихой житель Карараги - господин Халибель. Он мельком появлялся в недавней побочной истории, но по-настоящему он проявит себя в печатной версии IF-маршрута. Впрочем, даже без этого историю можно читать без проблем.

Сбежав из особняка, Субару выбрал в качестве убежища Города-государства Карараги. Осев там, он приложил немало усилий (активно используя Посмертное Возвращение) для решения одной небольшой проблемки Карараги (связанной с Великими Духами), в результате чего завоевал доверие Халибеля и подготовил почву для создания Синдиката «Плеяды». С тех пор Халибель сопровождал Субару, желая отплатить ему за спасение Карараги.

Может показаться, что у него полно скрытых мотивов, но в этом маршруте их нет - он просто хочет отдать долг Субару. Он вполне объективно оценивал состояние Субару и, судя по всему, составлял ему компанию с мыслью: «Счастливым ему не бывать, да уж».

В конце, по приказу Субару, он выпускает Фредерику на свободу, затем присоединяется к полю боя Эмилии и Пака, терпит поражение от Райнхарда и погибает.

■ Сесилус Сегмунт 【Синяя Молния】

Человек, появившийся в побочной истории раньше, чем в основной веб-новелле или книгах; сильнейший мечник Волакийской Империи. Его характер в целом в точности соответствует тому, что описано в тексте.

Жизнерадостный, бойкий, честный, до безумия влюблённый в себя болван, помешанный на мечах. В этом своём помешательстве он даже более прямолинеен, чем молодой Вильгельм, чьё внимание однажды переключилось на жену.

Их встреча с Субару произошла, когда последний, переманив на свою сторону Халибеля в Карараги, отправился вербовать его в качестве подушки безопасности для неизбежного столкновения с Райнхардом. Естественно, Сесилус, наслаждающийся жизнью в Империи, несколько раз отказывал ему (разрубая на куски), но после нескольких попыток Субару удалось задеть нужные струны его души. Будучи до смешного честным, Сесилус спросил совета у Императора Волакии: «Я тут думаю, не уволиться ли мне, что посоветуете?», на что тот ответил: «Не думаю, что это тебе подойдёт, но можешь поработать тайным шпионом», после чего Сесилус присоединился к Субару.

Поскольку он со всеми ведёт себя одинаково, нельзя сказать, что он питал какую-то привязанность к «Королю Искоренителю». Он просто шёл с ним ради возможности сразиться с Райнхардом. Тем не менее, он считал его жалким.

В конце он сходится один на один с Райнхардом и сражается так блестяще, что умудряется нанести сильнейшему человеку в мире довольно тяжёлую рану. Лишившись двух катан, он сбежал посреди боя. Тихо и мирно выжил.

Его заявление Райнхарду: «Все мы в чём-то тонем» — это, по большому счёту, всё, что автор хотел сказать этим маршрутом.

■ Эмилия

Девушка, ставшая птицей в золотой клетке. Субару похитил её во время нападения на особняк Розвааля, сделав своей духовной опорой. Поскольку флаг её участия в Королевских Выборах был сломан ещё на этапе второй арки, она превратилась в комок беспомощности и апатии - ещё более жалкий, чем когда её ломали в третьей и четвёртой арках.

Ощущение того, что она нужна приходящему к ней раз в десять дней Субару, стало для её эго единственным противовесом мысли о том, что она «никому не нужна». Вдобавок Субару так боялся, что Эмилия его прогонит, что почти не разговаривал с ней, из-за чего в ней копилось чувство подавленности, и она превратилась в женщину, зависимую от никчёмного мужчины.

В IF-маршрутах душевная слабость Эмилии становится особенно очевидной. Если она не пройдёт «Испытания» четвёртой арки, в её сердце останется зияющая пустота, поэтому её поведение вполне закономерно. И эту пустоту обычно заполняет Субару. Не скажу, что она «создаёт никчёмных мужчин», но вот «никчёмного Субару» - это точно.

В конце концов, она принимает Субару, идущего по кривой дорожке, и даже готова умереть вместе с ним. Но эта перемена в её душе стала для Субару миной замедленного действия. Из-за несоответствия его ожиданиям Эмилия потеряла цвет. Оставив её, ставшую монохромной, Субару сбежал.

После концовки она, вероятно, бросилась к телу Субару и убила девушку, ставшую причиной его смерти... Или же последовала за ним на тот свет? Для автора это тоже остаётся загадкой, так что, раз не написано, то и неизвестно.

■ Пак

Стабильный господин Пак, который думает только о «безопасности Эмилии».

Поскольку Розвааль стал бесполезен, он начал сотрудничать с Субару, обладающим силой защитника, ставя в приоритет безопасность Эмилии. В то же время он действовал в тени, замораживая двери в особняке, чтобы сузить радиус действия «Дверного Перехода» Беатрис.

В его оправдание можно сказать, что Пак знал о желании Беатрис: «Если тот самый человек не придёт, лучше уж я умру», и действовал из жалости к ней, оставленной совсем одной в особняке... Хотя, так себе оправдание.

Он считает, что жизнь в заточении в «Пандемониуме» не так уж и плоха, ведь Эмилия находится в безопасности. К её нынешним психологическим проблемам он относится весьма философски: лет через сто или двести всё равно всё наладится.

В конце, повинуясь воле Эмилии, он в полную силу сталкивается с Райнхардом. Он даёт хороший бой тяжелораненому Райнхарду, но в итоге проигрывает, принося себя в жертву, чтобы Эмилия могла сбежать, и исчезает.

При этом он даже представить себе не мог, что его любимую дочку, которую он отправил в таком состоянии, отвергнет тот самый человек, за которого она так цеплялась. Он об этом не знает, но если бы узнал - был бы в шоке.

■ Господин Гилтилоу

Забыл добавить его в сюжет.

■ Розвааль L. Мейзерс

Потеряв Рам и Рем во второй арке, он лишился возможности достичь своей конечной цели, оказавшись в том же состоянии, что и в четвёртой арке, когда его «Евангелие» сожгли. Из-за этого он опоздал с реакцией на инцидент со зверодемонами, деревня Алам была уничтожена, он лишился титула маркграфа и статуса спонсора на Королевских Выборах.

Поскольку обещание позволить Рам убить себя теперь тоже не могло быть исполнено, он жил как пустая оболочка. Однако, сбросив с себя этот груз, он, похоже, стал относиться к Фредерике, которая изо всех сил продолжала за ним ухаживать, с большей теплотой, чем в основной истории на тот же момент времени.

В конце он пытается противостоять Сесилусу, чтобы защитить Фредерику, Беатрис и Эмилию, но проигрывает - с Сесилусом было бы трудно справиться, даже будь он в идеальной форме. Узнав, что именно Субару был тем, кто должен был исполнить его желание, он со спокойной душой уходит со сцены.

По иронии судьбы, патологическое «неприятие перемен» Субару из маршрута «Утопая» полностью совпадает с кредо самого Розвааля. Поэтому конец Короля Искоренителя, как ни удивительно, может быть вариантом будущего, в котором события развивались бы по плану маркграфа.

■ Беатрис

Если внезапная перемена в Рем стала травмой Короля Искоренителя, то доброта Беатрис послужила отправной точкой для маршрута «Утопая». Ставка на «STRAIGHT BET» так и не сыграла.

Выпустив Субару за пределы владений, она доложила Розваалю, что Рам отправилась за ним в погоню. Чувствуя вину за то, что девушка так и не вернулась, Беатрис стала ещё более замкнутой. Она совершенно не интересовалась ходом Королевских Выборов и делала всё, чтобы не обременять Фредерику заботами о себе.

Став Королём Искоренителем, Субару увидел в своём зеркальном отражении отчаянную «жажду конца». Решив, что это то же самое чувство обречённости от ожидания «Того Самого», которое он видел в глазах Беатрис, он решил освободить её одновременно с похищением Эмилии.

В конце, хотя она и понимала, что слова Субару о том, что он «Тот Самый» - ложь, для Беатрис, которой так хотелось в это верить, это стало спасением. Если бы он стал «Тем Самым», чего не случилось в основной истории, Беатрис превратилась бы в послушную марионетку Субару. Я рассматривал и такой вариант, но подготовил для неё красивый финал. Если это, конечно, можно назвать красивым.

■ Фредерика

Погибель господина.

Как и описано в тексте, она, пожалуй, старалась больше всех, но в итоге ей досталось сильнее всех.

После нападения на особняк Король Искоренитель, узнавший о существовании Святилища, взял в заложники Гарфиэля и Рюдзу, заставив Фредерику прислуживать Эмилии. Однако, увидев «Чёрный список Синдиката на зачистку» и подвергнувшись угрозе через подбрасывание монетки, она решилась на предательство. Вступив в тайный сговор с Королевством Лугуника, она стала катализатором финала. Без ложной скромности признаюсь, что сцена, где Субару угрожает Фредерике, мне очень нравится.

В конце она пытается выплеснуть на Короля Искоренителя накопившуюся за годы обиду, но терпит неудачу. Халибель выводит её из замка, где её берёт под защиту карательный отряд. Вероятно, ей всё-таки удалось каким-то образом защитить Святилище и воссоединиться с семьёй. Правда, вероятность того, что Святилище когда-нибудь будет освобождено, крайне мала - это замкнутый, но добрый мир.

■ Мужчина в чёрном костюме

Опять ты.

В тексте его имя не называется, но это рабская версия Отто Сувена. Короче говоря, если Субару не проходит через события третьей арки, Отто банкротится и становится рабом Рассела.

На этот раз, в результате доноса Фредерики, был сформирован карательный отряд для уничтожения Короля Искоренителя, и Отто, по какому-то стечению обстоятельств, поручили роль этакой приманки-отвлекающего маневра. Всё потому, что он приглянулся начальству, и ещё за ним закрепилась репутация парня, у которого на лице написано крайнее отвращение, когда ему дают приказы. Поскольку босс сотрудничал с карательным отрядом во многом из-за сильной личной неприязни, Отто получил строжайший приказ не облажаться.

Поскольку ненавистный начальник строго наказал ему «не облажаться», Отто не стал добивать Короля Искоренителя, а просто нанёс один удар и отступил. Он совершенно не заботился о собственной жизни, думая лишь о том, что было бы здорово, если бы Король Искоренитель выжил и затаил на Рассела Феллоу жуткую злобу.

К слову, поскольку в этот раз он выжил, его рабская жизнь продолжается.

■ Кандидатки на Трон

Так как в этот раз Эмилия не смогла заявить о своём участии в Королевских Выборах, само их начало, скорее всего, было отложено (возможно, позже нашли или подстроили появление другой кандидатки, и Выборы всё же стартовали).

Лагерь Круш, к сожалению, вступает в бой с Белым Китом даже без Субару, терпит поражение, и в итоге само существование всех, кроме Ферриса, стёрто, а он сам превращается в пустую оболочку, как в Гордыне.

В Королевских Выборах соревнуются три лагеря: Анастасии, Присциллы и Фельт. Не буду говорить, кто из них имеет преимущество, так как это касается дальнейшего развития событий, но на финальном этапе маршрута «Гнева» они все живы и здоровы, а вопрос о престолонаследии вот-вот разрешится - как-то так.

В этом маршруте меньше буйных ребят, поэтому царит мир.

■ Культ Ведьмы

Вот уж сюрприз - они не появляются.

В конце концов, если Эмилия не выходит на всеобщее обозрение или главный герой добровольно не лезет на рожон, шансы встретиться с этими ребятами ничтожно малы.

Это всё равно что не встретить льва-людоеда у себя на районе. Поэтому в этот раз никто из них не появился. А даже если бы и появились, вряд ли смогли бы одолеть Короля Искоренителя и двух его приспешников. Разумеется, это было бы достигнуто путём проб и ошибок.

■ Сёстры, действующие в тени

Сёстры-убийцы, которым обычно отводится роль в IF-маршрутах, на этот раз, к сожалению, отдыхают.

Совершенно немыслимо, чтобы Король Искоренитель взял к себе в подчинённые Эльзу, которой после событий первой арки он ни за что бы не поверил, и Мейли - виновницу инцидента со зверодемонами.

Как и всегда, они продолжают усердно трудиться - в меру дружно и в меру извращённо.

■ Райнхард ван Астрея

Как и в маршруте «Гордыни», он выступил в роли сдерживающей силы для Субару. Если Субару творит что-то масштабное, у Райнхарда просто нет причин не вмешаться. Так что, пусть это и назовут банальным, он всегда появляется там, где ожидаются крупные разрушения.

Из-за того, что, похитив Эмилию, он позволил умереть Беатрис, чистки Короля Искоренителя с каждым днём становились всё более безумными. В результате он превратился в злодея такого масштаба, которого уже не мог игнорировать даже преступный мир, и против него был собран карательный отряд. Эта операция получила одобрение всех четырёх великих держав, поэтому Райнхард был отправлен в «Пандемониум» в качестве исключения из «Закона Райнхарда», запрещающего его выезд за пределы страны.

Сам Райнхард чувствовал огромную ответственность за то, что человек, которого он однажды спас и считал своим другом, сбился с пути. Но, в отличие от маршрута «Гордыни», здешнему Субару до Райнхарда не было никакого дела - вот такое вот недопонимание. И всё же Субару считал его угрозой и готовился к тому, что если за его жизнь возьмутся всерьёз, то в дело пустят Райнхарда. Значит, какую-то долю ожидания он всё же питал.

Трон служил защитным артефактом, способным выдержать ровно одну атаку Райнхарда. Субару принял этот удар только потому, что хотел выиграть время и лично убедиться: Райнхард чёрно-белый или цветной? Оказалось, что чёрно-белый, поэтому интерес пропал. Прощай.

В финале он ведёт ожесточённый бой с Сесилусом и впадает в полнейший хаос, когда Эмилия, которую он вообще-то пришёл спасать, бьёт его ножом в спину. Несмотря на это, он продолжает достойно сражаться. Пак спасает загнанную в угол Эмилию, а затем к бою подключается Халибель, превращая всё в ещё более масштабную потасовку. В итоге он побеждает и Пака, и Халибеля, после чего врывается в личные покои Короля Искоренителя и становится свидетелем финала. Как ни печально, он выживает. Его не убить.

■ Рам

Главная героиня маршрута «Гнева».

В основной истории «маршрут Рам» невозможен в принципе, так что это можно назвать долгожданной концовкой с Рам для всех фанатов Сестрицы. Жалобы не принимаются.

Я писал эту историю в обратном хронологическом порядке, просто потому, что очень хотел закончить её той самой финальной фразой Сестрицы. Так что, если вы перечитаете текст, то получите удовольствие, замечая повсюду разбросанные подсказки о ней! Тот факт, что Субару создал Синдикат и изо всех сил пытался расширить своё влияние, делая порой совершенно ненужные вещи - всё это почти на 100% делалось ради того, чтобы Рам осталась жива. Вот уж поистине героиня (с ударением).

Отправившись в погоню за сбежавшим Субару, она настигает его где-то у границы со Святым Королевством Густеко. Так мы подходим к начальной сцене, где она душит его так сильно, что на его шее навсегда остаются следы от её пальцев. Оказавшись в шаге от цели, она теряет сознание из-за истощения маны. В этот момент она готова к тому, что Субару её убьёт, но он почему-то взваливает её на спину и продолжает свой побег.

Не понимая причины её обмороков, Субару несколько раз доводил Рам до смерти от истощения. Но каждый раз он «Посмертно Возвращался», пока в конце концов не разгадал причину её состояния и не начал метаться, делая всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь. Вероятно, использование «читов современных знаний» тоже было частью этого плана.

До самого конца он строил всё так, чтобы никто, кроме него самого, не узнал о существовании Рам. Он даже устранял людей, нанятых присматривать за ней, чтобы они держали рот на замке.

Тот факт, что Субару, который не терпел даже того, чтобы Халибель стоял у него за спиной, устроил комнату для заточения Рам прямо за стеной у себя за спиной... В этом кроется вся глубина его одержимости.

Что касается того, сколько знала сама Сестрица: события маршрута «Гнева» охватывают около трёх лет, и за это время она, похоже, всё же поняла, что Субару не имел отношения к истинной причине смерти Рем.

Для человека, ставшего Королём Искоренителем, она была той самой подушкой безопасности, от которой он не мог отказаться.

О чём думала Рам, глядя на мужчину, который держал её взаперти, кормил и доставал мановые кристаллы, чтобы восполнить её недостаток маны - об этом лучше умолчать, ибо в недосказанности кроется прелесть. Тем не менее, когда этот мужчина в конце концов приполз к ней, ища спасения, убила ли она его по его же желанию из ненависти или по какой-то другой причине - неизвестно. Сестрица слишком добра...

В общих чертах как-то так!

Что же, спасибо, что и в этом году составили мне компанию на 1 апреля!

Увидимся в следующем году! Ждите новых обновлений в ближайшее время!

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

К тому моменту, когда маг заметил признаки разрушения, было уже слишком поздно.

???: "..."

С призрачными шагами он шёл по своему поместью.

Замёрзший воздух под ногами с треском ломался, а холодный ветерок щекотал его затылок.

Он отдёрнул шею, и тут же почувствовал странную телесную реакцию на этот неприятный холодок.

В последнее время нанесение грима и выбор одежды он полностью доверил Фредерике.

Та прилежная и старательная девушка, во что бы то ни стало, пыталась отплатить за оказанную ей здесь милость, но было уже слишком поздно.

Его сердце, которое не должно было ничего чувствовать, всё же слегка сжалось.

Путь к заветному желанию Розвааля в какой-то момент оказался прерван.

Рам, Рем...

Скорее всего, толчком послужила утрата сестёр-они.

Существование этих двоих было важной частью пути к заветному желанию Розвааля. После их исчезновения Розвааль остался один.

Спустя четыреста лет, осознав, что путь к его давней мечте разрушен, Розвааль больше не мог держаться.

Розвааль: "Рам..."

Тихо, почти невнятно, он произнёс имя — имя, в котором заключалось наибольшая утрата.

Он уже прежде допускал возможность, что всё может закончиться вот так.

Скорее наоборот, вероятность того, что всё закончится не в его пользу, была гораздо выше. Именно поэтому Розвааль заранее подстраховал собственное существование.

Когда его конец наконец настанет, он хотел, чтобы рядом был кто-то, кто сможет встретить его с тёплой улыбкой.

Её смерть раньше него разрушила последнюю шестерёнку в его планах.

Розвааль: "..."

[[image:/storage/reader-images/1bed63820c25a78303f9fbf2659f122bd6888410.png]]

И всё же это было странно... Розвааль сам бродил по замёрзшему поместью.

У него уже не было причин ни стоять, ни идти.

Фредерика: "Господин, пожалуйста, вернитесь к тому, каким вы были раньше. Чтобы они двое..."

Много раз Фредерика обращалась к Розваалю с такими просьбами.

Когда Розвааль впал в отчаяние, и его дух ослаб, Фредерика взяла на себя задачу терпеливо и преданно поддерживать своего апатичного господина.

Благодаря этому у него всё ещё оставалась воля идти по этому замёрзшему поместью.

[[image:/storage/reader-images/7ef7e7d10b91b7687b2061f2c9a6d6150d33c341.png]]

Так, бесцельно бродя по коридору, он перевёл взгляд на вид за окном.

И там он увидел застывший белый мир... и фигуру светловолосой девушки, пытающейся противостоять холоду.

Розвааль: "..."

Возможно, он подумал, что не спасать её сейчас было бы неправильно.

Он не знал — может, это был просто рефлекс...

Однако в его теле всё ещё оставалось достаточно разума, чтобы по инерции решить, что он должен действовать.

И потому Розвааль медленно раскинул руки в стороны, готовясь высвободить огромное количество маны...

Розвааль: "Кх!"

В тот же момент Розвааль едва успел уклониться от яркой вспышки клинка, нацеленной ему в шею.

[[image:/storage/reader-images/eb1dc392377405f315f408c88dbeaf696dbd23a7.png]]

???: "Ох, надо же, увернуться от этого... это выше моих ожиданий. Похоже, главный придворный маг не только силён в магии, но и обладает некоторыми навыками боевых искусств?"

За спиной Розвааля раздался лёгкий голос.

Это был голос юноши с тёмно-синими волосами. Скользя по коридору с такой скоростью, что его дзори¹, казалось, обжигали замёрзший пол, он повернулся к Розваалю.

1: Дзори — традиционные японские сандалии на плоской подошве, обычно с ремешками.

Синеволосый юноша: "Не ожидал такого выступления от второстепенного персонажа. Честно говоря, я впечатлён."

Этот до странности не вписывающийся в картину человек был одет в синее кимоно, на ногах у него были дзори, а у пояса висели два меча. Один из них был обнажён, и сейчас он постукивал им по своему плечу.

Аккуратные черты лица и идеально подходящая ему улыбка. Яркие глаза, создававшие впечатление озорного ребёнка, и длинные волосы, собранные в хвостик, вместе придавали ему андрогинный² облик.

[[image:/storage/reader-images/e7e3941f10efcc0e382df0a93114baa93a31221e.png]]

2: Андрогинный — человек обладающий внешностью, в которой сочетаются как мужские, так и женские черты.

От него исходила аномальная, но отчётливо ощутимая боевая аура — достаточно было оказаться под этим жутким взглядом, как в сознании всплывали образы множества смертей от меча, из-за чего было невозможно сохранять ясность.

Синеволосый юноша: "Если ты уверен не только в магии, я прямо-таки вздыхаю с облегчением... это правда большое бремя. Всё-таки односторонняя ситуация не соответствуют моим принципам. Нет, я бы сделал это, если бы мне, конечно приказали, но по возможности хотелось бы избежать роли злодея."

Розвааль: "Как и в слухах, ты настоящий балабол..."

Синеволосый юноша: "Ого, обо мне уже ходят слухи? Ничего не поделаешь. Неужели я уже знаменит даже в таком месте? Хе-хе, хотя хотелось бы, чтобы слухи были менее глупыми..."

Юноша говорил бегло и непринуждённо, затем смущенно улыбнулся и почесал затылок.

Наблюдая за этой сценой, Розвааль заставил свои заторможенные мысли вновь прийти в движение, чтобы разобраться в ситуации, в которой оказался.

В этом всплеске важную роль сыграло жжение в его левой руке.

Розвааль: "..."

Синеволосый юноша: "Кстати, если ты сейчас же ничего не сделаешь с рукой, ты ведь умрёшь от потери крови?"

Розвааль: "Благодарю за совет..."

[[image:/storage/reader-images/8447b482cb4c04d4acfb3e7508661749bcafd319.png]]

После слов юноши, Розвааль разомкнул побелевшие от крови губы.

Левая рука Розвааля была отрублена почти у основания плеча, а то, что ещё недавно было её частью, нереалистично лежало на полу, словно конечность куклы.

Вместе с первым ударом в шею, от которого он успел уклониться, ему отсекли и руку.

Услышав его совет действовать, Розвааль схватился за рану, и мгновенный всплеск пламени тут же остановил кровотечение. Ужасная боль пронзила его мозг, но с застывшим лицом он терпел её.

При виде такой экстренной помощи, юноша едва заметно расширил глаза.

Синеволосый юноша: "Я думал, маги куда более робкие. Аня такая же... кстати, я знаком с ней."

Розвааль: "Я знаю, Сесилус Сегмунт."

Сесилус: "..."

Розвааль: "Сильнейший воин Волакийской империи, один из девяти божественных генералов, верно? Обладатель звания первого генерала, известный как Синяя молния даже в Лугунике."

Сесилус: "О, величайшая честь."

В ответ на тихий голос Розвааля, юноша, Сесилус Сегмунт — ответил изящным поклоном.

У него не было причин скрывать свою личность. Не было причин скрывать своё имя с самого начала, он мог позволить себе вести себя спокойно, достойно и уверенно.

Наблюдая за этими манерными, театральными действиями, Розвааль вздохнул.

Розвааль: "Но оставим формальности... что же чёрт возьми происходит, а? Возмутительно, не может же быть, что в тот момент, когда выбирается новый правитель королевства Лугуники, Волакийская империя нарушает договор?"

Сесилус: "О, это недоразумение. Сейчас можно сказать, что я в отпуске от службы, или даже я безработный. В любом случае, это дело не имеет отношения к Волакии. Сейчас я считаюсь всего лишь сильнейшим... странствующим мечником."

Розвааль: "..."

Сесилус: "Это не шутка. В моих действиях Волакия вообще не участвует. Конечно, верность Его Превосходительству всё ещё в моём сердце... но у меня есть причины, по которым я это делаю."

Широким жестом Сесилус подчеркнул, что он не действует вместе с империей. В это трудно было поверить безоговорочно, к тому же факт оставался фактом... планы Волакии были непостижимы.

По этой причине Розвааль прищурил свои разноцветные глаза и обратился к Сесилусу.

Розвааль: "Тогда это становится ещё любопытнее. Ты даже оставил должность генерала в империи и прибыл сюда. Что же способно заставить тебя зайти так далеко, а-ха, интересно..."

Сесилус: "Всё просто, мне был обещан путь к Небесному мечу, ступеньки, которые помогут туда добраться..."

Розвааль: "Путь к Небесному мечу?"

В ответ на это Розвааль нахмурил свои изящные брови.

Сесилус, увидев это, глубоко кивнул и тихо произнёс — "Да". Выражение его лица казалось улыбкой, но в эмоциях его глаз было важное отличие.

С такими человеческими чувствами, как радость и удовольствие, Синяя молния отнимал человеческие жизни.

Однако то, что в этот момент скрывалось в глазах сильнейшего в Волакии, было не радостью и не удовольствием, а более глубоким, пылающим и ярким оттенком.

Сесилус: "Это самое важное моё желание, о котором я никогда не говорил живым. Кое-кто угадал его и сказал, что может помочь мне... у меня просто не было выбора, кроме как принять эту возможность."

Розвааль: "Как неожиданно, ты не похож на человека, который станет чьей-то марионеткой."

Сесилус: "Разве между тем, чтобы быть под контролем других, и тем, чтобы просто принимать сцену, предложенную судьбой, нет субъективной разницы? Я принимаю роль главного актёра этого мира, ведущую роль в его сценарии. Более того... разве не часть мастерства актёра импровизировать реплики и действия?"

Сесилус пожал плечами, эмоции в его глазах вернулись к прежнему состоянию, и Розвааль просто кивнул.

Действительно, перед силой его аргумента он отказался от попыток спорить. Его философия силы была тем, что Сесилус выстроил на множестве побед.

Сломить это представление было невозможно для Розвааля, который прожил четыреста лет ради собственной одержимости.

Для Розвааля, предпочитающего неизменность, эта философия была подобна нектару.

Сесилус: "Я не испытываю к тебе неприязни... скорее, ты мне даже нравишься. Но, поскольку это тоже моя роль... придворный маг королевства Лугуника, Розвааль Л. Мейзерс, я заберу твою голову."

Словно следуя собственной манере вежливости, Сесилус убрал меч в ножны. И с новым звуком извлекаемого клинка миру открылось новое лезвие прекрасного меча.

Красота этого меча была поистине таинственной... магический клинок, наделённый зловещей силой.

Сесилус: "Среди всех клинков стоящий на вершине — меч грёз, Масаюмэ."

Розвааль: "Меч, который одним взмахом поглощает душу владельца, верно? Сесилус, могу я задать один вопрос?"

Перед лицом этой переполняющей угрозы Розвааль беспечным тоном поднял палец.

Однорукий, истекающий кровью, стоя в застывшей атмосфере перед мечником, не знающим себе равных во все эпохи, он всё же задал вопрос. Тот в ответ снова наклонил голову, удивившись этому неуместно лёгкому тону.

Сесилус: "Ты про мои недостатки? Можно сказать, что я не слушаю людей и не особо обладаю выдержкой, подобающей человеку старше двадцати лет. Часто это даже становилось темой заседаний имперского парламента."

Розвааль: "Каково имя твоего нанимателя?"

После этого вопроса брови Сесилуса слегка приподнялись.

Он опустил клинок и отступил на шаг назад. Медленно наклонившись, он подался корпусом вперёд.

Сесилус: "По слухам его называют ничтожеством, чудовищем, и я даже слышал, как за его спиной его называют Королём искоренителем... но для тебя, мне разрешили сообщить тебе его настоящее имя..."

С этими словами, служившими предисловием, Сесилус провёл языком по губам.

Выдержав эффектную паузу, он произнёс...

Сесилус: "..."

Как только это имя, наполненное силой, достигло слуха, Сесилус исчез, расколов пол поместья.

Его исчезновение было столь стремительным, что можно было подумать, будто он вовсе исчез с лица Земли.

В тот миг прозвище "Синяя молния" по-настоящему соответствовало человеку, что устремился вперёд, подобно разряду электричества.

Он вспышкой преодолел расстояние.

Однако в то же самое мгновение Розвааль слабо разомкнул губы и пробормотал...

Розвааль: "Значит, это был он..."

[[image:/storage/reader-images/1fe9148c13dd134d8b692dfa7320dfb86874dab0.png]]

Ещё до того, как слова успели стать звуком в этом мире, меч грёз уже рассёк воздух дугой.

Прямо перед тем, как всё погрузилось во тьму, сознание Розвааля успело подумать...

О девушках, что сейчас находились в поместье, и об их безопасности...

О тех девушках, что стали разменной монетой на пути к его заветному желанию... и в итоге остались безо всякого счастья...

В те последние мгновения он понял: у него не было ни права, ни времени просить прощения, и потому всё исчезло.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Способность Пересечение дверей была довольно проста — она соединяла вход в Запретную библиотеку с другой дверью...

Именно благодаря этой простоте Пересечение дверей обладало высокой универсальностью, Беатрис гордилась этой выдающейся магией. Однако, как и любая другая магия, она не была безупречной.

Стоило лишь раскрыть принцип работы... и эта полезность могла обернуться слабостью. Именно поэтому существование Запретной библиотеки и способность Пересечение дверей должны были оставаться скрытыми от посторонних.

Всё же... чужакам не положено знать об этом...

И потому такая ситуация была неизбежна, подумала она.

Как иронично...

В тот момент, когда Беатрис прикоснулась к двери Запретной библиотеки, она поняла, что её приглашают.

Хотя в том просторном поместье существовало бесчисленное множество дверей на выбор, Беатрис была насильно направлена лишь к одной.

Способ был прост... нужно было лишь лишить Пересечение дверей возможности выбора. Для этого достаточно было создать ситуацию, в которой остальные двери не могли открыться.

Эта задача была выполнена досконально, и потому теперь в поместье осталась лишь одна дверь, которую можно было открыть. И тем, кто помог с этим методом, несомненно, был её дорогой брат... отчасти понимала она.

Потерять равновесие от этого осознания было неизбежно. Это был общий закон их существования.

Но даже учитывая это, таить обиду на своего дорогого брата было для неё неуместно. Поэтому Беатрис, не испытывая к нему никакой неприязни, тихо обратила взгляд и распахнула дверь.

[[image:/storage/reader-images/e42d874e4793f865114d327893e3b37198e9490d.png]]

???: "Эй, Беатрис."

С той стороны распахнутой двери кто-то окликнул её, помахав рукой.

Этот голос и эта манера... она их помнила.

И потому её тело невольно задрожало от страха.

[[image:/storage/reader-images/b44193fe91f9f9cef8442be7d30594a56c7e7a9b.png]]

Лицо из её воспоминаний и лицо, стоявшее перед ней сейчас, не совпадали во всех деталях.

Хотя в целом оно соответствовало её памяти, в то же время уже казалось почти лицом другого человека.

Беатрис: "Ты... что у тебя за взгляд такой?"

На этот тёмный, мрачный взгляд Беатрис покачала головой.

Он изменился настолько, что к чувству отвержения и отрицания у неё добавилось отвращение.

Чёрные волосы и глаза всё ещё оставались прежними, но волосы утратили свой блеск, а в потускневших глазах лишь смутно мерцали мрачные эмоции.

Вокруг этих глаз залегли глубокие тёмные круги, под ними... тонкие, измождённые щёки, а пальцы были бледны, как у трупа.

Длинная чёрная одежда полностью скрывала тело, сводя к минимуму открытые участки кожи... и на фоне этого чёрного облика особенно ярко выделялся оранжевый шарф. Только он один резко контрастировал с этим мрачным образом.

[[image:/storage/reader-images/b8f5fafa7df131a84f8e749755fe63011a713401.png]]

Прошло несколько лет.

Но даже несмотря на это, слишком многое изменилось. Как человек может настолько сильно измениться?

Беатрис: "Полагаю, твоё настроение сильно изменилось..."

Человек: "А ты не изменилась. Рост что-ли утеряла? Вообще-то за два года обычно хоть немного взрослеют."

Он отреагировал на слова Беатрис хриплым голосом, отшучиваясь.

Два года... не так ли? Столько времени прошло? Если он так сказал, то, вероятно, так и есть.

Для Беатрис эти два года были словно мгновение. насколько значимы были эти годы, особенно для него.

Неужели этот промежуток времени оказался настолько значимым для того мальчика, что, оказавшись на грани смерти, вернулся ради мести?

Человек: "Помнишь, Беатрис? Мы обедали здесь вместе."

Беатрис: "Я не помню этого. Полагаю, мы никогда не обедали вместе."

В ответ на его слова, Беатрис нахмурилась.

Они находились друг напротив друга в столовой на первом этаже поместья. Стол был накрыт белой скатертью, а в центральном месте за ним сидел он.

[[image:/storage/reader-images/9f31db4007b21988d3470f2012ccf2cb483014e1.png]]

Задавший Беатрис странный вопрос и проводящий пальцем по тёмным кругам под глазами.

Человек: "...Ах, точно. Ты... да, ты этого не помнишь. Да, это моя вина. То, что я сейчас сказал... моя вина. Это всегда моя вина."

Беатрис: "Что же произошло... нет, сейчас не время это выяснять."

На мгновение в сердце Беатрис промелькнуло сомнение.

Но в следующий же миг она заставила себя отбросить лишние мысли. И затем... направила свою маленькую ладонь в сторону этого человека.

В этом жесте была её гордость как хранительницы Запретной библиотеки или, скорее, мимолётное чувство долга, желание пожертвовать собой ради своей роли... роли, которую никто на неё не возлагал.

Беатрис: "Возможно, у тебя есть право желать мести, полагаю. Но даже так, у Бетти есть своя роль, которую она должна исполнить. И по этой причине..."

Человек: "..."

Собравшись с силами, Беатрис сосредоточилась и пристально посмотрела на него, подавляя любую агрессию с его стороны.

Увидев это, его выражение слегка напряглось. В нём промелькнула попытка сдержать тяжёлые чувства, и в тот момент, когда Беатрис сделала шаг вперёд...

Человек: "Ну же, Беатрис... ты же заключила контракт, чтобы защитить меня, не так ли?"

В этот момент в Беатрис зародился фатальный застой.

Беатрис: "...Ах."

Слово "контракт" пронзило её всё тело, и она застыла.

[[image:/storage/reader-images/2502e11a8e5bf7ec206a08a9e3e371b64f86d8fe.png]]

И эта скованность не исчезала, как бы Беатрис ни пыталась. Дело было не в её воле — её тело было парализовано. Это...

???: "Прости. Теперь ты не сможешь двигаться."

Рядом с Беатрис, словно поднявшись из теней, появилась фигура.

В растрёпанном чёрном кимоно, с золотистым кисэру¹, зажатым в острых зубах, перед ней стоял зверочеловек — высокий мужчина с волчьей мордой.

[[image:/storage/reader-images/718abc83e274700a9b1fe502b2acd7eafebbf126.png]]

1: Кисэру — это традиционная японская курительная трубка с длинным тонким стержнем и металлическими наконечниками, использовавшаяся для курения табака.

Он смотрел на неё сверху вниз прищуренными глазами. Беатрис едва доставала ему до пояса. Не находя в его маленьких зрачках никаких эмоций, она тихо пискнула,

Беатрис: "Это... что..."

Человек: "Нечто вроде таинственной техники синоби, связывающей тени. Можешь считать это ниндзюцу. Впрочем, волноваться не о чем, долго это не продлится... в конце концов, ты моя благодетельница."

Скованная, лишённая свободы движения, Беатрис могла лишь слушать его голос.

В его словах не было ни дрожи и в воспоминаниях, которыми он делился, не было ошибок. Медленно поднявшись со своего места и приблизившись к ней, он смотрел на неё тёмными глазами... но в них не было ни малейшего признака смятения.

Беатрис решила, что он пришёл сюда ради мести. Однако отблеск в его глазах не казался ей отражением жажды мстить.

В этих чёрных глазах, тускло поблёскивающих, скрывалось чувство, разрывающее его изнутри.

Человек: "Я такой, какой я есть сегодня, потому что ты позволила мне сбежать тогда. Я всегда хотел тебе это сказать."

Беатрис: "Если это твой способ сказать об этом... ты и правда невыносимый человек... действительно невыносимый."

Человек: "Прости. Но я кое-что понял, Беатрис."

Перебив прерывистую речь Беатрис, он медленно покачал головой. Его губы, изогнутые в подобии улыбки, молча смотрели на неё сверху вниз.

Если задуматься, видела ли она когда-нибудь, чтобы этот человек улыбался так? Тогда, в те времена, когда она позволяла ему подолгу оставаться в Запретной библиотеке.

При этом воспоминании Беатрис... он протянул руку и сказал.

Человек: "Ты и я... мы, по сути, одного поля ягоды."

Беатрис: "..."

[[image:/storage/reader-images/2855ac1762afd0087fbb7e902a951fb48a134206.png]]

Уголки его глаз опустились, и лишь сейчас его взгляд вновь стал таким, каким был раньше — таким, каким был взгляд того мальчика.

Он словно вернулся к тому состоянию, в котором находился те несколько дней в поместье, до того как стал этим пугающим существом.

Человек: "Тогда у меня не было другого пути, кроме как умереть, но ты не отказалась от меня, ты спасла меня. И даже сейчас... сколько раз, сколько раз мне вспоминается тот закат."

[[image:/storage/reader-images/5f1e1b6dc2291d1e9a25f1551ca55e851630ff68.png]]

Беатрис: "Ты..."

Человек: "Я до сих пор благодарен тебе, Беатрис... почему ты не убила меня тогда?"

Беатрис: "!"

Были ли это слова благодарности или обиды?

В любом случае, Беатрис была просто ошеломлена произнесёнными словами, и на её лице смешалась радость и грусть.

Значит, это было делом её влияния... всепоглощающее отчаяние в его сердце.

Как будто естественно, это жёсткое сковывающее её тело ощущение, из-за которого ей было не по себе, исчезло, и вытянутая рука безвольно опустилась. Но вместе с этой новой свободой желание сопротивляться уже исчезло.

То, что причина и следствие оказались поменяны местами, было довольно легко понять.

Человек: "Беатрис, я тебе благодарен. Кажется, ты мне нравилась. За всё это время только ты по-настоящему приблизилась ко мне..."

Беатрис: "Пожалуй, это самое ужасное признание."

Человек: "Не спорю."

На его слова Беатрис ответила пустыми чувствами.

И тогда в чёрных глазах этого мальчика с лёгкой улыбкой Беатрис увидела истину... тёмные эмоции внутри были ей слишком знакомы, она это осознала.

Это отвратительная болезнь, которая пускает корни в сердцах многих, в конечном итоге пожирая всякую надежду.

Болезнь под названием отчаяние тихо поселилась в нём и в ней самой.

Человек: "Халибель, принеси кунай..."

По этой просьбе зверочеловек, стоявший рядом с Беатрис, приподнял брови.

Молча наблюдая за разговором и ответами этих двоих, зверочеловек покачал своим кисэру вверх и вниз.

Халибель: "Вы уверены?"

Человек: "Кунай."

Получив повторный приказ, зверочеловек резко взмахнул левой рукой вверх.

Затем чёрный кусок металла с глухим звуком вонзился в пол столовой. Он присел, поднял его, встал и удержал в ладонь.

[[image:/storage/reader-images/2e67b4aea88230059fefb846a7595638bd4d9cd5.png]]

Тёмный металл тускло поблёскивал. Его простая форма была предназначена для того, чтобы отнимать жизни.

Человек: "Я так рад, что ты запомнила наш контракт."

Она подумала, что он этим воспользовался.

И всё же... в его голосе звучал мимолётный проблекс радости. Упрекнуть его за это у неё не возникало чувства.

Человек: "Тебе очень идут эти цвета... ты очаровательная..."

Беатрис: "..."

В тот момент глаза Беатрис широко раскрылись и наполнились тяжёлыми слезами.

В её размытом взгляде был он... мягко смотрящий на неё сверху вниз. Моргнув, она почувствовала, как слёзы потекли по щекам. И она хотела, плача вот так, смотреть на него до самого конца.

Он сам сказал, что они с ней — одного поля ягоды.

В таком случае этот человек, безусловно, был её отражением.

То, что она сделала тогда, кардинально повлияло на его жизнь.

Если всё вернулось на круги своя и вернулось к ней вот так...

Если он сейчас пытается спасти её...

Беатрис: "Ты..."

Человек: "..."

Онемевшим, скованным языком Беатрис выдавила слова.

Эти слабые, прерывистые слова, заставили мальчика стоявшего прямо перед ней, остановиться.

Он давал ей время. Казалось, он был готов принять любые горькие слова... какое бы решение она ни произнесла.

Решившись, она сказала...

Беатрис: "Ты... тот самый человек для Бетти?"

Смысл этого вопроса он, конечно, не мог понять.

Беатрис никак не ждала, что он ответит на этот вопрос.

Просто... если это её конец, если это действительно то, что пришло за ней, она всё равно хотела услышать ответ.

Человек: "Да."

И в тот момент, с этой улыбкой и согласием, сердце Беатрис было разбито.

В той улыбке была привязанность, в тех словах — доброта, и в поднятом кунае — благословение.

Человек: "Я и есть тот самый человек."

По раскрасневшейся щеке девочки скатилась крупная слеза.

[[image:/storage/reader-images/4985208398b1a40f0917e67c161ceed2ca2b26aa.jpg]]

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

???: "Там, где я жил, есть пословица, что-то вроде... утопающий за соломинку хватается."

Опустив взгляд на красный ковёр под ногами, мужчина вслушивался в голос.

Его лицо было совсем близко к этому ковру.

Было и ещё кое-что близко... промежутки между его вдохами. Биение сердца отдавалось в ушах, словно ускорившийся колокол, а тело ощущалось так, будто он только что пробежал через бескрайние поля.

Мужчина был пожилым, на вид ему около шестидесяти...

У него выросли не только дети, но и внуки, и на нём лежал отпечаток долгой и достойной жизни.

Его положение обязывало иметь дело со множеством людей. За долгую и успешную жизнь ему было доверено многое окружающими.

Он не считал себя кем-то особенным, чтобы этим хвастаться. Но, родившись с умом выше среднего, он решил прожить жизнь в достатке.

И потому в нынешней ситуации он невольно задавался вопросом, не сон ли это и не иллюзия ли.

Он стоял на коленях перед человеком, который был не старше его собственных внуков.

[[image:/storage/reader-images/5f669dc6b854acacf084ce87300859589fd1e476.png]]

???: "Соломинка... знаешь что? Может, тут есть что-то похожее на ту, о которой я думаю... вроде пшеницы. Тот, кто тонет, в отчаянии хватается за неё изо всех сил, даже понимая, насколько это бесполезно."

Старик: "..."

???: "Если проще... умирающие люди отчаянно пытаются выжить, как бы то ни было, в этом смысл пословицы. Это не то же самое, что действовать силой при пожаре. Они всё ещё думают, что могут изменить свою судьбу, но хвататься за соломинку... абсолютная глупость."

Спокойно, ровным голосом, человек над его головой продолжал говорить.

Почти всё сказанное казалось бессмысленным, но ни одно слово, ни одну фразу нельзя было пропустить... из страха хоть как-то вызвать его недовольство. Особенно учитывая отвратительные слухи о том, что случается с теми, кто это делает.

Появившись всего два года назад, этот юноша с тех пор оброс жестокими и пугающими слухами.

Все, кто выступал против него... их семьи, все связанные с ними — выслеживались любыми средствами и становились показательным примером расправы. С непреодолимой силой он неуклонно расширял свою организацию "Плеяды", выступая её лидером.

Благодаря ужасающим успехам и непревзойдённой способности оценивать людей, люди дали ему титул.

Король искоренитель.

Король искоренитель: "..."

Старик стоял на коленях в месте, где находилась штаб-квартира этой организации, скрытая в тени четырёх великих держав, созданной с целью контроля над преступным миром.

Приёмная, где он находился, представляла собой здание, доведённое до почти показной роскоши мебелью, роскошными картинами и другими дорогими предметами.

Сам король восседал на троне в задней части зала... это по праву можно было назвать сокровищем, на этом величественном троне он смотрел на своих гостей сверху вниз.

Обстановка была ослепительно роскошной, и потраченные на неё деньги могли вскружить голову.

Это богатство было столь чрезмерным, что даже за человеческую жизнь, умноженную в тысячу... нет, в две тысячи раз... такого не достичь.

То, что это демонстрация силы организации, нет, силы самого короля... было понятно даже дураку с первого взгляда. И даже если бы сюда попал кто-то, неспособный это понять, он бы уже никогда не увидел дневного света.

Но... простые демонстрации силы и богатства меркли по сравнению с этим.

Вдоль стен стояла дюжина мужчин... все с известными именами, либо лучшие наёмники, либо солдаты. Если всё это было достигнуто за счёт денег, чтобы купить их преданность... какова же была цена?

Даже если их было всего несколько десятков, чтобы содержать такую силу, требовались огромные средства.

А среди этой элиты, собранной из лучших, по обе стороны от трона стояли двое, превосходящих всех остальных. Для стоящего на коленях старика одного их присутствия было достаточно, чтобы помутить разум.

Этими выдающимися существами был Хвалитель Халибель и Синяя молния Сесилус Сегмунт.

Из города-государства Карараги и священной Волакийской империи.

Оба, носители титула сильнейших в своих странах... стояли рядом. И это было лучшим доказательством того, почему власть этого юноши не подвергалась сомнению с момента появления организации.

Король искоренитель: "Господин Сигрум."

Сигрум: "..."

В тот момент, когда прозвучало его имя, помутнённое сознание Сигрума... словно застыло.

Смотря на него, опершись подбородком на руку, Король искоренитель, уже без улыбки, глядел на Сигрума чёрными глазами.

Сигрум ахнул, почувствовав, будто его сердце сжали.

Он должен был как можно скорее найти оправдание, его губы, лишённые воздуха, дрожали. Однако, в ответ на эту слабую реакцию Сигрума, Король искоренитель лишь пожал плечами.

Король искоренитель: "Ах... простите, что утомил вас. У меня с давних пор дурная привычка уходить от темы... а если я продолжу так говорить, мы так и не перейдём к сути."

Сигрум: "Я-я в порядке... это..."

Король искоренитель: "Сейчас я говорю."

Сигрум: "..."

Прижав палец правой руки к губам, король указал на него левой.

[[image:/storage/reader-images/1eedb6815223ed20bc864bcc2546555e09b2d668.png]]

Его оправдания были прерваны этим тихим замечанием, спину покрыл холодный пот. Затем наступила леденящая тишина, длившаяся более десяти секунд, которая растянулась вечностью.

Король искоренитель: "Извиняюсь. Я не хотел вас пугать. Просто, эти двое здесь, и все остальные — они следуют за мной, потому что служат мне. Но это ведь не ваш случай, верно? Так что, как бы сказать... я повёл себя по привычке."

Сигрум: "..."

Голос говорящего был тихим и уважительным. И от этого становилось только тревожнее.

Король искоренитель был вежлив, уважая собеседника, и в то же время без колебаний мог применить силу.

В его тоне не чувствовалось скрытых намерений, но в суженных глазах лишённых уверенности, скрывался взгляд, проникающий в самую суть. Все его мысли были сосредоточены на наблюдении за собеседником.

Эти потемневшие чёрные зрачки задавали лишь один вопрос...

Ты мне друг или враг?

Сигрум: "..."

Разумеется, он не был врагом. Он должен был это сказать.

Однако его слова были заглушены — ему запретили говорить...

Стоило ли издать звук, ответить взглядом? Не исчерпает ли это терпение?

Со страхом в сердце старика эти несколько секунд казались самыми длинными в его жизни.

И никто не осмелился бы отмахнуться. Никто из тех, кто пытался, не выжил.

Организация действовала беспощадно, и её щупальца проникли в самое ядро преступного мира четырёх великих держав. Она уже стала неизлечимой хворью.

Чтобы выжить, нужно было избежать контакта с больной частью, потому что избавиться от неё потом было невозможно.

И единственный способ преодолеть это — полная капитуляция во имя послушания.

Он пытался избежать этой неизлечимой болезни любой ценой, но в итоге не смог и пришёл сюда.

С заранее заготовленными словами, с решимостью подчиниться.

Но здесь Сигрум понял, насколько наивной была эта идея.

Словно его связали по рукам и ногам и бросили на глубину, он задыхался, отчаянно ловя кислород. На суше, в этой комнате, он тонул во взгляде...

Сигрум: "..."

Это была не болезнь. Это было проклятие.

Король искоренитель был одержим неизгладимым проклятием.

Его глаза застилал патологический страх, а непоколебимая паранойя разъедала его разум.

Он боялся людей, сомневался, ненавидел.

Именно потому, что он сам испытывает сильнейший страх, он в отчаянии пытается убедиться, поражает ли то же самое других, и тем самым заражает окружающих той же хворью.

Как он и сказал — все утонут. Всё было именно так.

И сейчас, если бы появился хоть малейший шанс, Сигрум ухватился бы за что угодно.

Король искоренитель: "Так, значит, история про соломинку. Про отчаянную попытку выжить... хорошо. Господин Сигрум пришёл к нам, чтобы обсудить эту идею и попытаться найти решение."

Сигрум: "..."

Король искоренитель: "Мне нравятся принципиальные люди. Те, кто готов говорить, куда надёжнее тех, кто сразу бьёт в лицо. Я не знаю, какие слухи вы о нас слышали, но прошу, не судите по ним. Я предпочитаю избегать лишние неприятности."

Говоря это, Король искоренитель протянул к нему левую руку, словно передавая слова.

Сигрум: "Ах..."

[[image:/storage/reader-images/205b9e1d6b5a901844981dd8bb60e69ed85669e0.png]]

В этот момент, словно оцепенение спало, из его губ вырвался вздох.

На мгновение его охватил страх, не разозлил ли он короля, но юноше было всё равно.

Это молчание, властное и терпеливое, словно подталкивало Сигрума вперёд.

Король искоренитель: "Господин Сигрум?"

Сигрум: "Н-ничего. Прошу прощения. Моё предложение в точности соответствует тому, что было указано в отправленном мною письме. Я хочу установить хорошие отношения с вашей организацией сейчас и в будущем."

Тщательно подбирая слова, стараясь не выглядеть чрезмерно униженно, Сигрум изложил свою позицию.

Услышав это, Король искоренитель прищурился, задумался и улыбнулся.

[[image:/storage/reader-images/8a7ecc4ae4adbb08e422cbe2420e5dda49fc2a45.png]]

Король искоренитель: "..."

Увидев эту внезапную улыбку, соответствующую его возрасту, Сигрум был поражён.

Король кивнул и промолвил...

Король искоренитель: "Давайте сотрудничать, Господин Сигрум. Детали обсудите с доверенным лицом, чуть позже... это был лучший выбор для вас."

Сигрум: "А..."

Король искоренитель: "Надеюсь на дальнейшую поддержку с вашей стороны."

Подняв руку и улыбнувшись, король завершил встречу.

После этих слов Сигрум медленно поднялся. Его тело, затёкшее от коленопреклонения, дрогнуло, но он удержал равновесие и глубоко выдохнул.

Сигрум: "Благодарю вас. С этого момента я верен вам."

Король искоренитель: "Хм."

Скрывая онемение языка, он завершил разговор.

И, выполнив свою задачу, Сигрум поклонился Королю искоренителю и повернулся назад.

Сигрум: "..."

В его сердце бушевало облегчение и чувство выполненного долга.

Тело, ещё недавно тяжёлое, стало лёгким, и в голове одна за другой всплывали лица семьи, ждущей его возвращения.

Он пережил эту бурю, и, казалось, его желание сбылось.

Сигрум: "...?"

Именно тогда позади раздался тихий звук.

[[image:/storage/reader-images/f085448d44d4bef51bbc3c9ca26d2cfdeaaaa52d.png]]

Звонкий звук. Звон монеты.

Будто одна монета выскользнула из руки и ударилась о пол.

Король искоренитель: "Решка."

Прозвучало короткое слово.

Что это было — Сигрум не успел понять.

Сигрум: "..."

Его взгляд накренился и сравнялся с полом.

Ковёр внезапно оказался ещё ближе.

И это было последнее, что он почувствовал.

[[image:/storage/reader-images/ce776b78f6fc86bf21908e65c58ce09bab921b52.png]]

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Халибель: "..."

Халибель прищуренными глазами смотрел на падающее обезглавленное тело.

Безупречная техника.

Конечности старика не дёрнулись, а голова, упавшая на ковёр, словно так и не осознала своей гибели. Это было тело, потерявшее лишь жизнь и ничего больше. Именно поэтому его можно было назвать произведением искусства.

Но мертвец остаётся мёртвым, и восхищаться таким он не привык.

Король искоренитель: "Ух... фу."

Глядя на окровавленное тело, юноша на троне прикрыл рот рукой.

Он уже не раз видел, как человек становится трупом, но из-за своей чувствительной натуры так и не привык к этому.

???: "Так реагировать на мёртвых, после того как сами отдаёте приказы... это не оскорбительно? Я не прошу вас привыкнуть к этому, но хотя бы постарайтесь избегать убийств."

Король искоренитель: "Я и не убиваю ради удовольствия, правда. Я не могу смотреть на эту сцену, но всё равно наблюдаю. Это меньшее, что я могу сделать..."

???: "Не лгите."

Прикрывая рот и сдерживая тошноту, он выслушал слова подчинённого без всякого снисхождения.

Справа от него стоял Сесилус. И то, что король не разозлился, означало, что он сам понимает, что в его действиях есть притворство.

Глядя на побледневшего, почти как труп, юношу, Сесилус небрежно произнеся "Тем не менее...", продолжил говорить. Его взгляд по-прежнему был устремлён на тело того бедного, упавшего старика.

Сесилус: "Меня больше удивляет это противоречие, босс. Разговор закончился так мирно, а затем последовал приказ об убийстве. Даже для вас это слишком."

Недовольно надув щёки, он выглядел скорее как ребёнок, чем мужчина за двадцать. Но в сочетании с его незрелостью такой жест на удивление вполне соответствовал Сесилусу.

Возможно, его привлекательная внешность и обычное поведение позволяли ему так поступать.

Король искоренитель поморщился от его замечаний.

Король искоренитель: "Я же сказал, что не хотел его убивать. Как и говорил — я хотел поверить ему. Он не выглядел лжецом."

Сесилус: "Тогда зачем?"

Король искоренитель: "Даже если кажется, что не лжёт, лжецы всё равно будут лгать."

Юноша на троне, прикусил губу, пока Сесилус с любопытством наблюдал за ним.

В этом пугающе сухом взгляде можно было разглядеть несгибаемую волю.

Ни Халибель, ни Сесилус не знали, что произошло с ним в прошлом.

Но, должно быть, в его жизни случилось нечто, что заставило его принять такие убеждения.

Что-то вроде ситуации, когда близкий человек, скрывая в сердце подозрения и корысть, улыбался ему... а затем теми же пальцами и губами, что были к нему добры, извергал ненависть и жажду убийства.

Такое прошлое, должно быть, многому научило этого юношу.

Король искоренитель: "Сначала нужно срезать почки, затем ломать ветви. Я больше никогда не дам себя обмануть."

Крепко сжав своё плечо, юноша вонзил ногти сквозь ткань в кожу. Они безжалостно впивались в плоть, кожа рвалась, а кровь сочилась.

Для него это было необходимым ритуалом, способом удержать свой рассудок. Подчинённые, давно служившие ему, знали об этом, никто не вмешивался.

Будто удовлетворившись болью, юноша медленно поднялся с трона.

Король искоренитель: "Тело приведите в порядок и похороните. В их лавку отправьте посланника. Всё конфисковать, но если они подчинятся... не обращайтесь с ними плохо. Если откажутся... истребите эту семью и сожгите лавку. Когда захват завершится, пусть новый глава семьи выйдет на контакт. После этого будет решено, уничтожать их или нет."

Спокойным голосом юноша отдал приказ, чтобы его услышали все в зале.

Это были расплывчатые указания, которые кто-то должен был выполнить, но не "кто-то" конкретный.

Подобные распоряжения, где не уделялось внимания процессу, а лишь результату, и сделали эту организацию успешной. Сосредоточенность на достижениях каждого, а не отдельного человека, позволяла поддерживать идеальную структуру.

У каждого были свои причины и слабости, из-за которых они были вынуждены сделать шаг.

И потому, вместо того чтобы рисковать потерять всё из-за чьей-то жадности, каждый выкладывался на полную... это было своего рода идеальное рабочее окружение.

И под этим "всё" подразумевалось что угодно: семья, возлюбленная, богатство, жизнь и многое другое.

Таковы были принципы юноши, выступавшего лидером этой организации. Удерживать всё это ради безопасности, как страховку.

Это и был способ борьбы трусливого юноши... Короля искоренителя.

???: "Босс, вы забыли пальто."

Король искоренитель: "Ах... благодарю."

Халибель, стоявший позади него, направлявшегося к выходу, мягко накинул на его плечи чёрное пальто.

Лёгким движением юноша поправил пальто и добавил слова благодарности...

И в тот же миг его усы едва заметно дрогнули, он почувствовал слабое намерение убийства. Уловив это ощущение, Халибель опустил взгляд.

Проверять источник не было нужды... это был его босс перед ним.

Вероятно, причина была в том, что Халибель стоял у него за спиной.

Король искоренитель: "...Халибель, я не хочу убивать."

Халибель: "Ха-ха, тогда просто не делайте этого. Лучше уж используйте меня как "инструмент"."

Король искоренитель: "Но разве не хуже всего... уничтожить себя из-за слишком большого количества инструментов... это была бы довольно паршивая и избалованная смерть."

Он пробормотал это себе под нос и обдумывал способы убить стоящего позади подчинённого.

Его ворчание быстро оставили без внимания, однако его слова вовсе не были шуткой. Если бы у него была возможность, он бы действительно попытался убить Халибеля.

Дело было в том, что затраты на убийство, недостаточная подготовка и последствия после этого... всё это перевешивало и склоняло его к тому, чтобы не делать этого.

Сесилус: "Босс, босс. Те товары, что принёс тот человек, куда их перенести?"

Король искоренитель: "Товары... что там было?"

Сесилус: "Там... есть магический кристалл... хм, откуда он узнал о ваших вкусах? Так старался угодить, что мне его даже немного жаль."

Король искоренитель: "Вообще-то, ты сам предложил отрубить ему голову..."

У выхода юноша, остановившись, недовольно скривил лицо. Глядя на беззаботное поведение Сесилуса, он тихо вздохнул.

Король искоренитель: "Магический кристалл отнесите в мою комнату. С остальными товарами делайте, что сочтёте нужным."

Сесилус: "Учту. Но босс..."

Король искоренитель: "...Что?"

Юноша ответил раздражённым голосом. Сесилус провёл пальцем под глазом, указывая на него.

Сесилус: "У вас мешки под глазами стали совсем заметными. Может, вам стоит немного побыть рядом с принцессой?"

После этих слов юноша тихо цокнул языком.

Сесилус лишь улыбнулся, но остальные мужчины вокруг напряглись. Было вполне возможно, что из-за этого раздражения может последовать приказ убить Сесилуса.

Разумеется, если до этого дойдёт, убить Сесилуса будет не так просто. Даже собрав все силы в здании, им пришлось бы сражаться всерьёз... и то, возможно лишь свести всё к ничьей, только если вмешается Халибель.

Король искоренитель: "Я подумаю..."

К счастью, он не стал поспешно отдавать такой приказ... сказав лишь это, он отвернулся.

С этим напряжение в комнате спало, и мужчины молча проводили взглядом спину уходящего лидера. Неспособность Сесилуса улавливать атмосферу, которой он сейчас так беспечно размахивал, в последнее время была одной из главных головных болей Халибеля.

Халибель: "Работать вместе... это и правда не моя сильная сторона..."

Покачивая зажатую во рту кисэру, Халибель смотрел вслед уходящему боссу.

Как старший среди них, именно Халибель отвечал за охрану и подобные обязанности. Однако и внутри, и за пределами, угроз способных навредить боссу, было немного.

Внутри — мешает страх. Снаружи — многие даже не знают о его существовании.

Халибель: "..."

Внимательно, не отрывая взгляда, Халибель наблюдал за ним, с прищуренными глазами оценивая всё вокруг.

В здании, служившем штаб-квартирой, не только приёмная была украшена картинами и произведениями искусства. Это демонстрировало подавляющую финансовую мощь и служило способом подавления агрессии.

Показ богатства, показ силы... всё это было последним средством, чтобы не создавать лишних врагов.

Добиваться победы без боя, как говорил сам король, было идеалом.

Разумеется, избыточное богатство и сила неизбежно вызывают зависть и враждебность. Как ни крути, враги всё равно появятся. Его метод заключался лишь в том, чтобы сократить их число.

А когда врагов станет меньше, с оставшимися можно будет разобраться силой позже.

Король искоренитель: "Халибель... проследи за Сесилусом. Не дай ему выйти из-под контроля."

Халибель: "Понял, предоставьте это мне. Босс, вы собираетесь навестить принцессу?"

Король искоренитель: "Да..."

Похоже, он всё же принял предложение Сесилуса, пусть это и раздражало его.

Вскоре они двое направились вглубь штаб-квартиры своей организации... в самую глубину здания под названием Пандемониум. Там они остановились перед дверью строго охраняемой комнаты.

На той двери было столько замков и замочных скважин, что человек, увидевший её впервые, невольно бы содрогнулся.

Количество скважин приближалось к пятидесяти... это ясно показывало, насколько важно то, что находилось по ту сторону, а также насколько педантичным, упорным и одержимым был тот, кто всё это сделал.

Но больше всего о одержимости говорило другое, ни одного ключа, способного подойти к этим замкам, в этом мире не существовало.

Иными словами, открыть эту дверь обычным способом было невозможно.

Чтобы открыть её...

Король искоренитель: "Пак."

Пак: "Позвали... и я тут."

В ответ на зов юноши, с усталым голосом и вспышками света, в воздухе внезапно появился серый котёнок.

С виду легкомысленный и милый, но скрывающий в себе огромную силу, Великий дух — существо по имени Пак... плавно опустился и устроился на плече юноши.

Пак: "О, давно ты не заходил. Ты к Лии пришёл?"

Король искоренитель: "Открой дверь."

Пак: "Хм, что за тон... если испортишь настроение отцу, он может и не позволить тебе увидеться с дочерью. Было бы неплохо, если бы ты хоть немного понимал чувства отца взрослой дочери."

Король искоренитель: "Пак."

Сидя на его плече, Пак поглаживал усы. Юноша окликнул его.

Увидев лицо юноши с глубокими мешками под глазами, Пак вздохнул...

Пак: "Ох-ох... опять довёл себя до самого предела, да... ну, ничего не поделаешь. Твои старания достойны похвалы, так что в этот раз я пропущу тебя."

Сказав это, с довольным видом Пак сложил свои короткие лапки и указал в сторону двери. И тогда, из множества замочных скважин, в которых не было ни одного ключа, начал литься слабый свет.

Пак: "Щёлк."

Вскоре этот тусклый свет превратился в ледяные ключи, которые вошли в замки, и раздался звук открывающегося механизма.

Секрет открытия двери, которую невозможно открыть обычным путём, заключался в том, чтобы создать ключ, которого изначально не существовало.

Халибель: "Впечатляет... как легко вы находите лазейки. Если есть замочная скважина, обычно ищут подходящий ключ. Но если кто-то попробует имитировать это, тогда уже начнутся проблемы."

Пак: "Тут ещё дело в некой частоте. Если кто-то кроме меня попробует сделать нечто подобное, вы оба... да и я тоже, сразу это почувствуем. К тому же я всегда рядом с Лией."

Халибель: "Вот как."

Услышав это, Халибель понял и согласился.

Не обращая никакого внимания на их разговор, юноша положил руку на открытую дверь... и на мгновение остановился.

Позади него, с выражением нарочитой невинности на лице, стоял Халибель. Юноша посмотрел на него.

Король искоренитель: "Халибель... можешь идти."

Халибель: Неужели? Но я бы тоже иногда не прочь поприветствовать принцессу, не так ли?"

Король искоренитель: "Можешь идти."

Эти слова, сказанные без особых раздумий, были прямо и безоговорочно отвергнуты.

Халибель сразу понял, что это окончательный отказ. Упорствовать здесь не имело смысла, поэтому он лишь прикусил кисэру и отступил назад.

Халибель: "Если что случится, зовите."

Король искоренитель: "..."

Юноша бросил на него предупреждающий взгляд, не убирая руки с двери. Халибель повернулся к нему спиной.

И до тех пор, пока он не скрылся за поворотом, этот взгляд буквально впивался ему в спину.

Его босс и благодетель был не просто осторожен, он постоянно находился в состоянии тревоги и страха.

Халибель: "Ага... если говорить так, он точно меня звать не станет..."

Пробормотав это без особого энтузиазма, Халибель выпустил из трубки фиолетовый дым, глядя вверх.

Дым ударился о потолок, не найдя выхода, он рассеялся.

И почему-то ему показалось, что это — своего рода намёк на их будущее.

[[image:/storage/reader-images/2f9d50e0ae4296d203e55aa5c85b9eec7fa72367.png]]

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Лицо спящего юноши было настолько спокойным, что можно было подумать, будто он уже умер.

Король искоренитель: "..."

Положив голову ей на колени и уснув так, словно на пороге смерти, юноша молча лежал под взглядом Эмилии.

Вокруг его глаз залегли тёмные круги, будто нарисованные сажей. Они ясно говорили о тяжёлом недосыпе юноши и о суровой среде, в которой ему приходилось жить.

Эмилия: "Похоже... он снова совсем не спал."

Пак: "Ничего не поделаешь. В его положении у него, скорее всего, нет времени даже на отдых. Разве что иногда, когда он приходит к Лии и ведёт себя как ребёнок."

Она провела рукой по его лбу и кончиками пальцев аккуратно поправила ресницы. Наблюдая за этим беззащитным спящим лицом, парящий рядом Пак обвил живот длинным хвостом и тихо вздохнул. После этого он медленно закружил вокруг Эмилии, осматривая её личные покои.

Это была белая комната.

Белые стены, белый пол. Белый потолок, белая кровать, белая мебель и белые занавески, всё помещение было наполнено одной лишь белизной.

И среди всего этого Эмилия, одетая в тонкую белую ночную одежду, что выглядела чуждо.

Эта комната была пределом свободы, дарованной Эмилии, клеткой, в которой её держали.

И сама Эмилия до сих пор не была уверена, уместно ли вообще называть это "клеткой".

Пак: "Лия, ты всё ещё злишься на этого ребёнка?"

Эмилия: "Не знаю..."

Эмилия не сразу ответила на вопрос Пака.

Дело было не в том, что ей трудно было выразить это словами. Просто она сама не до конца понимала собственные чувства.

Да, сначала она определённо злилась. Но даже сейчас они так и не помирились.

У них не нашлось даже времени, чтобы извиниться друг перед другом. Так ничего и не решив, они просто продолжали жить дальше, а время всё шло вперёд.

Эмилия: "Но я всё ещё злюсь на тебя, Пак. Ты всё решил сам и придумал план побега, ничего мне не сказав."

Пак: "Прости. Но другого выхода не было. Я ведь не мог оставить Лию с Розваалем в таком состоянии, верно? Втянуть кого-то в опасную ситуацию, а потом самому улизнуть — довольно безответственно. Но если речь идёт о безопасности Лии, то это был лучший вариант."

Эмилия: "..."

Пак: "Я и тот юноша одинаково хотели лишь одного — уберечь Лию от опасности."

Поэтому Пак согласился на тайное предложение вывезти Эмилию из поместья Розвааля и без колебаний поддержал отказ от участия в королевских выборах, а также сотрудничество с организацией.

И пока одна лишь Эмилия ничего не понимала, в тот момент, когда она наконец осознала происходящее, она уже оказалась в этой белой комнате, словно птица в клетке.

Но Эмилия также понимала, что не имеет права осуждать решение Пака.

В конце концов, я ничего не смогла сделать...

Королевские выборы — борьба за право стать следующим правителем Лугуники. В этой борьбе Эмилия потерпела сокрушительное поражение, даже не успев по-настоящему вступить в неё.

Главной причиной стало то, что она отказалась присутствовать на собрании кандидатов. В результате её участие так и не было официально признано. А это означало, что и Эмилия, и её покровитель, Розвааль Л. Мейзерс, утратили своё положение. Именно это и стало причиной того, что Розвааль окончательно потерял рассудок.

Проще говоря, Эмилия даже не показала желания участвовать в королевских выборах, и потому Розвааль лишился права быть её покровителем. Лагерь Эмилии рухнул ещё до того, как успел сделать первый шаг.

Так Эмилию лишили опоры, и она проиграла, не сумев сделать абсолютно ничего.

Эмилия: "Моё желание..."

Её желанием было создать мир без дискриминации.

Мир, где рождение полуэльфом или кем-то другим не определяло бы всю дальнейшую жизнь. Именно таким было желание неуклюжей Эмилии.

Однако, даже не получив возможности быть произнесённым вслух, это желание исчезло, словно фантазия в грёзах.

А ещё, желание освобождение родины, задача спасения жителей леса Элиор, всё ещё погружённых в ледяной сон, с этим она тоже оказалась не в силах справиться...

Пак: "Лучше было бы вернуться в лес, чем жить в таком беззащитном месте, но Лия оказалась в положении, где даже это было невозможно. Как понимать, когда прибыл он, я был мягко говоря, удивлён..."

Эмилия: "Действительно удивлён, потому что..."

Юноша, с которым она встретилась здесь, Эмилия считала его погибшим.

А судьба её непопадания на королевские выборы была определена смертью служанки в поместье.

Рем — так звали девушку, ставшую первой жертвой беспорядка, вызванного зверодемонами. Юноша, который некоторое время работал в поместье, был подозреваемым в её смерти.

[[image:/storage/reader-images/08b2ce49ee42f06a81202d046f1d259cde6392dd.png]]

Юноша не выдержал этих подозрений и сбежал. Преследуя его, старшая сестра Рем... Рам — также покинула поместье, но она не вернулась.

[[image:/storage/reader-images/db89ded6f28941084e88761cc3868686a934a3f4.png]]

С этого всё и началось.

Позже выяснилось, что причиной смерти Рем было проклятие зверодемонов, когда последствия уже распространились на соседнюю деревню. Две катастрофы наложились друг на друга, и ситуацию уже невозможно было исправить.

Из-за хаоса, вызванного зверодемонами, Розвааль потерял своё положение, так и не получив возможности восстановиться. Эмилия не смогла объявить о своём участии в королевских выборах и потерпела поражение, даже не вступив в борьбу — для неё это стало унижением. Поместье постепенно приходило в упадок, двигаясь к нежелательному краху.

И тогда...

Поглощённая беспомощностью, от которой она ничего не могла изменить, Эмилия проводила дни в апатии. Но однажды тот юноша, который, как считалось исчез, пришёл за ней.

Эмилия: "..."

Пак быстро отреагировал на это. Но Эмилия злилась на того юношу.

Не считаясь с её чувствами, без всяких объяснений, ни когда он впервые исчез, ни даже когда вернулся... он просто внезапно забирал её с собой, не сказав ни слова.

Возможно, он даже стал катализатором начала разрушения мира, окружавшего Эмилию. И всё же...

Эмилия: "Вот как..."

Воссоединившись с Эмилией, юноша с хрупким лицом, измученный страхом... даже сильнее, чем сейчас, вцепился в неё, плакал и умолял о помощи.

И перед этим юношей, рыдающим как ребёнок, Эмилия забыла о гневе.

Может быть, она была наивной. Может быть, она была слишком мягкой.

И даже тогда Эмилия не считала себя вправе отчитывать его — того юношу, который казался ребёнком и в конце концов показал своё спящее, младенческое лицо.

И потому юноша приходил к Эмилии, чтобы найти себе спасение.

Он приходил к ней, не говоря ни слова о том, что делал за пределами её комнаты, лишь горько рыдал, говорил о своих чувствах и словно доверял свою жизнь Эмилии.

Было ли это проявлением глубокого доверия или же унижением и зависимостью... зависело от того, как это воспринимала сама Эмилия. И она не могла дать на это ответа.

Эмилия: "Очевидно, что это совсем нездорово..."

Даже незрелая Эмилия понимала, что это ненормальное состояние.

Однако, принимая слёзы цепляющегося за неё юноши и наблюдая, как он снова и снова приходит, не позволяя себе ни минуты отдыха, она сама внутри оставалась неуверенной.

Эмилия: "..."

Если говорить о промежутках, с которыми юноша приходил к Эмилии, то это было примерно раз в десять дней.

Остальное время он отчаянно сражался, даже урезая себе сон.

На самом деле, они почти не обменивались словами.

Но таким образом юноша тайно приходил к ней.

Эмилия: "Субару и правда придурок..."

И, возможно, сама Эмилия начала осознавать, что ждала этих визитов.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Если подброшенная золотая монета падала орлом вниз — одного этого результата хватало чтобы убить любого.

От такого ненормального способа действий своего господина Фредерика не могла скрыть отвращения.

Убирая обезглавленное тело, упавшее в приёмном зале, Фредерика затем заменяла испачканный ковёр, а после готовила еду для наёмников в Пандемониуме.

Судьбы других буквально оставлены на волю удачи... он возомнил себя богом?

Поднимая всё тело трупа, Фредерика, слишком хорошо понимая причину своей беспомощности, щёлкнула острыми клыками, сдерживая внутри себя чувства и дрожа от гнева.

Фредерика Бауманн работала в этой организации потому, что у её лидера, Короля искоренителя, была принцесса... Эмилия, которая отчаянно умоляла её.

В тот день, когда поместье наполнилось холодным воздухом и инеем, она была убеждена, что лишится жизни от рук того Великого духа-предателя. И всё же по какой-то причине она очнулась здесь.

С тех пор, с ошейником на шее, её использовали как служанку, заставляя прислуживать этому отвратительному человеку.

В чём вообще дело, насколько же плохо она справлялась со своей работой, если её теперь заставили заниматься такой нелепицей?

Фредерика: "Господин, прошу прощения..."

Еду для своего господина Фредерика по правилу должна была лично приносить в его комнату.

Он не доверял эту задачу никому, кроме Фредерики, и не позволял, чтобы в его рот попадала еда, приготовленная кем-либо другим. Впрочем, никакого чувства "почёта" она в этом не испытывала.

Изначально дело было не во вкусе и не в доверии. Просто он был уверен, что Фредерика не станет делать глупостей.

Король искоренитель: "Входи."

Со звуком множества отпираемых замков, грубый приказ позволил Фредерике войти в комнату.

Повинуясь приказу и толкая перед собой тележку с едой, Фредерика вошла в комнату своего господина.

Комната её господина, в отличие от роскошного убранства всего здания, была просторной, но довольно простой и мрачной... комнатой, лишённой красок.

Во всех четырёх углах лежали книги без какого-либо порядка по темам. Беспорядочно наваленные стопки книг стояли повсюду, место, которое аккуратная Фредерика терпеть не могла. Но сам этот человек глубоко ненавидел, когда в его комнате убирались.

Возможно, он опасался, что в комнате могут что-то установить.

Понимая, что это невозможно, но всё равно продолжая настороженно этого ожидать, это было уже не осторожностью, а скорее трусостью... без сомнений, это было презренное поведение.

Фредерика: "Господин, мне следует поступить как обычно с этими упавшими документами?"

Субару: "Хм. Да, пусть так и будет. Можешь показать это тем, кто, кажется, понимает в этом толк."

С этими словами её безразличный господин отмахнулся от разбросанных по полу комнаты документов, исписанных неаккуратным почерком.

На первый взгляд они выглядели просто как отбракованные черновики и испорченные наброски, но на деле именно они были источником богатства организации, множественных загадочных изобретений, созданных Королём искоренителем.

Субару: "Это может быть не очень полезно... я совершенно не понимаю механику двигателей и тому подобного. Проще всего будет разобраться с едой..."

Бормоча жалобы под нос и глядя куда-то в сторону, таков был её господин.

Он говорил о знаниях и культуре, которых никто прежде не видел, не открывал и даже не замечал... будь то на уровне идей или конечных результатов.

Встречаясь с множеством людей, этот черноволосый юноша снова и снова принимал верные решения, словно на нём лежал гобелен судьбы, у него появлялись уникальные идеи, и как первооткрывателю ему была дана необычайная сообразительность.

С помощью этих знаний специалисты различных областей, прежде пребывавшие в спячке, словно зажглись новым пламенем.

Мудрецы с полной серьёзностью разбирали и обсуждали шутливые слова этого юноши, которые для обычных людей были бы непостижимыми возможностями, и в итоге превращали их в теории.

И таким образом, принося огромную прибыль, этот юноша, у которого не было ничего, был взращён как великий злодей.

Субару: "Смешно думать, что на данном этапе, используя современные знания, можно по-прежнему доминировать, применяя лишь шаблоны..."

Фредерика помнила, что её господин однажды пробормотал эти странные слова в ответ на похвалу его достижений. Она также помнила, что при этом он совсем не улыбался.

И так, с одной стороны причиняя людям страдания, а с другой — принося им счастье, её черноволосый господин был крайне противоречивым человеком.

Даже будучи проблемным существом, которое человечество должно было бы устранить, в его разуме определённо была ценность.

Он был по-настоящему единственным в своём роде, настолько трудным в обращении, что в этом не было сомнений, возможно, в этом смысле он даже имел что-то общее с Розваалем.

Фредерика: "..."

Субару: "Фредерика, проверь еду откусив кусочек."

Даже погружённая в свои мысли, Фредерика продолжала спокойно готовить подаваемую еду.

Этот юноша был почти кожа да кости, его тело выглядело истощённым. Дело было не в недостатке порций... проблема в основном была в его внутреннем состоянии.

Пережив множество ран и травм, он при этом жил относительно спокойно, но внешне оставался крайне худым. Как управляющей его питанием, ей это не нравилось, но, вероятно, его тошнило вовсе не по собственной воле.

Фредерика: "Господин, прошу."

Почему блюда были приготовлены на двоих?

Все порции подавались в двойном количестве, на больших тарелках и ставились на стол. И с каждой из них Фредерика съедала по одному кусочку... проверка на яд была одной из её обязанностей.

Она никогда не думала о том, чтобы его отравить. Но желание сделать это у неё, безусловно, возникало.

Фредерика: "Я буду снаружи. Если что-то понадобится — зовите меня."

Субару: "Угу."

Во время еды её господин не любил, когда на него смотрят.

Поэтому, закончив приготовления, Фредерика решила покинуть комнату и выйти наружу.

И в этот день тоже, собираясь ждать снаружи, она уже собиралась выйти, когда вдруг её взгляд зацепился за одно место.

На столе лежал список с именами членов организации.

Рядом с ним лежала золотая монета.

В тот момент, осознав смысл происходящего, Фредерика не смогла сдержать пробежавший по спине холод.

Фредерика: "Господин..."

Субару: "Фредерика."

Она обернулась... и в тот же миг пустые чёрные глаза уже смотрели прямо на неё.

[[image:/storage/reader-images/3b08a1ee449a45bb32b70f10f18c7801284fac1c.png]]

От этого взгляда у Фредерики перехватило дыхание, словно её поглотила бездна. Её господин медленно подошёл к столу и накрыл разложенный список.

Затем он подбросил золотую монету, лежавшую рядом, большим пальцем.

[[image:/storage/reader-images/6f02cfb493eb454be1c97472bcecfb96a47d8b96.png]]

Субару: "Орёл..."

С тихим звоном монета упала ему в левую руку. Поймав её и взглянув на выпавшую сторону, юноша улыбнулся Фредерике.

Субару: "Выпал орёл, Фредерика... твоя семья в безопасности."

Фредерика: "Ах..."

Субару: "Уходи. И не возвращайся, пока я не позволю."

На слова господина Фредерика кивнула, словно кукла, не произнеся ни звука.

И, не сумев сдержать слёзы, она вышла из комнаты, по щекам катились горячие слёзы. Вскоре Фредерика уже бежала, закрыв лицо руками.

Фредерика: "У-у..."

Она не могла сказать никому. Не могла ни с кем поделиться. Разглашение было непростительно.

Почему всё теперь так?

Почему это произошло с ней?

Те далёкие дни в поместье... с совсем не милыми младшими и с той милой младшей, с безнадёжным господином... куда всё это исчезло?

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Получив донесение от тайного посланника, Сесилус прикрыл один глаз и поднял взгляд к луне.

Сесилус: "Хм-м, хм-хм-м, хм-хм~."

Он покрутил шеей и изогнулся в поясе так низко, что кончики длинных волос почти коснулись земли, после чего наклонил тело в сторону.

Размышления никогда не были сильной стороной Сесилуса. Он не получал никакого образования и изначально не собирался чему-либо учиться. Ему было около двадцати лет, но всю свою жизнь он посвятил лишь одному.

Он просто гордился тем, что был фехтовальщиком, и владел мечом бесчисленное количество лет.

Поскольку вся его жизнь состояла только из этого, в глубине души он предпочитал держаться подальше от сложных вещей.

Сесилус: "Как теперь быть... что же делать..."

Выпрямив согнутое тело, Сесилус стряхнул пыль с волос, касавшихся пола. Затем положил руку на меч у пояса, и, развернувшись танцевальным движением, улыбнулся.

Сесилус: "Эй, Халибель. А ты как думаешь?"

Халибель: "Хм, позор, что ты заметил меня, пока я затаил дыхание, и при этом ведёшь себя так бесстыдно."

На балконе Пандемониума, под лунным светом и ночным небом, из теней появился зверочеловек-синоби.

Будучи обнаруженным, Халибель почесал затылок и подошёл к Сесилусу, чьё лицо оставалось совершенно невозмутимым.

Достав кисэру и зажав её в зубах, он поджёг кончик. Сделал затяжку и выдохнул фиолетовый дым.

Халибель: "И что это за посланник сейчас тут так тайком шастал?"

Сесилус: "А, ну это? Скажем так... один из девяти божественных генералов. Впрочем, ты лучший синоби в мире, неудивительно, что ты его заметил..."

Халибель: "Се, тебе вообще не подходит вся эта секретность. Ты же только что сам выдал, что до сих пор не разорвал связи с империей?"

Сесилус: "Но, Халибель, разве ты и так этого не знал?"

Халибель: "..."

На слова Сесилуса... Халибель, уже криво усмехавшийся, улыбнулся ещё шире.

И Сесилус прекрасно понимал, что это вовсе не было плохим знаком.

Сесилус: "Изначально я работал с боссом по приказу Его Превосходительства. Хотя, конечно, то, что я поддался приглашению босса и встал на его сторону — тоже не ложь."

Халибель: "С ошейником империи на шее... ну, если правильно использовать действия Су, из этого легко можно извлечь выгоду для своей страны. Его знания неизвестного происхождения куда легче примут в Карараги и Волакии, чем в Лугунике или Густеко."

Сесилус: "Верно."

Спрятав руки в рукава кимоно, Сесилус без колебаний признал себя шпионом.

Как он сам и сказал, причиной, по которой он сотрудничал с организацией, был приказ императора Волакии. Впрочем, сам император, прекрасно зная характер Сесилуса, не давал ему каких-то конкретных указаний. Да и даже если бы дал, Сесилус всё равно вряд ли бы их запомнил.

Роль Сесилуса, согласно приказу, заключалась в следующем...

Сесилус: "Всё, что мне нужно — убивать тех, кого приказывает босс. Кроме Его Превосходительства, разумеется. В общем, ничего нового..."

Халибель: "Се, ты похоже, куда больший убийца, чем я, синоби?"

Сесилус: "Нет-нет, это неправда. Я, например, не умею прятаться под водой, не ношу при себе яд и не умею выползать из теней."

Качнув головой и размахивая руками, Сесилус скромно признал разницу между их специализациями.

Как синоби и убийца, он сильно уступал Халибелю. Но если бы дело дошло до прямого столкновения, Халибель не смог бы сравниться с Сесилусом.

Сесилус: "Ну... и что ты собираешься делать теперь, когда поймал меня прямо во время встречи с тайным посланником? Собираешься сражаться со мной здесь, поставив жизнь на кон?"

Халибель: "Это зависит от того, что было в послании."

Сесилус: "Хм, то есть от его содержания."

Халибель: "Если там что-то, что может стоить Су жизни... тогда, пожалуй, мне придётся драться, чтобы этого избежать."

Зажав кисэру между пальцами и выпуская фиолетовый дым, Халибель позволил своим волосам развеваться на холодном ночном ветру.

Услышав, что тот готов сражаться насмерть ради своего босса, Сесилус с тихим: "Понятно...", — кивнул.

Сесилус: "Я уже давно задаюсь вопросом. Почему ты действуешь ради босса? Это ведь не преданность Его Превосходительству, как у меня."

Халибель: "Просто возвращаю долг за однажды оказанную помощь."

Сесилус: "И что же это была за помощь, которую оказали самому Халибелю?"

Эти неожиданные слова прозвучали внезапно, услышав их, Сесилус с искренним удивлением переспросил. Для кого-то подобное могло бы показаться слишком бесцеремонным и даже грубым, но Халибель ничего на это не сказал.

Вместо этого Халибель поднял взгляд к луне, висящей в ночном небе.

Халибель: "Когда я впервые встретил Су, в одном уголке Карараги произошёл небольшой инцидент. Там были замешаны четыре великих духа. И именно Су сумел с этим разобраться."

Сесилус: "О-ого, четыре великих духа! Одного из них я знаю, и с ним ведь особо не поговоришь, знаешь ли. Не могу поверить, что их удалось успокоить... хм, может, босс куда опаснее, чем я думал..."

Халибель: "Неа. Там не было чего-то настолько прямолинейного. Что именно решило конфликт... я и сам не знаю. Но ты ведь знаешь, что у Су иногда бывают странные предсказания? Наверное, дело было в них."

Вернув меч в ножны, Сесилус, прикрыв один глаз, молча слушал объяснение Халибеля.

Ощущение было такое, будто он то ли слегка убедился, то ли не совсем — всё потому, что Сесилус в каком-то смысле всё же высоко оценивал своего босса.

Халибель назвал это странными предсказаниями, но сам Сесилус видел всё иначе.

Он считал, что готовиться ко всему заранее — оружие труса. И при этом уважал силу.

А значит, каким бы ни был стиль боя, тот, кто ради победы готов использовать абсолютно всё, заслуживал в его глазах называться воином.

Сесилус: "Хотя, если дальше так говорить, мне всё-таки больше по душе продолжить на мечах."

Халибель: "Се, Се, ты уже закончил?"

Сесилус: "Да, вполне. В любом случае, я и не собирался тебя в чём-то подозревать. В отличие от Волакии, города-государства — это скорее сборище замыслов верхушки, переплетающихся между собой... так что им я доверяю куда больше, чем разговорам о том, что кто-то действует по чьей-то указке.

После этих слов Халибель выглядел одновременно уставшим и разочарованным. Увидев это, Сесилус наклонил голову набок, а затем вдруг хлопнул в ладони, будто что-то вспомнил.

Сесилус: "Точно-точно, совсем забыл. Насчёт тайного посланника, с которым я недавно встречался."

Халибель: "И ты готов рассказать мне об этом?"

Сесилус: "Если не расскажу, думаю, потом будет слишком много проблем. Если говорить совсем честно..."

И тогда Сесилус с широкой улыбкой сообщил Халибелю...

Сесилус: "Как только всплыло убийство бывшего маркграфа. Королевство всерьёз решило взяться за уничтожение организации."

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

И вот так, совершенно буднично, начал приближаться момент конца.

Молодой человек: "Большое спасибо, что согласились встретиться со мной сегодня."

С этими словами молодой человек, приглашённый как гость в приёмный зал, с безупречно спокойным достоинством предстал перед Королём искоренителем.

Субару: "..."

Говорят, он убил многих, лишил жизни и узнал слабости бесчисленного количества людей.

Ему уже не раз доводилось видеть, как люди, изображали храбрость и скрывали страх за бравадой.

Субару: "И всё же... у тебя поразительная уверенность. Ты почти ничем не отличаешься от меня.

Молодой человек: "Неожиданная похвала. Благодарю."

Тот, кто склонил голову в поклоне, был худощавым молодым человеком в чёрном костюме и галстуке.

На его лице держалось мягкое выражение, однако в глазах скрывалась какая-то тусклая тьма. Его улыбка наверняка была фальшивой. И, скорее всего, он прекрасно понимал, что это видно.

Не безрассудный, а скорее преисполненный решимости... именно такое впечатление производил этот человек.

Субару: "Дай подумать... ты ведь..."

Молодой человек: "Буду говорить прямо, в ближайшем будущем мы планируем развернуть здесь довольно крупное дело. Поэтому прежде всего хотели воспользоваться возможностью лично выразить уважение организации и преподнести дары."

Субару: "А, ясно... спасибо за такую предусмотрительность."

То, как король без малейшего колебания продолжал играть отведённую ему роль, производило хорошее впечатление.

Словно отвечая ему тем же, молодой человек тоже сменил настрой и сосредоточился на исполнении собственной роли.

Молодой человек: "Это дары с нашей стороны... мы слышали, что глава организации желал получить именно это."

Субару: "Хм."

Подчинённый внёс ящик и открыл крышку, после чего молодой человек показал содержимое.

Внутри лежало множество кристаллов... магических. Словно подтверждая их высочайшую чистоту, плотность маны в комнате заметно возросла.

Не отрывая взгляда от подарка, Король искоренитель тихо пробормотал...

Субару: "Каких цветов здесь больше всего?"

Молодой человек: "..."

Сесилус: "Красные и синие оттенки, похоже, преобладают, но если заглянуть глубже, там есть и жёлтые, и зелёные... такое чувство, что собран полный набор. О, это довольно заботливо."

При этом вопросе, смысл которого был неясен, молодой человек впервые проявил замешательство.

В итоге ответил Сесилус, стоявший рядом с королём. Услышав его доклад, Король искоренитель торжественно кивнул.

Субару: "Вот как... тогда благодарю. Приму эту заботу... м..."

Молодой человек: "Это от Рассела Феллоу."

Субару: "Угу. Рассел Феллоу, значит. Если возникнут какие-то проблемы..."

И тогда Король искоренитель оборвал свою фразу.

Причиной стало то, что молодой человек, чтобы остановить его, поднял руку.

В тот же миг по залу прокатился слабый шум. Прерванные слова Короля искоренителя вызвали у охраны напряжение... как он отреагирует?

Пока в этой ситуации спокойствие сохраняли лишь Халибель, Сесилус и сам молодой человек.

Молодой человек: "Прошу подождать. На самом деле, эти дары... не всё, что мы принесли."

Субару: "...М-м. Тогда я впечатлён ещё больше."

Выслушав его слова, король ответил так... и напряжение в комнате слегка ослабло.

В этой атмосфере, где давление спало, молодой человек кивнул. И затем...

Молодой человек: "От королевства Лугуники это можно считать ответом на злодеяния Короля искоренителя."

[[image:/storage/reader-images/9bc664f07e227a7afb5c3264e98e0efd39a66f58.png]]

И в следующий момент поток белого света поглотил весь приёмный зал Пандемониума, разрывая его на части.

Свет накрыл всё, словно очищая и превращая белую пыль.

Число тех, кто погиб под этим белым светом, даже не успев понять, что произошло, составило восемнадцать — каждый был опытным бойцом, каждый был известен по имени, но это был совершенно иной уровень силы.

Даже если бы существовал способ рассказать им правду после их исчезновения, никто бы не поверил.

Удар, испаривший их всех, был нанесён одним единственным взмахом меча.

Штаб-квартира организации начала рушиться.

Место, где были собраны важные вещи, было сметено этим сияющим существом, стоявшим на вершине.

Король искоренитель наконец был признан врагом мира, совершившим множество злодеяний.

Убийца, посланный Драконьим королевством для его подавления, был не кто иной, как...

???: "Из рода Святого меча — Райнхард ван Астрея!"

Тот, кто сделал все усилия бессмысленными, абсурдный божественный меч возмездия, он явился.

[[image:/storage/reader-images/f78d4f054ebb073a67aa9ea81e4f9509665df9d1.png]]

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Среди разрушенного приёмного зала стоял мужчина с совершенно спокойным выражением лица.

Пламенно-алые волосы, голубые глаза, напоминающие само небо, белоснежная форма, на которой не осталось ни единой пылинки. Рыцарь среди рыцарей стоял там так, словно сошёл с картины.

В руке этого рыцаря находился меч, расколовшийся на бесчисленные осколки.

Всего одним взмахом оружие, выкованное великим мастером, чьё имя осталось в истории мира, рассыпалось в прах. Взамен же человек, нагромоздивший одно злодеяние на другое, вместе со всей своей организацией должен был пасть от этого единственного удара...

Сесилус: "Ты ведь совсем не простой противник, да?"

Райнхард: "..."

Словно раскат грома, прорвавшийся сквозь дым, молниеносный удар меча обрушился на Райнхарда.

И в следующий миг с оглушительным грохотом тело Святого меча отбросило назад. Однако клинок не коснулся его тела... удар был остановлен ножнами его любимого меча.

Увидев это, Сесилус присвистнул.

Сесилус: "О-о, так ты всё ещё полностью за пределами человеческих возможностей, какая радость, Райнхард!"

Райнхард: "Не могу сказать, что разделяю радость от нашей встречи, Сесилус."

Закинув меч зла Мурасамэ на плечо, Сесилус поднял пыль с пола с помощью своих дзори.

Вместо нормального приветствия Райнхард получил этот единственный удар, и потому нахмурился.

Затем он прищурился, глядя вглубь зала, где постепенно рассеивался дым.

Райнхард: "...Не достал, значит."

Сесилус: "О, так удар не добрался до босса? Ну, это ведь место, которое охраняем мы с Халибелем. До него не так-то просто добраться. Хотя, если честно, я вообще не думал о защите босса, так что вся заслуга тут на сто процентов принадлежит Халибелю."

Сказав это, Сесилус беззаботно указал подбородком в сторону внутренней части зала.

На троне, окутанном дымом, сидел Король искоренитель, подперев подбородок рукой. А перед ним, закрывая его собой, стоял Халибель.

И этот самый Халибель, выпуская фиолетовый дым из зажатого в зубах кисэру, произнёс...

Халибель: "Се, поправочка. Это не моя заслуга."

Сесилус: "Что? Так это была моя скрытая мощь!"

Халибель: "И не она тоже. Это работа Су. Похоже, этот трон защищён какой-то невероятной силой. Хотя о чём-то подобном мы раньше никогда не слышали."

[[image:/storage/reader-images/94fb02f027216370a855826429239d79ebc50ae5.png]]

Глядя на свои руки, Сесилус застыл, а Халибель лишь покачал головой.

Затем Король искоренитель, до этого сидевший на троне за его спиной, поднялся на ноги.

Схватившись за оранжевый шарф на шее, он произнёс...

Субару: "Я уже видел этот удар раньше, в складе краденных товаров. Подготовиться к нему было вполне естественно."

Райнхард: "Субару!"

Субару: "Тебе и правда досталась незавидная роль, Райнхард. Если бы тогда, в складе краденных товаров, ты мне не помог, всё бы не дошло до этого. Хотя в таком случае ты бы никогда не встретил свою драгоценную госпожу. Так что для тебя всё сложилось не так уж плохо, верно?"

Райнхард: "Кх!"

Высунувшись из-за Халибеля, Субару показал Райнхарду язык.

[[image:/storage/reader-images/298adc25b1a10b34ebb45e938456f058e08c3779.png]]

При виде этой мерзкой ухмылки лицо Райнхарда болезненно напряглось. Его голубые глаза печально смотрели на Субару... жестокого и ненавистного.

Но в следующий миг это выражение исчезло.

Субару: "Да что с тобой такое. Ты тоже чёрно-белый..."

Райнхард: "Чёрно-белый? Что ты..."

Субару: "Заткнись, лживый ублюдок. И после этого я уж точно не позволю себе умереть от твоих рук."

Безэмоционально бросив эти слова, Субару отвёл взгляд, полностью потеряв к Райнхарду интерес.

После этого он хлопнул Халибеля по плечу и посмотрел на Сесилуса, стоявшего взглядом к Райнхарду.

Субару: "Сесилус, делай что хочешь. Мне уже скучно."

Сесилус: "Я не совсем понимаю, о чём речь, но, похоже, мы с боссом смотрим на вещи по-разному. И всё же спасибо за достойного противника."

Субару: "По-разному смотрим на вещи... ха-ха, а ведь верно. Даже напоследок ты сумел меня рассмешить."

Словно слова Сесилуса показались ему забавными, Субару хлопнул себя по колену и рассмеялся.

А затем его улыбка мгновенно исчезла.

Субару: "По-своему это было весело. Но знаешь, Сесилус... ты никогда не был моим любимчиком. У тебя не было слабостей."

Сесилус: "Но у меня была одна слабость. Это майонез."

Субару: "Ха-а!"

Услышав это нахальное заявление, Субару рассмеялся так, будто остался доволен ответом.

И потом, среди всего этого Субару, чьё тело удерживал Халибель, начал погружаться в тень. Вот так они покинули эту безвыходную ситуацию.

Райнхард: "Стой! Мы ещё не закончили разговор..."

Сесилус: "Всё кончено, Святой меча. Если не хочешь, чтобы всё закончилось здесь, догоняй и начинай сначала. Но прежде тебе придётся пройти через верного подчинённого Короля искоренителя."

Райнхард: "А!"

Пытаясь догнать исчезнувших Субару и Халибеля, Райнхард почувствовал, как что-то скользнуло у его ног.

Рассекая пол прямо по прямой линии, этот удар — без малейшего движения видимого клинка — был невероятной вспышкой, ставшей возможной благодаря запредельной скорости взмаха. Меч, достигший вершины мастерства.

Сесилус: "К сожалению, оценивать меня так рано ещё нельзя. Я всё ещё в процессе подъёма на гору. Если мне удастся преодолеть ещё один шаг, думаю, я смогу дойти до вершины."

Райнхард: "До вершины чего?"

Сесилус: "Конечно же, до вершины Небесного меча."

В этот момент послышался звук, похожий на замерзание воздуха, звук рассечения и убийства.

Настоящий мечник, достигший вершины меча... нет, это была уже чистая боевая воля, исходящая от него, настолько демоническая, что она выходила за пределы здравого смысла.

Воплощение меча, стоявшее здесь... достаточно было лишь коснуться его клинка, и даже невидимое обрекалось на гибель.

Сесилус: "Я ждал этого момента, возможности скрестить с тобой клинки."

Райнхард: "Сесилус... мы уже сражались раньше. Для меня тот бой имел огромное значение. Почему ты..."

Сесилус: "По природе я мечник — мы будем встречаться только в поединках на жизнь и смерть."

Второй меч... меч зла, Мурасамэ — был извлечён из ножен с ослепительным блеском.

Первый меч... меч грёз, Масаюмэ — жаждал резать, именно в этом скрывалась его внутренняя красота.

Из десяти, прославленных и святых мечей этого мира здесь присутствовали два, и более того...

Сесилус: "Драконий меч Рейд."

Всегда рядом с Райнхардом, но обнажаемый лишь против достойных противников, этот белоснежный клинок показал своё лезвие миру.

Сам звук его извлечения несомненно был слышен потому, что он издал вой.

Сесилус: "Ты уже знаешь, Райнхард. Перед нами стоит стена."

Держа свои мечи, эти невероятные существа сошлись лицом к лицу.

Шаг за шагом сближаясь, они заставили мир содрогнуться от ужаса, искривляя саму атмосферу.

Сесилус: "Для тех, кто достигает определённого уровня, впереди всегда появляется стена. Стена, которую невозможно преодолеть. Кто-то сдаётся и остаётся там навсегда. Но для меня это невозможно. Если я не преодолею эту стену — я не смогу быть собой."

Райнхард: "..."

Сесилус: "И тогда босс сделал мне предложение. Он дал способ пройти эту стену. В итоге, это оказалось возможностью сразиться с тобой в бою насмерть. Как он сказал, это было что-то вроде попытки ухватиться за соломинку."

Райнхард: "Соломинку?"

Сесилус: "Так говорят про тех, кто тонет. По крайне мере, я так слышал..."

Именно это и стало решением, которое привело Сесилуса Сегмунта сюда.

Или, возможно, его желание как мечника было настолько точно прочитано, что это стало неизбежным исходом?

Глядя на широко раскрытые глаза Святого меча, Сесилус изогнул губы.

И улыбнулся. Синяя молния, которая с улыбкой разрубает врагов, произнесла...

Сесилус: "Я тону, Райнхард ван Астрея. Как сказал бы мой босс: все мы, кто чего-то по-настоящему желает, тонем. Мы тонем в великом океане, которого даже не видели."

Райнхард: "..."

Райнхард затаил дыхание.

И тогда, опустив тело и перехватив рукояти обоих мечей, Сесилус снял свои дзори.

Сесилус: "Мечник, Сесилус Сегмунт."

Не как представитель империи, не как божественный генерал, не как Синяя молния — всё это было лишним.

Это всего лишь один мечник, стремящийся пройти путь к Небесному мечу.

Молнии и раскаты грома разрывали Пандемониум.

А капли крови были повсюду.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Постоянно Пандемониум содрогался.

Отголоски битвы, мощные толчки и сотрясения... докатывались даже до личных покоев Эмилии.

Светильник, свисающий с потолка, яростно раскачивался, сверху осыпалась пыль. Лёжа в постели калачиком, Эмилия была вынуждена сделать выбор.

Эмилия: "..."

Ей сказали оставаться здесь.

А может, это была скорее просьба — "Пожалуйста, останься".

Стоит ли поверить этим словам и ждать, или проигнорировать их и выбежать наружу?

Погружённая в собственные мысли о мире, перевёрнутом с ног на голову, она всё откладывала решение. Однако...

???: "Лия, всё кончено."

Эмилия: "А?..."

Пока вокруг продолжались сотрясения от яростной битвы, к лежащей на кровати Эмилии обратился Пак.

Её аметистовые глаза дрогнули и поднялись к нему. Пак шмыгнул своим маленьким носом и скрестил лапки.

Услышав, что всё кончено, Эмилия невольно сглотнула.

И снова она ничего не смогла сделать.

Она откладывала выбор, а затем принимала последствия того, что так и не решилась его сделать.

Она понимала, что это трусость. И вновь...

Она переложила своё решение на Субару...

Пак: "Райнхард здесь. Субару потерпит поражение."

Эмилия: "..."

После этих слов Пака её мысли застыли.

Эмилия: "А..."

Не в силах произнести ни слова, не способная даже нормально мыслить, Эмилия широко раскрыла глаза.

Даже услышав, что всё кончено, она была уверена в победе Субару. И только сейчас осознала, что ни на мгновение в нём не сомневалась.

Нацуки Субару не может проиграть.

Неважно, кто стоит перед ним. Со своими эгоистичными оправданиями, упрямством и почти болезненным недоверием к людям он всегда добивался победы. Он держал всё под контролем, управлял всеми, кем только мог, использовал каждого подчинённого так, как считал нужным, и какой бы ни был враг... тот неизменно оказывался уничтожен.

А потом, когда уставал думать и ему требовалось хоть немного покоя, он приходил к Эмилии.

Она была уверена, что Субару обязательно придёт в её комнату.

Пак: "До сегодняшнего дня я никогда не торопил Лию с выбором. Но сейчас так нельзя. Ты должна принять решение."

Эмилия: "Принять... решение..."

Пак: "Ты предпочитаешь остаться или уйти?"

Насколько много он знал? В его спокойном голосе чувствовалась твёрдая уверенность.

Пак смотрел на Эмилию, крепко сжимавшую простыню. От его обычного беззаботного выражения не осталось и следа — сейчас в его взгляде была лишь забота о любимом ребёнке.

Это был взгляд родителя, обращённый к дорогому ребёнку, который заблудился.

Пак: "Похоже, всё это время Субару очень тщательно контролировал информацию. Нет никаких признаков того, что Лия была связана с деятельностью организации. Впрочем, Лия и правда не принимала в ней никакого участия, но после столь долгого пребывания здесь наверняка найдутся люди, которые начнут что-то подозревать. Так что это была необходимая мера предосторожности."

Эмилия: "Не принимала участия? Тогда... кем я вообще была для них?"

Пак: "Считается, что тебя похитили из поместья Розвааля и держали здесь взаперти. Именно так всё выглядит со стороны. А те дети, которые сейчас пытаются разрушить Пандемониум, скорее похожи на спасителей, пришедших за тобой."

Услышав такое объяснение, Эмилия потеряла дар речи.

То, что её против воли увезли из поместья Розвааля, было правдой. То, что она из-за этого злилась и даже испытывала неприязнь к Субару, тоже было правдой.

Но в то же время она не отвергла Субару который цеплялся за неё и умолял о помощи. Так же было правдой и то, что она закрывала глаза на все его отчаянные попытки сохранить время, которое они проводили вместе.

И всё же..б можно ли после этого сказать, что Эмилия совершенно ни при чём?

Разве подобные слова не были бы верхом бесстыдства?

Пак: "Лия, если ты просто останешься здесь и будешь ждать, тебя спасут как бедную принцессу, но..."

Говоря почти шёпотом, он опустился на тонкое плечо Эмилии. Кошачий дух приблизился к её щеке, Эмилия болезненно поняла невысказанное продолжение этих слов.

Если она останется здесь и будет ждать, её спасут как жертву.

Но если Эмилия уйдёт сама, тогда она станет соучастницей, действовавшей по собственной воле.

Осознав это, она не колебалась ни мгновения.

Эмилия: "..."

Поднявшись с кровати, Эмилия положила руку на единственную дверь этой белой комнаты.

Чтобы открыть её снаружи, требовалась сложная процедура подтверждения личности, поэтому входить и выходить могли только Субару и её сиделка Фредерика.

Однако в тот момент, когда рука Эмилии коснулась двери изнутри, система рассыпалась без следа.

Эмилия: "Субару и правда придурок..."

С самого начала всё было устроено так, чтобы эту защиту могла разрушить только Эмилия. Иными словами, Субару создал её таким образом, чтобы Эмилия могла уйти в любой момент, когда сама этого захочет.

Дверь этой птичьей клетки всё это время была сделана так, чтобы её могла сломать лишь решимость самой птицы, запертой внутри.

Неужели Субару действительно верил, что Эмилия никогда не попытается сбежать?

Или же это было проявлением его собственной доброты... желания уважать её право уйти, если она сама того пожелает?

Ответ на этот вопрос... Эмилия хотела услышать его из уст самого Субару.

Именно к такому ответу пришла Эмилия в конце того времени, на протяжении которого так и не могла сделать собственный выбор.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Он был выведен из приёмного зала, и теперь, вместе с Халибелем, бежал по замку. Король искоренитель, юноша, босс, господин, он — Нацуки Субару, тихо усмехнулся.

Может, мне стоило взять Фельт в заложники?

Позволило бы это ему сдержать Райнхарда?

...Нет. Скорее уж это только навлекло бы на него гнев Райнхарда, и тогда пришлось бы сражаться со Святым меча, усиленным собственными эмоциями.

Именно так выглядела симуляция вплоть до самого конца.

Если быть до конца честным, Субару уже давно предчувствовал, что падение Пандемониума закончится именно так.

А ведь играть роль босса преступного мира было довольно весело...

Он оглядывался назад. На путь, который привёл его сюда.

Сколько же страданий он причинил? Держа в руках слабости множества людей и одновременно навлекая на себя их ненависть, он распоряжался чужими жизнями, принимал эту ненависть, властвовал над судьбами своих противников и отнимал их жизни...

Нет, это никогда не было капризом.

Если кто-то посчитает это игрой или развлечением, то это будет огромным заблуждением.

Он никогда не размышлял об этом. Никогда не позволял себе задумываться, потому что не видел в этом никакого смысла.

Субару боялся людей. До ужаса...

Он улыбался им в лицо, скрывая внутри себя расчётливую хитрость. Такой способ существования людей — скрывать правду, поступать по своему усмотрению и двигаться куда угодно, следуя бесчисленным тайным мотивам, казался ужасающим.

Размышлять о том, стоит ли доверять тем, кто рядом, или нет, было глупо.

И потому Субару выбрал способ упростить человеческие отношения.

Все лгут.

А значит, если все люди будут ненавидеть Субару, можно будет построить мир, в котором не останется никаких проблем.

У каждого человека есть слабость, неважно какая. Семья, любовь, богатство, мечты, надежда. И потому...

Если бы только можно было постичь слабости каждого человека в этом мире...

Субару больше не пришлось бы сомневаться ни в ком.

В чёрно-белом мире, в мире, лишённом каких-либо оттенков доверия, питаясь отвращением, он мог жить вполне комфортно.

Субару: "..."

Он бежал вместе с Халибелем.

Однако для Субару фигура Халибеля не выглядела его настоящим обликом... он видел его лишь в двух цветах — чёрном и белом.

Субару: "..."

И таким монохромным ему казался не только Халибель.

Сейчас весь мир, каким его видел Субару, без исключений утратил свои краски и свёлся всего к двум цветам.

Люди, предметы, картины, инструменты, драгоценности, магические кристаллы, свежая кровь, вода — всё было чёрно-белым.

Кровь и вода ничем не отличались друг от друга, суп невозможно было отличить от яда.

Всё было монохромным. Чёрным и белым.

И в таком мире лишь очень немногие вещи выглядели для Субару цветными.

Только они были настоящими — так считал Субару.

Всё остальное было фальшивкой — так считал Субару.

Такой была Беатрис.

Такой была Эмилия.

И кроме них была лишь ещё одна.

Во всяком случае, больше никому Субару доверять не мог.

Всё остальное действительно выглядело выцветшим.

Эти подделки не могли... лишь настоящие могли...

Обладать правом решать, должен ли Нацуки Субару жить или умереть.

У меня были определённые ожидания насчёт Райнхарда...

Возможно, ещё со времён до тех событий... он надеялся, что люди, с которыми он был связан до того дня, когда мир потерял для него цвета, останутся прежними и не утратят своих красок.

Однако Райнхард выглядел для Субару таким же монохромным, как и человек, которого он встретил впервые в жизни. Эти ожидания оказались мимолётными, и потому Райнхард, каким бы ярким он когда-то ни казался, теперь выглядел для Субару лишь серой массой. Грязной серой массой.

В конце концов, Райнхард тоже был всего лишь человеком.

Нет никаких сомнений, что и он продолжал бы жить во лжи. Вот и всё.

Фредерика: "Господин!"

Пока Субару и Халибель бежали по замку, внезапный громкий голос прервал их путь.

Из другого конца коридора в их сторону мчалась высокая служанка с длинными волосами... Фредерика. Пусть её цвета было трудно различить, выражение лица было настолько ярким, что его легко запомнить.

Субару тайно находил Фредерику... симпатичной. И потому...

Фредерика: "Приготовьтесь!"

Она, ворвавшись с криком и одновременно пытаясь напасть на него, при этом сдерживая эмоции, выглядела даже по-своему мило для него.

Разумеется, такие действия со стороны Фредерики не могли быть допущены сильнейшим из Карараги.

Фредерика: "Ах, угх!"

Кинжал в её руке был вырван, её прижали к стене, зафиксировав руку. Это сделал Халибель. Фредерика могла лишь повернуть голову назад.

Фредерика: "Почему вы это делаете, Халибель? Сейчас, воспользовавшись этим хаосом, тот человек!"

Халибель: "Ты могла бы его убить. Я понимаю, почему ты так думаешь. Вы, дети, чьи слабости были раскрыты, хотите свободы через смерть Су. Я это понимаю, но..."

Он приоткрыл прищуренные глаза и сердито посмотрел на Фредерику. Под этим взглядом у неё в горле невольно родился тихий звук.

Халибель: "К сожалению, я не служу боссу из-за своих слабостей. Я служу Су, чтобы отплатить за его доброту."

Фредерика: "Доброту!? От этого человека? Не смешите меня!"

Прижатая к стене, Фредерика с налитыми кровью глазами яростно смотрела на Субару. Её уже острые клыки удлинились, а тонкие женские пальцы начали превращаться в крепкие звериные лапы.

Фредерика: "Как бы там ни было... хк!"

Халибель: "Су?"

Рядом с Фредерикой, в момент её трансформации, Субару в какой-то момент оказался близко.

Фредерика широко раскрыла глаза, а Халибель окликнул его, но Субару не остановился. В тот же миг Фредерика отчаянно подняла руку и задела его шею.

В этот момент шарф, обмотанный вокруг его шеи, развязался и упал на пол...

Фредерика: "Хи-и..."

Увидев это, Фредерика издала звук где-то из глубины горла.

Халибель, тоже слегка удивился.

На шее у Субару отчётливо виднелись следы, похожие на отпечатки пальцев.

Субару: "Не выйдет, Фредерика. Я не позволю тебе, чёрно-белой, убить меня."

Фредерика: "..."

Глядя на застывшую Фредерику, Субару приблизил лицо и уверенно произнёс.

Возможно, надеясь, что в ней всё же осталось хоть немного цвета. Однако даже в этот решающий момент Фредерика оставалась чёрно-белой.

Субару: "Халибель... забери Фредерику и уведи её отсюда."

Халибель: "Су... она, вероятно, та, кто привлёк сюда Святого меча..."

Субару: "Я знаю."

Не отводя взгляда от Фредерики, которая не могла пошевелиться, Субару оборвал слова Халибеля.

Даже без объяснений он всё понимал. Нетрудно было догадаться, что Фредерика действовала тайно. При её положении и пережитом обращении её эмоции можно было понять.

Нет, это касалось не только её. Даже если бы не она, это сделал бы кто-то другой. То, что это оказалась именно она, было просчётом.

Субару: "Тебе не нужно возвращаться, Халибель. Я сам разберусь со всем по-своему."

Халибель: "..."

Субару: "Если хочешь отплатить мне за доброту, этого достаточно. В любом случае у тебя нет причин быть благодарным... в конце-концов, я просто хитрец."

Субару покачал головой и слегка улыбнулся Халибелю.

Возможно, Халибель считал Субару человеком, о котором стоит заботиться. Однако и в нём Субару не видел цвета.

Скорее всего, однажды утраченный цвет уже невозможно вернуть.

Потому что Субару утратил право во что-либо верить.

Значит ли это, что в мире больше не останется ничего, что обретёт для него цвета?

Если так, то единственное, за что можно было ухватиться, это...

Халибель: "Су, я хотел быть настоящим другом."

Субару: "Если бы я тогда не сбежал, возможно, мы бы стали друзьями..."

Халибель этими короткими словами попрощался и принял слова Субару.

Субару тоже чувствовал, что дальше говорить между ними уже неуместно.

Но в конце концов перед тем, кто мог бы стать другом, ему хотелось выглядеть круто.

Субару: "Фредерика."

Фредерика: "..."

На этот зов Фредерика медленно повернулась к нему.

Перед женщиной, которая утратила волю к борьбе, Субару колебался, не зная, как выразить свои чувства.

Он хотел передать ей послание, потому что ему велено это сделать.

Субару: "Мне говорили, что еда всегда была очень вкусной..."

Возможно, Фредерика не поняла смысла этой странной фразы.

До самого конца в её глазах Нацуки Субару, должно быть, выглядел монстром.

И это было нормально. Даже если так — не имело значения. Он сам таким и был, так себя и вёл.

Однако он не получил того результата, которого хотел.

Субару: "Тогда... куда же мне направиться?"

Халибель забрал Фредерику и, растворившись в тенях, исчез.

Оставшийся Нацуки Субару был один среди рушащихся мечтаний.

Пандемониум непрерывно содрогался... возможно, это означало, что бой Райнхарда и Сесилуса всё ещё продолжался. Однако доносившиеся издалека голоса показывали, что нападение не ограничилось только Райнхардом: он предположил, что другие враги воспользовались ситуацией.

Враги, враги, враги. Только враги.

При такой жизни иначе и быть не могло.

Субару: "..."

Он дошёл до развилки и почти не колебался, выбирая направление.

Направо — покои Эмилии, девушки, которая поддерживала его слабое "я".

Налево — место девушки, что его слабое "я" считало чем-то вроде опоры...

Субару: "А?"

И в тот момент, когда он столкнулся с выбором пути, кто-то, подбежав, вонзил острый нож в его левый бок.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

В странном замке посреди странного мира Эмилия бежала босиком.

Хотя она провела в Пандемониуме целый год, всё, что Эмилия знала об этом замке, ограничивалось лишь той белой комнатой — её личными покоями. Всё за пределами комнаты, да и сам замок, оставалось для неё неизведанным.

И сейчас это ничуть не изменилось. Эмилию не интересовал окружающий мир.

Сейчас её мысли были сосредоточены только на одном человеке... только на том юноше, который искал её.

???: "Госпожа Эмилия!"

Услышав своё имя, Эмилия вздрогнула и остановилась.

Пандемониум частично обрушился и уже утратил свой первоначальный облик. В белом коридоре, где окна перекосились и покрылись трещинами, её окликнул молодой человек с небесно-голубыми глазами и пылающими алыми волосами.

Эмилия: "Райнхард..."

Райнхард: "Вы были в порядке, госпожа Эмилия? Я рад вновь встретиться с вами."

Даже здесь он сохранял рыцарскую вежливость и безупречную осанку. Его поведение оставалось таким же благородным и достойным.

Найдя Эмилию, Райнхард ван Астрея сразу поспешил к ней и склонил голову в приветствии. Но при виде него аметистовые глаза Эмилии дрогнули от потрясения.

Эмилия: "Райнхард, ты серьёзно ранен. С тобой всё в порядке?"

Райнхард: "Не стоит беспокоиться. Хотя назвать эти раны лёгкими, пожалуй, тоже нельзя."

Однако его состояние было ужасным. Эмилия никогда не могла бы представить себе Райнхарда в таком виде.

Всё его тело покрывали бесчисленные порезы, оставленные вспышками клинков. Кровотечение до сих пор не остановилось, и алые капли крови падали на белый пол коридора. На его благородных и бесстрашных щеках прилипли пряди багровых волос, а на лице читалась усталость, хотя Эмилия ни разу не видела, чтобы его дыхание хоть когда-нибудь сбивалось.

Белоснежная рыцарская форма была испачкана кровью и грязью — не только чужой, но и его собственной.

Но больше всего её поразило другое.

Эмилия: "Твой меч..."

Райнхард: "Меч решил, что нынешняя ситуация достойна того, чтобы его обнажили."

Драконий меч Рейд сиял белоснежным светом — священный клинок рода Астрея, который почти никогда не покидал ножен.

Против кого он был вынужден использовать этот меч в этом замке? И против кого ему ещё предстоит поднять его в будущем?

Райнхард: "В любом случае, хорошо, что вы в безопасности, госпожа Эмилия. Пойдёмте со мной. Снаружи замка ждёт драконья карета. На ней мы вернёмся в Лугунику..."

Эмилия: "В Лугунику? А где мы вообще находимся?"

Райнхард: "На окраине городов-государств Карараги. Это скрытый замок в Алых холмах Гираль. Найти организацию оказалось крайне сложно, но благодаря усилиям способного шпиона и человека изнутри нам всё же удалось её обнаружить."

Отвечая на вопросы Эмилии, Райнхард продолжал настороженно осматриваться по сторонам.

То, что замок всё ещё содрогался от толчков, означало, что где-то внутри битва продолжалась до сих пор. Будь его воля, он уже направился бы на помощь своим союзникам.

Но сколько бы ран он ни получил, Райнхард всё равно оставался сильнейшим воином Королевства... нет, сильнейшим человеком в мире.

Пока он здесь, падение Пандемониума... лишь вопрос времени.

Если только...

Райнхард: "Госпожа Эмилия, сейчас мы должны..."

Вероятно, он собирался сказать...

"Скорее покинуть это место".

Но его слова внезапно оборвались. Потому что Эмилия застыла на месте и прервала их.

Эмилия: "..."

Со спины, насквозь через живот Райнхарда, вырвался ледяной меч. Кровь потекла по морозному лезвию, а пронизывающий холод разрушал его внутренности изнутри. Святой меча, впервые испытав подобное потрясение, закашлялся кровью.

Райнхард: "Госпожа... Эмилия..."

Эмилия: "Ах."

Так и не поняв, что произошло, Райнхард опустился на колени. Эмилия же ошеломлённо смотрела на собственные бледные пальцы.

Это был поступок, которого она совершенно от себя не ожидала.

Если бы это предательство исходило из истинных намерений Эмилии, Райнхард смог бы его остановить.

Если бы в этой атаке были враждебность и намерение убить, его интуиция сразу предупредила бы об опасности. А если Божественные защиты работали как обычно, то защита Райнхарда наверняка не была бы пробита.

Но это место окутано хаосом. И сама Эмилия не могла определиться со своими чувствами... именно это оставило в защите Райнхарда роковую брешь.

Эмилия: "Я... не могу... так... Субару... нет. Райнхард... нет. Я не позволю причинить боль Субару. Субару... я нужна ему..."

Отрицательно качая головой, Эмилия сама подтверждала свои истинные чувства.

Причина, по которой она нанесла этот мгновенный удар... причина, по которой она без раздумий напала на Райнхарда. Заключалась в том, что она инстинктивно поняла — его существование уничтожит Пандемониум. И доберётся до Нацуки Субару.

И, осознав это, она инстинктивно не остановилась — именно об этом она и думала.

Подсознательно Эмилия, ради защиты Субару, была вынуждена убить Райнхарда.

Эмилия: "Субару — я..."

Лишь в этот момент Эмилия поняла собственные чувства.

Снова и снова Субару приходил за ней, и она наблюдала за ним, пока он пытался обрести душевное спокойствие. За это время Эмилия тоже обрела спокойствие.

Как Субару нуждался в Эмилии, так и Эмилия нуждалась в Субару.

Эмилия: "Я буду его защищать. Если я не защищу Субару, тогда..."

Райнхард: "Госпожа Эмилия, что..."

Эмилия: "Пак! Пожалуйста!"

Рык, и холодный ветер пронёсся по коридору, серебряные волосы Эмилии красиво взметнулись среди белизны зала.

Тело Райнхарда оказалось в вихре леденящего ветра, насыщенного сублимированным намерением убить. Его плоть стремительно замерзала под этим давлением, и, разрезав воздух кровавой линией, он отлетел назад. Кашляя кровью, он поднял меч.

Голубые глаза, отражающие небо, смотрели на Ведьму оледенения и Зверя конца, стоящих рядом.

Пак: "Извини, Райнхард. Желания Лии — мои собственные. В таком ослабленном состоянии, возможно, даже я смогу победить... считай это кошачьей жестокостью."

Эмилия: "Пожалуйста, Райнхард. Уходи отсюда. Оставь меня и Субару в покое."

Райнхард: "Это невозможно."

Даже несмотря на то, что ситуация была создана Эмилией, он всё ещё пытался найти решение, с которым могли бы согласиться обе стороны, Райнхард покачал головой.

Переговоры уже были окончательно сорваны. Он был застигнут врасплох ударом со спины... нет, возможно, даже Райнхард, несмотря на рану, принял бы условия примирения, если бы ситуация позволяла.

Но его убеждение было в том, что сейчас это уже невозможно.

Райнхард: "Как босс Плеяды, Король искоренитель Нацуки Субару, начиная с убийства маркграфа Розвааля Л. Мейзерса и других граждан, в пределах Лугуники, а также Волакии, Карараги и Густеко, уже стал причиной гибели в общей сложности сто двадцати шести тысяч семисот двух человек."

Эмилия: "..."

Райнхард: "И это только прямые жертвы. Если учитывать косвенный ущерб, число погибших становится ещё больше. Это зло невозможно просто оставить без внимания."

В его словах звучала серьёзность и одновременно просьба.

Он надеялся, что Эмилия изменит своё решение после услышанного о деяниях Нацуки Субару.

На самом деле Эмилия испытала шок. Запертая в своей комнате, оставленная лишь наблюдать за спящим Субару, она ничего не знала о его поступках. О том, что Розвааль был убит, когда её увели из поместья, она лишь смутно догадывалась.

И всё же, несмотря на этот удар, Эмилия склонила голову.

Шок был — без сомнений. Но то, что потрясло её до глубины души, было не разочарование от тяжести и количества грехов Субару...

Эмилия: "Прости, Райнхард. Но Субару мне дорог."

Даже узнав об этих злодеяниях, её чувства к Нацуки Субару ни капли не изменились — именно это и стало источником её потрясения.

Её чувства, даже зная правду, остались прежними.

Райнхард: "Кх."

Столкнувшись с этим заявлением, Райнхард стиснул зубы. Затем он поднял голову и направил свой обнажённый меч.

Райнхард: "Райнхард ван Астрея из рода Святого меча."

Эмилия: "Я Эмилия. Просто Эмилия."

Назвав себя, в следующий миг белый удар разрушил верхний этаж Пандемониума.

Пленённая принцесса, которую должны были спасти, и рыцарь в сияющих доспехах, пришедший её спасти, в итоге оказались по разные стороны, готовые убить друг друга.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Субару: "Чёрт... да чтоб тебя... проклятый ублюдок!"

Проклиная всё на свете, Субару бежал вперёд, едва удерживаясь на ногах.

Из-под его шатающихся шагов, тихо стекали капли крови. Во время нападения ему вонзили нож под левую подмышку. Боль без остановки колотила по мозгу, словно проводя демпси-ролл.

[[image:/storage/reader-images/2d1c9994ef9c67be0c23eea057c68b1d7af0954c.png]]

Субару: "Чёрно-белый ублюдок. Если будет следующий раз, я точно тебя убью!"

Обливаясь потом, Субару опёрся о стену коридора и продолжил идти вперёд. В конце концов убийца сбежал, так и не нанеся добивающий удар. И тогда Субару вспомнил человека, который должен был исчезнуть ещё в приёмном зале.

Ублюдок: "Это уже выходит за рамки моей работы. Так что будь осторожен, Нацуки."

[[image:/storage/reader-images/bc60eca6778a34e0f4f0ea7903ba7da62a4fb33b.png]]

Вот только Субару не был любителем восхищаться своими врагами. Например, говоря.

"Он смог ранить вражеского босса посреди его штаба, перекинуться парой слов и спокойно впечатляюще уйти."

Если точнее, тот человек выполнил работу, которую Субару меньше всего хотел ему позволить выполнить. Осознание того, что он по собственной небрежности упустил опасного противника, породило унижение, а унижение быстро превратилось в ярость.

Однако нынешнее положение явно не оставляло ему возможности выплеснуть этот гнев.

Субару: "Что-нибудь подходящее для конца... что-нибудь достойное последних минут..."

Касаясь левой подмышки, которая жгла словно огнём, Субару мрачно пробормотал эти слова.

После всего, что он сделал, он прекрасно понимал, что однажды расплата неизбежно настигнет его. И всё же он надеялся отложить этот момент до самого ада. Такова была жалкая мудрость обычного человека. Жаль только, что его предел наступил раньше, чем прошло даже три года.

Так диктатор встречал свой конец.

Под конец его недоверие ко всем стало чрезмерным. Несомненно, именно оно и ускорило нынешнее разрушение.

Но сожалений он не испытывал.

Мысли вроде "надо было сделать так" или "надо было поступить иначе" даже не приходили ему в голову.

Он с самого начала знал, что идёт неправильным путём, и никогда не пытался его исправить. Вместо этого Субару лишь продолжал барахтаться, понимая, что его образ жизни ошибочен.

Совсем как утопающий, словно упавший в воду и пытающийся отдышаться...

И всё ради этого...

???: "Субару."

Субару: "..."

Оставляя за собой кровавый след и почти ползя по коридору, Субару услышал, как кто-то окликнул его.

На мгновение он нахмурился, не понимая, чей это голос. Не потому, что не узнал его. А потому, что не мог понять, почему слышит его именно здесь.

Её личные покои находились на противоположной стороне замка, а если бы она пыталась сбежать, то ей не было смысла находиться здесь. Поэтому...

Субару: "А... что?!"

???: "Я рада, Субару... что смогла наконец встретиться с тобой."

Субару: "Эмилия?"

Лишь когда она бросилась к нему и повалила прямо в коридоре, а он увидел её прекрасное лицо совсем рядом, Субару осознал, что это реальность.

[[image:/storage/reader-images/7c65bb8a0ca60d04868167f7a6563ab1d5da9c9d.png]]

В этом чёрно-белом мире перед ним были серебристые волосы, аметистовые глаза и губы цвета сакуры.

Словно напоминая ему, что только Эмилия всё ещё сохраняла свои краски.

Субару: "Но... почему?"

Эмилия по-прежнему была окрашена цветом, но Субару не понимал причины.

Он ясно ощущал её тепло. Она обнимала его так крепко, что это почти причиняло боль.

До сих пор именно Субару всегда сам искал встречи с Эмилией. Так почему же теперь она сама пришла к нему? Что заставило её сделать это?

Субару: "Эмилия, ты ранена."

Эмилия: "Всё хорошо. Правда. Ничего страшного не произошло. Не беспокойся."

Не выпуская его из объятий, Эмилия снова посмотрела на него. Она улыбалась, стараясь казаться сильной, но всё её тело было покрыто ранами.

Её прекрасные серебристые волосы растрепались, а местами были обрезаны, отчего причёска выглядела неровной. Тонкая белая ночная одежда была разорвана и испачкана кровью, а на босых ногах виднелись болезненные порезы.

Чтобы подобного не произошло, на её покои должно было быть наложено бесчисленное множество защитных мер.

Кроме того, рядом с ней всегда должен был находиться дух, который ни за что не позволил бы ей пройти через такое.

Субару: "И чем вообще занимался Пак?"

Эмилия: "Пак... м-м... насчёт этого всё уже в порядке. Теперь всё хорошо..."

Субару: "?"

На мгновение в глазах Эмилии мелькнула колебания, но она тут же скрыла её, опустив веки.

Эта реакция показалась Субару подозрительной, однако когда Эмилия снова открыла глаза, от прежней нерешительности не осталось и следа.

Эмилия: "Субару, давай убежим вместе. Если уйдём сейчас, никто не станет нас преследовать."

Субару: "Убежишь... вместе со мной?"

Эмилия: "Да. А с кем ещё? Не говори таких странных вещей."

На её лице даже появилось лёгкое недовольство, и она ткнула Субару пальцем в нос. Из-за этого совершенно неуместного жеста над головой Субару словно возник вопросительный знак.

Прежде всего, Эмилия ведь должна была избегать его.

Субару: "Но ведь всё, что я делал — это пользовался твоей добротой..."

Эмилия: "Правда? Знаешь... я тоже много об этом думала."

Субару: "Эмилия?"

Положив руку на грудь, Эмилия печально опустила взгляд.

Проносились ли в её сердце, в её мыслях дни, проведённые рядом с Субару с тех пор, как он забрал её с собой? Сколько раз она смотрела на лицо этого ненавистного спутника, пока он спал?

Для Субару то время было спасением, но для Эмилии оно должно было быть наполнено унижением.

Эмилия: "Думаю, сначала я действительно злилась на тебя, Субару. Но это было только в самом начале. Потом мне стало казаться, что это я получаю помощь от тебя."

Субару: "Получаешь помощь... от меня?"

Эмилия: "Потому что, Субару, я была нужна тебе. Мне всегда казалось, что никому никогда не буду нужна, а ты освободил меня от этого чувства, и потому..."

В голове Субару всплыло слово — "созависимость".

Субару нуждался в присутствии Эмилии, чтобы сохранять душевное равновесие. И точно так же Эмилия пришла к выводу, что сама хочет этих моментов, что они нужны и ей.

Так между ними возникла созависимость, где каждый опирался друг на друга.

Эмилия: "Субару, я хочу быть с тобой. Поэтому... давай сбежим?"

Субару: "Мне приятно слышать это, но..."

Запинаясь, Субару не мог принять признание Эмилии.

Его сердце было потрясено, но разум, не обращая на это внимания, пришёл к более реалистичному выводу.

То, что предложила Эмилия, было невозможно.

Райнхард приближался. Даже если Сесилус сейчас его сдерживал, за пределами замка уже собралась огромная армия врагов, пришедших свергнуть Короля искоренителя.

У Субару больше не осталось ни одного союзника за стенами замка. Все его уловки, с помощью которых он раньше удерживал потенциальных врагов под контролем, больше не работали. Потенциальные враги стали вполне реальными и теперь преграждали ему путь.

Убежать вместе с Эмилией было нереально.

Нацуки Субару должен был закончить свой путь здесь. Именно здесь его конец.

Эмилия: "Тогда умрём вместе."

Субару: "..."

В этот момент Субару оцепенел. Сильнее, чем когда в него вонзили нож. Сильнее, чем когда появился Райнхард. Сильнее, чем когда он осознал, что всё кончено.

Улыбающаяся Эмилия смотрела на него и говорила слова, наполненные любовью и искренней привязанностью.

Если Нацуки Субару суждено умереть, то и Эмилии тоже.

Эмилия: "Мы встретим конец вместе. Я не хочу оставаться в мире, где ты больше не будешь нуждаться во мне."

Субару: "А..."

Эмилия: "Пожалуйста, Субару. Ты нужен мне. Я хочу, чтобы ты был рядом."

Эмилия ещё сильнее прижалась к его груди. Чувствуя её тепло и дыхание, Субару внезапно понял, что сейчас испытывает чувство, полностью противоположное тому, к которому привык.

Раньше он цеплялся за Эмилию. Теперь Эмилия цеплялась за него.

Субару нуждался в Эмилии и находил в ней спасение.

А теперь Эмилия нуждалась в Субару и искала спасения у него.

Теперь именно Эмилия взывала к нему о помощи.

Что такой момент когда-нибудь наступит. Он даже представить себе не мог.

Эмилия: "Субару?..."

Схватив Эмилию за плечи, Субару резко оттолкнул её.

Затем поднялся на ноги и сделал шаг назад. Её взгляд был направлен на Субару.

А он, дрожащими губами, произнёс.

Субару: "Это ложь..."

Отрицательно покачав головой, Субару уставился на Эмилию глазами, полными страха.

Эмилия: "Суба..."

Субару: "Нет, прошу, прекрати, прекрати это. Почему я? Почему сейчас? Почему?! Прекрати! Прекрати прекрати прекрати! ПРОШУ, ПРЕКРАТИ!!"

Страх. Это был страх.

Страх. Ничего, кроме страха. Только страх. Без сомнений, один лишь страх.

Страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх...

[[image:/storage/reader-images/95e88e6a73efe8fe96dd078b2534bddbb30a5858.png]]

От тебя так разит запахом Ведьмы.

Он закрыл уши.

Схватился за голову.

Пытаясь убежать от этого голоса, от этого крика, от этих слов.

Утверждать о своей непричастности — это уже верх бесстыдства!

Пытаясь убежать от этого голоса, от этого крика, от этих слов. Но не в силах совершить подобное.

Сестрица... слишком добра.

Субару: "Думаешь, я сам этого не понимаю?! А-А-А-А-А-А-А-А-А! КХ!"

Закричав так громко, что изо рта брызнула кровь, Субару отшатнулся назад.

Эмилия поднялась на ноги и спрашивал что произошло. А он не слышал.

Она пыталась приблизиться к нему, произнося мягкие, ласковые, нежные слова. А он не слышал.

Её слова, её голос не доходили до него. И он не хотел их слышать.

Не будь добра ко мне. Не относись ко мне так нежно.

Почему ты пытаешься прижаться ко мне?

Такого не может быть.

Как ты думаешь, сколько злодеяний я совершил?

Эмилия не должна была меня прощать.

Ни за что не должна была.

Неужели это я изменил её?

Неужели именно глупость Нацуки Субару всё изменила? То, как он цеплялся за Эмилию, как нуждался в ней, чтобы засыпать по ночам и переживать очередной день? То, как он, жалкий и сопливый, искал утешения в ночах рядом с Эмилией в пижаме?

Неужели Эмилия изменилась?

Субару: "Было бы лучше, если бы ты меня ненавидела! Было бы лучше, если бы ты меня отвергала!"

Эмилия: "..."

Эмилия начала сереть.

Краски покидали её. Смывались прочь, растворяясь в чёрно-белом мире.

Это была ложь. Всё это было ложью. Этот обман лишил мир Субару последних красок.

Серебро её волос, аметист её глаз... все цвета, из которых состояла прекрасная Эмилия, в которую верил Субару, исчезали из неё, а её обман окрашивал её в чёрно-белое.

[[image:/storage/reader-images/697b7360f9f6ee65d665ba9008cf45980663cd94.png]]

Эту реальность он не мог принять. Эмилия была благородной, и это никогда не должно было измениться.

Даже если бы она кого-то ненавидела, она не могла бы оттолкнуть того, кто цеплялся за неё.

Потому что он верил: её доброта — это проявление её истинного сердца, и что она никогда не сможет простить Субару, и именно поэтому Субару позволял себе предаться Эмилии.

Но теперь, осознав, что и Эмилия изменилась...

Субару: "Не будь ко мне добра!"

Субару: "Ты ведь всё равно начнёшь что-то во мне ненавидеть, да?! Начнёшь сомневаться во мне, да?! Потому что я мешаю тебе, ты захочешь убить меня, возненавидеть, проклясть, и в итоге предашь меня!"

Субару: "Тогда, пожалуйста, ненавидь меня так же, как в самом начале! Если бы ты просто оставалась такой, как раньше, ничего бы не изменилось! Просто делай, как раньше, и ненавидь меня! Просто делай, как раньше, и ненавидь меня!"

И внезапно в нём поднялся гнев.

Он начал тонуть в гневе — направленном на всё и всех в этом мире.

Пытаясь спасти себя от этого утопления, он отчаянно хватал воздух снова и снова. Но теперь, в этот момент, даже Эмилия предала Субару.

То, что однажды изменилось, однажды обязательно предаст — а значит, уже само изменение было равносильно предательству.

Субару: "Пожалуйста не притворяйся, что любишь меня, если однажды всё равно предашь меня!"

Эмилия: "..."

Дрожа, Субару оттолкнул чёрно-белую Эмилию, которая тянулась к нему.

Оттолкнутая с решимостью, Эмилия упала в коридоре, потеряв опору. На мгновение в груди Субару шевельнулось сомнение, но он мгновенно закрыл его страхом.

Даже Эмилия больше не была спокойной.

Что это однажды случится — он допускал в самую последнюю очередь. Он не думал, что она станет настолько в нём нуждаться.

Он не думал, что однажды Эмилия сможет простить Субару.

Он надеялся, что этого дня никогда не будет — и всё же он наступил.

Эмилия: "!"

Упавшая Эмилия что-то кричала ему вслед.

Но Субару уже побежал, оставляя её позади.

Он не чувствовал боли в боку. Ему было всё равно.

Ему нужно было лишь одно — закончить всё. Мир Субару окончательно терял цвет.

И оставалось только одно.

Последняя соломинка, за которую ухватился тонущий Нацуки Субару — было лишь...

Существом, чья ненависть никогда не изменится и которое никогда его не простит.

Эмилия: "!"

Голос полубезумной Эмилии не достиг полубезумного Субару.

Падение этого логова зла, Пандемониума, как и падение разума его владельца, ускорялось с каждым мгновением.

В этом рушащемся, лишённом цвета мире Субару наконец прибыл.

Субару: "..."

Он пришёл в свою комнату, всё ещё целый.

Здесь были усиленные защитные меры, как и в комнате Эмилии, потому что в этой комнате находилось нечто, что нельзя было ни в коем случае повредить — как и Эмилию.

Он держал Эмилию подальше, чтобы с ней ничего не случилось, но здесь всё было наоборот. То, что находилось ближе всего к нему самому... Субару открыл её.

Дверь, скрытую за книжным шкафом. Дверь, которую, кроме Субару, никто не мог открыть.

Не торопясь, он распахнул её полностью.

По ту сторону послышался звон цепей — цепей, прикованных к стене.

И под этот звон на Субару поднялись розовые глаза и заговорили.

???: "Наконец-то ты пришёл, захотел умереть, Барусу?"

И девушка, желавшая убить его лишь из-за ненависти к нему, слегка улыбнулась — улыбкой цвета крови.

[[image:/storage/reader-images/76bde563be1458448286a051deb203bd6c5147bb.png]]

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

КОНЕЦ!