Уайтчеппел, Лондон, Британия, 1890й год.

— Ты НЕ волшебница, Мара Сейр! Прекрати баловаться и стирай как положено! Будешь возиться — к вечеру ничего не высохнет! — голос бабушки Сейр, как всегда строгий, донёсся из коридора.

Мара вздохнула и бросила взгляд на дверь ванной, за которой скрылась бабушка. Она снова пыталась заколдовать воду, но, как обычно, ничего не вышло. Холодная мыльная пена липла к её рукам, а бледные, почти прозрачные пальцы судорожно мяли ткань. Вода в медном тазу оставалась безмолвной, неподвижной — ни следа магии, ни шёпота стихий. Только тишина.

[[image:/storage/reader-images/24a8bba0e902966da797a0e39b3af720a9e1769c.jpg]]

— Конечно, я не волшебница, — прошептала Мара, заставляя себя окунуть наволочку снова в воду. Мыльные пузыри всплывали на поверхность и лениво лопались.

Шёл восьмой год, как Мара Сейр с треском провалила вступительные экзамены в школу магии Эльфеннау. Она тогда ещё не до конца понимала, что произошло, ведь ей было всего семь. Но она помнила буравящий взгляд отца на себе и слова седовласого профессора: "Мне очень жаль, но я не вижу у девочки ни малейших магических способностей," — его голос так же старчески дрожал, как и его руки. "Иногда случается, что магия пробуждается позже по разным причинам. Но в вашем случае я бы на это не рассчитывал."

И ещё она помнила, как слова профессора, словно лезвия, разрезали её надежды, и как тяжёлые взгляды родителей подсказывали ей — это конец. Тогда она была ребёнком. Она плакала.

Теперь же, семь лет спустя, она уже не плакала. Она просто продолжала мечтать — хоть и тщетно, хоть и втайне, хоть и против здравого смысла.

Мара потрясла головой, отгоняя тяжёлые мысли, и снова попробовала сотворить хоть каплю магии, хоть мельчайшее чудо. Она вытянула руку над водой, пальцы слегка задрожали в напряжении. Если только…

— Сейчас... — прошептала она, закрывая глаза и концентрируясь изо всех сил.

Но ничего не произошло. Ни малейшего движения, ни тепла, ни вспышки магии.

— Мара! — снова раздался голос бабушки. — Я же сказала тебе — стирать! А не выдумывать что-то. Ты не волшебница, сколько можно повторять?

Мара тяжело выдохнула и снова окунула руки в ледяную воду. В этой фразе было всё. Не волшебница. Ни магии, ни волшебства. Лишь грязное бельё, холодные стены дома и бабушка, суровая и непреклонная, повторяющая это бесконечно.

Бабушка Сейр не являлась её родной бабушкой. Она была дочерью сестры прадедушки Мары — дочерью колдуньи из древней магической семьи. Дочерью колдуньи, которая, наплевав на все запреты и проклятия, сбежала из дома с обычным человеком по фамилии Сейр. Этот поступок был настоящим вызовом для их семьи, где магические линии должны были сохраняться чистыми, и союз с не—магом приравнивался к предательству. Но она вышла за него замуж, несмотря на все угрозы и осуждения, и родила ребёнка — того самого, кому, как и Маре, не суждено было стать волшебником.

Теперь в доме Сейров магия существовала лишь в старых сказках и запылённых книгах, но даже их бабушка Сейр запрещала трогать. Она была суровой женщиной, выросшей без магии, но с воспоминаниями о том, как эта магия когда-то окружала её. Возможно, именно это сделало её такой жёсткой, обозлившейся на весь мир за то, что он лишил её того, что было положено ей по праву рождения.

Бабушка Сейр категорически запрещала любые упоминания о её матери, или о родителях Мары. Она говорила, что всё это — в прошлом, что магия — это лишь обуза для тех, кто не рождён её носителем. Но Мара знала, что бабушка всё ещё хранила старые книги и записи на чердаке. Она увидела их, когда случайно наткнулась на пыльный чемодан среди кучи забытых вещей.

Это было в одно из серых, дождливых утр, когда бабушка была занята в саду, и звук лопатки по мокрой земле заглушал скрип её шагов по лестнице. В чемодане оказалось несколько потрёпанных книг, их переплёты истёрты до того, что едва можно было разобрать названия. Куски пергамента с магическими символами были сложены в небрежные стопки, которые давно пожелтели от времени. Она касалась этих страниц так, будто боялась, что они рассыплются в её руках, и трудом могла разобрать текст на них.

Иногда, когда бабушка уезжала в город по делам и оставляла её одну, Мара, не теряя времени, осторожно пробиралась на чердак. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь пыльные окна, и пыль, медленно оседая в воздухе, казалась мерцающими частицами чего-то магического. Она садилась на пол среди разбросанных по чердаку вещей и осторожно вытаскивала из чемодана книги. Мара снова и снова пыталась из пожелтевших страниц собрать картину мира, который в детстве казался ей таким естественным, а теперь остался лишь полузабытым воспоминанием. Каждая книга, каждый лист напоминали ей о тех временах, когда она думала, что её путь предрешён. Когда она ещё не знала, что магия ей не принадлежит.

— Мара, если ты не развесишь бельё через десять минут, будешь спать на мокром!

— Как оно может не высохнуть к вечеру на такой жаре? — ворчала Мара, перекидывая мокрую простыню через верёвку. Как бы она ни старалась её выжать, простыня оставалась тяжёлой и с неё ручьём текла вода, заливая платье Мары. Но на улице стоял такой невыносимый зной, что платье моментально высыхало.

Август приближался к концу, но лето, казалось, не собиралось отступать. Небо было без единого облачка, а жаркий ветер, который иногда шевелил простыни на верёвке, приносил не облегчение, а только усиливал духоту. Мара зажмурилась, надеясь, что через неделю, когда начнётся новый учебный год, погода хоть немного изменится. Но мысль о школе вызывала в ней горькое разочарование.

"Что хуже? — думала она, натягивая верёвку для следующей партии белья. — Дальше возиться с хозяйством или вернуться в эту ненавистную школу?"

Репутация у Мары была плохая. С первого класса она смотрела на одноклассников свысока и твердила, что она с этими неудачниками ненадолго и что её вот—вот заберут в магическую школу. Она говорила это всем — каждому, кто готов был слушать. Конечно же, ей никто не верил.

В каждый новый учебный год её одноклассники только и делали, что посмеивались над её наивными заявлениями. Время от времени кто-нибудь спрашивал её со злорадной усмешкой: "Ну что, Мара, когда тебя заберут в твою волшебную школу?" — и это всегда вызывало волну смешков и перешёптываний. Она стояла в тени, стиснув кулаки, и каждый раз придумывала новый ответ, ещё более упрямый и гордый, хотя её гордость уже давно трещала по швам где-то глубоко внутри.

Конечно, теперь она понимала, что именно её высокомерие сделало её изгоем среди других детей. Она отстранилась от них ещё до того, как они могли по-настоящему узнать её. И вот теперь она оказалась между двух миров, ни к одному из которых не принадлежала. Один отверг её, а второй она отвергла сама.

Мара снова потянулась за очередной простынёй. Её руки дрожали от усталости, но мысли теперь крутились вокруг чего-то куда более важного. Нет, если она не хотела стирать бельё всю жизнь, как её бабушка, ей нужно окончить школу и поступить в университет. Это было её единственным выходом. Несмотря на недавние изменения в законах, которые позволили женщинам получать высшее образование, она понимала, что этот путь труден и тернист, особенно для таких как она — не богатых, не привилегированных.

Если уж ей не быть волшебницей, то она станет учёной. Мара не была гением, но она знала, что уж точно не была глупой. Ей хорошо давались точные и естественные науки. Она уже видела себя за столом в университете, окружённую книгами, графиками и формулами. В этих мечтах она чувствовала себя свободной. Свободной от стирки, от домашних забот, от унижений в школе.

Перекидывая через верёвку ещё одну простыню, она вспомнила, как спорила с учителем физики в прошлом году. Мара была упрямой и не принимала на веру ни одно утверждение, если не могла его понять до конца. Её споры и вопросы раздражали многих преподавателей, но именно учителя физики и химии, несмотря на всю свою строгость, начали её уважать за настойчивость и желание докопаться до истины. Они, по крайней мере, могли оценить её любознательность.

Однажды после очередного спора учитель физики, мистер Рид, подвёл её к окну кабинета и сказал: "Мара, ты споришь не ради того, чтобы доказать свою правоту, а ради того, чтобы понять. Это хорошее качество для учёного. Тебе нужно учиться дальше."

"Да, мне нужно в университет", — подумала она с новой решимостью.

Но тут она вспомнила, как бабушка всегда уклонялась от разговоров о будущем, каждый раз, когда Мара заводила тему о высшем образовании.

"Куда тебе в университет, девочка?" — говорила она. — "Учёная... Лучше бы ты занялась домом, как положено. Всё равно никто не позволит тебе заниматься ничем другим."

Мара ненавидела эти слова. Они звучали так, будто её жизнь уже определена: стирка, готовка, бесконечные домашние заботы, как и у всех женщин вокруг. Её сердце замирало от ужаса при мысли, что жизнь никогда не изменится, что она будет такой же, как бабушка, и как та женщина, которая когда-то бросила магический мир ради семьи.

Но бабушка была неправа. Если магический мир отверг её, то пускай. Она создаст для себя другой путь.

"Не магия, так наука", — твёрдо решила она, перекидывая последнюю простыню через верёвку.

Она снова видела этот сон. Всё начиналось одинаково, как и множество раз до этого. Невысокая башня возвышалась над ней. Массивная деревянная дверь вела внутрь, её поверхность была покрыта трещинами и следами времени. Ни ручки, ни замка — просто плоская, глухая дверь, казавшаяся неприступной.

Мара подходит ближе, и сердце у неё замирает, как будто она делает это не во сне, а наяву. Каждой своей клеточкой она чувствует: что-то важное скрыто за этой дверью, что-то, что она так долго искала, и чего её лишили в реальной жизни. Она не понимает, что за сила притягивает её сюда каждую ночь, но ощущает, что это важно. И не только для неё.

Как только она подходит, в центре двери загораются руны — голубоватое сияние, мягкое и манящее, вспыхивает там, где прежде не было ничего, и начинает медленно складываться в загадочные символы. Они образуют круг, таинственный узор, который Мара не может расшифровать, но понимает без слов.

Мара тянет руку, не раздумывая. Она знает, что делать, как будто кто-то ведёт её. Её ладонь касается центра круга, и в тот же миг чувство магии — неуловимое, едва ощутимое — пронизывает её тело, начиная с кончиков пальцев. Она ощущает, как магия пульсирует в ней в унисон с рунами, и это ощущение слишком сильное, слишком мощное для неё.

Но дверь не открывается. Вместо этого она начинает медленно исчезать, превращаясь в белый туман, словно воздух становится вязким и теряет свою форму. Мара делает шаг вперёд, войдя в этот туман, который окружает её, но не пугает.

Когда туман рассеялся, перед её глазами открылось невероятное место. Она стоит в необычной лаборатории, или, быть может, в мастерской, полной загадочных приборов и устройств, предназначение которых она не может разгадать. Это место живое, наполненное магией, и она чувствует, как та пронизывает пространство вокруг неё, словно невидимые нити, связывающие всё. Стены, пол, воздух — всё переплетается с энергией, которая здесь существует, и эта энергия отзывается на её присутствие.

Мара делает осторожный шаг вперёд, боясь потревожить хрупкий баланс этого пространства. Перед её глазами светятся странные символы, мерцают на книгах и свитках, разложенных на старых деревянных столах. Их сияние кажется живым, как будто они подглядывают за ней, изучают её так же, как она изучает их.

Но самое главное — её руки. Она смотрит на них, и вдруг осознаёт, что не просто наблюдает за магией вокруг, а плетёт её сама. Тонкие светящиеся нити магии вытекают из её пальцев, соединяясь друг с другом в сложные узоры. Она плетёт эту магию, как паутину, легко и естественно, как если бы это всегда было частью её.

Мара проснулась резко, словно её кто-то встряхнул. Сердце всё ещё стучало в груди, словно отголоски того магического мира всё ещё бродили по её венам. Она лежала, глядя в потолок, пытаясь собрать мысли. Всё было так реально — она чувствовала магию, она управляла ею. Но теперь её окружал лишь серый свет раннего утра, и комната выглядела так же обыденно, как и всегда. Никакой магии, никакого странного белого тумана, только холодные стены и шорох простыней. Всё вернулось к прежнему.

Сколько раз ей снилось это место? Каждый раз одно и то же — башня, дверь, руны... Каждый раз она чувствовала, будто магия вот—вот подчинится ей полностью, что она наконец поймёт, что это значит. И каждый раз, когда она начинала чувствовать, что близка к разгадке, её вырывали из этого мира.

Но этот сон был другим. Он был слишком реальным. Она чувствовала энергию в своих пальцах, не просто видела, а творила её. На её руках всё ещё оставались отголоски этой силы. Она подняла ладонь к лицу, глядя на неё, словно могла увидеть там следы нитей магии, которые она плела. Но ничего не было.

— Сколько можно спать? — Одновременно с требовательным стуком в дверь раздался, как всегда, резкий голос бабушки Сейр. — Вставай, нужно убрать сухие листья на заднем дворе!

Мара вздрогнула от неожиданности, так резко возвращённая в реальность. Она зажмурилась, пытаясь удержать хотя бы слабое ощущение от увиденного, но оно ускользало от неё, как утренний туман. Всё, что осталось, — это пустота и разочарование.

— Я же вчера их убирала! — недовольно застонала она, вытягиваясь стрункой на постели и закрывая голову одеялом, словно оно могло защитить её от резкости бабушкиного голоса.

— Посмотри, какое пекло на улице! — бабушка не унималась, стук в дверь продолжался. — Уже осыпались новые!

Мара вздохнула, нехотя спуская ноги с кровати. Конечно, осыпались новые. Эти деревья никогда не устают осыпаться, как и бабушка — никогда не устаёт командовать.

Мара наклонилась, чтобы собрать последние листья у корней дерева, которое тянуло свои облетевшие ветви вверх, как если бы оно упрямо пыталось дотянуться до неба, несмотря на осыпавшиеся листья. Засохшая листва ломалась под её руками, превращаясь в сухие хрупкие крошки. Она собрала всё в большую кучу и выпрямилась, вдыхая горячий воздух. Солнце жгло её шею, и пот стекал по лбу. Глядя на гору из листьев, больше по привычке, чем с какой-либо целью, Мара щёлкнула пальцами. Обычное движение, отработанное годами бесплодных попыток, за которым она не ждала никакого результата. Но на этот раз всё оказалось иначе. Листья вспыхнули.

Пламя зажглось ярко и резко, как новогодняя ёлка. Огненные языки зашипели, стремительно взвиваясь вверх, завладев сухой листвой мгновенно, как будто только и ждали её приказа.

Мара застыла, не в силах отвести глаз от пляшущего пламени.

— У меня получилось! — закричала она, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. — Бабушка! Получилось!

Она всё ещё не верила, но огонь горел, горел по-настоящему. Пламя кружилось, извивалось, словно танцевало.

Из дома выбежала бабушка, её лицо выражало смесь ужаса и недоумения. Она остановилась, увидев огонь, который не просто горел — он пылал гораздо сильнее, чем могла бы вызвать обычная случайная искра.

— Что ты наделала? — Она всплеснула руками. Но в её голосе, обычно строгом и твёрдом, на этот раз отчётливо слышалось сомнение. Она слишком хорошо знала, как выглядит обычный огонь и как — магический. — Не выдумывай, Мара, просто сухая листва вспыхнула от солнца…

От этих слов в Маре разгорелся гнев и разочарование, и вместе с ним сильнее разгорелось пламя. Оно ревело и полыхало так, словно это были не листья, а промасленные тряпки.

— Прекрати это... — прошептала бабушка, её голос дрожал. Мара впервые видела её в страхе. Огонь плясал в стеклах очков старушки.

Мара почувствовала, как её сердце ускоряется, она попыталась взять себя в руки, но огонь продолжал расти, и вместе с ним её паника.

— Я не знаю как! — бормотала Мара, беспомощно глядя, как огонь перекидывается на сухую траву.

— Беги за водой! — внезапно закричала бабушка, её голос снова звучал резко, вырывая Мару из оцепенения.

Мара кинулась вслед за ней, сердце бешено колотилось. Огонь продолжал разгораться позади неё, а она бежала, не в силах перестать дрожать от страха и волнения. Это была её магия. Но она не могла её контролировать.

Общими усилиями пламя удалось потушить. Вода, которую они таскали вёдрами, лилась на него, шипела, поднимая клубы дыма, и постепенно стихия отступила. Огонь, так ярко и стремительно разгоревшийся, оставил после себя только обугленную землю. Задний двор был превращён в сплошную черноту, но до дома пламя не добралось.

Теперь они сидели на ступеньках у двери в дом, обе мокрые, измождённые и перепачканные в саже. Их дыхание было тяжёлым, и в воздухе всё ещё витал резкий запах гари. Бабушка Сейр, обычно строгая и собранная, теперь сидела хмурая и молчаливая. Она не смотрела на Мару, её глаза были устремлены вперёд, на чёрную землю, но в её взгляде читалась смесь страха и злости.

— И что теперь? — тихо спросила Мара, наконец нарушив напряжённую тишину.

В её голове вертелся хаос из мыслей: страх, возбуждение, замешательство. Её магия наконец проявилась, но что делать дальше?

Бабушка не сразу ответила. Мара ожидала, что она будет злиться, может, даже кричать, как всегда делала. Но вместо этого бабушка не была просто злой — она была расстроена и напугана. Мара видела это по тому, как сжимались её губы, как руки упрямо держались за край фартука, как медленно она подбирала слова. Это было что-то новое, что-то, чего Мара ещё не видела в бабушке. Она сделала долгий вдох и медленно выдохнула, словно собираясь с силами.

— Если это в самом деле была магия, — холодно сказала она, не отрывая глаз от обугленных остатков двора, — за тобой придут.

Бабушка оказалась права.

Мара спала беспокойно, поэтому наутро стук во входную дверь её моментально разбудил.

— Здравствуйте! Миссис Сейр? — донёсся приятный мужской голос снизу.

— Мисс Сейр, вообще-то. — Голос бабушки прозвучал холодно, как лёд. — Я никогда не была замужем.

— Прошу прощения! Я думаю, вы знаете, зачем я здесь.

— Мара! — раздался крик бабушки, но Мара уже была на ногах. Она схватила первое, что попалось под руку, и, даже не взглянув на себя в зеркало, полетела вниз по лестнице.

Когда она спустилась, в дверях стоял невысокий мужчина в круглых очках в тонкой оправе. Он был полностью седой, но его лицо ещё не выглядело старым. На вид ему было около пятидесяти, в его глазах светилось что-то юношеское, как у человека, который до сих пор с интересом смотрит на мир.

Завидев Мару, он улыбнулся через плечо бабушки.

— Вы позволите? — спросил он вежливо. Бабушка, сжав губы в тонкую линию, сделала шаг в сторону, пропуская его. Она бросила взгляд на Мару, полный неодобрения, и указала гостю в сторону кухни.

Мужчина прошёл внутрь и сел напротив Мары за кухонный стол. Бабушка осталась стоять у плиты, скрестив руки на груди и карауля закипающий чайник. Её глаза, не отрываясь, смотрели на гостя.

— Привет, Мара, — начал мужчина, его голос был тёплым и мягким, как если бы он обращался к старому другу. — Меня зовут профессор Эдвард Рэнсом. Я преподаватель теории стихий в академии Эльфеннау. К нам поступил запрос из Отдела по контролю магии о том, что появился незарегистрированный маг. Как я понимаю, ты уже сдавала экзамены на вступление в Эльфеннау, когда тебе было семь?

Мара кивнула.

— И, как я понимаю, у тебя не обнаружили тогда никаких магических способностей?

Её взгляд потяжелел. Она снова кивнула.

— Несмотря на то, что ты — дочь Аврелия и Эванжелин Д…

— Не смейте упоминать эту семью в моём доме! — резко прервала его бабушка. Её глаза метали молнии. — Я воспитывала её с семи лет. Она Сейр, как и я.

Профессор поднял руки в примирительном жесте и не стал спорить.

— Что ж... — начал он снова, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло. Видимо, неожиданная атака бабушки сбила его с толку. — Такое случается редко, но бывает. По множеству разных причин, многие из которых нам не известны, способности могут проявиться позже. Но важно то, что они проявились сейчас. Образование обязательно для всех магов без исключения.

— Но как же… — робко возразила Мара. — Мне ведь уже почти пятнадцать. Разве не поздно поступать в школу?

Профессор мягко улыбнулся.

— Учиться никогда не поздно, Мара, — ответил он. — Для этого я здесь: определить уровень твоих способностей, немного тебя подтянуть и выяснить, на какой курс обучения тебя отправить.

— Обучения? — Мара задохнулась от эмоций. Её глаза широко раскрылись, и на её лице появился почти неверящий взгляд. — То есть... я поеду учиться прямо сейчас?

Она пыталась подавить внутри себя радость, чтобы не показаться слишком наивной, но её сердце бешено колотилось. После стольких лет, после того, как она столько раз мечтала о том, чтобы её магия наконец проснулась, это случилось. И теперь она может учиться. по-настоящему.

Профессор улыбнулся ещё шире, глядя на неё с теплотой.

— Нам придётся поторопиться, но да. — Он наклонился вперёд. — Ты приступишь к учёбе вместе с остальными ребятами первого сентября.

Мара замерла, ощущая, как волна счастья накрывает её с головой. Это было то, о чём она мечтала всю свою жизнь.

— Начнём с малого, Мара, — мягко сказал профессор.

Он открыл свой чемоданчик, аккуратно достал оттуда четыре предмета и расставил их перед Марой на столе. Свеча, гладкий камень, бутылочка с водой и детская вертушка — они выглядели настолько простыми, что Мара на мгновение почувствовала себя неловко. Разве это те предметы, которые помогут проверить её магические способности?

— Мы должны определить, как ты взаимодействуешь с четырьмя основными стихиями. — Он выдержал паузу и слегка приподнял бровь, словно предлагая ей сделать первый шаг. — Выбери, с чего начать.

Мара замерла, её взгляд пробежал по предметам, лежащим перед ней. Огонь, земля, вода, воздух. Каждый из этих элементов был частью магии, которую она всегда мечтала освоить. Но теперь, когда момент настал, её охватило сомнение. "А если вчерашнее было просто случайностью?" — мелькнула мысль в голове. Она протянула руку и выбрала свечу, её пальцы сомкнулись на мягком воске.

Сделав это, девушка почувствовала на себе предостерегающий взгляд бабушки. Этот взгляд заметил и профессор Рэнсом. Он спокойно наклонился к Маре и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Не волнуйся. Ты в безопасности рядом со мной. Если что-то пойдёт не так, я подстрахую тебя. Я здесь, чтобы помочь.

Мара вдохнула глубже. Она решительно щёлкнула пальцами, и внутри всё сжалось в ожидании провала. Но крошечный огонёк послушно вспыхнул на фитиле. Он был маленьким и неярким, но реальным. Мара замерла на мгновение, смотря на маленький танцующий язычок пламени. Это было не так страшно, как она себе представляла.

Профессор Рэнсом улыбнулся, его глаза засияли.

— Отлично, Мара! Ты справилась. Теперь давай попробуем что-то сложнее.

Мара почувствовала, как в груди зародилась искренняя гордость, но и вместе с ней — лёгкий страх. Она ещё не была уверена, что может справиться с чем-то большим.

— Попробуй сделать огонь побольше, — предложил профессор. — Дай ему больше свободы.

Мара, чувствуя как внутри поднимается нервное напряжение, сконцентрировалась на пламени. Она вдохнула, пытаясь направить свою магию так, как это случилось вчера, но на этот раз сознательно. Она ощутила, как тепло разливается по её телу, начиная с кончиков пальцев. И огонь послушно начал разрастаться, становясь всё больше и ярче.

— Очень хорошо, Мара, — тихо проговорил Рэнсом, глядя на неё с одобрением. — Теперь давай сделаем следующее: возьми огонь в руку. Не бойся, он не причинит тебе вреда, если ты будешь его контролировать.

Мара колебалась. Но профессор смотрел на неё с такой уверенностью, что она решила попробовать. Она вытянула руку к пламени. Огонь откликнулся на её движение, словно был живым существом, понимающим её намерения. Он мягко скользнул с фитиля на её ладонь, обвиваясь вокруг пальцев, как маленькая змейка из света и тепла. Она ожидала, что почувствует жар, но огонь был тёплым. Он плавал в её руке, не причиняя боли.

— Хорошо, Мара, — голос профессора доносился до неё словно издалека. Всё её внимание было сконцентрировано на пламени. — Теперь убери руку и оставь его висеть в воздухе перед собой.

Её сердце забилось быстрее, но она снова послушалась его. Медленно и осторожно она убрала руку, и огонь, словно светлячок, завис в воздухе перед ней, продолжая мягко пульсировать.

— Вот так, Мара. Ты прекрасно справляешься, — подбадривал Рэнсом. — Теперь снова возьми его в руку. Молодец, молодец. Теперь верни его на свечу и погаси.

Мара сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь собрать всю свою волю. Она осторожно направила огонь обратно на фитиль. Огонёк вернулся на своё место, и свеча снова светила ровно и спокойно, как в начале. Мара, чувствуя прилив уверенности, щёлкнула пальцами, и огонь погас, словно его и не было.

Тишина накрыла комнату на несколько секунд. Мара взглянула на профессора, ожидая его реакции.

— Превосходно, Мара, — сказал он, его голос был полон искреннего восхищения. — Ты очень хорошо чувствуешь огонь. Давай посмотрим, как ты справишься с другими стихиями.

Следующей Мара выбрала воду. Профессор велел ей заставить воду вытечь из бутылочки, а получившуюся лужицу — принимать разные формы. Когда Мара по его просьбе подняла пузырь воды в воздух и обратила его в лёд, Рэнсом зааплодировал.

На очереди был камень. Он лежал перед ней, тяжёлый и грубый, совсем не похожий на гибкую и податливую воду. Рэнсом объяснил, что её задача — разобрать камень на мельчайшие частицы, заставить их кружиться в воздухе, а затем собрать обратно в цельный камень. Это задание показалось ей более сложным, но она глубоко вдохнула и сосредоточилась.

Её пальцы едва заметно шевельнулись, и камень начал медленно распадаться. Сперва появились трещины, затем маленькие частицы стали подниматься в воздух, двигаясь медленно, словно листва, кружащаяся на ветру. Мара, ощущая каждую частичку, направляла их, заставляя кружиться в танце. Затем, по команде профессора, она вернула все частицы обратно, и перед ней снова лежал цельный камень.

Профессор довольно кивнул.

— Ты молодец. Теперь осталось последнее — воздух.

Мара чувствовала себя уверенно, пока не взяла в руки вертушку. Из всех стихий она ожидала, что воздух дастся ей легко, но оказалось, что это задание будет сложнее, чем она думала. Профессор предложил ей заставить потоки воздуха крутить вертушку сначала в одну сторону, а потом в другую, но это оказалось непросто. Сначала ничего не получилось — вертушка не двигалась с места.

Мара сжала губы, её ладони вспотели. В первый раз она почувствовала, что не контролирует ситуацию. Лишь с третьей попытки она смогла направить воздух правильно, и вертушка начала крутиться в нужную сторону.

— Не волнуйся, Мара, это вполне нормально, — успокоил её Рэнсом, увидев её разочарование. — Каждый волшебник владеет стихиями в разной мере. У всех есть та, которая поддаётся хуже, чем остальные.

Несмотря на это, профессор остался полностью доволен результатами.

— Что ж, ты управляешься с магией на уровне пятого курса! — воскликнул он с гордостью в голосе, в его глазах было явное одобрение.

— А сколько курсов всего? — Мара почувствовала лёгкое беспокойство. Ей всегда казалось, что за любой похвалой кроется подвох.

Профессор хохотнул, откинувшись на спинку стула.

— Всего десять. Твои сверстники в этом году пойдут на восьмой курс.

Мара поникла. Её сердце, которое ещё минуту назад радостно колотилось, словно сжалось. Она была позади. Настолько позади, что догнать своих ровесников казалось почти невозможным.

Но профессор не унывал. Он наклонился к ней, его глаза сияли энтузиазмом.

— У нас с тобой целых пять дней! — сказал он, его голос был полон уверенности. — Я убеждён, что ты справишься с программой восьмого курса, если будешь усердно тренироваться. Конечно, тебе придётся брать дополнительные уроки, чтобы догнать одноклассников, но тебе это под силу!

Мара не верила своим ушам. Радость и надежда вновь наполнили её грудь.

— Это значит... я буду учиться со своими ровесниками?

— Именно так, — кивнул Рэнсом, снова улыбнувшись.

Мара почувствовала, как волнение охватило её целиком. Её мечты наконец становились реальностью. Магия была в её руках, а путь в академию — открыт.

Профессор теперь повернулся к бабушке и, глядя на неё с лёгким укором, но с уважением, произнёс:

— Я останусь здесь до начала учебного года, чтобы подготовить Мару к восьмому курсу.

Бабушка Сейр молча смотрела на профессора. Её взгляд был тяжёлым и холодным, но она не могла возразить. Она знала, что если Мара — маг, удерживать её здесь было невозможно.

— Делайте, что хотите, — сухо произнесла бабушка, сжав губы в тонкую линию. Она отвернулась и сделала вид, что снова занялась плитой.

— Ну что, начнём тренировки? — профессор Рэнсом энергично хлопнул в ладоши.

Мара, всё ещё ошеломлённая всем, что произошло за последние часы, пребывала в лёгком оцепенении. Она кивнула, внутренне пытаясь собраться с мыслями.

— Скорее всего, будет непросто, но мы с тобой всё успеем, — обнадёжил её Рэнсом и двинулся к заднему двору.

Мара последовала за ним, чувствуя волнение. Вчерашний огонь, который они с бабушкой так долго тушили и который привёл к столь неожиданным последствиям, оставил на дворе чёрный след. Но они успели привести всё в порядок, пусть и с трудом. Теперь задний двор выглядел пустым и голым, лишённым зелени и жизни — только чёрная земля, напоминающая о событии, которое изменило её жизнь.

Профессор подошёл к самому центру двора и обернулся к Маре, сложив руки на груди. Его взгляд был серьёзным.

— Прежде чем мы начнём твоё обучение, Мара, есть кое-что, что ты должна усвоить. Это важнейший принцип, которому каждый маг обязан следовать.

Мара остановилась перед ним, приготовившись внимательно слушать.

— Люди не должны знать о существовании волшебников, — сказал он твёрдо. — Мир магии хранит своё существование в тайне уже четыреста лет. С тех пор, как люди объявили на нас охоту.

Мара кивнула. Бабушка всегда старалась избегать этой темы, но она знала достаточно, чтобы понимать, что в прошлом магия была причиной многих бед.

— Это началось с событий, которые теперь известны как времена Инквизиции и охоты на ведьм, — продолжил Рэнсом, его голос стал чуть тише, словно он погружался в мрачные воспоминания. — Мир людей был поглощён страхом перед магией. Обычные люди боялись нас, они не понимали нашей силы и сочли её угрозой. Они охотились на нас, преследовали, казнили. Магам пришлось уйти в тень, стереть из истории любые следы своего существования.

— Но мы ведь... уже не в опасности, да? — спросила она. — Люди ведь больше не охотятся на магов.

Рэнсом снова вздохнул и посмотрел на неё серьёзно.

— Это не так просто, Мара. Страх перед неизвестным никуда не делся. Даже сегодня, если люди узнают о нашем существовании, они испугаются. Страх приводит к агрессии. А магия — это сила, которую они не смогут контролировать или понять. — Он сделал паузу, позволив её словам осесть. — Ты ведь сама видела, что случилось вчера. Магия может быть опасной, если её не контролировать.

Мара глубоко вздохнула, чувствуя, как тревога накрывает её с головой. Она всегда думала, что магия — это дар, что это что-то светлое и чудесное. Но теперь видела, что магия могла быть тёмной и опасной, способной не только творить, но и разрушать.

— Поэтому, — профессор сделал шаг назад, — первое, что я сделаю — скрою нас от посторонних глаз.

Он поднял руки над головой, сложил пальцы и принялся чертить в воздухе невидимые фигуры.

— Что Вы делаете? — с придыханием спросила Мара, не мигая наблюдая за его действиями.

— Воздух может создавать оптические иллюзии, — отвечал он, не отрываясь от своего занятия. Его движения были плавными и изящными. — Искажать объекты, делать их больше или меньше, или даже невидимыми.

— Невидимыми? — Благоговейным шёпотом повторила она.

Профессор улыбнулся.

— Да. Такими иллюзиями невидимости скрыта школа Эльфеннау, и другие магические сооружения и поселения. Но не только иллюзиями. Ещё существуют заклинания, способные отпугивать обычных людей, или заставлять их немедленно развернуться и уйти.

— Это какая стихия способна так влиять на разум? — Мара нахмурилась.

— Вы задаёте правильные вопросы, мисс Сейр. — В голосе профессора послышалось нескрываемое одобрение. — Верный ответ — никакая.

Он перестал чертить, опустил взгляд на неё и продолжил:

— Раньше, когда ещё не было ни солнца, ни звёзд, когда не было ни огня, ни воды, ни земли, ни воздуха, единственное, что существовало, был эфир. И из эфира появилось всё, что ты можешь видеть. Когда-то давно, в начале времён, маги могли управлять эфиром так же, как мы сейчас управляем стихиями. Это была могущественная сила. С помощью эфира маги могли возводить целые города за одно мгновение, творить чудеса, которые тебе даже не снились. — Он сделал паузу, словно возвращаясь из древних времён в реальность. — Так был построен и Эльфеннау.

Мара смотрела на него с ошеломлением. Она не знала ничего об этом, не слышала таких историй ни от бабушки, ни из других источников.

— Но по какой-то причине со временем маги утратили способность управлять эфиром, — тяжело вздохнул Рэнсом. В его глазах мелькнула тень сожаления. — Поборники "чистоты стихий" считают, что это произошло из-за браков с не магами или из-за межстихийных союзов. Но правда в том, что никто не знает точно. — продолжил он. — Сейчас у нас остались лишь отголоски эфирной магии: телепортация, чтение мыслей и управление разумом. Но даже этим способен овладеть не каждый волшебник.

Она молчала, пытаясь переварить сказанное, но её слух зацепился за термин, который она даже интуитивно не могла понять.

— "Чистоты стихий", сэр? — Переспросила Мара, нахмурившись.

Профессор встрепенулся, как будто только что осознал, что разговаривает с кем-то, кто почти ничего не знает о магическом мире. Его взгляд смягчился, и он посмотрел на Мару с лёгким сожалением.

— Я забыл, что тебе ещё многое предстоит узнать. У каждого волшебника есть доминанта — стихия, которая даётся ему лучше всего.

Мара нахмурилась сильнее, пытаясь уловить суть.

— Но что тогда значит "чистота"? — спросила она.

Лицо профессора помрачнело.

— Существует мнение... что при "смешивании" стихий доминанта как будто "разбавляется" и теряет свою силу. Поэтому представители древних "чистых" семей — семей с поколениями магов одной стихии — против того, чтобы их дети вступали в браки с представителями других стихий. — Он сделал паузу, подбирая слова. — И, конечно, они ещё более категорично настроены против браков с обычными людьми. По их мнению, в таком случае магическая кровь смешивается с "пустой" кровью, что, по их словам, может привести к вырождению магии.

Рэнсом тяжело вздохнул.

— В последнем, к сожалению, они правы. В результате таких браков часто рождаются дети без каких-либо магических способностей, как твоя бабушка.

Мара опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Всё её детство она мечтала о магии, в то время как её бабушка, наоборот, пыталась отгородить её от всего, что связано с этим миром. Теперь она понимала, почему бабушка всегда так категорично говорила о том, что она не волшебница. Бабушка сама была одной из тех, кого магический мир отверг.

— А правда ли тогда, что доминанты разбавляются? — Тихо спросила она.

Профессор отрицательно покачал головой.

— Доминанта неразрывно связана с характером волшебника и является врождённым качеством. Конечно, довольно часто у родителей с доминантой огня рождаются дети с такой же доминантой. Но не всегда. Если бы теория "разбавления" была правдой, — продолжил он, нахмурившись, — то потомки так называемых "чистых" семей были бы гораздо сильнее тех, кто этих взглядов не придерживается. — Профессор развёл руками, словно показывая, насколько нелепа эта идея. — А это не так. На самом деле, доминанта, как и её сила, зависит только от самого волшебника, и больше ни от чего.

Какие-то звоночки звенели у Мары в голове. Как будто, она читала что-то такое в тех книгах из бабушкиного сундука. Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе ускользающие обрывки воспоминаний. Что же то была за фамилия?

— Крейн? Крон? — Задумчиво перечисляла она, не заметив, что рассуждает вслух.

— Кроин. Кирейн Кроин. — Подтвердил Рэнсом, и казалось, что от одного этого имени его передёрнуло. — Это очень могущественный маг воды, который жил около четырёх сотен лет назад. Говорят, что именно он изобрёл теорию "чистоты стихий". Правда это или нет — но он точно был самым главным её поборником.

Мара слушала его внимательно, её голова наполнилась новыми вопросами. Кроин... Почему это имя кажется таким важным?

— Некоторые его потомки живы до сих пор. Семья Мор — его прямые и единственные наследники, — добавил Рэнсом, глядя на неё пристально. — Но их репутация... всегда была, скажем так, неоднозначной. Их приверженность к идеям чистоты крови и стихий — это только верхушка айсберга. Много лет ходили слухи... — он замялся, как будто боялся сказать больше, чем нужно, — что семья Мор, помимо своей фанатичной приверженности традициям, всегда имела… определённое увлечение тёмной магией, как и сам Кроин.

Мара вздрогнула. Она знала, что тёмная магия существует, но слышать о том, до сих пор существуют целые семьи, которые могут быть ею увлечены, было неожиданно тревожно.

— Разумеется, это всего лишь слухи, — добавил Рэнсом, словно пытаясь смягчить свои слова, но в его глазах читалось нечто большее. — Никто не может точно сказать, чем они занимаются за закрытыми дверями своих старинных поместий. Но одно можно сказать с уверенностью: их взгляды на магию и на мир в целом всегда были радикальными. Они верят в превосходство чистых линий, в могущество "истинных" магов. И они не стесняются продвигать эти идеи. Будь осторожна с такими людьми, Мара. Они играют по своим правилам, и не всегда эти правила совпадают с теми, что нам известны.

Ненадолго повисла тишина. Мара пыталась осознать внезапно обрушившуюся на неё информацию. Профессор Рэнсом, казалось, думал о чём-то своём.

— Но, — Он словно вспомнил о чём-то важном. — Историю лучше давай обсудим за чаем, а сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы догнать твоих будущих одноклассников!

[[image:/storage/reader-images/10c85450586ea41a75fa543a62ecb9848155ce1b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8257b36d93e0daac8bc69d3c81fe499d40d073c7.jpg]]

Вечер опустился на дом Сейров, и прохладный ветерок начал постепенно разгонять зной, царивший весь день. Мара и профессор Рэнсом сидели за кухонным столом, уставшие после дня, полного интенсивных тренировок. На столе перед ними стоял дымящийся чайник, а воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая.

Мара глубоко вздохнула, ощущая, как в её груди перемешались усталость и возбуждение от своих успехов. Тренировки с профессором дались ей нелегко, но результат оказался куда выше, чем она могла ожидать.

— Ты справилась просто замечательно, Мара, — похвалил её Рэнсом, протягивая ей чашку. — Ты управляешься с магией лучше, чем можно было ожидать. Такое впечатление, что ты занималась этим не один день, а всю свою жизнь.

Мара приняла чашку с улыбкой, её щеки слегка зарделись от похвалы. Ей было приятно слышать, что она не подвела ни себя, ни его.

— Спасибо, профессор, — от души поблагодарила она, сделав глоток горячего чая. — Я сама не ожидала, что смогу всё это так быстро освоить. Это как будто... всегда было частью меня, но я об этом не знала.

Рэнсом кивнул, улыбнувшись своей доброй и тёплой улыбкой.

— Это чувство знакомо многим магам, которые долго не могли открыть свои способности, — сказал он задумчиво. — Магия может долго дремать, но как только она пробуждается, она становится неотъемлемой частью твоего существа.

— Вы обещали рассказать мне больше о магическом мире и его истории, — напомнила она, лукаво улыбнувшись краешком губ. — О том, что произошло четыреста лет назад.

Рэнсом вздохнул, отпив глоток чая, и, слегка нахмурившись, отставил чашку в сторону.

— Да, ты права, Мара. Это важная история, которую ты должна знать. Она изменила наш мир навсегда.

Он посмотрел на неё серьёзно, словно подбирал слова.

— Четыреста лет назад, — начал он медленно, — мир был совсем другим. Волшебники жили бок о бок с неволшебниками, не прячась и не скрывая свою силу. Люди не боялись магии, а многие даже восхищались ею. Мы жили в мире... до тех пор, пока не появился один человек, который изменил всё.

Мара напряглась, вслушиваясь в каждое слово.

— Его звали Аластор Ардонис, — продолжил Рэнсом, его голос стал более глубоким, в нём послышались преподавательские нотки. — Могущественный маг, чья сила была настолько велика, что казалось, будто сама стихия огня подчинилась ему полностью. Он был убеждён, что маги должны главенствовать над обычными людьми. По его мнению, магия давала волшебникам право управлять теми, кто этой силой не обладал.

Её воображение тут же нарисовало образ сурового колдуна в окружении пляшущих языков пламени, возомнившего себя богом.

— Ардонис считал, что доминанта огня — величайшая из всех стихий, что маги огня превосходят всех остальных. И ему удалось убедить многих, что это действительно так. Он собрал армию магов с доминантой огня и двинулся войной на мир людей, чтобы утвердить своё господство. Именно его действия стали причиной того, что люди возненавидели магов. Именно из-за него началась охота на ведьм.

Мара вздохнула, чувствуя, как в её голове складываются пазлы. Теперь всё становилось понятным. Ардонис, его пропаганда, война... всё это превратило магов из почитаемых существ во врагов.

— Но ведь его остановили, не так ли? — спросила она тихо.

Профессор кивнул.

— Да. Ужасные преступления Ардониса не могли остаться незамеченными. Многие маги — не только с другими доминантами, но и маги огня — осознали, что его идеи ведут к катастрофе. Его жестокость заставила магов объединиться и выступить против него.. И так началась вторая, ещё более страшная война.

Мара даже не дышала, боясь спугнуть призраков прошлого, которые будто заполнили маленькую кухню Сейров.

— Его лучшим другом был Кирейн Кроин, маг воды. Тот самый, о котором мы уже говорили сегодня, — продолжал Рэнсом. В его голосе появились тени сожаления. — Они были неразлучны, вместе начали эту войну, вместе строили планы по захвату власти. Но Кроин был не таким, как Ардонис. Когда он понял, что его друг проигрывает, что война обречена, он предал Ардониса.

Мара прикрыла рот руками.

— Кроин организовал покушение на Аластора и убил его. — Профессор снова тяжело вздохнул. — Многие считают, что этот поступок спас мир. Но другие полагают, что он сделал это не ради добра, а ради того, чтобы самому удержать власть. Как бы там ни было, Кроин предал своего лучшего друга.

— Что произошло после его смерти? — шёпотом спросила она.

Рэнсом снова кивнул, словно знал, что этот вопрос будет задан.

— После смерти Ардониса война закончилась, но её последствия были разрушительными. Люди видели, на что способна магия, как легко она может разрушить города и обратить их в пепел. Они не смогли забыть этого ужаса. И хотя Кроин и другие маги остановили Ардониса, страх уже был посеян. — Он сделал паузу, глядя на Мару серьёзно. — Люди больше не доверяли волшебникам. Они начали бояться нас и объявили облаву на всех, кто умел колдовать. Так началась Великая охота на ведьм.

Он замолчал ненадолго. Затем потёр виски и заговорил снова:

— Но это не единственный след, который оставила эта война. С тех пор, маги с доминантой огня всегда находятся под особым вниманием. Многие из них оказались под подозрением — слишком легко они поддались на уговоры Ардониса, слишком велико был их участие в разрушении мира. — Он посмотрел на Мару с лёгкой грустью. — Люди быстро забывают о хорошем, но никогда не забывают о зле. И хотя прошло уже четыреста лет, маги огня до сих пор не могут полностью избавиться от этой тени.

— А какая у вас доминанта, профессор? — осторожно спросила Мара, чуть наклонившись вперед. Она не знала, было ли прилично задавать такие вопросы.

Профессор неожиданно рассмеялся, словно её сомнения были забавными. Он сделал глоток чая, и, улыбаясь, ответил:

— Земля.

Мара почувствовала лёгкое удивление, хотя, если подумать, это объясняло многое. Его спокойствие, умение объяснять всё размеренно и терпеливо, его твёрдость, но без толики агрессии. Земля — стойкая, уравновешенная и надёжная — это всё о нём.

— А у меня? — почти прошептала она, словно боялась ответа. Этот вопрос крутился у неё в голове с тех пор, как она начала тренировки, но задать его раньше она не решалась. Что если её доминанта окажется такой же, как у Ардониса?

Рэнсом посмотрел на неё с доброй улыбкой, понимая её беспокойство.

— На этот вопрос тебе смогут ответить только Хранители Стихий Эльфеннау, — ответил он мягко. — Но я вижу в тебе и вдумчивость Земли, и гибкость Воды, и упорство Огня.

— Но точно не воздуха... — проворчала Мара. Воздух всё ещё давался ей из рук вон плохо.

Рэнсом снова весело рассмеялся.

— Точно не воздуха.

Мара лежала в своей кровати, в полумраке комнаты. Единственный источник света — лунный след окна на потолке. Тело её ныло от усталости, после долгих и изнурительных тренировок с профессором Рэнсомом, но, несмотря на это, сон не приходил.

Мысли вихрем носились в её сознании, обгоняя друг друга, сталкиваясь и запутываясь в клубок. Она попыталась сосредоточиться на чём-то одном, но в голове было слишком много вопросов.

Маре больше никогда не придётся возвращаться в обычную школу. Ей не придётся больше терпеть насмешки одноклассников, которые не верили ей, которые столько лет дразнили её. Ей не придётся больше игнорировать шёпот за спиной и сдавленные смешки.

Вдруг она почувствовала укол досады. Они никогда не узнают, что она на самом деле волшебница. Никогда не поймут, как ошибались, считая её чудачкой, выдумщицей. Магическая академия, о которой она всегда говорила, была реальной. И она действительно поедет туда. Но это было уже неважно. Их мнение больше не играло никакой роли. В мире, в который она направляется, не будет этих насмешек. Там всё будет по-другому. Там она найдёт своё место.

Но, вместо того чтобы почувствовать радость, её возбуждение сменилось тревогой. Мара повернулась на бок, пытаясь успокоиться, но волна новых мыслей захлестнула её.

"А будет ли по-другому?"

Она так мало знала о магическом мире. Всё, что ей успел рассказать профессор Рэнсом за этот день, казалось ей лишь одной страницей в бесконечном количестве книг. Каково ей будет среди тех, кто учится в академии уже семь лет? Её будущие одноклассники, её ровесники... они ведь уже давно погружены в мир волшебства. А что она? Она только недавно узнала о своих способностях и даже не знает точно, какая у неё доминанта.

"Что, если они тоже будут смеяться надо мной?" — эта мысль была мучительной. Что, если они будут смотреть на неё с презрением, как когда-то делали её прежние одноклассники?

Мара тут же в красках представила себе, как стоит посреди классной комнаты, а вокруг неё шёпот, взгляды, смешки. Возможно, магический мир окажется не таким уж добрым. Эти мысли становились всё более навязчивыми. Что, если там она будет таким же изгоем, как и здесь?

Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь подавить тревогу, но это было бесполезно. С каждым новым витком мыслей её уверенность угасала. Эйфория от осознания того, что она волшебница, теперь омрачилась страхами и сомнениями. Она не знала, чего ожидать от этого нового мира.

[[image:/storage/reader-images/52ff1f2b677eb760f90d0b2da03c95874edd00fe.jpg]]

Утро 31 августа началось, как и любое другое, с возмущённого возгласа бабушки Сейр.

— Что ещё за посылка? Я ничего не заказывала!

Мара, уже начавшая с самого утра собирать вещи в небольшой чемодан, услышала стук в дверь и звук торопливых шагов профессора Рэнсома, который, видимо, поспешил вниз, чтобы разрешить ситуацию.

— Прошу прощения, это моя вина, что не предупредил, — раздался его спокойный, но извиняющийся голос. — Посылка для Мары.

Мара, сгорая от любопытства, поспешила вниз, чтобы выяснить, в чём дело. На середине лестницы она столкнулась с профессором, который, уже поднимался к ней, неся в руках большой мягкий свёрток, заботливо перевязанный верёвкой.

— Что там? — нетерпеливо спросила Мара

— Доброе утро! — поприветствовал её Рэнсом с лёгкой улыбкой. — Это твоя школьная форма. Ты должна прибыть в Эльфеннау уже в ней.

Он сделал жест рукой, предлагая ей вернуться в свою комнату, чтобы распаковать посылку в тишине и уединении. Мара, не в силах скрыть возбуждения, поспешила обратно, почти подпрыгивая от предвкушения.

Как только дверь закрылась за её спиной, Мара тут же разорвала обёрточную бумагу, явив перед собой множество предметов одежды, аккуратно сложенных один на другой. Она осторожно разложила их на кровати, чтобы рассмотреть каждый предмет.

— Ух ты… — тихо произнесла она.

В свёртке было тёплое зимнее пальто из плотной ткани, увесистое и, судя по всему, довольно дорогое. Рядом с ним лежали аккуратно сложенные пары брюк, юбок и жилеток, всё это выглядело изысканно, но сдержанно, в лучших традициях академического стиля. Мара подняла одну из рубашек: свободные рукава, мягкая белая ткань, контрастирующая с угольно-чёрным цветом остальной одежды. Но что привлекло её внимание больше всего, так это несколько галстуков, каждый разного цвета, лежащих в отдельной коробочке.

— Почему столько галстуков? — пробормотала она вслух, слегка нахмурившись.

— Галстуки символизируют факультеты, — Рэнсом стоял у двери, глядя на неё с добродушной улыбкой. — Каждый Дом в Эльфеннау имеет свой цвет. Когда тебя распределят, ты начнёшь носить соответствующий галстук.

— Факультеты?.. — устало переспросила Мара.

Её очень сильно раздражало то, что она почти ничего не знала, и вынуждена была постоянно уточнять и просить объяснить. Так сильно, что теперь она спрашивала только о вещах, которые казались ей критически важными, а во всём остальном надеялась разобраться по ходу дела.

— О! — впохватился профессор, подошёл ближе и взял в руки разноцветные галстуки. — Перед началом учёбы тебя распределят в один из Домов в зависимости от твоей доминанты. — В Дом Грифона, если твоя доминанта — Воздух. — Он показал солнечно-жёлтый галстук.

— Что вряд ли... — пробормотала она себе под нос.

Профессор, сделав вид, что не слышал её комментария, продолжил с тем же энтузиазмом:

— В Дом Титана, если твоя доминанта — Земля, — сказал он, показывая зелёный галстук с золотисто-коричневыми полосами. — В Дом Тритона, если Вода, — он поднял голубой галстук с серебристым орнаментом, похожим на волны.

— Или, — его голос слегка понизился, как будто он добавлял лёгкую драматичную нотку в своё объяснение, — в Дом Дракона, если твоя стихия — огонь. — В его руке красовался кроваво-красный галстук с золотой окантовкой.

Мара взяла их в руки и поднесла к глазам, рассматривая поближе искусную вышивку.

— Куда бы ты сама хотела? — вдруг спросил Рэнсом.

Мара пожала плечами, чувствуя, что любой ответ будет для неё пока лишь гаданием. В памяти всплыли его рассказы о магах огня, которые когда-то развязали ужасную войну, и о Кирейне Кроине, маге воды, чьё имя до сих пор окружено тайнами и слухами.

— Не знаю, — честно призналась она. — Наверное, я хотела бы в Дом Титана, как и вы.

Она сказала это почти автоматически, больше полагаясь на свои ощущения. Земля казалась ей более стабильной, надёжной стихией — такой же, каким ей представлялся и сам профессор Рэнсом. В этом было что-то уютное, что-то, что вызывало у неё чувство спокойствия. Но на самом деле она не была уверена в том, что это её настоящая доминанта.

Профессор улыбнулся её словам.

— Дом Титана — это достойный выбор, — начал он. — Земля учит нас стойкости, терпению и мудрости. Это стихия, которая защищает, укореняет нас в реальности. Но ты должна помнить, что твоя доминанта — это не просто выбор или предпочтение. Это часть тебя. Она раскроется в нужный момент, когда будет время. Не пытайся загнать себя в рамки того, что кажется правильным.

Нервно прикусив губу, Мара кивнула.

Мара чувствовала, как по мере приближения часа отъезда её тревога нарастала. Весь день проходил в постоянном нервном напряжении. Бабушка без конца суетилась и пыталась запихнуть в чемодан Мары весь дом, а Мара никак не могла понять, что именно ей может пригодиться.

Профессор Рэнсом же излучал беззаботность, наблюдая за их метаниями со стороны.

— В академии Эльфеннау есть всё, что тебе может понадобиться, — говорил он. — Тебе нужно взять только личные вещи, те, которые действительно важны для тебя. Всё остальное ты сможешь либо одолжить, либо купить на месте.

Бабушка Сейр фыркнула, явно недовольная его вмешательством, но ничего не ответила. Она вытащила из шкафа ещё несколько платьев и принялась складывать их в чемодан. Мара, чувствуя себя всё более беспомощной, стояла в центре комнаты, окружённая одеждой и вещами, которые ей вряд ли пригодятся.

Бабушка Сейр, казалось, испытывала перед профессором какое-то странное благоговение, которое явно было не похоже на обычное уважение. Её лицо слегка напрягалось, когда он входил в комнату, а движения становились более суетливыми. Но, не смотря на это, она старалась избежать его общества любой ценой.

Мара заметила, что бабушка избегает не только профессора, но и её саму. Каждый раз, когда они встречались взглядами, бабушка отводила глаза и снова начинала ворчать себе под нос, занятая чем-то бессмысленным, например, пересчётом уже упакованных вещей или перекладыванием их с места на место.

Но, несмотря на всё это мельтешение, Мара не могла не заметить перемены в бабушке. Та словно начала возводить вокруг себя барьер, отдаляясь от Мары, как будто её внезапно пробудившиеся магические способности отталкивали старую женщину. В её взгляде теперь было что-то большее, чем просто тревога — некое неодобрение, смешанное с тихим страхом. Будто, обретя магию, Мара стала кем-то чужим и почти незнакомым.

К пяти вечера все вещи были, наконец, упакованы. Чемодан Мары стоял у двери, как солдат на посту, готовый к отъезду. Мара, одетая в школьные брюки, рубашку и жилетку, измеряла кухню нервными шагами. Из её кармана торчали четыре разноцветных галстука.

Наконец, примерно в десять минут шестого, снаружи раздался звон колокольчика. Профессор Рэнсом, сразу же подхватив чемодан, без лишних слов направился к двери. Мара последовала за ним.

На улице стояла большая карета, запряжённая двумя серыми в яблоках лошадьми с серебристо-белыми гривами. Пожилой кучер, с добродушной улыбкой на лице, задорно потряс колокольчиком ещё раз.

— Привет, профессор Рэнсом! — весело поприветствовал он, не сводя сияющих глаз с Мары. — Это та самая новая ученица?

— Та самая, — с улыбкой подтвердил Рэнсом, поднимая чемодан и аккуратно загружая его в багажное отделение кареты.

— Повезло вам, мисс! — воскликнул кучер. — Не каждого ученика сопровождает целый профессор!

Но Мара не слышала его. Всё её внимание было приковано к лошадям. На первый взгляд, это были обычные кони. Они рыли землю копытами и потряхивали гривами. Но что-то в них было…

— Погладь их по голове, — с широкой улыбкой посоветовал Рэнсом.

Мара с недоверием посмотрела на профессора, но всё же подошла ближе к лошади, медленно протягивая руку. Лошадь фыркнула и мотнула головой. Мара отшатнулась.

— Не бойся, мисс! — подбодрил кучер с добродушной усмешкой. — Они не кусаются.

Мара снова протянула руку и положила её на тёплый бархатистый нос. Но когда она попыталась погладить лошадь выше, её пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Что-то, чего она не видела. Забыв как дышать, Мара ощупывала витой рог, торчащий у лошади прямо изо лба.

Кучер и профессор тихо посмеивались, наблюдая за её реакцией.

— Это... это... — задыхаясь от удивления, Мара пыталась сформулировать свои мысли, пока наконец не выдохнула: — Это единороги?

— В яблочко! — хохотнул Рэнсом. — На их рогах лежит иллюзия, чтобы не привлекать внимание неволшебников.

Мара ошеломлённо посмотрела на единорогов, которые, казалось, нисколько не смущались своего магического происхождения. Единороги! Живые, настоящие, и они собираются отвезти её в магическую академию!

— Они потрясающие, — прошептала она, не отрывая глаз от волшебных созданий.

Кучер снова рассмеялся.

— Потрясающие, да. Но и они устают, как любые лошади. Давайте, присаживайтесь, мы должны успеть до заката.

Мара всё ещё не могла поверить, что её руки касались настоящего рога единорога. Но слова кучера вернули её с небес на землю.

— Пора ехать, Мара, — сказал профессор Рэнсом мягким, но настойчивым тоном.

Она кивнула и с лёгкой улыбкой, всё ещё под впечатлением, поднялась в карету.

[[image:/storage/reader-images/16d5c071c07e79a1a2f4346cee58161d53af507f.jpg]]

Карета мягко качалась на неровной дороге, пока единороги уверенно шагали вперёд. Мара сидела напротив профессора Рэнсома, не отрываясь от окна. За ним медленно проплывали поля и рощи, деревья мелькали в ритм с тихим стуком копыт. На улице всё ещё царил летний зной, но внутри кареты волшебным образом сохранялась идеальная температура.

Профессор Рэнсом наконец разорвал молчание, улыбаясь как-то по-отечески.

— Первая поездка в Эльфеннау всегда вызывает волнение, — начал он, ободряюще глядя на Мару. — Хотя, обычно она проходит в обществе других студентов, а не профессора.

Мара внимательно слушала его. В её голове было так много вопросов, что она не знала, с чего начать.

— Карет, конечно, гораздо меньше, чем учеников, — продолжал он. — Обычно один извозчик собирает нескольких студентов, которые живут неподалёку друг от друга и в карете едут четверо учеников.

— А почему я еду одна? — спросила Мара, в первый раз задумавшись об этом. На фоне всех волнений и перемен этот факт не показался ей странным до этого момента.

— Ты едешь со мной, — мягко ответил Рэнсом. — Ведь ты поступаешь не как обычный первокурсник. Ты сразу начнёшь обучение с восьмого курса, что нечасто происходит. Мы посчитали, что будет лучше, если я сам сопровожу тебя.

Мара кивнула, задумчиво глядя на мелькающий за окном пейзаж.

— А куда же мы едем? — спросила она после небольшой паузы. — Где находится Эльфеннау?

Профессор усмехнулся, будто ожидая этого вопроса.

— Ты не найдёшь Эльфеннау на обычных картах, — ответил он, поправляя круглые очки. — Академия расположена в долине Кан Афон, у реки Тис, в графстве Дарем.

— В Дареме? — охнула Мара. — Но Дарем больше, чем в сутках езды от Лондона. Даже без остановок! Как же мы успеем до заката?

Рэнсом добродушно рассмеялся.

— О, не волнуйся, — сказал он, успокаивающе качая головой. — Мы доберёмся туда задолго до заката. Эти единороги — не обычные ездовые животные. Они способны перемещаться в любую точку пространства.

Мара удивлённо моргнула, глядя на профессора.

— Перемещаться? — повторила она, всё ещё не веря своим ушам.

— Именно так, — подтвердил Рэнсом. — Как только мы окажемся достаточно далеко от города и от посторонних глаз, карета переместится прямо в долину Кан Афон. Обычные люди даже не подозревают о её существовании, ведь она скрыта не только от карты, но и от глаз.

Мара почувствовала, как её волнение нарастает, от чего-то невыразимо сложного — от нетерпения и предвкушения. Ещё утром она собирала вещи в маленьком лондонском доме бабушки Сейр, и вот сейчас она едет в магическую академию, о которой мечтала всю жизнь, карета запряжена единорогами, и через несколько минут её жизнь изменится навсегда.

— И вся эта долина скрыта от обычных людей? — переспросила она, пытаясь лучше понять масштабы скрытого магического мира.

— Верно, — кивнул Рэнсом, устраиваясь поудобнее в кресле. — В долине Кан Афон не только академия Эльфеннау. Вокруг неё несколько волшебных городков, деревень и фермерских угодий, где живут маги со своими семьями. Всё это скрыто от глаз обычных людей с помощью иллюзий и магических барьеров, о которых я уже рассказывал. Они никогда не смогут найти это место, даже если будут целенаправленно его искать.

Как только Мара собиралась задать очередной вопрос, раздался стук по стенке кареты.

— Готовьтесь, — весело крикнул кучер.

— Приготовиться к чему? — начала спрашивать Мара, но не успела договорить, как всё вдруг погрузилось в кромешную тьму.

Все звуки исчезли в мгновение ока — стук копыт, треск колёс по дороге, даже её собственное дыхание. Наступила такая плотная и неестественная тишина, что у Мары заложило уши. Она хотела крикнуть, но в следующее мгновение всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

Мара тут же прилипла носом к оконному стеклу. Теперь они были не одни. Их экипаж присоединился к целой веренице таких же карет. Вокруг этой процессии раскинулись зелёные поля и леса, но самое впечатляющее зрелище ждало впереди. Перед ними, в конце подъездной дороги, возвышалась древняя крепость, величественная и грозная. Массивные стены замка казались не просто построенными, а высеченными из камня. Он стоял на скалистом берегу реки, а прямо за ним с грохотом обрушивался величественный водопад. Вода с рёвом разбивалась о камни, поднимаясь в воздух белыми облаками, сверкающими в лучах закатного солнца.

— Добро пожаловать в долину Кан Афон, — тихо сказал Рэнсом, с улыбкой наблюдая за реакцией Мары.

Подъездная дорога, по которой ехала карета, извивалась между высокими деревьями, ведя прямо к воротам замка. Величественные башни его стен с зубчатыми парапетами становились всё ближе, солнце огнём горело в узких окошках.

Мара не могла отвести глаз от этого вида. Замок казался не просто местом, где учатся магии — он был воплощением самой магии.

— Это… это… — Мара потеряла дар речи, её мысли не успевали за словами.

Карета постепенно замедлилась и, наконец, остановилась у главных ворот. Кучер улыбнулся, обернувшись к ним:

— Приехали! Добро пожаловать в Эльфеннау!

Мара, ошеломлённая и полная восторга, не могла поверить, что всё это было настоящим.

Профессор Рэнсом первым вышел из кареты и тут же протянул руку Маре, помогая ей выбраться наружу. Её ноги коснулись земли, но её взгляд всё ещё был прикован к возвышающемуся перед ними замку. Мара глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух, наполненный запахами реки и хвои.

Они оказались в шумной чёрно-белой толпе студентов. Учеников было много — разных возрастов, от самых маленьких до почти взрослых юношей и девушек, — и все они смеялись, переговаривались, встречали старых друзей и знакомых.

Мара почувствовала лёгкое смятение, думая о том, что сейчас рядом с ней стоит кто-то из её будущих одноклассников.

Рэнсом заметил её волнение и, похлопав по плечу, сказал:

— Не переживай. Волнуешься не только ты, Мара. Все, кто когда-то стоял на этом месте, чувствовали то же самое. Даже я, — он подмигнул ей, — когда в первый раз приехал сюда много лет назад.

Это не слишком-то ей помогло, но она с благодарностью кивнула.

— Пойдем, — сказал он, указывая на толпу учеников, направляющихся к замку. — Тебе нужно будет пройти через ворота вместе с остальными. Как только ты войдёшь, начнётся церемония распределения.

Мара и профессор присоединились к потоку учеников, движущемуся ко входу в замок. Она снова почувствовала себя не на своём месте — в отличие от них, она была новенькой, но при этом должна была сразу начать с восьмого курса. Её мысли метались между радостью и страхом, предвкушением и сомнениями. Что её ждёт? Как её примут? Как она справится с учёбой?

Они подошли к массивным деревянным воротам, украшенным витиеватыми символами и резьбой, которые были открыты и словно приветствовали возвращавшихся с летних каникул студентов. Мара шла рядом с профессором, нервно сжимая рукава рубашки. Она вдруг вспомнила, что так и не спросила у Рэнсома о том, как именно будет проходить процедура распределения по Домам. Этот вопрос всё время вертелся у неё на языке, но что-то останавливало её каждый раз, когда она решалась его задать.

"Что, если это глупый вопрос?" — подумала она, чувствуя, как по спине пробегает холодок. "Все остальные, похоже, знают, что их ждёт. Наверное, это что-то очевидное, раз никто не спрашивает..."

Она украдкой бросила взгляд на первоклашек, которые, весело переговариваясь, шли в сопровождении друзей или родственников, словно для них всё это было привычной процедурой. Никто не выглядел обеспокоенным, никто не бегал с вопросами к старшим. Мара почувствовала, что не может позволить себе показаться ещё более неопытной, чем она и так уже себя чувствовала.

Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от внутренней неуверенности, и решила не спрашивать. Что бы ни случилось, она разберётся. "Наверное, Хранители Стихий — это какие-то мудрые старцы," — размышляла она про себя, вспоминая, как профессор говорил о распределении. "Они наверняка будут оценивать наши магические способности. Мне просто нужно будет продемонстрировать, на что я способна." Мара постаралась сосредоточиться на этой мысли, стараясь не позволить нервам взять верх. "Я справлюсь. Главное — оставаться спокойной."

Она посмотрела на Рэнсома, который шёл чуть впереди, уверенно направляясь к главному входу в замок. Он казался абсолютно спокойным, погружённым в свои мысли. Мара решила, что если профессор так спокоен, значит, и ей нечего бояться.

"Я просто пройду через это, как и все остальные," — твёрдо решила она для себя.

[[image:/storage/reader-images/05fa8008823c80f360034fd668fa6e456e88a1df.jpg]]

Мара и профессор Рэнсом шагали через величественный холл. Она с трудом сдерживала дрожь — не то от волнения, не то от ощущения, что попала в место, о котором когда-то могла только мечтать. Взгляду Мары открылся грандиозный Общий Зал, выполненный в строгом нормандском стиле. Высокие стрельчатые окна, украшенные витражами, казались вытянутыми к самому небу. Каменные стены, сложенные из массивных светлых блоков, будто древние исполины, возвышались вокруг неё, создавая атмосферу чего-то вечного, незыблемого.

В центре зала сводчатый потолок вздымался высоко вверх, поддерживаемый мощными колоннами, которые, казалось, могли выдержать вес целой горы. Пол был выложен тёмным мрамором, и звук шагов Мары и профессора разносился по залу гулким эхом. На стенах висели огромные гобелены с изображениями стихий — огненные вихри, водопады, горы, разрывающиеся в пламени вулканы и грозовые небеса. Эти картины, хоть и были статичны, будто дышали собственной энергией, наполняя пространство ощущением магической силы.

Мара подняла взгляд вверх и ахнула. По центру висела огромная, великолепная люстра. Свет переливался в тысячах хрустальных подвесок и дробился на множество маленьких зайчиков, которые разбегались по стенам и потолку.

Она замерла, задрав голову вверх, и заворожённо следила за хрустальными капельками. Но кое-что ещё привлекало её внимание в этой люстре.

— Профессор... — медленно начала она, не отрывая взгляда, боясь, что задаёт глупый вопрос. — Это что...

Она не договорила, но профессор Рэнсом заметил её недоумение и, слегка улыбнувшись, посмотрел на неё с пониманием.

— Да, это электрические лампочки, — сказал он с доброй улыбкой.

Мара моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

— Электрические лампочки? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Именно так, — с гордостью подтвердил профессор. — В прошлом году школа полностью перешла на электрическое освещение.

Мара всё ещё стояла с открытым ртом, глядя на искрящуюся люстру. Даже Лондон ещё не полностью освещался электричеством, и узнать что магическая академия использует такую технику... Это было неожиданно.

— Но... где вы берёте энергию? — спросила она, нахмурив брови.

Профессор Рэнсом хитро прищурился.

— Мы её создаём, — шепнул он загадочно, и повёл её дальше.

Вдоль стен зала стояли пять длинных деревянных столов. Четыре из них предназначались для учеников. Мара сразу поняла, что каждый из этих столов представлял один из Домов академии — Дракона, Титана, Тритона и Грифона. Учеников ещё не было, но подготовка к церемонии уже началась. Столы были устланы тёмными скатертями, на которых красовались гербы факультетов.

Посередине зала стоял пятый стол. Судя по тому, что за ним сидели только взрослые, он предназначался для преподавателей. В отличие от остальных, этот стол был украшен куда более изысканно. Вместо скамей здесь стояли резные стулья с высокими спинками, обтянутые бархатом, а центральное место занимал самый величественный стул, сделанный из тёмного дерева и украшенный золотыми узорами.

Во главе преподавательского стола на этом стуле сидел мужчина средних лет. Его чёрные вьющиеся волосы аккуратно уложены, а изысканная бородка подчёркивала утончённые черты лица. На нём был дорогой расшитый фрак и он держался со слегка высокомерным достоинством, словно в этой комнате не было ничего важнее, чем его присутствие. Мара инстинктивно поняла, что это директор академии.

Но её внимание вскоре привлекло нечто другое, гораздо более впечатляющее. В самом конце зала, напротив огромных витражных окон, стояли четыре скульптуры. Мара замерла, ощущая, как её дыхание перехватило от увиденного.

Крайним слева стоял Дракон. Его длинное тело извивалось кольцами, как будто он был готов сорваться с постамента и взвиться в воздух. Чешуйчатая шкура была вырезана с такой невероятной точностью, что, казалось, каждая чешуйка могла зашевелиться. Его глаза, хоть и каменные, смотрели на Мару с такой остротой, что она почувствовала, будто он видит её насквозь.

Рядом с драконом возвышался Титан. Его внушительная фигура была выточена из светлого мрамора, каждая мускулистая деталь вылеплена так искусно, что создавалось впечатление, будто он готов вот-вот ожить. Он был воплощением силы и мощи, его каменная рука сжата в кулак, а его лицо выражало уверенность и решимость.

Третьим шёл Тритон, бог моря. Его нижняя часть тела — рыбий хвост — был поднят в движении, как будто он только что выпрыгнул из воды. В одной руке он держал трезубец, направленный вверх, а другой рукой опирался каменную волну.

И, наконец, последним был Грифон — величественное существо с телом льва и головой орла. Он стоял на задних лапах, распахнув огромные крылья, словно готовился к взлёту. Его передние лапы были подняты, когти сжаты, а глаза, выполненные из янтаря, сверкали в лучах закатного солнца.

Каждая из этих статуй стояла прямо напротив своего витражного окна, через которое струился золотой свет уходящего дня. Цветные стёкла создавали причудливую игру теней и света, заставляя скульптуры выглядеть ещё более величественными.

Первоклассники собирались в небольшую кучку чуть поодаль от скульптур вокруг пожилой женщины в строгом изумрудно-зелёном платье. На её тонком носу сидело пенсне, а в руках был журнал в кожаном переплёте.

Рэнсом подвёл Мару к ней.

— Вот наша новая восьмикурсница, Мара Сейр. Доставлена в целости, — он слегка поклонился и повернулся к Маре. — Это заместитель директора — профессор Гвинет Бримор.

Мара сделала реверанс, профессор Бримор со сдержанной улыбкой кивнула.

— Здесь я тебя покидаю, — сказал Рэнсом, и у Мары по спине прошёл холодок. — Желаю тебе удачи на распределении!

— Спасибо, — сдавленным голосом ответила она, с тоской глядя, как её наставник удаляется за преподавательский стол.

— Не переживайте, мисс Сейр, — успокоила её Бримор. — Это испытание невозможно провалить.

Но слова профессора не принесли ей никакого утешения. Что если Хранители Стихий отвергнут её? Что, если они скажут, что это ошибка, и что она не должна учиться здесь?

Пока она стояла, борясь со своим страхом, первокурсники вокруг неё тихо перешёптывались и рассматривали четыре статуи, возвышающиеся в конце зала. Мара украдкой следила за ними, пытаясь понять, что же им предстоит делать. В их глазах не было страха, какой был у неё, только любопытство, волнение, предвкушение начала чего-то нового.

Ученики уже расселись за своими столами, разговоры постепенно стихали. Профессор Бримор громко и многозначительно кашлянула, после чего повисла тишина. Мара нервно покосилась в зал. Она возвышалась над головами первоклассников, и ей казалось, что все взгляды прикованы к ней.

Заместитель директора поправила пенсне на носу и поднесла к глазам журнал в кожаном переплёте, её строгий взгляд скользнул по списку.

— Джеймс Аарон, — прозвучал её ровный голос.

К счастью, ради неё не стали менять процедуру, так что Мара шла в алфавитном порядке вместе со всеми остальными. Радуясь, что она Сейр, а не Абердин, к примеру, она напряжённо наблюдала за тем, как Джеймс Аарон, гордо подняв подбородок, выступил вперёд.

Джеймс остановился в центре зала, прямо перед четырьмя статуями. Прошло несколько долгих мгновений, и ничего не происходило. Мара заметила, как мальчик слегка переминулся с ноги на ногу.

Но вдруг статуя Грифона ожила. Словно подчиняясь какому-то древнему зову, огромная каменная голова величественного зверя медленно повернулась в сторону Джеймса. Каменные глаза, казалось, смотрели прямо в душу мальчику. Мара почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Всё это выглядело почти волшебным... хотя, конечно, так и должно было быть.

Статуя сделала паузу, словно раздумывая, но затем величественно склонила перед мальчиком голову.

— Дом Грифона! — объявила профессор Бримор, её голос громко и отчётливо прозвучал в тишине.

За одним из столов, украшенным желтой скатертью, раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Ученики радостно хлопали по столу, приветствуя нового члена своего Дома. Джеймс, сияя от гордости, присоединился к своим собратьям.

Вот, значит, кто такие Хранители Стихий. Она не могла отвести взгляда от статуй, её мысли то и дело возвращались к тому, что скоро ей придётся сделать то же самое. Статуи казались живыми, способными принять или отвергнуть тебя. А что, если её доминанта не проявится?

Неуклонно подходила очередь Мары. Она почувствовала, как её сердце застучало в горле, когда профессор Бримор произнесла её имя:

— Мара Сейр!

С трудом передвигаясь на ватных ногах, Мара последовала примеру своих младших собратьев и вышла в центр, встав перед статуями. Отсюда они выглядели просто огромными, и взирали на неё, казалось, пристально и оценивающе. Ощущение нереальности происходящего накрыло её с головой. Её ладони были влажными от пота, и она вытерла их о брюки.

Но ничего не происходило. Ни одно движение, ни малейший знак. Мара стояла, ощущая, как поднимается волна паники. Проходила секунда за секундой, и её страх усиливался. Перед её внутренним взором разыгрывалась ужасная картина: профессор Бримор с холодным лицом объявляет, что произошла ошибка, и весь зал насмехается над ней. Профессор Рэнсом с сожалением и разочарованием в глазах ведёт её обратно к карете. И вот она снова оказывается в лондонском доме бабушки Сейр, снова возвращается к тому, от чего так мечтала сбежать.

Раздался низкий рокот, и каменные кольца дракона ожили. Он повернул морду к Маре и, ни секунды не раздумывая, низко склонил перед ней свою огромную голову.

— Дом Дракона!

Крайний слева стол в красных тонах разразился аплодисментами.

— Драконы! — Профессор Бримор старалась перекричать радостный гул. — Надеюсь, вы примите новую ученицу с достоинством. Если услышу, что вы её обижаете… — Она сделала угрожающий жест.

Профессор повела Мару за собой к той части стола, где сидели её будущие одноклассники.

— Нужно бы закрепить за Вами какого-нибудь студента, который поможет обустроиться и влиться в коллектив… — Задумчиво произнесла она, пробегая глазами по лицам восьмиурсников.

— Я! Я! — Кудрявый мальчишка так резко выбросил руку вверх, что чуть не смахнул тарелку.

— Спэрроу? — В голосе Бримор послышалось удивление, и она окинула его оценивающим взглядом, будто сомневалась, действительно ли стоит доверять ему такую ответственность.

Мара тоже посмотрела на него внимательно, пытаясь понять, зачем ему лишние заботы. У мальчика, которого профессор назвала Спэрроу, были вьющиеся каштановые волосы, слегка отдающие рыжим в свете ламп, веснушки, и лукавые карие глаза. Казалось, у него постоянно был такой вид, будто он что-то задумал.

— Ну хорошо, — профессор, наконец, согласилась. — Отвечаешь за неё головой!

— Да, мэм! — выпалил он, подпрыгнул от радости и подвинулся, чтобы Мара села рядом с ним.

Профессор кивнула и вернулась к оставшимся первоклассникам, а Сейр втиснулась на скамью к своим однокурсникам. Остальные смотрели на неё с интересом и любопытством. И, хотя Мара не заметила ни одного осуждающего или насмешливого взгляда, от такого обилия внимания ей было не по себе.

— Эм… Спасибо, — сказала она, обращаясь к мальчику.

— Значит ты — Мара Сейр? — уточнил он, в его глазах сверкнул весёлый огонёк. У него был тёплый, немного трескучий из-за переходного возраста голос.

Мара кивнула.

— Добро пожаловать в Дом Дракона! Я — Дамиан Спэрроу, — он с важным видом протянул руку для рукопожатия. — А это — мой лучший друг Весперис Мор.

Он чуть отклонился назад, чтобы Мара могла увидеть его товарища, сидящего от него по левую руку. Весперис Мор выглядел совершенно иначе: светлые, почти белые, аккуратно уложенные назад волосы, изящные аристократические черты лица и болезненно бледная кожа. По его серым глазам без зрачков стало понятно, что он абсолютно точно слеп.

— Погоди, Мор? — переспросила она, полным благоговейного ужаса шёпотом, пожимая его прохладную руку. — Тот самый?

Она вспомнила рассказ профессора Рэнсома о том, что семья Мор была одной из самых древних волшебных семей, потомственные маги воды, предком которых был сам Кирейн Кроин. Они были гораздо сильнее других благородных семей помешаны на "чистоте доминанты" и никогда не заключали браки с представителями других стихий, вступая ради этого в близкородственные связи. Кроме того, поговаривали, что они, как и Кроин, баловались запрещёнными видами колдовства.

Весперис тяжело вздохнул, слегка склонив голову на бок.

— Я знаю, какая репутация у моей семьи, — сказал он. Его голос был высоким и холодным. — Но сразу хочу сказать, что я с ними во многом не согласен и не поддерживаю их радикальных взглядов.

Мара облегчённо выдохнула. Она бы не хотела встретиться с настоящим Мором.

— Погоди-ка, — снова сказала она и прищурилась, удивляясь, как она сразу не заметила. — А что ты делаешь в Доме Дракона?

Весперис невесело рассмеялся.

— Мои родители тоже долго задавались этим вопросом. Но, — он развёл руками, — что есть, то есть. Не всегда доминанта передаётся с кровью, и бывает довольно непредсказуема.

— Так, почему ты поступила в школу только в пятнадцать? — с живым интересом спросил Дамиан, накладывая себе картофельное пюре. — Ты болела?

— Дамиан! — укоризненно зашипел на него Весперис. — Нельзя задавать такие вопросы человеку, которого ты в первый раз видишь, это невежливо!

Дамиан пожал плечами, ухмыльнувшись, но всё же слегка потупил взгляд.

— Извини, я просто... любопытный, — добавил он. — Но, если не хочешь говорить, это, конечно, твоё дело.

Мара улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Это было слишком новым, неожиданным и пугающим, но даже одно дружелюбное лицо делало всё гораздо менее страшным. К тому же, Дамиан выглядел очень искренним и открытым, и, кажется, с энтузиазмом подходил к своей миссии.

— Ну что, готова познакомиться с теми, кто будет мучить нас следующие несколько лет? — он указал на преподавательский стол. — В самом центре сидит директор школы — Фредерик Дьюар. Дьюар — одна из древнейших семей потомственных магов огня, и у них тоже бзик на чистоте стихии. Ужасно напыщенный, самодовольный индюк, но зато всегда защищает наш факультет.

— Маги огня не часто добираются до директорской должности, — добавил Мор. — Я слышал, что при предыдущих директорах Дому Дракона приходилось не сладко.

— Это — Серен Абернати, наш преподаватель управления водой, — Дамиан кивнул на молодую женщину, сидевшую слева от директора. У неё были длинные серебристые волосы, которые она заплетала в одну толстую косу, свисающую через плечо. Её кожа была бледной, а глаза — глубокого синего цвета. Она была невероятно красивой, хотя и казалась слегка холодной.

— Она выглядит милой, — заметила Мара, внимательно изучая Серен.

— Да-да, выглядит, — хмыкнул Весперис. — Только не обольщайся. На её уроках всегда ледяная дисциплина. Даже не пытайся шутить. Один раз она заставила Дамиана до конца занятия сидеть с головой в пузыре воды, что бы он не болтал.

Мара прыснула, представив себе эту картину.

— А теперь, — продолжил Дамиан, пропустив это мимо ушей, — смотри туда. Это Авел Пенроуз, наш маг воздуха.

Авел Пенроуз был молод, на вид лет двадцати пяти, со светлыми, слегка взъерошенными волосами, острыми чертами лица и проницательными зелёными глазами. Его фигура была худощавой и подвижной, словно он мог в любой момент сорваться с места.

— Он кажется… слишком молодым для преподавателя, — протянула Мара, удивлённо наблюдая за ним.

— Молодой, но очень талантливый, — добавил Весперис. — С ним никогда не бывает скучно.

Следом Дамиан указал на Роберта Арианвена, который сидел, опустив руки на стол, и что-то записывал в маленьком блокноте. Этот преподаватель выглядел постарше, с короткими тёмными волосами, которые слегка седели на висках. Его лицо было с резкими, грубыми чертами, а глаза — ярко-карие, с золотыми отблесками. Его кожа была загорелой, и в его движениях чувствовалась уверенность и мощь.

— Арианвен, — произнёс Весперис тихо, — самый опасный преподаватель.

— Почему? — Мара наклонилась ближе, чтобы лучше слышать.

— Потому что его уважение надо заслужить. И когда ты его теряешь, он больше никогда не даёт тебе шанса исправиться, — мрачно ответил Весперис. — Дамиан его любимчик.

— Правда? — она посмотрела на Дамиана, словно хотела увидеть в нём то, что видел Арианвен. Тот смущённо почесал затылок.

— А вот Сара Кендрик, наша преподаватель истории, — продолжил он, кивая в сторону пожилой женщины с белыми, как снег, волосами, собранными в строгий пучок, которая с чопорным видом разрезала что-то в своей тарелке. Её лицо покрывали мелкие морщинки, но глаза всё ещё оставались живыми и проницательными. Её осанка была безупречной, несмотря на возраст, и в её каждом движении чувствовалась грациозность. На ней было строгое чёрное платье с высоким воротом.

— Кендрик выглядит… как из прошлого века, — Мара понизила голос, как будто та могла её услышать.

— Да, но она лучше всех знает историю магии, — серьёзно сказал Весперис. — Она помнит всё, что происходило за последние четыреста лет, как если бы это было вчера.

— И, наконец, наш мастер алхимии — Эдрик Прайс, — заключил Дамиан, указывая на мужчину средних лет с лёгкой сединой и яркими голубыми глазами, который как раз поправлял очки и обсуждал что-то с директором. Его одежда выглядела немного небрежной. — Всегда кажется, что он где-то не здесь. Но он лучший алхимик, которого я знаю. И если хочешь научиться, как варить зелья, чтобы не отравить весь класс — слушай его внимательно. Хотя… иногда и он что-то поджигает.

Мара улыбнулась. Ну вот, теперь она уже не чувствовала себя такой чужой, как полчаса назад.

— А это кто? — Её внимание привлекла женщина, которую Дамиан не назвал. Она была одета в мужской костюм, чёрные волосы коротко острижены. Она сидела на своём стуле с почти военной выправкой.

— О, это — Моргана Войт, преподаватель боевой магии. Обучение боевой магии начинается как раз с восьмого курса, поэтому я про неё забыл.

— Она совсем не похожа на преподавателя. Больше на... военного, — заметила Мара, не сводя глаз с Войт.

— Потому что так и есть, — добавил Весперис, облокотившись на стол. — Она много лет охотилась на тёмных магов.

— А чей ты любимчик, Весперис? — вдруг спросила Мара, прищурив глаза.

Мор немного смутился от неожиданного вопроса, ища, куда спрятать лицо.

— Ничей, — криво улыбнулся он. — Я предпочитаю не выделяться.

Разговоры за столами начали стихать, а на смену весёлому гулу пришло тихое позвякивание столовых приборов. Праздничный ужин завершался. Мара, Дамиан и Весперис, наевшиеся до отвала, медленно направились к выходу из зала. Её голова всё ещё кружилась от обилия впечатлений, а желудок приятно потяжелел от вкусной еды.

Они уже почти дошли до выхода, как их нагнал высокий старшекурсник с гербом Дома Тритона на пиджаке. Он был неуловимо похож на Веспериса, но в его облике не было той утончённости. Те же светлые волосы, но не такого благородного оттенка, и его черты лица казались чуть более грубыми.

— Весперис, — обратился он, усмехнувшись. — Ты собираешься познакомить меня с новой восьмикурсницей?

— А, это... Это мой двоюродный брат Ноксиан, — как будто немного смутившись представил его Весперис. — Ноксиан, это Мара Сейр.

— Приятно познакомиться, Мара Сейр, — произнёс Ноксиан, протягивая ей руку, и в его лице она увидела что-то неосязаемо неприятное.

Мара нерешительно ответила на рукопожатие.

— Рад встрече, — добавил он, подмигнув. — Добро пожаловать в Эльфеннау. Надеюсь, ты найдёшь здесь своё место.

— Спасибо, — коротко ответила Мара, немного сбитая с толку его неожиданным появлением.

Ноксиан бросил прощальный взгляд на Веспериса, и, словно решив, что познакомился достаточно, кивнул и направился в другую сторону, исчезая в толпе студентов, покидающих зал.

Когда Ноксиан ушёл, Мара перевела взгляд на Веспериса.

— Это был твой... брат? — уточнила она, всё ещё немного удивлённая.

— Двоюродный брат, — повторил Весперис с холодной ноткой в голосе. — Мы не так близки, как он может пытаться показать.

— Он всегда такой? — спросила Мара, чувствуя какую-то скрытую напряжённость в их коротком взаимодействии.

— Всегда, — с усмешкой ответил Весперис. — Но ты привыкнешь.

Прежде чем Мара успела спросить что-то ещё, Весперис слегка поклонился.

— А теперь, если меня простите, у меня есть важное дело на сегодня. Нужно попугать первокурсников, — сказал он с лёгкой улыбкой и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Мара проводила его взглядом, а затем повернулась к Дамиану, который, едва сдерживая смех, посмотрел на неё.

— Попугать первокурсников? — переспросила Мара, пытаясь понять, шутил ли Весперис.

Дамиан кивнул, смеясь уже беззастенчиво.

— О, это его личная традиция! Он рассказывает им жуткие истории о тайных комнатах и камерах пыток, в которых раньше мучали непослушных учеников.

— А это правда? — испуганно спросила она.

Спэрроу вместо ответа загадочно повёл плечами.

— Кстати, хочешь, я проведу для тебя небольшую экскурсию по академии? — Предложил он. — Чтобы ты завтра не потерялась.

— Было бы здорово, — кивнула она. — Здесь всё такое большое, и... столько всего нового.

— Отлично! — Дамиан взял её под руку, направляя к выходу из зала.

[[image:/storage/reader-images/8b69db90f66941992424b07a880e0406063d0860.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6435adc51c78bf462afd966eb87b183ffbe01aae.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ed4768c8825b760ab900cc08826f2bc5a2525b7a.jpg]]

Дамиан уверенно шагал по пустым коридорам Эльфеннау, ведя Мару за собой. Большинство студентов разошлись по своим комнатам, оставив коридоры учебного крыла академии в полной тишине. Только их шаги эхом отдавались по каменным стенам, увешанным гобеленами и старинными картинами.

— У академии два крыла, — начал объяснять Дамиан, как только они вышли из главного зала. — Слева — учебное крыло, а справа — жилое. В учебном крыле все классы, лаборатории, библиотеки и кабинеты преподавателей. В жилом — общежития студентов.

— Всё очень логично, — усмехнулась Мара, поглядывая на коридоры, ведущие вглубь здания. Ей нравилось, что академия казалась таким древним и величественным местом, но при этом всё в ней имело свой порядок и структуру.

Они свернули в первый коридор слева, который был довольно широким, и вдоль его стен тянулись двери с металлическими табличками. Каждая дверь вела в классную комнату или лабораторию. Мара изо всех сил старалась запомнить путь и присматриваясь к окружающим деталям.

— Вот здесь, — рассказывал Дамиан, остановившись у больших деревянных дверей, покрытых резьбой, — ученическая библиотека. Ты будешь проводить здесь много времени, особенно в первый год. Поверь мне, тебе ещё предстоит изучить массу теорий, прежде чем перейдёшь к более серьёзной практике.

Мара подошла ближе к двери и мельком заглянула через стеклянные окошки. Внутри был ряд длинных столов, заставленных книгами и свитками. Ряд книжных полок уходил далеко вперёд, почти теряясь в полумраке библиотеки. Она ощутила лёгкое волнение при мысли о том, что скоро сможет читать все эти древние магические труды.

— А что это за двери дальше?

— Это библиотека для преподавателей, — ответил Дамиан, и в его голосе послышался восторженный трепет. — Ученикам туда вход строго запрещён. Только выпускники, готовящиеся к заключительным экзаменам, могут получить к ней доступ.

Мара замерла. Внутри неё тут же вспыхнуло любопытство. Она бросила на дверь заинтересованный взгляд, её мысли быстро начали перебирать возможные причины, почему книги в этой библиотеке нельзя показывать ученикам.

— Почему? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо, но вряд ли могла скрыть неподдельную заинтересованность. — Что там за книги такие?

Дамиан, который до этого говорил в своём обычном весёлом тоне, внезапно остановился и посмотрел на Мару с искренним восхищением, словно узнал в ней нечто, что давно искал.

— Вот это да! Я встретил родственную душу, — сказал он, расплываясь в лукавой ухмылке.

Мара почувствовала, как её щеки слегка покраснели. Её любопытство о магическом мире было почти неудержимым, но она не ожидала, что это вызовет такую реакцию.

— Ну так что же там? — настаивала она, её голос звучал нетерпеливо.

Дамиан усмехулся, сделал несколько шагов к двери библиотеки для преподавателей, как будто раздумывая, стоит ли ей что-то рассказывать. Он остановился, прислонившись спиной к стене.

— Считается, что в этой библиотеке хранятся самые древние магические трактаты и тексты, которые слишком могущественны или опасны для неокрепших умов. Некоторые книги содержат заклинания, которые могут привести к катастрофическим последствиям и даже свести с ума, если использовать их неправильно.

— Как интересно! — прошептала Мара, её глаза загорелись. Она уже представляла себе толстые, запылённые фолианты с кожаными переплётами, полные тайных знаний. — И что, никто из учеников никогда туда не пробирался?

Дамиан слегка наклонился к ней, понизив голос, как будто собирался поведать важную тайну, хотя вокруг никого не было.

— Правила придуманы, чтобы их нарушать, не так ли? — он хитро прищурился.

— Ты хочешь сказать, что ты пробирался? — спросила она, едва сдерживая улыбку, чувствуя, что именно такой ответ и ожидала от него.

— Я? — Дамиан невинно поднял брови, но быстро сам себя сдал, усмехнувшись. — Ну, скажем так... Не могу устоять перед запретами.

Он повернулся к двери библиотеки, словно вспоминая своё приключение.

— И что ты нашёл? — нетерпеливо спросила Мара, чувствуя, что уже не в силах удержать собственное любопытство. Теперь она точно знала, что у них с Дамианом есть что-то общее.

Улыбка Дамиана слегка угасла.

— Не так много, как хотелось бы, к сожалению, — ответил он с лёгкой горечью в голосе. — Двери открываются, но внутри... не так просто что-то найти.

— И ты больше не пробовал? — спросила она, чувствуя, что такой человек, как Дамиан, не мог остановиться после одного неудачного раза.

— О, я пробовал. И не раз. — Его голос понизился до шёпота. — Я не из тех, кто легко сдаётся, если меня что-то интересует.

— И ты думаешь, что когда-нибудь найдёшь что-то по-настоящему важное? — спросила она, её глаза блестели в предвкушении.

Дамиан рассмеялся и, слегка хлопнув её по плечу, сказал:

— Ну, конечно! Это только вопрос времени. Или, может, вопрос компании... — Он бросил на неё многозначительный взгляд.

Мара едва удерживала себя от того, что бы не запрыгать на месте, хлопая в ладоши от восторга.

— Но всему своё время, Мара, — Дамиан подмигнул ей, и продолжил путь. — У тебя впереди столько всего нового. Поверь, даже в ученической библиотеке найдётся столько знаний, что у тебя голова закружится.

Коридоры академии Эльфеннау были длинными, с высокими потолками и арочными сводами. Узкие витражные окна отбрасывали на каменные полы мягкие разноцветные тени. Шаги Мары и Дамиана гулко раздавались в пустых проходах.

Дамиан шёл рядом, его лёгкая походка и уверенный взгляд выдавали человека, которому здесь было комфортно. Он неспешно продолжал показывать Маре школу, рассказывая о картинах на стенах, о занятиях и привычках преподавателей. Но Мару мучил вопрос, который она не могла больше держать в себе.

Она чуть замедлила шаг и, не поднимая глаз, спросила:

— Почему ты решил помогать мне? — её голос прозвучал тише, чем она планировала. Она сомневалась, стоит ли говорить об этом, но не понимала, зачем Дамиану эти лишние заботы.

Дамиан посмотрел на неё с такой улыбкой, как будто перед ним был маленький ребёнок, задавший вопрос, ответ на который был очевиден.

— Мара, оказаться сразу на восьмом курсе — это, наверное, очень нервно, не так ли? — он повернулся к ней, слегка склонив голову в бок. В его тёмных глазах отражался свет ламп. — Я подумал, что я могу помочь гораздо лучше, чем какой-нибудь прилежный зануда, которого собиралась назначить профессор Бримор.

— Правда? — спросила она, её голос звучал с лёгкой ноткой недоверия. Она привыкла к тому, что людям обычно нужны причины помогать — и чаще всего эти причины были не в их доброте.

— Конечно! — с жаром отвечал Дамиан. Он сделал шаг вперёд и продолжил вести её дальше по коридору. — К тому же, ты наверняка особенная... — он бросил на неё лукавый взгляд через плечо. — ...иначе тебя бы не поставили сразу на восьмой курс.

Мара почувствовала, как её сердце сжалось. Она не знала, стоит ли рассказывать ему свою историю. Но в глубине души она уже доверяла Дамиану. Его лёгкость и открытость помогали ей чувствовать себя менее напряжённой. Может быть, впервые за долгое время у неё появился человек, с которым она могла поделиться чем-то важным.

— У меня не было магических способностей... до этого лета, — она нерешительно начала объяснять, как обнаружила в себе магию после многолетнего "отсутствия" способностей. Рассказала о том, как бабушка всегда пыталась уберечь её от магического мира, как она случайно выпустила пламя на заднем дворе и как потом появился профессор Рэнсом. — Он сказал, что магия может пробудиться неожиданно, и вот... теперь я здесь.

Дамиан слушал её внимательно, его брови ползли вверх по мере её рассказа.

— Вот это да, — сказал он наконец, присвистнув. — Это и правда необычно. Обычно магия либо есть, либо её нет. Я очень рад, что она всё-таки у тебя появилась, и что теперь ты здесь, в Эльфеннау.

Мара смущённо улыбнулась, чувствуя себя немного легче после того, как всё выговорила. Но оставалось ещё кое-что. Она колебалась и нервно заламывала руки, не решаясь начать. Видя её смятение, Дамиан подошёл ближе и заглянул в её лицо. В его глазах было что-то такое…

— Мне ещё кое в чём нужна твоя помощь, Дамиан, — ей было почти физически больно просить об этом. — Но пообещай, что никому не скажешь.

— Конечно, — с чувством ответил он. — Что угодно.

Мара снова замялась, пытаясь подобрать слова.

— Я жила с бабушкой с тех пор, как провалила первые экзамены, — осторожно начала она. — Она... не волшебница. И я не знаю о магическом мире почти ничего. — Голос её слегка дрожал, но она продолжала. — Я ведь даже не знала, как работает распределение в академии.

Она опустила глаза, стыдясь своих слов. Ей казалось, что вот сейчас Дамиан рассмеётся.

— Ты не знала? Совсем ничего? — спросил он, и в его голосе не было ни намёка на осуждение, только удивление и сочувствие.

Мара кивнула, чувствуя, как тянет плечи от напряжения.

— Да... И я не хочу, чтобы об этом узнали другие, — она посмотрела ему прямо в глаза, моля о понимании. — Просто... Я уже чувствую себя как белая ворона. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.

Дамиан посмотрел на неё внимательно и неожиданно мягко коснулся её плеча.

— Не переживай. Я никому ничего не скажу, обещаю, — его голос был полон искренности. — И расскажу тебе всё-всё, что знаю сам.

— Спасибо! — Мара с облегчением выдохнула. — Ты не представляешь, как много это для меня значит!

— Ты отлично держишься для того, кто мало что знает о магическом мире. Я бы в жизни не догадался!

Мара улыбнулась, чувствуя, что напряжение понемногу отпускает. Кажется, её первый день в академии складывался лучше, чем она ожидала.

— Ну, а сейчас — к жилому крылу! — весело предложил он, вытянув руку в сторону выхода.

Они вернулись в холл и остановились у лестниц. Дамиан указал вниз.

— В подземелье находятся жилые помещения Дома Тритона, — пояснил он. — Маги воды черпают силу от грунтовых вод. Говорят, что там даже есть подземное озеро. — Его голос понизился до заговорщического шёпота. — Никогда там не был, но слышал, что у них всё довольно... влажно. Всегда пахнет сыростью, но им это, кажется, нравится.

— Подземное озеро? — удивилась Мара, её воображение тут же нарисовало образ тёмной пещеры, заполненной мерцающей водой. — Это должно быть красиво.

— Да, если тебе нравятся пещеры и вода, — хмыкнул Дамиан. — Но лично я бы там не смог жить. К тому же, там всегда довольно холодно. Воды много, а света и тепла — не очень.

Он провёл рукой по каменному перилам, указывая вверх по лестнице.

— На первом этаже живут студенты Дома Титана. У них есть собственный выход в сад. Это единственный Дом, у которого есть своя прямая дверь наружу.

Мара кивнула, представляя себе зелёные сады и тенистые деревья, где студенты Титана могли находить спокойствие и гармонию с природой. Ей нравилась эта идея — жить ближе к земле, иметь доступ к саду. Это звучало успокаивающе и умиротворённо.

— А где живём мы? — наконец спросила она, чуть прищурившись.

— Мы, Драконы, живём на втором этаже, — с гордостью ответил Дамиан. — Там наша гостиная, спальни и... всё, что нужно для достойной жизни огненных магов. Ну, может, кроме пещеры с драконами.

Мара усмехнулась, решив оставить вопрос о том, существуют ли драконы на самом деле, на потом.

— А кто живёт на самом верхнем этаже? — спросила она, кивая на лестницу, уходящую выше.

— На третьем этаже обитает Дом Грифона, — объяснил Дамиан. — Они маги воздуха, и у них есть особый выход на крышу академии. Там они могут упражняться с ветром и делать прочие воздушные штуки.

— А ты был там, на крыше?

— Несколько раз, — признался он, пожимая плечами. — Не самое моё любимое место. Но оттуда открывается отличный вид на долину и водопад. Кстати, мы уже почти на месте, — добавил Дамиан, когда они поднялись на второй этаж.

Он остановился у большой деревянной двери, украшенной резными драконами. Даже её латунные ручки были выполнены в виде голов драконов.

— Добро пожаловать в Дом Дракона, — с улыбкой сказал Дамиан, толкая дверь — Теперь это и твой Дом тоже.

Мара замерла на пороге в восхищении. Она словно оказалась в огромном очаге. Общая комната Дома Дракона была по-настоящему величественной. Стены были обтянуты бархатом в богатых красных и золотых тонах, придавая комнате атмосферу роскоши и уюта одновременно. Мягкий золотистый свет от многочисленных светильников делал комнату ещё более тёплой.

В каждой из стен горел камин. Они были огромными, с массивными каменными порталами, украшенными золотыми драконами, которые обвивались вокруг каменных столбов. Языки пламени внутри каминов плясали ярко и живо, отвечая на присутствие огненных магов. Мара ощутила, как тепло разлилось по её телу, и это ощущение было приятным, словно пламя здесь не могло причинить вреда, а лишь согревало.

Посреди комнаты стояли несколько массивных деревянных столов и низких журнальных столиков, окружённых глубокими креслами и мягкими диванами. Всё было сделано так, чтобы каждый уголок комнаты располагал к отдыху и уединённым беседам, но в то же время общая атмосфера создавала ощущение принадлежности к чему-то великому. Пол устилали тёмно-красные узорчатые ковры.

На стенах висели фрески и картины, изображающие могучих драконов, парящих над вулканами и распахивающих свои крылья на фоне пылающих гор.

Дамиан, заметив, что Мара стоит, разинув рот и не может оторвать взгляд от этого великолепия, усмехнулся.

— Неплохо, да? — сказал он, хлопнув её по плечу.

Мара заворожённо кивнула, всё ещё осматриваясь.

— Ну что, — Дамиан потянулся, слегка покачиваясь на пятках. — Пожалуй, уже поздновато. Ты, наверное, очень устала. Всё-таки, для тебя этот день был полон... ну, всего.

Мара слабо улыбнулась, понимая, что он прав. Волнение, неизвестность, распределение — все эти эмоции смешались в один ураган, который так и не дал ей возможности выдохнуть.

— Пойдём, покажу тебе дорогу к спальням, — добавил он. — Думаю, ты уже заслужила немного покоя.

Они прошли через общую комнату, и Дамиан остановился перед дверью, которая вела в коридор женских спален.

— Это дверь в ваши комнаты, — сказал он. — Твоя спальня, скорее всего, под номером "восемь". Если, конечно, у девочек не какие-то другие странные принципы нумерации спален.

Мара улыбнулась в ответ, но её голова уже была занята мыслями о том, что ждёт её за этой дверью. Как её примут её новые соседки?

— Я бы, конечно, провёл тебя дальше, — сказал Дамиан, постукивая пальцами по косяку двери, — но, знаешь, мальчикам вход в женские спальни строго запрещён.

— Разве? — с притворным удивлением произнесла она. — А я-то думала, что ты не можешь устоять перед запретами.

Дамиан вдруг замялся. Его обычно уверенное выражение сменилось смущением, а на щеках проступил лёгкий румянец. Мара чуть приподняла бровь, наблюдая, как Дамиан нервно теребит свой галстук.

— Ладно, спокойной ночи, Мара, — выпалил он, поспешно отступая на шаг назад. — Увидимся завтра утром!

Прежде чем Мара успела ответить, он уже развернулся и быстро направился обратно к общей комнате. Она стояла у двери, пытаясь сдержать улыбку, смотря ему вслед.

Мара нашла дверь номер "восемь" и, сделав глубокий вдох, толкнула её. За ней оказалась небольшая, но уютная комната. Мягкий свет от электрических ламп разливался по стенам, отбрасывая тёплые тени на красные бархатные балдахины, развешанные над пятью кроватями, каждая аккуратно заправленная и ожидающая свою хозяйку.

Мара огляделась, и её взгляд тут же упал на одну из кроватей у окна, рядом с которой стоял её чемодан. Значит, это её место. Она выдохнула с облегчением — хоть что-то сегодня было предсказуемым.

Едва она сделала шаг в комнату, как одна из девочек, сидящая на кровати рядом с дверью, вскочила и, хлопнув в ладоши, воскликнула:

— О, ты наконец-то пришла! Мы уже начали думать, что ты заблудилась или вообще передумала!

Мара улыбнулась и подошла ближе.

— Задержалась немного. Дамиан показывал мне академию, — сказала она, присаживаясь на край своей кровати и ослабляя узел галстука.

— Аааа, Дамиан, — протянула одна из девочек с лёгким смешком. У неё были каштановые кудри и озорные зелёные глаза, которые сверкнули при упоминании его имени. — Ну конечно, он быстро сориентировался.

Остальные девочки дружно захихикали, переглядываясь.

— Это на него не похоже, — добавила ещё одна девочка с короткими светлыми волосами и большими карими глазами. Её улыбка была дружелюбной, но в глазах светился хитрый огонёк. — Я уже начала думать, что он предпочитает Веспериса девочкам.

Они снова звонко рассмеялись.

— Меня зовут Рози Уолш, кстати, — первой представилась та самая девочка с каштановыми кудряшками. Она протянула руку. — Добро пожаловать в нашу компанию!

— Мара Сейр, — ответила Мара, отвечая на рукопожатие.

— Я Фэй Локвуд, — улыбнулась светловолосая девочка. — И, кстати, тебе повезло, что тебя проводил Спэрроу. Обычно новенькие сами ищут свои спальни.

— О да, — с серьёзным видом кивнула ещё одна девочка. Она сидела у зеркала и аккуратно расчесывала длинные чёрные волосы. Её взгляд был спокойным, а в голосе чувствовалась доля мудрости. — Мои поиски своей комнаты в первый день заняли полчаса. Я Лилиан Грэй.

— Да, у меня тоже… — добавила последняя девочка с коротко остриженными медно-рыжими волосами и светло—карими глазами, — Беатрис О’Доннелл. — Нам тут часто приходится показывать новеньким, что да как. Как ты оказалась сразу на восьмом курсе?

Мара почувствовала, как её щеки загорелись. Всё-таки, ей нужно подготовится к тому, что отвечать на этот вопрос придётся часто.

— Я… — Она набрала в грудь воздуха. — Мои магические способности проявились только неделю назад.

— О, не переживай. — Лилиан отложила расчёску. — Вся моя семья — целители, а мой дед специализируется как раз на проблемах с магией. Он пару раз сталкивался с таким.

— Правда? — Опешила Мара. Неужели существовало объяснение её состоянию? Неужели она получит ответы на свои вопросы?

— Да, — кивнула Грэй. — Это редкость, но не что-то исключительное. Просто так бывает. Один такой пациент у него был ещё в молодости, но вроде бы его способности открылись чуть раньше, в двенадцать или тринадцать лет. А другому было тоже пятнадцать, как тебе. Правда, его взяли на седьмой курс, а не на восьмой.

— А что с ними было дальше? — Дрожащим от нетерпения голосом спросила Мара.

— Да вроде ничего. — Лилиан пожала плечами. — Закончили школу, как и все.

— Послушай, — серьёзно сказала Фэй. — Если тебя приняли на восьмой курс, значит на то были причины. Значит ты достаточно способная.

— Тебе может показаться, что это какая-то элитная академия для избранных, вроде “Ддевисвида”, — Добавила Рози. — Но это просто школа. Она обязательна для всех. Так что, ты не должна быть каким-то там гениальным волшебником, чтобы здесь учиться. Расслабься!

— Хорошо! — Мара с благодарностью выдохнула и расслабленно опустила плечи.

— И раздевайся! — задорно велела Беатрис. — У нас есть традиция в первый день купаться вместе!

[[image:/storage/reader-images/9cad9e10e29320840f59da9a449fdfcd628dab89.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/72b284e62fc68b6999990f1bc3b4e8a8b7ff1562.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bc2c0c032b0c4ac632e53895e4fdbece8b3cb557.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2c70fd91593ad07fe2ad43072118b3cb5da92cbb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/242863e3c143bd395a6359815cf34a4eecebb212.jpg]]

Мара так сильно нервничала перед своим первым учебным днём, что проснулась раньше всех. Правда, это не помогло ей не опоздать на урок боевой магии, который стоял в расписании первым. Лилиан, вызвавшаяся заплести ей косы, запуталась в её густых волосах, и процесс создания сложной причёски занял больше времени, чем они рассчитывали.

— Ну, почти готово, — успокаивала её Лилиан, сосредоточенно закрепляя концы косичек.

Мара нервно ёрзала на стуле. Она была готова бросить всё, как есть, но Грэй наотрез отказалась оставлять причёску незаконченной.

Когда они подошли к двери кабинета, Лилиан толкнула её, а Мара, следуя за ней, затаила дыхание. В классе царила тишина. Они увидели, что студенты уже заняли места за длинными деревянными партами, но, к счастью, преподавателя ещё не было.

— Фух, повезло, — прошептала Лилиан с облегчением.

Откуда-то из центра класса раздался радостный шёпот:

— Эй, Мара! — Это был Дамиан. Он оживлённо махал рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Мара улыбнулась и без раздумий направилась к нему, тут же забыв про Лилиан.

Ей показалось, что по лицу Веспериса, сидевшего по левую руку от Дамиана, скользнуло недовольство. Но он ничего не сказал и подвинулся, позволяя ей сесть с ними. Не успели они обменяться и парой фраз, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась.

— Ну, чего расселись? — не здороваясь бросила профессор Войт. Её голос звенел сталью. — Думаете, мы тут будем конспекты писать? А ну-ка поднимайтесь!

Студенты поспешно покинули насиженные места. Профессор Войт взмахнула руками и парты с грохотом разъехались к стенам. Некоторые студенты едва успели отскочить, чтобы их не сбило с ног. Мара отшатнулась и столкнулась с Весперисом. Пространство в центре комнаты освободилось, и теперь напоминало арену.

— В боевой магии, — начала профессор Войт своим ледяным тоном, — главные стихии, которые вы будете использовать, — это воздух и огонь. Они всегда доступны и всегда под рукой. Воздух вокруг нас, огонь — в вашей воле. Эти элементы обеспечивают защиту и разрушение, что делает их идеальными в боевых ситуациях.

Мара напряглась, вспоминая, как плохо у неё обстоят дела с воздухом. Но слова профессора всколыхнули в её голове один любопытный вопрос. Мара подняла руку, прежде чем успела себя остановить.

— А если человек состоит из воды, нельзя ли использовать эту воду против него?

В классе повисла тишина. Все взгляды были прикованы к Маре, некоторые — шокированные, другие — осуждающие. Лицо Веспериса и вовсе перекосилось от нечитаемых эмоций. Она нахмурилась. В этой школе было не принято задавать вопросы?

— На первый раз я прощу Вам эту дерзость, мисс…

— Сейр, — подсказала Мара, всё ещё озадаченно оглядываясь по сторонам и надеясь найти поддержку, но теперь все отводили глаза.

— Сейр, — повторила Войт. — Но чтобы впредь я об этом не слышала в своём классе.

Она развернулась и продолжила подготовку аудитории к тренировке.

Мара в панике наклонилась к Дамиану и прошептала:

— Что я такого сказала? Почему они так на меня смотрят?

Дамиан покачал головой. Его лицо было серьёзным, но в глазах блеснула странная искра восхищения.

— Это моя вина, — тихо ответил он, осторожно озираясь. — Я не ожидал, что ты такая... проницательная. Магия воды — это одно дело, но то, что ты предложила, — это магия крови. И она запрещена, потому что это... ну, опасно и жестоко. Мало кто вообще задумывается о таких вещах, а ты сразу поняла... Но сейчас лучше просто больше ничего не спрашивай у Войт, ладно?

— Итак, — Профессор Войт снова повернулась к классу. — Самое первое, и самое важное, что вы должны изучить — щитовые чары. Поверьте, они могут спасти вашу жизнь, и не раз. Для этого вы должны управлять плотностью воздуха перед собой, сделать его непроницаемым. Сложите пальцы вот так, — она соединила большой и безымянный пальцы в кольцо, оставив остальные прямыми. — И сконцентрируйтесь.

Мара краем глаза заметила, как Дамиан, повторив её жест, тут же протянул руку Весперису, чтобы тот мог её ощупать.

— Теперь, — руководила профессор. — Станьте по парам и поочерёдно отрабатывайте свои щиты. Не переусердствуйте и не сожгите мне класс. Драконы! — она повысила голос. — Вы меня услышали?

— Да, мэм, — нестройным хором ответили драконы, и в их голосах послышалось разочарование.

Мара беспомощно озиралась по сторонам — никто не хотел становиться с ней в пару. Некоторые даже поспешно объединялись с кем угодно, только чтобы не с ней.

Заметив это, Дамиан тяжело вздохнул и шепнул что-то Весперису. Тот кивнул и встал напротив другого мальчика, а Спэрроу подошёл к Маре.

— Что мне делать, Дамиан? — прошипела Мара в отчаянии. — Меня теперь все ненавидят!

— Не подавай виду, что ты ляпнула, не подумав, — тихо сказал он. — Тебя не ненавидят, просто немного опасаются. Ты выглядела, как бунтарка, которая не боится задавать скользкие вопросы. Мне даже немного жаль, что ты этого не планировала.

Он сделал несколько шагов назад, принимая боевую стойку. Мара сложила пальцы, как показала Войт, и изо всех сил сконцентрировалась. Дамиан запустил в неё огненный шарик, но её защита лишь немного замедлила его. Она едва успела увернуться, и он разбился о более удачный щит Лилиан, которая стояла за её спиной.

— Вот бы ваши навыки были так же остры, как ваш язык, мисс Сейр, — раздался у неё над головой холодный, язвительный голос профессора Войт, проходящей мимо.

Мара покосилась на её спину и поджала губы. Отлично. Она нажила себе первого врага, и это — преподаватель.

— Мара! — окликнул её Дамиан. — Дыши. Воздух всегда даётся магам огня тяжелее, чем всем остальным. Дыши, почувствуй его. Как будто ты выдыхаешь через руки.

Когда он вновь зажёг огненный шар, Мара глубоко вздохнула и, сложив пальцы в нужный жест, ощутила, как вокруг неё что-то меняется. В этот раз её щит был сильнее. Огонь встретил невидимую преграду и рассеялся, не оставив и следа.

— Отлично, — подбодрил её Дамиан. — Продолжай в том же духе.

С каждым разом щит у Мары становился всё прочнее. Теперь ей уже не казалось, что ещё немного, и пламя прилетит ей прямо в лицо. Уверенность начала наполнять её, тревога отступила. В какой-то момент она осознала, что уже почти не прилагает усилий.

— Молодец! — наконец сказал Дамиан. — Теперь моя очередь.

Они поменялись ролями. Мара, собрав свою силу, вызвала огненный шарик — сильный и яркий. Он с легкостью вылетел из её рук, как будто она делала это всю жизнь. Ей даже не пришлось концентрироваться — с огнём у неё всегда всё получалось.

Дамиан выставил щит, который сразу же выглядел почти безупречным. Его плотность, скорость формирования и уверенность в движениях были очевидны даже для Мары. Она улыбнулась, глядя на то, как легко ему это удалось.

— Как у тебя так получается? — с завистью спросила она.

Дамиан только смущённо пожал плечами, отражая её очередную атаку.

К концу занятия Войт осталась довольна всеми, и даже на щит Мары удовлетворительно хмыкнула, хотя и ничего не сказала.

Как только они вышли из класса, Мара тут же потянула Дамиана за рукав. В толпе выходящих студентов они немного отстали, и их уже не могли услышать остальные.

— Ладно, с кровью понятно, — начала она тихо, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри бурлило негодование. — Но что ещё? Есть другие вещи, о которых нельзя спрашивать? Что-то, что может опять выставить меня глупой?

Дамиан на мгновение замялся, явно взвешивая свои слова. Он посмотрел по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, а затем склонился к Маре ближе.

— Некромантия, — прошептал он. — И да, она связана с магией огня.

— Огонь и некромантия? — Мара фыркнула. — Что огонь может иметь общего с воскрешением мёртвых?

— Это не совсем так работает, — он на мгновение задумался, подбирая слова. — Некромантия — это не воскрешение в привычном смысле. Это оживление тел на короткое время. И тут огонь играет важную роль.

— Объясни, — потребовала она, скрещивая руки на груди.

Дамиан тяжело вздохнул, но не отвернулся, видимо понимая, что она не оставит его в покое.

— Ты знаешь, что огонь — это не только тепло и пламя, но и энергия. Огонь и электричество — это разные формы энергии. Когда человек умирает, тело перестаёт получать электрические импульсы, и оно становится неподвижным. Маги огня, те, кто владеет некромантией, могут использовать свои способности для создания искусственного электрического разряда. Они буквально запускают электрические импульсы в мёртвое тело.

— Электричество? — Мара прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь осмыслить услышанное. — Так они просто заставляют мёртвое тело двигаться, как... марионетку?

— Да, именно так, — кивнул Дамиан. — Они не возвращают душу или сознание.

Мара уставилась на него, её разум с трудом справлялся с этим новым откровением. Некромантия оказалась куда более... техничной, чем она себе представляла. Ни черепов, ни ритуалов, ни кровавых пентаграмм…

— И это всё? Только некромантия и магия крови? — спросила она, пытаясь понять, с чем ещё могла столкнуться в будущем.

Дамиан покачал головой.

— Нет, это далеко не всё. Есть много других форм магии, которые считаются слишком опасными или этически неправильными. Но о них говорят только шёпотом, и даже я знаю лишь часть. И вряд ли ты догадаешься до них случайно. Но, на всякий случай, — добавил он. — Не стоит спрашивать, можно ли вытянуть воздух из лёгких противника.

— А можно? — Мара подняла правую бровь.

Дамиан, кажется, пожалел, что об этом сказал.

— Я постараюсь объяснить, в чём разница между тёмной магией, и использованием магии, скажем так, не по назначению, — он сложил руки на груди. — У магии крови нет никакого другого умысла, кроме причинения вреда. С её помощью можно только пытать и убивать. У неё нет "хорошего" применения. Понимаешь?

Мара кивнула.

— Так же и с некромантией. Мёртвое должно оставаться мёртвым. Не получится заставлять трупы двигаться "во благо". Поэтому тёмная магия запрещена.

Вдруг Мару пронзила внезапная мысль.

— Минуточку, — протянула она, и её глаза расширялись по мере того, как эта мысль раскручивалась у неё в голове. — Зачем нам боевая магия, Дамиан? Она что, может пригодиться? Магический мир опасен?

— В немагическом мире наверняка есть преступники, верно? Так вот, представь, что было бы, если бы они могли управлять стихиями.

Мара вспомнила, как несколько лет назад Джек Потрошитель — всего один обычный человек — держал в страхе весь Лондон.

— Я поняла, — медленно произнесла она, обдумывая его слова. — Но... Если магия настолько могущественна, зачем тогда сражаться? Разве нельзя просто... моментально обезвредить противника? Например, используя ту же магию крови?

Дамиан едва не задохнулся от охвативших его эмоций и с трудом взял себя в руки. Мара увидела, как на мгновение в его глазах загорелся огонь, который раньше был скрыт за его привычной весёлостью.

— Выходи за меня, — сказал он с пугающей серьёзностью.

Мара выпучила глаза.

— Мы знакомы меньше суток, Дамиан, — напомнила она.

— И этого времени достаточно, чтобы понять, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо за всю мою жизнь, — в его голосе всё ещё не было ни намёка на шутку. — Я считаю, что ты абсолютно права. Но обсуждать такие мысли вслух не принято. И лучше оставить эти разговоры только между нами.

Закусив губу, Мара кивнула. У неё было чувство, что совершенно случайно она копнула слишком глубоко.

После провального, как ей казалось, урока боевой магии в расписании значилось управление водой. Мара взглянула на Дамиана с явным вопросом на лице — в следующей строке было указано, что урок пройдёт в лесу возле академии.

— Это необычно, — сказал Дамиан, заметив её недоумение. — Уроки управления водой проводят у реки. Интересно, почему лес?

— Может, там есть какое-то волшебное озеро? — предположила она.

— Уж я-то знал бы, если бы оно было, — фыркнул Дамиан.

Когда они подошли к границе леса, остальные студенты уже собрались у широкого входа в зелёную чащу. Отыскав Веспериса, они присоединились к нему. Мара огляделась — из-за деревьев раздавался приглушённый шелест листвы, а лёгкий ветерок приносил с собой свежий запах мокрой земли и мха. Профессор Серен Абернати стояла чуть поодаль, выделяясь на фоне тёмного леса своим строгим серо-голубым платьем. Оно подчёркивало её изящную фигуру и чем-то напоминало чешую, переливающуюся на свету. Её длинная серебристая коса лежала на одном плече, а глаза, глубокие и синие, словно бездонное озеро, следили за каждым учеником с холодной сосредоточенностью.

— Сегодняшний урок будет необычным, — начала она, когда все ученики подошли ближе. Её голос, холодный и спокойный, прозвучал в полной тишине. — Вода не всегда будет под рукой, когда она вам жизненно необходима. И часто, чтобы выжить, вы должны будете добыть её из самой окружающей среды.

Профессор неторопливо двинулась вглубь леса, и студенты последовали за ней.

— В этом году мы будем учиться чувствовать воду не только в реках и озёрах, — говорила она. — Мы будем искать её в местах, где её почти не видно. В земле, в растениях, даже в воздухе.

Деревья сомкнулись над ними зелёным сводом, и звуки академии остались позади. Чем дальше они шли, тем тише и таинственнее казался лес. Наконец, профессор Абернати остановилась на небольшой опушке.

— Сегодняшняя задача — извлечь воду из глубинных слоёв земли, — сказала она, поворачиваясь к студентам. — Выберите себе место и сосредоточьтесь на том, что находится под землёй. Вода есть даже в самых сухих местах, если у вас достаточно сил и терпения её найти.

Студенты разбрелись кто куда. Найдя подходящий, как ей показалось, участок земли, Мара опустилась на колени, положила руки на мягкую, прохладную траву и сосредоточилась.

Вскоре она и в самом деле почувствовала землю, чувствовала, как меняется грунт в зависимости от глубины, чувствовала корни деревьев и камушки, и даже тоненькие прожилки воды она чувствовала. Но у неё никак не получалось их достать. Они словно убегали от неё, как маленькие юркие рыбёшки.

Мара вздохнула, выпрямилась и огляделась вокруг, рассматривая других учеников, чтобы проверить, у кого как идут дела. Некоторые уже игрались с добытыми пузырьками воды, некоторые всё ещё усердно трогали землю. А кое-кто и вовсе воспользовался этой возможностью как шансом поболтать, скрываясь в густых зарослях деревьев подальше от взгляда профессора.

Немного передохнув, Мара снова вернулась к своей задаче и положила ладони на землю.

— Закрой глаза, — раздался сверху холодный, высокий голос.

Она вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Рядом, прислонившись к стволу дерева, стоял Весперис. Его лицо было, как всегда, непроницаемым. Вокруг его тонких длинных пальцев танцевала вереница похожих на прозрачные бусины пузырьков воды.

— Закрой глаза, — повторил он. — Зрение тебя отвлекает. Ты слишком сосредотачиваешься на том, что видишь, а не на том, что чувствуешь.

Мара замерла, глядя на него снизу вверх.

— Так ты ориентируешься в пространстве? — осторожно спросила она.

Весперис слегка склонил голову набок, его губы расплылись в едва заметной улыбке.

— В каком-то роде, — медленно произнёс он. — Я не могу объяснить это так, чтобы ты поняла, но да. Я чувствую предметы через контакт с землёй. Чувствую колебания воздуха, движение вокруг меня... и не только, — он на мгновение замолчал, прежде чем добавить. — Я чувствую энергию. Всё, что тебя окружает, обладает определённой вибрацией. Люди — особенно.

Мара смотрела на него, не отрываясь, пользуясь тем, что он не мог поймать на себе её взгляд. Интересно, каково это? Она подумала, что нужно будет на досуге завязать себе глаза и попробовать хоть немного ощутить мир так, как его ощущает Весперис.

— Ты чувствуешься… иначе, — он вдруг нахмурился.

— Что? — переспросила Мара.

— Да… я думал, мне показалось, — он оттолкнулся от дерева и даже подошёл чуть ближе. — Но теперь, когда мы вдвоём… Я чувствую что-то… необычное.

Мара ощутила, как внутри всё напряглось. Что он имел в виду? Может, это связано с её поздно пробудившимися способностями?

— О чём ты говоришь? Что ты чувствуешь? — её голос дрожал едва заметно, хотя она пыталась говорить спокойно.

Весперис замолчал, его лицо оставалось непроницаемым. Он, кажется, сам искал ответ на этот вопрос. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он, наконец, медленно покачал головой.

— Я не знаю, — в его тоне послышалось смятение, и он снова отступил назад, облокотившись о дерево. — Не бери в голову. Может дело в том, что я давно не знакомился с новыми людьми. Попробуй, — он указал на землю. — Попробуй ещё раз.

Изо всех сил стараясь отогнать тревожные мысли хотя бы на время, Мара коснулась руками почвы, закрыла глаза и постаралась отключиться ото всех внешних чувств, сосредоточившись только на руках. На этот раз что-то изменилось. Она почувствовала лёгкое движение под землёй — не как раньше, когда вода ускользала, а будто она сама шла к ней навстречу. Едва уловимый поток влаги начал тянуться к её рукам, медленно, неуверенно, словно исследуя её. Мара осторожно попыталась "пригласить" воду подняться наверх, и, к её удивлению, почувствовала, как прохладные капли коснулись её пальцев.

Мара глубоко вздохнула, ощущая, как по её ладоням разливается лёгкая прохлада. Она открыла глаза и увидела, как тонкие серебристые нити воды тянутся за её руками, словно паутина. Она радостно рассмеялась.

— Получилось, Весперис! — воскликнула она, играя со струйками, и снова подняла на него взгляд.

— Конечно получилось, — с лёгкой улыбкой он кивнул, но на его лице всё ещё читалось напряжение, будто он хотел что-то сказать или спросить, но не решался.

Мара не торопила его, продолжая сидеть на земле. Она позволила молчанию тянуться столько, сколько ему было нужно.

— Что это было на уроке боевой магии? — наконец спросил он тихо. — Почему ты задала вопрос о магии крови?

Мара напряглась. Это был вопрос, которого она не ожидала, но он был вполне закономерен. Она поняла, что слова, брошенные ей на уроке, вызвали у него куда больше эмоций, чем у других.

— Ты не похожа на человека, который стал бы прилюдно отстаивать такие методы, — продолжил он. — Последний, кто открыто защищал магию крови, был Кирейн Кроин. Но даже он перестал делать это под давлением общества.

Мара нервно сглотнула. Она не знала, как на это ответить. Стоило ли ей сказать правду? Стоило ли рассказывать о том, что она действительно не знала ничего о магии крови, пока не "изобрела" её на уроке? Или лучше промолчать и позволить этому вопросу остаться без ответа? Но глядя на Веспериса, она поняла: её слова могли задеть его сильнее, чем кого-либо другого. Его семья была окружена слухами и подозрениями, связанными с магией крови. Возможно, он чувствовал, что её высказывание бросает тень и на него.

Со вздохом она поднялась на ноги, отряхнулась от травы и листьев, и подошла ближе.

— Весперис… — начала она, поднимая на него взгляд. — Ты умеешь хранить секреты?

Весперис повернулся к ней, его лицо стало серьёзным, и он слегка нахмурился, будто пытаясь понять, к чему она клонит.

— Конечно, — коротко ответил он.

— Ладно, — она на секунду замолчала, собираясь с мыслями. — Ты помнишь, что я только недавно проявила магические способности? Я… жила с бабушкой. Она не волшебница. И всё это время она ничего не рассказывала мне о магическом мире. Ничего. Я понятия не имела ни о том, что существует магия крови, ни о том, что она запрещена.

Она замолчала, не зная, как он воспримет её слова. Она осторожно наблюдала за его реакцией, ожидая осуждения или даже презрения.

Но Весперис не проявил ни того, ни другого. Он лишь внимательно выслушал её, а затем немного расслабился, хотя выражение его лица осталось всё таким же сосредоточенным.

— Понятно, — сказал он, его голос теперь звучал мягче. — Теперь я понимаю. Но знаешь, тебе стоит быть осторожнее с такими вопросами. Магия крови — это не просто запрет, это табу.

— Я догадалась… — Проворчала Мара. — Только не рассказывай об этом никому, пожалуйста! Я сказала только Дамиану…

— Ну я же уже пообещал, — ответил он с лёгким раздражением, но тут же смягчился. — Спасибо, что поделилась этим. Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы все об этом знали. И если тебе понадобится помощь, что угодно — обращайся.

— Спасибо! — с жаром поблагодарила Мара.

В этот момент из-за деревьев показалась профессор Абернати.

— Мисс Сейр, вот вы где, — она бросила взгляд на её руку, вокруг которой всё ещё кружились капельки воды. — Вижу, вы справляетесь не хуже остальных. Позвольте украсть вас у мистера Мора, нам нужно обсудить дополнительные занятия.

— Я уже ухожу, профессор, — Весперис оторвался от дерева, кивнул Маре и скрылся в чаще.

Вопреки ожиданиям Мары, урок по истории оказался невероятно скучным. Профессор Кендрик была живым воплощением монотонности. Она стояла у доски, держа в руках пухлый учебник, и читала лекцию, не меняя ни интонаций, ни ритма. Её голос был тихим, размеренным, и, похоже, она совершенно не заботилась о внимании большинства студентов. Она вещала, обращаясь к немногим, на кого её голос не действовал усыпляюще, и ей этого было достаточно. Одним из таких счастливчиков был Дамиан, а Мара и Весперис дремали по обе стороны от него, уронив головы на его плечи.

Следующим в расписании был урок управления огнём, и его Мара ждала с нетерпением. С огнём у неё не возникало никаких трудностей, и она была почти уверена, что хотя бы тут не ударит лицом в грязь. Место проведения урока снова вызвало замешательство у мальчиков.

— На крыше?.. — Переспросил Дамиан у своего листка с расписанием, вращая его в руках. — Обычно мы тренируемся во дворе или в классе…

Когда они поднялись на крышу, Мара ахнула и поняла, откуда Эльфеннау берёт энергию для электричества. На крыше стояло несколько громоотводов, от которых тянулись толстые провода к огромным конденсаторам и трансформаторам. У неё оставался только один вопрос: где они брали молнию? Ведь даже в громоотвод молния бьёт не так уж часто во время грозы.

На крыше их ждал профессор Роберт Арианвен, излучавший уверенность и энергию. Он выглядел живым, активным и совершенно не таким, каким его описывал Дамиан вчера.

— Добро пожаловать на урок управления огнём! — громко и весело произнёс Арианвен, стоя рядом с громоотводом. — Сегодня у нас будет что-то новенькое. Мы не будем просто играть с пламенем, а займёмся чем-то по-настоящему полезным — будем учиться извлекать молнии!

— Что это с ним? — спросил Весперис, склонившись к Дамиану.

— Не знаю, — ответил тот. — Никогда его раньше таким не видел.

Мара внутренне вздрогнула от его слов. Молнии? Это казалось чем-то куда более сложным, чем просто разжигать костёр. Она украдкой посмотрела на Дамиана, но тот лишь ухмыльнулся, словно предвкушая что-то захватывающее.

Арианвен подошёл к одному из громоотводов и вытянул два пальца вперёд, демонстрируя технику.

— Для того, чтобы вызвать молнию, вам нужно сосредоточиться на кончиках своих пальцев, — начал он. — Нагрейте воздух в очень маленькой точке до максимальной температуры. Сконцентрируйте тепло, и тогда сила молнии придёт к вам. Как это сделать, — он сделал паузу и показал жест пальцами, — вот так.

В тот же миг его пальцы вспыхнули, и в громоотвод ударила ослепительная молния. Всё произошло настолько быстро, что ученики, включая Мару, не успели моргнуть. Все, как один, отшатнулись и охнули.

— Ну что ж, теперь ваша очередь! — объявил Арианвен, снова улыбнувшись. — Мара Сейр, раз ты новенькая, попробуй первой!

Мара, которая до этого чувствовала уверенность в своих силах, сжалась. Она не ожидала, что её первой попросят попытаться вызвать молнию, тем более что она понятия не имела, как это делается. Впрочем, спорить было бесполезно — все взгляды уже были прикованы к ней.

Глубоко вздохнув, она выступила вперёд, вытянула руку и попробовала сосредоточиться на кончиках пальцев, как показывал профессор. Она закрыла глаза, пытаясь представить, как концентрирует всё тепло вокруг в одну маленькую точку на кончиках указательного и среднего пальцев.

Внезапно она почувствовала, как воздух вокруг наполнился напряжением. Её пальцы покалывало, но она продолжала концентрироваться. И вот, с легким треском, по её коже пробежал разряд, а в громоотвод с оглушительным грохотом ударила молния, яркая и внезапная.

— Ого! — Дамиан широко распахнул глаза, потрясённый успехом Мары. — Это было… быстро!

— Отлично, Сейр, — одобрительно воскликнул Арианвен. — Хорошее начало!

Она выдохнула, отходя обратно и чувствуя, как волоски на её теле всё ещё стоят дыбом от остаточного напряжения.

Студенты собрались кучками вокруг громоотводов, по очереди стараясь вызвать свою молнию. К огромному удивлению Мары, получалось далеко не у всех. Даже Дамиан и Весперис пока не добились успеха, что вызывало у неё странную смесь гордости и удивления.

— Как ты это сделала? — спросил Дамиан, слегка запыхавшийся от усердия. — Ты буквально за секунды вызвала молнию. Даже я не смог это сделать так быстро.

Мара пожала плечами, но её лицо озарилось лукавой улыбкой.

— Видимо, у меня талант к молниям, — усмехнулась она.

Тем не менее, уже через десять минут и Дамиан, и Весперис повторили её успех. Мара наблюдала, как бледные тонкие пальцы Мора складываются в жест, и через мгновение в громоотвод ударяет мощный электрический разряд. Казалось, что даже молния у него вышла изящной.

— Ну вот, — произнёс Весперис, убирая руку, — готово.

Мара облегчённо вздохнула, глядя, как молнии медленно утихают, и повернулась к мальчикам с готовностью слушать, что будет дальше. Но в тот момент она заметила, как в глазах Дамиана зажглась искра, которая могла означать только одно — у него появилась какая-то идея, и эта идея наверняка будет чем-то безумным.

— Так, — протянул он, ухмыляясь, — а что, если сложить наши силы? Молнии ведь тоже сложатся, да? Представляете, насколько мощнее будет разряд?

Весперис прищурился, Мара же просто фыркнула, слегка нервничая.

— Ты серьёзно? — спросила она, но тут же сама же поняла, что это был глупый вопрос.

— Конечно! — отозвался Дамиан с неприкрытым азартом. — Просто представьте, как здорово это будет выглядеть! Не молния, а целая гроза!

В лице Веспериса проскользнуло что-то лисье.

— Ладно, — согласился он. — Но если что-то пойдёт не так — я сразу говорю, что это была твоя идея.

— Договорились! — с энтузиазмом ответил Дамиан, его глаза сверкали не хуже самой молнии.

Они быстро собрались вокруг громоотвода, когда профессор Арианвен отвлёкся на грифонов, которые всё ещё боролись с тем, чтобы создать хоть одну молнию. Дамиан повернулся к ним обоим, готовясь координировать их действия.

— Давайте на счёт три.

Мара нервно хихикнула, чувствуя, как по её спине пробегает легкий холодок от предчувствия, что это может кончиться плохо, но азарт Дамиана был слишком заразителен. Она снова сосредоточилась на кончиках пальцев, готовясь повторить трюк с молнией, и сложила пальцы в знакомый жест.

— Готовы? — спросил Дамиан, его голос почти вибрировал от возбуждения.

Весперис кивнул, Мара тоже.

— Раз, два… три!

Они одновременно направили свои пальцы к одной точке громоотвода, и в ту же секунду что-то щёлкнуло в воздухе. Мгновение — и гигантская молния разрезала воздух перед ними. Яркий всполох ослепил их, грохот заставил зазвенеть в ушах, и в следующее мгновение их отбросило назад.

Громоотвод, который выдерживал все молнии до этого, вспыхнул и начал медленно тлеть. Из его основания пошли мелкие искры, словно он вот-вот развалится.

— Спэрроу! — раздался властный голос профессора Арианвена.

— Это была его идея! — незамедлительно выпалил Весперис.

— Я даже не сомневаюсь в этом! Вы трое! — рявкнул Арианвен, направляясь к ним широкими шагами. — Что вы вытворяете?

— Эм… мы, — начал Дамиан, поднимаясь на ноги и пытаясь сохранять самоуверенный вид, но его лицо быстро сменило выражение, как только профессор оказался в двух шагах от него.

— Я сказал использовать молнии по одной! — громыхал Арианвен. — Вам что, так хочется перегрузить громоотвод?

— Ну… — пробормотал Дамиан, бросив виноватый взгляд на Веспериса и Мару. — Чисто научный интерес…

Арианвен лишь поднял брови и сложил руки на груди, сдерживая тяжёлый вздох.

— Отлично, — наконец выдохнул он. — Научный интерес, говоришь? Надеюсь, вам будет также интересно чинить этот громоотвод. И чтобы к завтрашнему утру он был как новенький!

— Как новенький? — переспросил Дамиан, и его лицо скривилось.

— Именно, — отрезал Арианвен. — Будете работать до тех пор, пока не исправите последствия своих экспериментов.

Мара бросила взгляд на Веспериса, который лишь прикрыл лицо рукой, явно сдерживая усмешку, а потом на Дамиана, который скривил лицо, но, кажется, был всё же доволен, несмотря на их наказание.

— И без отговорок! — добавил профессор, уже отворачиваясь и направляясь к грифонам. — Встретимся после занятий.

— Это того стоило, — прошептал Дамиан, едва профессор отошёл на безопасное расстояние.

После нескольких часов работы, когда последний болт был затянут, и громоотвод стоял ровно на своём месте, они наконец-то закончили своё наказание. Вокруг уже стемнело, небо окрасилось в глубокий тёмно-синий цвет и было усыпано яркими звёздами. Мара вытерла пот со лба и с облегчением вздохнула, оглядывая результат их усилий.

— Ну что ж, — устало протянул Дамиан, опуская инструменты на землю, — вот и всё. Мы это сделали.

Она не ожидала, что починка громоотвода окажется такой сложной задачей, но это было даже… весело. Дамиан вдруг опустился на землю, вытянул длинные ноги и упал на спину. Затем он закинул руки за голову и взглянул на тёмное небо, наполненное тысячами мерцающих звёзд.

— Каково тебе получить наказание в первый же день в академии, Сейр? — спросил он с лёгкой усмешкой, не отрывая взгляда от неба.

Мара, чувствуя ту же усталость, решила последовать его примеру. Она легла рядом с ним, их головы соприкоснулись, и на мгновение она ощутила, как перемешались их волосы. Крыша была всё ещё тёплая после солнечного дня, а звёздное небо над ними казалось бесконечным.

— О, ну… — протянула она, устало прикрыв глаза. — Надеюсь, это не станет традицией. Хотя, должна признать, это был… интересный первый день.

Мара услышала, как Весперис, стоявший рядом, подошёл ближе. Он осторожно присел возле них, а затем тоже лёг, присоединив свою голову к их.

Несколько мгновений они молчали.

— Ты ведь не видишь звёзд, да? — тихо спросила Мара, поворачиваясь к нему, хоть и знала ответ.

— Нет, не вижу, — спокойно ответил Весперис, с лёгкой улыбкой на губах. — Но я их чувствую. Я могу почувствовать их далёкую, слабую энергию. Это как дрожь, которую слышишь на краю сознания.

Мара не знала, что ответить, и просто снова уставилась в небо. Это казалось таким волшебным — как человек, который не видит, может всё равно "чувствовать" звёзды?

— Ну хорошо же, — сказал Дамиан ещё после нескольких секунд тишины, полными лёгкими вдыхая ночной воздух, наполненный запахом хвои и водопада.

— Хорошо, — подтвердил Весперис.

— Видишь, а ты говорил…

— Не говорил! — вдруг совершенно по-змеиному зашипел Мор.

— Что он не говорил? — любопытствовала Мара, глядя на профиль Дамиана.

— Ну хорошо, он абсолютно точно не говорил, что нам не нужна девчонка, — он очень похоже передразнил манеру речи Веспериса.

— Ах так? Не нужна значит? — Мара театрально задохнулась от возмущения, тщательно скрывая, что её в самом деле это задело.

Весперис тяжело вздохнул.

— Нужна, — сказал он серьёзно. — Нужна.

Первая учебная неделя подошла к концу, и Мара была совершенно измотана. Сначала её захлестнул водоворот новых знаний, потом свалилось непомерное количество дополнительных занятий, которые преподаватели проводили для того, чтобы она смогла догнать своих ровесников. До поздней ночи она зачитывалась книгами, отчаянно стараясь наверстать упущенное, и к субботе её усталость была абсолютной. Единственным её желанием было провести весь день в кровати, окружённой стопкой непрочитанных книг, и не думать ни о чём, кроме академической магии и её тайн.

Она планировала не вылезать из-под тёплого одеяла и наслаждаться спокойствием, пока её планы не были нарушены стуком в дверь.

— Прости, ты Мара Сейр? — робко спросила первокурсница, просунув голову в дверь женской спальни.

Мара с удивлением поднялась, сонно потерев глаза.

— Да, это я, — она нахмурилась, уже предчувствуя, что это не сулит ничего хорошего.

— Тебя искал Дамиан, — быстро выпалила девочка. — Сказал, что это срочно!

«Срочно?» Мара ощутила резкий толчок тревоги. Она наскоро оделась, отбросив книги в сторону, и выбежала в гостиную, предвкушая что-то серьёзное. Но её ждало совсем другое зрелище.

Дамиан, растянувшийся на диване, закинув ноги на подлокотник, выглядел совершенно беззаботно. Увидев Мару, он тут же подскочил, улыбнувшись своей привычной широкой улыбкой.

— А вот и ты! — воскликнул он с явным удовольствием, как будто встреча была долгожданной.

Мара застыла на месте, ошарашенная его радужным настроением.

— Ты говорил, что это срочно? — спросила она, пытаясь скрыть раздражение. — Я подумала, что что-то случилось.

— Так и есть! — серьёзно сказал Дамиан, хотя его глаза всё ещё весело блестели. — Твоя суббота под угрозой. Ты собиралась провести её в постели, правда?

Мара с удивлением прищурилась.

— Да. А это проблема?

— Конечно! — Дамиан встал и подошёл ближе, его лицо было полно решимости. — Нельзя тратить такой чудесный день на книги и кровать, Сейр. Я тут подумал... Как насчёт того, чтобы прогуляться со мной в городок? Кан Афон сейчас особенно хорош. Тепло, солнечно — самое время для приключений!

Мара скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь сопротивляться его энтузиазму.

— Честно говоря, я планировала отдохнуть, — она провела рукой по спутанным волосам. — Мне ещё столько нужно прочитать...

— Прогулка — это тоже отдых, — убеждал Дамиан, заглядывая ей в глаза. — К тому же, смена обстановки творит чудеса. Ну же, ты за неделю столько всего изучила. Это и есть причина для перерыва. Обещаю, мы не будем заниматься ничем слишком утомительным. Просто подышим свежим воздухом и, возможно, заскочим в одно чудесное кафе.

Мара заколебалась. Прогулка действительно звучала заманчиво. Тёплое осеннее солнце, свежий ветер, а не унылые строки учебников и каменные стены академии... Всё-таки, её план на день мог бы немного измениться.

— Ладно, — вздохнула она, слегка улыбнувшись. — Хорошо.

Он схватил её за запястье и с дурашливой улыбкой повёл к выходу из гостиной.

— Тебе понравится, обещаю! — воскликнул он, увлекая её за собой с детским азартом.

Мара не могла не улыбнуться. Этот день мог обернуться куда лучше, чем она планировала.

Дорога до городка Кан Афон тянулась через живописные луга, по которым разбредались овцы, жующие траву под ласковым осенним солнцем. Здесь, вдали от суеты академии, мир казался спокойным и почти сказочным. Листья деревьев уже начали золотиться, а свежий ветерок наполнял воздух ароматом полевых цветов и трав. Мара шла рядом с Дамианом, не уставая оглядываться по сторонам.

— Я не пожалела, что согласилась, — пробормотала она, улыбаясь, — тут действительно очень красиво.

— Вот видишь? Я же говорил! — Дамиан лукаво усмехнулся, его голос прозвучал победоносно. — Немного свежего воздуха и всё сразу становится лучше.

— И всё-таки, зачем тебе понадобилось в Кан Афон? — спросила Мара, не отрывая взгляда от руин какого-то старого сооружения, едва проглядывающегося среди деревьев.

— Хм... — Дамиан покосился на неё, и ответил немного уклончиво. — Да просто хотел поискать кое-какие книги в местном книжном магазине.

Мара рассмеялась звонко и искренне.

— Конечно! Книги! Я не ожидала ничего другого от тебя, Дамиан.

— Неужели я настолько предсказуем? — возмутился он в притворной обиде.

Мара закатила глаза, но улыбка всё ещё не сходила с её лица. Они продолжали идти вперёд, когда вдруг что-то привлекло её внимание. Она замедлила шаг, потом и вовсе остановилась.

— Что-то не так? — спросил Дамиан, сбавив шаг и бросив на неё озадаченный взгляд.

Мара не ответила. Она смотрела куда-то в сторону, вглубь зарослей кустов и деревьев. Что-то внутри неё заставило её остановиться, словно кто-то окликнул её по имени. Мара сделала несколько шагов в сторону от дороги, не отрывая взгляда от того, что привлекло её внимание. Она едва слышала голос Дамиана позади.

— Мара? — снова позвал он, но она уже не слушала.

Как заворожённая, она направилась к скрытым в тени руинам. Через несколько секунд она уже стояла у каменных развалин, частично скрытых под кустами и увитыми плющом. Из-за ветвей еле виднелась башня, или то, что от неё осталось. Дамиан настиг её, всё ещё недоумённо оглядываясь по сторонам.

— Эй, что ты…?

Но Мара его перебила, выдохнув со смесью удивления и испуга:

— Я видела эту башню во сне.

— Что? — Дамиан нахмурился, оглядывая развалины. Башня выглядела древней и полуразрушенной, словно её не касалась рука человека уже много веков. — Ты уверена?

— Абсолютно, — голос Мары дрожал от волнения. Она шагнула вперёд, с трудом прокладывая себе путь через заросли. С каждым шагом её охватывало странное, пугающее чувство дежавю. Башня стояла здесь, потрёпанная временем, но в её снах она была совсем иной. В её снах она была целой, величественной, сияющей магией, а не грудой старых камней, заброшенных на краю леса. — Я видела её во сне. Я точно знаю это место. Я помню… дверь.

Она остановилась перед массивной дверью, вырезанной прямо в каменной стене башни. Дверь была странной — без ручки, без замочной скважины, даже без петель. Ничего, что указывало бы на то, как её открыть.

Дамиан подошёл ближе, его брови сошлись на переносице в замешательстве.

— Ты могла просто видеть это раньше… — предположил он, пытаясь найти логическое объяснение её словам. — Может, ты когда-то уже была здесь, а потом забыла. Башня на самом деле довольно примечательная. Мало ли, откуда у тебя этот сон.

Мара покачала головой.

— Нет, — твёрдо ответила она. — Это не просто случайное совпадение. Я никогда не была здесь раньше. Но я видела её.

— И что теперь? — спросил он, сделав шаг ближе и осторожно дотронувшись до её плеча, пытаясь вернуть её к реальности. — Ты хочешь попробовать её открыть?

Мара встретилась с его взглядом и на мгновение растерялась. Её сердце бешено колотилось в груди. Дрожа, она протянула руку и осторожно прикоснулась к двери.

В ту же секунду вокруг её ладони вспыхнули символы. Яркие, голубоватые, они словно были вырезаны на поверхности старого дерева. Их свечение было мягким, но каким-то… древним и почти пугающим.

Мара широко распахнула глаза, с трудом веря в происходящее.

— Дамиан! Ты это видишь? — воскликнула она, её голос дрожал от волнения.

Дамиан подошёл ближе и посмотрел на дверь. Но его лицо оставалось совершенно спокойным, лишь лёгкое недоумение отразилось в его взгляде.

— Что именно? — спросил он, растерянно глядя на неё.

— Эти символы! — Она указала на мерцающий узор, который продолжал светиться вокруг её руки.

Дамиан нахмурился и пристально посмотрел на дверь, но затем покачал головой.

— Нет… Я не вижу ничего, — его голос был мягким, но настороженным. — Что за символы, Мара?

Она убрала руку. В ту же секунду, как её пальцы оторвались от поверхности, символы исчезли, словно их никогда не было. Мара замерла на месте. Она снова протянула руку, и, как только её пальцы коснулись двери, символы засияли вновь.

— Я… Я не понимаю, — прошептала она. — Почему ты их не видишь?

Дамиан молчал, напряжённо глядя на её руку. В его глазах появилось замешательство, смешанное с лёгким беспокойством.

Сосредоточившись на странных символах, она не сразу заметила, как в её голове проскользнула мысль:

"Я хочу её открыть."

И словно в ответ на эту немую просьбу, дверь вдруг начала меняться. Вначале издалека донёсся едва уловимый гул, как будто древние механизмы пробудились ото сна. Мара отскочила назад, не сводя взгляд с двери. Та начала таять, растворяться на глазах. Дерево, камень, всё исчезало, будто превращаясь в мягкий белый туман. Дверь, которая стояла здесь веками, просто исчезла, не оставив ни следа.

Мара застыла, не в силах поверить в то, что только что произошло. Её сердце бешено колотилось в груди, а пальцы всё ещё горели от прикосновения к неизвестной магии.

— А это ты видишь? — шепнула Мара, едва дыша, глядя на то, что разворачивалось перед её глазами.

На этот раз Дамиан кивнул, не сводя с неё взгляда. Его обычно лукавые глаза были полны удивления.

— Вижу, — ответил он тихо. — Но я не понимаю, что это.

Мара сделала шаг назад, ошеломлённая происходящим. Дверь, которую она только что трогала, больше не существовала. Вместо неё перед ними висел белый туман, клубящийся, словно живой. Это не был обычный туман — он светился мягким, почти потусторонним светом.

— Это... портал? — спросила она, сама не веря в то, что говорит.

Дамиан слегка нахмурился, обдумывая её слова. Его взгляд не отрывался от тумана, в котором не было видно ни конца, ни начала, ни даже следов того, что могло быть за ним.

— Похоже на то, — произнёс он медленно . — Но куда?

Внутри Мары боролись противоречивые чувства: страх и неосознанное желание шагнуть внутрь. Узнать, что же скрывается за этим порталом.

Она подняла взгляд на Дамиана. Безрассудное любопытство и странное ощущение предопределённости толкало её вперёд.

— Мы войдём туда? — Шёпотом спросила она.

Дамиан посмотрел на неё в ответ, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь, почти неистовая решимость, смешанная с волнением.

— Конечно! — решительно произнёс он.

Прежде чем Мара успела что-то сказать, Дамиан крепко взял её за руку и сделал шаг вперёд, увлекая её за собой.

Белый туман мгновенно окутал их, обволакивая холодом, словно их тела на мгновение растворились в нём, а реальность вокруг исчезла. Туман был густым, и казалось, будто они нырнули в ледяную воду. Мара почувствовала, как её кожа покрылась мурашками, а воздух стал плотным и вязким. Мир закружился, и в следующую секунду, когда их ноги снова ощутили твёрдую землю под собой, перед ними вспыхнул яркий свет. Многочисленные фонари по периметру внезапно зажглись сами собой, заполняя комнату холодным, синеватым светом. Внутри не было окон — только высокие стены, уходившие высоко в темноту, заставленные стеллажами с бесчисленными книгами и странными, старинными приборами, которыми, казалось, никто не пользовался веками.

Мара на мгновение замерла, окидывая взглядом помещение. Это была не комната в башне. Но это было абсолютно точно одно из мест, которые она видела в своих снах. Пол покрывала толстая пыль, как будто здесь не ступала нога человека уже много столетий. Везде лежали непонятные предметы, которых она никогда раньше не видела: маленькие механизмы, стеклянные сосуды с мерцающими жидкостями, свитки, аккуратно свернутые в стеклянных витринах.

Мара осторожно сделала шаг вперёд, не отпуская руки Дамиана.

— Это... не башня, — прошептала она, продолжая осматривать пространство вокруг них.

— Очевидно, — отозвался Дамиан, его голос звучал чуть более спокойно, но в нём чувствовался тот же трепет, что и у неё. Он оглядывался по сторонам, его глаза жадно впитывали каждую деталь. — Мы… где-то ещё.

Мара бросила взгляд через плечо. Белый туман всё ещё клубился за ними, оставляя открытым портал обратно. Чувство облегчения нахлынуло на неё — они могли вернуться в любой момент.

— Значит, если что, мы можем выйти, — заметила она, немного выдохнув.

Дамиан кивнул, его губы растянулись в лукавой улыбке.

— Или мы можем остаться и исследовать это место, — добавил он с воодушевлением. В его голосе сквозила нотка азарта.

Мара огляделась вокруг. Это место было пропитано древностью и казалось, что все предметы здесь, от книг до непонятных механизмов, хранили в себе тайны, которые ждали своего раскрытия.

— Ты думаешь, это лаборатория? — спросила Мара, её голос раздавался эхом в полумраке комнаты. Она подошла ближе к одному из приборов на полке и осторожно коснулась его.

— Лаборатория, архив, библиотека, — Дамиан пожал плечами, рассматривая стеллажи с книгами. — Здесь могло происходить всё что угодно.

Мара вгляделась в книги на полках. Их корешки были покрыты пылью и изрядно постарели. На некоторых виднелись странные символы, которые она никогда прежде не видела, но которые почему-то казались ей знакомыми.

— Может быть, тут есть ответы? — задумчиво произнесла она, проводя пальцами по корешку одной из книг.

Дамиан подошёл к ближайшей к нему полке и вытащил оттуда небольшой свиток. Он посмотрел на него с любопытством, а затем, развернув, скользнул глазами по строкам текста.

Мара медленно шла вдоль стеллажей, её взгляд бегал по книгам и странным предметам, лежавшим на полках. Но один из них особенно привлек её внимание. На дальней полке стояла пирамидка, сделанная из стекла и серебра. Она выглядела необычно: прозрачные грани мягко отражали свет, а внутри неё что-то кружилось, словно невидимый ветер закручивал спирали из пыли или магии. Это "что-то" мерцало в приглушённом свете фонарей, переливалось мягкими голубыми и зелёными оттенками, словно дышало.

Мара протянула руку к пирамидке, её пальцы почти коснулись холодного стекла.

— Дамиан… — тихо позвала она, не отрывая взгляда от странного объекта.

Дамиан был всё ещё занят изучением каких-то древних свитков у соседнего стеллажа, но, услышав её голос, подошёл ближе.

— Что такое? — спросил он, заглядывая через её плечо. Его взгляд скользнул по треугольнику, но лицо не изменилось, не проявляя никакого удивления.

— Как думаешь, что внутри? — осторожно произнесла Мара, поднимая на него глаза.

Дамиан посмотрел на предмет с лёгким недоумением, потом снова на неё и нахмурился.

— Вижу треугольник, — ответил он, — но что внутри? Он пустой.

Мара моргнула и снова посмотрела на пирамиду. Внутри предмета всё ещё кружилось это непонятное, волшебное сияние, словно живое. Она почти чувствовала, как это что-то зовёт её, притягивает. Лёгкое свечение будто гипнотизировало, как мягкие волны магической энергии, которые накатывались на неё всё сильнее, становясь всё заметнее.

— Пустой? — переспросила она чуть громче, чем она ожидала. — Ты не видишь, что там что-то движется?

Дамиан покачал головой и насторожился.

— Что ты видишь?

Мара ещё раз посмотрела на треугольник и вновь ощутила это странное волнение внутри себя. Почему она видит то, чего не видит он? Она снова обратила внимание на медленно кружащиеся в глубине пирамидки волшебные завихрения.

— Я… не знаю, — Мара замешкалась, затем неуверенно продолжила, — Но я чувствую это. Оно живое, словно оно хочет, чтобы я его заметила.

Она хотела коснуться пирамиды, чтобы узнать больше, но её пальцы вдруг замерли на полпути. Странное, необъяснимое ощущение окатило её с головой, словно мысли в её голове прочитали, словно загадочный предмет отвечал на её безмолвные вопросы.

Вдруг сзади раздался раскатистый, пробирающий до костей голос, от которого по её спине пробежал холод.

— Благодарю вас, — медленно проговорил он. — Вы открыли для меня эту башню, хотя я и понятия не имею, как у вас это получилось.

Мара и Дамиан разом обернулись. Из портала вышагнул мужчина. Высокий, с густыми чёрными волосами и пронзительными серыми глазами. Его лицо было холодным и высокомерным, а шаги отдавались эхом в пустом зале. Он остановился перед ними, оглядывая их надменным взглядом.

Мара почувствовала, как кровь в её жилах застыла. Она не знала, кто он, но в его голосе и в движениях было что-то угрожающее. Дамиан, стоящий рядом с ней, заметно напрягся.

— Но, к сожалению, мне не нужны свидетели.

Дамиан мгновенно выбросил руку вперёд, готовясь к атаке, но незнакомец был быстрее. Он не сделал ни малейшего движения, но Мара ощутила, как воздух вокруг них накалился. Секунду спустя вспыхнул огонь. Чистый, концентрированный столб пламени, вырвался прямо у них из-под ног, готовясь поглотить всё на своём пути. Мара и Дамиан едва успели выставить свои щиты. Огонь ударил по их барьерам, раскалывая воздух громким треском.

Незнакомец сжал кулак, и пламенный поток усилился. Дамиан крикнул что-то, пытаясь удержать защиту, но огонь обрушивался на них с неистовой яростью, едва не коснувшись их тел.

— Дамиан! — закричала Мара, чувствуя, как страх парализует её мышцы.

Огонь был повсюду, кружил вокруг, воздух плавился, становилось тяжело дышать. Огонь крутился и бил, но ни один предмет в комнате не загорелся, ни одна полка не пострадала. Незнакомец явно не хотел разрушить лабораторию — он хотел убить их, не повредив то, что хранилось здесь веками.

Мара видела, как Дамиан, удерживая щит одной рукой, попытался перехватить контроль над пламенем, но у него ничего не получилось.

И в этот момент страх окончательно захлестнул её.

Она поняла, что их щиты не выдержат. Что это конец. Что сейчас они сгорят.

Этот страх, смешанный с гневом, нахлынул на неё такой силой, которой она никогда в жизни не испытывала. Гнев за несправедливость, за свою беспомощность, за угрозу, которая нависла над ними. И вдруг у неё внутри что-то взорвалось.

Мощная голубоватая энергия, чистая и неистовая, вырвалась из её груди. Эта волна с грохотом разлетелась во все стороны, сметая всё на своём пути. Огонь тут же потух, воздух загудел, предметы, стоявшие на полках, полетели на пол. Стеллажи покачнулись, некоторые из них рухнули, разлетаясь на куски. Сила волны была настолько мощной, что даже пол задрожал.

Незнакомец попытался выставить магический щит, но его защитное поле не выдержало — волна голубого света прорвалась сквозь его барьер, ударив его с такой силой, что он отлетел назад, ударился о стену и безвольно рухнул на пол. Его тело обмякло. Казалось, он потерял сознание.

Мара в панике оглянулась на Дамиана, но он стоял рядом с ней, цел и невредим, хотя всё ещё закрывал голову руками.

— Бежим! — крикнула она, хватая его за запястье, и рванула к порталу.

Они бежали не останавливаясь, пока не оказались снова на территории академии. Дамиан обессиленно упал на траву. Мара, упершись руками в колени, пыталась отдышаться, её бок, лёгкие и ноги горели от боли.

— Что… что это было? — задыхаясь, спросил Дамиан

— Я… — она запнулась, не в силах подобрать слова. — Я не знаю.

Придя в себя, Дамиан поднялся.

— Кажется, тебе пора мне кое-что рассказать, — сказал он серьёзно.

— Дамиан, я…

— Иди за мной.

Дамиан уверенно вёл её через подземелья учебного крыла, в место, которое Мара не посещала прежде. Стены казались здесь холоднее, и каждый шаг эхом отражался в пустом коридоре, где не было ни души. Они остановились у большой, во всю высоту стены, потемневшей от времени картины. На полотне были изображены двое волшебников. Один из них, с искажённым злобой лицом, применял на другом магию крови. Муки были такими жуткими и реалистичными, что Маре захотелось тут же отвести глаза и больше никогда не смотреть на это.

— Боже… — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Дамиан, заметив её реакцию, усмехнулся.

— Именно такое впечатление она и должна производить, — сказал он, и его голос был неожиданно спокойным.

— Зачем ты мне это показываешь? — тихо спросила Мара, изо всех сил стараясь не смотреть на полотно.

Дамиан не ответил сразу. Вместо этого он коснулся края картины и что-то нажал. Картина медленно отъехала в сторону, открывая тайный проход.

— Потому что за этой картиной скрыто кое-что большее, — ответил он, махнув рукой, приглашая её следовать за ним.

Мара шагнула внутрь, оказавшись в тёмной, заброшенной классной комнате. Парты были причудливо сдвинуты, а в центре комнаты стояла доска с нарисованными на ней смешными рожицами.

— Это кабинет изучения магии крови, — сказал Дамиан, его голос отразился эхом от каменных стен. — Раньше её преподавали в Эльфеннау так же, как и другие виды магии. Тогда это считалось частью обыденного учебного плана. Но потом магию крови запретили, стерли все упоминания о ней из истории, и этот кабинет был спрятан за картиной.

Мара осматривалась, стараясь осмыслить то, что он говорил.

— Если это было стёрто из истории… откуда ты про это знаешь? — спросила она.

— Весперис, — коротко ответил Дамиан, прислоняясь к одной из парт. — Он знает кое-что о магии крови и о Кирейне Кроине. Секреты его семьи и некоторые скрытые знания, передающиеся по наследству. И теперь это наше с ним тайное убежище.

Мара задумалась. Она пыталась связать воедино все кусочки мозаики, но её взгляд снова упал на дверь, которую снаружи скрывала картина.

— Погоди, — произнесла она, не отрывая от неё взгляд. — Дело ведь не в том, что картина уродливая?

Мара снова повернулась к Дамиану. Он смотрел на неё с улыбкой и кивнул, предлагая продолжить свою догадку. В её памяти всплывали слова профессора Рэнсома о защитных иллюзиях, которые могли вынудить человека развернуться и уйти.

— На неё наложены чары, которые вызывают отвращение и заставляют человека отвести взгляд и больше никогда на неё не смотреть?

В глазах Дамиана сверкнуло неподдельное восхищение.

— Ты невероятно проницательна, — сказал он. — Иногда мне даже страшно от того, насколько.

Мара смущённо опустила глаза.

— Так… — Дамиан подошёл ближе, прочистив горло. — Что это было? Расскажи мне всё. О башне, о символах… и о том, что за магия спасла нас обоих.

Она молчала несколько секунд, потом кивнула, взяв себя в руки. Если она могла довериться кому-то, то это был Дамиан.

— Ладно, — она глубоко вздохнула и начала рассказывать. — Мне снилась эта башня… но не такая, какой мы её видели. Во снах она была целой, неповреждённой. Всё было иначе. Стены были гладкими, без трещин, всё было ярким, словно свет исходил из самого камня. И там были… символы, которые светились магией.

Дамиан внимательно слушал её, не перебивая. Его взгляд не отрывался от Мары, в нём плескалось то ли любопытство, то ли восхищение.

— Символы? — переспросил он, когда она замолчала. — Эти символы… ты видела их там, на двери башни?

Мара кивнула.

— Да, — её голос слегка дрожал, но она продолжила. — Но ты их не видел, так ведь?

Дамиан молча покачал головой.

— Мне снились и другие сны, — продолжила Мара. — Другие места, но там были такие же символы, такое же свечение. — Её голос постепенно угасал, а мысли путались. Как можно объяснить то, что она видела во сне? — Но мне нечего больше рассказать, Дамиан. То, что произошло в башне… Я никогда не делала ничего подобного. Это было как… как взрыв внутри меня. Я почувствовала, как что-то течёт сквозь меня, как будто я вдруг стала проводником чего-то огромного и древнего. А потом эта сила просто вырвалась наружу.

Дамиан на мгновение замер, а затем стал ходить из стороны в сторону.

— Знаешь, я успел уловить кое-что, пока изучал эти свитки. Кажется… Кажется ты использовала магию эфира, — он едва выговорил эти слова, словно боялся их произносить.

— Эфира? — Мара посмотрела на него в замешательстве. — Я не знаю. Я понятия не имею, что это было.

Дамиан тяжело вздохнул. Он отошёл от неё, повернулся, обхватив руками затылок, как будто пытался собрать мысли воедино. Несколько долгих секунд в комнате царила гнетущая тишина.

— Эфирная магия… Это древнейшая форма магии, — наконец произнёс он, оборачиваясь к ней. Его голос дрожал от волнения. — Маги эфира могли управлять самой сущностью мира. Пространством… и материей, — он пристально посмотрел на неё. — Ты применила силу, которую никто больше не может использовать.

Мара сглотнула, пытаясь осмыслить всё, что он сказал.

— Я… я не уверена, что это было именно это, — медленно произнесла она. — Но что бы это ни было, оно пришло ко мне в момент отчаяния. Я просто… хотела спасти нас.

Дамиан смотрел на неё, его взгляд был полон недоумения, любопытства, и… ещё чего-то, чего она не могла прочитать. Мара стояла напротив, глядя на него с недоверием.

— Можно как-то проверить твою догадку? — наконец спросила она, её голос звучал немного напряжённо. Ей не хотелось показаться глупой, но не знать — было ещё хуже.

Дамиан задумался, и кивнул, глядя на неё серьёзно, его глаза сверкали, как всегда, когда он был полностью поглощён чем-то важным.

— Волшебники не создают стихии из ничего, — начал он. — Даже огонь — это энергия, взятая из окружающего мира. Мы лишь управляем тем, что уже существует. Но эфирные заклинатели… они плетут материю. Они могут создавать что-то из ничего.

Он на секунду замолчал, потом оглянулся по сторонам, как будто искал что-то, на чём можно провести эксперимент. Его взгляд остановился на классной доске, и в голове у него мелькнула идея.

— Попробуй… создать кусочек мела, — предложил он, показывая на доску. — У мела довольно простая химическая структура.

Мара нахмурилась. Создать что-то? Она понятия не имела, как это делать. Это звучало безумно. Её разум твердил, что это невозможно, но в груди нарастала волна беспокойства. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Затем она медленно вытянула руку ладонью вверх, концентрируясь на том, что ей нужно сделать.

— Ну… попробуй, — мягко подбодрил Дамиан, его голос теперь был тише, но в нём слышалось нетерпение.

Мара закрыла глаза и сосредоточилась на мысленном образе мела. Она старалась не думать о том, как это работает или должно работать. Она просто представляла его — маленький, белый, твёрдый кусочек мела, которым пишут на доске.

И вдруг… она почувствовала. Сначала это было как лёгкое покалывание в кончиках пальцев, а потом что-то начало происходить. Из ничего, словно из пустоты, на её ладони начали появляться тонкие голубоватые нити света. Они медленно сплетались, формируя что-то твёрдое, что-то настоящее. С каждым мгновением это что-то становилось всё более чётким, плотным, пока наконец свечение не угасло, оставив на её ладони небольшой белый камушек.

Дамиан, словно заворожённый, не отводил глаз от её руки, его лицо светилось смесью восхищения и удивления. Он аккуратно протянул руку и осторожно взял кусочек мела из её пальцев, словно в его руках оказался самый драгоценный камень в мире.

Всё ещё не отрывая взгляд от него, Дамиан подошёл к доске и на секунду замер. А затем нарисовал на ней ещё одну рожицу и, усмехнувшись, посмотрел на Мару.

— Это правда, — восторженно сказал он. — Ты действительно эфирный заклинатель.

Мара всё ещё не могла поверить своим глазам. Она создала что-то. Из ничего. Своими руками.

— Я… — начала она, но слова застряли в горле. Она всё ещё не могла до конца осознать, что только что произошло.

Дамиан достал из кармана носовой платок, бережно завернул в него мел и спрятал обратно.

— Ты обладаешь магией, которая была утеряна веками, — его голос был полон трепета. — Ты способна на то, что никто из нас не может.

— Я должна рассказать профессору Рэнсому, — вдруг сказала она решительно.

Дамиан нахмурился.

— Наверное, ты права. Если кто и сможет помочь тебе разобраться в этом, то это он.

Мара мчалась по коридорам академии, едва не сбивая других учеников с ног. В голове всё ещё мелькали обрывки мыслей о только что произошедшем. Она не могла поверить в то, что только что узнала — в то, что Дамиан помог ей выяснить: она, Мара Сейр, была эфирным заклинателем. Эфирным! И то, что происходило с ней в Башне, обретало смысл. Но теперь ей нужен был кто-то опытный, знающий, кто мог бы объяснить больше.

И как только она завернула за угол, чуть не влетев в дверь, та неожиданно открылась. Мара затормозила, едва не натолкнувшись на профессора Рэнсома, который выходил из своего кабинета. На нём было пальто, а в руках он держал дорожную сумку.

— Мара? Что случилось? — спросил он, отводя руку от дверной ручки. Его взгляд был наполнен беспокойством.

— Я… я должна поговорить с Вами, это срочно! — выпалила она, переводя дыхание. — Это касается… всего, что произошло со мной сегодня.

Профессор, слегка нахмурившись, посмотрел на свои карманные часы.

— Сейчас, Мара? Боюсь, у меня нет времени. Мне нужно уезжать, буквально через несколько минут… — начал он, но Мара тут же перебила его.

— Это очень важно, пожалуйста! Хотя бы немного времени! Это... касается магии эфира, башен, символов... я не могу ждать, — она выдохнула, стараясь унять сердцебиение.

Рэнсом замер. На его лице появилось любопытство, смешанное с тревогой.

— Ладно, — тихо сказал он, вздохнув, — У меня есть пара минут. Заходи.

Они вернулись в кабинет, и профессор жестом предложил ей сесть. Сам он сел за свой стол, отложив чемодан в сторону. Мара нервно переминалась с ноги на ногу, и, вместо того чтобы сесть, начала говорить, выпаливая слова одно за другим. Стараясь быть максимально краткой, но при этом не упустить ничего важного из виду, она рассказала всё: про свои сны, про башню, про символы, про портал и лабораторию, открывшуюся за ним, про напавшего на них мужчину, про то, как она использовала непонятную силу, чтобы спастись, и про то, что Дамиан предположил, что она — эфирный заклинатель.

Рэнсом, который вначале слушал её с некоторым скептицизмом, по мере рассказа приобретал всё более шокированный вид. Он даже приподнялся на стуле, оперевшись руками на стол. Когда Мара замолчала, профессор некоторое время сидел молча, словно обдумывая всё, что она ему только что рассказала.

— Погоди… башня? Портал? — переспросил он, прищурив глаза. — Ты говоришь, что дверь исчезла, и вместо неё возник портал?

Мара кивнула.

— Да. Портал в другое место, точно не внутри башни.

— Ммм… — профессор задумчиво провёл рукой по подбородку. — Это очень, очень странно. Я читал о таких башнях, но всегда думал, что это… легенда.

Он нахмурился и вдруг добавил:

— Мистер Спэрроу, конечно, чрезвычайно смышлёный молодой человек, но эфирных заклинателей не встречали уже сотни лет, Мара. Я не уверен…

— Я вам покажу! — Мара подняла руку и шагнула к его столу.

Она вытянула ладонь вперёд, закрыла глаза и сосредоточилась. Голубоватые нити энергии начали клубиться вокруг её пальцев, а затем, словно из ничего, в её ладони появился маленький кусочек мела. Профессор Рэнсом замер, не отрывая взгляда от её руки. Его глаза широко раскрылись от удивления.

— Боже мой… — прошептал он. — Ты действительно… эфирный заклинатель.

Мара кивнула, чувствуя одновременно волнение и облегчение. Если бы у неё не получилось, профессор наверняка бы посчитал её сумасшедшей.

Рэнсом снова сел за стол и задумался, барабаня пальцами по поверхности.

— Башни… портал… — бормотал он себе под нос. — Я определённо читал об этом. Ходили легенды, что последним известным магом эфира был Аэлладр. Он построил несколько башен, которые должны были хранить его секреты. Но я думал, что это всего лишь миф… Ты уверена, что видела портал?

— Да, — твёрдо ответила Мара. — Абсолютно уверена. И Дамиан тоже его видел.

Профессор снова помедлил, а затем выпрямился, резко кивнув, будто приняв какое-то важное решение.

— Хорошо, — сказал он серьёзно. — Если ты нашла одну из башен Аэлларда, то тебе нужно изучить это как можно скорее. Я вспомнил одну книгу… «Тур Аэллард», — он произнёс название медленно, будто вспоминая детали. — Там говорится о его башнях и о символах, которые ты описала. Думаю, ты найдёшь там ответы.

— Я могу найти её в библиотеке? — с надеждой спросила Мара.

— Боюсь, что нет, — профессор вдруг нахмурился. — Эта книга находится в преподавательской библиотеке, не в ученической. Я возьму её для тебя, когда вернусь в понедельник.

Мара вздохнула, но кивнула в знак согласия, тщательно скрывая идею, которая тут же возникла у неё в голове.

Профессор поднялся из-за стола и взял свою сумку.

— И не волнуйся насчёт волшебника, который на вас напал, — сказал он, направляясь к двери. — Никто не посмеет напасть на учеников Эльфеннау на территории школы. Кем бы он не был, он не сможет причинить вам вреда здесь. Ты в безопасности.

— Хорошо… — тихо ответила Мара, хотя в глубине души ей казалось, что дело не только в этом.

— Я свяжусь с тобой, как только вернусь, — подытожил он, выходя из кабинета. — А пока не беспокойся. Мы разберёмся во всём, обещаю.

Дверь за ним закрылась, и Мара осталась одна в кабинете. Теперь у неё было целое море новых вопросов, но, по крайней мере, она точно знала, что делать.

Дамиан сидел в одном из глубоких кресел у камина, наклонив голову. Он будто дремал, вытянув ноги и сложив руки на груди. Но у Мары не было времени на церемонии. Она решительно подошла к нему и, не успев даже подумать о том, что будет лучше подождать, пока он проснётся, нависла над ним, уперевшись в подлокотники.

— Дамиан! — негромко, но твёрдо позвала она.

Он вздрогнул, открыл глаза и потёр лицо. Никаких шуток или привычной лукавой улыбки не последовало — видимо, день выдался для него слишком тяжёлым.

— Мара? Что… — сонный голос прозвучал глухо, и он попытался сфокусировать на ней взгляд.

— Помнишь, ты как-то упоминал, что пробирался в преподавательскую библиотеку? — не дав ему толком прийти в себя, быстро заговорила она. — Мне нужно, чтобы ты провёл меня туда.

Дамиан приподнял брови, всё ещё не до конца очнувшись. Он явно не ожидал от неё такой напористости.

— Что, прямо сейчас? — спросил он, потянувшись и приподнимаясь в кресле. — Ты же видишь, я едва жив...

Но Мара не собиралась отступать.

— Ты ведь сам сказал в первый день, что однажды пробрался туда, — настаивала она. — Значит, сможешь сделать это снова. Это важно, Дамиан.

Он внимательно посмотрел на неё, теперь уже окончательно просыпаясь. У него было отличное чутьё на серьёзные моменты, и Дамиан понимал, что всё происходящее сейчас было предельно важно для Мары.

— Ладно, что-то произошло? — спросил он, понимая, что она явно узнала что-то новое от Рэнсома.

— Да, — кивнула Мара, чуть отступая и возвращая ему его личное пространство. — Я рассказала всё Рэнсому. И он… он сказал, что в преподавательской библиотеке есть книга, которая может пролить свет на всё это. Она называется "Тур Аэллард", и она — единственное место, где я могу найти информацию о башнях.

Дамиан опёрся локтями о колени и уставился на неё с чуть нахмуренными бровями.

— "Тур Аэллард"? Я не слышал о ней. Но раз ты считаешь, что это так важно... — Он прервался, его глаза сузились, а потом он усмехнулся, уже полностью пришедший в себя. — Я и сам собирался пробраться туда снова. Так что можешь на меня рассчитывать.

Мара облегчённо выдохнула, хотя её тело всё ещё было напряжено от волнения.

— В полночь, у выхода из гостиной, — сказал Дамиан, снова вытягиваясь в кресле и складывая руки на груди. — Только не опоздай.

— Буду, — серьёзно ответила Мара.

Эльфеннау уже давно погрузилась в ночную тишину. Лишь лёгкий шелест деревьев за окнами нарушал полное безмолвие. В коридорах жилого крыла было пусто, только эхо иногда разносило звуки шагов студентов, возвращающихся к себе из чужих общих комнат. Мара сидела в гостиной Дома Дракона, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Ей казалось, что разгадка где-то совсем близко, но до неё нужно было добраться — буквально.

Дамиан обещал прийти через несколько минут, но время тянулось мучительно долго. Мара попыталась сосредоточиться, отвлечься, но предвкушение грядущей ночной вылазки не отпускало её. Наконец, она услышала приглушённые шаги за спиной. Мара обернулась, но, едва заметив её, Дамиан тут же отвёл взгляд.

— Я тут подумал… — начал он, и его голос звучал непривычно неуверенно, — и решил, что лучше я пойду один.

Мара замерла.

— Что?

— Ну, знаешь… — Дамиан шумно выдохнул и наконец посмотрел на неё прямо. — Ты новенькая и уже успела получить наказание в первый же день. Ещё одно нарушение точно не улучшит твою репутацию.

Она вскинула бровь.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет, — сказал он слишком быстро. — Ты сама подумай, что будет, если нас поймают. Директора Дьюара я смогу как-нибудь заболтать, а вот тебе… — он сделал выразительный жест рукой, будто показывая, как она полетит за ворота академии.

— Но ведь это я нашла зацепку! — возмущённо воскликнула она, не веря своим ушам. — Это я узнала про книгу! Почему ты считаешь, что можешь просто взять и оставить меня тут?!

Дамиан поморщился.

— Слушай, Сейр, — заговорил он примирительно, но твёрдо, — Я знаю, как туда пробраться, у меня есть способ незаметно пройти, и я умею это делать. А ты…

— Ты мне не доверяешь?

Он замешкался.

— Дело не в этом, — ответил он не слишком неубедительно.

— Конечно в этом! — Она упёрла руки в бока. — Ты думаешь, что я сразу же всё испорчу? Что я тебя случайно выдам?

— Нет! — выпалил он, но потом, поймав её взгляд, тяжело вздохнул. — Ну, может, немного.

Мара скрестила руки на груди и смотрела в сторону. Чувство ужасное, но он был прав.

Дамиан наклонился, заглядывая в её лицо.

— Не обижайся, ладно? — мягко попросил он. — У нас впереди ещё три года. Обещаю, мы ещё обязательно понарушаем правила вместе.

"Три года впереди." Эти слова вдруг отозвались в её груди неожиданным теплом. Три года. Она проведёт следующие три года здесь. С ним. Она не знала, почему это так её тронуло. Или знала, но не хотела разбираться.

Мара шумно выдохнула.

— Ладно, иди, — нехотя сказала она. — Но если в следующий раз ты попытаешься оставить меня в стороне, я найду способ пробраться за тобой сама.

Дамиан усмехнулся.

— Вот и договорились.

Он поднял руки, сложил пальцы в сложный, но неуловимо быстрый жест — и вдруг исчез.

Мара ахнула и не успела даже сообразить, как бросилась вперёд и схватила его за пиджак. Она не видела его, но чувствовала тёплую, плотную ткань в своих пальцах.

— Сейчас же прощаю тебе то, что ты бросаешь меня, если покажешь, как это делается, — выпалила она, сильнее сжимая край пиджака, будто боялась, что он растворится в воздухе по-настоящему.

Откуда-то из пустоты раздался смешок.

— Ого, да ты… бываешь напористой… Ладно. — Он высвободился из её хватки и, кажется, повернулся лицом. — Это магия воздуха. Я заставляю воздух вокруг себя преломляться так, чтобы он скрывал меня. Это не абсолютная невидимость. Если знать, куда смотреть, можно заметить искажения воздуха.

Мара присмотрелась, и теперь действительно увидела. Воздух перед ней колебался, будто искажаемый горячим ветром.

— И как это сделать? — спросила Мара, пытаясь определить контуры его фигуры.

— Повторяй за мной, — велел он.

Мара раздражённо вздохнула.

— Я же тебя не вижу, Дамиан. Как я могу повторить?

Он тихо засмеялся и снял чары, вновь появляясь перед ней.

— Прости, — произнёс он, улыбнувшись. — Сейчас покажу ещё раз.

Он медленно повторил жест, аккуратно и методично складывая пальцы, чтобы она могла запомнить каждое движение.

Мара попыталась повторить, но её пальцы запутались на середине. Она нахмурилась, разглядывая свои руки.

— Нет, подожди, вот так, — Дамиан, не долго думая, подошёл ближе и взял её руки в свои.

От его прикосновения у Мары по коже пробежали мурашки. Его пальцы были тёплыми и уверенными, и это вдруг вызвало в ней необъяснимое волнение. Она почувствовала, как у неё в груди зашевелилось что-то… непонятное, незнакомое. Она подняла глаза и увидела, как Дамиан наклонился ближе, внимательно следя за её пальцами, помогая выстроить нужный жест. Её взгляд невольно задержался на его серьёзных, собранных чертах, но она быстро отвела глаза, сосредотачиваясь на том, что он показывал. Ей нужно было отогнать эти странные мысли и сконцентрироваться на магии… но его близость заставляла её сердце биться быстрее, чем следовало.

— Теперь сама, — Дамиан мягко поправил её руки, направляя её движения, и отступил. — Попроси воздух "спрятать" тебя.

Мара тряхнула головой, пытаясь взять себя в руки, и в точности повторила жест за ним. Сначала ничего не происходило, но затем она ощутила едва заметные колебания вокруг себя.

— Получилось? — осторожно спросила она.

— О, ещё как! — Дамиан одобрительно кивнул.

Мара опустила глаза и посмотрела на свои руки, которые исчезли в едва заметных завихрениях воздуха.

— Это… удивительно, — прошептала она, всё ещё пытаясь осознать то, что она только что сделала.

Дамиан улыбнулся, гордо глядя на неё.

Мара всё ещё зачарованно смотрела на свои исчезнувшие руки. Магия воздуха всегда казалась ей чем-то недоступным, а теперь она сама умудрилась соткать вокруг себя невидимость.

— Ладно, хватит любоваться, — с лёгким смешком произнёс Дамиан. — Теперь снимай чары.

Она моргнула, снова присматриваясь к колеблющемуся воздуху вокруг себя.

— А как?

— Просто перестань концентрироваться, — пожал плечами он. — Отвлекись. Думай о чём-то другом.

Мара нахмурилась, но послушно закрыла глаза и выдохнула, стараясь расслабится.

— Вот и всё, — удовлетворённо кивнул Дамиан.

Он склонил голову, изучающе разглядывая её, словно проверяя, не собирается ли она вдруг вновь стать невидимой и увязаться за ним.

— Ладно, можешь не ждать меня. Иди спать. Завтра, если найду книгу, отдам тебе.

Мара закатила глаза.

— Конечно, господин герой, как прикажете.

Дамиан театрально закатил глаза в ответ.

— Ладно, как хочешь.

И прежде чем она успела ответить, он снова сложил пальцы, и его силуэт исчез в едва заметных искажениях воздуха.

Глухие, мягкие шаги по ковру удалялись прочь. А затем дверь общей комнаты открылась и закрылась, словно сама по себе.

Мара нервно измеряла комнату шагами. Она то и дело подходила к двери и искусала губы до крови. Дамиана не было уже очень долго.

Прошло не меньше трёх часов прежде, чем дверь снова открылась с лёгким скрипом. Мара замерла, её сердце пропустило удар. А потом из-за двери появился Дамиан.

Она тут же бросилась к нему, едва ли не спотыкаясь на каждом шагу. Волна облегчения и тревоги одновременно захлестнула её.

— Дамиан! — выпалила она, её голос дрожал от волнения. — Почему так долго?

Но Дамиан лишь устало усмехнулся, встретившись с её взглядом.

— Тише, тише, Сейр, — с улыбкой сказал он, слегка поморщившись. — На меня только что десять минут к ряду кричал директор Дьюар, дай моим ушам отдохнуть.

Мара с трудом сдержала себя, чтобы не схватить его за грудки и не начать трясти.

— Директор Дьюар?! — завопила она, но тут же послушно понизила голос. — Как ты оказался у директора?

— Ну… — он полез за пазуху, пряча глаза. — Я попался.

У неё перехватило дыхание. Сердце провалилось куда-то в желудок. Он согласился помочь ей, и нажил себе проблем. Из-за неё.

Дамиан протянул книгу, но Мара отложила её на столик. Книга её интересовала сейчас меньше всего.

— Почему ты улыбаешься? Это же серьёзно! — выпалила она, сверля его обеспокоенным взглядом. — Ты мог бы получить кучу неприятностей! Вдруг тебя могли отчислить!

— Отчислить меня? — Дамиан изогнул бровь и засмеялся тихо и как-то беззаботно. — Ох, Сейр. Да я почти круглый отличник и капитан дуэльного клуба. Меня не отчислят за какое-то нарушение школьных правил.

Мара на секунду задумалась, пытаясь унять бешеный ритм своего сердца. Её тревога не отпускала, но в его словах был резон.

— Но вдруг... вдруг бы тебя всё-таки выгнали? — тихо спросила она, опустив глаза.

Дамиан снова усмехнулся, на этот раз ещё более спокойно.

— Мара, чтобы тебя отчислили — протянул он, закатывая глаза. — Нужно ещё постараться. Например, убить кого-нибудь. И то, я не уверен, что за это выгонят.

Мара ошеломлённо моргнула, а Дамиан продолжил с невозмутимым видом:

— Просто ты не сможешь посещать уроки, потому что будешь в тюрьме. Здесь все больше боятся магов, которые не умеют контролировать свои силы. Вот они — гораздо опаснее, чем какой-то там школьник, нарушающий правила.

Мара покачала головой, раздумывая над его словами

— Так, а… — несмело начала она. — Ты успел найти в библиотеке то, что тебе было нужно?

Дамиан помрачнел, и его улыбка угасла.

— Нет, — коротко ответил он.

— А что ты вообще искал?

— Я… как-нибудь потом тебе расскажу, — казалось, что Дамиан пытается избежать этой темы. — Сейчас уже поздно. Спокойной ночи!

Не дожидаясь ответа, он направился в мужские спальни.

Утром в воскресенье Мара чувствовала странную смесь волнения, тревоги и чего-то ещё, более неясного, но не менее тревожного. После событий прошлой ночи её не покидало чувство вины и долга перед Дамианом. Но помимо этого, внутри неё пульсировало нечто более личное, странное и необъяснимое.

Ей нужно было срочно снова увидеть Дамиана и проверить, действительно ли эти ощущения были связаны с ним. Она пыталась убедить себя, что это не более чем действие адреналина. Но глубоко внутри что-то подсказывало ей, что дело не только в этом.

Едва собравшись с мыслями и приведя себя в надлежащий вид, Мара отправилась в общую комнату Дома Дракона, надеясь найти Дамиана там. Она ожидала, что он, как всегда, просияет при виде неё и что-нибудь пошутит.

Но в гостиной его не было.

Зато был Весперис.

Он сидел на широком, заваленном подушками, подоконнике, и держал в руках книгу. "Интересно, как он читает?" — промелькнуло в голове у Мары. Она замедлила шаг, почему-то не решаясь заговорить с ним.

Но прежде чем она успела задать вопрос, Весперис, словно чувствуя её беспокойство, заговорил первым:

— Дамиан отбывает наказание, — произнёс он спокойно, закрыв книгу и подняв голову в её сторону. — За вчерашнюю ночную вылазку.

Мара вздрогнула. Так он знал. Она нахмурилась, её мысли замелькали ещё быстрее. Если Весперис знает про библиотеку, что ещё ему рассказал Дамиан? Он мог выдать её секрет? Он мог рассказать про башню или про напавшего на них колдуна? В голове Мары роились тревожные вопросы, и каждая мысль только усиливала её волнение.

Мара стояла неподвижно, и боролась с желанием спросить его напрямую. Но Весперис был тих. Не было ни намёка на то, что он в курсе чего-то большего. Его лицо оставалось спокойным и слегка отстранённым, как обычно. В его тоне не было упрёка или подозрений. Он не упомянул ничего, что могло бы намекнуть на её секреты.

Она украдкой бросила взгляд на него. Возможно, это был её шанс понять, стоит ли доверять Весперису. Несмотря на его холодность и отчуждённость, он всё-таки был другом Дамиана. Но был ли он другом для неё? До сих пор ей казалось, что он только терпит её из-за Дамиана. Иногда Мара чувствовала себя лишней в их маленькой компании. Да и Весперис был замкнут и не проявлял особого желания сближаться с ней.

Пока она обдумывала это, он вдруг заговорил снова:

— Прогуляемся? — предложил он неожиданно, хотя на его лице появилось лёгкое сомнение, будто он сам не был уверен, стоит ли это говорить.

Мара на мгновение застыла, изумлённая его приглашением. Сперва она даже хотела отказаться, посчитав этот его жест скорее проявлением вежливости, чем искренним желанием. Но что-то в его голосе заставило её передумать. Может, эта прогулка была шансом узнать друг друга лучше и наладить отношения.

— Давай, — наконец неуверенно произнесла она.

Весперис отложил книгу, легко соскочил с подоконника и направился к выходу, давая ей понять, что они могут идти прямо сейчас. Мара пошла следом, всё ещё пытаясь унять непонятную тревогу.

Они шагнули во двор, и осенний воздух окутал их лёгким холодом, смешанным с ароматом увядающей листвы. Весперис уверенно вёл Мару через парк перед академией, ориентируясь в пространстве с удивительной лёгкостью. Хотя она знала, что его слепота не мешает ему чувствовать окружение, каждый раз это вызывало у неё невольное восхищение. Они шли вдоль тропинки, усыпанной золотыми осенними листьями, пока не добрались до одной из старых каменных скамей, окружённых кустарником и деревьями, которые отбрасывали лёгкую тень на мраморную поверхность.

Весперис нашёл скамейку, легко скользнув рукой по её краю, и сел, откинувшись на прохладный камень. Мара последовала его примеру, сев рядом, хотя между ними оставалось приличное расстояние. В парке было тихо, только лёгкий ветерок играл с опавшими листьями.

— Ты быстро нашла общий язык с Дамианом, — произнёс Весперис, не поворачивая к ней головы. — Этого следовало ожидать. Вы с ним похожи.

Мара смущённо опустила взгляд на свои руки. Неужели это так заметно со стороны?

— А как давно вы с Дамианом дружите? — несмело спросила она.

Весперис едва заметно улыбнулся своим воспоминаниям. Помедлив, он ответил:

— С самого первого дня. Когда нас распределили по Домам.

Мара чуть наклонила голову, вглядываясь в его профиль. Она всегда думала, что их дружба крепла постепенно, как это обычно бывает. Но теперь, узнав, что они были вместе с самого начала, её любопытство только усилилось.

— С первого дня? — удивлённо переспросила она. — Это интересно. Вы же такие разные.

Весперис кивнул, слегка усмехнувшись.

— Это правда, — признал он. — Но у нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Мара молчала, пытаясь понять, что он имел в виду.

Весперис продолжил, его голос стал чуть тише, и в нём прозвучала странная грусть.

— На магов с доминантой огня до сих пор смотрят косо из-за истории с Ардонисом, — сказал он, его лицо оставалось непроницаемым, но голос выдавал внутреннее напряжение. — Поэтому Драконы всегда стараются держаться вместе. Поддерживать друг друга, помогать. Это как негласное правило. Но… — он замолчал, как будто на мгновение усомнился, стоит ли продолжать. — Меня не приняли за "своего" в Доме Дракона.

Мара замерла, её глаза округлились от неожиданности.

— Как это — не приняли? — наконец спросила она, в её голосе прозвучала нотка негодования. — У тебя ведь такая же доминанта огня, как у всех.

Весперис слегка нахмурился.

— Верно, — он вздохнул. — Но, как ты понимаешь, не всё дело в магии. Моё происхождение… сыграло свою роль.

Мара почувствовала, как в груди у неё защемило. В академии, несмотря на всю её кажущуюся либеральность, всё ещё играло роль происхождение? Это было не только несправедливо, но и странно. И это её разозлило.

— И всё же… — продолжил Весперис, его тон смягчился. — Дамиан принял меня сразу. Без разговоров, без сомнений.

Мара внимательно посмотрела на него, но он продолжал сидеть, всё так же опустив голову. Она не могла не заметить, как менялся его голос, когда он говорил о Дамиане. В нём была неподдельная благодарность, глубокое уважение.

— Несмотря на всё, что обо мне говорили. Несмотря на слухи о моей семье, — продолжил он. — Маги воды и огня — как ты понимаешь, находятся на разных полюсах. И даже если моя доминанта — огонь, я вырос среди воды. Это сделало меня чужим и среди тех, и среди других.

Мара почувствовала, как что-то внутри неё болезненно дрогнуло. Слова Веспериса, сказанные с такой невозмутимостью, отозвались в её сердце сильнее, чем она могла бы ожидать.

Мара сделала глубокий вдох и тихо проговорила, глядя на землю под ногами:

— Я… Я понимаю, что ты чувствуешь, — её голос дрожал, но она продолжила. — После того как я провалила вступительные экзамены в Эльфеннау... я почувствовала себя точно так же. Чужая… и там, и здесь.

Весперис слегка повернул голову, его светлые, невидящие глаза смотрели мимо неё, но Мара ощутила, что он полностью сосредоточен на её словах. Она вздохнула и, почувствовав прилив смелости, продолжила:

— Эти семь лет я жила в немагическом мире, пытаясь… как-то в него вписаться. Но это было невозможно. Я чувствовала, что не принадлежу этому месту, что я просто… потерялась где-то посредине. Я не была одной из них. Но я и не была частью магического мира. Не могла быть. Это... это было так больно, — призналась она почти шепотом. — Я всегда мечтала о том, чтобы вернуться сюда. Но даже сейчас, находясь здесь, я чувствую себя чужой. Я будто стою одной ногой в этом мире, а другой — в том, и не знаю, где моё место.

Эти мысли крутились у неё в голове с тех пор, как она вернулась в Эльфеннау, но она никогда не высказывала их вслух. И теперь, когда она делилась этим с Весперисом, ей становилось чуть легче.

Он замолчал, как будто обдумывая её слова. Затем он медленно протянул руку вперёд, осторожно положив её на каменную скамью между ними.

— Видишь, и у нас с тобой есть что-то общее. — произнёс он спустя мгновение, его голос стал немного мягче.

Мара улыбнулась этому простому утверждению. Весперис на секунду задумался, и его лицо вдруг озарилось, как будто он что-то понял в этот момент.

— Может, поэтому Дамиан нас обоих и "подобрал", — произнёс он, с лёгкой усмешкой на губах, которая не дошла до его глаз.

Мара повернулась к нему, стараясь понять смысл его слов. В них было что-то странное, даже немного печальное, но в то же время успокаивающее. Она вспомнила, как Дамиан внезапно появился в её жизни и сразу предложил помощь, точно так же, как, видимо, сделал это для Веспериса.

— Наверное, нам всем это нужно, — проговорила Мара, снова глядя на свои ноги и перебирая опавшие листья носками ботинок. — Место, где нас примут такими, какие мы есть.

— Возможно, — признал он, а затем добавил чуть тише: — Хотя, как ни странно, я нашёл это место у Дамиана. Даже на летних каникулах я почти всё время провожу у него в Арфордридже. С моей семьёй… у нас не самые лучшие отношения.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Значит, у нас с тобой ещё больше общего.

Весперис чуть качнул головой, словно принимая её слова. Он не стал углубляться в тему, но что-то в его позе, в расслабившихся плечах и более мягком выражении лица говорило о том, что он наконец-то позволил себе чуть больше доверять Маре.

Утро понедельника, как и всегда, начиналось с урока боевой магии. Мара стояла у окна, неотрывно глядя на дверь в класс. Её тревога, не дававшая покоя с момента ночной вылазки в библиотеку, постепенно уступала место странному волнению, которое она никак не могла объяснить.

В этот момент в кабинет вошла очередная группа студентов. Мара услышала знакомые голоса, а затем наконец увидела его. Дамиан. Её сердце подскочило к горлу, когда он повернулся, и его глаза тут же встретились с её. На мгновение всё остальное перестало существовать. Он, как обычно, улыбнулся привычной широкой улыбкой, и это снова заставило её сердце пропустить удар. Мара отвела взгляд, чувствуя, как щеки мгновенно заливает горячий румянец.

Да что происходит? В конце-концов, это всего лишь Дамиан, всё тот же Дамиан, который был на прошлой неделе. «Соберись», — приказала она себе, и, с трудом переборов непонятно откуда взявшуюся робость, подошла к нему.

— Где ты был вчера? — спросила она, заставляя себя говорить как можно более непринуждённо. — Я искала тебя весь день.

Дамиан чуть наклонил голову и посмотрел на неё с удивлением, как будто не ожидал услышать этот вопрос.

— Ты искала меня? — переспросил он, на его лице мелькнула лёгкая усмешка. — Ну, я бы с радостью пообщался, но был занят… отбыванием наказания у директора.

— У директора?.. — протянула она, чувствуя новый укол вины за то, что он оказался там из-за неё.

— Ага. Представь себе, весь день сидел в его кабинете и перебирал документы. Похоже, что Дьюар словно знал, что я рано или поздно наломаю дров. Он, наверное, всю неделю откладывал для меня бумажную работу. Это было ужасно скучно, если честно. Худшее наказание сложно придумать.

Он усмехнулся, его глаза загорелись тем весёлым огоньком, который всегда вызывал у Мары смешанные чувства — от восхищения до раздражения. Ему как будто всё давалось так легко — и даже наказание в его устах звучало как что-то незначительное, не стоящее внимания.

— Так тебе и надо, — сказала она с лёгкой улыбкой, чувствуя, как напряжение в её голосе постепенно ослабевает. — Если бы ты не взял всю вину на себя, ты бы сидел над бумагами Дьюара не один, а со мной.

Дамиан весело фыркнул.

— О, если бы я мог просчитывать события на столько шагов вперёд, — ответил он, чуть наклонившись. — Я бы обязательно так и сделал.

Мара не могла удержаться от тихого смешка. Она на мгновение задумалась, чувствуя, как волна облегчения смешивается с её странной тревогой. Его лёгкость в общении всегда успокаивала её, но в этот раз она не могла до конца расслабиться. То, что происходило внутри неё, было новым и пугающим, но она знала одно: Дамиан не должен об этом узнать. Ни в коем случае.

— Сейр, Спэрроу! — раздался стальной голос профессора Войт. — Раз вам двоим настолько неинтересно то, что я говорю, вы, вероятно, уже и так всё знаете.

Мара обернулась, и с ужасом поняла, что они так заболтались, что пропустили начало урока.

— Ну что ж, раз так, — продолжила Войт, подходя к ним, — выходите оба в центр.

Мара, чувствуя, как все взгляды устремились на них, вышла из ряда и остановилась напротив Дамиана.

— Спэрроу, будешь защищаться, — пояснила Войт, её голос был строгим и холодным. — Сейр, тебе предстоит атаковать.

Войт щёлкнула пальцами, и в её руке появился огненный кнут — пламя с тихим шипением кольцами опустилось на землю, как змея, готовая к атаке. Вдруг, она с силой размахнулась, и хлыст щёлкнул об пол прямо под ногами Мары. Она тут же отскочила, хотя он бы конечно её не задел.

— Этот кнут может быть крайне полезен в бою, особенно если противник крупнее и физически сильнее, как Спэрроу, — объяснила Войт, бросая многозначительный взгляд на Дамиана. — Даже такая хрупкая девушка, как Сейр, с его помощью сможет повалить более сильного оппонента. Главное — научиться контролировать пламя и двигаться быстро.

Дамиан расплылся в опасной улыбке, становясь в боевую позицию.

— Попробуй, — приказала Войт.

Мара нервно сглотнула. Её взгляд скользнул по лицам одноклассников, затем — на Дамиана, стоящего напротив с уверенной усмешкой. Она повторила жест профессора Войт, и вспышка огня ослепила её на мгновение. В её руке появился огненный кнут — живой, извивающийся, будто существо с собственным разумом. Его пламя шипело, казалось, что оно жаждет кого-нибудь поджарить.

Мара крепче сжала невидимую рукоять, чувствуя, как в её теле поднимается волна адреналина. Огонь в её руках пульсировал мощью. Она краем глаза заметила, как на лице профессора Войт промелькнуло одобрение.

— Хорошо, Сейр, — произнесла она. — Теперь атакуй.

Пытаясь привыкнуть к ощущению невесомого хлыста в руке, Мара размахнулась в первый раз. Он не слушался и свистнул в воздухе, не задев Дамиана. Но Мара не собиралась отступать. Она сделала второй взмах, на этот раз точнее, и кнут обрушился ниже. Дамиан мгновенно воздвиг щит, блокируя её удар с лёгкостью. Однако на его лице больше не было той уверенности, что в начале. Мара продолжала атаковать. Её движения становились всё увереннее с каждым новым ударом. Кнут жил своей жизнью, извиваясь, как змея в её руках.

Она снова атаковала, посылая кнут справа, затем резко развернув его влево. Каждый удар был точнее предыдущего, каждый взмах — сильнее. Дамиан отступал, его щит громко трещал от столкновений с огненным кнутом.

— Быстро учишься, — бросил он, не спуская с неё глаз. Он больше не мог позволить себе расслабляться.

Каждое движение давалось Маре всё легче. Адреналин пульсировал в крови, Дамиану становилось сложнее предугадывать её действия и отражать атаки, обрушивающиеся на него каждый раз с разной стороны. Мара совершила быстрый и сложный манёвр, который ей показался интуитивным. Кнут со свистом метнулся вперёд и ударил Дамиана по руке, которой он обычно отбрасывал атаки и создавал защитные заклинания. Он отдёрнул её, от боли потеряв на мгновение возможность складывать пальцы в защитный жест, и этого хватило, чтобы она провела второй удар. Огненный кнут обвился вокруг его лодыжки, лишая равновесия, и Дамиан рухнул на пол.

— Отлично! — воскликнула профессор Войт. — Вот так, Сейр! Спэрроу, атакуй!

Дамиан атаковал без предупреждения, даже не вставая с пола. Мара едва успела увернуться от его огненной стрелы, пролетевшей в сантиметре от её плеча. Она почувствовала, как в ней закипает азарт. Весь её страх и волнение испарились.

Дамиан двигался быстро, одной рукой отражая её атаки, а другой запуская всё новые огненные стрелы. Но он не заметил, как кнут Мары, ставший непомерно длинным, вился вокруг него кольцами, то и дело щёлкая у его лица и отвлекая его внимание. Наконец, Мара отскочила назад, резко дёрнув на себя, и огненные кольца затянулись вокруг его тела, связав по рукам и ногам, и заставив его снова упасть.

— Отличная работа, Сейр! — воскликнула профессор Войт, не скрывая своего удовлетворения. — Впечатляющий бой, молодцы!

— Жжётся! Жжётся! — Шипел Дамиан, извиваясь на полу.

Мара, тяжело дыша, погасила огонь и подошла. Протянув руку, она помогла ему подняться. Дамиан не стал ей подыгрывать и всерёз опёрся на её руку всем своим весом, из-за чего она сама едва устояла на ногах.

— У тебя явно талант к боевой магии, — произнёс Дамиан серьёзно, глядя на неё с уважением. — Надо будет это повторить.

Дуэль с Дамианом сделала всё только хуже. Мара целый день старалась как будто бы невзначай держаться от него подальше, садясь рядом с Весперисом, а не с ним, или вообще с Лилиан.

Но ничего не помогало. В любой момент, когда их взгляды встречались, её сердце начинало колотиться быстрее. Она надеялась, что, хотя бы после занятий, сможет сбежать — спрятаться от него, а вместе с ним и от своих непонятных эмоций.

Однако, как только закончился последний урок и Мара уже собиралась улизнуть в толпе студентов, крепкая рука неожиданно схватила её за локоть. Она обернулась и встретилась с горящими глазами Дамиана. Его хватка была мягкой, но уверенной.

— Помнишь, я обещал рассказать тебе, что искал в библиотеке? — прошептал он ей на ухо, наклонившись чуть ближе, чем было нужно.

У неё перехватило дыхание.

— А ты правда собирался рассказать? — с трудом выговорила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Я думала, это была просто отговорка.

— Ну вот и узнаешь, — загадочно усмехнулся Дамиан, не отпуская её руки.

Прежде чем Мара успела что-то возразить или спросить, он легко потянул её за собой, ведя по коридору, подальше от любопытных глаз. Они быстро миновали несколько коридоров и спустились в подземелье академии, где уже несколько дней назад Дамиан показал ей секретный кабинет магии крови.

Как только дверь за ними закрылась, Дамиан вдруг посерьёзнел. Лёгкая усмешка исчезла с его лица, уступив место чему-то гораздо более глубокому, почти тревожному. Он больше не отпускал привычные шутки, не смотрел с той лёгкостью, с которой обычно мог заговорить на любую тему. Было видно, что он хочет что-то сказать, что-то важное, но то ли не знал, как начать, то ли сомневался, стоит ли вообще говорить.

Мара не торопила его. В конце концов, Дамиан первым нарушил тишину, но не тем, что она ожидала:

— Так… Ты узнала что-то новое из той книги? — спросил он, касаясь рукой затылка.

Мара вздохнула, чувствуя, как лёгкое разочарование накатывает на неё. Ей и самой хотелось что-то выяснить, но это оказалось куда сложнее, чем она думала.

— Книга написана на валлийском, — объяснила она, прислонившись к массивной деревянной парте. — Я, конечно, пыталась перевести… Пока что мне не удалось узнать ничего важного.

Дамиан кивнул, но его задумчивое выражение никуда не исчезло. Было что-то, что его беспокоило, но он явно не знал, как начать разговор.

— Ты обещал рассказать, что искал в библиотеке, — мягко напомнила она, глядя ему в глаза, но стараясь не выдать своего нетерпения.

Его взгляд на мгновение задержались на её лице, будто он искал в ней ответ или поддержку. Она заметила, как он закусил губу, словно сомневался, стоит ли продолжать. Но потом он решился.

— Да, обещал, — наконец произнёс он, но теперь в его голосе было слышно напряжение, которого не было раньше. — И прежде, чем я начну, пообещай, что это останется между нами.

Мара кивнула, внутренне напрягаясь. Они были знакомы всего неделю, а количество секретов всё росло.

Дамиан на мгновение замолчал, собирался с мыслями, а затем снова повернулся к ней.

— То, что я искал… Я этого не нашёл. — сказал он, голос его стал серьёзным и чуть тише, чем прежде. — И теперь мне нужна твоя помощь.

Мара подняла брови, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Помощь? — повторила она, скрещивая руки на груди. — В чём?

Дамиан вздохнул, снова замолчал на несколько мгновений, обдумывая, как лучше начать.

— Я искал книги, которые помогли бы мне мне... — он вдруг замялся, и резко сменил курс разговора. — Ты, может, ещё не заметила, но Весперис болен.

Мара напряглась. Весперис, конечно, был чуть более худой и чуть более бледный, чем нужно, но…

— Болен? — переспросила она. — Ты про его… — она указала на свои глаза, почему-то не желая произносить это слово вслух.

— Нет. — Дамиан мотнул головой. — Его слепота — врождённый порок, она никак не влияет на его здоровье, в отличие от… Он не просто болен, Мара. Он проклят.

Она моргнула, вглядываясь в лицо Спэрроу и надеясь увидеть там хоть тень улыбки, хоть какой-то намёк на то, что он её разыгрывает.

— На его семье, на семье Мор, лежит древнее родовое проклятие, — продолжил Дамиан. Его голос звучал глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Любой, кто родится в их семье с доминантой огня, умирает, не дожив до семнадцати лет.

Мара почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз, а по спине прошёл холодок.

— Нет… — прошептала она, качая головой. Глаза защипало. — Не может быть... Весперис... Он же…

— Он умрёт, — В голосе Дамиана не было ни капли утешения, только горечь. — Если что-то не сделать, он не доживёт до своего семнадцатого дня рождения.

Мара подняла взгляд на Дамиана. Она не знала, что сказать — слова застревали в горле. Она нервно сцепила пальцы, стараясь хоть как-то справиться с ощущением беспомощности.

— И когда Весперису исполняется семнадцать? — еле слышно спросила Мара.

— Через полтора года, в мае.

Мара закрыла глаза, чувствуя, как сдавило её грудь. Она не могла в это поверить. Ей и в голову не приходило, что Весперис может умереть. Он казался таким... холодным, но вечным. И от мысли, что его может скоро не стать, ей становилось невыносимо, невыразимо больно и плохо.

— Разве нельзя ничего сделать? — слабо спросила она. — Разве нет никакого способа снять это проклятие?

Дамиан покачал головой, его глаза потемнели.

— Его родители перепробовали всё, что могли, — сказал он. — Но ничего не сработало.

— А что… Что с другими? — Мара лихорадочно искала хоть какую-нибудь ниточку, за которую можно было бы зацепится. — Весперис же не первый маг огня в роду Мор?

— Не первый, — мрачно отвечал Дамиан. — Все предыдущие умерли, не дожив до семнадцати.

Мара молчала. Её глаза бегали из стороны в сторону, словно она пыталась найти решение. Дыхание становилось всё чаще, а слёзы и панику становилось сдерживать всё сложнее.

— Я не могу просто сидеть и смотреть, как он умирает, — с отчаянием прошептал Дамиан. — Он мой единственный друг. Мой самый близкий человек. Мара, я не могу сдаться.

Она подняла взгляд, и впервые заметила в его глазах боль. Не ту лёгкую, мимолётную печаль, которую она привыкла видеть в его насмешливом взгляде, а настоящую, глубокую боль. Мара ещё никогда не видела Дамиана таким.

— Весперис — это единственный, кто у меня остался. Я не могу потерять его, — тихо сказал он. — Мои родители умерли, когда я был маленьким. Меня воспитывают тётя и дядя, но... у нас не лучшие отношения.

— Мне так жаль, Дамиан…

Но он только отмахнулся.

— Я не помню своих родителей, я их совсем не знал. Но я знаю Веспериса.

— Тебе не нужно меня уговаривать, — её голос зазвенел от решительности. — Ты сказал, что тебе нужна моя помощь. Значит, у тебя есть идеи, как спасти его?

Дамиан посмотрел прямо на неё, и его глаза вспыхнули.

— Все "легальные" способы закончились, — сказал он. — Я исследовал каждую возможность, каждое заклинание, каждый ритуал, который только можно найти в учебниках. И теперь... — он замолчал, его глаза сузились. — Теперь осталась только одна возможность.

— Какая? — впрочем, ей было всё равно, что он ответит. Если она могла помочь спасти Веспериса, она сделает всё.

— Это проклятие как-то связано с магией крови и самим Кирейном Кроином, — тихо сказал Дамиан. — Я не знаю всех деталей, но я собираюсь докопаться до сути. И я верю, что ты можешь помочь мне в этом. Ты умная, способная, и твои взгляды на магию… довольно гибкие.

— Я помогу тебе, — сказала она твёрдо, сжав руки в кулаки. — Мы спасём Веспериса.

Дамиан глубоко вздохнул, как будто бы с огромным облегчением.

— Спасибо, — с чувством выдохнул он. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Какое-то время они провели в тишине, поглощённые своими мыслями, и деля на двоих разгоревшееся пламя надежды.

— Как думаешь, — снова заговорил Дамиан. — С помощью эфирной магии, можно снять проклятие?

— Если такой шанс есть, мы его обязательно найдём.

Едва переступив порог двери, скрытой за картиной, Мара нос к носу столкнулась с Весперисом.

Внутри всё похолодело.

На секунду она подумала прошмыгнуть мимо него и скрыться за ближайшим углом. Но она знала, что это было бы бессмысленно. Весперис уже почувствовал её присутствие.

— Что ты здесь делаешь? — его голос прозвучал холодно и подозрительно. Он чуть повернул голову, его невидящие глаза, как всегда, были направлены куда-то сквозь неё.

Мара почувствовала, как её ладони вспотели, а горло пересохло.

— Я... э-э... просто… засмотрелась на картину, — пробормотала она, с запозданием осознавая, как глупо это звучит. Она тут же прикусила язык, понимая свою ошибку.

Весперис вскинул бровь, и его лицо исказилось от раздражения.

— На картину? — его голос стал злым. — Ты что, считаешь меня идиотом?

Мара растерянно замерла, не зная, что ответить. Она открыла было рот, чтобы снова попытаться как-то оправдаться, но Весперис не дал ей шанса.

— Откуда ты узнала об этом месте? — его голос перешёл на повышенные тона, и в нём было столько гнева, что Мара внутренне съёжилась.

Она хотела снова соврать, но её разум пустовал. Она чувствовала, как его невидящий взгляд пронзает её насквозь. Лицо Веспериса исказилось, его губы дрогнули от сдерживаемого гнева.

— Я просто... нашла его случайно, — слабо попыталась она, хотя сама понимала, что её слова звучат нелепо.

Но Весперис прервал её, не дав договорить.

— Ты лжёшь, — сказал он с тихой яростью. — Я предупреждал Дамиана, что это место должно остаться между нами. И вот, он приводит сюда тебя. А ты смеешь его покрывать!

Мара хотела что-то возразить, но слова застряли в горле.

Дверь тихо приоткрылась, и из-за неё показался Дамиан. По его лицу пробежала тень паники, когда он увидел Веспериса, нависающего над Марой.

— Что происходит? — осторожно спросил он, подходя ближе.

— Что происходит?! — голос Веспериса был полон ярости. Он почти кричал. — Ты ещё спрашиваешь? Какого чёрта ты разболтал ей про это место?

Дамиан помрачнел, но молчал.

— Ты знал, что это секрет! — продолжал Весперис, подступая ближе. — Что ещё ты ей рассказал, Дамиан?

В воздухе повисла тишина. Дамиан посмотрел на Веспериса, сжав челюсти. Молчание длилось секунды, но оно было таким тяжёлым, что казалось, прошло несколько минут.

— Что. Ещё. Ты. Ей. Рассказал? — прорычал Весперис, его голос дрожал от гнева.

Дамиан продолжал молчать, но это молчание говорило больше любых слов. Он даже не пытался отрицать.

Весперис взорвался с новой силой, его лицо исказилось от ярости.

— Ты не имел права! — выкрикнул он, тыча пальцем в его грудь. — Это мои тайны, моя жизнь! Какого чёрта ты решил, что можешь всё это ей рассказать?!

— Я думал, раз мы все трое дружим, она имеет право знать, — спокойно, но с явным напряжением ответил Дамиан.

— Может, это мне решать? — яростно парировал Весперис.

Мара стояла рядом, чувствуя себя маленькой и беспомощной, как ребёнок, который оказался в центре ссоры взрослых.

— Это касается не только тебя, но и тех, кому ты небезразличен, — тихо, но твёрдо произнёс Дамиан.

Весперис замолчал, как будто слова Дамиана выбили из него воздух. Его лицо оставалось напряжённым, но его гнев, казалось медленно угасал. Он глубоко вздохнул, но не ответил.

— Весперис, прости, я... — попыталась вмешаться Мара, не выдерживая накала эмоций.

— Ты здесь вообще не причём, — горько усмехнулся Весперис. — Ты ведь не заставляла его выдавать мои тайны первому встречному.

От этих слов Маре стало невыносимо больно. Словно что-то холодное и острое пронзило её изнутри. В груди защемило, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Поняв, что она не сможет их удержать, Мара развернулась на каблуках и бросилась прочь.

— Мара! — раздавался позади удаляющийся голос Дамиана. — Посмотри, что ты наделал…

Она не могла оставаться там ни секунды дольше. Слёзы уже застилали её поле зрения, и ей отчаянно хотелось скрыться от всех, спрятаться где-нибудь, где никто не увидит её слабость.

Мара ворвалась в ближайший туалет и захлопнула за собой дверь. Её ноги подкосились, и она сползла на холодный кафельный пол, закрыв лицо руками. Слёзы катились по щекам, и она больше не могла их сдерживать. Всё внутри неё было охвачено болью и обидой. Она чувствовала себя такой маленькой, ненужной, чужой.

"Первая встречная."

Вот кто она. Всего лишь лишний человек в их жизни. Разве не было это очевидно с самого начала? Мара пыталась прижиться, найти своё место среди них, но Весперис всегда держался на расстоянии, всегда давал понять, что она посторонняя, что она вторгается в то, что было выстроено годами. Они дружили с Дамианом с самого первого дня в академии, а она появилась всего неделю назад. Почему она вообще подумала, что может стать частью их компании?

Мара с трудом поднялась на ноги. В груди всё ещё ныло, но она решила, что не может позволить себе оставаться здесь дольше. Она сделала глубокий вдох и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

"Просто забудь," — сказала она себе, ощущая, как гнев и обида постепенно уступают место холодной решимости. "Ты знала, что иначе быть не может. И ты знала, что Весперис никогда не примет тебя."

Мара вышла из туалета и направилась по коридору. Её мозг работал механически, прокладывая путь к кабинету профессора Рэнсома. Сейчас ей нужно сделать именно это — сфокусироваться на деле. Оставить чувства позади, хотя бы на время.

Когда она оказалась перед дверью кабинета, она на секунду задержала руку на деревянной поверхности, собираясь с силами.

"Ты должна быть сильной," — напомнила она себе. Стукнула. Ответа не последовало.

"Может, его нет на месте?" — мелькнула мысль, но затем за дверью послышался звук шагов. Дверь открылась, и на пороге появился профессор Рэнсом.

— Мара, — он удивлённо приподнял брови, глядя на неё поверх очков. — Извини, я ещё не успел взять книгу в библиотеке…

Мара заставила себя улыбнуться.

— Я достала книгу сама, профессор, она у меня, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

Рэнсом нахмурился и прищурился, осматривая её лицо, явно замечая следы недавних слёз.

— Всё в порядке? — осторожно спросил он, заглядывая в её покрасневшие глаза.

— В порядке, — ответила она, возможно, слишком резко и громко.

Профессор не стал настаивать и посторонился пропуская её в кабинет со словами:

— Лучше мне не знать, как именно ты достала книгу…

Мара стянула с плеча сумку и извлекла из неё "Тур Аэллард". Она положила его на стол перед профессором, и он сразу же склонился над ним, бегло осматривая страницы.

— Книга написана на валлийском, — тихо начала она. — Я смогла перевести только несколько страниц, и из них ничего не понятно

Рэнсом кивнул, не отрываясь от текста.

— Ожидаемо, — произнёс он спустя минуту, не поднимая глаз. — Я займусь этим, — сказал профессор, отодвинув книгу. — А ты пока… Сосредоточься на учёбе.

Мара кивнула, но её мысли, были далеко отсюда.

После дополнительного урока у Арианвена Мара вернулась в гостиную поздно. В это время суток здесь было максимально людно: ученики уже вернулись с прогулок, ужина, библиотеки и из общих комнат друзей из других Домов, но ещё не собирались спать.

Мара быстро оценила обстановку: Дамиан и Весперис всё ещё сидели в разных концах комнаты. Даже не разговаривают… "Из-за меня", — подумала она с новой волной вины.

Словно почувствовав на себе её взгляд, Дамиан обернулся и вытянул шею.

— Мара! — одними губами позвал он, выпучив глаза и многозначительно указывая ими на ещё более дальний угол комнаты.

Мара сжала зубы и глубоко вздохнула, но, немного поколебавшись, направилась к нему.

— Ничего бы этого не было, если бы ты мне не рассказал, — принялась шипеть она, как только они заняли небольшой диванчик в укромном закутке.

— Не принимай близко к сердцу то, что он сказал, — покачал головой Дамиан. — Он не думает так на самом деле.

— Разве? — от вспыхнувшей с новой силой обиды её голос сочился ядом. — Мне кажется, он выразился предельно ясно.

— Поверь мне, он так не думает. Если бы он так думал, он бы так не сказал.

Дамиан нахмурился, сам понимая, как противоречиво прозвучали его слова.

— Что это ещё должно значить? — Мара подняла брови.

Он вздохнул и принялся объяснять.

— Весперис может сколько угодно орать на меня, но ты здесь ни причём, и он это прекрасно знает. Он бы не стал отталкивать тебя так яростно, если бы не чувствовал угрозу своей… — Дамиан запнулся, подбирая слово, — хладнокровности.

Мара фыркнула, не скрывая скепсиса.

— Да брось, Дамиан. Он просто зол, что ты рассказал мне о его проклятии.

— Верно, — Дамиан кивнул. — Но он зол на меня.

— Если он зол на тебя, то почему обрушился на меня? — пробормотала она, глядя в сторону. — Что я сделала не так?

— Он не умеет иначе, — тихо ответил Дамиан, и лицо его было серьёзным. — Весперис вырос в семье, где выражать эмоции — это признак слабости.

Мара задумалась, внимательно слушая Дамиана. Весперис действительно всегда был отчуждённым и холодным, но, выходит, не потому, что ему так хотелось, а потому, что это был его способ защититься.

— Так что мне теперь делать? — сдалась она, голос её смягчился, но в нём по-прежнему сквозила растерянность. — Как нам снова стать друзьями?

— Время, — ответил Дамиан, устало проведя рукой по волосам. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому порядку вещей. Он привык к тому, что всё остаётся в узком круге. Ты вторглась в этот круг, и это его пугает. Но он разберётся с этим.

Мара снова посмотрела в сторону Веспериса, сидящего на другом конце комнаты и окружённого книгами, но, как всегда, погружённого в свои мысли. Снаружи он казался непроницаемым, как ледяная стена, но теперь она начинала понимать, что, возможно, за этой стеной скрывается куда больше, чем просто холод.

— Я надеюсь, что ты прав, — тихо произнесла она, всё ещё ощущая горечь от их последней встречи.

В последние несколько дней сон не приносил Маре ни отдыха, ни облегчения.

Сначала она снова видела книгу. Ту самую, которую принесла профессору Рэнсому. Но теперь страницы больше не были покрыты знакомыми валлийскими словами. Вместо этого перед её взором возникли символы, которые она даже не могла определить. Они танцевали и извивались, плыли перед глазами, превращаясь в хаотичные линии и фигуры, как будто книга отказывалась подчиняться законам привычной реальности.

Она пыталась сосредоточиться, пыталась найти в этом какой-то смысл, но всё вокруг было слишком зыбким. Страницы тряслись, символы становились всё более и более неразборчивыми. Они, казалось, смеялись над её попытками что-то понять.

"Ты ничего не понимаешь".

Её сердце сжалось, когда она узнала этот голос. Она подняла глаза и увидела Веспериса, который нависал над ней с перекошенным от гнева лицом. Но на этот раз он был больше, чем обычно. Его глаза, лишённые зрения, сверкали яростью.

"Ты не должна была вмешиваться, Мара!" — прогремел он. Его тело начало меняться, плавиться. Весперис превратился в нечто огромное и ужасающее — его кожа потрескалась, и из этих трещин вырвалось пламя. В тот же момент его фигура окончательно исчезла, превратившись в гигантского дракона.

Мара попыталась закричать, но голос её застыл в горле. Дракон широко раскрыл пасть, и в следующую секунду вокруг полыхнуло жаркое пламя. Она в панике метнулась в сторону, пытаясь спрятаться, но огонь охватил всё вокруг. Она отчаянно искала укрытие, но пламя становилось всё ближе, его жар обжигал её кожу.

Декорации сменились, и теперь Мара снова оказалась в той башне. Она сразу узнала её — это было то самое место, которое она уже много раз видела во снах, и в котором недавно побывала наяву с Дамианом. Весперис-дракон превратился в незнакомца, которого они встретили там. Но вдруг он исчез. Исчезло вообще всё: книжные полки, свитки и стеллажи со странными артефактами. Остались только голые стены.

Мара перевела дух и осмотрелась. Её внимание привлекло то, чего она не заметила в полумраке реальной башни. Она увидела оленя, выгравированного на одной из этих стен. Его очертания были чёткими, но что-то в нём было странным, нереальным. Олень казался живым, словно в любой момент готов был сорваться с камня и побежать. Мара приблизилась к нему, её пальцы дрожали, когда она медленно протянула руку.

Как только её пальцы коснулись оленьего силуэта, он внезапно вспыхнул знакомым ослепительным светом. Мара зажмурилась от яркости, а когда снова открыла глаза, то увидела, что олень стал трансформироваться. Его контуры начали распадаться на сотни мелких светящихся частиц, а затем собираться в новую фигуру, принимая форму карты.

Мара торопливо шагнула ближе, узнав очертания. Долина Кан Афон. Она видела её прежде на других картах, которые висели на стенах кабинетов Эльфеннау, но эта была другой. Странной. Упрощённой. И на ней была лишь одна отметка. Но стоило ей присмотреться внимательнее и запомнить её расположение, как сон оборвался.

Мара открыла глаза и решительно села в кровати. Её взгляд метнулся к окну, где ночное небо всё ещё было густо-синим, и она тяжело вздохнула. Ей нужно было вернуться в башню. Сейчас же.

Она спешно натянула прямо поверх пижамы одежду и сапоги, накинула куртку и тихо выскользнула из спальни, стараясь не создавать лишнего шума. Школа спала, и Мара не хотела привлекать к себе внимание. "Только тихо, без лишних движений", — мысленно напоминала она себе, пробираясь по коридорам под чарами невидимости.

Как только Мара вышла за двери Эльфеннау, ночной воздух ударил ей в лицо прохладой, и её уверенность пошатнулась. Она ненадолго остановилась, прокручивая в голове все возможные опасности. Что, если она не найдёт башню в темноте? Ведь в прошлый раз её вёл Дамиан. Что, если незнакомец, который напал на них тогда, всё ещё там? А что, если он умер тогда, и она найдет его... мёртвым?

Мара нервно сжала пальцы и покачала головой. Нет, сейчас не время для сомнений. Она должна узнать, правда ли то, что ей приснилось. Если там действительно есть карта, если есть ещё один ключ к разгадке этой башни, она должна его найти. Пусть даже ей придётся идти одной.

Она шла по дороге от Эльфеннау к Кан Афон, стараясь не издавать ни звука. Под чарами невидимости она чувствовала себя немного увереннее, хоть и не могла полностью избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Тёмный лес по обе стороны дороги казался бесконечным, и каждый шорох заставлял её оглядываться. Мара торопливо крутила головой, мысленно ругая себя за то, что пошла сюда ночью. “Всё могло бы быть проще при свете дня”, — думала она, но в то же время понимала, что не могла позволить себе ждать до утра.

Она шагала всё дальше, пытаясь не сбиться с пути. Вдали от фонарей академии ночь становилась темнее, а лес гуще. Её мысли кружились вокруг башни, незнакомца и оленя, который явился во сне. Может, это всё было просто игрой её воображения? В какой-то момент Мара почувствовала странное, необъяснимое чувство — словно её что-то тянуло в сторону от основной дороги. Она замедлила шаг и остановилась, прислушиваясь к себе. Внутри что-то подсказывало: это здесь.

Она свернула с дороги, зажгла магический огонь на кончиках пальцев и шагнула в темноту. Её маленький огненный шар освещал путь, разгоняя густую тень деревьев. Лес казался бесконечным, и каждый шаг отзывался в сердце тревогой, но она продолжала идти. Вскоре Мара заметила знакомые очертания впереди, скрытые между деревьями. Сердце сжалось от волнения. Башня.

Она добралась.

Перед ней возвышалась та самая древняя полуразрушенная башня, в которую они заходили совсем недавно вместе с Дамианом. Здание выглядело точно так же: ветхие стены, густо заросшие мхом, и та самая дверь без ручки, замка или каких-либо видимых признаков того, как её можно открыть.

Мара глубоко вдохнула, сглотнув ком в горле, и медленно подошла к двери. Всё было слишком знакомо, и в то же время каждый шорох, каждый холодный порыв ветра внушали страх. Что, если за этой дверью её ждёт что-то опасное? Она закрыла глаза, на мгновение погружаясь в тишину, и постаралась успокоить свои мысли.

Наконец, она решительно протянула руку и положила её на дверь, повторяя знакомое движение, которое делала в прошлый раз.

— Откройся, — тихо прошептала она.

Как и в прошлый раз, дверь начала менять свою форму. Деревянная поверхность заискрилась, словно свет прошёл сквозь древесину, и на её месте медленно появился портал. Тонкая дымка окружила проём, и Мара почувствовала, как её охватывает знакомое чувство тревоги и страха. Но она не могла отступить. Не теперь, когда была так близка к разгадке. Её сердце билось всё быстрее, но она глубоко вдохнула и, сжав пальцы в кулак, шагнула внутрь.

Едва ступив на каменный пол, Мара быстро огляделась, стараясь оценить обстановку. Незнакомца здесь не было. Ни его самого, ни его тела. Она вздохнула, пытаясь унять волнение. Это открытие принесло ей двойственные чувства: с одной стороны, было облегчение, что ей не придётся столкнуться с его трупом. Что она не убийца. Но с другой стороны — он выжил. Это означало, что он всё ещё представлял опасность.

Мара продолжала осматриваться, её огненный шар дрожал в воздухе, едва освещая опустошённое пространство. Башня изменилась. Пол был усеян следами недавней битвы: поломанные стеллажи, опрокинутые полки, разбросанные книги и свитки. Но всё остальное, что прежде было здесь — странные магические приборы, непонятные устройства, которые они с Дамианом видели в первый визит, — исчезли.

Он всё забрал. Это была первая мысль, которая мелькнула в голове у Мары. Незнакомец не оставил ничего, что могло бы пролить свет на его намерения. Даже та странная стеклянная пирамидка, которая привлекла её внимание в прошлый раз, исчезла, как и всё остальное. Она стиснула зубы от разочарования, но тут же попыталась успокоиться. Мара знала, что в башне есть нечто большее, нечто, что не лежит на поверхности. Её сон был слишком явным, слишком чётким, чтобы оказаться просто игрой воображения. Незнакомец забрал приборы, но не нашёл самого главного.

Свет огненного шара стал ярче, когда она приподняла его над головой, освещая стены. Она медленно двигалась вдоль каменных блоков, изучая каждый участок стены, каждый выбитый кусок камня, каждый мельчайший рисунок, который мог ускользнуть от её взгляда в прошлый раз.

И… вот он.

Мара остановилась. На одной из стен, едва различимый в полумраке, был выгравирован олень. Точно такой же, какой был в её сне. Контуры животного были чёткими и реалистичными, хотя в них было что-то неуловимое, что-то странное. Олень будто затаился в камне. Она почувствовала, как её сердце снова ускорило свой ритм.

"Это правда", — подумала она, и дыхание её стало частым и неровным. Мара сделала шаг вперёд, почти боясь приблизиться к этому таинственному изображению. Всё в её сне вело её к этому моменту. Она вытянула руку, её пальцы дрожали от напряжения. Она не могла остановить себя — в ней кипело предвкушение, смешанное с опасением.

Когда пальцы коснулись каменной поверхности, олень вспыхнул ярким, ослепительным светом. Мара зажмурилась, но когда она снова открыла глаза, то увидела, как контуры оленя начали распадаться на сотни светящихся частиц, а затем медленно принимать новую форму.

Перед ней снова возникла карта. Карта долины Кан Афон. Такая же карта, как в её сне. И, как в её сне, на этой карте была лишь одна метка. Мара сделала шаг ближе, скользя пальцами вдоль линий, пока они не остановились на одном месте — на метке в форме головы единорога.

Она прижала к ней пальцы, как будто пыталась уловить её значение, и в этот момент всё её существо наполнилось странным, необъяснимым чувством. Сон был правдой. Теперь у неё была карта и ключ, который мог привести её к чему-то ещё более важному.

Мара незамедлительно вытащила из своей сумки блокнот и карту долины Кан Афон, которую предусмотрительно взяла с собой перед вылазкой. Свет магического огня, тихо мерцая, отбрасывал длинные тени на страницы. Стараясь держать руки неподвижно, она склонилась над картой, сверяясь с тем местом, на которое указывала голова единорога. Мара внимательно изучила карту, прищурившись. Её взгляд скользил по изгибам долины и леса. Она стала использовать карандаш, как импровизированную линейку, сверяясь с масштабом, снова и снова проверяя расстояние и отмечая ориентиры, которые могла бы использовать в будущем. Обозначенное место находилось гораздо дальше от башни, чем Мара предполагала. Это был труднодоступный угол долины, почти на краю карты.

"Чёрт, это место совсем не рядом", — подумала она. Её сердце подсказывало рвануть туда прямо сейчас, пойти и попытаться найти это место, но разум протестовал. Это было бы ещё более глупо и опрометчиво, чем её ночная вылазка сюда. Она представила, как блуждает по тёмным лесам одна, без конкретных ориентиров, без плана, в поисках места, которое, возможно, существует только на карте. Нет, ей нужно дождаться выходных, а ещё лучше — дождаться, пока профессор Рэнсом изучит информацию, которая есть в книге.

Мара закрыла блокнот, аккуратно убрала его обратно в сумку и в последний раз бросила взгляд на светящуюся карту на стене. Всё ещё впереди. Ей нужно набраться терпения и подготовиться. С этими мыслями она быстро огляделась по сторонам, проверяя, не оставила ли чего после себя, и направилась обратно к порталу.

— Я понял, почему его лицо показалось мне знакомым.

Мара тряхнула головой и быстро огляделась. Она задремала, сидя в библиотеке над учебниками. Стол был завален книгами, свитками и грудами записей, а голова болела от слишком долгого чтения мелкого шрифта. Её окружал привычный запах старых пергаментов, и, хотя это место должно было быть для неё чуть ли не святилищем, она всё чаще чувствовала, что увязает в отчаянии.

— Ты слышала? — Дамиан сел на соседний стул.

Мара потерла глаза и попыталась сосредоточиться на его лице.

— Что? — пробормотала она, потянувшись за учебниками, чтобы собраться.

— Я сказал, я понял, почему он показался мне знакомым, — повторил Дамиан, и его тон был настолько серьёзным, что Мара тут же стряхнула с себя остатки сна.

— Кто? — не сразу поняла она, взгляд всё ещё плыл от усталости.

Дамиан быстро выудил из своей сумки свёрнутую газету и положил перед подругой. Та, нахмурившись, посмотрела на развернувшуюся перед ней страницу. На развороте красовалось фото. Мара моргнула, сердце вдруг пропустило удар. Она сразу узнала это лицо — слишком знакомое, слишком жуткое, чтобы её разум мог его спутать с кем-то другим.

— Это он, — прошептала она, не сводя взгляда с фотографии.

На снимке был мужчина, с которым они столкнулись в той самой проклятой башне. Резкие черты, которые навсегда врезались в её память.

Под фотографией значилось крупными буквами: «Партия "Белое пламя" проходит в парламент: Кай Ардонис обещает укрепить положение магов огня в обществе».

— Погоди, — Мара моргала и щурилась, пытаясь убедится в том, что глаза её не обманывают, — тот самый Ардонис?

— Тот самый, — тихо подтвердил Дамиан. — Он обещает навсегда положить конец дискриминации магов огня. Его все драконы обожают.

Он замялся и растерянно спросил:

— Поэтому, посмотри, пожалуйста, ещё раз. Ты уверена, что это был он?

Мара продолжала смотреть на фотографию, чувствуя, как её уверенность всё больше тает. Она вряд ли сможет когда-нибудь забыть тот день. Но они видели незнакомца всего несколько минут, в полумраке. Это действительно был тот же человек, который на них напал в башне? Или он просто на него похож?

— Я не знаю, Дамиан… Но не может же быть… — она проглотила ком в горле, — не может же быть, чтобы такой влиятельный человек, политик, ни с того ни с сего решил убить двух школьников. Это просто… нелепо.

— Да, это странно, — согласился он. — Но тогда кого мы видели? Я не хочу обвинять человека просто потому, что кто-то на него похож. Что если мы ошиблись? Может быть, это был кто-то другой? Ведь мы видели его совсем недолго.

Мара с тревогой вглядывалась в лицо Ардониса на фотографии. На снимке он выглядел гораздо более респектабельным и сдержанным, чем мужчина, которого она запомнила. Уверенный, харизматичный, с обворожительной полуулыбкой.

Мара отвела взгляд от газеты, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Воспоминания о нападении в башне продолжали всплывать, оживая с пугающей ясностью. Этот человек использовал магию с такой лёгкостью и точностью, будто заранее знал, как пронзить их защиту. Они оба едва не погибли.

Мара тяжело вздохнула и прикусила губу, ощущая внутри странное напряжение. Она знала, что должна рассказать об этом Дамиану. "Просто скажи ему," — говорила она себе. — "Он имеет право знать."

— Я… — Мара не поднимала на него взгляд и водила пальцами вдоль края столешницы, — вчера ночью… я… вернулась в ту башню.

Дамиан на мгновение застыл, словно не до конца понял её слова. Его глаза расширились, а выражение лица изменилось с удивления на растущую ярость.

— Что? — произнёс он, и его голос дрогнул от напряжения.

Мадам Розье, проходившая мимо, шикнула на него. Мара нервно сглотнула.

— Она мне снова снилась. И я увидела во сне то, что мы не нашли, когда были там… — она говорила быстро, пытаясь смягчить удар, — и я решила, что мне нужно это проверить.

Но Дамиан уже вскипел. Он наклонился ближе, припадая к столешнице, словно готовящийся к атаке тигр.

— Ты пошла туда одна? — шипел он, не веря своим ушам. — Одна, посреди ночи? Без меня?!

Мара съёжилась под его испепеляющим взглядом.

— Было уже очень поздно, я не хотела никого беспокоить… — начала она, но не успела договорить.

— Беспокоить? — его глаза сверкнули от гнева. — Ты серьёзно? О чём ты вообще думала? Что, если бы тот человек всё ещё был там? Ты вообще понимаешь, насколько это было безрассудно?

— Я не думала, что это так важно для тебя, — проворчала Мара, складывая руки на груди. — Это теперь какой-то твой личный проект? Ты не хочешь, чтобы я одна занималась этим?

Дамиан замер, как будто его окатили ледяной водой, и недоумённо моргнул.

— Что? — прошептал он, и его голос изменился. — Ты думаешь, что я злюсь из-за этого?

— Разве нет? — Мара откинулась на спинку стула и отвернулась, обращаясь теперь к книгам. — Мы нашли башню вместе, вошли в неё вместе, чуть не умерли вместе. Тебе не понравилось, что я пошла туда одна.

На несколько секунд повисла тишина. Дамиан только хватал ртом воздух, как рыба, пытаясь подобрать слова, но ничего не приходило на ум.

— Ты думаешь, мне есть дело… — наконец заговорил он. — Это не из-за башни, Мара! Я переживаю за тебя!

Он замолчал, словно его собственные слова ошеломили его самого. Мара покосилась на него, но теперь уже Дамиан прятал глаза.

— Но ведь… Ничего плохого не случилось, — неуверенно проговорила она.

— Что ж, я рад, что это так, — всё ещё не глядя на неё, Дамиан собрал свои книги, встал и направился к выходу из библиотеки.

Ночь была тихой, будто застыла в воздухе вместе с холодом. Академия Эльфеннау давно погрузилась в сон, и лишь слабый свет луны скользил по каменным стенам, отражаясь в высоких окнах. Мара не могла уснуть — события последних дней бурлили в её голове, не давая покоя. Ей нужно было выйти из комнаты, почувствовать свежий воздух и дать мыслям немного свободы.

Она бесшумно прокралась через общую комнату и вышла на балкон с видом на тёмный лес, раскинувшийся за территорией академии. Её глаза ещё не привыкли к темноте, но даже без света она сразу заметила одинокую фигуру, стоявшую у парапета. Весперис.

Он стоял неподвижно, прислонившись к каменной стене, руки были скрещены на груди. Тонкий силуэт, казалось, сливался с ночным мраком. Мара замедлила шаг, сомневаясь, стоит ли нарушать его покой. Они ведь так ни разу не заговорили с той ссоры в подземелье. С другой стороны, может пора это сделать сейчас. С момента как зашла Мара, Весперис не сдвинулся с места, но она чувствовала, что тот уже знает о её присутствии. Он всегда знал.

— Ты тоже не можешь уснуть? — тихо спросила она.

Весперис не сразу ответил. Он слегка повернул голову в её сторону, но его светлые глаза, лишённые зрения, смотрели куда-то сквозь неё, вдаль. На его лице застыло выражение задумчивости, даже, может быть, печали.

— Тишина иногда бывает слишком громкой, — ответил он наконец. Его голос звучал ровно, но с ноткой усталости.

Мара несмело подошла ближе, чувствуя, как прохладный ветер касается кожи. Она встала рядом с ним, положив руки на холодный камень парапета. В голове тут же вспыхнули сотни вопросов: “С чего начать? Стоит ли вообще поднимать эту тему? Или, может, лучше сделать вид, что ничего не произошло?”

— Мне не стоило так реагировать, — вдруг заговорил Весперис. — Дамиан был прав. Ты имеешь право знать. Имеешь право знать, что… я могу умереть в любой момент.

Он произнёс это почти без эмоций, как будто сообщал что-то обыденное, а у Мары всё переворачивалось внутри от этих слов.

— Весперис… — начала она неуверенно, подбирая слова. — Дамиан рассказал мне не просто так между делом. Он попросил моей помощи.

Она повернулась к нему лицом, надеясь, что её голос прозвучит твёрдо.

— И я пообещала, что сделаю всё возможное, чтобы помочь. Мы все вместе найдём способ снять это проклятие, — добавила она, крепче сжимая перила.

Вместо ответа Весперис только невесело усмехнулся, но что-то в его позе смягчилось. Какое-то время они молчали. Мара переводила взгляд с лениво колыхающихся полуопавших крон на Мора, пытаясь понять, что происходит у него в голове сейчас. Его лицо оставалось спокойным, но Мара чувствовала, что внутри него бушевала буря. В конце концов, он тихо вздохнул и, опустив голову, сказал:

— Знаешь, я часто думаю… О том, как всё могло быть иначе… если бы я был… другим, — его слова прозвучали горько, но без надрыва, как констатация факта.

Мара нахмурилась.

— Ты не виноват в том, кем родился, Весперис, — сказала она твёрдо, даже немного удивляясь своей уверенности. — Это несправедливо — обвинять себя в том, что ты не контролируешь.

Он повернул голову к ней, его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

— Возможно, ты права, — тихо ответил он, и его голос стал чуть мягче. — Но это не меняет того, что есть сейчас. Я не могу дать себе надежду на будущее. А ты и Дамиан… Я думал, что если кто-то узнает, он сразу захочет держаться подальше. Зачем дружить с тем, кто может умереть в любую секунду?

Мара вдруг поняла, почему он так разозлился тогда. Не из-за того, что Дамиан рассказал его тайну. Он испугался, что это оттолкнёт её. Поэтому он оттолкнул её первым. От этого осознания ей захотелось разреветься, и пришлось прикусить губу, чтобы сдержать слёзы.

— Весперис... — начала она, медленно и осторожно, будто боялась спугнуть его. — Ты не должен быть один в этом. Мы не оставим тебя. Я не оставлю тебя.

Он глубоко вздохнул, и снова повернул лицо в её сторону.

— Почему тебе не всё равно? — еле слышно спросил он, не отрывая от неё невидящего взгляда. В его голосе было нечто большее, чем просто любопытство, и он звучал почти жалобно.

Мара на мгновение задумалась, пытаясь найти ответ, который и сама не осознавала до конца. Затем она сделала то, что было для неё почти неестественным — она протянула руку и коснулась его руки, чувствуя холод его кожи под своими пальцами.

— Может я и не знаю тебя так долго, как Дамиан — сказала она, замечая, как её голос едва заметно дрожит, — но это не значит, что мне будет всё равно, если ты умрёшь. Тебе может показаться, что это всё не имеет значения… но мне причиняет невероятную боль сама мысль о том, что такой человек, как ты, может просто… сгореть.

Ей показалось, что он сейчас отстранится. Но вместо этого Весперис чуть разжал пальцы, позволяя её руке скользнуть в его ладонь.

— Какой человек? — спросил он несмело и почти шёпотом.

Мара замешкалась. Она не планировала ничего из этого, и ей оставалось только говорить напрямую то, что она думала, подбирая слова на ходу.

— Ты… — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и продолжила, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Ты как тихий океан под серым небом — кажется, что поверхность совершенно неподвижна, но под ней скрывается невероятная глубина. В тебе есть что-то… магнетическое.

Весперис слегка склонил голову на бок, его лицо стало серьёзнее, но он молчал, позволяя ей продолжать.

— Ты не говоришь много, но каждое твоё слово имеет вес, как будто ты всегда видишь больше, чем остальные, — продолжала она твёрже, — и, несмотря на твою холодность, в твоих действиях есть столько заботы, столько внимания к деталям. Это редкость — обладать такой внутренней силой и одновременно такой чуткостью.

Весперис, казалось, даже задержал дыхание, застигнутый врасплох её откровенностью.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам, — тихо произнёс он, в его голосе слышался легкий надлом. — Почему?

— Потому что… — она замерла, глядя на его лицо, которое вдруг стало таким уязвимым. — Потому что я вижу тебя. Вижу то, что ты скрываешь, и это не делает тебя хуже. Это делает тебя настоящим, живым. И я не хочу, чтобы это исчезло. Не хочу, чтобы ты исчез.

Её слова повисли в воздухе между ними. Весперис замер, будто боялся даже пошевелиться. Мара и сама была слегка шокирована своим поведением. Всё это было ей совершенно не свойственно — так открыто говорить о своих чувствах и переживаниях. Но её словно вело что-то незримое: осознание того, что ему жизненно важно это услышать. Возможно, впервые в жизни она ощущала, что её слова действительно имеют значение.

Вдруг Мара поняла, какой ледяной была его рука. Она нахмурилась и чуть сжала его пальцы, будто пытаясь согреть.

— Ты такой холодный, — произнесла она, удивлённая собственными словами. — Ты уверен, что твоя доминанта — огонь? Может, это ошибка? Вдруг Хранители стихий всё-таки ошиблись?

Весперис тихо рассмеялся, но в его смехе не было веселья, лишь усталость, словно он слышал это уже не раз.

— Добро пожаловать на стадию отрицания, — его губы изогнулись в мрачной усмешке. — Я покажу тебе кое-что.

Он слегка помедлил, но всё же высвободил свою руку с едва заметным сожалением. Весперис поднял ладонь, и в его пальцах вспыхнул огонь. Но это было не обычное пламя: его пламя горело холодным синим светом. Мара не могла отвести взгляда от завораживающего синего огня, который казался одновременно живым и безжизненным.

— Только маги с доминантой огня могут создать такое пламя.

Мара осторожно протянула руку. Она ожидала почувствовать жар, как это бывало всегда. Но когда её пальцы приблизились к языкам огня, она ощутила ледяной холод, от которого мурашки побежали по коже. Это пламя было странным и чуждым всему, что она знала об огне.

— Оно… холодное, — прошептала она, поражённая. — Как такое возможно?

— Огонь бывает разным, — сказал он мягко. — Чтобы создать такой нужна не только доминанта, но и хладнокровие, которое редко является врождённым качеством магов огня.

— И я так могу? — выдохнула Мара.

— Сможешь, — кивнул Весперис, улыбаясь. — Если потренируешься. Пока что… хладнокровие — явно не про тебя.

Он погасил огонь, и их снова окутал полумрак. Мара смотрела на его лицо, на его утончённые черты, на светлые волосы, которые сейчас казались почти серебристыми в лунном свете.

— Тебе больно? — тихо спросила она. — Это проклятие… Ты ощущаешь его как-то?

Весперис сжал губы, ненадолго задумался, а потом медленно покачал головой.

— Нет, — ответил он после долгой паузы. — По крайней мере, не физически.

Мара смотрела на него, пытаясь понять, что он ощущает. Проклятие, которое висело над ним, казалось ей чем-то невероятно жестоким и несправедливым. Но если у него нет симптомов… может, всё не так уж безнадёжно?

— А может… — начала она, неуверенно подбирая слова. — Может, оно уже потеряло свою силу? Что, если это проклятие просто исчезнет? Вдруг на тебе оно не сработает?

Весперис улыбнулся краешком губ, но эта улыбка была горькой, словно он понимал, что её слова — всего лишь утешение, за которым не было реальности.

— Мы не узнаем наверняка, — сказал он спокойно, хотя в его тоне чувствовалась тихая усталость, — пока это не произойдёт.

Вдруг он посерьёзнел.

— Раз уж ты теперь знаешь мою тайну, — проговорил он, подбирая слова, — то, думаю, нам стоит обсудить кое-что ещё. Правила поведения, если можно так сказать.

Мара удивлённо подняла брови, но ничего не ответила, ожидая продолжения.

— Дело в том, что… — его голос был мягким, даже немного тёплым, — мне не очень нравится, когда меня начинают хоронить заживо. Знаю, что это тяжело принять, но мы с Дамианом давно договорились вести себя так, будто никакого проклятия нет. Не давать ему управлять нашими жизнями. Вспоминать о нём только тогда, когда это действительно необходимо.

Мара кивнула, пытаясь осмыслить его слова. Она и представить себе не могла, каково это: жить с чётким осознанием того, в какой именно момент твоя жизнь оборвётся. Вспомнив, что он её не видит, она добавила вслух:

— Хорошо, я понимаю.

— Правда… — он задумался на мгновение, потом продолжил, — в последнее время Дамиан стал нарушать это правило всё чаще.

— Он так и не смирился? — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Дамиан? — Весперис фыркнул. — Никогда. Он никогда не отступит. Мне было проще смириться с тем, что он… такой, чем ему сдаться.

Мара почувствовала, как её сердце сжалось от боли за них обоих. Она понимала, что Дамиан и Весперис переживают это по-разному, но, по сути, оба мучаются от неизбежного будущего. И теперь она была частью этого.

Мара, чуть запыхавшись, добралась до тренировочной площадки у подножия скалы, где уже собрались остальные студенты. Профессор Бримор, пожилая, но удивительно бодрая женщина, энергично расставляла по площадке небольшие каменные столбики, которые едва доходили до колен.

Мара сразу заметила Дамиана и Веспериса, которые стояли чуть поодаль от остальных и о чём-то спокойно беседовали. В этот момент Мара почувствовала, как странное тепло разливается у неё внутри: настолько сильное и неожиданное, что ей пришлось ненадолго остановиться, чтобы не расплакаться.

На протяжении последних дней их ссора, причиной которой, казалось, была она, тяготила Мару. Её сердце разрывалось от чувства вины, ведь она боялась, что разрушила нечто настолько важное, во что не имела права вмешиваться. И хотя с Весперисом вчера состоялся задушевный разговор, она всё ещё чувствовала тяжесть из-за их разлада с Дамианом. Но вот теперь они снова вместе, общаются, как раньше, и это не могло не наполнить её облегчением и тихой радостью.

Она подошла ближе, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Дамиан тут же заметил её и улыбнулся.

— Доброе утро! — приветствовал он. — Я думаю, ты должна поговорить с Весперисом. Он, кажется, уже достаточно по тебе соскучился.

Мор, скрестив руки на груди, закатил глаза. Мара замялась и покосилась на него. Весперис, которого она видела ночью, был совсем не тем Весперисом, которым он был всегда. У неё сложилось ощущение, что ей доверили сокровенную тайну, и теперь она должна была эту тайну хранить. Но прежде чем она успела что-то сказать, Весперис спокойно произнёс:

— Мы уже поговорили вчера.

На лице Дамиана тут же отразилось удивление, и он, слегка приподняв бровь, с притворным возмущением повернулся к Весперису.

— Ну, конечно. Ты миришься первым с ней, а не со мной? Вестимо, я тут совсем не важен! — он театрально приложил руку к сердцу, изображая глубокую рану души. — Что это за предательство, Весперис? Я думал, я твой лучший друг!

Весперис с трудом сдерживал улыбку, но старался выглядеть невозмутимо.

— Это не моя вина, Дамиан, — произнёс он с напускной серьёзностью. — Иногда бессонница сближает людей больше, чем многолетняя дружба.

Спэрроу драматично вздохнул:

— Ну раз так, я тебя прощаю… за то, что предпочёл Мару мне.

— Значит, теперь мы в расчёте. — сощурился в ответ Весперис.

Мара, наблюдая за их игривыми препираниями, почувствовала, как её глаза вдруг наполнились слезами. Она даже не сразу поняла, что произошло — почему-то, глядя на то, как Весперис и Дамиан снова подкалывают друг друга и смеются, у неё внутри что-то защемило. Это было облегчение, радость и странное чувство, будто она вернулась домой после долгого путешествия. Она быстро провела рукавом по глазам, надеясь, что никто не заметил её минутной слабости, и с лёгкой улыбкой тихо попросила:

— Мальчики… Обещайте, что больше никогда не будете так ссориться.

Дамиан и Весперис, занятые своим разговором, замолчали и удивлённо повернулись к ней. На миг между ними повисла тишина. Мара недоумённо моргнула, глядя на них по очереди. Но в следующий момент они оба рассмеялись.

— О, бедняжка, — с притворной жалостью сказал Дамиан, и его глаза блеснули озорством. — Ты действительно подумала, что мы поссорились навсегда?

— Мы слишком давно знаем друг друга, — усмехнулся Весперис. — Ссоры для нас как... ну, как маленькие грозы. Шумные, но проходят.

Дамиан закинул руку на плечо Веспериса.

— Ничто и никто не сможет разрушить нашу дружбу, — сказал он на этот раз без поддразниваний. — Никогда.

— Ну что, все проснулись? — профессор Брином жестом подозвала студентов ближе, и её яркие, живые глаза блеснули, когда она оглядела собравшихся.

— Сегодня, — начала она твёрдо, — мы будем изучать одну из самых сложных техник магии земли — сейсмокинез. Кто мне скажет, что это такое?

Несколько рук поднялись, но профессор сразу указала на Мару.

— Сейсмокинез — это способность создавать локальные колебания земли, которые могут вызвать трещины или даже землетрясения на ограниченной территории, — ответила Мара, вспоминая теорию, которую читала накануне.

— Верно, — кивнула профессор, — но сейсмокинез — это не просто умение потрясти землю. Это искусство требует концентрации и точности. Чтобы успешно использовать его, вы должны научиться создавать вибрацию в одной точке, не разрушая всё вокруг, — она прищурилась, глядя на Дамиана, который, в свою очередь, с невинным видом огляделся по сторонам.

— Итак, — профессор указала на небольшие каменные столбики, расставленные по площадке, — ваша задача сегодня — создать вибрацию, достаточную, чтобы уронить эти бруски. Но сделайте это осторожно. Чем локальнее и сильнее вы сфокусируете вибрацию, тем лучше. Постарайтесь ограничить её только одной зоной — именно это и делает сейсмокинез такой сложной техникой. Устроить землетрясение легко, но ваша главная задача — контролировать его. Приступайте.

Студенты разбрелись по своим местам, встав так, что столбики находились от них в радиусе около двух метров.

Мара чувствовала себя с землёй почти так же уверенно, как с огнём. На дополнительных занятиях профессор Бримор хвалила её и говорила, что она успешно догоняет своих сокурсников. Она всегда украдкой наблюдала за одноклассниками и давно перестала боятся неудач, видя, что далеко не у всех всё получается сразу. Несмотря на то, что они занимаются магией уже восьмой год, новый материал был одинаково новым для всех. И Мара, хотя и не была отличницей, худшей среди восьмого курса тоже не являлась.

Мара сосредоточенно посмотрела на свои каменные столбики. Она глубоко вдохнула, ощущая связь с землёй под ногами, как будто её нервы и кости уходили корнями вглубь почвы. Она чувствовала мельчайшие колебания земли, будто эта огромная стихия была частью её собственного тела. Сосредоточившись, она аккуратно направила колебания от себя, словно круги по воде. Несколько секунд — и лёгкий толчок прокатился по земле. Столбики покачнулись, а затем один за другим повалились на бок.

Она улыбнулась — получилось с первого раза. Профессор Бримор, проходя мимо, слегка кивнула:

— Отлично, Мара. Ты уже очень уверенно чувствуешь стихию. Если продолжишь в том же духе, скоро сможешь догнать лучших студентов нашего курса.

Расставляя столбики обратно, Мара оказалась рядом с Сесилом Ривзом из Дома Грифона. Она видела его на совместных занятиях, хотя его было трудно не заметить, но они почти не разговаривали. Высокий, с лёгкой небрежностью в одежде, Сесил выглядел так, будто ему был абсолютно безразличен его внешний вид. Его яркие голубые глаза, казалось, всегда блестели от какого-то внутреннего озорства. Но сейчас он был хмур и критически оглядывал свои столбики, сложив руки на груди и прищурившись, как будто видел в них своих заклятых врагов.

— Ну и задачка, — сокрушённо протянул он, заметив Мару поблизости. — Земля... Это уж слишком тяжёлая стихия для меня. Я предпочитаю что-то… полегче.

Мара усмехнулась, не удержавшись.

— Ну, мне как раз земля по душе. А вот с воздухом у меня всё ужасно, — призналась она, пожав плечами.

Сесил поднял бровь, и его лицо озарилось лукавой улыбкой.

— Что ж, может, как-нибудь обменяемся опытом? Я покажу тебе, как ладить с ветром, а ты научишь меня обращаться с этой… — он нахмурился и показал рукой на землю под ногами, — непонятной мне стихией.

Мара уже хотела было ответить, когда вдруг между ней и Сесилом возник Дамиан, словно материализовавшись из воздуха. Он скрестил руки на груди и насмешливо взглянул на Сесила, его улыбка была слишком широкой, чтобы показаться доброжелательной.

— Сесил, — протянул он, притворно вежливо, — давненько не видел тебя в дуэльном клубе. Помнится, в последний раз ты пытался соперничать со мной… Как там это называлось? Ах да, «позорное поражение». Неужели ты так и не хочешь реванша?

Сесил помрачнел, его улыбка увяла. Он бросил взгляд на Мару, словно надеясь найти поддержку, но та тщательно скрывала веселье и делала вид, что её это совершенно не касается. Впрочем, уголки её губ всё-таки предательски подрагивали.

— Думаю, я подожду, пока твоя уверенность немного поубавится, Дамиан, — пробормотал он, стараясь сохранить остатки самообладания. — Тогда, может быть, и подумаю о реванше.

Сесил бросил на Мару короткий, извиняющийся взгляд и отступил назад, уходя к своему месту, где его столбики всё ещё стояли нетронутыми.

Мара сложила руки на груди.

— Ты мне так всех поклонников распугаешь, — проворчала она, отходя вместе с Дамианом обратно к центру своего круга.

Спэрроу фыркнул.

— Поверь мне, я просто защищаю их от поражения. Сложно найти менее подходящего поклонника для мага огня, чем маг воздуха.

Мара уставилась на него, в полной растерянности.

— Можно с этого места поподробнее? — наконец спросила она, сощурившись.

Дамиан посмотрел на неё так, будто она пропустила простейшую истину.

— Дело в доминанте, — сказал он. — Каждая стихия отражается в характере мага. Маги огня — горячие, решительные, импульсивные. Маги земли — надёжные и упрямые. Маги воздуха — те ещё ветерки, бесшабашные и свободолюбивые, вроде нашего друга Сесила. А вода... — он сделал паузу и хмыкнул, — гибкая, текучая, но в то же время умеющая подстраиваться и даже становиться очень твёрдой и острой, когда это нужно. Маги одной стихии обычно похожи друг на друга.

Мара бросила взгляд на Веспериса, который, сохраняя совершенно ледяное спокойствие, посылал подземные толчки в нужные места, даже не шелохнувшись.

— Ага, похожи, конечно, — протянула Мара, многозначительно показывая глазами на Мора.

Дамиан тяжело вздохнул.

— Хотя доминанта действительно связана с характером, — признал он, — на неё всё равно наслаивается жизненный опыт, воспитание, и... прочие обстоятельства, — он ненадолго замолчал, словно подбирая слова, чтобы объяснить эту сложную мысль. — Веспериса воспитывали в семье магов воды как мага воды, приучили скрывать эмоции и быть спокойным, как будто это была его природа. Его "настоящий" характер почти полностью подавлен. А вот доминанту не подавишь, как ни старайся. Она всё равно проявится.

— Ты хочешь сказать, что Весперис... — Мара смотрела на Дамиана, пытаясь уловить его мысль.

Дамиан уверенно кивнул, его взгляд стал серьёзным.

— Абсолютно точно маг огня. И когда-нибудь ты это увидишь. Всё это его спокойствие и хладнокровие — напускное. Это не настоящий он. Правда, я не уверен, что там от настоящего него что-то осталось…

Мара снова бросила взгляд на Веспериса, который по-прежнему выглядел как сама невозмутимость, и с трудом представляла его в иной роли. Но что-то в словах Дамиана заставило её задуматься. Ведь даже особое пламя, которое он показал ей, было холодным. Неужели он мог пылать так же горячо и ярко, как они?

— Ладно, — сказала она наконец, — это всё, конечно, здорово, но вернёмся к вопросу о моих поклонниках. Если воздух — самая неподходящая стихия, то какая же тогда самая подходящая? — она посмотрела на Дамиана с вызовом. — Как думаешь, маг какой стихии мне подошёл бы?

Его лицо озарилось обольстительной улыбкой.

— Ну, знаешь, самая подходящая стихия, конечно, своя собственная. Кто, как не маг огня, сможет действительно понять тебя? — он подался вперёд, его глаза горели весельем. — Но если так уж хочется разнообразия, маги огня обычно неплохо ладят с магами земли — у нас есть общее понимание стабильности, надёжности. Ну, и маги воды… иногда тоже подходят, если достаточно гибки, чтобы не загасить огонь.

Мара приподняла бровь, оглядывая его с ног до головы с лёгким сарказмом.

— Так ты хочешь сказать, что идеальный поклонник для меня — это, конечно же, ты? — поддела она его.

Дамиан невинно пожал плечам, но в глазах его мелькнул хитрый огонёк.

— Заметь, не я это сказал, — он развернулся и с загадочным видом отправился обратно к своим столбикам.

Мара покачала головой, всё ещё улыбаясь, и собралась вернутся к тренировке, как вдруг почувствовала волну вибрации, прокатившуюся мимо неё. Сесил замахал руками, но не удержал равновесие и упал.

Мара обернулась, ожидая увидеть самодовольную ухмылку Спэрроу, но вместо этого услышала громкий упрёк профессора Бримор:

— Мор! Что я говорила про контроль?

Весперис и бровью не повёл.

— Простите, профессор. Не рассчитал силы.

Профессор Бримор посмотрела на него поверх своего пенсне, но, видимо, не нашла повода для дальнейших замечаний и вернулась к наблюдению за остальными студентами. Как только она отвернулась, Дамиан, не скрывая торжествующей улыбки, протянул ладонь Весперису. Тот едва заметно усмехнулся и дал "пять".

На тренировочной площадке управления водой, находившейся на каменистом берегу широкой реки, было особенно прохладно. Октябрьский воздух уже успел пропитаться сыростью, а с водопада ветер доносил брызги, которые зависали в воздухе мелкой взвесью.

Но Мара больше не мёрзла. Профессор Арианвен недавно научил её самому лучшему приёму в мире — удерживать тепло в теле, контролируя обмен тепловой энергией с окружающей средой. В какой-то мере это напоминало создание защитного "теплового поля". Требовалась лёгкая фоновая концентрация, но, научившись, Мара теперь могла выходить на улицу даже в самый ледяной ветер хоть в пижаме, ощущая себя уютно и комфортно, словно под тёплым одеялом.

Профессор Серен Абернати ждала их на краю площадки. Сегодня поверх её серо-голубого платья было пальто цвета морской волны, и Мара в который раз поймала себя на том, что не может перестать смотреть на неё, и взгляд её был полон восхищения, смешанного с завистью.

Для неё Серен была воплощением красоты, той недосягаемой, хрупкой красоты, как на картинах или в сказках. Высокая и утончённая, она казалась сотканной из воды и горного воздуха. Её жесты были спокойными и точными, а длинные, почти неестественно тонкие пальцы двигались так плавно, словно в танце. Глубокие синие глаза, как горные озёра, окружённые длинными, белыми ресницами, смотрели пристально и внимательно, и в этих глазах было что-то недоступное, холодное, но чарующее. А её серебристые волосы, гладкие и сияющие, как лунный свет, струились и лежали тяжёлой волной на её узких плечах.

Мара бы всё на свете отдала, чтобы выглядеть как профессор Абернати. Сама она была почти её полной противоположностью. Невысокая, ниже доброй половины девочек своего возраста, с совершенно обычными карими глазами и такими же скучными чёрными волосами, которые к тому же вились и пушились в сырую погоду, превращая её голову в неуправляемое облако.

Она вздохнула, чувствуя легкое разочарование. В отличие от Серен, во внешности Мары не было ничего примечательного, ничего такого, что выделяло бы её среди других. И хотя особых поводов жаловаться у неё не было, всё же иногда ей хотелось хоть чуточку этого холодного совершенства, которое делало Серен такой особенной.

[[image:/storage/reader-images/cea2973c3d5a332c616d6d244800d6bec50fb26a.jpg]]

Дамиан, заметив, что Мара уставилась на профессора Абернати с каким-то отстранённым выражением, легонько подтолкнул её локтем и наклонился, улыбнувшись:

— Не переживай, Мара. Все когда-то были влюблены в Серен Абернати.

Профессор, кажется, почувствовала на себя взгляд Мары и посмотрела на неё в ответ. Она поспешно перевела глаза на Дамиана, выныривая из своих мыслей.

— Все? — уточнила она, прищурившись. — Даже ты?

— Все... кроме меня, — заявил он со снисходительной ухмылкой. — И, конечно, Веспериса. Хотя у него есть весомая причина — он не может видеть её красоты. На мой взгляд, она слишком холодная и… блеклая. Не в моём вкусе.

Мара покачала головой, удивляясь, как это ледяное великолепие может казаться кому-то "просто блеклым", но что-то в выражении лица Дамиана привлекло её внимание. Он смотрел на Серен с каким-то странным отстранением — не с неприязнью, но как на что-то по-настоящему ему чуждое.

— Правда? Она ведь буквально женская версия Веспериса, — заметила Мара.

Он медленно повернулся и посмотрел на Веспериса, стоявшего чуть позади, словно впервые в жизни увидел.

— Мне кажется это обсуждение немного нечестным, — Мор нахмурился. — Я не знаю, ни как выглядит она, ни как выгляжу я.

Дамиан усмехнулся, продолжая разглядывать его, будто пытался увидеть что-то новое.

— Ты может и выглядишь так же, — наконец сказал он, покачав головой, — но ты совсем не такой.

Весперис вскинул бровь, и уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— Так значит я в твоём вкусе?

— Безусловно! — воскликнул Дамиан почти с обидой, но его тон тут же сменился. — И, кажется, не только в моём. Ведь если Маре так нравится Серен…

Мара поспешно отвернулась, стараясь скрыть выступивший на щеках румянец. К счастью, от продолжения разговора её спасла сама профессор Абернати, начав, наконец, урок.

— Сегодня, — объявила она, оглядывая их суровыми глазами, — мы будем учиться добывать воду из воздуха. Влажность высокая, так что условия идеальные, но не думайте, что это будет легко. Нужно терпение, концентрация и полное понимание природы воды вокруг вас.

Мара старательно повторяла за ней жесты, снова краем глаза наблюдая, как Дамиан помогает Весперису с постановкой рук. Профессор неторопливо ходила между учениками, внимательно следя за их движениями. Убедившись, что все правильно поняли теорию, она дала добро на практику, и студенты разбрелись по площадке.

Сосредоточившись на влаге в воздухе, которую она прекрасно ощущала, Мара сложила пальцы в жест и снова повторила движения. Мелкие росинки начали появляться вокруг её ладони, собираясь в крошечные, блестящие капельки, которые сливались в небольшой прозрачный пузырь. Мара с восторгом наблюдала, как он становится всё больше и больше.

Она бросила быстрый взгляд на Дамиана, стоявшего рядом, чтобы проверить, как у него идут дела. Он выглядел сосредоточенным, но что-то пошло не так: вдруг из воздуха на него обрушился настоящий ливень. Мара едва не рассмеялась, когда увидела, как он пытается отряхнуться, но всё равно остаётся мокрым.

— Отлично, просто замечательно, — проворчал он, убирая с лица прилипшие волосы.

Мара прищурилась, наблюдая за ним, и вдруг её посетила идея. Она сосредоточилась и аккуратно потянула на себя всю лишнюю воду, наблюдая, как она, охотно подчиняясь ей, соскальзывает с его лица и волос, присоединяясь к пузырю в её в руках.

Дамиан вздрогнул и удивлённо повернулся к ней, глядя как-то странно.

— Это было… очень близко, — тихо сказал он, глядя ей в глаза.

— Близко к чему? — спросила Мара.

— К магии крови, — ответил он почти шёпотом.

Мара замерла, а потом ахнула. Откуда он знает, каково это?

— Неужели ты… пробовал магию крови? — спросила она, чувствуя лёгкое волнение.

Дамиан тут же возмутился, сделав вид, что вопрос его оскорбил.

— Ну уж нет, конечно! Это же опасно. Любое применение магии крови вызывает боль, невыносимую, говорят. Да и риски огромны: если ошибиться, можно повредить сосуды, даже остановить сердце…

Он замолчал, но его взгляд слегка затуманился. И Мара уже прекрасно знала, что это значит.

— Дамиан Спэрроу, — начала она медленно, сузив глаза, — ты что-то не договариваешь. Боюсь, мне придётся вылить этот пузырь тебе на штаны и сказать всем, что ты… э-э… несколько перенервничал?

Дамиан начал было смеяться, но под ледяным взглядом профессора Абернати тут же затих и сжался.

— Что за детский сад, Сейр? — тихо фыркнул он, но всё же слегка шлёпнул её по руке так, что она потеряла концентрацию и уронила водяной шарик. — Хорошо, хорошо…

Он воровато оглянулся и кивнул ей следовать за ним подальше от чужих ушей.

— Ладно, — начал он. — Однажды у меня была… необычная возможность попробовать нечто близкое к магии крови, — он выдержал паузу, словно проверяя её реакцию. — В прошлом году у меня был сильный насморк…

— Только не говори, что ты заклинал сопли, — хохотнула Мара, скривившись.

Дамиан замер и крепко задумался.

— Где ты раньше была со своими потрясающими идеями? — спросил он с пугающей серьёзностью.

— Стирала бельё руками, — проворчала Мара. — Так что там с твоим насморком?

— Из-за насморка у меня начались носовые кровотечения, — продолжил Дамиан, и Маре сразу стало понятно, к чему он ведёт. — В общем, технически кровь уже не была внутри моего тела, хотя это всё равно считается магией крови, наверное... И… я попробовал ей управлять.

— И что? — Мара наклонилась к нему чуть ближе, не в силах сдержать любопытства, перерастающее в странное чувство восхищения. — Как это ощущалось?

Дамиан пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то, что он скрывал за показным равнодушием.

— На первый взгляд… почти то же самое, что и вода, — сказал он тихо. — Но одновременно… было ощущение, что это что-то живое. Живое и… тёплое.

Мара смотрела на него, забыв, что нужно дышать и моргать. Сама идея управления кровью казалась ей одновременно завораживающей и пугающей. Но она сгорала от желания знать, каково это.

Дамиан, погрузившийся было в свои мысли, снова взглянул на неё и обеспокоенно нахмурился.

— Это что ещё за взгляд, Сейр? — с тревогой в голосе спросил он. — Ты меня пугаешь. Пообещай, что не будешь никого бить, чтобы добыть немного крови.

— Специально для этого не буду, — она сощурилась.

— Нет, Мара, правда, — Дамиан зазвучал непривычно строго. — За такие вещи грозит тюрьма, я не хочу, чтобы ты попала в тюрьму.

— Но ведь это ты практиковал магию крови, не я. Дай-ка подумать, что я хочу за молчание…

Дамиан побледнел.

— Ты же шутишь? — медленно спросил он, всматриваясь в её лицо.

Мара ухмыльнулась, наслаждаясь его замешательством.

— Конечно шучу, Спэрроу. Успокойся, я никому не расскажу про твой... маленький эксперимент, — она наклонилась ближе и прошептала, едва сдерживая смех. — Хотя, представь, какой интересной была бы реакция профессора Войт.

— Нет-нет-нет, даже не думай об этом, — быстро перебил он, шёпотом, но с такой тревогой в голосе, что Маре стало немного стыдно за свои издевательства. — Я серьёзно, Мара, магия крови — это не шутки.

Он снова сделал паузу, а затем посмотрел на неё так, будто это был не просто разговор, а настоящий договор, который она должна была принять.

— Да ладно тебе, я всё поняла, — нехотя ответила она. — Но ты же сам знаешь, как это… интригует. Не говори, что ты не понимаешь, о чём я.

Он отвёл взгляд, словно сам себе не хотел признаться, что она права.

— Понимаю, конечно, — тихо сказал он. — Но дело не только в этом. Магия крови опасна... она буквально переписывает природу. Ты не просто управляешь чужой плотью — ты входишь в самую её суть. И это... — он на секунду замолчал, подбирая слова, — это меняет того, кто этим занимается. Она требует от тебя чего-то... тёмного. Если ты один раз почувствуешь, какого это — ощущать чужую жизнь в своих руках, как ты сможешь потом остановиться? Ты ведь знаешь, Мара, магия — это всегда контроль. Но магия крови... она даёт абсолютную власть.

Мара нахмурилась, чувствуя странный холодок на затылке от его слов. Она понимала, что магия крови обладает плохой репутацией, но слова Дамиана звучали так, словно он говорил о чем-то глубоко личном, о чём-то, с чем был хорошо знаком.

— Ты ведь не ограничился кровью из носа? — это было скорее утверждение, чем вопрос.

Дамиан прикусил губу. Он снова посмотрел по сторонам, проверяя, что никого нет в зоне их слышимости.

— Нет, но… — наконец сказал он, повернувшись к ней. — Я никогда не использовал магию крови на других. Только… на себе.

— На себе? — охнула Мара и почти задохнулась от волнения. — Но ты же… ты же сам говорил, что это опасно!

Дамиан кивнул, отводя взгляд.

—Так и есть, — тихо сказал он. — Я попробовал… управлять кровью в своей руке. Это было... как будто я влился в каждую клеточку, ощущал каждый сосуд… но если бы я ошибся хоть на мгновение, я мог бы потерять всю руку.

Мара вздохнула, чувствуя одновременно ужас и восхищение.

— Ты безумец, — прошептала она с нескрываемым благоговением.

Дамиан фыркнул, легко пожимая плечами.

— Может быть, — согласился он. — Теперь я хотя бы знаю, как это работает. А знание — это ведь тоже власть, верно?

Она прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Тогда научи меня, — сказала она неожиданно.

Дамиан замер, словно её слова ударили его по лицу. В его глазах на миг мелькнула паника, как будто он внезапно осознал, что только что сам открыл перед ней запретную дверь.

— Нет, Мара, — его голос звучал резко и отрывисто, в нём не было и следа прежней игривости. — Я... я вообще не должен был тебе это рассказывать.

Мара нахмурилась, но он не дал ей вставить ни слова.

— Ты даже не представляешь, что это за магия, — быстро заговорил он, глядя на неё, как будто пытаясь убедить в чём-то даже больше себя, чем её. — Ты не понимаешь, сколько там ловушек и опасностей, особенно для того, кто никогда этим не занимался. Это может... это может тебя уничтожить.

Мара прищурилась, чувствуя, как в ней поднимается упорство.

— Почему ты можешь экспериментировать, а я — нет? — спросила она, делая шаг к нему, её голос был тихим, но твёрдым.

Дамиан замотал головой, его лицо напряглось, как будто он отчаянно пытался скрыть охвативший его страх.

— Нет, Мара, всё совсем не так, — резко сказал он. — Я... я мог себе позволить рискнуть, потому что это было на мне. Потому что я знал, что не причиню вреда никому другому, кроме себя, если что-то пойдёт не так. Но если ты попробуешь... если ты потеряешь контроль… Это будет на моей совести.

Он закрыл глаза, словно пытаясь подавить ужасные образы, мелькнувшие в его голове.

— Я не могу позволить тебе экспериментировать так, как это делал я, — тихо сказал он, открывая глаза и снова встречаясь с её взглядом. — Ты можешь не справиться. Ты можешь навредить себе.

На мгновение между ними повисло напряжённое молчание, но это только разжигало упрямство ведьмы.

— Дамиан, — она взяла его за руку, наклоняясь ближе. — Я не буду ничего делать. Просто... просто расскажи мне, как это работает.

Он посмотрел на её кисть, сжимающую его запястье, и вздохнул, словно борясь с собой. Он прикусил губу, явно разрываясь между своим страхом и её мольбой. Мара видела, как в его глазах мелькнула неуверенность, как его губы дрогнули, будто он собирался что-то ответить... но в последний момент он просто отстранился, отворачиваясь, как будто боялся, что, посмотрев на неё ещё раз, всё-таки сдастся.

— Нет, Мара, — сказал он твёрдо. — Я не буду этого делать.

Весь оставшийся день тянулся медленно и тяжело. Дамиан всё ещё был рядом, но, словно тень, всегда на шаг впереди, за пределами досягаемости. Мара, зная его характер, могла бы даже принять это за очередную игру, если бы не чувствовала, что в их "игре" кто-то нарушил какие-то невидимые правила. Она наблюдала за тем, как он беззаботно подкалывал беднягу Сесила на общих уроках, как смеялся и подмигивал другим студентам, но стоило ей сделать хоть шаг в его сторону, как он мгновенно находил повод отойти подальше или начать разговор с кем-то ещё.

Всё это начинало угнетать её сильнее, чем она ожидала. Мара привыкла делать вид, что постоянное присутствие Дамиана её раздражает, но на самом деле она… она уже не знала, как обходиться без него.

Всё из-за того, что она слишком сильно на него надавила. Конечно, она на самом деле не собиралась шантажировать его, заставлять рассказывать больше. Но в тот момент ей так сильно хотелось узнать, понять, каково это, прикоснуться к запретной силе, ощутить её, пусть даже на своём собственном теле. Ей казалось, что это обычное любопытство, просто ещё одна область магии, которую она хочет исследовать. Но что, если за этим в самом деле скрывалось что-то тёмное, опасное? Что, если Дамиан прав, и она зашла слишком далеко?

К концу дня она дала себе слово, что больше не будет поднимать эту тему первой. Мара всё ещё слабо представляла, что такого ужасного в магии крови, а вот размолвка с Дамианом пугала её по-настоящему.

Но произошло кое-что, что заставило Мару забыть о Дамиане и вообще обо всём на свете.

На уроке теории стихий профессор Рэнсом, обходя ряды парт со слегка рассеянным видом, вдруг остановился у её стола. Он посмотрел на неё поверх очков, и в его взгляде мелькнуло что-то, словно он знал нечто важное и собирался с ней этим поделиться.

— Мара, зайди ко мне после уроков, — тихо сказал он так, чтобы слышала только она.

Весь оставшийся день она была как на иголках. Её мысли крутились вокруг единственного: "Тур Аэллард". Она пыталась сосредоточиться на других уроках, но не могла отогнать мысль о том, что в руках профессора находится ключ к пониманию магии эфира, к разгадке тайн, которые скрывались в древних башнях Аэлларда. Как только прозвенел звонок с последнего урока, Мара, не теряя ни секунды, схватила свои книги и почти бегом направилась в кабинет Рэнсома.

Она нетерпеливо постучала в дверь. В голове было столько вопросов, что они путались и перекрывали друг друга, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Как только раздалось его приглашающее «войдите», Мара поспешно толкнула дверь и вошла внутрь.

В кабинете Рэнсома царил привычный творческий беспорядок. Свет закатного солнца, проникающий через окна, освещал пыльные ряды томов и разбросанные рукописи. Профессор сидел за своим столом и выглядел немного уставшим.

— Садись, Мара, — произнёс он мягко, указывая на стул напротив. — Я думаю, ты захочешь услышать, что я узнал из этой книги.

Мара села, нервно поджала ноги под стул и затаила дыхание, внимательно слушая.

Профессор положил перед ней потрёпанный том: старый, с пожелтевшими страницами, но даже на вид притягательный и обещающий раскрыть великие тайны.

— Я перевёл её так далеко, как смог, — начал Рэнсом, его голос звучал приглушённо, словно он говорил о чём-то очень сокровенном, — но ты должна понимать, Мара… Эта книга не простая. Аэллард, если верить его записям, был человеком, одержимым идеями, которые обычным магам недоступны. Он верил, что лишь единицы достойны постичь магию эфира, и он запечатал свои знания так, что доступ к ним могли получить только те, кто докажет свою силу и решимость.

Мара едва сдерживала восторг. Но что-то в голосе и движениях профессора вызывало у неё тревогу.

— Аэллард создал пять башен, каждая из которых служила своего рода испытанием, — продолжал Рэнсом, его взгляд становился всё более напряжённым. — Чтобы раскрыть тайны эфира, заклинатель должен пройти через все испытания, оставленные им. И это не просто проверка силы или знаний. Это испытание характера, духа… на соответствие чему-то, о чём знал только сам Аэллард.

Её воображение тут же нарисовало пугающие образы — загадочные комнаты, заполненные ловушками, тени прошлого, оживающие от её прикосновения…

— Профессор, — наконец пролепетала она, едва контролируя дрожь в голосе, — и что ещё сказано в книге? О магии эфира… Она упоминает что-то конкретное?

Рэнсом помрачнел ещё больше.

— Увы, нет, — он покачал головой. — Тексты намекают на то, что магия эфира — это нечто гораздо более глубокое и древнее, чем мы привыкли понимать под магией. Она охватывает не только создание и разрушение, но и саму природу магии, её источник. Аэллард писал, что маги эфира могут черпать силу не из стихий, как мы, а… — он задумался, подбирая слова, — прямо из самой сути мира.

Профессор Рэнсом вздохнул и, немного помедлив, заговорил, подбирая слова с осторожностью, словно боясь ранить Мару.

— К сожалению, — сказал он, слегка наклоняясь вперёд и сцепив пальцы, — в книге нет ни точных указаний на местонахождение башен, ни намёков на то, какие именно испытания они готовят. Всё, что Аэллард оставил, — это расплывчатые фразы о "достойных", которым откроются его секреты, если они докажут свою силу и намерения, — Рэнсом на секунду умолк, словно надеялся, что может всё-таки вспомнит какую-то деталь. — Это как попытка собрать пазл, когда у тебя есть всего пара кусочков.

Мара сглотнула, чувствуя, как в груди нарастает неприятная тяжесть. Она так надеялась, что эта книга приоткроет для неё завесу тайны. Но слова профессора звучали, как медленное разочарование, которое растекалось по её сознанию, подобно густому туману.

— Я не ограничился одной этой книгой, — продолжил Рэнсом, устало потерев глаза, как будто это исследование отняло у него слишком много сил и нервов. — Я пытался найти что угодно, что могло бы помочь тебе. Но, понимаешь, магия эфира словно канула в лету. В известных мне источниках нет никакой информации о том, как ею управлять. Никаких описаний техник, никаких формул. Даже упоминаний о других эфирных заклинателей, кроме самого Аэлларда, я не нашёл.

Он тяжело вздохнул, и его взгляд стал ещё мягче и печальнее, словно он осознавал, какую ношу возлагает на юные плечи Мары. Молчание в кабинете стало почти ощутимым. Мара сидела неподвижно, смотря на потёртую обложку книги перед собой, но теперь её не охватывал трепет. Внутри неё росло чувство… безысходности.

Ей дали силу, которой нет ни у кого, силу, что казалась неиссякаемой, как само мироздание. Но никто не мог объяснить, что с ней делать. Это было, словно ей дали невероятно сложный инструмент, способный изменить мир, но не дали к нему инструкцию. С каждой секундой её надежды гасли, как фитиль догорающей свечи.

Наконец, профессор заговорил снова, его голос звучал чуть приглушённо, как будто ему самому было тяжело произносить эти слова.

— Мара, — он наклонился к ней. — Если эта магия никак не проявляла себя раньше, если она не бесконтрольна, то, возможно… возможно, тебе стоит жить так, словно её и нет.

Его слова повисли в воздухе, глухим эхом отразившись в её сознании. Мара почувствовала, как ледяная волна прокатилась по спине. Жить так, словно её сила — та, что отделяла её от всех других магов, делала её особенной — не существует? Игнорировать её? Это было бы равносильно отказу от части себя. Но профессор Рэнсом смотрел на неё так, словно предлагал единственно верный выход, даже если этот выход был самым тяжёлым.

Мара пыталась осмыслить его слова, но в голове была только глухая, болезненная пустота. Ей стало невыносимо горько.

— Как… как будто её нет? — прошептала она, её голос дрогнул. — Но ведь она есть. Я чувствую её… каждую ночь, когда она приходит ко мне во сне. Эта магия словно… зовёт меня, профессор. Как я могу просто… игнорировать её?

Рэнсом сжал губы, явно борясь с чем-то внутри себя, прежде чем ответить. Он понимал её чувства, понимал это странное притяжение, которое сила могла оказывать на молодого, любопытного мага. Но в этом притяжении была и опасность.

— Мара, — его голос стал чуть мягче, — я не прошу тебя отказаться от поиска ответов навсегда. Но… я прошу тебя быть осторожной. Ты очень юна, и я не хочу, чтобы ты столкнулась с чем-то, к чему пока не готова. Иногда… — он замолчал, словно не был уверен, стоит ли продолжать. — Иногда неизвестные силы лучше оставить в покое, пока не наступит момент, когда ты сможешь их понять и контролировать.

Когда Мара покинула кабинет профессора Рэнсома, её охватило гнетущее чувство опустошённости. Она медленно брела по коридорам академии, едва замечая остальных студентов, которые оживлённо переговаривались и смеялись вокруг неё. Всё происходило словно в тумане. Она почти не слышала своих собственных шагов — её тело будто двигалось само по себе, оставив разум блуждать где-то в мучительных раздумьях.

«Жить так, словно её нет?» — повторяла она про себя, пытаясь вникнуть в смысл слов профессора Рэнсома. Её руки сжались в кулаки, и она почувствовала, как ногти впились в ладони. Как можно добровольно отказаться от возможности познать нечто уникальное и мощное? Разве можно было оставить это в покое, когда сама судьба, казалось, выбрала её? Почему тогда ей были посланы эти сны? Почему она чувствовала зов?

Мысль о том, чтобы жить так, словно её магии не существует, по-настоящему обжигала изнутри. Как можно просто… притвориться, что у неё нет этой силы? Эта магия была частью её самой, частью её души. Отказаться от неё означало бы отказаться от части себя. И если бы её учили с детства скрывать эту силу, возможно, это было бы легче. Но сейчас, когда она уже знала, каково это — чувствовать её, пробовать её на вкус, даже немного управлять ею, идея игнорировать её казалась невозможной. Словно ей сказали закрыть глаза и жить в полной темноте, когда она уже видела свет.

Она остановилась у окна, глядя на угрюмый октябрьский пейзаж. Дождь, казалось, висел в воздухе, готовый вот-вот обрушиться на землю. Мара с горечью подумала, что, может, Рэнсом прав. Она ведь понятия не имела, что такое эфир и как им управлять. Эта магия не была похожа на огонь, воду, воздух или землю, у неё не было формы, не было структуры, к которой она могла бы привыкнуть. Даже само слово "эфир" вызывало у неё странное чувство: как что-то безграничное и недоступное, что можно почувствовать, но невозможно до конца понять. А если её сила действительно таит в себе опасность? Что, если она пробудит в себе что-то, что выйдет из-под контроля и навредит ей самой — или тем, кто её окружает?

В какой-то момент её охватило отчаяние. Что, если так и будет всегда? Что, если она так и останется одной, без наставника и без ответов? Что, если она никогда не найдёт способа понять, как работает эфир? Это ощущение беспомощности было ей совершенно чуждо и пугало её. Она привыкла полагаться на свой ум, свою решительность, на упорство, которое помогало ей добиваться всего, чего она хотела. Но сейчас, перед лицом этой неизвестной магии, она чувствовала себя маленькой и бессильной.

Дамиан, оставив бесплодные попытки отыскать Мару, направлялся в секретный класс, чтобы погрузиться там в изучение книг, которые лучше бы никому не видеть в руках студента восьмого курса.

Мара и раньше не была душой компании, но в последнее время она стала совсем закрытой и нелюдимой — ещё хуже Веспериса. Дамиан не настаивал на выяснении причин — в конце концов, у каждого человека есть право на плохое настроение, и чтобы его никто не трогал. Тем более, что ей явно приходилось нелегко в новом для неё мире, с дополнительными заданиями, ещё и с неизвестной силой, которая свалилась на неё, словно снег на голову. Так что, думал Дамиан, её поведение можно понять. Но отгородиться от всех — едва ли лучшее решение. Возможно, стоит придумать что-нибудь, чтобы отвлечь её на выходных. Они могли бы втроём выбраться в город…

Погружённый в мысли, он прошёл в класс, автоматически закрыв за собой дверь, и только тогда заметил, что внутри уже кто-то есть. Мара сидела на полу на пледе и подушках, и выводила в воздухе замысловатые фигуры. Её пальцы делали плавные, изящные движения в воздухе, словно она плела невидимые нити, — жесты, которые он не мог опознать ни как обычную магию воды, ни огня, ни земли.

Вдруг он заметил: плед и подушки, на которых она сидела, были тёмно-синие, с серебристыми волнами — символикой Дома Тритона. Он вздёрнул бровь, пытаясь подавить смешок.

— Ты что, стащила их из общей комнаты тритонов? — спросил он, не скрывая веселья.

Мара, не отрываясь от своих движений, бросила короткий взгляд в его сторону.

— Я стащила их из стирки, — сказала она как ни в чём не бывало. — Подумала, что воровать у своих нехорошо, так что я обокрала тритонов.

Дамиан хмыкнул и, кинув сумку на пол, уселся рядом с ней. Он огляделся и заметил, что доска позади неё была усыпана кусочками мела — такими же, как те, что она создала в их первую встречу тут, когда только-только выяснилось, что Мара — эфирный заклинатель. Кажется, с тех пор она не переставала экспериментировать.

Дамиан, неловко поёрзав, несмело спросил:

— И... как твои успехи? — Вопрос прозвучал осторожно, словно он боялся случайно задеть больное место.

Мара тяжело вздохнула и опустила руки. Секунду она просто молчала, как будто собираясь с мыслями, а потом медленно заговорила, избегая его взгляда.

— Рэнсом сказал, что... что никакой информации о магии эфира просто не существует. Он пытался что-то найти в других источниках, но ничего — никаких записей, никаких других людей, которые бы хоть как-то ею владели. Словно её никогда и не было. И единственный источник, который у меня есть — это мои сны, — голос её дрогнул. — Сны, Дамиан! Я пытаюсь "вызвать" их специально, пытаюсь заставить себя увидеть хоть что-то полезное, но они такие... размытые. Непоследовательные. Они приходят и уходят, и я даже не всегда могу их запомнить.

Она на мгновение притихла, покусывая губу. Дамиан молчал, боясь спугнуть её желание поделиться.

— В этих снах я иногда создаю Башни, — продолжала она тихо, не отрывая взгляда от собственных пальцев. — Словно просто вытаскиваю их из воздуха. И иногда я делаю какие-то совершенно обычные вещи... знаешь, просто... наливаю себе воды, поджигаю огонь... но всё это кажется таким банальным. Я просыпаюсь, и в этом нет смысла, — она с горькой усмешкой пожала плечами. — Всё размыто, как будто моё подсознание нарочно отказывается показывать мне то, что я хочу увидеть.

Дамиан смотрел на неё и чувствовал её боль, бессилие и обиду.

— И что говорит Рэнсом? — спросил он осторожно.

Мара горько усмехнулась, её взгляд стал остекленевшим, устремлённым куда-то вдаль.

— Рэнсом говорит... — она на мгновение замялась, как будто подбирая слова. — Он говорит, что если эта магия не проявляла себя раньше, и если она не способна проявляться без контроля, то, возможно, мне стоит просто... забыть о ней. Жить так, словно её нет.

Она с трудом произнесла эти слова, словно сама мысль о том, чтобы отказаться от своей силы, её подавляла. Дамиан чувствовал, как что-то в нём сжалось. У Мары был дар, которого не было ни у кого другого уже сотню лет. И теперь ей предложили просто... сдаться.

— Ты серьёзно об этом думаешь? — тихо спросил он, глядя на неё с тревогой.

Мара подняла на него глаза, и он заметил, как её губы дрогнули, будто она пыталась удержать слёзы.

— А что мне ещё остаётся, Дамиан? — прошептала она. — Какое-то время я была полна решимости, думала, что смогу разобраться, что всё получится. Но теперь... Я понятия не имею, что делать. Каждый вечер я ложусь спать с надеждой, что смогу хоть что-то понять, а каждое утро просыпаюсь с ещё большей растерянностью.

Дамиан напряжённо молчал, наблюдая за ней. Мара была для него примером стойкости и упорства. Её вид, такой беззащитной, сбитой с толку, пробуждал в нём болезненное чувство беспомощности. Он хотел найти слова, которые могли бы её утешить, но не знал, что именно могло ей сейчас помочь.

— Может, и правда лучше... сделать вид, что её нет? — голос Мары звучал слабо и почти жалобно.

На этот вопрос не было правильного ответа, но Дамиан знал одно: мысли о том, чтобы отказаться от этой силы, действовали на Мару так же, как на Веспериса действовало его проклятие.

— Нет уж, извини. — сказал он решительно. — Если кому-то и по силам разобраться с эфирами и древними тайнами, то это тебе, Сейр.

Мара рассмеялась, и хотя в её смехе всё ещё звучала грусть, в её глазах зажёгся маленький огонёк, который, казалось, почти потух.

Она снова подняла руки перед собой и повторила жест, который уже пыталась произвести вначале. Мара ни на что особо не надеялась, и её движения были небрежными и почти ленивыми, хотя оставались изящными.

И вдруг перед ней вспыхнул огонёк. Но он не такой, как обычное пламя, которое они использовали для освещения, и даже не такой, как холодное синее пламя Веспериса. Это был чистый, яркий, белый свет, похожий на свет звёзд.

Друзья заворожённо наблюдали, как он медленно плывёт вверх, под самый потолок, всё больше освещая мрачный класс без окон.

— Получилось... — прошептала Мара, и на её лице вспыхнуло выражение восторга и облегчения. — Получилось! Я видела это во сне, и у меня получилось повторить!

Дамиан на мгновение перевёл восхищённый взгляд на неё. Он знал, что Мара обладает редкой силой, но видеть это вот так, перед собой воочию — это было совершенно иное ощущение.

— Это... это невероятно, Мара, — пробормотал он, снова глядя на маленькую сияющую звезду у потолка. — Я даже не знаю, на что это похоже. Ни на одну из известных стихий. Это... это что-то совсем другое.

Она тоже смотрела вверх, её лицо было полным какой-то тихой радости. Всё, что сказал Рэнсом, вдруг стало казаться неважным — вот она, её сила, её уникальная магия. Она чувствовала её, и этот холодный свет отдавался теплом в её груди. И она ни за что от этого не откажется.

Дамиан, не отрывая взгляда от мерцающего огонька, наконец осмелился задать вопрос:

— Как ты думаешь, эти твои сны… Откуда они?

Мара вытянула ноги, откинулась назад, уперевшись локтями в подушку за её спиной и задумалась.

— Я не знаю, — вздохнула она. — Но я чувствую, что это не просто... сны. Иногда мне кажется, что это нечто большее, чем просто образы. Будто... кто-то или что-то... пытается показать мне, как управлять этой силой.

Она ненадолго замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить то, что сама понимала с трудом.

— Когда я вижу магию во сне, я чувствую, что она исходит откуда-то... изнутри. Будто я и есть источник, но не могу её контролировать. Как если бы эта сила была заперта внутри меня, но я не знаю, как к ней подступиться.

Дамиан внимательно следил за её лицом.

— Думаешь, через сны твоя сила говорит с тобой? — предположил он.

Мара пожала плечами.

— Может быть… я как-то связана с ней. Может быть, я могу видеть всё, что когда-либо создавалось с помощью эфирной магии.

Дамиан последовал её примеру и тоже вытянулся на пледе. Какое-то время они просто молчали, наблюдая за слегка покачивающейся звёздочкой.

— Не отказывайся от этого, Мара, — наконец сказал он серьёзно, повернув голову к ней. — Твои обычные магические силы пробудились совсем недавно. На тебя слишком много всего свалилось разом. Может, тебе нужно чуть больше времени, чтобы разобраться. Только не отказывайся от этого.

Мара посмотрела на него в ответ. Кажется, он верил в неё больше, чем она сама.

— Не откажусь.

Урок истории не предвещал ничего нового. Мара заняла парту в самом дальнем конце класса, подальше от преподавательского стола, за которым уже располагалась профессор Кендрик, раскладывая свои бесконечные свитки с конспектами. Её лекции продолжили быть настолько скучными, что половина студентов к концу урока едва держала глаза открытыми.

Весперис справа от неё, спрятавшись за горой учебников, совершенно беззастенчиво улёгся на парту, положив голову на руки. Мара записала в тетради сегодняшнюю дату, хоть и подозревала, что это будет единственная запись, которая появится в её конспекте на этом уроке. Но сдаваться она не собиралась — по крайней мере, не сразу.

Чуть погодя рядом рухнул Дамиан, неумолимо впечатывая её в бок её соседа. Его рука оказалась на спинке скамьи позади её плеч.

Мара повернула голову и бросила на него косой взгляд.

— Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве? — спросила она тихо, с лёгкой ноткой сарказма, безуспешно пытаясь отодвинутся, но двигаться было некуда — Весперис даже не шевельнулся.

Дамиан как ни в чём не бывало, выложил из сумки тетрадь и ручку.

— Личное что? — недоумённо переспросил он. — Звучит как что-то скучное и совершенно лишённое смысла. Наверное, какая-то глупость.

Мара пошевелилась, пытаясь хоть немного их растолкать, но ни один из них и не думал отодвинуться.

Весперис, нахмурившись, слегка повернул голову и задумчиво протянул:

— Мне кажется, Дамиан, что между нами что-то есть.

Глаза Дамиана сверкнули.

— Я всегда знал, что между нами что-то особенное, Весперис, — произнёс он обольстительно низким голосом, облокотившись на парту локтями и подперев лицо ладонями.

Мара издала короткий, сдавленный смешок, пытаясь сохранить видимость раздражения. Она округлила глаза и откинулась на спинку скамьи.

— Ого, мальчики… — пробормотала Мара, чувствуя, как вспыхивают щёки. Ей казалось, что атмосфера накалилась так сильно, что её вот-вот ударит током. — Я вам не мешаю?

— Ни в коем случае, — мурлыкал Весперис. — Нам ничто не может помешать…

— Ничто не может встать между нами, — вторил ему Дамиан.

Мара тихонько фыркнула. Они определённо играли с ней, и ей хотелось эту игру выиграть.

— Разве? — спросила она, невинно хлопая ресницами, и прежде, чем кто-то из них успел сообразить, что она задумала, мягко опустила голову на плечо Веспериса, чувствуя его удивлённое дыхание на своих волосах. От этого движения он замер, а Дамиан — в удивлении поднял брови, но тут же его губы растянулись в довольной ухмылке.

Мара изо всех сил старалась сохранить вид, что ей совершенно всё равно. На секунду её охватила паника, когда она подумала о том, что Весперис наверняка слышит, как колотится её сердце. Но он не шевельнулся и не поднимал головы. Она ощущала, как его плечо слегка напряглось, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы отстраниться и ничего не сказал.

— Не отвлекайся, Спэрроу, — как ни в чём не бывало, Мара устроилась удобнее, ещё больше уперевшись коленями в его бедро. — Чтобы мы могли переписать у тебя конспект.

Вместо ответа Дамиан только одобрительно хмыкнул. Он явно не ожидал такого поворота событий, но не имел ничего против. А Мара вдруг удивилась, как ей раньше не пришло это в голову. Стоило ей появится, как они слиплись с Дамианом, как две лимонные мармеладки. Не удивительно, что Весперис ревнует — он, похоже, привык, что его лучший друг принадлежит только ему. Всё, что нужно сделать для баланса в троице — прилипнуть к Весперису тоже.

— С каких это пор ты стал интересоваться политикой, Спэрроу?

Мара и Дамиан сидели вместе с большинством студентов в зале для самоподготовки, находившимся на первом этаже учебного крыла академии. Это была большая светлая комната с высокими окнами, через которые щедро лился дневной свет, а вечером лампы на столах и мягкий, рассеянный свет люстр создавали уютную атмосферу. Вдоль стен тянулись ряды книжных шкафов, забитых справочниками, атласами и старинными фолиантами — не такими ценными, как в библиотеке, но достаточными, чтобы помочь с большинством домашних заданий. Комната была уставлена письменными столами с удобными деревянными стульями, а в дальнем углу располагались группы диванов и мягких кресел, где можно было отдохнуть или обсудить учебные вопросы. В отличие от строгой библиотеки, здесь никто не требовал соблюдать тишину — студенты оживлённо обсуждали магические теории и иногда даже громко спорили.

Дамиан был погружен в чтение газеты, которую у него из рук только что вырвал Тарек Уэйнрайт — их однокурсник. Переходный возраст на всех действовал по-разному, и Тарек, в отличие от Дамиана, всё ещё сохраняющего немного "детскую" округлость лица, выглядел довольно взрослым: высокий, с тёмными, почти чёрными волнистыми волосами и зелёными глазами, которые часто были подёрнуты лёгкой ленцой, словно он всегда в раздумьях.

Лучшими друзьями Тарека были двое других драконов с восьмого курса — очень высокий и худощавый Меррик Глин-Дур с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и Ллейн Хаверфорд — среднего роста, широкоплечий, с огненно-рыжими волосами и веснушками.

Причём Тарек с Мерриком неуловимо напоминали Маре Дамиана с Весперисом. Они были даже внешне немного похожи: такой же самоуверенный кудряш Уэйнрайт, и такой же бледный и высокий, мрачный и замкнутый Глин-Дур.

— С недавних, — уклончиво ответил Дамиан, попытавшись забрать газету, но Тарек лениво отступил назад и пробежался глазами по развороту.

— Что ты думаешь на счёт Кая Ардониса? Я слышал, как ты наводил о нём справки у преподавателей.

— О, я просто самый большой его фанат, — в глазах Дамиана вспыхнул хитрый огонёк.

Мара прищурилась, наблюдая за разговором. Она не знала, что Дамиан увлёкся Ардонисом.

— Надеюсь, он и правда положит конец дискриминации, — безэмоционально произнёс Меррик, стоявший у Тарека за спиной. Его серые глаза холодно блеснули, когда он посмотрел на Дамиана.

— Это было бы иронично, — подхватил Тарек, склонив голову в задумчивости. — Если бы Ардонис действительно положил конец войне, которую начал его давний предок.

— Думаешь, это возможно? — серьёзно просил Спэрроу. — Думаешь, магов огня когда-нибудь перестанут считать пороховой бочкой?

Тарек задумчиво провёл рукой по волосам, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту.

— Я думаю, — протянул он, возвращая газету Дамиану, — что мы и есть пороховая бочка. И именно поэтому к нам следует относится с бОльшим уважением. А ты, Мара, что думаешь про Ардониса?

Мара вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд на Уэйнрайта. По его лицу хоть и гуляла слегка насмешливая улыбка, но он спрашивал всерьёз.

— Я… не знаю, если честно, — замялась она. — Не очень разбираюсь в политике.

— А твои родители что думают? — не унимался он. — Они у тебя маги огня, или нет?

Теперь уже Дамиан с интересом наблюдал за разговором.

— Вообще-то да, — неохотно отвечала она.

— Правда? — брови Дамиана поползли вверх. — Ты ни разу не рассказывала.

Мара поспешно встала и наскоро запихнула книги в сумку.

— Я пойду поищу Веспериса.

Под возмущённые возгласы она почти бегом покинула комнату самоподготовки.

Мара пробиралась между книжными рядами библиотеки, оглядываясь по сторонам в поисках Веспериса. Её решение узнать его поближе разогревало в ней какой-то новый азарт — не только потому, что он был её другом, но и потому, что ей казалось, что его молчаливая отстранённость всё ещё скрывала какую-то не разгаданную тайну. В конце концов, если они с Дамианом действительно хотят помочь снять проклятие с рода Мор, важно понимать, кем Весперис является на самом деле.

На мгновение ей показалось, что она нашла его: высокая фигура со светлыми волосами и тонким силуэтом сидела за одним из столов у окна, спиной к проходу. Но подойдя ближе, Мара поняла, что это был не Весперис. Молодой человек обернулся к ней, и её снова поразили одновременно сходство и разница между ним и её другом. Лицо было схожим по чертам, но взгляд — насмешливый и хищный, без того спокойного холода, который так выделял Веспериса. И, в отличие от него, этот её определённо видел.

— О, привет, — с улыбкой сказал Ноксиан, поднимая взгляд от книги. — Меня ищешь?

Мара растерянно потопталась на месте, но, решив, что отступать уже поздно, кивнула и ответила:

— Ну, на самом деле, я искала Веспериса, — призналась она, немного смутившись. — Ты случайно не знаешь, где он?

— Веспериса? — Ноксиан чуть приподнял брови и улыбнулся как-то странно. — Не знаю. Он всегда такой... скрытный, не находишь? Исчезает, появляется, как тень.

Мара слегка кивнула, но это замечание вызвало у неё лёгкое недоумение. Его интонация была слишком тягучей, с лёгким налётом сарказма, и ей это не понравилось. Она уже хотела поблагодарить его и уйти, но Ноксиан, не собирался её просто так отпустить.

— Я смотрю, ты прижилась тут? — спросил он, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Не каждый день видишь новичка, который так быстро подружился с Весперисом и Дамианом. Они обычно держатся обособленно.

— Думаю, мне повезло, — ответила Мара, стараясь оставаться вежливой. Ей хотелось поскорее закончить разговор, но она не хотела выглядеть грубой.

Ноксиан склонил голову, рассматривая её долгим взглядом, от которого ей стало не по себе.

— Любопытно, — произнёс он чуть насмешливо. — Особенно если учесть... ну, скажем так, что не все были бы рады близкому знакомству с ним. Ты ведь знаешь, что Весперис болен?

Мара замерла. На мгновение у неё перехватило дыхание, ведь это была страшная тайна Веспериса, из-за разглашения которой он так сильно разозлился. Но потом поняла, что его двоюродный брат наверняка должен знать о ней, и в этом нет ничего странного. Странным ей показалось то, что Ноксиан, кажется, не особо беспокоился о сохранности этой тайны.

— Да, я… знаю, — ответила она спокойно, стараясь не выдать своего замешательства. — Это никак не мешает нашей дружбе.

Ноксиан приподнял брови, изображая удивление, но в его глазах мелькнул странный блеск, словно он нашёл в её словах что-то забавное или даже наивное.

— Ты уверена? — Он слегка наклонился вперёд, и его голос стал тише. — Знаешь, Весперис... он не такой простой, как кажется. Ты можешь думать, что знаешь его, но он... — Ноксиан усмехнулся, глядя на неё долгим и почти неприятным взглядом. — ...он совсем не тот, за кого себя выдаёт.

Мара чувствовала, как её терпение начинает иссякать. Этот странный, загадочный тон, словно Ноксиан пытался посеять в её душе сомнения, раздражал её. Она не знала его мотивов, но что-то подсказывало ей, что он говорит это не из заботы о Весперисе или о ней.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она, стараясь звучать спокойно, хотя внутри ощущала лёгкий холодок. — Мне нужно отыскать Веспериса.

— Конечно, конечно, — ответил он с улыбкой, которая была слишком широкой, чтобы быть искренней. — Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить... знаешь, найти меня будет несложно, в отличие от него.

Мара коротко кивнула, пытаясь сохранить вежливость, и развернулась, чтобы уйти. Но её не отпускало ощущение, что этот разговор вышел каким-то уж слишком странным. Чего он пытался добиться этими словами?

Отойдя на безопасное расстояние, она обернулась, и заметила, что Ноксиан всё ещё смотрел ей вслед, с лёгкой усмешкой на лице.

Весперис нашёлся в одном из слепых ответвлений коридоров с уютными диванами и зелёными растениями в горшках. Он сидел, скользя пальцами по страницам книги и погрузившись в чтение.

— Твой брат... очень странный, — сказала Мара, оглядываясь на всякий случай, будто бы Ноксиан мог появиться из-за угла.

Весперис тяжело вздохнул, явно недовольный тем, что она нарушила его покой.

— Это ты мне говоришь? — пробормотал он с лёгким оттенком сарказма. Всё же, он подвинулся, освобождая место рядом на диване. — Уж кому, как не мне, знать, насколько он странный. Ты что-то хотела?

Мара села рядом, аккуратно положив на маленький столик книги, которые принесла с собой. Она не сразу ответила, пытаясь унять непонятное беспокойство, оставшееся после разговора с Ноксианом. Она почувствовала, как её накрывает волна неуверенности, и почти передумала говорить то, что запланировала.

— Просто подумала, что нам надо... узнать друг друга получше, — всё же произнесла она наконец, подбирая слова. — И проводить больше времени вместе, если уж на то пошло.

Она пыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то неуверенной. Впрочем, он всё равно её не видел. Весперис, в свою очередь, нахмурился, словно ему был не по душе этот новый поворот.

— В этом нет никакого смысла, — сказал он сухо. — Узнавать меня поближе... ведь меня скоро не станет.

Его будничные напоминания о скорой смерти посреди обычного школьного дня резали её без ножа. На глаза моментально навернулись слёзы, и она сжала зубы почти до боли, пытаясь их удержать.

— Ты же сам сказал, что нужно вести себя так, будто никакого проклятия нет, — упрямо напомнила она, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Именно этим я и занимаюсь.

Весперис снова тяжело вздохнул, понимая, что она права, и ничего не ответил.

— Так, как ты… — Мара изо всех сил старалась вернуть непринуждённый тон. — Как ты читаешь?

Он моргнул, видимо, не ожидая такой резкой смены темы разговора.

— Ты знаешь, — начал он задумчиво, — меня не часто об этом спрашивают. Это особая техника магии огня. Когда я провожу пальцами по странице, я слегка нагреваю её, почти неощутимо. Чернила поглощают тепло лучше, чем сама бумага. Чувствуя разницу в температуре, я могу понимать, что написано или нарисовано.

Он замолчал на мгновение, давая Маре осмыслить услышанное. Она провела пальцами по странице книги, которая была у неё в руках, пытаясь понять, как именно это происходит.

— Мне сложно представить, насколько точным должен быть контроль над магией огня для этого, — пробормотала она. — Я бы точно сожгла страницу на месте.

— Для этого и нужна практика, — от отвечал небрежно, но она услышала нотку гордости в его голосе. — Магия огня — это не только пламя и взрывы. Иногда она требует ювелирной точности.

— Ты сам этому научился?

— Нет, — Весперис покачал головой, облокотившись на спинку дивана и сложив руки на книгу на коленях. — К счастью, я не первый и не единственный слепой волшебник в мире, и существуют специальные чары, техники и приёмы, которые помогают ориентироваться в пространстве не хуже зрячих. Мои родители наняли для меня специального наставника, когда я был ещё ребёнком.

— А можешь меня научить?

Он повернул голову в её сторону, его невидящие глаза по-прежнему смотрели сквозь неё, но она почувствовала, как его удивление повисло в воздухе.

— Научить тебя? — переспросил он, чуть приподняв бровь. — Зачем тебе это?

Мара нервно поёрзала на месте и покосилась в сторону, словно пыталась найти нужные слова.

— Я просто… — начала она, чуть запнувшись. — Хочу понять, как ты воспринимаешь этот мир. Как ты чувствуешь то, что другие видят.

Весперис на мгновение замолчал, обдумывая её слова. Затем его лицо смягчилось, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка — не саркастичная, а скорее растерянная, будто её просьба по-настоящему застала его врасплох.

— Даже Дамиан никогда не просил меня о таком… — пробормотал он. — Ну хорошо, дай руку.

Мара послушно протянула ему правую руку, он взял её в свою и соединил их ладони так, чтобы подушечки пальцев соприкасались.

— Сама техника несложная, — говорил Весперис с неожиданным энтузиазмом. Кажется, ему нравилось делиться своими необычными навыками. — Гораздо сложнее соединять потом то, что ты "прочтёшь" в буквы и слова. Хотя, возможно, тебе будет проще это сопоставить, раз ты видела текст глазами… Итак. Ты должна сосредоточить энергию на кончиках пальцев, но совсем чуть-чуть, как будто отмеряешь раствор по капельке.

Мара закрыла глаза и нахмурилась, пытаясь следовать его указаниям и немножко нагреть воздух. Весперис вдруг отдёрнул руку и рассмеялся.

— Это было не чуть-чуть, — сказал он с лёгкой укоризной, тряся кистью в воздухе.

— Извини… — пробормотала Мара.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал. Давай ещё! Убавь температуру раз в десять.

Слегка поколебавшись, она снова приложила свои пальцы к его и сосредоточилась. На этот раз он только чуть отстранился, но тут же вернулся обратно.

— Ещё убавляй. — руководил он.

Мара шумно выдохнула. Это напоминало настройку крана с горячей водой: всего один миллиметр, и ледяная вода превращалась в кипяток. Теперь уже она сама убрала руку.

— Я не могу! У меня не получается! — захныкала она. Тонкая работа была явно не для неё.

Весперис усмехнулся, удерживая её ладонь.

— Быстро же ты сдаёшься. Ты привыкла размахивать огнём, как мечом, а здесь нужно работать скальпелем, — мягко поддразнил он. — Попробуй ещё раз. Ты умеешь играть на музыкальных инструментах?

— На скрипке, — недоуменно ответила Мара, не понимая, при чём здесь музыкальные инструменты.

— Отлично! Знаешь же, какая тонкая нужна настройка. Вот, здесь то же самое. Давай.

Она обречённо вздохнула, но подчинилась, представив, как крутит колки настройки.

— Ещё чуть-чуть… ещё немного… — подбадривал он. — Вот! Теперь возьми что-нибудь, что не жалко испортить.

Свободной рукой Мара потянулась за своими конспектами, открыла и переложила пальцы на страницу.

— Так, что дальше?

— Теперь тебе нужно не только испускать тепло, но и считывать его. И тогда ты почувствуешь разницу.

Она снова закрыла глаза. Сначала она не чувствовала ничего, кроме лёгкой шершавости бумаги и едва ощутимых вдавленных линий текста, но вдруг она уловила что-то. Чернила стали тёплыми, и она касалась пальцами букв так, словно они были выпуклыми. Конечно, она так сразу не могла понять, что именно было написано, но могла различить отдельные буквы и предлоги: вот "и", вот "в", вот "на"…

— Я чувствую… — восторженно прошептала она, и вдруг замерла и открыла глаза, уставившись на него. — Подожди… ты хочешь сказать, что ты всегда читаешь так? То есть, ты каждый раз используешь магию?

— Каждый раз, — он кивнул, чуть усмехнувшись.

Мара смотрела на него с новым уважением и восхищением. Она и представить себе не могла, каково это — жить в мире, где даже самый простой акт чтения требует такой глубокой сосредоточенности и терпения. Где каждая мелочь — целая магическая операция.

— Я и не думала, что для тебя обычные вещи такие сложные…

Весперис пожал плечами, откидываясь на спинку дивана.

— Скорее всего, это не так сложно, как тебе кажется. Просто ты привыкла к некоторым вещам, и они кажутся тебе обыденностью, как то же чтение. Я не думаю, что прикладываю к этому больше усилий, чем ты, когда фокусируешь зрение, или что там ещё люди делают глазами.

Он замолчал, и по его лицу промелькнула тень.

— Все адаптируются, Мара. Мне просто пришлось найти свой способ. Ты удивишься, насколько сильным может стать человек, когда у него нет другого выбора. Но должен признать… — сказал он, позволив себе расслабиться, — иногда было бы неплохо видеть мир так, как видят его другие. Хотя бы раз… чтобы понять, что я упускаю.

Она не знала, что на этот ответить. Ей хотелось как-то помочь, что-то сделать, но что она могла?

Уловив её смятение, Весперис спохватился:

— Извини за это, — он сокрушенно покачал головой. — Я не должен нагружать тебя своими проблемами.

— Да нет, что ты… — пробормотала Мара. — Если бы я могла помочь хоть немного…

Весперис тепло улыбнулся.

— Тогда расскажи мне что-нибудь. У тебя приятный голос, мне нравится его слушать.

Мара густо покраснела, понимая, что никогда в жизни теперь не сможет разговаривать так же свободно, как до этой секунды.

— Правда? — как назло её голосовые связки тут же начали дрожать, сипеть и издавать прочие посторонние звуки.

— Правда, — он улыбнулся ещё шире. Казалось, ему доставляло удовольствие её смущение. — Расскажи мне что-нибудь про немагический мир.

Несмотря на тёплые отношения с профессором Рэнсомом, теория стихий давалась Маре тяжелее, чем остальным учениками, которые привыкли мыслить этими формулами. И профессор даже не собирался давать ей поблажек. Мара сидела в библиотеке, уставившись на учебник, и чувствовала, как её мозг буквально закипает. Строки формул и абстрактных понятий плыли у неё перед глазами. Это было всё равно что впервые в жизни открыть учебник по математике сразу за восьмой класс.

Дамиан, сидевший справа, перегнулся через неё, словно она была пустым местом, потянувшись за карандашом Веспериса, и перегородил обзор на книги. Мара ткнула его в бок. Обычно это забавляло, но сегодня ей было совсем не до шуток. Она тяжело вздохнула и в отчаянии схватилась за голову.

— Я останусь на второй год… — хныкала она, уткнувшись лицом в ладони. — Я вообще ничего не понимаю!

Дамиан переглянулся с Весперисом.

— Слушай, Мара, ты можешь просто попросить помощи, — осторожно предложил он.

Она замерла, но затем только ещё раз вздохнула, будто всё уже безнадёжно. Она не привыкла просить о помощи и, по правде говоря, не умела этого делать. Дамиан понял это давно, и теперь уже он, раздражённо качая головой, забрал у неё тетрадь с записями. Весперис взял её учебник и быстро пробежал пальцами по страницам.

— Где ты застряла? — участливо спросил он.

— Я застряла везде, — простонала она, не отнимая рук от лица. — Просто бросьте меня здесь, я умру в этой библиотеке.

Дамиан, усмехнувшись, ткнул в одну из её записей, показывая на ошибку.

— Если бы ты перестала писать вот эту формулу вверх ногами, тебе, возможно, стало бы легче, — поддразнил он.

Мара смотрела на схему, стараясь не чувствовать себя полной идиоткой, но каждый раз, когда ей что-то объясняли, она ощущала себя маленькой девочкой, пытающейся понять элементарные вещи. Однако, под руководством Веспериса и Дамиана, она начала улавливать смысл. Их терпеливые объяснения, которые они чередовали друг с другом, помогли ей разложить всё по полочкам, и спустя некоторое время она поймала себя на том, что ей действительно начинает что-то проясняться.

Уже было поздно, и в библиотеке почти никого не осталось, когда они наконец смогли отложить учебники. В окна угрожающе бился, завывая, холодный ветер, но внутри было тепло и уютно. Помещение, наполненное запахом старых книг, словно отгородило их от всего мира. На их столе громоздились записи, свитки и несколько чашек с остывшим чаем. Дамиан сидел напротив на столе, покачивая ногой. Весперис рядом закрывал книги и методично складывал их одну на другую. Мара задумчиво смотрела на люстру на потолке, оперевшись локтями на стол и подперев подбородок, и вдруг поняла, насколько ей хорошо и спокойно рядом с ними обоими.

— Знаете, — нерешительно протянула она. — У меня раньше никогда не было… друзей.

Дамиан перестал качать ногой и уставился на неё.

— В смысле… совсем?

— Ну, не совсем совсем, — добавила она. — У меня было много… м—м—м… краткосрочных отношений. Знаете, как это бывает: встречаешь родственную душу, и вы сначала неразлучны, но через какое-то время становитесь словно незнакомцы. Дружба гаснет так же быстро, как вспыхнула. И ты даже не понимаешь, почему.

Дамиан удивлённо вскинул брови, не зная, на что из сказанного реагировать в первую очередь.

— Подожди… «родственные души»? — он схватился за сердце. — Я думал, что я у тебя первый такой, Мара!

Мара рассмеялась.

— Рано делать выводы, — Весперис чуть повернул голову в её сторону, и уголок его губ приподнялся. — Может, к следующему курсу мы рассоримся и пополним твой список «бывших родственных душ».

— Нет! — воскликнула она громче, чем ожидала.

— Уверен, все они говорили так же и клялись в вечной преданности, — кажется, его развлекала паника в её голосе.

— Перестань! — почти со слезами на глазах умоляла она.

Дамиан хихикнул. Весперис не унимался, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.

— Вообще-то, мне как раз не о чем переживать, это же он твоя родственная душа, а не я.

В этих насмешливых словах, брошенных с небрежностью, Мара вдруг различила нотку настоящей ревности.

— Ну уж нет, — проникновенно сказала она, хватая его обеими руками за предплечье. — Ты тоже моя родственная душа. Только на каком-то таком уровне… — она запнулась, но продолжила, — что мне даже немного страшно от этого.

Весперис лишь отвёл голову в сторону, будто не хотел, чтобы кто-то увидел его лицо.

Дамиан хмыкнул и обвёл их оценивающим взглядом.

— Вообще-то Мара права. Вы на самом деле похожи гораздо больше, чем вам обоим кажется.

— Похожи? — Мара слегка нахмурилась, и её взгляд метнулся к Весперису, который, кажется, тоже слегка удивился.

— О да, — Дамиан кивнул с самым серьёзным видом. — Вы оба упрямые, невыносимо сложные и совершенно не знаете, как принимать помощь.

Мара закатила глаза и рассмеялась, готовая ответить какой-нибудь колкостью, но внезапно почувствовала лёгкое движение рядом. Она обернулась к Весперису и замерла, когда увидела его лицо.

Он резко побледнел и стал оседать, заваливаясь на бок, словно засыпал на ходу.

— Весперис! — Мара метнулась к нему, подхватывая его под руку, а Дамиан в ту же секунду оказался с другой стороны.

— Что происходит? — прошептал Дамиан, принимая на себя его вес. На его лице читалась паника. Он пристально смотрел на Веспериса, пытаясь уловить хоть какой-то ответ.

Весперис побелел ещё сильнее, его дыхание стало рваным, и на мгновение Мара подумала, что он потеряет сознание.

— Всё... нормально, — выдавил он наконец, опираясь на Дамиана, но его голос звучал так слабо, что это только усилило тревогу. — Такое бывает… иногда.

Дамиан хмурился, не сводя взгляда с его лица.

— Весперис, не лги, — сдавленно проговорил он. — Раньше такого не было.

— Я... действительно... — Весперис запнулся, пытаясь выровнять дыхание. — Я не хотел никого беспокоить. Это просто... бывает. Всё в порядке.

Дамиан стиснул зубы и сжал кулаки, явно борясь с желанием задать ещё десяток вопросов. Его взгляд метнулся к Маре, и в этот момент они оба поняли друг друга без слов. Вспышка паники и ужаса промелькнула в его глазах, и Мара почувствовала то же самое. Ощущение, что приближается нечто неотвратимое, что проклятие, возможно, начало действовать. Им нужно было что-то делать. Немедленно.

— Всё в порядке, — с нажимом повторил Весперис и, наконец, смог глубоко вздохнуть. Его коже быстро возвращался нормальный цвет, и он снова выпрямился.

Мара не отпускала его, беспокойно глядя в его лицо. Мысли её метались, но одна из них на мгновение засветилась особенно ярко. Эфирная магия. Она забыла о ней, погружаясь в повседневные заботы, в радость от того, что её жизнь стала наконец-то нормальной, счастливой... Но сейчас всё это казалось бесконечно мелким и неважным.

Эфирная магия могла сделать то, что не подвластно обычной. Может, среди тайн Аэлларда она найдёт способ снять проклятие с Веспериса?

Мара смотрела на него, на его нахмуренные брови и видела, что ему тоже страшно. Он делал вид, что смирился, что это неизбежно, что таков порядок вещей. Но ему было страшно. И она не могла больше наблюдать за этим бездействуя.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, больше себе, чем ему, но в этот момент в её голосе звучала такая решимость, что даже Дамиан посмотрел на неё с удивлением.

— Мара?.. — начал он, словно подозревая, что она задумала что-то невозможное, но она уже знала, что не остановится. Она оттолкнула страхи и сомнения и дала себе слово.

На этот раз она не оставит всё на потом. Она не будет просто ждать, пока проклятие сделает своё дело.

Мара стояла у входа в мужские спальни, нервно переминаясь с ноги на ногу. Деревянная дверь казалась массивной и непреодолимой, как ворота в крепость, за которыми держали пленника. Она обхватила себя руками, пытаясь унять непрекращающуюся дрожь.

Время тянулось бесконечно. Каждый звук за дверью — шаги, скрип половиц — заставлял её вздрогнуть. Беспокойство грызло её изнутри. Всё, что она могла делать, это ждать. Ждать, пока Дамиан убедит упрямого Веспериса лечь в постель. Ждать, пока он выйдет и скажет, что всё нормально. Но она знала, что ничего не будет нормально, пока они не найдут решение.

Дверь открылась и Мара сделала шаг на встречу, но перед собой увидела Меррика Глин-Дура. Он отшатнулся и замер в недоумении.

— Это… мужские спальни, — растерянно протянул он, видимо решив, что она заблудилась.

— Я знаю, — нетерпеливо ответила Мара. — Я просто жду Дамиана.

— Позвать его? — Меррик приподнял брови и указал большим пальцем за свою спину.

— Нет, я… — она вздохнула, пытаясь успокоиться. — Я подожду, спасибо.

Всё ещё косясь на неё озадаченным взглядом, Меррик проследовал в гостиную.

Через несколько минут наконец вышел Дамиан. Он выглядел уставшим, и раздражённым. В его лице не было и намёка на привычную беззаботность. Он захлопнул за собой дверь и подошёл ближе.

— Как он? — Мара встревоженно заломила руки.

— "Всё в порядке", — передразнил он Веспериса, но добавил серьёзно: — Ну… вроде бы действительно в порядке. Пока что, — он поправил волосы и оглянулся по сторонам. — Но, честно говоря, мне это совсем не нравится. Ты сама всё видела. Такого раньше не было.

Мара сжала руки в кулаки, не зная, что сказать. Страх вновь закрался в её голос.

— Это из-за проклятия, да? Оно… прогрессирует?

— Возможно, — тихо ответил Дамиан. Он постучал пальцами по переносице. — Послушай, хочешь немного проветриться? Я не хочу говорить об этом здесь. Слишком душно.

Во дворе школы уже никого не было — до отбоя оставалось совсем немного времени. Ветер, ставший ледяным, заставил сухие листья тихо шелестеть по тропинкам. Небо над ними было чёрным, усыпанным звёздами, которые мерцали на фоне серповидной луны. Они сели на скамью недалеко от ворот академии. Мара, немного помолчав, решилась задать вопрос, который давно её мучил.

— Дамиан, — тихо начала она, — а когда ты узнал… про проклятие Веспериса?

Дамиан замер на секунду, будто решая, стоит ли отвечать. Потом он вздохнул и посмотрел на звёздное небо.

— Два года назад, — наконец сказал он. — И узнал я об этом не от него… а от Ноксиана.

Мара удивлённо приподняла брови.

— Ноксиан рассказал тебе?

Дамиан усмехнулся, но в этой усмешке была горечь.

— Да, и это действительно странно, не находишь? Весперис тогда тоже был в бешенстве. Я бы сказал, что для него это был удар, потому что он… ну, он не хотел, чтобы я знал. Он боялся, что я перестану с ним дружить из-за этого. Но, если честно, я даже… в какой-то мере благодарен его двоюродному брату. Если бы это стало для меня сюрпризом… не знаю, что бы я делал.

Мара задумалась, чувствуя лёгкий холодок от этого признания. Она вспомнила, как Ноксиан сам недавно обмолвился о проклятии, и у неё мелькнула мысль, что это действительно… странно.

— Ты знаешь, — сказала она, задумчиво глядя на свои руки, — он ведь и мне рассказал. Ноксиан. И это тоже показалось мне… неправильным. Словно он хотел, чтобы я это знала. А потом ещё сделал несколько странных намёков, как будто пытался посеять сомнения во мне или настроить против Веспериса.

Дамиан кивнул, словно её слова только подтвердили его собственные догадки.

— Он всегда был… таким, — сказал он, подбирая слова. — У меня давно сложилось впечатление, что Ноксиан не в восторге от нашей дружбы с Весперисом. Как будто он считал, что только ему позволено быть рядом с ним, знаешь? Будто Весперис был его личной… собственностью, что ли.

Мара удивлённо посмотрела на Дамиана, но не стала перебивать. Дамиан, вздохнув, продолжил:

— Он вообще не скрывал своего раздражения, особенно когда мы с Весперисом сблизились. У меня даже было ощущение, что он пытался нас рассорить… — он на секунду замялся, словно решая, стоит ли делиться этим воспоминанием. — Но он довольно быстро понял, что меня злить не стоит.

Мара округлила глаза.

— Это как? Ты что, пригрозил ему? Он же на два года старше.

Дамиан усмехнулся, слегка покачав головой, и по его лицу скользнула знакомая самодовольная ухмылка.

— Ну, сила магии не слишком зависит от возраста. Скажем так… я немного… вспылил, — осторожно сказал он, но уголки его губ предательски ползли вверх. — Вспылил так, что Ноксиан несколько дней провёл в ожоговом отделении.

— Ты что, поджёг его? — ахнула Мара, даже не пытаясь скрыть восхищение.

— Я не специально, — поспешно добавил Дамиан. — Точнее, не совсем специально. Но он довёл меня до белого каления, и я… не сдержался. Тогда я ещё плохо контролировал себя. У него была обожжена вся передняя поверхность тела, не слишком серьёзно, но… — он замолчал, на секунду словно проваливаясь в воспоминания. — В общем, после этого он начал избегать конфликтов со мной.

— И что, тебя не наказали? — удивлённо спросила Мара, всё ещё не веря услышанному.

Дамиан пожал плечами, изобразив на лице слегка виноватую улыбку.

— Нет, странно, но его родители не стали раздувать из этого скандал. Они сказали, что Ноксиан сам виноват, и что ему не стоило провоцировать огненного мага, который ещё учится контролю. Думаю, у них так принято, что кто сильный, тот и прав.

Мара нахмурилась, переваривая эту информацию.

— Похоже, что он действительно хотел тебя отдалить от Веспериса, — задумчиво проговорила она. — Почему ему так не нравится, что вы дружите?

Дамиан вздохнул, слегка подавшись вперёд и подперев подбородок рукой.

— Не знаю. Но он всегда был таким… собственником. Как будто он единственный, кто имеет право быть рядом с Весперисом и знать его секреты. Но самое странное в этом то, что они никогда по-настоящему не ладили. Ноксиан всегда был… слишком амбициозен, слишком сосредоточен на себе, чтобы искренне заботиться о ком-то другом.

Мара снова задумалась, вспоминая странный, почти хищный взгляд Ноксиана, когда тот говорил о проклятии. Теперь она начинала понимать, что за этим взглядом скрывалось что-то большее, чем просто беспокойство.

— Думаешь, он… хочет чего-то от Веспериса? — осторожно спросила она.

Дамиан долго не отвечал, но в его глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Возможно, — наконец сказал он. — Знаешь, я бы не удивился, если бы Ноксиан радовался его проклятию. Это открывает ему дорогу к тому, чтобы стать наследником семьи Мор.

— Ты хочешь сказать, что… — ахнула Мара. — Что он хочет его смерти?

— Это всего лишь теория, — быстро добавил Дамиан. — Мне не хотелось бы выдвигать такие обвинения беспочвенно, и я буду рад, если ошибаюсь.

— Погоди, — она нахмурилась. — Сейчас Весперис — первый наследник?

Дамиан вздохнул, поднял с земли веточку и принялся чертить генеалогическое древо на земле.

— Извини, я не очень разбираюсь в этих хитросплетениях, поэтому мне нужно рисовать, иначе запутаюсь.

Мара кивнула.

— Итак. — он ткнул веточкой в два имени, стоявших рядом. — Предыдущий наследник, старший из двух братьев, отец Веспериса — Декстер Мор. Всё наследство перешло ему. У него есть младший брат — Синистер — отец Ноксиана. Весперис — единственный ребёнок Декстера, первоочередной наследник. И если Веспериса не станет, — он зачеркнул его имя, — то наследником станет Ноксиан.

Мара задумчиво смотрела на схему.

— И это действительно большое наследство? Достаточно большое, чтобы желать смерти кому-то? Теоретически, — тут же поправилась она.

— Достаточно большое, — Дамиан был как никогда серьёзен. — Мор — не просто древняя семья, но ещё и очень состоятельная. Они содержат плантации по выращиванию редчайших алхимических компонентов. Некоторые из них привезены издалека, а некоторые выведены специально, и больше нигде в Британии таких не найти. Видела бы ты, где они живут…

Мара задумалась ещё больше. Конечно, аристократичная внешность и повадки Веспериса не могли не завораживать, но ей никогда в голову не приходило, что за этим стоит реальное богатство. Такое, которого она в жизни не видела. На окраине её сознания промелькнула мысль о том, что она может попросить у него на Рождество подарок побольше.

— Погоди, — в этой истории что-то не клеилось. — Но ведь если вся семья знает, что на Весперисе проклятье, почему он первый наследник? Разве это логично?

Дамиан покачал головой.

— Правило про то, про проклятие следует игнорировать — не я придумал. Его придумал отец Веспериса. Понимаешь… — он принялся выводить палочкой узоры в пыли. — … проклятие — это на самом деле довольно нестабильная структура. Его нельзя увидеть, или проверить. Никто не знает наверняка, сработает ли оно, а если сработает, то когда? Может быть, ничего и не случится. Может быть, он просто так и будет терять сознание иногда, и ничего больше. Может быть, он проживёт до двадцати, или до тридцати лет, и успеет оставить своего наследника. И если уж что-то и есть хорошее в Декстере Море, так это то, что он не отказался от Веспериса, не похоронил его заживо. И продолжает делать вид и жить так, будто никакого проклятия нет.

— Так это правда? — тихо спросила Мара. — Оно может не сработать?

Дамиан тяжело вздохнул.

— Этого мы не узнаем заранее. Поэтому, — его глаза снова вспыхнули, — я не собираюсь полагаться на "если". Я сделаю всё, чтобы снять проклятие.

Сегодня у Мары не было дополнительных занятий, а вылазку в следующую Башню (по её мнению, ничем другим метка Единорога на карте быть не могла) она отложила на выходные. Так что после занятий она могла позволить себе просто посидеть в гостиной вместе со всеми, почитать и попить чая. Но стоило ей погрузится в книгу, как над ней нависла чья-то тень. Маре даже не нужно было поднимать глаза, чтобы знать кто это был.

— Что-то случилось? — спросила она, не отрывая взгляда от книги.

— Мне нужна твоя помощь. — Тихо сказал Дамиан, присаживаясь на подлокотник её кресла. — Это касается Веспериса.

Мара тут же отложила книгу, отставила чашку и чуть отклонилась, чтобы ей было удобнее разговаривать. При упоминании Веспериса в груди кольнуло беспокойство.

— Где-то в Эльфеннау, — начал он. — Есть тайная лаборатория Кирейна Кроина. Он построил её, когда преподавал тут.

— Что? — Мара потрясла головой. — Кроин преподавал тут? В Эльфеннау?

— Да. — Кивнул Дамиан, как будто для него в этом не было ничего необычного. — Уже после смерти Ардониса. Так вот, я думаю, что в этой лаборатории может содержаться информация, которая поможет нам пролить свет на проклятие и… возможно, даже найти способ снять его.

— Угу. — Мара нахмурилась. — И ты знаешь, как её найти?

Дамиан потёр переносицу, словно пытаясь собраться с мыслями. Почему он всегда заходил издалека?

— Я сам не знаю, Весперис знает. Но он мне не рассказывает, —добавил он с горькой усмешкой, не скрывая явного раздражения. — Говорит, что не хочет, что бы я влезал в дела, связанные с магией крови из-за него.

Мара тяжело вздохнула. Ей казалось, что Дамиан прав, и в этой лаборатории действительно могло быть что-то, что спасёт Веспериса

— Хорошо, и… чем я могу помочь? — осторожно спросила Мара.

Дамиан посмотрел на неё серьёзным взглядом, полным тихой мольбы.

— Я прошу тебя поговорить с ним, — произнёс он. — Я сам не могу его убедить. Он упрямо стоит на своём и считает, что я не должен вмешаться. Но ты… — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты сможешь заставить его услышать.

Мара подняла брови.

— Ты серьёзно думаешь, что он послушает меня? — скептически спросила она. — Если он даже своего лучшего друга не послушал? С чего ты взял, что он расскажет семейную тайну первой встречной?

Дамиан закатил глаза.

— Ну перестань. — Он махнул рукой. — Я же говорил, что он так не считает. К тому же… — Он вдруг задумался. — Ты можешь сыграть на его чувстве вины перед тобой. Мара, пожалуйста! Это моя единственная надежда.

Мара шумно выдохнула. Она очень сильно сомневалась в том, что Весперис станет рассказывать ей свои секреты. Хотя иногда, в те редкие моменты, когда они были откровенны друг с другом, ей казалось, что лёд между ними треснул, но всё всегда возвращалось на круги своя, и Мор становился так же холоден и закрыт, как и раньше.

Но ещё сильнее, чем страх перед неудачей, её мучил страх потерять его. Если они ничего не сделают, проклятие может убить его в любой момент.

— Хорошо. — Сказала она наконец. — Но я не могу обещать, что получится.

— Отлично! — Дамиан спрыгнул с подлокотника. — Пойдём, я знаю где он.

Весперис нашёлся в подземельях. Он сидел на скамье у небольшого настенного фонтанчика и упражнялся с водой, поднимая тонкие струи из чаши, вращая их в воздухе с изяществом и сосредоточенностью.

Мара остановилась на мгновение, чтобы не нарушать его покой. Вода в его руках была будто продолжением его самого, плавные и контролируемые движения создавали замысловатые формы. Она вдохнула поглубже, собираясь с мыслями, и медленно подошла ближе.

— Ты всегда так хорошо управлялся с водой? — осторожно начала она, стараясь сделать разговор непринуждённым..

Весперис чуть дёрнул плечом, но не повернулся к ней. Его лицо оставалось сосредоточенным на водяных струях.

— Всегда, — ответил он тихо и сдержанно.

Мара села рядом с ним, её сердце ныло от беспокойства. Она не знала, как подойти к главной теме, но затягивать было нельзя.

— Весперис... — начала она, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я... я знаю о лаборатории Кирейна Кроина.

Его руки замерли. Струи воды, которые так плавно скользили по воздуху, осели обратно в фонтан. Весперис медленно опустил голову и повернулся к ней.

— Дамиан рассказал тебе, — сказал он тихо, но в его тоне уже чувствовались ледяные нотки.

— Он беспокоится за тебя, — ответила Мара, сглотнув. — И я тоже. Ты знаешь, что в этой лаборатории может быть что-то важное, что-то, что поможет снять проклятие. Не только с тебя, со всей твоей семьи, с будущих поколений.

Он резко оттолкнулся от скамьи и встал, отвернувшись от неё.

— Я уже сказал ему, и теперь скажу тебе, — голос его был тихим, но от этого не менее угрожающим. — Мы туда не пойдём.

— Но почему? — Мара поднялась на ноги, её сердце стучало быстрее. — Весперис, это может спасти тебя! Ты не хочешь этого?

— Думаешь, я хочу умирать?! — выкрикнул он, и его голос эхом отозвался в каменных стенах.

Её сердце остановилось на мгновение, а в груди всё сжалось. Он казался ей таким сильным и невозмутимым, но сейчас она видела в нём ту боль, что всё это время скрывалась за ледяной маской. Его лицо исказилось, но через мгновение Весперис взял себя в руки. Он закрыл глаза, стиснув челюсти, а когда снова заговорил, его голос был спокойнее, но всё ещё неровным от эмоций.

— Я не хочу быть спасён такой ценой, — сказал он. — Магия крови — это самое ужасное и отвратительное, что существует. Я не позволю вам рисковать ради меня. Даже если это спасёт мою жизнь.

Мара замерла. Внутри её всё разрывалось на части. Она понимала его страх перед тёмной магией, его желание защитить Дамиана и её. Но в то же время её охватил страх ещё больший — страх, что они потеряют его навсегда.

Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать свои мысли. И вдруг, сама не понимая откуда, в ней заговорила новая решимость.

— Легко говорить о том, что ты не хочешь быть спасён, — произнесла она медленно, смотря прямо на него. — Легко, потому что для тебя смерть — это конец. Но для Дамиана это будет началом кошмара, который не закончится никогда.

Весперис замер, и она увидела, как его плечи слегка дрогнули.

— Для него это будет мучительная жизнь с осознанием того, что он мог спасти тебя, но не сделал этого. — Продолжала она. —Ты хочешь, чтобы он жил с этим?

Она сделала шаг вперёд, ощущая, как её слова бьют точно в цель.

— Ты ведь не знаешь наверняка, что там. — Мара не отступала. — Может быть… может быть магия крови тут совсем не причём. Но в любом случае, всё будет под твоим контролем, если ты будешь рядом.

Весперис стоял неподвижно, словно в оцепенении. Его руки сжались в кулаки, и она видела, как он борется с собой. Её слова проникли в его защитные стены, и Мара чувствовала, что сейчас, как никогда, он близок к тому, чтобы сдаться.

Наконец, спустя несколько долгих секунд, Весперис с шумом выдохнул и тихо произнёс:

— Ладно. Хорошо. Я покажу вам лабораторию. Но только если мы пойдём вместе.

— Ладно? — Эхом отозвался Дамиан, внезапно появившись из-за угла.

Мара вздрогнула, но Весперис, казалось, не был удивлён.

— Я уговаривал тебя месяцами, но всего две минуты с ней — и "ладно"? — Продолжал возмущаться Спэрроу, хотя в его голосе было больше восторга, чем обиды.

Мара посмотрела на него, не зная, стоит ли сейчас улыбаться. Её внутреннее напряжение ещё не рассеялось, и она всё ещё чувствовала тяжесть разговора с Весперисом. Казалось, что она едва сдвинула с места огромную глыбу. Но в то же время внутри неё что-то дрогнуло — облегчение от того, что они получили возможность действовать. Страх за Веспериса временно отступил, уступив место хрупкой надежде.

— Пойдём, пока я не передумал. — Бросил Весперис, увлекая их за собой вглубь подземелий.

Весперис привёл их в один из самых отдалённых и мрачных коридоров подземелий Эльфеннау. Коридор заканчивался нишей, где тихо журчал небольшой фонтанчик. В остальном, вокруг не было ничего необычного — ни дверей, ни арок, ни каких-либо других указаний на то, что здесь могла скрываться тайная лаборатория.

— Это здесь, — сказал Весперис, равнодушно указывая на фонтанчик.

Дамиан нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Здесь? Я не вижу никакой двери, — пробормотал он, осматривая каменные стены. Ему казалось, что Весперис привёл их в тупик, возможно, даже специально.

— На то она и тайная лаборатория, Спэрроу, — саркастично ответил Весперис, скрестив руки на груди. — Я знаю, что она здесь, но не знаю, как её открыть. Кирейн Кроин вряд ли хотел, чтобы любой школьник мог проникнуть в его убежище, так что очевидно, что этот проход защищён какой-то загадкой.

Мара подошла ближе к фонтанчику, внимательно изучая его. Её взгляд привлёк водоворот на поверхности, создаваемый струйками воды, и она заметила, что под ними кружатся две каменные рыбки кои. Интересно... Было что-то необычное в их движении, как будто они были частью механизма, спрятанного под водой. Мара присмотрелась внимательнее и увидела, что у одной из рыбок на спинке выгравировано солнце, а у второй — луна.

— Рыбы? — Дамиан заглянул в фонтанчик через её плечо. — Думаешь, в них что-то спрятано?

Мара прищурилась, погрузившись в раздумья.

— Вполне возможно, — медленно проговорила она. — Здесь больше ничего нет, кроме этого фонтана. Может, он и есть ключ. Посмотри, одна рыбка с солнцем, а другая с луной. Это не просто украшение.

— Ключ к разгадке, — кивнул Весперис, задумчиво поглаживая подбородок. — Кроин любил символы. Солнце и луна могут обозначать что-то важное. Может, они указывают на время?

— Или на ориентацию в пространстве, — добавил Дамиан, его взгляд снова вернулся к стенам. — Возможно, речь идёт о сторонах света.

Мара огляделась вокруг, пытаясь найти подсказку. Никаких карт или надписей на стенах не было. Лишь глухие каменные блоки и фонтанчик, неустанно журчащий под носом.

— Ладно, — сказала она, её мысли работали быстро. — Мы ведь в подземельях, да? Но даже здесь ориентиром всё равно должно быть солнце. Вопрос в том, где восток.

Дамиан покрутился на месте, оглядываясь, и на мгновение замер, пытаясь ориентироваться по памяти.

— Восток там, — наконец, уверенно указал он.

Мара пошарила рукой под чашей и выключила фонтанчик. Поток воды прекратился. Рыбки постепенно замедлились и остановились. Дамиан удивлённо взглянул на неё.

Мара схватила рыбку с солнцем и повернула её так, чтобы она смотрела на восток, а рыбку с луной — соответственно, на запад. Как только они встали на свои места, раздался глухой щелчок.

— Что-то сработало, — заметил Весперис.

Перед ними стена начала медленно отодвигаться в сторону, открывая узкий, тёмный проход.

— Молодец! — произнёс Дамиан с восхищением. — Но что теперь?

— Пойдём внутрь, — сказал Весперис, не дождавшись их реакции, и шагнул первым в тёмный коридор.

Мара и Дамиан последовали за ним, но как только они вошли, стена за ними с грохотом закрылась обратно.

— Отлично, — мрачно заметила Мара, озираясь в темноте. — Мы заперты.

— Именно этого я и боялся, — раздался раздражённый голос Мора. — Я знал, что это плохо закончится.

Она зажгла огонь, подвесила его в воздухе над их головами и присоединилась к Весперису, ощупывавшего стены в поиске рычага или кнопки, которые бы открыли дверь.

— Разве мы не можем просто сдвинуть камни магией земли? — несмело спросила Мара, чувствуя, что вопрос дурацкий.

— Нет, — спокойно ответил Весперис, прикладывая ухо к холодной стене. — Эльфеннау заколдован особой магией, которя не позволяет другой магии воздействовать на него. Иначе ученики, которые слабо контролируют свои силы, давно бы его разрушили.

— Особой магией? — переспросила Мара, бросая короткий взгляд на Дамиана.

— Магией эфира, — подтвердил Мор. — Сейчас волшебники почти полностью утратили способность управлять ей.

— Ребята, — перебил Дамиан. — Кажется, тут есть выход.

Он поднял своё пламя повыше, и оно осветило другой конец коридора, где виднелась ещё одна дверь — тяжёлая металлическая плита, на вид старая и без ручки или замка.

Подойдя ближе, они заметили резной рисунок на двери. Изображение было пугающе знакомым: два волшебника, один из которых применяет на другом магию крови. Это была почти точная копия картины, что закрывала вход в секретный класс.

— Кажется... — Пробормотал Дамиан, рассматривая фреску вплотную. — Чтобы открыть эту дверь, нужно применить магию крови…

Весперис отпрянул и со злостью ударил кулаком по стене.

— Твою мать, Дамиан! — воскликнул он, голос срывался от гнева и напряжения. — Зачем я вас только послушал?!

— Весперис…

— НЕТ! — Рявкнул он так, что его голос отразился от стен и эхом зазвенел в их ушах — Мы НЕ будем этого делать!

Мара и Дамиан опасливо переглянулись. Ладно, пожалуй в такие моменты Весперис в самом деле был похож на мага огня.

— Может быть… — промямлила она. — Может быть дверь, которая нас сюда привела, как-то можно открыть?

— Нет. — Мор устало опустился на пол, откинул голову на стену и вытянул ноги. Коридор был таким узким, что подошвы его ботинок почти касались противоположной стены. — Я всё проверил. Она открывается только снаружи. И, скорее всего, вместе со второй дверью.

Дамиан последовал его примеру и тоже сел.

— Как сам Кроин попадал сюда? — задумчиво спросил он. — Неужели он всегда держал при себе кого-то, на ком можно применить магию крови?

Мара опустилась напротив них.

— Может быть, у него был какой-то ключ? — предположила она, и вдруг её осенило. — Весперис, ты сказал, что камни нельзя двигать из-за эфирной магии, которой они заколдованы?

— Мара… — Дамиан посмотрел на неё предостерегающе.

— Нет, я думаю, сейчас самое время. — Она выпрямилась.

— О чём вы говорите? — Весперис нахмурился.

Мара глубоко вздохнула, не зная, как об этом вообще нужно сообщать.

— Я эфирный заклинатель. — произнесла она наконец торжественно, но неуверенно.

— Ты… что? — переспросил он, его голос был странно ровным, но в нём звучало сомнение в том, что он сейчас услышал.

— Эфирный заклинатель, — повторила она, чувствуя, как ладони внезапно стали липкими от пота. Она чувствовала себя невероятно глупо, произнося это вслух.

На мгновение повисла тишина. Затем Весперис хмыкнул и откинул голову назад, его губы тронула короткая усмешка.

— Это шутка? Хорошо, смешно. Дамиан, ты придумал это, чтобы разрядить обстановку? Или ты, Мара?

— Это не шутка, — сказала она, в её голосе мелькнули раздражённые нотки. — Весперис, я серьёзно.

Он замер, но всё ещё выглядел скептически.

— Если это правда, докажи, — бросил он, наклоняясь вперёд. Его тон был холодным, но в нём слышалась капля вызова.

Мара шумно выдохнула, решив, что проще показать, чем объяснять.

— Протяни руку, — сказала она, пересаживаясь поближе.

— Зачем?

— Просто сделай это, — настойчиво ответила она.

После короткой паузы Весперис медленно протянул руку. Мара развернула её ладонью вверх и сосредоточилась, подняла пальцы, как привыкла, и начала плавно чертить в воздухе привычный узор. Тонкие светящиеся нити начали собираться в центре его ладони, и через мгновение в ней материализовался крохотный кусочек мела.

Весперис застыл, осторожно ощупывая его пальцами второй руки

— Это… это… — его невидящие глаза бегали из стороны в сторону. — Этого не может быть.

— Но это так, — ответила Мара, пытаясь не выглядеть слишком взволнованной.

Его лицо вдруг вытянулось. Он не сразу заговорил, словно его мысли унеслись куда-то далеко.

— Так это… поэтому? — он говорил медленно, словно сомневался. — Поэтому я чувствую тебя иначе?

Мара удивлённо моргнула. Она вспомнила тот разговор, их первую настоящую беседу. Когда они остались вдвоём под деревьями в лесу на уроке по управлению водой. В тот момент она просто думала, что он ведёт себя странно. Но теперь, зная о том, как он ориентируется в мире, она поняла, что он имел в виду.

— Может быть, — протянула Мара. — Ты сказал, что чувствуешь энергию. Значит, да… наверное, ты чувствовал это с самого начала.

— Выходит, — хмыкнул Дамиан. — Что Весперис знал об этом раньше всех. Даже раньше тебя самой.

Весперис рывком обернулся к Дамиану, который сидел, прислонившись к стене, и с виноватым видом потирал подбородок.

— Ты знал? — резко спросил он, его голос был полон возмущения.

— Эм… ну… — Дамиан смущенно почесал в затылке. — Да, знал. Просто я был там, когда эта магия впервые проявилась.

— И давно?

Мара и Дамиан переглянулись.

— Пару месяцев, — уклончиво ответила она.

Весперис тяжело вздохнул.

— Почему ты мне не сказала? — его голос стал тише, но в нём всё ещё звучало недовольство.

— Потому что… — наконец выдавила она, — в этом нет никакого толка. Я не знаю, как управлять ей. Никто не знает.

— Но ты сделала мел! — возмутился Весперис, потрясая в воздухе белым камушком. — Из пустоты!

— Боюсь, на этом мои способности ограничиваются. — Мара поникла. — Могу ещё наколдовать звёздный свет.

— Жаль, что ты не можешь наколдовать бутерброд, — слабо усмехнулся Дамиан.

— Ладно, — Мара переползла через ноги Веспериса и села перед стеной, запечатавшей их здесь. — Что именно я должна сделать?

Спэрроу оживился.

— Снять чары, чтобы мы могли двигать камни, или сразу заставить камни исчезнуть, или заставить механизм работать и открыть нас…

— Хорошо, хорошо, — она замотала головой, прерывая поток идей. — Начнём с этого.

Мара приложила руку к стене и сосредоточилась. На какое-то время повисла тишина. Огненные шарики лениво плавали под потолком. Весперис всё ещё недоуменно моргал, пытаясь осмыслить новую информацию.

— Что ж… — протянул он. — По крайней мере у нас есть мел, которым мы можем оставить предсмертное послание тем, кто найдёт наши тела. Если нас вообще когда-нибудь найдут…

— Весперис, как думаешь, ты бы мог съесть человека? — задумчиво спросил Дамиан, запрокинув голову на стену и сложив руки на груди. — Если бы это было действительно необходимо?

— Ну, как бы мне не было отвратительно от этой мысли, — отвечал он, — в определённых обстоятельствах любое живое существо готово пойти на экстремальные меры ради выживания. И вряд ли я исключение.

— Мара, ты, кажется, похудела с тех пор, как приехала. — Дамиан теперь обращался к ней.

— Да, это странно, — согласилась она, не отвлекаясь от своего занятия. — Учитывая, что я ем больше, чем обычно, и всё равно постоянно голодная…

Она вдруг остановилась и бросила на него через плечо подозрительный взгляд. Весперис хохотнул.

— Если мы тут надолго застрянем, — продолжал Спэрроу с самым серьёзным видом, — нам стоит обсудить, кого мы съедим первым. Если нас не найдут через пару дней, придётся принимать трудные решения.

— Это ужасно, — заявила Мара, нахмурившись.

— Конечно, ужасно, — согласился он с видом философа. — Но лучше обсудить это сейчас, пока мы ещё в здравом уме, чем потом, когда начнётся паника.

— В таком случае, вам стоит съесть меня, — невозмутимо сказал Весперис. — Мне в любом случае недолго осталось.

Мара и Дамиан раздражённо вздохнули.

— Ну уж нет, ты слишком жилистый, — Дамиан проигнорировал его выпад про скорую смерть. — Да и из Мары можно разве что бульон на костях сварить.

— Я что-то не поняла, мы обсуждаем вопрос выживания, или кто из нас самый вкусный? — Возмутилась она.

Вдруг Весперис резко выпрямился и шикнул на них, а затем приказал:

— Погасите огонь.

Не дождавшись исполнения, он махнул рукой, и оба пламени под потолком исчезли, погрузив их в кромешную тьму.

— У меня для вас две новости. — его ледяной голос зловещим эхом отразился от стен. — Хорошая новость в том, что мы не умрём от голода. А плохая — мы умрём гораздо раньше, потому что здесь заканчивается кислород.

Мара застыла, её рука всё ещё касалась холодных камней. Внезапная тишина, наступившая после слов Веспериса, давила на уши.

— Что ты сказал? — шёпотом спросила она, надеясь, что ослышалась.

— Я сказал, что мы скоро задохнёмся, — без особых эмоций повторил Мор. — Сюда не поступает свежий воздух.

Холодный, яркий свет вспыхнул в руках Мары и поднялся к потолку, осветив встревоженное лицо Дамиана. Весперис же всем своим видом выражал "Я же говорил".

— У тебя… — начал было Спэрроу, но в его горле вдруг пересохло, и он сглотнул. — У тебя получилось что-нибудь?

В ответ Мара только покачала головой. Она почувствовала, как что-то холодное и липкое пробежало по её позвоночнику. Дыхание стало короткими и поверхностными, как будто воздух вокруг стал густым и вязким. Её грудь сдавливало, словно невидимый обруч затягивался всё сильнее с каждой секундой.

Шутки о скорой смерти вдруг перестали быть просто шутками. Они стали реальными. Настолько реальными, что ей начало казаться, будто стены давят на неё со всех сторон.

— Есть только один путь, — наконец прервал тишину Дамиан. Его голос прозвучал низко и решительно. — Вперёд.

— НЕТ! — с новой яростью воскликнул Весперис. — Не смей просить меня об этом!

— Тогда ты нас убьёшь, — спокойно, но с нарастающим раздражением сказал Дамиан. Его взгляд стал жёстким, и он прищурился, глядя на друга. — Ты ведь понимаешь, да? Ты убьёшь нас всех своей гордостью, своим страхом перед этой магией.

— Это не страх, — Весперис сжал кулаки, его челюсть напряглась так, что Мара почти слышала скрип его зубов. — Это отвращение. Я поклялся никогда больше этим не заниматься.

— Прекрасно! — резко выкрикнул Дамиан. — Просто прекрасно, Весперис. Но я не собираюсь умирать здесь. И если ты не хочешь этого делать, то я сделаю это сам.

Мара переводила растерянный взгляд с одного на другого, чувствуя, что между ними происходит что-то, чего она не понимала. Весперис снова метался из одного конца узкого коридора в другой.

— О чём вы говорите? — осторожно спросила она.

Мор не ответил, сделав вид, что не слышит. Дамиан глубоко вздохнул и шагнул ближе. Его лицо на миг омрачилось, прежде чем он начал объяснять.

— Ты же знаешь слухи о семье Мор. — Спэрроу понизил голос почти до шёпота, но Мара была уверена, что это не имело никакого смысла — Весперис всё равно его слышал. — Наш друг умеет обращаться с магией крови.

Мара застыла и покосилась на Веспериса.

— Это… Это не может быть правдой, — пробормотала она, чувствуя, как что-то холодное разливается внутри неё. — Ты же ненавидишь магию крови. Ты всегда... ты всегда говорил, что это мерзость, что она... отвратительна.

— Я ненавижу её. Но это не значит, что я никогда ей не пользовался.

Он не переставал нервно мерить шагами коридор.

— Ладно, — Мара потрясла головой. Сейчас самым важным было выбраться. — Значит, мы можем войти?

— Нет! — Снова выкрикнул Весперис, его голос в этот раз был полон не только ярости, но и отчаяния. — Я лучше навсегда останусь здесь, чем буду использовать магию крови, тем более на ком-то из вас.

Мара перевела беспомощный взгляд на Дамиана.

— Мы не можем вернуться, и не можем пройти дальше. — начала она, стараясь говорить спокойно, хотя паника уже охватывала её. — Так что же, мы просто умрём тут?

— Не обязательно. — Было видно, что Дамиан тщательно подбирает слова. — Видишь ли, Весперис научил меня тоже. Но на этой фреске изображено, что магию нужно применить на ком-то, так что… Я могу научить тебя, или применить её на тебе.

Мара посмотрела сначала на фреску, затем на Веспериса, всё ещё метавшегося по коридору, как загнанный зверь. Атмосфера накалилась до предела. Она понимала, что всё идёт не так. Их дружба трещала по швам, прямо здесь, в этом проклятом коридоре.

— Покажи мне, как это делается. — Твёрдо сказала она. — На мне.

В глазах Дамиана мелькнула смесь уважения и тревоги. Весперис перестал метаться и замер в напряжённом ожидании.

— Мара… — слабо и почти жалобно произнёс он. — Дамиан, пожалуйста.

Но Дамиан на него даже не взглянул. Его тёмные глаза были устремлены только на неё. Он долго смотрел на неё, как будто пытаясь понять, действительно ли она осознаёт, на что соглашается.

— Ты уверена? — спросил он, его голос был мягким, но в нём звучало беспокойство.

— Да. Я не хочу причинять тебе боль.

— Думаешь я хочу? — Возмутился Дамиан.

— Ты хотя бы уже знаешь, как это делать.

— Я знаю, но… Я никогда не применял её на другом человеке.

— Значит, я буду у тебя первой, — Мара попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой. Она попрыгала на месте, словно готовясь к забегу. — Давай, я готова.

Дамиан сделал шаг назад и вытянул руки перед собой.

— Ты должна почувствовать течения в своём противнике, — подрагивающим голосом начал он. — Почувствовать, как кровь циркулирует в его артериях, проникая в каждую клеточку тела, каждую мышцу, каждый орган. И тогда…

Его глаза стали чёрными, и в следующую секунду вся её кровь словно превратилась в тысячи крохотных иголочек, которые прознали теперь каждый миллиметр её тела. Это длилось всего мгновение, но Маре оно показалось вечностью. Не в силах даже крикнуть, она согнулась пополам и рухнула на пол, больно ударившись коленом и плечом. В ушах шумело, а перед глазами плыло.

Дамиан метнулся было к ней, но увидел, как она инстинктивно отдёрнулась, словно боялась, что его прикосновение снова причинит боль. Стиснув зубы от вины и бессилия, чувствуя, как его глаза печёт изнутри от слёз, он отступил, переживая, что ещё одно неверное движение сделает только хуже.

— Ты в порядке? — слабо спросил он, понимая, насколько глупо звучит его вопрос.

— Нормально, — прохрипела она сквозь плотно сжатые зубы.

В этот момент они услышали глухой щелчок, а затем раздался низкий металлический скрип. Железная дверь с резьбой начала медленно открываться, и в коридор ворвался прохладный свежий воздух.

— Получилось, — хрипло пробормотал Дамиан, хотя в его голосе не было особой радости.

Мара попыталась подняться, упираясь ладонями в каменный пол, но ноги не держали её, и она снова неуклюже повалилась на бок.

— Что б тебя черти драли, Дамиан! — с надрывом крикнул Весперис, бросившись к Маре, и попутно стягивая пиджак. — Что ты наделал?

— Она согласилась! — беспомощно возмутился Дамиан.

— И ты послушал?

— Что мне было делать? Заставить её применить магию на мне, Весперис?

Весперис прикусил язык и не ответил. Он опустился на колени рядом с ней, накинул свой пиджак на её плечи и помог сесть. Мара, цепляясь за его жилетку, приняла наконец вертикальное положение. Всё ещё с трудом удерживая вес собственной головы, она уткнулась лбом в его плечо, ощущая едва уловимый запах стирального порошка. Боль исчезла так же быстро, как и появилась, но её тело всё ещё пребывало в шоке.

Дамиан, решив, что его присутствия сейчас никто не желает, ссутулившись вошёл в лабораторию, явившуюся за открывшейся дверью.

— Ты вся дрожишь, — сообщил Весперис, прижимая Мару к себе и поглаживая её по плечам. — Ты точно в порядке?

Она чувствовала, как голос вибрирует о его грудную клетку. Его руки крепко, но осторожно обняли её, как будто он боялся сломать что-то хрупкое. На удивление, от тепла его тела ей становилось легче. Почему она решила, что он должен быть холодным?

— Точно, — она быстро приходила в себя. — Что имел в виду Дамиан, когда говорил "заставить"?

Мор сжал челюсти, раздумывая над тем, стоит ли говорить. И сдался.

— Всё, что ты когда-либо слышала о моей семье — правда. Когда мои родители поняли, что моя доминанта — огонь, — начал он. Слова давались ему с трудом. — Они делали всё, что по их мнению могло бы пробудить доминанту воды. В том числе… — его голос дрогнул. — В том числе заставляли меня применять магию крови на других людях. А если я отказывался — применяли её на мне.

Мара в ужасе подняла на него глаза. Его слова ударили её словно хлыстом. Неужели это было правдой? Неужели родители могли быть такими жестокими с собственным ребёнком? Вот почему он бросился ей помогать, и вот почему у него это получалось так хорошо — он точно знал, что нужно человеку, только что прошедшему через это. Знал по себе.

Почти не отдавая себе отчёта в своих действиях, Мара обняла Веспериса за талию и сжала так крепко, как только могла. Вряд ли существовали в мире слова, способные хоть как-то утешить его или компенсировать боль, которую ему причинили. Но она и не пыталась их найти.

Она почувствовала, как его мышцы напряглись, а дыхание замерло, как будто это прикосновение застало его врасплох. Но вместо того, чтобы отстраниться, он вдруг глубоко выдохнул, и напряжение в его теле медленно начало уходить, словно прорвалась невидимая плотина, и то, что он годами сдерживал в себе, начало выливаться наружу.

— Я не выбирал это, Мара, — продолжал он, словно пытаясь оправдаться, и в его голосе теперь звучало что-то отчаянное, что-то сломанное. — Ты не представляешь, что значит родиться в такой семье. Где тебя учат контролировать магию крови ещё до того, как ты успеваешь понять, что это значит. Где тебе говорят, что если ты не научишься её использовать, ты умрёшь, как и все остальные.

Она смотрела на Веспериса, и у неё защемило в груди, когда она увидела, как исказилось его красивое лицо. Его утончённые черты, которые всегда казались ей такими спокойными и благородными, теперь были перекошены воспоминаниями, которые он старался спрятать как можно дальше. Она чувствовала его отчаяние, его сломленность, хотя он старался скрывать их за маской хладнокровия. Но сейчас эта маска трещала по швам.

— Меня заставили, — прошептал он еле слышно. — Мой отец, мой дядя... они считали, что это единственный способ выжить. Единственный способ победить проклятие. Они были готовы пойти на всё ради этого. Даже на то, чтобы… сделать из меня чудовище.

— Мне так жаль, Весперис… — тихо сказала Мара, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она тут же позабыла о том, что только что пережила сама.

— Это мне жаль, — так же тихо ответил Весперис, его пальцы сжали её плечи. — Что тебе пришлось испытать это на себе из-за неисправимой заносчивости Спэрроу.

— Пустяки! — Мара отпустила его и мягко высвободилась из затянувшихся объятий. Почувствовав землю под ногами, она пружинисто вскочила, протягивая Весперису его пиджак. — Видишь, ничего страшного! Ой...

Она снова забыла, что Весперис слеп. Но он только улыбнулся в ответ.

— Вижу, — передразнил он, поднимаясь вслед за ней.

Вместе они двинулась в сторону лаборатории. Белый огонёк послушно поплыл за Марой.

За дверью их встретил холодный воздух, который пах плесенью, сыростью и чем-то металлическим, словно ржавчина впиталась в стены. Перед ними открылось просторное помещение, скрытое в самой глубине подземелий. Лаборатория была огромной и казалась больше, чем должно было позволять расположение.

Свет холодной звезды Мары и нового огненного шара Дамиана отбрасывал тени от множества высоких книжных стеллажей, которые заполняли большую часть комнаты. Полки на них ломились от книг в потрёпанных переплётах и свитков, уже начавших расслаиваться от времени. Кое-где между книгами торчали странные предметы: заспиртованные существа в стеклянных колбах, небольшие механизмы, покрытые чёрной патиной, и непонятные артефакты, которые едва ли можно было идентифицировать.

Вдоль стен стояли массивные деревянные шкафы, закрытые стеклянными дверцами. Сквозь пыль, облепившую их, можно было разглядеть разложенные по полкам алхимические инструменты: стеклянные колбы с потемневшей жидкостью, реторты, флаконы с порошками, чьи цвета давно поблекли, и какие-то загадочные металлические инструменты, о назначении которых можно было только догадываться. Периодически что-то внутри этих шкафов слабо отражало свет, поблёскивая, как будто следя за незваными гостями.

Посреди комнаты возвышался большой деревянный письменный стол, настолько огромный, что было непонятно, как он сюда вообще попал. На его поверхности царил хаос: разбросанные бумаги, пожелтевшие и потрескавшиеся от времени; старинные чернильницы, в которых осталась лишь чёрная корка; и обугленные обрывки пергамента, словно кто-то пытался уничтожить записи, но так и не закончил.

— Честно говоря, это было не так уж и плохо, — Мара повела плечами.

Весперис горько усмехнулся её наивности.

— Это потому, что Дамиан в самом деле не хотел тебе навредить, — пояснил он. — Когда эта магия применяется с истинным намерением причинить боль... люди теряют рассудок. Иногда навсегда.

— Ого… — Мара поникла. Она-то думала, что дело в её невероятной стойкости духа. — Тогда… Спасибо, что поберёг меня, Дамиан.

Дамиан, склонившийся над письменным столом, обернулся и их взгляды встретились. В его глазах больше не было того привычного задора, хитрого огонька, который сопровождал его почти всегда. Там была только робость и отчаяние. Он выглядел так, словно ждал, что она ударит его — и одновременно молил о прощении.

— Это должен был быть я, — с горечью в голосе он покачал головой. — Я бы не давал тебе выбора если бы знал наверняка, что хуже: применять эту магию, или подвергнутся ей.

— Я могу сказать наверняка, — Весперис коснулся длинными тонкими пальцами корешков книг.

Спэрроу не ответил, только бросил на него виноватый взгляд.

— Я думала, будет хуже, — добавила Мара и попыталась улыбнуться.

— Я не хотел, чтобы это вообще произошло, — хрипло ответил он, его голос звучал напряжённо. — Я… я не знаю, как исправить это, Мара. Не знаю, как… — он замолчал, опустив голову.

Она посмотрела на него внимательно, чуть дольше, чем собиралась, а потом вздохнула, подошла ближе и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

— Дамиан, ты сделал то, что нужно было сделать. — серьёзно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мы живы. Мы дышим. Это всё, что сейчас важно.

Он коротко кивнул, но она видела, что его всё ещё не отпускает чувство вины.

— А теперь, может, расскажешь, что ты нашёл? — добавила она, убирая руку с его плеча, но оставаясь рядом.

Дамиан выдохнул, снова обретая контроль над собой. Он быстро повернулся к столу, указывая на свитки, которые уже начал изучать.

— Вообще-то... здесь есть кое-что интересное, — ответил он, голос всё ещё был немного хриплым, но в нём снова зазвучали знакомые нотки. — Кажется, это дневники Кроина, и он действительно пытался что-то сделать с этим проклятием. Я ещё не всё разобрал, но…

Его энтузиазм начал возвращаться, а вместе с ним и привычная энергия, которая всегда исходила от Дамиана. Мара обернулась на Веспериса. Его обычно непроницаемое лицо было… другим. Впервые с тех пор, как она знала его, оно отражало столько эмоций, что она едва могла их разобрать.

Чувствуя её взгляд, Весперис повернул голову к ней. Его серые глаза — пустые, но в то же время такие выразительные — искали её, словно чувствовали её присутствие без помощи зрения. Она увидела боль, которая тлела глубоко в нём, словно он не мог простить себе, что привёл их сюда. Сожаление о том, что они оказались в ловушке. Вина за то, что они вынуждены были прибегнуть к магии, которую он ненавидел всей своей душой.

Но вместе с этим она видела и облегчение от того, что они выбрались живыми. Его тонкие черты лица были напряжены, губы плотно сжаты, а в складке между бровями читалось недовольство. Недовольство этим местом, его атмосферой, его тайнами, которых Весперис, вероятно, не хотел касаться.

— Мы выбрались, Весперис, — тихо сказала она.

Он покачал головой.

— Это всё... — сокрушался он, — неправильно. Ужасно неправильно. Так не должно быть.

Весперис замолчал на мгновение. Сейчас он казался каким-то растерянным, почти сломанным.

— Весперис... — попыталась вставить Мара, но он поднял руку, не давая ей продолжить.

— Я знал, что это место опасное, знал, что здесь магия крови. И всё равно я повёл вас сюда. Зачем? Ради чего? Чтобы вы подвергли себя такому? — его голос дрогнул, он резко выдохнул, будто пытаясь справится с навалившимися чувством вины. — Я не должен был этого допустить. Я должен был остановить вас.

— Ради чего? — Дамиан поднял голову от стола, но не решился подойти. — Ради тебя. Ради того, чтобы ты выжил. Мы пришли сюда ради тебя, Весперис. Ради того, чтобы спасти тебя от этого чёртового проклятия.

— Я не… — Весперис провёл рукой по волосам. — Я не стою этого. Я не стою того, чтобы вы шли на такое.

От этих слов у Мары внутри что-то разорвалось. Она шагнула ближе и схватила его за запястье.

— Конечно, ты стоишь! — её голос дрожал от сдерживаемых слёз, но она не собиралась отступать. — Не смей так говорить, Весперис.

Он открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему ни секунды.

— Думаешь, мы пришли сюда потому, что нам больше нечем заняться? — её глаза горели, и она почти кричала. — Мы сделали это, потому что ты важен для нас. Ты наш друг, Весперис, и я ни за что не позволю тебе вот так просто сдаться!

Он замер, его плечи опустились, и на мгновение он выглядел потерянным.

— Ты не понимаешь, что это значит… — прошептал он, глядя куда-то сквозь неё. — Магия крови — это пятно. Это грех, который остаётся с тобой навсегда.

— Ну и пусть! — с жаром сказала она. — Знаешь, если бы мне предложили пройти через это ещё раз, чтобы спасти тебя… я бы ни секунды не сомневалась. Хоть десять раз. Хоть сто раз. Потому что ты этого стоишь, Весперис. Ты этого стоишь.

На какое-то мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Дамиан застыл у письменного стола, его взгляд перебегал с Веспериса на Мару, в глазах светилось нечто, похожее на гордость.

Весперис медленно выдохнул. Его обычно прямой и гордый силуэт будто бы осел под тяжестью её слов. Его голова, как всегда, была повернута чуть вбок, в ту сторону, откуда шёл её голос. Но теперь он выглядел по-другому.

Впервые она видела его таким. Внутренние уголки его бровей поднялись, на лице застыло выражение смятения и чего-то почти детского, уязвимого. Его слепые глаза бегали из стороны в сторону, как будто искали точку опоры, но так и не находили её. Он быстро моргал, пытаясь удержать накатывающие эмоции.

Ей вдруг показалось, что её слова причинили ему боль. Глубокую, настоящую. Не меньшую, чем воспоминания о жестокости его родителей. Весперис вдруг оказался совершенно беззащитным перед её искренностью, и это его ранило. Его ледяная стена разбивалась осколками внутрь.

— Дамиан, — тихо сказал он. — Кажется, тебя теперь два.

Спэрроу хмыкнул.

— Ну, Весперис, если теперь у тебя два Дамиана, считай, ты официально самый везучий парень в Эльфеннау, — сказал он с лёгкой теплотой в голосе. — Не скажу, что мне приятно делить этот титул, но я рад, что у Мары хватило смелости сказать тебе то, что ты должен был услышать.

Мара почувствовала, как у неё слегка загорелись уши, и поспешила отвернуться, не желая выдать смущение.

— Кто-то ведь должен это делать, — пробормотала она, стараясь выглядеть беззаботно.

— Ты справилась лучше, чем я, — честно добавил Дамиан, чуть тише. — Иногда кажется, что ты единственная, кто может пробиться через его ледяную броню.

Весперис фыркнул, его плечи слегка расслабились.

— Не уверен, что два Дамиана — это хорошо, — проворчал он, но по его лицу гуляла тень улыбки.

Вернуться в гостиную после пережитого было… странно. Словно невидимая стена отделяла их от остальных студентов, разложивших карточные игры или обсуждавших уроки. Теперь они втроём делили секрет, который мог сломать их жизни. И дело было не только в жуткой лаборатории Кроина. За применение магии крови грозила тюрьма. Им обоим — и Весперису, который рассказал о своей семье, и Дамиану, который эту магию применил, пришлось довериться Маре и надеятся, что она никому не расскажет.

Дамиан, загруженный дневниками и записями, которые он вынес из лаборатории, выглядел так, словно возвращался из многодневного похода, а не из подземелья. Тёмные круги под глазами выдавали его усталость, но во взгляде светился энтузиазм — в его руках могли быть ключи к спасению. Весперис, напротив, казался ещё более закрытым, чем обычно, хотя его напряжение смягчалось каждым глубоким вдохом, которым он пытался убедить себя, что они наконец-то в безопасности.

Мара, выпросив у работников кухни остатки пропущенного ими ужина, принесла в гостиную большую тарелку с тёплым хлебом и сыром, два кувшина яблочного сока и несколько кружек. В комнате было тепло, почти душно, несмотря на холодный ветер за окнами, и огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены.

Дамиан тщательно спрятал добычу под кроватью, и они устроились на одном из широких диванов перед камином в почти пустой гостиной, усевшись ближе, чем обычно, как будто это могло защитить их от тайн, которые они только что раскрыли. Никто не хотел начинать разговор. Было слишком много того, о чём нужно было подумать, и слишком много того, что нельзя было сказать.

Дамиан первым нарушил молчание, протянув руку к кувшину с соком.

— Ну что, поздравляю нас с первым совместным преступлением, — заявил он с кривоватой улыбкой, разливая напиток по кружкам.

— Если ты так и будешь трепаться, скоро нам всем придётся паковать вещи и готовиться к переезду в тюрьму, — проворчал Весперис, откидываясь на мягкую спинку дивана и прикладывая холодную чашку с соком ко лбу.

Мара, молча жуя кусок хлеба, смотрела то на одного, то на другого. Она знала, что Дамиан пытается снять напряжение, но в словах Веспериса была правда, которая только усиливала ощущение, что они сделали что-то, что не могли до конца осознать.

— Никто не узнает, — наконец сказала она. Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от ужаса перед нависшими над ними последствиями. — Я обещаю.

Какое-то время они не разговаривали. Еда, треск пламени и привычная обстановка понемногу возвращали ощущение нормальности.

— Так значит… — тихо начал Весперис, первым нарушив молчание, — Эфирная магия?

Мара прикусила губу и посмотрела на Дамиана. Рассказывать ли Веспересу всё, что с ними случилось? Но после всего, что произошло сегодня, скрывать что-то от него казалось нечестным и неправильным.

Глубоко вздохнув, Мара и Дамиан ещё раз переглянулись. Постоянно оглядывалась по сторонам и проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей, они рассказали всё: про Башню, про портал, про взрыв, про Аэлларда, про сны и даже про подозрения на счёт Кая Ардониса.

Весперис слушал внимательно, не перебивал и даже не смеялся над их теориями. Когда они закончили, он смог сказать лишь:

— Мда… Кажется, вас ни на секунду нельзя оставлять одних, что бы вы не вляпались в какую-нибудь историю… И что ты собираешься делать дальше, Мара?

— Честно говоря… Я не знаю, — соврала она. Мара прекрасно знала, что будет делать дальше, но собиралась делать это одна. — Наверное, буду просто действовать по обстоятельствам.

Дамиан мучительно зевнул, прикрыв рот ладонью, и потянулся так, что хрустнули суставы.

— Всё, я сдаюсь. Смертельно устал, — пробормотал он, поднимаясь с дивана. — Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, он направился к спальням. Едва дверь за ним закрылась, в гостиной повисло неловкое молчание.

Мара посмотрела на Веспериса, который сидел неподвижно, слегка откинувшись на спинку дивана. Его серые глаза, лишённые зрачков, были устремлены куда-то в сторону, как будто он следил за чем-то, чего она не могла видеть. Раньше этот взгляд её пугал. Он казался ей ледяным, отстранённым, недоступным, как сам Весперис. Но сейчас... сейчас всё было по-другому.

Она не могла объяснить, почему. Может, дело было в его голосе — спокойном, но почему-то теплее, чем раньше. Или в его жестах — едва заметных, неуверенных. Ледяная стена, которую она всегда чувствовала между ними, словно начала таять.

— Почему ты соврала? — неожиданно спросил Весперис.

Она вздрогнула.

— Что?

— Ты сказала, что не знаешь, что будешь делать дальше. Но это неправда, — Его голос звучал спокойно, почти лениво, в нём не было ни капли осуждения.

Мара хотела что-то придумать, чтобы оправдаться, но Весперис опередил её.

— Я слышу, когда человек врёт, — пояснил он, чуть склонив голову.

Ну конечно… Она отвела взгляд, но затем выдохнула и заговорила:

— Ты прав. Я знаю, что буду делать. И это то, что я должна сделать одна.

Весперис поднял брови, но ничего не сказал, давая ей продолжить.

— Дамиан ни за что меня не отпустит, если узнает, — добавила она твёрже, чувствуя, что в её голос вернулась уверенность.

— Тут ты права, — Весперис кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но голос потеплел. — Я не скажу ему. Если ты пообещаешь мне быть осторожной.

Мара сглотнула, чувствуя, как слова застревают у неё в горле. Забота в его тоне была непривычной.

— Обещаю, — ответила она наконец.

Некоторое время они сидели молча. Только треск пламени и далёкий ветер за окнами нарушали тишину. Но Мара чувствовала, что Веспериса что-то гложет. Она украдкой наблюдала за тем, как хмуряться его брови, и как он вертит пустую кружку в руках.

— Спрашивай, — произнесла она наконец.

Он вздрогнул и повернул к ней лицо.

— Что?

— Ты что-то хочешь спросить, — прямо сказала Мара.

Весперис медленно кивнул, будто собирался с духом, прежде чем заговорить:

— Как ты себя чувствуешь? После того, как Дамиан…

Мара напряглась. Она не думала об этом. Не хотела думать. Но теперь, когда он задал этот вопрос, она прислушалась к своим ощущениям.

— Нормально, — ответила она честно. — Я правда в порядке. Никаких странных ощущений.

— Хорошо, — сказал он, но в его голосе проскользнуло облегчение.

Мара внимательно смотрела на него, чувствуя, как с каждым его словом, с каждым движением внутри нарастает тяжесть. Она знала, что не стоило спрашивать, но вопрос вырвался сам по себе.

— А ты? — тихо произнесла она. — В порядке ли ты? После того, что с тобой сделали твои родители?

Весперис замер, раздумывая над ответом. Она видела, что он больше не собирается использовать дежурные отговорки только чтобы от него отстали.

— Нет, — наконец произнёс он еле слышно.

Мара прикусила губу. А чего она ожидала? Кто её тянул за язык? Что она собиралась ему отвечать на это? Что на это вообще можно сказать?

Он повернул голову чуть в её сторону.

— Не в порядке, — повторил он, словно окончательно смирившись.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и густая. Мара опустила взгляд на свои пальцы, которыми перебирала бахрому пледа. Она хотела спросить ещё, хотела понять больше, но в то же время она не знала, как справляться с тем, что он мог рассказать. Какие ещё ужасы творились за закрытыми дверями поместья Мор? И что могла сказать пятнадцатилетняя девочка, чтобы утешить дракона, столько лет захлёбывавшегося в водяной клетке?

В конце концов, она просто осталась рядом.

В субботу, едва рассвет пробился сквозь густые серые облака, Мара тайком выскользнула из общей комнаты Дома Дракона. Холодное утро окутывало академию туманом, и мир казался едва ожившим, будто всё вокруг находилось в каком-то полусонном состоянии. Вязкий морозный воздух щипал щёки, но это её не останавливало. Она оделась потеплее: шерстяной свитер под курткой, тёплый шарф, штаны, заправленные в высокие сапоги. На спине покачивался небольшой рюкзак, в который она собрала всё, что могло, как ей казалось, пригодиться в пути. Впрочем, перечень вещей был весьма скромным: карта, карандаш, немного еды, фляга с водой и небольшой нож. Но она рассчитывала принести обратно гораздо больше, чем брала с собой.

Мара быстро пересекла двор, наслаждаясь тем, как тишина и спокойствие окутывают академию. В это раннее утро, казалось, весь мир принадлежит только ей. Длинные тени зданий Эльфеннау вытягивались под бледным светом, падающим с востока, а лёгкий ветерок шевелил замёрзшие ветви деревьев. Она то и дело оглядывалась, настороженно прислушиваясь, но единственными звуками были её собственные шаги по мощёным дорожкам да редкий шелест ветра.

Мара добралась до конюшен, с трудом распахнув массивные деревянные двери, которые заскрипели на петлях. Её тут же встретил знакомый запах сена, древесной стружки и чего-то тёплого, живого. Внутри было тихо и только приглушённые звуки дыхания и редкие перестуки копыт напоминали о том, что стойла были заняты. Некоторые единороги дремали, стоя с опущенными головами, другие уютно свернулись на полу, поджав под себя ноги и уткнувшись носами в солому.

Мара огляделась, с интересом разглядывая величественных существ. Она видела, как другие студенты в выходные брали единорогов, чтобы съездить в ближайшие деревни или просто покататься в лесу, и, как ей казалось, это вполне допустимо. Да и было бы странно, если бы единороги, которые доставляли учеников из дома до академии и обратно всего несколько раз в год, всё остальное время просто скучали в стойлах. Она лишь надеялась, что никто не будет задавать лишних вопросов, если вдруг заметит её отсутствие.

Её взгляд упал на чёрного единорога с широкой белой полоской, проходившей по его носу. Он не спал, а внимательно наблюдал за ней большими, блестящими глазами.

— Привет, — тихо сказала Мара, подходя ближе и протягивая руку.

Единорог фыркнул, его уши слегка повернулись. Маре это показалось хорошим знаком. Она осторожно коснулась его мягкой, гладкой шерсти, которая была тёплой, даже горячей, несмотря на холодный воздух.

— Ты выглядишь дружелюбным, — прошептала она, поглаживая его шею. — Как насчёт небольшой прогулки?

Единорог снова фыркнул, будто соглашаясь.

Седлание оказалось задачей не из лёгких. Несколько лет назад бабушка Сейр отвозила её гостить на ферму к каким-то дальним родственникам, где ей поручали присматривать за лошадьми, но её навыки с тех пор успели подзабыться. Она с трудом подняла седло и неуклюже попыталась закрепить его на спине единорога. Он слегка пошевелился, недовольно мотнув головой, но терпеливо ждал, пока она закончила. Ремень упорно не хотел затягиваться, а стремена всё время казались не на месте.

— Ладно, Мара, ты справишься, — пробормотала она себе под нос, стягивая ремень изо всех сил.

Единорог слегка переступил с ноги на ногу, но не возражал. В конце концов ей удалось надеть седло так, чтобы оно держалось крепко. Она с усилием выдохнула и в последний раз проверила все ремни, опасаясь, что седло съедет вместе с ней.

Теперь оставалось забраться на него. Это оказалось ещё сложнее. Она поставила ногу в стремя и с первой попытки чуть не упала назад, но вовремя ухватилась за гриву. Единорог терпеливо стоял на месте, словно понимая, что всадница у него неопытная, но старается изо всех сил. Со второго раза Мара наконец устроилась в седле, пусть и неуклюже.

— Всё, готово, — шепнула она, проводя рукой по его шее. — Спасибо за терпение.

Единорог чуть повернул голову, словно хотел проверить, действительно ли она готова. Мара легонько ударила его пятками, и тот бодро шагнул вперёд. Его копыта мягко стучали по деревянному полу конюшни, а затем по каменным плитам двора. Утренний воздух закружил вокруг них тонкими струйками пара, вырывающегося из ноздрей единорога.

Они покинули территорию Эльфеннау, когда первые лучи солнца пробивались сквозь туман. Утренний лес дышал чем-то особенным. Единорог шёл бодро, почти с энтузиазмом, а Мара старалась не думать о том, что её могут хватиться.

С каждым шагом ей становилось легче дышать. Дорога уходила вперёд, петляя среди деревьев, укрытых инеем. Мара вытянула шею, вдыхая ледяной воздух, и почувствовала, как её всё больше охватывает странное чувство свободы.

Теперь она была наедине со своим планом, своими мыслями и своим стремлением докопаться до истины. Мара снова ударила пятками, на этот раз чуть сильнее, и её конь охотно перешёл на рысь.

Когда дорога, петлявшая между деревьев, вывела их так близко к метке Единорога на карте, как только могла, солнце уже поднялось над горизонтом, заливая лес мягким золотистым светом. Узкая тропинка, усыпанная опавшими листьями и инеем, кончилась, указывая на густую чащу, где деревья становились всё плотнее, а их ветви переплетались, заслоняя путь. Здесь уже не было ни троп, ни указателей, ни хоть каких-то ориентиров, которые могли бы подсказать ей, куда идти.

Мара прищурилась, вглядываясь в глубину деревьев. Где-то там должна быть башня. Она это знала. Или, по крайней мере, надеялась, что её интуиция снова поведёт её верным путём, как это было раньше.

Тяжело вздохнув, она натянула поводья, разворачивая единорога к лесу. Но единорог стоял неподвижно, настороженно осматривая густую чащу перед ними. Он фыркнул, качнул головой и топнул копытом, явно выражая своё недовольство.

— Ну давай, — уговаривала Мара, снова натягивая поводья. — Нам нужно туда.

Единорог, казалось, вовсе не разделял её энтузиазма. Он мотнул головой сильнее, вырывая поводья из её рук, и даже сделал шаг назад.

Мара нахмурилась.

— Ну пожалуйста! — взмолилась она, снова хватаясь за поводья и натягивая их изо всех сил.

Конь вздрогнул, топнул, но, видимо, решив, что спорить бесполезно, нехотя подчинился. Он шагнул в сторону леса, всё ещё недовольно фыркая, но послушно ступая по мягкому мху, который заменил здесь прежнюю тропу.

Каждый шаг единорога по густому подлеску отдавался в Маре напряжением. Ветки хлестали по её сапогам и краю куртки, цеплялись за волосы. Тишина вокруг становилась почти зловещей — лишь редкие крики птиц и шорох ветра нарушали её.

Но голые ветви деревьев, лишённые листвы, неожиданно упростили задачу. Вглядываясь в чащу изо всех сил, Мара заметила нечто, что выделялось на фоне серых стволов и возвышалось над кронами.

Она уверенно потянула поводья, направляя единорога туда. Тот по-прежнему время от времени останавливался и тревожно фыркал. Мара похлопывала его по шее, пытаясь успокоить, не отрывая взгляд от чего-то в глубине леса.

Башня.

Она сохранилась куда лучше, чем предыдущая, и была гораздо изящнее. Высокая, тонкая, словно тянущаяся в небо, и сложенная из светлого, почти белого камня, который казался почти неестественно гладким. Башня казалась невозможной: она словно не принадлежала этому миру, словно была частью сказки, вписанной в суровый и холодный лес.

Подъехав ближе, Мара спешилась, чувствуя, как её ноги слегка дрожат от возбуждения и долгой езды. Она крепко привязала коня к толстому стволу дерева, убедившись, что верёвка держится надёжно.

— Всё в порядке, — пробормотала она, поглаживая его по шее. — Жди здесь. Я скоро вернусь.

Как и раньше, Мара быстрым движением, опережая свои сомнения, приложила руку к двери.

Её пальцы ощутили лёгкую вибрацию, пробежавшую по коже, будто энергия, спрятанная в двери, пробуждалась от долгого сна. Голубоватый свет вспыхнул по контуру её ладони, и от этой точки начал распространяться по всей двери, как раскалённые прожилки. Символы, один за другим, начали вырисовываться на дереве, формируя сложные узоры. Они засияли, будто горели внутренним светом, холодным, но завораживающим.

Ещё секунда и дверь исчезла в молочно-белой дымке. Тот же самый светящийся туман, который она видела в первой Башне, клубился перед ней, колеблясь, как поверхность воды под лёгким ветром.

Глубоко вдохнув и вцепившись обеими руками в лямки своего рюкзака, Мара шагнула вперёд.

Пройдя через портал, Мара почувствовала, как мир вокруг изменился. Её шаги эхом отдавались в абсолютной тишине, пока она оглядывалась по сторонам. Комната, в которую она попала, оказалась небольшой, почти стерильно пустой. Стоило ей появится, как под потолком вспыхнуло крохотное солнце, залив комнату ярким светом. Белый мраморный пол отбрасывал слабые отблески магического свечения, а стены и потолок сливались в одно целое, создавая ощущение, что она находится внутри гигантской жемчужины. Единственным украшением был мягкий белый ковёр на полу с едва различимым перламутровым узором.

Мара обернулась, но портал, через который она вошла, исчез. Позади не осталось ничего, кроме той же холодной мраморной стены. Она тяжело вздохнула — назад пути не было.

Она сделала пару осторожных шагов вперёд, стараясь не шуметь, будто боялась потревожить тишину. Комната казалась мёртвой, неподвижной. Никаких дверей, окон, подсказок, за которые можно зацепиться. Только она и эта режущая глаза белизна.

В помещении было тепло, словно волшебный свет под потолком не только светил, но и грел, как настоящее солнце. Мара вытерла вспотевшие ладони о штаны и отпустила магию, которая согревала её в пути по холодному ноябрьскому лесу.

Она остановилась у края ковра, не желая наступать на белый ворс не слишком чистыми ботинками, и покрутила головой. Ответ должен был быть где-то здесь. Возможно, прямо у неё под ногами.

Она присела, провела пальцами по мягкой ткани.

— Ну же… — прошептала она, как будто ковёр мог ответить.

Ковёр под её ладонью вдруг вспыхнул мягким, знакомым свечением. Свет был такой же, каким светились символы на двери, и каким светилась карта в Башне Оленя. Мара отпрянула назад. Свет становился всё ярче, концентрируясь в центре комнаты.

Прямо у неё на глазах из ниоткуда начала проявляться форма, будто из воздуха складываясь в материю. Её дыхание сбилось, когда она увидела перед собой рог единорога. Длинный, витой, почти прозрачный, как хрусталь, с переливами всех цветов радуги. Он выглядел одновременно хрупким, как стекло, и прочным, как алмаз.

Мара не сразу решилась прикоснуться к нему. Её рука дрогнула, когда она потянулась вперёд, но в конце концов пальцы сомкнулись вокруг гладкой поверхности. Рог был неожиданно тяжёлым, но странным образом тёплым на ощупь, как будто внутри него бурлила жизнь.

Стоило Маре полностью взять рог в руки, как свечение погасло, сияющие символы на ковре исчезли, оставив после себя рисунок — новый, чёткий и геометричный. Это был лабиринт.

Она сделала шаг назад, чтобы рассмотреть весь узор целиком. Теперь она заметила надпись, вытканную витиеватыми буквами над выходом: "Найди кратчайший путь."

Мара опустилась на колени и принялась внимательно разглядывать рисунок. Лабиринт занимал почти весь ковёр и был довольно сложным. Сколько попыток у неё было? Что будет, если она ошибётся?

Мара судорожно сглотнула, стараясь не думать об этом. Она заставила себя выдохнуть, чтобы успокоиться. Паника здесь не поможет. "Сосредоточься, просто сосредоточься".

Она снова опустила взгляд на ковёр. Стены лабиринта то извивались, то пересекались, заманивая взгляд в тупики. Найти самый короткий путь казалось одновременно простой задачей — и невозможной. На первый взгляд всё выглядело очевидно, но чем дольше она смотрела, тем больше путей переплетались и путались в голове.

"Так… Просто двигайся шаг за шагом," — подумала она, поджимая губы. — "Спешить некуда."

Наконец, перед её внутренним взором сложился путь, который казался ей самым коротким. Мара снова взяла в руки рог, лежавший рядом, и задумчиво провела пальцем по его витой поверхности. Слишком острый. Таким можно даже порезаться, если не быть осторожной.

— Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет, — пробормотала она себе под нос, беря его на манер огромного карандаша.

Она устроилась поудобнее на полу и поставила остриё в начало лабиринта. Мара сделала глубокий вдох, собрав всё своё внимание, и осторожно начала вести рог вдоль намеченной её линии.

В тот момент, когда кончик рога начал своё движение, под ним вспыхнул мягкий серебристый свет, оставляя за собой яркий след. Мара замерла от неожиданности, а затем на её лице появилась ликующая улыбка. Она всё поняла правильно! Она продолжила двигаться дальше, стараясь вести рог ровно и не прерывать линию. Светящийся след оставался позади, и чем дальше она продвигалась, тем сильнее росла её уверенность.

— Работает! — воскликнула она, будто кто-то мог её услышать.

Сконцентрировавшись на пути, она не отрывала глаз от линии, затаив дыхание. Её пальцы крепко держали рог, а остриё послушно скользило по лабиринту. Но когда она довела линию до самого выхода, светящийся след мигнул, а затем исчез, словно его никогда и не было.

Мара инстинктивно припала к полу и опасливо озиралась, ожидая, что на неё упадёт потолок, или из стен вылетят ядовитые стрелы. Но ничего не произошло.

Она поднялась и откинулась назад, недоумённо глядя на лабиринт. Значит, она ошиблась. Путь был неправильным. Мара нахмурилась и почесала в затылке.

— Ладно, ладно, ничего страшного, — пробормотала она, пытаясь успокоиться. — Ещё раз. У меня точно получится.

Она снова склонилась над ковром. Её взгляд бегал по линиям, выискивая новую дорогу. Возможно, прошлый путь был не самым коротким. Может быть, там был скрытый поворот, который она упустила? Она провела пальцем по рисунку, размышляя, а затем решила попробовать другой маршрут.

Снова рог коснулся белого ворса. Снова светящийся след начал тянуться за ним, словно живой. На этот раз она двигалась медленнее, осторожнее, проверяя каждую развилку и каждый изгиб. Её пальцы дрожали, но она старалась не обращать на это внимания. Её сосредоточенность была такой полной, что она даже не заметила, как затаила дыхание.

Доведя линию до конца, она замерла, но вместо того чтобы свет закрепился, он снова мигнул и исчез.

— Ох, да ну тебя! — воскликнула она, обхватив голову руками.

Вопросы, которые она пыталась отогнать раньше, снова всплыли на поверхность. Сколько раз она может ошибаться? И что будет, если лимит всё-таки существует?

Её взгляд заметался по комнате. Здесь ничего не менялось, никаких новых подсказок, никаких предупреждений. Всё оставалось таким же, как и в начале.

Мара не знала, сколько времени прошло. Часы, дни, вечность? Она не могла сказать. Все мысли смешались в вязкую кашу. Она была уверена, что нашла самый короткий путь раз двадцать. Но всё было зря. Светящиеся линии исчезали, как только она доходила до выхода, словно смеясь над её тщетными усилиями.

Она встала, потянулась, хрустнула шеей и с горьким стоном прошлась вдоль стен. Руки ощупывали прохладный мрамор, как будто где-то могла скрываться невидимая дверь или хотя бы крошечная подсказка. Но стены были гладкими и безупречными, без трещин или щелей.

Мара снова села на ковёр, уперев локти в колени и положив подбородок на кулаки. Она смотрела на проклятый лабиринт так долго, что он, казалось, навсегда отпечатался на сетчатке её глаз. Но всё было бесполезно.

Минуточку… Может, дело не в ковре?

Мара подскочила на ноги и рывком откинула его в сторону, надеясь найти под ним подсказку или, может, люк. Но увидела только такой же гладкий мраморный пол.

Она тяжело и разочарованно вздохнула и взялась за край ковра, собираясь положить его обратно.

И тут её осенило.

Сердце заколотилось быстрее. Мара развернула ковёр, снова взялась за рог и посмотрела на острый кончик, который переливался, преломляя свет. Она прижала рог к началу лабиринта и с лёгким усилием проткнула ковёр насквозь. Ткань поддалась, и остриё рога оставило аккуратную дырочку в месте старта.

Трясущимися от напряжения руками, Мара снова аккуратно сложила ковёр пополам так, чтобы начало и конец лабиринта совпали. Внимательно сверив рисунок, она вставила рог в сделанную дырку и резко нажала. Остриё прошло через ткань, словно сквозь масло. Как только рог пробил второй слой, соединив начало и конец лабиринта, рог в руках Мары вдруг засиял, переливаясь всеми цветами радуги.

На стене прямо перед ней вспыхнуло яркое мерцание. Мрамор растаял, как воск, открывая новый портал. Мара звонко рассмеялась, радуясь своей сообразительности.

Поднявшись на ноги, она всё же постелила ковёр обратно, собрала свои вещи, которые разбросала, пока мучилась над загадкой, и спрятала потухший рог в рюкзак. На всякий случай.

Собравшись с духом, Мара сделала глубокий вдох, поправила куртку, шагнула к порталу и исчезла в его свете.

Первое, что она почувствовала — запах. Слабый, едва уловимый, но знакомый: пыль, пергамент, магия, застывшая в стенах.

Под потолком одна за другой зажигались волшебные лампы, заливая пространство ярким, но мягким светом. Перед её глазами открылось помещение, напоминающее одновременно и прошлую комнату, и ту, что она видела в Башне Оленя. Книжные полки были высечены прямо в белых мраморных стенах. На них, как и в первой башне, громоздились древние фолианты в кожаных переплётах, а кое-где между книгами можно было заметить странные, загадочные предметы: металлические шары с выгравированными рунами, хрустальные сосуды, внутри которых словно дышало свечение, и миниатюрные модели, похожие на части какого-то механизма.

Портал за её спиной исчез, оставив лишь ровную стену. Сердце Мары тревожно дрогнуло, но она тут же заметила другой портал, неподалёку. Туман в нём клубился ленивыми спиралями, открывая вид на лес, уже начавший погружаться в сумерки. Она увидела своего единорога, который лениво рыл копытами землю.

Однако радость длилась недолго. Она вспомнила то, что случилось в Башне Оленя. У неё наверняка не так много времени. Если человек, подозрительно похожий на Кая Ардониса действительно каким-то образом следит за этими башнями, он может прийти сюда в любую секунду.

Мара торопливо осмотрела стены. Вот оно. Гравировка единорога, как и в башне с оленем.

Мара подошла ближе, сердце в её груди билось как сумасшедшее.

— Ну давай… — пробормотала она, осторожно касаясь кончиками пальцев мраморного барельефа.

Как и в прошлый раз, рисунок ожил под её прикосновениями. Гравировка начала изменяться, линии плавно перетекали, словно подталкиваемые невидимыми течениями. Через несколько мгновений единорог превратился в карту долины Кан Афон.

Мара выудила из рюкзака свою карту и перенесла на неё новую метку — голову волка и облегчённо вздохнула, чувствуя, как немного отлегло от сердца. По крайней мере, самое важное она сделала.

Мара снова огляделась, нервно облизывая губы. С чего начать? Вокруг было столько всего: записи, приборы, артефакты… Но что из этого действительно важно?

Она сделала шаг вперёд, но вдруг мир вокруг изменился. В глазах всё поплыло, и резкий, неприятный звук, словно свист ветра, прорезал её сознание.

Мара схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах. Перед её глазами возникло видение. Такое же, как в её снах, но сейчас она не спала. И в этот раз это было ярче, реальнее. На миг она почувствовала, что её руки больше ей не принадлежат. Это были не её руки.

Она видела, как эти руки с длинными, чуть узловатыми пальцами, аккуратно кладут небольшую книгу на постамент. Их движения были осторожными, будто эта книга была самой ценной вещью на свете.

Но через мгновение всё исчезло.

Она огляделась, её взгляд заметался по комнате. Постамент! Где он? Она знала, что он здесь, он должен быть здесь, должен быть… Вот он! У дальней стены, возвышение из того же мрамора, что и всё вокруг. На нём покоилась книга, маленькая, пожелтевшая от времени, с тёмным переплётом.

Мара сделала шаг вперёд, затем ещё один. Её лёгким стало тесно в груди, руки тряслись от волнения, а ноги стали ватными. В этой книге могли быть ответы на все вопросы…

Но когда до постамента оставалось всего пара шагов, она заметила какое-то движение краем глаза.

Мара быстро пригнулась и спряталась за ближайшую витрину с приборами. Она замерла, почти не дыша, глядя через прозрачное стекло на портал.

Клубящийся белый туман в нём заволновался, и из него вышагнула фигура.

Мара сжалась в комок за витриной, почти распластавшись по полу.

— Кто здесь? — мягкий, спокойный, даже доброжелательный голос прервал столетнее молчание комнаты.

Мара зажала себе рот рукой. Его тон был таким, словно он говорил с испуганным зверьком.

— Не бойтесь. Я не обижу.

"Да, конечно," — подумала она с сарказмом, чувствуя, как её ладони вспотели. Сердце билось так быстро, что она едва могла слышать что-либо кроме стука в ушах.

Человек сделал несколько осторожных шагов. Мара стиснула зубы, стараясь не паниковать. Она уже кое-что умела и скрестила пальцы, а затем медленно, максимально точно начала рисовать в воздухе сложную формулу. Её движения были сосредоточенными, но нервными, потому что она знала: у неё не будет второго шанса.

Последний штрих. Мара замерла, закрывая глаза и молясь, чтобы заклинание сработало.

Из самой дальней от неё и от выхода части комнаты раздался её собственный голос, дрожащий, испуганный, но очень чёткий:

— Кто вы?

— Эй! — мягко отозвался мужчина, и его шаги начали отдаляться. — Как тебя зовут?

Мара не теряла времени. Её взгляд метнулся к постаменту, где лежала книга. Она задержала дыхание, выбрав момент, когда незнакомец оказался спиной к ней, и, пригнувшись так низко, как только могла, тихо-тихо побежала к постаменту.

До крови прикусив губу, она неслышно взяла книгу, прижала её к груди и метнулась к порталу.

Упав на сухие листья и ветки, Мара тут же откатилась в сторону и прижалась спиной к стене башни. Её сердце колотилось так сильно, что ей казалось, что она сейчас умрёт от страха. Но расслабляться было рано — человек мог последовать за ней. Она развернулась, прижалась обеими ладонями к стене башни и взмолилась: "Пожалуйста, закройся. Не дай ему выйти. Пожалуйста…"

Секунды тянулись вечностью. Она чувствовала, как камень под её рукой пульсировал, словно обдумывая её просьбу. И вдруг портал начал меняться. Его свечение затухло, туман закружился, пока не превратился в обычную деревянную дверь без ручки.

Башня подчинилась.

Мара поднялась на ноги и отступила на несколько шагов. Она вытерла мокрый лоб рукой, но взгляд всё ещё не отрывался от двери. Она боялась, что портал снова откроется, что мужчина, чьи шаги она слышала, вырвется наружу. Но этого не произошло.

Негнущимися пальцами Мара отвязала единорога от дерева, и прыгнула в седло. Её руки всё ещё дрожали, а книга в рюкзаке за спиной казалась невероятно тяжёлой. Но она знала одно: ей нужно убираться отсюда.

Мара глубоко вздохнула, собирая в себе остатки решимости. Она наклонилась вперёд, обняв коня за шею.

— Слушай, я не знаю, как это делается, — прошептала она, чувствуя себя глупо, — но, пожалуйста... Пожалуйста, перенеси нас обратно в Эльфеннау.

Единорог фыркнул, его уши повернулись в её сторону. Она почувствовала, как его мускулы напряглись, и вдруг он встал на дыбы. Мара едва удержалась в седле, крепко сжав его бока коленями и схватившись за гриву.

Это было не падение, не скачок и не движение. Это было проваливание в какое-то ничто. Лес вокруг растворился, сменившись абсолютной тьмой, давящей со всех сторон. Мороз побежал по её коже, хотя воздуха вокруг не было. Она чувствовала, как её дыхание замирает, а время словно остановилось.

На какую-то долю секунды её разум охватил ужас, что они останутся здесь навсегда, в этой бесконечной пустоте, без звуков, без света, без надежды.

Но в следующее мгновение всё стало на свои места. Они снова оказались в лесу, но не в том, откуда только что исчезли. Эти деревья были ниже, их стволы шире, а издалека доносились звуки водопада. Мара озиралась по сторонам, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди от радости — она увидела огни академии.

Мара едва не расплакалась от облегчения. Она так крепко сжала поводья, что пальцы онемели, а горло свело от усилий сдерживать подступающие слёзы. Единорог шагал медленно, словно тоже устал, но его мерное движение успокаивало. Немного отдышавшись и приведя свои мысли в порядок, она потянула поводья, направляя его к дому. Ещё чуть-чуть, и она будет в безопасности.

Скоро лес расступился, и они выехали на подъездную дорогу. На горизонте, за величественными воротами, возвышались здания академии, освещённые тёплым светом ламп. Вдалеке виднелись силуэты студентов, лениво прогуливающихся по территории, то и дело раздавались весёлые крики и смех.

Мара заставила себя выпрямиться в седле и разгладила встрёпанные волосы. Она знала, что сейчас важно сделать вид, будто всё в порядке, будто это всего лишь обычная прогулка. Никакой паники, просто девочка на лошади, вернувшаяся поздновато.

Когда они подъехали к конюшне, тяжёлые деревянные двери распахнулись, и в проёме показалась школьная смотрительница. Миссис Элмвуд, невысокая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, была известна своим острым языком и острым глазом. В руках она держала фонарь, свет которого осветил единорога и его всадницу. Её серые глаза тут же прищурились.

— Вот куда подевался Снежок! — произнесла она голосом, в котором слышалось больше облегчения, чем упрёка. — Поздновато вы, мисс. Любите кататься в потёмках?

"Снежок?" Мара с сомнением посмотрела на своего почти полностью чёрного коня.

— Простите, миссис Элмвуд, — сказала она как можно непринуждённее, — я потеряла счёт времени.

— Потеряли счёт времени? — протянула смотрительница, её брови взлетели вверх. — Да уж, вам повезло, что ваш единорог сам не решил вернуться. Они не слишком-то любят бродить в темноте. — Она кивнула на Снежка, который теперь стоял смирно.

Мара соскользнула с седла, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Она погладила коня по шее, стараясь не выдать дрожи в руках, и протянула поводья миссис Элмвуд.

— Спасибо за прогулку, э-э… Снежок, — прошептала она, будто извиняясь перед ним за всё, что он пережил.

С каждым шагом в сторону академии её напряжение спадало, но на смену ему пришла тяжесть вины. Мара пыталась не думать о том, что скажет Дамиан, когда узнает, что она отправилась в Башню одна. Снова. Он будет в ярости, и она это знала. И в этот раз у него будет полное право злиться. Вспомнив его лицо в прошлый раз, она ощутила, как живот сжался от неприятного чувства.

— Прости, Дамиан, — прошептала она самой себе, поднимаясь по лестнице. — Я могу рисковать только собой.

К счастью, ей удалось достичь своей спальни никем не замеченной. Мара тихонько прикрыла за собой дверь, сняла куртку и рюкзак, но не стала даже смотреть на книгу, лежащую внутри. Это могло подождать до завтра. Её тело отчаянно требовало отдыха, и ей пришлось согласиться.

Уже через полчаса Мара погружалась в огромную общую ванну, больше похожую на бассейн. Она вытянула руку, и вода начала нагреваться ещё больше, от её поверхности поднялся пар, окутывая её, как одеяло. Она позволила себе расслабиться, опускаясь глубже, пока вода не коснулась её подбородка. Её мышцы постепенно начали отпускать накопившееся напряжение.

На мгновение ей показалось, что всё было просто сном. Лес, Башня Единорога, видения, голос в хранилище, книга... Всё это казалось настолько далёким, что едва ли могло быть реальным. Она закрыла глаза, положив голову на бортик ванны.

— Нашлась пропажа, — раздался насмешливый голос, и Мара, почти задремавшая, вздрогнула, едва не уйдя с головой под воду. Она подняла взгляд и увидела над собой Лилиан Грэй.

Её однокурсница стояла, облокотившись о дверной косяк, с привычной ленцой наблюдая за Марой. Высокая, с длинными прямыми чёрными волосами, которые струились до самой талии, и серыми глазами, Лилиан выглядела так, словно только что сошла с какой-то старинной картины.

Мара попыталась расслабить плечи, но сердце, которое ещё не успело полностью успокоиться с тех пор, как она выбралась из Башни, снова заколотилось. Лилиан, совершенно не стесняясь своей наготы, скинула халат прямо на мраморный пол.

Мара отвела взгляд в сторону. Её щёки вспыхнули, когда Лилиан неторопливо подошла ближе, будто совсем не замечая её смущения. Она позволила своим глазам блуждать где угодно, только не в сторону Лилиан. Горячая вода от её движения колыхнулась, мягко ударив Мару в бок.

Лилиан, устроившись так, будто это её личная ванна, слегка наклонилась вперёд, опираясь локтями на бортик, и бросила на Мару внимательный взгляд.

— Знаешь, Дамиан всех на уши поднял, — лениво проговорила она. — Но не волнуйся. Я тебя прикрыла.

Мара вздохнула было с облегчением, но вдруг напряглась. Она нахмурилась и настороженно уточнила:

— Что именно ты ему сказала?

Лилиан села поудобнее, опустив плечи в горячую воду, и её улыбка стала ещё шире, будто она предвкушала что-то очень весёлое.

— Я сказала ему, что видела тебя с Диланом Айром.

У Мары сердце ушло в пятки. Она уставилась на Лилиан, не в силах сразу выдавить ни слова.

— Меня? С Диланом Айром? — выдохнула она, прижимая ладони к щекам. — Ты это серьёзно?

Дилан Айр. Их однокурсник из Дома Тритона. Высокий, стройный, с безупречно зачёсанными назад тёмными волосами, зелёными глазами, которые, казалось, светились даже в полумраке, и лёгкой полуулыбкой. Он считался самым красивым парнем восьмого курса. Среди девочек его имя произносили с лёгким придыханием, а Мара… Мара не знала, что теперь с этим делать. Она никогда даже не думала о Дилане в таком ключе и была не уверена, что они вообще когда-нибудь разговаривали. А теперь? Теперь пойдут слухи. Конечно, пойдут.

— Зачем? — беспомощно спросила она. — Зачем ты это сделала?

Лилиан, казалось, находила ситуацию всё более и более забавной. Она вздохнула, закатив глаза, как будто ответ был очевиден.

— Затем, чтобы отомстить, конечно.

— Отомстить? — голос Мары стал жалобным. — Мне?

— Нет, не тебе, — Лилиан хихикнула и махнула на неё рукой. — Дилану.

Видимо, заметив её замешательство, она добавила:

— Мы, как бы это сказать… встречались. Вроде как. А потом он решил, что ему это всё надоело, и, как бы это сказать… бросил меня. Вроде как.

Мара не могла скрыть своего удивления. Она смотрела на Лилиан, пытаясь понять, как кто-то вообще мог бросить девушку вроде неё. Лилиан Грэй была… Лилиан Грэй. Высокая, красивая, уверенная в себе, с ленивой грацией хищницы.

— Так… — медленно протянула Мара. — Причём тут я? И причём тут Дамиан?

Лилиан бросила на неё быстрый взгляд, чуть наклонив голову.

— Ну… я слышала, что Дамиан никого к тебе не подпускает, — пояснила она.

Мара приподняла брови.

— Что значит "никого не подпускает"? — переспросила она, нахмурившись.

— Ну, — Лилиан сделала паузу, будто обдумывая, как объяснить это проще. — Он не то чтобы прямо заявляет об этом, но… когда кто-то проявляет интерес к тебе, это обычно заканчивается тем, что этот "кто-то" почему-то резко теряет интерес после встречи с Дамианом.

Мара открыла рот, чтобы ответить, но Лилиан уже продолжала, лениво качнув головой.

— Так что я подумала… раз уж Дамиан такой собственник, почему бы не посмотреть, что будет, если он решит, что ты проводишь время с кем-то вроде Дилана?

Мара нахмурилась ещё сильнее. Её мысли метались между смущением, раздражением и каким-то новым, незнакомым чувством.

— Ты хотела натравить Дамиана на Дилана? — наконец спросила она, её голос звучал возмущённо.

— Ну, да, — спокойно ответила Лилиан, словно это было чем-то совершенно логичным. — Мне показалось, это будет… интересно.

Мара фыркнула, уже не скрывая раздражения.

— Интересно?

Лилиан усмехнулась и вдруг наклонилась чуть ближе.

— Знаешь, он же капитан дуэльного клуба, — добавила она понизив тон. — Думаешь, он получил этот титул за красивые глаза?

— Дамиан? Он никогда мне об этом не говорил.

— Не говорил? — Лилиан удивлённо вскинула брови. — Это… странно. Не похоже на Дамиана. Но это факт. С ним один на один даже старшекурсники боятся выходить. Он не только нахальный, но ещё и очень опасный.

Мара замолчала, пытаясь осознать услышанное. Было действительно странно, что Дамиан скрывал от неё эту часть своей личности. Он, конечно, упоминал о том, что он капитан дуэльного клуба, но всего пару раз, и то между делом. Она знала, что он уверенный в себе и умный, но чтобы опасный? Она вспомнила, с каким азартом он сражался с ней на уроках боевой магии, и от этой картины у неё внутри что-то странно екнуло.

Мара пыталась сохранить нейтральное выражение лица, хотя внутри её буквально распирало любопытство. Она кусала губу, глядя на плавающую в горячей воде Лилиан, а в голове одна за другой мелькали мысли. Что он сказал? Поверил ли? А если поверил, то что подумал? Она знала, что не должна задавать этот вопрос — это же только подольёт масла в огонь. Но, как бы она ни старалась, её любопытство оказалось сильнее.

— Ладно, — она обречённо вздохнула. — И как… э-э, он отреагировал?

Глаза Лилиан вспыхнули, и она снова подплыла к бортику. По её ухмылке Мара поняла, что подставилась, но было уже поздно.

— Не буду врать, — начала Лилиан. — Он выглядел... скажем так, не в восторге.

— Не в восторге? — её голос дрогнул сильнее, чем она рассчитывала, и она тут же прочистила горло, стараясь сделать вид, что ей это не особо интересно. — И что он сказал?

Лилиан чуть наклонила голову, её чёрные волосы скользнули по плечам. Она нарочито растянула паузу, будто специально дразня Мару.

— Сначала он долго молчал, — сказала она, делая вид, что вспоминает детали. — Потом спросил, откуда я это знаю. Ну, я, конечно, сказала, что сама видела тебя с Диланом. Упомянула, что вы выглядели довольно… как бы это сказать… увлечёнными беседой.

Мара округлила глаза и даже приподнялась из воды.

— Лилиан! — воскликнула она, её голос прозвучал скорее возмущённо, чем обиженно. — Ты это серьёзно сказала?

Лилиан беззаботно кивнула.

— Конечно. А что? По-моему, это звучало убедительно. И, знаешь, он сначала ничего не сказал, просто молча смотрел на меня так, будто пытался решить, шучу я или нет. А потом... — она сделала паузу, чтобы ещё больше накалить любопытство Мары.

— Потом что? — не выдержала Мара.

Лилиан усмехнулась и, чуть прищурившись, добавила:

— Если честно, я думала что он загорится. Раньше он часто так делал. Но он резко развернулся и ушёл. Весь такой напряжённый. Даже не поблагодарил за информацию.

Мара на несколько секунд погрузилась с головой в воду.

Вынырнув, она решила увести разговор в более безопасное русло.

— Ладно, — медленно протянула она, ухватившись за край ванны. — А что вообще произошло между тобой и Диланом?

Лилиан, казалось, только этого и ждала. Её лицо тут же озарилось улыбкой. Она передвинулась ближе к Маре.

— Ох, с чего бы начать? — вздохнула она театрально, закатывая глаза. — Знаешь, вначале всё вроде бы было неплохо. Он был таким... обаятельным. Ну, ты его видела. Этот взгляд, эта самоуверенность. Ему сложно отказать, особенно когда он начинает улыбаться своей фирменной улыбкой.

Мара хмыкнула, даже не пытаясь скрыть, что ей всё это кажется немного глупым. Дилан действительно был обаятельным, но лично ей он казался слишком… как бы это сказать… "слишком красивым, чтобы быть интересным".

— И? Что пошло не так? — спросила она.

Лилиан пожала плечами, облокачиваясь на край ванны.

— А потом он узнал, что в прошлом году я встречалась с Ноксианом Мором.

Мара замерла, не веря своим ушам.

— С кем?! — её голос прозвучал слишком громко, и эхо разнеслось по влажным стенам.

Лилиан только усмехнулась, наблюдая за её реакцией.

— Да, да, с Ноксианом Мором. Можешь не смотреть на меня так, как будто я только что сказала, что встречалась с кельпи.

Но Мара не могла скрыть своего шока. Ноксиан Мор? Тот самый странный и жутковатый Ноксиан Мор? Она зажала рот рукой, чтобы не сказать чего-нибудь слишком резкого, но, похоже, её лицо уже выдавало все её мысли.

— Ты… — начала она, пытаясь подобрать слова. — Ты встречалась с Ноксианом?

Лилиан хмыкнула.

— Ну, назвать это "встречалась" — это, наверное, громко сказано, — сказала она, отмахиваясь, как будто это не имело значения. — Мы просто пару раз погуляли вместе, вот и всё. Ну и один раз держались за руки.

Мара моргнула. От одной мысли о том, чтобы подержаться за руки с Ноксианом у неё пробежал неприятный холодок по спине.

— Но Дилан, конечно, устроил из этого драму, как будто я совершила смертельный грех, — продолжала Лилиан, закатив глаза. — Сказал, что я должна была ему об этом рассказать сразу, и что он никогда бы не стал с кем-то встречаться, если бы знал, что этот "кто-то" когда-то гулял с Мором.

— Ого, — только и смогла выдавить Мара. — И... почему это вообще его так взбесило?

— Да кто его знает? — Лилиан повела плечами. — Может он считает их "странными", как, впрочем, и большинство людей. А может, он просто ревнивый. В любом случае, он решил, что это достаточно серьёзный повод, чтобы всё закончить.

Мара переваривала услышанное. Она всё ещё пыталась представить, как Лилиан держалась за руки с Ноксианом, и каждый раз эта картина просто не складывалась у неё в голове.

— А почему ты вообще с ним гуляла? — спросила она, чувствуя, что её любопытство берёт верх. — С Ноксианом.

Лилиан задумчиво посмотрела в потолок.

— О, не знаю… Поначалу он казался мне интересным. У него есть эта… таинственность, понимаешь? А ещё, как ты, наверное, заметила, у меня слабость к магам воды.

Мара чуть не поперхнулась от смеха.

— Слабость к магам воды? — переспросила она, едва сдерживая хихиканье.

Лилиан, похоже, совсем не смутилась.

— Ну, это же правда. Просто подумай об этом. Маги воды всегда такие… хладнокровные, уверенные в себе, немного загадочные. Это чертовски привлекательно. Не говори, что ты не знаешь о чём я, ты ведь дружишь с Весперисом.

— Но Весперис не маг воды, — Мара нахмурилась. У неё в памяти всплыли его слова о том, что его не приняли в Доме Дракона из-за его родословной.

— Может быть, — отмахнулась Лилиан. — Но он ведёт себя так же, как они. В общем, с Ноксианом всё это было недолго. Он... как бы это сказать... слишком странный.

Мара напряглась. Ей казалось, что ей нужно узнать как можно больше о Ноксиане, и о том, почему он кажется всем странным.

— Странный? Как это?

— Ну, — Лилиан помолчала, чуть сдвинув брови. — Я не могу сказать ничего конкретного, просто… Он иногда говорил такие вещи, от которых у меня мороз по коже шёл. Или смотрел так, будто… Не знаю, может, мне просто показалось. Но в итоге я решила, что это не моё.

Мара глубоко вздохнула и вдруг подняла руки вверх.

— Всё, сдаюсь, — заявила она с игривым отчаянием. — Я хочу знать все сплетни немедленно!

Лилиан звонко рассмеялась.

— Вот это я понимаю! — сказала она, улыбаясь. — Я знала, что ты не такая зануда, какой кажешься, Сейр!

На следующий день Мара проснулась от яркого света, пробивающегося через занавески её окна. Сначала она ничего не понимала — сон всё ещё удерживал её в своих мягких, тёплых объятиях, — но затем, едва открыв глаза, она почувствовала, как волна беспокойства прокатилась по её телу. В голове крутились две мысли, как два назойливых насекомых: Дамиан и Дилан.

Что было хуже: объясняться перед Дамианом из-за Башни, или из-за Дилана?

На первый взгляд, оба варианта казались одинаково ужасными. Если Дамиан узнает про Башню, его ярость будет безграничной. И хотя она прекрасно понимала, что в основе его гнева лежит тревога за неё, это нисколько не облегчало ситуацию. Разговор неизбежно перерастёт в упрёки, крики и… этот его взгляд. Как будто она предала его.

Но ситуация с Диланом тоже не обещала ничего хорошего. Её непременно ждёт полный комплект подколов и шуток уровня "тили-тили-тесто, жених и невеста". Мара покачала головой, решительно вычеркивая и этот вариант из своих мыслей.

Поэтому Мара решила, что вообще не будет сама поднимать этот разговор. В конце концов, она имеет полное право пропадать где-то целый день, хоть одна, хоть с Диланом, хоть с кем-то ещё, и не обязана отчитываться перед Дамианом. Вот уж нет.

Убедив себя в этом, она быстро оделась, заплела волосы и направилась в общую комнату. Но, вопреки её ожиданиям, Дамиана там не было.

В первой секунде она испытала облегчение. Прекрасно. Значит, не нужно выкручиваться и придумывать, как отвести разговоры от Башни. Но облегчение оказалось обманчивым. Через мгновение пришло странное чувство пустоты. Её взгляд скользил по группе студентов, которые увлечённо что-то обсуждали, но среди них не было его вихрастой головы и ехидной улыбки.

Она с силой затолкнула это беспокойство куда-то поглубже, и отправилась на завтрак. Но и там её ждала та же картина: Дамиан не появился ни в общем зале, ни за длинными столами. Весперис был на месте и спокойно пил чай, но Мара решила не спрашивать у него, где Дамиан. Ещё чего. Она не собирается бегать по академии и выяснять где он и с кем, в отличие от некоторых.

У неё были дела поважнее.

Быстро расправившись с завтраком, Мара тщательно спрятала книгу с записями Аэлларда в сумку и направилась в их секретное убежище.

Но ещё не добравшись до холста, она услышала приглушённый гул, похожий на далёкий рокот грома. А потом, стоило ей дотронуться до картины и открыть проход, как в нос ударил острый запах дыма и горячий воздух. Раздался оглушительный взрыв, и Маре пришлось изо всех сил схватиться за косяк, чтобы её не выбросило взрывной волной в коридор.

— Дамиан! — громко выкрикнула она, захлопывая за собой дверь, чтобы шум и жар не просочились наружу. Её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Ты что, решил взорвать академию?

Дамиан стоял в центре комнаты. Его руки всё ещё светились магической энергией, а волосы были взъерошены. На полу валялись обломки парты, теперь превратившейся в горелые головешки. Потолок стал чёрным от копоти, а воздух был тяжёлым и горячим, словно в кузнице.

Он обернулся к ней, и Мара на мгновение застыла, увидев выражение его лица. Он был как открытая книга, страницы которой быстро перелистывал ветер: гнев, раздражение, досада, замешательство, радость — и снова досада. На мгновение он выглядел так, будто хотел на неё накричать, но тут же передумал.

— Это невозможно, — бросил он через плечо, снова хмуро глядя на обломки перед собой. — Академию нельзя разрушить магией.

Мара удивлённо приподняла бровь.

— Это ещё почему? — Она осторожно подошла ближе.

Дамиан раздражённо выдохнул и обернулся к ней, но, видимо, её искренний интерес немного смягчил его тон.

— Как и говорил Весперис, — начал он, будто объяснял что-то само собой разумеющееся, — стены академии защищены эфирной магией. Стихийная магия на них просто не действует. Даже если я захочу разнести её на куски, ничего не выйдет.

Сердце Мары ёкнуло. Ей нужно увести разговор как можно дальше от эфирной магии, чтобы у неё не было соблазна проболтаться про Башню.

— Значит, ты просто так тут взрываешь всё подряд? — быстро сменила она тему, указывая на беспорядок вокруг.

Дамиан снова нахмурился, но на этот раз в его глазах появилась тень иронии.

— Это не "всё подряд", — с ноткой возмущения сказал он. — Это направленный взрыв.

— Направленный взрыв? — переспросила она, нахмурившись.

— Да, — кивнул он. — Это чары, которые позволяют концентрировать магическую энергию в одной точке, чтобы создать мощный выброс. Очень полезно, если знаешь, как их использовать. Но в академии их не преподают.

— Почему? — спросила Мара, её глаза загорелись интересом.

Дамиан ухмыльнулся.

— Потому что они слишком опасны, — сказал он, явно наслаждаясь её реакцией. — Если сделать что-то не так, можно не только взорвать комнату, но и… ну, в общем, саму себя.

Мара покачала головой, глядя на обгоревшие обломки.

— Если это должно меня напугать, то у тебя плохо получается, — пробормотала она.

— Хочешь попробовать?

Его предложение застало её врасплох.

— Что? — переспросила она, моргая.

— Я могу тебя научить, — сказал он, улыбаясь так, будто только что придумал лучший план в мире. — Направленный взрыв. Что скажешь?

Мара несколько секунд смотрела на него, прикусив губу. Это звучало опасно. И безрассудно. И… восхитительно.

— Ну, — она медленно улыбнулась. — Что надо делать.

Дамиан улыбнулся шире, его глаза блеснули.

— Отлично, Сейр. Тогда слушай внимательно. И лучше заранее попрощайся со своими бровями.

Мара кивнула, сгорая от нетерпения.

— Постановка рук здесь критически важна, — сказал он, делая шаг ближе. — Поэтому я сначала покажу, как это делается. Да и тебе будет сложнее случайно меня взорвать, если я буду за твоей спиной.

Прежде чем Мара успела что-то ответить, он оказался позади неё. Мара замерла. Её дыхание перехватило, когда она ощутила его тепло за своей спиной. Его руки обвили её сзади, скользнув вдоль её рук, а ладони мягко накрыли её кисти, чтобы направить их движение.

—Расслабься, — тихо сказал Дамиан ей прямо в ухо. Его голос был тёплым и чуть хриплым.

Расслабиться? Легко сказать. Каждое прикосновение его пальцев к её рукам обжигало. Она чувствовала, как его грудь слегка касается её спины при каждом его вдохе, и как каждое его слово пробирается к ней прямо под кожу.

— Не напрягайся, — продолжал он как ни в чём не бывало. — Взрыв — это импульс. Ты не должна давить на него, просто направь.

Мара пыталась сосредоточиться на его инструкциях, но это оказалось практически невозможно. Ей казалось, что она сейчас сойдёт с ума, и подумала, что ей вообще-то крупно повезло, что Дамиан крепко держит её за обе руки и не видит её лица.

— Представь точку перед собой. — Его дыхание мягко касалось её щеки, и казалось, что вибрацию его голоса она ощущает всем телом. — Почувствуй, как энергия накапливается внутри тебя. Пусть она течёт через твоё тело. А теперь собери её в этой точке. Не выпускай её сразу, дай ей собраться, стать сильнее…

Мара сжала зубы, пытаясь унять панику и сосредоточиться на магии, а не на том, что происходит.

Взрыв вышел ошеломляющим. Яркая вспышка света, гулкий рёв, который, казалось, должна была слышать вся школа. Все парты и стулья в комнате с грохотом отлетели к стенам.

Дамиан среагировал быстрее, чем она успела осознать, что случилось. Секунда — и его руки крепко сжали её, прижав к груди и выставив перед собой магический щит, который успел закрыть их обоих.

Когда всё утихло, Дамиан разразился смехом. Мара всё ещё тяжело дышала, инстинктивно защащия лицо руками. В воздухе всё ещё висел запах дыма и палёной магии, но он почему-то не мешал. Это был запах свободы. Силы. И… чего-то ещё.

Мара обернулась, готовая закричать на него, что из-за него она чуть не взорвала их обоих, но когда она увидела его сияющее лицо, слова застряли у неё в горле. Дамиан выглядел по-настоящему счастливым.

— Ого, это было… — выдохнул он, отпуская её, но не отступая. — Ты и правда очень сильная, это впечатляет.

Она смущённо опустила взгляд, пытаясь как можно незаметнее отдышаться. Но заметила, что Дамиан всё ещё смотрит на неё как-то странно. Его взгляд был внимательным, почти изучающим.

— Мои брови на месте? — взволнованно спросила она, её руки взметнулись к лицу.

— На месте. Слушай, я давно хотел спросить… — неуверенно начал Дамиан, отступая на шаг. — А как ты… после всего этого?

Он неопределённо махнул рукой.

Мара опустила руки и взглянула на него, слегка нахмурившись.

— О чём ты? — спросила она.

— Ну, насчёт магии крови. — Он помедлил, потом добавил, чуть тише: — Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за того, что пришлось её применить на тебе.

Мара сглотнула.

— Дамиан, — тихо сказала она, встряхнув головой. — У нас не было выбора. Мы бы там остались навсегда, если бы ты этого не сделал.

Но Дамиан не мог отпустить этого. Он сделал шаг вперёд и вдруг произнёс:

— Я хочу понять, как это было.

Мара замерла, удивлённо уставившись на него.

— Что? — Она не могла поверить своим ушам.

— Я хочу, чтобы ты применила магию крови на мне, — спокойно сказал Дамиан, но его голос подрагивал от напряжения.

— Дамиан, это безумие! — выдохнула Мара, отступая от него. — Я не буду причинять тебе боль. Я знаю, как это ощущается! Это ужасно!

— Именно поэтому я должен понять! — упрямо настаивал он, его глаза блестели не то от возбуждения, не то от чувства вины. — Я хочу почувствовать, что ты пережила. Тогда, в лаборатории… Я должен это испытать.

— Ты же сам говорил, что это опасно! Что можно случайно убить человека, разорвать ему сосуды и сердце!

— Ну, я… — Дамиан вдруг смутился и почесал в затылке. — Я преувеличивал, чтобы произвести впечатление. На самом деле человека убить или всерьёз навредить ему не так-то просто. Чтобы это произошло, нужно по-настоящему хотеть навредить.

Он уловил сомнение в её взгляде и продолжил наседать:

— Я бы не просил тебя, если бы был риск. Мне нельзя умирать, я должен спасти Веспериса.

— Нет, — Мара решительно мотнула головой. — Я не могу этого сделать.

— Разве тебе не интересно, как это ощущается? Каково это — управлять чужой кровью? — Он подошёл ближе, его голос стал низким.

Мара прикусила губу. От этих слов её сердце забилось быстрее, потому что он попал в точку: ей в самом деле было интересно. Она попыталась спрятать лицо, но было поздно — он уже увидел это в её глазах.

— Я знаю, ты не хочешь причинить мне боль, — нашёптывал Дамиан. — Но я должен это почувствовать… Просто пойми. Я не могу избавиться от этого чувства вины. Ну же, Мара, я доверяю тебе.

Мара вздохнула и закрыла глаза. Может, если она покажет ему, что это такое, он оставит эту идею навсегда?

— Ты можешь мне пообещать, что я не наврежу тебе случайно? — спросила она.

— Я обещаю тебе, — с чувством ответил он. — Со мной всё будет в порядке.

— Ладно, — наконец сказала она, скрестив руки на груди. — Но только чуть-чуть. Я сразу остановлюсь, если что-то пойдёт не так.

— Конечно, — быстро кивнул Дамиан, его глаза загорелись от предвкушения.

Он встал перед ней, выпрямившись и расправив плечи. Мара подняла руки, пытаясь вспомнить, чему он её учил. Она сосредоточилась на нём, на его крови, которая пульсировала через его тело, представив, как она течёт по его венам и артериям.

— Ты готов? — тихо спросила она, не отрывая от него глаз.

— Давай, — ответил он.

И Мара почувствовала это. Она почувствовала его живую, горячую кровь, словно прикоснулась прямо к обнажённым сосудам. Почувствовала, что каждая клетка его тела сейчас в её руках, его жизнь — в её руках. И это чувство опьяняло и пугало одновременно.

Дамиан издал сдавленный звук и согнулся пополам от боли, но не упал. Мара тут же отпустила заклинание и подбежала к нему.

— Ты как? — её голос вибрировал от тревоги.

— Слабовато, — выдавил он сквозь зубы. — Ты не могла бы разозлиться на меня сильнее?

— Ты дурак? — сердито воскликнула она. — Я не собираюсь злиться на тебя специально!

Дамиан попытался выпрямиться, но это получилось только наполовину. Его лицо всё ещё было перекошено от боли.

— Может, тебе и правда не стоит, — он криво усмехнулся. — Ты становишься похожа на узкоротую лягушку, когда злишься.

Её рука взметнулась прежде, чем она успела себя остановить. От звонкой пощёчины по пустому классу прокатилось эхо.

Дамиан замер, прижимая ладонь к горящей щеке. Он моргнул несколько раз, словно только что очнулся.

Мара скрестила руки на груди и отвернулась. Глаза невыносимо жгло от слёз. Она понимала, что он сказал это специально, что бы её разозлить, но это не делало его слова менее болезненными. От обиды ей хотелось разреветься.

— О, нет-нет-нет... — в голосе Дамиана звучала нарастающая паника. — Прости меня, я не знаю... что на меня нашло. Я просто...

Он хотел подойти ближе, но Мара отшатнулась от него, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Прости меня, это не правда, — повторил Дамиан тише, всё же делая крохотный шажок. — Ты не похожа на лягушку.

Мара шумно выдохнула.

— Когда ты злишься, ты выглядишь очень… сильной. И опасной, — тихо произнёс он.

Мара бросила на него испепеляющий взгляд через плечо. Это работало.

— И твои глаза… — он говорил смелее. — Горят, слово янтарь в лучах солнца.

— Продолжай, — потворствовала она, сдерживая улыбку.

— Твои волосы, — всё увереннее вещал Дамиан, — Такие же чёрные и блестящие, как обсидиан!

Сердце Мары окончательно растаяло, и она обернулась, стараясь этого не показывать сразу.

— Скажи, что я красивая, — потребовала она шутливо, — и, может быть, я забуду про инцидент с лягушкой.

— Ты не красивая, — с жаром сказал Дамиан, и она чуть снова не залепила ему пощёчину, но он продолжил. — Ты бесподобна, прекрасна, великолепна…

— Ну хватит! — Мара махнула на него рукой, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Расскажи мне лучше вот что… — Она вдруг посерьёзнела и её глаза снова загорелись. — Ты тоже чувствовал… это? Когда применял магию крови на мне?

Дамиан застыл на месте, улыбка сползла с его лица. В классе повисла странная тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием. Мара внимательно следила за его реакцией.

— Это? — переспросил он тихо, опуская руки и нервно переступая с ноги на ногу. Его взгляд на мгновение затуманился. — Да… — наконец выдохнул он.

Мара пристально смотрела на него, не отводя глаз, и её сердце забилось чуть быстрее. Она видела в его взгляде нечто большее, чем просто страх или вину — там было что-то тёмное, что-то глубоко внутри, что он пытался скрыть.

— Когда я применил её, — начал он, осторожно подбирая слова, — я чувствовал… твою кровь. Я ощущал её движение, словно мои руки проникли прямо в твои вены.

Мара сглотнула. Ей было жутко осознавать, что кто-то чувствовал её так… глубоко, словно проникал в самую суть её существа.

— Это было как... — Дамиан на мгновение задумался, — словно я касался чего-то святого и запретного одновременно. Ты чувствуешь силу, но понимаешь, что эта сила не принадлежит тебе, что она чужая. В какой-то момент я испугался, что не смогу остановиться…

— Но ты смог,— твёрдо сказала Мара.

Дамиан сделал шаг ближе.

— Я смог остановиться, потому что... потому что увидел, что эта магия делает с тобой, — прошептал он.

Она не ответила. Мара просто смотрела на него, а он смотрел в ответ. Слов больше не требовалось. Его глаза — обычно такие весёлые и лукавые — теперь глядели на неё серьёзно, внимательно, будто он старался запомнить её. И хотя в этом было что-то тревожное, Мара чувствовала, что они друг другу стали ближе, чем с кем-либо другим. Теперь между ними была не просто дружба или обучение. Их связывала эта запретная магия, нечто тёмное, пугающее, что-то, что не принадлежало ни одному из них полностью, но все же захватило их обоих. Что-то необъяснимое — тянущееся между ними, тяжёлое, но реальное.

— Мы не должны были этого делать, — прошептала она наконец, не отводя глаз.

— Знаю, — Дамиан кивнул, и его голос дрогнул. — Но мы уже это сделали.

Маре удалось уединиться с книгой Аэлларда только в собственной кровати, наглухо задёрнув балдахин. Днём в спальне почти никогда никого нет, и здесь её точно не достанет Дамиан. Здесь её никто не найдёт.

На неё всё больше давило чувство вины за то, что она пошла в Башню одна, и ей всё больше казалось, что она и в самом деле не права. Это не её личный проект. Это всегда был их общий путь. Дамиан — тот, кто был с ней рядом с самого начала, кто помог ей понять, кем она является, и раскрыть свою силу. Он открыл ей свои тайны, доверил не только свои секреты, но и Веспериса, который не подпускал к себе никого. А она просто… бросила его.

Мара тяжело вздохнула, потёрла виски и заставила себя повторить заученную фразу:

"Я делаю это для его же блага".

Правда, звучала она всё менее уверенно.

Отгоняя ненужные мысли, она взяла себя в руки, расправила спину и открыла книгу, положив её на колени. Её пальцы дрожали от нетерпения.

Книга встретила её неожиданно чётким, аккуратным текстом, написанным на английском языке, хотя стиль и был старомодным.

"Приветствую тебя, мой эфирный друг.

Уверен, у тебя множество вопросов. И, раз ты держишь в руках эту книгу, ты заслужил получить ответы.

Наверное, тебя интересует, почему ты не нашёл никакой информации об эфирной магии. (По крайней мере, я надеюсь, что это действительно так.) Ответ прост: я уничтожил их. Все. До последнего."

Мара нахмурилась, пальцем следя за строчками. Уничтожил? Зачем? Это противоречило всему, что она считала логичным. Если такая магия существует, почему бы не оставить знания о ней для будущих поколений?

Она продолжила читать, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение.

"Но не спеши злиться на меня, мой друг. Я думаю, очень скоро ты поймёшь, почему я так поступил.

Эфирная магия даёт заклинателю почти безграничную власть, но не каждый, кто ею обладает, действительно достоин этой силы.

Ты спросишь, почему ты? Почему именно ты способен управлять эфиром? Ответ прост: никто не знает. Магия эфира не выбирает лучших или самых достойных. Она приходит случайно. И это — самая большая её слабость. Ты получил её по чистой случайности, и это значит, что теперь твоя ответственность — доказать, что ты достоин этой силы.

Раз ты читаешь эту книгу, значит, ты нашёл Башню Единорога. Ты решил её загадки, прошёл её испытания. И это значит, что ты уже доказал свою способность мыслить нестандартно, принимать сложные решения и смотреть в лицо опасности. Я надеюсь, что это делает тебя достойным.

Однако не обольщайся. То, что ты смог открыть одну Башню, не означает, что ты готов контролировать эфир. Это только начало пути. И в этой книге не будет ответов на все вопросы. Только на те, которые, как я думаю, ты сможешь понять на этом этапе.

Если ты готов продолжать, переверни страницу. Если нет, то сложи эту книгу и забудь о ней. Это твой выбор."

Мара выдохнула, проводя пальцами по жёлтому краю страницы. Ответ был очевиден.

Она перевернула страницу и чуть не вскрикнула от восторга. Перед ней были инструкции. Настоящие инструкции! Не пространные размышления, не философские рассуждения о природе магии, а чёткие указания, как в учебниках по стихийной магии: с жестами, формулами и пояснениями.

Она листала страницы, её глаза жадно скользили по строчкам. "Эфирная звезда". Она уже знала, как её создавать, но здесь всё было объяснено детально, до мельчайших нюансов. А вот следующая страница была посвящена заклинанию под названием "Эфирный луч". Мара впилась взглядом в текст.

"Эфирный луч представляет собой чистую концентрацию световой энергии. Этот свет не является огнём или пламенем, и способен прожигать камень и даже металл. Главное условие для успешного выполнения — абсолютный контроль над потоком энергии."

"Поглощающий щит.

Маг создаёт вокруг себя тонкий слой эфирной энергии, которая поглощает магические атаки стихийной природы и нейтрализует их. Магия эфира взаимодействует с энергетическими потоками стихий, нарушая их структуру."

“Убеждение.

Маг способен посеять простую мысль или эмоцию в сознании другого человека, не нарушая его воли. Это заклинание требует осторожности: оно работает только в том случае, если внушённая мысль не противоречит взглядам цели.”

Мара не могла поверить своему счастью. С каждым абзацем, с каждой новой страницей ей всё больше казалось, что она открывает для себя целую вселенную, о существовании которой раньше только смутно догадывалась.

Конечно, это была лишь малая часть того, что могла эфирная магия. Мара это чувствовала, интуитивно знала, но теперь у неё были чёткие инструкции. Она больше не ощущала себя потерянной. Теперь всё стало реальным, доступным, управляемым.

Некоторые из этих чар Мара могла испытать сама прямо сейчас, правда, конечно, не здесь. Но для большинства нужен был… напарник.

Её грудь снова сдавило от неприятного чувства. Ей нужен был Дамиан. Она не знала, что мучило её больше: разъедающее изнутри чувство вины, или унизительное осознание того, что она не могла справиться одна.

Завтрак в общем зале был таким же шумным, как всегда. Взрывы смеха, звон столовых приборов, запах свежих булочек и кофе смешивались в единое утреннее марево. Мара задумчиво ковырялась вилкой в своей тарелке с омлетом, время от времени бросая взгляд на двери в ожидании одной единственной кудрявой головы. Но Дамиана всё не было.

Она обернулась через плечо, чтобы убедиться, не пропустила ли его появление, и вдруг заметила его в самом углу зала. Он стоял у стола Дома Титана, болтая с кем-то. Мара щурилась, пытаясь разглядеть, с кем именно, пока её глаза не выхватили из толпы фигуру Мередит Слоун.

Высокая и подвижная, с ровной загорелой кожей, прямыми светлыми волосами, аккуратно собранными в низкий хвост, и светло-карими глазами. Она что-то сказала, и Дамиан громко рассмеялся, запрокинув голову. Затем он привычным движением провёл рукой по волосам, и у Мары буквально перехватило дыхание. Она видела этот жест столько раз, но стороны это выглядело так, будто он… флиртует.

Мара почувствовала, как что-то острое и горячее прокатилось по её груди и осело где-то в животе. Она поспешно отвернулась, уткнувшись взглядом в свою тарелку, хотя не видела ничего из-за застелившей глаза пелены непонятной ярости. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять странное, незнакомое чувство.

"Что за глупости?" — подумала она, крепко сжимая вилку. — "Почему меня это вообще волнует? Пусть болтает с кем хочет. Это его дело."

Но её мысли не унимались. Вспышка смеха Мередит, доносящаяся из-за её спины, заставила её челюсть сжаться. В голове начала зарождаться лютая, необъяснимая ненависть к этой девчонке.

"О чём они говорят так долго? Почему она так громко смеётся?"

Мара снова глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Но к тому моменту, как она наконец немного успокоилась, Дамиан уже появился рядом с ней, плюхнувшись на скамью. Он был в своей обычной манере беспечен и жизнерадостен.

— Доброе утро, — сказал он, хватая булочку из корзинки на столе. — Ну, что нового?

— Ничего, — выдавила Мара. Она взяла кружку с чаем, чтобы занять себя хоть чем-то.

— Что-то не так? — спросил он, заметив перемену в её поведении.

— Да всё нормально, — поспешно ответила она, чувствуя, как её голос звучит выше обычного. Сделав вид, что задумалась, и, стараясь выглядеть непринуждённой, она добавила: — О чём ты разговаривал с Мередит?

Дамиан поднял брови, и его лицо мгновенно озарила довольная ухмылка.

— А, вот оно что, — протянул он, не скрывая своего веселья. — Мы обсуждали ближайшее собрание дуэльного клуба. Ты же знаешь, что она тоже участвует? Очень хороший дуэлянт, кстати.

Мара почувствовала, как её зрение снова помутнилось. "Хороший дуэлянт, значит?"

— Понятно, — сказала она как можно более спокойно. Она сделала ещё один глоток чая и добавила: — И… Как близко вы знакомы?

— Уж точно не так близко, как с тобой… — многозначительно пробормотал Дамиан так, чтобы слышала только она, но его тон тут же сменился. — А ты что, ревнуешь, Сейр?

— Ревную? Тебя? — Мара хохотнула, но её смех прозвучал ужасно фальшиво. — Не смеши меня, Дамиан. Просто… любопытно, и всё.

— Ага, конечно, — протянул он, наклоняясь вперёд. Самодовольное выражение на его лице было просто невыносимым. — Но если тебя это беспокоит, мы просто обсуждали клуб. Кстати, я же тебя уже раз сто звал присоединиться. Почему ты так упорно отказываешься?

Мара, скрестив руки на груди, задумчиво прищурилась.

— Может, и правда стоит присоединиться, — сказала она.

Дамиан приподнял бровь, удивлённый её неожиданным согласием.

— Ого. Неужели я наконец-то тебя уговорил? Интересно, что изменило твоё мнение?

— До меня дошли слухи, что ты лучший дуэлянт школы, — Мара смущённо отвела взгляд и провела пальцем по ободку чашки. — Мне кажется, что если я буду рядом с тобой, у меня будет шанс чему-то научиться.

"И уничтожить Мередит Слоун".

— Ну… да, — Дамианова спесь вдруг куда-то исчезла, и он слегка покраснел. — Говорят, что я действительно лучший.

Мара подняла на него взгляд.

— И ты мне об этом не сказал? Почему?

Он снова улыбнулся, качнув головой.

— Ну, я не хотел, чтобы ты подумала, что я выпендриваюсь. Ты же знаешь: дьявольски красив, невероятно умен, чертовски остроумен, ещё и лучший дуэлянт школы? — он пожал плечами. — Это уже чересчур.

Мара тихо фыркнула, усмехнувшись.

— Ну да, ты же у нас известный скромник.

— На самом деле… — Дамиан вдруг посерьёзнел. — Я и сам не знаю, почему не сказал. Наверное, это и правда было бы слишком.

— Что "слишком"? — она склонила голову набок.

— Ну… — он поёрзал на месте. — Тебе и так было тяжело вписаться в новое место. Если бы я сразу начал хвастаться всеми своими регалиями, это бы могло тебя… подавить. А я этого не хотел. Я хотел, чтобы ты во мне видела друга, а не "недосягаемую звезду".

Мара молчала, пытаясь уложить в голове, как человек, который её совсем не знал, мог проявлять такую заботу. А потом усмехнулась:

— А титул лучшего дуэлянта школы гораздо проще скрыть, чем то, что ты дьявольски красив, невероятно умен и чертовски остроумен?

— Рад, что ты это признала, — Дамиан широко улыбнулся и развернулся к столу, наливая себе чай. — А вот кто из нас кого сейчас подавляет, это уже большой вопрос, Мара Сейр. Пожалуйста, не отнимай у меня хотя бы дуэльный клуб.

Он вдруг хлопнул себя по лбу и отставил кружку с чаем на стол.

— Вечно девочки меня отвлекают, — пробормотал он, нагнувшись к своей сумке.

Мара лишь закатила глаза, наблюдая за ним.

Дамиан вытащил из сумки сложенную газету. Он развернул её с явным нетерпением и положил прямо перед Марой, загнув страницу так, чтобы нужная статья оказалась перед её глазами.

— Вот, смотри, — сказал он, наклонившись ближе и стуча пальцем по тексту. — "В субботу Кай Ардонис выступит в Кан Афоне с агитационной программой своей партии." Это наш шанс посмотреть на него лично. Мы ведь до сих пор не уверены, что он был в Башне Оленя.

Мара нервно прикусила губу и повернулась к нему.

— А если это и в самом деле был он? — тихо спросила она. — Получается, мы сами придём прямо к нему в руки?

— Он же не убъёт нас на глазах у всего честного народа? — в голосе Дамиана было гораздо меньше уверенности, чем ему бы хотелось. — Спрячемся на виду. В этой толпе он нас даже не заметит.

Мара колебалась.

— Мы ничего не будем делать! — продолжал упрашивать Спэрроу. — Только посмотрим на него, и всё.

— А что если окажется, что это и правда он? — напряжённо поинтересовалась она. — Что мы будем делать тогда?

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — сказал он серьёзно.

— Хорошо, — Мара кивнула. — Мы пойдём посмотреть на Кая Ардониса.

Вернувшись с дополнительного занятия у профессора Абернати в общую комнату, Мара устало потянулась. Тренировка у реки выдалась долгой, и сырость пробрала её до самых костей, несмотря на магическую защиту. Всё, о чём она могла думать сейчас, — это как сесть поближе к камину, завернуться в плед и отогреться.

Но её любимое место уже было занято. Возле одного из маленьких боковых каминов в укромном уголке, закинув ногу на ногу, сидел Весперис. Он был погружён в чтение, и, как всегда, казался полностью отстранённым от окружающего мира. Мара подошла ближе и наклонилась, чтобы прочитать название книги.

— "Таинственный остров"? — воскликнула она. — Это же моя любимая книга!

Весперис поднял голову на её голос. Его бледные губы тронула лёгкая улыбка.

— У тебя хороший вкус в литературе, Сейр, — тихо ответил он.

Мара знала, что Весперис не любит, когда нарушают его покой. Он явно не искал компанию. Но, чувствуя укол вины за то, что последние несколько дней она слишком много времени проводила с Дамианом, Мара решила игнорировать очевидные знаки и восстановить баланс их трио. Поэтому она без спроса опустилась рядом с ним на диван.

Весперис слегка повернулся, явно удивлённый её наглостью.

Мара на секунду замерла, колеблясь, но тут же озвучила внезапно посетившую её идею:

— Давай я почитаю тебе вслух.

Весперис моргнул, его лицо на мгновение отразило растерянность.

— Ну, ты ведь читаешь… — Мара замялась, пытаясь подобрать слова. — С помощью магии. И, наверное, это утомляет?

— Это не проблема, — отозвался он спокойно. — Я привык.

— Да ладно тебе! — Она махнула рукой. — Мне совсем не сложно!

Он помедлил, вздохнул и протянул ей книгу. Мара радостно подпрыгнула на месте, быстро скинула ботинки и устроилась удобнее, подобрав под себя ноги.

— Так, где ты остановился?

— Глава двенадцатая. Можешь начать с начала, если хочешь.

Мара открыла книгу, листая до указанного места. Её сердце забилось быстрее от предвкушения: она любила эту книгу всей душой и вдруг поняла, как здорово разделить её с кем-то ещё. Она прочистила горло.

— "Окинув последним взглядом местность, колонисты острова Линкольна обошли вокруг узкой вершины кратера и спустя полчаса уже снова были на первом плато, у своего ночного лагеря…" — начала она, но вдруг краем глаза заметила на лице Веспериса странную, едва различимую тоску.

— Что такое? — спросила Мара, опуская книгу.

— Просто… Это так странно — слышать голос другого человека, читающего то, что я только что… озвучивал у себя в голове. — Уголки его губ дрогнули, но улыбка вышла натянутой. — Моя мама раньше читала мне. В тайне от отца. Он считал, что я должен справляться сам.

Мара прикусила губу, не зная, что сказать. Она хотела было спросить, что стало с его мамой, но что-то подсказывало ей этого не делать. Поэтому она глубоко вздохнула и вернулась к чтению.

Но вскоре её снова отвлекло выражение лица Веспериса. На этот раз он чуть улыбался — искренне, почти по-детски.

— Ну что опять не так? — нахмурилась она. Сложно было найти менее благодарного слушателя.

Весперис не торопился отвечать. Его улыбка была лёгкой, но настоящей, и что-то в его лице казалось расслабленным, каким Мара видела его крайне редко.

— Ты ужасно читаешь по ролям, — он усмехнулся, но затем его тон сменился. — А ещё ты очень живая сейчас.

— Живая? — переспросила Мара. — Что это значит? Я вообще-то всегда живая.

— Ты понимаешь, о чём я, — ответил он с лёгким раздражением, но без настоящего укора. — Ты читаешь с эмоцией. С любовью к этой истории. С энтузиазмом, даже если у тебя совершенно не получается голос Гедеона Спилета.

— Эй! — она рассмеялась. — Я думала, что "живым" из нас двоих обычно кажется Дамиан. Он, знаешь, всегда шумный, весёлый, постоянно полон энергии.

— Может быть, я просто привык к нему, — Весперис пожал плечами. — А может быть, иногда он слишком яркий и раздражающе энергичный.

Мара тихо хихикнула, прекрасно понимая, о чём он говорит.

— Но вообще-то ты права, вы оба живые, — его голос стал тише, и поддёрнулся уже знакомой ей меланхолией. — Вы двое… позволяете мне тоже почувствовать себя живым. Хоть ненадолго…

Мара вытянула ногу и с силой пихнула его носком в бедро, не дав договорить.

— А ну-ка цыц! — приказала она не терпящим возражений тоном и снова разложила книгу на коленях.

Весперис сначала растерянно моргнул, а потом тихо рассмеялся. От этого звука у Мары вдруг защемило в груди. Она снимет с него это чёртово проклятие, чего бы ей это ни стоило.