Я однажды подставился под удар, чтобы вытащить человека из беды. Но память об этом стёрлась — удар по голове оставил после себя пустоту. Меня это не беспокоит. Копаться в прошлом я не собирался. Люди мне нравятся. Но как только кто-то подходит ближе, тёплое чувство гаснет, точно фитиль под пальцами.
И всё же, как я ни старался держаться в стороне, в мою жизнь вломились незваные «возмутители покоя»:
— идеальная топ-айдол, любимица всех и каждого;
— ледяная модель, которая настроена против меня лично;
— аристократка, известная своей ненавистью к мужчинам;
— младшая соученица-сорванец, чьи слова — сплошные колючки.
В тот самый день... выяснилось, что я выручил именно тех девушек, с которыми меньше всего хотел пересекаться.
— Ситиригахама-кун, не убегай же...
Макисима медленно оттягивает дверь спортивного склада. Внутри тот самый воздух, что вдыхал я ровно сутки назад, когда оказался здесь запертым: пыль, древесина и лёгкая горечь забвения.
— ... Какого чёрта ты задумала?
— ... Тайная встреча? Свидание? Как бы это назвать... Может, придумаем наше собственное слово? — говоря шепотом, Макисима поворачивается ко мне и слегка тянет за руку, втягивая внутрь. Дверь захлопывается, и звук щёлкающего замка раздаётся, будто приговор.
— Э-эй! Ты ещё и замок...
— Ну я же не хочу, чтобы нам мешали, верно? — она встаёт прямо передо мной — так близко, что наши носы почти касаются.
— ...Чего ты хочешь добиться?
— А? Неужели непонятно? — положив ладонь мне на грудь, она прижимается ближе, с лёгким нажимом. — Вчера всё так неожиданно прервалось... Так что давай продолжим?
— Продолжим вчерашнее? Но...
— Поцелуемся.
Эти слова, сказанные шёпотом прямо на ухо, с примесью тёплого выдоха, заставляют моё сердце застучать на пределе возможностей.
«Как же я дошёл до всего этого?»
В мыслях мгновенно, но с поразительной чёткостью, как в замедленной киноплёнке, всплывает цепь событий...
Суметь заметить — вот от чего зависит всё. Именно в этом различии пролетает мимо настоящий блеск жизни. Говорят, в жизни каждого человека бывает несколько мгновений, когда он может засиять по-настоящему. Но осознаёт он это всегда лишь задним числом. А сейчас, в эту самую секунду, я лежу, и моё зрение окрашено в алый от собственной крови — и всё же мысль в голове звучит ясно, без малейшего сомнения: «Вот оно — моё 'то самое мгновение'».
Боль, пронзающая всё тело, уже кажется далёкой, отстранённой. Адреналин пожирает разум, оставляя единственное ощущение реальности — бешеный ритм сердца. Где-то вдали — пронзительный крик, истошные рыдания.
Я даже не успеваю осознать, что происходит, как моё тело уже бросается вперёд. Голос в глубине сознания кричит: «Беги!», но я всё равно мчусь навстречу хаосу.
— ... С-спасибо вам огромное! — девочка передо мной кланяется так низко, что почти касается земли. По цвету банта на волосах понимаю — первокурсница, на год младше меня.
Конечно, я не знаю её имени, но она искренне благодарна. Скорее всего, она из тех, кто всегда найдёт в себе силы сказать «спасибо» — по-настоящему, от души. На самом деле, случившееся иначе, как пустяк не назвать. Просто на лестнице у станции она поскользнулась, и я инстинктивно подхватил её. Её сумка раскрылась, вещи рассыпались — помог собрать, обменялись парой слов — и всё. То, что каждый мог бы сделать.
— Да не за что. Просто в следующий раз будь осторожнее.
Улыбаясь, произношу эти слова — и девушка на миг замирает, растерянно моргая. Затем её щёки слегка розовеют, а в глазах, поднятых на меня, мелькает влага.
— Е-если не возражаете... может, обменяемся контактами... — она не успевает договорить...
— Нет, сегодня, пожалуй, воздержусь. — ... ибо мягко качаю головой. Голос мой не звучит резко, но этого достаточно.
Девушка тотчас замолкает, опускает взгляд и смущённо отворачивается.
«С ней, кажется, всё в порядке.»
Я легко приподнимаю руку в прощальном жесте и ухожу — как всегда. Сзади доносится едва уловимое «подожди...», но не разбираю слов и не оборачиваюсь.
Мне нравятся люди. Говорят, в Канто — особенно в Токио — много холодных, чёрствых сердец... но на деле добрых людей куда больше, чем кажется. Каждый из них борется со своими трудностями, живёт день за днём — и невольно чувствую к ним нечто вроде родства. Поэтому, когда вижу, что кому-то нужна помощь, не могу пройти мимо. Однако стоит приблизиться чуть ближе — и мгновенно теряю интерес к людям. Становится неприятно.
«Не думал, что ты такой...» — именно так обычно и думают друг о друге те, кто пытается перейти черту.
Ведь на деле они просто навязывают друг другу собственные идеалы: сами же строят ожидания, а потом сами же и разочаровываются. Вот почему люблю ту дистанцию, на которой происходит помощь. В чужой жизни навсегда остаюсь «хорошим человеком», а в моих воспоминаниях — «тем, кто искренне поблагодарил».
Так что я люблю людей. Люблю помогать им. Но при этом — терпеть их не могу.
Казалось бы, всё ясно. Но, видно, божество, управляющее судьбами, решило подшутить надо мной — либо оно жаждет опровергнуть мои убеждения, либо просто издевается. Вот только в качестве «убийцы ожиданний», призванного рушить мои стены, оно посылает...
... именно тех девушек, с которыми я хотел держаться на наибольшем расстоянии. И это — самое последнее, чего мог ожидать.
С момента, как прихожу в школу, и до начала утренней проверки — те самые двадцать минут — становятся для меня бесценнее всего на свете. Я занимаю своё привычное место у окна, в самом углу класса, достаю из портфеля блокнот, делая вид, будто собираюсь что-то записать, а сам погружаюсь в поток собственных мыслей.
Разговоры вокруг — просто фон. Не музыка, что ласкает душу, но всё же лучше мёртвой тишины.
Это — моё священное время. Нет, не то, что обычно называют «юношеским общением»: не болтовня с одноклассниками, не празднование «золотой юности». Напротив — одноклассники для меня — главный источник шума в повседневной жизни. Спрашивай, нравятся ли мне люди как таковые,то ответил бы: «В общем-то, нет». Ещё один год мы вынуждены дышать в одном пространстве, проводить вместе часы, которые никто из нас по-настоящему не ценит. Они делают вид, будто хотят сблизиться, сами строят надежды и затем же разочаровываются, когда осознают, насколько слепо верили выстроенному в голове образу человека, которого на самом деле никого истинно не знал. А иные вообще заранее вешают на меня ярлыки, находя утешение в собственном превосходстве. Именно такие отношения терпеть не могу.
Особенно в старшей школе, где многие вкладывают в социальные связи больше страсти, чем в собственное будущее. «Кто с кем дружит», «с кем перестал разговаривать», «почему у кого-то сменилась аватарка в соцсетях»... Люди забывают жить своей жизнью, целиком погружаясь в чужие драмы.
«Смешно, право слово.»
... Хотя иногда мне становится завидно. Но я тут же топлю эту мысль в самых глубинах сознания, делая вид, будто её и не было вовсе. Я сам выбрал такой путь — и теперь повернуть назад уже не выйдет.
Вернёмся к утру. Именно потому, что все вокруг болтают без умолку, я могу незаметно уйти в свой внутренний мир. Чем бессмысленнее их разговоры — тем лучше.
«Вчера в шоу было так смешно!», «Любимый ютубер изменил!», «А вот тут-то он и уснул!»... Эти пустые слова не стоят внимания — и потому легко отпускаются, позволяя сосредоточиться на мыслях. В полной тишине разум начинает бушевать. С тех пор как я потерял родителей в аварии, дом стал слишком тихим. Больше не слышно стука ножа на кухне, плеска воды в ванной, зовущего по имени голоса... Всё исчезло. Потому настоящая «повседневность» для меня — именно в этом классном гуле. Именно он удерживает мой разум в равновесии.
Мысли в голове кружат: о жизни, о будущем, о планах на неделю, о том, что приготовить на ужин, о забытой в магазине зубной пасте... От самых пустяковых до невыносимо тяжёлых. Я трачу душевные ресурсы, проверяя, насколько устойчиво стою на ногах. Каждое утро в эти десять-двадцать минут я заново определяю своё место в этом дне. Без данного ритуала, наверное, давно бы сломался где-нибудь по дороге.
— Однако же...
В любом мире найдётся тот, кто разрушит покой. Так же, как дьявол искушает тех, кто стремится поступать правильно, в этом классе есть человек, чья миссия — разрушить мою тихую утреннюю гармонию. Наш класс — особенно шумный даже по сравнению с другими. Причин тому три.
Во-первых...
— О, сегодня Хаонэ-тян пришла!
— Ух ты... и правда очаровательна...
— Ах, если бы мир рухнул и мы вдруг стали парой...
Толпа мальчишек собирается у двери, пытаясь разглядеть Макисиму Хаонэ — активную школьницу и участницу популярной айдол-группы «STAR BELL». Её густые чёрные волосы с лёгким синеватым отливом обрамляют лицо аккуратным бобом, чуть распускающимся у подбородка. Кончики, будто незаметно обработанные утюжком, мягко отгибаются наружу. Чёлка ложится прямо над глазами, и лишь изредка мелькают ресницы — длинные, будто нарисованные, от которых, наверное, не один парень замирал в изумлении. Стройная, но с мягкими, женственными изгибами фигура, осанка, отточенная годами выступлений — одного её присутствия хватает, чтобы в классе переменилась сама атмосфера. Достаточно слегка наклонить голову или поправить прядь — и словесный запас окружающих мгновенно испаряется, а речь превращается в бессвязный лепет. Даже школьная форма на ней сидит иначе: юбка и блузка — строго по уставу, но почему-то неотрывно притягивают взгляд.
Она даже не старается быть в центре внимания — но оно само витает вокруг неё, будто по расчёту.
— Вот именно! И тогда я, понимаешь ли, просто в шоке был...
Она смеётся — слегка кокетливо, поджимает брови с нарочитой досадой, и голос её звучит одновременно сладко и нейтрально, как будто создан специально для микрофона.
И тут наши взгляды встречаются. Среди гула класса возникает ощущение, будто на миг звук исчез. Её глаза — словно сквозь сияющий фильтр — пронзают меня без тени сомнения.
«Чёрт, я уставился слишком долго.»
— Доброе утро, Ситиригахаму-кун.
Она улыбается — мягко, но так, что слова её врезаются в память. Вокруг тотчас поднимается ропот: «Как он смеет... Хаонэ-тян сама его приветствует... Невыносимо!». Я лишь слегка киваю в ответ.
«Вот и славно. Пусть вина и на мне — но за эти несколько секунд я точно приобрёл новых врагов. А ведь это ещё цветочки. Настоящий кошмар начинается дальше — когда раздаётся глухой удар: чья-то ладонь хлопает по моей парте.»
— Ты как смеешь звать? — голос звучит чётко, с ноткой ледяного гнева, и воздух в классе мгновенно напрягается.
Тодо Рё. Старшекурсница. Красавица, отличница, спортсменка — и, по слухам, ещё и модель. Её чёрные, как ночное небо, волосы ниспадают до пояса, а прямая чёлка аккуратно обрезана прямо над бровями. Каждое движение прядей производит впечатление лезвия — холодного, острого, не терпящего прикосновений. Форма на ней безупречна: ни складки, ни смятого воротничка, даже бант на груди завязан с геометрической точностью. Такая идеальность лишь отдаляет.
Она смотрит прямо мне в лицо — не с любопытством и не с вызовом, а так, будто уже вынесла приговор.
— ... Ситиригахаму Сатору. — называет имя мое, а я отмалчиваюсь. Только дарю в ответ пристальный взгляд сверху вниз... — Ты, убедительно прошу, перестань так зыркать на Хаонэ. — её слова обрушиваются на меня, как глыба льда.
«Почему Тодо-сэнпай, старшеклассница, утром торчит в классе младших? Не потому, что в своём кругу она слишком резка и оттого изгнана, и не затем, чтобы использовать своё положение для давления.»
Всё проще: она искренне заботится о Хаонэ. Говорят, они начинали вместе в одной андеграундной айдол-группе. Позже Хаонэ перешла в более крупный коллектив — «STAR BELL», а Тодо-сэнпай выбрала карьеру модели. С тех пор их дружба только крепла — и теперь, зная, как Хаонэ уязвима, Тодо-сэнпай неустанно гоняет от неё всяких «мошек».
Я невольно вздыхаю. Не из-за того, что оказался в их числе. Не из-за завистливых взглядов одноклассников. А потому, что теперь мне предстоит ввязаться в стычку с этой женщиной — и тем самым усугубить собственное одиночество в классе.
— А почему я должен подчиняться вам, сэнпай?
Воздух в классе мгновенно застыл.
— ... Что? — бровь Тодо-сэнпай дрогнула. Её голос стал ещё тише, но при этом — на тон ниже и намного злее.
Я чувствую, как взгляды одноклассников медленно, но верно сходятся на мне. Они ждут драки — и не собираются упускать зрелище.
— Я ведь не причинил никаких неудобств Макисиме? Просто ответил на приветствие — и всё. — говорю как можно спокойнее, без эмоций, чётко подбирая слова.
— Хаонэ добра ко всем. — её глаза лишь становятся острее — будто она хочет сказать: «Не смей оправдываться». — Именно поэтому появляются такие, как ты. Люди, которые всё неправильно понимают. Это нас беспокоит.
Безусловно, Макисима действительно добра ко всем. Но, скорее всего, это лишь часть её профессиональной маски — и никто не знает, какие мысли таятся у неё в душе на самом деле.
— Тогда пусть сама скажет, что ей неприятно. Или вы просто не можете — ведь это испортит имидж? — на этот раз воздух в классе точно сдвинулся — пробежал лёгкий, почти неуловимый шорох, словно ветерок среди леса. — К тому же, даже если я и смотрел в сторону Макисимы, это ещё не значит, что смотрел именно на неё. Или вы, сэнпай, умеете читать чужие взгляды? Тогда попробуйте прочитать мой.
— У-у-у... — кто-то тихо выдохнул.
Я прекрасно понимаю — выгляжу глупо, вызываю отторжение. Но остановиться не могу. И не собираюсь, не после череды предъяв в собственный адрес.
— Вы думаете, я смотрю на вас? Нет. Я смотрю на часы за вашей спиной. Через минуту прозвенит звонок на утреннюю проверку. Я просто хотел продлить это бессмысленное противостояние, чтобы вы опоздали.
«На самом деле я смотрел именно на Макисиму, а часы — лишь предлог, чтобы не встречаться глазами с Тодо-сэнпай. Её взгляд пугает.»
Она молча смотрит на меня. Гнев, кажется, ушёл — в глазах скорее изумление и лёгкое оцепенение. Наверное, для неё я был просто «мобом» — фоновым персонажем, о котором не стоит и думать. А теперь вдруг неожиданно заговорил — да ещё и с колкостью, какими-то хоть и слабыми, но доводами в словах, а не абсолютно пустым трепом, присущим «мобам» класса.
— ... Ты уж больно дерзок для младшеклассника.
— Если вы будете вести себя как настоящая сэнпай, с радостью проявлю уважение. — отвечаю без обиняков.
Она фыркает — но глаза её не смеются. Напротив, лёд в них становится абсолютным.
Да, теперь я для неё — враг. И я всё равно не замолкаю. Есть во мне кое-что, что я ценю не меньше, чем помощь другим: «никогда не позволять своей самооценке зависеть от чужих слов». Ведь личность формируется лишь в столкновении с другими. Если бы существовал только я — я был бы не «индивидуальностью», а «всё́м». Но в реальном мире самооценка легко колеблется от чужих фраз. Случайное «ты глупый» от товарища, резкое «ты ничего не умеешь до конца» от учителя — даже если разум понимает, что это шутка, мало значащая фраза, быть может, даже сказанная вскользь, на эмоциях где-то глубоко внутри затаенный, малость загнобленный я под вторым имемем «комплекс» шепчет: «А вдруг это правда?».
Даже когда на эскалаторе кто-то грубо лезет вперёд — подсознание тут же ставит тебе ниже ранг. А мне этого терпеть нельзя. Как могут чужие, необдуманные поступки сужать пространство моей жизни? Кто сказал, что побеждает тот, кто громче? Это несправедливо. Потому твёрдо решил: кто бы ни оскалился на меня без причины — буду сопротивляться. Даже если из-за этого окажусь в изоляции.
Мне эта женщина не нравится. Да, возможно, в этом чувстве есть и зависть — жалкая, признаться честно. Но всё равно я должен противостоять ей.
... Тут раздался звонок. Резкий, бездушный писк электронного сигнала. Он пронзил напряжённую тишину, словно пытаясь склеить то, что вот-вот должно было разлететься вдребезги.
— А-а-й, класс, начинаем утреннюю проверку! — нолос классного руководителя, раздавшийся у двери, чуть ослабил накал.
Ученики разом отводят глаза, стулья скрипят, тела опускаются на места. Но мы с Тодо-сэнпай всё ещё стоим друг против друга.
— Эй, ребята... — и тут между нами мягко встаёт Макисима. — Давайте не будем ссориться и хмуриться по утру, чтоб день прошел лучше? — её голос — удивительно мягкий, но в то же время — уверенный. Улыбка, как всегда, безмятежна, но в глазах — лёгкая тень тревоги. Она стоит между нами, будто впитывая напряжение, и улыбается — легко, как облачко. — Ситиригахаму-кун, прости, за казанные Рё-сан поспешные и немного грубые слова, хорошо?
— ... Нет, это я виноват — слишком резко ответил.
— Рё, и тебе спасибо. Не переживай — всё в порядке. — она слегка тянет Тодо-сэнпай за рукав — тихий жест, означающий: «Хватит. Довольно».
Тодо-сэнпай молчит несколько секунд, кидает на меня взгляд, полный невысказанного, презрения, а затем резко поворачивается на каблуках.
— ...Если Хаонэ так говорит — смолчу тогда. — и уходит, не оглядываясь.
За её спиной ещё долго витает холодная злость. Я поворачиваю голову — и вижу, как Макисима тихо улыбается. В её взгляде — смесь сожаления и чего-то тёплого, почти радостного.
— ... Ты сильный, знаешь ли. — произнесла — и ушла на своё место, не оборачиваясь, будто ничего и не случилось.
Класс погрузился в тишину. Я выдыхаю — медленно, глубоко.
«... Отныне общение с ними — под строжайшим запретом. — Тодо-сэнпай, конечно, не просто сильная личность. Я вспомнил — её семья одна из самых влиятельных в Токио. Два могущественных клана — «Тодо» и «Сайдо» — делят столицу между собой. А она — наследница первого. — Меня не просто убьют — меня сотрут в пыль за секунду. Нечего было ввязываться в драку с таким монстром... Разница в масштабах настолько велика, что моё сопротивление кажется жалким, как если бы человек вдруг бросил вызов космическому титану Ладно. Главное — держаться от них подальше. Когда рядом Макисима — буду смотреть строго в пол. Никаких взглядов на неё. Ни единого.»
Так я решил утром.
Но уже в обеденный перерыв моя решимость рушится — и неожиданно, с той стороны, откуда меньше всего ждал угрозы.
— Ну и ну... Никогда не думал, что Сатору осмелится ответить Тодо-сэнпай!
После того как мне удалось, еле держась на ногах, просидеть все четыре урока, я устроился в пустом классе, чтобы спокойно перекусить. Передо мной — Ямамуро Рюки, один из немногих моих друзей. Имя у него почти эпическое, и телосложение соответствующее — мощное, будто у героя боевика.
— Это... просто так получилось. По-другому поступить никак не могут.
— Понимаю. — вздыхает он. — Но я-то переживаю, вдруг ты снова поступишь, как в тот день...
— В тот день... А-а-а-а-а! — в виске вспыхивает острая боль. — рана давно зажила, недавно совсем перестала беспокоить — а тут вдруг... — ... Всё нормально. Спасибо.
— Ладно уж...
Боль быстро отступает.
Рюки, убедившись, что со мной всё в порядке, снижает голос почти до шёпота, будто ему самому неловко становится:
— ... Ты до сих пор в центре внимания, даже в обед.
— Ну, в столовой было не протолкнуться — что поделать?
— Тогда можно было в саду...
— ... Сегодня дождь.
Рюки обречённо замолкает.
Обычно мы либо берём булочку из автомата у столовой, либо едим там же — но сегодня зал был заполнен до отказа. Пришлось идти обратно в класс, опустив плечи, как побеждённые.
— Зато сегодняшний день — к лучшему. Как там говорится: «Слухи быстро утихают» — может, и забудут обо всём.
Та девушка— Тодо-сэнпай — явно не скучает: целый обед она проводит рядом с Макисимой, не отходя ни на шаг. Я же ограничиваю движение глаз настолько, насколько возможно, лишь бы случайно не посмотреть в их сторону.
— А, кстати...
К счастью, есть хоть один человек, с которым можно просто быть — и этим человеком является Рюки. Он добродушен, но в меру — без навязчивой сентиментальности, и именно поэтому наша дружба не давит.
— Ты уже смотрел «Капитан Авокадо — 2»?
— Ещё бы! В самый первый сеанс утром в день премьеры!
— Так это ты из-за этого прогулял урок?! Я-то думал, тебе плохо, и не стал звонить!
— Вот такие прелести жизни без родителей, когда живешь один!
— Не надо так — неудобно реагировать!
У нас совпадают вкусы: оба без ума от фильмов про супергероев.
— Но кто бы мог подумать, что под маской Солдата Киуи скрывался именно он...
— Интересно, что будет дальше? Я бы хотел, чтобы он вернул себе чувство справедливости, но...
Мы увлечённо обсуждаем сюжет, как вдруг у моих ног что-то катится — простой двухцветный ластик.
— ... А?
«Не новый, уголки уже немного стёрты.»
Поднимаю его и машинально смотрю туда, откуда он прикатился. Рюки, заметив это, тоже поворачивает голову — и тут же тихо вздыхает: «А-а...», явно предчувствуя неприятности.
Там, у дальнего окна, стоит Тэннодзу Сэра. Она — наша одноклассница, но будто из другого мира — не такого, как Макисима, но не менее далёкого. Её волосы — почти белые, с лёгким золотистым отливом, словно в них живёт солнечный свет, или они, всякий раз, когда солнышко спускается в мир людей на двенадцатичасовую прогулку, поглощается её лоснящимися локонами. Лицо — геометрически безупречное, словно выточено скульптором, и, судя по слухам, она наполовину иностранка. Как и Тодо-сэнпай, Сэра — аристократка, хотя её богатство, кажется, иного рода, более... европейского покроя. Даже в покое от неё исходит ощущение благородства — в каждом жесте, в каждом движении.
Именно она третья причина, почему наш класс никогда не бывает тихим. Но не из-за шума, который она создаёт. Наоборот — благодаря тишине, которая окружает её. Несмотря на то что школа смешанная, вокруг Сэры вечно толпятся только девушки. Она спокойно листает конспект, а вокруг неё — отдельная вселенная, где царит особая атмосфера, и где мужчины явно не желаны. Ходят слухи, что она открыто ненавидит парней.
«Опять проблемы...» — и всё же я поднимаюсь, держа ластик в руке.
Пробираюсь сквозь класс, и как только подхожу к её парте — одна из девушек в кольце вокруг Сэры бросает на меня ледяной взгляд.
— ... Чё надо?
«Я не враг! Просто принёс ластик!»
Я стараюсь сделать лицо максимально нейтральным и кладу ластик прямо на край её парты.
— Упало.
Сэра мельком смотрит на меня. Лишь на миг — без моргания, но за этот миг её взгляд успевает измерить меня целиком: как объект, как помеху, как нечто недостойное внимания. Потом берёт ластик.
— ...О-о-ох, благодарю вас. — тон вежлив, интонация — учтивая. Но это лишь маска.
Прежде чем я успеваю ответить «пожалуйста», она аккуратно протирает ластик носовым платком и снова погружается в свои записи. Девушки мгновенно смыкаются вокруг неё, и пространство вновь становится закрытым, как будто меня там и не было.
— Вот так. Только что мой боевой уровень упал до пяти.
— Ты стильно обозвал себя «мусором».
— Вот это и есть стиль.
— ... Сатору, неужели у тебя сегодня началась черная полоса жизни?
— Похоже на то.
Ведь это же одна из «трёх великих красавиц школы» — или четырёх, уже и не вспомнить. Обычный ученик проходит мимо таких три года и даже не обменяется с ними парой слов. А я за один день успел поговорить со всеми — и каждая из них уже ненавидит меня чуть больше, чем раньше. А ведь после уроков меня, кажется, ждёт ещё одна...
«Голова снова начинает болеть.»
В общем, чтобы не разжигать зависть окружающих парней, лучше бы вообще не пересекаться ни с одной из них. Так я думал. Но затем раздаётся фраза, которая переворачивает мою школьную жизнь с ног на голову:
— Прости-и-и за обед! Учительнице срочно понадобилась помощь, и она попросила тебя зайти...
И всё. Длинное вступление закончилось. Теперь история наконец-то начинается.
— Прости-и-и, честно-пречестно... — тянет она, с лёгкой виноватой улыбкой.
Это Ёсиока-сэнсэй — наш классный руководитель. Голос её мягок, как пух; вьющиеся каштановые волосы, большие повисшие глаза и характер, пропитанный такой всепрощающей добротой, что кажется — она способна обнять весь мир. Её уроки классики на редкость понятны, и как педагог она без сомнения, удачный выбор. Я не раз обращался к ней за советом, так что сейчас — мой шанс отплатить хоть частично.
Коротко кивнув Рюки, я поднимаю руку.
— Ситиригахаму-кун, не подсобишь мне?..
— Конечно. Я уже поел — не переживайте.
— Спасибо-о! Тогда... — она на секунду задумывается, взгляд её мечется по классу — и вдруг она добавляет. — Макисима-сан, а ты не могла бы помочь тоже?..
Воздух в классе мгновенно застывает.
В этот день, казалось, прошло двадцать три часа пятьдесят девять минут из двадцати четырёх положенных — и каждая душа в комнате задаётся одним и тем же вопросом: «почему именно Макисима Хаонэ»? Но та, не выказывая ни тени удивления, только мягко улыбается и кивает:
— Конечно. Помогу.
— Как же выручаете! — облегчённо вздыхает Ёсиока-сэнсэй. — Тогда вы вдвоём отнесите кое-что в спортивный склад. Сегодня Мэдзава-сэнсэй не выходит — пришлось мне это взять на себя... А вещи такие тяжёлые...
Мэдзава — преподаватель физкультуры, худощавый старичок, вот-вот уходящий на пенсию. Его отсутствие, конечно, тревожит... Но это сейчас не важно.
«... Не может быть хуже тайминга! Почему именно я? Почему именно с Макисимой? Почему именно вдвоём? Рюки, ну почему не тебя выбрали?!»
Спортивный склад — на самом краю здания, в тихом закоулке, где почти никто не ходит. Одному из самых популярных айдоров страны и мне — вдвоём, без свидетелей... Это же мечта каждого парня в школе! Учитывая сегодняшнюю атмосферу — это всё равно что плеснуть бензин в огонь.
В классе уже вспыхивают злобные взгляды, кажется по углам кабинета наличают тлеть занавески.
— Сатору, срочно прикинься больным!.. — шепчет Рюки.
Но поздно. Ёсиока-сэнсэй уже улыбается и протягивает нам ключ:
— Держи, Макисима-сан.
«Я понесу груз — открой дверь. Так будет по-мужски.»
Макисима берёт ключ, бросает на меня мимолётный взгляд — и уголки её губ трогает лёгкая улыбка.
— Знаешь, сегодня ты много говоришь, Ситиригахаму-кун. — и, не дожидаясь ответа, она направляется к выходу.
Если бы просто ушла — было бы лучше. Но её слова, будто бы ненароком брошенные, превращаются в стрелы — и теперь чужая зависть пронзает мне спину, как предвестие будущей расправы. Я стараюсь не оборачиваться — особенно туда, где, несомненно, холодным, убийственным взором следит за мной Тодо-сэнпай.
Я ускоряю шаг и иду за Макисимой.
Едва мы выходим в коридор, как доносится глухой гул дождя — такой густой и мощный, что звучит почти как гром.
За окном школьный двор почти исчезает под ливнём. Небо потемнело, подобному тому, когда наступают сумерки, а ветер, кажется, начинает трепать кроны деревьев.
— Ух... Домой-то как добираться? — тихо говорит Макисима, подойдя к окну.
Её слова растворяются в тишине коридора. Похоже, она говорит не сама с собой, а со мной. Честно говоря, мне совсем не хочется заводить разговор. Но если Тодо-сэнпай увидит, что я грубо игнорирую её подопечную, ненависть может достичь критической точки. А если Макисима решит, что я — человек порядочный, то, возможно, в трудную минуту Тодо-сэнпай протянет мне хоть спасательный круг. Учитывая её влияние, даже каноэ от неё будет для меня как лайнер.
— По прогнозу дождь скоро должен прекратиться... Но, похоже, не сегодня.
— Ха-ха, точно. Может, даже отменят физкультуру. — обмен репликами — ни тёплый, ни холодный. Мы идём бок о бок, и этого уже достаточно, чтобы на нас обращали внимание. Слишком ярко светит вокруг неё аура знамэнитости. — ... Кстати, мой зонт сегодня маленький. Нехорошо получается.
— При таком ливне и вовсе промокнешь до нитки...
«Разве за тобой никто не приедет?»
Макисима иногда покидает школу раньше срока — ведь её группа на пике популярности, а личных фанатов у неё немало.
— Сегодня... Ну, наверное, так и сделаю.
— А... Прости.
— Нет-нет, не переживай. Я и так понимаю — ты ведь не из тех.
«Я, конечно, не задумывался, но некоторые, наверное, действительно притворяются друзьями, лишь бы выведать её расписание. Зря я лез с этим вопросом.»
— ... Кстати... — Макисима неожиданно останавливается и смотрит на меня снизу вверх. Её волосы, отражая свет сквозь мокрые стёкла, словно мерцают тусклым синеватым оттенком. — Ты... не злишься на Рё? На Тодо-сэнпай?
— ... Нет. — на миг я запинаюсь. — Это я сам вызвал её на конфликт.
— Она... правда, иногда резко говорит. Я давно уже прошу её быть помягче... Но на самом деле она очень добрая. Просто у неё в прошлом было... ну, знаешь.
Мне хочется сказать всё, что думаю о Тодо-сэнпай, но мой спор — с ней, а не с Хаонэ. Макисима ни в чём не виновата, и её забота о подруге не вызывает у меня неприязни.
— Возможно. Главное — чтобы ты меня неправильно не поняла.
— ... Спасибо. — Макисима на секунду замирает, а потом — мягко, как облачко в солнечный день, улыбается.
Получив набор инструментов, Макисима и я вдвоём катим тележку к спортивному складу за зданием школы. Из-за проливного дождя пришлось отказаться от прямого пути и выбирать окольный маршрут. Я толкаю тележку вперёд, а Макисима идёт рядом, слегка поддерживая её. И всё же, даже от такой простой близости во мне просыпается странная робость. Нет — не совсем робость. Скорее, ощущение, что за мной наблюдают.
Я невольно слежу за своей позой, за высотой взгляда, за длиной шага.
«Между нами — какое расстояние соблюдать? Сколько молчать? Не истолкуют ли потом как-нибудь превратно каждое моё движение?» — эти мысли вертятся в голове, словно вороньи стаи под низким небом. И тусклость, окутавшая наш путь, вызвана не только мрачной погодой, но и тенью, что легла на мой взгляд.
Наконец мы достигаем склада.
У двери, укрытой в тени стены, Макисима достаёт из кармана ключ и молча вставляет его в замочную скважину. С глухим щелчком старый замок отпирается, и дверь со скрипом распахивается. Внутри царит полумрак, прохладный и густой, будто воздух здесь застыл ещё в прошлом веке. Вдоль стен выстроились металлические стеллажи, уставленные гимнастическими матами, ящиками с мячами, конями для прыжков — всё в строгом, почти музейном порядке.
— Больше, чем я думала... — тихо произносит Макисима, переступая порог. Её шаг эхом отдаётся в пустоте, словно в заброшенном храме. — Освобожу полку в дальнем углу — туда и сложим всё. — предлагает она.
— Ладно, понял. — отвечаю я, вкатывая тележку внутрь и принимаясь за дело.
Вокруг — только звуки перемещаемых ящиков. Хотя за стенами всё ещё льётся водопад дождя, в этом помещении будто отключили весь мир: тишина здесь плотная, как бархат, и тягучая, как смола. Когда закатываю последнюю коробку на место, на лбу уже проступает лёгкий пот.
— Ну вот. — выдыхаю я. — Должно хватить.
Воздух в тесном складе кажется неожиданно тяжёлым — он липнет к коже, будто насыщен испарениями давних потов и пыли.
— Спасибо, Ситиригахаму-кун. — улыбается Макисима.
Скудный свет, проникающий сквозь щели, выхватывает белизну её лица, оттеняя стальной отлив её волос — они будто выкованы из лунного света.
— Действительно тяжело было... Зато хоть помог чем-то вместо учителя.
— Да уж... я-то считала, что у меня сила есть, но руки всё же устали. — она плавно вращает плечами — движение простое, но такое изящное, будто вышло из балетного зала, а не школьного склада. — ... А ты как, Ситиригахаму? — неожиданно спрашивает, глядя на мои руки.
— А?
— Разве ты не прикрыл меня в тот момент? Вроде бы мы слегка задели друг друга, и ты сразу же среагировал...
— А... Всё в порядке. Просто рефлекс, не более.
Услышав мой ответ, Макисима чуть прищуривается — с лёгкой, почти детской благодарностью в глазах.
— Какой же ты добрый...
— Обычное дело. Лучше поторопимся — а то твоему бойфренду еще чего не доброго голову взбрете.
— А? — она наклоняет голову, явно удивлённая.
— Разве ты ни с кем не встречаешься? Кто-то из класса недавно говорил, что у тебя есть то ли парень, то ли жених даже...
— А-а-ах! — она задумчиво молчит секунду, потом вдруг оживлённо вскрикивает. — Нет!.. Нет у меня парня. Я просто в одного человека влюблена...
— Вот как... Тогда тому, в кого влюблена ты, можно только позавидовать. Все парни будут готовы биться за твое внимание.
— С-серьёзно?.. — она краснеет — видимо, от радости, что её возлюбленного так хвалят.
«Какая глубокая, чистая привязанность...»
— Хотя... — Макисима явно расцвела от этого разговора и теперь говорит охотнее и свободнее. — По правде говоря, мы с ним даже не в близких отношениях.
«Это разве не начало любовного признания? Настоящий подарок судьбы. По моим, пусть и неопытным, представлениям, человек делится подобным только с тем, кому доверяет. Значит, она считает меня союзником — и, как знать, быть может, даже другом. Если сейчас дам ей дельный совет, если её любовь увенчается успехом... мой школьный путь станет гладким, как отполированный камэнь. Ведь не найдётся мужчины, который отказался бы от симпатии Макисимы. Сейчас играю с шансом победы в девяносто девять процентов.»
— Даже «не в близких» не говоришь? — тщательно сдерживаю внутреннюю дрожь восторга и говорю спокойно. — Значит, он невероятно популярный человек?
«Такого не догонишь даже самому известному айдолу. Значит, речь идёт о кинозвезде или, может быть, известном музыканте?»
— А... нет. — смущённо отмахивается она. — Просто обычный парень, наверное...
«Совсем мимо. Уж точно не следует полагаться на догадки непопулярного парня.»
— Обычный, а общение не складывается? Может, живёт далеко?
— ...Ну, можно сказать, что-то вроде этого. На самом деле... даже не знаю, как он выглядит. И имени его не знаю.
— Ясно-о-о-о...
«Интернет-любовь? Отношения по переписки. Отлично. Современно и романтично.»
— В любом случае, тебя поддержу. Если понадобится помощь — просто скажи.
«Знаю, что вряд ли она попросит, но такой жест укрепит добрые отношения.»
— ...Спасибо. — Макисима светится благодарностью. — У меня раньше не было друзей-мальчиков. — признаётся она.
«Что ж, неудивительно: и внешность, и телохранитель рядом...»
— Но с тобой, Ситиригахаму-кун, мне кажется, получится подружиться.
— Только в меру, а?
— Ха-ха! Как это понимать?.. Но всё равно спасибо... — её слова обрываются резким звонким щелчком.
*Клац!*
За дверью что-то шевельнулось. Голос — не ученический, взрослый: тихое бормотание, похожее на облегчение. Затем — звук замка. И тишина.
— ... Неужели? — я бросаюсь к двери, но она будто вросла в стену — не поддаётся.
— Нас заперли?.. — шепчу я.
Спина покрывается холодным потом. Это ведь спортивный склад, за зданием школы — даже в обеденный перерыв здесь почти не бывает людей.
— Но... Макисима, ведь у тебя был ключ?
— А... да, да! У меня он был!
Она торопливо лезет в карманы школьного пиджака — правый, левый, внутренний...
— ...А? — её голос дрожит — и не от холода. Тот лёгкий, почти весёлый тон исчез, оставив лишь тревогу. — Ключа нет... Я точно положила его в карман...
— Выронила?
— Наверное...
Она сразу падает на колени и начинает искать у порога. Я тоже осматриваю пол, надеясь на слабый свет от окна.
— ... Кажется, его нет... — Макисима поднимает лицо, кусая губу — редкое для неё выражение паники. — Может, когда мы входили...?
«Когда она отпирала замок, ключ мог выскользнуть из кармана. — мне в голову приходит гипотеза. — А пока мы разговаривали, мимо прошёл кто-то из учителей, заметил открытую дверь и запер её, не зная, что внутри — мы.»
— ...Наверное, просто мимо прошёл педагог и, не зная, что здесь кто-то есть, захлопнул дверь...
— Прости, Ситиригахаму-кун... Позвоню Рё...
— Верно! Я тоже...
Мы одновременно достаём телефоны, но, хоть сигнал и есть, связь внутри склада крайне нестабильна. Макисима тоже пытается набрать номер, но — безуспешно.
— ...Не получается. Показывает, что есть сеть, но звонок не идёт...
Молчание опускается тяжёлым покрывалом. До конца обеденного перерыва остаётся совсем немного. Если мы опоздаем на урок, вокруг Макисимы могут поползти слухи — учитывая, с кем она заперта. Она, кажется, уже теряет самообладание.
— Подожди, проверю, не проходит ли кто-нибудь снаружи!
Она подбегает к маленькому окну и без колебаний высовывается наружу. Но едва открывает створку — сквозь щель с грохотом врывается поток дождя.
— Ва-а-а!
Вышел он сильнее, чем она и я ожидали. Две секунды выглядывания наружу — и её челка с плечиками блузки мигом промокли.
— Макисима! Не надо! Закрой скорее!
— А-а, да!..
Она захлопывает окно, но вода уже сделала своё дело. Мокрые пряди прилипли к щекам, плечи пропитаны влагой. Я глубоко выдыхаю.
«Положение — катастрофическое. Мы заперты, помощь не приходит, а Макисима — мокрая до нитки. Если так оставить всё, она может простудиться — а меня, вне всякого сомнения, обвинят во всём.»
Не раздумывая, стягиваю с себя рубашку.
— П-погоди! Что ты делаешь?!
Макисима пытается удержать меня за рукав, но я уже накинул мокрую ткань ей на плечи.
— Пиджак остался в классе. Так что сейчас у меня только это сухое.
— Но ты же простудишься!..
— Под рубашкой футболка — всё нормально. Да и если уж простужаться, то мне это даже выгоднее.
— Так нельзя говорить... — она молчит секунду, будто хочет что-то сказать, но потом тихо берётся за край рубашки. Её пальцы слегка дрожат.
— ...Спасибо. — доносится едва слышный шёпот.
— К тому же, глянь... я, оказывается, неплохо накачан!
Я нарочито шучу, вращая плечами — но в этот момент становится видно всё, что скрывала рубашка: шрамы на плечах, шее, руках. Ожоги. Рваные порезы. Ссадины. Свежие, едва побледневшие, и старые — почти белые, будто выгравированные временем.
Макисима замирает. Её глаза раскрываются.
«Это не страх — нет. Скорее — ошеломление и... узнавание?»
— Эти шрамы... Как ты их получил?
— А? Ну, всякое бывало...
— «Всякое»? Такое количество шрамов — это ж не шутки! — голос её дрожит, но не от испуга. Она будто пытается подтвердить какое-то предчувствие. Её палец тянется к моей руке — но, не коснувшись, останавливается. И тогда она произносит. — ... Послушай, у меня к тебе просьба.
— Да?
— Можно... взглянуть на твой лоб?
— Мой... лоб? — немею я.
— Да. Совсем чуть-чуть... Просто приподними чёлку... — её голос полон искренней серьёзности. В глазах — ни тени игры. Только дрожащие пальцы да непреклонная решимость, будто она ищет ответ, способный изменить всю её жизнь. — ... Прости, что странно прошу. Просто... вдруг это правда...
«Тяжесть этих слов лишает меня дара речи.»
— ...Хорошо. — наконец говорю я и приподнимаю чёлку.
Над линией роста волос — почти незаметный, но явный шрам. Свежий, не старше начала этого года. Макисима видит его — и замирает. Затем её глаза вздрагивают, будто под ударами сильнейшего потрясения. Губы шевелятся — тихо, но отчётливо:
— Так и есть...
— Так и есть?.. — я повторяю за ней...
... но ответа нет. Вместо слов из её глаз исчезает свет: как будто погасла последняя надежда... или, наоборот, загорелась новая. Черт поймешь этих девчонок.
— Ситиригахаму-кун!.. — в следующее мгновение — без предупреждения, сначала еле скользя по полу — она бросается на меня.
— Уо-о-о!?
Не успеваю среагировать — спина ударяется о гимнастический мат, а Макисима уже нависает надо мной, вцепившись в мою грудь. Те самые дрожащие пальцы теперь не дрожат — они крепки, от них сквозит отчаянием, будто сдерживают что-то, что вот-вот вырвется наружу.
— Спасибо... Прости!..
— М-Макисима? Эй, что случилось?!
Мы близко, слишком близко. Её дыхание, лицо, взгляд, всё смешивается в один оглушительный вихрь. Исчезла лёгкость, исчезла улыбка, осталась только напряжённая маска с подёргивающимися бровями, расширенными зрачками и прерывистым дыханием. То ли паника читается во взгляде, то ли радость, а может смешался также безумный коктейль в глазах и эмоции, сменяя друг другу, отражаются в зрачках.
— Я так долго... так долго тебя искала!.. — голос её — на грани истерики: жаркий, тревожный, наполненный смятением и надеждой. — Целую вечность... И вот... наконец...
— Кого искала?..
— Тебя! — её крик звенит в тесном складе, отражаясь эхом от стен. — Это ты... Тот, кто спас меня тогда... это был ты! — она сильнее вжимается в мою грудь, прижимая лоб к моему, и говорит сквозь дрожь. — Я искала... искала тебя... А потом увидела шрамы, потом лоб — и всё сошлось... Всё!
— Макисима!..
— Не уходи... Прошу... Не уходи от меня!..
Слёзы сейчас хлынут — но в её глазах не просто слёзы. Там почти безумие. Жгучая, болезненная тревога.
«Ничего не понимаю. Но точно знаю: так больше продолжаться не может.»
— Макисима, хватит...
Я пытаюсь отстранить её — но тело будто превращается в камень. Потому что она — Макисима — прижимает свои мокрые, блестящие от слёз губы к моим.
—От лица Макисимы—
Даже встретив Новый год, я не почувствовала облегчения в своём сердце. Новогодние каникулы прошли в сплошных съёмках и репетициях: телевизионные студии, записи в концертных залах, фотосессии — бесконечный круговорот работы. Я понимала: это признак успеха, доказательство того, что меня замечают.
Но времени на семью не осталось и на миг. Ни храмового новогоднего визита, ни традиционного «осэти», ни первого сна года — ничего из того, что делает праздник живым.
В соцсетях я публиковала бодрое: «Спасибо, что и в этом году поддерживаете Макисиму Хаонэ!», а за кадром — бессонные ночи, полные усталости и одиночества. Конечно, приятно знать, что тебя ценят. Но в той же пропорции растёт и число людей, чья зависть и злоба направляются прямо в твою сторону. Актёры, с которыми снималась в дорамах, музыканты, с которыми пела на сцене — да и просто множество других. Даже в школе взгляды, устремлённые на меня, не несли тепла: все видели во мне скорее образ, чем живого человека. И уж точно ни одна девушка не воспринимала меня просто как простую девушку.
Но, честно говоря, это меня мало волновало.
Сегодня наконец-то я снова встречаюсь с Рё. Она — единственный человек, с кем я по-настоящему могу назвать себя другом.
«Не мог бы ты, Яманотэ, пропустить хоть одну станцию?» — думала я, глядя в окно поезда.
Именно в тот момент, когда я вышла из турникета на станции, всё изменилось. Первым дрогнул фонарный столб. Я машинально проследила взглядом, как серебристая опора на краю привокзальной площади дрожит под слабыми зимними лучами солнца. А в следующее мгновение из-под земли ударила волна — будто сама планета получила удар кулаком.
— ... А?
Под ногами закачалось всё — не почва, а целый мир. Сначала я подумала, что это галлюцинация, но нет. Стекла в зданиях заскрипели, словно завизжали от боли, и весь грунт резко дернуло вбок. Меня не толкнуло — земля сама, словно живая, подскочила подо мной. Люди вокруг закричали хором: «Землетрясение! Огромное и сильное!», «Бегите!», «Эй, не толкайся!». Асфальт на площади трещал, на дороге загремели аварийные тормоза и сигналы машин. Стёкла в небоскрёбах дрожали, а люди, подняв глаза к небу, один за другим падали на колени.
Хотя ветра не было, воздух завыл — и даже само небо, казалось, задрожало. Оповещение о землетрясении на смартфоне уже давно стихло. Мне едва удавалось стоять на ногах. В нескольких метрах рухнула стальная конструкция.
Крики, бегство, паника. Даже когда основные толчки прекратились, продолжались подземные судороги. Мир внезапно стал чужим, ненастоящим — и это чувство билось в висках, как пульс. Прошло несколько минут, прежде чем я сумела собраться с мыслями.
— Рё... Рё в порядке?!
Дрожащими пальцами я стала листать экран, но связи не было. Ни сообщений, ни звонков.
«... Попробовать в другом месте?»
Но Рё — не из тех, кто опаздывает. Наверняка она где-то совсем рядом. А если она пострадала? Надо как можно скорее убедиться, что с ней всё хорошо.» — пока я об этом думала, воздух вокруг снова изменился. В общем гуле паники прозвучал иной звук — низкий, мутный, зловещий. По спине пробежал холодок: инстинкт кричал, что опасность близка.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — пронзительный крик разорвал шум площади...
... и толпа внезапно замерла.
Люди расступились, будто по незримому приказу, образовав пустоту в центре. Из этой бреши вырвался человек. Он не знал, куда идёт. То и дело спотыкаясь, будто невидимые руки хватают его за плечи, он шёл напролом. В правой руке — длинное лезвие, ослепительно сверкающее на солнце. Прежде чем понять опасность, мозг упрямо задавал глупый вопрос: «откуда у него оружие?». Он не смотрел ни на кого — но толпа мгновенно всё осознала.
— Э-э-э!?
— Нож!
— Маньяк! Бегите, быстрее!!!
Люди разбежались в разные стороны: толкаясь, падая, крича, плача. Паника усилила хаос, начатый землёй. А он шёл вперёд, тяжело, будто вытаптывая остатки порядка. Его шаги звучали странно чётко.
— ... Идёт.
Я наконец осознала — и дыхание перехватило.
«Он идёт прямо ко мне. Надо бежать. Надо звать на помощь. Надо связаться с Рё. Но...»
— Тело... не слушается...
Колени дрожали, ноги будто приросли к земле. Возможно, мозг ещё не оправился от землетрясения. Но взгляд оставался ясным. Я видела, как его рука взмахивает, словно маятник. Как лезвие сверкает. Как его бессмысленные глаза, лишённые фокуса, смотрят прямо на меня.
Расстояние сокращалось — медленно, неумолимо.
Я попыталась закричать — но голос пропал, из горла посыпались лишь нечленораздельные вздохи место слогов и слов. Дернулась в сторону, намериваясь сбежать, а ноги, ватные, совсем онемели. Когда он оказался совсем близко и занёс нож: «У-у-у-у-у-у!» — меня резко толкнули в сторону. Мир перед глазами перевернулся, дома словно накренились, и уже в падении кто-то прикрыл меня, обхватив телом.
— Гх-х-х!..
Над ухом пронесся глухой удар и чей-то стон. Что-то твёрдое ударило того, кто лежал сверху. В следующее мгновение он вскочил, как ни в чём не бывало, и с силой оттолкнул руку нападавшего.
— Отошел, кому сказал отошел! — низким голосом, посаженным, а не крикриливым и звонким, почти прорычал незнакомец.
Я подняла взгляд, но лицо спасителя разглянуть не успела. Только то, что он мой ровесник — и что у него по лбу стекает кровь. Его взгляд, полный ярости, на миг остановил маньяка. Сразу же подоспевшие прохожие повалили нападавшего, и нас оттащили в сторону.
— Сможешь встать?
Я машинально кивнула и сжала протянутую руку. С этого момента мы бежали — будто от самой судьбы. Позади кричали люди, завыли полицейские сирены. Но единственной реальностью для меня стало ощущение его ладони. В укромном переулке он вдруг опустился на колени, прижав ладонь ко лбу.
— Кровь!.. — воскликнула я. Ззияла рана у линии роста волос — глубокая, явно требующая швов, ясно напоминающая о событиях пятиминутной давности. — Ты... в порядке? Это когда ты меня спасал...
— Да ладно, ерунда. — он улыбнулся — и в сей улыбке было столько спокойствия, что страх мгновенно ушёл.
— Скажи мне своё имя... — и только четыре слова, что с трудом покинули мою грудь, наконец достигли его...
— Нет, сегодня воздержусь. — ... он мягко покачал головой. — Мне ещё нужно кое-куда успеть. — отпустил мою руку и исчез в толпе, будто растворился в городском шуме.
Сердце колотилось — так же сильно, как в момент опасности. Но теперь это было не от страха, а от странного, нового чувства, тепла и счастья. Никогда прежде я не испытывала подобного трепета в груди. Имя, школа, даже лицо спасителя — всё осталось неизвестным. Но ощущение его руки и шрам на лбу — запомнила столь отчетливо, что они прошли со мной и до сегодняшнего дня.
Час спустя я случайно встретила Рё. Увидев меня, она крепко обняла, снова и снова спрашивая: «Ты в порядке?». Хотя она сама дрожала от волнения, мы благополучно вернулись домой.
С того самого дня я не переставала искать того человека. Во время каникул как можно чаще бродила по улицам — вдруг повезёт? Проверяла соцсети, не появилось ли сообщений от других, кого он мог спасти. Однажды даже в прямом эфире шоу не выдержал и сказала: «У меня есть любимый человек».
Менеджер тогда отругал меня так, что уши горели. Но мне было всё равно. Он спас меня не потому, что я Макисима Хаонэ — популярный айдол. Он протянул руку просто человеку. Я горжусь своей профессией и несу ответственность за образ, под которым меня знают. Но поиск того, кто спас мне жизнь, значил для меня больше, чем всё это. Я осознаю, что у меня привлекательная внешность и хорошая фигура. Уверена, что могу доставить удовольствие любому, кого полюблю. Но сыскать его, безымянного спасителя не удавалось. Он будто бы пропал, или его никогда не было.
— ... Хаонэ, у тебя в последнее время не происходило ничего необычного?
Сей разговор состоялся перед тем, как я выступила в прямом эфире. Рё задала мне этот вопрос — и я невольно усмехнулась.
— От тебя всё равно ничего не скроешь... Я встретила одного человека и... ну... влюбилась, понимаешь.
— У тебя появился любимый человек?.. — Рё, обычно острая, как лезвие, на девяносто процентов состоящая из проницательности, на этот раз растерялась. И — совершенно неожиданно — мягко сказала. — ... Ну, это же здорово. — ожидала возражений, но она приняла мою новость легко, без тени сомнения. — На самом деле... и у меня недавно появился тот, кого я полюбила.
— Правда?! Кто, кто?!
— Хе-хе... Кто бы это мог быть?
— Э-э-эй! Расскажи!
Мы знаем друг друга уже много лет, но впервые слышу от неё слова о чувствах к кому-то из противоположного пола. Кто бы ни был этот человек — он, несомненно, замечательный. Мы договорились не раскрывать имён, но поддерживать друг друга в наших романтических исканиях.
И так, незаметно растворились месяцы бесплодных ожиданий. Только глянув на календарь, обнаружила, что уже начался второй год моей жизни в старшей школе. Всё оставалось прежним, разве что, с ростом популярности ко мне стало приходить всё больше одноклассников, а то и учеников из других классов. Рё всё чаще наведывалась, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке. И, кажется, начала резче реагировать на других — будто решила защищать меня сама.
Айдол существует только благодаря преданности фанатов. Но я сама не умею вступать в конфликты и постоянно полагаюсь на Рё. Хотя она сама работает моделью и ей вредно заводить врагов... Иногда тревожусь: «а вдруг ради защиты меня она получит удар заместо меня»? И вот сегодня всё произошло.
Рё впервые получила достойный отпор — от Киригахамы-куна, нашего одноклассника. Одной из моих слабостей можно назвать запоминание чьих-то имен, мужских особенно, ведь с ними общаюсь, даже по долгу работы, меньше чем с девушками-коллегами. Но его имя почему-то осталось в памяти. Возможно, из-за голоса.
«Где-то я уже слышала этот тембр. Может, мы учились в одной средней школе?»
Он мало запомнился мне внешне, но, как говорят, часто помогает учителям и вообще добрый человек. Не интересуется модой и не смотрит на меня с типичной для фанатов одержимостью. Однако к Рё относится почти враждебно. Его голос тогда застрял у меня в ушах — и вызвал странное, тревожное замирание в груди. Наверное, мне просто не понравилось, что добрый Ситиригахаму-кун злился... особенно на Рё.
Но когда в спортивном складе я увидела его тело — глазам своим не поверила. Не то чтобы испугалась шрамов. В моей голове словно из плохо-связанных между собой фактов прочертилась одна явная линия, соединяющая их в одну знакомую картину, отчего не могла отвести взгляд.
Я чуть не коснулась следов пальцами — в последний миг остановила себя.
— ... Послушай, у меня к тебе просьба. — слова вырвались сами собой, будто не от меня. — Можно... взглянуть тебе на лоб?
Пока Ситиригахаму-кун растерянно молчал, разум наконец настигло чувство дежавю.
«Неужели... это он?!»
В моей душе хранилось сокровище — воспоминание о том дне. Я не хотела класть его куда попало, не хотела ошибиться. Но теперь, заглянув в эту шкатулку, поняла: всё — идеально совпадает. Ведь он, кажется, всегда помогает другим. Возможно, поэтому тогда, в хаосе, он и протянул мне руку. К тому же он не побоялся резко ответить даже Рё, общей любимице. Возможно, именно поэтому смог встать перед вооружённым сумасшедшим. Да! В тот день на его теле образовалось множество шрамов. Часть успела зажить, другие легли на старые, сливаясь воедино с прежними и образовывая пугающий ужас тяжелых испытаний, которые пришлось пережить ему. А самые глубокие наверняка остались и до сих пор...
— Да. Совсем чуть-чуть... Просто приподними чёлку... — Хотела увидеть ту рану он получил не ради спасения айдола Макисимы Хаонэ, а сохранявшуюся вовремя оказания помощи простому человеку, мне. Если Ситиригахаму-кун — тот самый «он», то шрам должен быть на месте.
— ... Хорошо. — сказал он.
И на лбу, у самой линии роста волос, увидела то, что искал.
— Так и есть...
Мир вокруг будто стёрся, оставив только нас двоих. Грудь наполнило переполняющее чувство, мощное, как прилив.
«Ситиригахаму-кун — он, тот самый парень. Человек без лица, голос, крикнувший: 'Отошел!', когда я дрожала от страха. Он те тёплые ладони, вернувшие мне силы двигаться, бороться за жизнь. В минуту спасения, на адреналивом кураже не запомнила его лица, не успела упросить сказать имя. И теперь нашла человека, которого искала с того дня. С кем мечтала увидеться до боли в сердце. Вот он, передо мной.»
В груди вспыхнуло жаркое пламя.
— Ситиригахаму-кун!.. — Я не сдержалась — бросилась к нему и прижалась лицом к груди. Его тело провалилось на мягкий мат. — Спасибo... Прости!..
То, что раньше казалось невозможным — прижаться так близко, почти упасть на него — теперь делалось легко. Просто потому, что я люблю его.
— М-Макисима? Эй, что случилось?!
— Я так долго... так долго тебя искала..! — с теряюсь, разговаривая с ним. С каждой секундой он становится всё совершеннее — прекраснее и милее одновременно. — Целую вечность... И вот... наконец...
— Кого искала?..
— Тебя!
«Вот оно значит какого влюбиться в человека противоположного пола? Неужели Рё тоже так мучительно сдерживает свои чувства, как я сейчас?
— Это ты... тот, кто спас меня тогда... Ты! — я сильнее прижимаюсь к нему, почти впиваясь пальцами в его рубашку. — Я искала... искала тебя... Не находил... А потом увидела шрамы, потом лоб — и всё сошлось... Всё!
— Макисима!.. — он пытается отстраниться — и в его глазах мелькает испуг.
— Не уходи... Прошу... Не уходи от меня!..
«Нет. Нет. Нет-нет-нет! Только не это. Только не отвергни меня. — я вспоминаю, как он холодно смотрел на Рё — и на глаза наворачиваются слёзы. — Так нельзя. Так больше нельзя! Я должна заставить его полюбить меня. Я даже не успела до конца выразить свою благодарность. Жизнь, которую он спас — теперь принадлежит ему. Так правильно. И я этого хочу, потому — не дам ему сбежать в этот раз, как в знамэнательный день месяцами ранее.»
— Макисима, хватит...
И вновь человек сердца моего пытается оттолкнуть меня, но я ловлю его руки — и впервые вижу самого себя глазами другого мальчика.
«Мягкие губы. Приятный аромат. Ресницы, направленные вверх...» — все эти мысли, свойственные любому, кто оказался в подобной близости, промелькнули мимо — и тут же я, будто подхваченный приливом, схватил Макисиму за плечи и отстранил.
— Нн...
«Зачем он издаа столь соблазнительный звук?!» — мышкой вопрос проскочил в голове, но сейчас было не до шуток.
— Т-ты что делаешь?!
— ... Целую. — ответила она, склонив голову, будто это самое обыденное дело на свете.
Её рука всё ещё лежала на моём плече, а взгляд — прищуренный, пристальный, как у охотника — не сводила с глаз
— Ч-что за... Почему?! Мы же не... не в таких отношениях!
— Верно. Мы не встречаемся и не признались друг другу в любви. — она легко кивнула, но в её глазах не дрогнуло ни тени сомнения. Там — только прямота, решимость... и ни капли стыда или уклончивости. — Но захотела и поцеловала. Разве плохо? Не понравилось?
«Кто вообще может мгновенно ответить на сей провокационный вопрос?» — мой разум будто коротнуло.
— П-погоди! Просто «захотела» — и сразу давай делать?!
— Да. Ты не представляешь сколько думала и мечтала сделать это. С той самой секунды, когда поняла, что это ты — понимаешь, ты — спаса меня тогда... более не могла сдерживать себя и чувств. — в её голосе слышалась сладость — но также и что-то опасное. Это говорила не айдол Макисима Хаонэ, которую знают в школе, а обычная девушка изрекала правду, которую бережно хранила наряду с желаниями, чувствами и порывами где-тов груди. — ...Впервые в жизни захотелось вот так прикоснуться к кому-то... — и снова приблизилась она. Сила её хватки ослабла, но почему-то сопротивляться стало ещё труднее.
— С того самого дня, когда ты, Ситиригахаму-кун, спас меня... я мечтала коснуться губ твоих. И сейчас — мне так приятно, что ты смотришь на меня. Так нежно трогаешь... можно ещё раз?..
— Е-ещё раз?! — не успел договорит, как она снова сжала меня в объятиях.
Я попытался отступить — и тут же упёрся спиной в стену.
— ... Макисима, ты, наверное, что-то не так поняла...
— Всё правильно поняла. Просто туы очень добрый и скромный. Но поздно. Я уже влюбилась в тебя и непременно влюблю тебя в себя. А пока... мне достаточно и этого.
«Говорит, будто готова сражаться до конца? Но за что сражаться? И почему хочет биться за мое внимание?!
— Подожди, Макисима, выслушай меня внимательно!
— ... А? О, Ситиригахаму-кун со мной разговаривает... Одним этим делаешь меня счастливой...
— Н-нет, послушай!
— Как это называется... «Под фонарём темно»? Да, действительно — никогда бы не подумала, что тот, кого так долго искала, окажется в одной со мной школе. Но, может, это даже лучше. Значит, теперь я всегда буду рядом с Ситиригахаму-куном, всегда буду смот...
— Я не спасал тебя.
Эти слова повисли в воздухе, и лицо Макисимы мгновенно застыло. Словно из всего её тела вырвался воздух.
— ... А? — она широко раскрыв глаза уставилась на меня, но уже совсем другим взглядом. Свет в складе оставался прежним, полутусклым, отчего сразу стало заметно, как только-только загоревшийся огонек надежды мигом погас. — Но у тебя шрам на лбу! И голос... голос точно такой же, как тогда!
— Возможно, я и похож на человека спасшего тебя. Но ты, как и я, не можем со стопроцентной точностью сказать...
— Я не ошиблась. — Макисима резко перебила — и на удивление, её голос не дрожал. А вот я тряся, как осиновый лист. — Пазл уже сложился. Сколько бы людей ни окружало меня в будущем... Я всегда узнаю тебя. — исчезла игривая нежность, исчез восторг влюблённости, осталась исключительно железная уверенность.
«Но хоть тресните меня, не помню, чтоб спасал её, да хотя б видел её за пределами школы. Ну чисто физически не могу быть человеком, коего ищет айдол-звезда.»
— ... Не увиливай. Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё... — её рука снова опустилась на мою грудь, она прижала её меня к стене, отрезая пути к отступлению.
И в этот самый миг...
— ... Что вы здесь делаете?
*Щёлк*
С негромким звуком замка распахнулась дверь — и в склад проник холодный, резкий голосок, обладательницу коего распознаешь даже с закрытыми глазами.
— Рё... — рефлекторно отпрянула Макисима.
В узкую щель двери заглянула Тодо-сэнпай. Вместе с ней в помещение ворвался промозглый воздух и запах дождя. Её взгляд скользнул по щеке девушки — и медленно опустился на мою грудь. Она, конечно, заметила, что моя рубашка висит на плечах Макисимы. Брови её — обычно идеально ровные — чуть дрогнули.
— Вы собираетесь это как-то объяснить? — голос прозвучал ледянее, чем когда-либо прежде.
Даже после звонка, возвещающего конец шестого урока, я всё ещё пребывал в какой-то тумане. Лицо Макисимы. Взгляд Тодо-сэнпай. И ощущение чужеродности — будто оказался в чужом сне, где события происходят со мной, но без моего участия. Всё выглядело по-настоящему... и в то же время — как чужая история.
Когда собрал учебники и направился к выходу, в конце коридора махнул рукой Рюки.
— Эй, Сатору! Что с тобой стряслось?!
— ... Не знаю.
— Как «не знаешь»?! Да ладно, расскажи! Ты вернулся после обеда — и сразу как будто ушёл в себя. Всю перемена молчал, даже не двигался, обернулся в статую. Я же ради этого момента и ждал!
— Ты собираешься активировать ловушку-карту «Обратный поворот»?
— Откуда у тебя вообще сейчас такие ассоциации?!
Тем не менее, времени до следующего занятия ещё немного оставалось, и размышлять в одиночестве о том, что случилось в складе, всё равно бесполезно. Говорят: «Ода голова хорошо, а две лучше, а где трое там совет», но в нашем случае пары башней вполне хватит.
— Так вот... что произошло днём, с Макисимой и Тодо-сэнпай? Сегодня на собственной шкуре познал, что значит «лик дьявола»! — вернувшись в класс и плюхнувшись на случайное место, Рюки наклонился ко мне, не скрывая любопытства.
— ... Случайно оказался заперт в спортивном складе с Макисимой.
— Да ну? Реализовал мечту любого парня-старшеклассника!
— Не совсем так всё было... — я подбирал слова, стараясь донести суть. — ... Вдруг Макисима стала вести себя странно. Попросила показать лоб... А когда увидела шрам, сразу подошла ближе и... поцеловала.
— Чего-о-о-о-о?! Да ты не охренел ли случаем?! Еще и смел затирать про «не знаю?! Ты не просто мечты чужие воплотил, а желания всех юношей от мала до велика в одночасье исполнил! А ну тащи свою задницу сюда, я как надеру её!
— Подожди, самое важное — дальше!
— Правда, что ли? — Рюки недоверчиво прищурился.
— Макисима решила, что я тот самый парень, который некогда спас её, и всё из-за шрама на лбу. — выложил перед ним свой козырь. — Но вот тебе крест, хоть убей, не помню, чтоб спасал её!
Если бы мог издать звуковой эффект, сейчас раздалось бы громкое «БА-БАХ!» или «ДЗИНЬ!» Однако Рюки лишь скривился — причём на лице его отразилось выражение, которого ранее никогда не видел.
— Ха... Сатору, ты ведь умный парень?
— Спасибо.
«Что за реакция? Неужели он не раздражён, а впечатлён моей логикой? Преувеличиваешь, дружище.»
— ... Даже не спрашивай. Я и так знаю: ты сейчас думаешь что-то совершенно дикое.
— Ничего подобного!
— Вот именно! Потому что иногда ты превращаешься в невероятного идиота.
— Хочешь, выйдем на улицу и поговорим по-мужски?
— Не. Кстати, мы и так на улице, если подумать. Нет, дело не в этом... — он явно колебался — стоит ли говорить. Но в итоге вздохнул и взглянул прямо в глаза. — Слухай, Сатору... Ты ведь не помнишь, что было с тобой в новогодние праздники?
— Ага, точно.
«Как он и сказал: воспоминаний о конце прошлого года и начале нынешнего у меня нет. Говорят, я вместе с Рюки гулял по городу, разошёлся, начал нестись во весь опор, провозглашая людям радость наступления Нового года — и в какой-то момент пропал из виду, а когда нашли, увидели юнца, что будто атомную войну пережил. В результате, меня собиралии по кусочкам: на теле образовались десятки шрамов, появилась ссадина на лбу. Такого сякого и госпитализиоровали. Говорят, в тот момент ещё и землетрясение случилось. Лучше способа встретить новый год не придумаешь!»
— Так вот... это всё — ложь.
— Что?! — на сей раз уже я наклонился вперёд.
«Какая именно часть — ложь? Время года? Мое бегство? Неужто даже шрамы фальшивые?..»
— Именно время действия и «причина твоей беготни по улице» неправда.
В тот миг внутри меня что-то хрустнуло — будто рухнула опора, на которую невольно опирался годами.
— П-погоди... То есть как?
— Честно, не собирался рассказывать... — он почесал затылок и отвёл взгляд, но через мгновение заговорил тихо и серьёзно. — Мы пошли в Синдзюку не в канун Нового года, а уже 1-го января. И ты не бегал по округе радостный. Ну, бегал, конечно, но не для того, чтобы «праздник объявить», а затем...
— «Затем» что?
— Ну. помнишь из новостей, что показывал? Землетрясение было. Ужаснейшее. Земля на площадке перед станцией буквально ходила волнами. Кто-то даже кричал: «Земля оживает!». — голос Рюки стал тяжелее, будто он вновь переживает тот день. — Мы как раз стояли на площади и хотели спрятаться под эстакадой. Но ты вдруг рванул вперёд.
— Я?
— Наверное, заметил, что людей засыпает обломками. Без единой мысли бросился туда, вытащил из-под завала маленького ребёнка... — от услышанного гулко слготнул свою слюну. Сердце забило быстрее.
— Честно? Я тогда только смотрел, и у меня ноги дрожали. А ты даже не колебался. И после этого — снова ранул дальше по улице, будто одержимый. А кульминацией стало вот это... — он достал телефон и показал скриншот.
Событие у станции Синдзюку в новогодние праздники: таинственный юноша спас людей от нападения с ножом — общественность в восторге
На фоне ведущей и строки с новостью размытое фото чьей-то спины. Одного взгляда хватило понять, чтоб узнать человека. Фигура, осанка, одежда, даже замершее в фотографии движение тела — такое знакомое, привычное, десятки раз видимое в зеркале перед выходом из дома.
Естественно узнал сфотканного парня. А как мог себя не узнать.
— ... Нападение с ножом? — переспросил я, глянув в лицо друга.
— Да. Я тогда потерял тебя из виду. Среди хаоса после землетрясения какой-то псих выскочил с ножом, хотел резать всех, кто на глаза попадется. Люди разбегались, а одна девушка так и осталась стоять, как вкопанная...
В голове всплыли слова Макисимы: «Это ты... Тот, кто спас меня в тот день... Ты!». Выходит, она не ошиблась. Просто мои воспоминания исчезли — но прошлое «я» уже тогда столкнулся с ней... Возможно, даже зная, кто она.
— ... Но есть один вопрос.
— А? — Рюки вдруг снова стал прежним — лёгким и открытым. Словно с плеч свалился груз.
— Почему ты всё это время молчал? Почему не рассказал мне правду?
— Ну... понимаешь, я подумал, ты покончить с жизнью хотел: кто ж так, не предупреждая о намерениях, будет бросаться в эпицентр катастрофы. А еще затем оказывается, лезть грудью на абразуру, когда опасный мужик ножом машет. Сейчас-то понимаю, что ошибся, но тогда не решался сказать. Считал, если напомню, разбреду твои воспоминания и ты уже, когда никого рядом не будет, надумаешь совершить то, что не удалось тогда — свести счеты с жизнью. Прости меня. — глубоко поклонился он.
— Подними голову. Не стоит убиватться.
— Правда?
— Ты ведь переживал за меня? Тогда мне скорее сказать спасибо.
— Эх, когда я тебя нашёл, ты весь был в крови! — он медленно выпрямился и широко улыбнулся. — Я испытал одновременно уважение и ужас!
— Слушай, мне обидно стало. Можно ударить?
— Прости-и!
— ...Шучу. Хотя... представить, что это был я... — нальцы сами потянулись к шраму у линии роста волос — тому, что не исчезает. Да, Макисиму спас, скорее всего, я.
— ... Но даже если так — точно не собираюсь строить с ней отношения.
— А?! Ты серьёзно?! У тебя что, череп повредился, и мозг отшибло?!
— Нет. Если бы на моём месте был кто-то другой — может, он и начал встречаться. Но я ничего о тогдашнем не помню. Да и спасал, наверняка, её не потому что знал или ища выгоды.
— Ну, ладно... А тогда, как думаешь, зачем постарался её спасти от нападения?
— Помогал не ради славы или другого человека, думаю, в первую очередь ради самого себя. Вероятно, если бы искал выгоду, подействовала менее осторожно и уже был бы мертв.
— Возможно. И если бы питал коварные планы тебя бы школьная защитница отправила бы к праотцам!
— Вот именно! Да Тодо-сэнпай страшна в гневе... Завтра она меня вызывает.
— У-у-у...
Она сказала: «Сегодня у меня работа, но завтра в обед освобожусь. Объяснишься». Звучало как приговор.
— Кстати, у тебя сегодня практика в клубе?
— ... А, точно! Чуть не забыл. Тоже идти не хочется...
Ещё один вздох — уже, наверное, сотый за день.
— Не хочется? Но ведь фотография твоё хобби!
— Ну, хобби — да.
«Но иногда хобби и реальность — две разные вещи.»
— Ладно, пойду. Спасибо, что всё рассказал.
— Да не за что. Мне тоже пора на тренировку. Давай завтра после уроков сходим рамэна бахнем?
— Отлично. Только ты угощаешь.
— Хотел сказать «нет», но, учитывая твоё сегодняшнее состояние — ладно.
«Вот он — настоящий друг.» — с такими мыслями направился в кабинет фотоклуба.
Едва я открыл дверь кабинета фотоклуба, как меня обрушился не ледяной голос Тодо-сэнпай, так крепко засевший в памяти, а сладковатый, напевный звук:
— Сэ-э-энпай!~ Вы так задержались!~
— А-а... извини.
Передо мной встала Нито Мэриса. Безупречный макияж, яркий цвет волос, небрежно расстёгнутая форма — внешность, будто специально созданная, чтобы нарушить школьный устав. И всё же её стиль невозможно не признать: модное чутьё у неё на высоте, это видно с первого взгляда. По словам Рюки, среди второкурсниц наибольшее внимание парней привлекают Макисима и Амасува, среди третьекурсниц — Тодо-сэнпай, а среди первокурсниц — как раз Нито.
Правда, я особо не жалую её. Причина — в следующих словах:
— Сэ-э-энпай и сегодня двигаетесь черепашьим темпой?~ Может, вам пора уже домой?
«Нельзя сказать, что она прямо издевается... Но что-то в этом роде. Правда, она так общается со всеми — просто со мной, кажется, чуть резче. Сейчас в кабинете, похоже, только она. Неужели придётся с ней разговаривать?»
— Я только пришёл, а ты уже гонишь?
— Э~э? Да никто же не просил вас оставаться!
— ...Хотел бы так сказать, но, пожалуй, сегодня пойду домой.
— А-а?! Правда уйдёте?! — Нито, обычно улыбающаяся с лукавством маленькой ведьмы, на этот раз явно удивилась — я выбил её из колеи.
— Просто сегодня Тодо-сэнпай устроила мне разнос. Как-то всё накопилось... Кстати, Тодо — это та, что из третьего...
— Да ладно, и так знаю! Это же та, что постоянно торчит в вашем классе, верно?
«Молодец. Сегодня даже благодарен за язвительность.»
— Но если Тодо-сэнпай вас «разнесла», значит, и с той помехой... то есть с Макисимой-сэнпай что-то случилось?
— Угх-х... — впервые в жизни я издал звук «угх-х» в реальности. И это был я.
— ...Хм. — Нито недовольно скрестила руки на груди.
«Странно — обычно она радуется, когда попадаю в неловкое положение.»
— Так что же всё-таки произошло?
— А? Ну... Это сложно объяснить...
— Расскажите.
— Пощади.
— И мне рас-ска-жите, по-жа-луй-ста! — она вцепилась мне в руку — и довольно крепко.
«Сегодняшний день словно наполнен только такими сценами.»
— Эй, больно же...
— Не больнее моего страдающего от неведения сердца~! Ну же, сэ-э-энпай, сдавайтесь! — без тени смущения она приблизила лицо — настолько близко, что это уже не укладывалось в рамки «милой первокурсницы».
— Мы просто вдвоём отнесли инвентарь в спортивный склад — и случайно оказались заперты.
— А дальше?..
— Нас выпустили, прошли уроки, и я явился в кружок, всё?..
— Но вы же не влюблены в Макисиму-сэнпай, правда?
— Ну... это...
— Хм?.. — нахмурилась она. — Просто «немного интересуюсь ею»? Или авось «повезет и станет моей возлюбленной»?
— Ни то, ни другое. Да и вообще — кого люблю, тебя не касается.
— Ну-у-у... Просто интересно же! Представьте: староста фотоклуба и самый популярный айдол на данный момент оказались на несколько десятков минувт наедине, только вдвоём, в закрытом складе, подальше от чужих глаз. — я промолчал, она же продолжила. — Чую ещё что-то тогда случилось, зуб ставлю. — её пронзительный взгляд будто видел насквозь.
«Но передо мной не Рюки — не друг, которому можно всё. Сколько рассказывать? Можно ли вообще говорить? Если это разойдётся — от слухов и порки Тодо-сэмпай не спастись ни вовек. Остаётся лишь молчать.»
— ... Ладно. Я не думала, что будет легко.
— Что?..
— Сама докопаюсь до истины. Вы сегодня какой-то... слабенький. Я сама всё объясню старосте, можете идти.
— А?.. Спасибо?.. Не понимая, как мне удалось избежать допроса, всё же воспользовался предложением и вышел.
Перед тем как захлопнуть дверь, донёсся шёпот: «Моё преимущество незыблемо».
«О чём она?..»
Дома сразу погрузился в ванну. Тёплая вода медленно проникала в уставшие мышцы. Закрыл глаза — и за веками вновь возникло лицо Макисимы. Взгляд, полный решимости, когда просил показать лоб. Лицо, не скрывавшее ни капли стыда, только чистую, бурлящую эмоцию после поцелуя. Слова: «Тебя я узнаю всегда» — будто нашёл судьбу.
«Никогда не был его фанатом и от слова совсем не интересовала личная жизнь знамэнитостей. Но почему тогда её слова и выражение лица так прочно засели в моём сердце? Может дело в рассказанном ей и после дополненном другом? Или начал беспокоить факт отсутствия воспоминаний. Совсем не помню, как спасал её. Да что там этот эпизод — события на новогодних праздниках почти подчистую стерлись из памяти.»
И сегодня братан впервые открыл мне правду.
— ... Значит, я всё-таки смог кого-то спасти?.. — в воде сжал кулак.
«Тот день» в рассказах Рюки и Макисимы — и «тот день» в моей памяти — разные. Для них — воспоминание с обрывками информации, для меня — как взгляд за изнанку мира, в глубины ада.
«Горящее авто. Перекошенный кузов. Разбитое лобовое стекло. Запах гари в ночном холоде. Я кричал. Плакал. Тянулся рукой...
В тот день не смог спасти свою семью. Пытался изо всех сил — и не дотянулся. Моё желание помогать другим, наверное, не связано с той аварией. Я не из тех, кто бросается под пули ради чужой жизни. Но когда началось землетрясение — побежал. Я знаю себя. Наверное... вспомнил события прошлого и ведомым импульсом не повторить катастрофы, вмешался, надеясь на лучший исход.
«Если правда, что спас Макисиму... — если для нея я спаситель... нужто ли так упорно отбрехиваться от данной ею роли словами 'Да не я это был'. Может, самый правильный вариант действий признать, согласиться с рассказанным прошлым. Не знаю, слишком сложно решить. Одно ясно точно 'С того момента, как поняла, что это ты... больше не могу сопротивляться' — эти слова, сказанные ею наедине в складском помещение ни на йоту не лживы. Она искренние верила в то, о чем говорила и чувствовала.»
Однако... ответить на её чувства, увы не в силах. Тогда придется попрощаться со спокойной школьной жизнью.
— Хотя минуточку... — вдруг одна мысль пришла в голову. — А вдруг я неверное истолковал ситуацию?
«Влюбляться в человека, который спас тебе жизнь, сразу и бесповоротно — моветон, давно вышло из моды. Благодаря некоторым школьным пересудам и байкам из интернета слышал про так называемый эффект 'подвесного моста', когда человек в минуту страха, а затем спасения от лица незнакомого человека (или знакомого, суть одна) неосознанно путает возникшее по облегчению после спасения чувства с любовью: учащенно бьется сердце в присутствие спасителя, мысли наполняются в то мгновение о нем и так далее. Но это же бред чистой воды. Кто вообще придумал такую еруду? Всё проще, она испытывает ко мне благодарность и хочет отплатить добром за добро. Из-за напряженности ситуации, спутанности мыслей и неожиданного нахождения пропавшего спасителя, которого искала долгое время, подействовала импульсивно, захотелось здесь и сейчас, неважно как, выразить признательность.»
Это не любовь. Правильней не знанание, как правильно сказать спасибо за убереженную жизнь. Всё в порядке, помогу ей, тонко намекну, что не откажусь от концерта в VIP-ложу любимой группы на концерте и мы в расчете.
— Ага! Точно! Так даже Тодо-сэнпай не разозлится! Будущее вдруг засияло!
«Зачем я вообще переживал? Макисима не влюблёна в меня! — сердцу стало легче. — Вот оно — доказательство, что человеку нужно время для глубоких размышлений перед принятием серьезных решений. Теперь можно спокойно поужинать и запустить новую футбольную игру, купленную на прошлой неделе. Завтра Тодо-сэнпай наверняка сделает «удар»... А я продуманным манервом засейвлю себя!
— ... Мне нравится Ситиригахаму-кун. Очень сильно нравится. Не как друг, не как товарищ. А как парень девушке нравится.
*ГО-О-О-О-О-О-О-О-ОЛ!!!* — резкий удар — и мяч с силой врывается в сетку ворот!
«Ничего не скажешь... чистейший автогол.»
Вернёмся всего на чуть-чуть назад — к тому самому дню, когда на перемене после обеда я вдруг возомнил, будто способен продемонстрировать «чистейший сев из патовой ситуации» после того, как вчера нахвастался подобным бахвальством.
Макисима и я, как и обещал Тодо-сэнпай, получили вызов. Мы стояли у железной двери, ведущей на крышу школы, на последней площадке лестницы. Сердце колотилось так громко, что, казалось, вот-вот заглушит даже звук собственного дыхания.
«Нет... спокойно. Вчера же я всё вдоль и поперёк обдумал. Это не любовь. Это благодарность. Просто благодарность. Нужно лишь твердо и чётко объяснить это Тодо-сэнпай — и всё разрешится само собой.»
Скрипнула дверь. Перед нами, разумеется, стояла она.
— ... Пришли, значит.
Тодо Рё. Подруга Макисимы, ученица третьего курса, обладающая почти легендарным влиянием в школе. Она смотрела то на меня, то на Макисиму — взглядом таким пронзительным, что невозможно было определить: изучает она нас или просто молча осуждает. Айдол-звезда, будто желая уйти от этого взгляда, тихо промолвила:
— ...Рё, насчёт вчерашнего... это немного не так...
— Говорить буду не я. — оборвала её Тодо-сэнпай и перевела взгляд прямо на меня. — Сначала, Ситиригахаму Сатору. Объясни, что случилось вчера.
На крыше с силой гулял ветер, трепал полы школьной формы.
«Ладно... дыши ровно. Это всего лишь недоразумение, которое надо разъяснить.»
— Вчера... — я глубоко, но спокойно вдохнул и, тщательно подбирая слова, начал. — Мы с Макисимой случайно оказались запертыми в спортивном складе. Из-за этого возникло небольшое недопонимание...
— Недопонимание? — переспросила она.
— Да. На самом деле Макисима...
— ... Дальше скажу я сама. — внезапно перебила меня девушка. Более не колебалась она, глаза зажглись решимостью, словно наконец она приняла какое-то важное решение. — Ты помнишь, я говорила, что мне нравится один человек?
— ... Да, помню. — ответила Тодо-сэнпай, явно насторожившись.
Макисима даже не взглянула в мою сторону — она смотрела только на подругу.
— Тот человек... Ситиригахаму-кун... Мне нравится Ситиригахаму-кун. Очень сильно нравится. Не как друг, не как товарищ. А как парень девушке нравится. — Тодо-сэнпай молчала, не отрывая взгляда от профиля лучшей подруги. Я же стоял, не в силах вымолвить ни слова — и тогда Макисима обернулась ко мне и мягко улыбнулась. — Мне правда нравится ты, Ситиригахаму-кун.
Ответ застрял у меня в горле.
— Но... это же странно как-то. — нарушила молчание Тодо-сэнпай. — Разве ты раньше хоть как-то проявляла интерес к нему в классе? Я думала, тебе всё это время нравился кто-то другой?
— Понимаешь... — Макисима запнулась.
— ... Не надо объяснять. — прервала её защитница. — У меня тоже есть такие слова, которые хочется оставить лишь для собственного сердца. Прости. Мы ведь сами когда-то договорились не лезть в амурные дела друг в друга. — Тодо-сэнпай, похоже, сама для себя всё решила — будто интуитивно уловила, что за этим стоит своя история. — Но... — взгляд её вновь устремился ко мне. — ... ты, ответь на вопрос: жизнь готов положить на то, чтоб сделать её счастливой?
— Нет. — отрезал я без толики сомнения..
— А?! — даже всегда уверенная и собранная Тодо на миг растерялась.
Я не из того типа людей, что готовы на поводу настроения группы согласится с любой чушью. Привыка говорить от души, честно, без приукрас.
— Я не собираюсь встречаться с Макисимой, да и вообще девушку заводить не хочу.
— Но ведь это ты сам начал заигрывать с ней! Иначе почему она вдруг... что ты вообще творишь?! — голос её дрогнул.
— Никогда не оказывал ей знаков внимание, даже не виделся с ней вне школы. Ну, точнее виделся... — понял, что эпизод спасения всё-таки за встречу принять нужно. — ... но никаких темных мыслишек на сей счет не имел. В данном вопросе, Тодо-сэнпай, как ни странно, нужна твоя поддержка. Наши интересы совпадают.
— Хаонэ, и вот такого человека ты себе в спутники выбрала?!
Справедливый упрёк.
После того как Макисима сама нанесла мне автогол, у меня оставался лишь один путь к спасению — заручиться поддержкой Тодо-сэнпай. Я прекрасно осознаю, насколько отвратительно звучат мои слова, но говорю их умышленно — это одновременно и отказ айдол-звездочке, и попытка уйти от событий катастрофы.
Когда Тодо-сэнпай уже занесла руку, чтобы указать на меня осуждающим жестом, Макисима шагнула вперёд и загородила меня.
— Не говори плохо о Ситиригахаму-куне!
— Но... разве в нём есть хоть что-то, что достойно тебя, подруга?
— ... Если скажешь ещё хоть слово, я рассержусь. — произнёсла Макисима настолько тихим и ледяным тоном, что на миг показалось — это говорит сама Тодо-сэнпай. Подруга, вне всякого сомнения, её права. Но перед лицом еле слышимой, сдержанной ярости, исходящей от обычно кроткой и мягкой девушки, защитница, известная модель, не могла вымолвить ни звука.
— Не хочу ссориться с тобой, Рё. Ты для меня очень важный человек.
— И ты для меня... — начала было Тодо-сэнпай.
— Но даже если это ты — никто не помешает моей любви. Никто. Никогда. — произнеся это, Макисима, похоже, решила, что разговор окончен: схватила меня за руку и решительно потянула за собой.
Она распахнула дверь на крышу, и мы вышли наружу.
Когда мы уже спускались по лестнице вслед за ней, за спиной громко захлопнулась дверь — так громко, что звук ещё долго отдавался в ушах.
—Эпизод от лица Тодо Рё—
В тот самый миг, когда за спиной раздался звук захлопнувшейся двери, самообладание наконец вернулось ко мне.
— «... Если скажешь ещё хоть слово, я рассержусь. Но даже если это ты — никто не помешает моей любви. Никто. Никогда.»
Вспомнила от и до, что сказала в лицо, с полной решимостью во взгляде, лучшая подруга. Говорила мне, жестоко, чтоб поняла с первого раза. Но до сих пор Хаонэ никогда — ни мне, ни кому-либо другому — не говорила так холодно, с такой сталью в голосе.
«Значит, я действительно перешла черту. Или, может быть, чувства Хаонэ к Киригахаме просто слишком велики? Любовь настолько безграничную трудно даже вообразить. Я знаю: к ней постоянно пристают парни, но сама она до сих пор не проявляла ни малейшего интереса к противоположному полу. Так каким же волшебством он сумел проникнуть в её сердце?»
— ... И у меня тоже есть тот, к кому лежит душа.
Я, как и Хаонэ, впервые влюбилась. Поэтому не могу сказать наверняка — одинаково ли сильны наши чувства, чьи глубже, чьи искреннее, как они соотносятся с тем, что люди обычно называют «любовью». Разумеется, сравнивать не стоит — но всё равно мучительно интересно.
— «... Ты молодец, держишься.» — больше я ничего не помню из его слов.
Память человека со временем выцветает, как краска на солнце.
Хорошие моменты остаются нетронутыми, а плохие — мягко приукрашиваются. Это благословенная особенность нашей природы. Даже если подобное похоже на бегство от реальности, я всё равно считаю это добром — ведь почти все мои воспоминания однажды заиграют светом. Но голос... голос удерживаю с трудом. Прошло всего полгода, а я уже с каждым днём всё хуже вспоминаю, как звучал его глас, когда он обратился ко мне.
«Это пугает меня до дрожи. Неужели я забуду его совсем? Забуду того, кто спас меня, не жалея себя, истекая кровью?»
— ... Фух... — делаю глубокий вдох и успокаиваю сердце.
«Да, я думаю о нём каждый день — но сейчас не время. Всё, что хочу сказать, передам ему при встрече. Теперь-то поняла: Хаонэ действительно любит Киригахаму. Пусть я и не готова принять это, но поняла. И всё же, долг подруги — оберегать её. Я не вправе мешать ей любить, но обязана не дать ей шагнуть на путь несчастья.»
— Посмотрю сама, достоин ли он Хаонэ. Постараюсь изо всех сил. Наблюдай за мной... — шепчу я, обращаясь к тому, кто, возможно, где-то далеко.
Пока ещё есть время — протяну руку, пока он не исчез совсем. Он сам когда-то так меня научил.
—Конец эпизода от лица Тодо Рё—
—Эпизод от лица гг—
После происшествия на крыше мы молча спускались по лестнице. Взгляд Тодо-сэнпай, казалось, всё ещё впивался в мою спин, не отпуская. В то же время мне не давала покоя и Макисима — неосознанно следил за её движениями, как решительно, даже злобно двигались лопатки на спине, когда тянула за собой. Но вскоре заметил: она направляется не в класс.
«... Это же задний двор школы...»
По спине пробежал лёгкий холодок. Насколько мне известно, в этом крыле нет ни учебных кабинетов, ни мест, куда обычно заходят ученики. Но Макисима шла уверенно, без малейшего колебания. И вот перед нами предстало — спортивное помещение.
— ... Макисима? Это же спорт-склад...
«И вот снова мы в дверях того адского местечка, когда прежняя школьная жизнь пошла ко дну.»
— Ага, знаю. — услышав мой голос, она остановилась и плавно обернулась. Из кармана достала маленький ключ и показала мне. Серебристый, с уже знакомой формой.
— Ключ... неужели тот самый?
— Сегодня официально взяла у учителя. Сказала, что нужно разобрать вещи. — с этими словами вставила ключ в замок.
*Щёлк* — звук прозвучал неестественно громко.
— ... Погоди-ка. Что ты задумала?
— Ситиригахаму-кун, только не убегай. — Макисима тихо улыбнулась и ответила. Затем медленно потянула дверь на себя.
Как только мы вошли внутрь, нас снова окутал тот самый запах — пыли и старого дерева, такой же, как и ровно сутки назад.
— ... Зачем ты это делаешь?
— ... Тайная встреча? Свидание? Как бы это получше назвать?.. Может, придумаем своё собственное слово? — шепнув, она обернулась и мягко потянула меня за руку, втягивая внутрь.
Дверь за нами закрылась — и раздался щелчок запираемого замка.
— Эй, эй?! Даже заперла?!
— Ну а как же? Нам ведь не нужны помехи? — она встала прямо передо мной — так близко, что наши носы чуть не соприкоснулись.
— П-послушай, Макисима... Успокойся. Это всё неправильно, потому что...
— Ага... Ситиригахаму-кун ведь совсем не привык к такому, верно?
Она слегка наклонила голову, игриво покачав ресницами, и провела пальцем так близко к моей коже, что я ощутил лёгкий трепет.
— ... Чего ты хочешь?
— А? Неужели не понимаешь? — она приложила ладонь к моей груди и придвинулась ещё ближе.
Сердце бешено колотилось — я боялся, что она услышит его стук. Мой запас самоконтроля стремительно таял, словно снег под весенним солнцем.
— Вчера ведь всё прервалось... Так что давай продолжим?
— П-продолжим? Но вчера...
— ... Давай поцелуемся. — эти слова, произнесённые тихим, дрожащим шёпотом прямо в ухо, заставили сердце моё взорваться. Пальцы Макисимы уже сжимали вторую пуговицу моей формы. — ... Мне так понравилась вчерашняя атмосфера...
— П-погоди! Я же только что сказал, что не собираюсь встречаться с тобой!
— Это ты Тодо-сэнпай сказал, чтобы её не волновать, да?
«Совершенно не так!»
— Ситиригахаму-кун... Сити-кун, ты ведь думаешь: если мы будем вместе, моей карьере в шоу-бизнесе это навредит?
«Честно, даже не думал об этой стороне вопроса, но если углубится в суть — то доля правды есть. Если бы всерьез рассматривал свои отношения с школьной айдол. определенно заострил бы внимание на данной проблеме. Но в текущих обстоятельствах, могу использовать по иной причине — как предлог отдалиться от неё.»
— ... Потому спортс-склад станет нашим особым местом — сюда никто не зайдёт. Не волнуйся. А когда накоплю достаточно денег, чтобы содержать тебя, брошу всё и куплю нам дом. — она парировала мой удар ещё до того, как я его нанёс.
«Положение критическое — она полностью держит инициативу в своих руках.»
— П-постой! Надо всё обдумать!
— Хи-хи... Как можно спокойно думать, когда рядом любимый человек?
«Мне срочно нужна хоть какая-то брешь в её броне...»
— Макисима!.. Ты... правда меня любишь?
— Конечно! — от этой неуклюжей, стыдливой фразы она широко улыбнулась. — Больше всего на свете! И в прошлой жизни, и в будущей — никто не сравнится с тобой. Я хочу отдать тебе всё, что у меня есть. — её абсолютно искрення улыбка, не оставляющая и доли сомнения о фальши, поразила до глубины души. — К тому же... уверена, что и Сити-кун тоже полюбит меня.
— ... С чего это взяла?
— Разве ты не говорил: «Тогда тому, в кого влюблена ты, можно только позавидовать. Все парни будут готовы биться за твое внимание»?
— Н-нет! Это была просто фигура речи! Просто общая мечта всех мальчишек, понимаешь...
— Значит, и ты среди этих «всех»?
— Угх...
«Неужели я настолько слаб в словесных поединках?»
— А ещё ты сказал: «В любом случае, тебя поддержу. Если понадобится помощь — просто скажи». Потому помоги мне. Встречайся со мной, женись, проживи со мной всю жизнь. Позволь сделать тебя счастливым. — договорив,приблизила свои губы к моим.
Все мои чувства — зрение, слух, обоняние, осязание — задрожали в едином порыве.
— Н-но подожди! — я сделал шаг назад, убедившись, что за спиной нет стены, и отстранился. — Макисима, ты же...
— Хаонэ.
— М-Макисима...
— Хаонэ.
— ... Хаонэ... — поддался на её напор.
Она лукаво приподняла уголки губ.
«Если бы это был поединок, судьи единогласно отдали бы победу ей. Но всё же у меня остаётся последний козырь.»
— Мак... ты же сама сказала: «Но с тобой, Ситиригахаму-кун, мне кажется, получится подружиться»! Значит, мы...
— Да, говорила. — легко признала она, чтоб в следующую секунду отмести сказанное. — Но не быть нам с тобой друзьями. Обратного пути нет. И не нужен он мне.
«И вот, совершенно неожиданно, у меня не осталось подруги — первой в жизни в девушки, с которой удалось сдружиться. Дружба просуществовала всего сутки. И как мне парировать её слова? Она непобедима, у неё заготовки на все случаи жизни.»
— ... Теперь-то ты успокоился?
— Успокоился?! Да у меня только тревога и осталась!
— Тогда давай уже...
*Шаг*
— Я так рада. Знаешь, в наших песнях часто звучало слово «поцелуй», но никогда и ни с кем по-настоящему не целовалось. А сейчас... сейчас я наконец поняла — насколько это счастливый момент.
*Шаг*
— Ага, не переживай — это был мой первый поцелуй, и теперь он твой. Уже говорила? Буду рада, если и у Сити-куна он был тоже первый. Но не беда если нет. Просто, в таком случае, мне придется посильнее постараться, чтоб всякий раз, когда мы целовались, думал только обо мне, а мысль о девушке, что стала «первой для тебя», растворилась после слов «А с тобой мне нравится, Хаонэ, больше целоваться».
*Шаг*
— Какие девушки тебе нравится? Важна внешность или сначала характер? Ты скажи мне, и я обязательно стану твоим идеалом. И кстати. ручки можешь не держать при себе — трогай, раз глазками уже ощупываешь.
Её грудь, мягко очерченная школьной формой, уже почти касалась меня — и в этот самый миг...
— ...
За дверью послышалось движение.
— ...А? — Хаонэ, не отстраняясь, лишь слегка наклонила голову — как будто спрашивая: «Что это было?». И тут же, словно небеса услышали мою молитву, раздался школьный звонок, возвещающий конец перемены.
«Спасение!»
Сей звонок стал самым желанным в моей жизни.
— Н-нам точно пора! Начинается урок! Если опоздаем, пойдут слухи — и тогда совсем плохо будет!
— ... Сейчас нельзя? Жаль... Но хотя бы немного ещё...
— НЕЛЬЗЯ! — я чуть ли не крикнул это и осторожно положил руку ей на плечо. — Давай как-нибудь в другой раз. Когда всё уляжется — спокойно поговорим.
Хаонэ надула губки, но больше ничего не сказала. Вместо этого она достала ключ и с сожалением открыла дверь.
«Победа за мной. 'Другого раза' естественно не будет — ведь с сегодняшнего дня я буду избегать её любой ценой.»
— Когда назначим следующую встречу?
— Хм? Ну... Допустим, когда проведут следующую олимпиаду в Токио...
— Обожаю тебя, Сити-кун, особенно твои шутки. — провела мимо ушей попытку свести на нет общение. — Ты ведь не станешь от меня убегать?
— Сегодня я иду есть рамэн с Рюки! И так каждый день, вместо кружков все свободное время проводим за едой с ним!
— Поняла! — хлопнула она в ладоши. — Так рада, что у тебя столько свободного времени и ты готов его потратить на меня. Лучшего парня и желать не могла.
«И зачем я вообще отвечаю? Она себе на уме. Ты ей небо, а она про землю, и ведь, каким-то образом, находит возможность придраться к сказанному и вывернуть в свою пользу. Мне такого противника ни в жизнь не сразить. Единственное, что я могу сделать — это отвоевать для себя хотя бы каплю свободы — время с братаном.»
Так и закончилась моя тихая школьная жизнь. За дверью не было ни души — лишь лёгкий ветерок прошёл между нами, холодный и прозрачный, как прощание с прежним бытом.
—Конец эпизода от лица гг—
После уроков направлялся в ближайшую рамэнную лапшичную вместе с Рюки.
— Ну и? Опять твоя морда кричит: «Со мной сегодня приключилось что-то!» — первыми же словами друган выдал то, что я и сам чувствовал.
«Действительно, друзья — страшная сила: достаточно одного взгляда, и они всё угадывают.»
— ... Макисима опять напала на меня в месте, где хранится спорт-инвентарь.
— А-а-а?! Ты опять туда зашёл?! Да ты совсем не учишься на ошибках!
— Не я пошёл, меня заманили! И ключ у неё теперь есть, притом, видимо, на постоянной основе
— Ключ?! Да это же совсем серьёзно!
Мы прошли сквозь тканевую завесу, ограждающую улицу от самого заведения и заняли привычные места у стойки. Как обычно, заказал чашу с удвоенной порцией лапши, добавку в чашю и маринованного яйцом втум. Заказ ушёл на кухню без лишних слов.
— ... И что же сказала она?
— ... что очет продолжить поцелуй.
— Да ладно?!.. Хотя... пожалуй, только «да ладно» и скажешь. — Рюки громко выдохнул, и в его глазах мелькнула зависть — не злобная, а скорее тёплая, дружеская. — Слушай, Сатору... По-честному скажи: что ты вообще думаешь о Макисиме?
— Если честно, то... — начал я...
... но тут мой смартфон дрогнул в кармане. На экране высветилось уведомление от «Хаонэ» через «LINE»:
— «Спасибо, что дал свой контакт. Сити-кун — очень, очень особенный человек для меня. Я закрепила наш чат, так что пиши мне в любое время, обо всём, что хочешь, думаешь или просто в голову взбредет. Бай-бай, люблю тебя.»
— Что там? — Рюки заглянул мне через плечо.
— ... Теперь понимаешь, чего лицо кривлю? Всё она! Методично сокращает дистанцию.
«Методично» — слишком мягко сказано. Хотя, впрочем, дело тут, вероятно, не в моей неопытности, а в чём-то другом.
Как раз в этот момент принесли рамэн. Горячий пар поднимался к лицу, насыщенный аромат проникал не только в желудок, но и в саму душу. Слова Хаонэ были слишком сладкими — а потому сей солёный, чуть терпкий бульон казался настоящим спасением в минуту, когда хотелось закричать от бессилия, радости или уныния: слишком сильно перемешались чувства за последние несколько суток.
— Слушай, Сатору. — обратился братан, глядя на меня поверх чашки. — Какое бы решение ты ни принял — я всегда за тебя. Хоть идол, хоть психопатка, хоть яндере, подставлю свое плечо — бросай вызов всему миру!
— Спасибо... Только вот ножом, скорее всего, воткнут именно меня, а не тебя после принятия решения.
Пожав плечами, мы принялись за еду.
— Всё-таки яйца здесь лучшего всего готовят.
— Да уж. Ни слишком твёрдые, ни слишком мягкие — идеальный баланс. Просто совершенство.
И тут я вдруг почувствовал — за спиной чья-то тень. Ощущение, будто за мной наблюдают, стало настолько навязчивым, что инстинктивно обернулся. И увидел...
«... Не может быть.»
... за витриной, за дорогой, укрытая тенью фонарного столба — стояла Тодо-сэнпай. В школьной форме, без шляпы, без маски будто пыталась слиться с городской суетой, но получилось всё наоборот: её присутствие бросалось в глаза так ярко, что, если бы не обернулся, мог бы и не заметить. Она смотрела прямо на меня: пристально, сосредоточенно, как стрелок, взявший цель в прицел. Скорее всего, её интересовало именно то, что происходит между мной и Хаонэ. Я забыл даже про остывающую лапшу и пристально смотрел на неё, пока наши взгляды не пересеклись. Она не удивилась, не смутилась, не проявляла никаких эмоций. Её лицо казалось настолько неподвижным, что я чуть было не поверил, будто передо мной не человек, а манекен.
Но, моргнув два-три раза, заметил: её уже нет. Исчезла бесследно: то ли ушла, то ли спряталась.
— Сегодня народу много?
— ... Если можно так выразиться, то да, овольно много.
— Вспомнил! Кто-то ведь говорил: «Для рамэнной лапшичной скорость оборачиваемости — самое главное!» Лучше выйти пораньше.
«Сообщать ли об этом Хаонэ? Или нет?.. Ведь они с Тодо-сэнпай — лучшие подруги. Такие, как я с Рюки... Пожалуй, пока понаблюдаю. Пусть я и не выношу её, защитницу школьного идола, но наблюдать, как их дружба трещит по швам, не хочу.»
Я проигнорировал назойливые уведомления на смартфоне и сосредоточился на прозрачном, мерцающем бульоне перед собой.
Поев, мы вышли на улицу и немного постояли, наслаждаясь прохладным ветерком.
— Так что дальше? — спросил Рюки. — Просто домой, или может, заглянем в аркаду?
— Хочется отвлечься. Давай сыграем в файтинги.
— Опять будешь мучать меня «Ultimate Screw»?! Ладно, уж лучше побыстрее умру...
Мы смеялись, болтая о ерунде, и направились к станции, но тут...
— ... А-а? Сити-сэнпай?
Замер на месте — почти рефлекторно. Подняв глаза, увидел перед собой девушку, словно сошедшую со страниц модного журнала: яркие волосы, макияж, всё на уровне мейкапапа от профессиональных стилистов, что готовили девушку для фотосессии мирового масштаба.
— ... Нито?
«Вот скажите, какой шанс того, что после серии затяжных эмоциональных боев мне выпадет сей 'рандом-энкаутер'{»Случайное столкновение» — термин более близким JRPG-играм, означающее случайный игровой бой с каким-либо персонажем по ходу путешествия по карте мира.}? За что мне сие наказание? Ну хоть тресните, не припомню, чтоб настолько сильно согрешил в жизни, чтоб меня прям на один из кругов ада выкинуло!»
— Чем занимаешься? Неужели... у тебя девушка появилась? Свидание сейчас?
— Нет. Просто поел с другом.
Нито, казалось, сначала хотела поддеть меня или проверить на прочность, но, взглянув на Рюки, тут же потеряла интерес.
— Ну да... логично. Мы ж говорим о тебе, сэмпай, какая тут девушка. У тебя её за всю жизнь не будет. — уголки её губ улыбались, но глаза оставались холодными. — Я, конечно, не слежу за тобой! Просто случайно проходила мимо!
— А я ведь ни слова про это не сказал.
— А? Ты что, заподозрил меня?!.. Хотя знаешь, я сейчас свободно, нечего делать, куда направляетесь?
— Эй, кто это?! — Рюки толкнул меня локтем. — Ты помимо Макисимы еще и с такой красоткой знаком.
— Она моя младшая по клубу, Нито зовут.
— По клубу?! По школьному, фото-клубу что ль? Что забыла в вашем нишевом любительском заведение настощая звезда с обложки модного журнала, а?!
— Не знаю!.. Хотя стоп!..
Пока мы шептались, Нито уже подкралась вплотную.
— О чём шепчетесь? Неужели пошлости всякие говорите?
— Думал, как от тебя избавиться.
— Как же жестоко! Хочешь бросить такую милую младшую сестру?! — она театрально нахмурилась, изображая слёзы.
Честно говоря, мне совсем не хотелось с ней связываться. Но если резко отказать — начнёт копать глубже, и тогда уж точно выплывет всё до последней детали.
— ... Мы идём в аркаду. Хотим немного потратить время, прежде чем домой.
— В арканы автоматы топаете задронить? О-о-о, тогда и я с вами! Можешь не отказываться, знаю, что ты не против.
— ... Делай, что хочешь. — вздохнул я.
— Тогда я пойду прямо за тобой, Сити-сэнпай~ — Нито лукаво улыбнулась.
— Знаешь, я думал после твоих рассказов о Макисиме, меня женским поведением более не проймешь. Ошибался. Она тоже пугает. — Рюки пробормотал сквозь зубы. — Только по-другому, чем Хаонэ.
— Вот именно.
Похоже, последние два дня я только и делаю, что вздыхаю.
Аркада у станции. Яркие огни и громкие звуки пульсировали в воздухе, окутывая всё пространство жаром азарта и восторга игроков.
— О-о-ох, вот же она! «Тай IV»! Давненько не брал в руки шашки!
— Если выиграю, то возвращаешь половину стоимости рамэна!
— Ты же уже заплатил!.. Да и вообще, я сам всё оплатил!
Бросая друг другу такие беззаботные подколки, мы с Рюки уселись за приставки в ряд.
«Тай IV» — сокращение от «Толстяк Титан IV» — одна из самых популярных файтинговых аркад на данный момент. Игроки выбирают одного из примерно двадцати персонажей-толстяков и сражаются за титул сильнейшего. Хотя дома я играю регулярно, а тут впервые за долгое время, рука, уверен, не подведёт.
— Погнали, Сатору! Только не плачь!
— Скорее ты не плачь!
Игра началась.
Рюки выбрал Чашю-Мэна — персонажа силового типа, я — Комусу Б, специализирующегося на скорости. Один удар может унести почти всю шкалу здоровья... но только если он попадёт. Я мастерски маневрировал Комусом Б, обводил защиту Чашю-Мэна и раз за разом вскрывал его броню...
— Игра окончена!
На экране загорелась надпись «KO».
— Ч-что... Как так?!
— Ты по-прежнему слишком упираешься в броски. Их легко прочитать.
— А что плохого в том, что бросковый персонаж использует броски?! Подожди, реванш...
— Ага-ага! Теперь моя очередь! — вмешалась Нито, решительно отодвинув Рюки и засовывая монетки в автомат.
— Нито... Ты хоть раз это играла?
— Хм-м~ кто знает? Может, стоит попробовать? Или... тебе страшно, что я выиграю?
— ... Ого. Не ожидал от тебя, мелкой, такой прыти.
— Мелкой? Между нами всего год разницы!
— Год — это триста шестьдесят пять дней. И за это время можно пройти огромный путь. Сейчас увидишь.
Нито выбрала Рики Си, персонажа, считающегося у «хардкорщиков» одним из сильнейших в игре. Знала ли она об этом сознательно или просто повезло при выборе — не важно. Ведь победа зависит не только от силы персонажа, но и от умения игрока. Настоящая мощь рождается из умножения этих двух факторов. Превосходство лишь в одном не спасёт.
«Если проиграю здесь — мне не жить, заклюет до смерти.» — с такими мыслями я нажал «Старт»...
— Уря! Ещё! Хоп! Комбо влетел!
— Да ну не может быть! П-подожди секунду... — моя шкала здоровья мгновенно испарилась. Фейнты, контр-броски, добивание с земли, как ни глянь, действовала во всем на уровне профессионала. Её реакции нечеловеческие, будто машина за неё гамает. — Чт... Что происходит? — прежде чем успел сообразить, мой персонаж уже лежал на экране, даже не шевельнувшись.
Даже пьяный, валяющийся у станции ночью, способен на больше.
— Хи-хи! Победа за мной! Сити-сэнпай проиграл! Настоящий слабак!
— Да как ты так круто играешь?!
— А? Разве не благодаря твоим советам, сэнпай?
Никаких советов я ей не давал. Да и с фотоаппаратом она обращается лучше меня в разы.
— ... Можно реванш?
— Ладно уж. Сейчас нанесу рану, которую ты запомнишь навсегда!
Тридцать минут спустя мы переключились с аркадных файтингов на музыкальные игры — те, что заставляют задействовать всё тело, а не только пальцы. Вовсе не потому, что проиграл десять раз подряд. Просто мозг внезапно жаждал чего-то сюрреалистичного, электрически-музыкального.
Мы с Нито встали у соседних приставок и уставились на экран.
— Сити-сэнпай, ты играл в это?
— В «DAINI BEAT»? Один раз. Управлять тремя экранами одновременно какое-то извращение я считаю...
— Ой-ой, опять будешь проигрывать?
— Ха... Не думай, что легко выиграешь. Даже если ты и круче в «Дайни», опыт у нас разный.
— Я играю с начальной школы.
— Тогда, пожалуй, уже проиграл.
Приставка начала отсчёт. С первым аккордом по экрану понеслись геометрические узоры и стремительный поток нот. Я старался не думать, просто двигал руками.
— У-у-у! Ха! Чёрт... Да это невозможно!
— Уа-а-а! Сэнпай, ты чётко ловишь ритм, но вообще мимо нот! Так мило!
— Ты издеваешься?!
Сбиваясь на каждом втором шаге, я всё же дотянул до конца. Результат был предсказуем: Нито победила с внушительным отрывом, у неё в три раза больше «Perfect»-поинтов чем выбил я!
— Было весело! Ах да, кстати... Где твой друг?
Только после её слов заметил, действительно, куда-то пропал Рюки.
— Он только что был тут... — не успел договорить, как телефон дёрнулся в кармане.
Сначала мелькнуло имя «Хаонэ» — я тут же проигнорировал его, и сразу увидел сообщение от Рюки:
— «Во мне пробудилось предчувствие. По важным обстоятельствам покидаю вас в сей же миг. Прощайте.»
«Да что за чушь?»
— ... Кажется, у него срочное дело.
— Хм-м... Хороший у тебя друг. — Нито чуть прищурилась, как будто что-то уловила, но тут же снова надела маску беззаботности. — Тогда давай повеселимся вдвоём! Раз уж зашли создадим воспоминание на всю жизнь!
— П-погоди, это уж слишком!
— Поехали!
Не обращая внимания на мои протесты, она потянула меня за руку.
Аркада и дальше гудела и шумела, но без Рюки воздух внезапно стал каким-то другим — гуще, напряжённее. Перед автоматом для «пурикуру» я всерьёз пожалел, что не ушёл домой.
— Ну же, Сити-сэнпай, иди сюда! Некогда медлить! Скоро начнётся отсчёт! — с энтузиазмом, граничащим с угрозой, Нито загнала меня в кабинку.
Тесное пространство почему-то ощущалось чуждо и бездушно. За спиной с глухим звуком задёрнулась шторка.
— Эй, это уж совсем перебор...
«Неужели она потом выложит это в сеть? Чем ей так весело со мной сниматься?»
— Чем? Да ведь «пурикуру» — воплощение розовой поры чистой юности! К тому же, можешь считать за тренировку: ведь полюбас скоро сделаешь фоточки с Макисимой-сэнпай!
— Тренировку? У меня нет никаких планов делать фотки с Макисимой!
— Ага?~ Уверена, скоро будет! Ведь вы же уже тайком встречаетесь на спортивном скалде, да?
— !..
«Она явно поддевает меня... Но я не могу ничего возразить!»
— Хорошо! Первая поза — подбородок вверх!
— Да брось!
— Я серьёзно! Мне это очень нравится!
Она легко коснулась моего подбородка пальцем и, улыбаясь, посмотрела в объектив — в точности как в смартфоне перед селфи. А я стоял, как деревянный, с выражением «Вот и я теперь жертва», и безучастно смотрел, как перед вспышкой стирается остаток моего достоинства. И так до самого конца.
Все снимки были сделаны. Старшеклассник в моём облике так и не вернул себе былую харизму.
— ... За что мне всё это?
— Ну почему же грустишь! Разве не было весело?
— Ну... опыта ради ценно, конечно. Но никому не показывай, ладно?
— Конечно-конечно! Я же знаю, как ты стремаешься этого, сэнпай! — договорив, Нито стала просматривать готовую «пурикуру». Мелькающие позы. Моё страдальческое лицо. Её игриво-кукольная улыбка. — Сити-сэнпай, ты так непривычен сниматься — прямо до боли мило смотришься!
— Да-да. Спасибо. — я ответил с лёгким раздражением...
— ... Но не смей так мило красоваться при Макисиме-сэнпай, понял меня? — ... но тут Нито вдруг стала серьёзной.
— ... А? При чём тут Макисима? — я попытался спросить...
— Это секрет! Для такого «слабак слабовольного» сэнпая и думать об этом рано! Так, держи свою пурикуру! Напишем: «Нежная Миленькая школьница и никчёмный старшеклассник☆» — подойдёт?
— Ни в коем случае!
На экране моё лицо уже облепили розовые сердечки.
На следующее утро, поправляя воротник формы и открывая дверь квартиры, я невольно затаил дыхание.
— Доброе утро, Сити-кун.
Передо мной стояла Хаонэ. Поверх школьной формы лёгкий кардиган, в руке — пакет из конбини. Её силуэт, озарённый утренним светом, будто сошёл с кадра дорамы.
— ... Откуда ты здесь?— я растерялся, не сразу нашёл слова.
«Удивительно уже то, что она знает, где я живу, но ещё больше: зачем пришла сюда так рано утром?»
— Как «откуда»? Я же писала тебе вчера вечером в «LINE»!
«Да я обрубил уведомления о том, что ты сообщения шлешь. У меня аж их тридцать непрочитанных скопилось.»
— «Сегодня после уроков у меня репетиция, а очень хотелось тебя увидеть. Разве не чересчур приходить с утра? А соседи? Они же заметят! Не переживай! Я уже поговорила с менеджером!»
«... Ты написала 'поговорила', но сначала хотела сказать «пригрозила», верно? Или быть может она его 'попросила'?»
«Оглядевшись, заметил: вокруг подозрительно мало людей. Прохожие есть, но все пожилые и явно не из нашей школы. Неужели в обязанности современных менеджеров входит даже 'очистка' территории?»
— Я постараюсь не доставлять тебе хлопот, не волнуйся. И вот ещё... — она протянула мне пакет. Внутри — булочка и картонный стаканчик кофе. — Ты ведь не завтракал?
— Откуда знаешь?
— Просто очень хочу, чтобы ты поел... хоть идя рядом со мной.
«Она даже не слушает, что я говорю. Хуже того — и булочка, и кофе... именно те сорта, что люблю я.»
— Ну же, пойдём! А то опоздаем! — Хаонэ лукаво улыбнулась и, схватив меня за руку, потянула вперёд.
Мы шли по утренней дороге в школу бок о бок. В правой руке у меня — булочка, в левой — рука Хаонэ.
«А кофе?..»
— Вот, Сити-кун.
Он появлялся в самый нужный момент, и я механически делал глоток.
«До школы ещё двадцать минут... Что это за пытка такая?»
— Всегда мечтала идти в школу с тем, кого люблю. В классе иногда девчонки об этом болтают — и мне так завидно было...
— Ну... Это действительно очень... школьно. Но, Хаонэ-с...
— Хаонэ.
— Хаонэ... сан.
— Хаонэ.
— ... ладно, Хаонэ.
— Ага? Что хотел спросить?
— Я не помню, чтобы говорил тебе, где живу...
— А, я вчера после уроков спросила у одноклассника! Ну-у-у... как его звали? Он сразу всё рассказал!
«Вчера после уроков Рюки был со мной в аркаде. Я думал, кроме него, никто не знает мой адрес... Видимо, придётся когда-нибудь 'поговорит'» с этим 'одноклассником'.»
— ... Но всё равно поражаюсь: у тебя же репетиция, а ты всё равно приходишь в школу? — сменив тему, увидел, как Хаонэ, не разжимая моей руки, мягко улыбнулась.
— Это несложно. Сегодня репетиция только после обеда — и то легкая будет. Повторю хореографию и немного поработаю над актёрской игрой.
— Актёрской? Тебя куда-то пригласили?
— Ага! С начала следующего месяца начнётся съёмка дорамы, у меня гостевая роль в эпизоде. Играю школьницу. Сейчас читаю сценарий и учу мимику.
— Вот как...
«Она и правда будто из другого мира.»
— ... Но иногда мне страшно. Ведь актёрская игра невозможна без настоящего «я». — она чуть опустила взгляд.
— Разве актёрская игра не в том и состоит — стереть себя и стать другим?
— Вроде бы да... Но чтобы понять, почему персонаж так поступает, какие у него чувства нужно испытать это самому. А у меня опыта так мало... Иногда путаюсь.
— ... Понятно. Видимо, речь о жизненном опыте.
«Игра это не просто воображение и перенос чьего-то сценария в жизнь посредством спецэффектов, декораций и игры актеров. Всё куда сложнее.»
— Но зато Сити-кун научил меня одному важному.
— Чему?
— Тому, как любить человека. — от этих слов я невольно отвёл глаза. Хаонэ снова говорит прямо в лоб, не давая укрыться за шуткой. — Сегодня после уроков не получится увидеться... Но давай в обед обсудим всё, что захочешь.
Улыбаясь, как солнце, она смотрела на меня — и я тоже невольно улыбнулся в ответ.
— В обед лучше пообщайся с Тодо-сэнпай.
Когда улицы начали заполняться учениками, мы решили идти раздельно. Я хотел, чтобы Хаонэ шла впереди, но она упрямо отказалась и теперь следовала за мной на расстоянии нескольких метров.
— ... Меня что, преследуют? — только я пробормотал это себе под нос, как ветер унёс слова прочь...
— Эгей, Сатору! — ... и в тот же миг... обернувшись, увидел, как мимо Хаонэ промчался Рюки.
Всё как обычно: торчащие пряди, выбившаяся из штанов рубашка...
— Доброе утро. Ты как всегда запаздываешь.
— Сегодня проспал.
— ... После того как вчера бросил меня?
— Это была... моя форма поддержки, честно-пречестно!
«Что за бред он несёт?»
Пока размышлял, взгляд Рюки скользнул за мою спину и он замер с лёгким изумлением.
— ... Неужели ты пришёл в школу вместе с Макисимой?
— Ну... в общем-то... так получилось...
— Да ты что, попал в бонусную жизнь?! Из земли сразу до рая вознеся, во везунчик!
— Скорее в ад угодил, не ровен час ножом в спину затычат.
Пока мы перебрасывались репликами, с другого конца улицы донёсся звонкий, бодрый топот:
— Добренького утречка, слабаки-сэнпаи! — это явилась не заплилась Нито. Как всегда: яркие волосы, розовая помада, закатанные рукава формы и энергия, будто она уже одержала какую-то победу.
— Нито, доброе утро. Ты сегодня особенно бодрая.
— А? Сэнпай разбирается в настроении девушек? — с лёгкой дьявольской ухмылкой она ловко встала рядом со мной. — Привет, Рюки-сан!
— Доброе утро, Сантомо-сан!
— Сэн... томо?..
— Друг Сити-сэнпая — Сантомо{От имени «Са», «н» как связающая часть «томо» от японского «друг».}! Сити-сэнпай, ты же взрослый, а всё равно не соображаешь! Дядька прям, за молодежным движением не поспеваешь!
«Называть друга старшеклассника 'Сантомо',, мне кажется наоборот, по-отцовки и дедовски, в их духе. Хотя... Рюки почему-то довольно улыбнулся.»
— Кстати... Так ты всегда приходишь в школу в это время? Пожалуй, и я начну приходить пораньше!
— О да! С завтрашнего дня буду вставать ни свет ни заря!
«Как можно с утра так издеваться над старшеклассником? У неё, что, совсем нет дел? — в этот момент я вновь почувствовал — на мне чей-то взгляд. — О нет... Опять смотрит... — обернувшись, увидел Хаонэ. Она смотрела прямо на меня. Уголки губ приподняты, но глаза... глаза не улыбаются вовсе. Это уже выходит за рамки простого недовольства. — Как она давит даже с такого расстояния... Что со мной происходит?»
— Сэнпай, ты сегодня после уроков свободен? — Нито легко потянула меня за руку.
— Нет, у меня...
— А? Уже договорился с кем-то? Неужели опять тайное свидание с Макисимой-сэнпай?!
— Н-нет, конечно...
И тут давление сзади усилилось ещё больше. Хоть погода и тёплая, у меня по спине пробежал холодок. Я уже мысленно готовился к тому, каково будет в следующий раз разговаривать с Хаонэ.
Как только прозвучал звонок на обед, я словно по договорённости встретился с Рюки.
— По жратве как?
— Ага, сегодня решил рискнуть и взять карри. Погнали?
Но сегодня удача, похоже, отвернулась от нас...
— Ситиригахаму-кун, у тебя сейчас есть минутка? — этот голос я уже успел выучить наизусть за последние дни. Хаонэ подошла ко мне сама.
— А?! Макисима-сан заговорила с Киригахамой?!
— Они что... слишком близко общаются?
— Неужели они встречаются?
— Чувствую, как во мне вскипает ненависть...
Все взгляды в классе мгновенно устремились на меня. И неудивительно — ведь до сих пор между мной и Хаонэ не было ровным счётом никаких связей.
— Слушай... Если не против, давай сегодня пообедаем вместе? Мне кое-что нужно тебе сказать. — она мягко улыбнулась — так, будто не замечает шквала внимания вокруг.
— Нет, сегодня не получится. Мне срочно надо обсудить с Рюки будущее Японии.
«Когда можно сбежать — беги без раздумий.»
— А?! Ситиригахаму посмел отказать Макисиме-сан?!
— Какой грубиян...
— Неужели они встречаются?
— Чувствую, как во мне вскипает ненависть...
«Получается, и подходить — плохо, и отказать — ещё хуже?»
— Эй, Сатору, мы же хотели идти в столовую? — пока я растерянно молчал, Рюки хлопнул меня по плечу. — Вместе с Макисимой-сан почему бы и нет?
«Я сначала подумал, что он спасает меня, но... Нет, это просто любопытство зрителя.»
— ... Ладно.
— Ура! Тогда пойдём? — Хаонэ слегка потянула меня за руку.
Взгляды класса удвоились в интенсивности. Мне стало так неловко, что зачесалась даже кожа.
Столовая уже вовсю работала в пиковое время, внутри царила давка.
— Сегодня особенно толкучка.
— Да нет, посмотри внимательнее: не столовая переполнена, это вокруг нас толпа. На нас все глазеют!
Утром благодаря менеджеру Хаонэ удалось избежать ажиотажа, но, видимо, так и выглядит обычная жизнь рядом с топ-айдолом.
— Ситиригахаму-кун, здесь свободно! — Хаонэ нашла четырёхместный столик.
Рюки и я сели напротив друг друга, и Хаонэ заняла место рядом со мной. Едва усевшись, я прошептал:
— Макисима, может, чуть поменьше энтузиазма...
— Хаонэ.
— ... Хаонэ, может, чуть поменьше...
Тут рядом с Рюки, как раз начавшим есть карри, раздался звук ставящегося подноса.
— А здесь свободно? — не дождавшись ответа, за стол села Тодо-сэнпай.
Присутствие ученицы третьего курса среди первогодок вызвало новую волну шёпота.
— Ого! Макисима и Тодо-сэнпай за одним столом! Вот у кого настоящие подруги...
— ... А у Тодо-сэнпай вообще есть друзья в её классе? — как бы невзначай бросил фразу на стол.
— Можешь сам решишь, кто такой «друг» для начала. — гаркнула она.
— Это фраза для тех, у кого их нет... Откуда ты узнала, где нас искать?
— Спросила у одного из твоих одноклассников — он тут же всё рассказал.
«Точно, это тот же информатор, что и про мой дом.»
— Понятно... И зачем ты здесь?
— Слежу.
Всё. Больше ни слова. Но настолько уверенно, что возразить невозможно.
— Хи-хи... Рё ведь всегда волнуется... Но не бойся, Сити-кун. Рё ничего плохого не сделает.
— А если всё же?
— Тогда... я не прощу. — Хаонэ ответила всё с той же улыбкой, но в её голосе зазвенела сталь.
Тодо-сэнпай на миг прищурилась., но видимо специально промолчала, типа пропустила мимо ушей.
Воцарилась короткая тишина.
Я воспользовался паузой, чтобы заняться своим обедом: взял комплекс «курица по-миядзакски». Хрустящее тесто, пропитанное тартар-соусом, нежное мясо, пропитанное сладко-кислым маринадом — вкус, от которого тает во рту. Говорят, наша столовая славится высоким уровнем, и теперь я в этом убедился. Хаонэ и Тодо-сэнпай ели только салат. Видимо, даже в еде звёзды соблюдают дисциплину.
— ... Вчера после уроков... — вдруг нарушила тишину Тодо-сэнпай, положив палочки. Её голос был тих, но в нём чувствовалась угроза. — Ситиригахаму-кун. Ты был в аркадном центре, да?
— ...А? — я перестал жевать. Рюки тоже поднял глаза. — Ну... был, но...
— И вместе с Нито-сан, да?
*Клац* — палочки Хаонэ тихо стукнули о тарелку.
Сердце в груди громко застучало. Шум столовой словно отдалился, оставив лишь гул в ушах.
— Нито Мэриса-сан — очаровательная первокурсница из фотоклуба, пользующаяся большой популярностью у парней. — прежде чем я успел что-то объяснить, Хаонэ тихо рассмеялась. Но уже не той лёгкой, воздушной улыбкой — теперь в её смехе чувствовался лёд. — ... Ситиригахаму-кун, чем ты занимался вчера после уроков?
— Слушай, Макисима-сан, это недоразумение! Она — младшая по клубу! Просто случайно встретились! Да и я был с Рюки! Правда ведь?!
— Ага, да мы вообще ничего не делали!
«Мы ведь даже не встречаемся — но перед этой хрупкой девушкой я чувствовал себя, будто на допросе.»
— Как долго вы были вместе?
— Ну... совсем недолго...
— «Недолго» — это сколько минут?
— Э-э-э...
— ...Вы даже «пкуриру» сделали. Вдвоём. Долго в кабинке находились, избирательно видимо делали.
— ... Аа-а-а, «пурикуру» делали, Значит? — Хаонэ медленно поставила стакан с водой. — ...Понятно.
От этих нескольких слов кровь во мне, казалось, хлынула в обратном направлении.
«Что именно 'понятно'?» — я не знал, но в воздухе повисла такая тишина, температура поднялась до ста градусов Цельсия, а нутром, почуял я, гильотину над головой.
— Я поела. Пойду обратно в класс. — Хаонэ встала. Её улыбка осталась прекрасной, но теперь напоминала холодное стекло. — Ситиригахаму-кун... Завтра поговорим, основательно поговорим. — бросив на прощание, она вышла из столовой.
Я молча смотрел ей вслед и только вздохнул.
После её ухода за столом витала лишь напряжённая тишина. Никто не говорил, а соус от курицы постепенно остывал.
— ... Тодо-сэнпай, ты бы перестала следить за мной. Это уже переходит все границы... — я старался говорить спокойно, но голос, кажется, дрогнул.
— Мне нужно знать одно: ты согреешь её сердце в тяжелые минуту или омрачит душу, вогнав в неё нож, понятно, зачем слежу за тобой? — она, тем временем, невозмутимо отправила в рот мини-помидорку. — Если кто-то использует её наивность, обманывает или просто играет с ней в «парочку», я не стану это терпеть.
— Да я же не играю! Мы вообще не пара!
«Я даже не виноват, но чувствую себя подсудимым.»
— Тодо-сэнпай, я не собираюсь встречаться с Макисимой, я же уже...
— Знаю. Это мне ясно. — она резко перебила меня. — Но если из-за тебя Хаонэ заплачет — никогда тебя не прощу. — с этими словами, произнесёнными тихо, но с ледяной решимостью, она встала, взяла поднос и ушла, даже не обернувшись.
— ... Это не перебор? — выдохнул Рюки. — ...Слушай, Сатору. Сейчас ведь обед, верно?
— Ага.
— Просто... Вокруг тебя одна атмосфера финальной сцены дорамы.
Шум столовой вернулся, и я без чувств стал пить остывший мисо-суп.
Звенит звонок, возвещая конец школьного дня. Наконец-то завершился ещё один день, насыщенный до предела.
— Сэнпайчик, выглядящий так, будто не заняты ничем важным... не хотите немного свернуть с прямой дороги домой? — раздаётся ласковый, почти напевный голос. И всё — на этом можно было бы и закончить.
Но перед дверью класса стоит Нито. Словно после сражения с финальным боссом из ниоткуда возникает ещё один, ещё более коварный враг. Более того, Рюки, обычно составляющий мою команду, сегодня на кружке и отсутствует. Значит, с этим боссом предстоит справиться в одиночку.
— Извини, сегодня, пожалуй, не получится. Ведь задание ведь ещё не сдал. — отвечаю я, стараясь не выдать дрожи в голосе.
К счастью, Макисима вышла с урока досрочно. Отсутствие её пронзительного, почти физического взгляда сзади позволяет мне врать легко и свободно.
— Ах вот как?.. Но сэнпай ведь из тех, кто всегда укладывается в сроки сдачи заданий, верно? — улыбается Нито, и в её улыбке, несмотря на кажущуюся беззаботность, сквозит лёгкая, но настойчивая хватка.
Но и мне сейчас нельзя отступать. Мои ресурсы на исходе, душевные очки выносливости вот-вот истощатся до нуля.
— Ну, вообще-то да... Но, знаешь, и с обезьяны ведь иногда падают. — бросаю я, прибегая к поговорке, которая звучит немного странно даже для меня самого.
— ... Не слишком ли быстро вы произнес конец этой поговорки? — усмехается она.
— Да ладно! В общем, сегодня я обязан сдать задание! Где же учитель? — восклицаю я, будто бы в панике хватаясь за телефон и многократно тыча в экран. — Ого! Поиск в Y показал, что учитель сейчас за пределами школы! Придётся гнаться за ним! Прощай! — кричу я и, глубоко поклонившись Нито, бросаюсь бегом к шкафчикам для обуви.
Мне удаётся благополучно скрыться, и я возвращаюсь домой, целый и невредимый. В тот самый миг, как за мной захлопывается дверь, мир погружается в тишину. Это святилище, не осквернённое ничьим присутствием — только моё.
— Фух... Пусть на сегодня всё закончится здесь. Не встречая никого, не разговаривая ни с кем, просто спокойно проведу вечер.
Ведь Киригихама Сатору — человек, который мечтает о тишине и уединении. Сменю одежду, схожу в супермаркет, приготовлю что-нибудь не слишком простое, потом долго и с наслаждением приму ванну — и, конечно, сяду за любимую игру. Сегодня можно и повеселиться до самого утра. Или посмотреть накопившиеся эпизоды сериала. Разумеется, речь идёт о «Ангеле-трусишке». Главный герой вовсе не стремится лезть в чужие передряги, но почему-то постоянно оказывается в центре заварухи — и в итоге методично уничтожает всех злодеев. По сути, он больше похож на антагониста или антигероя, но сериал настолько удачно сделан, что пользуется огромной популярностью. Правда, пока доступно всего три сезона... Однако скоро выйдет и четвёртый, так что лучше быстрее досмотреть всё, что уже есть.
Решение принято — осталось только действовать. Я поднимаюсь в свою комнату, чтобы переодеться.
— Я... я убью тебя! — рычит Джек-Нож. В его голосе читается ясная, несокрушимая ярость, но в то же время почти детская радость.
Ангел-трусишка уже не раз, пусть и не по злому умыслу, срывал его коварные планы. Сначала он даже не обратил на него внимание. Но теперь... теперь настал момент решить всё окончательно. Судьба свела их в узком, ничем не примечательном переулке — там, где в любой миг может появиться случайный прохожий.
Но разве это имеет значение? Настоящему мужскому поединку не нужны пафосные арены. Нет нужды украшать закалённое тело доспехами. Взгляни — Ангел-трусишка уставился на него и в ужасе кричит:
— П-простите, пожалуйста-а-а-а! — и этот вопль становится сигналом к началу битвы.
— Ну что ж... сезон первый закончился. — вздыхаю я.
Их схватка была поистине ошеломляющей: драка без защиты, на одних кулаках. И лишь в финальной серии Ангел-трусишка впервые облачается в свой геройский костюм. Одно воспоминание об этом вызывает мурашки. Действительно, не зря сериал так высоко оценивают.
— Что ж, поглядим, что там во втором сезоне... — начинаю я...
... но тут замечаю, что шея затекла от долгого сидения в одной позе, и, чтобы размять затёкшие мышцы, поворачиваю голову. Именно тогда взгляд мой падает на телефон.
Без особого интереса открываю его — и вижу, что уведомления от «LINE» скопились. Отправитель, разумеется, «Хаонэ». Я на миг колеблюсь — но любопытство берёт верх, и я нажимаю.
— «Сити-кун, прости меня сегодня... Ты не злишься?»
«Что на это ответить? Просто написать: 'Да нет, всё в порядке'? Хотя, по сути, разве не она сама была зла в тот момент? Если ответить небрежно, можно нарваться на 'BAD END' — будто бы в каком-нибудь опасном квесте скрыта ловушка... Наверное, я слишком усложняю. Лучше всего будет написать что-то нейтральное, вроде: 'Не злюсь'. Сообщение пришло в шесть часов вечера, а сейчас ровно полночь. Айдолы обычно заботятся о своём режиме сна, так что, скорее всего, она уже спит. Поскорее отправлю ответ и вернусь к сериалу. — так и делаю — набираю короткую фразу и жму «отправить». — Ну что ж... продолжу просмотр. Хотя, пожалуй, сначала возьму чего-нибудь попить.»
К фильму или сериалу лучше всего подходит кола — это классика. Поднимаюсь, беру с низкого столика бокал, безмятежно дремлющий на поверхности, и направляюсь к холодильнику. Проходит всего тридцать секунд — но раньше, чем на стекле успеет выступить конденсат, холодный пот выступает у меня на лбу.
— «Правда?! Слава богу... Я так боялась, что ты злишься... Ужасненько боялась, если Сити-кун испытывает хоть малейший дискомфорт из-за меня...»
«Она уже ответила?! Неужели так быстро?! У айдолов же дел по горло!.. Наверное, оставила чат открытым — и вот результат.»
Уже поставила «прочитано», и теперь, даже если бы я был мастером тактической игры, проигнорировать её я не смог бы.
— «Не переживай из-за этого. — пишу я. — Нет, это важно! Ты ж мой спаситель. Нет... даже больше того. Делать так, чтобы тебе было хорошо — моя миссия.»
«У меня столько же пальцев и рук, сколько у любого, но за то время, пока я пишу одно сообщение, она успевает отправить целых пять.»
— Так говорить... несколько двусмысленно. Лучше не надо.
— «Ты думаешь? Я совсем не понимаю таких вещей... Может, в следующий раз ты мне объяснишь? Не словами, правда...»
«Безусловно, это невозможно. Если где-то прозвучит хоть намёк, мне самому придётся это почувствовать... Не словами, физически.»
— Думаю, тебе лучше спросить об этом у менеджера.
— «Почему? Объяснять такие вещи может только ты, и никто более.»
— Кстати, тебе не пора ли уже спать? Неужели ты ждала именно меня?
Я сам обрываю разговор, потому что уже начинаю скучать по сериалу — но вдруг ответ перестаёт приходить. Хотя уже стоит «прочитано», сразу же после отправки. Проходит минута... и вот она пишет:
— «Да, наверное... Просто случайно проснулась. Думаю, сегодня пора ложиться. Хоть и грустно...»
«Видимо, просто поторопился с выводами и совпадение оказалось чисто случайным.» — хотя в душе остаётся лёгкое беспокойство, его причина ускользает от понимания.
— Надеюсь, ты хорошо отдохнёшь. — пишу я наконец.
Спустя небольшую паузу: «Спасибо... От одного твоего слова мне сразу становится легче».
— Тогда хорошо. Спокойной ночи.
— «Спокойной ночи, Сити-кун. Завтра в обеденный перерыв... После того как поем с Ямамурой-куном, приходи в то самое место. До завтра... Люблю тебя.»
Я даже не успеваю ничего ответить — завтрашняя встреча уже назначена. Мелькает мысль сорваться и не явиться, но тут же вспоминаю её слова: «Ты же не сделаешь так... Но если вдруг скроешься...» — и те самые тусклые, затуманенные глаза. Мой бунтарский порыв испаряется, как утренняя роса.
— Ладно... посмотрю-ка я продолжение.
«Говорят, во втором сезоне появится новый антигерой под именем 'Разрушитель'. Интересно, какую реакцию он вызовет у Ангела-трусишки? Да... очень интересно. Странно, но теперь мне хочется этого ещё сильнее, чем до того, как пришло сообщение от Макисимы...»
Преодолев режим «три часа сна — семь часов подъёма», я выхожу из дома и вместо Макисимы, как можно было бы ожидать, передо мной раскрывается привычная дорога в школу. Полностью населённая пожилыми людьми, согнувшимися под тяжестью лет, улица будто исчезла, растворившись в утреннем свете, уступив место потоку учеников. Мирен и благополучен — но человек, увы, зверь привычки, и в этом спокойствии я ловлю себя на странном ощущении: «чего-то не хватает».
Если бы мне сейчас удалось расколоться надвое, вторая половинка непременно одарила бы первую потоком ругательств.
В классе Макисима уже на месте. Так же, как и сэнпай Тодо. Но больше никого. Молчание витает в воздухе, ни единого слова не слышно. Пока я в голове пересматриваю вчерашние эпизоды сериала, раздаётся звонок — урок начинается.
Первый урок — современная японская литература. Если спросят: «Какие чувства испытывал автор в этот момент?» — скорее всего, он думал что-то вроде: «Да уж, как же лень... Вот бы выиграть в лотерею и вообще не работать» или «Что я ел на ужин? Ах, чёрт... С возрастом память подводит. Карри было позавчера, вчера на обед — бенто... Почему же чёрт возьми не вспомню ужин?». Ну и ладно. Всё равно это намного легче математики или физики. Ведь ответ всегда прямо в тексте, достаточно просто уметь читать по-японски.
А вот точные науки мне так и не даются. Вряд ли мне когда-нибудь придётся на глаз определять местоположение невидимой бомбы — разве что стану скаутом-разведчиком. После того как задача решена, остаётся лишь томительная скука: спать слишком рано, а расслабиться по-настоящему не получается. Остаётся лишь ждать, как время утекает сквозь пальцы, пока я погружён в бесполезные мысли.
За современной литературой следует урок классической. В отличие от первой, здесь нужно заучивать кучу правил, оттого и не люблю. Хотя сами произведения порой удивительно интересны. Особенно «Повесть о Гэндзи» — шедевр вне времени. Несмотря на то, что написана она тысячу лет назад, герои в ней...
— Слушай, а что ты думаешь про ту женщину?
— Да просто богиня! Лучше всего, когда, если ты сам не идёшь к ней, она хоть колкость какую бросит.
— Понимаю. Если только «скучаю» да «когда увидимся в следующий раз?» — сразу всё портится.
— А что с ней сейчас?
— Умерла.
... Так вот, кроме того, что медицина тогда была куда слабее, эти древние мужчины почти ничем не отличаются от современных. Сколько бы ни прошло веков, люди не меняются. Именно об этом и напоминает нам 'Повесть о Гэндзи'. Мой взгляд мимоходом скользит по классу — и я вижу, что Рюки уже отправился в царство Морфея. Макисима, как всегда, сидит на своём месте, устремив всё внимание на доску впереди.
«... Скучно. Лучше тоже притворюсь, будто учусь, а не подглядываю... А? — словно звериный инстинкт подал сигнал — я ощущаю чей-то взгляд. Оглядываюсь — и наши глаза встречаются с Макисимой. Она застенчиво улыбается. — ... Да что за... — мы ведь договорились поговорить в обеденный перерыв — но это потом. — Сейчас идёт урок. — вновь опускаю глаза на тетрадь... но... — ... Меня всё ещё рассматривают. — иайком бросаю взгляд — и точно: Макисима смотрит на меня. И на этот раз... она складывает пальцы в маленькое сердечко. — Если это заметят, что тогда?!»
Хватаю учебник и прикрываю им лицо. Мне кажется, весь класс уже всё понял. Осторожно оглядываюсь — и вижу, как Рюки, едва сдерживая ухмылку, поднимает вверх большой палец.
«Почему именно сейчас он проснулся?! — а потом, удовлетворив своё любопытство, снова погружается в сон. Я снова перевожу взгляд на Макисиму — и она указывает пальцем на свой школьный ящик. — Намекает, чтобы я заглянул в парту?..
Осторожно, чтобы никто не заметил, вынимаю из щели между учебниками сложенный втрое листочек. Разворачиваю и вижу, что письмо написано розовыми чернилами: «В обед буду ждать тебя там. Ни в коем случае не смей убегать!». Письмо исписано причудливыми сердечками и звёздочками, а рядом с текстом крошечный портретик меня самого.
Даже если бы я и хотел сбежать, сил на это уже не осталось.
В тот самый миг, как звенит звонок, Макисима захлопывает тетрадь и встаёт с места. Лицо у неё будто ничего и не произошло, привычно спокойное. Но в мимолётном пересечении взглядов — недвусмысленный вопрос: «Придёшь, правда?». Я уловил этот взгляд в полный рост и теперь пути назад нет. Хотя... есть ещё немного времени. Сперва опускаюсь на стул рядом с Рюки.
— Эй... Ты ведь сейчас ухмыляешься, да?
— Ухмыляюсь. — ответ следует мгновенно. — Да ты же с самого урока классики всё уже выдал! Что теперь делать собираешься?
— Что делать... Ну, очевидно же, пойду.
— Вот и думал. Ох уж эта юность, братан...
Хочется дать ему по морде, но шансов одолеть такого здоровяка у меня нет. Тем временем Рюки, разламывая булочку пополам, весело болтает ногами.
— Кстати... Ты, наверное, даже не заметил.
— Чего?
— Когда Макисима-сан смотрит на тебя, её спина сама собой выпрямляется, как струна. — он протягивает мне половину булочки и хитро подмигивает.
— ...Портфель или я. — бормочу я, откусывая хлеб и стараясь сохранить видимость обычного состояния.
Но внутри всё дрожит. Сердце стучит так громко, будто это не обеденный перерыв, а экстренный звонок с урока. Пока доедаю, Рюки делает вид, будто поправляет очки, которых на нём и нет.
— Ну же, пора. Нехорошо заставлять ждать красавицу.
— Кстати, я же фетишист очков.
— Понимаю. Особенно когда к очкам добавляется вежливая речь — это прям убийственное оружие!
— Ага, классно. А возраст без разницы какой. Постарше — сойдет, да и помладше ни че так.
— А разве тебе не нравятся девушки в стиле «маленькая дьяволица»?
— ... «Маленькая дьяволица»? Что-то я ни одного аниме с такой героиней не припомню.
— Ну как же! То самое, которое ты мне сам посоветовал, сказав, что оно классное!
— Абсолютно не помню...
«Похоже, Рюки тоже не может вспомнить подробностей.»
Мы некоторое время чешем в затылках, но вдруг он резко наклоняется ко мне:
— Время поджимает! Пора уже идти, не то опоздаешь!
— ... Ты меня только что забыл, между прочим.
— Ладно, удачи! Если у вас с Макисимой всё сложится, подкинь мне пару айдолов, а?
— А ты будь готов, что вместо этого фанаты изобьют тебя за меня.
Мы обмениваемся шутками и встаём. Выходим из класса в коридор.
«... Пойду.»
Только мой шаг раздаётся по пустому коридору, и вот уже мелькает тень спортивного склада. Несмотря на обеденный перерыв, вокруг удивительная тишина. Дверь склада приоткрыта — оттуда доносится лёгкий запах пыли и старого дерева.
— ... Сити-кун? — из полумрака доносится её голос. Я делаю глубокий вдох и берусь за ручку двери. — ... Пришёл.
Дверь со скрипом распахивается, и в проникающем луче дневного света возникает она — руки за спиной, улыбается. Она явно пришла сюда сразу после начала перерыва или даже раньше. Я закрываю дверь, и внешний мир мгновенно исчезает. Хотя в складе прохладно, как и положено, моё тело почему-то горит.
— Хорошо, что сегодня солнечно. Хочется, чтобы всякий раз, когда мы встречаемся вдвоём, небо было таким же ясным. — она подходит ближе — шаг за шагом, с нарочито маленькими шажками, будто специально растягивает сей момент.
— ... Ах!
В следующее мгновение — мягкий, тёплый удар в грудь. Макисима без колебаний бросается мне в объятия и обвивает руками спину.
— Так скучала... — прижавшись лбом к моему плечу, тихонько смеётся. Её голос такой сладкий, что становится почти щекотно.
Я инстинктивно пытаюсь её отстранить, но руки будто перестают слушаться, или хватанула, на опыте, словно боец боевых искусств какой-то, змеиной техникой или что-то подсознательное изнутри борется с моей борьбой бороться с её чувствами (о как звучит). Более того, она крепко прижимает меня за поясницу, и теперь я полностью обездвижен.
— Весь перерыв думала: придёт ли Сити-кун? А если не придёт, что тогда делать?.. — её голос звучит почти по-детски. Но в этой наивности лёгкая угроза.
— ... Ну, всё-таки бросить тебя здесь, Хаонэ, было бы слишком жестоко.
— Фу-фу... Какой ты добрый. — она поднимает лицо, щёки слегка порозовели. Расстояние между нами почти исчезло: её дыхание касается моей кожи. — Слушай, Сити-кун... чуть-чуть подними подбородок?
— Зачем?..
— Просто сделай, как прошу. — она бережно хватает меня за подбородок и поворачивает лицо вверх. Удивительно, но у такой хрупкой девушки руки невероятно сильные. Затем она прижимает лицо к моей груди. — ... Так спокойно становится... — её пальцы, обхватившие мою спину, то и дело слегка сжимаются, «шурх-шурх», словно цепляясь за ткань и тармаша форму. Но спокойно только ей — у меня внутри всё переворачивается. — Сегодня ты как-то по-другому пахнешь. Утром, наверное, спешил, да?
— Ой... откуда ты это знаешь?
— Потому что люблю тебя. Конечно, чувствую. — она не останавливается. Продолжает прижиматься ближе, тереться всем телом, и от этого сочетания мягкости, тепла и сладкого аромата у меня кружится голова. — Мм... Правда так спокойно... Можно ещё чуть-чуть так постоять? — сколько продлится это «чуть-чуть» — минуты или часы — не знаю, но атмосфера явно не располагает к отказу. Сквозь щель в двери в склад проникает узкий луч света, играющий на её волосах. — На уроке я так много раз на тебя смотрела... Ты ведь заметил, верно?
— ... Ну, вроде бы.
— Ты краснеешь... Какой милашка. — она ещё некоторое время держит меня в объятиях, но вдруг замирает. Её пальцы перестают двигаться, тело становится неподвижным, и она поднимает на меня глаза. — ... Сити-кун. — голос, только что такой сладкий, теперь дрожит от неуверенности и от тревоги. — Вчера... прости, что ушла так рано резко, дурно поступила, не следовало эмоциям поддаваться.
— ...А, да ладно. Я и не обижался. — она сжимает мою форму и опускает уголки бровей. — ... Та девушка... Нито-сан, кажется? Она очень милая.
— А, ну... наверное?
«Сирена! Во мне включается внутренняя тревога — громкая, зловещая. Из аниме хорошо усвоил: в такие моменты ответы надо выбирать с особым умом. Спокойно. Я не тупица. Сейчас подберу правильные слова.»
— Она такая стильная, гораздо современнее меня... А ведь я до сих пор даже не ходил с тобой на настоящее свидание, а вы уже сходили в игровой зал...
— Э-э, это же случайно так вышло! Это было не свидание!
— Было. Самое настоящее свидание. — она отрезает так уверенно, что я теряю дар речи. — Вы вдвоём... создали воспоминание, которое останется с вами навсегда. Мне было так завидно... Я чуть с ума не сошла. — её руки на моей спине сжимаются ещё сильнее. — Слушай, Сити-кун... — вблизи её глаза кажутся огромными, в них плещется смесь надежды и страха. — Пойдём завтра на свидание?
— На свидание?..
— Да. На самое настояще свидание. — она тянет за край моей рубашки и еще сильнее сближается. От её лица, или губ, ибо на деле усвоил, что может чмокнуть в любой момент, разделяли какие-то жалкие несколько сантиметров. Исчезла обычная воздушная игривость, осталась только искренность и решимость. — Если у тебя завтра нет планов... мне очень хочется провести время с тобой.
— ... Планов нет.
— Правда?! — при этих словах её лицо вспыхивает, будто расцвела целая весенняя сакура. — Тогда решено!
— П-постой, а твоя работа? Ты же айдол...
— Всё в порядке! Я уже освободила время!
«Как она могла освободить время, если даже не знала, соглашусь ли я? К тому же есть и другая проблема.»
— А если нас кто-нибудь увидит? Ты ведь айдол. Это не то же самое, что просто идти в школу. Тебя узнают, и маскировка не поможет.
— И с этим всё в порядке, уже придумала план! — те самые руки, что только что обнимали меня за талию, теперь обвивают мою шею. Объятие настолько крепкое, что я чуть не теряю равновесие.
— Свидание с Сити-куном... Так сильно жду! Слушай, куда пойдём? В кино? В океанариум? Покупки? Можно даже всё сразу сделаем!
— Всё сразу — это перебор.
— Тогда... Ты выбирай. Куда захочешь, туда и пойдём. Я ни в чём не откажу. Аб-со-лют-но ни в чём, ясненько?
«Почему-то от её последней фразочки кровь в холод бросило, что же она задумала на самом деле?»
— Завтра в двенадцать часов буду ждать у входа на станцию... Буду ждать, пока ты не придёшь. — каждое её слово звучит как приговор.
«И у меня нет права отказаться.»
— ... Хорошо.
— Фу-фу... Тогда пора возвращаться.
— Ага... Уже почти конец перерыва.
— Но перед этим... мне срочно нужно пополнить запас «Сити-кун-элементов».
Её глаза тают, а идеальное, будто вылепленное из фарфора лицо заполняет всё моё поле зрения.
Когда ждёшь чего-то с нетерпением, время тянется невыносимо медленно. Но сегодня — на удивление — всё мелькало, будто ускоренная перемотка: уроки, перемены, обед, всё проносилось мимо, и я не успевал опомниться.
11:15. Я пришёл к станции за больше чем полчаса до назначенного времени, но никого вокруг нет.
«... Видимо, всё-таки пришёл слишком рано. Конечно, прекрасно осознаю, что внутри меня борются два чувства. Давно не был на настоящем свидании — и уж тем более с такой девушкой, как Макисима. Она — мечта любого старшеклассника, и к счастью, мои вкусовые предпочтения не расходятся с мнением большинства. Более того, она явно питает ко мне симпатию. Скорее всего, согласится на всё, что бы ни предложил. Я понимаю: помимо того 'я', что желает держаться подальше от подобных ситуаций, есть и другой — тот, кому всё это по-настоящему нравится. Но стереть одно из этих 'я' невозможно. Поэтому сначала мне нужно как следует...»
— Сити-кун!
Я поднимаю голову — и вижу, как Макисима бежит ко мне. Её юбка развевается на ветру, волосы колышутся, а улыбка сияет, будто впитала весь солнечный свет. Такую сцену можно было бы принять за кадр из блокбастера.
— ... Доброе утро. Хотя... ты уже пришла?
— Ага! Я хотела подождать до времени, но... больше не выдержала!
Сегодня на ней нет школьной формы. Это я, конечно, знал заранее, но, увидев её воочию, понимаю: передо мной почти чужая девушка. Её наряд мягко подчёркивает изящные изгибы тела, макияж чуть ярче обычного, а щёки слегка румянятся. Всё в ней излучает ту самую «ауру», которую невозможно скрыть — будто она — живое произведение, созданное исключительно ради сего дня.
— Э-эй, Хаонэ... В таком виде тебя все сразу узнают, и тогда... — я обрываю фразу на полуслове: рядом стоит мужчина с профессиональным фотоаппаратом. Тёмные очки, чёрный ветровик, на рукаве, браслет с надписью «Съёмочная группа». — Неужели...
— Сити-кун, ты уже догадался? Сегодня мы как бы на съёмках — так официально и записано! — она подмигивает с лукавой улыбкой.
— ... И это считается нормальным?
— Фу-фу, не переживай! Если фотографии получатся хорошие, их опубликуют. А Камера-сан по договору ни в коем случае не снимет твоё лицо. Такие у нас условия.
«Как сказать, проблема не только в этом. Макисима и фотограф явно знакомы и держатся естественно. Прохожие, увидев их, просто подумают: 'А, сегодня у неё съёмка'. Но как же я рядом? Я не красавец, способный украсить любой кадр, и, честно говоря, выгляжу среди них совершенно инородно.»
Это подтверждают и шёпоты вокруг:
— Эй, это же Хаонэ-тян?!
— Что за съёмка? Может, для модного журнала?
— А кто рядом с ней?
— Не знаю... Кто-то вроде малоизвестного актёра с обложек дешёвых глянцев?
— Прямо убить хочется...
... На удивление, всё идёт не так уж плохо. Хотя кто этот тип, назвавший меня «актёром с обложек»? Это же читательская модель! В любом случае, у меня даже не остаётся времени что-то возразить, наша «встреча» официально оформлена как рабочая съёмка.
— Ну что, пойдём?
— Ага.
Макисима протягивает мне руку. Я на миг замешкался, но всё же бережно беру её в свою.
Мы школьники, и наше «свидание» не может быть слишком пафосным. Когда она спросила, куда бы мне хотелось пойти, у меня не нашлось идей, и я выбрал самое надёжное — торговый центр. В выходной день здесь кипит жизнь: люди повсюду, музыка, запахи еды. «Съёмочная команда» — на самом деле, конечно, заранее подосланные люди — отлично справляется: не мешая, не создавая паники, они даже как-то незаметно рассеивают толпу вокруг. Но всё равно мне не по себе.
Будет ли она сегодня вести всё сама? С одной стороны — удобно. С другой — где-то глубоко внутри шевелится то самое «мужское достоинство», которое хочется немедленно выбросить, но оно всё равно ворочается и мешает.
— Сити-кун, хочу зайти в одно место. Можно?
— А? Конечно! В принципе, куда угодно.
— Правда?! Отлично!
Она ведёт меня... в игровой зал. А точнее — к ряду автоматов для печати снимков.
— ... А?
Меня охватывает дурное предчувствие. В памяти всплывает недавняя сцена: я и Нито, стоящие перед этой самой машиной.
— Говорят, тут новая модель! Лица делает очень естественно, почти без «перебора»! — она улыбается, как всегда, но в её пальцах неожиданно возникает сильное напряжение, она сдаливает ими мою ладонь, вцепилась так, словно хищника в добычу.
«Неужели именно это и было её целью?»
— ... Слушай, а к чему она «пурикуру» снимать? Вон, есть же профессионал с камерой.
— Мы обязаны их сделать.
— Я не говорю «что против», но это как раз тот самый случай, когда...
— Мы обязаны их сделать.
«Ага... та самая игра, где сколько бы ты ни нажимал 'нет', тебя закидывает в бесконечный цикл односложных не меняющихся ответов. Уже проходили это, она так в прошлый раз выбила, что я по имени, без хонорификов, обращался к ней.»
Она останавливается у автомата и ловко вставляет монетку. На экране мелькают образцы поз.
— Э-эй, может, всё-таки без этого...
— Ты ведь делал снимки с Нито-сан? — её голос звучит мягко, но внутри ощущается лёд. Словно по воле Ледяной Королевы, если посмею обидеть, превратит в такую же льдышку.
— ... Это просто... вышло случайно, в порыве...
— Понимаю, вовсе не злюсь. Но... мне тоже хочется. Хочется общее воспоминание с тобой, чтобы запомнилось оно навсегда. — она осторожно переплетает свои пальцы с моими.
«Тяжело, Макисима-сан. Ой, тяжело с тобой.»
— Сфотографируешься со мной?
«Отказаться невозможно.»
Внутри кабинки царит розовое сияние. Энергичный голос из динамика командует: «Следующая поза — готовьтесь!»
— Хорошо! Теперь давай... прижмёмся друг к другу! — Макисима без малейших колебаний прижимается всем телом к моей руке. — В прошлый раз ты показал, что у тебя довольно крепкое телосложение. Очень приятно о тебя тереться. — она смотрит на меня снизу вверх — слишком близко, слишком откровенно. Похоже, прикосновения ко мне для неё уже стали чем-то совершенно естественным. — Мм... Так, наверное, хорошо? — она кладёт подбородок мне на плечо.
*Щёлк!* — раздаётся звук затвора.
«... Как же неловко...»
— Слушай, Сити-кун... — Макисима, словно чувствуя мою растерянность, прищуривается, всё так же улыбаясь. — Давай ещё раз. Только теперь... щёчки прижмёмся?
— Нет, уж это точно пере...
— ... Значит с Нито-сан согласен делать, а со мной нет, правильно тебя поняла, мм? — в голосе её чувствуется убийственный нажим. Шаг влево или вправо, смерть.
«Да с чего взяла она?! Мы же сделали самые обычные фотки, не жались друг к другу.» — хочется объяснить, но её слова давят на меня так сильно, что язык будто прилипает к нёбу.
— ... Х-хорошо.
В тот миг, как я киваю, она с облегчением улыбается и прижимает свою щёку к моей.
«Мягко. Сладко пахнет. Сердце стучит где-то в горле.»
— Теперь я... ближе, чем она. — произносит вполголоса.
— Фу-фу... Готово! — она с восторгом поднимает отпечатанный листочек.
На нём — я, смущённо отводящий взгляд, и она, прижавшаяся щекой и весело показывающая «победный» знак. Ещё один кадр, мы складываем ладони в сердечко. И ни одного лишней каракульки, в этом, наверное, центральное отличие от снимков с Нито.
— Хм... Теперь, когда вижу это на бумаге, ещё стыднее становится.
— Зато со мной очень радостно, согласись! — она аккуратно разделяет листочек и кладёт мою половину мне на ладонь.
— Вот, это твой экземпляр... сохранишь?
— ... Положу в кошелёк.
— Правда?! Ура! — её глаза блестят, будто в аниме — искренне, счастьем наполненные. — Можно и на заднюю крышку смартфона приклеить!
— Если захочу отказаться от смартфона — так и сделаю.
«Ну, если решу покончить жизнь самоубийством — а под ним понимается быть забит ногами разгневанных фанатов — то обязательно поступлю так. Кстати, чтоб не искать какую фотку на надгробие поставить — можно прям с пурикуры взять.»
Получив снимок, который при малейшем неосторожном шаге легко может превратиться в чёрную метку в моей личной истории, мы решили, что ещё не обедали, и зашли в тихое кафе. Съёмочная группа, разумеется, внутрь не пошла, а посетители были настолько погружены в свои разговоры, что никто даже не заметил Макисиму.
— Давай здесь немного отдохнём. — говорит она.
— Ага... Хотя прошёл всего час, но чувствую себя ужасно уставшим...
«В основном, конечно, душевно.»
Мы садимся друг напротив друга и делаем заказ. Макисима берёт салат и пасту, я — сэндвич и кофе. Хотелось бы тоже пасту, но знал: в такие моменты обязательно начнёшь неуклюже манипулировать вилкой, пытаясь есть «красиво», да ещё и от волнения желудок сожмётся так, что ничего не лезет. Обед на свидании — это ведь своего рода представление.
— Так здорово пообедать вместе с Сити-куном! Интересно, какой это раз?
— Наверное... второй?
— Ай, совсем мало?
— Да почти все наши «встречи» — это когда ты, Хаонэ-сан, насильно тащишь меня на «тайные свидания».
— Зови меня Хаонэ.
— ... когда ты, Хаонэ-сан, насильно тащишь меня на «тайные свидания».
«Кстати... интересное наблюдение: мы с ней целовались больше раз, чем вместе ели, хотя все должно быть, по крайней мере, если говорить об обычных парочках на начальном этапе отношений, с точностью наоборот? Может потому все и идет через пятую точку?
— Люди не могут противостоять своим желаниям. — философски замечает она.
— ... Не надо так резко обобщать.
— Но каждый раз число таких моментов растёт... Думаю, любовь и есть — вот такое накопление счастливых моментов. — я уже собираюсь возразить, но передумываю. В тот же момент Макисима, поймав салатные листья палочками, тихо произносит. — ...Такие дни, как сегодня, я хотела всю жизнь.
— А?
— Выход в город с любимым человеком, обед вдвоём, совместные фотографии... я никогда не жалела о выборе профессии айдола. Просто рядом не было того, с кем хотелось бы всё это пережить. — её профиль выглядит чуть взрослее, чем несколько минут назад. — ... Поэтому, с тех пор как узнала тебя, Сити-кун, каждый день стал для меня счастьем. — не нахожу слов ответить. Потому что понимаю, что она имеет в виду. — ... Когда сегодня закончится, наверное, станет немного грустно. Но... если ты скажешь: «Встретимся снова» — смогу терпеть сколько угодно. — её глаза слегка блестят, но она тут же прячет это за неуклюжей улыбкой.
— ...Встретимся снова. — на такие слова у меня есть только один ответ. — Даже когда сегодня закончится — обязательно и очень скоро снова сходим на свидание.
— Спасибо, Сити-кун... Именно за такую доброту я тебя и люблю. — она на миг опускает голову. Но, подняв лицо снова... — ... Значит, это можно считать твоим обещанием?
— ... А?
«Если две секунды назад на её лице была лёгкая дымка грусти, то теперь — безоблачное небо, чистое и сияющее.»
— И ведь сказал «очень скоро»! Эх, что делать... Мы же ещё не расстались, а я уже не могу дождаться следующей встречи!
— П-постой, постой, постой! Макисима, подожди!
— Хаонэ.
— Хаонэ... Когда ты уже перестанешь? И куда делась твоя грусть с минуту назад?
— А? Что за грусть?
«... Что за человек! Совершенно намеренно делает вид, будто ничего не помнит.»
— Ты же только что говорила: «немного грустно»...
— Ну конечно! Всё время, когда я не с тобой, мне грустно. Но у меня же есть «пространство Сити-куна» в комнате! И стоит только подумать, что ещё хочу с тобой сделать или куда пойти — и время мчится, как на крыльях!
— «Пространство Сити-куна»?..
«Пожалуйста, не создавай каких-то мистических пространств в мою честь без моего ведома.»
— Отлично! Наше свидание только начинается!
— Дай отменить его.
— Теперь мы повсюду сходим и увидим Сити-куна в разных местах, с разными эмоциями и разных обличиях, юху-у-у!
И снова могу лишь горько улыбнуться.
«Вот бы мне найти зону... подальше от проблем и тревожных мыслей. Боюсь, скоро и дом перестанет спасать.»
После обеда мы неторопливо бродим по торговому центру. Макисима, казалось бы невзначай, берёт меня за рукав. Во время еды она внимательно следила: что я ем, какие вкусы предпочитаю. Хорошо, что не выбрал пасту.
Вдруг впереди замечаем вывеску. Деревянная, неброская, местами обшарпанная — но, учитывая общий уровень чистоты в торговом центре, это явно сделано намеренно. Потому что именно «потёртость» и составляет суть этой лавки.
— ... Лавка дагаси?
Пол из материала, похожего на утрамбованную землю; дешёвые деревянные полки с товаром. Наше поколение не так уж близко знакомо с подобными местами, но почему-то в груди щемит лёгкая, тёплая ностальгия.
— Хм... Сити-кун, а ты любишь дагаси? — Макисима смотрит на меня с лёгким удивлением, но живым интересом.
— Иногда заходить сюда, как испытать настоящее приключение! Вот, например, это... — я беру с полки упаковку — «Жвачка супергероев». — Упаковка почти не изменилась. Наверное, под старым лейблом делают.
«Хотя... если подумать, моё детство и так проходит во времена переиздания, когда предприимчивые люди пытаются выехать на ностальгических мотивах. Тогда выходит это уже переиздание переиздания. Все покупают их ради коллекции. Конечно, мы едим и саму жвачку, хотя вкус её исчезает буквально за две минуты. Но главная цель — фигурка внутри: не дорогая коллекционная, а крошечная, размером с ладонь, без цвета, простенькая. Но почему-то именно эти бесцветные фигурки в виде супергероев вызывают непреодолимое желание собрать их все.»
Пока с увлечением рассказываю о любимых героях и воспоминаниях, Макисима рядом тихо улыбается.
— Фу-фу... Сити-кун, ты такой весёлый! — она чуть приближается — и мне становится неловко от собственной болтливости.
— Ну... В детстве это было любимым занятием.
— ... Знаешь... — она смотрит не на полки с сладостями, а прямо мне в глаза.
— Мне так приятно узнавать такие твои тайные стороны личнности, о которых раньше и помыслить не могла. — договорив, улыбается, как ни в чём не бывало, и уже заглядывает на соседнюю полку. — О, этот сок выглядит вкусно!
Её слова оставляют во мне лёгкое ощущение чего-то неуловимого — будто за фразой скрыто нечто большее. Но не могу понять, что именно.
— ... Если заинтересуешься — спроси. Мир дагаси удивительно глубок.
— Обязательно! С нетерпением жду!
После этого продолжает идти рядом, положив руку мне на локоть, и внимательно слушает все мои рассказы. Даже если ей скучно, ни намёка на недовольство. В конце мы решаем купить по понравившейся вещичке, и обменяться покупками у выхода. И, конечно, всё, что выбирает Макисима — это именно те сладости, о которых я рассказывал.
У круговой развязки у выхода из торгового центра припаркован белый фургон. на боку которого неброский логотип с надписью «Съёмочная группа». Заметит только тот, кто знает, что искать. Именно эта скромность придаёт всей картине ощущение подлинности.
— ... Значит, это и есть «съемочный автобус»? Не думал, что когда-нибудь сяду в него.
— Фуфу, не так уж и важно! — Макисима смеётся, будто я переборщил с драматизмом. — Просто... чтобы тебе не было некомфортно, и подумала — так будет спокойнее.
— Все девушки такие сообразительные?
— Только когда дело касается любимого человека. — мгновенно отвечает она.
Раздвижная дверь фургона бесшумно открывается, и мы садимся внутрь. Внутри просторнее, чем ожидал: два ряда сидений сзади. Мы занимаем места рядом. Как только дверь закрывается, шум торгового центра исчезает, будто его и не было.
— Нервничаю. — признаюсь я.
— ... Да... Мне тоже непривычно быть наедине с Сити-куном.
«Наша тревога разного рода.» — невслух отвею я.
Машина трогается без предупреждения. Некоторое время мы молча смотрим в окно, но вдруг Макисима кладёт свою руку поверх моей.
— Слушай, Сити-кун... Сегодня... тебе понравилось? — вопрос звучит внезапно, но совершенно естественно.
— ... Ага. Понравилось. Хотя насчёт «съёмки» сильно удивился, ошарашила меня.
— Понятно... Значит, всё хорошо.
Вот и весь диалог.
Но её милое личико по завершению него румянится. Видимо, вспоминает наш снимок в кабинке.
Пальцы её играют с фигуркой супергероя, той самой, из моей жвачки. Я купил две упаковки, и в обеих оказался один и тот же персонаж. Когда она с такой серьёзностью спросила, можно ли ей одну оставить, слегка позабавившись, отдал без колебаний. С тех пор она не выпускает фигурку из рук. Если ей так нравится — в следующий раз покажу ей новую серию.
Фургон выезжает на главную дорогу, пересекает маленький мост. Пейзаж за окном плавно меняется: от городских высоток — к морю, к широкому небу, к простору. Куда именно мы едем, мне не сказали, но по движению машины я чувствую: пункт назначения уже совсем близко.
Послеобеденное солнце уже клонится к закату, мягко окрашивая волосы Макисимы в тёплый золотистый оттенок. Фургон остановился у подножия аттракциона в городском парке развлечений — прямо у колеса обозрения. Молчаливый мужчина, видимо член группы, открывает дверь, и, ступив наружу, мы мгновенно ощущаем солёный морской воздух и безграничное пространство над головой. Перед нами белоснежный каркас колеса и яркие кабинки, словно кусочки конфетти, подвешенные в небе.
Парк кипит жизнью, вокруг шум и суета — но у самого колеса обозрения людей почти нет. Эта неестественная пустота только усиливает ощущение тайны и уединения.
— Давно не каталась на колесе обозрения...
— И я, кажется, с начальной школы не был.
— Мы с тобой в этом так похожи. — мягко улыбается она.
После короткой проверки со стороны персонала нас направляют к кабинке. Это, как оказалось, «прозрачное» колесо пол и стены полностью из стекла.
— Честно говоря... немного мурашки бегут.
— Пугаешься?
— Нет, совсем нет... Ну, может, чуточку.
— Фу-фу... Не ожидала, что Сити-кун боится высоты. — она поддразнивает меня, и я отвожу взгляд. Но тут же её выражение становится серьёзным, почти заботливым. — ... Сегодня я рядом. Всё будет в порядке.
Мы заходим в кабинку, дверь закрывается и фиксируется на замок.
Полная изоляция. Прозрачные пол и стены. Молчание и теплое дыхание Макисимы, сидящей рядом. Наша кабинка медленно отрывается от земли и начинает подниматься ввысь. Город расстилается внизу — вот крыша торгового центра, где мы только что были...
— Это же то самое место!
— Вон там, вдали... большой участок, это, наверное, парк? Хочу сходить туда с тобой в следующий раз! — Макисима смеётся рядом, и звук этот несёт в себе чистую радость. — ... Сити-кун, всё в порядке?
— А? Да... прости.
— Неужели так высоко, что страшно стало? Тогда держи мою руку и закрой глаза...
— Нет, просто задумался немного. Не переживай. — говорю я...
... и она, будто хотела что-то добавить, но лишь кивает.
— Может быть... — начинает девушка, чуть наклоняясь ко мне. Из-за почти полного отсутствия качки кабинка кажется опасно неподвижной. — ... Может, ты думаешь: «Как же жаль, что это прекрасное время уже заканчивается?»
— Ну-у-у если самую малость только...
— ... не представляешь, как мне приятно это слышать. — она перебивает не словами, а кончиками пальцев, лёгкими и уверенными. Её глаза смотрят прямо в мои. — Слушай, Го-кун... Можно чуть-чуть приблизиться?
— Зачем?
— Как думаешь, зачем?
— ... Не знаю.
Молчу. Она тихо улыбается — и от этого её улыбка тревожит меня даже больше, чем легкое покачивание колеса.
— Тогда ясделаю шаг сама. — она протягивает руку и касается моей шеи.
Её лицо медленно приближается — я вижу длину ресниц, чувствую тепло её дыхания... Поцелуй, в отличие от того, что случился в спортивном складе, получается спокойным, глубоким, почти бережным. Когда губы расходятся, она встаёт и притягивает мою голову к себе, прижимая к груди, и шепчет прямо в ухо:
— ... Люблю тебя. — эти слава, казалось, не исчезает в воздухе, а остаются висеть рядом, звеня в ушах даже после того, как звук рассеивается. — Разве не романтично, признаться в любви на самой вершине колеса обозрения?
— Н-наверное... да. — на самом деле, я бормочу это сквозь ткань её блузки, но она, похоже, всё поняла.
— Я постоянно пытаюсь передать тебе свои чувства — словами, поступками... Но каждый раз, когда думаю о тебе, их становится всё больше и больше. Не получается остановиться. — она крепче обнимает меня, настолько, что дышать становится трудно, но голос остаётся таким же сладким. — И буду передавать дальше. Снова и снова... Пока не надоест. — но в этом «пока не надоест» звучит не усталость, а обещание вечности.
С высоты, с которой виден весь Токио, я просто чувствую её — присутствие, тепло, дыхание.
После колеса обозрения мы идём к станции, ведя обычную беседу. Я предлагаю вернуться на фургоне, но Макисима настаивает: хочет идти пешком, вдвоём. Чтобы избежать внимания, она надевает «набор для маскировки», которым пользуются знаменитости. Ещё недавно её движения были немного скованными, но теперь идёт рядом совершенно естественно. Это кажется мне странным, но приятным.
— Спасибо тебе, Сити-кун. Сегодня было так здорово!
— Спасибо тебе — я много смеялся.
— Здорово! Когда рядом улыбаешься ты, я могу съесть хоть десять порций риса!
Мы почти у станции, как вдруг...
*Щёлк*
Тихий, но отчётливый звук затвора. Мы резко оборачиваемся — и видим в тени кустов мужчину в капюшоне с телефоном в руках, который только что делал снимок.
— ...Неужели... — Макисима мгновенно замирает.
Мужчина в панике делает ещё несколько кадров и бросается бежать.
— Чёрт, он убегает!
— Го-кун..! Дого...
— Я сам!
Я оставляю её на месте и бросаю в погоню. Он явно знает местность, ловко лавирует между прохожими, быстро наращивая дистанцию.
«Скоро он скроется!..»
Но внезапно... на пути беглеца встаёт фигура в чёрном длинном пальто. Сложив руки, она загораживает ему путь.
— ... Тодо-сэнпай?..
— Что ты делаешь? — раздаётся ледяной голос.
Мужчина пытается обойти её, но девушка лишь немного смещает позицию и преграждает путь. От её хрупкой на вид фигуры исходит такая мощная угроза, что он замирает, сжав телефон и прикусив губу.
— Отдай устройство. Сейчас же.
— П-почему? Я ведь ничего плохого не делал...
— Пока что ты просто сделал фото без разрешения. Но если не сдашься добровольно... Сколько тебе лет? Больше двадцати? Тогда, пожалуй, будь уверен, сделаю так, что твоя физиономия разлетится по всему интернету и обязательно, внизу, рядом с фоткой твоей хари сделаю приписку: «Я, взрослый мужчина, любящий тайно следить за несовершеннолетними знаменитостями и фотографировать их на телефон». — её голос спокоен, но в нём абсолютная решимость. — Выбери: испортить себе жизнь — или попытаться им. — мужчина скривился, но подал ей телефон. Тодо проверяет экран, удаляет фото и через несколько секунд всё кончено. — Молодец. Больше так не делай.
Он, пригнув голову, быстро убегает. Я подхожу к Тодо и кланяюсь.
— ... Спасибо.
— Если говоришь искренне, в следующий раз будь осторожнее. — она смотрит прямо на меня — и кажется, будто читает все мои мысли. — ...Всё равно не отдам тебе Хаонэ. Оставь её, пока все не зашло слишком далеко. — нолос её не повышается, но каждое слово ложится тяжёлым камнем в грудь. — это не угроза — а её способ проявить заботу и внимание. Она искренне переживает за Макисиму. Тодо коротко выдыхает, поправляет волосы, выпрямляет осанку — и поворачивается, будто только что и не было этой сцены. — ... Ладно. Я возвращаюсь. Надеюсь, больше подобных «казусов» не случится? — она уходит, шагая с такой точностью и выправкой, будто от каждого движения слышен негромкий щелчок.
И скоро исчезает в толпе. Я остаюсь стоять на месте, ошеломлённый — но вскоре ветер приносит знакомый голос:
— Сити-кун! — Макисима бежит ко мне. — Прости... немного потерялась! Ты не пострадал? — она с тревогой смотрит на меня, но улыбка не сходит с её лица.
— ...Нет, всё хорошо. Спасибо Тодо-сэмпай.
— Судзуки?.. — она на миг удивляется, но сразу же улыбается мягко. — ... Да, на неё всегда можно положиться, она сильная.
— Это точно. За ней как за каменной стеной.
— Но ты тоже надёжный! Только увидел его и сразу побежал догонять... — она улыбается и слегка берёт меня за рукав. — Знаешь... Вы с ней очень похожи.
— ...Это комплимент?
— Вы оба — самые важные люди в моей жизни! — она обвивает мою руку своей. — ... Пойдём домой. Хоть мне и хочется остаться подольше, но не хочу создавать Судзуки проблем.
Я молча киваю.
По дороге к станции вокруг много народу, но её присутствие рядом кажется мне громче всех звуков города.
— Слушай... сегодня было очень-очень весело. — говорит она у турникета, поворачиваясь ко мне с глазами, полными сожаления.
— Мне тоже было весело.
— ... Эхе-х-хе, как же рада...
Мы молчим, но руки остаются сцепленными.
— Встретимся... в школе на следующей неделе?
— Ага. И в классе... постарайся меня не трогать, ладно?
— Хм... Посмотрим! — я невольно усмехаюсь, а она — довольная — широко улыбается. — Приходи в обеденный перерыв. Обязательно, ладно? — отпускает мою руку, проходит через турникет и несколько раз оборачивается, помахивая мне.
— ... Ага. — и тогда я, подняв руку в ответ, говорю. — До завтра. — я смотрю ей вслед, пока её фигура не исчезает за поворотом.
На следующей неделе Макисима ни разу не появилась в школе.
Утро понедельника...
Привычная дорога в школу, будто и не было вовсе той самой встречи позавчера, словно всё случившееся растаяло во сне. И всё же шаг звучал чуть легче, и сам я это отчётливо ощущаю.
— «Приходи в обеденный перерыв. Обязательно, ладно?» — слова Макисимы всё ещё звучат у меня в ушах — неотвязно, настойчиво.
Поднимаюсь по лестнице к классу. Звонок ещё не прозвенел, но я пришёл пораньше, будто сам того не желая, будто бы по какому-то непонятному влечению. И, разумеется, взгляд невольно скользит к её парте. Но там пустота, никого нет.
«Ну, ещё рано, в самом деле...»
Сажусь за свою парту, выкладываю раздаточные листы, раскладываю содержимое пенала по местам.
Стараюсь вести себя как обычно, но глаза снова и снова обращаются туда, где должно было сидеть её тело, ощущаться её присутствие. Звенит звонок на начало занятий. Входит господин Ёсиока и начинает перекличку.
— Макисима-сан... — он произносит лишь это и переходит к следующему имени.
— Хаонэ-тян, неужели заболела? — тихо задаётся вопросом кто-то из класса.
Несколько учеников оборачиваются.
— Может, простудилась?
— Да нет, вчера на мероприятии была как огонь!
Я молча раскрываю учебник, словно ничего не происходит. Так проходит всё утро, а в обед её всё ещё нет. Словно в ответ на тишину, внутри снова раздаётся тот самый голос: «... Обязательно, ладно?». Дома падаю на кровать, не снимая формы, и беру в руки телефон. Нет ни одного непрочитанного сообщения. Ни единого уведомления от Макисимы — хотя обычно их приходит целая лавина.
«... Может, написать самому?»
Открываю приложение «LINE», набираю сообщение, но, поколебавшись, удаляю его, не отправив. Причин для молчания может быть масса: срочная работа, недомогание... Она знаменитость. Её ритм жизни принципиально иной, чем у меня. Мне не хочется тащить её под свои собственные ожидания, заставлять оправдываться передо мной. Вместо этого включаю дораму, которую ещё не досмотрел.
На следующее утро ветер, гуляющий по дороге в школу, кажется особенно колючим. Сообщений от Макисимы снова нет — и, быть может, именно поэтому тайно надеюсь, что сегодня она всё же пришла.
«... Бывает же, что вчера просто не повезло.»
Шагаю в здание школы и, едва распахнув дверь класса, машинально ищу её глазами. Но её парта по-прежнему скучает без хозяйки. Разворачиваю раздаточные материалы, болтаю с Рюки, но на краю сознания всё время маячит её отсутствие, мысль о сем, странном явление. стучит вместе с кровью висках, то и дело выбивая из сути разговора.
— Сатору, её сегодня тоже нет. — шепчет братан, наклоняясь ко мне.
— Ну... наверное, у айдола дел полно. — отвечаю я, и сам чувствую, как неестественно растягиваю губы в улыбке.
Вообще-то, у неё нет никакой обязанности объяснять мне, почему она пропускает уроки. Я прекрасно это понимаю. Но всё равно что-то внутри не даёт покоя.
После окончания занятий её место остаётся пустым. Дома ни единого сообщения, и я снова не пишу первым. Дело не в страхе перед «прочитано — но без ответа»... После ужина, приняв душ, перед сном беру в руки смартфон, как обычно. Уведомлений, казалось бы, не будет...
Но нет — на экране всплывает надпись: «Новое сообщение». Пальцы замирают.
— «Прости, что не написала ни вчера, ни сегодня... Съёмки дорамы вдруг перенесли на раньше, и теперь весь день уходит на репетиции и чтение сценария. Не получается даже в школу ходить... и даже связаться с тобой, Сити-кун... Действительно прости... люблю тебя.»
Перечитываю эти строки раз за разом.
«Перенесли съёмки, значит... В мире шоу-бизнеса такое случается, люди не резиновые, силы кончаются. Я и сам давно это предполагал. Но, получив сообщение, чувствую облегчение — и от этого мне стыдно становится.»
Набираю ответ, но на полпути останавливаюсь. Не знаю, что писать. В итоге кладу телефон экраном вниз, так и не отправив ничего. Зато слова её сообщения кружат в голове, не давая уснуть.
Наступила середина недели.
Из-за тех самых строк от Макисимы я еле заснул ночью. Вхожу в класс и хотя всё давно ясно, взгляд сам собой ищет её место.
«Пора бы уже привыкнуть...»
— А-а, сегодня тоже нет. — замечает Рюки с соседней парты. На его лице смесь лёгкого раздражения и искренней заботы. — Так и не написала?
— ... Начиркала пару строк вчера вечером.
— Да уж... — он нарочито громко вздыхает. — Небось, опять не ответил?
— Просто не знал, что писать.
— Тебя так явно любят, ты сидишь в такой роскошной позиции — «бойфренд идола» — а сам всё равно...
— Я не её бойфренд.
— Тогда скажем так: ты тот самый парень, на которого Макисима нацелилась и хочет провести всю свою жизнь, так лучше звучит? — он кладёт локоть мне на парту и смотрит прямо в глаза. Видимо, хочет поговорить без наших шутеек, совершенно серьезно. — Ты же волнуешься за неё, Сатору?
— ... Ну да.
— Тогда напиши ей. Даже если она занята — дать понять, что ты рядом и переживаешь не представляешь как себе ей будет приятно узнать, увидеть собственными глазами. Даже сей малый жест может отвести душу. — я молчу. Он улыбается. — После уроков сходим в игровой зал?
— В игровой?
«Он, несомненно, пытается меня подбодрить.»
— ... Спасибо. Конечно, пойду. Во что играть будем? Давненько не пробовали «Ябаака»...
— Да ты что! Конечно, в «Тай VI»! Ведь сейчас ты, похоже, готов разнести кого угодно!
«... Это и правда поддержка?»
Разумеется, я выиграл с разгромным счётом.
Дома, помня об обязанностях школьника, сажусь за учёбу. Раскрываю тетрадь, но мысли упорно не лезут в голову. Поглядываю то и дело на телефон, лежащий рядом, и снова колеблюсь.
«... Ведь нужно всего лишь сказать 'я переживаю'...» убеждая самого себя, беру смартфон в руки.
Открываю приложение «LINE», захожу в наш чат.
— «Отдыхай. Хотел бы сказать 'не перетруждая', но с твоим забитым графиком это неосуществимо. Просто береги здоровье.» — многократно перечитав строки, нажимаю «отправить».
И хотя в сообщении всего пара фраз, сердце стучит так громко, будто вырваться хочет.
Ответ приходит в четверг, после уроков.
— «Прости, что так долго не отвечала... Последние дни почти не сплю. Но завтра всё закончится! Поэтому... не встретиться ли нам после уроков? Я сильно устала, старалась изо всех сил... Хочу награду.»
Я смотрю на экран и тихо выдыхаю. Из одних лишь этих строк чувствуется, как её сжимает тиски плотного графика. Она явно измотана. Она гордится своей работой, но даже у неё есть предел.
«Если я могу стать для неё утешением, пусть даже маленьким...»
— «Хорошо. Жду завтра с нетерпением.» — кратко отвечаю и кладу телефон в сторону.
Вышел за тридцать минут до назначенного срока и успел несколько раз проверить время на смартфоне. Вышел из класса чуть раньше обычного и стремительно миновал школьные ворота. Весенний ветер стал сильнее, но воздух оставался мягко-тёплым, почти ласковым.
Место встречи с Макисимой — кафе у станции.
— «Как только закончу съёмки — сразу приду. Подожди меня там после уроков.» — так написала она вчера.
А уже сегодня, когда покидал школу, пришло новое сообщение: «Сейчас выезжаю». Я направился прямиком к тому самому кафе. За десять минут до встречи уже стоял перед входом, оглядываясь по сторонам — но Макисимы нигде не было. Заглянул внутрь: и там ни единого знакомого силуэта.
«... Наверное, задержали на работе.»
Решил подождать на скамейке у входа. Время потекло сквозь пальцы. Прошло десять минут, минуло назначенное время. Ни её, ни сообщения. Проверил на всякий случай, вдруг звук на ноль поставил, уведомление не заметил, но в «LINE» пусто, даже на последнем моем сообщение не стоит статуса «прочитано».
За теми десятью минутами прошли еще столько же, затем пятнадцать, двадцать. Но ничего не менялось, оставалось, как прежде.
«Разве Макисима, та самая Макисима, способна просто не прийти, даже не сказав ни слова? Даже в самые сумасшедшие дни она всегда находила возможность извиниться, хоть одним коротким 'прости'. Неужели что-то случилось?..» — в груди будто лёд запульсировал.
Я поднялся со скамьи, снова взглянул на экран телефона и собрался написать ей... Но в этот самый миг...
— Ситиригахама-кун? — ... услышал голос, холодный, как ледяная сталь.
Обернувшись, увидел перед собой Тодо-сэнпай. Её школьная форма уже стала привычной, почти родной, сидела на ней, как вторая кожа. Длинные волосы аккуратно собраны, а лице застыло нечитаемая непроницаемая маска.
— Тодо-сэнпай?..
— Что ты здесь делаешь? — она пристально смотрела мне в глаза, затем чуть приблизилась.
Я колебался, стоит ли говорить... Но если речь о Макисиме, сэнпай, скорее всего, окажется на моей стороне.
— ... У меня была назначена встреча с Макисимой. Она сказала, что после уроков сегодня придет. Писала, в последнее время очень занята...
— ... Понятно. — сэнпай отвела взгляд. Наверное, сообразила, что если я здесь, значит, кафе место встречи. — Наверное, вчера вечером она тоже до поздна репетировала.
— Но она написала, что уже выезжает... А потом тишина. Назначенное время уже прошло. — едва произнёс эти слова...
— ... А? — ... как лицо сэнпай мгновенно побледнело. Тихий, почти шёпотом выдох и в следующее мгновение моё плечо сжимает железная хватка. — Ты «действительно» не знаешь, где Хаонэ?! — у меня даже дух перехватило. Она резко приблизила моё лицо к своему. Глаза девушки, обычно спокойные и отстранённые, теперь дрожали от ярости и тревоги. — ... Ты же видел, с каким взглядом она смотрит на тебя! Она бы «точно» пришла, даже если пришлось бы выкроить пять секунд из забитого графика! — смартфон в моей руке чуть не выскользнул. — Но раз связь оборвалась, ты просто сидишь здесь на скамейке и киснешь от скуки?!
Её слова ранили — не от гнева, а от боли. От беспомощного желания защитить ту, что ей дорога.
— Я сейчас же пойду искать её.
— Ты не пойдёшь. — она отпустила мою форму и, пронзив ледяным взглядом, резко бросила.
— Но я тоже...
— Тебе не нужно идти.
— ...
— ... Ты же сам с самого начала говорил, что у тебя к ней нет чувств.
— Это не так...
— Тогда не ищи. Наши интересы совпадают, не так ли? Так что иди домой и ложись спать. — с этими словами она круто развернулась и, не оглядываясь, шагнула вперёд: быстро, решительно, будто растворяясь в вечернем свете.
... Я остался один. Опустился обратно на скамью. Шум улицы, голоса прохожих, городская суета — всё сливалось в сплошной гул, а я сидел, вцепившись в телефон. Последнее сообщение Макисимы так и осталось на экране: «Сейчас выезжаю».
«С каким чувством она отправила эти слова? С надеждой? Усталостью? Страхом?»
В памяти всплыли её фразы: «Всю жизнь искала... И вот наконец...», «...Впервые захотелось прикоснуться к кому-то вот так — по-настоящему», «... Сегодня я рядом, всё будет хорошо». Я всё это время боялся. Узнал с чужих слов, будто однажды помог ей, но сам не помнил того момента. А она... смотрела на меня с искренней теплотой, принимая за того, кто, может, и не был мной.
«... А если она узнает настоящего меня разлюбит? Я не из тех, кого легко полюбить. Не умею ладить с людьми, не умею говорить то, что хочется услышать. Я привык помогать — но бегу, едва появляется шанс на близость. Потому что когда доброта сталкивается с чувствами, чаще всего страдают оба. Но ведь она... она 'старалась'.»
«Сити-кун, оказывается, любит такие вещи... Здорово узнавать про тебя что-то новое», «Ха-ха, не думала, что ты такое не выносишь... Как-то неожиданно»*
«Она хотела узнать 'меня', не образ, не фантазию, не того, кого представлял себе кто-то ещё. И те слова: 'Оказывается, тебе это нравится' — они ведь были сказаны... не тому другому. А мне. Тогда она смотрела именно на меня — на Сатору Ситиригахаму, живущего здесь и сейчас. Именно меня она видела. А я... просто сидел на скамейке и ждал. — тяжело выдохнул и поднял глаза к небу. — Закат и синева перемешались в причудливом узоре. Солнце, уже почти скрывшееся за крышами, всё ещё пробивало лучами узкие щели между зданиями. — ... Надо идти. Что будет дальше неважно. Важно лишь одно: она пыталась понять меня. Она хотела увидеться сегодня ради меня. Я обязан ответить на её порыв чувств. — встав со скамьи, открыл карту на смартфоне, пытаясь собрать мысли. — ... Вспомни. Она говорила об этом раньше... Да! Упоминала: 'Когда жду, чтобы меня встретили у станции — всегда выбираю западный выход, там меньше народу, и в целом спокойнее'. Тогда я слушал вполуха, но сейчас пользуюсь информацией как ключом к её нахождению. Если её встречают, выбирает западный выход, логично, то и высаживают после съемок там же. Кафе, где жду, находится у восточного выхода. Следовательно, самый короткий и уединённый путь от западного к восточному — через надземный пешеходный переход на втором этаже станции. Длинный, остеклённый коридор на эстакаде. Сквозь стекло видно всё, что происходит внизу, а по бокам расположены редкие скамейки. Если Макисима хоть на минуту захотела передохнуть... Если ей нужно было спрятаться от взглядов... То вполне могла остановиться в том переходе. Даже если Тодо-сэмпай пошла в другую сторону — всё равно стоит проверить. Лучше ошибиться, чем остаться на месте.»
Я закрыл приложение, убрал телефон в карман и зашагал вперёд.
Я взбегаю по лестнице на второй этаж станции. Где-то вдалеке доносится объявление по громкой связи. Пик возвращающихся домой ещё не настал, вокруг мало народу снуется туда-сюда. Из-за сей тишины моё дыхание кажется неестественно громким. Сквозь стеклянные стены перехода льётся закатный свет, медленно окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки. Оранжевое небо, растворяясь в фиолетовой дымке, будто готово поглотить весь мир. Я шагаю вперёд, внимательно осматривая каждую скамью одну за другой.
«... Её нет?..»
Сердце сжимается от тревоги. Именно в тот миг, когда уже готов сдаться, взгляд цепляется за тень в самом конце перехода, у стены, на последней скамье.
— ...Хаонэ! — голос вырывается сам собой.
Тень медленно поднимает лицо.
«Это она, точно она»
Сидит в белом весеннем кардигане, плечи слегка дрожат, щёки порозовели, от усталости или жара, не разобрать.
— Ты в порядке?!
— ... Сити-кун?.. Как ты здесь?.. — подхожу ближе, и она с трудом шепчет. — Прости... просто немного устала... Хотела отдохнуть всего на пять минут... — едва договорив, она качается на месте. — хватаю её за плечи, поддерживая. — Прости... — Только не сердись на меня... Сейчас встану, честно...
— Из-за этого я тебя не разлюблю. Давай отвезу в больницу.
— Нет... — она крепко сжимает мою форму. — Не хочу. Я же решила обязательно увидеться с тобой... И вот, наконец получилось... — голос дрожит, перехватывает горло, слова еле выталкиваются наружу.
— Тогда давай немного отдохнём здесь. Если станет хуже, пойдём в больницу.
Она смотрит на меня пристально, будто пытаясь что-то сказать без слов. Глаза её наполняются влагой.
— ... Сити-кун, ты останешься со мной?
— Конечно. Даже руку подержу... если не против.
— ... Как можно быть против?..
Мы садимся на скамью. Я беру её руку в свою и молча плюхаюсь рядом. Сердце бьется бесперебойно от беспокойства за её состояние. Авось сознание потеряет, авось просто хуже станет? Не помню, что когда-нибудь в жизни сердечко так стучало, чтоб стук его отдавался в висках. Но постепенно её продрогшая вялая ладонь наполняется теплом, набирает из незримого источника силу, отчего и мне становится спокойнее.
— ...Кажется, уже получше. — тихо говорю я.
— Уже всё хорошо. Спасибо... — она чуть кивает. — Думаю, просто накопилась усталость. — её голос звучит твёрже, лицо заметно прояснилось. — Вообще-то... мне не хотелось, чтобы ты меня такой увидел...
— Почему?
— Потому что... боюсь, что разлюбишь меня. — она опускает глаза, но голос остаётся чистым, лишенным притворства.
— Я ведь могла написать хотя бы пару слов между делами... Ведь ты, мой самый главный человек на свете, но как видишь и сего не смогла. Работала на износ, выкраивала время, чтобы ты обратил на меня внимание свой взор. Молилась без слов, чтоб хоть на немного, но всё же, ты смотрел на меня.»
— Хаонэ...
Слова льются из неё безостановочно, будто прорвало плотину.
— Мне всё время было интересно... Какой ты меня видишь? Думаешь ли обо мне? Может, если буду стараться, то влюбишься?.. Поэтому не позволяла себе спуску даже в мелочах. Хотела, чтобы ты запомнил меня, чтоб держалась у тебя на уме в те моменты, когда нас разделяют стены школы, домов или рабочая обстановка.»
— Ты ж себя чуть до белого колена не довела. — мой голос выходит чуть саркастичным...
— ... Да. — ... и она тихонько смеётся. — Одной мысли, что ты смотришь на меня, хватало, чтобы прожить под тяжким трудом еще сутки. И вот как-то дотрудилась до сегодняшнего дня. — от этих слов внутри что-то тёплое и болезненное разливается. — о ... Но, похоже, у меня ничего не вышло. Наверное, просто не умею делать кого-то счастливым... — мягко отнимает руку и, с грустной улыбкой, произносит. — Сити-кун, а чтобы ты сделал, если бы не застал меня здесь, а? Прошу, скажи...
«Что бы я сделал? Этот вопрос, наверное, родился у неё в сердце задолго до сегодняшнего дня. Если бы она пропала, что бы я предпринял? Несмотря на то, что она знаменитость и красавица, для меня это никогда не имело значения. Даже будь она обычной девочкой она всё равно вкладывала в свои чувства всю душу. Как бы я отреагировал на её искренность? Обрадовался бы, что Тодо-сэмпай вызвалась искать её вместо меня? Если бы её здесь не оказалось... не оказалось...»
— ... Сдался бы я.
— Вот... видишь. — она горько усмехается и опускает голову.
Но внутри меня уже всё решено.
— ... Сдался бы я, ибо понял, что моих догадок и знаний о тебе мало, а потому бросился бы затем прочесывать весь город. — голос звучит тихо, но твёрдо, без единого сомнения, что еще неделю назад отворачивало душу и грудь от неё.
— ... А? — Хаонэ медленно поднимает глаза. Она смотрит прямо на меня с недоумением, с надеждой, с чем-то хрупким и неуверенным, что только-только начинает разгораться в её взгляде.
— Я стараюсь жить по-умному, чтобы всё получалось с первого раза, без лишнего пота и усилий. Но если ради этого пришлось бы оставить тебя в беде... то сколько бы раз ни упал, сколько бы ни поранился, всё равно пришел и нашел тебя. где б ты ни находилась.
Я заметил, как она смотрит на меня. Большего мне ничего не нужно было знать.
— ... Правда? — Хаонэ замирает, потом моргает, в глазах её вспыхивает слеза. Одна крупная капля катится по щеке, затем вторая, третья... — Я так боялась... Думала, если полюблю так сильно и вдруг ты отвергнешь меня... то не смогу встать снова... — при этом её лицо не только в слезах. Оно светится счастьем.
— Не волнуйся. Сказал же: я парень крепкий, тренированный. Мне сил хватит догнать тебя и найти, куда бы ни делась. — мягко притягиваю её к себе, обнимая за плечи. Сквозь тонкий кардиган ощущается её тепло. — ... А в качестве награды... это сойдёт?
— ...Может, недостаточно. — она, пряча лицо у меня на груди, тихонько отвечает. — Скажи что-нибудь... такое, от чего сердечко моё прямо «тук-тук-тук» изойдется?
— Да ты что... — бормочу я, чувствуя, как уши наливаются жаром. В голове мелькают только стереотипные фразы из сёнэн-манги. Но всё же напрягаю извилины и выдаю. — Э-э... Хаонэ... ты очень стараешься.
Делаю вид, что просто гладил её по голове, а она довольным «нхе-хе...» прижимается ближе. Мы ещё немного сидим так — молча, прижавшись друг к другу. Прохожие, конечно, не догадываются, что перед ними та сама Макисима Хаонэ, известная на Японию школьная айдол-модель.
Но тут вдруг ощущаю чей-то взгляд. Поднимаю глаза и вижу за колонной в дальнем конце перехода...
«... Тодо-сэнпай? Воистину идеальное время. Состояние Хаонэ уже улучшилось, в больнице, скорее всего, нет нужды. Тем не менее, ей надо скорее домой и лечь в постель. Сэнпай, несомненно, знает, где она живёт — попрошу отвезти.»»
Но едва я об этом подумал, как она с удивлённым выражением лица уставилась на нас. Не простос удивлением, в её глазах мелькает нечто более сложное: боль, замешательство, даже растерянность. Увидев, как обнимаю её подругу, она молча делает шаг назад. Я уже занёс руку, чтобы окликнуть, но девушка, будто очнувшись, резко отводит взгляд и стремительно уходит прочь.
— Э-эй!
На миг колеблюсь, бежать за ней или остаться. Но Хаонэ слабо шевелится у меня на груди и немного сонно-устало постанывает «нн...». Сейчас важнее она. Мне остаётся лишь смотреть, как фигура сэнпай постепенно исчезает вдали. Прикладываю ладонь ко лбу девушки — да, лёгкая температура всё ещё держится.
— Отвезу тебя домой. В таком состоянии тебе никуда нельзя.
— Спасибо... Приму твоё предложение. — она улыбается благодарно.
— Забирайся на спину! — я опускаюсь на одно колено перед ней.
— А?.. Но...
— Доверься мне! А хочешь, в стиле «принцесса на руках» через город понесу? От стыда подохну, конечно, однако доковыляю с тобой куда надо!
— ... Пожалуй, оставь до следующего раза?
— Тогда давай по-старинке — лезь на спину!
К моему удивлению, она в восторге. С энтузиазмом обхватывает меня за шею, и её лёгкое тело мягко ложится мне на спину. Даже с учётом морального давления от сей сцены идти легко. Через несколько минут доносится тихий голос у самого уха:
— ... Слушай, Сити-кун... Я не тяжёлая?
— Нет. Примерно как школьный ранец.
— Странно как-то отреагировал... Но я впервые кого-то прошу об этом. Так что мой «первый раз» достался тебе, Сити-кун.
«Это ты сейчас странно отреагировала...
Молча направляюсь к стоянке такси. К тому времени, как мы туда добираемся, небо уже темнеет. К счастью, свободная машина имелеась. Водитель замечает нас и опускает окно:
— Вам сюда?
— Да, пожалуйста!
Аккуратно опускаю Эйну на землю. Она слегка краснеет, крепко держась за мой рукав, и вежливо кланяется водителю. Дверца заднего сиденья открывается. Помогаю ей устроиться внутри, и она шепчет: «Спасибо...» и абираюсь следом за девушкой.
— Куда едем? — спрашивает мужчина за рулем.
Хаонэ показывает адрес на карте в телефоне. Машина мягко трогается с места. В салоне висит только прохладный воздух и нарастает гудение двигателя. Я поворачиваюсь к ней. Глаза закрыты, но пальцы всё ещё держат мой рукав, крепко, с лёгкой дрожью.
Такси медленно плывёт по ночным улицам, оставляя зажигающиеся светом окна принимающегося вечерние городские правила города домов позади. Опускаю её голову на свою плечо, чтобы за минуты поездки, она могла, если пжелает, немного выспаться и отдохнуть.
«Пусть всё закончится спокойно...» — молю я, уставившись на огни за окном автомобиля.
Такси мягко останавливается, и водитель тихо оборачивается:
— Приехали.
Выбираемся наружу, перед нами вход в высотный жилой комплекс. Один лишь внешний вид здания говорит: это не то место, где живёт обычный старшеклассник.
— Ну и ну... — вырвалось у меня.
— После того как я присоединилась к новой группе, агентство предоставило эту квартиру. — Хаонэ обнимает меня за талию, будто чувствуя моё замешательство. — Моя настоящая семья живёт гораздо дальше, а здесь останавливаюсь между делами. — она, как ни в чём не бывало, вводит код на панели домофона и распахивает дверь. Затем ведёт меня к лифту. Я молча иду следом.
— На самом деле... хотела пригласить тебя к себе домой и познакомить с папой и мамой... — Это... пожалуй, немного... нет, слишко преждевременно.
В лифте она нажимает кнопку тридцатого этажа.
С каждым метром подъёма моё сердце бьётся всё быстрее. Я пришёл лишь проводить её, но теперь всё стремительно уходит в сторону чего-то совсем нереального. Не успеваю даже предложить уйти двери раскрываются, и мы выходим в тихий коридор. Хаонэ достаёт ключ из сумочки и отпирает дверь квартиры.
— А-а... не убиралась особо... сильно не таращься, ладно?
Но внутри светло, чисто и уютно. В противовес словам хозяюшки, её жилое место пахнет жизнь, вещи расставлены со вкусом, прослеживается её стиль. Из окон гостиной открывается вид на ночное сердце Токио.
— Ва-а-ау...
— Красиво, правда? Но когда остаёшься одна становится грустно. — она снимает кардиган, садится на диван и берёт меня за руку, усаживая рядом. — Сити-кун... Можно тебя... немного обнять? — голос едва слышен.
«После всего пережитого ею сегодня отказывать невозможно.»
Я молча прижимаю её к себе. Хаонэ покорно утыкается лицом в мою грудь.
— А мо... можно поцеловать тебя? — снова робко подает голосочек она.
— ... ты точно в порядке?
— Уже всё хорошо... всё потому что ты ко мне на огонек заглянул. — поднимает на меня глаза свои и мой разум тает без боя.
Ответа не требуется ей, он читается в глазах и снова разделяем мягкий, почти невесомый и такой короткий, как вздох, поцелуй.
— Сити-кун... ты изменился.
— ... Изменился ?— я растерянно моргаю...
— Как будто стал светлее. Мне нравился прежний ты... но нынешний ещё больше влюбляет в себя. — ... на что она усмехается.
— Наверное... потому что перестал мучиться сомнениями.
— Мучился сомнениями?
— Да. Не знал, что делать с тем «мной», которого не помню.
— Для меня тот Сити-кун и этот — один и тот же человек. — она задумчиво кивает, затем встречается со мной взглядом. — И ведь именно «ты» сейчас спас меня.
Я понимаю, что она смотрит на меня, на настоящего, не растворившегося в небытие вместе с воспоминаниями рождественской ночи. И вроде телом, сердцем пониманию, но стоило проговорить вслух — и грудь бешенным стуком уходит в пляс. Чтобы скрыть смущение начинаю тараторить:
— Ну, раз так, то отлично! А то я уже хотел спросить у Рюки и Нито, изменился ли на самом деле. Может, в следующую...
— ... Тише. — рука Хаонэ замирает на моём плече. Воздух вокруг будто застывает. — ... что ты сейчас сказал? — её голос ровен, подобен нетронутой водной глади, но по спине от него пробегает холодок.
— А, ну, я просто... хотел проверить, на самом ли деле...
— Ты назвал её имя? — она медленно наклоняет голову. Движение не резкое, но внутри что-то страшно скрипит. — Зачем тебе её мнение, неужто вы так близко знакомы, что она сможет распознать изменился ли ты или нет?
— Нет, я не это имел в виду!
— Тогда... что именно хотел сказать? — Хаонэ становится на колени на диване и чуть поворачивается ко мне, чем, неожиданно для меня, словно так и надо, перекрывать путь к отступлению. — У тебя такие милые черты лица, Сити-кун... — она улыбается, но глаза поражают холодом в них. — Вы же вместе делали «пурикуру» в игровом зале, да?
— Это было непреднамеренно!
— И в школу так весело переговариваясь ходили, я видела... — каждым словом своим, как ножом, оставляет кровавые следы, залезает под корку. — ... Я всё помню. — её рука тянется ко мне, останавливаясь в сантиметре от лица, будто проверяя, убегу ли я. — Сити-кун... — тон голоса становится еще ниже, достигая нулевой отметки. — Скажи, зачем когда мы с тобой наедине вспоминаешь других, интересуешься их мнений. Меня тебе недостаточно, хочется сбежать к другой, а? — наши глаза цепляются друг за друга, и расстояние сокращается. Еще одно движение, один выдох, и губы снова сольются в поцелуе. — Ведь ты же сказал, что именно я делаю тебя счастливым? Я же помню, сказал «весь город прочешешь в поисках меня», так зачем поминаешь Нито-сан? — она берёт мои запястья и мягко, но крепко сжимает — так, что не вырваться. — Ты добрый... И поэтому добр ко всем. Но от этого другие девочки могут неправильно понять тебя.
— Нет, я не...
— Тогда... — и вновь сокращает расстояние, ближе некуда, мы сталкиваемся лбами — Объясни мне как следует... покажи, что твоя доброта направлена только и только на меня? — голос тихий, сладкий и ужасающе навязчивый. — Потому что... Сити-кун... Мне кажется, ты можешь уйти. Только представлю тебя, как делишься теплой с другой, даже если речь о бытовых вещах, грудь так больно сжимается, аж дыхание перехватывает. — поднимает глаза, её губы на уровне моих губ. И на лице застывает почти плачущая улыбка. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю... до дрожи в пальцах, глубже океанского дна. И я не шучу и не бросаюсь момента ради громкими словами. — её мокрые от слёз глаза смотрят прямо в мою душу, и сердце колотится так громко, что, кажется, вот-вот выскочит. — Скажи мне всего пару слов... всего пару. «Лишь ты в моем сердце», прошу скажи?
— Э-э... — язык будто прилипает к нёбу.
«Конечно, Хаонэ дорога мне. Возможно, даже нравится. Но сказать умоляемые ею слова, лишь спустя пару тайных встреч и одно полноценное свидание... как по мне слишком. Для подобного мне кажется нужно больше времени, больше откровенных друг к другу действий, видимая незримым глазом глубина чувств. Не хочу, чтоб сделать ей приятно, обесценить её чувства ко мне. И свои тоже.»
— ... Такое нельзя сказать так легко. — честно признаюсь ей.
Но...
— ...Понятно. — она на миг опускает глаза. А затем обхватывает меня сзади. Это уже не объятие. Это захват. Словно змея схватывает жертву, перед тем, как съесть.
— Ты ведь никогда не получал признаний любви, да?
— ... Нет, не получал.
— Оттого и слепо смотришь на мое проявление любви. Ты просто не понимаешь, сколько смелости и сил стоит сказать дорогому человеку «я люблю тебя». — её дыхание касается моего уха и сердце пропускает удар. — Вообрази себе: собираешь все мужество, у тебя грудину разбирает от обилия мыслей о любимом, желания высказать всё и вот, пересиливания себя и гложущий горло страх признаешься... и в ответ ничего. И остается лишь односторонняя любовь. А это еще страшнее. Ведь начинаешь бояться, что слишком сильным проявлением чувств напугаешь возлюбленного, попросишь слишком много, пересечешь черту, но держишь эти страхи при себе и продолжаешь проявлять симпатию. — её руки сжимаются сильнее. — Слушай, Сити-кун... Ты ведь... немного испугался меня, правда? — у меня перехватывает дыхание. — ... Ты не можешь ответить. Значит... ты смотришь на меня такими глазами... — она резко отстраняется и в голосе появляется нечто новое. — Тогда, может, стоит испугаться ещё сильнее?
Передо мной её лицо. Смешение улыбки, тревоги, почти лихорадочного возбуждения. Но глаза девушки полны слёз. И за ними невозможно разгадать истину.
— Ма... Макисима?..
Её пальцы переплетаются с моими.
— Слушай, Сити-кун... Если ты не можешь сказать, что я одна в этом мире для тебя... — красавица-айдол прижимается щекой к моей шее, дыханием обжигает кожу. — ... Может, просто заберу тебя? — моё тело сковывает ужас. — Буду держать при себе до того момента, пока не скажешь, что я и только для тебя имею значению. — продолжает шептать, и словами проникает всё глубже, словно иглами вставленными в тело. Хочу дернуться, вырваться из хищных объятий, но тушу парализовало. Меня словно заперли в клетке. — Твоё время, когда ты смотришь на меня. Твои руки, что обнимали меня. Твоё сердце, что искало меня по всему городу... Всё это... — нлубокий вдох. — ... хочу сделать исключительно МОИМ.
Она хватает мою ладонь и прижимает к своей груди. Не просто дает коснуться мягкой плоти, а прямо вжимает, вдавливает в себя. Мое сознание уносится прочь и последней мыслью перед погружением в бесконечное вечное становится осознание...
«... сегодня же пятница, а значит впереди два выходных, которые мои малочисленные друзья, в случае моего исчезновения из дома по делам, не будут искать.»
—От лица Тодо Рё—
— Почему? — вопрос вырвался у меня непроизвольно, обращалась сама к себе.
Ситиригахама-кун обнимает Хаонэ. Я увидела их совершенно случайно.
«Хорошо.» — сказала я себе внутри.
Ведь я всегда верила: он непременно пойдёт за ней. Да, раньше его слова в адрес подруги нельзя было назвать ласковыми. Но с самого первого разговора поняла: у него есть свои принципы. Лучше такой человек, чем тот, кто смотрит на неё лишь как на объект желания. Поэтому всё хорошо, возможно, именно он способен сделать Макисиму счастливой...
— Почему?
— «... Сити-кун, ты останешься со мной?»
— «Конечно. Даже руку подержу... если не против.»
— «... Как можно быть против?..»
Они сидят на скамье, крепко держась за руки, окутанные тишиной. Я наблюдала из укрытия и уже собралась уйти. Но вдруг в груди заныло. Нет, даже не заныло — это было лишь предчувствие боли, ещё не оформившейся. Что-то зацепилось внутри, не отпуская.
— Почему?
— «Я стараюсь жить по-умному, чтобы всё получалось с первого раза, без лишнего пота и усилий. Но если ради этого пришлось бы оставить тебя в беде... то сколько бы раз ни упал, сколько бы ни поранился, всё равно пришел и нашел тебя. где б ты ни находилась.» — голос Ситиригахамы-куна, тёплый, такой искренний. Сердце откликается на каждое его слово.
«... Но почему? Я же понимаю, нельзя им мешать. И всё же не могу пошевелиться. Даже разум бьет тревогу: 'Не двигайся! Это опасно!'.»
— «Э-э... Хаонэ... ты очень стараешься.»
И в эту самую секунду мир качнулся подо мной. Я стояла как заворожённая... А потом, сама не замечая, вышла из тени. Увидела его лицо, того самого, кто обнимал Хаонэ. И осознала, как сильно внутри всё перевернулось. Он заметил меня. Поднял руку, хотел что-то сказать. Но какие слова подойдут сейчас? Какую маску надеть? Какое выражение лица органично сидят для столь грязного момента Все мои мысли, все расчёты рухнули в одно мгновение.
И я побежала. Не зная, куда. Просто прочь. Туда, где никого нет.
— Почему?
С тех пор как я встретила Ситиригахаму-куна, вся наша история пронеслась перед глазами, как кинолента.
— «Как тебя зовут?»
— «Я ничего не делал. Вернее, делал, но безо всяких задних мыслей. Наоборот, Тодо-сэнпай, мне нужна твоя помощь. Терпеть тебя не могу, но наши интересы совпадают.»
— «... Хаонэ, неужели ты всерьёз выбрала его в свои избранники?!»
— «... Ты же сам с самого начала говорил, что у тебя к ней нет чувств.»
— «Это не так!»
— «Тогда не ищи. Наши интересы совпадают, не так ли? Так что иди домой и ложись спать.»
— А-а!.. — не удержав равновесия, громко падаю на землю. Пытаюсь вскочить — и снова скользила по тротуару.
Весенний ветер развевает волосы, мокрые от слёз, прилипшие к щекам. Только сейчас замечаю, что плачу уже во второй раз, упав.
«Нет... нет... Я же хотела защитить Хаонэ... именно ради этого обратилась к нему...»
Разум судорожно ищет оправдания. Но тело честнее: оно горит, грудь сжимается, дыхание прерывается.
— «... Сдался бы я, ибо понял, что моих догадок и знаний о тебе мало, а потому бросился бы затем прочесывать весь город.»
Мне показалось, что снова услышала его голос.
«Нет, не говори этого.» — мысль пронзила меня и слёзы хлынули с новой силой.
Перед глазами всё расплылось, ноги дрожат. Но я снова пытаюсь бежать. И тут же падаю в третий раз. Теперь сильно сдираю ладони.
— ... А-а...
Боль в руках ничто по сравнению с сумятицей в сердце.
»... Что я наделала?..»
— Почему?
Всё это время я смотрела на него спокойно, хладнокровно. Теперь же хочется бежать подальше, чтобы никто не увидел.
«Беги!» — кричит разум. Но ноги предательски дрожат, не слушаясь. Всё же поднимаюсь и мечусь вперёд — без цели, без направления. Сердце бьётся так, будто разорвётся.
— Почему? Почему? Почему?! — вопрос повторяется снова и снова — как наказание, как приговор.
От шума в ушах кажется лопнет мозг или барабанные перепонки. А может даже сердце впридачу с ними.
«Почему, как я могла забыть?! Ведь именно такой голос... именно такой голос был у человека спасшего меня.»
Весенний ночной ветер уносит мой плач и растворяет его в темноте.
—От лица Тодо Рё—
Перекрёсток, где замерли все светофоры. Толпа людей, потерявших самообладание, метается в панике. А я стою в стороне будто всё происходящее не имеет ко мне никакого отношения. Землетрясение началось ещё минут двадцать назад. Но руки и ноги до сих пор дрожат.
«Надо скорее найти Хаонэ...»
Хаонэ — моя давняя подруга, мы знакомо бог весть сколько лет. Единственный человек, перед которым я по-настоящему раскрываю душу. Говорят, у меня отчуждённая аура. Из-за этого меня часто сторонились. Но именно она первой протянула мне руку с тёплой улыбкой, без колебаний. Когда у меня не получались танцы, когда не знала, как обращаться с фанатами — только она слушала, только она поддерживала. Она бесценнейший для меня человек. И сейчас она наверняка бегает по улицам, ища меня.
Это опасно. Я должна найти её первой. Но тело не слушается. Перед глазами снова и снова всплывает картинка: асфальт, извивающийся волнами, треск фонарных столбов и светофоров да лопающиеся окна.
— ... С-страшно...
Зубы стучат, плечи трясутся. И вдруг резкий треск. Поднимаю глаза и металлическая вывеска с фасада здания обрывается вместе с проводами. после чего летит сверху вниз прямо на меня.
«А-а-а... — застываю с немым воплем в горле. Тело перестало слушаться напрочь, не могу сдвинуться, совсем не могу.»
Вывеска уже почти достигает меня...
— Опасно! — чья-то рука резко хватает меня и бросает в сторону.
Мы катимся по земле, и тут же рядом раздаётся грохот падения. Там, где я только что стояла, теперь лежит мой рюкзак.
— ... Хм. Может, мне пора начать тренироваться в бичфлагах?.. Ты в порядке?
Спас меня, похоже, парень. Я тянусь за протянутой рукой, но колени подкашиваются и снова плюхаюсь на них. Он приспускается на одно колено возле меня. Лица не разглядеть: его щеки, лоб и глаза залила кровь, но по ощущению он мой ровесник.
— В-вы... кровь...
— А?.. Ах, да. Не обращай внимания. Тебе же, наверное, страшнее было? — он улыбается.
Действительно, без него я бы оказалась под этой вывеской. Но его раны выглядят серьёзно. Ради меня... он так пострадал.
— Я... я... — слова застревают в горле. Надо было просто сказать «спасибо», но вместо этого из меня хлынуло. — Я... хотела найти подругу... но ничего не вышло... даже пошевелиться не могла...
И наконец осознала собственное состояние. Всё внутри рушилось, и слёзы вот-вот должны были хлынуть. Но он не перебивал, кивал, слушал — внимательно, терпеливо. Затем его окровавленная рука мягко легла мне на плечо, и он сказал:
— Тогда помогу тебе. Схожу и найду её.
— А?..
— Было страшно, да? Обидно? Понимаю. — слышано, как ему тяжело даются слова, словно сдерживается из последних сил перед накатывающими волнами боли или затуманенного от потери крови сознания. В один момент даже кажется, будто капля его страданий истаптываемых в тот момент окатывает и меня. — Еще не поздно, точно сыщу. А ты... молодец, держишься, не унывай.
Не смогла ответить. Но эти слова спасли меня.
Когда пришла в себя, он уже растворился на улицах грохочущего мегаполиса. Позже всё же встретилась с Хаонэ, она была цела и невредима, как он обещал. А для себя в тот момент приняла два решения: никогда не забывать того, чьё имя так и не узнала, и беречь близких людей, пока ещё есть возможность.
Сейчас сижу на скамейке в каком-то парке, рядом никого.
«Почему не заметила раньше, ответ был прямо перед носом. Ситиригахама-кун — тот самый спаситель, именно он рискуя собственной жизнью бросился спасти незнакомую девушку, которую вот-вот расплющила бы городская вывеска. Голос, которого постепенно забывала. Тепло, которого меркло в памяти. Но внутри всё это время тлел маленький огонёк — и теперь он вспыхнул во всю мощь. Теперь вижу всё отчётливо.»
— ... Что же я наделала...
«Тот, кто спас меня — рядом с Хаонэ. Он просто спас, всего лишь один раз протянул руку в критичный момент жизни моей и сего хватило с лихвом, оно изменило меня и мое отношение к людям. Я впервые по-настоящему почувствовала, что значит смотреть на кого-то как на представителя другого пола. Любовь ли это? Благодарность? Или одержимость?.. До сих пор не пойму. И всё же — я узнала это чувство. А между тем... сколько раз обижала его? Даже если это было 'ради защиты Хаонэ', сейчас осознаю ясно, как причиняла ему боль Действиями, поступками и словами. Теперь до меня дошло и другое. Когда Хаонэ недавно говорила по радио о своём 'любимом человеке', у меня внутри мелькнуло странное ощущение.»
— «Я встретила одного человека и... ну... влюбилась, понимаешь.»
— «Правда?! Кто, кто?!»
— «Хе-хе... Кто бы это мог быть?»
— «Э-э-эй! Расскажи!»
Тогда я думала, что она уклоняется, потому что не хочет раскрывать имя. Но теперь ясно: она не могла сказать, ведь это был Ситиригахама-кун. А значит, их стремительное сближение не случайность. Мы обе... влюбились в одного и того же человека, нашего спасителя. Хотела верить: именно я первой увидела его доброту. Что именно мои пальцы первыми сомкнутся с его рукой.
«Но... ничего не делала. Хаонэ другая. Она думала о нём постоянно, действовала, страдала, но не сдавалась. И в итоге именно она сидела рядом с ним на той скамье. А я... Что я могу сделать теперь? Что это за чувство, рвущее грудь? Любовь? Сожаление?.. Или зависть? Не знаю.»
Но кое-что я понимаю совершенно ясно:
— Н-не могу позволить себе в ввязаться в эту гонку. Нельзя даже и пытаться отнять его.
Наперекор еле сказанному мной вслух в глубине души засели темные мысли: «Вот бы и на меня он обратил внимание. Вот бы вспомнил, как спас, выручил, сам стоя на пороге смерти. Но как же перед ним предстать?». В голове боль, вина, и пагубные чувства — и всё повторяется снова и снова. цикл за циклом.
Итогом посещение дома Макисимы стал один факт: словно осажденная тысячной армией хрупкая крепость именованная «Целомудрие» пала.
И не только моя, и «лишившаяся» собственной армии девушка потерпела «сокрушительное поражение», утратила «чистоту». Но если мою невинность захватили, свою же она словно не желающий драться генерал сдала сама. И надо сказать одним боем дело не закончилось, основательные вышли переговоры в горизонтальной плоскости, «засеяли всю округу цветами жизни».
Да знаю, переборщил с красивыми оборотами и помпезным представлением сего факта. Так или иначе, прощайте братья. чародеи, не вступить мне в ваш бодрый клуб инцелов за тридцать. Меня сразила женская магия, против неё нет оружия или заклинания. С этого дня поклялся себе: ни за что больше не скажу «я тренируюсь».
Едва открыв дверь квартиры и сняв обувь, почувствовал, как всё тело разом налилось свинцовой тяжестью. Словно каждая мышца, не выдержав, объявила массовую забастовку: «Хватит! Дай отдохнуть!». Выходные подошли к концу, а для меня они начались с пятницы вечера и закончились сегодняшней воскресной ночью. Сразу замечу, покинул хоромы девушки не потому что она отпустила, а пока отсыпалась уставшая, собрал свои разбросанные по квартире монатки и улизнул к себе.
— Завтра в школу? Серьёзно, что ли...
Я сел прямо в прихожей и долгое время не мог подняться. Вялость ощущалась не как изнеможение после долгой тренировки, а скорее как лёгкая, приятная усталость, и в ней даже пряталось нечто вроде тихого удовлетворения.
«Нет-нет-нет, удовлетворение? Откуда оно?»
Я тряхнул головой, но мысли всё равно ползли медленно, увязнув в смеси утомления и странного, неприятного счастья. Наконец поднялся, снял форму, принял душ и переоделся в домашнюю одежду. Тихая комната — и всё. Совсем недавно я жил в мире, будто сошедшем с фантазий, но теперь он казался сном.
Рухнув на кровать, взял в руки телефон.
Экран ожил, в чате «LINE» свежее уведомление.
— «Ты добрался домой? Спасибо тебе за сегодня. Только с тобой, Сатору-кун, становлюсь столь открытой... и, ой, сколько же ты тут наследил и на кровати, и на мне еще...»
Я прижался лицом к подушке, не выпуская телефона из рук.
«Фразочки прямиком со страниц порно-додзинси, разве ей не стыдно их писать? Как вообще отвечать на такое?»
Я попытался собраться с мыслями, чтобы хоть что-то написать — и в этот самый миг пришло ещё одно сообщение:
— «Мне нравится твой запах... Кажется, он уже впитался в мою кожу. Прежде чем он исчезнет, можешь ещё раз пропитать им меня?»
Я потерял момент, когда можно было всё мягко замять. Долгое время лежал, уставившись в потолок, прижимая гаджет к груди.
«Надо что-то писать... А то станет страшно.)
Но если писать слишком заботливо, подумают, будто я слишком волнуюсь. В итоге, после долгих размышлений, я отправил единственный ответ, который крутился у меня в голове: «Пощади меня...».
Утренняя дорога в школу в понедельник — это, пожалуй, самое верное воплощение слова «уныние». Снова однотипная рабочая неделя. Опять те же будни. И только одно нарушало обыденность: рядом со мной, под белым кардиганом поверх школьной формы, неторопливо шагала Макисима. С того случая прошла уже неделя, но мои чувства всё ещё не улеглись. То, что ту ночь нельзя считать заурядной — это понимаем не только я. Правда, никаких слов вроде «давай встречаться» мы не произносили. Так что до сих пор не знал, каковы наши отношения.
— Сатору-кун, мне так радостно снова идти в школу с тобой! — она произнесла это легко, будто мы всю жизнь ходили вместе.
— ... Ты каждый раз так тщательно всё продумываешь? Неужели даже поход для школы для тебя, словно новое приключение?
— Спасибо, что волнуешься за меня! Но всё в порядке! — Макисима чуть улыбнулась и заглянула мне в глаза.
«В чём именно 'всё в порядке'? Ведь я переживаю сейчас не за неё, а думаю о менеджере её. Объём обязанностей, выходящих далеко за рамки должности, просто чудовищен. Неужели у топ-айдола настолько широкие полномочия? Возможно, таков уж неизвестный мне порядок этого мира.»
— Эй-эй, Сатору!
В тот самый момент, когда размышлял о «тьме», царящей в медиа-обществе, ко мне с весёлым возгласом подбежал Рюки, с небрежно повязанным галстуком и широкой ухмылкой.
— Здарова, Рюки. Сегодня опять выглядишь как гигант.
— А то! Пусть хоть кто-то из ходячих кавалеров попробует подкатить — одним ударом уложу!
— Если не считать того, что к тебе вообще никто не подходит, то да, верно.
— А, и доброе утро, Макисима-сан!
— Доброе утро, Ямамуро-кун.
Так незаметно мы втроём начали идти вместе.
«Но подождите-ка... Разве нормально, что айдол идёт в школу с двумя парнями? Даже учитывая, что Япония — не совсем уж консервативная страна, такое всё равно подозрительно, может у заметивших сие фанов вызвать тысячу вопросов.»
— Э-э, Макисима... Уже начинают появляться другие ученики. Может, лучше идти поодаль?
— Н-не, думаю, теперь всё в порядке. Мы же не одни, и... мне больше не хочется скрывать наши отношения.
Я хотел возразить, но её взгляд был предельно серьёзен. Спорить, всё равно что вбивать гвоздь в полотняный занавес.
— ... Значит, вы, ребята, всё-таки переступили черту...
— Да ладно тебе, это не совсем то, чтобы...
— Жив-здоров, Сатору!.. — Рюки сделал полшага назад и прошептал мне прямо в ухо. — Чувствовал себя на грани гибели. Еле выжил...
— А-а? Сатору-сенпай?! — раздался вдруг игривый голосок, и к нам уже бежала младшая ученица.
Лёгкий стук каблуков по асфальту — и на сцене появилась Нито, как всегда пёстрая и броская звездочка вечера.
— Доброе утречко, Сатору-сенпай! Ах, и Ямамура-сан тут — какое совпадение~
— Прости, малышка-куколка. Сатору рядом, и я рядом. Хотя, разумеется, до сей поры пока не почувствую угрозу собственной жизни.
— Ну и замечательно! А-а-ах, вот она дружба, описанная в ранобэ, да? Как мирное время друзья, а как нужна помощь, так поминайте лихом? Ничего сказать, удружил, братан! Будь уверен, если мне понадобится живой щит — тебя первым брошу на поживу собакам!
Большие глаза Нито мгновенно зафиксировали Макисиму — и на миг её шаг замер. Но почти сразу же она расплылась в привычной улыбке, будто ничего и не случилось.
— Э-э-эм... Кажется, вы Нито-сан, верно? Приятно познакомиться!
— Именно так! Хотя я вас уже несколько раз видела... когда вы были с Сатору-сенпаем. — её голос звучал сладко и мягко, но в нём скрыто поблёскивало что-то колючее, точно лезвие, обёрнутое шёлком.
— А, вот как? Значит, вы с Сатору-куном очень близки? — Макисима тоже улыбнулась, но в её глазах, казалось, тлеет тихий, упрямый огонь.
— Ох, да что вы! Просто сенпай всё время увязывается за мной! — фраза прозвучала так, будто она невзначай спросила: «А вы-то сами чем лучше?»
— Сатору-кун похож на щенка... — на лице Макисимы улыбка чуть остыла. — Такой милый. — я растерялся, не зная, как отреагировать и тут Хаонэ лёгонько потянула меня за рукав формы. — Но знаете, Нито-сан... мы с Сатору-куном уже не на той стадии отношений, когда просто «рядышком друг с другом» ходим, угу.
— Правда? Как жаль... Вам ведь так тяжело, правда? Хотите идти рядом — а ведь вы же «айдол». А я с сенпаем свободно делаем сэлфи и даже храним наши фотографии на задней обложке телефона~
— Знаете, мы с Сатору-куном тоже фотографировались в «пурикуре-кабинке»... Но, увы, такие снимки лучше прятать от посторонних глаз.
— И-мен-но! — Нито протянула, едва сдерживая язвительность. — Значит, вам стоит сосредоточиться на работе айдола... А Сатору-сенпая оставьте мне...
— Уже поздно бояться, что наша связь чрез какие-то доказательства всплывет. — мягким голосом, но с твёрдой решимостью перебила Макисима, не теряя улыбки. — Ведь мы уже... стали единым целом. — под конец фразы, прикусила губы и дважды стукнула указательными пальцами друг о друга.
Слова её звучали нежно и ласково — но в них неслась чистая, ледяная воля, почти угроза.
— ...Что ты несёшь?! — я не сдержался, вырвалось само.
Рюки тут же издал «у-хи-оо!» и быстро отвёл взгляд, ясно давая понять: «Меня здесь нет».
— ... Ась? — из уст Нито вырвался звук, будто лёд, внезапно расколовшийся под давлением холода. Голос опустился до абсолютного нуля. — ... А... понятно... — на губах её застыла легкая улыбка, но без прежнего задора и тепла, полностью притворная. Может сдалека и казалось, что ничего не изменилось, но с расстояния двух метров, было предельно ясно, по глазам, ставших беззжизненными, остекленевшими, что-то переменилось. — ...Сенпай... она правду сказала?.. — голос опустился до шёпота, едва слышного, только для нас двоих.
— Нет, это не то, чтобы... ну... — забормотал я, пытаясь выкрутиться.
— Что случилось? — тут же вмешалась Макисима, по-прежнему с той же невинной улыбкой. — Мне кажется, вас, Нито-сан, совершенно не должно волновать насколько сильно мы сильно влюблены... или насколько глубоко пропахли нашим тела ароматами друг друга.
«Хватит уже...»
«Она же не просила рассказать подробности личной жизни своего старшего товарища!»
— «Стали единым целом»... «пропахли»... — Нито еле слышно повторила, как будто пробуя слова на вкус. — Интересно, не думала, что Сатору-сенпай... такой легкодоступный.
— Эй, Нито, ты чего несёшь...
— Просто... — перебила она, ещё больше понизив голос. Сладость исчезла, остался только влажный, тягучий шёпот. — Я думала... что действительно знала тебя, сенпай. — её взгляд медленно сполз на моё горло — так, словно хочет вырезать там что-то или оставить след. — ... Ну, ладно. Сейчас — не важно. — каждое слово падало тяжело, как камень. — Видимо... позабыла свое место, вот и всё...
— Не в месте дело. — приблизившаяся ко мне на полшага Макисима ответила на полувнятный бубнеж младшекурсницы. — Важно то, насколько далеко ты готова зайти... и насколько сильна твоя любовь. Разве не так устроены романтические отношения?
«Опять... Почему Хаонэ так резко настроена против неё? Ведь и на прошлой неделе было то же самое...»
— ... Сатору-сенпай... — Нито снова подняла на меня глаза. — ... Я ещё подумаю. — от того, что она не уточнила — «о чём именно» — стало ещё страшнее. Но в следующее мгновение она уже восстановила прежнюю манеру. — Ладно, побегу! Вы двое и дальше дружненько идите в школу~ — и, легко взмахнув рукой, она зашагала прочь.
— ...Сатору. — тихо бросил Рюки. — Если почувствуешь, что тебя вот-вот заколют, зови. И да, не думай, что приду помочь, так, позырю со стороны, забавное шоу получается.»
За сказанное братаном хотелось ему хорошенько пропесочить. Но сдержался, и глянул в сторону айдола. Она торжествовала.
Воздух в классе словно высушили — особенно сейчас, в обеденный перерыв.
Обычно именно в это время сюда заглядывала Тодо-сенпай, чтобы повидать подружаню, но сегодня её нигде не было. Отсутствие старшекурсницы заметили каждый в классе: помещение наполнилось тревожным шелестом, будто листья под порывом ветра перед грозой зашуршали в темном предзнаменование. И у меня самого есть к ней темки.
С одной стороны, хочу выразить благодарность: она искала Макисиму, пока колебался, не зная, что выбрать. С другой, объясниться за недоумение: зачем она ушла, не сказав ни слова, когда мы стояли перед ней? Что она тогда чувствовала? О чём думала?
«... Ну да, впрочем, какое мне до этого дело?»
Благодарность, конечно, нужно выразить — это долг вежливости. Но всё остальное не входит в мою сферу ответственности. Пусть она и надёжная подруга для Макисимы, со мной она дружбу не водит, даже сенпаем не является, ведь тесного межгодового общения не ведем. Изъясняясь терминами из манги — мы те, кто временно сотрудничают с врагом ради общей выгоды. Даже сейчас, после достижения цели, остались противники и в будущем вряд ли станем кем-то иным.
— Сатору-у-у-у! — раздался привычный голос, и Рюки, отодвинув стул, уселся рядом. — Чем сегодня обедаешь?
— Ещё не покупал. А ты?
— Я уже перекусил! Но двух булок маловато, хочу ещё чем-нибудь подзаправиться.
— Тогда пойдём.
Через десять минут на моём столе лежали булочка с якисобой и молочный чай. В столовой толкотня — как всегда по понедельникам — так что набрал привычный набор из автомата и школьного магазинчика.
— Понедельник, будний день, для начала школьно-обеденных войн.. — вздохнул дружбан.
— И в классе сегодня особенно шумно. — отозвался я.
Возможно, все стараются прогнать уныние, с которым возвращаются к учёбе после выходных. Или просто радуются, что снова видят друзей после нескольких дней разлуки. Голоса звучат громче обычного, словно те пытаются заглушить тягостную тишину утра.
— Если бы сегодня светило солнце, можно было бы спокойно поесть за спортзалом или где-нибудь в тихом уголке. — задумчиво сказал Рюки.
— При твоих габаритах тебя за спортзалом примут за бандита и вызовут полицию. — парировал я.
— Да ну?! — возмутился он. — Не суди по внешности!
Мы сидели за партами, обедая и перебрасываясь шутками. Иногда я чувствовал, как чьи-то глаза мельком скользят по нам, но игнорировал это — причина и так ясна без слов.
— Кстати, а Макисима? — спросил Рюки между делом. — Думал, вы уже обедаете вместе.
— ... Ну уж нет. Глаза Тодо-сенпай насквозь пронзят, если решусь на это.
— Да уж, это тот самый тип людей, кто одним взглядом может убить.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Уведомление от «Хаонэ».
— «Сатору-кун, ты уже поел? Я жду тебя в нашем месте. Можешь спокойно побыть с Ямамурой-куном, если нужно.»
«Наше место» — спортивный склад. Туда мы стали заходить, когда хотелось поговорить без посторонних глаз. С какого-то времени стало нашей тайной традицией.
— ... Меня вызывают. — вздохнул я.
— Только ты на свете получаешь призыв от богини и делаешь такое недовольное лицо. — усмехнулся Рюки.
— Ну уж...
После выходных, проведённых с пятницы по воскресенье в сплошном экстазе, Макисима, вроде бы, снова стала прежней собой (ну с момента, когда узнала, что являюсь человеком, который спас её в рождественски дни). Но кто знает, чего она сейчас захочет...
— Ну, развлекайся. — махнул мне Рюки на прощание.
Я кивнул и вышел из класса, направляясь к спортивному складу.
— ...Сатору-кун... — едва закрыл за собой дверь, как её рука уже легла на спину моей формы. — Рада, что ты пришёл. — она чуть поднялась на носочках и положила подбородок мне на плечо.
— Ты же позвала.
— Хе-хе... Если бы ты не пришёл, я бы сама пришла за тобой.
— Пожалуйста, пощади! — взмолился я. — Тогда в классе начнётся массовое убиение одного бывшего статиста самыми жестокими методами, а полученное видео все по тысячному кругу смогут посмотреть без смс и регистрации.
— Шучу. Хотя... — Макисима тихонько захихикала. — ... твоё удивлённое лицо очень милое. Но сегодня хотела сказать тебе «спасибо».
— ...Спасибо?
— Да. За всё... за выходные. — она немного отстранилась и подняла на меня глаза. Даже в полумраке склада видел, как блестят её зрачки, полные влаги. — Всё это время я... боялась. — прошептала она. — Боялась, что ты... разлюбил меня.
— Разлюбил? За что?
— Потому что... — щёки её порозовели. — ... ты был таким поражённым.
«Я понял, о чём она. Только вот удивлялся совсем не тому, о чём она подумала... Значит, она сама это осознаёт. Лучше не вспоминать. Для здоровья вредно, в прямом и переносном смысле.»
— Я тебя совсем не разлюбил. — сказал я. Голос выдал лёгкую хрипотцу.
— Тогда хорошо... — она на миг опустила ресницы, затем осторожно прижалась лбом к моей груди. — Сейчас мне спокойно. Потому что мы можем вот так... просто разговаривать.
— ...Просто?
— Да. Конечно, сердце всё равно колотится... Но чувствую, что ты больше не боишься меня, как в прошлый раз. — в её голосе слышалась едва уловимая дрожь.
— Ты, Макисима, довольно коварна, знаешь ли. — я мягко провёл ладонью по её волосам.
— А?
— Говоришь, что тебе одиноко, что ты тревожишься... Но при этом ловко пользуешься моими слабостями.
— Потому что люблю тебя, Сатору-кун.
— Это-то я и так знаю...
— ... Слушай... — она подняла лицо. — Если я поцелую тебя... тебе будет неприятно?
— Нет, не будет, но...
— Приятного аппетита! — не дождавшись окончания фразы, она прижала свои губы к моим.
Это был уже не тот первый поцелуй, робкий, неуверенный. Сейчас она целовала меня страстно и горячо, зная, что обязательно отвечу. Целовались долго — столько, что стало трудно дышать. Когда мы наконец разомкнули объятия, Макисима, полуприкрыв глаза, прошептала:
— ... Может, продолжим прямо сейчас?
Её взор был таким томным, таким пьянящим, что я почти поверил: от одного этого взгляда можно растаять, как лёд под весенним солнцем. Перед лицом столь соблазнительной Макисимы я...
— Не будем. — твёрдо сказал я.
— Ну-у-у!..
Моё волевое «нет» прозвучало так решительно, будто оно выковано из кованой стали. Ведь если бы мы начали что-то вроде этого в спортивном складе посреди обеденного перерыва, нас бы наверняка застукали. А сие — катастрофа во всех смыслах. Макисима, похоже, и сама шутила. Улыбнувшись, поправила воротник формы и первой открыла дверь:
— Всё равно у нас ещё будет много времени и возможностей. Давай уже возвращаться, скоро кончится перерыв.
Я последовал за ней с небольшим опозданием.
До конца перемены ещё остаётся время.
По пути обратно в класс вдруг вспомнил, что давно не заглядывал в библиотеку, и свернул туда — без всякой конкретной цели, просто так. Никому об этом не сказал, даже Макисиме, которая, дабы не выдать нашей связи, идёт за мной на расстоянии нескольких метров. Так что мой вход чистая стелс-операция. Вероятно, сейчас она уверена, что я где-то далеко позади. Но вдруг эта уверенность вовсе не иллюзия?
Если бы прямо сейчас на небе возникла вторая луна, но никто в мире не поднял бы на неё глаз — разве можно было бы считать, что она существует? Ведь то, что не воспринимается, по сути равно ничто. И наоборот: если Макисима «ощущает» моё присутствие у себя за спиной — значит, я действительно там, воплощённый в этом чувстве. Хотя, впрочем, всё это пустяки. Суть в другом: я уже стою посреди библиотеки. Здесь царит привычная тишина, окутанная спокойствием. В разгар обеденного перерыва за столами сидят лишь несколько человек, каждый погружён в собственную тишину, наслаждаясь уединением.
«Нет ли чего-нибудь интересного?..»
Вдоль стен выстроились стеллажи с книгами на любой вкус: от справочников и философских трактатов до спортивной литературы. Даже лайт-новеллы нашлись — причём подборка удивительно пёстрая: от хитов времён моего рождения до загадочных сюжетов, где герой, переродившись в другом мире, ведёт стримы в прямом эфире. Последняя без единой пометки на корешке; кажется, её ещё никто не брал в руки. Вот она — библиотечная мозаика во всём своём многообразии.
Но сегодня не до глубоких размышлений, душевных потрясений или смеха. Мне хочется чего-то лёгкого, как короткое видео: открыл, пробежал глазами, получил бесполезный, но любопытный кусочек информации и тут же забыл. Именно такую категорию мысленно выделил, медленно скользя взглядом по заголовкам, когда в поле зрения мелькнула человеческая фигура. Спина прямая, как у гвардейца. Форма безупречно отглажена. Золотистые волосы, отражая свет, мягко колышутся при каждом движении.
Тэннодзу Сэра. Одноклассница, но существо почти недоступное — холодное, неприступное, будто сошедшая с портрета аристократки прошлого века.
«Ох уж этот день...»
В памяти всплывает тот самый момент, когда я и Макисима по-настоящему сблизились.
— Но кто бы мог подумать, что «Пожиратель душ» это он...
— Интересно, чем всё это закончится? Лично мне хотелось бы, чтобы он вернул себе чувство справедливости, но...
Нет, не здесь это было.
Тогда, разговаривая с Рюки, вдруг заметил, как по полу покатился ластик и отнёс его Тэннодзу.
— ... Что?
— Упал ластик.
— ... Ах, благодарю вас.
Слухи о её неприязни к мальчикам ходили давно, и она даже не пыталась скрыть это. Не дожидаясь моего «пожалуйста», она уже достала носовой платок и аккуратно протёрла ластик.
«Но, впрочем, она ведь не собирается со мной заговаривать... — в голове рождаются вопросы. — Где её свита? Зачем аристократке вроде неё вообще ходить в библиотеку? Но разгадывать их — занятие бессмысленное. Пусть лучше пузырьки остаются пузырьками: либо плавают на поверхности, либо лопаются. Она, кажется, даже не заметила меня. Лучше тихо пройти мимо.»
И тут взгляд цепляется за одну книгу на полке, интригующую, словно специально подобранную для меня.
«Психология влюблённости и выбор слов в современном мире».
«Бестселлер в карманном издании. Книга о том, как выстраивать дистанцию в отношениях. Любовь и общение, области, где нет универсальных правил. Здесь всё зависит от тонкостей, от того, как именно сказать. А вдруг... вдруг именно в этой книге спрятан ключ к пониманию того, как мне быть с Макисимой?»
Протягиваю руку...
— Ах!
Наши пальцы соприкасаются с Тэннодзу.
«Именно эта книга, конечно... Как девушка, избегающая мужчин, читает о любовной психологии? А теперь ещё и я это знаю... Неловкость зашкаливает.»
Я чуть отвожу руку, и она молча бросает на меня короткий, пронзительный взгляд. Глаза холодные, острее лезвия заточенного, будто взвешивающие моё право на существование в этом пространстве.
— ... Бери. — голос пустой, без малейшего оттенка чувств, без единой капли эмоций.
— ... Нет, просто хотел полистать. Можешь забрать.
— Не нужно. С того момента, как твоя рука коснулась обложки, больше не смогу её читать.
«Я, конечно, знаю: это её стандартное поведение. Но даже мне, терпеливому по натуре, начинает казаться это уже слишком. Ведь дверные ручки в школе трогает каждый ученик ежедневно. Неужели она входит в классы только тогда, когда дверь уже открыта? Или, может, ногой отпихивает?»
— ... Ладно.
Гнев поднимается, но отвечать не хочется. Просто отхожу. И в этот миг сзади раздаётся лёгкий, весёлый стук каблучков.
— Сатору-кун! — Макисима. Увидев меня, она тут же подбегает и встаёт рядом, плотно прижавшись плечом. — Ты же шёл в класс, чего здесь забыл?
— Просто убить время хотел, почитать чего-нибудь на досуге... Я то ладно, а ты зачем вернулась?
— Потому что без тебя мне скучно! — она улыбается тёплой, искренней улыбкой.
Но тут же её взгляд скользит в сторону Тэннодзу. Она мгновенно замечает книгу, на которую только что тянулась Сэра, и без промедления произносит:
— Здравствуйте, Тэннодзу-сан, не ожидала увидеть вас в библиотеке в обед.
— ... Чтение моё увлечение.
— А вот то, что вы сказали Сатору-куну... разве это не было несколько грубовато? — она не прекратила улыбаться, а лишь сменила той «счастливой гримасы» на «гневливый». Также голосочек её, мягкий-мягкий, неожиданно стал острее приставленного к горлу меча и всего одно мгновение удерживает занесшую его владелицу от отсечения главы врага. — Не знаю, осознанно ли грубишь да стороноишься людей, но вам следует быть внимательной, следит за своим языком. Особенно в отношение Сатору-куна. В следующий раз я не смолчу, если услышу грубость в его сторону.
Последней фразой она объявила войны другой королеве школы.
Ресницы Тэннодзу чуть дрогнули, но спорить не стала. Вместо этого она смотрит прямо на меня и спрашивает:
— Макисима-сан, ты же айдол, да? Я плохо разбираюсь в мире шоубиза, но, учитывая молву о тебе в школе и то, что слышала от других, ты довольно известная, можно сказать, «популярная» девушка, так чего же сблизилась с каким-то невзрачным человеком?
«Что мне на это ответить? Ну, разумеется, я знаю причину... но не стану же её озвучивать.»
— Может, именно об этом и написано в той книге?.. А, впрочем, тебе читать необязательно, и без этого в жизни обойдешься. — плюнув ядов, бросила она на прощание противнице, взяла за руку меня и мягко-ласково молвила. — Сатору-кун, пойдём!
Впервые за всё время чувствую: рядом со мной по-настоящему надёжный человек.
Послеобеденный город уже меняет окраску — от оранжевого заката к глубокой лазури сумерек. Из-за захода в магазин по дороге домой возвращаюсь чуть позже обычного. Вваливаюсь в комнату в той же самой школьной форме и падаю на кровать, вытянувшись во весь рост. Беру в руки смартфон. На экране знакомая иконка мессенджера и одно уведомление. Отправитель, без сомнения, Макисима.
— «Сатору-кун, ты благополучно добрался?»
— «Только что переступил порог дома.»
— «Поняла! Добро пожаловать! — у Макисимы сегодня занятие, она вышла из школы ещё во второй половине дня. С тех пор, как произошло то недавнее событие, она стала присылать сообщения ещё чаще, почти без промедления. — К тому же, мне есть о чем тебе поведать, отчитаться так сказать! — сразу же приходит следующее сообщение. Пишет она в таком ритме, будто пальцы сами бегут по клавиатуре — совершенно очевидно, что набирает прямо в потоке эмоций. — На самом деле... мы с Рё скоро выйдем вместе появимся в модном журнале!»
— Это не та самая съёмка, что в прошлый раз?
— «Да! Пока видела только черновой график, но нас точно запланировали на специальную рубрику в следующем номере!»
Та прогулка, которую мы тогда называли «свиданием» кажется, тоже была связана со съёмками для журнала, хотя так и осталось неясно, опубликовали ли те кадры. Но судя по тому, как Макисима радуется сейчас, нынешний проект явно крупнее и значимее. К тому же это, по сути, территория самой Тодо — она в первую очередь модель, а не актриса.
— «Да уж, это впечатляет.»
— «Правда?! «Но я решила совмещать занятия и подготовку к съёмкам! Так что, возможно, какое-то время не смогу ходить в школу...»
«Это уже не в новинку. Совмещать учёбу и работу гораздо труднее, чем могу себе представить. То она приходит в школу целую неделю, то пропадает на неделю — график у неё стал похож на режим работы в какой-то далекой экзотической стране.»
— «Не хочешь ли поддержать меня, Сатору-кун? Хотя... было бы неплохо, если бы ты немного соскучился. Шучу!»
Её обычная, лёгкая манера общения вызывает улыбку. Но за этими словами, наверняка, прячутся и невидимое напряжение, и тревога.
«...Надо обязательно сказать ей, что я за неё. Чётко и ясно.)
Перехватываю телефон поудобнее и набираю ответ: «Сегодня ты выглядела потрясающе. С нетерпением жду журнал. Обязательно куплю в день выхода. Но если станет слишком тяжело обязательно передохни». Едва я нажимаю «отправить», как тут же появляется отметка «прочитано».
Но ответ приходит лишь спустя некоторое время.
— «Уа-а-а-а-а-а-а, Сатору-кун меня похвалил! Сделаю скриншот! Нет, два! Повешу его на экран блокировки! На все экраны, на заставку, на тему браузера, даже могу на аватарку в месседжере добавить!»
— «Молю, давай без этого.»
«Интернет штука страшная. Никогда не знаешь, откуда и когда просочится информация.»
— «Ах, прости! Сейчас отвечу серьёзно... 'Спасибо. Мне очень приятно. Я постараюсь'!»
Поболтав ещё немного, откладываю телефон и принимаюсь за домашние дела. Всё это — повод для радости, никаких оснований для беспокойства. И всё же... где-то глубоко в груди шевелится странное, неуловимое беспокойство.
Спустя несколько минут после звонка на перемену.
В классе повисла атмосфера, будто кто-то невидимый сменил декорации всё стало каким-то чужим, необычным. Парни нервно поправляли позы, девушки шептались, прикрывая рты: «Ой, блин...». Глаза и голоса тихо перебрасывались друг с другом — и вот, в дверях появилась Тодо-сенпай.
— Ого, Тодо-сенпай вернулась... глазам приятно стало!
— Да уж, фигура просто огонь — реально!
— Не верится, что мы принадлежим с ней к одному биологическому виду.
— О-о-о-ох, вот бы она своими сладенькими ножками по мне потопталась, я бы тут же под стол стек!!!
Даже несмотря на то, что она тихо открыла дверь, все обернулись. Её присутствие мгновенно внесло в хаотичное пространство класса тишину и напряжённое ожидание.
— ... Здравствуйте.
Это было не приветствие, продиктованное желанием подружиться, а рефлекс — ответ на тот факт, что на неё обратили внимание. Тодо-сенпай не просто старшекурсница, а почти взрослая, самостоятельная женщина, объект восхищения для учеников помладше. Особенно среди девушек, которые мечтают: «быть бы такой же». И понять их легко: её внешность действительно выдающаяся. Если Макисима — королева милого стиля, то Тодо-сенпай — воплощение элегантной красоты, словно живое произведение искусства.
— Но мне не хочется познавать, что скрывается за сей оболочкой.
Мне до сих пор ярко помнится наш первый контакт и никакого желания сближаться после с ней не возникает. Даже если буду доброжелателен, она, скорее всего, максиму, перестанет открыто язвить, но на милость никогда не сподобится. Однако странно — даже не начав ничего, я уже уверен, что знаю, как всё пойдёт дальше. В голове сама собой проигрывается сцена: взгляды всех вокруг внезапно обращаются на меня.
— «Что за хмырь?»
— «Он же только что разговаривал с Макисимой — уже заслуживает казни тысячи мечей!»
— «Нет ли у него на девушку компромата какого-нибудь, полюбас же шантажирует.»
— «Уже хочется его убить.»
Вот так всё и будет. Сцена окончена. И вот, реальность догоняет мои фантазии. Тодо-сенпай оглядывает класс — и говорит:
— Ситиригахама-кун, мне нужно с тобой кое-что обсудить, не против?
«Вот и началось. Отказаться хочется, но выбора, кроме 'да', не существует, ведь если публично её отошлю куда подальше, меня ж живьем съедят, да и Макисима плешь на голове проест, узнавая, почему не пытаюсь ладить с её лучшей подругой.»
— ... Ладно, давай.
Я встаю со своего места, стараясь не привлекать внимания — но, конечно, наоборот, становлюсь центром всех школьных глаз. Небось станем главной темой сегодняшнего дня — обычный школьник и ученица выпуского класса, красавица, модель, муза всех муз, просто приятная взорву девушка. Как ни крути, это событие.
Прежде чем выйти из класса, слышу приглушённый, едва сдержанный смешок моего братана.
Передо мной идёт Тодо-сенпай, даже её шаги прекрасны. У неё идеальная осанка, ритм, каждое движение будто создано для того, чтобы заставить зрителя выпрямиться и следить за ней. Она ведёт меня на крышу — место, где совсем недавно Макисима открыто выражала ей своё недовольство. К счастью, сегодня здесь никого нет. Сенпай останавливается, поворачивается ко мне.
— ... Ты помнишь, что я говорила? Что если ты будешь плохо обращаться с Хаонэ, тебя не прощу.
— Да, помню. — киваю в ответ. — И позволь выразить тебе благодарность за тот день и за случившееся позже.
— О чем ты?
— Если бы ты тогда не устроила мне словесную взбучку, я бы так и остался сидеть у кафе, ждать её, в общем ни к чему бы не пришел. Именно поэтому хочу поблагодарить.
— ... Ах, так... да. — она, кажется, слегка скривилась, наверное, неприятно слышать благодарность от человека, который ей противен. — ... Сегодня я не за этим пришла.
— А... зачем тогда?
— Ты слышал о работе Хаонэ? — Тодо-сенпай на мгновение опускает взгляд, потом снова смотрит мне прямо в глаза.
— ... что? — совершенно не ожидал такого вопроса. — Ну... об этом деле?
Я намекнул, но не уточнил — ведь подруга общая наша — айдол, личность знаменитая. То, что она рассказала мне о своей работе, должно было оставаться в тайне. Если сейчас скажу: «Да, в курсе», это может быть воспринято как демонстрация непрофессионального отношения к делу. С другой стороны, речь о нашем «дружном трио», с ней, второй участницей будущего специального номера модного журнала, наверное, можно обсудить.
— ... Понятно, впрочем не удивлена. — похоже, она поняла, что терзало меня или к какому выводы пришел, а потому сложила руки на груди и коротко кивнула.
— Она будет работать моделью в модном журнале. Конечно, основная аудитория его женская, но даже так, довольно известное издание, у всех на слуху.
«Какой именно журнал — не знаю. Но чувствую, что масштаб куда выше, чем предполагал.»
— Это... очень круто.
— Да, это действительно круто. Такое не каждый день получает ни только айдолы, но и модели. — я киваю, впечатлённый, а она говорит немного неуверенно. — Обычные вторая половинка в паре в таких случаях... обычно дарит подарок любимому человеку, поздравляет с успешной работой.
— ... Правда?
«Мы, конечно, парой с Хаонэ не стали — или по крайней мере, как положено меж друг другом не обозначали это, но понимаю к чему клонит, зачем портить атмосферу и настроение Макисиме, если имеется повод поднять их?»
— Вижу понял, к чему клоню: ты уже решил, что подарить?
— Нет... ещё нет.
— ...Вот как. — лицо Тодо-сенпай чуть-чуть меняется — то ли это улыбка, то ли насмешка. — Ты всё ещё такой, как всегда. Или делаешь вид, что не замечаешь?
— ...Делаю вид, что не замечаю?
— ...Нет. Извини, это ничего. — она, кажется, передумала говорить или сдержала себя. Провела рукой по волосам, будто вздыхая, и отвела взгляд. — Я уже решила, что подарю. Но ты важный человек для неё человек и не хочу, чтобы она расстроилась, получив что-то не то.
«Понятно. Сенпай действительно заботится о лучшей подруге. Именно поэтому готова помочь даже тому, кого недолюбливает.»
— Значит, сегодня после уроков, ты пойдёшь со мной...
— Можно мне немного подумать? — неожиданно для неё — она замолкает. — Мне хотелось бы самому выбрать. Думаю, я не смогу купить что-то особенно изысканное...
Я заметил, как с её лица медленно уходит напряжение.
— ... Да. Это правильно. Она, наверное, будет рада.
— Э?
— ... Ничего, не обращай внимания. — она хотела сказать что-то ещё, но вновь смолчала, выпрямила спину. — Если ничего не надумаешь маякни мне. Когда и если тебе будет удобно.
— Ага... хорошо.
Когда ответил ей, Тодо-сенпай уже повернулась спиной. И она первой покинула крышу, как показалось мне, слабой, чуть шатающейся походкой.
Под лучами заката бесцельно брёл по Сибуе. Людей было необычайно много для буднего дня, и, вероятно, по мере наступления ночи их станет ещё больше.
«Подарок... Что же будет хорошим подарком?»
Я вышел не без причины, ищу подарок для Макисимы. Я в общих чертах знаю, что нравится девушкам. Чай, крем для рук, аромамасла и тому подобное. Наверняка. Но перебирать эти «вероятные предпочтения» казалось чем-то не совсем правильным. Вручить подарок Макисиме, которая ко мне питает неровные чувства, проще паренной репы, ведь она обрадуется всему, что получит лично от меня. Даже подобранный с земли камушек, наверное, сберегла бы как зеницу ока. Но я хотел иного ,подарить то, чего хочет сама девушка. Вообще-то, я не привык к подобному действу — дарить что-либо кому-либо. Я жил, стараясь не сближаться с другими. Мне казалось, что достаточно одних лишь «благих намерений».
«... Облечь чувства в материальную форму — задача не из лёгких.»
Зашёл в крупный магазин товаров для дома, поразглядывал — не нашел ничего подходящего, достал смартфон. Попробовал поискать по запросу «подарок для девушки» — но результаты выдавались какие-то безликие, чужие, не находившие отклика в душе. Украшения, наверное, ей бы пошли, но выбор дело ответственное. Может, духи? Но угадать с ароматом задача со слишком высоким уровнем сложности. Может написать письмо с пожеланиями? Звучит, как хорошая идея, но в голову вообще ничего не лезет. полюбас напишу бред какой-нибудь.
Постепенно наступало осознание собственного бессилия.
Тодо-сенпай говорила, что уже определилась с подарком. Наверняка она выбрала нечто идеальное, учтя все предпочтения и вкусы Макисимы.
«Мне не хватает основы, фундамента, на чем опереться при выборе подарка.»
Кажется, нечто подобное было написано в «Записках от скуки» или где-то ещё. Люди, начинающие нечто новое, часто думают: «Покажу себя другим, когда стану лучше». Но это ошибочный путь. Пусть даже над тобой будут смеяться, но если с самого начала, будучи новичком, практиковаться среди умелых, со временем можно достичь значительного роста. Оригинальность не то, что возникает на пустом месте, она зиждется на основах. Имея фундамент, можно стать «уникальным», но без него получится лишь «уродливая поделка». Иными словами, что хочу сказать: у меня наверняка ещё будут возможности дарить подарки Макисиме. Каждый раз ломать над этим голову — дело недостойное, так что на сей раз склоню голову и воспользуюсь знаниями Тодо-сенпай.
На следующий день, во время большой перемены, я, не беря с собой обед, поднимался по лестнице школьного корпуса. Пункт назначения — класс третьего года, туда, где находилась Тодо-сенпай. Пространство, которого я бы всеми силами избегал ещё месяц назад. И всё же сейчас собирался постучать именно в эту дверь.
«Человек способен меняться.»
— Прошу прощения за вторжение.
Открыв дверь в класс, ожидал, что на меня обрушатся взгляды старшеклассников — но здесь я был никем. Не более и не менее чем «каким-то младшеклассником с делом», почти не привлёк внимания. Бегло осмотрев помещение, быстро обнаружил сенпай. В отличие от моего класса — хотя на неё всё же обращали внимание — она, казалось, проводила время спокойно.
— ... Ситиригахама-кун? — Тодо-сенпай заметила меня. Она тихо закрыла читаемый том карманного издания и поднялась со стула.
— Могу отнять немного времени твоего?
— ... Да, конечно.
Её глаза, показалось мне, слегка расширились.
«Ясное дело, удивлена. Я, человек, с которым у неё отношения, как кошки с собакой, вдруг, на большой перемен, позвал её, обратившись на глазах всего класса и зову для какого-то разговора. Нонсенс! По крайней мере, не отказала, уже спасибо.»
Мы вышли из класса в коридор и переместились к окну в его конце. Полуденный свет падал наискосок, и длинные волосы Тодо-сенпай заиграли бликами.
— Помнишь наш вчерашний разговор?
— Да, конечно... Что-то случилось?
— Я немного поразмышлял. О подарке для Макисимы.
— ... и что же надумал? — слова её были холодны, но в них чувствовалось тепло.
— ... Честно говоря, ничего не придумал. Как ни досадно, моего опыта слишком мало. Поэтому... не могла бы вы поделиться своими знаниями?
Тодо-сенпай, казалось, лишилась дара речи. Мне почудилось, что её плечи слегка дрогнули.
— ...Хи-хи. — неожиданно вырвался тихий смешок. — Как будто снится сон.
— Сон?
— ... Да. Ведь чтобы ты склонил передо мной голову...
— Я знаю, что ты не лучшего мнения обо мне, но ради Макисимы, молю, хоть на один день, стань для меня надежным союзником вы стали бы для меня надёжным союзником.
— ! — сенпай на мгновение замолчала.
— ... Тогда, сегодня после уроков. У тебя найдётся время?
— Найдётся, мою нижайше о помощи.
— Что ж... Тогда пойдём вместе. Я тоже хочу взглянуть на то, что ты выберешь для Хаонэ. — в её голосе чувствовалась лёгкая дрожь.
—Эпизод от лица главного героя—
Звенит звонок на окончание уроков, и я выхожу из класса. Как будто подгадав момент, приходит сообщение от Макисимы. Я быстро отвечаю, пряча экран так, чтобы никто не увидел.
— «Сатору-кун, сегодня тоже молодец!»
— «Молодец-то скорее ты, Хаонэ. Как дела?»
— «Благодаря тебе, возможно, даже отлично!»
Сейчас я отправляюсь выбирать подарок для Макисимы. Хочется сказать: «Держись бодрецом на работе» — но сдерживаюсь и пишу как обычно.
— «Рад слышать. Поговорим побольше, когда закончишь репетицию. Удачи тебе.»
— «... Слушай, Сатору-кун... Ты точно ничего от меня не скрываешь?»
Пальцы замирают над клавиатурой. Да что там пальцы — мысли встают колом.
— «Скрываю?»
— «Да. Сегодня ты какой-то не такой, как всегда. Не могу объяснить, в чём именно разница...»
Да что за чутьё! Это, случайно, не знаменитое «'енская чуйка'? Получается, все мужчины, пытающиеся устроить сюрприз, словно проходят через детектор лжи?
— «Ничего странного я не делал. И не правинился вроде ни в чем.»
«Ой... в ответе опечатка. Теперь уж точно выгляжу виноватым.»
— «Понятно. Значит, мне показалось.» Просто... мне почудилось, что рядом с тобой женским духом пахнет.»
— «Уж такого точно со мной не случится, тут можешь верить. Где я и девушки, пф-ф-ф»
— «Правда нет?! Как я рада!»
«Отлично. Вроде получилось отшутиться. И вроде не соврал же, не тусуюсь с какими-то девочками, лишь обратился за помощью к её лучшей подруге, а это считай можно, ведь ей безразличен. Макисиме не о чем тревожиться. Ладно... пора идти. Мы договаривались у входа в школу.»
Когда я подошёл, сенпай уже ждала.
— Извини, долго ждала меня?
— Нет, только что пришла.
Она, конечно, из тех, кто всегда приходит вовремя, так что, скорее всего, соврала. Мне стало неловко, но, стараясь не привлекать внимания одноклассников, вышел из школы.
Мы добрались до Сибуи, прошли мимо и доехали до Харадзюку. Идти рядом с ней напряжённо. Не в романтическом смысле, а скорее так, будто на находишься трёхсторонней встрече с родителями.
— Макисима, наверное... любит травяные чаи?
— Да, думаю, да... Однажды я сказала, что они полезны для горла — с тех пор она часто их пьёт.
— Понятно... Значит, стоит рассмотреть и такой вариант...
«Сенпай знает Макисиму гораздо дольше, чем я. Гораздо, гораздо дольше. Наверняка между ними есть водились разговоры, недоступные мне — такие, что молвятся только девушками средб девушек. Мне невероятно повезло, что она делится со мной скрытыми сведениями.»
Мы зашли в несколько магазинов и оказались в лавке с милыми мелочами. Всюду изящные украшения, крема для рук с утончённым ароматом.
— Что скажешь насчет этого? — в руках у меня маленькое карманное зеркальце. Украшено скромно, но со вкусом, удобно лежит в ладони.
— ... Красиво. Хаонэ точно подойдёт.
— Верно. Легко носить с собой... Хотя вот это тоже неплохо...
«Может, это звучит странно, но, разглядывая зеркальце, сенпай вдруг стала выглядеть совсем по-девичьи, как ровесница, а не строгая старшеклассница.
— Тебе нравится?
— А-а-ась? — на миг она не поняла, о чём я. Но тут же кивнула. — Ах, да. Мне тоже такое нравится.
— А можешь попробуешь воспользоваться, используешь для себя?
— ... А-а-ась?
— Просто хочу увидеть, как правильно с ним обращаться, прикинуть в уме, подойдет или нет.
Я протянул ей зеркало. Наши пальцы едва коснулись друг друга — и её кожа показалось холодной, как первый снег. Она взяла зеркальце в обе руки, но задумалась, глядя вдаль, будто погрузилась в свои мысли.
— ... Сенпай?
— ... А, прости. Ничего. Оба зеркала милые, но это, пожалуй, удобнее.
— Тогда возьму его.
«Похоже, выбор удался.» — с одобрения сенпая направился к кассе.
—Конец эпизода от лица главного героя—
—Эпизод от лица Тодо Рё—
Звонок на окончание уроков ещё не прозвучал, но я уже вышла из класса. Хотелось потратить несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. Перед зеркалом слегка усилить оттенок губ, ровно на пределе школьного устава. Но даже если сделают замечание — мне всё равно.
«Спокойно. Это ведь исключительно ради Ханэон...» — повторяю это себе, но не могу совладать с лёгкой походкой — будто сердце, несмотря на все уговоры, упрямо рвётся вперёд.
Встретившись с Сатору-куном у входа, чвидела его обычное выражение лица — чуть смущённое, как всегда.
— Извини, долго ждала меня?
— Нет, только что пришла. — отвечая, вдруг почувствовала колкую боль в груди.
Наверное, потому что поняла: он старается не ранить мои чувства.
«Но пусть будет так. Всё, что происходит — моё собственное решение. Глупая я тогда поверила, будто он может стать 'судьбой'. Эта связь — плод моей собственной наивности.»
В Харадзюку, куда мы приехали, было не так многолюдно, как в выходные, но поток прохожих не иссякал. Мимо нас проносились пары, держащиеся за руки, и взгляд непроизвольно цеплялся за них.
«... А меня никто никогда не брал за руку.»
Расстояние между нами невелико.
Я чуть замедлила шаг, чтобы наши походки по длине шага совпали — сделала осторожно, чтобы он не заметил. Идти рядом с ним, я словно живу в продолжении того самого дня. От этого становится чуть-чуть грустно, глаза наполняются теплом. Но он смотрит только вперёд.
— Макисима, наверное... любит травяные чаи?
— Да, думаю, да... Однажды я сказала, что они полезны для горла — с тех пор она часто их пьёт.
— Понятно... Значит, стоит рассмотреть и такой вариант...
Каждый раз, когда его глаза становятся серьёзными, мне кажется, что моё сердце уходит дальше. И всё же... даже это — счастье. Потому что хоть чуть-чуть, но он обращается ко мне за помощью. Мы зашли в несколько магазинов и оказались в лавке с милыми мелочами. Там простые, но изысканные украшения и кремы.
— Что скажешь насчет этого?
Он берёт в руки небольшое карманное зеркало. Круглая форма, на стекле, тонкий узор в виде кружевной резьбы.
— ... Красиво... — слово срывается с губ раньше, чем успеваю подумать. Он смотрит на меня, думая о другой, а я отвечаю, как будто речь обо мне. Чтобы скрыть стыд и досаду, улыбаюсь. — Хаонэ точно подойдёт.
— Верно. Легко носить с собой... Хотя вот это тоже неплохо...
«Мне достаточно просто видеть его, наблюдать как с задумчивостью смотрит на украшения. То, что я могу идти рядом с ним так естественно... Для других это, может, обычный день. Но для меня совершенно особенное время.»
— Тебе нравится?
— А-а-ась? — сердце подпрыгнуло. Но тут же я поняла: он спрашивает только о зеркале. Ничего глубокого. Ничего личного. Он даже не помнит меня как девушку, видит лишь подругу «неё». — Ах, да. Мне тоже такое нравится.
— А можешь попробуешь воспользоваться, используешь для себя?
— ... А-а-ась?
— Просто хочу увидеть, как правильно с ним обращаться, прикинуть в уме, подойдет или нет.
Когда он протянул мне зеркало, наши пальцы коснулись. И в этот миг мне показалось, что всё тело охватило жаром.
«Нельзя... Я ведь понимаю, что так нельзя... Он — не мой. Он принадлежит Хаонэ. Любимый человек моей самой близкой подруги. Мы сегодня вместе, вдвоем, в торговом центре, исключительно ради неё, ради выбора подарка. И всё же... стоит ему лишь взглянуть в мою сторону, обратится ко мне, и сердце ухает вниз, замирает, ожидания следующей секунды, что чрез призму выбора подарка любимой, будет посвящена также мне, моему ответу. Мне даже начинает казаться, что тот поступок, который совершила, был правильным.»
— ... Сенпай?
— ... А, прости. Ничего. Оба зеркала милые, но это, пожалуй, удобнее.
— Тогда возьму его.
Он улыбается, счастливо, от всего сердца.
Я запечатлеваю в памяти лицо, выбирающее подарок для Хаонэ. Я для него — просто помощница. И всё равно... где-то глубоко внутри я мечтаю, чтобы это время длилось вечно.»
—Конец эпизода от лица Тодо Рё—
—Эпизод от лица главного героя—
Бережно упакованное ручное зеркальце исчезает в недрах моей сумки, и мы с Тодо-сенпай покидаем магазин.
— Вот и славно, покупка вышла что надо. — произносит она.
— Как думаешь, Макисима обрадуется?
— Полагаю, она будет рада любому подарку от Ситиригахама-куна.
— Ну, это-то понятно. Но мне хочется, чтобы вещь приглянулась ей и сама по себе, без привязки ко мне.
— Боюсь, это вещи неразделимые. — услышав это, сенпай едва заметно усмехается. — Пойти ли в роскошный ресторан с тем, кто тебе неприятен, или отправиться в обычную семейную забегаловку с любимым человеком — для любой девушки выбор очевиден. Мы все так устроены.
— И у иеья, сенпай, тоже есть тот, кто дорог сердцу?
Лицо её на мгновение застывает, словно она выдала лишнее. Раз уж она причислила к этому «всем» и себя, значит, круг замкнулся. Ощутив, что её раскусил, она, должно быть, испытывает досаду, отчего отвечает коротким и сухим:
— Есть.
— Вот как. Повезло же этому человеку.
— ...Что?
— Не думаю, что найдётся тот, кому было бы неприятно внимание столь прекрасной особы.
Говорю сие без тени лукавства, не ради того, чтобы сгладить неловкость. Такую красоту обычный человек привык созерцать разве что на экране телевизора. Стать объектом симпатии девушки-модели — истинная удача. К тому же к любимому человеку она наверняка будет относиться куда мягче.
— Ох... А ты, я гляжу, мастер расточать комплименты!
— Это вовсе не лесть.
— В самом деле?.. Нет... Даже если это говоришь ты, мне ничуть не радостно.
«Ну, иного я и не ждал. — думаю про себя, пока мы приближаемся к вокзалу. — Пожалуй, стоит поблагодарить её за компанию и прощаться.»
— Спасибо за сегодня.
— Не стоит благодарности, всё это ради Хаонэ.
— И всё же, будь я один, вряд ли бы догадался, что выбрать. Обязательно передам Макисиме, что это твоя заслуга.
«Пусть их дружба и крепка, но случай на крыше всё ещё не даёт мне покоя. Я полагаю, что моя помощь сенпай станет справедливой платой, однако она почему-то смотрит на меня с явным разочарованием.»
— ... Ты это сейчас серьёзно?
— Вполне.
— Ха-а... Теперь мне всё ясно. Ты совершенно не смыслишь, что происходит с женской душой.
Её слова звучат довольно обидно, но дальнейшее поведение сенпай становится поистине любопытным зрелищем. Сперва она бормочет себе под нос что-то невнятное, вроде «Вот именно это в тебе и...», затем продолжает смотреть с укором, однако выражение лица постепенно сменяется смесью удивления и какой-то странной радости. Но не успеваю и глазом моргнуть, как она вновь принимает свой обычный строгий и решительный вид.
— Постой... Неужели и свидания с Хаонэ проходят в таком же духе?
— Свидания? Настоящее у нас было всего раз. Тогда... Макисима сама всё продумала и подготовила...
— Кто бы сомневался. Ситиригахама-кун, тебе самому за себя не совестно?
— Совестно?..
— Именно! Встречаться с такой очаровательной девочкой, как она, и при этом совершенно не уметь проявлять инициативу — позорище, а не парень! — она подчёркивает свои слова резким жестом, указывая на меня пальцем.
— И дело не только в ней. Почти любая девушка мечтает, чтобы её вели за собой.
— Вот оно как...
«Пусть сейчас и настали времена всяческого разнообразия, но с этим утверждением трудно спорить. Очевидно, что мужчина выглядит куда привлекательнее, когда берет на себя роль ведущего в отношениях.»
— Так что... я сама вдолблю в твою голову, что такое настоящее свидание.
— Ты это серьёзно?
— Серьёзнее некуда. И не только про свидания — я научу тебя понимать движения девичьего сердца. Уж я-то... в этом деле опытная. И в свиданиях, и во всём прочем.
— Это бы мне очень помогло. Но...
Перед мысленным взором всплывает лицо Макисимы. Пусть мы и не официальная пара, но наши отношения уже зашли довольно далеко. Формально прогулка с другой девушкой не считается изменой, однако чувство вины предательски шевелится в груди.
— Не переживай, Хаонэ тебя простит. Ведь это всё делается ради её же блага.
— ... думаешь?
— Мы делаем это, чтобы не разочаровать её в будущем. Так что сия затея — дело благое, и кара небесная нас не постигнет.
«Она помогла мне выбрать подарок, посему отказывать сейчас было бы просто некрасиво. Что ж, воспользуюсь её щедрым предложением.»
— Тогда... прошу вашей помощи, наставник.
— Разумное решение.
— Э-э, мы начнём прямо сейчас? Уже начинает темнеть...
— Признаться, предпочла бы сегодня, но давай выберем другой день.
«В глубине души ей, верно, совсем не хочется проводить со мной время, однако она находит место в своём графике.»
Когда я в последний раз благодарю её, Тодо-сенпай одаривает меня мягкой улыбкой.
— Да. Наша репетиция свидания в эти выходные... буду ждать её с нетерпением.
—Конец эпизода от лица главного героя—
—Эпизод от лица Хаонэ—
В студии вовсю работает кондиционер, обдавая кожу прохладой, но кончики моих пальцев почему-то увлажнились от пота. Всему виной сообщение в «LINE», которое я отправила Сатору-куну. Мы переписываемся почти каждый день, и между нами случалось... кое-что посерьёзнее. И всё же я никак не могу привыкнуть. Стоит лишь отправить или получить весточку от него, как всё тело охватывает жар.
— «Сатору-кун, сегодня тоже молодец!»
— «Молодец-то скорее ты, Хаонэ. Как дела? — тут же прилетает ответ. — Как дела?»
В его словах сквозит та самая простоватая доброта, столь характерная для него.
— ...Хе-хе, всё-таки я его так люблю... — шепчу я сама себе, прижимая смартфон к груди.
— «Благодаря тебе, возможно, даже отлично!»
— «Рад слышать. Поговорим побольше, когда закончишь репетицию. Удачи тебе.»
Но всё же... внутри шевелится едва уловимое чувство, будто что-то не так. Совсем чуть-чуть.
— «... Слушай, Сатору-кун... — я не могу облечь это в слова. Но именно потому, что он мне дорог, замечаю это минутное несовпадение в наших ритмах, словно сбитое дыхание. — Ты точно ничего от меня не скрываешь?»
Стоит мне нажать «отправить», как сердце болезненно сжимается.
«Вдруг он сочтёт меня навязчивой? Вдруг покажусь ему обузой, и он меня разлюбит?.. Отметка 'прочитано' появилась мгновенно. Но то время, что ждала ответа, показалось мне вечностью.»
— «Скрываю?»
— «Да. Сегодня ты какой-то не такой, как всегда. Не могу объяснить, в чём именно разница...»
На самом деле у меня есть догадка. Сатору-кун явно что-то утаивает. У меня нет подобного опыта, но в дорамах всё выглядит именно так, когда парень пытается скрыть интрижку на стороне...
— «Ничего странного я не делал. И не правинился вроде ни в чем.»
«Даже ошибку в сообщение допускает. — я сжимаю телефон чуть крепче. — Опечатка?.. В такой-то момент? Случайность ли это? Наверное. Наверное, хотел сказать другое, перефразировал предложение и нажал не туда.»
Но в моей душе уже вовсю ревёт тревожная сирена.
— «Понятно. Значит, мне показалось. — пальцы, набирающие этот бодрый ответ, мелко дрожат. Нужно остановиться. Я понимаю это, но не могу сдержаться. — Просто... мне почудилось, что рядом с тобой женским духом пахнет.»
... Отправила. И в ту же секунду осознала, как больно ранят эти слова.
— «Уж такого точно со мной не случится, тут можешь верить. Где я и девушки, пф-ф-ф.»Его ответ был твердым и решительным отрицанием. Это немного успокоило меня, но тут же породило новые сомнения.
«Уж такого? Какого такого?! Конечно, можно списать это на особенности речи. Сатору-кун часто ляпает что-то, не подумав. В этом есть своё очарование, но именно это и заставляет меня заводиться.»
— «Правда нет?! Как я рада!»
Я медленно кладу смартфон экраном вниз и глубоко выдыхаю.
«Верить. Сейчас я могу только верить. Но что-то всё равно гложет меня изнутри. Возможно, это лишь мои собственные страхи рисуют такие картины. Но если... если там и правда кто-то есть...) — я обрываю эту мысль. Смартфон лежит под моей правой ладонью, безмолвный и неподвижный. И мне становится невыносимо от того, что не могу проникнуть в его мир, скрытый за этим холодным стеклом.»
—Конец эпизода от лица Хаонэ—
— Эй, Сатору! Слышь, правда, что ты вчера с Тодо-сенпай зажигал?
Стоило мне вернуться в класс с купленной в буфете булкой и чаем, как наткнулся на Рюки, который уже ждал меня на своём месте. Вид у него был такой, словно он только что прознал величайшую тайну мироздания.
— ... Ты-то откуда об этом пронюхал?
— Разведка донесла. Видели, говорят, Ситиригахаму Сатору под ручку с неописуемой красавицей.
— Меня что, по ориентировке выслеживают, как преступника в розыске?
«То, что он назвал её не по имени, а просто 'неописуемой красавицей', придавало его словам пугающей достоверности.»
— Она просто помогла мне выбрать подарок.
— Для Макисимы-сан?
— Угу.
— Ну да... логично. — в ответ Рюки издал какой-то нечленораздельный хрип и разом откусил добрую половину своей булки с крокетом. — Нам, воинам тени, такого не понять. Подарки девчонкам — это же чистая лотерея. Словно в симуляторах свиданий перебираешь варианты, на что у героини шкала симпатии лучше скакнёт.
— Ого, не знал, что ты в такие игры поигрываешь.
— Не играл я ни разу.
«Тогда откуда такие красочные сравнения?»
— ... Но ты это, ухо востро держи, лады? — не дожидаясь моего вопроса, Рюки продолжил с крайне серьёзным видом.
— Ты о чём вообще?
— С таких вот невинных походов по магазинам и рушатся отношения между мужчиной и женщиной. Сначала вы просто гуляете, потом всё запутывается, переплетается, и глазом моргнуть не успеешь — как ты уже в тупике.
— И кто же тебя таким премудростям обучил?
— Моя бабуля.
— У тебя бабушка, видать, женщина с богатым прошлым.
Я попытался отшутиться, мол, и меня бы познакомил, но Рюки даже не улыбнулся.
— Макисима-сан ведь айдол, так что опыта в любви у неё кот наплакал, верно? Нет, если ты скажешь, что он у неё есть, то все пацаны в округе, включая меня, просто вскроются.
— Думаю, у неё его нет.
— Ну и слава богу. Так вот, опыта-то нет, зато решительности и проницательности ей не занимать. Если она приревует или ты в чём-то облажаешься — жди беды.
— ... Как думаешь, Макисима догадывается, что я виделся с сенпай?
— Даже если и не знает наверняка, девчонки такие вещи нутром чуют. Будь я бабой, я бы точно занервничал и посадил бы тебя на цепь, чтоб не сбежал.
— Представить, как меня держит взаперти детина с фигурой борца дзюдо... Жуть какая.
— Ах ты паршивец! Да будь я при рождение другого пола, всё бы не в бицуху мою или рост ушло, а в сисяндры, ходил бы с огромными шарами для боулинга повыше пупка! У меня была бы роскошная фигура!
«Чего это он разорался на весь класс?.. Впрочем, в его словах есть зерно истины. Макисима ничего не говорит, но эта тишина пугает меня куда больше упрёков.»
— Ну, Макисима-сан, конечно, милашка, но и Тодо-сенпай — вариант вполне достойный, а?
— Достойный?.. Ты так считаешь?
— Сам посуди. С виду ледяная дева, неприступная крепость. Но если уж влюбится в парня, то будет предана ему до гроба, вот увидишь.
— Слушай, Рюки, у тебя же вроде никогда девушки не было?
— А? Не было, и что с того?
«Похоже, спрашивать излишне.»
— Предана до гроба, говоришь...
«Она и правда постоянно печётся о Макисиме, хоть та ей и не любовь всей жизни.»
— ... Похоже, она из тех, кто легко западает на всяких проходимцев.
— Во-во! Уверен, она бы ещё и денег на пачинко давала!
«Кажется, он перечитал манги, но отрицать такую вероятность сложно. Вряд ли найдётся много парней, способных покорить сердце Тодо-сенпай, так что проверить сию теорию на практике вряд ли удастся.»
— А ещё есть Тэннодзу-сан и прочие.
— Тише ты... Вдруг она услышит.
— Да расслабься.
Место Тэннодзу находится не слишком далеко, но и не вплотную к нам. Обычно она нас не слышит, но, учитывая громогласность Рюки, расслабляться не стоит. Я осторожно покосился в её сторону — она была окружена свитой подружек, похоже, пронесло.
— Видал? Всё путём. Эх, интересно было бы глянуть, что станет с Тэннодзу-сан, которая парней на дух не выносит, если она вдруг по уши влюбится.
— И это твоя жизненная цель — выяснить сие?
— Боже упаси! — замахал он руками. — Я хочу жить долго и счастливо с какой-нибудь тихой и мирной девушкой. Если закрутишь с Тэннодзу-сан, её фанатки тебя просто со свету сживут.
— Тут я с тобой согласен.
— Ну, а за опасные романы у нас Сатору отвечает.
— А вот тут категорически нет.
«Мне бы тоже хотелось спокойных и безопасных отношений.»
— Я понимаю, чего ты хочешь, но ты же у нас ходячий магнит для неприятностей. Вечно создаёшь любовные ситуации, сам того не замечая. Так что забудь о покое.
— В тебе хоть капля сочувствия есть?
— Сочувствия? Ну ладно, изволь получить пророчество. — Рюки с важным видом поправил воображаемые очки своим огромным, далеким от всякого интеллектуального труда пальцем. — Сегодня по дороге домой тебя ждёт судьбоносное событие.
Сжав в руке пустой пакет из-под булки, я лишь тяжело вздохнул.
«Болтай-болтай, сказочник.»
— Сатору-сенпа-а-ай! — стоило мне начать обуваться у входа, как со спины донёсся приторно-сладкий голос. Оборачиваться нужды не было — это явилась Нито. — Сенпай, вы уже домой навострили лыжи? — покачивая короткой юбкой, пристроилась рядом со мной. На её лице сияла лукавая ухмылка.
— ... Ну да. Планов особо нет.
— Вот и славненько! — Нито подошла вплотную. Мне показалось, что она сегодня в особенном ударе. — Тогда пойдём вместе! Сегодня выглядите ещё более жалко, чем обычно, посему я, так и быть, составлю вам компанию, чтобы вы развеялись!
— Да не так уж и устал...
— Вы что-то сказали? — она шутливо ткнула меня пальцем в плечо и расплылась в улыбке. — Мне тут нужно в одно местечко заглянуть. Буду очень рада, если вы со мной прогуляетесь!
В итоге, не найдя сил отказать, поплёлся за ней прочь из школы. Путь наш лежал в торговый центр.
— Вот, мы пришли! — она привела меня в лавку со всякой милой чепухой. Совершенно не моё место. От обилия розового и рюшечек глазам стало больно. — Не то чтобы мне позарез что-то было нужно... — пропела Нито, принимаясь рассматривать стенд с брелоками. — Ой, глядите, какой хорошенький! Правда?
— Ну... наверное?
«В руках она вертела брелок с каким-то персонажем, который сейчас жутко популярен у девчонок. Лично я в этом ничего особенного не видел.»
— Вот, подарили бы такой своей девушке. Макисиме-сенпай, а? — слова звучали непринуждённо, но она украдкой поглядывала на меня, ожидая реакции. — Кстати, тут есть и парные брелоки... У вас с Макисимой-сенпай есть что-то подобное, общее?
— Н-нет ничего.
— Сенпай, вы так разволновались, прямо сразу видно! — Нито тут же залилась издевательским смехом.
— ... Ничего подобного.
— Да-да, конечно! — смеясь, она легонько потянула меня за рукав. — Тогда, может, возьмём парные на меня и вас? — в этот миг её взгляд был странным, вроде и шутливым, а вроде и пугающе серьёзным.
— Это как-то...
— Ах, ну да, точно. У вас же есть девушка... печаль-беда. — она нарочито понурила плечи.
«Истинная актриса.»
— Послушай, мы с ней вовсе не встречаемся...
— Правда?! — в ту же секунду глаза Нито хищно сверкнули.
— Ого?! Ты чего?!
«Она мертвой хваткой вцепилась в мои руки, откуда в ней столько силы?»
— Я так и знала... Что-то тут было нечисто.
— ... В смысле?
— Не верю я, что вашу цитадель можно так легко взять штурмом.
От этих высокопарных слов даже опешил. Нито принялась размахивать сжатыми кулачками, празднуя какую-то свою тайную победу.
— Да какая там цитадель... Не неси чепухи.
— Вот в этом и проблема! Хуже всего, когда человек сам не понимает, что творит. — тон её был насмешливым, но глаза оставались холодными. — Хоть понимаете, сколько сердец разбиваете? То, что Макисима-сенпай в вас влюбилась — вы же, небось, до последнего в это не верили?
— Ну, как бы...
«Тут она попала в самую точку. Крыть было нечем.»
— Наверняка сболтнули лишнего, и она вас просто прижала к стенке, так ведь?
— ...
Я промолчал. Честно говоря, она меня сейчас просто насквозь видела.
— Ладно... Сегодня я добрая. Прощаю вам вашу глупость!
— Почему меня постоянно по ходу дела оскорбляют?
— ... Так что насчёт парных брелоков? — Нито проигнорировала мой вопрос и с таинственной улыбкой вновь обратилась к брелокам.
— С тобой?
— Именно! Раз уж Сатору-сенпай не может встречаться с Макисимой-сенпай, то я, так и быть, составлю вам компанию. Будем носить одинаковые штучки. — она протянула мне два брелока — разные по цвету, но из одной серии.
— Но если нас кто-то увидит, будут проблемы.
— «Кто-то» — это кто? Не волнуйтесь, на вас никто и не смотрит!
— Обидно вообще-то...
— Раз вы не пара, то и бояться нечего!
— ... Признайся, ты просто захотел брелок?
— Кто знает? — с этими словами она вложила брелоки мне в ладонь. — Сегодня мой выход. И никакие Макисимы или Тодо нам не помешают.
«Я решительно ничего не понимал в её логике. К тому же спорить дальше было лень.»
— ... Ладно, куплю.
— Ой... правда?!
— Ты же хочешь его? Вот и куплю.
— Ура! И вы обязательно должны свой прицепить!
— Что? Я думал, только тебе покупаю.
«Это же ей они приглянулись.»
— Вы тоже будете его носить, договорились?
— Да нет же, куплю только тебе...
— Вы тоже будете его носить, договорились?
— ... Пойду на кассу.
«Господи боже мой, опять нарвался на поломанный скрипт. Что ж за сценарист такой дрянный, почему отрезает иные ветки развития, оставляя лишь один вариант в разговоре с неписем?! Автора сюжета на плаху!»
Под крики «Если не увижу его на сумке побью-изобью вас!», доносящиеся мне в спину, поплёлся платить. Покинув магазин, мы вместе спускались на эскалаторе.
— Так вы его точно прицепите? — продолжала подкалывать Нито.
— ... Прицеплю, прицеплю.
— Э-э, что за упаднический тон? Где бурный восторг?
— С чего бы мне восторгаться?
«Радоваться тому, что кохай вьёт из тебя веревки — это уже какой-то мазохизм.»
— Хм-м... Если вам так неприятно, может, мне тоже не стоит его носить?
— Не будешь? Тогда и я...
— А я и не говорила, что не буду! — она мгновенно пошла в контратаку. — Ох, Сатору-сенпай, вас так забавно поддразнивать.
— Так ты ради этого меня сюда затащила?
— ...Хе-хе, ну, самую малость. Но мне сегодня правда было весело. — когда мы вышли на улицу, вечерний ветерок коснулся лица. — Ладно, мне пора. У нас сегодня ужин с мамой.
— Давай, береги себя.
— Ага! Пока-пока! — уходя, она вдруг легонько ткнула меня пальцем в руку. — ... Если завтра не увижу брелок — с вас обед!
— Пусть Рюки тебя угощает.
— ... Нехорошо впутывать друзей в наши дела.
«И снова я остался крайним.»
— И всё-таки, не лень же тебе.
— О чём вы?
— Ну, носить такой же брелок только ради того, чтобы поиздеваться надо мной. Это же жертва с твоей стороны.
— Аха-ха, точно! Вы такой милый, раз заметили это! — вроде бы комплимент, а звучит как насмешка. — Но это ничего. Сейчас мне важно, чтобы вы осознали характер наших отношений... — хихикая, Нито помахала рукой и скрылась в толпе. Она то и дело оглядывалась на ходу.
«И почему-то сумка с этим дурацким брелоком внутри вдруг показалась мне невыносимо тяжелой.»
«Я только что отправил сообщение Макисиме, потому именно она должна сейчас возглавлять список диалогов, иное было бы просто бессмысленно. Однако если на втором месте красуется Макисима, то это означает лишь одно...»
В сие мгновение сердце испуганно екает. То не трепет влюбленности или нежное волнение, а настоящая физическая реакция на осознание чудовищного провала, подступающая тошнотой к самому горлу. Дрожащей рукой я нажимаю на имя в самом верху списка и медленно, с опаской перечитываю нашу беседу.
— «Оу, вот оно как. Надеюсь, ты всё благополучно получил?»
— «Благодаря тебе — в лучшем виде.»
— «Тогда давай обсудим планы на завтра. Думаю, для начала подойдет ни к чему не обязывающее свидание: встретимся в Сибуе чуть за полдень. Зайдем в кафе, а после присмотрим тебе что-нибудь из одежды. Как на это смотришь?»
— «Безумно жду нашей встречи. Сгораю от нетерпения.»
«Ох, это конец. Оплошал. Влип по самой полной. Увидев уведомление от Макисимы, всплывшее поверх чата с Тодо-сенпай, я по ошибке вообразил, будто веду диалог именно с Хаонэ. В какой-то манге мне доводилось читать, что сказанное однажды уже не воротишь, и вот сия истина являет себя во всей красе прямо сейчас. В моем воображении Тодо-сенпай уже смотрит на меня ледяным, презирающим взглядом, словно на кучу мусора. Как же мне оправдаться?.. — внезапно по всему телу, будто разряд молнии, проносится озарение. Я осознаю, что создатели мессенджера LINE наверняка предвидели возможность подобных казусов. — Точно, есть же функция удаления сообщения! Бог, правящий океаном интернета, не оставил такого дурака, как я, на произвол судьбы. Если удалить сообщение до того, как его прочитают, позор останется незамеченным. Я смогу стереть эту ошибку, будто ее и не существовало вовсе! Но... отметка 'Просмотрено' уже стоит. Она просто не отвечает. Вероятно, от переполнившего ее отвращения она зашвырнула смартфон в дальний угол комнаты. Иных путей спасения нет. Я проиграл. Пожалуй, стоит на время прекратить эти бесплодные раздумья.»
Я возвращаюсь в чат с Макисимой и на сей раз отправляю те самые слова по верному адресу.
— «Безумно жду нашей встречи. Сгораю от нетерпения.»
— «Э-э-э... О-о-о! — тут же прилетает ответ. — Сатору-кун, не верится, что ты говоришь мне такие слова! Я так счастлива, правда!»
Ее слова всегда действуют на меня целительно, но сейчас они проникают в самую глубину души. Хотя, признаться честно, сию рану я нанес себе сам.
— «Если ты рада, то и я счастлив.»
— «Слушай, Сатору-кун... Мне кажется, или за эту минуту ты как-то ужасно вымотался?»
— «Тебе кажется.»
«На самом же деле вымотался до предела.»
— «Вот как? Если тебе будет тяжело, обязательно скажи, сразу приду на помощь.»
— «Спасибо.»
— «Ох! — Макисима, почуяв, что разговор зашел в тупик, ловко переводит тему обратно к делу — Боюсь, только и буду делать, что поглядывать на места для почетных гостей! Что же делать? С другой стороны... За кулисами ведь будет ближе? Сатору-кун, а где бы ты хотел посмотреть выступление?
«Фантазия Макисимы разыгрывается не на шутку. Чтобы не мешать остальным участникам, мне кажется, что места для приглашенных будут в самый раз.»
— «Лично я думаю, что...»
Пришло сообщение от Рё: «Ты вообще понимаешь, что несешь...»
— «Это недоразумение!»
— «А-а-ась?» — переспрашивает Хаонэ.
«О нет, я снова это сделал! Проклятье. Позвольте мне объясниться. Одновременная переписка с двумя девушками оказалась слишком высокой преградой для такого непопулярного парня, как я. Данная ситуация — плод моей собственной неопытности, но прошу, хоть кто-нибудь, поймите меня. Не знаю, перед кем сейчас оправдываюсь, но нужно закругляться с жалобами. Необходимо как-то сгладить это «недоразумение».
— «Прости, опечатка. — заставив мозг вращаться с небывалой скоростью, я выдаю ответ. — Я имел в виду, что пятый этаж был бы лучше{Словесная игра с «недоразумением» — в оригинале Сатору использует слово «гокай» (»誤解» — недоразумение), а затем, оправдываясь перед Хаонэ, подбирает созвучное «гокай» (»五階» — пятый этаж).}.»
«Что за чушь я несу?»
— «Пятый этаж?..» — Макисима явно пребывает в замешательстве.
«Нужно во что бы то ни стало выправить курс разговора.»
— «Ну, понимаешь, смотреть вблизи — это, конечно, здорово... я подумал, что Хаонэ, купающаяся в свете лайтеров, которыми машут фанаты, будет выглядеть неописуемо красиво.»
«Идеально. Видали, как я умею исправлять положение? В пару к шариковой ручке теперь официально назначаются корректор, исправляющая лента и я. В сие мгновение острота моего ума наверняка превосходит любого человека в этом мире.»
— «Так растрогалась, что даже сделала скриншот! Я так счастлива-а-а... Только вот в зале от силы три этажа. Но я тоже подумаю над этим! Спасибо, Сатору-кун! Я тебя обожаю!»
«... Пронесло. Молодчина, Сатору. Постарайся больше не допускать подобных казусов. Итак, выбравшись из одной смертельной ловушки, завершаю беседу с Макисимой и направляюсь в следующее пекло. Имя этому полю битвы — Тодо. Место, которое совсем недавно превратил в сцену для своих стенаний. Сказать по правде, мне страшно открывать чат и видеть, какими проклятиями она продолжила фразу 'Ты вообще понимаешь, что несешь', но, собрав волю в кулак, вхожу в переписку.
— «Ты вообще понимаешь, что ты несешь? Это что вообще такое? Ты решил надо мной поиздеваться? Эй, отвечай. Ну же, ответь.»
«Я ожидал чего-то в духе анонимных угроз, за которые можно подавать в суд, но девушка, кажется, была скорее сбита с толку.»
— «Простите, х хотел проявить немного мужественности, чтобы вы меня признали, но, видимо, это было совершенно неуместно.»
Прошло около пяти минут с ее последнего сообщения, но отметка «Просмотрено» появилась мгновенно. Однако сам ответ пришел лишь спустя две минуты.
— «Вот оно что. Я так и думала. — отлично, кажется, мне удалось ее провести. — У тебя определенно есть задатки. Считай это тренировкой и продолжай присылать подобные сообщения впредь.»
— «Мне стоит их присылать?»
— «Это ведь ради Хаонэ. Посему ни в коем случае не вздумай стесняться. Представь, что я твоя настоящая девушка, и пиши. И не смей удалять отправленное.
«Из-за нелепой ошибки мне навязали еще более сложное задание. Впрочем, терпеть на себе вечно недовольный взгляд сенпая куда утомительнее, так что лучше просто проявить покорность.»
— «Я приложу все усилия.»
— «Вот и славно. Тогда до завтра: встречаемся в Сибуе в двенадцать часов. Если вдруг почувствуешь себя плохо, сразу же говори. Спокойной ночи.»
— «Спокойной ночи.»
— ...Ну и в переплет же я попал. — я откладываю смартфон и тяжело вздыхаю.
«Пожалуй, стоит отключить уведомления в приложении.»
— !..
Трудно сказать, как это на самом деле влияет на состояние кожи (скорее всего, это просто суеверие), но сейчас Рё изо всех сил прижимается лицом к безупречно чистой подушке. Ее стройные длинные ноги при этом неистово и часто колотят по постели.
Сердце Макисимы Хаонэ трепещет так сильно, как никогда прежде. Сатору, который до сих пор лишь с пониманием относился к ее идольской деятельности, но никогда не проявлял интереса к самим выступлениям, вдруг сказал, что «безумно ждет встречи». С тех пор как он спас ее, вся мотивация Хаонэ в работе целиком и полностью сместилась в сторону Сатору. И раз уж представилась возможность показать ему свое выступление вживую, ее рвение возросло многократно. Однако у этого небывалого сердцебиения имеется и иная причина.
«Сатору определенно что-то скрывает. — пазл, соединяющий «того человека» из прошлого и нынешнего Сатору, постепенно складывается. Сейчас в голове Хаонэ одна за другой возникают новые детали. — ...Сатору-кун — очаровательный человек, так что нет ничего удивительного в том, что он нравится многим девушкам. Но... но...»
Она не может простить тех, кто пытается прибрать Сатору к рукам. Это чувство граничит скорее не с гневом, а с жаждой расправы. Однако она не хочет показывать это ему, не хочет его пугать. Хаонэ бережно упаковывает свои темные эмоции, плотно сжимает их и прячет в самой глубине души. Макисима, сидевшая на диване с самого начала переписки, наконец-то ложится на спину и замирает.
«... Стоп. Тогда кто же это так нелепо выражает свой восторг всем телом, демонстрируя натуру влюбленной девчонки, которую невозможно и представить, зная ее обычное высокомерное поведение?»
— !..
То была Тодо Рё. Повторюсь: Рё, уткнувшись в подушку, изнывала от переизбытка чувств. Переписка с Сатору давно закончилась, но она пребывает в таком состоянии уже добрых полчаса. Давайте же проследим путь, который привел ее к сему постыдному зрелищу.
«Репетиция свидания на выходных... Я буду ждать, ясно?»
Рё, старавшаяся изо всех сил казаться взрослой и невозмутимой, в тот же день перешла к решительным действиям.
Первым делом она вихрем помчалась записываться на эстетические процедуры для лица в закрытый салон рядом со станцией. Там ей распарили поры, очистили кожу ферментным умыванием, а после тщательного массажа лицо приятно согрелось, и отеки бесследно исчезли.
— Мы можем сделать ваше личико еще миниатюрнее. — пропела мастер.
Хотя сотрудница салона и подумала про себя, куда уж меньше, Рё со всей серьезностью ухватилась за эти сладкие слова и добавила в программу курс по подтяжке контура лица. Деньги не имели значения. Желание стать хоть чуточку краше ради любимого человека — вот что объединяет всех девушек без исключения.
На следующий день после уроков — визит в парикмахерскую. Тщательная корректировка прически буквально по миллиметру. Питательные маски превратили ее волосы в сияющий шелк. Вернувшись домой, она принялась приводить в порядок ногти, не снимая косметической маски. Выбор пал на прозрачный лак. Специфика ее работы не позволяла носить ничего броского, но ей отчаянно хотелось подчеркнуть свою женственность, притом так, чтобы старания не казались чрезмерными. Вечерний уход за кожей прошел без малейшей халтуры. Сыворотка, лосьон, эмульсия и баснословно дорогая маска. Она нежно касалась лица ладонями, словно внушая собственной коже: «Завтра тот день, когда тебя увидит любимый человек».
— Умоляю, только завтра не вздумай испортиться!.. — то была не столько молитва богам, сколько полное смирения поклонение собственному гормональному фону. И вот, когда настал момент отправить сообщение Сатору, она внезапно осознала, что совершенно не продумала план свидания. — Ч-что же мне делать?..
Она никогда не ходила на свидания. И дело не только в вечной занятости на работе. Она в принципе никогда не испытывала симпатии к противоположному полу. Как можно открыть сердце тому, кто, не зная тебя по-настоящему, бросает на тебя взгляды, полные похоти? В свое время она даже терзалась сомнениями, не привлекают ли ее девушки. Но опасения оказались напрасными. Нынешняя Рё может с гордостью сказать себе прежней: 'Не волнуйся, у тебя обязательно появится человек, которого ты полюбишь'. Однако сия ситуация породила и великое противоречие. Давящее чувство вины соседствовало с неудержимым желанием стать к нему ближе.
«Еще хоть немного» — слепо заглатывая это оправдание, Рё сосредоточилась на текущих делах.
Сначала принялась изучать в сети, куда обычно ходят пары влюбленных. Отличается ли первое свидание от обычного? В какое время лучше встречаться и когда расходиться? И обязаны ли они вообще расходиться? Когда, наконец, план заурядного свидания был готов, решилась написать Сатору. Нервы были натянуты до предела. Она не волновалась так ни перед одной важной работой.
«...Все в порядке. У меня все получится.»
В тот момент она почувствовала гордость за свою находчивость, позволившую выторговать это свидание. Да, она справится. Пусть даже его взор обращен к Хаонэ, пусть плоды ее трудов не достанутся ей — если она сможет остаться в его памяти, если сумеет хоть немного посвятить себя ему, то будет совершенно счастлива. Дрожь в пальцах утихла. Набрав сообщение и перечитав его трижды, она наконец нажала «Отправить».
—От лица Тодо Рё—
— «Добрый вечер. Я ведь не ошиблась, это аккаунт Ситиригахамы-куна?»
— «Да, всё верно.»
Ответ приходит мгновенно. В этом приватном чате, где есть только мы двое, сама возможность поговорить в такой час кажется мне невообразимым счастьем.
— «Вот и славно. Завтра у нас наконец-то свидание, так что решила уточнить наши планы.»
«Едва отправив сообщение, осознаю свою грубую ошибку. Текст буквально кричит о том, что я воспринимаю завтрашнюю встречу как самое настоящее свидание. Я даже добавила это нелепое 'наконец-то'. Слишком много чувств просочилось наружу.»
«Понимаю. Буду ждать с нетерпением... я имела в виду — репетиции свидания.»
Мои пальцы порхали по клавиатуре с невероятной скоростью, но ответ пришёл ещё до того, как я нажала «отправить». Я снова оказалась в позиции догоняющей. Теперь это выглядит так, будто я придаю встрече чрезмерное значение.
— «Могли бы и не поправлять меня, я и так это понимаю.»
— «Вот и хорошо. Просто я подумала, что ты мог впасть в заблуждение, вот и решила уточнить. В этом нет никакого подтекста.»
«Кажется, мне удалось как-то выкрутиться. Хотя в глубине души меня грызёт осознание того, что Сатору, возможно, я слегка неприятна, и этот факт теперь кажется почти осязаемым.»
И словно в подтверждение моих опасений, Сатору перестаёт отвечать.
— «Ситиригахама-кун, что случилось? Если я тебя чем-то обидела, то прошу прощения.»
В голове проносятся ужасные мысли: а что, если он сейчас отменит завтрашнюю встречу? Только не это.
— «Простите. Просто курьер пришёл с посылкой».
«Я вновь убеждаюсь, что он добрый человек. Ведь он, не раздумывая, бросился мне на помощь, когда мы были ещё незнакомы.»
Я .
— «Ах, вот оно что. — с облегчением выдыхаю. — Надеюсь, всё в порядке?»
— «Да, благодаря вашей заботе всё прошло идеально.»
«Хорошо, кажется, мы вернулись к нормальному диалогу. Интересно, какая у него семья? Я ведь до сих пор почти ничего о нём не знаю.»
— «Тогда давай обсудим завтрашний день. Я думаю, для начала подойдёт классический сценарий — встретимся в Сибуе после полудня. Зайдём в кафе, а потом пройдёмся по магазинам одежды. Что скажешь? — я предложила самый обычный вариант. На самом же деле тщательно продумала каждый шаг, но хотела показать, что для меня это дело привычное. Мой расчёт оправдался, но... он снова замолчал. — Или у тебя есть другие предложения?»
Мне так хотелось верить, что он тоже раздумывает над планом. Но то, что ждало меня вместо ожидаемого «вознаграждения», оказалось куда более сильным потрясением.
— «Я с огромным нетерпением жду завтрашнего дня. Не могу дождаться.»
Моё тело среагировало быстрее, чем разум успел осознать смысл написанного. Это не был просто глубокий вздох — нет, это было чувство, будто что-то горячее и мучительное поднялось из самой глубины груди, перекрывая дыхание. Веки задрожали, кончики пальцев мгновенно стали влажными. Каждая клетка моего существа твердила: «Боже, это по-настоящему особенный момент». А в следующее мгновение все плотины рухнули. В голове возникла абсолютная пустота, и лишь сердце бешено колотилось, заглушая все мысли своим гулким стуком.
— ...Ах... — тихий звук, сорвавшийся с моих губ, показался мне чужим.
От простых слов о том, что он ждёт нашей встречи, мне захотелось одновременно и плакать, и смеяться. Я не могла пошевелиться, лишь крепко прижимала смартфон к груди обеими руками.
«Если он не замечает моих чувств хотя бы на малую долю, то это можно считать почти преступлением. — не знаю, сколько времени я провела в этом оцепенении. Я сделала десятки скриншотов экрана, прежде чем ко мне вернулось хоть какое-то самообладание. Нет, это странно. Сатору не мог вот так внезапно написать подобное. Нужно проверить, не шутка ли это.»
— «Ты вообще понимаешь, что ты несешь? Это что вообще такое? Ты решил надо мной поиздеваться? Эй, отвечай. Ну же, ответь.»
«Ох, вечно я так. Я же обещала себе перестать вести себя так высокомерно, но рядом с ним совершенно теряю контроль над собой.»
— «Простите, хотел проявить немного мужественности, чтобы вы меня признали, но, видимо, это было совершенно неуместно.»
«Почему-то я почувствовала мимолётное облегчение. Или, вернее сказать, разочарование. — но тут же одернула себя. — Если бы это было правдой, я бы... точно сошла с ума. всерьёз подумала, что могла бы умереть от эмоционального потрясения.»
— «Вот оно что. Я так и думала. — в его глазах я должна оставаться сенпаем, которая всё понимает и всё контролирует. И всё же... — У тебя определенно есть задатки. Считай это тренировкой и продолжай присылать подобные сообщения впредь.»
Я сама не заметила, как оказалась в ловушке его слов. Я всегда считала себя человеком прямолинейным, но, кажется, когда дело доходит до свиданий, во мне просыпается недюжинный талант к интригам.
— «Мне стоит их присылать?»
«Конечно, он сомневается. Но отступать уже поздно.»
— «Это ведь ради Хаонэ. Посему ни в коем случае не вздумай стесняться. Представь, что я твоя настоящая девушка, и пиши. И не смей удалять отправленное.»
— «Я приложу все усилия.»
— «Вот и славно. Тогда до завтра: встречаемся в Сибуе в двенадцать часов. Если вдруг почувствуешь себя плохо, сразу же говори. Спокойной ночи.»
— «Спокойной ночи.»
Как только разговор закончился, на меня навалилась невероятная усталость. Но это была приятная, «счастливая» усталость.
«Я-то наивно полагала, что переписка в чате — это пустяки... Что же будет завтра? — я начинаю прокручивать в голове сценарий завтрашнего дня. — Я делала это и раньше, но теперь, после нашего разговора, всё ощущается совершенно иначе. Всё стало намного ярче и отчетливее.»
Я решаюсь ещё раз взглянуть на экран чата. Мне казалось, я уже привыкла.
— Мм!!!
«Нет, бесполезно. Сколько бы ни смотрела на эти строки, шок от первого прочтения накатывает с прежней силой. Нужно скорее ложиться спать, иначе завтра буду выглядеть ужасно...»
Рё поняла, что эта ночь для неё будет очень долгой и совершенно бессонной.
Благодаря удачному стечению обстоятельств с поездами, прибываю в Сибую за пятнадцать минут до назначенного времени. В субботу количество людей здесь просто невообразимое: создаётся иллюзия, будто я всё ещё нахожусь в переполненном вагоне метро.
— Так, место встречи...
Сегодня утром пришло сообщение. Поскольку у памятника Хатико всегда столпотворение, решено было встретиться в «Лафт» — до него нужно немного пройтись от станции, зато там свободнее. В этом магазине можно найти всё: от канцелярии и сувениров до косметики, посуды и даже предметов интерьера, посему там интересно даже школьникам. У входа на первом этаже всегда выставлены сезонные товары, и скоро там должны появиться колокольчики фурин в честь приближающегося лета.
Пробираясь сквозь толпу и игнорируя навязчивых зазывал из салонов мужской эпиляции, я перехожу знаменитый Скрамбл-перекрёсток, как раз когда загорается зелёный. Иностранцы, увлечённые селфи и съёмками друг друга, изрядно мешают движению. Наконец, вырвавшись из опасной близости к машинам, сворачиваю на Центр-гай. Справа виднеется огромный специализированный магазин с игровыми автоматами-гатями, куда буквально засасывает толпы молодёжи. С каких это пор они стали такими популярными? И когда успели так подорожать?
Пока эти банальные вопросы всплывают и гаснут в моей голове, я замечаю знакомый силуэт со спины. Рядом с этой фигурой шагает какой-то парень. Он держится на небольшом расстоянии и что-то оживлённо рассказывает, активно жестикулируя, однако его спутница никак не реагирует. Становится ясно: к ней пристал уличный приставака-нанпаси{Нанпа / Нанпаси — японская практика уличных знакомств, часто граничащая с приставанием; человек, занимающийся этим.}.
Тяжело вздохнув, устремляюсь к ним лёгким бегом. В таких делах главное — сделать первый шаг, а дальше всё пойдёт само собой. Gристраиваюсь с другой стороны от девушки, так, чтобы она оказалась зажата между нами. Первым меня замечает парень.
— Тебе чего? Не видишь, я с девушкой разговариваю?
Услышав, что тон незнакомца изменился, девушка — а это именно Тодо-сенпай — реагирует на мой приход. Краем глаза замечаю её тревожный взгляд, но это сейчас не столь важно.
— При чём тут «чего»? Это моя девушка вообще-то.
— Чт...
«Для сенпай это утверждение далеко от истины. Кажется, слова отрицания уже готовы сорваться с её губ, но, быстро сообразив, что сейчас выгоднее всего притвориться, она лишь кивает.»
Увидев её ответ, парень на мгновение меняется в лице от досады, однако, не желая так просто сдаваться, продолжает наседать.
— Ха? А у тебя есть доказательства, что ты её парень?
— А если и нет, то что с того? Факт того, что ты донимаешь Рё, никуда не исчез.
«Пришлось назвать её по имени, тут уж ничего не поделаешь. Конечно, сообщать имя такому типу — затея глупая, фиг знает, что сделает с информацией, но польза от того, что мы выглядим как близкие знакомые, перевешивает.»
— Я никого не донимаю. — не унимается типчик.
— Это ей решать, а для любого стороннего наблюдателя ты — просто болван, который не понимает, что причиняет людям неудобства.
— Че-ё?! Слышь, у меня диктофон включён, понял? Это клевета. Хочешь в полицию проехаться?
— Да без проблем, только огребёшь там именно ты. Преследование регулируется постановлением префектуры, и если ты шёл за ней несколько метров — это уже залёт.
— И... и где у тебя доказательства, что я преследовал?! — лицо типа слегка перекосило.
— Я на видео всё снял. Так что не тупи, а проваливай, пока цел. — на самом деле ничего не снимал, но в такой ситуации вряд ли кто-то станет рисковать. Парень издаёт невнятное «угук», цыкает сквозь зубы и поспешно скрывается в толпе. — Фух...
«Ух, ну и страху натерпелся. Впрочем, это помогло выпустить пар. Злость нужно выплескивать на таких вот отбросов. Своеобразный лайфхак для комфортной жизни в современном стрессовом обществе. Главное помнить: если проворачивать такое при девушках, их это может оттолкнуть. Будь на месте сенпай Макисима, я бы тщательнее подбирал слова, но сейчас другой случай. К тем, кто не заслуживает уважения, вежливость ни к чему.»
Однако Тодо-сенпай, вопреки моим ожиданиям, смотрит на меня каким-то странно пылким взглядом и наконец произносит:
— ... Здравствуй, Ситиригахама-кун.
— А, здравствуйте.
— Эм... Даже если бы ты ничего не предпринял, я бы просто проигнорировала его и всё... Нет, не то. Спасибо. Ты меня выручил.
— Да бросьте, может, я и полез не в своё дело, но лучше уж так, чем ждать, пока случится беда.
— !.. — сенпай внезапно замолкает.
Мы, не сговариваясь, продолжаем путь. Украдкой взглянув на неё, замечаю, что её плечи мелко дрожат.
«Вряд ли это запоздалый страх перед тем типом — она не из робких. Скорее всего, злится на меня. Наверное, эта тишина — своего рода упражнение по управлению гневом, попытка привести мысли в порядок.»
Видимо, угадал: как только мы доходим до «Лафта», сенпай поворачивается ко мне и говорит:
— ... Что ж, приступим к нашему свиданию.
Мне жаль моего наставника, который так эффектно задала тон нашей встрече, но я уже хочу поскорее убраться восвояси. Причина сего малодушна: я попросту струсил. Сегодня Рё-сан предстала в образе «сильной» леди: джинсы, топ, открывающий живот, и наброшенная поверх косуха. Такая одежда, словно заимствованная у какой-нибудь корейской поп-звезды, сидит на ней как влитая. Сие не выглядит попыткой казаться старше; нет, это аура, подкреплённая богатым жизненным опытом, которая буквально подавляет меня.
И вот, объявив о начале свидания, наставница замирает. Она просто смотрит на меня, и её глаза безмолвно требуют: «Говори». Она ждёт. Я молчу вовсе не потому, что не знаю, что сказать. По словам Рё-сан, это лишь репетиция свидания. Даже я понимаю, что от меня ждут похвалы.
«Но что же именно мне стоит произнести? В голове крутятся два варианта: 'милая' или 'красивая'. Любой девушке будет приятно услышать оба слова, но 'милая', без сомнения, лидирует по популярности. Однако Рё-сан — представительница 'холодной' красоты, и эпитет 'милая' она может счесть за обычную лесть или невнимательность. Вдобавок, она ведь модель, и наверняка слышит комплименты ежедневно. Выбор заезженных слов может обернуться для меня низкой оценкой...»
— Тодо-сенпай, поразительно, как вам идёт этот наряд. Он вам невероятно к лицу.
— ... Мм, правда? Что ж... я рада.
«Я вспомнил чей-то совет: хваля внешне привлекательного человека, лучше оценивать его вкус и выбор. Похоже, мои старания не прошли даром.»
— Т-тебе тоже... думаю, очень идёт этот стиль.
«Отлично, минимальный порог пройден.»
Наставница ведёт меня в сторону кафе, и я шагаю рядом.
— С-сегодня довольно приятная погода, не так ли?
— Вы так считаете? По-моему, небо затянуто тучами.
— ... И то верно.
«На улице, честно говоря, зябко.»
— ... Ты хорошо спал прошлой ночью?
— Мертвецким сном. А вы, Рё-сан, разве не выспались?
«Мне кажется, по лицу сужу, она малость утомилась.»
— Вовсе нет... Просто навалились дела по работе, вот и пришлось лечь позже обычного. И дело совсем не в том, что не могла уснуть от предвкушения сегодняшней встречи, я ведь не ребёнок перед школьной экскурсией.
— Вот оно как.
«Её внезапная словоохотливость кажется мне странной, но вопросов не задаю.»
Под аккомпанемент не самого оживлённого разговора доходим до окрестностей парка Ёги, где наставница указывает вперёд:
— Вот моё любимое кафе. — на вывеске красуется надпись: «Лобстер-кафе». Название меня озадачило, но само заведение оказалось уютным и скрытым от суеты Сибуи. — Я сказала «любимое», хотя оно и так весьма популярно.
Поскольку сегодня суббота, перед входом уже выстроилась очередь из трёх пар. Мы встаём следом, но...
— Ситиригахама-кун, что случилось?
— ... Ну, мне немного не по себе от чужих взглядов.
— Взглядов?
— Взглядов, коими одаривают тебя, Рё-сан.
На нас смотрят все. Парочка впереди, проходящие мимо офисные клерки и даже посетители внутри кафе — все прикованы к ней восхищёнными взорами. Когда гулял с Макисимой, ощущал нечто подобное, но тогда нас защищал «зонтик» в виде камеры. Под ним чувствовал себя спокойно, словно во время кислотного дождя, но сейчас всё иначе. Не просто парень из проекта, я — мужчина, стоящий рядом с ней в частной обстановке.
— Раньше ты не боялся дерзить мне перед всем классом, а теперь тебя волнует такая мелочь?
— Нет, просто...
— Всё в порядке. Сегодня ты мой парень, понимаешь? Будь увереннее. — наставница произносит это с поразительной лёгкостью.
«Она удивительно серьёзный человек. Подобно актёру, вживающемуся в роль, старается играть мою возлюбленную, даже если ей более неприятен, чем терпим.»
Её миндалевидные глаза сейчас светятся нежностью, а в следующий миг она прищуривается от смеха.
— Фу-фу, а ты, оказывается, бываешь милым. — зная её привычную холодность, невольно ощущаю трепет в груди от этой искренней, лишенной враждебности улыбки. — ... Если подумать, звать друг друга по фамилии, будучи парой — довольно странно. Давай перейдём на имена.
— Нам... с вами?
— Разумеется. Разве есть какие-то проблемы?
«Если это — тренировка перед реальным 'боем', нужно учитывать все детали. Я понимаю логику, но... что-то меня смущает. Наставница слишком уж вошла в раж. Я того и гляди начну всерьёз полагать, будто нравлюсь ей.»
— Похоже, возражений нет. — она не прекращает атаку. — Тогда я начну прямо сейчас... Хм, как лучше: просто по имени или с суффиксом «кун»?
— У меня нет особых предпочтений.
— Хаонэ звала тебя «Сатору-кун». Значит, я буду звать тебя просто Сатору. Тебя кто-нибудь ещё зовёт без формальностей?
— Н-никто...
— Решено. — на лице Рё-сан играет озорная улыбка. — А как Сатору назовёт меня?
— Может, оставим «сенпай»?
— Ну что ты, это же очевидно. Ведь мы с тобой возлюбленные.
«... Она что, издевается надо мной? Она явно наслаждается моим замешательством и не думает отступать.»
— Тогда... раз вы старше, может, «Рё-сан»?
— ... К-как-то слишком официально. Давай-ка попробуй ещё раз.
— ... «Рё-тян» — пойдёт?
— ~х! — в то же мгновение наставница вспыхивает до самых кончиков ушей и закрывает лицо руками
Забыв обо всём, невольно ловлю себя на мысли, что она чертовски милая.
«Неужели можно так сильно вжиться в роль?»
— Наставница?..
— Рё-тян же! — она выглядывает из-за ладоней, словно забавляя младенца. Её глаза то ли лихорадочно блестят, то ли увлажнились от избытка чувств.
— ... Рё-тян.
— Вот! Именно этого я и ждала!
— Ха-а... ясно.
— И прекрати говорить со мной вежливо!
— Х-хорошо, понял ва... понял тебя.
— В-вовсе я не радуюсь. — она едва не пускается в пляс от восторга, но, поймав мой озадаченный взгляд, внезапно приходит в себя. — Ни капельки. Просто хочу показать тебе, как сильно ты должен радовать Хаонэ.
— Наставни... то есть, Рё-тян, твоё актёрское мастерство просто поражает.
— ...Мастерство? А, ну... разумеется! Я ведь ко всему привыкла подходить со всей серьезностью.
«Невероятно. Оказывается, у неё так много разных сторон. — пока изумлённо киваю своим мыслям, из кафе доносится голос сотрудника. — Настала наша очередь.»
Хотя кофейни, спрятанные в тихих переулках, обычно кажутся крохотными, «Лобстер-кафе» оказывается на удивление просторным. Столы и стулья, расставленные в идеальном порядке, выглядят даже старше самого заведения, а интерьер подобран с безупречным вкусом. Видно, что хозяева не гнались за дешевой популярностью; просто это место, известное лишь узкому кругу ценителей, в какой-то момент попало в социальные сети и вызвало небывалый ажиотаж.
Нас проводят к диванам в глубине зала. Сиденья оказываются неожиданно низкими, но, судя по довольным лицам других посетителей, в этом и заключается весь сей хваленый уют и «вайб».
— Здесь приятная атмосфера. — замечаю я, передавая меню старшекласснице.
— Спасибо... — отвечает Рё-сенпай. — Тут неподалеку есть еще одно модное кафе, но там персонал не слишком вежливый.
— В частных заведениях такое часто бывает. — соглашаюсь.
— Помни о вежливости.
— ... угу. — исправляюсь я.
— Рекомендую карри. — сенпай одобряет мою покладистость и возвращает меню мне. — И яблочный пирог у них отменный. Сатору, ты ведь любишь сладкое?
— На самом деле я тот еще сладкоежка. Но, пожалуй, остановлюсь на карри. — подзываю официантку, молодую девушку, на вид студентку. — Один сет с карри и улун. А тебе, Рё-тян?
— !.. — сенпай внезапно закрывает лицо руками и утыкается в стол.
«Что это с ней?»
— Салат и чай со льдом... и два яблочных пирога, пожалуйста... — выдавливает она едва слышным голосом.
Официантка повторяет заказ и уходит.
— Э-э-эм, что случилось?
— Ничего... не обращай внимания, правда. Это мои личные заморочки.
— ?..
«Странно, но раз просит не лезть — не буду.»
— Слушай, а ты правда съешь два пирога?
— Один для тебя, Сатору, я угощаю.
— Ого, с чего вдруг такая щедрость?
— Считай это отдельным бонусом. Хотя знаешь... за всё заплачу сегодня сама. Позволь мне сделать.
— Совсем тебя не понимаю...
— И не надо! У нас свидание, отбрось лишние мысли и давай просто общаться! — провозглашает она, принимая позу главнокомандующего сверхсекретной организации. — Это отличный шанс. Расскажи мне о себе побольше.
— Мы и правда часто пересекались, но почти ничего друг о друге не знаем. Давай поиграем в вопросы?
— Давай. Чур, я первая. — она берет инициативу в свои руки.
«Вопросы — это хорошо, они помогают раскрыться. Главное найти верный тон.»
— Расскажи, какие девушки тебе нравятся?
— Не слишком ли личный вопрос для начала? — усмехаюсь я. Она сразу бьет в цель. Проверяет мою реакцию на неожиданности? — Ну, типаж...
— Я знаю, что тебе нравится Хаонэ, но ведь у тебя есть и свои личные предпочтения? Вот они-то меня и интересуют.
— Банально, наверное, но мне нравятся те, кто следит за собой. — я задумываюсь на мгновение. — И еще те, кого я могу уважать.
— Понятно... А длина волос?
— Главное, чтобы шло, но если выбирать... то, пожалуй, длинные.
«Каре — это мило, но длинные волосы — святое. — лицо сенпая едва заметно светлеет. — Теперь моя очередь. После её напора сложно выбрать дистанцию.»
— Какая у Рё-тян любимая еда?
— Я... я-а... фух. — она делает глубокий вдох. — Обожаю Америка. И сладкое тоже люблю, как и ты, но из-за диеты стараюсь себя ограничивать.
— Быть моделью непросто, да?
— Уже привыкла, к тому же мне нравится видеть результат своей работы над собой.
«Как и Макисима, она искренне предана своему делу. Это вызывает у меня глубокое уважение.»
— Я искренне восхищаюсь тобой.
— Ой, как приятно... Но ведь и ты, Сатору, потрясающий.
— С чего бы?
— Потому что ты всегда готов прийти на помощь в нужный момент. — она смотрит мне прямо в глаза.
— Мои увлечения... хотя это громко сказано... иы о них знала?
— Хаон рассказывала. — сенпай на секунду замешкалась.
— А, вот оно что.
— Ладно, проехали. Следующий вопрос! — она явно пытается сменить тему. — Есть гамбургеры каждый день — это ведь надоедает?
— Ну да.
— Значит, иногда хочется чего-то другого?
Я киваю.
— А с чего, по-твоему, начинается измена?
— Хм... Наверное, если пойти куда-то вдвоем с другим человеком?
— Ясно. Но... если это ради тренировки, то ведь можно?
— Ты про наш сегодняшний поход?
«Она спрашивает это, чтобы я не мучился чувством вины. — в этот момент до меня доходит. — Мол, это всё ради Хаонэ, не принимай на свой счет.»
— Ну, думаю, ничего страшного. Мы же тренируемся.
— Вот именно... Раз это тренировка... — её голос звучит как-то прохладно.
В этот момент нам как раз приносят карри.
—От лица Тодо Рё—
Я набираю в ладони прохладную воду из-под крана. Безучастно наблюдаю за тем, как она переливается через край, и чувствую, как из глубины груди поднимается тяжёлый вздох{Тотальный румянец (яп. 顔面全チーク, ганмэн дзэн тику) — вымышленный героиней косметический тренд, якобы популярный в Корее, при котором румяна наносятся на всё лицо.}.
— Эх...
«Запихнув в себя обед, оставила Сатору-куна за столиком и сбежала в дамскую комнату. Даже не помню, что именно мы заказывали и каково оно было на вкус.»
На самом деле я желала проводить с ним каждую секунду. Хотела смотреть на него не отрываясь. Но достигла предела. Я и так держалась из последних сил, честно стараясь не выдать себя. С начала нашего свидания прошло всего два часа, а уже прокручиваю события в голове, словно киноленту.
— «При чём тут 'чего'? Это моя девушка вообще-то.»
«Ну что это за человек?! Как можно быть настолько крутым с самого начала?! Его решительное лицо, его взгляд, сузившийся, чтобы защитить меня... — от этих мыслей в груди становится тесно. Приходится признать: я даже благодарна тем 'тараканам' из Сибуи, что пристали ко мне сегодня.
— «... Тодо-сэмпай, поразительно, как вам идёт эта одежда. Она вам безумно к лицу.»
«Комплимент тоже вышел безупреченым. Уверена, он тщательно подбирал слова, которые меня обрадуют. В тот миг почувствовала, что все походы в спа-салоны и к парикмахеру окупились сполна.»
— «... Можно называть тебя Рё-тян? Так что... Рё-тян, что скажешь?»
И решающий удар. От этого можно сойти с ума. Собственно, я и сошла. Кровь закипела, словно в котле, и окончательно потеряла контроль над собой. К примеру, на съёмках меня почти всегда зовут «Рё-тян», а не «Тодо-сан». У меня есть иммунитет к обращению по имени, но когда это имя срывается с губ Сатору-куна... мощь обращения становится сокрушительной.
«Е-если так пойдёт и дальше... я точно лишусь рассудка. — возможно, научусь сохранять внешнее спокойствие, но представить, что привыкну к этому внутренне — невозможно. Моё сердце может просто остановиться от перенапряжения. И не знала, что быть названной по имени любимым человеком такое счастье. Напротив, как Хаонэ смогла выжить после того, как Сатору-кун её обнял? Может, она на самом деле умерла, и если присмотреться, её ноги прозрачны? — вопросы множатся, но пора прекращать об этом думать. — Соберись, Рё! Сегодня ты — старшая сестра, которая ведёт Сатору-куна за собой. Ты ведь хочешь остаться в его памяти? Если продолжишь в том же духе... он запомнит тебя не как прекрасное воспоминание, а как подозрительную личность! Это было бы ужасно, посему нужно постараться. Необходимо успокоить сердце, перестать бурно реагировать на каждое его слово и явить ему истинное величие взрослой девушки. Я ведь справлялась с концертами и съёмками. Я справлюсь. — смотрю в зеркало. — Так... Вроде пришла в норму. Теперь можно показаться Сатору-куну на глаза.»
Сделав последний глубокий вдох, я открываю дверь. С невозмутимым видом возвращаюсь к столику, и Сатору встречает меня улыбкой.
— О-о-ох, с возвращением, Рё-тян.
— !~
Чувствую, как лицо мгновенно наливается краской.
«Однако у меня есть гордость. Возвращаться в уборную нельзя.»
Цвет лица изменить не в силах, но сажусь на стул с максимально безмятежным выражением.
— Рё-тян... у тебя лицо какое-то красное.
— Это «тотальный румянец».
— Тотальный румянец?!
«Полная бессмыслица, но мне остаётся только идти до конца.»
— Именно. Новая корейская косметика, её наносят на всё лицо.
— Выглядишь как школьник после летних каникул... Неужели в Корее это сейчас модно?
От его слов понимаю, насколько на самом деле пунцовая, и дух мой на миг надламывается.
— Через пару минут кожа вернёт свой естественный цвет. Суть в том, что средство считывает температуру лица и оставляет румянец лишь в идеальных местах.
— Какая удобная штука...
— С-Сатору, ты слишком наивен! В наше время это в порядке вещей, так что держи ушки на макушке и следи за трендами!
— Вот оно как... буду знать.
«Нет, всё не так, Сатору-кун! Это всё моя вина, не бери в голову! — хочу извиниться всем сердцем, но не могу. — Впрочем, благодаря моей лжи эффект 'румянца' начал спадать. Теперь могу вести себя как подобает старшей.
Я спрашиваю Сатору, не нужно ли ему в дамскую... то есть, в мужскую комнату, и получив отказ, предлагаю:
— Тогда пойдём дальше? Ты ведь помнишь, что у нас по плану?
— Мы идём выбирать одежду. Я рад, что такая стильная девушка, как ты, поможет мне с выбором.
— В-верно? Давай удивим Хаонэ.
«Выдержала... всё-таки выдержала.»
— Тогда давай счёт...
Я пытаюсь найти чек на столе, но его нигде нет. Думаю, может, унесло ветром, заглядываю под стол — пусто.
— Я уже оплатил счёт. Ну... хотел произвести на тебя впечатление. — Сатору, заметив мои поиски, смущённо произносит.
В итоге смогла выйти из дамской комнаты лишь через десять минут.
Путь от «Лобстер-кафе» до магазина одежды занимает менее пяти минут. Мы возвращаемся в сторону парка Ёги и сворачиваем к станции Сибуя, где нас встречает торговый центр «Полько» — наша цель.
— Мужская мода многогранна, но если искать на Сибуе, то здесь, пожалуй, лучший выбор. — замечает Тодо-сэмпай.
— Там, за «Полько», ведь тоже полно магазинов. Думаешь, здесь лучше?
Сэмпай утвердительно кивает, и я следую за ней на эскалатор.
— В переулках много мест вроде «КиндРэд» или «Зрёр» для молодежи. Но в «КиндРэд» вещи хоть и дешевые, дизайн у них простоватый, а в «Зрёр» цена и качество в балансе, но они слишком явно копируют чужие бренды. Есть еще «Лот-мюзикан» у парка Ёёги, там и дизайн, и ткани на высоте, но... для школьника цены кусучие. — едва успеваю переваривать сей мощный поток информации, стараясь не отставать. Мы достигаем второго этажа и снова встаем на эскалатор, ведущий выше. — Если у тебя есть любимый бренд, лучше идти в фирменный бутик. Но если нет, и ты хочешь найти то, что подойдет именно тебе, выбирая из множества вариантов, лучше всего подходят селект-шопы. В «Полько» их несколько, давай подберем тебе что-нибудь подходящее по стилю и кошельку?
«Как и думал, сэмпай, привыкшая жить в гармонии с миром моды, обладает поистине энциклопедическими знаниями. Но больше всего меня поражает выражение её лица. С таким же упоением братан мой вещает о любимом аниме, и, полагаю, выгляжу так же, когда рассуждаю о фильмах про супергероев. Видеть в ней сию живую, человеческую страсть одно удовольствие.»
— Рё-тян, ты действительно любишь одежду. Приятно узнавать тебя с новой стороны.
— Ой... кажется, немного заговорилась. — смущенно отводит взгляд, но тут же внезапно бледнеет. — Неужели... веду себя странно? Тебе неприятно?
— Ни капли. Напротив, мне нравятся люди, которые могут научить меня чему-то новому.
Услышав это, сэмпай несколько раз тихо шепчет: «Ну и славно», и какое-то время молча разглядывает верхние этажи. Мы в безмолвии проезжаем третий и четвертый уровни, пока наконец не оказываемся на самом верху, куда только может доставить эскалатор.
— Ого, и на этом этаже есть магазины одежды? — спрашиваю, когда мы сходим на площадку.
«Я был здесь лишь однажды, и то ради официального магазина по 'Диким приключениям Джаджа', а на остальное даже не смотрел.»
Беглый осмотр окрестностей являет взору ряды мерча от знаменитых игровых студий и фигурки иных компаний. На первый взгляд кажется, что вещей для повседневной носки здесь быть не может. Однако в этом и кроется различие между «модным профаном» вроде меня и «гуру стиля» в лице Тодо-сэмпай. Вероятно, именно в сих укромных уголках и прячутся заведения с товаром высшего сорта. Я смотрю на сэмпай: её лицо, обычно исполненное невозмутимого спокойствия...
«... сейчас... кажется, она чем-то озадачена?»
— Э-э... Сатору?..
— Что случилось?
— Ну... я тут немного задумалась о своем и, кажется, мы проехали нужный этаж...
«Что ж, выходит, и ей не чужды простые человеческие ошибки.»
— Тогда давай спустимся обратно и... — осекаюсь, заметив впереди нечто любопытное. — О-о-ох, это же Покемон-центр!
— Поке... что это за место?
Там, куда указываю, красуется фигурка покемеон размером почти с меня, а рядом находится вход в сам Покецен (короткое название места, чтоб не приходилось каждый раз два слова выговаривать).
— Ты не знаешь о покемонах? Это игра, которая существует еще с нашего детства...
— А, если ты об этом... кажется, видела их когда-то давным-давно.
Пакомоны знамениты не только в Японии, но и по всему миру. Видимо, даже сэмпай, далекая от игр и аниме, слышала об их существовании, оно и неудивительно. Наоборот, не знай она о столь простой вещи, обывательской даже, повлиявшей на весь мир видео-игр, аниме, кинопродукции, сильно удивился бы.
— Раз уж мы здесь, можно заглянуть ненадолго? Мне не то чтобы что-то нужно купить, просто посмотреть.
— Это ведь то, что тебе нравится? Конечно, давай зайдем. Про этих «поке...» Хаонэ тоже, кажется, упоминала.
— Спасибо. Думаю, здесь найдется покемон, который придется тебе по душе, Рё-тян.
— Хе-хе, тогда в предвкушении.
Вот так, прежде чем идти за одеждой, мы переступаем порог Покецена.
В самом сердце мегаполиса, в Сибуе, расположен официальный магазин всемирно известных покемонов. Покупателей здесь столько — и японцев, и иностранцев — что по залу буквально не протолкнуться.
— С-сколько же тут народу... Никогда бы не подумала, что у этой игры столько фанатов. — изумленно шепчет Рё.
— Ну, это же вершина игрового мира.
— Игры... Единственное, во что я играла — та забава, где нужно складывать падающие сверху блоки.
— Вообще-то их там нужно удалять, а не складывать. Похоже, ты, Рё-тян, совсем не дружишь с видеоиграми.
— И горжусь сем. Понятия не имею, что там вообще нужно делать.
— В этом даже есть какой-то свой шарм.
Мы позволяем людскому потоку нести нас вдоль стен, где выстроены сотни видов мягких игрушек, мимо полок с аксессуарами и сувенирами. Внезапно моя спутница указывает на один из товаров.
— Вот этого я знаю! Это же... Пикачу? Или как-то так.
— А, нет... Это другой. Пикачу вон там, дальше.
То, что она приняла за знаменитого маскота — это «Райчу». Он появился лет через десять после Пакитю, став новым любимцем публики. Хотя для тех, кто не играет, он выглядит как дешевая подделка. Рё-тян попалась в типичную ловушку для новичков.
— По-моему, они совершенно одинаковые.
— Лучше не говори такого при фанатах, а то прибьют.
— Неужели этот мир настолько кровожаден?
— Просто в деталях кроется дьявол. Характеристики, способности — всё разное.
— Может, и тебе стоит найти покемона по душе? Это было бы забавно. Кстати, Сатору, а у тебя есть любимчик?
— У меня? Ну... — оглядываюсь, но моего фаворита на полках не видно. Приходится достать смартфон и показать картинку. — Вот этот, Декагумомару. Он мне больше всех нравится.
Декагумомару — довольно странный выбор на фоне сказочных существ. Это огромный, реалистичный паук. Девушек от такого обычно в дрожь бросает, но на самом деле он очень привязчивый и отлично защищает хозяина, опутывая врагов паутиной.
— Значит, ты, Сатору, из тех, кто любит насекомых?
— Пауки для меня не совсем насекомые. Я их ставлю в один ряд с жуками-оленями.
— Своеобразный вкус. — судя по лицу Рё-тян, огромный паук её не впечатлил.
— А вот тебе, мне кажется, идеально подойдет вот этот. — снимаю с полки одну из игрушек. — Его зовут Юкинан.
Юкинан создан по мотивам снежной девы. Его холодный взгляд и человекоподобный силуэт многих лишают покоя. Рё принимает игрушку, и на её лице отражается гамма трудночитаемых эмоций.
— Неужели кажусь тебе настолько холодной?
— А? Нет, просто ты настоящая «холодная красавица», вот и подумал...
— Понимаю. Пожалуй, ты прав. Надо же, Сатору, ты начинаешь замечать мои сильные стороны. Растешь на глазах. Ты прав, этот... как его там?
— Юкинан.
— Юкинан — идеальный выбор для меня. Его покупаю. Возможно, стоит скупить их всех.
— Давай не будем, тут и другие покупатели есть.
«Она внезапно приободрилась. Похоже, подарок ей действительно приглянулся.»
Мы встаем в длинную очередь к кассе.
— Ой... Надо было и твоего паука купить.
— Зачем тебе игрушечный гигантский паук, который даже не нравится?
— П-просто для коллекции. Спрошу у Хаонэ, кто ей нравится, и соберу команду.
«Наверное, хочет составить 'партию' из любимых существ своих знакомых. Есть ведь игроки, которые ставят себе ограничения и используют только один тип. К слову, у братана любимчик — мускулистый Манрики.»
— Кстати, видела на улицах мужчин в возрасте, которые играют в них на телефонах.
— Это «Pokemon Go». Я, вообще-то, тоже в него играю.
— Ох... Извини, не хотела обидеть...
— Да ничего, на прогулках весело. Хотя правда, сейчас основная аудитория там — мужчины за сорок. Некоторые даже на велосипеды по пять смартфонов цепляют.
Пока зализываю свои душевные раны, подходит наша очередь. На табло высвечивается сумма за Юкинана, и кладу три тысячи иен на лоток для денег.
— Подожди, это же мой подарок, сама заплачу!
— Всё в порядке, не спорь. — игнорируя протесты, завершаю покупку, забираю пакет и мы выходим из магазина. — Держи.
— Но как-то неудобно...
— Первый любимый покемон запоминается на всю жизнь. — улыбаюсь, видя, как она колеблется. — К тому же сегодня у нас тренировочное свидание. Без подарков никак. Добро пожаловать в мир покемонов!
— Ну, раз так... Спасибо, Сатору. Мне правда очень приятно. — Рё слегка краснеет и прижимает игрушку к себе.
«Если честно, просто хотел пафосно произнести эту фразу про мир покемонов, но раз она рада — значит, всё не зря.»
— Буду спать с ним сегодня.
— Даже так?
— Разумеется. Это же подарок от парня.
Она подмигивает мне, и этот жест кажется настолько естественным и очаровательным, что невольно усмехаюсь.
— Ладно, на этом этаже нам больше ничего не нужно, идем к главной цели?
— Теперь точно не пройду мимо нужного входа, не волнуйся.
Мы встаем на эскалатор и отправляемся смотреть одежду.
Эскалатор доставляет нас на пару этажей ниже.
— О-о-ох, здесь наверняка что-нибудь найдётся. — прямо перед нами располагается магазин женской одежды, но по соседству виднеется лавка с дорогими очками. Кажется, сей этаж не имеет строгого разделения на мужские и женские зоны, представляя собой нечто универсальное. — У меня есть несколько вариантов на примете, так что давай пройдёмся по порядку. Если заприметишь что-то интересное, сразу говори. — получив мой утвердительный кивок, старшеклассница уверенно шагает вперёд, но не проходит и минуты, как она замирает. — Как тебе вот это место?
Магазин называется «NN7». Понятия не имею, как это читается, но внутри царит умиротворяющая атмосфера. В ассортименте преобладает одежда чёрных тонов, однако вещи не выглядят плоскими — легко представить, какой объём и глубину придадут образу. Лично для меня порог вхождения в такие заведения слишком высок, и будь один, наверняка бы струхнул, но Тодо-сэмпай без тени сомнения переступает порог.
— Сразу видно действующую модель...
— О чём ты? Если никто не будет заходить, магазины просто закроются. — с лёгкой усмешкой отвечает она. — К тому же, Сатору, у тебя отличные внешние данные, тебе стоит носить соответствующую одежду.
— Надо же, какая искусная лесть... Погоди, неужели сегодня одет как пугало?
«Раз она упоминает мои 'данные', значит, нынешнее чувство стиля она оценить не может.
— В-вовсе нет! — на лице обычно невозмутимой сэмпая застывает выражение «ляпнула лишнего». — Просто подумала, что тебе больше пойдёт что-то более взрослое, но ты совсем не выглядишь безвкусно! — её отчаянные попытки исправить ситуацию только добавляют мне подозрений.
— Значит... всё-таки безвкусный...
«Ну да, логично. В будни ношу форму, в моде не разбираюсь, а если и появляются лишние деньги, скорее потрачу их на фигурки, чем на тряпки. Возможно, Макисима думает о моём стиле так же.»
— Нет же, Сатору! Мне и такая твоя сторона нра... кажется крутой, не переживай!
— Я считал себя устойчивым к критике, но это был удар под дых...
— Д-даже если сейчас твоё чувство вкуса не на высоте, мы его подтянем, вот увидишь! — она кладёт руки мне на плечи со спины и заглядывает в лицо, пытаясь подбодрить.
— Подтянем...
— Именно!
«Она права: ещё несовершеннолетний юноша. Впереди целая жизнь, и при должном усердии могу прокачать любые характеристики.»
— ... Спасибо. Мне и впрямь стало чуточку легче.
— Вот и славно! Ведь у тебя есть я — твоя девушка! Гляди, а вот это тебе не подойдёт? — сэмпай безошибочно вытягивает вещь с вешалки. Она помогает мне примерить её и удовлетворённо кивает. — Да. Определённо, тебе очень идёт.
На мне оказывается джинсовая куртка. Раньше такие не носил, но, на удивление...
— Данная модель пользуется большим спросом, у нас остался последний экземпляр. — ко мне внезапно обращается продавщица.
Это стройная женщина с короткой завивкой — стиль на первый взгляд не самый женственный, но каждая деталь её облика кажется настолько выверенной и утонченной, что от неё веет невероятным лоском. Как вы уже догадались, пребываю я в полнейшем смятении.
— И дизайн отличный, и сочетать её можно со многим. — добавляет она. — Чёрные куртки часто выглядят тяжеловесно, но здесь тон выбран чуть светлее обычного, поэтому она будет гармонировать с любыми брюками или футболками...
— Это свободный размер? — уточняет сэмпай.
— Да, остался только этот.
Тодо-сэмпай общается с продавщицей за меня, и хотя я слышу слова, смысл ускользает. Словно выучил английские слова по отдельности, но не могу сложить их в предложение. Впрочем, в зеркале выгляжу довольно статно. Хочется прямо в ней и уйти.
— Рё, что скажешь? Мне кажется, данная вещичка сидит неплохо.
— Да, с моей точки зрения и материал, и фасон превосходны.
«Под 'моей точкой зрения' она, вероятно, подразумевает взгляд профессиональной модели. Раз уж девушка, которая ежедневно служит 'маникеном' для самой разной одежды, так говорит — значит, истина не так уж далека.»
— Тогда, может, возьмём её?
Я сообщаю о своём решении, снимаю куртку и проверяю ценник. При продавщице делать это в открытую было как-то неловко, но...
— Четыреста тысяч?!
«Невероятно. Это уже не уровень фигурок. Простым смертным такие суммы не по карману.»
— Что такое?
— Д-да нет... думал, она стоит ну максимум тысяч двадцать...
— Для этого магазина двадцать тысяч — это как-то... маловато. Если куплю её, будешь носить?
— Чего-о-о?! — невольно вскрикиваю.
«'Если куплю её'? Такие подарки не делают просто так... — и тут вспоминаю. — Семья Тодо-сэмпай — одни из богатейших людей Токио. Да и сама она наверняка прилично зарабатывает модельным бизнесом. Наши финансовые возможности несопоставимы. И всё же...»
— Не могу принять такую дорогую вещь. Даже если бы сам её купил, побоялся бы её надеть.
«Это всё равно что разгуливать, обклеив торс десятитысячными купюрами с портретом Эйити. Пролей на неё хоть каплю соуса — год не оправлюсь от потрясения.»
— ... Мог бы и не церемониться. — сэмпай недовольно дует губы. — Знаешь, мне хочется делать для своего парня всё, что в моих силах.
— Твоё «всё» — слишком мощно. К тому же... мы ведь не настоящие влюблённые. — шепчу я.
— Тебе нет нужды скромничать. Ты сделал для меня достаточно.
— Ты про тот случай при встрече? Это и за долг-то считать нельзя.
Да, помог ей, но и она сейчас помогает мне с практикой. Мы в расчёте, разве нет?»
Мои слова заставляют её отказаться от куртки, но она тут же тянется к другой рубашке.
— Эта тоже должна подойти. Мм, если цена её в пределах двух, то вполне доступно, так что могу купить её для тебя, Сатору?
— И речи быть не может! Простите, мы ещё в другие магазины заглянем! — бросив на прощание продавщице, хватаю сэмпая за руку и увожу прочь.
«А каких 'двух' идет речь? Два чего? Две иены? Судя по контексту, явно не о двадцати тысячах речь, минимум о двухсот. Неужели богачи просто отбрасывают лишние нули в разговоре? — сей пугающий вопрос крутится в моей голове, пока я вспоминаю слова братана: 'Подумай сам. Она — ледяная дева, которая обычно холодна со всеми. Но ради любимого мужчины она расшибётся в лепёшку. Уверен, она тебе ещё и на игровые автоматы подкидывать будет'. И как в точку попал... а вдруг у него уже есть девушка?!»
Ускользнув от перспективы быть облагодетельствованным в первом заведении, направляюсь к следующему магазину.
— Если желаешь найти вещи по более доступным ценам, то нам сюда. — произносит моя спутница.
Второй магазин носит название «Studying», и по своим масштабам он заметно превосходит предыдущий. Судя по количеству персонала, здесь трудятся человек пять, в то время как в «NN7» за всё отвечал единственный сотрудник. Обилие одежды также поражает: вдоль стен тянутся бесконечные ряды вешалок, снабжённых аккуратными именными табличками. Полагаю, это и есть те самые концептуальные магазины-мультибренды, о которых упоминала старшеклассница. Если провести аналогию с лавками подержанных книг, где издания рассортированы по сериям вроде «Хоп» или «Мандей», то суть происходящего становится предельно ясна.
— ... Сразу предупреждаю: здешние продавцы порой ведут себя излишне вольно. — замечает она.
— Вот как?
— Многие из них придерживаются панибратского стиля общения, словно видят в покупателе старого приятеля. Здесь ещё куда ни шло, но в филиалах на Харадзюку или в Синдзюку творится сущий ад.
— Неужели всё так плохо...
«Порой встречаются такие люди, совершенно не чувствующие дистанции.»
— Понимаю, что навязчивость входит в их обязанности, но все эти советы в духе «вам это непременно пойдёт» или натужный энтузиазм выглядят довольно жалко.
— Ты... тна удивление хорошо в этом разбираешься.
— Я иногда заглядываю сюда и за мужскими вещами. Ассортимент в этом магазине весьма недурствен, поэтому его и посещаю... хотя общение с персоналом порой утомляет.
Мне кажется довольно необычным, что моя спутница столь нелестно отзывается о людях, которые не причинили ей никакого вреда. Словно угадав мои мысли, добавляет: «Если что, тебя в обиду не дам, так что не бери в голову». От этих слов почему-то напрягаюсь ещё сильнее.
«Впрочем, сегодня, по всей видимости, спокойный день. Несмотря на присутствие в зале довольно бойких на вид парней, никто из них не решался подойти к нам с чем-то большим, нежели стандартное 'Если возникнут вопросы — обращайтесь'. Хотя нет, дело не в этом. Присмотревшись повнимательнее, замечаю в глазах продавцов некий странный трепет.»
— ... Послушай, Рё-тян, ты здесь часом раньше ни на кого не прикрикнула?
— Вовсе нет, с чего ты взял? — она мило склоняет голову. Похоже, обознался. — Я лишь вежливо попросила их исчезнуть с глаз моих, ибо общаться с ними не имею ни малейшего желания.
«Вот оно что! Стало быть, почва была подготовлена заранее.»
Тем не менее благодаря принятым мерам мы можем беспрепятственно осматривать ассортимент. Спутница окидывает взором представленные вещи и вручает мне несколько из них. Окликнув стоящего неподалеку продавца, она возвращается ко мне.
— Заходи в ту примерочную.
— Ты тоже пойдёшь?!
— Ч-что за глупости... Разумеется, останусь здесь. — я был изрядно удивлён, ведь по её тону можно было подумать, что мы пойдём вдвоём.
— Сначала надень вот это. Пуговицы застегни, а заправлять подол... пожалуй, не нужно. Как закончишь, переходи к следующему наряду. Это комплект, надевай всё вместе.
— Х-хорошо... понял.
«Инструкции следуют одна за другой с поразительной чёткостью. Хотя я уже успел позабыть половину сказанного, первую вещь запомнил твёрдо. Спутница задергивает за мной штору примерочной, и я приступаю к переодеванию.»
— ... Ну как тебе?
Являя себя миру подобно извлечённому из ящика коту Шрёдингера, предстаю перед её взором.
— Весьма недурно. — девушка одобрительно кивает.
— А что это... за одежда?
«Я и сам понимаю, насколько нелепо звучит подобный вопрос. Если разбирать наряд по частям, то это чёрная рубашка с коротким рукавом. Ткань на ощупь напоминает сеточку... Пожалуй, несмотря на тёмный цвет, в ней будет комфортно даже летом. Воротник и нагрудный карман выделяются иным оттенком. Это явно какая-то разновидность рубашки, но названия не ведаю.»
— Она именуется рубашкой-поло.
— Поло значит. — послушно, словно попугай, повторяю за ней.
— У многих данный предмет гардероба ассоциируется с модой поколения наших отцов, однако ныне он вновь обрёл популярность среди молодёжи. Её можно носить как самостоятельно, так и надевать поверх неё что-нибудь ещё.
— Понимаю. Стало быть, вариантов сочетания множество.
Мои суждения звучат донельзя бесхитростно.
— Теперь примерим комплект. Сними поло и надень это поверх своей белой рубашки, в которой ты пришёл.
— Будет сделано.
Штора вновь скрывает меня, и я облачаюсь в предложенный наряд. На сей раз это чёрный костюм из двух предметов. Ткань здесь плотнее, чем у поло, и обладает весьма специфической фактурой. На ощупь она напоминает коротко стриженную шкуру животного и при этом изысканно поблёскивает на свету. С характерным шорохом отодвигаю занавеску, демонстрируя своё преображение.
— Да, этот вариант тебе тоже очень идёт.
— Удобно, почти как в спортивном костюме. А у этого наряда есть название?
— Это олимпийка, она же «трек-джекет». По сути, то же самое, что и верх от спортивного костюма, но в мире моды сейчас котируется именно такой фасон.
«Как узнал позже, олимпийка в данном контексте — некий гибрид спортивного стиля и повседневной моды.»
— Данная вещь... пожалуй, идеально подойдёт для свиданий в неформальной обстановке или для вечерних прогулок до ближайшего магазина.
— Мне нравится, движения совсем не скованы.
«Обычно стильные вещи ассоциируются у меня с неудобством: то из-за обилия лишних деталей, то из-за постоянного страха испачкать дорогое приобретение. Однако этот наряд чёрного цвета, так что грязь на нём будет не видна, да и к телу он прилегает очень приятно.»
— Пожалуй, я куплю. И ту рубашку-поло тоже.
До летних каникул остаётся чуть больше месяца. Поло пригодится в жару, а олимпийку можно будет носить прохладными летними вечерами и всю осень. К тому же, раз выбор сделала особа с безупречным вкусом, я могу быть уверен, что не выгляжу нелепо.
— И какова же стоимость сих вещей?
— Поло стоит двадцать тысяч иен, а олимпийка вместе с брюками — тридцать тысяч за каждую позицию.
— Что ж, полагаю, нам пора домой. Прямо сейчас я наведаюсь в «Юникло» и...
— Я уже всё купила.
— ... Простите? — я не верю своим ушам, услышав слова старшеклассницы.
— Пока ты был в примерочной, оплатила покупку. Раз уж сама выбирала эти вещи, они просто не могли тебе не подойти.
— Н-но позволь... у меня ведь нет при себе такой баснословной суммы.
— Не стоит беспокоиться, прими как мой подарок тебе. Ты ведь угощал меня в кафе и купил ту плюшевую игрушку? Считай моим ответным жестом.
«Ничего себе 'ответный жест' — это же несоизмеримо большая сумма! Я потратил от силы пять тысяч иен, тогда как стоимость этой одежды переваливает за восемьдесят тысяч. Даже если бы бросил свой кошелёк в волшебный источник, богиня вряд ли была бы столь щедра. Мы ведь всего лишь репетируем роль влюблённых, зачем же заходить так далеко?» — пока в моей голове роятся мысли о словах братана, а сам пребываю в немом оцепенении...
— Пожалуйста... не отказывайся. — ... спутница берет меня за руку.. — Признаться, до сих пор корю себя за то, что когда-то обошлась с тобой слишком сурово.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться...
— Говоря начистоту, мне невыносима мысль о том, что ты можешь меня недолюбливать. Посему сделай это ради меня... хорошо?
Замолкаю, чувствуя, что она видит меня насквозь.
«Стало быть, она не просто заботилась о чувствах Макисимы, но и искренне стремилась восстановить наши с ней отношения?»
— В таком случае... приму сей дар и буду носить его с благодарностью.
— Правда? Вот и славно. — она с облегчением выдыхает, будто тяжкий груз свалился с её плеч.
— И всё же это слишком дорогой подарок. Когда-нибудь обязательно найду способ отблагодарить тебя в ответ. — произношу слова, которые кажутся мне вполне естественными...
— ...Что ж, буду ждать. — ... однако она в ответ лишь грустно, но при этом тепло улыбается.
Вот так, едва успев спастись от чрезмерной щедрости в одном месте, всё же пал жертвой небывалого благодеяния в другом.
Сэмпай выглядела разочарованной, глядя на сумму, не дотягивающую и до «единицы по системе измерения богачей», однако мне общий счет казался более чем внушительным. Он буквально мог ободрать меня до нитки, если пришлось бы платить из своего кармана
Пребывание в «Полько» начало вызывать безотчетную тревогу, да и вечер уже неумолимо приближался, посему мы решили немного прогуляться по парку Ёги и на том разойтись.
— И как тебе наше сегодняшнее свидание? — внезапно вопрошает она.
— Было весело и весьма познавательно. — отвечаю я. — То, что ты помогла мне выбрать одежду — этим спасла меня. Думаю, на этот год гардеробом обеспечен.
— Хи-хи, ты же понимаешь, что зимой в этом будет холодновато? Всегда готова помочь тебе с выбором, не стесняйся и обращайся. — не решаюсь сказать, что для этого мне пришлось бы стать нефтяным магнатом. — ... Впрочем, если тебе понравилось, то и славно. А то немного переживала.
— Переживала?
«Для такой опытной девушки, как она, наше свидание должно было казаться сущим пустяком, однако в профиле Рё-тян и вправду читается явное облегчение.»
— Не бери в голову, это я о своем. — поворачивается ко мне с мягкой улыбкой.
«Видимо, у нее тоже хватает своих забот.»
Решаю не докучать ей расспросами и просто выразить благодарность.
— Теперь-то я уж точно смогу порадовать Макисиму. Перед тобой, Рё-тян, в неоплатном долгу.
В тот же миг чувствую, как температура воздуха вокруг нее падает на несколько градусов.
— ... Вот как. — и тут она, повинуясь какому-то странному порыву, тесно сплетает свою левую руку с моей правой.
— Рё-тян?!
— Слишком наивно... — шепчет она.
— Что?
— Я говорю, что этого недостаточно, чтобы сделать Хаонэ счастливой! — замолкаю под напором ее властного тона. Она и не думает останавливаться. — Неужели ты всерьез полагаешь, будто одной-единственной репетиции хватит, чтобы порадовать твою девушку?!
— Но разве мы не об этом договаривались?
— Глупости! Сатору, неужто ты не ведешь конспекты на занятиях? Неужели одного прослушанного урока достаточно, дабы сдать экзамен на высший балл? — подобное под силу лишь гениям, о коих позже снимают кино.» — В любом деле так: мастерство приходит лишь после многократных повторений. — её логика безупречна, и мне нечего возразить.
— К тому же, кафе и шоппинг — лишь верхушка айсберга! Это всё равно что изучать эпоху Дзёмон{Эпоха Дзёмон — период в истории Японии (ок. 13 000 — 300 гг. до н. э.), характеризующийся примитивным охотничье-собирательским строем}, когда мир ушел далеко вперед!
— Но ведь историю можно учить с любого периода...
— С навыками всё иначе! Если ты не освоишь современные технологии, тебе не выжить в нынешнем мире!
«И что же это значит? Что мне нужно усерднее оттачивать методы обольщения?»
— Стало быть, эти «новейшие технологии» — когда ходят под ручку?
— Нет. — отрезает она. — Прогулка под руку — всего лишь эпоха Сэнгоку{Эпоха Сэнгоку — период «Сражающихся провинций» (XV–XVII вв.)}.
— Ого, как мы быстро продвинулись в хронологии.
— Я просто на всемирной истории специализируюсь, в японской не сильна! Суть в том, что есть уровни куда выше!
При упоминании «чего-то выше» мне на ум невольно приходит тот случай, когда провожал приболевшую Макисиму до дома.
«Неужели сам того не ведая превращаюсь в коварного соблазнителя?» — пока размышляю...
... мы продолжаем идти по безлюдным тропам парка Ёги, тесно прижавшись друг к другу.
— По-моему, ты еще совершенно не смыслишь в любовных играх.
— Зато в карты силен.
— Получишь у меня сейчас...
«А ведь даже в местных правилах разбираюсь...»
— Ладно, и до какого же уровня мне нужно дойти, дабы соответствовать эпохе Рэйва{Рэйва — текущая эпоха в Японии, начавшаяся в 2019-м году}?
— Это... ну... — она заминается, и ее лицо мгновенно наливается пунцовой краской. — Короче! По сравнению со мной, Сатору — сущий младенец!
— Тут не спорю, Рё-тян.
— Поэтому... и дальше буду тебя учить. И о девочках, и о том, как вести себя на свиданиях. Обо всем на свете. — с этими словами сжимает мою руку еще крепче.
«От нее исходит аромат, отличный от того, что чувствовал у Макисимы. Если Хаонэ пахнет молочным шоколадом, то Рё-тян горьким темным шоколадом. Должно быть, это ее парфюм; теперь, если почувствую этот запах в толпе, непременно вспомню о ней.
— Следующую встречу назначим на следующую неделю, после уроков.
— Так скоро? Но у тебя ведь наверняка полно работы. Слышал, скоро съемки с Макисимой...
— Об этом не беспокойся. — на лице Рё-тян воцаряется безмятежная уверенность. — Я уже в совершенстве овладела модельным мастерством, и это время принадлежит мне.
«В ее словах слышится нечто странное: она словно обращается ко мне, но в то же время смотрит куда-то сквозь.»
— Но если мы будем гулять после школы, поползут слухи...
— Не тревожься. — она поворачивается ко мне и берет мою ладонь в свои тонкие, прохладные руки. — Я всё устрою в лучшем виде, а ты просто доверься мне, хорошо? Обучу тебя всему... лично.
Ее взгляд в этот миг напоминает взор хищника, не желающего упускать добычу. В итоге так и не нахожу в себе сил отказать, пообещав встретиться через несколько дней. Бумажный пакет с новой одеждой внезапно кажется мне гораздо тяжелее, чем был мгновение назад.
Занятие для моделей подходит к концу, и следующей в расписании значится запись телевизионной программы. Это развлекательное шоу, в котором участвуют все участницы айдол-группы Макисимы Хаонэ. Ведущими выступают двое популярных комиков. В данной передаче девушки пробуют свои силы в делах, далеких от привычной работы айдолов, таких как пение или танцы. Обычно сие предполагает активные и порой нелепые действия, в то время как комики, выступая в роли эдаких «детективов в креслах», высмеивают происходящее, создавая комический эффект.
Шоу пользуется завидным успехом, так как оно одинаково интересно и поклонникам группы, и фанатам юмористов.
Поскольку сегодня у девушки особое расписание, в её графике образуется свободное окно для переезда между студиями. Сейчас девять часов вечера. Она сидит на заднем сиденье автомобиля и, покачиваясь в такт движению, пристально изучает экран смартфона. Вернее, впивается в него взглядом столь жадно, будто пытается прожечь в нем дыру.
«Ах... какой же он классный! — еа дисплее отображается Сатору Ситиригахама. На одной фотографии он запечатлен в рубашке-поло, на другой — в спортивной куртке из комплекта. Девушка увлеченно перелистывает эти два селфи. Обе вещи совершенно не похожи на ту одежду, которую он обычно носит при ней. — Подобные зрелища вредны для моего ранимо-влюбленного сердечка.» — думает Хаонэ.
Переписка в мессенджере «LINE» с Сатору уже давно стала её ежедневным ритуалом. Стоило ей сегодня обрадоваться его быстрому ответу, как он внезапно присылает свои фотографии с вопросом: «Сегодня купил это, как думаешь, мне идет?».
Хаонэ невольно пускает слюну, и на её лице на какое-то время застывает выражение, совершенно неподобающее популярной на ТВ девушке. Внезапно спохватывается, осознав, что до сих пор не отправила ответное сообщение.
— «Тебе безу-у-у-умно идет! Ну как можно быть настолько красивым?! Ты ведь сменил привычный стиль, да? Ох, что же делать, теперь Сатору станет еще популярнее! Ни одна девушка в мире не сможет пройти мимо такого парня! Можно мне сохранить это фото? Хотя я его уже сохранила, хе-хе.»
Она строчит сообщения со скоростью, за которую в ином мире её могли бы прозвать «Вспышкой».
— «Никогда не видел столь бессмысленных вопросов. — приходит ответ в тот самый миг, когда Хаонэ успевает выплеснуть весь свой восторг. — Но я правда не был уверен, идет ли мне это. Так что я рад это слышать.»
— «Да-да! Сатору, на тебе любая одежда будет смотреться идеально!»
— «Ну, это ты явно загнула.»
— «Вовсе нет! Если ты наденешь костюм ростовой куклы, всё равно останешься очаровашкой. Вообще-то, я обладаю даром предвидения.»
— «Ясно. Понятно, что ты видишь будущее, которое никогда не наступит. Ладно, я пойду в душ. Удачи тебе с остальной работой.»
Время грез подходит к завершению. Хаонэ порой не совсем понимает подколки Сатору, но сам факт того, что любимый человек ей отвечает, наполняет её сердце радостью. В последнее время она всё чаще догадывается, какие именно действия вызовут восторг у её собственных фанатов. Ей достаточно лишь представить, что бы она сама хотела услышать или увидеть от Сатору.
«С тех пор как осознала свои чувства к нему, в моей жизни случается только хорошее... — стоит ей вспомнить тот день, когда он пришел её искать, как всё её тело — и особенно низ живота — заливает волна блаженства. — Ах... Сатору... — будь она сейчас одна, в комнате, на кровати она наверняка позволила себе какую-нибудь дерзкую выходку: где её пальчики непременно бы встретились с вечно изнывающей по возлюбленному нижней части тела. Однако посреди сего томительного чувства в её голове вдруг вспыхивает тревожная мысль. — 'Но правда не был уверен, идет ли мне это'. — инстинкты и разум вступают в противоречие. Девушка пытается совместить эти две грани своего восприятия, чтобы отыскать корень проблемы. — ... Значит, он купил эти вещи не потому, что они ему приглянулись, а потому, что кто-то ему их посоветовал? Первым делом на ум, конечно, приходит продавец в магазине. Вероятность того, что Сатору отправился за покупками со своим лучшим другом и тот выбрал ему данные шмотки, крайне мала. Рюки вряд ли смыслит в моде, да и телосложение у них слишком разное. Значит, выбор продавца? Нет, минуточку. — Хаонэ открывает поисковое приложение и загружает туда фотографию Сатору. Результат появляется меньше чем через три секунды. — ... Поло стоит двадцать тысяч иен, а олимпийка — тридцать тысяч.»
Слишком дорого. Это кажется подозрительным. Цена адекватная для качественных вещей, но Сатору же — обычный школьник. Он не подрабатывает, а сумма чека составляет как минимум пятьдесят тысяч. По селфи невозможно разглядеть брюки, но дизайн ветровки предполагает, что она идет в комплекте со штанами. Весьма вероятно, что куплены и они.
«Стал бы Сатору тратить такие деньги? Если бы он был уверен, что одежда ему идеально подходит, или каким-нибудь судьбоносном способом — прогуливайся он мимо магазина одежды и увидь манекен, внешней напоминающий его фигуру, вместе со всем одежным сетом — тогда да, возможно. Но нет. Он сомневался. И видимо долго. А значит выбор навязан со стороны. Он ни за что не отдал бы порядка сто тысяч иен за покупку, в которой не уверен. А раз так... Кто-то купил шмотки для него?»
Сама того не замечая, Хаонэ теряет тот искристый блеск в глазах, что обычно сияет в её зрачках после сообщений любимого. В тот же миг ей кажется, что недавние сообщения вдруг обретают иной смысл ,словно становятся реальностью.
— «Ох, что же делать, теперь Сатору станет еще популярнее! Ни одна девушка в мире не сможет пройти мимо такого парня!»
«Это чувство не похоже на влюбленность или любовь. — по всему её телу разливается нечто ледяное, отчего девушка вздрагивает. Ощущение проникает в каждую жилку, распространяясь по всему существу. — ... Кто-то еще заметил, какой Сатору замечательный. Какая-то кошка-воровка пытается вклиниться между мной и ним... н-непростительно!!! То, что Сатору проводит время с другой женщиной, нельзя назвать изменой. Виновата именно та женщина. Она соблазняет и пытается обмануть доброго, наивненького Сатору, который в виду своей доброты — господи, какой же он добрый и отзывчивый — просто окликнулся на чей-то призыв прошвырнуться по ТЦ, да, совершеннно, невинное предложение, в котором он, глупенький мой, не заметил скрытой угрозы. Я обязана её устранить. Вряд ли найдется человек, способный превзойти меня в женском очаровании. Однако нельзя терять бдительность. Соперница наносит удар именно тогда, когда меня нет рядом. Я непременно выведет эту особу на чистую воду.»
И тут каскадом на неё наваливаются прежние неприятные ощущения, а воспоминания о гадком, пожирающем все хорошее, предчувствие оживает с новой силой, находя подпитку в догадках, гневливых рассуждениях, имеющих слабое, но подпорье.
«Должно быть, и то прошлое беспокойство было вызвано тем же человеком... Но кто она? Сатору сам говорил, что почти не общается с противоположным полом. Можно предположить, что круг его знакомств ограничивается девушками, которых и я сама знаю. — она начинает тщательно и последовательно перебирать варианты. — Самая подозрительная — Нито. Но она тоже школьница, самая обычная, к тому же моложе любимого, у неё банально не найдется сотни тысяч на карманные расходы. — Хаонэ не понимает, отчего та девка ведет себя 'именно так', но та явно влюблена в Сатору. В этом сомнений нет. — Однако обычная десятиклассница не в состоянии тратить столько денег на подарки. А вот я бы смогла. — мысленно усмехается школьная айдол, переходя к следующей кандидатуре. — Если говорить о богатстве, то им располагает наша холодная аристократка... хотя нет, вряд ли. Сэра при желании могла бы купить хоть весь магазин целиком. Однако она испытывает отвращение к мужчинам, да и отношения с Сатору у неё натянутые. Невозможно представить, чтобы когда-либо прониклась к нему симпатией. У Нито есть чувства, но нет денег. У Сэры есть деньги, но нет чувств. Ни одна из них не подходит под описание. Но кто же тогда? Кто связан с Сатору, обладает деньгами и при этом...»
Смартфон выскальзывает из рук Хаонэ, и его принимает в свои объятия мягкий ковер. На мгновение нейронные связи в её мозгу замыкаются, и в голове вспыхивает яркая догадка. Свет тут же гаснет, но девушка чувствует, что подобралась к самой сути.
Есть человек существует. Некто, имеющая связь с Сатору, не вызывающая подозрений и обладающая богатством, совсем не свойственным подростку. Та, кто прекрасно осведомлена, когда можно нанести скрытый удар, воспользоваться отсутствием по рабочим вопросом школьной айдол, и спокойно обойти любые прочие препятствие. Одна единственная девушка, идеально воплощающая поговорку «в чужом глазу соринку замечаешь, а в собственном и бревна не видишь». Брут нашего времени.
«Неужели она...» — пусть её выводы в чем-то и ошибочны, в цепочке рассуждений Хаонэ есть два просчета. Однако в самом главном она — попадает точно в цель.
— Ну и ну, всё случилось в точности так, как я и предсказывал, господин Ситиригахама...
Моё обращение к братану за советом становится делом столь же неизбежным и естественным, как выход газа после глотка холодной колы. Стоит ему услышать о недавнем происшествии, выжавшим меня под сухую, как он тут же принимается изображать, будто поправляет на носу воображаемые очки, и переходит на странный, нарочито вкрадчивый тон.
— И кого это ты сейчас изображаешь?
— Чего-о?! Неужели ты не смотрел «Братишку{}»?
— А-а, так ты его косплеишь...
«Братишка» — знаменитый японский детективный сериал. В нём рассказывается о том, как инспектор Сатё Мацугами из столичного управления полиции вместе со своим напарником распутывает сложнейшие убийства. Если заглянуть в Википедию, там именно так и написано. Сия серия пользуется невероятной популярностью, и хотя пародия друга кажется весьма сомнительной по качеству, отчего не сразу её узнал, я тоже когда-то видел сей сериал.
— И каким же по счёту «напарником» выхожу в твоей версии?
— Ну... учитывая, как легко девушки раскусывают твою ложь, определённо из первого состава.
— Подожди-ка здесь, сейчас пойду куплю красную куртку-скаджан.
— Там была не куртка, а лётный бомбер МА-1... Впрочем, неважно. Сатоси, а дело-то дрянь, не находишь?
— ... Твоя правда.
Легкомысленные шутки стихают, и между нами воцаряется атмосфера гнетущей серьёзности.
— Мне не следовало принимать такой дорогой подарок.
— Нет-нет-нет, ты совершенно не в ту степь клонишь.
— Хм? Разве проблема не в баснословной стоимости одежды, которую мне купила Тодо-сэмпай? — стоит мне задать вопрос, как Рюки замирает, глядя на меня с приоткрытым ртом. — А лицо попроще сделать. не? Чего ты харю кривишь в духе «этот дурак решительно ничего не смыслит»?
— В точку. Именно такое лицо и корчу, ведь это дурак и впрямь ничего не смыслит.
«Кажется, в подобных вещах я всё же способен угадать верный ответ.»
— Не соизволишь ли пояснить?
«Бессмысленно до бесконечности ломать голову над тем, чего не понимаешь. Официально прошу 'великого детектива' провести расшифровку ситуации.»
— Хочу сказать три вещи. Ну, то есть я не уверен, наберётся ли их ровно три, но так звучит солиднее, так что позволь мне утверждать, что их три.
— Ладно, валяй.
«Будь я на его месте, мне бы тоже захотелось так выразиться.»
— Чудно. Итак, три важных момента. Первый касается Тодо-сэмпай.
— И что с ней не так?
— Она сказала тебе, мол, используй меня как тренажёр для практики свиданий с Макисимой-сан и всё в таком духе. — он продолжает свою лекцию, назидательно подняв указательный палец. — Верно?
— Ну да.
— Так вот, это ложь.
— ... Ложь? — в недоумении склоняю голову набок.
— Впрочем, раскрывать тебе все карты было бы сущей безвкусицей. Не так ли, господин Сатсон?
— О-о-ох, я бы очень хотел, чтобы вы их раскрыли, господин Шмволмс.
— Переходим ко второму пункту. — братан непреклонен и лишь качает головой. — Зная твою натуру, ты наверняка с лёгким сердцем отправил Макисиме-сан сообщение в духе: «Я тут прикупил обновку, как тебе?»
— К-какого... ты установил «бэкдор» в мой смартфон?!
— Мне это ни к чему. Твой гаджет для меня прозрачен, как стёклышко.
«Надо же, мой телефон обладает свойствами скелетона... А ведь это звучит довольно круто.»
— Но что плохого в таком сообщении?
— А вот что подумает Макисима-сан: «О-о! Моя лапочка такой красавчик! Но погодите-ка, одежда выглядит слишком уж качественной. Я ведь айдол и модель в прошлом, глаз у меня намётан! А ну-ка, поищем в сети... Хм-м? Наряд любимки моего стоит целое состояние... Он гол как сокол, сам купить не может, а значит... ему другая баба покупку оплатила?!»
— Да ну, не может быть...
«Даже для неё поиск по картинкам — уже чересчур.»
— Мы говорим о девушке с повадками скрытой хищницы, которая заперла тебя в спортивном складе и обуздала в собственном доме, помнишь? — словно читая мои мысли, Рюки предостерегающе машет пальцем из стороны в сторону. — Она жаждет знать о тебе всё до мельчайшей детали. Даже если информация касается обычного клочка ткани.
По спине пробегает неприятный холодок.
«Мне не хочется в это верить, но уже не раз убеждался, что в подобных делах интуиция его работает безотказно.»
— И... что мне теперь делать?
— Если оставить всё как есть, тебя, несомненно, убьют... Ну, может и не убьют, но на замок точно посадят.
— Меня уже запирали.
«На целых два дня, основательно так. Еле живым тогда выбрался, высосали соки без остатка.»
— Это были цветочки. Речь пойдёт о месяцах.
— О месяцах?! Но... занятия в школе ведь продолжаются, кто-нибудь да заметит моё исчезновение.
— Ох, ну и ну... Ты совершенно, в совершенством совершенстве совершенно безнадёжен.
От этого бесконечного количества «совершенно» в его рече у меня вот-вот случится гештальт-распад{Гештальт-распад — психологический феномен, при котором при длительном созерцании или повторении иероглифа/слова оно теряет смысл и кажется странным набором черт}.
— Как ты думаешь, что вскоре явится, чтобы мучить нас?
— Э-э... Синдром восьмиклассника?
— Им ты уже переболел. Нет, я о чём-то более приземлённом и близком.
— ... Экзамены в конце семестра?
— Именно! — Такатэру победно щёлкает пальцами. — А что ждёт нас в раю после окончания экзаменов?
— Летние каникулы!
— Бинго! И твои каникулы будут полностью во власти Макисимы-сан!
— Значит, ты про этот месяц говоришь?!
«И в самом деле, если пропаду на месяц каникул, никто и бровью не поведёт.»
— Тебя это устраивает? Летом ведь выходит «Удивительная пятёрка».
— И «Гипермен» тоже...
— Нынешнее лето богато на супергеройские блокбастеры. Неужели ты хочешь смотреть их из-за решётки?
— И что, герои меня не спасут?..
— У них полно дел по спасению мира, им недосуг возиться с твоими любовными дрязгами.
«Что ж, резонно. Спасение человечества — приоритет повыше.»
— Так что твой план действий предельно ясен. На следующем свидании с Тодо-сэмпай ты должен выведать её истинные намерения, а Макисиме-сан нужно как можно скорее вручить подарок. Ты ведь уже небось и забыл о его существовании?
— ... Он лежит у меня на столе.
«Я вовсе не собираюсь бегать от Макисимы. Однако приходится признать: бездействие и впрямь выглядит скверно.»
— Ладно, братан, сделаю это.
— Вот это другой разговор!
— Спасибо, друг мой безутешный!
— Ха! Всегда пожалуйста, обращайся!
Мы обмениваемся крепким рукопожатием. Встреча с Тодо-сэмпай назначена на завтра после уроков.
«Я справлюсь! Обязательно справлюсь!»
В то время как Ситиригахама Сатору барахтается в тенетах своих напрасных решимостей, Тэннодзу Сэра увлечённо предаётся чтению.
Подобно любому среднестатистическому старшекласснику, сей класс не избежал дробления на обособленные фракции, однако пространство, окружающее данную диву, выделяется своей инородностью. Является ли сообщество следствием влияния, выходящего за пределы школы, или чем-то иным — неясно, состав группы меняется день ото дня, но каждого участника объединяет общая черта — «благопристойность». Её приближенние, и поведение, мысли и прочее, что неизменно является частью определения «общества» — мир, созданный девушками и существующий исключительно для них. Сэра вовсе не стремится намеренно собирать вокруг себя свиту, напротив, окружающие сами настойчиво заключают её в своё кольцо. Имена лишь одной-двух помощниц запечатлелись в памяти сей предводительницы, на остальных же не обращает ни малейшего внимания, хотя и признаёт, что подобное положение вещей весьма удобно.
Сэра питает неприязнь к мужчинам. Что бы те ни предпринимали, в её глазах они остаются неотёсанными созданиями, лишёнными и капли интеллекта. «Выстраивай отношения с людьми, основываясь на собственной выгоде» — гласит наставление деда, возглавляющего могущественную «Тэннодзу Групп», и девушка неукоснительно следует жизненному кредо. Для неё, привыкшей ранжировать окружающих и отсекать лишних, сверстники мужского пола попросту не существуют в поле зрения.
Впрочем, чувство это — не совсем «отвращение», скорее она ещё не осознала веления судьбы. В глубине её души теплится некое подобие зависти к той любви, о которой грезят «все вокруг», и смятение отражается даже в том, как она держит книгу.
— Госпожа Сэра, вы и сегодня ослепительно прекрасны.
— Правда, так и есть. Мне порой кажется, что вы — дитя, рождённое от союза ангела и изящной куклы.
— Я придерживаюсь того же мнения. Даже то, как вы читаете, напоминает изысканное полотно.
— К слову, позвольте поинтересоваться, какой труд поглотил ваше внимание? Так хочется хоть мельком заглянуть...
— Перестаньте. Не смейте тревожить часы отдыха нашей госпожи.
— Вы правы, приношу свои извинения...
Разговоры свиты за её спиной совершенно не достигают слуха Сэры. Причина проста: она всецело поглощена книгой, которую на днях взяла в библиотеке.
... Следовательно, для достижения успеха на поприще любви критически важно владеть искусством слова. Даже выбирая похвалу, надлежит различать: назвать ли избранника «милым», «прекрасным» или же восславить его внутренние достоинства? Подобный выбор должен быть гибким, опирающимся на жизненный опыт и характер визави. Именно этакая пластичность помогает пробудить осознание чувств, о которых ранее и не помышляли.
Понимаете ли вы значение слова «судьба»? Тот «человек судьбы», о котором так тоскует толпа — в какой миг он является? Редкое явление, когда при первом же взгляде пробегает электрический разряд. В большинстве случаев люди уже встретили свою судьбу, но оказываются неспособны распознать её, оттого и упускают нечаянно.
Если же мои слова не вызывают доверия, отправляйтесь на поиски сами. А коль не знаете, с чего начать, обратитесь к ближайшему другу...
— Как вы полагаете, где сокрыта судьба? — Сэра захлопывает книгу и, обернувшись, без тени сомнения задаёт вопрос.
— С-судьба?! — вскрикивает одна из девушек.
— Неужели вы обратились к нам...
Девушки, что секунду назад оживлённо щебетали, замирают, подобно каменным изваяниям. Тишина длится долгие десять секунд.
— Ну... возможно, в Сибуе после уроков?.. — наконец, одна из них решается приоткрыть рот.
— Вот оно как... — «богиня» задумчиво прикладывает руку к подбородку, изображая раздумья, и кивает. — Благодарю вас. Прошу простить, у меня появились неотложные дела. — бросив на прощание, поднимается и покидает класс. Растерянное «Неужели ответила верно?», доносящееся из круга свиты, уже не достигает её ушей. Продвигаясь по коридору к безлюдному и тихому месту, Сэра достаёт смартфон и прикладывает его к уху. Ответ следует незамедлительно. — Алло, дедушка? Могу ли передвинуть сегодняшние планы? Вот как. А что насчёт завтрашних? Будь так добр, распорядись. Завтра мне непременно нужно посетить одно место.
Чувства и сожаления, множащиеся день ото дня. Эти две сущности смешиваются в сердце, грозя лишить рассудка.
Отчего рядом с ним не я? Каждая беседа открывает его с новой стороны, принося радость, однако чувствую предел своих возможностей. Не мне суждено узреть его истинное естество целиком.
Я не вправе предать драгоценного друга. Мы — товарищи, поддерживавшие друг друга всегда, и впредь сие не изменится. О, как жажду, чтобы он взглянул на меня «теми самыми» глазами! Чтобы его уста произнесли моё имя, а сердце заключило в объятия именно меня. Чтобы, глядя в глаза мои, губы, не видел никого иного.
То, что спустя только времени и пролитых слез от безысходности удалось сыскать его — вовсе не случайность. Это плод её неустанных трудов. Результат решимости, не страшащейся запятнать собственную биографию. Куда же нам отправиться в следующий раз? Что доставит ему истинное удовольствие? Я ведь совершенно не ведаю о его вкусах. Кровь его, капля за каплей, начинает течь во мне, и сие осознание приносит невыразимый восторг.
Мои поступки сродни повадкам гиены. Это акт попрания чужих стараний, коему нет и не может быть прощения. Ведь я — лишь замена. Ведь безнадёжно опоздала. Ведь мне не суждено одержать победу. Нельзя забывать о первоначальном замысле. По крайней мере, желаю продолжать жить в его воспоминаниях. Больше всего на свете страшусь почувствовать его неприязнь.
Обязана понести ответственность за ту подлость, что совершила. Пусть же это станет концом.
У места встречи, что находится сразу за турникетами ближайшей к школе станции, уже стоит Тодо-сан. Бесчисленное количество раз видел её в школьной форме, однако сейчас, когда она просто стоит там, её силуэт кажется ожившей картиной. От восторга слова застревают в горле.
— Прости за опоздание. — стоит мне окликнуть её...
— ... Ты не опоздал. — ... как она медленно оборачивается и едва заметно кивает. — Это я пришла слишком рано. — наши взгляды встречаются, и она нежно улыбается. — Ну что, пойдём?
Старшеклассница совершенно естественно берет меня под руку, и мы заходим в только что прибывший поезд.
— Куда сегодня направимся?
«В прошлый раз она заранее посвятила в общие планы, но сегодня даже не знаю, и, откровенно говоря, в суматохе вчерашнего дня, запамятовал спросить. Не сомневаюсь в её вкусе, но всё же решаю уточнить.»
— Сегодня... подумала, что нам стоит сходить в планетарий.
Небольшой планетарий, расположенный неподалёку от станции Сибуя, оказывается не слишком людным. Когда пытаюсь купить билеты, Тодо останавливает и платит сама. До начала сеанса остаётся около десяти минут, отчего мы решаем скоротать время в холле.
— Не знал, что в Сибуе есть планетарий.
— Вообще-то раздумывала над Икэбукуро, но от школы туда далековато, не так ли? Поискала в сети и наткнулась на данное место.
— Вот оно как... Кажется, я не был в таких местах с начальной школы. — вслух озвучиваю мнение о месте посещения...
— Неожиданно. — ... как вдруг Тодо удивлённо округляет глаза. — Мне казалось, тебе нравятся ночные виды, звёзды и всё такое.
— Нравятся, но... мне всегда казалось, что это место для посещения с кем-то особенным. — отвечая её изумлению, сам перестаю понимать, что именно хочу выразить.
— ... Верно. — девушка негромко усмехается и едва слышно шепчет. — Возможно, сюда и впрямь приходят лишь с кем-то особенным. Когда-нибудь ты обязательно сводишь сюда и Ханоэ, договорились? Только не в этот маленький зал, а куда-нибудь посолиднее.
— А чем плохо здесь?
«Мне кажется, в знакомом месте ориентироваться куда проще.»
— Я попаду в затруднительное положение. — Тодо качает головой. — Тебе придётся выбрать другое место, понимаешь?
«Смысл её слов ускользает, но не переспрашиваю, ибо диктор объявляет о начале сеанса.
Как только шоу начинается, свет плавно гаснет. Суета, царившая здесь мгновение назад, мгновенно испаряется, и зал погружается в мягкую, глубокую тишину.
— Начинается. — тихо произносит она...
... и я киваю в ответ. Потолок начинает медленно разгораться. Одна за другой вспыхивают крошечные белые искры, и вскоре их число становится неисчислимым.
Я заворожён. Кажется, будто и впрямь лежу под открытым ночным небом. Хотя это всего лишь проекция на потолке, эффект присутствия и погружения столь силён, что перехватывает дыхание. Не знаю, был ли это мой вдох или же вздох сорвался с губ сидящей рядом Тодо. Однако кажется, что даже сие мимолётное дыхание меняет температуру воздуха вокруг. Случайно взглянув на спутницу, вижу, как её профиль едва заметно озаряется звёздным светом.
«И какое же выражение приняло её личикой в сей момент...такой яркой, светлой, тянущейся к жизни никогда не предстает в стенах школы.»
Сквозь длинные ресницы её взгляд кажется удивительно безмятежным, а блестящие чёрные волосы, спадающие до плеч, переливаются в такт мерцанию искусственного небосвода. Она словно окутана самой ночью. Сейчас передо мной не та Тодо Рё, которой все восхищаются, а просто обычная девушка, смотрящая на звёзды.
«Надо же, умеет так смотреть...»
Начинает звучать неторопливый голос диктора. Рассказ о рождении галактик, о вселенной, созданной мириадами светил. Слышу слова, но моё внимание по-прежнему приковано к той, что сидит рядом. В сей миг журнальная модель слегка шевелится, поворачивает голову ко мне. Моё сердце пускается вскач, когда встречаю её взгляд, полный нежности. Дабы не выдать своего волнения, поспешно отворачиваюсь.
«Как это жалко. Перед лицом столь опытной, подкованной в свиданиях, спутницы веду себя словно робкий школьник.»
Но стоит мне так подумать, как над самым ухом раздаётся тихий смешок. Он звучит чисто и мимолётно, подобно вспышке далёкой звезды.
Сеанс окончен. Когда мы выходим на улицу, небо уже окончательно потемнело. Конечно, огни мегаполиса в Сибуе имеют своё очарование, но после увиденного в зале кажутся лишь блеклой имитацией.
— Было очень красиво.
— Да, словно на настоящие звёзды посмотрела... К тому же мне довелось увидеть кое-чью забавную реакцию. — с этими словами Тодо бросает на меня лукавый взгляд.
— Любой бы на моем месте занервничал, если бы сидел тогда рядом с тобой.
— И... даже ты, Сатору?
— Само собой, очевидно. — даже если промолчу, она наверняка и сама это понимает — вся её жизнь тому доказательство. И всё же мои слова, кажется, задевают какую-то струну в её душе. Она с некоторым замешательством роняет негромкое «вот как». — ... Что будем делать дальше? — спрашиваю, когда мы направляемся в сторону станции.
— Уже стемнело, так что можно и домо...
— Можем мы... провести вместе ещё немного времени?
— У тебя есть какое-то место на примете? Конечно.
В свете уличных фонарей лица идущей впереди спутницы почти не видно. Лишь голос её звучит непривычно напряжённо. Я покорно следую за ней.
Мы приходим к «Миясита-парк» — торговому комплексу, расположенному между Сибуей и Харадзюку.
—Эпизод от лица гг—
«Миясита-Парк» являет собой уникальное архитектурное творение: среди тесного соседства элитных брендов, музыкальных лавок и уютных заведений его крыша раскинулась над сим величественным общественным пространством. Мы поднимаемся по эскалатору, сиротливо замершему в самом углу, и оказываемся на верхнем ярусе.
Под открытым небом, зажатым в тиски высотных зданий, расстилается искусственный газон и вьются прогулочные тропы, а в воздухе задорно разносится грохот скейтбордов. На скамьях, выстроившихся в ряд, по большей части восседают влюбленные пары или одинокие девушки, что вслушиваются в музыку в наушниках и завороженно взирают в небесную высь. И пускай все мы делим одно пространство, каждый здесь проживает свою сокровенную, скрытую от чужих глаз историю.
— Как же много влюбленных вокруг.
— Ой, неужели ты не понимаешь? В глазах прохожих мы тоже кажемся парой.
Едва сорвавшись с губ, эти слова побуждают мою пассию на сегодняшний день привычным жестом потянуться к моей руке, однако вместо того, чтобы просто взять под локоть, ласково накрывает своей ладонью мою кисть, доселе не находившую себе места. Прикосновение обдает ледяным холодом, однако за этой стужей скрывается удивительная мягкость, дарующая сердцу долгожданный покой. Пока безмолвствую, не в силах вымолвить и слова, ее тонкие пальцы один за другим нежно переплетаются с моими.
— ... О-о-ох, смотри, вон то место пустует.
Словно не замечая бешеного ритма моего сердца, тянет за собой к свободной скамье. Даже когда мы опускаемся на сиденье, ее рука по-прежнему не выпускает мою.
— ...Фу-ух. Ты не слишком утомился?
— Все в порядке. Может, мне сходить купить чего-нибудь выпить?
— Нет, не стоит, сама справлюсь. Сатору, тебе и самому не помешало бы утолить... — на полуслове голос моей спутницы обрывается.
— Да нет, я совсем не...
— Пускай на улице еще прохладно, не смей недооценивать риск обезвоживания! Хватит пререкаться, просто скажи, чего ты желаешь!
— Эх... ну, тогда сидра.
Напористостью, подобной сокрушительному валу, подавляет всякое возражение и стремительно удаляется. С моего места не видно, где именно прячутся торговые автоматы, но она, очевидно, прекрасно осведомлена об их расположении. Что ж, воспользуюсь моментом и немного переведу дух, пока она не вернулась.
—Конец эпизода от лица гг—
—Эпизод от лица Тодо Рё—
Оказавшись перед автоматом, тщательно проверяю, не видит ли меня Сатору, и только после этого прижимаю ладонь к груди. Сердце колотится настолько неистово, что, кажется, любой прохожий может услышать этот оглушительный грохот.
«Ч-ч-ч-что же мне делать?!.. Разумеется, все прекрасно осознаю. Моя роль — быть наставницей для него и Хаонэ, и никем иным. Еще вчерашней ночью твердо решила, что в последний раз злоупотребляю своим положением. Однако любовь, несомненно, оказывается сильнее любых противоречий. Стоит мне оказаться подле него, как всякое самообладание бесследно испаряется, и мне начинает казаться, будто моим телом управляет кто-то совершенно иной. Причина моего нынешнего смятения проста... Неужели... неужели сейчас тот самый момент, когда возможен поцелуй?!
«Миясита-Парк» по праву считается священным местом для влюбленных... по крайней мере, так пишут в социальных сетях. Мне доводилось бывать здесь днем во время съемок, но и помыслить не могла, что ночная атмосфера окажется настолько, настолько притягательной. Решилась взять его под руку, и даже переплести пальцы, что было весьма смелым шагом. Значит ли это, что теперь может последовать...
От этой мысли мне в мгновение ока становится не по себе.
«У меня ведь нет неприятного запаха изо рта?! Все ведь в порядке?! Я всегда тщательно слежу за собой, но когда дело касается любимого человека, никакой подготовки не кажется достаточно. К тому же, в отличие от Сатору, я еще никогда ни с кем не целовалась. Да-а-а, точно, Сатору ведь уже целовался с Хаонэ, а значит, он невольно станет сравнивать. Вдруг его разочарую? Вдруг ему не понравится? И пускай я не лишена уверенности в собственной привлекательности, поцелуй с совершенной красавицей, как Макисима, наверняка казался ему пределом мечтаний. Постойте, а что он просил купить? Сидр? Сидр?! Говорят, вкус первого поцелуя врезается в память навечно. Стало быть, в моих воспоминаниях навеки запечатлится вкус сидра. Разве это не чудесно?! Отныне клянусь пить только сидр до конца своих дней. В автомате он еще остался, нужно поторапливаться, иначе мое долгое отсутствие вызовет подозрения... Пусть сей раз станет последним. Боженька, прошу, прости мне эту слабость.» — крепко зажмурившись и обратив немую мольбу к небесам, опускаю стоиеновую монету в прорезь автомата.
—Конец эпизода от лица Тодо Рё—
—Эпизод от лица гг—
Минуло, кажется, добрых десять минут. Я уже собираюсь отправиться на поиски запропастившейся подруги, когда замечаю ее фигуру, приближающуюся ко мне. В руках она сжимает пластиковую бутылку с сидром.
— Прости, пришлось далеко идти?
— В-вовсе нет. Совсем близко было, честное слово. — судя по затраченному времени, ей пришлось потрудиться, и уже готов извиниться за доставленные хлопоты, однако она сбивчиво и как-то подозрительно отвергает мои слова. — Э-это... тоже очень хочу пить, так что можно мне приложиться первой?
— Ты сама его купила, Рё-тян, что пей сколько пожелаешь.
Девушка присаживается рядом и неуверенными движениями начинает жадно пить сидр. Должно быть, жажда действительно измучила ее, отчего она осушает добрую половину бутылки с громким глотанием.
— Ох, кажется, немного увлеклась... остальное можешь допить ты, Сатору.
— Спасибо.
Принимаю бутылку, подавляя в себе легкое удивление от столь непрямого поцелуя, и прижимаюсь губами к горлышку. Освежающая сладость и колючие пузырьки газа мгновенно разносятся во рту, смывая накопившуюся за день усталость.
— Знаешь, сидр иногда кажется невероятно вкусным.
— Да, ты абсолютно прав.
Пока пью, не покидает странное ощущение, будто она сверлит меня взглядом, но, вероятно, это лишь игра воображения.
—Конец эпизода от лица гг—
Стоит Ситиригахаме Сатору отпить сидра, как Тодо Рё неосознанно выпрямляется, принимая более сдержанную позу.
«Первый этап плана завершен.»
Будь ее воля, она бы предпочла, чтобы Сатору сначала предложил напиток ей, дабы самой совершить «косвенный поцелуй», но, как говорится, большее включает в себя меньшее (то есть в игре на долгую лучше делать маленькие шажки, чем пытаться перепрыгнуть несколько этапов). Она хотела заставить Сатору совершить этот непрямой поцелуй, чтобы он начал воспринимать ее как девушку. Такую цель поставила себя журнальная модель. Психологическая нагрузка при переходе от нуля к касанию губ через бутылку должна быть меньше, чем при попытке поцеловать его внезапно. Мысли Рё уже напоминают маркетинговую стратегию, но, как бы то ни было, она четко видит финишную прямую. К несчастью, сам Сатору слишком толстокож и, похоже, вовсе не осознает скрытого смысла их действий.
— ... Кстати, ты ведь обещал себя позадавать мне вопросов о том, как правильно вести себя с девушками. — произносит она, делая вид, будто только сейчас об этом вспомнила.
«Если он разгадает мои скрытые мотивы — пиши пропало.»
— Хм? Да, верно, но мне кажется, на сегодня получил достаточно советов.
— Не уверена.
Можно ли вообще считать свидание с Макисимой Хаонэ «нормальным»? Если нет, то единственное подобие свидания у Сатору у него было лишь с Ниито. Но учитывать кохая, и то, как она вела себя, когда одним жестким видом прогнала прочь лучшего друга, ему не хотелось, а потому, по сути, единственный опыт наитиповых свиданий испытал именно с Рё. А спрашивать про неё же в глазах парня было глупо.
— В народе часто говорят, что признаваться в любви нужно на третьем свидании. — также, мимоходом бросает Тодо-сэмпай.
— И кто только устанавливает такие правила? Не думаю, что количество встреч имеет значение — можно признаться в любой момент, хоть на первом, хоть на пятом..
«Попался, флаг установлен.» — злорадно ухмыляется про себя Рё.
— Хороший настрой. Однако для этого тебе не хватает опыта.
— Опыта?
— Девушки часто говорят, что им нравятся непопулярные парни, но на самом деле все иначе.
— В-вот как...
— С неопытными парнями скучно. Девушек цепляют уверенные в себе, те, кто могут взять инициативу для себя. Они должны чувствовать, видеть в партнере человека, способного завоевать любое сердце, но осознавать, что среди всех прочих его глаза устремлены только на неё одну.
— ... Понимаю.
«Это звучит как логичная теория, которую жаждет мужской мозг. Жестокая истина в современном мире, где у девушек зачастую куда более богатый романтический опыт, нежели у мужчин. Очередной флаг поставлен.» — мысленно отсчитывала она, постепенно подводя спутника к определенной мысли.
— И как далеко вы зашли с Хаонэ? — спрашивает она, притворяясь безразличной.
Рё не ожидает ответа, но, видя колебания Сатору и слыша его неуверенное «Это...», все понимает. Для Рё сейчас наступает последний момент, когда можно остановиться. Но она еще не настолько стара и мудра, чтобы нажать на тормоза, понимая, что счастье человека, по которому она сходит с ума, находится в руках ее лучшей подруги.
— ... Вот оно что. Все-таки Хаонэ — девочка, которая не упускает своего шанса.
— Рё? — он окликает ее...
... но его голос не достигает слуха девушки. Свет в ее глазах начинает гаснуть.
— Ничего. — та натягивает улыбку, но глаза ее остаются холодными. — Просто, раз уж мы играем роль влюбленных, думаю, нам стоит попрактиковать естественные прикосновения. — с этими словами мягко сжимает руку Сатору.
Движение выходит настолько привычным, словно повторялось сотни раз, отчего Сатору некоторое время даже не замечает, что они держатся за руки.
— Р-Рё... ты правда считаешь, что так можно? — он решается задать вопрос, который вертелся на языке уже несколько раз.
Но внутренний мир Рё сейчас занят совершенно другим. Она думает лишь о том, как воспроизвести свой «сценарий».
— Можно. Мы ведь изображаем пару.
— ... Но это лишь тренировка.
— Пусть и тренировка, но в этот миг все по-настоящему, верно? А значит... и такое допустимо. — она подается вперед.
Сердце в груди колотится так, словно готово разорваться. Расстояние между сердцами невозможно измерить без ориентиров, но сейчас, только сейчас, ей хочется оказаться на дистанции, на которой можно ощутить тепло прикосновения. Тени их двоих стремительно, но с оттенком одиночества сближаются. Наконец, края их накладываются друг на друга, отчего, будь оно кадром фильма, зритель без лишней демонстрации интимности, осознал что случилось между героями ленты, и...
— ...
... схваченным оказывается не сердце в плену любви, а плечо мужской рукой. Сатору останавливает Рё, касаясь ее плеч так бережно, словно держит бумажный фонарик. Достаточно лишь немного вытянуть шею, чтобы исполнить желание. Однако эти несколько сантиметров выстраиваются непреодолимой пропастью.
— Прости, Рё, я не могу.
— ... Почему? — девушка отстраняется. В ее голосе смешиваются недоумение и отчаяние.
— Я хочу беречь отношения с Макисимой. Думаю, было бы круто, если бы мог вести в отношениях. Но... — Сатору говорит поразительно твердо, но при этом мягко, как обращаются к другу. — ... у тебя ведь тоже есть тот, кого ты любишь, Рё? Поэтому не могу поцеловать тебя: ради нас обоих. Даже если разочарую Макисиму, лучше сам найду правильный ответ, чем позволю тебе ранить себя.
Он запомнил слова, услышанные когда-то давно. Рё во многих аспектах старше и опытнее, но она все же просто девушка. То, что она так искренне заботится о Хаонэ, достойно похвалы, но Сатору не может закрыть глаза на поступки, которые унижают саму Рё.
— ... Угу.
Она тоже это понимает. Причина не в том, что он не хочет целоваться именно с ней.
«Это хорошо. Так даже лучше. И все же...»
— ... Ты прав. Ты прав... — крупные слезы срываются с ее ресниц. Скатываясь по щекам, окрашивают лицо румянцем, словно тающий на солнце белый снег.
— ... Э?! Р-Рё?!
То, что его сэмпай, которая до сих пор вела его за собой, объясняла тонкости свиданий, делилась опытом, вдруг заплачет и даст волю эмоциям, оказывается для Сатору полной неожиданностью. Он рефлекторно пытается схватить ее за руку, но девушка вскакивает быстрее и с криком «Прости!» убегает прочь.
— Ч-что все это значит... — он ошеломленно застывает.
И тут его сердце ёнкуло, а голову словно ударил разряд молнии. Он увидел в сей ситуации дежавю: нечто, не более месяца назад испытанное ранее. Свидание. Парк. Скамейка. И девушка, с которой проводишь время, а её нет. На него нахлынуло воспоминаниями, в память четко врезалось сказанное Рё в момент, когда Сатору опустил голову: «Ты так и будешь просто сидеть на скамейке и ждать у моря погоды?»
«Раздумьям места нет.»
Он резко вскакивает и бросается в погоню за удаляющейся спиной Рё.
—Эпизод от лица Тодо Рё—
— Но почему?..
«Впрочем, вопрос был излишним. Это кара небесная. Я посмела покуситься на возлюбленного своей лучшей подруги, и миг, когда его взор обращался на меня, даровал мне такое окрыляющее счастье, что потеряла голову. Мне следовало держать себя в руках, но раз за разом отодвигала черту, шепча себе: 'точно в последний раз'. Ныне эти мысли кажутся лишь жалким оправданием. Бог покарал меня, и я это осознаю. Я плачу за содеянное впервые с того самого дня. Всё случилось не так давно, и месяца не прошло, но для ученицы третьего класса старшей школы такие потрясения случаются слишком часто. Почему я сбежала от Сатору-куна? Оттого ли, что желанное было слишком призрачным, или же просто пряталась за чувством вины? Окончательно запуталась. Потеряла контроль над собственной жизнью.
Покинув Миясита-Парк, бегу в никуда.
«Мне всё равно, ибо у меня более ничего не осталось. Я предала Хаонэ, Сатору отверг: сама для себя сотворила бездну. И теперь некуда возвращаться, будь что будет...»
— Прекратите!
Я замираю. Сквозь гул Сибуи, заглушающий мои слезы, доносится крик. Девичий голос, исполненный отчаяния и мольбы о помощи. Я оглядываюсь. Источник звука совсем рядом, в одном из переулков, примыкающих к главной улице.
— Отпустите меня!
Прекрасные золотистые волосы, словно впитывающие свет фонарей, сияют во тьме. На девушке такая же форма, как и на мне. Припоминаю лицо — её окружили несколько мужчин, среди которых замечаю того самого наглеца, что недавно пытался приставать ко мне.
«Нужно помочь. Нужно...»
— ... Ну надо же. Оказывается, во мне еще что-то осталось.
Боль, грызшая моё сердце, внезапно отступает. Я осознаю: даже если по собственной вине лишилась связей с миром, у меня всё еще есть нечто бесценное. Это слова, сказанные им. Не могу предать те чувства, что приняла от него. Глубокий вдох — и слезы высыхают, уступая место мужеству.
Набравшись храбрости, что есть мочи окликаю насильников, готовых осквернить беззащитную девушку.
—Конец эпизода от лица Тодо Рё—
—Эпизод от лица гг—
— Черт, ну и куда она делась?
Я преследовал подругу, но потерял её из виду сразу за Миясита-Парком. Бежал изо всех сил, и пускай не атлет, но и слабаком никогда не был, но так не смог нагнать и сыскать её поблизости.
«Нужно мыслить логически». — приказываю я себе.
«Ре-сэмпай плакала, а значит, в тот момент её чувства (не знаю какие именно) зашкаливали. В таком состоянии вряд ли станешь ждать зеленого света на перекрестке. Если её цель сбежать от меня или уйти как можно дальше, она выберет кратчайший путь без задержек. Значит, она либо пошла прямо, либо свернула под эстакаду. Под эстакадой: вокзал и толпы людей, а сэмпай вряд ли захочет выставлять свои слезы напоказ. Следовательно, она пошла прямо, в сторону Харадзюку — там тихие переулки, где можно успокоиться.»
— Ладно, иду туда.
Углубившись в лабиринт улиц, слышу голоса. Услышанное не похоже на плач или ссору влюбленных. Решаю проверить и вижу Тодо-сэмпай и... другую одноклассницу свою, Сэру: их окружили подонки. Порываюсь броситься вперед, но вовремя останавливаюсь.
— Отпустите хотя бы её!
— Че-е-го? С какой стати нам отпускать двух сочных школьниц?
— Какие ножки... можно мне их облизать?
— Фу, ну ты и мерзкий!
Подонки уверены в своем превосходстве, а я достаю смартфон.
«Вызвать полицию? Но пока всё объясню... тогда выйти к ним с телефоном в руках? Нет, отберут.»
Пока медлю, они начинают бесцеремонно хватать девушек за плечи.
— Слушай, ты ей подруга? Вряд ли. Так зачем пришла спасать? Вас же обеих сейчас пустят по кругу.
— Зачем? — взгляд сэмпай, полный решимости, заставляет одного из парней отступить. Её глаза говорят: пускай она не знает, как спастись, знает, почему находится здесь и сейчас. — Всё просто... Потому что, если протянуть руку, возможно, удастся кого-то спасти.
Мужчины хохочут над её «пафосными» словами. И слова подруги послужили спусковым крючком.
«Что ж, если она решилась, то и я не смею спасовать, выбор сделан. Посрать, пусть изобьют, хотя в грушу для битья превратят: заслоню собой девчонок и дам возможность им убежать. Сдохну или нет? Надеюсь, переживу. По крайней мере хоть немного тренировался.» — шепчу себе под нос и в прыжке наношу удар ногой в лицо одному из мерзавцев.
—Конец эпизода от лица гг—
Один из мужчин кубарем откатывается в сторону от моего отчаянного удара в прыжке, и внимание всей группы мгновенно переключается на вмешавшегося в интимную поживу на девушками парня.
— Т-ты... какого чёрта творишь?!
Что до меня, то я неудачно приземляюсь и подворачиваю лодыжку.
«Ну всё, конец.» — проносится в голове, однако внешне сохраняю невозмутимость.
— ... Сатору?!
Стоит Тодо-сэмпай отреагировать, как лицо одного из парней — того, кого уже где-то видел — искажается злобой.
— И ты припёрся... Это тот самый ублюдок, который на днях мне угрожал.
— Отлично, не придётся тратить время на представления, ничтожество, переспоренное другим ничтожеством.
— Чего ты вякнул, сволочь?!
Парень пытается схватить меня, но остальные его удерживают. Точнее, не столько удерживают, сколько желают разделить веселье на всех.
— Эй, ты, похоже, знаком с этими крошками?
— Даже если и не знаком, всё равно ищу с вами драки. Моя мечта: стать Капитаном Америка.
«И говорю совершенно серьёзно. Намедни приобрел даже щит в натуральную величину.»
— Мы такого не слышали. Понимаешь, о чём я толкую?
— Ни капли. Ты о песнях, которые будешь распевать двадцать три дня в изоляторе?
— Знаешь, в порнухе обожаю жанр с нетораре. — на губах парня расплывается пошлая ухмылка. — Если мы тебя скрутим и изнасилуем обеих прямо у тебя на глазах, думаешь, мы достигнем крышесного оргазма?
Его прихвостни гогочут, а Тэннодзу смотрит на них с нескрываемым презрением. Моё же сердце и не думает дрогнуть. Единственное, что занимает сейчас мысли: как выиграть ещё немного времени.
— Предложение звучит заманчиво, но уверен, что вы сможете меня скрутить?
— Нас тут пятеро, вообще-то.
В ответ на бахвальство противника веду себя так, словно имею запаса уверенности ещё больше.
— Есть среди вас те, кто занимался единоборствами?
— Я боксом занимался. — отзывается один.
— Тогда ты наверняка слышал: не стоит нарываться на парней, у которых уши похожи на пельмени.
Двое сразу меняются в лице, понимая, о чём речь, а оставшаяся троица лишь недоумённо тянет: «А?»
— У дзюдоистов уши становятся такими.
— Значит... этот парень чертовски силён?
— Нет... пока не увидим, не поймём...
— Хм. Эй, покажи-ка ухо.
Верно, мои волосы закрывают уши, и форму их не разглядеть. Оттого эти типы не могут оценить мою силу. Победоносно фыркаю, откидываю волосы назад и демонстрирую правое ухо.
— ... Никакой это не пельмень.
— Именно. Никогда в жизни не занимался единоборствами.
— Так ты нам просто мозги пудрил всё это время?! Ну всё, я тебя, ублюда, порешаю ща!
— Валяй, мне-то что?
Разъярённые парни начинают приближаться, но мое превосходство никуда не исчезает. Ибо ловушка уже сработала.
— ... Вы думаете нахрена попусту лясы точил с вами: прежде чем нырнуть сюда, полиции звякнул, попросту время выигрывал, а у вас точно есть лишние минуты на разборки, прежде чем прибудет наряд и скрутит на месте?
Одновременно с моими словами вдалеке раздаётся вой сирены.
— ...Чего?
— Эй, серьёзно, что ли?
— Дело пахнет керосином, а?
Парни перебрасываются фразами, всё ещё сомневаясь, действительно ли едет полиция. Однако звук сирены становится всё громче.
— Блин, валим!
— Мне сказали, что следующего раза не спустят, сразу за решетку бросят, уходим!
— ... Тц, чёртов сопляк!
Бросив великолепную прощальную фразу, банда проносится мимо меня.
Убедившись, что они скрылись, поднимаю смартфон, оставленный за переулком, и нажимаю пару кнопок. Звук сирены тут же затихает.
— Надо же, кто бы мог подумать, что аудиозапись, сделанная от скуки, пригодится.
Оглядываясь назад, понимаю: можно было попросить кого-то поблизости позвонить в полицию, но, решив, что времени на звонки нет, воспользовался старой заготовкой. Этот трек устроен просто: сначала тишина, через две минуты начинает тихо звучать сирена, громкость которой нарастает со временем. Если бы включил её, когда вышел к ним, они могли бы спокойно всё обдумать и раскусить ложь. Посему выскочил первым, затеял этот идиотский разговор и внёс сумятицу, дабы повысить шансы на успех... хотя, по сути, это чистой воды авантюра.
Просто на сей раз богиня удачи мне улыбнулась.
— ... Вы обе в порядке? — сэмпай, похоже, до сих пор не может переварить ситуацию. Приходится обратиться ко второй — к Тэннодзу. — Как ты тут очутилась?
— Это... ну... спасибо тебе...
Хоть мы почти не общаемся, впервые вижу, как она запинается. Отвечать на мой вопрос явно не собирается, а я хочу поговорить с сэмпаем. Решаю побыстрее отправить Тэннодзу восвояси.
— Ходят слухи, что тебя всегда привозят и отвозят. Кто-нибудь приедет за тобой?
— Д-да... есть кому.
После моего напоминания она начинает звонить. Разговор длится всего десяток секунд: машина скоро будет совсем рядом, решаю проводить её до места.
— Рё-тян, подожди здесь. Скоро вернусь.
Дождавшись кивка сэмпая, вывожу Тэннодзу из переулка.
«Не знаю, какой фокус они использовали, но транспорт уже на месте.»
Возле парка Миясита стоит огромный лимузин. Когда мы подходим к машине, из салона выходит старик, всем своим видом олицетворяющий слово «Дворецкий», и почтительно мне кланяется. На этом утомительная работа закончена. Разворачиваюсь, собираясь вернуться к сэмпаю...
— ... П-послушай.
— Мм?
Сэра что-то говорит еле слышным голосом. Глядя на её отношение ко мне, так и тянет усмехнуться, но она всё-таки в первую очередь девчонка, а уже потом аристократка с мизогинисткими замашками.
«Видимо, пережитый страх ещё не отпустил.»
— М-мужчины, они все... такие же, как ты?
— Именно так.
«Понимаю её мгновенно. Вернее, решаю проявить излишнее самосознание. Само собой разумеется, Тэннодзу терпеть не могу. Я мелочный мужик, который до сих пор держит зло за случай с ластиком и библиотекой. Допустим, если из-за этого случая она почувствует ко мне симпатию, что тогда? Ее отношение может смягчиться, но в принципе не желаю иметь с ней ничего общего. К тому же, кажется, у неё с Макисимой намечаются какие-то разлады, уже сильнее обострят конфликт себе дороже. А посему выбор у меня один.»
— В таких ситуациях все нормальные парни лезут грудью на амбразуру, чтобы девушек спасти. И вообще, хотел спасти только Тодо-сэмпай, а тебя, считай, так выручил на компанию.
— ... Вот как?
— Разумеется. Кто станет головой рисковать и испытывать тёплые чувства ради той, кто брезгует касаться тех же книг, что сам хотел почитать?
— Думаю, ты прав...
— Ну, тогда впредь будь осторожнее. — эдак попрощавшись, кланяюсь дворецкому (предположительно) и спешу обратно к сэмпай.
Сэмпай стоит ровно там же, где мы расстались. Стоит мне вскинуть руку, как она отзывается коротким приветственным жестом.
— Получилось проводить ту девочку?
— В целости и сохранности. Там был дед, всё в порядке, она под надежной защитой
— ... Дед? Это еще кто? — объясняю сбивчиво и грубо, но сэмпай, похоже, улавливает суть, удивленно приподнимая бровь. — Так я и думала, что видела ее на улице. Она Тэннодзу, верно?
— Ты так говоришь о ней, словно на бале познакомилась, во время встречи влиятельных персон мира сего?
— В каком веке ты живешь?.. Хотя, по сути, ты прав. Хорошо, что она в безопасности. — сэмпай перестала плакать, но следы слез всё еще заметны на ее лице.
Со стороны может показаться, что утешение требуется мне, но все ее мысли заняты Тэннодзу. И именно потому, что она такой человек, обязан сказать ей кое-что важное.
— Мне нужно кое-что сказать тебе, Рё-тян.
«Возможно, звучит слишком высокопарно.»
Ее лицо на мгновение напрягается, но затем она решительно кивает, словно готовясь к удару. Я смотрю в глаза сэмпай, готовые вот-вот снова наполниться слезами, и низко склоняю голову.
— ... Прости. — какое-то время не слышно ни шороха, но вскоре раздается тихий ответ: «За что?» Поднимаю голову и продолжаю. — Я всё это время не особо тебя любил, Рё-тян.
— ... Знаю. Причиной тому: мое резкое отношение к тебе, Сатору. Извиняться должна я. — усмехается девушка с ноткой самоиронии в голосе.
— Нет, ты, конечно, выражалась резко, но... теперь всё понял.
— О чем ты?
— В прошлом... я потерял родителей в аварии. — вижу, как она теряет дар речи. — Если из-за моего промедления чье-то будущее погрузится во тьму... хочу сражаться изо всех сил. Плевать, что подумают другие. Рё-тян, ты ведь всё это время защищала Хаонэ с теми же чувствами, что и у меня, верно?
— Ну-у-у...
«Даже если придется взять на себя роль злодея, хочется устранить любого, кто может расстроить близкого друга» — до боли знакомое чувство: лучше перестраховаться, чем кусать локти, когда станет слишком поздно.
— Грубо говоря, мы с тобой одного поля ягоды.
— Я... вовсе не... просто, ради тебя...
«Понимаю и без лишних слов. Она хочет сказать, что ей не нужно мое понимание. Но мне нестерпимо хочется извиниться. Хочется донести свои чувства. Выразить уважение человеку, который мыслит так же, как я.»
— Ты молодец, Рё-тян. Спасибо тебе. — стоит мне произнести эти слова, как накатывает чувство дежавю.
Сэмпай снова начинает плакать. Однако есть четкое отличие от того раза в парке Миясита. На сей раз, уверен, это слезы радости.
— ... Ну вот, Сатору. Раз ты такое говоришь: теперь не смогу сдаться.
— Если продолжим здесь торчать, неизвестно, когда те типы вернутся, давай двигаться. — глядя на ее улыбку, словно с души упал тяжелый камень, чувствую облегчение.
— Согласна. Нехорошо узурпировать тебя, Сатору.
Уже собираюсь отпустить колкость по поводу ее слов, но, взглянув на лицо сэмпай, замираю: у нее такое выражение, будто раскрылась самая страшная тайна, которую она хотела уберечь любой ценой.
«Кто-то стоит у меня за спиной? Неужели тот давешний донжуан раскусил ложь и...»
— ... «Нехорошо», говоришь? И перед кем же тебе нехорошо, а?
Тоже мигом цепенею. Голос до ужаса знакомый, и веет от него холодом, превосходящим ледяную бездну антарктических морей.
Однако вечно стоять спиной нельзя. Меня охватывает ужас: кажется, в следующее мгновение из моего живота вырвется лезвие ножа. Оборачиваюсь медленно, с невероятной скованностью, словно робот, который проржавел насквозь за сотни лет после гибели человечества и теперь пытается выполнить свою последнюю задачу. Там стоит прекрасная девушка, которую можно принять за ангела. Точнее говоря, не просто девушка, похожая на ангела. Это дитя и есть ангел. Большие круглые глаза, зрачки сверкают подобно драгоценным камням, губы цвета сакуры. Так я думаю.
Но если присмотреться, в этих больших глазах читается ярость, зрачки полыхают адским огнем, а губы алы, как кровь. Дьявол, которого можно принять за ангела. И эта девушка, полностью подчинившая себе пространство — Макисима Хаонэ — с улыбкой, словно списанной с театральной маски, обращается к нам:
— ... Нехорошо, говоришь? И перед кем же, тебе, нехорошо? — повторяет она лишь одними словами, убивая прежнее малость поднятое настроение.
Состояние, при коем слова теряют всякий смысл — относится отнюдь не к Макисиме, а к нам с Тодо-сэмпай, ибо мы оба замерли на месте, словно каменные изваяния. Появившаяя из ниоткуда девушка переводит взор на меня, затем на свою подругу-старшеклассницу, и вновь устремляет взгляд в мою сторону.
— Сатору-кун, это ты довел Рё до слез?
«Решительно не знаю, что ответить. Пожалуй, виноват в её слезах именно я, однако в причинах сего нет никакой уверенности.»
— В-вовсе нет, Хаонэ. Он ни в чем не виноват. Это всё я... — сэмпай спешит вступиться.
— Вот как. — услышав ответ, Макисима едва слышно роняет. — Ну и славно. Теперь могу спросить со спокойной душой. — не дав времени осознать смысл сказанного, она направляется ко мне и... проходит мимо. Она замирает прямо перед сэмпай и пронзает её суровым взглядом. — И как же сразу не догадалась? Ведь под ногами валялось столько очевидных зацепок. Рё, ты ведь предложила мне работу моделью только ради того, чтобы подобраться к Сатору-куну, да?
«О чем это она? Вероятно, из-за ревности Хаонэ выдвигает совершенно невообразимые догадки.»
— Ну... разумеется, вовсе не не этого хотела сделать... — сэмпай, обычно столь уверенная, ныне кажется подавленной напором лучшей подружани, чья улыбка приобрела пугающий оттенок, и не может найти слов для оправдания.
— Что-то ты запинаешься, впервые вижу тебя такой. И то, что ты решила посягнуть на моего сокровенного человека — тоже в новинку.
«Пугает в ней отнюдь не холодный расчет, а то, с какой пугающей интонацией ведет сей допрос. Её манера речи ныне напоминает безумца из фильмов про смертельные игры. Тодо лишь старалась ради нас с Макисимой, и я не могу допустить, чтобы в их дружбе пролегла трещина. Следовательно, мне надлежит развеять заблуждение.»
— Послушай, Ханон.
— Что такое, Сатору-кун?! Не волнуйся, я знаю, что Рё просто вскружила тебе голову. Она ведь поступила скверно, правда? Пускай она и красавица, но подбивать клинья к моему любимому, самому дорогому Сатору-куну...
— Ты не так поняла, Рё-тя... сэмпай просто хотела помочь нам с тобой...
— ... Рё-тян?
«О, Сатору Ситиригахама, ты вечно болтаешь лишнее в самые неподходящие моменты!» — в сей миг в моей голове ангелы и демоны дружно вскидывают руки к небесам.
— Нет, вовсе не то хотел сказать.
— Рё-тян? Значит, я умоляла тебя столько раз, прежде чем ты начал называть меня по имени, а её ты величаешь так запросто?
— Это лишь знак дружеского...
— Всё понимаю, Сатору-кун. Ты ведь нравишься девушкам, оттого и немудрено, что взор твой порою устремляется на кого-то, помимо меня.
— Да не заглядываюсь ни на кого! Просто она для меня...
— ... А? — самоуверенная ухмылка Макисимы — коя, скорее всего, была лишь маской — вмиг исчезает. — Вот оно что. Значит, Рё уже... забрала тебя у меня...
Заметив слезы, заблестевшие в её глазах, запоздало осознаю глубину своего промаха.
— Всё не так! — подскочив к ней, кладу руки ей на плечи, торопливо оправдываясь. — Я просто обратился к Тодо-сэмпай за советом!
— ... Правда-правда? Значит, вы с Рё не встречаетесь?
— Конечно нет! — пока отчаянно мотаю головой, стараясь исправить ситуацию...
— Именно! — ... сэмпай тоже приходит на выручку. — Ведь ты с Сатору-куном и так пара, разве нет?
— Мы с Сатору-куном... о чем это ты?
«Сэмпай убеждена, что мы с Макисимой встречаемся, а та, в свою очередь, заподозрила меня в романе с сэмпай. Ситуация запуталась окончательно. Даже Макисима, словно судья, явившаяся прямо на место заседения, малость теряется от формулировки наших отношений, ведь, по-правде говоря, до сих пор, с тех выходных, так и не обсудили, кем друг для друга являемся.»
— В общем, вы оба пойдете ко мне и всё объясните, идет? — продолжила она с прежним напором.
— Извиняюсь за беспокойство...
Вхожу в дом Макисимы уже во второй раз. Но если в прошлый раз моей целью было помочь заболевшей подруге, то теперь здесь в роли подсудимого. Разница в положении колоссальная.
— Д-добрый вечер, простите за вторжение... — сэмпай тоже чувствует себя не в своей тарелке, хотя её уверенная походка выдает тот факт, что она здесь уже бывала.
— Располагайтесь где удобно. Но запомните: садиться рядом друг с другом строго запрещено! — Макисима с застывшей фальшивой улыбкой указывает нам на места. — опускаюсь на ближайший диван, в то время как сэмпай, словно кролик перед удавом, смиренно садится на пол в позе сэйдза. — Сатору-кун, подожди немного. А теперь хочу услышать всё с самого начала. Почему ты, Рё, отправилась на свидание с Сатору?
— Я... просто заволновалась, сможет ли Сатору сделать тебя, Хаонэ, счастливой.
— Давай-ка ты перестанешь называть меня по имени, ладно? — ледяным тоном обрывает её Макисима. Каждое слово подвергается тщательному досмотру. Я и не подозревал, что напор айдол может быть столь устрашающим. — Мне бы хотелось услышать отрицание, но ведь сегодняшнее свидание наедине с Сатору-куном далеко не первое, не так ли?
— Да... ты права. Это второй раз.
— И чем же вы занимались в первый раз?
— М-мы встретились в обед, пошли в кафе в Сибуе, а потом...
— Купили одежду, верно?
«Предположения братана подтверждаются: Макисиме уже всё известно.»
— Сразу поняла, что Сатору-кун сам бы такое не выбрал. Я ведь знаю, его как облупленного — и лишь одного этого хватает, чтобы сильно любить его. — сэмпай безмолвно сносит упрёки, но вижу, как внутри неё постепенно скапливается горечь. — Пожалуй, с первым днем закончили. Что же вы делали сегодня? Мне сообщили, что тебя видели в Сибуе, но и подумать не могла, что вы забредете в те переулки.
— В тот момент увидела, как к Тэннодзу-сан пристают... а Ситиригахама-кун прогнал тех людей.
— Вот как... Что ж, похоже на правду. — Хаонэ удовлетворенно кивает...
«... хотя мне неясно, как именно она отделяет ложь от истины.»
— Однако между окончанием занятий и вечером прорва времени. Чем вы занимались?
— Мы... ходили в планетарий.
— Понятно. Значит, пока была на занятиях, ты сблизилась с Сатору-куном, прикрываясь заботой о моем счастье.
— Но и впрямь беспокоилась... — оправдания сэмпай тонут...
— Если бы ты действительно переживала за меня, то, зная твой характер, предложила бы прошвырнуться втроем. — ... под натиском невозмутимости Макисимы. — А раз решила провернуть наедине, то сама понимала, что поступаешь дурно, но не отступила и довела всё до конца. Вина, как оп мне, очевидна.
— Ты права, Хаонэ. Прости меня...
«Сэмпай окончательно загнана в угол. Кажется, ярости Макисимы нет предела.»
— Мы ещё не закончили. Больше всего занимает вопрос: с чего вдруг ты так привязалась к Сатору-куну?
— Я как и ты... Ситиригахама-кун мне...
— Хотя раньше была о нем не самого лучшего мнения, аль забыла? Звучит неубедительно. Даже если говоришь сейчас правду, то берега попутала: я полюбила его первой, следовательно, тебе надлежало отступить. Неужли столько времени была слепа к тебе, ошибалась?
«Ответ сэмпай едва различим, но, похоже, она лишь подлила масла в огонь. Впрочем, события принимают неожиданный оборот.»
— Так расскажи мне, не таясь: что именно тебе в нем нравится?
— Но я... — её лицо искажается от напряжения, словно плотина, сдерживающая колоссальный напор воды, готова вот-вот рухнуть.
— Или у тебя есть причины молчать? Не бойся, хочу знать.
— Я...
— Если тебе нечего сказать, то не смей отнимать Сатору-куна. Ты мне дорога, но Сатору-кун для меня он...
— Сатору-кун и меня в тот день спас!!!
Плотина рушится, и вместо слез или гнева на волю вырывается тяжкое признание.
Не в силах осознать происходящее, лишь издаю жалкое «а-а?», а Макисима вторит мне точно таким же растерянным звуком.
— О чём ты вообще говоришь?..
— В тот день, когда ты, Сатору, пришёл за Хаонэ, услышала твои слова и внезапно всё вспомнила.
«Тот самый день, о котором она упоминает, отчётливо всплывает в моей памяти. Однако что именно значит это её 'вспомнила'?»
Семпэй принимается рассказывать о событиях прошлого: слова её льются то прерывисто и мучительно, то с проблесками истинного счастья, раскрывая всю подоплёку их нынешних отношений.
— Вот и всё. В этом — вся я, все мои чувства, что питаю к тебе, Сатору.
И я, и Макисима застываем с раскрытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова, оттого что поведанная ею история оказывается слишком шокирующей.
«Неужели в тот день, когда бросился на помощь Макисиме, невольно спас и её лучшую подругу? И теперь становится ясна ещё одна деталь — причина, по которой лицо Макисимы сейчас искажено гримасой, столь похожей на отчаяние. Пусть она и твердила семпаю, дескать, влюбилась в меня первой, но с точки зрения календаря это произошло в одну и ту же дату. Даже если вглядываться в детали до секунд, на деле невозможно определить, кто же из них оказался впереди. Если верить воспоминаниям Макисимы, из-за застилавшей глаза крови не смогла разглядеть моего лица, и в памяти семпая запечатлелась точно такая же неясная картина, то есть они были не в состояние по внешнему виду оценить насколько сильно пострадал, извазякался в грязи или успел устать. Иными словами, логика не нарушается, кого бы из них я ни спас первым: к тому же, какая разница кого, если то случилось в пределах одного землетрясения. Если принять за истину теорию, будто 'прав тот, кто полюбил первым', то, вполне вероятно, именно Макисима рискует оказаться в роли злодейки.»
Похоже, мы прихожим к одним и тем же выводам, ибо «спалившая измену», дрожа губами, всё же находит в себе силы подать голос:
— Оттого что ты, Рё, защитила меня, смогла осознать, что Сатору — мой любимый человек, но именно из-за этого...
— Вовсе нет! Поступила так, потому что считала это правильным, и даже если бы это отдалило от Сатору, в данном не было бы твоей вины, оттого я... ни о чём не жалею.
Атмосфера вокруг стремительно меняется: та, кто обвиняла, сама оказывается на месте обвиняемой, а та, кого упрекали, теперь выступает защитницей. Очевидно лишь одно — ярость Макисимы сдувается, подобно проколотому иглой воздушному шарику.
— Так что не бери в голову. Хаонэ, мне искренне жаль, что встала у тебя на пути.
— Рё...
Ещё мгновение назад настроенные враждебно, теперь девушки обнимают друг друга, обливаясь слезами. Когда же плач наконец стихает, журнальная модель выпрямляет спину, придет внешности решимость, и устремляет взор на меня, единственного парня здесь.
— Сатору, и ты прости. Знала, что ты меня недолюбливаешь, но мне до боли хотелось напоследок остаться в твоей памяти, оставить хоть какое-то воспоминание о себе.
— Рё-тян...
— Но теперь и этому пришёл конец. — договорив, кротко улыбается. — Поступлю так, как правильно: исчезну из твоей жизни, Сатору, а ты уж приложи все силы, чтобы сделать Хаонэ счастливой.
Её покорность судьбе кажется слишком прекрасной для простого отказа, а смелость отказаться от ценного — слишком хрупкой для твёрдого намерения. Семпай долго мучилась, разрываясь между собственными чувствами и узами дружбы, и это противоречие едва не сломило её. Однако теперь терзаниям объявлен конец, девушка наконец-то поставила точку в споре с собственным сердцем.
Мне нечего сказать, ничего не могу сделать, ведь как я, сторонний человек, способен изменить чужое решение. И всё же... как человек, совершенно не умеющий считывать атмосферу, кричу первое, что бросается в сердце:
— Вообще-то из-за амнезии совершенно не помню, как спасал тебя, Рё-тян, и скорее даже полагал, будто ты меня терпеть не можешь...
— Что-о-о ты сказал?
— Послушай... мне тоже нужно кое в чём признаться. — врывается в разговор Макисима. — Мы с Сатору ещё не встречаемся, я пока только нахожусь в процессе его завоевания.
— Что-о-о ты сказала?
— Ах да, тоже хотел об этом упомянуть, но подумал, раз уж семпай действует, заботясь о Хаонэ, то лезть со своими правками будет как-то нетактично...
— Что-о-о ты сказал?
«Она превращается в какого-то робота, повторяющего одну и ту же фразу.»
— Со своей стороны не намерена никому отдавать Сатору, но выбирать всё равно ему, и не считаю, что имею право запрещать тебе, Рё, проявлять инициативу.
— Э-э... ч-чего?! Че-чего?! — девица пребывает в таком сильном замешательстве, что её привычный образ окончательно рассыпается в прах. — Значит... ты с Сатору не пара?!
«А, она всё ещё застряла на этом моменте.
Макисима с горькой усмешкой кивает, подтверждая сей факт, и тогда семпай внезапно опускает голову.
— Рё-тян, что с тоб...
— Да-а-а-а! Получилось! — она вскидывает кулак в жесте триумфа с таким воодушевлением, будто только что одержала победу на мировом чемпионате.
— Значит, отныне могу как соперница вытворять с Сатору и то, и разное-прекрасное... и ты не будешь дуться на меня?!
— Ха-ха... ну, в общем-то, оно так, но... — Макисима отвечает запинаясь. Она не продолжает фразу, апогружается в раздумья с абсолютно серьезным лицом на добрые полминуты, после чего берет со стола свой смартфон. Прямо у нас на глазах она набирает номер и прикладывает трубку к уху.
— Алло, Сакура-тян? Слушай, может, сходим сегодня на тех «Мстителей», о которых говорили? — мы с семпаем переглядываемся. — Правда? Ну, тогда я скоро буду! — Макисима на воодушевлённой ноте завершает звонок. — Что ж, ухожу по делам. Сатору, тебе наверняка будет одиноко, но ты уж прости, ладно?
— А... э-э...
Пока она споро собирает вещи, её лушчая подруга делает шаг навстречу.
— Погоди, Хаонэ. Что всё это значит?
— Мне невыносимо так поступать, но хочу сражаться с тобой, Рё, на равных. Поэтому только сегодня — можно. — обернувшись, она излучает необычайную решимость. Шепчет что-то на ухо окончательно растерявшейся подружке. Отсюда мне ничего не слышно, но вижу, как взгляд её наполняется пониманием. — Ну как?
— Хорошо. Раз так, давай так и поступим.
— Угу! Тогда вернусь завтра утром, присмотри тут за домом!
Разговор движется вперёд, они совершенно не считаются со мной. Не в силах смириться со сложившейся недосказанностью, бросаюсь вдогонку за Макисимой, она уже направилась к прихожей.
— Эй, Хаонэ, объясни толком, что происходит? — хватаю её за руку, заставляя обернуться...
— Сатору, так сильно тебя люблю... — ... и в то же мгновение она порывисто прижимается к моей груди.
— Ну... знаю?
— Смогу сделать тебя счастливее всех и никогда не заставлю жалеть о выборе. Но сегодня, пожалуйста, не уходи домой.
— Что значит «не уходи», завтра же школа?
— Не волнуйся, сделаю так, чтобы ты всё успел. Можешь поехать прямо от меня. — прежде чем успеваю спросить, что будет, если нас поймают, Макисима запечатлевает на моих губах единственный поцелуй. А затем, поглаживая по щеке, произносит. — Ведь позже всё равно перекрою собой все твои воспоминания.
Звук закрывшейся двери наконец приводит меня в чувство.
Возвращаясь в гостиную, застаю сэмпай в превосходном расположении духа: она радостно расхаживает по комнате взад-вперед. Её походка лишена конкретной цели; действия скорее напоминают размеренное движение, к коему прибегают, дабы привести мысли в порядок и сосредоточиться. Одна расхаживают, другие руками машут, третью разминку делают, а четвертые, как я, наливают в стакан воды и оборачиваются к окну.
— Хаонэ уже ушла? — спрашивает Рё, замечая моё возващение.
«Должно быть, настолько погрузилась в собственные раздумья, что даже не услышала звука открывающейся двери.»
Понимая, что уйти сию минуту мне вряд ли удастся, опускаюсь на диван, и в то же мгновение девушка присаживается подле меня, внимательно изучая моё состояние. В подобной ситуации, оказавшись наедине в пустой комнате, было бы естественно ощущать трепетное волнение, и я, признаться, не прочь поддаться сему чувству, однако прежде необходимо прояснить один важный вопрос.
— Послушай, Рё-тян...
— Что такое?
— Е-если вдруг ошибаюсь, то просто забудь мои слова, но... я для тебя...
— Люблю тебя. — ответ следует незамедлительно.
«Пока всё ещё допускал вероятность того, что её чувства — лишь проявление признательности, и колебался, боясь показаться самовлюблённым гордецом, однако девушка выносит свой вердикт прежде, чем успеваю закончить фразу.»
— Даже зная, что лишился памяти?
— Разумеется, ведь причины сего... ты и сам понимаешь, не так ли?
«Должно быть, её мотивы те же, о коих мне поведал Макисима. Неважно, помню прошлое или нет — она полюбила за мои поступки, и в тот миг, когда бросился на помощь Тэннодзу, доказал, что остался прежним человеком, готовым прийти другим на выручку в минуту нужды, как и в 'тот самый день'.»
— Впрочем, не стану требовать от тебя немедленного ответа. — произносит она с кроткой усмешкой, замечая, вероятно, сколь суровым стало моё лицо, и придвигается ближе, сокращая дистанцию между нами.
— У меня есть сильная соперница в лице Хаонэ, да и другие наверняка найдутся. Каждая из нас искренне дорожит тобой, Сатору, и то, что ты не можешь выбрать кого-то одну, проистекает вовсе не из твоей нерешительности. Если же так и не выберешь меня, готова пойти на всё, даже если придётся втянуть в сие остальных. — вВ её словах проскальзывает нечто пугающее, однако испытываю искреннее облегчение оттого, что мне не нужно принимать решение сию же секунду.
«Наши с Макисимой пути, равно как и с сэмпай, пока ещё слишком коротки, дабы мы могли познать друг друга до конца. Наблюдать вместе, как на ладони оседают лепестки сакуры, ощущать разницу между палящим летним зноем и мягкой ночной прохладой, ловить кожей дыхание ускользающей осени и гадать, стоит ли ступать на первый девственный снег — именно в таких совместных поисках и рождается подлинное единение сердец. А те тропы, что мы собственными ногами вычерчиваем по карте жизни, хоть и начались в рождественский день, по сути стали отличны от обычной промозглой земли только недавно, с момента близости в помещение со спорт-инвентарем.»
— В таком случае... приложу все силы, чтобы стать достойным твоих чувств, Рё-тян. — торжественно обещаю я.
— Прошу, запомни: люблю тебя, Сатору. — девушка опускает голову и прижимает тонкую ладонь к своей груди. — С того самого дня, когда ты спас меня только тобой и грежу. — слова звучат подобно священной клятве. Затем, как некогда в парке Миясита, подаётся вперёд. — Теперь ведь... могу тебя поцеловать?
Её ладонь накрывает мою руку, покоящуюся на диване. Её губы, некогда источавшие лишь враждебность, кажутся сейчас столь хрупкими, что малейшее неосторожное движение способно их сокрушить. Наши кончики носов едва соприкасаются. Рё зажмуривает глаза. Её щеки пылают столь ярко, будто вот-вот лишится чувств от избытка эмоций аль от перегрева. Даже когда поцелуй завершается, не спешит открывать веки, словно смакуя каждую каплю обретённого счастья, и лишь спустя время наконец смотрит прямо в глаза.
— Подумать только... обычное прикосновение к любимому человеку может приносить столько блаженства. — в её голосе звучит едва уловимая девичья застенчивость.
— Постой... — вдруг, словно очухиваюсь ото сна. — Ты ж рассказывала, что у тебя богатый романтический опыт, оттого и пошли свидания, дележка знаниями, как правильно вести себя?
— Ах, это... — услышав мой вопрос, она недоуменно вскидывает брови, будто не понимая, о чём речь. — Ну конечно, всё выдумала!
— Выдумала?!
— Я не то что не целовалась, даже за руки ни с кем не держалась до сего момента. — добавляет девица, уточняя, что вовсе не хвастается сим.
— Н-но зачем же тогда притворяться знатоком в таких делах?..
— Оттого что иначе бы не смогла к тебе приблизиться. Видишь ли, выгляжу куда взрослее своих сверстниц, вот и решила, что смогу тебя провести.
Мне нечего возразить, ведь действительно оказался обманут самым постыдным образом. Пока пребываю в смятении от столь неожиданного открытия, лицо старшеклассницы внезапно обретает излишне решительное выражение.
— Нельзя позволять себе дрожать от таких пустяков. Ведь впереди нас ждёт нечто куда более грандиозное...
— Более грандиозное? О чём ты?
— Хи-хи, Саторру, ты так любишь заставлять девушек произносить смущающие романтические словечки вслух. Взрослый уже, и сам понимаешь, о чем я?
В тот же миг спинной мозг сигнализирует об опасности, и выпрямляюсь как струна.
«Дело принимает скверный оборот. Чует сердечко, сэмпай готова атако...»
Вырывая из омута мыслей, хватает ладонями за запяться.
— Погоди, Рё-тян. Мне кажется, не стоит получать столько впечатлений за один-единственный день. Давай сегодня ограничимся поцелуем...
— Хаонэ преподала горький урок: нельзя упускать дарованный шанс. — взор её преображается, становясь подобным очам хищника, выслеживающего добычу. — Не подумай, будто просто соревнуюсь с Хаонэ. Действительно хочу посвятить себя тебе и ради сего решилась на крайнюю отчаянную смелость.
Как и в случае с Макисимой, её хватка внезапно становится невероятно крепкой — настолько, что не в силах сопротивляться.
— Д-давай не будем торопиться! Мы ведь в чужом доме, к тому же ещё даже в душ не сходил!
— Я придумала нечто чудесное! — бесполезно — мои слова совершенно не достигают её сознания. — Мы должны слиться воедино столь глубоко и страстно, чтобы никакие утренние часы не смогли стереть сие из памяти! А если хочешь, можешь оставить на мне неизгладимый след...
— Ничего в этом чудесного нет! Прошу тебя, успокойся... Мм?!
Она затыкает мне рот поцелуем. От недавней робости не остается и наемка; в Рё будто сработал какой-то переключатель, и теперь она действует с непоколебимой уверенностью.
— Сатору, я так тебя люблю...
Вот так вновь оказываюсь во власти стихии, коя сначала кажется знакомой волной, но на поверку оказывается всепоглощающим водоворотом.
На следующий день, после побега из объятий иссушающего суккуба, являюсь на занятия в абсолютно выжатом состояние.
Учёба составляет добрую половину жизни любого школьника, однако каждый сам волен выбирать, в чём именно находить отражение своей радости.
Кто-то предпочитает ставить на кон все годы юности ради успехов в школьном клубе, кто-то отвергает оковы учебного заведения и превращает собственный дом в неприступную крепость, а кто-то — и сие может показаться обыденным — стремится укрепить узы дружбы с одноклассниками. Разумеется, находится место и для мечтаний, и для первой любви. В одном из классов второго года обучения сегодня, как и всегда, воздух буквально пронизан пылкими взглядами. И если внимание одного или двух человек ещё укладывается в рамки привычного, то интерес, который приковывает к себе данная пара, кажется поистине из ряда вон выходящим.
— ... И вот я думаю, что фанаты больше обрадуются юбке, как ты считаешь?
— Полагаю, это прекрасный выбор. Не найдётся человека, которого бы оставил равнодушным твой образ в юбке, Хаонэ. И парни, и девушки придут в восторг.
— Хе-хе, правда?
— Однако, если мы хотим добавить нотку свежести, можно попробовать и брючный стиль. Тебе очень идёт образ «прохладной красавицы».
— ... Вот оно как. Всё-таки на тебя, Рё, всегда можно положиться!
— Само собой. Только представь, как пристально за тобой наблюдаю.
В самом центре класса — ну, или чуть в стороне от него — ведут беседу Макисима Хаонэ и Тодо Рё. То, с какой нежностью и теплотой они общаются, представляет собой поистине упоительное зрелище, и остальные ученики взирают на них, словно сие созерцание способно заменить им обед.
— Хаонэ-тян всё-таки до безумия милая...
— Вам не кажется, что Тодо-сэмпай немного изменилась?
— Вот-вот! Словно вся её былая резкость куда-то испарилась...
— Ты-то что в этом понимаешь? Наверняка дело в той безграничной заботливости, что излучает Макисима-сан.
— Так вот оно что. А я-то грешным делом подумал, что у неё парень появился.
Подобные пересуды слышны повсюду. Если измерять их близость шкалой человеческих чувств, то девушки определённо достигли высочайшего уровня доверия. Они искренне уважают друг друга и всегда стремятся сделать шаг навстречу. Подобное состояние духа можно назвать той вершиной, к которой приходят лишь после долгих лет знакомства.
Однако атмосфера, окружающая этих двоих, преображается в одно мгновение.
— Слушай, Сатору, поговаривают, в следующих «Мстителях» появится Капитан Америка из другого мира.
— Серьёзно? Если вспомнить комиксы, там фигурировал павший во тьму Капитан Бэд-Америка, может, сюжет двинется в ту степь?
— Ты даже комиксы читаешь... Я бы тоже не прочь, да только один том стоит баснословных денег.
— Заходи как-нибудь ко мне, почитаешь. У меня собрано почти всё, что выходило в переводе.
— Вот это да!
В класс, сжимая в руке булку, заходят Сатору Ситиригахама и Рюки Ямамуро. Один из них обладает столь могучим телосложением, что оно кажется неуместным для старшеклассника, хотя манеры и темы разговоров выдают в нём самого обычного юношу. Стоит только Ханон и Рё заметить того, кто выглядит среди них наиболее заурядно, как между ними пробегает искра негласного соперничества. И в сей самый миг...
— Ребятки-и-и, простите, что отвлекаю вас в обед! — в дверях появляется классный руководитель по фамилии Ёсиока. — Мне ужасно неловко, но-о-о... пришлось снова помогать господину Умэдзаве с переноской вещей.
Ученики переглядываются. Учительница выглядит столь хрупкой и кроткой, что трудно вообразить, как она справляется с тяжёлым грузом. Однако данное предубеждение развеялось совсем недавно на одном из её уроков. Оказывается, в студенческие годы она занималась дзюдо, отчего в физической силе ничуть не уступает своим подопечным. Каждый невольно задаётся вопросом: «почему бы ей не перенести всё самой?». Видимо, таков её своеобразный метод самопрезентации в надежде на служебный роман.
Класс наполняется тяжёлыми вздохами.
— В таком случае я помогу. — и тут, почти без раздумий, руку поднимает Хаонэ.
— О-ой, правда можно? В прошлый раз ты уже выручала меня, Макисима-сан, а ведь у тебя ещё и работа... — пока Ёсиока пребывает в сомнениях...
— Всё в порядке, я прежде всего часть класса, а уже после популярная айдол! — ... школьница озаряет пространство лучезарной улыбкой. — Но нам бы не помешал кто-то ещё, так, посмотрим...
Пока она нарочито оглядывает кабинет, взмывает ещё одна рука. Сие делает не Сатору, а Рё.
— Ёсиока-сэнсэй, позвольте на пару слов?
— Ты ведь Тодо-сан, верно? Что такое?
— В последнее время Хаонэ сильно измотана тренировками. Следовательно, вместо неё пойду я.
— ... А? — подруга пытается возразить...
... но Рё ведёт себя так, словно не слышит её.
— Но ведь ты, Тодо-сан, тоже вроде бы была очень занята на работе?
— По сравнению с ней это сущие пустяки.
— Р-Рё!.. Учитель, вовсе не устал... то есть, не устала...
— Хм-м, ну, тогда в этот раз попрошу о помощи Тодо-сан.
Окружающие ученики разражаются аплодисментами, восхищённые столь благородным поступком.
— ... Благодарю. Похоже, Хаонэ все очень дорожат. Боюсь, в моё отсутствие она может заскучать, поэтому, пожалуйста, общайтесь с ней побольше. Чтобы не вздумала пойти за мной следом.
Разрешение на вход в неприкосновенную зону получено. И парни, и девушки, которые обычно не смеют и шага ступить в её сторону, тут же оживляются.
— Ах да, учитель. Мне нужен ещё один помощник. Кто занимался этим в прошлый раз?
— Кажется, это был Ситиригахама-кун.
Она дожидается, пока преподавательница посмотрит на юношу, и фиксирует Сатору своим цепким, идеально выверенным взглядом.
— Тогда, быть может, мы попросим его же?
— ... Д-да.
Сатору и сам собирался вызваться добровольцем, но теперь он робеет перед лицом этой подковёрной борьбы. Тем не менее, отказаться невозможно. Когда поднимается с места, Рюки вполголоса бросает ему вслед: «Всё-таки реальный мир — страшная штука».
— Идём. Следуй за мной.
Когда они покидают класс, взгляды Рё и Хаонэ пересекаются. Они не произносят ни слова, но сия безмолвная дуэль говорит яснее любого крика: «Сегодня победа за мной».
Стоит дверям спортивного склада закрыться, как девушка хватает парня за руку и крепко прижимает к себе.
— Мм! Как же скучала! — Сатору хочется возразить, что они виделись всего пару дней назад — точнее, что она тогда выжала из него все соки — но из-за стальных объятий не может вымолвить ни слова. — Прости, что была так холодна в классе, хорошо? Просто подумала, что тебе будет неловко, если кто-то прознает о наших отношениях...
— Я скорее подумал, что сейчас отдам концы! — восклицает он, наконец вырвавшись из плена.
— Мои чувства к тебе просто взорвались внутри... Но так ждала момента, когда мы сможем остаться наедине. Мы ведь на разных потоках, видеться трудно, и сегодняшний план вынашивала очень долго...
— Хаонэ так жутко зыркнула на нас...
— Она не из тех, кто злится по всяким пустякам. Хотя, возможно, все последствия обрушатся на тебя.
— Может, на летних каникулах мне стоит податься в бега?
— Чудесная мысль! Куда хочешь отправиться? Внутри страны скрываться будем или вылетим за рубеж — я везде буду твоим проводником.
«Вообще-то собирался поехать один.» — эти слова так и остаются несказанными.
— Но прежде нам нужно кое-что сделать.
— Сделать?
— Скоро ведь финальные экзамены. — Сатору издаёт протяжное «а-а-а» и взирает на небо, скрытое пыльным потолком склада. — Ты вообще занимаешься дома?
— Ну, разумеется... когда находит вдохновение...
— Значит, мне придётся взяться за твоё обучение.
— Само по себе предложение заманчивое.
«Если не считать тех пугающих вещей, что обычно прилагаются к её помощи.»
— Тогда решено. И остаётся ещё одно дело.
— ... Ещё одно?
Рё усаживает Сатору и забирается к нему на колени, устраиваясь прямо напротив его лица.
— Ты и сам прекрасно знаешь. Я должна оставить на тебе свой отпечаток, чтобы перекрыть всех остальных.
Если не идти туда намеренно, к спортивному складу не попадёшь. Обычно сие место окутано безмолвием. Однако в обеденный перерыв здесь оказываются трое гостей. Двое внутри склада делятся друг с другом любовью, а третий, дослушав их разговор, бесшумно удаляется.
Его походка не кажется крадущейся, напротив, исполнена врождённого изящества. И кажется, будто там, где прошёл сей человек, в воздухе всё ещё кружатся ангельские перья.
Сатору-сан, поздравляю вас с Новым годом. Это Сэра, ваша преданная поклонница.
Спасибо вам за прошлый год. В этом году, нет, отныне и навеки, прошу вас, будьте со мной. В конце года дома возникли определённые обстоятельства, отчего не смогла прийти к вам, о чём искренне сожалею. Что касается начала года, выкроила время и позже пришлю вам блюда, приготовленные моими людьми. По правде говоря, там есть и то, что приготовила сама... Но позвольте сами угадать, что именно. Какая чудесная мысль меня посетила.
Ох, разумеется, всегда можете заглянуть ко мне в гости. Ваша комната осталась в первозданном виде, и собрала все новинки фильмов о героях, которые так любите. Да-да, подготовила так называемую комнату с проектором, где оборудование ничуть не уступает кинотеатрам. Так что впредь вам не нужно никуда ходить, просто положитесь на меня. Вы столь скромны, что наверняка почувствуете неловкость. Но для меня вы сделали нечто гораздо более значимое. Если бы не спасли меня тогда, ждала ужасная участь, и я никогда не узнала бы ни боли влюблённости, ни радости любви. Всем этим обязана лишь вам.
Ах, чуть не забыла о самом важном. Те люди, что позволили себе дерзость в ваш адрес, уже полностью ликвидированы, так что можете не беспокоиться. В глубине души даже немного благодарна им за случай, что нас свёл, но это не отменяет их вины. Любого человека или предмет, что посмеет причинить вам вред, уберу сама. Поэтому, молю, не испытывайте ко мне неприязни. Не бросайте меня. Действительно раскаиваюсь в содеянном тогда. Если вы сочтёте, что не имею ценности, значит, всё моё существование бессмысленно...
Ох, опять проявилась моя дурная привычка. Вовсе не угрожаю вам, поверьте. Просто настолько пала пред вами, Сатору, что не в силах держать себя в руках. Вы когда-нибудь любили? Нет, не отвечайте сейчас. Хотя можно и сейчас, но боюсь, что не вынесу мысли о том, что есть человек, которому вы подарили частичку своего сердца. Поэтому приберегите ответ до того момента, когда приглашу вас к себе и буду долго-долго исцелять вашу душу. Тогда наберусь смелости и поверю, что сейчас вы принадлежите лишь мне, а если станет совсем невмоготу — наполните меня собой. Знаете ли вы, что женщина расцветает тем сильнее, чем больше любви она получает? Я ведь тоже иногда ищу информацию в своём смартфоне. Хе-хе, удивились?
Теперь мне ясно, почему мои заклятые враги — Макисима-сан и Тодо-сан — с каждым днём хорошеют. Ну и Нито-тян, конечно, тоже. Каким вижусь я вам, господин Сатору? Стала ли хоть немного привлекательнее? Раньше я не придавала значения своей внешности, но теперь осознала её важность. Всё ради того, чтобы покорить сердце дорогого мне человека. Считаю, что внутренняя чистота важнее, и вы обладаете обоими достоинствами. Однако именно внешность даёт силу захотеть узнать душу поближе. Я знаю, что получила от родителей достойное наследие, но намерена отшлифовать сей дар до совершенства. Чтобы не заставлять вас краснеть, когда вы идёте подле меня.
Может, спросить совета у тех девушек, что вечно вьются рядом? Хотя даже имён их не знаю. У вас ведь был друг... тот великан, да. Кажется, дедушка говорил, что в нём есть потенциал. У выдающихся людей всегда прекрасные друзья. Кстати, Сатору, вас интересуют заграничные поездки? Моя матушка обожает путешествия и каждый год увозит меня куда-нибудь. Если не возражаете, составите ли нам компанию? Тогда смогу по-настоящему насладиться поездкой, ведь так хочу разделить эти эмоции с вами.
Да, это отличная идея. Что касается конкретных дат...
—От лица Нито—
Забитые до отказа вагоны поездов не вызывают у меня ни капли симпатии.
Теснота сковывает движения настолько, что даже выудить смартфон из кармана представляется задачей невыполнимой, а если и удаётся оглядеться по сторонам, взору предстают лишь изнурённые лица людей, чья жизненная сила, кажется, давно иссякла. Совсем скоро стану старшеклассницей, и меня не покидает тягостная мысль, что в будущем непременно превращусь в одну из таких теней. От подобных раздумий мир вокруг в мгновение ока утрачивает свои краски, становясь серым и безжизненным.
«Эх... поскорее бы уже приехать. — проносится в моей голове тоскливая мысль. — Из-за моего невысокого роста в сей толпе либо нещадно сдавливают со всех сторон, либо вовсе едва не отрываюсь от пола, теряя опору. Ощущать, как ко мне прижимается мужское тело, по-настоящему противно. Мне чудится, будто мужчины питают ко всем женщинам без исключения некую едва уловимую симпатию, в то время как женщины, напротив, испытывают к любому представителю мужского пола легкое, подсознательное отвращение. Вероятно, корень сего чувства кроется в инстинктивном страхе: если кто-то применит силу, банально не смогу вырваться или сбежать. — пока предаюсь сим невеселым размышлениям, нить моих мыслей внезапно обрывается. Ощущаю некую странность, пугающую неправильность происходящего. — ... Меня что, трогают?»
Где-то в районе ягодиц чувствую нечто инородное. Нечто, обладающее теплом человеческой руки, начинает копошиться и двигаться. В одно мгновение всё моё естество обдаёт жаром, а мышцы каменеют от ужаса. Единственным спасением в данный миг оказываются надетые плотные джинсы, а не юбка, оттого прямого контакта с кожей удаётся избежать.
Однако рука действует совершенно осознанно: чувствую, как чужие пальцы начинают поглаживать, словно изучая поверхность ткани. Это отвратительно. Мне до смерти страшно, но не могу выдавить из себя ни звука. Именно в такие моменты в голове начинают роиться предательские сомнения: «А вдруг закричу и лишь помешаю окружающим?», «А что, если просто ошиблась и всё это лишь кажется?».
Вокруг течёт обыденная, размеренная жизнь; мертвенно-бледные лица пассажиров застыли в безразличии. И в этом безмолвном океане лишь меня одну затягивает в пучину кошмара, ломающего привычную реальность. Не хватает смелости разрушить эту тишину.
«До нужной станции осталось ещё несколько остановок. Неужели придётся терпеть до самого конца?»
— Хм-м?!
Слёзы невольно подступают к глазам. Человек, дотрагивающийся до меня, начинает возиться и прижимается к спине вплотную. И вот, тяжело и прерывисто дыша, прислоняется ко мне нижней частью тела... Раздаётся отчётливый щелчок. Звук затвора камеры смартфона.
— Эй, папаша, ты чем это там занимаешься? — раздаётся следом мужской голос, совершенно не похожий на голос осквернителя. — Ты ведь вагонный приставала, да?
— Э-э... что?
Чувствую, как по вагону пробегает волна волнения. На самом деле никто не произносит ни слова; люди здесь не знакомы друг с другом, многие погружены в музыку, звучащую в их наушниках. Тем не менее, едва заметные движения и смятение передаются от соседа к соседу, рождая ощутимую вибрацию в воздухе.
— Чего «чтотакешь»? Спрашиваю, какого чёрта притёрся к девочке? Чё удумал?
— Я... ничего не делал...
— Ничего, говоришь? А вот всё заснял, каждое твоё движение.
С трудом преодолевая сковывающий шею ужас, поворачиваю голову и вижу лицо парня, решившего прийти мне на помощь. Он совсем молод, на вид мой ровесник или чуть старше — должно быть, старшеклассник. Юноша решительно допрашивает мужчину, но тот упорно отказывается признавать свою вину. Более того, начинает нагло оправдываться:
— Да что такого сделал?! Послушайте, поезд просто качнуло, вот и задел её случайно! Неужели думаете, что это может служить доказательством?!
— Пургу не неси, лысый. Думаешь я тупой, и когда собирал доказательство забыл звук на смартфоне вырубить? Специально выдула себя, чтоб ты спалился, гад. А до этого записывал видео, как ты, скот, лапал её.
— З-записывал б-безвучно?.. — ошарашенно роняет тот челюсть.
— И как вы еще все не повыраждались? На дворе двадцать первый век, технологии скаканули вперед, старик, уже не те времена, когда для съемки чего-либо требовалось тащить с собой десятикилограммовую камеру.
Кажется, юноша намеренно провоцирует «лапателя», стремясь вывести его из себя и заставить совершить ошибку. Впрочем, долго ждать триумфа тактики не приходится — судя по звукам, парень демонстрирует извращенцу ту самую «запись». Мужчина лишь издаёт сдавленный звук и замолкает, не в силах больше сопротивляться очевидному.
— Ну что, почтенный, на следующей станции тебе придётся выйти.
— П-п-простите-е-е меня-я-я-я!
Впервые доводится видеть, как взрослый человек со всем рвением совершает догэдза, и сие зрелище по своей мощи куда внушительнее того, что показывают в драматических сериалах. Актёры, безусловно, мастера своего дела, но та неистовая энергия, которую источает человек, чья жизнь в момент висит на волоске, поистине не знает границ.
— О-о, впечатляет. Сколько страсти. — произносит стоящий рядом юноша, держа в руках смартфон и делая несколько снимков и видео с разных ракурсов.
— Умоляю, умоляю вас, не предавайте огласке! — вопит мужчина, не поднимая головы.
— Это вряд ли получится. Тут либо в тюрьму тебя законопатить, либо решать вопрос миром. Судя по тому, как ловко действуешь, рецидивист чертов, на миллион иен ты точно налетел.
— М-миллион... — «лапатель» поднимает лицо, которое от ужаса стало мертвенно-бледным.
— И дело тут не в том, можешь ты заплатить или нет. Эта девочка получила рану куда более глубокую, чем любые деньги.
— Да... да... всё верно... — мужчина выглядит так, словно окончательно лишился рассудка от отчаяния.
— Впрочем, решать не мне, а ей. Чего ты хочешь? — внезапно обращается юноша ко мне.
— А?.. — от неожиданности теряю дар речи.
«Чего я хочу? Разумеется, пока этот человек касался меня, до глубины души была объята страхом, но сейчас...»
— Если он пообещает, что больше никогда не сделает ничего подобного, то... в общем-то, не против его отпустить...
— Вот оно как... Серьёзно?
На лице парня проскальзывает разочарование, но мне совсем не хочется раздувать из сего громкий скандал. Ведь у этого человека наверняка есть семья. Мысль о том, что моё решение может в один миг разрушить чью-то жизнь, внушает едва ли не больший трепет.
— С-спасибо вам огро-о-омное! — извращенец готов, кажется, протереть головой дыру в асфальте.
— Раз таков твой выбор, не стану вмешиваться. И это видео тоже удалю. — обратившись ко мне, юноша приседает и показывает экран смартфона мужчине.
Не вижу изображения, но замечаю, как в глазах вагонного приставалы вспыхивает искра надежды.
— Благодарю вас! Премного благодарен! — мужчина вскакивает на ноги и принимается без конца кланяться.
Юноша, наблюдающий за сценой, вдруг улыбается — не от веселья, а с видом человека, принявшего твердое решение.
— Послушай, папаша, а ну-ка обернись на секунду. — стоило мужчине повернуть голову, как увидел нескольких молодых людей, стоящих поодаль с нацеленными на него камерами. Осознав ситуацию, тут же в ужасе отворачивается.
— Поздравляю! Тебе чертовски повезло, что тебя простили за твои делишки! — выкрикивает юноша вслед. — Но знаешь, даже если эта жертва тебя и отпустила, понятия не имею, как поступят те ребята. Страшное сейчас время, вмиг в сети опозорят на весь мир.
Тот хватает свою сумку, брошенную на землю, словно ненужный хлам, и бросается наутёк. Проскакивает сквозь толпу людей с камерами и устремляется вверх по лестнице, несколько раз спотыкаясь и падая на бегу.
— Э-э-эм... большое вам спасибо.
— А? Не стоит благодарности. Моя реакция могла бы напугать любую обычную девушку. — юноша, представившийся как Ситиригахама Сити, пожимает плечами. Он выглядит так, будто слегка раскаивается в своём поступке, однако взгляд его чист и светел. Скорее, даже доволен собой. — Напротив, удивлен, что ты решила пойти со мной.
Когда наглый извращенец скрылся из виду, силы внезапно покинули меня, и я буквально опустилась на землю. Старшеклассник подставил мне плечо, довёл до скамьи и оставался рядом, пока не пришла в себя. После этого попытался вручить мне тысячу иен со словами: «Представляю, как тебе было страшно, сходи в кафе, съешь чего-нибудь сладкого», но наотрез отказалась и попросила его составить мне компанию.
— Я просто не умею давать людям отпор... Сразу начинаю думать о самом плохом. Ситиригахама-сан, вы были таким классным. Обычный человек вряд ли смог бы вот так подать голос...
— Банально не хочу потом жалеть о содеянном или упущенном. Даже если бы ты — Нито-сан — осыпала меня бранью,всё бы равно поступил так же. В сущности, чистой воды самодовольство. — лицо его при этих словах на мгновение становится печальным. — Ну да ладно, давай просто поболтаем немного, чтобы ты развеялась.
За следующие полчаса мы разговорились так легко, словно были старыми друзьями.
— ... Так вот почему ты покрасила волосы. Цвет лег просто изумительно, очень красиво.
— Правда?! Так рада!.. А то родители и друзья совсем не хвалили...
— Да ну? Конечно, выглядит ярко, но прокрашено всё идеально, да и сами волосы ухоженные. Нито-сан такая симпатичная, что с этим цветом похожа на очаровательную героиню аниме.
— С-симпатичная?.. я чувствую, как лицо заливает жар...
... и дело вовсе не в том, что в средней школе училась в девичьем классе и не общалась с парнями. Я очарована. Этим юношей, что так стремительно спас меня. Когда он поддерживал за плечи, почувствовала, что он куда крепче, чем кажется на первый взгляд.
«Это и есть та самая уверенность старшего? Ощущение безопасности?»
— Кстати, Ситиригахама-сан, вы ведь школьник?
— Ага, первогодка. Учусь в старшей школе Рёгэндзака.
— Рёгэндзака?! Кстати, я там тоже буду учиться со следующего года
— Так ты моя будущая кохай! Ну, тогда со следующего года... хотя до него всего пара дней осталась, будем знакомы уже сейчас!
— Агась!
В одно мгновение начинаю ждать начала школьной жизни с нетерпением. Ведь теперь смогу на законных основаниях видеться со своим принцем на белом коне.
— А вы состоите в каком-нибудь клубе?
— В фотоклубе. Решил найти себе какое-нибудь хобби и втянулся.
— Фотография... это же замечательно!
С сего момента начинаю буквально засыпать его вопросами.
— Кого вы больше любите: собак или кошек?
— Хм, внешне — кошек, а по характеру — собак.
— Если описать нынешний год одним иероглифом, какой бы вы выбрали?
— Ну, это явно не ко мне вопрос...
— А какой тип девушек нравится?
— Дай-ка подумать... Наверное, целеустремлённые?
— А как насчёт внешности? Может, вам нравятся какие-то персонажи из аниме?
— Персонажи, говоришь... Вот, смотри. — он достаёт и показывает мне брелок, прикреплённый к сумке. — Это из одного аниме, где главный герой постоянно воспитывает героиню, так вот эта младшеклассница просто прелесть.
— Младшеклассница?..
— Она жутко остра на язык и ведет себя как маленький демон, но на самом деле любит главного героя больше всех остальных. Другие героини тоже популярны, но однозначно болею за Аканэ-тян.
— Понятно... обязательно посмотрю это аниме!
«Ценная информация получена. Пусть между 2D и 3D огромная пропасть, в реальности ему наверняка нравятся подобные девушки. Нужно немедленно всё изучить, как только вернусь домой.»
В итоге мы проговорили около двух часов, после чего он проводил до нужной станции. Лишь спустя несколько часов я впаду в ярость от собственной глупости, осознав, что даже не догадалась спросить его контакт в мессенджере. И следующие несколько месяцев, пока не получила право называть его «сэмпаем», тянулись для меня мучительно долго в окружении одних лишь учебников.
Жизнь, судя по всему, питает слабость к внезапным и тонким переменам. Проходит чуть больше недели с тех памятных событий, связанных с Рё, и я, наконец ощутив себя вернувшимся в реальный мир, выхожу из дома, дабы отправиться на занятия.
В тот самый миг, когда запираю дверь, смартфон в кармане начинает настойчиво привлекать к себе внимание. Достав его, вижу сообщение от Хаонэ.
— «Выйдя из дома, поверни налево.»
«Обычно дорога до школы лежит направо... К чему бы это?» — не понимая её замысла, всё же решаю последовать указанию.
Путь до школы, кажется, не собирается покидать рамки привычной повседневности. Сие немного успокаивает. Пока не вмешаются какие-то запредельные силы вроде популярности кинозвезд, сей покой вряд ли что-то нарушит. Напитываясь бодростью утреннего солнца, поворачиваю налево, и в этот же миг телефон снова вибрирует.
— «На следующем перекрестке — налево.»
«Предпочту не задаваться вопросом, откуда одноклассница столь детально знает окрестности моего дома. О-о-ох, новое указание. Чувствую себя участником шпионских игр, это даже забавно. Похоже, у меня талант.»
— «Перейди по надземному переходу и поверни налево.»
С утра пораньше карабкаться по лестнице утомительно, однако делать нечего. С гулким топотом преодолеваю ступеньку за ступенькой и спускаюсь на противоположную сторону улицы.
— «Отсюда налево... значит...»
Я лишь краем уха слышал об этом, но впереди по сему маршруту должен быть парк.
«Пожалуй, встретиться в отдаленном парке куда безопаснее, чем прямо перед дверями дома — так меньше шансов, что нас заметят. — мысленно соглашаюсь с логикой Хаонэ. — Впрочем, сама затея идти в школу вместе с популярным айдолом уже попахивает самоубийством. И где же Хаонэ...» — всматриваюсь вдаль, пытаясь отыскать её в парке, но никого похожего не вижу...
— Сити-кун!
— Ого!
Голос раздается прямо у меня за спиной. Оборачиваюсь и вижу Макисиму Хаонэ.
— Испуганный Сити-кун тоже очень мил.
— Да при чем тут «мил»... Ты вообще откуда взялась?
— Шла за тобой буквально в десяти секундах пути с того самого момента, как ты вышел за порог.
— Да ты форменный сталкер...
«Если вдуматься, она никак не могла знать точный момент, когда сверну за угол, не видя меня. То, что она давала столь точные указания, говорит лишь об одном.»
— Кажется, во мне пропадает дар шпиона.
— Ну, в тебе-то он как раз цветет пышным цветом.
«А вот мой, кажется, приказал долго жить.»
— Итак... по какой причине мы встречаемся именно здесь? — внимательно осматриваю Хаонэ.
Легкий макияж, лишь подчеркивающий её природную красоту, безупречно сидящая школьная форма — сегодня она, как и всегда, само совершенство. На ней большая кепка, призванная скрыть лицо от случайных прохожих, но вряд ли оно сильно поможет.
— Хм? Да нет никакой особой причины, правда. Ну что, пойдем в школу? — Хаонэ привычным жестом берет под руку, и мы начинаем движение.
Я невольно подстраиваюсь под её шаг, хотя мотивы действий подруги вполне прозрачны.
«Очевидно, она пытается обставить Рё. С того самого дня мой путь в школу превратился в поле боя. Хаонэ и Рё ведут скрытую войну, в центре которой оказался я. То айдол старается козырнуть какими-то общими воспоминаниями, то журнальная модель берет реванш в делах насущных. Иногда к нам присоединяется братан, принимаясь комментировать происходящее, что уже стало своего рода традицией. Сегодня, стало быть, победа за Хаонэ...» — пока размышляю об этом, смартфон, так удачно подыгравший нам в шпионов, вновь начинает вибрировать. — Наверняка это сообщение от Рё. Надо бы достать и проверить...»
— Всё в порядке, Сити-кун. Сейчас вовсе не обязательно проверять.
— Но он ведь не перестает вибрировать...
— Я ведь сказала: сейчас в этом нет никакой нужды, верно? — Хаонэ озаряет улыбкой, однако взгляд её при этом остается предельно серьезным.
— ...Слушаюсь.
«Прости, Рё-тян. Мне просто очень страшно.»
— Хе-хе... вот и славно! — поняв, что оставил попытки выйти на связь, Хаонэ мгновенно добреет. — Ах, точно. Посмотри, Сити-кун.
— Что такое?
Пока идем по незнакомой мне дороге, девушка слегка отстраняется и начинает искать что-то в своей сумке. Впрочем, очень аккуратна, оттого поиски не занимают много времени. Вскоре с триумфальным видом извлекает на свет божий какой-то предмет со словами: «Вот!».
— Это зеркальце... то самое, что тебе подарил?
— В точку! Это мое самое бесценное сокровище!
На прошлой неделе осознал, что из-за всей суматохи так и не вручил ей подарок, оттого решил отдать без лишних церемоний. Она была вне себя от радости и даже успела смастерить для него чехол (или где-то раздобыть готовый).
— Когда смотрюсь в сие зеркало, кажусь себе раза в три милее обычного!
— А ты уверена, что у него нет какого-нибудь странного фильтра?
«Вроде тех, что используют в Тик-Токе.»
— Ну что ты, это просто значит, что оно мне очень дорого!
— Ну, тогда спокоен.
Видя её столь счастливой, ловлю себя на мысли, что мне хочется и впредь радовать её подарками.
— И дизайн такой миленький, сразу видно, что Сити-кун выбирал с умом...
— И чей же это, интересно, выбор?
Вмешиваюсь в атмосферу мирной прогулки аки гром среди ясно неба, прерывая Макисиму, прозвучал голос одной недовольной «игнором» особы.
Раздаётся густой, исполненный внутренней силы голос. Я оборачиваюсь и вижу величественную фигуру Рё.
— Доброе утро, Сити. Сегодня снова выглядишь лучше всех в мире.
— А, спасибо...
Она произносит это настолько буднично и уверенно, что у меня даже не получается возразить.
— И тебе доброго утра, Хаонэ. Сегодня на редкость очаровательна.
— Того мне мнения и о тебе, Рё, писанная красавица!
Обе обмениваются любезностями, и, хотя их слова звучат совершенно искренне, в том месте, где сталкиваются их взгляды, буквально летят искры.
— Но знаешь, Хаонэ... Это карманное зеркальце мы с Сити выбирали вдвоём.
— Вот как?
— Неужели не понимаешь смысл моих слов? Я и Сити. Вдво-ем. На сви-да-ни-и. Другими словами, пользуемся результатом наших от-но-ше-ний.
— Надо же, как низко у тебя пала планка для создания с кем-либо «отношений».
Мне становится по-настоящему страшно. Рё, продолжая вести негласную войну за превосходство с Хаонэ, совершенно естественным образом занимает место подле и перехватывает мою вторую руку, доселе остававшуюся свободной.
— Рё, и как же ты нашла это место?
— Вероятно, всё дело в великой силе любви. Ну что, пойдём?
«Сила любви тут явно ни при чём. Неужели в меня вмонтировали какой-то скрытый маячок?»
Не имея возможности озвучить свои сомнения, продолжаю путь к школе, увлекаемый вперёд. Точнее сказать, просто тащат за собой идущие по бокам спутницы. Лодыжка, которую недавно подвернул, всё ещё неприятно ноет, отчего такая помощь оказывается даже кстати.
— Сити, чем планируешь заняться сегодня после уроков?
— Да как-то не думал об этом, планов нет.
— Правда?! В таком случае, может, сходим вместе...
— Тогда не хочешь ли посмотреть со мной кино?
Стоит мне дать хоть какой-то ответ, как по обе стороны от объекта боя — туши моей на столе разделочном — вспыхивает очередная схватка.
— Помнишь, тот фильм, о котором говорила? Давай сходим на боевик про героев.
— Как наивно, Рё. Я не только знаю название, но и видел все предыдущие части.
— Серьёзно?! И какая тебе понравилась больше всего?
— Хм... Пожалуй, «Доктор Стрэндж».
— О-о-ох, точно! Идея о том, как бывший чародей становится врачом, просто потрясающая, верно?
Никак не ожидаю, что Хаонэ настолько глубоко погружена в франшизу. Сбоку доносится приглушённое и яростное «гр-р-р...», но предпочитаю благоразумно игнорировать этот звук, опасаясь за свою жизнь.
— А-а-а... Кстати, так и не смог собрать полную коллекцию бонусных карточек для посетителей.
В этой части фильма в качестве подарка выдают визуальные карточки. На них изображены самые разные персонажи — от главного героя Стрэджа до злодеев и даже каких-то непонятных статистов. Всего в коллекции около десяти видов. Качество фотографий на них невероятно высокое, отчего мне очень хочется собрать их все, но карточки выдаются случайным образом. Идти в кинотеатр минимум десять раз в одиночку — задача изнурительная.
— В таком случае тебе стоит взять с собой не только Хаонэ, но и меня, не так ли?
— Пожалуй, ты права.
Теперь уже с другой стороны слышится знакомое рычание.
— Послушай, Хаонэ, не кажется ли тебе, что иногда нам необходимо приходить к взаимопониманию?
Уже готовлюсь к продолжению битвы, однако голос Рё звучит неожиданно мягко.
— Что ты имеешь в виду?
— Для меня время, проведённое наедине с Сити, бесценно. Но мы обе желаем ему счастья, не хотим, чтобы он отдалялся.
— Да, так.
От прямолинейности становится неловко.
— Думаю, нам нужна встряска.
— Ты хочешь сказать, что иногда нам стоит проводить время втроём, а не вдвоём?
— Именно, Хаонэ. Ты меня понимаешь с полуслова. — Рё торжествующе щелкает пальцами.
— Э-э-эм... О чём вы сейчас вообще говорите?
— Разумеется, речь о кино.
— Конечно же, обсуждаем фильм.
— Вот оно как...
«Вряд ли в этом мире существуют другие 'разумеется' и 'конечно', вызывающие столь мало доверия. Впрочем, не думаю, что в обычный будний день со мной случится что-то непоправимое. Сегодня просто посмотрим фильм.» — с чувством инопланетянина, угодившего в плен к землянам, продолжаю свой путь к школе
— В... втроём?!
На безлюдной тропе всё ещё скрывается преследовательница, наблюдающая за Сити, Хаонэ и Рё — Нито, чьи волосы выкрашены в вызывающий цвет, а макияж безупречен, несмотря на ранний час, мелко дрожит, услышав слова популярной журнальной модели.
— Получается, на старшего посягнула ещё и Тодо-сэмпай?..
«Всё именно так. — её охватывает нешуточная тревога.— Если бы дело ограничивалось одной Хаонэ, ямогла бы списать всё на простое везение. Мол, просто не представилось случая проявить инициативу. Или же Сити вступил в эти отношения в момент душевного смятения. Обладая официальным 'признанием' собственной привлекательности, всегда могла бы отыграться.»
Однако она не знала, что претенденток на его сердце уже две. Одна — айдол, чьи билеты на онлайн-встречи раскупаются за считаные секунды. Другая — профессиональная модель, не покидающая страниц глянцевых обложек. Сталкерша прекрасно понимает насколько красива, какими приятными чертами характера обладает и т.д. Но даже при таком раскладе эта стена кажется ей неприступной. Есть ли шанс на победу у неё, привыкшей лишь дрейфовать в океане интернета? Неужели Сити забрался настолько высоко по лестнице жизни, что ей не добраться до него?
Мысли устремляются в опасное русло. Методы, которые прокручивает в голове, становятся всё более сомнительными.
— Они посмели забрать у меня Сити-сэмпая... не прощу их. не допущу, чтоб достался им.
«Но как же вызволить принца из лам двух княгинь тьмы? У меня нет союзников, нет друзей, с помощью которых могла бы создать геройскую пачку и дать бой финальным боссам.»
— Я тоже хочу сделать его счастливым...
Она лучше всех понимает, что её слова рискуют остаться лишь пустым звуком. Ей хочется броситься вперёд и увести Сити за собой, но ноги словно наливаются свинцом. Мозг посылает тревожный сигнал: «Не ходи» В итоге остаётся лишь наблюдать со стороны. Единственным полезным наблюдением становится то, что он слегка припадает на одну ногу.
— Я не сдамся. Ведь люблю его сильнее всех... — бормочет она, словно в бреду.
С того самого дня, когда Хаонэ нанесла её самолюбию сокрушительный удар, душевное состояние Нито напоминает шаткий мостик. Каков будет её следующий шаг? Перейти его, стараясь не сорваться в бездну, или же починить конструкцию? И то, и другое необходимо, но она...
Она выбирает ремонт сей переправы.
Когда вхожу в класс, братан уже сидит на своём месте. Его массивное тело с приближением лета обычно начинает казаться ходячим кубиком лишнего жара, о двух руках да двуух ногах, однако, быть может, благодаря нашей крепкой дружбе (то есть в упор стараюсь не замечать, какой же кабан растет аж на дрожжах), сейчас выглядит скорее надежным и внушающим уверенность.
Впрочем, нет, дело тут совсем в ином — просто резкий аромат дезодоранта бьёт в нос.
— О-о, здорово, будущий Чампон!
— Хотелось бы мне быть хотя бы тем, кто чампон ест, а не без костюма поверх ходит и рекламирует его. — ворчу, опускаясь на стул.
Стоило мне занять своё место, как он, бесцеремонно расположившись на соседнем пустующем сиденье, наклоняется ко мне всем корпусом.
— Ну давай, выкладывай. Я весь во внимании... Поведай мне свою историю любви, полную сладких подробностей...
— Утро выдалось на редкость суматошным. Настоящее противостояние шпиона и агента МИ-6, не иначе.
— Больно уж вы бодрые с самого утра.
— Так вот, решили мы после уроков сходить на «Соса-натю».
Услышав сие, Рюки недовольно выпячивает губу.
— Эй, так нечестно! Тоже хочу с вами!
— Послушай, я бы и сам рад тебя взять, но у тебя же сегодня тренировка в клубе, верно?
— А ведь и правда... — понуро опускает плечи, становясь донельзя похожим на гориллу, проигравшую битву за территорию
— Не горюй, кинкгогич. — сочувственно кладу руку на плечо этого «поверженного зверя». — Фильмы про супергероев можно смотреть бесконечно, так что мы обязательно сходим ещё раз вместе.
— Сатору! Ты что, только что назвал меня «кингом-конгом»?
— И в мыслях не было, браторилла.
— Это что еще за покемон, новая валюта в средней Азии? Чтоб меньше, как подкол звучал, хотя бы часть про «брато» убрал.— ворчит друг...
... а я, удовлетворенный его на удивление острой реакцией, принимаюсь блуждать взором и слухом по классу. Называю это «разведкой» чисто ради красного словца, ведь на деле день тянется максимально мирно и обыденно. Группки парней шумят в своих тесных компаниях, а девушки увлеченно обсуждают какие-то видео в очередном приложении.
О, а вот и наша «Королева» соизволила войти. Одаривает меня коротким, изучающим взглядом, словно пробуя на вкус, после чего величественно следует к своему месту.
— Хаонэ, на что ты там так засмотрелась?
— Рё, ты только послушай! Движения для нашего следующего выступления... — одна из искусительниц возбужденно разворачивает экран смартфона к подруге.
Под «движениями» та, очевидно, подразумевает хореографию. Судя по контексту беседы, материал ещё не представлен широкой публике. Я бы мог заметить, что демонстрировать подобные вещи в классе, где о приватности и речи нет, несколько опрометчиво, но решаю промолчать.
— С позиционированием придётся попотеть, но, кажется, работа ног станет здесь ключевым элементом. — со знанием дела комментирует Рё.
— Вот только в зависимости от площадки позиции меняются кардинально.
— Как это? Разве не ты стоишь в центре, Хаонэ? — крайне удивляется Тодо.
В её словах не чувствуется иронии по поводу популярности лучшей подруги; скорее, это звучит как упрёк руководству, которое посмело не поставить её в центр.
— В этот раз решено, что каждая участница будет стоять в центре на концерте в своём родном городе.
— А, ну тогда всё ясно, звучит логично.
— Хи-хи, спасибо. Хотя, должна признать, все девочки у нас милашки.
«Что ж, пока не лезу в их дела, обе прекрасно ладят. Пожалуй, переключу внимание на что-нибудь другое, дабы не мешать идиллии. — сторону у окон оккупировала компания Тэннодзу. Она, чьи золотистые волосы сияют ангельской чистотой, увлечена чтением, совершенно не обращая внимания на льстивые речи своих прихлебателей. — Интересно, что за книгу она читает? Надеюсь, не то пособие по любви, что было в прошлый раз. Из-за обложки название не разобрать, но я не оставляю надежды, что во мне внезапно пробудится дар ясновидения. Сосредотачиваюсь изо всех сил... но, судя по всему, до пробуждения способностей мне ещё далеко.»
Стоит поднять взгляд, как я внезапно сталкиваюсь с самой девушкой. Её прекрасные, почти не японские очи на мгновение замирают, после чего тут же отворачивается. Наверняка сей взгляд служил предупреждением в духе «нечего пялиться, а не то мои гарпии сожрут тебя, мужчинка».
«Пускай и выручил её тогда из лап назойливого типа, моё последующее поведение нельзя было назвать образцовым, да и сделал это со своим умыслом. Так что её неприязнь вполне обоснованна. И слава богу. Может, это и звучит самовлюблённо, но мне по горло хватает Хаонэ и Рё — они и так уже поджаривают на медленном огне своих характеров. Если добавится кто-то ещё, просто не выдержу. Лучше ломать любые любовные флаги ещё на подлёте. Пока что справляюсь с этой задачей идеально.»
Закончив с наблюдениями, решаю «вернуться домой» — то есть переключить внимание на брателу.
— ... И вот, когда вокруг будут стоять качки и неистово бить себя в грудь, буду делать массаж. Назову это «гориллаксацией» и захвачу рынок релакс-услуг! Что скажешь?
— Прости, всё прослушал.
— Отлично! Сейчас я испытаю это на тебе, Ситинеслышатель!
Мощный точечный массаж от Рюки оказывается весьма болезненным, но, как ни странно, в теле появляется необычайная лёгкость. Всё-таки жизнь прекрасна.
По завершению занятий на сегодня, оказываюсь втянут (точнее становлюсь объектом цели исполнителей) в сверхсекретную операцию по моему похищению, организованную Хаонэ и Рё. Возможно, «сверхсекретно» звучит излишне пафосно, но когда тебя ждут у черного хода и сразу усаживают в автомобиль с глухой тонировкой, иное определение подобрать трудно.
— Ну и меры предосторожности... Хотя, если подумать о кто вы для всего остального мира, это вполне естественно.
— Какие интересные мысли приходят тебе в голову, когда начинаешь осознавать в каком мире живешь. — произносит Рё, одаривая улыбкой. Улыбочка полна милосердия, с каким мать взирает на маленькую оплошность своего дитя. — Ведь так, Хаонэ?
— Ага. Нам так хочется выставить нашу любовь напоказ, но ведь в таком случае пострадаешь именно ты, Сити-кун.
— Если с тобой что-то случится... мы себе этого не простим. Вот оттого и приходится действовать скрытно.
Говорят ли они столь приторные фразы с серьезным видом из-за избытка чувств или же просто практикуются в актерском мастерстве — сей вопрос так и подмывает задать, однако, заметив, что глаза их при этом остаются холодными, благоразумно прикусываю язык.
Поскольку мы направляемся на тайную встречу (или свидание?), нетрудно догадаться, что кинотеатр будет вовсе не тем привычным заведением в Сибуе, куда заглядывают подростки обычно, однако полное понимание приходит лишь тогда, когда выхожу из машины.
— Это же...
— Синдзюку. — коротко бросает Макисима. Её голос звучит совершенно спокойно, да и вышедшая следом Рё даже не оглядывается по сторонам.
— Вы здесь уже бывали?
— Несколько раз. Здесь можно арендовать весь зал целиком, отчего место пользуется популярностью у знаменитостей для свиданий.
— Мы часто приходили сюда, когда выступали в одной группе.
— Невероятно...
Масштаб происходящего поражает: аренда целого зала — совсем иной уровень. Снаружи оно вовсе не напоминает кинотеатр, скорее походит на заброшенный склад, но стоит переступить порог, как перед глазами расстилается изысканный интерьер.
— Мы тоже поначалу были ошеломлены.
— Помнится, Хаонэ так засмотрелась на потолок, что едва не растянулась на полу.
— Могла бы об сем и не упоминать!
Впрочем, когда над головой сияют роскошные люстры, неудивительно, что внимание устремляется ввысь. Учитывая специфику заведения, даже персонал здесь рассматривается как потенциальный источник утечки информации, посему в вестибюле нет ни души — лишь несколько автоматов для выдачи билетов.
— «Доктор СтрэндЖ — 3» подойдет? Пойду оформлю бронь. — Хаонэ мелкой трусцой направляется к автоматам.
Пока наблюдаю за ней, со стороны входа доносится звук открывающейся двери.
— ... Короче, режиссер там так сорвался, ну просто жесть.
— Да уж, про него доброй славы не ходит. Говорят, жутко принуждает к интиму для продвижения.
Мне кажется, что подобным простым смертным, как я, не стоит слышать сии разговоры; сердце невольно сжимается от неприятного предчувствия. Однако обладатели голосов совершенно не обращают на нас внимания и просто проходят мимо.
— ... Кажется, их где-то видел.
— В шоу-бизнесе всё так и устроено. Но такая информация почти никогда не выходит наружу. Знаешь почему?
— Э-э... Из-за сострадания?
— Из-за чувства самосохранения. Стоит кому-то донести, как ему тут же отплатят тем же. В сей индустрии почти нет кристально чистых людей. — пока содрогаюсь услышанного, Рё добавляет. — Впрочем, нас с Хаонэ, как сам лично убедился, никто и пальчиком не тронул, сам же осквернил.
... и в этот же миг возвращается Хаонэ.
— Всё забронировала! Ой, а чего это вы притихли, а?
— Да вот, Кавасаки Суйсэй тут проходил.
— А-а... Нескольких девчонок из нашей группы он знатно «потрепал».
— И впрямь, наглец.
Разговор их двоих, вырвавшихся из-под школьного надзора, становится пугающе откровенным. Я же, дабы не разрушать остатки своих обывательских грез, предпочитаю тихонько заткнуть уши.
Пауза между бронированием и началом сеанса оказывается минимальной, и уже через десять минут входим в зал. Я ожидал, что мест будет мало, раз круг посетителей ограничен, но внутри всё выглядит как в обычном — причем весьма крупном — кинотеатре. Возможно, здесь проводят закрытые предпоказы.
— Сесть можно куда угодно, но ты ведь любишь центр последнего ряда, верно, Сити-кун?
— Точно. Как ты это запомнила?
— Хе-хе, все, что возможно узнаю и запоминаю про тебя, Сити-кун. Будь уверен, знаю о тебе побольше Рё, уж точно.
— Ну, это мы еще посмотрим. В этом мире полно вещей, о которых ты и не догадываешься.
В тишине пустого зала, кажется, слышен даже звон от столкновения их взглядов. На наших местах уже расставлены попкорн и напитки.
— Даже в сем они педантичны...
— Слышал, как-то раз местный работник написал об этом в соцсетях, так экий скандал раздули.
— У вас что ни история, то жуть какая-то.
Усевшись, проверяю свое угощение. Сначала напиток: кола, и вовсе не диетическая. А затем попкорн...
— Все-таки карамельный — самый лучший!..
— Я выбрала с солью. — замечает Рё, сидящая справа.
— А у меня с маття! — откликается Хаонэ слева.
Карамельная глазурь здесь просто невероятная — если в обычных кинотеатрах она распределена неравномерно, то здесь попкорн буквально утопает в ней. Маття у Макисимы по цвету напоминает пушистые шарики мха, а вариант Тодо на вид обычный, но, полагаю, баланс соли там безупречен. Решив, что обязательно попробую угощение у обеих, погружаюсь в ожидание начала трейлеров.
— Ха-ха-ха! Земля будет моей! Тебе, простому врачу, меня не остановить!
— Посмотрим...
Мужчина в белом халате — Стрэндж— мечет несколько скальпелей. С каждым пройденным метром их число удваивается, и орудия, вопреки законам физики по немыслимым траекториям, вонзаются в цель.
— Гх... О-о-о-ох!
Зис, задумавший покорить планету, извергает яростные молнии, но они гаснут, не долетев до Стрэнджа.
— Хино, почему ты мне мешаешь?!
— С того дня, как ты убил мою мать, я больше не твоя дочь... Теперь я — лишь твоя месть! Стрэндж! — по призыву Хино врач создает за своей спиной гигантский скальпель. — Ты кажешься бессмертным... Но сможешь ли ты вытерпеть боль?
Скованный магическими путами, Зис оказывается разрублен надвое.
— Г-а-а-а-а-а-а!
Заточив павшего бога в многослойные оковы, Стрэндж создает бесчисленное множество своих клонов, и все они разом выпускают скальпели.
— П-прошу... хватит...
— Уберешься с Земли?
— Да, обещаю... больше вас не трону.
— В следующий раз так легко не отделаешься. Препарирую тебя живьем и выставлю как образец для будущих поколений исследователей.
Экран гаснет, идут титры, и в зале постепенно зажигается мягкий свет. Я глубоко вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла.
— Как и ожидалось... шедевр. Пожалуй, лучший фильм года.
— Кто бы мог подумать, что именно Зис стал причиной, по которой Стрэндж решил стать врачом.
— Постойте... впервые смотрю фильм этой франшизы. Объясните, в чем там суть?
Если я и Ханоэ смотрели все части по три раза, то для Рё это был первый опыт знакомства с супергеройской тематика.
«Что ж, краткий ликбез не помешает.»
— Начнем с того, что Стрэндж был величайшим магом на Земле. Но однажды в него ударила молния. В тот момент он находился в депрессии из-за несчастной любви и едва не погиб, но его спас врач по имени Аспин. Аспин погиб, защитив Стрэнджа. Маг, который должен защищать людей от угроз, был спасен тем, кто просто лечит людей. Он воспринял сие как знак и решил занять место Аспина. Теперь он лечит как врач и сражается как маг. В первой части побеждает злого доктора. Во второй — сражается со своей бывшей соратницей, Алой Волшебницей, и возвращает её на путь истинный. А в этой части выяснилось, что та молния была делом рук бога Зиса, который хотел устранить слишком сильного мага. С богом воевать непросто, но благодаря Хино, дочери врага, обрел новую силу. Он определенно станет ключевой фигурой в будущих фильмах.
Закончив свой пламенный монолог, заметил, что Рё и Ханоэ смотрят на меня широко открытыми глазами.
«Что не так? Они вдруг прыснули от смеха.»
— Хи-хи, Сити, ты сейчас как ребенок.
— Здорово, что у такого крутого парня есть и милая сторона.
— ... В смысле?
«Просто поделился впечатлениями, но в их глазах читалось не восхищение, а какая-то материнская нежность.» — Смутившись, поспешил отвести взгляд.
— Спасибо, здесь будет удобно. Благодарю.
После кино зашли в кафе, поболтали пару часов и разошлись. Девушки буквально силой всучили мне пачку купюр и запихали в такси, потому пришлось воспользоваться услугами современных извозчиков и вот, теперь, стою у своего дома.
— Завтра нужно будет вернуть им деньги.
«Даже если они знаменитости, не могу позволить себе постоянно жить за их счет.» — размышляя об этом, двинулся к дверям, и тут же почувствовал боль в подвернутой недавно ноге.
— Может, всё-таки сходить в больницу?..
«Кажется, начинаю слишком часто говорить сам с собой. Боль не такая уж сильная, перелома точно нет, но, возможно, стоит провериться. Ладно, сегодня ограничусь пластырем. — достав ключи у самого входа, уже собрался отпереть дверь, как вдруг услышал позади тихий звук шагов, отчетливо выделяющийся на фоне звона моей связки. — Кто-то вплотную подошел ко мне. И этот кто-то не окликнул меня, а просто замер за спиной. Неужели грабитель? Несмотря на все мои тренировки, удар в спину может стать фатальным.»
Преодолевая страх, резко развернулся.
— О... О-о-ох! Сэмпай, какая удивительная встреча!
Передо мной стояла та, кого здесь быть никак не должно — моя кохай, Нито.
— Какая удивительная встреча… Нито, твой дом разве находится в этих краях?
— Д-да, всё верно! Вы, сэмпай, столь безнадёжны в бытовых мелочах, отчего наверняка запамятовали, но живу в непосредственной близости отсюда! — задаю вопрос своей крайне подозрительно ведущей себя кохай, и в ответ получаю столь же сумбурные и нелепые оправдания. Слова её звучат фальшиво, посему решаю уточнить название ближайшей к её дому станции, на что получаю ответ, отчего хмурюсь еще сильнее.
— Постой, это же через две станции отсюда. Как ты здесь вообще очутилась, да и поздно уже...
Её родной квартал представляет собой чересчур тихий и непримечательный спальный райончик, который не выберет для прогулки даже самый заядлый любитель пеших странствий.
— Я здесь прохожу! Сегодня… точно, мне внезапно захотелось в полной мере ощутить прелесть бесконечного цикла прогулок на своих двоих, оттого и наматываю круги по окрестностям, смотрю что да как, насколько город изменился та-а-а-ам! А еще в одну игрулю попутно AR-реальности, гомала, да! Как покемон-го!
— Полагаю, играть в ролевые игры дома куда увлекательнее…
«Разве тред на эти игры уже давно не изжил себя? Хотя, не помню, когда последний раз о них хоть что-тослышал, но не суть.»
— Ну да ладно. Нито, возвращайся домой осторожнее. А я, пожалуй…
— П-п-подождите!..
Собираюсь отворить дверь собственной квартиры, но Нито с отчаянием в голосе останавливает. Вероятно, это происходит неосознанно, однако она крепко хватает меня за руку, отчего ритм моего сердца мгновенно ускоряется.
— Ты заблудилась? Если так, то вон там, на тупиковом перекрёстке…
— Вовсе не заблудилась! — требую объяснений, желая понять её истинные намерения. Нито, вопреки своей обычной манере, запинается, но всё же решительно размыкает губы.
— Сити-сэмпай… вы ведь прихрамываете. Что с вами приключилось?
— А, ты об этом? На днях попытался выручить девушку, к которой приставали хулиганы, и слегка пострадал. Считай почётным ранением.
«На самом же деле причиной служит нелепая ошибка при приземлении, но в моём возрасте мужское тщеславие порой берет верх над истиной.»
— Неужели… всё так же, как и в тот раз?
— В тот раз? А-а, ну, можно сказать и так. — киваю...
— Вы посещали лечебницу? — ... однако Нито, завидев мой жест, мгновенно мрачнеет.
— Ещё нет. Собираюсь сходить, если состояние ухудшится.
— В таком случае, стану вашей сиделкой и буду преданно ухаживать за вами!
— С чего вдруг такая щедрость? — от столь неожиданного предложения выпучиваю глаза на девушку. — Я полагал, ты меня недолюбливаешь…
— Никаких «с чего»! Если сэмпай станет совсем немощным, не смогу получать удовольствие от издевательств над вами!
— Ну и ну, что за странные мотивы…
«В какой-нибудь юношеской манге сие выглядело бы как воодушевляющая сцена, где герой и его соперник объединяются перед лицом общего врага.»
— Важна не причина, а то, чего человек желает в данное мгновение! Неужели мозг сэмпая не способен постичь столь простую истину?!
— Удивительно, но на слух твои слова звучат весьма убедительно.
Хотя само это «желание» несёт в себе нечто зловещее. В конечном счёте, поддавшись её напору, позволяю Нито войти в мою обитель.
— Хе-хе-хе, наконец-то совершила высадку в доме сэмпайчика! — молвила девушка, кривя улыбочку и будучи в весьма (непонятно по каким причинам) приподнятом настроение.
«Из самого ценного для любителей фэнтэзи-ролевух у меня дома максиму специи... и то, большинство из них легко за дешево купить в любом розничном магазине.»
— Для на-ча-ла… Прошу вас провести для меня обзорную экскурсию по комнатам!
— Экскурсию по комнатам?..
— Вы имеете что-то против?! Только представьте… если вдруг нога сэмпая окажется сломана, мне придётся спешно искать средства для оказания первой помощи. В такой миг знание планировки дома позволит мне действовать максимально стремительно!
— Возможно, в твоих словах есть доля смысла, но ты изъясняешься в весьма специфической манере. Словно заучила текст заранее…
— Неужели, сэмпай, вообразили, будто понимаете девичье сердце?! Нет, вовсе не понимаете! И, пожалуйста, не пытайтесь понять!
Используя некое подобие риторических приёмов, Нито пытается загнать меня в угол. Я мало что смыслю в происходящем, но интуиция подсказывает, что в лишние расспросы лучше не пускаться. Тем не менее…
— Экскурсия, значит. Не сочти за хвастовство, но ты — первая девушка, которую впускаю в свой дом.
«На деле же мне скорее совестно, чем есть чем гордиться.»
— Ни Макисима, ни Тодо здесь никогда не бывали?! — Нито, услышав мою ремарку, распахивает и без того большие глаза, а её щёки заливает густой румянец.
— Разумеется, ведь это моё личное святилище.
«Только представьте, что стало бы, впусти я этих двоих. Оказаться запертым в собственном доме вместе с ними — кошмар почище любого дурного сна. Из самого безобидного: до смерти затрахают, из страшного — получат по тихой ключи от моей двери и будут входить без разрешения, когда душе будет угодно. Увольте, я еще в своем рассудке.»
— Вот оно как… под самым носом, значит… — не могу разобрать её тихое бормотание.
— В любом случае, раз уж впустил тебя, всё покажу.
— Очень прошу! Отныне сэмпай без меня и шагу ступить не сможет, посему извольте объяснять всё предельно доходчиво. Словно ребёнок, который с упоением рассказывает матери о своих любимых игрушках.
В речах Нито то и дело проскальзывают нотки, характерные для боевой манги. Интересно, не увлекается ли она втайне аниме или видеоиграми? Кажется, мне следовало обратить внимание на какую-то важную деталь в её словах, но благополучно её позабыл.
Завершив беглый осмотр комнат, решаем наконец присесть в моих покоях. Что до Нито, то, вопреки своей недавней самоуверенности, ведёт себя непривычно скованно. Даже вернувшись в мою комнату, продолжает безостановочно блуждать взглядом по сторонам.
— Садись куда угодно. У меня, вроде бы, не грязно.
— Я представляла, что в комнатах парней царит куда больший хаос... Все так говорили. Но у вас, старшой, на удивление прибрано.
«Может, твои источники информации просто чересчур специфичны?» — проносится у меня в голове, но предпочитаю оставить сию мысль при себе.
— Ну, тогда присяду... — с этими словами Нито, чья траектория движения напоминает непредсказуемый полёт комара, обходит комнату и — плюх! — опускается на кровать прямо подле меня.
— Разве здесь нет других мест, где можно присесть?
— А-а-а? Вы, старшеклассник, совершенно не смыслите в обращении с девушками, верно? — она наставляет на меня указательный палец. — Слушайте внимательно! Когда приглашаете девушку в дом, её следует усаживать на самое мягкое место!
— Вот оно как?..
Учитывая прошлые закидоны Нито, это заявление могло показаться чистой воды софистикой, однако в её словах есть резон: она в юбке, и сидение на жёстком полу явно нанесло бы её нежной коже больший урон, чем моим брюкам. Вынужден признать, что на сей раз почерпнул нечто полезное.
— Впредь буду осмотрительнее. Что ж, раз кровать теперь твоя вотчина, переберусь на пол...
— О чём-о-о вы только говорите?! — обрывает она, глядя так, словно творю нечто несусветное на её глазах.
— Опять решишь преподать мне урок?
— Ну... понимаете... в такие моменты лучше сидеть рядом!
— По какой причине?
— Да просто так! Не ищите во всём подоплёку! Вы что, маленький ребёнок?!
«Какая грубость. Мужчины — это существа, которым жизненно необходимо докопаться до сути вещей.»
Впрочем, продолжать спор чревато получением тумаков, посему молча подчиняюсь.
— Фух... Вот так-то лучше. — на лице её читается удовлетворение от того, что события наконец принимают желаемый оборот. Наблюдаю за ней, но внезапно мой взор натыкается на некую деталь, и поспешно отвожу глаза. — Старшой? Что не так?
— Д-да нет, ничего.
Колеблюсь, не зная, стоит ли говорить. Стоит мне открыть рот, как наверняка выдаст что-то вроде: «Вы что, настолько изголодались? Как мерзко!». Однако Нито проявляет настойчивость, и наконец сдаюсь.
— Понимаешь... при такой позе... кажется, всё сейчас станет видно...
Между мной и девушкой на кровати остаётся пространство, где мог бы уместиться ещё один человек. Она, чьё хорошее воспитание порой проявляется в самых неожиданных деталях, сидит, развернувшись ко мне, но из-за того, что одна её нога поджата, короткая юбка едва прикрывает сокровенное. Подруга явно не питает ко мне нежных чувств, да и я нахожусь в похожем положении. Получать столь деликатные замечания от неприятного тебе человека — сомнительное удовольствие. И всё же, сие зрелище губительно для рассудка. Внешность Нито безупречна; если бы устроили состязание среди красавиц, она бы легко померилась силами с Хаонэ или Рё.
Когда такая прелестная особа без тени смущения выставляет напоказ свои стройные и в то же время соблазнительно округлые ножки, мужская природа берёт своё. Даже если на меня посмотрят как на мусор или завтрашние газеты запестрят скандальными заголовками, не стану более скрывать очевидное. С решимостью, достойной самурая, делаю ремарку касательно позы и видимого. Нито, вопреки моим ожиданиям, не одаряет ледяным взглядом — вместо этого её губы расплываются в лукавой, почти демонической улыбке:
— О-о-хо... Значит, вас это всё-таки беспокоит, Сити-сэмпай? — в её обычном сладком голосе проскальзывают едва уловимые нотки садизма.
— Ну... это само лезет в глаза, понимаешь? Словно звук, который слышишь, даже если зажмёшь уши. — и сам осознаю, насколько жалко звучит оправдание.
— Тогда-а... как насчёт этого? — Нито, ничуть не смутившись, кончиками пальцев приподнимает край своей юбки. Замирает в той самой критической точке, за которой открывается вид на нижнее бельё.
— Послушай, вовсе не горю желанием подглядывать.
— Вы могли бы просто закрыть глаза. Или-и... ваш разум настолько затуманен мыслями о том, что скрыто под юбкой, что не способны соображать здраво?
Невольно издаю сдавленный звук. Попала в самую точку. Я и впрямь не мог оторвать от неё взгляд. Мой фут-фетишизм стал моим же проклятием. Нито не прекращает атаку, медленно придвигаясь ближе. Теперь в моё поле зрения врывается глубокая ложбинка между грудей, выставленная напоказ через расстёгнутые пуговицы её рубашки.
— С-стой!..
Резко отворачиваюсь, но этот жест лишь подтверждает мою вину: я признаю, что смотрел на её грудь.
— Ох, какой вы нехороший человек. — хихикает Нито. — И это при том, что у вас есть Макисима и Тодо.
Она подходит ближе, и не успеваю опомниться, как девушка усаживается поудобнее, беря в свои руки мою травмированную ногу. Уложив её на свои бедра, принимается нежно поглаживать кожу. Моей лодыжки касается её поразительно гладкая кожа, и ощущаю текстуру, подобную тончайшему фарфору, которую никогда не почувствуешь при общении с парнями-сверстниками.
— Чем это занимаешься? — вопрошаю я.
— Как это чем? Делаю вам массаж, разумеется. Бабушка всегда наставляла, чтобы проявляла доброту к таким беспомощным старикашкам, как вы, сэмпай. — отвечает она с лукавой усмешкой.
— Вообще-то у нас разница всего в один год. — ворчу в ответ.
«Конечно, за этот единственный год можно обрести немало опыта, и в данном смысле я, возможно, готов смириться со статусом 'старика'... впрочем, лишь отчасти.»
Несмотря на задиристый тон и провокационные речи, Нито действует на удивление бережно. Она аккуратно вращает мою стопу, постоянно проверяя, не причиняет ли боли, после чего её ладони плавно скользят выше, переходя к икрам и бедрам.
— А теперь, пожалуйста, ложитесь на живот. — командует она.
«Неужели собирается продолжать в том же духе?»
Внутри меня теплится желание прояснить её истинные мотивы, однако я решаю безмолвно повиноваться.
— Я забираюсь на вас! Если посмеете сказать, что тяжелая — пришибу! — восклицает Нито.
— Ну, тогда убивай меня нежно. — отшучиваюсь я.
— Могли бы просто промолчать. — доносится её голос.
Чувствую прилив тяжести в районе бедер, однако, вопреки её угрозам, веса почти не ощущаю. Нито сама по себе невысокого роста, да и ноги, виднеющиеся из-под юбки, совсем тонкие. Возможно, её выдающаяся грудь и создает определенный объем, но в целом кажется удивительно легкой.
Пока я храню молчание, иа приступает к массажу. Её тонкие пальцы глубоко погружаются в мышцы, следуя вдоль плечевых костей. Для девушки у неё поразительно крепкая хватка, создающая четкую и приятную стимуляцию.
— О-о-о... — невольно вырывается у меня.
— Хи-хи, сэмпай, у вас голос прорезался. Неужели вам так хорошо? — подначивает она.
— Да... мне очень... хорошо. — выдавливаю я.
«Это ведь обычный массаж, ничего более, отчего же её слова звучат так обезоруживающе соблазнительно?»
— И всё же... — произносит Нито, методично надавливая на нужные точки. — ... разве другие о-с-о-б-ы не делают массаж?
— Ну... случалось, конечно, но это было совсем не так приятно, как у тебя. — признаюсь я.
Мне кажется, что секрет её мастерства кроется не просто в силе рук, а в самой технике движений. Интересно, училась ли она этому специально? Когда я озвучиваю сию мысль, она лишь отмахивается легкомысленным «Вот оно как-о-о», но в её голосе улавливаются нотки едва скрываемого удовольствия.
— Я хорошенько проработаю и остальные части тела. Глядишь, через час вы, Сатори-сэмпай, и вовсе летать научитесь. — обещает она.
— Только, чур, не задуши в процессе. — откликаюсь я.
Мне бы хотелось взлететь, сохранив при этом физическую оболочку в целости. Как кохай и обещала, сеанс продолжается, и чувствую, как моё тело на глазах становится невесомым. Порой ощущал дискомфорт в плечах или пояснице, списывая это на ежедневные тренировки и полагая, что мышцы просто в тонусе, а не забиты. Однако теперь, когда она размяла правую сторону, разница становится очевидной. Я настолько привык к состоянию вечного напряжения, что считал его нормой.
— Не знал, что у тебя есть такие таланты, Нито. — замечаю я.
— Неужели не догадывались? Да я вообще на все руки мастерица! — хвастается она.
— Что ж, логично... — соглашаюсь.
«И дело тут не только в девушках. Каждый человек обладает множеством скрытых граней. Подобно братюне, Ханоэ или Рё, Нито скрывает в себе бездну различных качеств. Интересно, есть ли у неё иные стороны, помимо образа 'дерзкой младшеклассницы'? И каким видит меня? Кажется, упускаю что-то бесконечно важное, но наслаждение, разливающееся по телу, окончательно растворяет все связные мысли.»
— Если устанешь, то в этом не будет никакого смысла,можешь заканчивать в любой момент. — предлагаю я.
— Хм-м, пожалуй, вы правы. Тогда на этом и закончим. — соглашается она.
«Раз проявила такую заботу обо мне, нужно и мне отплатить ей чем-то добрым. В холодильнике вроде бы лежал дорогой шоколад...» — размышляю об этом, замечая, что Нито, сидящая на мне, даже не думает двигаться.
— Нито? Ты совсем не тяжелая, но если ты не слезешь, не смогу подняться. — констатирую я.
Услышав это, она меняет позу, однако делает сие вовсе не для того, чтобы уйти.
— А теперь — финальный штрих! — провозглашает она.
И Нито всем телом наваливается на меня, буквально сливаясь со мной в единое целое.
— На-а...
Слова не находят выхода. Впрочем, и не собираюсь ничего говорить. Лишь едва ощутимая тяжесть, что давит на область от подколенных впадин до самой груди, заставляет мой голос вырываться наружу вместе с углекислым газом из самых глубин легких. Мягкость ощущается даже сквозь слои одежды. В особенности два прикосновения, пришедшиеся на спину, заставляют всё тело одеревенеть, словно внезапно обращаюсь в камень.
— ... Сэмпай? — мы лежим, тесно прижавшись друг к другу. Прекрасно понимаю, где находится лицо Нито, однако до сего момента сия мысль напрочь не оседала в моем сознании. Она шепчет мне на ухо, перемежая слова прерывистым дыханием, отчего, к своему стыду, испуганно вздрагиваю. — Разве не привыкли к подобному в повседневной жизни? На деле — сущий слабак, верно?
— Тут... совсем иное дело...
«И ведь она не лжёт. Даже если привыкаю к контакту с Хаонэ или Рё, сие вовсе не означает, что становлюсь искушённым в общении с девушками. Вряд ли на свете найдётся человек, способный сохранять невозмутимость, когда его руки переплетают чужие ладони, а к спине с нажимом прижимается девичья грудь. Постойте-ка? Нито с самого начала расспрашивает меня об отношениях с главными звездами школы . Должно быть, полагает, будто чрезмерно робок и не решаюсь сделать первый шаг? Посему и пускается в столь явные авантюры — которые легко принять за искреннюю симпатию — лишь ради того, чтобы насладиться моей беспомощной реакцией. Следовательно, для ответного удара мне нужно...»
— Ну, постоянно провожу время в их объятиях. Так что на самом деле вполне привычен к такому.
«Вот оно. Если перестану реагировать на столь радикальную близость, ей станет скучно. Тогда Нито наверняка прекратит свои игры.»
— ... —
«И точно — смотрите: приподнимается.» — поворачиваю голову, дабы удостовериться в своей победе, и вижу её широко распахнутые от изумления глаза и рот, который беззвучно открывается и закрывается, точно у рыбы, выброшенной на берег.
— Моя давешняя реакция — всего лишь следствие внезапности. Знаешь, даже в фильмах ужасов люди вздрагивают от резких звуков, хотя им совсем не страшно. Что же до твоих прикосновений к моей спине, то для меня сие не представляет ровным счётом никакого интереса. — наношу решающий удар.
«Теперь-то она осознает, что вовсе не неопытный юнец. Хотя, признаться, и не помню, чтобы когда-либо проявлял инициативу в подобных делах.
Пока пытаюсь подавить чувство собственного ничтожества в глубине души, девица окончательно слезает с меня. Собираюсь перевернуться и подняться, как вдруг сильный толчок опрокидывает на спину прямо на кровать. Поднимаю взгляд. Мои плечи прижаты её руками, а над ними сияет улыбка. Лицо девушки озарено пугающе восторженной, неестественно яркой улыбкой.
— О-о-о, сэмпай, значит, вы решили так развлечься?!
— ... А?
Кажется, начала распаляется ещё сильнее. То ли от напряжения, то ли от гнева, на её белом лобике проступили вены.
— Я принимаю сей вызов! И не смейте меня недооценивать!
— Да и не думал тебя недооценивать!
— Вы же сами всё видите?! Я! Намного! Больше! Тех двоих!
— Да о чём вообще говоришь?!
Мои слова не достигают её слуха. Нито, медленно склоняясь всё ниже, продолжает свою скороговорку:
— Прекрасно, пусть сегодняшний день станет датой вашей кончины. Я рада, что даже такому жиру нашлось применение! Ведь я... смогу... вас... задушить!
— ... Мм?!
В следующее мгновение моё лицо накрывает непередаваемая мягкость. Нечто огромное, обладающее упругостью воздушного шара и в то же время податливо принимающее форму моего лица, обрушивается на меня. Будь мой нос и рот прижаты к голой коже, дышать стало бы невозможно, однако сейчас нас разделяют два слоя ткани — нижнее бельё и школьная форма. Посему дыхание перекрыто не полностью, и мне удаётся получать крохи кислорода... Но сие вовсе не означает, что мне легко. Напротив, пока мучаюсь от нехватки воздуха, тактильные ощущения дарят негу, а аромат кажется пленительно сладким. Мозг пребывает в смятении, одновременно обрабатывая сигналы боли и наслаждения.
— Вы и теперь сможете повторить свои слова?! Ну как вам?! — Нито продолжает свои попытки лишить меня жизни, не прекращая допроса, однако у меня, к сожалению, нет сил на ответ. В голове мелькает мысль, что нечто подобное чувствуют утопающие в море. — Ха-а... Ведь я... знаю это... лучше всех...
Не могу разобрать её бормотание, но заметно, что и сама изрядно утомилась.
Спустя три минуты силы окончательно покидают кохая, и та дарует мне свободу. Некоторое время молча сидим на кровати, восстанавливая дыхание. Сия пауза кажется бесконечной.
Наконец, придя в себя, она ещё около часа болтает со мной о недавних аниме-новинках и, оставшись довольной беседой, поднимается на ноги. Несмотря на недавнее буйство, всё же хрупкая девушка. Предлагаю проводить её, поскольку ночные улицы таят опасность, но получаю вежливый отказ, посему ограничиваюсь тем, что провожаю до порога. Мне кажется, будто щеки девушки, помахавшей мне на прощание и сказавшей «до завтра», слегка порозовели. Должно быть, столь бурная деятельность разогнала кровь по жилам.
Её силуэт постепенно уменьшается вдали, а я закрываю дверь с мыслью о том, что ей следовало бы повнимательнее относиться к недостатку физических упражнений.
С величайшими в своей жизни трофеями Нито возвращается домой. Коротко поприветствовав родителей, устремляется в свою комнату. Там, придвинув к массивному столу геймерское кресло, девушка с тяжелым вздохом опускается в него.
— Фу-у-ух... — глубоко выдыхая, она прокручивает в голове события недавней решающей схватки. Это был не просто успех — настоящий триумф. Ей хочется искренне похвалить себя за приложенные усилия. Впрочем, и так упивалась сим чувством всю дорогу домой. — Кажется, время пришло. — запускает свой мощный ПК и привычным жестом надевает наушники.
Управляя машиной, которая «спала» целые сутки, слегка откашливается, проверяя голос. Завершив предварительную проверку, на мгновение снимает наушники и выходит из комнаты, чтобы спустя три минуты вернуться со стаканом воды. Теперь всё готово. Мэриса водружает на голову гарнитуру с кошачьими ушками и кликает мышкой. На мониторе открывается страница видеохостинга — гигантской платформы, известной каждому современному человеку. И на этом ресурсе она выступает не как зритель, а как творец.
Трансляция начинается. Число зрителей в колонке «онлайн» лишь на мгновение замирает на однозначном числе, и уже через минуту счетчик переваливает за несколько тысяч.
— Добрый вечер, мои поросятки! — стоит расплыться в улыбке, как её двухмерное воплощение на экране в точности повторяет это движение.
— «Госпожа Мелисса-а-а!»
— «Сегодня она снова называет нас свиньями... божественно.»
— «Наконец-то-о-о-о!»
Слова, которые ни в коем случае нельзя говорить незнакомцам (да и знакомым тоже), приводят её «слушателей» в неописуемый восторг.
— Прошли всего сутки, а вы уже изголодались! Ну что за нетерпеливое зверьё?
— «Наши сердца всегда открыты для тебя»..
— «Хочу, чтобы ты сегодня снова стримила 'Остров существ'.»
— И то верно. Вчера мы неплохо продвинулись в освоении Острова, так что пора бы там всё обустроить.
Помимо жизни обычной школьницы, у Мэрисы есть иное лицо — виртуальный ютубер Мелисса. Она начала свою деятельность только в этом году и считается новичком, однако количество подписчиков на её канале уже перевалило за пятьдесят тысяч.
Разумеется, львиная доля её популярности зиждется на уникальной манере общения — точнее, на её умении поддевать и провоцировать аудиторию. После оскорблений, произносимых донельзя милым голосом, у многих зрителей открываются скрытые доселе наклонности. Но истинная причина их преданности кроется в ином.
— «Мелисса, как прошёл день?»
— «Точно, ты же сегодня собиралась атаковать того самого семпая?»
— Ну... всё прошло просто замечательно!
— «О-О-О-О-О-О!»
— «Завидую этому парню... хотя признаю, мне с ним не тягаться.»
— «Нам достаточно видеть Мелиссу счастливой.»
Образ дерзкой девчонки, которая безнадёжно влюблена — вот что по-настоящему притягивает людей. Узнав от самой Мелиссы историю о том, как «гадкий ребёнок» стал таким, слушатели признали её избранника достойным человеком и теперь еженощно устраивают «военные советы» по его покорению.
— Я думаю, это во многом совпадает с его вкусами, да и реакция была неплохой. Как думаете, что мне предпринять в следующий раз? — говоря это, Мелисса начинает игровой процесс в «Острове существ».
— «Нужно давить до победного.»
— «А что если заставить его самого пригласить тебя куда-нибудь?»
— «Мелисса, если пустишь в ход своё женское очарование, он падет в мгновение ока.»
— «А почему вы решили, что этот человек — ваша судьба?»
— «О-о-ох, у нас тут новичок? Мелисса влюбилась, когда семпай спас её из опасной ситуации. Ни одна женщина не устоит перед таким...»
— Спасибо за хайперчат! Ну... остальное — просто интуиция. Вы, поросятки, возможно, никогда и не заводили себе девушек, но поверьте: иногда просто проскакивает искра!
Несмотря на такие колкости, Мелисса часто сама дает советы слушателям, когда те жалуются на проблемы в любви. Эта проглядывающая сквозь маску грубости доброта — ещё одна причина всеобщей любви.
— «Но ведь у семпая есть соперница, верно?»
Персонаж на экране, собиравшийся повалить дерево бензопилой, замирает.
— ...Ну, это правда. Если честно, она очень сильный противник.
— «Если уж Мелисса так говорит, то что это за чудовище?»
— «Наверняка какая-нибудь айдол или модель, не меньше».
— «Если так, то кем же был этот семпай в прошлой жизни?»
— «Мир спасал раз пять, не иначе.»
— «Тогда пора пересмотреть систему мироздания.»
Мелисса горько усмехается — зрители попали в самую точку.
— «Ну, какой бы сильной ни была соперница, за тобой стоим мы — твоё верное стадо.»
— «Свиньи — животные умные.»
— «Если сомневаешься — просто действуй.»
— Ребята... оказывается, вы умеете не только хрюкать, но и говорить дельные вещи.
— «Именно так! Хрю-ю-ю-ю-ю!»
— «Мало оскорблений, мы хотим ещё!»
— «Мамочка-а-а-а-а!»
— «Мамочка» — это уже перебор...
После сегор Мелисса продолжила заниматься обустройством острова, попутно обсуждая с аудиторией план своих дальнейших действий. В гостиной мужчина в костюме и темных очках злобно ревет.
— ... Пожалуйста, прекратите! — голос, полный смирения и едва сдерживаемого отчаяния. Этот крик, донёсшийся из какого-то закоулка Сибуи, достиг ушей двух юношей.
— Слышь... ты тоже это слышал?
— Кажется, это была девушка.
Двое старшеклассников принимаются озираться по сторонам. Несмотря на привычный городской шум, звук доносился откуда-то неподалёку. Стоило им свернуть с широкого проспекта в узкий переулок, как они увидели обладательницу голоса.
— П-пожалуйста, отпустите меня!..
Золотые волосы сияли, вбирая в себя каждый луч заходящего солнца. Девушка была одета в ту же форму, что и парни, и её лицо казалось им смутно знакомым.
— Неужели это... Тэннодзу-сан?!
Даже если они учились в разных классах, второгодки просто не могли её не узнать. Сэра считалась одной из первых красавиц школы. и сейчас к сей самой красавице приставало несколько мужчин.
— Надо выручать, а то дело плохо, да?
— Д-да, пожалуй...
Оба парня невольно сглатывают слюну. Не зная своего истинного места, уже вовсю предаются фантазиям о том, что будет «после».
— «Ах, спасибо вам огромное за спасение. Знаете... кажется, я в вас влюбилась. — никто не знал точно, откуда она родом, но ходили слухи, что Сэра наполовину северянка. И её волосы, и глаза, и кожа — всё в ней казалось аки призрачным и неземным. Ни один мужчина не устоял бы перед пылким взглядом такой девушки. — Моя семья тоже хочет отблагодарить вас. Они настаивают, чтобы вы стали моим суженым, сыном нашего дома. И я сама, и всё моё имущество... теперь в вашей власти, согласны?»
Никаких забот о будущем. И вдобавок — тело Сэры в полном распоряжении. Пусть её грудь и не отличалась пышностью, в фигуре есть очарование, отличное от магнетизма Тодо Рё.
Она хрупкая, но обладает крепкой статью. Её бедра, пусть и небольшие, имели несвойственную японкам округлость, от которой плавно переходили в изящный изгиб талии. Это была не искусственно созданная, а заложенная на генетическом уровне красота. Для обычного японца шанс прикоснуться к сему практически равен нулю, уникальная возможность. Стоит лишь разок проявить мужество, и мечта станет явью. Однако...
— Ну же, крошка, давай развлечёмся?
— Вот именно. Обещаем, тебе понравится.
— Тебе ведь тоже нравятся сильные парни, а, сестрёнка?
Мужчины, окружившие Сэру, выглядели как типичные «альфа-самцы». Рельефные мускулы, наглый тон людей, привыкших смотреть на женщин свысока. От них за версту разило уверенностью хищников, покоривших немало самок. Юноши тихонько застонали. Если сейчас высунутся, их разделают в один миг. Совершенно очевидно, что их просто изобьют до полусмерти, посему не проронили ни слова. Однако, повинуясь молчаливому согласию «сделаем вид, будто ничего не видели», тяжёлой походкой двинулись прочь.
Когда звуки шагов затихли вдали, один из мужчин, донимавших Сэру, произнёс:
— Ну вот... ушли.
Его манера поведения «хищника» мгновенно испарилась. Остальные последовали его примеру.
— По-моему, мы это уже раз пятый проворачиваем... Может, хватит?
— Я уже реально боюсь, как бы полицию не вызвали...
— ... На сегодня достаточно. — Сэра глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Всем спасибо за работу. Вот ваше вознаграждение.
Она вручила каждому по конверту. Один из мужчин заглянул внутрь и восторженно вскрикнул: «Серьёзно?!». Остальные тоже принялись пересчитывать купюры.
— Вы уверены, что можно столько брать?!
— Нас потом за это не прибьют?..
— Не беспокойтесь. Это честная оплата, но имейте в виду... — Сэра посмотрела на мужчин, застывших с недоумёнными лицами, и добавила. — ... Не смейте доставлять неприятности другим людям, ясно? — на её лице сияла ангельская улыбка, однако мужчинам почудилось, будто за её спиной распахнулись иссиня-чёрные крылья. Решив не искушать судьбу, они поспешно ретировались. — Ха-а. — оставшись в тишине подворотни, она снова тяжело вздохнула.
В тот злополучный день ученики вспоминают суровую истину. Вспоминают о том, что их беззаботная школьная жизнь всецело подчиняется... безжалостным экзаменам.
— Сатору... — всё идет своим чередом ровно до того момента, пока с началом обеденного перерыва ко мне не обращается братан. Единственное отличие от привычной картины заключается в том, что лицо моего друга полностью лишено красок жизни. — С-Сатору... — с глухим стуком плюхается на стул.
И в этом движении нет ни капли демонстрации мужской силы; падает с такой слабостью, словно у него подкашиваются ноги. При иных обстоятельствах я бы непременно поинтересовался, какая беда стряслась с ним, ходячим сгустком позитива, но причина его страданий и так лежит на поверхности.
— Выпускные экзамены, да.
— Ага... О-о-о-ох...
Бескрайнее голубое небо надежно скрыто от нас бездушным потолком класса. Однако браток поднимает голову с таким видом, словно взирает прямо на небесные просторы, и из уголков его загорелых глаз скатывается одинокая, полная боли слеза.
— Ни за что не хочу оставаться на дополнительные занятия.
— Да уж... — совершенно теряюсь, не зная, что ответить на подобный крик души.
Он и учеба — вещи абсолютно несовместимые. Обладал бы параметром врожденного интеллекта, то наверняка оказался бы на высоте, однако мой друг упорно не видит смысла в зубрежке, отчего регулярно становится главным кандидатом на пересдачу с неудовлетворительными оценками.
— Везет же тебе, Сатору.
— Брось, я же вечно болтаюсь в середнячках.
«Независимо от того, просиживаю ли штаны за учебниками или бью баклуши, мои оценки стабильно держатся на уровне средней успеваемости по параллели. Здесь даже и обсуждать нечего.»
— Разве это не здорово?! А вот вечно путаюсь во всяких там спряжениях старояпонского языка! Да и мировую историю бы осилил с легкостью, будь в её составе сказания исключительно из крутых названий вроде «Экскалибур» или «Битвы трех императоров»...
— Понимаю твою боль.
— Ни черта подобного, ничего не понимаешь! — он возбужден до такой степени, словно дикий зверь, загнанный в клетку. — Послушай, Ёсиока-сэнсэй ведь обычно кажется такой мягкой и пушистой, верно?
— Верно. На ее уроках всегда царит расслабленная атмосфера, следовательно, и дополнительные занятия должны проходить без лишнего напряжения.
— В том-то и кроется подвох... На дополнительных занятиях превращается в ужасающего, безжалостного демона во плоти. — крупное тело его содрогается от неподдельного ужаса.
— Звучит как бред... Она что, срывается на крик и начинает буйствовать?
— Вовсе нет. Училка сохраняет свою фирменную мягкость и нежность, однако есть одно существенное «но».
— И в чем же оно заключается?
— ... не отпускает тебя до тех самых пор, пока не наберешь идеальный балл. Никакие восемьдесят процентов не спасут. Даже девяносто девять баллов не станут оправданием. Пытка продолжается до достижения абсолютной, стопроцентной отметки. Она терпеливо и с улыбкой объясняет каждую ошибку, но именно этот чудовищный контраст между ее мягким тоном и маниакальным требованием идеала медленно, но верно разрушает твою психику...
— Да уж, идеальный балл — звучит поистине жестко...
«Наверняка преподавательница применяет столь спартанские методы исключительно из заботы об учениках, но для нас подобные занятия оборачиваются сущим адом.»
— Зубрить дома совершенно бессмысленно, ведь даже не понимаю, с какой стороны подойти к материалу. В этом плане тебе, Сатору, повезло куда больше, верно? Насколько слышал, тебя собираются подтягивать Макисима и Тодо-сэмпай?
— Да, мы обсуждали подобное... Хочешь присоединиться к нам, Рюки? Я совершенно не против.
«Прекрасно понимаю, насколько сложно удержать в голове информацию, не вызывающую ни малейшего интереса, к тому же, если он загремит на дополнительные занятия, у нас останется куда меньше времени на развлечения.» — именно оттого считаю свое предложение весьма удачным... однако Рюки в ответ лишь одаривает меня донельзя изумленным взглядом.
— Ох... Спасибо, конечно, за приглашение.
— Согласись, идея просто отличная?
— Сама по себе идея просто шикарна, лучше и не придумаешь. Зубрежка в компании лучшего друга и первых красавиц школы — сюжет, достойный обложки журнала о прелестях юности. ...Если, конечно, закрыть глаза на тот факт, что меня там просто прикончат.
— Брось, свалить тебя под силу разве что профессиональному борцу. — в недоумении склоняю голову.
— В определенном смысле рискую пробудить врага, куда более страшного, нежели любой борец. Те двое наверняка грезят о том, как будут мило и романтично учиться наедине с тобой, Сатору. И что, по-твоему, произойдет, если в их идиллию бесцеремонно вторгнется такой неотесанный мужлан, как я? А, нет, можешь не отвечать. И сам прекрасно знаю — просто разорвут на куски!
— Что-то ты сегодня на удивление красноречив. Но согласись, даже если тебя и поколотят, полученные увечья окажутся куда менее болезненными, чем пытка на дополнительных занятиях у преподши.
От моих слов Рюки давится воздухом, издав сдавленный хрип, и замолкает.
— Что ж... конечно, так. Но, понимаешь ли, всё равно буду чувствовать себя там до жути неуместно...
— В таком случае, почему бы тебе не привести с собой кого-нибудь еще из друзей? Разделенное горе — уже половина горя... ну, или что-то в этом роде.
— Лично предпочитаю разделять радость, а не горе. Да и, честно признаться, кроме тебя у меня вообще нет друзей. Откуда мне взять напарников... — он, повесив голову и изливая на меня столь жалкие откровения, внезапно замирает на полуслове, словно его осеняет гениальная мысль. Проходит секунда, затем вторая, третья. И вновь оживает. — ... Если хочешь спрятать дерево, посади его в лесу. А если хочешь спрятать врага, засунь его в толпу еще более страшных врагов.
— Не соизволишь ли пояснить свою глубокую мысль?
— Я вспомнил об одной особе, которую вполне могу пригласить. О невероятно очаровательной девушке... о твоем кохае.
— Хочешь позвать Нито? С чего вдруг такой странный выбор?
— Ничего не странный: только что принял твердое решение — отныне выступаю на стороне милой кохай. Окажу ей всестороннюю поддержку, дабы она смогла одолеть тех двух хищниц!
— Ладно, у меня к тебе два вопроса. Во-первых, в какой дисциплине она собирается соревноваться с ними? И во-вторых, с какой радости вдруг решил стать ее покровителем?
— Какие же глупые вопросы ты задаешь. — отвечает без малейшей заминки. — Ответ на первый вопрос тебе, Сатору, всё равно не понять. Просто знай: поддерживать отстающего — священный долг каждого, в чьих венах течет горячая кровь героя сёнэн-манги. Что же касается второй причины... милая коухай удостоила меня чести получить от нее прозвище.
— Ты про кличку «Друг сэмпая»? Она же совершенно очевидно ни во что тебя не ставит.
— Дубина стоеросовая, в этом же и кроется вся прелесть! — кипятится до такой степени, что, кажется, вот-вот схватит меня за грудки. — Да и сам признавался! Говорил, что обожаешь дерзких кохаев!
— ... Неужели и впрямь нес подобную чушь?
— Еще как нес! И я отчетливо запомнил твои слова!
— Эх, твою бы феноменальную память да в мирное, учебное русло...
— Да заткнись ты! В общем, я отправляюсь на поиски нашей дорогой кохай!
— Смотри, как бы тебя не повязали за преследование.
Увеличение количества участников нашей учебной группы кажется мне весьма выгодным шагом: в случае чего можно будет легко отговориться фразой о том, что мы просто собрались поучиться дружеской компанией. Так-то решаю спокойно дождаться возвращения Рюки, параллельно наслаждаясь купленной на обед булочкой.
— Ну что же, Сатору-кун, может, соизволишь всё нам объяснить?
После уроков в школьной библиотеке, где по некой «загадочной» причине нет ни единой души, включая учителей, Хаонэ размыкает уста. На её лице играет лучезарная улыбка, но в голосе не слышно и тени веселья. Сатору кажется, что нечто подобное он уже переживал месяц назад.
— Верно, Сатору. Ты ведь обязан дать объяснения мне и Хаонэ, не так ли?
На сей раз и Рё оказывается на противоположной стороне. Она тоже озаряет пространство улыбкой. Когда две такие красавицы «улыбаются» подобным образом, их давление ощущается кожей.
— Ну-у... — голос мой позорно срывается. — Е-если друг попал в беду, разве не естественно прийти на помощь? Считайте, что это просто ещё одна страница нашей юности.
— О-о, ну конечно же! — тянет Хаонэ. — Цвет этой страницы внезапно сменился с розового на синий, но страницей, несомненно, осталась!
Каждое её слово жалит, точно острая игла. Рюки, судя по всему, тоже не на шутку струхнул. Он с громоподобным воплем выпалил: «Премного виноват!», что в данной ситуации выглядело настолько уместно, отчего я едва сдержал смешок.
— Ладно, допустим, присутствие твоих друзей — ещё полбеды. На этом можно даже заработать услугу. — рассуждает Рё.
— Услугу?.. — понимаю её ход мыслей...
... но вспоминаю, как в обед Рюки хвастался, что станет союзником их кохая. Логика Рё в данном случае дает трещину, однако предпочту промолчать ради друга.
— Просто больше не смогу учить тебя, находясь на «нулевой дистанции». — в этих словах модели сквозит глубоко затаённая обида. Похоже, её недовольство достигло предела. — Впрочем, не бери в голову. Меня больше беспокоит... эта особа. Она ведь здесь лишняя?
— Да-да. О ней тоже ничего не слышала. — поддакивает Хаонэ.
Их взгляды скрещиваются на Нито — той самой девушке, которую привёл с собой братан. Воздух в библиотеке, который должен быть мягким и спокойным, внезапно тяжелеет. Однако Нито, нисколько не смутившись, обвивает рукой предплечье мое и начинает свою провокацию приторным голоском:
— Ой, ну прямо не знаю, почему пусто здесь... Но ведь посещение библиотеки — законное право любого учащегося, разве нет?
— Даже если так, неужели не понимаешь, почему здесь нет других учеников?
— Понятия не имею-ю!
На белой, фарфоровой коже Рё отчётливо проступает гневная жилка.
— В библиотеке так уютно... Правда ведь, Сатору-сэмпай?
«Пожалуйста, только не втягивай меня в это.» — мысленно молю я.
Сколько бы они ни спорили, толку мало, поэтому ребята решают приступить к основной цели — подготовке к экзаменам. За длинным столом, рассчитанным на шестерых, расположились так: слева направо сидят Рюки, я и Нито. Прямо перед мной сидит Рё, а справа от неё — Хаонэ.
— Кстати, а как у вас с успеваемостью? А, Рюки, можешь не отвечать.
— Ну дай мне хоть в шутку всё перевести! Я на самом дне! — вскрикивает он.
— Это совсем не смешно... — Хаонэ лишь криво улыбается, а Рё и вовсе сохраняет ледяное бесстрастие. — Я обычно где-то в четвёртом десятке. — признаётся айдол.
— Ты входишь в топ-30, при этом успевая быть на пике популярности?.. Мне стоило попросить тебя о помощи гораздо раньше!
— Эхе-хе, правда? Для тебя, Сатору-кун, всегда готова помочь!
«Видимо, Хаонэ умеет распоряжаться временем крайне эффективно.»
— Я же всегда в первой пятёрке. — роняет Рё.
— В пятерке?!
— Нечему тут удивляться. С моей помощью даже ты, Сатору, легко справишься.
Я невольно задумываюсь: «есть ли хоть что-то, чего эти девушки не умеют?». Мне становится немного не по себе от осознания собственной академической слабости. Остаётся лишь надеяться на помощь кохая.
— У меня примерно такие же результаты, как у Тодо-сэмпай. — заявляет Нито.
— Да ладно...
— Чистая правда. А вы, сэмпай, неужели такой умный?
— Я... всегда ровно посередине списка.
Стоило мне признаться, как уголки губ Нито попозли вверх.
— Пу-пу-пу! Так у сэмпая ещё и с головой беда-а? Ну вы и слабачо-ок!
— На сей раз мне даже крыть нечем...
Уровень знаний этих девушек поражает. Я и не подозревал, что всё это время общался с интеллектуальной элитой школы. Внезапно замечю, что Рюки слева подозрительно притих. Повернувшись, вижу, как из приоткрытого рта друга буквально вылетает душа.
— Неужели... чтобы пользоваться успехом у девушек... нужно быть умным?..
— Ну, не думаю, что дело только в этом. Давай просто постараемся на этом экзамене. — подбадриваю друга, хлопая по плечу.
«Кажется, частичка души всё же вернулась в тело Рюки. Пора начинать учебу.»
— ... Значит, дело обстоит вот как? Хикару Гэндзи забрал к себе малютку Вакамурасаки, вырастил из неё свой идеал женщины и сделал женой?
— Получается, так. На самом деле они не заключали официального брака, но в обществе её, судя по всему, воспринимали как законную супругу.
Для начала мы просим Рё подтянуть нас по классической литературе, и в данный момент она подробно разъясняет содержание пройденного на уроках материала, однако...
— Да ладно... Ну и чудовищный же он извращенец!
— Ну-ну, всё-таки в прежние времена и в наши дни представления о морали разнятся...
«Вполне объяснимо, отчего братанчик в столь глубоком шоке. Разница в возрасте между Хикару Гэндзи и Вакамурасаки составляет около десяти лет, а это означает, что он наложил руки на девочку, едва учащуюся в средней школе. В современности за подобное деяние место в тюрячке ему обеспечено.»
— Но-о-о ведь привлекательного человека запросто может кто-то умыкнуть, оттого необходимость застолбить за собой права актуальна и в наши дни, не так ли?.. — эти слова принадлежат сидящей рядом Нито. В её голосе почему-то странным образом уживаются и согласие, и глубокое сожаление.
— А мне кажется, что будущее гораздо важнее прошлого. В конце концов, можно просто сокрушить всех соперников и забрать желаемое себе.
— Ну ты и воинственная натура...
По всей видимости, её путь к успеху на сцене сопровождается жестокой конкуренцией. В сущности, придерживается пацифистских взглядов, однако соперничество не вызывает у неё ни малейшего отторжения.
— Я разделяю мнение Нито, к тому же... если подумать, что можно взрастить Сатору полностью под свои вкусы, то идея выглядит очень даже недурно.
— Эй, Сатору, у этой особы часом не пробудились какие-то опасные наклонности в мыслях?
— Ой, да нет же, разумеется, у меня нет ни малейших претензий к нынешнему Сатору: просто ведь хочется увидеть его в самых разных ипостасях.
— Вот тут согласна, целиком и полностью согласна! С огромным удовольствием побаловала бы тебя, будь ты моложе, Сатору-кун!
«Макисима, тебя ведь арестуют за такое.»
— Как же здорово, что учишься с нами в одной школе, старшой. Появится отличная возможность лицезреть ещё больше твоих жалких мгновений.
— Ты собираешься изводить меня сильнее прежнего? Да у меня же язва в желудке откро...
В этот самый миг в моё сознание бесцеремонно вторгается «невозможная реальность» — возникает такое чувство, словно при небрежном перелистывании страниц книги внезапно натыкаешься на совершенно незнакомую закладку.
— Ой-ёй? Сатору-кун, неужели ты и сегодня позабыл выполнить домашнее задание?
— Да понимаешь, крутили марафон аниме, и опомнился только тогда, когда за окном уже занялся рассвет...
— Вот отчего у тебя такие жуткие синяки под глазами. Ох... Ну до чего же ты непутёвый, Сатору-кун. — сидящая передо мной Мэриса, тихонько хихикает.
— Прошу тебя! Дай списать!
— Э-э-э, даже не знаю, как и поступить. Я ведь и в прошлый раз уже выручала тебя...
— Умоляю, придумай что-нибудь! — молитвенно складываю ладони, слезно уповая на её милость.
— Ладно... Тогда сегодня после уроков Сатору-кун угощает меня парфе, идёт? А затем, пожалуй, можно пойти поиграть в видеоигры...
— Ух... С деньгами у меня туго, но деваться некуда, своя рубашка ближе к телу!
«К слову, воспоминания подсказывают, что на прошлой неделе она тоже заглядывала ко мне в гости ради совместных игр.»
— ... Слы... шишь...ме...ня...
И затем, поддавшись общему течению событий, мы...
— ... старшой!
— О-о-ох?!
Почувствовав резкую и сильную встряску за плечо, наконец-то прихожу в себя и осознаю, что до этого момента блуждал в чертогах грёз наяву.
— Что стряслось?
— Д-да нет... Просто совершил небольшое путешествие во времени.
— ... У тебя уже начинается старческий маразм?
— Рано мне ещё!
Я намереваюсь оставаться в строю ещё по меньшей мере добрых пару десятков лет. Если вдруг учредят какую-нибудь систему супергероев, непременно подам заявку добровольцем. И всё же увиденное кажется пугающе осязаемым, оставляя после себя такое ощущение умиротворения, будто знаю Нито с незапамятных времён. Мало того, в этом наваждении Нито со всей определённостью питает ко мне нежные чувства. Когда за дерзостью скрывается искренняя симпатия, её колкости кажутся даже милыми, отчего во мне едва ли не отворяются врата в неизведанный мир новых увлечений.
— Похоже, твой крохотный мозг вконец переутомился, старшой, посему давай устроим перерыв. Схожу куплю каких-нибудь напитков. — Нито в гордом одиночестве удаляется из библиотеки.
— Мы как раз пробежались по всему необходимому объёму древней словесности, следовательно, стоит последовать совету девочки и передохнуть.
— Отличная мысль! Я тут как раз вспоминаю о необходимости связаться со своим менеджером, оттого отлучусь ненадолго сделать звонок. Вернусь буквально через десять минут!
Поскольку девушки привыкли к регулярной учёбе в повседневной жизни, они не выказывают ни малейших признаков утомления.
— Братан, ты как, ещё держишься?
— Ещё бы! Давай, грузи по полной!
Благодаря тому, что объяснения исходят от человека куда более близкого, нежели строгий преподаватель, он умудряется сохранять ясность рассудка. Если только стану бдительнее и перестану погружаться в грёзы, наша совместная подготовка обещает пройти весьма успешно.
— Я хоть и ни черта не смыслю во всех этих спряжениях, но главное уяснил: Хикару Гэндзи — истинный японец по натуре своей!
«... Похоже, радоваться мне всё же преждевременно.»
Следом мы погрузились в пучину всемирной истории. И тут уж бог весть, радоваться или скорбеть, но данная дисциплина для заправских отаку — редкая, едва ли не единственная родная стихия. Мы с братаном, воспрянув духом, оживились настолько, что нас было просто не узнать по сравнению с давешним унынием.
— Слушай, а ведь если вдуматься, должен же существовать тот самый первозданный язык, на котором младенцы лепечут свои первые слова?
— По идее, ради выживания они скорее должны были бы развить язык жестов. Интересно, что же пошло наперекосяк?
— Эх ты, да тут же всё очевидно...
Дюжий парень благостно прикрыл глаза и с достоинством закивал самому себе, упиваясь собственной мудростью и неудержимо взвинчивая самооценку.
— ... Всё дело, бесспо-о-о-орно, в любви!
— В любви, значит...
— Я бы тоже не отказался от толики нежности. Желательно — от прелестной юной девы, ну, плюс-минус год разницы с моим возрастом.
— М-да, про языкознание ты уже напрочь забыл.
«Или же... — внезапно вихрь мыслей захлестнул моё сознание. — Если предположить, что любовь действительно жизненно необходима для выживания, то не озарило ли этих младенцев в какой-то момент горькое прозрение?»
— Прозрение о том, что окружавшее их тепло вовсе не было истинной любовью.
«И что же происходит потом, когда они сталкиваются лицом к лицу с безотрадной, суровой реальностью? Взрослый человек, вольный распоряжаться собой, возможно, сорвался бы с цепи и пустился во все тяжкие в погоне за крупицами чувств. Однако дитя, не способное даже толком выразить свои чаяния словами, оказывается бессильно перед лицом разрастающегося внутри него пожара желаний. И тогда его душа просто покидает бренную земную оболочку.»
— ... Ну да ладно, пути Господни неисповедимы, как говорится.
— Признайся, ты ведь всё это затеял только ради красивой фразочки?
«Раз уж мы могли столь непринуждённо обмениваться колкостями, значит, материал мы худо-бедно усваивали. По крайней мере, когда речь заходила исключительно о всемирной истории.»
— ... Прошедшее время от этого глагола будет вот таким, понимаешь? Стало быть, перевод предложения звучит как...
Если бы наша учеба была партией в Отелло, то одинокое «едва справляюсь» оказалось бы зажато между лавиной «не умею», и в итоге всё поле окрасилось бы в цвет абсолютного бессилия.
— Слушай, а на каком это вообще языке? На американском, что ли?..
— Поговаривают, будто это английский. Хотя ручаться не стану.
«Истинному сыну Ямато пристало ведать родную речь, а не басурманские наречия... — мы были настолько безнадёжны в английском, что так и подмывало изречь подобный пафосный пассаж. — Да к чёрту все эти прошедшие и будущие времена! Не лучше ли сосредоточиться на моменте настоящем? В конце концов, даже на ломаном английском можно изъясниться. Было бы искреннее стремление понять друг друга.»
— Сатору-сэмпай у нас ничтожество? О нет, он су-у-уперничтожество!
— Твой пример часом не перегружен местным сленгом, который поймут разве что коренные жители? Из-за этого фраза кажется куда изощрённее, чем должна быть.
От Нито всего можно ожидать — она бы и на английском умудрилась меня уязвить, ухо нужно держать востро.
«Рё, пожалуй, тоже изъясняется на нём без малейших запинок. А вот о ком у меня почти нет мыслей на этот счёт, так это...»
— К слову, Хаонэ, а ты-то как с английским дружишь?
— Ну... на среднем уровне, наверное? — кокетливо склонила голову набок наша звёздочка.
«Хм, звучит весьма лукаво.»
— Иногда на онлайн-встречи с фанатами заглядывают иностранные поклонники, так что, должно быть, благодаря им наловчилась!
— Выходит, лучшая школа — живая практика.
«Я было приготовился позавидовать, но вовремя спохватился: с другой стороны, не прикладывай она столь титанических усилий, ей ни за что не удержаться на вершине эстрадного олимпа. Таков уж непреложный закон мироздания: одарённые мужи и девы лишь множат свои триумфы, в то время как обделённые талантом горемыки скатываются всё глубже на дно.»
— Конечно, живая речь и сухой язык экзаменационных тестов разнятся, но я, пожалуй, смогу растолковать тебе всё в наиболее доходчивой форме. Сатору-кун, не желаешь ли после занятий заглянуть ко мне в гости? Заодно закажем что-нибудь перекусить.
— Ах, как прискорбно-о~, но для сдачи экзаменов куда полезнее именно экзаменационный английский, вам не кажется?~ Так что позвольте мне лично, шаг за шагом, направлять сэмпая...
— Если уж и брать кого-то за руку, Сатору, то пусть это будет моя рука, договорились? В Дайканьяме есть одно чудесное, атмосферное кафе. Там мы сможем предаться занятиям в абсолютной тишине и...
— ...и вы думаете, у вас это получится-я-я-я~? У вас же в глазах хищный блеск так и полыхает, всё шито белыми нитями! Сатору-сэмпаю незачем доверяться столь коварному зверю, ведь и сама могу устроить ему знатную, упоительную трепку, верно?
— Ха! Да откуда тебе знать, как ублажить мазохистские наклонности Сатору? Его сокровенные струны души известны мне лучше, чем кому бы то ни было.
— Ого, Сатору-кун, так ты, оказывается, и по этой части не промах? Эх, обмолвись ты об этом раньше, я бы тоже приложил все усилия... Хе-хе.
«Они так яростно препираются, но не таится ли за этим затейливым фасадом искренняя дружба?» — размышляя этаким образом, уже собирался было подать голос, дабы вернуть наше собрание в русло благонравной учебы, как вдруг — тяжелая дверь библиотеки распахнулась.
— ...
Атмосфера в мгновение ока накалилась до предела, став острой и колючей. Для Хаонэ и Рё это вторжение, должно быть, ощущалось так, словно незваный гость бесцеремонно, прямо в грязной обуви, ворвался в их хрупкое подобие любовного гнёздышка. И это их возмущение вполне можно было понять.
Вот только на сей раз не они одни замерли в едином порыве — иеня самого сковал не меньший трепет. Ибо той, кто переступил порог библиотеки, оказалась... Тэннодзу. Золото её кудрей казалось ослепительнее заходящего солнца. Овеянная мягким полумраком читального зала, она представала истинным ангелом, сошедшим с небес. Впрочем, леденящий душу взор её никоим образом не вязался со столь благочестивым образом.
«Сегодня мы заняли это место исключительно для себя, так что соблаговоли удалиться.»
Это немое требование, казалось, вибрировало в самом воздухе, касалось нашей кожи и едва ли не обретало плоть в виде отчетливых слов. Однако никто так и не нарушил молчания — воздух был слишком плотным от взаимного напряжения, не оставляя места для лишнего жеста.
Одарив нас мимолетным, едва приметным взглядом, аристократка величественной поступью направилась прямиком к стойке. Убедившись, что библиотекаря на месте нет, извлекла из глубин своей сумочки томик и чинно водрузила его на полку, где тот, по всей видимости, и покоился изначально. И так же безмолвно, не проронив ни единого слова в наш адрес, покинула обитель книг.
— ... Что ни раз, то самое неподходящее время. — не сдержавшись, вполголоса пробормотал я, позволяя сорваться мысли, едва зародившейся в голове.
Вместе со сквозняком из распахнувшейся двери библиотеку покинуло и всё боевое рвение, отчего наше сегодняшнее учебное бдение само собой сошло на нет. Припрятывая учебные пособия обратно в ранец, я поддался праздному любопытству и попытался взглядом отыскать ту самую книгу, что вернула Тэннодзу, однако память моя уже стёрла образ нужного стеллажа.
— ... Может, нам лучше не соваться туда, а просто вызвать полицию?..
— Д-да, давай так и поступим. Дело вовсе не в том, что струсил, просто так будет куда...
Двое парней, на вид обычные студенты, поспешно развернулись на каблуках и бросились наутёк. Однако их взоры до самого последнего мгновения оставались намертво прикованы к тому, что разворачивалось в глубине темного переулка.
— ... Сколько ни повторяй, исход неизменен. — со вздохом обронила Сэра.
В отличие от прежних дней, теперь в её тихом голосе звучало вовсе не недоумение, а непоколебимая, холодная уверенность. Двадцать раз. Что крылось за этим числом? Ровно столько раз Сэра разыгрывала в безлюдных подворотнях сцену нападения на саму себя.
— ...
Нанятые ею мужчины, которые помогали ей и в прошлый раз, теперь окончательно оставили тщетные попытки разгадать замысел своей эксцентричной нанимательницы. Плата за эту непыльную подработку была баснословно велика, а первобытное чутье недвусмысленно подсказывало им: сунешь нос не в своё дело — и живым отсюда не уйдёшь.
— Господа. — дева повернулась к соучастникам этого фарса и лаконично отчеканила. — На этом наше сотрудничество завершено. Премного благодарна за содействие. — в её очах уже не оставалось ни капли интереса к этим людям.
Словно соткавшись из воздуха, перед мужчинами возник благообразный дворецкий, вручил им пухлые конверты, и те поспешно ретировались во внешнюю тьму.
— Пресветлая барышня. Утолили ли вы своё любопытство? — нарушив воцарившееся безмолвие, осведомился пожилой мужчина.
— ... Пожалуй, самую малость.
— Вам незачем было утруждать себя личным присутствием. Стоило лишь приказать, и я разузнал бы всё, что вашей душе угодно.
— Нет, в этот раз должна была сделать это сама. Мне... просто хотелось хоть единожды обойтись без твоей опеки, старик.
«Вот как...» — старый слуга мягко улыбнулся. То была безмятежная, ласковая улыбка человека, способного взором своим пронзить любые тайны.
— Что ж, каковы будут ваши дальнейшие распоряжения? В восемь часов вечера у вас запланирован ужин с батюшкой.
— Не напомнишь, сколько раз за этот месяц уже отклоняла приглашение?
— Ровно трижды, сударыня.
— Пожалуй, сегодня мне всё же стоит явиться. — Сэра опустила ресницы, а затем едва заметно качнула головой. — Но сперва около часа прогуляюсь пешком.
— В гордом одиночестве? Полноте, барышня, а если повторится давешнее происшествие?..
— На сей раз буду начеку. Мне вовсе не улыбается заставлять тебя седеть от преданного беспокойства, посему пройдусь лишь здесь, неподалеку. — разблокировав экран телефона, она открыла навигационную карту и изящным пальчиком указала нужный квартал.
— Что ж, признаю, в этих краях сброд и всяческое отребье встречаются редко. — взглянув на экран, старик в удивлении изогнул бровь.
— То-то и оно. Я ведь тоже не стою на месте и каждый день познаю этот мир.
— Вы определенно начали ориентироваться в здешних местах. А ведь когда ваш батюшка вознамерился «дать вам вкусить бытия простых смертных», признаться, ума не мог приложить, чем обернется сия затея...
— Полагаю, поступи я в то элитное заведение, исход был бы ровно тем же.
— Хо-хо, кто знает, сударыня, кто знает... Спросим об этом у неё самой, когда случай представится.
— Если она вообще соизволит вернуться. Ну ладно, свяжусь с тобой через час.
Старик оставался стоять в глубоком, почтительном поклоне до тех пор, пока хрупкий силуэт удаляющейся Сэры, ни разу не обернувшейся назад, окончательно не растаял вдали.
・ * *
Она обмолвилась, будто желает прогуляться по улочкам Сибуи, но...
Сэра знала лишь внешний, глянцевый фасад этого бурлящего мегаполиса, совершенно не постигая его истинной, сокровенной сути. Она не замечала обращенных на неё восхищенных или любопытных взглядов прохожих, да и к самому окружающему миру не питала особого интереса. То была не созерцательная прогулка ради праздного удовольствия, а скорее механическое блуждание с целью убить время и унять душевное смятение, терзавшее её изнутри.
— ...благо...дарю... вас...
Из дверей книжной лавки, расположившейся чуть выше по склону холма, донесся усиленный динамиками голос — принадлежал какому-то молодому человеку. Сэра намеревалась пройти мимо, не выказывая ни малейшего интереса к чужим речам, о чем бы там ни вещали. Уже собиралась миновать магазинчик, как вдруг...
— ...Обычно я творю под псевдонимом L.
Шаг её оборвался.
Ибо это краткое имя — «L» — отозвалось в её памяти отчетливым эхом. Ведь книга, которую лишь недавно вернула на полку школьной библиотеки, именовалась «Психология любви и современное искусство слова». И автором её, если память не изменяла, значился как раз некто под псевдонимом «L».
Сэра взяла этот трактат почитать после того, как Сатору вызволил её из беды; на его страницах подробно расписывалось всё: от азов банального человеческого общения до тонкостей сближения с тем, кто мил твоему сердцу. Для неё большинство приведенных там выкладок казались вестями из неведомого, инородного мира — даже те житейские истории, что должны были вызывать живой отклик, воспринимались ею как чистой воды фантастика. И всё же сам материал был изложен безупречно логично, благодаря чему сумела уловить суть. Возможно, именно там сокрыто то, что так отчаянно жаждет узнать? То, что ей жизненно необходимо постичь?
Подчиняясь смутному, неведомому прежде порыву, она замерла как вкопанная. С ней такое случалось впервые. Извлекая из кармана телефон, сверилась со временем и решительным шагом переступила порог книжного магазина.
— Эта книга стала моим шестым по счету детищем. И прежде всего мне хотелось бы выразить искреннюю признательность издательству Сайдо, которое на протяжении долгого времени...
Внутри магазина яблоку негде было упасть. По меньшей мере полсотни человек заполонили пространство, явно не предназначенное для подобных публичных чтений и автограф-сессий.
Но все взоры были прикованы к юноше, державшему микрофон. Он выглядел настолько эксцентрично, что невольно притягивал взгляд. Не услышь Сера его голос, она вполне могла бы принять его за девушку — настолько утонченными, андрогинными были черты его лица. С такой внешностью легко сошел бы за старшеклассника, если бы не стильный белоснежный маллет. Впрочем, она смутно припомнила аннотацию к книге: там упоминалось, что автор является студентом четвертого курса университета.
— В рамках сегодняшней встречи мне бы хотелось перевести сухие тезисы моей книги в плоскость живой, практической психологии.
Этот парень, скрывавшийся под маской «L», обладал поистине магнетическим обаянием. Разумеется, этот феномен поддавался строгому анализу: тут играли роль и филигранное ораторское мастерство, выходящее далеко за рамки писательского ремесла, и безупречные внешние данные, способные обеспечить триумф на любом поприще... Все это сплеталось в единый, сокрушительный коктейль. Сера, всегда питавшая абсолютное — по крайней мере, до недавних пор она была в этом уверена — равнодушие к противоположному полу, ловила каждое его слово. Это не было влечением женщины к мужчине; ей просто казалось, что речи этого человека имеют колоссальную ценность.
— ... О чем мы с вами подробно рассуждали в третьей главе. Однако реальное, живое общение всегда диктует свои тренды...
Спустя десять минут внимательного слушания в сознании Теннодзу наметился тектонический сдвиг, граничащий с ментальной революцией. Чуждые ей доселе механизмы человеческих взаимоотношений, и в особенности любовные метаморфозы, начали обретать плоть и кровь. Одно дело — сухое чтение первоисточника, и совсем другое — впитывать живое, страстное слово мастера. Разница в восприятии была колоссальной. И когда к исходу двадцатой минуты лекция подошла к своему логическому завершению, Сера наконец смогла четко сформулировать то, что так долго зрело в ее душе.
— Что ж, в заключение нашего вечера: если у кого-то остались вопросы, прошу, поднимайте руки.
Сера вскинула ладонь почти неосознанно, повинуясь внутреннему импульсу.
«L» начал было фразу: «Да, вот вы, златовласая...», но стоило его взгляду сфокусироваться на Сере, как в его глазах на краткий миг блеснул опасный огонек хищника. Впрочем, уже в следующее мгновение на его лицо вернулась прежняя всепонимающая, мягкая улыбка.
— Скажите... Если, к примеру, у меня появился человек, который мне дорог... Но я... уже совершила в отношении него нечто непоправимое. И если лишь сейчас осознала, что он питает ко мне лютую ненависть... Как мне поступить? — ее голосок прозвучал тихо, едва слышно, но он точно стрела прорезал людскую массу и достиг ушей оратора.
— Вот оно как. — понимающе кивнул оратор. Он оперся одной рукой о трибуну, а пальцами другой задумчиво коснулся подбородка. — Видите ли, в амурных делах финал, как правило, предопределен еще в миг первой встречи. Надеяться на чудо и начинать работу над собой лишь после того, как встретишь суженого — затея глупая. Ведь вокруг него уже вьются толпы конкурентов, которые годами оттачивали свое совершенство. Если, конечно, ваша харизма не находится в зачаточном состоянии. — «Брось эту затею» — вот что читалось между строк его ответа. Сера сиротливо опустила взор. — ... Однако если вы все же намерены бороться вопреки всему, для начала разберите по косточкам как объект своего вожделения, так и соперников. Станьте неотъемлемой частью его будней. Поверьте, ненависть — субстанция хрупкая, разрушить ее порой куда проще, чем кажется. — внезапно тон его растерял прежнюю светскую прилизанность. В голосе прорезались жесткие, напористые нотки, но именно эта прямота показалась Сере надежной точкой опоры. — К тому же мне видится, что природа не обделила вас весьма грозным оружием. Было бы глупо не пустить его в ход.
— Оружием?.. О чем вы?
— Видите ли, даже если этот метод претит вашим моральным устоям или кажется верхом вероломства — в нашем подлом мире победителей не судят. Если желаете переломить ход партии в свою пользу, выбирать средства не приходится.
Сера безмолвно кивнула, впитывая совет.
Внутри ее монолитной, казалось бы, души впервые пробился тонкий ментальный ручеек. Каким он будет — ледяным или теплым, кристально чистым или мутным, смогут ли в нем завестись живые существа и куда принесет его течение? Ответы на эти вопросы предстояло отыскать ей одной.
— Молодость тем и прекрасна, что куем ее собственными руками. Я держу за тебя кулачки... Ну, в чисто гипотетическом смысле, разумеется. — юноша хитро прищурился, и уголки его губ поползли вверх.
Едва за Серой закрылись двери книжного магазина, как часовой лимит подошел к концу.
Встретившись со стариком-дворецким, погрузилась в недра роскошного лимузина, чье великолепие заставляло блекнуть неоновые огни Сибуи, и отдалась напряженным размышлениям.
Каким путем подобраться к тайнам Сатору? Кто встанет на ее пути и превратится во врага? И самое главное... Отчего ее мысли раз за разом возвращаются к этому парню? Разум и реальность все еще пребывали в болезненном разладе, никак не желая сливаться в единую картину. И все же, внутри нее бурным ключом закипала деятельная энергия. Сера никогда не была ленивой пустышкой или изнеженной куклой, привыкшей жить на всем готовом. Ей просто было плевать на большинство вещей в этом мире. Но уж если она видела цель, то умение пробивать стены и прокладывать новые маршруты раскрывалось в ней в полной мере.
Когда они встретились в тиши библиотечных залов, Сера и помыслить не могла, что злополучная книга перевернет ее сущность. Да и Сатору даже в страшном сне не могло привидеться, что этот же печатный труд станет той самой ямой, в которую угодит со всеми своими секретами.
---Эпизод про Макисиму Хаонэ---
— Послушай, Хаонэ-тян... У тебя не найдется минутки?
Обед только начался. Я мило болтала со своими соседками по партам, когда меня бесцеремонно окликнули. Обернулась и наткнулась взглядом на незнакомого парня.
— Ой, извини, что так нежданно-негаданно...
«Это еще кто такой?» — мой внутренний архив данных не выдал ровным счетом ничего. Каким бы глубоким ни было мое равнодушие к школьной фауне, одноклассников знала в лицо и по именам. Этот же субъект явно прибрел из параллельного класса.
— Мне тут хотелось кое-что разузнать у тебя... — промямлил он, испуганно бегая глазами и всем своим видом излучая крайнюю неуверенность. Я незаметно подавила тяжелый вздох. — Мне вот жутко интересно... Какого цвета шторы у тебя дома? Ой, да нет, не про родительское гнездо, ты не подумай! Ты ведь, кажется, живешь одна на съемной квартире? Вот меня и интересуют тамошние занавески...
«Как назло, именно сегодня Рё увязла в делах шоу-бизнеса и прогуливала занятия, а Сатору-кун отправился штурмовать школьную столовую в компании друга-гориллы. День явно не задался. Пытаться беспардонно влезть в личную жизнь девушки, с которой даже не знаком — верх неприличия. И неважно, насколько пустяковым кажется повод, пусть это даже банальный колер текстиля на окнах. От подобных расспросов за версту несло латентным маньячеством. Элементарные же вещи, казалось бы. Однако этот тип стоял передо мной с таким видом, словно я обязана была выложить ему всю подноготную по первому требованию. Дай я волю своим истинным чувствам, от моего ледяного 'Пошел вон' он бы летел до самой крыши. Но увы — статус поп-айдола обязывает держать марку. Я должна умудряться копить очки симпатии даже тогда, когда выставляю за дверь очередного ухажера. И как мне, спрашивается, выкрутиться на сей раз?»
— Ой... Знаешь, в последнее время так редко бываю в родных пенатах из-за плотного графика, что у меня это совершенно вылетело из головы. Извини, ладно? — заставила себя поверить, будто это всего лишь очередной тренинг по актерскому мастерству, и выдала самую лучезарную из своих улыбок.
Мне стоило немалых усилий не добавить: «Вообще-то, девочки не делятся такими секретами с кем попало», так что я мысленно погладила себя по голове за выдержку...
— О, ну тогда без проблем подожду до следующих выходных! И это... Если не затруднит, сфотографируй их, ладно? Буду несказанно рад!
В этот момент не только я, но и мои подруги, с которыми секунду назад секретничали, дружно лишились дара речи. Атмосфера в классе сделалась осязаемо густой от всеобщего шока. Внутри меня начала закипать нешуточная злость.
«Откуда в этих ничтожествах берется столько железобетонной, ничем не подкрепленной уверенности в собственной неотразимости? Никто из лиц противоположного пола — за исключением коллег по цеху — не имеет права произносить мое имя. По-настоящему звать меня Хаонэ дозволено лишь одному человеку — Сатору-куну. Мой спаситель, который, рискуя собственной шкурой, вырвал из лап смерти, и этот первосортный болван, который просто числится со мной в одной школе, находились на диаметрально противоположных чашах весов. Между ними лежала пропасть.»
— Боюсь, понятия не имею, когда выдастся следующий свободный денек... — процедила, теряя остатки радушия.
— Ну так давай я стану твоим личным менеджером! Буду оберегать твой покой... Ха-ха, шучу-шучу!
— Слышь, паря, хорош к Макисиме-сан приставать, не видишь — ей неудобно?
— Да и вообще, какая тебе разница, какого цвета у нее шторы? Что за бред?
Видя, что наглец не собирается сдавать позиции, мои девчонки решили вмешаться и протянули мне руку помощи. Мне было дико неудобно, что из-за меня они оказались втянуты в эту гнилую историю. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы эту безобразную сцену застал Сатору-кун.
Я прекрасно знала, что он не станет судить обо мне предвзято, но сама мысль о том, что в глазах окружающих могу упасть до уровня девицы, к которой имеет наглость подкатывать подобное отребье, причиняла мне почти физическую боль. Мои акции падали, и это бесило. Однако...
— Заткнитесь! Вас вообще никто не спрашивал! — парень внезапно сорвался на крик, мгновенно приковав к нашей мизансцене взгляды всего класса. — Я с Хаонэ-тян разговариваю! Ей нормально, иначе она бы не стала со мной трепаться!
Градус неадеквата рос, этот тип распалялся все сильнее, и ситуация грозила выйти боком моим подругам.
«Ладно. — подумала я. — Черт с тобой, скажу про эти проклятые шторы...»
— ...Да ладно?! Ты серьезно, что ли?!
Вдруг от школьных дверей донесся до боли знакомый мальчишеский баритон. Ему тут же вторил другой голос — тоже привычный, но... голос первого была готова слушать целую вечность, не уставая.
— Говорю тебе, чистая правда. Нынче времена суровые: разок сунешь нос в личные дела девушки — и все, пиши пропало, припаяют преследование и сделают сталкером по закону.
— Охренеть, ну и дела! Это что же получается, если я у девчонки, которая мне приглянулась, про цвет штор спрошу — меня заметут?
— Без вариантов. Уведут по бело рученьки, в наручки закуют и отправят в камеру к взрослым дядям, а там...
Двое парней... Сатору-кун и Ямамуро шествовали мимо парт, изображая глубокую увлеченность беседой. С самым невозмутимым видом, будто и не подозревали, что их голоса звучат в разы громче обычного, ребята развалились на местах у окна.
— Ну, в стенах школы, где свидетелей пруд пруди, дураков нет, так что вряд ли кто-то решится на подобное слабоумие.
— И то верно! В точку, бро!
Они показушно и громогласно расхохотались, и лишь после этого, словно нехотя, соизволили заметить, что весь класс — включая багрового от злости нарушителя моего спокойствия — буравит их ошарашенными взглядами. Дуэту удалось сыграть искреннее удивление на твердую пятерку.
— ...Гх-х-х!.. — издав какой-то нечленораздельный, утробный звук, парень пулей вылетел из кабинета.
В класс медленно, но верно возвращался привычный гул.
— «Сатору-кун, спасибо тебе огромное.» — тайком набрала в месседжере.
Ответ прилетел незамедлительно.
— «Ты о чем?»
Губы сами собой расплылись в блаженной улыбке.
«Сатору-кун... Он всегда, неизменно, оказывается рядом, стоит мне попасть в беду. И пускай на моем месте оказалась бы любая другая девчонка — знала, он поступил бы точно так же. Но именно за это благородство и любила его до безумия.»
Пока я витала в облаках, гаджет в моей ладони вновь издал короткую вибрацию.
— «Я не совсем понял, к чему это было.»
— «Но с тебя причитается. Как-нибудь зайдем в семейный ресторанчик, хочу сет с гамбургером.»
Я мигом отстучала: «Положись на меня!» после чего зашла в приложение и забронировала столик на двоих в элитном ресторане на Роппонги с авторским сет-меню из нескольких смен блюд.
---Конец эпизода про Макисиму Ханоэ---
---Эпизод про Тодо Рё---
— Прошу прощения, минуточку внимания! Нам нужно сверить декорации для следующего сета, так что объявляется небольшой перерыв! — стоило сотруднику студии произнести эти слова, как павильон тут же наполнился многоголосым гулом.
— ... Ха-а. — вздох вырвался сам собой.
Сегодня мне пришлось пропустить школу.
Обычные съёмки для телепередачи — из тех банальных шоу, где нужно сидеть перед монитором, смотреть милые видеоролики с животными и живо на них реагировать. Пусть и не дотягивая до уровня Ханоэ, продюсеры всё же умудрились собрать здесь довольно известных айдолов и моделей, из-за чего в воздухе витало едва уловимое, но ощутимое напряжение. Впрочем, пала духом вовсе не потому, что не справлялась со своей ролью или фальшивила на камеру. Причина была куда прозаичнее: мне отчаянно не хватало Сатору и Ханоэ. Если говорить точнее, у меня развился острейший дефицит самого моего возлюбленного. Ещё немного, и, пожалуй, начнутся настоящие симптомы отмены.
«Нужно во что бы то ни стало выкроить момент и остаться с ним наедине.»
Пока прокручивала в голове подобные мысли, почувствовала, как рядом со мной кто-то остановился.
— Приветик, Рё-тян!
— Давно не виделись, Тодо-сан.
Передо мной стояли мои коллеги по подиуму — Мина Сибуя и Юми Асакава. Они числились в одном агентстве. И хотя наши пути в бизнесе расходились, мы частенько пересекались на съёмках для модных журналов. Слово за слово, стали общаться всё чаще, и теперь нас вполне можно было назвать подругами.
— Девочки, мы ведь не встречались целый месяц, верно? Простите, даже не заметила, что работаем на одной площадке...
— Ну что ты, не извиняйся. Я и сама не догадывалась, пока Мина-сан мне не подсказала.
Попытавшаяся сгладить неловкость Асакава была на год старше меня, но мы с ней во многом походили друг на друга. Обе — обладательницы длинных смоляных волос, да и по характеру нас обеих, пожалуй, можно причинить к разряду натур хладнокровных и сдержанных. Правда, мой стаж в индустрии был несколько солиднее, из-за чего у нас сложились весьма причудливые отношения: мы общались на равных, без лишних церемоний, но при этом продолжали называть друг друга строго по фамилиям.
— Да я, честно говоря, уже малость притомилась глазеть на эти ролики... Сонливость навалилась, дай, думаю, осмотрюсь по сторонам — и тут как раз моя ненаглядная Рё-тян в поле зрения попала!
Мина являла собой абсолютную мою противоположность. Невероятно общительная, яркая, обладала той редкой красотой, которая не отталкивает, а, напротив, располагает к себе. Быть может, всё дело в её южноазиатских корнях — она была полукровкой. К слову, и с ней наши взаимоотношения были сотканы из мелких нюансов. Мина-сан уже училась в университете, но в шоу-бизнесе дебютировала чуть раньше неё. Однако по части житейской мудрости и душевной зрелости безоговорочно меня превосходила, мы обоюдно решили отбросить формальности и общаться на «ты».
— Излучать безупречное очарование без перерыва — занятие действительно изнурительное.
«Сонливость подруги была мне более чем понятна. Мне и самой до смерти хотелось как-то развеяться, так что их внезапное появление оказалось как нельзя кстати.»
— Хм-м. И всё же, Рё-тян, тебе не кажется, что твои мысли сейчас витают где-то очень далеко отсюда?
— ... Неужели так заметно?
— Определённо. Ты сейчас точь-в-точь как я в прошлом году, прямо перед школьной поездкой.
«Школьная поездка. Помнится, Асакава-сан тогда была безответно влюблена и сокрушалась, что обязана использовать эту экскурсию, дабы сократить дистанцию со своим избранником.»
— И как... Всё прошло успешно?
— Да. Нам повезло остаться с глазу на глаз прямо на вокзале в Киото.
— Ого, так-так-так! Неужели и у нашей Рё-тян наконец-то появился парень на примете?!
— ... Вообще-то, да, это правда.
Стоило мне обронить признание, как лица моих собеседниц мгновенно преобразились — на них зажёгся неподдельный, чисто девичий азарт к любовным тайнам.
— Похоже, настал тот день, когда наш скромный союз моделей эволюционирует в полноценный любовный альянс... Хотя у меня самой на горизонте пока глухо.
— Ну, мне до возобновления прежних отношений тоже ещё расти и расти.
— Какой-то не слишком многообещающий старт для великого альянса, вам не кажется?..
И всё же, глупо отрицать: мне до зареза нужны были подруги, с которыми можно без утайки обсудить дела сердечные. Ханоэ, как ни крути, оставалась соперницей, а вот с девушками из одной со мной сферы можно было не опасаться, что личные секреты внезапно утекут в прессу.
Опустив и максимально размыв подробности нашей первой встречи с Сатору, принялась посвящать девчонок в курс дела.
— ... Вот, собственно, как обстоят дела на сегодняшний день.
— М-да, противник тебе достался из разряда тяжеловесов. Судя по твоему рассказу, остальные претендентки ни в чём не уступают тебе по части женского шарма.
— Послушайте... Неужели вся нынешняя молодёжь поголовно превратилась в хищников? Что вообще творится с моим окружением?
Асакава-сан сочувствующе кивала, проникаясь моей драмой, в то время как Мина-сан пребывала в глубочайшем шоке.
— А как дела у ваших соперниц? С кем приходится бороться вам?
— Ну, в моём случае... Это девушка из концепт-кафе, по которой мой ненаглядный когда-то сходил ума, и его собственная кохай.
— Я же говорю, у меня и объекта обожания-то нет... Тот близкий друг, к которому неравнодушна, кажется, вовсю крутит роман с моей лучшей подругой, так что о соперничестве тут и речи не идёт.
«Мина-сан, судя по всему, относилась к тому типу девушек, которые в упор не замечают обращённых к ним чувств. А вот у Асакавы соперницы подобрались действительно опасные. Примерно как Ханоэ и Нито в моём случае.»
— Что ж, я в этих тонкостях не сильна, но одно скажу наверняка: вам определённо стоит устроить совместные занятия. Совместная учёба — великая вещь.
— Тодо-сан ведь у нас умница, так почему бы не поднять свои акции в его глазах, помогая с уроками?
— Вот-вот! И к тому же... Лето ведь уже на носу, разве нет?
— Лето... Ну да, календарь не врёт. Но при чём здесь это? — удивленно склонила голову набок...
— Напиши ему в месседжере, позови на свидание тет-а-тет да утащи его куда-нибудь на побережье, к морю! — ... а Мина с видом абсолютного превосходства победно вскинула указательный палец вверх.
— ... А ведь это отличный план!
«Во время летних каникул мы лишимся возможности видеться ежедневно в стенах школы. Впрочем, это правило работало и против Ханоэ с остальными. Никто не знает, когда и в какой именно момент соперницы могут пересечься с Сатору. Настоящая психологическая война на истощение.»
— Возможно, вы там уже бывали, но летний океанариум — это тоже стопроцентное попадание.
— Короткие рукава... Случайные прикосновения обнажённой кожи... Океанариум тоже забираю в свою копилку!
«Какая же это была неоценимая помощь. Можно, конечно, не мудрствуя лукаво, отправиться в Синагаву, а можно уехать чуть дальше и махнуть на Эносиму — это было бы идеальным вариантом.»
— Кстати, я тут слышала от ребят из театрального кружка одну хитрость... — едва Мина приготовилась поделиться очередной порцией бесценных откровений, как голос режиссёра возвестил о возобновлении съёмочного процесса. — Вот досада... Ладно, договорим позже!
— Я бы тоже хотела взять пару приёмов на вооружение, так что рассчитываю на тебя, Тодо-сан.
Подруги поспешили вернуться на свои места. И всё же, какая прекрасная мысль — использовать летнее затишье, которое наступит сразу после финальных экзаменов. Разумеется, глупо надеяться, что две другие претендентки не вынашивают схожих планов. Но отступать не намерена. Особенно когда речь заходит о Нито — она представляет наибольшую угрозу.
«... Так, стоп. Сейчас нужно выкинуть все эти козни из головы. Иначе моё лицо при взгляде на милых пушистых зверушек примет такое выражение, что зрители у экранов точно заподозрят неладное.»
---Конец эпизода от лица Тодо Рё---
---Эпизод от лица Мерисы Нито---
— Вот такие дела, народ! Так что мы в итоге договорились устроить совместные занятия с нашими заносчивыми сэмпаями~ — рассуждая вслух, споро перебирала пальцами по кнопкам зажатого в руках геймпада.
На экране стримерского монитора резво двигался мой нарисованный аватар — мультяшный персонаж с вызывающе яркой шевелюрой. Моё экранное альтер-эго.
— «Ого, заглянул на огонёк после дикой рабочей смены, а наш Остров Неудачников, гляжу, знатно модернизировался.»
Пробежав глазами свежий комментарий, невольно прыснула от смеха.
— Свинка-сан, добрейший вечерочек~ Что-то похожее есть, но сегодня мы не обустраиваем целину, а играем в симулятор, где можно всласть поиздеваться над местными жителями~
— «О да, это же коронная дисциплина Мериссы!..»
— «Я бы и сам не прочь стать объектом её издевательств, но у неё ведь уже есть тот самый сэмпай.»
— «Да радовался бы, что тебя вообще приручили, скотина.»
Для моего привычного стиля ведения трансляций количество хейтеров в чате было исчезающе мало. Даже если какой-то случайный тролль и подавал голос, преданная аудитория проглатывала его в мгновение ока.
— Так что сегодня по плану у нас... Пожалуй, продвинем немного отношения между Мериссой и Сэмпаем~
— «Напомните, чем там всё закончилось в прошлый раз?»
— «А, там Соперница №1 втрескалась в Сэмпая с первого взгляда, призналась ему, но была благополучно отвергнута.»
— «Серьёзно? Да это же колоссальный шанс!»
«Всё верно. В прошлый раз мне удалось досрочно выбить Маки — то бишь Соперницу №1 — из этой гонки. До этого, сколько бы ни пыталась свести Мериссу с Сэмпаем, игра упрямо шла наперекосяк, подкидывая сюжетные ивенты исключительно этой выскочке, из-за чего знатно потрепала себе нервы.»
— Ну, справедливости ради, мне ещё нужно сокрушить вторую преграду на своём пути~
— «О-о, явилась Соперница №2».
— «Она порой выдаёт такие многоходовочки, будто лично читает наш чат и предугадывает каждый шаг.»
— «Я знатно выпал, когда Сэмпая, которого мы так долго искали, она просто утащила к себе домой.»
Соперница №2 и впрямь была крепким орешком. Будто виртуальный мир с пугающей точностью проецировал реальное положение дел. Конечно, можно сказать: «Зачем вообще добавила её в игру?», но у меня всё же есть профессиональная гордость стримера. Мои верные свинки искренне сопереживали моей любовной драме, и ради пущего накала страстей просто обязана была ввести этих девиц в игровой сюжет. Правда, теперь из-за собственной прихоти увязла в затяжной войне.
— Давайте для разнообразия глянем, как поживают остальные обитатели. Как там Горрилыч-сан или, скажем, Тэннон?
— «С Горрилыч всё ясно, а Тэннон — это ещё кто?»
— «Это девчонка из прошлого стрима. Такая пафосная блондиночка из высшего общества.»
— «Надо же, Мерисса создала женского персонажа не из аниме? Редкое явление.»
«Сказать по правде, я и сама толком не понимала, какая муха меня укусила, когда я добавляла её. С Сатору её связывали какие-то давние и довольно запутанные счеты, но мне казалось, что их пути больше никогда не пересекутся. И всё же какое-то шестое чувство подсказывало мне, что её присутствие в игре необходимо.»
— Ай, пускай эта Тэнно-н строит свою любовь с кем угодно. А вам, свинки мои, тоже пора бы обзавестись вторыми половинками, м?
— «Классическая Мерисса. Каждое слово — прямо в сердце.»
— «Это ты сейчас намекаешь на меня, от которого только на прошлой неделе ушла девушка?»
— «Ничего себе, у тебя была девушка? Поздравляю!»
— «Ключевое слово — 'была'... Слушай, Мерисса, колись давай, что там с этими вашими занятиями?»
— Ну, если в двух словах: мои соперницы так красиво и организованно самоуничтожаются, что у меня появляется куча возможностей поболтать с сэмпаем наедине!
— «Уо-о-о-о-о-о-о-о-о!»
— «Мерисса — соло! Мерисса — топ!»
— «Мамочка-а-а-а-а-а!»
Решив тактично проигнорировать последнего комментатора с явным синдромом младенца, продолжила:
— К тому же, школьная программа наших сэмпаев для меня — сущие пустяки, победа уже считай в кармане~
— «Она же типичная вредная мелюзга, но при этом ещё и умная! У меня нет против неё ни единого шанса!»
— «Ты зачем вообще с ней соревнуешься, лол?»
— «Но вообще здорово. Молодец, что налегаешь на учёбу.»
— Хм, какие вы сегодня ласковые, свинки мои. Так и быть, сегодня отложу вашу отправку на скотобойню.
Чат мгновенно заполнился бесконечной чередой рабских благодарностей. ...И тут среди ровного потока букв мне в глаза бросился один странный комментарий.
— «Мерисса, там Тэнно-н, кажется, устроила какой-то дебош?»
— Э-э-э?
Услышав это, принялась спешно крутить камеру в поисках блондинки, которая должна была мирно прогуливаться по городским улочкам.
Долго искать не пришлось. Она обнаружилась возле модного бутика, увлечённо беседуя с кем-то.
— Да бросьте вы, ничего она не устро... — слова застряли у меня в горле.
Персонаж, с которым Тэнно-н вела столь оживлённую беседу, был не кем иным, как... Сэмпаем.
— «... Именно так. Короче говоря, из-за этого всё и произошло.»
— «Ого, Тэнно-н-сан, а вы весьма незаурядная личность! Нам определённо стоит подружиться!»
Едва эти реплики высветились на экране, как шкала их взаимной симпатии стремительно поползла вверх.
— «Ой-ой-ой, пахнет жареным, вам не кажется?..»
— «Сэмпая уводят среди бела дня!»
— «Да ладно вам, народ, это же просто игра, ну?»
Мои преданные свинки бросились наперебой утешать меня, пока я сидела, потеряв дар речи. Я и сама прекрасно понимала, что это всего лишь набор пикселей. Прекрасно понимала... Но внутри меня крепло предчувствие, что в реальности грядёт нечто куда более кошмарное.
С тех самых пор мы собирались практически ежедневно. Наш интеллектуальный тандем работал на износ, и багаж знаний рос не по дням, а по часам.
— Послушай, Сатору-кун, а давай сегодня объявим мораторий на учёбу и сбежим на свидание? Если в ближайшее время не побуду с тобой с глазу на глаз, у меня точно рассудок помутится.
— Ставить собственные эгоистичные капризы выше образования Сатору — как же это недальновидно с твоей стороны, Ханоэ.
«Да-да... Знания росли прямо-таки с космической скоростью...»
— Можно подумать, тебе самой, Рё, не хочется прикоснуться к Сатору-куну?
— Разумеется, хочется. Ты только посмотри на мои руки — они же буквально бьются в треморе от воздержания.
«Какая тяга к науке...»
— Зато представь, какой триумф ждёт нас после экзаменов? Мы сможем поглощать Сатору без каких-либо ограничений! Сатору, полученный после столь долгих и мучительных лишений... Это будет чистейший, сбивающий с ног концентрат, уверяю тебя.
— Хм, а ведь в твоих словах есть зерно истины.
«Просто поразительные академические успехи...»
— Ну как дела, мои дорогие заносчивые сэмпаи*~ Сегодня снова будем грызть гранит науки~
— О да! Благодаря нашей драгоценной кохай в моей голове наконец-то прояснилось! Зададим жару и сегодня, Сатору!
— А... Ага...
«Надо признать, Нито уже давно затмила собой Ханоэ и Рё, примерив на себя роль нашего бессменного репетитора. Её объяснения — вот уж загадка природы — отличались поразительной доходчивостью, и я буквально кожей чувствовал, как материал усваивается намертво.»
— С такими темпами Сатору имеет все шансы выбраться из лагеря безнадёжных середнячков~
— Мне кажется, смогу подняться строчек на двадцать в общем рейтинге.
— Хе-хе, и вам совсем не зазорно, что ваши показатели вытягивает младшеклассница?~
Эти слова вонзились в моё самолюбие острой шпилькой.
«Сказать, что мне не было стыдно, значило бы откровенно солгать, но глупо отрицать очевидное — мой уровень действительно рос.»
— Между прочим, я тоже планирую скакнуть позиций на пять вверх!
— Горрилыч-сан, учитывая, с какого дна вы стартуете, вам следовало бы приложить куда больше усилий.
— Эй! Почему ко мне ты всегда проявляешь такую первозданную жестокость?!
В данном вопросе был солидарен с Нито на все сто процентов.
«Впрочем, судя по её прогнозам, братан тоже имел реальный шанс покинуть касту академических низов. Меня скорее беспокоило другое: как бы его внезапный интеллектуальный взлёт не вызвал у учителей подозрений в повальном списывании.»
— Сатору~ Спасай~ Эта девчонка издевается надо мной средь бела дня~
— Но ведь тебе, признайся, нравится подобное обращение?
— Ну есть немного. — ответил без секунды колебаний.
— ... Какая мерзость.
Покачав головой на искреннее отвращение Нито, вернулся к своим записям.
Если абстрагироваться от перманентной священной войны, бушевавшей между идолом и моделью, в библиотеке царила блаженная, умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шуршанием грифелей по бумаге. Кажется, с того самого дня, как ввязался в перепалку с Рё, в мою жизнь наконец-то вернулся долгожданный покой. Больше не нужно было в глухом замешательстве расшифровывать туманные намёки Ханоэ или идти на поводу у капризов Рё. Вокруг меня были лишь привычные, понятные вещи. Разве это не прекрасно? Мне искренне захотелось, чтобы эта размеренная, сдобренная лишь щепоткой лёгкого азарта школьная жизнь длилась как можно дольше... И, должно быть, именно эта мысль стала роковой ошибкой.
Высшие силы, как известно, питают слабость к извращению человеческих желаний. Тот «азарт», которого мне подспудно хотелось, должен был носить исключительно позитивный характер, а вовсе не заставлять сердце испуганно замирать в груди. Однако ровно минуту спустя мне суждено было стать безвольной щепкой в водовороте божественной насмешки.
— ... Раз так, может, нам стоит собрать воздух вокруг Сатору-куна и законсервировать его в баночке?
— В таком случае нужно выбрать день, когда концентрация Сатору-компонентов будет максимальной. Без точных расчётов тут не обойтись...
«Две дурехи и их персональный мир.»
— Кстати, кохай-тян, а ты ведь подрабатываешь где-то, верно?
— Ну... Можно сказать, сфера услуг. Вокруг вечно крутится уйма свинок, точь-в-точь как наши сэмпаи, просто спасенья от них нет~
— Хе-хе, а что, в таком именовании определённо есть свой шарм...
«Два чудика и их персональный мир.»
И вся эта хрупкая идиллия разлетелась вдребезги в тот самый миг, когда двери библиотеки бесцеремонно распахнулись.
— ... Добрый день.
«Эффект дежавю. Точно так же, как и в прошлый раз, на пороге возникла Тэннодзу. Хотя нет, одно существенное отличие всё же имелось: на сей раз она снизошла до приветствия. С чего бы вдруг такая перемена мест слагаемых?»
Судя по всему, этот вопрос мучил не меня одного. Ханоэ решительно поднялась со своего места и направилась прямиком к незваной гостье. Спина её в этот момент выражала непреклонную решимость истинного воина.
— Тэннодзу-сан, насколько мне известно, вчера ты не брала никаких книг. Зачем же пожаловала к нам сегодня?
— Неужели статус ученицы этого заведения не даёт мне права беспрепятственно перемещаться по его территории?
— Да-да, разумеется, даёт. Вот только в данный предэкзаменационный период эта библиотека официально закреплена за нами — мы заранее урегулировали этот вопрос с преподавательским составом. Так что, Тэннодзу-сан, если у тебя нет к нам неотложных дел, не соизволишь ли покинуть помещение?
— Боюсь, со мной подобные соглашения никто не утверждал.
— ... Что, простите?
— Я говорю, что моё мнение на сей счёт никто не удосужился узнать. А стало быть, данные договорённости не имеют для меня ровным счётом никакого веса. Мне достаточно сделать всего один телефонный звонок, чтобы аннулировать это нелепое соглашение.
Ханоэ продолжала удерживать на лице безупречную, приторно-сладкую улыбку, а Тэннодзу не изменяла своему подчеркнуто вежливому тону, однако воздух между ними буквально трещал от колоссального напряжения. К тому же, аргументы обеих сторон выходили далеко за рамки здравого смысла. Во-первых, с каких это пор рядовому школьнику дозволено единолично бронировать под свои нужды целое крыло библиотеки? С другой стороны, кроме нас здесь действительно не было ни единой души, а значит, бронь работала. Каким чудом ей это удалось — ума не приложу. Во-вторых, заявление Тэннодзу. Судя по её тону, она ни капли не сомневалась, что при желании может запросто купить с потрохами весь учительский совет, а то и саму школу в придачу. Настоящая битва титанов.
И этот затянувшийся клинч явно не обещал скорого разрешения.
— Ну так попробуй, аннулируй. Посмотрим, что из этого выйдет. Мы, знаешь ли, тоже не станем сидеть сложа руки.
«Интересно, а в это многозначительное 'мы' включены все присутствующие? Очень надеюсь, Ханоэ, что моя скромная персона из этого списка исключена.»
— Насколько мне известно, вы ведь строите карьеру профессионального айдола, не так ли? Позволительно ли особе вашего статуса растрачивать драгоценное время на подобные посиделки? Да ещё и в послеурочные часы, в закрытом помещении и в компании лиц мужского пола.
— Если считаешь мою профессию уязвимым местом, то глубоко заблуждаешься. Моих преданных поклонников подобными вещами не смутить. Что бы ни произошло, они уже давно определились с тем, на что готовы положить свои жизни.
«От этой фразы про 'положить жизни' у меня по спине пробежал ощутимый холодок. И, готов поспорить, не у меня одного.»
— И всё же, какова истинная цель твоего визита? — устав от бесплодного обмена колкостями, Ханоэ наконец перешла в лобовую атаку. От неё исходила такая сокрушительная аура, словно была готова растоптать любое оправдание соперницы.
— Я пришла готовиться к предстоящим экзаменам. — Тэннодзу выдержала театральную, полную драматизма паузу и ровным голосом отчеканила.
— ... Вот те на! — громогласно выкрикнул друг мой сердечный. Он сидел с комично разинутым ртом, изображая на лице крайнюю степень изумления. Впрочем, истинный мотив его перформанса прояснился незамедлительно. — Тэннодзу-сан ведь у нас признанная инженю и первая ученица параллели! Если скооперируемся, она же сможет подтянуть наши хвосты?! — озвучив эту тираду с явным переигрыванием, тут же склонился к уху Нито, принявшись что-то лихорадочно шептать.
— ... Короче... если мы... то тогда...
— Да ну, ты чего... Это уже слишком...
— ... Это наш шанс... задавим числом...
Они спорили с колоссальным энтузиазмом, но, как я ни прислушивался, до меня долетали лишь отдельные обрывки фраз. Нито, для которой подколоть нас с братаном обычно было делом чести, сейчас слушала его с беспрецедентной серьезностью.
«Что за тектонические сдвиги произошли в её сознании?»
— ... Ха-а. Мне до глубины души противна эта мысль, но должна признать, в доводах Горрилыча есть рациональное зерно. — в конце концов, уступив напору общего товарища, Нито с картинным вздохом всплеснула руками.
— Ох, как же я намучилась с этими двумя бестолковыми сэмпаями, у меня уже голова раскалывается~ От Ханоэ-сэмпай и Тодо толку как от козла молока~ Вот бы нашёлся кто-нибудь сознательный и протянул нам руку помощи~
— Что?!..
— ... Ах ты, маленькая предательница...
О каком предательстве вообще могла идти речь — загадка, однако Ханоэ и Рё уставились на притворщицу такими уничтожающими взглядами, словно та совершила государственную измену.
— Не вполне улавливаю суть происходящего, однако если Ситиригахама-кун и... его товарищ действительно зашли в тупик, я, так и быть, могу составить вам компанию.
В воздухе отчетливо пахло невидимой глазу подковёрной борьбой, в хитросплетениях которой я не смыслил абсолютно ничего. Более того, у меня создалось стойкое ощущение, что Тэннодзу и сама угодила в искусно расставленный капкан... Но, так или иначе, изъявила желание примкнуть к нашему кружку.
— ... Пс-с, брателло.
— Я внимаю тебе, о мой верный соратник.
— На кой чёрт втянул сюда аристократку? Ты ведь прекрасно знаешь, что я её недолюбливаю. — настал мой черёд переходить на заговорщический шёпот.
— ... Всё гораздо тоньше, чем тебе кажется... — скрестил свои массивные, напоминающие каменные глыбы руки на груди. — Я руководствовался голым расчётом: для нашей победы это был наиболее математически оправданный шаг.
— Это ещё почему?
— Однако... Кажется, только сейчас до меня начал доходить истинный масштаб катастрофы. — проигнорировав мой вопрос, здоровяк глухо пробормотал. — Без этого маневра у нас не было бы ни единого шанса. Но теперь, боюсь, обрекли себя на куда более суровое испытание...
— Под испытанием подразумеваешь наши экзамены?
— Куда там. Нам предстоит столкнуться с преградой совершенно иного порядка. На её фоне все рискуем попросту превратиться в космическую пыль.
«Если уж монументальная туша Гориллы рисковала превратиться в пыль, то дело действительно принимало дурной оборот. Однако добиться от него внятных объяснений так и не удалось — впрочем, обстановка вокруг к долгим беседам и не располагала.»
Ханоэ буквально фонтанировала неприкрытой враждебностью, Рё одаривала гостью взглядом, способным заморозить преисподнюю, а Нито сидела с миной человека, только что совершившего тяжелейшую сделку с совестью. Сама же виновница торжества с абсолютно невозмутимым видом опустилась на свободный стул.
— Господа, чего вы ждёте? Наше время не бесконечно, и тратить его впустую — непозволительная роскошь. — с этими словами извлекла из сумки учебник и решительно перевернула страницу.
— ... Резюмируя: с политической точки зрения у них имелись вполне весомые прецеденты для развязывания полномасштабных военных действий. — спустя час после того, как наши занятия превратились в абсолютный хаос, голос Тэннодзу мерно разносился под сводами читального зала.
— О-о-о, так вот почему эти страны, будучи союзницами, в итоге пошли друг на друга войной.
— Да уж, ну и грязные интриги...
— Совершенно верно. Изучая всемирную историю, категорически нельзя скатываться в слепое зазубривание дат. Понимая глубинные предпосылки и последствия тех или иных исторических вех, вы существенно снижаете барьер восприятия... Вам всё понятно?
А ведь началось всё с того, что друг адресовал Нито какой-то каверзный вопрос по историческому блоку. Очевидно, даже эрудиция нашей кохай имела свои пробелы — она замялась, не зная, что ответить. Пока я судорожно листал страницы в поисках нужного параграфа, Тэннодзу внезапно взяла инициативу в свои руки и выдала безупречный разбор темы. В итоге выяснилась поразительная вещь: аристократка обладала недюжинным педагогическим талантом. От этого открытия Ханоэ и Рё за за соседним столом помрачнели ещё сильнее, а Нито лишь бессильно скрежетала зубами от досады.
— ... Ситиригахама-кун, я чем-то привлекла твое внимание?
Пока размышлял о том, какими причудливыми путями движется жизнь, заставившая меня принимать помощь от человека, которого я считал своим врагом, и сам не заметил, как уставился прямо на неё.
— А, нет, ничего такого. Просто подумал, что тебе, оказывается, не чужды базовые навыки социализации.
— ... Ты сейчас пытаешься спровоцировать меня на конфликт?
«Плохо дело. Моя застарелая антипатия к этой особе невольно просочилась в интонацию. Учитывая, что она лично мне ничего плохого не сделала, с моей стороны было бы верхом глупости лезть на рожон, так что пришлось срочно сдавать назад.»
— Вовсе нет. Признаю, формулировка вышла корявой, но действительно был искренне удивлён.
— ... Что ж, в таком случае сочту это за комплимент. Если у тебя возникнут вопросы по другим разделам, готова на них ответить.
«Надо же, конфликт исчерпан на удивление мирно. Вопросы, значит... Было ли там что-то ещё?..»
— О, отлично! Тогда у меня как раз затык вот в этом месте...
— Простите, а вы кто? Моё предложение вас никак не касалось.
— А... Понял, умываю руки...
«Похоже, дружбан умудрился в недавнем прошлом где-то знатно напортачить, раз уж Тэннодзу демонстрировала к нему столь избирательное презрение. Ладно, побуду его адвокатом.» — скосил глаза в его раскрытую тетрадь.
— На самом деле, мне бы хотелось прояснить вот этот нюанс...
В этот момент тишину разорвал колокольный звон, извещающий о наступлении пяти часов вечера. Не успел удивиться тому, как быстро пролетело время, как Ханоэ и Рё синхронно поднялись со своих мест.
— Нам с Рё уже пора выдвигаться на работу, предлагаю на сегодня закругляться.
— Полностью солидарна. Без нашего контроля динамика успеваемости Сатору станет непредсказуемой, давайте на этом закончим.
— ... А как же моя динамика?
Девчонки адресовали эту реплику исключительно мне, технично оставив без внимания робкий протест второго парнишки в коллективе.
— Я вполне могу продолжить индивидуальные занятия с Ситиригахамой-куном, вы можете со спокойной совестью отправляться по своим делам. — Тэннодзу даже не удостоила их взглядом, продолжая увлечённо изучать раскрытый учебник.
— Нам с Рё уже пора выдвигаться на работу, так что предлагаю на сегодня закругляться.
— Полностью солидарна. Без нашего контроля динамика успеваемости Сатору станет непредсказуемой, так что давайте на этом закончим.
— ...А как же моя динамика?
«О господи, это же самая настоящая бесконечная петля. Единственное отличие от прошлого сценария заключалось в том, что теперь четыре глаза буравили меня с удвоенной силой. Их взгляды буквально кричали: 'А ну живо делай то, что тебе говорят!'. Что ж... Если я сейчас не проявлю солидарность, на следующих выходных они устроят мне такую весёлую жизнь, что мало не покажется. Лучше благоразумно пойти на попятную.»
— ... Знаете, и сам уже порядком выдохся, так что, пожалуй, на сегодня действительно хватит.
— Стабильность Сатору-сэмпая по части лени просто поражает~ Но так и быть, давайте сворачиваться~
— Отлично! У меня сегодня как раз нет тренировки в секции, так что устрою-ка себе забег на длинную дистанцию!
Нито и друг моментально подхватили инициативу. Наш габаритный товарищ шепнул что-то на ухо кохай, после чего размашисто, но дружески похлопал меня по плечу и пулей вылетел из библиотеки. Спустя секунду откуда-то из глубин коридора донёсся грозный оклик дежурного преподавателя: «Не бегать по коридорам!».
— ... Вот как.
Видимо, наш тотальный дефицит мотивации окончательно исчерпал лимит её терпения. Тэннодзу тяжело вздохнула и принялась споро паковать свои вещи. Как говорится, дорога туда всегда кажется бесконечной, зато обратный путь пролетает в мгновение ока. Мы со скоростью света завершили свои сборы и дружной толпой покинули пределы школьной библиотеки
— Ну что, Сатору-кун, до завтра! Если соскучишься по мне — звони в любое время. Ах да, если захочешь прийти ко мне домой, дам тебе дубликат ключей. Может, вообще поселимся вместе?
— А не съехать ли и мне на отдельную квартиру? Если жить у Хаонэ, нас неизбежно станет трое... Для этого, похоже, придется поднажать и подняться в популярности.
«Кажется, они вроде бы и спрашивали моего мнения, но слушать его явно не собирались.»
Пока пытался скрыть неловкость за кривой ухмылкой, эти две девицы, приняв мое молчание за знак согласия, с удовлетворенным видом удалились.
— ... Сэмпай, а вам ниточки от этих двоих не становится жутковато?
— Да мне постоянно жутко, ты о чем! Я хоть и качаюсь, но...
— Ой, да знаю я, у вас же мозги не резиновые, чтобы такое забывать.
— Эти две красавицы в решающий момент оказываются сильнее меня. Как думаешь, с чего бы это?
— ... Ну, может, это из серии «когда хата горит — и комод поднимешь»?
— «Когда хата горит» — типа смертельная опасность? Назвать это горящей хатой... Ну, доля правды тут есть.
«Возможно, отчаянная мысль 'не упустить меня ни за что на свете' попросту срывала предохранители в их мозгу.»
— Как думаешь, а с моих куцых мозгов можно снять эти предохранители?
— Без вариантов!
— Вот так сразу, без раздумий?
Ну, впрочем, и сам согласен с мнением Нито. Пока не окажешься в действительно смертельной переделке, сверхчеловеческую силу из себя не выжмешь.»
— ... Ладно, пора бы и до дому топать.
— Э-э-э? Сэмпай, вы уже домой собрались? Все равно ведь придете и будете тупо фильмы смотреть!
— Ну да... А разве говорил тебе, что обожаю кино?
— Вы что, опять хотите послушать телегу про свои мозги? — лишь отрицательно покрутил головой. — Лу-у-учше... сходите со мной на свидание-е-е!
«Черт, ну и мороки же с ней! Прости, конечно, что ломаю кайф — ты тут так естествененько подхватила меня под ручку — но хочу поскорее добраться до дивана и посмотреть новый сезон 'Чикен Энджел'. Так что извольте дать мне свалить.»
— А-а, ну я бы, пожалуй, в мэйд-кафе сходил. Если Нито не против, конечно...
— Чё-ё-ё?! В мэйд-кафе?! Идем, скорее идем!
«А... Э-э? Если мои расчеты были верны, сейчас должна была последовать реакция в духе: 'Ха-а-а? Мэйд-кафе? Фу, ну и мерзость! Всё, я пошла домой!'.»
— Да-да! Я как раз давно хотела сходить туда ради учебы! Надо же, сэмпай, иногда выдаете вполне адекватные идеи!
— А, ну да... ты правда не против?
— Да о чем речь, милые девочки — это же святое! Незыблемая истина нашего мира!
— Но ты ведь сама только что говорила, что тебе не особо-то нравятся Хаонэ или Рё?
Нито запнулась, не найдя, что ответить.
— Это касается только тех девочек, которые не представляют для меня угрозы!
— Так эти две несут угрозу исключительно мне одному!
— Ха-а... Ну, в вашей системе координат, может, и так. Но мир, знаете ли, куда шире, чем вам кажется-я!
«Вот так поворот: кохай читает мне нотации о том, как устроен этот мир. А ведь тоже не лыком сшит! Мне бы хотелось показать Нито, на что способен в дельных ситуациях — например, как вытащил Рё из лап того приставучего пикапера. Хотя нет, стоп. Я же тогда решил свыпендриваться и подвернул ногу. Лучше вспомнить другой случай.»
— Если уж идти, то либо на Акихабару, либо в Икэбукуро... Но Акиба, конечно, в приоритете.
— Да и помимо обычных мэйд-кафе там куча всяких концептуальных заведений.
— Ну так погнали скорей! С вашей черепашьей походкой мы дотемна не доберемся.
— Понял-понял.
«Тактика дала сбой, и меня попросту продавили. Делать нечего. Придется вкусить прелестей концептуальных кафе.»
— ... Я тоже пойду.
— ... Э-э-э?!
И я, и Нито были свято уверены, что мы здесь одни. Услышав раздавшийся из-за спины голос, мы оба издали абсолютно глупые звуки.
— Я тоже пойду с вами.
Разумеется, это была Тэннодзу. С совершенно непроницаемым, застывшим лицом изъявила желание присоединиться к нашей компании.
— Это еще заче-е-е-ем? Концептуальные кафе — вовсе не то место, куда ходят избалованные барышни-и! — Нито тут же встала в стойку.
«Давай, Нито, жми! Я тоже категорически против того, чтобы Тэннодзу увязалась за нами. Утри ей нос вместо меня!»
— Да и вообще, вам-то, Тэннодзу-семпай, каково дело до каких-то там горничных? Мы с Сатору идем туда не просто так, развлечься! Мы вкладываем в это всю душу!
— Мне просто стало любопытно, чем они отличаются от тех горничных, что служат у нас дома. Не думаю, что это слишком высокая плата за то, что подтягивала соученика по учебе.
«Ай, кажись, дело дрянь. Хватка Нито на моей руке заметно ощутимо сжалась.»
— Э-это абсолютно чрезмерная плата! Можно подумать, без вас мы бы не справились! С учебой такого дурачка, как Сатору-семпай, и сама прекрасненько помогу!
— ... Ты уверена, что действительно справишься без меня?
Оставив за скобками то, с какой поразительной легкостью меня смешали с грязью, Нито отступила на шаг, будто получив тяжелый удар.
«Уж не знаю, за какую жилку задела ее эта фраза, но битву Нито явно проиграла. А поскольку переложил всю дипломатию на ее плечи, то проиграл и я. В итоге Тэннодзу присоединилась к нашей экспедиции на Акихабару.»
Чтобы добраться от ближайшей к школе станции до Акихабары, нужно проехать немало остановок. Мы вошли в вагон электрички в атмосфере, где витало витиеватое, едва уловимое напряжение.
— Нам хоть без пересадок — и то ладно.
— Это уж точно-о. Вы бы с пересадками точно заблудились, сэмпай.
— Ты что, за деда меня держишь?
— Ага. За немощного такого дедусю.
«Ну, большинство дедушек и впрямь не отличались бы быстрой реакцией. Я, как настоящий старик, с удовольствием пристроил бы свои старые кости на мягкое сиденье. Вот только вагон был забит весьма паршиво: все сидячие места были заняты, но стояли только мы трое. Придется какое-то время постоят на ногах.»
— ... — Тэннодзу упорно хранила молчание.
«Серьезно, с какого перепугу этой девице вздумалось тащиться с нами?»
— Нито, а ты сама-то часто в такие кафе ходишь?
«Поняв, что думать о жизни богатых барышень — занятие бесперспективное, решил завести разговор с кохай.»
— Ну-у... Наверное... раз в пару месяцев?
— Так ты, получается, почти там и не бываешь.
«Вряд ли она ходила туда еще в средней школе, а с момента поступления в старшую прошло от силы пара месяцев... Выходит, от силы раз или два.»
— Я-я вообще-то тоже занятой человек!
Я неопределенно угукнул в ответ.
«Не знаю, чем она там занимается по жизни, но для своего возраста график у нее, видать, плотный. А вдруг она тайный геймер?»
— И как, кого проведывала в прошлый раз?
— Там была одна ну просто безумно популярная девочка, Юи-тян!
— В смысле, миленькая?
— Не то слово! А еще у нее волосы ярко-синие, невероятно красивые!
— Ярко-синие... У тебя тоже стиль специфический, встанете рядом — вылитый отряд супергероев получится.
— ... Сейчас вы были на грани оскорбления. Я вас сейчас впечатаю, знаете?
«Да за что сразу впечатывать-то? Это ж круто звучит, какой-нибудь там 'Синий Рейнджер'.»
За этой незамысловатой болтовней электричка замерла на очередной станции. Мужчина в костюме, сидевший прямо перед нами, поднялся и направился к выходу, освободив одно место.
— О, дед-сэмпай, местечко освободилось.
— Кто тут дед... Но спорить не буду, воспользуюсь...
Уже нагнувшись, чтобы сесть, боковым зрением зацепил ноги Тэннодзу, молча стоявшей подле нас. Ее кожаные туфли, по идее, должны были использоваться каждый день, как и наши. И тем не менее они выглядели безупречно чистыми. Скажи мне, что они только из коробки — я бы поверил.
— ...Тэннодзу, садись.
— ...Спасибо. — взглянула на меня и едва заметно склонила голову набок. Произнеся это, опустилась на сиденье вместо меня и прикрыла глаза.
У меня было две причины не садиться.
«Во-первых, будь ее туфли абсолютно новыми, они запросто могли натереть мозоли. Богатая барышня, которую повсюду возят на машине, наверняка отвыкла много ходить пешком, а значит, устает куда быстрее. Мое отношение к ней и ее отношение ко мне — это одно, а элементарная помощь — совершенно другое. Ну и во-вторых — что, собственно, и было главным причиной — мне хотелось кое-что выведать у Нито.»
— ...Слушай, а с чего вдруг Тэннодзу вообще увязалась за нами? — шепотом спросил я.
— Да почем знаю... То есть, может, идеи и есть, но вам точно ничего не скажу!
— Да почему сразу «не скажу»-то?!
«Что она вообще от меня таит? И вообще, у Нито что, запас словесных подколок иссяк? Если бы она была кафешкой, на двери уже висела бы вывеска: 'У нас появились мелкие пакостники'.»
— Не скажу и точка! Лучше держите ухо востро!
— В смысле? Насчет чего?
— Насчет ВСЕГО!
Ее локоть с ощутимой силой вонзился мне под ребра, выбив из груди глухой стон.
«Серьезно, с какими целями Тэннодзу пришла в библиотеку и почему теперь таскается за нами? Даже если попытаюсь разгадать эту тайну, ее золотистые волосы лишь кротко поглощали мягкий свет, словно у невинного ангела, а утонченное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Ее интонации оставались настолько ровными, что считать хоть что-то было попросту невозможно .Но... неужели мне мерещится? Мне показалось, что у сидящей с закрытыми глазами девушки уголки губ самую малость тронула едва заметная улыбка.»
— С возвращением, Господи-и-ин!
Стоило нам переступить порог, как несколько девушек-хостес оглушили нас невероятно звонкими, жизнерадостными приветствиями, отчего я с непривычки аж оробел. Добравшись до Акихабары, немного побродили в окрестностях станции, рискуя быть сметенными толпами туристов, коих в последние годы развелось немерено, и принялись искать подходящее заведение. В итоге, пройдя мимо девочек-зазывал, стоявших на каждом углу словно в игре: «Победи всех тренеров покемонов и получи суперпризмы выбрали то кафе, за спиной у персонала которого меньше всего угадывались тени крышующих бандитов.
Но даже при этом успел струхнуть.
— ... Слушай, Нито. В концептуальных кафе всегда так?
— По-вашему «так» — это как? — с хитринкой прищурилась она, глядя на меня.
— Ну... как-то это слишком... высока планка, что ли...
— Сэмпай, вы такой милашка, когда так забавно сжимаетесь!
«Ах ты... мелюзга! Она откровенно надо мной потешалась, но я находился на чужой территории и даже не мог толком ответить.»
В этот момент к нам подбежала одна из горничных.
— С возвращением, Господин, Барышни! Вас трое, верно?
— Искренне благодарю за столь теплое приветствие. Все верно, нас трое. — прежде чем мы с Нито успели вымолвить хоть слово, вперед плавно выступила Тэннодзу и ответила за всех.
— ... Ого, она, оказывается, умеет нормально разговаривать с людьми...
«Я прекрасно понимал мысли Нито. Дело было даже не в том, что Тэннодзу взяла инициативу на себя — трудно было вообще представить ее ведущей светскую беседу с официанткой.»
Девушка-горничная, похоже, испытала похожий шок. Но она была настоящим профессионалом — в ее глазах вспыхнул азартный огонек, и она решила принять этот вызов.
— Сестренка, ты такая красотка! Ты случайно не айдол?
— Для лести звучит чересчур банально, но все равно спасибо. Я самая обычная старшеклассница.
«Ну да, не на ту напала. И вообще, она реально считает себя 'самой обычной'? Покажите мне хотя бы одного 'обычного обывателя', который на досуге пытается выкупить то библиотеку, то целиком всю школу!»
Пока я про себя отвешивал мысленные подзатыльники, Тэннодзу пригляделась к горничной, словно подмечая какую-то деталь.
— Скажите, а девушки, работающие здесь, в конечном счете поступают на службу в какие семьи?
— Э-э-э... В какие семьи?
— Ах, простите, некорректно сформулировала вопрос. Просто ваша атмосфера отличается от той, что царит у слуг в Домах Тодо или Сайдо. Впрочем, можете не отвечать, если это коммерческая тайна.
«Тэннодзу-сан, по-моему, это уже перебор.»
— ... Ну-у-у, если выбирать, то скорее... Happiness International?..
— Вот как, значит, вы выходите даже на международный уровень. В последнее время спрос на глобальные кадры растет, это вполне логично. Я обязательно передам это отцу.
— А... Понятно...
Как я выяснил позже, Happiness International — это управляющая компания сети мейд-кафе «Мейд-Кидоки!», куда и забрели. Горничная продемонстрировала потрясающую импровизацию, учитывая, что она не понимала ни сути вопроса, ни того, кто перед ней вообще находится.
— Что ж... могу я узнать что-то еще, Барышня?..
— Простите за беспокойство. Больше вопросов нет. — отвесила идеальный, филигранный поклон, которому позавидовала бы любая профессиональная горничная.
— Тогда разрешите проводить вас к вашему столику-у-у!
Возглавляемые Тэннодзу, мы гуськом поплелись за горничной.
— ... Слушайте, а у Тэннодзу-сэмпай дома правда есть настоящие горничные?..
— Наверняка есть. Я как-то встретил ее в городе, так за ней целый дворецкий на машине приехал.
— Ого-о, прямо как в аниме... Надо бы и мне какого-нибудь дворецкого завести...
— Завести дворецкого?
— Э-это я про свое, не обращайте внимания!
«Не знаю, о чем она там задумалась, но Нито явно пребывала в шоке от разницы наших миров. Раз уж у нее есть дворецкий, то наверняка найдутся и люди с похожими обязанностями — уж не знаю, можно ли называть их горничными. Следом возникал вопрос: один ли это человек, десяток или целая армия? Но я решил не забивать себе этим голову. А то еще жутко станет.»