В офисе ЗАО «Брайтвью» время, казалось, текло по-особенному. Может быть, дело было в огромных панорамных окнах, через которые лился неестественно белый свет, или в монолитном гуле системы вентиляции, напоминающем дыхание спящего великана. А может, во всем был виноват Джо Гудман, который каждое утро ровно в 8:45 начинал свой рабочий ритуал, больше похожий на священнодействие.

Сначала – протереть стол специальной салфеткой, двигаясь по часовой стрелке. Затем – проверить расположение степлера (строго параллельно краю стола), расставить ручки в держателе по высоте (как органные трубы), и наконец – включить компьютер, при этом обязательно коснувшись кнопки питания средним пальцем правой руки. Никто не знал, почему именно средним, но весь офис был уверен – если Джо нажмет другим пальцем, мировые финансовые рынки рухнут.

— Понимаете, — говорил Джо в камеру, поправляя и без того идеально сидящий галстук, — порядок – это не просто слово. Это образ мышления. Когда все на своих местах, Вселенная улыбается. Я это чувствую. И да, я знаю, что коллеги часто шутят, что у меня ОКР – Офисно-Компульсивное Расстройство. — Он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у стажерок подкашивались коленки, а у аудиторов таяли сердца.

Джо был живой легендой «Брайтвью». Его фотография висела в холле уже шесть лет подряд – как «Сотрудника месяца», и уборщица миссис Чен клялась, что протирает ее дважды в день, потому что фотография сама начинает светиться. В отделе кадров ходила шутка, что резюме других кандидатов они сравнивают не с требованиями к вакансии, а с Джо. «Извините, но вы недостаточно Джо для этой позиции», — говорили они, вежливо улыбаясь.

Его рабочий стол напоминал инсталляцию в музее искусства: идеально выровненные стопки бумаг, каждая папка промаркирована по авторской системе цветового кодирования, которую в офисе называли «50 оттенков Гудмана». Говорили, что когда генеральный директор мистер Омни (которого все за глаза называли просто «Наверху») искал документы, он не открывал корпоративную базу данных, а просто звонил Джо.

— Джо – это наш корпоративный компас, — говорила Сара из отдела маркетинга, его жена и по совместительству главный специалист по брендингу. — Когда все вокруг паникуют из-за квартального отчета, достаточно посмотреть на его спокойное лицо, и понимаешь – все будет хорошо.

У Джо было все, о чем только может мечтать офисный работник среднего звена: трое детей, которые никогда не болели в рабочие дни, новый дом в пригороде с безупречно подстриженным газоном, золотая дебетовая карта с кэшбэком на канцтовары и, конечно же, личное парковочное место. Последнее было предметом особой гордости – парковка находилась точно под кондиционером, и летом его машина всегда оставалась в тени.

— Знаете, что самое важное в жизни? — спрашивал Джо, глядя в камеру с видом философа. — Баланс. Дома я могу позволить себе носки разного цвета. Иногда. — Он нервно рассмеялся и быстро глянул под стол, будто проверяя свои носки.

Никто в «Брайтвью» не мог представить офис без Джо. Он был как несущая колонна здания – убери ее, и все рухнет. Но, как говорится, если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Или в данном случае – о своей стабильности.

Пентхаус на 66-м этаже ЗАО «Брайтвью» существовал словно в другом измерении. Здесь даже воздух был другой – кондиционеры распыляли частицы швейцарского горного воздуха, импортированного в специальных контейнерах. По крайней мере, так говорилось в брошюре для акционеров. На самом деле это был обычный освежитель воздуха с запахом “Альпийская свежесть”, но за такие деньги все делали вид, что чувствуют разницу.

Мистер Омни, генеральный директор компании, сидел за столом из красного дерева, который, по слухам, раньше принадлежал самому Уинстону Черчиллю. На самом же деле стол купили на распродаже в IKEA, но дизайнер за дополнительную плату состарил его так, что даже музейные эксперты готовы были поклясться в его исторической ценности.

— Кофе, сэр? — спросила секретарша Габриэла, чьи крылообразные лопатки выпирали под белоснежной блузкой.

— Только если он сварен из зерен, прошедших через пищеварительную систему индонезийских циветт, — ответил Омни, не отрывая взгляд от бумаг.

— У нас закончились циветты, сэр. Могу предложить капучино из кофейни на первом этаже?

— Боже правый… То есть, я хотел сказать – ладно, давайте.

В этот момент двери пентхауса распахнулись, и в них вошел Люк Морган, генеральный директор конкурирующей компании «Инферно Инновейшнс». Его костюм был настолько черным, что, казалось, поглощал свет. Ходили слухи, что его шьют из той же ткани, что и костюмы-невидимки для военных.

— Омни, старый праведник! — воскликнул Люк, расплываясь в улыбке, которая заставляла клиентов подписывать контракты не читая. — Как поживает твоя корпоративная паства?

В камеру Люк позже признался: «Знаете, почему я всегда ношу черное? Потому что это стройнит. А еще, потому что это идеальный цвет корпоративных злодеев. Не то чтобы я был злодеем… Я просто играю по правилам свободного рынка. Очень, очень свободного».

— Что привело тебя в мою скромную обитель? — спросил Омни, откидываясь в кресле, которое тихонько скрипнуло звуком, похожим на мелодию из «Крестного отца».

— Слышал о твоем золотом мальчике, Джо Гудмане, — Люк присел на край стола, намеренно сдвигая идеально расположенную стопку бумаг. — Говорят, он настолько идеален, что его резюме используют как тест Роршаха при приеме на работу.

— А, Джо, — улыбнулся Омни. — Моя гордость. Знаешь, некоторые сотрудники верят, что он на самом деле робот, которого мы разработали в подвале. Пришлось даже организовать ему порез бумагой, чтобы все узрели, что у него красная кровь.

— И ты уверен в его… преданности? — Люк достал из кармана золотую зажигалку и начал задумчиво щелкать крышкой.

— В чем дело, Люк? Опять затеваешь свои корпоративные игры?

— Игры? Я? Что ты, я просто забочусь о чистоте кадров. Представь: что будет, если у твоего идеального сотрудника вдруг все пойдет наперекосяк? Если его безупречная жизнь превратится в офисные анекдот?

Позже на камеру Омни сообщил: «Знаете, что самое сложное в управлении корпорацией? Не финансы, не стратегия, даже не борьба с конкурентами. Самое сложное – это удержаться от соблазна устроить небольшой апокалипсис чисто ради того, дабы посмотреть, что из этого выйдет.

— И что ты предлагаешь? — Омни подался вперед, его глаза загорелись интересом.

— Пари, — Люк улыбнулся так, что температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. — Спорим, что твой идеальный Джо не такой уж и идеальный? Давай посмотрим, как он справится с небольшими… скажем так – неприятностями.

— И что ты хочешь в случае победы?

— О, ничего особенного. Просто право на реструктуризацию твоего отдела продаж. И быть может, душу парочки стажеров.

— Люк!

— Шучу, шучу. Только отдел продаж.

В этот момент где-то внизу, на 13-м этаже, Джо Гудман сильно чихнул, и все его идеально выровненные скрепки сдвинулись на миллиметр влево. Он еще не знал, что это было первое предзнаменование грядущего хаоса.

Понедельник начался как обычно: Джо проснулся за 3 минуты до будильника, поцеловал спящую жену в точку пересечения линии лба и правой брови (научные исследования показали, что это оптимальная точка для утренних поцелуев), и направился в ванную, где его ожидали идеально выровненные тюбики зубной пасты.

— Что-то не так, — сказал Джо в камеру, нервно поправляя галстук. — Я чувствую это каждой клеточкой своего организованного тела. Моя зубная щетка была повернута на 0,3 градуса влево от нормы.

Приехав на работу привычно в 8:45, Джо обнаружил, что его персональное парковочное место занято огромным черным внедорожником, на заднем стекле которого красовалась наклейка «Мой другой транспорт – метла». За рулем сидела женщина в темных очках, увлеченно красящая губы.

— Простите, — Джо деликатно постучал в окно. — Кажется, вы заняли мое место. Видите, тут даже табличка есть: «Джо Гудман – Лучший сотрудник тысячелетия».

Женщина опустила стекло.

— А я думала, это название парковки. Джо Гудман… Звучит как сеть паркингов. Или как еврейский адвокат.

Позже этим днем, Джо признался на камеру: «Я не суеверный, но когда кто-то занимает твое парковочное место в понедельник – это как черная кошка, разбившая зеркало под лестницей тринадцатого числа».

Припарковавшись где-то в соседнем районе, Джо наконец добрался до офиса. Его идеально организованный стол встретил его… хаосом. Все папки были перемешаны, степлер лежал под углом 45 градусов, а на мониторе красовалась записка: «Ночная уборка. Извините за беспорядок. Ах да, мы потеряли ваш степлер, это новый».

— Новый степлер? — прошептал Джо, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Но я же… я же приручал тот степлер три года. Он единственный знал, как скреплять документы под идеальным углом в 90 градусов!

В этот момент его компьютер издал звук, который в руководстве пользователя Windows обычно описывается как «предсмертный хрип». Экран мигнул и высветил синий экран смерти с надписью: «Ваш компьютер грустит! Он решил взять выходной. Все ваши файлы уехали в отпуск на Багамы».

— Технический сбой, — объяснил айтишник Тим, почесывая татуировку «Smegma+ALT+DEL» на шее. — Знаете, компьютеры как люди – иногда им нужен отпуск. Или экзорцист. В вашем случае, думаю, понадобится оба варианта.

В камеру Тим подмигнул: «Конечно, я мог бы все исправить за пару минут. Но мистер Морган из «Инферно Инновейшенс» предложил мне годовой запас энергетика за каждый час простоя компьютера Джо. Не, ну а что, вы видели цены на энергетики?».

К обеду Джо обнаружил, что его любимый сэндвич с индейкой (7 слоев, включая листья салата, уложенные строго по часовой стрелке) был заменен на хаотичную массу, подозрительно напоминающую то, что обычно готовят в столовой по пятницам.

— Это какая-то ошибка, — бормотал Джо, разглядывая содержимое своего обеда. — Я точно помню, как готовил сэндвич утром. Я даже фотку сделал для своего еженедельного отчета о правильном питании.

Вдруг из соседнего кабинета раздался крик.

— Кто-нибудь видел квартальный отчет? Тот самый, который Джо готовил три месяца?

Джо замер. Потом медленно открыл свой идеально организованный портфель и обнаружил, что все бумаги там превратились в оригами в форме маленьких корабликов.

— Забавно, — сказал он в камеру, и его правый глаз начал нервно подергиваться. — Знаете, некоторые люди верят, что если сложить тысячу бумажных журавликов, исполнится любое желание. Интересно, сколько нужно сложить корабликов из квартального отчета, чтобы вернуть свою жизнь в нормальное русло?

День завершился тем, что в его идеально настроенном органайзере перемешались все встречи, и вместо важного совещания с клиентом он попал на урок по бачате в соседнем здании.

— Может быть, это знак? — размышлял Джо, пытаясь повторить движения инструктора танцев. — Может быть, Вселенная пытается сказать мне что-то важное? Или же… кто-то просто очень хочет свести меня с ума?

Где-то на 66-м этаже Люк Морган и мистер Омни смотрели прямую трансляцию с камер наблюдения, попивая дорогой виски.

— День первый, усмехнулся Люк. — А впереди еще столько веселья…

В жизни каждого офисного планктона наступает момент, когда коллеги начинают проявлять слишком много заботы. Для Джо этот момент наступил во вторник, когда его кабинет внезапно превратился в место паломничества корпоративных гуру, и каждый считал своим долгом принести частичку хаоса в его и без того разрушающийся мир.

Первый пришел Том из отдела HR, вооруженный стопкой мотивационных постеров и книгой «Как превратить свой хаос в креативный беспорядок за 10 простых шагов». Том был из той породы HR-менеджеров, которые искренне верили, что любую проблему можно решить правильным позитивным настроем и групповыми обнимашками.

— Джо, дружище, — начал Том, устраиваясь в кресле посетителя и намеренно сдвигая его на пять сантиметров влево, — я слышал о твоих… нестандартных ситуациях. Знаешь, иногда Вселенная посылает нам испытания, чтобы мы могли выйти из зоны комфорта.

— Моя зона комфорта сейчас где-то на Марсе, — пробормотал Джо, пытаясь незаметно вернуть кресло на место. Его правый глаз начал нервно подергиваться, когда Том достал из портфеля набор цветных стикеров и начал хаотично клеить их по всему кабинету.

— Это для визуализации твоих эмоций, — объяснил Том с энтузиазмом религиозного фанатика. — Каждый цвет представляет определенное чувство. Например, этот ядовито-розовый означает «внутреннее смятение», а вот этот кислотно-зеленый – «готовность к переменам».

Нервно поправляя галстук, Джо признался на камеру: «Знаете, что хуже хаоса? Люди, которые пытаются объяснить тебе, почему хаос – это хорошо. Особенно когда они делают это с помощью стикеров, нарушающих все законы цветовой гармонии».

Следом появилась Линда из бухгалтерии, эксперт по фэншуй и часто практикующий экстрасенс по выходным. Она ворвалась в кабинет, размахивая хрустальным маятником и пучком ароматических палочек, от которых у Джо немедленно начался приступ чихания.

— У тебя тут все энергетические потоки нарушены! — воскликнула она, кружась по кабинету как дервиш на вечеринке. — Твой стол находится в зоне негативной энергии Меркурия в ретрограде! Нужно срочно переставить его на северо-северо-запад и повесить картину с изображением танцующего бамбука!

— А можно просто вернуть мой старый степлер? — жалобно спросил Джо, наблюдая, как Линда передвигает его безупречно организованную мебель, полагаясь на маятник и свой «внутренний компас».

— Степлер? О, милый. — Линда посмотрела на него с материнской жалостью. — Ты слишком привязан к материальным вещам. Нужно отпустить это. Кстати, я принесла тебе кристаллы для очищения ауры рабочего пространства. Они заряжены энергией полнолуния и корпоративного духа!

К обеду подтянулся Марк из юридического, который недавно прошел онлайн-курс психоанализа и теперь видел во всем подавленные детские травмы. Он носил твидовый пиджак с заплатками на локтях, который, по его мнению, делал его похожим на Зигмунда Фрейда, хотя на самом деле больше напоминал продавца подержанных авто, пытающегося выглядеть интеллектуально.

— Расскажи мне о своем детстве, — начал он, доставая блокнот и устраиваясь в позе «внимательного слушателя» из учебника по психологии. — Когда ты впервые почувствовал необходимость контролировать расположение канцелярских принадлежностей? Возможно, это связано с тем, что в детском саду кто-то украл твой любимый карандаш?

— Марк, мне правда нужно работать, — попытался возразить Джо, но психолог-самоучка уже погрузился в свои теории.

— Интересно, интересно… — бормотал он, делая пометки. — Твое сопротивление говорит о глубоко укоренившемся страхе перемен. Возможно, это все из-за того случая в третьем классе, когда учительница заставила тебя писать левой рукой?

— Я правша, — вздохнул Джо.

— Еще интереснее! Классический случай отрицания!

В камеру Марк позже сознался: «Конечно, я не настоящий психоаналитик. Но я прочитал три книги по психологии и посмотрел все сезоны «Доктора Хауса». Я практически эксперт!».

К концу дня кабинет Джо напоминал место проведения нью-эйдж фестиваля: повсюду были развешаны мотивационные постеры, расставлены кристаллы, а в углу дымились ароматные палочки, создавая в воздухе причудливые узоры, которые Линда назвала «посланиями от духов корпоративного успеха».

— Знаете, сказал Джо в камеру, пытаясь проветрить кабинет от запаха сандала и отчаяния, — говорят, что друзья познаются в беде. Но, кажется, в моем случае беда познается в друзьях.

Дома тоже все пошло наперекосяк. Сара, его идеальная жена, внезапно решила «привнести спонтанность в их отношения». Для женщины, которая раньше составляла график поцелуев на неделю вперед (с учетом сезонных колебаний настроения), это было равносильно объявлению домашней революции.

— Милый, — сказала она за ужином, помешивая суп против часовой стрелки, что уже само по себе было тревожным знаком, — я решила перемешать все носки в твоем ящике. И знаешь что? Я даже не стала сортировать их по цветам!

Джо побледнел так, что стал практически прозрачным.

— Но… но там же была система! Черные носки для понедельника, темно-синие для вторника, графитовые для важных презентаций, антрацитовые для совещаний с руководством…

— О, и еще кое-что, — продолжила Сара с блеском в глазах, появляющийся обычно у людей, решивших полностью изменить свою жизнь после просмотра мотивационного видео на YouTube. — Я записала детей на уроки современного искусства. Представляешь, вчера они нарисовали абстрактную картину прямо на стене в гостиной!

— Абстрактную? — переспросил Джо, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Ты имеешь в виду… без линеек? Без предварительного эскиза? Без цветовой схемы, одобренной комитетом по эстетике?

Джон позже открылся на камеру, нервно перебирая степлер: «Знаете, когда ваши дети начинают рисовать абстрактное искусство на стенах, это как если бы ваш финансовый отчет внезапно превратился в поэму в стиле дадаизма. Вроде бы это тоже самовыражение, но почему-то никто не спешит показывать это аудиторам.

Но это было только начало. Сара, вдохновленная каким-то подозрительным блогом о «жизни без границ», начала эксперименты с кулинарией. На завтрак вместо его обычных овсяных хлопьев (127 грамм, с точностью до миллиграмма) она подала нечто, что назвала «интуитивной кашей».

— Это микс из всего, что я нашла в кухонному шкафу! — объяснила она гордо. — Я готовила с закрытыми глазами, чтобы не ограничивать себя визуальными стереотипами.

Джо осторожно посмотрел на тарелку, где рис смешался с гречкой, киноа танцевало с чечевицей, а какие-то неопознанные зерна образовывали причудливые узоры, похожие на диаграммы из его худших кошмаром.

В довершение всего их пес Экселль (названный в честь любимой программы Джо) начал приносить в дом палки неправильной формы и размера. Раньше пес, казалось, интуитивно понимал важность стандартизации и приносил только идеально ровные ветки длиной 30,48 сантиметров (плюс-минус допустимая погрешность в 2 миллиметра).

— Он притащил изогнутую палку! — жаловался Джо в камеру, показывая новую палку и фотографии тех, что пес приносил раньше. — Посмотрите на этот угол изгиба – он же абсолютно хаотичный! Никакого уважения к законам геометрии!

Поправляя сразу три разных сережки в одном ухе, Сара сообщила на камеру: «Знаете, иногда нужно немного встряхнуть устоявшуюся систему. Хотя, возможно, заменить все его крахмальные рубашки на гавайские было слишком жестоко. Особенно те, с танцующими фламинго и пальмами неправильной геометрической формы.

Дети тоже, казалось, заразились этим вирусом хаоса. Младшая дочь начала называть его «папа» вместо установленного порядком «отец», средний сын стал делать домашние задания в произвольном порядке, а старший… о, это было самое страшное… старший начал слушать джаз.

— Понимаете, — объяснил Джо психотерапевту, которого начал посещать тайком от коллег, — это же не музыка, это математическая катастрофа! Там нет структуры, нет четкого ритма, все эти импровизации… Это как если бы таблица Excel внезапно решила поиграть в случайные числа!

Вечером, лежа в постели и глядя на потолок, где дети наклеили светящиеся звезды в совершенно произвольном порядке (даже не пытаясь воссоздать реальные созвездия!), Джо размышлял о том, как его идеально организованная жизнь превратилась в эксперимент современного искусства.

— Может быть, — прошептал он в темноту, — если я закрою глаза и досчитаю до тысячи идеально ровными числами, все вернется на круги своя?

Но даже его счет сбивался, ибо Экселль храпел в соседней комнате совершенно не в такт тиканью часов.

В камеру собака позже подмигнула: «Гав! (Что в переводе с собачьего означало: «Извиняйте, но ваш хозяин слишком долго жил по расписанию. Кто-то же должен был научить его радости спонтанности. И да, я специально путаю следы на снегу, чтобы они не образовывали параллельные линии»)».

В среду произошла катастрофа вселенского масштаба: крупнейший клиент «Брайтвью» отказался от сотрудничества. И не просто отказался – он сделал это с помощью TikTok-видео, где танцующие маркетологи в костюмах единорогов объявляли о «расторжении всех деловых отношений с компанией, которая все еще использует таблицы Excel без эмодзи».

— Но у нас же были графики! — восклицал Джо на экстренном совещании, размахивая безупречно оформленными диаграммами. — Идеальные графики! С правильными отступами и подписями! Мы даже использовали золотое сечение для расположения легенды!

— Именно, — вздохнул клиент по видеосвязи, попивая смузи из авокадо и активированного угля. — Знаете, в наше время нужно мыслить… нелинейно. А ваши презентации слишком… предсказуемы. Где креативный хаос? Где графики-жирафики? Где диаграммы, нарисованные левой ногой во время медитации?

Спустя месяц клиент признался на камеру, сидя перед оператором в дорогом пиджаке, поправляя свой галстук с изображением танцующих криптовалют: «Честно говоря, мне нравились четкие отчеты Джо. Я даже распечатал парочку и клал их под подушку – помогало уснуть лучше любых снотворных. Но мистер Морган предложил мне билеты на закрытую вечеринку с Илоном Маском. Кто же от такого откажется? Тем более там запустили мини-ракету из суши!

В этот момент на экране появился логотип «Инферно Инновейшнс» и улыбающееся лицо Люка Моргана, одетого в костюм, который, казалось, был соткан из чистой тьмы и корпоративного зла.

— Ох, не волнуйтесь о своем бизнесе, — промурлыкал он, поглаживая белого кота с золотым ошейником. — У нас тут все… спонтанно схвачено. Наши отчеты пишутся в состоянии контролируемого хаоса, а графики рисуются методом Джексона Поллока – разбрызгиванием кофе на холст.

Джо почуял, как его мир окончательно переворачивается. В буквальном смысле – кто-то перевернул все его папки вверх тормашками, заявив, что это «новый подход к организации документов, вдохновленный австралийскими коллегами».

В течении дня ситуация только ухудшалась. Клиенты один за другим присылали уведомления о расторжении контрактов, каждое креативнее предыдущего. Один прислал ИИ-видео поющего хомяка, другой – телегу, написанную исключительно эмодзи, третий просто прислал курьера с тортом, на котором глазурью было написано «Это не ты, это мы… Но вообще-то ты».

— Может, тебе стоит как-то… модернизироваться? — предложил стажер Питер, глядя, как Джо пытается расшифровать письмо клиента, написанного шрифтом Wingdings. — Я слышал, в «Инферно Инновейшнс» все презентации делают в виде рэп-батлов, а квартальный отчеты пишут в форме хайку.

— Хайку? — переспросил Джо, чувствуя, как его лицо начинает дергаться. — А как ты предлагаешь уместить балансовый отчет в семнадцать слогов?

Вдруг из соседнего отдела донеслись звуки битбокса – оказалось, что отдел продаж решил провести совещание в формате рэп-батла.

«Йоу, наши продажи упали так низко,

Как рейтинг Джон на корпоративном диско!

Но мы поднимаемся, как феникс из пепла Excel-таблиц,

Когда научимся делать презентации без логических границ!»

К концу дня Джо сидел в своем кабинете, окруженный падающими графиками продаж и перевернутыми диаграммами. На его столе лежала статья из корпоративного журнала с заголовком «Топ-10 признаков того, что ваша фирма застряла в прошлом веке. Спойлер: использование линеек – признак №1».

— Должно быть, это все сон? — спрашивал он пустоту, пытаясь собрать разбросанные скрепки в идеальную спираль Фибоначчи. — Может быть, я просто забыл принять свои витамины для повышения организованности? Или это побочный эффект от того, что я случайно посмотрел видео с танцующими котиками вместо вебинара по оптимизации бизнес-процессов?

Где-то наверху Люк и Омни продолжали свое шоу, попивая виски из стаканов неправильной геометрической формы.

— Как думаешь, — спросил Люк, подбрасывая в воздух скрепку из чистого хаоса, — сколько еще он продержится?

— Ставлю на то, что к пятнице он начнет носить разные носки, — ответил Омни, делая пометку в своем золотом блокноте левой рукой, просто чтобы добавить элемент непредсказуемости.

А Джо, не подозревая о верховных играх, пытался восстановить порядок в мире, где даже скрепки объявили забастовку против прямых линей, а календарь на стене самопроизвольно перешел на календарь майя.

Один из клиентов признался на камеру: «Мы все обожаем Джо. Он как швейцарские часы – точный, надежный и абсолютно предсказуемый. Но в мире, где даже кофе-машины имею искусственный интеллект и чувство юмора, иногда хочется чего-то… менее упорядоченного. Хотя, признаю, я буду скучать по его презентациям – они были единственные стабильным элементом в моей жизни после того, как я начал вести блог о минимализме от лица своей собаки.