Во Славу Рима: Хроники Легиона в Исекае
zaifyr

Кто-то из древних заметил, что все пути сходятся в Риме. Тиберий с шестью тысячами своих легионеров, вырванных прямо из гущи сражения, в этом убедился на собственной шкуре: они очутились в землях, где всем заправляют волшебство и чародейство. Возврата назад нет, а значит, остаётся одно — идти вперёд и брать всё, что плохо лежит. Сильнее всех расстроен Маркус, бедный бард, который их сюда призвал и совсем этого не ждал.

Но покорить мир — задача не из лёгких. Чтобы преуспеть, легионерам предстоит разобраться в здешней магии и в тех способностях, которыми их одарил этот край. А способности эти, если присмотреться, вполне могут стать началом великой легенды. Впереди уже виден рассвет новой державы. Рим восстанет заново — будет брать города, бить чужие армии и шаг за шагом расширять владения по всему этому диковинному миру. Маркусу же придётся решать, как исправить бедствие, которое он обрушил на свой беззащитный мир. А может, проще устроиться поудобнее и просто наслаждаться зрелищем с первого ряда? Кто-то ведь должен поведать эту историю, и кто справится лучше него? Жребий брошен, акведуки строятся, и да воссияет слава Рима.

====================

Это Не Рим.

Ступая посреди поля мертвецов, Квинт смотрел прямо перед собой. Несмотря на все происходящее, его осанка оставалась решительно непреклонной - Примипила не могла тронуть даже такая сцена, как эта. Над безмолвным полем боя возвышался золотой орел, указывая ему путь к командному пункту.

При приближении Квинта его взгляд остановился на человеке, который нес сияющий штандарт их легиона. Аквилифер Люций слабо кивнул ему, его рука крепко держала длинный жезл, на котором восседал орел. Вместе они стояли в молчании. Эти двое были в некотором роде друзьями, ближе, чем даже братство, существующее между легионерами. Но сегодня торжественный воздух и усталость сковывали их, и они стояли молча, ожидая, пока легат закончит разговор со своим вторым командиром.

Дождавшись, когда офицер поспешит удалиться, легат снова посмотрел на свою карту. Полированная сталь его нагрудника блестела в лучах уходящего солнца. У его локтя примостился такой же ухоженный шлем с открытым лицом и большим красным плюмажем. Постояв немного, мужчина жестом пригласил Квинта подойти.

Квинт шагнул вперед и прижал кулак к груди в знак приветствия, в тишине раздался звон его собственного нагрудника.

— Легат Тиберий, - обратился Квинт к мужчине с глубоким уважением в голосе.

Взгляд Тиберия оторвался от карты, изучаемой им, и встретился со взглядом Квинта. Он ожидал увидеть в нем некую усталость, хоть малый след того, как на всех сказывается тяжесть битвы. Но даже после трех тяжелых дней сражения лицо мужчины оставалось таким же нечитаемым, как и прежде. Стоицизм легата повергал в трепет даже его самого.

Тиберий заговорил, его глубокий голос звучал легко. «Докладывай, Примус».

Квинт встал в парадную стойку и произнес. «Всадники вернулись. Отставшие прижаты к реке Метавр и не питают надежд на переправу».

— Хорошо. Разбейте их, а потом собирайте людей. До наступления ночи нам предстоит совершить еще один марш». Тиберий снова посмотрел на свою карту, уже выбросив из головы этот вопрос.

Пока Квинт уходил, легат провел пальцами по шершавой поверхности карты. Он трижды перепроверил все цифры и отчеты, предоставленные разведчиками, и убедился, что все сходится. Бои были ожесточенными, но даже при численном перевесе 3 к 1 его легион вышел победителем с минимальными потерями.

Он хотел бы наградить своих людей днем отдыха, чтобы они могли восстановить силы и починить снаряжение, но этому не суждено было случиться. Чтобы успеть к следующему месту сбора, им предстояло совершить марш-бросок.

Квинт вскоре вернулся и сообщил легату, что его приказ выполнен. Отправив еще нескольких офицеров выполнять свои поручения, Тиберий натянул шлем и последовал за Примипилом, дабы осмотреть свои войска.

Легион расположился неподалеку на расчищенном участке поля боя. Перед ним, насколько хватало глаз, выстроились ряды готовых к путешествию людей. Каждый из них стоял наготове, нагруженный снаряжением и готовый двинуться в путь в любую минуту.

Тиберий отрывисто кивнул. Такой уровень профессионализма был стандартом, скорее ожиданием, чем достижением. Конечно, все они получат свои награды по возвращении из похода - ордена, монеты и более материальные награды. Но пока им достаточно было одобрения командира и его заместителя.

Тиберий прошествовал к переднему краю строя, и легион, как один, отдал честь своему командиру.

— Мужчины. Братья, - начал он. «Этот день навсегда останется в памяти как день триумфа. Победа, приличествующая Риму».

В начале он произнес несколько слов о битве, их победе и предстоящем походе. Его люди слушали с восторженным вниманием. Хотя легат формально был политиком - сенатором, - он считал это второстепенной обязанностью. Тиберий был таким же легионером, как и все остальные, и люди любили его за это. Они не знали другого командира, вдохновлявшего их людей на такую усердную работу, как легат Тиберий.

— С этого победного поприща мы должны отправиться домой к своим чашам и женщинам и торжествовать», - прорычал командир, и его голос без труда донесся до шести тысяч стоявших перед ним воинов. По рядам пронеслось несколько смешков, но их быстро заглушили центурионы. Легат же смотрел на происходящее без малейшего намека на неодобрение.

— Но мы не будем. Мы не будем отдыхать, потому что мы еще не закончили», - продолжил он. «Мы идем на север. Галлы позабыли проследний урок что мы преподали, считая себя выше Рима. И вот мы выступим. Мы отбросим их непродуманное вторжение и вернем то, что принадлежит нам. А потом мы научим их, что значит истинный римлянин.

Легат продолжал, его голос становился все громче и интенсивнее. «Нам еще многое предстоит сделать. Нам предстоит завоевать еще больше славы, еще больше богатств и еще больше варваров, которых мы раздавим под своими стопами. Мы не закончили, ибо не закончил Рим. Он еще не удовлетворен. И мы не остановимся!»

— Во славу Рима! - крикнули в унисон воины, салютуя Тиберию, закончившему свою речь.

Тиберий одобрительно кивнул, повернувшись к Квинту и другим офицерам. Пришло время маршировать. Но прежде чем был отдан приказ...

...Квинт исчез.

Мужчинам потребовалось лишь мгновение, чтобы отреагировать. В мгновение ока воздух наполнился криками и звуками мечей, покидающих ножны. Выражения лиц легионеров стали напряженными, они осматривали местность в поисках угрозы. Мысли Тиберия мчались вскачь, он держал свой клинок наготове. Это не было естественным явлением. Человек просто исчез. Неужели боги забрали его Примпила? Может, это какое-то колдовство?

Мгновение спустя исчез первый ряд каждой когорты, затем второй. В третьем ряду люди засуетились, вытаскивая щиты и оружие для обороны. Но защищаться было не от чего. Ряд за рядом, секунда за секундой, Легион растворялся в воздухе.

Маркус мчался по темным улицам захолустного городка. Позади него раздавались учащенные шаги и лязг металла, что свидетельствовало о том, что стражники были очень близки к тому, чтобы поймать его. Они не отличались скрытностью, хотя, учитывая их крики тревоги, явно и не пытались скрываться.

Он выругался про себя. К тому времени, когда солнце окончательно взойдет, весь город уже будет поднят по тревоге, если уже не поднят. А поскольку он не был местным жителем, целенаправленные поиски, скорее всего, выведут его на чистую воду. Значит, времени у него было в обрез.

К сожалению, лучшим вариантом было перебраться в другой город. Опять же. Такова жизнь барда.

Жаль. Он надеялся задержаться здесь подольше, особенно после встречи с Майрой. Ее нежной улыбки, упругой кожи и медовых губ было бы достаточно, чтобы удержать его на месте хотя бы на неделю или две. Оставалось надеяться, что ее сердце не будет тосковать по нему слишком долго после его исчезновения.

После еще нескольких маневров Маркусу удалось обогнать стражников, оставив их крики вдалеке. Пока что. Теперь, пока у него есть возможность, пора бежать.

Он быстро направился к восточным воротам, убедившись, что отстал от них. Звезды медленно тускнели, а предрассветные лучи становились все ярче, превращая небо из абсолютно черного в полуночно-синее. К счастью, люди у ворот казались полусонными. Это был хороший знак. Это означало, что их не предупредили о преступниках на свободе.

Маркус опустил взгляд, оценивая свой внешний вид. Тускло-коричневый дорожный плащ висел на нем, скрывая нарядную шелковую рубашку. Его шляпа с ажурным воротником болталась на бегу, да и волосы, вероятно, были не в лучшем состоянии. По крайней мере, в суматохе ему удалось удержать свою дорожную сумку. Но в остальном...

В обычной ситуации он был бы обескуражен своим растрепанным видом. Но сейчас? С этим можно было смириться.

Маркус вскинул плечи, а затем скорчил гримасу озабоченности. Он снял шляпу и поплотнее натянул плащ, чтобы его не выдал шальной ветерок. Он также сдвинул свой мешок, чтобы он был менее заметен спереди. Включив [Очарование] и [Пленение], он плавно погрузился в роль обеспокоенного отца и побежал к воротам. Стражники выпрямились, стоило ему броситься вперед, воздев руки в отчаянии.

— Откройте ворота! Пожалуйста! - проговорил он быстро и настоятельно. «Мой сын, я должен найти его, он там...»

— Эй, эй, эй! - Один из гвардейцев протянул руку, останавливая его. «Помедленнее. В чем дело, сэр?»

— Мой сын. Он пропал! - Маркус в беспокойстве схватился за грудь. «Последний раз я видел его, когда он шел в лес. Боюсь, я уже опоздал. Я не должен был позволять себе спать до его возвращения. Я должен...»

продолжал Маркус с отчаянием в голосе. Другой мужчина - больше похожий на долговязого подростка - нахмурился. «Сейчас довольно рано. Мы не сможем открыть ворота до рассвета. Формально...»

— Пожалуйста! Нельзя терять время, - умолял Маркус, выдавливая из себя фальшивые слезы. « Возможно, я уже опоздал!»

Первый стражник похлопал его по плечу. «Хорошо, сэр, мы вас пропустим. Хотя, если ваш сын провел всю ночь в лесу...» Он скорчил гримасу, оставляя фразу невысказанной.

Высказав всевозможные благодарности, Маркус проскочил под все еще открывающимися воротами и направился в лес. К счастью, его легенда давала ему достаточно оснований для быстрого передвижения, и он помчался по короткой дороге, ведущей в лесную чащу. Как только он скрылся из виду, то прислонился к дереву, переводя дыхание.

Теперь, когда у него было время подумать, он проклинал свое невезение. Как они нашли его? Неужели новости уже распространились так далеко? Нет, этого не могло быть. Он выбрал эту местность именно потому, что она была удалена и оторвана от остальной части королевства. Здесь даже не слышали о войне на западе. Это было идеальное место, чтобы затаиться, пока у некоторых людей поутихнет пыл. Это были задворки в нигде.

Как же его так быстро обнаружили?

Дело было не в его невероятных выступлениях - он даже не устроил здесь ни одного представления. Учитывая, в каком ужасном состоянии были выступления в тавернах, ему пришлось взять себя в руки. Честно говоря, оставалось загадкой, как никто до сих пор не прогнал из города этого неумелого флейтиста. На его родине он не продержался бы и секунды.

Маркус издал протяжный вздох, отстраняясь от грубой коры. Все было не так уж плохо. По крайней мере, у него сохранились пожитки. Это уже лучше, чем то, что ему доводилось иметь в некоторых местах. Это была всего лишь неудача, которая означала, что ему придется продолжить поиски в другом месте. Хотя с такими темпами ему придется всерьез задуматься о том, чтобы вообще бежать из страны...

Он вздохнул, взвалил на плечо небольшой мешок и поправил дорожный плащ, осматривая темный лес. Он прибыл сюда с эскортом - охраняемым купеческим обозом, с которым шел рядом. Они были бдительны и предупреждали, чтобы люди не забредали в лес в одиночку, что было вполне разумно. Но пока он придерживается дороги, все должно быть в порядке, верно?

Маркус чувствовал себя не так уверенно, как ему хотелось бы. Естественно, он всегда прислушивался к местным историям, когда их рассказывали. Кто знал, когда его посетит вдохновение для следующего шедевра? Но шаблонные сказки о страшных монстрах в лесу его не очень-то интересовали. Тем не менее некоторые слова жителей деревни возвращались к нему, причем с гораздо большим количеством подробностей, чем это было необходимо.

Маркус шумно сглотнул и оттолкнулся от дерева, к которому прислонился. Быстро шагая, он пошел по тропинке прочь от поселения. Лес был не таким уж значительным, не с этой стороны. Они находились на границе королевства, верно, но само селение располагалось лишь на небольшом расстоянии в густом лесу. Это был город лесорубов, которому не нужно было забираться слишком глубоко - менее чем в километре от него находились равнины, а оттуда до цивилизации было не так уж далеко. Всего пара дней пути, не больше.

Маркус поднял мешок, проверяя его вес. Еды должно хватить на весь путь. Но если нет, то ему не впервой голодать. Возможно, он найдет другого путника и развлечет его, разделив с ним трапезу. Обычно это творило чудеса.

Шорох в лесу заставил его повернуть голову в сторону. Он вгляделся в темноту, пытаясь разглядеть, что это за шум. Наверняка это был олень, енот или что-то подобное.

Он продолжил путь, теперь уже более осторожно. Его глаза продолжали осматривать деревья, надеясь найти где-нибудь лесное существо первого уровня, которое могло бы развеять его опасения. Но, к сожалению, его надежды не оправдались. Вскоре он заметил темную, неясную форму, скрытую в листве. Когда он сосредоточился на ней, в его видении появилась светящаяся строка золотых букв.

[Теневая пантера - 7-й уровень].

Маркус прикусил язык. Ему хотелось выругаться, но существо, похоже, еще не заметило его. Может быть, ему удастся проскользнуть мимо, не привлекая его внимания. Но если ветер подует не в ту сторону... о возможных вариантах он и думать не хотел.

Продолжая идти на цыпочках вперед, он почувствовал легкое покалывание на шее. Не успел он подумать, как инстинкт заставил его перевернуться на спину и сделать кувырок. Над его головой засвистел ветер, и что-то пронеслось в пространстве, которое только что занимала его голова.

Вскочив на ноги, Маркус оглянулся и увидел вторую теневую пантеру - на этот раз шестого уровня. Ее лапа все еще была вытянута, она закончила свой взмах. Светящиеся фиолетовые глаза уставились на него, и пантера издала низкий рык. Хуже того, другая теневая пантера спустилась со своего насеста и присоединилась к своему собрату. Очевидно, они действовали сообща.

Быстро сообразив, Маркус активировал [Пленение]. В отличие от изменения внешности, как в случае с стражниками, на этот раз он использовал другой аспект навыка. Он послал проекцию себя в темный лес, стараясь скрыть свое присутствие. Подобное растяжение было обременительным, но навык был достаточно высокого уровня, чтобы работать. Особенно если звери не будут слишком пристально смотреть.

Он побежал по лесной тропинке к свободе и, вероятно, безопасности. Всего через пару десятков шагов он услышал звон, вызванный тем, что сломанное [Пленение] исчезло позади него. Неизвестно, раскусят ли кошки этот обман. Он не мог позволить себе оглянуться и проверить.

На следующем повороте он отключил [Пленение], чтобы сэкономить ману. Кошки не дышали ему в затылок, так что, возможно, его уловка сработала - несмотря на то что большинство его умений рассчитано на людей, а не на зверей. В конце концов, он был бардом, а не каким-нибудь ассасином или танко с навыками [Насмешки] или [Скрытия Присутствия] или чем-нибудь таким полезным в бою.

И все же, даже сбросив невидимость, Маркус продолжал работать руками и ногами, не обращая внимания на жжение в икрах и боль в легких. Он мог пробежать милю. Он был не в такой уж плохой форме. И если он выберется из леса, то теневые пантеры наверняка не станут на него нападать. В местных рассказах говорилось, что они не любят солнечный свет.

Свет в конце туннеля из деревьев подстегнул его. Он помчался вперед, с ужасом ожидая, что в любой момент ему в спину вонзятся зубы и когти. Но через несколько мгновений свет озарил его. Маркус остановился, и его облегчение быстро сменилось ужасом.

Перед ним лежала ожидаемая им река, ее стремительные воды были хорошо видны на обширной поляне, заваленной пнями от местных лесозаготовок. На другом берегу расстилалась плоская, открытая равнина, среди трав которой маняще извивалась грунтовая дорога. Почему лес не вырос на дальних берегах, Маркус не знал. Но так оно было. До реки с его стороны оставалось еще несколько сотен метров пней, сквозь которые хорошо просматривался перекинутый через реку мост.

По крайней мере, так должно было быть.

Мост не так-то просто было не заметить. Он был достаточно широким, чтобы по нему могли проехать две кареты, и длиной почти восемьдесят шагов. Учитывая просторы реки, он обязан был быть большим. Но сооружения из грубых пиломатериалов нигде не было видно.

С замиранием сердца Маркус побежал вперед и стал лихорадочно осматривать берег реки. Там, в конце грунтовой дорожки, он увидел куски расколотого дерева и разбитые опоры по обоим берегам. Он был в нужном месте. Но самого моста больше не было.

Он выругался про себя. За последнюю неделю выпало немало осадков, но уж точно не столько. Бросив взгляд на стремительно текущие перед ним воды, он понял, что плыть тоже не вариант. Если только он не хочет расшибиться о камни или попасть под бурный поток.

Обернувшись к лесу, он замер. С его опушки на него смотрели несколько фиолетовых глаз голодным взглядом. Они еще не вышли на свет, но уже наблюдали за ним. А это означало, что спрятаться здесь не удастся.

Он услышал доносящиеся с лесной тропы крики. В довершение всего стражник обогнул последний поворот дороги и заметил его.

— Стоять! - закричал он. «Не двигаться!»

За спиной кричащего стражника послышались шаги - его товарищи догоняли его. В руке мужчины ярко мерцал факел. Очевидно, он планировал, как пройти через лес, немного лучше, чем Маркус.

Глаза барда метались между стражниками, теневыми пантерами и рекой. Со всех сторон его окружали тупики и ужасные альтернативы. Не было ни выхода, ни возможности спрятаться. Ему конец.

Маркус не хотел, чтобы его поймали. Как минимум, поимка означала почти наверняка конфискацию его вещей, а это уже было ужасно. Он ни за что не отдал бы свои вещи так просто. Ни пальто, ни шляпу, ни тем более музыкальные инструменты. В худшем случае, однако... что ж, Маркус не испытывал особого желания проверять и этот способ.

С некоторой неохотой он достал свой запасной вариант - фолиант в кожаном переплете, страницы которого пожелтели, но на удивление целы. На обложке был изображен орел с широко раскинутыми в обе стороны крыльями, наложенный на золотой венок. Под лапами птицы золотом были выбиты буквы «SPQR».

Он нашел этот фолиант у Майры во время неудачно задуманного свидания накануне вечером. Очевидно, красавица увлекалась древними руинами или чем-то в этом роде, а руин в городе было предостаточно. По крайней мере, он получил хоть что-то от этой ночи.

Перелистывая книгу, Маркус искал страницу с единственным заклинанием. С первого взгляда казалось, что остальная часть книги - это просто текст и фон, не имеющий отношения к заклинанию. Конечно, он предпочел бы побольше изучить вещь, прежде чем использовать ее, но на это просто не было времени. Все, что он знал, - это то, что заклинание было четко обозначено как заклинание призыва, хотя он совершенно не знал, что такое «римский легион». Понятно, что легион - это группа людей. Но «римский?» Возможно, оно создает армию големов или что-то в этом духе.

Что бы ни делала книга, в данный момент ему было все равно. Оставалось только надеяться, что она поможет. Кроме того, если его здесь схватят, то он наверняка распрощается со своим теоретическим легионом слуг-големов. И вот он начал читать «Обряд призыва римского легиона».

За свою долгую карьеру Маркус произнес не одно заклинание. Конечно, он не был настоящим волшебником, но любой бард, стоящий своей соли, овладевал общим навыком [Заклинание]. Даже незначительные заклинания могли придать выступлениям определенную пикантность, особенно при чтении эпических сказаний.

Но настоящая магия, как эта, не была пустяковым делом. Заклинания были сложными вещами: время, произношение, интонация и множество других вещей, слегка нарушенных, могли привести к провалу всего заклинания. Попытка произнести заклинание в таком состоянии напоминала попытку исполнить сложное музыкальное произведение, которое он впервые увидел лишь несколько минут назад. Да еще под давлением? Это потрепало бы нервы даже самому опытному музыканту.

К счастью для Маркуса, он был неплохим бардом.

Слова заклинания слетали с его языка уверенно и плавно. На его лбу выступили бисеринки пота: стражники приближались все быстрее. Примерно на середине заклинания он услышал предостерегающий крик.

— Он заклинатель!

— Он тот самый мерзавец, которого мы ищем, я уверен! Будьте осторожны!

Однако Маркус не торопился. Спустя несколько напряженных мгновений невероятно длинное заклинание было завершено, и с вокальным блеском Маркус произнес последние слова.

На мгновение ничего не происходило. В наступившей тишине он слышал лишь лязг доспехов и шелест листьев.

Маркус моргнул. Неужели заклинание не сработало? Нет, провалы заклинаний были куда более драматичными. Обычно они исчезают не так...

Вспышка малинового и золотого света ослепила его. Его чувства заполнились звоном металла, ревом многочисленной толпы, видениями выигранных сражений и орлов с золотыми крыльями. Приливная волна бесстрашной решимости и уверенности обрушилась на него, взывая к величию. А потом, так же внезапно, как и началось, все прекратилось.

Моргая от дезориентации, к Маркусу медленно возвращалось зрение. В какой-то момент он упал на землю, но это было не единственное изменение. Он больше не был один. Теперь к нему на поляне присоединился второй человек.

Перед ним решительно стояла мужская фигура. На нем был нагрудник из полированного металла, накладные листы которого отражали лучи восходящего солнца, и юбка из кожи и красной ткани. Со спины и с пояса у него торчало множество клинков, копий и прочего снаряжения. Через плечи был перекинут прямоугольный красный щит с четырьмя золотыми крыльями, изображенными на лицевой стороне. И в довершение всего он носил странный шлем с вертикальным плюмажем из красных и белых перьев.

Маркус стоял и с благоговением смотрел на мужчину. Судя по снаряжению и мускулатуре, он явно был воином. Он также оказался немного выше Маркуса - не слишком впечатляюще, учитывая его собственный маленький рост. Но расцветка и украшения его снаряжения... Наверняка это был не обычный солдат? У кого хватило бы смелости надеть такое? Один только шлем мог бы посрамить даже его собственный нарядный плащ.

Но не успел он поприветствовать человека, как его внимание привлекла вспышка движения. Из тени на свет выскочила черная кошка и бросилась к нему. От шерсти кошки струились клубы темного дыма, но, очевидно, такая возможность была слишком хороша, чтобы упустить ее. Или же эти сказки сильно преувеличивали отвращение кошек к свету.

Страх промелькнул в его сознании, заставив выкрикнуть придушенное предупреждение призванному человеку. Не раздумывая, воин бросился в атаку. Повернувшись лицом к кошке, он одновременно выхватил клинок. Кончик клинка изящно прорезал горло пантеры, разбрызгивая кровь. Воин продолжил движение, увернувшись от ее выпада, поднял щит и отбросил в сторону другую огромную кошку, надвигавшуюся на него. Та упала на землю, а воин вонзил нож в ее череп.

Теневые пантеры ещё не закончили корчится от боли, а воин уже снова пришел в движение, поворачиваясь лицом к стражникам, всё ещё наступающим со стороны леса. Подняв изогнутый прямоугольный щит, воин отразил стрелу и отшвырнул ее в сторону. Выражение лица воина сделалось каменным. Стражники выхватили оружие и приблизились еще ближе, двое с луками выпустили еще несколько стрел откуда-то сзади.

Маркус взвизгнул, отшатнувшись назад. Несмотря на невероятное мастерство воина в ближнем бою, он не был уверен, что тот сможет справиться с полудюжиной тренированных стражников при поддержке лучников. Да и не в одиночку. Хуже того, сам Маркус был совершенно беззащитен. Будь лучники нацелены на него, он был бы мертв в одно мгновение.

В момент очередного залпа стрел Маркус спрятался за пнем, надеясь, что это будет достаточной защитой. Он услышал, как стрелы снова вонзились в щит, и в его груди расцвела надежда. Может быть, он выживет? Высунув голову, чтобы проверить обстановку, он растерянно моргнул.

На поляне стояла целая шеренга солдат в доспехах, почти таких же, как у первого, появившаяся, затем Маркус повернулся спиной. Теперь их было не меньше сотни. Первоначальный воин в красном плаще оглянулся и отдал отряду единственную команду. «Щиты!»

С воинской выверенностью мужчины перебросили щиты со спины в руки и сомкнули их в сплошную стену, закрывшую их спереди и с головы, отбив еще несколько стрел, пущенных в них запаниковавшими стражниками. Вдали Маркус различил фигуры стражников, замерших на месте и бросившихся наутек. Воин снова крикнул.

— Наступление!

Стена щитов двинулась вперед. Мгновение спустя на том месте, где они стояли, появился еще один ряд воинов, продолжавших маршировать за своими товарищами.

Потом еще один ряд.

Потом еще один.

Потом еще дюжина.

Маркус наблюдал со своего места на земле, как перед ним появляется буквально армия, строй за строем. Бесконечный поток людей маршировал вперед, все они несли щиты и короткие мечи с ранцами на спине. Они неустанно преследовали отступающих стражников сквозь лес, направляясь к расположенному за ним безучастному городу.

Именно в этот момент Маркус осознал, что, наверное, допустил ошибку.

Перевод просто на моём энтузиазме. Хотите поддержать перевод? кидайте свои пожелания на сбер или т-банк +79817265260 (Кузьмин С.)

Спасибо за прочтение!

----------

Пришли, увидели, ничего не поняли.

Квинт моргнул, увидев, как изменился свет вокруг него. Внезапно наступил иной рассвет. Более ранний. Мало того, солнечный свет проникал сквозь густой полог леса.

Вздрогнув, он понял, что стоит на поляне, поросшей высокой травой, травинки которой слегка трепетали на ветру. Это были не открытые равнины и не бывшее поле боя у реки Метауро. Скорее это был пейзаж, который он ожидал увидеть в Галлии. Где же он был? Может быть, он умер и отправился в Элизиум? Возможно, какой-то враг застал их врасплох и пустил стрелу ему в череп? Это казалось неправдоподобным, но что еще может быть?

Оглядев себя со всех сторон, Квинт быстро оценил ситуацию. Он понял, что все его снаряжение по-прежнему при нем, затем осмотрел окрестности. На земле неподалеку сидел человек с книгой, его челюсть от удивления отвисла. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что этот человек не представляет реальной угрозы, по крайней мере на поле боя. Он был одинок и одет, как все пижоны, которыми пестрит Рим. Квинт выбросил его из головы и сосредоточился на более важных делах. В частности, на животном, прыгнувшем в его сторону, и на людях, выбежавших из леса.

Человек с книгой издал предостерегающий крик. Квинт обернулся и увидел, как на него набрасывается черная кошка, похожая на увеличенную версию львицы. Быстрым движением меча он перерубил кошке шею, и ее вес повалил ее на землю, позволив ему уклониться от когтей. Он отбросил еще одну кошку в сторону и проткнул ей голову, а затем обратил внимание на следующую угрозу.

Из зарослей деревьев появилась группа полувооруженных людей с луками и плохо отлаженными мечами. Несмотря на скудное снаряжение, они хотя бы выглядели сносно. Квинт мог бы предположить, что это стражники или солдаты какого-то рода. Но если это так, то они явно не справлялись с поставленной задачей. Для защиты города нужны мужчины. А не эти полунищие, слабовольные слабаки.

Один из лучников среди варваров пустил стрелу, но Примпил держал наготове свой скутум. Выгнутый прямоугольник из закаленного металла и дерева поднялся навстречу выстрелу, отражая его. Он на мгновение удивился точности стрелы, учитывая плачевное состояние лука, но силы в ней сильно не хватало.

Приподнявшись на ноги, он отклонил еще одну стрелу, отбив ее в сторону. У него не было времени любоваться пейзажами или умирающими кошками подле его ног. Сейчас он подвергался нападению.

Внезапно Квинт услышал знакомый звук у себя за спиной. Быстро оглядевшись, он удостоверился - звук знаком. Позади него появилась первая шеренга Легиона. Как и почему - вопросы на потом. Сейчас они находились под обстрелом вражеских сил в неизвестном месте, и ни один офицер не присутствовал при этом. Поэтому первый центурион поступил так, как его учили - перешел в наступление.

— Щиты!

Он выкрикнул приказ только что прибывшим бойцам. Их подготовка дала результат, раздался громоподобный грохот, щиты сомкнулись в черепашью формацию у него за спиной. Это придало уверенности его фигуре.

—Наступление!

Стена щитов двинулась вперед, навстречу агрессорам. Линия плавно расступилась, чтобы Квинт успел выставить свой щит при их приближении. Вместе они отразили еще несколько стрел, выпущенных все более паникующими лучниками.

Как только они поняли тщетность своих усилий, вражеские варвары бросились бежать. Следующая шеренга легионеров появилась за линией Квинта и сразу же закрылась щитами, но быстрый приказ заставил их развернуться и осмотреть фланги на предмет других угроз. Примерно через пять секунд появилась третья шеренга легионеров.

Квинт приказал всем двигаться вперед, чтобы у остальных легионеров было место для прибытия, предполагая, что они будут продолжать появляться. Но даже в этом случае им было бы трудно уместить всех на этой поляне. Поэтому, пока не появится офицер и не скажет ему обратное, его приоритет был ясен - охранять окрестности.

Было отдано еще несколько приказов, и вторая когорта отделилась, чтобы следить за периметром и не допустить, чтобы к ним подкрались еще какие-нибудь монстры. Остальные четыре когорты двинулись вслед за варварской городской стражей. Охранять территорию было несложно, но самым большим препятствием будет противостоящая сила. Им нужно было проследить за ними до их базы и определить угрозу. Если таковая будет находиться в непосредственной близости, они ее оцепят.

Конечно, не исключено, что их заманили в засаду, но Квинту это казалось маловероятным. Патруль выглядел искренне удивленным и не готовым к появлению Легиона. К тому же, если засада была так же обучена и экипирована, он не сомневался, что они легко падут даже перед небольшим числом бойцов Легиона. Впрочем, не зная местности и ее жителей, точно сказать было бы невозможно.

Подобные масштабные тактические решения лучше всего принимать офицерам. Но в отсутствие офицеров лучшим вариантом действий была агрессия. Особенно если вокруг были новые угрозы.

Квинт не стал менять приказ, и шеренга продолжила маршировать вперед по дороге. Варвары бежали назад, постепенно отрываясь от Легиона. Наверное, это означает, что их база близко, подумал Квинт. Иначе они никогда не смогли бы поддерживать такой темп. Хотя паникующие люди не отличались рациональным мышлением. В любом случае, если его люди продолжат маршировать быстро, далеко они не уйдут. Даже если следовать по этой жалкой подобию дороги, этого будет достаточно.

Квинт приказал людям двигаться чуть быстрее. Приближающийся лес заставил их изменить строй и двигаться узкой колонной по тропе. Тем не менее стена держалась уверенно, они могли идти в таком темпе несколько часов, даже если бы были чуть более уязвимы для стрел. Но он хотел как можно скорее обезопасить территорию.

Его решение вскоре оправдалось. За поворотом они вышли из леса и обнаружили неподалеку стены небольшого поселка. Поначалу он был поражен. Варвары не часто собирались в таком большом количестве. Но это длилось лишь мгновение.

По имперским меркам стена была неказистой - к счастью. Когда они цивилизуют эту местность, ее придется заменить. Даже временный частокол, который они сооружали в лагере каждую ночь, мог бы лучше остановить нападение, чем эта стена.

— Строиться в черепаху!

Квинт отчётливо почувствовал, как вокруг него сдвинулась стена, и те, кто умел обращаться с пращами, отошли назад. Они достали свое оружие и камни, готовя метательные снаряды. Стражники-варвары как раз подошли к стене, и, несмотря на их крики, в городе не возникло никакой реальной оборонительной реакции. По крайней мере, пока.

Мгновением позже шеренги вокруг него перестроились. Люди встали в позицию, чтобы вклиниться в стену щитов. По другой команде легион сформировался в черепаху и двинулся на расстояние выстрела из лука. Для бегущих открылись ворота. Громкий звон колоколов потряс воздух, словно город наконец осознал, что ему угрожает опасность. Сквозь прореху в щитах Квинт увидел горстку лучников, выскочивших на стену и безрезультатно стрелявших по их строю.

Медленность, с которой ворота закрылись за людьми, свидетельствовала о небрежной дисциплине стражников. Об этом свидетельствовал и тот факт, что легион оказался почти у самой стены, прежде чем по ним открыли сосредоточенный огонь из луков.

Когда их строй уперся в основание стены, Квинт и люди из первой шеренги опустились на одно колено и уперлись щитами в деревянные столбы и в свои плечи. Такая позиция прикрывала их от нападающих, а также служила подпоркой для второй шеренги, поднимавшейся вверх. Небольшой толчок - все, что им было нужно, чтобы перебраться через слишком короткую стену. Она даже не была обрезана должным образом, чтобы по ней можно было легко подняться.

Вторая шеренга перемахнула через стену, а за ней быстро последовала третья. Он услышал крики паники и битвы, вызванные тем, что легионеры вступили в бой со своими врагами. Менее чем через три минуты ворота снова были открыты, на этот раз по периметру стояли вторая и третья шеренги. Перед ними стояли группы из нескольких сдавшихся стражников, все они сидели, подняв руки и сложив оружие в кучу.

Квинт прошел через ворота во главе легиона и огляделся. Учитывая состояние стены и стражников, многого ожидать не стоило. Но то место, которое он обнаружил, едва ли можно было назвать трущобами. Дороги представляли собой обычную грязь, а здания были не более чем деревянными лачугами без каких-либо украшений или примечательной архитектуры. Он не удивился бы, если бы у них даже не было нормальной канализации. Насколько же нецивилизованными были эти люди?

Главная улица была не совсем прямой дорогой к центру города, но достаточно близкой, чтобы он мог разглядеть возведенное там большое центральное здание. Даже с такого расстояния было легко заметить белый флаг, поднятый на его вершине.

Смысл был совершенно ясен, но Квинт не собирался терять бдительность. Не сейчас, когда еще так много неизвестных.

Отдав несколько приказов, первая шеренга установила оцепление шириной в несколько кварталов. Квинт улучил момент, чтобы посоветоваться с несколькими центурионами из первой когорты. Вокруг него собрались Галлус, Рем, Антоний и Каст.

— Прочешите город. Нам нужен полный подсчет гражданских. Соберите всех мужчин военного возраста за стеной и держите их под наблюдением». Он окинул взглядом остальных центурионов. «Не позволяйте никому делать глупости. Сведите применение смертоносной силы к минимуму. Если они готовы сдаться так быстро, то, надеюсь, они будут умны и готовы слушать. Кроме того, они могут пригодиться нашему легату, - проинструктировал Квинт.

Центурионы кивнули, не выказав ни малейшего удивления по поводу своих приказов. До сих пор кровопролитие было крайне ограниченным, и это было удачно. Было бы гораздо проще, если бы люди не бросали свои жизни на произвол судьбы. Каждый из центурионов прошел через множество кампаний и видел, к каким бедам приводят излишне жестокие завоевания. Никто не хотел иметь с этим дело. Кроме того, было очевидно, что они находятся в совершенно незнакомой местности. Кто знал, как далеко они находятся от знакомых земель, тем более дружественных? Нет, сейчас им нужна была оперативная база.

Пока они работали над охраной города, в него прибывало все больше и больше легионеров. Их ряды ширились, и Квинт решил, что прибытие всего Легиона - лишь вопрос времени. Конечно, прошло совсем немного времени, прежде чем легат вместе с остальными офицерами достиг ворот.

— Легат Тиберий, - приветствовал его Квинт.

Тиберий окинул своего первого центуриона одобрительным взглядом. «Докладывай, Примипил».

Когда Квинт рассказал о ситуации и о том, как они сюда попали, Тиберий удовлетворенно кивнул. Наблюдать, как его люди исчезают на его глазах, было ужасающим зрелищем. От такого колдовства у любого бы желудок свело. Несколько тихих слов и молитв к богам - единственное, что он позволил себе перед лицом оставшихся людей, прежде чем его тоже изгнали.

Обнаружить всех целыми и невредимыми по ту сторону было большим облегчением. Конечно, он не показал этого внешне, но все равно испытывал радость.

Тиберий вышел через ворота и осмотрел окрестности. Он нахмурился, соглашаясь с мнением Квинта о том, что это место - форпост варваров в глуши. Но все же это означало, что здесь есть и другие люди. По крайней мере, они попали не в безлюдную местность.

Когда Квинт закончил свой доклад, Тиберий снова кивнул. Жаль, что он не может продвинуть этого человека по службе. Тиберий сомневался, что кто-то из его штабных офицеров или даже заместителей сможет сохранить равновесие в подобной ситуации, не говоря уже о том, чтобы так эффективно охранять территорию и устранять все угрозы.

К сожалению, любое назначение должно было быть утверждено Сенатом или императором, дабы он смог продвинуть Квинта. А Рим, насколько им было известно, мог находиться на расстоянии целого мира. Что ж, если на поле боя освободится вакантное место, он знал, кто его займет.

— Идем, - приказал Тиберий. « Найдем лидеров этого поселения. У меня к ним много вопросов.

С этими словами двое мужчин направились к центру города.

----------

Просчитался Немного

Маркус гордился своим остроумием и красноречием. Всякий раз, когда он говорил, это было не просто изложение мысли. Наоборот, каждое слово тщательно выверялось, придавая ему нужный тон и возвышая его послание до уровня поэзии. Именно эта самоотверженность заставляла толпу завороженно внимать его историям, а оппонентов - развязывать языки от его оскорблений. Даже самые критичные зануды и презрительные болваны не могли отрицать его способностей. В лучшие моменты ему удавалось покорить даже королей.

Это был не один из таких моментов.

Из Маркуса полилась череда вульгарных и невнятных проклятий, прежде чем он окончательно пришел в себя. Несмотря на все его тренировки, в этот раз у него не было ни времени, ни душевных сил, чтобы сохранять привычную выдержку и присутствие духа. Нынешняя ситуация действительно представляла собой исследование новых способов спровоцировать сердечный приступ.

Бесконечные шеренги людей продолжали идти мимо него быстрым шагом, практически трусцой. Маркус все больше ужасался, наблюдая за тем, как появляются закованные в броню воины, а затем сразу же следуют за предыдущей шеренгой в сторону города. К этому моменту он наблюдал уже, наверное, несколько тысяч человек. Их количество достигало такой степени абсурда, что он боялся, что они никогда не перестанут прибывать.

— Э, стоп! Стоять! Пауза! Отмена! - Маркус выкрикивал все, что только мог придумать, чтобы отменить заклинание или как-то остановить поток. Он даже использовал [Заклинание], чтобы перечислить несколько запомненных им подручных заклинаний, но ничего не помогло. Что бы он ни привел в движение, теперь это уже не остановить.

Его попытки остановить армию сопровождались новыми ругательствами. В который раз он пожалел, что прошлой ночью слишком отвлекся. Возможно, тогда бы он действительно дочитал этот фолиант до конца.

Он торопливо открыл книгу и бегло просмотрел раздел с заклинаниями, чтобы понять, не пропустил ли он еще какую-нибудь часть заклинания. Но если таковая и была, то она была скрыта под строками других магических жаргонов и диаграмм. Все, что он видел, относилось к самому призыву, а не к тому, что делать после успешного призыва.

Он беспомощно посмотрел на небо. Какой бы маг ни написал это, он наверняка смотрел на него свысока и сейчас от души смеялся.

Во время всего этого испытания непрерывно возникающие ряды солдат полностью игнорировали своего призывателя. Даже когда он рискнул обратиться к ним со своими приказами, они, словно, остались неуслышанными. Как бы плохо это ни было, возможно, это было замаскированное благословение: если бы внимание сотен опасных воинов было направлено на него, он мог бы получить сердечный приступ или даже хуже.

Однако в конце концов Маркусу удалось взять себя в руки. Первый из призванных, похоже, был каким-то лидером. Возможно, он мог командовать не солдатами, а теми, что стоят у руля.

Приняв план, он вгляделся в массу, чтобы найти других возможных лидеров. Легион уверенно шел вперед, их доспехи лязгали при каждом едином шаге. Звук был оглушительным. Однако Маркус заметил, что они почти не разговаривали. Не было ни выкрикиваемых команд, ни криков, ни даже боевых кличей. Вообще, за исключением первого солдата, попавшегося ему на глаза, никто из них не издал ни единого звука. Это немного раздражало, учитывая его нынешнее положение. А еще он подумал, не являются ли они чем-то вроде коллективного разума или даже големами, похожими на людей.

Осознав, что никакие команды не действуют, он сосредоточился на их одежде. Поначалу все мужчины казались одинаковыми. Но при ближайшем рассмотрении обнаружились различия между людьми. Даже их доспехи, одинаковые на вид, слегка отличались друг от друга. Их рост варьировался, и хотя большинство из них были выше, нежели он, и без того невысокий, но все же великанами они не были. Бронзовые нагрудные пластины и юбки из ткани и кожи казались общепринятыми. Но небольшие несоответствия в том, что они несли на спине, меняли ситуацию. У одних под рюкзаками были пристегнуты кастрюли, у других - топоры для рубки леса или связки холста.

Он также заметил несколько более очевидных отличий. Среди них было несколько крупных мужчин в шлемах с плюмажем, похожих на те, что Маркус видел у первых солдат, но их было мало. Многие из них несли шесты, увенчанные странным изображением золотого орла, который покачивался во время марша.

Он попытался выкрикнуть приказ одному из проходящих мимо знаменосцев, но безуспешно. То ли они его не слышали, то ли просто не выполняли его приказов. Так или иначе, они продолжали проходить мимо Маркуса, словно его не существовало.

Внезапно шеренги закончились. Появилась последняя группа из семи человек с более пышным оперением и без ранцев. Они выглядели гораздо более устрашающе, чем все, кого он видел до сих пор. Не успел он собраться с мыслями, как они тоже двинулись вслед за удаляющейся группой.

Маркус вдруг понял, что его оставляют позади. Последние солдаты уже исчезали в лесу. У него свело желудок при мысли о том, что ему снова придется идти по тропе одному. Армия наверняка уже приблизилась к воротам. А с такой численностью...

Он сглотнул. Одного их количества было бы достаточно, чтобы захлестнуть город. И не просто захлестнуть - они практически потонут в призванных солдатах. У сотни стражников не было бы ни единого шанса. Нет, даже тысяча не смогла бы сдержать надвигающуюся волну.

Не то чтобы это было его проблемой. Он был в розыске. Не прошло и часа, как он убегал от стражников того самого города, который вскоре окажется в осаде. Это, конечно, не означало, что они заслужили такое. Но он уже пытался отозвать Легион. Что еще он мог сделать?

Стоило отвернуться от леса, чтобы списать все на то, что это совершенно не его дело, как Маркус замер. Среди всего этого хаоса он совсем забыл об одной крошечной детали - мост был сломан. Перебраться на другой берег, не починив его, было невозможно. Даже чтобы найти лодку или другой способ перебраться на другой берег, нужно было вернуться в город и заручиться поддержкой нескольких человек. В город, который, судя по тому, как развивались события, мог перестать существовать уже через несколько минут.

Сделав глубокий вдох, Маркус собрался с силами. Он все еще слышал удаляющиеся шаги солдат, шедших по лесу. Если он поторопится, то сможет догнать их. Это было лучше, чем остаться здесь одному. По крайней мере, так у него будет шанс спасти свою шкуру и, возможно, город. Он чувствовал себя хотя бы немного ответственным за весь этот провал.

Если случится худшее, он, во всяком случае, сможет стать свидетелем и вести хронику событий для будущих поколений. У него уже есть завязка отличной истории. И каким бы бардом он был, если бы упустил такую возможность?

«Стойте! Подождите меня, ребята!» Крикнув вслед солдатам, Маркус поспешил за ними.

Обратный путь через лес был гораздо безопаснее. Он занял позицию достаточно близко к группе солдат, чтобы обеспечить себе безопасность, но в то же время достаточно далеко, чтобы его не заметили. В любом случае это сработало. Теневые пантеры и другие дикие животные на этот раз даже не потрудились высунуть головы. Ему не пришлось гадать, почему. Несколько окровавленных туш среди зарослей указывали на то, что они усвоили урок.

Прошло совсем немного времени, прежде чем у Маркуса началась одышка, а шаги стали тяжелыми. До этого он уже пробежал несколько миль, спасаясь от стражников. Навыки и заклинания, которые он использовал по пути, также истощили его остатки выносливости. И вот теперь он снова проделывал тот же путь, почти не останавливаясь. На этот раз он шел рысью, но и тут ему не помогала дополнительная «мотивация» в виде того, что его съедят огромные кошки. А вот солдаты даже не замедлили шаг. Их двойной марш продолжался без устали, эхом разносясь по лесу.

Стиснув зубы, Маркус начал тихонько напевать [Вдохновляющую песнь], чтобы подкрепить свои силы. Это было не самое эффективное решение при таком беге, но немного помогало. Он не хотел искушать обитателей леса, если можно было этого избежать.

Он обогнул поворот, и из прорехи в деревьях открылся отличный вид на первую шеренгу Легиона, приближающуюся к стене. На верхушках деревянного барьера стояли лучники, неистово пуская стрелы в захватчиков. Они безрезультатно разбивались о стену щитов. Но, к недоумению Маркуса, солдаты не выставляли своих лучников. Вместо этого они метали камни.

В руках солдат жужжали пращи, из которых они бросали камни в защитников города, а затем прятались за щитами. Выбор оружия совершенно ошеломил его. Пращи? Серьезно? Какой солдат, достойный своей чести, использует пращу? Это были детские игрушки, а не настоящее военное оружие. Внутренне Маркус пересмотрел свою оценку вызванных солдат с «древних воинов» на «древних варваров».

Городские стражники пригнулись за стенами, как вдруг в воздухе с ужасающей скоростью пронесся шквал камней. Один из них не успел вовремя сдвинуться с места, и камень ударил его по голове с резким хрустом, пронзившим поляну. Кожаная шапка не защитила его, камень проломил череп. С беззвучным криком мужчина обмяк и упал за пределы поля зрения.

Маркус поморщился. К счастью, он был слишком далеко, чтобы разглядеть все подробности или услышать, как он падает. Но, возможно, эти пращи были не совсем бесполезны.

Солдаты взобрались на стену хорошо отрепетированным маневром, который он не совсем смог понять. Несколько человек в мгновение ока исчезли по ту сторону, и ворота начали открываться. Маркус продолжал бежать, отчаянно пытаясь догнать солдат, но не успевая: они стали вливаться в город. Когда он приблизился, то увидел, как в открытых воротах развеваются белые флаги.

— Они сдаются! Прекращайте штурм! Отступить!

Маркус понял, что его задыхающиеся приказы ничего не принесут. Они пока ничего не дали, и последняя группа солдат была уже довольно далеко впереди него. Но все же попытаться стоило. Оставалось надеяться, что варвары поймут сигнал к капитуляции.

К счастью, похоже, они были не совсем кровожадны. Большая часть армии продолжала вливаться в город, а остальные оставались снаружи. Вскоре он увидел, как варвары начали выводить из ворот обезоруженную городскую стражу.

Он вздохнул с облегчением. Выбравшись из леса, Маркус решил, что может позволить себе немного передохнуть. Он бегом остановился, уперся руками в колени и глотнул воздуха. Когда сердце перестало вырываться из груди, он начал оценивать ситуацию.

Призванные были опасны - это было ясно. Но оставалась вероятность, что он сможет взять их под контроль. Если же нет, то нужно было позаботиться о том, чтобы они не уничтожили весь город. Ведь ему еще нужно было перебраться через реку. И неважно, кто будет восстанавливать мост, лишь бы его не схватили или не убили до того, как это произойдет.

Как ни крути, Маркусу придется проникнуть туда и применить свою магию. Вопрос был в том, как это сделать.

Маркус встал прямо, стряхнул пыль с плаща и поправил волосы, прежде чем начать идти. Оставалось надеяться, что этот «Римский легион» окажется более разумным и открытым, чем показалось на первый взгляд. Разговор с их лидером был его лучшим шансом восстановить контроль над призванными, не говоря уже о том, что это была хорошая идея в целом. Но сначала ему придется пробиться через рядовых. А это означало, что время для тонкостей прошло.

Он засунул свой дорожный плащ в мешок и перекинул его через плечо. Вместо него на ветру свободно развевался богатый пурпурный плащ барда. Свет восходящего солнца отблескивал на золотой нити, искусно пришитой к нему, и любой, глядя на него, понимал, что он обладает богатством и статусом.

Быстро проведя рукой по своим темно-русым волосам, он привел их в порядок и поправил слегка помятую рубашку. Если бы кто-то присмотрелся к нему, то заметил бы остатки пота и легкое покраснение лица, но ничего не поделаешь. Он и при худших обстоятельствах производил лучшее первое впечатление. К тому же его внешний вид был лишь вспомогательным средством для понимания сути его подхода.

Приняв самую торжественную позу, Маркус начал мысленно репетировать предстоящее выступление. Пришло время устроить шоу.

----------

Рождение Империи

Когда Маркус приблизился к собравшимся шеренгам солдат, некоторые из них наконец отреагировали на его присутствие. Несколько человек вырвались навстречу ему, и один из них громко воскликнул. «Стоять! Объявите свою цель».

Маркус вздохнул с облегчением. Он и раньше был уверен, что они говорят на одном языке, судя по нескольким выкрикиваемым командам, которые он слышал, но этот возглас подтвердил это. То, что они не напали на него сразу, тоже было огромным плюсом. Это значительно упростило бы дело. Может быть, его [Серебряный язык] действительно пригодится.

Маркус отвесил учтивый поклон, плащ распахнулся перед ним. «Приветствую вас. Меня зовут Маркус Сильванус Д'Анджело, и я пришел поговорить с вашим лидером».

— С какой целью? - Мужчина не сдвинулся с места. Он говорил с резким и незнакомым акцентом, но не без некоторой вежливости. Он чем-то напоминал ему речь людей на севере, только чуть менее гортанную и более отрывистую. Маркус почувствовал, что человек честно спрашивает о его намерениях и, возможно, передаст их, если они окажутся достаточно интересными.

Ухватившись за эту возможность, он начал свою речь, подготовленную по пути сюда. «Я пришел предложить свои знания и мудрость. Как путешественник по многим землям, я хорошо знаком с этой местностью и миром в целом. Поэтому я хочу предложить помощь вам, оказавшимся, как я полагаю, в совершенно незнакомом месте. И... - он сделал небольшую паузу, раздумывая, стоит ли добавлять последнее слово. «...я должен признать, что мне любопытно узнать о ваших намерениях относительно этого прекрасного города».

Солдат окинул его тяжелым взглядом, затем хмыкнул. Он бросил взгляд в сторону одного из своих товарищей, и тот бросился бежать. Надеюсь, он отправился на поиски кого-нибудь вышестоящего. Мужчина вернул взгляд к Маркусу. «Вы дождетесь здесь».

— Конечно, конечно, - легко согласился Маркус. Наконец-то появилась возможность передохнуть. Он выпрямился, сохраняя подобающую царственность, но при этом оставаясь открытым и доступным. Похоже, придется немного подождать, так что, возможно, за это время он успеет навести кое-какие справки. «Могу ли я узнать ваше имя, добрый сэр?»

Его вопрос был встречен каменным молчанием. Солдат даже не подал виду, что речь идет о нем. Он внутренне поморщился. Похоже, завязать разговор будет несколько сложнее, чем он ожидал.

Еще несколько раз попытавшись завязать разговор, он решил отказаться от этой затеи. Полное отсутствие ответов со стороны мужчины еще больше подтвердило, что он не властен над этими призванными существами. Очевидно, что то, что они не слушали его, было их выбором. Оставалось надеяться, что разговор с их предводителем прольет свет на ситуацию. Если он не может им командовать... тогда, возможно, ему придется сменить тактику и стать для них помощником.

Поэтому, вместо того чтобы продолжать говорить с кирпичной стеной, Маркус терпеливо ждал и продолжал подбирать слова. Тем временем он воспользовался возможностью понаблюдать за людьми Легиона. Большинство из них оставалось за пределами города, стоя в аккуратных шеренгах и группах. Между бронированными фигурами Маркус заметил стоящих на коленях людей в форме городской стражи. Они были разоружены и собраны вместе, чтобы за ними присматривали солдаты Легиона, но, похоже, не были ранены или подвергались непосредственной опасности. По крайней мере, это был хороший знак.

Наблюдая за гонцами, снующими туда-сюда по городу, он начал замечать странное ощущение. Оно было слабым, настолько незначительным, что его можно было не заметить, если только не сосредоточиться на нем. Но между ним и каждым солдатом Легиона существовала определенная связь, переходящая от них к нему, стоило ему сосредоточиться. По ощущениям это было похоже на его навык [Критическое восприятие], когда он был активен. Тот позволял ему оценивать вовлеченность всех, кто наблюдал за его выступлениями. Но он не активировал этот навык. Это ощущение было пассивным, и оно не передавало подобной информации.

Он все еще пытался осознать происходящее, как вдруг вернулся посыльный солдат. Он отдал честь человеку с каменным лицом, с которым разговаривал Маркус, а затем обратился к самому Маркусу. «Легат вас примет. Пойдемте со мной».

Прежде чем Маркус успел ответить, мужчина повернулся на пятках и зашагал обратно к воротам. С уверенностью, на которую только был способен, Маркус прошел в ряды солдат и снова шагнул к входу в Хаберсвиль. Еще два солдата молча зашагали рядом с ним. Он решил считать их почетным караулом, а не эскортом для пленника.

Пока они шли через ворота, он внимательно оглядывался по сторонам, осматривая окрестности и лица горожан. По крайней мере, тех немногих, кого он мог разглядеть. Большинство из них выглядывали из окон, наблюдая за странными солдатами, выполнявшими свои обязанности на улицах. Все, кого он видел, выглядели обеспокоенными, но невредимыми. Он не увидел кучи трупов или ужасающей резни, как опасался вначале. Время от времени он замечал стоящих на коленях людей со связанными за спиной руками. Но это было все. Их не били, не пытали и не делали ничего такого ужасного.

Это осознание заставило Маркуса вздохнуть с облегчением. Когда он впервые увидел, как в город хлынула волна солдат, он по-настоящему испугался за практически беззащитных мирных жителей. Но чем дальше они заходили в город, тем спокойнее становился Маркус. Это действительно выглядело как почти бескровный захват. Солдаты патрулировали улицы, следили за порядком, но никому не угрожали. Даже бродячих собак не убивали, а сгоняли в районы.

Конечно, продлится ли такой мир - это уже другой вопрос. В этом ему предстояло убедиться.

Взору предстала городская ратуша, двухэтажная, возвышающаяся над окружающими ее сравнительно небольшими зданиями. Перед ней расстилалась зеленоватая лужайка, из центра которой торчал грубый монолит из темного камня. Его поверхность сверкала в лучах утреннего солнца, под ней переливались оттенки синего и золотого. Камень классов, пусть и относительно невыразительный.

Однако вместо обычных людей Маркус увидел море солдат. Площадь была превращена в командный пункт. Несколько импровизированных столов и палаток были установлены среди еще большего скопления солдат Легиона. Среди всего этого Маркус обратил внимание на две фигуры.

Первый был очень тучным человеком с упитанными щеками и животом размером с бочку. Его одежда была показной, богатые цвета перекликались в броских сочетаниях и свидетельствовали о невероятном отсутствии вкуса у ее обладателя. Главной целью их дизайна явно было не выглядеть хорошо, а выставлять богатство напоказ, что значительно ослаблялось тем, насколько плохо сшита одежда. К тому же на них проступали темные пятна пота, а сам мужчина дрожал. Маркус узнал в нем мэра Хаберсвиля.

Вторая фигура, однако, была полной противоположностью. Это был еще один из призванных солдат, его можно было узнать с первого взгляда по большому плюмажу на шлеме. Сильная челюсть, аккуратно подстриженная черная щетина и мускулистое телосложение делали его похожим на какого-то легендарного воина, и это впечатление подкрепляли рассекающие его тело шрамы. Но еще больше его выдавала уверенность в себе, подобная второй коже.

Даже на расстоянии он выглядел внушительно. Среди суеты он казался твердым хозяином положения, подобно прочному камню, о который бьются волны. Даже Маркус по мере приближения к нему начинал чувствовать себя все более запуганным.

Он встряхнулся. Он не был низкопробным бардом. Он выступал перед королями. Не было причин так нервничать из-за какого-то варварского воина. И все же, судя по осанке и сравнительно тонкой орнаментации доспехов, Маркус мог предположить, что это предводитель Легиона - тот самый Легат, о котором говорил его сопровождающий. Надеяться на это, по крайней мере, можно. Словно в подтверждение этой мысли, сильная тяга нового чувства потянула его в том направлении.

При их приближении легат поднял голову и коротко встретился взглядом с Маркусом, после чего вернулся к отдаче приказов. Маркус внутренне отметил, что суровые черты его лица не сочетаются с довольно глупыми перьями и украшениями, торчащими из шлема. Но, несмотря на это, огромное количество мышц и угловатых плоскостей не позволяло смеяться над ним, как бы он ни был одет.

Сопровождающий Маркуса человек подошел к мужчине, главный солдат приложил кулак к груди и отдал честь. «Легат Тиберий».

Легат с экстравагантным плюмажем обратил на них внимание и кивнул. Солдат указал глазами на Маркуса. «Этот человек утверждает, что у него есть информация для вас».

Еще одним коротким кивком легат удалил посыльного, и все внимание мужчины переключилось на Маркуса. Суровые глаза буравили его. Если учесть, что по бокам от него оставались двое конвоиров, ситуация складывалась не в его пользу. Тем не менее он расслабил мышцы и принял как можно более непринужденную позу. Лучше всего выглядеть уверенным и контролирующим ситуацию. Хотя, возможно, ему следовало бы быть немного осторожнее, прежде чем пытаться отдать этому человеку приказ.

Маркус чувствовал на себе взгляды всех солдат, проходивших мимо. С практической легкостью он натянул на лицо открытую и дружелюбную улыбку, встретив каменное выражение лица легата. Сцена готова. В лучшем случае он сможет направлять его. Если же нет... что ж, он и раньше заводил знакомства со многими людьми. Осталось выяснить, чем он может быть полезен.

Когда Тиберий услышал, что у местного жителя есть для него информация, ему стало любопытно. А то, что местный житель представился иногородним и сделал это с должным уважением и почтением к воинам, выглядело еще лучше. Ему захотелось выслушать его.

Судя по его ограниченному опыту пребывания в этом странном месте, большинство этих людей были невежественными болванами, ничего не смыслящими в управлении городом и экономикой. Так называемые стражники были преступно расхлябанными, мэр - просто пустозвоном, и даже сами горожане, похоже, не имели ни малейшего представления о санитарных нормах. В данный момент любая компетентность приветствовалась бы с лихвой.

Но, наблюдая за тем, как солдат провожает человека, о котором идет речь, Тиберий быстро пожалел о своем решении.

Сразу было видно, что этот человек - бесхребетный болван. Судя по экстравагантной одежде и мягкой внешности, он вполне мог быть выходцем из богатой семьи Рима, одним из тех опекаемых мальчиков, которые уже не помнят, что значит быть гражданином. По манере двигаться он больше напоминал танцора, чем бойца, а его фигура говорила о том, что он никогда не видел боя. Хуже того, надменная улыбка, которую он носил на лице, вызывала в памяти образ политика-карьериста.

После того как он отпустил солдата, самодовольный новоприбывший низко поклонился. «Приветствую вас, легат Тиберий. Меня зовут Маркус Сильванус Д'Анджело, странствующий бард и менестрель. Я побывал во многих землях, близких и далеких, и во всех них наполнил свой кубок достопримечательностями и историями. Если вы хотите приобщиться к знаниям этого мира, то лучшего наставника и проводника для утоления вашей жажды вам не найти».

Он закончил речь с пышным торжеством, прикоснувшись к своему носу с раздражающе-знающей улыбкой. Тиберий молча смотрел на него. К сожалению, казалось, что барды в этом месте придерживаются практики известных ему менестрелей и поэтов - а именно, используют впечатляющее количество изысканных слов, передавая шокирующе мало информации.

— И? - спросил Тиберий. У этого Маркуса явно была своя заинтересованность, но Тиберий не был настроен играть в игры. Либо он четко изложит свои намерения, либо Тиберий вернется к текущим делам. У него было много забот, и он не собирался терять время.

По команде Маркус снова принялся болтать. «Я хотел бы выразить свою скромную признательность за снисхождение, которое вы проявили к жителям деревни. Ваше милосердие не осталось незамеченным, воистину. Я уверен, что такие действия заставят их увидеть вас в более добром свете, как доблестных защитников и благородных воинов, а не жестоких завоевателей. Конечно, ваше могущество повергло в трепет даже меня самого, но...»

Мужчина еще долго продолжал лепетать о могуществе, милосердии и тому подобных вещах. Тиберию показалось необычным, что этот человек в первую очередь затронул тему жителей деревни. Обычно такие люди, как он, не заботились ни о ком другом, предпочитая при любой возможности бороться за власть и положение. Но, возможно, он был таким.

Тиберий позволил себе призрачную улыбку. Никакого вреда деревне он не желал, но не мешало бы подыграть его заблуждениям. Возможно, так он получит больше информации. И все же лучше было бы немного испытать его на прочность. Бонусом будет и то, что он выведет человека из равновесия.

— Бард...

— Зовите меня Маркус, - настаивал мужчина, улыбка все еще оставалась на его лице.

— ...Бард, - повторил Тиберий, проигнорировав замечание. Ему показалось, что он заметил удивление в ответ. « С какой стати я должен быть снисходителен? С какой стати мои люди должны тратить свое время и силы на охрану людей, которые могут ударить их в спину? Что толку защищать таких людей, как эти, тем более их некомпетентных лидеров?»

Он услышал, как пузатый мужчина у него под боком издал высокочастотный визг паники. Это заставило Тиберия еще больше ожесточиться. С таким лидером неудивительно, что город находится в таком состоянии. Бард же, напротив, даже не вздрогнул. Его подозрительно добродушная улыбка не сходила с лица даже на мгновение. Этого самообладания хватило, чтобы Тиберий решил, что вспышка неуверенности ему привиделась.

— А, похоже, я могу доказать свою состоятельность, будучи уже полезным. Позвольте мне объяснить. Этот замечательный город имеет большую стратегическую ценность не только благодаря своему расположению, но и торговле». Маркус широко взмахнул рукой - медленно, как заметил Тиберий, - указывая на ничем не примечательные здания. «Будучи приграничным лесозаготовительным городом, он служит крупным экспортером пиломатериалов и ключевым компонентом в строительстве по всему королевству. Любое строительство начинается здесь, трудом жителей Хаберсвиля. Жителей, которые, как и следовало ожидать, весьма опытны в своем деле».

Тиберий нахмурился. Это объясняло преимущественно деревянные постройки, которые он видел в городе. Если деревья были их основным экспортом, то, возможно, он мог понять, почему люди использовали именно их, а не камень или цемент. Тем не менее у этого выбора был ряд недостатков, да и качество самих зданий оставляло желать лучшего, особенно для так называемых «экспертов». Его оценка людей упала еще на несколько ступеней.

Бард продолжал говорить, размышляя, и поэтично рассуждал об относительно рутинной работе по рубке деревьев. «...Навыки и знания, накопленные трудом поколений этих людей, трудно заменить, чего и следовало ожидать. А такие ресурсы могут быть очень полезны, и я уверен, что такой человек, как вы, может знать...»

Легат подвел внутренний итог сказанному. Это был небольшой городок, где производили пиломатериалы. Это было практически все, чем занимались его жители. Учитывая его размеры, таких поселений должно было быть гораздо больше, чтобы построить что-нибудь полезное. Иначе «королевство», к которому он принадлежит, было бы до смешного маленьким.

Это была бы достойная база для операций.

Он оборвал Маркуса на полуслове. « Расскажи мне об окрестностях. Географию, фракции, уровень обороны».

— Ну, - начал Маркус, его глаза загорелись от вопроса. «Как я уже говорил, это скромный городок Хаберсвиль, расположенный среди высоченных сосен Вечнозеленых морей. Так называется лес вокруг нас. Его происхождение...»

— Как насчет королевства, о котором ты говорил?» снова перебил Тиберий, побуждая мужчину продолжить. Несмотря на то что бард был прерван, он не подал виду, что обиделся.

Так они и продолжали некоторое время: Тиберий выпытывал практическую информацию, а Маркус пытался вложить в каждое предложение как можно больше цветистой прозы. В какой-то момент несколько людей Тиберия вернулись из ратуши с картами и другими необходимыми документами. Они были довольно низкого качества и ограниченного охвата, но ему приходилось иметь дело и с худшим. Его помощники все это время вели записи, послушно фиксируя все полезное, что говорил бард. Позже они все перепроверят. Но сейчас любая информация была ценной.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что они находятся далеко от дома. География, которую описывал мужчина, не была похожа ни на одну из карт, которые Тиберий видел или слышал. Хуже того, судя по всему, в этом мире не было ничего даже близко похожего на Рим. Где бы они ни находились, это место было еще более отдаленным, чем далекие земли Китая.

Даже без карты вывод был вполне очевиден. Эти люди настолько отстали в технологическом плане, что в городе даже не было акведуков. Учитывая то, что он видел, они, возможно, даже не слышали о канализации. Тиберий не мог этого допустить.

Как только Тиберий разобрался в ситуации, он прервал Маркуса, подняв руку. «Достаточно. Нам нужно проверить эту информацию. А пока...» Он повысил голос, обращаясь ко всей площади, а не только к Маркусу.

— Я принял решение, что эта земля отчаянно нуждается в цивилизации. Ее нынешние управители совершенно не в состоянии обеспечить надлежащую подготовку, снаряжение, поддержку, защиту и логистику, не говоря уже об инфраструктуре». Тиберий с отвращением оглядел позорно неразвитый город. «Поскольку у императора нет связи с этой землей, я, сенатор Тиберий Руфий Маро, займу пост исполняющего обязанности императора от имени Цезаря Тиранна Идриуса Августа, покуда такая связь не будет установлена».

При этом провозглашении все ближайшие легионеры встали по стойке смирно. Как один, они прижали руки к груди в знак приветствия. Оглушительный крик «Да здравствует Император!» эхом разнесся по городской площади. По кивку Тиберия они продолжили заниматься своими делами.

Не обращая внимания на замешательство на лицах мэра и барда, он обратился к одному из своих помощников. « Пусть это станет известным. Соберите людей. У нас есть работа».

Однако едва он повернулся, чтобы продолжить заниматься своими делами, как перед ним предстало странное зрелище. В воздухе перед ним появились пятна золотистого света, складывающиеся в слова, которые витали в его глазах.

[Вы успешно захватили город Хаберсвиль! Получен опыт. Обратитесь к классовому камню, чтобы узнать о возможностях управления территорией].

[Вы успешно объявили войну королевству Новария!]

----------

Камень

Тиберий уставился на вопиющий образец колдовства, проплывающий перед его глазами. Конечно, он не был чужд магии. Само присутствие в этом новом и незнакомом месте служило достаточным доказательством того, что она существует, причем ее проявления гораздо более непосредственны, чем те, с которыми он когда-либо сталкивался. Но видеть ее физическое проявление в таком виде - совсем другое дело.

Тучный «лидер» города испуганно взвизгнул, его щеки затряслись. «Вы... вы...! Вы не можете свергнуть меня! Я мэр! Это...!»

Под резким взглядом Тиберия потный мужчина зажал себе рот и тихонько заскулил. Текст следовал за его глазами, продолжая раздражающе затуманивать зрение. Он протянул руку, чтобы смахнуть его, и золотые буквы исчезли, рассыпавшись в прах.

Он вернул лицу привычное бесстрастие и снова посмотрел на Маркуса. О том, что означало это послание, если ему вообще можно было доверять, можно было подумать позже. Пока же у него были другие дела.

— В дальнейшем я буду править этой землей и ее жителями. А от вас я больше не вижу никакой пользы», - нахмурился он, глядя на мэра и барда. «Какая мне польза от таких болванов, как вы?

Мэр снова начал визжать, выкрикивая какую-то непонятную чепуху и умоляя спасти ему жизнь. Маркус, напротив, оставался невозмутим. Он вытянул вперед ногу и отвесил цветистый поклон, который заставил бы покраснеть даже куртизанку, целующую сапоги. «Уверяю вас, я более чем компетентен во многих областях. То, что я предложил вам бесплатно, - лишь малая толика моих знаний. Не говоря уже о том...» Он бросил на легата многозначительный взгляд. «Я - королевский бард 21-го уровня».

Тиберий нахмурил брови. «Кто?»

***

У Маркуса было два варианта развития событий.

У него было бы больше, если бы он мог приказывать Тиберию. К сожалению, его попытки дать легату указания не увенчались успехом. Даже такая простая вещь, как обращение к нему по имени, привела лишь к появлению раздражения. Возможно, ему следовало бы быть более авторитетным в своих приказах, но, судя по поведению Тиберия... Что ж, он не собирался слишком усердствовать. Неудача, скорее всего, приведет к тому, что его просто прикончат.

Оставались другие варианты. Первый - поступить так, как предложил легат, и продолжать быть полезным. Это было бы не слишком сложно. Ведь королевский бард был не просто музыкантом. Его навыки можно было использовать для любых полезных дел - заключения дипломатических сделок, сплочения войск, подпольной работы... Список можно продолжать до бесконечности. Не зря его услуги когда-то были так востребованы.

Вторым вариантом, если он правильно понял подразумеваемую угрозу, была смерть. Либо попасть в рабство, в тюрьму или подвергнуться какому-либо другому наказанию, которое мог бы применить к нему разгневанный военачальник, играющий в императора.

Нет нужды говорить, что это было довольно простое решение.

Однако почти сразу же он столкнулся с трудностями. Вместо благоговения и уважения, на которые он рассчитывал, его громкое заявление о своем классе и уровне привело легата в замешательство. Из всей толпы только мэр, видимо, впечатлился, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

Что-то было не так. Какими бы сильными ни были эти люди, 21-й уровень - не повод для насмешек. К тому же с таким редким классом. Может, они были настолько недальновидны, что ценили только боевые качества?

Подумав об этом, Маркус быстро активировал [Оценку] на Тиберии. Ничего не произошло. Он моргнул и повторил попытку с тем же результатом. Переключив внимание на площадь, он убедился, что навык действительно действует на мэра и нескольких горожан, видневшихся вдалеке. Однако ни один из призванных людей ничего не показывал.

Он нахмурился. У него было не так много опыта работы с призванными, но, конечно, они были такими же, как и все остальные, не так ли? Возможно, они как-то скрывали свою информацию, но это выглядело не совсем правильно. Разве что...

— ... Если позволите, - продолжал Маркус с поклоном, - могу я спросить, какой у вас класс?

Легат уставился на него на долгий миг. «Класс?»

— Ваш класс, ваша специализация, назначенная системой. Вы выбрали одну из них, верно? Вы, несомненно, достигли совершеннолетия.

— Объясни. - Ответ легата был коротким и прямым. Маркус не мог удержаться от того, чтобы не растеряться. Одно дело, если бы он еще не выбрал себе класс. Да, глупость, редкость, неслыханная вещь, но объяснимая. Но чтобы он даже не знал, что такое Система? Из какого отсталого места они прибыли?

— Конечно, конечно. Просто чтобы уточнить... вы когда-нибудь видели подобное раньше?

Маркус сделал широкий размашистый жест в сторону монолита в центре площади. Камень, казалось, заискрился в ответ.

Легат скрестил руки на груди. «Это камень. Я не вижу смысла в твоем вопросе».

Нахмурившись, Маркус понял, что попал в самую точку. Он ничего не понимал. Несмотря на все заявления этого напыщенного засранца, он даже не знал, что такое классовый камень. Вероятно, он также не знал, что такое навыки или уровни. Каким-то образом этот человек оказался в полном неведении. Это было невероятно.

Это означало, что его прежние откровения были похожи на метание жемчуга перед свиньями. Но все же он мог использовать эту возможность.

— Увы, похоже, вы еще не выжали из меня всю информацию, - проворчал он себе под нос. «Возможно, я мог бы помочь вам в изучении законов этой земли...»

— Объясни.

Маркус поморщился от требовательного тона. Очевидно, легат был человеком, привыкшим добиваться своего. Не то чтобы он хотел пытаться препятствовать ему. Поэтому он подчинился.

Он принялся рассказывать о Системе, как ее объясняют детям. Концепция уровней, классов, статистики и то, как каждый человек может открыть доступ к Системе, прикоснувшись к классовому камню в шестнадцать лет. Пока он говорил, несколько помощников вокруг них записывали каждое слово на что-то вроде маленьких планшетов, хранившихся у них по бокам. Даже Тиберий слушал гораздо терпеливее, чем ожидалось.

Пристальное внимание полной аудитории бодрило его. А то, что его слова записывает кто-то другой? Что ж, он мог бы привыкнуть к этому. В наше время люди нечасто записывали его истории и остроты. Конечно, если не считать других бардов, надеющихся украсть его работы. Возможно, им следовало бы делать это чаще.

Хотя факт оставался фактом: эта информация не была секретом. Большую часть ее можно было получить, спросив практически любого, и даже ребенок мог рассказать, что делает тот или иной классовый камень. Тем не менее в глазах Маркуса подобное обстоятельство было даже лучше. Это означало, что при всей видимости его помощи, на самом деле его действия не слишком способствовали разжиганию вражды с захватчиками. По крайней мере, не в практическом смысле.

По окончании речи легат задумчиво погладил подбородок. «Значит, это классовый камень, о котором ты говорил».

— Да, милорд, - ответил Маркус с очередным поклоном. «Если хотите, я могу продемонстрировать, как это работает?»

Получив кивок мужчины, Маркус шагнул вперед. Он сделал паузу для пущего эффекта, его рука зависла в полудюйме над камнем, и он глубоко вдохнул, наслаждаясь тем, что все смотрят на него. Наконец он опустил руку.

Сначала, как обычно, ничего не произошло. Через мгновение ожидания из основания камня поднялся мягкий золотистый свет, заливая всю его поверхность мерцающей волной. Достигнув вершины, свет распался на маленькие искорки и начал танцевать по поверхности, как будто кто-то встряхнул бутылку, полную светлячков.

Маркус услышал, как солдаты Легиона вокруг него подняли тревожный ропот. Он улыбнулся. Активация классового камня - зрелище, надо признать, весьма интересное, хотя он уже давно привык к нему. Но если они видели подобное впервые, он не мог винить их за удивление.

— Спокойно, друзья, - обратился Маркус к ним сквозь шум. «Это совершенно нормально и абсолютно безопасно».

Молекулы света разом запульсировали и, кружась, понеслись к руке Маркуса. По пальцам и руке Маркуса разлилось теплое, покалывающее ощущение, свет устремился сквозь него, заставив глаза вспыхнуть золотистым светом. Но главное было не в этом. Нет, главное было в светящемся золотом тексте, который материализовался перед его глазами.

Информация:

Имя: Маркус

Возраст: 23

Класс: Королевский бард (редкий)

Уровень: 21

Опыт: 1,231 / 2,100

Характеристики:

Сила: 5

Ловкость: 29

Телосложение: 6

Харизма: 53

Мудрость: 13

Интеллект: 11

Титулы:

Летописец Новарии

Дерзкий проказник

Путешественник Новарии

Предвестник Рима

Навыки:

[Обаяние] (Необычное) - 22 уровень

[Серебряный язык] (Эпический) - 3 уровень

[Оценка] (Необычный) - 18 уровень

[Ловкость рук] (Обычная) - 25 уровень

[Вдохновляющая песнь] (редкая) - 5 уровень

[Заклинание] (Необычное) - 3 уровень

[Пленение] ( Необычное) - 19 уровень

[Владение кинжалом] ( Обычный) - 4 уровень

[Кемпинг] ( Обычный) - 2 уровень

Маркус улыбнулся результатам. За прошедший день он получил гораздо больше опыта, чем ожидал. Такими темпами он скоро достигнет 22-го уровня, что было почти неслыханно для человека его возраста в небоевой профессии. К тому же, судя по всему, успешное проведение обряда призыва римского легиона вывело его из тупика и позволило получить новый уровень в [Заклинании]. По крайней мере, он получил от всего этого что-то приятное.

Однако новый титул едва не заставил улыбку сползти с его лица. Как бы он ни любил все новое и блестящее, это звание казалось ему... зловещим. Бомбический и уместно драматический, это всё он, но Предвестник Рима? Предвестники были известны тем, что приносили в мир бедствия или великие перемены. Маркус всегда рассчитывал оставить свой след в мире, но не таким образом. Он всегда считал, что его бардовские деяния больше подходят к титулу Вестника - что-то вроде Вестника Возрождения Песни или Вестника Романтики. Любопытствуя, он сосредоточился на тексте.

[Предвестник Рима: Призыватель римского легиона. Да сплетутся ваши судьбы навеки. +50% эффективности к любым навыкам и эффектам на основе харизмы, применяемым к членам легиона].

Это было очень странно. Последняя часть заголовка была достаточно ясной, но первая казалась куда более расплывчатой, чем привык Маркус. Как бы то ни было, название явно было связано с Легионом и его призывом. Это также могло объяснить странную, эфемерную связь, которую он все еще ощущал между собой и каждым из мужчин. Пока не похоже, чтобы он мог сделать что-то активное с этой связью, кроме как определить их местонахождение, но это было нечто, требующее изучения. Возможно, он сможет узнать больше, изучив другие титулы Предвестников.

Солдаты Легиона, похоже, немного успокоились, хотя и продолжали переговариваться между собой, пока Маркус размышлял над своим статусом. Он решил, что не помешает потратить немного времени на изучение своих навыков. В любом случае это придаст взаимодействию с классовым камнем должную значимость.

[Вам доступны новые навыки. Просмотреть доступные навыки? Предупреждение: после просмотра нераспределенные навыки будут навсегда потеряны!]

Маркус пропустил знакомую подсказку мимо ушей. Он всегда считал ее излишне тревожной. Как только человек назначал навык, он всегда был доступен для его повторного получения в любое время, даже если ему приходилось начинать его прокачку с нуля. Это означало, что риск «навсегда потерять» навык на самом деле не так уж велик, как его рисуют, если человек обращает на него хоть малейшее внимание. Кроме того, большинство навыков, которые выдавала Система, не были чем-то особенным, например [Дыхание] или [Сбор яблок].

Как и ожидалось, ни одно из новых предложенных умений не представляло особого интереса. Хотя некоторые вопросы они все же вызвали. Как ему вообще удалось получить [Марш] и [Стена Щитов]? Это были необычные навыки, но самое большее, что он сделал в этих направлениях, - это наблюдал, как солдаты Легиона выполняли их ранее в этот день.

Он покачал головой и отбросил список. От большинства обычных навыков он уже давно отказался, и даже те редкие, которые попадались ему время от времени, не привлекали его. Идея снова повышать уровень навыка с нуля была не самой привлекательной, не говоря уже о том, что в этом не было необходимости. Его нынешний арсенал работал достаточно хорошо, чтобы не было причин менять его, если только ему не предложат какую-нибудь эволюцию. Или ситуация резко улучшится. Он с нетерпением ждал того дня, когда снова сможет отказаться от [Владения кинжалом] и [Кемпинга] ради новых навыков барда.

Убедившись, что больше ни о чем заботиться не нужно, он проверил состояние аудитории с помощью [Критического Восприятия]. Похоже, они были на грани того, чтобы потерять драматическое напряжение, которое он пытался создать. Удовлетворенно кивнув, Маркус убрал руку с камня и увидел, как тот снова запульсировал тусклым золотистым светом. Камень медленно потускнел, и он отступил назад, поклонившись толпе.

— Вот и все, - объявил Маркус. «Все очень просто. Если вы еще не активировали класс, то камень будет светиться чуть ярче при вашем прикосновении. В остальном все должно быть точно так же. Я даже могу провести вас через меню и ответить на вопросы, хотя ваш статус будет виден только вам».

Легат бросил на монолит настороженный взгляд. Тот не выглядел особенно убежденным. «И эта... система... она не требует подношений? Жертвоприношений?»

— Боже, нет. Ну, для повышения уровня нужно убивать монстров или выполнять задания, связанные с классом, так что, полагаю, это можно назвать своего рода «подношением»... Но кроме этого, она полностью пассивна. Этим она совсем не похожа на богов.

— И это стандартное явление среди вашего населения?

— Это настолько стандартное явление, что вряд ли стоит о нем упоминать, - ободряюще улыбнулся Маркус. «Я понимаю ваши колебания. Учитывая, насколько способными вы и ваши люди показали себя до сих пор, нечто подобное может показаться излишним. Но уверяю вас, любой боец или армия, стоящие своей соли в этом мире, усилены навыками, уровнями и характеристиками до такой степени, что даже вам будет трудно с ними сравниться. Преимущества, которые дает класс, выходят далеко за рамки красивого светового шоу».

Тиберий с сомнением посмотрел на него, его взгляд метался между Маркусом и камнем. Бард грациозно отступил в сторону и, взмахнув плащом, жестом указал на монолит. «Милорд. Подойдите, когда будете готовы».

Легат, к сожалению, не вышел вперед и не положил царственно руку на камень, как того требовало представление. Вместо этого он сдержался и обратился к своим помощникам. Они говорили тихими голосами, отойдя подальше от Маркуса и все еще не пришедшего в себя мэра, чтобы их не было слышно. Он даже увидел, как несколько солдат вышли и ушли со своего построения, отправленные неизвестно по каким причинам.

К тому времени, как мужчины закончили разговор, солнце поднялось далеко над горизонтом. Маркус даже начал чувствовать себя немного беспокойно. Однако в конце концов Тиберий вышел вперед. Маркус надеялся, что это будет именно так, словно мужчина был артистом, готовившимся к роли долгие годы. Он уверенно шел вперед, высоко подняв голову и расправив плечи. Остановившись перед камнем, он протянул руку, похожую на ту, которой можно крошить гранит, и крепко приложил ладонь к его поверхности.

Прошла секунда. Потом две. Потом пять. Маркус почувствовал, что его сердце начало колотиться, а камень оставался неподвижным и безмолвным. Что-то должно было уже произойти. Он никогда не видел, чтобы камень вот так просто не реагировал. Может быть...

Короткий рокот - вот и все предупреждение, которое они получили. Затем камень вспыхнул светом.

----------

Вино и Сыр

Король Новарианского королевства Джеральд взирал на склонившегося перед ним герцога с высоты своего трона, и его властный взгляд был устремлен на его голову. Вернее, на макушку его головы. С высоты своего положения королю открывался полный и беспрепятственный вид на весьма нелестную лысину герцога. Свет от зачарованной люстры отражался от блестящего участка кожи, словно подчеркивая его.

— Мой король, это честь для меня - быть в вашем присутствии в сей день. Я очень благодарен вам за то, что вы уделили мне время...

Пальцы Джеральда лениво постукивали по подлокотнику, пока мужчина продолжал цветистые любезности, сверкая драгоценными перстнями, украшавшими каждую его руку. Он сегодня был при дворе. Это был его самый нелюбимый день в месяце - день, в течение которого людишки приносили ему свои мелкие проблемы и всячески старались отвлечь его от куда более важной работы. Это всегда была пустая трата времени. Необходимая, как не уставали напоминать его советники, но все же пустая трата времени.

Поскольку герцог наконец перешел к изложению сути своей просьбы, король не мог не усмехнуться. Он держал все в себе, как мог, как того требовало его положение. Но серьёзно? Этот старый идиот просит дать ему больше войск для охраны границ, словно он сам не в состоянии с этим справиться. В конце концов, у него под рукой было целое герцогство, из которого он мог черпать солдат и монету. Если он не мог справиться с такой мелочью, то зачем тогда вообще был назначен на пост?

Король Джеральд отверг этого человека, отмахнувшись от его некомпетентности, и принялся планировать, чем заняться в оставшуюся часть недели. Это было явно важнее, чем то, о чем просил этот глупец. Если бы просьба герцога была действительно важной, один из его советников уже согласился бы и занялся этим вопросом, прежде чем дело дошло до этого. А то, что он вынужден был просить о помощи во время придворного заседания... Очевидно, это была последняя попытка герцога переложить свои проблемы на кого-то другого.

Король погрузился в мечты о вине и сыре, как вдруг перед ним появилось уведомление. Он пролистал его без особого интереса. Для правителя получение уведомлений от Системы не было чем-то необычным. В основном это были незначительные обновления или новости, связанные с управлением королевством, от которых можно было отмахнуться или просто рассмотреть в следующий раз, когда он посетит свой классовый камень. Время от времени случалось даже что-то достаточно важное, чтобы поручить это советнику.

Он поднял руку, собираясь отмахнуться от золотого текста, но остановился на середине жеста. Первые несколько слов заставили его нахмуриться.

[Римский император, Тиберий Руфий Маро, успешно объявил войну Новарианскому королевству!]

Джеральд недоуменно моргнул, уставившись на текст. Он перечитал его еще раз, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Он привык к уведомлениям о восстании в какой-нибудь случайной приграничной деревне или городе, до которых ему не было никакого дела. Обычно мятежи разбирались на уровне баронства, графства или герцогства задолго до того, как они доходили до него. Иногда его внимания требовали и споры о владении землей или юрисдикции. Но война? Это был совершенно другой вопрос.

Прошло уже немало времени с тех пор, как другие государства объявляли Новаре войну. Нельзя сказать, что они жили в мире, - скорее, войны, в которых они участвовали, велись уже давно. Но кем являлся римский император? Какой бы страной он ни правил, он о ней точно никогда не слышал.

Он нахмурился еще сильнее. Отмахнувшись от уведомления, Джеральд посмотрел на герцога, собираясь отстранить его. Лысеющий мужчина тоже умолк, рот его висел открытым, и он смотрел на воздух перед собой.

— Что-то случилось, герцог? - спросил король Джеральд.

Мужчина пошатнулся и сглотнул. «Прошу прощения, ваше величество. Я просто получил уведомление. Похоже, что... кто-то захватил город Хаберсвилль».

— Хаберсвилль... - Король порылся в памяти, но ничего не вспомнил. Должно быть, это место не было очень важным.

— Верно. Если я правильно помню, он расположен... - Герцог несколько раз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить наименование. «На дальнем востоке королевства. Это небольшая деревня лесорубов в графстве Брит. Полагаю, она находится на территории барона фон Латимора».

— Хм... - Оценка герцогом деревни подтвердила его собственные подозрения - она действительно не была важным местом. Это также наводило на мысль о том, что «война» может быть не реальной угрозой, а просто желанием какого-то выскочки заявить о себе. Так или иначе, это место находилось на территории герцога, а значит, и под его ответственностью.

Король нахмурился, а затем пренебрежительно махнул рукой. «Расследуйте. Разберитесь с этим. А когда с этим будет покончено, получите...» Он сделал паузу, пытаясь вспомнить, чего герцог хотел от этой аудиенции. Не найдя ничего подходящего, король Джеральд снова махнул рукой. «Все, что вы хотели получить».

Джеральд посмотрел на своего гофмейстера, тот кивнул в знак того, что просьба записана. Челюсть герцога стиснулась. «Но, ваше величество, как я уже говорил...»

Глаза короля сузились, остановив слова герцога на полуслове. Лысеющий мужчина замолчал, моргнул, поклонился и тут же ушел, словно опасаясь, что король может передумать.

Глаза короля сузились, остановив слова герцога на полуслове. Лысеющий мужчина замолчал, моргнул, поклонился и тут же ушел, словно опасаясь, что король может передумать.

Об этой встрече вскоре забыли, так как Джеральд объявил о досрочном завершении придворного заседания. Гофмейстер не был рад такому решению, поскольку желающих увидеть короля было еще предостаточно. Впрочем, так было всегда. К тому же сообщить советникам об этом уведомлении было очень важно. Конечно, никто не мог упрекнуть его в том, что он отложил эту утомительную обязанность до следующего месяца.

Говоря о том, что активация класса выглядит немного ярче, Маркус имел в виду именно это. Немного ярче. Как сияние костра или те искрящиеся небесные шоу, которые города иногда устраивают во время фестивалей.

В действительности же они увидели миниатюрное солнце.

Камень класса взорвался ослепительной вспышкой белого света. Маркус вскрикнул от боли и попятился назад, когда в глаза ему вонзился свет. Он вскинул руки, пытаясь отгородиться от него. Но даже когда он закрыл глаза, перед его мысленным взором все еще стоял силуэт Тиберия на фоне камня, не желая исчезать. Судя по аналогичным крикам, раздававшимся вокруг, остальные зрители испытывали примерно то же самое.

Казалось, это мгновение длится целую вечность. В конце концов болезненный свет медленно померк, а затем и вовсе исчез. Когда Маркус наконец смог снова видеть, Тиберий все еще стоял на месте. Его рука больше не лежала на камне, а оружие было вынуто. Он отступил назад и встал в боевую стойку, словно камень собирался напасть на него.

Маркус огляделся по сторонам и понял, что он не один такой. Все солдаты были вооружены и готовы к каким-то козням, они быстро моргали, осматривая окрестности. Многие из них даже направили оружие на него.

Решив, что лучше не получать ранений, Маркус поднял обе руки в знак примирения и остался стоять на месте. Несмотря на опасную ситуацию, он не мог не использовать [Оценку] на Тиберия.

[Легионер - Легат] (1 уровень)

Несмотря на световое шоу, активация класса действительно сработала. В этом можно было не сомневаться. Однако уровень мужчины заставил его задуматься. Первый уровень? И это все? Даже если они не активировали свои классы прежде, у них должен был накопиться какой-то опыт. В конце концов, они были тренированными бойцами. Учитывая их силу, он ожидал, что они будут как минимум пятого уровня. Скорее уж десятого или пятнадцатого.

Еще более странным было то, что Тиберий был не единственным, у кого теперь имелся класс.

[Легионер - Центурион] (1 уровень)

[Легионер - Центурион] ( 1 уровень)

[Легионер - Центурион] ( 1 уровень)

Маркус удивленно моргнул. Он продолжал с недоверием осматривать всех солдат в округе. Они тоже были первого уровня. Они все были первого уровня.

Тиберий был единственным, кто прикоснулся к камню. С какой стати он активировал классы у всех?

У Маркуса голова шла кругом, пока он пытался осмыслить это откровение. Очевидно, с этими людьми что-то было не так. Много чего. Судя по тому, как первому человеку удалось без посторонней помощи убить теневых пантер, и по тому, с какой легкостью они завоевали Хаберсвилль, они явно были силой, с которой следовало считаться. Но если им удалось сделать все это, имея всего первый уровень... что за мир такой, с которого они были призваны?

По его позвоночнику пробежала дрожь - не просто от страха, а от волнения. Ситуация становилась все интереснее и интереснее. Достаточно интересная, чтобы сочинить песню...

Но прежде ему предстояло разобраться с дюжиной солдат, направивших на него мечи и копья.

— Что это было?

Слова Тиберия пронеслись по городской площади, как рык хищника. Мужчина устремил на Маркуса пристальный взгляд, требующий немедленного ответа. Бард медленно пожал плечами, как можно более покорно.

— Что ж, похоже, вы успешно получили свой класс. Хотя, признаться, это было гораздо... ярче, чем все, что я когда-либо видел или слышал. Он заставил себя улыбнуться и перейти на веселый тон. «Не так ли, господин мэр?»

Мэр, который в какой-то момент упал на землю, поднял голову и энергично закивал. Легат проигнорировал его.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— У м... - Маркус на мгновение замешкался. «У меня есть способность, которая позволяет мне видеть такие явления. Если позволите снова прикоснуться к камню, то сможете проверить свой уровень и назначить навыки, как я уже объяснял».

Тиберий нахмурился и посмотрел на свою руку, словно проверяя ее на наличие повреждений. К удивлению Маркуса, он действительно двинулся к камню - на этот раз гораздо осторожнее - и повернул голову в бок, когда его рука коснулась камня. От основания камня поднялся гораздо более мягкий свет, в точности повторяя то световое шоу, которое устроил Маркус.

Маркус не смог удержаться от вздоха облегчения. Он почувствовал, как напряжение покинуло его плечи, в то время как Тиберий оставался неподвижным, а его глаза сканировали невидимый текст взад-вперед. Вокруг них солдаты Легиона медленно убирали оружие в ножны, хотя многие по-прежнему бросали в его сторону недоверчивые или откровенно презрительные взгляды. Но это было не страшно. По крайней мере, хоть что-то пошло так, как ожидалось.

***

По мнению Тиберия, прикосновение к камню было авантюрой. Однако на нее нужно было пойти. Мир, в котором они оказались, был странным и чужим, и самым быстрым способом получить больше информации было взаимодействие с ним. Даже если для этого придется столкнуться с незнакомой магией.

Однако это не означало, что он поверит сомнительному барду на слово. Этот человек был мастером показухи, и, несмотря на впечатляющую демонстрацию, одного прикосновения к камню было недостаточно, чтобы что-то доказать. Поэтому Тиберий отправил людей, чтобы опросить горожан и подтвердить рассказанные им истории и сведения. Это заняло драгоценное время, но в конце концов показало, что их не обманули. Слова пижона действительно оказались верными.

Даже когда решение было принято, несколько его помощников пытались убедить его позволить одному из других мужчин взять на себя риск. Так поступили бы многие его коллеги-сенаторы или командиры легионов - поручили бы это дело какому-нибудь бедному новобранцу, а не подвергали бы риску своего предводителя. Но Тиберий предпочитал действовать иначе.

Все здесь - по крайней мере все, кому он мог доверять, - были полноправными членами Легиона. Все вспомогательные и новобранцы были оставлены позади вместе с лошадьми. Он никогда не попросил бы своих людей взять на себя бремя, которое не желал нести сам.

И вот Тиберий сам прикоснулся к камню. Они находились на чужой территории, и им нужно было понять своего врага. Этому его учили с самого начала военной службы. Познать врага - его возможности, позиции и слабые места - было так же важно, как и собственные войска. При наличии достаточной информации об обеих сторонах само сражение превращалось почти в формальность. Это был возвышенный идеал, но он не раз убеждался в его истинности на практике.

Конечно, ослепляющий эффект камня не слишком убеждал его в том, что это не ловушка. Но если учесть неподдельный шок на лицах всех местных жителей, то вскоре он счел вполне безопасным попробовать прикоснуться к этой штуке еще раз. На этот раз свечение было менее интенсивным. Перед его глазами появились еще больше плавающих букв, светящихся золотым светом, парящих в воздухе.

Информация:

Имя: Тиберий Руфий Маро

Возраст: 54 года

Класс: Легионер - Легат (Легендарный)

Уровень: 1

Опыт: 1,527 / 600,000

Характеристики:

Сила: 9

Ловкость: 8

Телосложение: 10

Харизма: 14

Мудрость: 10

Интеллект: 10

Титулы:

Завоеватель Хаберсвилля

Римский император

Рожденный повелевать

Рожденный покорять

Братские узы

Навыки:

[Пустой индивидуальный слот ]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

----------

Профессиональный Пустозвон

Тиберий нахмурил брови, пробежав глазами по незнакомому начертанию. Он обнаружил, что может прочесть большую его часть, несмотря на то что это явно не латынь, так же как он каким-то образом мог понимать жителей этой местности. Как ни странно, это было удобно, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы понять значение. В некотором роде сообщение было похоже на донесения о численности войск и других деталях материально-технического снабжения. Однако это было другое. Совсем другое.

Его имя, его должность, его титулы - откуда их знал этот светящийся текст? Он даже был признан «римским императором», хотя совсем недавно объявил себя временно исполняющим обязанности. И не только это, но и другие сведения. Словно в коротком отчете пытались отразить всю его сущность.

Тиберий задумался о последствиях подобного. Какая бы магия здесь ни действовала, она определенно была искусна в сборе информации. Но его внимание все время возвращалось к странным символам, разбросанным по тексту.

— Бард, - сказал Тиберий. « Некоторые из этих символов мне незнакомы. В разделе характеристик - рядом с «силой» - есть круг с крючком, расположенным под ним».

Лицо барда на секунду застыло, словно он тщательно обдумывал, как реагировать. Он оставил барду время на размышление. То, что он, похоже, очень заботился о внешности, не способствовало его благонадежности. Через несколько секунд тот собрался с мыслями.

— Эээ... - начал бард, его обычное красноречие, похоже, подвело его. «Полагаю, вы имеете в виду цифру „ девять “.

Внезапно неуверенность Маркуса обрела смысл. Это было число. Очевидно, что оно было чужим для Тиберия. Бард не хотел оскорблять интеллект легата, предполагая, что тот несведущ. В кои-то веки он в какой-то мере симпатизировал этому глупцу.

— Понятно. Значит, это цифры этой страны, - понимающе кивнул Тиберий. Было странно, что они не переведены так же хорошо, как текст. Тем не менее невозможность прочесть их, безусловно, осложняла ситуацию.

Как только эта мысль пришла ему в голову, текст перед ним замерцал и сместился.

Информация:

Имя: Тиберий Руфий Маро

Возраст: LIV

Класс: Легионер - Легат (Легендарный)

Уровень: I

Опыт: MDXXVII / D̅C̅

Характеристики:

Сила: IX

Ловкость: VIII

Телосложение: X

Харизма: XIV

Мудрость: X

Интеллект: X

Титулы:

Завоеватель Хаберсвилля

Римский император

Рожденный повелевать

Рожденный покорять

Братские узы

Навыки:

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой индивидуальный слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

[Пустой групповой слот]

Тиберий вздрогнул, затем нахмурился. Это было... обескураживающе. Неужели оно только что прочитало его мысли? Возможно, оно могло, учитывая, что знало кое-что о его бытии и истории. А может, с ним говорили боги? В этом поселке боги не упоминались и не почитались, так что он искренне в этом сомневался. Теория о том, что все это - какой-то изощренный трюк или ловушка, становилась все менее вероятной, чем больше он наблюдал.

Перечитав текст еще раз, понять его стало гораздо проще. Возраст указан верно, но вот число рядом с графой «опыт»... Оно казалось просто смешным. Что может означать такое огромное значение?

Пальцы на его талии задергались, заставляя задуматься. К счастью, остальные цифры были гораздо более разумными, но он все равно не понимал, что они должны означать. Существовал ли какой-то стандарт, с которым можно было бы сравнить эти « характеристики»? И даже если так, насколько это будет полезно? Такую вещь, как сила, не так-то просто выразить одним числом, не говоря уже о харизме. У него был богатый опыт выступлений в Сенате и руководства войсками, но при этом он боялся неловкой беседы с подростками. Как бы это различие отразилось в простых «четырнадцати», записанных в характеристиках?

Вся система казалась слишком упрощенной. Возможно, это объяснялось недостатком его собственного понимания. В любом случае, это требует дальнейшего изучения. Особенно если учесть, что этот камень, явно магического происхождения, полагал, что знает о нем все.

Тиберий некоторое время изучал детали, прежде чем заметил, что на экране появились другие заголовки. Первый был озаглавлен «Управление территорией». Не успел он вытянуть руку, чтобы коснуться этой надписи, как текст снова необъяснимым образом сместился перед ним. Наглая штука.

Он пролистал текст и узнал, что в городе проживает ровно 7423 человека - 6000 из них были его людьми, - а также подробную информацию о том, сколько древесины город может заготовить за неделю, сколько продовольствия хранится и требуется для содержания, а также о том, что город присоединился к Римской империи. Кроме того, содержалась более подробная информация о том, чем довольны жители и какие действия он может предпринять как лидер.

Он ознакомился с информацией на экране, но пока не стал задерживаться на ней. Возможно, это поможет в управлении их новой базой. Но прежде чем приступать к делу, он попросил бы своих людей перепроверить цифры. Однако, учитывая, насколько точной была информация о самом Тиберии, он подозревал, что их данные вполне совпадут.

Последняя запись называлась «Управление армией» и содержала информацию о его легионе. Это, по крайней мере, не требовало от его людей двойной проверки. Большинство сведений, содержащихся здесь, он и так знал наизусть. Некоторые из его отчетов были даже более подробными, чем плавающий текст, что вызвало вспышку гордости в его сердце. И все же тот факт, что оно знало его цепочку командования вплоть до контуберния, был, мягко говоря, тревожным.

Отбросив на время бесполезные подозрения, Тиберий вернулся к своим навыкам. Сосредоточившись на одном из пустых слотов, он получил новое сообщение.

[Вам доступны новые умения. Просмотреть доступные навыки? ВНИМАНИЕ: После просмотра нераспределенные навыки будут навсегда потеряны!]

Приняв условие, он увидел длинную цепь доступных навыков, простирающуюся до самой земли. Когда он сосредоточился на первом навыке, [Дыхание], появилась возможность назначить его как групповой или индивидуальный. Хотя бард вкратце рассказал о концепции навыков, эта деталь не была разъяснена. Он снова поднял глаза и посмотрел на красочно одетого мужчину, стоявшего в нескольких шагах от него.

— Объясни различия между групповым и индивидуальным навыком.

Он наблюдал, как на лице барда за долю секунды мелькнуло несколько выражений, прежде чем он взял себя в руки. Интересно. Либо он не так хорошо скрывал свое удивление, как ожидалось, либо он был еще лучшим актером, чем он мог себе представить.

— Групповой навык, говорите? Вы в меню навыков смотрите? - осторожно спросил Маркус.

Тиберий кивнул, не видя вреда в том, чтобы выдать эту информацию.

Я не уверен, что раньше слышал о « групповых навыках». Этот термин для меня в новинку», - признался бард. «Однако прежде чем вы покинете этот экран, я бы настоятельно рекомендовал назначить все доступные вам умения. Даже если они не похожи на те, которые вы хотели бы сохранить или использовать, это даст вам больше возможностей в долгосрочной перспективе».

Легат нахмурился. « Объясни.»

— Ну, навыки - вещь довольно привередливая. Если однажды вам предложили один из них, а вы его не назначили, то пуф!» Он широко развел руки в стороны. «Он исчезает навсегда. Зато любой навык, который вы назначили единожды, будет доступен для повторного назначения в любой момент в будущем, хотя вам придется повышать его уровень с нуля, как и любой другой новый навык. Вот почему так часто возбужденные подростки, только что разблокировавшие свои классы, тратят дополнительное время и сохраняют все навыки, предложенные им изначально. Даже если большинство из них... сомнительного применения.

Тиберий обдумал объяснение. Похоже, в этой «Системе» действительно были свои тонкости и странности, о которых он пока не знал. Если, разумеется, верить этому пижону. Но дело быстро выходило за рамки хитрости одинокого барда. Благодаря тому, что система чутко реагировала на его мысли и располагала огромным количеством информации, она быстро становилась похожей на нечто более мощное и потенциально опасное.

Тиберий с молчаливым подозрением вчитывался в текст. Прочитать его - одно дело. Но позволить влиять на его способности напрямую, как это якобы могут делать навыки? Это потребовало бы прыжка веры, на который он не был уверен, что захочет пойти.

Погладив подбородок, легат принял решение. Очевидно, что магия была не только распространена в этом мире, но и активно использовалась его жителями для расширения своих возможностей. Если ему и его людям предстояло выжить и одержать победу над другими силами, то они окажутся в невыгодном тактическом положении, если откажутся делать то же самое. Особенно если эта Система была настолько мощной, как он подозревал. Он должен был лучше разобраться в ее возможностях и воспользоваться ими как можно лучше - и для себя, и для своих людей.

Но это не означало, что он будет слепо доверять этой штуковине. У него уже был мысленный список вещей, которые нужно было подтвердить и проверить. Но пока что он решил подыграть барду и воспользоваться его советами.

Тиберий снова опустил взгляд на список. Основание списка исчезло в земле у его ног, что говорило о том, что он еще длиннее, чем казалось на первый взгляд. «Этот список представляется... объемным».

Маркус кивнул. «Могу себе представить. Если вы просто подумаете о прокрутке, то сможете увидеть остальное».

Тиберий так и сделал. Потребовалось немало времени, чтобы добраться до конца списка.

— Если вы хотите назначить навык, просто сосредоточьтесь на нем и согласитесь, если вам будет предложено. Чтобы отменить назначение, нужно сделать то же самое, но наоборот. Уверен, вы быстро разберетесь, что к чему, - помог Маркус.

Тиберий сосредоточился и назначил [Дыхание] на свой первый индивидуальный слот.

[Поздравляем! Вы получили навык [Дыхание] (обычный) - 0 уровень].

Он протестировал его, сделав глубокий вдох. Стало немного легче - ничего выдающегося, но если бы он маршировал тридцать километров, то, возможно, оценил бы разницу. Затем он перешел к следующему навыку. И к следующему.

Большинство из них оказались столь же неинтересными, сколь об этом говорил бард. Однако есть и те, что привлекли его внимание. [Стена щитов] и [Бой в строю] казались идеальными для подразделения, а такие навыки, как [Лидерство], [Дипломатия] и [Вдохновляющая речь], были полезны для него лично. Возможно, даже [Арифметика] может оказаться полезной, хотя он подозревал, что это какая-то шутка над ним.

Однако без дополнительной проверки он не хотел давать Системе слишком большую свободу действий. Тем не менее Тиберий решил пока оставить два навыка - [Маршировка] как групповой и [Логистика] как индивидуальный.

На то, чтобы просмотреть весь список, у него ушло почти полчаса. За это время несколько его помощников время от времени возникали, чтобы спросить совета или уточнить дальнейшие действия в отношении города. Впрочем, подобные прерывания были редки. Они уже поняли, что их краткосрочная цель - создание опорного пункта, и его люди были более чем способны справиться сами, не требуя подсказок на каждом шагу.

— Кое-кому определенно повезло, - заметил Маркус, услышав, как Тиберий закончил. В этот момент бард занял место неподалеку и начал бренчать на небольшом струнном инструменте.

— Почему? - спросил Тиберий, уже имея некоторое представление.

— Ну, как и следовало ожидать, большинство ребят шестнадцати лет не имеют за плечами опыта длиною в жизнь, когда открывают свой класс. В основном им доступны общие и универсальные навыки, возможно, несколько специализаций и тому подобное». Маркус пожал плечами. «К тому времени, когда они накопят достаточно знаний о мире, чтобы получить более интересные навыки, они уже проживут с Системой несколько лет и заполнят все слоты навыков. И поверьте мне, никто не захочет отказываться от навыка, на развитие которого потратил время, чтобы сохранить то, что, возможно, никогда не пригодится».

Тиберий кивнул, обдумывая вытекающие последствия. Чтобы выяснить, какие умения пригодятся, а какие нет, придется провести испытания. Еще одно дело, требующее делегирования полномочий.

— Что касается вопроса о „групповых навыках“, упомянутых вами ранее, - продолжил Маркус, - то я довольно долго размышлял над ним, пока вы были в бездействии. Не будете ли вы так любезны сконцентрироваться на своем классе?»

Тиберий согласился. Он чувствовал, что начинает привыкать к этим странным мысленным командам, какими бы вторгающимися они ни казались.

[Легионер - Легат (Легендарный): Высший лидер римского легиона. Легион достигает успеха и терпит поражение как единое целое, хотя и состоит из множества отдельных частей.

Как легат, вы отвечаете за легионеров и несете ответственность за их управление. Навыки и звания, связанные с командованием войсками, будут иметь повышенный эффект. Вы можете назначать групповые навыки, которые будут доступны всему Легиону, или передавать их по цепочке командования, чтобы их назначали и использовали офицеры меньших групп].

Маркус, похоже, смог прочитать реакцию на лице Тиберия. «Я подозреваю, что описание класса могло бы прояснить некоторые вещи. Может быть, в нем упоминается, что эти «групповые навыки» используются совместно с вашими людьми?»

Тиберий не подтвердил и не опроверг это предположение, но Маркус все равно продолжил. «Выбор навыков может быть довольно сложным делом. Многие великие воины или маги тратят годы и даже десятилетия на оттачивание своего билда, пока он не станет идеально соответствовать их личным предпочтениям. Однако в вашем случае я бы не стал слишком беспокоиться о том, чтобы немного поэкспериментировать. В конце концов, по сравнению с таким человеком, как я, вы теряете гораздо меньше времени и опыта».

Тиберий кивнул, приглашая подойти одного из своих новичков-адъютантов. « Гай».

Молодой человек шагнул вперед, его спина была прямой, как древко хорошего копья. Он был восходящей звездой в Риме; хороший друг попросил Тиберия взять его в их последнюю кампанию, и за последние несколько месяцев он ни капли не пожалел об этом. Гай был способным, быстро обучаемым и любознательным - не говоря уже о том, что отважным, как и полагается любому легионеру. Все то, о чем Тиберий мечтал бы, будь у него собственный сын.

Легат кивнул в сторону классового камня. «Я поручаю тебе расследовать вопрос о навыках. Отправь гонца, если потребуется мое участие».

Гай прижал руку к груди в знак приветствия. « Слушаюсь, легат!»

Тиберий выделил ему центуриона и контуберия для поддержки. Поручить ему эту задачу было вполне естественно, к тому же он ожидал, что результаты его работы порадуют скорее раньше, чем позже. А пока ему предстояло разобраться в других вопросах, касающихся Системы.

Тиберий отвел свою группу от классового камня, предоставив возможность офицеру приступить к составлению отчета. Он приказал своим писцам продолжать все записывать.

— Маркус, - обратился Тиберий, намеренно используя имя барда, - расскажи мне побольше об этих „классах“».

Бард, похоже, осознал значимость этого обращения и слегка приободрился. Этот человек, хотя и вызывал неприязнь, оказался полезным. Тиберий хотел добиться того, чтобы Маркус знал, что его ценят, но не настолько, чтобы он считал себя незаменимым. Это был тонкий баланс, к которому Тиберий имел некоторый опыт, особенно при работе с местными варварами.

Он окинул Маркуса тяжелым оценивающим взглядом. Многие из покоренных народов, с которыми ему приходилось иметь дело, становились прекрасными гражданами, а некоторые даже служили с ним в легионе достаточно долго, чтобы заслужить собственное гражданство. Он сомневался, что у барда когда-нибудь хватит духу на такую службу, но, возможно, он еще удивит его.

— Безусловно, легат, - начал Маркус, сдержанно взмахнув плащом. «Классы - это краеугольный камень, на котором строится наше взаимодействие с Системой. Прежде всего, класс определяет способы, которыми человек может зарабатывать опыт. Каждый получает опыт за сражения - ну, за убийство монстров, - поправил он себя. «Но боевые классы могут зарабатывать боевой опыт самим фактом сражения, даже если они не выходят победителями. Другие классы, например пекарь или кузнец, тоже зарабатывают опыт, занимаясь своим ремеслом».

Тиберий поднял бровь. «Убивая монстров«, говоришь?»

Маркус скривился. «Ну... хотя технически можно извлекать выгоду из убийства людей, это не совсем приятный метод. По понятным причинам это не одобряется как другими людьми, так и самой Системой. Если только это не происходит на надлежащем поле боя, простое неспровоцированное убийство может повлечь за собой наказание. Значительные. Я бы не рекомендовал идти по этому пути».

Тиберий пока оставил это без внимания. Разбираться в том, что представляет собой « надлежащее поле боя», придется в другой раз. Пока же он позволил барду продолжить объяснения.

— Класс также влияет на навыки, которые вам предлагают», - продолжил Маркус. «Бард вроде меня получает больше навыков, основанных на харизме и связанных с артистизмом, а не с умением размахивать топором. Кроме того, навыки, которые я выбираю исходя из своего класса, будут развиваться быстрее».

Тиберий принял это к сведению. Гай сочтет эту информацию полезной. «И процесс получения уровней... эффективен?»

— Да, - ответил бард. Как любил говорить один из моих предшественников: «Когда растут числа - растёт и настроение". Уровни умений увеличивают эффект, который вы получаете от них. Но повышение уровня также дает очки характеристик, которые, кстати, также определяются вашим классом и его редкостью». Маркус слегка улыбнулся, возвращаясь к этой теме.

— Конечно, для достижения более высоких уровней требуется больше усилий и опыта, но пока я сомневаюсь, что вам стоит беспокоиться о таких вещах. Судя по тому, как легко ваши люди расправились с теневыми пантерами, которые, кстати, были в несколько раз выше вас по уровню, я уверен, что у вас не возникнет никаких проблем в течение некоторого времени. Эти бойцы, должно быть, уже второго или третьего уровня!»

Тиберий нахмурился, вспомнив смехотворное количество очков опыта, которое требовалось на информационном экране. Это не совсем соответствовало словам Маркуса. Мало того, у Тиберия появился опыт, хотя он не убил ровным счетом ничего.

Затем он вспомнил уведомление о получении опыта за захват города. Может быть, легионеры растут в силе, завоевывая территории? В этом был бы определенный смысл. Тем не менее, пока что Тиберий держал свои подозрения при себе.

— Ты упомянул о редкостях классов. Объясни мне, что это такое.

— Обычный, необычный, редкий, эпический и легендарный, - быстро затараторил Маркус. «Обычный класс получает одно очко характеристик за уровень. Необычный класс получает два, редкий - четыре, а эпический - шесть».

— А легендарные?

— Те... - Бард пожал плечами. «Трудно сказать. Легендарные классы трудно найти, тем более информацию о них. Одни говорят, что они получают двадцать. Другие утверждают, что они вообще ничего не получают, но улучшают свои показатели другими странными и мистическими способами... Но самые надежные источники, которые я слышал, называют цифру в девять очков. Возможно, мы никогда не узнаем наверняка».

Тиберий снова вызвал в памяти изображение своего экрана состояния. Почему-то он полагал, что они узнают об этом раньше, чем ожидает бард.

— Мы продолжим этот разговор позже. Оставайся поблизости на случай, если ты мне понадобишься. Кроме того, твои услуги могут пригодиться Гаю в процессе работы».

Бард отвесил глубокий поклон, и Тиберий направился к ратуше. У него было еще много вопросов к Системе, но он мог бы удовлетворить свое любопытство позже. А пока предстояло заняться делами.

----------

Торговля колкостями

Экспедиция была полным дерьмом с самого начала.

Элеонора поморщилась, ее пальцы размылись от движений [Малое исцеление]. Когда заклинание завершилось, она направила энергию в раненую руку Джека с мечом, которая висела у него на боку. Рядом Рудольф выпустил еще одну стрелу в последнюю комично большую крысу, цеплявшуюся за щит Джека, когда он отчаянно размахивал ею своей здоровой рукой. Существо завизжало от боли и ярости, когда стрела глубоко вонзилась ему в бок, из его пасти капала пугающе зеленая жидкость. Но оно отказывалось умирать.

Ее заклинание подействовало, и рана начала затягиваться. Эффект паралитического токсина, который выплеснула крыса, также, казалось, ослабел, и Джек начал стряхивать онемение с руки, когда Рудольф ударил монстра еще одной стрелой.

Элеонора поморщилась. Ее исцеление могло помочь лишь отчасти против ядов и токсинов, с которыми они слишком часто сталкивались в этом лесу. На самом деле ей нужен был какой-то навык очищения. Это была одна из многих причин, по которой им следовало повернуть назад несколько дней назад. Но нет. В конце концов, они только что заработали свои первые звезды как авантюристы Железного ранга, так что было ясно, что они готовы покорить мир. И кроме того, Вечнозеленые моря были предположительно низкоуровневой областью. Даже встреча с теневыми пантерами за два полных дня до того, как они должны были найти каких-либо монстров, не была большой проблемой — они могли просто прорваться. По крайней мере, так настаивал их бесстрашный лидер Джек.

К этому моменту она уже давно устала от его самоуверенности. Здесь явно что-то не так, любой, у кого есть глаза, мог это увидеть. Либо эти истории об эльфах, держащих монстров под контролем, были полностью выдуманы, либо что-то заставило их бежать. Ее опасения были развеяны, потому что, раз уж они зашли так далеко, то могли бы и продолжать идти... ну, это почти свело ее с ума.

Элеонора оставила это при себе, поскольку она немедленно начала произносить еще одно заклинание. После этой встречи она убедится, что они уйдут. Или вернутся к дороге, по которой они должны были следовать, даже если ей придется тащить туда своих упрямых товарищей по команде. Слава богам, что она была рядом. По крайней мере, так должно было быть. Никто из них не был особенно хорош в чтении карты, и этот лес выглядел одинаково во всех направлениях.

Джек ударил щитом по земле, наконец, сбив зверя. Но если уж на то пошло, это усугубило ситуацию. Теперь существо могло свободно бегать, пока Джек пытался встать между ним, их лучником и их целителем.

Оно метнулось к ней, его глаза-бусинки сузились, когда оно снова завизжало. Она не могла не издать панический писк, когда она указала на него, бросая [Мана Болт], который она приготовила. Маленький шар призматической энергии вылетел вперед из ее руки. Крыса приняла удар прямо в лицо, от неожиданности отшатнувшись назад.

Рудольф воспользовался возможностью, чтобы выпустить [Быстрый выстрел] в ее толстую шкуру. Джек схватил ее мгновение спустя, вытащив кинжал из-за пояса, чтобы вонзить его в голову твари. Крыса дернулась еще несколько раз, затем замерла.

Отряд стоял несколько мгновений, ожидая, чтобы убедиться, что она действительно мертва. Другие крысиные трупы были усеяны на небольшой поляне, где они попали в засаду, их безжизненные тела были изрешечены стрелами и порезами. Убедившись, что больше никто не выскочит, чтобы напасть, они все заметно расслабились.

Элеонора подошла к Джеку и Рудольфу, когда они привалились к ближайшему дереву, и положила руку на плечо Джека, чтобы эффективнее его исцелить. «Итак. Мы теперь возвращаемся, верно?»

Джек посмотрел на нее. Его лицо было усталым, но все еще таким же стойким, как всегда. «Пока нет», — пропыхтел он. «Заданием было разобраться с исчезновением торговых караванов. Мы даже не нашли ни одного следа, не говоря уже о том, чтобы решить проблему».

«На самом деле», — вмешался Рудольф, поднимая палец по своей раздражающей привычке, — «Квест заключался в том, чтобы найти проблему, препятствующую перемещению в этой области, с бонусными наградами за ее решение».

Джек закатил глаза, услышав поправку. «Бонусные награды — единственное, что делает это стоящим. Если мы собираемся это сделать, то лучше сделать это правильно».

«Я же говорила тебе, Джек», — Элеонора яростно махнула рукой в сторону леса. «Здесь гораздо больше монстров, чем должно быть, и более сильные! Вероятно, они пришли сюда, ожидая легкого путешествия, а потом попали в засаду и погибли — как мы уже почти сделали, не знаю, три раза».

Лидер группы уже качал головой. «Мы этого точно не знаем. Нам нужно продолжать искать».

Элеонора сжала кулаки, затем разжала их, пытаясь успокоиться. Это только заставило ее еще больше пожалеть о своей нетерпеливости. Она никогда не должна была соглашаться на эту миссию, пока они не были готовы. Она определенно должна была занять твердую позицию и не отступить раньше. Но также она не должна была позволять своему рвению начать приключения ослеплять ее от вопиющих проблем с Джеком как лидером их партии.

По большей части Джек был надежным парнем. Крепким, сильным, надежным. Он заботился о своих друзьях и не колебался, бросаясь в опасность, чтобы защитить их. Но он также был упрямым. Очень упрямым.

К сожалению, в гильдии были правила. У каждой партии должен был быть лидер, и этому лидеру должно было быть не менее восемнадцати лет. Им с Рудольфом обоим до этого был еще год, поэтому, как только Джеку исполнилось восемнадцать, они сформировали партию, как и всегда хотели. Однако у Джека были другие представления о том, что значит быть лидером, что стало слишком ясно, когда он оказался под давлением и трещины начали действительно проявляться.

Она прикусила губу, пытаясь сдержать свое разочарование. Пока Элеонора готовилась снова спорить, почему продолжение было ужасной идеей, которая приведет к их гибели, что-то привлекло ее внимание. В глубине леса, за деревом, вокруг которого они собрались, сверкнуло что-то блестящее и черное. Она остановилась, прищурившись. Может, это была игра света? Или, может быть…

Прежде чем она успела сказать хоть слово, что-то дернуло ее за лодыжку. Сильно. Она упала вперед на землю, на мгновение столкнувшись с Джеком, прежде чем ее отдернули назад и от членов ее группы. Элеонора закричала, скользя по лесной земле, когда темные многоногие фигуры упали на Джека и Рудольфа сверху. Она услышала, как они встревоженно закричали и попытались схватить свое оружие, когда она лихорадочно перевернулась, чтобы встретиться со своим агрессором.

Темные, бусинки глаз уставились на нее из тени — их было слишком много, чтобы сосчитать. Еще больше вспышек черного сверкнуло в пятнистом солнечном свете, сами формы было трудно различить между листвой и тенями. Посмотрев вниз, она поняла, что ее нога запуталась в толстой липкой нити, которую существо использовало, чтобы притянуть ее к себе.

Из черноты вырвалось еще больше нитей, ударяя по ее ногам, рукам и туловищу. Она бросила еще один [Мана Болт], но сверкающий снаряд бесполезно отрикошетил от панциря твари. Все, что она могла сделать, это кричать и надеяться, что ее товарищи по команде каким-то образом прорвутся.

Темная хитиновая фигура нависла над ней. Элеонора почувствовала укол боли в ногу, тщетно пытаясь бороться со своими похитителями. Затем все потемнело.

***

«...И когда король спросил Вильяма о новой дыре в его замке, тот просто пожал плечами и сказал: «Ты утверждал, что это может рассмешить требушет. Я просто хотел услышать, как это будет звучать!»

Финал рассказа Маркуса вызвал взрывы смеха у круга легионеров, собравшихся у костра. Несколько из них согнулись пополам, хлопая себя по коленям от абсурда. Светловолосый легионер хлопнул его по плечу, и от удара он чуть не свалился со своего бревна. «Какой бунт. Твой народ любит странные истории, бард».

«Я мог бы сказать то же самое о твоем, Флавий». Маркус взглянул на солнце, которое высоко в небе изгибалось. «Но увы, как бы мне ни хотелось побаловать вас новыми историями о Вильяме Олухе, похоже, мне пора. У меня есть дела, которые нужно сделать сегодня днем.

С тех пор, как несколько дней назад прибыл Легион, Тиберий ежедневно допрашивал его на самые разные темы — Система, королевство Новара и культура этого мира, и это лишь некоторые из них. Каждое утро он встречался с самим Легатом для продолжительного допроса, в то время как его дни были зарезервированы для ответов на вопросы офицеров. Это было довольно сложно, но он был уверен, что встречи скоро замедлятся. В конце концов, как бы Маркус ни гордился тем, что выставлял напоказ свои значительные знания, у них были свои пределы.

Маркус грациозно поднялся на ноги и поправил плащ. Один из мужчин крикнул с того места, где он сидел на корточках на своем собственном бревне. «Наконец-то немного тишины и покоя. Ты начал провонять весь лагерь своим ветром».

Комментарий вызвал еще одну волну ухмылок и смешков. Несмотря на грубые слова, было ясно, что они были произнесены с грубой привязанностью, столь распространенной среди солдат и военных. Это было еще одним доказательством того, что эти легионеры действительно были людьми. Какой солдат не наслаждался развлечениями странствующего барда?

Маркус украсил круг преувеличенным поклоном. «Было приятно поболтать с вами, как всегда. Пожалуйста, не тоскуйте по мне в мое отсутствие. Твои женщины и так уже достаточно это делают".

Он развернулся на каблуках, чтобы коротко посмеяться и подколоть, направляясь к краю лагеря. Открытие того, что эти мужчины ценят хорошее развлечение так же хорошо, как и любое другое, было большим благом для Маркуса. Это позволило ему добиться значительных успехов в плане завоевания мужчин, особенно более рядовых. Их чувство юмора было немного мрачнее, чем он обычно себе представлял, и их песни были явно чужды ему. Однако с этим было достаточно легко справиться такому профессионалу, как он.

Их оценка его ремесла была не единственным, что очеловечивало этих мужчин. Чем больше он говорил с ними, тем больше он узнавал об их личностях, интересах и прошлом. Это были не какие-то простые вызовы, которые просто появились из воздуха. Ну, технически так и было, но у них также была предыдущая жизнь. Многие говорили о предыдущих войнах и сражениях, которые они видели, или даже о женах, детях и семьях, которые они хотели вернуть. к.

Этого было достаточно, чтобы заставить его почувствовать себя немного виноватым за то, что он их вызвал. Однако, что сделано, то сделано. Они были здесь, и он понятия не имел, как отправить их обратно — или возможно ли это вообще.

Он рассеянно потрогал пальцами кожаный переплет, лежавший рядом. Даже это не дало ему ответов. В «Обрядах призыва римского легиона» не было никаких подробностей о том, как отменить заклинание или призыв вообще. Хуже того, его наложение заклинания практически стерло его со страниц книги — следствие его не слишком блестящих вложений в [Колдовство] и магию в целом. И снова Маркус не мог не представить себе призрака какого-нибудь сварливого старого волшебника, смотрящего на него сверху и хрипло смеющегося. Если только автор не был еще жив. Если это так, то он, безусловно, позаботится о том, чтобы навестить их.

Тем не менее, том был не совсем бесполезен. Неколдовские части текста, казалось, были более исторического характера. Что То немногое, что он успел прочитать, уже оказалось весьма познавательным в отношении культуры и практик Легиона, что помогло Маркусу еще лучше понять своих новых «союзников», если их можно так назвать.

Маркус позволил своему взгляду бродить по лагерю, пока он шел, время от времени махая рукой легионерам, пока они занимались приготовлением пищи, ремонтом снаряжения и другой подобной работой. Воздух наполнился звуками лязга металла и выкрикиваемых команд. Очевидно, армия не поместилась бы в самом Хаберсвилле, учитывая, что они превосходили горожан численностью в четыре раза. Но их решение... ну, оно казалось немного чрезмерным.

То, что они называли "лагерем", он мог бы точнее описать как всплывающую крепость. Ряды за рядами точно выровненных палаток образовывали аккуратно упорядоченную сетку внутри, с палатками старших офицеров, сосредоточенными на одном конце. Все это было окружено свежевырытым рвом, слоями заостренных палок и честным частоколом. Стена тянулась по меньшей мере на восемь футов в высоту, ее бревна были свежесрублены с недавно расширенной лесной поляны, которая их окружала. Были даже высокие сторожевые посты и ворота у каждого входа.

Он не мог не покачать головой при виде этого. Все это возведено за один день — меньше, чем за день, учитывая, как поздно они начали. Тот факт, что люди были еще новичками и не имели никаких навыков, делал это еще более невероятным. Наблюдать за ними было все равно что наблюдать за роем муравьев, весь хаос, который каким-то образом превратился в идеальный порядок.

Напоминание заставило его нахмуриться и активировать [Оценку] на солдатах, пока он шел. Конечно, каждый из них, мимо которого он проходил, был все еще первого уровня. Как это возможно, Маркус все еще не был уверен. Легион явно убивал монстров, о чем свидетельствовали теневые пантеры, жарившиеся на вертелах по всему лагерю. Если бы не что-то еще, это должно было бы принести им по крайней мере несколько бойцов более высокого уровня. Но он еще не видел ни одного бойца второго уровня, от рядовых до офицеров.

Может быть, их класс не получал опыта от убийства монстров? Что-то подобное было бы неслыханно, однако концепция групповых навыков уже предполагала, что они были аномалией. Тем не менее, каждый раз, когда он пытался вытянуть из Тиберия информацию об этом, человек оставался раздражающе молчаливым.

Он размышлял над головоломкой, когда он покинул лагерь и начал короткую прогулку обратно в Хаберсвилль. Темный лес, нависающий вдалеке, все еще заставлял его затылок покалывать от беспокойства. Однако поле свежих пней, которое отодвигало его край еще дальше, чем раньше, определенно помогало. Это и запах жареного мяса, который следовал за ним из лагеря.

Теперь, когда он подумал об этом, строительное мастерство Легиона, вероятно, сделает ремонт моста легким. Все, что ему нужно было сделать, это спросить об этом Тиберия или кого-то из других офицеров. Только Маркус еще не был готов двигаться дальше. Всего за несколько коротких дней Хаберсвилль стал довольно интересным местом. Возможно, у него пока недостаточно материала для баллады, но через несколько месяцев... ну, кто знает, какие легендарные подвиги совершит Легион? Возможно, этого будет достаточно, чтобы вернуть себе место при королевском дворе.

Когда он приблизился к городской стене — новой, поскольку Легион счел нужным заменить старые укрепления Хаберсвилля в ранние часы второго дня, — Маркус помахал стражникам, стоявшим на страже наверху. Их полированные металлические нагрудники сверкали на солнце, в руках они держали длинные копья, когда были начеку.

«Эй, Маркус!» — крикнул ему один со странным резким акцентом, который, казалось, был свойствен всем легионерам. Он толкнул товарища в бок. «Видишь? Вот о нем я тебе рассказывал».

Другой мужчина посмотрел на Маркуса. «Кто? Тот парень, который рассказывает истории?»

«Да, бард. Тебе стоит посмотреть, как он говорит с акцентом, Секстус. Он настоящий».

«Лучше, чем ты?»

«Ну, может, не так уж и хорошо…»

Маркус поклонился одним из своих фирменных поклонов, скрывая улыбку. «Хо, Кассий! Хо, Секстус! Я вижу, ты усердно работаешь, защищая город!»

Кассий фыркнул. «Да. Здесь было очень волнительно. Почти так же хорошо, как наблюдать за ростом деревьев».

Кассий, помимо того, что был легионером, сам был немного бардом-любителем. Увидев однажды вечером, как он рассказывает удивительно хорошо исполненную военную историю у костра, Маркус дал ему несколько советов о сценическом выступлении. После этого они сблизились на почве общей любви к рассказыванию историй, обмениваясь некоторыми из своих любимых. Для Маркуса это был отличный способ получить новый материал, не говоря уже о том, чтобы узнать больше о вкусах своей аудитории. И если он когда-нибудь оставит Легион позади, что ж, этот новый материал пойдет на пользу. В конце концов, первый, кто расскажет историю, не всегда будет тем, кто получит признание за нее.

Не то чтобы он когда-либо поступал так с Кассием. Он даже не думал об этом.

"Как бы мне ни хотелось остаться и поболтать, у меня есть дела в городе. Я не думаю, что вы, ребята, согласитесь меня пропустить?"

Маркус отправился сюда не просто ради неспешной прогулки. Нет, у него были дела, о которых нужно было позаботиться перед его дневными встречами. Дела, которые лучше всего пресекать в зародыше, задолго до того, как они расцвели. Ему нужно было поговорить с недавно смещенным мэром Хаберсвилля.

----------

Старая шпионская сеть женщин

Маркус выпрямился и посмотрел на стражников — нет, легионеров, поправил он себя. Они ненавидели, когда их называли стражниками. Секстус, казалось, на секунду задумался.

"Хм..." Мужчина погладил подбородок. "Зависит от того. Я хочу услышать эти акценты. Я не думал, что ты захочешь почтить нас одной из своих знаменитых историй?"

Кассий толкнул своего спутника локтем. "Дурак. Разве он только что не сказал, что занят? Что, у тебя уши забиты пенькой?"

Маркус драматично вздохнул. "Увы, Кассий говорит правду. У меня не так много времени, прежде чем я должен вернуться". Он с сожалением покачал головой. "Прихоти твоих офицеров не следует легкомысленно отвергать".

"Это точно", проворчал Кассий. "Проходите".

Мужчины помахали кому-то внизу, и ворота с грохотом открылись. Обычно он оставался открытым в течение дня, так как самые опасные звери лесов появлялись только ночью. Однако, учитывая, насколько новичками были легионеры в этом районе, Тиберий счел нужным проявить немного большей осторожности.

Когда Маркус шел, он услышал, как Кассий снова зовет сверху. «Заходи к нашему костру сегодня вечером, Маркус! Я порадую тебя историей о Ромуле и Реме. Это классика, которая тебе обязательно понравится!»

Маркус искренне обдумал это, но в конце концов покачал головой. «Хотя я ценю приглашение, я ожидаю, что этой ночью я буду искать свою кровать раньше, чем когда-либо. Но если не сегодня, то, возможно, в какую-нибудь другую ночь».

С этими словами он вошел в Хаберсвилл. Или, по крайней мере, в то, что было Хаберсвиллем. Вид перед ним мог бы быть совершенно другим городом.

Весь пейзаж был полон деятельности, строительные проекты велись на каждом углу. Легионеры, несущие свежеобтесанные бревна или охапки инструментов, заполнили каждую дорогу, суетясь туда-сюда. Пустые участки, где дома были снесены, уступили место каркасам и незавершенным сооружениям, возводимым на их место.

Он критически осмотрел постройки. Казалось, готовое жилье не было специальностью Легиона. Грубые оборонительные проекты были их сильной стороной. Но это не означало, что они не старались. И учитывая, что местные плотники, которых он видел, уже работали над некоторыми из завершенных зданий, Маркус предположил, что вскоре они могут начать выглядеть намного лучше.

Случайный местный житель появлялся среди окрестных жителей и в частности отмечал их отношение. По большей части люди казались довольными недавно очищенными улицами и обновленной инфраструктурой. Однако было легко выделить несогласных. Он предположил, что некоторые были не особенно довольны тем, что их выгоняли из домов, чтобы смотреть, как их сносят. Справедливости ради, им возместили новый дом и дополнительные ресурсы от охотничьих предприятий Легиона — мягко говоря, это было просто слабое утешение.

Когда Маркус пробирался дальше, он увидел, что они даже начали реконструировать улицы, сделав их более широкими и похожими на сетку. Задав несколько вопросов, он узнал, что стандартные размеры дорог, по-видимому, были обычным явлением в Риме, одна из многих вещей, которые Легион стремился внедрить. Это также объясняло масштаб проводимых реконструкций. Переделка самой планировки города требовала не меньше, чем его полного переворота.

«Ой, мистер Маркус!»

Маркус отвернулся от пронзительного голоса. Старая прачка по имени Маргарет опустилась на колени перед своим недавно отстроенным домом, села на недавно отстроенное крыльцо, ритмично окуная и оттирая белье в деревянное ведро на земле. Ее слезящиеся глаза приняли его, когда она широко улыбнулась. «Не думаешь ли ты, что могла бы уделить минутку такой старушке, как я?»

Он одарил ее особенно очаровательной улыбкой. «Для тебя, Маргарет? Я мог бы уделить ей целый день».

«О, тссс», — усмехнулась женщина. «Осторожнее, лесть доберется до тебя везде».

Маргарет была не просто старушкой — она была профессиональной занудой. Она знала больше, чем кто-либо другой, о том, что происходит в городе. Несколько мелодий на его флейте и немного случайного флирта сделали его ее верным другом, и она быстро стала для Маркуса основным источником информации о городских сплетнях и событиях. Женщина была достаточно тщеславна, чтобы оценить внимание, но достаточно мудра, чтобы знать, что на самом деле это ничего не значит. К счастью для него.

Он подошел, небрежно прислонившись к ближайшему столбу. Несмотря на свою занятость, он хотел быть в курсе местной ситуации. Это даже могло бы помочь ему при разговоре с мэром. «Какие новости, мой прекрасный друг?»

Она продолжала свою работу, пока говорила. «О, ты знаешь. Все до сих пор говорят об этой армии, стоящей лагерем снаружи — как будто это не вчерашние новости», — сказала она с улыбкой в виде щербатых зубов, ее морщинистое лицо почти закрыло глаза, когда она усмехнулась. «Но все это строительство заставляет людей нервничать».

Маркус одарил ее своей отработанной улыбкой, которая казалась менее натянутой, чем обычно. «Понятно. Я могу себе представить, что были некоторые жалобы».

«Правильно. Некоторые». Маргарет фыркнула. «Никто не рад потере своего дома. Но учитывая, как быстро они возводят новые, это не так уж и плохо. Не говоря уже о том, что это дает людям хороший шанс объединиться и заняться своими делами. И новая стена, безусловно, тоже заслужила их расположение».

Он кивнул. Когда Легион начал сносить стену, многие горожане довольно громко протестовали. Она обеспечивала безопасность города с момента его основания, и они, как и следовало ожидать, беспокоились о том, что станут уязвимыми для атак монстров. Но когда их спросили, Легионеры — особенно те, кто руководил проектом — выразили скептицизм по поводу того, что эта плохо построенная, шаткая штука может удержать даже перекормленную корову. Особенно учитывая, как легко они сами сделали ее бесполезной. К тому вечеру они полностью ее перестроили.

«Люди немного менее довольны тем, что они сносят храмы», — продолжила Маргарет. «Это же полторы головные боли».

«Они что?» — спросил Маркус, его брови взлетели вверх. Это была новость.

«О, да». Она пренебрежительно махнула мыльной рукой. «Знаешь, мне даже не нравятся эти боги — много хорошего они для меня сделали. Но снос этих храмов ужасно «заставил» этих священников. Ужасно «заставил».

«Что они сделали?»

«Ничего. Но они ничего не могли сделать. Армия просто сказала им убираться, и они пошли и сделали».

Маркус поджал губы в раздумьях. «Может быть, они просто стали очередной жертвой реконструкции города? Ты случайно не знаешь, есть ли планы их восстановить?»

«О, там больше, чем планы, это точно. У них есть несколько очень хороших, которые возводятся на их место. Но они не для богов, о которых я когда-либо слышала». Маргарет небрежно пожала плечами. «Приехав из чужой страны, они, конечно, имеют своих собственных странных богов, которым поклоняются. Но это, конечно, волнует их священников больше, чем что-либо другое».

«Хм…» — пробормотал Маркус, постукивая себя по подбородку. Ему придется спросить об этом. Он много узнал об их культуре из книги и грубой болтовни солдат, но он на самом деле не обсуждал их мифологию. Он даже не представлял, что она может отличаться от его собственной. Но если у человека нет Системы, чтобы доказать, какие боги обладают властью и официально признаны вознесенными, то, возможно, различия имели смысл.

Он отложил эту мысль на потом. «О, кстати, как там твой внук поживает среди всего этого?»

Маргарет замолчала, вставая и мучительно потягиваясь. «У него все хорошо, но… ну, ты слышал об этих призывных усилиях. Армия говорит, что они будут собирать мужчин для работы и всего такого. Не то чтобы им это было нужно, заметьте».

Бард поморщился. Он слышал об этом. Очевидно, Легиону нужны были вспомогательные силы, чтобы помогать справляться со всевозможными задачами. Хотя сами Легионеры вполне могли выполнять все необходимые лагерные функции, для этого требовалось время и люди — а это означало, что у них будет меньше сражающихся мужчин. А поскольку Хаберсвилл был единственным поселением, с которым им еще предстоит столкнуться... Это означало, что любой мужчина призывного возраста без важной для города функции будет призван в армию.

Маргарет заломила руки. «Честно говоря, мистер Маркус. Я надеялась, что вы зайдете, чтобы я мог поговорить с вами о них».

Маркус поморщился. «Простите меня, Маргарет. Каким бы очаровательным я ни был, я не думаю, что у меня достаточно влияния, чтобы отговорить кого-то от призыва».

«О, нет, ничего подобного», — пренебрежительно махнула рукой старушка. «Гэри, возможно, стоит немного потрудиться, чтобы его наставить. Он хороший мальчик, но в последнее время связался с плохой компанией, что не принесло ему ничего хорошего. Так что все это — ну, это может быть лучшим для него. Но… ты знаешь парней там лучше, чем кто-либо из нас. Может, ты поговоришь с его боссом — его зевком-цент-у-ри-йоном, как они его там называют — замолвишь за него словечко. Просто дай им знать, что Гэри умный мальчик. Может, они могли бы дать ему немного дополнительной ответственности?»

Маркус внутренне расслабился, затем ободряюще улыбнулся. «Это я, конечно, могу сделать. Хотя я ничего не обещаю. Не все считают меня таким же очаровательным, как вы, миледи».

Старушка хихикнула и похлопала Маркуса по плечу. «Ну, у меня всегда была слабость к красивым лицам».

Узнав, кто центурион Гэри, Маркус попрощался с Маргарет и продолжил свой путь. Хотя это был легионер, которого Маркус никогда не встречал, он пообещал выследить его в любом случае. Прачка дала ему достаточно информации, чтобы он был более чем готов оказать ей небольшую услугу. Конечно, он не думал, что его слова будут иметь большой вес — Легион, похоже, не очень уважал никого, кто не входил в их ряды. Это стало совершенно ясно после того, как они уволили городскую стражу.

Он покачал головой в изумлении. Их публичная выволочка была настоящим зрелищем, и, судя по всему, что он слышал, мужчинам не разрешалось даже близко подходить к дежурным или оружию любого рода. По крайней мере, пока они не прошли «дополнительную подготовку», которую Маркус просто считал адом на земле. Он пожалел бедолаг.

Тем не менее, новости были в основном хорошими. Казалось, что отношение общественности к Легиону менялось понемногу. Подозрения людей постепенно рассеивались, поскольку Легион казался в основном разумным и вкладывался в улучшение безопасности и благосостояния города. Это означало, что они, как и многие группы угнетенных крестьян, были согласны подождать и посмотреть на это. Надеялись, что прогресс продолжится. Ради всеобщего блага.

Он продолжил путь к особняку мэра, где остановились несколько офицеров Легиона, ответственных за повседневное управление городом. Ему также дали там комнату, поскольку Тиберий официально объявил его военным активом. Маркус не был уверен, что думать о том, чтобы быть названным «активом», но это дало ему удобную кровать в лучшем здании города, так что он не мог слишком сильно жаловаться. Тем не менее, его кровати придется подождать, чтобы встретить его до вечера. Пока что его интересовал сам мэр.

Подойдя к сравнительно большому зданию, Маркус расчесал рукой волосы и поправил рубашку. Надеясь, что мужчина будет разумным. Но, учитывая его нынешнее положение... ну, эта встреча может оказаться не самой приятной.

Он мысленно подготовился, прежде чем войти внутрь.

----------

Ты расстроен, брат?

Входя в особняк мэра, чувствуешь себя так, словно переносишься в совершенно другое место. Например, конструкция здания могла похвастаться гораздо большим количеством художественных украшений и декоративной отделки, чем это вообще имело право. Его роскошная лакированная мебель и позолоченные настенные украшения еще больше отличались от сравнительно строгих приспособлений и простого мастерства, которые можно было найти в других местах Хаберсвилля. Маркус не мог не оценить расходы, даже если они были довольно безвкусными и безвкусными.

Не в первый раз он поймал себя на мысли, откуда взялись деньги на такую роскошь. Он сомневался, что городской бюджет может покрыть роскошные украшения и произведения искусства, украшающие стены. Он видел более простые комнаты во дворцах в столице, хотя даже они были более изысканными, чем это чудовище. Но, возможно, это объясняло кажущуюся нехватку средств, выделяемых на оборону и общее содержание города.

Проходя по коридору, Маркус задавался вопросом, как долго они будут называть это место «особняком мэра». Технически мэр все еще жил здесь, но никто больше не утруждал себя притворством, что он на самом деле управляет этим местом. Согласно [Оценке] Маркуса, он все еще держал класс, но он готов поспорить, что большая часть его функциональности была лишена, когда Тиберий и Легион захватили власть. По крайней мере, это объяснило бы немалую часть пылких протестов мужчины в то время.

Маркус остановился у входа в кухню, раздумывая, стоит ли взять что-нибудь поесть, прежде чем подняться наверх. Ему пока не было особой нужды есть. С другой стороны, он вспомнил довольно милую служанку, которая принесла ему завтрак этим утром.

Вращая шляпу на пальце, он неторопливо прошел на кухню, напевая веселую мелодию. Однако его настроение мгновенно испортилось при виде упитанного мужчины, сидящего за столом и жующего с открытым ртом.

Мэр поднял глаза и встретился взглядом с Маркусом, на его лице промелькнуло узнавание. Выражение его лица тут же исказилось в чистейшей ярости.

"Ты!" - прошипел мэр, разбрызгивая по столу кусочки еды, когда он указал на Маркуса пальцем, похожим на сосиску.

Бард не мог не поморщиться от увиденного. Тем не менее, это казалось более чем немного чрезмерным. К этому моменту мэр видел его несколько раз и даже присутствовал там, когда он представлялся Тиберию. Никогда еще у него не было такой инстинктивной реакции на его присутствие. Почему сейчас?

"Мэр Блауфорт", - любезно ответил Маркус, прокручивая в памяти свои воспоминания, чтобы понять, не сделал ли он что-то, что лично оскорбило этого человека. "Я не думаю, что у меня была возможность лично представиться?"

Мэр проигнорировал его попытки любезничать, его лицо стало свекольно-красным. «Ты... ты смеешь! Не играй со мной роль дурака! Я точно знаю, кто ты, негодяй! То, что ты сделал, а теперь еще и наглость прийти в мой дом... я тебя запру!» Он ударил кулаком по столу, опрокинув свой бокал с вином и заставив посуду шумно подпрыгнуть.

Маркус напрягся, готовый в любой момент выскочить из комнаты. Оглядываясь назад, возможно, ему следовало ожидать чего-то подобного. Он был разыскиваемым человеком, бежавшим из города до прибытия Легиона. Со всем происходящим вся эта история фактически выскользнула у него из головы. Но, видимо, не все забыли.

«Мэр Блауфорт», — сказал Маркус, подняв руки в умиротворяющем жесте. Он надеялся, что использование титула этого человека может успокоить то, что, вероятно, было сильно уязвленным эго. «Я понимаю, что вы можете считать меня негодяем. Но, если быть совсем откровенным, я не думаю, что моя история представляет сейчас первостепенную важность. Не с гораздо более… неотложными делами на пороге нашего города».

Мужчина бессвязно бушевал, его лицо каким-то образом умудрялось потемнеть еще больше. Костяшки пальцев побелели, когда обе руки сжались в кулаки. «Вы! Наш город?!

Мэр попытался подняться со своего места. Маркус стоял на месте, широко расставив руки, меняя тактику. «Давайте не будем опрометчивыми. Я не имею ничего против вас лично, мой добрый мэр. Кроме того, меня ждут в лагере легионеров сегодня днем, и я уверен, что некоторые люди будут весьма недовольны, если я не приду».

При завуалированном упоминании Тиберия мэр побледнел, оставаясь в кресле. Тем не менее, его решимость не дрогнула полностью. Его крик перешел в тихое рычание. «Ты... ты думаешь, что, прячась за этими... этими варварами, ты спасешься? Я мэр этого города! Я увижу, как ты предстанешь перед судом за свои преступления!»

Маркус внутренне нахмурился. Учитывая, как на него набросились стражники, он ожидал, что новости о его деяниях зайдут так далеко. Однако реакция мэра показалась... несоразмерной. Даже личной. До такой степени, что его пассивное [Обаяние] не особо его успокаивало. Что-то было явно не так.

Он решил рискнуть. «Когда ты говоришь о моих «преступлениях», я полагаю, ты имеешь в виду...?»

«Мою дочь!» — закричал мэр, указывая на него с яростным негодованием. Когда бард просто уставился на него, он продолжил. «Гордость всей моей жизни, моя милая Майра! Ты... ты осквернил ее, ты, развратная скотина! Не притворяйся, что не помнишь!»

Маркус остался неподвижен, пока имя звучало. Майра. Так что эта одержимая археологией красавица была дочерью мэра. Вот почему он был на грани ареста.

Внутренне он вздохнул с облегчением. Слава богу. С этим было гораздо легче справиться, чем с альтернативой. Хотя он бы не назвал то, что они сделали, осквернением, конечно. Это было полностью по обоюдному согласию. Тем не менее, это объясняло довольно инстинктивную реакцию мужчины на его присутствие. И это означало, что Маркусу, возможно, придется приложить немного больше усилий, чтобы успокоить мужчину.

Он активировал [Серебряный язык], задействовав всю силу своей харизмы и льстивую речь. «А, так вы отец Майры! Приятно познакомиться, сэр. Я, конечно, надеялся вас найти, но с учетом последних событий...»

«Лжец! Вы просто решили воспользоваться моей дочерью — моей единственной дочерью — и сбежать из города, как негодяй, которым вы являетесь! Я знаю ваш тип!»

Маркус это отметил. Майра производила впечатление, что у нее есть несколько старших сестер, что обычно делает отцов менее заботливыми. Но теперь, когда он об этом подумал, она никогда не говорила об этом прямо — она просто намекала на это. Хитрость. Между этим и ее упущением, в чем было призвание ее отца, она была более хитрой, чем он предполагал.

«Я кажусь таким низким, чтобы сделать такое?» Маркус изобразил свою самую очаровательную и невинную улыбку. «Я уважаемый бард, мой добрый человек. И, кроме того, Майра полна такой красоты и грации, что даже принцы преклонят колени перед ее любовью. Воистину, ты воспитал невероятную женщину, столь же лучезарную, как и небеса…»

Потребовалось около десяти минут лести, заверений и просто лжи сквозь зубы, прежде чем мужчина успокоился достаточно, чтобы вести разумный разговор. Судя по тому, как он продолжал бросать на Маркуса кинжальные взгляды, он все еще не любил барда — этого и следовало ожидать. [Серебряный Язык] не мог сделать все, особенно на том уровне, на котором он находился сейчас. Однако враждебность мужчины довольно приятно остыла с активной угрозы насилия до более общей подозрительности и недоверия. С этим он мог работать.

Когда сцена была готова, Маркус наконец смог перейти к реальным делам. Он сложил руки на столе, где сел, чтобы лучше отразить собственную позицию мэра. «Кстати… я должен спросить, какие у тебя планы на ближайшее будущее?»

«Что ты имеешь в виду?» — спросил мэр Блауфорт с набитым ртом забытой им ранее еды. Его глаза-бусинки подозрительно сузились.

Маркус поднял руки, успокаивая. «Я просто хочу сказать, что прибытие Легиона перевернуло все с ног на голову для всех нас. Как мэр этого города, — он подчеркнул титул, чтобы воззвать к самолюбию мужчины, — люди наверняка задаются вопросом, каково твое отношение к ним».

Кулак мэра Блауфорта сжал вилку. «Эти головорезы — они взяли и все испортили! Думая, что могут просто захватить город и уйти безнаказанно — ну, я этого не потерплю! Я мэр, и никто не может отнять у меня этого!»

Что ж, это ответило на один вопрос. Если бы это уже не было очевидно, мэр не был поклонником Легиона. Это означало, что Маркус был прав, подозревая здесь зарождающуюся проблему. Но как с этим справиться — это совсем другой вопрос. Лучше ли было бы предоставить мэру некую символическую власть, чтобы он был доволен, или вообще отстранить его? Об этом стоило подумать.

Мужчина продолжал ворчать, пока Маркус думал. «Просто подожди, пока не прибудет армия Новары. Они в мгновение ока разгромят этих хулиганов, и все вернется на круги своя».

Это заставило барда нахмуриться. «Простите за вторжение, но… Вы действительно думаете, что Новара развернет здесь свои силы?»

«Почему бы и нет?» Мэр усмехнулся.

«Ну…» Маркус тщательно подбирал слова. «Для нас с вами ценность этого города очевидна. Но для других… Ну, у них может сложиться впечатление, что это просто незначительное захолустье. Не за чем посылать армию. Если только вы не просили о такой помощи?»

Мэр фыркнул. «Это мелкая заводь. Но она все еще часть Королевства Новара. По крайней мере, была, пока те варвары не захватили ее».

Маркус замер. «Захватили? Ты не имеешь в виду...?»

Дородный мужчина пренебрежительно махнул рукой. «Они не просто захватили город. Они захватили его. То есть, завоевали его для какой бы то ни было заражённой нации, из которой они пришли. Король наверняка получил уведомление об этом. Что ж, я не удивлюсь, если прямо сейчас на пути целая боевая сила, чтобы отбиваться от глупцов, которые осмелились объявить войну Новаре!» Он замолчал, краска отхлынула от его лица. «Подожди... Ты же не думаешь, что они заклеймят меня как предателя, не так ли?»

Мысли Маркуса лихорадочно бежали от этого открытия. Частью его цели здесь было убедиться, что никакие сообщения о присутствии Легиона не дойдут. Он не подумал, что королевство может уже знать об этом. Если это так, то у них действительно могут быть проблемы.

"Вовсе нет, мэр Блауфорт", - рассеянно заверил Маркус мужчину, пока его мысли лихорадочно неслись. "Я уверен, что они посчитают тебя пленником, не более того".

"Нет... нет, они определенно сочтут меня предателем!" Щеки мужчины начали дрожать от страха. "Мне нужно послать весточку и объяснить, что произошло. Иначе...! А что, если они сочтут меня некомпетентным за то, что я позволил захватить свой город? Что, если они лишат меня моего титула?"

Блауфорт простонал, обхватив голову руками в отчаянии. Маркус, с другой стороны, слегка оживился от этой возможности. Это мог быть шанс убедиться, что мэр не создаст будущих проблем.

"На самом деле... ты, возможно, прав. Я сомневаюсь, что Новара будет особенно довольна чем-либо из этого", - мелодраматически вздохнул он. «Может быть, лучше бежать из страны? Или, еще лучше, искать защиты от возмездия короля?»

Мэр поднял глаза, стиснув челюсти. «От кого? От варваров? Как будто я доверил бы им свою жизнь!»

Маркус пожал плечами. «Из всего, что я видел, они были вполне разумны. Возможно, если ты просто подашь им прошение...»

«Ты так говоришь только потому, что ты уже предатель», — выплюнул мэр. «Некоторые из нас — верные граждане королевства!»

Он подавил вздох разочарования. Что ж, стоило попробовать. Хотя ответ заставил его задуматься, не знал ли этот человек немного больше, чем показал.

«В любом случае, это твое решение». Маркус грациозно встал со своего стула. «Однако я призываю вас хорошо обдумать свои варианты. И помните, я всегда открыт для разговора, если вам это нужно. Мне удалось добиться некоторого влияния среди легионеров, так что, возможно, я мог бы навести справки от вашего имени…»

«Ха! Посмотрите на себя, притворяетесь важным». Мэр усмехнулся, его голос сочился презрением. «Вы всего лишь бесполезный бродячий артист. Не лучше обычного бродяги!»

Маркус поморщился, когда его навыки утратили свою силу.

Он покачал головой. «Возможно. Возможно, лучше быть знающим исполнителем, чем невежественным. В любом случае, я настоятельно рекомендую вам сделать все возможное, чтобы быть полезным, по крайней мере. В противном случае… вас могут вышвырнуть вместе с остальными старыми прихлебателями Хаберсвилля».

Мэр уставился на Маркуса, открыв рот от его прямоты. Справедливости ради, этот человек заслужил это. Он определенно не выглядел так, будто скоро придет в себя. Драматически взмахнув пальто, Маркус развернулся на каблуках и вышел из комнаты, отказавшись от дневного перекуса и направившись из особняка.

Разговор дал ему много пищи для размышлений. Он знал, что армия Новары была истощена войной на западе. В лучшем случае они могли бы отправить небольшой отряд, чтобы исследовать Хаберсвилл, а затем достаточно сил, чтобы взять это место под контроль, если это будет необходимо. Но с учетом размеров Легиона... потребуются большие, сосредоточенные усилия, чтобы справиться с ними, даже если они будут всего лишь ровными. Он все еще не был уверен, что король посчитает такую миссию стоящей, даже если они объявили войну Новаре.

Выполнив свое поручение, Маркус направился обратно в лагерь Легиона. .Возможно, Тиберию нужно было следить за мэром, на всякий случай. Даже если король уже знал о захвате Хаберсвилля, то сохранение масштаба проблемы в тайне дало бы им драгоценное время, чтобы взять ситуацию под контроль. А это означало больше времени, прежде чем Маркусу снова придется подумать о побеге.

----------

Роман Лесной

Квинтус приказал своей небольшой группе людей двигаться вперед. Отработанными движениями они окружили последнюю рычащую пантеру плотным строем, ее два соотечественника истекали кровью там, где они неподвижно лежали на лесной земле.

Он и четверо его людей образовали стену из щитов, их скутумы сцепились вместе, и они ударили по ним своими гладиусами так громко, как только могли. Пантера оскалила зубы, прижав уши к голове. Края ее чернильно-черной формы, казалось, слились с тенями леса. Пока внимание зверя было приковано, остальные четверо парами окружили пантеру, следя за спинами друг друга — это был не первый раз, когда эти пантеры работали вместе, чтобы напасть на них из слепых зон.

Вместе они медленно оттеснили последнюю пантеру от деревьев, так что она оказалась на поляне. Фактически, на той же поляне, которую она и ее теперь мертвые товарищи использовали для засады.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они окружили его. Пантера пригнулась, прижав живот к земле, а слабые струйки темного дыма поднялись из ее покрытой солнечными пятнами шкуры. Ее фиолетовые глаза искали путь к спасению. Но когда она поняла, в какой ловушке она оказалась, она отчаянно бросилась на стену щитов с ревом.

Стена щитов приготовилась к удару. Пока пантера кусала верх их щитов и царапала их, чтобы перелезть через них, другие легионеры нанесли удар. Четыре набора клинков вонзились в ее бока и позвоночник, скользя между ребрами и пронзая внутренние органы. В конце концов, несмотря на все внешние признаки, пантера не была полностью сделана из чистой тени.

Она издала леденящий кровь крик, который эхом разнесся по поляне. Зверь корчился от боли, в последний раз набросившись в бесплодной ярости, прежде чем удар по затылку положил конец ее крикам. Ее тяжелое тело упало на землю, дергаясь.

Квинтус осмотрел окрестности, пока его люди делали то же самое. Три пантеры были самым большим количеством, которое они когда-либо подвергали нападению одновременно. Но это не означало, что четвертая не была там, крадущаяся и выжидающая удобного момента.

«Все чисто», — крикнул Квинтус, когда он был уверен, что больше атак не будет. «Отчет о состоянии».

«Никаких травм, сэр. Даже наши скутумы едва повреждены», — сказал Брут из центра, вытирая клинок. «[Стена щитов] кажется, работает хорошо. Когда я был заперт, я не чувствовал такой силы, как ожидал от зверя такого размера. Я смог устоять на своем без проблем».

Остальные люди пробормотали в знак согласия, когда Квинтус кивнул. По приказу Гая они проверяли многие из так называемых «навыков», к которым теперь имели доступ все легионеры. В частности, их контуберниум из десяти человек сосредоточился на боевых навыках. Пока что результаты были весьма многообещающими. Предстояло еще много экспериментов, но он уже был впечатлен тем, насколько более эффективными могли стать его люди при таких минимальных вложениях.

Квинтус также обнаружил, что получает личные выгоды от Системы. Его навык [Голос командования] оказался бесценным на поле боя. Он позволял ему передавать даже сложные приказы с большей ясностью и точностью, чем когда-либо прежде. Его слова лились быстрее, и у него было врожденное чувство, что его голос будет переносить грохот битвы еще лучше, чем раньше. Преимущества навыка только увеличивались по мере его выравнивания, что он делал довольно быстро. Возможно, он просто догонял его существующий опыт отдачи команд.

"Хорошо", - сказал Квинтус, его голос снова привлек внимание людей. Он убрал меч в ножны и перекинул щит через плечо. Большой прямоугольник из дерева и кожи, прижатый к его спине, творил чудеса, не давая хищникам из засады добраться до них. «Септус, Авл, проверьте окрестности. Все остальные, обработайте наши убийства, но быстро. У нас есть около пятнадцати минут, прежде чем я захочу отправиться в путь. Мы хорошо справляемся, но я хочу, чтобы мы вернулись до захода солнца».

Мужчины занялись своими делами, некоторые достали бурдюки и еду, а другие подтащили пантер, чтобы начать их разделывать. Один вытащил нож для снятия шкур и приблизился к первому трупу, когда один из более крепких легионеров подошел к нему.

«Брут», глаза Примус Пила сузились, в его голосе прозвучала нотка предупреждения.

Крепкий мужчина на мгновение замер, прежде чем поднять взгляд, внезапно смутившись. «Сэр?»

«Я не хочу видеть тебя с этим ножом, Брут», — строго сказал Квинт. «После прошлого раза — нет. Если ты действительно хочешь помочь со снятием шкуры, можешь подержать пантер».

Один из мужчин крикнул. «Все будет хорошо, сэр. Он поправляется. В последний раз он порезался только дважды!»

Квинт покачал головой, а мужчины захихикали. «Как бы то ни было, я не буду рисковать. Он может потренироваться, когда мы будем ближе к лагерю, а не здесь. Я не хочу, чтобы один из наших лучших бойцов был в проигрыше из-за того, что он не умеет обращаться с клинком меньше его гладиуса».

«Возможно, поэтому у его женщин всегда такой кислый вид», — тихо пробормотал один из мужчин.

Раздался приглушенный хохот некоторых мужчин. Квинт, со своей стороны, продолжал выжидательно смотреть на Брута. Мужчина согласился с «да, сэр», не сумев полностью скрыть свое разочарование, а затем начал помогать другому человеку свежевать зверей, как только мог. Примус Пил наблюдал за ними несколько мгновений, прежде чем обратиться к остальным своим людям.

«Я не знаю, зачем вы двое вообще беспокоитесь», — крикнул один из тех, кто отдыхал под деревом. Мужчина снял шлем, проведя рукой по своим коротким волосам. «Не похоже, чтобы шкуры были полезны. Мы даже не можем вернуть их в лагерь».

Это было правдой. Хотя мясо, зубы и кости существ были такими же хорошими, как и у всех, кого они когда-либо видели, шкуры имели привычку разваливаться под воздействием света. Это было то, что охотники среди них обнаружили очень быстро и с немалым разочарованием. Из-за этого Легион счел целесообразным хранить вещи на опушке леса, пока кто-нибудь не придумает им применение.

Но, несмотря на отсутствие немедленной пользы, Квинтус не возражал против того, чтобы позволить им свежевать зверей. Шкуры были чрезвычайно легкими и не замедляли их, плюс это давало мужчинам возможность поддерживать свои навыки острыми. Но кости... это было другое дело.

"Ты из тех, кто говорит, Клавдий", - сказал он, обратив свой взгляд на говорившего человека. Он поднял один палец. "Тебе разрешено забрать одну кость. Одну. Это может быть череп, бедренная кость или зуб, если ты хочешь быть разумным хоть раз. Но ты не принесешь целый скелет снова. Даже если сможешь его унести".

Мужчина поморщился, но не стал спорить. "Да, сэр. Э-э... это распространяется и на остальных?"

"Эй, не смотри на меня!" Другой мужчина поднял руки, защищаясь. "Мясо достаточно тяжелое. Будь я проклят, если начну добавлять твои странные трофеи сверху".

Остальные мужчины навалились, безжалостно подшучивая над Клавдием по поводу его странного хобби - сборки скелетов животных. Квинтус сдержал легкую улыбку, глядя на их товарищество. Он изо всех сил старался не нападать на кого-либо из них слишком сильно — в конце концов, поддержание высокого морального духа было одной из его главных задач. Но он следил за тем, чтобы это не мешало их обязанностям.

Вскоре части теневых пантер, которые можно было спасти, были загружены и разделены между людьми, так что никто не нес слишком много. Большая часть их добычи состояла из мяса, которое оказалось самой полезной частью зверей на данный момент. Его можно было безопасно есть, хотя оно и немного дикое, чего нельзя было сказать о маленьких крысоподобных существах, с которыми сталкивались некоторые из охотничьих отрядов. Первые несколько смельчаков, попробовавших их, стали «неспособными к выполнению миссии» после того, как ели их в течение нескольких дней. После этого инцидента им пришлось вырыть туалеты подальше от лагеря.

Но они не взяли столько мяса, сколько могли. Примус Пил и его люди действовали как экспедиционный отряд, призванный разведать более глубокие части леса, а не зачищать от тварей около лагеря. Из-за этого они были достаточно далеко, и сохранение мяса должным образом было бы проблемой, так как у них не было много времени, чтобы его почистить. Тем не менее, они сделали все, что могли, не желая тратить то, что им удалось собрать. Эта земля была все еще слишком незнакомой, чтобы позволить себе такую роскошь.

Когда они двинулись вперед, их два разведчика продвинулись дальше вперед, продолжая дугу своего патруля. Мужчины пробирались от дерева к дереву, едва издавая звуки при движении. Прошло немного времени, прежде чем они полностью исчезли из виду.

Квинт покачал головой, увидев это. Их разведчики всегда были способными, но теперь они могли совершать, казалось бы, нечеловеческие подвиги. Что-то в магии навыков этого мира позволяло им с легкостью сливаться с лесом и нырять в пестрые тени. Это было еще более впечатляющим достижением, учитывая снаряжение, которое они носили, не слишком подходящее для того, чтобы красться в этой среде. Тем не менее, им удалось избежать засады до сих пор. Квинтус должен был сообщить, какие навыки они использовали, как эффективные.

Группа двинулась вперед, и вскоре один из разведчиков снова появился рядом с ним. Мужчина прижал кулак к груди в знак приветствия. «Сэр», начал разведчик, «впереди есть доказательства борьбы. В ней участвуют люди».

Квинтус кивнул. «Понял. Мы выясним».

Он приказал людям идти вперед, сплотившись, поскольку они перешли в режим повышенной готовности. Когда они достигли поляны, все было именно так, как и доложил разведчик. Большие борозды, вырытые в земле, и вырванная трава указывали на явные признаки борьбы — смертельной, судя по пятнам земли, пропитанным кровью. Сломанные древки стрел ясно давали понять, что эта драка была не просто между животными. Квинтус не был хорошим следопытом, но даже он мог это заметить.

Однако разведчики могли читать землю, как будто это была карта. Один из них опустился на колени над участком потемневшей земли. «Там были люди, все верно. Трое, если я правильно подсчитал. Кажется, их тела недавно утащили, в течение последнего дня. Есть и другие, более мелкие следы волочения».

«Они живы?» — спросил Квинтус.

Разведчик пожал плечами. «Трудно сказать. Но кровь не их. Она, вероятно, принадлежит тем более мелким существам, кем бы они ни были».

«Согласен. От нее кислый запах», — предположил другой разведчик. «Держу пари, что это были некоторые из этих проклятых крыс».

«Что бы это ни было, похоже, что тела были перемещены дальше», — продолжил первый разведчик, указывая на деревья. «Чем, я не уверен».

Квинтус кивнул. «Твой навык [Отслеживания] дает какую-то дополнительную информацию?»

Разведчик моргнул. «А! Точно. Извините, сэр. Я все еще привыкаю к этим вещам…»

Мужчина на мгновение замолчал, снова критически осматривая поляну. Его взгляд метался между кровью, выбоинами и потревоженной листвой, усеивавшей поляну. Примерно через минуту молчаливой сосредоточенности разведчик кивнул.

«Хм. Лучшее, что я могу сказать, это еще несколько подробностей о трех людях. Один, похоже, был каким-то следопытом — очевидно», — он указал на сломанные стрелы. «Глубина и форма некоторых из этих выбоин указывают на то, что второй был воином, хотя и не особенно опытным. Последний... ну, я могу сказать, что это была женщина, но не более того. Не похоже, чтобы у нее было очевидное оружие».

Оценивая ситуацию, Квинтус барабанил пальцами по рукояти своего гладиуса. Несмотря на странность их находок, у них пока не было достаточно информации, чтобы оправдать возвращение в лагерь. Возможно, если они найдут, что забрало этих людей или куда...

«Мы продолжаем», — приказал он. «Будьте начеку. Последнее, чего мы хотим, — это закончить так же, как эти парни».

Группа двинулась вперед с особой осторожностью. Из-за неизвестной угрозы, таящейся поблизости, Квинтус держал разведчиков ближе к строю, не позволяя им слишком далеко заходить вперед. Позади них солдаты маршировали двойной колонной, внимательно следя за ними и готовые в любой момент поднять щиты.

По мере того, как они углублялись в лес, тени становились гуще, приобретая странное, почти осязаемое качество. Тьма давила на глаза Квинта, словно тяжесть, и даже с пятнистым солнечным светом, просачивающимся сквозь деревья, его зрение, казалось, тускнело с каждым шагом. Даже лязг и перемещение их доспехов начали звучать приглушенно, хотя все еще оставались неприятно громкими в тишине, окружающей их.

Из передней части колонны раздалось проклятие, заставившее всех замереть. Руки метнулись к оружию и щитам, а Брут размахивал руками перед лицом.

Квинт нахмурился. «Что ты делаешь?»

«Проклятье — кажется, я прошел сквозь паутину». Мужчина хлопнул себя по затылку, разворачиваясь, чтобы осмотреть себя. «Это из-за меня?»

Остальные мужчины расслабились, позволив себе тихонько посмеяться, пока Клетус внимательно его осматривал. «Ничего не вижу, хотя при таком свете это трудно увидеть. Вот».

Клетус потянулся вперед, чтобы оторвать от Брутуса прядь паутины, затем нахмурился. «Боги, она липкая».

«Ты мне говоришь», — проворчал Брут, пытаясь оторвать паутину от лица. «Что за...»

Они работали вместе, чтобы освободить голову легионера от окутывающей ее вуали. Паутина потребовала гораздо больше силы, чем следовало бы, чтобы разорваться, но в конце концов Брут освободился достаточно, чтобы снова видеть. Он использовал свой гладиус, чтобы соскоблить оставшиеся нити с нагрудника, мрачно бормоча при этом.

После перерыва они продолжили свое движение. Когда паутина становилась толще, многие легионеры вытащили свои мечи, используя лезвия, чтобы прорезать паутину, вместо того, чтобы идти лицом к ней. Липкие, тонкие нити упрямо цеплялись за их оружие, когда они прорубали все более густые нити.

«Я чувствую, что за нами следят», — пробормотал кто-то из середины строя.

Квинтус остановил группу. Было ясно, что все они чувствовали себя неловко, хотя он держал свой дискомфорт при себе. Независимо от того, был ли комментарий результатом воображаемых угроз или реальных, здесь было бы благоразумно проявить осторожность. «Сгруппируйтесь. Не спускайте глаз с деревьев».

Мужчины приготовили свои щиты и оружие, снова напрягшись. Разведчики полностью присоединились к строю, не найдя ничего в своих передовых патрулях. Квинт предпочел бы, чтобы их улучшенное зрение было с ним в данный момент, особенно учитывая гнетущую темноту. Когда они осмотрели свое окружение, один из них издал предупредительный крик.

«Наверху!»

Когда голова Квинта резко поднялась, толстая белая нить выстрелила с ветвей наверху, ударив по его поднятому щиту и крепко прилипнув. Она натянулась, потянув его щит и руку к листве наверху с шокирующей силой. Только его навык [Устойчивая стойка] не дал ему полностью слететь с ног.

Липкая нить растянулась, когда он потянул ее назад. Стиснув зубы, он рубил пряди своим гладиусом, но они были крепче, чем казались. Его клинок частично прорезал липкие волокна, но они не разрезались чисто, растягиваясь, как какой-то ужасный сок.

Остальные его люди бросились в бой, поднимая щиты и клинки. Что-то шевельнулось в глубине листвы — что-то большое и темное, спускавшееся с ветвей. Прежде чем Квинтус успел выкрикнуть команду или предупреждение, паук размером с большую собаку выскочил из верхушек деревьев, устремившись прямо ему в лицо.

----------

Все ненавидят пауков

Блестящий черный панцирь паука мчался к Квинтусу, его восемь тонких ног едва заметно мерцали в темноте. Он уперся ногами и с силой потянул свой щит, маневрируя прямоугольным щитком между ними. Однако хитиновая масса не отскочила, как он ожидал. Вместо этого кончики его ног цеплялись за поверхность, шумно скользя, когда он полз по его щиту и начал подниматься на его вершину.

На таком расстоянии черты монстра было невозможно не заметить. Созвездие чернильно-черных шаров усеивало его маленькую голову, глаза бездушно смотрели в его собственные. Из-под них торчала пара иглоподобных клыков размером с ножи. Листья и веточки прилипли к его выпуклому животу, камуфляж, который сделал бы темную фигуру еще более трудноразличимой среди листвы.

Квинтус подавил дрожь, когда существо подняло свои клыки с тихим шипением. Он без колебаний пронзил своим гладиусом лицо паука. Лезвие издало тошнотворный хруст, пробив его бронированную голову. Пока зверь бился в предсмертных судорогах, он отбросил его в сторону, вырвав меч. Зеленовато-фиолетовый ихор из его внутренностей потек по его клинку, смешиваясь с желтоватым ядом, который шипел и булькал.

Однако у него не было времени осмотреть свой клинок на предмет повреждений. Легким движением запястья он распылил ядовитую смесь с кончика меча на частично разорванную паутину, все еще прикрепленную к его щиту, наконец сумев разрезать ее, когда другой паук поспешил к его ногам. Когда он приблизился, он ударил по нему нижней частью своего щита, сломав несколько его ног.

«Орбем формейт!» — крикнул Квинт.

Остальные восемь человек выстроились в круг. Даже не глядя, он отступил назад и вставил свой щит в щель, оставленную для него совершенно открытой. Как один, они шагнули вперед и подальше от деревьев, насколько могли. Из темноты к ним устремилось еще больше паутины, ударяя по щитам со всех сторон. Раздалось несколько криков, когда пару плохо закрепленных шлемов понесли в деревья. Но их строй не сдвинулся с места. Сочетание их щитов, сцепленных вместе, и навыка [Стена щитов] позволило им выдержать нападение вместе даже лучше, чем Квинтусу в одиночку.

Движение в круговом строю было сложным — для этого требовалось, чтобы большинство людей двигались вбок или назад — но они были хорошо обучены для этой задачи. Пробираться сквозь темноту по корявым корням деревьев было намного проще, чем некоторые из тех тренировок, которые они прошли. Тем не менее, движения казались даже легче, чем ожидал Квинтус, как будто сами легионеры разделяли еще более глубокое понимание намерений друг друга, чем когда-либо прежде. Возможно, именно об этом говорил Гай, когда объяснял работу навыка [Групповая тактика].

Однако Квинтус не сидел без дела. Он отдавал приказы [Голосом командования], координируя их движения, пока пауки продолжали пытаться разорвать их на части. Их лезвия разрезали толстые нити паутины, хотя их строй оставался неподвижным. Однако этого было недостаточно, чтобы уберечь их.

В конце концов, пауки решили сменить тактику. Они роились по деревьям волной черного, зеленого и коричневого, создавая впечатление, что сам лес намеревался поглотить их.

«Будьте готовы!» — предупредил Квинтус своих людей. С новым приказом стена щитов опустилась ближе к земле, чтобы существа не укусили их за ноги. Хотя у его людей были поножи для защиты ног, у него не было никакого желания проверять их прочность против этих клыков, не говоря уже о шипящем яде, который наполнял их.

Пока они готовились к приближающемуся рою, в голове Квинта внезапно промелькнуло давно забытое воспоминание. Это был муравейник из его детства — когда он наблюдал за процессиями муравьев, направлявшихся к их дому и обратно, на их пути возникла довольно большая гусеница, ее извивающееся тело игнорировало их, пока она петляла по своему собственному пути. Один муравей налетел на гиганта, напав на него, прежде чем к нему присоединился бесконечный поток других. За удивительно короткое время насекомые сокрушили гусеницу волной извивающихся черных тел и утащили ее обратно в свое гнездо.

Но это были не муравьи; это были пауки. Гигантские пауки. И он был проклятой гусеницей.

В мгновение ока пауки набросились на них. Хитиновые тела заполонили каждый дюйм земли, когда они вступили в контакт с легионерами, ища любую брешь в их строю. Размер монстров работал против них, поскольку их тела и ноги оказались слишком толстыми, чтобы протиснуться через крошечные трещины стены щитов.

К сожалению, это не остановило атаку. Пауки просто роились на своих щитах, как будто это была ровная земля, звуки бесчисленных ног наполняли воздух оглушительным грохотом. Тела быстро пробирались через вершины скутумов, только чтобы встретиться с двумя футами твердой стали.

Квинтус почувствовал, что его зрение сузилось. Он активировал свой навык [Фехтование] — индивидуальный, который он решил проверить сам — и почувствовал, как он направляет его клинок в паука за пауком. Мир за пределами их круга исчез в пылу боя. Он потерял счет времени, сосредоточившись только на ровном дыхании людей вокруг него и крови, стучащей в ушах.

Иногда один из разведчиков предупреждал, когда группа пауков пыталась спуститься на них сверху. Подлые ублюдки отвлекали их внимание от потока тел перед ними, требуя, чтобы несколько легионеров подпрыгнули и расправились с ними, пока их товарищи пытались подобрать слабину. Пауки не всегда падали с одного удара. Несколько раз меч самого Квинта безвредно отскакивал от панциря, даже несмотря на то, что его умение помогало ему держаться. Это должно было случиться — он не всегда находился в идеальном положении для удара. Но каждый промах грозил приблизить их к поражению.

Он снова и снова резал и отбивал пауков, не давая им перелететь через свой щит. Его хватка оставалась твердой, не соскальзывая, даже когда густая ихор покрывала его оружие и пропитывала землю. Даже когда сражение затянулось, Квинтус чувствовал себя таким же бодрым, как и всегда, азарт битвы поддерживал его и сдерживал истощение. Даже более глубокая, всеобъемлющая усталость, которую ему говорили ожидать от чрезмерного использования навыков, казалось, не влияла на него.

Внезапно наступило затишье. Он поискал следующего паука, которого можно было бы ударить, но не нашел ни одного. Квинтус почти расслабился, вдыхая воздух, чтобы запросить отчет о состоянии, прежде чем услышал крик агонии позади себя.

Не нарушая положения своего щита в стене, Квинтус резко развернулся. Каким-то образом паук пробрался в центр их круга. Двойные клыки пронзили заднюю часть голени Брутуса, глубоко вонзившись в его плоть.

В панике Брутус замахал мечом и щитом, нарушая строй, пытаясь сбросить и ударить вцепившееся в него существо. Пока он боролся, еще два паука набросились на него из щели в стене щитов.

Квинт выругался себе под нос. Он сохранил щит на месте, изменив стойку и отступив в сторону, чтобы дотянуться и помочь Бруту. Его гладиус прорезал брюшко паука, цеплявшегося за ногу его товарища, в брызгах зеленовато-фиолетового цвета, пока остальные мужчины рубили нападавших. Раздался еще один крик, заставив голову Квинта резко подняться. Еще одна группа пауков устремилась вниз к раненому Бруту.

Квинт выкрикнул приказ, и стена щитов сжалась, закрывая щель, которую оставил Брут, пока он бился о землю. Его черты лица исказила гримаса боли. Несмотря на ситуацию, легионеру удалось поставить щит между собой и падающими пауками и сразить пару яростными ударами. Но когда он попытался встать на ноги, он споткнулся.

Квинт поморщился. Изуродованный кусок мяса, который был тельцом Брута, шипел и тревожно трещал, бесполезно болтаясь под ним. Его дыхание было прерывистым, а пот лился из-под шлема. Квинт чувствовал исходящую от него панику.

"Брут!" - рявкнул Квинт, привлекая его внимание. "Будь готов, солдат! Защити наши спины сверху!"

Команда, казалось, вернула Брута в настоящее. Их глаза на мгновение встретились, когда человек снова попытался подняться, опираясь на свой щит для поддержки. Брут взревел от неповиновения, когда он сделал еще несколько ударов по падающим паукам, балансируя на своей единственной здоровой ноге. Их трупы упали на землю вокруг них, их оставшиеся ноги свернулись, пока он держал голову на повороте к верхушкам деревьев наверху.

Но у Квинта не было времени убедиться, что человек держится вместе. Еще одна волна пауков врезалась в их стену щитов, шипя и чирикая, пытаясь сокрушить легионеров.

Обратив свое внимание вперед, Квинт возобновил бой. Ему не нужно было оглядываться через плечо, чтобы знать, что Брут все еще жив и держится. Его крики боли и триумфа присоединились к оглушительному грохоту щитов и клинков о хитин. Даже без этого Примус Пил каким-то образом мог чувствовать, как человек отбивает пауков в воздухе, когда они спрыгивают с деревьев, отчаянно пытаясь прорвать строй любыми возможными способами.

Схватка затянулась, земля вокруг них постепенно превратилась в ковер из скрученных, сломанных тел. Вскоре сотни трупов пауков усеяли местность, образуя кучи, через которые их сородичам пришлось перелезть, прежде чем атаковать их строй. Но, несмотря на все, легионеры держались стойко. Их гладиусы рубили и кромсали, казалось бы, бесконечный поток, пока их руки не начали протестовать. Но, наконец, неизвестно через сколько времени поток наконец прекратился.

Легионеры настороженно осматривали безмолвный лес, ожидая еще одной атаки или попытки засады. Но после целой минуты напряженного ожидания такая угроза не материализовалась.

Квинт глубоко вздохнул, его глаза продолжали метаться по поляне. «Отчет о состоянии».

«Моя нога», — выдавил Брут сквозь стиснутые зубы. «Она... черт возьми, такое ощущение, будто сам Вулкан залил в нее раскаленный металл».

Еще двое мужчин сообщили о травмах, хотя и не таких серьезных, как у Брута. Примус Пил кивнул, когда поступили сообщения. «Позаботьтесь о раненых как можно лучше, но держите глаза открытыми. Будьте готовы в любой момент выстроиться. Я не позволю, чтобы нас застали врасплох и мы получили еще больше травм».

Мужчины хором согласились, когда начали действовать. Квинтус переходил от одного человека к другому, пока они отдыхали, все лица напряженно следили за ними, даже когда они обрабатывали раны. У двух других раненых онемели руки или плечи. Тем не менее, им удалось достаточно быстро оторвать пауков, чтобы предотвратить попадание большого количества яда в их системы. Остальная часть отряда получила царапины и небольшие уколы от лап пауков, когда существа карабкались по ним.

Он помог им промыть укусы и перевязать то, что они могли. Лечение подняло большинство людей на ноги, но он по-прежнему беспокоился о Бруте. Мужчина теперь не чувствовал ничего, кроме боли во всей своей ноге, и он явно шатался на ногах. Несмотря на болезненную бледность кожи, он дышал ровно и пока не терял сознание.

К сожалению, здесь они не могли ничего поделать. Их раны были достаточно хорошо перевязаны, чтобы продержаться, но им нужно было вернуться в лагерь, чтобы получить лучшее лечение. Если, конечно, можно было что-то сделать для этого человека.

«Хорошо», — сказал Квинтус, когда они сделали все, что могли. «Мы перегруппируемся и вернемся в лагерь. Нам нужно будет доложить о том, что мы здесь нашли. Если поблизости будет еще больше этих пауков, то предупредить другие контуберниумы крайне важно».

Он приказал им построиться, защищая Брута в центре, разведчики — немного впереди. Они покинули темную поляну тем же путем, которым пришли. Но когда они вернулись по своему пути, то обнаружили, что он заблокирован паутиной. Толстые, липкие веревки шириной с его палец, а не просто нити, как они столкнулись по пути.

Квинт шагнул вперед и ударил по преграде мечом, сосредоточив все свои двадцать лет солдатской службы на ударе. Он активировал свое умение, его клинок скользнул вниз по чистой дуге. Но вместо того, чтобы прорубить, его меч отскочил от белых нитей, оставив после себя лишь небольшую царапину.

«Что за…» — пробормотал один из его людей позади него. «Когда они успели установить это дерьмо?»

Квинт нахмурился, осматривая свой гладиус. Во время битвы он получил несколько небольших царапин, но этот удар, похоже, не повредил его еще больше. «Мы найдем другой путь. Мы продолжим».

Они двинулись вбок по краю поляны, ища проход. Но всего в нескольких футах дальше вглубь деревьев они столкнулись с еще одним участком плотной паутины, преграждающим им путь. Они продолжили движение, но каждые несколько футов приносили еще одно препятствие. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что вся поляна перегорожена. Они были в полной ловушке.

Квинтус поднял глаза, осматривая полог. Казалось, что их враги спланировали эту засаду более тщательно, чем ожидалось. Тем не менее, нигде не было никаких признаков дополнительных пауков. Они действительно прикончили последнего из них? Или они просто прикрыли свое собственное отступление?

Прежде чем Квинтус успел снова обратиться к своим людям, тяжелый удар сотряс деревья вокруг них. Люди напряглись, резко выстраиваясь в строй. Раздался еще один удар, затем еще один. Звук царапанья хитина о хитин наполнил воздух — теперь уже знакомый звук. Но на этот раз звук сопровождался более глубоким, более зловещим. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

Все как один, легионеры повернулись к источнику. Там, прямо на противоположном краю поляны, что-то сдвинулось. Массивная фигура, достаточно большая, чтобы Квинтус заподозрил, что его разум играет с ним в шутку. Но предупреждающий крик одного из его разведчиков быстро развеял эту мысль.

«Приближается! Борода Плутона, эта штука размером с дом!»

Через несколько секунд рухнуло дерево, и отголоски снова сотрясли землю под ними. Когда существо подошло ближе, Квинтус наконец ясно увидел его сам. Его огромное черное луковичное тело блестело в слабых потоках спертого солнечного света, просачивающегося из-под полога, возвышаясь намного выше его по высоте. С каждым шагом его хитиновые ноги — каждая толще туловища Квинтуса — врезались в землю, разбрасывая камни и грязь во все стороны. Еще два дерева упали, когда он прорвался на поляну, сметая все на своем пути.

Гигантский паук открыл пасть, чтобы показать клыки размером с меч, капающие желтым ядом. Глубокое, сдавленное шипение наполнило уши Квинта, звук, казалось, отдавался эхом в его голове. Затем он сделал еще один неуклюжий шаг в их сторону.

----------

Твоя мамочка, мать-Праматерь

Чудовище неторопливо направилось к их формации. Тени леса, казалось, изгибались и извивались вокруг его формы, колеблясь тошнотворным, неестественным образом. Казалось, они только становились гуще по мере приближения паука, бросая все в странную серую тусклость.

Квинтус настойчиво крикнул через плечо. «Брут! Факелы, немедленно!»

Он не мог рискнуть оглянуться на человека, но звук удара стаи о землю подсказал, что он понял. Знакомый стук кремня и стали глухо разнесся по лесу, когда тепло и свет расцвели из центра их формации. Квинтус почувствовал, как человек высоко поднял свой зажженный факел, освещая их окрестности и давая им лучший обзор поля битвы. Он не распространялся так далеко, как должен был, свечение, казалось, исчезало в гнетущей темноте. Но то, что он открыл, заставило холодок пробежать по спине Квинтуса.

То, что он изначально принял за тень огромного паука, на самом деле было настоящим ковром из более мелких форм. Тысячи и тысячи крошечных пауков, все они ползли вперед со своей королевой. Некоторые были размером с обычных пауков, которых он видел в Риме, в то время как большинство были размером с его ладонь. Ни один из них не был таким большим, как те, с которыми они сражались ранее. Но они двигались гораздо быстрее.

Квинт взглянул на щели в их щитовой стене. С их размером даже этого построения было бы недостаточно, чтобы удержать их. А если эти пауки были еще и ядовитыми...

Края прилива приближалась к их формации. Однако, когда факел Брута вспыхнул, он увидел, как самые маленькие пауки отскочили назад и прочь от пламени. Квинт ухватился за эту возможность.

«Еще факелы!» — приказал Примус Пил, крепче сжимая свой гладиус, когда он смотрел на сравнительно медленно движущуюся королеву, марширующую к ним. Он не был уверен, сработает ли это, но им нужен был способ справиться с более мелкими врагами. Иначе их бы сокрушили в одно мгновение.

Брут быстро переходил от человека к человеку, доставая факелы из их рюкзаков и зажигая их своими. Вскоре несколько легионеров держали факелы вместо гладиусов, размахивая ими в сторону приближающегося роя, чтобы держать его на расстоянии. Маленькие черные фигуры шипели и разбегались, чтобы избежать света от факелов. Однако более крупные продолжали продвигаться вперед, взбираясь на щиты и заставляя легионеров с мечами рубить и кромсать их удирающие тела.

Прошло совсем немного времени, прежде чем их снова окружили. Половина их строя размахивала факелами в сторону приближающейся орды, заставляя ее отпрыгивать назад с тихим шипением. Остальные крепко держались против оставшихся пауков и отбивались от них с жестокой эффективностью. Их тактика ни в коем случае не была яркой, но она и не нужна была. Не тогда, когда они работали.

Квинт напряг мозги. Хотя они могли справиться с этой ситуацией на данный момент, она определенно не продлится долго. Любой пробел или недостаток в их построении позволил бы паукам внутри уничтожить его людей одного за другим. Это был только вопрос времени. Они не могли сбежать из-за барьера из паутины, окружавшей их. Хуже того, эти факелы в конце концов сгорели бы и ускорили их конец — если бы возвышающийся джаггернаут не добрался до них первым.

Как будто вторя его мыслям, огромный паук сделал еще один громовой шаг вперед. Сама земля треснула под его ногой, словно кирка, пробивающая камень. Его деревянный щит, укрепленный металлом, не имел бы шансов. Как и его тело. Они были бы перемолоты в земле, как прекрасная пшеница, если бы они ничего не предприняли.

Примус Пил поморщился. Оставаться в обороне означало гарантировать их смерть. Это означало, что у них был только один вариант.

«Брут», — крикнул Квинт раненому в центре их строя. «Тебе придется защищаться, солдат. Мы сделаем все возможное, чтобы держать их подальше от тебя».

«Да, сэр». Голос мужчины был полон той же мрачной решимости, что и голос Квинта. Он чувствовал, как все вокруг него напрягаются. Остальные знали, что ситуация ужасная. В противном случае он бы даже не предложил оставлять раненых так беззащитными. Но это мог быть единственный способ вытащить их живыми.

С молчаливой молитвой богам он отдал шквал приказов. Их круговой строй распался на пары легионеров, которые ринулись вперед, как один, навстречу надвигающемуся потоку. Пауки в удивлении разбежались, самые маленькие бежали от внезапно надвигающегося света так быстро, как только могли. Более медленные съеживались и шипели, когда свет факела поглотил их. Но у него не было времени остановиться и понаблюдать за явлением.

Щит Квинта высоко поднялся, когда он бежал, отпугивая прыгающих пауков, пока его меч прорезал поток. По бокам от него бежали еще два легионера. Восемь оставшихся мужчин пробирались сквозь рой и были вознаграждены звуками хруста панцирей под ногами. Квинт почувствовал несколько жалящих ощущений на своих ступнях, когда блуждающие клыки или капли яда скользнули между щелями в его калигах. Однако не было времени осматривать повреждения или делать шаги более осторожными. Им нужно было убить монстра.

Пока они пробирались, пауки прыгали на их туловища и лица. Несмотря на то, что они были нечеловеческими, Квинт мог сказать, что их координация нарушалась. Они были в панике, не готовые к прямому нападению. Вместо того, чтобы искать слабые места или атаковать в строю, чтобы сокрушить, они визжали и суетились, зажатые между бегством от огня и попыткой собраться перед своей королевой. Их замешательство только подстегнуло атакующих легионеров, которые оттеснили их в сторону щитами или раздавили их ногами.

Резкий крик прорезал звуки битвы. Краем глаза Квинт увидел, как один из факелоносцев споткнулся и упал на одно колено. Поднялась волна черного хитина, воспользовавшись минутной слабостью, чтобы сокрушить его. Человек исчез из виду в путанице ног и клыков.

Квинт мог только поморщиться. Не было никакой возможности, чтобы он или его люди остановились и помогли, не рискуя той же участью. Они должны были продолжать и справиться с надвигающейся угрозой. Даже если это означало понести потери.

«Вперед!» Он крикнул, чтобы другие не совершили ошибку, остановив их продвижение. Огромный паук навис перед ними, его тяжелые шаги приближали его к легионерам, когда он шипел. Он ударил Квинтуса заостренной ногой, заставив его метнуться в сторону и увернуться. От удара разлетелась грязь.

Прежде чем он успел снова поднять конечность, Квинтус развернулся, чтобы ударить по ней. Его клинок скользнул по твердому хитину ноги, оставив после себя лишь белесую царапину. Сменив хватку, он использовал импульс атаки, чтобы перенести себя к задним ногам зверя и снова замахнуться, вложив весь свой вес в удар тыльной стороной руки. На этот раз он вспомнил активировать [Искусство фехтования] и один из своих других навыков — [Тяжелый удар]

Его меч ударил по ноге резким ударом, посылая болезненные вибрации вверх по руке, как будто он ударил ею по твердому камню. Только благодаря десятилетиям опыта, практики и тренировок Квинтус смог удержать хватку. Но как бы прочна ни была нога, силы удара было достаточно.

Трещина пронеслась по воздуху. Там, где меч соприкасался с хитином, он увидел тонкие, похожие на паутину трещины, расходящиеся наружу, вместе с началом вытекания фиолетового ихора. Сердце Квинтуса взлетело.

«Поврежденная нога!» — крикнул он товарищам, перекрикивая раздраженный визг паука. Он почувствовал, как его намерение было передано [Голосом Командования]. «Ударь сюда!»

Он увернулся назад к одному из факелоносцев, когда паук поднял другую ногу, чтобы ударить его. Лужа света служила островом убежища среди пауков, его товарищ изо всех сил пытался сдержать прилив, пока они продолжали роиться в паническом безумии. Краем глаза Квинтус увидел, как две другие пары мужчин надвинулись на поврежденную конечность и начали рубить.

Паук завизжал на него. Очевидно, атака Квинтуса была достаточной, чтобы привлечь его личное внимание. Он отступил назад, надеясь отвлечь внимание, пока другие мужчины работали. Однако вместо того, чтобы напасть на него, огромная голова паука метнулась вперед, чтобы укусить факелоносца рядом с ним.

Квиунтус вскинул руку со щитом, поймав два ее огромных клыка на свой скутум, когда другой человек нырнул назад. На короткий, ужасный момент он встретился взглядом с существом. Его восемь зловещих глаз сверкнули в ответ, их темнота, казалось, погасила свет вокруг них. Его взгляд прожег его с ощутимой злобой.

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что жжение было не просто его воображением. Скорее, оно исходило от его руки. Он посмотрел вниз и увидел, что два темных клыка пронзили его щит насквозь. Один из них пронзил его предплечье насквозь, выступая с другой стороны. Болезненно-желтый яд капал с его открытого кончика.

Он сдержал крик боли, когда клык вырвался на свободу, оставив значительную дыру в его предплечье между двумя костями. Рана обжигала болью, но не такой сильной, как он боялся. Пока что ее можно было проигнорировать.

С усилием он засунул ощущение собственной шипящей кожи в маленькую коробочку на задворках своего сознания, удерживая щит поднятым. Сделав быстрый, рассчитанный шаг вперед, он бросился вперед и полоснул ее клыки. Его первый удар глубоко врезался, отрубив правый клык и выпустив поток желтой жидкости, пролившийся на его клинок. Он продолжил замах, частично разрезав и второй клык.

Гигантский паук встал на дыбы в агонии, визжа и дергаясь, когда Квинтус отшатнулся назад. Ее передние ноги оторвались от земли, размахивая ими в воздухе, в то время как легионеры продолжали отбиваться от более мелких пауков.

Подъем бегемота оказался фатальной ошибкой. Когда она поднялась на задние лапы, весь вес ее массивного тела — то, что должно было быть тысячами фунтов плоти и экзоскелета — лег на ее поврежденную конечность. Нога, которую атаковал Квинтус, и та, что была рядом, подогнулись под напряжением. Он увидел, как его товарищи-легионеры отскочили от массивного тела, когда оно рухнуло набок. Обломки хитина и жидкости брызнули наружу из ран, словно из разбитой вазы, полной вина.

Когда паук упал, он перевернулся, раздавив под собой десятки своих сородичей. Ее ноги на мгновение забарахтались в воздухе, и Квинтусу едва ли нужно было предупреждать людей, чтобы они отступали от смертоносного шторма бьющихся конечностей. Через мгновение он с трудом поднялся на ноги, но ущерб был нанесен. Две его ноги теперь были совершенно бесполезны, отломанные чуть ниже суставов и бесполезно размахивающие, когда он пытался двигаться. Хотя потеря двух ног не полностью остановила существо, оно явно замедлило его и без того тяжелые шаги еще больше и сделало его движения неуклюжими.

Квинтус начал чувствовать проблеск надежды. То, как действовали эти пауки, было неестественно — они были слишком скоординированы, если не сказать, что умнее всех. Была неплохая вероятность, что если им удастся сбить королеву, остальные пауки могут сбежать или полностью развалить свою и без того слабую сплоченность. По крайней мере, он на это надеялся. Если нет... ну, в любом случае, у них не было выбора, кроме как убить огромного паука.

«Вперед!» — крикнул Квинтус мужчинам. Они продолжали петлять вокруг огромных копьевидных конечностей, которые врезались в землю, оставляя глубокие борозды и дыры на своем пути. На этот раз он не стал тратить силы на ее ноги. Он направился прямо к свежеочищенному лицу паука.

Существо отступило назад, пытаясь вырваться из его досягаемости, а не пытаясь ответить своим единственным частично неповрежденным клыком. Но оно было недостаточно быстрым. Его клинок полоснул по панцирю, покрывающему голову, желтый яд, покрывающий его клинок, зашипел при соприкосновении. Очевидно, человеческая плоть была не единственным, что было уязвимо для этого вещества.

Еще одна активация [Тяжелого удара] вызвала трещины в голове королевы. Она отшатнулась назад, пытаясь избежать атаки Квинта, который продолжал обрушивать удар за ударом.

В отчаянии зверь попытался снова встать на дыбы, как будто собираясь раздавить его своим весом. Однако легионеры были готовы. Остальные расположились сзади, и когда паук поднялся вверх, они одновременно атаковали одну из его оставшихся задних ног.

Тонкая конечность смялась, заставив паука с криком ярости упасть на спину. На этот раз он перевернулся на спину, не в силах полностью выпрямиться. Он отчаянно извергал паутину из своих прядильных органов густыми, липкими массами, как будто пытаясь оторваться от конфликта. Однако он не собирался так легко сбежать.

Легионеры забрались на его живот, снова и снова вонзая свои клинки в открытое подбрюшье паука. Они держались у его тыла, чтобы избежать неистово бьющихся конечностей, которые грозили рассечь любую несчастную душу, попавшую в их зону досягаемости. Квинтус остался впереди, снова и снова рубя его голову. Даже когда истощение выносливости от умения наконец начало ощущаться более остро, он продолжил.

Крики ярости и разочарования паука быстро трансформировались во что-то другое. Они стали более высокими, более пронзительными и неистовыми, когда оглушительные звуки разнеслись по всему лесу. Когда Квинтус посмотрел в глаза умирающего зверя, он увидел там что-то знакомое. Что-то, что он видел у многих побежденных врагов.

Он чувствовал страх.

Пока легионеры продолжали роиться вокруг монстра, пока его потомство роилось вокруг них, его сопротивление начало ослабевать. Хлопанье его ног постепенно замедлялось, когда по его бокам текла свежая фиолетовая жидкость. Сверхъестественная тьма, которая, казалось, окутывала его, начала мерцать и утихать, пока не перестала даже отталкивать свет факела. Вскоре, с последним ударом меча Квинтуса в его голову, зверь наконец замер.

Поляна затихла. На короткое время воздух наполнился только звуком тяжелого дыхания его людей. Затем их заглушил шорох бесчисленных пауков, убегающих прочь. Квинтус едва заметил, как перед ним материализовался золотой текст.

[Вы успешно победили босса области! Вы приобрели опыт.]

----------

Только военные дела

Лагерь был тихим — или, по крайней мере, настолько тихим, насколько это вообще возможно. Люди продолжали выполнять свои обязанности, пока солнце опускалось к горизонту, проходя между палатками и время от времени окликая своих товарищей. Тем не менее, по сравнению с хаосом активного поля битвы или суетой процветающего города, здесь было спокойно. Спокойно, организованно и мирно. На данный момент.

Тиберий сидел за своим столом, большим предметом деревянной мебели, который один из легионеров освободил из соседнего города. У его локтя стоял один из его помощников, готовый помочь, если ему понадобится отправить сообщение или выполнить какие-либо другие мелкие задачи. Мужчина стоял по стойке смирно, пока Тиберий сгорбился над документами, разложенными на столе, с письменным инструментом в руке.

Это тоже была одна из странных и чуждых технологий этой земли. Она функционировала так же, как знакомые ему тростники, за исключением одного: внутри нее находились чернила, используемые для письма. Изобретение было, безусловно, гениальным, и его конструкция возбудила его любопытство. Это простое изменение сделало его намного более совершенным инструментом, чем любой другой, который он использовал для этой цели. Тем не менее, потребовалось некоторое время, чтобы освоиться. Даже сейчас он обнаружил, что рефлекторно тянется за чернильницей, которой там не было.

Его внимание вернулось к отчетам, выстроенным перед ним. Предстояло обработать настоящую гору информации, пугающее напоминание о трудностях, с которыми они столкнулись. Исследование навыков среди мужчин продолжалось стабильно, хотя все еще казалось, что они в основном изучали то, что уже было общеизвестно среди местных варваров. Но даже этот прогресс нельзя было недооценивать. На данный момент простое тестирование навыков, к которым они имели доступ, оказалось достаточно ценным.

Тиберий просмотрел список навыков, которые были назначены патрулям, отправляющимся глубже в лес. Многие из них на данный момент оставались сосредоточенными на бою, учитывая незнакомую и, вероятно, враждебную обстановку. Но это были не единственные, которые им нужно было исследовать. Исследование вскоре станет важной областью внимания.

Одной из первых вещей, которые они сделали, была тщательная каталогизация всех припасов, которые имелись у Легиона — продовольствия, инструментов, снаряжения и так далее. Они взяли с собой только то, что люди несли на своих спинах, поскольку ни один из вьючных животных или лошадей не перевозился вместе с ними. Это было больше, чем могло быть. В конце концов, люди были готовы к маршу, и даже груз вьючных животных в основном состоял из снаряжения офицеров. Это была удачная ситуация, которая оставила им достаточно, чтобы выжить и продолжить большинство стандартных операций без проблем.

Однако Легион значительно превосходил численностью население города. Было бы безрассудно полагаться на их скромные ресурсы, когда их собственные пайки закончились. Охота могла и была достаточной для пополнения их рациона, хотя римские солдаты не привыкли так сильно полагаться на дичь. Тем не менее, хотя лес кишел животными, которые могли бы их прокормить, Тиберий хотел убедиться, что они также нашли новые источники пищи. Более последовательные и устойчивые, желательно до того, как щедрость леса подведет их.

Этот вопрос также касался более крупных. Если они хотели процветать в этом месте, им нужно было бы гораздо больше, чем еда — им нужны были шахты, кузницы и целый ряд других ресурсов. Их оружие и доспехи требовали бы обслуживания и, в конечном итоге, замены. Им нужно было бы восстановить свои кавалерийские и лучные отряды, поскольку они остались позади, а это означало, что нужно было бы найти также лошадей и луки. Список продолжался и продолжался.

Эти опасения сильно давили на Тиберия, когда он изучал карты местности, их лица были покрыты отметками, обозначавшими ресурсы, которые можно было там найти. Часть информации исходила от его собственных разведчиков, а часть вытекала из описаний и рассказов Маркуса. У обоих были свои ограничения, учитывая, насколько чуждой и экзотической могла быть эта земля. Тем не менее, одно быстро стало ясно. Хотя зима, возможно, и не была непосредственной проблемой, они не могли полагаться только на этот один город, чтобы удовлетворить свои потребности. Легиону нужно было бы расширить свою территорию наружу, и чем раньше, тем лучше.

Его мысли были прерваны звуком открывающегося полога его палатки. Легионер шагнул внутрь, ударив кулаком в грудь в знак приветствия. Когда Тиберий подтвердил, мужчина заговорил. «Легат. Здесь сладкоречивый».

Тиберий оторвался от работы, жестом приглашая мужчину впустить Маркуса. Бард вошел с размахом, широкая улыбка растянулась по его лицу, когда он театрально поклонился. Вместо того, чтобы показаться встревоженным или оскорбленным титулом, мужчина казался скорее довольным.

"Легат", - поприветствовал бард, его тон был теплым и слишком фамильярным.

"Вы рано", - просто ответил Тиберий.

"Артист никогда не оставляет свою аудиторию в неведении - по крайней мере, без веской причины".

Маркус подмигнул, когда Тиберий слегка нахмурился, взглянув на незаконченные документы на своем столе. Он надеялся, что у него будет больше времени, чтобы сосредоточиться перед этой встречей. Однако ничего не поделаешь. Перерывы были неизбежны. Кроме того, у него были некоторые вопросы, о которых он собирался расспросить барда в любом случае.

Маркус устроился в одном из походных стульев напротив стола Тиберия, его улыбка не дрогнула. Это выглядело бы убедительно подлинно, если бы Тиберий просто встречался с этим человеком. Не то чтобы он сомневался, что Маркус был рад его видеть или даже дружелюбен. Просто его фасад был на удивление последовательным и всегда присутствующим.

Скрестив руки, Тиберий встретился взглядом с бардом. «Очень хорошо. Я начну с самых важных вопросов…»

Двое мужчин быстро завязали разговор, хотя и не совсем гладкий. К этому времени у них сложилось что-то вроде молчаливого понимания — Маркус знал, какого уровня манер и уважения ожидает Тиберий, в то время как Тиберий привык терпеть прозу Маркуса и его вычурное позерство, пока оно оставалось в определенных границах. Это была полезная договоренность, которая, казалось, удовлетворяла обоих мужчин. В результате в ходе нескольких таких встреч между ними начало расти своего рода неохотное и неохотное уважение.

Тиберий был, прежде всего, солдатом — генералом, командиром, лидером людей. Но он также был римским сенатором, что означало, что он не был чужд политике — какой бы неприятной она ни была. Несмотря на это, он научился ориентироваться в мутных водах политической жизни с помощью практики и чистой необходимости. Ему пришлось это сделать после того, как смерть отца загнала его в Сенат десятилетия назад.

Учитывая этот опыт, было легко распознать мастерство Марка в той же области. Бард обладал многими чертами опытного шпиона — острыми навыками наблюдения, умением собирать информацию и памятью, которой позавидовала бы даже Минерва. Он также был настолько красноречив, насколько можно было ожидать, что делало его на удивление полезным ресурсом. Тиберию он мог бы даже понравиться, если бы не был таким ярким искателем внимания.

Легат начал с того, что задал несколько неясных вопросов о таинственной Системе, которая быстро стала неотъемлемой частью их жизни. Оттуда он перешел к более общим темам, таким как география, история и, что самое важное, политические фракции Новары. Учитывая, что Тиберий объявил войну королевству, понимание своего будущего врага было на первом месте в его списке приоритетов. Помощник делал заметки по ходу разговора, записывая важную информацию на глиняной табличке.

Маркус утверждал, что большая часть его информации устарела примерно на шесть месяцев. Тем не менее, он заверил Тиберия, что политика редко развивается достаточно быстро, чтобы сделать его знания совершенно неактуальными. Даже если это так, подробности и широта его ответов оставались впечатляющими. Настолько, что это заставило Тиберия снова задуматься о его происхождении.

Маркус провозгласил себя [королевским бардом] на их первой встрече, подразумевая, что в нем было больше, чем кажется на первый взгляд. Неуместная пышность его одежды и придворные манеры только усилили это подозрение. Тем не менее, когда его настойчиво просили ответить на вопросы о его личной истории, скользкий бард никогда не упускал возможности уклониться или сменить тему с привычной легкостью.

Тем не менее, несмотря на свое темное происхождение, Тиберий обнаружил, что этого недостаточно, чтобы оправдать отказ от барда. Информация, которую он предоставил, была полезной, и поэтому он был рад присутствию Маркуса — как это часто ни было раздражающе.

Когда Тиберий закончил свой список самых насущных вопросов, он одобрительно кивнул. «Хорошо. У меня есть еще вопросы, но на сегодня этого должно хватить». Тусклый свет солнца едва пробивался сквозь откидные створки его палатки. «Есть ли какие-то вопросы, которые вы хотели бы обсудить?»

«На самом деле... в этот конкретный день, действительно, есть». Маркус наклонился вперед, более серьезный блеск в его глазах, хотя тон его оставался непринужденным. «Я говорил с горожанами, как я и делаю, и я не мог не прислушаться к шепоту недовольства, который начал кипеть под поверхностью».

Тиберий нахмурился. «Вы говорите о восстании горожан?»

«Нет, конечно нет! Ничего столь открытого и дерзкого», — Маркус легкомысленно отмахнулся от предложения. «На самом деле, большинство людей, похоже, вполне довольны текущим положением дел. Нет, я говорю о конкретных людях. Например, о достопочтенном мэре Хаберсвилля».

Тиберий жестом пригласил барда продолжить, что тот с удовольствием и сделал. «Видите ли, бывший лидер этого прекрасного города не особенно благосклонен к вашим действиям в последнее время. На самом деле, он, вероятно, чувствует, что его прежде непререкаемый авторитет был вырван из его рук и раздроблен на куски прямо у него на глазах. И хотя я бы не зашел так далеко, чтобы сказать, что он был достаточно популярен, чтобы поднять вооруженное восстание... ну, я, конечно, могу представить себе множество способов, которыми он мог бы усложнить жизнь вам и вашим близким».

Он сделал паузу, давая Тиберию переварить многословное объяснение. «Какие способы?»

«О, у каждого дворянина есть несколько таких трюков в рукаве. Даже если человек остается второстепенным игроком в большой схеме вещей, он не совсем не связан с большим политическим ландшафтом. Не говоря уже о том, что у него могут быть некоторые сторонники в более непосредственной близости, которые были бы готовы работать с ним. Конечно, все это чистые догадки, но...»

Тиберий потер лоб, выдохнув от раздражения. «Говори прямо, бард. О каких проблемах ты говоришь?»

Маркус откинулся на спинку стула, переплетая пальцы. «Ну, есть одна, о которой ты должен знать. У меня был довольно интересный разговор с ним немного ранее — о захвате Хаберсвилля, в частности. То уведомление, которое ты получил об объявлении войны Новаре, очевидно, не одностороннее дело».

Тиберий моргнул, нахмурившись. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо говорил об этом барду напрямую. Он просто забыл? Или тот как-то все это соединил воедино?

Он заметил, что Маркус внимательно изучает его лицо, легкая ухмылка играет на его губах при реакции легата. «Действительно, руководство Новары, вероятно, получило бы подобное уведомление. Все это говорит о том, что в нашу сторону может — или не может — направляться освободительная сила. Такая, с которой у нашего прекрасного мэра могут быть все основания сотрудничать, если им представится такая возможность».

Тиберий откинулся на спинку стула и задумался. Приближение вражеских сил не было неожиданным. Весть о прибытии Легиона должна была в конце концов распространиться, будь то из-за внешнего наблюдения, молчания Хаберсвилля или отсутствия надлежащих кодов и фраз, используемых в официальной переписке. Сломанный мост до сих пор задерживал исходящие сообщения, и Легион тщательно контролировал все передвижения в городе и из него. Но ремонт уже велся. Как только кто-то выскользнет — или как только посторонний войдет, — слух распространится.

Тем не менее, Тиберий надеялся выиграть больше времени. В идеале первые новости о прибытии Легиона должны были прийти после того, как они уже захватят другое поселение, которое могло бы предоставить некоторые из ресурсов, в которых они отчаянно нуждались. В конце концов, торговля жизненно важными материалами, такими как железо, вряд ли могла бы начаться в ближайшее время, учитывая, что единственные легкодоступные торговые партнеры находились в том самом королевстве, которому они объявили войну. Их усилия по набору солдат для восстановления вспомогательных сил уже продвигались, но новобранцам все еще не хватало достаточной подготовки. Чтобы исправить это, потребуется несколько месяцев, и он уже не был уверен, есть ли у них вообще столько времени.

Нахмурившись, Тиберий сделал пометку об усилении патрулирования вдоль реки. Он подозревал, что любая атака будет с этого направления, учитывая, что оно обращено к внутренней части Новары. Любые надвигающиеся стычки могли бы послужить ценными учебными упражнениями для новых рекрутов. Даже если это не было идеальным.

"Понятно", - медленно сказал Тиберий. Вместо того, чтобы вселить в него ужас, эта новость только укрепила его решимость. Казалось, что их спешка в обеспечении базы операций была полностью оправдана. "Если вы узнаете какую-либо дополнительную информацию по этому вопросу, немедленно сообщите ее мне".

Маркус любезно кивнул. "Конечно, конечно. О, и говоря о возмездии от далеких и доселе невидимых сущностей великой силы... разрушение храмов Хаберсвилля также было на довольно многих языках сегодня".

Тиберий поморщился, его челюсти сжались. "Да. К сожалению". Под вопросительным взглядом Маркуса он продолжил. «В Риме принято позволять варварам исповедовать свою религию, если они признают и наших богов. Однако эти священники не были открыты для… переосмысления… своих практик в каком-либо смысле. Нужно было подать пример».

Простое напоминание о катастрофе грозило вызвать у Тиберия головную боль. Даже с заверениями, что сооружения будут восстановлены, священники подняли достаточно шума, чтобы отвлечь его от более важной работы по ее решению. Чтобы положить конец конфликту, потребовались довольно прямые угрозы, к которым он надеялся не прибегать. Не помогло и то, что рассматриваемые храмы были расположены в особенно проблемных местах для восстановительных работ.

Марк поднял руки в знак капитуляции, в его глазах блеснуло удивление. «Не заблуждайтесь, я не священник. Я просто повторяю слова других. Мне не под силу подвергать сомнению ваши решения, почтенный легат. Однако… я ожидаю, что некоторые из этих богов могут не согласиться с вашими действиями».

Тиберий махнул рукой. «Если только священники тоже не поднимут мятеж».

«Сомневаюсь. Но, как бы то ни было, боги, как известно, не любят пренебрежения. Они, как известно, непостоянны».

Тиберий нахмурился, барабаня пальцами по столу. Тон барда оставался таким же легким, как и всегда, но он взвешивал свои слова так, словно они имели невысказанное значение. Конечно, ему не впервой выходить из такого положения. Местное население часто пыталось цепляться за свои ошибочные, отсталые религии, прежде чем признавать превосходство богов Рима. Но опять же… учитывая, сколько магии и странностей он уже видел в этом мире, возможно, в их поклонении было нечто большее.

«Каких действий мы можем ожидать от этих богов, Марк?» — спросил Тиберий как можно прямее. Иногда это был единственный способ получить ответ от этого человека.

Марк озорно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Тебя могут поразить».

«Ммм», — пробормотал Тиберий, не впечатлившись. Хотя такая угроза могла подействовать на некоторых из его людей, Тиберия было не так легко запугать. Не богами, чье прямое вмешательство в мир явно ограничивалось областью мифов и легенд. Он время от времени приносил жертвы Марсу или Юпитеру, как и все остальные, но это был в основном политический театр. «Я буду иметь это в виду. Но, как я уже сказал, у нас нет проблем с вашим поклонением собственным богам. Жрецам будет разрешено восстановить свои алтари и места поклонения рядом с храмами, которые мы планируем возвести».

«О? А каким богам поклоняетесь вы и ваши люди?» — спросил Маркус, его любопытство было задето.

«Большая часть Легиона приносит жертвы Марсу, богу войны», — ответил Тиберий. «Но такой бард, как ты? Держу пари, что тебя больше заинтересует Аполлон. Уверен, один из самых верных людей с радостью расскажет тебе о них все».

Маркус кивнул, как будто понимая, что больше ничего не вытянет из Тиберия по этой теме. На мгновение стоический римлянин просто изучал человека, сидящего напротив него. Его щегольская шляпа, шелковая рубашка и безвкусно сшитый плащ явно выдавали в нем успешного артиста или мелкого дворянина — или, по крайней мере, кого-то, кто выдает себя за такового. Однако это казалось маловероятным, учитывая неоспоримые навыки барда. Тем не менее, один вопрос продолжал его терзать.

Тиберий откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. «Марк. Почему ты все еще здесь?»

Мужчина изобразил невинность. «Что ты имеешь в виду? Ты еще не отпустил меня, о достопочтенный Легат».

Он сердито посмотрел на барда, едва сдерживая закатывание глаз. Через мгновение Марк пожал плечами. «Куда еще мне идти? Мост еще не отремонтировали, и я не смею в одиночку отправляться глубже в Вечнозеленые моря. Даже если бы я искал такого приключения, я оказался бы совершенно не готов постучаться в его дверь с моими способностями».

Тиберий скептически посмотрел на него. «Разумеется, это не единственная причина. Есть и другие способы пересечь реку. Это не должно быть препятствием для человека с твоей... находчивостью».

Марк лукаво улыбнулся, но Тиберий продолжал пристально смотреть на него. В конце концов бард наконец смягчился. «Возможно, есть и другие причины. В конце концов, я бард, как вы так любите указывать. И какой бард упустит возможность заняться великой историей в процессе создания? Ваши похождения и похождения ваших людей… Мне уже совершенно ясно, что ваши подвиги лягут в основу многих эпических историй. Да что там, было бы упущением с моей стороны быть где-то еще!»

Тиберий прищурил глаза. «Разве это не так просто. Вы станете предателем ради истории? Против своих собственных соотечественников?»

«Я действительно предатель?» — спросил Маркус, его тон смягчился, когда он величественно обвел себя вокруг себя. «Как я вижу, эти горожане оказались в лучших руках, чем когда-либо. Да у них много свежей еды и воды, их оборона заставила бы позавидовать даже герцога, а их дома и предприятия были отремонтированы бесплатно. Да они даже смогли заняться лесозаготовками в более спокойной обстановке, чем когда-либо! Я слышал, что с момента вашего прибытия ни один человек не пострадал от пантеры».

Тиберий подавил улыбку. Все это, конечно, было правдой. Хотя большинство людей по своей природе были против перемен, некоторые были достаточно проницательны, чтобы увидеть свет обещаний Рима и активно стремились стать его частью. Марк, несмотря на свою яркую натуру, казался одним из них. Учитывая его относительно образованную натуру, возможно, неудивительно, что он признал превосходные пути Империи.

«Вы не ответили на мой вопрос», — сказал Тиберий твердым голосом. «Ты активно помогаешь мне и моим людям. В глазах любого короля или дворянина ты будешь предателем. Зачем это делать?»

Маркус просто озорно ухмыльнулся. «Ну… скажем так, мы с королем не совсем сходимся во взглядах».

----------

Некое разногласие

Тиберий развел руки, изучая барда. Он не сомневался, что его фраза была вполне преднамеренной. Но даже если он не совсем понимал, что имел в виду Маркус, он все равно мог многое узнать из этой информации.

Сначала Тиберий предполагал, что Маркус был не более чем щеголем. Это предположение не было полностью опровергнуто, если честно. Но чем больше он узнавал о нем, тем больше ему приходилось признавать, что этот человек казался странно компетентным. Настолько компетентным, что Тиберий не был уверен, стоит ли этому верить — возможно, это был преднамеренный фасад, чтобы Маркус казался более знающим и влиятельным, чем он был на самом деле.

И все же объяснение не имело смысла. Оно было близоруким, во-первых, и означало, что поступок Маркуса рухнет, как только его обман будет раскрыт. Хотя информация, которую его люди могли независимо проверить, до сих пор оказывалась на удивление точной. Это также резко противоречило утверждению барда, что в настоящее время он не имеет никакого влияния. Будет ли ему вообще выгодно скрывать что-то подобное?

Тиберий на мгновение задумался. Насколько серьезным было это «разногласие» между ним и королем? Достигло ли оно того уровня, когда можно было бы подумать о подстрекательстве к открытому восстанию? Это, безусловно, объяснило бы присоединение Маркуса к Легиону, но все равно оставило слишком много вопросов. Этот человек не показался ему мятежником-подстрекателем, и хотя мятеж может быть легче разжечь на окраинах территории, Хаберсвилль до сих пор казался плохим выбором для такого дела. Не говоря уже о том, что Маркус еще не предлагал открытой агрессии по отношению к Новаре. Если уж на то пошло, знание того, что у этого человека есть счеты с Новарой, могло бы сделать его более заслуживающим доверия, а не менее.

Тиберий обдумал последствия в своем уме, учитывая потенциальные последствия любого политического маневра. Вполне возможно, что им и его людьми манипулировали, предоставляли нужную информацию в правильном свете, чтобы подтолкнуть их на путь какой-то более грандиозной затеи. Но даже если это так... мог ли он что-то сделать с этим прямо сейчас?

Маркус оказался ценным и точным источником информации — тем, что им отчаянно было нужно в их нынешней ситуации. Одного этого было достаточно, чтобы удержать его. И даже если он вел их к открытой войне с Новарой? Тиберий подозревал, что они все равно окажутся на пути столкновения со страной. В конце концов, он сомневался, что они очень благосклонно отнесутся к созданию новой империи на их территории. Даже такой великой, как Рим.

Он надеялся, что его молчание побудит барда рассказать подробнее, но был разочарован. Даже несколько более острых вопросов не сделали ничего, кроме как дали понять, что Маркус больше ничего не скажет по этому поводу. Он глубоко вздохнул и кивнул.

«Очень хорошо», — сказал Тиберий. «Есть что-нибудь еще?»

Маркус пожал плечом. «Нет».

Он еще раз внимательно посмотрел на барда. Если король изгнал Маркуса из-за этого «разногласия», то это дало бы ценный контекст его действиям до сих пор. Но в том виде, в котором он был, Маркус, похоже, добровольно оставил свою прежнюю жизнь и теперь заискивал перед первой же могущественной силой, с которой столкнулся. Это вряд ли внушало доверие.

Тем не менее, факт оставался фактом: он был ценным активом. Тиберий решил, что только время раскроет истинный характер Маркуса. Пока что он просто оставит свои подозрения при себе. «Ты свободен».

Маркус плавно встал и поклонился — хотя и не настолько низко, чтобы показаться неприятным — прежде чем повернуться к выходу из палатки, драматически взмахнув плащом. Однако, прежде чем откинуть полог, он остановился и оглянулся через плечо.

«А, есть одна мелочь. Не знаешь, где я могу найти Секундуса?»

Тиберий нахмурился, немного застигнутый врасплох вопросом. «Какого именно?»

«Их несколько?» — спросил Маркус, казалось, удивленный.

«Конечно», — ответил Тиберий, — «Это популярное имя в Риме, так как многие семьи благословлены двумя сыновьями».

Казалось, что немногие были благословлены креативностью, необходимой для того, чтобы придумать более уникальное имя, чем «второй». Но Тиберий не озвучил эту мысль вслух. Он просто с удивлением наблюдал, как Маркус, казалось, пропустил комментарий мимо ушей. «Тогда... есть ли центурион по имени Секунд? Он может быть одним из тех, кто отвечает за призыв — занимается новобранцами и вспомогательными войсками».

«А. Этот Секунд. Хороший человек», — кивнул Тиберий. «Спроси у офицерских палаток. Эти люди лучше поймут, где он сейчас».

Дав Маркусу несколько кратких указаний, бард наконец выскочил из палатки. Он смотрел ему вслед. Секунд, возможно, был не самым умным центурионом. Тем не менее, он был преданным, твердым как гвоздь, и не потерпит той ерунды, которую мог бы попытаться вытворить Маркус. Имея это в виду, Тиберий без колебаний отправил барда к себе.

Оказавшись один и избавившись от любопытных глаз, Тиберий покачал головой и тихо усмехнулся со своим помощником. Затем он вернулся к своим отчетам. Вскоре он снова прервал его. Перед его глазами материализовалась строка золотого текста, загородив обзор отчета об инвентаризации.

[Босс области на вашей территории был успешно побежден!]

***

Квинтус отмахнулся от плавающего текста, продолжая сканировать область на предмет угроз, пока неестественная темнота начала рассеиваться. Он наполовину ожидал, что другие последуют за ним. Что-то, что объяснило бы, что такое босс области или каковы последствия победы над ним. Но даже по мере того, как шли секунды, больше ничего не приходило. Система была такой же краткой и бесполезной, как ему и говорили ожидать.

Конечно, не то чтобы у него было много опыта в этом. Но, похоже, это было общее мнение, разделяемое местными жителями. У него были смешанные чувства по поводу того, чтобы полагаться на их впечатления, но иметь информацию было хорошо. Даже если она была предвзятой.

Последние отголоски визга королевы пауков затихли в лесу вокруг них, оставив только тихое скольжение множества ног. Как он и надеялся, в тот момент, когда королева умерла, другие пауки прекратили свои атаки, предпочтя соскользнуть обратно под покров темных деревьев. Уже отступающая тьма рассеялась еще больше, когда они исчезли.

Как только стало ясно, что битва выиграна, Квинтус опустил щит и немедленно снял с плеча бурдюк с водой. Он вылил воду на проколотую рану на руке, позволяя ей омывать отверстие, оставленное клыком королевы. Она яростно жгла, и Квинтус стиснул зубы от боли, надеясь, что он вымыл весь яд, который попал внутрь. Он чувствовал, как его рука немеет, но медленнее, чем нога Брутуса. Возможно, пронзивший ее насквозь клык на самом деле был благословением. Это означало, что большая часть яда не попала прямо в его кровоток.

Перевязав рану, как мог, он переходил от солдата к солдату, проверяя их травмы. Почти у каждого было по меньшей мере несколько укусов на теле. Они изо всех сил старались промывать раны водой, но было ясно, что их боеспособность значительно снизилась.

Человек, который упал под волной пауков, все еще дышал, но едва-едва. Остальные его мышцы свело, оставив его замороженным в свернувшейся массе крови и яда. По крайней мере, он, казалось, был без сознания в тот момент. Бруту каким-то образом удалось вырваться, вероятно, из-за панической защиты, которую их атака вызвала у пауков. Однако его состояние также ухудшилось. Он мог хромать, но его нога полностью онемела, а два других легионера с трудом шли. Большинство остальных все еще могли владеть либо щитом, либо мечом, но не тем и другим.

Несмотря на свое состояние, они пока не могли отступить. Проклятый барьер из паутины все еще был на месте, а это означало, что у них не было четкого пути обратно в лагерь. Им нужно было рискнуть углубиться, пока они не найдут обходной путь. Кроме того, Квинтус был почти уверен, что луковицеобразный труп под ними должен был быть королевой этого гнезда. А где была королева, там могли быть и яйца — яйца, которые могли бы вырасти в гораздо большую проблему, если бы с ними не разобраться в ближайшее время.

Настроение было мрачным, когда они немного отдохнули, сделали все, что могли, для своего бессознательного товарища, затем спрятали его среди деревьев. Остальные мужчины продолжили путь в глубь леса. Они не могли позволить себе оставить кого-то охранять его. Несмотря на небольшое количество заработанного ими передышки, все они знали, что битва на самом деле еще не закончена. Пока нет. И если в лесу, кишащем паутиной, были еще какие-то угрозы, подобные тем, что они только что пережили, им всем нужно было дать шанс. Иначе они потеряют гораздо больше, чем одного солдата. Лучший способ помочь ему — быстро найти выход из этой неразберихи.

Контуберниум выстроился так, как мог, продолжая продвигаться вперед. Через несколько минут молчаливого шага разведчик подал им сигнал остановиться. Они ползли вперед гораздо тише, пока не обогнули последнюю рощу деревьев, почти неузнаваемую под толстым слоем паутины. Квинтусу пришлось сдержаться, чтобы не выругаться себе под нос.

Перед ними предстала большая поляна, ее периферия была окутана слоем за слоем толстой паутиной. Те небольшие части самих деревьев, которые оставались видимыми под гнильем, выглядели тусклыми и пепельными, лишенными листьев и лишенными солнечного света из-за присутствия пауков. По всем краям и земле области висели коконообразные выступы разных размеров, также сделанные из паучьего шелка. Они сгруппировались вместе, как заплесневелый виноград.

Это должны были быть яйца. И их были миллионы.

Квинтус услышал тихие шаги, когда Септус подошел сзади и прошептал ему на ухо: «Сэр... мы не можем раздавить их всех. Не мы сами».

"Согласен". Некоторые из более крупных коконов — размером примерно с человека — зловеще пошевелились в свете факела, пока он наблюдал. "Однако... я не хочу рисковать, чтобы за одну ночь вылупилось еще больше. Это добавит нам проблем".

Его осенила идея. Возможно, если бы эти деревья были действительно такими мертвыми, как кажутся, они бы стали хорошей растопкой. Этого могло бы хватить, чтобы сварить оставшиеся яйца пауков и упростить им задачу.

Квинтус жестом попросил факел и немного отошел от группы. Осторожно он поднес пламя к древесине одного из мертвых деревьев и подержал его там мгновение. Он надеялся, что, возможно, сок загорится или, может быть, какие-нибудь мертвые листья.

Как только огонь коснулся паутины, он вспыхнул. Липкие влажные нити паучьего шелка загорелись, горя как свежая смола. Возникший пожар заставил Квинтуса отступить назад, опасаясь, что он сожжет его брови.

Огонь быстро распространялся от одной пряди к другой. Он продолжал гореть в жидком жаре, который просачивался в древесину, клеймя сухой ствол, как удар молнии. Древесина начала дымиться, прежде чем полностью разгореться, и все дерево вспыхнуло за считанные секунды.

"Э-э, сэр?"

Квинтус бросился обратно к группе, следуя за протянутой рукой Брутуса, чтобы увидеть, куда он указывает. Пламя взметнулось вверх и начало распространяться на соседние деревья с пугающей скоростью. Ранее молчаливое гнездо взорвалось активностью, когда паникующие пауки роились, по-видимому, без направления или интеллекта, которые они демонстрировали раньше.

Квинтус выхватил свой меч, и другие легионеры последовали его примеру. Но пауки не обратили на это внимания. Они были слишком заняты тем, что убегали или увядали от света и тепла, производимых пожаром.

«Эффективно», — заметил один из мужчин.

«Да. Слишком эффективно…» Пока огонь продолжал свое продвижение, взгляд Квинтуса упал на несколько более крупных коконов, висящих на поляне. Они были длиннее и тоньше остальных, по большей части неподвижные. Большинство из них раскрылись, обнажив пустые внутренности. Но три остались целыми, а два двигались и извивались, словно живые.

«Может, еще пауки?» — спросил кто-то. «Возможно, они чувствуют жар».

Один из разведчиков на мгновение сосредоточился, а затем выругался себе под нос. «Чёрт. Сэр, мне кажется, там могут быть люди».

Квинтус выругался себе под нос, глядя на огонь. Коконы были на противоположной стороне поляны, но с такой скоростью, как он распространялся...

Он быстро принял решение. «Срубите их. Если они люди, мы приведем их с собой».

Половина группы бросилась к висящим связкам, в то время как другая половина удерживала свои позиции, прикрывая отступление. Спрыгнув с низко висящего дерева, [Тяжелый удар] Квинтуса прорезал паутину, удерживая одну из связок, в то время как двое его людей приготовились рубить остальные.

Наклонившись, он вложил меч в ножны и одним плавным движением вытащил нож, разрезав один конец паутины. Это оказалось сложнее, чем он ожидал — больше похоже на распиливание жесткой шкуры животного, которая сушилась несколько дней, или даже кожаных доспехов. Он почувствовал, как жар вокруг него усилился, и капли пота потекли по его лицу, прежде чем он успел заглянуть внутрь.

Как и ожидалось, это был не паук. Вместо этого он увидел женское птичье лицо. Ее черты казались сжатыми и надменными, почти как у британки. По крайней мере, то, что он о них слышал. Он встречал мало людей из этого народа, хотя один из его старых приятелей-легионеров утверждал, что они становятся прекрасными женами, если кто-то готов приложить некоторые усилия, чтобы цивилизовать их. Он даже взял одну для себя, хотя Квинт, к сожалению, так и не нашел времени встретиться с ней в последний раз, когда был в Риме.

Пламя продолжало распространяться, и поляна уже стала неприятно жаркой. Как только ее лицо освободилось, женщина громко ахнула. Ее пронзительный голос пронзил воздух, когда она удвоила свои извивающиеся движения. «Отпусти меня, ты, жуткая-ползучая маленькая...!»

Квинтусу пришлось прекратить пилить, чтобы не навредить женщине, которая продолжала кричать. Он раздраженно огрызнулся на нее. «Замри, женщина, или я не смогу тебя освободить».

Она моргнула, на мгновение затихнув, и, казалось, сосредоточилась на лице Квинтуса. «Ты... ты не паук. Кто...» Ее слова оборвались, глаза расширились, когда они заметались по поляне. «П-помогите! Вытащите меня отсюда!»

«Что, по-вашему, я пытаюсь сделать?» — проворчал Квинтус, крича своим людям. «Этот человек! Приведите остальных», — приказал Квинтус, «быстрее!»

Два других мешка упали, и, не потрудившись освободить своих пассажиров, солдаты закинули пленников себе на плечи и побежали. Квинтус перекинул частично освобожденную и все еще паникующую женщину через плечо, слегка поморщившись, когда его раны протестовали. Он не был уверен, мертвы ли остальные двое или нет. Но времени проверять не было. Им придется рискнуть.

Группа развернулась и отступила. Другая половина их контуберниума рубила паникующих пауков, пока они убегали, гарантируя, что у них не будет шанса преградить им путь. К счастью, пауки больше не двигались так разумно и скоординированно, как раньше. Их беспорядочные движения свидетельствовали о том, что они, возможно, даже не смогли воздвигнуть барьер в этот момент. Несколько трупов более крупных пауков лежали, свернувшись, возле арьергарда.

Их ноги хрустнули по нескольким свежим трупам пауков, когда они присоединились к своим товарищам и побежали. По крайней мере, так быстро, как только могли. Из-за своей ноши и ран они могли позволить себе только быструю пробежку. Каждый мужчина либо помогал раненому товарищу, либо нес пленника, а Брут едва поспевал за ним. Но они все равно не остановились.

Женщина издала неприятный крик в ухо Квинта. «П-пожар! Он приближается! Быстрее!»

Квинтус шлепнул ее по боку, пытаясь остановить ее от шевеления и потери равновесия. «Не двигайся, ты...»

Он сумел оборвать себя, прежде чем сказать что-то не по-джентльменски. Женщина, казалось, поняла сообщение и замерла, но не перестала скулить от страха. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, почему. Он чувствовал сильный жар на спине. Паутина была реже в этом месте от главного гнезда, но деревья все еще были в основном мертвы из-за отсутствия солнечного света. Он практически чувствовал, как пламя лижет его затылок.

«Ускоряйте темп!» — крикнул Квинтус мужчинам. Они старались изо всех сил, но с таким количеством раненых они могли сделать лишь немногое. Женщина добавила свои панические подталкивания к его приказам скрипучим тоном. Квинтус проигнорировал ее, как и остальные мужчины. Он просто надеялся, что шум не привлечет других любопытных хищников.

Они двигались так быстро, как только могли, пригибаясь, чтобы оставаться под черным дымом, который быстро наполнял воздух. Разведчики шли впереди, направляя их по маршрутам с меньшим количеством паутины и мертвых деревьев, чтобы попытаться захватить немного места в огне. После того, что казалось вечностью бега, они наконец достигли места своей последней битвы.

По команде Квинта люди прижались к деревьям для быстрого отдыха. Здесь было недостаточно паутины, чтобы огонь быстро разгорелся, и его передний край упал позади них. Они могли использовать этот шанс, чтобы восстановиться, прежде чем сделать последний рывок к лагерю.

Их раненый товарищ все еще лежал там, где они его оставили. Клавдий шагнул вперед, чтобы проверить его, крикнув через плечо. «Он все еще жив! Не в лучшей форме, заметьте, но он жив».

Квинт сбросил свою ношу на землю — вызвав тихий писк негодования — прежде чем шагнуть к человеку. Каким-то образом ему удалось доползти до дерева и сесть, его глаза были полуприкрыты, и он медленно дышал. Казалось, он не осознавал их присутствия. Но он был жив.

Кивнув, он быстро осмотрел своих людей. Все были учтены, и он убедился, что раненым оказывают помощь, прежде чем присесть и срезать остатки паутины с женщины. Отсутствие непосредственных угроз дало ему немного времени, чтобы как следует ее осмотреть.

Темные волосы женщины были коротко подстрижены и спускались чуть ниже подбородка. Ее узкие скулы, изрезанные черты лица и слегка вздернутый нос выдавали в ней чужестранку в этом регионе. По крайней мере, так он предполагал. Ее внешность была непохожа ни на одну из тех, что Квинтус видел в Хаберсвилле. Она носила простые одежды из плотной ткани, испачканные грязью и ядом. Небольшие следы укусов испещряли ее руки, хотя и не так много, как у некоторых его собственных людей.

Ее внешность просто вызывала еще больше вопросов. Что здесь делала женщина? Пауки, очевидно, захватили ее в какой-то момент. Возможно, они устроили засаду на ее караван, пока она путешествовала?

Как только ее освободили, она бессильно плюхнулась на землю. Квинтус протянул ей руку, но она смогла только слегка пошевелиться.

«Спасибо», — выдохнула она. «Я думала, что мне конец. А что насчет моей команды...? Со мной должно было быть еще двое парней, примерно моего возраста».

Квинтус посмотрел на другие коконы. К этому моменту было срезано достаточно, чтобы он мог различить фигуры громоздкого, извивающегося человека и еще одного, более тощего, спрятанного под паутиной. Тощий человек, казалось, был без сознания, но дышал.

«Они здесь», — просто сказал он. «Они тоже живы».

Она с облегчением вздохнула. «Хорошо. Я... мне нужно их исцелить. Я могу и твоих людей. Не всех, но... ах... одну секунду, я даже не могу так двигаться...»

Она начала что-то бормотать себе под нос. Из ее рук вырвался свет, окатывая ее мягкой волной. Немного румян вернулось к ее бледному лицу, и глаза слегка загорелись, когда проколы начали исчезать.

Женщина села, слегка задыхаясь. «Ха… так-то лучше. Извини, сначала пришлось позаботиться о себе, понимаешь? Я не смогу помочь никому, если не смогу двигаться».

Она потянулась к руке Квинта, но он уже отступил. Он посмотрел на нее с новым подозрением, положив одну руку на рукоять своего гладиуса. «Ты ведьма».

----------

Дипломатия в действии

Барон фон Латимор вышел из кареты, сохраняя максимально устойчивую и сдержанную позу. Перед ним возвышалось довольно внушительное поместье герцога Марка. Особняк, казалось, пристально смотрел на него, нетронутый белый камень его стен слегка мерцал на солнце и намекал на не совсем обыденную природу его постройки.

Напоминание о богатстве герцога едва не заставило его сглотнуть. Прошло всего пару недель с его свадьбы — в последний раз, когда он видел своего нового дядю, — но эта встреча была совершенно другим зверем. Это было не семейное дело. Это было официально. И герцог, даже в неформальной обстановке, несомненно, был устрашающим человеком.

Вызов от него, конечно, не был изначально плохим делом. Но тот факт, что герцог хотел встретиться с ним лично, а не чтобы с ним поговорил виконт или граф... Это его беспокоило. Для чего бы ни была эта встреча, Латимор сомневался, что это были хорошие новости. Он пока не мог вспомнить ничего, что он сделал, чтобы заслужить похвалу. Оставалось всего несколько вариантов: проблема, выговор или задача, которую нужно выполнить.

Латимор почувствовал, как на его плечи опустился воображаемый груз. Любой из вариантов означал бы еще больше хлопот, больше ожиданий, которые нужно было бы решить. У него едва хватило времени, чтобы хотя бы осмыслить заброшенное баронство, которое он унаследовал, не говоря уже о том, чтобы начать решать все его проблемы. Он надеялся, что у него будет хотя бы несколько месяцев, чтобы лучше понять ситуацию и добиться реального прогресса в ее исправлении. Но, возможно, он был слишком снисходителен к своим срокам — или, скорее, недооценил сроки своих начальников.

Его быстро провели через поместье к гостиной герцога. По мере того, как они шли, залы украшали замысловатые гобелены и картины, многие из которых имели таблички или надписи, описывающие их историческое значение. Латимору уже была предоставлена возможность осмотреть некоторые из наиболее ярких из них во время его последнего визита. Вот откуда он знал, насколько редки и бесценны многие из этих предметов. Это зрелище не успокаивало его и без того издерганные нервы.

Когда слуга объявил о его прибытии, Латимор держал спину прямо, а выражение лица нейтральным. Его проводили к стулу напротив герцога, который сидел с идеальной осанкой за большим столом, сочиняя послание. Коротко стриженные седые волосы обрамляли его голову, окружая лысину на макушке. Однако, несмотря на линию роста волос и морщинистые черты лица мужчины, Латимор знал, что лучше не приписывать человеку перед собой слово «старый». У герцога было больше общего с дремлющим драконом, чем с каким-то дряхлым старым дедушкой. Даже сейчас он излучал присутствие, которое, казалось, заполняло комнату своей тяжестью.

Пока он сидел, слуга налил чай в тонкие фарфоровые чашки, прежде чем встать у стены. Герцог закончил свою работу и со вздохом отложил ее в сторону. Его стальные голубые глаза уставились на Латимора с такой интенсивностью, что он едва не занервничал. Барон, уже испытывавший беспокойство, взял свой чай, чтобы скрыть желание, и осторожно отпил, изо всех сил стараясь скрыть любые признаки волнения.

«Барон. Я рад, что вы смогли присутствовать на этой встрече в столь короткий срок», — сказал герцог, нарушая тишину. «Я только что вернулся с разговора с королем. Наша встреча оставила нам… много для обсуждения».

Латимор поднял взгляд, и на его лице промелькнула тень удивления. Надежда зародилась в его груди, когда он понял смысл этих слов. «Мы получим запрошенное подкрепление?»

Торговля в баронстве сократилась вдвое за последние месяцы, поскольку торговцы избегали этого района из-за разгула бандитизма. Это была одна из многих, многих проблем, которые Латимор унаследовал от своего предшественника. К сожалению, она также была той, которую он был меньше всего готов решить.

Каждый трудоспособный мужчина с какой-либо боевой подготовкой уже был призван на войну на крайнем севере против Империи. Те, кто остался, были растянуты до размеров листа бумаги, как городские и городские стражники или как те, кто справлялся с пограничными вторжениями на запад. Или они присоединились к тем самым бандитам, которые терзали их земли. Это было не редкое призвание, особенно для тех, кто избежал призыва.

«Возможно. Возможно, нет». Герцог остался бесстрастным. «Все это зависит от другого вопроса. Я получил уведомление. Вы, вероятно, тоже — о Хаберсвилле».

Латимор нахмурился, напрягая память. С тех пор, как он захватил баронство, его завалили отчетами и уведомлениями. У большинства поселений, находящихся под его властью, были те или иные проблемы, и он делал все возможное, чтобы в первую очередь разобраться с самыми неотложными. Но это обязательно означало оставить некоторые проблемы без внимания, чтобы разобраться с ними позже. Через мгновение его осенило.

«Это… восстание?» — осторожно спросил он. Он уже имел дело с несколькими мелкими восстаниями, которыми он довольно гордился. Но это, в частности, не показалось ему особенно примечательным. Хаберсвилл был небольшим лесозаготовительным городком на окраине его провинции — не совсем приоритетным по любым меркам.

«Да», — мрачно подтвердил герцог. — «Об этом нужно позаботиться, и быстро. Сам король получил уведомление об этом и потребовал, чтобы мы приняли меры».

У Латимора сжалось сердце от этих слов. «Король…? Почему он получил уведомление о чем-то подобном?»

Глаза герцога сузились. «Тот факт, что вы не знаете, говорит о том, что вы недостаточно внимательно читали. Иначе вы бы поняли».

Резкость в его тоне заставила Латимора вздрогнуть. Через мгновение герцог напряженно вздохнул и потер лоб. «Город не просто восстал. Он был захвачен. Вместо того, чтобы просто объявить независимость от вас — или даже от меня — они объявили себя отдельными от всего королевства Новара. Это гораздо более серьезный вопрос, молодой барон».

Понимание пришло, когда Латимор переварил слова. Это действительно было большое дело. Полного отделения части королевства не случалось сотни лет. Кто бы рискнул, когда такой поступок немедленно привел бы к тому, что на его спинах была бы нарисована огромная мишень? Не говоря уже о том, что у Новары обычно были военные ресурсы, чтобы быстро подавить такие заблуждения. Но теперь, когда армия так занята…

Герцог продолжал говорить. «Однако есть и хорошие новости. Король обещал нам солдат… если мы справимся с этой проблемой».

Глаза Латимора сузились. «Если? Он не предоставит помощь, чтобы справиться с самой проблемой?»

Герцог тонко улыбнулся. «Кажется, нет».

Латимор поморщился. Он прекрасно знал, насколько напряжены сейчас людские ресурсы герцога. Казалось, что ему придется раздобыть бойцов для этого дела. Однако у него на уме был еще один вопрос, который он не решался озвучить.

«Выполнит ли король… свое обещание?» — скептически спросил он. Правитель Новары не был известен своей надежностью, хотя такие вещи публично не обсуждались.

Герцог холодно усмехнулся. «Да. Я позаботился о том, чтобы получить это в письменном виде от нескольких его камергеров. Если он нарушит это обещание, это будет выглядеть очень плохо для него, и еще хуже для его советников».

Латимор кивнул. Успокоение было ободряющим, но оно мало помогло уменьшить тяжесть ситуации. «Я понимаю. Однако… я не знаю, как быстро я смогу действовать», — осторожно сказал он. «То немногочисленное количество людей, что у меня есть, все заняты ремонтом инфраструктуры и охраной дорог. Если бы я отвлек их от этого, все баронство быстро бы еще больше погрузилось в беззаконие и разруху. Пройдет несколько месяцев, прежде чем я смогу спокойно пощадить людей для этого».

Выражение лица герцога потемнело, но Латимор быстро продолжил предвосхищать любые возражения. «При этом есть и другие варианты. Я могу перераспределить часть средств, чтобы нанять авантюристов. По крайней мере, они смогут исследовать город и собрать информацию, чтобы у нас была более ясная картина происходящего. Возможно, они даже смогут справиться с проблемой самостоятельно. В конце концов, Хаберсвилл не очень большой».

Губы герцога изогнулись в улыбке. «Это было бы приемлемым курсом действий. Я рад видеть, что у вас есть голова на плечах. Это одна из причин, по которой я позволил вам жениться на моей племяннице».

«Благодарю вас, сэр», — сказал Латимор, почувствовав редкую вспышку облегчения. Улыбка герцога была не совсем теплой, но это было огромное улучшение.

Старший мужчина слегка наклонился вперед. «Удвойте то, что вы планировали потратить. Я внесу такой же вклад. Убедитесь, что вы обеспечите себе команду как минимум из пяти авантюристов серебряного ранга».

Латимор твердо кивнул. «Понял, сэр. Я сделаю это. Ваше предложение... ну, это очень щедро с вашей стороны».

Герцог пренебрежительно махнул рукой, выражение его лица смягчилось лишь на долю. «Не будьте таким формальным, Кляйн. Когда мы будем наедине, я разрешу вам называть меня дядей».

Латимор слабо улыбнулся, наклонив голову. «Спасибо... дядя».

***

Квинт крепче сжал свой гладиус. Конечно, он не был чужд магии. Несколько его людей носили защитные амулеты и безделушки, призванные приносить удачу в бою. Он даже слышал о менее привлекательных типах, которые баловались проклятиями, записывая грязные заклинания на табличках и пряча их под домом нелюбимого соседа или убирая их в храмах, чтобы навлечь гнев богов. Конечно, такая вредоносная магия была запрещена законом и сурово наказывалась, но это не означало, что она перестала существовать.

Римляне давно приняли место мистического и божественного. И между светящимися огнями камня класса, эфемерным плавающим текстом уведомлений и сверхъестественными эффектами навыков существование магии в этом мире уже было совершенно ясно, хотя она принимала странные и незнакомые формы. Тем не менее, он чувствовал, что начал привыкать к различиям.

Но видеть, как раны женщины затягиваются прямо у него на глазах, словно невидимой рукой? Это был совсем другой уровень.

Его глаза с подозрением сузились, глядя на женщину перед ним. Демонстрация внезапно превратила ее из беспомощной пленницы в потенциальную угрозу. Такие способности больше соответствовали тому, что может сделать священник или святая женщина. Но кто знает, какие еще способности у нее есть? Квинту потребовалось гораздо больше силы воли, чем он был готов признать, чтобы просто не вытащить свой гладиус и не попытаться пронзить ведьму.

Он подавил внезапную и иррациональную мысль. Такие вещи были продуктом страха, не более того — страха, которому он не мог и не хотел позволить себе поддаться. Кроме того, если ведьма действительно могла исцелять, то это была невероятная возможность.

Квинт обратил внимание на мужчин вокруг себя. Все, кроме самого раненого, сразу же после его заявления насторожились. Они не делали никаких откровенно агрессивных движений, но он заметил небольшие изменения в позиции, которые помогли бы им, если бы ситуация стала враждебной. Даже мужчины, разрезающие другие коконы, прекратили свою работу и обратили свое внимание на женщину.

Женщина шумно сглотнула, как будто почувствовав перемену в воздухе. Ее взгляд метался от солдата к солдату. «О чем ты говоришь? Я не [Ведьма]! Я [Целитель], [Целитель], черт возьми!»

То, как она произнесла «ведьма» и «целитель», звучало странно, как будто эти слова были титулами. Это было похоже на то, как Квинтус слышал, как другие говорили о своих занятиях.

«Это не значит, что это не колдовство», — пробормотал Клавдий.

«Ну, нет, это так!» Намек на раздражение просочился сквозь явный страх женщины. «Я никогда ничем не жертвовал. Я также не варю зелья в железном чане. Это совершенно разные деревья навыков. Как их вообще можно смешивать? И вообще, разве вы не должны это понимать? Учитывая, насколько высок ваш уровень, кто-то из вас должен был выбрать [Оценку], верно?»

Никто не ответил, чтобы сказать ей обратное. Вместо этого Квинтус жестом велел мужчинам отступить. Они расслабились, и большинство вернулись к своей работе по обработке ран или разрезанию других коконов. Однако некоторые остались на месте, готовые на случай, если что-то пойдет не так.

Теперь, когда непосредственная опасность миновала, у Квинтуса появилась возможность более внимательно изучить женщину. Она была уже взрослой, возможно, восемнадцати или девятнадцати лет, если судить по ее возрасту, так что не особенно молода. Но ее узкие скулы, острые черты лица и слегка вздернутый нос выдавали в ней чужестранку в этих краях. По крайней мере, так он предполагал. Ее внешность была непохожа ни на одну из тех, что Квинтус видел в Хаберсвилле.

Однако это просто вызвало еще больше вопросов. Что она здесь делала. Очевидно, ее схватили пауки. Но бродила ли она по лесу до этого? Она не выглядела как та, кто живет в этих лесах. Или, может быть, они устроили засаду на ее караван?

Чем больше он думал, тем больше Квинтусу удавалось успокоить свои расшатанные нервы. Если эту женщину схватили, то она не могла быть такой уж могущественной ведьмой. Ему придется поверить, что пока он будет держать ее в поле зрения, они смогут справиться со всем, что она попытается сделать. Кроме того, они спасли ее. Какая у нее действительно была причина относиться к ним как к враждебным?

Внезапный стон прервал его мысли. Оглянувшись, он увидел, как Брут шатается на коленях, прежде чем упасть на бок. Его кожа потеряла цвет и блестела от пота. Его конечности были раскинуты без костей, его лицо прижалось к земле, как будто вес его шлема был слишком велик.

Квинтус сжал губы, затем снова посмотрел на ведьму. Если ее целительные силы не были источником какого-то трюка или обмана, то это была реальная возможность. С другой стороны, доверял ли он ее странной магии настолько, чтобы позволить ей прикоснуться к его людям?

Быстрый взгляд на темное небо принял решение за него. Уже темнело. Скоро свет медленно разгорающегося огня позади них будет единственным, что позволит им видеть. И это сделает их еще более уязвимыми для других обитателей леса. Им нужно было вернуться в лагерь, и гораздо быстрее, чем они могли сейчас.

Квинтус снова сосредоточил все свое внимание на ведьме. «Ты говоришь, что ты целитель».

«[Целитель], да», — поправила женщина с тем же странным акцентом. «Разве это не очевидно? Кстати, у меня есть имя. Элеонора».

Он проигнорировал ее комментарий и кивнул двум другим мужчинам, которых они спасли. «Сначала ты можешь исцелить одного из своих товарищей по команде. Затем позаботься об остальных моих людях, прежде чем исцелить другого».

Женщина — Элеонора — нахмурилась. «Я... я могу сделать только так много. Думаю, у меня сейчас всего пять очищений. Особенно учитывая, насколько плохи некоторые из этих парней».

Квинтус пристально посмотрел на нее, и она отпрянула, съежившись. Он не был уверен, что поверил ей. Но даже если это правда, этого было бы достаточно. Это позволило бы ей позаботиться и о Бруте, и о почти бессознательном легионере, который все ниже осел у дерева. Это также позволило бы ей исцелить двух других мужчин, которые получили значительное количество яда. Даже если исцеление позволит им ходить без посторонней помощи, это будет огромным благом.

"Хорошо. Выбери одного из своих, чтобы исцелить, и тогда я поручу тебе позаботиться о четырех моих людях". Он указал на легионеров, которых он имел в виду. "Если ты сможешь исцелить своего последнего товарища после этого, то можешь это сделать. Если нет, мы понесем его".

Элеонора открыла рот, как будто хотела возразить его предложению. Однако, когда она встретилась с жестким взглядом Квинта, слова, казалось, застыли у нее в горле. Снова сглотнув, она просто кивнула.

Она быстро подошла к более худому мужчине и положила руки ему на грудь. Импульс мягкого света прошел от ее рук и в его тело рябью. Почти сразу же Квинт увидел, как цвет вернулся к коже мужчины, его раны медленно затянулись. Она перевернула его на бок, когда он начал кашлять. Его глаза оставались закрытыми, но дыхание выровнялось.

Затем она подняла глаза на Квинта, который указал на Брута. «Начни с него».

Она исцелила его людей одного за другим до такой степени, что они могли двигаться и ходить без посторонней помощи. Заклинания не вылечили их полностью — более серьезные раны не исчезли полностью, и Брут, и ранее находившийся без сознания легионер продолжали шататься на ногах. Процесс также привел к довольно неприятному покалыванию и зуду, по словам его людей, которое, по словам ведьмы, было вызвано испарением яда в его организме. Однако этого было достаточно, чтобы удовлетворить Квинта на данный момент.

Квинт направил Элеонору к последнему легионеру, нуждавшемуся в лечении. Однако она колебалась, глядя на его руку. «Ты не хочешь, чтобы я сначала позаботился об этом? Выглядит довольно отвратительно».

Он посмотрел на свои собственные раны. Повязка, которую он намотал на конечность, пропиталась кровью, и он не мог отрицать, что она горела так, словно в нее засунули горячий уголь. Тем не менее, это жжение еще больше убедило его, что конечности не грозит онемение. Он справится.

Пренебрежительно помахав рукой, он снова махнул другому легионеру. «Я уверен. Исцели его».

Позаботившись о последнем из его четырех людей, Элеонора выпрямилась. Она вытерла пот со лба, и Квинтус заметил легкую дрожь в ее руках. «Вот и все. Теперь я могу… исцелить своего последнего товарища по команде? Думаю, я справлюсь с этим…»

Квинтус поджал губы, но кивнул в знак согласия. Затем она подошла к своему последнему товарищу по команде — крупному, коренастому мужчине с мечом на поясе на бедре. Ее руки снова засияли, хотя на этот раз немного слабее. Когда свет пробежал по телу мужчины, Элеонора рухнула вперед и рухнула ему на грудь, полностью потеряв сознание.

Кассий шагнул вперед, чтобы проверить ее. «Она жива, сэр. Думаю, она не такая уж крепкая и здоровая, как она думала».

Квинт кивнул. Женщина была достаточно легкой, чтобы нести ее не было проблемой. Гораздо меньшей, чем нести другого мужчину, в любом случае. «Свяжите ей руки, чтобы быть в безопасности. Я не хочу никаких сюрпризов. Или паники, размахивающей руками, чтобы навредить моим людям».

Солдаты усмехнулись. Они использовали запасную веревку, чтобы быстро связать ее руки за спиной. Квинт предпочел бы использовать железные наручники или что-то подобное, но им пришлось довольствоваться тем, что у них было.

Покончив с этим, легионеры встали и приготовились двигаться. Быстро угасающий свет и запах дыма означали, что давно пора двигаться дальше. Однако они были в гораздо лучшем состоянии, чем сразу после боя. Но когда они двинулись, чтобы справиться с тремя спасенными людьми, здоровяк внезапно проснулся от толчка. Его взгляд метнулся по поляне, окидывая взглядом странных воинов вокруг него, и он быстро вскочил на ноги.

«Кто ты? Что происходит?» Его взгляд упал на бесчувственную фигуру Элеоноры, перекинутую через плечо одного из мужчин. Его глаза сузились. «Отпусти ее, ты...»

Мужчина потянулся к бедру, но обнаружил, что его меч исчез. Квинтус шагнул к хмурому мужчине. «Мир. Она упала без сознания, исцеляя тебя. Мы победили пауков, которые держали тебя в плену. Вы трое вернетесь в лагерь вместе с нами».

Он попытался сделать свой тон вежливым, так как если бы мужчина последовал за ними по собственной воле, это бы значительно облегчило ситуацию. Однако вместо того, чтобы успокоить мужчину, он, казалось, только больше разволновался. «Почему же она тогда связана? Похитители!»

Он рванулся вперед, отказавшись от оружия в пользу простого поваливания Квинтуса на землю. Однако прежде чем он успел сдвинуться больше чем на несколько дюймов, Квинтус отреагировал. Он шагнул в сторону, сбив мужчину с ног на полпути, и обхватил его здоровой рукой, когда они упали на землю. Двое других его людей набросились на мужчину, когда тот упал, и прижали его к земле. Мужчина взревел от ярости и разочарования, удивив их своей силой. Однако этого было недостаточно, чтобы отбиться от них. Еще больше легионеров навалились, держа руки по бокам, пока кто-то другой сидел на его ногах.

Квинт покачал головой, увидев это зрелище. Мужчина был на удивление силен, но ему явно не хватало опыта. Вместо того чтобы использовать свое телосложение, он извивался и молотил, как мальчишка, у которого в детстве не было братьев, с которыми можно было бы бороться.

Спустя несколько мгновений и мотки веревки, зверь был связан и шел перед контубернием — ради его собственной безопасности и их безопасности. Они связали и третьего члена, хотя он оставался без сознания. Сейчас не было времени разбираться с ними. Им просто придется вернуть их всех в лагерь и позволить трибуналу решить их судьбу.

----------

Становление Легенды

Маркус насвистывал весёлую мелодию, направляясь от лагеря Легиона к Хаберсвиллю. Темнеющее небо возвещало о конце долгого и продуктивного дня. Увы, его работа ещё не была закончена. Не совсем.

Его разговор с Секундом прошёл хорошо, гораздо лучше, чем он надеялся. Этот человек оказался человеком мирским – не то чтобы смеялся, но был приятен и хорошо знаком с мирскими делами. Поэтому достичь взаимопонимания было несложно. Конечно, он был более чем готов проявить особую заботу к конкретному вспомогательному отряду, если у него были на то веские причины.

К счастью, эти «идеальные солдаты» не были образцами моральных качеств, как он изначально ожидал. Похоже, в этой армии, как и почти в любой другой, заказы на закупку или подобные «договорённости» были обычным делом. Если это означало, что сын важного человека будет выполнять более лёгкую работу, а не рыть канавы каждый день, что ж, это можно было устроить – при условии, что знаешь, какие вопросы задавать нужным людям и какова их цена.

Особенно удачно, что пожелания Маргарет для внука подразумевали и большую ответственность, и сложную работу. Это делало просьбу гораздо более приемлемой — и менее затратной — чем она могла бы быть. Но подробности не волновали Маркуса. Прачка была достаточно сообразительна, чтобы использовать собранную информацию и связи. Если всё пройдёт хорошо, её внука, возможно, ждёт долгая и прибыльная военная карьера.

Он собирался навестить её, чтобы сообщить новости, прежде чем заняться ещё несколькими делами. Но прежде чем Маркус добрался до ворот, к нему подбежал сравнительно молодой легионер.

«Сэр! Легат Тиберий просит вас явиться!»

Маркус нахмурился. Их последняя встреча на сегодня давно закончилась. «Он назвал причину?»

Легионер покачал головой. «Нет, сэр. Но, думаю, это как-то связано с этим».

Он проследил за рукой легионера, указывавшей на запад. Источник его слов был виден буквально через мгновение – растущий столб дыма, оранжевое свечение у его основания, выглядывающее из-за деревьев, словно солнце передумало уходить на покой.

«Ну, чёрт», – пробормотал Марк, на мгновение забыв скрыть свою речь. Он быстро оправился и обратился к посланнику. «Это, конечно, вполне возможно, мой дорогой. Лично у меня мало опыта в тушении пожаров, но жизнь в горящем лесу не кажется мне идеальным вариантом. Легат в своей палатке, или мне последовать за вами к нему?»

«Сюда, сэр», – ответил легионер и развернулся.

Марк рысью последовал за ними, и они быстро направились обратно в лагерь. Но ещё до того, как они добрались до командного шатра, он понял, что Тиберия с каменным лицом там нет. Это лёгкое тянущее ощущение, которое сопровождало его всё время – словно тысяча невидимых нитей, тянущихся во всех направлениях, – увлекло его дальше от строения.

И действительно, гонец продолжил свой бег мимо командной палатки к огню. Он шёл точно по направлению той самой прочной нити, которую Маркус ассоциировал с Легатом и несколькими другими.

Когда они приблизились к противоположному краю лагеря и направились к лесу, Маркус заметил суету легионеров, направлявшихся в том же направлении. Многие проносились мимо с медикаментами или оружием в руках – зрелище, не предвещавшее ничего хорошего.

Им не потребовалось много времени, чтобы определить цели своего внимания. Девять солдат отдыхали на открытом поле между лесом и лагерем, каждый из которых был испачкан смесью сажи, крови и каких-то других желтовато-белых жидкостей, которые Маркус не мог сразу определить. Их внешний вид ясно свидетельствовал о том, что они пришли из источника пожара – или, возможно, даже стали его причиной. Среди них он узнал Квинта, так называемого Примус Пила и первого центуриона легиона.

Однако эти солдаты были не единственными фигурами. Среди сравнительно чистых легионеров, бросившихся на помощь своим измученным в боях собратьям, Марк заметил еще троих, которых не узнал. Судя по их одежде и пластинам на шеях, это были молодые искатели приключений. Двое лежали без сознания на земле, а один сидел и бросал злобные взгляды на суетящихся вокруг людей. Все трое были связаны.

Марк и гонец прямиком направились через импровизированный полевой госпиталь, возникший вокруг них, к Тиберию. Внушительную фигуру предводителя было трудно не заметить даже в этом шуме. Он и несколько его офицеров, казалось, были заняты допросом старшего центуриона, их разговор был тихим и напряженным.

Бард изо всех сил старался не выглядеть слишком запыхавшимся, когда они подбегали. Когда молодой гонец объявил о своем прибытии, он приветствовал предводителя пламенным поклоном, хотя и не таким вычурным, как обычно. У него возникло ощущение, что Тиберию сейчас может не хватить терпения.

«Добрый вечер, ребята! Мне передали, что меня просят явиться?»

Тиберий едва взглянул на него, прежде чем кивнул одному из офицеров. Мужчина, похожий на довольно коренастого медведя в доспехах, шагнул к Марку. «Хорошо. Вы прибыли. Легат поговорит с вами, как только с его людьми разберутся».

Офицер отвел Марка от разговора с твердостью, не терпящей возражений. Он спокойно отпустил его. Не в первый раз важная персона требовала его срочного и немедленного присутствия, а потом заставляла ждать. По крайней мере, на этот раз было совершенно ясно, что Тиберий не просто участвовал в политической игре.

Марк устроился рядом с другими вернувшимися легионерами, наблюдая за их работой. Несколько человек из легиона, имевших более развитую медицинскую специализацию, оказывали помощь раненым, хотя их работа была в лучшем случае примитивной. Бинты и мази, которые они использовали, были далеки от работы настоящего [Целя]. Тем не менее, рядом с ними сновали несколько новобранцев из города, готовых учиться и помогать при необходимости. Очевидно, это была прекрасная возможность получить знания в таких вопросах.

«Клянусь богами… это то, о чём я думаю?»

Маркус навострил уши, услышав приглушённый разговор. Вскоре он заметил молодых жителей деревни, которые переговаривались друг с другом, следуя за своими начальниками и помогая ухаживать за ранеными. Но их взгляды были прикованы к куче длинных чёрных хитиновых палок, которые принесли с собой девять солдат.

«Не может быть. Теневые пращники даже не вырастают такими большими».

Маркус сосредоточился на этих предметах. Сначала он принял их за почерневшие стволы деревьев. Но, присмотревшись, понял, что это нечто гораздо более тревожное — пучок огромных паучьих ног.

Его глаза расширились от изумления и ужаса, пока молодые помощники продолжали бормотать друг другу.

«Ты же знаешь, они бывают чертовски большими. Мой дедушка как-то раз говорил, что нашёл под своим крыльцом такую величиной с горшок. Чуть не перепугался до смерти».

«Ага, твой дедушка ещё говорил, что собутыльник Сайлас Кнут», — презрительно фыркнул другой. «Я бы не поверил ни единому слову из уст этого старого простака».

«Эй!»

«Не говори так о дедушке Клея. Конечно, все знают, что он не мог сосчитать до пяти на пальцах рук и ног, но…»

«Эй!»

Пока группа погрузилась в споры о надёжности и интеллекте вышеупомянутого дедушки, Маркус порылся в памяти в поисках информации о метателях теней. Они были довольно примитивным типом скрытных монстров, хотя и опасными. Держаться подальше от их территории, где их было больше всего, было само собой разумеющимся для всех, кроме самых подготовленных групп искателей приключений. В противном случае можно было быстро оказаться заваленным и обездвиженным их паутиной и ядом.

В таком месте подобное не было неожиданностью. Тем не менее, упоминания о них в местных историях и таверных песнях подразумевали, что они обитают гораздо глубже в лесу — слишком далеко, чтобы представлять постоянную угрозу для местного населения. Неужели Легион действительно забрался так глубоко? И как, чёрт возьми, им удалось найти такое огромное существо?

Маркус оглядел скопление других трупов пауков, пока другой помощник нес их мимо. Мужчины принесли немного, но даже эти выглядели гораздо крупнее, чем всё, о чём он слышал – даже тот экземпляр «размером с горшок», о котором деревенские мальчишки продолжали спорить на заднем плане.

«Внимание!» – рявкнул центурион. Новобранцы стиснули рты, с трудом выпрямляясь под пронзительным взглядом легионера. Быстро отдав приказ, он отправил их нести добычу и останки пауков обратно в лагерь. Некоторых раненых тоже уводили туда же, после того как их лечение было закончено. Однако трое связанных пленников остались на месте.

Когда группа солдат начала уводить пленников, он увидел, как Квинт прервал разговор с Тиберием и поднял руку, чтобы остановить их. Его голос разнесся по поляне достаточно, чтобы услышать. «Оставьте их пока», – приказал Квинт. «И присмотри за ними. Крепыш очень силён, а женщина – какая-то ведьма-целительница».

Маркус нахмурился. Заинтригованный, он сосредоточился на троице и применил [Оценку]. К его удивлению, все они были пятого и шестого уровней. Это казалось довольно высоким, учитывая их юный вид. И это, и их нынешнее затруднительное положение.

Он нахмурился ещё сильнее. Как, во имя богов, группа первоуровневых умудрилась захватить группу авантюристов бронзового ранга? Они же не раздавали эти пластины кому попало. И быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что перепачканные сажей легионеры действительно были первого уровня.

Взгляд Маркуса задержался на них, его беспокойство усиливалось. Что-то здесь явно было не так.

Прошло немного времени, прежде чем Тиберий, казалось, закончил разговор с Квинтом. Почувствовав возможность, Маркус шагнул вперёд. «Ты хотел поговорить со мной, легат Тиберий?»

«Да», — ответил мужчина размеренным тоном. «Скажи мне, ты знаешь, кто такой глава области?»

Маркус почувствовал, как его глаза на мгновение расширились, но тут же спохватился. Он напрягся, подражая спокойному озеру, прежде чем ответить. «Да», — осторожно ответил он. «Знаю. Глава области — это монстры, которые в каком-то смысле правят или управляют определённой областью. Обычно это включает в себя изгнание практически всего, что не принадлежит к их виду. Такие существа известны тем, что они крупнее, сильнее и выше по уровню, чем обычно, как и следовало ожидать. Поэтому их либо полностью избегают, либо на них охотятся группы опытных искателей приключений, а в случае более сильных боссов — несколько таких групп».

Тиберий замолчал, обдумывая объяснение. Маркус же чувствовал, как его беспокойство только нарастает. Ему не нравилось, к чему всё клонится. Глава области — это не шутки. Обычно их влияние и рост сдерживались правилами и деятельностью Гильдии искателей приключений. Но здесь, на окраине королевства? Такое существо могло быстро выйти из-под контроля и стать реальной угрозой, если его подтолкнуть.

У него сжалось сердце, когда кусочки информации начали складываться в единое целое. Деревенские жители упоминали о необычной активности теневых пантер в лесу, которую он даже наблюдал сам. Может быть, это связано с тем, что где-то глубоко внутри поднялся главарь? Такое существо могло вытеснить пантер со своей территории — или просто расширить свои границы, приблизившись к деревне. А учитывая, насколько сильны эти кошки сами по себе…

Ледяные пальцы страха пробежали по спине Маркуса при этой мысли.

«А за убийство одной из них полагается награда?»

Маркус моргнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять вопрос Тиберия. «В основном, конечно, опыт. В конце концов, это валюта Системы. За это можно также получить титулы. Кроме того… выгоды в основном практические. Как и следовало ожидать, довольно сложно заселить территорию, на которую претендует могущественный монстр – официально или нет. Зачистка локального босса делает её доступной для официального заявления, если страна или нация того пожелает».

Тиберий задумчиво кивнул. «Понятно. Тогда мы объявим её территорию. Есть ли для этого какая-то процедура, помимо очевидной?»

Маркус резко повернулся и посмотрел на Тиберия, затем на Квинта. «Что? Ты… ты шутишь. Ты убил одного? Ты убил локального босса?»

Квинтус кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. «Да. Это был трудный бой».

Маркус моргнул, мысли лихорадочно метались. Он снова с недоверием обвёл взглядом оставшихся солдат. Золотая надпись мерцала перед ним, как и несколько минут назад, в очередной раз подтверждая, что они первого уровня.

Он глубоко вздохнул. «Я… понятно. И ты уверен, что это был босс зоны?»

«В уведомлении было именно так».

Маркус ошеломлённо кивнул. Каким-то образом группа из девяти солдат первого уровня, едва понимающих Систему, победила босса зоны. Это было не просто невероятно. Это было абсурдно. Абсолютно невозможно. Особенно учитывая, что теневые пантеры в этой зоне были в среднем шестого или седьмого уровня. Конечно, Легиону удавалось с ними справиться, но это? Это был совершенно другой уровень. Особенно учитывая, что у боссов зоны обычно были приспешники.

Его внимание переключилось на связанных искателей приключений. Возможно, они каким-то образом помогли в нападении. Да, должно быть, так оно и есть. Это единственное, что имело хоть какой-то смысл. Это осознание помогло ему сосредоточиться. К тому же, то, что солдаты были первого уровня, не означало, что они такими и останутся. Скорее всего, они не прикасались к классовому камню с момента возвращения. Очевидно, если бы они это сделали, их уровни обновились бы, отражая такое достижение.

Тем не менее, вся ситуация казалась совершенно абсурдной. Босс зоны был бы гораздо выше любого здесь, возможно, даже соперничал бы с самим Маркусом. Конечно, он никогда не осмелился бы даже попытаться сразиться с ним, ведь у него даже не было боевого класса. Но если бы это действительно произошло…

Какая бы получилась история!

Внезапно его беспокойство и недоверие отошли на второй план, когда его поэтический дух ухватился за эту идею. Конечно, никто не поверит такой истории, если бы он рассказал её как есть. Придётся подправить детали – например, повысить уровень некоторых бойцов. Но именно этого легендарного деяния он с нетерпением ждал от призванных солдат.

Он понял, что слишком долго молчал, просто глядя на Тиберия и Квинта. «Мне нужны подробности», — выпалил он, едва сдерживая волнение. «Все подробности. Если позволите».

Квинт и Тиберий обменялись взглядами, и после лёгкого кивка легата Квинт начал рассказывать о случившемся.

К разочарованию Марка, это был самый до боли скучный пересказ того, что должно было стать захватывающей историей, который он когда-либо слышал. Скучный, но одновременно невероятный. Слушая, он не мог не поразиться обоим аспектам. Каким-то образом, способность Квинта сделать захватывающую историю скучной, возможно, превосходит способность самого Марка сделать скучную историю захватывающей.

Тем не менее, он слушал внимательно, запоминая детали и мысленно набрасывая набросок истории. Суть была в этом. Битва действительно имела качества, близкие к зарождающейся легенде, как бы Квинт ни старался это скрыть. Тем не менее, извлечь из неё суть будет непросто. Возможно, сначала ему удастся получить рассказы других. Хотя пересказ совершенно ясно дал понять, что эту историю придётся несколько раз проверить, прежде чем она будет окончательной. Сколько приукрашиваний и корректировок потребуется, чтобы она стала хотя бы отдалённо правдоподобной, – это был настоящий подвиг, по которому ему нужно было идти с предельной внимательностью.

Когда Квинт закончил, а оставшиеся начали расходиться, Марк продолжал яростно работать. Пусть это и не баллада, но эта история – конечно, немного подправленная – определённо могла бы стать частью более масштабного произведения. Он был уверен, что местные трактиры оценят новую песню, особенно такую героическую.

Он уже сочинил несколько куплетов, когда заметил, что Тиберий поворачивается к лагерю. На мгновение отвлекшись от мысленных размышлений, Марк бросился ему навстречу, его плащ развевался на лёгком ветерке.

«Прежде чем ты уйдёшь… тебе стоит убедиться, что эти люди как можно скорее коснулись камней классов», – сказал он, понизив голос. «Уровни и рост навыков, которые они, несомненно, получили в этой схватке, будут очень интересны для твоего исследования классов. Я в этом уверен».

Тиберий бросил на него долгий, оценивающий взгляд, затем кивнул. Маркус знал, что легат всё ещё не доверяет всему, что он говорит, но предоставление ему действенных и добросовестных предложений, казалось, было одним из лучших способов укрепить это доверие. По крайней мере, пока что это работало.

Маркус бросил последний взгляд на удаляющиеся фигуры закопчённых легионеров. В голове кружились неизвестные и странные детали, каждая из которых сводилась к одному главному вопросу: кто эти люди? Откуда они взялись и как, чёрт возьми, они смогли всё это сделать?

Он покачал головой и отвернулся, оставив позади далёкое зарево горящего леса. На эти вопросы у него сегодня не было ответа. Возможно, скоро он его найдёт. Но сейчас ему нужно было придумать историю.

----------

Явка на службу

Тьма. Бесконечная, всепоглощающая тьма. Плотный покров, не пропускающий ни света, ни звука, погружающий своих обитателей в безвременную пустоту, лишенную смысла. Бесконечный сон незнания.

И всё же в этой пустоте что-то изменилось.

Существо моргнуло — медленное движение, которое могло длиться минуту или месяц. Здесь, где само время ощущалось как неразмотанная клубок пряжи, было так трудно сказать точно. И всё же сам этот поступок был примечателен. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз открывал глаза? Месяцы? Годы? Десятилетия? Он не знал. Он помнил так мало.

Он размышлял о странностях своего сознания в неподвижной тишине. Затем пустоту нарушило какое-то мерцание. Небольшое, словно слабый свет, сияющий в далёком туннеле. Но в пустоте это был яркий ориентир.

Ещё более странно, что существо почувствовало это. Свет резонировал с ним, взывал к нему так, как не могла кричать пустая тьма. Он говорил с чем-то глубоко внутри него, словно кто-то выкрикивал имя, которое он давно забыл.

Имя… Как его звали? Он не мог вспомнить. У него было одно имя, возможно, даже больше, он был уверен. Но хотя воспоминания и существовали, они казались разрозненными и мимолетными. Каждый раз, когда он тянулся за знанием, оно рассеивалось перед ним, словно пепел на ветру.

Слабое пятнышко света росло, его яркость усиливалась, когда оно парило над бесконечным пространством. Он чувствовал, как оно приближается к нему с пугающей скоростью. Оно ускорялось прямо на его глазах, мчась вперёд и вытягиваясь в длинную, тонкую линию света. Прежде чем он успел подумать, что делать, оно врезалось в него.

Удар потряс существо. Он пошатнулся от внезапной интенсивности вернувшихся к нему ощущений. У него была форма. Он мог переживать вещи, не связанные с тьмой. По сравнению с тем, что было раньше, это было почти невыносимо. Но боль не была сильна. Он помнил боль, и это было не то.

Когда он пришел в себя – минуты, дни, недели спустя – он осмотрел нить света, свисавшую с него, словно привязанную. Это была нить. Одна тонкая нить, тонкая и хрупкая в молодости, но до боли знакомая. Прикосновение к ней вызвало новые, знакомые ощущения.

Его разрозненные воспоминания слились в смутную картину. Человек сидел у теплого очага, в воздухе поднимался запах сожженных жертв. Человек, который не был им, но которого он знал. Всё это казалось таким… правильным. Как давно он не испытывал этого? Или это было совсем не вовремя?

Как только он обдумывал этот вопрос, существо почувствовало, как его глаза снова опустились. Он изо всех сил старался держать их открытыми, но устал. Даже этот короткий период бодрствования истощил его. Веки продолжали закрываться, словно их тянула упряжка лошадей. Медленно и неумолимо он проигрывал свою отважную битву и чувствовал, как они сближаются.

Сон вцепился в него, затягивая обратно в забытье. Последнее, что он увидел, прежде чем поддаться тьме, – это вторая точка света, появившаяся вдали.

***

Тиберий наклонился вперёд, подперев подбородок кулаком. Перед ним полукругом в его командном шатре стояла группа офицеров. Один из них, Секунд, вышел вперёд, чтобы доложить о состоянии дел, как ответственный за набор и обучение.

«...Новые рекруты в среднем старше, чем мы обычно ищем – это следствие местной культуры, где мужчины считаются взрослыми в восемнадцать лет – но это не должно представлять проблемы. Похоже, наши методы их сбивают с толку, но большинство готовы довольно быстро принять…»

Набор шёл немного лучше, чем ожидалось. Тиберий сохранял бесстрастное выражение лица, но в глубине души был доволен прогрессом новых помощников. Они не будут готовы к настоящему сражению ещё несколько месяцев, но, судя по всему, у некоторых из них была возможность сменить класс на что-то связанное с Легионом. Конечно, это обнулило бы их прогресс, но, по его мнению, всё равно стоило.

Закончив доклад о новобранцах, Секунд отступил назад и предоставил слово следующему офицеру. В нём подробно описывались противопожарные просеки, проложенные в лесу для предотвращения дальнейшего распространения пожара. Очевидно, действия Квинта и его отряда привели к тому, что довольно большой участок леса уже сгорел дотла, и ущерб, если оставить его без внимания, будет только увеличиваться. Но, учитывая их положение, Тиберий не был склонен считать их действия опрометчивыми.

Он уделил докладу лишь минимальное внимание. Было ясно, что остальная часть леса не сгорит, поэтому он доверил своим офицерам разобраться с множеством других мелких вопросов и соображений, поднятых без его непосредственного участия. Вместо этого он позволил своим мыслям отвлечься на другие многочисленные задачи, требующие его внимания.

В конце концов, совещание закончилось, и остальные офицеры удалились. После того, как они вышли из его командной палатки, оставив его наедине с адъютантом, Тиберий достал со стола восковую табличку, чтобы изучить её. На его поверхности была высечена запись новейшего состояния Квинтуса.

Информация:

Имя: Квинт Карий Либо

Возраст: 43 (XLIII)

Класс: Легионер – Примус Пилус (легендарный)

Уровень: 1 (Я)

Опыт: 141 924 / 600 000 (C̅X̅L̅MCMXXIV / D̅C̅)

Статистика:

Сила: 13 (XIII)

Ловкость: 12 (XII)

Конституция: 11 (XI)

Харизма: 11 (XI)

Мудрость: 9 (IX)

Интеллект: 9 (IX)

Титулы:

Рожденный для борьбы

Узы Братства

Бич кошек (I)

Бич пауков (II)

Убийца Боссов (I)

Убийца титанов

Навыки:

[Фехтование] (Необычное) — 5 ур. (Индивидуальное)

[Голос команды] (Необычное) — 3 ур. (Индивидуальное)

[Тяжёлый удар] (Необычное) — 3 ур. (Индивидуальное)

[Интуиция поля боя] (Необычное) — 6 ур. (Индивидуальное)

[Твёрдая походка] (Обычное) — 1 ур. (Индивидуальное)

[Марш] (Обычное) — 8 ур. (Легион)

[Стена щитов] (Необычное) — 5 ур. (Легион)

[Единство] (Редкое) — 1 ур. (Когорта)

[Колющий удар] (Обычное) — 9 ур. (Центурия)

[Групповая тактика] (Необычное) - Ур. 3 (Контуберниум)

После своей последней экспедиции Примус Пилюс счёл своим долгом посетить камень класса и записать свой статус, услужливо включив римские цифры в дополнение к странным сокращённым числам, которые, казалось, были уникальными для этих земель. Различные заметки, улучшения и подробные описания заполняли поля таблички мелким почерком, в то время как дополнительные таблички от Гая и Квинта содержали дополнительные пояснения и информацию об изменениях.

Тиберий нахмурился, глядя на табличку. Несмотря на свои подвиги, Квинт всё ещё был первого уровня. Все легионеры были такими. Хотя он, очевидно, был новичком в странной магии, которую этот мир называл «Системой», даже Тиберий понимал, что это ненормально. Информация Маркуса ясно указывала, что победа над боссом области должна принести как минимум одну из этих вещей, если не больше.

Тем не менее, этот недостаток не беспокоил Тиберия так сильно, как мог бы. Казалось, он не представлял проблемы. Его люди, очевидно, всё ещё были весьма боеспособны и эффективны в бою. Кроме того, они значительно улучшили свои навыки в других областях, в частности, в уровне мастерства.

Тиберий просмотрел отчёт Квинта. Его навыки значительно выросли, особенно в [Фехтование]. Этот человек и так был одним из лучших в Легионе, но что теперь? Он на голову превосходил любого другого солдата по уровню мастерства. Сам он это отмечал, и, увидев несколько тренировочных спаррингов, Тиберий точно понял, что это не преувеличение. Тот факт, что его способности также соответствовали более высокому уровню мастерства, чем у любого другого человека, похоже, указывал на то, что цифры в Системе действительно что-то значат.

Другим важным моментом были новые титулы, указанные в статусе этого человека. Все члены контуберниума Квинта получили несколько титулов после битвы с боссом зоны.

[Убийца боссов (I): Победить босса зоны. +5% ко всем характеристикам.]

[Убийца титанов: Победите врага на 10 или более уровней выше вас. +10% ко всем характеристикам.]

Поначалу Тиберий полагал, что титулы – это всего лишь описания и награды за достижения, которые Система считала значимыми. Однако, по-видимому, у них были и свои преимущества. По словам Маркуса, именно поэтому такие вещи пользовались большим спросом и считались весьма желанными. Даже несмотря на то, что большинство из них было невероятно сложно получить. Большинство людей никогда не получат титула в жизни, поэтому бард более или менее упустил этот момент из виду в своём первоначальном объяснении магии этого мира.

К счастью, для Квинта это не стало проблемой. За короткое время, проведённое здесь, мужчина быстро собрал набор титулов, в основном связанных с боевыми действиями. И он был не единственным. Многие из перечисленных в его статусе были общими для всего Легиона, включая Тиберия. В частности, «Проклятие пауков» и «Проклятие кошек» попадали в эту категорию, давая бонус к урону соответствующему типу существ в награду за победу над большим их количеством. Учитывая, что сам Тиберий не вступал в схватки с местными дикими животными, они явно руководствовались иной логикой, чем более персонализированные титулы.

Конечно, у Тиберия был и свой набор полезных титулов.

[Император Рима: Признанный правитель Римской империи. +100% к эффективности харизмы и эффектов, основанных на харизме. Повышенная устойчивость к эффектам, основанным на харизме, граждан Римской империи и других признанных правителей.]

По словам барда, харизма, по-видимому, побуждала людей следовать за ним, но также защищала его от подобного влияния со стороны других. Она также помогала стать более чувствительным к социальным сигналам и эмоциональному состоянию других людей. Несмотря на это, Тиберий не был уверен, как относиться к этому титулу. В конце концов, быть императором требовало гораздо большего, чем просто харизма. Но быть защищенным от манипуляций и лучше понимать мотивы людей было бы весьма полезно. Он бы хотел иметь что-то подобное в Сенате. Это избавило бы его от многих лет головной боли, особенно когда он только вступил.

Тиберий ещё раз перечитал все данные Квинта, прежде чем перейти к отчёту Гая. В то время как Квинт писал о своих личных достижениях и похвальных поступках своих людей, отчёт Гая был более обобщённым. Он продолжил изучать тонкости Системы и применять свои выводы ко всему Легиону. И подвиги Квинта, по всей видимости, дали немало информации.

«...Похоже, что Легион разделяет общий запас опыта между своими членами. Проверка экранов статуса разных членов показала одинаковые значения в поле «Опыт» по всем направлениям. Более того, эти значения равномерно увеличивались вместе с уничтожением захваченных монстров. Эти данные свидетельствуют о том, что уровень Легиона останется на одном уровне до тех пор, пока его общий запас опыта не заполнится, и тогда он сможет воспользоваться преимуществами синхронного повышения уровня…»

Тиберий нахмурился. Несмотря на все положительные качества Гая, краткость, похоже, к ним не относилась. Тем не менее, информация была ценной. Мысль о том, что медленная прокачка Легиона продолжится и в будущем, была разочаровывающей, но не совсем отрицательной. В отчёте даже высказывалась теория о том, что сохранение столь большой разницы в уровнях между ними и противниками даст им широкие возможности получить больше званий и опыта, чем большинству. По крайней мере, если они будут к этому готовы.

...Помимо опыта, Легион, похоже, также обладает своего рода общим запасом выносливости, связанным с навыками. При физической нагрузке каждый отдельный легионер по-прежнему принимает на себя основную тяжесть собственного истощения. Однако, когда напряжение возникает из-за активации навыков или действий более мистического характера, такие действия, по-видимому, черпают энергию из своих собратьев, чтобы уменьшить нагрузку. Например, один человек, использующий навык [Безрассудный рывок], может выполнить его гораздо чаще, чем ожидалось, прежде чем начнёт чувствовать истощение, в сочетании с другими людьми, стоящими рядом без движения. Хотя очевидно, что эти эффекты имеют предел, точный диапазон всё ещё изучается…

Этот отрывок оказался для Тиберия довольно сложным для анализа, и не только из-за формулировки. Сама концепция казалась сложной для понимания. Усилия одного человека по разбивке лагеря не могли утомить другого. Какой в этом смысл? Возможно, ему следовало бы попросить Гая подробнее об этом или хотя бы о демонстрациях.

«...Однако уровни навыков, похоже, не подчиняются единому принципу. Навыки повышаются индивидуально и отражают личные навыки каждого человека в определённой области. Те, кто ранее демонстрировал высокий уровень мастерства в каком-либо навыке, соответственно быстро повышают свой ранг. Однако попытки повысить уровень навыка до уровня человека — например, кузнеца, пытающегося освоить [плетение корзин] — сравнительно медленны.

«Таким образом, специализация в соответствии с собственной подготовкой продолжает оставаться весьма перспективным вариантом. Это также объясняет, почему уровень мастерства, достигнутый подавляющим большинством легионеров, уже значительно превосходит норму, ожидаемую от человека первого уровня, согласно информации, полученной от нашего союзника-барда. Одно заметное исключение можно найти в навыке [Дыхание], который, похоже, развивается невероятно медленно, независимо от того, кто им владеет. Из трёх членов Легиона, получивших этот навык, только один — Септимус из второй когорты — смог поднять его до третьего уровня. Я отстранил людей от проекта, но Септимус запросил разрешение продолжить работу над навыком…»

«Луций?»

Его помощник ответил с места. «Да, Легат?»

«Напомни мне поговорить с Гаем о ценности более кратких отчётов».

Мужчина подавил смешок. «Да, сэр».

Тиберий обдумал информацию. Механизм прокачки навыков казался логичным. Как один человек может владеть клинком, передавая знания и мастерство другому? И всё же, несмотря на это, записка о [Дыхании] озадачила Тиберия. Он предполагал, что этот навык — один из многих распространённых, даруемых лишь для потомков. Действительно, казалось, что такой важный навык будет легко освоить. Но, видимо, это было не так.

Он одобрил запрос. Он не возражал против того, чтобы Септимус продолжил изучать навык, пока это не повлияет на его другие обязанности. Тем не менее, тот факт, что Тиберий даже… Ему показалось странным высказывать своё мнение по этому вопросу. Он мысленно отметил, что стоит поговорить с Гаем о делегировании таких решений и самостоятельном принятии решений по второстепенным вопросам.

Завершив отчёты, Тиберий откинулся на спинку кресла. В целом, информация рисовала довольно чёткую картину ситуации. Общий вывод заключался в том, что уровень Легиона будет повышаться медленно, поскольку им нужно было делать это сообща. Однако, развивая навыки такими темпами, они смогут сражаться с врагами и преодолевать испытания значительно выше своего уровня. Это, в свою очередь, поможет им быстрее повышать уровень, получать больше званий и ещё больше совершенствовать свои навыки.

Поэтому было рекомендовано обеспечить наличие у каждого нескольких основных боевых навыков, к которым они могли бы прибегнуть, а также выбирать другие навыки в соответствии со своими индивидуальными потребностями. Тиберий уже поручил своим центурионам контролировать большинство этих назначений навыков и обеспечил им право назначать групповые навыки. Он сам позаботился о том, чтобы у всех легионеров были [Марш] и [Стена щитов], что он мог делать как Легат. Доклады Квинта об эффективности [Стены щитов] против монстров лишь подтвердили её необходимость.

Запомнив информацию, Тиберий просмотрел последнюю табличку, оставленную ему Гаем. Она содержала список всех новых навыков, доступных Легиону. По-видимому, они обнаружили, что Легион также использовал нераспределенные навыки. Любой навык, назначенный одним легионером, немедленно становился доступным для назначения другим. Более того, если легионеру предлагали навык, а он отказывался, другие легионеры всё равно могли получить его в будущем. Это разительно отличало их ситуацию от той опасной, которую описал Маркус, когда Тиберий впервые выбрал свои навыки.

Теперь для каждого легионера стало обычной практикой принимать любые предлагаемые ему новые навыки, какими бы бесполезными они ни казались. Это гарантировало постоянный доступ к этим навыкам для Легиона. А это означало, что их список постоянно пополнялся. Гай заручился помощью писцов в классификации и Регулярно документируя каждый из них.

Просматривая список новых навыков, полученных вчера (он был короче предыдущего, но всё равно довольно длинный), он задержал взгляд на одной записи.

"Луций?"

"Да, Легат?"

«Вы хоть представляете, что…» Тиберий прищурился, услышав незнакомое слово. «[Вуду] такое?»

Помощник на мгновение задумался, а затем покачал головой. «Не знаю, сэр. Полагаю, одна из странных практик этого места?»

«Возможно». Скорее всего, это было правдой, но это определённо не объясняло, как один из его людей получил это. Из любопытства он быстро написал запрос на получение дополнительной информации об этом навыке.

Тиберий отложил запрос в сторону, придвинув к себе ещё одну стопку табличек. Многие центурионы провели несколько часов, изучая списки навыков и отправляя запросы с одним-тремя основными навыками для назначения своим подчиненным. Он просмотрел их, скрепив все своей печатью, максимум несколькими краткими комментариями. Он не хотел вмешиваться в работу на этом уровне. Тем не менее, он отметил, что центурии, похоже, в целом выбирали специализацию, как он и надеялся. Разнообразие подходов могло оказаться полезным и информативным.

В конце концов, в палатку заглянул гонец и отдал честь. «Легат Тиберий? Скоро ваша следующая встреча».

Положив табличку обратно на стол, Тиберий встал. «Хорошо. Пошли».

Тиберий и его помощник последовали за мужчиной из палатки к следующему пункту назначения. Он ценил возможность размять ноги, обдумывая подход к предстоящей встрече. Учитывая всё остальное, трое людей, которых Квинт нашёл в лесу, не были для него первостепенной задачей. Однако наконец-то пришло время определить их судьбу.

----------

Старая любовь

Маркус непринужденно шагал по городу, напевая нежную мелодию. Он шел чуть медленнее обычного, погруженный в свои мысли. Тем не менее, любому стороннему наблюдателю он казался именно таким приветливым и общительным, как того требовал его обычный образ.

Прогуливаясь, он внимательно оглядывал население Хаберсвилля. Жители деревни суетились по своим делам или помогали в строительстве бок о бок с легионерами. Он даже слышал, как изредка раздавались приветствия в адрес проходящих патрулей. По сравнению даже с несколькими днями ранее уровень уважения и почтения, которыми пользовались легионеры, снова возрос. Казалось, они пользовались большим почетом, чем даже прежние стражники города.

Причина была ясна. Немного порасспросив окружающих, Маркус быстро понял, что недооценил, какую угрозу для города представляли пращники теней. Очевидно, угроза со стороны теневых пантер была настолько серьёзной, что они месяцами обращались к мэру с просьбой призвать авантюристов. Никто даже не подозревал о пауках, гнездящихся глубоко внутри. Если бы они знали… ну, эвакуация города не была бы исключена.

И вот, всего за неделю после прибытия, Легион уже справился с обеими проблемами. Ничуть не повредив местным жителям. Одно это уже завоевало призванным солдатам больше доверия, чем любые другие постройки или улучшения, которые они сделали до сих пор.

И всё же, несмотря на всё это, солдаты всё ещё были первого уровня. Даже Квинтус, который, как знал Маркус, точно посетил классовый камень. Что-то здесь явно было не так, до смешного, и он подозревал, что Тиберий точно знает, что именно. В следующий раз, когда они встретятся, он прибегнет ко всем уловкам, пока этот человек не выдаст хоть какие-то ответы.

Он продолжал напевать, направляясь к главным воротам города. Он проходил мимо дома Маргарет и приподнял шляпу перед старой прачкой, которая весело подпевала. Улыбаясь, он открыл рот и запел один из куплетов.

«На горе, высокой и изломанной,

Стоял волшебник в синих одеждах,

Говорил руны и предсказывал,

А над ним буря разгоралась…»

Это была одна из первых песен, которые он выучил, – песня мужчины с довольно хриплым голосом, выступавшего на празднике урожая, – и именно она пробудила в нём желание стать бардом. Она и по сей день остаётся одной из его любимых. Он часто пел её в конце вечера в тавернах, её мелодия служила колыбельной для сонных посетителей, которые чуть-чуть перебрали со своими рюмками.

По пути он видел, как многие оборачивались, отрываясь от работы и прислушиваясь на мгновение-другое. Несколько деревенских ребятишек даже начали играть и бегать рядом с ним. Маркус невольно улыбнулся, наслаждаясь вниманием. Он мельком подумал, не достать ли лютню, висевшую у него на плече, чтобы немного аккомпанировать. Но это могло бы немного помешать. Он не хотел полностью парализовать жизнь города, а легионеры обычно не любили, когда люди загромождают их улицы.

«О, мой дорогой, о, мой дорогой,

О, мой отважный и доблестный рыцарь…»

Маркус шагнул через открытые главные ворота и обернулся, чтобы помахать стражникам. Он узнал их пару, хотя и не знал их имён. В конце концов, запомнить имена шести тысяч человек – дело не из лёгких.

«Вот ты где».

Песня Маркуса резко оборвалась, когда у него от знакомого голоса по спине побежали мурашки. Он резко повернулся к источнику звука – ранее невиданной фигуре, отталкивающейся от внешней стены и направляющейся к нему.

Женщина перед ним была не простой крестьянкой, как те, кого он так привык видеть среди жителей Хаберсвилля. Скорее, она была безупречной лилией, гордо распускающейся среди травы. Хотя её красота была бы сносной среди женщин столицы Новары, даже она выделяла её на фоне остальных в таком захолустье, как Хаберсвилль. Именно поэтому он помнил её лицо.

«Тебя трудно найти, Маркус», – сказала дочь мэра с улыбкой, которая не дотягивала до её глаз. Эти медово-коричневые омуты, которые в его памяти сверкали звёздным светом и интеллектом, теперь были полны явного гнева.

Маркус быстро порылся в памяти, пытаясь вспомнить её имя, и отступил назад.

«А! Майра!» Он изобразил открытый, дружелюбный тон, пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию. Стена уперлась ему в спину, отрезав наилучший путь к отступлению. Рефлекторно ослепительная улыбка расплылась по его лицу, словно изношенная маска. Одна рука потянулась, чтобы заправить прядь блестящих каштановых волос за ухо. «Как ты…»

Прежде чем он успел договорить, женщина подняла руку и шлепнула его по руке. Она наклонилась ближе и ткнула его пальцем в грудь, фактически прижав к стене. «И всё? Это всё, что ты можешь сказать?»

Если Маркус и не осознавал своего положения раньше, то теперь он определённо осознавал его. Он видел, как за эти годы многие хорошие барды становились жертвами подобной ситуации – последствия того, что кто-то слишком долго задерживался в одном месте. Обычно он довольно умело избегал подобных ситуаций, за редкими исключениями. Но, учитывая, насколько интересным оказался Легион, двигаться дальше было не так уж и привлекательно, независимо от того, остались ли там концы. И всё же он не ожидал от женщины такой горечи.

Маркус позволил улыбке слегка померкнуть, превратившись из лучезарной и обаятельной в более приятную и встревоженную. «Ну, я просто не знал, что вы меня ищете. Что-то случилось? Чем могу помочь?»

Серьёзность в его голосе в сочетании с [Обаянием] и [Серебряным языком] немного ослабила давление на грудь. Он решил воспользоваться преимуществом, пока мог. «Извините, что не удалось зайти, но, ну, здесь было довольно оживлённо». Он указал на легионеров, дежурящих у стен. «Они держали меня в напряжении круглые сутки, и я уверен, что вся эта суматоха тоже внесла свои коррективы в вашу повседневную жизнь. Светские визиты — просто роскошь, которую я сейчас не могу себе позволить».

Охранники не предприняли никаких попыток приблизиться или помочь Маркусу, что было вполне логично. Майра неплохо постаралась, чтобы её действия не выглядели слишком агрессивными, к его большому огорчению. Любой наблюдатель мог бы принять это за простое разногласие, которое вряд ли дойдёт до драки. Пока что.

Майра стиснула зубы. «Полагаю…» Через мгновение она убрала руку с его груди и скрестила руки. Однако она осталась стоять на месте, преграждая ему путь. «Полагаю, это разумное объяснение. Впрочем. Занят ты или нет, нам всё ещё есть о чём поговорить, Маркус».

От того, как она акцентировала его имя, у него по спине пробежали мурашки. Скрывая беспокойство, он согласно кивнул. «Да, конечно! Конечно, да».

Он лихорадочно перебирал в памяти то, что помнил из их разговоров. Он был почти уверен, что на самом деле ничего ей не обещал, но… иногда женщины понимают слова мужчины гораздо глубже, чем он предполагал.

«Однако…» – продолжил Марк, слегка продвигаясь вдоль стены. – «Как бы мне ни хотелось остаться и поговорить, у меня есть дела в лагере Легиона, которые я должен выполнить. Легат будет меня ждать, а он точно не тот человек, которого стоит заставлять ждать».

Формально его встреча была не с Тиберием. По крайней мере, не эта. Но обращение к высшей власти дало бы ему больше шансов избежать этого разговора.

Он отошёл в сторону, пройдя мимо Майры, чтобы вернуться на дорогу. К его удивлению, она не попыталась его остановить. Вместо этого она просто пошла рядом с ним. «Всё в порядке. Я не занят. Поговорим по дороге».

Маркус подавил проклятие. Когда они добрались до лагеря, он сомневался, что Майру впустят внутрь, но у него всё ещё оставалось несколько минут, в течение которых он мог подвергнуться её допросу. Он изо всех сил старался не подавать виду, что спешит, но при этом шёл как можно быстрее.

«Насчёт Легиона…» – начала Майра, не теряя времени. – «Это интересный вопрос. Я хотела бы задать о нём несколько вопросов».

Маркус не отрывал взгляда от неё, не желая ей ни на йоту помогать.

«Видишь ли, – продолжила она, глядя на лагерь, казавшийся таким далёким, – у них довольно интересный архитектурный стиль. Все эти новые постройки ясно это подтверждают. Я был у начала того, что они называют акведуком, и не могу отделаться от мысли, что оно выглядит… ужасно знакомым. На самом деле, оно очень похоже на те руины, которые мы вместе исследовали. Ты же помнишь это, правда?»

Маркус метнул взгляд на её лицо. Несмотря на все его попытки с помощью навыков нейтрализовать её гнев, тонкие черты Майры оставались обвинительными – пусть и не такими гневными, как он изначально опасался. К этому моменту её гнев по большей части сменился любопытством и подозрением.

Надеюсь, так и останется.

«Я не заметил сходства», — честно признался Маркус. Возможно, стоило бы, но его внимания требовало так много других вещей. К тому же, во время их небольшой прогулки у него были дела поважнее.

«Ну, конечно, видела. Хотя мне ещё предстоит вернуться к руинам и убедиться в этом», – задумчиво пробормотала Майра. «Странно, правда? Таинственная группа, появившаяся из ниоткуда всего через день после того, как мы исследовали эти руины. Группа, чьи постройки поразительно похожи на те, что были построены тысячи лет назад. Какое совпадение, не так ли, Маркус?»

«Возможно», – допустил Маркус, растягивая слово. – «Бывали случаи и более странных вещей».

Он чувствовал, что женщина что-то строит, и, честно говоря, Маркус не хотел в этом участвовать. К счастью, ворота лагеря виднелись совсем рядом. Кассий и Секст стояли среди охранявших их легионеров, которые дежурили здесь весь день.

Однако прежде, чем они добрались до лагеря, Майра быстро опередила его. «Я не верю в совпадения, Маркус. Особенно в такие. Кажется, я говорил тебе ничего не трогать в этих руинах, особенно если это может иметь историческое значение. Ты случайно ничего подобного не нашёл? Реликвию, может быть, или какой-нибудь рунический круг, о котором ты просто забыл мне рассказать?»

«Конечно, нет!» — солгал Маркус сквозь зубы.

«Хмм-хмм». Майра с сомнением посмотрела на него и скрестила руки. Он изо всех сил старался не отрывать взгляд от её лица, глядя на её пышную грудь. Он был почти уверен, что она сделала это намеренно. «Ты уверен? Потому что…»

«Маркус?»

Он вознёс безмолвную благодарственную молитву богам, когда раздался голос Кассия. Наклонившись, чтобы посмотреть мимо Майры, он увидел, как легионер поднял руку в приветствии и снова крикнул: «Ты опаздываешь! Они как раз собирались отправить за тобой гонца!»

Маркус прыгнул в проём, быстро проскочив мимо Майры, когда она оглянулась на стражника. «Ах, извини за опоздание! Майра, как бы мне ни было жаль прерывать наш разговор, долг зовёт. Поговорим в другой раз!»

К тому времени, как он закончил говорить, он уже поравнялся с двумя легионерами. Он понизил голос до едва слышного шёпота. «Спасибо, друг».

Кассиус подмигнул ему, поравнявшись с Маркусом, сопровождавшим его. «Ты мне за это должен. Возможно, выпивку и ещё одну-две истории».

Скрывшись в шумном лагере, Маркус почувствовал, как тёмные глаза Майры сверлят ему затылок.

----------

Я хочу домой

«И что же это было?»

Кассиус подождал, пока они не отошли на безопасное расстояние от входа в лагерь, прежде чем задать вопрос. Честно говоря, Маркус надеялся, что тот оставит эту тему. Но любопытство в таком случае было вполне ожидаемым.

«Ну», — Маркус начал сплетать важные детали, — «Эта женщина была дочерью мэра».

Кассиус тихо присвистнул. «Правда? Как такая публичная куча дерьма могла породить такую прекрасную особь? Я думал, его вонь отпугнет почти любую женщину, даже если он достаточно компетентен, чтобы зачать с ней потомство. Должно быть, кто-то сжалился над ним или слишком много выпил».

Маркус моргнул. Он, честно говоря, не ожидал, что этот человек будет столь категорично относиться к мэру. Он даже не знал, видел ли его Кассий. Были ли подобные мысли свойственны только ему или распространены во всем Легионе?

Не то чтобы он не соглашался со словами легионера. Возможно, они были чуть более резкими, чем мог бы озвучить сам Маркус, но… мэр был не слишком располагающей фигурой.

Кассиус толкнул Маркуса локтем. «Итак. Какое дело у этой юной леди было к такому, как ты, а?»

«Кто-то вроде меня? Должен сказать, меня считают весьма обаятельным, особенно женщины». Бард прищурился, а Кассий усмехнулся. «В этом-то и суть проблемы. Видишь ли, применение этого обаяния могло создать у неё… неверное представление о наших отношениях. В частности, о том, насколько постоянными они должны были быть».

Кассиус поднял брови, и волчья ухмылка расплылась по его лицу. Он хрипло рассмеялся и похлопал Маркуса по спине. «Ты негодяй! Ты настоящий негодяй!»

Маркус невольно улыбнулся. «Я бы никогда не стал претендовать на такой титул. Я веду себя как истинный джентльмен! Я просто не смог бы отказать даме в ночном отдыхе, не говоря уже о её… других просьбах».

Кассиус недоверчиво покачал головой. «Тем не менее, ситуация довольно щекотливая. Любовница, которая хочет быть больше, чем просто любовницей… Похоже, я спас тебя от львиного логова».

«В самом деле. Поэтому я так благодарен за помощь. Спасибо, друг, правда».

«Конечно. Хотя, похоже, эта услуга может стоить немного больше, чем я изначально предполагал».

Маркус вздохнул, увидев жадный блеск в глазах мужчины, и похлопал его по плечу на ходу. «К сожалению, возможно, ты прав. Тем более, что мне придётся какое-то время прятаться в лагере, пока что-то другое не потребует её внимания. Или, может быть, она просто сдастся и уйдёт».

«Хмм. Я бы на это не рассчитывал. У неё был довольно упрямый взгляд… но, с другой стороны, твои дела здесь никогда не были быстрыми. Куда ты направляешься? Тебя позвали помочь с этими тремя новичками?»

Маркус на мгновение задумался, прежде чем вспомнить, что имел в виду Кассий. «А. Авантюристы?»

Кивок подтвердил его догадку. «Точно, те. Те, которых привёл Примус Пилус».

Маркус замолчал, нахмурившись. По правде говоря, у него сейчас не было особых неотложных дел. Он в основном приходил, чтобы сделать обычные обходы и послушать сплетни перед следующими встречами. Так было до тех пор, пока не напала Майра. Но если бы здесь представилась возможность…

«Ты прав, мой друг», — Маркус выпрямился и поправил плащ. «Ты случайно не знаешь, где они сейчас?»

«Конечно. Следуй за мной».

***

Когда они приблизились к дальнему краю лагеря, среди шумной суеты показалась группа фигур. Трое сидели на невысоких табуретках, расставленных на неудобном расстоянии друг от друга – достаточно близко, чтобы слышать друг друга, но недостаточно близко, чтобы их сидевшие могли протянуть руки и коснуться друг друга. Узнать в них авантюристов было несложно. Двое штабных офицеров – Гай и Максимус, как знал Маркус, – стояли перед сидящими авантюристами, явно задавая вопросы.

Маркус оглядел авантюристов. Их руки и ноги больше не были связаны, как раньше, что было лучше. Однако, учитывая, что несколько легионеров в полном снаряжении стояли на страже вокруг троицы, было ясно, что Легион по-прежнему не доверяет им ни капли. Что, по общему признанию, было разумно. Хотя образ воинов уровня, держащих в узде отряд авантюристов пятого-шестого уровня, грозил вызвать у него улыбку.

Приблизившись к группе, Маркус начал различать, какие вопросы задают офицеры.

«Ты говоришь, что тебя сюда послала „Гильдии Искателей Приключений“».

«Да», — раздраженно ответил крепкий юноша.

«Какие права эта гильдия имеет на эти земли?»

«Почему ты спрашиваешь меня о том, что известно даже малышу?» — чуть не прорычал искатель приключений. «Я же тебе говорил! Мы просто получили задание помочь расчистить дорогу через лес. Вот и всё. Мы просто выполняем свою работу! И мы бы делали её гораздо лучше, если бы ты наконец нас отпустил!»

«Следи за языком, парень», — прорычал один из офицеров — Максимус, если он правильно помнил. «И за своим поведением. Учитывая то, что ты уже сделал, тебя несложно будет судить как преступников. Нападение на легионера влечет за собой суровое наказание. Твое нежелание сотрудничать только ускорит это».

Маркус нахмурился. Похоже, дела шли не очень хорошо. Ни для кого.

Поблагодарив Кассия за сопровождение, он подошёл поприветствовать Гая и Максимуса. «Господа офицеры, — сказал он, — возможно, я могу быть полезен».

Гай оглянулся, его глаза загорелись узнаванием. «А, бард Марк! Что привело вас сюда?»

Маркус отвесил грациозный поклон. «Ну, я не мог не подслушать довольно… оживлённую дискуссию, которую вы, похоже, здесь ведёте. Я подумал, не понадобится ли вам посредник, чтобы преодолеть культурные различия, с которыми вы столкнулись».

«Культурные различия?» — усмехнулся мускулистый [Боец]. «Скорее глупость. Все знают, какие навыки есть у [Целя] или [Боца]! Это одни из самых базовых классов! Лучше найдите ребёнка и допросите его».

Пока мужчина продолжал пронзать легионеров, которые, похоже, разделяли его мнение, Маркус заметил динамику отношений между ним и его товарищами по отряду. Судя по тому, что именно он был назначен оратором от имени группы, было совершенно ясно, что он был лидером отряда. Однако женщина [Целительница] бросала на него язвительные взгляды всякий раз, когда он говорил что-то особенно неуместное. В противоположность этому, кроткий на вид [Рейнджер] не отрывал взгляда от земли, испытывая смесь смущения и страха.

Маркус изобразил улыбку на лице. «Как я уже говорил… похоже, большая часть информации, которую вы ищете у этих ребят, довольно примитивна. Я с радостью подтвердю или даже предоставлю её вместо них, если вам это потребуется».

Гай, однако, устало покачал головой, когда Маркус взглянул на него. «Это было сделано намеренно. Легат приказал нам допросить этих троих прежде всего, но, как видите…» — он беспомощно махнул рукой в сторону троицы. «Они не дают нам доверять. И не особо склонны к сотрудничеству. Поэтому остаётся вопрос, что с ними делать».

«Отпустите нас», — настаивал лидер партии. «Всё очень просто! Мы уйдём из этой трясины и не будем вам мешать уже днём!»

Гай и Марк обменялись многозначительными взглядами. Оба понимали, что всё не так просто. Легион до сих пор проделал невероятную работу по контролю над потоком людей и информации из Хаберсбилля. Позволить этим авантюристам вернуться в Новару означало бы практически гарантированную утечку информации о стягивающейся сюда армии. Возможно, троицу можно было бы обязать хранить тайну, но, учитывая их нежелание сотрудничать…

В ответ на их молчание [Боец] покраснел и начал подниматься на ноги. Несколько легионеров шагнули вперёд, руки метнулись к рукоятям гладиусов. Под их каменными взглядами лидер отряда замер и медленно начал опускаться. Однако это не помешало ему открыть рот.

«Это безумие. Почему вы держите нас в плену? Мы просто выполняли свою работу!»

Гай бросил на юношу раздраженный взгляд – сцена казалась немного комичной, учитывая, что они выглядели примерно одного возраста. «Это должно быть очевидно. Вы доказали свою ненадежность, напав на наших людей».

«Я защищал свой отряд. Вы их похищали!»

Сильный удар разнесся по воздуху. Обернувшись, Маркус увидел, как Максимус шагнул вперед, его богато украшенный офицерский шлем сверкал на солнце. Одна его рука была вытянута вперед, и на месте удара по щеке [Боца] расцвела красная отметина. Он посмотрел на молодого искателя приключений холодным взглядом, способным заморозить огненные ямы Вернала. «Авантюрист, вашу группу спасали. Без помощи Примуспила вы все стали бы либо пищей зверям, либо топливом для пламени. И, учитывая, как вы отплатили за эту помощь, вы должны быть благодарны нашему легату за то, что его щедрость открыла вам путь вперед, помимо тюремного заключения. Теперь, если бы вы, неблагодарные подачки, хотя бы закончили отвечать на наши вопросы, мы могли бы заняться чем-то более важным».

Авантюрист застыл в гневе. На мгновение Маркус ожидал, что он бросится на Максимуса. Но один взгляд на всё ещё бодрствующих легионеров вокруг, казалось, убедил его в том, что это ужасная идея. Вместо этого он с горечью пробормотал: «Я же говорил, меня зовут Джек».

«Знаю. Я буду называть вас по имени, когда вы заслужите хоть каплю уважения».

Маркус запомнил имя, оценив ситуацию. Двое других членов группы Джека продолжали молчать, осуждая или боясь, на протяжении всего спора. Но, учитывая обаяние Джека, было совершенно ясно, что в ближайшее время они ни к чему не придут. По крайней мере, без небольшой помощи.

Маркус повернулся к офицерам с извиняющейся улыбкой. «Не возражаете, если я поговорю с ними минутку наедине? Возможно, в этой ситуации не помешает дипломатия».

Гай открыл рот, но замялся. «Я бы предпочёл присутствовать при любых обсуждениях. Особенно учитывая их… историю».

Он пренебрежительно махнул рукой. «Это ненадолго, обещаю. И кроме того, даже если они попытаются что-то сделать, сомневаюсь, что далеко продвинутся». Маркус обвёл рукой лагерь. «В конце концов, вокруг них нет недостатка в способных бойцах».

Молодой офицер на мгновение задумался над предложением. Благодаря харизме Маркуса, его навыкам и тому, насколько тесным связям, которые он установил с этим человеком, он был вполне уверен в своих шансах. Однако Гай был не единственным, о ком ему приходилось беспокоиться.

Легионер, казалось, собирался согласиться, но тут вмешался Максимус, его лицо оставалось бесстрастным. «Нам приказано держать этих троих под усиленной охраной. Поэтому я не выпущу их из виду. Если хочешь поговорить с ними, говори прямо, чтобы все могли услышать».

Маркус мысленно выругался. Он был уверен, что добьётся своего, особенно учитывая низкий уровень легионеров. [Предвестник Рима] даже давал ему бонусы к эффектам, основанным на харизме, когда он нападал на них. Так почему же они смогли устоять?

Об этом стоит подумать позже. А пока он лишь согласно кивнул. «Конечно, конечно. Приказ есть приказ».

С этими словами Маркус повернулся к низкоуровневым авантюристам и активировал все свои навыки харизмы, готовый обрушить на них всю мощь своего обаяния. Он делал это нечасто. Он предпочитал более тонкие подходы. Но, учитывая явное нетерпение всех присутствующих и то, сколько усилий требовалось для спасения ситуации… что ж, он мог это оправдать. К тому же, позже они скажут ему спасибо.

«Благородные авантюристы», — начал Маркус, приседая, чтобы казаться на их уровне, а не стоя рядом с легионерами. «Вижу, ты жаждешь как можно скорее вернуться к своим обязанностям. А кто бы не хотел? Учитывая твой возраст, ты определённо кажешься мне амбициозным человеком.

«Однако, — он многозначительно постучал себя по переносице, — мне кажется, ты недооцениваешь возможности, которые открываются перед тобой».

«Какие возможности?» — спросил Джек. Его руки оставались скрещенными, но плечи уже слегка расслабились.

«Ну, видишь ли, есть не один способ совершенствоваться, помимо выполнения заданий. Какими бы прибыльными они ни были, они редко бывают самым быстрым способом повысить уровень — а я уверен, что ты стремишься к этому. Нет, гораздо быстрее — проверенная временем традиция охоты на монстров. И такое место кажется идеальным для этого».

Глаза Джека сузились. «Верно. Но мы могли бы делать это, выполняя задания. Иначе как бы мы заработали? Нам нужно есть и чинить снаряжение, знаешь ли.

«Справедливо, друг мой. И, возможно, можно было бы как-то договориться на этот счёт. У меня есть определённые связи с местными вождями», — снисходительно улыбнулся Маркус. «Но подумай о других преимуществах, которые ты получишь, охотясь здесь, — в частности, о подстраховке».

«Подстраховке?» — впервые заговорил один из других искателей приключений — молодая женщина-целительница.

«Конечно. Рассмотри это предложение», — Маркус выпрямился. «Вы останетесь в Хаберсвилле, используя низкоуровневых монстров Вечнозелёных Морей, чтобы прокачать себя и увеличить свою силу. Однако, когда вы выйдете, — он протянул руку, чтобы привлечь внимание окружавших его легионеров. — «Вас будет сопровождать отряд людей. Это защитит тебя в случае очередного инцидента, подобного инциденту с пращником-тенью, и послужит жестом доброй воли.

Джек нахмурился, глядя на солдат. «Они просто переняли наш опыт».

Маркус погрозил пальцем. «Не совсем так. Если они не присоединятся к твоему отряду и не вступят в бой, все награды достанутся тебе».

«Какая нам польза от няньки этих щенков?» — сердито спросил Максимус.

Джек ощетинился, но бард быстро перебил его, прежде чем он успел что-либо сказать. «Ну, во-первых, ты сможешь убедиться, что эти трое именно те, за кого себя выдают — искатели приключений, стремящиеся к самосовершенствованию. Но более того, — он посмотрел на Гая, — ты сможешь вблизи понаблюдать за боевым стилем и применением навыков настоящих искателей приключений. Уверена, вы найдёте в этом что-то ценное.

Офицеры обменялись взглядами. Хотя Максимус, казалось, не был полностью уверен в успехе, даже он понимал, насколько полезно знать своих врагов.

Женщина-[Целительница] пробормотала, не вставая с места. «Я не хочу торчать в этой глуши дольше, чем необходимо».

«Элеанора!» — почти крикнул Джек, перебивая её. «Слушай, я не хочу быть здесь дольше, чем ты, но он верно подметил: нам нужно повышать уровень. Нам нужно стать сильнее, если мы не хотим снова получить по заднице. И это, пожалуй, лучшее место, которое мы смогли найти».

«Есть и другие низкоуровневые зоны, куда мы могли бы пойти. Те, которые действительно низкоуровневые».

«Ну, нам нужно хотя бы немного бросить себе вызов. Иначе мы не будем расти. Так что, на самом деле, это кажется хорошей сделкой. Особенно если эти люди действительно пытались помочь, а не нападать на вас».

Элеанора бросила на него взгляд, который, будь он направлен на Маркуса, заставил бы его немедленно отступить и поднять свой [Серебряный Язык] на следующий уровень. Однако лидер оставался в блаженном неведении о её злонамеренности.

«...У нас есть задание…» — тихо пробормотал следопыт.

Маркус улыбнулся ему. «Задания останутся надолго. Почему бы не воспользоваться тем, что прямо перед тобой? Награды будут там, когда вернёшься».

Троица, казалось, пришла к нерешительному соглашению, когда Маркус повернулся к офицерам. После молчаливого разговора они тоже кивнули. Гай шагнул вперёд. «Согласен. Однако нам нужно проработать некоторые детали и получить одобрение этого плана».

«Конечно!» — Маркус поклонился. «Я буду более чем готов помочь с первым, если хочешь…»

Им потребовалось ещё немного переговоров, чтобы договориться о деталях. Авантюристы не покидали окрестности Хаберсвилля, и на охоте их сопровождал полный состав легионеров. Они также постарались ответить на любые вопросы Гая и легионеров, хотя Маркус не придавал этому условию особого значения. Соглашение будет действовать до тех пор, пока Легион не решит иначе — или пока авантюристы не достигнут 15-го уровня, что здесь вряд ли случится.

После того, как всё это было сделано, Маркус позволил себе вздохнуть с облегчением. Всё прошло даже лучше, чем он надеялся. Ему удалось в очередной раз доказать свою полезность Легиону и даже помочь их «пленникам». Более того, это задержит авантюристов здесь ещё немного — по крайней мере, пока они не разберутся, что с ними делать.

----------

Выходи, качаясь

У Гарета Айронтонга день выдался не самым лучшим. И неделя тоже. Год был не его.

Пенсия должна была быть спокойной и расслабляющей – временем, чтобы полностью сосредоточиться на своём ремесле и погрузиться в свою страсть. Возможностью забыть о гнете стремительной городской жизни с её требовательными клиентами, которые хотели, чтобы всё было сделано сейчас, сейчас, сейчас. Он покончил с этой жизнью и с оружием, которое она сопровождала, особенно с мечами. Даже если ему больше никогда не придётся делать одну из этих ужасных рукоятей, инкрустированных драгоценными камнями, это всё равно будет слишком рано.

Нет, он просто хотел расслабиться и провести день за одним проектом. Например, сделать прекрасную ажурную чашку для жены. Или починить плуг соседа, чтобы он прослужил на сто лет дольше, чем задумал его первоначальный мастер.

Однако жизнь распорядилась иначе. В Хаберсвилле всё было далеко не так тихо, как обещала его племянница. Теперь уже нет. Всего через несколько месяцев после его прибытия сонный, захолустный городок превратился в зону боевых действий.

Ну, не совсем зону боевых действий. Никаких сражений, по сути, не было, если не считать сражений с лесными чудовищами. Но трудно было представить это иначе, учитывая гигантский армейский лагерь, возникший за одну ночь. И это было ещё не самое худшее. Храмы сносили и строили заново. Дома сносили и заменяли старые. Велись масштабные работы по переброске воды, и даже стены были восстановлены за день.

Всё это было очень волнующе – и Гарет это ненавидел.

Он смиренно вздохнул, возвращаясь в свою мастерскую. После первоначального периода суматохи всё постепенно начало возвращаться в нормальное русло – насколько это вообще было возможно при Легионе. Но теперь ходили слухи, что эта армия готовится к войне. Настоящей войне, против настоящих людей. Это не внушало уверенности, что такое положение вещей продлится долго. Особенно учитывая, что запасы железной руды в его лавке подходили к концу.

Знакомые торговцы подтвердили, что новая партия должна была прибыть в конце следующей недели, задолго до того, как она закончится. Но доберётся ли она вообще до города? Легион довольно строго контролировал перемещение товаров в город и из него, поэтому он не был слишком оптимистичен. Вряд ли кто-то среди всего этого поставил бы нужды местного кузнеца на первое место...

Возвращаясь в кузницу, Гарет нахмурился от отвращения. Ожидаемого им жара нигде не было. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что мехи остыли.

«Рэтклифф!»

Он выкрикнул имя своего последнего оставшегося ученика. Изначально их у него было трое — бесполезные, некомпетентные болваны, которые едва могли отличить рог наковальни от её пяты. Но, несмотря на это, они всё ещё были его учениками, и его обязанностью было привести их в форму. Несколько месяцев работы в мехах нарастили бы им мясо, и тогда их бы допустили к горнам. Но нет. Мысль о тяжёлом труде и действительно полезном обучении, по-видимому, меркла по сравнению с этими причудливыми идеями, которые они вбили себе в головы.

Хотя никто из них не получил боевого курса от Системы, это не означало, что они когда-либо переставали мечтать о приключениях. Какой мальчишка? И поэтому, когда Легион повсюду призывал всех молодых людей, обещая им сражения и «настоящую» армию, независимо от их класса… неудивительно, куда они делись.

Конечно, Гарет нисколько не одобрял этого. Он был почти уверен, что солдаты используют их как ударные отряды, которые наверняка погибнут в первом же бою. Особенно учитывая их отсутствие боевых навыков. Но такая рассудительность просто не доходила до молодёжи.

Гарет выскочил из лавки, захлопнув дверь и заперев её за собой. Не то чтобы кто-то стал бы у него красть. Таскать тяжёлые грузы железа для большинства воров не стоило труда, да и больших комиссионных у него не было. Но всё же – привычки есть привычки.

Он направился к дому своего ученика с суровым взглядом, от которого большинство прохожих отворачивались. Вполне возможно, Рэтклифф просто заболел или халтурил. Но, учитывая, как он вёл себя всю неделю, это было маловероятно. Впрочем, если мальчик дома, у него будет шанс лично его отчитать.

Гарет изо всех сил старался сдержать свою чудовищную силу, барабаня в дверь. Изнутри появилась испуганная, слегка измученная мать, моргая, глядя на его огромную фигуру. «Гарет?»

«Нэнси. Твой сын дома?» Он скрестил руки на груди, избегая любых вежливых приветствий. Он просто был не в настроении.

Она побледнела. «Нет. Я думала, он пошёл в твою кузницу. Скажи мне, что он не…»

Гарет глубоко вздохнул. «Ага. Похоже на то».

Целая гамма эмоций пронеслась по лицу Нэнси, наконец, завершившись жутким хмурым выражением, которое заставило даже Гарета поморщиться. «Этот… этот тупой дурак! Я же ему говорил, говорил, ничего хорошего из этого не выйдет! Когда он вернётся домой…!»

Гарет поймал себя на том, что кивает в такт тираде женщины. В какой-то момент она увела его в дом и настояла на том, чтобы он присоединился к ней за чаем, пока они будут сочувствовать глупости её сына. Её обстановка явно не была рассчитана на человека таких размеров, как кузнец – даже чашка была едва больше его большого пальца – но гостеприимство было оценено по достоинству. В напитке даже был настоящий мёд.

Некоторое время он слушал, как добрая женщина жалуется на то, что очередной её сын сбежал на войну. Он искренне ей сочувствовал. Особенно учитывая, что это был его чёртов ученик. Этот тупица, возможно, пригодился бы лет через десять, стоит только Гарету вбить в него немного ума. Но сейчас…

Гарет, рассчитав шаг, чтобы не допить чай залпом, очень осторожно встал, чтобы ничего не испортить. Полчаса спустя он снова отправился в путь. Его хмурый взгляд вернулся, пусть и немного смягчённый – чай и правда был очень хорош. Но вместо того, чтобы вернуться в кузницу и продолжить то немногое, что у него осталось, ноги повели его по другому пути. Хватит. Пора найти одного из этих вербовщиков Легиона.

Это не заняло много времени. В конце концов, они были по всему городу. Но когда его тень упала на солдата, Гарет на мгновение осознал, насколько абсурдной, должно быть, выглядит эта сцена. Он знал, что он крупный мужчина, поэтому большинство людей уступали ему место. Но крошечный вербовщик перед ним, который был как минимум на ладонь-другую ниже его и, вероятно, весил меньше половины его, просто смотрел на него, как закаленный ветеран, совершенно не испытывая страха. Он, вероятно, мог бы одним ударом сжать кулаки, но что-то в этом взгляде подсказывало ему, что драка с этим человеком не получится так, как хотелось бы.

Всё в порядке. Гарет вообще-то не собирался драться. Он даже не любил ковать оружие, и последний раз он в гневе размахивал кулаками почти тридцать лет назад, после пьянки.

Нет, слов тут будет достаточно.

«Вы что, закончили красть моих учеников?» — прорычал он голосом, который жена любовно называла его «внешним».

Член Легиона едва вздрогнул. Его глаза слегка прищурились, рука легла на рукоять меча, но он так и не вытащил его.

Гарет и легионер долго стояли, глядя друг на друга. По мере того, как пауза тянулась, кузнец начал понимать, что мужчина не собирается отвечать. Вообще. Более того, стоило ему наконец моргнуть, как легионер снова начал осматривать улицу, словно Гарета не существовало.

Гарет вздохнул. Как бы ни было приятно, он не мог не признать, что вспышка гнева, вероятно, была не лучшим решением. Он попытался снова, на этот раз полагаясь на внутренний голос. «...Скажите мне. Почему вы так упорно хотите украсть всех молодых людей в этом городе?»

Солдат наконец поблагодарил Гарета, кивнув в знак одобрения перемены в его поведении. Когда он заговорил, тон его был на удивление рассудительным. «Мы никого не крадём. Легион принимает только добровольцев и новобранцев, законно переданных нам судьёй или магистратом вашего города, например, тех, кто совершил какое-то преступление. Более того, учитывая, что в последние несколько дней у нас не было новобранцев, вполне вероятно, что ваш ученик пришёл к нам по собственной воле».

Гарет скрестил руки на груди. «Ну, мы не можем допустить, чтобы все наши молодые люди разбежались на войну. Если вы хотите, чтобы этот город продолжал существовать. В противном случае можете попрощаться с земледелием, ремеслом, торговлей — со всем этим».

«Легион не препятствует – и не будет препятствовать – вступлению любого желающего. Особенно когда так нужна помощь».

Он фыркнул. «Зачем, защищать место? На войну идти? Удачи тебе с этим, если ты даже не можешь оставить после себя функционирующий город. Кто будет чинить плуги, а? И инструменты? Или ты предоставишь мне всё делать самому?»

Это было небольшое преувеличение. Конечно, в городе были и другие кузнецы. Но если он терял учеников, он полагал, что и они тоже. И кроме того, несмотря на личное разочарование текущим положением дел, он действительно считал этот путь обречённым на провал. Легионерам нужно было перестать отнимать у них весь труд, иначе этому городу нечем будет себя содержать.

«Ваши жалобы не безосновательны, хотя сейчас они не являются главным приоритетом. Хотя… Вербовщик посмотрел на него и потёр подбородок. «Правильно ли я предполагаю, что вы кузнец?»

«Чёрт возьми, совершенно верно», — гордо ответил Гарет. Он чуть сбавил тон.

«Понятно. У вас есть специализация?»

Гарет моргнул, удивлённый поворотом вопроса. Его глаза сузились. «Я не такой молодой человек, как эти дураки. Если вы думаете затащить меня в свою армию…»

Вербовщик усмехнулся. «Понимаю. Не волнуйтесь, я не пытаюсь вас вербовать. Вы слишком высокий для любой стены щитов».

Через мгновение кузнец кивнул. «Да, парень. Я раньше был чем-то вроде оружейника и бронника, но сейчас почти на пенсии. Просто хочу поработать над своими сельскохозяйственными инструментами и тому подобным. Дал клятву не делать больше клинков».

Это было немного больше, чем он обычно говорил людям, но он хотел убедиться, что они не придут к нему с требованием мечей и тому подобного. Даже если он был чертовски хорош в своём деле — лучше всех в этом городе, уж точно.

Легионер потёр подбородок. «Одну минуту. Мне нужно позвать своего начальника. Думаю, центурион хотел бы с вами поговорить.

Мужчина повернулся и ушёл, оставив Гарета ждать. Вскоре он обнаружил, что нетерпеливо постукивает ногой, скрестив руки на груди. Он не ожидал, что всё затянется. И, честно говоря, не думал, что его жалоба поможет ему добиться чего-то большего, чем просто выплеснуть часть своего раздражения. Но, похоже, они предпринимали какие-то действия, так что всё шло даже лучше, чем он надеялся.

Через несколько минут появился человек в ещё более замысловатом шлеме. Они коротко перекинулись парой слов, и, передав офицеру ту же информацию, Гарет вышел с мужчиной за пределы города к лагерю Легиона.

Он был впечатлён сооружением, несмотря на свои собственные усилия. Оно было даже больше самого города, с почти непомерно возвышающимися стенами. В основном это место состояло из палаток и временных построек, но за время, что солдаты здесь находились, здесь появилось и несколько постоянных. Конечно, совсем не похоже на то, что они делали в городе. Но он всё равно не мог сдержать лёгкого раздражения. восхищением.

Сопровождающий Гарета по большей части молчал, что его вполне устраивало. Вскоре они добрались до палатки, где его попросили подождать на небольшом табурете, который опасно скрипел под его тяжестью. Через несколько минут появился помощник.

«Кузнец Гарет?» — позвал он.

Гарет хмыкнул, вставая. «Это я».

«Легат вас сейчас примет».

Гарет нахмурился. Насколько он понимал, легат должен был быть лидером этой группы. Тот факт, что его так быстро подняли по служебной лестнице, озадачил его. Надеюсь, это означало, что этот человек осознаёт важность кузнецов и не является предвестником чего-то более тревожного.

Войдя в палатку вслед за солдатом, Гарет невольно сглотнул. Почему он нервничал? В своё время он общался со многими более влиятельными людьми, в том числе и с пугающими. И всё же что-то в Холодная, эффективная работа этих легионеров всё ещё настораживала его.

Большой деревянный стол занимал большую часть палатки. За ним мужчина с седыми волосами и лицом, похожим на обветренный камень, склонился над коллекцией табличек и бумаг. Самый роскошный шлем лежал на столе у его локтя. При звуке хлопнувшего полога палатки он поднял суровый взгляд, чтобы увидеть вновь прибывших.

«Ты кузнец, Гарет?»

Поднявшись, чтобы поприветствовать Гарета, кузнец снова отметил его удивительно маленький рост. Эти солдаты были невысокими, ниже среднего роста, но почти одинаково высокими. Он удивился.

«Это я».

Двое мужчин сжали предплечья. Несмотря на свои размеры, хватка мужчины оказалась на удивление крепкой. Тем не менее, Гарет сдержался, чтобы не сломать ему предплечье. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

«Легат Тиберий», — сказал мужчина — Тиберий, снова садясь. — «Я слышал, у вас есть претензии к моим вербовщикам, мастер-кузнец».

«Верно. И просто зовите меня Гарет». Увидев табуреты перед столом, Гарет сам плюхнулся на один из них без всякой подсказки.

Легат улыбнулся и секунду оценивающе посмотрел на него. Взгляд казался странно тяжёлым. Но не таким, будто тот использовал какие-то навыки. Просто пристальным, словно он пытался заглянуть кузнецу в самую душу.

«Хорошо. Гарет». Тиберий облокотился на стол. — «Понимаю, зачем мои люди привели вас сюда. Вы производите впечатление человека, который видел, как меняются времена».

Он фыркнул. «Ты и сам, кажется, не раз объездил весь квартал».

Легат усмехнулся. Звук этот был похож на низкий гул, зародившийся где-то в глубине его души. «Ммм. Ты мне нравишься, Гарет. Зови меня Тиберием».

К его удивлению, легат не сразу перешёл к делу. Вместо этого он начал задавать вопросы о самом Гарете и его ремесле. Поначалу кузнец счёл это простыми шутками. Но многие вопросы выдавали настоящее понимание и интерес к его работе. Информация о его последних проектах, запросы о поставках, сплетни о качестве некоторых металлов, добываемых в близлежащих шахтах… Вскоре Гарету стало казаться, что он просто разговаривает с другим кузнецом. Менее опытным, конечно, но обладающим определённым уровнем общих знаний.

В конце концов легат поднял руку. «Гарет, зачем ты здесь, в Хаберсвилле? Ты явно гораздо более квалифицирован, чем требуется для такого места. Что привело тебя на обочину цивилизации?»

Первым порывом Гарета было задать этот вопрос прямо в лицо Тиберию. Однако он не думал, что это пройдёт гладко. Как бы вежлив ни был Легат до сих пор, казалось неразумным бросать ему такой вызов, особенно без веской причины.

Вместо этого он серьёзно задумался. «Я хотел уйти на пенсию. Я просто хочу совершенствовать своё ремесло – кузнечное дело в целом. Я хочу оставить после себя наследие, которое не будет заключаться только в крови. Мне нравится огонь и стук молота о металл, ощущение того, как моя работа превращает бесполезный кусок руды во что-то поистине удивительное. В этом… есть своя красота.

«Но война… ну, никогда не была моей страстью», – он пожал плечами. «Некоторое время пытался заниматься этим дерьмом, но это меня не впечатлило. Даже если это оплатит счета.

Тиберий слегка наклонился вперёд, его острый взгляд остановился на Гарете. «Ты упомянул об этом, о своей клятве. И зачем ты берёшь учеников? Неужели они тебе действительно нужны для работы?»

«Конечно, нет», — усмехнулся Гарет. «Но кто-то же должен накачивать мехи. Я мог бы и сам это сделать, но… ну, превращение бесполезного в полезное работает и с людьми. Дайте мне десять лет с любым человеком, и я сделаю из него нечто лучшее, кого-то действительно полезного обществу. Это…» — он замолчал, на мгновение замявшись. «Это мой способ оставить после себя наследие. Не просто металл, который я обрабатываю».

Тиберий кивнул. «Мне казалось, я разглядел это в тебе. Мне не повезло иметь собственных детей, но если время в Сенате меня чему-то и научило, так это тому, что сам Рим — это наследие, которое стоит оставить. Мне не нужно оставлять личное наследие. Пока я процветаю в Риме, её жизнь будет продолжаться и после меня, в будущих поколениях.

Взгляд легата затуманился, словно он смотрел куда-то вдаль. «Мы — пылающий свет цивилизации. Под знаменем орла мы побеждаем, и мир от этого становится лучше. Идея Рима — это то, за что стоит бороться и жить — даже умереть».

Гарет пожал плечами и хмыкнул. «Вижу, ты в это веришь. Но дело не во мне. Я больше ценю то, что вижу. Высокие идеалы — это то, чем кузнец не торгует».

Тиберий кивнул. «Понимаю. Однако это возвращает нас к сути дела». Мужчина откинулся на спинку сиденья. «При всём уважении, изменение процесса набора в армию исключено. Даже если бы я теоретически мог это сделать, я бы этого не сделал. Особенно сейчас».

Гарет скрестил руки на груди. «Понимаю, тебе нужны солдаты. Даже если я не понимаю, к какой войне ты готовишься. Но армии нужны и кузнецы. Даже если у тебя есть тела, им нужно снаряжение, каждому из них. А солдаты ужасно не умеют содержать себя в порядке. Ни один из тех, кого я встречал, не тратит время на изучение своего снаряжения, не говоря уже о том, чтобы делать эту чёртову штуку».

Тиберий погладил подбородок, откинувшись назад и задумавшись. «Я не могу вернуть тебе твоих учеников. Они обязаны служить вспомогательным персоналом весь свой срок. Однако я могу предложить тебе новых учеников».

Глаза кузнеца сузились. «Новых?»

«Верно. Возможно, не сразу. Но я гарантирую, что кузнечное дело им будет интересно. Они захотят научиться всему, чему ты их научишь. И они не бросят свои дела на полпути».

Гарет обдумал это. Несмотря на то, что его бывшие ученики были ни на что не годными деревенщинами, едва попавшими под его опеку, он довольно сильно к ним привязался. Он не стал бы притворяться, будто их замена всё исправит. Однако, если бы появилась возможность обучать людей, которые действительно хотели учиться…

«Где вы планируете найти этих „новых учеников“?» — Гарет подозрительно изогнул бровь.

«Среди моих людей». Тиберий поднял руку, предвосхищая возражения кузнеца. «Позвольте объяснить. В моём Легионе мы сами заботимся о своём снаряжении. Кроме того, хотя все служат солдатами, у нас нет недостатка в тех, у кого есть дополнительные обязанности и призвание. Многие из них — довольно опытные кузнецы. Возможно, они не умеют изготовить клинок, но умеют его чинить. И многие предпочитают это делу, а не военной службе.

«К завтрашнему дню я мог бы найти сотню добровольцев, чтобы работать в вашей кузнице. Конечно, в свои дежурства они в основном работали над проектами, связанными с Легионом. Но если ты хочешь, чтобы преподавание стало твоим наследием…

«Я больше не буду ковать клинки», — перебил Гарет.

Тиберий кивнул. «Понимаю. Ты не будешь возражать, если твои ученики будут их ковать?»

Гарет склонил голову и глубоко задумался. После долгой паузы он пожал плечами. «Это их дело. Пока мне не нужно».

«Хорошо». Легат откинулся на спинку кресла, явно довольный. «Тогда я буду более чем рад предоставить рабочую силу. И материалы тоже, хотя, полагаю, у тебя будут какие-то требования по этому вопросу».

Кузнец недоверчиво покачал головой. «Конечно. Хотя, должен сказать, странная у тебя армия — какой человек ставит [Кузнецов] рядом со своими [Солдатами]? Или ваши [Солдаты] тратят часть своих навыков на кузнечное дело?

«У всех, кого я к тебе отправлю, будут хотя бы некоторые смежные навыки», — заверил Тиберий. «Изучение наиболее стоящих и ценных навыков станет частью их обучения».

Странная армия, конечно. Гарет покачал головой, смутившись странностью просьбы. Тем не менее, он получит от этого какую-то выгоду. Даже если ему придётся работать ближе к военным, чем ему бы хотелось, эта возможность казалась слишком заманчивой, чтобы её упускать. Это даст ему отличную возможность передать своё мастерство. Если, конечно, всё получится.

Тиберий улыбнулся. «Думаю, ты удивишься склонности моих людей к обучению. Легион — это больше, чем просто армия. Гораздо больше. Дома некоторые сенаторы шутили, что они скорее инженерные войска, которые иногда участвуют в войне».

Гарет запрокинул голову и рассмеялся.

----------

Стань лучше

"[Пронзающий Выстрел]!"

Стрела пронеслась через лесную поляну, попав в заднюю ногу темного силуэта теневой пантеры. Она угрожающе зарычала на стройного лучника, выстрелившего в неё, и быстро отскочила назад, подальше от бросившегося на неё воина с мечом. Сбоку, в стороне, ведьма-целительница группы собрала в руках какое-то странное свечение, готовясь к собственной атаке.

Квинтус не то чтобы возмущался тем, что ему приходится нянчиться с тремя юными «авантюристами». Нет, он никогда не станет возмущаться подобными вещами. Часть работы Легиона – обеспечивать безопасность тех, кто находится под его защитой, и поэтому он будет делать это без жалоб. Просто возмутительно, что бард каким-то образом умудрился устроить подобную ситуацию прямо у всех на виду.

Откуда он узнал о допросе, Квинтус понятия не имел. Его не зря держали в неведении относительно большинства вопросов, связанных с авантюристами. Конечно, это исключение не было явным, так что, возможно, Тиберий решил сменить тактику, получив достаточно информации от троицы. Однако никто не сказал Квинту. Если бы сказали, он бы хотя бы дал отпор. Он не хотел, чтобы бард приближался к этим авантюристам, пока у них не появится возможность самостоятельно подтвердить предоставленную информацию.

Однако, несмотря на всё это, Квинт вынужден был признать, что это не худший вариант. Какая-то часть его, хоть и скрепя сердце, понимала причину в логике барда. Узнать, как сражаются люди, родившиеся и выросшие в мире с этой «Системой», было бы невероятно полезно. Иметь представление об их способностях до того, как столкнуться с ними в бою, может оказаться бесценным.

По крайней мере, ему не приходилось иметь дело с бардом напрямую. Это была работа офицера – такого, как тот, за которым он сейчас присматривал вместе с тремя авантюристами.

Квинт взглянул на Гая, пока тот шёл. Молодой офицер нырнул под низкие ветви деревьев, не обращая внимания на высоту своего плюмажа. В результате он принял довольно комичное выражение паники, рефлекторно схватившись за шлем, чтобы удержать его на голове.

Мальчик – мужчина, поправил он себя, поскольку называть старшего офицера мальчиком было плохой идеей – юноша, безусловно, подавал надежды. Несмотря на слегка неловкие движения, которые Гай делал в доспехах, он всё ещё был на порядок лучше, чем когда они только покинули Рим много месяцев назад. Это, по крайней мере, обнадёживало. Ни один человек не продержится долго в Легионе, не умея адаптироваться. И время от времени он замечал проблески компетентности, которые, казалось, видел в нём Тиберий. Однако для этого требовалась закалка. Много-много закалки.

Однако, несмотря на неопытность офицера, одно оставалось неизменным. Он не задумываясь поставил бы на него, а не на любого из этих искателей приключений.

Теневая пантера взмахнула лапой. Её грудь тяжело вздымалась, когда многочисленные порезы и рваные раны на шкуре начали сказываться. Но она была не одна. Троица, сражавшаяся с ней, тоже начала показывать признаки замедления, хотя целительница уже более-менее залечила самые серьёзные раны.

Вокруг них контуберниум Квинта продолжал следить и отпугивать новых монстров, не давая им присоединиться к схватке. Они занимались этим уже какое-то время, подпуская по несколько монстров за раз достаточно близко, чтобы авантюристы могли их тренировать – и охотиться. И всё же, наблюдая за тем, как они справляются с угрозами, Квинт едва не притопывал ногой от нетерпения.

Ещё через мгновение он замолчал и наклонился к Гаю, тихо, чтобы никто не услышал.

«Ты видишь то же, что и я?»

Молодой офицер кивнул. «Думаю, да. Они…» — он сделал паузу, словно раздумывая, как бы сформулировать это дипломатично. «У них ведь нет никакой формальной подготовки, не так ли?»

Квинт фыркнул. «Это одно из выражений, я собирался сказать, что они некомпетентны».

Гай поморщился. «Да. И это тоже».

Примус Пилюс сдержал смешок, увидев страдальческое выражение лица своего спутника. Наблюдать за авантюристами было крайне странно. Их движения не были отточенными, отработанными, как у сражающегося солдата, что имело смысл. Однако им также не хватало грации и стиля, присущих гладиаторскому стилю боя один на один. Скорее, они походили на детей, играющих в бой, способных лишь имитировать движения, которые видели даже в разгар битвы. Они едва ли работали как команда, несмотря на то, что их было трое с совершенно разными специализациями. Каждый был сам за себя – или, как в случае с целителем, которому они странным образом позволили сражаться рядом с собой, – каждый сам за себя.

У них также была раздражающая привычка выкрикивать названия своих навыков перед тем, как их использовать. Это, помимо того, что было одной из самых глупых тактик боя, которые когда-либо видел Квинтус, имело и побочный эффект: показывало, насколько мало эти навыки улучшают их боевые показатели. [Тяжёлый удар] Джека не решил в одночасье все его проблемы с равновесием, опорой и рычагами. Он, безусловно, улучшил многие из них, и, таким образом, навык дал лучший конечный результат. Но лишь на один взмах. Сделав несколько шагов, он тут же возвращался к неуклюжей, неуравновешенной рыси, из-за которой его было бы так же легко сбить, как шатающуюся кучу речных камней.

«Неужели это и есть сила навыков?» — пробормотал Гай. — «Что таких нетренированных, недисциплинированных людей можно превратить в более-менее компетентных бойцов?»

«Это слабость», — возразил Квинт. — «Он требует всех основных навыков, на которых они должны сосредоточиться — равновесия, стойки, как держать оружие, — и гарантирует, что им не придётся учиться. Они просто полагаются на нужный навык, как на костыль». Он поднял палец, указывая на Джека. «Посмотрите на этого мускулистого, держащего меч, словно дубинку. Один сильный удар – и он выбивает его из руки. Только когда он начинает атаку, его хватка меняется и становится легче, настолько, что клинок становится действительно гибким и достаточно быстрым для использования».

Гай кивнул в знак согласия. «Справедливо. И, учитывая то, что нам говорили о затратах, связанных с использованием навыков…»

Примус Пилус взглянул на него. «Вы упоминали об этом. Вы достигли какого-либо прогресса в расследовании?»

Гай пожал плечами. «У нас были большие трудности с определением точного эффекта. Большинство людей сообщают об изнеможении после интенсивного использования навыков, но, похоже, это не характерно для наших людей. Только когда группа изолированных солдат одновременно использует навыки, мы можем наблюдать подобное».

«Хм», – пробормотал Квинт, продолжая наблюдать. «Как бы то ни было, видеть, как они сражаются, полезно. Я не настолько наивен, чтобы полагать, что все солдаты в этом мире так похожи. Но если это преобладающий менталитет…»

Гай постучал по губам. «Я бы поостерегся делать какие-либо предположения. Недооценка их может оказаться смертельной. Достаточно всего полсекунды, чтобы человек погиб».

«Верно», — проворчал Квинт. «Но в затяжном бою найти уязвимое место против такого противника будет легко».

«Не настолько, если они достаточно сильны, чтобы просто проломить твою защиту. Это меня больше всего беспокоит». Гай помолчал. «Ты помнишь, что у каждого человека разные характеристики, да? Некоторые из проведённых нами тестов показывают довольно существенные различия в зависимости от этих цифр. Человек с тринадцатью единицами силы имеет значительное преимущество перед тем, у кого восемь. И если то, что нам сказали, правда, найдутся люди с характеристиками в три-четыре раза выше, даже на первых двадцати уровнях. Они могут сломать твой меч одним взмахом».

Квинтус хмыкнул. Это была пугающая мысль. Возможно, он был слишком самоуверен. Несмотря на то, сколько они узнали, законы этого мира всё ещё были им незнакомы. Предположить, что он понимает больше, чем на самом деле, означало бы верный путь к неприятным сюрпризам.

Он наблюдал, как лучник прицелился и выстрелил, и стрела пролетела сквозь деревья с большей точностью, чем казалось необходимым. После этого долговязый мужчина упал, едва не споткнувшись о корень, пытаясь изменить позицию для следующего выстрела в пантеру, с которой сражался их воин. Его путь увёл его от гораздо более удобного укрытия в сторону более чёткого обзора.

Понадобилось ещё несколько минут изнурительного боя, чтобы наконец добить пантеру. Она издала болезненный вопль, когда боец нанёс последнюю рану в бок хромающему зверю, а затем безжизненно упала на землю.

«Как думаешь, чему ещё мы можем у них научиться?» — спросил Квинт, под нерешительные аплодисменты и поздравления друг друга. Остальные члены контуберниума наблюдали за происходящим, продолжая следить за обстановкой.

«Мне бы не помешало ещё понаблюдать», — сказал Гай. — «Но не больше, чем ещё один-два похода с ними. А потом… посмотрим».

***

Элеонора была недовольна. Конечно же, она была рада тому, что «не умирает». Возможность снова увидеть небо казалась чудом, даже несмотря на то, что в тот момент она была покрыта паутиной и ранами. Она была уверена, что все боги смерти, о которых она когда-либо слышала, либо дышат им в затылок, либо активно забирают их души, пока они беспомощно лежат в этих коконах. И всё же, несмотря на то, что их баюкали в самом лоне смерти, они выжили. Какой-то случайной группе незнакомцев в этой глуши удалось не только найти их, но и спасти.

Но после этого всё пошло только хуже.

Она почему-то ожидала, что околосмертный опыт что-то изменит, глубоко изменит взгляды и поведение её группы. Конечно, она чувствовала, что изменилась. И всё же её лидер оставался таким же упрямым, как и прежде. Он не мог просто принять удачу и покончить с этим. Он пытался бороться с их спасителями.

Поначалу это было понятно. Он ведь только что проснулся и, конечно же, был в замешательстве. Но он продолжал их злить даже после их спасения. Он всё пытался уговорить Рудольфа и Элеонору спланировать побег или дать отпор похитителям. Тем самым, которым удалось убить местного босса.

Само собой, она была не совсем в восторге от этой идеи. Как бы ей ни хотелось сейчас вернуться домой, увидеть семью и снова попробовать свои силы в этом приключении через несколько лет – немного отдохнув и дав стрессу недавних событий – это ни за что не случится, если их не освободят. Она не собиралась сражаться буквально с тысячами людей на том же уровне, что и те десять, кто их спас. Это было одно из самых глупых решений, которые можно было принять в этой ситуации.

Однако, несмотря на указание на довольно вопиющие недостатки плана, Джек продолжал твердить о нём. Конечно же.

Она глубоко вздохнула и послала ещё одно [Исцеление] в сторону лидера группы, когда тот частично заблокировал удар лапой. Нет, всё шло совсем не так, как хотелось бы. Зато у них был кто-то, кто прикрывал их спины. Сражаться с одной лишь теневой пантерой было и так тяжело, но после того, что она видела в этом лесу, она всегда была уверена, что что-то ещё только и ждёт, чтобы наброситься на них в любой момент. Даже сейчас чёрные бусинки глаз и нечёткие силуэты словно парили на краю её поля зрения, исчезая всякий раз, когда она поворачивалась. Они просто не были к этому готовы.

Она наблюдала за сражением своей группы, высматривая, где она может понадобиться в следующий раз. Технически, они были немного слабее, но это была не самая большая проблема. Всё дело было в их командной работе. Джек сам не наносил достаточно урона, чтобы справиться с врагом без посторонней помощи, а Рудольфу было трудно занять позицию рядом с ним, чтобы уверенно стрелять из лука. Он также не был достаточно хорош в наблюдении, особенно во время боя. Она действительно не могла сделать ничего, кроме как подлатать их, чего до сих пор было достаточно, чтобы спасти их от смерти. За исключением того единственного случая. Но что она могла сделать, если бы попала в засаду? Не то чтобы она считала себя идеальной, но явно не она их сдерживала.

Сейчас она сделает всё возможное, чтобы сохранить свою группу в живых. Даже если ей просто хотелось вернуться домой. Но если представится возможность… ну, она не собиралась сражаться с Легионом напрямую, но если они вдруг отвернутся, в какой-то момент имело смысл сбежать. Но делать это прямо сейчас, пока за ними всё ещё пристально следят? Ни за что.

Возможно, когда она уйдёт, она не станет путешествовать с Джеком или Рудольфом. Честно говоря, оба её друга детства оказались совсем не такими, какими она их считала все эти годы. Иногда реальность просто разочаровывала.

Когда ещё одна теневая пантера пала от меча Джека, троица на мгновение остановилась, чтобы отдохнуть под бдительным взглядом окружающих солдат. Они почти не разговаривали — Джек — из-за паранойи, Рудольф — из-за застенчивости, а она — просто из-за злобы. Через несколько мгновений они продолжили свою кампанию по уничтожению теневых троп. На поиски следующего зверя ушла всего пара минут. Однако, как только они начали взаимодействовать с одиноким зверем, ситуация невольно стала ухудшаться.

Низкий гул эхом разнёсся по деревьям, от его басовитого тона волосы у неё встали дыбом.

----------

Изменение планов

Квинтус наблюдал, как неуклюжие искатели приключений сражаются с очередной пантерой точно так же, как и с несколькими предыдущими. Честно говоря, это было немного разочаровывающе. Они так и не попробовали ничего нового. Вместо этого они придерживались метода борьбы с чудовищем, который работал, но в какой-то степени ранил всех. Это был даже не самый эффективный метод, учитывая их возможности.

Однако его осуждающие размышления были прерваны. Громкий грохот сотряс деревья позади их группы, заставив его и всех остальных солдат под его командованием развернуться и выхватить мечи.

Квинтус снял щит с плеча и крепко сжал ремни, отработанным движением прижимая его к руке. Даже не отдавая приказа, половина солдат сгруппировалась, а другая половина наблюдала за флангами. Квинтус сделал полшага назад, сцепив щиты и образовав стену из трёх человек по обе стороны от него.

Как только он завершил манёвр, им в грудь полетел камень размером с голову.

Пригнувшись за щитом, он приготовился, слегка отставив правую ногу назад и уперев щит в плечо. Стена слегка приподнялась, отклонив снаряд и отправив его вверх, в деревья. Мужчины тяжело вздохнули, когда снаряд коснулся земли, и Квинт почувствовал, как его рука покалывала от удара, но в остальном они были невредимы. Подняв взгляд, он стал искать источник атаки.

«Справа!» — крикнул один из дозорных.

Квинт взглянул на несколько градусов правее того места, откуда прилетел снаряд. Там между деревьями двигалась длинная тень. Она была невысокой. На самом деле, она, казалось, держалась довольно низко к земле. Она двигалась странным, извилистым образом, словно скользя, хотя ему показалось, что он различает ноги, двигающиеся вдоль её формы.

Примуспил моргнул, и в ту же секунду, как закрыл глаза, он услышал ещё один свист чего-то, проносящегося в воздухе. Он рефлекторно пригнулся, едва уловив движение, когда очередной камень врезался в их стену щитов. На этот раз удар отбросил его на полшага назад. Ему удалось удержать щит на месте, но человеку справа повезло меньше. Не имея никого, на кого можно было бы опереться, он слегка споткнулся, и новый камень, не колеблясь, полетел в их сторону.

У Квинта было полсекунды на принятие решения. Он действовал инстинктивно, на мгновение отбросив глубоко укоренившуюся в нём тренировку построения, чтобы встать перед спотыкающимся. Его щит ударил по камню в сторону. Левая рука зазвенела и онемела, резко разжавшись, приняв на себя всю силу удара. Единственное, что не давало ему окончательно потерять щит, – это ремни, крепившие его выше по предплечью. Но ему это удалось – камень угодил в землю рядом, вызвав при падении мощный земной поток.

Его движение дало спотыкающемуся легионеру секунду передышки – как раз достаточной, чтобы вернуться к стене. Вскоре к нему присоединился Квинтус, пристроившись в конце строя, и вместе они сделали ещё один шаг к зверю.

Когда строй приблизился, Квинтус заметил ещё двоих воинов, упирающихся щитами в концы стены. Он позволил себе улыбнуться, наблюдая за инициативой. Остальные продолжали наблюдать, но, похоже, все понимали, что этот враг требует их полного внимания.

Внимательно рассмотрев зверя, он заметил, что тот был даже длиннее, чем он первоначально предполагал. Обманчиво. На самом деле, спереди он не мог точно сказать, насколько далеко назад простиралось его тело, но видимая часть была как минимум вдвое длиннее лошадиной. У него была козья морда, но с львиной гривой и раздвоенным языком, который мелькал между острыми резцами, равномерно расставленными в злобной ухмылке.

Вид был настолько тревожным, что Квинтус почувствовал, как его взгляд соскальзывает с лица существа, чтобы осмотреть остальную часть его тела. Мощные толстые плечи заканчивались двумя короткими лапами с острыми когтями, скользящими в кончики пальцев. Однако, кроме них, он не видел никаких других конечностей вдоль тела существа, которые могли бы его поддерживать, – только длинная грудная клетка, которая волнообразно колыхалась при его странной, плавной походке. Когда существо вышло на пятно солнечного света, золотистый мех, казалось, замерцал, прежде чем снова стать матово-черным в темноте.

Существо открыло пасть и издало тихое шипение, которое медленно переросло в рёв, сотрясший воздух.

«Что за херня?!» — услышал он крик Элеоноры позади себя.

Квинтус приготовился. Похоже, искатели приключений наконец-то остро осознали нависшую над ними угрозу. Очевидно, они были так заняты схваткой со своим первым противником, что потеряли контроль над окружающей обстановкой. К этому моменту на другом конце леса остался лишь один легионер. Остальные семеро — пятеро в стене и двое по флангам — уверенно продвигались вперёд, синхронно шагая с поднятыми и слегка наклонёнными щитами.

И всё же, несмотря на то, что они смогли лучше рассмотреть зверя, вопрос оставался: как он метал камни? Квинтус не видел никаких конечностей или физических приспособлений для их метания, разве что он каким-то образом хватал их лапами. Но времени на раздумья не было, так как существо внезапно присело, его тело сжалось, словно пружина. Его передние когти сверкнули в лучах солнца, пробивающихся сквозь плотный полог, когда оно взмыло в воздух и устремилось к их строю.

Оно ясно дало понять, что прыгнуло, но это не сделало его менее опасным. Однако Квинтус чувствовал, что что-то не так. Оно не собиралось врезаться в их стену. Скорее, оно пролетало прямо над их головами.

Он хотел выкрикнуть команду – отработанный манёвр, когда стена щитов отключалась, разворачивалась и снова включалась. Это была довольно специфическая тактика, которая лучше всего работала для одной линии, подобной этой, но могла спасти целый полк от внезапной атаки с тыла.

Инстинкт вовремя задержал команду в горле. Пара задних ног, таких же мускулистых, как передние, в дополнение к длинному хвосту, вынырнула из густого леса и стремительно понеслась к их позиции. Задние когти зверя врезались в их строй: один – в его щит, другой – в щит справа. Собравшись с силами, воины выдержали удар. Существо рухнуло вперёд от неожиданного сопротивления, словно чуть не перешагнув через их ряды, вместо того чтобы прорезать им спины, как планировалось. Затем, когда когти существа взмахнули над головой, Квинтус дал команду к отступлению.

Решительным движением он освободил щит и развернулся. Щит выгнулся над его головой, когти заскрежетали по нему, когда он повернулся. В мгновение ока он вернулся на место, лицом к чудовищу, где тот приземлился на лесной подстилке.

Зверь извивался, словно огромный хорёк, с неестественной плавностью вскакивая на ноги. Стена щитов Легиона двинулась на него, мечи ощетинились, словно шипы дикобраза. Он услышал, как два флангера, теперь смещенные с позиции, бросились догонять его. Однако, едва встав на ноги, чудовище не сразу повернулось к ним. Вместо этого оно развернулось, выставив длинный хвост размером с предплечье Квинтуса, хлестнув по стене щитов, в то время как его когти полоснули по незащищённой спине одного из авантюристов.

Целитель выкрикнул предупреждение, но пантера была прямо перед ними, и они не могли отвести от неё внимания. Долговязый лучник вскрикнул, когда его спина была разорвана, и он упал лицом вперёд. Но он даже не коснулся земли, как от целителя исходило золотое сияние, устремлявшееся к раненому.

Квинтус кивнул про себя. Единственным преимуществом авантюристов перед его людьми была способность быстро и рефлекторно применять свои навыки. Легионеры всё ещё часто забывали использовать полученные сверхъестественные способности, включая его самого. Этот недостаток им нужно было исправить.

Легионеры, не теряя времени, атаковали. Они бросились к задней части извивающегося существа и вонзили ножи в его бёдра, перерезая сухожилия. Шипение усилилось, когда длинный хвост снова взмахнул, но лишь безвредно звякнул о стену. Квинтус увидел, как его тело напряглось и развернулось для нового прыжка к искателям приключений.

Единственный оставшийся член Легиона на другом конце отряда повернулся в их сторону, готовый защищать себя и своих подопечных. Но без поддержки Квинтус не верил, что его одного щита будет достаточно.

«Рикардус! Стой! Стоять!»

По его приказу человек остался на месте. Атака без поддержки просто убила бы его, не говоря уже о том, чтобы оставить искателей приключений без поддержки. К счастью, чудовище не смогло воспользоваться ситуацией. При попытке развернуться одна из его задних ног подкосилась, и он споткнулся. Он не смог прыгнуть, предоставив легионерам возможность для атаки.

Квинтус подал сигнал к наступлению, и Легион сделал несколько быстрых шагов вперёд, пока их стена почти не уперлась в длинные рёбра существа. Все пять мечей, как один, вонзились ему в бок, несколько задели рёбра. Но некоторые скользнули между костями, найдя мягкую плоть под ними.

Квинтус взмахнул рукой, и его гладиус скользнул между щитами, вонзаясь и выныривая из чудовища, пока оно визжало и откатывалось от стены щитов. Оно стояло на одной здоровой задней ноге, другая беспомощно болталась, полупрыгая, полухромая в сторону, ловко маневрируя. Стена щитов повернулась к существу, когда оно двинулось к ним с фланга.

Подобный манёвр был бы невозможен с более крупной стеной щитов, но стена из пяти щитов была гораздо более манёвренной, чем люди думали. Тем не менее, они не могли развернуться достаточно быстро, и его жало метнулось в последнего человека на стене. Квинтус вздрогнул, когда мужчина, следуя его наставлениям, остался в строю, отдавая приоритет стене, хотя мог бы оторваться и заблокировать жало.

Возможно, это было недостатком их тактики. Подобные инструкции были необходимы, когда дело касалось таких вещей, как нападение или крупномасштабный бой. Нужно быть готовым принять потенциально смертельный удар, чтобы удержать стену щитов и продолжать наступление. Верить, что, даже если ты ранен, кто-то оттащит тебя назад и займет твое место в строю.

Однако столкновение с одним противником, способным на такое, могло потребовать некоторых изменений в тактике. Это быстро становилось очевидным. К счастью, эти изменения не потребовали бы полной перестройки их стиля боя. Не с помощью магии навыков.

Шипистый хвост вонзился в последнего человека на стене и вонзился ему в бок. Он пробил его доспехи, вызвав крик боли, когда тот упал. Квинтус вздрогнул, почувствовав жжение в боку, в том же самом месте. У человека в конце, должно быть, был особенно высокий уровень навыка [Стена щитов], раз он так сильно поделился своей болью – подозрение подкреплялось тем, что он всё ещё дышал и не истекал кровью так обильно, как он опасался.

Квинтус резко развернулся, когда стоявший рядом с ним упал, и его меч взмахнул. Щит отскочил от стены, но остриё клинка, управляемое его собственной подготовкой, опытом и навыком [Фехтование], встретилось с кончиком хвоста прямо под жалом и одним ударом пронзило его.

Смесь золотистого ихора и красной крови брызнула из кончика хвоста, когда зверь продолжил вращение, взмахнув когтями. Квинтус едва успел вовремя наклонить щит, чтобы отразить удар. Что-то просвистело позади него за мгновение до того, как стрела пронзила переднее плечо монстра, заставив его издать странный визг, подражая козьему, на который, казалось, напоминала его голова.

Он опустил голову, обнажив пару коротких рогов длиной в десять сантиметров на макушке. На этот раз, когда он протаранил щит Квинта, у него не было опоры ни с одной стороны, и его отбросило назад на несколько ярдов, прежде чем он приземлился на спину. Удар выбил воздух из лёгких и заставил задыхаться.

Пока он пытался встать на ноги, зверь прыгнул к нему, раненая нога замедлила его, но не остановила полностью. Стена щитов развалилась, когда флангеры врезались в него сбоку, перехватив зверя в прыжке. Удар его людей отбросил зверя на несколько футов в сторону, когда Квинт откатился, едва спасая ему грудь от размозжения.

Квинт оглядел местность, оценивая ситуацию. Один из легионеров выронил свой гладиус. Его клинок глубоко застрял в боку зверя, который каким-то образом всё ещё был жив, хотя и был тяжело ранен и залит кровью. Он хромал, но всё ещё двигался с хищной грацией, кружа вокруг группы неожиданно сильной добычи. Он вздрогнул, когда очередная стрела вонзилась ему в бок.

Квинтус с трудом вдохнул в измученные лёгкие, поднимаясь на ноги. Оглянувшись, он увидел, что Рикардус принял верное решение. Вместо того чтобы сразу же вступить в бой со змееподобным существом, он помог воину из отряда искателей приключений быстро одолеть их теневую пантеру, позволив целителю и уже оправившемуся лучнику принять участие в более отчаянной схватке. Более того, павший легионер теперь был окутан золотистым сиянием, указывающим на исцеление. Квинтус не знал, когда вернётся в бой, но теперь поводов для беспокойства стало меньше.

Он поспешил присоединиться к своим людям, выкрикивая приказы и готовясь к следующему этапу боя.

----------

Что-то коварное в этом направлении, змеи

«Рудольф!» — крикнул [Боец] одному из членов своей группы. — «Какого уровня эта штука?»

[Рейнджер] моргнул, а затем пристально посмотрел на существо. «Э-э… двенадцать. Выше большинства здешних созданий».

«Это, должно быть, какой-то бродячий босс», — нахмурился лидер группы. «Похоже, этому не место в этом лесу».

«Осторожно, это химера», — крикнула женщина-целительница.

Авантюристы скривились, словно это что-то значило. Квинтус и Рикардус присоединились к остальной части Легиона, образовав две стены: одну из четырёх человек, другую из трёх. Линии двинулись, чтобы обойти зверя с разных сторон. Однако у авантюристов были другие планы. Вместо того чтобы попытаться вступить в сговор с Легионом, их воин бросился в морду зверя, крича и высоко подняв меч.

Лучник продолжал обстреливать зверя, быстро перемещаясь по поляне. Большинство стрел вонзилось в стволы деревьев, когда лёгкие движения существа заставили их соскользнуть с его толстой шкуры. Однако несколько попали точно в цель и вонзились во врага, замедлив его. Их целитель всё ещё был занят оживлением члена Легиона, раненного в бок жалом. Бросив быстрый взгляд, Квинтус заподозрил, что яд, капающий с жала, должно быть, трудно поддаётся лечению.

Всё это Квинтус уловил, вставая рядом с другими легионерами. Лишний человек мог бы пригодиться, но ничего не поделаешь. Сейчас он больше беспокоился о том, чтобы прогнать зверя, чем убить его. Особенно учитывая его состояние.

Змееподобное существо получило бесчисленное множество глубоких ран в бока, не говоря уже о стрелах, усеивавших его морду и тело. Квинтус даже собственноручно отрубил ему часть хвоста. Но он всё ещё не показывал признаков отступления. На самом деле, он исцелялся. Его задняя лапа, раненная при первой атаке, теперь двигалась гораздо проворнее, чем он помнил. Казалось, он не мог прыгать, как в начале, но больше не спотыкался об неё каждый раз, пытаясь двигаться. И это не предвещало ничего хорошего.

Действительно ли это свидетельствовало о каком-то сверхъестественном исцелении или просто о его способности адаптироваться к ранам, он не знал. Но Квинтус знал, что существо хитро. Его тактика доказала свою эффективность: оно пыталось заставить их расслабиться и атаковать сзади. Лишь чистая случайность позволила им избежать нападения. Он не был уверен, что они смогут разгадать его уловки в будущем, особенно если схватка затянется.

Приближаясь, Квинтус оценивал зверя, пытаясь предугадать его следующий шаг, пока тот медленно отступал. Кричащий [Боец] добрался до него мгновением позже, его клинок сверкнул вниз, когда он попытался ударить его в лицо. Зверь ускользнул от удара и ринулся вперёд, его странно симметричные зубы царапали доспехи, в то время как рог отражал летящий меч. Воин отчаянно развернул край щита, ударяя по одному из горизонтально прорезанных козлиных глаз твари. Однако та даже не моргнула. Она просто опустила голову, ударив [Боца] в грудь и отправив его навзничь.

Тварь прыгнула на свою жертву, её когти врезались в плечи упавшего. В этот момент Квинтус приказал атаковать. На этот раз семь мечей одновременно вонзились в бока зверя. Их клинки не давали ему прыгнуть вверх, вперёд или назад, пока он шипел своим странным рёвом. Квинтус держал всех в строю, продолжая наносить удары снова и снова. Существо начало биться, пытаясь извиваться и откатываться, но было зажато двумя стенами щитов.

В глубине души Квинтус вспомнил ещё одну тактику, которую им следовало бы попробовать: наносить удары волнообразно или чередуя серии, а не одновременно. Такой подход был бы невероятно полезен в данном случае. Пока же он просто старался, чтобы его отдельные удары всегда были нестандартными, а не синхронизированными в устрашающем, едином движении, которым славятся стены щитов. Прижать это существо к месту было едва ли не важнее, чем нанести урон.

В конце концов, зверь уловил их ритм. Когда остальные отступили для нового удара, оставив внутри только клинок Квинтуса, зверь внезапно прыгнул вперёд. Его рука резко взметнулась вверх от резкого движения, когда зверь угрожал унести её. Он скривился, активировав несколько своих навыков и пронзив нижнюю часть живота зверя.

Кровь брызнула на людей, когда чудовище закричало. Его почти ободранная грудная клетка начала разваливаться в воздухе, когда он завершил прыжок, освобождаясь от стены шипов, причинивших ему столько боли. Существо взревело и завертелось, отрывая остатки тела от легионеров. Однако огромное количество ран, похоже, наконец-то взяло своё, и оно снова споткнулось.

Квинтус увидел, как зверь повернулся к лесу, пытаясь спастись бегством. Но прежде чем он успел сделать два шага, воздух пронзила стрела, ослепительно сверкнув. Снаряд попал ему в заднюю ногу и взорвался с тихим стуком, словно свежее полено упало в пылающий костер. Зверь снова закричал. На этот раз Квинтус почувствовал боль и страх в его странном шипящем рёве, когда он споткнулся. Ещё не заживающая задняя нога тщетно пыталась удержать вес, пока два передних когтя тащили его вперёд.

Легиону не нужен был приказ атаковать. Бойцы бросились вперёд и продолжали наносить удары ещё несколько долгих, жутких минут. Но наконец зверь испустил последний судорожный вздох и прекратил свои движения.

Квинтус обернулся и посмотрел через плечо. Тощий лучник стоял на коленях, тяжело дыша и опираясь на свободную руку. Его лук упал на землю, изо рта текли пот и рвота.

Рикардус шагнул вперёд и хлопнул [Рейнджера] по спине. «Молодец, парень».

Лучница от удара упала вперёд, распластавшись в грязи.

***

«Разве здесь не должен быть мост?»

Шарат скрестила руки, нахмурившись, глядя на открывшуюся перед ней картину. Широкая река отделяла открытые равнины за ними от просторов пней и лесов, характерных для противоположного берега. Бурлящий поток бурлил белой пеной, обвиваясь вокруг невидимых скал внизу.

Мерете склонила голову набок, её взгляд на мгновение остекленел, когда она сверилась с мысленной картой. «...Да. Это то самое место. Смотри».

Она указала на берег реки. Несколько остатков частично затопленных деревянных опор по обе стороны – всё, что осталось от того, что когда-то, должно быть, было мостом.

Шарат покачала головой. Это было досадно. Не то чтобы это было серьёзной проблемой. Даже на девятом уровне у неё хватало ловкости, чтобы справиться с таким препятствием, не говоря уже о шести уровнях позже. И всё же это был знак того, что что-то действительно не так.

"Думаешь, кто-то специально его снёс?"

Мерете покачала головой, её короткие светлые локоны слегка качнулись. "Сомневаюсь. Уровень воды, кажется, значительно выше, чем можно было бы предположить, глядя на берег. Подозреваю, это результат природного явления. С другой стороны..." Её взгляд метнулся вверх, к лениво поднимающимся из глубины леса струйкам дыма. "...Возможно, и нет."

Размышляя о сломанных колоннах, Шарат взглянула на сестру. Её пёстрый зелёный плащ слегка развевался на ветру, делая очертания её фигуры нечёткими и трудноразличимыми даже сейчас. Длинный лук, перекинутый через плечо, ясно указывал на её профессию. Несмотря на это, тонкие черты лица и высокий рост ее сестры придавали Мерете элегантную осанку, которая приковывала взгляды окружающих, по крайней мере, когда она не пыталась остаться незамеченной.

У самой Шарат было много общих черт. Вблизи они были настолько похожи, насколько это вообще возможно для двух сестёр, не будучи близнецами, вплоть до родинок на левой щеке. Именно поэтому им обеим было так важно различать свой стиль. Тем не менее, большую часть любимой чёрной облегающей одежды Шарат пока пришлось спрятать, отдав предпочтение более удобным дорожным туникам и тому подобному. По крайней мере, пока.

Выбранный ею наряд гораздо лучше подходил для городской обстановки. В городах Шарат без труда сливалась с тенями и переулками. Но здесь, в глуши? Ей действительно приходилось стараться, чтобы не отставать от сестры. Но вскоре ей придётся надеть боевое снаряжение и заплести длинные светлые волосы в косу, прикрывающую макушку. В конце концов, Хаберсвилль был совсем рядом – прямо через реку.

Конечно, Шарат не ожидал столкнуться со слишком большими проблемами. По крайней мере, с такими, с которыми они не справились бы. Это задание было им по плечу, что было крайне редкостью для пары разведчиков или бродяг, путешествующих в одиночку. Оно стало удачной находкой во время их путешествия по местному баронству, а экстренная выплата стала ещё более приятным бонусом. Это означало, что им ещё какое-то время не придётся искать низкоуровневые задания или объединяться с большими группами.

К последнему варианту они пока не стремились. Сейчас они были между группами – очень далеко друг от друга. Их предыдущая была полной катастрофой. Это не вина Шарата или Мереты. Они удивительно ладили с людьми. Просто за последние пару лет им так и не удалось найти никого, с кем они хотели бы поладить. Конечно, работа в паре немного замедлит их прокачку, но пока они ещё достаточно сильны, чтобы справиться. Искатель приключений 15-го уровня мог найти работу практически в любой части отдалённых провинций, если не в столице или некоторых зонах высокого уровня. Пока они оставались в населённых людьми районах и не заходили слишком далеко, они постепенно росли. Нужно было лишь терпение.

«Эй», — сказала Мерете, её [Орлиное Зрение] вспыхнуло, когда она всматривалась в дальний берег. «Я что-то вижу. Похоже… на группу стражников, может быть?»

Она указала на тропинку, петлявшую среди деревьев. Шарат прикрыла глаза рукой и прищурилась. К сожалению, её зрение было далеко не таким, как у сестры. «Тебе придётся мне помочь».

«Там десять мужчин, все довольно невысокие. Их одежда и оружие довольно однообразны: мечи и какие-то башенные щиты. Похоже, они перевозят тележки, нагруженные… камнями, может быть?»

«Они что, мост восстанавливают? Зачем им камень, если они живут прямо у леса?»

«Ну», — сказала Мерете, указывая на сломанные опоры. «В прошлый раз дерево им, похоже, не подошло».

«Хм», — фыркнул Шарат. «Что ж, это не похоже на какое-то бунтарское поведение. Но всё равно стоит присмотреться».

«Согласен. В любом случае, нам нужно уходить, пока нас не заметили».

Пока они разговаривали, Шарат пригнулась и активировала несколько своих скрытных способностей, чтобы спрятаться в высокой траве. На таком расстоянии лежать лёжа казалось излишеством, но скрыться не помешало бы.

«Знаешь», — предложила Мерете, всё ещё стоя на открытом пространстве, — «может, просто пойдём и поговорим с ними?»

Шарат подняла взгляд. «Правда? Ты правда считаешь, что это хорошая идея? Если бы всё было мирно, они бы не стали платить таким искателям приключений, как мы, чтобы они пришли и проверили. Он бы просто послал глашатая или что-то в этом роде. Барон, очевидно, считает, что это следует считать каким-то мятежом».

«Не представляю, как глашатай переправится через реку», — сказала Мерете, указывая на размытый мост.

Шарат пожал плечами. «Наверное… Может, сначала хотя бы разведаем? Прежде чем просто подойти к вражескому укреплению и поздороваться?»

«Ладно», — вздохнула Мерете, соглашаясь. Она присоединилась к Шарату, закутавшись в плащ и пригнувшись. Только обострённые чувства [Разбойницы] позволили ей разглядеть сестру, когда зелёный плащ растворился в нежно-коричневом цвете высокой травы вокруг них. «Пойдём немного выше по течению. Там мы сможем переправиться».

Сёстры двигались медленно и осторожно, высматривая другие патрули или признаки жизни. Впрочем, для них медлительность была эквивалентна лёгкой пробежке для большинства обычных мужчин. Вскоре группа скрылась из виду за рощей ещё стоящих деревьев.

Тем временем они пересматривали инструкции к заданию. Им предстояло разведать мятежников в этом районе и, если возможно, усмирить их. Если это невозможно, то они должны были доложить о проделанной работе. Инструкций было довольно мало. Главное условие заключалось в том, что всё нужно было сделать как можно скорее, что их вполне устраивало.

Шарат сделала пару шагов назад, а затем побежала к реке. Когда её нога коснулась края, она взмыла в воздух, грациозно перекувырнувшись через бурлящую внизу воду. Её сапоги приземлились на другом берегу с тихим шорохом.

Она улыбнулась в ответ сестре, которая закатила глаза, увидев это зрелище. Вскоре к ней присоединилась Мерета, хотя и гораздо более сдержанно демонстрируя свою ловкость. Добравшись до леса, они начали пробираться вниз по течению, лавируя между тенями и стволами деревьев.

«Хм», — заметила Мерете.

Шарат замолчал, приподняв бровь. Голос следопыта раздался тихим шёпотом: «Здесь водятся теневые пантеры. Такие существа обычно прячутся в глубине леса, а не у таких опушек. Давайте их обойдем».

Обойти монстров было несложно — не то чтобы с ними было сложно сражаться, но лучше было по возможности не беспокоить. Тем не менее, это было неожиданно, а неожиданности в таких заданиях никогда не приветствовались.

Вернувшись на дорогу, они подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть. На таком расстоянии Шарат смог разглядеть постоянный поток людей и материалов, бредущих к реке и обратно.

«Они не похожи на городскую стражу», — прошептала Мерете. «Они выглядят скорее… воинственными. Как армия. Какого они уровня?»

Шарат на мгновение сосредоточился и активировал [Оценку]. Она взяла этот не такой уж редкий навык, а Мерете – нет. Тратить целый слот на получение базовой информации было не самым популярным ходом. Тем не менее, кто-то в отряде должен был им обладать. И для Шарата, как для разбойника, было важнее знать, с кем она имеет дело, чем её сестра. Особенно учитывая, как часто люди пытались скрыть свою истинную природу или класс.

"...Ну?" – подтолкнула её Мерете через мгновение. "Что-нибудь?"

Шарат не ответила. У неё отвисла челюсть. Они были первого уровня. Эти мужчины, большинству из которых было лет двадцать-тридцать, все были первого уровня. Среди них был даже пожилой мужчина с сединой в бороде, явно седой ветеран. Как? Как они могли не поднять уровень, даже случайно?"

"Шарат?"

Она стиснула зубы, взглянув на обеспокоенное лицо сестры. Сглотнув, Шарат прищурилась, глядя на солдат. "Что-то тут нечисто".

----------

Приятная прогулка

Тиберий прогуливался по шумному лагерю, заложив руки за спину. Рядом с ним Луций шел в ногу, держа наготове планшет, чтобы записывать любые заметки или приказы легата.

Его дневной осмотр лагеря был важной частью дня. Если его спрашивали, Тиберий объяснял, что это возможность быть в курсе повседневных дел легиона и обращать внимание на любые проблемы, которые иначе остались бы незамеченными. Это также было хорошей демонстрацией лидерских качеств. Его присутствие среди солдат гарантировало, что он не станет безликой авторитетной фигурой, слишком далекой от их жизни, чтобы заслуживать уважения или внимания, помимо того, что давал его ранг.

Всё это, конечно, было правдой. Но это также был прекрасный повод размяться и подышать свежим воздухом между совещаниями, докладами и прочей административной работой, которая так часто на него наваливалась. Поэтому он довольно строго контролировал своё время «инспекции лагеря».

Пока они пробирались сквозь ряды палаток, с одобрением отмечая их точное расположение, Тиберий размышлял о недавнем разговоре с мастером-кузнецом. Он нашёл других горожан, обучавших его людей кожевенному делу и дублению тел, принятым в этом мире, хотя никто из них не обладал таким опытом, как грубоватый кузнец. Он был ещё более благодарен за то, что человек с таким талантом, как Гарет, решил уйти на пенсию в такой уютный, маленький городок. Он чувствовал, что нашёл своего рода родственную душу. Не совсем ровню, не равного, ничего подобного. Но человека, с которым можно поговорить. Кого-то, у кого было достаточно жизненного опыта, чтобы понять самого Тиберия.

Как бы он ни любил своих легионеров, он, очевидно, понимал, что между ним и ними остаётся дистанция – и не только в звании. Большинство его людей были далеко не ровесниками. На самом деле, Тиберий был лет на двадцать старше всех, за исключением нескольких самых старых ветеранов, тех, кто посвятил свою жизнь военной карьере даже больше, чем он сам.

Если сравнить их, он предположил, что они могли бы провести примерно одинаковое количество времени в походе. Однако у него были и другие обязанности и обязательства. Большая часть его отпуска в итоге была заполнена заседаниями сената и ещё более опасной работой — политикой.

Тиберий с сожалением покачал головой. Единственными, кто хоть немного разбирался в этой части легиона, были штабные офицеры, многие из которых были молоды и свежи. Мало кто понимал, как тяжело вставать с постели, когда от дождя болят суставы, особенно перед длительным маршем. Тот факт, что офицеры обычно ехали верхом, делал разницу ещё более очевидной. Хотя, возможно, так будет недолго. Пока не удастся заменить лошадей, потерянных по пути сюда, всем придётся идти маршем.

К счастью, пока не было срочной необходимости в быстром марше на дальние расстояния. Хотя это может скоро измениться.

«Луций, — бросил Тиберий через плечо, — мне нужно подробнее разузнать о стилях доспехов и возможностях солдат Новары. Пусть кто-нибудь спросит об этом Гарета или барда».

«Да, сэр», — подтвердил помощник, быстро записывая стилусом записку, пока они шли дальше.

Взгляд Тиберия скользнул по массивному павильону, который возводили слева от него. Куски гранита подвозили в качестве импровизированных наковален, некоторые из которых уже использовались для спешной переделки портативного оборудования в более прочные кузнечные орудия. Вскоре здесь разместится почти сотня кузнечных станций, готовых к использованию начинающими ремесленниками его Легиона, оттачивающими свои навыки и обучающимися у более опытного мастера.

Когда он проходил мимо, воины перекликались, останавливаясь, чтобы отдать честь. Легат ответил ему салютом, жестом приглашая их продолжать путь. Успех наполнял его гордостью. Когда был объявлен набор учеников, он ожидал найти хотя бы несколько добровольцев, поскольку в каждом контуберниуме были люди, способные хотя бы заточить клинок или выполнить какую-нибудь простую кузнечную работу на базовых или лагерных кузницах. Возможно, пятьдесят, с добавлением нескольких добровольцев-добровольцев. Вместо этого он получил настоящий поток желающих.

Оглядываясь назад, это имело смысл. В конце концов, согласно последней переписи, около восьмисот легионеров освоили кузнечное дело. Тем не менее, рвение, с которым эти люди боролись за эти места, удивило даже его. Это означало, что его офицеры действительно имели лучший выбор среди своих учеников. Таким образом, процесс отбора отсеял претендентов, и были приняты только те, кого центурионы сочли подходящими и которых можно было освободить от других обязанностей. Они также ввели правило, ограничивающее участие не более чем двумя людьми от каждой центурии.

Возможно, энтузиазм был связан с Системой и её системой поощрений. Даже Тиберий вынужден был признать, что прокачка навыков была странно привлекательной. Конечно, он не собирался посвятить этому всю свою жизнь, но обнаружил, что вкладывает больше усилий в те занятия, к которым относились его навыки. В этом был элемент эффективности, поскольку навыки позволяли учиться чему-то гораздо быстрее и легче, чем обычно. Но отчасти это было просто затягивающим. Было что-то приятное в том, как эти цифры растут день ото дня.

Он на время отложил эту мысль, в последний раз осматривая ремесленный павильон. Среди будущих кузнецов, как и было обещано, царило скрытое волнение. Звон молотов уже разносился по лагерю, пока люди готовились, и звук усилился теперь, когда они собрались в одном месте, а не были рассредоточены по палаткам. Конечно, пламя наверняка погаснет вскоре, когда все займут свои места. Но пока Тиберий был уверен, что Гарет обнаружит, что полностью выполнил своё обещание.

Тиберий оставил шатер позади, позволив людям сосредоточиться на подготовке, прежде чем кузнец прибудет для осмотра. Масштаб этого предприятия напомнил ему об одном из его других приоритетов — обеспечении источника руды. Любое ремесло или ремонт требовали большего количества сырья, а большая часть металла, доступного Легиону, в настоящее время использовалась в качестве ценных инструментов или оружия, которые нельзя было переработать. Пока что они могли обойтись материалами, найденными в городе. Но Гарет ясно дал понять, что эти запасы уже на исходе. Им нужно было найти дополнительные источники как для этой цели, так и для неизбежного ремонта и замены, в которых нуждалась любая хорошо оснащенная армия.

К счастью, Гарет также пролил свет на эту конкретную проблему. Он не только подробно рассказал о кузнечном деле в этом мире, которое, к счастью, было похоже на то, с чем был знаком Тиберий, но и рассказал о близлежащих железных рудниках, которые могли бы решить эту проблему. Один из таких рудников находился в холмах к западу от Хаберсвилля, среди травянистых равнин за рекой.

Охрана этого рудника была одной из главных задач Тиберия. Он уже отдал приказ отремонтировать мост и установил временные балки, чтобы люди могли начать разведку местности. В зависимости от того, что они обнаружат, он мобилизует Легион.

Эта мысль немного успокоила его последнее время. Они больше не будут стоять на месте, отстраивая небольшой городок, который они основали в качестве базы. Вскоре они начнут расширяться и завоевывать земли во имя Римской империи. Они возьмут инициативу в свои руки. Но прежде ему нужно было убедиться, что его войска готовы.

Прогулка Тиберия привела его за стены к тренировочным полям лагеря. Пока что это были относительно простые занятия. Не более чем участки расчищенной травы и земли, на которых можно было тренироваться веками. Но дальше, внизу, только начинали вырисовываться более сложные поля, включающие оборонительные пункты и укрепления.

Ряды за рядами воинов уже выстроились и отрабатывали новые упражнения, разработанные его Примуспилом после его последней вылазки в лес. По-видимому, многие их навыки были пригодны для рукопашного боя, но сражение с чрезвычайно сильными особями или одиночными зверями требовало разработки новой боевой доктрины.

Это был проект, над которым он позволил человеку поработать, и Тиберий уже видел начало их прогресса. Квинт реквизировал у местных фермеров несколько крупных быков, чтобы они играли роль этих огромных монстров, и выставил их на поля. С небольшой подталкивающей силой солдаты научились противостоять одиночным сильным ударам или объединяться в небольшие группы при столкновении с более крупным противником. Тактика не была чем-то совершенно новым, но, с другой стороны, она и не должна была быть таковой. Идея заключалась в адаптации существующих методов, а не в их полной перестройке.

Как бы то ни было, Легиону потребуется время на адаптацию. Возможно, потребуется месяц или два, чтобы довести солдат до приемлемого уровня в новых упражнениях, даже если обучение базовым принципам займёт всего несколько дней. С другой стороны, учитывая, насколько изменились навыки, возможно, на это уйдёт и меньше времени.

Единственное, что не будет готово к первой настоящей кампании, — это вспомогательные войска. После завершения обучения они приняли достаточное количество людей, чтобы сформировать две, может быть, три центурии. Но этого было явно недостаточно для полноценного формирования легиона. В Хаберсвилле просто не хватало боеспособных людей. Даже если они переймут местные обычаи, позволяющие женщинам сражаться в сражениях, чего Тиберий опасался, у них всё равно не хватит сил, чтобы сформировать полноценную когорту вспомогательного войска, не говоря уже о лучниках или необходимом им кавалерийском составе. И это без учёта снаряжения и лошадей, которые потребуются этим отрядам.

Тиберий вздохнул про себя. Всё упиралось в ресурсы. Чтобы по-настоящему проявить себя, им нужно будет найти и заполучить больше таких людей. Эта первая экспедиция на завоевание рудников станет первой из многих. Ему нужна была информация о том, насколько сложным может оказаться их завоевание. О силе и готовности местных жителей сражаться. О том, как они отреагируют на вторжение. О том, как отреагируют и их нынешние правители.

Такая агрессивность была рискованной, но им пришлось на неё пойти, учитывая объявление войны, которое уже было объявлено. И, по его опыту, быстрое движение и мощный удар лучше всего работали для постоянно уступающего в численности легиона. Он уже чувствовал, как над ними нависает призрак невидимых сил, угрожая нанести удар прежде, чем они успеют как следует подготовиться к отпору. Сохранение инициативы и продвижение вперёд, чтобы улучшить свои позиции, было лучшим, что он мог сделать. Он должен был дать своим людям наилучшие шансы на успех.

Тиберий продолжал идти мимо тренировочных полей, всё дальше в лагерь. Они всё ещё познавали этот новый мир. Судя по всему, что он знал, их положение было далеко не таким безнадёжным, как его пугали страхи. Возможно, ещё есть время обучить новобранцев и отточить новую тактику, прежде чем принимать более радикальные меры. Но готов ли он пойти на такой риск? И если готов, то на чём сосредоточат свои усилия? Продолжат ли они расширяться на равнины, к Новаре, вызывая её гнев? Или лучше исследовать лес, попытаться добыть там новые ресурсы, пока они ещё укрепляют свою крепость?

У обоих вариантов были свои плюсы и минусы. Тиберий ещё не принял окончательного решения. Все будет зависеть от того, с каким сопротивлением они столкнутся на рудниках.

----------

Том 1 Глава 26

«Маркус. Маркус!»

Тонкий, пронзительный голос заставил Маркуса замереть, и он огляделся. Справа от него на веревке висела куча свежевыстиранной одежды, которая тихонько развевалась на ветру за безопасной оградой. Рядом с ними склонилась Маргарет, её слезящиеся глаза блестели, и она одарила его беззубой улыбкой.

«Ах, Маргарет», — сказал Маркус, снимая кепку в изящном поклоне. «Ты выглядишь как всегда очаровательно».

«Ах ты, льстец!» — Прачка махнула ему рукой. «Если бы я не слышала, что тебя уже забронировали, ты бы заставил меня думать, что тебя может заинтересовать моя малышка!»

Маркус моргнул, замерев, надевая кепку обратно. «Забронировали?»

«Ой, не будьте таким скромным», – взгляд Маргарет, казалось, заострился от любопытства. «Я слышала о вашей маленькой ссоре с мисс Майрой на днях. Ах, снова быть молодым и влюбленным! Ничто не сравнится с этим!»

Маркус поморщился. Очевидно, сплетни этой женщины были даже лучше, чем он предполагал. В нашем городе такого даже не случалось. «Да, ну… говорить, что я «за вас», – значит ставить телегу впереди лошади».

«Не хотите ли оставить выбор открытым?» – упрекнула Маргарет. «Я бы поостереглась идти по этому пути, мистер. Это быстрый способ нажить кучу неприятностей. К тому же, такой мужчина, как вы, наверняка может оказаться хуже Майры. Да она, пожалуй, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в нашем городе!»

Улыбка Маркуса стала натянутой. Последнее, судя по тому, что видел Маркус, было правдой. Впрочем, быть выдающимся в Хаберсвилле для него ничего не значило. Даже лучшие здешние пекари не могли сравниться с обычной забегаловкой на углу в любом крупном городе. Он легко мог найти варианты получше в другом месте – и находил, и не раз. Хотя и не собирался в ближайшее время обосновываться.

«Запомню», – успокоил он женщину, не собираясь этого делать. «Но хватит обо мне. Как дела? Как твой внук?»

Женщина хихикнула, явно довольная тем, что разговор перешел на другую тему. «О, знаешь. С такой погодой я чувствую себя превосходно! И у Гэри, похоже, дела идут неплохо. По крайней мере, он пока что в безопасности, хвала Киразу. Эти легионеры, похоже, не дают ему скучать».

«Замечательно, замечательно», – кивнул Маркус. «Ты много о нём слышал?»

«Ничего себе. Он заходил пару раз, но они этих призывников доводят до изнеможения, скажу я тебе. Но ни я, ни его мамаша не слышали ни звука о том, чтобы он сбежал или сделал какую-нибудь глупость. Этого нам достаточно».

Маркус кивнул. Это тоже совпадало с тем, что он слышал. Честно говоря, он был искренне рад за парня. И не только потому, что его собутыльники никогда не дадут ему дослушать до конца, если одна из его личных рекомендаций окажется бесполезной. Учитывая, как им нравилось подшучивать над ним, лучше было оставить им как можно меньше стрел в колчане — или, скорее, камней для пращи.

Маргарет почесала подбородок и продолжила. «Хотя, знаешь, я весьма впечатлена тем, как действуют эти люди. Я несколько раз ходила смотреть на их тренировки — чисто из любопытства, заметьте», — старушка одарила его лукавой улыбкой, обнажив щербатый зуб, — «и они действительно кажутся ужасными профессионалами. Намного лучше этих авантюристов».

«Ты так думаешь?» — подтолкнул Маркус.

«Ага, ага. Говорю тебе, никогда не знаешь, появятся ли они вообще, а если и появятся, то велика вероятность, что они натворят кучу бед, пока здесь. Я слышал о таких, которые вытянут из тебя всё, что у тебя есть, даже несмотря на все правила «Гильдии искателей приключений». Честно говоря, сейчас они, похоже, позволяют кому угодно называть себя искателем приключений! Это не то, что было раньше, когда у нас были стандарты…»

Маркус некоторое время слушал тирады старушки. Хотя её опыт, очевидно, был невелик, учитывая, что она жила в таком захолустье, как Хаберсвилл, он не был совсем уж беспочвенным. В последние годы коррупция в гильдии искателей приключений становилась всё более популярной темой для обсуждения, поскольку спрос на эту профессию вырос. Растущее распространение бандитизма и других видов преступности по всей Новаре привело к тому, что гильдия оказалась на грани истощения, что привело к снижению её стандартов. Конечно же, не способствовало этому и то, что самые способные авантюристы также отправлялись на передовую, чтобы защищать свою страну или стать прославленными наёмниками в поисках денег.

Троица, прибывшая в Хаберсвилль, была ярким примером нового поколения, по мнению Маркуса. Их очевидная неопытность ясно показывала, что их просто огульно проштамповали и позволили им делать всё, что они захотят, без какой-либо особой проверки или контроля. Тот факт, что они не смогли справиться даже с горсткой легионеров, тоже не играл им на руку.

В конце концов, Маркус решил вернуться к разговору. «Что ж, полагаю, ты, должно быть, доволен последними событиями. Похоже, Легион каким-то образом вовлек большинство мужчин города в свою деятельность — будь то обучение, торговля или обучение».

«Конечно. Большинство», — Маргарет поправила кусок ткани, свисающий с бельевой верёвки. «Но я скажу тебе, кого они не поймали… этих старых городских стражников».

Маркус склонил голову набок. «Правда? Всё ещё?»

Женщина кивнула, понизив голос до заговорщического шёпота. «Ага. Говорят, они тоже не в восторге».

«Думаю, они будут в восторге, если их избавят от всей этой подготовки».

«Нет. Они просто в ярости из-за того, что их выгнали, как это случилось. Некоторые до сих пор злятся, чувствуя, что на них смотрят свысока».

Маркус беспомощно пожал плечами. «Полагаю, этого следовало ожидать. И их, и мэра. Но, учитывая, как прошла их последняя стычка…»

Маргарет кивнула. «Слышу. Некоторые при любой возможности ворчат. Да что там, те же люди, что раньше жаловались на мэра Блауфорта, теперь жалуются на Легион… Но они никогда ничего больше не делали, кроме как ворчали. Особенно в таком сонном городке».

Маркус не особенно удивился. И всё же, называть Хаберсвилл «сонным городишкой» после всего случившегося казалось не совсем точным.

Прачка встряхнулась, словно пытаясь выбросить из головы мрачную тему. «Кстати, куда вы направляетесь, молодой человек?»

«А!» — Маркус указал на улицу. — «Я как раз ехал в храмовый район. Столько о них слышал, а всё-таки понял, что в своём плотном графике не нашёл времени навестить их».

«О, вас ждёт настоящее удовольствие», — хихикнула женщина. «На них стоит посмотреть. Новые, конечно, но даже старые, посвященные Ленаре и Забиту, выглядят лучше, чем когда-либо!»

«Правда? Они вложили столько труда?»

«О да! Да они сами по себе не произведения искусства, но и никогда ими не были. Они точно не экономили на их создании, хотя и строили собственные храмы. Это многих удивило, особенно жрецов. Хотя Арашимы всё ещё такие ворчуны».

Маркус понимал, почему. Строительство более крупного и впечатляющего храма для своего бога было проверенным способом привлечь потенциальных последователей посмотреть на то, что они могут предложить. Именно поэтому последователи Арашима, бога богатства и архитектуры, всегда вкладывали немыслимое количество времени и денег в свои постройки. Но то, что они выставляли себя напоказ перед другими храмами, говорило о том, что Легион не пытался слишком уж навязывать свои божества другим. Даже если он уже слышал о каком-то интересе к ним.

«Полагаю, мне придётся убедиться самому», — заключил Маркус с ухмылкой. «Кто знает? Может, я стану ревностным поклонником одного из этих новых богов, которых они принесли с собой».

«Ты не первый. Я слышал, что некоторые из них сейчас довольно популярны среди парней», — Маргарет начала снимать бельё, чтобы сложить его. «Глуповато, на мой взгляд. Странно поклоняться богу, которого даже не чувствуешь, не говоря уже о том, которого Система не признаёт. Наверное, поэтому большинство жрецов не слишком беспокоятся».

Они ещё немного поболтали, обсуждая разных важных персон и события в городе. Ещё до этого все ждали войны, и вступление горожан в армию стало катализатором множества событий — прежде всего свадеб. Казалось, половина новобранцев пыталась жениться перед отправкой на войну.

К сожалению, для членов вспомогательных войск, по всей видимости, брак был противозаконным, как и для легионеров. Но на практике это правило часто игнорировалось. Центурионы, похоже, часто закрывали глаза на свадебную суету, лишь бы церемонии проходили незаметно и не попадали на глаза легионерам.

«Просто глупо, если хотите знать мое мнение», — заметила Маргарет. «Мужчина, у которого есть женщина, будет сражаться вдвое упорнее, чтобы выжить!»

Маркус промолчал и лишь пожал плечами.

***

Мерете и Шарат провели остаток дня – и часть следующего – наблюдая издалека за странной армией, расположившейся лагерем у стен Хаберсвилля. Хотя «разбили лагерь» – довольно расплывчатое определение для возведённого там укрепления размером с город. Они даже наблюдали, как один патруль оттащил труп чего-то, похожего на слабого бродячего босса. Сначала он показался им знакомым, но при внимательном осмотре выяснилось, что это был химерный тип, а значит, он мог быть не таким уж слабым, как они думали.

Учитывая средний уровень существ, встречающихся в Вечнозелёных морях, вполне вероятно, что они вдвоем смогли бы справиться с ним. Но дело было не в этом. Ни Мерете, ни Шарату не нравилась мысль о том, что группа низкоуровневых солдат может одолеть такого босса, даже если трое искателей приключений, вероятно, и выполнили основную работу.

«Вся эта ситуация попахивает… чем-то», – сказала Мерете сестре. «Что-то не сходится».

Шарат кивнул в знак согласия. «Я тебя понимаю. Но вопрос в том, почему?»

Мерете кивнула на ряды тренирующихся перед ними солдат. «Всё дело в их выправке. Я знаю, что они все первого уровня, но двигаются они совсем не так. То, как они проводят учения, как разбивают лагерь, как ходят... Всё это говорит о том, что они прошли сотни, если не тысячи, сражений. Конечно, не все из них такого уровня. Но количество ветеранов в этой армии просто абсурдно».

«Как думаешь, на какой уровень они ведут себя?»

«Где-то от 20 до 40», — тут же ответила Мерете. «По крайней мере, для ветеранов. Я видел элитные войска столицы всего несколько раз, но именно их они мне напоминают».

Шарат нахмурился, задумавшись. «Слушай, я понимаю, о чём ты. Но то, как они себя ведут и действуют, ничего не значит, если у них нет численного подтверждения. Ты можешь махать мечом, как Телинн Бронстоун, но он не расколет гору надвое, если у тебя нет его чудовищной силы и мастерства».

«Знаю. Поэтому я и говорю, что что-то не так. Эти движения говорят о том, что их навыки намного выше, чем следовало бы, но…»

«Даже если это так, это не меняет фактов», — возразил Шарат. «[Оценка] говорит, что они первого уровня. А это значит, что, каким-то образом, они практически ни с кем не сражались за все свои годы. Если только нет какого-то артефакта, способного выдать ложную информацию нескольким тысячам человек одновременно…»

Учитывая полную абсурдность увиденного, Шарат не стал полностью исключать такую возможность. Но она прекрасно знала, как дорого обходится предмет, блокирующий [Оценку] для одного человека, не говоря уже о том, чтобы вот так притворяться.

Мерете вздохнула, обернувшись к сестре. «Как бы то ни было, здесь замешано больше, чем мы думаем. Мы не можем просто вернуться к Барону, не проведя дальнейшего расследования».

«Согласен», — кивнул Шарат. «Даже если бы мы это сделали, он, вероятно, отправил бы нас обратно, чтобы узнать больше. И мне кажется, что фраза «да, мы видели, типа, несколько тысяч юнитов» не отражает всей картины».

Пара на мгновение замолчала, наблюдая, как таинственные солдаты продолжают свои учения. По слаженности их движений было легко определить, какие группы были более или менее опытными. Новички маневрировали щитами и наносили удары оружием, как сплоченная группа, но ветераны? Они выглядели так, словно были единым организмом.

«...Думаю, нам нужно увидеть их в бою», — наконец сказал Шарат.

«Мы видели. Мы видели, как их патрули сражались с теневыми пантерами, не так ли?»

«Я не это имел в виду, и ты это знаешь».

Она увидела, как Мерете крепче сжала лук. Лицо следопыта напряглось, а мышцы напряглись.

«...Да, — неохотно призналась Мерете, — но хочу, чтобы ты знала: я всё ещё считаю это плохой идеей».

«Я не спорю, но не вижу другого выхода». Шарат развела руками. «Нас наняли, чтобы мы разведали обстановку и нейтрализовали угрозу, если сможем. Я не говорю, что мы сражаемся со всей армией или что-то в этом роде — мы разведчики, а не идиоты, — но личный боевой опыт против этих ребят — это именно то, чего хотел от нас барон.

«И кроме того… они явно наши враги. Они выступают против Новары, что кажется довольно глупой позицией, если только у них нет доказательств, особенно если мы правы насчёт их уровня».

Шарат нельзя было назвать патриотом своего королевства. Какой бы сильной и стабильной ни казалась её родина, она, как и любой другой, видела коррупцию и гниение, поражавшие её – проблема, которая только обострилась с приходом нового короля и возвышением трусливых политиканов. Тем не менее, эта страна была на голову выше других, приходивших на ум. Она не желала видеть её в чьей-либо осаде, особенно когда уже шли другие войны, осложняющие жизнь всем.

«Ты задумывалась о том, что у них, вероятно, есть что-то в поддержку? Если они готовы занять такую смелую позицию…» – возразила Мерете. «Мы, возможно, заходим слишком далеко».

«Верно. Но если у них есть какой-то козырь, разве они станут тратить его на двух случайных разведчиков-авантюристов? Не говоря уже о том, что разворошить осиное гнездо может помочь раскрыть то, что они замышляют. А за такую информацию барон заплатил бы больше».

«Сестрёнка…» Мерете сделала особое ударение на этом слове, и Шарат слегка ощетинилась. Её реакция, должно быть, была очевидна, поскольку сестра позволила снисходительной улыбке тронуть её. «Мы всегда можем вернуться. Мы могли бы просто отказаться от поисков и двинуться дальше на юг. Не то чтобы мы не могли найти другую работу, и я сомневаюсь, что барон пошлёт кого-нибудь за нами».

«Э-э. Я бы не была так уверена». Шарат скрестила руки на груди. «У барона, давшего нам это задание, довольно влиятельные родственники. Его дядя — герцог, причём из старых. Не удивлюсь, если он выделил денег на то, чтобы нас выследили».

Мерете нахмурилась. «Герцог? Неужели его так волнует подобное? Для него мы всего лишь два искателя приключений низкого уровня. Насколько им известно, наше исчезновение может означать лишь то, что нам не повезло и нас убили в этом задании».

«Может быть. А может быть, и нет», — размышляла бродяга, потирая подбородок. «Он также мог счесть это предательством, если бы узнал, что мы живы. А у такого человека на кону репутация — его собственная и его семьи. Мы бы предпочли залечь на дно, чтобы быть в безопасности, возможно, надолго. И даже тогда… неужели мы действительно хотим этого? Провести остаток жизни, оглядываясь по сторонам?»

Её сестра поморщилась. Мерете никогда не интересовалась политикой и дворянскими играми. Но это не означало, что она не понимала аргументов Шарата. «...Полагаю, ты права...»

«Послушай. Нам не обязательно убивать их всех, — Шарат пытался казаться разумным. — Мы можем даже просто прогнать их, если хочешь. Давай просто нападём на один из небольших патрулей, убедимся, что они действительно те, за кого себя выдают, и уйдём. Это всё, что нам нужно сделать. Договорились?»

«...Договорились, — вздохнула Мерете, признавая поражение. — Полагаю, это разумный план действий. Но если случится что-то непредвиденное, мы отдадим предпочтение бегству, а не сражению».

Шарат широко улыбнулся. «Конечно. За кого ты меня принимаешь?»

Они быстро составили план. С наступлением ночи они следовали за одним из патрулей вдали от лагеря. Они выбирали место для засады достаточно близко к дороге, чтобы потом быстро скрыться. Затем они нанесут мощный и быстрый удар, собирая как можно больше данных, прежде чем беспрепятственно скрыться.

Шарат кивнул, пока они уточняли детали. «Не думаю, что нам грозит реальная опасность заблудиться в лесу с тобой, но да. Лучше перестраховаться. Даже если они будут далеко от лагеря, они довольно хорошо умеют следить за тем, чтобы у них всегда было подкрепление, что может стать проблемой. Значит, нам придётся действовать быстро, если мы не хотим рисковать тем, что второй патруль проберётся к нам».

«Мы всегда можем заманить их подальше», — заметила Мерете. «Проверить их отвлекающим манёвром».

«Может быть. Посмотрим, как мы себя почувствуем, когда придёт время».

Сёстры отошли от опушки леса, откуда наблюдали за лагерем. Вместе они отступили глубже в лес и начали выбирать лучшее место для засады.

----------

Том 1 Глава 27

Легкий ветерок покачивал деревья, их ветви терлись друг о друга с мягким шелестом. Длинные тени, отбрасываемые ими, слились в единую массу, когда последние отблески сумерек начали угасать.

Шарат оставалась неподвижной, прячась за толстым стволом дерева и выглядывая из-за него, ожидая. Несмотря на наступление ночи, лес оставался зловеще тихим. Помимо ветра, единственными звуками, доносившимися до неё, были жужжание насекомых и несколько ночных птиц, тихо щебечущих и уханье над ней – каких именно, она не была уверена. Мерете, вероятно, знала.

Её взгляд метнулся к тёмному пруду, где пряталась её сестра. Несмотря на то, что Шарат не видела [Рейнджера], она знала, что он там.

Она заставила себя замереть, сосредоточившись на задаче. Долго ждать ей не пришлось. Птицы замолчали, когда до неё донесся далёкий лязг, а затем шаги. Группа из восьми мужчин вышла на поляну перед ней. Свет их факелов отражался от нагрудников, создавая островок видимости во тьме.

Кивнув в последний раз теням, она вышла на поляну. Её взъерошенные волосы ниспадали на плечи, в них застряли листья, ветки и даже немного земли. Один из рваных старых плащей, которые сестра маниакально копила, висел на ней в таком же беспорядке. Выражение испуга и паники на её лице довершало образ измученной женщины, бегущей от опасности.

Шарат появилась на противоположной стороне поляны от патруля, как они и планировали. Однако прежде чем она успела издать хоть звук, один из патрульных заметил её. По её слову вся команда из восьми человек встала по стойке смирно.

«Кто идёт?»

Мужчины подняли факелы, всматриваясь вперёд и начиная различать её силуэт в полумраке. Шарат повернулась к ним, широко раскрыв глаза. «О, слава богам! Помогите мне, пожалуйста!»

Патрульные обменялись взглядами. Но вместо того, чтобы приблизиться, они начали сбиваться в кучу и смыкать ряды, быстро снимая со спин высокие красно-золотые щиты. Один из них, вероятно, главарь, крикнул отрывистым голосом: «Назовите своё имя и расскажите о своих намерениях».

Этот тон смутно напомнил голос её детского тренера. На мгновение Шарат почти почувствовала непреодолимое желание ответить. Но [Целеустремлённая] быстро подавила это желание. «Мне-мне нужна помощь! Моя сестра… пожалуйста, иди скорее!»

Шарат подозревала, что если она останется и поговорит, это лишь вызовет новые вопросы и подозрения. Поэтому она быстро решила развернуться и исчезнуть в лесу, надеясь немного отвлечь их от маршрута патрулирования. Это станет хорошей проверкой их дисциплины и способности реагировать на непредвиденные ситуации.

К сожалению, ответ оказался довольно удачным. Они продолжали сжимать строй, рыская глазами в поисках угрозы, пока мужчины выстраивались в защитную стену и координировали движение, чтобы покинуть поляну. Хуже того, она увидела, как вожак потянулся за рогом на бедре.

«Чёрт», — выругалась Шарат. Похоже, они были немного осторожнее, чем она предполагала. Это была, конечно, полезная информация. Но это также означало, что они потеряли часть своего преимущества. Теперь их уже ничем не удивишь. Хуже того, мужчины всё ещё находились достаточно близко к другим патрулям, чтобы вызвать подкрепление, а если бы и вызвали… что ж, риск, на который они были готовы, был ограничен.

Шарат тихо прошептала себе под нос, доверяя сестре, что она уловит слова. «Хорошо. План Б. Проверим их и уйдём. Следим, чтобы вожак не вызвал подкрепление».

Она развернулась и исчезла в тенях, пролетая между ними с невероятной скоростью. Она за считанные секунды сократила расстояние между собой и патрулем, выхватив кинжалы. Стрела просвистела у её уха и вонзилась в щит предводителя, когда тот пригнулся, повредив его, но не пробив насквозь. Шарат сделала выпад, пытаясь воспользоваться замешательством, её клинок метнулся в образовавшуюся брешь, но удар встретил лишь закалённые щиты и холодные взгляды опытных воинов.

Она взглянула на повреждения. Её стремительная атака оставила лишь глубокую царапину на поверхности щита. Но даже когда она искала новые бреши, она чувствовала лёгкое давление на разум, тянущее её к стене щитов, словно это была лучшая цель для её атак.

Она стряхнула знакомое чувство насмешки и откинулась назад, когда из строя вырвались мечи, словно иглы дикобраза. Стальные лезвия плавно выскользнули из-за щитов, едва не задев ей живот. Пока она кувыркнулась назад на одной руке, позади строя мужчин раздался рог, его глубокий рев эхом разнесся по лесу.

Шарат снова выругался. Этот крик означал, что их времени осталось даже меньше, чем они рассчитывали.

Когда она приземлилась на ноги и снова бросилась вперёд, ещё две стрелы вонзились в стену щитов и застряли. Один из мужчин крякнул от удара, когда стрела вонзилась в стену. Судя по выражению его лица, стрела, должно быть, попала ему в руку. Не то чтобы это мешало им двигаться.

Ответный рог раздался откуда-то из леса, чуть в стороне от их текущей позиции. Шарат прыгнула вперёд и вверх, стремясь проскочить над линией обороны мужчин, но те с удивительной быстротой подняли щиты. Вместо того, чтобы приземлиться позади них, как планировалось, её ноги зацепились за край щита. Её навыки [Акробатики] и [Паркура] активировались, спасая её от неловкого падения, когда она оттолкнулась от щита, чтобы отпрыгнуть назад.

Она взмыла в воздух, перевернулась и снова приземлилась перед стеной. Им уже дважды удавалось отразить её атаки. Конечно, они не смогли попасть в неё, но всё же. Как им это удалось? Не то чтобы странные солдаты были поразительно быстрыми или ловкими – конечно, даже более быстрыми, чем ожидалось, но всё же. Ей следовало бы наматывать круги вокруг них.

Ещё одна стрела просвистела из темноты и вонзилась в голень одного из мужчин, прежде чем тот успел опустить щиты. Удар вызвал крик боли, когда один из них споткнулся и упал. Глаза Шарат заблестели, когда она нырнула вперёд, чтобы воспользоваться брешью, которую предоставила им сестра. Кто-то за стеной схватил падающего за доспехи и выдернул его из строя, позволив щели сомкнуться как раз в тот момент, когда она попыталась втиснуться в неё.

Не желая позволить им восстановить строй, Шарат пнула щиты, вложив в удар немалую силу. От удара стена слегка прогнулась, но, к её удивлению, не сломалась.

И снова она была удивлена. Она рассчитывала сокрушить эту защиту первого уровня минимальными усилиями. То, что эти люди не сбежали и не получили смертельных ранений в первой же перестрелке, было досадно – почти стыдно, учитывая её намерение побыстрее закончить эту схватку. Даже её сдерживание и проверка их не могли объяснить эти результаты.

По какой-то причине было ясно, что этих людей не так-то просто свалить. Возможно, ей придётся вскоре применить некоторые из своих навыков, если она хочет добиться реального прогресса.

Она побежала в сторону, заставляя стену двигаться вместе с ней. Она слегка изогнулась, когда мужчины в конце развернулись, чтобы держать щиты поднятыми, и их клинки метнулись волнистыми движениями, чтобы держать её на расстоянии. Пока она пыталась обойти строй, чтобы проверить их подвижность, из-за строя вышли ещё трое мужчин, чтобы перехватить её, сохраняя стоическое молчание.

Стрелы её сестры продолжали сыпаться градом, не давая им выйти из строя и вступить в бой с Шаратом, но время было не на их стороне. [Рейнджер] 15-го уровня мог направлять свои стрелы о деревья, а значит, Мерете не должна была испытывать проблем с попаданием в щели в этом строю. Однако она не стреляла на поражение. Её снаряды один за другим били по щитам, меняя силу и угол, пока лучница пыталась лучше оценить их прочность. Иногда некоторые из них пробивали мягкую плоть или ударяли по шлемам, но большинство было нацелено на проверку защиты воинов.

Столкнувшись со стеной щитов ещё несколько раз, Шарат пыталась найти брешь везде, где только могла – над, под или между проклятыми щитами, которые постоянно мешали ей. Ей удалось нанести несколько поверхностных ран кинжалами, используя небольшие щели в строю, но даже эти щели быстро сжимались. Хуже того, один из её рискованных манёвров принёс ей глубокую рану на передней части кожаного доспеха. Крови не было, но ремонт матово-чёрной кожи обошелся бы ей очень дорого, а взамен она почти ничего не получила. Её бесило, что это казалось удачным ударом.

Было бы достаточно просто перепрыгнуть через их линию и атаковать сзади. Однако Шарат сдержалась. Какой бы ловкой она ни была, нахождение в воздухе ограничило бы её возможности передвижения и затруднило бы уклонение. Сейчас риск казался просто неоправданным. В конце концов, даже если она и сдерживалась, эти люди точно не были.

Тем временем патруль непрерывно двигался, меняя позиции, заполняя промежутки и прикрывая раненых. Казалось, они адаптировались к её изменениям в тактике быстрее, чем ожидалось. Казалось, каждый раз, когда она пыталась пригнуться или воспользоваться уязвимостью, другой солдат оказывался рядом, чтобы перехватить её.

Только когда они достигли опушки леса, она поняла, что отступает. Под прикрытием леса стрелы её сестры оказались в более невыгодном положении. Несколько стрел слегка изгибались вокруг деревьев, находя цели с большим трудом, чем прежде. Вместо того чтобы парализовать, эти попадания просто раскалывали щиты и оказывали давление на противника. Тем не менее, темп боя менялся. Она заметила, что куда бы ни попадали стрелы её сестры, мужчинам всё чаще приходилось реагировать на летящие снаряды, а не на Шарата, что давало ей возможность действовать.

Оказавшись среди деревьев, Шарат отступила назад и подала знак сестре. Обрушился [Залп] стрел, десятки стрел рассекали воздух, когда навык заставлял их дублироваться. Атака заставила солдат пригнуться и поднять щиты кверху, чтобы защититься. Воспользовавшись отвлечением, Шарат метнулась вокруг ближайшего дерева, карабкаясь по его шершавой поверхности. Она бесшумно забралась на ветку, издалека наблюдая за их обороной.

Когда [Залп] закончился, солдаты слегка выпрямились, осматривая окрестности в поисках [Разбойника]. Шарат лишь улыбнулась. Без прямой видимости она чувствовала, как их шквал насмешек теряет контроль над её разумом и движениями. Теперь пришло время посмотреть, как они отреагируют на то, что кто-то подойдёт к их строю. Конечно, если они не посмотрят вверх.

Пригнувшись, она бесшумно проскользнула вдоль ветки, прежде чем сойти, сверкая ножами в темноте. Она бесшумно приземлилась позади их строя, полоснув одного по ноге сзади и пнув другого, сбив их с ног. Патруль рассыпался, рассредоточившись по сторонам, чтобы встретить её новую угрозу. Они не кричали и не убегали, а сражались с той же строгой дисциплиной, что и на протяжении всего боя. Лишь изредка слышались короткие команды, отдаваемые сквозь звуки битвы. Отсутствие боевых кличей показалось ей почти жутким.

Шарат выбрала растерянного мужчину, который всё ещё стоял, и бросилась в атаку, её ножи были размыты. Он заслонил себя щитом от её ударов, забыв обо всех нападках в попытке защититься. Она нанесла ему несколько ударов, отбросив его назад. В такой изоляции с этими солдатами первого уровня было легче справиться, но то, как они двигались как единое целое, и их навыки делали их сложнее, чем она ожидала.

Пока она размышляла, как использовать своё преимущество, она услышала ещё один гудок, на этот раз гораздо ближе. Он доносился со стороны города. Подкрепление уже почти прибыло.

«Чёрт», — пробормотала она. «Мерете! У нас есть то, что нужно?»

Она была готова покончить с этим. Сразиться с восемью солдатами было несложно, но вот столкнуться с шестнадцатью, никого не убив, было бы невозможно. Особенно, если не рисковать больше, чем ей было по душе. Метаясь между солдатами, она не давала им возможности перегруппироваться.

«Да! Пошли! - Ах!» — крикнула в ответ Мерете.

Шарат оглянулась и увидела, как её сестра отступает на поляну, а из леса вырастает стена щитов, чтобы окружить её. Восемь новых солдат выступили из теней и начали преследовать Мерету. Поляна превращалась в лабиринт врагов, рогов и движений, и Шарат поняла, что время на исходе.

«Ну, чёрт», — прошипела Шарат, бросаясь к сестре. Ей нужно было вывести их отсюда, и как можно скорее. Но трое солдат из первого патруля вновь выстроились стеной щитов, чтобы заблокировать её.

На этот раз сдерживаться было невозможно. Активировав [Удар в спину], она перемахнула через стену, ухватившись рукой за верхний край щита. Неясная сила оттолкнула её, но она проскользнула сквозь неё с помощью [Потока теней]. Шарат в мгновение ока приземлилась позади троицы, повернулась и вонзила кинжал в шею солдата в центре. При падении из его яремной вены хлынула кровь.

Мужчина захрипел позади неё, когда она бросилась к Мерете. Она действительно надеялась пройти через это, никого не убив. Но будь она проклята, если позволит им тронуть свою сестру.

----------

Том 1 Глава 28

Обычно шумная жизнь в лагере замедлилась, став более размеренной, когда на него опустились тусклые объятия Сумерек. Вскоре к ним присоединилась Ночь, её плотное одеяло было усеяно ровными точками света, которые медленно прорастали, когда легионеры собирались у своих палаток. Издалека равномерно расположенные костры, казалось, отражали сетку звёздного неба. Легкие струйки дыма и дружеские разговоры поднимались к небу, когда они устроились на вечерний отдых.

У одного из этих костров собралась группа чуть больше остальных. Их доспехи и шлемы лежали неподалёку, сброшенные на время, но готовые быть найденными в любой момент. Они с пристальным вниманием наклонились вперёд, сидя на пнях и небольших походных стульях.

Маркус сидел рядом с ними, подперев подбородок рукой. На этот раз бард оказался в редкой позиции зрителя, а не исполнителя. Эта честь принадлежала Кассию. Тёмные глаза мужчины окинули взглядом собравшихся вокруг товарищей, убеждаясь, что они полностью сосредоточены на нём, прежде чем открыть рот.

«Соберитесь вокруг и слушайте внимательно. Многие из нас жили и дышали наследием Рима. Но многие ли помнят историю его основания?»

Мужчины чуть подались вперёд, когда тучный мужчина начал свой рассказ. Маркус наконец-то нашёл время задержаться у костра и послушать истории римлян. Это было не только удовлетворением его личного любопытства. Это также стало для него прекрасной возможностью узнать больше об их культуре.

В последние дни он провёл немало времени, изучая кожаный том, в котором когда-то хранилось заклинание «Обряды призыва римского легиона». К сожалению, его содержимое выглядело таким же пыльным и сухим, как и страницы. Трактаты по философии и историческим записям, явно написанные человеком, не слишком любившим рассказывать истории, создавали впечатление, что текст скорее напоминает чтение юридических заметок клерка, чем что-то хоть сколько-нибудь интересное, даже несмотря на довольно непосредственный и прямой интерес Марка к изучению этих людей. Он сумел усвоить некоторые основные факты о далёкой стране, откуда, казалось, родом эти люди, но такие вещи, как их ценности и взгляды, оставались досадно неясными.

Конечно, Марк всегда лучше учился на практике, чем по книгам и учёбе. Общение с римскими легионерами дало ему больше знаний, чем любая книга. И, учитывая, что рассказы были его ремеслом, он был уверен, что их легенды и народные сказания дадут ему то же самое. Люди часто недооценивают, насколько много они могут рассказать о культуре и её идеалах, даже самых простых.

Эта конкретная история была о Ромуле и Реме, двух братьях, основавших Рим, – по крайней мере, так ему рассказывали. Он знал, что Рим – название страны, откуда происходил легион. Но где именно это место находилось и насколько важную роль оно играло среди соседей, ему ещё предстояло выяснить. Судя по тому, как люди говорили о нём, это место казалось центром мира, вершиной цивилизации, но Маркус знал, что не стоит принимать подобные впечатления на веру. Впрочем, любая проверка, так или иначе, может быть невозможна, учитывая, что это место, безусловно, существовало в другом мире.

Кассий поднял руки, театрально жестикулируя. «Почти тысячу лет назад, ещё до того, как величайшие из наших предков появились на свет в глазах своих прадедов, родились два брата. Ромул и Рем. Альба-Лонга была местом их рождения, хотя ни один из них не называл её своим домом. И всё же, хотя мы сейчас чтим их память, этим двум братьям не суждено было родиться. Нет, их рождение было запрещено – незаконно, совершенно еретически».

Видите ли, их матерью была Илия, старшая дочь бывшего царя Нумитора, свергнутого братом. Тем не менее, он позволил ей выжить при одном условии: ей было запрещено рожать детей.

«Ну, это не было проблемой. Илия была жрицей Весты, богини домашнего очага, и тридцать лет хранила обет целомудрия, хотя это не мешало мужчинам восхищаться её красотой». Кассий улыбнулся своим слушателям. «Несмотря на её обеты, многие женихи приходили к ней и добивались её руки. Она отвергла их всех. Более того, она ухаживала за очагом и священными рощами разных богов, прикрываясь своими обязанностями, чтобы защитить себя от нарушения договора».

Кассий печально покачал головой, и на его лице появилась задумчивая улыбка. «Но богов мало волнуют правила и воля смертных. Это мы знаем как никто другой». В ответ раздался хор смешков. «И, как оказалось, жрица Весты была достаточно прекрасна, чтобы привлечь даже их внимание».

«Однажды, ухаживая за священной рощей Марса, Илия увидела чудесное зрелище. Сам бог войны, в своём божественном облике, снизошёл, чтобы благословить её детьми – весьма энергично, как мне кажется». В ответ раздался новый взрыв смеха и насмешек. «Вскоре жрица родила двух мальчиков-близнецов. Но вместо радости рождение детей обернулось для них всех гибелью».

«Видя потенциальную угрозу своему правлению, её дядя приказал убить младенцев. Двух младенцев схватили и бросили умирать на берегу Тибра. Но вместо того, чтобы погибнуть, пара была спасена не кем иным, как самим Тиберином».

Марк нахмурился. Пока что история развивалась удачно. Завязка казалась достаточно лёгкой для восприятия и сохраняла серьёзный тон, соответствующий легенде или эпосу, а не чему-то более весёлому или комичному. Кассий даже хорошо постарался, чтобы персонажи были чётко обозначены даже для человека, незнакомого с культурой, такого как Марк. Но Тиберин был первым персонажем, который нарушил эту тенденцию.

Кассий взглянул на Марка, словно почувствовав его замешательство. К его чести, он, похоже, заметил свою ошибку и исправил её в следующих строках. «Бог реки Тибр унес младенцев вниз по реке, пока они не достигли места, где сейчас стоит Рим. Но в то время такого города не было. Была лишь голая земля, семь холмов и луга, простиравшиеся до самого горизонта. Несмотря на все вмешательства Тиберина, близнецы так бы и томились там, голодая вдали от человеческих глаз… если бы не волк.

«Там, когда они плакали на берегу реки, мимо случайно проходила волчица и нашла их. Она только что родила детенышей, и вот… И вот она схватила их за шиворот, отнесла в своё логово и выкормила, как своих собственных.

«Некоторые утверждают, что эта волчица была посланницей самой Фауны, желая навредить Весте и её жрице. Другие же утверждают, что она была слепа, приняв людей за детёнышей», — слова Кассия встретил новый взрыв смеха. Он наклонился ещё немного вперёд, понизив голос до заговорщического театрального шёпота. «Но я думаю, она знала, какими людьми вырастут эти двое. Она чувствовала родство между этими двумя братьями, понимание их судеб. И так она их воспитала.

«Два брата росли, не на жизнь, а на смерть сражаясь со своими братьями-волками за каждую каплю волчьего молока. Лишь позже их нашёл пастух и усыновил как своих детей. Они росли, пася стада, не подозревая о своём истинном праве быть законными королями. Со временем они выросли высокими и сильными, став естественными лидерами в своей скромной общине.

«Но когда они стали взрослыми, спор между их дедом и двоюродным дедом перевернул их жизнь. Рема взяли в плен и привезли обратно на его родину, в Альбу-Лонгу, так и не узнав о своём происхождении. Однако поразительное сходство с дедом вызвало большой переполох. И его дед Нумитор, и его двоюродный дед, царь, подозревали об истинной природе этого человека.

Марк внимательно слушал продолжение рассказа. Тот факт, что воспитание близнецов и ссора, вызвавшая их, были по сути замалчены, показался ему странным. Наверняка в тот период произошло немало примечательных событий. Даже небольших подробностей и намёков на них было бы достаточно, чтобы ещё больше укрепить героический и уникальный характер этих двоих. История уже достаточно хорошо их раскрыла, но несколько дополнительных деталей – пусть даже преувеличенных – действительно бы всё раскрыли.

Разве что, подумал Марк, эта история не столько о достижениях самих близнецов, сколько о стране, которую они основали. Это, возможно, имело смысл, учитывая её вступление. Тем не менее, он поймал себя на мысли, что заполнял пробелы собственными приукрашиваниями и дополнительными подробностями.

«Однако Ромул сплотил своих сторонников из небольшой общины, чтобы освободить брата», — продолжил Кассий. «За это время Рем узнал правду о своём происхождении. С помощью Ромула и деда они свергли дядю и вернули деда на законное место на троне».

И снова Марк почувствовал, что за этим кратким пересказом скрывается другая история. Та, которую либо исключили ради краткости и ритма повествования, либо просто затерялась во времени. Последнее случалось чаще, чем любой бард готов был признать. Но его любопытство по поводу этого конкретного вопроса придётся отложить до другого раза.

Однако близнецы не довольствовались положением наследников. Они вернулись в свою общину, решив построить собственный город.

Прибыв на семь холмов Рима, они разошлись во мнениях о том, где строить город. У каждого была своя идея, и он твёрдо её отстаивал. Чтобы уладить этот вопрос, они согласились испросить одобрения богов с помощью гаданий. Оба сели на землю в выбранных ими местах, устремив взоры в небо в ожидании знамений. И вот, Рем первым увидел шесть стервятников, кружащих в небе. Но вскоре после этого его брат Ромул увидел двенадцать. Каждый из них претендовал на божественную милость: один — на быстроту появления знамений, а другой — на их количество.

Спор обострялся. Слова, которые невозможно было взять обратно, летели туда-сюда, словно отравленные стрелы, и споры вскоре переросли в насилие. В этом хаосе Рем был сражён – кто именно, Ромул или кто-то из его сторонников, неизвестно.

Ромул никогда не терял из виду свою мечту. Но, несмотря на все сожаления, которые он испытывал, он продолжал двигаться вперёд. Город Рим вскоре был основан на выбранном им холме, хотя вскоре он разросся и охватил их обоих. Он установил его систему правления, армию, законы и традиции. Сорок лет он правил как царь, и его королевство всё расширялось, в конце концов поглотив королевства своего деда и многих соседей.

«И так Рим рос и рос, пока не стал тем, чем он является сегодня».

Кассий поклонился, закончив свой рассказ. Из-за костра раздались аплодисменты, легионеры выкрикивали подбадривающие слова. Марк откинулся назад и захлопал вместе со всеми.

«Хорошая история», — сказал он Кассию, снова садясь. «Ты действительно мастерски владеешь словом».

Кассий широко улыбнулся. «От тебя, друг? Это поистине великолепный комплимент».

Марк похлопал коренастого мужчину по плечу. Однако в глубине души он был несколько критикан. Концовка была довольно разочаровывающей — банальное братоубийство, а затем рождение царства? Развитие событий было неплохим, но развязка и последующие действия Ромула показались пресными. Конфликту не помешало бы чуть больше остроты, чтобы он действительно задел за живое, особенно в конце. Иначе в нём не было бы той божественной трагедии или комедийного поворота, которые так любят люди в подобных историях.

По иронии судьбы, это заставило его подумать, что история скорее правдива, чем полностью выдумана. Деталь с волком, по крайней мере, имела смысл. Он лично встречал немало королевских рыцарей, воспитанных Волколюдом, так что в ней не было ничего особенно странного, хотя в римской культуре она, похоже, считалась куда более странной. Но в целом история была основательной и логичной. Он понимал, почему Кассий был так воодушевлён.

Марк мысленно перебрал в уме историю. Он уже обдумывал, как улучшить её для пересказа. Но, возможно, он мог бы сделать больше. Возможно, существовал способ переработать её более полно, доработать и превратить основные темы во что-то более тематическое для Легиона. Конечно, он не смог бы сохранить те же имена, и многие детали требовали бы доработки. Но мысль всё равно была интересной.

Барад плавно поднялся на ноги, изящно взмахнув плащом. Настала его очередь снова оказаться в центре внимания. История погрузила слушателей в несколько мрачное и задумчивое настроение, от которого он не мог сразу избавиться. Это означало, что с непристойными застольными песнями было покончено. Но у него было множество вариантов начать переход к более беззаботным развлечениям.

«Что ж, полагаю, кто-то должен продолжить это представление», — он поднял лютню, перебирая её одной рукой. «Но, увы, сомневаюсь, что у Хаберсвилля есть похожая история о его основании. Так что вместо этого… может быть, я могу угостить вас песней?»

Его пальцы затанцевали по струнам, сплетая тягучую мелодию. Это был его старый добрый приём — серьёзный по началу, но с финалом, который должен был подготовить его к чему-то более юмористическому в дальнейшем. Маркус активировал [Серебряный язык] и [Критический приём], начав петь, скорее по привычке и для оттачивания навыков, чем по какой-либо другой причине.

Прощайте и прощайте, прекрасные эльфийские девы,

Прощайте и прощайте, дамы света.

Ибо мы подняли паруса на поиски Кракена,

и не увидим ваших берегов до конца битвы.

Маркус чувствовал, как настроение толпы меняется с каждой строкой; эффект [критического восприятия], по-видимому, усиливался слабой связью, которую он ощущал с каждым легионером. Когда в первом куплете он запел о моряках, энтузиазм заметно снизился, но недостаточно, чтобы потерять интерес. После куплета он вставил импровизированную инструментальную часть, чтобы помочь людям освоиться с ритмом песни. Одновременно он быстро пробежал мысленно по оставшейся части песни и на ходу сделал несколько замен. В припеве он заменил слово «моряки» на «воины», а вместо «тёмного моря» просто написал «великие равнины».

Мы будем кричать и реветь, как истинные воины,

Мы будем петь и сражаться до первых лучей солнца.

Мы пересечём великие равнины ради сокровищ и славы,

Связанные звёздами и ярким лучом мага.

Он начал ускорять темп, ноты становились громче по мере того, как солдаты разогревались под песню. К тому времени, как припев зазвучал снова, Маркусу уже подпевали многие. К третьему повторению их число увеличилось практически до всех, особенно благодаря его поддержке и работе с толпой.

У костра быстро сменилась группа мужчин, увлечённых рассказом, на группу энтузиастов, поющих от всего сердца. Маркус позволил себе гордо улыбнуться при виде этого зрелища. Не хватало лишь немного эля или мёда, и эта сцена вполне подошла бы для таверны. Хотя, судя по цвету лица некоторых из них, у него зародилось подозрение, что их бурдюки, возможно, были не совсем полны того, что они утверждали.

Примерно в середине песни Маркус услышал слабое эхо где-то позади себя. Звук был едва слышен, казалось, с другой стороны лагеря. Возможно, даже снаружи, учитывая, как тихо там было.

Быстрый взгляд по сторонам не выявил никаких изменений в выражениях лиц легионеров. Они ничего не слышали. Этого и следовало ожидать – занятия Маркуса всегда делали его более восприимчивым к звукам, особенно к инструментам и тому подобному.

На данный момент он проигнорировал рог и продолжил петь. Это было не его дело. К тому же, если бы возникла какая-то проблема, то солдаты, находящиеся ближе к источнику беды, наверняка бы её решили.

Мы будем кричать и реветь, как истинные воины,

Мы будем петь и сражаться до первых лучей солнца.

Мы пересечём великие равнины ради сокровищ и славы…

Чувство ледяного ужаса пронзило его. Казалось, сама Смерть протянула к нему холодный палец, проведя по позвоночнику.

Маркус ахнул, на мгновение запнувшись. Следующий аккорд вырвался с придушенным звоном, когда он рефлекторно сжал лютню. Инстинктивно он оглянулся через плечо. Там ничего не было. Только далёкая опушка леса. И ещё смутное чувство… потери. Как будто что-то сломалось.

Дисгармоничный звук последнего аккорда затих, сменившись потрескиванием множества костров. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы заметить, что эти звуки были единственными, что было слышно во всём лагере. Вокруг него воцарилась полная тишина.

Маркус почувствовал, как по спине пробежал ещё один холодок, когда осознание пришло к нему. Медленно он огляделся. Все легионеры замерли на месте, выпрямившись, как доски. Все головы повернулись и зловеще уставились в том же направлении, что и он. Радость, царившая несколько мгновений назад, испарилась. Теперь их челюсти были стиснуты решимостью. А глаза…

Их глаза горели безмолвной яростью.

----------

Том 1 Глава 29

Лес вокруг Квинта и его патруля оставался тёмным и зловеще тихим. Ночь давно потеряла свою молодость, солнце село несколько часов назад. Он знал, что в лагере большинство солдат ещё не спали у костров или работали при свечах в палатках, прежде чем устроиться спать. Тем не менее, время отдыха ещё не пришло. Не для него.

Примуспил устал – хотя и не показывал этого. Он встал достаточно рано, чтобы встретить восход солнца, и теперь видел, как колесница Сола скрывается за горизонтом. Но такова жизнь центуриона. Всегда бдительный, всегда на посту. Лучший из лучших. Это была одна из причин, по которой ему предоставлялись определённые привилегии и более высокая оплата. Поэтому они никогда не могли проявить слабость к солдатам. Это было бы неприемлемо.

И поэтому Квинт оказывался в ночном патруле чаще, чем среднестатистический легионер. Гораздо чаще, учитывая, что он был первым центурионом. В его случае личный пример был ещё важнее. Он был центурионом, на которого равнялись все остальные центурионы – примером для них, как и для своих людей. Это не было официальной доктриной, но объясняло, почему он так поздно задержался в лесу, даже когда начал подозревать, что уже слишком стар для этого.

Он перехватил факел, освещая другой участок леса. Лес был слишком тихим, и это держало его в напряжении. Каждый раз, когда он бывал здесь в последние неделю-другую, это место казалось живым, даже ночью. Даже когда теневые пантеры начали обходить лагерь стороной. Только теневые пращи когда-либо по-настоящему успокаивали его обычную суету, и совсем иначе, чем сейчас. Тишина теперь казалась зловещей. Только ветер и шелест листьев – ни птиц, ни стрекотания странных насекомых в деревьях.

Тишина и лёгкая прохлада в воздухе нервировали и Квинта, и его людей – до такой степени, что звук рога, прорезавшего тьму, был почти облегчением. Это был не первый раз, когда патруль поднимал тревогу, запрашивая подкрепление. Обычно такие события были вызваны скорее излишней осторожностью, чем чем-либо иным. Зачастую это означало, что кто-то столкнулся с одной-двумя пантерами, и команда предпочитала перестраховаться, а не пытаться справиться с ними в одиночку. Всё соответствовало установленной доктрине.

Квинтус быстро мобилизовал свой патруль на помощь, подав сигнал соседним патрулям занять свою часть леса. Его группа быстрой рысью двинулась к источнику гудящего рога. Они старались не создавать слишком многого – хотя дополнительная подкладка, которую они добавили, чтобы заглушить звук доспехов, не помогала – но главное – добраться туда быстро и в боевой форме. Тем не менее, Квинтус оставался относительно невозмутимым. Бдительный и готовый к неприятностям, но не ожидающий многого.

Но когда они прибыли, открывшееся перед ними зрелище заставило его задуматься.

Другой патруль занимал большую поляну шириной в пару сотен шагов. Их оттеснили к одному из краев и разделили пополам, и, казалось, они сопротивлялись, будучи оттеснёнными. Но больше всего Квинтуса удивил их противник. Это была женщина в тёмном одеянии с маленькими кинжалами в каждой руке.

Квинтус моргнул, увидев это. Одному человеку удалось рассеять целый патруль – причём женщину. Но за долю секунды, потребовавшуюся, чтобы осознать происходящее, он понял, что что-то не так. Это была не вся картина.

Её кинжалы сверкали, сверкая в лунном свете с каждым взмахом, удерживая его людей на расстоянии. Пока что все они оставались на ногах, но стало ясно, что они в невыгодном положении. Особенно когда он услышал свист снарядов с дальнего края поляны. Две стрелы вонзились в щиты, расколов их и подтвердив, что эта женщина действует не одна.

Квинтус построил своих людей в линию. Стандартная тактика подразумевала, что на помощь прибудет ещё один патруль, сразу за тем, кто попал в беду. Учитывая характер боя, они, вероятно, уже занимали позицию и заходили сзади, в обход позиции второго спрятавшегося нападавшего. Возможно, если повезёт, им удастся поймать лучника.

Уверенный в своих товарищах, Квинтус обратил внимание на женщину с кинжалом. По приказу стена двинулась вперёд, готовая вступить в бой с врагом. Он видел, как её взгляд метнулся в их сторону при их приближении. В тот же миг Квинтус увидел, как прекратился град стрел: другому патрулю удалось атаковать лучника и отсечь стрелковую поддержку. Некогда скрытая фигура, облачённая в тёмный плащ, который, казалось, двигался вместе с тенями, была оттеснена глубже на поляну другой стеной щитов.

Прежде чем Квинтус и его люди успели присоединиться к схватке, женщина с кинжалом сменила тактику.

Без предупреждения она перепрыгнула через командира патруля, глубоко вонзив кинжал ему в шею. Короткое лезвие разорвало переднюю часть горла, прежде чем кто-либо успел среагировать. Мужчина с тихим хрипом упал на колени, когда она бросилась на поляну к лучнику.

Квинтус не терял времени, немедленно подавая знак одному из товарищей мужчины, чтобы тот проверил, смогут ли они спасти раненого солдата. Он знал, что шансы были невелики — быстро растекающаяся вокруг лужа крови не оставляла сомнений, что он умрёт через несколько секунд, — но они должны были попытаться. Должны были. Оставшимся же четырнадцати мужчинам он отдал другой приказ.

«[Насмешки] если они у вас есть! Вперёд! Держите её здесь!»

Квинтус возглавил атаку, когда они побежали за отступающей женщиной с ножом, пытаясь вернуть её внимание к себе своими навыками. К сожалению, она оказалась гораздо быстрее и выносливее, чем ожидалось. С каждым шагом разрыв между ними, казалось, увеличивался, её ноги практически размывались от скорости. Тем не менее, она мчалась прямо к их товарищам. Он сомневался, что она успеет оторваться слишком далеко за те несколько секунд, что потребовались для бега, и сейчас их приоритетом было не выпускать её из виду. Она не убежит. Не после такого. Даже если они не поймают её сейчас, это был лишь вопрос времени, когда её задавят.

Внезапное чувство обрушилось на Квинтуса, словно физический удар, вытеснив всё остальное. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это было. Это чувство было слишком знакомо любому солдату, особенно такому опытному, как он. Потеря.

Он решительно стиснул зубы. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что человек позади него погиб. Он знал это так же точно, как если бы лично видел, как свет покидает его глаза. Несмотря на всё, что они видели, на всех грозных врагов, с которыми им пришлось столкнуться, это был первый человек, которого они потеряли с тех пор, как прибыли в эту чужую землю.

Теперь его задача была не допустить ещё одной потери.

Взгляд Квинтуса слева привлекло какое-то движение. Товарищи по патрулю павшего легионера бросились вперёд, преследуя свою цель. Только двигались они так, словно у них выросли крылья. Они пронеслись мимо Квинта и его людей с поразительной скоростью, двигаясь гораздо быстрее, чем им полагалось, что позволило им быстро обогнать его и его патруль и приблизиться к нападающему.

У Квинта не было времени размышлять об этом странном явлении. Не в пылу боя. Вместо этого он быстро адаптировался, разделив свой патруль на две части. Он отправил половину своих людей на правый фланг, а другую половину повёл на левый. Они рассредоточились шире, готовясь поддержать идущий впереди патруль. Его люди теперь кричали во время атаки довольно нехарактерно – в основном о матерях женщин и выбранной ими профессии.

Заметив разницу в скорости, один из посланных справа перехватил инициативу. Солдат остановился, воткнул меч в землю и схватил камень, чтобы положить его в пращу. Пронзительный свист наполнил воздух, когда он быстро набрал скорость, а затем раздался громкий стук. Квинтус увидел, как удачный выстрел пришелся в бедро бегущей женщины, чуть выше колена.

От удара женщина упала. Однако инерция понесла её вперёд, и ей удалось превратить спотыкание в перекат и мгновенно встать на ноги. Хотя это не остановило её полностью, восстановление значительно замедлило её. Следующие шаги также казались немного неровными, словно она снова прихрамывала. Квинт позволил себе улыбнуться с мрачным удовлетворением, наблюдая, как пращник перезаряжается, хотя его следующий выстрел безвредно врезался в дерево.

Квинт мысленно отметил, что позже стоит похвалить мужчину за его быстроту реакции. Умение распознавать здравый смысл на поле боя было одной из лучших его привычек. Тиберий говорил, что признак хорошего командира – находить и развивать таланты других, и признание его людей, безусловно, подтверждало это.

Отложив эту мысль на потом, Квинт и его люди сумели продвинуться достаточно далеко, чтобы окружить нападавших. Третий патруль успешно не дал лучнице сбежать, в то время как сверхъестественно быстрый патруль двинулся навстречу женщине с кинжалом. На этот раз её оттеснили. Его собственные люди обогнули кольцо, замыкая кольцо. К удивлению Квинта, он увидел, что лучницей оказалась ещё одна женщина, поразительно похожая на первую. Возможно, они были сёстрами? Или, может быть, это был ещё один пример магической ерунды Системы, которую она, похоже, так любила.

Как бы то ни было, пару окружили. Когда женщина с кинжалом попятилась к лучнице, они снова сменили тактику, пытаясь сбежать. Вместе они бросились в один из медленно сужающихся просветов в круге. Мужчины быстро перехватили их движение. Хотя они были не так быстры, как эта пара, у них было преимущество, и они сумели отрезать им путь. Прогремел шквал ударов, когда кинжалы и стрелы столкнулись со щитами, и звук эхом разнесся по поляне.

Квинт вытащил рог из-за пояса и протрубил три долгих гудка. Им требовалось подкрепление. Не колеблясь, он отдал новые приказы, изменив тактику. Сейчас им нужно было просто держаться и не потерять никого.

----------

Том 1 Глава 30

Гарет Айронтонгс только-только устраивался на ночь, погружаясь в особенно приятный сон, как внезапный шум прервал его.

Один глаз скрипнул, сдерживая раздраженное ворчание. Рядом с ним спала его жена, её сравнительно миниатюрная фигурка была неподвижна, если не считать ритмичного вздымающейся и опускающейся груди. Как всегда, вид её мирно лежащей рядом успокоил его. Пусть даже её громогласный храп несколько портил его.

Он подождал немного, прислушиваясь. Сам факт того, что он услышал этот звук, слыша его, произнёсся на удивление впечатляюще. Но теперь, проснувшись, он услышал какое-то движение вдалеке. Однако ближе к городу не было ни криков тревоги, ни гудков. В чём бы ни была проблема, похоже, это не имело никакого отношения ни к Хаберсвиллю, ни к нему.

Решив, что будильник не для них, Гарет снова закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон отказывался возвращаться. То сонное состояние, из которого его так грубо вырвали, не возвращалось, и его разум снова ожил, закружившись в мыслях и идеях. Пролежав долгое время без сна, Гарет вздохнул и признал, что его усилия ни к чему не приводят. По крайней мере, сегодня ночью.

Он осторожно скинул с себя одеяла, взявшись за ручку, вмонтированную в стену, чтобы облегчить вес, не заставляя кровать подпрыгивать. Пружины тихо запротестовали, и он придержал их рукой, медленно отпуская, чтобы не потревожить жену. На изготовление каждой из тысячи пружин у него ушло несколько часов, но Гарет не жаловался. И время, и огромные расходы стоили того, чтобы кровать была такой же удобной и прочной.

Конечно, гусиные перья удобны, но недостаточно обеспечивают поддержку для такого человека, как он. Его телосложение настолько сплющивало их, что, когда он ложился, они казались не мягче дерева под ним. Но эти пружины? Когда он впервые услышал эту идею, он принял её за бред пьяницы, но, попробовав сам, не мог представить себе, чтобы вернуться к прежнему. Единственной проблемой была непропорционально большая разница в росте между ним и женой. Если он не будет осторожен, слишком резкое движение с его стороны могло отправить её прямо в воздух.

Гарет подошёл к окну, чтобы выглянуть наружу. Он и его жена жили на втором этаже, прямо над его и без того высокой лавкой, а значит, он мог видеть гораздо дальше, чем большинство. Ничего особенно примечательного он не увидел, кроме какого-то движения в лагере Легиона прямо за стенами.

Кивнув, он начал одеваться. С его высокими характеристиками кузнецу требовался сон всего раз в неделю. Он часто просто лежал в постели, пока жена не заснула, а потом вставал и занимался чем-то другим. Учитывая, как крепко она спала, всё получалось довольно хорошо. Впрочем, он надеялся, что эта ночь не будет такой.

Тяжело вздохнув, Гарет спустился вниз. Надеялся, что никто не будет жаловаться, если он спустится и на несколько часов растопит кузницу. Было много более тихих дел, которыми он мог бы заняться. Он просто не будет стучать молотком. Хотя, честно говоря, храп жены мог бы заглушить даже это. Возможно, ему действительно стоит подумать о звукоизоляции ради соседей.

***

Тиберий стоял в своей командной палатке, изучая карты, отчёты и позиции войск. Несколько офицеров его штаба оставались рядом, готовые делать заметки или позвать кого-нибудь, если возникнет такая необходимость. У многих уже были сообщения для передачи, но они подождут до утра. Он старался никого не беспокоить без крайней необходимости – было поздно, и большая часть лагеря либо наслаждалась вечером, либо уже спала.

Размышляя об этом, он понял, что, вероятно, провёл в такой палатке больше времени, чем где-либо ещё в своей жизни. Она, должно быть, была серьёзным претендентом на первое место, даже соперничая с его собственной кроватью. Хотя теперь Тиберий обнаружил, что ему больше не нужно много спать. Возраст и служба сократили его потребность в отдыхе до четырёх-пяти часов максимум. Он просыпался скованным и больным почти каждое утро, но его ум оставался острым. И это было благословением, которое он ценил ещё больше.

Один палец отбивал ровный ритм поверх стопки отчётов. Разведчики, отправленные проверить шахты, вернулись. Они сообщили о небольшом отряде, дислоцированном там – от силы сотня человек. Разведчики пытались оценить их уровни и классы, но, несмотря на использование навыка [Оценка], получить такую информацию не удалось. По-видимому, он лучше всего действовал на существ ниже себя по уровню.

Тем не менее, сама информация была ценной. Собственный опыт разведчиков позволил им приблизительно оценить мастерство и характер наблюдаемых ими сил, и они не казались особенно тревожными. Ничего, что могло бы представлять серьёзную угрозу, хотя Тиберий по-прежнему с опаской относился к любой ерунде, которая могла бы противоречить их мнению. Не было даже признаков подготовки к вторжению. Либо слухи об объявленной ими войне ещё не достигли этого места, либо люди были просто слишком самоуверенны – или самонадеянны – чтобы беспокоиться.

Конечно, захватить шахты – это одно. Удержать их – совсем другое. После вторжения Тиберий понимал, что открытая агрессия может подтолкнуть другие войска отвоевать шахты. Но кто знает, сколько времени это займёт? К тому же, они не теряли элемент неожиданности. Система уже объявила о начале войны, открытой для всех. Это было заботой на будущее.

Нет, более серьёзной и неотложной задачей была мобилизация. Даже если бы каждый защитник сражался силами нескольких человек – в чём Тиберий сильно сомневался, учитывая то, что он видел до сих пор – шахты можно было легко взять одной когортой. Около пятисот человек – это уже плюс. Но Тиберий видел возможность для тренировок. Его войскам требовалась практика – настоящий боевой опыт, а не только охота на монстров.

До недавнего времени охота была лишь незначительной частью их обязанностей, и самым опасным существом, с которым они когда-либо сталкивались, был бродячий лев. Но даже тогда местные жители обычно занимались такими делами. Однако теперь истребление монстров становилось всё более значимой частью их обязанностей, и он не ожидал, что эта роль уменьшится в ближайшее время.

Но как бы это ни звучало правдой, это не меняло сути того, в чём Легион был лучшим. Его люди были обучены сокрушать армии. И хотя силы на рудниках были невелики – гораздо меньше когорты, и даже меньше центурии – это всё же была армия. Сражение с ними стало бы хорошим опытом для его солдат, даже если большинство из них не будет принимать непосредственного участия. Это также дало бы им ценную информацию о том, как ведут себя более крупные вооружённые силы в этом мире.

Тиберий ломал голову над тем, сколько когорт отправить. Одну? Две? Может быть, даже четыре? Чем больше он отправит, тем увереннее будет в результатах, но, возможно, небольшая сложность сделает обучение более эффективным. Также встал вопрос о том, оставить ли людей здесь, в их крепости, чтобы они следили за порядком. Стоит ли ему идти самому или использовать это как возможность проверить своих офицеров?

Пока он снова взвешивал все «за» и «против», его вдруг охватило леденящее чувство. Кожу покалывало от страха и беспричинной скорби, словно призрак вонзил ему в живот ледяной клинок.

Он замер, его взгляд инстинктивно метнулся к стене шатра. Он уставился в определённую точку вдали, сам не понимая, почему. Его офицеры сделали то же самое.

Что-то было утрачено. Небольшая часть утешения, которое он черпал от своих солдат, и их единство рассеялись, сменившись всепоглощающим всплеском эмоций – почти осязаемой яростью. Не только его собственной, но и яростью его людей. Чувство ощутимого единства среди всех его легионеров на мгновение кристаллизовалось, вспыхнув, словно в противовес внезапной потере. Связи вспыхнули внезапным праведным гневом.

Тиберий был уверен, что знает, что произошло. Он не знал, как, почему и даже откуда эта уверенность. Но без тени сомнения он знал: погиб один из легионеров.

Он повернулся к одному из своих помощников, тихо, но властно: «Приготовить первую и вторую когорты», – приказал он. Затем другому: «Принесите мне мои доспехи».

Через несколько секунд сигнальный рог прогремел по лагерю, и началась мобилизация.

***

Звук рога, разносившийся по лагерю, вырвал всех из оцепенения, в которое они попали. Маркус наблюдал, любуясь происходящим вокруг, и время, казалось, вернулось к прежнему для легионеров. Атмосфера покоя и веселья исчезла. Вместо этого из палаток высыпали фигуры и сновали туда-сюда, словно разъяренный роек муравьев, двигаясь целеустремленно и уверенно.

Он быстро отступил назад, чтобы уйти с дороги одного легионера, затем снова вперёд, чтобы их не затоптала другая пара. Маркус быстро понял, что ему нужно место получше, чтобы не танцевать, словно пьяная цапля. Но в таком гудении лагеря такое место, похоже, не находилось.

«Только первая и вторая когорты. Счастливчики… с таким же успехом они могли бы упасть в навозную кучу и найти золото».

Маркус взглянул на Кассия. Легионер стоял, натягивая доспехи. Его слова сопровождались мрачным выражением.

Стоявший рядом центурион бросил на него сердитый взгляд и ударил по затылку. «Перестань жаловаться и пошевеливайся. Даже если мы не развернуты, нам всё равно нужно быть начеку. Мы не можем позволить врагу приблизиться к лагерю».

Марус с опозданием осознал смысл слов и моргнул. Легион состоял из нескольких небольших подразделений, которые объединялись в единую армию. Одним из этих подразделений была когорта – крупное формирование, возглавляемое относительно небольшим штабом из трёх офицеров: центуриона, знаменосца и секунданта. Каждая когорта состояла из нескольких центурий, в каждой из которых насчитывалось от 80 до 120 человек.

Они отправляли две когорты. Если он не ошибался, это была почти тысяча солдат. Тысяча солдат, и все они должны были разобраться с тем, что погубило одного из них.

В конце концов он нашёл место, где можно было не попадаться на глаза, когда лагерь взорвался, словно развороченный улей. Через несколько мгновений ряды легионеров выстроились в направлении первого гудка рога из глубины леса. Центурионы начали маршировать вперёд, в то время как солдаты продолжали строиться позади них. Маркус не мог не изумляться скорости реакции. Меньше чем за минуту люди перешли из состояния покоя в состояние вооружения и движения. Если бы он не знал их лучше, он бы заподозрил некую слаженность.

Тем не менее, по мере того как центурионы и солдаты продолжали занимать свои места, всё новые и новые ряды воинов с невероятной скоростью входили в лес. В то же время оставшиеся начали выстраиваться вдоль стен лагеря или объединяться в небольшие группы по восемь-десять человек, патрулируя опушку леса. Казалось, он едва успел моргнуть, как возник целый оборонительный периметр.

Маркус позволил себе ещё раз оглядеться, прежде чем двинуться вслед за мобилизованными когортами. Если это ощущение ещё не подсказало ему, то вся эта сцена ясно дала понять: что-то происходит – что-то важное. И на этот раз Маркус не позволит себе услышать об этом из вторых рук. Он хотел быть там и увидеть, как развернётся история. В конце концов, как ещё он мог гарантировать, что будущие зрители узнают самые героические и пикантные подробности?

Он побежал трусцой, мысленно проклиная марш солдат. Он уже чувствовал, как будут болеть ноги утром.

----------

Том 1 Глава 31

Сдерживать двух нападавших оказалось гораздо сложнее, чем Квинтус мог себе представить. Даже под натиском трёх полных патрулей им приходилось нелегко. Рана на ноге той, что вооружилась кинжалом, зажила после того, как она выпила какой-то красный эликсир, а скорость, с которой она металась, оглушила всех и сделала их неподготовленными к атакам с неожиданных сторон.

Лучница же представляла собой гораздо меньшую проблему теперь, когда они сократили дистанцию. Похоже, она не могла эффективно использовать лук на таком расстоянии. Он висел у неё на плече, и она стояла лицом к лицу с легионерами, держа короткий меч в одной руке и кинжал в другой.

Обе женщины были искусны, гораздо искуснее жалких юных авантюристок, ставших его подопечными. И, судя по её скорости и силе, он мог бы поставить её против любого члена Легиона, включая себя.

Но какими бы искусными они ни были, было ясно, что им не хватает базовых навыков. Их движения зависели от физических возможностей и изредка – от демонстрации сверхъестественных способностей. Поэтому битва продолжалась.

Люди сгруппировались по двое и по трое, образовав неплотное кольцо из небольших стен щитов. Теперь, когда они вышли из леса, большинство воинов сменили мечи на копья, надеясь удержать агрессоров на расстоянии на открытой поляне. Квинтус постоянно заставлял людей входить и выходить из неплотного кольца, когда появлялся просвет, сосредоточившись на применении доступных им навыков первой помощи раненым.

Некоторые легионеры освоили различные навыки, такие как «Наложение бинтов» и «Полевая помощь», и довольно хорошо научились зашивать поверхностные раны. Но к тому времени почти все сражались ранеными. Даже центурионы, командовавшие каждым патрулем, были в плохом состоянии, так как ни разу не покидали линию фронта для отдыха. Но тот факт, что людей было достаточно, чтобы отвлечь людей от драки, пусть даже на несколько секунд, был облегчением.

«Это всё, что ты можешь, бесстыжая сука? Ты бьёшь со всей силой мокрого пердежа!»

Глаза следопыта сузились, увидев [Насмешку], заставив её броситься к кричащему легионеру на несколько драгоценных секунд, прежде чем она пришла в себя. Он приготовил копьё для встречи её атаки. Вскоре после этого другой человек активировал свой навык, отбросив следопыта обратно в его сторону.

Это была тактика, которую они разрабатывали в последнее время. С момента их боя со странным змее-козло-зверем Квинтус понял, насколько трудно Легиону справиться с сильными людьми, особенно с контролем их движений. Каким бы мощным инструментом ни была их стена щитов, она была бесполезна, если противник мог её просто игнорировать.

К счастью, магия Системы могла решить эту проблему. Навык [Насмешка] привлекал внимание цели к пользователю, заставляя её сосредоточить свой гнев и отвлекая от таких вещей, как бегство. Это уже доказало свою эффективность, позволив эффективнее использовать свою тактику.

Несколько раз их враги пытались сбежать. Но хотя [Насмешка] на первый взгляд не оказала особого эффекта на разбойницу, она значительно успешнее отвлекала следопыта. По крайней мере, на короткое время. Но этого было достаточно. Это, а также наблюдение, что разбойница не уйдёт без своего спутника, заставило Квинтуса выбрать текущую стратегию: как можно чаще спамить умением следопыта, удерживая её в пределах их свободного строя и слишком занятой, чтобы бежать. Им повезло, что несколько человек из трёх патрулей переняли это умение.

Конечно, разбойница всё ещё могла перепрыгнуть через их головы и атаковать сзади. Это он уже видел. Но, учитывая, как они контролировали движения другой женщины, это рисковало оставить следопыта слишком уязвимым. Разбойница и так была занята тем, что отпугивала легионеров, особенно усиленных из контуберниума погибшего легионера. Казалось, они доставляли обеим женщинам немало хлопот своей сверхъестественной скоростью и силой.

Их строй наступал и отступал, продолжая бой. Квинтус старался извлечь выгоду из каждого смещения позиций, тщательно маневрируя и меняя позицию, чтобы у врагов оставался единственный выход – приблизиться к Хаберсвиллю и лагерю. Но то ли по удаче, то ли благодаря плану, они так и не попались на эту приманку. Пара изо всех сил старалась не попасть в толпу, даже ценой застревания.

Ситуация была невероятно раздражающей. С одной стороны, он был рад, что они не побежали туда. Меньше всего ему хотелось, чтобы прибывающее подкрепление было застигнуто врасплох противником, намного превосходящим все ожидания. Но с другой стороны, это создавало бы ощущение, будто они продвигаются вперёд, и, возможно, приближало бы передышку для него и его людей.

Однако то, что эта пара была опытными бойцами, не означало, что они не получали ранений. Конечно, почти от каждого их удара и выпада удалось уклониться. Но несколько прошли насквозь. Несколько раз солдату даже удавалось застать их врасплох внезапным ударом щита. Прерывистый шквал камней из пращи с задних рядов также помогал держать ситуацию под контролем, хотя приходилось метко стрелять, чтобы не задеть союзников. Но они быстро осознавали ситуацию. Хуже того, разбойница, похоже, приняла его за главного командира, руководящего этим боем. И теперь большая часть её внимания была сосредоточена на нём.

Он наклонил щит, чтобы отразить ещё один удар кинжала, плечо дрогнуло, а предплечье немного онемело от удара. То, что должно было быть всего лишь маленьким клинком, ударившимся об укреплённый щит, ощущалось так, будто гигантская обезьяна получила по предплечью боевой топор. То, что его уже несколько раз не отбросило назад, было лишь чудом мастерства.

Мысль о том, что женщина может превзойти его в силе, была, мягко говоря, постыдной. Но он не мог отрицать реальность, которая билась о его щит. Он молча пообещал себе тренироваться усерднее. И ещё больше прокачать свои навыки. Стало совершенно очевидно, что они – ключевая часть боевого стиля этого мира, и слишком сильны, чтобы их игнорировать.

Но слишком много внимания уделять им было рискованно. Чем больше он использовал и укреплял их, тем больше ему хотелось их использовать. Было легко понять, как эти юные искатели приключений попали в ловушку чрезмерной самонадеянности. Ему нужно было убедиться, что тренировки Легиона делают упор на развитие навыков, но не в ущерб изучению основ и отработке правильных техник.

Квинта снова отбросило назад, и его [Уверенная опора] спасла его от падения на корень в земле. Он отдал ещё один короткий приказ, в эти несколько слов было вложено больше смысла и намерения, чем это было возможно благодаря его набору командных навыков. Его люди переместились, словно интуитивно понимая, что он пытался донести, меняя строй.

Разбойница повернулась навстречу другой паре легионеров, подставив спину Квинту. [Боевая интуиция] вспыхнула от внезапной возможности. В мгновение ока он оттолкнулся от корня и бросился вперёд. Его [Тяжёлый удар] по дуге пронёсся к женщине, выйдя из слепой зоны, пока она атаковала другого солдата.

Шум, должно быть, подтолкнул её к атаке. Одна из рук разбойницы изогнулась под неуклюжим углом, чтобы парировать его меч кинжалом, зажатым за спиной. Положение было таким, что удар должен был выбить ей плечо из сустава или, по крайней мере, сломать руку. Однако Квинтус понимал, что не стоит доверять своим инстинктам. Не в этом месте.

Удар всё же отправил разбойницу назад – хотя вместо неуклюжего падения тряпичной куклы её движения больше напоминали акробатические. Один кулак ударил костяшками пальцев о землю, когда она отпрыгнула назад, всё ещё сжимая кинжал. Она перевернулась в воздухе, чтобы перевернуться, и приземлилась на ноги в полуприседе, сердито глядя на Квинтуса.

Квинтус ударил мечом по щиту, пытаясь привлечь её внимание. У него не было навыка [Насмешка], но это не означало, что он не мог попытаться спровоцировать женщину по старинке. В конце концов, если она сражалась с ним, это означало, что она не убивает никого из его людей.

Она снова бросилась в атаку, и Квинтус приготовился к удару. Они сталкивались снова и снова, и чем меньше им удавалось ранить друг друга, тем сильнее раздражалась женщина.

"Почему ты не умираешь?!"

В её голосе слышались нотки истерики, когда она выкрикивала ругательства ему и его людям. Квинтус не ответил. За исключением редких команд, он хранил стоическое молчание, стиснув зубы, сосредоточенно отражая угрозу.

Лучник исчез где-то на задворках его сознания. Он доверил своим людям справиться с ней. Вместо этого он сосредоточился на враге перед собой. После первых нескольких обменов ударами она, казалось, сделала то же самое. Свежие раны расцвели по его телу, удар за ударом отскакивали от его щита. Те, кто не был сосредоточен на лучнице, изо всех сил старались помочь Квинтусу, целя ей в спину или посылая в неё снаряды из пращи. Она же оставалась размытым пятном, уклоняясь и уворачиваясь, но неспособная по-настоящему использовать своё преимущество под натиском.

Квинтус не стремился к победе. В этот момент стало совершенно ясно, что патовая ситуация – это лучшее, что они получат. Его люди получали всё больше ранений, и даже он сам едва цеплялся за жизнь. Он был почти уверен, что сломал что-то в руке, державшей щит, а колени, казалось, с трудом держали его в вертикальном положении. Он был почти уверен, что только сила [Уверенной Стоячей Стоянки] удерживала его на ногах. Но тот факт, что он всё же стоял, казалось, ещё больше раздражал разбойника.

Битва продолжалась, легионеры постоянно перестраивались, пытаясь сдержать врагов. Ещё немного. Ещё немного, и подойдёт подкрепление. Людям оставалось лишь сражаться, стиснув зубы, чтобы не дать друг другу истечь кровью ещё немного.

Квинт не знал, сколько они так сражались. Возможно, это были минуты или даже часы. Но каким-то образом они продержались достаточно долго.

Первый ряд подкреплений Легиона вышел на поляну. Длинный, сплошной ряд щитов, сверкающих в свете факелов, был самым желанным зрелищем, которое он когда-либо видел.

***

Усилия, направленные на то, чтобы не отставать от Легиона, вскоре заставили Маркуса запыхаться. В этом не было ничего нового – он испытывал то же самое, пытаясь догнать их после того, как впервые призвал их. Однако скорость, с которой он выдохся, удивила его больше всего.

С его уровнем и распределением характеристик, его ловкость была непревзойденной. Он мог двигаться с поразительной скоростью, когда хотел. Его телосложение оставляло желать лучшего, а это означало, что он не всегда мог поддерживать такую скорость, но всё же. Её должно было быть более чем достаточно, чтобы справиться с такой короткой пробежкой.

Однако легионеры двигались быстро – гораздо быстрее, чем он помнил. То, что поначалу казалось быстрым маршем, начинало напоминать что-то совершенно иное, чем больше он смотрел. Земля под ногами солдат, казалось, размывалась и гладкая по мере их продвижения. Это могло быть лишь воздействием какого-то навыка, хотя какого именно, он понятия не имел. Как бы то ни было, они пожирали землю на удивление быстро, и прежде чем Маркус успел добраться до передовой, Легион уже достиг своей цели.

Перед ними раскинулась огромная поляна, её содержимое лишь частично было видно в свете факелов. На дальней стороне поляны, образовав неплотное кольцо, собрались около двух десятков крайне измождённых легионеров. Маркус узнал в одном из них довольно заметную фигуру — Квинта, Примуспилуса, который не мог рассказать ни одной истории, даже если бы это спасло ему жизнь. В центре строя стояли две женщины, пытавшиеся отбиваться от Легиона, их движения выдавали в них ловкость бойцов. Это, конечно же, объясняло, почему этот человек не мог нанести ни одного серьёзного удара.

Маркус активировал [Оценку] и почувствовал, как его глаза чуть не вылезли из орбит. Оба бойца, [Разбойник] и [Рейнджер], были 15-го уровня. Не говоря уже о том, чтобы по ним ударить — сам факт того, что хоть кто-то из легионеров остался жив, был чудом, в которое практически невозможно поверить. Их должны были срубить в первых же ударах.

Он невольно застыл, уставившись на открывшееся перед ним зрелище. Либо эта [Разбойница] имела настолько некомпетентное и плохо подготовленное к бою телосложение, что её можно было бы назвать [Швеёй], мягко говоря, с тем же успехом причислить к [Швее], либо он недооценил навыки Легиона ещё сильнее, чем изначально предполагал. И не только их уровень мастерства, но и их реальный талант и боевой опыт.

Этот вывод, похоже, подтверждался реальными боями перед ним. Хотя сам Маркус не был бойцом, он провёл достаточно времени на рыцарских турнирах и в рукопашных схватках, чтобы понимать, что происходит. Было легко заметить, что Квинтус держится на волоске. Но каким бы избитым ни выглядел этот человек, он продолжал двигаться с поразительной эффективностью. Его ноги, казалось, всегда находили нужное место на неровной земле и корнях деревьев, а меч двигался плавными, изящными дугами с каждым взмахом. Всё это говорило ему о том, что уровень мастерства Квинта был не шуткой. На самом деле, он был весьма впечатляющим.

Маркус стряхнул с себя шок и сосредоточился на происходящем. Ему нужно было сосредоточиться — не только на Квинте, но и на битве в целом. В этом и заключался смысл его пребывания здесь. Он, конечно же, понимал, что Примус Пилюс не окажет ему никакой помощи, пересказывая события.

Легион стремительно двигался вперёд. Они хлынули сквозь деревья настоящей красно-золотой волной, сливаясь в сплошную стену, когда вышли на поляну. Маркус остановился на безопасном, как ему казалось, расстоянии от места сражения и наблюдал, как сотня воинов в первых рядах вступила в бой. Раненые бойцы отступили и быстро влились в превосходящую силу. Некоторые воины вырвались из-под наступающей стены щитов, чтобы оттащить товарищей в безопасное место, и образовавшиеся бреши мгновенно заполнились свежими бойцами. В бою остался только Квинтус.

Маркус видел, как [Рейнджер] и [Бродяга] отреагировали на прибывающее подкрепление. Тот факт, что им потребовалось так много времени, не говорил в пользу их собственных способностей, хотя, похоже, у них и так было полно дел. Прежде чем Легион успел наброситься на них, [Рейнджер] в плаще крикнула предупреждение одетой в чёрное [Бродяге]. Маркусу показалось, что её голос звучит знакомо, но он не узнал её лица – а Маркус никогда не забывал лиц.

То, что должно было стать битвой, которую они могли выиграть, измотав противника, внезапно превратилось в отчаянное положение. Две женщины явно оказались в безвыходном положении, и они это знали. Их испуганные лица ясно отражали мысли: если эти новоприбывшие сражаются так же, как их товарищи, то у них нет никаких шансов на успех.

На мгновение взгляды пар встретились, и они, казалось, пришли к соглашению – пора уходить. Они изо всех сил пытались уйти, метясь к слабому месту в стене. Один из легионеров крикнул что-то [Рейнджеру], заставив её отвернуться и броситься к нему, но [Разбойник] схватил её за плечо и начал силой оттаскивать. Ей это даже удалось, но задержка стоила им драгоценного времени, поскольку подкрепление начало окружать пару.

Маркус напрягся, его внимание было сосредоточено на схватке. Кто эти двое нападавших и откуда они взялись, он не знал. Но если бы Легион не прибыл так быстро, им, вероятно, удалось бы убить гораздо больше сражавшихся с ними и уйти безнаказанными. Но теперь прибыло подкрепление. И ещё тысяча человек следовала по пятам.

----------

Том 1 Глава 32

Подкрепление Легиона устремилось вперёд, словно голодный прилив, быстро вступая в бой. То, что раньше было тусклой поляной, теперь сияло так ярко, словно был полдень, множество факелов разгоняло тени до самых её краев.

Однако Квинт не терял бдительности. Пока нет. Он шагнул вперёд и попытался нанести ещё один удар врагу, который преследовал его, казалось, целую вечность. Женщина с кинжалами обернулась, обнажив спину на решающий миг, когда она бросилась бежать.

Он моргнул, рука отказалась двигаться. Быстрый взгляд увидел, что по всей руке течёт кровь – больше, чем ожидалось. Он не помнил, чтобы получил так много ран.

Внезапно чьи-то руки схватили его за доспехи, втягивая обратно в приближающуюся волну людей. На мгновение он попытался сопротивляться, но обнаружил, что не в силах даже это сделать. Он отшатнулся назад, изнеможение обрушилось на него, словно удар молота.

«Примус Пилюс! Примус Пилюс Квинт!» — раздался крик, сначала издалека, а затем прямо в ухе. Он покачал головой, чтобы стряхнуть овладевшую им вялость, огляделся и увидел центуриона из первой когорты и ещё одного легионера, имени которого он не знал, тянущего его назад.

«Отдыхай, Примус Пилюс. Ты сделал достаточно. Предоставь людям разобраться с этим».

Квинт опустил щит и меч на землю. По мере того, как пыл его боевого безумия утихал, начинали проявляться все его раны. Бесчисленные порезы на коже вспыхивали, жгуче обжигая при каждом движении. Большинство были поверхностными, но некоторые пробивали доспехи или находили уязвимые места с меньшей защитой.

Он попытался извернуться и зашипел от боли, обнаружив одну, которая лишь слегка задела его плечо. Прикосновение к ней покрыло кончики его пальцев свежей кровью. Квинтус быстро сдернул полоску ткани, чтобы заткнуть рану. К счастью, ни эта, ни другие раны не представляли особой угрозы для жизни. Ничего серьёзного. Только новые шрамы и сильная боль.

Рука протянула ему бинты. Центурион торжественно кивнул. «Мы справимся с угрозой, сэр».

И они справились.

Квинтус наблюдал, как [Насмешка] возникла где-то в ряду легионеров, пытаясь отвлечь внимание разбойницы, пока та тащила следопыта к дальнему краю окружения. Ей потребовалась лишь доля секунды, чтобы противостоять этому эффекту, но две стены щитов уже смыкались. Из-за них вырвались мечи, чтобы нанести удар в её сторону. Она отпустила своего спутника и попыталась перепрыгнуть через них, но второй ряд уже занял позицию и поднял щиты над головами. Их собственные копья метнулись вперёд, пронзая её в воздухе, но она отбила щиты прежде, чем кто-либо успел с ними столкнуться, и, перевернувшись, приземлилась обратно в кольцо окружения.

С новым натиском подкрепления число людей, способных контролировать движение этой пары, увеличилось. И теперь, когда строй смыкался, было лишь вопросом времени, когда они будут полностью окружены или совершат ошибку. Зелёный плащ лучницы уже был запятнан кровью, а её лук был разрублен пополам, заставив её полагаться на потрёпанный короткий меч.

Разбойница тихо выругалась, бросив взгляд через плечо, и увидела, что очередная [Насмешка] тянет женщину с луком к противоположному концу окружения. Она отказалась от попытки атаки и бросилась к лучнице, но замерла ещё на долю секунды, когда на неё подействовала ещё одна [Насмешка].

Этого было достаточно.

"Мерете!" – закричала она.

Хрупкая лучница не смогла увернуться от удара копья из задних рядов, заставив её споткнуться и упасть на одно колено. Солдаты без колебаний двинулись на упавшую женщину. Эта пара представляла собой доказанную угрозу – та, что уже убила одного из их людей и ранила слишком многих. И это не останется без ответа.

Взгляд Квинта частично заслонялся надвигающейся стеной. Он слышал звуки синхронно двигающихся гладиусов, когда сталь многократно вонзалась в женщину. Через мгновение он увидел, как зелёная вспышка упала на землю, когда она упала назад, её колено было вывернуто под неестественным углом.

"НЕЕЕЕЕЕТ!"

Слово было почти неразборчивым в своей грубой, гортанной эмоции. Разбойница впала в ярость, рванувшись вперёд и набросившись на легионеров перед собой, когда они перешагнули через тело следопыта. В их щитах появились глубокие борозды, но стена удержала её, сверкнув мечами.

Разбойница успела вовремя прийти в себя и увидеть, что её окружили. Остальные легионеры продолжали обходить своих собратьев, укрепляя их ряды и грозя полностью отрезать ей путь к отступлению. Им уже удалось добавить несколько рядов на дальнем фланге.

Квинт увидел, как её лицо исказилось от ярости, прежде чем она повернулась и бросилась к самой тонкой части кольца, где от леса её отделяли лишь несколько линий. Они приготовились к столкновению, но прежде чем женщина достигла цели, она высоко подпрыгнула, пролетев над ними на высоте нескольких человеческих ростов и приземлившись среди деревьев. Она побежала.

Квинт достаточно отдышался, чтобы прокричать приказ: «Встать в ряд и преследовать врага! Не дать ему уйти!»

Легион повиновался, рассредоточившись среди деревьев и перестроившись как можно точнее. Они уже одержали одну победу. Теперь оставалось лишь закончить бой.

***

Шарат мчался через лес, деревья и ветви расплывались перед её глазами. Горячие слёзы текли по её щекам, смешиваясь с темнотой, мешая ей видеть то, что находится перед ней. Она чувствовала кровь, сочащуюся из нескольких поверхностных порезов, но почти не обращала на это внимания.

Мерете была мертва.

Не пленена. Не просто в беде. Просто… мертва.

Даже сейчас её разум восставал против самого этого предположения, судорожно пытаясь найти способы обойти то, что она видела собственными глазами. Возможно, в этой армии есть [Жрец] или [Целитель]. Может быть, они смогут её воскресить, воскресят? Для информации?

Она яростно покачала головой. Нет. Эта мысль была абсурдной. Потенциального пленника не стали бы так часто колоть. Если бы они хотели взять её сестру живой, они бы это сделали. И даже если бы у них был [Жрец] на уровне Мереты и с таким количеством ран… окно было слишком узким.

Шарат продолжала бежать вперёд, едва замечая ветки, хлеставшие её по рукам и лицу, пока она медленно отдалялась от погони. Несмотря на труднопроходимую местность, жуткое шествие монстров оказалось на удивление эффективным, заставляя её бежать быстрее – и дольше, чем она могла себе позволить, – чтобы держаться от них подальше.

Это должно было быть простым заданием. Конечно, немного рискованным, но не настолько. Они попали в эту ситуацию только потому, что Шарат хотел проверить их боевые навыки. Это она настояла на этом. А теперь…

Она стиснула зубы так сильно, что они чуть не треснули. Вместе со слезами пришла бессильная ярость. Ей хотелось развернуться, броситься обратно к этой стене безликих шлемов и щитов, рубить, драться и разорвать их на части изо всех сил. Даже если она потерпит неудачу, она хотя бы получит удовлетворение от того, что уничтожит нескольких убийц сестры.

Но она этого не сделала. Вместо этого она продолжала бежать, пытаясь оторваться. Шарат лучше всех знал, что она не создана для того, чтобы прорываться сквозь ряды врагов, словно [берсерк], – даже если ей этого сейчас хотелось больше всего. Нет, их было слишком много, их строй был слишком плотным, чтобы она могла проскользнуть между щитами или найти хоть какую-то щель в доспехах. Даже если бы она это сделала, её снова окружило бы такое количество врагов, и что тогда? Она не смогла бы вечно сопротивляться такому количеству насмешек, и тогда она бы стала такой же, как её сестра.

Шарат заставила себя дышать. Этого не должно было случиться. Ничего из этого не должно было случиться. Сражаться с ними и так было достаточно тяжело, но что-то изменилось после того, как она убила того первого солдата. То, как это сделало некоторых других быстрее, сильнее, с ними стало ещё труднее справиться. Словно это были настоящие берсерки. Может быть, они были культистами Трак'нара? Бог мести был известен тем, что предлагал подлые сделки, сжигающие жизненную силу в обмен на силу.

Но даже у обоих этих объяснений были пределы – такие, которые не должны были позволить преодолеть разрыв в пятнадцать уровней. Этот эффект был слишком сильным, чтобы быть нормальным. Может быть, [Оценка] солгала ей. Может быть, у них действительно был какой-то способ обмануть навык. Это было каким-то образом менее невероятно, чем смерть её сестры от орды бесполезных одноуровневых.

Шарат продолжала бежать, её лёгкие горели от слишком частого дыхания, а мысли беспорядочно кружились в голове. Звук марша наконец начал затихать вдали. Вероятно, она уже опережала преследователей на четверть мили. Возможно, ей удастся спрятаться, отдохнуть и замаскироваться там, где они её не увидят. Пробраться обратно в их лагерь, когда они сдадутся. Найти способ проникнуть внутрь, пока они не выстроились и не готовы к бою, не готовы взять нож в руки в темноте и перестрелять их одного за другим…

Её охватила холодная уверенность. Она сможет дать отпор. Она сможет отомстить. Просто это должно было быть её путём.

После минутного колебания Шарат скорректировала маршрут. Пока нет. Она заставит этих людей заплатить за то, что они сделали, но не сейчас. Шансы на то, что она сможет в одиночку уничтожить настоящую армию, были невелики, даже если она воспользуется своими сильными сторонами. Если она хотела сделать всё правильно, ей нужна была поддержка. А это означало рассказать барону о том, что здесь произошло.

Но что она ему скажет? Что существует армия существ уровня, непропорционально сильных и настолько опасных, что она едва смогла убежать? Никто ей не поверит. Просто посмеются. Решат, что она лжёт или преувеличивает. Назовут её слабой, или, ещё хуже, сестрой.

Этого не может быть. Она лучше всех знала, насколько опасны эти люди, если их вообще можно назвать людьми. Может быть, на самом деле это были кто-то другой. Какие-то гомункулы, созданные волшебником. Какой-то высокоуровневый призыв. Или даже какой-то секретный спецназ из чужого королевства. Чёрт возьми, может быть, эльфы решили, что им надоела изоляция. Кем бы они ни были, за ними явно кто-то стоит. Что-то, что может угрожать всему королевству.

Посчитав, что ушла достаточно далеко, Шарат резко свернула к реке. Останавливаться пока не приходилось. Ей нужно было вернуться и убедить барона в опасности. Собрать все силы и уничтожить эту угрозу. Убедить его будет несложно. Особенно, если она упустит или приукрасит несколько деталей.

Шарат услышала впереди характерный шум воды. Она рискнула оглянуться. Движение под углом сократило разрыв между ней и преследователями, и она видела свет их факелов, пробивающийся сквозь деревья. Но они ещё не были так близко. Оставалось лишь надеяться, что они не смогут её преследовать.

Она прыгнула, перемахнула через воду и, перекатившись, приземлилась на другом берегу. Она слегка поморщилась, когда трава и грязь равнины врезались в её раны. Не раздумывая, она вскочила на ноги и побежала дальше. К тому времени, как они добрались до берега реки и остановились, она уже была далеко, оставив дорогу и побежав через открытое поле. Их фигуры растворились вдали за её спиной.

Но она вернётся.

----------

Том 1 Глава 33

К тому времени, как всё успокоилось, сквозь деревья только-только начали пробиваться первые золотистые лучи рассвета. В ту ночь внимание Легиона было сосредоточено на битве и последовавшей за ней охоте на других врагов, после чего последовало удвоение обороны вокруг лагеря и города.

Тиберий лично вышел на поле боя лишь через несколько часов после того, как оно было захвачено, несмотря на желание быть на передовой со своими людьми. Доклады о навыках этой пары ясно давали понять, что его присутствие сделает его слишком уязвимым, чем его офицеры и помощники не хотели рисковать. Ему пришлось согласиться. К сожалению, подобная ситуация требовала от него отстранения от роли лидера – отстранения и выполнения других обязанностей.

Его люди были достаточно компетентны, чтобы постоять за себя. К тому же, это было не то поле боя, к которому он привык, где армия сражается с армией. Это была охота.

Однако, когда солнце начало вставать, воины вернулись в лагерь, чтобы перегруппироваться и отдохнуть. Тем, кто провел ночь в пути, была предоставлена короткая передышка, пока они сменялись свежими солдатами. Над всеми ними висела подавленная атмосфера, пока начинались приготовления – приготовления к погребению.

Тиберий бесстрастно наблюдал за рытьем ямы. Смерть была неотъемлемой частью жизни легионера. От реалий войны до засад и простых последствий длительного марша – за десятилетия он повидал её более чем достаточно. Он к ней привык, по крайней мере отчасти. Хотя это не значит, что она была лёгкой.

Эта смерть ударила по нему сильнее большинства. С тех пор, как они прибыли на эту новую, враждебную и незнакомую землю, им удалось не потерять ни одного человека. Несмотря на все сражения и опасные для жизни ранения, каким-то чудом Марса они избежали этого. Конечно, у них было около двух десятков раненых, в том числе с более серьёзными увечьями. Некоторые теперь носили повязки на глазах или хромали, если вообще могли ходить. Но, учитывая странную магию этих земель, Тиберий уже не был уверен, что эти раны были необратимыми.

Этот человек пал первым. Более того, его смерть что-то унесла с собой. Как будто потеря прорезала маленькую дыру в его душе, пустоту в нерушимой связи, которую он разделял с товарищами-легионерами. Маленькую дыру, конечно. Но всё же дыру.

Не только он – многие другие, казалось, разделяли то же чувство. Он видел, как оно было ясно написано на их лицах, когда они копали и готовились. Каждый из его людей сразу после его смерти отреагировал с одинаковым нутряным чувством потери. И хотя некоторые достаточно быстро оправились, большинство, казалось, держались за это чувство железной хваткой.

К счастью, им пришлось вырыть только одну могилу. Поначалу они не были в этом уверены. Хотя все чувствовали смерть первого легионера, никто не мог сказать, повторится ли это явление с последующими смертями. Независимо от того, было ли это благословением или проклятием, Тиберий считал уместным устроить ему достойные похороны. Ради него и всех остальных.

Тело лежало под простыней, одеревеневшее и неподвижное, пока собирался Легион. Конечно, не весь. Патрули и стража всё ещё требовали своего времени, особенно после этого нападения. Тем не менее, его центурионы позаботились о том, чтобы как можно больше людей смогли присутствовать на церемонии.

Он откашлялся и вышел на наспех возведённую сцену. Тишина повисла над рядами легионеров, как и он сам. Как только последний из них затих, Тиберий начал говорить. Его голос без проблем разносился по всем солдатам благодаря [Голосу Командования]. Благодаря этому ему больше не приходилось выкрикивать свои речи, чтобы быть услышанным. Маленькое милосердие.

«Мужики! Братья!» — произнёс Тит, и все встали по стойке смирно. «Мы собрались сегодня, чтобы почтить память павшего – Секста, отдавшего жизнь в битве за своих товарищей. Человека, чей дух и поступки принесли славу Риму и его идеалам».

Тиберий кратко рассказал об этом человеке. Он не был хорошо знаком с ним лично, поскольку, к сожалению, не имел времени наладить отношения с каждым из его людей. Однако его контуберний и центурион хорошо отзывались о Сексте как о надёжном солдате. Служившем с гордостью.

После краткой хвалебной речи Тиберий указал на место, где лежало тело. «Секст отдал жизнь за своих товарищей, сражаясь с врагом, чья сила превосходит наше понимание, ради них. Но он был не единственным, кто проявил мужество. Кватен, шагни вперёд!»

Мужчина вышел из строя, и Тиберий продолжил. «Кватен. Ты проявил превосходную способность принимать решения и действовать решительно на поле боя. Более того, тебе удалось ранить врага с расстояния более ста шагов из пращи — и всё это время он прыгал, словно газель». Он бросил человеку мешочек с монетами. «Ты молодец».

Кватен отдал честь легату. «Господин!»

Тиберий одобрительно кивнул, переключив внимание на следующего. «Октавий!»

Одного за другим он перечислил людей, отмеченных начальством за заслуги. Исключением был Квинт. Хотя он и проявил себя доблестно, позже он получит награды в частном порядке среди офицеров. Каждый получил признание и мешок с денариями, которых, хоть и чуждых этой земле, всё же, казалось, хватало для торговли с местными жителями. В конце концов, золото есть золото. Пополнение запасов денег было ещё одним пунктом в списке необходимых действий Тиберия, хотя сказать об этом людям, безусловно, принесло бы больше вреда, чем пользы.

«Итак, мы оказались на распутье», — продолжил он, вручив последнюю награду. «Сегодня ночью на нас напали. Наш патруль попал в засаду, и один из наших был убит. Этот акт агрессии оставляет нам два выбора. Защищаться. Остаться, защищать то, что мы обрели и построили, и называть это нашей империей, какой бы ничтожной она ни была. Такой путь вперёд был бы простым: кое-как зарабатывать на жизнь и довольствоваться тем, что мы сами себе присвоили. Это обеспечило бы безопасность и надёжность. И уменьшило бы количество подобных сборищ», — он указал на могилу.

Тиберий на мгновение замолчал, осознавая смысл его слов. «Однако… даже это не гарантировано. Один из наших врагов сбежал. Они наверняка сбегут к своему господину, пока мы говорим, неся весть о нашем существовании и наших возможностях. Я не сомневаюсь, что они вернутся, и в большем числе, чем прежде».

«Что приводит меня к нашему другому пути», — Тиберий сложил руки за спиной. «Идти вперёд. Давать отпор, наращивать силы, пока мы не встретим сопротивления. Встретиться с врагами лицом к лицу и дать им бой, прежде чем он неизбежно придёт к нашему порогу.

«Вот, братья мои, наш выбор. Спрятаться или сражаться. Позволить этим варварам победить или показать им истинную мощь Рима, чтобы они усмирили их и узнали своё место. Я не буду лгать. Этот путь будет долгим и трудным, и мы увидим ещё много могил, прежде чем он закончится. Но я не сомневаюсь, что в конце мы обретём победу.

«Итак, люди, я спрашиваю вас сейчас», — голос Тиберия повысился к концу его речи. — «Проживёте ли вы остаток своей жалкой жизни в поисках спасения? Или вы будете стоять и продолжать бороться? Позволите ли вы, чтобы жертва нашего брата оказалась напрасной? Или ты будешь сражаться за идеалы, за которые он отдал свою жизнь, – за идеалы Рима и его славы?»

Собравшиеся солдаты раздались криком: «За Рим!»

Тиберий одобрительно кивнул, затем повернулся к телу Секста и опустился на колено. Он осторожно открыл лицо мужчины, бледная кожа была очищена от крови и грязи, когда-то покрывавших её. Глаза были закрыты, монета уже лежала под языком, чтобы обеспечить безопасный переезд через Стикс. Пошарив у него на шее, Тиберий нашёл небольшой кожаный мешочек, в котором лежал свинцовый знак, позволявший опознать его. Он достал его и снова встал.

«Первопил», – позвал он Квинта вперёд. – «Поручаю тебе хранить имена погибших, пока их не предоставят семьям». Когда мы вернёмся в Рим, пусть имя Секста будет вписано в книгу почёта.

Центурион торжественно кивнул, принимая сумку. Сам Тиберий не был уверен, вернутся ли они на родину, если вообще вернутся. Вполне возможно, что они проведут здесь остаток жизни. Но лучше было дать людям надежду.

С этими словами Тиберий отступил назад и отдал честь. Весь присутствовавший легионер отдал честь, когда тело опускали в могилу и медленно засыпали свежей землёй. Их лица оставались каменными, многие старательно сдерживали эмоции, пока яма заполнилась.

Тиберий позволил себе бросить взгляд в сторону. Из всех присутствующих только один не был членом Легиона. Маркус скромно стоял в стороне, с мрачным выражением лица. Бард хранил нехарактерное для него молчание всю церемонию.

Легат долго смотрел на него. Среди офицеров возникли некоторые разногласия по поводу присутствия Маркуса. Однако вопрос был тихо улажен благодаря вмешательству нескольких солдат. Он был с Легионом, когда погиб Секст. Это что-то значило. Это, и, похоже, он знал этого человека, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы вызвать подобную реакцию. Поэтому ему разрешили присутствовать на похоронах друга, при условии, что он не будет создавать слишком много шума.

Кулаки Тиберия сжались. Он спрятал их за спиной, чтобы никто не заметил его реакции, пока он смотрел на погребение. Бегство врага стало ещё одним поводом для марша, чтобы ускорить свои сроки и выйти на тропу войны. Впрочем, ему это было не так уж и нужно. Легион вскоре столкнулся с острой потребностью в продовольствии и припасах. Охота пополнила их рацион и растянула их гораздо дольше, чем они могли бы продержаться без неё, но, судя по донесениям, вскоре они рискуют полностью опустошить эту территорию. К тому же им требовались руда, сырьё и множество других ресурсов.

Когда они пойдут на захват рудников, им нужно будет либо захватить провизию, либо захватить дополнительные территории, производящие продовольствие. Это был их лучший шанс прокормить себя в будущем. Но им нужно было действовать быстро, прежде чем враг успеет подготовиться или вернуться в большем количестве. И хотя они не могли точно знать, к какой фракции принадлежали их агрессоры, нетрудно было сделать обоснованное предположение.

Конечно, дикарь в нём хотел взять весь свой Легион, покинуть Хаберсвилль и двинуться вглубь вражеского королевства, предав всё огню. Это решение не было ни мудрым, ни особенно тактическим. Но оно внушило бы им уважение. Нет, вместо этого Тиберий будет играть в долгую и позаботится о том, чтобы их похороны были настолько редкими, насколько это возможно. Не скрываясь и не обороняясь, а обеспечивая им силу, с которой нельзя было не считаться. Он поведёт своих людей к победе.

Тиберия отвлекли от размышлений, когда Марк подошёл к нему. Ярко одетый бард заговорил тихо, не желая расслышать: «Легат, у меня есть небольшая просьба. Могу ли я провести собственные похоронные обряды? Конечно, после того, как закончатся ваши. Хотя у вас свои обычаи, у нашего народа тоже есть свои».

Он подумал секунду, а затем кивнул. «Я разрешу. При условии, что вы будете вести себя уважительно и подождёте, пока мы закончим. Хотя я не буду настаивать, чтобы люди остались, если они не захотят».

Марк торжественно кивнул и отступил. Они оба молча наблюдали, как могила продолжала заполняться.

***

Прошло некоторое время, прежде чем могила была полностью вырыта. После нескольких коротких фраз других легионеров Маркус шагнул вперёд и прочистил горло.

«Солдаты, — просто сказал Маркус. — Если позволите мне на мгновение вас прервать… Я хотел бы предложить вам свою помощь. Я считал Секста другом — новым другом, заметьте, — но я…» Он помедлил. — «Мы провели вместе немало ночей у костра, разговаривая о давно минувших битвах и его доме. Он был хорошим человеком».

Маркус сложил руки за спиной. «Здесь мы чтим память павших, особенно тех, кто защищает своих товарищей, разными способами. Зачастую, вдали от цивилизации, погребение и песня — это всё, что они получают. Поэтому я подумал, что будет уместно предложить ему хотя бы это».

Маркус на секунду склонил голову, а затем начал петь.

Кто споёт мне,

Проведи мою душу через теневые моря,

Когда я ступлю на путь запредельный,

И звёзды померкнут,

Такие тусклые, такие холодные.

Это была не песня, а скорее песнопение, высокое и завораживающее. Когда слова лились из барда, Тиберий мог поклясться, что слышал, как голос человека эхом разносится и удваивается, словно он был лишь одним из многих. Само биение его сердца резонировало со словами, словно басовый барабан, грохочущий на заднем плане.

Когда ты предстанешь перед вратами судьбы,

И серебряные цепи должны будут разорваться,

Я последую за тобой,

Через мост душ,

С моим зовом.

Песнопение наполнило воздух, словно тяжесть. В отличие от лихих мелодий и историй, которые Тиберий слышал от барда раньше, это казалось… важным. И не только из-за слов и мрачной манеры исполнения. Это придавало важность самим похоронам, превращая их в событие, достойное эпической поэмы. Легион вокруг него был заворожён представлением, несомненно, испытывая те же чувства.

Когда Маркус закончил петь, жуткие отголоски музыки затихли. Он открыл глаза, поднял взгляд к небу и снова заговорил – на этот раз своим обычным голосом.

Сталь может ржаветь, а знамёна гореть,

Короли падут, а башни повернутся,

Но деяния героев будут сиять вечно,

И имя твоё никогда не померкнет.

Золото потускнеет, и залы рухнут,

Камень треснет, и время возьмёт всё,

Но одно никогда не умрёт:

Память о тех, кто отважился.

Когда последняя нота растворилась в далёком эхе, весь Легион на несколько мгновений затих. Маркус лишь кивнул сам себе, отступая в сторону, не сказав больше ни слова.

Тиберий посмотрел на мужчину с оттенком вновь обретённого уважения. Марк явно не был солдатом, ни в коем случае. Но чистейшую скорбь в его песне было нелегко подделать. Её не понимали ни щеголи, ни богатые, избалованные сынки элиты. Нет, это говорило о чём-то большем. В глубине души Тиберий подозревал, что Марк познал трудности. Возможно, он тоже видел смерть людей – больше, чем только Секст. Достаточно, чтобы понять, как по-настоящему почтить память павшего друга.

Внутренне Тиберий позволил себе неохотно улыбнуться. Возможно, он ошибался насчёт барда. Если так, то он будет искренне рад. Это будет означать, что он стал лучше.

----------

Том 1 Глава 34

Ранним утром лагерь был усеян кострами, когда мужчины собрались вместе, чтобы почтить память своего павшего брата. Траурное празднование длилось уже некоторое время, хотя не все смогли принять в нём участие. Многие группы сменяли друг друга, выполняя свои обычные обязанности, но в данный момент выполнялась лишь самая необходимая работа.

Марк бродил от костра к костру, перебирая струны лютни. Иногда он пел песню, когда его просили об этом, или когда он замечал особенно угрюмую группу. В конце концов, не все мужчины были столь же стойкими, как Тиберий, хотя [Критическое восприятие] помогало ему распознавать даже тех, кто делал такое лицо. Так или иначе, общее настроение перешло от серьёзного созерцания к чему-то более весёлому, особенно с помощью алкоголя.

Традиция пить и праздновать после похорон, по крайней мере, была одним из обычаев, общих для их разных культур. Конечно, обычно такое мероприятие проходило в таверне или пабе, но, учитывая численность Легиона… Маркус сомневался, что где-либо, кроме столицы, найдётся место для всех. И это без учёта того, что мужчины давно исчерпали весь запас спиртного, несмотря на довольно недвусмысленные намеки Маркуса местным жителям. Даже тем, кто начал варить огромное количество самого крепкого напитка ещё до этого, предстояло пройти долгий путь – даже самые быстрые варки требовали не меньше недели на приготовление для всех, кроме высокоуровневого [пивовара]. И Маркус был уверен, что ни один из них не будет застигнут мёртвым вдали от цивилизации.

Нет, пока Легиону оставалось лишь укреплять товарищеские отношения, передавая друг другу последние фляги, которые они принесли с собой. Это не было чем-то удивительным. Всегда находили какие-нибудь тайники, когда дело касалось ветеранов.

Он остановился у одной группы, которая выглядела особенно мрачной. Это был не контуберниум Секста — он уже навестил их, чтобы выразить соболезнования. Вместо этого он заметил ещё нескольких друзей этого человека, собравшихся у костра, включая начинающего артиста Кассия. Он не раз подумывал научить его основам исполнительского мастерства или хотя бы посоветовать, что выбрать. Однако, учитывая его нынешнюю военную карьеру, подобные выборы, вероятно, были бы сочтены пустой тратой времени. Как бы то ни было, сейчас было не время для подобных вещей.

Марк распахнул плащ и плюхнулся на полено рядом с мужчиной, хлопнув его по плечу с сочувственной улыбкой. «Кассиус, друг. Как ты держишься?»

Легионер выдавил из себя полуулыбку и вздохнул, оставив её ненамного лучше. Остальные в кругу выглядели не лучше. Маркус узнал нескольких из них, которые часто несли караульную службу и, вероятно, больше других общались с Секстусом. Логично, что потеря ударила по ним сильнее.

Он был почти удивлён, осознав, как много из них он знал. У Маркуса была способность не забывать лица – и врождённый талант, и преимущество его класса. Но это всё равно не объясняло огромного количества легионеров, которых он мог легко узнать. Если он слышал имя хоть раз, он его запоминал, и вспомнить прошлое общение было не так сложно, как, пожалуй, следовало бы. Казалось, его способности к ним усилились, возможно, благодаря той странной связи, которая всё ещё сохранялась после призыва.

«...Я уже почти десять лет как легионер», – наконец заговорил Кассий. «Вступил в Легион, как только мне исполнилось четырнадцать. Не в первый раз я вижу смерть человека, и не в последний. К этому привыкаешь. Но это никогда не бывает легко».

Маркус кивнул. Осознание того, что Кассий лишь немногим старше его, удивило его. Он дал ему не меньше тридцати пяти, а не чуть больше двадцати. Конечно, судя по всему, что он слышал, жизнь легионеров была тяжёлой и ничтожной — так что, возможно, их обветренные лица и усталые выражения имели смысл.

Бард печально покачал головой. «И не должно быть. Одно дело просыпаться каждое утро и идти рядом с Забитом — богом смерти в этих краях», — пояснил Маркус, увидев несколько вопросительных взглядов. «И совсем другое — полностью привыкнуть к смерти. То, что ты всё ещё сочувствуешь павшему другу, — это не слабость».

«Пока не отвлечёт тебя», — проворчал один из солдат. «Такие мысли могут овладеть человеком. Особенно в бою. Полагаю, нам повезло, что его братья не потеряли голову, несмотря на колдовство, поразившее всех нас».

Кассиус содрогнулся. «Согласен. Похоже, эта ярость поразила их сильнее, чем большинство. Хотя, судя по их рассказам, возможно, в какой-то мере это помогло».

Маркус нахмурился, записав на заметку, что нужно расспросить подробнее. Он заметил, что одна из групп легионеров вела себя странно во время боя, нанося удары быстрее и мощнее остальных. Однако он отмахнулся от этого, посчитав это игрой воображения. Впрочем, эту тему придётся обсудить в другой раз.

«Ты когда-нибудь терял кого-то близкого, бард? Брата, может быть?» — спросил Кассий.

Маркус задумался. «Не до такой степени. Хотя я, конечно, переживал друзей. При дворе такие вещи неизбежны — настоящий двор, а не просто пустые щеголи, которых иногда видишь».

Некоторые мужчины фыркнули, услышав упоминание Маркуса о дворе, но другие кивнули, слушая. Он продолжил. Интриг тут предостаточно, и военачальники не обделены вниманием. Некоторые погибают в бою. Другие – в менее… очевидных заговорах. Иногда они твои друзья. Однако, как я уже сказал, это совсем не так лично.

«Когда вы были при дворе?» – спросил один из мужчин, имени которого Маркус ещё не знал. На первый взгляд ему было чуть больше двадцати, что, учитывая возраст Кассия, могло означать, что он был ещё моложе.

«О, давно. Я повидал немало», – подмигнул Маркус.

«Теперь понятно, почему ты одеваешься как один из этих щеголей», – поддразнил его один из мужчин.

«Вы, конечно, шутите», – возразил Маркус с оскорблённым видом. «Я бы ни за что не согласился носить то, что дворяне сейчас называют «высокой модой». Слишком много драгоценных камней на мой вкус. Вы все сочли бы меня заносчивым, если бы я разгуливал в таком».

«Говорит человек, который каждый день расхаживает в пурпурном плаще.

«Что плохого в пурпуре? Это прекрасный цвет!»

«Это ещё и императорский цвет», — сообщил ему один из солдат. «Очень дорогой и сложный в производстве. В Риме носить его разрешено только императору».

Марк моргнул. «Правда? Погоди, так вот почему на меня так много косых взглядов?»

«Ну, это не единственная причина», — Кассий улыбнулся. «Ты сделал много другого, чтобы заслужить это. Но это точно не помогает».

Что ж, это было полезно знать. Марк снова обвёл взглядом круг легионеров. «Не думаю, что есть другие цвета, которые имеют для тебя особое значение? Красный, может быть, это цвет военных?»

Кассий покачал головой. «Не совсем. Но некоторые ценятся больше, чем другие. Хотя ни один из них не так фиолетов. В таком наряде ты мог бы с таким же успехом бегать и провозглашать себя королём шутов».

Хихикает от костра. Маркус улыбнулся, чувствуя, как настроение немного улучшается. Это было начало.

Он преувеличенно торжественно поднялся на ноги. «Тогда тост! От короля шутов за Секста, воина легионеров. Да упокоится его душа».

Мужчины подняли свои фляги в знак согласия и выпили. Маркус сделал то же самое. Его собственная была наполнена только водой. Он давно уже продал остатки своего спиртного другим — по довольно высокой цене. Его предусмотрительность в этом отношении окупилась.

Кассий ткнул его локтем в бок, когда он снова сел. «Ну, раз уж ты здесь, может, расскажешь нам что-нибудь, о великий артист. Что такой придворный шут, как ты, делает здесь всю дорогу?»

Маркус задумчиво потёр подбородок, раздумывая над ответом. До сих пор ему неплохо удавалось скрывать эту историю. Пришлось, чтобы избежать последствий. Но эти люди вряд ли на него нападут. В конце концов, они уже воевали с Новарой. К тому же, история была довольно интересной.

Кивнув про себя, он понизил голос до заговорщического театрального шёпота. «Видите ли, у короля есть такие прекрасные дочери…»

***

Помощники сновали туда-сюда из командной палатки, пока Тиберий отдавал приказы, приводя центурионов и организуя их для предстоящего марша. Палатка находилась в стороне от празднества за своими тканевыми стенами, словно в совершенно отдельном лагере.

Им удалось продержаться так долго, не привлекая внимания, несмотря на явное уведомление Системы о взятии Хаберсвилля. Но после побега того, кто, вероятно, был вражеским разведчиком, Тиберий решил, что это лишь вопрос времени, когда вражеские силы нападут на них. Наконец-то они получили подтверждение того, что власть имущие принимают меры. Это означало, что каждый час был на счету. День ожидания слишком долгий — им нужно было как можно скорее выступить и обеспечить ресурсы до того, как позиции будут укреплены или на них начнутся штурмы. Это была гонка со временем.

К счастью, отсутствие алкоголя позволяло большинству людей идти хотя бы с некоторой эффективностью, даже если они не были полностью трезвы. Это давало им солидную фору, возможно, в полдня пути. Целых шесть когорт должны были сопровождать его к рудникам. Среди них была и первая когорта, чья численность означала, что они возьмут с собой в поле более половины своего боевого состава. Почти четыре тысячи человек, не считая вспомогательных войск, которых они возьмут с собой для полевого опыта.

Некоторые могли счесть это излишним, особенно учитывая предполагаемую численность войск, удерживающих рудники. Но Тиберий не был одним из них. И дело было не только в том, что недавняя встреча держала его в напряжении. Более подробные карты, полученные им от разведчиков, выявили множество ранчо, ферм и небольших деревень между Хаберсвиллем и местом назначения. Большинство из них были слишком малы, чтобы даже с натяжкой назвать их городом или деревней. По имеющимся данным, они представляли собой всего лишь группы из нескольких фермерских домов, разбросанных тут и там. Но они представляли собой ещё один ценный ресурс, который требовалось захватить.

Во время похода он обязательно навестит каждую из них. Каждая из этих ферм вскоре узнает, что с наступлением урожая, который уже не за горами, они будут отправлять сюда своё зерно. Фактически, он будет получать информацию о времени сбора урожая и при необходимости отправлять людей для его сбора. Он не был уверен, что Система также сообщит другим о захвате этих мест. Но он сомневался в этом. Хаберсвилл, по-видимому, уже был слишком мал для признанного Системой местоположения. Это означало, что эти фермы, вероятно, слишком малы, чтобы оправдать подобный ответ.

Хотя он не питал иллюзий, что это лишит врага значительного количества продовольствия, это обеспечит его собственных людей в будущем. И это было гораздо важнее. В конце концов, армия марширует на свой желудок. А Тиберий хотел поставить во главу угла долгосрочную стабильность для своих людей. Всё, что он знал об армиях, которые существовали только за счёт завоеваний, указывало на то, что они быстро иссякнут. Логистика и линии снабжения были необходимы для любой устойчивой операции.

Тиберий ещё раз взглянул на последние отчёты о продовольствии, которые лежали перед ним. Конечно, им также нужно было учитывать свои более насущные потребности. Если на рудниках не было больших запасов зерна, им, возможно, придётся продолжить наступление и захватить какой-нибудь город, чтобы обеспечить его людей лучшим снабжением. Это был бы не худший вариант, но он опасался чрезмерного расширения. Особенно до того, как они успели наладить инфраструктуру. Нужно было улучшить дороги, построить повозки, а также конфисковать скот и других вьючных животных. У него были составлены подробные планы действий на случай непредвиденных обстоятельств, но этот первый удар должен был помочь решить множество надвигающихся проблем.

Клапан открылся, впустив поток солнечного света и фигуру одного из центурионов с перьями. Подняв взгляд, Тиберий увидел Квинта, отдающего честь на месте. Легат ответил ему тем же жестом, прежде чем махнуть рукой, чтобы тот успокоился.

«Легат Тиберий. Первая когорта готова выступить в полдень», — доложил Квинт.

«Хорошо», — одобрительно кивнул Тиберий. «Я хочу, чтобы ты работал с третьей, шестой, восьмой и девятой когортами, чтобы обеспечить патрулирование города и окрестностей, пока нас нет. Проследи, чтобы они были начеку на случай новых разведчиков и засад. Ожидается, что нас не будет как минимум пять дней, а большая часть отряда — семь».

«Понял». Квинт снова отдал честь. Однако вместо того, чтобы сразу же уйти, он замешкался. «Вопрос, господин».

«Да?» — спросил Тиберий.

«Мы оставим нашу оперативную базу здесь, или командование переместится на поле боя?»

Тиберий постучал по подбородку. Он уже думал об этом. Оставить их лидеров здесь, в безопасном месте вдали от линии фронта, было бы разумным решением. Это был единственный официальный город, на который они пока претендовали. Но такой шаг также увеличил бы нагрузку на их логистику сверх необходимого в данный момент.

«Что вы думаете, примпил?»

Квинт моргнул, не ожидая, что вопрос будет обращен к нему. «По моему мнению, господин… я думаю, нам нужен центр власти. Если мы хотим основать новую Римскую империю, нам понадобится столица. Наши люди уже приложили значительные усилия к восстановлению этого места и укреплению нашего присутствия. Хотя оно остаётся относительно скромным, я считаю его ничуть не хуже любого другого, пока что».

Тиберий хмыкнул. Он не ожидал такого подхода от этого человека. Он ожидал, что центуриона будут в первую очередь волновать боевые последствия расположения командования, но подобные мысли свидетельствовали о его более политизированном складе ума, чем он предполагал. Очевидно, сейчас этот человек был недоиспользован. Несомненно, политика Рима была виновата в том, что человек без связей не занимал руководящую должность дольше, чем следовало.

Тиберий скрыл улыбку. Как только они прочно закрепятся на новых территориях и укрепят его роль императора, он сможет повысить Квинта раньше, чем ожидалось. Было бы настоящим благом, если бы такой компетентный человек, как его Примус Пилюс, получил больше полномочий.

«Согласен, что строительство столицы здесь было бы хорошим местом для начала», — сказал Тиберий. «Хотя, возможно, мы перенесём её позже. Что касается командования, то мы организуем мобильный командный центр, пока я буду путешествовать с вами».

Квинт кивнул в знак понимания объяснений. Дав человеку время задать любые другие вопросы, Тиберий вернулся к картам. «Хорошо. Свободен».

Примуспил ещё раз отдал честь, затем развернулся и ушёл.

Остальная часть утра прошла как в тумане: отдавались приказы и принимались целая череда мелких решений. Припасы были собраны и учтены, войска и снаряжение были подсчитаны, и были сделаны последние приготовления. Первая когорта начала марш сразу после того, как солнце достигло зенита – как и обещал Квинт, – а остальные когорты завершали последние приготовления, пока колонны двигались.

Внутренне Тиберий не мог не страшиться предстоящего марша. Статус офицера обычно позволял ему роскошь верховой езды. Ему, собственно, и не приходилось проходить такое большое расстояние пешком уже бог знает сколько лет. Конечно, это не означало, что он не мог идти маршем, но он лучше всех знал, что уже не молод.

Тем не менее, это необходимо было сделать. Он не допустит, чтобы легат размяк. Но если повезёт, им, возможно, удастся реквизировать по пути несколько лошадей.

Легион начал марш, шипованные подошвы их калиги гулко стучали по недавно проложенной дороге к реке. Тиберий выкрикнул приказ, и они двинулись вперёд.

«Легионеры! Марш!»

Его намерение было ясным. Солдаты активировали свои навыки [Марша]. В одно мгновение их и без того впечатляющая синхронность стала почти сверхъестественной, их движения стали быстрее и точнее, чем у любой группы, которую когда-либо видел Тиберий. Он даже почувствовал, как его собственные шаги стали легче, словно из лодыжек выросли крылья.

Солдаты с грохотом мчались по дороге, мчась к обещанию битвы и победы. Наконец, Легион снова вышел на тропу войны.

----------

Том 1 Глава 35

Город Хаберсвилль был тихим – гораздо тише, чем обычно для этого времени утра. Не то чтобы здесь было особенно шумно или шумно. Скорее наоборот. Тем не менее, даже дружеские переклички соседей или суета лавочников, предлагающих свои товары, казались особенно приглушенными.

Квинтус шагал по улицам, его шаги цокали по недавно вымощенным дорогам, пока он шел к центру города. Его взгляд скользил по мозаике зданий: новые, прочные строения Легиона выделялись свежим контрастом на фоне старых и более разнообразных зданий, характерных для старого Хаберсвилля. Люди занимались своими делами, и их число значительно сокращалось, когда они направлялись посмотреть на сосредоточение Легиона.

Он обнаружил, что тишина деревни немного смущала его. Дело не в том, что никто не выходил на улицу – они, безусловно, были, хотя и немногочисленны. Но даже они разговаривали меньше, чем обычно. Квинт также чувствовал на себе гораздо больше взглядов, чем привык. Вчерашняя суматоха и похороны ранним утром не получили официального объяснения – по крайней мере, пока. Тиберий сам решал, сделают ли они вообще какое-либо объявление. Но город явно знал, что что-то происходит. Что-то важное. И, похоже, этого было достаточно, чтобы насторожиться.

Квинт не мог винить их полностью. В конце концов, здесь произошло много перемен – и для них, и для Легиона. Им потребуются годы, чтобы привыкнуть к римскому образу жизни, возможно, даже целое поколение. Однако, даже если они и окажутся особенно приспособляемыми, он всё же подозревал, что вид строящихся легионеров будет довольно тревожным. Даже истинные римляне, привыкшие к солдатам, знали, что подобное обычно вызывает беспокойство или тревогу.

Он продолжал идти, игнорируя украдкой брошенные в его сторону взгляды. Такое происшествие было для него не в новинку, пусть даже здесь оно и было несколько необычным. Он привык усмирять местное население всякий раз, когда оно нападало на новое поселение, подобное этому. Однако по сравнению с обычными людьми эти жители оказались довольно покорными и угнетёнными. Тот, кто правил ими раньше, похоже, не был добрым хозяином, и они практически не сопротивлялись смене власти.

Конечно, мятежники всегда находились. Те, кто нарушал правила, совершал преступления или просто переступал границы дозволенного, чтобы узнать, что им сойдет с рук. Но он не был лично ответственен за борьбу с этим. Однако, судя по тому, что он слышал, даже этим бунтарям не составило особого труда поставить их на место.

Сегментированные пластины его доспехов тихо лязгнули друг о друга, когда он вышел на городскую площадь. В центре деревни из травы выступал грубо отёсанный монолит тёмной скалы, поверхность которого слегка мерцала синими и золотыми переливами. Камень класса.

Квинтус шагнул к шершавому камню. Его отряд должен был вот-вот выступить – одна из причин, по которой он был в полном доспехе. Но прежде чем они это сделают, ему хотелось на мгновение отойти в сторону и войти в город. Отчасти, чтобы убедиться, что здесь не нужно решать никаких срочных вопросов. Но другая причина была более веской.

Его рука потянулась вперёд и коснулась стеклянной поверхности камня класса. Волна золотистого света поднялась по всей длине, затем разбилась на пылинки, которые закружились в ладони и по руке. По сравнению с первой активацией Легиона, это зрелище было гораздо более скромным и стандартным. И всё же оно представляло собой довольно впечатляющее зрелище.

Это миниатюрное световое шоу стало для Квинтуса довольно привычным. Проверка своего статуса стала для него своего рода дурной привычкой, пороком, в который он впал. Но было что-то такое приятное в наблюдении за ростом его навыков и опыта. Видеть, как его работа приводит к такому легко измеримому прогрессу, было весьма мотивирующим. Но даже если он не был постоянно на патрулях, убивая монстров и обеспечивая безопасность города, ему всё равно было интересно наблюдать, как число рядом с его опытом растёт день ото дня. Потребовалась недюжинная самодисциплина, чтобы ограничиться проверкой только раз в день.

Если бы его когда-нибудь допросили, официальной причиной было бы то, что он оценивал прогресс Легиона на пути к следующему уровню. Это достижение, несомненно, стало бы знаменательным событием. Но в глубине души он понимал, что это всего лишь предлог.

Сияющий золотой текст заполнил его поле зрения. Квинт почти улыбнулся, просматривая выстроившиеся перед ним цифры. Он позволил Системе отображать как её предпочтительные цифры, так и более совершенные римские, хотя сам продолжал читать то, к чему привык.

.

Информация:

Имя: Квинт Карий Либо

Возраст: 43 (XLIII)

Класс: Легионер – Примус Пилус (легендарный)

Уровень: 1 (I)

Опыт: 484 724 / 600 000 (CDLXXXIVDCCXXIV/D̅C̅)

.

Статистика:

Сила: 13 (XIII)

Ловкость: 12 (XII)

Конституция: 11 (XI)

Харизма: 11 (XI)

Мудрость: 9 (IX)

Интеллект: 9 (IX)

.

Титулы:

Рожденный для борьбы

Узы Братства

Бич кошек (II)

Бич пауков (II)

Убийца Боссов (I)

Убийца титанов

Трудолюбивый мастер (I)

Трудолюбивый архитектор (I)

Кровь на твоих руках

.

Навыки:

[Фехтование] (Необычный) — 34 ур. (Индивидуальный)

[Голос приказа] (Необычный) — 19 ур. (Индивидуальный)

[Боевая интуиция] (Необычный) — 16 ур. (Индивидуальный)

[Твердая позиция] (Обычный) — 41 ур. (Индивидуальный)

[Тяжёлый удар] (Необычный) — 7 ур. (Индивидуальный)

[Марш] (Обычный) — 67 ур. (Легион)

[Стена щитов] (Необычный) — 41 ур. (Легион)

[Единство] (Редкий) — 2 ур. (Когорта)

[Колющий удар] (Обычный) — 1 ур. 88 (Центурия)

[Групповая тактика] (Необычная) — Уровень 12 (Контуберниум)

.

Легион добился значительного прогресса. За время своего пребывания здесь они были достаточно заняты, чтобы достичь второго уровня. Конечно, Квинтус не был уверен, сколько времени обычно занимает подобное достижение – более того, он подозревал, что они немного отстают от нормы этого мира. У Гая были свои подозрения и теории об общем запасе опыта для Легиона, хотя им было приказано молчать об этом до дальнейшего уведомления. Но он всё равно с нетерпением ждал этого достижения.

Однако, если молодой офицер прав, у этой идеи было множество последствий. Это означало бы, что они, по сути, выполняли работу, эквивалентную повышению уровня шести тысяч человек до второго, прежде чем увидели бы хоть какой-то эффект. Если эта тенденция сохранится и в будущем, их прогресс будет медленнее, чем если бы они могли сражаться и повышать уровень по отдельности, особенно учитывая, что многие были заняты другими делами, не связанными с активным патрулированием. В любом случае, сражаться приходилось не так уж и часто.

Несмотря на кажущуюся странность ситуации, Квинтус сохранял уверенность в силах Легиона. Отставание в уровне до сих пор не было непреодолимым препятствием. Пока они продолжали тренироваться и адаптироваться к угрозам этого мира, он не видел причин, почему так будет продолжаться. Тем не менее, он не собирался использовать это как оправдание для ленивой прокачки. Всегда была вероятность, что что-то новое докажет его неправоту. К тому же, никогда не помешает стать ещё сильнее.

Он также заметил, что получил несколько новых титулов. Титулы давали бонусы, которые часто увеличивали характеристики, хотя такой рост напрямую не отражался в таблице статуса. Это ему предстояло рассчитать, и у него давно закончились пальцы на руках и ногах, чтобы подсчитать точные бонусы. Обычно он предоставлял одному из офицеров подсчёт того, как процентное увеличение эффективных характеристик складывается в общую сумму.

Похоже, с прошлого раза появилось несколько новых титулов, связанных с ремеслом. Они были довольно простыми — лишь немного увеличивали характеристики и увеличивали шанс создания более качественных предметов. Тем не менее, если бы весь Легион получил их, это было бы заметным преимуществом. Сам Квинтус не собирался в ближайшее время выбирать ремесленный навык, но для тех, кто уже выбрал, это было бы настоящим благом.

Последнее звучало более зловеще. [Кровь на твоих руках] – не совсем то звание, которым можно похвастаться. Однако 10%-ное увеличение всех характеристик в бою с другими людьми, безусловно, было приятным.

Проверив опыт и звания, Квинтус тут же обратил внимание на свои навыки. Ему пришлось заставить себя не шевелиться, чтобы не улыбнуться.

[Вам доступны новые эволюции навыков. Просмотреть доступные эволюции? ВНИМАНИЕ: После просмотра неназначенные эволюции будут безвозвратно утеряны!]

Прошло несколько дней с момента появления этой подсказки. Примерно через неделю после прибытия Легиона им удалось собрать, казалось бы, невообразимое количество и разнообразие навыков усилиями всех своих людей. Конечно, не все из них были задействованы – далеко не все, – но возможность выбора была приятной.

Тем не менее, это выглядело немного необычно. Он не был до конца уверен, что такое «развитие навыка». Квинтус подумал было подождать и разобраться, но не смог сдержать любопытства. К тому же, они собирались выступить. Кто знает, когда у него появится следующая возможность разобраться с этим?

Подумав, он принял подсказку. Текст перед ним замерцал и изменился.

Доступные развития навыков:

[Искусство владения мечом] (Необычное) -> [Мастерство владения мечом] (Редкое)

Квинтус моргнул. Это было неожиданно. Очевидно, он либо использовал, либо повысил свой навык [Фехтование] достаточно, чтобы получить какое-то улучшение, причём редкое. Несмотря на все свои навыки, Легион собрал лишь несколько экземпляров с таким обозначением.

Не видя причин отказываться, он быстро принял новый навык.

[Поздравляем! Вы назначили навык [Мастерство меча] (Редкое) – Уровень 0.]

Из любопытства Квинтус обнажил свой гладиус и сделал несколько пробных взмахов. Движения были приятными. Плавными. Раньше казалось, будто его техникой руководит невидимая рука. Но теперь? Всё было иначе. Казалось, будто его воля пронизывает сам клинок.

После ещё нескольких взмахов Квинтус пришёл к выводу, что навык определённо изменился. Что бы он ни делал, это не было похоже на простое улучшение по сравнению со старым, хотя, возможно, это было связано с тем, что его уровень сбросился. Но, учитывая то, что им было известно, это означало лишь то, что у него был потенциал для развития.

Глаза Квинта сверкнули, и он наконец позволил себе слегка улыбнуться. Его усилия и тренировки с мечом были вознаграждены. Одного этого было достаточно. Но теперь, когда он открыл [Мастерство Меча], это означало, что любой другой мужчина сможет последовать его примеру и назначить его. По крайней мере, если оно будет вести себя так же, как другие навыки, которые они видели, что вполне вероятно. Учитывая, насколько сильно навыки повлияли на их боевые способности до сих пор, это было невероятным благом. Настолько, что, возможно, стоило отложить их отъезд на несколько часов, чтобы другие смогли улучшить навык.

Однако, обдумав вопрос подробнее, он отказался от этой рекомендации. Наличие армии, полной мастеров меча, очевидно, было бы огромным благом, особенно учитывая тот факт, что они шли на войну. Однако назначать новый навык такому количеству людей в такой короткий срок было бы опрометчиво. Кроме того, он хотел убедиться, что любой, кто решится на это, будет подготовлен и уже твёрдо усвоит основы. Меньше всего ему хотелось, чтобы его люди слишком полагались на свои навыки, как те некомпетентные авантюристы. Нет, любой, кто захочет выбрать этот навык, должен будет доказать, что он его заслужил, хотя, возможно, ему стоит установить планку чуть ниже, чем у самого Квинта.

По крайней мере, так он бы рекомендовал. Он, конечно же, сначала доложит о ходе подготовки и спросит, что думают Тиберий и другие офицеры.

После этого волнующего события Квинт наконец взглянул на свои навыки. Хотя он и Легион, возможно, и отставали по уровню, их навыки определённо не отставали. Всё выросло. Необычные навыки значительно выросли — в среднем, по его оценкам, примерно на десять уровней. Обычные же выросли ещё больше, достигнув, казалось бы, нелепых высот. И это ещё до начала кампании. К их возвращению он ожидал, что [Марш] взлетит ещё выше. Возможно, этого будет достаточно, чтобы получить эволюцию.

Квинт быстро записал всю информацию для Гая. Отвернувшись от камня класса, он поднял шлем и надел его на голову, скрывая растущую улыбку. Становиться сильнее было приятно.

Взглянув на солнце, он увидел, что оно уверенно поднимается к зениту. Ему нужно было двигаться немного быстрее, чем хотелось бы, чтобы вернуться в лагерь вовремя. Он обнаружил, что большинство центурий уже готовы к выступлению, в то время как его собственные центурионы подготовили первую когорту. Он построился, провёл последний обход своих людей, затем проверил остальных – как раз вовремя, чтобы Тиберий вышел из палатки и отдал приказ о марше.

Квинт почувствовал, как его навык [Марш] начал действовать, когда они двинулись. Твёрдая земля под ногами слегка прогибалась, словно смягчая удары коленей при каждом шаге. Даже в его хорошо сделанных калиги долгий день марша обычно вызывал боль в ногах. Но с активным навыком это было так же комфортно, как обычная прогулка. Если повезёт, он мог бы пройти несколько дней, прежде чем начнёт появляться волдырь. Конечно, в зависимости от того, как справится с этим навыком.

Темп, который они поддерживали, был немного медленнее, чем тот, который Квинт мог поддерживать в лучшем состоянии. Он знал, что их ограничивают самые медленные солдаты – те, у кого уровень [Марша] ниже. Похоже, что навыки, даже общие, развивались у каждого солдата индивидуально. А это означало, что те, кто не тренировался, будут чувствовать себя в этом походе гораздо хуже, чем он. А именно, офицеры.

Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он увидел Тиберия и других командиров, марширующих рядом со своими людьми. Давно он не видел никого из них, кто бы делал что-то подобное. И хотя Тиберий явно сохранил достаточно сил, чтобы подавать хороший пример, некоторым другим повезло меньше. Он был уверен, что после этой кампании поиск лошадей станет главным приоритетом.

***

Весь город собрался, чтобы наблюдать за уходом значительной части Легиона. Элеонора не могла их винить. Вид нескольких тысяч человек, марширующих в идеальном строю, был чем-то особенным. Она видела нечто подобное лишь несколько раз в детстве, когда мимо её родного города проходили армии, и эти солдаты исчислялись сотнями, а не тысячами. Войска такого размера были практически неслыханы для людей. Зачем выставлять огромную армию, если меньший отряд высокоуровневых бойцов был бы ничуть не хуже?

Но эти легионеры… ну, они заставляли всех сомневаться.

Она почувствовала, как кто-то схватил её за руку, когда Легион начал исчезать в деревьях. Обернувшись, она увидела, как Джек уводит её и Рудольфа от этого зрелища обратно в Хаберсвилль.

«Пошли», — сказал он. «Поторопитесь. Пока никто не обращает внимания».

«Что?» — прошипела она ему в ответ, оглядываясь. Пока горожане были сосредоточены на отступающей армии, она подозревала, что оставшиеся легионеры не будут. Что не было проблемой, если только они не делали что-то подозрительное.

«Пошли», — настойчиво повторил Джек. Он отказался вдаваться в подробности, потянув своих товарищей в деревню. Они нырнули в переулок и начали пробираться между улицами. «Это наш шанс, ребята. Наконец-то у нас есть шанс».

«Наш шанс на что?» — прошептала Элеонора в ответ.

Глаза Джека сверкнули решимостью. «Наш шанс сбежать. Наконец-то выбраться из этой трясины».

«Что?» — прошипела Элеонора. «Джек, о чём ты, чёрт возьми, говоришь? Ты же понимаешь, что их здесь ещё тысячи, правда? Как, чёрт возьми, это может быть шансом?»

«Скорее, чем было», — ответил он, не смутившись. «Это лучший шанс, который у нас есть».

«К чему, бежать? Если мы должны бежать, то зачем ты тащишь нас обратно в город?»

Лидер её отряда фыркнул. «Потому что это будет не так-то просто. Очевидно. Я не идиот».

Элеонора прикусила язык, ожидая его объяснений. Джек выглянул из-за угла, затем повернулся к ней и Рудольфу. «Мы не можем просто бежать. Но мы можем сделать кое-что ещё. Мы можем вернуть город».

Она моргнула. «Что?»

«Очевидно, не только мы. Некоторые из старой гвардии переговаривались с мэром и другими влиятельными горожанами. Они думают, что смогут что-то сделать. На днях мне подсунули записку, где объяснялось, куда мы можем пойти и разузнать больше. А теперь, когда большая часть Легиона ушла, я уверен, они скоро что-нибудь предпримут».

Элеонора долго молчала, переваривая услышанное. Джек выжидающе смотрел на них, словно ожидая их восторженного согласия. Взгляд на Рудольфа показал, что он был так же растерян, как и она.

«Какого чёрта, Джек?»

Он слегка нахмурился, видимо, не ожидая сопротивления. «Что ты имеешь в виду?»

«Ты же не серьёзно».

«Конечно, серьёзно. Пошли. Нам нужно торопиться».

Он повернулся, чтобы вести их дальше, но Элеонора не двинулась с места. «Нет! Ни за что. Бежать было бы уже плохо, но ты же хочешь сразиться с этими ребятами?! Ты, блядь, серьёзно? Ты видел, на что они способны! Пауки, бродячий босс — даже ты им однажды проиграл, помнишь?»

Его лицо потемнело. «Это было другое дело. У меня не было меча. К тому же, я всё ещё оправлялся от паучьего яда, и…»

«Мне всё равно, даже если ты только что проснулся в лучшей форме в своей жизни — это самоубийство, Джек!»

У Джека хватило наглости закатить глаза. «Нет, если мы будем действовать разумно. Уверен, знать не обрадуется, когда узнает, так что они точно будут на стороне мэра. Он уже работает над тем, чтобы собрать людей сюда на помощь. И я удивлюсь, если барон не делает то же самое. Нам просто нужно убедиться, что у них есть поддержка…»

Она невольно распахнула рот. Неужели всё это его ничему не научило? Дело было не только в силе Легиона – этого нельзя было отрицать, особенно после той битвы с боссом. Дело было даже не в том, что они, формально, были обязаны этим людям жизнью дважды. Нет, дело было в том, что ударить этих людей в спину казалось ужасной идеей. Конечно, ей не очень нравилось, когда на неё смотрели с подозрением и снисходительностью, но вот активно настраивать их против себя?

«Джек, послушай, что ты говоришь», – взмолилась она. «Это безумие. Кого они могли послать? Армию? Группу высокоуровневых авантюристов? Им понадобится хотя бы это, чтобы справиться с этими ребятами! А если они потерпят неудачу…»

Джек шикнул на неё, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушали. «Перестань так драматизировать, Элеонора. Нам нужно это сделать. А ну-ка, пойдём».

Он шагнул к ней, схватив за запястье. Она попыталась вырваться, но его сила была намного выше её, и он это знал. [Боец] начал тянуть её за собой, игнорируя её сопротивление и попытки вырваться. Рудольф последовал за ним, не встречаясь взглядами ни с одним из них.

Её охватил зарождающийся ужас. Она точно знала, что происходит. Джек собирался это сделать. Он решил, что это лучший путь, и его проклятое упрямство не позволяло ему видеть иначе. Не имело значения, что у него гораздо больше шансов погибнуть, чем что-либо ещё. Как и в лесу, у него была миссия, а это означало, что с ним ничего не случится. Он хотел стать героем, который уничтожит Легион.

И если она ничего не предпримет, её утащит за собой.

----------

Том 1 Глава 36

Горожане издалека, собравшись на поле, наблюдали за уходом тысяч солдат. Их поведение выдавало смешанные чувства по поводу отъезда. Многие дети бегали, ликующе смеясь, ликуя и указывая пальцами, словно это было особенно захватывающим развлечением на карнавале – это отношение резко контрастировало с выражением ужаса на лицах их родителей. Более того, Маркусу показались ещё более обеспокоенными лишь те, чьи дочери достигли брачного возраста. Их чопорность и сжатые челюсти совершенно не соответствовали заплаканным глазам и цветам девушек.

Ему не следовало слишком удивляться. В конце концов, такое развитие событий было вполне естественным. Но его всегда поражало, как быстро могли возникнуть столкновения между солдатами и местным населением.

Сам Маркус стоял среди собравшейся толпы, провожая легионеров вместе с остальными. Конечно же, он подумывал о том, чтобы сопровождать их в поход. Такое событие было поистине грандиозным. Их второе завоевание с момента призыва и первый реальный шаг по расширению молодой империи, которую они начали формировать… такое приключение, несомненно, станет важной частью его эпоса, не говоря уже о ценности самих историй. В конце концов, разве не для этого он здесь? Чтобы запечатлеть дерзкие подвиги смельчаков, творящих историю?

Но, увы, после долгих раздумий, он решил остаться. У него были обязанности. Во-первых, значительная часть Легиона останется, чтобы присматривать за городом, пусть и без руководства. Будучи до этого момента связующим звеном между солдатами и горожанами, Тиберий лично попросил его помочь командирам разобраться и избежать любых возможных недоразумений.

Эта просьба, честно говоря, его удивила. Учитывая характер этого человека до этого момента, Маркус не ожидал, что Тиберий доверит ему такое дело, тем более, когда тот был в отъезде и не мог следить за бардом. Было бы просто безрассудно отказываться от такой возможности выслужиться перед легатом. А учитывая, сколько других дел ему приходилось решать в городе, что ж, остаться было вполне разумно. Придётся довериться легионерам, которым он поручил собирать для него подробности и истории. Благодаря их способности к повествованию и точности он наверняка сможет собрать что-то весьма полезное.

Его оставание, безусловно, никак не было связано с невероятной скоростью марширующего Легиона. Вовсе нет. Его попытки не отставать от первой группы были лишь для справки, не более того.

Маркус смотрел, как солдаты исчезают в лесу, казавшейся бесконечной колонной, недоверчиво качая головой. Они уже двигались со скоростью, практически эквивалентной бегу обычного человека. И это было во время движения по узкой тропе, ведущей из Вечнозелёных Морей. Если бы они ускорили шаг, выйдя на открытые дороги… Он содрогнулся от этой мысли.

Тиберий, очевидно, не рассказал ему точных планов, но из вопросов этого человека ему удалось собрать немало информации. Шахты, которые, по его мнению, были их целью, находились всего в нескольких днях пути. Но с таким темпом они наверняка доберутся туда гораздо раньше. По крайней мере, если истощение навыков не положит конец их походу.

Он держался ухо востро, внимательно прислушиваясь к тихому бормотанию горожан вокруг. Такие встречи, среди соседей и друзей, позволяли людям более открыто делиться друг с другом своими мыслями и мнениями, чем он в полной мере и воспользовался. В данном случае эти пересуды приняли форму слухов о цели похода.

Поскольку Тиберий и легионеры не рассказали людям о своей цели или о событиях предыдущего вечера, теории оставались весьма противоречивыми. Одни говорили, что город чуть не подвергся нападению, и легионеры выдвинулись, чтобы отомстить – кто именно, кто бы ни говорил. Одни утверждали, что это Новара, другие – зеленокожие дьяволы с запада, а один юноша даже утверждал, что видел, как они отбивались от отряда эльфов 100-го уровня из глубины леса. Другие утверждали, что они уходят, чтобы найти источник какой-то коварной магии, обрушившейся на их людей. Некоторые даже предполагали, что они отправились бороться с другой чудовищной угрозой, например, с пауками.

Это лишь некоторые из нелепых историй, ходивших по округе. Несмотря на все преувеличения и откровенную ложь, он слышал, как несколько человек оказались довольно близки к истине, пусть и немного приукрашенной. Что отряд высокоуровневых авантюристов пришёл отвоевать город, а Легион дал им отпор. Двое – это ещё не совсем полноценный отряд, и хотя пятнадцатый уровень здесь, возможно, и был высоким, в столице их даже не считали бы стажёрами. И всё же это было лучше, чем он ожидал. Даже если вывод о том, что солдаты выступили мстить, был не совсем верным. По крайней мере, не сразу.

Это не значит, что отряд солдат первого уровня, сражающихся с противниками пятнадцатого уровня, был менее впечатляющим. Конечно, если они были первого уровня. Ему ещё предстояло разгадать эту тайну, но он видел достаточно легионеров, отходящих от камня класса с явным выражением радости на лицах. Каким бы ни был их истинный уровень, было ясно, что они добились какого-то прогресса, пусть даже это каким-то образом было скрыто от его [Оценки].

Маркус напевал себе под нос бодрый марш, подстраиваясь под шаги солдат. Он подумывал сыграть им что-нибудь на прощание, но передумал. Он уже много раз играл после похорон, а солдаты слишком спешили, чтобы устраивать подобные церемонии или задержки. Лучшее, что он мог сделать, – это спеть серенаду проходящим солдатам или развлечь толпу – что могло бы привлечь к нему нежелательное внимание, если бы это означало, что люди начнут расспрашивать о происходящем. К тому же, учитывая их скорость, он сомневался, что Легион вообще оценит его [Вдохновляющую Песнь].

Когда последний отряд вошел в лес и скрылся из виду из виду город, чары, окутывающие собравшуюся толпу, словно рассеялись. Люди начали переключать внимание на что-то другое, затаскивая детей обратно в дома или возвращаясь к своим полям и предприятиям, чтобы продолжить работу. Даже несколько бригад лесорубов отправились в путь, каждая в сопровождении патрулей Легиона, готовясь к прочесыванию леса.

Маркус повернулся к лагерю Легиона, но замер в нерешительности. Хотел ли он сейчас быть там? Гай остался командовать лагерем, и он был в довольно дружеских отношениях с молодым офицером. Но сейчас у него не было явной необходимости проводить больше времени в командном шатре.

Пожав плечами, бард направился обратно в Хаберсвилль. Его пока не вызывали ни для какого конкретного задания, ни для какого-либо доклада, а значит, он мог уделить немного времени себе. Зрелище марша Легиона также располагало его к собственному выступлению. Возможно, он найдёт таверну и сыграет там несколько песен. Было немного рановато, но наверняка кто-то сейчас выпивает. Если, конечно, им удалось найти ещё выпивки.

Маркус не успел сделать и двух шагов, как внезапно остановился. Опустив взгляд, он наткнулся прямо на раскрытую ладонь, протянутую к его груди. Его взгляд скользнул вверх по тонкой женской руке, встретившись с пристальным взглядом её обладательницы.

«О! Майра! Как приятно снова тебя видеть!» Маркус мгновенно вошел в роль, отступив на полшага и с достоинством поклонившись. Он запомнил её имя после их последней встречи, на случай, если она снова его заметит. Теперь он радовался своей предусмотрительности.

«Маркус». Его имя прозвучало резко, отрывисто, с нотками гнева. Но когда он рискнул взглянуть ей в глаза, то понял, что это не совсем так. Складка на её лбу не совсем соответствовала этому. Скорее, в её взгляде было больше беспокойства, чем он ожидал.

В глубине души он недоумевал над этим замечанием. Если она не злилась, то что же это было? Попытка возродить то, что было между ними? Неужели она так резко отдалилась от него?

«Нам нужно поговорить», — сказала Майра, произнеся фразу, которой все мужчины стали бояться больше всего на свете. Она понизила голос, оглядывая горожан, которые всё ещё толпились вокруг. «Но не здесь. Следуйте за мной».

«Конечно, конечно!» — легко согласился Маркус, в голове лихорадочно крутились отговорки, чтобы выпутаться из этой ситуации. «Я бы с удовольствием поговорил, как только закончу с…»

«Нет. Нам нужно поговорить сейчас», — настаивала она, хватая его за запястье и ведя сквозь толпу. «Я прекрасно знаю, что ты избегал меня, Маркус, но сегодня тебе нужно выслушать».

«Избегал тебя? Какой мужчина захочет избегать такой красавицы, как ты, Майра?» Он неохотно последовал за ней, сохраняя лёгкий тон. «Просто я был невероятно занят, пытаясь угнаться за Легионом. Они держат меня в тонусе — с ними никогда не бывает скучно, как вы сами видите».

Взгляд, брошенный ею, был, мягко говоря, скептическим. Маркус почувствовал, что её недоверие слегка оскорбило его. Возможно, его выступление было не таким убедительным, как он надеялся. Тем не менее, он всё равно позволил себя увлечь. Он полагал, что этот разговор давно назрел. Прошло достаточно времени, и, надеюсь, он не будет кричать и орать, когда он мягко опустит её.

Он последовал за ней, пока она тащила его за городскую стену, скрываясь из виду. Они были не совсем одни, но достаточно далеко от других, чтобы их не услышали. Хорошо — она не собиралась устраивать сцену. Это значительно облегчило бы им обоим жизнь.

Маркус с сожалением вздохнул. По его опыту, лучше было сделать решительный шаг и начать на его условиях, чем позволить ей бесконтрольно накручивать себя. По крайней мере, обычно так и получалось. «Послушай, Майра. Извини, что меня не было рядом. Я пойму, если ты ожидала…»

Майра подняла руку, прерывая его, прежде чем он успел что-то сказать. «Послушай. С моим отцом что-то не так».

Маркус моргнул, покачиваясь на каблуках. Ему потребовалось некоторое время, чтобы переключиться с подготовленной речи на её, казалось бы, не связанные между собой слова. Но годы выступлений дали ему немалый опыт импровизации.

«Твой отец? Что ты имеешь в виду?» — спросил он.

Майра настороженно огляделась, словно проверяя, не подслушают ли их. «Не знаю. Что-то тут… странное. Я говорю не о его угрюмости – он стал таким с тех пор, как Легион захватил его власть мэра. Но, по крайней мере, последние несколько дней он был… другим».

Маркус вспомнил озлобленного мэра, с которым разговаривал в его поместье. Было слишком ясно, что тот затаил глубокую обиду на новых надзирателей Хаберсвилля. И всё же с тех пор он совсем не видел этого дородного мужчину. Даже когда он возвращался, чтобы навестить его, мэр всегда избегал его, возможно, не желая новой конфронтации с бардом. Но Майра всё ещё говорила.

«…Он всегда был немного скрытным и, ну, подозрительным, но сейчас? Всё вышло на совершенно другой уровень». Она нахмурилась ещё сильнее. «И он не говорит мне, что происходит. Обычно он бы хотя бы дал какое-то объяснение — какие-нибудь проблемы с охраной, финансированием или бароном, — но он полностью игнорировал меня. Конечно, я не то чтобы когда-либо участвовал в его интригах, но он, по крайней мере, давал мне намёки — особенно если хотел, чтобы сплетни распространились».

Маркус молчал, ожидая продолжения. Её нерешительность говорила о том, что она хотела сказать что-то ещё, но не была уверена, стоит ли.

«...Мне кажется, он замышляет что-то опасное. Очень опасное», — наконец призналась она. «Не знаю, что именно. Просто такое предчувствие».

«Зачем ты ко мне с этим приходишь?» — медленно спросил Маркус.

«Потому что», — она сложила руки на груди. «Ты имеешь довольно большое влияние в Легионе, как ты так любишь напоминать. Если он в чём-то замешан, как я предполагаю, то, полагаю, это как-то связано с ними. И я предпочитаю минимизировать последствия, насколько это возможно, любыми возможными способами».

Он нахмурился, потирая подбородок в задумчивости. Он совсем не так представлял себе этот разговор. Вполне возможно, что всё это было уловкой, хитроумно придуманным предлогом обратиться к нему за помощью и сблизить их. Майра, похоже, была достаточно умна, чтобы провернуть нечто подобное. Но почему-то он не думал, что это так. А если нет, то всё может оказаться серьёзнее, чем он изначально предполагал.

Через мгновение Маркус кивнул. «Хорошо. Я ничего не обещаю, понимаешь. Но если он задумал что-то нехорошее, я сделаю всё возможное, чтобы он остался невредим».

«Хорошо». Майра с облегчением вздохнула. «Я ценю это, Маркус. Я не буду говорить спасибо, потому что… ну, по крайней мере, это ты мне должен».

Он внутренне поморщился. Очевидно, она всё ещё таила в себе немного обиды. Но если ему придётся иметь дело только с такими ехидными замечаниями, что ж, он сочтёт себя счастливчиком.

Он встретил её взгляд, выпрямляясь с новой уверенностью, теперь, когда он лучше контролировал разговор. «Итак. Расскажи мне всё, что знаешь».

----------

Том 1 Глава 37

Квинтус всегда относился к маршу довольно противоречиво. Это было просто фактом жизни, одной из тех неизбежностей, которые не были ни хорошими, ни плохими. Он давно освоил солдатский настрой, позволяющий ни о чём не думать во время долгих переходов, существуя вне боли, которую испытывало тело, когда он переставлял одну ногу перед другой.

Но теперь всё было иначе. С ростом его [Маршевого] мастерства это занятие стало даже доставлять удовольствие. Он даже мог бы сказать, что это было весело.

По мере того, как шаги Легиона пожирали лиги, словно пасть голодного зверя, он обнаружил, что всё внимательнее следит за движениями своего тела. Достаточно было просто погрузиться в это почти медитативное состояние марша и двигаться вперёд — даже тогда Квинтус был уверен, что сможет обогнать практически любого, даже бегущего на предельной скорости. И всё это, пока он оставался в строю. Но стоило ему сделать несколько небольших изменений, чуть-чуть поправив осанку, чуть-чуть укоротив шаг и изменив размах рук, как он ощущал приятную обратную связь, которая делала его путь ещё легче. Хотя он всё ещё шёл в ногу с остальными, марш требовал ещё меньше энергии, чем прежде.

Что побудило его внести эти изменения, оставалось неясным. Даже в Легионе не уделяли особого внимания такому уровню детализации в тренировках. Но у него было подозрение, что сам навык [Марширования] вёл его и учил, как лучше выполнять поставленную задачу. Следуя его подсказкам и сочетая их со своим опытом, он чувствовал, что может идти без остановки дни, недели и даже месяцы.

С другой стороны, возможно, это было преувеличением. Каждому человеку нужны были остановки, чтобы поесть, попить и поспать. Но факт оставался фактом — Квинтус чувствовал себя хорошо. По сравнению с любым другим маршем, который он совершал за свою долгую карьеру, этот казался почти игрой.

Он оглядел своих собратьев, чтобы оценить их выдержку. Большинство из них сохраняли пустое, бесстрастное выражение лица, которое он привык ожидать от марширующих солдат, не выдавая ни малейшего следа того же удовольствия, что и он сам. Этого следовало ожидать. Он был не только центурионом, обязанным подавать пример и, следовательно, предъявлявшим более высокие требования, но и первым центурионом всего Легиона. Он подавал пример другим. Такой образ мышления и сопутствующая ему возросшая нагрузка, вероятно, значительно превосходили своих людей в [Марше].

Его взгляд остановился на нескольких новобранцах из колонны. Хотя им удавалось выдерживать заданный Тиберием темп, многим всё ещё приходилось нелегко. Легион довольно хорошо поддерживал скорость, балансируя на грани между требовательным и устойчивым темпом. Но с момента появления в этом мире этот баланс был полностью нарушен. Возможно, этот опыт даст его людям необходимую мотивацию для дальнейшего совершенствования своих навыков.

Однако больше всего проблем испытывали офицеры. Очевидно, не все из них участвовали в этом марше, и он был уверен, что это заставило тех, кто находился в Хаберсвилле, вздохнуть с облегчением. Хотя все солдаты Легиона обладали навыком маршировки, степень его развития сильно различалась. По-видимому, этот навык не увеличивался волшебным образом в зависимости от реального мастерства в бою. В конце концов, [Маршировка] Квинта не сразу достигла таких высот, когда он только начал её изучать. Но это не значит, что предыдущий опыт и знания не помогали. Ему достаточно было немного попрактиковаться, чтобы навыки начали литься рекой.

Офицерам же повезло меньше. Хотя они, очевидно, умели маршировать, это не было тем навыком, который они регулярно практиковали ещё до прибытия в этот мир. Это означало, что у них не только было мало возможностей улучшить свой навык, но и, похоже, им это давалось с большим трудом.

Ничего не поделаешь. Квинт прикинул, что к тому времени, как они закончат эту кампанию и вернутся в Хаберсвилль, они, вероятно, значительно её усовершенствуют. Но пока… что ж, этим людям предстоял действительно долгий переход.

На горизонте, когда они поднялись на следующий холм, поднялась струйка дыма. Квинт поднял кулак, подавая сигнал своим людям. Около восьмидесяти человек из первой центурии его когорты отделились от колонны, продолжавшей движение вперёд. Это были одни из лучших воинов во всём Легионе и, соответственно, обладали довольно высоким уровнем [Маршевого] мастерства. Это означало, что они смогут выполнить свою задачу и вернуться к основным силам, не отставая.

Квинт ускорил шаг, почти утроив его, когда они свернули с проторенной дороги и направились к следующей ферме. Ему не нужно было лично вести людей. Однако он хотел подать пример. Ну и… каким бы приятным ни был марш, он всё равно был маршем. Такие вещи со временем наскучили. Он готов был использовать любую перемену обстановки.

Их небольшой отряд мчался по холмам. Цель была проста. Ему нужно было лишь посетить близлежащие фермы и сообщить, что их зерно и урожай больше не будет закупаться Новарой, а Легионом. Это, а также реквизировать немного продовольствия – не более десяти процентов от общего количества выданных припасов. Он даже должен был им справедливо заплатить. В конце концов, Легиону не нужны были новые враги. Даже если бы они могли захватить всё это силой, их задача заключалась в том, чтобы заселить и цивилизовать эту землю, а не настраивать людей против Рима. Они не могли производить впечатление варваров, которые жгут и берут всё, что хотят. Конечно, они так и поступят, но только если фермеры не научатся вести себя цивилизованно.

До сих пор фермеры довольно легко соглашались на их условия. Естественно, именно так поступил бы любой разумный человек, столкнувшись с армией, которая была бы вполне способна сжечь дома и урожай, если бы он не подчинился. Однако до насилия пока не дошло. У них не было никаких причин выполнять эту скрытую угрозу, что весьма радовало Квинта.

Конечно, вопрос о том, выполнят ли фермеры её, когда придёт время, был открытым. Он сомневался, что они попытаются сопротивляться, когда Легион явится, чтобы забрать их и справедливо заплатить. Но если сборщики налогов Новары придут первыми, у фермеров не будет особого выбора. Это было бы печально. Однако обязанность Легиона — защищать мирных жителей, поэтому они, очевидно, приложат все усилия, чтобы вмешаться.

Когда его отряд легионеров преодолел последний холм, он понял, что это место не совсем ферма. Скорее, это была небольшая деревушка, хотя, конечно, недостаточно большая, чтобы официально быть отмеченной на карте. Здесь было около четырёх домов, сгруппированных в том месте, где сходились углы их ферм, образуя небольшое поселение. Вдали он заметил общий колодец и небольшую речушку, протекавшую через поселение и вращавшую водяное колесо. Грунтовая тропинка вела туда, где, по его предположению, находилась ближайшая дорога.

Их приближение вызвало некоторое волнение среди местных жителей, как и следовало ожидать. Звук шагов почти сотни человек, как правило, был таким. Квинт услышал несколько далёких криков, когда они начали спускаться к поселению. Крошечные фигурки вдали сновали туда, словно рой испуганных муравьёв, вбегая в дома — или выбегая из них. Судя по их разным размерам, он был почти уверен, что среди них были по крайней мере дети, прячущиеся за домами и прячущиеся.

Квинт заметил эти движения. Скорее всего, те, кто бежал прятаться, делали это в каком-нибудь подвале — возможно, в том же, где фермеры прятали излишки еды или припасов. Каждый фермер знал, что нужно прятать немного еды на случай, если власть имущие придут и заберут больше, чем было необходимо.

Он дал знак людям замедлить шаг, а затем остановился у входа в маленькую деревушку. Затем сам сделал несколько шагов вперёд, прежде чем встать в стойку, положив руку на рукоять меча, и стал ждать, когда тот, кто командует, даст о себе знать. Всего через несколько минут из одного из домов, шатаясь, вышел старик, сгорбившись почти до параллели с землёй. В морщинистой руке он сжимал сучковатую трость, воткнутую в землю. На взгляд Квинта, это было единственное, что не давало человеку развалиться пополам и разбить нос о колени.

Квинт терпеливо ждал, пока тот, хромая, приближался к ним, хрустя шеей, чтобы посмотреть Квинту прямо в глаза. Если бы тот мог стоять прямо, он бы возвышался над Примуспилусом и был бы слишком высоким для стены щитов. Но, похоже, возраст смирил его, как и всех зверей его роста. Воистину, компактная фигура лучше выдерживает годы.

«Что я могу для вас сделать, сэр?» — голос пожилого человека слегка дрожал.

«Я принёс новости», — ответил Квинт. «Эта территория больше не находится под юрисдикцией королевства Новара. Отныне она входит в состав Римской империи по указу императора Тиберия Руфия Марона, да будет он царствовать долго».

На Примпила посмотрели так же озадаченно, как и везде, где он останавливался. Он вздохнул, слегка расслабившись. «Я бы не слишком беспокоился, старик. Просто теперь кто-то другой будет собирать с вас налоги».

Брови мужчины на мгновение приподнялись, а затем он простонал. «Боже мой. А я-то думал, что эта война — проблема для людей на западе… Ну, ничего не поделаешь. И, полагаю, ты прав. Для таких, как мы, которые вкалывают в грязи, кто забирает наш урожай, это не проблема». Старик поскрёб щетину на подбородке. «А как насчёт налогов? Надеюсь, они такие же?»

Квинтус пристально посмотрел на старейшину, наблюдая за его реакцией. «Они остаются неизменными. Пока ваша община платит стандартную ставку для ферм в этом районе».

«Хм», — он махнул рукой, качая головой. «Не совсем. Видите ли, урожай, который мы выращиваем здесь, позволяет нам получить небольшую… поблажку, скажем так, в налогах. Не говоря уже о объёме производства. Ведь, между нами говоря, мы — одна из лучших ферм в Восточной Марке — и гордимся этим!»

Мужчина прихорашился, пытаясь слегка выпрямиться. Квинтус мысленно вздохнул. Он уже привык к этой песне и танцу. Почти каждая ферма на их пути пыталась торговаться подобным образом. «Хотя я и не сомневаюсь в качестве вашей продукции, сэр, мне трудно поверить, что из-за этого вы получаете какую-либо свободу действий. Ваши налоговые ставки останутся такими же, как и у всех остальных…»

Они немного поспорили: старик пытался уклониться от уплаты как можно большей суммы, а Квинтус пытался уличить его в уловке. В конце концов, Квинтусу пришлось настоять на своём, определив окончательную сумму, которую придётся платить деревне.

Старик вздохнул, смирившись. «Ладно, ладно. Что ж, полагаю, на это мы сможем прожить, но едва-едва».

Легионер кивнул, обрадованный окончанием разговора. Он потянулся за мешочком с монетами на поясе. «Хорошо. Сегодня мы также будем покупать у вас часть зерна. По разумной цене, конечно. Проводите нас в ваши склады, чтобы мы могли посмотреть, что у вас есть».

Старик замер. Всего на мгновение. Но этого было достаточно, чтобы Квинтус замер. Что-то было не так.

«Не думаю, что это необходимо», — начал мужчина. «Я могу просто сказать вам, сколько мы можем вам продать».

«Нет», — без обиняков ответил Квинтус. «Мы можем обсудить это, когда я сам осмотрю ваши склады. При всём уважении».

«Ну, понимаете… учитывая, какой урожай выдался в этом году…»

Квинтус приподнял бровь. «Разве вы не утверждали, что ваша ферма самая производительная в Восточных Пределах?»

Мужчина крепче сжал трость. «Возможно, мы поговорим об этом, когда вы вернётесь со следующим урожаем. А пока я вынужден настаивать, чтобы вы ушли».

Если он и не знал этого раньше, то теперь это подтвердило — в этой деревушке было что-то другое. Он вызывающе расправил плечи, его рука потянулась к мечу. Вся центурия за его спиной сдвинулась с места.

Они застыли так надолго, легионеры молча смотрели на старика. Его узловатые костяшки пальцев побелели, а на морщинистом лице ясно отразилось суровое выражение. Как только Квинт открыл рот, чтобы заговорить, с близлежащих полей раздался другой голос.

«Живыми вам нас не взять!»

Эти слова всегда казались Квинту излишне самонадеянными.

В окнах и дверных проёмах появились четыре фигуры, наполнив воздух звоном арбалетов, выпустивших несколько стрел в римлян. Квинт одним плавным движением выхватил меч и сам себя ошеломил, успев отразить один из снарядов в воздухе прежде, чем тот попал ему в грудь. Позади него с поразительной скоростью взвились щиты, чтобы перехватить остальные.

Старик обернулся, пытаясь бежать, но Квинт выбил из-под него трость. Старик с визгом упал, распластавшись в грязи, а центурион бросился на атакующих.

Щит Квинта соскользнул ему на руку, пока он бежал, выкрикивая приказы остальным своим людям. Он скользнул вперёд на коленях, откинувшись назад, когда над его головой просвистел очередной болт, и тут же вскочил на ноги с помощью [Уверенной опоры]. Его меч взмахнул, и он, используя инерцию, пробил арбалет противника и попал ему в лицо.

К тому времени, как тело упало, он уже снова двигался. Остальные его люди были прямо за ним. К тому времени, как он добил второго из четырёх арбалетчиков, прячущихся за другим углом того же дома, с двумя другими уже разобрались. Квинтус и несколько его людей кружили вокруг дома, высматривая других спрятавшихся нападавших, пока остальные бросились внутрь, чтобы очистить его. Вскоре звуки борьбы внутри стихли, и обитателей вытащили наружу.

Ещё нескольких мужчин – все призывного возраста – поставили на колени в грязь перед домом. Их, как и старика, быстро обыскали, разоружили и связали. Большинство из них были вооружены простым оружием, таким как мечи и кинжалы. Более того, на их руках не было характерных мозолей, характерных для земледельцев. Они походили на руки солдат, хотя, возможно, точнее было бы назвать их наемниками, учитывая их угрюмый вид.

«Осмотрите окрестности», — приказал Квинт нескольким контуберниям, оглядывая группу перед собой. «Остерегайтесь беглецов или других угроз».

Они кивнули, быстро перемещаясь между домами. Квинт и остальные его люди наблюдали за подавленными «земледельцами», пока их выкорчевывали. К ним присоединились и несколько женщин.

Он обернулся, чтобы осмотреть собравшуюся группу. Один из мужчин с суровым взглядом, сидевших перед ним, был постарше, с едва заметной сединой на висках, и держался прямо, несмотря на плен. Квинт предположил, что именно он, скорее всего, главный, а не тот шатающийся жертвенный агнец, которого они выставили в начале.

«Итак, — он скрестил руки на груди, стараясь говорить ровным голосом, — что именно здесь происходит?»

----------

Том 1 Глава 38

Группа перед Квинтом молчала. Его людям удалось выкопать около пятидесяти человек из горстки домов и хозяйственных построек, но ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких ударов сердца. Слышались лишь шум ветра, шелестящего посевами, и лёгкие шаги патрулей, рассредоточившихся для осмотра окрестностей.

Примпил мысленно сосчитал до пяти, ожидая ответа на свой вопрос. Затем он поднял руку, подавая знак своим людям. В этот момент суровый пленник плюнул ему под ноги, сверкнув на Квинта дерзким взглядом. Его седые с каштановыми волосами волосы были в беспорядке от борьбы с легионерами, а на щеке под глазом красовалась маленькая татуировка в виде слезы.

Квинт шагнул вперёд и нанёс мощный удар слева, от которого тот упал в грязь у своих ног. Из рядов стоявших рядом пленников донеслось несколько тихих вздохов и возмущённых возгласов, но их быстро утихомирили товарищи. Двое легионеров, стоявших позади упавшего, бросились грубо поднять его за шею и руки, рывком рывком поставив на колени перед Квинтом. Тот сплюнул струйку крови и ухмыльнулся, обнажив покрасневшие зубы.

«Мне нечего тебе говорить», — сказал мужчина на ломаной латыни, как и подобает головорезу.

Квинт усмехнулся. Несмотря на кажущееся превосходство, поведение мужчины выдавало самоуверенного юнца, не осознающего всей опасности, в которой он оказался. Он пристально посмотрел на коленопреклонённого мужчину, произнося ровным голосом: «Тщательно подбирай слова. Что ты и твои люди скрывали на этой твоей ферме?»

Окровавленный мужчина взглянул на своих соотечественников, затем снова на Квинта и медленно покачал головой. Легионер внутренне поморщился. Очевидно, всё будет не так просто. Либо это был не тот лидер, либо у этих людей было больше причин молчать, чем он надеялся. Возможно, они боялись того, на кого работали, больше, чем его.

Что ж, это можно было изменить.

Квинтус жестом велел мужчине встать. Одним плавным движением он выхватил меч и вонзил его ему в живот. Глаза мужчины расширились от удивления, и с его губ сорвался хрип. Повернув запястье, Квинтус повернул клинок и вытащил его, вытерев о тунику мужчины, когда два центуриона снова поставили его на колени.

Одна из женщин закричала. Кровь начала сочиться под мужчиной, когда он упал на бок; его прежде самоуверенное лицо исказилось от боли. Несколько пленников попытались броситься на помощь, но легионеры удержали их.

Квинтусу доводилось видеть множество ранений в живот. Такие раны гноились днями, причиняя невыносимые мучения и ещё более мучительную смерть. Учитывая, что они напали на его людей, это было меньшее, чего они заслуживали. Надеялись, что это будет как следует отражать как его собственные намерения, так и тяжесть их положения.

Посмотрев на свой клинок, Квинтус с заведомо пугающим видом повернулся к другому и отдал ему тот же приказ. У него также была такая же татуировка, как у первого. «Ты ответишь на мои вопросы?»

На этот раз блондин, к которому он обращался, энергично кивнул. Грязь на лбу резко контрастировала с кожей, когда краска отхлынула от лица. Квинтус убрал меч в ножны и улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз.

«Хорошо. Итак, что вы и ваши люди скрывали на этой вашей ферме?»

«Хм. Ну, понимаете…» — блондин запнулся. — «М-мы просто выращивали здесь урожай и… ну…»

Квинт поднял бровь с явным недовольством. Если этот человек думает, что ему сойдет с рук такая явная ложь, что ж, ему придётся передумать. От его взгляда лицо мужчины побледнело ещё сильнее. Он заговорил быстрее, пытаясь жестикулировать руками, словно забыв, что они связаны за спиной.

«Нет! Э-э, нет… не пшеница. Это… э-э… хризальвенум». Он поморщился, услышав это слово, словно это было обличающее признание. «Пшеница его скрывает. И, э-э, люди короля об этом не знают, милорд».

Квинт фыркнул. Обращение «мой господин» в его глазах было почти оскорблением. Но этот человек, похоже, сотрудничал, так что он решил проигнорировать это.

«Хризальвенум. Каковы правила выращивания этой культуры?» — спросил Квинтус. Исходя из обстоятельств, он предположил, что это служит одной из двух целей. Либо это был богатый урожай, который кучка богатых элит скупала по высоким ценам, чтобы избежать налогов, либо это был какой-то наркотик. Он поставил на последнее.

Мужчина отвел взгляд. «Ну, это, э-э, строго запрещено на землях герцога».

«Только на землях герцога?» — настаивал Квинтус. «Не в остальной Новаре?»

«Не знаю, милорд».

Квинтус ещё раз оглядел окрестности. С этим дополнительным контекстом он смог сложить воедино ещё несколько фрагментов головоломки. Среди жителей этой деревни было несколько разных типов людей. Мужчин призывного возраста можно было разделить на две категории: одни, чьи лица были искажены вызовом и гневом, и другие, которые просто выглядели испуганными. Интересно, что у всех непокорных, казалось, была одна и та же татуировка в виде слезы на щеках. Даже у тех, кто явно скрывал нервозность под своей дерзостью.

Эта деталь заставила Квинтуса на мгновение задуматься. Зачем кому-то намеренно выставлять себя слабаком, постоянно рыдая? Возможно, это клеймо было оскорблением или рабским клеймом. Судя по очевидному расположению, оно также могло быть свидетельством какого-то преступления в прошлом. Хотя он не видел одинаковых татуировок ни у женщин, ни у немногих пожилых жителей. Это имело смысл, учитывая, что все они относились к лагерю «напуганных».

Независимо от основной причины, это позволило Квинтусу лучше разделить разные группы, участвовавшие в этой операции. Одна, похоже, была профессиональными преступниками, в то время как другая, возможно, была фермерами, хотя тоже уголовным делом. Он выбрал наугад одного из немногих мужчин без татуировки, указал на него и жестом пригласил двух легионеров вывести его вперёд. Он опустился на колени рядом с бледнолицым преступником, которого допрашивал.

«Вы двое покажете мне этот урожай», — прямо заявил он.

Двух мужчин и Квинтуса сопровождал отряд солдат, которые следовали указаниям нервничающего преступника. Место, куда он их привёл, находилось недалеко от зданий и, казалось, ничем не отличалось от других пшеничных полей. Но, пройдя пару минут, они нашли участок, где урожай казался чуть менее густым.

Квинтус внимательно следил за происходящим, опасаясь любых затаившихся злодеев, прячущихся среди стеблей высотой по пояс. Вскоре он заметил что-то необычное, растущее у самой земли. У растения были длинные, волокнистые зелёные листья, растущие прямо из земли, а тонкая листва едва доходила ему до колен. В центре каждой грозди листьев покоился светло-фиолетовый цветок. Его нежные лепестки, казалось, светились зловещим свечением.

Преступник остановился перед одним из цветов, указывая на него. Только теперь, когда они оказались прямо над ним, его можно было отчётливо разглядеть. В остальном пшеница отлично справилась со своей задачей — спрятала их.

«Это… хризальвенум».

Квинтус заметил, что, хотя преступник не выказывал ни страха, ни опасений по поводу растения, фермер проявил. Он держался настолько далеко, насколько позволяли легионеры, не решаясь подойти ближе, чем требовалось.

Квинтус вытащил из поясной сумки небольшой лоскут ткани и наклонился, чтобы потрогать растение. Он осторожно сорвал один лист и один цветок, поднял их на вытянутую руку и осмотрел. Не найдя в них ничего явно опасного, он задумался о его воздействии. Он хотел спросить пленников, но передумал. Ответить на вопрос, будут ли они говорить правду, было не сложнее, чем подбросить монетку. Что бы они ни сказали, ему всё равно нужно было проверить воздействие, чтобы убедиться в его достоверности.

Он повернулся к преступнику, и жестом двое легионеров заставили его снова опуститься на колени. Квинтус осторожно раздавил тонкий лист перед лицом мужчины. Из сломанной ткани растения вытекло немного молочной жидкости. Мужчина поморщился, но не дрогнул. Когда стало ясно, что больше ничего не произойдёт, он попытался стереть немного пасты со свинца на верхней губе мужчины. Всё равно ничего. Мужчина смотрел на Квинтуса со смесью настороженности и полного замешательства, ожидая.

Когда Квинтус попытался повторить процедуру с лепестками цветка, глаза преступника расширились. На этот раз жидкость, вытекающая из измельчённой растительной массы, имела пурпурный оттенок. Это зрелище заставило преступника забиться, отбиваясь от своих похитителей, но они держали его неподвижно, пока Квинтус протирал лепесток под носом преступника. Через несколько секунд его борьба прекратилась.

Квинтус нахмурился, когда голова мужчины качнулась вперёд. Он почувствовал слабый привкус в воздухе, но не более сильный, чем когда он был рядом с цветами. Однако контакт с соком измельчённых лепестков явно вызвал какой-то эффект. Следующим шагом было бы скормить эту штуку мужчине, поэтому было интересно посмотреть на реакцию уже на это.

Они с нетерпением ждали результата. Мужчина задрожал на месте, его глаза забились в судорогах. Квинтус посмотрел на трусливого фермера, которого они привели с собой.

«Он умрёт?» — небрежно спросил он.

«Н-ну… я не знаю? Кажется…» — пробормотал мужчина, отклонившись от зрелища как можно дальше, хотя легионеры пресекали любые попытки к бегству. Когда Квинтус снова посмотрел на преступника, тот перестал дрожать. Внезапно его глаза распахнулись, обнажив полностью расширенные зрачки. Мужчина вскочил на ноги и резко извернулся, пытаясь вырваться из рук солдат. Легионеры едва держались, один слегка крутанулся, когда его стащили с места. Преступник снова развернулся и бросил легионера на землю.

Легионер откатился, а другой отступил. Вместо того чтобы продолжать попытки удержать преступника, они присоединились к своим собратьям, окружив всё ещё дергающегося преступника, когда тот развернулся. Он смотрел на легионеров широко раскрытыми, почти голодными глазами.

Квинт отступил назад, чтобы присоединиться к своим людям, и быстро отдал приказ: «Щиты! Приготовиться к атаке!»

Мужчины вытащили скутумы из-за спин, готовясь встретить атаку, словно дикого кабана. Сначала он думал, что это запрещённое вещество будет действовать как какой-то афродизиак, галлюциноген или другой лёгкий наркотик – или, возможно, это просто строго контролируемая разновидность спайса, за которую эти люди не хотели платить налоги.

Но эта реакция показала, что дело было гораздо серьезнее. Пары от лепестков действовали словно заклинание усиления, дарующее силу и скорость ценой рассудка. Это было похоже на что-то из мифа или легенды, словно этот человек был благословлён – или проклят – Марсом.

Мужчина внезапно вздрогнул и бросился на одного из легионеров наугад. Хотя его манёвр вряд ли можно было назвать «атакой». Скорее, это было похоже на бессмысленный, неуклюжий рывок. Легионер, на которого он нацелился, действовал с удивительной сдержанностью. Вместо того, чтобы пронзить его – что было бы так легко, учитывая его полную беззащитность, – он шагнул в сторону и ударил бегущего щитом.

Мужчина споткнулся. В этот момент легионер с почти презрительной лёгкостью ударил его основанием щита по колену. Квинт услышал хруст ломающихся костей, когда разъярённый преступник упал на землю. Он попытался снова подняться, но нога бессильно подкосилась, и он пошатнулся. Впрочем, он не обратил на это никакого внимания. Казалось, мужчина даже не замечал боли, снова и снова пытаясь встать и пойти вперёд. Он заковылял к легионерам, которые изменили строй, чтобы сохранить безопасное расстояние от неизвестной угрозы. Вскоре преступник споткнулся и больше не поднимался.

Убедившись, что он не двигается, солдат подошёл и проверил его дыхание. «Он жив, сэр».

Квинт кивнул. «Хм. Легат захочет услышать об этом». Он посмотрел на другой цветок поблизости. «Если мы узнаем больше о свойствах этой травы, мы, возможно, найдём ей применение, но мы точно не хотим, чтобы эти преступники контролировали поставки».

Он повернулся к фермеру, по ноге которого теперь тянулось большое мокрое пятно. «Вы знаете, как выращивать эту культуру?»

Мужчина лихорадочно закивал: «Д-д-думаю, смогу. Да. О-обычн-то они выращивали, но…»

«Хорошо. Давайте вернёмся».

Группа повернулась к деревне и ожидающим снаружи пленникам. Это открытие могло предоставить им интересные возможности. Хотя Квинтус мало что знал об алхимии и медицине, в Легионе были люди, разбирающиеся в подобных вещах. Он подозревал, что они смогут найти какое-то применение этому странному растению — надеюсь, с менее выраженными негативными эффектами.

Что касается тех, кто его выращивал… Что ж, это было другое дело. Квинтус подозревал, что знал решение Легата. Тем не менее, лучше было убедиться в этом, прежде чем самому выносить приговор.

Он оставил двух контуберниумов присматривать за женщинами и мужчинами без татуировок. Судя по всему, что он видел, они, по большей части, были невиновны, хотя и всё ещё были преступниками из-за связи с другими головорезами. Остальным его людям было поручено сопроводить татуированных преступников в качестве пленников обратно в Легион. Они шли ускоренным шагом, чтобы добраться до основных сил армии – темп, который не шёл на пользу их пленникам, с трудом поспевавшим за ними.

Квинт наблюдал за длинными колоннами людей, появлявшимися в поле зрения. Этим людям точно не поздоровится. Но фермеры и их семьи… что ж, возможно, им удастся найти хоть какое-то милосердие.

----------

Том 1 Глава 39

В воздухе висел затхлый запах перегара и застарелого дыма, пары которого давно пропитали даже половицы и стены таверны. Толпы посетителей заполняли шаткие скамьи и потрескавшиеся столы, болтая друг с другом и опрокидывая кружки с недавно разлитым напитком. Самые серьёзные пятна и царапины было трудно различить в мерцающем свете нескольких тусклых ламп, висящих над головой.

Даже несмотря на достигнутые высоты, Маркус питал слабость к простым тавернам. Когда он был придворным бардом, игравшим для короля, раз в пару месяцев он тайком выбирался в город и проводил там вечер, стирая пыль с песен и песенок, которые считались слишком неприличными для высокого двора. Это были тёплые воспоминания – ночи, когда он почти ничего не зарабатывал, но разбогател на выпивке.

Бары, таверны, гостиницы и пабы — несмотря на незначительные различия, все их можно было более или менее объединить в одну группу. Это были одни из его любимых и самых посещаемых мест в мире, но одновременно и одни из худших. Не было лучшего места для барда, жаждущего внимания, жаждущего кайфа от посетителей, ловящих каждое его слово или ревуще подпевающих песне, распивая эль. Конечно, если это была хорошая публика. Некоторые просто не могли оценить хорошее выступление, если оно обрушивалось прямо им в уши под мощный [Чарм].

Конечно, Маркус тоже не возражал против таких мест. Обычно это была просто другая публика, более простая. Им часто нужен был кто-то, кто мог бы подпевать и петь непристойные песни. Но, учитывая его тягу к зрелищности, он считал целесообразным ограничивать своё присутствие в подобных заведениях небольшими дозами, чтобы не перегружать посетителей.

Но этот конкретный бар, в котором он оказался, на самом деле был одним из худших. Дело было не в том, что они не могли оценить хорошее выступление. Они вообще не хотели никакого выступления. Если [Критический Прием] ещё не дал ему понять это, то раздражённые взгляды, которые время от времени бросали в его сторону, ясно давали это понять. Никто не хотел подпевать его песням или слушать даже самые популярные истории. Столкнувшись с этим, Маркус был вынужден просто наигрывать приятные мелодии на лютне в качестве фоновой музыки, пока вокруг него суетилась таверна.

Отчасти его раздражало полное отсутствие признания. Он был бардом 21-го уровня, а теперь и 22-го, поскольку сочинение эпической истории Легиона и сбор их историй уже заработали ему достаточно опыта, чтобы подняться на следующий уровень, — с навыками, которые были намного выше его весовой категории. Возможность увидеть выступление человека такого калибра была в восторге как от столицы, так и от жителей захолустного городка вроде Хаберсвилля. Здесь он был практически дворянином среди крестьян – во многих отношениях.

Но, несмотря ни на что, он остался. В конце концов, он приехал сюда не просто выступать. У него была другая цель.

Маркус пассивно оглядывал зал, переходя к следующей мелодии, отмечая поведение и характер посетителей. По правде говоря, были и другие причины для холодного приёма. Большинство мужчин, посещавших это заведение, были стражниками. Вернее, бывшими стражниками. Все они были лишены этого звания и обязанностей после прибытия Легиона, признаны никчёмными и даже не имели возможности попытаться присоединиться к войскам вторжения из-за общей некомпетентности. Не то чтобы он подозревал, что многим это было бы интересно, но это лишь сыпало соль на рану.

Это само по себе было оскорбительно. Но увольнение означало, что никто из этих людей не получал зарплату уже несколько недель, из-за чего многие нуждались в работе или просто жалели о своей судьбе в баре день и ночь. Не то чтобы они даже могли как следует утопить своё горе. Город ещё не полностью оправился от шести тысяч человек, объевшихся выпивкой. Это означало, что большинство кружек, которые Маркус видел, содержали лишь невероятно разбавленные остатки зернового спирта или то немногое, что местные жители успели сварить за последние несколько недель. Это был последний камень в огромном навозном холме, с которым столкнулись эти стражники.

Учитывая всё это, неудивительно, что они не слишком-то радушно приняли его присутствие. Не секрет, что он связал свою судьбу с Легионом и работал своего рода посредником между ними и городом. Но точная степень его поддержки, похоже, была не всем известна. Это означало, что Маркус мог выступать здесь, не будучи полностью изгнанным, наблюдая и слушая приглушённые разговоры, наполнявшие воздух вокруг него.

Эти разговоры и были настоящей причиной его пребывания здесь. Майра ясно дала понять, что эти люди замышляют что-то коварное, и ему нужна информация о чём именно. Несколько часов разговоров с привычными знакомыми — прачкой, барменами и несколькими болтливыми лавочниками — привели его сюда, в этот бар. Излюбленное место гвардейцев, куда они часто приходили после смены выпить вместе.

Маркус перешёл к следующей песне — довольно популярной о гордом дворянине, влюбившемся в ночную даму. Когда песня заиграла, он заметил, как несколько гвардейцев переминаются с ноги на ногу, узнав её. Один даже оживился, притопывая ногой в такт задорной мелодии, и с улыбкой повернулся к своему приятелю. Другой охранник лишь нахмурился и толкнул его локтем. Лицо первого стражника вытянулось, и он смущённо пригнулся, услышав упрек.

Маркус смотрел, как мужчина возвращается к их столику, допивая остатки слабого пива.

Судя по рассказу Майры и добытым здесь сведениям, мэр убедил всех стражников восстать в отсутствие Легиона. Заручившись поддержкой барона, они могли закрыть ворота, выбить завоевателей из города и выдерживать осаду до прибытия подкрепления. Наверняка население поддержит их в восстании против захватчиков, и город будет освобождён от ига этих жестоких тиранов.

Это был совершенно безмозглый план. Не говоря уже о том, что стражники уже однажды пытались защитить Хаберсвилл от Легиона, но потерпели сокрушительное фиаско. Или о том, что Легион только усилился с тех пор, как появился на этой планете. Или о том, что это «подкрепление», похоже, существовало лишь как некое туманное обещание мэра Блауфорта от имени барона. Даже если бы всех этих факторов было недостаточно, Маркус всё равно назвал бы этот план граничащим с самоубийством. Он достаточно видел Легион в действии, чтобы точно знать, насколько велики шансы местной стражи против сотни таких, не говоря уже о нескольких тысячах.

Даже если бы все жители города присоединились к восстанию, они почти наверняка проиграют, даже если обученные солдаты даже не вспотеют. И это при том, что, возможно, добрая четверть населения города — почти каждый второй мужчина боеспособного возраста — уже была завербована или призвана в армию.

Всё это показалось Маркусу странным — слишком странным. Как будто он что-то упускал. Наверняка должно было быть что-то ещё. Возможно, существовал какой-то козырь, который держали в тайне, что-то, что действительно могло переломить ход событий. Новопостроенная стена не могла быть им. Он не сомневался, что даже улучшенные укрепления – те, что построил сам Легион, что стражники, похоже, предпочитали игнорировать – легко падут под натиском легионеров. Он также не думал, что стражники пользуются такой поддержкой среди горожан, как им казалось, основываясь на слухах.

Может быть, они тоже недооценивали рядовых? Учитывая, что среднестатистический стражник здесь был всего лишь рядовым, это казалось особенно безрассудным.

Поэтому Маркус продолжал сидеть здесь, наигрывая на струнах и слушая разговоры стражников. Чтобы раздобыть информацию. Возможно, узнать подробности, которые вырвутся из уст легионеров, будь то сам план или тайная встреча для его обсуждения.

"...Думаешь, они могут просто прийти сюда и...?"

«...Слышал эти заявления, что они убили босса? Что за чушь...»

«...Сейчас люди барона...»

Он был совершенно уверен, что никто из них не знал о его подозрениях, поскольку многие довольно глупо обсуждали подобные вопросы открыто и в пределах слышимости. Хотя слух у него был значительно лучше, чем у обычного человека. [Критический приём] и его класс позволяли ему очень внимательно следить за аудиторией. В конце концов, для барда было крайне важно уметь работать с толпой. А как это сделать, не понимая обратной связи, которую они давали?

Конечно, этот навык предназначался для того, чтобы получить общее представление о происходящем, но Маркус научился использовать его определённым образом, чтобы подслушать один конкретный разговор — или даже несколько разговоров одновременно. Поэтому он знал, когда и где они планируют наброситься на стражников у ворот, закрыть ворота, а затем попытаться найти и уничтожить всех легионеров в городе. Он много слышал о том, как они заставляли горожан выкрикивать свой манифест на углах улиц, чтобы заручиться поддержкой, и о прочей ерунде. Всё это и многое другое он передавал Гаю, которого оставили командовать лагерем в отсутствие Тиберия.

Дело было не только в том, что он хотел помочь Легиону. Скорее всего, им это было ни к чему. Маркус также не особо хотел видеть тотальную резню, которая начнётся, если стражники Хаберсвилля реализуют свой безмозглый план. Какими бы идиотами ни были эти люди, смерти они не заслуживали – вероятно. Оставалось надеяться, что он сможет остановить этот неудержимый вагон дурных идей, прежде чем он рухнет с обрыва.

Как минимум, он позаботится о том, чтобы его преданность не была поставлена под сомнение. Если он не воспользуется этим знанием, все его усилия по втиранию в доверие к новым местным правителям пойдут прахом. Его могут заподозрить в предательстве, и ему придётся снова уехать. Это было просто неприемлемо. Здесь было слишком много всего интересного, слишком много интересных историй, которые ещё предстояло рассказать.

Маркус был почти удовлетворён своим расследованием, когда дверь бара открылась и впустил нового посетителя. Вот только это был кто-то знакомый. [Целительница] из той группы искателей приключений вошла внутрь, её тёмные глаза блуждали по помещению. Довольно выступающий кончик носа и короткие, быстрые движения головы делали её похожей на любопытную птицу, пусть и напряжённую.

Из любопытства он окинул её быстрым [Оценочным взглядом]. Очевидно, ей уже удалось поднять свой уровень до восьмого – совершенно невероятный темп даже на этом этапе. Несомненно, это было преимуществом помощи Легиона. К сожалению, этот навык не позволял ему оценивать уровни навыков таким же образом. Хотя он подозревал, что она, как и многие другие, могла пренебрегать ими.

Маркус невольно поморщился. Это была одна из его любимых заноз. Он любил прокачку не меньше всех остальных – как бы он иначе достиг таких высот? Но слишком многие встречавшиеся ему люди вели себя так, будто уровни – это всё, словно получаемые характеристики были важнее улучшения навыков. Конечно, эти характеристики повышали эффективность навыков, но учили ли они человека их использованию? Конечно, нет.

Раньше он давал этот совет другим — особенно молодым искателям приключений или тем, кто не прокачал столько же уровней, сколько он сам. Но он давно усвоил, что это не только нежелательно, но и, как правило, ненавистно. Особенно от такого «простого артиста», как он сам. Не говоря уже о том, что благодаря этому подходу он получил эпический навык и редкие эволюции навыков на уровне с людьми на десять-двадцать уровней выше. Конечно, это не имело значения. Что он знал?

Маркус, возможно, был немного озлоблен.

Когда [Целительница] взглянула на него, она невольно оглянулась. Затем их взгляды встретились, и женщина явно смотрела ему в глаза более пристально. Она сделала полшага к нему, но замерла в нерешительности.

Маркус слегка кивнул в сторону кабинки в углу. Не требовалось никакого умения, чтобы понять, что она хочет с ним поговорить. Может быть, она даже искала его? Зачем именно, он не был уверен. В любом случае, стоит послушать.

Она проследила за его взглядом и слегка кивнула. К его облегчению и удивлению, она проявила изрядную долю благоразумия. Сначала она подошла к бармену, чтобы заказать напиток, не торопясь, прежде чем направиться к указанному им месту. Маркус же позволил себе довести свою последнюю песню до логического завершения, прежде чем заняться чем-либо ещё. Убрав лютню под гулкое безмолвие аплодисментов, он вскинул инструмент на плечо и скрылся со сцены.

Через несколько мгновений после его ухода атмосфера в баре слегка разрядилась. Перемена была настолько очевидной, что все могли бы просто ликовать. Маркусу этого хватило, чтобы стиснуть зубы от разочарования. Он мог бы пустить в ход весь свой арсенал и в мгновение ока обвести вокруг пальца даже такую толпу. На самом деле, довольно легко. Но это бы разрушило смысл его пребывания здесь. Восторженная публика, как правило, не так много говорит.

И всё же, несмотря на это, приём всё равно несколько его расстроил. Он мысленно обрушился с руганью на напыщенную публику, изо всех сил стараясь тихонько пробраться к угловому столику. Маркус скользнул в кабинку напротив [Целителя], которая подняла на него взгляд поверх пинты нетронутого и разбавленного эля. Он приподнял бровь, ожидая, что она заговорит.

***

Элеонора кипела от злости, топая по улицам Хаберсвилля. Эти идиоты. Эти чёртовы идиоты всех убьют. Это было очевидно любому, у кого есть глаза. И она не собиралась в этом участвовать.

Она сказала это Джеку, даже если он не слушал. А Рудольф был слишком бесхребетным слабаком, чтобы поддержать её или хотя бы пойти с ней. Он даже не встретился с ней взглядом, когда она пыталась увести его. Предатель. Он ей не нужен. Ей не нужен ни один из них.

Лёгкая ухмылка тронула её губы. Выражение лица Джека, когда она уходила, было единственным утешением, учитывая, в каком она оказалась положении. Он действительно был уверен, что целитель не рискнёт идти в одиночку. Это была лишь последняя в длинной череде ошибок её лидера партии – нет, бывшего лидера партии – в суждениях. Даже если они официально не распустили свою группу по правилам гильдии, с ней было покончено. Остальное теперь было просто формальностью.

Она недоверчиво покачала головой. Что она вообще нашла в этих двоих?

Отложив это на время, Элеонора снова обратила внимание на окружающую обстановку. Ей нужно было найти офицера Легиона, прежде чем что-то случится. Прежде чем этот план будет реализован, или прежде чем Джек или кто-то ещё решит каким-то образом заставить её замолчать. У неё было преимущество. Может быть, если она расскажет им, что знает, они пощадят её и обеспечат безопасный проход домой. Может быть, даже эскорт. В конце концов, она избавит их от многих проблем.

К сожалению, она не знала никого из членов Легиона особенно хорошо. Даже те, кто помогал им с прокачкой, держались на деловой дистанции – да она и не пыталась с ними подружиться. Даже те, чьи имена она знала, вероятно, находились в лагере – куда её, скорее всего, не пустят без надлежащего сопровождения или причины – или в походе, куда Легион отправился этим утром.

Нет. Поразмыслив, она поняла, что есть другой вариант. Она чувствовала, что может поговорить только с одним человеком. С бардом. Он действительно вёл себя довольно разумно и любезно, когда их впервые допрашивали. Он был местным жителем и явно имел определённое влияние в Легионе.

Ей потребовалось лишь немного расспросить окружающих, чтобы выяснить, где он находится: в том самом баре, куда её привели меньше полутора часов назад. Она заглянула внутрь и оглядела толпу, заметив его на сцене. Он встретился с ней взглядом, украдкой указав на кабинку в углу зала.

Внутренне она поклялась. То, что он уже здесь, из всех возможных мест, не могло быть совпадением. Возможно, он уже что-то знал, особенно если тоже хотел поговорить с ней. А может, и нет. Может быть, её план всё ещё сработает.

Войдя, она с облегчением вздохнула, обнаружив, что Джека и Рудольфа там больше нет, и никто из охранников вряд ли её узнает. Не то чтобы кто-то обращал на неё особое внимание – она избегала устраивать сцены в переговорной. Когда она взяла выпивку, и бард наконец присоединился к ней, она изо всех сил старалась не отводить от него взгляда, ожидая первого шага. Но он лишь изогнул бровь.

Она поморщилась. Он собирался заставить её начать, не так ли? Это тоже было нехорошо. Все знали, что начинать переговоры первой – не лучший вариант. Но был ли у неё выбор?

«У меня есть… информация», – сказала она, стараясь говорить нарочито уклончиво.

«У всех есть информация», — легкомысленно сказал бард. По его тону было ясно, что он не воспринимает её всерьёз. «Сегодня я поговорил со многими, многими людьми, и у каждого была какая-то информация, которой они хотели поделиться».

«У меня есть информация, которая чего-то стоит», — прошептала она, возможно, чуть резче, чем намеревалась.

«О, разве мы все не…» — Он усмехнулся, качая головой. «Сколько, по-твоему, она стоит? И для кого? Многие из этих мужчин отдали бы хорошие деньги, чтобы узнать, где сейчас можно найти бутылку хорошего вина, уж поверь. Но почему-то мне кажется, что ты не это имел в виду?»

Элеонора почувствовала, как у неё задрожали руки. Он действительно не воспринимал её всерьёз. Нет, не совсем то. Она увидела что-то ещё, за блеском веселья в его глазах. Он намеренно уклонялся от ответа. Он собирался вынудить её быть более точной. Но как она могла это сделать, не потеряв полностью рычага воздействия?

Она сжала кулаки, чтобы успокоить их. Когда она заговорила, слова звучали медленно и осторожно. «Что-то… должно произойти. Завтра. Что-то, о чём Легион должен знать. Что-то, в чём я не хочу участвовать».

«А», — сказал бард, разглядывая свои ногти. «Да. Ты имеешь в виду восстание».

Элеонора почувствовала, как кровь застыла в жилах. Её взгляд забегал по сторонам, проверяя, не подслушал ли кто-нибудь мужчину. Он говорил не слишком тихо.

Кажется, он заметил её беспокойство и пренебрежительно отмахнулся. «А, не беспокойся о том, что тебя подслушивают. У меня есть [Гламур], чтобы замаскировать наш разговор. Весьма полезный трюк для вечеринок».

Бард лукаво подмигнул ей, и она медленно выдохнула. По крайней мере, теперь одной заботой меньше. Но всё же он знал. Он уже знал. Её позиция в переговорах только что серьёзно пострадала.

«У меня есть подробности», — настаивала она, всё ещё шёпотом, несмотря на заверения барда. «Инсайдерская информация. Но мне нужно кое-что взамен. Найди мне эскорт домой, и я всё тебе расскажу».

«Ты же знаешь, как строго Легион относится к путешествиям. Сомневаюсь, что они отпустят тебя так легко, особенно учитывая риск, что ты предашь их или просто вернёшься с подкреплением. Уверена, ты понимаешь, мисс…?»

«Элеонора», — сказала она ему. «Клянусь, этого не случится. Ты больше никогда меня не увидишь — ни ты, ни остальной Легион. Я никогда не скажу ни слова, не пойду против них или что-то в этом роде. Я просто хочу выбраться отсюда».

«Маркус. Очень приятно». Маркус пожал плечами. «Ах, но клятва стоит не так уж много. К тому же, эскорт — это непростая задача. Они и так очень заняты кампанией и местными делами. Сомневаюсь, что они готовы отдать столько мужчин одной девушке с сомнительной информацией».

Элеонора прикусила губу. Она знала, что эскорт — маловероятный вариант. Но чем дольше они говорили, тем сильнее она чувствовала, как сжимаются стены. Маркуса, казалось, не особенно беспокоило это восстание — может быть, он чувствовал, что они справятся даже без её информации? Или он уже знал об этом? Но тогда зачем ему всё ещё с ней разговаривать?

Может быть, он просто играл жёстко. Отсутствие встречного предложения навело её на мысль, что так оно и есть. Но всё же, у неё не было другого выбора, кроме как подыграть.

Элеонора стиснула зубы. «Хорошо. Тогда… просто отпустите меня. Я могу путешествовать одна. Я просто хочу уйти».

Маркус, казалось, обдумывал это. «[Целительница], путешествовать в одиночку? Это немного рискованно, не находишь? Не то чтобы предполагать, но, учитывая нынешнее положение дел в королевстве…»

Его слова оборвались, оставив после себя лишь обрывочные намёки. Всем было известно, насколько опасными стали путешествия. Поскольку большинство высокоуровневых авантюристов и воинов ушли на войну, бандитам и менее привлекательным личностям стало меньше поводов беспокоиться о дорожных ограблениях и разбоях. К счастью, ей удалось избежать этого по пути сюда, путешествуя с группой. Но теперь…

«Мне нужно что-то. Какая-то уверенность, защита, просто… хоть что-то. Я буду рисковать своей жизнью. Тебе нужно пойти мне навстречу».

Маркус задумчиво постучал по подбородку. «Как насчёт этого? Я могу замолвить за тебя словечко. Любая информация, которой ты обладаешь, если она окажется точной и полезной, — он бросил на неё многозначительный взгляд, — сама по себе будет во многом доказывать твою невиновность. Но даже если мне это уже известно, я уверен, что могу гарантировать, что твоё участие не послужит поводом для наказания».

Элеонора побледнела. «Ты должна рассказать мне больше», — почти умоляла она. «Этого слишком мало. Я была там на встрече. Я знаю детали».

«Я ничего не могу обещать», — сказал Маркус, его лицо было ровным и непроницаемым. «Я сделаю всё возможное, чтобы тебе не причинили вреда. Даю слово… если ты расскажешь мне всё».

Элеонора поморщилась. От неё не ускользнуло, что он предлагает именно то, что у неё есть – клятву, обещание, которое имело ровно столько веса, сколько она ему давала. Это казалось ей слишком шатким. Но какой у неё был выбор? Отказаться, встать на сторону стражников, которые почти наверняка потерпят неудачу?

"...Хорошо", – процедила она. "Но я не буду рассказывать тебе всё это здесь. Я хочу поговорить с легионерами в лагере. Мне нужна защита."

Маркус внимательно оглядел её с ног до головы, и Элеонора затаила дыхание. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем он наконец кивнул в знак согласия. Не сказав больше ни слова, он кивком головы указал ей на заднюю дверь.

Она облегчённо вздохнула, едва сдерживаясь, чтобы не поспешно выйти из таверны. Через несколько минут бард встретил её в переулке.

"Хорошо," – он эффектно поправил свой кричащий плащ. «Следуйте за мной, мисс Элеонора. Похоже, нам нужно многое обсудить, а времени на это мало».

Развернувшись на каблуках, он повел нас к выходу из города.

----------

Том 1 Глава 40

Марку потребовались некоторые усилия, чтобы добиться аудиенции у Гая. Конечно, ничего особенного, но недавний марш означал некоторую перестановку в командной иерархии, к которой он привык. Ему просто нужно было знать, с кем разговаривать.

Молодой офицер, которого, по-видимому, звали трибунус латиклавий, или сокращённо трибун, всегда был настроен к барду несколько более благосклонно, чем к легату. Несмотря на всё это, обаяние Марка и щедрая помощь сгладили суровую внешность нового императора. Поэтому неудивительно, что Гай встретил Марка улыбкой, войдя в шатер, хотя он заметил, что офицер не встал из-за стола.

«Бард Марк. Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной?»

Марк отошёл в сторону, позволяя Элеоноре войти следом. Гай поднял бровь, а Марк откашлялся.

«Офицер Гай, всегда приятно. Как бы мне ни хотелось, чтобы это был просто светский визит, похоже, мне приходится принести довольно неприятное и тревожное донесение». Он изобразил на лице человека изящный поклон, чуть более поверхностный, чем Легату. «Похоже, в городе скоро могут возникнуть проблемы».

«О? Какие проблемы?»

Маркус кивнул. «Похоже, в городе готовятся восстания. Намерения изгнать Легион из Хаберсвилля и закрыть его стены для вас. Планы, заметьте, разрабатывает очень узкая группа людей, а вовсе не всё население. В любом случае, я решил, что лучше сообщить вам эту информацию напрямую, как можно скорее». Он указал на своего беспокойного спутника. «Я привёл Элеонору, чтобы она рассказала вам больше. Она утверждает, что знает немало об этом плане, хотя я могу подтвердить из независимых источников, что слышал о чём-то подобном. Думаю, лучше, если она выступит первой».

Гай откинулся на спинку стула, обдумывая свои слова, а затем посмотрел на Элеонору. «А. [Целительница], верно? Должен сказать, я рад, что вы не намерены предавать Легион».

Молодая женщина сглотнула и кивнула. Не нужно быть экспертом, чтобы прочитать в её лице неподдельный ужас. «Да. Хм, ну, Легион недавно очень помог мне, спасая от пауков и всего остального. И прокачивая. Так что, э-э, это как-то неправильно. И…»

Она замолчала, явно не желая озвучивать то, что, похоже, все здесь и так знали — что римляне, скорее всего, победят в схватке. А кто бы не хотел оказаться на стороне победителей?

Гай одарил её ободряющей улыбкой, хотя и несколько покровительственной. Создавалось впечатление, будто дядя снисходителен и смотрит на племянницу, несмотря на их схожесть в возрасте. Маркус решил, что трибун, вероятно, усвоил эту привычку, наблюдая за Тиберием – или за кем-то из других старших легионеров, учитывая, как редко тот улыбался. На самом деле, с чуть большей сединой в волосах, всё выглядело бы именно так, как и задумано.

«Итак. Расскажи мне, целитель. Каковы подробности этого предполагаемого заговора?»

Она сглотнула и посмотрела на двух мужчин перед собой. «Хм… Ну, прежде чем начать, я просто хочу убедиться, что не влипну в неприятности. Я ни в чём этом не замешан, просто чтобы ты знала. Я был там на встрече, но не хотел. Мне всё это не нравится».

Гай кивнул. «Могу обещать, что вы не будете привлечены к ответственности, если ваша информация окажется точной. Если вы расскажете мне всё, что знаете, я смогу гарантировать вашу безопасность».

«В основном?»

Он пожал плечами. «Я могу проявить милосердие к наказаниям, которые мы вынесем преступникам. Но не могу полностью гарантировать, что эти мятежники не будут искать возмездия против вас. Возможно, вам будет безопаснее оставаться в лагере, пока мы разбираемся с этим».

«Что, если я… я уйду? Если вы дадите мне сопровождение домой…»

Гай уже качал головой. «Нет. Посылать моих людей в неизвестную территорию небольшим отрядом — слишком рискованно. К тому же мы не можем выделить людей для отправки более значительного контингента».

Марк увидел, как Элеонора сникла от этой новости. Он не мог не посочувствовать ей. Тем не менее, он предупреждал её о вероятном исходе.

«Однако…» Гай наклонился вперёд, опершись локтями на стол перед собой. «Я могу сделать вам другое предложение. Я изучал навыки и принципы работы Системы с тех пор, как мы прибыли, и ваши навыки меня завораживают. Способности [Целя] действительно кажутся весьма ценными. Как бы вы отнеслись к сотрудничеству с Легионом?»

Элеонора нахмурилась. «Не уверена, что понимаю. Я и так понимаю».

«Более прямо, я имею в виду». Гай отмахнулся от её слов. «С надвигающейся войной мы, полагаю, не будем испытывать недостатка в раненых. А учитывая ваш класс, возможно, это даст вам больше возможностей улучшить и развить свои навыки. Возможно, мы могли бы получить взаимную выгоду, если бы вы выполняли обязанности врача».

Маркус видел, как Элеонора нахмурилась, а затем подняла брови. Несмотря на всё, что она говорила о желании вернуться домой, факт оставался фактом: она добилась невероятных успехов в своём развитии в Легионе. С этим нельзя было спорить. Если бы она хотела продолжать в том же духе…

«…Я не хочу сражаться с Новарой», — сказала она. «Я там выросла».

«Ты не будешь вступать с ними в прямой бой. Ты просто будешь выполнять свою работу и работать с нашими медиками. Конечно, это менее предосудительно».

Она выглядела не совсем убеждённой. Тем не менее, Маркус видел, что Элеонора тоже не была категорически против этого предложения.

«...Конечно, я пойму, если вы всё ещё хотите вернуться домой», — продолжил трибун. «Поэтому мы будем рады оставить вас у нас до тех пор, пока вы не сможете безопасно вернуться или переехать на новое место жительства — конечно, с оговорками. Но для такого уязвимого класса, как ваш, возможно, вы сочтете это предложение приемлемым.

Девушка облизнула губы, прежде чем бросить на Маркуса нервный взгляд. Он одарил ее ободряющей улыбкой, которую тот не совсем чувствовал. Всё, что он видел до сих пор, говорило о том, что это не такая уж щедрая сделка, как, казалось, предполагал Гай. Скорее всего, пройдут месяцы, если не годы, прежде чем Элеонора сможет двигаться дальше. Всё зависит от того, как будет развиваться эта война. Однако он также знал, что это единственный путь вперёд. Единственный путь, который обеспечит как её сотрудничество, так и удовлетворение Легиона.

Маркус напомнил себе, что не всё так плохо. В конце концов, она же не ничего не получит. Её прокачка была достаточным доказательством этого.

«...Хорошо», — наконец согласилась она. «Я... думаю, я смогу с этим жить. Только если я смогу уйти, когда захочу.

«Опять же, нам придётся поставить определённые условия», — напомнил ей Гай. «По крайней мере, в начале этого конфликта. Но всё это можно обсудить, как и с соответствующей компенсацией».

Кажется, это успокоило [Целительницу]. Её плечи заметно расслабились, и Маркус вздохнул с облегчением. Он выполнил свою часть сделки. Он замолвил словечко. Конечно, это было несколько косвенно, но само знакомство, вероятно, гарантировало ей жизнь и даже помогло. Этого было достаточно в его глазах.

Элеонора ещё раз посмотрела на двух мужчин, словно оценивая, можно ли доверять их словам. Затем она откашлялась и начала говорить.

В общих чертах её рассказ был очень похож на рассказ Майры, но Элеонора знала больше. Гораздо больше. Она знала не только подробности о людях, которые были в этом замешаны, но и о том, что они принесли. Например, тот факт, что таинственное «подкрепление» от барона мэру не только существовало, но и должно было прибыть через день-два. Кем или чем они были, всё ещё оставалось неизвестным. Раздражающе расплывчаты, и он всё ещё не был полностью уверен в их реальности. Она также сообщила, что сроки всех действий были ускорены в связи с недавним отбытием Легиона.

Она изо всех сил старалась преуменьшить роль своей партии в восстании. Однако Маркус умел читать между строк. Было совершенно очевидно, что Джек потратил уйму времени и сил на планирование. Его даже можно было считать одним из зачинщиков. Как такой идиот ещё не умудрился убить его или его партию, само по себе оставалось загадкой.

Гай терпеливо слушал, время от времени делая пометки на планшете у локтя. В его поведении не было особой обеспокоенности. Когда [Целительница] закончила свой рассказ, он выжидающе повернулся к Маркусу. Он шагнул вперёд с ещё одним поклоном.

«Благодаря собственным источникам мне удалось подтвердить значительную часть истории Элеоноры», — сказал он, приведя несколько примеров того, что мог подтвердить. «Однако есть некоторые детали, которые я пока не могу подтвердить, а именно, в каком виде примут подкрепления барона, если они вообще будут».

«Хм», — Гай постучал пальцем по столу. «Полагаю, у нас есть небольшое досье на местного барона, составленное на основе того, что вы нам о нём рассказали. В свете этого, есть ли у вас какая-нибудь дополнительная информация о нём?»

Маркус напряг мозги и шумно выдохнул. «Мне трудно вспомнить, что именно я вам рассказывал. Легат задал немало вопросов за эти недели, понимаете, так много, что они все накладываются друг на друга у меня в голове. Тем не менее, я с радостью просмотрю ваши записи и заполню пробелы. Возможно, что-то освежит мою память».

Гай позвал помощника и отправил его за сохранённой информацией. «Отлично. А пока…» Взгляд трибуна вернулся к Элеоноре. «Не думаю, что вам стоит беспокоиться о вашей безопасности. Что касается ваших соратников… я не могу многого им обещать. Особенно если они выступят против нас, как мы ожидаем».

Слова были произнесены небрежно, деловым тоном. Гай говорил так же, как говорил всё это время. Однако сейчас всё изменилось. В глазах мужчины мелькнул какой-то особый блеск, намёк на твёрдость, которую Марк не совсем понимал, как истолковать.

Элеонора побледнела и сглотнула, но кивнула и ничего не сказала в знак протеста. После секунды тягостного молчания она пробормотала что-то себе под нос. «В любом случае, я планировала найти другую группу…»

Маркус нахмурился, когда Гай начал рассылать помощников с дополнительными приказами. Он не был уверен, что ему нравится этот его взгляд. Он знал, что Легион – люди строгие и деловые. Это было очевидно: хотя установленные ими правила были справедливы, они не колеблясь наказывали за их нарушение. Он даже слышал о паре случаев порки за особенно вопиющие проступки, хотя и нечасто.

Но что-то во всей этой истории тревожно кольнуло его. Возможно, отсутствие суровых последствий объяснялось лишь тем, что город до сих пор был послушен. Он, конечно же, не сомневался, что Легион справится с этой угрозой. Главный вопрос заключался в том, как всё будет выглядеть после?

***

Тиберий пытался расслабить челюсть, продолжая марш. Как оказалось, занятие было таким же неприятным, как он помнил. Конечно, навыки этого мира делали его гораздо более терпимым и эффективным – они уже преодолели как минимум в четыре раза больше расстояния, чем обычно ожидал. Но это не означало, что это не начало изматывать его старые кости.

Конечно, он никогда не признался бы в таком. Не перед тысячами людей, следовавших за ним. Большинство из них, вероятно, давно отступили в то далёкое пространство, которое хорошо знал каждый солдат. Но на всякий случай, если кто-то всё ещё оставался наблюдательным в эти отупляющие часы… лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. И всё же он не мог не испытывать лёгкой зависти всякий раз, когда отправлял Квинта на разведку очередного поселения.

Лучшее, что он мог сказать, – это то, что путешествие давало ему время подумать. Укрепить планы, которые он уже начал осуществлять, или те, которые ему вскоре понадобятся. Он даже смог продумать в уме несколько логистических вопросов, хотя без цифр перед глазами это было гораздо сложнее.

У остальных офицеров дела шли… гораздо хуже. Этого было достаточно. Дошло до того, что Тиберий попросил Квинта присматривать за лошадьми во время его вылазок, чтобы ускорить их темп и заглушить жалобы. К сожалению, пока ничего не последовало – по крайней мере, по его словам. Возможно, под маской профессионализма Квинт просто наслаждался тем, как сравнительно мягкие офицеры страдают вместе с остальными солдатами.

Конечно, он никогда бы не обвинил его в этом.

Тиберий бросил взгляд на одного из трибунов – ещё одного молодого человека, старше Гая, но тоже неопытного. Пот ручьём лился по его лбу под лучами солнца, пока он упрямо переставлял ноги. Он совершил ошибку, попросив Квинта реквизировать «любого коня, которого сможет найти» на одном особенно сложном участке холмов. Примуспил торжественно согласился, вернув ложку с довольно красивой молочной коровой – вместе с седлом. Его каменное выражение лица ничуть не дрогнуло под лепетом офицера.

Тиберий невольно улыбнулся, вспомнив это. Этот маленький трюк, конечно же, заслужил Квинта подзатыльник. На самом деле, он заслужил бы гораздо больше, если бы не проявил благоразумия, представив «благородного коня» офицерам на холме, вне поля зрения остальных. Вполне ожидаемо было бы высечь его за такую дерзость. Но, к счастью для него, Тиберий был готов предоставить своему старому другу немного поблажки – ну, насколько офицер и центурион вообще могут быть друзьями.

И это было довольно забавно.

Однако на этот раз, когда Квинт вернулся из одной из своих вылазок, Тиберий заметил кое-что другое. Он и легионеры были не одни. Между ними несколько легионеров спешили или тащили группу связанных пленников. Легат отступил в сторону и остановился, ожидая, пока ряды легионеров хлынут за ним.

Квинт шагнул вперёд, чтобы встретить Тиберия, когда он и его люди отдали честь. «Легат».

Тиберий кивнул. «Докладывайте, прим».

Квинт начал говорить, пустившись в рассказ о захваченной ферме и запрещённых наркотиках. Похоже, эта последняя вылазка оказалась гораздо более насыщенной событиями, чем предыдущие. Он посмотрел на связанных людей, которых поставили перед ним на колени. «И это те самые преступники? Вы можете это подтвердить?»

«Уверен», — ответил Квинт, кивнув. «Даже без выращивания запрещённых веществ эти люди пытались устроить засаду и убить нас».

Тиберий медленно кивнул. «Хм. Мы исследуем траву, о которой вы говорили. Но позже. Пока что пусть фермеры выращивают её и оставьте на ферме отряд стражников. Им приказано отступить, если превосходящие силы придут, чтобы отбить её. В противном случае им надлежит обеспечивать безопасность фермы, её функционирование и не трогать запрещённые травы».

Квинт кивнул. «Да, сэр».

«Если растение хоть как-то пригодится, мы можем использовать его в будущем. Если нет, мы продадим его в другом месте. Лучше получить немного прибыли и одновременно дестабилизировать наших врагов. Или, если оно не слишком вредно…» — Тиберий криво усмехнулся. «Что ж, возможно, мы найдём решение проблемы нехватки выпивки».

«А пленники?» — спросил Квинт.

Двое мужчин переглянулись. Тиберий знал. Квинт знал. Но приказ нужно было отдать официально.

«Позаботьтесь о них».

Тиберий повернулся и ускорил шаг, возвращаясь на свое место среди легионеров.

----------

Том 1 Глава 41

Поздним вечером передовые разведчики Легиона доложили о цели. Мины находились всего в полумиле впереди, на склоне одного из холмов. Вместо того чтобы сразу же выдвинуться, Тиберий приказал разместить мобильный командный пункт на близлежащем холме, откуда открывался обзор вплоть до стен и немного дальше во многих направлениях. Он находился немного дальше, чем ему бы хотелось, но ближе не было лучшей точки обзора. Такой, которую бы сразу же заметили.

Конечно, с такими большими силами оставаться незамеченным хоть какое-то время было практически невозможно. Элемент неожиданности скорее обеспечивался масштабом и неожиданностью атаки. Как бы то ни было, как и в любой успешной операции, требовалось время на планирование. Поэтому Легион разбил лагерь перед выступлением на цель.

Он снова внимательно изучил карту битвы в тусклом свете свечей в командной палатке. Главной заботой этого штурма было убедиться, что их собственные силы не мешают друг другу. Реализацией отдельных тактических приемов мог заниматься первый центурион каждой когорты. Но расположение и общий подход? Всё это зависело от легата.

Тиберий понимал, что проявляет чрезмерную осторожность. Как и ожидалось, силы противника насчитывали около сотни солдат в шахтах и в городе, возникшем вокруг них. Очевидно, после недавних событий это место не получило дополнительных подкреплений. Учитывая численное преимущество и Квинта во главе авангарда, он не ожидал серьёзного сопротивления. Но планирование этого штурма, несмотря ни на что, должно было быть безупречным.

Эта кампания была чем-то большим, чем можно было предположить по её прямолинейности. Её также нельзя было назвать учебными учениями. Она также должна была послужить тактической проверкой всей операции. Полевой оценкой того, как их логистика, подготовка и обычные методы изменились под влиянием новых навыков – в лучшую или худшую сторону.

Основываясь на уже увиденном, Тиберий счёл преимущества в основном положительными с точки зрения эффективности и результативности. Однако, сохранятся ли они в бою, ещё предстояло выяснить. Они неизбежно столкнулись бы с неожиданными последствиями и узкими местами, которые даже не рассматривали. Именно поэтому он был особенно внимателен и активен, чтобы всё прошло как можно более гладко.

Тиберий повернулся к одному из своих помощников. «Луций. Подтвердите, что шестая когорта получила выделенные ей дополнительные пилумы».

«Сэр», — ответил Луций, приняв приказ, и закрыл глаза, глубоко сосредоточившись. Через несколько мгновений он снова открыл их. «Подтверждаю, сэр».

«Хорошо. Жду полного отчёта об эффективности их специалистов от своего пилуса-приора после боя».

«Да, легат».

Луций снова закрыл глаза, наблюдая за Тиберием. Связь была одной из тех областей, где наблюдался несомненный прогресс. Передача сообщений теперь стала делом нескольких человек, обладавших взаимосвязанными навыками. Некоторые стали помощниками, другие же находились вместе с эскортом, а иногда и в качестве отдельных часовых на стратегически важных позициях. Даже карта битвы на столе была непростой: её детали менялись на глазах, обновляясь легионерами, специализирующимися на разведке и анализе.

Вместо того, чтобы выбирать между запоздалой информацией и сохранением близости к передовой, где он сам стал бы желанной мишенью, командир теперь мог без опасений контролировать битву издалека. Это было невероятным преимуществом для их возможностей, даже если вся система требовала некоторого привыкания. Как бы Тиберий ни привыкал к колдовству этого мира, некоторые его аспекты были слишком новыми и неиспытанными, чтобы он мог просто принять их с распростёртыми объятиями.

Тиберий отвлёкся от своего помощника, уже вычеркнув этот вопрос из головы и переключившись на следующий. Он продолжал анализировать детали и вносить коррективы далеко за полночь. Он немного сожалел, что не обменял некоторые свои навыки на более ориентированные на тактику и стратегию. Большинство его нынешних навыков были связаны с логистикой и прямым командованием, и, несмотря на всю свою полезность, эти решения казались несколько несостоятельными в условиях текущей операции.

Несмотря на его сожаления, этот вопрос не станет решающим. Это просто даст возможность его подчиненным проявить себя во всей красе. К тому же, это была не последняя возможность для экспериментов. Впереди было еще много кампаний. Главное, чтобы они одержали победу.

Когда свеча догорела, Тиберий наконец встал со своего места. Звуки лагеря вокруг него стихли, поскольку остальные закончили свои приготовления и отправились спать или нести вахту. Теперь ему пора было сделать то же самое. Как бы ему ни хотелось продолжать планировать.

Он отпустил помощника и направился в свою палатку. Совершая короткую прогулку по тишине лагеря, Тиберий позволил себе взглянуть на ночное небо. Это было странное и незнакомое зрелище, далекое от того, к чему он привык. Не нужно было быть астрономом, чтобы это заметить. И как бы ни были завораживающи эти упорядоченные точки света, это зрелище наполнило его странным чувством утраты.

Небо было неизменным, маленьким источником утешения среди постоянно меняющихся пейзажей, определявших жизнь странствующего солдата. Уверенностью в том, что, как бы далеко он ни путешествовал, дом всего лишь в долгом переходе. Но теперь даже это было неправдой. Тиберий подозревал, что никакой марш не вернёт их в Рим – даже с помощью странной магии Системы, дающей им силу. Это заставило его задуматься, сколько времени пройдёт, прежде чем он и его люди снова увидят родину.

Он отогнал эту мысль. Сейчас не время для таких пустых развлечений. Слегка покачав головой, Тиберий откинул полог своей палатки.

***

Солнце медленно поднималось над далёким холмом, когда Легион свернул лагерь и занял позицию. Подбитые гвоздями подошвы их калиги издавали относительно мало шума, оседая на траве и земле поля, выбранного ими в качестве плацдарма. По сравнению с тем грохотом, который они производили на мощёных дорогах, они могли бы ходить босиком. Не то чтобы эти тропы были вымощены – похоже, обитатели этого мира считали узкие тропинки из утрамбованной земли достаточно подходящими, чтобы называться 'дорогами'. Ещё один проект, которым им предстояло заняться после того, как они закрепят эту территорию за Римом.

Перед ними простиралось продолжение холмистого ландшафта, который они видели по пути, хотя и чуть выше остальных. По словам Марка, этот регион назывался равнинами Менарда, а эти холмы местные жители прозвали 'Пологими Горами'.

Тиберий не мог не рассмеяться над этим описанием. Он достаточно раз пересекал Альпы, чтобы понять, что такое настоящие горы. Либо в этом мире по непонятной причине не хватало природных структур, либо эти 'местные' были склонны к преувеличениям. Тем не менее, в этих 'горах' были заложены мины, так что это уже было что-то.

Что касается самих шахт, то они располагались на склоне самого большого холма в округе. Небольшое поселение располагалось прямо за шахтой, окружённое пятнадцатифутовой стеной из грубо отесанного камня. Согласно отчётам, это место, по-видимому, служило в основном жильём для рабочих и их семей. Это, а также способом контролировать доступ к богатому ресурсами холму за ним. Интересно, что здесь, похоже, не было рабов, что показалось Тиберию немного странным. На самом деле, за всё время своего пребывания здесь он ни одного не видел. Возможно, ему стоит спросить барда об этом.

Стена могла бы стать небольшим препятствием для их штурма. Однако в её конструкции было несколько явных недостатков. Во-первых, конструкция была построена прямолинейно, без каких-либо углов или бойниц. Это означало, что лучникам, собиравшимся защищаться от захватчиков, приходилось сильно высовываться, чтобы поразить укрывшихся под стеной людей. Это давало Легиону значительную свободу действий по достижении цели и гарантировало, что они поднимутся гораздо выше, прежде чем их вступят в бой.

Кроме того, на вершине стен не было никого, кто бы следил за порядком. По словам разведчиков, этого не было уже несколько дней. Либо они получили какое-то предупреждение и прятались – маловероятно, учитывая спешку, с которой они двигались, – либо здесь просто не было особой необходимости в регулярных патрулях. Это означало, что Легион мог более-менее незаметно подобраться к противнику, оставаясь вне поля зрения двух стражников у главных ворот и расположившись за другими холмами.

Как и ожидалось, шахтёрский городок оставался сонно равнодушным, пока Тиберий наблюдал, как его люди занимают позиции. Никакой очевидной реакции он не заметил – по крайней мере, пока. Когорты заняли свои позиции и по сигналу двинулись вперёд на полмарша, стараясь как можно дольше оставаться незамеченными. Невероятно высокая оценка для такого большого отряда. Но, учитывая все факторы, они могли себе позволить попробовать один вариант. Первая когорта начала двигаться к главным воротам, слегка отставая. После небольшой задержки им предстояло взять штурмом вход.

Когда они оказались всего в четверти мили от стен, они отказались от попыток скрытности. Теперь, когда они более-менее на месте, в этом не было необходимости. Из города зазвонил колокол, и немногочисленные видимые стражники начали тревожно кричать и метаться. Наконец, на стенах начали появляться дополнительные силы, натягивая луки и прицеливаясь.

Тиберий тихонько проворчал, реагируя на запоздалую реакцию. С тактической точки зрения, было хорошо, что враг не был готов. Но в целом всё было не так просто. Это не казалось достаточно серьёзным испытанием, чтобы по-настоящему надавить на Легион, и не было таким же тривиальным, как штурм Хаберсвилля. Это серьёзно ограничивало бы полезность этого штурма как испытательного полигона для его собственных войск.

Он почувствовал, что почти раздражен этой мыслью – и наглостью противника, тратящего его время, – прежде чем спохватился. Он не мог позволить себе недооценивать их. По слухам, большинство солдат в городе имели средний уровень около десятого, что-то среднее между местной дикой природой и парой нападавших, с которыми они столкнулись не так давно. И хотя его люди доказали, что способны преодолеть такое неравенство численностью и тактикой, это всё ещё не было гарантией. Особенно если у противника был способ изолировать легионеров и таким образом их уничтожить. Такая стратегия могла оказаться катастрофической, поскольку легионеры не должны были действовать в одиночку. Не говоря уже о том, что любая противоосадная тактика защитников многократно увеличивала сложность боя.

Всегда существовала вероятность, что какое-то неожиданное событие застанет их врасплох. Как бы ни были хороши их разведчики, они не были ясновидящими. Возможно, они упустили какой-то аспект этого города по простому незнанию или неопытности в работе системы. Хотя он считал это маловероятным. Они были подготовлены настолько хорошо, насколько это было возможно.

Тиберий осмотрел местность и карту поля боя. Все его люди были на своих позициях. Кивнув в последний раз в знак одобрения, он повернулся к стоявшему рядом офицеру.

«Сигнал к атаке».

----------

Том 1 Глава 42

Легион двинулся к шахтёрскому городку. Ряды легионеров двигались в ногу, их щиты напоминали черепаху: первый ряд стоял вертикально, а каждый последующий держал над головой скутумы. Такое расположение обеспечивало защиту от снарядов сверху, закрывая и себя, и стоящего перед ними человека серией перекрывающихся защитных сооружений, подобной чешуе огромного зверя.

При их приближении защитники обрушили на них шквал стрел – непропорциональное количество, учитывая количество людей на стене; многие из них сверкали, словно чешуя, свидетельствующая об использовании навыков. Легионеры приняли строй 'черепаха' для защиты от снарядов, и большинство просто отступало или пряталось за щитами. Их продвижение почти не замедлялось, по мере того как каждая центурия занимала своё место в атаке. Топот ног по земле эхом разносился по равнине, пока Легион неумолимо приближался, готовясь к следующему этапу атаки.

Как только они оказались на расстоянии удара, несколько центурий на мгновение опустили щиты и отступили. Град пилумов взмыл в небо, пролетев над стенами и заставив каждого обороняющегося либо пригнуться, либо получить копьё в живот.

К сожалению для них, решение было практически не в их руках.

Защитники стены не были готовы к невероятной скорости и силе летящих копий. Пилум рванулся вперёд, мгновенно уничтожив значительную часть обороняющихся первым же залпом.

Тем не менее, это не было лёгким испытанием. Защитники, уцелевшие во время атаки, воспользовались этим маневром, чтобы прицелиться в метателей пилумов. Несколько легионеров были сражены удачным выстрелом через брешь в щитах. Их быстро оттащили назад сквозь ряды, туда, где они оказались вне досягаемости и, возможно, могли быть спасены после окончания битвы.

Тиберий наблюдал за битвой издалека. Пока никто не погиб – он был в этом уверен, поскольку ещё не испытывал этого ужасного чувства страха. Однако это был лишь вопрос времени. Таковы реалии войны.

Это была жертва, которую он должен был принести. Им нужны были рудники. Им нужен был металл, доход, который он мог принести, и база, с которой можно было контролировать окрестности и источники продовольствия, захваченные по пути. Не говоря уже о том, что их захват был единственным способом пополнить свой относительно скудный запас пилумов. Если они не захватят эти рудники, их цель расширения Рима умрёт в зародыше – они смогут забыть о приобщении варваров этого мира к цивилизации. И поэтому Тиберий будет бессердечен, тратя жизни своих людей там, где они нужны.

Но это не значит, что он будет тратить их бездумно. Им нужно было выбирать сражения, учитывая, как сложно будет заменить каждого солдата в этой чужой стране. Ещё одна причина, по которой поражение недопустимо.

Он наблюдал, как далёкие фигуры его людей приближаются к стенам, их детали были такими чёткими, словно они находились прямо перед ним. Поначалу Тиберий не был до конца уверен, стоит ли осваивать навык [Зоркий Глаз]. Но теперь? Тот факт, что он мог различать детали поля боя с такого расстояния, делал его занятие вполне оправданным. Это, в сочетании с их улучшенными возможностями связи, давало ему, честно говоря, неслыханный объём информации быстрее, чем он мог надеяться.

Тиберий сосредоточился на основании каменных укреплений города. Они были прочными и, по крайней мере, гораздо выше первоначальных укреплений Хаберсвилля. Трюк, который Квинт использовал раньше, перебрасывая людей через стены, здесь не сработал бы. По крайней мере, для большей части их войск.

Из строя легионеров, где они были спрятаны, появились лестницы. Их быстро вынесли вперёд и приставили к стенам. Через мгновение легионеры из третьей когорты начали карабкаться по грубо обтесанным брёвнам. Другие поддержали наступление своих собратьев с земли, обрушив на них новую волну пилумов и пращ, не давая защитникам подобраться достаточно близко, чтобы отодвинуть лестницы.

Когда первый человек достиг вершины лестницы, Тиберий почувствовал первую смерть. Стрела попала солдату в глаз, отбросив его назад. Он отскочил от плеча стоявшего прямо под ним человека и безжизненно рухнул на землю.

Ледяной укол горя снова пронзил Тиберия, и он увидел, как несколько человек вздрогнули, по-видимому, испытывая то же самое. Но это не остановило атаку. Его люди были слишком хорошо обучены. Следующий воин продолжил подниматься по лестнице с новой скоростью, но вместо того, чтобы добраться до вершины, он спрыгнул с неё у её вершины и нырнул на другой участок стены. Солдат ударил защитника мечом в живот и повернулся навстречу следующему. За ним быстро последовали ещё три легионера, которые начали зачищать территорию. Через мгновение отряд хлынул по стенам, словно муравьи.

Конечно, этот манёвр был безрассудным. Но известно, что мужчины идут на такой риск, чтобы первыми оказаться наверху. Стенная корона, вручаемая предвестнику любого подобного нападения, могла изменить жизнь человека и судьбу всего его рода. С таким потенциалом вполне естественно, что мужчины будут бороться за неё. Тиберию придётся позаботиться о том, чтобы награды и престиж, связанные с ней, по-прежнему предоставлялись здесь, чтобы поощрять подобные проявления.

В ходе последующего штурма пали ещё несколько человек из третьей когорты. Каждый раз Тиберий замечал, как несколько человек начинают двигаться с новой силой, по-видимому, подпитываемые боевой яростью, о которой сообщалось после смерти Секста. Под её влиянием воины практически перепрыгивали через стены, полагаясь только на свои силы. Некоторым даже не нужны были лестницы — они просто взбегали по стене, спрыгивали с неё, цеплялись за вершину и, цепляясь за неё, взбирались наверх с помощью сверхчеловеческой силы.

Эта сила подействовала не на всех, а лишь на небольшую часть воинов. Как бы то ни было, это было долгожданное, хотя и мрачное благодеяние. Казалось, смерть товарища не прошла даром.

Тиберий отвернулся от битвы, поскольку защитники были быстро подавлены. Ворота со скрипом распахнулись, когда первая когорта взяла их, и легионеры хлынули внутрь потоком красного полированного металла. Он находился достаточно далеко, чтобы не слышать испуганных криков горожан, пробиравшихся внутрь. Тем не менее, по опыту он достаточно хорошо представлял себе их. Возможно, им не придётся столкнуться с необоснованным сопротивлением перед лицом превосходящей численности, как это было в Хаберсвилле. Это, безусловно, упростило бы ситуацию.

Он приказал стараться не причинять вреда шахтёрам — в конце концов, Легиону нужны рабочие, а те, кто разбирался в этом деле, были эффективнее тех, кто не разбирался. Приток новых рабочих был жизненной силой Империи, и Тиберий знал это не хуже любого сенатора. Не говоря уже о том, что оставлять своих людей работать на шахтах было бы просто неэффективно. Конечно, кто-то должен был остаться и охранять их, но для этой задачи они всё же подходили больше, чем для размахивания киркой.

Ещё до того, как поступили последние донесения, командный пункт Тиберия уже был готов. Он направился обратно к лагерю. Худшая угроза уже миновала, и он был уверен в способности своих людей довести дело до конца. Тем временем ему нужно было сделать несколько последних приготовлений.

Это была его первая официальная победа в качестве нового императора. Не стоило устраивать что-то меньшее, чем пышный выход.

Направляясь к своему шатру, чтобы подготовиться, Тиберий задумался о будущем. Возможно, он возьмёт когномен Новарус, как только завоюет королевство. Это было бы уместно.

***

Квинтус возглавил первую когорту на самом сложном участке битвы. Он верно предположил, что ворота будут охраняться сильнее всего, и соответствующим образом расставил себя и своих людей. Принять на себя основной удар было ответственностью, к которой они были готовы как никто. Но у этого были и другие преимущества.

Он чувствовал, что в последнее время они стали слабее, сражаясь с монстрами и относительно простыми хищниками, такими как теневые пантеры. Хотя они были опасны, их угроза в основном исходила от скорости, природных способностей и чистой силы этих существ. Это было совсем не то же самое, что столкнуться с клинком человека – ни физически, ни морально.

Знать, что ты собираешься лишить жизни не какое-то животное, а другого человека… это было другое. Вдвойне приятнее было знать, что он тоже пытается лишить тебя жизни. Даже ум и хитрость пантеры были ничто по сравнению со свирепостью вражеского солдата, втянутого в борьбу не на жизнь, а на смерть, где на кону стояли его дом и семья.

С этим приходилось сталкиваться каждому солдату. С этим приходилось сталкиваться. Но они рисковали забыть об этом посреди всей этой охоты. Квинт знал, насколько смертельно опасно для человека забывать о таких вещах, не относиться серьёзно к своей работе и тренировкам – как, похоже, поступали те, кто защищал этот город. И теперь их халатность давала о себе знать.

Ворота охранял отряд лучников. Вместо тех немногих, кто тщетно пытался отстреливать людей среди моря римлян, здесь их было почти двадцать. Град стрел, которые они выпускали, казался бесконечным – судя по скорости и количеству выпущенных снарядов, было ясно, что здесь работали мастера. Некоторые из них даже светились и глубоко пробивали щиты его людей.

К счастью, их скутумы были усилены мастерами Легиона – теми, кто специализировался на подобных вещах. Новые кузнецы работали день и ночь, чтобы улучшить все свои щиты, с тех пор как нашли способ. Даже тогда им не удалось оснастить всех до начала кампании. Улучшенное снаряжение получили только центурионы и некоторые бойцы передовой. Тем не менее, это было лучше, чем ничего. Они обеспечивали достаточное усиление, чтобы даже усиленные стрелы обычно проходили максимум через предплечье. Лишь изредка они проникали глубже, вонзившись в доспехи или шлем солдата, когда тот продвигался вперед под щитом.

Пока что им удавалось сохранить жизнь всем его людям. Конечно, были раненые, но тех, кто был слишком ранен, чтобы сражаться, быстро выводили из боя. Квинт организовал несколько команд, которые вытаскивали их из боя и обрабатывали раны.

Это тактическое изменение было спорным. В конце концов, они были солдатами, а не детьми, с которыми нянчились из-за каждого пореза и царапины. Они были готовы встретить смерть каждый раз, когда шли в бой. Но Квинт оставался непреклонным, несмотря на сопротивление.

Их нынешнее положение означало, что у них не было эффективного способа пополнять запасы своих войск. Они были единственными римлянами в этом мире. Конечно, они уже начали набирать вспомогательные войска и обучать их, но они не были легионерами. И вряд ли когда-либо ими станут, даже если отслужат 25 лет службы, необходимых для получения гражданства. Даже если Тиберий решит изменить требование к гражданству для вступления в легион, их подготовка займёт время.

Существовал также вопрос о том, как каждая смерть влияла на боевой дух. Квинт и остальные слишком остро ощущали этот ужас перед смертью товарища. Даже если с каждым павшим легионером и были какие-то преимущества, слишком велик был риск того, что эти чувства усилятся и отвлекут их, особенно после нескольких смертей. К тому же, учитывая, как колдовство этого мира может снижать смертность, он ещё меньше был склонен терять хороших солдат из-за простой гордости.

Первая когорта достигла ворот в мгновение ока. Стрелы продолжали сыпаться всё более неистовым потоком по мере их приближения. Однако двадцать жалких лучников могли лишь попытаться замедлить более тысячи человек из отряда двойной силы перед ними. Передовые легионеры укрылись у стены и начали разматывать катушки верёвки с поясов.

Сами ворота охраняла решётка, которая была бы довольно эффективна против прямого нападения. Возможно, это был не таран, но они не сочли нужным построить и доставить его в ходе этой кампании. Вместо этого Квинт решил воспользоваться целесообразностью и снова взобраться на стену.

Лестницы с грохотом ударялись о каменную стену, цепляясь за зубцы наверху. Квинт почувствовал, что его лестница встала на место, и устремился наверх. Защитники пытались сбросить их, но наступало всё больше и больше. Однако на каждую отбитую лестницу приходилось ещё пять, когда легионеры начали карабкаться вслед за своим Примуспилом. Несколько лучников попытались перегнуться через стену и стрелять по поднимающимся солдатам, но получили лишь пращные камни в голову и грудь.

Квинт невольно улыбнулся. Тот, кто проектировал эти стены, явно не предполагал, что атаковать будут люди, иначе бы на них были какие-нибудь выступы или лазы, которые мешали такой тактике. На самом деле, Квинтус мог с ходу придумать несколько стратегических оборонительных сооружений, которые не позволили бы им просто так забраться по решётке. Но, возможно, это и не было целью. Что-то вроде того химеры, с которым они сражались, или даже гигантского паука, возможно, не устояло бы перед такой защитой. И стена неплохо справлялась с защитой от многих мелких хищников, так что он не мог их в этом винить.

Тем не менее, было странно видеть стены, возведённые для таких целей. Хотя он мог сказать, что она определённо была построена гораздо лучше, чем та, что вокруг Хаберсвилля — значительно выше, каменная и с настоящими воротами. Возможно, их реконструкция здесь не потребует столь серьёзных усилий. С другой стороны, это будет зависеть от качества фундамента.

Он первым взобрался на вершину стены и полоснул одного из защитников по животу, когда его ноги коснулись камня. Тот закричал. Падая, Квинт вынужден был нырнуть за щит, едва отразив стрелу, выпущенную в упор, и обеспечив прикрытие для тех, кто стоял позади, чтобы те могли подняться и обойти его. Вскоре более дюжины легионеров заполнили стену и бросились на защитников.

«Не надо! Пожалуйста, пощадите меня!»

Стражники увидели предзнаменование на стене. Квинт увидел, как многие из них начали бросать луки и мечи к ногам, поднимая руки в явном жесте капитуляции. Хотя явное численное превосходство, казалось, не удержало их от сопротивления, надвигающаяся перспектива смерти от рук легионеров, похоже, изменила их решение – в основном. Им ещё предстояло сразить ещё несколько упрямых бойцов.

Квинт кивнул в сторону испуганных стражников. «Сохраните их. Всех остальных мы берём ворота».

К счастью для стражников, Тиберий приказал брать пленных и захватывать их, где это было возможно. Обычно им не оказали бы такой милости, но сейчас Рим испытывал острую нехватку рабочих и подсобных рабочих. Лучше было не тратить попусту трудоспособных мужчин, если этого можно было избежать. Хотя это также означало, что они не получат ранения или не будут убиты из-за неразумных мятежных идей так скоро. Легат не желал править империей, лежащей в руинах.

Их связали верёвкой и разоружили с отработанной эффективностью. Квинт позаботился о том, чтобы их охраняли и наблюдали за ходом штурма. Люди Квинта быстро подняли решётку и открыли ворота, позволив остаткам первой когорты ворваться в поселение. Пока они охраняли территорию и разбирались с другими угрозами, он приказал собрать пленных и мирных жителей и переместить их на центральную площадь. Теперь ему оставалось только убедиться, что место готово к прибытию легата Тиберия.

Примпил позволил себе лёгкую улыбку. Нет, это было не совсем точно. Конечно, для людей Тиберий всегда будет легатом. Но для этих людей? Для подданных этой недавно завоёванной территории? Он был императором.

----------

Том 1 Глава 43

Маркус поспешил в Хаберсвилль, украдкой проскользнув в городские ворота. Когда он проносился мимо, один из легионеров, охранявших город, поднял руку в знак приветствия. «Бард Маркус! Доброго дня».

«Доброго дня, Августус», — Маркус улыбнулся и ответил на жест, но не замедлил шага.

«Ты двигаешься с необычной для себя спешкой. Срочное дело?»

«Действительно срочно», — он развернулся и на мгновение отступил назад, чтобы закончить фразу. «Извините, что не могу сейчас остаться и поговорить. Возможно, позже!»

С этими словами он повернулся обратно к городу. Как бы ему ни хотелось поговорить с легионером подольше, сейчас были дела поважнее, чем просто налаживание связей. Гораздо важнее. Он не мог позволить себе затягивать.

Гай благосклонно отнесся к его просьбе вернуть Майру до того, как легионеры успеют выступить, за что был ему безмерно благодарен. Маркус считал, что он в долгу перед ней хотя бы за то, что она рассказала ему о готовящемся мятеже. Однако он не ожидал такой скорости, с которой Легион выступит навстречу угрозе.

На данный момент стража Хаберсвилля ещё не предприняла никаких действий. Восстания как такового ещё не было. Но неизвестно, когда оно произойдёт, и, очевидно, доказательств, предоставленных им и Элеонорой, было более чем достаточно для того, чтобы Гай принял быстрые и решительные меры. Именно поэтому солдаты уже собирались в лагере, достаточно скрытые от глаз, чтобы их противники ещё какое-то время не заметили их.

Что касается формы этих действий… Маркус не был до конца уверен. Возможно, они просто возьмут город, как и раньше. Он не сомневался, что у них не возникнет с этим проблем, даже с укреплёнными стенами. Осада тоже была вариантом, возможно, одновременно более жестоким и более гуманным, чем убийство предателей на улицах. Хотя казалось, что это займёт гораздо больше времени, чем требовалось.

В любом случае, Маркус беспокоился. Он слышал довольно зловещие разговоры о том, что может случиться с мятежниками. Что-то о том, что враги Рима лишены каких-либо прав. Учитывая, что это означало бы для Хаберсвилля, если бы он не появился в тот первый день… У него по коже пробежали мурашки. Честно говоря, к людям здесь относились довольно разумно, даже учитывая их довольно агрессивную стратегию вербовки, и ему бы очень не хотелось, чтобы всё изменилось.

Маркус изобразил улыбку, как у очередного артиста, и помахал другому прохожему. Это был житель Хаберсвилля, которого он знал по одному из самых уютных пабов, которые он часто посещал. Мужчина приветствовал его радостной улыбкой.

«Бард! Добрый день, приятель! Как дела?»

«Вполне неплохо, вполне неплохо!» — продолжил Маркус, скрывая нетерпение за завесой неизменной доброжелательности. Как бы он ни старался быть доступным и иметь хорошие связи, именно в такие моменты такой подход давал о себе знать.

«Приятно слышать! Слушай, давно не виделись… где ты играешь сегодня вечером?» — окликнул его мужчина, проходя мимо.

«А, посмотрим… может, в 'Бочке И Брю'!»

«А, отличное место! Обязательно загляну. Надеюсь, увидимся там! Может, расскажешь ещё какие-нибудь истории о Легионе, о которых ты говорил!»

Маркус поднял руку, уже оставляя мужчину позади. Он понятия не имел, где будет играть сегодня вечером, если вообще будет. Он просто назвал первое попавшееся на ум заведение. Но, учитывая шум на горизонте… что ж, он не питал надежды, что кто-то будет в настроении для веселья.

Продолжая спешить к дому Майры, Маркус заметил, что Легиона в городе было меньше, чем ожидалось, даже в столь поздний час. Лишь горстка солдат патрулировала стены Хаберсвилля. Возможно, их численность значительно сократилась, пока товарищи были в походе. Возможно также, что они перегруппировались, чтобы отдать приоритет лесному патрулированию после засады в лесу. Всего по пути на городскую площадь он видел лишь две группы.

Он проследил путь, который помнил, к дому Майры, но обнаружил, что там никого нет. Нахмурившись, он повернулся к другому месту, где она могла прятаться – особняку мэра. Но, как бы он ни спешил, по пути он всё же ненадолго остановился у классового камня, коснувшись его, чтобы на мгновение проверить своё текущее состояние.

------------------

Информация:

Имя: Маркус Сильванус Д'Анджело

Возраст: 23

Класс: Королевский бард (редкий)

Уровень: 22

Опыт: 367 / 2200

-

Характеристики:

Сила: 5

Ловкость: 30

Телохранение: 6

Харизма: 56

Мудрость: 13

Интеллект: 11

-

Титулы:

Летописец Новары

Лихой подлец

Путешественник Новары

Предвестник Рима

-

Навыки:

[Обаяние] (необычное) — 25 ур.

[Серебряный язык] (эпическое) — 4 ур.

[Оценка] (необычное) — 21 ур.

[Ловкость рук] (обычное) — 1 ур. 25

[Вдохновляющая песня] (Редкая) — 6 ур.

[Критический приём] (Редкая) — 8 ур.

[Мастерство заклинаний] (Необычная) — 3 ур.

[Гламур] (Необычная) — 21 ур.

[Владение кинжалом] (Обычная) — 4 ур.

[Кемпинг] (Обычная) — 2 ур.

-----------------

Борьба с Легионом принесла ему завидные достижения за это короткое время — и он имел в виду не только достижение 22-го уровня. Похоже, его навыки также получили отличную тренировку. Большая часть его основного арсенала улучшилась как минимум на один уровень. Возможно, это не так уж много, но, учитывая, что даже его эпический [Серебряный Язык] и оба его редких навыка улучшились? Это была отличная новость. Прокачка этих навыков занимала целую вечность.

Этот прогресс заставил его задуматься о навыках, которые не улучшились. А именно, о [Владение Кинжалом] и [Кемпинг]. Ни один из них ему не особенно нравился и не хотелось использовать. Однако, учитывая его статус разыскиваемого преступника в королевстве, он счёл разумным приобрести что-то, что помогло бы ему путешествовать и защищаться. Тот факт, что он не использовал ни один из них достаточно для прокачки, был, честно говоря, плюсом в его глазах, поскольку это означало, что они были не нужны. И, учитывая его нынешнее положение, возможно, пришло время подумать о замене их чем-то получше.

Но не сейчас. Сейчас у него были дела поважнее. Оторвавшись от камня, он поспешил к огромному особняку мэра.

Кратко оглядев здание, Маркус задумался, как попасть внутрь. Его последнее общение с мэром Блауфортом не оставило их в лучших отношениях. Теперь, когда его очарование, вероятно, рассеялось, попытка просто войти через парадную дверь казалась простым способом спровоцировать нападение или другую негативную реакцию. Хотя этому человеку не разрешалось держать собственную охрану, само восстание доказывало, что он был более чем готов нарушить любые правила, установленные для него Легионом.

Вместо того, чтобы войти через дверь, Маркус обошел особняк сбоку, войдя через проход для слуг. Несколько человек всё ещё суетились там, хотя он не мог знать, сколько из них ушло с момента прибытия Легиона.

Найти её не составило труда. Одна из молодых служанок, бледнокожая женщина с чёрными волосами, собранными в небрежный пучок, отошла в сторону, повинуясь его настоянию. Он потянул её в малоиспользуемый коридор особняка и понизил голос до шепота. Пришло время, чтобы его социализация принесла плоды.

«Агата! Рада тебя видеть, как всегда. Не могла бы ты сказать мне, где Майра?»

Хорошенькая служанка подозрительно посмотрела на него. Она и сама по себе была довольно привлекательна, хотя и не совсем в типе Маркуса. Но это не мешало ему продолжать очаровывать её.

Она сложила руки на груди. «При всём уважении, сэр… сомневаюсь, что эта дама хочет тебя видеть. Ходят слухи, что ты её выставил напоказ».

Маркус внутренне содрогнулся. Чёрт побери, эти слуги и их сеть сплетен. Следовало ожидать чего-то подобного. «А, ты, должно быть, дезинформированы. Видите ли, я здесь по просьбе Майры».

Глаза служанки сузились. «Ты? В столь поздний час?»

«Конечно!» Маркус пустил в ход своё мастерство. «Она попросила меня об одолжении, и я здесь, чтобы выполнить его просьбу. Что ж, это меньшее, что я могу сделать».

Служанка всматривалась в его лицо в поисках следов обмана. Хотя, конечно, она бы их не нашла. Маркус слишком хорошо играл, чтобы его так легко было разоблачить, хотя сейчас он был действительно честен.

Её ледяное выражение лица начало таять, сменяясь более тёплым и понимающим. «О! Ну, если ты помирились, тем лучше, скажу я вам. Что ж, мы с дамами думаем, что ты были бы прекрасной парой…»

Маркус молчал, пока женщина бездумно болтала. Ему приходилось сознательно сдерживать себя, чтобы не постукивать ногой от нетерпения. В конце концов он прервал её, слегка подтолкнув: «Да, да. Так что, если вы можете указать мне её направление…»

«Конечно, конечно! Она же во второй гостевой комнате, наверху, слева. По какой-то причине она пока не хотела оставаться у себя…»

Маркус нежно взял служанку за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, одарив её улыбкой. «Замечательно. Ты очень помогла, Агата. Как всегда».

Женщина замерла, её очередной поток бессвязных фраз оборвался этим жестом. Маркус, оставив её краснеющую фигуру позади, поспешил наверх.

Он быстро нашёл нужную комнату. Он дважды быстро постучал в дверь. С другой стороны послышался слабый шорох, но ответа не последовало.

«Майра? Это я», — позвал он тихим голосом, стараясь не расслышать. Он намеренно не придавал своим словам никакой выразительности. Как бы они ни облегчали предыдущую встречу, он предпочитал избегать столь откровенных манипуляций с людьми, с которыми мог бы общаться долгое время. Теперь, когда стало ясно, что так просто от неё не отделаться, ему следовало быть с ней осторожнее. Не то чтобы он когда-либо даже думал о том, чтобы «осесть» с Майрой, как предлагал слуга, но… если он останется в Хаберсвилле на какое-то время, то наверняка будет видеть её чаще.

Шорох раздался снова. Маркус услышал приближающиеся шаги, прежде чем Майра открыла дверь, её медово-карие глаза вопросительно встретились с его собственными. «Маркус?»

«Замечательно. Ты здесь». Он тихо вздохнул с облегчением. «Собирайся, быстро. Нам нужно уходить».

Майра осталась на месте. «Ты говорил с Легионом? Они займутся… этим?»

Маркус кивнул. «Да. Но, скорее всего, всё станет ещё хуже, прежде чем наладится, и я считаю, нам обоим следует уехать из города, прежде чем всё начнётся. А теперь поторопись…»

Он наклонился в сторону, чтобы взглянуть мимо Майры в её комнату. На её кровати лежал пухлый рюкзак, уже упакованный и готовый к отправке. Остальная мебель в комнате выглядела так, будто её почти не трогали.

Она вернулась в комнату, схватила рюкзак за одну из лямок и перекинула его через плечо. «Готов, когда будешь готов. Хотя я удивлён. Понятно, что они могут возразить, но пока они кажутся вполне разумными».

«Согласен. Однако…» Маркус помедлил. «Подозреваю, что они… пересматривают свою позицию. Особенно в свете этих событий. Я не уверен, но не могу избавиться от зловещего предчувствия… Вот почему мне хотелось бы поторопиться».

Он взял её за локоть и потянул вниз. Майра, бросив на неё сердитый взгляд, высвободила руку, но он не стал возражать. Она молча махнула ему рукой, приглашая следовать за ним. Она развернулась и повела их не той дорогой, по которой входил Маркус, – той, которая гарантировала, что они не увидят ни души.

Когда они вышли из особняка, на улицах уже царило оживление.

«Чёрт их побери…» – выругался Маркус себе под нос, и Майра вопросительно посмотрела на него. Он указал на отряд бывших стражников, бегущих по улице во всеоружии. «Всё уже началось. Нам нужно добраться до ворот, пока стражники не попытались их взять, если они ещё не сделали этого. Как бы ни был силён Легион, не могу сказать, что те немногие, кто остался в городе, не будут сломлены численным превосходством противника до прибытия подкрепления».

Майра нахмурилась. «Разве ты не говорил, что они к этому готовы?»

«Да. И Гай наверняка быстро закончит собирать силы. Но я не знаю, успели ли они предупредить легионеров, дежуривших у ворот, или им был отдан приказ просто отступить и оставить позиции, а не пытаться удерживать ворота изнутри. Всё зависит от… ну, от долгосрочных планов Легиона относительно Хаберсвилля».

Они поспешили к воротам, пробираясь по переулкам и по возможности уклоняясь от снующих туда-сюда групп стражников. Маркус снова позволил Майре взять на себя инициативу, видя, что она гораздо лучше его знает город, даже учитывая недавние восстановительные работы. Он приготовился ко всему, что они там найдут. Скорее всего, это будет либо пара мёртвых легионеров, когда стражники захватят ворота, – хотя он пока не чувствовал никаких признаков этого. Также могла быть куча мёртвых стражников, чьё восстание провалилось. Возможно, одна из когорт уже закончила собираться и готова штурмовать город.

Они завернули за последний угол, и в поле зрения оказались ворота Хаберсвилля. То, что они увидели, полностью противоречило ожиданиям Маркуса.

Стражники, конечно же, добрались. Довольно много их выстроилось в оборонительную линию перед закрытыми воротами. Но они были не одни. За их строем стояла небольшая группа жрецов, воздевая руки к небу и произнося молитвы. Вокруг них мерцало сияние божественной силы.

***

Квинтус последовал за гонцом ускоренным шагом, их шаги эхом разносились по пустой шахте. Он почти позволил себе надеяться, что покорение города и его жителей станет концом, что им удастся взять город почти в рекордные сроки. Но нет, нужно было сделать ещё больше. Всегда нужно было сделать ещё больше.

Очевидно, недалеко от шахт оставался один очаг сопротивления, который отказывался сдаваться. По крайней мере, о нём они знали. Возможно, какие-то отставшие шахтёры прятались глубже, хотя, учитывая донесения разведчиков об их рабочем графике, Квинтус в этом сомневался.

Его люди просто сразились бы с этими мятежниками и убили бы их. Однако это оказалось сложнее, чем ожидалось. Во-первых, они укрылись за укреплениями, что затрудняло подход. Хуже того, узкий проход создавал отличную преграду, которая могла бы помешать легионерам, затрудняя штурм. Учитывая это, а также неизвестную природу противников, риск был несколько выше, чем Квинт хотел, чтобы его люди пошли на такой риск.

И поэтому он бросился вслед за гонцом, чтобы лично оценить ситуацию. Это имело смысл, поскольку это был последний оплот, прежде чем он решил, что территория достаточно безопасна для Легата, чтобы войти и окончательно захватить её.

Он нырнул в шахту, глубина которой уже освещалась странными бездымными огнями, равномерно расположенными по всей длине. Пройдя всего около сотни шагов, они свернули в небольшой туннель, круто ведущий вниз. По мере спуска воздух становился всё более затхлым. В конце туннеля стояла группа легионеров в доспехах, окружавших деревянную дверь, обитую железом, с небольшой щелью. В данный момент щель была закрыта, прикрыта раздвижной металлической пластиной.

Люди обернулись и отдали честь, когда Квинт остановился перед ними. Один из них — центурион — обратился к нему: «Примус Пилюс».

«Докладывайте. Какова ситуация?» — спросил Квинтус.

Центурион мотнул подбородком в сторону двери. «Три человека внутри, насколько мы можем судить. Они отказываются сдаваться или открывать дверь. Говорят, что этот пост должен оставаться под наблюдением».

Квинтус нахмурился. «Они объяснили, почему?»

Центурион покачал головой. «Ни слова. Я не думал, что это имеет большое значение. Я дал им выбор: сдаться или умереть, и они закрыли переговорную дверь и с тех пор не отвечают».

Квинтус кивнул. Реакция была достаточным ответом, и не совсем неожиданной. «Как давно это было?»

«Пять минут, наверное?» — ответил центурион, довольно непрофессионально пожав плечами.

Значит, не так уж давно. Квинтус посмотрел на одного из легионеров, стоявшего у двери с уже заклиненным ломом. «Почему ты до сих пор не атаковали? Вам не нужно моё разрешение, чтобы выломать дверь.

Центурион снова пожал плечами. «Ну… я хотел подкрепление. На всякий случай. Похоже, они что-то охраняют, и эта позиция довольно хорошо обороняется, если правильно разыграют свои карты. У них даже может быть какая-нибудь ловушка на случай незваных гостей».

Квинт понял осторожность мужчины. Он думал примерно так же. «Мы справимся. Давайте начнём».

Он и центурион отступили, когда люди принялись за дело. Они начали ковырять дверь, пытаясь снять её с петель, пока другие выстраивались, чтобы разобраться с тем, что лежало внутри. Квинт пока оставался сзади. Было слишком тесно, чтобы самому пробраться к передовой. К тому же, ему не стоило решать все проблемы в одиночку. Людям не помешала бы практика.

«Думаешь, они хранят руду в этой комнате?»

Квинт покачал головой в ответ на вопрос центуриона. «Сомневаюсь. Мы обнаружили несколько мест хранения руды ближе к поверхности. Это тоже кажется слишком необычным, чтобы быть частью процесса транспортировки. Хотя, возможно, здесь спрятано что-то ещё ценное».

Глаза центуриона загорелись нескрываемой жадностью. «Правда? Думаешь, внутри у них могут быть сокровища и драгоценные камни?»

«Не знаю. Но я почему-то сомневаюсь. Я не шахтёр, но не думаю, что такие вещи были бы достаточно распространены в железной шахте».

Центурион рассмеялся. «Верно. Что ж, я всё ещё надеюсь найти там кучу золота».

Квинт усмехнулся вместе с мужчиной, наблюдая, как двое легионеров заканчивают вынимать штифты из петель. Это зрелище заставило его замереть, и его юмор сменился недоумением. Петли? По эту сторону двери? Это был конструктивный недостаток, если он когда-либо его видел. Неужели эти защитники действительно допустили такую колоссальную оплошность?

Прежде чем он успел задуматься, дверь исчезла. Мужчины быстро отодвинули массивную доску в сторону, приняв боевые стойки и бросившись через узкий проём. Легионеры хлынули в комнату, и изнутри раздались крики тревоги.

Квинт заглянул в дверь. Внутри он увидел трёх врагов, как и докладывал центурион – двух мужчин и женщину. Все были одеты в свободные мантии и странные шляпы с широкими полями, которые затмили бы даже барда своей нелепостью. Что ещё более странно, они казались совершенно неподготовленными к бою.

Троица резко вскочила из-за стола, за которым сидела, и принялась схватывать посохи, когда Легион бросился на них. Старший из мужчин в мантиях побледнел. «Глупцы! Идиоты! Ты не понимаете, что делаете…»

Его слова превратились в бульканье, когда меч вонзился ему в шею. Мужчины без колебаний рубили совершенно неподготовленных врагов, не давая им возможности оправиться или попытаться что-то предпринять. Когда они, истекая кровью, упали на землю, Квинтус заметил что-то у дальней стены. Какие-то символы, выгравированные на стене, слабо светились странной энергией.

«Берегитесь!» — крикнул Квинтус. «Колдовство!»

Мужчины напряглись, подняв щиты, чтобы противостоять символам, готовясь к атаке или какой-то атакующей магии. Однако через напряжённую минуту символы просто потускнели и исчезли. Остались только гравировки на камне внизу.

Мужчины подождали ещё минуту из осторожности, прежде чем расслабиться. Что бы ни замышляли эти трое, похоже, это уже закончилось. И всё же характер последних оскорблений этого человека показался Квинтусу несколько странным. Конечно, ругань в бою была обычным делом, но обычно она принимала форму пренебрежительных замечаний в адрес родственниц или обвинений в тирании. Он не привык к общим оскорблениям интеллекта, особенно когда оба противника были трезвы.

Квинтус шагнул вперёд и последовал за своими солдатами внутрь, осматриваясь. В центре помещения стоял небольшой стол со стульями, на котором была разбросана колода чего-то похожего на игральные карты. У одной стороны комнаты стояли простые койки и излишки чего-то, похожего на пайки. Напротив его позиции, вдоль той же стены, что и неяркие символы, находилась ещё одна дверь – на этот раз более укреплённая, чем первая.

Он подошёл к ней, пытаясь найти способ заглянуть внутрь, но она представляла собой сплошную массу из железа и дерева. Поперёк неё горизонтально лежала массивная деревянная балка толщиной около локтя, обёрнутая сталью и распорками, которые выглядели достаточно прочными, чтобы охранять двухквартальные замковые ворота. Не было ни щели, чтобы говорить или видеть, ни малейшей щели. И, похоже, не было никакой ручки, чтобы открыть дверь.

«Странно», — пробормотал Квинт себе под нос, подходя. Петли двери снова оказались с другой стороны. Была ли это оплошность или намеренное решение?

Легионеры прочесывали комнату за его спиной, пока он разглядывал дверь. С любопытством он постучал по ней. Он почти ожидал услышать голос с другой стороны, возможно, какого-то пленника. Но голоса не последовало.

Он прижал ухо к дереву. Голоса по-прежнему не было. Он слышал лишь слабое царапанье чего-то. Даже много чего. Слабое, эхом отдающееся царапанье когтей по камню.

----------

Том 1 Глава 44

С высоко поднятой головой и гордостью за своих людей, бурлящей в жилах, Тиберий вошел в шахтерский городок, облаченный в полные доспехи, сверкавшие на солнце. Все его тревоги, непредвиденные обстоятельства и неутомимое планирование оказались излишними, что он воспринял как положительный момент. Солдаты достойно проявили себя в штурме. Более того, они столкнулись с таким количеством испытаний, что это ощущалось как настоящее сражение.

Несмотря на то, что их было всего около сотни, защитники сражались хорошо и координировали свои действия. Очевидно, что они не могли противостоять Легиону, учитывая их превосходство как в тактике, так и в живой силе. Однако каждый из защитников приложил немало усилий. Они также продемонстрировали некоторые проблемы, которые Тиберию и его людям следует учитывать при столкновении с более многочисленным противником, обученным использованию навыков и Системы.

В целом, его Легион обнаружил множество областей, где можно было бы улучшить свои навыки, особенно в межкогортной координации и общей нехватке осадного оружия и подготовки. Учитывая другие приоритеты, они не построили ни нормального тарана, ни осадных башен, ни других катапульт перед этим штурмом. Конечно, они составляли планы подобных сооружений ещё в Хаберсвилле. Но, учитывая слабую оборону этого города, в них не было необходимости. Особенно после того, как они переместили время вторжения вперёд.

Тиберий был этим весьма доволен. Это означало, что им удалось захватить город практически нетронутым, не разрушая стену и ворота. Они были достаточно хорошо сделаны, чтобы, хотя и нуждались в некоторых улучшениях, служить надёжной отправной точкой.

Проходя по улицам к центру города, Тиберий осматривал окрестности. Вдоль узких улочек теснились здания, в основном каменные. На некоторых из них висели таблички с символами одежды, лопат или наковален, обозначавшие их принадлежность к торговым предприятиям. Некоторые из его лучших легионеров выстроились вдоль улиц, следя за тем, чтобы никто из жителей не входил в город. Местность выглядела относительно чистой, хотя и немного простоватой и не производящей впечатления.

Луций шёл впереди, высоко держа штандарт с золотым орлом, и люди отдавали честь, проходя мимо. По обе стороны шёл почётный караул Тиберия. Один из его офицеров лихорадочно строчил на грифельной доске, делая заметки и на ходу составляя отчёты. У него уже был готов к просмотру список из десятков легионеров, заслуживших заслуги в битве. Однако с этим придётся подождать. Сначала Тиберий хотел закрепиться здесь и обратиться к недавно покорённым жителям этого города.

Выходя на площадь, Луций повысил голос. Он проревел, используя [Оратор] – вокальное мастерство, подобного которому даже Тиберий за все свои долгие годы сенаторства не слышал ни от одного императора.

«Император Рима, Тиберий Руфий Марон!»

Пленники повернулись к Тиберию. Он видел, как страх, явственно написанный на их лицах, сменился неуверенностью и замешательством. Однако большинство пленников, следуя приветствиям легионеров, почтительно склонили головы, стоя на коленях. Тиберий видел, как несколько его людей мысленно отмечают тех, кто не склонился или не сохранил непокорного вида. За ними будут наблюдать и, если потребуется, с ними разберутся.

Тиберий ещё раз оглядел окрестности. Квинта там не было, что неудивительно. Его примуспил, вероятно, был занят добиванием последних оплотов или помощью своим людям. В любом случае, он был уверен, что этот человек появится рано или поздно.

«Приведите ко мне вашего предводителя», — приказал Тиберий спокойным и ровным голосом.

Возвышенного дородного мужчину, облачённого в пышные одежды, вытащили вперёд и поставили перед ним, испуганно глядя вверх. Тиберий на мгновение задумался, не все ли правители этого мира такие же мягкотелые. Если да, то завоевать их может оказаться проще, чем он надеялся.

«Эта шахта и окружающая территория теперь находятся под контролем римлян», — будничным тоном сообщил ему Тиберий. «Ваши граждане и войска отныне будут подчиняться нашим законам и должны будут приспособиться к вашему новому руководству. Знайте, что у вас и ваших людей есть все возможности для процветания, если вы подчинитесь. Однако моё терпение не будет испытываться. Понятно?»

Мужчина энергично кивнул. Тиберий не двигался с места. «Хорошо. Теперь вы укажете мне записи о производственных графиках шахты…»

------------------

[Вы успешно захватили город Стоунвейк! Вы приобрели опыт. См. Камень Класса для вариантов управления территорией.]

------------------

Тиберий скрыл улыбку, увидев сообщение. Но едва он успел его прочитать, как перед его глазами появилось второе сообщение, и золотые буквы материализовались.

--------------------

[Ваш город Стоунвейк в настоящее время подвергается нападению со стороны враждебной силы. У вас есть семь дней, чтобы успешно отразить нападение, иначе территория станет спорной.]

--------------------

***

Затащив Майру в переулок, Маркус вгляделся в бывших стражников и жрецов, собравшихся у ворот. Он активировал [Ловкость Рук] в смутной надежде, что это поможет им остаться незамеченными. Это немного выходило за рамки предназначения навыка, и он, честно говоря, не особо на нём зацикливался — большинство его навыков были предназначены для привлечения внимания, а не для его отвлечения. К счастью, группа отворачивалась от своего укрытия. Но ему не хотелось рисковать.

Никто не смотрел в их сторону. Взгляд Маркуса метался по сцене, выискивая возможность проскочить мимо и сбежать с Майрой. Однако всякая надежда ускользнуть испарилась, когда сияние от рук жрецов усилилось, устремившись в небо.

Маркус, надо сказать, не был религиозным человеком. Помимо использования распространённых проклятий и изредка бормочущей молитвы богу представлений перед особенно нервирующими выступлениями, у него не было особых причин беспокоиться об этом. У него были другие приоритеты и дела поважнее, особенно учитывая, сколько усилий требовалось, чтобы заслужить хоть какое-то божественное благоволение. Так он и жил своей жизнью, занимаясь своими делами, пока боги занимались своими.

Несмотря на это, он имел некоторое представление о том, чем занимаются эти жрецы. Его навык [Колдовства], пусть и крайне ограниченный и совершенно недостаточный для того, чтобы быть полноценным магом, позволял ему довольно неплохо распознавать заклинания. Вроде того. Он не запоминал названий, описаний или чего-то подобного. Но обычно он мог определить цель заклинания, взглянув на него, и это иногда распространялось и на божественные молитвы, и на заклинания, подпитываемые божественной силой, а не маной, – как то, что творили эти жрецы.

Свет взметнулся в воздух, к нему присоединилась группа других, прибывших из разных уголков Хаберсвилля. Они один раз замигали оттенками белого и золотого. Затем они расширились, пылинки устремились к периметру города. Свет пронесся по стенам, окутывая их полупрозрачным сиянием, мерцающим в ночи.

Пока они смотрели, стена словно расширялась вверх, светящиеся брёвна тянулись к небу и изгибались внутрь, образуя купол над Хаберсвиллем. Ночное небо исчезло за сияющим куполом, освещая город внизу мягким светом.

Глаза Маркуса сузились. Барьер. Жрецы каким-то образом возвели вокруг города барьер – довольно прочный. Подпитываемый не только божественной силой, но и жизненной энергией, и какими-то другими неприятными вещами. Его точные характеристики были неясны, но, очевидно, Легион не смог бы так просто преодолеть его, как прежде. И, судя по тому, что подсказывали его навыки, прорвать его тоже будет непростой задачей.

Он снова сосредоточился на жрецах. Золотые геометрические узоры, вышитые на их одеждах, указывали на то, что большинство из них, вероятно, были приверженцами Арашима – бога богатства и архитектуры. Среди них было также несколько жрецов Кираза и Коны. Это была скоординированная работа, которая далась дорогой ценой. Многие жрецы шатались на месте, воздвигнув барьер. Очевидно, для такого дела требовалось нечто большее, чем просто расположение божества.

Тем не менее, судя по масштабу заклинания и количеству божественной благодати, которую им приходилось сжигать, Маркус решил, что они не смогут продолжать в том же духе вечно. Но, возможно, им и не нужно было. Если они просто тянут время, чтобы подоспело подкрепление, то, возможно, этого будет достаточно, особенно если найдётся больше жрецов, готовых и способных перезарядить заклинание и отдать за это свои жизни.

Внезапно замысел мэра обрёл чуть больше смысла, чем прежде. Маркус мысленно выругался при этом осознании. Он не мог поверить, что упустил такую важную деталь. Означало ли это, что у них были и другие карты в запасе, ожидающие подходящего момента, чтобы раскрыться?

Конечно, похоже, он был не единственным, кого держали в неведении. Удивление Майры говорило о том, что она, во всяком случае, понятия не имела об этом. Даже стражники были потрясены, с открытыми ртами, когда они на пробу постукивали по барьеру. Как бы то ни было, это не помешало им мобилизоваться.

Маркус наблюдал, как у ворот собралось довольно тревожное количество бывших стражников, остальные же, сбившись в группы, заполонили улицы Хаберсвилля, жаждая мести. Он нигде не видел двух легионеров, которые должны были охранять въезд в город, что не предвещало ничего хорошего. Тем не менее, он пока не чувствовал смертей.

«...Это нехорошо», — пробормотал Маркус.

Майра встряхнулась и оторвала взгляд от золотого купола, нависающего над ними. Её голос был сухим, когда она прошептала в ответ: «Какое проницательное замечание».

Маркус не клюнул на эту наживку. Он был слишком занят размышлениями о последствиях такого развития событий. Если мэр действительно сможет держать город за стеной от Легиона, пока барон не соберёт подкрепление, это позволит этому подкреплению гораздо эффективнее противостоять правителям Хаберсвилля. По крайней мере, это защитит жителей Хаберсвилля от боевых действий и не позволит им стать заложниками.

Что касается того, как должно выглядеть это подкрепление… если барону удастся собрать достаточно влиятельных людей, то, вероятно, они действительно смогут справиться с легионерами снаружи. Для этого потребуется лишь значительное жертвоприношение от жрецов, которые, как известно, много говорили о жертвоприношениях.

Судя по тому, что Маркус знал о баронах здесь, на Востоке, он был бы весьма удивлён, если бы его сил хватило на битву с полным Легионом. Но когда осталось меньше половины солдат? А если самого барона поддерживают высшие силы, такие как герцог? Смогут ли они выставить небольшую армию из пятнадцатиуровневых воинов? Легион, конечно, справился с двумя такими авантюристами, но неизвестно, справятся ли они с большим количеством. И как они справятся с ещё более серьёзными угрозами. Известно, что герцог дружит с несколькими старыми монстрами и, возможно, даже с архимагом. Если он попросит об одолжении…

Маркус сглотнул. Конечно, он знал, что встать на сторону Легиона рискованно. Но мысль о том, что план мэра действительно имеет хоть какой-то смысл, заставила его переосмыслить, насколько открыто он говорил о своей преданности. Если Новара воспримет угрозу войны на другом фронте всерьёз, у него и Легиона могут возникнуть серьёзные проблемы.

Он спохватился. Нет, вряд ли. Они ни за что не стали бы отвлекать ресурсы от войны с Ордой на западе. По крайней мере, пока.

«Полагаю, мы не уйдём из города?»

Тихий голос Майры вырвал его из размышлений. Он покачал головой и нырнул обратно в переулок, когда стражники начали бежать по улицам, рассредоточиваясь по городу группами. «Нет. По крайней мере, не сейчас. К счастью, сомневаюсь, что стражники-мятежники знают, что нас нужно искать. Может быть, мы спрячемся и подождём, пока всё это само собой уляжется…»

Красавица странно посмотрела на него. «И всё? Таков твой план?»

Встретившись с ней взглядом, он увидел в нём намёк на разочарование. Разочарование и… может быть, немного ожидания? Хотя чего именно она ожидала, он не был уверен. Это было восстание, разгорающийся конфликт, а он не был бойцом. Его участие в подобных делах ограничивалось ролями до начала битвы и возобновлялось лишь после её окончания. Он уже был слишком близко к происходящему, чтобы ему хотелось. Но, с другой стороны…

«Не совсем. Просто мысли вслух». Он поправил фуражку и почесал висок. «Несмотря на заграждение, в городе всё ещё будут легионеры – либо патрулирующие, либо те, кого застали во время отдыха, эти несчастные ублюдки. Они наверняка поймут, что что-то не так». Он взглянул на мерцающий купол, нависший над их головами. «Однако… я полагаю, что они по большей части будут разбросаны и разобщены. Что не сулит им ничего хорошего. Возможно, им понадобится помощь в координации действий и поиске друг друга в этом хаосе…»

«Это звучит гораздо опаснее, чем просто прятаться», – заметила Майра. Он, однако, отметил, что она, похоже, не была особенно недовольна планом.

Маркус кивнул. «Верно. Но, возможно, и эффективнее. Чем больше их будет вместе, тем сложнее будет их уничтожить и тем больше шансов выбраться. Или, по крайней мере, найти способ прорваться сквозь этот купол изнутри».

Он на мгновение закрыл глаза. Слабые, но неизменные нити, связывающие его с каждым легионером, словно светились в его сознании. Выследить эти группы будет несложно. Впрочем, это может быть спорным вопросом.

«...Как бы то ни было, я не думаю, что им грозит реальная опасность со стороны стражи. Я бы выставил против них любой патруль Легиона, сколько бы их ни было».

«А что, если их поддержат жрецы?» — возразила Майра. Она кивнула в сторону жрецов в мантиях за углом.

Маркус покрутил головой. «А какое это имеет значение? Мне кажется, их роль в основном уже сыграна».

Её глаза сверкнули. В голосе Майры прозвучал тот особый энтузиазм, который он уже слышал раньше, когда они посещали руины, и она разразилась настоящей лекцией об их истории. «То, что Новара не использует жрецов в бою должным образом, не означает, что они бесполезны», — начала она. «Почему исторически жрецы были неотъемлемой частью любого боевого подразделения, применяя благословения и в некоторых случаях выполняя роль магов поддержки. Конечно, они менее универсальны, и многие жрецы возражают против таких сражений, исходя из сферы влияния их богов, но…»

Женщина продолжала говорить какое-то время, разразившись тирадой о различиях в ролях жрецов и богов в древнем военном деле. Несмотря на её очевидный энтузиазм, сейчас это было не совсем уместно.

«Хорошо, я понимаю твою мысль», — перебил он её, прежде чем она слишком разозлилась. «Тем не менее, предупредить и собрать легионеров — неплохая идея, особенно если мы хотим выбраться отсюда целыми и невредимыми. Но тогда нам нужно поторопиться и сначала найти их. Думаю, я для этого как нельзя лучше подхожу».

«Я и не говорила, что это плохая идея», — фыркнула она. «Просто ты, возможно, недооцениваешь боевые способности жрецов».

«Конечно», — ответил Маркус, не желая сейчас ввязываться в спор. Он подозревал, что, если он это сделает, они простоят здесь весь остаток дня.

Он схватил Майру за руку и повернулся, потянув её дальше в переулок. «Почему бы тебе не подумать, как разобраться со жрецами, пока я буду искать легионеров? Нам просто нужно сделать несколько коротких остановок по пути…»

----------

Том 1 Глава 45

Тиберий нахмурился, увидев перед глазами последнее сообщение Системы. Враждебная сущность? Означало ли это, что где-то в городе всё ещё есть осадные войска? Это казалось маловероятным. Если бы какое-либо значительное сопротивление всё ещё сохранялось, он сомневался, что Система вообще объявила бы это место – по всей видимости, Стоунвейк – 'захваченным'. Нет, Тиберий подозревал, что здесь замешано что-то ещё. Что именно это 'что-то ещё' было, было не сразу понятно.

Он оглядел своих легионеров. Толпы людей сновали по окрестностям, продолжая зачищать и прочесывать город, в то время как другие наблюдали за пленными и горожанами. Взглянув на периметр города, он увидел фигуры в красном, охранявшие стены. За ними он знал, что большая часть их войск осталась за пределами города.

Поскольку он не слышал и не видел никаких признаков тревоги со стороны стены, Тиберий был уверен, что на них не нападают снаружи. Отсутствие боевых действий в городе также говорило о том, что конфликт исходит не отсюда — кто-то обязательно доложил бы об этом или хотя бы позвал подкрепление. Даже если угроза была достаточно скрытой, чтобы ускользнуть от его людей и застать их врасплох, она должна была бы проявиться, чтобы стать ощутимой. Оставался только один вариант.

Тиберий повернулся к Луцию, стоявшему по стойке смирно справа от него. Золотой орёл, символ чести Легиона, гордо красовался на посохе в его руках. «Луций. Почему Квинт ещё не прибыл?»

Луций пожал плечами. «Не знаю, сэр. Последнее, что я слышал, — он отправился разбираться с последним очагом сопротивления в шахтах. Правда, не таким уж большим».

Тиберий выругался. Он сдержал внезапное желание затоптать ноги от досады — он не ребёнок, чтобы поддаваться эмоциям. Вместо этого он резко развернулся и зарычал на ближайшего центуриона. «Центурион Тит!»

Мужчина вскочил на ноги, подбежав к легату, чтобы отдать ему честь. Настойчивость в голосе Тиберия привлекла немало внимания. Несколько офицеров с плюмажами с любопытством посмотрели в его сторону, чтобы узнать, что происходит.

«Сэр!» — доложил Тит.

«Соберите свою центурию и следуйте за мной. Приготовьтесь к битве».

«Понял, сэр!»

Тиберий уже шел к рудникам почти трусцой, и в голове у него гудели тревожные колокола. С момента захвата города он не видел ни одной смерти, что обнадеживало. Это означало, что, возможно, он слишком остро реагирует на угрозу, особенно учитывая компетентность Квинта. Однако он хотел быть готовым ко всему. Инстинкты подсказывали ему, что осторожность здесь оправдана, и они пока не вводили его в заблуждение в таких вопросах.

И без того начало оккупации Стоунвейка было не самым удачным. Но затем всё стало ещё хуже.

-----------------

[Ваш город Хаберсвилль сейчас подвергается нападению со стороны враждебной силы. У вас есть семь дней, чтобы успешно отразить атаку, иначе территория станет спорной.]

------------------

Тиберий сдержал очередное проклятие. Казалось, всё сразу пошло наперекосяк. Тем не менее, сейчас он мало что мог сделать с ситуацией в Хаберсвилле. Не иначе, как развернуть своих людей и ослабить их новый плацдарм здесь. Нет, что бы там ни происходило, ему придётся доверить это Гаю. Сейчас у него были более насущные проблемы.

Он поправил меч, пристегнутый к поясу, когда в поле зрения появились мины. Давно он не обнажал клинок в бою. Но он хотел быть готовым, особенно если его Примус Пилюс окажется в беде.

***

Голова Квинта откинулась назад, когда дверь внезапно сотрясся от удара. Удивлённый, он отступил назад, автоматически схватившись за рукоять меча.

На мгновение повисла пауза, напряжённая тишина, пока он и его люди повернулись к двери. Затем раздался крик.

Пронзительный визг заполнил небольшую комнату вокруг них, отчего по спине Квинта пробежали мурашки, а по рукам – мурашки. Несмотря на толстые деревянные перекрытия, служившие источником звука, он каким-то образом умудрился звучать так, будто исходил прямо из уха. Громкость и пронзительность звука заставили его вздрогнуть и инстинктивно прикрыться. Его пронзила дрожь страха.

Квинт огляделся, обращая внимание на своих людей. Они собрались вокруг него, чтобы ещё активнее окружить дверь, их лица исказились в бледных гримасах. Он видел, как их руки слегка дрожали на рукоятях мечей. С опозданием он понял, что и с ним происходит то же самое.

Визг продолжался, усиливаясь, эхом отдаваясь во множестве глоток. Раздались новые удары, сильнее первого. Он мог поклясться, что слышал звук раскалывающегося тяжёлого дерева. Квинтус огляделся, подавляя нарастающую панику, пытаясь найти что-нибудь, чтобы получше заблокировать дверь, когда она снова затряслась. Странные символы вокруг двери оставались тусклыми.

Квинтус снова огляделся, наблюдая за продолжающимися ударами. Легионеры вокруг него продолжали нервничать, крики не утихали, звук эхом разносился по узкому пространству и окружал их. Некоторые из самых свежих бойцов даже начали отступать.

«Ах, чёрт», — пробормотал он.

Он бросил взгляд на трёх мёртвых врагов, лежащих на полу. Внезапно он начал лучше понимать их присутствие. Должно быть, их поставили здесь, чтобы защитить от того, что было по ту сторону двери. Но какими бы знаниями или методами они ни обладали, чтобы сдерживать угрозу, теперь было слишком поздно – они были утрачены, когда их сокрушил Легион.

Квинт обвел взглядом пространство, оценивая ситуацию. Что-то – или несколько чего-то – приближалось по туннелю, и одна из дверей, сдерживавших их, теперь лежала в руинах позади них. Что же касается другой – он не очень верил, что она продержится долго. Не с таким-то звуком.

Внезапно сквозь шум прорезался новый звук. Голос.

«О Феб, Диана, королева лесов…»

Квинт почувствовал, как охватившее его волнение рассеивается, словно туман на утреннем солнце. На смену ему приходит прилив энергии. Оглянувшись, он с удивлением увидел, что один из мужчин поёт; его пение почти мистическое, словно говорило о каком-то мастерстве. Казалось, эти звуки придали смелости не только ему, но и остальным.

Но у него не было времени выяснять, в чём дело. Не тогда, когда дверь вот-вот должна была обрушиться.

Он слышал, как металл, обвивавший дверь, дребезжал о камень, сотрясаясь от почти постоянной вибрации. Звук когтей, вырывающих куски дерева по ту сторону, подтверждал это – там определённо было не одно существо.

«Построиться!» – крикнул Квинтус. Освободившись от страха, грозившего парализовать его, он отреагировал на угрозу, к которой кричала [Боевая Интуиция], требуя от него подготовиться. А учитывая то, что он слышал, у них было очень мало времени.

Он выкрикнул приказ, хотя подозревал, что многие из его легионеров не смогут его услышать из-за шума. К счастью, [Голос Приказа], похоже, помог донести мысль. За несколько мгновений он расставил их силы в туннеле. Они образовали плотный полукруг в два ряда. Они стояли наготове со щитами и мечами, чтобы удерживать дверь и убивать всех, кто попытается через неё пройти.

Быстрым жестом Квинтус отправил двух человек дальше по туннелю в качестве гонцов. Он не был уверен, насколько серьёзной была эта угроза. Но, учитывая, что они уже получили урон, даже не встретившись с врагом лицом к лицу, он не хотел относиться к этому легкомысленно. Ему нужны были подкрепление, шахтёры и кто-то, кто поможет обрушить туннель, если потребуется.

Металл застонал, трясь о камень, но этот звук был едва слышен за какофонией визга, пения и царапанья. В одно мгновение дальняя дверь сорвалась с петель и ушла глубже в туннель. Из темноты появилась тонкая когтистая рука и обхватила край проёма. Затем она выдвинулась вперёд, в тусклый свет комнаты.

Существо имело человекоподобную форму, с тускло-серой кожей, натянутой на выступающие кости его измождённого тела. Вместо того чтобы идти, оно ползло, тонкие когти пальцев делали движения похожими на паука, хотя и лишенными той же грации. На его гладкой, безликой голове располагалась единственная горизонтальная прорезь вместо рта. На глазах Квинта пасть раскрылась, обнажив целый лес слишком многочисленных острых, как иглы, зубов.

Существо неловко дернулось вперёд, подняв голову в сторону легионеров. Он нервно стрекотал, словно камень о камень. Затем он снова закричал и бросился в атаку.

Стена приготовилась к удару. В центре стены Квинтус принял натиск существа прямо на свой щит. Удар отозвался вибрацией в руке, дернул плечо, но он держался крепко. Существо отскочило назад, его когти вонзились в древесину скутума, не давая себя оттолкнуть. Казалось, оно вот-вот начнет карабкаться по щиту, но из щелей в стене выскочили мечи, пронзив существо с полдюжины раз. Второй ряд нанес удары мечами, прикончив существо.

Но это был лишь первый.

Квинтус посмотрел поверх щита и увидел еще четверых безглазых тварей, пытающихся пробраться в дверной проем. Полсекунды спустя двое проскользнули внутрь и юркнули вперед. Первый был встречен шквалом ударов, но второй бросился в сторону строя, где между щитом последнего и стеной был небольшой зазор. Отдав несколько выкриков, второй ряд сменил цели, нанося удары сверху вниз и следя за тем, чтобы щиты были на месте, так что существо не смогло бы перебраться через стену, не получив ещё больше ран.

Из темноты появилась ещё пара тощих тварей. Однако у этих была другая идея. Вместо того, чтобы броситься на смерть, как их отвратительные собратья, они выползли на потолок, их когти впивались в камень, словно в глину. Квинтус выкрикнул команду, и двое его солдат метнули свои пилумы в тварей.

Одно попало точно в цель, пронзив одно из существ у основания позвоночника. Его тело сжалось в комок и с тошнотворным стуком упало прямо позади строя. Другое копьё пролетело мимо. Древко пилума разлетелось на куски, ударившись о камень рядом с существом, заставив его подпрыгнуть, но не оторваться от потолка. Он почти не замедлил движения, проскользнув мимо легионеров и вверх по туннелю.

Квинтус выругался. Ему не нравилась мысль о том, чтобы следить за ними сзади. Но у них не было времени преследовать его. Из дверного проёма уже вышло ещё несколько тварей, половина из которых ползла по потолку и стенам. Их было слишком много.

«Отступайте!» — приказал Квинтус. Его люди отступали всё глубже в шахты, отступая всё дальше в туннель, пока твари хлынули в противоположном направлении, к поверхности. Они никак не могли как следует запереть их в комнате, особенно если могли карабкаться по потолку. Вместо этого воины присели, образовав стену, которая, как они надеялись, привлечёт лишь часть внимания существ. Их мечи и щиты образовали барьер, но недостаточно высокий, чтобы достать до потолка, а теснота означала, что их пилумы будет неудобно использовать.

Пока рой выходил из комнаты, легионеры продолжали без конца наносить удары. Нескольким воинам удалось метнуть пилумы из-за спины и несколькими удачными бросками пронзить несколько тварей. Но копий у них было ограниченное количество, и, учитывая, что они были разработаны так, чтобы разламываться при ударе, их использование представляло собой весьма ощутимую компромисс.

Перед их позицией начала собираться куча серых тел, что, казалось, отбило у безликих серых существ, роящихся в туннеле, желание двигаться в их сторону. На мгновение. Казалось, они и так пытались выбраться на поверхность. Некоторые из них продолжали преследовать отступающих легионеров, но это была лишь малая часть тех сил, которые они видели вырывающимися из зала. Даже сейчас им приходилось отбиваться от тварей, продолжая отступать.

Квинт ломал голову, как предупредить остальных. Он уже отправил гонцов наверх, но они не осознавали всей серьёзности проблемы – и не был уверен, что они пережили путешествие. Отправка новых людей на поверхность во время прилива была бы смертным приговором. При таких темпах первым признаком беды станут существа, выходящие снизу. Если только…

Он чуть не приказал своим людям заткнуть уши, но потом осознал тщетность своих усилий. К этому моменту крики сделали всех практически глухими – ко всему, кроме песни своего товарища-легионера. На протяжении всего сражения и хаоса этот человек не переставал петь.

Глубоко вздохнув, Квинтус закричал так громко, как только мог, одновременно активируя [Голос Приказа]. «Враги! Враги в глубине!»

Его слова глухо отозвались по шахте. Оставалось надеяться, что они достигнут верха раньше этих тварей. Иначе… Что ж, Квинтус и его люди будут не единственными, кто окажется в такой ситуации.

----------