Кеншин Миядзаки( Kenshin Miyazaki). Мальчик которому 10 лет.Кеншин сидел на ступеньках порога своего дома, Его Тёмно-синие волосы развевались на ветру. В далеке был виден поезд.На улице было тепло, Кеншин своими большими коричневыми глазами смотрел на закат прекрасного месяца август.Дверь дома открылась, из неё вышла Его мама. Мать звали Мэдока Миядзаки (Madoka Miyazaki).Мэдока вытерла руки об полотенце который был у неё на плече.

— Кеншин, заходи. Скоро ужин. — Сказала Мэдока.— Иду мам, — сказал Кеншин не оборачиваясь.— Папа сказал будет поздно, сказал не ждать. — С чистой добротой сказала Мэдока.Кеншин наблюдал как чёрный автомобиль едет по дороге прямо к их дому. Она выглядела дорогой и незнакомой.Машина остановилась прямо перед домом Миядзаки. Прямо из машины вышли двое мужчин в Белом Классическом Костюме с эмблемой Золотого Дракона на груди.Они направлялись прямиком к Кеншину.— Мальчик, Родители дома? — С доброй улыбкой, вежливо спросил мужчина. На вид ему было не больше двадцати.— Мама дома — Неуверенно ответил Кеншин.— Отлично, мы можем войти? — С очередной доброй улыбкой спросил Мужчина.— Н-но — Пытался что-то сказать Кеншин.— Заходим. — Тот же мужчина сказал своему напарнику. в этот раз его голос был грубее.Мужчины постучали в дверь.Дверь открыла мать. Увидев незнакомцев, она на мгновение застыла, потом её лицо стало настороженным.— Да? Вам что?— Миссис Миядзаки? — сказал напарник того вежливого мужчины. Его голос был бархатным, успокаивающим. — Мы из социальной службы. По поводу вашего мужа. Можно войти?— Мой муж… что с ним? — голос миссис Мэдоки дрогнул.— Всё в порядке. Просто небольшой инцидент на работе. Нам нужно обсудить детали.

Мать колебалась. Она посмотрела на Кеншина, потом снова на мужчин. Потом отступила, пропуская их.— Проходите.Мужчины вошли. Младший, тот вежливый мужчина в белом роскошном костюме с эмблемой Золотого Дракона, на ходу осмотрел прихожую, коридор, кухню. Его взгляд был похож на взгляд человека, который проверяет, закрыты ли окна.

Кеншин последовал за ними внутрь. В гостиной было тесно. Мужчины не сели. Напарник которому на вид было за тридцать стоял посреди комнаты, Вежливый мужчина который улыбался Кеншину, пристроился у выхода из коридора, блокируя путь на кухню и дальше в дом.

— Миссис Миядзаки, — снова начал мужчина за тридцать. — Нам нужно поговорить наедине. Может, мальчик подождёт на улице?— Нет, — сразу сказала мать. Она подошла к Кеншину, положила ему руку на плечо. Её пальцы сжались. — Он остаётся здесь. Что случилось с моим мужем?Седой мужчина вздохнул, как бы с сожалением.— К сожалению, миссис Миядзаки, ваш муж… Он не просто попал в какие-то разборки. Он подписал определённый контракт с нашей организацией. И теперь настало время чтобы он заплатил.

Мать не поняла. Кеншин тоже. Но рука на его плече сжалась так сильно, что стало больно.

— Какого контракта? О чём вы? — её голос стал выше.— Ваш муж шесть лет назад заключил договор, — объяснил мужчина за тридцать. — В обмен на стабильную работу, защиту от определённых… проблем, он согласился отдать кое-что. Когда придёт время.

— Отдать? Что?— Отдать то, чем он больше всего дорожит. Кровную линию. Вашего сына, Кеншина.

В комнате наступила тишина. Тикали только часы на стене. Кеншин услышал, как его мать резко вдохнула. Потом её рука отпустила его плечо. Она шагнула вперёд, встала между ним и мужчинами.

— Вон из моего дома. Сейчас же.— Боюсь, это невозможно, — сказал мужчина который улыбался пару мгновений назад.

Мужчина которому было на вид тридцать попытался схватить Кеншина. Мать сразу попыталась отбить его руку.

И тогда тот улыбчивый мужчина поднял руку.

Он выставил свою ладонь вперёд. Из ладони выходило тусклое, едва заметное жёлтое сияние. И мать Кеншина остановилась, как будто уперлась в невидимую стену. Её рот открылся, но звука не вышло. Глаза расширились от непонимания и ужаса. Она попыталась двинуться, оттолкнуться от невидимого барьера, но её тело не слушалось. Оно застыло, как каменное.Тогда Кеншин попытался позвать на помощь.Но.

Мужчина которому было на вид тридцать оказался рядом с ним быстрее, чем Кеншин успел моргнуть. Сильная рука схватила его за плечо, другая — за рот, заглушая крик. Кеншин затрепыхался, пинался, пытался укусить ладонь. Он ничего не мог сделать кроме того, как смотреть на свою мать.

— Тише, мальчик, — проговорил прямо у его уха голос мужчины. — Всё будет быстро. Не больно.

Напарник мужчины подошёл ближе. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой предмет, завёрнутый в чёрный бархат. Развернул ткань. В его ладони лежало чёрное сердце которое вселяло ужас. Чёрное, но не просто тёмное. Оно былы настолько чёрным, что, казалось, поглощало свет вокруг себя. От него исходила лёгкая вибрация, которую Кеншин почувствовал кожей, даже не касаясь.

— Даже меня дрожь берёт от этого, пацан наверное уже сознание потерять успел. — сказал мужчина с лёгкой усмешкой, глядя на сердце не то с восхищением, не то со страхом. — Сердце Жадности. Сердце величайшего греха. Сердце нашего спасителя!

Он подошёл к Кеншину. Тот, кто держал мальчика, перехватил его так, чтобы обездвижить обе руки и запрокинуть голову, обнажив грудь. Кеншин дёргался изо всех сил, но силы десятилетнего ребёнка были ничто против железной хватки взрослого мужчины. — Воскликнул мужчина с надеждой и радостью.

— Мама! — сумел Кеншин выдавить сквозь пальцы на своём рту.

Мужчина прикоснулся пальцами свободной руки к груди Кеншина, чуть левее центра.— Здесь. Между третьим и четвёртым ребром. Прямо в сердечную мышцу.Он поднёс сердце. Оно коснулось кожи.В этот миг казалось время остановилось. Кеншин почувствовал как Тёмная энергия которая переливалась с едва заметным синим отблеском ворвалась ему прямо в грудь.Сердце входило настолько глубоко что Кеншин не мог терпеть эту боль и начал кричать. Боль была настолька сильная что его тело выгибалось, превращаясь в дугу.— Наконец-то!, Наш повелитель обретёт физическое тело. Грех Жадности, Благослави нас! — Воскликнули оба мужчины в костюмах.Ничего не произошло.— А?, почему ничего не происходит? — С непониманием спросил мужчина которому было на вид лет 20.Кеншин слышал голос, но голос не тех мужчин и даже не голос матери. Он слышал голос сердца.ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ СОПЛЯК. Я ПОГЛОЩУ ИХ ВСЕХ И ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ СПОКОЙНО, НЕ О ЧЁМ НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.ПОГЛОЩАТЬ. ЖАЖДАТЬ. ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ. ВСЁ МОЁ И ТЫ ТОЖЕ МОЙ. — Сердце говорило на непонятном языке. Кеншин ничего не понимал.Кеншин казалось находится в воде. Он не плыл, он тонул. Кеншин чувствовал как его жизнь вот-вот потухнет.В этот же момент в воде появилась Рука из чёрного дыма которая так и просилась помочь ему. Это была сила Сердца Жадности.И тогда что-то внутри Кеншина изменилось. Кеншин взял эту руку и начал выплывать из воды. Он дал этой силе волю.Время вернулось. Пока мужчины не понимали что происходит. Из тела Кеншина выходили щупальца из чёрного дыма в котором были отблески синего. Это была жадная натура сердца. Он не мог контролировать тело.Мужчина который держал Кеншина вдруг отскочил назад. Его лицо побледнело. Мужчина выставил руку вперёд из которой только начал появлятся Жёлтый цвет, но не успел он сделать заклинание как его уже пронзили щупальца из чёрного дыма. Его тело казалось потеряло всю жизненную энергию. Напарник того мужчины принялся бежать.— Да чтож это такое, этого просто не могло произойти. — Нервно бормотал мужчина, убегая от щупалец.— Надо скорее доложить начальству! — Выкрикнул он, как вдруг его поцарапали щупальца в районе плеча. Рука мгновенно почернела, чернота разросталась по всему телу. И наконец, мужчина упал больше не проснувшись. Оба мужчины потеряли свою жизненную энергию.В комнате остались только двое. Кеншин и его мать. Барьер, сдерживавший её, исчез вместе со смертью того, кто его создал. Она упала на колени, дрожа всем телом, смотря на сына. Её лицо было мокрым от слёз.

— Кен… Кеншин… — её голос был шёпотом, полным ужаса и мольбы.

Кеншин смотрел на неё. Он видел её золотой поток жизни. Он сиял так ярко, так тепло. А внутри него чёрное сердце билось в такт этому свету, требуя, жажду, крича.

ВОЗЬМИ. САМОЕ СЛАДКОЕ. САМОЕ БЛИЗКОЕ. ВОЗЬМИ ЕЁ. СТАНЬ СИЛЬНЫМ. НАКОРМИ НАС.Кеншин поднял руку. Щупальца из чёрного тумана тянулись прямо к матери.

Она не убегала. Она подняла на него глаза. И в её взгляде, сквозь ужас, проступило что-то ещё. Что-то, что заставило чёрное сердце в его груди на мгновение замереть. — Сынок. — Сказала миссис Мэдока Миядзаки. В её словах была Любовь. Чистая, безусловная, разрывающая сердце любовь. И скорбь. Не за себя, а за него.

Кеншин начал потихоньку приходить в себя.— Ма..Мама.. — Ели как выговорил Кеншин.

Он увидел не поток жизни. Он увидел свою маму.

Его рука дрогнула.

Щупальца стали вдруг более прозрачными, они рассеивались.

НЕТ! — взревел голос внутри. — ОНА ТВОЯ! ВОЗЬМИ!Кеншин стиснул зубы.

Он сжал руку в кулак. Изо всех сил. Ногти впились в ладонь, и он почувствовал боль — свою, человеческую боль.

Чёрный туман втянулся в кожу.

НЕТ! НЕТ! НЕТ! — голос демона выл, но уже приглушённо.Кеншин опустил руку. Он посмотрел на мать. Его собственные глаза вернулись к нему — светло-карие, полные слёз и непонятной, чудовищной усталости.

— Мама… — попытался он сказать, но голос не слушался. Горло было сжато.Как вдруг. Кеншин упал на колени без сознания. — Кеншииин! — Эти слова выкрикнула Мать и они были последними словами которые Кеншин услышал.Кеншин пришёл в сознание от голосов и ходьбы где-то рядом.

Кеншин открыл глаза. Он лежал на чём-то твёрдом и холодном. Не на своей кровати. Он лежал на полу, смотрел в потолок. Он повернул голову.

Кеншин лежал на полу в гостиной. Он услышал как люди в чёрных костюмах что-то обсуждают.

«…два высушенных. Полный вакуум эссенции».«…ребёнок жив. Пульс слабый, но есть».«…женщина в шоке. Отказывается говорить. Забрали в машину».«…здесь работа для «Санитаров». Никаких следов».

Один из людей, самый старший, с седыми висками и лицом, изрезанным шрамами, заметил, что Кеншин открыл глаза. Он поднял руку, и разговор прекратился.

Мужчина подошёл и опустился на корточки рядом с ним. У него были спокойные, очень усталые глаза.— Ты слышишь меня? — спросил он. Голос был низким, негромким.Кеншин кивнул. Движение далось с трудом.— Как тебя зовут?— Кеншин… — выдохнул мальчик.— Кеншин. Хорошо. Меня зовут Дзиро Такаока(Jiro Takaoka). Ты в безопасности. Эти люди — мои. Мы здесь, чтобы помочь.

Кеншин попытался сесть. Руки дрожали. Дзиро не стал ему помогать, просто наблюдал.— Мама… — сказал Кеншин, оглядываясь. Её нигде не было. На полу, где она сидела, осталось только смятое пятно на ковре.— Твоя мать жива. Её отвезли в безопасное место. С ней всё будет в порядке.— А те… те мужчины…— Они мертвы. Ты их убил.

Дзиро сказал это спокойно и без осуждения. Кеншин посмотрел на свои руки. На них не было крови. Но он помнил тот чёрный туман и помнил как он тонул.

— Я не хотел, — прошептал он.— Знаю, — сказал Дзиро. — То, что произошло, не твоя вина. Они сделали с тобой что-то плохое. Вложили в тебя что-то. Ты чувствуешь?

Кеншин неосознанно приложил руку к груди. Под рубашкой был шрам. Звездообразный, неровный. И под ним… тяжесть. Чёрное, спящее, но присутствующее.— Да, — сказал он.— Это очень опасно. И для тебя, и для других. Тебе нужна помощь. Та помощь, которую могут оказать только такие, как мы. Пойдёшь со мной?

Кеншин посмотрел на пустую комнату. Он вспоминал как жил здесь.

— Мама будет в безопасности? — спросил он.— Мы сделаем для неё всё возможное. Дадим новую жизнь, новые документы. Она будет думать, что ты погиб в несчастном случае вместе с отцом. Так будет лучше для неё. Чтобы забыть этот ужас.

Кеншин понимал. Если он останется с мамой, то это «что-то» внутри может снова проснуться. И на этот раз он может не суметь его остановить.— А что… что со мной будет?— Ты будешь жить с нами. Мы научим тебя контролировать это. Или, по крайней мере, попытаемся. Ты станешь частью нашего отряда. Мы боремся с теми, кто сделал с тобой это. И с тем, что они создают.

Дзиро протянул руку. Не чтобы поднять его. Просто ладонью вверх. Предложение.

Кеншин посмотрел на эту руку. Крупную, с шрамами, сильную.

Он глубоко вдохнул.

Кеншин принял предложение, взяв руку Дзиро Такаока(Jiro Takaoka).

Мужчина помог ему встать. Ноги почти не держали. Один из людей в форме накинул на плечи Кеншина тёмный классический костюм как плащ.

— Веди его к машине, — сказал Дзиро одному из своих людей. Потом он снова посмотрел на Кеншина. — Первые дни будут трудными. Но ты сильнее, чем думаешь. Ты уже это доказал.

Кеншин ничего не ответил. Его повели через дом к выходу. На пороге он обернулся, в последний раз взглянув на гостиную.

Потом дверь закрылась. Он вышел в серое, предрассветное утро. К обычной чёрной машине, которая увезла его из прошлой жизни. Навсегда.

[[image:/storage/reader-images/1bedd59502710c2baf4798f336ac810c15c91dbb.png]]

[[image:/storage/reader-images/fdf33bcebb3ae6c9ea88685addca11f6cb8c594d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7f3f8eccb74896ff6f78b4cb5b01aa1bbe5c6b22.jpg]]

*Звук Машины*Чёрная машина ехала в дождливую погоду по трассе в мега-полис. За рулём сидел Водитель с короткой стрижкой и в чёрном классическом костюме, на заднем сиденье был Глава Второго Дивизона борьбы против Культистов "Дзиро Такаока"(Jiro Takaoka) на вид ему было лет 50 его волосы были седые а сам он был в том же чёрном классическом костюме. Рядом с ним сидел мальчик "Кеншин Миядзаки"(Kenshin Miyazaki) Машина подъехала к деловому району мега-полиса прямо напротив входа в высокое здание, Это был замаскированный штаб второго дивизиона "Ордена Борьбы Против Культистов".— Теперь это твой дом, Кеншин — Сказал Глава Дзиро Такаока.— Мой дом?— Но это же просто офисное здание, разве здесь есть Спальни? — Вымолвил 10-ти летний Кеншин Миядзаки.— Не переживай Кеншин, это здание замаскированный штаб. Это наш так сказать дом. - Ответил Дзиро Такаока.— Штаб? — Спросил Кеншин.— Да, мы боримся против "Ордена Падшего Дракона" они напали на твою семью и имплантировали тебе древний артефакт прямо в грудь. — Ответил Дзиро Такаока.— Мы второй Дивизион "Ордена Борьбы Против Культистов" , Недавно к нам тоже приехал мальчик твоего возраста. Его Зовут Кай Курогири, ты будешь жить вместе с ним в одной комнате6 ЛЕТ СПУСТЯ

Шум будильника разрезал тишину комнаты. Ровный электронный писк, никаких мелодий. Кеншин Миядзаки потянулся к тумбочке, не открывая глаз, и ударил по кнопке. Тишина вернулась, но уже другого качества — густая, тяжёлая, как вата в ушах.

Он открыл глаза. Потолок. Обычный белый потолок с тонкой трещиной в углу, которая тянулась от люстры к стене. Он следил за ней взглядом, как делал каждое утро. Трещина не изменилась. Значит, сегодня будет обычный день.

Он сел на кровати. Простыня была прохладной. За окном, за щелью между плотными шторами, ещё стояла ночь. Четыре часа утра. Такой график — стандарт для Второго дивизиона. Тренировки до восхода солнца, пока город спит и не видит того, что происходит на закрытых полигонах.

Кеншин провёл ладонью по груди, чуть левее центра. Под тонкой хлопковой майкой кожа была неровной. Шрам. Не совсем шрам — скорее, скопление ткани, напоминавшее бледно-серую звезду с расходящимися лучами. Он не болел, не чесался. Просто был там. Напоминание.

Он встал с кровати. Пол был холодным. Он пошевелил пальцами ног, привыкая к температуре, затем потянулся — сначала вверх, к потолку, потом вниз, к полу. Суставы хрустели тихо, как ломающийся сухой хлеб.

Из-за ширмы в другом конце комнаты донёсся звук — лёгкий, едва уловимый щелчок зажигалки, потом короткое шипение. Запах свежесваренного кофе проплыл по воздуху, перебивая запах пыли и старой мебели.

— Ты уже? — спросил Кеншин, не повышая голоса.

Из-за ширмы вышел Кай Курогири 16-ти летний подросток. Он был уже полностью одет. Идеальный чёрный костюм, белая рубашка, тёмно-фиолетовый галстук затянут ровным узлом. Его густые чёрные волосы средней длины, аккуратно уложенные, но с несколькими непослушными прядями, падающими на лоб. Глубокие Серого цвета глаза смотрели на Кеншина Миядзаки. В руках он держал две керамические кружки. Одну — простую белую, для себя. Другую — с потрескавшейся голубой глазурью, которую Кеншин нашёл на блошином рынке.

— Первая фаза сна — самая бесполезная, — сказал Кай, поставив голубую кружку на тумбочку рядом с Кеншином. — Прерывая её, ты только делаешь себе хуже. Но раз уж ты проснулся, пей. Без сахара.

Кеншин взял кружку. Пар поднимался густой струйкой, ударял ему в лицо. Он сделал маленький глоток. Горько. Очень горько. Он сморщился, но сделал ещё один глоток.

— Спасибо. — Недовольно сказал Кеншин

— Не за что. Твой пиджак висит на спинке стула. Не забудь его. — Холодно сказал Кай

Кай вернулся за ширму. Слышно было, как он открывает ноутбук, щёлкает клавишами. Кай всегда проверял сводки за ночь прежде чем идти на тренировку.

Кеншин допил кофе, поставил кружку. Он подошёл к стулу у своего стола. На нём действительно висел его чёрный пиджак, тот самый, от классического костюма. Он снял простую футболку, в которой спал, и натянул чистую белую рубашку. Ткань была немного жёсткой, не глаженной. Он не умел гладить, а Кай отказывался это делать, называя «нецелесообразной тратой времени». Кеншин застегнул пуговицы снизу вверх, затем надел брюки. Чёрные, простого кроя. Последним он взял пиджак. Не надел его, а просто накинул на плечи, пропустив руки не в рукава, а под подкладку. Ткань легла на спину, как плащ. Он покрутил плечами, привыкая к весу. Было удобно. Руки оставались свободными.

Он взглянул в зеркало над комодом. Парень с тёмно-синими волосами и причёской Mod Cut, смотрел на него широкими светло-карими глазами. Рубашка мятая, пиджак как плащ. Рядом, в отражении за его спиной, из-за ширмы вышла идеальная фигура Кая в безупречном костюме. Контраст был настолько резким, что Кеншин фыркнул.

— Что? — спросил Кай, не отрывая взгляда от экрана своего ноутбука, который он держал в одной руке.

— Ничего. Просто подумал, мы с тобой как будто из разных фильмов попали в одну комнату.

Кай поднял глаза. Его серые глаза скользнули по фигуре Кеншина, оценивающе, без эмоций.

— Твой стиль неряшлив и непрактичен. Пиджак будет цепляться за препятствия.

— Зато не жмёт, — улыбнулся Кеншин. — И выглядит круто.

— «Круто» — не тактическая характеристика, — отрезал Кай, закрывая ноутбук. — Идём. Дзиро ждёт на полигоне «Тень». Инцидент третьего уровня в промышленной зоне. Два гражданских погибли. Возможно, остались выжившие, забаррикадировавшиеся.

Всё, что было расслабленного в позе Кеншина, исчезло. Мышцы на спине напряглись сами собой. Он кивнул, лицо стало серьёзным, но глаза не потухли. В них появилось сосредоточенное выражение, как у охотничьей собаки, уловившей запах.

— Скверна? — Спокойно спросил Кеншин

— Неизвестного типа. Судя по описанию свидетелей — невысокого ранга. Отброс или низшая Угроза. Но есть нюанс. Она не нападает наугад. Она охотится целенаправленно. Выбирает тех, кто остаётся на ночную смену в одиночку. — Ответил Кай

Кеншин нахмурился.

— Значит, старик Дзиро думает. Или чувствует что-то. — С ухмылкой сказал Кеншин

— Именно. Поэтому нас и вызывают, а не Пятый дивизион. Готов? — Ответил Кай

Кеншин сделал глубокий вдох. Воздух в лёгких был прохладным. Он почувствовал под рёбрами, чуть левее центра, знакомое, глухое, медленное движение. Не боль, не толчок. Просто осознание массы, которая лежит там, не живая и не мёртвая. Сердце Тьмы. Оно спало. Пока что.

— Готов, — сказал он.

Они вышли из комнаты. Коридор общежития Второго дивизиона был длинным, пустым и тускло освещённым. Стены выкрашены в серый цвет, пол — линолеум серого оттенка. Никаких украшений, только таблички с номерами на дверях. Их шаги отдавались эхом. Кай шёл быстро, чётко, его оксфорды стучали по полу ритмично. Кеншин двигался почти бесшумно, в мягких кроссовках, его пиджак-плащ слегка колыхался за спиной.

Они спустились на лифте на подземный уровень -3. Лифт был просторным, из матового металла. Двери открылись прямо в ангар. Здесь пахло бетонной пылью, маслом и озоном. Стояло несколько машин — чёрные внедорожники без опознавательных знаков и два мотоцикла.

Дзиро Такаока ждал их, прислонившись к бамперу одного из внедорожников. Он был в своём обычном тренировочном костюме — тёмные штаны и свободная куртка на молнии. Человек за пятьдесят, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, изрезанным шрамами и морщинами. Он не выглядел ни старым, ни уставшим. Он выглядел твёрдым. Как камень, который веками лежал в реке, и вода обточила с него всё лишнее, оставив только суть.

— Опоздали на сорок секунд, — сказал он ровным голосом. В его интонации не было упрёка, только констатация.

— Моя вина, — немедленно ответил Кай. — Задержался со сводкой.

— Неважно. Садитесь.

Они сели в машину. Кеншин на переднее пассажирское сиденье, Кай — сзади. Дзиро завёл двигатель. Звук был приглушённым, почти неслышным. Машина тронулась, выехала из ангара через широкие ворота, которые открылись перед ними сами, и выкатилась в узкий туннель, освещённый редкими жёлтыми лампами.

— Краткий брифинг, — начал Дзиро, не отрывая глаз от дороги. Туннель пошёл на подъём. — Промзона на окраине, район старых заводов. Четыре часа назад поступил вызов от охранника соседнего склада. Услышал крики, увидел «движущуюся тень нечеловеческого роста». На место выехал патруль Пятого дивизиона. Они нашли двух погибших. Охранника и уборщицу. Способ убийства — не физический разрыв. Тела… высушены. Как будто из них выпили всю влагу.

Кеншин которому уже исполнилось 16 лет. Внимательно слушал, глядя в боковое окно. За стеклом мелькали бетонные стены туннеля.

— Патруль попытался прочесать зону. Потеряли связь с одним из бойцов. Второй вернулся. Он в шоке, но смог передать: существо двигается по вентиляции. И оно умное. Заманило его напарника в ловушку.

— Засада? — уточнил Кай с заднего сиденья. — Скверны уровня Отбросов на такое не способны.

— Поэтому и третий уровень. Предполагаемый класс — Угроза B, возможно, с элементами аномального поведения. Кодовое название объекта — «Сушильщик». Ваша задача — найти, идентифицировать, нейтрализовать. Приоритет — поиск выживших и спасение заложенного бойца Пятого, если он жив. Вопросы?

— Ограничения по силе? — спросил Кеншин. Его голос был тихим, но чётким.

Дзиро на секунду отвел взгляд от дороги, посмотрел на него. Его взгляд был тяжёлым, как гиря.

— Используй ровно столько, сколько нужно для контроля над ситуацией. Не больше. Помни, где мы. Город. Люди. Свидетели. — Он сделал паузу. — И помни о себе. Ты не инструмент, Кеншин. Ты оператор. Действуй соответственно.

Кеншин кивнул. Он понял. Не выпускать монстра на волю. Не терять голову. Контроль.

Туннель закончился. Машина выехала в обычный подземный паркинг какого-то офисного здания. Они поднялись на лифте на первый этаж, прошли через пустой ночной холл и вышли на улицу. Здесь их ждал другой автомобиль, обычная серая машина Sedan. Они пересели. Дзиро остался в первой машине.

— Координаты уже загружены, — сказал Кай, садясь за руль. — Едем тихо.

Они поехали по спящему городу. Улицы были почти пусты. Только редкие фары встречных машин да оранжевый свет фонарей. Кеншин смотрел в окно на проплывающие витрины, тёмные подъезды, спящие балконы. Где-то там, в этих домах, люди спали, не зная, что всего в нескольких километрах от их кроватей что-то высушивает других людей досуха.

Он положил руку на грудь, поверх рубашки. Под тканью звездообразный шрам был тёплым. Всегда тёплым.

Через двадцать минут они свернули с асфальтовой дороги на гравийную. По сторонам потянулись заборы из профнастила, увенчанные колючей проволокой. За заборами — тёмные очертания цехов, складов, труб. Воздух здесь пах иначе — ржавчиной, химикатами, стоячей водой.

Кай остановил машину за полкилометра от цели, за огромным баком для воды. Он выключил фары, заглушил двигатель.

— Пешком отсюда. У них мог быть наблюдатель.

Они вышли. Ночь была холодной и очень тихой. Не слышно было ни машин, ни голосов. Только далёкий гул какого-то работающего оборудования и шелест ветра в сорняках, проросших сквозь трещины в асфальте.

Кай открыл багажник, достал два небольших планшета, выдал один Кеншину.

— Схема территории. Датчики движения Пятого дивизиона отмечены красным. Большинство уже молчат. Жёлтая зона — где пропал их боец. Мы идём туда.

Кеншин взял планшет. Экран светился в темноте, отбрасывая синеватое свечение на его лицо. Он изучил схему. Заброшенный цех по обработке металла. Три этажа, подвалы, сеть вентиляционных шахт.

— Вход через крышу? — предположил Кеншин.

— Отрицательно. Вентиляция — её территория. Идём через главный вход. Прямо и открыто. Заставим её реагировать на нас. — Ответил Кай

Кай проверил своё оружие — небольшой изогнутый клинок в ножнах у пояса. Он потрогал рукоять, убедился, что она не зацепляется за одежду. Кеншин оружия не имел. Он расправил плечи, поправил пиджак, висящий на спине.

— Пошли.

Они двинулись к зданию. Оно выросло из темноты — огромное, из тёмного кирпича, с выбитыми окнами, похожими на чёрные провалы. Двери главного входа, огромные металлические ворота, были приоткрыты. Из щели между ними лился мрак.

Кай остановился в десяти метрах. Он закрыл глаза на секунду, потом открыл. Его серые глаза в темноте казались почти серебряными.

— Готовлю «Дом», — сказал он тихо. — Держись ближе к центру. Если потеряешь меня из виду, стой на месте. Не двигайся.

Кеншин кивнул. Он видел, как Кай делает небольшой выдох, и воздух вокруг них как будто сгустился. Звуки снаружи — шум ветра, далёкий гул — стали приглушёнными, будто их заложило ватой. Свет от уличного фонаря, падающий на землю перед воротами, стал размытым, нечётким. Это была работа его способности — «Дом Призраков». Искажение восприятия для всего, что находилось внутри зоны. Для врага. Для Кеншина же всё оставалось как прежде. Он был якорем Кая.

— Входим.

Они шагнули в щель между воротами. Темнота поглотила их.

Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то ещё. Сладковатым, неприятным запахом, как от старого холодильника, в котором долго лежало мясо.

Кай включил фонарь, прикреплённый к планшету. Луч света прорезал тьму, выхватывая из неё обломки станков, кучи мусора, оборванные провода, свисающие с потолка. Пол был усыпан битым стеклом и хрустящей под ногами окалиной.

— Ничего, — прошептал Кеншин.

— Не спеши, — так же тихо ответил Кай. Он смотрел не по лучу фонаря, а в стороны, в темноту. Его рука лежала на рукояти клинка. — Она здесь. Чувствую.

Они продвигались вглубь цеха. Пространство было огромным, колонны уходили вверх, в непроглядную черноту потолка. Где-то капала вода. Ритмично, раз в несколько секунд. Кап. Кап. Кап.

Потом звук изменился.

Кап. Шшшурх. Кап.

Не просто вода. Что-то влажное, тягучее падало с высоты и шлёпалось об пол.

Кай резко направил луч фонаря вверх.

На балке перекрытия, метрах в пяти над ними, сидело Оно.

Человеческой формы, но неправильной. Длинные, слишком длинные конечности, как у паука. Кожа была серой, сухой, потрескавшейся, как глина на солнце. Голова маленькая, почти без черт, только две глубокие впадины, где должны быть глаза, и щель рта. Из этой щели капала густая, тёмная жидкость. Она стекала по подбородку, капала вниз и растекалась по полу маслянистым пятном.

Существо не двигалось. Оно просто сидело и смотрело на них. Если это можно было назвать взглядом.

— Контакт, — сказал Кай, и его голос был абсолютно ровным. — Кеншин, оценка.

Кеншин не отводил взгляда от существа. Он чувствовал под рёбрами лёгкую вибрацию. Сердце Тьмы почуяло пищу. Оно ещё не проснулось, но уже повернулось в сторону, как спящая собака, учуявшая запах еды.

— Не атакует первым, — тихо сказал Кеншин. — Ждёт. Как паук в сети. Это… не обычная Скверна.

— Согласен. — Удивлённо согласился Кай

В этот момент Сушильщик пошевелился. Он не прыгнул. Он просто отцепил свои длинные пальцы от балки и упал вниз, но не как камень, а плавно, словно его тело было невесомым. Он приземлился бесшумно, в десяти метрах от них, на корточках.

Теперь его можно было рассмотреть лучше. Ростом с высокого человека, но тоньше. Ребра выпирали из-под серой кожи. На концах пальцев — не когти, а что-то вроде присосок, тёмных и блестящих.

Оно выпрямилось. Медленно. Его щель-рот приоткрылась. Послышалось шипение, как от лопнувшего воздушного шара.

— Ууухооод… — прошипело существо. Голос был скрипучим, сухим, как трение камней. — Ещё… гостей… Пришли… напиться?

Кеншин почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Скверна, которая говорит. Не просто рычит, а говорит осмысленно.

— Выживших, — сказал Кай, обращаясь к существу. Его тон был холодным, деловым. — Где они?

Сушильщик наклонил голову набок. Жидкость из его рта капнула на пол.

— Жааждут… Все жаждут… Я помогаю… Помогаю не хотеть…

Оно сделало шаг вперёд. Движение было неестественно плавным, скользящим.

Кай выхватил свой клинок. Лезвие, обычно тёмное, теперь светилось тусклым фиолетовым светом, как гниющее дерево в тёмной воде.Оружие Кая:Оружие — «Тенеспин»:

Небольшой изогнутый клинок (коштана или кукри в миниатюре) с тёмным, почти матовым лезвием.

По лезвию пробегают призрачные фиолетовые прожилки, которые загораются при активации магии.

Чёрная рукоятка обтянута кожей ската для надёжного хвата. В гарде скрыт миниатюрный фокусирующий кристалл.

— Остановись. Это приказ.

«Дом Призраков» сгустился. Воздух вокруг Сушильщика задрожал, исказился. Существо замерло, его голова затряслась. Оно словно пыталось понять, где оно находится, куда смотреть.Способность "Дом Призраков"Заключив "Контракт" С "Грех Страха" Кай получил способности этого Греха«Дом Призраков» (Фантом-Домен): Его ключевая техника. Кай создаёт вокруг себя или цели зону радиусом 10-15 метров, где искажается восприятие. Внутри неё жертва теряет чувство глубины, расстояния и направления. Звуки приглушены или искажены в шёпоты, в периферии зрения мелькают тени. Это не иллюзия, а наложение поля страха на органы чувств, заставляющее противника сомневаться в реальности. Крайне эффективен для дезориентации и отделения противников друг от друга.

— Не… вижу… Где… ты? — зашипело оно.

— Сейчас, — сказал Кай.

Кеншин понял. Кай держал его в замешательстве. Нужно было атаковать. Обычной силой. Не включая Сердце. Он рванулся вперёд.

Он бежал быстро, но не по прямой. Зигзагом, между грудой металлолома и станком. Сушильщик, дезориентированный, поворачивал голову, пытаясь уловить движение. Кеншин подобрался на три метра, приготовился к прыжку.

И в этот момент Сушильщик резко выпрямился. Его замешательство исчезло. Глубокие впадины-глаза, казалось, смотрят прямо на Кеншина.

— Вижу… — прошипело оно. — Вижу жажду в тебе… Самую сильную…

Это была ловушка. Оно притворялось дезориентированным.

Длинная рука, тонкая, как хлыст, метнулась в сторону Кеншина. Не для удара. Пальцы с присосками раскрылись, и из них вырвался поток серой пыли, плотной, как туман.

Кеншин инстинктивно зажмурился, отпрыгнул назад, но туман настиг его. Он окутал его голову, попал в нос, в рот. Вкус был ужасным — горьким, химическим, как пыль от высохшей грязи.

И сразу же он почувствовал слабость. Не боль, не головокружение. Странное, леденящее ощущение, будто из него вытягивают что-то жизненно важное. Не кровь, а саму влагу. Кожа на лице натянулась, губы стали сухими, как пергамент.

— Кеншин! — крикнул Кай. Его голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла.

Кеншин откатился за укрытие, за массивный станок. Он прислонился спиной к холодному металлу, дыша ртом. Каждый вдох обжигал горло. Он провёл рукой по лицу. Кожа была шершавой, горячей.

«Так вот как оно убивает», — промелькнуло у него в голове. Не разрывает, а сушит. Вытягивает воду из тела.

Он услышал звук боя. Металлический звон клинка Кая, шипение Сушильщика, шуршание его быстрых перемещений. Кай использовал «Дом» в полную силу — звуки доносились то слева, то справа, то сверху, сбивая Сушильщика с толку. Но существо было быстрым и хитрым. Оно не лезло в лоб, а постоянно отступало, пряталось, выстреливая потоками осушающей пыли.

Кеншин заставил себя встать. Ноги дрожали. Он снова потрогал лицо. Шершавость стала ещё заметнее. Нужно было пить. Сейчас же. Жажда нарастала волной, дикой, животной.

Именно в этот момент, когда его тело кричало о нехватке влаги, он почувствовал ответный толчок в груди.

Глухой, мощный удар, как будто огромное сердце сделало один полный оборот и замерло, готовое к следующему.

Сердце Тьмы проснулось.

Голос зашептал. Не снаружи. Изнутри черепа. Хриплый, скрипучий, полный древней, ненасытной алчности.

*Жаждешь? Хочешь пить? Хорошо. Возьми. Возьми влагу. Возьми соки. Возьми саму жизнь из того, кто посмел тронуть тебя. Он высушил тебя? Высуши его в ответ. Выпей его. СТАНЬ СИЛЬНЕЕ.*

Кеншин стиснул зубы. Челюсти свело так сильно, что боль пронзила виски.

— Нет, — прошептал он. — Не сейчас. Я справлюсь.

*Глупец. Ты слаб. Ты высыхаешь. Дай мне волю. Я утолю нашу жажду. Я возьму то, что нам причитается.*

Ещё один удар под рёбрами, сильнее. На этот раз с болью. Острая, рвущая боль, как будто что-то пыталось проломить грудную клетку изнутри. Звездообразный шрам на груди запылал жаром. Он почувствовал его сквозь рубашку.

Снаружи бой продолжался. Кай вынуждал Сушильщика отступать к дальнему углу цеха, но сам получил Скользящий удар — край потока пыли задел его руку. Он отскочил, и Кеншин увидел, как ткань его пиджака на левом рукаве потемнела, стала ломкой, а кожа под ней побелела и покрылась трещинками, как старый фарфор.

Это зрелище — его напарник, точный, безупречный Кай, получивший ранение, — стало последней каплей.

Жажда внутри кричала. Боль в груди рвала его на части. Голос шептал о мести, о поглощении.

И Кеншин принял решение.

Не отпустить поводья. Не отдать контроль. А использовать. Взять эту дикую силу и направить её, как молот, точно в цель. Как учил Дзиро. Не быть клеткой. Быть оператором.

Он выпрямился. Больше не прятался. Шагнул из-за укрытия.

— Кай! — крикнул он, и его голос звучал хрипло, но громко. — Отойди! Дай мне проход!

Кай, прижавшийся к колонне, мгновенно оценил ситуацию. Он увидел лицо Кеншина — осунувшееся, с сухой, потрескавшейся кожей, но глаза… глаза горели неистовым, сфокусированным светом. Не безумием. Решимостью.

Кай кивнул, один раз, резко. Он сделал шаг в сторону, отсекая Сушильщику путь к отступлению в своём «Доме».

Сушильщик повернул свою безликую голову к Кеншину.

— Жаааждешь… — с наслаждением прошипело оно. — Подойди… ближе…

Кеншин не отвечал. Он шёл к нему. Не бежал. Шёл ровным, уверенным шагом. Его пиджак-плащ развевался за спиной. Правая рука была прижата к груди, ладонью к звездообразному шраму, будто он прижимал что-то, пытающееся вырваться.

— Мне не нужно то, что ты предлагаешь, — сказал Кеншин. Его голос был низким, в нём появилась непривычная хриплая нота. — У меня есть свой источник.

Он остановился в пяти метрах от существа. Сушильщик замер, будто почувствовал что-то. Оно отступило на шаг назад.

Кеншин убрал руку от груди. Он разжал пальцы. Боль внутри достигла пика, она жгла, рвала плоть. Он больше не мог её сдерживать. Но он и не хотел.

Из-под его рубашки, прямо в области шрама, прорвался тонкий поток густого, чёрного дыма. Он был не похож на дым от огня — плотный, тягучий, словно жидкая смола. Он не поднимался вверх, а стелился по земле, как щупальце, и потянулся к Сушильщику.

Существо зашипело, отпрыгнуло. Но чёрная дымка была быстрее. Она настигла его, обвила тонкую серую ногу.

И тут же раздался звук. Не крик. Сухой, резкий треск, как ломается сухая ветка. Дымка там, где касалась ноги Сушильщика, впилась в серую кожу. И кожа… побелела, сморщилась, стала рассыпаться в серую пыль.

Сушильщик дико забился, пытаясь стряхнуть дымку. Но она держалась мёртвой хваткой и тянулась дальше, выше, к туловищу. Где она проходила, там оставалась лишь сухая, безжизненная ткань, превращающаяся в прах.

*ДА! — завопил голос внутри. — ВЫСОШЬ ЕГО! ВОЗЬМИ ЕГО СИЛУ! ОН ТВОЙ!*

Кеншин игнорировал голос. Всё его внимание было сосредоточено на процессе. Он чувствовал каждую микроскопическую частицу существа, к которой прикасался его дым. Чувствовал, как в нём, в его Сердце, прибывает что-то. Не вода. Не влага. Энергия. Сухая, жгучая, полная болезненной жажды энергия.

Он сжал кулак. Дымка ответила, сжавшись плотнее. Треск усилился. Нога Сушильщика ниже колена рассыпалась полностью, превратившись в кучку серого пепла. Существо рухнуло на пол, издав пронзительный, свистящий визг.

— Где выжившие? — спросил Кеншин. Его голос прозвучал странно: его собственный, но с металлическим, безэмоциональным отзвуком, наложенным сверху. — Скажи. И я остановлюсь.

Сушильщик бился в панике. Щель-рот открывалась и закрывалась, издавая лишь хриплые звуки.

— Хо…лодиль…ник… — выдавило оно наконец. — В… подвале… Запе…рлись…

Кеншин посмотрел на Кая. Тот уже достал планшет, отправляя координаты подразделению поддержки.

— Проверено. Есть сигналы жизни, — коротко подтвердил Кай.

Кеншин кивнул. Он сделал глубокий вдох и начал отводить силу назад. Это было труднее, чем выпустить её. Чёрная дымка нехотя отцепилась от остатков ноги Сушильщика и потянулась назад, к его груди, втягиваясь обратно в шрам, который теперь пылал, как раскалённый металл.

Боль утихла, сменившись глубокой, всепроникающей усталостью. Но и жажда исчезла. Вернее, она была утолена. Не водой. Той самой сухой, жгучей энергией, которая теперь дремала в его Сердце.

Три месяца спустя.

Зал для инструктажа в штаб-квартире Второго дивизиона напоминал скорее лекционную аудиторию в университете, чем военную казарму. Здесь было прохладно, пахло озоном от кондиционера и свежей краской — ремонт закончили неделю назад. По стенам, лишённым окон, тянулись экраны в выключенном состоянии, матово-чёрные. В центре стояли два ряда стульев с откидными столиками. Их было пятнадцать.

Перед экранами, на небольшом возвышении, стоял обычный деревянный лекторский стол. На нём лежала папка с бумагами и стоял стакан с водой.

Кеншин сидел в конце первого ряда. На нём была новая одежда — тёмные штаны из прочной ткани и серая футболка с едва заметным логотипом Ордена на груди: стилизованный глаз в круге. Пиджак-плащ, который он теперь носил постоянно, висел на спинке стула. Волосы, тёмно-синие и по-прежнему растрёпанные, были чуть короче — их подстригли в медпункте. На лице не осталось следов истощения, но в глазах, больших и светло-карих, появилась новая глубина. Не грусть. Скорее, постоянная настороженность, как у животного, которое слышит далёкие, неразличимые звуки.

Рядом с ним, через одно пустое кресло, сидел Кай. Он был в своём безупречном чёрном костюме. Руки лежали на столике, пальцы сложены в спокойную пирамиду. Он смотрел вперёд, на пустой стол лектора, его серые глаза были сосредоточены на одной точке, будто он уже видел там информацию, которой ещё не было.

В зале находилось ещё десять человек. Разного возраста, от выглядевших на семнадцать до двадцати с лишним. Все в одинаковой серой форме. Некоторые перешёптывались, другие, как Кай, сидели молча. Один парень с шрамом на щеке ритмично постукивал ручкой по столику. Звук был тихий, но настойчивый.

Дверь в глубине зала открылась.

Все разговоры смолкли. Постукивание ручкой прекратилось.

В зал вошёл Дзиро Такаока. Он был в своей обычной тренировочной форме — тёмные штаны и свободная куртка на молнии, расстёгнутой до середины груди. В руках он нёс не оружие, а простую металлическую указку.

Он прошёл к лекторскому столу, поставил указку рядом с папкой, осмотрел зал. Его взгляд, тяжёлый и измерительный, скользнул по каждому лицу. Он задержался на Кеншине на секунду дольше, потом перешёл на Кая, затем на парня с шрамом, который перестал стучать и выпрямился.

— Доброе утро, — сказал Дзиро. Его голос заполнил зал без усилий, без повышения тона.

Несколько голосов ответили нестройным «Доброе утро, командир».

Дзиро кивнул. Он взял стакан с водой, отпил один глоток, поставил обратно.

— Сегодня у вас первый теоретический блок. До этого были физподготовка, основы рукопашного боя, знакомство с оружием. Теперь — суть. Если вы не поймёте то, о чём я буду говорить сегодня, всё остальное бессмысленно. Вы станете не бойцами, а расходным материалом. Меня это не устраивает. Я вкладываю в вас время. Вы вложите внимание. Вопросы есть до начала?

В зале была тишина. Дзиро выждал три секунды.

— Хорошо. Начнём с основ. Мир, в котором вы жили до сих пор, — иллюзия. Вернее, верхний слой. Под ним существует другой слой. Мы называем его Подкладкой. Или Теневой стороной. Именно там рождается то, с чем мы воюем. Вопрос: откуда оно берётся?

Он посмотрел на зал. Никто не ответил.

— Неуверенность? Страх? — предположил кто-то с заднего ряда.

— Ближе, — сказал Дзиро. — Но нет. Это следствия. Источник — человеческие пороки. Не абстрактные. Конкретные, сильные, выношенные эмоции. Страх, гнев, алчность, зависть, отчаяние. Когда такая эмоция достигает критической массы, она… материализуется. В Подкладке. Обретает форму и сознание. Мы называем такие существа Сквернами.

На главном экране за его спиной включилось изображение. Это была схематичная анимация. Упрощённая фигурка человека, от неё исходили волнистые линии. Линии собирались в клубок, который затем темнел, обретал зубастый оскал.

— Скверны питаются тем, что их породило, — продолжал Дзиро. — Страх питается страхом. Гнев — гневом. Поэтому они выходят в наш слой, в мир людей, чтобы провоцировать и пожирать. Это их природа. Вопрос второй: почему обычные люди не замечают этого?

— Потому что не хотят видеть? — сказал парень с шрамом. Его звали, кажется, Рэн.

— Частично. Но есть и механическая причина. Массовое сознание, психика большинства, отфильтровывает такие явления как нечто невозможное, как галлюцинацию, как несчастный случай. Это защитный механизм вида. Но он несовершенен. В местах, где порок накапливается десятилетиями — трущобы, заброшенные больницы, определённые интернет-сообщества — граница истончается. Скверны прорываются. И тогда появляемся мы.

На экране появилась трёхмерная модель города. Красные точки вспыхивали в разных районах.

— Орден Просветлённых, он же Орден Безопасности Людей, существует для контроля над этими прорывами. Мы локализуем, эвакуируем гражданских, нейтрализуем угрозу. Для этого нам нужны специальные средства. Обычная пуля может разорвать слабую Скверну, но не может убить её суть. Нужна сила того же порядка. Сила Подкладки.

Дзиро взял указку, повертел её в пальцах.

— Есть два способа получить такую силу. Первый — развить в себе внутренний резерв, то, что мы называем Эфиром. Это жизненная энергия, присутствующая в каждом, но у большинства она спит. Тренировки, медитации, определённые техники позволяют её пробудить и использовать. Так работают многие в Ордене. Это долгий, трудный, но безопасный путь. Вы создаёте силу сами, из себя. Вы контролируете её на сто процентов.

Он сделал паузу, давая это уяснить.

— Второй способ — быстрый, мощный и смертельно опасный. Взять силу готовой. Заключить контракт.

В зале стало ещё тише. Слово «контракт» повисло в воздухе, холодное и тяжёлое.

— Контракт — это договор между человеком и сознательной, могущественной Скверной. Чаще всего — с одной из древних, которые мы классифицируем как Грехи. Не в религиозном смысле. В практическом. Это узлы, концентраты определённого порока, существующие столетиями. Они обладают интеллектом, волей и голодом. И они предлагают сделку.

Дзиро подошёл к экрану. На нём появился список. Семь пунктов.

— Гордыня. Зависть. Гнев. Уныние. Алчность. Чревоугодие. Похоть. Семь основных Грехов, семь архетипов. Каждый даёт силу, соответствующую своей природе. Гордыня — абсолютную защиту и власть над слабыми. Гнев — разрушительную мощь, растущую от ярости. Алчность — контроль над материей и понятием собственности.

Он обернулся к аудитории.

— Звучит заманчиво. Стать сильным быстро. Получить власть. И многие идут на это. Добровольно. В момент глубочайшего отчаяния, ярости или жажды. Они произносят клятву, совершают ритуал. И получают Печать. Знак контракта на теле. Источник силы. И часть личности от своей души.

Кеншин неосознанно прикоснулся к груди, чуть левее центра. Под футболкой был шрам, звёздообразный. Но не Печать. Что-то другое. Он почувствовал, как Кай бросил на него короткий взгляд, затем так же быстро отвел глаза.

— Почему нам надо отдавать Личность? — спросила девушка с короткими рыжими волосами в первом ряду. Её звали Мия.

— Потому что цена контракта — не деньги, — сказал Дзиро. Его голос стал ещё более ровным, бесстрастным. — Цена — ваша личность. Ваша душа. Сила Греха не нейтральна. Она несёт в себе его природу. Используя её, вы впускаете эту природу в себя. Постепенно. Необратимо. Вы начинаете думать, как он. Желать, как он. Гордец теряет способность видеть в других что-то, кроме слуг. Обжора перестаёт чувствовать сытость, только вечный голод. Гневливый живёт в постоянной ярости. Это не метафора. Это физиологический и психический процесс. Вы превращаетесь в носителя Греха. А на финальной стадии… вы становитесь им. Новой Скверной. И мы вынуждены вас уничтожить.

В зале было слышно, как гудит кондиционер.

— Вы говорите, это добровольно, — сказал Рэн. — Но если человек в отчаянии… разве это выбор?

— Это всегда выбор, — отрезал Дзиро. — Даже в отчаянии. Сломленный человек выбирает кратчайший путь, не глядя на конец. Наша задача — дать альтернативу. Или, если слишком поздно, прервать путь до того, как он станет угрозой для других.

Он вернулся к столу, снова отпил воды.

— В Ордене контракты запрещены. Это пункт первый устава. Любой, кто добровольно заключает контракт с Грехом, объявляется изменником и подлежит нейтрализации. Это не жестокость. Это гигиена. Такая сила подобна радиации — она заражает всё вокруг.

— Но, — сказал Кай. Его голос, чёткий и холодный, разрезал тишину. Все взгляды повернулись к нему. — Существуют исключения. Ограниченные контракты.

Дзиро посмотрел на него. Взгляд был непроницаемым.

— Верно. Есть исключения. Их мало, и они строго регламентированы. Ограниченный контракт — это сделка не с Грехом, а с менее опасной, неразумной Скверной. Или… — он сделал микроскопическую паузу, — …осознанный контракт с Грехом, но с наложенными извне ограничителями. Магическими обетами, которые сдерживают разложение. Это хождение по лезвию бритвы. Один сбой воли, одна слабость — и баланс нарушен. Такие оперативы находятся под постоянным наблюдением. Их сила — наш стратегический ресурс и наша постоянная головная боль.

Кай кивнул, как будто получил подтверждение ожидаемому ответу. Его лицо ничего не выражало.

— Вернёмся к общей схеме, — продолжил Дзиро. — Ваша задача как будущих оперативников — идентифицировать тип угрозы. Понимать, с чем имеете дело. Гордыню нельзя победить, атакуя в лоб — её защита отражает всё, что исходит от того, кого она считает ниже. С ней нужно бороться, разрушая её убеждённость в превосходстве. Гнев усиливается от насилия — его нужно изматывать, уклоняться, гасить, а не встречать силу силой. Каждый Грех имеет свою логику, свою слабость. Изучение этих слабостей — ваша домашняя работа.

Он сделал паузу, давая информацию улечься.

— Теперь о тактике. При обнаружении Скверны первостепенная задача — эвакуация гражданских и установление периметра. Никакой героики в одиночку. Работаете группой. Наблюдатель, щит, удар. Каждая роль важна. Вы — винтики механизма. Сломался один — ломается весь. Вопросы по этой части?

Мия подняла руку.

— А если гражданские не хотят уходить? Если не верят?

— Тогда применяете протокол принудительной эвакуации, — без колебаний ответил Дзиро. — У нас есть полномочия. Ложь, гипноз, применение нелетальных средств. Жизнь и психическое здоровье невинных в приоритете. Их паника, их страх — это топливо для Скверны. Чем больше испуганных людей на месте, тем сильнее враг. Вычищаете площадку, потом работаете.

Рэн покачал головой.

— Жестко.

— Реалистично, — поправил Дзиро. — Жестко — это когда приходится объяснять родственникам, почему их ребёнок высох изнутри или взорвался от ярости. Мы предотвращаем такое. Любой ценой.

Он обошёл лекторский стол и сел на его край, сложив руки на груди. Поза стала менее формальной, более разговорной.

— Сейчас самая важная часть. Личная. Вы все здесь, потому что имеете потенциал. Или потому что уже столкнулись с Теневой стороной. — Его взгляд снова скользнул по Кеншину. — У каждого из вас будет искушение. Особенно когда увидите, на что способны контрактники из Культа Падшего Дракона. У них нет наших ограничений. Они используют силу Грехов на полную, быстро деградируют, но пока они люди… они могущественны. У вас будет выбор: долгие годы тренировок, чтобы развить свой скрытый Талант, или короткий путь. Я говорю вам сейчас, глядя в глаза: короткий путь ведет в пропасть. Вы можете стать сильным. Но перестанете быть собой. Вы будете думать, что контролируете силу. А на самом деле это она будет контролировать вас. Пока не съест целиком.

Он встал, вернулся за стол.

— Сегодняшнее занятие — основа. Дальше будут детальные разборы каждого Греха, их проявлений, тактики борьбы. Сейчас — практическая часть. Мы разберём несколько реальных случаев. Без имён, только факты.

Дзиро взял пульт, щёлкнул. На экране появилась фотография: размытый снимок тёмного переулка, на асфальте неестественно выгнутая фигура.

— Случай первый. Жертва — мужчина, 35 лет. Найден в состоянии, которое патологоанатомы описали как «полная дегидратация при отсутствии внешних повреждений». На месте обнаружены следы энергии, классифицированной как «жажда». Предполагаемый виновник — Скверна низшего порядка, связанная с Алчностью, но не с Грехом. Вопрос: ваши первые действия при обнаружении такой сцены?

Кай ответил первым, не поднимая руки:

— Установить периметр в радиусе 200 метров. Проверить наличие источников воды в прямом доступе — водопровод, лужи, водоёмы. Существо будет искать следующую цель для утоления жажды. Эвакуировать всех, кто находится в зоне, с приоритетом на детей и стариков — их эмоциональный фон нестабильнее, страх сильнее.

— Верно, — сказал Дзиро. — Что дальше?

— Определить вектор, — добавила Мия. — Если есть «жажда», значит, есть цель, которая её вызывает. Нужно найти место, где скопление людей или источник сильных эмоций, связанных с лишением, завистью.

— Хорошо. А если вы столкнётесь с самой Скверной? Первичная тактика?

Рэн хмыкнул.

— Не давать ей пить. То есть, не подпускать к людям, к воде. Заставить тратить силы. Измотать.

— Общая логика верна, — согласился Дзиро. — Но «жажда» может проявляться не только физически. Она может вытягивать влагу из воздуха, из материалов. Тактика удержания на расстоянии может не сработать. Нужно искать ядро, источник её существования. Часто это предмет, с которым связана первопричина — украденная вещь, место, где кого-то оставили умирать от жажды. Уничтожаете предмет — ослабляете существо.

Он щёлкнул пультом, сменил слайд. Новая фотография: обгоревшая комната, на стене — чёрный силуэт, как от вспышки.

— Случай два. Взрыв в квартире. Никаких взрывчатых веществ не обнаружено. Свидетели сообщают о ссоре, криках. Затем вспышка. Один погибший, двое с тяжелыми ожогами. Предполагаемый виновник — проявление Гнева. Не полноценный Грех, но близко. Ваши действия?

Кеншин слушал, но часть его внимания была внутри. Он чувствовал под рёбрами лёгкое, едва заметное движение. Не голод. Скорее… интерес. Спящее Сердце в его груди, казалось, прислушивалось к словам о Гневе, о Алчности. Оно было тихим, но присутствующим. Как спящий зверь, который улавливает запах другой дичи.

«Это не контракт», — напомнил он себе. Ему не пришлось ничего заключать. Ему это вставили насильно. Но разве это меняло суть? В нём жила сила Греха. Жажда. Только он не платил за неё своей личностью. Он платил постоянной борьбой, риском быть поглощённым в любой момент. Какая цена была выше?

— …подавление огня не водой, а изоляцией, — говорил Кай. — Гнев питается энергией конфликта. Нужно охладить обстановку. Буквально. Снизить температуру, создать звуковой вакуум, если возможно. Лишить его топлива.

— Сложно выполнимо в полевых условиях, — заметил Дзиро. — Но верно в теории. На практике проще — удалить из зоны всех, кто может испытывать гнев. Часто после выхода «доноров» Скверна гнева затухает сама. Но если нет — значит, есть застарелый источник. Обида, ненависть, которая тлела годами. Нужно искать его.

Занятие длилось два часа. Дзиро разобрал ещё три случая, задавал вопросы, поправлял, хвалил за точные ответы. Он был строгим, но справедливым учителем. Не унижал за ошибки, но и не позволял поверхностных ответов.

Когда он наконец положил пульт на стол, в зале стояла сосредоточенная тишина. Первую лекцию усвоили.

— На сегодня всё. Материалы по каждому разобранному случаю будут в ваших личных кабинетах в сети. Изучить до завтрашнего утра. Завтра — практические занятия на симуляторах. Те, кто не усвоил теорию, на симуляторы не допускаются. Свободны.

Стулья заскрипели, когда все встали. Кеншин потянулся, почувствовал, как затекли мышцы спины. Он взял свой пиджак, накинул его на плечи.

Дзиро собрал бумаги в папку и жестом подозвал его и Кая.

— Останьтесь на минуту.

Остальные стали расходиться, перешёптываясь. Рэн на ходу похлопал Кеншина по плечу.

— Ну что, новичок, впечатлило?

Кеншин кивнул.

— Впечатлило.

Когда зал опустел, Дзиро подошёл к ним. Он посмотрел на Кая.

— Твои ответы были точны. Но ты говорил как теоретик. Как будто читаешь инструкцию. В поле инструкции не всегда работают.

Кай не опустил глаз.

— Инструкции основаны на анализе предыдущих ошибок. Следовать им — наиболее эффективно.

— До первого нештатного сценария, — сказал Дзиро. — У Скверн нет инструкций. У них есть голод. Импровизация важнее заученных догм. Тебе нужно научиться чувствовать поле боя, а не только анализировать его. Это будет твоей личной задачей.

— Понял, — сказал Кай. В его голосе не было ни обиды, ни согласия. Просто констатация.

Дзиро перевёл взгляд на Кеншина.

— А ты молчал почти всё время. Почему?

Кеншин пожал плечами. Пиджак съехал набок, он поправил его.

— Думал.

— О чём?

— О том… что вы сказали. Что контрактники перестают быть собой. А я… со мной ведь не так? Я не заключал контракт. Но «это» во мне есть. Значит, я тоже… изменюсь?

Дзиро внимательно посмотрел на него. Потом покачал головой.

— Не обязательно. Ты — уникальный случай, Кеншин. Имплант, насильственное внедрение. Ты не призывал эту силу, не отдавал ей себя в обмен. Ты был сосудом, который не разбился, когда его заполнили. Твоя личность — твой главный щит. Ты борешься не с искушением получить силу. Ты борешься за то, чтобы не дать силе, которая у тебя уже есть, съесть тебя. Это другая война. Более трудная, может быть.

Он положил руку Кеншину на плечо. Рука была тяжёлой, тёплой.

— Сегодняшняя лекция — это карта местности. Для тебя она важна вдвойне. Ты должен знать Грехи не только как врагов. Но и как… родственную силу, которая живёт в тебе. Знать, чтобы понимать её импульсы. Чтобы предугадывать. Чтобы контролировать. Ты справился однажды. Справишься и дальше.

Кеншин снова почувствовал под рёбрами лёгкое шевеление. На этот раз оно было не похоже на интерес. Скорее, на смутное недовольство. Как будто спящий зверь услышал что-то неприятное.

— Я постараюсь, — сказал он.

— Этого мало, — ответил Дзиро, убирая руку. — Ты должен преуспеть. Потому что если ты падёшь, Кеншин, то падение твоё будет страшнее, чем у любого контрактника. Ты носишь в себе не просто часть Греха. Ты носишь его Сердце. И если оно проснётся по-настоящему… нам придётся тебя остановить. Любой ценой. Яснее ясно?

—Также мы даже не знаем Сердце Какого Греха у тебя внутри. — Сказал Дзиро.

В зале, где было прохладно, у Кеншина по спине пробежал холодный пот.

— Ясно, — сказал он тихо.

— Хорошо. Идите. Отдохните. Завтра на симуляторах проверим, как теория уляжется в голове.

Кеншин и Кай вышли из зала в коридор. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Коридор был пустым, освещённым холодным светом светодиодных ламп. Их шаги отдавались эхом по бетонному полу.

— Страшная перспектива, — сказал вдруг Кай, не глядя на Кеншина.

— Что?

— Быть остановленным «любой ценой». Обычно это означает ликвидацию.

Кеншин остановился. Он посмотрел на Кая. Тот шёл дальше, его прямая спина в идеальном пиджаке казалась неуязвимой.

— Ты думаешь, он это имел в виду? — Тревожно спросил Кеншин.

— Дзиро всегда имеет в виду то, что говорит, — ответил Кай, обернувшись. Его серые глаза были ясными, без намёка на утешение. — Он не пугает для красного словца. Он информирует. Теперь ты знаешь правила игры. И последствия поражения. Это делает твою мотивацию сильнее.

Он повернулся и пошёл дальше, к лифтам.

Кеншин остался стоять в коридоре. Он снова положил руку на грудь. Через ткань футболки он чувствовал контуры шрама.

«Знать, чтобы контролировать», — повторил он про себя слова Дзиро.

Он не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью контролировать то, что внутри. Но он знал теперь, что будет, если не сможет.

И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. И ещё один. И идти вперёд.

Полигон «Гранит» находился на глубине минус семь уровней под штаб-квартирой. Лифт спускался дольше, чем обычно, и Кеншин чувствовал, как закладывает уши. Он стоял рядом с Каем, глядя на цифры над дверью, которые сменялись с минус четыре на минус пять. Кай проверял ремень своего ножа. Он делал это уже третий раз за спуск.

— Ты нервничаешь? — спросил Кеншин.

Кай не повернул головы.

— Я проверяю снаряжение. Нервничают те, кто не готов.

— Я готов, — сказал Кеншин, хотя в животе у него было пусто и холодно, как будто он проглотил кусок льда.

— Мы это увидим.

Лифт дёрнулся и остановился. Двери разъехались с тихим шипением.

Перед ними открылся огромный зал. Он был похож на ангар или заброшенную фабрику. Высокий потолок, скрытый в темноте, бетонные стены без окон. Но вместо станков здесь стояли странные конструкции. Некоторые напоминали лабиринты из движущихся стен, другие — платформы, подвешенные на цепях. В воздухе пахло озоном, пылью и металлом.

В центре зала, на небольшом возвышении, стоял Дзиро. Рядом с ним — Мия, рыжеволосая девушка из их группы. Она что-то говорила, жестикулируя, а Дзиро слушал, скрестив руки на груди.

Кеншин и Кай подошли. Мия замолчала, улыбнулась им. У неё были веснушки на носу и быстрые, зелёные глаза.

— Ну, живые! — сказала она. — Я уже думала, вы передумали и сбежали через чёрный ход.

— Чёрный ход под наблюдением, — сухо ответил Кай. — Было бы неэффективно.

Дзиро посмотрел на них. Его взгляд был спокойным, оценивающим.

— Расписание на сегодня: адаптационный тест. Вы трое — потенциальное ядро оперативной группы. Но потенциальное — не значит рабочее. Нужно проверить, как вы взаимодействуете под давлением.

Он махнул рукой в сторону зала.

— Полигон «Гранит» имитирует три типа сред: городские руины, промышленную зону и замкнутое пространство. Стены двигаются, создавая новые конфигурации. Освещение меняется. Есть звуковые и световые эффекты для дезориентации.

Кеншин осмотрелся. Лабиринт из стен выглядел непрочным, но он знал, что в Ордене ничего не делали просто так. Если стены двигались, то они были либо очень тяжёлыми, либо очень быстрыми.

— Какая задача? — спросил Кай.

— Простая, — сказал Дзиро. — В дальнем конце зала, в красной зоне, находится маяк-мишень. Ваша задача — достичь его и деактивировать. На это у вас двадцать минут.

— Что мешает? — спросила Мия.

— Полигон активен. Будут движущиеся препятствия, ложные цели, шумовые помехи. И одна активная помеха.

Дзиро вытащил из кармана небольшой пульт, нажал кнопку. Где-то в глубине зала раздался низкий гул. Одна из стен в лабиринте медленно поползла в сторону, блокируя проход, который только что был открыт.

— Активная помеха — автономные боевые манекены. Уровень угрозы — низший, без летального вооружения. Но они быстрые и запрограммированы на захват. Если манекен коснётся вас и удержит три секунды — вы считаетесь «нейтрализованными». Трое нейтрализованных — провал миссии.

Кеншин почувствовал, как ладони стали влажными. Он вытер их о брюки.

— Можно использовать силу? — спросил он тихо.

Дзиро посмотрел на него прямо.

— Можно. Но с оговоркой. Это тест на взаимодействие, Кеншин, не на демонстрацию мощи. Если ты пойдёшь напролом, снесёшь половину полигона и доберёшься до цели один — задание будет засчитано. Но ты провалишь экзамен. Потому что в реальном бою рядом будут гражданские, здания, твои товарищи. Грубая сила — последний аргумент. Сначала — тактика, координация, контроль. Понятно?

Кеншин кивнул. Он понял. Это проверка не на то, сильный ли он. На то, может ли он быть частью команды.

— Вопросы? — спросил Дзиро.

— Тактика на усмотрение команды? — уточнил Кай.

— Полностью. Я буду наблюдать. Старт через две минуты. Обсудите план.

Дзиро отошёл к стене, где находилась панель управления, оставив их одних.

Мия повернулась к ним, её лицо стало серьёзным.

— Ладно, гении. Что придумали? Я не очень хочу, чтобы железная кукла меня схватила. У меня новый комбинезон.

Кай уже смотрел на схему полигона, которая висела у него на планшете. Его пальцы быстро двигались по экрану, приближая разные участки.

— Стандартная тактика. Разведчик, прикрытие, штурм. Я — разведчик и тактическое прикрытие. Мой «Дом» замедлит манекены, дезориентирует их датчики. Мия — штурм. Твоя скорость и контакт с малой Скверной подходят для быстрых перемещений и отвлекающих манёвров. Кеншин — ты будешь щитом и силовой поддержкой. Если что-то нужно сломать или заблокировать — это твоя задача.

Кеншин слушал. План звучал логично. Но что-то было не так.

— А если манекены запрограммированы игнорировать твои иллюзии? — спросил он. — Они же не живые. У них нет психики.

Кай на секунду замер, затем кивнул.

— Верное замечание. Тогда «Дом» будет бесполезен против них. Нужен другой план.

— Давайте посмотрим на местность, — сказала Мия. — Может, есть путь поверху?

Она указала на потолок. Там действительно были балки и какие-то конструкции.

— Слишком открыто, — покачал головой Кай. — Манекены, вероятно, имеют дальнобойные средства захвата. Станут лёгкой целью.

Кеншин смотрел на лабиринт. Стены продолжали медленно двигаться, меняя конфигурацию. Он попытался представить, как они будут проходить. Где могут появиться манекены. Что-то щёлкнуло у него в голове.

— А если… не обходить, а контролировать? — сказал он.

Кай и Мия посмотрели на него.

— Объясни, — коротко сказал Кай.

— Манекены двигаются по программе. Значит, у них есть маршруты, точки появления. Если мы сможем предсказать, где они будут, мы можем заставить их мешать самим себе. Создать пробку. — Уверенно Сказал Кеншин

— У тебя есть доступ к их программе? — спросила Мия.

— Нет. Но у нас есть движущиеся стены. — Кеншин показал на лабиринт. — Если мы сможем заблокировать ключевые точки не сами, а с помощью этих стен… мы изменим их маршруты. Загоним в тупик.

Кай задумался. Его пальцы снова задвигались по планшету.

— Это рискованно. Для этого нужно точно знать схему движения стен и программу манекенов. У нас нет ни того, ни другого.

— Но мы можем узнать, — сказал Кеншин. Он почувствовал, как в груди шевельнулось знакомое тепло. Не голод. Азарт. Головоломка. — Первые две минуты — разведка. Мы не бежим к цели. Мы наблюдаем. Запоминаем, как движутся стены, откуда появляются манекены. Потом строим маршрут.

Мия перевела взгляд с Кеншина на Кая.

— Звучит менее глупо, чем ломиться напролом. Я — за.

Кай ещё секунду смотрел на схему, потом закрыл планшет.

— Применим этот план. Но с корректировкой. Я всё равно иду первым. Мой «Дом» может искажать не только восприятие, но и сигналы. Если манекены используют сенсоры — я могу их на время «ослепить». Это даст нам окно для манёвра.

— Хорошо, — сказал Кеншин. — А я… если нужно будет что-то сдвинуть, я попробую.

Он не сказал «использую силу». Он сказал «попробую». Разница была важна.

Сигнал к старту прозвучал — резкий, высокий гудок.

Трое вошли в зону полигона.

Сразу стало тише. Звуки извне приглушились, как будто их накрыли колпаком. Воздух здесь был прохладнее. Стены лабиринта, которые издалека казались плитами, вблизи оказались из матового металла. На них не было ни царапин, ни следов.

Кай поднял руку, дав знак остановиться. Они замерли у первого поворота.

— Наблюдаем, — прошептал он.

Первая стена пришла в движение через тридцать секунд. Она не издавала звука. Просто поползла вправо, закрывая проход, который вёл в тупик. Новый путь открылся слева.

— Запоминаем, — сказала Мия. — Раз в тридцать секунд — смена.

Появился первый манекен.

Он выкатился из скрытого люка в стене. Это была гуманоидная фигура из тёмного полимера, без лица, только два световых сенсора на месте головы. Он двигался плавно, быстро, его ступни не стучали по полу. Он просканировал перекрёсток, повернулся и скрылся в другом проходе.

— Один. Движется по патрульному маршруту, — констатировал Кай. — Интервал, предположу, две минуты на круг.

Они двигались дальше, медленно, от укрытия к укрытию. Кеншин старался запоминать повороты, открывающиеся и закрывающиеся проходы. Его мозг работал, выстраивая карту. Он всегда был хорош в этом — видеть узоры в хаосе. Возможно, это тоже было побочным эффектом Сердца. Оно жаждало порядка? Контроля?

Через пять минут они уже были в центре лабиринта. Маяк-мишень светился красным в конце длинного прямого коридора метров в пятьдесят. Но коридор не был пустым. Две стены медленно двигались навстречу друг другу, грозя перекрыть его полностью. А между ними патрулировали уже три манекена.

— Вот и пробка, — сказала Мия. — Какой твой гениальный план теперь, мозг?

Кеншин прищурился. Он смотрел на стены, на манекены, считал секунды.

— Стены сходятся раз в минуту. Полное перекрытие на десять секунд. Манекены проходят коридор за сорок секунд. Значит, есть двадцатисекундное окно, когда коридор свободен от них, но ещё не закрыт.

— Мало, — сказал Кай. — Человек не пробежит пятьдесят метров за двадцать секунд в полной экипировке.

— Один человек — нет, — согласился Кеншин. — Но если один отвлечёт манекены, пока они в дальнем конце…

— …двое других пробегут, — закончила Мия. — Классика. Кто будет приманкой?

— Я, — сразу сказал Кеншин.

Кай посмотрел на него.

— Обоснуй.

— У меня больше шансов выдержать, если они меня всё-таки схватят. Моё тело… прочнее. А вам двоим нужно быть мобильными. — Хвастаясь Ответил Кеншин

Кай не спорил. Он просто кивнул.

— Принимаю. Мия и я бежим к цели. Ты отвлекаешь манекены, затем отрываешься и следуешь за нами. Используй стены как укрытие. Готовы?

Они кивнули.

— На счёт три.

Кай начал отсчёт. На «три» Мия рванула с места. Она бежала не как человек, а как животное — низко, быстро, почти бесшумно. Кай был позади неё, его пальцы уже сложились в знак, активирующий «Дом».

Кеншин вышел на открытое пространство.

Он не побежал. Он пошёл. Прямо навстречу патрулирующим манекенам.

Первый манекен заметил его через две секунды. Его сенсоры замигали красным. Он изменил курс и устремился к Кеншину. За ним — второй, третий.

Кеншин остановился. Он глубоко вдохнул. В груди было спокойно. Сердце спало.

Манекены приближались. Они были быстрыми. Очень быстрыми. Расстояние в двадцать метров они преодолели за три секунды.

Первый манекен выбросил руку. Из запястья выскочили гибкие, похожие на щупальца захваты.

Кеншин отпрыгнул в сторону, к движущейся стене. Захваты просвистели в сантиметре от его лица. Второй манекен был уже с другой стороны. Кеншин присел, и щупальца ударились о стену, издав сухой щелчок.

Он не использовал силу. Пока. Он просто уворачивался. Его тело само помнило движения, которым его учили на тренировках — резкие, экономные, без лишней траты энергии.

Он видел краем глаза, как Мия и Кай уже прошли половину коридора. Стены сходились, оставляя всё меньше пространства.

Третий манекен наконец нашёл угол. Его щупальца обвили ногу Кеншина. Хватка была железной. Холод просочился сквозь ткань.

«Захват. Три секунды».

Кеншин потянул ногу на себя. Манекен не сдвинулся. Он был тяжёлым, закреплённым.— Чёрт — с недовольством сказал Кеншин.

Прошла одна секунда.

Кеншин посмотрел на щупальца. Они были из какого-то композитного материала. Прочные, но не неразрушимые.

Он не стал бить. Он положил руку на них. Ладонью к холодному полимеру.

И позволил крошечной, самой маленькой щели в своей обороне открыться.

Не для поглощения. Для… прикосновения.

Из центра его ладони вырвалась тонкая, почти невидимая нить чёрного дыма. Она была не толще волоса. Она коснулась щупальца.

И материал под ней… потускнел. Стал хрупким, как сухая глина.

Кеншин дёрнул ногу. Щупальце сломалось с тихим, сухим хрустом.

Две секунды.

Он отпрыгнул назад, как раз в момент, когда сходящиеся стены почти перекрыли коридор. Манекены бросились за ним, но он проскользнул в щель между стеной и полом, в последний момент.

Стены сошлись с глухим стуком. Манекены остались по ту сторону.

Кеншин прислонился к стене, дыша ртом. Его сердце билось часто, но ровно. Ладонь, которой он коснулся щупальца, была тёплой. Шрам на груди слегка пульсировал, словно довольный кот.

Он не поглотил манекен. Он даже не поглотил его энергию. Он просто… испортил маленький кусочек. Присвоил его прочность. Ненадолго.

Это было новое ощущение. Контроль. Точечное применение.

Он услышал голоса. Мия и Кай были у цели. Он побежал к ним, обходя теперь уже неподвижные стены.

Когда он подбежал, Мия уже нажимала на панель управления маяком. Красный свет погас, замигал зелёный.

— Время? — спросила она.

— Шестнадцать минут сорок три секунды, — ответил Кай, глядя на часы. — Задача выполнена.

Он посмотрел на Кеншина.

— Ты повредил манекен. Я видел на мониторе. Как?

Кеншин поднял руку, показал ладонь. Она выглядела обычной.

— Я не разрушал. Я… сделал его хрупким. Ненадолго. Кажется, я могу не только поглощать, но и… портить. Если очень сосредоточусь.

Кай молча смотрел на него. Его серые глаза были непроницаемыми.

— Это полезно, — сказал он наконец. — Но требует изучения. Неизвестный эффект может быть опасен для союзников.

— Я буду осторожен, — сказал Кеншин.

Из динамиков раздался голос Дзиро:

— Упражнение завершено. Возвращайтесь на точку сбора. Анализ через пять минут.

Они пошли обратно. Мия шла первой, что-то напевая. Кай шёл рядом с Кеншином.

— Твой план был адекватен, — сказал Кай вдруг, не глядя на Кеншина. — Для первого раза.

Это была высшая похвала от Кая. Кеншин кивнул.

— Спасибо. — Удовлетворённо сказал Кеншин.

— Но ты всё равно рисковал. Если бы манекены схватили тебя всерьёз, нам пришлось бы тебя отбивать. Это нарушило бы график. — Холодно сказал Кай.

— Я знал, что успею. — Уверенно ответил Кеншин.

— Ты не мог этого знать. Ты предполагал. — Спокойно Вымолвил Кай.

Кеншин не стал спорить. Кай был прав. Он предположил. Он почувствовал, что успеет. И это чувство пришло не из логики. Оно пришло из глубины груди, от спящего Сердца. Оно как будто подсказало ему момент.

Это было и облегчающе, и страшно. Сила помогала. Но она же делала его зависимым от своих подсказок.

На точке сбора Дзиро ждал их. Он смотрел на планшет с данными.

— Общая оценка — удовлетворительно, — сказал он без предисловий. — Цель достигнута, потери нулевые. Тактика была нестандартной, но эффективной. Взаимодействие на базовом уровне присутствовало.

Дзиро кинул свой взгляд на Кеншина.

— Кеншин. Ты использовал силу минимально. Это правильно. Но я зафиксировал аномалию в данных манекена номер три. Объясни.

Кеншин объяснил. Про то, как он сделал материал хрупким.

Дзиро слушал, не перебивая. Когда Кеншин закончил, он немного помолчал.

— Побочный эффект интеграции, — сказал он наконец. — «Сердце» не только забирает, но и… оставляет след. Порча, разложение. Это нужно изучать. Завтра после симуляций — сессия в лаборатории десятого дивизиона. Они сделают замеры.

Кеншин почувствовал, как живот снова сжался. Лаборатория. Замеры. Это звучало как что-то из его самого раннего прошлого, из дней после пробуждения в Ордене, когда его изучали как образец.

— Я не образец, — сказал Кеншин громче, чем планировал.

Дзиро посмотрел на него прямо.

— Нет. Ты оперативник. Но с уникальным инструментом. Чтобы использовать инструмент безопасно, нужно знать все его свойства. Это не обсуждается.

Кеншин опустил глаза. Он знал, что Дзиро прав. Но это не делалось легче.

— Ладно, — тихо сказал Кеншин.

— Остальные свободны, — сказал Дзиро. — Кеншин, задержись.

Мия и Кай ушли. Мия на прощанье подмигнула Кеншину. Кай кивнул.

Когда они остались одни, Дзиро подошёл ближе.

— Ты сегодня сделал два правильных выбора. Первый — предложил тактику, а не силу. Второй — нашёл новое применение своей способности. Это прогресс.

— Спасибо, — сказал Кеншин.

— Но, — продолжал Дзиро, — ты также полагался на интуицию, источник которой ты до конца не понимаешь. Это опасно. Завтра в лаборатории мы попытаемся это понять. Это будет неприятно. Возможно, болезненно. Но необходимо. Ты согласен?

Кеншин посмотрел на свои руки. На ладонь, которая час назад испортила полимер.

Он не хотел идти в лабораторию. Он хотел тренироваться, ходить на миссии, быть нормальным оперативником.

Но он не был нормальным. И чтобы стать им — или хотя бы научиться с этим жить — ему нужно было знать правду. О себе. О том, что в нём.

Он поднял голову и посмотрел Дзиро в глаза.

— Я согласен.

Занятия в лаборатории Десятого дивизиона длились четыре часа.

Кеншин вышел оттуда с ощущением, будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но забыли несколько деталей внутри. Не физически — физически всё было в порядке. Игла датчиков, вживлённых в область шрама, не болела. Магнитные резонансы, эфирные сканы, тесты на реакцию — всё прошло на сухом, безэмоциональном профессиональном уровне.

Проблема была в другом. В том, как на него смотрели. Учёные в белых халатах смотрели не на него, Кеншина. Они смотрели на показания приборов. На графики аномалий. На «Сердце Тьмы» как на феномен. Их глаза были ясными, заинтересованными и абсолютно пустыми по отношению к нему как к человеку.

«Объект К-7 демонстрирует устойчивую нейронную связь с имплантом».

«Эфирный фон в помещении падает на 30% в радиусе трёх метров от него. Интересно».

«Попробуем спровоцировать минимальную эманацию. Безопасно, конечно».

Он был объектом. К-7. Так они его называли между собой, пока думали, что он не слышит.

Когда всё закончилось, старший исследователь, профессор Линь Шен, положил ему на плечо костлявую руку.

— Благодарю за сотрудничество, молодой человек. Данные бесценны. Вы — ходячая загадка. Надеюсь, мы поможем вам её разгадать.

Кеншин просто кивнул и ушёл. Он шёл по длинным белым коридорам Десятого дивизиона, и его собственные шаги отдавались в ушах глухо, будто он шёл по вате. Он хотел в свою комнату. Лечь. Ни о чём не думать.

Но когда он подошёл к двери, он услышал звуки. Не из его комнаты. Из комнаты Кая. Тихую, монотонную речь. Не телефонный разговор. Слишком ровный тон. Как будто кто-то читает вслух.

Кеншин остановился. Дверь Кая была приоткрыта на сантиметр. Он не собирался подслушивать. Он просто стоял и слушал, потому что этот голос был единственным знакомым звуком в этом стерильном, бездушном месте.

— …и поэтому процедура обязательна, — говорил голос. Мужской, средних лет, без эмоций. — Твои текущие показатели стабильны, но мы видим увеличение фоновой активности Печати на 0.3% за последний месяц. Это в пределах нормы, но требует наблюдения.

— Понял, — ответил голос Кая. Тот же, что всегда. Чёткий, холодный. — Рекомендуемые корректировки?

— Увеличить время медитативной стабилизации на пятнадцать минут в сутки. Избегать ситуаций, провоцирующих сильный стресс или, наоборот, полное его отсутствие. Твой контракт питается страхом. Полное его отсутствие так же опасно, как переизбыток — он начнёт искать пищу внутри тебя.

— Зафиксировано. Следующий отчёт через месяц?

— Через месяц. Не забывай, Курогири. Ты — наш самый стабильный ограниченный контрактник. Твой успех — доказательство концепции. Твой провал — аргумент для тех, кто хочет запретить практику полностью. Не подведи отдел.

Раздался звук отключающейся связи. Затем тишина.

Кеншин замер. Он не должен был этого слышать. Это было частное. Личное. Но теперь он не мог просто войти в свою комнату, сделав вид, что ничего не было. Он постоял ещё секунду, потом поднял руку и постучал в дверь Кая.

— Войди, — раздался тот же безэмоциональный голос.

Кеншин вошёл. Комната Кая была зеркальным отражением его собственной, но выглядела как номер в дорогом минималистичном отеле. Ничего лишнего. Кровать заправлена так, что по стеганому покрывалу можно было проверять линейку. Книги на полке стояли по высоте и алфавиту. На столе — ноутбук, канцелярский набор, всё под прямыми углами. Сам Кай сидел на стуле у стола, повернувшись к нему. На нём была домашняя одежда — тёмные тренировочные брюки и простая серая футболка. На его левом предплечье, от запястья почти до локтя, был намотан эластичный бинт.

— Ты вернулся из лаборатории, — констатировал Кай. — Как ощущения?

— Как будто я экспонат в музее, — честно сказал Кеншин, закрывая за собой дверь. — Они называют меня «объект К-7».

— Это их работа. Классифицировать, измерять. Не принимай на свой счёт.

— Легко сказать. — Кеншин сел на край своей кровати, которая стояла напротив. — Ты… разговаривал с кем-то?

— С куратором из отдела контроля ограниченных контрактов. Ежемесячный отчёт.

Кеншин посмотрел на бинт на его руке.

— Это… там?

Кай посмотрел на свою руку, как будто забыл про бинт. Потом кивнул.

— Да. Печать. Она не должна быть на виду.

Он не стал предлагать показать. Кеншин не стал просить. Они сидели в тишине. Кеншин смотрел на идеальный порядок в комнате Кая и думал о том, какой ценой этот порядок достигался. Ограниченный контракт. Самый стабильный. Доказательство концепции.

— А что… что будет, если концепция даст сбой? — тихо спросил он.

Кай откинулся на спинке стула. Его лицо в свете настольной лампы было резким, с чёткими тенями.

— Меня ликвидируют. Как и любого контрактника, который перешёл последнюю черту.

Он сказал это так же спокойно, как говорил о расписании тренировок.

— И это тебя не пугает? — Спросил Кеншин.

Кай задумался. Не как человек, которого пугает перспектива смерти. Как человек, который ищет точный ответ.

— Страх — это эмоция. У меня с этим сложно. Контракт… он выжигает способность чувствовать страх за себя и других. Как побочный эффект. Я могу оценить риск. Рассчитать вероятность. Но почувствовать дрожь, холод в животе, желание убежать… нет. Этого нет.

Он говорил отстранённо, как учёный, описывающий симптомы болезни, которой болен сам.

— Я могу лишь чувствовать страх других но Волноваться — Нет. Твой страх сейчас, например. Он… острый, но приглушённый. Как шипение газировки в закрытой банке.

Кеншин неосознанно сжал руки на коленях. Он не думал, что боится. Но, видимо, боялся.

— Почему? — спросил он. — Зачем тебе это? Контракт. Если знаешь, чем это кончится. — С волнением сказал Кеншин.

Кай долго молчал. Он смотрел на свой забинтованный рукав, потом поднял глаза на Кеншина.

— Чтобы никогда больше не бояться. Это была сделка. Я отдал свой страх. Всякий. Полностью. В обмен на силу, которая позволяет контролировать страх других. Иронично, да?

Он встал, подошёл к маленькому холодильнику, достал две банки с холодным чаем. Поставил одну на стол перед Кеншином.

— История поучительная. Хочешь услышать?

Кеншин кивнул. Он очень хотел услышать.

Кай сел обратно, откинулся, закрыл глаза на секунду. Когда он снова их открыл, в них было что-то далёкое. Не эмоция. Отголосок памяти.

— Мне было восемь. Моя семья… не была семьёй в обычном смысле. Курогири — клан. Династия магов, служивших государству ещё до создания Ордена. Традиция, долг, честь. Всё это передавалось не через любовь, а через дрессировку.

Он сделал глоток чая.

— Мой отец был главой семьи. Холодный, точный человек. Он считал, что эмоции — слабость, порок, который мешает чистому применению силы. Страх — худшая из эмоций. Она заставляет дрожать руки, сбивает дыхание, туманит разум. Он искоренял её в нас. В моём старшем брате и во мне.

Кай говорил ровным голосом, но каждый его звук был отточен, как лезвие.

— Методы были… системными. С детства. Если боялся темноты — запирали в подвале на ночь. Боялся высоты — заставляли лазить по карнизам на пятом этаже без страховки. Боялся боли… это лечилось болью. Пока не понимаешь, что боль — это просто сигнал нервной системы. Ничего более.

Кеншин слушал, не двигаясь. Его собственное детство, даже с его трагедией, было наполнено теплом до того момента. Мамины руки. Запах пирогов. У Кая, похоже, этого не было никогда.

— Я научился не бояться, — продолжал Кай. — Вернее, я научился не показывать страх. Не чувствовать его, насколько это возможно. Мой брат… у него не получилось. Он сломался. В пятнадцать лет он попытался сбежать. Его нашли. Не буду вдаваться в подробности. После этого он стал… тихим. Послушным. Пустым. Отец назвал его неудачным экспериментом и сосредоточился на мне.

Он поправил бинт на руке.

— Уже в девять мне предстоял Инициационный ритуал клана. Испытание в Заброшенных катакомбах под городом. Туда сбрасывали слабых Скверн для тренировки молодёжи. Задача — пройти один километр по туннелям, найти семейную реликвию и вернуться. Без света. Без оружия. Только собственный, ещё неразвитый талант.

— Это безумие, — вырвалось у Кеншина.

— Это традиция, — поправил Кай. — Я был готов. Я не боялся темноты. Не боялся боли. Не боялся смерти — отец объяснил, что смерть в таком испытании — это позор для рода, и я предпочту её избежать. Я вошёл в туннель. И я… прошёл. Достиг реликвии. Это был старый медальон. Я взял его.

Он замолчал. Его пальцы сжали банку так, что алюминий слегка хрустнул.

— Обратный путь был ловушкой. Отец… модифицировал испытание. Он выпустил в туннель не слабую Скверну. А существо, питающееся страхом. Оно было неопасно физически. Но оно умело находить в памяти самые глубокие, самые спрятанные страхи и показывать их тебе. Даже те, о которых ты сам забыл.

Кай опустил взгляд на пол.

— Я думал, что во мне не осталось страха. Я ошибался. Оно нашло его. Не страх темноты или боли. Не страх смерти. Оно вытащило на свет то, чего я даже не осознавал. **Страх стать таким, как мой брат.** Пустым, сломанным, оболочкой. Страх, что вся эта дрессировка, весь этот холод — не сила, а просто ещё одна форма слабости. Что я уже пустой внутри, просто хорошо запрограммированный автомат. И что в конце этого туннеля меня ждёт не отец-победитель, а тот же самый холодный взгляд оценки, который он бросил на брата. «Неудачный эксперимент».

Кай выдохнул, казалось от усталости.

— Существо питалось этим страхом. Он был… чистым, концентрированным. Оно росло, становилось реальнее, начинало приобретать физическую форму. Я не мог двигаться. Я стоял и смотрел, как из тьмы возникает моё собственное отражение — но с пустыми, мёртвыми глазами брата. И я понял, что проиграл. Что страх, который я так тщательно хоронил, был моей настоящей сутью. И что сейчас он меня съест.

Кеншин не дышал. Он представлял эту сцену. Темнота. Мальчик. И его самый глубокий кошмар, ставший реальностью.

— А потом я услышал голос, — тихо сказал Кай. — Не снаружи. Изнутри. Из самой глубины того страха. Он был… шёпотом, полным ледяного, безразличного понимания. Он сказал: **«Ты прав. Ты — пустота. Но пустота может быть оружием. Отдай мне этот жалкий страх. Отдай его весь. И я дам тебе силу брать страх других. Ты больше никогда не будешь бояться. Ты станешь самим страхом для тех, кто слабее»**.

— Это был… Грех? — прошептал Кеншин.

— Осколок. Проявление. Древняя Скверна, привязанная к месту, где веками мучили и ломали людей. Она предлагала сделку. В тот момент, глядя на своё пустое отражение, я видел только два выхода: быть съеденным своим страхом и стать таким же пустым, как брат. Или… использовать эту пустоту. Сделать её своей силой. Выбор был иллюзией. Я был сломлен.

Кай откинул голову, глядя в потолок.

— Я сказал: «Да». Просто это слово. И это было всё. Я почувствовал, как что-то внутри рвётся. Не физически. Что-то в душе. Как будто вырвали кусок живого мяса, но боли не было. Был только… холод. Абсолютный, всепоглощающий холод. А потом на моём предплечье появилась Печать. Она выглядела как шрам от ожога в виде застывшего вопля. И страх… исчез. Весь. До последней крупицы. Я посмотрел на своё отражение-кошмар, и оно было просто картинкой. Беззубой иллюзией. Я прошёл сквозь него, как сквозь дым. Существо, питавшееся страхом, завыло и рассыпалось — ему нечего было есть. Я вышел из туннеля. С медальоном.

— Что сказал отец? — спросил Кеншин, уже зная ответ.

— Он взглянул на Печать на моей руке. Его лицо не изменилось. Он кивнул, один раз. И сказал: «Наконец-то ты сделал что-то практичное. Но этот контракт — позор для клана. Ты больше не Курогири. Убирайся». И повернулся ко мне спиной.

Кай закончил. Он выпил остатки чая, поставил банку на стол с тихим стуком.

— Когда мне исполнилось десять, Орден нашëл меня. Я жил на вокзале. Дзиро предложил то же, что и тебе. Шанс. Но с условием — жёсткий контроль, постоянные проверки, жизнь на лезвии. Я согласился. Здесь, по крайней мере, моя сила имеет смысл. Она защищает тех, кто ещё может бояться.

Он посмотрел на Кеншина. Его серые глаза были чистыми, как стекло, и такими же холодными.

— Вот и вся история. Я заключил контракт, потому что был слаб. Потому что мой страх оказался сильнее всей моей тренировки. Теперь у меня нет страха. Но нет и многого другого. Я могу вычислять эмоции других, но не могу их чувствовать. Это цена. И я плачу её каждый день.

Кеншин молчал. У него не было слов. Что можно сказать? «Мне жаль»? Это звучало бы пусто и оскорбительно. Кай не жаловался. Он констатировал факты.

— Почему ты рассказал это мне? — спросил он наконец.

— Потому что ты спросил, — просто ответил Кай. — И потому что ты сейчас чувствуешь себя объектом К-7. Я хотел показать, что ты не один. Мы все здесь — уродцы. Сломанные вещи, которые Орден пытается починить или приспособить для своих целей. У тебя — имплант. У меня — контракт. Разница в происхождении, но не в сути.

Он встал, подошёл к шкафу, достал чистую рубашку.

— И есть ещё одна причина. У тебя есть страх, Кеншин. Ты боишься того, что внутри тебя. И это хорошо. Это значит, ты ещё живешь. Не теряй этого. Даже если оно жжёт изнутри. Это лучше, чем холод.

Он стал снимать футболку, чтобы переодеться. На мгновение, прежде чем он натянул рубашку, Кеншин увидел его спину. Старые, бледные шрамы. Чёткие линии, как от ударов ремнём или тростью. И на левом предплечье, когда бинт слегка сполз, он мельком увидел Печать. Она действительно была похожа на застывший крик — чёрный, с фиолетовыми прожилками, контуры которого будто вибрировали, даже когда были неподвижны.

Кай застегнул рубашку, поправил воротник. Он снова был безупречен.

— Теперь ты знаешь. Это не даёт тебе преимущества. Но даёт понимание. Мы будем работать вместе. Полезно знать, с кем имеешь дело.

Кеншин кивнул. Он встал.

— Спасибо. За то, что рассказал.

— Не за что. Это был обмен информацией. Ты рассказал о своём прошлом в прологе. Теперь я рассказал своё. Баланс соблюдён. — Ответил Кай

Он сел за ноутбук, его пальцы уже лежали на клавишах. Разговор был окончен.

Кеншин вышел в коридор, дверь закрылась за ним. Он вернулся в свою половину комнаты, сел на кровать. В ушах ещё звучал ровный, бесстрастный голос Кая, рассказывающий о подвале, об отце, о пустоте.

Он думал о страхе. О своём страхе — диком, животном, всепоглощающем, что он чувствовал, когда «Сердце» просыпалось. Это было ужасно. Он ненавидел это чувство.

Но теперь, после рассказа Кая, он смотрел на свой страх иначе. Это было не просто слабость. Это было доказательство. Доказательство того, что он ещё не пустой. Что он ещё борется. Что внутри него, рядом с голодным чёрным камнем Жадности, всё ещё есть что-то живое, что умеет бояться. А значит, умеет и надеяться. И хотеть чего-то, кроме поглощения.

Он лёг на спину, уставившись в потолок. В соседней комнате за стеной снова застучали клавиши. Ровный, быстрый стук. Звук холодного, безошибочного расчёта.

Кеншин положил руку на грудь, на шрам. Он не чувствовал сегодня голоса или шевеления. Только тяжесть. Спящую тяжесть.

— Мы разные, — прошептал он в тишину комнаты. — Но мы в одной лодке.

И почему-то это знание не делало его грустным. Оно делало его… более решительным. Если Кай мог жить с таким проклятием и оставаться функциональным, полезным, даже сильным — то и он сможет. Он должен.

Потому что альтернатива — стать объектом К-7 навсегда. Или тем, кем стал брат Кая. Пустой оболочкой.

Он закрыл глаза. За стеной стук клавиш сливался в монотонный белый шум. И под этот звук холодного, лишённого страха существования, Кеншин Миядзаки, носитель Сердца Тьмы, впервые за долгое время уснул быстро, без кошмаров.

Три недели спустя.

Сигнал тревоги прозвучал в два часа семнадцать минут ночи. Он не был похож на громкие сирены из фильмов. Это был резкий, вибрирующий гудок в наушниках-вкладышах, которые выдали каждому оперативнику. Звук будил не адреналином, а холодной концентрацией.

Кеншин проснулся от этого звука мгновенно. Сон в последнее время был чутким, прерывистым. Он лежал на спине, глядя в потолок, когда в ухе затрещало.

— Всем оперативникам второго дивизиона, уровень готовности «Тень». Инцидент в секторе семь-дельта. Повторяю, сектор семь-дельта. Код угрозы: «Шепот». На месте происхождения — библиотека центрального университета. Известные потери: один охранник. Предполагаемый класс Скверны: Угроза B, ментального типа. Команда на выезд: Миядзаки, Курогири, Урасима. Сбор у машины через три минуты.

Голос диспетчера был ровным, без паники.

Кеншин сел на кровати. Комната была тёмной, только свет уличного фонаря за окном падал узкой полосой на пол. Из-за ширмы послышался звук — лёгкий щелчок зажигаемой лампы, затем быстрые, чёткие шаги. Кай уже был на ногах.

Кеншин потянулся к стулу, где висела его одежда. Белая рубашка, уже немного мятая. Чёрные брюки. Он натянул их, застегнул, надел рубашку. Пальцы плохо слушались, пуговицы застёгивались дольше обычного. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один. Сердце билось ровно, но учащённо, как будто готовилось к прыжку.

Он взял пиджак, накинул его на плечи. Ткань была прохладной.

Кай вышел из-за ширмы. Он был уже полностью одет в свой безупречный костюм. В руках он держал свой изогнутый клинок в ножнах, пристёгивая ремень к поясу.

— Три минуты, — сказал он, не глядя на Кеншина. — Ты готов?

— Да, — ответил Кеншин. Его голос прозвучал хрипловато от сна. Он откашлялся. — Кто такая Урасима?

— Кагура Урасима. Оперативник пятого дивизиона, временно прикомандирована к нам. Специалист по подавлению и силовому удержанию. Идём.

Они вышли в коридор. Здесь уже было движение. Двери других комнат открывались, выходили люди в похожей форме, все двигались быстро, но без суеты. Никто не говорил. Только звук шагов и тихое потрескивание радиосвязи в ушах.

Лифт довёз их до подземного гаража. У чёрного внедорожника уже стояла она.

Кагура Урасима оказалась высокой, широкоплечей женщиной. На вид — под тридцать. Розовые волосы были собраны в тугой, высокий хвост. На ней была не форма, а что-то вроде тактического жилета поверх тёмной спортивной одежды. Её лицо было серьёзным, скулы высокими, а глаза — узкими и острыми, как лезвия. Она проверяла какие-то застёжки на своих перчатках.

Когда они подошли, она подняла голову. Её взгляд скользнул по Каю, потом остановился на Кеншине. Она осмотрела его с ног до головы, задержалась на пиджаке-плаще.

— Новенький? — спросила она. Голос был низким, хрипловатым, как будто она недавно кричала.

— Кеншин Миядзаки, — представился он.

— Урасима. Я буду вашим молотом сегодня. Ты — щит или что?

Кеншин не сразу понял, что ответить.

— Он — аномалия, — ответил за него Кай, открывая дверь машины. — Ситуационный элемент. Садитесь. Каждая секунда важна.

Они сели. Кай за руль, Урасима на пассажирское, Кеншин сзади. Машина рванула с места почти бесшумно, выехала из ангара в ночной туннель.

— Детали Ситуации, — сказал Кай, не отрывая глаз от дороги. — Библиотека гуманитарного корпуса. Час назад сработала сигнализация на проникновение. Прибыл патруль университетской охраны. Один остался на входе, второй вошёл для проверки. Через десять минут первый получил голосовое сообщение. Голос его напарника, но… искажённый. Фраза: «Здесь так тихо. Хочешь послушать?» После этого связь прервалась. Первый охранник вошёл внутрь. Его нашли через двадцать минут у главного входа. Жив. Но в состоянии кататонического ступора. Не реагирует на внешние раздражители. Медики говорят — психический шок.

Урасима хмыкнула.

— Ментальщик. Люблю этих паршивцев. Бить нечего, а голова раскалывается.

— Охранник был вооружён, — продолжил Кай. — Пистолет с магическими патронами. Не сделан ни один выстрел. Значит, угроза была либо невосприимчива, либо атаковала быстрее, чем он успел среагировать.

— Или он не захотел стрелять, — тихо сказал Кеншин с заднего сиденья.

Кай кивнул через зеркало заднего вида.

— Возможно. Отсюда и код «Шепот». Предполагается воздействие через слух или внушение.

Машина выехала на поверхность. Ночной город проплывал за окном, пустынный и освещённый. Через пятнадцать минут они свернули на территорию университетского кампуса. Высокие старые здания, газоны, дорожки. Библиотека выделялась массивным тёмным силуэтом — здание из серого камня с высокими узкими окнами.

У входа их уже ждали. Два оперативника из Пятого дивизиона в лёгкой броне держали периметр. Рядом стояла машина скорой, медики что-то записывали на планшет.

Кай остановил машину в двадцати метрах. Они вышли. Ночной воздух был холодным и влажным.

Оперативник Пятого, мужчина с короткой стрижкой, подошёл к ним.

— Обстановка стабильная. Никого не пускали. Внутри тихо. Датчики показывают аномальную концентрацию ментальной энергии в центральном читальном зале, на третьем этаже. Радиус распространения — примерно весь этаж. За пределы здания пока не выходит.

— Эвакуация? — спросила Урасима.

— Здание пустое с девяти вечера. Кроме двух охранников, никого не должно быть. Но гарантий нет.

Кай кивнул. Он повернулся к Кеншину и Урасиме.

— Тактика. Урасима — ты обеспечиваешь силовое прикрытие. Любая физическая угроза — твоя зона. Я создам «Дом» для подавления ментальных атак и поиска источника. Кеншин… — он посмотрел на него. — Ты будешь рядом со мной. Если это воздействие на разум, твоя… уникальная конституция может дать тебе преимущество в сопротивлении. Но это теория. Будь готов ко всему.

— Понял, — сказал Кеншин.

— Входим через главный вход. Двигаемся к лестнице, на третий этаж. Не разделяемся. Готовы?

Урасима потянула пальцы в перчатках, размяв кулаки. Кеншин поправил пиджак на плечах.

— Готовы.

Главные дубовые двери библиотеки были приоткрыты. Охранник, наверное, так их и оставил. Кай толкнул створку, и они вошли.

Внутри пахло старыми книгами, пылью и воском для полов. Был полный мрак, только аварийные огоньки горели у пола, отмечая пути эвакуации. Кай включил тактический фонарь, прикреплённый к его планшету. Луч света выхватил из темноты высокие стеллажи, уходящие вдаль.

Тишина была абсолютной. Настолько густой, что Кеншин слышал, как кровь стучит у него в висках.

Они двинулись вперёд, к широкой мраморной лестнице в центре холла. Их шаги гулко отдавались под высокими сводчатыми потолками.

На втором этаже тишина сменилась… не звуком. Ощущением. Как будто воздух стал плотнее. В ушах появился лёгкий, едва уловимый звон, как после концерта, когда только что выключили музыку.

Кай поднял руку, дав знак остановиться. Он закрыл глаза на секунду, потом открыл.

— Здесь, — прошептал он. — «Дом» активен. Вы чувствуете давление?

Урасима нахмурилась.

— Как будто в уши вату засунули. Раздражает.

Кеншин прислушался к себе. Он чувствовал… пустоту. Не давление, а отсутствие чего-то. Как будто фоновый шум мыслей, который всегда есть в голове, вдруг стих. Стало слишком тихо внутри.

— У меня… тихо в голове, — сказал он.

— Хорошо, — сказал Кай. — Значит, воздействие есть, но пока пассивное. Идём дальше.

Они поднялись на третий этаж.

Здесь было иначе.

Центральный читальный зал представлял собой огромное помещение с балконами, галереями и длинными дубовыми столами. Высокие окна от пола до потолка пропускали лунный свет, который серебрил паркет и падал на столы холодными прямоугольниками. Тысячи книг на полках казались в этом свете спящими тёмными массами.

И в этой тишине что-то было.

Не звук. **Наличие.** Ощущение, что они не одни. Что за каждым стеллажом, в каждой тёмной нише между полками, кто-то стоит и молча наблюдает.

Кай медленно провёл лучом фонаря по залу. Свет скользил по стульям, столам, шкафам с каталожными ящиками. Никого.

— Источник где-то здесь, — тихо сказал Кай. — Концентрация максимальна. Ищите аномалии. Что-то, что не на своём месте.

Они разошлись на несколько шагов, оставаясь в зоне видимости друг друга. Урасима осматривала периметр, её тело было напряжено, как у хищника. Кай стоял на месте, его глаза были полуприкрыты — он сосредотачивался на своём «Доме», пытаясь нащупать эпицентр искажения.

Кеншин подошёл к одному из длинных столов. На нём лежала открытая книга. Он направил свет фонарика на страницу. Это был старый фолиант с пожелтевшими страницами. Текст был на латыни, он не понимал ни слова. Но его взгляд упал на иллюстрацию — гравюру, изображающую фигуру с завязанными глазами, прижавшую руки к ушам.

Он почувствовал лёгкий озноб. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Буквы на странице, казалось, шевелятся. Не плавают, а просто… меняют очертания. Как будто он смотрит на них сквозь струящуюся воду.

И тогда он услышал.

Сначала он подумал, что это шум в ушах. Высокий, тонкий писк, почти на грани слуха. Но потом писк обрёл структуру. Стал похож на шёпот. Не слова. Просто звук шёпота, как будто кто-то говорит очень тихо прямо за его спиной.

Кеншин резко обернулся. Никого. Кай и Урасима были в десяти метрах, их спины к нему.

Шёпот стал громче. Теперь он доносился не сзади, а… со всех сторон сразу. Как будто его окружала толпа невидимых людей, и все они что-то шептали на непонятном языке. Звук был сухим, шелестящим, как падающие листья.

— Курогири, — позвал Кеншин. Его собственный голос показался ему чужим, приглушённым.

Кай повернул голову.

— Ты слышишь? — спросил Кеншин.

— Нет, — сказал Кай. — Но я чувствую всплеск. Это оно. Готовься.

Урасима сжала кулаки. От её рук в лунном свете исходил лёгкий, едва заметный золотистый отсвет. Она активировала свой дар.

Шёпот в ушах Кеншина нарастал. Теперь в нём можно было разобрать обрывки. Непонятные слова, смешанные с фразами, которые он знал.

«…тихо…»

«…останься…»

«…никто не услышит…»

«…мама…»

Последнее слово прозвучало так ясно, что Кеншин вздрогнул. Это был голос его матери. Тон в точности такой, каким она звала его в детстве, когда он заигрывался на улице.

Он зажмурился.

— Это не настоящее, — прошептал он себе. — Это не настоящее.

— Он вступает в контакт! — крикнул Кай. — Урасима, ко мне! Кеншин, держись!

Кеншин открыл глаза. И увидел.

В центре зала, между двумя длинными столами, стояла фигура. Она появилась не из ниоткуда — она просто была там, как будто стояла всё время, а они не замечали.

Это была девушка. На вид лет восемнадцати. Длинные светлые волосы, простое платье. Она стояла спиной к ним, глядя в окно на лунный свет. Её очертания были слегка размытыми, как изображение на старом телевизоре.

— Цель, — сказала Урасима и сделала шаг вперёд.

— Стой! — резко остановил её Кай. — Это не физическая форма. Это проекция.

Девушка медленно повернулась. Её лицо было красивым и абсолютно пустым. Глаза смотрели сквозь них, не видя. Она открыла рот.

И из её рта полился тот же шепот, который слышал только Кеншин. Но теперь он звучал громче, наложенный сам на себя в сотне голосов. Шёпот мужчин, женщин, детей, стариков. Все они говорили одно и то же, но разными словами: «Останься. Здесь тихо. Здесь безопасно. Никто не найдёт. Никто не услышит. Останься навсегда».

Звук ударил по Кеншину физически. Он почувствовал, как в голове что-то сжимается. Мысли становились вязкими, тягучими. Желание двигаться, действовать, сопротивляться — начало таять. Зачем? Здесь действительно тихо. Здесь спокойно. Можно просто сесть и…

Он увидел, как Урасима замерла на полпути. Её кулаки разжались. Её острые глаза потеряли фокус. Она покачала головой, как бы пытаясь стряхнуть что-то.

— Не… слушай… — с трудом выдавила она.

Кай стоял, его глаза были закрыты. На лбу у него выступил пот. Он держал руки перед собой, пальцы сложены в сложный знак. Он пытался расширить свой «Дом», подавить ментальную атаку. Но «Дом» был построен на искажении восприятия, а эта атака была прямой инъекцией в сознание.

Шёпот стал единственным, что существовало в мире. Он заполнял всё. Кеншин видел, как тени в углах зала начинают шевелиться, принимая смутные человеческие формы. Они не нападали. Они просто стояли и смотрели. И ждали, когда он сдастся.

*ЗАХВАТИ ЕЁ.*

Голос в его голове был не шепотом, а знакомым, чёрным, металлическим скрежетом. Сердце Тьмы проснулось.

*ЭТО МАЛЕНЬКАЯ ПТИЧКА. ПОЛНАЯ ТИХИХ МЫСЛЕЙ. ВОЗЬМИ ИХ. ВОЗЬМИ ЕЁ ТИШИНУ. СТАНЬ ТИШИНОЙ. НАКОРМИ МЕНЯ.*

— Нет… — прошептал Кеншин. — Она не… она не настоящая. Это проекция.

*ВСЁ РЕАЛЬНО. ВСЁ МОЖНО ВЗЯТЬ. ДАЙ МНЕ ВОЛЮ. Я ЗАТКНУ ЭТИ ГОЛОСА. Я ЗАМОЛЧУ ИХ НАВСЕГДА.*

В груди зажглась боль. Знакомая, рвущая боль, когда Сердце хочет вырваться. Шрам пылал.

Кеншин упал на колени. Шёпот в его ушах сливался с голосом Сердца в оглушительный гул. Он зажал ладонями уши, но это не помогало. Звук шёл изнутри.

Он увидел, как девушка-проекция делает шаг к нему. Её пустые глаза теперь смотрели прямо на него. Она протянула руку. Палец был направлен на его лоб.

— Останься с нами, — сказала она обычным, чистым голосом. И в этом голосе была такая бесконечная, мёртвая тишина, что Кеншин почувствовал, как его собственная воля гаснет, как свеча на ветру.

И тогда он понял. Он не может победить это тишиной. Его тишина — это поглощение, жадность, желание. А здесь — отказ от желания. Полная капитуляция.

У него оставался один шанс. Не слушать. Не бороться с шепотом. Сделать что-то настолько нелогичное, настолько шумное и хаотичное, что это разорвёт саму ткань этой тихой иллюзии.

Он отнял руки от ушей. Боль в груди была невыносимой. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как рёбра расширяются под давлением изнутри.

И он закричал.

Это был не крик страха или боли. Это был чистый, неартикулированный рёв. Звук, исходивший не из горла, а из самой глубины его существа, из того места, где ещё теплилась его воля. Он наполнил этот рёв всем, что у него было: воспоминанием о материнских объятиях, о горечи кофе по утрам, о боли в мышцах после тренировки, о жгучей решимости никогда не сдаваться.

Рёв перекрыл шёпот.

На мгновение.

Девушка-проекция замерла. Её пустое лицо исказилось, как будто на спокойной воде появилась рябь.

И в этот миг Кай открыл глаза.

— Теперь! — крикнул он.

Его «Дом», который до этого лишь сдерживал атаку, сжался в тугой, невидимый клинок. Он не искажал восприятие. Он пронзил саму проекцию, найдя тончайшую нить энергии, которая связывала её с настоящим источником.

Проекция дрогнула, стала прозрачной. Шёпот смолк.

— Источник! — Кай указал рукой вглубь зала, в сторону закрытого входа в архивный фонд. — Там! Она физическая!

Урасима, словно очнувшись от сна, рванула с места. Она пробежала мимо дрожащей проекции, которая теперь медленно таяла, как дым, и одним мощным ударом плеча выбила дубовую дверь в архив.

Кеншин поднялся на ноги. Голова гудела, но шепот исчез. В ушах стоял звон от его собственного крика. Он побежал за Урасимой.

Архив был небольшим помещением с плотными рядами металлических стеллажей. И в центре, на полу, сидела она.

Настоящая.

Маленькая, тщедушная девушка в такой же простой одежде, что и проекция. Она сидела, поджав колени к груди, и качалась взад-вперёд. Её светлые волосы были спутаны. Из её полуоткрытого рта исходил тот самый шепот, но теперь тихий, едва слышный, как бормотание во сне.

Рядом с ней, прислонённый к стеллажу, сидел второй охранник. Он был жив, его глаза были открыты, но в них не было ни капли осознания. Он просто сидел и смотрел в пустоту, его рот был слегка приоткрыт.

Урасима замерла в дверях, оценивая обстановку.

— Это она? Та самая Скверна? — спросила она.

— Да, — сказал Кай, заходя за ней. — «Шепот». Материализованный страх быть забытым, потерянным в тишине. Она не нападает. Она… предлагает. Предлагает остаться в её тихом мирке навсегда.

Кеншин вошёл последним. Он смотрел на девушку. Она выглядела… жалко. Не страшно. Одинокой.

— Как её остановить? — спросил он. — Она же не атакует.

— Её присутствие — это постоянная ментальная эманация, — объяснил Кай. — Она будет распространяться. Чем дольше она здесь, тем больше людей в радиусе погрузятся в ступор. Её нужно нейтрализовать.

— Убить? — спросила Урасима. Её голос был твёрдым, без колебаний.

Кеншин посмотрел на охранника. На его пустые глаза. Он подумал о том, что этот человек, может быть, никогда не придёт в себя. И о том, что эта девушка-Скверна была когда-то, наверное, кем-то. Чьим-то страхом, который стал слишком сильным.

В его груди Сердце Тьмы билось, как бешеный зверь в клетке. Оно чувствовало слабую, но чистую энергию ментальной Скверны. Оно хотело её.

*ВОЗЬМИ. ОНА СЛАБАЯ. ЕЁ ТИШИНА СЛАДКАЯ. ВОЗЬМИ И ЗАТКНИСЬ.*

Кеншин подошёл к девушке. Урасима сделала предупредительный шаг.

— Что ты делаешь?

— Попробую по-другому, — сказал Кеншин.

Он опустился на корточки перед ней. Девушка не реагировала. Она продолжала качаться и шептать.

— Эй, — тихо сказал Кеншин.

Шепот не прекратился.

Кеншин протянул руку. Не для удара. Он поднёс ладонь к её голове, не касаясь.

— Я не останусь, — сказал он чётко, глядя на неё. — И ты не можешь меня заставить. Но ты можешь… пойти со мной.

Он не знал, слышит ли она. Но он чувствовал, как Сердце в его груди тянется к ней, как магнит к железу. Он не хотел её поглотить, как поглощал «Сушильщика». Он хотел… поймать. Как ловят птицу с перебитым крылом, чтобы отнести в безопасное место.

Он позволил щупальцу тени выскользнуть из центра ладони. Одно. Тонкое, как паутина, почти невидимое. Оно потянулось к виску девушки, коснулось её кожи.

Шепот оборвался.

Девушка перестала качаться. Она медленно подняла голову и посмотрела на Кеншина. В её глазах, пустых всего мгновение назад, промелькнуло что-то. Не понимание. Признание. Как будто она увидела в нём родственную душу — тоже носителя чего-то чужого и тяжёлого.

Щупальце тени обвилось вокруг её головы, не сжимая. Кеншин почувствовал холодок. Не энергию, а… эхо. Эхо тишины, страха, одиночества. Он втянул это эхо внутрь себя.

Девушка закрыла глаза. Её тело начало терять чёткость, расплываться. Не рассыпаться в пыль, как «Сушильщик». А растворяться, как сахар в воде. Через несколько секунд на полу осталась лишь слабая серебристая дымка, которая тоже скоро исчезла.

Охранник рядом вздохнул — глубоко, судорожно, как человек, вынырнувший из-под воды. Он моргнул, посмотрел вокруг с диким, непонимающим выражением лица.

Кеншин опустил руку. Щупальце втянулось обратно. Внутри, в «Сердце», появилась новая, крошечная тяжесть. Тихая, холодная, как капля росы. Это была не сила, а скорее… воспоминание о тишине.

Он встал. Его колени дрожали.

— Что ты сделал? — спросила Урасима. Она смотрела на него с новым выражением — не с недоверием, а с осторожным интересом.

— Он абсорбировал её, — ответил за него Кай. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжённое внимание. — Без уничтожения. Интересно.

— Это… нормально? — спросил охранник хриплым голосом. — Где я?

— Всё в порядке, — сказал Кай, подходя к нему. — Миссия завершена. Угроза нейтрализована.

Он помог охраннику встать, поддержал его, повёл к выходу. Урасима бросила последний взгляд на Кеншина, потом последовала за ними.

Кеншин остался один в архиве. Он положил руку на грудь. Новая тяжесть внутри была почти неощутима, но он знал, что она там. Часть тишины, которую он теперь носил в себе.

Он вышел в читальный зал. Лунный свет всё так же лился из окон. Но тишина теперь была обычной, простой тишиной пустого здания. В ней не было угрозы.

Он подошёл к окну, посмотрел на луну. Его отражение в стекле было бледным, с широко раскрытыми глазами.

Он только что сделал что-то новое. Он не сломал. Не поглотил с жадностью. Он принял. Как губка принимает воду.

«Это прогресс», — подумал он. И впервые за долгое время мысль о том, что внутри него живёт чудовище, не вызвала у него приступа страха. Вызвала странную, осторожную надежду.

Может быть, он и правда сможет стать не клеткой, а хозяином. Даже если этот хозяин будет носить в себе целый зверинец чужих страхов и тишин.

Он глубоко вдохнул, поправил пиджак на плечах и пошёл к выходу, навстречу ночи, которая была уже не такой тихой, как раньше. Потому что теперь он знал, что тишина бывает разной. И некоторые её виды можно носить в себе, не сходя с ума.

После миссии в библиотеке прошла неделя.

Кеншин сидел на кровати в своей комнате и смотрел на ладонь. Он медленно сжимал и разжимал пальцы, прислушиваясь к ощущениям внутри.

В соседней комнате за ширмой Кай собирал вещи в небольшой тактический рюкзак. Звуки были чёткими и быстрыми: щелчок застёжки, шуршание ткани, металлический звон проверяемого снаряжения.

— Сегодня начинаются совместные занятия, — сказал Кай, не повышая голоса. — В девять тридцать на полигоне «Перекрёсток». Форма — тренировочная.

Кеншин кивнул, хотя знал, что Кай его не видит.

— С кем? — Спросил Кеншин.

— С нами будет третья. Мия Уэхара. Экзорцист, контракт с низшей Скверной. — Спокойной ответил Кай.

— С какой? — спросил Кеншин, вставая с кровати.

— С Лесной лисой. Дух обмана и иллюзий. Не Грех, но достаточно разумное существо. Она использует её для разведки и создания помех.

Кеншин начал одеваться. Тренировочная форма представляла собой простые тёмные штаны и серую футболку с логотипом Ордена. Он накинул свой пиджак поверх — привычка уже стала рефлексом.

— А мы что будем делать? — с усталостью спросил Кеншин.

— Отрабатывать взаимодействие. Стандартные схемы: разведка, прикрытие, атака. Нас будут оценивать.

Полигон «Перекрёсток» находился на том же уровне, что и «Гранит», но выглядел иначе. Это была большая круглая площадка диаметром метров пятьдесят, окружённая наблюдательными галереями за бронированным стеклом. Пол был покрыт специальным упругим покрытием — чтобы смягчать падения. В центре стояли несколько разборных конструкций, имитирующих укрытия: бетонные блоки, шины, каркасы из труб.

На полигоне уже ждала Мия.

Она выглядела… ярко. Её рыжие волосы были собраны в два небрежных пучка по бокам головы. На ней была не стандартная форма, а что-то вроде спортивного топа и коротких штанов, поверх которых надет лёгкий тактический жилет. На бёдрах — два маленьких мешочка с какими-то предметами. Она что-то жевала, увидев их, помахала рукой.

— О, ледяной человек и новичок с пиджаком! Привет! — её голос был громче, чем ожидалось.

Кай кивнул с привычной сдержанностью.

— Уэхара. Ты готова?

— Ага, — она проглотила то, что жевала. — Жду не дождусь посмотреть, как вы двое работаете. Слышала про библиотеку. Круто, что ты того… поглотил. — с сияющей улыбкой сказала Мия.

Она посмотрела на Кеншина с открытым любопытством. Её зелёные глаза быстро скользнули по нему, останавливаясь на пиджаке, затем на груди, где под футболкой был шрам.

— Спасибо, — неуверенно сказал Кеншин.

— Ладно, детки, — раздался голос из динамиков. Это был Дзиро. Он стоял за стеклом на галерее, рядом с ним несколько человек с планшетами. — Сегодня — базовое взаимодействие. Простая задача: обезвредить три цели на полигоне. Цели — автономные дроны с макетами оружия. Они будут двигаться и стрелять краской. Попадание считается лёгким ранением. Три «ранения» на команду — провал. Ограничение по времени — пятнадцать минут. Тактика — на ваше усмотрение. Вопросы?

— Можно использовать способности? — спросила Мия.

— Можно и нужно. Но с оглядкой на союзников. Старт через тридцать секунд. Занимайте позиции.

Кай сразу же повернулся к ним.

— Стандартная схема. Я — разведка и контроль. Мой «Дом» замедлит дроны, исказит их целеуказание. Мия — подвижный элемент, отвлекаешь, создаёшь помехи. Кеншин — силовая поддержка и прикрытие. Уничтожаешь цели, когда я их обездвижу.

— А если они не поддаются твоему «Дому»? — спросил Кеншин, вспоминая манекенов.

— Тогда план Б, — сказала Мия, ухмыляясь. — Я запутаю их так, что они сами друг в друга выстрелят.

— Придерживайтесь плана А, — сухо сказал Кай. — На стартовые позиции.

Они разошлись. Кай остался в центре, Мия скрылась за бетонными блоками справа, Кеншин занял позицию слева, за каркасом из труб.

Прозвучал сигнал старта.

Из скрытых люков в стенах полигона вылетели три дрона. Они были размером с большую тарелку, оснащены вращающимися камерами и стволами, похожими на пушки для пейнтбола. Они зависли на высоте около двух метров, их камеры зажглись красным светом, сканируя полигон.

Кай сразу же активировал свой «Дом». Воздух вокруг него дрогнул, стал маревить, как над асфальтом в жару. Дроны, попав в зону, начали двигаться рывками, их камеры бешено вращались, не находя чётких целей.

Первый дрон всё же выстрелил. Струя синей краски ударила в пол в метре от Кая. Промах.

— Сейчас, — прошептал Кай, и его пальцы сложились в другой жест.

Один из дронов, тот что левее, вдруг замер, его камеры уставились в пустую точку. Он начал медленно поворачиваться, игнорируя реальные цели.

Мия выскочила из укрытия. Она двигалась не по прямой — зигзагами, короткими перебежками. На полпути к замершему дрону она сделала странный жест рукой, будто бросала невидимый предмет.

И в воздухе перед дроном возникла… фигура. Смутная, размытая, похожая на человека. Дрон тут же выстрелил в неё, потратив заряд краски. Фигура исчезла.

— Иллюзия, — Сказал Кеншин удивлённо.

Теперь дрон был беззащитен на несколько секунд, пока перезаряжался. Мия уже была рядом с ним, но не атаковала. Она ждала.

Кеншин вышел из укрытия. Он бежал к дрону, стараясь держаться в зоне влияния «Дома» Кая. Второй дрон заметил его, развернулся, но его выстрел прошёл мимо — Кай искажал траекторию.

Кеншин подбежал к первому дрону. Он не стал пытаться ударить его — конструкция выглядела прочной. Вместо этого он протянул руку и коснулся корпуса.

Он не стал поглощать. Он применил то, что использовал на манекене — точечную «порчу». Тончайшая нить чёрного дыма, невидимая со стороны, коснулась пластика.

Материал под его пальцами стал хрупким, как сухой лист. Кеншин сжал пальцы — и корпус дрона треснул с сухим щелчком. Устройство затрещало, из него повалил дым, и оно рухнуло на пол.

Первая цель уничтожена.

— Хорошо, — донёсся голос Кая. — Второй, справа от меня.

Второй дрон, поняв, что первый пал, начал отступать, продолжая хаотично стрелять. Мия снова создала иллюзию — на этот раз сразу две фигуры, бегущие в разные стороны. Дрон замер в нерешительности.

Кеншин уже бежал к нему. Но в этот момент третий дрон, который до этого вяло патрулировал дальний сектор, вдруг резко рванул вверх, вышел из зоны «Дома» Кая и с чётким, механическим расчётом выстрелил.

Не в Кеншина.

В Кая.

Кай увидел выстрел, но физически уклониться не успел. Струя зелёной краски ударила ему в левое плечо. Удар был не сильным, но метка осталась.

— Одно попадание, — проговорил механический голос из динамиков.

Лицо Кая не изменилось, но его глаза сузились. Он перестал поддерживать «Дом» и сделал резкий шаг в сторону, уходя с линии огня. Его движения стали быстрее, точнее — он перешёл в чисто оборонительный режим.

План А рухнул.

— Мия, отвлекай третьего! — крикнул Кеншин, меняя направление и бегом устремляясь к дрону, который подстрелил Кая.

— Уже! — отозвалась Мия.

Она снова сделала свой жест, и перед третьим дроном возникла стена иллюзии — не фигура, а что-то вроде зеркала, отражающего его самого. Дрон на секунду застыл, его логика, видимо, не могла обработать такой входной сигнал.

Кеншин был уже рядом со вторым дроном. Тот развернулся к нему, ствол нацелился. Кеншин не стал останавливаться. Он прыгнул вперёд, в последний момент пригнувшись, и ударил не по дрону, а по тому месту, где тот крепился к системе подвеса.

Удар пришёлся ребром ладони. Он не использовал силу Сердца — только свою, натренированную мышечную силу. Этого хватило. Дрон качнулся, потерял стабилизацию и упал на бок. Кеншин наступил на него ногой, и корпус затрещал.

Вторая цель.

Оставался третий дрон, который всё ещё пытался «понять» иллюзию своей же копии.

Кай уже поднялся, держась за плечо. Краска расплывалась зелёным пятном на его идеальном костюме.

— Он адаптируется, — сказал Кай, его дыхание было чуть учащённым. — Программу усложнили. Он научился игнорировать ментальные помехи после первого поражения.

— Что делаем? — спросила Мия, не отрывая взгляда от дрона. Её иллюзия начала мерцать — дрон, кажется, начал пробиваться сквозь неё.

— Замкни его, — сказал Кай, смотря на Кеншина. — Если он игнорирует иллюзии и ментальный контроль, остаётся грубая сила. Но нам нужно его обездвижить.

Кеншин кивнул. Он понял.

Он побежал к третьему дрону. Тот, наконец пробив иллюзию, развернулся к нему. Ствол нацелился.

— Мия, сейчас! — крикнул Кай.

Мия сделала новый, более сложный жест двумя руками. И перед дроном возникла не фигура и не зеркало. Возникла… стена из множества одинаковых Кеншинов. Десять, двадцать фигур, все бегут с разных сторон.

Дрон замер. Его процессор явно завис, пытаясь выбрать цель.

В этот момент Кай активировал свой «Дом» снова, но не для искажения восприятия дрона. Он сконцентрировал его в узкий луч, создав локальную зону сверхплотного, вязкого воздуха прямо вокруг дрона. Устройство не могло сдвинуться с места, его пропеллеры жужжали, но не могли вытащить его из этой ловушки.

Кеншин был уже в метре. Он прыгнул, схватил дрон руками. Пластик был гладким и прочным. Дрон дёргался в его руках, пытаясь вырваться.

Кеншин прижал его к полу, коленом придавил корпус. Он чувствовал, как в груди просыпается знакомое тепло. Сердце почуяло механическую, неживую, но всё же энергию. Оно хотело её.

*ДА. СЛОМАЙ. ВОЗЬМИ.*

— Нет, — прошептал Кеншин. — Только обездвижить.

Он сосредоточился не на поглощении, а на порче. Он представил, как тонкие чёрные щупальца выходят из его ладоней и не едят пластик, а вплетаются в него, как парализующий яд. Он представлял, как механические соединения внутри дрона заклинивают, как провода теряют контакт.

И это сработало.

Под его руками корпус дрона не рассыпался. Он просто… заглох. Свет на камерах погас. Пропеллеры остановились. Устройство обвисло, став просто куском пластика и металла.

Тишина.

— Задача выполнена, — раздался голос Дзиро из динамиков. — Время: семь минут сорок три секунды. Попадания: одно. К финишу.

Они стояли на полигоне, отдышиваясь. Мия вытирала лоб тыльной стороной ладони. Кай осматривал пятно краски на своём плече. Кеншин смотрел на свои руки. На них не было следов.

Поднялись на галерею. Дзиро ждал их, его лицо было непрочитаемым.

— Общая оценка — удовлетворительно, — начал он. — Цели обезврежены. Но взаимодействие хромает. Курогири, ты допустил попадание потому, что считал дронов глупее, чем они оказались. Ты не предусмотрел адаптацию их программы. В реальном бою с разумной Скверной это стоило бы тебе больше, чем краска на костюме.

Кай молча кивнул. Его челюсти были плотно сжаты.

— Уэхара. Твои иллюзии эффективны, но ты тратишь слишком много сил на сложные формы, когда можно обойтись простыми. Дрон запутался не в твоей зеркальной стене, а в самом факте множественных целей. Первая иллюзия сработала бы так же хорошо, если бы ты создала не одного, а трёх бегущих людей. Экономия ресурсов — ключ к длительной операции.

Мия надула губы, но кивнула.

— Миядзаки. — Дзиро повернулся к нему. — Ты действовал адекватно. Использовал силу минимально и по назначению. Но есть нюанс. Ты сломал первый дрон физически, а третий — своей способностью. Почему?

Кеншин задумался. Он не анализировал это в процессе.

— Первый был обездвижен «Домом» Кая. Его было проще сломать. Третий… он мог выстрелить. Нужно было обезвредить его быстрее и наверняка.

— Верно, — сказал Дзиро. — Это уже тактическое мышление. Пусть начальное, но оно есть. Запомни это ощущение. Когда выбираешь способ атаки, исходи не из «что я могу», а из «что нужно здесь и сейчас». Это прогресс.

Кеншин почувствовал лёгкое тепло в груди — не от Сердца, а от чего-то другого. От одобрения.

— Теперь о главном, — Дзиро сложил руки на груди. — Сегодня вы впервые работали втроём. Вы — не случайный набор. Вы — потенциальное ядро оперативной группы Второго дивизиона. У каждого из вас есть уникальные способности, которые дополняют друг друга. Но есть и слабости, которые умный противник использует.

Он посмотрел на каждого по очереди.

— Курогири, ты — мозг и щит. Но ты полагаешься на логику и контроль. Миядзаки, ты — непредсказуемый фактор и таран. Но ты не всегда думаешь на шаг вперёд. Уэхара, ты — глаза и помеха. Но ты импульсивна и растрачиваешь силы.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

— Ваша задача на ближайший месяц — научиться закрывать слабости друг друга. Курогири должен научиться предсказывать действия Миядзаки и использовать его хаотичность как преимущество. Миядзаки должен учиться у Курогири холодному расчёту. Уэхара должна стать связующим звеном — вовремя подсказывать, вовремя отвлекать, чувствовать, кому из вас в какой момент нужна помощь. Это не произойдёт за один день. Это требует времени, доверия и постоянной работы. Готовы ли вы на эту работу?

Кеншин посмотрел на Кая. Тот смотрел прямо перед собой, его лицо было каменным. Потом он медленно кивнул.

— Да.

Мия улыбнулась, но в её улыбке была серьёзность.

— Конечно. Звучит веселее, чем таскать ящики в пятом дивизионе.

Все взгляды перешли на Кеншина. Он глубоко вдохнул.

— Я готов.

— Хорошо, — сказал Дзиро. — Расписание совместных тренировок появится у вас завтра. Сегодня — отдых. Вы свободны.— Хочу Добавить, — Добавил Дзиро. — Скоро у вас будет полноценная миссия. Вы будете работать совместно.

Они вышли из полигона в коридор. Было тихо, только их шаги отдавались эхом.

Первой заговорила Мия.

— Ну что, парни, отмечать будем наше первое воссоединение? Знаю кафешку недалеко, там плюшки отличные.

— Нецелесообразно, — сказал Кай, не останавливаясь. — Нам нужно проанализировать сегодняшние ошибки и подготовиться к следующей тренировке.

— Ох, — вздохнула Мия, сделав недовольное лицо. — Ладно, мистер логика. А ты, новичок? Тоже только тренировки и анализ?

Кеншин посмотрел на Кая, потом на Мию. Он чувствовал усталость, но и странное возбуждение. Первая совместная тренировка прошла. Они были командой. Пусть неуклюжей, но командой.

— Я… не против плюшек, — осторожно сказал он.

Кай остановился и повернулся к ним. Его лицо было бесстрастным.

— Один час, — сказал он. — И я выбираю заведение. Там должны быть розетки для зарядки планшетов.

Мия рассмеялась — звонко, искренне.

— Договорились, босс!

Кафе оказалось небольшим, полупустым местом в двадцати минутах ходьбы от штаба. Кай выбрал стол в углу, сел спиной к стене, положил планшет рядом. Мия сразу же заказала три порции шоколадного торта и чай. Кеншин просто сидел и смотрел на них.

Это было странно. Сидеть в обычном кафе с двумя людьми, которые ещё несколько недель назад были для него просто именами или силуэтами. Кай аккуратно отрезал кусочек торта, ел его маленькими порциями, параллельно что-то просматривая на планшете. Мия ела с аппетитом, болтала о чём-то, смеялась.

— …и тогда этот демон, представляешь, принял форму огромной морковки! Я чуть не умерла со смеху, а Кай тут с каменным лицом говорит: «Цель приняла нестандартную форму, но принципы нейтрализации те же».

Кеншин улыбнулся. Он посмотрел на Кая. Тот поднял глаза от планшета.

— Это была попытка скрыть свою истинную природу через абсурд, — сказал он без тени улыбки. — Эффективная, кстати.

Мия закатила глаза, но продолжала улыбаться.

Кеншин отпил чаю. Он был горячим и сладким. За окном шёл дождь — мелкий, осенний. Внутри было тепло.

Он думал о том, что сказал Дзиро. «Закрывать слабости друг друга». Он посмотрел на Кая — точного, холодного, лишённого страха. На Мию — быструю, импульсивную, живую.

Он, с его чудовищем в груди и неумением думать на два шага вперёд, был третьим звеном. Хаотичным, непредсказуемым. Но, возможно, нужным.

«Может, и правда получится», — подумал он. Не стать обычным. Но стать частью чего-то большего, что поможет ему держать свой внутренний ад под замком.

Мия что-то говорила, жестикулируя ложкой. Кай слушал, изредка вставляя сухие реплики. Дождь стучал по стеклу.

И в этот момент, в тепле кафе, среди смеха и тихих разговоров, Кеншин Миядзаки впервые за долгое время почувствовал не одиночество носителя проклятия, а нечто, отдалённо напоминающее… принадлежность.

Штаб-квартира Второго Дивизиона.

9:35

Кабинет Главы Второго Дивизиона "Дзиро Такаока"

— Ситуация ухудшилась? — Сказал настороженно Дзиро.

— Да, но мы пытаемся делать всë возможное чтобы сдержать эту контрольную точку. — Сказал Загадочный Мужчина в Чëрном Классическом Костюме.

Он был одет дорого и в его манере речи виднелась деловая душа, Его волосы были Средней Длины. Казалось его волосы блестели, Его волосы были белые но не седые.

— Хорошо, Я понял. Мы отправим Команду Выдающихся Новичков через два Дня вам на помощь. — Сказал Дзиро.

— Новичков?, Эта малышня разве не будет только мешаться под ногами?

Глава Дзиро, Вы походу не понимаете всей ситуации. Там находится Скверна не менее A ранга и вы хотите отправить на помощь каких-то Новичков?

— Послушай Мишель, эти новички лучшие из лучших. Они не уступают даже охотникам на скверн B ранга. К тому-же один из них есть та самая "Аномалия" Под именем Кеншин Миядзаки. — Сказал Дзиро.

— Ахх, ладно мы возьмëм их на задание, но не в боевой отряд это точно. Нам лишние потери не нужны. — Сказал Мишель Силк (Michelle Silk) .

— Спасибо тебе, надеюсь они смогут вам помочь в данной операции. — Улыбнувшись сказал Дзиро Такаока.

Вдруг раздался скрип двери

В кабинет вошли Мия, Кай и Кеншин.

Все они как будто сияли от радости.

— А вот и они — сказал Дзиро.

— Ладно, походу мне пора, ещё увидимся Глава Дзиро. — Подходя к двери сказал Мишель.

Как только Мишель вышел из кабинета, Мия и Кеншин побежали спрашивать у Дзиро кто это был.

— Глава Дзиро. Что это за красавчик с вами был наедине? — Спросила Мия с ухмылкой на лице.

—Да! Мне тоже интересно кто это был. — Сказал Кеншин.

— Это Лейтенант Четвëртого Дивизиона "Мишель Силк" (Michelle Silk).

— Четвёртый Дивизион? Никогда о нëм не слышал. Кай, может ты что-то знаешь? — С тоскливым Интересом спросил Кеншин.

— Четвëртый Дивизион - это отдел по заключению контрактов с грехами и сквернами, удержанию важных контрольных точек. Они также участвуют на передовой в войне против Культа(Ордена Падшего Дракона). — Сказал Кай.

— Сам Мишель Силк, Лейтенант "Четвëртого Дивизиона" Его главная способность - Марионетка. Способность скорее для внешних дел или разведки. Он управляет Низшими Сквернами как марионетками и тем самым может атаковать скверны с помощью их самих. — Добавил Кай.

— Так он настолько Крутой?, а по лицу обычный смазливый красавчик. — Фыркнула Мия.

— Достаточно. — Сказал Дзиро. Вам пора приступать к тренировке.

— Так Точно! Хором сказала Вся троица.

Тренировочный Полигон Второго Дивизиона

10:37

На платформе было видно две команды:

Первая команда состояла из Кая Курогири, Кеншина Миядзаки и Мия Уэхара.

Первая команда была одета в тренировочный Чëрный костюм с синей эмблемой на плече и тренировочный жилет.

Вторая команда состояла из Рэн Хаоко (Ren Haoko), Такамацу Юджиро (Takamatsu Yziro) и девушки Лина Юзуриха (Lina Yuzuriha).

Рэн Хаоко (Ren Haoko)

Семнадцатилетний Подросток. Цвет Волос Огненно-Рыжий. Цвет глаз малиновый с чёрным зрачком, на лице шрам. Заключив контракт с низшим грехом Гнева он стал агрессивней, но взамен получил способности огня(Низшие).

Такамацу Юджиро (Takamatsu Yziro)

Семнадцатилетний подросток. Волосы средне-шипастые, тëмно-зелëные. Цвет глаз карие. Заключив контракт с низшим грехом Зависти, Он теперь может копировать чужие способности. Чем больше зависть тем сильнее копия.Лина Юзуриха (Lina Yuzuriha)Молодая шестнадцатилетняя девушка. Волосы длинные прямые тёмные, завязанные в два хвостика. Цвет глаз золотистый с белыми зрачками. Заключив контракт с низшим грехом Похоти, Получила способность "Иллюзия Идеала" проецирует Ауру с помощью которой каждый видет в ней идеал.Вторая команда была одета в тренировочный Чëрный костюм с красной эмблемой на плече и тренировочный жилет. — О, там тот парень который был с нами в зале для инструктажа. Это же Рен! — Выкрикнула Мия.Кай недовольно смотрел на всю троицу через свои пустые леденящие глаза.— Что такое, Кай? — Спросил Кеншин.— Они заключили контракт, Я это чувствую. — ответил Кай.— Контракт?, но разве ты не единственный за кем смотрит наш дивизион? — С непониманием сказал Кеншин.Сзади подошёл Дзиро Такаока.— Это ученики "четвёртого дивизиона". Из-за того что четвёртый дивизион строится на заключении и поиске контрактов с грехами и сквернами, ученики могут быстро стать сильнее не думая о последствиях. — Сказал Дзиро Такаока.

— Вы же помните что такое скверна? — спросил Дзиро.

— Разумеется — Холодно ответил Кай.

— Скверна — материализовавшаяся энергия человеческих пороков и негативных эмоций. Она просачивается из коллективного бессознательного в физический мир, обретая форму и волю. — Добавил Кай.

— Всë верно, чем меньше вы боитесь скверну тем она слабее для вас. — Уверенно сказал Дзиро.

— Ну что там, Мы начинаем? — Крикнул Рэн Хаоко.

Дзиро ушëл.

Прозвучал гудок. Не пиликающий а громкий и чëткий, Он означал начало.

Обе команды устремились к друг другу.

Лина и Мия начали заходить с боковых сторон, пока остальные участники стремились к центру.

Кай достал свой кинжал из под пиджака.

— Не отставай — Сказал Кай, не посмотрев на Кеншина.

Кай взял в руки свой клинок. Он был изогнутый а рукоять была обмотана чëрной нитью. Само лезвие покрылось едва заметным фиолетовым свечением.

— Призрачный Шаг! — Прокричал Кай, держа клинок перед собой.

Кай казалось испарился, от него осталась только фиолетовая дымка.

Через мгновение, Кай уже был за спиной Такамацу Юджиро.

Кай приставил Клинок к шее Такамацу.

— Игра окончена, сдавайтесь. — Холодно сказал Кай.

— Уверен? — с ухмылкой на лице, сказал Такамацу.

Такамацу Испарился с этой же фиолетовой дымкой под ногами.

— Что!?, это же мой приëм — сказал Кай.

— Послушай, от меня лучше скрывать свои способности, ведь если я их увижу то скопирую. — сказал Такамацу Юджиро.

— Понятно, значит он может копировать. Но что за способности у того красноволосого? — Устремляясь к центру, подумал Кеншин.

Вдруг раздался звук который как будто разрезал воздух. Это был огненный шар который создал Рэн.

Шар летел прямо в Кеншина. Казалось он прямо сейчас испепелит его, не оставив и следа.

— Меня так просто не возьмëшь! — Крикнул Кеншин, выставляя правую руку вперëд.

Он выставил правую руку вперëд. Когда шар практически долетел, он просто испарился. Кеншин поглотил этот огненный шар.

Вдруг в голове Кеншина раздался голос. Это был голос сердца.

ДА, ПОЖРИ. ПОГЛОТИ ВСЮ ЕГО СИЛУ.

Кеншин игнорировал слова сердца.

— Получи Обратно! — Крикнул Кеншин, замахнувшись левой рукой.

Когда он замахнулся левой рукой. Его ногти как будто начали вырастать, превращаясь в когти которые слегка светились синем цветом.

Из его левой руки появился тот-же самый Огненный шар, который пускал Рэн в него мгновение назад.

Кеншин окончательно выкинул шар из руки.

Он летел казалось быстрее чем даже шар Рэна.

Рэн начал отбегать назад. Но не от страха, он что-то готовил.

Он бежал прямо к Каю.

В тоже время Лина и Мия проводили схватку иллюзий.

Мия создала сразу пять своих копий и направила их прямо на Лину.

Лина ответила Сияющей розовой аурой которая заставила всех копий мгновенно пропасть. Это была сила еë контракта.

Мия цокнула.

Вдруг на всей арене стало темно.

Это был Кай. Он использовал "Дом Призраков", но было что-то не так. Казалось он был лучше чем обычно.

Враги сразу застыли на месте.

Мия и Кеншин сразу поняли в чëм дело и побежали атаковать.

— Давайте, Я их держу! — Крикнул Кай.

На самом же деле. Кай собирал весь страх людей в зоне пятидесяти км. Он собрал столько что этого хватило чтобы задержать врагов на пару секунд.

Мия сразу же побежала к Лине.

Кеншин бежал прямо к Рэну.

Мия успела схватить Лину. Лина была повержена.

Вдруг стало снова светло. "Призрачный Дом рассеялся".

— Извини Рэн, походу меня поймали — с небольшой ухмылкой сказал Лина.

Кеншин подбегал к Рэну, но тот уже не был задержан.

Кай ели стоял на ногах.

— Такамацу, Сюда! — Крикнул Рэн, но не со страхом перед Кеншином. У него был план.

Такамацу и Рэн устремились прямо к Кеншину.

Казалось вот-вот будет столкновение Кеншина и Дуо Рэна и Такамацу.

И вот момент когда они были уже были в метре от друг-друга. Кеншин поставил руку на плечо Рэна, перенаправив силу в руку. Он перескачил их, устремляясь на помощь к Каю.

Кеншин успел подбежать к Каю, который в то время уже практически восстановился после всплеска такого количества страха.

— Кай, сделаем это? — Спросил Кеншин.

В глазах Кая промелькнула надежда, самая яркая.

— Ты ещë спрашиваешь. — Сказал Кай.

— Я так вам завидую, у вас такая крепкая дружба. — Иронично сказал Такамацу.

— Согласен, аж бесит. — С небольшим раздражением сказал Рэн.

Кай создал кинжал в левой руке, казалось он был наполнен страхом.

— Не будем томить. — Холодно сказал Кай.

Они все устремились друг к другу.

Рэн попытался нанести удар по Кеншину своей правой рукой. Кеншин сделал уворот влево.

Левая рука Рэна загорелась. Он попытался ударить левой рукой, но уже боковой удар. Кеншин отпрыгнул назад.

Прямо за спиной Рэна был Такамацу который поджидал момента. Он выпрыгнул из-за спины Рэна с попыткой нанести удар ногой по Кеншину.

В тот же момент Кай использовал призрачный шаг. пытаясь блокировать удар ногой который исполнил Такамацу. Он смог отбить удар Такамацу с помощью своего кинжала.

Кай сделал небольшой прокрут воздухе и смог нанести небольшой порез на щеке Такамацу. Тот моментально упал с потом на лбу. — Что это было!? — С ужасом сказал Такамацу, Его страх не имел границ.

Клинок Кая был пропитан страхами.

Рэн накинулся на Кая. Руки Рэна были покрыты огнëм.

Рэн смог ударить Кая по лицу, оставив небольшой ожог.

Кай и Кеншин вместе отпрыгнули назад. Дзиро Такаока который наблюдал за всем происходящим из своего кабинета, Чувствовал это напряжение и смотрел с улыбкой, но улыбкой не радости а улыбкой интереса к бою.— Чтож, надеюсь с предстоящим заданием вы так-же справитесь. Нет Даже Лучше! — Сказал Дзиро, его надежда была видна не вооружённым глазом.Кай и Кеншин вместе устремились к Рэну, пока Такамацу не мог встать от предыдущей атаки Кая.— Получай! — Воскликнул Кеншин.Кеншин сделал ложный замах рукой, делая вид что вот-вот ударит Рэна. В этот же момент он быстро перенёс тяжесть тела вниз к ногам.Кеншин зашёл за спину Рэна. Рэн не подозревая ни о чём начал разворачиваться чтобы заблокировать следующий удар Кеншина.В этот момент, Кай порезал его плечо.Рэн покрылся весь потом и ужасом от страха. Он мгновенно упал на колено.

Рэн видел существо. Оно было полностью Чёрное без ног и рук, одно простое летающее тело. Примерно вместо головы у этого существа был едва заметный теневой череп который выпускал страх настолько сильный что Рэн чуть ли не потерял контроль над контрактом. Это существо и было самим Грехом Страха, которое когда-то заключило контракт с Каем.Рэн закричал. Крик был не от страха, от ярости и злости. Вокруг Рэна началась собираться красная аура, это был всплеск гнева.

Три дня спустя.

05:47. Ангар Второго дивизиона.

Кеншин застёгивал последние застёжки на тактическом жилете поверх своей обычной одежды. Жилет был лёгким, чёрным, с карманами для снаряжения, которое им выдали: компактная аптечка, шумовая граната, мини-фонарь, портативный сканер эфирных аномалий.

Рядом Кай проверял свой клинок. Он делал это спокойно. Его лицо в тусклом свете ангара было бледным и сосредоточенным. Он был уже в своём классическом костюме, поверх которого также был надет облегчённый жилет.

Мия появилась последней. Она шла быстрым шагом, поправляя ремень с мешочками на бёдрах. Её рыжие волосы были туго стянуты в высокий хвост. На лице не было обычной улыбки.

— Всем доброе утро, красавчики, — сказала она, но голос звучал без обычной игривости. — Где наш чародейный гид?

Как будто в ответ, зажглись фары чёрного внедорожника. Из машины вышел Мишель Силк. Он был в том же безупречном чёрном костюме, его белые волосы идеально уложены. В руках он держал тонкий планшет.

— Доброе утро, — сказал он, его голос был ровным, профессиональным. — Садитесь. Расскажу по дороге. У нас мало времени.

Они сели в машину. Мишель за руль, Кай на переднее пассажирское, Кеншин и Мия сзади. Машина тронулась, выехав из ангара в предрассветный туман.

— Объект: торговый центр «Серебряный Куб» в районе Нихонбаси, — начал Мишель, не отрывая глаз от дороги. — Четыре часа назад поступил сигнал от службы безопасности. Сработали датчики движения в закрытой зоне кинотеатра на пятом этаже. Первоначальный осмотр ничего не показал. Через сорок минут прибыла вторая смена охраны для проверки. Связь с ними прервалась через двенадцать минут. Камеры наблюдения в зоне кинотеатра вышли из строя.

Он передал планшет Каю. На экране была схема здания.

— Четвёртый дивизион определил угрозу как Скверну класса B+, вероятно, материализовавшийся заблудился или появился прямо там. Кинотеатр, закрытые залы, долгое время без посетителей. Идеальный инкубатор. Есть риск, что существо начало мигрировать по вентиляции, распространяя своё влияние.

— Какова наша цель? — спросил Кай, изучая схему.

— Основная группа Четвёртого дивизиона создаёт периметр и эвакуирует персонал с нижних этажей. Ваша задача — проникнуть в зону кинотеатра, найти источник, оценить обстановку и, если возможно, локализовать его до прибыя основного штурмового отряда. Ваш статус — разведка и сдерживание.

— Сдерживание? С B+? — Мия присвистнула. — Мы же в прошлый раз еле с B справились.

— У вас есть уникальные навыки, — сказал Мишель, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида на Кеншина. — И элемент неожиданности. Мы ещё не узнали какого типа эта скверна и чем она питается. Чем меньше она будет ожидать сопротивления, тем слабее будет изначально. Ваша цель — не уничтожить, а продержаться и собрать данные. Десять-пятнадцать минут. Не больше.

Кеншин смотрел в окно на проплывающие в тумане огни города.

Машина свернула на подземную парковку торгового центра. Здесь уже было оживлённо. Несколько машин с затемнёнными стёклами, люди в форме Четвёртого дивизиона устанавливали переносные генераторы и экраны. Воздух пах бетонной пылью и озоном.

Мишель вывел их к служебному лифту. У кабины стоял оперативник с планшетом.

— Ситуация стабильная, шеф. Эвакуация первых двух этажей завершена, Остались лишь этажи с третьего по пятый. Давление аномалии растёт, но медленно. Очаг по-прежнему на пятом этаже.

— Хорошо. — Мишель повернулся к ним. — Лифт поднимет вас до третьего этажа. Дальше — по лестнице. Связь будет работать через закрытый канал. Я буду на связи. Удачи.

Лифт поднимался медленно. Кай стоял, прикрыв глаза. Мия перебирала что-то в своих мешочках. Кеншин опёрся спиной о стену, чувствуя, как под жилетом пульсирует шрам.

Лифт остановился. Двери открылись в тёмный служебный коридор.

Они вышли. Кай первым включил налобный фонарь. Луч света выхватил из темноты зелёные стены, провода, трубы.

— Лестница в конце коридора, — тихо сказал он. — Держимся вместе. Мия, сканируй на наличие иллюзий или ментальных ловушек.

— Уже делаю, — прошептала Мия. Её глаза в темноте слегка светились зелёным — признак активности её духа-лисы.

Они двинулись. Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Холод усиливался с каждым метром. Из их ртов был виден пар от холода.— А здесь холодновато. — Сказал Кеншин.Они шли прямо к лестнице.

Лестница оказалась узкой, бетонной. Они поднялись на один пролёт. Дверь на четвёртый этаж была приоткрыта. Из щели лился не свет, а густая, почти осязаемая тьма.

Кай остановился, поднял руку.

— Здесь, — прошептал он. — Чувствую. Как будто тысячи глаз смотрят из этой темноты.

Он медленно толкнул дверь.

Четвёртый этаж торгового центра должен был быть просторным: фуд-корт, входы в кинотеатры, игровые автоматы. Сейчас это было царство теней.

Основное освещение было выключено. Только аварийные лампы кое-где бросали жёлтые пятна на пол, создавая больше теней, чем света. Но самое странное было не в этом.

Тьма между этими островками света была… плотной. Не просто отсутствием света. Она казалась живой, вязкой, как чёрная вода. Она колыхалась, когда они двигались.

И повсюду стояли люди.

Вернее, их силуэты. Тёмные, безликие фигуры, застывшие в разных позах: кто-то сидел за столиками фуд-корта, кто-то стоял у билетных касс, кто-то просто стоял посреди прохода, повернувшись к ним спиной. Их было десятки.

— Это… охрана? — прошептала Мия.

— Нет, — сказал Кай, его голос был напряжённым. — Это проекции.

Они осторожно двинулись вперёд, обходя неподвижные тени. Воздух стал не просто холодным, а леденящим. Дыхание стелилось паром. Кеншин почувствовал, как холод пробирается сквозь одежду, щиплет кожу.

И тогда они услышали это.

Сначала были громкие шаги

Шаги становились всё ближе.

И тогда они увидели Силуэт, он был виден не полностью. Это была девушка, у неё были чёрные распущенные волосы.Лицо не было видно

— Кто ты? — резко сказал Кай.

Девушка долго молчала, но в итоге сказала.— И..идите з..за м..мной. — Сказала девушка из тени. Её голос казалось был с помехами.

Силуэт двигался к кинотеатру

— Идём за ней, — с усилием сказал Кай.

Они снова пошли, пробиваясь сквозь шепчущую тьму. Силуэты вокруг начали шевелиться. Не атаковать. Просто поворачивали головы, следили за ними пустыми лицами.Подойдя к кинотеатру, силуэт девушки растворился в тенях.

Вход в зону кинотеатров был перекрыт массивным металлическим занавесом, но он был частично приподнят. Из-под него струился самый густой, почти жидкий мрак.

Кай присел, посветил фонарём внутрь.

Зал кинотеатра. Ряды кресел утопали в темноте. На огромном экране не было изображения — только мерцающая, статичная рябь, как на отключённом телевизоре. И посреди прохода между креслами, в центре зала, стояло Оно.

Его форма была непостоянной. То это была высокая, худая фигура с неестественно длинными руками. То оно расплывалось в бесформенное облако тьмы, из которого торчали десятки блестящих, как у насекомого, глаз. То снова собиралось в подобие человека, но с головой, животных у которых были рога.

Скверна класса A. «Эребус». Пожиратель темноты.

Оно не двигалось. Оно просто стояло и смотрело на них всеми своими глазами.

— Н..не может быть, это в...воплощение б..бога? — С ужасом на лице сказала Мия.

Кай не чувствовал страх, его лицо было холодным.

И тогда Кеншин услышал голос. Это был голос сердца, но с ним было что-то не так.Эй пацан.Кеншин дрогнул.Даже я понимаю что он силён, вам его не победить. Дай мне контроль.Кеншин Игнорировал Голос.

— Кай! — крикнул он, перекрывая шёпот. — План!

Кая будто встряхнуло. Он моргнул, и его глаза снова стали острыми, расчётливыми.

— «Дом» не сработает. Он не имеет точной формы, возможно он даже может контролировать пространство. мой «Дом» только даст преуменьшит наши шансы на победу. Мия — иллюзии против него бесполезны, он сам мастер теней. — Он быстро анализировал, его голос был хриплым, но твёрдым. — Остаётся прямое воздействие. Кеншин. Ты должен поглотить его.

— Поглотить A? — голос Кеншина дрогнул. — Я… я не уверен, что смогу. Что если…

— Нет времени на «если», — перебил Кай. — Мы отвлекаем. Ты подходишь и делаешь то, что делал с «Шёпотом», но сильнее. Быстрее. Мия, создай максимальный визуальный шум. Ослепи его. Я попробую сконцентрировать его внимание на себе. На моём… страхе.

В его голосе прозвучало что-то странное, когда он произнёс последнее слово. Как будто он вспомнил, что у него его нет.

— Понял, — сказал Кеншин, глотая комок в горле. Он чувствовал, как Сердце в груди бьётся в такт шепоту, но теперь это было не паническое биение, а ритмичное, мощное, как барабан перед битвой.Чёрные силуэты начали появлятся из каждого уголка.— Походу мы в меньшенстве. — Сказала Мия, наконец взяв себя в руки.— Начинаем! — крикнул Кай.Кеншин мгновенно рванул вперёд, но что-то было не так.Чёрные силуэты начали доставать тела людей из под мрака.Кеншин увидел как они доставали из под теней, его же мать.Казалось время замерло, что-то внутри Кеншина дрогнуло.— М..МАМА! — Отчаяно крикнул Кеншин с ужасом на лице.— К...Кеншин... — Слегка открывая глаза, смогла прошептать мать.

Давай заключим контракт сопляк, я спасу её.— НЕТ! — выкрикнул Кеншин.Кеншин побежал прямо к своей Матери.

— Мия, сейчас! — скомандовал Кай.

Мия выбросила вперёд обе руки. Из её мешочков взметнулись снопы серебристой пыли. Пыль зависла в воздухе и взорвалась сотнями ослепительных вспышек, мигалок, кружащихся цветных огней. Это был не гипноз, а простая, грубая визуальная атака на органы восприятия.

Эребус слегка пошатнулся. Его форма заколебалась, глаза на мгновение закрылись от неожиданной атаки света в его царстве тьмы.

Кай в это время шагнул вперёд. Он не бежал. Он шёл прямо на существо, глядя ему в скопление глаз. Он не испускал страха. Он излучал нечто иное — вызов. Холодный, безэмоциональный вызов. «Посмотри на меня. Я тот, кто не боится тебя. Я тот, в ком нет для тебя пищи».

Это сработало. Существо, ошеломлённое светом и привлечённое этой аномалией — существом без страха, — развернулось к Каю. Из его туловища вытянулись несколько мечей из сгущённой тени, устремившись к нему.

Кеншин в этот момент приближался к матери. Он бежал не по центральному проходу, а вдоль стен, используя кресла как укрытие. Его пиджак цеплялся за спинки, но он не обращал внимания.

Мечи тьмы уже были в сантиметрах от Кая. Тот парировал их клинком, но каждый удар отбрасывал его назад, ледяной холод проникал сквозь лезвие в руки. Кай отступал, его лицо стало ещё бледнее.

Кеншин был в десяти метрах. Потом в пяти.

Как вдруг чёрные силуэты начали бежать к Кеншину.

В руках силуэтов начали появлятся разные оружия, Копья, Мечи, Сабли, Ножи.Пять теней напали на Кеншина.Он парировал удары каждой тени, но одной тени всё таки получилось задеть Кеншина.Кеншин мгновенно почувствовал эту боль. Он чувствовал как тень попала ему в тело.Кеншин развернулся и попал сразу по двум теням своими щупальцами. Он поглотил их тень. Они мгновенно испарились.Ещё одна тень попала по Кеншину. Силуэт проткнул Кеншина копьём в грудь. Прямо туда где было "Сердце Тьмы".— КЕНШИН! — Крикнул Кай.Кеншин упал, он видел как его мать беспомощно лежит.— Это мой конец?, я так и не смог освоить контроль над сердцем, никого не спас. — Подумал Кеншин.Тогда Кеншин снова очутился под водой.— Ч...что? — Тонув под водой сказал Кеншин.Он посмотрел на дно. Там был лишь мрак.В этот же момент, Чёрный дым с синим проблеском внутри протянул ему руку. Рука состояла из тумана в котором было видно синий свет.— Снова ты меня спасаешь. — Устало сказал Кеншин. Закрыв глаза.Кеншин принял помощь сердца.Кеншин вернулся в сознание.— Контракт! — Из всех сил что было прокричал Кеншин, истекая кровью на полу.В этот же момент все силуэты и тени в радиусе 5 метров от Кеншина, испарились.Синий свет исходил от Кеншина, свет был настолько сильный что ослепил всех. Вокруг Кеншина был дым, в дыме виднелся синий свет. Это был Кеншин.Дым пропал.Там стоял Кеншин.Кеншин был слегка наклонён вперёд, корпус напряжён, центр тяжести смещён вниз. руки разведены в стороны, слегка согнуты в локтях, пальцы растопырены, его руки были покрыты чёрной угловатой бронированной структурой. Из пальцев под бронёй виднелись когти которые тускло светились синим цветом.Ноги Кеншина были покрыты той же самой чёрной бронёй. Его голова была слегка опущена. Изо рта шёл синий пар.— К..Кеншин! Ты в порядке? — Крикнул Кай, отбиваясь от чёрных мечей которые летели со всех сторон.— Да, — с уверенной ухмылкой сказал Кеншин. — Сейчас я в порядке.Кеншин мгновенно побежал на помощь к Каю, он был намного быстрее чем обычно. От Кеншина исходил чёрный дым.Когда Кеншин начал приближаться к Эребусу, скверна почувствовала страх. Эребус завизжал со скрипучим звуком.— Спасибо, Эриксар! — Выкрикнул Кеншин, устремившись к Эребусу.Минуту назад.Кеншин стоял в комнате из чёрного дыма в котором был виден тусклый синий свет.— Кто ты? — Спросил оглянувшись по сторонам Кеншин.Вокруг Был лишь чёрный дым и синий тусклый свет.Раздался голос из далека. Из темноты вышел мужчина лет двадцатипяти, его густые чёрные волосы развевались. Он был одет в чёрный длинный плащ с синими узорами.Добро пожаловать в мои владения, сопляк. Преступим к делу, чтобы заключить контракт со мной тебе нужно узнать моё имя. — Сказал Мужчина.— Но ты же просто сердце которое у меня в груди. — Вопросительно сказал Кеншин слегка опустив голову.Ха-Ха-Ха, Сердце говоришь? Я Эриксар! Повелитель Скверны и в этот же момент Первородный Грех Жадности! ( Eryxar, Lord of Bligh )— Ой, проболтался. — Растерявшись сказал Эриксар.— Заключим контракт, Эриксар! — Сказал Кеншин протягивая руку во тьму.— Да. — Спокойно ответил Эриксар, протягиваю руку из чёрного дыма.Когда они пожали руки, синий свет начал исходить и Кеншин обрёл эту силу.Возвращаемся в нынешнее время.

Кеншин создал из своей спины три щупальца из чёрного дыма.Щупальца летели прямо к Эребусу.Эребус дрожал от страха, он знал что ему не победить Кеншина.Эребус видел силуэт Эриксара (Eryxar), первородного повелителя скверны. Он был прямо за спиной Кеншина.Скверна принялась убегать, дабы спастись.— Мия, держи его! — Уверенно отдал приказ Кеншин.— Да! — С ухмылкой уверенности воскликнула Мия.Мия вытянула обе руки вперёд, из них выстрелил ослепительный свет летящий прямо к скверне.Эребус на миг остановился, Он повернулся прям к выстрелу. На его лице была улыбка презирания.Он вытянул из своего плеча кнут и поймал свет.— Берегитесь! — Крикнул Кай.Но скверна хотела попасть не по ним а по кому-то другому. Эребус посмотрел на мать Кеншина.Кеншин и остальные сразу поняли, что хотел сделать Эребус.Кеншин мгновенно побежал до тела своей матери, чтобы перенести её. Но было уже поздно, свет летел прямо к телу матери Кеншина и пронзил её.— Ма..МАМА! — Отчаяно крикнул Кеншин.— ТЫ, ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТО! — Разгневанно кричал Кеншин.Эребус в ответ лишь улыбнулся, дразня Кеншина.Броня на руках и ногах Кеншина покрылась серой тишиной. Кеншин использовал Силу скверны "Шёпот" которую он когда-то поглотил.Вокруг Кеншина начал исходить шёпот прямо как на той миссии.Эребус задрожал.Кеншин моментально рванул к скверне, в этот раз он был ещё быстрее.Шёпот стал настолько сильным что тень от Эребуса моментально пропадала рядом с Кеншином.Кеншин догнал Эребуса и моментально проткнул его ногу благодаря своим когтям, после чего оторвал его ногу.Скверна упала, визжала от беспомощности.Она смотрела как Кеншин стоит прямо перед ней.Вид от лица Эребуса.Он видел как Кеншин встал перед ним, от него исходил чёрный дым.Зрение казалось съезжает.Кеншин лишил головы, Эребуса.Эребус и вся тень вместе с ним пропала.

— Ты жив? — Спросил Кай.

Кеншин кивнул, с отчаяным видом.

Мия подбежала, её дыхание было сбившимся.

— Чёрт возьми… вы оба… это было… — она не закончила, просто вытерла лоб.

В ухе Кеншина затрещал голос Мишеля.

— Сигнал аномалии упал на 90%. Угроза исчезает. Основная группа поднимается. Отличная работа, разведка. Держитесь, помощь через две минуты.— Вы тоже слышали? Мишель сказал что они скоро прибудут. — Сказал Кай.— Интересно, чем они помогут нам? — Со смехом восторга сказала Мия.

Они стояли в опустевшем, тёмном кинотеатре, среди развороченных кресел. Освещение начало мигать, возвращаясь к норме.

Первая совместная миссия. B+.

Они выстояли.Броня Кеншина начала пропадать в чёрный дым.

Кеншин посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Но не от страха. От восторга. От осознания того, что внутри него теперь жили два чужих кошмара, которые он мог выпустить в любой момент.

Он сделал глубокий, дрожащий вдох и выпрямил спину.— Я на шаг впереди чтобы стать сильнее! — Забыв обо всём что произошло, подумал про себя Кеншин.

Они были командой. И они только что сделали первый, настоящий шаг в ту войну, о которой говорил Дзиро. Войну, где цена ошибки — не краска на костюме, а твоя душа, поглощённая тьмой.

Но они выстояли. И это было главное.

На следующий день.Кладбище второго дивизиона.Шёл дождь, капли стекали по чёрным костюмам. Кеншин стоял на краю небольшой группы людей в чёрных классических костюмах под чёрным зонтом и смотрел на памятник своей мёртвой матери, Мэдоки Миядзаки (Madoka Miyazaki).Кеншин был одет в чёрный классический костюм, он одел пиджак не как плащ.— Кеншин, мои соболезнования. — С сожалением сказал Дзиро Такаока.Кеншин лишь с горечью на лице кивнул смотря на памятник своей матери.— Ты хорошо поработал, напарник. — Положив руку на плечо Кеншина, сказал Кай.— Д..да. — Вытирая слёзы на глазах выдавил из себя Кеншин.Час спустя.Кабинет главы второго дивизиона Дзиро Такаока.В кабинете сидел Дзиро за своим столом главы, напротив него стояли Мия, Кай, Кеншин.— Ваша работа ненадолго закончилась, Вы все уходите в отпуск. Всем вам пришлось пройти через что-то опасное и теперь пора вам отдохнуть. — Сказал Дзиро нервно стуча пальцем по столу.Мия, Кай и Кеншин стояли гордо с поднятыми головами.— Да! — Выкрикнула вся троица вместе.21:57 Прибывает Скоростной Поезд по направлению Токио - Осака.Кеншин, Мия и Кай вышли из поезда.— Ого! Тут так много красивых зданий! — С восторгом сказала Мия.— Мы приехали из Токио в котором людей и зданий намного больше, но жили мы в очень безлюдном месте. — Сказал Кай.— Это точно. — Сказал Кеншин, доставая свой телефон.— Дзиро сказал что нас здесь обеспечят, но куда идти? — Спросил Кеншин посмотрев на закат. — Идём, тут недалеко от железной дороги есть отель. Болваны. — Сказал Кай.

— Это кто ещё тут болван? — Цокнув и отвернув голову сказала с недовольством Мия.Они зашли в отель.— Вааау, здесь так красиво. — С порога сказала Мия.Они подошли к регистрации.— Нам три номера, желательно на одном этаже. — Сказал Кеншин, Администратору гостиницы.Администратор гостиницы без слов выдал им ключи от номеров.— Какой у вас номер? У меня 245 — Спросила Мия у Кеншина и Кая.— 244 — Спокойно ответил Кай.— А у меня 246 — Смотря на номер от комнаты, сказал Кеншин.Мия повернулась к Администратору Гостиницы.— Красавчик, ты только не подсматривай за мной когда я буду переодеваться. — с заигрывающей улыбкой сказала Мия.Администратор Гостиницы покраснел.Троица поднялась на свой этаж.— До завтра! — Сказала Мия.— Спокойной ночи. — сказал Кеншин.Все разошлись по комнатам.Утро следующего дня.— Вставай Кеншин! — Ворвавшись в комнату к Кеншину сказала Мия.— Ты чего тут делаешь!?, Я же раздетый тут лежу! — Накричав сказал Кеншин.— Вставай! У нас важное дело! — Говорила Мия.— Но мы же в отпуске. — Спокойно сказал Кеншин.— Вот именно! Надо быстрее везде прогуляться! — с радостью болтала Мия.— Хоро..шо, но выйди из моей комнаты пожалуйста. — Сказал Кеншин не понимая что происходит.— Мы тебя ждём! — Крикнула Мия, выходя из комнаты.

Кеншин встал с кровати, прошёл в ванную. Умылся ледяной водой. Посмотрел на своё отражение в зеркале. Тот же парень с мокрыми тёмно-синими волосами. Но в глазах — остаточная напряжённость. Он потёр лицо полотенцем, пытаясь стереть и это выражение.

Оделся. Лёгкие чёрные широкие штаны, простая серая футболка.

В холле на первом этаже, у небольшого буфета с завтраком, его ждала не только Мия. Кай сидел за одним из столиков, вчитываясь в экран своего телефона. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе и тарелка с куском тоста. Он был в своих обычных чёрных брюках и белой рубашке, но без пиджака и галстука — редкая степень неформальности.

Мия, увидев Кеншина, сначала хотела что-то крикнуть, но, встретившись с его взглядом, сдержалась. Она сидела напротив Кая, с аппетитом поедая йогурт.

Кеншин подошёл, взял себе чашку чёрного кофе и сел за столик.

— Извини, — тихо сказала Мия, не поднимая глаз от своей тарелки. — Я не подумала что ты ещё спишь.

— Ничего, — ответил Кеншин. Его голос был спокойным. — Но в следующий раз — стучи.

— Принято к сведению, — кивнула Мия, и в её тоне появилась нотка уважения.

Кай поднял глаза от телефона.

— Что мы будем делать? — спросил он, глядя на Мию.

— Ходить по городу! — оживилась Мия, отложив ложку. — Мы в Осаке! Здесь замок, Дотонбори, куча всего! Мы же туристы, в конце концов.

— Цель? — спросил Кай, как будто они готовились к миссии.

— Цель — отдых. Развлечение. Смена обстановки. — Мия закатила глаза. — Ты же помнишь, что такое «отпуск», ледяной человек?

— Помню, но не забывай что меня повысили до полковника. Я обязан следить за вами, хотя-бы первое время. — Сказал Кай.

Кеншин фыркнул, неожиданно для себя. Звук вышел коротким, хрипловатым, но это был смех. Кай и Мия посмотрели на него.

— Он прав, — сказал Кеншин, отпивая кофе. — Но, наверное, иногда можно позволить себе отдохнуть.

Кай посмотрел на Кеншина, потом слегка кивнул.

— Но маршрут нужно спланировать. Избегать мест с высокой концентрацией людей.

— О, Боже, — выдохнула Мия. — Ладно, полковник.

В итоге они вышли из отеля через полчаса. Кай, изучив карту, предложил маршрут вдоль набережной реки, вдали от самых людных туристических троп. Мия спорила, но в итоге согласилась — вид с воды на небоскрёбы всё равно должен был быть красивым.

Они шли по набережной. Мия впереди, постоянно останавливаясь, чтобы сделать фото на телефон. Кай шёл посередине, его взгляд постоянно осматривал окрестности. Кеншин шёл сзади, его руки были в карманах

— Эй, задумался? — Мия обернулась, идя задом наперёд. — Смотри, вон лодки-драконы! Наверное, скоро гонки или что-то вроде того.

Кеншин кивнул.

— Красиво.

— Да уж, не то что наши серые тренировочные полигоны, — вздохнула она. Потом её лицо осветилось идеей. — А давайте прокатимся! На речном трамвайчике!

Они купили билеты и сели на небольшой прогулочный катер с открытой верхней палубой. Было немноголюдно — пара туристов с фотоаппаратами, пожилая пара, молодая семья с ребёнком.

Катер отчалил. Двигатель заурчал, и они поплыли вверх по течению.

Ветер стал сильнее, трепал волосы Кеншина. Он стоял у борта, опираясь на поручень, и смотрел, как проплывают мосты, здания, набережные. Мия щебетала что-то рядом, показывая то на одно, то на другое. Кай стоял в стороне, прислонившись к стене капитанской рубки.

Через десять минут, они сошли на следующей пристани. Мия была счастлива.

Они нашли небольшой уличный ларёк с такояки — осакскими шариками из теста с кусочком осьминога внутри. Мия уговорила всех попробовать.

День тянулся медленно и плавно. Они гуляли по менее оживлённым улицам, заходили в маленький храм, спрятанный между современными зданиями, просто сидели на скамейке в парке, наблюдая за голубями.

К вечеру они вернулись в район около отеля. На улицах зажглись неоновые вывески, запах еды стал гуще.

— Ну что, — сказала Мия, потягиваясь. — Неплохой денёк. Завтра штурмуем замок!

— Замок Осака — стратегически важный объект с точки зрения обзора, но также и место массового скопления туристов, — Сказал Кай.

— Кай, — прервал его Кеншин. Голос был спокойным, но твёрдым. — Завтра. Просто походим по замку. Договорились?

Кай посмотрел на него. Он вздохнул.

— Договорились.

Они поужинали в небольшом заведении с раменом.Но спокойное время закончилось.Из высокого здания круша всё на своём пути, вылетел человек в белой униформе на которой был значок золотого дракона.Кеншин тут-же вспомнил ту самую форму, которая в детстве изменила всю его жизнь.— Э..это же! — Начал Кеншин, испытывая небольшой гнев.— Культ! — Дополнил Кай.Но что они тут делают? — Подумал Кеншин.Кай достал свой телефон из кармана.— Надо быстрее сообщить Дзиро!Раздались гудки. А потом был слышен спокойный голос Дзиро.— Что такое, Кай?— Глава Дзиро, прямо сейчас в Осаке, Орден крушит город! — Нервно говорил Кай.— Это правда? — Спокойно спросил Дзиро.— Да, сейчас он прямо перед нами! — Ответил Кай.— Тогда ваша цель, устранить его. — Сказал Дзиро.— Будет сделано. — Сказал Кеншин, подойдя к Каю.Дзиро сбросил трубку.Они увидели что Культист направляется прямо в Парк Наканосима (Nakanoshima Park)Они подбежали к одному из кордонов. Полицейские в защитных жилетах отчаянно пытались сдержать напор желающих посмотреть и тех, кто ещё пытался вырваться из зоны. За их спинами, за деревьями парка, в небо поднимался столб не дыма, а тёмно-багрового, мерцающего света.

— Мы из специальной инспекции по техногенным аномалиям, — без тени сомнения, сказал Кай, показывая полицейскому поддельный документ, который Орден подготовил для таких случаев. — Пропустите.

Полицейский, бледный, с расширенными зрачками, молча отодвинул ленту.

Войдя в парк, их обдало волной Давления. Воздух вибрировал, как перед грозой. Листья на деревьях дрожали, хотя ветра не было.

И было слышно Рёв.— Это контрактник Греха Гнева! — Крикнул Кай, его чёрные волосы развевались под этим напором.— Причём, очень сильный! — Добавил Кеншин, прикрываясь рукой чтобы не сдуло.Они побежали по аллее к центру парка, к озеру. Картина, открывшаяся им, была сюрреалистичной.

Центральная площадь вокруг озера была пуста, если не считать обломков скамеек и развороченной плитки. А на самом озере… озеро кипело. Вода бурлила и испарялась белым паром, а в центре, на небольшом островке с беседкой, стояло Оно.

Существо было огромным, высотой с двухэтажный дом. Его тело напоминало сгорбленного гуманоида, вылепленного из расплавленного шлака, базальта и раскалённого металла. Трещины в его тёмной коже светились алым, как лава. Головы в привычном смысле не было — вместо неё из массивных плеч росла бесформенная глыба с двумя пылающими глазницами и пастью, из которой и вырывался тот непрерывный рёв.— Что это!? Это не контрактник а скверна! — Выкрикнула Мия. Её голос был слегка приглушён.Оно не двигалось с островка. Оно просто стояло и ревело, и с каждым его рыком по воде расходились волны, а в воздухе вспыхивали искры, и в мозгу у Кеншина возникали вспышки немотивированной злобы. Хотелось крушить, ломать, кричать.На берег вышел человек. Мужчина лет двадцати пяти. Высокий, спортивного телосложения. Он был одет в ту самую форму, Белый классический костюм с эмблемой золотого дракона на груди. Его рыжие волосы были коротко стрижены, лицо — скуластое, с насмешливым прищуром холодных голубых глаз. На его левой, обнажённой до плеча руке, горела алым светом Печать — сложный, угловатый узор, напоминавший языки пламени.

Апостол Греха Гнева. Культ Падшего Дракона.— Ну привет, ребятня! Как вам моё творение? — с заигрывающей улыбкой выкрикнул Мужчина.