[[image:/storage/reader-images/cb3db73429e0db7509e645340fb16f8b57acd6cf.png]]

«Сегодня загляну в книжный в соседнем городке», — решила Сиори, выходя за школьные ворота. Прошло два месяца с тех пор, как она перешла в среднюю школу, а в местной библиотеке она так и не нашлось той самой книги.

Стоило ей переступить порог магазинчика, как приветливый парень в фартуке, стоявший за кассой звонко бросил: «Добро пожаловать!». Крошечное помещение: лишь полки вдоль трёх стен и ни одного покупателя, кроме самой Сиори. «То, что нужно».

Встав на цыпочки, она коснулась корешка крайней правой книги на верхней полке и закрыла глаза. Замерла на секунду. Открыла. Сделала шажок в сторону, дотронулась до соседнего тома — и снова зажмурилась. Продавец с недоумением следил за Сиори, которая раз за разом делала то же самое, медленно идя вдоль полок.

— Ищешь что-то конкретное? — Сиори вздрогнула и обернулась. Парень, оказался совсем рядом и тут же оспешил извиниться.: — Прости, насгула. Если нужна помощь — обращайся.

Девочка нахмурила брови и слегка зыркнула на продавца.

— Ищу, но помощь мне не нужна.

Она отвернулась. Вспм своим видом Сиори показывала, ч! занята крайне важным делом. Продавец, нарваться на очередную отповедь и всё-таки спросил:

— А какой жанр тебя интересует? Ты сейчас трогала и романы, и книжки с картинками... Какой жанр нужен?

Сиори тихо вздохнула и повернулась к нему.

— Жанр не важен. Главное, чтобы книга была для меня. Она наверняка где-то есть, поэтому и продолжаю искать повсюду.

— Понимаю. У каждого человека обязательно есть книга, предназначенная именно ему.

Эти слова удивили Сиори. Она широко распахнула глаза и посмотрела на продавца снизу вверх.

— Вы правда так думаете? Серьёзно?

— Конечно. Я сам читаю с надеждой найти такую книгу. Правда, всё время скатываюсь к любимым жанрам. А ты что обычно читаешь?

— Книг не читаю.

Парень склонил голову набок.

— Не читаешь, но ищешь книгу?

— Именно. Я ищу книгу, чтобы отправиться в книжный мир. — Неожиданный ответ лишил продавца дара речи. На губах Сиори появилась саркастическая усмешка. — Подумали, наверное, что мне незачем сюда приходить, раз не читаю, да?

— Нет, ничего такого не подумал. Но что значит «книжный мир»?

Сиори снова смерила растерянного парня взглядом. Но тот не отступал и смотрел на неё с искренним интересом. Девочка смущенно отвела глаза и потянулась к ближайшему тому.

— Вот так касаешься корешка, закрываешь глаза и сосредотачиваешься. Тогда можно попасть внутрь книги. Но это происходит только с той книгой, что предназначена лично тебе.

— Это чудесно.

Неожиданные слова. Сиори искоса поглядела на него.

— Не нужно мне подыгрывать.

— Я правда думаю, что это чудесно. Любой, кто любит книги, согласится.

Сиори подняла голову. Продавец смотрел на неё совершенно серьёзно.

— Ладно, давай искать.

— А?

Парень окинул взглядом полки и вытащил один роман.

— Как насчёт этого? Здесь потрясающий мир. Смотри, вот тут...

Он попытался открыть страницу, но Сиори крепко зажмурилась и отвернулась.

— Спойлеры же!

— Спойлеры?

Продавец недоумённо наклонил голову, но книгу закрыл. Сиори, убедившись в этом сквозь прищур, с облегчением выдохнула и открыла глаза.

— Если эта книга действительно моя, не показывайте мне текст, это всё испортит.

— Хочешь сказать, если прочтёшь книгу, а потом попадёшь в её мир, там всё будет знакомым и станет неинтересно? Поэтому не читаешь?

Сиори посмотрела на ошарашенного парня исподлобья.

— Думаете, я дурочка?

Он молча разглядывал её. Это был тот самый взгляд, к которому она привыкла. Взгляд, которым взрослые реагировали на её рассказы. Что будет дальше, тоже ясно. «Не мечтай, как маленькая», «Пора взрослеть».

«Наверняка скажет что-то из этого».

— Подожди-ка.

Продавец отошёл к полкам в глубине магазина и принёс книгу. Форматом чуть больше еженедельного журнала, а на обложке сверкающее алое море.

— Как тебе эта?

Он протянул Сиори книгу под названием «The Sea».

— Сборник фантастических иллюстраций. Чем больше смотришь, тем сильнее хочется туда попасть. Точно не наскучит.

С этими словами он перевернул обложку. Сиори хотела возразить, но не успела — взгляд уже упал на первую иллюстрацию. Планета, состоящая из одного лишь океана, парящая в чёрном космосе. Синяя, прозрачная, с пенящимися волнами, сверкающими, как драгоценные камни.

— Думаю, попасть в такой мир было бы счастьем.

Продавец листал страницу за страницей. Море, возникшее посреди пустыни, словно оазис; море, скованное льдами в полярных землях; алое море, пылающее в лучах солнца. Сиори, считавшая, что море бывает только синим, заворожённо смотрела на разнообразные пейзажи. Они отзывались в сердце так, словно она видела их прямо перед собой. Каким бы далёким ни был этот иной мир, он несомненно существовал, и если искать, до него можно добраться.

— Попробуешь? — Продавец мягко улыбнулся.

Сиори робко потянулась к книге.

— Осава.

Внезапный окрик за спиной заставил её вздрогнуть и обернуться.

— ...Судзуки.

— Ты чего тут делаешь?

Перед ней стоял мальчишка в школьной форме. Судзуки смотрел с явным подозрением, и Сиори невольно медленно попятилась, словно пытаясь отстраниться от него.

— Ты-то сам что здесь делаешь? — Голос Сиори был тихим и едва заметно дрожал.

Судзуки, не обращая на это внимания, демонстративно поднял справочник по математике:

— За покупками пришёл. — Через плечо Сиори он бросил быстрый взгляд на продавца. Увидев книгу в его руках, мальчишка ехидно ухмыльнулся: — Опять ищешь свой воображаемый мир?

— То, что я ищу, — вовсе не воображаемый мир.

Под гневным взглядом Сиори Судзуки отвернулся, словно пытаясь сбежать. И чтобы скрыть свою неловкость, обратился к продавцу:

— Она совсем с приветом. Верит, что существует некий книжный мир и туда можно попасть. Экзамены на носу, а она даже не готовится. Вы бы объяснили ей, что чудес не бывает.

Сиори набросилась на Судзуки:

— Опять издеваешься? Подслушал и теперь разбалтываешь всем подряд.

— Какое ещё «подслушал»? Вы с открытой дверью болтали, любой бы услышал. Сама уроки прогуливаешь, торчишь в библиотеке, а ещё строишь из себя.

— Где я и чем занимаюсь — тебя не касается!

— Я вообще-то волнуюсь, мы, как никак, одноклассники — вопреки своим словам, Судзуки посмотрел на Сиори с неприязнью. — Вечно забиваешься в угол библиотеки и предаёшься фантазиям, только время зря тратишь. Книги, которые ты трогаешь, — это чья-то выдумка. Враньё. Нет этого всего на самом деле. — Сиори закусила губу и отвернулась, а Судзуки сунул ей под нос справочник. — Если уж так хочется, отправляйся в мир, где есть польза. Чем гладить обложки, лучше бы выучила хоть одну формулу, Осава. — Сиори стояла неподвижно, не поднимая глаз. В голосе Судзуки зазвучало раздражение: — Хватит уже, прекращай эти дурацкие игры. Ты же в средней школе. Классный руководитель тоже говорил тебе спуститься с небес на землю.

Сиори до боли прикусила губу. Судзуки собирался добавить что-то ещё, но, заметив взгляд продавца, замолчал. Он направился к кассе, и продавец отошёл от Сиори вслед за ним. Девочка крепко сжала кулаки.

— ...Я попаду туда. — Услышав тихий шепот, Судзуки обернулся. — Я обязательно туда попаду. — С этими словами она выхватила у продавца книгу «The Sea» и закричала: — Книжный мир точно существует! Смейтесь, издевайтесь сколько хотите, я не остановлюсь. Я обязательно его найду!

Судзуки поморщился и отвёл взгляд, не в силах вынести её твёрдого взора.

— Как можно верить в такую чушь? Это же невозможно.

— Кто решил, что невозможно? Ты знаешь кого-то, кто всерьёз пытался попасть в мир книги? А если и был такой человек, но не смог, значит, он просто бросил искать на полпути. А я не сдамся.

Глаза Судзуки забегали, он пробормотал:

— И ты не сможешь. Никто не сможет. Так что забудь.

— Нет. Ни за что.

— Почему?! — грубо воскликнул Судзуки. — Мы не в сказке живём! Книги — это выдумка, там написана одна ложь. Если будешь смотреть только на это, нормальным взрослым не станешь!

— А что такое «нормальный взрослый»? Если это те монстры, которые высмеивают и растаптывают чужие мечты, то мне не нужно становиться таким взрослым. — Судзуки опустил голову, словно пытаясь скрыться от пронзительного взгляда Сиори. Она продолжила говорить уже тише и спокойнее: — Я тоже знаю, что не все мечты сбываются. Но это не повод отказываться от них.

Взгляд Судзуки блуждал в пустоте. Презрение к Сиори исчезло из его глаз.

— Почему тебе всё равно, что над тобой смеются, Осава?

— Мне не всё равно. Мне очень обидно, так обидно, что я готова заплакать хоть сейчас. Но моё желание попасть в книжный мир настолько сильно, что всё остальное неважно. Я никогда не сдамся. — Судзуки молчал, покусывая губу. Сиори с полной серьёзностью спросила: — Судзуки, почему ты не оставишь меня в покое? Просто игнорировал бы дурочку, которая верит в невозможные фантазии.

— Бесит. У тебя одной есть мечта, и ты в неё веришь. Это нечестно. — Сиори пристально посмотрела на него. Судзуки в ответ сверлил её взглядом, словно пытаясь выплеснуть раздражение прямо ей в лицо. — Брось эту мечту. Выбери жизнь, где ничего нет, как у меня.

Лицо Сиори вдруг смягчилось. Впервые Судзуки говорил с ней искренне.

— А о чём ты мечтал, Судзуки?

— Не было у меня никакой мечты.

— Я не буду смеяться. И не буду говорить, чтобы ты сдался. Расскажи.

Судзуки сжимал кулаки, но, взглянув на книгу «The Sea» в руках Сиори, вдруг расслабил плечи. Глядя на обложку, он с тяжестью заговорил:

— В детстве я тоже думал, что можно попасть внутрь книги. Друзья дразнили меня, и я сразу перестал верить. Мне сказали, что книги — это выдумка, и я сдался. Перестал думать, что написанное может стать реальностью. — Грустно глядя на обложку, он продолжил: — Красного моря не бывает. Когда тебе всё время это твердят, волей-неволей перестаешь верить, это нормально. Ведь это действительно невозможно.

— Вовсе нет, — раздался голос продавца от кассы. Обернувшись, они увидели его добрую улыбку.

Он подошёл к дальним полкам, взял ещё одну книгу и протянул её Судзуки. Это был туристический журнал о тропических островах.

— Смотри.

На развороте сияла фотография ярко-красного моря. Сиори удивлённо воскликнула:

— Не может быть, точь-в-точь как в книге...

Пока Сиори и Судзуки стояли в оцепенении, продавец перелистнул страницу.

— Уверен, автор «The Sea» запечатлел этот пейзаж в сердце, когда рисовал иллюстрацию. Книга может быть вымыслом, но чувства создавшего её человека — настоящие.

Сиори протянула Судзуки «The Sea». Тот послушно взял книгу и замер, глядя на иллюстрацию на обложке. Красные волны чарующе манили к себе. Казалось, сделай шаг — и тут же окажешься там.

— Разве книги не сплошная ложь? Не выдумка, полная фантазий?

— Книжный мир существует, — твёрдо заявила Сиори.

— Тогда кем был я, когда сдался? Получается, лжецом был тот, кто говорил, что в книгах одно враньё? Почему я… — Судзуки с горечью пробормотал: — Я завидовал тебе, потому что ты продолжала верить в мечту, несмотря ни на что.

Сиори заколебалась: сказать ли что-нибудь или это лишь ранит его? Она мельком взглянула на продавца, и тот с улыбкой кивнул ей. Сиори плотно сжала губы, а затем медленно произнесла:

— С возвращением в книжный мир.

Судзуки поднял голову. Встретившись взглядом с Сиори, он скривился, готовый вот-вот заплакать.

— Я вернулся.

С этими словами он коснулся пальцем корешка книги и тихо закрыл глаза. «The Sea», должно быть, всё это время стояла здесь и ждала Судзуки.

Теперь её очередь. Сиори высоко протянула руку, разыскивая книгу, предназначенную только для неё.

[[image:/storage/reader-images/f385cfac2e945d2f80028541c8943e6ddf7e7b97.png]]

«Вот она. С её помощью я точно смогу умереть».

Саё затаила дыхание и потянулась к книжной полке.

«Иллюстрированный справочник доступных лекарственных и ядовитых растений».

За мгновение до того, как пальцы коснулись корешка, чья-то рука перехватила книгу сбоку. Молодой парень. На нём не было формы, так что точно сказать нельзя, но, скорее всего, старшеклассник. Лицо совсем ещё мальчишеское. В руках он сжимал ещё несколько книг.

Саё поспешила вслед за его удаляющейся быстрым шагом спиной.

Парень вышел из торгового зала и направился к лифтам.

— Эй, можно тебя на минутку?

Путь ему преградил продавец в фартуке.

«Значит, магазинная кража».

Саё тут же подбежала к ним. Она улыбнулась парню, чьё тело мгновенно напряглось.

— Ну что ты, я же сказала, что сама заплачу сегодня.

— А?

— Это мой брат. Простите, я сейчас же всё оплачу, — кивнула она растерянному продавцу. И потянула парня за рукав, увлекая к кассе.

Ей нужна была только одна книга. Денег в кошельке было в обрез, а фотоальбомы и книги по IT, которые он пытался украсть, её совершенно не интересовали, но раз уж так вышло, пришлось купить всё. Пригодилась подарочная карта, которую она когда-то получила как вознаграждение за участие в интернет-опросе.

— Дай хоть иногда побыть хорошей старшей сестрой. Ты же мне вечно помогаешь.

Слова сами собой срывались с языка. Шесть лет в Токио. Когда она пожаловалась на домогательства на работе, ей просто не продлили контракт, и теперь она безработная. Парень, которому она одолжила денег, исчез и перестал выходить на связь... Она закрыла глаза на всё это и решила сыграть роль заботливой сестры.

＊ ＊ ＊

Когда они зашли в кафе на том же этаже, что и книжный, парень немного успокоился.

Саё открыла пакет из магазина. Достала нужную ей книгу и спросила:

— Можно я заберу только эту? Остальные дарю тебе.

Парень нахмурил брови и сказал:

— Но я тоже её хочу.

— Ого. Вообще-то за все эти книги заплатила я. И отдаю тебе все остальные, мало, что ли?

— Этот справочник я не отдам.

— ...Ну зачем ты их вообще решил своровать? Собирался перепродать?

— Тише! Девушка, вы слишком громко говорите.

— Потому что ты не хочешь уступать.

— ...

— Уступи. Мне нужно написать сценарий для пьесы, эта книга необходима.

— Мне она тоже позарез нужна. Я еле его нашел.

— Я прочитаю первой и отдам тебе. Оставь адрес, я вышлю почтой в течение недели. А остальные книги можешь продать букинистам, выручишь хоть какие-то деньги.

— Я не могу ждать несколько дней. И справочник я собирался не продавать, а прочесть.

— Ну что ты будешь делать... Ладно, давай так: ты читаешь первым, потом я. Идёт?

Парень кивнул и представился:

— Меня зовут Косукэ.

＊ ＊ ＊

На следующий день Косукэ пришёл на место встречи и виновато сказал:

— Извините, я не успел дочитать.

Закладка торчала где-то на одной пятой толщины книги.

— Заберёшь домой на сегодня?

— Нет, давайте по очереди. Вы же тоже хотите почитать, Саё?

— ...Спасибо. Тогда сегодня забираю я.

По идее, как только передача книги состоялась, делать им было больше нечего.

Но почему-то уходить не хотелось, и они, не сговариваясь, побрели в ближайший парк.

— Вероника персидская, звездчатка... Сплошь безопасные, безвредные травы. Что, впрочем, неудивительно.

— Вы много знаете. Или это общеизвестные факты?

— Просто я выросла в деревне.

В памяти всплыло детство, о котором не хотелось вспоминать. В отличие от успешных брата и сестры, она была никчёмным младшим ребёнком, до которого родителям не было дела. Даже потеряв работу и парня, возвращаться в родной дом она не собиралась.

— Жду не дождусь вашего сценария. Раз там есть убийство, значит, это детектив или триллер?

— Нет. Там героиня убивает саму себя.

— За самоубийство ведь не судят... Интересно, почему тогда убийство другого человека считается преступлением?

Саё попыталась подобрать слова. Нужно было что-то ответить. Но ничего не приходило в голову. Чем отнимать чью-то жизнь, проще исчезнуть самой. Она так устала жить, что на ненависть к другим у неё просто не осталось сил.

Косукэ сел на качели и, медленно раскачиваясь, снова заговорил:

— Сколько персонажей в сценарии?

— Я ещё не решила.

— Но ведь не один? Если главный герой покончит с собой, а его никто не найдёт, история закончится.

— И правда... Ты прав.

Реальность сложнее пьесы. Если безработная одинокая женщина умрёт, даже при наличии предсмертной записки смерть будет считаться подозрительной, и полиция начнёт проверять окружение.

Значит, после смерти Саё могут допросить Косукэ. Его будут таскать по допросам только потому, что он пытался получить ту же книгу. Как-то нехорошо получается.

Забрав справочник, они договорились встретиться на следующий день у станции метро рядом с книжным магазином и разошлись.

＊ ＊ ＊

В цветочном магазине на первом этаже здания вокзала продавались яркие, сияющие цветы.

— Нарциссами или ландышами теоретически можно отравиться, если подготовить их в огромном количестве. Бывали случаи, когда дети умирали, выпив воду из вазы, где стояли нарциссы.

— Ого. Вы уже дочитали? Здорово.

— Сильных ядов нужно совсем немного, но, как и ожидалось, здесь их не достать. Придётся лезть в горы, искать места, где они растут, но это затратно и требует упорства.

— Да и в аптеке яд не продадут.

— Ну, не скажи. Например, если выпить бутылку дезинфицирующего средства, можно умереть. Моющее средство, соевый соус, да даже, грубо говоря, обычная вода — если выпить огромное количество, человек умрёт. Проблема в том, что выпить смертельную дозу очень трудно.

— Значит, легко умереть не получится.

— Именно. Поэтому я хотела узнать о ядовитых травах, которых нужно совсем чуть-чуть.

— Я однажды выпил много соевого соуса. Не литр, конечно, но прилично. Вернее, меня заставили выпить... Но нашёлся тот, кто помог, и вот я жив.

Косукэ отрывочно рассказал о своей жизни. До старшей школы его травили, но был друг, которому можно было доверять. Потом их пути разошлись. В колледже он снова стал жертвой издевательств, у него вымогали деньги. И обо всём этом он не мог рассказать строгому отцу.

— А мама?

— Она ушла давно. Думаю, мы больше никогда не увидимся.

— Вот как.

Саё тоже рассказала о себе. Косукэ на глазах поник.

— ...Я не думал, что у вас всё так плохо, извините.

— Ничего, я ведь сама об этом не рассказывала. А что с остальными книгами? Уже продал?

— Ещё нет. Раз уж так вышло, решил оставить и прочитать. Это ведь вы мне их купили, Саё. Подумал, будем читать по очереди... Что-то случилось?

— Нет.

Когда он назвал её по имени, в груди что-то дрогнуло. Это плохо. Она ведь уже оборвала все привязанности к этому миру. Откуда взялось это чувство, похожее на волнение?

Косукэ читал книги, которые пытался украсть. Листая страницы, он порой замирал от восхищения. Фраза из текста. Фотография. Где-то в мире есть люди, создавшие такие удивительные вещи.

Саё никогда не считала себя человеком, имеющим ценность для общества.

Но у неё есть обещание на завтра. Она решила пожить до тех пор, пока они с Косукэ не обсудят следующую книгу.

И загадала желание. Пусть Косукэ улыбается как можно чаще. Пусть в будущем у него будет хорошая жизнь, чтобы компенсировать все страдания в начале пути.

＊ ＊ ＊

— Я думаю избавиться от этой книги.

Закончив подработку на кондитерской фабрике, Саё протянула справочник.

Книга, курсировавшая между ними, была зачитана до дыр. Ей казалось, что, отдав её, она окончательно избавится от мыслей о самоубийстве.

— Сценарий дописан?

— Ещё нет, но книга мне больше не нужна. Может, тебе нужна, Косукэ?

— Оставлю на память.

— На память?

— Тогда, если бы вы не встали между мной и магазином, я бы сейчас... меня бы здесь не было. Эта книга — доказательство того, что я переродился.

— Думаю, если бы ты не забрал эту книгу, меня бы тоже здесь не было.

Два человека, у которых изначально не было точек соприкосновения.

Они не встретились бы, просто сидя в интернете. Книга и книжный магазин связали их.

— Саё. Ты будешь встречаться со мной, даже если нам не нужно будет обмениваться книгами?

— Да.

— Я тоже собираюсь начать работать. Хочу сам зарабатывать деньги на свои расходы.

— А те, кто тебя травит...

— Всё нормально. Я больше не буду их слушать. И с отцом поговорю, обсудим всё начистоту.

Взгляд, полный решимости. Всё будет хорошо. Этому свету в глазах можно верить. Саё кивнула.

＊ ＊ ＊

Год спустя Косукэ, который теперь выглядел совсем взрослым, сделал ей предложение.

Саё, чувствуя, как голова идёт кругом от счастья, приняла его, стараясь сохранять вид спокойной старшей подруги.

«Я счастлива», — впервые в жизни подумала она. ...Но.

— Послушай, прежде чем мы поженимся, я хочу тебе кое-что сказать. Секрет, который я не могла раскрыть.

— Что? Я думал, что знаю о тебе всё, Саё.

— На самом деле я не писала никакого сценария. Эта книга была нужна мне, чтобы покончить с собой. Прости, что молчала. Может... ты догадывался?

Косукэ отвёл взгляд, не подтверждая и не отрицая.

— У меня тоже есть то, что я тебе не рассказал, Саё. Год назад я планировал преступление.

— Преступление?

— Я ведь рассказывал, что меня травили, — тихо начал Косукэ, глядя куда-то в сторону. — Так вот… я собирался убить того, кто издевался надо мной. Убить его, другого выхода я не видел. Я хотел подобраться к нему, чтобы отравить. Но потом я задумался: что будет дальше? С каким лицом я встречусь с тобой, Саё, после того как убью его?..

«Почему я не поняла этого раньше? — промелькнула мысль. — Не заметила, что он был так загнан в угол, так страдал». Но даже если бы знала, смогла бы она что-то сделать для него тогда? Наверное, нет.

— Ты презираешь меня? Я стал тебе противен?

— Нет. — Словно стряхивая тяжелое молчание, Саё встала. — Здание вокзала ещё открыто. Пойдём?

— Туда, где мы встретились?

— Да.

В тот день, в тот момент всё началось со случайности — они потянулись за одной книгой.

Теперь она идёт со своим любимым человеком искать новую книгу. Потому что наверняка есть книга, предназначенная не для того, чтобы закончить жизнь, а чтобы начать её.

＊ ＊ ＊

Книжный магазин работал как обычно. На станции было полно людей, и некоторые из них заходили на манящий свет магазина.

Косукэ, немного нервничая, вошёл внутрь и остановился перед полкой с журналами.

Саё наблюдала за людьми, бродящими по магазину. «Что купила та девочка? Вон тот усталый мужчина средних лет. Есть ли у него семья? Кем он работает? И тот человек, и этот... Все они пришли сюда, каждый со своей историей и обстоятельствами».

Косукэ, листавший журнал, поманил Саё рукой.

— Смотри, тут их много.

— Чего?

— Конкурсов сценариев. Романов, сказок тоже.

На странице, которую открыл Косукэ, плотным текстом была напечатана информация о литературных конкурсах.

Так много мест, где ищут новые таланты. Должно быть, множество людей оттачивают свои произведения и отправляют их сюда. Она увидела краешек мира, о котором раньше не пыталась узнать.

— Я же сказала, что никогда раньше не писала.

— Можно начать писать сейчас.

— Легко тебе говорить...

— Ты сможешь. Я ведь буду рядом. И буду поддерживать. — Косукэ мягко улыбнулся.

Саё подумала: «Попробую поверить в себя хотя бы на одну десятую от того, как верит в меня он».

Создать что-то, возможно, нелегко, но ей захотелось попробовать связать слова — одно за другим.

И может быть, когда-нибудь история о пути от отчаяния к надежде придаст кому-то смелости.

— Спасибо... Давай купим.

Косукэ улыбнулся и взял ещё один журнал.

— И этот тоже. Заплатим вместе, да?

— Да.

Это их первая покупка из общего семейного бюджета. Два журнала. Скромный вклад в завтрашний день.

[[image:/storage/reader-images/120b992c1fd3eddafbe877b08960c4f60de65c9e.png]]

Снаружи дул сильный ветер, возвещающий о начале весны. Из-за него сакура, которой до полного цветения оставалось совсем немного, начала осыпаться. Глядя на это, я подумала: «Как жаль».

— Кадзами, может, уже оформишь возврат на ту книгу?

Я стояла за кассой, витая в облаках, когда меня окликнул управляющий. Хоть он уже в возрасте, но на удивление дотошный и нудный старик.

Кстати, Кадзами — это моя фамилия. Сихо Кадзами. Если описывать меня в двух словах — невзрачная и скучная девица, которая сразу после университета устроилась работать в этот маленький книжный у вокзала.

— Возврат, значит...

Опустила взгляд на полку под прилавком. Там лежала «та самая книга», о которой говорил управляющий. Карманное издание бестселлера прошлых лет, которое можно найти в любом магазине. Но на этот экземпляр специально надели обложку, стилизованную под записную книжку, потому что отложить его попросил мой знакомый.

Заказчиком этой книги, которой не было на складе, был Итимондзи — мой университетский знакомый и редкий в моей жизни друг мужского пола.

— Он наверняка уже купил её в другом месте.

— Н-но он сказал, что придёт за ней.

Этот спор с управляющим возникал уже не раз и не два. Я не могла согласиться на возврат, потому что не верила, что Итимондзи способен в одностороннем порядке нарушить обещание. Скорее уж он был тем парнем, который отчитывал друзей, если те легкомысленно относились к договорённостям, из-за чего порой даже отпугивал окружающих. Не хотелось думать, что такой человек забудет о заказанной книге или купит её где-то ещё.

— Ещё три дня. Если не заберёт — оформляем возврат или выкупай сама!

В голосе управляющего звучал нажим: на этот раз он точно не уступит.

— Хорошо, подождите ещё три дня.

И всё же мне не хотелось поступать так, как он велит. Наверное, потому что я хотела верить в Итимондзи.

＊ ＊ ＊

Однако три дня прошли, а Итимондзи так и не появился.

Эти два дня каждый раз, когда входил покупатель, я с надеждой думала: «Это он?». Сегодня всё повторялось, пока вечером в магазин не вошла девушка.

— Я от имени Итимондзи. Насчёт книги, которую он просил отложить...

Она была пугающе красива. Лет двадцати или чуть старше. Длинные прямые чёрные волосы, казалось, сверкали.

— А, да. Вы забрать заказ, верно?

Опомнившись, я потянулась к той самой книге. Но тут же замерла. «Стоп», — пронеслось в голове.

— А у вас есть доверенность или что-то подобное?

Я понятия не имела, кто эта красавица.

— ...Нет. А это проблема?

— В таком случае, прошу прощения, но отдать книгу не могу.

Конечно, это не какой-то раритет, ради которого стоило бы притворяться чьим-то представителем, но выдача заказа постороннему может привести к проблемам. Нужно было убедиться.

— Доверенность... Да где ж мне её взять... — Чёрноволосая красавица тихо пробормотала это и застыла.

— Эм... что-то случилось?

— ...И как мне теперь быть?..

Её прекрасное лицо исказилось, и она расплакалась прямо на месте.

В магазине повисла неловкая тишина. Другие покупатели оборачивались, гадая, что произошло. В растерянности я посмотрела вглубь зала, ища помощи у управляющего. Но тот лишь жестом показал: «Уведи её куда-нибудь».

— ...Послушайте, давайте выйдем и поговорим снаружи?

Делать нечего, пришлось выполнить указание начальника и вывести плачущую девушку на улицу.

＊ ＊ ＊

— Извините.

Чтобы она успокоилась, пришлось купить ей сок в автомате и подождать некоторое время.

— Дело не в том, как вы меня обслужили... Я просто была готова расплакаться ещё до того, как пришла... Наверное, показалась вам грубиянкой...

Раз сразу извинилась, значит, человек она неплохой.

— Да нет... Я, конечно, удивилась, но не сержусь.

Я пыталась утешить её, всё больше поникающую, а сама думала: «В чём же всё-таки дело?».

— А это... правило про то, что отдать можно только лично в руки, никак нельзя обойти?

— А есть причина, по которой он сам не может прийти?

Для меня вопрос был естественным. Но девушка снова заплакала.

— Ну вот...

Я совсем растерялась, не зная, что делать, когда она вдруг заговорила:

— Кэйсукэ... попал в аварию и до сих пор без сознания.

Кэйсукэ — это имя Итимондзи. «Эта красавица зовёт его по имени. Интересно, кто они друг другу? Впрочем, услышанное куда важнее».

— Авария... Кажется, это случилось по пути к вам, когда он ехал забирать книгу.

Вспомнила, как один из постоянных клиентов пришёл бледный и рассказал, что видел аварию. Тогда я ещё усмехнулась: мол, даже после такого зрелища люди идут за книжками.

— Та авария... это был Итимондзи...

＊ ＊ ＊

Через несколько дней, взяв выходной, я пришла в больницу. Чёрноволосая красавица (её звали Хаятэ) попросила навестить его.

Услышав «без сознания, в тяжелом состоянии», я представляла себе реанимацию и кучу трубок, но всё оказалось не так страшно.

И всё же, войдя в палату, я лишилась дара речи.

Полумрак и неестественная тишина. Итимондзи просто лежал на кровати. Бледный, осунувшийся — глядя на него, невольно задаёшься вопросом, жив ли он вообще.

— В таком состоянии за книгами не походишь.

Я даже представить себе не могла подобного и каждый раз, когда управляющий подгонял меня, думала об Итимондзи плохо. Осознавать это было невыносимо стыдно.

Нашла стул, поставила рядом с кроватью и села. Коснулась его руки, выглядывающей из-под одеяла.

«Тёплая. Значит живой». От облегчения нахлынули воспоминания об университетских временах.

Как-то раз мы собирались устроить вечеринку с однокурсниками. Одна девушка заявила: «Может, Кадзами звать не будем? Она всё равно откажется». Причина была в том, что я якобы всегда отказываюсь. Я и правда не отличалась общительностью, так что её слова были отчасти справедливы. Я даже сама с этим смирилась.

Но Итимондзи рассердился. Сказал, что отказаться — это моё право, но если собираются «все», то не звать кого-то одного — неправильно.

Благодаря ему я пошла на ту вечеринку. Веселее от моего присутствия не стало, но я хорошо провела время, почувствовала себя ближе к остальным, да и с Итимондзи мы вроде как подружились. И на вечеринке, и после он часто проявлял ко мне внимание.

— Ты позвал меня, хотя мне там были не рады. Я была так счастлива. Почему же... я даже спасибо не смогла сказать?

Я не поблагодарила его ни разу, всё время находя оправдания. Хотелось плакать. Просто от воспоминаний о том, какой жалкой я была.

— Кадзами, вы пришли.

Сдержать слёзы удалось только потому, что в палату вошла Хаятэ.

— Спасибо, что уделили время, несмотря на занятость.

Слова благодарности прозвучали холодно. Наверное, просьба навестить была лишь вежливостью, а я, не умея читать атмосферу, припёрлась и теперь выгляжу жалко.

— Ну, тогда я пойду...

Я засобиралась, но она меня остановила.

— Если можно, поговорите с ним, пожалуйста. Врач сказал, что внешние раздражители полезны. Я пыталась, но у меня ничего не выходит.

— Нет, ну если у вас, Хаятэ, не выходит, то у меня и подавно...

Я хотела как лучше, но Хаятэ, похоже, разозлилась.

— Я прошу вас, Кадзами!

— Х-хорошо!

«Пришлось согласиться под напором. Но о чём говорить? Тем для разговора не было, да и при Хаятэ о личном болтать неловко»

Поэтому я решила почитать книгу. Вспомнила, что прихватила с собой ту самую, заказанную Итимондзи, которую мне в итоге пришлось выкупить.

— Эта обложка... Кэйсукэ до сих пор предпочитает бумагу цифре. Вы специально такую купили?

Хаятэ поняла, почему книга так выглядит. Я знала, что Итимондзи пользуется бумажным ежедневником, и подбирала обложку под него.

— Я узнала, что он заказал книгу, только заглянув в его ежедневник. Но если он узнает, что я смотрела без спроса, наверное, рассердится.

Из слов Хаятэ многое прояснилось. И то, почему она пришла только на днях, и то, насколько они с Итимондзи близки.

— Ничего, если я почитаю вслух?

Я не стала углубляться в эти мысли и вернулась к делу.

— Он хотел прочесть этот роман, так что должен обрадоваться.

Так сказала Хаятэ, но вскоре после того, как я начала читать, она вышла из палаты. Возможно, я напомнила ей о чём-то грустном.

— Надо было выбрать что-то повеселее.

Книга, которую заказал Итимондзи, была тяжелой драмой. Я такие тоже люблю, тем более что в конце там безусловный хэппи-энд. За это её и хвалили. Но для нынешней Хаятэ это, наверное, было слишком тяжело.

Поражаясь собственной нечуткости, я продолжала читать.

Книга была не толстой, но чтение заняло часа два. Хаятэ так и не вернулась. В палате снова повисла тишина.

— Хотела бы я, чтобы и Итимондзи понравилась моя любимая книга.

Пока я раздумывала, что делать, мысли вырвались вслух. Но реакции от Итимондзи не последовало.

Пусть не понравится. Пусть он её возненавидит. Лишь бы ответил. Но Итимондзи молчал. Поэтому Хаятэ так грустила. Понимая это, я всё больше падала духом.

— Нравится. Она тоже моя любимая.

Из пучины уныния меня вытащил голос Итимондзи. Не поднимаясь, он повернул голову и посмотрел на меня.

— Я всё слышал. Сознание было, просто тело не двигалось.

Радостная новость, но в то же время мне стало неловко.

— И твоё «спасибо» я тоже слышал. А я-то волновался, не сделал ли тогда лишнего.

— Не лишнего! Правда... спасибо тебе огромное. Я была счастлива.

Наконец-то сказала. В этот момент дверь палаты открылась, впуская свет из коридора. В проёме виднелся силуэт. Это была Хаятэ. Увидев, что Итимондзи реагирует, она бросилась к кровати, вцепилась в него и разрыдалась в голос, как ребёнок.

— Да что с тобой, Хаятэ? Это на тебя не похоже.

Итимондзи лишь криво усмехнулся. Снова ощутилась их близость. Видно невооруженным глазом: между ними нет никаких преград.

— Ну... я, пожалуй, пойду... домой...

— У тебя какие-то срочные дела?

— Нет, но... думаю, лучше оставить вас с вашей девушкой наедине...

Итимондзи удивлённо посмотрел на меня.

— С моей девушкой? Это моя сестра.

Я испытала облегчение, которому сама удивилась. «Сестра, конечно. Вот почему они так близки».

— ...А, точно. Вот, я уже прочитала её, так что сюжет знаю, но...

Решив, что момент подходящий, я протянула ему книгу. После всего случившегося я считала, что она должна быть у него. Но Хаятэ воспротивилась.

— Книгу отдадите, когда брат сам за ней придёт. Тут я не уступлю!

— ...Зачем такие сложности?

Я действительно не понимала ход мыслей Хаятэ.

— Брат любит сложности... Иначе зачем бы он стал специально заказывать книгу, которую уже прочёл за ночь, только потому, что её порекомендовала девушка, которая ему нравится?

— Э-эй! Ты чего... прямо при ней...

Судя по реакции Итимондзи, Хаятэ не врала.

«Что? Заказ был лишь предлогом? Что?» Я окончательно запуталась.

— Ответ вложите между страниц книги.

Видя моё замешательство, Хаятэ шепнула мне это на ухо.

— Ну а ты, братец? Сам-то скажи что-нибудь. Свалил всё на сестру, не стыдно как мужчине?

Проследив за взглядом Хаятэ, я посмотрела на Итимондзи.

— В этот раз я приду обязательно, так что придержи её для меня ещё немного!

Медлить с ответом не пришлось. Я тут же улыбнулась, и ответила:

— Да, будем ждать вас в нашем магазине!

В тот момент на моём лице, наверное, сияла улыбка, непозволительно широкая для продавца.

«Управляющий наверняка будет ворчать, если я снова оставлю эту книгу в магазине. Но, честно говоря, мне уже всё равно».

Ведь Итимондзи пообещал, что придёт, и поэтому...

[[image:/storage/reader-images/0d53c6fb2ee036ed63555f50bf12fb64b7ef90d7.png]]

— Ай, больно!

О новую бумагу можно порезаться, едва коснувшись. Я перевязывала стопку журналов пластиковой лентой крест-накрест, и острый край листа полоснул по руке. Достала из кармана фартука пластырь, который всегда ношу с собой, и быстро обмотала порезанный палец.

— Эй, журнал же. Кровью не испачкала?

— Порядок! Журнал цел!

Слова Мураками, моего напарника по смене, прозвучали холодно, но я, не обращая внимания, довязала упаковку женских журналов и отправилась выставлять их в торговый зал.

В часы, когда покупателей мало, мы вкладываем в женские журналы и комиксы приложения, перевязываем их и расставляем на полках.

Я начала подрабатывать в книжном из-за огромной любви к чтению, но реальность оказалась жестокой.

Прежде всего, книги — тяжёлые. Особенно когда их много. Только что присланные дистрибьютором кипы женских журналов неподъёмные, а коробки, доверху набитые книгами, без тележки с места не сдвинешь.

При работе в книжном бумага вытягивает из рук всю влагу, так что кожа постоянно сухая, а от перетаскивания тяжестей начинает болеть поясница. Поэтому многие, устроившись сюда с радостью, вскоре увольняются.

Жаль, конечно, но за ту же почасовую ставку можно найти работу и попроще, так что их можно понять.

Даже те, кто мечтал стать книготорговцем, часто уходят, узнав изнанку профессии. Ну... ничего не поделаешь, здесь действительно нужна физическая выносливость.

Я же, будучи фанаткой чтения, до сих пор тут держусь, хотя поводы для недовольства есть и у меня.

В магазине вечная нехватка рук, но так как я не штатный сотрудник, а студентка на подработке, мне совершенно не доверяют управление полками.

Каждый раз, глядя на выставленные книги, я чувствую досаду. «Если поставить эту чуть заметнее, она точно будет продаваться!» или «Если бы мне разрешили написать яркую рекламную карточку, гораздо больше людей взяли бы её в руки!».

Но если меня это расстраивает, то Мураками подобные вещи совершенно не волнуют.

— Да ладно тебе, тут же халява. Стой на кассе да товар выкладывай. Писать рекламу или оформлять заказы — это же лишняя морока. Я в книгах вообще не разбираюсь.

Мураками отлично справляется с физической работой и идеально работает на кассе, но книги не любит.

Газет он, похоже, не читает, поэтому не знает книг, о которых пишут в рецензиях или рекламе. Более того, он не в курсе даже тех изданий, которые советуют знаменитости по телевизору или в интернете. Постоянно спихивает все вопросы покупателей на меня или штатных сотрудников.

В книжных почему-то мало парней, так что мы рады, что он работает здесь долго, но когда он отказывается помогать клиентам с поиском — это проблема.

— Может и так. Но, Мураками, почему ты вообще здесь работаешь? Магазин внутри торгового центра, народу всегда полно, скучать некогда. Наверняка есть места поспокойнее.

— Да везде одно и то же. В круглосуточных семейных ресторанах или круглосуточных магазинах, даже если смена кончилась, не уйдёшь, пока не обслужишь клиента. А у торгового центра есть часы работы. К закрытию все покупатели уходят, и можно свалить ровно по графику.

— Мне кажется, в торговом центре везде так, не обязательно в книжном.

— Не скажи. На фудкорте люди сидят, пока не доедят. В магазине одежды нужно складывать вещи, которые перемерили клиенты. Так что книжный — самый расслабленный вариант.

— Вот как… — От ответа Мураками у меня опустились руки.

Видеть, как любимые книги не продаются и отправляются на возврат, мучиться от болей в спине... Чем больше любишь книги, тем выше вероятность, что сбежишь с такой подработки.

А таким, как Мураками, у которых нет никаких эмоций по отношению к книгам, продержаться здесь, наверное, проще. Я всё понимаю, но всё равно немного обидно. И пока я предавалась унынию, меня окликнули:

— Извините, можно вас на минутку?

Я обернулась через прилавок. Бросив Мураками: «Касса на тебе», подошла к покупательнице.

Женщина в брючном костюме с большой сумкой. Видимо, возвращается с работы.

— Да, слушаю вас.

— Простите, я искала на полках, но не нашла. Мне нужна вот эта книга.

Она протянула старую газетную вырезку. Судя по пожелтевшей бумаге, вырезке уже много лет.

— Эту книгу мне посоветовал важный для меня человек. Но тогда она была только в твёрдом переплёте, и я не могла её купить. Скажите, она уже вышла в мягкой обложке?

— Сейчас... я проверю, но бывает, что книги в твёрдом переплёте так и не переиздают в карманном формате.

— Ах, ну да, конечно... Когда я увидела эту книгу, она была дорогой, и я не могла себе её позволить. Думала, куплю, когда выйдет издание подешевле, да так время и прошло.

«Раз она хранит такую старую вырезку, значит, книга для неё действительно важна». Женщина выглядела такой взволнованной.

— ...Подождите немного, пожалуйста.

Я ввела название книги в терминал поиска за кассой. Если она есть на складе в нашей сети, я сразу увижу. Если нет — придётся делать запрос в издательство.

Проверила — нету. Попробовала поискать по имени автора — нашлась похожая книга. Но в графе статуса значилось: «Допечатка не планируется».

— Прошу прощения. Тираж этой книги не планируется к допечатке... На складах её нет, и, похоже, в продаже она больше не встречается.

— А-а... вот как. Понятно, спасибо.

Лицо женщины выражало глубочайшее разочарование.

Работая в книжном, такое видишь часто. И каждый раз, видя расстроенные лица покупателей, я сама чувствую тяжесть на душе.

Мы не можем продать книгу, которой нет. Но она так берегла эту вырезку, наверняка очень хотела прочитать. Подумав об этом, я вдруг озвучила пришедшую идею:

— А подержанная книга вас устроит?

— Что?

От неожиданной смены темы покупательница растерялась. Но я продолжила:

— Это за пределами торгового центра, но неподалеку есть букинистическая лавка. Там бывают книги, тираж которых закончился, и выбор довольно богатый. Есть вероятность, что она там найдётся.

— Э... вы имеете в виду... старую книгу?

— Скорее всего.

Я сама иногда захожу туда в выходные. Там попадаются книги, изданные ещё до моего рождения, и редкие экземпляры. Я периодически проверяю их ассортимент и покупаю что-нибудь интересное. Шанс, что нужная ей книга там есть, довольно высок.

Лицо женщины начало медленно розоветь.

— Спасибо вам! Спасибо, что подсказали!

— Не за что. Надеюсь, вы найдёте ту самую книгу. Сейчас я нарисую карту.

Я набросала схему проезда к букинисту на листке для заметок и протянула ей. Взглянув на схему, женщина в волнении склонила голову:

— Огромное вам спасибо!

Она благодарила так горячо, что мне стало неловко, а затем ушла.

Глядя вслед покупательнице, покидающей наш магазин такой счастливой, я вздохнула: «Эх...». Хоть я и старалась изо всех сил, нашему магазину от этого ни копейки прибыли. И автору, кстати, тоже.

«Правильно ли я поступила?..» Пока я размышляла об этом, Мураками, наблюдавший за всей сценой от начала до конца, восхищенно выдохнул: «Ого».

— Ну ты даёшь. Сильно. Такая самоотдача.

— Мураками, а у тебя нет любимой книги? Хоть манги?

— Ну-у, мангу я читаю, если она есть, а если нет — то и не читаю. Так, с друзьями журналами обмениваемся, и всё.

— Понятно... А я люблю книги. Поэтому мне кажется, что это очень грустно: так отчаянно искать и не найти. Хотя мы ничего и не заработали.

Для меня книги — это спасители. Я хотела отплатить им добром. Но, похоже, получается не очень.

＊ ＊ ＊

Моя любовь к книгам привела к тому, что все шесть лет, со средней по старшую школу, я была членом библиотечного комитета.

Отсиживаться в библиотеке было здорово. Работая на выдаче, я встречала множество незнакомых и новых книг, и это приносило мне огромную радость.

Но друзей у меня не было. Популярная музыка, манга, игры — всё это меня совершенно не интересовало, поэтому разговоры с одноклассниками не клеились. И я просто всё время читала в библиотеке.

Большинству одноклассников книги были безразличны. Когда я пыталась сказать: «Мне нравится вот эта книга», мне отвечали: «Ты такая серьёзная», и разговор затухал.

Хотя любовь к книгам вовсе не означает, что ты серьёзная или хорошо учишься.

В итоге я в одиночестве ходила в книжные, в одиночестве читала и тайком оставляла заявки в библиотеке, пытаясь продвинуть любимые произведения.

И вот однажды, когда я училась во втором классе старшей школы, объявили, что серия романов, которую я читала, получит манга-адаптацию. Увидев новость на рекламной полоске новинки, я подумала лишь «надо же», но с этого момента моя школьная жизнь перевернулась.

— Слушай, Хигасияма, тебе тоже нравится эта история?!

Когда я читала роман, меня окликнула девочка, которая читала манга-версию. Позже я узнала, что адаптацией занимался очень известный художник.

Я кивнула: «Ага, я всю серию прочитала». Девочка пришла в восторг и затащила меня в свою компанию.

Я впервые могла нормально поговорить о сюжете, меня слушали. Мы обменивались томами, это было так весело. Мы стали чаще ходить в книжные магазины вместе.

Друзья рассказали мне о том, чего я не знала. Любимые песни, сериалы, игры... Я, конечно, так и не начала разбираться в приставках и мобильных играх, но хотя бы поняла, почему так они популярны... Я чувствовала, как мой мир, наполненный любимыми вещами, стремительно расширяется.

Поэтому я хочу отплатить книгам. Для меня они — спасители, подарившие мне так много. Пока у меня не хватает сил и влияния, я даже не могу писать рекламные карточки или оформлять полки.

Но я всегда надеюсь, что смогу помочь кому-то найти желанную или памятную книгу.

Хотя... навязывать это кому-то я не собираюсь.

Мураками лениво протянул:

— М-да... Но, по-моему, всё нормально. Та покупательница же обрадовалась.

Услышав это, я посмотрела на него с удивлением.

— Неожиданно. Я думала, ты будешь ворчать или скажешь, что это глупо.

Ведь Мураками, к моему вечному изумлению, книгами совсем не интересуется. Когда я озвучила эту мысль, он смущенно почесал затылок.

— Да нет. Я не из тех, кто сильно к чему-то привязывается. Но когда увидел, как та женщина покраснела от радости, подумал, что это круто. Даже проникся немного: надо же, как сильно можно что-то любить.

От слов Мураками теперь покраснела я.

— П-правда?! Значит, ничего, что я и дальше буду так любить книги?!

— Э? Ну... раз тебе нравится, Хигасияма, то почему бы и нет.

Мураками ответил так, словно его это утомило.

Точно. Тот факт, что я на подработке, не значит, что я бессильна перед книгами. Я могу помогать людям, которые по-настоящему их любят. Я осознала эту простую истину.

— Спасибо, Мураками... Я даже растрогалась.

— Чего? Хигасияма, где в моих словах был повод для трогательности?

Мураками посмотрел на меня с выражением крайнего недоумения, но тут через прилавок раздалось: «Извините», и наш разговор прервался.

В книжный магазин каждый день поступают сотни книг, и сотни отправляются на возврат. Круговорот книг стремителен: книга, которая привлекла внимание сегодня, завтра может исчезнуть с полки.

Поэтому, если покупатель потерял из виду нужную книгу, я помогу ему её найти. Станет ли она просто забытым томом или превратится в драгоценное воспоминание — этого я не знаю.

Я, простой продавец-консультант, не могу формировать полки с любимыми книгами или менять ассортимент, но я верю, что способна хотя бы на это.

[[image:/storage/reader-images/9d23c63f874a36b5e55d66d14faebe4bb4976448.png]]

Она всегда останавливалась перед полкой с медицинской литературой, особенно там, где стояли книги о болезнях. И часто подолгу разглядывала корешки.

Одна книга особенно привлекала её внимание. Толстая, на вид очень сложная.

— ...«Терминальная стадия и паллиативная помощь». Интересуетесь? А, может, вы изучаете медицину?

Спросить напрямую: «Неужели кто-то из ваших близких болен?» я, конечно, не мог. Она слегка склонила голову набок, словно задумавшись.

— ...Просто подумала, как много разных болезней существует. И представила, как тяжело приходится не только врачам, которые их лечат, но и семьям пациентов.

Она была постоянной посетительницей нашего магазина, с которой мы были достаточно близки, чтобы перебрасываться парой фраз. Хотя, кроме имени, я о ней ничего не знал: ни возраста, ни где живёт.

— ...Чем дороже тебе человек, тем тяжелее, наверное.

Я подумал, может, она пережила такое с бабушкой или дедушкой? Но спрашивать об этом было бы бестактно, поэтому я просто озвучил свои мысли. Она выдержала небольшую паузу и кивнула.

Я невольно залюбовался её улыбкой и большими глазами, прячущимися за длинными ресницами.

— ...Я и сама в детстве постоянно попадала в больницы, то ложилась, то выписывалась. Наверное, заставляла родных поволноваться.

— Если сейчас здорова, то всё в порядке. Родные наверняка счастливы.

Я тут же запаниковал, поняв, что сболтнул лишнее. Глядя на её белоснежную кожу, оттеняющую прямые чёрные волосы, и хрупкую фигуру, можно было догадаться, что в детстве она была слаба здоровьем.

— Ты прав. Я ведь даже могу приходить в книжный за покупками.

— И то верно. Спасибо, что приходишь к нам.

Она улыбнулась, протягивая мне книгу и деньги.

Сегодня она купила фотоальбом Мон-Сен-Мишеля, французского объекта всемирного наследия. Вчера это был путеводитель по Парижу, так что её цель угадывалась легко.

— Собираешься в путешествие? Раз ты так здорова, что выдержишь долгий перелёт до Франции, считай это наградой за то, что боролась с болезнью в детстве.

— В книжном столько книг, открывающих мир… этого вполне достаточно, не думаешь?

Она прижала к груди бумажный пакет с логотипом магазина, в котором лежала книга.

— Для продавца книг нет большей похвалы.

Её алые губы изогнулись в красивой дуге, и она подарила мне самую лучезарную улыбку.

Для меня этот магазин стал местом счастья именно потому, что сюда приходила она.

Я питал к ней нежные чувства, но держал их в секрете, боясь разрушить наши нынешние отношения.

«Вот бы когда-нибудь стать настолько близкими, чтобы отправиться в путешествие вместе... Эх, рановато я об этом».

Поэтому с признанием я решил повременить. Не спешить, а терпеливо ждать подходящего момента.

＊ ＊ ＊

— ...Не пришла.

Я взглянул на календарь и в который раз тяжело вздохнул.

С того дня всё изменилось.

Она, приходившая как минимум дважды в неделю, не появлялась уже два месяца.

«Может, уехала в путешествие?.. Франция? Париж? — мысль о том, что она уехала учиться за границу, я гнал от себя каждый раз, как она возникала. — Уехала учиться во Францию и осталась там навсегда... А? Тогда мы больше не увидимся? Она больше не придёт в этот магазин?»

Сожаление о том, что я так и не признался, росло с каждым днём. Кстати, она ведь с интересом разглядывала и учебники по иностранным языкам — но я был так беспечен, видя, как радостно она смотрит на самые разные книги.

— Извините-е, я книгу ищу-у.

Внезапный голос прервал поток моих бесполезных мыслей.

Я перестал расставлять книги и обернулся: на меня смотрела старшеклассница.

Короткая школьная юбка, длинные пушистые волосы золотисто-каштанового цвета. Наверное, из тех, кого называют «гяру». Макияж и маникюр — всё при ней.

— У вас тут уголок про болезни рядом с кассой? Это всё, что есть?

— Да, раздел медицинской литературы и книг о болезнях только здесь.

— Да ладно?

Девушка откровенно нахмурилась. Я замолчал, не ожидая такой реакции.

— Ну как же так? Правда?.. Почему...

Её большие глаза наполнились слезами. Она явно была потрясена, и я занервничал.

«Я сказал что-то не то? Но вроде бы нет»

Девушка медленно подняла взгляд на книжную полку. Казалось, она смотрит на самый верхний ряд. Её приоткрытый рот слегка дрогнул, но тут же плотно сжался.

— ...Жестоко..! — И вдруг она плюхнулась прямо на пол и разрыдалась. — Не может быть..! Это невозможно! Что же делать..!

«Что вообще происходит?» Я растерялся, не понимая ситуации, а девушка передо мной роняла крупные слезы.

— Э-э, подождите... Вы же другим покупателям мешаете...

Я впервые довёл девушку до слёз. Не зная, что делать, я, несмотря на собственное волнение, приобнял её за хрупкие плечи и отвел вглубь за кассу.

Пока она сидела на полу, я продолжал обслуживать клиентов, поглядывая на неё. Когда я наконец вспомнил, что надо бы дать ей платок, она уже перестала плакать.

— П-простите... Меня Ая зовут...

Всё ещё шмыгая носом, она представилась.

— ...Просто это книжный, тут столько книг... Я не хотела верить...

Ая опустила длинные ресницы; макияж, несмотря на слезы, ничуть не потёк.

— Моя подруга... Пару месяцев назад ей стало плохо, я так волновалась... Я сто раз говорила, что волнуюсь, а она мне результаты анализов не показывала... Она и так худенькая, а тут ещё больше похудела, лицо бледное... Физкультуру прогуливала...

«„И так худенькая“ — значит, она и раньше была слабой? Может, нашла название своей болезни на полке?»

— Я пристала к ней с расспросами. Тогда она нехотя дала подсказку... Сказала, что намёк на её болезнь — это книга на самой верхней полке, пятая справа, рядом с кассой…

— ...

Ая повернула ко мне лицо, и её пушистые каштановые волосы качнулись. Я проверил полку взглядом, нашёл ту самую книгу и потерял дар речи.

Ведь это была та самая книга, на которую всегда смотрела она — «Терминальная стадия и паллиативная помощь».

«Глядя на такое название, любой расплачется. Неудивительно, что она так испугалась».

— Что же делать, Мива умирает..! Ей самой больно и страшно, а я, как дура бесчувственная, лезла с вопросами про название болезни, приставала... — Ая с силой сжала ткань формы на груди и снова разрыдалась. — Я ей наговорила гадостей: "Я же волнуюсь, а ты меня игнорируешь?!", "Хватит строить из себя больную", "Бесит, когда притворяются слабачками"... Я её обидела..!

«Да уж, на язык она остра. Но... Ая ведь действительно переживала».

Ая так сильно переживает за свою подругу Миву, что плачет навзрыд, но не смогла выразить это правильно. Она простая, наивная, прямая и честная — добрая, но слишком уж неуклюжая в чувствах.

«Мне ли её судить, я ведь тоже упустил шанс признаться».

Если не сказать о своих чувствах, будешь жалеть. Нет ничего безнадёжнее.

Но у Аи ещё есть шанс. Я посмотрел ей в глаза.

— ...Можешь извиниться прямо сейчас. И скажи ей честно, что чувствуешь.

— А..?

— Пока ещё не поздно... Пока вы можете видеться, нужно ценить это.

Ая уставилась на меня своими огромными глазами, словно пытаясь понять скрытый смысл моих слов. Её алые губы дрогнули, будто она хотела что-то спросить, но тут же сомкнулись.

Повисла небольшая пауза, и я заметил, что к кассе подходит покупатель.

— Добро пожаловать.

— Ой? А ты чего тут делаешь?

Покупательница весело помахала рукой Ае, сидевшей у моих ног. Ая вскочила как ошпаренная.

— Мива?!

«А, это она? ...А, вот оно что».

Длинные прямые чёрные волосы, миниатюрная, хрупкая — полная противоположность Ае, тихая с виду девушка.

Она тоже постоянная посетительница. Я запомнил её, потому что она чем-то напоминала ту самую девушку.

— Прости, я такая неуклюжая! Я не знала, что у тебя смертельная болезнь! Прости!

Ая вдруг поклонилась Миве. Мива, естественно, опешила.

— Э? Э-э..? Чего? Смертельная болезнь? ...У меня?

— ...Ну ты же сама сказала, когда я приставала: намёк на болезнь — это книга на верхней полке, пятая справа... Вот я и...

— А, ну да. Но сейчас она стоит на полку ниже.

— Чего?

— А?

Ответ Мивы стал неожиданностью.

Мы с Аей одновременно уставились на полку. Пятая справа на второй полке сверху — это...

— ...«Виды анемии и методы лечения»?

Меня осенило. Точно, сегодня утром пришли новые книги, и я немного сдвинул ряды.

«И правда, эта книга про анемию ещё вчера стояла пятой справа на верхней полке!..»

Я так поддался панике Аи, что забыл о такой простой вещи.

— У меня всегда было низкое давление, а тут анемия обострилась. Родители испугались, что это злокачественная анемия или что похуже, даже положили на обследование... Но жизни ничего не угрожает.

Мива объясняла это с виноватой улыбкой, и я всё понял. Плохой цвет лица, потеря аппетита, снижение веса — всё это вполне может быть при сильной анемии.

— ...Почему ты мне не сказала?

— Ты же так печёшься о друзьях, Ая, ты бы с ума сошла от беспокойства. Даже при доброкачественной анемии нужно регулярно ходить в больницу и пить лекарства, мне было сложно это объяснить. Прости, что скрывала.

— ...

Ая снова плюхнулась на пол. И с шумом выдохнула.

— Слава богу... Ты не умрёшь...

Это вырвалось у неё от чистого сердца. Мива, всё ещё смущенно улыбаясь, ласково сказала:

— Спасибо, Ая. Я тебя обожаю. И прости, что заставила волноваться.

— ...

Ая опустила голову, скрыв лицо волосами, но я заметил, как она слабо мотнула головой.

Когда есть доверие и дружба, чувства передаются даже без слов.

«А как мне следовало поступить?..»

— Точно! — вдруг воскликнула Ая. — Вообще-то я пришла купить книгу. Меня попросили...

С этими словами Ая с красивым маникюром медленно указала на верхнюю полку.

— Как раз вон ту книгу...

— Ту книгу..? «Терминальная стадия и паллиативная помощь»?

Книга, из-за которой Ая только что плакала, и которая неизменно напоминала мне о ней.

— Семья... Сестра попросила.

— Э... Неужели... твоя сестра, это...

Этого я не ожидал. «Ая — её младшая сестра?» Сердце пропустило удар.

— Она... Твоя сестра в порядке? Путешествует? Она говорила о чём-то таком.

— А, да. ...Путешествие, точно... Она отправилась в путешествие. Одна.

Я тут же достал с верхней полки тяжеленный том и передал его Ае. Она приняла его обеими руками и улыбнулась — это выражение лица до боли напомнило мне её.

— Билет в один конец, вернуться нельзя… Она ушла так внезапно. ...Теперь мы увидимся, только когда я тоже умру.

«Мне ведь... послышалось, да?»

«Для меня, жившей только между больницей и домом и не ходившей в школу, книжный магазин был особенным местом.

Этот магазин, полный книг, переполненных „неизведанным“, показывал мне мир и был моим самым важным убежищем. И там Вы заговорили со мной.

Я была так счастлива. То, что Вы заметили меня, то время, когда Вы рассказывали мне о книгах — всё это было так весело, что книжный стал для меня настоящим сокровищем.

Я хочу путешествовать, хочу есть вкусную еду. Я бесконечно благодарна Вам и этому магазину за то, что вы подарили мне смысл ждать завтрашнего дня и пробудили интерес к жизни.

Единственное, о чём я жалею — что ни разу не сказала Вам об этой благодарности.

Я хочу сказать самое важное, единственное слово: „спасибо“, чтобы не жалеть потом»

— Сестрёнка говорила, что с этим книжным у неё связано много счастливых воспоминаний, — Ая поклонилась мне. — Хотя срок, который ей отвели врачи, уже прошёл, в последнее время она чувствовала себя хорошо — думаю, благодаря этому книжному. Она стала часто и светло улыбаться, и я тоже была рада.

«И я тоже».

Я хотел сказать это, но голос пропал. Хотел поблагодарить за то, что она считала меня дорогим другом, но горло сжало спазмом, и слова застряли.

— В последнее время сестрёнка выглядела счастливой. Она показывала мне книги, купленные здесь, и она точно была счастлива. Спасибо вам.

Я не видел лица Аи, так как она опустила голову, но услышал, как она тихо шмыгнула носом.

Я обвёл магазин затуманенным взглядом. Из-за слёз видел я плохо, но знал, что здесь есть и другие книги, ставшие для неё памятными, помимо той толстой, что сейчас в руках у Аи.

Книги по кулинарии, гиды по ресторанам, путеводители или романы, которые я советовал ей, потому что они были интересными.

Вспомнил, что есть много книг, которые она советовала мне, а я так и не прочёл.

«Я с умным видом сказал Ае: „Пока вы можете видеться, нужно ценить это“».

Эти слова, несомненно, шли от самого сердца.

Но я с ней уже не увижусь.

И всё же. Я думаю вот о чём.

«Пока есть книги, пока есть этот магазин — воспоминания о ней не исчезнут».

Даже если её больше нет, пока существуют книги, она будет жить в моём сердце.

Она продолжает существовать в этом книжном магазине — в пространстве, которое она так любила.

Пусть у неё нет тела, она живёт в моей памяти как нечто само собой разумеющееся, и останется в этом магазине вместе со мной сейчас и в будущем.

В книжном магазине истории хранятся не только на бумаге и в напечатанных буквах.

Книги, которые мы выбираем, меняются вместе с нашей жизнью, и в стенах магазина мы размышляем о самых разных вещах.

Я тоже хочу продолжать оставлять здесь следы и воспоминания, такие же, как у неё.

[[image:/storage/reader-images/5c6a46f2ed842a6acf993b683f6e5c3cfaa055fd.png]]

Там хранилось «прошлое», существовавшее ещё до моего рождения.

Букинистическая лавка бабушки была моим любимым местом в детстве.

Основанная в восьмом году эры Тайсё¹, лавка располагалась в деревянном, оштукатуренном на западный манер здании. Оно выглядело не просто старым — в нём чувствовалось величие прожитых лет, и моему детскому сердцу это казалось невероятно крутым.

[1] Восьмой год эры Тайсё — 1919 год

Это был не тот магазин подержанных книг, к которым все привыкли. Никаких популярных комиксов.

Первым владельцем был отец бабушки — мой прадед. Он собрал коллекцию, полную раритетов: первые издания, лимитированные тиражи и рукописи великих литераторов, творивших в эпохи Мэйдзи и Тайсё². Кроме того, полки ломились от полных собраний сочинений различных издательств.

[2] Эпоха Мэйдзи: период в истории Японии с 23 октября 1868 года по 30 июля 1912 года.

Эпоха Тайсё: период в истории Японии с 30 июля 1912 года по 25 декабря 1926 года.

В то время я не понимал ценности этих вещей. Удивлялся, почему в ряд стоят одинаковые книги разных лет выпуска. Но мне до безумия нравилось, как книги громоздятся до самого потолка, так что полки не выдерживают, и этот особый, густой запах бумаги и чернил, обволакивающий сразу, как войдёшь.

— О, Макото. Снова пришёл?

Двадцать минут пешком от дома. Стоило с шумом отодвинуть тяжелую стеклянную дверь, как бабушка встречала меня этой фразой, радостно розовея и улыбаясь.

— У нас нет книг, которые ты мог бы прочитать.

— Ничего. Я принёс свою.

Сжимая в руках купленную родителями или взятую в библиотеке книгу, я проходил вглубь лавки. Забирался на стремянку для товаров с верхних полок и погружался в мир историй.

Иногда я слушал бабушкины рассказы о забавных случаях из жизни писателей.

Незаметно это стало моим привычным занятием после школы.

— Знаешь, Нацумэ Сосэки перевёл фразу «I love you» как «Луна сегодня красива, не так ли?».

Эту историю, упомянутую Арицунэ Тоётой в колонке журнала «Кисо Тэнгай» в 1977 году, мне тоже рассказала бабушка.

— Говорят, это случилось, когда Сосэки работал учителем английского. Студенты переводили фразу дословно: «Я люблю тебя» или «Я испытываю к тебе любовь». А он их отчитал: «Разве так говорят японцы?»

Он считал, что прямой перевод совершенно не передает японскую эмоциональность и скромность.

— Но ведь перевод правильный?

— Одного того, что он «правильный», недостаточно. Так слова не отзовутся в сердце собеседника.

Сморщенным пальцем она легонько постучала меня в середину груди и улыбнулась.

— Слова нужны, чтобы передать чувства. Они должны звучать так, чтобы затронуть душу.

— Затронуть душу?..

Бабушка кивнула.

— Да. Именно так, — и ласково погладила меня по голове. — Японцы в старину передавали чувства через стихи вака. В сборнике «Хякунин иссю» много песен о любви, но прямых слов «я тебя люблю» там не встретишь. Вместо них использовали выражения, которые сильнее отзывались в сердце любимого.

Существует «люблю», которое передаётся лучше, чем само слово «люблю».

Кажется, именно в тот момент я осознал красоту японского языка и интерес к литературе.

— А как бы Макото перевёл «I love you»? — часто спрашивала бабушка.

— А ты, бабуль? — переспрашивал я.

«Кто знает...» — отвечала она, глядя куда-то вдаль. Но её глаза, утонувшие в морщинках, блестели, щёки покрывались лёгким румянцем, а на губах играла мягкая улыбка. Я очень любил её красивый профиль в эти мгновения.

С начальной школы я проводил время в таком блаженстве, но с точки зрения общества был, конечно, «немного странным ребёнком». Не играл в игры, не сидел в интернете, даже мангу почти не читал — только романы, запоем. Разговоры одноклассников мне были неинтересны, и я, честно говоря, великолепно отбился от коллектива.

Моими единственными друзьями были книги.

Хуже всего то, что я не считал это проблемой и не пытался завести настоящих друзей.

Вдобавок, я любил придумывать продолжения к прочитанным историям и всякие спин-оффы, так что фантазия у меня разыгралась не на шутку.

В общем, я был довольно проблемным и сложным ребёнком.

Родители, впрочем, считали, что много читать — это полезно, и поначалу ничего не говорили. Пока я был в начальной школе.

Но и в средней, и в старшей школе я продолжал: книги, книги, книги. Порой даже прогуливал уроки ради чтения.

Родители серьёзно относились к образованию. Мне было велено заниматься по несколько часов в день, и я обязан был проводить это время за письменным столом.

«Ради будущего сейчас главное — учёба!»

Слова родителей были справедливы.

Но то, что учеба отнимала время у чтения, было для меня мучительнее всего.

В итоге я перестал заниматься неинтересными уроками и начал читать тайком.

Меня ловили. Отец ругался. Это повторялось снова и снова.

— Хватит жить одними мечтами!

«Когда он впервые бросил мне эту фразу? Кажется, в средней школе».

Меня опять застукали за чтением и устроили разнос.

Отец сказал: «Подумай хоть немного о будущем», и я, разозлившись, неожиданно для себя возразил: «Я думаю о будущем!»

— Я стану писателем! Я буду тем, кто создаёт истории!

На мой крик он ответил теми самыми словами.

— Хватит жить одними мечтами!

«Спустись на землю», «Делай то, что нужно сейчас», — кричал отец.

Похоже, для него моя мечта была не более чем пустой фантазией.

Это был шок. Слёзы брызнули из глаз, и я выбежал из дома.

Я был уже не в том возрасте, чтобы после ссоры с отцом бежать жаловаться бабушке, но в тот раз ноги сами принесли меня в лавку.

— О, Макото. Снова пришёл? — как обычно с улыбкой произнесла бабушка.

Но она сразу заметила, что со мной что-то не так.

— Ну что ж, сегодня я послушаю историю Макото, — сказала она и поманила меня к себе.

Я рухнул на пол перед ней, обхватил колени и, всхлипывая, выложил всё.

— Вот как, Макото хочет стать писателем.

Маленькая бабушкина ладонь ласково гладила меня по голове.

— Твой отец... прав.

Слова отца правильные. Я и сам это знал.

Потому и было так больно.

Я не хотел, чтобы они отрицали то, что я люблю, и мою мечту.

— Я ведь не говорил, что не буду учиться..!

Я хотел, чтобы они поняли, как больно, когда у тебя отнимают любимое дело.

«Любовь» — это же сила. Если бы они не запрещали читать, а разрешили, у меня было бы куда больше мотивации учиться. Неужели это непонятно?

К тому же в последнее время они были недовольны даже тем, что я читаю в свободное время.

То ли из-за того, что у меня нет друзей, то ли из-за моей мечтательности — не знаю.

Наверное, я заставлял их волноваться. И всё же.

— Говорить ребёнку «не мечтай»... за что...

Если ребёнок перестанет мечтать — это же конец!

— Макото.

Она позвала меня, сжимавшего зубы от рыданий, с тревогой в голосе.

И, продолжая гладить по голове, произнесла:

— Это и есть «I love you». Отцовское «I love you» — это его фраза «Хватит жить одними мечтами».

— ...!

Я остолбенел. Широко распахнув глаза, посмотрел на бабушку снизу вверх.

— Чего..?

Я не мог поверить.

Не ожидал услышать такое от бабушки.

— Бабуль, ты тоже... говоришь такое?.. — голос дрожал.

Я и подумать не мог, что бабушка встанет на сторону отца.

Я чувствовал себя преданным. В груди нестерпимо щемило. Бабушка, которая знала величие книг, должна была быть моим союзником.

— Ты же сама говорила! Что мало быть просто «правильным». Что так слова не достигнут сердца!

— Макото...

— Слова отца правильные. Я знаю это! Но! — «Они не достигают меня!» — Не отнимайте то, что я люблю, не отрицайте мою мечту, не рассуждайте о моём будущем!

«Для кого это будущее?!»

Я резко вскочил, но бабушка схватила меня за руку.

Хватка была неожиданно сильной, и я затаил дыхание.

— Когда ты сможешь это понять, ты наверняка исполнишь свою мечту.

— О чём ты...

— Сейчас понимать не обязательно. Но этот день обязательно настанет. Я верю. Верю и поддерживаю тебя.

Я вырвал руку и выбежал на улицу, под дождь.

Холодные капли смешивались с горячими слёзами, стекая по щекам.

Я бежал. Бежал без цели, словно пытаясь заглушить боль в сердце.

＊ ＊ ＊

— Господин Нанья, материалы получили? Всё в порядке?

— Спасибо. Там очень подробная информация, вы меня спасли.

На другом конце провода мой редактор с облегчением выдохнул: «Слава богу».

— Жду черновик с нетерпением! Кстати, новинка, вышедшая на днях, продаётся отлично! Отзывы тоже хорошие!

— Рад слышать.

По телевизору комментатор рассуждал о «современной молодёжи, которая разучилась мечтать».

Я выключил телевизор и направился к рабочему столу.

— Я сам читал рукопись с восторгом, но, похоже, читатели со мной солидарны! Тщательно проработанная структура, тонкие описания, неожиданная развязка — просто высший класс!

— Вы меня перехваливаете.

— Вовсе нет, даже мало хвалю. Письма от фанатов приходят одно за другим, я перешлю их вам одной посылкой.

— Спасибо.

— Что ж, удачи вам и в этот раз!

Звонок завершился. Я отложил смартфон и посмотрел в монитор компьютера.

Дебют состоялся на следующий год после окончания университета. Сейчас мне двадцать восемь. К счастью, мне удаётся зарабатывать на жизнь исключительно писательством.

Однако в нынешнем издательском кризисе расслабляться нельзя — работа может исчезнуть в любой момент.

— М?

Смартфон снова завибрировал. Увидев имя на экране, я невольно улыбнулся и провёл пальцем по стеклу.

— Это отец. Ты завтра во сколько?

— Планирую добраться к вечеру.

— Ясно. Понял. Я посмотрел список мест, которые ты хочешь посетить для сбора материала. Маршрут могу составить сам?

— Да. Я плохо знаю дороги, буду рад, если ты продумаешь, как всё объехать эффективнее.

— Хорошо. Будь осторожен в пути.

Тот самый отец, который когда-то кричал: «Хватит жить одними мечтами!», теперь лучше всех понимает мою мечту. И вот так помогает с исследованиями.

Чтобы написать одну книгу, я провожу множество интервью, изучаю горы материалов. Возможно, сейчас я учусь больше, чем когда-либо в жизни.

Учёба в школьные годы неожиданно оказалась чертовски полезной. Настолько, что иногда я жалею, что не учился усерднее.

Смотреть на реальность, делать то, что должно. Это было действительно важно.

Знания, опыт, сама жизнь — всё это находит отражение в моих работах. Я осознаю это на каждом шагу.

Да. Сейчас я могу работать писателем именно потому, что «не жил одними мечтами».

Фраза «Хватит жить одними мечтами» действительно была его «I love you».

И теперь, поняв это, я исполнил свою мечту.

Всё было так, как говорила бабушка.

— Бабуля...

Бабушкиной лавки больше нет. Она закрылась после её смерти.

Но я до сих пор отчетливо помню всё. Книги, в которые великие писатели вложили душу, громоздящиеся до потолка. Запах бумаги и чернил, наполняющий магазин.

И бабушку, мягко улыбающуюся за старым прилавком.

Нынешний я начался там.

«Интересно, какими словами я бы перевел своё «I love you»? Этого я пока не знаю».

Я откинулся на спинку стула и прочувствованно прошептал:

— Бабушка, японский язык и правда прекрасен...

[[image:/storage/reader-images/1e7a88a51a53b5e265cf216f921450aca06bf257.png]]

Тацуя впервые за долгое время шёл по родному городу.

Всё здесь вызывало ностальгию. Запах машинного масла из велосипедной мастерской. Жалюзи хозяйственного магазина, заржавевшие ещё в незапамятные времена. Выцветшие на солнце тории местного святилища.

Во дворе храма росла сакура, и можно было застать последние мгновения перед тем, как лепестки полностью опадут.

Был вечер воскресенья, но городок, как и всегда, окутывала тишина. Людей почти не было, Тацуя разминулся лишь с группкой младшеклассников.

Пока он разглядывал окрашенные закатом улицы, в груди всё сильнее разрасталось чувство тоски по прошлому. Оно достигло пика, когда он добрался до места назначения.

Двухэтажный деревянный дом, от которого едва уловимо пахло кипарисом. Окрашенное в коричневый цвет здание выглядело точь-в-точь как в старину.

Подняв взгляд на ржавую вывеску, он прочёл: «Книжный магазин „Трёхцветная кошка“».

Глаза защипало. Тацуя вспомнил один день десятилетней давности. Тот самый день, который он никогда не сможет забыть.

＊ ＊ ＊

— Думаю, на этом всё и закончится. Я и так продержался дольше, чем рассчитывал.

Тацуя до сих пор помнит, как Кудо грустно улыбнулся, произнося эти слова. Тацуя смотрел на мужчину, сидевшего по ту сторону прилавка, и не мог поверить своим ушам.

— Да как же так... Почему, дядя? Я не хочу! Не хочу, чтобы магазин закрывался!

Для Тацуи это стало громом среди ясного неба.

«Трёхцветная кошка» была единственным книжным в этом маленьком городке и незаменимым местом для Тацуи.

Впервые он пришёл сюда в пять лет. Мама привела его, чтобы купить книжку с картинками. С того дня покупка новой книги раз в месяц стала для Тацуи главной радостью. Став школьником, он гонял сюда на велосипеде каждые три дня, чтобы покупать мангу. Этой весной, перейдя во второй класс средней школы, он по совету своего друга детства Дзюна прочитал научную фантастику, она ему понравилась, и он только-только начал открывать для себя мир карманных изданий.

— Почему нужно закрывать магазин?

— Ничего не поделаешь, Тацуя. Настали времена, когда таким маленьким лавочкам, как наша, уже не выжить. — Кудо по-доброму прищурил глаза за круглыми очками. В уголках его старческих глаз собрались морщинки. — В последнее время есть интернет-магазины, электронные книги, поэтому людей, которые приходят в книжный, становится всё меньше. Хотя, поскольку мы тут одни, к нам ещё заглядывали те, кто хочет подержать книгу в руках перед покупкой... Но в прошлом году в соседнем городе открыли торговый центр. Покупатели потихоньку перетекли в тамошний книжный. — Он почесал седую голову и горько усмехнулся. — Ну, я и сам уже старый. Думаю, момент подходящий... Жаль только подводить таких ребят, как вы с Дзюном, которые так часто к нам заглядывали. — С этими словами Кудо протянул упакованный в плёнку томик манги. — Вот, я отложил книгу, которую ты просил. Она популярная. Сегодня старт продаж, а с прилавка уже всё смели.

— ...Так покупают же. Всё ещё покупают.

Тацуя положил деньги на тарелочку для мелочи и пробурчал это себе под нос. Кудо рассмеялся в голос. Но Тацуе этот смех показался каким-то пустым.

— Популярные книги всё ещё продаются, спасибо и на том. Но если смотреть в целом… — Приняв пятисотиеновую монету, Кудо вдруг замолчал. — Ладно, хватит стариковского ворчания. Встреча с книгой должна дарить мечту, не хочу омрачать тебе настроение своим нытьём. Тацуя, даже если этого магазина не станет, книги можно купить где угодно — по всей стране. Ну же, не делай такое лицо. Мы работаем до конца месяца, так что заходи ещё.

Выйдя из магазина, Тацуя помчался на велосипеде прочь.

В голове, полной хаоса, билась только одна мысль: «Надо сказать Дзюну».

Всегда, когда Тацуя не знал, что делать, его выручал умный друг детства.

— ...Вот как. Значит, «Трёхцветная кошка» закрывается.

В голосе Дзюна звучала печаль и какая-то обречённость. Смиренный тон всегда надёжного друга встревожил Тацую. Дзюн, сидя на своей кровати, внимательно выслушал рассказ, а потом скрестил руки на груди, задумавшись. Тацуя рядом уткнулся лицом в одеяло.

— Слышь, Дзюн... Может, ещё можно что-то сделать?

— Это зависит от господина Кудо.

— Дядя, похоже, уже всё решил.

Дзюн тихо выдохнул и заправил за ухо прядь блестящих чёрных волос.

— Тогда мы, посторонние, ничего не сможем изменить, Тацу.

— Как ты можешь говорить так равнодушно, Дзюн?! У тебя что, нет никаких воспоминаний об этом магазине?

— Есть, и много. Но тяжелее всего самому господину Кудо. Закрыть магазин для него — всё равно что отрезать кусок от себя. Но он решил так, потому что продолжать ещё тяжелее.

Тацуе нечего было возразить, он закрыл рот, и его взгляд упал на полку с мангой. Это была их с Дзюном общая сокровищница. Тацуя делил комнату с братом, своей полки у него не было, поэтому он хранил книги у Дзюна. Все они, начиная с тех времён, когда карманных денег у младшеклассников было совсем мало, были куплены общими усилиями в «Трёхцветной кошке».

В провинциальный магазин завозили мало товара, поэтому новые тома популярной манги раскупали мгновенно. Но для Тацуи и Дзюна, которые ходили туда постоянно, Кудо всегда откладывал новинки...

— Точно! Если мы купим много книг, может, дядя передумает закрываться?

Тацуя выкрикнул пришедшую в голову идею. Но реакция Дзюна была скептической.

— Не думаю, что всё так просто...

— Но если сейчас продажи резко вырастут, может, что-то изменится! Ну же, Дзюн, тебе не нужно никаких книг?

— Хм... Я думал купить справочник по естествознанию.

— Тогда поехали прямо сейчас! Я там только что был, но куплю ещё одну!

— Ну ты и настырный, Тацу. — Ворча, Дзюн всё же поднялся.

Вдвоём они направили велосипеды к «Трёхцветной кошке».

Знакомые пейзажи проносились мимо, уходя назад. Автобусная остановка, блестящая в лучах заката. Прачечная, откуда тянуло тёплым запахом. Мозаика на стене пожарной станции. Глядя на всё это, Тацуя почему-то снова захотел плакать.

Когда они вернулись в книжный, внутри, в глубине зала, был только один старшеклассник. Кудо, видимо, отошёл в туалет или подсобку.

— Когда приходишь в книжный, все книги кажутся такими привлекательными, — сказал Дзюн, разглядывая полки. Тацуя прекрасно понимал это чувство.

Он тоже хотел пойти в отдел манги, но вдруг инстинктивно спрятался за стеллаж. Посетитель — тот старшеклассник — вёл себя явно подозрительно. Оглядывался через плечо, проверяя обстановку. Пока Тацуя наблюдал, парень ловко сунул томик манги в карман.

— Эй! Ты сейчас украл мангу!

Тацуя невольно выскочил из укрытия, и старшеклассник в панике обернулся.

— Ты положил мангу в правый карман формы!

— Чего? Не гони! Ты из средней школы, да? Не борзей со старшими.

Зыркнув на Тацую, он попытался выйти из магазина. Тацуя схватил его за руку.

— Та-Тацу! Что случилось?

Дзюн, заметив шум, поспешил к ним.

— Он вор! Дзюн, зови кого-нибудь!

— Отвали, сказал!

Старшеклассник замахнулся кулаком. Тацуя зажмурился, и в этот момент...

— Прекрати!

Подбежавший Кудо перехватил руку парня. Воспользовавшись заминкой, Дзюн вытащил мангу из кармана старшеклассника и сунул ему под нос.

— Тацу никогда не врёт. Извинитесь.

Парень громко цокнул языком и вырвал руку из хватки Кудо.

— Чтобы я тебя здесь больше не видел! — рявкнул Кудо на парня, который широкими шагами направлялся к выходу.

— Да не приду я больше! В эту убогую развалюху!

Бросив это напоследок, старшеклассник ушёл. Тацуя ошарашенно переводил взгляд с его спины на лицо Кудо.

— Ты чего, дядя! Нельзя отпускать преступников!

— ...Он больше не придёт. И так сойдёт.

Тацуя, не в силах согласиться, выбежал на улицу. Но, увидев, как старшеклассник уезжает на мотоцикле, в отчаянии опустил плечи. Когда он вернулся, Дзюн тихо пробормотал:

— Может быть, магазину тяжело именно из-за воровства?

Кудо печально улыбнулся на слова Дзюна.

— ...Отрицать не буду. Камер у нас нет, а когда сидишь один, за всем уследить невозможно. По правде говоря, кража даже одного тома манги — это убыток, чтобы покрыть который, нужно продать ещё несколько книг.

Услышав это, Тацуя потерял терпение. От гнева и обиды полились слезы.

— Это неправильно! Дядя ни в чём не виноват, почему какие-то уроды должны разорять магазин! Того парня всё-таки надо в полицию...

Но Кудо с грустью покачал головой.

— Раньше, конечно, если я ловил кого-то, то обязательно сообщал в полицию. Но магазин всё равно закрывается. Допросы в полиции очень утомляют — и физически, и морально. Ты прав, Тацуя, преступников нельзя прощать. То, что я отпустил его сегодня — это мой эгоизм. Я просто не хочу напоследок плодить плохие воспоминания. Прости.

— У меня с этим магазином связаны только хорошие воспоминания!

Тацуя положил руку на плечо Кудо. Оно оказалось худее и меньше, чем он думал.

— Все книги у меня дома куплены здесь. Седьмой том той манги я купил в снежный день, а тот роман — на весенних каникулах и прочитал за один день... Все мои воспоминания связаны с этим магазином. Для меня «Трёхцветная кошка» — это оглавление моих воспоминаний о книгах!

— И я тоже. Я очень люблю «Трёхцветную кошку», — подхватил Дзюн, стараясь говорить громко. — Точно. Справочник, про который вы сказали: «Студент меда, который к нам ходил, пользовался таким», оказался отличным. В других магазинах мне бы такого не посоветовали. Как хорошо, что в этом городе была «Трёхцветная кошка»!

— Ха-ха... Вот, значит, как вы думаете. Но продолжать работу сложно, тут уж ничего не поделаешь... Мне очень жаль, — когда Тацуя поднял голову, по щекам Кудо тоже текли слезы. — Но раз вы его так любили, значит, этот магазин прожил счастливую жизнь. По крайней мере, я сейчас очень счастлив. Я уволился из компании тридцать лет назад, были и тяжелые времена, но я действительно рад, что держал эту лавку.

Взъерошив волосы Тацуи, Кудо улыбнулся.

— Спасибо вам, ребята. За то, что любили этот магазин.

＊ ＊ ＊

Порыв ветра пронёсся по улице. Бесчисленные лепестки сакуры закружились перед глазами Тацуи.

Тацуя глубоко выдохнул, возвращаясь из прошлого в настоящее. Тихонько пробормотал: «Ну что ж» — и потянул дверь «Трёхцветной кошки».

В тёплом свете ламп интерьер показался ему меньше, чем в воспоминаниях. Но он тут же понял, что это просто он сам вырос.

В магазине стало светло и чисто, но книжные полки стояли ровно на тех же местах, что и раньше. Пока Тацуя растроганно оглядывался, из глубины вышла фигура.

— Добро пожаловать. И... с возвращением, Тацу.

За прилавком улыбался Дзюн.

— Я вернулся.

Дзюн, одетый в форменный фартук, выглядел как настоящий владелец.

— Ты стал круче выглядеть.

— Ага, ремонт только в прошлом месяце закончили. Ребята из проекта по восстановлению пустующих домов помогли.

— ...Нет, я про то, что ты сам стал круче. Хотя магазин тоже похорошел.

Дзюн смущенно поправил дужку очков без оправы. Этот жест показался Тацуе немного похожим на то, как делал дядя Кудо.

— Это ты, Тацу, стал очень крутым. Прямо настоящий полицейский.

— Прошло десять лет.

«Трёхцветная кошка», как и объявил Кудо, закрылась в апреле того года. А в конце того же года Кудо скончался.

У Кудо не было семьи, поэтому «Трёхцветная кошка» долго стояла заброшенной. Но Дзюн, будучи студентом, занялся проектом по восстановлению пустующих домов в волонтёрской организации и привёл здание в порядок. Тацуя тоже пару раз помогал.

Затем Дзюн, основавший бизнес ещё в университете, в конце прошлого года выкупил это здание на доходы своей компании. И вот в прошлом месяце «Трёхцветная кошка» открылась заново — как стильный магазинчик с уникальной подборкой книг, которую Дзюн составляет лично.

По телефону Дзюн говорил, что благодаря небольшому масштабу удаётся работать без убытков. Видимо, книжные магазины тоже меняются вместе со временем.

— Тебя с этого месяца перевели в местный участок, да? Хе-хе, надёжно, когда Тацу защищает этот город. У тебя с детства было обострённое чувство справедливости.

— Ага. Если кто-то вздумает воровать, сразу звони.

«В этот раз я точно никому не дам навредить этому магазину», — втайне поклялся Тацуя.

Исчезнувший магазин уже не вернуть. Но память не стереть. А возрождённая «Трёхцветная кошка» сплетёт новые воспоминания.

Прощай, книжный магазин «Трёхцветная кошка». И с возвращением.

[[image:/storage/reader-images/bedbca62b20876abc6f596d6471109b8913d7d3c.png]]

Одним осенним днём, во время большого перерыва, первоклассник старшей школы Иссэй Савамура в одиночестве бродил по коридорам. Он перевёлся сюда во втором семестре и пока так и не смог влиться в коллектив.

Зайдя в безлюдный тупик на четвёртом этаже, он достал смартфон. В приложении «Will-o'-the-wisp»¹, как всегда, кипела жизнь.

[1] С англ. Will-o'-the-wisp — Блуждающий огонёк.

Иссэй открыл свою страницу. Он писал романы — просто так, для себя, — но друзей по увлечению у него не было. Ноль подписок. Ноль подписчиков. Профиль закрытый. Запросы на добавление в друзья иногда приходили, но он отклонял их все без разбора.

Как обычно, Иссэй начал вбивать в телефон фразы, всплывающие в голове. Слова, которых никто не увидит и не заметит.

Погружённый в это занятие, он вдруг услышал сдавленный вскрик: «Ой!» — и одновременно кто-то врезался ему в спину. Иссэй испуганно обернулся: перед ним стоял парень в очках, чьё лицо скрывала длинная чёлка. Незнакомец.

— П-простите. Ноги заплелись.

— Ничего, — коротко бросил Иссэй и поспешно свернул приложение.

＊ ＊ ＊

После уроков Иссэй бесцельно послонялся по школе и вышел за ворота.

Добравшись до единственного в округе книжного, он направился к стеллажам с карманными изданиями.

Для Иссэя все эти бесчисленные истории на полках были родными. Взгляд зацепился за одну из книг. Несколько месяцев назад это произведение подарило ему незабываемые эмоции. Дома уже есть экземпляр, но рука сама потянулась к корешку. И тут...

— Нравится эта книга?

Рядом, лучезарно улыбаясь, стоял молодой продавец — судя по виду, подрабатывающий студент. Старшеклассник с довольно длинными прямыми волосами, перехваченными красным ободком.

— Ну, да... А что?

— Классная вещь, скажите? «Азбука Морзе на Границе Изнанки». Некоторые фанаты берут сразу по два-три экземпляра: один читать, другой хранить, третий дарить. О, судя по форме, вы тоже первогодка из старшей школы «Осахимэ», как и я?

Иссэй, опешив, назвался. Общительные незнакомцы его пугали.

— Савамура, значит. А я Косё Кирики из класса «Б». Как здорово! Обожаю эту книгу, особенно момент, где застенчивый парень попадает в другой мир и начинает совершать подвиги, меня это так цепляет... Кстати, Савамура, — продавец вдруг перешёл на заговорщицкий шёпот, заставив Иссэя невольно придвинуться ближе. — Слышали слух, что автор, Кадзухико Усоя*, — на самом деле школьник? Так вот, он учится у нас. На год старше, второгодка.

— Чего?! — воскликнул Иссэй. Косё приложил палец к губам.

— Хотите встретиться? Я его знаю, могу прямо сейчас позвать.

— Позвать... Да ну... Серьёзно?

— Конечно. Мы же школьные друзья. Идёмте, сюда. Сюда.

＊ ＊ ＊

Иссэй сидел в тесной подсобке книжного, чувствуя себя не в своей тарелке.

Из-за стены доносился голос Косё, умоляющего управляющего:

— Ну пожалуйста! Я потом бесплатно сверхурочно отработаю! Это мой очень важный друг!

Видимо, привести постороннего в служебное помещение можно было только так.

Иссэй, испытывая лёгкий укол зависти к такой социальной ловкости Косё, прождал минут пятнадцать, пока дверь не открылась. Вместе с продавцом вошла старшеклассница.

— ...Здрасьте. Я Кадзухико Усоя.

У Иссэя отвисла челюсть. Он ожидал увидеть мрачного парня, а перед ним стояла девица с пронзительно-рыжими волосами, в небрежно надетой форме и юбке такой длины, что это граничило с нарушением школьных правил.

— Усоя... это вы? Вы?

— Ага. Настоящее имя — Дзюнна Матиидо, — представилась она.

— Савамура, ты удивлён, да? Ладно, мне пора работать, так что я вас оставлю.

Косё исчез в торговом зале, оставив их вдвоём.

— ...Послушайте, Усоя... нет, Матиидо. Что за цирк?

— В смысле? — Дзюнна обиженно надула губы. Иссэй нахмурился.

— Кто вы такая? Автор «Изнанки» действительно школьник. Но не второгодка и не девушка. Это я. Кадзухико Усоя — это я.

— Знаю. Весь этот спектакль просто импровизация. — Ответ прозвучал так обыденно, что весь пыл Иссэя угас.

— А?

— Ты собрался умирать. Косё устроил это представление, чтобы тебя остановить. А я здесь, чтобы ты успокоился и мы выиграли время.

Иссэй лишился дара речи.

— Сегодня ты, господин писатель Усоя, запостил в «Wisp» сообщение, так? Предсмертную записку.

— Откуда…

— Тогда в тебя врезался мрачный парень. Это был Косё. На работе он убирает волосы под ободок, но в школе ходит так. Он, кажется, перепугался до смерти.

＊ ＊ ＊

То, что Косё прошел мимо Иссэя в обеденный перерыв, было чистой случайностью. Его взгляд упал на экран чужого смартфона и замер.

Аватарка Кадзухико Усои, которую он тысячу раз видел в соцсети. Тот самый закрытый аккаунт, который фанаты считали настоящим. Да, ходили слухи, что автор — школьник, но...

Сдержав крик, Косё невольно прочитал дальше.

И от текста, который набирал парень, кровь застыла в жилах.

«Хочу умереть. Хочу стереться в порошок, исчезнуть. Мечта сбылась, но из-за этого так больно. Напоследок я еще раз посмотрю на доказательство того, что моя мечта стать писателем сбылась. Сегодня зайду в книжный, посмотрю на полку. А потом умру».

Стоявший на цыпочках Косё пошатнулся и врезался в Иссэя.

После уроков он пришёл на подработку в смятении. В округе это единственный книжный. Если тот парень придёт... что делать?

Иссэй Савамура, ничего не подозревая о панике Косё, вскоре открыл дверь магазина.

＊ ＊ ＊

Иссэй издал низкий стон, похожий на рычание.

— ...Может, это просто бред, и я вовсе не собирался ничего такого делать?

— А может, и собирался. Косё из тех, кто всегда предполагает худшее.

Вздохнув, Дзюнна потеребила пальцами свою рыжую челку.

— Я тоже читала твою книгу. Косё заставил. В итоге я тоже стала твоей фанаткой, но мы не имеем права вмешиваться в то, что ты делаешь со своей жизнью. Но я хочу попросить: не топчи чувства Косё.

— ...Топтать чувства?

Дзюнна посмотрела через дверной проём на работающего в зале парня. Иссэй проследил за её взглядом.

— У Косё отец болен и не может работать, так что он пашет на нескольких подработках, чтобы прокормить семью. Этот книжный близко к дому, и платят хорошо, это важное для него место. Но он, рискуя всем, уговорил управляющего пустить нас сюда, потому что ты для него важнее. — Иссэй не мог оторвать глаз от Косё, который носился по залу как заведённый. — Он раньше читал только мангу, но случайно открыл твою книгу и влюбился в неё. Ты для него действительно особенный. Мы с ним друзья детства, он по натуре серая мышка, даже этот ободок я заставила его надеть, чтобы он выглядел хоть немного стильнее. А то, что он сейчас так бодро работает — это потому что он восхищается героем твоей книги: застенчивым парнем, который становится крутым в другом мире.

Тут Косё вернулся в подсобку, осторожно заглядывая внутрь.

— Прости, Косё, спектакль провалился в мгновение ока.

— Ну, это ожидаемо. Так значит... Савамура и есть наш писатель? Настоящий? — Иссэй молча кивнул. — Как же так, почему вы... Вы серьезно? Эм, самоу...

— Не то чтобы случилось что-то ужасное или какая-то трагедия мирового масштаба. Просто... я устал. Наверное, так. — Иссэй опустил голову. — У меня нет таланта сближаться с людьми. Друзей толком и не было, и я считал, что это нормально. Мне нравилось читать, захотелось создать свою историю, и вот, я начал писать. Первый же рассказ, написанный в ущерб подготовке к экзаменам, получил приз в интернете, и когда в апреле вышла книга... во мне проснулась жадность. Издать книгу было моей мечтой. А она сбылась так быстро... Я возгордился. — Со стороны это звучит глупо. Поэтому он никому не мог рассказать. — Издательство скрыло мои личные данные, но в сети много обсуждали, что «Изнанку» написал старшеклассник, верно? Я только поступил в старшую школу и признался в классе. Думал, что совершил нечто великое, думал, что теперь у меня появятся друзья. Не те, кого я прошу стать друзьями, а настоящие. ...Но этого не случилось. — Он сцепил пальцы, неосознанно сжимая их до боли. — Такое признают, только если ты изначально популярен. В моём случае это лишь создало пропасть. Что бы я ни сказал, считали, что я важничаю; подкалывали, что я, наверное, богач из-за гонораров. Делали вид, что уважают, а на деле насмехались. Я всем сердцем пожалел о том признании.

Косё робко спросил:

— А семья?

— Отец ругал меня за то, что я писал роман вместо подготовки к экзаменам, а матери литература не интересна, и ей было противно, что её сын написал целую книгу выдумок. Они оба до сих пор не читали мою работу. — В носу у Иссэя защипало. Он сдержал готовые упасть слезы. — Я думал, если издам книгу, всё изменится к лучшему. Но я ошибся. Отношения в семье стали только хуже, в школе я стал ещё более одиноким. Я не выдержал, уговорил перевести меня в другую школу. Но ради чего мне жить дальше? Мечта уже сбылась, а мне так больно. ...Поэтому мне захотелось сбежать... Я стал думать только о том, как исчезнуть из этого мира.

Косё тихо произнес:

— Всё совсем не так, как я думал... Мне казалось, человек, издавший книгу в таком возрасте, живёт веселой школьной жизнью...

— Прости. Ты прочитал мою книгу, а я... вот такой никчемный.

Косё покачал головой. В тот же миг Дзюнна схватила Иссэя за правую руку.

— Ч-что вы делаете? — в панике спросил Иссэй, но Дзюнна потащила его к выходу.

— Идем, господин писатель. Давай же.

— Не называй меня так... ай, больно, я понял, понял!

— Косё, мы к тебе зайдем, ладно?

— А? Ну, ладно. Дома сейчас никого нет. А зачем?

— Надо, — отрезала Дзюнна и вывела Иссэя из магазина.

＊ ＊ ＊

Пройдя пешком чуть больше десяти минут, они оказались у дома Косё. Частный дом, но довольно старый, штукатурка на стенах местами облупилась.

— Заходи, господи... Савамура.

Ловко достав ключ из почтового ящика, Дзюнна подтолкнула Иссэя в прихожую.

Она поднялась на второй этаж пустого дома и открыла раздвижную дверь справа.

— Это комната Косё. А вот этот шкаф — книжная полка. Взгляни.

Иссэй примерно догадывался. Раз парень читает только мангу, там, вероятно, горы комиксов.

Дзюнна тихо открыла стенной шкаф.

Внутри было две полки: на верхней лежали одеяла, а внизу стояло множество старых цветных стеллажей, выстроенных гораздо аккуратнее, чем ожидал Иссэй.

И правда, ящики были битком набиты мангой. Почти без зазоров, тома были уложены и вертикально, и горизонтально, плотно, как кирпичная кладка.

— Впечатляет, да? Тут много букинистики и того, что ему отдали. — Но слова Дзюнны не достигали ушей Иссэя.

Книг у Косё было много, но все они были старые, пожелтевшие и потрёпанные.

Среди них, в самом центре полки, стояла одна книга с идеально ровным, натянутым корешком, выделяясь своей новизной. Она была чуть ниже томиков манги — карманное издание.

«Азбука Морзе на Границе Изнанки». Автор: Кадзухико Усоя. Взгляд Иссэя прикипел к ней.

По тому, как бережно она хранилась, с первого взгляда было ясно, насколько ей дорожат.

— Это вторая «Изнанка», которую купил Косё. Первая, зачитанная до дыр, хранится у меня дома.

«...Некоторые покупают по два-три экземпляра: один читать, другой хранить, третий дарить».

Иссэй впервые видел свою книгу на чьей-то домашней полке.

Это было странное чувство.

История, которую никто из окружающих не хотел читать. Мечта, которая сбылась, но принесла лишь боль.

Однако эта история не отняла у Иссэя его место в мире. Наоборот, она создала его. Он впервые узнал об этом.

Здесь был человек, который радовался существованию Иссэя.

— Савамура. Ты всё ещё хочешь исчезнуть?

— Нет.

Иссэй покачал головой. В этот момент из глаз сорвались слёзы, и он впервые заметил, что плачет.

— Вот как. Слава богу. Знаешь, что мне больше всего нравится в твоей истории? Паранёк, которого не ценили в реальном мире, становится героем в ином. Но в конце он возвращается в свой мир и обретает счастье. Он находит место, куда хочет вернуться, и живёт с радостью. — Дзюнна взяла Иссэя за руку. Её ладонь мелко дрожала. — Правда. Слава богу...

Иссэй подумал, что нужно скорее бежать обратно к Косё.

И купить книгу в его магазине. Он наверняка посоветует что-то хорошее.

Слабый свет заходящего солнца, льющийся из окна, был тёплым.

Частички света серебром оседали на глянцевом корешке книги, заставляя его сиять.

[[image:/storage/reader-images/22426cb4e5d1b0c40914acb4dd1ce03604360751.png]]

Токо застыла перед серыми, наглухо закрытыми жалюзи магазина. Она никак не могла осознать смысл написанного на объявлении, которое наклеили только сегодня утром. А когда смысл наконец дошёл до неё, Токо поняла, что потеряла своё место в жизни.

«Закрыто по независящим от нас обстоятельствам. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Книжный, в котором она работала, закрывается. Как только эта информация проникла в мозг, Токо начала яростно колотить по опущенным рольставням. Грохот был такой, что управляющий в панике выскочил через чёрный ход.

— Вы что, сломать их хотите? — упрекнул он Токо, даже не поправив сползшие толстые очки.

Но Токо пропустила упрёк мимо ушей.

— Что это всё значит?

На её вопрос управляющий ответил сухо и просто:

— Что-что... Банкротство.

Токо не скрывала растерянности, но управляющий признался, что и сам узнал об этом только сегодня утром. Одновременно с его приходом на работу из головного офиса пришла массовая рассылка.

— Впрочем, это ведь не сюрприз, верно? Убыточные точки закрывают уже несколько лет, новичков не нанимают. Просто пришло и наше время.

Слухи о том, что дела у компании плохи, ходили давно.

Поэтому в коллективе царила атмосфера «надо поднять продажи», и Токо вместе с управляющим старалась изо всех сил. Особенно Токо — её желание спасти магазин было очень сильным, ведь она работала в этом книжном ещё со студенческих времен.

— Ну, в наше время дело житейское, — равнодушно бросил управляющий. Токо попыталась было возразить, но он холодно отмахнулся: — Я занят, дел по горло. — Даже на просьбу Токо помочь хотя бы с уборкой он ответил отказом. — Не трать время зря. Ты молодая, тебе надо скорее искать новую работу. И мой тебе совет: в следующий раз не вздумай устраиваться в книжный. Книги не продаются. Закрытия и банкротства — сплошь и рядом. Ты же не хочешь снова вот так потерять работу?

Высказавшись, управляющий скрылся внутри магазина. Токо, глядя на его удаляющуюся спину, стояла в оцепенении.

Управляющий был тем, кто научил её азам профессии. Общение с клиентами, работа с кассой, выкладка бестселлеров и тех книг, которые хочется продать. Самосознание книготорговца. Каждый раз, когда он учил её чему-то, Токо чувствовала, что этот человек гордится работой в книжном больше, чем кто-либо другой.

Но на самом деле всё было иначе. Поэтому он так легко сказал: «Не вздумай устраиваться в книжный».

Больнее всего было осознать, что, проработав с ним бок о бок столько лет, она не заметила его разочарования. Управляющий не видел будущего у книжных магазинов.

Земля уходила из-под ног. Токо, не в силах идти ровно, опустилась на скамейку на автобусной остановке.

Сколько она так просидела? Очнулась, когда заметила, что начался дождь. Прохожие торопливо раскрывали зонты, и Токо на мгновение дёрнулась. В дождливые дни нужно выставить стойку с пакетами для мокрых зонтов, протирать пол, чтобы покупатели не поскользнулись... Но тут же поняла, что беспокоиться об этом больше не нужно, и к горлу подступил ком.

Внезапно в сумке завибрировал смартфон. Мать Токо узнала о банкротстве её фирмы из новостей и прислала взволнованное сообщение.

«Жаль, конечно, но разве это не отличный шанс? Я переживала, что ты сбегала от нормального трудоустройства, прикрываясь тем, что нашла „своё дело“. Всё-таки работа по контракту — это нестабильно, никакого будущего. Давай в этот раз постараемся найти место штатного сотрудника. Мама тебя поддержит».

Ребёнок работает на нестабильной должности. Да ещё и работа простая, любой справится — просто книги расставлять, поэтому и зарплата низкая. Естественно, родители, думая так, беспокоятся. Но Токо поникла, чувствуя, словно все её прошлые усилия перечеркнули.

В студенческие годы Токо искала работу, совершенно не представляя своего будущего.

Она просто искала компании с хорошими условиями и отчаянно изображала из себя компетентного специалиста. Раздувала свой скромный опыт, составляя «лоскутные» резюме. Проваливала собеседования, видела, как друзья быстро получают предложения о работе, но ей оставалось лишь заставлять себя смотреть вперёд и продолжать.

Под давлением тревоги и спешки она разучилась нормально дышать. Единственным местом, где дышалось легко, был книжный, где она подрабатывала. Всё время, свободное от собеседований и презентаций компаний, Токо проводила там.

Однажды управляющий вдруг спросил:

— Слушай, ты ведь у нас уже сколько лет работаешь?

— С поступления в университет, так что года три, наверное.

Токо посмотрела на него с подозрением. «К чему такие вопросы?»

— Тогда можно поручить тебе одну полку? Временно, конечно. Хочу сделать подборку для детей на летние каникулы, но с нашим уникальным выбором.

Это всегда было задачей управляющего. Он выбирал не то, что продвигают крупные издательства, а собирал самые интересные книги всех времён и народов, вкладывая в это душу. Никакого навязывания «взрослого взгляда» — только критерий «интересно», и каждый год эта полка пользовалась успехом.

— Ой, правда можно?

Голос Токо дрогнул от радости — ей впервые доверили такую ответственность. До этого она занималась лишь выкладкой, кассой и обслуживанием.

— Конечно. Правда, заказ оформлять буду я.

«Если что — советуйся», — бросил он легкомысленно и вернулся к работе.

С того момента голова Токо была занята лишь тем, какие книги выбрать.

Сначала она думала о книгах, которые восхищали её саму в детстве. Но тут же закралась тревога: понравятся ли они современным детям? Она искала в интернете, читала рецензии, ходила смотреть на полки других магазинов — пробовала и ошибалась. Наконец список был готов. Управляющий, взглянув на него, с лёгкой улыбкой сказал: «Неплохо», и оформил заказ почти без изменений.

В ночь перед прибытием книг Токо нервничала сильнее, чем перед собеседованием, и почти не спала.

Но, как ни странно, голова была ясной, и при виде коробок с книгами её переполнил энтузиазм. Впрочем, когда дошло до расстановки, она растерялась. Она заранее продумала, какие книги поставить обложкой к зрителю, а какие стопкой, но в реальности всё выглядело иначе. Токо меняла расстановку снова и снова. Начав сомневаться, она испугалась и за содержание: «А вдруг им не понравится?» — и мысленно ныла от страха.

Управляющий наблюдал за этим, но не вмешивался, пока его не просили. Даже когда она прибегала к нему чуть ли не в слезах, он давал лишь пару советов. Но, что удивительно, стоило сделать так, как он сказал, и всё вставало на свои места, образуя идеальную композицию.

За три дня до начала каникул полка была готова. Она вызывала у Токо больше гордости, чем её «раздутое» резюме, и в ней чувствовалось что-то по-настоящему своё.

Управляющий сообщил о том, что полку пора убирать, в конце лета.

— Для первого раза продажи отличные. Но каникулы заканчиваются, нужно готовить следующую выкладку, так что займись.

Токо совсем забыла, что полки нужно обновлять по сезону. Учитывая, что с постоянной работой ей так и не везло, она сильно приуныла.

«Хотела бы я и дальше составлять такие полки».

Эта мысль мелькнула в голове, но Токо тряхнула головой, прогоняя её. Слова матери о том, что в книжном нет будущего, всплывали в памяти снова и снова.

— Простите, можно вас?

Токо обернулась. Перед ней стояла пожилая женщина с внуком. Словно пытаясь заглушить свои мрачные мысли, Токо ответила с улыбкой. Женщина заговорила немного смущенно:

— Лето уже кончается, а мой внук всё ещё не написал сочинение. Обязательные книги из школьного списка ему быстро надоедают, он их бросает. Но сдать-то что-то надо, верно? Нет ли у вас книги, которую он смог бы прочитать с интересом до конца?

Мальчик с виноватым видом прятался за спиной бабушки. Токо стало грустно от того, что он смотрел в пол, избегая её взгляда.

Книги из школьной программы часто выбирают взрослые — то, что надо прочитать. Классика, биографии великих людей, нравоучительные повести — планка слишком высока. Давление от необходимости писать сочинение и так отбивает желание, а если ещё и читать сложно, неудивительно, что ребёнок всё бросает.

Ей захотелось дать ему что-то действительно увлекательное. Токо окинула взглядом полку. Она сама выбрала эти книги, поэтому считала интересной каждую. Она могла с гордостью порекомендовать любую. Из всего многообразия она выбрала одну, которая, как ей казалось, лучше всего подойдёт этому мальчику.

— Тогда как насчёт этой?

Она протянула ему книгу в жанре «повседневного детектива». Там никто не умирает; группа мальчишек создаёт детективный клуб и расследует загадочные происшествия, случающиеся в обычной жизни. Загадка цепляется за загадку, и в итоге всё приводит к тайне прошлого их городка. Секретные базы, неуловимые воры — там полно захватывающих элементов, поэтому серия стала бестселлером и насчитывает уже много томов.

— Гарантирую, это очень интересно.

Хотелось разрушить его предубеждение, что книги — это скука. Токо присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком, и протянула книгу. Но в глазах ребёнка читалось упрямое отторжение, и он не взял её.

Немую дуэль Токо и мальчика прервала бабушка, у которой лопнуло терпение. Она взяла книгу вместо внука и быстро расплатилась.

Глядя в спины уходящим покупателям, Токо схватилась за голову: «Может, стоило выбрать другую?..»

Утешение управляющего: «На всё воля Божья... нет, воля Бумажная», — только разозлило её, но это уже другая история.

На следующий день, едва магазин открылся, вчерашний мальчик влетел внутрь. Заметив Токо, он подбежал к ней с сияющими глазами:

— Продолжение есть?!

От этой фразы губы Токо расплылись в широкой улыбке.

Она выпятила грудь и с гордостью ответила:

— Конечно!

Достала с полки следующий том. Мальчик, сжимая в руке, протянул ей скомканную купюру в тысячу иен. С молитвой о том, чтобы он берёг эту историю, Токо надела на книгу обложку. Мальчик, не в силах ждать ни секунды, начал вчитываться в текст прямо там.

Получив пакет с книгой, он снова умчался как ветер. Ему на смену в магазин вошла его бабушка. Видимо, гналась за внуком.

— Мог бы и подождать меня, — проворчала она, вытирая крупные капли пота. — Спасибо вам. Вы нас спасли. Судя по всему, пока он не дочитает всю серию, за сочинение не сядет.

Токо криво усмехнулась на этот наполовину возмущённый тон.

Женщина обвела взглядом магазин и пробормотала: «Сплошные книги».

— Когда их так много, теряешься и не знаешь, что выбрать. Но когда есть такой человек, как вы, становится спокойно. Вы словно маяк — освещаете путь, чтобы мы не заблудились.

От этих слов Токо едва не расплакалась.

Она вспомнила, как мать бросила ей пренебрежительно, когда Токо начала искать работу: «В книжном ты же просто книги расставляешь, верно?». Говорила: «Для подработки сойдёт, но зачем устраиваться туда на постоянку?». Поэтому Токо так и не отправила резюме в книжный.

Но в тот момент в сердце Токо пророс один-единственный росток уверенности.

«Я хочу быть тем, кто доносит книги до людей».

Она хотела, чтобы самые разные люди почувствовали этот трепет и восторг. Те, кто ещё не понял радости чтения; те, кто не знает, что выбрать; и даже те, кто читает запоем, но им всё мало.

Она хотела изо всех сил помогать каждому, кто приходит в книжный в поисках новой встречи.

Именно тогда Токо почувствовала, что нашла то, чем хочет заниматься.

Из-за сезона вакансий штатных сотрудников не было. В итоге Токо выбрала путь не подработки, а контрактного сотрудника. И проработала в этом книжном вплоть до дня закрытия.

Ответить матери она решила на следующее утро после банкротства. Дождь, ливший со вчерашнего дня, прекратился, и за окном раскинулось голубое небо.

«Я долго не могла найти работу, потому что не могла решиться работать в книжном. До этого я отводила глаза от своих чувств и притворялась. Но с тех пор как я решила работать здесь, я ни разу не убегала. Я работала с гордостью за профессию книготорговца».

Только тогда она смогла честно принять то, чего хотела.

Токо тут же добавила сообщение: «Прости». У мамы не было плохих намерений. Вскоре пришёл ответ: «Зря я волновалась».

«Раз так, значит, даже если магазин закрылся, ты знаешь, куда идти дальше».

Осознав это, Токо сорвалась с места и побежала. Дождь смыл пыль и грязь, утренний воздух был кристально чист. Вдыхая его полной грудью, она ускоряла шаг.

Она хотела передать свои чувства управляющему. С этой мыслью Токо снова встала перед опущенными рольставнями — и увидела нечто неожиданное.

Жёлтые. Голубые. Розовые. Салатовые. Оранжевые.

Разноцветные стикеры украшали серые ставни. На каждом было написано от руки послание с благодарностью этому книжному магазину.

Пока Токо стояла, разинув рот, к ставням подошёл парень, похожий на старшеклассника, и прилепил большой жёлтый стикер. С сожалением посмотрев на закрытый магазин, он развернулся и ушёл.

Пусть это и невежливо, но Токо прочитала его записку.

«Я ненавидел читать, но этот магазин сделал меня книголюбом. Книга, которую бабушка купила мне здесь на летних каникулах, до сих пор моё сокровище».

Таких переживаний с неё хватит на всю жизнь. Она не позволит, чтобы всё закончилось просто красивой грустной историей. Токо достала из сумки стикер, написала на нём своё решение и приклеила к ствяням.

Впереди наверняка будут тяжелые времена. Наверняка будут дни, когда захочется всё бросить и плакать. И всё же Токо решила: какие бы шторма ни бушевали, маяк не перестаёт посылать свет вдаль. Она хочет быть такой же.

Токо сфотографировала своё решение на смартфон и отправила управляющему, который работал внутри. Ответ пришёл мгновенно, заставив ее рассмеяться.

«Мы оба неисправимы. Что ж, значит, будем и дальше доставлять людям книги. Как сложится дальше — одному Богу известно... нет, одной лишь Бумаге».

Хоть он и отговаривал других, сам управляющий был полон решимости снова устроиться в книжный.

Чтобы однажды, где-то в другом месте, снова донести книгу до читателя.

Чтобы серые ставни больше никогда не пришлось украшать прощальными стикерами.

Словно выжигая этот цвет на изнанке век, Токо закрыла глаза.

[[image:/storage/reader-images/79d68c78ff26933a75241c86ac7210c26f5dd61d.png]]

— Что..? Не может быть...

Рури Томино в шоке пробормотала это, глядя на лист бумаги, приклеенный к рольставням ещё не открывшегося книжного. На объявлении красовалась надпись: «Уведомление о закрытии». Датой закрытия значился последний день февраля — оставалось всего несколько дней. Поскольку она твёрдо решила на время подготовки полностью отказаться от чтения, поэтому весть об этом важном событии дошла до неё с опозданием.

Этот маленький книжный в торговом квартале, недалеко от подготовительной школы, был отдушиной для Рури, которая готовилась к пересдаче экзаменов. Она хотела сообщить хорошие новости, поэтому после январского единого государственного экзамена терпела и не заходила сюда, чтобы сосредоточиться на учебе. Но это было ошибкой.

«Закроются в конце февраля, а результаты объявят в начале марта... Я не смогу сообщить Арагаки о результатах...»

В голове потрясённой Рури всплыл образ продавца этого магазина, который стал ей почти родным. Неловкий человек, который, кажется, плохо ладил с людьми, но обожал книги и по мере общения раскрывался. Общение с ним и этот магазин были тайной опорой в её жизни абитуриента, поэтому она не могла поверить, что через несколько дней всё исчезнет.

Исчезновение магазина означало, что воспоминания об этом годе будут стёрты. В жизни абитуриента, состоящей лишь из курсирования между домом и школой, время, проведённое в книжном, было единственным радостным, окрашенным в яркие цвета моментом. Без встречи с этим магазином и Арагаки этот год для Рури стал бы пресным, как песок на зубах.

＊ ＊ ＊

Рури нашла этот книжный в конце марта прошлого года. Провалив вступительные экзамены в государственный университет как в первую, так и во вторую волну, она решила пересдавать через год и возвращалась после оформления документов в подготовительную школу.

Занятия в школе шли с утра до вечера, и, подумав, что этот район станет её местом обитания на ближайший год, она решила изучить окрестности.

Среди многоэтажек с комбини и барами притаился торговый квартал, словно забытый временем. Рури, которой хотелось держаться подальше от всего яркого и шумного, побрела туда, словно её что-то тянуло.

В отличие от ожидаемой разрухи, квартал был довольно живым и не походил на «улицу закрытых ставень», о которых часто говорили в новостях. Рыбные лавки, обувные магазины и овощные ларьки, существующие за счёт местных жителей, создавали атмосферу уюта, и ей казалось, что она здесь не впервые. В этом квартале, вызывающем странную ностальгию, и находился маленький книжный.

У входа были разложены еженедельники, журналы с кроссвордами и модный глянец. Судя по размеру лавки, на богатый ассортимент рассчитывать не приходилось, но Рури всё же решила зайти, чтобы хотя бы проверить наличие учебных пособий.

Полки с детскими книгами, журналами о хобби, мангой, романами, а затем и с учебниками — несмотря на скромные размеры, это был полноценный книжный магазин. И, что важнее всего, чистота и порядок бросались в глаза, вызывая симпатию.

Рури любила книги и часто заходила в большие магазины у вокзала по пути из школы, но там сотрудники, видимо, не успевали следить за всем: закладки торчали из книг как попало, тома стояли криво. Как книголюба, её это часто раздражало. В таком состоянии даже просторный зал кажется захламлённым.

Этот же магазинчик, несмотря на тесноту, не производил впечатления беспорядка. То, что всё стояло аккуратно, уже создавало спокойную атмосферу. Рури собиралась лишь бегло осмотреть полки и уйти, но эта атмосфера изменила её настроение.

На полке с пособиями для поступления в вуз нашлось немало хороших книг, которые советовали школьные учителя. Но внимание Рури привлёк стеллаж, расположенный по соседству с учебниками.

Там стояли карманные издания с обложками в стиле аниме или сёдзё-манги. Так называемая «литература персонажей» или «лайт-новеллы». Поскольку их главной фишкой были красивые обложки, многие книги стояли «лицом» к покупателю. И рядом красовалось несколько рукописных рекламных карточек — POP-ов.

Сначала она подумала, что их поставили рядом с учебниками просто из-за нехватки места, но, прочитав карточки, поняла, что это не так.

«Небольшая передышка между уроками. Как насчёт сборника рассказов, который можно читать в перерывах?»

«Для бессонных ночей — книга и напиток. История, от которой захочется вкусного чая или кофе».

«Трогательная история о юности, которая заставит поверить в чудеса и добрую магию».

Эти карточки с округлым, своеобразным почерком явно были адресованы тем, кому нужны учебники — то есть ученикам средней и старшей школы.

«Почитаю в электричке», — решила она.

В тот день она ничего не планировала покупать, но, опомнившись, уже несла на кассу книгу, которую рекомендовала карточка. За кассой стоял мужчина в очках неопределённого возраста. Он мог сойти и за студента, и за человека под тридцать — загадочный типаж. Он пробил чек с минимальной дежурной улыбкой и ловко обернул книгу в бумажную обложку.

То, что автором карточек был именно он, Рури поняла спустя несколько визитов.

Когда начались занятия, она стала заглядывать сюда часто. Других развлечений не было, а вид множества любимых вещей помогал снять стресс.

В классе для пересдающих, казалось бы, должны были собраться неудачники, провалившие экзамены, как и она, но все вокруг были какими-то легкомысленными, и она не могла вписаться. Они часто устраивали вечеринки под предлогом сплочения, и эта атмосфера псевдостуденчества была ей чужда. Поэтому с каждой переменой стресс накапливался.

Отдушиной стали чтение в электричке и прогулки по книжному. Однажды после уроков она заглянула в магазин и увидела того самого продавца в очках, который возился у полки рядом с учебниками. Заметив Рури, он поспешно ушёл за кассу. В тот момент она заметила, что рекламная карточка сменилась на новую, и поняла, что этот уголок опекает именно он — продавец с бейджиком «Арагаки».

«Значит, это он всегда...»

Покупая книгу с карточкой, она чувствовала себя так, словно принимала чей-то скромный подарок, поэтому покупки с той полки стали для неё особенными. Книги оттуда удивительным образом всегда подходили под её настроение. Когда ей было грустно, они мягко утешали, когда хотелось чего-то нового — звали в приключения.

Все книги были настолько интересными, что однажды она решилась сказать:

— Книги, которые вы советуете на карточках, всегда интересные.

Арагаки немного растерялся, но, успокоившись, тихо ответил:

— Я рад...

Тогда она не поняла, было ли это вежливым ответом или искренней радостью, но с тех пор они начали понемногу разговаривать.

В школе Рури не общалась ни с кем, кроме преподавателей, а в книжном они с Арагаки обсуждали всё: от погоды и экранизаций романов до результатов пробных тестов и выбора университета. Арагаки выглядел необщительным, но помнил даже мелочи, сказанные Рури. Сборник задач прошлых лет, который она хотела, появлялся на полке; ассортимент книг её любимого писателя расширялся.

Благодаря тому, что у неё появилось любимое место и собеседник, жизнь изгоя-абитуриента перестала быть одинокой.

«Результат сказать не смогу, но нужно хотя бы поблагодарить Арагаки...»

Новость о закрытии застала её врасплох, но Рури заставила себя пойти в школу. Закончилась только первая волна экзаменов, нужно было готовиться ко второй на случай провала.

На самом деле ей хотелось ходить в тот книжный каждый день до самого закрытия. Но из-за того, что она пыталась отгородиться от грусти, прийти удалось только в день закрытия.

— ...Арагаки, послушайте.

С книгой, рекомендованной на карточке, Рури встала в очередь к кассе. Она думала, что в последний день полки будут пустыми, но ассортимент был обычным. И, конечно, рядом с учебниками стояли карманные издания, красивыми обложками и рукописными карточками, ничем не выдавая, что сегодня — конец.

От этого стало ещё грустнее, и, оказавшись перед Арагаки, Рури не могла подобрать слова.

— О, Томино. Давно не виделись. А, точно, первая волна экзаменов закончилась. Поздравляю с окончанием.

Сказал Арагаки, заворачивая книгу в обложку. Он работал быстро, так что всё закончилось в мгновение ока. Если Рури не заговорит, беседа на этом и оборвётся.

— Результатов ещё нет, но, думаю, я справилась. Вообще-то я хотела сообщить вам о поступлении здесь...

— В начале марта объявляют результаты вступительных экзаменов, верно? Я тоже хотел бы узнать. Но вы, Томино, старались, так что всё будет хорошо.

Обычный, ничего не значащий разговор. Обычно после такого она говорила «ну, до свидания» и уходила. Но если она уйдёт сегодня, это будет навсегда. Больше не будет этого уютного магазина, не будет Арагаки. Проглотив комок в горле, Рури заговорила:

— Весь этот год я могла готовиться к экзаменам благодаря этому магазину. Если бы я просто ходила на курсы, я бы задохнулась, но приходить сюда, покупать интересные книги и немного болтать с вами было весело, это помогало мне держаться каждый день. И ваши карточки... я всегда читала их, они меня поддерживали.

Полка была маленькой, книги стояли обложкой вперёд, так что места было совсем мало. Карточки тоже были крохотными, многие наверняка проходили мимо, не замечая. Но для Рури каждая из них была важным посланием. Она хотела, чтобы Арагаки знал это. Услышав её слова, Арагаки явно обрадовался.

— Вот как... На самом деле я тоже был рад, когда видел, что вы, Томино, покупаете книги по моим рекомендациям. Район рядом с курсами, я думал поддержать ребят, которые стараются в учёбе, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что оформляю полку специально для вас. Я не умею красиво подбадривать, поэтому хотел передать послание хотя бы так... Взрослый мужик, а сказать словами не может — стыдно, конечно.

Человек, казавшийся таким неловким, вдруг рассказал о своих чувствах так подробно. В начале знакомства его тихий голос было едва слышно. Будь он более общительным, Рури, возможно, и не захотела бы с ним разговаривать.

— Даже если не напрямую, ваши послания доходили до меня, Арагаки. ...Правда, я рада, что вы были здесь. Иначе моя мизантропия стала бы совсем неизлечимой.

И в школе, и на курсах она задыхалась от того, что не вписывалась в окружение. Ей никто ничего не сделал, но она ненавидела людей, общение с ними, ей было больно и противно. Но с Арагаки не было ни боли, ни отвращения. Сейчас она осознала, насколько это её спасало.

— Мизантропия, значит... — Услышав самоуничижительные слова Рури, Арагаки сделал слегка удивлённое и озадаченное лицо. Она не хотела его расстраивать, поэтому ей стало стыдно. — Я думаю, тот, кто любит книги, на самом деле любит людей. Если ненавидишь людей, то не сможешь читать истории, написанные людьми и про людей. Так что всё будет хорошо. Пусть их будет немного, но когда-нибудь у вас появятся друзья по душе. Даже такой нелюдим, как я, как-то справляется.

Арагаки сказал это и улыбнулся, чтобы успокоить её. Увидев эту улыбку, Рури поняла, что она не любит одиночество, а просто хочет общаться с людьми на своей дистанции. Его доброта — неуклюжая, но чуткая — тронула её сердце сильнее, чем прощание.

Она думала, что их связь была едва заметной, а оказалось, что Арагаки очень заботился о ней. То, что кто-то незаметно был к ней добр, спасло душу Рури. Поэтому она смогла поверить в слова: «когда-нибудь появятся друзья».

— ...Спасибо вам. Я буду стараться и дальше.

Поклонившись, Рури вышла из магазина.

＊ ＊ ＊

Позже Рури благополучно поступила в университет.

Это был местный вуз, до которого можно добраться из дома. Переезжать и обустраивать быт не нужно было, поэтому до вступительной церемонии образовалась уйма свободного времени.

Она решила найти подработку. Не краткосрочную, а такую, чтобы совмещать с учёбой, поэтому пошла на собеседование в крупный книжный, куда было удобно добираться. У неё появилась маленькая мечта: стать таким же продавцом, как Арагаки, и через книги незаметно поддерживать кого-то. А ещё была тайная надежда: если они когда-нибудь встретятся, это станет темой для разговора — «Я стала продавцом книг, глядя на вас».

Но встреча произошла совершенно неожиданным образом.

— А!

Управляющий подвёл её к сотруднику со словами: «Он будет тебя обучать». На бейджике у наставника было написано: «Арагаки».

— ...Прошу любить и жаловать.

Улыбка, направленная на неё, была всё той же — неловкой и знакомой, которую она думала, что больше никогда не увидит.

[[image:/storage/reader-images/99032082d856ce9fcb1a6a0cbbb6a0e90911eed6.png]]

— Это и есть та вещь, с которой вы ни за что не расстанетесь?

Журналистка с любопытством склонила голову, и Хината Гамо мягко улыбнулась.

— Да. Это мой талисман и моё сокровище. Важнее любого графического планшета или программы для рисования.

Перо на её ладони выглядело старым; даже непрофессионал понял бы, что для работы оно уже непригодно. Куплено оно было давным-давно, больше двадцати лет назад. Но Хината до сих пор хранила его. Бережно, очень бережно.

В наши дни, когда царит цифровая графика, тех, кто рисует по старинке, наверное, осталось совсем мало. Да и сама Хината, которой исполнилось сорок, уже давно не брала в руки ни G-перо, ни скринтоны, ни кентскую бумагу.

И всё же. Даже теперь, став известной мангакой, чьи работы превращаются в аниме и сериалы, она считает этот старый наконечник своим главным оберегом.

Популярная художница, чьего имени не знает разве что ленивый, улыбнулась ещё шире и весело добавила:

— Ведь я мангака, которую воспитал книжный.

＊ ＊ ＊

В той книжной лавке был один удивительный постоянный клиент. Сотрудники с нетерпением ждали его визита, хотя никто никогда с ним не встречался.

— Ура! Сегодня это я!

«Киюдо» — книжный в небольшом провинциальном городке прямо напротив вокзала. Студентка, подрабатывающая в магазине, сияла от радости, стоя посреди отдела канцтоваров на втором этаже, хотя у неё был законный перерыв.

Шла вторая половина девяностых. Издательский бум уже шёл на спад, но «Киюдо», сохранивший атмосферу старого доброго «городского книжного», всё ещё процветал благодаря поддержке множества покупателей. Немалую роль в этом играли и талант молодого управляющего, на которого возлагали большие надежды, и искренняя любовь персонала к книгам и канцелярским мелочам. И вот в последнее время все эти люди почему-то повадились заглядывать в отдел канцтоваров.

Всех интересовали листочки для расписывания ручек, один из которых сейчас с улыбкой держала девушка. Крошечный клочок бумаги, меньше десяти сантиметров. Но с некоторых пор на этих листочках стали появляться великолепные портреты сотрудников магазина.

Первым это заметил другой подрабатывающий студент.

— Смотрите, это же директор! Одно лицо!

Мамору Усами, управляющий «Киюдо», в тот момент случайно оказался за кассой на втором этаже. Взглянув на протянутый листок, он округлил глаза.

— Ничего себе... — вырвалось у него.

На бумаге действительно был изображён он сам. Неизвестный художник зарисовал, как он расставляет товар на полках с художественной литературой на первом этаже.

— Здорово, правда? И когда только успел?

Рисунок и впрямь был хорош. Непослушные волосы, густые брови — автор мастерски ухватил характерные черты Усами, передав их в манга-стилистике. Композиция тоже была отличной. Но не это главное...

Больше всего Усами поразили живые линии. Ни один штрих не выдавал неуверенности — всё было нарисовано легко, свободно. Через чернила передавалось чистое удовольствие от процесса рисования, от того, как на бумаге проступает фигура Усами.

«Наверное, этот человек очень любит мангу», — подумал он.

Глядя на этот полный жизни «кадр» (да, слово «кадр» подходило идеально), Усами и сам расплылся в улыбке. И тут же поймал себя на мысли:

«А вот здесь можно было бы чуть поправить. Ракурс хороший, но интересно было бы взглянуть и с другой точки».

— Директор?

Усами, погрузившийся в созерцание рисунка, вздрогнул и вернулся к реальности.

— А, прости. Спасибо. Можно я заберу это себе?

— Конечно! Я бы тоже хотел, чтобы меня нарисовали. Интересно, что это за покупатель такой?

Проводив взглядом студента, который с восхищением вернулся к работе, Усами сменил улыбку на горькую усмешку и покачал головой.

«Нельзя, нельзя. Я теперь книготорговец».

И всё же маленький портрет и талант, который за ним чувствовался, заставляли сердце биться чаще.

Двадцативосьмилетний Усами в прошлом работал редактором манги. В популярном еженедельнике для подростков публиковались мэтры индустрии, но, несмотря на молодость, Усами доверили вести нескольких авторов, и те его ценили и любили.

Это было весёлое время.

Жизнь была беспорядочной, ночёвки в редакции — обычным делом. Усами снова усмехнулся. Чего скрывать, именно поэтому он и сменил работу. Бегая наперегонки с мангаками, он постоянно жил в тисках жёсткого графика еженедельника. Желая донести до читателей лучшие истории, он слишком часто работал на износ. В итоге организм не выдержал: больница, настойчивые советы врачей и семьи. Пришлось, скрепя сердце, выбрать другой путь.

Коллеги и авторы провожали его с искренним сожалением, без дежурных фраз.

— Я не уверен, что сработаюсь с кем-то кроме Усами, — говорили ему многие художники.

Он был тронут до слёз. Но именно поэтому решил полностью уйти из мира создания манги. Он не хотел снова доставлять неприятности дорогим людям. Не хотел, чтобы они волновались.

Однако любовь к книгам и комиксам никуда не делась. Когда его пригласили в «Киюдо», с которым он сотрудничал ещё будучи редактором, Усами решил: раз так, буду доносить истории до людей иначе. И стал продавцом книг. Его намётанный глаз и умение подать товар принесли плоды. Владелец лавки как раз собирался на покой, и всего через два с половиной года после смены профессии Усами назначили его преемником. Это случилось полгода назад.

«Благодаря сотрудникам и покупателям пока всё идёт гладко».

С привычной благодарностью Усами снова взглянул на листок. Нарисовано действительно здорово. Может, это уже дебютировавший профи?

— Стоп. А это...

Тут Усами заметил одну деталь. Похоже, художник был на редкость совестливым человеком.

Так или иначе, с этого дня для персонала «Киюдо» — и для самого Усами — ожидание того, кого «таинственный мангака» нарисует следующим, превратилось в маленькую радость.

Впрочем, того, что обнаружил Усами, остальные, кажется, не замечали. Он убедился в этом месяц спустя, когда на утренней планёрке заместитель управляющего, немного смущаясь, но твёрдо высказала своё мнение:

— Насчёт рисунков в отделе канцтоваров. Чернила в пробниках расходуются впустую, может, стоит это прекратить? Рисунки, конечно, замечательные, я сама была очень рада, когда нарисовали меня. Но мы всё-таки книжный магазин и торгуем канцтоварами.

Усами вновь восхитился таинственным художником: заставить даже серьёзную и строгую заместительницу признаться, что она «была очень рада», — это дорогого стоит. Он легко улыбнулся и сказал:

— Давайте пока не будем торопиться. Если где-то чернила действительно закончатся слишком быстро, я сам их выкуплю. Ладно?

— О, опять это директорское «Ладно?»! — выкрикнула студентка, которую недавно нарисовали.

Среди сотрудников это называли «приёмчиком директора». Коллеги шутили, что, когда он слегка опускает свои густые брови и делает такое виноватое лицо, отказать ему практически невозможно.

— Ну... Хорошо. Раз вы так говорите, — заместительница смягчилась и кивнула с выражением «ну что с вами поделаешь».

По залу пронёсся радостный гул: «Здорово!», «Кто же будет следующим?». Таинственный мангака окончательно покорил сердца работников «Киюдо».

«Один только этот дар располагать к себе людей — уже талант».

Усами с облегчением сунул руку в карман фартука и коснулся того самого, первого рисунка. Присмотревшись внимательнее, он понял: это была не магазинная бумага для проб. И чернила использовались не из шариковых ручек или фломастеров на витрине, а профессиональная тушь для макания пера. Заметить это мог только бывший редактор манги, обычный человек не увидел бы разницы. В отделе пробников «Киюдо» перьев не было. Значит, таинственный мангака рисовал где-то в другом месте, а потом специально приносил рисунки в магазин. Зачем — неизвестно. Может, как подарок моделям? Как бы то ни было, интерес Усами к этому инкогнито разгорался всё сильнее.

В конце концов он не выдержал.

Через несколько часов после планёрки, выбрав момент, когда поблизости никого не было, Усами достал из кармана тот самый рисунок и незаметно положил его обратно к листкам для расписывания ручек. Добавив пару лаконичных советов своим любимым красным карандашом. Чтобы тот, кто так явно обожает рисовать, смог создать нечто ещё более прекрасное.

Ответ последовал незамедлительно. Возвращённый листок исчез, пока никто не видел, а на следующий день на том же месте лежал новый, ещё более совершенный рисунок, в котором были учтены все советы.

Так началась странная, но увлекательная переписка в уголке для проб пера между Усами и загадочным художником. Он (или она) продолжал рисовать сотрудников, следуя советам Усами. Под всеобщим восхищением и незримой опекой мастерство художника росло на глазах.

Сменилось несколько сезонов, и спустя три года эти рисунки стали привычной частью жизни второго этажа «Киюдо».

— Извините, можно вас?

Перед кассой отдела канцтоваров стояла старшеклассница.

— Добрый день.

На кассе был Усами. Как и в тот день, когда нашли первый рисунок, он снова подменял сотрудника на втором этаже.

Первая мысль была: «А, это она». Девушка была постоянной клиенткой и ходила к ним все эти шесть лет, что Усами здесь работал. Очаровательная девчушка, которая в последнее время стала выглядеть чуть взрослее.

— Пробейте, пожалуйста!

Она, почему-то заметно нервничая, протянула упаковку с перьями — вещь совсем не дешёвую.

— Спасибо за покупку.

Усами с дежурной улыбкой принял товар. «Надо же, и такое покупает. Неожиданно», — подумал он, сканируя штрихкод. Насколько он знал, подобные вещи она брала впервые.

— И... и ещё вот это!

Голос её слегка сорвался, поведение казалось всё более подозрительным. Усами наконец перестал пробивать товар и поднял взгляд. Девушка смотрела на него в упор. Уши, видневшиеся из-под короткой стрижки, пылали. Розовые губы плотно сжаты. Школьный блейзер, милый бант на груди. И протянутые маленькие руки, почтительно держащие квадратный лист плотного картона.

— А!..

— Вчера объявили результаты. Я наконец-то получила премию на конкурсе, и мне дадут дебютировать! Спасибо вам... Спасибо вам огромное!

Уши и глаза восемнадцатилетней Хинаты Гамо покраснели. Она низко поклонилась. В её тёмных глазах, полных слёз, сияли чувства, которые она не могла сдержать.

— Это — благодарность за всё, что было! — сказала она, протягивая этот картон¹.

[1] Речь о сикиси (色紙, shikishi) — специальном жёстком картоне с золотой каймой, который в Японии традиционно используют для автографов, стихов и иллюстраций.

На нём улыбались все сотрудники «Киюдо», включая Усами — все те, с кем ей доводилось общаться. Рисунок был выполнен теми самыми живыми линиями, которые он поддерживал всё это время и которые так полюбились всем вокруг.

— Благодаря вам всем я смогла продолжать рисовать. Советы, которые давал в «Киюдо» мой любимый «Мистер Красный Карандаш», вселяли в меня уверенность. Я не профи, но чувствовала себя так, словно у меня есть личный редактор, и была безумно счастлива. Я думала: буду стараться, чтобы «Красный Карандаш» меня похвалил, чтобы все порадовались. Поэтому я, я!..

— Вот оно что... Так это была ты. Как здорово! Поздравляю! — Усами кивнул, и его лицо расплылось в улыбке. Это он должен быть благодарен. Ему было весело. Ему подарили множество счастливых мгновений. И в прошлом, и сейчас. — Прости, что вечно придирался к мелочам. Я и сам увлёкся не на шутку.

Перед автором он невольно перешёл на более близкий тон.

Услышав специфическое слово «придирался», означающее редакторские правки, Хината ещё шире распахнула свои большие влажные глаза.

— А?! Так это вы, управляющий?!

Судя по бейджику на груди, она знала, что он управляющий. Но, конечно, о его второй ипостаси даже не догадывалась. «Мы с тобой в одной лодке», — подумал Усами, улыбаясь всё шире, и с озорством произнёс:

— Именно. Я твой «Мистер Красный Карандаш». То есть таинственный редактор. С дебютом тебя, таинственный мангака.

＊ ＊ ＊

— Мне было стыдно раскрывать свою личность, поэтому до того момента я просила родителей покупать мне художественные принадлежности. Но в тот день я решила сделать себе подарок, а главное — отблагодарить «Киюдо», и пошла за тем пером сама. Хотела сказать спасибо за то, что мой дебют состоялся. И когда мы открылись друг другу, оба были в шоке.

— Ого, какая чудесная история!

Стоило Хинате Гамо, немного смущаясь, закончить рассказ, как в дверь гостиной, где проходило интервью, постучали. Дождавшись разрешения Хинаты, в комнату вошёл мужчина с подносом, на котором стояли кофе и пирожные. На вид он был лет на десять старше её и производил впечатление очень мягкого человека.

— Это мой муж. Бывший редактор, старше меня на тринадцать лет, и бывший управляющий книжным. А теперь и мой менеджер.

Хината с улыбкой представила его, а её супруг, Мамору, смеясь, добавил:

— А ещё я её самый первый фанат. И, разумеется, останусь им навсегда. Так ведь?

Солнечный свет, льющийся из окна, мягко озарил дружную супружескую пару.

[[image:/storage/reader-images/513805d95b70746a8cc148fe354c074bdaa02d8d.png]]

Минато просто обожает книги. Почти все свои карманные деньги она тратит на них. Учится она в первом классе старшей школы, и среди сверстниц у неё нет подруг с таким же увлечением. Но Минато методично составляет списки того, что хочет прочитать, а когда желанная книга наконец оказывается в руках, ей так жаль с ней расставаться, что она читает по чуть-чуть. Минато считает себя счастливее всех, ведь ей знакома эта высшая роскошь. И всё это — благодаря её матери, Нагисе.

Нагиса была ещё бо́льшим книжным червём, чем дочь. Она читала Минато вслух каждый день, когда та была ещё младенцем. Когда девочка научилась ходить, они вместе, держась за руки, шли в книжный у станции и подолгу выбирали одну-единственную книгу. Эти книги становились для Минато сокровищами, и коллекция постепенно росла. Со временем Минато сама стала тянуть маму за руку, торопясь в книжный, где её всегда ждало множество историй.

— Не торопись так, всё хорошо, — смеялась мама.

Она смотрела на увлечённую дочь с нежностью и какой-то ностальгией.

Походы в книжный с мамой несколько раз в месяц стали для Минато самой любимой традицией.

— Ну что, пойдём? — как бы невзначай бросала Нагиса.

Минато кивала и тут же начинала собираться. Они уже не держались за руки, но девочка верила, что эти дни, когда они вместе выбирают книги у станции, будут длиться вечно.

Однако, когда Минато исполнилось двенадцать, это спокойное время внезапно оборвалось.

Нагиса умерла от болезни, скоропостижно покинув этот мир.

Обо всём Минато узнала позже. Отец, конечно, знал о диагнозе, но по настоянию матери до последнего скрывал это от дочери. Он вёл себя совершенно обычно, не вмешивался лишний раз и тихо поддерживал жену.

Мама, не желая волновать Минато, скрывала и визиты в больницу.

— Я хожу на курсы кройки и шитья, — лгала она, и Минато верила ей безоговорочно.

Иногда маме нездоровилось, но она говорила: «Просто немного простыла», и Минато по-детски наивно принимала это за правду. Оглядываясь назад, она понимала, сколько было странностей. Минато чувствовала себя жалкой. Ей было стыдно, что она была так занята собой, что ни разу не позаботилась о матери. Но больше всего она просто не могла поверить, что мамы больше нет. Что её нет в этом мире. Она не могла принять эту реальность. Ей казалось, протяни руку — и мама будет рядом.

Месяца три после смерти Нагисы Минато была в депрессии. Ей не хотелось ни брать в руки книги, ни вообще что-либо делать. Но однажды она вдруг решила открыть свой дневник — записи в нём оборвались задолго до маминой смерти. На самой последней странице она обнаружила незнакомую приписку: «Может, пора почитать? Думаю, „За окном“ отлично подойдёт».

Сердце Минато ёкнуло. Это был, без сомнения, почерк Нагисы.

Минато бросилась в мамину спальню, нашла на забитых полках книгу «За окном» и достала её. Открыв книгу, она обнаружила вложенное в конце письмо. Сердце снова чуть не остановилось.

Хочется прочесть. Но страшно... Поколебавшись, Минато глубоко вдохнула и развернула листок.

«Минато. Спасибо, что взяла эту книгу в руки. Для начала — уговор. Мама оставила в этом книжном шкафу несколько писем. Но переворачивать все книги вверх дном в поисках писем — против правил. Обязательно сначала дочитывай одну книгу до конца, прежде чем переходить к следующей. Продолжение этого письма прочитаешь, когда закончишь „За окном“».

— Ну ма-ам... — невольно вырвалось у Минато.

Письмо было так похоже на Нагису. Мама любила пошутить, у неё была детская черта — устраивать розыгрыши или играть в игры. Она была скорее подругой, чем матерью: если говорить по-доброму — интересной, если по-злому — чудачкой.

Слёзы подступили уже сейчас, но Минато решила сдержать обещание и убрала недочитанное письмо обратно в конверт. И начала читать «За окном».

Из-за горя она отдалилась от книг, но с каждой строчкой история затягивала её обратно.

«Точно. Вот что значит читать».

Глаза бежали по строкам, руки торопливо переворачивали страницы. Постепенно на душе становилось спокойнее. Чем глубже она погружалась в сюжет, тем тише становился шторм внутри.

Не успела она оглянуться, как, читая урывками между школьными делами, за неделю проглотила книгу. С чувством выполненного долга и предвкушением она потянулась к продолжению письма — второй своей радости.

Мамино письмо лежало там, словно ожидая, когда его прочтут.

«Молодец, что дочитала! Дочитать целую книгу — это большое дело. Ты молодец, что не бросила на полпути. Эту книгу я тоже очень люблю, я впервые прочла её примерно в твоём возрасте. Наверное, именно она открыла мне, как это интересно — читать».

«Вот оно что», — поняла Минато.

И правда, книга была толще тех, что она читала раньше, и язык был сложнее. Но сюжет был настолько захватывающим, что желания бросить не появлялось.

«Дальше советую „Кокот в летнем саду“. Поищи на полке».

Так Минато снова принялась за поиски. «Кокот в летнем саду» нашёлся быстро. Внутри, как и в прошлый раз, лежало письмо. Подавив желание вскрыть его немедленно, она погрузилась в чтение. Это была грустная история. Сама того не замечая, Минато плакала, переворачивая страницы, и с облегчением выдохнула лишь на счастливом финале.

«Ты ведь плакала?» — гласило письмо. — «Это первая книга, над которой мама рыдала в три ручья. Салфеток не напасёшься!»

Тут Минато рассмеялась. Она вела себя точно так же. Мысль о том, что мама видит её насквозь, одновременно радовала и вызывала невыразимую тоску. С заплаканными глазами и красным носом Минато бережно убрала письмо в ящик стола.

В следующих письмах мама делилась впечатлениями о прочитанном. С чем-то Минато соглашалась, чему-то удивлялась. В конце всегда было название следующей книги. Иногда мама писала: «Она на полке дома», а иногда: «Ой, я случайно забыла её в поездке. Сходи в книжный у станции». В таких случаях в конверте лежали две купюры по тысяче иен, а название следующей книги было указано в письме.

«Словно мы с мамой переписываемся через книги».

Иногда Минато так казалось. Но переписка была односторонней. Она могла читать мысли мамы, но не могла ответить. Немного подумав, Минато решила записывать свои впечатления в отдельную тетрадь.

Книги, которые советовала мама, были разными: смешными, грустными, с непредсказуемым сюжетом, сложными, где приходилось лезть в словарь на каждой странице. Японские авторы, зарубежные...

«Смеялась, да?», — спросила Нагиса. — «Бросила на месяц, потому что сложно?»

Мамины письма, казалось, видели каждый её шаг. Читая их, Минато кивала, иногда плакала, а вместо ответа писала свои мысли в тетрадь.

Особой системы в выборе книг не прослеживалось. Ясно было одно: все они были важны для мамы.

Минато казалось, что, читая эти книги, она повторяет путь, который прошла с ними мама. С возрастом Минато рекомендованные книги становились сложнее. В маминых письмах тоже появлялось больше иероглифов и «взрослых» слов.

Минато росла вместе с книгами и мамиными письмами.

Пришла весна, пролетело лето, осень и зима промчались галопом. Со временем учёба и общение с друзьями стали отнимать больше сил, времени на чтение стало меньше. Но Минато не бросала книги.

Мамины письма были для неё драгоценной связью, единственной надеждой, оставленной ей.

Стопка писем заняла уже половину ящика. Поначалу Минато с азартом гналась за следующей историей. Но, переходя от одной книги к другой, она вдруг осознала:

«А сколько всего этих писем?»

Ей стало страшно. У писем есть конец. Как и у любой книги.

«Может, читать помедленнее?5 Минато всерьёз раздумывала над этим несколько дней. Мысль о том, что время с мамой закончится, приводила её в ужас.

Стоя перед книжным шкафом, Минато вдруг вспомнила мамину улыбку.

«Минато, почему ты плачешь?»

Когда она ссорилась с друзьями в садике или ошибалась на уроке в школе, мама всегда встречала её заплаканное лицо улыбкой.

Минато представила, что бы сказала мама, будь она жива.

«Когда я сомневаюсь, я выбираю то, что интереснее».

В памяти мама смеялась. Она писала эти письма не для того, чтобы Минато плакала. Очнувшись, Минато уже тянулась к следующей книге.

Шли годы, и наконец Минато взяла в руки последнее письмо. Ей было пятнадцать. Этой весной она сдала экзамены и готовилась стать старшеклассницей. На весенних каникулах, когда времени было предостаточно, она дочитала последнюю книгу и открыла конверт.

«Минато. Это последнее письмо, которое мама спрятала в книжном шкафу».

Первая же строчка ударила её словно обухом по голове. Она ожидала этого, но в глазах всё равно потемнело. Дальше, однако, шли привычные впечатления о книге. Лишь последнее предложение отличалось от обычного.

Там был адрес и название, похожее на имя магазина: «Букинист Коидзуми».

«Сходи в этот книжный. Добраться можно так...»

Перечитав письмо несколько раз, Минато быстро собралась и вышла из дома.

Она проехала одну станцию на электричке. По адресу, куда она спешила, действительно находился «Букинист Коидзуми». Это было совсем не похоже на тот книжный у вокзала, куда они ходили с мамой. Тихая, скромная лавка букиниста. Минато впервые заходила в такое место.

Набравшись смелости, она открыла дверь. Пожилой джентльмен в очках с серебряной оправой оторвался от книги и пристально посмотрел на неё.

— Вы, должно быть, Минато Комори? — Минато кивнула, и владелец молча указал на угол книжной полки. — Ваша матушка просила передать. Если после её смерти зайдёт девочка, порекомендовать ей книги.

Минато как заворожённая подошла к полке и вытащила одну книгу. Старик за спиной тихо хмыкнул.

— Ой, простите, что трогаю без спроса, — извинилась она.

Владелец покачал головой.

— Это книга, которую написала ваша мама.

— Что-о? — невольно вырвалось у Минато.

— ...Вы всё-таки не знали. Ваша мама, Нагиса Комори, была писательницей под псевдонимом Нагиса Юкимори.

От изумления Минато уставилась на книгу в своих руках. Проверив полку, она нашла ещё несколько книг, написанных мамой.

«Мама... написала книгу...»

Это было совершенно неожиданно, но в то же время очень похоже на неё. Мама всегда витала в облаках, её мысли были где-то далеко, даже когда она была рядом. Факт, что мама оставила после себя романы, подарил Минато новую надежду. Пока она не прочитает все мамины книги, время, проведённое с ней, продлится.

Минато окинула взглядом полку, немного поколебалась, но всё же принесла книгу, которую держала в руках, продавцу.

— ...Я возьму эту.

Старик молча кивнул и положил мамину книгу в приятный на ощупь бумажный пакет.

— На самом деле я бы хотела купить всё, на что хватит денег... Но я буду приходить за новой каждый раз, когда дочитаю предыдущую.

Минато сказала это так, словно объясняла свои чувства самой себе. Владелец лишь едва заметно улыбнулся. Будто знал, что она так скажет.

— Понимаю. Буду ждать вас снова.

— Спасибо, — поклонилась Минато и направилась к выходу.

Книга, прижатая к груди, казалась тёплой. В этот момент владелец встал и окликнул её:

— Да, кстати. Ваша мама просила передать вам вот это.

С этими словами он протянул Минато письмо. Письмо от мамы, которое она уже не надеялась получить. От неожиданности Минато чуть не выронила книгу.

Стараясь сохранить спокойствие, она взяла конверт и отошла подальше от магазина, туда, где было видно море. Ей хотелось скорее узнать, что внутри, но было и страшно. Поколебавшись, она дрожащими руками вскрыла конверт... Знакомый мамин почерк. Минато прикусила губу и опустила глаза на строчки. Она не хотела плакать, но пока читала, крупные слёзы катились по щекам.

«Минато. Это самое-самое последнее письмо.

Спасибо, что прошла этот путь до конца. Раз ты читаешь это, значит, ты наверняка полюбила книги. Я очень рада.

Узнав, сколько мне осталось, я думала, что могу сделать для тебя и для себя. Я много сомневалась, мне было страшно. Но моё время было на исходе, а твоя жизнь, полная надежд, только начиналась. В итоге я решила насладиться остатком дней. И придумала эту игру, чтобы даже после смерти я могла общаться и играть с тобой. Спасибо, что потакала моему последнему капризу, что играла со мной. Даже умерев, я смогла жить с тобой через книги. Я не могу увидеть тебя взрослую, читающую это письмо, но мне было весело писать его, представляя твоё удивлённое, заплаканное или ошарашенное лицо.

Я не могу выразить словами благодарность за то, что ты появилась в моей жизни, за то, что мы провели время вместе за чтением. Думаю, теперь книги будут вместо меня поддерживать тебя в трудную минуту. Веселись от души. И давай встретимся снова — когда-нибудь, где-нибудь. Твоя мама, Нагиса Комори».

Дочитав, Минато медленно подняла голову.

Она тихо улыбнулась и зашагала вперёд.

Миюка Асаки — «Купить жизнь»

Родилась 3 ноября. Группа крови — O (первая). Мой любимый айдол покинул группу уже больше года назад, и будни тянулись без особых увлечений. Но недавно я начала смотреть видео группы Official Hige Dandism и заметила, что время теперь летит с двойной скоростью.

Тэру Араи — «Книга, что так и осталась отложенной»

Писатель, обожающий видеоигры. Закоренелый домосед: даже на самоизоляции живу как обычно — играю и читаю. Автор множества книг, среди которых Kimi to sugosu saigo no isshūkan и Koko wa Shomotsu Hirasaka — Yomi no hana saku hon'yasan.

Сора Исида — «Воспоминания где-то на полке»

Дебютировала в печати с книгой Sayonara-zaka no biyōin. Среди других работ: Kamisama no gochisō, Enkiri-jinja no fushigi na goen и Kyūketsuki-san no kenketsu baggu.

Юко Канадзава — «Мир, в котором ты обитаешь»

Пишет в основном комедии и фэнтези. Место действия — часто Киото или эпоха Хэйан; темы — храмы и святилища, мистика, легенды и гадания. Знаковая работа — Yami no kōtaishi.

Симэй Карасума — «Бабушкина лавка старых книг»

Писательница, живущая в префектуре Хёго. Дебютировала в 2013 году под другим псевдонимом. В 2019 году начала публиковаться как Симэй Карасума в жанрах Kyara Bungei и Light Bungei¹. Автор множества книг, в том числе Seimei-san-chi no fubin na ōya.

[1] Прим. Пер.: Понятия не имею, как более уместно это перевести на русский. Поэтому поясню на словах. В одной из глав также это упоминается, но я использовал первую попавшуюся идею, и скорее всего позже решу эту проблему. Kyara (Character) Bungei и Light Bungei — это жанры, которые находятся между лайт-новеллами и обычной литературой. В отличие от стандартных лайт-новелл, они ориентированы не на подростков, а на взрослую аудиторию. В таких книгах обычно нет внутренних иллюстраций и фансервиса, а основной упор делается на проработку персонажей и человеческие отношения.

Тасуку Кусутани — «Прощай, книжный магазин „Трёхцветная кошка“»

Родилась в городе Тояма одноименной префектуры. Дебютировала ещё старшеклассницей в 2016 году с книгой Mukiryoku tantei — Mendō na jiken, okotowari. В 2018 году выпустила роман Kaseifu-kun wa meitantei!, ставший началом серии.

Кунари Саванокура — «Утрата смысла и моё возрождение»

Родом из Тибы, живу в Нагано. Обожаю читать и писать короткие рассказы, надеюсь, и этот вам понравится. В серии Mynavi Fan Bunko сейчас продаётся моя книга Kurotemari Kōhīkan ni hi wa tomoru.

Ёи Сугисэ — «Письмо»

Автор книг Ayakashi-darake no takujijo de hataraku koto ni narimashita, Majikaru Horosukōpu: Kochira tenmonbu kyūpiddo-gakari! и других. Также работает сценаристом под именем Канако Исигами.

Кано Тохара — «Цвет опущенных ставней на изнанке век»

Родом из Осаки. Автор книг Kishidan fuzoku no kafeteria wa, yakan eigyō o shiteorimasen, Baketemasu — Kodanuki, rakugoka shugyōchū и Nanamachi no yaiba — Sakai hōchō monogatari.

Тяки Нэкоя — «Слова поддержки для тебя»

Пишет в основном отомэ-романы и «лайт-новеллы». Дебютировала с печатной книгой в апреле 2017 года. Среди работ: серия Konkon, Inari Fudōsan, Tobira no mukō wa ayakashi meshiya и другие.

Томоко Мидзогути — «Непременно в этот мир»

Выросла на рассказах Синъити Хоси. До пятого класса думала, что на заводах нет людей и полная автоматизация — это норма. Публикуется в Mynavi Fan Bunko. Любит выпить, живёт в Фукуоке. Пишет, сидя в позе сэйдза за низким столиком-тябудай.

Рамин Мукаэ — «Осаму Тэдзука из отдела канцтоваров»

Дебютировала в 2018 году с книгой Shirokuro Parēdo — Yōkoso, tēmapāku no uragawa e!, получившей приз за выдающееся мастерство на 3-м конкурсе Oshigoto Shōsetsu Con (Романы о Профессииях). Любит и писать, и читать истории.