Последний суд Hino Kaori Нокирум дорожил каждым мигом своей жизни — взглядами, словами, прикосновениями — и радовался всему, что его окружало. Но однажды, в самый обычный день, всё пошло иначе. ==================== Пролог ПрологНокирума вернулся домой позже обычного. Время потеряло значение. Школа, друзья, привычная рутина — всё казалось пустым, будто он двигался на автопилоте. Но стоило ему подойти к дому, как что-то внутри сжалось. Неосознанное чувство тревоги сковало его грудь. Запах… едкий, тяжёлый, он бил в нос, заставляя желудок сжаться. Это был не дым, не пряности с кухни. Это был запах крови. Настоящий. Густой. Всепроникающий. Ноги двинулись сами. Дверь приоткрыта. Сквозь щель тянулась тьма. И тут он увидел это. Холл превратился в сцену чудовищного представления. Отец… или то, что от него осталось. Грудная клетка разломана, словно хрупкая игрушка. Органы раскиданы по полу, а руки оторваны, пальцы разбросаны в беспорядке. Голова… насажена на обломок стула, безжизненные глаза в упор смотрели на Нокируму, наполненные ужасом, который уже не отступит. Мать. Прибита к стене ржавыми гвоздями, словно жестокий символ поруганной жизни. Глаза её вырваны, рот раскрыт в безмолвном крике. Вскрытая грудь, свисающие внутренности, кровь, стекающая по бледной коже. Брат. Всего пять лет. Его маленькое тело висело рядом с матерью, руки вырваны с корнем, ноги вывихнуты и скручены под невозможным углом. На его груди, вырезанное на коже, оставлено послание: «Ты следующий». Кровь пропитала всё. Воздух, стены, пол. Мир, который ещё утром был наполнен привычной жизнью, теперь утопал в багряной агонии. Нокирума стоял, ощущая, как липкая жидкость просачивается сквозь его одежду. Тело не двигалось. Мысли исчезли. Только тишина и этот всепоглощающий кошмар. В ушах звенело. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, захлёбываясь в этой реальности. ---------- Тень из цветов Токио, 1997 год. Весна. Город пробуждался от зимней сонливости, утопая в нежно-розовых лепестках сакуры. Лёгкий весенний ветерок играл с их хрупкими краями, кружил в воздухе, уносил с собой едва уловимый цветочный аромат. Вся улица была покрыта этим розовым снегом, создавая ощущение, будто мир стал мягче, светлее, мечтательнее. Сквозь это весеннее великолепие шёл Нокирума. Семнадцати парень с идеальными, почти аристократическими чертами лица. Высокие скулы, аккуратный прямой нос, тонкие губы, которые редко растягивались в улыбку, но если это случалось, то обаяние было безграничным. Карие глаза с янтарным отливом спокойно скользили по пейзажу, а чёрные, мягкие волосы, растрёпанные лёгким ветром, падали на лоб и щеки, придавая его образу особую притягательность. Он шёл неторопливо, с лёгкой небрежностью, закинув рюкзак на одно плечо. Ремень слегка сползал, но он не поправлял его, словно ему было всё равно. Его белая рубашка чуть топорщилась от ветра, а тёмные брюки подчёркивали его стройность и длинные ноги. Лепестки сакуры падали на него, задерживаясь в волосах, цепляясь за ткань одежды, но он даже не замечал. Мир вокруг утопал в весенней свежести, но для него это был просто очередной день. — Нокирума, подожди! — раздался мелодичный голос позади. Он обернулся, и перед ним появилась она. Девушка почти споткнулась, спеша к нему, её дыхание было сбивчивым, а на лице — лёгкая улыбка. Она остановилась рядом с ним, слегка откидывая волосы назад изящным движением. Её школьная форма сидела идеально, подчёркивая её стройную, но женственную фигуру. Белая рубашка облегала её грудь, делая силуэт ещё более притягательным, а тёмная юбка аккуратно подчеркивала плавные изгибы её бёдер. Каждое её движение было естественным, но в то же время чарующим. Когда она сделала шаг вперёд, лёгкое покачивание её бёдер выглядело грациозно, а юбка слегка колыхнулась, обнажая стройные, подтянутые ноги. Ветер играл с подолом её формы, заставляя ткань чуть прижиматься к её телу, намекая на скрытые под ней соблазнительные линии. От неё всё ещё исходил тонкий аромат сакуры и чего-то сладкого, почти ванильного. Он был лёгким, ненавязчивым, но запоминающимся, как будто сам воздух вокруг неё становился теплее. — Ты опять идёшь так медленно, — она улыбнулась, поднимая на него карие глаза. Нокирума лишь слегка усмехнулся, глядя на неё. Она была красивой — слишком красивой, чтобы просто быть его подругой. — Ты сегодня выглядишь задумчивым, — мягко сказала она, чуть склонив голову набок. Он чуть повернул голову в её сторону, его тёмные глаза отразили свет утреннего солнца. — Просто утро такое… спокойное, — ответил он, чуть прищурившись, наблюдая, как лепестки кружатся в воздухе. — Или ты просто не выспался? — она лукаво прищурилась, слегка наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты же знаешь, что я всегда не высыпаюсь, — усмехнулся он. Она рассмеялась. Её смех был лёгким, словно звон маленьких колокольчиков, и на мгновение заглушил звуки утреннего города. — А что ты делал ночью? Опять читал мангу? — Нет, просто думал, — он слегка пожал плечами. Она чуть замедлила шаг и посмотрела на него с любопытством. — О чём? Он на мгновение замялся, будто решая, стоит ли говорить, но всё же ответил: — Не знаю… о будущем, о жизни. Её карие глаза внимательно изучали его лицо, а потом она с улыбкой мягко ткнула его локтем в бок. — Ты слишком серьёзен для своего возраста, Нокирума. Он хмыкнул, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — А ты о чём думала вчера? — спросил он, скользнув по ней коротким взглядом. Она задумчиво посмотрела вперёд, в бесконечную аллею сакуры. — О том, что было бы здорово, если бы весна длилась вечно… — Тогда лето бы не наступило. — Ну и пусть! Я люблю сакуру, тёплый ветерок, этот запах в воздухе… Она глубоко вдохнула, закрывая глаза, а ветер тут же развеял её волосы, заставляя их мягко колыхаться. Нокирума какое-то время молча наблюдал за ней, а затем, словно невзначай, произнёс: — Наверное, весна. Она открыла глаза и посмотрела на него. — Что? — Ты спрашивала, какая у меня любимая пора года, — он на секунду замолчал, а потом добавил: — Наверное, весна. — Почему? Он посмотрел на неё боковым взглядом и усмехнулся. — Потому что в это время ты всегда смеёшься. Она удивлённо моргнула, а потом вдруг отвела взгляд, слегка краснея. — Глупый… Они продолжили идти, молча наслаждаясь моментом. Весенний ветер тёплыми потоками окутывал их, а розовые лепестки медленно оседали на землю, создавая вокруг ощущение чего-то почти сказочного. Когда Нокирума и Хонока подошли к школе, вокруг уже собирались ученики. Просторный школьный двор был залит утренним солнцем, а деревья сакуры, росшие вдоль ограды, продолжали осыпать землю нежно-розовыми лепестками. Звонкий смех и шум голосов смешивались с криками воробьёв, а лёгкий ветерок приятно освежал воздух. — Ну вот, мы снова здесь, — с лёгкой улыбкой сказала Хонока, закинув волосы за ухо. — Как будто удивительно, — с усмешкой ответил Нокирума, подтягивая рюкзак на плече. Пройдя через входные двери, они направились к своим шкафчикам, где переобулись в школьные туфли. В коридорах было многолюдно: кто-то болтал с друзьями, кто-то спешил к своему классу, а кто-то лениво тянул время, ожидая звонка. — Надеюсь, сегодня уроки пройдут быстро, — протянула Хонока, доставая из рюкзака тетради. — Если бы, — вздохнул Нокирума. Первый урок — математика. Учитель, как всегда, строго смотрел поверх очков, проходя по рядам. Нокирума сидел у окна, опершись щекой на ладонь. Солнечные лучи проникали сквозь стекло, ложась на его парту. Он лениво водил ручкой по тетради, стараясь не заснуть. Хонока же, напротив, внимательно слушала, аккуратно записывая формулы в блокнот. Иногда она украдкой поглядывала на Нокируму, который казался ей совершенно отрешённым от урока. — Нокирума, — вдруг прошептала она, наклонившись к нему. — Хм? — Ты вообще понимаешь, что происходит? — Примерно, — он лениво взглянул на доску. Она тихо вздохнула. — Не хочешь, чтобы я объяснила? — Лучше объясни, как не заснуть на этом уроке. Она подавила смешок, но ничего не ответила. После математики шёл японский язык, затем перерыв. На перемене они вышли во двор. На улице было тепло, и некоторые ученики сидели на лавочках под сакурами. — Эх, жалко, что весна так быстро пролетает, — протянула Хонока, поднимая голову вверх, наблюдая, как ветер кружит лепестки в воздухе. — Ты же говорила, что хотела бы, чтобы весна длилась вечно, — напомнил Нокирума, засовывая руки в карманы. — Да… но ничего не длится вечно, верно? Она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то грустное. Нокирума посмотрел на неё, но не стал ничего говорить. Вместо этого он просто протянул руку и поймал один из упавших лепестков. — Тогда просто наслаждайся моментом. Она удивлённо посмотрела на него, а потом тихонько рассмеялась. — Иногда ты говоришь такие вещи, будто уже взрослый. — А ты иногда говоришь такие вещи, будто уже старая, — парировал он. — Эй! — Хонока притворно надулась и легонько ударила его по плечу. Они продолжили разговаривать, наблюдая за школьным двором, наполненным жизнью. После перемены последовали другие уроки — литература, история, физкультура. На физкультуре Нокирума показал себя особенно хорошо, бегая быстрее многих, а Хонока пыталась не отставать. — Ты слишком быстрый, — сказала она, задыхаясь после пробежки. — Просто ты слишком медленная, — усмехнулся он. — Подожди, вот отдохну, и тогда посмотрим! Школьный день шёл своим чередом. И хотя уроки были однообразными, моменты, проведённые вместе, делали этот день особенным. Когда уроки закончились, школьный двор заполнили ученики, спешащие домой. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оранжево-розовые оттенки. Тёплый весенний ветерок продолжал играть с лепестками сакуры, закручивая их в воздухе и опуская на асфальт. Нокирума и Хонока шагали по дороге бок о бок. Девушка шла чуть впереди, радостно болтая о чём-то, а он лишь лениво слушал, иногда кивая или усмехаясь. Но вдруг Хонока остановилась и развернулась к нему. Её тёмные глаза смотрели прямо на него, а на губах играла лёгкая улыбка. — Нокирума, а хочешь зайти ко мне? — сказала она, мягко взяв его за руку. Он слегка удивился, но прежде чем смог ответить, она, наклонившись чуть ближе, добавила: — Я приготовлю тебе чай… Она смотрела прямо в его глаза, а её лицо было так близко, что он мог уловить приятный аромат её шампуня — нежный, с нотками жасмина. Нокирума на секунду задумался, но затем пожал плечами и кивнул. — Почему бы и нет. Хонока довольно улыбнулась и, не разжимая пальцев, потянула его за собой. — Тогда пошли! Она шла чуть впереди, ведя его за руку, а он лишь ухмыльнулся, наблюдая, как её длинные волосы развеваются на ветру. Дорога к её дому была недолгой, но почему-то в этот момент она казалась особенной. ---------- Тишина нового дня Когда они зашли в дом, Нокирума спокойно разулся, аккуратно сложив свою обувь у входа. В доме Хоноки было уютно — мягкий свет ламп наполнял комнату тёплым свечением, а в воздухе витал едва уловимый сладковатый аромат — жасмин, ваниль и что-то ещё, тонкое, родное. — Располагайся, — весело бросила Хонока, уже убегая вглубь дома.Когда Хонока быстро скрылась за дверью своей комнаты, оставив Нокирума в прихожей, она незаметно сбросила школьную форму и направилась к шкафу. Из него она вытащила удобные шорты и лёгкую футболку, которая слегка висела на ней, придавая образу небрежную элегантность. Этот наряд был намного проще, чем школьная форма, но в нём Хонока чувствовала себя в своей тарелке, словно с ним она могла быть настоящей. Она быстро надела шорты и футболку, не слишком заботясь о том, чтобы всё выглядело идеально — этот образ был её способом быть настоящей, самой собой. Волосы она оставила распущенными, позволяя им немного волнообразно спадать на плечи. Когда она вышла из комнаты, её глаза сверкали весельем. Хонока весело развернулась на пятках и побежала на кухню, оставив за собой лёгкий запах шампуня. На кухне она быстро поставила чайник и задумалась, какой чай приготовить. В её коллекции были самые разные сорта, но сегодня хотелось чего-то уютного. — Чёрный с карамелью… или зелёный с жасмином? — пробормотала она, перебирая баночки. Решив, что ароматный зелёный чай с жасмином подойдёт лучше всего, она заварила его и аккуратно разлила в две кружки. Вернувшись в комнату, она протянула одну кружку Нокирума и села напротив, поджав ноги под себя. — Надеюсь, тебе понравится, — сказала она с лёгкой улыбкой. Они пили чай, беседовали о мелочах — о школе, книгах, мечтах. Время текло незаметно, а атмосфера оставалась тёплой и расслабленной. Когда Нокирума встал, чтобы уходить, он неторопливо надел обувь, проверил, всё ли взял, и уже потянулся к ручке двери, как вдруг… — Подожди! — внезапно воскликнула Хонока. Она быстро подбежала к нему и, не колеблясь, крепко-крепко его обняла. — Спасибо тебе… за всё, — прошептала она, закрыв глаза. На мгновение время замерло. Потом она чуть отстранилась, улыбнулась ему в лицо и добавила: — Зайди завтра за мной по дороге в школу, пожалуйста. Нокирума кивнул, не сразу найдя, что сказать. Он улыбнулся в ответ, а затем, попрощавшись, мягко закрыл за собой дверь. Когда Нокирума вернулся домой, его встретила привычная, но тёплая домашняя атмосфера. Пятилетний брат, Хару, сидел на полу в гостиной, полностью погружённый в игру с игрушечными машинками. Он громко бормотал что-то себе под нос, устраивая целые гоночные турниры между своими любимыми моделями. Когда он увидел Нокирума, его лицо тут же озарилось радостной улыбкой. — О-о-о, ты вернулся! Смотри, моя красная машинка теперь самая быстрая! — с гордостью заявил он, поднимая в воздух маленький игрушечный автомобиль. Мама, стоявшая на кухне, помешивала что-то в кастрюле, из которой доносился аппетитный аромат. Скорее всего, это был её фирменный суп — густой, насыщенный, с кусочками мяса и овощей. Услышав шаги сына, она выглянула из-за дверного проёма и улыбнулась: — Ты дома? Как прошёл вечер? — спросила она с мягким любопытством. Отец сидел за столом в гостиной, просматривая вечернюю газету. Он поднял глаза поверх страниц и слегка кивнул Нокирума в знак приветствия. Его спокойствие, как всегда, придавало дому ощущение стабильности. — Не задерживайся допоздна завтра, — сказал он негромко, возвращаясь к чтению. Нокирума устало улыбнулся, скинул обувь и прошёл вглубь дома. Здесь, среди привычных запахов, звуков и голосов, он наконец почувствовал, что полностью расслабился. Когда ужин был готов, мама поставила на стол тарелки с горячей едой, и вся семья собралась за столом. — Хару, не разливай суп, — мягко предупредила мама, когда младший брат принялся энергично размешивать ложкой в тарелке. Нокирума сел на своё место и взял палочки, наслаждаясь ароматом свежеприготовленного ужина. Сегодня это был наваристый суп с кусочками курицы, овощами и рисом, а рядом — тарелка с жареной рыбой и мисо-супом. — Спасибо за еду, — привычно сказал он перед тем, как взять первый кусок. За столом было уютно. Хару с жадностью ел, иногда поглядывая на Нокирума, будто ожидая, что старший брат похвалит его за самостоятельность. Отец молча ел, погружённый в свои мысли, а мама время от времени спрашивала у всех, как прошёл день. Когда ужин подошёл к концу, Нокирума отнёс свою тарелку в раковину и, поблагодарив маму за еду, направился в ванную. Открыв кран, он почувствовал, как горячая вода приятно согревает руки. Сняв одежду, он вошёл под душ, позволяя тёплым струям стекать по телу, смывая усталость дня. Вода расслабляла, а запах шампуня и геля для душа наполнял небольшое помещение свежестью.В тёплом свете ванной комнаты капли воды стекали по его хорошо сложенному, подтянутому телу. Каждый изгиб мускулов, словно отточенный годами активности, проявлялся под мягким освещением. Вода скользила по его сильным плечам, мощным рукам и рельефному прессу, мерцая на коже, как крошечные кристаллы. Он провёл рукой по волосам, позволяя воде смыть с них усталость дня. Его дыхание было ровным, спокойным, а тепло душа приятно расслабляло мышцы. Глядя на своё отражение в слегка запотевшем зеркале, он лишь усмехнулся — не из-за гордости, а просто так, будто признавая факт, что это его тело, его усилия, его сила. Закончив мыться, он взял полотенце, вытер волосы и быстро провёл им по телу, ощущая приятную свежесть.Проснувшись, Нокирума медленно открыл глаза. Комната была наполнена серым утренним светом, пробивающимся сквозь шторы. Он несколько секунд лежал, прислушиваясь к глухому шуму за окном — дождь. Не просто мелкая морось, а настоящий ливень, который громко барабанил по крыше и стёклам, создавая ощущение, будто весь мир тонет в воде. Он потянулся, чувствуя приятную тяжесть после сна, и нехотя сел на кровати. Взгляд скользнул к окну — капли стекали ручьями, оставляя хаотичные узоры на стекле. Встав, он направился в ванную. Включив холодную воду, он набрал её в ладони и плеснул себе на лицо. Освежающая прохлада помогла окончательно проснуться. Затем он взял зубную щётку и, не спеша, почистил зубы, ощущая лёгкую мятную свежесть. Вернувшись в комнату, он открыл шкаф и достал школьную форму. Быстро застегнув пуговицы рубашки и поправив воротник, он мельком взглянул на себя в зеркало. Всё выглядело аккуратно, как и должно быть. Собрав сумку, он подошёл к окну и на мгновение задержался, наблюдая за дождём. Лужи на асфальте вспенивались от падающих капель, деревья гнулись под порывами ветра, а воздух, казалось, стал прохладнее. Он вздохнул, взял зонт и направился в школу.Дождь продолжал лить, накрывая город серой дымкой. Нокирума, уверенно шагая по мокрой дороге, держал зонт в руке. Капли тяжело падали на ткань, создавая ровный, успокаивающий шум. Достигнув дома Хоноки, он остановился перед дверью и постучал. Дверь открылась, и перед ним появилась Хонока. Она моргнула, мгновенно отметив, какой он высокий. "Ого… какой же он большой…" — пронеслось у неё в голове. Он выглядел уверенным, сильным. Широкие плечи, мощные руки, крепкий торс — всё это было результатом многолетних тренировок. С 4 до 16 лет он занимался плаванием, и теперь это отражалось в каждом движении, в каждом его взгляде. Хонока быстро выскользнула за дверь, аккуратно закрыла её и, не думая ни секунды, крепко обняла его, прижимаясь к нему под зонтом. Она чувствовала, как тепло его тела пробивается сквозь ткань одежды, создавая ощущение уюта даже среди ливня. Нокирума слегка улыбнулся, позволив ей обнять себя так, как будто она не хотела его отпускать. Через мгновение они двинулись вперёд, шагая по мокрому асфальту. Дождь стучал по зонту, создавая их маленький мир — тёплый, уютный, особенный. Они шли бок о бок, разговаривая о пустяках: о школе, о книгах, о чём-то совсем незначительном, но таком важном именно в этот момент. Хонока иногда украдкой смотрела на него, ощущая спокойствие рядом. А Нокирума просто шагал вперёд, держа зонт так, чтобы её ни капли не задело.Дождь немного утих, когда они добрались до школы. Разделившись в раздевалке, они переоделись в школьную форму и отправились на занятия. День шёл своим чередом — уроки сменялись переменами, класс наполнялся шумом голосов, а за окнами всё ещё моросил дождь. Последний урок подошёл к концу. Хонока быстро собрала вещи, бросив учебники в сумку, и, перекинув её через плечо, поспешила к выходу. Она знала, что Нокирума остаётся дежурить, но времени у неё было мало. — Когда закончишь, заходи, — бросила она через плечо, уже выходя за дверь. Она даже не оглянулась, но её голос звучал чуть мягче, чем обычно. Казалось, что она не просто сказала это, а действительно ждёт его. Нокирума остался в классе один. Он спокойно вздохнул, осмотрел пустое помещение и взял веник. Убирать было несложно, но мысли всё равно то и дело возвращались к Хоноке. Он усмехнулся про себя и продолжил подметать пол, ощущая, как в классе стало ещё тише. Пока Нокирума заканчивал уборку в классе, Хонока торопилась домой. Её мысли ещё витали вокруг приглашения Нокирумы, когда она свернула в тихий переулок. И тут её остановили. Перед ней стояли пятеро парней. Высокие, крепкого телосложения, с самоуверенными ухмылками на лицах. Один из них, по-видимому, главный, шагнул ближе, разглядывая её, словно оценивая добычу. — Кто это у нас тут? Какая красавица, — произнёс он с ухмылкой, грубо схватив её за подбородок. Его пальцы неприятно сжали её лицо, но Хонока не собиралась терпеть это. Она резко ударила его ладонью по щеке, оттолкнув руку. Раздался глухой звук удара, но парень даже не вздрогнул. Напротив, его ухмылка стала шире. И в следующее мгновение он ударил её кулаком в лицо. Боль вспыхнула мгновенно. Её тело отлетело назад, шлёпнувшись на мокрый асфальт. Холодная вода мгновенно промочила одежду, но это было ничто по сравнению с пульсирующей болью в щеке. — Вот это да, — парень рассмеялся, подходя ближе. Хонока пыталась встать, но он резко схватил её за горло и приподнял. Ей не хватало воздуха. Сердце бешено заколотилось в груди. Пальцы парня сжимались всё сильнее, и, когда перед глазами уже начали плыть чёрные пятна, он вдруг отпустил её… только чтобы снова ударить по лицу. Она упала, чувствуя, как ноют руки и ноги. — Интересно, что будет, если её трахнуть прямо здесь? — прохрипел он, облизывая губы. Слёзы потекли по её щекам. Страх сковал всё тело. Её дыхание сбилось, а тело не слушалось. Она знала, что не сможет защититься. Парень уже собирался шагнуть ближе, когда… Раздался звук шагов. Тяжёлых. Уверенных. Прямо перед ней, заслоняя её собой, появился Нокирума. Он молча снял с себя свою большую кофту, накинул её на дрожащую Хоноку и протянул ей зонт. Она подняла на него взгляд… и похолодела. Его глаза. Они пылали гневом. Не обычным раздражением, а чем-то холодным, пугающим. Нокирума медленно повернул голову, чуть наклонив её на бок, засунул руки в карманы и, глядя на парня, который только что поднял руку на Хоноку, лениво произнёс: — Вы что, блять, творите, долбоёбы? Его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. Настоящая. А воздух вокруг словно стал тяжелее. ---------- Ублюдки Нокирума не стал ждать, пока они опомнятся. Он шагнул вперёд — один шаг, тяжёлый, уверенный, и воздух вокруг будто сгустился. Дождь продолжал моросить, капли стекали по его лицу, но он даже не моргнул. Глаза оставались холодными, почти равнодушными, словно он уже решил исход этой встречи. Первый парень, тот самый, что бил Хоноку, ещё ухмылялся, когда кулак Нокирумы влетел ему точно в солнечное сплетение. Удар был коротким, без замаха — но таким тяжёлым, что тело парня сложилось пополам, как тряпичная кукла. Изо рта вырвался хриплый выдох, ноги подкосились. Нокирума не дал ему упасть — схватил за волосы и с силой ударил коленом в лицо. Хруст. Кровь брызнула на мокрый асфальт. — Следующий, — тихо сказал он. Двое бросились на него одновременно. Один справа, с криком замахиваясь кулаком, второй слева — пытаясь зайти за спину. Нокирума слегка повернулся. Правого он встретил прямым в челюсть — зубы клацнули, голова дёрнулась назад. Не останавливаясь, он перехватил руку второго, резко вывернул её за спину и, используя инерцию, швырнул парня на первого. Они столкнулись и оба рухнули в лужу. Третий успел достать его — кулак прилетел в скулу. Нокирума лишь качнул головой, слизнул кровь с разбитой губы и улыбнулся. Улыбка получилась жёсткой, без единой капли веселья. — Это всё? Он схватил третьего за воротник и несколько раз подряд ударил лицом о своё колено. После третьего удара парень обмяк. Нокирума бросил его в сторону, как мешок. Четвёртый попытался ударить ногой. Нокирума поймал ногу на лету, рванул вверх и одновременно ударил ладонью в грудь. Парень перевернулся в воздухе и тяжело грохнулся спиной об асфальт, выбив из лёгких весь воздух. Последний, самый крупный, вдруг вытащил нож. Лезвие блеснуло в сером свете. — Ты покойник, сука… Нокирума даже не замедлился. Он шагнул прямо на нож. Лезвие чиркнуло по предплечью, оставив длинный порез, но Нокирума будто не почувствовал боли. Свободной рукой он схватил запястье с ножом, резко выкрутил. Раздался отвратительный хруст кости. Парень заорал. Нокирума ударил его локтем в висок, потом ещё раз — в нос. И ещё. Пока крик не превратился в бульканье. Всё заняло меньше тридцати секунд. Пятеро парней лежали на мокром асфальте. Кто-то стонал, кто-то уже не двигался. Кровь смешивалась с дождевой водой и растекалась тёмными ручьями. Нокирума стоял посреди этого разгрома. Дыхание ровное, только грудь чуть чаще поднималась. По правой руке стекала кровь из пореза, но он даже не посмотрел на рану. Он повернулся к Хоноке. Она всё ещё сидела на земле, завернувшись в его большую кофту, которая теперь была ей до колен. Глаза огромные, в них — шок, страх и что-то ещё, новое. Зонт валялся рядом, дождь падал ей на волосы. Нокирума медленно подошёл, присел на корточки перед ней и осторожно, почти нежно, убрал мокрые пряди с её лица. Его пальцы были тёплыми, несмотря на холодный дождь. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Голос уже другой — тот самый, привычный, спокойный Нокирума. Хонока не ответила. Только кивнула, дрожа. Слёзы снова потекли по щекам, смешиваясь с дождём. Он встал, легко поднял её на руки, словно она ничего не весила. Прижал к себе, укрывая своей широкой спиной от ветра и капель. — Домой, — сказал он просто. И пошёл, не оглядываясь на тех, кто остался лежать позади. Дождь продолжал лить, смывая кровь с асфальта. [[image:/storage/reader-images/3b6cc4c23ad3166be2df8c24ba88cf38f83ae95a.jpg]] Дождь продолжал лить, не ослабевая. Капли стучали по асфальту, по крышам домов, по зонту, который Нокирума теперь держал одной рукой, а второй крепко прижимал к себе Хоноку. Она была лёгкой — почти невесомой в его руках. Её тело дрожало, но не от холода. От пережитого. От шока. От того, что только что произошло. Хонока прижалась лицом к его груди, чувствуя, как сквозь мокрую ткань рубашки пробивается тепло его кожи. Сердце Нокирумы билось ровно, сильно, словно ничего не случилось. Как будто он не только что разнёс пятерых здоровых парней за считанные секунды. Его дыхание было спокойным. Рука, обхватывающая её за талию, не дрожала. Только кровь из пореза на предплечье медленно стекала по коже и капала на асфальт, смешиваясь с дождевой водой. — Нокирума… — тихо прошептала она, голос сорвался. — Ты… ты в порядке? Он слегка опустил подбородок, глядя на неё сверху вниз. В его глазах уже не было того ледяного гнева. Только привычная спокойная твёрдость и что-то тёплое, почти нежное. — Я в норме, — ответил он тихо. — Главное — ты. Хонока закрыла глаза и сильнее вцепилась пальцами в его мокрую рубашку. Её щека пульсировала от удара, губа была разбита, но сейчас это казалось неважным. Важно было только это — его руки, его тепло, его запах, смешанный с дождём и лёгким металлическим привкусом крови. Она чувствовала себя в безопасности. По-настоящему. Впервые за долгое время. Они шли молча. Дождь создавал вокруг них маленький, отдельный мир. Мокрые улицы блестели под фонарями, отражения размазывались в длинные световые дорожки. Ни одной машины. Ни одного прохожего. Только они двое. Нокирума шагал уверенно, будто не замечая тяжести. Его мышцы работали плавно, как всегда после тренировок. Он иногда поправлял её удобнее, чтобы кофта лучше прикрывала её от дождя. Хонока чувствовала каждый его шаг — ровный, мощный. И от этого внутри разливалось странное, тёплое чувство. Страх медленно отступал, оставляя место чему-то другому. Чему-то большему. Когда они наконец подошли к её дому, Нокирума остановился перед дверью. Не опуская её на землю, он тихо спросил: — Ключи есть? Хонока кивнула, слегка отстранилась и дрожащей рукой полезла в карман школьной юбки. Ключи нашлись. Она протянула их ему. Нокирума взял их одной рукой, не меняя позы, и аккуратно открыл дверь. Внутри дома было тепло и тихо. Тот самый знакомый сладковатый аромат жасмина и ванили встретил их сразу, как только дверь закрылась за спиной. Нокирума прошёл в прихожую, осторожно поставил Хоноку на ноги, но не отпустил — поддерживал за талию, пока она не обрела равновесие. — Переоденься, — сказал он мягко. — Я сейчас. Он снял с себя мокрую, испачканную кровью рубашку и накинул на вешалку. Порез на руке уже почти перестал кровоточить. Нокирума спокойно осмотрел его, будто это была мелкая царапина, а не глубокий след от ножа. Хонока стояла, всё ещё завернувшись в его большую кофту, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Слёзы снова навернулись. — Спасибо… — прошептала она дрожащим голосом. — Если бы не ты… Нокирума повернулся к ней. На его лице не было ни торжества, ни гордости. Только спокойная уверенность. — Я же сказал — зайди завтра за мной по дороге в школу, — ответил он с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Значит, должен был прийти. Он шагнул ближе и осторожно провёл большим пальцем по её мокрой щеке, стирая следы слёз и дождя. — Иди греться. Я пока чай поставлю. Хонока кивнула, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось уже совсем по-другому. Дождь за окном продолжал лить, но здесь, внутри, в этом маленьком доме, мир вдруг стал тёплым и безопасным. ---------- Мой Хонока вышла из ванной через десять минут. Она переоделась в свою самую большую и мягкую домашнюю толстовку, волосы были слегка подсушены полотенцем и теперь влажными прядями падали на плечи. Щека уже начала наливаться неприятным фиолетовым цветом, но глаза больше не были пустыми от страха. В гостиной горел только торшер. Нокирума стоял на кухне, спиной к ней. Он успел надеть свою всё ещё влажную рубашку, но не застегнул её. Порез на предплечье был грубо перемотан кухонным полотенцем. На плите тихо свистел чайник. Она подошла ближе. Половицы тихо скрипнули. — Дай посмотрю, — тихо сказала Хонока, кивнув на его руку. Нокирума повернулся. Без единого слова протянул ей руку. Она осторожно сняла импровизированную повязку. Рана была глубокой, но уже не кровила так сильно. — Нужно обработать нормально… и в больницу, наверное, — прошептала она, хотя сама понимала, что он туда не пойдёт. — Завтра, — спокойно ответил он. — Не смертельно. Она достала из шкафчика аптечку, которую почти никогда не открывала. Руки всё ещё немного дрожали, когда она обрабатывала рану перекисью. Нокирума даже не поморщился. Просто смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то новое — тёплое, почти собственническое. — Больно? — спросила она. — Терпимо. Когда она закончила и наложила нормальную повязку, Нокирума вдруг накрыл её руку своей ладонью. Большой, тёплой, шершавой от тренировок. — Хонока. Она подняла глаза. — Я не всегда буду успевать вовремя, — сказал он тихо, но твёрдо. — Поэтому с завтрашнего дня ты не ходишь одна. Никуда. Особенно вечером. Она хотела возразить по привычке, но вместо этого только кивнула. Сейчас это звучало не как приказ, а как обещание. И ей почему-то стало легче. Нокирума налил чай в две кружки. Они сели на старый диван в гостиной. Дождь за окном всё так же шумел, но теперь этот звук успокаивал. Чай обжигал пальцы сквозь керамику. Хонока поджала ноги под себя и повернулась к нему. Некоторое время они просто молчали. — Я думала… — начала она наконец, глядя в свою кружку, — что ты просто… ну, такой. Спокойный. Немного отстранённый. А ты… — голос дрогнул. — Ты их просто… разнёс. Как будто это было ничего. Нокирума поставил кружку на стол и откинулся на спинку дивана. Его плечо слегка коснулось её. — Я не люблю драться, — сказал он после паузы. — Но когда трогают то, что моё… — он замолчал, будто сам удивился выбранному слову. Хонока почувствовала, как щёки вспыхнули. Она уткнулась лицом ему в плечо, пряча глаза. — Я твоё? — тихо спросила она, почти шёпотом. Нокирума повернул голову. Его пальцы осторожно легли ей на затылок, перебирая влажные волосы. — Если ты не против. Она подняла лицо. Их взгляды встретились совсем близко. В комнате было тепло, пахло чаем, его кожей и едва уловимым металлическим запахом крови. — Я не против, — выдохнула она. Нокирума наклонился первым. Поцелуй получился осторожным, почти вопросительным. Словно он давал ей возможность отстраниться. Но Хонока сама потянулась к нему, запустив пальцы в его мокрые волосы на затылке. Поцелуй стал глубже, настойчивее. В нём было всё: и страх, который она пережила сегодня, и благодарность, и то тёплое, давно зревшее чувство, которое она боялась назвать. Когда они отстранились, оба дышали чаще. Нокирума провёл большим пальцем по её нижней губе, осторожно, чтобы не задеть разбитое место. — Останься сегодня, — вдруг сказала она. И тут же покраснела до ушей. — То есть… не обязательно уходить. На диване… или… Он едва заметно улыбнулся. Эта редкая, настоящая улыбка, которую она видела всего пару раз. — Я останусь. На диване, — добавил он, хотя в глазах мелькнуло что-то другое. — Сегодня тебе нужно просто спать спокойно. Хонока кивнула, хотя внутри всё сжалось от странной смеси разочарования и облегчения. Позже, когда она уже лежала в своей комнате под одеялом, а Нокирума устроился на диване в гостиной, она не могла уснуть. За стенкой тихо скрипнул диван — он, наверное, тоже не спал. Хонока встала, накинула плед и тихонько вышла в гостиную. Нокирума лежал на спине, одна рука за головой, вторая — на груди. Глаза открыты. Он сразу повернул голову на звук её шагов. — Не спится? — спросил он шёпотом. Она покачала головой. Подошла ближе и, немного помедлив, легла рядом, прижавшись к его боку. Диван был узковат, но Нокирума просто молча обнял её, притянув к себе. Его рука легла ей на талию, надёжно и крепко. — Спи, — тихо сказал он ей в макушку. — Я здесь. Дождь за окном постепенно начал стихать. А в маленьком тёплом доме впервые за долгое время Хонока почувствовала, что её действительно защищают. ----------