Вестибюль вибрировал от криков и хруста ломающихся костей. Каждый вздох военных, несмотря на броню, обжигал ледяным ужасом. Мигающий красный свет аварийного таймера отсчитывал последние секунды. Когда двери арены с лязгом распахнулись, наступила оглушительная тишина, в которой было слышно только бешеное биение сердец.

За проемом — непроглядная тьма, поглощающая даже полдневное солнце. Тревога, вязкая и холодная, ползла вверх по горлу и душила. Военные вскинули оружие, щелчки предохранителей разрезали тишину.

Внезапный вопль из тьмы. Топот ног, переходящий в бег. И вот — к ногам мужчин вываливается мальчик лет пяти, весь перепачканный кровью. Он сжимает в руках какой-то сверток. Дикие, широко раскрытые глаза, полные ужаса, метались по лицам солдат, ища проблеск надежды.

"Не двигаться! Огонь на поражение!" — рявкнул командир, голос сорвался на хрип.

Солдаты замерли, стволы их автоматов были направлены на ребенка. В их глазах — не только первобытный ужас, но и нечто большее: беспомощность перед неизвестностью. Они видели не просто мальчика, а воплощение чего-то необъяснимого, опасного, того, что совсем недавно терзало людей за дверью.

Мальчик всхлипывал, кусал губы, стараясь не расплакаться. Сквозь пелену слез он пытался разглядеть лица тех, кто направил на него оружие. На нем был праздничный костюмчик, казавшийся неуместным на фоне крови и ужаса. В его глазах мелькали проблески чего-то звериного — инстинкта выживания, пробивающегося сквозь страх.

"Что у тебя в руках?" — командир пытался говорить спокойно, но слова вырывались сдавленными, хриплыми.

Мальчик отшатнулся, пятясь обратно к тьме.

"Стой! — заорал сержант. — Еще шаг — и стреляем!"

Ребенок заплакал навзрыд, упав на колени и выронил сверток. Тот покатился к ботинку одного из военных и между прорезей окровавленной ткани были видны очертания человеческого лица.

Из тьмы послышалось низкое рычание, заставляющее кожу покрыться мурашками. Рычание усиливалось, превращаясь в утробный рев, от которого содрогнулся весь вестибюль. Что-то громадное, нечто чудовищное, давило на воздух, растягивало темноту, пытаясь вырваться наружу. Солдаты переглянулись. В глазах каждого застыл ужас. Командир опустил ствол. Холодный пот струился по спине. Интуиция кричала об опасности, но инстинкт защитить ребенка боролся со страхом.

"Медленно, — прошептал он, обращаясь к мальчику, — иди ко мне."

Взрыв — резкий и оглушительный, скрытый темной материей — швырнул военных на пол ударной волной. Командир, не раздумывая, накрыл мальчика своим телом. Здание содрогнулось, посыпалась штукатурка. "Оно ломится наружу!" — пронеслось в голове у командира. Он схватил ребенка за руку — и крикнул: "Отступаем! Вызывайте отряд S-ранга!"

Мальчик спотыкался, еле поспевая за командиром. Его маленькая ручка дрожала в железной хватке военного. Взрослый подхватил его на руки и бросился бежать. За спиной гремели взрывы, стены вестибюля трещали по швам.

А в это время за дверью…

… бушевала ярость, не имеющая ничего общего с бегством. Кто-то, оставляя за собой выжженную землю, атаковал чудовище с нечеловеческой скоростью. Каждый удар сотрясал пространство, высекая искры из бетонных оснований. Неизвестный остановился прямо перед существом и огляделся. Он видел вокруг тела погибших: мужчин, женщин, детей… ярость сжигала его изнутри. Мужчина влетел в тушу монстра — "Они еще жить не начали!" — проносилось в его голове с каждым ударом.

Над ареной нависал барьер из густой, темной материи, тот самый, что уберег военных и ребенка от смертоносного существа. Под ним неподвижно парил второй мужчина, источая волны темной энергии, подпитывая щит, который едва сдерживал разрушительную силу от битвы.

Атакующий сделал резкий выпад, направленные на цель руки вспыхнули ослепительным светом, оставляя за собой обугленные следы. Земля под монстром расплавилась, превратившись в кипящую лаву. С жестом, похожим на пас дирижера, мужчина поднял руки вверх, и столб энергии устремился к чудовищу. Но тварь вырвалась из огненного плена и бросилась на противника.

Когти чудовища рвали плоть, оставляя глубокие борозды на спортивном теле. Прижигая раны на ходу, мужчина шипел сквозь стиснутые зубы видя как тварь регенерировала с пугающей скоростью.

Нервный смех — короткий, хриплый — вырвался из горла вместе с сгустком крови. Голубые глаза, до этого холодные и отстраненные, теперь горели безумием. Мужчина отскочил как можно дальше от монстра и полоснул лезвием по вене на левой руке — он провел рукой над собой и багровые дорожки окропили его тело.

Эйфория — обжигающая и всепоглощающая — затопила сознание мужчины, вытесняя боль и страх. Мир расплывался, терял очертания. Слабость — ничто. Осталась лишь ярость, сконцентрированная в каждой клетке израненного тела. Мужчина рванул вперед, оставляя за собой размытый, призрачный след. Энергия, исходящая от его крови, пульсировала, словно сердцебиение умирающей звезды.

Звук больше похожий на взрыв от столкновения двух сверхсуществ вызвал очередную ударную волну. Противники отлетели друг от друга сметая все на своем пути. Мужчина врезался в темную материю, трещины пробежали по ее поверхности пропуская проблески света. Он задрал голову и посмотрел на напарника перед тем, как потерять сознание.

Сверху хлынула волна темной энергии и окутала тело мужчины. Сломанные кости сходились, рваные раны затягивались, но этого было недостаточно. Напарник отчаянно спешил восстановить тело мужчины чувствуя приближение чудовища. Земля содрогнулась под тяжелым весом твари. Рев — утробный, полный голода — вернул мужчину к реальности.

Он увидел, как монстр несется на мага, сметая все на своем пути. Зубастая пасть распахнулась, из глотки вырвался поток раскаленного воздуха. Тварь готовилась атаковать создателя барьера сгустком энергии.

Маг моргнул и увидел перед собой спину с едва зажившими ранами. Его спаситель даже не обернулся, он бросился навстречу смерти, нырнув прямо в разверзнутую пасть, загасив собой огненный поток.

Жар, смердящая слякоть, удушье. Он пробил внутренности чудовища, и ярость, сдерживаемая до этого момента, взорвалась. Он рвал и метал, зарываясь все глубже в плоть твари. Жар был невыносим, но кровь, насыщенная его силой, защищала тело, словно броня. Мир вокруг исчез. Осталась только ярость, чистая и всепоглощающая.

Ужас — ледяной удар в сердце. Чудовище проглотило друга. С диким криком маг бросился вниз. Темная материя взвыла, образуя смертоносный вихрь, разрывающий плоть твари. Мана была на пределе, истощаясь она высасывала из человека жизненные силы. Он чувствовал, как смерть приближается, чувствовал как жизнь покидает его. Каждое новое заклинание — шаг к погибели. Каждая вспышка магии отнимала жизнь, но он не мог остановиться, не мог бросить товарища, который пожертвовал собой. Сил оставалось меньше, защитный купол исчез, открывая город опасности. Все силы были брошены в бой.

Последний рывок внутри чудовища. Мужчина схватил раскаленное ядро и взвыл от боли сжимая сгусток чистой энергии, направляя на него всю ману прямо из сердца.

Последний всплеск темной энергии — и верхнее туловище чудовища взрывается, превращаясь в кровавый дождь.

Глубокий, судорожный вдох. Мужчина выбрался наружу сжимая в руке осколки ядра. Наконец-то воздух. Он стоял на гигантской туше поверженного чудовища под открытым и чистым небом, жадно глотая воздух.

Падение.

Это отвратительное чувство во сне пробудило меня и сопровождалось судорогой.

Каждый раз я просыпался в 02:22, сердце колотилось, как бешеное. Вдох. Выдох. Медленно, провел рукой по прохладной ткани матраса, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Опять, — я залез в интернет. Мистические бредни про три двойки и "свое место в свое время" вызвали усмешку.

Разве я не на своем месте? Один из лучших охотников на монстров, обладающий репутацией, о которой мечтает любой. На моем счету сотни убитых чудовищ, десятки добытых ядер S-ранга... но всё это меркнет перед одной-единственной мыслью.

Я взял с тумбы бархатную коробочку, словно она была тяжелым грузом, и медленно раскрыл ее. В лунном свете переливался бриллиант. Помолвочное кольцо полгода хранилось здесь, пока я колеблясь, откладывал момент, который должен был стать самым счастливым в моей жизни.

Оправившись от дурных предчувствий, я направился на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. За окном расстилался величественный заснеженный город.

Ночной ветер обжег легкие. Перед глазами сияли огни высоток. Я крутил кольцо в пальцах, следя за игрой света на гранях бриллианта представляя сотни тревожных сценариев и самый худший из них — отказ.

Хруст тоста. Аромат арахисовой пасты, смешанный со сладким вишневым джемом с кислинкой. Идеальный завтрак, приготовленный лучшим шеф-поваром в мире — мной самим. Я поставил тарелку и кофе перед дядей Гайаном, улыбнулся и, отбивая лёгкий ритм ногами, направился за своим зеленым смузи.

На экране телефона мигали заголовки новостей: о найденном краснокнижном ките, которого считали вымершим, взлетевшая цена на ядра, предотвращенные теракты, топ участников турнира — поток новостей на экране телефона листался так же быстро, как ритм моего сердца. И еще одно уведомление, которое заставило меня замереть: «Подросток скончался от истощения ядра при попытке преодолеть предел».

Подобные заголовки были постоянным напоминанием о мире, полном опасностей, о новом мире, где я — благодаря родителям — занимал привилегированное положение.

Сообщение от друга вызвало улыбку.

“Слышь! Сделай это сегодня, иначе продуешь мне! ТЫ ПОНЯЛ!?”

“К скольки ты приедешь?”

“Я опоздаю на 20 минут. Добиваю тату”

“Это какая по счету? 100500?”

“Отвали. Но дождись меня, а! Не иди к сестре сразу”

— Видел прогноз на ядра? проворчал дядя, откусывая тост. — Грабеж!

— Да, грабеж, — согласился я, — но мы-то зарабатываем на них…

Я осекся, встретившись с его тяжёлым взглядом. Обреченно вздохнул. Гайан был серьезен, его лицо, изборожденное морщинами и шрамами, говорило о многом.

— Не у всех есть такие привилегии, Хюн Су. Многие отдают жизни за шанс поднять ранг.

Я поднес к губам шейкер, отвернулся и отпил пытаясь уйти таким образом от разговора. Его слова ударили меня сильнее, чем любой монстр. Он прав. Мне невероятно повезло. Родители обеспечили мне доступ к лучшим ресурсам, помогли развить ядро до S-ранга. Это шанс, который выпадает одному из тысячи.

— Ты чертова копия отца, — пробурчал Гайан. — Вот бы тебе досталась хоть капля материнской мудрости. Может тогда мои слова не пролетали бы мимо твоих прекрасных ушей. Ты же умный мальчик, — ох вот она, порция утренних нотаций молодому поколению.

— Зато у меня от отца красивая внешность! Смотри какой я сладкий, — парировал я, пытаясь сгладить напряжение, которое висело в воздухе.

— Ага и вяжешь, как хурма, — дядя исчез из поля зрения и я оказался в опасной ситуации, массивная рука стиснула мою голову прижав к туловищу, мужчина сжал кулак и начал трепать мою макушку костяшками.

— Кха-кха, убивают, спасите!

Бархатная коробочка с кольцом жгла мне ладонь. Я чувствовал, как дядя Гайан наблюдает за мной.

— Берешь его с собой? — он кивнул на сжатый кулак. Я сунул содержимое в карман, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— На этот раз все получится, — пробормотал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

—Хюн Су, ты справишься, вы отличная пара, — голос Гайана был тихим, но уверенным.

Я опустил голову. Его слова пронзили меня, словно лезвие. Чутье подсказывало дяде, что я боюсь. Но он не понимал, что этот страх был связан не только с отказом, но и с осознанием собственного несовершенства, своей неспособности соответствовать идеалу, который я сам для себя создал.

— Знаешь, — Гайан неожиданно улыбнулся, — твой отец пять лет колебался, прежде чем сделать предложение Лейле. Ты не так уж сильно от него отстаешь.

Я удивленно взглянул на него. Слова старого ворчуна прозвучали неожиданно и выбили почву из-под ног. Тишину повисшую между нами нарушил звук открывающейся двери.

Холодрыга. Я окутал себя потоком маны, чтобы согреться пока мы шли до машины.

В юности я часто представлял себе мир, каким бы он был, не случись аномалий. Как бы мы жили без магии и рангов? Я мысленно улыбнулся наивным, юным фантазиям, которые ощущались сознанием, как приятный морской бриз. Тряхнул головой очищая разум. Все эти мысли выглядели слишком абсурдными на фоне того, что произошло с миром.

Пятьдесят лет назад всё изменилось. Миллиарды жизней были стерты. Наша Вселенная сходила с ума словно пожирала саму себя. Люди были свидетелями событий на Земле и даже не подозревали какие катастрофы происходили в бесконечном пространстве космоса. Для цивилизации засуха сменялась наводнениями и извержениями, возникали мутации опаснейших штаммов вирусов, города рушились и на фоне дефицита ресурсов начались войны. Казалось, словно ничто не могло остановить стремительное наступление конца света, которое лидеры и без того ускоряли своими действиями ведомые страхом, жадностью и жаждой жизни.

В момент, когда человечество собиралось уничтожить само себя опаснейшим оружием, в мир явился *Он*.

Нечто, скрытое под грубыми лохмотьями ткани, его приход сопровождался не громом, а тихим, пронзительным шепотом в разуме каждого. Он шептал историю о том, как одно из бесчисленных измерений пожирает энергию миллиарда Вселенных нарушая баланс миров. Он поведал, как уничтожил этот паразитирующий мир и прибыл на зов жажды жизни разумных существ. Он спас человечество не зная, что это люди довели планету — единственный клочок пригодный для жизни в этой Вселенной, до полного истощения.

Его подарок — часть энергии стертого измерения, которая должна была остановить аномалии в нашей Вселенной и восстановить баланс миров. Он развеялся и словно впитался в почву, после чего катаклизмы прекратились и человечество постепенно оправлялось.

Однако, энергия другого мира резонировала с нашим. Некоторые люди и мой дядя до сих пор помнят, как по началу с каждым днем было сложнее дышать и передвигаться. В конечном итоге мир впал в длительный сон и после пробуждения все было как прежде, за исключением особенностей в телах живых существ. Теперь в животных, рыбах, птицах, растениях и даже в людях были ядра в сердцах. Эти ядра могли поглощать энергию из окружения и адаптировать ее для живого организма. Люди назвали ее маной. Она циркулировала по телу и ощущалась, как воздушный сгусток внутри.

По началу все считали ману бесполезным дополнением в телах до тех пор, пока тяжелобольной пациент, находясь на грани смерти в хосписе, чудом исцелился во время медитации.

Это стало началом нового мира.

Проводились масштабные исследования и люди открыли, что мана способна усиливать тело и разум, ею можно делиться, излучать, преобразовывать в другие формы энергии. Она позволяла нам летать, лечить, управлять электричеством и пространством.

Вскоре человечество на горьком опыте узнало, что у ядра есть предел. Если истощать его без восполнения энергии — оно треснет, разрушится и носитель умрет.

Люди вновь доказали свою высокую склонность к адаптации. Они начали изучать как восполнить ману в ядре, как отслеживать его заряд и как не допускать полного истощения. То, что человечество считало побочкой от павшего измерения, теперь могло стать проклятием или благословением. Люди продолжали гибнуть, но число добровольцев росло .

Новость о том, что резерв зависит от того как часто носитель использует ману привел к волне смертей от истощения. Вскоре выяснилось, что у некоторых людей есть лимит на расширение ядра. Таким образом появилась система классов:

E - малый резерв маны;

D - нормальный резерв маны;

B - средний резерв маны;

A - высокий резерв маны;

S - высший резерв маны.

Но это еще не все, человечество пошло дальше. Людей не устроило то, как долго восполняется мана и они нашли способ ускорить процесс — поглощение чужого ядра.

Поглощая ядро наполненное маной — человек впитывал энергию. Совместимость человеческой маны и животной была стопроцентной. То, что люди долгое время считали отходами из туш, теперь стоило состояние и продавалось, как лекарства.

Жажда денег породила браконьерство. Киты, были первыми животными, которых истребили. Их ядра продавались за бешеные деньги. Этот безумный спрос мог уничтожить многие виды живых существ, но человечество нашло выход — порталы в другие измерения. С помощью маны они открывали проходы в миры, похожие на тот, что когда-то уничтожил равновесие. Миры, кишащие существами с невероятным запасом энергии.

Охота за межпространственными тварями началась, но их ядра были опасны. Поглощение большей энергии, чем могло впитать тело человека — разрывало сосуд. Поэтому ядрам присвоили ранги, аналогичные человеческим. Цены взлетели до небес. Бунт против корпорации, монополизировавшей добычу ядер, был неизбежен.

Ответ президента корпорации был шокирующим: он предложил всем желающим сразиться с межпространственными монстрами лично. Шоу-бизнес подхватил идею. Так появился мировой турнир — пять волн, по одной для каждого ранга. От слабых к сильным.

На одном из таких турниров произошло невероятное. Существо ранга S появилось на арене ранга D. Вспышка ужаса. Крики. Переизбыток маны в воздухе вывел из строя камеры и двери из иридия — отрезав здание от внешнего мира.

Я очнулся от собственного дикого крика. Мир расплывался, затуманивался слезами. Голос хрипел, горло разрывало, как долго я кричал? Какофония звуков, запах крови, ужасающий вихрь чужой силы. Я задыхался от панической атаки.

Участники турнира, зрители и персонал арены один за другим погибали. Я чувствовал каждой частичкой своего тела, как жизнь покидала людей. В этом хаосе кто-то кричал и тряс меня. Перед глазами всплывало лицо. Она...

Память обрывается, голова гудит и я сгибаюсь пополам сжимая виски. Не понимаю что со мной. Мое внимание привлек плач ребенка. Я обернулся на звук и увидел мальчика, который вцепился в платье. Женщина пыталась разрушить дверь несмотря на свое положение.

— Стойте! — мужчина рядом со мной прокричал в ее сторону, — беременным опасно использовать ману! Пригнитесь — он выпустил импульс темной энергии к двери, но опоздал. Монстр поглотил ударную волну преградив собой мать и ребенка.

Запах нагретой солнцем земли и спелых помидоров — первое, что всплывало в памяти, когда я думал о ней. Кровь на арене стала лишь фоновым шепотом, заглушенным ярким солнечным светом, играющим в её каштановых волосах, когда она любовалась просторными полями. Это было задолго до пустоты, прогрызающей мою душу.

В двенадцать лет отец и мать впервые взяли меня в экспедицию. Наш город — бетонный лабиринт, заваленный снегом и скрытый от солнца серым мраком высоток, казался гигантской ледяной гробницей. А там… на другом краю света… расстилались поля, залитые яркими лучами. Воздух был густ от ароматов — спелых помидоров, душистых трав и пряностей. Деревянные дома, будто дышали теплом, а люди громко смеялись и жили. Здесь я впервые попробовал сладкую выпечку с ароматом корицы и нежный салат с огурцами. Этот город оказался полным жизни, таким другим в сравнении с ледяным царством в котором я рос. Он был полной противоположностью моей ледяной тюрьмы.

Среди рядов помидоров, похожих на красные фонари, я увидел её. Девочка сидела на траве, рыдая над небольшой деревянной коробкой. Рядом стоял Тейс, мой друг детства, его лицо было напряжено.

— У меня не получится, — прошептал он, — иди домой. Родители тебе помогут похоронить его.

— Он… не может умереть! — Вырвалось из уст ребёнка, голос хрипел от слёз, — Тейс, у тебя же есть сила… помоги ему…

Любопытство заставило меня подойти.

— Тейс? Я думал, ты остался в городе с дядей Гайаном, — выйдя из зарослей, я дружелюбно улыбнулся и тут же неловко стушевался, посчитав появление неуместным, когда в очередной раз услышал всхлип.

— Хюн Су, привет. Нет времени. Нам нужно помочь ей подняться, — резко ответил Тейс, сжав мою руку, — и проводить Эрсу до дома.

Я посмотрел на девочку. Так значит вот как её зовут. Серые глаза, словно ледяные осколки, блестели от слез. Они выделялись на фоне загорелой кожи и заворожили меня, как драгоценные камни, которыми торговал дядя Гайан. Моё чутье обострилось и мир стал ярче, а звуки громче. С этого момента запах земли и спелых помидоров стал ассоциироваться не только с изобилием, но и с ней… ледяным блеском глаз.

— Меня зовут Хюн Су, — сказал я, протягивая руку.

— Уйди! — Она ловко поднялась и оттолкнула меня. Получилось удержаться в воздухе только благодаря импульсу маны, — выпендрежник! Если есть силы на такое, то помоги вылечить щенка!

— Прекрати, зачем ты его толкаешь? Это мой друг. Веди себя нормально, — Тейс встал между нами, — научись сдерживаться.

— Эмм, а как зовут твоего щенка? — Быстро выпалил осторожно выглядывая из за спины дуга и прикрывая голову на всякий случай.

— Его зовут Кумар, — тихо произнесла она прижав к себе коробку, глаза девочки вновь намокли от подступающих слез.

— Может покажешь его? Я могу посмотреть и возможно моя мама поможет.

— Хюн Су! Не обещай того, что невозможно сделать, — Тейс грубо процедил это сквозь зубы злобно смотря мне в глаза. Я усмехнулся про себя, мне было забавно от того, как вспыльчивый Тейс совсем недавно предлагал человеку быть сдержаннее.

— Если она говорит, что он болеет, то мы можем попытаться вылечить Кумара, — твердо ответил я не прерывая зрительный контакт. Он был старше на год и выше, пришлось задрать голову.

— Делай что хочешь, но здесь все собаки передохли из-за эпидемии, — он взял коробку из рук девочки и аккуратно вложил в мои руки. Подняв крышку я увидел золотистого щенка. Он еле дышал высунув язык. Его белые, вспененные слюни стекали на дорогую шелковую ткань с сложной вышивкой, а тусклая шерсть источала аромат целебных трав. Бешенство… в моём городе была подобная вспышка вируса и даже родители не смогли остановить это. Жители усыпили всех животных, которые заразились вирусом.

— Прости… — я смог сказать только одно слово не отрывая взгляд от парализованного щенка.

Вернув внимание к Эрсе, я увидел, как Тейс обнимает её утешая и вытирая слезы. В груди затянулся узел и я впервые испытал зависть.

— Эрса экспериментирует с новыми сортами, — сказал Тейс, лукаво улыбаясь, — говорят, некоторые из них… шевелятся во рту, — он показал мне обе ладони, извивая пальцами, словно они червяки. Я выронил книгу, осознав подтекст его слов. Пубертат, черт побери, — он звонко рассмеялся.

— Не надорви живот, придурок, — пробормотал я, поднимая книгу, — и о чём ты вообще думаешь?

— Да. Да, — его голос стал бархатным, затянутым, — даа.

— Хвастаешься сломанным голосом?

— Разумеется! Твой тоже скоро сломается. Будешь пищать, как комарик, — он показал щель между пальцами, — пи-пи-пииии…

Мои нервы натянулись до предела. Я сжимал челюсти, чувствуя, как напрягаются мышцы. Внезапно, в доме раздался тихий скрип. Её шаги. Я почувствовал это, как легкое прикосновение ветра.

— Хюн Су, — прошипел Тейс, сжимая мне плечо, — прекрати её «сканировать». Если она тебе действительно нравится, веди себя как человек, а не как извращенец.

— Я просто… забочусь о её безопасности, — промямлил я.

— Заботишься? — Тейс усмехнулся, — или просто подглядываешь?

В этот момент она появилась в дверях. Её взгляд скользнул по нам, останавливаясь на каждом. Я, придавленный рукой Тейса, не мог пошевелиться.

— Привет, — прозвучал её голос, тихий, но пронзительный. Я приехал сюда всего на несколько часов, чтобы увидеть Эрсу. А теперь… глаза, словно холодные звезды, ввели меня в ступор. В них было что-то, что заставляло меня забыть обо всём, кроме неё. В этот самый момент я понял, что хочу быть рядом всегда.

Шторм бился о борт, как разъяренный зверь. Солёный ветер хлестал лицо, а бесконечная синева океана давила своим безмолвием. Больше года я с экипажем скитался по волнам, охотясь за редкими ядрами для корпорации родителей. Каждый день — борьба за выживание, каждый вечер — мучительная тоска по Эрсе. Я представлял её смех, запах невероятно вкусных овощей и фруктов. Вспоминая девушку, я чувствовал, как на душе становится теплее, словно солнечный луч пробился сквозь штормовые тучи.

Наши встречи, наполненные смехом, легкостью, и той неповторимой глупостью, которая есть только между нами, — всё это вдруг сложилось в единую картину: мой дом. Дом, без которого я — лишь потерянный муравей в этом холодном, безжалостном мире.

И вот, среди бушующего океана тоски, пришло известие от Тейса: Эрса, получив ранг D, зарегистрировалась на мировой турнир. На кону — редкие ядра. Ядра, которые нужны её отцу. Эта новость, как молния, пронзила меня. Она рискует всем ради него, и я… я не могу оставаться в стороне. Это шанс приблизиться к ней, но это также огромный риск… и я отчетливо понимаю: у меня нет права на ошибку.

— Если хочешь помочь, просто верь в меня, — прошипела Эрса, её пальцы нервно сжимались и разжимались. Она всегда так жестикулировала, когда её не понимали. В глазах любимой я увидел отчаяние, скрытое под маской решительности, — неужели ты считаешь меня такой слабой?

Чувствовал, как сердце сжимается от беспокойства. Не из-за ужасных существ, призываемых на турнир, а за её доброту и наивность по отношению к людям. Аккуратно взяв её руки в свои, я прошептал, — я волнуюсь за тебя.

Наклонившись поцеловал каждый пальчик Эрсы, вглядываясь в любимые, наполненные слезами глаза. Её кожа была горячей, а руки дрожали.

— Нет. Я всё решила, — выдохнула она, отводя взгляд, — эта победа не ради приза, поэтому забери ядра. Я хочу доказать себе, что взрослая и могу позаботиться о родителях своими силами. Позволь мне самой это сделать.

С тяжелым сердцем я кивнул.

— Победа!

Ревущая толпа, взрыв эмоций, оглушительный рёв, перекрывающий даже шум гонга. Свет софитов ослеплял, но я видел её. Эрса, сияющая, словно сама богиня победы, стоящая на пьедестале. Глаза девушки блестели, а улыбка, настоящая и искренняя, рассеяла все мои страхи. Я кричал, вместе со всеми не обращая внимания на то, как лёгкие и горло горели. В тот момент я понял — она сильнее, чем я мог себе представить.

Прикрепив к стене последнюю полку из тёмного дерева, я бережно поставил на выступ блестящий кубок — тяжёлое, холодное стекло приятно ощущалось в ладони. Оно сияло мягким отливом, отражающим тёплый свет домашней лампы. Полка казалась слишком маленькой для нескольких таких кубков… моя Эрса, я знаю, завоюет ещё не одну победу. В этот момент меня охватило сильное чувство гордости и любви.

— О чём задумался? — Прошептала она обнимая меня со спины.

— Думаю, надо прикупить ещё одну полку… пошире, — пробормотал я, прижимая её к себе. Волнистые волосы щекотали мою шею, и этот запах смешанный с ароматом домашних специй окутывал пространство теплом.

Я поцеловал её в лоб. Наш мягкий смех эхом разнесся по комнате.

— Вот и вся награда победителю? — Голос девушки был тихим, но в нём чувствовалась какая-то легкая грусть. Она не говорила о кубке. Она говорила о чем-то большем. О недостающих цветах? О моих незаметных чувствах?

— Прости, — прошептал я, — исправлюсь.

Она рассмеялась, звонким, искренним смехом, который заставил сердце биться быстрее. Её взгляд был полон любви и понимания. "Вот за это я тебя люблю, Хюн Су," — прошептала она, и её губы коснулись моих.

Стены комнаты постепенно превращались в музей её побед. Тяжёлые кубки, каждый со своей историей, выстроились на полках, словно молчаливые свидетели триумфов.

В ночь перед турниром в предрассветной мгле, кубок с первой победы рухнул на пол, рассыпаясь вдребезги. Звук эхом разнесся по комнате.

Эрса проснулась, вздрогнув, словно инстинктивно почувствовав, что это не просто несчастный случай. Её бледное лицо отражалось в холодных, осколках.

Мир вернулся осколками.

Резкая боль в обожженных легких.

Скрежет песка на зубах.

Пульсирующие раны по всему телу.

Воздух, обжигающий, словно миллионы раскаленных игл, царапал легкие. Малейшее движение отдавалось огнем в груди. Гора остывающего мяса и костей чудовища возвышалась надо мной, заслоняя солнце тяжелым облаком сажи и пара.

Остатки ядра, словно занозы, впились в ладонь. Мои попытки стряхнуть их лишь заставляли кровь трескаться, темная и густая, как замерзшая нефть, она обнажала под собой израненную бледную кожу.

Арена… нет, это не арена. Это ад. Ад из искорёженного металла и разорванного бетона. Островы трибун, похожие на рёбра гигантского, изуродованного зверя, торчали из земли. Реки расплавленного металла, застывшие в причудливых формах, змеями извивались по выжженной почве. В воздухе витал привкус горелой плоти и озона — дурманящий, удушающий запах смерти. Кратеры, глубокие, зловещие, покрывали все вокруг, напоминая о бешеном танце магии S-ранга. Дрожь ещё ощущалась в земле, эхом отзываясь в костях. Осознание того, что так мог выглядеть город за пределами арены, ледяной хвадкой сжало сердце. Я убил его. Эта мысль, лишенная триумфа, эхом отозвалась в разуме. Защитный купол... где он сейчас?

Купол... напарник... я должен найти тебя. Убедиться, что ты жив.

Холод подкрадывался изнутри, вытесняя боль в груди. Веки тяжелели, налились свинцом. Мелькнул образ женщины, её лица я не видел, только волосы. Яркие, каштановые, блестящие под мертвенно-бледным солнцем… кто она? Единственное, что пробивалось сквозь туман забвения, — жгучая, боль. Щемило где-то внутри, опустошая меня окончательно, словно я потерял что-то очень важное, но не мог вспомнить что.

Солнце, освещающее пространство между трибунами, вырезало из теней фигуру Эрсы. Вынырнув из прохлады коридора, она оказалась в ослепительном свете арены, где кипела жизнь. Каштановые волосы, подобные сияющей меди, волной струились по плечам, а кожа, фарфоровая, словно отполированная до совершенства, излучала внутреннее сияние. Невидимый слой маны обволакивал тело Эрсы оберегая её от палящего солнца. В детстве она не умела защищаться от лучей и часто получала ожоги. Стараясь забыть болезненные ощущения от стянутой и пульсирующей кожи она отвлеклась, погружаясь в бурлящий океан человеческих голосов.

Воздух вибрировал от возбужденного шепота. "Меня приняли в колледж! Утром письмо пришло!" — ликование пронзило воздух, смешавшись с застенчивым смехом. Эрса, молча наблюдала, впитывая эмоции окружающих, каждая история — уникальный фрагмент мозаики жизни чудом уцелевшего мира.

"Смотри, как она идет! На прошлой неделе… первые шаги Миры…" — обрывки фраз долетали до Эрсы басистым голосом полным нежности. Она увидела старого бойца, с крупными кольцами на всех пальцах, мужчина с гордостью показывал видео своему напарнику.

Внезапно, резкий детский крик: "Мама! Туда! Хочу туда!" Маленький мальчик, сидящий на руках у женщины, тянулся к участникам в ярких доспехах. Мана, мгновенное перемещение — Эрса уже перед ними. "Бу!" — её улыбка, застывшая на лице, исчезла, с первыми всхлипами испуганного ребенка.

— Простите, я его сильно шокировала, — в ответ мать мальчика отрицательно помахала рукой и успокоила сына покачиваниями.

— Не переживайте, мой сорванец настоял увидеть настоящих героев. Сегодня пять лет исполнилось. Я его предупреждала, что может быть страшно.

— Ой, с Днем рождения, я Эрса, позволь подарить тебе кое-что, — её голос, тихий и суетливый, был едва слышен под гулом арены. Но слова, простые, обыденные, обретали вес и значимость. В них звучало что-то большее, чем простое поздравление. Девушка наклонилась ближе к мальчику.

Её пальцы, тонкие и изящные, словно выточенные из слоновой кости расстегнули застежку. Она сняла с себя серебряный кулон — круглая, как миниатюрная луна, подвеска, украшенная дорожкой лазурных камней легла на её ладонь. Камни были холодными, но в их глубине, казалось, билось тёплое, живое сердце.

Эрса протянула кулон мальчику, и в её глазах, обычно решительных и стальных, на мгновение мелькнула тень — глубокой, женственной нежности.

— Знаешь, что это за камушки? — Голос Эрсы был тихим, почти благоговейным шёпотом, предназначенным только для них двоих, словно она делилась сокровенной тайной, — это ядро. Я добыла его на первом турнире и оно стало оберегом. Пусть теперь будет у тебя, — она осторожно вложила холодный металл кулона в теплую, нежную ладошку ребенка. Серебро тускло блеснуло, а лазурные камни, приковали к себе внимание детских глаз, — чувствую… обязана подарить его тебе.

— Сынок, что нужно сказать? — Голос матери, вырвал их из этого почти сакрального момента. Она мягко коснулась плеча мальчика, и её шепот, едва слышный, подсказал ему слова благодарности.

— Спасибо, — робкий, почти неслышный ответ ребенка был чистым и наполненным искренности.

— Молодец, — мать с благодарностью, в которой читалась и материнская тревога, посмотрела на Эрсу, — спасибо. Меня зовут Лия, очень приятно с вами познакомиться, — она протянула руку. Эрса ответила на рукопожатие. Хватка Лии была мягкой, кожа — шелковистой, как лепесток цветка, выжившего посреди пепелища. Эрса ненадолго отвлеклась на контраст с её собственными ладонями, загрубевшими от частых тренировок и борьбы. На одно короткое, мгновение ей захотелось удержать эту нежную руку чуть дольше, прикоснуться к миру, который она защищала, но частью которого ей уже не суждено было стать.

В этот самый момент прорезался бездушный голос арены: “Приветствуем на мировом турнире арены D-ранга. Объявлен ЗЕЛЕНЫЙ СИГНАЛ.”

Эрса медленно высвободила руку. Взгляд, брошенный на Лию и мальчика, был последним прощанием. Теперь её ждала только арена. И то, что за ней последует.

Оранжевый сигнал — и воздух над ареной дрогнул, исказился, словно мираж над раскаленным песком. А затем, невидимая рука прочертила дугу, и над трибунами взметнулся кристальный купол — призрачный щит, отделяющий зрителей от арены. Он жадно впитывал отголоски древней энергии ядер А-ранга, обещая надёжную безопасность от неизвестных тварей и ярости бойцов D-ранга. Но каждый знал: это лишь иллюзия защиты. Настоящая битва развернется там, внизу.

“Объявлен КРАСНЫЙ СИГНАЛ.”

Словно удар сердца самой арены. Воздух загустел от напряжения, от невысказанного страха и звериного предвкушения. Фигурки бойцов, крошечные с высоты трибун, рассыпались по огромному пространству, сбиваясь в стаи или, как Эрса, выбирая путь одинокого хищника. Мобильность. Скорость. Выверенная стратегия одиночки, бегущей по лезвию ножа. Она не ждала, она искала — врата, через которые в этот мир хлынет кошмар. Два сектора, каждый — по шесть гектаров, готового принять облик мира тех, кого призовут. Ландшафт, живой, изменчивый, уже начинал свое жуткое преображение.

Земля под ногами Эрсы вздулась, зашевелилась. Холмы, словно гигантские кроты, прорывались из-под земли, заставляя её сбавить темп. Мгновение — и над головой сомкнулись кроны похожие на исполинские деревья, взметнувшихся на триста метров. Солнце исчезло, утонув в густой листве, и зону “А” поглотили сумерки, вязкие, как смола. Толстые, узловатые корни, истекающие жёлтой, тошнотворно-сладкой жижей, змеились под ногами, готовые схватить зазевавшуюся жертву. А листья… они не были листьями. Мириады черных, блестящих точек, словно рой гигантских насекомых, копошились на ветру, издавая скрежет, от которого стыла кровь в жилах — звук точильного камня, готовящего лезвия.

И тут — крик. Резкий, полный ужаса, оборвавшийся на высокой ноте.

— ВЫТАЩИ! МЕНЯ ЗАСАСЫВАЕТ!

Эрса рванула на помощь, перепрыгивая через пульсирующие корни. Лишь макушка, темное пятно волос, стремительно исчезала в переплетении древесных щупалец. Она огляделась — пусто. Никого.

— Странно, — пробормотала она, холодея, — он точно звал кого-то рядом…

Молниеносный сгусток энергии сорвался с её ладони, полоснув по корню. Слишком поздно. Тело участника, уже наполовину растворенное, обмякло, погружаясь в отвратительный сок. Взгляд Эрсы зацепился за блеск… колец. Крупные, с разноцветными кристаллами. И перед глазами вспыхнул образ — тот самый мужчина, с дрожащим от счастья голосом рассказывающий о первых шагах дочери… его маленькая Мира уже никогда не увидит отца.

— Нужно было бежать быстрее, — вырвались у неё, слова, полные горечи и самообвинения.

— И тогда ты бы спасла его голову? — Голос, скрипучий, как несмазанная дверь, прозвучал из тени ближайшего ствола. Язвительность, такая неуместная в устах седовласой старушки, сгорбленной, словно один из этих жутких корней.

Эрса резко обернулась, взгляд её был острым, как заточенный клинок.

— На кроны даже лезть не вздумай, — продолжила старуха, её глаза, тусклые, как старые монеты, внимательно изучали Эрсу, — сотрёт в порошок. Превратит в эту же жижу. Только красную, — протяжно проскрипела она.

— Спасибо, — процедила Эрса, подавляя желание узнать, откуда эта старуха взялась и почему не помогла, — вы уже видели существ?

— Нет. Но этот лес… он сам по себе существо. Попробуешь разрубить дерево — либо корни утащат, как этого бедолагу, — она кивнула на место, где только что исчез человек, — либо тебя окатит соком, который растворит твоё тело быстрее, чем ты успеешь вскрикнуть.

Внезапно, скрежет листьев-насекомых усилился, превращаясь в оглушительный, металлический визг, от которого закладывало уши. Земля под ногами задрожала вызывая тревогу от крупных волн. Глухой, раскатистый рёв, идущий, казалось, из самых недр этого проклятого леса, заставил даже гигантские деревья содрогнуться. Из теней, из переплетения корней, из густой листвы начало проступать ОНО. Сначала — лишь смутные очертания, затем — множество горящих, как угли, глаз, и низкий, многочисленный утробный рык, обещающий боль и смерть.

Воспоминание нахлынуло внезапно, ярко и обжигающе, словно само полуденное солнце, оставившее свой безжалостный поцелуй на её плечах в тот злополучный день. Лицо Хюн Су, искаженное тревогой, склонилось над ней, его пальцы осторожно, почти невесомо, коснулись покрасневшей кожи спины. Недельный кемпинг, первый их совместный выезд на природу, обернулся испытанием. Опьяненная свободой и плеском речной воды, Эрса напрочь забыла о защите, а когда предательское жжение стало невыносимым, стики с SPF в её косметичке оказались пустыми.

Хюн Су тогда не сказал ни слова упрека. Молча поднялся со своего раскладного стульчика, включил рядом с ней небольшой вентилятор, направив на любимую спасительную прохладу, и решительно прошелся по соседним палаткам. Эрса наблюдала издалека, как его, немного растерянного городского жителя, мгновенно окружили опытные походники. Завязался оживленный спор, сопровождаемый активной жестикуляцией — видимо, решали консилиумом, какое средство от ожогов самое действенное.

Вернулся он с целым ворохом «спасательных средств» и немного смущенной улыбкой. Аккуратно протёр спину Эрсы и плечи прохладным влажным полотенцем, а затем с предельной осторожностью нанёс густую белую мазь.

— Что там ещё? — Кивнула Эрса на внушительный пакет, чувствуя, как боль понемногу отступает под действием мази и его заботливых прикосновений.

— А, это… — Хюн Су с видом фокусника начал извлекать содержимое, — соседи поделились. Мази всех мастей, репелленты, кажется, годовой запас SPF, вода, какие-то энергетические батончики… и судоку? — Он смущенно кашлянул, — сказали, если что-то нужно, можем смело обращаться. Наверное, по мне видно, что я в походе впервые.

— Но ведь нам всего девятнадцать, — Эрса улыбнулась и ободряюще ткнула его локтем в бок, — откуда нам знать все эти походные премудрости? У нас другие таланты.

— Да, но… когда-то детей с восьми лет учили выживать в лесу. Как же их называли? Ах да, скауты, — глаза его загорелись тем самым огнем исследователя, который Эрса любила и одновременно побаивалась. Сейчас он был готов выдать лекцию о культуре и нравах давно исчезнувшей цивилизации, — они знали, как разжечь костер без спичек, как читать следы животных…

— Ох, пощади мой воспаленный мозг, — она шутливо оттолкнула ладонью его лицо, но тут же посерьезнела, — лучше научи меня чему-нибудь действительно полезному.

Хюн Су на мгновение замер, его взгляд стал глубоким, оценивающим.

— Как насчет контроля ингибиции для создания эффекта стабилизатора и поглотителя?

— Инги что?

— Защиту от УФ-излучений с помощью маны хочешь?

— Хочу!

Этого простого «хочу» оказалось достаточно. Хюн Су с энтузиазмом принялся расчищать небольшую площадку рядом с палаткой, убирая сухие ветки и мелкие камни.

— Иди ко мне.

Сначала была теория. Хюн Су подробно объяснял азы потоков энергии, точки концентрации и способы визуализации. Затем он показал на своём примере тончайший, едва заметный слой мерцающей энергии, который окутал его кожу, и солнечные лучи, казалось, обтекали его. Чтобы оградить Эрсу от любопытных глаз и лишнего шума, парень возвел вокруг них полупрозрачный, вибрирующий купол из маны — их личное пространство для обучения. Он встал рядом, терпеливо показывая каждое движение, каждый энергетический импульс. Его голос, спокойный и уверенный, стал якорем в бурном море её ощущений. Он видел не только потоки маны в теле девушки, но и состояние её ядра.

— Плечи расслабь. Дыши ровно: вдох через нос, выдох через рот. Ноги чуть согни, живот напряги. Сосредоточься здесь, — его палец легко коснулся точки чуть ниже её пупка, — пока не почувствуешь, как точка сингулярности отзывается теплым толчком. Да… вот так. Чувствуешь? А теперь — усиль. Представь, как мана, словно ручейки, разливается отсюда по всему телу, омывает каждую клеточку. Не сдерживай. А теперь… отпусти. Сотри границу между собой и миром у себя в голове. Представь, что твое тело стало больше, шире. Позволь энергии мягко вытечь за его пределы, окутать тебя, как самый нежный шелк…

Стоило ей отпустить последний узел внутреннего напряжения, как мана послушно хлынула наружу, окутывая тело ровным, тёплым потоком. Следуя его тихим инструкциям, Эрса сосредоточилась, представив, как сжимает эту энергию, сплетает в тончайшую, не осязаемую броню, выступающую всего на миллиметр от кожи. Хюн Су мягко развеял тренировочный купол, и солнце, до этого казавшееся врагом, теперь бессильно скользило по хрупким плечам. Лучи преломлялись в невидимом слое маны, вспыхивая мимолетными радужными бликами. Успех.

— Моя мать… она верила, что мы можем быть не просто носителями силы, а её творцами. Что ядра — это ключ к новой ступени человечества, а не просто оружие или проклятие, — его голос был тихим, наполненным привычным энтузиазмом. Он посмотрел на неё и в глазах Хюн Су отразилось лицо Эрсы, — ты живое тому подтверждение, лапуля моя.

Тепло его слов разлилось по телу девушки быстрее, чем мана. Смущенная улыбка коснулась её губ, и, поддавшись порыву, она шагнула вперед, обвила его шею руками и быстро, по-детски, чмокнула в щеку.

— Спасибо! — Выдохнула она, отстраняясь. Секундная пауза, и она добавила тише, серьезнее, — спасибо твоей маме. За то, что она искала… и нашла. Без её исследований я бы так и горела под этим солнцем. И тебе… спасибо, что поделился, — она знала цену этому знанию. Это были не просто уроки, а информация добытая колоссальным трудом и повышенным риском, которые стоили жизни его семьи. Облезшая, мучительно ноющая кожа после каждого выхода на солнце — теперь это было лишь дурным воспоминанием.

Время шло, тренировки продолжались. Под его чутким, терпеливым руководством она научилась большему. Научилась расширять это силовое поле, уплотнять его, превращая в полноценный щит — почти непроницаемо-тёмный кокон из чистой энергии, способный отразить не только свет, но и атаку. Это требовало высокой концентрации, каждый вдох, удар сердца, движение тела были подчинены поддержанию этой хрупкой, но мощной защиты. Она научилась ощущать малейшее колебание воздуха, любое движение за пределами щита. Сейчас стоя внутри своего тёмного убежища, она видела его — Хюн Су, наблюдающего за ней с самой мягкой, одобрительной улыбкой…

[[image:/storage/reader-images/5cfad2629f746b09deaf33bc0b857a55f4dfd064.jpg]]

Его лицо — родное, спокойное, вдруг исказилось, потекло, словно расплавленный воск… и на месте Хюн Су, прорываясь из глубин кошмара наяву, возникла оскаленная, отвратительно-желтая, вытянутая морда твари.

[[image:/storage/reader-images/961d4f868dd4e2bd677f7be45696c247d559b215.jpg]]

Щит содрогнулся, завибрировал под мощным ударом, едва не исчезнув. За темной, мерцающей поверхностью метались десятки чудовищ — жуткое порождение этого проклятого леса. Бледная, болезненная кожа обтягивала костлявые, сгорбленные скелеты, испещрённые чёрными, набухшими венами, пульсирующими в такт их хриплому дыханию. Непропорционально длинные передние лапы заканчивались тощими пальцами с угольно-черными, серповидными когтями, скребущими по корням. Они двигались судорожными рывками, овальные морды дергались, улавливая звук и запах жертв. Из клыкастых пастей, усеянных несколькими рядами иглоподобных зубов, непрерывно сочилась густая желтая слюна, капая в вязкую жижу под ногами — ту самую, что омывала корни гигантских деревьев.

Старуха рядом с Эрсой взмахнула рукой. Мерцание — и перед ней предстал парень лет семнадцати, с горящими от азарта глазами и слишком тонкой курткой для этого места. Иллюзия, достаточно искусная, чтобы обмануть систему регистрации. Эрса мрачно усмехнулась про себя — его безрассудная решимость попасть на арену вызывала странную смесь уважения и раздражения. Он был храбр, но глуп.

Тёмная стена Эрсы вспыхивала и таяла под градом ударов, становясь опасно тонкой. Энергия стремительно утекала, каждый удар когтей отдавался тупой болью в её висках. Экономия маны. Сейчас только это имело значение. Рывок — она свернула защиту, и в то же мгновение её кинжалы взметнулись в смертельном танце, рассекая желтую плоть. Брызги едкой жижи полетели во все стороны. Рассекая плоть она находила ядра и попадала в цель разрушая камни в сердцах тварей.

Парень рядом ловко уворачивался от атак монстров, его движения были быстрыми, но в них чувствовалась неопытность, он забывал разрушать ядро и монстры восстанавливались. Заметив это юношеская бравада парнишки быстро сменилась усталостью. Очередной его выпад — неуверенный, запоздалый — лишь скользнул по шкуре монстра. Существо взвизгнуло и с пугающей скоростью развернулось, целясь клыкастой пастью прямо в его незащищенное горло.

— Осторожнее! — Её крик был почти рефлексом. Щит вспыхнул вновь, тёмным, вибрирующим куполом отгораживая их вместе. Тварь с глухим стуком врезалась в преграду, клацнув зубами в пустом воздухе в сантиметре от лица побледневшего мальчишки.

[[image:/storage/reader-images/e41a0501ac9f33d318ee381ad0045557b31eb264.jpg]]

Но поток чудовищ не иссякал. Бесконечная, рычащая волна зловонной, жёлтой плоти продолжала наступать. Возвести щит, перевести сбитое дыхание, проверить напарника и снова — выпад, удар, отступление. Ритм выживания, отбиваемый учащенным пульсом. Её силы таяли на глазах. Научить парня азам энергетической защиты в этом аду было немыслимо. Каждое воссоздание щита высасывало драгоценные крохи маны. Голова шла кругом, перед глазами плясали черные точки. Еще пара минут… и щит рухнет. Окончательно.

И тут — вспышка. Ослепительная, нестерпимая, выжигающая сетчатку даже сквозь закрытые веки. Ударная волна обрушилась на щит, заставив его затрещать, но он устоял. Когда Эрса смогла проморгаться, вокруг была выжженная пустошь. От монстров и жутких деревьев остались лишь дымящиеся, скрюченные ошметки. Парень сидел у её ног, свернувшись калачиком, его грудь тяжело вздымалась — мана исчерпана до капли. Резкий, озонный запах ударил в нос, смешиваясь с тошнотворной вонью горелой плоти. С шипением на землю упали последние капли кислотного дождя из сока деревьев, растворяя останки. Тишина. Густая, оглушающая.

Эрса подняла взгляд на огромные экраны, парящие над ареной. Там, на такой же выжженной земле, стояла группа из пяти бойцов. Их доспехи закопчены, лица измазаны сажей, но в позах читалась усталость победителей. Они нашли его. Альфу. И уничтожили. Ландшафт вокруг участников стремительно преображался. Жёлтая жижа впиталась, корни ушли под землю, и вот уже под ногами шуршал теплый, знакомый песок арены. Она тяжело опустилась на колени, жадно глотая воздух. Жива.

— Я… я бы погиб. Без тебя… — голос парня был хриплым, сдавленным. Эрса обернулась. Он смотрел на неё снизу вверх, глаза блестели от непролитых слез.

— Как тебя зовут? — голос девушки был ровным, но усталым, — я Эрса.

— Даниел… — он с трудом протянул дрожащую руку, — приятно познакомиться.

Её пальцы сомкнулись на его ладони.

— Взаимно, а что значит твое имя? — Спросила она, скорее по привычке — в их новом мире именам детей придавали особое значение, вкладывая в них надежду и силу.

— Бог мой судья, — выдавил он слабую улыбку, — а твоё?

— Богиня утренней росы, — она усмехнулась, — забавно, да?

— Значит… ты и есть мой судья? — В его голосе проскользнула ирония.

— Значит, да, — Эрса посерьезнела, — и мой вердикт: тебе нужно убираться отсюда. Немедленно. Дисквалифицируйся сам, пока не поздно.

— Настолько серьезно?

— Более чем. Тебя исключат с учёбы, родители потеряют работу, возможно даже жильё… это в лучшем случае. В худшем — они потеряют тебя, если кураторы дознаются, что ты… — она наклонилась и прошептала ему на ухо, — несовершеннолетний.

Эрса коснулась его плеча, и тёплый поток маны перетёк от неё к нему — ровно столько, чтобы хватило поддержать иллюзию старухи до выхода с арены. Даниел с явной неохотой поднялся, кивнул ей и, вновь сгорбившись в иллюзии старухи, медленно побрел к административным выходам.

Уставившись в его отдаляющийся силуэт девушка задумалась. Привычка действовать в одиночку едва не стоила ей жизни. Если бы не этот парень… если бы победившая группа не оказалась быстрее… мысль о собственной уязвимости неприятно кольнула. Этот турнир показал ей, что даже самая отточенная стратегия одиночки может дать сбой. Иногда выживание зависит не только от твоей силы, но и от удачи, от тех, кто окажется рядом в нужный момент.

Взгляд Эрсы, тяжелый от усталости и пережитого шока, приковался к границе секторов. За невидимой, но несокрушимой стеной купола бушевал другой ад — ледяной. Зона "B" превратилась в мир вечной мерзлоты, где гигантские, иссиня-черные глыбы льда, похожие на обломки расколотого мира, громоздились друг на друга, вонзая острые, пики в низкое, свинцовое небо. Бешеная метель неслась по этому ландшафту, завывая погребальную песнь, её ледяное дыхание, казалось, замораживало сам воздух, превращая его в хрустальную крошку. Эрса поёжилась не завидуя участи тех, кто не умел согреваться маной. На огромных экранах над ареной бой транслировался в двух режимах: почти бесполезная обычная съемка, где сквозь снежную завесу едва угадывались силуэты, и жутковатая картина с тепловизоров — яркие, пульсирующие пятна тепла людей на фоне абсолютного холода и чёрные фигуры существ.

Там, на этой замерзшей сцене смерти, разворачивалась своя драма. Участники, крошечные фигурки на фоне ледяных титанов, отчаянно бились с альфой зоны "B". По всему полю, словно страшные вехи, были разбросаны обледеневшие трупы его сородичей — высоких, темных существ, чьи тела под толстой коркой льда были чудовищно искажены, покрыты буграми и наростами, словно их изваял самый безумный бог этого ледяного мира. Их длинные, острые головы придавали им особенно зловещий облик. Альфа — гигант среди них, воплощение арктической ярости — двигался с немыслимой для своих размеров скоростью. Каждый его удар был смерчем льда и стали, вздымая тучи снежной пыли и ледяных осколков, которые смешивались с предсмертными криками тех, кто не успел увернуться.

[[image:/storage/reader-images/b41316714c45fb0c4f5894faccb455a60b56ba84.jpg]]

Эрса смотрела, не в силах отвести взгляд, и холод медленно, неумолимо охватывал каждого свидетеля побоища. Что-то было не так. Что-то фундаментально неправильно с этим турниром. Монстры… они были злее, сильнее, чем когда-либо прежде. Обычно бойцы D-ранга выходили с арены с переломами, ранами, но живыми. Сегодня же смерть собирала свою жатву с пугающей легкостью. Даже она, Эрса, опытный боец, только что балансировала на тончайшей грани между жизнью и забвением. Это не было обычным испытанием. Это было похоже на истребление. И ледяная зона "B" была лишь следующим актом этой кровавой пьесы.

Снежная буря, воцарившая на пустоши зоны “В”, развеялась от мощного потока маны выживших участников. Единым командным движением они направили все силы на альфу. Ледяная броня сущности разлетелась вдребезги, обнажая зловонную, гниющую черную плоть. Раскрыв пасть тварь издала истошный крик за которым последовал всплеск маны. От мощи вырвавшейся энергии у участников сбилось дыхание и прошла крупная дрожь по телу. Долго стоять на месте было опасно — жуткая сущность стремительно сокращала дистанцию.

Внезапно для участников мертвые сородичи титана начали подниматься с промерзшей земли.

— Ядро! — Прогремел один из участников.

— Мы извлекли его из каждого… — растерянно произнес другой.

— Почему они поднимаются? — В ужасе закричали члены отряда, смешивая негодование с паникой. Нервы людей начали сдавать.

— Это всё альфа! Он влил в них свою ману и управляет ими как куклами. Нам нужно убить его и тогда все остальные падут! — Лысый мужчина с крупными тату на руках и шее быстро обозначил места, которые нужно занять группами, — они слабее, чем были, но не тратьте на них много сил. Сосредоточьтесь на боссе, — словно в подтверждение его слов, ледяные марионетки двигались медленнее и плохо контролировали конечности, — я займусь защитой. Мне нужны мужчины, девушки, атакуйте с безопасного расстояния. Мы прикроем.

Монстр устремился к группе атакующих, но его длинные конечности были заблокированы многослойным барьером, выставленным мужчинами. Действия людей стали более слаженными и синхронными. За пределами барьера женщины направили руки вперед и выпустили смертоносный дождь в сторону твари. В зоне “В” завихрились клубы пара, смешанного с огненной энергией. Хрипы и взвизги раздавались, когда сгустки маны вонзались в плоть существа.

Концентрация силы достигла предела, а осознание нестабильности собственного тела и постепенная потеря контроля над энергией вызывали страх у участников. В воздухе витала угроза, усиливая тревогу, нарастала необходимость действовать быстро. Каждый миг мог стать решающим.

— Стоп! Мы сдаемся! Нам нужно дисквалифи… — резкий удар по голове заставил молодого человека в синей толстовке замереть и с ужасом взглянуть на лысого мужчину, координирующего действия команды.

— Не слушайте его! Мы справимся! Продолжайте атаку, — уверенность не покидала его лицо, вселяя надежду в сердца остальных участников.

— Мы все умрём! — Воскликнул парень, с трепетом оглядываясь на хаос вокруг.

— Твой долг уничтожить альфу зоны, пока он жив, мы не можем покинуть арену. Если не умеешь ставить щит, то беги к группе с левого фланга, они отбились, — произнес мужчина, игнорируя в ответ его страх.

Пока он говорил, защитный барьер, разделяющий арену “А”, сняли. До этого безэмоциональный голос арены теперь звучал взволнованно: “Участники зоны А, просим вас оказать помощь зоне В. Вам поможет доброволец — зритель ранга S.”

Перед Эрсой и остальными открылся путь в ледяные просторы. Все без исключения рванули к группам людей, стремясь помочь товарищам. Подмога разделилась на два потока: первая часть сдерживала воскресших сущностей, в то время, как вторая добавляла мощь в атаку действующих участников. Энергия нацеленная на альфу нарастала, но тварь уверенно уворачивалась от ударов и, вскоре, вознеслась в воздух, ринувшись к незащищённой группе девушек. Они успели только отправить импульс энергии, но не на тварь, а в сторону обжигающей стрелы энергии товарищей. Те не смогли вовремя остановиться и, в порыве не зная куда направился альфа, направили мощный поток маны в снежный туман. Яркая вспышка слилась с ледяной мглой. Громовой гул оглушил участников, когда детонационная волна от ударной силы столкновения маны развеяла туман и раскрыла картину того, как женщин отбросил в стороны разрушительный поток. Их крики заглушал рев твари, а тела разрывались в воздухе от острых граней маны обжигая плоть и обнажая кости. Снег окрасился в алый, в сознании выживших раздавалось обещание о защите. Их вздрагивающие конечности немели от холода и в тоже время пылали в агонии.

— Я говорил тебе идти к ним! Не стой как столб, беги и тащи их на арену “А”! — Резкий крик и тряска за плечи привели парня в чувство. С замиранием сердца от ужаса он бросился к раненым.

Приближаясь, он слышал глухие, звуки, напоминающие раздирание вещей и плоти на части. Пройдя сквозь снежный туман, он увидел, что от женщин остались лишь ошметки. “Опоздал…” — осознание непоправимого охватило его. Слёзы навернулись на глаза, и парень бессильно осел на колени, склоняя голову над красными разводами на снегу.

Скрежет клыков сущности и тяжёлое перебирание лап поблизости не трогали его сознание. Горечь охватила разум тонущий в попытках не сойти с ума от собственной ошибки. Внезапно резкий рывок конечности — полтуловища парня мгновенно разорвалось на мелкие кровавые капли, уносимые ветром. В когтях альфы блеснуло прозрачное ядро парня, перед тем как исчезнуть в его зловонной пасти.

— Стойте! Он поглощает ядра! — Прокричал Хюн Су, осознавая, что альфа действует разумно и собирает силу. Он взошел на арену держа в руке кристалл пропуска за пределы барьера отделяющего зрителей от участников, — перейдите на часть зоны “А” и бегите как можно дальше, — его строгий и громкий голос пронесся по ледяному полю.

«Альфа сильнее, чем должен быть», — подумал он, углубляясь в наблюдения. Решение вмешаться было не только потому, что альфа поглощает ядра людей. Существо действует осознанно, как разумное, отводя людей в угол зоны с помощью своих сородичей марионеток, словно хотело зажать их в тиски для финального нападения. Все известные измерения с сущностями ранга D были неразумны и слепо следовали инстинктам. Это либо ошибка организаторов и на арену призвали существ С-ранга, либо D-ранговый альфа оказался уникальным.

Хюн Су сосредоточился и медленно дыша направил энергию в руки формируя мощный заряд маны. С каждой секундой его сила нарастала и вспыхивала языками пламени. Взмахнув правой рукой, очерчивая дугу снизу вверх, мужчина выпустил сгусток энергии, который, как хорошо прицеленный снаряд, устремился к альфе.

Существо увернулось от вспышки, но не успело среагировать на финт Хюн Су — его шар маны находился под контролем и мужчина совершил кроссовер перенаправив снаряд в грудь монстра. Удар энергии о тушу пронзил тишину, и альфа разорвался на части под мощным импульсом. Его мутное, тёмное ядро упало в шуршащий снег окрашивая белоснежный покров в черные разводы.

Когда эхо затихло, зона арены “В” трансформировалась, и под ногами Хюн Су растаял лед — он стоял на тёплом, золотистом песке. Предварительные итоги турнира отразились в напряжённой тишине: каждый понимал, что эта битва была не просто сражением или испытанием, а кошмаром наяву. Вскоре раздался знакомый голос арены: “Турнир завершён. Просим вас передать ядра на подсчёт.”

Оглашение вызвало бурную реакцию зрителей. Участники, всё ещё охваченные эмоциями, стояли на арене, не в силах сдвинуться с места.

— Эрса, ты как? Может пойдем в лазарет? — Хюн Су подбежал к девушке осыпая её расспросами о самочувствии и крепко ухватился за ладонь любимой.

— Не надо. Я в порядке, просто немного в шоке, — она посмотрела в глаза парня, — ты тоже это заметил или мы все были не в форме?

— Обсудим дома? — Хюн Су притянул Эрсу в объятия передавая ей ману, чтобы восполнить запасы.

— Спасибо… — тихо прошептала она зарываясь лицом в его шею.

— Мне нужно в лазарет. Тейс просил помочь с ранеными. Мы постараемся быстро управиться и вместе поедем отсюда. Пойдёшь со мной?

— Я лучше приму душ и буду ждать вас у северного выхода.

— Хорошо, но пиши мне, а лучше звони, даже если будет скучно. Мы быстро, — заботливо поцеловав девушку в лоб, Хюн Су направился к другу детства.

Эрса ждала Хюн Су и Тейса у выхода из арены, прячась в тени трибун, на которых всё ещё сидели зрители, ожидающие выступление известной группы в честь завершения турнира. У неё, как и остальных участников не было желания в этот раз задерживаться и хотелось поскорее уйти домой обдумать события.

Внезапно воздух сгустился. Прямо на глазах зрителей открылись врата. Они источали волны маны, которые колебались в воздухе, вызывая дрожь даже у опытных бойцов.

— Это часть концерта?

— По вашему это похоже на спецэффекты?

— Тут есть охрана, волноваться не о чем.

Перешептывания людей казались шуткой для тех, кто умел считывать уровень энергии. Эрса почувствовала, как её сердце быстрее забилось и тело кричало о том, что нужно бежать. Эти врата были не такими, как обычно. Даже S-ранговые не излучали столько энергии. Её инстинкты подсказывали, что из них выйдут существа, мощи которых хватит для разрушения всего мира. Каждый мускул её тела напрягся, готовясь к неизбежному столкновению. Она вытащила телефон из сумки и набрала сообщение Хюн Су: “Ты где? Тут открылись врата S-ранга. Пока что тишина, но мне страшно”. После отправки всплыло системное уведомление: “Потеряно соединение с сетью, проверьте подключение и повторите попытку.”

По всей арене раздался искаженный шумом голос диктора. “Дв… заб… ны… сохр… твие…” Проблемы со связью коснулись всей техники.

Тишину разрезали вопли зрителей, когда из врат выступила огромная, когтистая лапа чудовища. Красная кожа источала жар распространяющийся до трибун. Когти с приглушённым грохотом приземлились прямо перед ногами Эрсы. Девушка успела возвести щит оберегающий её и зрителей рядом от жара, но чем больше часть существа находилось за пределами врат, тем жарче становилось, словно оно выбиралось из жерла вулкана.

Подтянув лапу ближе к вратам и оперевшись на неё, за границы энергетического поля высунулась голова чудовища. Существо осмотрелось по сторонам утробно рыча, из его клыкастой пасти струилась темная жидкость плавя песок. Плоский лоб, широкие ноздри и заострённые уши выдавали в монстре сверххищника.

Диктор в строгом костюме тройка с ужасом наблюдал за тем, как огромная лапа неизвестного чудовища подняла столп пыли из песка арены. Мужчина средних лет перелистывал сценарий снова и снова, бегло читая строки, в надежде увидеть пункт в тайминге со сценой, которую наблюдают более двадцати тысяч зрителей с трибун. Сменив фокус с кипы бумаг на окно перед собой, он увидел как из врат вылезло пол туши грузного монстра. Первая волна маны существа прошлась по территории арены вместе с оглушающим ревом. Бронестекло, выдерживавшее взрывы, взвыло и покрылось паутиной трещин. Следующая доля секунды была заполнена грохотом — и шумным, прерывистым дыханием диктора, сбитого с кресла на пол. В помещение ворвался один из сотрудников службы безопасности и подхватил коллегу под локоть, потащив его прочь из башни.

— Куда мы идем? — диктор потирал шею стараясь снять напряжение.

— Директор отдал приказ собрать всех сотрудников в офисе отдела безопасности, — мужчина в черном костюме ускорил шаг и смотрел вперед, из его ушей и глаз дорожкой потекла кровь, — проклятье, я еле могу защитить себя от влияния этого объекта, — он обернулся на отстающего диктора, но тот уже лежал на полу в луже собственной крови.

В офисе службы безопасности уцелевших сотрудников координировал один ответственный направляя их вглубь помещения, подальше от радиуса арены. Он наблюдал со стороны за диалогом директора, распорядителя турниров D-ранга и главы охраны.

— Щиты вышли из строя. Доложили, что иридиевые двери успешно заблокировали, когда прибывшее подкрепление активирует замки, запустится таймер перед открытием — это даст им время на подготовку. Но мы не можем отсиживаться, нужно сдержать его, — произнес ровным, уверенным тоном директор арены протирая стекла очков.

— Мы с вами втроём А-ранговые. Можем собрать пост охраны и направиться на арену, с таким составом сможем сдержать монстра от силы минут десять,учитывая его уровень маны, — матёрый глава охраны смотрел по очереди в глаза каждого из собеседников.

— Это плохая идея, мы не справимся. У людей мозги вскипают, что будет с вашими охранниками ниже D-ранга? Много у вас таких? — скептически ответил распорядитель турниров накручивая локон блондинистых волос.

— Можем взять в группу D-ранговых и оставить остальных здесь, следить за порядком среди сотрудников. Я создам защитный барьер, в нём нужно уменьшить температуру. Я точно уверен, что вы сможете создать сеть энергии, которая избирательно поглощает кинетическую энергию молекул воздуха и ловит самые быстрые замедляя их, — предложил директор смотря на распорядителя. Мужчина неспешно надел очки и механическим, отработанным жестом провёл ладонью по волосам, поправляя пряди. Движение было будничным и неестественно спокойным, словно в этом ритуале он пытался убедить себя, что за пределами здания не бушевал неизвестный объект.

— А можем не идти на смерть и остаться в безопасности. Это не наша работа, мы не должны никого сдерживать. Тем более это вызовет переизбыток поглощенной тепловой энергии и я сварюсь изнутри за эти десять минут, — почти срываясь прошипел распорядитель.

— Да, можем остаться здесь. Только если выживешь при таком раскладе, тебе некуда будет возвращаться. Эта дрянь уничтожит весь город и пойдет дальше пока её не остановят, — низким тембром с ноткой безразличности и сарказма донес глава охраны, — лично я не смогу спать думая о том, что даже не попытался, — с этими словами он отстранился от собеседников и направился к выходу попутно крича своим сотрудникам, — все кто выше D-ранга, за мной!

Очередная волна маны сотрясла стены и с потолка офиса посыпалась штукатурка. Директор арены вышел следом за группой охраны. Распорядитель нервно выдохнул, взглянул на заставку смартфона с белоснежной голубоглазой кошкой. Брови сжались мучительным домиком подчеркнув неглубокие морщины на молодом лице. Он смахнул пыль с правого плеча, обернулся на собранных сотрудников, часть из которых сидела под столом. Остаться здесь с трещащими стенами и воем сирен? Страх быть погребенным в развалинах оказался сильнее страха смерти в компании с опытными бойцами. "К чёрту всё! Моя звёздочка, прости папочку", — прошептал он, и ноги сами понесли его вслед за уходящими силуэтами.

Выйдя и увидев перед собой арену охваченную пламенем, распорядитель поравнялся с группой под защитным куполом и начал поглощать жар. От одного его присутствия воздух внутри стал неестественно освежающим с лёгким запахом азота. Врата были пусты и распорядитель оценивающе оглядел существо вышедшее из них, оно смотрело на то, как толпы стекаются в кучи. Более пяти метров в высоту, опирающееся на передние массивные лапы, его шкура то покрывалась чешуей, то растягивалась и бурлила изнутри с каждым вдохом и выдохом.

— Как думаете какой у него ранг? — директор обратился к группе с неподдельным интересом.

— Точно выше, чем у тех объектов, которые мир видел на S-ранговой арене, — распорядитель расхохотался ощущая на себе сносящую с ног ману, он мог думать только об одной тактике, бежать и не оглядываться. Мужчина мысленно проклинал директора арены за то, что тот решил заблокировать двери не дав ни малейшего шанса на спасение всем, кто оказался в этой клетке.

— Помогите! — прокричал мужчина в волдырях от ожогов ползя к группе в форме службы безопасности, его кожа слезала с костей и медленно томилась. К нему рванул один из охранников выйдя за пределы купола, он хотел протащить человека внутрь, но вспыхнул как спичка и осел на колени догорая с хрустом.

— Стоп, — спокойно и громко приказал директор, — если вы ниже D-ранга или не умеете защищаться от пламени, не выходите за купол. Держитесь ближе, мы должны протянуть как можно дольше, помощь в пути, — в этот момент чудовище нанесло первую прямую атаку по самой крупной локализации людей у северных ворот, там где была Эрса.

Часть выживших людей после первой волны маны существа, хлынула бурным потоком к дверям арены, порождая более ужасающий хаос. Крики и вопли под ногами игнорировались, как и хруст ломающихся ребер тех, кого придавило рядом. Мана каждого расходовалась на защиту от внезапно повышающейся температуры. Те, кто не мог охладить себя сначала краснели, потом покрывались волдырями, их кожа шипела и лопалась с каждой минутой, а после начала облезать. Некоторым в бреду казалось, что тем, кто вспыхнул или рассыпался от волны жара вблизи монстра в какой-то степени повезло.

Добежавшие до дверей не сразу поняли, что они заблокированы, у них не было пространства, чтобы даже попытаться открыть их, в считанные секунды передний ряд придавил беспощадный людской поток, страдающий в агонии.

— Ад! Это кара небесная!

— Откройте дверь! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!

Но…

Ближайшие к двери ряды людей были грудой бездыханных тел стоящих на ногах. От мгновенного возгорания их защищал переизбыток охлаждающей маны толпы.

Эрса рывками отскочила в ввысь трибун и остановилась на последних рядах. Она осмотрела крышу имитирующую полуоткрытую сферу в центре которой было отверстие. Опустила взгляд вниз на монстра и посмотрела в его глаза. Оно неподвижно стояло, не было слышно даже его дыхания.

— Специально не дышит? — Девушка обратила внимание на движение зрачков, существо осматривало скопления людей и повернуло морду в её сторону. По спине Эрсы пробежали мурашки ледяным, животным сигналом тревоги, который она испытывала только в далёком детстве. Прямо под ней северный выход, место у которого скопилось больше людей. Её интуиция не подсказывала, она словно знала, что это было не предчувствие, а считывание замысла, холодного и методичного, знакомого паттерна. Он атакует именно их. Бегло посмотрев на отверстие в крыше арены, девушка прыгнула вниз.

— Ко мне! — Её голос усиленный маной, разрезал гул паники, она уходила дальше от северных ворот и кричала, — щиты ко мне, строем! Остальные за спину, не толпитесь! Бегите от дверей — и люди рванули к ней, в этот же момент монстр атаковал лапой раздавив всех, кто был ближе к выходу, смешав плоть, кости и отчаяние в кровавую пасту. Эрса на миг до ударной волны увидела, как вдали, почти у самого центра арены, вспыхнул и мерцал защитный купол с людьми в форме. “Охрана? Они живы?” — мелькнула бессмысленная в этом аду надежда, тут же затоптанная рёвом чудовища и сбивающим с ног ударом плотного воздуха смешанного с песком и обломками. Встав с земли она первым делом посмотрела на направление морды существа, Эрса поняла, что следующий выпад примет северо-западный выход.

Первым до неё добежал высокий, худощавый парень в академической форме, следом за ним спешили семь человек. Эрса взяла его за ладонь и автоматически окутала своей маной, слившись с его дрожащей защитой. Они спеша направились прочь от новой цели монстра.

Эрса видела, как существо бьёт расчетливо: по скоплению людей, несущим опорам, пристройкам. Это не было животной яростью, он зачищал территорию и от осознания её сердце сжалось с усиленной болью, и обидой за жизнь каждого.

— У него есть интеллект, тактическое мышление, — произнесла она вслух, и от этих слов в её груди стало ещё холоднее, — нам нужно быть хитрее и держаться вместе с теми, кто остался жив у ворот, я слышу таймер обратного отсчета, — Эрса держала за плечи ближайших к ней людей и подбадривающе улыбнулась стараясь вселить надежду в каждого. Тем временем внутри металась одна сводящая с ума мысль: “S-ранг. Разумный S-ранг. Мы умрём, если он не успеет”.

— Вы что-то говорили о щитах, я могу, — выйдя из за спин окруживших её людей произнесла женщина средних лет с яркими потрескавшимися губами.

— Я тоже.

— Я оперативный медик, могу одновременно поддерживать группу людей.

— У меня с детства высокий запас маны, я поделюсь.

Одна за другой, сквозь панику, пробивались искры человечности. Уверенность возникшая от общей готовности бороться командой открыла в каждом второе дыхание. Группа обрастая новыми людьми и слоями защиты, продвигалась к северной двери.

/До открытия врат S-рангового монстра/

Гул стонущих и мучающихся от боли участников турнира доносился из лазарета и окутал со всех сторон Хюн Су и Тейса ещё в коридоре. Угнетающий звук смешался с запахом крови, хлорки и лекарств. Войдя в помещение они обратились к ближайшему санитару и тот отправил их к начальнику медицинского пункта, который в этот момент обходил пострадавших и оценивал их состояние распределяя по группам на тех, кто может уйти домой сейчас и тех, кого необходимо госпитализировать.

Хюн Су и Тейс подошли к главному врачу на лице которого пролегли глубокие морщины.

— Доктор, мы можем помочь, — сказал Хюн Су, его голос звучал ровно. Внутри всё сжималось в комок от желания поскорее закончить и бежать к Эрсе, но внешне он транслировал только собранность.

Врач обвел их оценивающим взглядом, кивнул на переполненный зал. — Видите зеленые метки на браслетах? С ними работаете. Обработать, стабилизировать, внести в журнал. Красные — мимо, ими занимаются мои люди.

— Поняли, — буркнул Тейс, уже оглядываясь в поисках свободного «зелёного» пострадавшего.

— И экономьте ману, — бросил им вдогонку доктор, — кто знает, сколько их ещё дойдёт, кто-то мог в душ зайти.

«Ровно столько, сколько нужно, чтобы не заставлять ждать её слишком долго», — пронеслось в голове Хюн Су, но в ответ он лишь кивнул.

Количество пациентов в лазарете таяло на глазах. Хюн Су стоял посреди зеленых браслетов, его руки были в крови по локоть. Чужой, липкой, уже холодной крови. Он методично, почти механически, вкладывал ману в очередного раненого, сжимая его тело ладонями до хруста в собственных пальцах, ощущая, как его ядро пульсирует тупой, нарастающей болью.

Его взгляд нашел Тейса. Тот метался между лежащими прямо на полу в липких лужах крови красными браслетами, чьи лица исказились гримасами, стиравшими грань между отчаянием и предсмертной агонией. Он вкладывал в каждого умирающего ману и надежду. Его энергия вспыхивала яркими, но короткими всплесками. Бесполезно. Хюн Су понимал это со своей холодной и отстраненной ясностью. Он видел под идеально зажившей кожей пустые, безжизненные вены. Они без пяти минут трупы, и Тейс лишь продлевал их агонию тратя силы впустую.

— Хватит, — голос Хюн Су прозвучал как удар хлыста, разрезая невидимый плач Тейса, — оставь силы для тех, кто выживет и в состоянии хотя бы сидеть. Эти уже мертвы. Ты слышал поручение начальника медпункта, нам нужно заниматься теми, кто может уехать домой сегодня.

Тейс обернулся. В его глазах горело что-то дикое, первобытное и в то же время до боли знакомое. Он был в состоянии потока, одержимый святой, но безумной мыслью, что сможет спасти здесь каждого. В памяти Хюн Су вспыхнул мимолетный образ — щенок в коробке, которого Тейс когда-то оставил умирать, приняв холодное, взрослое решение. Сейчас они поменялись ролями. Это была попытка искупить вину, изменить прошлое, используя настоящее как жертвенный алтарь.

— Убирайся к чёрту, Хюн Су, — выпалил Тейс, его голос сорвался на шепот, — если бы на её месте была Эрса, ты бы…

— Да, — четко, без тени сомнения, осек его Хюн Су, подходя вплотную сев на колени рядом, так что их лбы почти соприкоснулись. Он накрыл ладонь Тейса и добавил своей маны в его ядро пока он лечил угасающий сосуд, — если бы это была она, я бы разнес этот лазарет до основания, переломав кости всем, кто встанет на пути, но вытащил бы её. Вытащил бы из любого состояния, из самой глубины небытия. В этом и есть смысл. Я дышу для того, чтобы она была в безопасности. А они... — он обвел глазами помещение полное чужих страданий, — у них не нашлось своего «меня». И ты не можешь нести за каждого ответственность. Я спасал не этих людей, а её.

Хюн Су видел, как взгляд Тейса наполнялся яростью. А в воздухе мощной волной пронеслась мана. Решив, что друга нужно оставить в покое он развернулся и направился к другой группе выживших, оставив Тейса с его безнадежными. Руки Хюн Су продолжали работать, мана текла ровным, экономным, бездушным потоком. Он был эффективен. Холоден. И с каждым мгновением всё сильнее ненавидел себя за эту холодность, но не мог позволить себе проникнуться болью каждого — иначе утонул бы в этом океане отчаяния, который пропитал всё вокруг своим смрадом.

И тут он услышал. Тейс говорил с той самой девушкой, которую Хюн Су мысленно приговорил. Голос его был спокоен, почти нежен, и от этого контраста с агрессией в его сторону, сводило скулы.

— Четыре года, — доносился обрывок фразы, полный какой-то надтреснутой нежности, — муж не знает, что я здесь… хотела накопить на учебу в колледже... чтобы ей всего хватало... спасибо вам за этот шанс…

Что-то ёкнуло в груди Хюн Су, короткий, болезненный спазм, похожий на черную дыру засасывающую внутрь всё его нутро. Он представил Эрсу. Эрсу, которая с тем же упрямством шла на турниры, доказывая свою независимость. Эрсу, которая в его заботе, в его желании оградить её от всего мира, видела не любовь, а попытку посадить её в золотую клетку. Эта мысль вонзилась в него, как отравленная игла. Он всегда видел в своей состоятельности преимущество, силу, везение. А теперь она предстала перед ним в другом свете, как нечто, что отделяло его от Эрсы, как стена, которую она строила своей кровью и потом все эти годы.

“Паранойя”, — резко, почти с злобой, отмахнулся он от этих мыслей, массируя лоб и виски, — “Всё в порядке. Я просто устал. Слишком устал”.

Дверь лазарета распахнулась. На пороге стоял охранник и подозвал к себе главного врача. В следующий миг прозвучал приказ:

— Всем, кто может идти! Немедленная эвакуация в офис отдела безопасности, — голос врача дрожал, но он остался в помещении в ожидании, когда все пациенты покинут лазарет.

В окружающей его суете Хюн Су вытер окровавленные ладони о кусок марли. “Эрса…” Его сердце пропустило удар, предчувствие сжало горло ледяной рукой.

Он выскочил в коридор, где уже пахло не хлоркой, а гарью и страхом.

Гарью...

Мозг Хюн Су отрешённый от бури маны, зафиксировал аномалию. Полный ноль восприятия. Что-то блокировало анализ окружения и он не сразу заметил угрозу. Он не мог найти Эрсу и от этого тревога нарастала. Запах гари усиливался, но дыма и огня нигде не было видно, всё выглядело нормальным.

— Я не чувствую Эрсу, — Хюн Су обратился к Тейсу наблюдая за тем, как он передаёт женщину без сознания под опеку двух невысоких девушек. Они не спеша пошли за удаляющейся толпой в сторону арены.

Переведя внимание на друга Тейс увидел, как тот обеспокоенно пошел за людьми и догнал его в пару прыжков.

— Напиши ей или позвони, — предложил Тейс.

— Связь не ловит, — Хюн Су хмуро посмотрел на Тейса, прислушиваясь к звукам толпы, в коридоре царила гробовая тишина, шаги идущих впереди людей словно попадали в вакуум. Заподозрив неладное Хюн Су расширил границы маны и столкнулся с блоком. В этот момент пелена идеальной картинки спала со смертью охранника, что шел впереди всех. Как только он переступил порог арки, волосы и одежда вспыхнули как спичка, а кожа лопнула от бурлящей в теле крови, мужчина не успел издать звук перед тем, как сгорел до углей.

Тейс и Хюн Су замерли на месте наблюдая за тем, люди побежали обратно к лазарету, позади толпы нарастал панический, растерянный и молящий о помощи крик тех, кто выжил на трибунах. Источник горелого смрада показал себя, в арке виднелись обугленные тела и языки пульсирующего пламени, но больше всего парней поразило давление маны в пространстве. У каждого, кто попал под влияние взрывной энергии заложило уши и сдавило виски от чего, они пульсировали заглушая слух сердцебиением. Хюн Су начало тошнить, живот скрутило от чудовищной, отвергающей всё живое ауры, что исходила со стороны арки. Его тело, ядро, саму его сущность выворачивало наружу, пространство отталкивало его, как чужеродный элемент.

Жуткий, душераздирающий крик Тейса совсем рядом, запустил в голове Хюн Су мыслительный процесс с удвоенной и бешеной скоростью. Что там происходит? Ещё одни Врата? Что это за существо? Как я мог не заметить? Оно маскировало своё присутствие? Зачем? Нет. Стоп. Если что-то с такой силой там… Эрса!

— Где Эрса, Хюн Су?! Я чувствую её, но не могу найти, поделись маной, пожалуйста, — Глаза Тейса наполненные кровью от давления смотрели на него в упор, он вцепился пальцами в плечи Хюн Су, и их лбы соприкоснулись с глухим стуком. В тот же миг мир для них перестал существовать, они образовали пустоту. Тошнота, жар и крики отступили оставив только чистый поток и тяжелое, сбивчивое дыхание.

Их мана столкнулась в тесном пространстве между черепами, как два берега, меж которых хлынула река энергии. Хюн Су, не раздумывая, обнулил сопротивление и начал вливать свою ману поддерживая ритм Тейса, чтобы не раздробить ядро друга. Давление нейзвестного существа, сокрушающее их изнутри, потеряло точку опоры и вместо того чтобы подавить их, поток устремился в образовавшийся между ними контур, где смешивались сущности парней. На этом стыке чужеродная аура преломилась и рассеялась потеряв вектор и влияние.

Сердцебиение перестало грохотать в ушах. Вязкий ужас, скрутивший желудок, начал отпускать. Хюн Су ощутил, как Тейс дрожит, удерживая их общий канал.

— Достаточно? — Прошептал Хюн Су. Тейс отстранился от него и в туже секунду у обоих хлынула кровь из носа и ушей от перенаправленного потока маны.

— Я не могу найти её, ты нащупал хоть что-то?! — С отчаянием и надрывом взмолил Тейс еле держась на ногах от шока.

— Да, она жива, но на взводе, нам нужно спешить, — подхватив друга под руки, Хюн Су возвел барьер и направился с Тейсом к арене. Под ногами хрустели кости и хлюпала догорающая плоть людей, что так и не сумели сбежать от разрушающей энергии неизвестного существа.