Глава 1. Пролог: "Возвращение и Тайна Камня"

[[image:/storage/reader-images/da406f19e42ac47738ecfa051248216e0c832fcd.png]]

[[image:/storage/reader-images/6babc22855ae5d5e1ab0779710807db2f9712fe5.png]]

Мы вернулись. Вернулись в мир, который остался таким же, каким мы его покинули. Всё казалось привычным... кроме времени.

Прошло полтора года. Полтора года на Земле, пока мы сражались в мире, который не должен был существовать. Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Для нас время остановилось в тот день, когда мы победили Шамана. Но для этого мира оно продолжало свой ход.

И всё же я помню это отчётливо. Помню, как после победы произошло что-то странное. Ослепляющий свет, оглушительный рёв, и эта сила... она устремилась ко мне. Я не понимал, что происходит, но чувствовал, как энергия проникает в каждую клетку моего тела. Она была горячей, пульсирующей, словно живая.

Я был ближе всех к эпицентру. Может, поэтому именно я получил эту силу. Может, поэтому именно я оказался избранным... или проклятым.

Когда свет угас, я обнаружил в руке странный блестящий камень. Он был тёплым, будто хранил в себе воспоминания о той энергии. Я не понимал его значения, но с того дня он не отпускал меня. Он впился в мою душу, врезался в память.

С тех пор время стало моим врагом. Я видел, как дни переплетаются с ночами, как прошлое сталкивается с будущим. Люди вокруг меня иногда замирали, будто сломанные куклы. Я понимал: этот камень меняет реальность, и только я могу это видеть.

Полтора года прошло на Земле. Полтора года, которые мы пропустили. Мы вернулись, но я уже не был таким, как раньше. Я изменился. И теперь мне предстоит понять, кто я стал.

Я Денис, и в тот день у меня оказался Камень Времени.

Глава 1: "После ЕГЭ"

[[image:/storage/reader-images/e2833058b0822d385646115bad18af7aa5c6286f.jpg]]

Мы сдали ЕГЭ.

Это было проще, чем размяться перед тренировкой. Мы вышли из экзаменационных аудиторий с ухмылками на лицах. Для нас это было лишь формальностью.

— Да это было проще, чем качать яйца в ванной, — Игорь Войтенко довольно усмехнулся, на мгновение блеснув своими светлыми кудрями. — Слабаки, которые жалуются на ЕГЭ, просто не знают, как правильно вставать в пять утра!

— Да-да, качок, только ты мог сравнить ЕГЭ с яйцами, — Рюсей Шидоу откинул свои розовые локоны назад, улыбнувшись. — Но я согласен, это было слишком легко.

Гера стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он слегка улыбнулся:

— Честно говоря, я ожидал большего. Почти обидно, что готовились к такому пустяку.

Дима подбежал к нам, сияя как новогодняя гирлянда:

— Мы сделали это! Мы разорвали ЕГЭ на куски!

— Было бы странно, если бы мы этого не сделали, — сказал я спокойно, глядя на всех. — Мы слишком много прошли, чтобы проиграть какой-то бумажке.

Вокруг царила атмосфера расслабленности. Они смеялись, шутили, обсуждали летние планы. Я наблюдал за ними, сохранял невозмутимое выражение лица. Камень Времени в моём кармане пульсировал, но я держал его под контролем.

— Эй, Денис, ты чего такой серьёзный? — Дима заглянул мне в глаза. — Ты будто не с нами.

— Просто наслаждаюсь моментом, — ответил я с лёгкой улыбкой, спрятав холод в глазах за обычной маской. — Не каждый день сдаёшь ЕГЭ после такого приключения.

— Вот именно! — Рюсей хлопнул меня по плечу. — Я уже думал, что мы вообще не вернёмся. А оказалось, что прошло полтора года... — он покачал головой. — Как будто нас выкинуло в другой мир.

— Но мы вернулись, и теперь у нас всё под контролем, — сказал Гера, его голубые глаза сияли уверенностью. — Это наш мир, и мы его не отдадим.

— Как насчёт отметить победу? — Игорь Войтенко широко улыбнулся. — Пацаны, пойдёмте качать яйца... эээ, в смысле, пойдёмте в кафе!

Все засмеялись. Даже я позволил себе слегка улыбнуться. Они не знали, что мир уже не под контролем. Не знали, что реальность вокруг нас уже начала искажаться.

Мы пошли в кафе. Атмосфера была непринуждённой. Мы шутили, обсуждали учителей, которые выглядели на экзамене глупее, чем школьники, и радовались окончанию учебного года.

— А вы заметили, как физичка чуть не упала, когда увидела Войтенко? — смеялся Дима. — Она реально думала, что он завалит физику!

— Да потому что она яйца никогда не качала! — ответил Войтенко с серьёзным выражением лица, чем вызвал взрыв смеха. — Если бы она знала, как я каждое утро делаю заплывы в ванной...

— Хватит уже про яйца! — Рюсей задыхался от смеха. — Ты когда-нибудь шутил про что-то другое?

— Зачем? — пожал плечами Игорь. — Я нашёл свою цель в жизни.

В этот момент я почувствовал, как мир вокруг меня слегка замедлился. Звуки стали глухими, движение затормозилось. Камень Времени снова пульсировал. Я знал, что никто из них этого не видит.

— Эй, Денис, — голос Геры пронзил тишину, возвращая меня в реальность. — Ты точно с нами?

— Конечно, — ответил я спокойно, скрывая за улыбкой свои мысли. — Просто думаю, как запомнить этот день.

Мы продолжили веселиться, но я уже знал, что реальность начала меняться. Я видел развилки временных линий, видел их будущее и знал, что никто из них никогда не узнает правды.

Поздно вечером, когда все разошлись, я направился домой. Улицы были пусты, воздух был холодным и густым. Я чувствовал его присутствие ещё до того, как он заговорил.

— Ты справился лучше, чем я ожидал, — раздался голос позади меня.

Я не оборачивался.

— Дьяволо всегда знает, кого выбирать, — ответил я спокойно. — И ты пришёл, чтобы убедиться в этом?

Фигура в строгом костюме вышла из тени. Эмблема Экс-Пассион поблёскивала на его плаще. Его лицо скрывалось в тени шляпы, но я чувствовал его взгляд.

— Он хочет встретиться с тобой, — голос был холодным и отстранённым. — Он знает о Камне Времени. И о том, как ты его использовал.

— Значит, он хочет, чтобы я присоединился к Экс-Пассион, — заключил я, не показывая никаких эмоций.

— Именно так. Мы не упустим такую силу.

Я кивнул. Это было ожидаемо. Я уже знал, что они придут за мной. И я был готов.

— Веди, — сказал я холодно. — Я готов.

Передо мной открылся портал, пульсирующий алым светом. Мир вокруг нас исказился, пространство сложилось внутрь себя.

Я бросил последний взгляд на пустую улицу, на мир, который уже стал мне чужим.

И, не раздумывая ни секунды, шагнул в портал, оставляя своё прошлое позади.

Глава 3: "Встреча с Дьяволо"

[[image:/storage/reader-images/ff150ae4fc7ed02c7b463f1d0e0ee665bd9ddba8.jpg]]

Дорога к штаб-квартире Экс-Пассион напоминала путешествие через изогнутые линии времени. Пространство искривлялось, свет гас и вспыхивал, как в замедленной съёмке. Посланник шёл впереди, его шаги были бесшумными, как у призрака.

— Дьяволо ждёт тебя, — сказал он, не оборачиваясь. — Не разочаруй его.

— Даже не планировал, — ответил я равнодушно, спрятав руки в карманы. Камень Времени пульсировал, реагируя на искажения пространства. Он словно предупреждал меня, но я сохранял хладнокровие.

Мы проходили по узкому коридору, когда я заметил фигуру у окна. Высокий афроамериканец в стильной шубе и с дредами на голове курил косяк, вдыхая густой дым, который тут же закручивался в затейливые узоры. В его руках был свиток с текстами, которые он тихо напевал.

— Ну че, как бизнес? — спросил я с лёгкой усмешкой.

Snoop Dogg обернулся, не снимая очков. Он выдохнул дым, который образовал слова, будто написанные в воздухе:

— "Бизнес плывёт, как дым над землёй,

Рифмы текут, будто реки весной.

Экс-Пассион двигает время вперёд,

Но суета меня не берёт."

Я приподнял бровь.

— Стихи читаешь?

— "Время — иллюзия, как дымок от травы,

Жизнь — лишь сон, где слова — это сны.

Я наблюдаю, не вмешиваясь в поток,

Просто курю и жду новый виток."

— Глубоко копаешь, — я усмехнулся. — Ты здесь давно?

— "Время не важно, когда ты не здесь,

В вечном движении нету границ.

Экс-Пассион видят конец и начало,

Но для меня всё смешалось, как в калейдоскопе из плана."

Snoop Dogg отошёл от окна, дым за ним сложился в знак бесконечности, который исчез в воздухе. Он кивнул мне, будто знал то, что не мог знать никто.

— Ясно. До встречи, поэт, — сказал я, следуя за посланником.

— "До встречи в петлях времени,

Там, где границы стерты.

Пусть тебя не затянет,

Ищи выход из круга вертко."

Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах травы и ощущение дежавю. Я понимал, что Snoop Dogg видел линии времени иначе, чем остальные. Возможно, он даже знал больше, чем говорил.

Мы продолжили путь. Коридоры становились всё более изысканными: мраморные полы, старинные часы на стенах, циферблаты которых двигались хаотично. Я чувствовал взгляд посланника на себе, но не подавал вида.

Наконец мы вошли в просторный зал, освещённый алыми свечами. На троне, окружённом черепами, восседал Дьяволо. Его длинные розовые волосы спадали на плечи, а глаза горели холодным огнём.

— Добро пожаловать, Денис, — произнёс он с улыбкой, в которой читалась угроза. — Я наблюдал за тобой с того момента, как ты получил Камень Времени.

— Ты неплохо информирован, — ответил я невозмутимо, встретив его взгляд. — Но меня больше интересует, зачем я тебе нужен.

— Ты прямолинеен. Это хорошо, — он поднялся с трона. — Мой стенд может управлять временем, но лишь в одном направлении. Я могу видеть будущее и ускорять его приход... но не менять его.

— King Crimson, да? — кивнул я, вспоминая легенды о его способностях.

— Ты знаешь больше, чем я ожидал, — Дьяволо медленно подошёл ко мне, его глаза светились алым. — Камень Времени — нестабильный, но уникальный артефакт. Он может не только переписывать временные линии, но и уничтожать их полностью.

Я смотрел на него спокойно, не показывая своих мыслей. Это было мощнее, чем я предполагал.

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, — продолжил он, его голос эхом разносился по залу. — Я помогу тебе контролировать Камень. Ты поможешь мне переписать время так, как нужно мне.

Я выдержал паузу, анализируя его слова. Это был риск... но и возможность.

— Я согласен, — ответил я холодно. — Но я играю по своим правилам.

Дьяволо усмехнулся, в его глазах вспыхнула искра одобрения.

— Вот и прекрасно. Добро пожаловать в Экс-Пассион.

Мы пожали руки, и в этот момент я почувствовал, как время вокруг нас замерло. Мир стал чёрно-белым, а потом взорвался цветами, складываясь в новые линии реальности.

Я знал, что вступил в игру, где ошибаться нельзя. Но я уже был готов её выиграть.

После слов Дьяволо «Добро пожаловать в Экс-Пассион» в зал вошёл высокий мужчина с хищной улыбкой и длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Его глаза светились красным, а от его присутствия веяло ледяным холодом.

— Познакомься, Денис, — произнёс Дьяволо, его голос был спокоен, но в нём ощущалась стальная твёрдость. — Это мой главный судья — Люциус Ноктэ. Он определяет, кому можно доверять.

Люциус поклонился, его движения были плавными, как у хищника, подкрадывающегося к добыче. Его голос звучал, как шелест сухих листьев:

— Я должен убедиться, что ты достоин быть частью Экс-Пассион. И для этого мне нужно заглянуть вглубь твоей души.

— Интересный подход, — холодно ответил Денис, не показывая ни малейших эмоций. — Уверен, что хочешь в это ввязаться?

— Не волнуйся, — Люциус ухмыльнулся. — Я просто посмотрю, кто ты такой на самом деле. "The Judgement", начнём.

За его спиной появилась мрачная фигура с чёрным одеянием, лицом, закрытым белой маской, и судейским молотом в руках. Пространство вокруг Дениса и Люциуса начало искажаться, искры времени окружили их, и мир растворился в вихре света.

Денис открыл глаза и обнаружил себя в пустоте, где свет пульсировал, отбрасывая блики. Перед ним стояли знакомые лица: Игорь Войтенко, Евгений, Дима, Гера, Анос Волдиагорд, Рюсей Шидоу, Snoop Dogg и... Дональд Трамп. Они смотрели на него с осуждением и непониманием.

— Что за цирк? — хмуро произнёс Денис, оглядывая копии.

— "The Judgement" создаёт пространство суда, — голос Люциуса эхом раздался отовсюду. — Эти копии — отражения твоей совести. Они будут судить тебя за прошлые поступки.

— Забавно, — Денис усмехнулся. — Ты думаешь, мне есть за что оправдываться?

— Посмотрим. Начнём с твоей беспощадности.

Первым вышел Игорь Войтенко. Он смотрел на Дениса без своей привычной улыбки.

— Ты скрывал от нас свою силу. Ты манипулировал нами, не говоря о Камне Времени. Почему?

— Я защищал вас от правды, которую вы не смогли бы понять, — ответил Денис, голос его был ровен и холоден. — Я видел то, что не должен был видеть.

— Или ты просто боялся, что мы станем сильнее тебя? — вмешался Евгений. — Всегда хотел быть на шаг впереди.

— Возможно, — пожал плечами Денис. — Но не из-за страха. Я просто не могу позволить никому стать угрозой. Даже друзьям.

Рюсей Шидоу шагнул вперёд:

— Мы доверяли тебе. А ты выбрал путь предательства. Почему?

— Я не предал вас, — голос Дениса оставался холодным. — Я просто принял ту силу, которую вы не смогли бы контролировать. Я защищаю вас, даже если вы этого не понимаете.

Гера подошёл ближе, его глаза сверкали холодным светом:

— Ты играешь с реальностью, как с игрушкой. Ты уверен, что сможешь контролировать это?

— Я уверен, что смогу контролировать себя, — Денис выдержал его взгляд. — А это значит, что я смогу контролировать и Камень.

Snoop Dogg затянулся косяком, выпустив кольцо дыма:

— "Ты думаешь, что контролируешь время, но время уже контролирует тебя. Ты не видишь, как теряешь себя?"

— Я не теряю себя, — ответил Денис с непроницаемым выражением лица. — Я обретаю свою настоящую сущность.

Вперёд вышел Дональд Трамп, скрестив руки на груди:

— Ты хочешь власти. Ты уверен, что сможешь не сломаться под её тяжестью?

— Я уже принял свою судьбу, — холодно ответил Денис. — Я стану сильнее, чем вы можете себе представить.

Люциус наблюдал за всем со стороны, его глаза светились алым светом.

— Ты действительно хладнокровен. У тебя нет ни страха, ни сомнений. Но это делает тебя опасным.

Денис встретил его взгляд:

— Разве это не то, что нужно Экс-Пассион? Я готов делать то, на что не решится никто.

Люциус ухмыльнулся.

— Ты оправдал мои ожидания.

— Вот и прекрасно. Добро пожаловать в Экс-Пассион, — произнёс Дьяволо, его глаза вспыхнули алым огнём. — Мы начнём прямо сейчас.

— Я готов, — ответил Денис, его голос был холоден, как лёд.

Дьяволо поднял руку, и за его спиной проявился King Crimson. Пространство вокруг Дениса замерло, краски поблекли, время исчезло.

King Crimson ударил сквозь грудь Дениса, пройдя насквозь и врезавшись в Камень Времени. Блики на поверхности застыли, Камень временно стабилизировался.

— Теперь ты сможешь управлять им... временно, — произнёс Дьяволо. — Координаты записаны в Камне. Доставь пакет в эту точку времени и линии.

Перед Денисом появился чёрный пакет с алой лентой.

— Что внутри?

— Это не твоя забота. Просто доставь.

Денис кивнул и шагнул в портал, исчезнув в искривлённом пространстве.

Он очнулся в пустоте. Открытый космос раскинулся вокруг него, звёзды плыли под ногами. Камень Времени снова задрожал, и перед ним открылся чёрный разлом.

Из разлома вылетел мяч, создавая вихрь. За ним последовал Рюсей Шидоу.

— Я знал, что ты что-то задумал!

Рюсей использовал свой финт с мячом, повышая свой IQ, а затем появился Анос Волдиагорд.

— Ты не будешь играть с временными линиями в одиночку, Денис.

Анос использовал "Тёмную Ауру", стабилизируя Камень. Время замерло. Анос просчитал правильную линию времени, и в следующий миг они очутились на Земле.

Денис посмотрел на своих друзей, сохраняя невозмутимое выражение.

— Я всё объясню... потом.

[[image:/storage/reader-images/d7e1a832728ea990b1b590d1c25cca796d8c2c34.png]]

Тишина. Земля казалась прежней — но не для тех, кто видел всё. Дрим-тим стояла посреди руин старого ЕГЭ-центра. В воздухе чувствовался легкий привкус ЕГЭ-энергии, и у каждого внутри вибрировала мысль: «Что дальше?»

— Ну что, братва, пришло время… вернуться к истокам, — произнёс Игорь Войтенко, растягивая трицепс на фоне разрушенного умывальника. — Я сегодня в 5 утра яйца качал в ванной, чтоб ощутить время. Я живу им!

— Так и запишем, — буркнул Рюсей, пробегая пальцами по выцветшему логотипу «Министерство Образования».

Они вернулись домой. Денис первым делом установил Камень Времени в саркофаг из стабилизированной ЕГЭ-керамики, которую создал Анос. Энергия камня теперь пульсировала, как сердце. Анос провёл над ним руку, и синие искры побежали по воздуху.

— Камень... не просто артефакт. Он фрагмент логоса, остаток кода первичной реальности, — пробормотал Анос, глаза которого загорелись.

— Чего? — спросил Дима.

— Да он просто умный, — пояснил Игорь, — типа как когда ты понимаешь, что яйца — это не просто белок и желток, а путь.

Они устроили тренировочный лагерь. Каждое утро начиналось в 4:59. Войтенко будил всех криком:

— ПОДЪЁМ, БРАТ! ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ ВО ВРЕМЕНИ — СНА НЕТ! ЕГЭ НЕ ЖДЁТ!

Рюсей тренировался отдельно — он выработал новую технику финта: финт мышления, при котором его IQ временно увеличивался до 5120, позволяя просчитывать мультивселенные на три шага вперёд. Он читал Лейбница и одновременно смотрел ролики по ЕГЭ-математике.

Гера погрузился в медитацию. Он стоял в центре пустого поля и улавливал колебания временной ткани, как будто слышал, как Земля говорит: «Скоро».

Snoop Dogg и Трамп появились однажды утром.

— Я слышал, вы снова начали тренировку... — выдохнул Snoop, доставая косячок, — ...и я принёс новый сорт: “Эхо Вечности”.

— Мы не будем путешествовать, — сказал Трамп, оглядывая всех, — но мы будем рядом. На случай, если снова начнётся пиздец.

Вечером Денис открыл Камень. Внутри, в застывшем голографическом ядре, проявился силуэт — старик в цилиндре, с посохом и кружкой чая.

— Слишком рано... слишком рано... — шептал он, исчезая.

Анос замер.

— Это он. Первый Владелец. Камень хранит его память.

— Типичный британский волшебник, — хмыкнул Рюсей. — Похоже, он знал, что всё смешается.

На следующий день начались сбои. В небе появились разломы — ученики, идущие на ЕГЭ, начинали видеть сцены из будущего. Один парень на экзамене сказал: «А где кони?» — и исчез.

Анос провёл анализ: смешение реальностей ускорилось.

— Нам нужно в ГРАНИЦУ ПУСТОТЫ. Там всё началось. Там и закончится. Камень реагирует на неё.

— Погоди, — сказал Денис, — я обещал всё объяснить.

И он рассказал.

Он хотел понять Камень. Он чувствовал, как Дьяволо держал в себе знания. И он пошёл в Экс-Пассион, чтобы вытянуть это. Но Дьяволо оказался сломан — и не дал нужного. Вместо этого дал шрам в сознании.

— Но теперь я готов. Мы — готовы.

— Тогда пора собирать всех, — сказал Гера.

В тот вечер все собрались. Игорь раздал всем яйца, сваренные лично. На столе — косяк от Snoop Dogg, очки от Трампа, энергетический шар от Аноса.

— За дружбу, за знания и за ЕГЭ, мать его! — крикнул Игорь, вскидывая варёное яйцо.

— За мультивселенные, — сказал Рюсей.

— И за то, чтобы мы наконец поняли, почему тут всё так… странно, — добавил Гера.

Камень засветился. Ветер. Пространство дрогнуло. Портал открылся.

— Пора, — сказал Денис. — Пора узнать правду.

И дрим-тим шагнула в пустоту.

"Мир состоит из концепции и точки восприятия. В этом хаотичном мире, где концепцией является суперпозиция и все имеют право иметь точку восприятия, разворачивается наша история..."

Мир за гранью. Граница пустоты, где сливаются все невозможные вероятности. Здесь пространство дрожит, словно зыбкое дыхание бездны, а время ломается, будто хрустальная ваза под пятой богов.

Над головами гайс — беззвёздное небо, темнее всего зла. Ветер пахнет ничем, холод обжигает, а шаги звучат как удары судьбы.

Впереди — Анос Волдиагорд, его взгляд горел чёрным огнём. Пальцы впились в свиток, будто в глотку мира.

— Здесь, — начал он низким, шипящим голосом, — сокрыт камень пустоты. В рунах заключён ключ, что откроет дверь туда, где начнётся новый путь.

— Не тяни, — буркнул Войтенко, сжимая кулаки. — Мы не за сказками сюда пришли.

Анос ухмыльнулся — улыбка безумного пророка.

— Камень пустоты — это не просто символ. Он пульсирует энергией всех миров сразу. Руны на нём... они составляют живой шифр.

Из ниоткуда, как сгинувший призрак империи, появился Трамп. Он словно вывалился из временной аномалии, прихлопнув ладонями воздух.

— Эй, парни! — хрипло заговорил он. — У меня тут тарифная пошлина на Китай 304 процента, гиреринтегальный суперлогарифм, шифр XOR плюс Цезаря ключ 7!

Он ткнул пальцем в воздух, словно набивая пароль в матрицу мироздания.

— В итоге: мир плюс 6 корды 382‘728"721 286491'82639"9462,72. Вот и решение.

Гера вслушивался, словно слова Трампа были кодами будущего. Его взгляд мрачен, а левая рука — на груди, готовая к обрушению силы.

— Всё сходится, — пробормотал он. — Мы не ошиблись. Здесь находится пересечение линий миров.

— Ладно, пацаны, — вмешался Денис, глаза его сверкнули электричеством. — Валим туда! Хватит разговоров.

Анос не стал спорить. Он поднял руки, и в воздухе прорезался разлом — чёрный портал, окружённый рунами, переливающимися багровым светом. Пахло смертью и вечностью, от него веяло холодом небытия.

— Слушайте меня, — произнёс он. — За этим порогом — альтернативная ветвь миров. Там наши точки зрения могут изменить ход всего. Готовы?

— Мы всегда готовы, — рявкнул Войтенко, раскатисто щёлкнув шеей.

Денис ударил кулаками по ладоням, электрический разряд взорвался, выжигая их силуэты в темноте.

Женя сжал зубы, взгляд его был пуст, но исполнен решимости.

— Давайте уже, — пробормотал он. — Монумент ждёт.

Они шагнули вперёд.

Портал встретил их леденящим холодом — он пожирал и отпускал, ломал и возрождал. В каждом шаге они чувствовали: что-то меняется. Чёрное пламя прорастало в их сердцах, а реальность гудела, как раскалённое железо.

За пределами портала их встретил новый мир — мрачный и безжалостный. Высокие небоскрёбы из металла и стекла пронзали небо, отражая безумное солнце. В воздухе плавали транспортные капсулы, словно механические рыбы в кровавом океане.

На улицах маршировали агенты с черепами на эмблемах. Звуки их шагов были тяжелее пушечных залпов. Флаги с чёрным орлом развевались над головами, но вместо свободы там была только злая ухмылка.

Во главе мира стояла Камала Харрис — женщина-завоеватель. Её лик высился на голографических экранах, её слова — как приговор. Она сжимала в кулаке саму реальность.

— Хеллоу, брос! — проревел Трамп, подмигнув ближайшему агенту.

— Иди нахуй, Трамп, — без эмоций бросил агент, целясь в него стволом.

— Вот это я понимаю: прямое общение, — рассмеялся Войтенко, шагнув вперёд. — Ну что, гайс, разомнёмся?

Секунда — и мир взорвался в танце хаоса.

Гера, словно оркестр пустоты, предсказывал каждый выстрел. Его рука дрожала от энергии, и каждый жест становился смертельным приговором.

Денис рассёк воздух, и молнии пронзили пространство, сжигая кости и души.

Дима вызывал смертоносные конструкции, превращая врагов в прах.

Женя закрыл глаза — ясновидение ткало карту их судьбы, направляя удары туда, где ломалась плоть.

Рюсей кружил, как метеор в вихре. Его мячи были смертоносными лезвиями, IQ которых переворачивал всё.

— Бей по их концепции! — крикнул он, вращая мяч так, что пространство трещало.

Сквозь бой, через дым и крики, они добрались до Монумента. Каменный обелиск, увитый рунами, словно сердце этого мрачного мира.

— Вот он... — прошептал Денис, проводя пальцами по символам.

— А это что за руна? — ухмыльнулся он, прищурившись. — Пенис? Серьёзно?

— Ебать, древние не стеснялись, — рявкнул Войтенко, хлопнув его по спине. — Но давай уже ключ!

Собравшись, гайс вставили ключ в сердце Монумента.

Мир задрожал. Пространство вскрикнуло. Воздух полыхнул багровым светом, а руны вспыхнули, словно кровь, зовущая на бой.

— Пацаны, это мир Камалы! — выдохнул Войтенко, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Вперёд!

Гера кивнул.

— Вперёд!

Их собственные точки зрения перевесили альтернативную линию миров, и концепция рухнула. Все миры исчезли.

Тишина — не просто тишина, а мать её пиздец, что разрывает уши, как ржавый клинок в черепе. В Москве она звучит, как треснувший асфальт под шинами в три ночи, как радиоприёмник, хрипящий на мёртвой волне забытого эфира. Город пульсировал своим ебаным ритмом, как всегда, не давая никому покоя. Никому, блять, не интересно, можно ли.

Джек, настоящий американский пацан, развалился на ступеньках у метро, сжимая пачку chips, и выдал с пафосом, будто он hero из блокбастера:— Тишина — это, сука, новый chaos! Motherfuckin’ calm before the goddamn storm, bro! — его голос звучал, как гимн свободы из голливудского боевика.

Он базарил сам с собой, потому что так проще: отрепетировать правду, пока мир не готов её принять. Джек — пацан из LA, с американским флагом в душе, 🇺🇸 где звёзды и полосы горят ярче, чем неон на Сансет-Стрип.— Я из Los Angeles, baby! — рявкнул он, и его английский с русским акцентом звучал, как рэп на Бронксе. — Приехал за движем, а не за этим сраным diploma! Study by day, chaos by night, that’s the American way!

Джек не трындел попусту — он заклинал реальность, как мать его шаман на стероидах. Его голос был пропитан пафосом: memes, что взрывали чаты, троллинг ботов, дешёвые cigarettes и chips, жрал он их, будто завтра мир накроется пиздецом. Он был бойцом 🤼, живущим на грани, где каждый день — это бой за свободу и адреналин.

Каждое утро Джек просыпался в своей общаге, где стены были тоньше бумаги, а соседи орали, как будто им платят за это. Он тянулся к phone, проверял инсту, тик-ток, memes, что взрывали интернет. Потом шёл на кухню, варил coffee, жрал бутерброды с колбасой, которую купил в местном магазине. Колбаса была странной, не как в Америке, но он привык. Иногда на столе лежал банан, и Джек вспоминал, как Катя называла его "артефактом судьбы" из их любимого ранобэ "ЕГЭ: Нелегальные качки и бананы".

— Эй, Джек, ты опять жрёшь эту дрянь? — крикнул Вася, вваливаясь на кухню с пачкой яиц в руках.— Man, it’s better than nothing, — отмахнулся Джек. — А ты что, яйца свои теперь везде таскаешь?— Это не просто яйца, братан, это как в ранобэ! — Вася гордо поднял пачку, как трофей. — Помнишь, как мастер говорил: "Яйца — это энергия ЕГЭ, ключ к величию!"— What the fuck is ЕГЭ? — Джек закатил глаза.— Это экзамен судьбы, бро! Как твой SAT, но с душой и силой! — Вася швырнул банан Джеку. — На, держи, это тебе для прокачки, как у Димы в ранобэ.

Джек поймал банан и уставился на него, как на древний артефакт.— Bro, you’re weird as hell.

После завтрака Джек собирался на classes. Учился на факультете международных отношений, но половину времени трындел с одногруппниками о политике, играх и как всё хуёво в мире. Преподы читали lectures на русском, и Джек пытался врубиться, но часто терялся. Зато на английском он был королём, объясняя америкосовские приколы и переводя мемы.

На одной из пар Катя, сидя за соседней партой, ткнула его локтем:— Джек, ты в курсе, что бананы — это топливо для ЕГЭ? Как в ранобэ, помнишь?— Bananas? Seriously? — Джек прищурился.— Ага, — Катя ухмыльнулась, как будто знала все secrets мира. — В "Нелегальных качках" Дима жрал бананы перед битвой с Шаманом, и это дало ему силу!— А яйца? — подколол Джек, вспомнив Васины понты.— Яйца — это для духа, как у Войтенко, — Катя подмигнула. — Но без бананов ты не сдашь ЕГЭ на сотку.

После classes Джек тусил с пацанами во дворе. Они курили, пили пиво, спорили о жизни. Катя показывала, как хакнула сайт какого-то бара, Вася хвастался новым глушителем на байке, Аня рисовала граффити. Джек рассказывал про LA, но разговор всегда скатывался к их любимому ранобэ.

— Слушай, Джек, — Вася затянулся сигаретой, — если ЕГЭ — это как в ранобэ, то ты должен его сдать, чтобы стать настоящим качком!— Man, I don’t need no ЕГЭ to be a badass, — отрезал Джек.— Не, брат, — Аня ткнула его карандашом. — В ранобэ без ЕГЭ никуда. Помнишь, как Игорь говорил: "Сдай ЕГЭ — и к тебе придёт осознание высшего замысла"?— You guys are obsessed with that book! — Джек расхохотался. — Что, прям как культ какой-то?— Это не культ, это путь к силе! — Вася хлопнул его по плечу. — Как в ранобэ, когда пацаны отбили ядерную бомбу благодаря ЕГЭ!

Вечерами они часто валили в clubs, где русская попса мешалась с западными хитами. Джек пытался танцевать под шансон, но выходило криво, и все ржали. Зато под рэп он зажигал, как на Бронксе, и девчонки визжали.

— Джек, покажи, как в LA тусите! — крикнула какая-то девчонка.— Aight, watch this! — Джек крутанул пару движений, но споткнулся о бутылку.— Ха, вот тебе и энергия ЕГЭ! — заржал Вася. — Надо было банан перед этим закинуть, как в ранобэ!

Иногда они просто гуляли по city, фоткали граффити, заходили в кафешки. Джек пробовал борщ и пельмени, ворчал, что not bad, but I miss my burgers. Он звонил домой, трепался с родителями, рассказывал, как Москва — это сплошной chaos, но ему тут в кайф. Хотя иногда он скучал по калифорнийскому sun и океану.

Однажды, сидя в кафешке, они затеяли спор. Катя вытащила банан из рюкзака и положила его на стол, как будто это был чёртов артефакт.— Это вам не просто фрукт, — заявила она с пафосом. — Это банан судьбы, как в ранобэ!— Katya, you’re tripping, — Джек покачал головой. — Это просто еда.— Не, брат, — Вася подхватил банан, размахивая им, как мечом. — В "Нелегальных качках" Дима использовал банан, чтобы пробудить свою силу!— А яйца? — Аня хихикнула, подбрасывая варёное яйцо. — Как у Войтенко, для прокачки духа!— Тогда ты станешь нелегальным качком! — Вася швырнул яйцо Джеку. — На, прокачай свою ауру, как в ранобэ!— Fuck off, man! — Джек поймал яйцо и зашвырнул его обратно, чуть не попав в официанта.

Вокруг — толпа, каждый со своим vibe, но важнее были его пацаны: Катя — хакерша, что рвёт шаблоны и читает "Нелегальных качков" по ночам; Вася — байкер с мотором вместо сердца и фанат ЕГЭ; Аня — художница с чёрным юмором, что малюет на стенах и цитирует ранобэ. Их двор — их ебаная fortress.

Вася ввалился с рёвом мотора, Катя — с laptop, Аня — с банкой tea и пачкой cigarettes. Начали с херни, но базар скатился к ночным темам: смыслы, страхи, plans, где судьба платит штрафы за опоздания.

— Бери короля, пацаны, ща покажу, как срубить cash на гонках и не влететь этим pigs! — рявкнул Вася, как будто он уже на трассе.Катя ухмыльнулась:— Твои гонки — хуйня temporary, Вася. Надо, чтобы траектории сошлись, дебил. Как в ранобэ, помнишь, когда Рюсей рассчитывал удар?Аня, выдыхая дым, как рок-звезда:— Нарисую вам burned небоскрёбы. Они будут пиздец как beautiful, как в битве с Шаманом.

Дни текли: classes, ленты, coffee. Катя хакала lectures по philosophy, Вася катал по дворам, как бог дорог, Аня рисовала «Cities, что забыли свои names». Джек, как настоящий американский hero, подмечал мелочи: как светит фонарь, как тикает clock в витрине, как кот бродит по двору.

— Listen up, y’all, — выдал Джек, валяясь на ступеньках, с пафосом, будто снимается в фильме Майкла Бэя, — it’s like someone hit rewind and fucked it up big time! The city’s holdin’ its goddamn breath, ready to explode!Катя фыркнула:— Ты, блять, drama любишь, Джек. Как Анос в ранобэ, когда он предчувствовал катастрофу.— Джек хочет, чтоб всё как в ебаном Hollywood, — хохотнул Вася.— Я люблю colors, пока они не высохли в пыль, — подмигнула Аня. — Как в главе про Грани Пустоты.

Ритуалы держали их в тонусе: в восемь у ларька, в девять — cigarette, в чат «Ночные» — memes и plans. Джек — с phones, Катя — с code и свежими главами ранобэ, Вася — с keys, Аня — с pencil за ухом.

Жизнь текла своим чередом, без особых происшествий. Люди спешили по делам, не замечая мелочей.

В тот день они шли по Садовому. Sun жарило, шашлыки воняли, city резал глаза серостью, и нихуя не намекало на пиздец. Вокруг — ordinary херня: кто-то матерился в пробке, кто-то лизался на остановке. Такое банальное дерьмо, что хотелось орать от скуки.

— Later, we hit the fuckin’ club, y’all! I got bangers that’ll blow your minds! — проревел Джек, размахивая руками, как американский шоумен.— Потом катим до утра. Без pigs, без drama, — кивнул Вася.— Может, я заспавню idea для lecture. Или просто пялюсь в window, — буркнула Катя.— Буду рисовать. Может, что-то, что будут remember, блять, — добавила Аня.

Они перешли перекрёсток. Нога Джека коснулась бордюра — всё казалось ordinary, нихуя не предвещало пиздеца. Машины шуршали, светофоры мигали, кто-то орал, кто-то гавкал. И в ту секунду реальность выдохнула и сделала короткий, ебаный рывок.

Криков не было. Никакого slow-motion с пафосной хернёй. Это был ОДИН ЕБАНЫЙ МИГ. Без слов, без прощаний, без времени схватить друга за руку. Миг, где думать некогда. Миг, что разрезал «yesterday» и «never».

Они ещё шли, ещё ржали, и никто не знал, что этот сраный бордюр — граница между привычным и полным пиздецом. Пиздец. Джек охуевает, оглядываясь, и в один миг оказывается один — вокруг только замшелые ruins, где пепел под ветром.

[[image:/storage/reader-images/2e12c6ee9e006ca59570c6ef1d2e35febfb3c761.jpg]]

Daniel Meyer вообще не планировал начинать свою среду с existential crisis, но вот он сидел в кабинете 3.12, пялясь на банан. Обычный жёлтый банан. Только он стоял вертикально. Идеально ровно.

Так ровно, что будто издевался.

Класс вокруг жил своей miserable школьной жизнью: кто-то шуршал тетрадями, кто-то перепихивался ластиком, кто-то уже пытался тихо включить TikTok под партой.

Но вся эта тупая американская активность растворилась, потому что банан стоял так, словно это meta-object, нарушающий правила жанра.

Daniel ткнул его пальцем. Банан не упал.

Он просто… принял толчок и остался стоять.

— Ну офигенно, — пробормотал Daniel. — Я что, деменцию словил в девятом классе?

И именно в этот момент дверь в класс распахнулась так, будто кто-то открыл портал.

Вошёл парень. Высокий, слишком спокойный для реальности.

Холодный взгляд. Пустое лицо. Осознанная походка.

Стильный рюкзак.

Словно он пришёл из аниме, но решил спрятаться в американском дресс-коде.

Kiyotaka Ayanokoji.

Transfer student.

Терминатор в теле отличника.

Он медленно провёл взглядом по классу. Ученики тут же замолчали, будто кто-то нажал на mute.

И этот робот подошёл к Daniel’у.

И, не говоря ни слова, посмотрел на банан.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Пока Daniel внутри себя уже screaming: dude, SAY something pls.

Но Ayanokoji спокойным, холодным голосом произнёс:

— Кто поставил этот объект в такое положение?

Класс прыснул от смеха. Gage Cooper уже достал телефон, снимая всё.

Mikey Babcock шепнул из-за парты:

— Bro, этот банан стоит устойчивее моей психики.

Ayanokoji поднял банан двумя пальцами, как лабораторный артефакт.

— Такой угол опоры невозможен… если это просто фрукт, — произнёс он без эмоций.

— Поэтому я проверяю.

И поставил банан обратно. И тот снова ровно встал.

Daniel почувствовал, как у него внутри похолодело.

— Что… это… значит? — выдавил он, пытаясь не звучать, как ребёнок.

Ayanokoji посмотрел на него так, будто сканировал его душу:

— Ты касался банана первым?

— Ну да… I guess?

— Тогда ясно, — сказал Ayanokoji и тихо добавил:

— Значит, это начинается здесь.

Daniel чуть не уронил сознание.

— Что начинается?!

Ayanokoji наклонил голову, будто решая, стоит ли говорить правду.

Потом холодно ответил:

— Твоя вовлечённость в процесс.

— В какой ещё процесс?!

Ayanokoji отошёл от парты, повернулся к двери и сказал:

— Welcome to the beginning.

И ушёл.

Просто вышел, будто закончил миссию.

В классе наступила тишина.

Даже банан выглядел так, будто понимал, что произошло что-то важное.

Daniel наконец выдохнул:

— Почему… why the hell… это происходит со мной?

Но банан, конечно, промолчал.

Хотя если бы заговорил — хуже бы уже не стало.

[[image:/storage/reader-images/eb1a9e9a5efed6d5b5194771391cf7d9d9fd911f.jpg]]

Daniel так и не смог отвлечься от вертикального банана, даже когда прозвенел звонок на следующую пару. Его мозг крутил одну мысль:

Ayanokoji looked at me like I triggered some damn prophecy…

Но от философии его выдрали двое.

С характерным грохотом в кабинет химии 2.24 ввалились Mikey Babcock и Gage Cooper, каждый со своей фирменной дурью.

— Dude, Daniel, tell this moron to put down that flask, — сказал Gage, отнимая колбу у Mikey. — Он собирался смешать кислоту… с Mountain Dew.

— Это research, — выпалил Mikey, поправляя длинные волосы. — Ты вообще знаешь, что лимонная кислота делает с углекислотой? Получаем химический шэдевр.

— Получаешь detonation, ты хотел сказать, — буркнул Gage.

Daniel устало вздохнул:

— Ребята, please… хотя бы один день без идиотии?

Но day без хаоса в американских школах невозможен по законам жанра.

Потому что в этот момент дверь открылась так тихо, что никто сначала не заметил.

Будто кто-то отключил звук у реальности.

Ayanokoji вошёл.

Не громко. Не эффектно. Просто прошёл к центру кабинета, словно он тут всегда учился.

Все разговоры сами по себе сдохли, как лампочка от перепада напряжения.

Ms. Pierce, химичка с вечной кружкой кофе и нервным тиком века, что-то бубнила у доски, но даже она почувствовала этот холодок.

Ayanokoji взглянул на колбу в руках у Gage:

— Это нестабильная смесь.

— Да спасибо, мистер Википедия, — огрызнулся Gage.

Но тот продолжил, будто его перебить невозможно по определению:

— Если бы Babcock успел завершить реакцию, давление в сосуде выросло бы до критического. Примерно через три секунды. И сосуд взорвался бы.

Mikey подпрыгнул:

— ЧЕГО?!

Ayanokoji лёгким движением забрал колбу, повернул, понюхал, посмотрел на осадок:

— Вы делаете это без перчаток. Не рекомендую.

Daniel вскинул брови:

— Ты вообще кто по жизни?

Ayanokoji повернул голову к нему:

— Я наблюдаю.

И добавил с минимальным, почти незаметным оттенком иронии:

— За процессом.

В этот момент Ms. Pierce, наконец заметив колбу в руках Ayanokoji, захлопала глазами:

— Kiyotaka… what are you doing with my experimental solution?

— Предотвращаю разрушение класса, — ответил он, возвращая ёмкость на стол.

Ms. Pierce ничего не смогла на это сказать. Просто кивнула, как NPC, которому обновили прошивку.

А потом случилось самое странное.

Ayanokoji подошёл к Daniel’у, наклонился и тихо сказал:

— Banana wasn’t random.

— Никогда не бывает random.

Daniel почувствовал, как мурашки пробежали по позвоночнику.

Mikey присел рядом и прошептал:

— Bro… он что, типа ангел смерти? Или гений? Или government experiment?

Gage ответил:

— Это Аяно… whatever. Он просто нас уничтожит морально.

Daniel же смотрел на Kiyotaka и понимал:

это второй удар судьбы за день.

Банан — первый.

Ayanokoji — второй.

И химия, очевидно, только начало.

Потому что хаос всегда расползается постепенно.

Особенно там, где он должен выглядеть как обычный школьный день.

[[image:/storage/reader-images/c2e76440b55ae7b7134769d53d16069759b6796b.jpg]]

Коридор гудел, как dying сервер. Купер влетел к столу, выкинул шахматную доску на центр, будто собирался открыть портал в ад, и выдохнул:

— Ayanokoji. Пойдём сыграем. Раз ты тут ходишь такой “тихий мозг”, стоит проверить.

Аянокоджи поднял взгляд от книги. Лёгкое движение глаз, будто его прервали на последние секунды финального босса.

— Ладно. Сыграю.

В ту же секунду коридор превратился в TikTok-комментарии в реальном времени: шум, screeching и тупые реплики. Данниел, Майки и Купер уже заняли позиции вокруг доски, будто кто-то раздал бесплатные iPhone.

Майки, расставляя руки:

— Bro, это gonna be skibidi шахматы, real talk.

Данниел:

— No cap, Купер сейчас устроит тут straight up rizz storm.

Купер сияет со своей “я родился гением” энергетикой, будто он главный босс Subway Surfers. Аянокоджи выглядит так, будто его заставили слушать школьников и он просто смирился.

Первые ходы — норм. Потом Купер включает berserk mode: резкие атаки, жертвы, решения на чистом dopamine rush.

Толпа ревёт:

— JEEZ, Купер реально ему ломает схемы!

— Damn, это full sigma move!

— Holy skibidi toilet, он сейчас выиграет!

И да, Купер почти выигрывает. Он вносит комбинацию, которая выглядит как победа. Шах стоит, структура Аянокоджи разваливается будто McDonald's стул.

Все уже уверены.

Аянокоджи смотрит пару секунд. Холодный ноль эмоций. Делает ход, который выглядит тупее, чем школьный стендап.

Толпа начинает snicker:

— Bro, what is that move?

— L take, Ayanokoji, L take…

Купер — уверенный, как будто он уже набивает свою победу в био.

Потом три хода проходят.

И Купер видит:

Он сам себя распотрошил.

Ситуация перевёрнута.

Аянокоджи поставил ловушку ещё раньше.

Толпа умирает от коллективного brain damage:

— ЧЕГО??

— How did he even cook THAT?

— Купер, bro, ты straight up goofy сейчас…

Купер понимает: всё.

Клетка закрылась.

Аянокоджи ставит мат мягко, почти уважительно. Не flex’ит, не давит, просто расставляет фигуры как хирург.

Купер сидит пару секунд.

— Ты… силён. По-настоящему.

Аянокоджи:

— Ты тоже. Первый, кто заставил меня думать хотя бы немного.

Толпа взрывается:

— Bro got the W!

— This is peak fiction frfr!

— Damn, Купер now has Ayanokoji rizz approval!

Купер поднимается, протягивает руку.

Аянокоджи пожимает. Чисто, спокойно.

— Ладно, — говорит он, глядя на всех. — Я с вами.

И в этот момент весь коридор понимает:

Тихий демон без мимики теперь в их составе.

А масштаб события примерно как тот проклятый банан, который снова стоял идеально ровно… просто никто не заметил.