Теперь не доверяют, как прежде, чудесам.

На чудо не надейся, судьбой командуй сам.

Ведь ты — человек, ты и сильный, и смелый.

Своими руками судьбу свою делай:

Иди против ветра, на месте не стой,

Пойми, не бывает дороги простой.

Ю. Энтин, Е. Крылатов

К высокой-высокой башне у леса подошел человек в зеленом плаще и стал кричать:

— Прекрасная дева, спусти свои волосы!

— Вы кто? — выглянула я из окна.

— Принц.

По первому критерию проходит.

— А снимите плащ, пожалуйста.

— Красивый, — вздохнула принцесса у меня за спиной.

Я пыталась понять, есть ли у юноши какие-нибудь дорогие украшения на одежде, но с башни было видно плохо. Под плащом у путника оказался богато расшитый камзол с гербом.

— Почему пешком? Где конь? — продолжила я.

— Сбежал, — помявшись, ответил он.

— Извините, без коня мы не принимаем.

Принц некоторое время постоял, размышляя, а потом все-таки обиделся и ушел обратно в лес.

— Быстро ты его...

Я опустила руку на золотую косу принцессы. На всякий случай, чтобы не скинуть ее раньше времени.

— У меня пункты четко прописаны. «Знатный, богатый. Не тупой. Не самовлюбленный».

— И красивый, — добавила принцесса, — красивый.

— Нет такого, — я заметила, как она капризно поморщилась. — Ладно, будет.

Тем временем у башни появился очередной претендент на руку и сердце. Одет мужчина был полностью в темное. Мрачно, зато со вкусом, мне нравится. Но вот, что странно: не припомню, чтобы дворяне обходились однотонными нарядами, а у него даже вышивки на одежде было мало.

— Златовласка, — позвал он. — Скиньте косу.

— А вы богатый принц?

— А я не бедный лорд, — весело отозвались мне. — Вы, собственно, кто такая? У меня разговор к принцессе.

— Насколько не бедный? — допытывалась я.

— Достаточно, чтобы вы не переживали по этому поводу.

— Из какого королевства?

— Из далекого.

— А конь где?

— Я прибыл в карете.

— Привыкли к комфортным условиям? — я прищурилась.

— Что вы, — он насмешливо склонил голову, — всего лишь забочусь об удобстве своих спутников. Принцессе ведь не пристало сидеть в жестком седле.

Я повернулась к ней:

— Берем.

— Он же старый!

Что? Да ну нет... Хорошо бы его титул проверить, а в остальном сразу видно — мужчина приличный. Стоит спокойно, в наш разговор не вмешивается, даже в карете приехал.

— Подождем еще немного, — взмолилась принцесса.

Впрочем, ей восемнадцать. В этот период жизни все претенденты старше определенного возраста положительно не воспринимаются.

Лорд в черном постелил плащ на землю и невозмутимо на него сел, ожидая развития событий. Скучно живут аристократы, раз им некуда торопиться.

От нечего делать меня саму потянуло на разговор.

— Никогда не думала сбежать отсюда и начать новую жизнь?

— Где же мне ее начинать, на улице? Я ничего не умею.

Тут она поскромничала. Сейчас принцесс много чему учат. Как проклянет какая-нибудь злая фея, так в девчушку сразу все знания и умения этого мира втиснуть пытаются.

Златовласка жила в башне с тех пор, как у королевской семьи появился мальчик. Дело в том, что мальчик родился от новой супруги. Как мне пояснили, дворяне уже успели разделиться на две враждующие фракции. Первая считала истинной наследницей старшую дочь, вторая — сына. В подобных условиях одного из детей очень скоро пришибли бы. Можно бороться с интригами при дворе с помощью казней, однако и хорошим это не кончится, и гарантии не даст. Родители решили проблему по старинке: принцессу в башню, да подальше. При достижении брачного возраста — под венец, точнее, под защиту другого королевства.

Златовласка подперла рукой подбородок, глядя на небо через свое маленькое окошко.

— Как я проводила каждый день в одной и той же комнате? И как смотрела на один и тот же вид из окна? Даже книжки одни и те же читала. Уже не важно, кто заберет меня, понимаешь. Но было бы здорово, будь он симпатичным. Ведь вместо этой комнаты мне придется каждый день видеть его лицо.

— И иметь дело с его характером, — подметила я.

— А тебе самой жених не нужен? Ой. Чего же ты хохочешь?

— Извини, — постаралась вернуть себе серьезное выражение лица.

Спустя час послышалось ржание лошади, и у башни возник еще один человек. Породистый рысак, дорогие одеяния с вышитым гербом рода, начищенные до блеска доспехи с парадной гравировкой. Когда он снял шлем, кудри, сверкнувшие в лучах солнца, рассыпались по плечам. Знатный, богатый…

— Тупой, — расстроилась я, мысленно сверившись со списком. Кто же носит шлем в местах, где нет драконов и печет солнце?

— Доброго дня, милая девушка! Подскажите, в какой стороне дорожный тракт?

— В двух милях на юг.

— Век благодарен!

И умчался на своем белоснежном коне в сторону запада. Мы с принцессой молча посмотрели ему вслед.

Дело шло к закату, у меня болела шея. За все это время были отклонены: проезжавший мимо купец, два лорда, чей-то самоуверенный гонец и три принца. Из них один был недостаточно богат, второй слишком самолюбив, третий «просто не понравился».

— Будешь привередничать, я тебя за пень замуж выдам.

— Он по критериям не проходит, — насупилась она.

— Скажи честно — есть кто-то, о ком я не знаю?

— Милон! — Милон, значит. Она счастливо засмеялась, указывая рукой вперед: — Милон пришел.

Я взглянула вниз. Рыжий юноша в запыленной накидке помахал Златовласке рукой. Совсем не тот, кого можно было бы назвать писаным красавцем. Он уцепился рукой за небольшой выступ в стене, а второй взялся за плющ, собравшись лезть на башню.

Он был первым. Из всех он был первым, кто решил подняться к Златовласке самостоятельно, не прося ее скинуть косу. Я повернулась к принцессе:

— Он?

Она уверенно кивнула.

— Он?! Да конь проезжавшего мимо красавца богаче, чем он, — пауза. — Скажи хотя бы, что он не простолюдин.

— Принц. Самый младший из семи сыновей.

Я вздохнула.

— Сойдет.

Она счастливо улыбнулась. Я тоже улыбнулась, с облегчением. Пора выбираться отсюда. Ненавижу башни.

— Браво! — король сбежал с трона.

Он прошел к роялю и стал аккомпанировать оркестру. Музыка лилась по залу так же звонко, как вино разливали по бокалам, и заставляла морщины на лбу разглаживаться.

— Здесь неплохое игристое.

У мужчины, протянувшего мне бокал, был знакомый голос.

— А, вы тот самый лорд в черном?

Еще утром он стоял под башней соседнего королевства и хвастался тем, что у него есть карета.

— А вы та самая посредница в брачных делах, — произнес тот. — Не знал, что вы на балах бываете.

— Все времени не находится.

Свахой меня назвать было сложно, я скорее была наемной работницей. Для самых... специфичных работ.

— Понимаю. Сказать по правде, меня обычно и не приглашают.

— Почему?

— Репутация, — неопределенный жест рукой.

Я внимательнее на него посмотрела. Довольно скромный костюм, и вновь черный, а из украшений лишь пара перстней. Может, он такой дамский угодник, что это просто неприлично? Поэтому его боятся звать на праздники?

Лорд не представился и не потянулся поцеловать мою руку, затянутую в перчатку, что навело на мысли о его пренебрежении местным этикетом.

К нам подошел молодой человек. Я танцевала уже четыре раза и поплатилась за это мозолями, поэтому с улыбкой извинилась и отказалась от приглашения.

На лорда в черном смотрели, но почему-то никто не решался к нему подойти. Он взял новый бокал на замену пустому и равнодушно произнес:

— Для кого-то сегодняшняя ночь может стать самой счастливой в его жизни.

— Не для меня точно. Туфли надела не те.

— Вы всегда можете попросить меня взять вас на руки.

Я не придумала остроумный ответ, поэтому молча пригубила вино.

Мы слегка обсудили здешних гостей. На удивление, лорд в черном знал многих, но отзывался обо всех крайне сдержанно. В какой-то момент мне показалось, что эта сдержанность стоит ему больших усилий.

Часы пробили полночь, и я с непривычки вздрогнула. Многие даже не заметили этот звук. Некоторые гости были так пьяны, что слышали только оркестр и возгласы собеседников. Даже в окнах звезды танцевали и причудливо выглядывала луна. Калейдоскоп ярких цветов, сверкающих в воздухе конфетти... Сегодня во дворец приглашены люди всех сословий. Они счастливы, или пришли сюда притвориться, что счастливы? Каково кухарке, которая знает, что пока бедняки работают, аристократы наслаждаются жизнью? Она и не явилась, наверное — не нашла достойного платья.

Часть зала образовала хоровод пышных оборок и смеха, но в этот веселый гам вмешался шум иного рода.

— Стража! Стража!

Музыканты прервали игру.

Кричал сам принц:

— Перекрыть выходы из замка! Закрыть ворота!

— Начинается, — тихо сказал лорд в черном.

Гости замерли, перешептываясь, пока мимо сновали стражники. Принц, стоявший спиной к залу на ведущей в сад лестнице, наклонился, что-то подняв. В его руках сверкнула туфелька.

Я встретилась взглядом с королем, и тот жестом подозвал меня к себе.

В небольшом кабинете располагался рабочий стол с высокими стопками бумаг, которые король, присаживаясь, отодвинул еще дальше к краю. Слева от меня во втором кресле сидел лорд в черном с таким расслабленным видом, будто был у себя дома. Принцу сидеть не давало беспокойство, поэтому он ходил из стороны в сторону и вертел в руках серебристо-голубую туфельку, обитую парчой.

— Зачем вы пригласили ее? — сказал он. — Какая-то оборванка! Лорд Соль гораздо надежнее...

— Я не стану связываться с колдуном, — король обратился к лорду в черном. — Не в обиду будет сказано вам, лорд Соль, но мы обойдемся без колдовства.

— Довольно опрометчиво с вашей стороны, — сказал лорд.

С чего, собственно, у королевской семьи начались проблемы? Принц извел всех тем, что никак не хотел жениться. Даже король не мог заставить сына выполнить долг. Что выросло, то выросло: не следовало баловать в детстве? Кто знает.

На бал пригласили всех, кому было в чем прийти. Разумеется, знати было больше. Тут-то принц и встретил красавицу с отличными манерами, богато одетую и очаровательную, к тому же. Но башенные часы пробили двенадцать, и девушка сбежала. Оставила туфельку кавалеру и головную боль — монарху.

— Как тебя зовут?

— Мэгг.

— Просто Мэгг?

Принц нахмурился, глядя на мое недорогое платье, сделанную на скорую руку прическу и на светлые перчатки, которые я не снимала даже по завершении бала.

— Мэгг, есть ли у тебя образование?

— Домашнее, — ответ не понравился никому, кроме лорда в черном: в намеке на улыбку он дернул уголком губ.

— Отец, все же подумайте. У лорда Соль прекрасные амулеты.

— Да поставь ты эту туфлю! — король хлопнул по столу. — Пусть ищут без магии, мне не нужны беды. Если она не справится, отрублю ей голову. — Моя рука невольно потянулась к шее. — Да что с тобой? Я пошутил. Сколько стоит твоя работа?

— Три золотых.

— Соль сделал бы все бесплатно, — буркнул принц.

Теперь уже лорд в черном приподнял брови и отчетливо выговорил:

— Мои услуги стоят определенно больше, чем три золотых.

Воцарилось неловкое молчание.

— Ваше высочество, девушка что-нибудь говорила о себе? — решила спросить я.

— Ничего особенного, она ничем не выдавала свое имя или место пребывания. Разве что, — он нахмурился, вспоминая, — ей туфли натерли.

— Вы позволите?

Крайне нехотя принц отдал мне туфельку. Почувствовала себя так, как будто отбираю последнее у ребенка.

Подцепила парчу, сквозь нее проглядывал... горный хрусталь? Подняла обувь на свет, наблюдая за красочными переливами.

Мама рассказывала, что хрусталь — волшебный камень, и его используют, когда хотят что-нибудь скрыть или оградить от посторонних.

— Не томи, — пробурчал король.

— Есть предположения?

— Да, — сдержанно ответила и замолкла.

Ляпну что-нибудь не то, и прощай жизнь.

— Ты и нас пойми, Мэгг. Ты выглядишь, словно… — принц вдруг запнулся.

Так, эту песенку я уже слышала, и не раз.

— А мы с вами на «ты» не переходили, ваше высочество, — ответила ему.

— Кусачая, — хмыкнул колдун.

Многие ожидают увидеть на моем месте здорового парня в полном боевом облачении. Ведь именно так выглядят герои, решающие проблемы? Но, прошу заметить, мой рост не такой уж и маленький. Волосы светлые, и что с того? А домашнее образование у меня получше будет, чем у некоторых принцесс. Жаль, бесполезно им всем это объяснять.

Принц чуть отвернулся, закатив глаза, и обратился к лорду Соль:

— Прошу, проследи, чтобы все было сделано верно. На счету каждая минута.

— Вы просите меня как лорда или как колдуна, ваше высочество?

— Как друга, — голос принца смягчился.

Присутствия рядом со мной какого-то лорда в черном крайне не хотелось. Мне не нравилось то, что у моего возможного позора будет такой свидетель. Если уж терять голову от руки королевского палача, то терять ее с гордостью. Впрочем, нашла, о чем думать: то, что на мои услуги согласились — большой успех. Было время, когда даже нищенка не доверилась бы мне и за бесплатно.

Лампы погашены. Последние гости в коридорах, словно призраки, брели на выход к каретам. Были и бодрые, с нездоровым блеском в глазах — ночной праздник еще напомнит им о себе. В окно можно было наблюдать, как один за другим трогаются экипажи.

— Вот что странно, — начала рассуждать я, — девушка пришла позже на час, ее не объявляли, ее имени не было в списке гостей. Даже мое имя есть в списке.

— И каково ваше полное имя?

— Магда.

— Вижу, вас тоже пригласили намеренно?

— Меня его величеству посоветовала фрейлина. На случай, если что-нибудь пойдет не так.

Лорд Соль опустил голову, но я успела увидеть его усмешку.

— Что?

— Фрейлины... зря их так часто слушают.

Я невольно поджала губы.

— А вы, должно быть, желанный гость на всех торжествах.

— Да нет. Как я уже говорил, моей отвратительной репутации можно позавидовать, — он даже не стал отрицать. — Но я друг его высочества, и он позвал меня сам.

Что это за колдун такой, водящий дружбу с принцами? Колдун это нехорошо.

Мы вышли за ворота. Было чудесное утро, еще хранившее тишину и прохладу. Вместе с тем, солнце быстро поднималось.

Если ночная гостья просто так выбежала из дворца, то первое время она точно была на главной дороге. А потом, возможно, свернула с нее к городским улицам.

— Не поймите неправильно, Мэгг. Я не считаю вас некомпетентной в своем деле из-за отсутствия титула. Как по мне, это скорее большой плюс.

— Меня не волнует, что вы обо мне думаете, господин маг.

— Я лорд маг.

Какая разница? Слово «маг» перекрывает все остальное.

Подняла с земли светлый обломок. Тыква. Чуть дальше обнаружилась ее оставшаяся часть. Тыква была огромной, кто-то умудрился ночью разбить ее посреди дороги.

— Колдовство, — сказал лорд Соль, поднеся обломок к глазам и долго его разглядывая. — Недурно.

— Вам оно о чем-то говорит?

Он небрежно отбросил тыкву.

— О да, и я мог бы поделиться информацией. Взамен на... Мм, на какую-нибудь услугу в будущем.

— Знаю я ваши услуги. Сначала говорите, что пустяк, а после — отдавай первенца, уходи в рабство.

— Допустим, первенцев я уже давно не перевариваю.

У меня имелось несколько версий. Например, прекрасной незнакомкой могла быть принцесса, чей брак со здешним принцем не одобрили бы.

— Тыкву использовали весьма необычным образом, — продолжал интриговать лорд Соль.

Я остановилась посреди пыльной дороги. Здесь следы карет накладывались друг на друга, и ниточка терялась окончательно. Лорд Соль тоже остановился.

— Та, кого мы ищем, скорее всего дворянка, — мне также вспомнились слова принца о том, что незнакомка была хорошо образована и весьма начитанна. Да, ее не объявляли, но она легко могла прийти инкогнито. Зачем, пока не понимаю. — Могли бы и помочь бедной девушке.

— Это вам-то?

— Я говорю о сбежавшей незнакомке.

— Охотница за богатыми женихами не нуждается в спасении. Не удивлюсь, если принц доберется до нее раньше вашего.

— Тогда меня и казнить могут.

— Не казнят, если мы с вами заключим соглашение. Я мог бы задействовать чары и рассказать вам, чьих это рук дело, — кивок на тыкву. — Не безвозмездно, разумеется.

— С чего вы взяли, — с усилием вернула я разговор в прежнее русло, — что девушка охотится за богатствами?

— Судите сами. Им определенно было хорошо вместе. Если она бедна — ей нужны деньги. Если она богата — ей тоже нужны деньги, ведь она все равно сбежала. Это значит, что у нее есть более выгодная партия. Кто-нибудь солиднее принца.

— Может, она испугалась? Не всем нужно от других одно золото.

— Дорогая, помнится, там, в башне, вас интересовал в первую очередь мой кошелек.

— И титул, — добавила раздраженно. — Прекращайте сбивать меня ложными теориями.

Да, мне нужны деньги. У меня свои причины так жить. Какому-то колдуну знать о них точно не стоит.

Солнце уже припекало. Хорошо, что успела переодеть бальное платье на штаны и рубашку. Конечно, и в нем неплохо, ведь... Постойте-ка. Меня посетило озарение.

Его высочество сказал, девушке натерли туфли?

Свои новые туфли я купила лишь потому, что старые пришли в негодность. Но времени разнашивать новые у меня не было, вот я и натерла ноги. Любой благородной даме, вхожей в свет, хватит ума не допустить подобного. Аристократки разнашивают обувь накануне бала и даже ходят в подготовленном наряде, чтобы во время танца их движения в нем были естественны. Я не сразу подумала об этом. В отличие от них, мне всегда удобно в платье. Потому что оно у меня одно.

Она не дворянка!

Да, девушку видели в роскошной карете, и все же... Богатство могло достаться ей внезапно и волшебным образом, судя по хрусталю, которым любят баловаться колдуны и феи.

К тому же, инкогнито не знатному человеку требуется только в том случае, когда его могут узнать, потому что он местный.

Местная, не дворянка, и вместе с тем начитанная. Образование доступно многим людям, не обладающим благородным происхождением. Вариант с наемниками отметается — им незачем притворяться, а если причина и была, то на утро обнаружили бы хладный труп наследника. Политический шпион также не стал бы вести романтическую беседу с принцем и сбегать посреди разговора.

— Сколько купеческих домов есть в городе?

Лорд держал выданные мне бумаги с информацией по городу, в том числе с перечнем поместий. Он просмотрел несколько листов и ответил:

— Из семнадцати крупных домов всего три не принадлежат дворянам.

— Нужно проверить их в первую очередь, — остановилась. — А у скольких из них выращиваются тыквы?

Колдун надолго замолчал, в этот раз он даже не стал заглядывать в список.

Я приготовилась к тому, что лорд Соль высмеет меня, но он вдруг сказал:

— Лучше всего тыквы растут на юге города, один из трех домов находится там.

Место, о котором говорил лорд, оказалось поистине прекрасным. Мы добрались до него ближе к полудню, и солнце освещало каждое деревце и кустик, за которым бережно ухаживали хозяева. Зеленая изгородь тянулась вдоль дороги, прерываясь в одном месте на приоткрытую калитку. За ней виднелась пара светло-рыжих тыкв. В отличие от улицы, само здание оставляло желать лучшего. Обветшалая крыша, облезлые стены и прохудившаяся ступенька на крыльце.

Владелицей дома оказалась женщина с прямой осанкой и темными волосами, собранными в изящный пучок. Слишком утонченная для купчихи. Возможно, торговлей занимался отец семейства?

— Да, я была вчера во дворце со своими дочерями. Говорите, сбежала с бала... от принца, — задумчиво повторила она.

Дочерей позвали, чтобы они спустились померить туфельку. Две девчушки, толкаясь, стали по очереди пытаться втиснуть ногу в хрусталь.

— Гризелла, — одернула мать одну из них, когда та замахнулась туфлей на сестру.

Туфелька была столь мала, что не подошла ни одной из них. Она бы и на мою ногу не налезла.

— Маловата. Очень жаль, — честно говоря, не жаль ни капли. — В вашем доме проживает кто-то еще? Служанка?

— После смерти моего мужа у нас нет средств, чтобы содержать прислугу. Справляемся своими силами.

Ага, так я и поверила. Они бдительно проследовали за мной в соседней помещение. Здесь была очень чистая, аккуратная кухня. Такая же чистая, как и нежные руки обеих дочерей. Не вяжется.

— А вот так я вам поступать не рекомендую, — произнес вдруг лорд Соль.

Гризелла, которая взяла кухонный нож и, наклонившись, поднесла его к ноге, испуганно выронила предмет.

Она что, палец намеревалась себе подрезать, чтобы влезть в туфлю?

— Крайние меры излишни, — я быстро подняла нож и тут же убрала его подальше.

Мать предпочла не высказываться, хлопнув Гризеллу по руке.

— Порой думаю, некоторые люди не обременены такой вещью, как ум, — произнес колдун. — Особенно это становится ясно, если взглянуть на детей, которых они воспитали.

Я попыталась незаметно приблизиться к выходу с кухни, который вел на задний двор. Дверь была приоткрыта. Кажется, оттуда доносились пока не ясные звуки…

— Ваши замечания крайне неуместны! Я не позволю какому-то проходимцу лезть в дела моей семьи, — хозяйка дома преградила мне путь. Она закрыла желанную дверь, сложила руки с накрахмаленными манжетами перед собой и железным тоном сказала: — Я попрошу вас сейчас же покинуть наш дом.

Этот тяжелый холодный взгляд свысока пронял бы кого угодно. Но не меня.

— Как пожелаете. Извините за беспокойство.

Ха, она не могла меня остановить.

Прокрадусь на задний двор, чего бы мне это ни стоило.

— Вижу, вы скупы на гостеприимство. А я бы не отказался от обеда, — наглость лорда Соль была более открытой.

— У нас приличный особняк, а не харчевня для непрошенных гостей.

— Что, правда, приличный? — хитро уточнил колдун. — Я видел мышей.

— Мыши? Где?! — взвизгнула Гризелла.

— Да вот же, — лорд щелкнул пальцами.

Жительницы особняка с хлопком исчезли. Вместо матери и ее дочерей на полу оказались три громко пищащие серые мыши.

Я вздрогнула и отступила от колдуна на пару шагов. С минуту мы просто наблюдали за копошением грызунов на полу.

— И долго им быть такими? — поинтересовалась, отойдя от шока.

— До конца жизни, — любезно поделился лорд Соль. — Или пока кошка не съест, — а сам поманил меня пальцем и добавил шепотом: — часа на два хватит, не больше.

Колдуны пугают.

Распахнула дверь на задний двор. Оттуда долетала чья-то песенка. Мотив напоминал музыку, игравшую в бальном зале. Идя на пение мимо курятника, застала удивительную картину. Девушка, одетая как служанка в грязное платье, с испачканным сажей лицом, в одной руке держа грабли, в другой — сверкающую туфельку, кружилась в вальсе посреди грядок.

Сделав очередной поворот, она встретилась со мной взглядом и уронила все на землю.

— Я шла увидеться с хозяйкой особняка, но, кажется, мне нужны были именно вы.

— О, — девушка горько улыбнулась. — Когда-то этот дом принадлежал моему отцу... и мне.

У нее были нежные черты лица и голубые глаза, в тени отливающие зеленым, а внешние уголки их были чуть направлены вниз. Девушка по имени Ангела с готовностью поведала мне свою историю.

Однажды в семье овдовевшего купца появились вторая жена и две ее дочери. Все они сразу же невзлюбили падчерицу, а когда отец слег с болезнью, и вовсе выгнали ее жить на кухню. Там она выполняла всю домашнюю работу с утра и до поздней ночи, пока в один день отец не скончался.

— Даю голову на отсечение, что я настоящая наследница этого поместья, — Ангела скривила губы. — Точнее того, что от него осталось... они растратили все.

— Отец оставил завещание?

— Он спрятал его. Они весь дом обыскали, но безуспешно.

«Ну, теперь ей отыскать завещание никто не помешает», — невольно подумала я.

Ангела вместе со мной вернулась в дом на кухню, где лорд Соль уже бесцеремонно забрался в съестные припасы и принялся за хлеб с каким-то вареньем. В прежде пустой печи горел огонь и явно что-то готовилось, а метла сама по себе кружилась в воздухе, подметая крошки.

— Приятного аппетита, — опешила девушка. — Так вы... уже поставили вариться суп. А где мачеха и сестры?

Ее взгляд упал на трех мышей, которые активно старались привлечь ее внимание, и она испуганно ахнула.

— Это сделала не я, — тут же ответила на ее невысказанный вопрос.

— Это я, — довольно произнес лорд Соль. — Можешь не благодарить.

Если у нее и были претензии по данному поводу, выразить их она явно поостереглась. Вместо этого Ангела скромно доварила бульон и поставила передо мной и лордом Соль две ароматные плошки, над которыми клубился пар. А я что? Не отказываться же от еды лишний раз.

— Как ты попала на бал, если тебя со свету сживали? До чего же вкусно! Спасибо, — не выдержала я, попробовав первую ложку наваристого супа.

Не каждая королевская кухарка так приготовить может.

— Мачеха разорвала мое приглашение. Но тем же вечером ко мне пришла фея, представляете? Платье, карета и кучер... однако все это лишь до полуночи. Я всегда мечтала побывать во дворце, — на этих словах я невольно скривилась. — Я ведь очень люблю танцевать. Там было столько замечательных гостей. Балетмейстер научил меня новой кадрили. Одна дама рассказала целых двадцать шуток про корону, это же надо столько помнить! У меня ноги загудели, и тогда я спустилась в сад. Было уже темно, и я даже не поняла, что он принц. Мы проговорили до полуночи, — она на время умолкла. — А потом пробили часы на башне. Я убегала, как безумная. Карета превратилась в тыкву, развалилась уже на середине дороги. Пока я сидела на обочине, мимо промчались стражники... Тут-то я и догадалась.

— Ты могла бы вернуться.

— Знаю.

Она бережно провела рукой по туфельке.

Должно быть, мы думали об одном и том же. Первое: король весел лишь на балах, в оставшееся время он самодур. Второе: королева планирует династический брак. Говорят, одна из фавориток принца исчезла по ее тайному указанию. Добавим к этому то, что многие придворные красавицы мечтают заполучить принца, и для этого готовы идти по головам. Третье: быть женой принца — не значит видеть его ежедневно. Жизнь у трона сопровождают указы и регулярная проверка бумажек.

Терпеть не могу подобные истории. Где полно романтики, там туго с деньгами, и наоборот.

— Сколько по времени добираться до дворца?

— В пределах часа, если поймаем карету сразу, — ответил лорд Соль.

— А как быстро доехала бы стража?

— Всадникам хватит и половины часа.

— Полтора часа, выходит, — сказала я.

Ангела меня прекрасно поняла и прямо-таки просветлела лицом.

Не вести же мне ее насильно во дворец. Найти — нашла. А дальше пусть сами разбираются.

Поев, каждый из нас убрал за собой. Так тихо и спокойно стало в доме без остальных его жильцов, конечно...

На обратном пути я обернулась.

— Те придворные анекдоты, расскажешь один?

Лорд Соль, жестом отправляя метлу в угол, тоже заинтересованно прислушался.

Ангела подумала и вспомнила:

— Жили-были король с королевой. Жили они долго и счастливо и умерли в один день. Она его отравила, за что ее тут же повесили.

По возвращении во дворец принца мы не застали.

— Не смог ждать, сам отправился на поиски, — проворчал король.

Теперь уже он ходил по кабинету из угла в угол, копируя сына.

Я поставила перед его величеством две хрустальные туфельки.

Король хмуро глянул. В моих мыслях пронеслось все: топор палача, виселица, гильотина. Вот моя голова катится и падает в корзину для других голов...

— Здесь написан дом, в котором живет нужная вам девушка, — к туфелькам положила листок. — Он расположен на краю города. Но... — сглотнула. Помни о голове, Мэгг. — Она не дворянка. И возвращаться во дворец не желает.

Король посмотрел на меня, как на дуру.

— А я не желаю, чтобы мой единственный сын оставил меня без внуков! Ну-с, сколько там тебе заплатить?

— Пять золотых.

— Было же три, — тихо заметил колдун.

— Вы сами назвали меня «дорогая», — так же тихо ответила ему.

Его величество подал знак слуге, и тот вынес два мешочка золотых. Один был предложен мне, второй — лорду Соль, но тот отказался от денег.

А ему-то за что?

Увидев это, король крайне нервно побарабанил пальцами по столу. Говорить ничего не стал.

Когда я спускалась по главной лестнице, позади раздался голос:

— За полтора часа можно и вещи собрать, и город покинуть.

У, от этого лорда ничего не скроешь. Конечно, я намекнула Ангеле, что за ней приедут. Если она собирается сбежать, то не станет сидеть сложа руки.

— Какая разница, найдут ее или нет?

— Ну разумеется, — подмигнул он. — Пока монеты звенят в твоем кармане, об остальном можно не заботиться.

— Да, я взяла деньги! Это плата за переживания. Я переживала, что мне отрубят голову!

— Король не стал бы так поступать. Всегда людям кажется, будто казнь — быстрая процедура. Однако нужно задокументировать причину, вызвать палача, назначить дату, чтобы собрать публику... После, опять же, гора бумажной работы.

Я невольно улыбнулась, и сама себя одернула. На него невозможно было злиться долго.

— Мне вот другое непонятно, — вздохнула. — Где была фея? Допустить такую несчастливую развязку. Тыква и та развалилась по дороге.

— Феи, — вымолвил лорд Соль, — существа непостоянные.

— …Девушка добиралась до дома босая, по темноте. И содержит она его практически в одиночку, — я не могла успокоиться. — Она заслуживает большего, чем быть временной фавориткой. Лучше бы фея просто дала ей денег. Эти принцы и герцоги… Готова поспорить, они развалятся, если за собой посуду помоют.

— Не пыхти так, он все равно ее найдет.

— Кто, принц?

— Мм. Я знаю этого упрямца.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Не думаю, что нам с тобой решать.

— Ладно.

— Ладно. Ух ты, это что, золотой? — он остановился, глядя вперед.

Я спустилась на ступеньку ниже и подобрала монету. Действительно, целый золотой! Какая удача.

Над головой раздался тихий смех. В руке зашипело, и золотой на моих глазах превратился в обломок подгнившей тыквы.

Я угрюмо посмотрела на лорда Соль. Недобрая душа у колдуна.

— Столько стараний, даже немножко унижений… и все ради золота, — протянул он. — Вижу, на кону стоит нечто важное, — молчу. — Я прав?

— Никаких сделок, — отрезала я.

— Решать тебе, однако, — лорд Соль опустил руку в карман и дал мне щепку. — Это лучина, — пояснил он. — Когда понадобятся мои услуги, зажги ее, и я появлюсь.

— Не понадобятся.

Я не стала брать его лучину.

— В делах земных пока еще есть вещи, которые не решить без магии. Когда все-таки захочешь обратиться ко мне, Мэгг, должен предупредить, — от его мягкой улыбки стало неуютно, — я возьму свою плату.

У резных ворот перед дворцом раскинулись шатры. Многие пришли сюда полюбоваться на царские состязания. Успела я к тому моменту, когда состязания уже закончились.

Здесь же, в поле, стояли деревянные мишени, а рядом с ними — красавицы в пестрых нарядах из парчи и шелка. У каждой был головной убор, украшенный жемчугом. Видимо, невесты. Первые две держали в руках стрелы, последняя плакала, громко сморкаясь в платок.

— Три сына у меня, — говорил царь. — Старший умным вырос да сильным.

Царевичи находились поодаль от невест, самый высокий и широкоплечий из них убирал стрелы в колчан. Второй, пониже, что-то ему увлеченно рассказывал. Старший поднял голову и двинулся к одной из красавиц, второй с задержкой последовал его примеру.

— Средний тоже сын умелый, во многом брату не уступит.

Когда двое темноволосых молодцев ушли, третий, белокурый и кучерявый, остался сидеть в траве. Он снял с ноги сапог и долго пытался что-то вытряхнуть из него, словно камушек попал или заползло насекомое. В конечном счете, запустив руку в сапог, он с удивлением вынул оттуда обломок стрелы.

— Младший... — царь просто вздохнул.

— Но стрелять-то он умеет?

— В цель не попал, стрела до самых болот улетела. Достать ее нужно, дабы соблюсти обычай, но одного сына отправлять я не хочу — как бы не утоп.

— Нельзя просто дать ему дружинника в помощь?

— Забьет его своя же дружина, в болоте кинет, — буркнул царь. — Не любят его, дурака.

Младшего царевича Иоанна стало искренне жалко.

— Ты кто? — спросил тот самый царевич, когда меня подвели к нему.

— Наемница.

— Такая маленькая? — царь отвесил сыну подзатыльник. Да не маленькая я. Сам ростом под два метра... — И что ты здесь забыла?

Я даже слегка растерялась.

— Я приехала, чтобы сопровождать вас на болотах.

Умолчим, что воин из меня никудышный, и согласилась я исключительно ради денег. Нет, ну а какая опасность может ждать на болотах? Разве что цапля клюнет.

— Болото, — он скривился, после чего мы двинулись в путь. — Ты что, заместо палки? Да даже с палкой любой дурак через топь ходить может, нужно оно мне. Петь умеешь?

— За пение мне не платят.

— А если дам серебренник, споешь что-нибудь, пока мы идем?

— Допустим, — напряженно отозвалась я.

— А если два серебренника — станцуешь?

Начинаю понимать, почему даже собственная дружина хочет прихлопнуть царевича. Явно проблема не в том, что он дурак.

Буро-зеленая земля, устланная мхом и торфом, проседала под ногами. Чуть дальше становилось все больше россыпей маленьких круглых листочков и спрятанных между ними синих плодов. Какая замечательная находка!

— Чего это ты расселась? — не по-царски возмутился Иоанн.

— Черника у вас вкусная, — ответила ему.

Мне пришлось пропустить завтрак, чтобы успеть в повозку к Бораксу. Из всех извозчиков мало кто, кроме него, соглашался на поездки с драконьим огнем в такую даль.

Царевич сел рядом и тоже стал срывать ягоды.

— Ешь только синие, красные не ешь — они ядовитые, — проявил он трогательную заботу.

— Насколько велики эти болота?

— Невелики. Стрелу найдем, — беззаботно ответил царевич. — Кажется, я видел, в какую сторону она улетела.

Подкрепившись, мы продолжили дорогу. Шли туда, куда по словам царевича могла упасть стрела. Вначале болото казалось мне действительно небольшой и открытой местностью, на которой легко обнаружить пусть и тонкий, но блестящий предмет с ярко-красным опереньем. Однако вот мы пробродили уже пол дня, заглянув под каждую кочку, и ничего не нашли. К тому же, работу затрудняла сама топь — нам нужно было идти медленно и осторожно, держась на приличном расстоянии друг от друга.

— Может, утонула?

— Слишком легкая.

— Что, если ты так ее и не вернешь?

— На меня падет тень несмываемого позора, — произнес он заученную фразу, — братья от меня отвернутся, а отец станет кричать и сляжет с мигренью.

Может, стоит притвориться, что стрела найдена, тихонько заменив ее другой? Украсть у старшего царевича, например.

До нас вдруг донесся слабый голос:

— Помогите...

Впереди, цепляясь за землю, из воды выкарабкивалась девушка с длинными русыми волосами. Поскользнувшись, она снова упала в черную воду. Светлые глаза с мольбой обратились к нам.

— И как ты здесь оказалась? — Иоанн направился к ней.

Если тонешь один в безлюдной местности, шансов выжить мало. Кто тебя может спасти? В один момент топь оборачивается смертельной ловушкой для любого.

— Помогите, — повторила девушка, чуть не захлебнувшись вновь.

— Не двигайся, так ты утонешь быстрее, — предупредил Иоанн.

Черная вода доходила ей до подбородка. Помня о безопасности царевича, я обогнала его. Свою палку, как назло, обронила — пришлось ступить в мох, рискуя завязнуть, зубами снять перчатку и подать девушке руку.

Она почему-то потянулась к моей шее... и вдруг стрела разорвала ей горло. Из раны хлынула кровь, такая же черная, как болотная вода.

— Отойди!

— Ваше высочество?

— Можешь звать меня Ив, — царевич, не менее потрясенный, держал в руке лук. — Это мавка.

Та, кто недавно казалась страдалицей, тонущей в болоте, превратилась в длинное, скользкое существо. Не отрывая от меня злого взгляда, оно медленно скрылось в трясине, а я отползла в сторону.

Рука наткнулась на нечто твердое — стрела с красным опереньем. И как я раньше ее не увидела?

На стреле сидела жаба. Царевич наклонился, махнув на нее, чтобы слезла, но та не шелохнулась.

Стоило приглядеться, как обнаружилось, что она держит стрелу передними лапами.

— Еще одна нечисть? — теперь все во мне вызывало подозрение.

— Я про таких не знаю, — Ив поднял стрелу, и жаба осталась тяжело, но упорно висеть на ней. — Обычная жаба.

Он хмыкнул, да так и положил их обеих в колчан.

Пора было идти обратно. Подступала темнота, и шансы выбраться с болот стремительно уменьшались. Я лишилась одной своей перчатки. Без нее было как-то особенно неуютно.

В стороне от нас болото сменялось на редкий лесок, своего рода ориентир. Мы шли вдоль него.

Внезапно от карликовых деревьев отделилась пара силуэтов.

Я дернула Ива за рукав, пригнувшись. Конечно, глупо было поступать так на ровной местности, но пара кустов и темнота нас вполне могли укрыть. Фигуры мужчин приближались, один из них остановился и достал лук, направив его в нашу сторону. Ив опередил — стрела просвистела мимо моего лица и вонзилась в тело.

Руки Ива мелькали так быстро, что я не успевала за ним уследить — вот уже вторая, третья стрела нашла свою цель. Дальше стрелы кончились. А недоброжелатели — нет. Нащупав пустоту за спиной, царевич выругался.

Я приложила палец к губам. К тому моменту мы лежали на болотных кочках. Я едва дышала и молилась, чтобы жаба не издала какой-нибудь звук.

Как только мужчины подошли ближе, вглядываясь в сумрак, я приподнялась и метнула кинжал в одного из них. Тот с хрипом схватился за бедро. Дальше они, похоже, решили плюнуть на свою цель и удалились прочь: один поддерживал того, кто хромал.

— Их не нужно схватить и допросить? — спросила я царевича.

— Нет, — прошептал он. — Врукопашную с ними не управиться. Стрел больше нет, а кинжал ты потеряла.

— У меня есть второй.

Он одобрительно хмыкнул, но все равно покачал головой.

— Почему ты не берешь меч с собой?

— Я не умею с ним обращаться.

— Ага, и стрелять ты не умеешь. Ври дальше.

Когда мы только отправлялись на поиски, я вела царевича, а он лишь подсказывал направление. Однако на обратной дороге первым бодро шел Иоанн, а я вздрагивала от каждого странного звука и долго выбирала, на какую кочку ступить.

Один раз жаба попыталась выбраться из колчана. Отвлекшись на нее, Ив споткнулся. Теперь уже мне пришлось вытаскивать его из болота за расшитый кафтан. В общем, вернулись мы мокрые и грязные, к ночи.

— Что это? — сказал царь, когда увидел, с чем пришел сын.

— Моя невеста, — гордо ответил Ив.

Жаба сидела у него на ладони.

Царь расхохотался, вытер выступившие слезы.

— Не можешь же ты жениться на жабе! — и резко посерьезнел. — Или можешь?

Бедный, он вспомнил, кем был его сын.

Затихли все, кто сидел за столом. К слову, собрались пирующие во дворце отмечать помолвку старшего и среднего сына. На белой скатерти вплотную были расставлены удивительные яства. Чувствовался аромат запеченного мяса. Как давно я не ела жареного гевейка! Или кабана...

С места поднялся царский советник:

— Государь мой, беря в жены жабу, ваш сын оскорбляет мою дочь!

Девица рядом утерла платком заплаканные глаза. Это была невеста, в мишень которой не попал Иоанн.

На лице его промелькнула улыбка. И я вдруг подумала: а сколько сил нужно приложить, чтобы стрела улетела до самых болот? Стрелял Ив безукоризненно, когда убивал мавку и наемников. Он не мог так промахнуться... или мог?

На добрых, послушных дурачков не злятся — их используют. Похоже, использовать царевича советнику не удалось.

— Ваше величество, не смею вас задерживать, однако... — произнесла многозначительно.

— Да-да, — по приказу царский слуга отдал мне золотые. — Останься, дитя, не гоже мне отпускать гостью голодной.

Вот оно, подлинное гостеприимство, как выразился бы лорд Соль.

Любовь к еде пересилила ненависть к семейным разборкам. Я села рядом с самим царем и принялась за нежнейшее мясо.

— Мы с вами нигде не встречались? — вдруг тихо обратился ко мне старший царский сын.

Я застыла с наполовину обглоданной костью в зубах. Попыталась вспомнить, где я могла натворить и чего.

В этом королевстве я очутилась точно впервые в жизни. Нет, по всем параметрам не сходится.

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали.

— Да, возможно... — к моему облегчению, он тут же утратил интерес к диалогу.

— Милостивый государь, — тихо начал один из бояр, — мы давно говорили вам отлучить младшего царевича от традиционных празднований. Видите, во что это вылилось?

— Иоанн мой сын, — отрезал царь. — А ты что молчишь, позоришь отца?

— Да вот думаю, где невесту свою поселить, — царевич опустил жабу на стол.

Все, к кому подползала жаба, дергались и выжидали, когда она окажется подальше.

— Прекращай баловство. Я и так многое тебе спускал.

— Разумеется, только мне, — с легкой горечью отозвался Ив.

Жаба прыгнула в тарелку к среднему брату, и он вскрикнул. Невеста рядом занесла руку, но Иоанн перехватил ее, не дав пришлепнуть земноводное.

Не успела я и глазом моргнуть, как средний брат ударил Иоанна, а тот в полете столкнул двоих бояр со скамьи. Старший попытался разнять царевичей, но в результате и его втянули в драку. Удивительно, однако ни один меч не был вынут из ножен и не омрачил застолье.

Я не стала узнавать, чем все закончится. Двинулась к выходу, прижимая к груди мешочек с золотыми. Над головой пролетело блюдо с закусками, от которого меня спасло лишь то, что я успела пригнуться.

Добравшись до трактира, упала на отсыревшую кровать и проспала несколько часов. Но ближе к вечеру пришлось встать — сегодня была моя смена.

Достав и натянув запасные рабочие перчатки, я выглянула в окно. Там, во дворе, велся оживленный спор.

— Не понимаешь ты, с ними не грубо, а ласково надо. А ты взял за узду и повел!

— Еще поучи меня, как с лошадьми обращаться, мальчишка, — пробасил конюх.

Новый постоялец повернул голову, и я к своему удивлению узнала в нем Иоанна. Он заметил меня и помахал рукой. Я спустилась — из чистого любопытства.

— Царевич, а где жаба?

— Зови меня Ив, — повторил он. Задумался и выловил жабу из своего кармана: — Забыл… выпустить на болото.

— Теперь она твоя невеста, — пошутила я.

Ив внимательно посмотрел на жабу. Жаба молчала.

— Как ты сюда попал?

— Я забрался в вашу повозку и ехал в ней.

— Так вот, что за шум был. А я думала, это свиней везут в кузове…

— Я решил, отправлюсь за наемницей, — продолжал Ив воодушевленно. — Заживу новой жизнью!

— Так, а теперь совет. Уезжай отсюда на первом же экипаже. И выбери тот, у которого колеса поновей.

Царевич упрямо скрестил руки на груди.

Пришлось посадить его в трактире в углу зала на то время, пока я намывала посуду и помогала пару раз Дольхе выносить заказы. Меня не любили пускать в зал — ничем хорошим, по их мнению, это не оборачивалось. Мне же лучше: стою тихонько и мою себе тарелки, а в зале вечно что-нибудь творится. Сегодня смена прошла спокойно, был лишь момент, когда гость отказался платить. Вышел повар, метнул в него рыбный нож, который отсек мужчине часть волос за ухом, и конфликт свернули.

Кинжалы метать я научилась у повара. У нас даже круглая расписная доска была для этого дела. А мечом драться меня рыцарь Иден пытался научить, но ничего путного из этого не вышло, и мы бросили это занятие на полпути, да и времени на столь неблагодарное дело тогда уже не было.

Вышла из кухни протереть столы, предвкушая сладкий сон, и тут хлопнула себя по лбу. Про царевича-то я забыла!

Время было под утро, в зале осталось два человека. Я подошла к Иву. Он дремал на согнутой руке, просыпаясь каждый раз, как начинал ронять голову на стол.

— Ну и дыра, — вздохнул он, продрав глаза. — И здесь ты работаешь?

— Исключительно для разнообразия — королевские замки так быстро «надоедают», знаешь ли. Скажу больше, на втором этаже я живу, — договаривала, уже поднимаясь по лестнице. — Но главное, что не одна. Тараканы всегда рядом. — Распахнула дверь в комнату, взглянула на Ива: — ну что, поймать тебе экипаж?

— Я останусь. А где спать?

— Видимо, на полу, — кровать в комнате была одна.

— Может, у вас найдется диван?

— Какой диван, в такой-то «дыре», — передразнила его.

— Похоже, ты очень любишь это место, раз обижаешься, когда я говорю о нем правду.

Дверь без стука открыли, и свет с первого этажа заслонила чуть сутулая фигура хозяина трактира, господина Тибера.

— Новый постоялец у тебя? — заметил он Ива. — За двоих и стоимость двойная.

— Я уже внес оплату, — быстро ответил царевич.

Господин Тибер недоверчиво кашлянул и указал мне на дверь.

— Есть разговор, Магда.

Когда с тобой приходит поговорить сам Тибер, хороших новостей не жди.

— Что-то случилось? — спросила я, как только мы вернулись в коридор.

— В скором времени нам с тобой придется распрощаться. Я повышаю стоимость аренды.

У меня внутри все похолодело.

— На сколько?

— На восемь серебренников.

— Хорошо, я заплачу.

— Ты не поняла, Мэгг. Стоимость комнаты повышается, а твоя зарплата — нет.

— Но я могу не только мыть посуду! Могу брать больше смен в зале.

— Нет уж, разносчица из тебя скверная.

Подумаешь, опрокинула поднос пару раз. Ну не выходит у меня таскать всю еду так быстро, как нужно. Вдобавок Дольха покричать любит, когда сама не успевает...

— Но у меня есть еще подработка, — не сдаюсь я.

— Видали мы эту подработку! Со знатными особами по углам шляешься, — проворчал он. — Как приходят тебе письма, так из трактира посреди смены пропадаешь. А работать кто будет? Другие работники жалуются. Кто их знает, твоих принцев и лордов... сегодня полно, завтра — никого. Времена неспокойные, мне не нужны ненадежные постояльцы. Кхм... На следующий же день выметайся, — завершил он и ушел.

Что ж, два года я здесь провела. Думала, продержусь еще парочку.

— Тебя выгнали? — Ив ходил по комнате, держа жабу в руках.

— Похоже на то.

— То есть теперь тебе негде жить?

— Негде.

— А родных у тебя в городе нет?

— Нет, — спокойно сказала я.

— И что делать собираешься? Ой, нет, — он заметил, как я шмыгнула носом, и приготовился к рыданиям. Однако я резко вытерла лицо рукавом. — Знаешь, есть фраза: «утро вечера мудренее».

Сев на кровать, молча посмотрела на Ива. Золотистые, словно лучи солнца, вьющиеся кудри, прямые черты лица и открытый взгляд серых глаз. Такие, как он, не поймут ничего, пока сами не расшибутся.

Я натянула на голову простыню, дырявую, кстати, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Утро началось с оскала Дольхи, которая бросила передо мной миску ячменной каши.

— Здесь все тебя ненавидят? — спросил Ив.

— Я недавно больше чаевых получила, чем она, — злорадно ответила ему.

И начала быстренько есть.

...Вообще, те чаевые скорее были из жалости. Но я не гордая. А Дольха — еще как. И завистливая к тому же.

Ив заглянул в свою тарелку, открыл рот и закрыл его.

— Можешь заказать что повкуснее и подороже, но придется ждать, — предупредила царевича.

По будням трактир просыпается медленно.

Ив шумно вздохнул.

— Вчера я ел за царским столом, а сегодня все, что меня ожидает — помои.

— Я, вообще-то, тоже была там, за царским столом.

— У тебя удивительная жизнь, Мэгг.

— Не жалуюсь.

— А стоило бы, — он сплюнул шелуху от ячменя. — Признаться, я думал, ты меня из окна ночью выбросишь.

— Хорошая идея, — ответила с досадой.

— Но я бы не выпал, от меня так просто не избавиться.

Ив продолжил трещать, а я сосредоточилась на грязной ложке в своей руке. Да, сейчас я не вижу ничего хорошего в сложившейся ситуации, но спустя время обязательно найду в ней какие-то плюсы.

Ящик для писем! Мне нужен ящик для писем: в него отправляются послания для всех, кто здесь работает. Прошла в угол зала, открыла ржавую дверцу и стала быстро перебирать конверты. Радостно вздохнула, найдя письмо на имя «Мэгг».

Даже целых два.

Раскрыла первое и вздрогнула. Из письма выпала щепка, а на самом листке было выведено всего одно предложение:

«Ты знаешь, что с ней делать. Л. Соль»

Фу, и здесь этот колдун пролез. Как он узнал мою почту? Скомкала письмо и выкинула. Лучину тоже хотела отправить на выброс, но в последний момент передумала и убрала маленькую щепку за пояс. Мало ли...

Прочла место отправления на втором конверте. Если память меня не подводит, там сейчас тепло. Можно поехать налегке. Распечатала, пробежалась по строкам.

— Куда ты? — отставил Ив миску с кашей. — Не бросай меня здесь!

— Езжай, если успеешь собраться вместе со мной, — ответила с лестницы. — Нельзя упустить извозчика.

Вопрос с крышей над головой предстоит решать на ходу. Сейчас прежде всего — заказ. Мне нужно золото.

Во дворе у одной из крытых повозок-купе сидел невысокий пожилой человечек в шляпе с мятыми полями. У него была седая, неровно подстриженная борода. Может быть, он лишь притворялся стариком... Для своего возраста он слишком хорошо бегал. Он и сейчас побежал, как только меня увидел — соскочил с козел, намереваясь скрыться из виду.

— Это извозчик? — спросил Ив.

— Да. Боракс, стойте!

Похоже, царевича так ужаснула перспектива провести еще один день в трактире, что он рванул вперед, преградив старику дорогу.

— Кого ты притащила, бессовестная! — вскричал Боракс. — Прошлый раз был последним, когда я тебя вез!

— Что ты ему такого сделала? — удивился Ив. — Ты что, не платишь ему?

— Ничего подобного.

— При чем тут деньги?! А ты, — обратился он к Иву, — если хочешь уцелеть, не связывайся с этой девкой! Все, что она творит, оборачивается бедой!

— Боракс, ну пожалуйста, — взмолилась я. — Совсем недалеко.

Старик приосанился и показал мне два пальца. Два серебренника. Выбирать не приходилось.

Маленькая повозка рассчитывалась на двоих, но при желании в нее могли бы влезть все четверо. Правда вот, царевич был высоким и не знал, куда девать колени.

Боракс дернул поводья, и они зажглись сиреневым пламенем. Обернувшись, он произнес ворчливо:

— Какая преисподняя в этот раз?

Я назвала адрес.

Резкое торможение. Ив выпал на улицу с побелевшим лицом.

— Поначалу всем тяжело, — ухмыльнулся Боракс.

— Это точно. Когда я впервые прокатилась с огнем, меня стошнило.

Боракс бросил в мою сторону любопытствующий взгляд. Ив поднял голову — он довольно быстро пришел в себя:

— А потом что, привыкла?

— Потом я года три никуда не каталась.

В назначенном месте у регулярного парка нас встретили пажи и повели вглубь, к королевской беседке. По двум сторонам от дороги росли изумительной красоты белые розы. Я наклонилась к ним, чтобы вдохнуть аромат, но увидела шипы и по привычке отпрянула.

— Мы сейчас в другом королевстве? — спросил Ив.

— В Семидевятом. Фиолетовое пламя, что ты видел — драконий огонь, — подтянула рабочие перчатки на руках. Все-таки хорошо иметь при себе запасную пару. — Им заправляют повозки и используют, когда нужно сделать скачок на большие расстояния.

— Разве драконы не редкие существа?

— Драконий огонь — это просто красивое название топлива, которое добывают в горах.

— Впервые слышу. И почему мы такое не используем?

— Потому что ваше королевство очень далеко от наших. Вы же глухомань.

— Эй, мое царство одно из лучших.

— Вы болото. То есть… — осеклась. — Вы же живете на болоте.

— Мы и степь, вообще-то! Зато у нас такой, как ты, не позволили бы работать в трактире. Вышла бы замуж за пригожего молодца и горя не знала. Сама тут в какой-то провинции, у черта на куличиках, — под конец он сорвался на родную речь. Я улыбнулась. Иоанн просто не догадывался, что королевство, в котором я сейчас живу — на самом деле не моя родная земля. — Выходит, тебя и здесь наняли? Разовая работа? В чем она состоит?

— В письме не написали подробностей.

— И ты помчалась сломя голову, — фыркнул Ив. — Кто вообще так невежливо ведет себя в письмах?

— Не знаю, те же люди, которые при встрече приказывают тебе спеть или станцевать?

— Дикость, — не уловил он иронии в моих словах.

Внезапно в меня прилетел серебристый мячик с бубенцами. Ива тоже ударило в плечо.

Чуть дальше от нас вокруг беседки на огражденной местности собрались подданные. В центре перед его величеством выступал какой-то шут, нарочито неумело жонглирующий мячами и раскидывающий их во все стороны.

Завидев нас, король махнул рукой, и шут исчез. На его место встал следующий паяц, начавший декларировать остроумные стихотворения.

Нас подвели к самой беседке.

Король кивнул на большую золотую птицу, стоявшую у его ног.

Выступающий произнес последнюю шутку, и король хохотнул. Тут же его смех отзеркалила публика. Лишь один человек не смеялся: королевская дочь, которая сидела напротив нас в темном одеянии, безучастно наклонив голову.

Посмотрела на Ива — он разглядывал птицу. По всей видимости, это был павлин. Перья были выполнены из удивительно тонких пластин так реалистично, что казалось, будто он сейчас оживет и повернет к нам маленькую золотую голову.

— Раньше он исправно работал: раскрывал хвост и пел, как только я его заводил, — король обратил на нас внимание и сразу перешел к делу. — Механизм сложен и не понятен до конца. Я думал, что-то в нем повредилось — провел несколько лет в поисках ответа, но павлин так и не пришел в порядок.

— Может, показать птицу тому, кто ее создал? — спросил Ив.

— Невозможно. Его уже не найти, — отрезал король. — Ни один мастер не смог разобраться в моем устройстве и починить его. Потому я и уверен, что здесь не обошлось без колдовства.

— Сожалею, я...

Хотела сказать, что я не владею магией.

— Прекрасно! — перебил Ив. — Прекрасно, что вы обратились именно к нам. — Мэгг — настоящая колдунья! Сделаем все в сжатые сроки.

Король пошевелил губами и кивнул.

— Озолочу. Но посмеете хоть царапину на ней оставить, и вам не уйти от наказания.

— Ты так торопишься на эшафот? — спросила, когда мы покинули беседку.

— С чего это ему казнить нас?

— Подумай хорошенько. Вот если бы ты наврал отцу и попался, что бы он сделал?

— Ничего... выпорол бы разок, — Ив занервничал.

— Выпорол, потому что он твой отец. А здешний король нам никто, и мы для него просто чернь. Он публичные казни щелкает как орешки.

— А зачем ты тогда согласилась на этот заказ?!

— Монархи платят больше всех, — подняла палец вверх. — Кстати, ты заметил, что принцесса Кибела ни разу не посмеялась, даже не улыбнулась?

— Так и шутки были несмешные.

— Я слышала, как придворные назвали ее Несмеяной.

— Может, она просто грустная? Мне вот бывало грустно, хотя у меня тоже папа царь.

— Но тебе же не все время грустно.

— Нет, — он задорно щелкнул языком. — Если прокатиться на вороном коне и от души наесться, то любую печаль как рукой снимет. И в детстве я часто развлекался, прячась в конюшне... от братьев, чтобы они больше меня не колотили. Или ссорил их между собой, тогда они обо мне забывали.

— Печально, если лучший исход — когда о тебе забыли.

— В моем случае это благо. Ты думаешь, чьи наемники нас на болотах встретили?

— Что? — я удивленно посмотрела на него. — Кто?

— Мой брат их послал.

Как-то нехорошо, когда у тебя столько родственников, а они тебя убить пытаются.

— Мне жаль.

Ив просто сменил тему:

— Я вот, что думаю, — сказал он, — король ошибся с самого начала. Раз столько колдунов не справилось, павлин просто поврежден механически.

Я слегка кивнула. Да, подобные вещи работают на магии, пока она не иссякнет. Но подзарядить предмет не проблема, а как раз первое, о чем подумал бы любой колдун.

— Если устройство крайне сложное, то не каждый мастер сможет понять, что в нем не хватает детали, или что она повреждена.

С другой стороны, не справились мастера — чего уж говорить о нас тогда... Надеюсь, хотя бы уйдем отсюда живыми.

У входа во дворец ждал сопровождающий, чтобы показать нам комнаты для ночлега. Чуть позже, по пути к золотой птице, которую король ставил в отдельной зале после отдыха в саду, мы увидели покои принцессы. Пожалуй, не лишним будет побеседовать с самым близким для короля человеком — его дочерью.

У дверей не было стражников. Я думала, что принцессу будут надежно охранять. Очередной тревожный знак.

— Входите. Что вам нужно? — в открытом взгляде Кибелы читалось одно единственное желание: чтобы ее оставили в покое.

— В порядке расследования нам необходимо расспросить вас о королевском павлине, — важно сказал Ив.

— Ведется расследование?

— Есть подозрение, что птица была сломана человеком.

— Что ж, прошу вас, — Кибела отдернула штору, бросив тоскливый взгляд в окно, и я заметила повреждения на ее коже.

У меня тоже когда-то были такие царапины на внутренней стороне ладони.

— Позвольте спросить, что с вашими руками?

— Ах, это от шипов. Иногда я сама присматриваю за розами в саду.

— Должно быть, больно?

Она взглянула на меня, в задумчивости проведя по затянувшимся следам от ран.

— Да.

В углу комнаты в тени стоял узорчатый горшок с цветущими в нем белыми розами, по высоте куст доходил принцессе примерно до пояса.

— Почему в ваших покоях не убираются? — спросил вдруг Иоанн.

Я толкнула его в бок, чтобы он не задавал бестактных вопросов. Здесь он не царевич, не хватало нам нарваться на обвинения в оскорблении монаршей особы. Та в свою очередь ответила:

— Поддержание порядка среди слуг утомительно. Оно лишено всякого смысла, ровно так же, как и поддержание порядка в комнате, — и отвернулась к окну.

— Ваше высочество, — я прочистила горло, — как так вышло, что король приобрел золотого павлина?

— Не знаю.

— Кто обычно присматривает за птицей?

— Стражник. Теперь новый.

— А что случилось со старым?

— Его разжаловали и, кажется, отрубили руку. Столько шума было, — она вздохнула.

— За что с ним так?

— Он что-то там поцарапал.

— И с тех пор механизм перестал работать?

— Нет, гораздо раньше. Точное время не скажу.

— Ранее его величество имел подобные увлечения? Может, он питал интерес к заводным механизмам? — спросила я.

— Разве что к живым птицам.

— В вашей семье любили птиц?

— Не знаю... у меня в детстве был павлин, не выжил в нашем климате.

Повисло тягостное молчание.

— Ваш дворец прекрасен.

— И что с того?

— Взгляните, какая замечательная погода на улице. Солнце светит, и ваш сад цветет. Не правда ли, жизнь хороша?

— А что в ней хорошего?

Без сомнений, поддержка окружающих никогда не являлась моей сильной стороной. Но и с принцессой все-таки что-то было не так.

Она провела рукой по окну.

— Каждый день похож на предыдущий. Мы живем в страшном мире, который рано или поздно покинем. Каждый из нас одинок и жалок по-своему. Мы не властны ни над обстоятельствами, ни над течением времени. Ни разум, ни чувства — ничто не в состоянии в полной мере скрасить наше существование.

— Говорят, счастье в близких...

— Моих близких рядом нет. Только вы все еще здесь почему-то.

Намек был яснее некуда. Мы поблагодарили принцессу за уделенное время и оставили ее в одиночестве.

В зале, отведенном под королевское сокровище, обнаружился стражник.

— Не велено пускать, — загородил он нам дорогу.

— Мы от короля.

— Чем докажете, что от него? — поймав взгляд Ива, устремленный ему за плечо, воин выпрямился. — Не велено показывать.

— Да я же почти все вижу!

Иоанн наклонился влево, чтобы разглядеть птицу за спиной у стражника. Тот тоже наклонился, чтобы помешать ему. Стражника понять можно, предыдущему вообще руку отрубили, как выяснилось.

— Вот расписка, — достала бумагу с королевской печатью.

Охранник успокоился, но продолжил держать нас под строгим наблюдением.

— Странная вещица, — Ив приблизил к ней лицо. — В моих землях тоже делают заводных птиц, золоченых, с каменьями. Но то петухи или цапли. А здесь видно, что мастер из дальних краев.

Вблизи павлин казался еще большим произведением искусства. Каменья, россыпью украшавшие его шею, походили на разноцветные капли, что в некоторых местах разбавлялись алмазной росой.

Я какое-то время покрутилась вокруг изделия, не обнаружив ни царапинки, и с щелчком открыла крышку внутреннего механизма.

Стражник испуганно вздохнул.

Мы с Ивом склонились над шестеренками. Внутри на золоте было выгравировано: «Тревозир».

— Имя автора?

— Либо название мастерской. Но скорее всего имя, да.

— Ничего не понятно.

— Конечно, мы ведь не часовых дел мастера.

Ох, нас точно казнят... Так, без паники.

Единственное необычное, что я еще приметила — маленький фиолетовый камень между валом и шестеренкой.

— Похож на драконье топливо. Он волшебный? — спросил Ив.

— Я же не колдунья, — пожала плечами. — Скажите, а как король приобрел золотого павлина? — в ответ тишина. — Что, не велено отвечать? — передразнила я.

— Да я вспоминаю, — стражник почесал затылок под шлемом. — Лет пять назад у нас проходила королевская ярмарка. Туда явился один из мастеров, и с ним была эта птица, и так премудро она была сделана, что вмиг все прознали про нее. Сам его величество пришел и сказал, мол, продай мне золотого павлина.

— И мастер продал?

— А чего ж не продать? Чуть ли не за бесценок отдал. Только вот попросил взамен об услуге.

— О какой?

— Да кто его знает? Но подозреваю, — продолжил, понизив голос, — что он не выполнил обещание. Очень уж весел он был... устроил пир. Говорил, что перехитрил всех. Да видно, его перехитрили. Стольких мастеров уже приводили, все без толку. Машина то включается ненадолго, то снова ломается. А денег-то на мастеров уходит — уйма!

— Кто их приводит? — уточнил Ив.

Стражник недоуменно крякнул.

— Советники. Но чаще леди Сибет, советникам некогда, они больше за серьезные дела отвечают, а не за эти штучки блестящие.

— Штучки, которые вас неплохо кормят, — отозвался Ив.

— Вам, должно быть, нелегко, — произнесла одна из дам.

Я кивнула. Как же давно не ела таких десертов... А какой нежный сливочный крем. Да, в Семидевятом знают толк в сладостях.

Увлекшись, не сразу заметила выразительный взгляд Ива, направленный в мою сторону. Он сидел напротив, также держа чашку в руках. Мы находились в гостиной комнате дворца на втором чаепитии, в этот раз якобы «дамском», которое проводилось параллельно с развлечениями короля в саду.

— Успейте попробовать еще это, с марципаном, — продолжала щебетать дама.

Марципан я люблю. Ее рука с изумрудным кольцом изящно коснулась края блюдца, и взгляд мой невольно скользнул по такому же ожерелью, обрамлявшему ее шею. На каждой из дам были драгоценности в тон к их нарядам.

— Я не посмею, — ответила с набитым ртом. Будь здесь моя мама, ее хватил бы удар от такого поведения за столом. — Иначе другим леди не останется.

— Нет-нет, вы должны попробовать все, пока есть время.

Дожевав остатки, я уже нормально уточнила:

— Что вы имеете ввиду?

— Мастера, вызванные для починки павлина, гостят во дворце недолго, и уходят ни с чем.

— Ах, эта несчастная птица...

— Порой мы и дышать в ее сторону не смеем.

— Может, вскоре починится. Волшебное слово — одно, другое, — и готово, — легкомысленнл произнесла я, не отрывая взгляда от не проронившей ни слова женщины в синем.

Та наконец выдала, поджав губы:

— Его величество пригласил невежду и оборванку. Мне жаль времени, которое он потратит на ожидание результата.

Лицо Ива нужно было видеть. Похоже, невеждой его еще не называли.

— Сомневаясь в выборе короля, вы сомневаетесь в своем правителе, — парировала я.

— Злые языки нашептали ему, — цыкнула дама в сиреневом. — Долг придворного — помогать монарху сделать правильный выбор.

— Кто нашептал? Не фрейлины, случайно?

— Бесполезнейшие создания.

— Прекрасные люди, — я отпила из чашки, скрыв улыбку.

Придворные дамы не подчиняются принцессе, чего не скажешь о фрейлинах.

Дама в сиреневом потянулась к новому десерту. Две другие проследили за ее взглядом и сделали то же самое. Девушки продолжили вести беседу, а дама в синем наклонилась ко мне и на грани слышимости произнесла:

— Я хорошо знаю таких, как вы. Безродных самозванцев, наживающихся на чужих несчастьях! Молитесь, чтобы ваше тело не украсило местную виселицу.

Интересные у них украшения.

— Если бы только принцесса могла оказать на его величество благостное воздействие...

— От нее у меня мороз по коже.

— Мы и сами справляемся, — дама в сиреневом коснулась руки собеседницы. — Главное держаться, дорогая.

— А что с принцессой? — спросил Ив.

— Я чувствую, как теряю остатки разума, просто находясь рядом с ней.

— Вам это не грозит.

— Что?

— Тише, — шикнула дама в синем. — Следите за своим языком.

— Сама вспомни, как получила коробку отборного миндаля в подарок от короля, — обиделась другая, — за полировку птицы. Не так уж ты и опечалена причудами его величества!

Дальнейшие минут пятнадцать прошли в препирательствах женщин на тему того, кто хуже кого относится к королю и его павлину.

Ловить было нечего, поэтому я поднялась к выходу, поблагодарив дам за угощения, и добавила:

— Скажу по секрету — нам известно, почему павлин сломан. Если хотите узнать об этом первыми, приходите завтра утром на террасу.

Когда мы отошли на пару шагов, Ив не выдержал:

— По мне как будто мысленно потоптались.

— А мне понравилось. Нет ничего лучше вкусной еды.

— Тебя что, в детстве не кормили?

— Наоборот. Кормили слишком хорошо... Что, вправду так не понравилось чаепитие?

— Они глаза рады друг другу вырвать, и все ради каких-то королевских подарков. Король идиот, который ничем не занят, кроме развлечений. У принцессы так вообще их нет, за исключением возни с цветами. И она тоже ничего не делает. Никто здесь ничего не делает, да это просто удивительно!

— Смотрю, ты начал проникаться.

— Я не верю, что Кибела живая. У нее в голове пустоты больше, чем в моем желудке с тех пор, как я покинул отчий дом. Ты ее видела? Она вообще не смеется, даже не улыбается.

— А ты просто скажи ей все, что думаешь, и она обхохочется, вот увидишь.

— Только не говори мне, что ты тоже считаешь, будто бы жизнь лишена смысла и «ничто не способно скрасить наше существование».

Мне моя жизнь не нравилась, и я знала многих, у кого было так же. Если даже люди, у которых есть замок, личный сад и слуги, свету белому не рады, то чего уж говорить о простых смертных?

— Все равно жизнь... хороша.

Уловила его сомнение во взгляде. Наверное, слишком невеселое у меня было лицо.

— Я бы посоветовал королю продать павлина.

— Он заполучил его с большим трудом, даже стражника прибил за царапину. Как думаешь, что он сделает с тем, кто скажет, что от птицы нужно избавиться?

— Выкинуть ее, и все, — пробормотал Ив. — К слову, о бесполезном, леди Сибет это которая?

— Дама в сиреневом.

— Королевская фаворитка? — на мой удивленный взгляд Ив гордо сообщил: — Подслушал разговор в коридоре, когда выходил из покоев.

— И как тебе удается быть везде одновременно? — восхитилась я.

— А ты откуда узнала?

— Я наблюдала за женщинами. Все они повторяли за ней. Манеры, предпочтения в сладостях — все считывали с нее. Ее единственную никто не перебивал.

— Я думал, леди в синем самая главная.

— Злой — не значит главный.

— Три года назад впервые ломается павлин, леди Сибет приглашает мастеров одного за другим, павлин то работает, то нет. А денежки мастера делят пополам с леди, — рассуждал Ив. — Хм, возможно. Но доказательств у нас нет.

Он направился в свою комнату, однако я его остановила:

— Ты куда? Мы будем спать рядом с павлином.

— Нет, стражник, конечно, дубоват, но давай просто позволим ему делать свою работу.

— Ив, идем.

— Я хочу поспать на перине! У меня все косточки после трактира ломит.

— Мы возьмем подушки, — отмахнулась я. — Если виновна одна из дам, то узнав о починке павлина, она заранее придет ночью, чтобы посмотреть на него. Она ведь знает, почему он ломается. Я почти уверена, это леди Сибет!

— Что тебя так убедило?

— Цвет ее платья.

— С каждым разом все больших идиотов нанимают, — проворчал стражник, наблюдая, как мы устраиваемся на ночлег около павлина.

— Я этого не слышал, — Ив взбил кулаками подушку.

Ночью никто так и не явился.

Проснувшись, царевич просто хмуро на меня посмотрел и ничего не сказал.

Я начала нервничать. Неужели ошиблась? Зря блефовала?

Или леди Сибет так в себе уверена?

Павлина начали относить на террасу, чтобы он стал украшением трапезы, и мы как приклеенные поднялись за ним по лестнице. В утренней тишине слуги сервировали столы.

Внезапно послышались одиночные шаги. На террасу прибыла леди в сиреневом. Она замешкалась, явно не ожидая увидеть нас, но моментально взяла себя в руки.

— Что вы здесь делаете?

— Время завтрака еще не настало, леди Сибет.

— Вы пришли проверить камень, не так ли?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Мне одно любопытно, — я подошла к ней ближе, — состояние принцессы — также ваших рук дело?

— С каким же наслаждением я посмотрю на вашу казнь, — бросила она, намереваясь вернуться к лестнице. — С дороги, мелкая шавка!

Вечно они к моему росту цепляются.

— Ив, подержи ее! — упустим сейчас — потом ничего не докажем.

— Чего? — удивился царевич, а сам уже схватил леди Сибет за руки.

Я сорвала с леди колье из аметистов. Камень по центру сиял особенно ярко. С трудом вытащила его из оправы и вставила в углубление рядом с шестеренкой. В ту же секунду камень вспыхнул. Птица ожила, громко защебетав, взмахнув крыльями, рискуя упасть с террасы вниз.

Я вскрикнула, поймав ее за крыло. Проклятье! Подобное в планы не входило. Золотая громадина оказалась настолько тяжелой, что я сразу же соскользнула к краю, второй рукой уцепившись за один из каменных зубцов.

Ив поспешил помочь, но леди Сибет толкнула его с края террасы. За долю секунды мне пришлось выбрать — либо он, либо золото.

— Мэгг!

Я разжала левую руку, чтобы поймать Ива за рукав.

Казалось, весь дворец содрогнулся от грохота упавшего павлина.

— На помощь! — крикнула я и изо всех сил потянула царевича на себя.

Подбежавший стражник помог вытащить его.

Мы обнаружили, что в это время на террасу уже поднялся король со своей свитой.

Леди Сибет поправила прическу, делая вид, что ничего не было. Король оглядел место действия:

— Где моя птица?

— Улетела, — брякнула я.

Раздался смех. Это хохотала принцесса Кибела, не в силах остановиться, согнувшись пополам и прикрыв рот рукой.

— Дочь, — растроганно сказал король. — Я уже и забыл, как звучит твой смех.

«Пора бежать», — беззвучно шевельнул губами Ив.

Лучшего момента для спасения собственных шкур нельзя было и представить.

Король, которого ранее не сильно-то и волновало собственное дитя, едва сдерживал слезы.

— Моя дочурка снова улыбается, в честь этого нужно устроить праздник! — он начал было раздавать указания по торжеству, как заметил нас с Ивом. — Ах да. Моя птица. Казнить их.

— Стойте, стойте, — Ив поднял руки и кивнул на меня, — формально, павлина не удержала именно она.

Я утратила дар речи. Надо было все-таки дать ему свалиться вниз с террасы.

— Хм, — король потер подбородок, — ладно, буду милостив накануне праздника, — только я перевела дух, как он добавил: — казню только одного.

— Ваше последнее желание.

Принцесса сидела в лоджии рядом с отцом, и больше улыбка не озаряла ее лицо.

— Ог-гоньку не найдется, ваше величество? — я готова была на коленях умолять, чтобы дали поджечь лучину.

Пусть даже лорд Соль действительно возьмет мою душу в рабство — главное, чтобы он уже появился и как-нибудь разрешил эту нехорошую ситуацию.

Внезапно раздался свист. Над головой что-то пролетело. Я почувствовала, как веревка от петли безвольно падает мне за спину.

Воспользовавшись замешательством стражников, спрыгнула с эшафота в толпу зевак. Подняла голову на повторный свист и увидела Ива, который восседал на белоснежном коне, держа в руках лук.

Все случилось так быстро, что я не успела даже удивиться. Ив проскакал под балконом, на котором сидели король со свитой, подцепил меня за шкирку и, с усилием втащив в седло, помчался прочь с площади.

Толпа бушевала нам в спины. Правда, было неясно — от радости за беглецов или от разочарования по поводу несостоявшейся казни.

Лишь сев в экипаж, мы смогли спокойно вздохнуть.

— Откуда конь? — промычала под гул загорающегося драконьего пламени.

Только сейчас ощутила, что от езды галопом у меня заболел копчик. В свое время Иден помогал мне учиться ездить верхом. Жаль, ничего путного из этого даже тогда не вышло.

Ив довольно выдал:

— Нашел!

— Где?

— В королевской конюшне.

— Хорошо, что ты его в поле выпустил.

— Ага, лошади вообще меня любят. А я люблю их. Уф, славно съездили!

— Да. Меня чуть не убили. И даже не заплатили, — угрюмо отозвалась я.

— Боюсь спросить, что тебя больше расстроило — первое или второе? Эй, для человека, который только что избежал смертной казни, ты чересчур недовольна! «Монархи платят больше всех», — скривился Ив, повторяя мои интонации.

Какое-то время ехали в тишине, пока Ив не начал посмеиваться.

— Что тут веселого?

— Просто не могу поверить, что ты выбрала спасти меня, а не птицу из чистого золота.

— Уже жалею об этом.

Если быть честной, то в свою очередь я не могла поверить, что Ив не бросил меня, а вытащил из петли. Фиолетовые отблески в сумраке экипажа стали гаснуть. Значит, мы преодолели основную часть пути.

Неужели все действительно позади?..

— А зря. Знаешь ли, я тоже ничего.

С гордым видом царевич достал из кармана золотое перо. Наверное, успел его отколоть, прежде чем птица сорвалась вниз. Блеск золота отразился в моих удивленных глазах.

Вернувшись в таверну мы увидели наши с Ивом вещи брошенными на пороге. Комнату, с которой я толком не успела попрощаться, уже занял новый постоялец.

— Где кафтан? — царевич осмотрел все сумки. — Они украли мой расшитый золотом кафтан!

— Смотри, зато этот серебряный оставили. Застеснялись.

Иоанн выругался.

— Я знаю один доходный дом, — сказала ему. — Думаю, по цене потянем.

— Давай лучше прогуляемся.

— Нам нужно добраться до здания как можно раньше, Ив. У них быстро занимают комнаты.

— Сначала сходим в одно место.

— Что ты задумал?

Дом, в который меня привел Ив, стоял на одной из главных улиц города — Торговой. На первом этаже здания располагалось несколько лавок.

Когда мы вошли, Ив поприветствовал старичка, и они деловито поднялись на второй этаж. Здесь была довольно большая комната с простой, но самой необходимой мебелью. В первой части стояли диван и два стола у окна, во второй была кровать.

— Даже шкаф есть! — Ив открыл его, и внутри оказался один расшитый серебром кафтан, а внизу — маленький сундучок.

— Отличная комната. Стой, откуда здесь твои вещи?..

— Нравится, да? Пока ты работала в трактире, я заглянул сюда.

Ив снова продемонстрировал павлинье перо и достал откуда-то еще целый мешок золота.

— Любезный, мы покупаем, — оба трофея были переданы старичку. — Бумаги я подписал. Мэгг, мою жабу нигде не видела?

Уже «бывший» владелец комнаты сильно тряс мне руку, а я все пыталась прийти в себя.

— Ив, получается, царь, вышвырнув тебя, но на прощанье дал денег?

— Меня не вышвыривали, — оскорбился тот. — Отец сказал, чтобы я нашел тебя и поучился уму-разуму.

— Это называется «вышвырнуть».

Ив протянул мне клочок бумаги. Я развернула грамоту с царской подписью и печатью: «...в обучение отдается младший царевич Иоанн, дабы тот вернулся домой не ранее, чем через три года».

— Золото — от папы на первое время.

— И ты спустил все на покупку кабинета.

— Да я пытался сбить цену, но этот прохиндей, — не в обиду вам, любезный, — все равно меня обчистил. Собственно, все ушло на эту комнату. Зато она наша!

— Мой совет, юноша: никогда в своей жизни не пытайтесь торговаться, совершенно не ваше это дело. Вам еще повезло, что я честный торговец, — поделился с нами на прощанье старичок и резко улыбнулся во все тридцать два зуба.

Царевич искал по углам жабу. Я стояла, не зная — хлопнуть его по лбу или обнять.

Так мы и заселились. Каждый начал обставлять свой угол. Ив нашел на заднем дворе ведро и налил туда воды для жабы, которая попыталась совершить побег, но вновь не преуспела в этом деле.

— Что это? — он заметил помятый листок в моих руках.

— Расценки.

Ив принялся читать их.

«Поднятие на башню — двадцать серебренников. Сопровождение — два золотых. Розыск — пять золотых. Расколдовывание — десять золотых. Спасение от отравления — двадцать золотых. Спасение от дракона — сто золотых».

— Так, нужно придумать правила, — он взял перо. — Есть какие-нибудь табу? То, чем ты не стала бы заниматься?

И вдруг умолк.

Да, вид у меня отчаянный. Ради денег пойду на всякое.

— Может, что-нибудь подлое?

— Убийства, — подумав, вспомнила я и продиктовала: — убийства магов и фей, неугодных родственников и разумных существ любых рас не рассматриваются.

— Готово, — Ив светился от радости. — Нужно повесить это на стене. Но сначала переписать, почерк у меня ужасный.

В примыкающем здании на первом этаже была таверна. Не столичный ресторан, но лучше придорожного трактира, в котором я работала. Ив влетел туда с криком:

— Сегодня празднуем!

— Нам что попроще, — наклонилась к девушке за стойкой.

Ив уже успел забыть, что почти все царские золотые ушли на новую крышу над головой.

Работница таверны с темно-русыми, заплетенными в косы, волосами и неизменно серьезным лицом медленно кивнула. Как я позже узнала, ее звали Лиона.

Готовили вкусно, и вечер вышел что надо.

— Все-таки есть нечто подозрительное в этой золотой птице. Я только сейчас поняла, такое странное совпадение: к принцессе вернулся смех, как только павлин разбился.

— Думаешь, они связаны?

— А что, если павлин «съедал» у нее всю радость?

— Не удивлюсь, — присвистнул Ив. — Мэгг! Ты только представь, сколько еще таких, как Кибела. Страдающих, попавших в беду или под заклятье...

— Мы спасем всех, — произнесла твердо. — Даже тех, кто страдает совсем чуть-чуть.

Одной рукой держа пинту, другой царевич подпер щеку и запел что-то на своем языке. Я заслушалась, пел он славно.

— Только спасать будем без виселицы.

— Без виселицы, — согласился Ив. — И мы станем настоящими героями! Все будут знать, что нужно идти к нам.

— Хватит с вас геройств на сегодня, — Лиона забрала со стола опустевшие стаканы.

— И мы будем богаты! — Ив взобрался на табурет, вытянув растопыренную ладонь. — Так богаты, что я куплю себе пять... нет, десять кафтанов!

— Мы будем самыми богатыми героями, — прошептала я.

Ледяной ливень бил в спину. Плащ не спасал — вода попадала в сапоги и противно хлюпала в них. В какой-то момент я потерялась, оглушенная дождем. Куда ни ступи — повсюду серая стена перед глазами.

На утро царевич остался в лавке переживать похмелье. Это был знак судьбы, не иначе. Который я успешно проигнорировала.

И дернуло ведь воспользоваться черновосковой свечой, найденной в письме, которое пару дней как залежалось на столе... В сердцевину ей заливался драконий огонь, и при зажигании фитиля человека переносило к владельцу второй такой же свечи. Технология считалась древней, а сам артефакт можно было и за всю жизнь не встретить, потому что черный воск кончился во всех королевствах пару веков назад.

Сиреневый огонь перенес меня прямо в центр дождя на какой-то безлюдный пустырь. Я собиралась найти дорогу и поймать экипаж, чтобы узнать, где нахожусь, но вдруг различила темный силуэт впереди. Фигура неизвестного зажгла лампу, обнаружив себя, и стремительно приближалась ко мне. Осторожно опустила руку на пояс, к которому крепился кинжал.

— Это вы, Мэгг?

Передо мной предстала юная девушка. Во второй руке она держала такую же свечу, но потухшую. Значит, моя заказчица.

— Я ждала вас вчера.

— Вчера меня убивали, — извиняющимся тоном ответила ей, — вот график и сместился.

— Пожалуй, тогда уже поздно.

Я немного поразмыслила.

— Давайте я просто помогу вам поймать карету.

— Нет-нет, никто не должен меня узнать, — впереди замерцали огни, она опасливо кивнула в их сторону. Я предложила ей руку, и принцесса взялась за нее, тихо рассказывая: — Меня ищут по всему королевству. Прошу прощения, что не представилась. Я Бизелия. Несколько месяцев назад мои родители умерли, регентом был назначен дядя. Он страшный человек... — ее голос дрогнул. — В этом году мне исполнилось восемнадцать, а он боялся потерять власть. Собирался жениться на мне, но я сбежала. Хотела, чтобы вы помогли мне прошлой ночью... одна фрейлина вас рекомендовала. Но, хвала небесам, все и без того обошлось.

И вновь таинственная фрейлина.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Доберусь до приграничного города, где ждут мои люди.

Мимо промчалась карета, окатив холодными брызгами. Мы едва успели потушить фонарь и спрятаться за ближайшими кустами.

— Я так понимаю, извозчик временно отпадает.

— Сейчас каждая вторая карета — гвардейская, — простонала принцесса. — Как-минимум до утра будут прочесывать окрестности.

Похоже, шанс спокойно уехать представится лишь завтра. Добраться до границы — легко звучит только на словах. Нужно где-то еще провести эту ночь.

Бизелия бежала в спешке и о многом не успела позаботиться. Оставалось только надеяться на то, что она сможет на время укрыться от регента. Сейчас передо мной стояла не наследница трона, а просто напуганная девочка. Однако по горящим глазам было видно — она не намерена отказываться от трона.

Мы блуждали во мраке под дождем, пока не вышли на жилые огни. Они принадлежали высокому дому с двумя башенками, перед которым обнаружился небольшой парадный двор.

Насколько важная знать живет в этом поместье, можно ли им довериться? Меня терзали сомнения.

— Аристократы не знают, как я выгляжу, — возразила Бизелия. — Они помнят меня еще ребенком. Когда дядя стал регентом, меня не выпускали в свет и запирали в комнате, оправдывая это «слабым здоровьем».

Мы испачкали грязью лица и волосы друг другу, на всякий случай. К тому моменту я уже промокла и начала дрожать. Бизелия находилась под ливнем еще дольше, и ее сильно трясло.

— Добрые люди, откройте! — постучала принцесса, когда мы подошли к дверям.

— Кто там? — прозвучал глухой голос.

— Две бедные девушки! — крикнула я.

— Прошу, пустите нас переждать дождь.

Раздался скрежет замка и шум засова.

— Проходите скорее, — на пороге стояла женщина в шелковой накидке вместе с позвавшей ее молодой служанкой.

Нам повезло: хозяйка поместья была всего лишь графиней. Не обычная леди, но и не какая-нибудь приближенная к регенту герцогиня.

Нам позволили согреться, умыться и выдали сухие платья. Принцесса скрыла свои серебристо-белые кудри под головным убором.

Графиня спала в тот момент, когда мы пришли к их дому. Она сменила одежду и спустилась к нам, пригласив в гостиную.

— Несколько дней мне и супругу составляет компанию один гость. Надеюсь, его присутствие вас не смутит.

Гость сидел в кресле спиной ко входу и лицом к камину. Он тут же поднялся, развернувшись для приветственного поклона. Графским гостем был никто иной, как лорд Соль.

Я смешалась, однако лорд Соль ничем не выдал факт нашего с ним знакомства.

Меня и Бизелию также поприветствовал граф, который сидел напротив лорда. Они играли в карты за низким столиком.

— Девон, снова ты за свои азартные игры, — укоризненно сказала графиня. — Он и вас втянул, лорд Соль... Простите моего мужа.

— Мне необходимо отыграться, — граф чуть сгорбился, на лбу у него выступила испарина.

Над камином мерно тикали напольные часы. Слева от них я заметила несколько фарфоровых статуэток в лиричных позах — наверняка, коллекция графини. А вот крупная шкатулка с металлической вставкой на крышке в виде звериной пасти определенно принадлежала главе рода. На расстоянии было сложно определить, что это за животное. Тянуть руки к чужому добру я не решилась.

Графиня отвлеклась на беседу с нами. Мы с Бизелией притворились кузинами, ехавшими к родственникам — якобы нас обокрали в дороге и выкинули из кареты.

— Этим извозчикам давно пора отрубать пальцы за разбой, — сказала женщина, сочувствующе погладив Бизелию по руке. — Как страшно ездить в наши дни. В молодости я путешествовала в одиночку и была спокойна за свою жизнь. Лорд Соль, вы упоминали, что часто находитесь в разъездах?

— Таков мой промысел.

— Должно быть, вы устаете?

— Ничуть, — весело ответил он. — Путешествия продлевают мне жизнь.

По сравнению с графом лорд Соль выглядел расслабленно. Выбирал карту, недолго думая, и не ловил каждое движение оппонента. Словно и не был заинтересован в выигрыше.

— Ах, когда-то я считала так же, — произнесла графиня. — Теперь, на мой взгляд, спокойствие и достаток — залог долголетия. Но вовсе не путешествия... Что вы думаете об этом? — обратилась она ко мне.

— Мне жизнь продлевает отсутствие опасности, — сказала, наблюдая за руками лорда.

Графиня засмеялась.

Мое внимание к картам не укрылось от лорда Соль.

— Подозреваете меня в жульничестве?

— Покажите рукава.

Он замер и взглянул на меня с прищуром.

Бизелия подалась вперед, а граф раздраженно что-то пробормотал.

Я продолжала настаивать. Тогда лорд Соль, по-прежнему удерживая мой взгляд своими темными, блестящими глазами, по очереди опустил обе руки и отогнул рукава. Они оказались пустыми.

— Ваша бдительность достойна восхищения, — улыбка колдуна перетекла в зловещий оскал при свете языков пламени из камина. — Не желаете присоединиться к игре?

Играть с тем, кто жульничает не только по-человечески, но и по-колдовски — все равно что черпать воду из пробоины в лодке. И людям на смех, и умереть можно. В общем, я сказала:

— Да.

Как только лорд собрал карты и молниеносно «перелил» колоду из одной руки в другую, я убедилась: он слишком в этом хорош.

— Предлагаю сделать перерыв. Думаю, дамам будет весело сыграть в «Верю — не верю». Что скажете?

Бизелия воодушевленно кивнула, а я скептически облокотилась о спинку дивана.

— Но после вернемся к нашей с вами партии, — нетерпеливо добавил граф.

Он попросил подать еще вина. Второй день вливать в себя спиртное было как-то слишком для меня. Вроде и не собиралась пить, но через секунду, как по волшебству, в моей руке и в руке принцессы уже было по бокалу.

— Две семерки, — лорд Соль положил на стол закрытые карты.

— Не верю, — сказала я сразу.

Оказалось — семерка крести и семерка черви. Пришлось взять карты.

Очередь дошла до графини, она положила на стол три карты и объявила:

— Два туза.

Следующему игроку можно было либо сказать «верю» и добавить свои карты, либо произнести «не верю». Во втором случае карты вскрывались и при обмане все возвращалось обманщику, а при правде — к тому, кто не поверил зря. Именно так я взяла лишний груз на руки, поплатившись за неверие в «две семерки» у колдуна.

— Верю, — сказал граф и тоже сделал ход.

— Три туза, — в свою очередь положила Бизелия.

— Не верю, — тут же произнес лорд Соль.

Перевернул карты. Тузов было два. Бизелии пришлось забрать все, что накопилось на столе.

— Скажите, лорд Соль, вас обыгрывали когда-нибудь? — спросила она.

— Таким прелестным дамам, как вы, проиграть — одно удовольствие.

— Надеюсь, проигрывать достойно вы умеете, — не удержалась я.

И вот мы сидим у столика с картами, одна игра пролетает за другой. Уже дела обстоят таким образом, что мне нечего предложить в раскладе — и я беру карты. Беру их снова и снова, двигая к себе целые горы бумажек. Лорд Соль не отрывает взгляда от них, словно видит карты насквозь.

— Сегодня вам не везет, дорогая, — раздается голос графини.

— Не везет в игре — повезет в любви, — говорит лорд Соль.

— Так я и поверила, — смеюсь.

Граф тем временем сметает рукой все со стола — он тоже остался не у дел. Дальше все как в тумане. Я что-то писала на бумаге, потом мы ели легкие закуски, пили, кажется даже, танцевали. Бизелию сморило, и в какой-то момент она осталась лежать на пестрых подушках. Графиня не переставая говорила о том, какие роскошные нам выделят комнаты...

— Мэгг. Мэгг, придите в себя, — раздался вдруг шепот над ухом.

Я заморгала и посмотрела на Бизелию, стоявшую рядом, указывающую рукой на дверной проем.

Это еще что?

В комнате, которую отвели Бизелии для сна, стояла кровать с высоким балдахином. На ней было столько слоев, что они доставали чуть ли не до самого потолка.

— У вас не такая же кровать?

— У меня как раз кровать, а вот ваша похожа на башню.

Я медленно обошла эту громаду из перин и одеял. С трудом просунула руку под нижний слой, нащупав нечто маленькое и твердое... есть!

— Горошина? — удивилась принцесса.

— Черная.

Она в недоумении уставилась на меня.

— Черный засушенный лущильный горох, — я буравила недовольным взглядом свою находку. — Это колдовство... оно раскроет ваше происхождение, еще и отследит дорогу, по которой вы уедете на утро. Нельзя здесь спать.

Грязно играют хозяева.

— Нужно бежать? — она схватила меня за руку. — Если они знают, кто я, то наверняка уже отправили письмо регенту, и он прибудет, не успеем мы заснуть!

— Они не знают. Иначе бы не положили его. Это проверка… Попробуем кое-что. Ложитесь на мое место в соседней комнате и изобразите крепкий сон.

— А что же вы?

— А я позабочусь об остальном.

Может быть, в картах я и не профессионал, но с дворянскими штучками знаю, как справляться.

Сушеная горошина, потемневшая от пропитки черным ядом — вещь редкая и очень дорогая. Встретить ее можно было в Тридесятом и Триодиннадцатом. В детстве я видела, как подобные предметы использовались при дворе. Горошина подкладывалась под кровать, и если человек проспал с ней всю ночь, то вещь запечатлевала некий его след, по которому можно было в любой момент выяснить, где находится разыскиваемый.

На обычного человека горошина не подействует, потому его не заставляют с детства вырабатывать устойчивость к ядам — а подобная закалка бесследно не проходит. Засыпая на горошине, какой-нибудь принц или герцог станет испытывать боль. Он почувствует амулет даже сквозь десяток перин и потом будет ходить с синяками, а может быть, и того хуже — сляжет с простудой.

То, что я поменялась с принцессой местами, пусть останется в секрете. Погасила лампу и с нарочитым шумом забралась на кровать. Раздались тихие шаги. В комнату проскользнула служанка. Она подошла к кровати. Раздался шорох: скорее всего, проверила, на месте ли горошина.

Служанка начала медленно подниматься по лестнице ко мне. Звуки скрипа были все ближе. Поднявшись, она наклонилась к самой моей голове, которую закрывали подушки и одеяла.

Она не должна понять, что я не Бизелия. Изо всех сил поддерживаю размеренное дыхание.

Но вот она, кажется, стала спускаться обратно. Меня снова оставили одну в комнате. Приоткрыла глаз, боясь лишний раз пошевельнуться. Свет в щели под дверью пару раз накрыло тенью.

За всю ночь я так и не поспала. Когда в окне забрезжил рассвет, я решила, что пора уходить. Правда, оставалась одна проблема: горничная могла до сих пор стеречь нас у дверей. Из-за нее я опасалась давать какой-либо знак принцессе.

Попыталась спуститься с перин и чуть не застонала, ощутив такую боль в теле, как будто меня все это время било множество кулачков.

Нога достигла пола, и он предательски скрипнул. Сердце быстро забилось в груди. Притаился ли кто-нибудь у входа в комнату? Я застыла, но со стороны двери не долетело ни звука. Открывая створки окна, молилась, чтоб хотя бы они не шумели.

Вскоре я уже стояла на каменном выступе дома на высоте двух этажей, размышляя, насколько это опасно от одного до десяти. Чтобы не зацикливаться на земле, взглянула чуть вперед и... увидела лорда Соль.

Он, вероятно, вышел на прогулку ранним утром и миновал цветущие кусты, за которыми открылся вид на наши окна. Преодолев изумление, он собрался что-то сказать, но я замотала головой и приложила палец к губам.

Он опустил руки в карманы шелковой накидки, пристально отследив мой путь до самого окна в комнату принцессы. Заметила его усмешку, пока прикрывала за собой окно.

Я тронула Бизелию за плечо. Она тут же проснулась, тревожно посмотрев на меня. Бедняжка, вид у нее был измученный.

Помогая принцессе привести себя в порядок, я шепотом произнесла:

— Когда станешь королевой, обещай пить пореже.

— «Если», — уточнила Бизелия. Она была белой как полотно. — А к вину я более не притронусь.

— И как же тогда править?

— Как?

— Ну как, все вопросы решаются после официальных собраний, за закрытыми дверями. А начало всех сделок происходит в театральных ложах и на террасах под бокал вина.

— Откуда тебе это известно?

— Да так... рассказывали. Знаешь, что? Можно делать глоток, лишь притворяясь, что пьешь. А остатки выливать через плечо, — посоветовала ей.

В гостиной мы столкнулись с графиней.

— Ах, вы уходите так скоро! Вы разбиваете мне сердце, отказываясь от завтрака, — она тут же переключила свое внимание на стакан с водой, который поднесла горничная.

— Ваша светлость, я провожу гостей.

Я вздрогнула от голоса лорда Соль. Он уже успел переодеться в дорожное и стоял, загораживая нам выход к лестнице. Бизелия, всегда настороженная, напротив, при виде него расслабилась.

— Как вам спалось? — вежливо спросил он.

— Чудесно, — громко ответила Бизелия. — Нам выделили лучшие комнаты, и перина была невероятно мягкой.

Я промолчала, потому что если открою рот, то «ничего хорошего из этого не выйдет», как любила говорить мама. Болели поясница, плечи и левый бок, на котором я имела неосторожность пролежать большую часть ночи, наблюдая за полоской света из коридора.

Мне и сейчас-то двигаться было не очень приятно, а как буду забираться в карету, поднимаясь и наклоняясь, представлять не хотелось.

На улице еще стояла сырая морось, но аллея, ведущая от поместья к дороге, пропускала сквозь кроны чистое утреннее солнце.

— Трюк удался? — прошептала Бизелия.

— На амулете нет твоего следа, они не должны тебя найти, — ответила ей.

— Спасибо, — садясь в карету, принцесса протянула мне из-под плаща мешочек с монетами.

Хотела бы я дать ей какое-нибудь мудрое напутствие. Но она избрала не тот путь, которому однажды решила следовать я.

И я не знала, что ее ждет. Останется ли девочка в живых, справится ли с ожиданиями, возложенными на саму себя?

Я просто приняла оплату и сжала ее руку.

Лорд Соль, все это время стоявший поодаль, вдруг приблизился. Он махнул Бизелии на прощание, карета тронулась. Я ждала, когда она растворится в фиолетовом огне перехода, как вдруг заметила на торце какой-то блеск.

— Что это?

— Исправляю ошибки. Я говорил им, лущеный горох не надежен, — сказал лорд Соль.

— Ты повесил амулет на экипаж?! — я рванула вслед за каретой. — Эй! Стойте!

— Ты выполнила свою работу, Мэгг, а я — свою.

Это был он... ну конечно же, все это время был он! Почему я не догадалась? Так глупо провалиться!

Бизелия проедет с очередным амулетом до самого города, и там ее схватит «дорогой» дядя.

Экипаж неумолимо исчезал в драконьем огне, и я не в силах была сделать хоть что-нибудь.

Двинулась прочь, не оборачиваясь.

— Мэгг, стой.

Шаг лорда был шире, и вскоре он поравнялся со мной.

Стал накрапывать дождь. Мы оба шли под ним вдоль дороги, но никто не спешил ловить экипаж.

— Она всего лишь маленькая девочка. С самого начала у нее не было и шанса.

— Маленькие девочки быстро вырастают в королев, — отчеканила я. — Не хочу наживать себе врага.

— Тогда теперь в твоих же интересах, чтобы она пропала, так и не заняв трон.

Я взглянула на лорда исподлобья.

— Серьезно? Нравится быть злодеем?

— Вполне, — отозвался тот. — Видишь ли, мой отец очень хороший купец, — добавил он спустя некоторое время молчания. — Он учил, как незаметно заставлять людей делать то, что мне нужно. А мама — фея. Всегда хотела, чтобы я музицировал и спасал принцесс, — впереди показалась карета, и лорд Соль подал знак рукой. — Забавно вышло. Но злодеям никогда не достаются принцессы.

— От этого они избавлены.

Я проигнорировала его жест и отступила, демонстративно пропуская колдуна в остановившийся экипаж.

Видя мое упорство, он сделал по-своему: приподнял меня за талию и усадил в карету вместо себя. Закрыв дверь прежде, чем я смогла отреагировать на такую бесцеремонность.

Со стороны кучера сдвинулся затвор, освободивший окошко.

— Куда едем? — спросил голос.

Я слегка ударила ногой по сиденью от злости и продиктовала адрес. Сквозь щели кабины экипажа засиял фиолетовый огонь.

С порога мне открылся вид на то, как Ив ползает по кабинету.

— Что ты делаешь?

— Ищу жабу. Как прошло? — спросил он, выглянув из-под стола.

— Нам нужны визитные карточки, — стукнула золотыми о столешницу. — Чтобы никто не смел предлагать мне лучины.

— Какие еще лучины? Ими что, до сих пор пользуются? Есть же лампы и свечи.

— Неважно. Сегодня все дела на тебе.

— Почему?! Я и так утром порядок наводил.

— Потому что у меня все болит.

— Мэгг, тебя обидели? — испугался он. — Где больно?

— Никто меня не обижал, — буркнула я. — Сама виновата.

Под подозрительным взглядом Иоанна осторожно легла на кровать. Пока тот отвернулся, нашла несколько синяков на плечах и спине.

Вот и поспала на горошине.

— Золотая птица, теперь золотые колонны, — присвистнул Ив, — это ж сколько золотых кафтанов можно сшить?

Мы шли вперед, на звуки громкой музыки. В очередном замке проводился очередной бал. Впрочем, от прошлого моего бала в Тривосьмом королевстве он отличался.

— Слушай, колонну эту мы с собой не утащим. Да и не целиком она из золота.

— А вот если поскрести... Угх, — Иоанн зажал нос.

— Духи, перекрывающие пот, — пробормотала я.

— Я думал, люди танцуют ради веселья. Не ради страданий же!

Страшно было представить, сколько весили платья юных девушек, со всеми нашитыми на них драгоценными камнями.

— Отчего их юбки такие широкие?

— Может, дело в кринолине?

Последний раз про кринолин я читала в новостной газете на чужом столе в трактире. Одну женщину из-за него намотало на колесо кареты.

— Почему мы топчемся здесь?

— Нас должны были встретить в зале, — нахмурилась я, озираясь по сторонам.

Не хотелось пробираться на противоположную сторону мимо танцующих.

Иоанн вдруг дернулся и захрипел — кто-то грубо схватил его за горло и попытался утащить. Я бросилась на помощь царевичу, но мне на голову накинули мешок. Еще и пристукнули, отчего потеряла сознание.

Просто замечательно. Отравление, казнь, похищения — с такими вещами должны сталкиваться мои заказчики, а не я. Почему это я вынуждена приходить в себя непонятно где и с мешком на голове?!

Громила наконец снял мешок и поклонился кому-то впереди. Каменные стены в полумраке горящих ламп — похоже, нас с Ивом приволокли в темницу. Мужчина, прежде стоящий спиной к нам, обернулся, и свет озарил его точеный профиль с волевым подбородком и морщинкой на лбу, которая бывает у людей, когда они много хмурятся. По традиции заказчик начал с угроз:

— О том, что вы сейчас увидите, не должна знать ни одна живая душа, иначе — слово наследника рода Фортег, — в один прекрасный день вы не проснетесь.

Так он и есть герцог Фортег? Может, в темницах я и не сидела, но видала стены и пострашнее. Иоанн так вообще слишком глуп, чтобы бояться.

— Открывайте полог, — приказал герцог.

За шторой оказалась комната с пыточным колесом. Эм... нет, все же побояться немного стоит. Спиной к колесу была привязана девушка в бальном платье. Ее ноги в красных туфлях дергались, будто беспрерывно танцевали, а на лице застыли злые слезы.

— Зачем ты их привел? Посмотреть на мой позор?! — крикнула она.

— Помолчи, — сказал герцог и развернул передо мной лист.

С удивлением я прочла на нем следующее:

«Мэгг-колдунья и Иоанн-стрелец: поможем выйти из любой трудной ситуации! Присылайте ваши проблемы по адресу: Трипятое королевство, Ровгород, Торговая улица, дом четырнадцать».

— Ив! — я в шоке посмотрела на царевича. — Что это такое?

— Ты знаешь, как беречь деньги, а я — как приумножать их, — гордо ответил тот.

— Вообще-то я имела ввиду просто визитки, — я застонала, — просто бумажки с нашими именами… Просто имена, понимаешь?

— Моя сестра, — прервал нас герцог, — танцует без остановки вот уже несколько часов. Сами видите. Думаю, ее заколдовали.

— И вы привели ее в темницу?

— У меня не было другого места, чтобы ее спрятать.

— Зачем ее прятать? — сказал Ив. — На балу ей самое место.

— А он что себе позволяет?! — возмутилась красавица.

— Не кричи, злюка. Мы с тобой одинаково связаны, — вздохнул Ив.

— Как все это случилось? — спросила я герцога.

— Все началось с того, что она надела эту обувь.

— Я просто хотела выглядеть хорошо.

— Ты хотела выглядеть лучше всех, Клара, и алчность затмила твой разум.

Сложно было не согласиться с герцогом. Его сестра ничего не ответила и стала всхлипывать. Судя по всему, у нее ужасно болели ноги.

— Я так понимаю, туфли не снимаются? А расколоть их вы пытались?

Герцог Фортег посмотрел на Ива как на идиота.

— И амулеты пробовали? — уточнила я.

— В первую очередь. Поэтому и подозреваю сильное колдовство, — он нетерпеливо поджал губы, глядя на леди Клару, отстукивающую чечетку. — Как это прекратить?

— Можно отрезать.

Он окатил меня ледяным взглядом:

— Будет заметно.

— А от кого получены туфельки? — вмешался Иоанн.

— От служанки. Колдовством она никогда не владела.

— И где она сейчас?

Все приходится вытягивать, словно клещами... мало нам было несговорчивой принцессы Кибелы.

Если это проклятье, у него есть свое условие, а служанка могла знать важную информацию.

— Она была уволена еще два дня назад. За плохую работу, — нехотя добавил герцог.

Теперь настала моя очередь смотреть на него как на идиота.

— Лорд Фортег, у вас есть враги?

— Вы смеетесь?

— Если вы хотите, чтобы вам действительно оказали помощь, проявите хоть каплю уважения, при условии, конечно, что ваша высокородная натура на него еще способна, и ответьте на вопрос развернуто.

Стражник рядом чуть не выронил оружие. Герцог Фортег молча вздернул бровь, а со стороны леди Клары раздалось выразительное «ха!».

— Враги есть всегда, Мэгг, — процедил герцог. — Меня с сестрой пытались отравить, заколоть и пристрелить. Даже утопить пробовали... но никому из моих личных недоброжелателей не пришло бы в голову заниматься подобной ерундой!

Видимо, до заказчика дошло, что мы уже достаточно запуганы и с завязанными руками не сможем ничего сделать, поэтому нас с Ивом освободили. Царевич тут же сунулся рассматривать красные туфельки.

— Лучше не трогай, — предупредила я, — вдруг на тебя перескочит.

— Я что, чумная какая-то? — вновь обиделась леди.

Иоанн обернулся и вопросительно посмотрел на герцога, тот произнес:

— Я их голыми руками не касался.

— Кровь же идет, — мрачно сказал Ив.

Если приглядеться, то со стороны пяток у кромки туфель ноги действительно кровоточили. Леди Клара не пожаловалась на это, лишь гордо стиснула зубы. Прослеживалось явное сходство с братом.

Подавив чувство жалости к леди Кларе, я все же обратилась с просьбой рассказать, как дело было.

Туфли ей не дарили. Она их отняла, если уж на то пошло. У служанки, которая в тот миг не произносила никаких заклинаний. Не было ни волшебных искр, ни иного свечения.

Значит, никаких слов заклятия не прозвучало... Как же так?

— Причина явно в туфлях, — нахмурилась я.

Герцог закатил глаза, показывая, что он думает о моих умственных способностях.

— В момент, когда Клара их впервые надевала, ее оберег должен был сработать на колдовство, но этого не произошло.

«В момент, когда надевала впервые»... Колдовства нет, а кровь идет...

— Принесите воду! — Ив меня опередил в своей догадке.

— Магия крови, — в ужасе посмотрела на туфли.

Ее собственная кровь подпитывает колдовство на туфлях, замыкая круг.

Стражник поставил таз. Как только ноги леди Клары опустили в него, вода порозовела.

— Все равно не снимаются!

— Почему?

Все дружно посмотрели на меня, даже Иоанн. Можно подумать, я здесь фея.

— Та-ак, — протянул Ив. — Я научился распознавать это выражение лица, Мэгг. Ты что-то придумала, но не хочешь говорить.

— Лорд Фортег... у вас замок на берегу моря?

— Приказать принести морской воды?

— Нужно ее в море. Леди Клару.

Леди не по-аристократически воскликнула:

— Чего?!

— Вы совсем... — герцог запнулся, видимо осознавая, что других вариантов у него все равно нет. — Выйти к берегу возможно только через парадные залы, в которых сейчас проходит бал. Нельзя, чтобы Клару увидели в таком виде.

Я понимала недовольство герцога. Его сестру заклеймят ведьмой или просто сумасшедшей. Первый дебют в данном случае станет провалом, и девушка навсегда попрощается с выгодной партией.

— Пустяки. Она почти герцогиня, кто не мечтает с такой породниться? Подумаешь, с придурь... ю, — на последнем слове Ив сбился, причем именно от тяжелого взгляда «почти герцогини».

Как нам сообщили, герцог уже исполнил несколько танцев с леди Кларой — больше будет выглядеть уже подозрительно, а доверить ее случайному гостю нельзя. Да и кто согласится украсть сестру самого герцога и на глазах у всех «дотанцевать» ее до выхода из замка прямиком в море? Какой-нибудь приличный кавалер, готовый рискнуть своей репутацией, ведь все безумство впоследствии свалят на него...

Я коварно поинтересовалась у Ива:

— Умеешь танцевать?

— Точно не так, как местные.

— А придется.

Мы с герцогом шли по балконной галерее. Отсюда было видно, как внизу в толпе отплясывали Ив и леди Клара. На герцога Фортега несколько раз оборачивались, один человек даже попытался его поприветствовать.

— Прошу простить, я крайне тороплюсь, — бросил герцог.

— А я кого изображаю, вашу любовницу? — пошутила шепотом.

— Своих любовниц я одеваю в платья и представляю гостям.

— Мое платье столь позорно, что требует, чтобы его полностью скрыли плащом?

— Начнем с того, что на вас дорожные брюки. Закончим тем, что именно так прячут свои лица под капюшонами мои тайные дознаватели, а с ними я частенько провожу время. Теперь ваше любопытство удовлетворено?

Крики, толкотня. Вот и леди Фортег несется прочь к выходу, причем этому способствует Ив, явно не без труда.

Незабываемым для меня стал вид невозмутимых лакеев, отработанным жестом открывших двери зала. Они, наверное, не сразу поняли, что натворили.

— Закрыть наглухо! — приказал им герцог Фортег.

Мы выбежали по узкой лестнице на улицу. Бухту впереди обрамляли черные скалы. Берег был покрыт ровным песком, однако вдалеке время от времени слабо сверкали пенные брызги волн, бьющихся о большие камни, выступавшие на поверхность.

— Вы видите их?

— Там!

Оба были уже по пояс в воде. Кажется, Ив потерял контроль, и Клара увлекала его все дальше. В темноте с шумом прибоя долетали их голоса.

— Проклятье… держитесь, леди! — кричал царевич, пытавшийся удержать ее от утопления.

Леди Клара взвыла. Внутренне содрогнулась, представив, как больно соленая вода разъедает раны девушки.

— Куда вы?! — прошипел герцог.

Отмахнувшись от него, бросилась в черную воду.

Я вцепилась в светлеющий рукав платья Клары и потянула на себя. В какой-то момент напоролась ногой на злосчастный камень, поскользнулась и потеряла опору. Вода накрыла с головой, попав в нос и в рот — так и захлебнуться недолго.

У нас с Ивом все не получалось остановить девушку. Откуда в ней такая нечеловеческая сила?! И вправду, магия крови. В голове пронеслась удовлетворенная мысль — все-таки я угадала.

Магия крови изначально являлась одним из видов колдовства фейри, редких и таинственных существ. В древности их владения заканчивались там, где начиналось море.

«Если гонится за тобой злая сила, фейри мчат на конях неземных, звеня сбруей, скорей пробегись по мокрому песку. По песку, омываемому морской солью. И разобьется магия фейри, и потерян будет для них твой след...» — такое вот поверье.

Которое я услышала от мамы.

Сердце привычно сжалось. Где сейчас все те рассказы, которыми она делилась со мной перед сном? Где-то очень далеко в прошлом, канули в темную пучину, как та, что разверзлась сейчас подо мной.

Тяжесть на груди внезапно исчезла — меня перестало тянуть еще дальше вниз. Значит, Клара свободна?

Я попыталась подняться на поверхность, но от нехватки воздуха и силы кончились. Как-то обидно умирать после того, как оказалась права.

Вдруг все перевернулось с ног на голову. Меня дернули за плечо, вытащив из воды — герцог Фортег успел.

— Куда только полезли, не дождавшись меня?! — я собиралась возразить ему, но пока удалось только покашлять. — Все живы?

Рядом Ив держал на руках босую и тоже тяжело дышащую леди Клару, которая просипела:

— Я больше никогда не буду танцевать.

— Да ладно, до конца бала еще часа четыре, — сказал Ив.

Я нервно хохотнула.

Мы еще были в море, на мелководье, когда из-за туч вышла луна, роняя нежный тусклый свет на водную гладь. После того, как я выплевала всю воду, герцог Фортег спросил:

— Мэгг, не хотите поужинать?

Слуга в спешке двигался по замковому коридору, неся блюдо на кухню, как вдруг впереди прямо из воздуха возник чей-то темный силуэт. От неожиданности слуга уронил блюдо — неприятный звон разнесся эхом по коридору. Незнакомец сделал пасс рукой, и блюдо само поднялось в воздух, прыгнув слуге обратно в руки. Тот открыл было рот, но Вирлуве прижал палец к губам... Слуга хлопнулся в обморок.

— Совсем не привыкшие, — произнес Вирлуве и двинулся дальше.

Он ожидал найти герцогскую сестру где-нибудь в потайной комнате. Найти ее в состоянии отчаяния, усвоившую урок и готовую на все, лишь бы снять колдовство. Однако, проходя мимо бального зала, он заметил леди Фортег, веселую и невредимую. Ее окружила группка местных лордов, а избалованная девушка полностью наслаждалась завершением своего дебюта. Словно ничего и не произошло... Только перебинтованная кожа ног у кромки обуви говорила о том, что его башмачки все-таки надевались. Вирлуве зло прищурился.

Больше ему здесь делать было нечего. Он щелкнул пальцами, зажигая лучину, и исчез из зала.

К окнам в замке Фортегов потянулся первый рассветный луч.

Обратно добрались всего за час. Уставшие и в полубреду, зато в сухой одежде, которую я стребовала у лорда Фортега, мы двигались к дому по тихой улице.

— Еще немного, и я не смогу вылезти из повозки. Я просто сложусь вдвое, — жаловался Ив. — С каждым разом они все меньше и меньше. Куда мне девать ноги? Я больше туда не полезу, нет, не полезу... не царское это дело...

— По рукам. В следующий раз попрошу извозчика сделать дырку в крыше, чтобы ты встал в полный рост.

— Хорошо тебе говорить. Ты такая маленькая, что можно в карман положить.

— Если бы действительно так было можно, — мечтательно вздохнула, — мне бы не пришлось платить за проезд.

Неподалеку зажегся огонек — люди уже открывали магазин.

— В который раз убеждаюсь, что балы — зло. И туфли тоже зло. Чуть не станцевали на тот свет.

— Зачем нужно было их забирать у служанки? С самого начала же подозрительно. Ну красивые, и что? Мало на свете красивых туфель?

Вот тут я с ним не согласилась.

— Ты не понимаешь, это был ее первый бал.

Я вспомнила себя в ее возрасте. Первый бал. Когда-то мне тоже казалось это важным... Сейчас я отдала бы все, чтобы забыть свой самый первый бал.

В памяти всплыл легкий золотистый шелк, струящийся между пальцами... который вдруг перестал радовать. Тогда я находилась в аркадной галерее, наблюдая приезд все новых и новых гостей во двор. В сумерках их наряды мерцали особенно таинственно. Я выхватывала знакомые мне лица и мысленно прощалась с каждым.

Рядом со мной стояла мама.

— Ничего не бойся, — она сжала мою руку, — один вечер, и все закончится.

Мне предстояло улыбаться и говорить с каждым, кто подойдет поздороваться. Принимать поздравления и делать вид, что я счастлива наконец выйти в свет, что ничего не изменилось. Я сглотнула, пытаясь унять внутренний страх. Уж с этим-то я справлюсь.

Иногда мы не получаем желаемого своевременно. Теперь я могу бывать на множестве балов в роли лицедейки. И, какая ирония, танцевать уже не хочется.

Когда Ив открыл дверь в комнату, первое, что бросилось в глаза — распахнутое окно. Царевич хотел было возмутиться, но я жестом показала ему замолчать. Потому что я окно точно не открывала.

Ив потянулся к луку.

Небо быстро светлело от рассвета, и за колыхнувшейся тонкой шторой я увидела темную фигуру.

Все происходило так же быстро, как солнце поднималось над горизонтом. Не успел Ив натянуть тетиву, как чужак бросился на него, повалил на пол и начал душить. Я стала искать тяжелый предмет, но как назло ничего подходящего не было, а кинжал остался где-то в море. Ив начал хрипеть и бить убийцу рукой по спине. Я к Иву присоединилась, отчего душитель на миг ослабил хватку. Ив вывернулся, а убийца понял, что задумка не удалась, и вскочил на ноги. Мы замерли, смотря друг на друга. Он прыгнул в окно. Вслед ему просвистела стрела Ива.

Успел задеть?!

Мы оба тоже бросились к окну. На улице никого не было, кроме пса по кличке Зуб, который жил у нас во дворе, прикармливаемый работниками таверны.

И полная тишина.

— Что это было? — отдышался Ив.

— Слышишь?

Прислушавшись, он подошел к шкафу и открыл его. На дне сидела жаба и издавала хрюкающие звуки.

— Тьфу.

Я зажгла лампу и проверила все ценные вещи — ничего не пропало. Стена у шкафа тоже была нетронутой. Нужно обязательно заглянуть в тайник, но прежде...

— Ив.

— Да? — глаза у него забегали.

— Иоанн.

— Да что? Ну не сказал я тебе... не хотел портить настроение.

— Вываливай. Все. Про комнату.

— Когда я впервые пришел договариваться о покупке, мне... бывший хозяин, — он прочистил горло, — многоуважаемый, честный хозяин...

— Короче.

— Хозяин сообщил, что прежний постоялец снимал комнаты и умер прямо здесь.

— Так.

— Вот я и подумал, что ты не будешь возражать, и не стал лишний раз тебя тревожить.

— Так?

— Есть еще кое-что... покойный скрывался от банды наемников. Но я подумал, это не такая уж и проблема!

— Просто будем закрывать окна покрепче.

Я села за стол, взявшись за голову. Никаких следов после себя вор или наемник не оставил, да и взять ничего не успел. Значит, он вернется. И это пугало.

Ив какое-то время пошуршал и лег спать, прямо так — в обнимку с луком. Хорошо ему. У меня теперь даже кинжала не осталось, вот и не спалось.

И почему-то красные туфельки не шли из головы. Выглядело все не как месть служанки за грубое обращение, а как чья-то злая шутка. Издевка, и весьма изощренная. Магией на крови ведь целые войска выкосить можно, а ее использовали таким образом. За этим определенно стоял кто-то еще, кто-то опытный. Но кто?

Я побродила по комнате и взялась за мешки с монетами.

— Отсчитала твою долю, — сказала царевичу шепотом.

— Угу, — донеслось в ответ.

Мы старались откладывать часть денег на общие и непредвиденные расходы, а остальное делили поровну.

Точнее, Ив думал, что поровну.

Пройдя к стене у шкафа, я нашла ладонью неровность и отворила дверь маленького тайника. Протянула руку вглубь тайника и наощупь открыла ключом сундучок.

Заглянула внутрь — в полумраке поблескивала гора медяков вперемешку с несколькими золотыми. С виду много, но я точно знала, что этого недостаточно. И каждый раз от подобной мысли накрывала паника.

Положила пару золотых с последней оплаты и закрыла тайник.

Ближе к ночи погода выдалась неважная. В просторном и холодном зале, освещенном лишь несколькими лампами, сидел мужчина, наслаждавшийся ужином в одиночестве. В высоких стрельчатых окнах несколько раз сверкала молния, на краткий миг озаряя его черты лица.

Когда Вирлуве потянулся за бокалом, в другом конце стола вдруг возникла женщина.

Она держала сухую зажженную щепку, которая чудесным образом не гасла.

Вирлуве закатил глаза, отложив столовые приборы.

Женщина произнесла дрожащим голосом:

— Мне нужно сильное проклятье.

— А мне — отпуск, — поделился он.

— Нужно околдовать сразу нескольких людей, и как можно скорее.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу.

Его гримаса словно бы говорила: «Что здесь непонятного?»

— Да как вы смеете мне отказывать? Вы знаете, кто я?!

— Знаю совершенно прекрасно, — он подался вперед, и она отпрянула. — Скандалить будешь со своими подданными.

«Если подумать… в последнее время кто-то стал вмешиваться в мои дела, — мелькнула в его голове мысль. — Может, посмотреть, как он разгадает эту загадку?»

Вирлуве кивнул и сложил руки в замок. Опустив на них подбородок, он направил пристальный взгляд на гостью.

— А может быть, и соглашусь. Ты учти, такая работа заслуживает особой оплаты.

— Столько золота, сколько захотите.

— Моя дорогая, — он холодно улыбнулся под звук грома. Вирлуве наклонился и задул огонь на щепке. В тот же миг женщина исчезла, как будто ее и не было. — Я не беру просто «золотом».

— Куда мы идем?

— Не «идем», а «шла». Я одна шла, — терпеливо ответила Иву, — а кое-кто увязался за мной.

Мы миновали Торговую улицу, повернув в сторону ремесленного района. Ясный денек сулил отличную прогулку. В корзинке у меня была пара костей, которые передала Лиона из таверны, и кусок пирога.

— Не увязался, а решил проконтролировать.

— Зачем меня нужно контролировать?

— Затем, чтоб ты еще одну работу себе не взяла. Да-да, я вижу, как ты каждый день объявления на доске у таверны просматриваешь.

— Интересные дела. А тебе не нужна работа?

— Нет, — он вдруг задумался, — хотя деньги куда-то уходят.

— Я тебе скажу, куда, — на меня устремили полный недоумения и надежды взгляд, — на еду.

— Да мы же просто в таверну ходим!

— А надо на рынок ходить иногда, дешевле будет.

— Но кухни же у нас нет, чтоб готовить.

— Кухни нет, — согласилась с ним.

— Но нужно что-то делать с едой.

— Меньше есть? — неуверенно протянула я.

— Я вообще-то царевич. И есть мне надо по-царски.

— А скромности царевича не учили? Сам высмеивал мою любовь к марципану.

— Точно! Надо набивать животы за счет клиентов, как мы тогда во дворце Кибелы объелись.

— Ну, жди клиента. Дней через сто. Сможешь сто дней не есть?

Отворила калитку ключом, который мне однажды дали, и прошла к старенькому одноэтажному дому, с одной стены увитому плющом. Еще на подходе послышался лай. У меня на грани сознания возникла какая-то важная мысль... но ускользнула.

Ив, который молчал некоторое время, в итоге выдал:

— Да я вообще могу не есть. Мои предки жили в диких полях. Они питались силой земли и солнца и познавали тайны бытия.

— Меня искренне восхищает то, что ты готов уйти в поле голодать, лишь бы не работать.

— Уйти и познать тайны бытия, — уточнил Ив.

Кто я такая, чтобы с ним спорить?

Навстречу выбежал здоровый черный пес, и я сходу бросила ему косточку.

— Вот это да, — Ив присвистнул, заглянув за приоткрытую дверь. Я уже знала, что внутри стены увешаны искусно выкованным оружием. — Почти как меч кладенец!

— Отдам за девять золотых, — прозвучал басовитый голос, и царевича заслонила грузная фигура мужчины в фартуке.

— Девять... Мэгг! Сколько это порций гренок в таверне?

Рурдок по-медвежьи обернулся. Он был как всегда с короткой темной бородой, неровной, как будто ее с края подпалили. Я с улыбкой оглядела крупно вырубленные черты лица.

— Не дури его, он не умеет торговаться, — тихо сказала кузнецу.

— А я и не дурю. Тебя в трактире не видно. Ушла от Тибера? — рассеяно кивнула. — Давно пора. С ним живешь? Мальчишка, — прищелкнул языком в сторону царевича.

— Я-то? — возмутился Иоанн, который хоть и выглядел юнцом, но по здешним меркам считался уже взрослым.

— Не одобряешь? — вновь улыбнулась я кузнецу.

— Хлипковат. Но еще окрепнет. Для меня? — довольный, он взял пирог. — Пошли, смородину заварю.

В коморке смежной с мастерской стояли стулья и стол, который Рурдок сколотил сам. А скатерть для стола ему подарила я. Немного стыдно было, что она такая простая, и я часто порывалась купить ему другую, когда появились деньги. Но Рурдок наотрез отказывался. «Хочешь сделать мне приятно — заходи почаще, не забывай старика», — так он всегда отвечал.

— Никаких убийств подозрительных или краж не было, Рур?

Ив рядом поперхнулся.

— Все тихо, — кузнец свел брови. — И ни один беглец не объявлялся. На вас напал кто-то?

— Я кинжал выронила, — ответила уклончиво. — Новый нужен будет.

— Посидим, выберешь, — кивнул он.

— А так, в общем, есть что-нибудь из новостей?

Рур вздохнул. Он не очень любил, когда я работала наемницей. Но что поделаешь — так мне платили больше, чем за смену в трактире.

— Все тихо, Мэгг. Недавно Боракс заглядывал, — он усмехнулся. Боракс где только не ездит и знает побольше газетчиков, да только попробуй из него что вытяни — забесплатно даже шуткой не поделится. — Он слышал, у барона Дарского все семеро сыновей исчезли. Говорят, был еще один ребенок, восьмой, но его потеряли много лет назад.

— Как можно потерять ребенка? — посетовал Ив.

— Ты свою жабу в маленькой комнате теряешь.

— Для тебя дети и жабы — одно и то же, что ли?

— Нет, — я смутилась. — Жабы не разговаривают.

— Странные дела, одним словом. Разом все исчезли, да.

— Бьюсь об заклад, их выкрали ради выкупа, — Ив шумно запил пирог настоем смородины. — Хочешь навестить Дарского и предложить помощь?

— Может быть.

Лишиться наследников для барона большое горе. И от мысли, что мы можем взяться за это дело, но не справиться с ним, становилось тревожно.

— Ишь как волосы у тебя отросли, — потрепал меня Рурдок по макушке.

Пшеничного цвета пряди доходили мне почти до лопаток. В этот раз решила не остригать их сильно. Раньше они были очень длинными. В какой-то момент этот вес стал для меня слишком тяжелой ношей...

Пару лет назад я впервые очутилась перед трактиром на окраине города. Я была голодной, замерзшей и не знала ничего о том, как живут в Ровгороде. При виде безумной девчонки на пороге в порванном платье господин Тибер и глазом не моргнул. Такие, как я, появлялись на дорожном тракте по двадцать раз за день. Хозяин заведения отвел меня в темную комнату и усадил за стол.

— Значит, ты теперь без роду без племени? — выслушал он и пальцами забарабанил по столешнице. — Личико-то миловидное, приодеть тебя — и для глаз услада будет. Ты, деточка, с успехом можешь податься в ночные леди.

— А что они делают? — я старалась не встречаться с ним взглядом.

— Ведомо что — постель греют. Как тебя зовут?

— Магдалена.

— Звучит оно по-благородному, но очень уж длинно. Ты возьми какое-нибудь сокращение, чтобы клиентам легче запоминалось.

Молчу некоторое время, продолжая смотреть в пол.

— Я у вас работать хочу.

Он покряхтел недовольно.

— Ладно, есть место свободное в подавальщики. Так белоручка ведь... Не продержишься.

Он оказался прав. Я роняла подносы на пол, да и на посетителей тоже. Относила еду медленно, опрокидывала ведра во время мытья полов. Любые уколы посторонних до смешного ранили меня и задевали гордость. Не все были со мной ласковы. В первый же день какие-то мужчины проездом, крепко выпив, зажали у конюшни:

— Ну и копна у тебя, крошка — чистое золото! Покажи личико! — меня жестко взяли за подбородок в попытке запрокинуть мою голову, одновременно задирая подол юбки.

Я задергалась и получила удар по лицу.

В проходе возникла массивная фигура с лампой.

— Вон, — одно слово и рука, опущенная на ножны под плащом.

Этого хватило, чтобы они убрались. Так я впервые и встретила Рурдока. Забилась подальше в сено, сдерживая скулеж. Решила, что живой не дамся — буду кусаться и бить его, пока могу.

Рурдок присел передо мной, протягивая руку. Не для того, чтобы ударить, а чтобы помочь подняться. Он до сих пор вспоминает об этом моменте и говорит: «У тебя взгляд был, как у дикой кошки, Магда. Слабой такой, у которой от отчаяния вдруг силы новые берутся».

Рурдок ковал лучшие клинки в Ровгороде. Одним из его кинжалов я и обрезала себе волосы. Тем холодным утром мы стояли тогда в маленьком дворе его оружейной.

— Он острее, чем кажется. Видишь, к чему это приводит? — мне протянули бинт с лечебным раствором, потому что случайно царапнула себе шею. Рурдок покачал головой. — Родители не учили тебя.

— Учили, — пробурчала в отчет. — Я знаю почти все существующие виды оружия. И могу распознать одиннадцать ядов.

— Но тебя не готовили к тому, чтобы действовать сподручными средствами, — он подкинул полено, демонстрируя его мне. — Человек понимает грубую силу.

— Особенно такую, как у тебя, — кивнула на его ножны.

— Ты обгоняешь ветер.

— Научи меня драться мечом!

— Нет, Магда. Думаешь, я не вижу? Не по тебе это дело, маленькая.

Рурдок бывал в трактире каждую неделю. Таких дней я ждала, предчувствуя одновременно и стыд, и радость. Возможно, я видела в Рурдоке своего отца. У них даже походка чем-то схожа. Только было в кузнеце отличие — странная грусть, от которой плечи его едва заметно опускались.

Мне ни разу не встречались ни его жена, ни дети. Видимо, их и не было никогда. Рурдок на эти темы со мной не разговаривал. Однако детей он очень любил. Иногда собирал вокруг себя стайку любопытных ребят и рассказывал им, какой невиданной мощи удар может выдержать наковальня.

В то утро он увидел в городской газете объявление о пропаже мальчика. Я тогда подошла к нему со стаканом и, как любительница читать через чужое плечо, сразу поняла, по какой причине кузнец нахмурил брови.

— Может, потерялся? — спросила наивно.

Сейчас бы я такой вопрос не задала.

Рурдок покачал головой.

— Я знаю родителей этого ребенка, они в Ровгороде проездом. Издалека едут... да люди хорошие. Отец его приходил, меч купил. Хороший меч взял, долго выбирал. Не может у такого человека сын взять и «потеряться».

— Откуда они приехали?

— Не знаю. Куда путь держат, он тоже не выдал. Может, беглые? В краевые земли едут.

— В Тритретье королевство, — машинально поправила я. — Тогда странно, могли бы на драконьем огне все проскочить. Зачем им здесь задерживаться...

— Так до краевых земель не ходят повозки огненные.

С кем-то я недавно говорила про Тритретье королевство. Стояла и не могла вспомнить, с кем... в голове была каша за последние дни от бесконечной работы.

— Эй, Магда! — окликнула меня Дольха.

Не обращая внимания, я взяла газету и разглядела маленький рисунок. На меня смотрел мальчик, очень уж знакомый... прочла приметы в объявлении, чтобы убедиться, что это он.

— Рур, я видела его недавно. Они действительно в краевые земли едут, он сам мне сказал по секрету.

Я с ним в камушки играла у трактира.

— Что-то еще говорил?

— Что хочет маме подарок сделать... ландыши собрать, — у меня по спине пробежали мурашки.

— Так у нас же ландыши отродясь не растут.

— Да?

— Хотя на окраине, может, у леса...

— На опушке, где сруб?

— Да. Помнишь, я тебе показывал, из какого дерева там рукоять к ножу резать хотел?

— Магда! — следом прозвучало ругательство.

— Рур, а ты никакой амулет не видел на шее у его отца, когда он меч у тебя выбирал?

— Куча подвесок была, помню, да я ж не маг, чтобы разбираться в них.

— А подвеска в виде глаза? — такую же я заметила у мальчика.

— Вроде была такая. Магда, ты не терзай себя, стража свое дело знает — найдут.

— Не найдут.

Ландыши — памятные цветы фейри. Эта семья не просто едет в краевые земли, как делают преступники или несчастные, нуждающиеся в укрытии. Они сами из краевых земель и скрывают свой истинный облик. Они фейри.

Меня вдруг дернули за рукав.

— Совсем страх потеряла, одной мне тут отдуваться предлагаешь?!

С Дольхой мы не сошлись. Она свой гнев никогда не сдерживала, как-то раз даже поколотила меня. Я ей, конечно, тогда ответила, хотя физический противник из меня слабоватый.

— Надо идти за мальчиком, — сказала Рурдоку, опустила тарелки и метнулась наверх.

Дольха осталась стоять с тяжелым подносом — от моей наглости она лишилась дара речи.

Стража ребенка не найдет. Скорее всего, фейри к ней и не обращались, боясь, что их раскроют, ведь у нас фейри вне закона. Если он пропал после разговора со мной, то родители даже не знают, кого ходить и опрашивать.

— Магда, куда собралась? — увидел меня трактирщик.

— Господин Тибер! Мне очень нужно уйти, я завтра все отработаю, честное слово.

— Не хочешь работать — не держу, — поджал губы. — И комнату свою освободи.

— Прошу вас, — выдавливаю через силу. — Я вернусь до заката и потом возьму вторую смену.

— Кто-то ручается за тебя?

— Я, — сказал Рурдок и сунул в лицо трактирщику монету.

Дольха наклонилась к моему уху, произнеся:

— Героиней заделалась? Обратно приползешь сюда, еще умолять будешь, чтоб взяли!

— Приползу, — покладисто кивнула.

Заодно пол протру штанами — снова мыть не придется.

Странная штука — как только я ощутила, что от меня может зависеть чья-то жизнь, любые нападки стали казаться просто смешными.

— Ты? — недобро фыркнул Боракс во дворе. — О, э, день добрый, — исправился тут же, как только приблизилась глыба в виде Рурдока.

Он направил извозчика по адресу, где остановились путники.

— Осталась бы ты в таверне. Я бы сообщил отцу, где мальчика искать, — ворчал Рурдок.

— Страшно тебя одного посылать, — на его удивление осторожно произнесла: — Они фейри.

— Что я, с какими-то фейри не слажу? — с этими словами Рурдок сделал шаг к открывшейся двери. И тут к его горлу был приставлен им же выкованный меч. — Стражников поджидаешь? — усмехнулся он, подняв руки.

— Есть вещи и похуже стражи, — отец фейри опустил оружие, пропуская нас внутрь. — Заколдованная, — бросил взгляд на меня и мои перчатки.

Мое сердце замерло.

— Можешь снять? — спросила.

Он покачал головой.

В глубине комнаты на кровати лежала женщина, заходившаяся кашлем. Кажется, их мать заболела в самый сложный момент.

— Как только я покину дом, чары, скрывающие нас, развеются, — сказал фейри, выслушав нас. — Я не оставлю ее.

— А сына оставишь? — спросил Рурдок.

Фейри стиснул зубы.

— У нас есть экипаж.

Через несколько минут вещи были собраны. Мы быстро и осторожно посадили женщину внутрь.

— Гони до леса, — сказала Бораксу.

Едва мы успели тронуться с места, как мимо просвистела стрела. Еще одна воткнулась прямо в стену экипажа.

— Кого я там везу, черти вас задери?! — воскликнул Боракс.

— Давай драконье пламя! — крикнула ему.

— Я ж в другое королевство прыгну!

Противореча себе же, он взмахнул поводьями, отчего они зажглись фиолетовым огнем.

Нас знатно тряхнуло, и в следующий миг повозка ударилась о камни неизвестно какой земли.

— Оторвались?

— Немного проедемся и потом вернемся, но дальше. Нужно к лесной опушке у Ровгорода.

— «Опушке у Ровгорода», — передразнил Боракс. — Я вам что, ювелир?!

— Твоя точность важна как никогда, дружище.

Какое-то время все было тихо. Вдруг раздалось знакомое ржание коней и свист очередной стрелы.

— Не оторвались, — мрачно сказал фейри.

Рурдок выругался.

— Ты можешь отвадить их колдовством? — спросил он.

— Не поможет. Они такие же, как я.

Боракс круто повернул экипаж и вновь зажег поводья, перескакивая в Ровгород.

Выскочив из экипажа, принялись осматривать местность, а Рурдок встал на страже в ожидании фейри, гнавшихся за нами.

Отец вдохнул воздух полной грудью и указал направление. К оврагу, в котором росли ландыши.

— Следы свежие, — я также заметила поломанные ветки на земле. — Ведут наверх...

На обрыв, что высился перед нами.

Позади раздался шум лошадей — быстро нас нагнали.

Показались фейри, уже в своем истинном боевом обличии: доспехи с на редкость тонкой гравировкой, инкрустированные магическими камнями, длинные волосы и пустые белки глаз без зрачков. Один из них с шипением приоткрыл рот, и длинный змеиный язык промелькнул у него меж белоснежных зубов:

— Вернис-сь, пока не пос-сдно. Мы не тронем родных. Кас-сним лиш-шь тебя.

— Сейчас твой меч и опробуем, — сказал отец фейри Рурдоку.

— Не нашлось еще магии против стали.

Мужчины скрестили оружие.

— Рур, — киваю в сторону повозки.

Фейри попытался добраться до больной матери внутри. Кузнец метнул в него один из клинков. Фонарь на углу экипажа тоже задело, и тот разбился о траву.

— Мою повозку портить?! — взвыл Боракс и соскочил с козел.

Драться я не умела. Нужно было лезть за ребенком. Я и полезла, потому что была легче и проворней, а они прикрывали спину.

— Магда?

Продолжаю хвататься за корни, но соскальзываю, потому что меня трясет то ли из-за страха, то ли из-за слабых мышц. Кто-то вскрикнул. Неужели голос Рура? Молюсь, чтобы не он.

Вдруг все корни, за которые я цепляюсь, загораются огнем. Чуть не срываюсь, в попытке затушить край рукава. Смотрю вниз и замечаю одного фейри, стоящего в отдалении. Магия, опять эта злосчастная магия!

Замираю. Только в таком положении я не продолжаю катиться вниз.

Я что, вот так вот брошу все на половине пути? Пытаюсь отдышаться и найти силы в руках. Вцепилась в землю, продолжая подъем.

Колдовской огонь вдруг весь исчез. И вот я чудом подтягиваюсь до верхушки и переношу весь свой вес на открывшуюся площадку земли. Встаю тут же на нетвердых ногах.

— Нашла!

Передо мной был дрожащий малец, ногой застрявший в медвежьем капкане. Стальном. Крови не видно — значит, повезло. В четыре руки мы с ним разжимаем капкан.

— Не бойся, — говорю тихо, — здесь твои мама и папа.

Он робко тянется ко мне.

— Мы закончили, — голос Рурдока. — Спускайся, я вас поймаю.

Как только ноги коснулись земли, я отворачиваю мальчика, чтобы он не видел трупы. Мать бросилась к нему и крепко обняла.

В этом ребенке я узнала себя из прошлого. Только вот за мальчишкой пришли... а за мной в свое время не пришел никто. Оставили в башне.

Так хочется иногда, чтобы за тобой пришли, и все стало хорошо.

От взгляда на испуганного, но счастливого пацана я ощутила удивительное облегчение и даже легкую гордость.

— Спасибо, — отец фейри кивнул недовольному Бораксу, пожал руку кузнецу и вдруг протянул ее мне: — и вам спасибо, Магда.

— Мэгг. Можно просто Мэгг.

Еще только полдень буднего дня, а в таверне этажом ниже нашей комнаты собралось неприлично много людей.

— Вы Мэгг-колдунья? — спросила женщина, сидевшая рядом.

— Я не колдунья.

Протираю стойку и стараюсь не отсвечивать.

— А это правда, что вы убили дракона?

— Когда я успела? — ошарашенно взглянула на нее. — Что это вы записываете? — нервно покосилась на сидящего за стойкой паренька, который, кажется, работал в местной газете. — Я не владею магией и никого не убивала.

— Скромность украшает героев, — пробормотал довольный газетчик.

Нет, вы только посмотрите на них!

— Послушайте, кто вам сказал, что я убила дракона?

Женщина ответила мне не менее удивленно:

— Так слухи ходят.

— А эти «слухи», случайно, не метр восемьдесят ростом, кудрявые и в кафтане? — начинаю злиться.

— Не хочу показаться невежливой, — появилась передо мной Лиона, — но тебе не пора? Мэгг, ты вроде заходила за чаем, а вместо этого намыла мне всю барную стойку.

— Та самая Мэгг-колдунья! — охнула женщина.

Я бросила тряпку.

— Еще раз назовете меня колдуньей, и не знаю, как, но я действительно наколдую вам порчу, — наткнулась на выразительный взгляд Лионы. Спросила у нее: — Может, вон те столы протереть?

— Перестань отбирать у моих друзей работу, — видимо, мое смятение не укрылось от проницательной девушки: — ты раньше тоже в таверне работала, да?

— Мне нужна еще работа, — со вздохом отбросила тряпку. — Еще деньги, — очень тихо сказала ей, догадываясь, что такой человек, как Лиона, поймет.

Она немного поразмыслила и шепнула на ухо:

— Заходил мясник, упоминал, что нужна работница. За счет заведения, — мне в руку стукнулся бокал.

Немного опасаясь, что там хмельной солод, я поднесла его ко рту. Это был крепкий чай со зверобоем.

У лестницы встретила нашего соседа, тихого дядюшку-портного, который на первом этаже держал скромную мастерскую. Она так и называлась «Портная дядюшки Шена».

— Добрый день, — у него был заспанный и какой-то испуганный вид. — Вороны ваши?

— Что?

— Там, наверху, вороны. Все утро каркают.

— Н-не мои, но я разберусь.

Наверное, забыл выпить свои пилюли, бедняга.

— А что у вас за грохот был ночью? — осторожно поинтересовался он.

— Мы двигали диван.

Я подумала, что о ночном убийце дядюшке Шену знать не следует. Пусть побережет сердце.

— Такой грохот... — с сомнением протянул портной.

— Диван упал. Честное слово, такого больше не повторится.

— А крики?

— А он упал Иву на ногу.

И тут наверху действительно раздалось карканье. Мы с портным вздрогнули.

Я поспешила в комнату и как только шагнула на последнюю ступеньку, на меня налетел клубок черных перьев. Я уже подумала, что глаза выцарапают, однако ворон просто впился когтями мне в плечо. Покачнулась назад...

— Мэгг!

— Что здесь происходит? — спросила Ива, схватившись за перила.

На диване сидела девушка в бедном платье, а вокруг нее обосновалось несколько воронов.

— Пока тебя не было, к нам в лавку пришла эта замечательная особа.

— Лавка? Вы же ничего не продаете, — удивилась особа.

— Мы продаем услуги, — нашелся Ив.

Особу звали Элиза, и у нее были явные проблемы с птицами.

«Зоопарк, — подумала я. — Жаба в кабинете, пес во дворе. Теперь стая воронов. Рано или поздно Ив притащит коня».

— И что, все время так?

— Все время за мной летают, — кивнула девушка. — Я даже спрятаться пробовала, но они потом снова появляются... Меня уже все колдуньей называют, а недавно в меня камень кинули, — она вдруг испуганно прикрыла рот рукой. — Простите, не хотела оскорбить. Я... я всех уважаю! Особенно магию. Я к вам и пришла поэтому, по объявлению.

— Я не колдунья, — становлюсь мрачнее, чем Ив.

— Но вы можете их отвадить? — она посмотрела на меня глубоко несчастными серыми глазами.

Я собралась сказать, что это будет стоить от двух до трех золотых, но тут же поняла, что у девушки вряд ли найдется хотя бы один.

— У меня сейчас нет денег, но есть пять мешков зерна, — она словно прочла мои мысли. — Родственники работают на полях. Прошу вас, пожалуйста...

Мы проводили грустную девушку, пообещав, что что-нибудь придумаем.

— Чего ты так ее держишь? — спросила Ива, который все это время у себя на коленях прикрывал жабу обеими руками.

— Не хотел, чтобы птицы ее склевали.

— Они ею скорее подавились бы.

Села с книгой в руках за стол.

Зачем воронам летать над человеком? Ее кто-то проклял? Странновато для порчи.

На столе лежало несколько писем, которые Ив принес из почтового ящика. Нужно будет разобрать их. В основном в почту закидывали листовки, рекламирующие услуги строительной гильдии, ювелира или какого-нибудь наемного убийцы. За газеты с новостями нужно было платить, их не приносили бесплатно. Иногда приходили письма от потенциальных клиентов, которым что-нибудь было от меня нужно. Один конверт был отправлен сюда, как всегда, из Охотки. Эти письма я уже давно не вскрывала и складывала в ящик стола.

Решив, что не время предаваться тоскливым мыслям, вернулась к чтению.

— Мэгг, тут какой-то господин, ищет тебя, — раздался голос Ива с лестницы, — точнее, лорд.

— Угу... Подожди, какой лорд?

— Лорд Соль.

Соль?!

— Не пускай его! Меня нет!

— Правда, что ли? — протянул уже знакомый голос.

Бесшумно поднявшийся по лестнице колдун с интересом оглядел комнату, прежде чем его внимание задержалось на мне. За его спиной появился царевич.

— А Мэгг сейчас нет, — запоздало добавил Ив.

— Хорошая попытка, — ответил лорд Соль.

Я слегка окаменела.

Почему я не хотела впускать лорда Соль? Начнем с того, что я в принципе не хотела его видеть. Закончим тем, что я, кажется, подозреваю, зачем он явился...

— Что ж, Мэгг, будем отдавать долг?

— Ты уже долги скопить умудрилась? — присвистнул Ив.

— Да вот, решила занять денег тебе на золотые кафтаны, — съязвила в ответ.

— Очень трогательно, но так мы ничего не добьемся.

— А как? Через объявления о «колдунье и стрельце»?!

— Точно, надо бы побольше листовок о нас расклеить. Что за долг-то?

— Мэгг проиграла мне в карты, — любезно пояснил Соль.

— А отыграться можно?

— А вы хотите?

— Ив, даже не вздумай играть с этим жуликом, — я нервно сжала книгу.

— А что ты ему проиграла?

Лорд Соль чуть улыбнулся:

— Не помнишь, Мэгг?

— Конечно, помню, — сказала я. Под насмешливым взглядом колдуна продержалась пару минут и все же обратилась к нему: — но вообще... ты не мог бы...

— Сопровождение. Ты проиграла мне свое сопровождение, — ответил лорд Соль.

Участвовать в его темных делах совсем не хотелось. Кто знает, чем он там занимается?

— Не было такого... Не помню. Я что, должна поверить тебе на слово?

Колдун щелкнул пальцами, и в воздухе развернулся лист с теми самыми условиями и моей подписью.

— Я мог бы воспользоваться расплывчатой формулировкой, заставив тебя отдать долг несколько раз, — вкрадчиво произнес он. — Но буду благородным: сделаю это лишь сегодня.

— Еще скажи, что бережешь карму, — процедила я.

— На самом деле не люблю, когда кто-то под ногами мешается.

— Что такое карма? — спросил Ив.

— Это когда ты крикнул Бораксу, что он слепой и везет нас, как дрова, а потом на тебя птица нагадила.

— Так это не карма, это к богатству, — да, Ива пронять не так-то просто. — Лорд Соль, вам пять мешков зерна не нужны?

— Не нужны. Помочь продать?

— Д-да, — Ив повелся, как ребенок.

— Тогда для начала заключим договор...

— Ага, да. Очень остроумно.

— Как хочешь, — усмехнулся Соль. — Мэгг, жду тебя внизу.

Проходя мимо стола, он перевернул обложку справочника по торговым делам, который я, оказывается, все это время держала вверх ногами. Под ним у меня скрывался сентиментальный роман.

— Мутный тип, — изрек Ив и заглянул мне через плечо. — А ты чего читаешь? Ты же не веришь во все эти «долго и счастливо».

Мне оставалось лишь сидеть и чувствовать, как краснеет лицо.

Уже сидя в пойманном экипаже, лорд Соль наклонился к возничему, обернулся на меня, но все же громко сказал:

— Тридвенадцатое, деревня Штилье.

— Деревня?

Он откинулся на спинку сиденья и просто замолчал, смотря на меня.

Не получив ответа, я спросила о другом:

— Как ты узнал, где я живу?

— Птичка накаркала, — он потянулся к вещам и извлек свернутый в рулон листок. — Ладно, это слишком смешно, чтобы не показать тебе.

«Мэгг колдунья и Иоанн стрелец решат любые ваши проблемы» — прочла я обреченно. Ниже вновь давался адрес нашей комнаты на Торговой улице.

Оставшуюся часть пути ехали молча: я злилась на Ива, на колдуна и немножко — на себя, ну а лорд Соль, должно быть, строил какие-то коварные планы.

Ярмарка в Штилье была что надо. С самого входа поражал воображение пестрый цирковой шатер, на двух сценах у которого шли представления. На одной девушка с двумя головами, растущими из одной шеи, метала огненные ножи в привязанного к доске человека. На другой стояла клетка с клубком огромных змей, которые чуть ли не до смерти душили парня. На моменте, когда одна из змей заглотила голову несчастного, а я ощутила легкую тошноту, на сцену вышел мужчина. Он набросил на клетку красную ткань, и когда он ее скинул, то в клетке остались лишь змеи.

— А ты можешь вот так наколдовать исчезновение человека? — спросила у лорда Соль.

— Нет.

— Так и знала, что вся твоя магия — шарлатанство.

— Исчезновение человека — не магия, а дело одного камня и лопаты. Сейчас тебе выпадет возможность пообщаться с настоящей шарлатанкой.

Впереди по левую руку показался новый шатер. Множество колокольчиков, плетеных украшений и черепов с горящими глазами — надеюсь, это просто фонарики, а не реальные духи. Рядом с шатром сидела пожилая женщина с глазами, сильно подведенными черным, одетая по меньшей мере в десять слоев шали разных цветов. Как только я поравнялась с ней, она начала меня обрабатывать.

— Вижу судьбу непростую. Все вижу про тебя. Все расскажу, милая девушка.

Я вежливо отказалась:

— Спасибо, предпочитаю жить в неведении.

Вдруг взгляд женщины упал мне за спину, и когда она увидела лорда Соль, ее лицо исказилось в гримасе неподдельного ужаса.

— Демон… Изыди!

— И вам день добрый, — колдун меланхолично поиграл перстнями на руке.

— Грязный отступник, живущий во мраке, — обличительно вымолвила вещунья.

Я покосилась на колдуна и на всякий случай сделала шажок в сторону.

— О, теперь в тебе проснулась вера в талант прорицания, — иронично прокомментировал он.

— Наверное, стоит вас послушать, — обратилась я к женщине.

Вещунья отодвинула полог шатра, озаряемого внутри лишь парой свечей на маленьком столике. Как только лорд Соль зашел за мной, она схватила несколько, похоже, защитных амулетов, и повесила на шею.

А у меня в голове против воли мелькнула завистливая мысль: что нужно сделать, чтобы вселять в других столь сильный страх и ужас?

— Давайте быстренько, если можно, пожалуйста.

Оглядела шатер, насчитав как-минимум пять сушеных растений, которые использовались в изготовлении ядов.

— Что желаешь узнать, дитя?

— Хм-м... Как бы мне поскорее разбогатеть?

Она укоризненно покачала головой.

— Не загадываешь то, что тебя по-настоящему волнует. Ты боишься услышать ответ, который тебе не понравится.

— Да, и что с того? — враждебно взглянула на нее. — Разве я одна такая?

— Нет ничего в том, чтобы бояться будущего, — гадалка накрыла своей рукой мою.

Медленно отняла ладонь, взглянула на свои перчатки и попросила:

— Верните браслет.

Она молча отдала серебристый ободок, который только что стащила с моего запястья — волшебным образом, не иначе.

И ведь знала же я, что на ярмарку без украшений ходить надо.

Лорд Соль одобрительно хмыкнул. В слабых отсветах огня его вид напрягал побольше, чем вид женщины.

— Боишься спрашивать — не надо. Я взгляну сама, — сказала вещунья и вновь коснулась моей руки.

Она наклонилась ко мне и просто закрыла глаза на какое-то время.

Вдруг все свечи разом потухли. Я вздрогнула. Мы оказались в полной темноте. Но колдун щелкнул пальцами, и огонь зажегся снова, будто бы ярче прежнего.

Приготовилась к тому, что вещунья выдаст бурную реакцию на вмешательство в ее работу, но та открыла глаза и ровно сказала мне:

— Ты все потеряешь. Но получишь много золота. К тебе придут с загадкой, очень сложной, однако только ты знаешь на нее ответ. Ищи его в прошлом... ищи в корнях.

Очередное размытое напутствие. Кто из нас не переживает взлеты и падения на своем пути? Да и терять мне особо нечего.

— Ясно, спасибо.

Вещунья продолжала смотреть, видимо, в ожидании оплаты.

— А для меня что-нибудь есть? — спросил колдун.

— Ты сам все знаешь, — она добавила тихо: — паршивец.

— Я слышу.

Протянула женщине медную монету, наклонилась и спросила шепотом:

— У вас найдется что-нибудь против... фей?

«И против колдунов», — повисло в воздухе.

— Что ты, милая! Куда мне, — кладу перед ней на стол серебренник, — хм-м, но если повспоминать... — добавляю еще монету. — Вспомнила!

Она наклонилась куда-то под стол и начала там шумно копаться. В воздух полетели разноцветные тряпки, браслеты, шаманский бубен и другие странные вещички.

Достав коробку, смахнув с нее пыль и открыв крышку, она извлекла оттуда амулет в виде звезды на грубом шнурке — явно дешевую позолоту.

— Как этим пользоваться?

— Носи на груди, а если надо рассеять колдовство, поднеси к месту его сосредоточения, — продолжила она все так же шепотом. — И никакая фея или иная гадость паршивая...

— Мы стоим в палатке размером с куст. Повторюсь, я слышу, — сказал лорд Соль.

Из шатра вышла с непонятной подвеской и сомнительными перспективами на будущее. Тут же хлопнула себя по лбу — можно же было сразу действие амулета проверить! Я надела его и обратилась к лорду Соль:

— Колдани-ка.

— С какой стати?

— Тебе что, жалко?

Он посмотрел на меня крайне осуждающе.

— Такую фразу я даже от клиентов, нежелающих платить, не слышал, Мэгг.

— Давай что-нибудь простое, — я совсем страх потеряла.

— Превратить тебя в морского ежа?

— Это просто, по-твоему?

— Хорошо, — он щелкнул пальцами.

Я постояла и, не почувствовав никаких изменений, открыла рот, чтобы сказать «Ага! Ничего у тебя не получилось!».

Но не смогла издать ни единого звука.

Возмущенно смотрю на колдуна.

— Люблю свое ремесло, — сказал он.

Мимо прошел человек, и я увидела, как у него за спиной, приподнимая край мантии, покачиваются девять хвостов. Подергала лорда Соль за кафтан, беззвучно раскрывая рот.

Даже покричать не могу. Ну это никуда не годится!

Я покрутила амулет, ощупывая звезду. Может быть, его нужно как-то потереть или куда-то нажать, чтобы разрушить колдовство?

— Так приятно с тобой гулять, — продолжил издеваться колдун. — Почему я раньше этого не делал? Смотри, вот мы и пришли.

Небольшая сцена и рядом очередной шатер, у которого женщина в расшитом цветами платье развешивала флажки. Когда она повернулась, оказалось, что у нее нет половины лица — сплошной неровный шрам, словно от ожога. А из спины женщины росло еще четыре руки, непрерывно шевелящиеся, занятые делом: то веревку с флажками подтягивают, то платье поправляют.

— Лорд Соль. Какими судьбами? — по-странному просеменила она к нам, настроенная явно враждебно.

— Не переживай, Марика. Не по твою душу.

— Ха-ха, — ответила саркастично. — А это кто?

— Моя кузина. Слегка глуповата, но хорошенькая. Решил вот вывести в люди.

Я зло молчу.

— Как вы с ним общаетесь? — обратилась она ко мне вдруг, не скрывая жалости. И совсем тихо добавила: — Если нужна помощь, только дайте знать. Придумаем вам новое имя, мой муж знает отличного извозчика, мы поможем вам сбежать.

Молчу. Неожиданно трогательная поддержка.

Из шатра показалась голова маленького ребенка. Я махнула ему рукой. В ответ мне несмело улыбнулись. Как только мимо прошла вереница циркачей, ребенок испугался и исчез. Непросто, должно быть, постоянно жить среди балагана.

— В детстве какое-то время я бродяжничал с цирком, — произнес лорд Соль, — ностальгия.

«Всегда знала, что ты клоун», — подумала я и очень сильно расстроилась, что не могу сказать ему это вслух.

По ноге у меня вдруг что-то проползло.

Подпрыгнула и вцепилась в колдуна.

— Испугалась змейки, — улыбнулся он. — Просто гадюка, их в представлениях часто используют. Где-то здесь должен быть и тигр.

Он щелкнул пальцами.

— Больше так не делай, — выдохнула я.

— Сама попросила, — он насмешливо кивнул на амулет у меня на шее. — Я говорил, гадания — шарлатанство.

На этом моменте мне вспомнилась история с золотым павлином, и я разозлилась уже по-настоящему.

— Помнится, ты еще говорил, что казнь — дело хлопотное, с кучей бумажек, и никто им заниматься не любит, а поэтому меня не казнят.

— И что, казнили? Ужас, — в ответ я закатила глаза. — А могла бы просто зажечь лучину, которую я тебе подарил.

— Извини, отдала ее на растопку камина.

— В твоем замке есть камин?

Мне нравилось его дразнить, но и ему — меня, по всей видимости, тоже. Проблема была в том, что у него выходило получше.

Но ничего, я быстро учусь.

Лорд Соль подошел к старику, который сматывал веревку у помоста, наклонился к нему и сказал:

— Привет.

Старик обернулся и выпучил глаза.

— Ты! Паршивец, а ну пшел вон!

— Как же все тебе здесь рады, — развеселилась я.

— Знакомься, это мастер Трево. Мастер Трево, это Мэгг. Я пришел за призом.

— Теперь и чужими руками достать пытаешься, — разозлился старик больше прежнего. — Купил титул и думаешь, можешь творить, что угодно?!

— Не купил, а выменял. Мэгг, добудешь кое-что для меня.

— Для тебя? Даже пальцем не пошевельну.

— Это не вопрос, дорогая. Помнится, ты поставила свою подпись.

Он щелкнул пальцами. Начинаю ненавидеть этот звук. В воздухе возник тот самый договор, и я прочла в нем строку, которой в первый раз не придала значения. Ниже шел мелкий шрифт...

Никогда больше не буду играть в карты на пьяную голову. Теперь я понимаю Бизелию.

У мастера Трево была целый прилавок с диковинными, хитро устроенными механизмами. Я с любопытством разглядывала и выстроившихся в ряд заводных зверей, и крупные часы с маятником. Большинство из них были выполнены из простой древесины, однако встречались и экземпляры с искусно вырезанными позолоченными деталями.

Меня привлек маленький медальон, судя по всему, с часами внутри. На его крышке на удивление грубо, по сравнению с другими изделиями, был выточен знакомый мне знак.

— Вас что-то заинтересовало?

— Нет… нет, — повторила я. — Ваши механизмы удивительны. Чувствуется рука мастера.

Узор, напоминавший слегка раскрывшийся бутон. Королевская лилия — распространенный знак внутри правящих династий.

Давно я его не видела.

— Приятно удостоиться искренней похвалы, — старик разом обрел и осанку, и речь более сложную, как если бы являлся придворным.

Лорд Соль терпеливо ждал, пока мы закончим переговариваться.

— Для начала, держи. Воспользуешься ею в конце.

Он вручил мне уже знакомую музыкальную шкатулку с вырезанным на металлической крышке зверем. Ту, что я мельком видела в графском доме, когда мы с Бизелией останавливались на ночлег.

— Украл шкатулку у графа?

— В карты выиграл. Пока ты на горошине спала. Главное, не роняй, иначе сломается и... печальная выйдет история.

— Что дальше?

— Всего лишь пара испытаний.

— Пара?

— Хорошо, не пара. Три.

Я посмотрела на старика. Тот уже долгое время по какой-то причине не спускал с меня глаз.

— Мастер Трево... Что-то не так?

— Он просто очень рад тебя видеть, Мэгг.

— Вот же стервец, — грубо бросил старик. — Вперед, леди.

— Я не леди, — поправила его и словила от старика пугающую гримасу.

Он поджал губы, отступил и жестом махнул себе за спину, мол, идите.

Лорд Соль провел меня по небольшой лесенке, к верхушке огромного чана с белой водой... нет, с молоком? От которого шел пар.

— Тебе нужно прыгнуть туда.

— Ты в своем уме? Нет.

— Магда, — он взял меня за плечи, — ты мне веришь?

— Нет! — не дождавшись реакции, я заорала повторно: — Нет!

Не для того я множество раз спасалась, чтобы теперь свариться заживо в кипящем чану!

— А у тебя нет выбора, — он щелкнул пальцами.

— Нет! — я уже знала, что сейчас в воздухе появится договор, и даже смотреть на него не стала.

— С тобой ничего не случится, обещаю.

— Ты уже обещал, что меня не казнят!

Колдун поморщился. И поступил, в общем-то, в соответствии со своей подлой натурой — толкнул меня прямо в чан.

Сильный жар накрыл с головой и сразу сменился прохладой. По ощущениям я оказалась в обычной воде. Открыла глаза и увидела страшную черноту под ногами. Удерживая шкатулку, я дернулась наверх к свету — меня тут же подкинула невидимая сила, перевернула и бросила в песок.

— Здорово я тебя вытолкнул, а? — прозвучал голос лорда Соль. Он что, уже и в голову ко мне залез?! — Опережая твое возмущение — нет, я не лезу к тебе в голову. Я просто стою рядом, но ты меня не видишь.

— Сделай так, чтобы я тебя еще и не слышала.

— Тебе лучше бы послушать. Первым испытанием у старика кипящее парное молоко. Проходит тот, кто хочет добыть сокровище без корысти и злого умысла.

— А второе и третье?

— Без понятия. Я погорел на первом.

— Могла бы догадаться...

— Одной магией спасся.

— А без нее?

— Сварился бы заживо. Ты замолчала.

— Это от восторга, — дрогнувшим голосом огрызнулась я.

— Не бойся. Зная старика, есть у меня предположения. Вот мы и проверим.

— Я тебе что, мышь подопытная?

Лорд Соль ничего не ответил.

Я огляделась по сторонам. Повсюду, куда ни глянь, был белый песок.

И тигр! Я вздрогнула. Огромный белый тигр все это время сидел у меня за спиной. Он нервно дернул хвостом и зарычал. Я рыкнула в ответ, по-человечески и скорее от отчаяния. Уже представила себя, нарезающей круги по песку от тигра. Может быть, он цирковой, и не нападет на меня?

Зверь поднялся, переминаясь с лапы на лапу. Открыл пасть, зевнул. Картинка прямо как… на крышке музыкальной шкатулки.

Стараясь не делать резких движений, я поставила шкатулку перед животным.

— Странно. Мэгг, это должно было быть последнее испытание, — вновь прозвучал голос колдуна.

Не слушая его, стала заводить шкатулку. Крутила рычажок как можно дольше, пока рука не устала. А когда отпустила его, то заиграла музыка, напоминающая колыбельную. Тигр прекратил дергать хвостом, затем и вовсе упал на песок, положив голову на передние лапы. Вновь зевнул.

Подождав еще немного, я убедилась, что зверь лежит, закрыв оба глаза.

Развернулась и торопливо пошла к единственному месту, что видела среди песка — сверкающей горе, которая появилась передо мной далеко впереди.

Шкатулка вечно играть не будет. Нужно поскорее найти сокровище и выбираться отсюда.

— Хрустальная? — остановилась перед горой.

Она была гладкой и переливалась на солнце всеми цветами радуги.

И снова хрусталь, горная порода фей и колдунов.

Если приглядеться, я могла даже различить темное пятно, похожее на короб, помещенное внутрь ее прозрачной верхушки.

— Видишь, что наверху?

— Конечно, — ответила я

— Не нравится мне это, — почему-то сказал лорд Соль. — Тебе с феей иметь дел не доводилось?

— Доводилось, — ответила я, все еще думая о вершине горы. — На меня наложили заклятье при рождении.

— А теперь заклятье спало?

— Вроде бы, — честно говоря, я была не уверена.

Не хотелось об этом вспоминать. Присела и зачерпнула с земли горсть песка.

— На тебе как будто «подарок феи», а не заклятье, — какой еще подарок? — Не трогай гору, Мэгг! Мне не нужен труп на ярмарке...

Поздно, я уже приложила ладонь в перчатке с песком к поверхности, надавив — остались царапины.

Хрусталь выдержал бы и острие ножа.

— Обыкновенное стекло.

Как только я произнесла эти слова, от места, где я провела рукой, поползли трещины. Гора начала с легким дребезгом разрушаться у меня на глазах.

Отбежала, боясь пораниться осколками.

За спиной раздался рык. И тут я поняла, что мелодия давно прекратилась. Вершина горы раскололась и рухнула в песок в паре шагов от меня. Хотела подобрать короб, но упала — песок подо мной вдруг превратился в зыбучий, ноги начали проваливаться вниз.

— Бери его, быстро!

Я схватила короб как раз в тот миг, когда над головой мелькнула в прыжке тень тигра. И зажмурилась.

Наступила тишина, которая постепенно сменилась нарастающим гулом праздничного балагана. Я открыла глаза и увидела себя стоящей у края большого чана, в котором больше не было молока. У ног валялась музыкальная шкатулка, а в руках у меня был маленький прямоугольный короб из красной древесины.

Мастер, помогший мне спуститься с лестницы, коснулся моей головы в покровительственном жесте.

Открыла короб. Внутри лежала крошечная деревянная флейта размером не больше ладони, инкрустированная пурпурными камнями, искрящимся на солнце.

И это все?

Лорд Соль мое разочарование считал.

— Признайся, ждала слиток золота, алчная ты душа, — он поднял музыкальную шкатулку и убрал к себе. — Спасибо за товар, мастер Трево.

— Тьфу на тебя, — сказал старик.

— Бывай, дед, — махнул ему лорд Соль. А потом поинтересовался у меня: — Как ощущения?

— Убийственные, — я не хотела с ним разговаривать.

— Давай куплю тебе сахарную вату, — он кинул монету мужчине с лотком, увешанным лакомствами. — Держи.

«Еще один труп ему не нужен», да? Взяла сладкую вату, политую сиропом, и впечатала колдуну в лицо.

Лорд Соль с железным спокойствием достал платок, на котором я заметила вышитые буквы «Л» и «С», и на ходу вытерся.

Оставшуюся дорогу к выходу с ярмарки я преодолела в приятном молчании.

— Почему ты носишь перчатки?

— Как устроена твоя магия?

Мы с ним задали вопросы одновременно.

— Это привычка, — ответила я настороженно. Прощупывает мои слабые места, ну вперед. — Так как работает колдовство?

Он вдруг поднял глаза к небу.

— Я улавливаю невидимые потоки силы, скручиваю их в нити, оценивая плотность, и вплетаю в полотно.

— Ты это только что придумал.

— Да.

Он протянул мне руку. Вопросительно посмотрела.

— Отдавай флейту.

— Мы договаривались о сопровождении. Ничего отдавать я тебе не обязана.

Он вновь щелкнул пальцами.

— Читай мелкий шрифт.

«Все, полученное во время прогулки с лордом Соль, обязуюсь отдать ему», — гласила надпись.

— Ты этот договор на ходу дописываешь?!

Самое досадное, что мелкий шрифт в нем я заметила и ранее... обвинить колдуна в добавлении новой фразы не получится.

— Флейта, — повторил он.

Нехотя достала короб, приоткрыла — камни вновь сверкнули на солнце. Колдун с легкостью выхватил его.

— Но я же ее достала!

— Достала для меня.

— Что? — не смогла проигнорировать его насмешливый взгляд.

— Ничего, — сказал он и поддел меня: — Тигрица.

Надо было мне не про богатство у вещуньи спрашивать. А про то, как можно прихлопнуть колдуна.

Звуки музыки и толпы отдалялись, сменялись тишиной и щебетом птиц. Мы шли вдоль небольшого ручья и приближались к тракту, по которому уже промчалось несколько повозок. Взметнув клубы пыли.

Изначально я хотела поинтересоваться у колдуна, зачем условием в договоре он сделал «сопровождение». Но теперь, когда уже стало понятно, что это была очередная манипуляция личных целях, вопрос поменялся.

— Почему ты привел сюда меня? — он обернулся. — Достать короб смог бы любой человек на ярмарке, и тебе не пришлось бы ехать в Ровгород.

— Любой не смог бы.

— Почему?

— Ты знаешь, — молчу, не понимая, о чем он. — Ты знаешь, — повторил колдун.

Что я знаю?

Он знает, кто я? Как это влияет на прохождение испытаний у мастера Трево? Если он знает, кто я, значит, он знает, что знаю я?

От всех мыслей у меня голова разболелась.

Лорд Соль тем временем поймал экипаж и открыл мне дверь. Настороженно подошла к карете, села внутрь. На сей раз ни игривой улыбки, ни насмешки. Когда колдун захлопывал за мной дверь, лицо его было спокойным и холодным — лицо расчетливого человека.

— Белая роза, — принцесса вдохнула аромат.

— Она моя, — сказал свинопас.

— Дивно пахнет, — Чариша прищурилась задорно. — Что хочешь за нее?

— Поцелуй принцес­сы, — ответил он дерзко.

— Будет тебе десять поцелуев моих фрейлин!

— Нет уж. Один поцелуй принцессы.

Я чуть не поперхнулась. «Десять поцелуев фрейлин»?! Только не говорите, что я должна принимать в этом участие. Девушки, сопровождавшие нас, явно заволновались по той же причине.

— Ладно, — Чариша поджала губы, — но прежде вытрись. А вы заслоните меня, чтобы никто не видел, — сказала она нам.

Тим взял да протер лицо рукавом. Чариша быстро чмокнула его в щеку, слегка поморщившись. Довольная, покрутила в руке цветок. Роза была без шипов: видимо, ранее их заботливо срезали.

— Развели как ребенка, — прошептала Лили, одна из фрейлин. — И стоило на такое ради цветка идти?

— Может, ей самой нравится?

— Ш-ш! Вот уж сомнительное удовольствие, свинопаса целовать.

Я задумалась. Откуда у свинопаса белая роза? В парке на улице еще не началось цветение — слишком холодно, а теплицы в замке не было. Или я чего-то не знаю?

Чариша заметила мое намерение покинуть ее свиту и сухо кивнула — нанимая меня, она согласилась предоставить большую свободу действий.

Пока я искала цветники, впереди из-за поворота послышались мужские голоса.

— Ткани, ковры, фрукты, теперь еще и какие-то сласти — стыд потеряли! Можно подумать, у нас своего не хватает. Уже подписан договор с Тривосьмым — куда мне девать весь их тростниковый сахар?

— Согласен, туррон определенно был лишним. Мы можем попытаться надавить, ваше величество — есть шанс сбросить хотя бы его поставки.

— А я настаиваю на турроне, — знакомый тембр, от которого у меня на миг перехватило дыхание, и отнюдь не от радости. — Они оценят этот жест. Вам нужен драконий огонь, так не скупитесь на заключение мелких соглашений.

На дорожке показались сам король в мантии и золотом уборе, по правую руку от него — вероятно, дипломат, в строгом костюме с несколькими медалями... и лорд Соль.

Я сделала реверанс, как было принято здесь.

— Дивная погода, леди.

— Вы прогуливаетесь одна?

— С разрешения ее высочества, отлучилась ненадолго.

— Ищешь розу, — сказал лорд Соль насмешливо. — Любишь цветы?

Я не смогла сдержать удивления, а вот лицо дипломата осталось непроницаемым. Искренне восхитилась такой выдержкой: его, должно быть, попросили игнорировать любые странности, которые выкинет колдун.

— Молодые фрейлины, чудны́е создания! Еще слишком холодно, чтобы ожил мой цветник, но не расстраивайтесь, — сказал король. Я тонко улыбнулась и сделала повторный реверанс, собираясь двинуться дальше. Однако он вдруг остановил меня, протянул что-то и тихо произнес: — Присмотри за моей дочерью, чтобы она не навлекла позор на наш род. Обо всем докладывай мне, — удивленно взглянула на него. — Вижу, что ты новенькая. Чариша думает, я не запоминаю ее фрейлин.

Я увидела золотой в его руке и застыла. Считав мое замешательство по-своему, король добавил к первому золотому второй.

Молча сжала их в руке и поклонилась монарху.

Все шло по плану, Чариша оказалась права. Ощущение было такое, словно я только что обманула целое королевство.

Король с дипломатом прошли вперед, а лорд Соль, от глаз которого не укрылась моя тайная сделка, тихо произнес:

— От наемницы до фрейлины ее высочества. Растешь.

Я едва удержалась от того, чтобы не скорчить ему рожу.

Принцесса Чариша славилась своим своеволием и избирательностью, когда дело доходило до выбора приближенных. Я сидела с Лили во дворе, ожидая Ива, и слушала ее невеселую историю.

— На моего отца навесили долгов. Когда уличные головорезы его нашли, то привязали к нескольким телегам и четвертовали, а меня продали в бордель.

— Сколько тебе было?

— Пятнадцать где-то. Как-то раз я выбежала на улицу, испугавшись особо свирепого клиента. Гляжу — по трущобам карета ее высочества едет. Маленькая, серая такая, чтобы не признали. Но оно ведь все равно в глаза бросается. Она меня подобрала. Почему, не знаю, — Лили пожала плечами. — Я всякое повидать успела, но самое страшное, что не могу забыть до сих пор — скрип колес… и как разрывает на части отца. И державший меня мужик: держал, чтобы смотрела.

От скрипа отворяемых ворот Лили чуть вздрогнула. Издали донеслось хрюканье свиней — Тим привел их с вечернего выпаса. Король здесь жаловал блюда из свинины.

— Я тоже должна кое-кому.

— Завязывай с долгами как можно скорее, — посоветовала фрейлина. — А если не можешь — беги за край королевств, чтоб тебя никогда не нашли.

— Если убегу, то примутся за моих родных.

— Плохи дела... Все-таки есть преимущество в том, чтобы родных не иметь.

— Лили, ты не знаешь, откуда принцесса услышала обо мне?

— От фрейлины.

Какое совпадение. И далеко не в первый раз. Кто же моя благодетельница?

— Ты знакома с ней?

— Нет, она не из наших. Была в посольстве. Что-то я подзабыла... Кого только ни принимал двор за последнее время. И претенденты на руку принцессы из самых далеких королевств, и просто дипломаты. Сейчас переговоры с краевыми ведем.

— С Тритретьим королевством? — удивилась я.

— Времена меняются. Теперь и о магии знает каждый второй, и фей видно чаще. А Тритретье, как выяснилось, богато рудниками с драконьим огнем. И собрание письменности у них в столице довольно обширное, хотя меня, если честно, древности мало волнуют.

— Так вот, почему здесь лорд Соль...

— Лорд Соль? Он хорош, — она улыбнулась. — Говорят, умудрился выменять свой нынешний титул за булавку. Булавку, представляешь?

— Не представляю.

— Но репутация у него ужасная. И все равно его зовут, когда дело касается магии. Колдуны такие хитрюги.

— Мэгг! — раздался крик. Во дворе показался Ив. Он был одет в красный шутовской костюм в мелкий горох. При каждом шаге на его огромной шапке звенели бубенцы. — Весь взопрел в этой одежде, — выдал он, бросая шапку под ноги. — Какая гадость! Какое унижение!

— Не топчись по ней, она у тебя одна. Есть новости?

Фрейлины не присутствуют в зале заседаний, в отличие от шутов, повсюду следующих за королем.

— В замке посол из Тритретьего. Местные спорят, на какие поставки от краевых соглашаться, чтобы выбить себе их рудники. И я научился жонглировать, — буркнул Ив.

— Про поставки тоже слышала. От Тритретьего не предлагали своего претендента в мужья ее высочеству?

— Их правитель женат, а сын, — Лили хихикнула, — слегка не дорос.

— У принца краевых земель с принцессой Чаришей разница в двадцать лет, — сказал Ив. — Ты бы видела лица послов, когда король заикнулся о браке.

— Смотри-ка, тебе уже и весело там.

Он взглянул на меня исподлобья, и я поняла, что лучше замолчать. Говорила же мне мама, быть более тактичной... Лили разумно покинула двор, сославшись на необходимость быть подле Чариши, и нас осталось трое: я, Ив и его плохое настроение.

— Скажи мне, Мэгг, почему ты фрейлина, а я шут гороховый? А?

— Фрейлиной быть для тебя проблематично.

— Хорошо, но почему шут? Есть же лакеи, например!

— Не знаю, — пожала плечами. — Лицо у тебя такое.

— У меня лицо самое что ни на есть царское!

— Я так и сказала.

— Знаешь, что у меня спросил второй шут сегодня? Он спросил, куда делся предыдущий! Сказал, тот был славным малым, и на последней войне показал себя лучшим. У них, оказывается, традиция такая — шутов на поле брани везти, для поднятия боевого духа!

— Никто не собирается воевать с Тритретьим, — попыталась я его успокоить.

— Тебе не хватило того, что нас чуть не повесили!

— Меня. Меня чуть не повесили.

— ...Чуть не утопили и чуть не придушили, — Ив проигнорировал мое уточнение. — Ты решила съездить еще к кому-нибудь. Пусть они сами приходят к нам в лавку!

— Какую лавку?! Мы даже ничего не продаем!

— Мы продаем зерно!

— Да ты это зерно еще не получил, а уже продавать собрался!

На наши крики оглянулось несколько человек, зашедших на задний двор. Пора было прекращать привлекать внимание посторонних, а то еще ненужные подозрения вызовем.

— Сам посуди, — понизила голос. — Лиона тебе забесплатно твое любимое жаркое раздавать не будет. Потерпи немного... а там и кафтан себе новый прикупишь.

— Что-то ты недоговариваешь, — сказал он вдруг.

Я ничего не ответила. Нынешняя ситуация была совершенно неподходящей для разговора по душам.

Ив заметил позолоченный амулет у меня в руках.

— Что ты крутишь все время? — я рассказала ему про вещунью с ярмарки. — ...А еще меня упрекает в том, что деньги на ерунду трачу. Дай сюда.

Он что-то нащупал, и у амулета откинулась крышка, как у медальона. В углублении звезды оказалась трещина. В ней поблескивал крошечный фиолетовый камень, размером с ноготок. Похож на те, что были в золотом павлине и ярмарочной флейте.

Я подцепила его и покрутила между пальцами. В центре под крышкой виднелось маленькое углубление. Может быть, он выпал? Вставила туда камешек. Ничего не произошло, но лег он как влитой.

Я вздохнула. И захлопнула крышку.

Чариша написала мне сама. Какое-то время мы вели довольно пространную переписку — вероятно, принцесса боялась, что ее письма могут тайно перехватывать. Наконец, мы с Ивом приехали в Тричетвертое, и у нас состоялся разговор вживую:

— Этот ад длится уже долгие месяцы, — произнесла Чариша. — Меня настойчиво стремятся пристроить к какому-нибудь принцу.

— Вы видите в этом проблему?

— Замуж — последнее, куда мне хотелось бы пойти. Но к делу. Нужен не просто шпион, а шпион с со стороны. Моим фрейлинам король не доверяет, но вам... Сделайте вид, что согласны рассказывать ему о каждом моем шаге. Пока вы будете говорить одно, я буду делать другое, — я с сомнением, но кивнула. — А теперь о политике. Прибудут дипломаты, и я хочу уделить свое внимание переговорам. Отец считает, я должна заниматься женихами, — она скривилась и резко закончила: — вот вы с фрейлинами ими и займетесь. А он кто? — спросила про Ива.

— Мы работаем в паре.

Царевич отмалчивался. Он пережил сильную тряску в экипаже и в данный момент все силы направил на то, чтобы не испортить ковер в покоях принцессы.

Чарише колебания были не свойственны, она тут же все решила.

— Я придумала, куда его пристроить.

Так Иоанн и оказался почетным королевским шутом.

С утра люди собрались у конюшен полюбоваться на королевских лошадей. Даже свинопас Тим остановился неподалеку, рассматривая животных. Они были представлены разных мастей, но больше всего было вороных — черных как ночь и блестящих как шелк. Парадная сбруя звенела на них, усиливая торжественность момента.

— Самые яростные кони, что я встречала. Привезены с диких равнин, воспитаны с детства ее высочеством — никому не даются, кроме нее, — сообщила мне Лили.

Развлечением или, если угодно, испытанием для претендентов на руку принцессы решено было сделать укрощение ее коней. Те фыркали, то сужая, то раздувая ноздри. Несколько раз пытались вставать на дыбы, прижав уши к затылку. Каждого коня держало по двое-трое человек.

— Э-э, разве ж это кони? — выкрикнул Тим.

Он вышел на середину поля и внезапно достал что-то из-за пазухи.

Я не поверила своим глазам — графская шкатулка с металлической пастью тигра.

Свинопас поставил ее прямо у ног свирепствующего коня, крутанув ручку. Из шкатулки полилась уже знакомая мне мелодия. Конь не сразу, но опустил голову и успокоился. Толпа ахнула, когда Тим протянул руку, ласково проведя по его гриве.

Я отыскала среди зевак лорда Соль и быстро направилась к нему, прошипев:

— Твоих рук дело!

— И тебе доброе утро, дорогая.

Люди стали перешептываться, раздались хлопки.

— Подойди-ка, свинопас. Мне нужна эта шкатулка, — тихо сказала ему Чариша. — Что хочешь за нее?

— Десять поцелуев принцессы, — ответил он.

По задумчивому молчанию Чариши я поняла, что риск скандала растет. Здесь было слишком много свидетелей, чтобы она могла творить все, что ей захочется.

— Позвольте прежде мне взглянуть.

Я присела у шкатулки, делая вид, что рассматриваю гравировку, а сама незаметно поднесла к ней амулет вещуньи. Как только камень в центре звезды-амулета оказался вблизи крышки, он вспыхнул пурпуром. Я тут же прикрыла его рукой. Ручка у шкатулки перестала крутиться, что-то внутри нее щелкнуло. Мелодия прервалась.

— Как же так? Боюсь, она сломана, — ахнула я, в изумлении прикрыв рот рукой.

Тим подбежал и повторно завел шкатулку. Музыка заиграла вновь. Однако она больше не действовала — конь заржал, грозно поднявшись на дыбы. Мы с Тимом метнулись от вороного врассыпную, но... зверь застыл, как по волшебству. Я уцелела, отделавшись запыленным платьем. Конюх со стражниками схватились за верховую узду, и он вновь отмер, пофыркивая.

Оглянулась, заметив напряженного лорда Соль с поднятой рукой — это он остановил коня. Я замешкалась и все-таки кивнула ему с благодарностью.

Колдун в свою очередь зло прищурился — мое вмешательство не пришлось ему по душе. Ничего, пусть для разнообразия ощутит, каково это.

После полудня король почти час выуживал из меня информацию о том, где его дочь вздохнула, а где чихнула. Пришлось попотеть, выкручиваясь, потому что Чариша занималась чем угодно, только не общением с женихами, как того хотел монарх. Под конец беседы я была опустошена и нашла островок для уединения на маленьком балконе. Проход сюда вел из зала, что ночами использовался для танцев, а сейчас был безлюден и тих.

«Чего пытается добиться король? — размышляла я. — Принцесса словно тот дикий конь, никого не желающий слушаться. Схватишь за сбрую — лишь укусит...»

— Как видите, я тороплюсь.

— Это не займет много времени, лорд Раскин.

Два мужских голоса, один из которых принадлежал лорду Соль, становились все громче.

Подскочила на стуле, вырвавшись из дремы. О чем они говорят?

— Я выслушаю исключительно из уважения к вашей матери, — отвечал лорд Раскин.

— ...Давно искали возможность пристроить туррон, я прав?

Разговор становился все любопытнее, но если меня застанут подслушивающей, то наверняка выпроводят.

Шаги приближались. Я в панике проделала то, что мне уже удавалось с Бизелией — перелезла через перила, прижавшись к стене в стороне от окон.

— Король тот еще упрямец. Да, я обещаю уговорить его и лорда Вирго, — лорд Соль вышел на балкон. Большая фигурная ваза должна была спрятать меня от его взора. Я застыла, закрыв глаза, решив окончательно слиться с каменной кладкой. — Моя просьба? Она скромнее, чем вы думаете, — колдун покинул балкон, захлопнув двери и задернув шторы.

Дальнейший диалог был мне недоступен.

Через силу посмотрела вниз, чтобы оценить высоту, с которой, возможно, проще будет просто спрыгнуть. И обомлела.

Внизу по парку средь бела дня прогуливался Ив верхом на коне — том самом диком жеребце, который не давался никому, кроме принцессы.

— Ив! — заорала я шепотом. Царевич, которого застали врасплох, начал оглядываться по сторонам. — Наверх посмотри!

Он остановил коня и помог мне слезть с балкона.

— Гляди, с кем я подружился, — гордо похлопал жеребца.

— Мы не можем украсть еще одну лошадь, Ив, — простонала я.

— Пожалуй... это испортит нашу репутацию. Верну его в конюшню. Да не переживай, я тихо, — заверил он меня. Я передала царевичу то, что услышала на балконе. — А-а, лорд Вирго? Здешний дипломат, все время вьется рядом с королем.

— Тогда лорд Раскин, видимо, посол со стороны Тритретьего.

Я задумалась. Лорд Соль встречается с послом краевых тайком от короля и лорда Вирго, которые его наняли? Колдун явно ведет свою игру.

Вечер музыки для делегации из Тритретьего и претендентов на руку принцессы решили устроить во время ужина в зале для трапез.

Моя работа на сегодня была окончена, работа Ива — напротив, началась. В то время, как я расположилась рядом с Чаришей и скучающе разглядывала публику, Иоанн прохаживался между длинными столами и ловко жонглировал яблоками, вызывая восторженный свист... Как вдруг один из принцев катнул упавший со стола кубок ему прямо под ноги.

Споткнувшись, Ив чуть не растянулся на полу, и выронил все яблоки.

— У-у!

— Что ж ты, дурень!

— Попрыгай, кузнечик, — усмехнулся тот самый принц себе под нос.

Ив удостоил его лишь мимолетным взглядом, опустил голову и поправил шапку, принявшись собирать яблоки под столом.

Чариша думала о своем, а король лишь посмеялся над выходкой очередного претендента в мужья дочери.

У меня внутри все вскипело.

Да, мы с Лили хихикали над шутовским костюмом. Мне, может, уже и все равно на дурость малодушных, но... Но я была на месте Ива. Мне тоже приходилось привыкать к подобному, усмиряя гордость перед тем, кто еще вчера был равным тебе, а сегодня вытирает об тебя ноги.

Только очутившись на месте обычного человека, когда несправедливость касается тебя лично, начинаешь видеть гниль в головах. До этого момента мы все слепцы.

Чариша по традиции стала спорить с отцом о внутренней политике, а дальше о замужестве, а я... подсела к принцу.

Как там его, принц Альби?

Судя по гербу на плаще, он был претендентом из Триседьмого, маленького королевства, во многом зависимого от земель Тричетвертого.

Ив почти все собрал, но знатному отпрыску не хватило развлечений. Принц Альби пнул ногой последнее яблоко, едва не попав по Иву. Тут уж царевич вскочил:

— Ах, ты ж...

— Ну? — с вызовом привстал тот из-за стола.

Я мягко коснулась его рукава, отвлекая от Ива.

— Ваше высочество, — и смахнула невидимую пылинку с его одежды. — Вы сегодня необычайно хороши. То, как вы укротили вороного жеребца...

Будто бы меня и не было рядом в тот момент, когда он бегал от коня, прикрывая зад, чтоб не лягнули.

— Что только не сделаешь для милых леди, — расплылся в широкой улыбке юноша, опускаясь обратно на скамью.

Падок на грубую лесть. Отлично.

Я еще немного посидела, сделав вид, что его шутки уморительны. Под жарким взглядом принца аккуратно просунула записку ему в карман.

И вернулась к Чарише. Тихонько задала ей вопрос, от которого зависел дальнейший порядок моих действий:

— Ваше высочество, вам нравится принц Альби?

— Это который?.. — тоскливо спросила та.

Ясно.

— После заката пошлите одну из фрейлин в покои леди Мирены. Там будет принц Альби.

Она вдруг оживилась:

— Ты можешь так с каждым принцем сделать? — встретившись с моим скептическим взглядом, она сникла. — Пожалуй, тогда это будет выглядеть подозрительно.

Ив наконец освободился, его сменил другой шут. Чариша отпустила меня к столу царевича, за которым уже сидела Лили и... прибывший на ужин колдун.

— Лорд Соль, как продвигаются переговоры? — кокетливо допытывалась Лили. — Наш дипломат нам ни слова не говорит.

— Лорд Вирго любит держать работу в секрете.

— Когда о чем-нибудь знают двое, оно перестает быть секретом, — настаивала Лили.

— Что ж. Кто я такой, чтобы отказывать даме? — под нашими любопытными взглядами колдун сделал паузу и неспешно пригубил вино. — Лорд Вирго желает получить от краевых не просто открытие морского пути, но и разрешение на посещение столицы, а вместе с ней и здания наук. Ему палец в рот не клади... Ничего у них не выйдет с таким топорным подходом. Я бы на месте фейри не стал давать людям доступ к архивам. Все равно что вложить арбалет в лапы обезьяне.

— Думаете, они там хранят страшные тайные знания?

— Знания есть знания. Страшным может стать любое, попади оно не в те руки, — уклончиво ответил лорд Соль.

— А я думаю, некоторые знания, как и вещички, могут испортить и хорошего человека, — произнес Ив.

— «Вещички»?

— К примеру, вот если у меня есть стрелы, и я ими точно воспользуюсь. Будь у тебя перстень с высыпающим яд механизмом, Мэгг, ты бы меня отравила?

— Однозначно. Чтобы ты больше не позорился.

— Все шутишь, да… Точно отравила бы.

— Ты в своем уме?

— Понимаешь, когда у тебя есть какая-то невероятная вещица, удержаться и не воспользоваться ею крайне сложно.

— Ты прав за одним исключением, — вмешался лорд Соль. — Сначала Мэгг отравила бы меня. Вероятность использования растет тогда, когда у тебя уже есть подходящий человек.

Даже спорить не буду.

Настало время придворному трубадуру развлекать публику. Он запел так вкрадчиво и просто, что я с удовольствием поддалась этому лиричному настроению.

Ив набил щеки виноградом с сыром и спросил:

— А вы любили?

— Не любовь, скорее влюбленность, — я помолчала. — Когда-то... может быть.

— Ты мне не рассказывала, — Ив присвистнул. — Кто это, лорд Фортег?

— Ты какая-то сводница.

Он гордо поправил свой костюм с ромбами.

— Лорд Фортег? — переспросил колдун.

— Я много раз влюблялась, но все заканчивалось плохо, — произнесла Лили. Уверена, среди нас она была человеком с самой нелегкой судьбой. — Есть ли на свете такая сильная любовь, которая наполняет все твое сердце, и о которой поют в песнях?

— Нет.

— Не думаю, — мы с лордом Соль ответили почти одновременно.

На сцену вышел Тим, держа что-то в руках — мерцания нескольких свечей было недостаточно, чтобы разглядеть.

«Кто пустил свинопаса в зал?», — недовольный гул пронесся над праздничным столом. Один из женихов демонстративно помахал перед носом, якобы отгоняя запах свиного помета.

Король поднял руку, призывая к тишине, и с ухмылкой развернулся к Тиму, потакая его выходке.

— Он отбирает мою работу, — пошутил Ив.

Как только свинопас приложил музыкальный инструмент к губам, весь зал наполнился нежной музыкой — перед глазами встали зеленые предгорные луга и звенящий ручей...

Один из претендентов в женихи, повредивший руку при попытке объездить коня, поднялся со скамьи:

— Мои раны затягиваются, — пораженно произнес он.

А свинопас все играл и играл, завораживая присутствующих. Я подалась вперед и наконец увидела, что в руках у него ничто иное, как флейта!

Флейта с ярмарки, которую достала я!

Один из стражников у входа начал разматывать бинт на руке, под которым обнаружились рваные края с запекшейся кровью, что у всех на глазах срастались с небывалой скоростью.

Король одобрительно хлопнул в ладоши и наклонился к советнику, шепча ему указания. Скорее всего, свинопаса ожидают торги за новую диковинку.

Куда больше меня волновала Чариша, с горящими глазами сидевшая подле отца.

После пиршества, когда все уже разбредались, я отыскала лорда Соль. Он стоял достаточно далеко, беседуя с одним из придворных. Очевидно, мой сердитый взгляд просверлил ему затылок, и он это почувствовал, повернув голову.

— Что ты задумал?

Колдун приложил палец к губам, а затем развел руками.

Ближе к ночи Чариша вызвала меня к себе.

— Что за чудесная флейта у Тима, — обронила она, перебирая письма.

— Ваше высочество, вы ведь не планируете у него ее выторговывать?

— Что? Нет. Не сейчас.

— Вам не стоит поддаваться на уловки этого человека... в столь важное время.

В кабинет заглянул церемониймейстер:

— Ваше высочество, посол из Тришестого королевства вновь просит об аудиенции.

— В который раз? Тот принц в смешной треуголке? — она махнула рукой, устало зажмурив глаза. — Не до принцев мне теперь. Нужно уехать завтра вечером, проконтролировать строительство нового пансиона. Все только и знают, что лебезить перед краевыми, а о наших делах внутри и думать забыли. Отец убьет... если я исчезну посреди выбора женихов, — она постучала пальцем по подлокотнику. — Мэгг, я позвала тебя, потому что наши голоса похожи. Вот, что нужно будет сделать.

Упала на кровать. Я чувствовала себя полностью вымотанной. Но лучше уж предаваться усталости на дорогой перине, чем на тесной развалюхе в трактире. В покоях принцессы было до чудного хорошо. Рыжие лучи закатного солнца струились сквозь тюль на большом окне.

С утра Чариша разыграла признаки легкой простуды и остаток дня пожелала провести в своей комнате. К вечеру она тайно покинула замок, а я осталась играть ее роль. Надеюсь, все пройдет гладко, и никто, кроме слуг, меня не потревожит.

Как назло, в дверь постучали.

— Ваше высочество?

Я решила молчать. Пусть думают, что Чариша спит.

— Уходим. Я уже говорил королю, что колдовством не лечу.

А лорд Соль что здесь забыл?

— Мой долг проверить здоровье ее высочества, — проскрипел дворцовый лекарь. — Нужно ломать дверь. Что, если она в критическом состоянии?

Притворно закашлялась:

— Я в порядке! Гостей не принимаю.

Лекарь заворчал, лорд Соль что-то тихо ответил ему. Я наклонилась к двери, прислушалась...

Звук удаляющихся шагов. Тишина.

— Мэгг, — голос колдуна прямо за дверью. Меня прошиб холодный пот. — Открывай-ка. Ты ведь не хочешь, чтобы весь замок сбежался к умирающей принцессе?

— Открывай-ка. Ты ведь не хочешь, чтобы весь замок сбежался к умирающей принцессе?

Я чуть-чуть приоткрыла дверь. Лорд Соль находился в коридоре один.

— Как ты понял?

— У тебя интонации не такие, как у местного высочества. — Досадливо поджала губы. А я ведь тренировалась копировать Чаришу. — Будешь и дальше общаться со мной через щелочку?

Нехотя впустила колдуна в покои.

Лорд Соль смотрел на меня, как довольный кот. Ну, точно сейчас примется шантажировать... Но я оказалась быстрее:

— Если расскажешь кому-то обо мне, все узнают о том, как ты продавил поставки туррона.

Он перестал улыбаться.

— Приятно удивляешь, дорогая.

Я села на кровать и решила кое-что попробовать. А именно — попытать удачу.

Отобрать флейту у колдуна было делом принципа. Меня раздражало, что он получает все, что захочет. К тому же, было интересно, что там за фиолетовый камень внутри нее? Перестанет ли работать магия, если я его вытащу?

— Давай в карты. Если я выиграю, то ты заберешь флейту у Тима и вернешь мне.

— Каким будет мой выигрыш?

— А что ты хочешь?

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Твой амулет.

Ну разумеется, уж теперь-то ему товар ярмарочной «шарлатанки» понадобился.

На какое-то время я засомневалась, стоит ли соглашаться.

— Идет. Не-ет, — протянула, когда он достал свою колоду. — Откуда я знаю, что они не меченные?

— Не знаешь. Но у тебя нет выбора.

— Есть, — я подошла к окну, наклонилась и шепнула: — никого?

— Никого, — так же тихо ответил Иоанн, стоявший на стороже у парковых зарослей.

— У тебя с собой карты? — он удивленно поднял голову. — Кидай мне!

Поймала потрепанную колоду. Стала кое-как ее тасовать.

— Во что играем?

— В дурака? — единственная карточная игра, которую я хорошо знала — наблюдала пару раз, как в нее играли в трактире.

— Переводной, — внес он предложение.

Я начала раздавать, вспоминая, как играет лорд Соль. Прочесть его сложно — всегда безмятежное выражение лица.

— Черви, — увидел колдун выпавший козырь. — Дамы вперед.

Я посмотрела на свои карты. Одни цифры, зато все разных мастей — больше шансов отбиться. Начала избавляться от мелких. Лорд Соль перевел на меня. Отлично, сейчас сплавлю и остальные паршивые карты.

— Бита.

Тяну новые, надеясь, что в этот раз удача будет ко мне еще благосклонней.

...К середине игры в колоде осталась одна единственная карта. Передо мной лежали два валета: один из них был моим крестовым, а вторым валетом лорд Соль перевел обе карты на меня. Только это был валет черви.

Если лорд Соль выкинул валета, значит, у него на руках еще большие козыри? Или он блефует, вытягивая из меня крупные карты?

Я колебалась, думая, забрать себе козырного валета или отбиваться. Если отобьюсь, то избавлюсь от карт и могу заполучить туза, который еще нигде не светился: он либо на руках у лорда Соль, либо лежит последним в колоде.

Не стану отбиваться — и тогда у меня будут два валета, два короля и десятка черви. Можно сплавить их за пару ходов, остаться с десяткой и выиграть. Но только при условии, что у колдуна не хватит хороших карт, чтобы отбиться. А ведь у него как-минимум появится козырной туз, которого, однако, может оказаться недостаточно... Лишь в том случае, если лорд Соль действительно блефует, и остальные карты у него хуже.

— Слишком много думаешь, Мэгг, — усмехнулся колдун. Я накрыла валетов десяткой и королем черви. — Бита.

Взяла последнюю карту из колоды: дама черви, не туз... Кладу своего бубнового короля. Перевести на меня уже нельзя, потому что в руках одна карта.

Лорд Соль выкидывает бубнового туза. Бита.

— Тц, — обложился тузами, мерзавец.

Я уже знала, что будет дальше.

— Ты склонна к структуре — любишь выстраивать карты от более крупной до более мелкой масти слева направо, — неожиданно сказал он. — Как думаешь, почему Тритретье королевство у многих до сих пор под запретом?

— Не знаю, — рассеяно ответила я, следя за игрой. — Говорят, туда стекаются преступники и расовые «изгои».

— Гонения на фей и магов в прошлом. Магия выходит из тени, как было много веков назад. Однако большая часть населения краевых земель — волшебные существа, навсегда оставшиеся непонятными и чужими для людей. Их боятся. А чтобы унять страх, ограждают его источник.

— Как оградили земли Тритьетьего?

— Оградили и стали наводить порядок у себя. Слева направо, как карты... Одного не учли. Тех, кто когда-то бежал и осел в Тритретьем, больше, чем ты можешь себе представить. И люди, которые прознали об этом и вовремя среагировали — открыли врата для переговоров. Только у таких королевств я вижу шансы на то, чтобы выжить в будущем. Иначе их поглотят хаос и перевороты, как это уже случилось.

По спине пробежались мурашки. Последняя фраза лорда Соль была правдой — подобная судьба настигла и мое родное королевство. А корнем проблем стало колдовство.

— Это, — показал он мне туза черви, которого я не могла отбить своей дамой, — козырь Тритретьего.

Погодите-ка... Мне кажется, или второго туза, которым отбивался колдун, я уже видела в игре до этого?

— Откуда здесь бубновый туз взялся?

— У тебя не только структурное мышление, но и память неплохая.

— А ну снимай сюртук. И рубашку.

— М-м, послушай, я не хочу торопить события. Люблю, когда отношения развиваются плавно.

— Я требую повторного раунда! В котором ты не будешь прятать карты в рукав.

— Желаешь, чтобы все было по-честному? Тогда и ты должна раздеться, — с намеком посмотрел он на мое платье.

В дверь постучали.

Вот невезение — я и забыла, что должны подавать ужин.

Осмотрелась. Одни комоды без шкафов... Зазор между кроватью и полом закрывали доски темного дерева с узорчатой резьбой.

— Залезай под одеяло, — сказала я колдуну.

— Так мне сначала раздеться или...

— Лезь сейчас же, — я начинаю паниковать.

— Боишься, что тебя обнаружат в спальне с мужчиной? — продолжая издеваться, он стал говорить громче.

— Боюсь, что меня обнаружат в спальне с тобой.

В первом случае хотя бы ничего страшного, ведь фрейлинам дозволительно иметь свои маленькие радости.

Повторный стук.

— Ужин для ее высочества, — прозвучало из-за двери.

— Одну минуту! — Повернулась к лорду Соль, зашептав: — Так даже лучше. Если ты не спрячешься, тебя заставят на мне жениться. С тех пор все твои деньги, все магические амулеты станут нашим общим имуществом, и флейта в том числе, а пото-ом я планирую тебя отравить, и вот тогда ты больше никогда не сможешь мешать мне делать мою работу.

Колдун без слов накрылся одеялом. Однако вместо того, чтобы молчать, он начал фыркать от смеха.

Я замоталась в шелковое покрывало и просунула руку в дверь, затаскивая тележку с едой. На робкие слова юноши, собиравшегося лично сервировать ужин, ответила:

— Подите прочь! — и хлопнула дверью.

Уж в этот раз интонации Чариши были переданы мной прекрасно.

— Что на ужин? — лорд Соль откинул одеяло.

— Утка в меду.

Аромат от блюд шел потрясающий. Приборы были лишь одни, лорду Соль хватило наглости оторвать утиную ножку голыми руками и начать есть.

Я удивленно наблюдала за ним.

— Что? Я пропустил свой ужин, играя с тобой. Не забудь отдать мне амулет.

— И не надейся. Ты жульничал.

— Клевета, грязная и бездоказательная.

Раздался глухой скрежет камня. Принцесса вернулась? Так скоро!

Я затравленно взглянула на лорда Соль, которого уже и не знала, куда деть. Ведь я пообещала Чарише, что в ее комнате не будет посторонних.

— Через окно не уйду, — лорд Соль вздернул бровь. — Прости, по балконам лазить здесь любишь только ты, дорогая.

Жаль, я хотела скинуть его на Ива.

Стена у комода начала медленно сдвигаться в сторону, открывая за собой блеск фонаря в темноте. Когда тайный ход полностью отворился, Чариша неспешно ступила в свои покои.

— Какой холод стоит, однако.

Принцесса развязала тесемки бурого плаща и скинула капюшон, прятавший ее лицо. Посмотрела в сторону лорда Соль и остановила свой внимательный взгляд зеленоватых глаз на мне.

— Ваше высочество, уверяю вас, это не то, чем оно кажется...

Я надеялась, что, если рассказать принцессе, как старалась добыть флейту, она смягчится.

— Все именно так, как кажется, — высокопарно произнес лорд Соль.

Принцесса непонимающе смотрела на меня.

— Мэгг, отчего ты так испугана?

— Но как же... — я обернулась на колдуна, невозмутимо сидевшего на кровати рядом со мной.

Лорд Соль подмигнул:

— Расслабься, она меня не видит.

Просто замечательно. А ранее он потешался над моей попыткой убрать его из поля зрения прислуги.

— Как поездка, ваше высочество? — спросила, пытаясь сбросить напряжение.

Она вдруг улыбнулась лучезарно.

— Он строится, Мэгг. Пансиону быть. Я оплатила древесину получше, скоро ее завезут. Там смогут жить и учиться все — и юноши, и девушки, не будь у них даже монетки в кошельке.

— У бедняков нет кошельков, — ехидно поправил лорд Соль. — Мда, добрая девчушка. Капризы погубят ее.

Я сделала вид, что отгоняю муху, надеясь шлепнуть его по лицу. Колдун отодвинулся.

Принцесса проверила, нет ли посторонних за дверью. Коридор оказался пуст. Она выпроводила меня из комнаты.

— У тебя большой аппетит... — заметила Чариша напоследок, кивнув на пустое блюдо, оставшееся после здоровой утки. Стало неловко. — Не ожидала, что мне ничего не останется. Не красней, все порядке. Я пошутила.

Кому точно не было неловко, так это колдуну.

— Хорошо провели время, Мэгг, — он поправил мне волосы, закрученные в кудри по дворцовой моде, и отправился восвояси. — Добрых снов.

Часом позже, вернувшись в свою спальню, я обнаружила, что амулета вещуньи, который я носила на шее под платьем в качестве подвески, нет.

«Колдуны такие хитрюги», — вспомнились слова Лили.

Сейчас у меня на языке крутились слова и похлеще.

Смеркалось. Мы с Лили вновь ждали Ива на заднем дворе. Вновь звучало далекое хрюканье свиней с выпаса, которое уже стало привычной частью нашего уютного вечера.

— Выглядишь недовольной. Как все прошло?

Накануне отъезда принцессы Лили пообещала, что стражника «возьмет на себя». Благодаря фрейлине караул у спальни так и не узнал, что вместо нее в комнате была я.

— Кажется, незаметно. Хотя не обошлось без эксцессов.

Я рассказала ей о том, как лекарь пытался прорваться к принцессе. И нехотя упомянула игру в карты с магом.

Лили хохотала от души. Утерев слезы, она произнесла:

— Ты в курсе, что вдвоем в переводного дурака не играют? Он не имел права переводить на тебя, разрешено лишь подкидывать похожие карты, — на секунду я лишилась дара речи. — Расстроена из-за лорда Соль? Нужно было сразу его выгнать! Ясное дело, что он станет жульничать. Хитрость у магов в крови.

— Я должна была хотя бы попытаться, — начала оправдываться то ли перед фрейлиной, то ли перед собой. — Пока его флейта в руках у Тима, жди беды.

— Страшное дело — играть с магом, — Лили покачала головой. — Хорошо, что ничего ценного на кон не поставила.

«Ценного»? Ну, как сказать. Амулет у меня украли.

— Он нашел мое слабое место. Понимаешь, как только начинают совершенно внезапно шутить и любезничать, это застает меня врасплох.

— Уверена, что дело во флирте? А разве дело не в том, кто флиртует?

— Что ты имеешь ввиду?

— Мэгг, он твое слабое место. И он это понимает.

— Нет, — фыркнула я. А потом задумалась. — Нет... Какой ужас...

Лили ободряюще коснулась моего плеча.

— Кто знает… может, ты тоже его слабое место? Попробуй опустить декольте пониже, взгляд сделать более томным, и вот флейта уже у тебя в кармане.

— Чему ты учишь Мэгг? — возмутился Ив, заставший наш разговор.

— Чему ты учишь Мэгг?

— Тому, в чем я действительно разбираюсь, дурачок.

Царевич сел рядом с нами, устало покряхтел и достал яблочный сидр с закусками, завернутыми в скатерть.

— С королевского стола стащил?

— Забрал то, что в других не влезло. Новость слышали?

— Про принца Альби? — уточнила Лили.

— И что с ним?

— Не делай вид, что не в курсе, — протянул Ив довольным тоном.

— Хотела узнать об этом из твоих уст.

— Оказывается, на днях его застукали в покоях леди Мирены. Старушка чуть на тот свет не отправилась, когда к ней посреди ночи потянулась рука в попытке ухватить за грудь! В общем, одним женихом меньше. Потому-то его и не видно в последнее время в замке.

— Одним меньше, а сколько их еще? Глупо, — вздохнула Лили. — К нам толпу принцев позвали, а Чарише свинопаса подавай.

Эту фразу я боялась услышать больше всего. Чувствую, добром оно не кончится.

Свежий виноград с недавнего пира был, конечно же, выше всяких похвал. Однако и сегодняшние закуски оказались вкусными.

— Что-то холодно, — заметила, как фрейлина поежилась в своем легком платье. — Ив, не одолжишь Лили кафтан?

— Нет.

— Тебе жалко?

— Ни за какие коврижки! Это мой самый лучший кафтан... после золотого, его украли в таверне.

— Да брось, тебе все равно негде его носить. В отличие от костюма шута.

Мы с Лили старались сдерживать улыбки.

Ив еще что-то поворчал, а затем ушел и вернулся с теплым плащом, протянув его Лили.

Похоже, он скорее с головой расстанется, чем с кафтаном.

— А тебе не нужен плащ? — спросил Ив.

— Меня греет мысль о том, как принц Альби несется по замку, уворачиваясь от тумаков леди Мирены.

— Да-а, — улыбка спала с лица Ива и он неожиданно серьезно произнес: — Я за последнее время многое понял, Мэгг. Быть шутом непросто.

— Ну, царевичем — оно явно попроще.

— Где твоя сострадание? Мне второй шут недавно сказал, что надо на глазах у короля упасть с лестницы. «Для комедии», так и сказал.

— Извини. Я нервничаю, вот и смеюсь. Жизнь-то не сахар.

— Ты пойди в шуты, — зловеще предложил он. — Сразу сладкая жизнь наступит. Я сегодня, к примеру, патоку Тритретьего пробовал. Как там ее?..

— Туррон.

— Говорят, его делают из меда, орехов и сахара, обработанного секретным образом.

— И как тебе?

— Сладкий, хоть тресни. Хуже были только десерты в том королевстве, где тебя чуть не повесили.

— Спасибо, что напомнил, Ив, — буркнула я. И тут меня осенило. — Ив... Ты гений!

— Конечно, я гений, — невозмутимо сказал он. — А почему?

На другой день мы уже стучались в кабинет к лорду Раскину.

— Час аудиенций окончен, — усталый, недовольный голос.

— Лорд Раскин, дело чрезвычайно важности.

— Кто?

— Иоанн и…

Я дернула Ива, выпалив вперед него:

— Фрейлина его высочества!

Посмотрим, как он прогонит приближенную принцессы, избежав при этом политического скандала. Придется ему с пресным лицом выслушивать, по какому такому «важному» делу мы вломились.

Но и лорд дурачком не был:

— У его высочества есть для меня послание?

— Нет, — врать, что я выступаю от имени принцессы, не хотелось. Дипломаты особенно не терпят подобного неуважения. — Лорд Соль вас обманывает! Я слышала, как его величество заочно согласился на поставки туррона.

— Приму к сведению. А сейчас я вынужден попросить вас...

Ив вцепился в дверь, которую пытались перед нами закрыть, и я продолжила:

— Вы ведь понимаете, что в Тричетвертом достаточно производства своих сладостей? Они больше жалуют кремовые и бисквитные изделия, чем настолько приторные вещи, подобные вашей нуге.

— Они купят все, что нужно, пока им необходимо драконье топливо.

— А надолго ли это? И кто вам гарантирует, что на туррон здесь вырастет спрос?

— В конечном счете, их интересует исключительно драконье топливо, — сказала я. — Вам ведь нужна долгосрочная торговля?

— К чему вы клоните? — спросил лорд Раскин с каменным лицом, сразу видно — профессионал.

— Мы знаем царство, при дворе которого крайне ценят миндаль и сладкий марципан. Если смешать туррон с кусочками миндаля — они душу продадут за ваш рецепт и орехи. Что у вас еще есть?

— Много уникальных сортов ореховых деревьев, они — жемчужина юга Тритретьего, — потер подбородок дипломат. — Все это весьма любопытно, однако я не верю вам.

— Отправьте письмо и убедитесь сами.

— Что вы хотите за эту информацию?

— Книгу, — ответила я, — по бытовой магии. Из центральной библиотеки Тритретьего.

— Впервые встречаю подобную... бесцеремонность. Любопытно, — он недобро на меня посмотрел. —На днях один человек уговаривал меня предоставить ему доступ к книжным архивам в столице. Знаете, кто это был?

— Лорд Соль, — догадалась я.

Ив шустро предложил:

— Давайте-ка составим вексель.

Лорд Раскин притворился недовольным, но быстро пошел у нас на поводу — разумеется, он думал, что никаких тайных знаний мы из книги по бытовой магии не почерпнем. Как раз поэтому я затребовала именно ее.

— Отправьте письмо на имя леди Сибет в королевский дворец Семидевятого, — сказала я после того, как мы все подписали.

— Но лучше не упоминайте наши имена, — вовремя добавил Ив.

— Мы впарили им Семидевятое королевство, — Ив лучился от довольства, когда за нами закрылась дверь в покои дипломата.

Ив посмотрел на вексель. Скромный лист чуть пожелтевшей бумаги с уже остывающей восковой печатью.

— Я почему-то думал, что он его как свиток даст, с позолоченными древками. Такие, знаешь, чтобы можно было послание эффектно разматывать.

— Там нечего разматывать, — отозвалась я, читая единственные две строки и подписи ниже.

Одна из строк гласила: «Защищено магией владения». Что означало невозможность заполучить данную бумагу против воли хозяина. Она могла оказаться в чужих руках лишь в случае дарения. А значит, никто, кроме нас, воспользоваться документом не сможет.

Это было замечательно.

Царевич облокотился о стену возле окна, выходящего в парк. Я прислушалась к пению птиц, доносящемуся с улицы. Такая тишина и умиротворение... никаких лордов, монархов и магов.

— Мэгг, тебе не пора к принцессе?

— Только не снова, — простонала я. — А тебе не пора к королю?

— Нет, Мэгг, ты все-таки взгляни, — голос Ива был напряженным.

Проследила за его взглядом в парк и чуть не словила сердечный приступ. У фонтана стояла Чариша, целующая грязного свинопаса, а фрейлины, обступившие их, вели счет. Они думают, что так спрятали принцессу от чужих глаз, но сверху все прекрасно видно!

Я окликнула принцессу, и та отпрянула от свинопаса. Фрейлины засуетились вокруг парочки, донесся голос Тима:

— Счет прерван...

Я высунулась почти до пояса, чтобы узнать, кто еще стал невольным свидетелем их игр.

В окне противоположного крыла замка стоял один из придворных.

Над ухом скрипнула тетива. Ив сделал стойку, целясь прямо в этого мужчину. Я испуганно коснулась его локтя.

— Я просто припугнул бы его... — ответил царевич.

— Не поможет, — покачала головой. — Ты откуда вообще лук достал?

— Я его в костюме ношу, — он указал на свой мешковатый шутовской комбинезон.

Придворный тем временем исчез из виду, а мы приготовились к буре.

Прежде чем отправиться на бал, бросила последний взгляд в зеркало. Мне выдали какое-то дурацкое светлое платье с кринолином. Из-за ширины его крайне неудобно было «таскать» за собой, даже несмотря на относительную легкость. Зато пышные складки позволяли спрятать в вечернем наряде что угодно, прямо как костюм Ива. Подол не обвивался вокруг ног при резком повороте, благодаря чему я с удобством закрепила свой кинжал на бедре у подвязки. Рабочие перчатки пришлось сменить на белые бальные выше локтей.

Подумала о словах Лили и чуть спустила верхнюю часть платья, сильнее открыв декольте.

Что я делаю? Это просто смешно... Мысленно поругала себя и вернула все обратно.

Судя по благостному настроению короля, ему еще не донесли о произошедшем в парке. Более того — в зале присутствовал свинопас, облаченный в уже гораздо более приличную сатиновую рубашку. Ткань непростая, позволить ее себе могла только знать, в крайнем случае — купцы.

Тима попросили вновь сыграть на флейте. А вот и лорд Соль. Когда свинопас закончил, колдун приблизился к нему и незаметно забрал музыкальный инструмент, прикрепив маленький короб с флейтой к ремню на поясе, под черным камзолом.

Но было кое-что поважнее флейты. Ко мне подошел Ив.

— Нашел его, — слегка кивнул он вперед, где в гуще гостей я различила придворного.

Того самого, который стал свидетелем сцены у фонтана. То был мужчина средних лет в зеленом сюртуке. И нам нужно было добраться до него раньше, чем он расскажет все королю.

— Вы позволите? — лорд Соль встал передо мной в полупоклоне, протянув руку.

— Я не танцую, — резко ответила, стремясь не упустить зеленый сюртук, который мне загородил колдун.

— Фрейлина его высочества и не танцует?

— Туфли натерли... — попыталась отвертеться вновь.

Поймала себя на ощущении, что когда-то у меня уже был такой разговор.

— Как можно не танцевать? Молодежь совсем не та, что прежде, — почтенная леди Мирена обмахнулась веером. — Вы обязаны исполнить хотя бы один танец. За здоровье королевской семьи!

Перевела взгляд на лорда Соль. Не хотелось привлекать к себе внимание там, где царила и без того нелегкая атмосфера.

Поэтому я приняла протянутую ладонь. Положила руку ему на плечо, замешкавшись на секунду, сбитая с толку ощущением тепла. Смешно — подсознательно я воспринимала лорда какой-то холодной змеей, не имеющей ничего общего с человеком.

Уходя, сделала большие глаза Иву, указывая ими в сторону зеленого сюртука. Царевич не сразу отреагировал, но в итоге устремился за придворным.

Я едва не вскрикнула, когда лорд Соль чуть сильнее прижал меня к себе за талию:

— Мы танцуем, не отвлекайся. Как тебе жизнь двойного агента? — намекнул он на то, что я общалась с королем и принцессой одновременно.

— Верни флейту, — зло ответила я.

— Верну. За десять поцелуев фрейлины.

— Я договорюсь с Лили, — она должна была быть где-то в зале.

— Не Лили.

Хмуро смотрю на него.

— Ладно.

Каюсь, была мысль, что он действительно согласится на поцелуй. Но колдун лишь усмехнулся. Конечно, не отдаст он мне флейту... «ни за какие коврижки», как сказал бы Ив.

— Нет, все-таки за сто, — он резко наклонил меня, согласно танцу. Так, что наши лица находились очень близко друг к другу. — Помнится, вчера свинопас от принцессы столько и потребовал.

— Ты понимаешь, чем это может обернуться?

— Понимаю. Но Тим ее не заставлял, — возразил он.

Я попыталась наступить ему на ногу, однако колдун увернулся и произнес с укором:

— Так предсказуемо, Мэгг. Помнишь, ты спрашивала, каково быть злодеем? Это приятно. Тебе тоже стоит попробовать.

В свою очередь вел он, как назло, безукоризненно. Раз уж так сложились обстоятельства, я предпочла просто насладиться движениями под ритм музыки.

И все же, к большому облегчению, мелодия сменилась и танец закончился. Я собралась ускользнуть, но лорд поймал меня за локоть и громко произнес:

— Мэгг, вы обещали прогуляться со мной вдоль колоннады.

Проходившая мимо пара одарила понимающими улыбками. Я чуть не закатила глаза.

— Лорд Соль, нет необходимости уводить меня из зала.

— Я лишь хотел показать тебе витражи.

Естественно, я не поверила ему ни на секунду.

Вся надежда была на то, что у Ива и без меня получится поговорить с придворным в зеленом.

Покинув зал через распахнутые двери с другой стороны, мы оказались в тихом и отчасти темном пространстве с высокой колоннадой по центру и окнами, украшенными витражами. В ночи они освещались несколькими масляными лампами.

Цветные кусочки стекла складывались в историю о рыцаре, который убивал дракона. В одной сцене он держал выкованный при помощи чар меч, в другой — мчался по лесу на белом коне. Потом перед героем изображался большой красный дракон, расправивший крылья, с длинным раздвоенным языком и пламенем из пасти.

В какой-то момент мне стало слегка не по себе. Однако лорд Соль держался на почтительном расстоянии.

— Ищешь стражников, — по-своему трактовал он мой поворот головы. — Основная часть рыцарей занята охраной личных покоев на третьем этаже.

Бальный зал и колоннада располагались на втором.

— Разве нахождение послов из Тритретьего не вызывает опасения у людей?

Все знают, как легко можно причинить вред колдовством.

— Им дан доступ лишь к первому и второму этажу, — объяснил колдун. — Определенно, королю очень дорого обошлась безопасность. Сотни, если не тысячи вшитых артефактов, чтобы гасить магию во дворце — огромное время и огромные деньги. В этих стенах она не действует, я... — он оборвал свой монолог, но все же закончил: — проверил.

А я на секунду затаила дыхание. Не действует магия!

Стоит ли сейчас же выхватить кинжал? Имеет ли это смысл? Флейта все еще была у лорда Соль. Так близко... руку протяни, и возьмешь. Я даже эту руку протянула, когда рядом неожиданно раздался отвлекший лорда смех перешептывающейся пары.

Но колдун быстро отреагировал на мое движение, перехватив ладонь и толкнув к стене. Под моими лопатками сдвинулся камень. Земля вдруг ушла из-под ног.

Нет, она буквально «ушла» — пол провалился!

Я приземлилась почти безболезненно, только копчик ушибла, чего нельзя было сказать о колдуне — он сквозь зубы выругался, видимо, сильно ударившись. Похоже, поранил руку, насколько я успела разглядеть в тусклом свете.

Плита наверху медленно закрылась, окончательно погрузив нас в темноту.

— Ты можешь зажечь свет?

— Колдовство блокируется, — напомнил лорд. Судя по шороху, он начал ощупывать стены. — Стандартная ловушка. Где-то должен быть механизм, который обратно откроет проход.

— Что с рукой?

— Не волнуйся, все хорошо. Тебе не придется перевязывать ее, как в романтичной сцене сентиментального романа, — с иронией отозвался он.

— Даже не планировала.

Я решила пройти дальше по тоннелю, держась за камни. Может быть, впереди будет лестница наверх? Под туфлями скрипел песок. Внезапно нога провалилась в пустоту, и я вскрикнула, покачнувшись назад.

Чуть не сорвалась вниз. Сердце стучало как бешеное.

— Мэгг?

— Да, — я медленно присела, ощупывая камень. — Здесь обрыв.

В самом деле, ловушка.

Не удивительно. В замке были и тайные ходы, одним из которых пользовалась Чариша. Подобные вещи закладывались веками ранее при строительстве, на случай осады и вторжения неприятеля.

— Мэгг, не стоит разбредаться.

Я тоже это понимала, так что вернулась обратно.

— Может, подождем до утра, пока нас не найдут? — начала размышлять вслух.

Рано или поздно Ив хватился бы меня.

— Думаешь, они знают обо всех ходах? Это место могло не открываться годами.

Раздался щелчок и какой-то глухой звук.

— Плита за тобой. Она движется на нас, — сообщил колдун напряженно.

Меня посетила леденящая душу мысль — что, если не песок скрипел по углам у меня под ногами, а раздавленные кости...

Начала лихорадочно ощупывать стену вместе с магом. Больше всего пугало то, что вторая стена могла приблизиться, закрыв нужную кнопку — тогда мы точно не успеем выбраться, и нас расплющит заживо.

Вдруг звук прекратился. Плита заглохла.

— Я вставил амулет в проем между стеной и плитой, — уведомил лорд Соль. — Это остановит механизм на какое-то время.

Камень в амулете вещуньи почему-то зажегся, прорезая мрак фиолетовыми лучами.

— Есть! — один из выступов поддался под моим нажимом, и кусок плиты над головой новь сдвинулся. — Подсади.

— Прости, дорогая. Я не могу тебе доверять, — с этими словами лорд Соль подпрыгнул, подтянулся и выбрался наверх.

Он спустил вниз руку, но я не могла за нее взяться даже в прыжке — слишком большое расстояние.

— Вытащи меня отсюда!

— Терпение, Мэгг...

Он начал что-то делать. Раздался тихий звон пряжки. В тот же миг амулет вспыхнул, прозвучал треск, посыпалась каменная крошка.

— Соль!

— Хватайся!

Я вцепилась в спущенный ремень, параллельно ища выступы в стене. Лишь бы он не порвался...

Как только выбралась и отползла в сторону, под нами загремело, и плита встала на место. Похоже, амулет по какой-то причине взорвался, и ловушку засыпало камнями.

Лорд Соль сидел рядом и так же восстанавливал дыхание. На полу лежал его поясной ремень и... короб с флейтой, что колдун отстегнул в процессе.

— Ай, — сказала я.

— Что такое?

Пролезла рукой под платье к завязкам, приподняв кринолин.

— Кажется, я повредила ногу, когда падала.

— Покажи, — он наклонился.

И тут же к его шее был приставлен кинжал.

— Возьми ремень и встань, — сказала я, поднимаясь на ноги вместе с ним, продолжая удерживать лезвие у его горла.

Колдун послушался, не отрывая взгляда от моего лица.

— Заведи руки за спину.

Он дернул краем губ в подобии улыбки.

Второй рукой я забрала у него ремень и начала им же связывать колдуну запястья. Стоя вплотную к нему, старалась лишний раз не дышать и не отвлекаться на посторонние мысли.

Так у меня хотя бы будет фора, пока лорд Соль станет освобождать руки.

— Ты прав. Приятно быть злодейкой, — призналась я.

Подхватила короб с флейтой и поторопилась на выход. В спину мне полетел смешок.

Весь двор вышел проводить неудавшихся женихов Чариши и делегацию из Тритретьего. Лошади были нагружены различными яствами, тканями и драгоценными кубками в дорогу.

Царевич встретил меня с обвинениями.

— Ты! — начал он и продолжил шепотом, так как вблизи находились король с принцессой: — оставила меня вчера в этом аду! Твое свидание хотя бы удалось?

— О, превзошло все ожидания, — весело ответила я, не соврав даже. — Что случилось? Ты поймал того придворного?

— Поймал, а толку?! Королю уже доложили о поцелуе у фонтана — за ними чуть ли не половина двора наблюдала, оказывается. По кустам они все прячутся, что ли...

— И как отреагировал король?

Ох, не к добру все.

Я занервничала вдвойне, потому что в парк спустился лорд Соль, свежий и выспавшийся на вид, словно ничего и не было. Колдун встал рядом, беззастенчиво слушая наш разговор.

— Отреагировал так, как ты и подумала, — Ив продолжил нагнетать: — Скандалы, крики — бал сорван! Принцесса едет в монастырь!

— То есть ей — наказание, а свинопасу — ничего?

— А свинопас свой род не «позорил», — снисходительно произнес колдун.

Иоанн решил, что для одного утра огорчений мало, и добил меня:

— Я тоже чуть не попал под раздачу. Кто-то видел, как я седлал коня ее высочества... но я ведь тогда не был в костюме шута, так что меня так и не признали. Хотя лучше бы нам поскорее отсюда уехать, Мэгг.

— Зачем ты полез в конюшню? — рассердилась я. — Мне тебя еще твоему отцу возвращать. Желательно, чтобы голова на плечах тоже была.

— А так ли она нужна? — задал философский вопрос колдун. — Все равно он ею не пользуется.

— Вы теперь меня вдвоем, что ли, ругать собираетесь? Заведите детей и на них тренируйтесь.

Кто-то пораженно выдохнул: в парк вынесли последний дар для послов из Тритретьего — длинный полупрозрачный плащ. Его ткань невыносимо ярко искрилась на дневном свете, переливаясь всеми цветами радуги, будто была усеяна мельчайшими алмазами.

До конца не веря собственной догадке, я спросила у Лили про плащ. Фрейлина ответила, что он был соткан еще сто лет назад из мелких кусочков, которые когда-то были крыльями феи.

Лорд Раскин не выразил новых эмоций, а его спина стала лишь прямее. Я не могла понять, что загорелось в глазах краевых — возмущение или желание заполучить драгоценную ткань?

Лорд Соль моментально сбросил маску доброжелательности. Он обратился к монарху:

— Наш уговор был другим, — кивнул на плащ. — Вы обещали уничтожить его.

— Это реликвия королевской семьи, и я вправе распоряжаться ею так, как посчитаю нужным, — отрезал тот.

— Отец, что вы делаете? — вмешалась Чариша.

— Молчи, негодная.

Повеяло холодом. Вдруг посреди белого дня замок накрыла тьма. Небо почернело полностью, объятое не то тучами, не то плотным дымом. Ни разу в жизни мне не доводилось видеть подобное. Все люди зашевелились в испуге, и только колдун стоял неподвижно, а рядом с ним было темнее всего.

— Мы договаривались об ином, — повторил лорд Соль в полной тишине.

Пропали даже птичьи голоса.

В нескольких окнах треснули стекла. Король открыл рот, но из него вырвался лишь сиплый стон. Я почувствовала, что тоже не в силах говорить — таким тяжелым стал воздух.

Спустя короткое время вернулись все звуки, солнце вновь осветило траву у замка, а король затряс головой, отзывая слуг с «подарком».

— Унесите плащ, — приказал он, — с глаз моих. И сожгите.

А я смотрела на лорда Соль и думала, какого это — по-настоящему попасть в немилость такого человека? Как страшна, должно быть, его сила, направленная против тебя… И как, наверное, приятно иметь его в рядах своих союзников.

После обеда небо в самом деле заволокло облаками. Чариша вызвала меня с Ивом к себе. Выдавая расчет, она вела себя рассеяно и словно бы говорила сама с собой:

— Вы сделали все, от вас зависело... Я была беспечна.

Внутренне я не находила себе места. Чариша хотела завершить строительство пансиона — теперь не известно, что с ним будет. Короля занимает лишь внешняя политика. Конечно, то не моя забота. Но так не должно быть. Пытаешься жить согласно своим убеждениям, думаешь, что все под контролем, а потом — один поцелуй с каким-то свинопасом, и...

Нет, на самом деле я не находила себе места совершенно по другой причине. Я не должна была лезть в политику, говорить с лордом Раскиным. Не отвлекись я на него, останься я подле принцессы, возможно, сцены у фонтана удалось бы избежать.

Я все испортила.

Принцесса спустилась на улицу. Все ее вещи вынесли к воротам, где ожидала подготовленная карета.

Лили дрогнувшим голосом спросила:

— Вы действительно отправитесь в монастырь?

— На время. Думаю, отец позлится и вернет меня обратно, — преувеличенно бодрым тоном ответила Чариша.

— Нельзя поговорить с его величеством, чтобы он смягчил наказание? — предложила я.

Остро ощущалась вина за то, что «не доглядела» за принцессой. Впрочем, я действительно пыталась предупредить ее не гнаться за флейтой.

Чариша выпрямилась.

— Я не намерена упрашивать отца, стоя на коленях.

— Я поеду с вами.

— Ох, Лили, — она не сдержалась и всхлипнула.

Принцесса все это время не расставалась с белой розой. Цветок в ее сжатой ладони выглядел на удивление свежим, словно его только что сорвали с куста.

И все-таки, нет здесь никаких теплиц! Где-то еще я встречала белые розы. Было что-то важное, связанное с ними...

К нам подошел свинопас. Кажется, я впервые видела лицо Тима абсолютно чистым.

— Есть разговор, но не при всех, — он дерзко намекнул на то, чтобы фрейлины оставили принцессу в одиночестве.

— Мне от них скрывать нечего, — сказала Чариша.

— Что ж, — он перестал придерживать плащ, под которым оказалась все та же рубашка, что была надета на нем на балу. — Не узнаешь меня? А так?

Он надел на себя небольшую треуголку с пером.

Роза выпала из рук принцессы.

— Тот самый принц, которого ты отвергла. Вижу, только сейчас поняла. Помнишь, что ты сказала тогда? Что мои подарки не стоят и ломанного гроша. Отказала даже в приеме. Принц Тришестого, этого маленького королевства, слишком беден для тебя, — горько усмехнулся он. — Однако свинопас потешил твое самолюбие.

Мне на голову капнуло. По привычке вытянула руку, словив несколько капель дождя.

— Это больше не имеет значения, — Чариша была пунцовой от стыда.

— Один прием! Я не просил стать моей невестой — я мечтал наладить торговлю. Но ты не пожелала даже видеть меня, — от говорил все яростнее, а принцесса принимала вид все более уязвленный. — Твое пренебрежение обернулось моим позором, и когда я вернулся на родину, то не смог посмотреть в глаза ни родителям, ни подданным. Слуга, и тот плюнул мне под ноги.

— Я сегодня же попрошу отца об аудиенции с тобой.

— Благодарю покорно, более не нуждаюсь. Я надеюсь, монастырь раскроет тебе глаза на жизнь так же, как мне — ваш двор свиней.

— Пожалуйста, постой...

— Прощай, Чариша.

Фрейлины неловко молчали, поправляя оборки на нарядах. Многие покинули двор, удалившись за зонтиками. У кареты осталась ждать только Лили.

Я подняла с земли розу и отдала принцессе. Та улыбнулась, но вышла лишь болезненная гримаса.

Затем Чариша отвернулась. Она стояла под накрапывающим дождем, в испачканном платье, наедине со своими переживаниями, и вытирала лицо.

И я ничем не могла ей помочь.

Собирались все так же в дождь. На улице все стало будто бы тише, окутанное влажной дымкой.

— Уезжаем, как крысы.

— Видно, не у всех историй счастливый конец, — Ив тоже выглядел подавленным. — Слушай, а этот лорд Соль, выходит, жуткий тип. У меня черное небо все из головы не выходит... До сих пор мурашки. Вы с ним давно знакомы?

— Не особенно.

— Где ты его откопала?

Нахмурилась, припоминая:

— На балу.

— Ты права. Балы — зло.

Мешок с деньгами бросила Иву в руки, а сама присела у ворот, роясь в вещах. Меня волновало кое-то другое. Я даже подумывала отдать это принцессе. Впрочем, вряд ли она обрадовалась бы. О, наконец нащупала маленький короб из красного дерева.

Открыла его, а там... Было пусто.

— Что это, щепка? — сунул нос в короб Ив.

На дне лежала лучина. Такая же есть у меня в ящике стола, в лавке на Торговой улице.

Чувство безысходности сменила ярость. Одно дело, когда тебя обыгрывают, и совсем другое — когда издеваются. Провела по уже сырым волосам, чувствуя лицом мелкие капли мороси.

— Я это так не оставлю.

Дорога за воротами замка уходила далеко вперед, к развилке.

Ветер выл в трубах и хлопал ставнями. Такой ветер приносит за собой перемены — ливни и холод. Лето в Ровгороде долгое, а зима приходит резко, не дожидаясь осени. Но до нее еще не скоро.

Мне вновь не спалось. Зажгла лампу и начала выписывать все, что мне было известно о колдовстве. Все, что когда-либо говорили родители или учителя.

В час, когда свет над столом потускнел, я вспомнила, что пора бы долить масла в лампу. Оно хранилось у нас в шкафу. Удерживая очередную мысль в голове, я отворила створки...

В шкафу сидела девушка. Я закрыла шкаф. Наверное, все дело в переутомлении. Что только ни привидится на ночь глядя.

Открыла снова. Девушка была все еще там.

— И-и-ив, — протянула я.

Миловидная незнакомка с рыжими волосами представилась Гвен. Просто Гвен, без имени рода.

— И давно она у нас живет? В шкафу.

— Давно, — ответил Ив, сонно протирая глаза. — Мэгг, это же жаба.

— На мне проклятье, — пояснила Гвен флегматично. — Могу принимать свой истинный облик только ночью и на новолуние.

— И ты все это время молчал? — спросила я у царевича.

— Ты тоже не торопишься рассказывать мне свои секреты!

Справедливо.

Я обратилась к Гвен:

— Кто тебя проклял? Как снять, не знаешь?

Она прикоснулась рукой к губам и покачала головой. Этого следовало ожидать... Часто те, кто все еще находятся под действием колдовства, не могут ничего рассказать или показать. Даже намек дать не могут.

— Мы что-нибудь придумаем, — вздохнул Ив. — В каких-нибудь книгах найдутся сведения об этом?

— У меня нет таких книг.

Ив посмеялся.

— Конечно, я ведь не про твои сентиментальные романы.

— Он все время берет их тайком почитать, — сдала его Гвен.

— Так вот, значит, кто пролил чай мне прямо на разворот?

— Это был не я! Гвен, а я еще о тебе заботился… Да я своими руками мух тебе ловил! Вот, как ощущается предательство.

— Снизь пафос. Во-первых, чай с сахаром пьешь только ты, Ив, во-вторых, страницы потемнели и склеились.

— Да подумаешь... Ерунда. Гвен, ты хоть скажи.

— Я не буду злить Мэгг, — ответила Гвен.

А она мне нравится.

В паре улиц от здания таверны стоял книжный магазин, чуть ли не единственный в Ровгороде. Оно и понятно — город славился ремеслами, а не науками.

Тихо звякнул колокольчик, и мы оказались в небольшом помещении, заставленном книжными шкафами.

— Это — лавка, — сказала я Иву. — Видишь книги? Они все продаются. Поэтому «лавка».

— А у нас что тогда?

— Комната. Может быть, кабинет.

— Лавка.

— Не лавка...

— Ведьминская лавка.

— Я же вижу, ты специально меня злишь.

Раздалось чье-то сопение. Мы подошли к столу у входа, заваленному раскрытыми книгами и кипами бумаг. Ив сдвинул одну из стопок, и за ней показался слегка небритый мужской подбородок.

Ив прошептал:

— А ты еще говорила, что у нас беспорядок.

— Беру свои слова назад, — согласилась я и почти проорала: — Ив! Как думаешь, что нам купить в этот раз?

Царевич подпрыгнул от неожиданности. Продавец, оказавшийся мужчиной средних лет, вздрогнул.

— Четыре медяка... И закладка в подарок, — пробормотал он, открыл глаза и уставился на нас. — Вы кто?

— Я Ив, а это Мэгг...

— Зачем ты говоришь ему наши имена?

— Он же спросил.

Я решительно наклонилась к мужчине, опираясь обеими руками о стол, при этом чуть не задев носом одну из книжных башен.

— Нам нужно все, что у вас есть по магии!

Нехотя продавец встал, потянулся и исчез в тени шкафов.

— Надо же, впервые за неделю... — доносилось его ворчание, — когда уже люди перестанут читать? Вам что, нравятся книги...

Вернувшись, он выложил поверх груды своих томов новые. Мы с Ивом стали разглядывать названия.

— «Сто заговоров на любовь», «Дурные приметы»...

— О! Чудесные превращения, — обрадовался Ив и разочарованно дочитал: — ...из замарашки в красавицу.

Остальные экземпляры были примерно такого же содержания.

Лорд Раскин предупреждал, что получение разрешения на книгу в столичной библиотеке — дело не быстрое. А если и удастся вдруг добраться до библиотеки самим, на руки нам даже кулинарный рецепт не выдадут.

— Давай возьмем хотя бы эту, — канючил Ив, держа в руке «Чудесные превращения».

— Четыре медяка. Вот ваша закладка в подарок, — сказал продавец и упал обратно в кресло, зевнув.

...Придется ждать книгу от дипломата.

— Вексель Раскина у нас есть, уже неплохо, — вздохнула я.

— Кстати. Любезный, мешок зерна нужен? Ау, — Ив помахал рукой перед лицом мужчины, но тот не отреагировал. — Заснул. Серьезно, Мэгг, ты посмотри. Заснул.

— Пойдем. Нам еще это зерно завезти завтра должны.

— Как бы его поудачнее продать? — задумался Ив.

— Обменяем булавку на титул.

Утро началось с карканья над головой. Я приоткрыла глаз и увидела большого черного ворона прямо перед собой. Он уселся мне на грудь и крутил головой.

— Снова ты, — со стоном упала обратно на подушку.

— Я не знаю, к кому еще обратиться, — сказала Элиза.

— Сколько их тут?..

Она стала считать, шевеля губами.

— Семь. Я уже посчитал, — царевич опередил ее. — Вороны уселись в ряд на балке под потолком, некоторые из них принялись невозмутимо чистить перья. — Они, по-моему, уже знают друг друга, — пошутил Ив.

Я прищурилась и поймала сиреневый отблеск в глазах одной из птиц. Знакомый цвет, что встречался мне все чаще.

Какое-то воспоминание царапнуло. Решила пересчитать птиц. Раз, два, шесть, семь... взгляд остановился на девушке. Восемь. Вместе с ней восемь.

— Ты в семье единственный ребенок?

— Я сирота, — пролепетала Элиза. — Меня нашли в лесу и удочерили, когда еще была маленькой.

«У барона Дарского все семеро сыновей исчезли. Говорят, был еще один ребенок, но его потеряли много лет назад».

— Они твои братья.

— Кто?

— Они.

Элиза округлила глаза. Окончательно почувствовав себя сумасшедшей, я добавила:

— Присмотрись внимательнее.

Она как можно пристальнее взглянула на птиц.

Наступила тишина...

В следующий миг раздался хлопок, и вместо воронов в комнате оказалось семь юношей в сюртуках. Один из них с радостным воплем подпрыгнул.

После карканья и счастливых возгласов я не могла сосредоточиться. Cложно выносить происходящее, не позавтракав. Спустилась в таверну вместе с Ивом. Газетчик, вперивший в нас алчущий до сплетен взор, подсел за стойку рядом:

— Скажите, это вы Иоанн-стрелец, попадающий с пятидесяти шагов точно в яблочко?

— Угу, точно в яблочко, — без лишней скромности ответил Ив, жуя картошку, которая осталась со вчерашнего ужина и перекочевала в завтрак.

Я сделала вид, что поправляю волосы, прикрывшись рукой в перчатке. Не помогло. Газетчик добрался и до меня:

— А вы — колдунья, убившая дракона?!

— Нет. Нет, нет, нет…

— Мэгг-колдунья! Какие зелья удачи вы можете посоветовать молодым людям в наше непростое время?..

— Она злится. Если вы продолжите, в вас ударит молния, — перебил его Ив, авторитетно подняв вилку.

Газетчик умерил свой пыл. Затем и вовсе отодвинулся.

А я, чтобы не терять времени даром, распечатала второе письмо, с которым хотела ознакомиться еще вчера.

Писал отец бедной девушки. Местный лорд их земель приказал его дочери за одну ночь спрясть из соломы гору золота.

— Откуда такие условия? — поразился Ив. — Небось, сам и наплел, что его дочь так может.

— Вполне вероятно... Тут вся первая страница отведена под описание ее красоты и прочих достоинств.

Приказы лорды раздают не просто так, коль не исполнил — изволь жизнью поплатиться. Страшась грозящей им расправы, отец и дочь заключили сделку с неким демоном, который обещал превратить солому в золото, но взамен потребовал саму дочь. Девушка согласилась отдать себя демону. Письмо с каждой строчкой все больше походило на сентиментальный роман.

Чтобы избавиться от демона, нужно было разгадать его имя. Имя, которое никому не было известно.

— Ты только послушай. Они предлагают триста золотых! — У Ива от такого чай полился из открытого рта. — Триста золотых за имя. Все, что им удалось узнать о демоне — это то, что он аристократ, родом из Триодиннадцатого и является обладателем какого-то проклятья-предсказания.

К посланию прилагался пожелтевший клочок бумаги. Мы с Ивом попытались разобрать рваный почерк.

«И утратит он облик свой, как утратил честное имя. И недостоин будет того, чтобы произносить его имя вслух, пока меч не пронзит его».

— Ужас какой, — поежился царевич.

— Обычное дело. Правда, зацепок мало. Знаешь, что меня смущает? В Триодиннадцатом не осталось ни колдунов, ни волшебных существ.

— Откуда ты знаешь?

— Много лет назад феи в тех землях подвергались преследованиям, и я слышала, что одну даже публично казнили... Потом вышел закон, запретивший любые гонения. Однако с волшебством в Триодиннацатое не суются и по сей день.

— Откуда ты столько знаешь? — повторился Ив.

— Так вышло.

Так вышло, что мне и историю Триодиннадцатого преподавали, и названия королевств зубрить заставляли.

— А если поискать упоминания в газетах? Какое-нибудь имя да мелькнет.

— Пожалуй.

— Беремся? Ты что-то приуныла.

— Мне не по себе, — решительно сложила все бумаги и убрала их обратно в конверт. — Лучше бы им обратиться к лорду Соль.

Стоит ли вообще пытаться помочь, не будучи уверенной в том, что справлюсь?

— Впервые слышу, чтобы тебя это останавливало.

— Да вот, после истории со свинопасом...

— Ты делаешь свою работу, Мэгг. Ты говорила, лорд Соль редко берет плату золотом. Он берет кое-что поважнее, верно? Не думаю, что люди захотят так подставляться, когда можно просто нанять героя за горсть монет. Конечно, мы с тобой не маги…

— Даже не знаю. В листовках ты решил указать обратное.

— Не ерничай. Это рекламный ход. Так вот, мы не маги, но сама возможность управления магией делает нас соперниками любым колдунам и феям.

— Никому еще не удавалось побороть фею, просто так сняв ее проклятье.

В одном Иоанн был прав — чем больше мы знаем о колдовстве, тем лучше можем противостоять его силе.

А для этого нужно дождаться книгу от лорда Раскина.

— Ты встречала фею когда-нибудь?

— Да, худшая встреча в моей жизни.

— Я думал, они маленькие и живут в цветах.

— У вас на болотах что угодно бывает.

— Сколько раз тебе говорить, мое царство — не болото!

Лиона тем временем разлила нам по горячему взвару с кедровыми орехами. На щеке у нее был еще свежий шрам.

Ив взял кружку и вздохнул:

— Иногда я скучаю по родным землям. По степному ветру. По своему коню, которого пришлось оставить. Братья не умеют правильно его объезжать. А в стойле он загнется от тоски...

— Конь в лавку не поместится, — сразу сказала я.

Ив улыбнулся, и до меня дошло, почему: я назвала наш кабинет «лавкой».

Кедр, плавающий на поверхности взвара, напомнил мне времена, когда на дворе стоял холод, а я возвращалась в заботливо нагретую гостиную. Огонь трещал над дровами, и на тумбе с изящными ножками стоял заранее приготовленный чай с настоем из сосновых шишек. По традиции такой настой делали к каждой зиме. Терпеть не могла его странный вкус и всегда капризничала. Поэтому в чай его добавляли всего по одной ложке, а в конце еще и мед клали.

— Я тоже скучаю по дому. Но он больше не тот, каким я его помню.

— Каким же он был?

— Обычным. Шумным... всегда много людей, но все ласковы со мной. Степей там нет, вместо них — скалистые земли, обросшие лесами.

— Было бы славно и туда съездить. Раньше увидеть мир было моей заветной мечтой.

— И у меня.

Мы с Ивом переглянулись.

— Что-то изменилось? — спросил он.

— Мир все еще хочется увидеть... но некоторые его стороны — не особо.

Я слегка пихнула Ива ногой под стойкой, указав на шрам мимо проходящей Лионы.

— Рана от стрелы, — ответил он еле слышно.

И сам переменился в лице от неожиданной, безумной догадки.

— Откуда у тебя царапина? — спросила Лиону.

— Зуб наградил.

Я знала, что пес и мухи не обидит. Все, что он мог сделать — громко облаять, причем любого, кто пройдет мимо. Единственной, на кого не лаял Зуб, была Лиона, порой ласково называвшая его Зубатиком.

Я вспомнила утро, когда на Ива напали в комнате. Пес тогда был во дворе. Он точно не спал, однако не издал ни звука.

Лиона всегда находила общий язык с посетителями, можно сказать, читала души. Она сразу все поняла по нашему поведению. Бросила в Ива тряпку, которой протирала бокал, а сама перемахнула через стойку.

Я ринулась за ней. Вынула кинжал, но метать не стала — нужно было схватить Лиону, а я боялась кинуть его так, что попаду насмерть. Все-таки моим учителем был повар, а не воин.

Девушка собиралась скрыться в узких улочках между домами. Действовала она на удивление профессионально. Всего через пару мгновений я выбилась из сил, скача за ней через заборы и корзины с бельем, которые беглянка нарочно опрокинула после себя.

Вдруг что-то просвистело. Край ее одежды пригвоздило к стене.

Я задрала голову и увидела Ива, стоящего на крыше с луком.

— В яблочко, — сказал он.

Ив взял Лиону за плечо, но та попыталась вывернуться. Она выхватила свой клинок, намереваясь, похоже, прирезать царевича. Поэтому Иву пришлось ее стукнуть и потащить отключившуюся беглянку на собственной спине.

Я помогала поднимать Лиону по лестнице в нашу комнату. Ох, и тяжелой же она оказалась. А с виду и не скажешь.

— Какое-то издевательство, никому нельзя доверять! Может, наш портной тоже убийца?! — не выдержала я. Дядюшка Шен в это время проходил мимо и испуганно обернулся. — Извините...

Боюсь представить, какие теории возникли у него, после того как он увидел нас с бессознательным телом девушки.

Привязав Лиону к стулу, Ив дождался момента, когда она очнулась:

— Ты залезла в нашу лавку?

— В кабинет, — поправила я его рефлекторно.

Лиона вздернула подбородок.

Ив посадил жабу на ладонь.

— Как думаешь, Гвен, что я с ней сделаю, если она не заговорит?

— Бывший владелец вашей комнаты, — Лиона не стала отпираться, скривив губы — скорее всего, не видела смысла в дальнейшем молчании. — Он украл то, что ему не принадлежит. Я приходила забрать эту вещь... но не нашла.

— Что за вещь?

— Перстень-печатка, на котором изображены стрела и топор.

— А душить меня было зачем?! — обиделся Ив.

— Оно по привычке, — Лиона досадливо отвела взгляд. — Я из гильдии наемников.

— Перстень принадлежит гильдии?

— Само собой. Думаю, вы осознаете, насколько это важно.

Она была права, чужой печатью можно наворотить дел.

— Но у нас нет вашего кольца.

— Мы поверим, что у вас его нет, лишь в одном случае: когда оно окажется в руках у главы гильдии.

Так и знала, к нам в окно, соответственно, и в жизнь, влезли наемные убийцы.

Уже не представляю, куда мне все их листовки девать, которые приходят с почтой чуть ли не каждый день.

Ив словно прочел мои мысли:

— У вас ужасная самопрезентация, я такой агрессивной рекламы еще не видел.

Лиона с достоинством его проигнорировала.

— Я провалила задание, но вместо меня пришлют другого, — мрачно предрекла она. — И так будет до тех пор, пока не найдут перстень.

— Да плевать. С тебя четыре порции жаркого, — ответил Ив. — Бесплатно.

Посетило чувство гордости за царевича. Все-таки чему-то он от меня научился.

К вечеру у здания таверны ждала повозка Боракса, нагруженная пятью огромными мешками ячменного зерна. Они равнялись где-то трем золотым или тридцати серебренникам, при условии, что зерно хорошее.

— Забирайте!

— Подожди. Знаешь мельника поблизости? — спросила извозчика.

— Где ж ты тут видишь мельницу, Мэгг? — он почесал бороду. — На окраине, разве что...

Ив запрыгнул в повозку, обхватив мешок, как дитя родное.

— Туда и поедем!

Доехали часа за два — без драконьего огня, зато дешевле. Однако мельник нас не обрадовал:

— Денег нет на все, — сказал он, поглядывая на мешки. — Я на днях уже потратился на зерно.

— Денег нет, а что есть? — допытывался Ив.

— Обождите.

Мельник с важным видом вынес нам маленький мешочек и раскрыл его, демонстрируя внутри мелкие овальные «камушки».

— Бобы чагао. Свежайшие. Их покрошить, сварить, и ум прочистит на раз.

Сомнительный довесок...

— Нам такое надо, — загорелся Ив.

— А что у вас в углу?

— Да, газеты старые... Все не выкину, собираю. Собирательный я, — выдал мельник.

— Новости со всех королевств, — я присела, начав воодушевленно просматривать стопку.

— Берите, коли надо, в долг одного серебряного, — предложил он. — Я их уже раз пять перечитал.

От мельника вышли с дюжиной серебряных монет, бобами и стопкой газет. Оставалось куда-то пристроить еще два мешка зерна. Иоанн вспомнил про кашу из ячменной муки, которую мы ели еще в трактире. Решили отправиться туда.

Первой нас увидела Дольха и злорадно выдала:

— Приползла-таки на коленях?

— Приехала в повозке, — исправил Ив.

— Дольха, нам к Тиберу.

Хозяин трактира выслушал про мешки, сходил оценить качество зерна, глубокомысленно помычал и спросил:

— Сколько хотите?

— Двенадцать серебренников за два мешка.

— Шли бы вы отсюда.

— Между прочим, ячменная каша — блюдо королей, воинов и...

— И коней, — завершил Ив.

Я хотела добавить, что ею кормят заключенных в темницах, но так даже лучше вышло.

Тибер поискал что-то в сундуке и положил перед нами на стол большую старую монету:

— Возьму один мешок. В обмен на это.

На сегодняшний день в ходу были разные монеты, но все — чеканные, и чеканились они по единому правилу, утвержденному правителями пол века назад. Тибер же предлагал буквально сплав металлов, который не примут нигде, кроме как в магазине у ювелира.

— Золотая? — поинтересовался Ив. Трактирщик кивнул. — А внутри?

— Внутри серебро.

Это еще проверить надо. Однако при первом взгляде одно покрытие монеты уже тянуло на два золотых. Которые, к слову, сами по себе тоже чеканились из более дешевых металлов: золото на них наносилось лишь сверху.

Потянулась к старой монете, чтобы взвесить ее, но Тибер хлопнул меня по перчатке.

— Ишь вы! Она выйдет больше, чем на один мешок зерна.

— Так берите два.

— Мне столько не нужно. Вы хоть знаете, как долго это зерно на кухне очищать и дробить в крупу ячневую?

Если бы меня допускали не только до мытья посуды, но и до готовки, я бы, может, и знала.

— А если его кафтан добавить? — показала на царевича.

— Мэгг! Ни за что, — Ив с негодующим видом взялся за полы кафтана.

Мне до последнего не хотелось прибегать к запасному варианту. Сняв перчатку, я продемонстрировала Тиберу частично скрывавшийся под ней тонкий серебряный браслет. Когда-то у меня был комплект из ожерелья и браслета — самое первое украшение, подаренное родителями на день рождения. Довольно скромное, по сравнению с теми драгоценностями, что появлялись у меня позже. Более тяжелое и тонко выполненное ожерелье я продала сразу же по приезде в Ровгород, а браслет оставила на память и порой надевала, как талисман. Вот и пришло его время.

Положила ободок перед Тибером. Тот придирчиво повертел его, нащупал клеймо Триодиннадцатого королевства на внутренней части и кивнул. Сделка состоялась.

— В ювелирную лавку, — скомандовал Ив, когда мы сели в экипаж. — Целый день туда-сюда мотаемся. Все трактирщики такие жадные?

Не все, но, пожалуй, многие. Большинство просто делают свое дело и пытаются заработать себе на хлеб. Не каждый ведь рождается в царских палатах.

Я на какое-то время притихла.

— Мэгг? Может, не стоило отдавать твой браслет? Хочешь, вернемся?

— Все в порядке.

Что толку цепляться за прошлое? Это всего лишь металл.

Чем больше денег — тем лучше.

Вскоре мы поняли, почему Тибер так долго не относил свою монету на оценку. Спорить с ювелирных дел мастером пришлось чуть ли не до хрипа. Не хотел он возиться со сплавом из нескольких металлов, еще и обменять монету на другой сплав попытался, но я все-таки настояла на чеканке.

Под конец дня мы имели кипу газет, горстку каких-то бобов, завернутых в тряпицу, дюжину серебренников, два золотых и... один несчастный мешок зерна.

— Аристократы, — плевался Ив. — Пять мешков зерна, как же! Она теперь дочь барона Дарского, не могла деньгами заплатить?! Чтоб еще хоть раз я согласился на подобное!

— Боракс, возвращаемся на Торговую, — устало произнесла я.

Идеи, кому впихнуть последний ячмень, у меня кончились.

Извозчик тронул лошадей. Когда повозка остановилась у здания таверны, Ив вдруг прозрел:

— Боракс? Боракс, твоим коням мешок зерна не нужен? Давай, с нас ячмень, а с тебя парочка бесплатных проездов.

Боракс задумчиво пощипал свою бороду.

Мы были спасены.

После случая с семью воронами на нас посыпались дела одно за другим. Последнее из них было срочным, и мы не стали дожидаться Боракса, сев в первый подвернувшийся экипаж.

— Откуда узнали на этот раз, интересно? Фрейлина или листовка?..

— Ставлю на второе. Я в своих силах уверен.

— Сколько вообще листовок ты успел сделать?

— Много, — припечатал Ив. — Раскидал их по всем почтовым ящикам. И на пару столбов наклеил.

— А это законно?

— Посмотрим.

Экипаж остановился посреди дороги у глухой чащи. Рядом не сразу можно было заметить покосившийся указатель, надпись на котором давно вымылась от дождей и выгорела на солнце.

— Быстро вы, — сказал мужчина, встретивший нас на выходе из кареты.

— Долго, — ворчливо бросил второй.

Оба были даже чуть выше Иоанна и шире — раза в три. Было у них нечто общее во внешности и в движениях, как у братьев. Из-за деревьев вышло еще несколько «молодцев», отчего Ив мгновенно выхватил лук и натянул тетиву. Я невзначай положила руку на пояс к кинжалу.

— Спокойно, — пробасил один из них, перекинув дубинку через плечо.

Мы с Ивом дернулись. Незнакомец осознал, как выглядел со стороны, и виновато опустил свое оружие.

— Вы колдунья и стрелец? — подозрительно спросил второй.

— Мы.

Все-таки листовка. Ив гордо ухмыльнулся.

Здоровяки, которых я поначалу приняла за головорезов, занимались добычей драконьего огня в шахтах и жили в лесном домике. Как только нас привели к нему, навстречу с радостным визгом вылетела черноволосая девочка лет десяти.

— Бланш! Сколько раз говорили не выбегать так из дома!

Шахтер, которого я окрестила, как умника, потому что все имена запомнить не успела, посадил смеющегося ребенка на плечи. Мне вспомнился собственный отец. Когда я была маленькой и на прогулках жаловалась, что у меня болят ноги, папа делал точно так же.

— Мы несем вахту посменно. Кто-то всегда оставался с Бланш. На самом деле, не по правилам у нас это… А сегодня должны присутствовать все — совершается обход и перекличка. Нам не с кем ее оставить.

По словам братьев, Бланш была найдена ими у обочины лесной дороги примерно год назад. Девочка ничего не могла вспомнить о том, кто она и откуда, и мужчины поселили ее в своем доме, как родную дочь.

— Она достаточно взрослая, разве она не может побыть в доме одна? — наклонилась я к Иву.

Шахтер-умник услышал мои слова и отвел в сторону:

— Я позвал вас не просто так, — тихо произнес он. — Боюсь, кто-то пытается убить девочку. Ее чуть не выкрали на днях, прямо у нас на глазах.

— Есть подозрения, кому это могло бы быть нужно? — мужчина отвел взгляд. — Слушайте, есть вещи, которые могут быть очень важны. Если вы ничего не расскажете сейчас, потом будете жалеть.

— Местные территории принадлежат герцогу, земля ему пухом. После его смерти власть в семье перешла к мачехе, и дочь герцога пропала.

— Думаете, Бланш — это она?

— Я очень надеюсь, что нет. Ходили слухи, будто бы герцогиня никогда не любила падчерицу, — он погрустнел. — Бланш заслуживает самую лучшую семью.

— Теперь вы ее семья, — сказал Ив и хлопнул здоровяка по плечу. Правда, отскочив после этого на безопасное расстояние.

И вот, мы остались в доме одни с ребенком. Не то чтобы я не умела ладить с детьми... Скорее, не привыкла к ним.

Бланш во все глаза смотрела на нас с Ивом.

— Вы госпожа колдунья?

Царевич хохотнул — лицо у меня сделалось сразу же кислое.

— Представляешь, Бланш, — Ив поманил ее пальцем и сказал «по секрету»: — она считает, что дети и жабы — одно и то же. Настоящая колдунья.

Девочка хихикнула вместе с ним.

— Не вырывай мои слова из контекста.

— А можно мне погулять? — спросила Бланш.

— На улицу пока нельзя. Хочешь, я тебе почитаю?

— Сказку?

— Сказок нет, — ответила с сожалением, — но есть кое-что весьма любопытное.

Я открыла «Чудесные превращения: из замарашки в красавицу», которые прихватила с собой. Как выяснилось, не все было потеряно. Да, несколько глав посвящалось красоте и так называемым «женским уловкам», но среди них были и короткие отступления с более общими историями о метаморфозах. Полистала книгу, ища, на каком месте можно было бы остановиться.

— Превращение в птиц? — Бланш согласно кивнула. — «С давних времен птицы символизировали домашний очаг, процветание или же, напротив, грядущие несчастья. Некоторые ведьмы часто заколдовывали невинных красавиц в лебедей, голубей, воронов»...

— Бред какой, — сказал Ив.

— А не проверишь ведь, — я пожала плечами. — «Что касается расколдовывания, здесь все гораздо сложнее. Перед героем ставилась цель разгадать сложную загадку или вовсе уничтожить ведьму — тогда чарам пришел бы конец. Порой для снятия колдовства достаточно лишь того, чтобы красавицу признал некто из ее близких. Однако случаи эти были редки, ведь кто различит под опереньем лебедушки свою суженную?»

— Семь воронов! Ты сказала Элизе Дарской, что они ее братья, после чего она и вправду их узнала.

— Не уверена... Вначале она вообще утверждала, что сирота.

— Так вот и вспомнила. Других объяснений нет, Мэгг. Кто написал эту книгу? — Ив мгновенно переобулся от полного презрения до уважения к автору. — Какая-то Де Аллини, — прочел он надпись с завитушками на обороте.

— Ив, здесь шесть страниц подряд про виды причесок.

Я все-таки данному тексту не доверяла. Хаотичный сборник, написанный скорее человеком, сведущим в делах бардов-сказителей. Точно не книжка по магии, основанная на реальных фактах.

— Могу еще про цветы почитать. Бланш, интересно?

— Нет, — она вдруг что-то вспомнила и подбежала к подоконнику, на котором лежал свежий букет из полевых цветов. Должно быть, один из шахтеров нарвал для девочки. — Можно заплести тебя с цветочками?

Я не сразу поняла, о чем она. В итоге согласилась. Кажется, Бланш получила новое развлечение. Ни у Ива, ни у здоровяков-шахтеров таких длинных волос, как мои, не было.

— Какие ты хочешь? — спросили у меня.

— Любые подойдут. Какие цветы ты любишь?

— Розы.

В голове всплыл цветок с шипами и белыми лепестками — роза, которую Тим удивительным образом раздобыл посреди холода и отдал Чарише. Пробормотала:

— А где еще я видела белые розы?

— В Семидевятом, там тебя пытались повесить, — отозвался Ив.

Какая-то нехорошая ассоциация у него закрепилась.

Белые розы стояли в комнате у Кибелы, теперь вспомнила. Цветы — единственное, к чему она оставалась неравнодушной.

Стараясь не мешать движениям Бланш, я вновь открыла книгу:

— «Белые розы... любимицы фей», — прочла я. — Ив, а что, если Несмеяна — фея? Точнее, она могла бы быть дочерью феи.

— Ну, допустим, — скептически ответил он.

— Павлин еще тогда разбился. Помнишь? И мы подумали, на ней были чары, и когда они спали, она смогла засмеяться... Я, может быть, глупость сейчас скажу... Но что, если фею тоже можно проклясть?!

— Я закончила!

— Спасибо, Бланш, — Ив протянул мне зеркальце: — Очень красиво, — искренне сказала я ей.

На голове был настоящий хаос, но вплести цветочки Бланш удалось.

В окно постучали. Я отдернула короткую занавеску и чуть не вскрикнула — у самого стекла появилось улыбающееся беззубое лицо старика.

— Леденцы, недорого, — прошамкал он.

— Леденцы! — обрадовалась Бланш.

Я опустила взгляд на сласти в корзинке у торговца. На груди у него болталась едва приметная подвеска... в виде глаза. Хрустальная.

Кто пойдет продавать товары в лес, где нет ни души? Пряча свой истинный облик, к тому же.

— Ив, проверь дверь.

Царевич ощупал все засовы, а я задернула окно. А за ним и все остальные окна тоже.

Еще пару раз постучали, и старик, видимо, ушел.

Ив задал вопрос строгим тоном:

— Бланш, ты ему раньше открывала?

— Да.

— Повезло, что жива осталась, — выдохнула я. — Если он знает про амулеты, то может и колдуном оказаться.

Да даже без магии — проще простого прирезать одинокую девочку в доме.

— Что тебе дяди говорили? Нельзя открывать незнакомцам.

Она тревожно посмотрела на нас, потом насупилась:

— Больше не буду.

Ив легонько потрепал малышку по голове.

— Мэгг, мы няньки, получается... — дошло до него.

— Что, шутом нравилось быть больше?

Я сняла перчатки и взяла яблоко из тарелки с фруктами, которая была на столе. Спелый, душистый, красный плод. Давно не встречала таких аппетитных яблок.

— За Чаришу не переживай. Я пока перед королем с лестницы упасть пытался, услышал, что он планирует ее продержать два месяца в монастыре, а потом вернуть обратно.

— Ив, ты чудо, — совершенно искренне сказала я. — Надеюсь, тебе никогда не отрубят голову.

— Как-то мне неуютно от твоих слов.

Я откусила яблоко, прожевала и обратилась к Бланш:

— У вас есть что-нибудь в погребе?

Пора бы и подкрепиться поплотнее, заодно сварганить что-нибудь для Бланш.

— Дяди оттуда вяленое мясо достают, — сказала она важно. — Вся еда хранится в погребе.

— А фрукты откуда? — спросил Ив.

— Фрукты старичок принес... но вы его прогнали.

— Мэгг, — он побледнел.

Я проследила за его взглядом, направленным на плод в моей руке. В тот момент мы оба поняли, что провалились, но было поздно. Я выронила яблоко. Его стук об пол стал последним, что удалось запомнить.

Когда лорд Соль ступил на порог дома, облаченный, как всегда, полностью в черное, Бланш вскрикнула и подбежала к Иву.

— Э-э, не бойся, — обнял он ее.

— Я не настолько страшный, — произнес колдун. Однако Бланш все равно спрятала лицо в кафтане царевича. — Повтори, что случилось?

— Мэгг отравили, — ответил Ив.

— Она дышит?

— Да, но так, будто...

— Спит? — лорд Соль наклонился к Мэгг, аккуратно приподнял ее и перенес на кровать. Он еще раз для себя проверил ее дыхание. Коснулся лба и определил, что жара нет. — Чем отравилась?

И застыл, как только его взгляд упал на красное яблоко, лежащее в дальнем углу комнаты.

— Кажется, в нем был яд.

Лорд Соль вернул себе прежнее самообладание и произнес:

— Это не яд, это колдовство.

— Не яд?

— Я знаю, что нужно делать. Потому что это колдовство создавал я.

Голова немного болела. Я открыла глаза от яркого дневного света и увидела потолок ветхой лачуги, что показалось мне странным, ведь раньше я спала под балдахином, а на нем еще звездочки были...

— Проснулась! — Ив сжал меня в объятьях и, вскочив, стал вдруг кричать: — Лорд Соль, получилось! Мэгг? Что с тобой?

Я почти не слышала его слов. Страх сковал меня, нахлынув с новой силой. Подняла трясущиеся руки, осматривая их на наличие уколов и ран. Но везде кожа была цела.

На пороге появился лорд Соль.

Видимо, колдун заметил, как я побледнела — даже он сжалился, подойдя и слегка сжав мою руку.

— Все хорошо, Мэгг. Ты больше не под заклятьем.

Я прикрыла глаза, мысленно повторяя эти слова.

— Значит, в яблоке был не яд. Как ты снял это?

— Магией.

Я взглянула на Ива. Он был на удивление молчалив.

— Что ж. Выходит, я твоя должница.

— Такой долг мне не нужен, — сухо ответил Соль.

Я ослышалась? Может, сегодня и град пойдет? Хм, надо пользоваться щедростью, пока она есть.

В комнату заглянула Бланш. Она крутилась в проходе, как будто боялась входить из-за лорда Соль.

— С госпожой колдуньей все хорошо?

— Теперь да. Пойдем, пообедаешь, а я покажу тебе фокус, — ответил колдун.

Как только они покинули комнату, я натянула на руки свои перчатки и схватила Ива за воротник:

— А теперь рассказывай, что произошло.

— Ты упала, я проверил дыхание — оно было слабым, — послушно затараторил Ив. — Я запаниковал, зажег лучину. Лорд Соль сначала появился передо мной, как мираж, а потом сам приехал сюда.

— И что именно он сделал?

Ив сглотнул.

— Он сказал мне не разбалтывать.

— Так вот, кого ты теперь слушаешься? — приподняла я брови. — Ты вообще-то на чьей стороне?

— Знаешь, что?! Сама его и расспрашивай!

Я не нашлась с ответом.

Злить колдуна не хотелось никому из нас, как-то оно чревато...

— И перестань есть, что попало, — проворчал Ив. — Ты меня напугала.

Кивнула, уняв внутреннюю дрожь.

Мы с Ивом выбросили все яблоки, что были в тарелке, и я вышла на свежий воздух с целью проветриться.

Снаружи дома царил лесной покой. Шептались круглые листья молодых древесных побегов на поляне, откуда-то издалека доносилось тихое журчание ручейка.

Лорд Соль сидел на пне у крыльца, сбросив черный камзол на траву от жары, оставшись в черной жилетке поверх рубашки, у которой он закатал рукава. Непривычно было видеть его таким.

Облокотилась о перила крыльца и занялась распутыванием импровизированной прически Бланш, вынимая один цветок за другим. Иногда я натыкалась на целые узлы в волосах — с восхищением думала, как сильно Бланш позаботилась о том, чтобы растения были намертво закреплены в моей голове.

Прерывать молчаливую идиллию не хотелось, но лорд Соль все испортил:

— Как себя чувствуете, «госпожа колдунья?»

Я предпочла не отвечать на его колкость. Вместо этого спросила о том, что интересовало меня еще давно:

— Тебя когда-нибудь проклинали?

— Каждую неделю с понедельника по субботу.

— И как тебе удается уворачиваться от всех этих, — неопределенно повела рукой в воздухе, — заклинаний? С помощью магии?

— Почему же «уворачиваться»? Я сам под колдовством уже много лет.

— И что за колдовство? — осторожно поинтересовалась я.

Он мельком глянул на меня и улыбнулся.

— Садись, распутаю волосы. Могу заплести тебе косу, — я в нерешительности замерла. — Что, боишься поворачиваться спиной?

— Да, как бы не получить заклинание меж лопаток.

— Садись. Я не собираюсь колдовать, — коснувшись моих волос, он добавил: — Во всяком случае, пока.

Я присела рядом. Даже земля была нагрета солнцем. Припекало... Разумеется, я не расслабилась ни на мгновение. Его пальцы двигались на удивление осторожно.

— И где ты научился плести косы?

— В детстве. Так мы играли с матерью. Раньше у нее были очень длинные волосы.

Детство... В детстве мама занималась моей прической. Она всегда находила время, чтобы заплести мне волосы. Может быть, она не была так быстра и ловка, как служанки, но руки у нее были сильные и нежные. Бывало больновато, особенно когда она торопилась.

— Жаклин сказала мне, что ты дерзишь учителю танцев, — произнесла мама, проводя гребнем по моим волосам.

— У него уроки сложные. У меня не получается, и мне стыдно, и я не хочу... Зачем вообще танцевать?

— Танец учит равновесию и контролю движений. Он укрепляет мышцы ног и спины, это полезно для здоровья. Даме нельзя быть слабой физически.

— Но у нас столько рыцарей! И у меня есть Иден, и вы с папой.

— Однажды нас может не оказаться рядом, — сказала она, — как и наших воинов.

— О чем ты? — спросила я. Мама закончила плести, погладив меня по голове. — Я и без танцев могу побороться, если кто-то на меня нападет. Я кину в него что-нибудь тяжелое... Я кину в него книгу по дворцовому этикету.

— Бросаться предметами невежливо. Скоро ты выйдешь в свет, и тебе нужно будет показать, что ты танцуешь не хуже других.

— Мне можно танцевать лучше всех, и тогда ни в кого бросаться не надо?

— Если бы оно было так, — посмеялась она.

Могла ли я представить, что несколько лет спустя сорву ожерелье с шеи и прокричу родителям о том, что хочу повидать мир, а они ответят, что это невозможно? Ответят со страхом и печалью в глазах.

Сидя в свой день рождения в комнате вместо того, чтобы готовиться к балу, я перебирала украшения. Ничто из этого не буду брать с собой... Достала из шкатулки серьги и поднесла к ушам. В зеркале на меня смотрела серьезная девушка с длинными светлыми волосами и темными глазами. Сапфир, обрамленный белым золотом, подходил им. Камень королей.

Я читала о магии, читала о смерти, но никогда не думала, что это коснется меня.

— Ваше высочество, пора, — постучался в покои Иден.

Во время прощания мама разрыдалась, обняв меня. Отец старался держаться. Он верил, что все еще может закончиться хорошо.

После потайного хода на узенькой дороге нас с Иденом уже ждала карета. Он назвал извозчику место. Что это?.. Не встречала его упоминаний на общих картах.

Вдруг сиреневый свет вспыхнул сквозь все щели. Я вжалась в стену кареты. Экипаж сильно затрясло. Когда все наконец успокоилось, я торопливо открыла дверь на улицу, где меня и вырвало.

— Держитесь, — все повторял рыцарь, пока я кашляла над травой.

Ноги ослабли, не получалось встать. Тогда Иден посадил меня себе на спину и ринулся в ночь, куда-то вперед. Я повернула голову и увидела глубокое синее небо со звездами. Такого чистого неба я еще не видела.

Мы вышли на небольшую равнину с валунами, посреди которой чернел силуэт башни. Иден с трудом отворил дверь, почти сливавшуюся со стеной. Посыпалась каменная крошка, и ее удары эхом отразились в темном провале лестницы.

— Поднимайтесь, ваше высочество, — рыцарь отдал мне лампу, наказав: — сидите тихо и не впускайте чужаков.

— Как долго мне оставаться здесь?

Мы одинаково отчаянно посмотрели друг на друга.

— Настанет день, когда вас заберут отсюда. Прошу, ступайте! — подтолкнул меня Иден. — И да спасут нас всех небеса, — прошептал он, прежде чем дверь захлопнулась за моей спиной.

Иден так и не вернулся домой, его убили в дороге. Я узнала об этом из письма спустя несколько недель, но не смогла сделать ничего, разве что сесть на пол и расплакаться. Он должен был прожить еще много лет. Съездить со мной «на холмы» — наше любимое место за лесом у подножья гор.

Мне шепнули по секрету, что Идену нравятся маки, они напоминают ему о доме. Сам рыцарь никогда не признавался в любви к цветам: не хотел, чтобы другие над ним подшучивали.

Однажды, воспользовавшись назначенными уроками рукоделия, я начала расшивать маками мужские перчатки из грубой кожи. Поначалу думала использовать россыпь мелких драгоценных камней, но мастерица посоветовала мне красные шелковые нити. Я хотела подарить эти парадные перчатки Идену, но момент вручить их так и не представился.

Видимо, на него напали в глуши, со спины. Если бы напали в открытую, он бы и пятерых сразил — Иден был самым сильным рыцарем, которого я знала.

В ту первую ночь в башне волшебный терновник начал оплетать стены. Он разросся по всему камню, наглухо закрыв вход. Все время, что я поднималась по лестнице, был слышен его скрежет.

Этот звук до сих пор приходит мне во снах.

— Мэгг, я понял кое-что, — лорд Соль закончил с косой, оставив в ее волосах один цветок для забавы. Он решил поделиться с ней, чтобы посмотреть на ее реакцию: — Тогда, в замке, взяв твой амулет в руку, я случайно испачкал его кровью. Думаю, поэтому камень начал светиться.

Голова Мэгг вдруг упала набок, и лорд Соль чуть придержал ее. Девушка дремала.

Он усмехнулся и лег рядом, сложив руки на груди, по-прежнему погруженный в свои мысли. Руда драконьего огня в сочетании с магией крови. Собственное открытие расширяло его горизонты.

Лорд Соль заметил пожелтевший обрывок бумаги, почти выпавший из ее кармана. Развернул его, прочел пару строк... «И утратит он облик свой, как утратил честное имя...».

На его лицо набежала тень. Теперь все изменилось. Он отбросил лист в сторону и недобро сузил глаза.

— Сколько за десяток стрел? Дам два медяка.

— Шесть медяков, — торговец покачал головой.

— Пять.

— Забирай.

— Четыре?

— И так с семи сбавил.

Ив раздосадовано почесал макушку.

— Подвинься, — сказала ему. — Мне нужны эти перчатки.

Старые как раз поизносились, а новые два-три серебренника стоят.

— Четыре серебренника, — заломили мне цену.

— Два серебренника.

— Три серебренника и девять медяков, меньше не дам.

— Два серебренника.

— Это ж так не работает... — попытался вмешаться Ив.

— Тш! Два серебренника, девять медяков, и мы избавляем вас от дюжины стрел вдобавок. Долго думать не буду, второй торговец здесь недалеко — он посговорчивее. Считаю до трех.

— Бери, заноза, — фыркнул мужчина.

Молниеносно отсчитала ему монеты. Когда мы отошли подальше, я сказала Иву:

— Одна стрела стоит где-то пол медяка.

— А ты взяла дюжину за девять медяков вместо шести.

— Не-ет, я взяла дюжину за шесть медяков. И перчатки за два серебренника и три медяка вместо трех серебренников и девяти медяков. Ты должен мне шесть медяков, — улыбнулась довольно.

— Ты у лорда Соль научилась?

— Звучит как оскорбление, но я сочту за комплимент.

— Хм. Слушай, а лорд Соль — имя рода? Почему такое имя?

— Не знаю, — к собственному удивлению, ранее я об этом не задумывалась.

— Может, они специями занимаются... лорд Соль, лорд Перец.

Мы оба прыснули с этого дурацкого каламбура. Но тут же огляделись по сторонам — не стоит ли случайно сам лорд где-нибудь поблизости?

Поднимаясь по лестнице к нашему кабинету, увидела покосившуюся дверь, сдернутую с петли. Сердце пропустило удар. Я преодолела оставшееся расстояние и застыла на пороге. Первое, что бросилось в глаза — распахнутая дверца тайника, в котором лежало все золото.

Теперь он был пуст.

— Нас обчистили! — Ив выругался. Заглянул в пустующее отверстие и спросил: — О, у тебя есть тайник. А почему у меня такого нет?.. постой, там хранились накопления?

Я пыталась выровнять дыхание от подступающей паники.

Срок близился к концу. Здесь было все, что я смогла собрать за два года. Все, на что копила с работы в трактире и с других подработок.

Где мне взять столько денег?

— Ты много успела накопить, да? — бормотал Ив. Открыв шкаф, он увидел жабу в ведре: — Гвен, цела? До новолуния несколько дней... Может, она видела вора. Мэгг? Что будешь делать?

— Стой, подожди немного, — я вытянула руку в предупреждающем жесте.

Присела на корточки схватилась за голову, пытаясь мыслить трезво.

— Ты всегда так реагируешь, — вдруг произнес Ив совершенно спокойно, он затыкаться не желал. — Послушай, я понимаю, что нужно решать проблемы, а не поддаваться эмоциям. Но сейчас здесь нет ни герцогов, ни принцев, только я один. Нас никто не видит. И все уже случилось, ты ничего не изменишь.

— Я не...

Голос сорвался, у меня невольно вырвалось рыдание, поэтому просто закрыла лицо.

— Ничего, — Ив погладил по плечу. А потом и вовсе обнял меня, и я его тоже обняла. — Что-нибудь придумаем. Вот же... обидно до смерти, — он и сам шмыгнул носом.

Мы сидели в таверне. Вокруг шумели посетители, звеня посудой и бокалами. Мы с Ивом молчали.

«Я воин, а не воровка», — оскорбленно ответила Лиона, когда мы в очередной раз заподозрили ее. Оно и понятно. Замок был вскрыт крайне грубо, дверь сильно повреждена. Наемница сделала бы это ловчее или же забралась через окно, как в прошлый раз.

Дядюшка Шен сказал, что сидел в мастерской и никого не видел. Разве что днем слышал шум за окном: пока мы были на базаре, по Торговой улице шествовала бродячая труппа. В такие дни портной запирался в лавке и никуда не выходил, чтобы не украли его добро, как это уже случилось однажды.

Так мы с Ивом и поняли, что не видать нам наших денег.

Провела рукой по столешнице.

— Я должна фее пятьсот золотых.

Он выпучил глаза.

— Сколько?!

Нехотя стала рассказывать:

— Началось с того, что она меня прокляла. Согласно ее предсказанию, в шестнадцать лет я должна была уколоть палец о веретено и заснуть навечно.

— То есть умереть? — я кивнула. — Впервые слышу о смертельном предсказании. Стой, ты поэтому носишь перчатки — боишься уколоть пальцы?

— Раньше боялась, но оно больше не действует. Мне кажется, колдовство исчезло после того, как я смогла пережить шестнадцатый день рождения. Если колдовство вообще было... Перчатки — просто привычка, — я прикрыла глаза ладонями в тех самых перчатках и продолжила: — Потом фея явилась ко мне вновь и потребовала пятьсот золотых.

— Хм-м-м, пятьсот золотых. У меня даже представить не получается, как выглядят пятьсот золотых, — Ив задумался. — И что она может сделать, если не отдашь?

— Не знаю. К примеру, добраться до моих родителей и разрушить их дом... вновь.

— Это что надо сотворить, чтобы так разозлить фею?

— Она просто злая, и все, — отрезала я. — Сводит старые счеты.

— Ты не спрашивала ее, какие такие «счеты»?

— Нет, слишком занята была спасением своей жизни, когда меня ввели в курс дела.

Ив вдруг сжал мою руку, словно извиняясь.

На самом деле я думала, как же так вышло. Несколько лет в башне вообще располагают к тому, чтобы лишний раз подумать. Давняя вражда феи с моим отцом, может быть... я мельком слышала об этом, но никто не посвящал меня в детали.

— Какими бы ни были проступки каждой из сторон, что прошло, то не исправить, — сказала я.

— А ты не хотела, э-э, выйти замуж, чтобы разбогатеть? Уверен, найдутся желающие и среди аристократов.

— Фея дала наказ: деньги мне нужно заработать. Я не могу их получить при вступлении в брак или ограбив кого-то. К тому же, тебе ли не знать, что каждому лорду уготована своя леди?

— Я-то еще что, — протянул Ив. — Моего старшего брата сватали уже тогда, когда он в пеленках лежал. За какую-то принцессу издалека... но там что-то не вышло. Вот видишь, не все договорные браки доживают до нужного момента! В конце концов, почему ты не приняла приглашение герцога Фортега на ужин?

— Потому что это глупо.

— Да брось, между вами прямо искры летали.

— Между мной и торговцем с базара тоже искры летают, знаешь ли.

Женщина за соседним столом развернула газету. Кажется, на странице со сводками других королевств. Привычка подсматривать в чужую корреспонденцию у меня так и не прошла.

— Я знаю, — Ив наклонился близко мне, — это потому, что тебе нравится лорд Соль, да?

— Ты дурак?!

От подобного вывода я чуть не опрокинула стакан и часть пролилась на Иоанна.

— Ай, — он отжал край рукава и обиженно сказал: — Ты хоть когда-нибудь вообще мечтала встретить свою любовь?

Конечно, да.

Женщина с газетой громко охнула. Что же там за новости...

— Какая любовь, Ив? Мне нужны деньги.

— Знал бы, не стал покупать лавку, — цыкнул он. — Просто отдал бы золотое перо тебе.

— И где бы мы тогда спали все это время? Нет, ты все правильно сделал, — я мотнула головой. — Спасибо.

Да и деньги не должны доставаться мне легко. Это точно не приведет фею в восторг. А уж она узнает.

— Я вот всегда мечтал о любви, — сказал Ив мечтательно.

— И как, нашел ее?.. Извините, не могли бы вы одолжить мне газету? — обратилась к женщине.

Она протянула мне листы, причитая о чем-то своем.

— Похоже, что нашел, — выдал Ив.

Бросила на него заинтригованный взгляд, а потом вчиталась в новостной заголовок. И замерла. «Казнь принцессы», — было написано крупными буквами, а рядом дробь — три десятых, — указывающая на номер королевства. В Тридесятом была лишь одна наследница престола — Бизелия.

— Мэгг, у тебя руки задрожали. Что ты там увидела? — встревожился Ив и сказал Лионе: — Плесни ей чего-нибудь успокаивающего.

Я продолжала бездумно держать газету в руках. В голове все стоял образ кареты Бизелии, что я не могла догнать, и покачивающийся над колесами амулет, в последнюю минуту прикрепленный магом. И звон золотых в мешке, от которого захотелось сейчас же отмыться.

Чувство такое, словно долгое время иду по очень темной дороге, и чем дальше, тем чернее становится все вокруг.

Лиона сказала, одним «успокоительным» здесь не обойтись. Мне дали подозрительный зеленый отвар душицы в небольшом бутыльке.

Мне действительно нужно было успокоительное. Случай с заколдованным яблоком откинул меня на несколько лет в прошлое, и теперь я попросту боялась закрывать глаза. А ограбление стало последним гвоздем в крышку гроба. Как только я начинала думать обо всем этом, вывод напрашивался один — мне конец.

На следующий день я уже сидела в комнате, держа душицу в руке. Ив наблюдал с опаской:

— А оно не вредное?

— Ив, я заснуть не могу.

— Так сейчас же не ночь.

Я выразительно посмотрела на письма из почтового ящика, которые скопились передо мной на столе.

Ив тоже на них посмотрел и молча высыпал себе в стакан уже измельченные бобы чагао.

Я сделала большой глоток душицы. Горчит! Но освежает. По телу медленно начало разливаться умиротворение.

— Кхм. Клиент первый, — развернула письмо. — Воровство у лодочника с Синей аллеи. Пишет: «какое-то колдовство»… каждую ночь по одной лодке исчезает. На следующее утро появляется.

— Там разве по озеру в лодках не катаются?

— Ага, кто-то платить за прокат не хочет, видимо. Нужно засаду на вора сделать. Следующий! Какой-то парень утверждает, что он съел змею, и стал слышать голоса зверей. Просит вернуть все, как было.

— Чего?

— Не очень понятно, но на месте, может, все и выясним. Берем?

— Берем, берем, — Ив начал загибать пальцы: — деньги после Бланш у нас есть, а если получим еще пару таких же успешных заказов, как на имя демона — пятьсот золотых наши.

— На еду много уйдет, — машинально отметила я.

— Можно и поголодать.

— Ив, я очень ценю твою самоотверженность. Но голодать тебе нельзя, — царевич упрямо молчал. — Будешь голодать — голова будет плохо работать, — начала объяснять ему, как маленькому.

Дверь со скрипом отворилась, и в лавку вплыла пожилая женщина с редкой сединой в русых волосах, одетая в скромное платье.

— Здравствуйте, — произнесла миролюбиво. — Желаете заказать услуги? Со стоимостью можете ознакомиться у нас на стене.

Листок на стене был коряво испещрен расценками, которые мы с Ивом так и не переписали нормально.

— Я пришла к тебе, Мэгг, — ответила она, подходя все ближе. — Славно здесь устроилась, как посмотрю. Помнишь ли ты, сколько дней осталось?

Я повернулась к Иву и сказала:

— Дай кинжал.

— Мэгг, ты чего? — начал он, осторожно пряча от меня оружие. — Она просто посетительница.

Женщина зашипела, широко разевая рот:

— Сделала вид, что забыла о прошлом — и теперь думаешь, оно растает?!

Я отобрала у Ива кинжал, сделала взмах и рассекла женщину надвое. Обе половины призрака упали в разные стороны, растворившись в воздухе.

— И давно у вас такие клиенты? — донесся с порога голос лорда Соль.

— Впервые, — сказала я.

Сразу поняла, что это колдовство феи, потому что шагов призрака не было слышно.

Она послала мне предупреждение: грядет пора отдавать долг.

Раньше я бы уже билась в истерике, но теперь чувствовала себя спокойной и легкой, словно перышко.

Пятьсот золотых... Времени оставалось меньше месяца, но все это почему-то уходило на второй план. Может быть, сказывалось действие душицы, или просто Ив вселил в меня надежду, как он умел это делать. Не «меньше месяца», а «почти целый месяц»!

Ив хлопнул в ладоши, предложив:

— А может, нам двойную дверь поставить?!

— Согласна. Окно запираем, а вот со стороны лестницы все время кто-то лезет.

— Например, я, — вставил лорд Соль. — Как дела?

— Отлично. Я, знаешь ли, тоже кое-чему успела научиться. Превращаю людей в жаб, — кивнула на заколдованную Гвен, которая безмятежно лежала в ведре. — Ты следующий.

— Наконец достойный противник, — лорд Соль вдруг присел, опустив голову на сложенные на столе руки, и окинул нас оценивающим взглядом. — Что вы выпили?

— Ничего! С чего бы это мне что-то пить? Я пью воду. Иногда, может быть, чай.

— Ив, сбавь обороты, — спокойно сказала я.

Соль сделал глубокий вдох:

— Чагао. И зверобой... нет, душица, — он поморщился. — Спутались с гильдией наемников?

— Вот это да! У него нюх, как у гончей, Мэгг.

— Мм, — ответила, перебирая письма.

Ив поинтересовался:

— Лорд Соль, а вы можете определить человека по запаху лекарств, которые он принимает?

— Бесстрашные, теперь еще и безмозглые, — хохотнул он. — Мэгг, к твоему сведению, душица вызывает привыкание. А ты готовься к трясущимся рукам. В таком состоянии лук удержать не надейся.

— Все сказал, или еще что-то?

— Вечно ты мне не рада.

— А вы в следующий раз приносите подарок какой-нибудь, — влез Ив, — в гости идете, как-никак.

— Я подумаю. Вопрос: с черными воронами в последнее время вы возились, не так ли?

— Нет.

— Да, — проболтался Ив.

Я прикрыла лицо рукой.

— Значит, было дело.

— Нет, — повторила я, выводя тем временем ответ на одно из писем. — Ив все напутал.

— Ты бессовестная лгунья, Мэгг. Я огорчен и восхищен одновременно.

Продолжаю его игнорировать.

Тогда лорд Соль закрыл рукой письмо, на которое я смотрела. Его пальцы как всегда были унизаны перстнями. Среди них блеснуло золотое кольцо-печатка с гербом...

Герб состоял из скрещенных стрелы и топора.

— Откуда у тебя перстень?

— Который? — в ответ я дотронулась до кольца, без сомнений, принадлежавшего гильдии наемников. — Да так... нашел и решил оставить себе.

«Украл и использует в подлых целях», — расшифровала я.

И зевнула.

— Да-а-а, в таком состоянии с вами разговаривать бесполезно, — протянул колдун.

В комнату драматически вплыл пожилой мужчина, облаченный в белый балахон. Дверь чуть с петель не слетела от того, как сильно он ее распахнул.

— Здесь живет Мэгг-колдунья?!

Ив прав, с дверью определенно надо что-то делать.

— Не знаю таких, — продолжаю копаться в бумагах.

— Вы пришли по адресу! — Ив спохватился, что лорд Соль все еще в лавке. — Ой, нет... В смысле, Мэгг не колдунья...

— У меня к вам предложение, — продолжил мужчина. — Объединиться в борьбе против человека, творящего подлинные злодеяния. Вам знаком некий маг, действующий под именем «Лорд Соль»?

— А-а, л-лорд Соль... Лорд Соль, он! — Ив аж начал заикаться от перевозбуждения.

Он все нервно поглядывал в сторону самого лорда Соль, которого мужчина в белом, казалось, не замечал вовсе.

— Не бери в голову, — меланхолично посоветовала я.

Со мной лорд Соль уже эти фокусы проделывал, когда мы были в покоях Чариши. Готова поспорить, он вновь стал невидимкой.

— Да, лорд Соль, это чудовище, этот паршивец, — мужчина потер левый висок, как при головной боли. — Он темный маг!

Я зевнула, отложив перо.

— А вы кто?

— Белый, разумеется.

— И сколько вас таких?

— Я пока один, — ответил он сдержанно, — но планирую расширяться.

— И какие злодеяния творит лорд Соль?

— Мэгг, — зашипел Ив, косясь в сторону лорда. — Невежливо!

— Я сейчас вам все расскажу...

— Давайте в другой раз! Вы простите, время — деньги. Мы подумаем над вашим предложением, — Ив его выгнал.

Еще бы он согласился на такую сделку, на глазах у колдуна-то.

Белый маг пытался сообщить что-то еще, но дверь перед ним закрылась.

«Жалкие смерды», — пробубнили нам с лестницы.

— Один гость интереснее другого, — Соль дерганным движением сбросил чары невидимости. — Необходимо заходить к тебе почаще, дорогая.

— Заходите почаще, — активно закивал Ив.

— Не заходи больше, — сказала я.

Зато честно.

— Заходите почаще, — активно закивал Ив.

— Не заходи больше, — сказала я.

Зато честно.

Ив решил, что он, как лорд Раскин, дипломат:

— Мэгг имеет ввиду, вам нужно просто принести подарок в следующий раз, — и близко нет. — А мы обедать собирались. Лорд Соль, хотите с нами? Я угощаю!

Ив определенно сошел с ума, но наблюдать за ним было даже забавно. Не думала, что у чагао такой эффект.

Обедать мы не собирались — мне вообще есть не хотелось. Впрочем, если я сейчас не спущусь с ними вниз, Лиона может заметить перстень, что мне было не выгодно. Пока этой информацией владели лишь мы с Ивом, ее можно было продать.

В зале таверны продолжила зевать. Лорд Соль сел в самый неприметный угол.

— Боракс? Давай к нам, — махнул Ив извозчику. — Всем жаркое за мой счет!

И выразительно посмотрел в сторону Лионы. Она тем временем принесла напитки, бросив напряженный взгляд на лорда Соль. Как же я ему завидовала... даже наемные убийцы его боятся.

Когда Лиона приблизилась, я схватила под столом лорда Соль за левую руку, чтобы он не поднял ее. Тогда наемница не увидела бы кольцо-печатку.

Колдун даже глазом не моргнул.

Лиона вернулась за стойку, а я сказала:

— Возьми блюдо с судаком, оно вкуснее, — и попыталась убрать руку.

Но лорд Соль не отпустил ладонь. Напротив, он начал медленно стаскивать с нее перчатку и щекочущим движением провел по голой коже моей ладони.

Выжидающе смотрю на него, не понимая, чего он добивается.

— Мм, не на такую реакцию я рассчитывал, — произнес он слегка разочарованно.

И отпустил руку.

Так он пытался вывести меня из себя? Точно попрошу еще душицы у Лионы.

Принесли еду, и все начали активно жевать. Первым ложку выронил Боракс, за ним начал громко кашлять Ив. Я из-за отсутствия аппетита не спешила притрагиваться к еде, но ради интереса поднесла ложку ко рту. Тут же ощутила, как все жжет, и поскорее заела хлебом.

Вот так месть у Лионы. Бесплатное жаркое, да?

— Сочное мясо, — сказал колдун, продолжая есть, как ни в чем ни бывало.

— Ты не чувствуешь остроты?

— Я рос в Юдине.

Хм, Юдина. На удивление знакомый город. Почему-то мне кажется, что он портовый... и возведен где-нибудь на юге. Слышала о нем, как о «столице соусов и специй». Был ли он подлинной столицей, и если да — какого королевства?

— Знаешь, что тебе нужно, Мэгг?

— Держаться от тебя подальше? — рассеяно отозвалась я.

— Много холодной воды. Отвар душицы притупляет голод и обостряет жажду, — довольный, он отставил чистую тарелку. Затем эффектно соединил пальцы домиком. — И да, держаться ко мне поближе. Скажи-ка, что вы сделали с семью воронами?

— Эта информация разглашению не подлежит. А что тебе пообещал Тим за тот цирк со шкатулкой и флейтой для Чариши?

— Эта информация разглашению не подлежит.

Я просто в очередной раз зевнула, подумав, что в открытом диалоге от колдуна мне ничего не добиться.

Соль вдруг вздохнул и обратился к царевичу:

— Больше никогда не давай ей пить душицу.

— Не могу же я ей запретить...

— Я напишу тебе рецепт от укачивания.

— Мэгг, с завтрашнего дня никакой душицы!

— Так что с воронами?

— А что с воронами? Мы ничего с ними не делали. Мэгг к ним даже не прикасалась. Просто взглянула и мх-х, — я закрыла Иву рот.

Вот же болтушка. Ему как раз чагао больше и не давать.

— Так и знала, то колдовство твоих рук дело, — обвинила лорда Соль. — Ты не услышишь от нас ничего, пока не ответишь на вопрос про Чаришу и Тима.

Лорд Соль откинулся на спинку стула и мотнул головой, показывая, что обмен для него не равноценен.

Слушая наш странный диалог, извозчик свел брови к переносице.

— Чего это в Тричетвертом учудили?

— Ты что, знаешь принцессу из Тричетвертого? — удивился Ив.

Боракс вздернул нос.

— Я много чего знаю про принцесс. Знаю даже такую принцессу, которую упекли в башню на целых пять лет.

Ну и дела. Отметила про себя, как быстро у молвы «три» года превратилось «пять».

— Любишь ты сказки рассказывать.

— Не-е-ет, это все не выдумка.

— Ну давай, поведай нам, — зевнула я.

Лорд Соль бросил быстрый взгляд в мою сторону.

— Когда она родилась, злая колдунья прокляла ее, и король с королевой спрятали свою дочь в высокой башне. Шли годы, а проклятье так и не было снято, и о принцессе никто ничего не слышал. Но вот, однажды разлетелась весть о том, что башня-то пуста!

— Сбежала, — изрек Ив.

— Я бы на ее месте так и поступил.

— Может, в башне и не было никого, — предположила я.

— Было-было. Когда-то точно. Разослали указ, согласно которому награду получит тот, кто отыщет хоть волос с ее головы. И вот, во дворец пришло письмо, в котором лежал, — он выдержал торжественную паузу, — золотой локон принцессы.

— Ее нашли?

— Только во дворец так и не привезли. Как же ее звали? Магнолия... Марта...

— Мегара.

— Да нет же. Мэдалин? Ладно, давно это было. В общем, время идет, а о ней до сих пор ни слуху, ни духу.

— Может, ее держат в заложницах?

— А кто отправил письмо королю с королевой?

— Я думаю, что сама она и прислала волосы, — выдал Боракс. — А во дворец вернуться не захотела.

— Решила получить вознаграждение за собственное спасение, — усмехнулся лорд Соль.

— В каком королевстве это было?

После моего вопроса Боракс подслеповато сощурился, задумчиво дергая бороду.

— В Триодиннадцатом, если память не подводит. Я даже там ездил, еще когда был моложе...

— В Триодиннадцатом королевстве случился переворот, у них давно другие правители, — сказала я.

— Не сходится...

— Тьфу ты, старый лис. Опять наврал.

— Клевета! — сердито крикнул извозчик. — А ты откуда все знаешь?

— Газеты читаю.

— Да ты же удавишься за лишнюю монету.

— А я за спинами у посетителей их читала, еще когда в таверне работала.

— Твой бы ум, да в нужное русло. Непутевая девка, — пробормотал Боракс и доложил мне в тарелку оставшееся от ужина мясо.

В какое русло, он никогда не уточнял. Может, в фальшивомонетчество?

Вирлуве не держал пыточных камер в подземелье, предпочитая решать все быстро в небольшом помещении, смежном с гостиной.

Человек с кляпом, привязанный к стулу, сильно задергался и что-то промычал, как только хозяин дома появился на пороге.

— Как поживаешь? Прости, не устроил тебе радушный прием с прогулкой и все такое, — веревки, словно повинуясь чьей-то воле, сильнее впились в руки узника. — Видишь ли... не люблю, когда ко мне влезают без спроса.

Он избавил человека от кляпа, и тот сбивчиво произнес:

— М-молю, простите, я ничего не брал...

— Не с того начал, — насмешливо, чуть зло ответил Вирлуве. — Зачем тебя прислала Малефисента?

— Я просто п-проходил мимо, слышал, здесь живет богатый лорд, вот я и залез...

— Ко мне невозможно взять и «залезть». Бросай свое притворство, я знаю, как действует эта ведьма. Где она сейчас?

— Я не понимаю, о ком вы, клянусь! Клянусь всем, что у меня есть!

Вирлуве мысленно посмеялся. Ему лучше всех было известно, что Малефисента берет в услужение лишь тех, у кого ничего нет. Таким и терять нечего.

— Взгляни на эти иглы. Я начну вгонять тебе под ногти одну за другой каждый раз, когда не буду получать должного ответа. А теперь спрошу вновь, — колдун наклонился к нему: — Что она тебе приказала?

Незнакомец заскулил, в истерике мотая головой. Вирлуве приступил к выполнению обещанного. Скулеж сменился на крик.

Спустя час в доме наступила тишина. Его хозяин покинул помещение, вытирая руки тряпкой. Он дернул за лампу-рычаг, и потайная дверь закрылась за ним. В процессе она повернулась другой своей стороной, на которой был обычный книжный шкаф.

Здесь, в небольшой гостиной, находились маленький стол, диван и кресло. Вирлуве немного повозился у камина, разжигая огонь. Заметил пепел рядом и поморщился. Давно пора убрать.

Языки огня успокаивающе затанцевали, вгрызаясь в древесину.

С давних пор мысли Вирлуве занимала одна проблема. Ситуация складывалась неопределенная, что в последнее время заставляло его нервничать.

К одной из стен была прикреплена пожелтевшая от времени и потемневшая — от копоти, — записка:

«Утратит он облик свой, как утратил честное имя. И недостоин будет того, чтобы произносить это имя вслух, пока меч не пронзит его».

Когда Вирлуве поднялся, то в очередной раз увидел эту надпись. Он так часто перечитывал ее, что слова навеки въелись в сознание.

Позволив себе короткую вспышку злости, он содрал записку и смял ее.

Колдун все прекрасно понимал, но мало что мог сделать. Привычка держать голову холодной взяла свое, поэтому он в очередной раз погрузился в работу.

Вскоре в коридоре раздались бодрые шаги нового гостя. Его на столе уже ожидала початая бутылка нектара из плодов терновника.

Очутившись в знакомой гостиной, принц Тривосьмого нетерпеливо направился к Вирлуве, случайно наступив ногой в серый порошок.

— Что за... Почему у тебя пепел на полу?

— Осталось от одной дамы. Позже попрошу прибрать.

Вирлуве сидел на диване, разбираясь с собственными бумагами, в которых вел исследовательские записи. Отсветы огня попадали на ослиную шкуру, лежавшую у чугунной решетки.

— Какая еще дама?

— Хотела сжить со свету семерых своих пасынков. Я превратил их в воронов, а когда их вдруг расколдовали, она пришла ко мне с претензией. Отказалась выполнять условия сделки. Я ее сжег.

— Не говори мне, что ты ее сжег всю, заживо…

— Не всю.

— Нет-нет, стой. Я ничего не слышал и не видел. Ничего не хочу знать.

— Весь в отца, — уколол Вирлуве.

— Он боится тебя не просто так.

Вирлуве отследил попытку собеседника сесть рядом и сдвинул раскиданные листы, чтобы освободить ему место.

— Ты нашел девушку, сбежавшую с бала в ту ночь? — принц с унылым видом внезапно закрыл лицо рукой и простонал что-то неразборчивое. — Вам в последнее время, наверное, варят очень вкусный суп, — в ответ на молчание друга, сбитого с толку, Вирлуве лишь ухмыльнулся: — Присмотрись к новой кухарке во дворце.

— Учту. Кхм, — тот подскочил и начал как всегда мерить шагами комнату. — Слышал, краевые приезжали в Тричетвертое?

— Не волнуйся, от вашего тростникового сахара отказываться они не планируют.

— А что на переговорах забыла та мелкая наемница, мне интересно? На пару с каким-то стрельцом. Об их славе уже в половине королевств трубят. Говорят, она убила дракона голыми руками.

— Эта «мелкая наемница» станет опасным игроком, как только поймет, чего хочет.

— Да денег она хочет.

Принцу было известно, как девушка заламывала цену перед его отцом с трех золотых до пяти.

— Деньги — всегда лишь средство, но не цель.

— А она ничего, если подумать. Рыженькая такая, да?

Он поймал недовольный взгляд Вирлуве.

— У нее светлые волосы.

— Она тебе нравится! Что, даже отрицать не будешь?

— Не буду.

— Пора заняться созданием семейного очага, дружище. Любовь сделает тебя счастливее.

— Любовь? Я и так проклят.

Невесело усмехнувшись, Вирлуве вытер перо от излишков чернил и потянулся к следующему листу.

В течение нескольких недель я работала и разбирала заказы. Мы с Ивом съездили еще в одно королевство и достаточно удачно выполнили несколько дел.

Сегодня к концу дня мы также получили несколько новых золотых. Деньги, деньги... как же надоело постоянно о них думать. А ведь когда я расплачусь с феей, нам нужно будет продолжать на что-то жить.

Впрочем, во мне говорила усталость. Я понимала, что стоит мне хорошенько выспаться, и вновь воспряну духом.

На днях мы с Ивом перебрали мельниковы газеты с новостями всех королевств за последние пять лет. Нашли в них упоминания всего лишь двух «демонов» или «демонских чудищ», как их называли очевидцы: Тревозир и Саламандр.

— Бора-акс, а лошадям вообще нормально? Драконье топливо, как-никак.

— Нормально, — отмахнулся извозчик. — Сто лет поводья зажигаю. Все в воронке этой огненной, а им хоть бы хны — бегут себе дальше по воздуху.

...Первое имя обнаружилось в одной из газет, уже в ином контексте: «барон Тревозир из Тридвенадцатого». А нужен был из Триодиннадцатого. Вариант отпадал.

Саламандр оказался лордом, но ни о его родине, ни о наличии проклятья нигде не писалось. Мы были в тупике.

— Вот она, моя самая славная лошадка, крепкая. Уж мы с ней и в огонь, и в воду! Однажды с топливом четыре часа гнала. Кхм. Я не изверг, так только раз в жизни случилось. Поразительные существа, эти животные.

— А лошади так вообще удивительные, — поддакнул царевич.

— Ив, напоминаю, конь у нас не поместится, — я не стала дослушивать болтовню царевича с Бораксом, которая могла длиться часами.

Поднялась по лестнице, не подозревая, что в лавке уже находится нежданный посетитель.

— Как прогулялась? — раздался голос в темноте.

— Как прогулялась? — раздался голос в темноте.

Зажгла лампу.

— Соль! Я чуть нож в тебя не метнула. О чем уже жалею...

Колдун жестом пригласил меня сесть на диван. Очень мило с его стороны, учитывая, что он влез в чужой кабинет. Здесь я оставила несколько писем — не успела их разобрать. Еще и вексель Раскина... Рядом с серебряным кафтаном Ива, сложенным на спинке дивана.

Я опустилась прямо на бумагу, не подав виду. И, отвлекая внимание от дивана, расправила кафтан, накинув его себе на плечи. Один разок, как говорится, Ив не обеднеет.

— Я пришел с подарком. Понимаю, флейте ты обрадовалась бы больше. Увы, ее я уже продал.

Колдун налил вино в пустой бокал и предложил мне.

— Там что, яд?

— Можем поменяться.

Я взяла бокал. Вино никогда особенно не впечатляло. И все же цветочный аромат, исходивший от напитка, был приятным. Сделала глоток темно-красной, почти черной жидкости. Сладкое и вместе с тем мягкое, с примесью тягучих древесных нот. Так вкусно, что я невольно облизнула губы.

— Вино из терновника. В народе «Сливовица».

— Спасибо, мне хватит, — я тут же поставила бокал.

А потом и вовсе отодвинула его.

— Тебе ведь понравилось.

— У меня с терновником связаны плохие воспоминания.

— Глупо отказываться от удовольствий из-за воспоминаний, — он сделал еще глоток. — Мое любимое вино.

Я слышала, что из плодов терновника делают сок, мед и вино.

Мы провели в тишине какое-то время, изредка посматривая друг на друга.

— Зачем ты пришел?

— Не веришь, что я просто захотел тебя проведать?

— Давай пропустим трогательную часть, и ты перейдешь сразу к делу, — отозвалась я.

Колдун дернул уголком губ.

— Я знаю, что вексель от лорда Раскина у вас с Ивом. Какую книгу вы попросили?

— Справочник по бытовой магии, — ответила спокойно, так как сейчас не видела смысла врать.

— Книгу еще не прислали?

— Нет.

— Эта книга опасна, Мэгг.

— Ты говорил, что знания не могут быть опасны, — подловила его.

— Я говорил, зависит от того, в чьих руках они окажутся.

— Справочник по бытовой магии сделает меня страшной колдуньей? Скажи честно, тебе самому нужна эта книга.

— Меня она не интересует. Дело не в том, что в ней написано, а в том, что она из Тритретьего. Ты слишком много на себя берешь, Мэгг. Вы с Ивом дилетанты, когда дело касается колдовства.

О, как раз по поводу колдовства:

— Мастер Трево это и есть барон Тревозир?

Мог ли мастер Трево, с которым меня познакомил лорд Соль на ярмарке в Штилье, создать золотого павлина, что мы с Ивом разбили? В таком случае мастер Трево и барон Тревозир — один человек, и этот человек — колдун.

— Верно, Тревозир, — вечно расслабленная улыбка исчезла с лица лорда Соль. — Так его звали в молодости. Знаешь, что самое интересное? Он до последнего оставался убежденным сторонником королевской власти.

— Почему он перестал быть бароном?

— Переворот. Отняли титул, а вместе с ним и земли. Ему повезло, что его не казнили. За магию, — подчеркнул он последнее слово. Казнили за магию в Тридвенадцатом? Напоминает охоту на фей в Триодиннадцатом. — К слову, о к магии. Все это, конечно, занимательно. Но насчет вашего последнего дела, — он бросил взгляд на стол с письмами, — рекомендую отказаться.

Заказ на имя демона? Ну, уж нет. Без денег за него мне конец.

Лорд Соль считал мое упрямство.

— Не думай, что голубая кровь дозволяет тебе играться с окружающими. Везение не будет длиться вечно.

Я дернулась.

— Давно догадался?

— О том, что твои родители явно не рыбаки? Давно, — кивнул Соль. — Я все-таки не слепой.

— Получается, еще со времен ярмарки? — прикинула я.

Лорд Соль довольно кивнул.

— Учитывая убеждения старика Трево и его историю... Я знал, что если приведу какую-нибудь «в прошлом» знатную девушку, то он, заметив это, пожалеет ее. По старой любви к дворянам. И не убьет, а отдаст флейту.

Картинка начинала медленно складываться.

— И как ты понял?

— Голова, моя дорогая. Даже когда садишься или встаешь, ты держишь голову прямо, не глядя вниз. Я много раз имел дело с аристократами. Видимо, в вас это вколачивают с рождения — держать голову высоко даже тогда, когда приходится стоять на коленях.

— Ты же сам аристократ, — нахмурилась я.

— И я многое сделал с целью заполучить этот титул. Чтобы такие, как вы, принимали меня за равного. Впрочем, где сейчас я, а где ты? Титулы мало что решают, согласись.

— Пытаешься меня задеть.

— Нет. Может быть, я флиртую?

— Не знала, что ты так плох в этом.

— Были ожидания на мой счет? — он подмигнул. — Вот увидишь, я исправлюсь. А теперь отдай мне вексель лорда Раскина, на который ты столь неуважительно села, чтобы спрятать.

Я даже не шелохнулась. Вексель зачарован, отдать его можно лишь добровольно. Колдун его от меня не получит.

— Магда-а, — протянул Соль. — Мне назвать твое полное имя? — не получив ответа, он произнес: — Видит небо, я не хотел этого делать.

И щелкнул пальцами. Я испуганно сжалась. По ощущениям ничего не произошло.

— Не понял, — он щелкнул пальцами вновь, но не дождался результата.

— Что ты сделал?

Колдун стал сверлить меня взглядом.

— Сними кафтан, Мэгг.

Кафтан Ива защищает от магии?!

Я схватилась обеими руками за расшитую серебром ткань, чувствуя, что теперь не расстанусь с ней и под угрозой смерти.

— Сними этот треклятый кафтан.

— Что-то не хочется. «Люблю, когда отношения развиваются плавно», — процитировала его, не сдержав нервный смешок.

Лорд Соль рывком поднялся, но я предупреждающе выхватила кинжал из-за пояса.

Он подошел вплотную, отчего я почувствовала легкий аромат терновника.

— Думаешь, у меня нет оружия?

Эти колдуны, чтоб им всем провалиться куда-нибудь... У меня кровь в жилах застыла от его голоса, но я упрямо не сдвинулась с места.

Да что он может сделать? Вновь испортить погоду? Если попытается применить силу, я не побоюсь вонзить в него кинжал. Лорд Соль это, кажется, понял, когда я взглянула снизу-вверх в его темные в глаза.

Он поднял руку, от чего я непроизвольно вздрогнула, и... просто взъерошил мне волосы, тут же отстранившись.

— Тебе повезло, Мэгг, — он открыл дверь. Внутрь ввалился Ив, чуть не упав. — Но не обольщайся.

— Ой, э-э, лорд Соль? Я вам помешал? — царевич отдышался. — Мэгг, я пытался зайти, но дверь заклинило.

«Позер», — подумала я в спину лорду Соль.

Ив взял бутылку из-под тернового вина, которая на две трети оставалась полной, и воскликнул:

— Вы что, пили без меня? — а потом посмотрел в мою сторону: — Ты что, надела мой кафтан?!

Жена мясника, о котором мне поведала Лиона, держала свой магазин выходных нарядов через улицу от таверны. Добродушная хохотушка, она разрешила мне помогать мастерице Прие в черновой работе. К примеру, убирать мусор, остающийся после подгонки одежды под покупателей, а они в последнее время так активно захаживали за модными вещами, что мастерице становилось все труднее справляться в одиночку.

В один из таких оживленных дней после очередной клиентки в помещение, ковыляя, вошла растрепанная женщина в лохмотьях. Все ощутили ее появление из-за неприятного запаха немытого тела и городских помоев, который часто сопровождал бездомных.

— Мне нужна шляпка, — голос у нее был тонкий и мягкий, как звон льдинок под солнцем.

Один из покупателей демонстративно прикрыл нос платком.

— Мэгг, займись ты. Нет времени еще и на бродяжку, — прошептала мастерица Прие.

— Но ведь ваша работа — оказывать внимание всем покупателям…

— Ты что-то сказала?

— Ничего.

Причин нарушать чужой порядок и заниматься морализаторством не было — чего доброго, лишат оплаты. Зря только я вызвала ее недовольство.

Подошла к женщине, дыша через раз, и вежливо поинтересовалась, какой фасон ее интересует.

Она подняла свой взгляд, чистый, как роса, и улыбнулась:

— Дорогая, здравствуй. Какими судьбами ты здесь? — меня передернуло от ее обращения, которое напомнило лорда Соль. — Ах! Я все думала, что же я забыла?

Она хлопнула в ладоши. Грязные лохмотья закружились, превращаясь в искры, и в следующий миг на их месте засверкало белое платье с полупрозрачными рукавами-фонариками.

Я отшатнулась.

Фея. Все встало на свои места: и ее странная манера общения, и голос, и глаза, смотрящие словно бы сквозь тебя.

— Простите, мы разве знакомы?

— Конечно, — она с интересом меня разглядывала. — Но признала я тебя не сразу. Надо же, как ты выросла. Тебе идет эта стрижка, дорогая.

— Вы меня, наверное, с кем-то путаете.

— Как поживает терновник, что я тебе подарила?

Она что… говорит о терновых зарослях, которые опутывали мою башню?

— Он высох, — ответила настороженно.

Откуда ей вообще известно об этом?

Женщина передо мной, ищущая себе шляпку под платье, точно не была злой феей, проклявшей меня.

И все-таки она была феей.

— Как печально. Значит, случилось что-то плохое, — произнесла она, сохраняя все то же безмятежное спокойствие. — Но ты, я вижу, в порядке.

Не слушая советы мастерицы Прие, кинувшейся рекомендовать самые последние и роскошные варианты, фея сама выбрала себе маленькую плетеную шляпку. Уходя, она оставила деньги и положила что-то поверх монет со словами: «для той девочки».

Я надеялась получить лишний серебренник. Вместо него подарком оказался бутон белой розы. Мда. Феи — существа непостоянные, и живут они по своим законам.

Закончив работу, отправилась домой. Скоро должен был вернуться Ив.

Светлое небо усеяли мягкие седые облака, подернутые теплой дымкой. По мостовой прокатилась одна карета и затихла вдалеке. Какие-то лавки уже закрывались, в то время как огни и шум питейных заведений становились все ярче.

Время, когда терновник обвивал мое каменное окно... было странным. Воспоминания в очередной раз нахлынули, как картины, мелькающие одна за другой через толщу воды.

Терновник не просто высох, он осыпался весь разом, за одну ночь. На утро я приняла решение выбраться из башни. Впервые за три года, так и не дождавшись обещанного спасения. Еще и обоз с провиантом впервые задерживался — дурной знак. Обычно мне привозили еду, иногда удавалось получить пару книг, что являлось истинной роскошью.

К полудню следующего дня я увидела вдалеке группу людей на лошадях и догадалась, что они явились из Триодиннадцатого. Не трудно было сложить два и два: слухи о проклятой наследнице и народные волнения, обострившиеся при ее отъезде из дворца. Скорее всего, всадники явились по мою душу.

Одна деталь всплыла резко, а ведь я и думать о ней забыла. Еще в башне, как раз за несколько дней до всадников, черный ворон принес мне письмо. Магические ящики для почты распространились всего пару лет назад. В тот момент их еще не было, поэтому использовались птицы. Письмами меня прежде не баловали, вероятно, из-за опасений, что мое местонахождение отследят. Так вот, в письме некто предлагал помощь... Обычное дело, только договор упоминался колдовской. Кроме того, меня смутило, что отправитель знал все нюансы моего положения. Еще тогда это показалось странным. В любом случае, обдумать ответ я не успела, выбравшись из башни.

Кажется, отправитель был бароном? Или лордом? И в качестве его адреса указывалось как раз Триодиннадцатое. Подпись выглядела витиеватой, имя — длинным... «Л», «ви», «лу»...

Вирлуве.

Вир-лу-ве.

А фамилию не помню. Забавная какая-то была, на букву «О», что ли?

Мужчина-дворянин родом из моих земель, предлагающий колдовские услуги. Колдунов и колдуний много на свете ходит, однако я знала, что в моем родном королевстве их почти не осталось из-за гонений. Версия слегка сумасшедшая… Но что, если это тот самый «демон», превращающий пряжу в золото?

Терять было нечего. Вернувшись домой, я быстро написала заказчику с просьбой о встрече, дабы озвучить предполагаемое имя.

Мы тряслись в карете, направляясь на встречу с клиентом, и я вновь решила разобрать письма в дороге. Царевич, в свою очередь, решил поучить меня жизни.

— Тебе надо отдохнуть. Серьезно, Мэгг. Посмотри на меня — я все время отдыхаю.

— Ты отдыхаешь как раз потому что я работаю.

— Ла-а-адно, давай мне часть. О, снова письмо из Охотки. Кто тебе оттуда все время пишет?

— Не распечатывай, оставь его.

От следующего послания у меня чуть ли глаза на лоб не полезли.

Протянула листок Иву:

— Это какая-то шутка?

— Убийство дракона... Сколько?! — Ив подскочил и ударился о крышу кареты. — Семьсот золотых?!

— Приехали, — послышался басовитый голос извозчика.

Экипаж остановился у деревушки. На условленном месте нас ждал сухопарый старичок, отец девушки из письма, которая «превратила» солому в золото.

— Деньги принесли? — Ив намеревался звучать бодро, но вышло как у разбойника.

Старик приоткрыл кожаную сумку, в которой лежало два мешка с золотом.

— Вы нашли имя демона?

— А как вы поймете, что это оно? — спросила я.

— Я пойму, — уверил старик. — Или вы сомневаетесь?

Он окинул нас подозрительным взглядом и положил руку на большой разделочный нож, крепившийся к сумке.

— Так, подождите, — Ив поднял руки. — Если с первого взгляда нас принимают за воров, я начинаю действительно переживать за свой имидж...

Без лишних слов я дала несчастному бумагу, сложенную в несколько раз.

На ней было написано имя.

— Ви... рлуве, — прочел он вслух.

И грянул гром. Прямо средь бела дня. Даже земля, казалось, затряслась под ногами.

Я испуганно покрутила головой, не видя ни одной грозовой тучи. Ив по привычке схватился за лук. Старик и вовсе упал в траву, прикрывшись руками.

Однако на этом все закончилось. Старичок бодро поднялся, отряхнул штаны, вручил нам золото и поковылял прочь. Пару раз он оборачивался, по-прежнему ища что-то в небе.

— Сработало?

— Мне тоже не верится.

Ив пришел в себя, начав пересчитывать монеты. Я помогла царевичу. И правда, в мешках было целых три сотни чеканных золотых...

Вернулись в лавку окрыленные.

— Мы станем богачами, Мэгг! И для твоей злой феи хватит, пусть подавится. Гвен, ты слышишь?

Ив взял жабу на руки и радостно притопнул ногой. К слову, сегодня должно было быть новолуние. Я заметила, что царевичу не терпится увидеть красавицу-Гвен в ее истинном обличии.

— За столько золотых можно купить... Да все можно купить! Забыл спросить, а как ты имя демона узнала? Мы ж две ночи подряд все газеты по колдунам перебирали и не нашли подходящего.

— Я немного… ткнула пальцем в небо.

— У тебя золотой палец.

Поскольку нас обокрали в прошлый раз, замок для тайника был заменен на новый. На пять новых. А стена с ними задвинута шкафом. Так себе защита, но ничего другого я не придумала. До встречи с феей оставалось не так много, и мы с Ивом просто надеялись продержаться.

Теперь осталось разобраться с драконом.

После ужина я легла спать, ведь по словам некоторых «утро вечера мудренее».

Как показала жизнь, это неправда. Первым, что меня встретило на утро, было бледное лицо Ива:

— Гвен исчезла. Кажется, я сжег ее...

— Ты сжег Гвен?!

Оковы сна слетели с меня за секунду. Села, откинув одеяло.

— В смысле, ее жабью шкуру. Я думал, что это поможет избавить ее от колдовства. Ай! — дала Иву подзатыльник.

— Нельзя просто так вмешиваться в чужое заклятье!

— А что мне было делать? Я ее даже целовал в жабьем обличье!

— Зачем?

Может, я все еще сплю? И мне снится такой вот извращенный кошмар, да? Доползла до стола, проведя рукой по лицу.

— Лорд Соль так сделал, когда снимал с тебя проклятье, вот я и надеялся...

— Что-что он сделал? Поцеловал меня?

— Э-э-э, я тебе ничего не говорил.

Чертов шутник. Колдун он, видите ли.

Это так снимаются заклятья?!

Я резко выдвинула ящик стола и схватила лучину.

И тут же глубоко вздохнула, положив ее обратно. Нет. Это не повод призывать лорда Соль. Один раз Ив уже попробовал, и вот чем все обернулось. Хотя, конечно, очень хотелось высказать колдуну в лицо все, что я думаю о его волшебных штучках.

— То есть то заклинание с яблоком могло подействовать на Бланш? Очень в духе лорда Соль.

— Да он вообще детей ест, наверняка...

— Не ест, — ответила машинально, — у него от них несварение.

— Это он тебе сам сказал?

— Да.

Ив впечатлено замолк. И стал собирать стрелы в колчан.

— Я поеду за Гвен. Она успела назвать мне место, прежде чем пропасть. Это к какому-то старику. Еще что-то про яйцо, утку и иглу... Лучше запишу.

Он начал что-то чирикать на листке.

— Я с тобой.

— Нет, Мэгг. Я должен сам все исправить. Да и опасно оно, а одному быстрее, — он заметил мои напряженные размышления и письмо про дракона, что я мяла в руках, взяв со стола. — Мэгг, ты не будешь одна. Мы зарубим его вместе, — он заглянул мне в глаза. — И не вздумай творить подвиги без меня. Поняла?

Я кивнула.

— Куда именно тебе ехать?

— Как обычно, в самое болото.

— Возьми Боракса.

— Он только тебя слушается, сама знаешь, — улыбнулся Ив.

— Нужна лучина лорда Соль?

Царевич задумался. Вызывать колдуна в случае необходимости было рискованно, но даже я в последнее время начала склоняться к тому, что цель оправдывает средства.

— Пусть останется у тебя. Вдруг пригодится?

Я слушала, как Ив торопливо спускается по лестнице.

Проклятье!

Схватила плащ, начав собирать сумку. Я его не брошу. Не брошу.

У самой двери я замерла. Что будет с комнатой? Золото, лежавшее в тайниках, невидимой рукой держало меня за горло.

«Я должен сам все исправить».

Могу ли я просто… поверить в него?

Было страшно наблюдать в окно, как Ив выбегает к дороге и ловит экипаж. Однажды я уже потеряла своего первого рыцаря. Но, окажись я на месте царевича, поступила бы так же. Потому что будь у меня возможность спасти Идена, я пошла бы на что угодно.

От занятий с Лионой у меня болели мышцы, о существовании которых я даже не подозревала. В последнее время боли стали слабее, но рукам все еще было тяжело.

Изначально я просила наемницу научить меня разрубать в ударе, но она сказала, что даст лишь упражнение. На деле такой удар под силу лишь человеку крупному, опытному и, что главное — облаченному в доспехи. Настоящему мечнику, одним словом. Поэтому я преимущественно тренировала выносливость и отрабатывала секуще-режущие удары.

— Не заваливайся назад! — бросила наемница.

Я опомнилась и выпрямилась. Под конец упражнений начала уставать, что сказывалось на чистоте движений и поз.

— Ей нужен более легкий меч. И так ростом с вершок, — раздался голос Рурдока.

Он подошел к нам и поправил мою стойку.

— Сделаешь мне меч? — спросила я, вытирая пот со лба.

Рурдок долго молчал.

— Он тебя скорее погубит, чем спасет. — Встретившись с моим упрямым взглядом, кузнец покачал головой. — Какой меч тебе нужен?

— Такой, которым можно убить дракона.

В свой выходной Лиона так расщедрилась, что позвала меня пообедать вместе с ней. Садясь за стойку, я пододвинулась к наемнице и выдала победное:

— Я знаю, у кого перстень-печатка.

— У кого?

— Хм. Что ваша гильдия готова предложить мне за информацию?

— Пытки, — ее угроза меня не впечатлила. — А ты и со смертью торговаться станешь, — усмехнулась она. — Хорошо, я спрошу у главы.

— Лиона... каково это, убивать?

— Мне нечего тебе поведать.

Она пододвинула ко мне порцию жаркого, намекая, что пора бы занять рот чем-то более полезным, чем разговоры. Однако на меня это не подействовало.

— Мне рассказывали о первом «опыте». До того, как один мой друг стал регулярно добывать дичь, его отправили в лес на охоту. Он встретил кабана. Испугался. Подумал, бешеный вепрь. Выстрелил и попал как-то криво, то ли в глаз, то ли просто в морду. В ушах у него такой пронзительный визг встал, что сердце сжалось. А рука сама собой поднялась, и снова выстрелил, и снова мимо, только тяжелее ранил... Он бежал домой и думал, что обрек кабана на долгую и мучительную смерть. С каждым вздохом жалел, что повстречал его в тех зарослях, и представлял, как тот лежит на земле, визжа и корчась от боли. Сказал мне, что лучше бы одним выстрелом прикончил. Потом ему не раз приходилось убивать тех, кто нападал на него, и даже тех, кому служил он сам. Только их он уже не помнил, а кабана запомнил на всю жизнь.

— Твой друг умеет передать главное.

Да, Иден умел.

— Ты ведь приметила, где у меня тайник? Когда искала кольцо.

— Да.

Лиона не любила отпираться. Она либо не отвечала, либо рубила правду. И деньги ей были ни к чему, иначе обчистила бы нас с Ивом еще с первого раза.

Забавно, как иной раз головорез оказывается порядочнее балаганщика.

— Если никто не вернется, — я помедлила, — если некому будет… Половину золота отдашь Рурдоку, половину отправишь в Триодиннадцатое, в Охотку. Вот по этому адресу.

Наемница кивнула.

Лорд Фортег послал за мной свою карету, обитую красным бархатом изнутри и украшенную позолоченными завитками. Я почему-то нервничала и раза три порывалась остановиться, выскочив посреди дороги.

А когда меня сопроводили в отведенный для ужина просторный зал, выяснилось, что герцог задерживается.

— Желаете пройти за столик?

— Спасибо, постою, — ляпнула я.

Небо, часто неспокойное над холодным морем, сейчас прояснилось. Зал с зажженными лампами буквально сиял от солнца, проникавшего в высокие расшторенные окна.

Ждать пришлось от силы минуту.

— Я опоздал, — сказал герцог резко.

Забавно, что он констатировал факт, но не извинился, как это принято у знати.

— И что вас задержало, если не секрет?

— Разговор с новым дворецким, — он отодвинул для меня стул, приглашая за стол. — Работает исправно, хотя и странноват. Днями не ест, одну воду хлещет.

— Как вы сказали? — герцог повторил мне странные симптомы. — А зевает он часто?

— Не знаю. Это еще здесь при чем?

Я засомневалась, стоит ли говорить, но поняла, что герцог Фортег не такой уж плохой человек, чтобы утаивать от него подобное.

— Проверьте, не хранит ли ваш дворецкий в покоях бутылек с отваром ярко-зеленого цвета.

— Что, если он обнаружится?

— Тогда этот человек, возможно, как-то связан с гильдией наемников... А.

— Ой, — мрачно передразнил герцог.

Стоило сразу учесть, с какой частотой совершаются покушения на чету Фортегов. Если его дворецкий по старой привычке пьет душицу, то велика вероятность, что он и есть потенциальный наемный убийца.

В зал внесли блюдо с уткой. Ее оперение было нетронутым, поэтому я чуть не приняла ее за живую птицу.

— Чучело?

— Они готовят ее, а после надевают кожу обратно, — объяснил лорд Фортег, небрежно поведя рукой. — Клара говорит, так сейчас модно.

Я незаметно принюхалась к несчастной утке. Слуга рядом, пробовавший еду на яды, посмотрел на меня с недоумением.

— Как ваша сестра?

— Здравствует и процветает. Тянет из меня все жилы, если выражаться точнее, — добавил герцог.

Я уловила тень искренней улыбки в его голосе.

— Уверена, это у вас семейное, — и мгновенно осеклась. — Простите... я не имела ввиду, что вы тоже тянете жилы...

Каждый раз понимаю, насколько же была права мама. Меня с детства учили грамоте, учили быть вежливой, но дурость из человека не выкинешь.

— Вы сами на себя не похожи, — он закончил жевать, вытерев подбородок, и внимательно на меня посмотрел: — Мэгг, вам что-то нужно от меня?

— Нет, — сказала я, положив вилку с ножом на край блюда.

За весь вечер кусок в горло не лез. Еще и эта утка с мертвым взглядом.

Что я ему отвечу? «Не могли бы вы заплатить мне двести золотых, а я уж вам как-нибудь отработаю?»

У меня уже уши от стыда красные.

— Жаль, — произнес лорд Фортег. — А то у меня ощущение, что вы пытаетесь помочь другим, потому что не можете помочь себе.

От бокала чем-либо ядовитым также не пахло. Судя по всему, у меня уже паранойя развивается.

Двумя неделями ранее мы с Ивом выполняли заказ на охрану леди, которую подозрительно часто пытались отравить. До сих пор вижу лицо ее любовника с пеной у рта. Он сам был отравителем. Выпил свой же яд у нас на глазах, желая уйти от последствий разоблачения.

Мы-то с Ивом думали, что спасем очередную жизнь... а оказались наедине с новым трупом.

Прав был царевич, вредно столько работать.

Вечерний свет скользнул по лицу, я чуть зажмурилась.

— Лорд Фортег, я не так выразилась. Кое-что мне нужно. Видите ли, я пыталась найти некоторую информацию в газетах... но тщетно, — герцог Фортег нетерпеливо следил за мной, ожидая, когда мне уже хватит духу задать вопрос. — Принцесса Бизелия и вправду мертва?

— Да, — ответил он. — Если вы говорите о бывшей наследнице моего королевства, конечно же.

— За что ее казнили?

— За измену, подробности моим дознавателям не известны.

— Ясно. Благодарю за информацию.

— Рад был поужинать с вами, Мэгг. Надеюсь, эта встреча была не последней.

— Тщательно проверяйте пищу на яды, ваша светлость, — улыбнулась я тонко.

Как показывает жизнь, любая встреча может стать последней.

Когда покидала зал, услышала приказ Фортега заменить все спиртное на воду.

Приехав в лавку, скинула плащ и выдвинула ящик стола. На дне лежала лучина. Последняя из двух, что мне давал лорд Соль.

Оставалось пять дней. Я обещала Иву, что подожду... но царевич не появлялся.

Я даже не знала, жив ли он.

Лорд Соль был вариантом на случай, если мне станет страшно. Я действительно боялась. Сложно сказать, чего больше — прихода феи или последствий, с которыми придется иметь дело, если заключу сделку с магом.

Чиркнула спичкой, поднеся ее к лучине. Щепка мгновенно вспыхнула и начала гореть, потрескивая.

И... ничего.

Я просидела с волшебной лучиной до самого рассвета, но лорд Соль так и не явился.

Стоял жаркий солнечный денек. До конца срока, отмеренного мне феей, оставалось двое суток. Я взяла деньги и зашла к Рурдоку. Завидев меня еще у калитки, играющей с псом, он тут же проследовал в кузницу.

— Не двуручный, полуторка, — снял оружие со стены, показывая мне. — Чтобы при желании ты могла взять его одной рукой.

Меч был тонким, прямым, небольшого размера. Обоюдоострым. Рукоять отлично легла в мою руку в перчатке и ничуть не скользила.

— Спасибо. Я буду беречь его.

Сделала пару пробных замахов в воздухе, улыбаясь — меч был лучшим.

Точнее, это Рурдок был лучшим.

— У меня была дочь. Такая же упрямая, как ты, — сказал вдруг кузнец. — Она мечтала стать мечницей. И стала, — он указал на старую деревянную балку. — Видишь эти бороздки? Тут я ее рост отмечал.

Я промолчала, ощутив ком в горле. Рурдок никогда не упоминал об этом.

Он провел мозолистой рукой по балке и продолжил:

— Я научил ее всему, что знал сам. Но она погибла. Я это вот, к чему, Мэгг. Я всегда сделаю тебе новый клинок, если старый пропадет или придет в негодность. С оружием или без — возвращайся сама.

Я пообещала Рурдоку, что вернусь. Провожая меня за калитку, кузнец добавил:

— Кинжал тоже с собой возьми. Не продавай.

— Ни за какие коврижки, — пошутила, ожидая услышать рядом смешок Ива.

Но Ива не было, и я все не могла к этому привыкнуть.

Когда солнце находилось в зените, я покинула лавку и нырнула внутрь экипажа, назвав Бораксу адрес.

В письме было указано: «Третий поворот после Сизой рощи». Выглядело довольно-таки размыто. Но Боракс был мастером своего дела, с ним я не волновалась, что меня отвезут не туда.

Жители небольшого поселения жаловались на дракона, который недавно появился на их земле. Писали, что он успел пожрать половину скота и сжег один из домов. Люди жили в страхе и готовы были отдать все деньги, что у них есть, лишь бы избавиться от чудовища.

Привычный звук поскрипывания колес, тихого гула фиолетового огня. Всю дорогу я ехала, вцепившись в ножны с мечом. Грызло чувство, что очень мало я успела с ним потренироваться. Внутренне мне хотелось вновь убедиться, что могу нормально держать оружие, а внешне я сидела, словно оцепенев, и не могла даже пальцем пошевелить.

— Приехали, — стук от окошка извозчика. Я встрепенулась, открыла дверцу экипажа, как вдруг Боракс окликнул: — Эй, непутевая! Забыл возвратить тебе кое-что.

Он с кряхтением достал пару перчаток. Те самые перчатки, что я хотела подарить Идену перед отъездом. По внешней стороне шла тонкая вышивка в виде алых маков.

Первая встреча с Бораксом была незабываемой... Помню, как я с безумным видом поймала его карету у леса и кричала, чтобы вез как можно быстрее. На мне было разорванное платье, а с собой — серебряный комплект украшений и расшитые перчатки. Ими я и расплатилась.

Сняв свои, я надела перчатки Идена на руки. В шестнадцать лет они были мне велики, а теперь стали в пору. Как новые: видно, что их бережно хранили.

— Думала, ты их давно продал, — на глаза навернулись слезы.

— Ладно уж, — он спрятал смущение за бородой. — Давай, беги, куда тебе там надо.

Брать лошадь, чтобы двигаться быстрее, смысла не было. Раз дракон выдыхает огонь, животное может испугаться и скинуть наездника. Пламя также с успехом расплавило бы и щит.

Честно говоря, я не знала, чем, кроме стального клинка, можно одолеть гигантского крылатого змея.

Еще в дороге места показались мне знакомыми. Лес, заросшая тропа, за ней — равнина с валунами, а на равнине...

Башня. Я усмехнулась. Снова башня. Та, которую я так ненавидела.

Дракона нигде не было видно.

Я направилась к башне как к единственному строению, что здесь было.

Раздался страшный рев.

Очертания башни стали меняться, и из-за каменной кладки выползло нечто черное и длинное.

Чешуя сверкала на солнце подобно обсидиану. У шпиля показалась огромная черная голова, повторно исторгшая из себя рев.

Дракон «обнимал» башню всем своим телом.

Я побежала к ближайшему валуну. Дракон издал странный гулкий звук, слово готовился рычать, и выпустил столб огня. Я почувствовала, как жар коснулся спины.

Сгореть не успела, укрывшись за камнем. Языки пламени лизнули его по бокам, прямо у меня на глазах.

— Что же ты за тварь такая, — выдохнула я.

В голове родился план.

Я выглянула из-за камня и крикнула «Эй!». Дракон дернул головой, усеянной острыми наростами, и впился в меня змеиными глазами.

Я побежала к следующему камню, который стоял ближе к башне. Вновь гулкий звук и жар огня. Пригнулась и начала считать, сколько по времени длится его пламя.

Как только огонь исчез, я проделала то же самое, несясь к следующему камню, одновременно считая секунды, за которые дракон копил новый огонь внутри.

Выходило, что каждый раз у меня есть девять секунд на то, чтобы передохнуть.

Как только прекратился очередной столб пламени, я ринулась к башне.

Девять, восемь, семь, шесть...

Дергаю каменную плиту, обросшую мхом и остатками терновника. Поддалась! Из открывшегося прохода к лестнице повеяло сыростью. Если не успею задвинуть за собой плиту, то огонь заполнит все, и я сгорю.

Пять, четыре…

Слышу громкое скольжение чешуи о камень у самого уха.

Забегаю внутрь башни.

Чудовище опустило огромную голову вниз, и она оказалась прямо напротив входа. Его вертикальный зрачок, обрамленный желтым светом, дрожал и вдруг застыл, впившись в меня.

Тащу плиту изо всех сил.

Два, один!

Жгучее пламя частично прорывается внутрь, но плита защищает.

Быстро взбираюсь по лестнице наверх, в ту самую комнату с маленьким окном.

Тишина пугает. Она обманчива.

В комнате я перевела дыхание и посмотрела в окно, на черную чешую: драконья шея изгибалась надо мной, обхватывая шпиль башни. Отсюда не достать.

Осторожно вылезла из окна, цепляясь за выемки частично разрушенной кладки с остатками терновника. Совсем как тогда, у спальни Бизелии.

Осталось три секунды.

Я вскарабкалась на шпиль, держа меч. Направила его к мягкой коже между шеей и нижней челюстью.

Дракон рывком повернул голову... Снова пламя! Я едва успела пригнуться за шпилем, закрыв руками голову.

Возник запах гари. Опустила взгляд — это горела я. В панике потушила свою рубаху, хлопнув по огню.

Новый отсчет — девять, восемь...

Я пыталась несколько раз ударить мечом ниже, но клинок попадал по прочной чешуе.

Был только один вариант достать до кожи, не защищенной чешуей — в прыжке.

Два, один...

Оттолкнулась от шпиля и подпрыгнула, занеся меч.

Главное, чтобы не дернулся.

Сталь вошла в мягкую плоть, как в масло.

Дракон взвыл столь оглушительно, что у меня заложило уши. Заскользила по его чешуе, как по трубе. Однако тело чудовища начало извиваться, и в самом конце я сорвалась вниз. Меня отбросило в сторону, от чего полетела ногами куда-то вперед, а после приложило о землю.

Дракон рухнул, вспыхнув фиолетовым пламенем, и содрогнулось все в округе.

Когда я вновь смогла ясно видеть, то чудовища на месте не оказалось. Вместо него на камнях лежал человек, пронзенный мечом. Черные волосы, знакомый профиль...

— Соль!

Я подбежала к нему. Как... Как это возможно?

На груди у колдуна расплылось кровавое пятно.

— В кармане, — прохрипел он, — огонь.

Вытащила у него из нагрудного кармана лучину со спичкой. Дрожащими руками пытаюсь зажечь. Не попадаю… Снова не попадаю. На третий раз получилось. Как только щепка загорелась, я вложила ее в руку Соль.

И стала молить небеса, чтобы на этот раз волшебство сработало.

Конец 1 части

Привет! Эту историю я собиралась написать давно, еще пару лет назад. Но поверить в себя и сосредоточиться на ней не получалось. Поэтому я пошла на эксперимент: поспорила с подругой, что напишу ее до августа. В случае проигрыша я должна была заплатить деньги. Это сработало! Большую часть я написала в последние два месяца перед дедлайном. Писала где придется: в метро, в кафе, в библиотеке, в кровати. Делала по привычке схемы и списки в блокноте. Это было иронией, за которой таилась моя давняя любовь к сказкам. Тем летом я перечитала их в большом количестве, чем до сих пор и занимаюсь время от времени.

Несколько раз просила друзей подкинуть случайное слово, за которое цеплялась и таким образом продолжала писать. Одним из подобных слов является «морской еж» в главе про ярмарку, на которую Мэгг ходила с лордом Соль. Благодарю близких, которые поддерживали меня!

В августе 2024 история была готова, однако я ее меняла и «причесывала» параллельно с выкладкой глав. Добавились некоторые сцены, к примеру, деталь с местью принцу Альби (настоящая гордость Мэгг). Качество текста меня не удовлетворяет, но он таков, каков есть. На этот сайт новелла дошла довольно поздно.

Последние три-четыре месяца я работала над второй частью. Я заключила повторный спор, и продолжение будет выкладываться в этом году, ссылку на нее оставлю в комментариях.

Первую часть я могла вычитывать подробнее, теперь у меня меньше времени. Текст на руках сырой и неполный, над ним до сих пор ведется работа.

Еще я нарисовала новые обложки для обеих частей. В каждой из них есть отсылки друг к другу. Хотела передать настроение этой серии, каким его вижу я. У обложек есть предыстория – в одном из антикварных магазинов я увидела керамический подстаканник с фигурками дамы и ее кавалера, с позолоченными вставками в силуэтах. Потом оказалось, что существует коллекция такой посуды с различными силуэтами. Они попали под мое настроение и вдохновили наконец доделать обложки. При окончании рисования я чувствовала себя разбитой. Но довольной.

[[image:/storage/reader-images/b17e377bfccefc350ab06e0eb66deee597008d88.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/06416afb430c0317667452b51e4d85d66e7542cf.jpg]]

Спасибо тем, кто разделил со мной эту историю. Пожелаем мне удачи отыскать время и силы, чтобы завершить вторую часть – этот марафон будет непростым. Удачи всем вам в ваших начинаниях.

В честь нового года выкладываю зимний спешл (он будет разбит на две части). По основному сюжету зима в Ровгороде еще не наступила, поэтому у данной главы нет привязки к конкретному времени, и она не влияет на основное действие. Это просто гипотетические события, которые могли произойти с героями в зимние праздники.

— Ив! И-и-ив! Уже за полдень. Не хочешь прогуляться?

Царевич лежал на своем диване, тоскливо свесив одну руку вниз.

Он частенько просыпался раньше меня. Но наступила зима, солнце стало выходить позже, а заходить, напротив, раньше. Иоанн, не привыкший к вечной темноте и крепким холодам, резко утратил здоровую долю своего жизненного энтузиазма.

— Давай сходим на зимнюю ярмарку? Там сейчас полно разных диковинок. Правда, можно нарваться на магию... — пробормотала я, вспоминая, какой сегодня день. — Нет, не стоит идти на ярмарку.

Он что-то промычал, повернулся ко мне спиной и натянул на себя одеяло.

Зима была малоприятна, но всегда неизбежна. Если сравнивать с условиями, в которых мне доводилось встречать ее последние лет пять, сегодняшнее время — настоящий подарок.

Благодаря общему обогреву здания даже в нашей комнате мороза не было. И думать о том, как бы не остаться голодной, больше не приходилось: заказы шли, лишняя монета нет-нет, да звенела в кармане.

По многим показателям пора благоприятная. Особенно если смотреть вперед и думать о хорошем.

— Выше нос, — шустро надела на себя несколько слоев одежды. В ход шло все, что у меня было. — Сегодня праздник середины зимы.

— Всего лишь середины?! — простонал царевич.

— По-моему, весьма оптимистично. Эта ночь самая длинная, а потом день будет становиться все больше. Победа света над тьмой, — не дождавшись ответа, я вздохнула. Помолчала немного и, наступив себе на горло, выдавила: — Хочешь, коня купим?

Он заинтересованно поднял кудрявую макушку, однако тут же опустил ее обратно.

— Ты сама говорила, конь в лавку не поместится.

— Не поместится, — что я ему, врать буду? — Но мы можем попытаться как-то решить эту проблему...

Он вяло махнул рукой.

— Да не надо. Разбуди меня, когда потеплеет.

Это случится через месяц. Я всерьез задумалась, стоит ли говорить об этом Иву. Может, оставить царевича в покое и дать ему похандрить вдоволь?

Перед выходом мне в голову пришла одна идея. Села за стол и обмакнула перо в чернила.

— Что ты там пишешь? — он приспустил край одеяла, сквозь щелочку наблюдая, как я вожусь с листком.

— Пишу «не беспокоить». Повешу на дверь.

— Нас будут беспокоить?

— Это же праздник середины зимы. В общем, скоро сам поймешь. Я все-таки думаю прогуляться. Не хочешь со мной?

— Мгм.

— Ладно, я ненадолго. Сегодня никакой работы. Собираюсь начитаться сентиментальных романов.

— Ужас.

— Сам ты ужас. Хорошие книжки.

— Нет... я опять подумал о том, что сейчас всего лишь середина зимы. А как называется праздник?

— Солнцеворот.

Судя по резкому молчанию, Ив уловил иронию.

Спустилась на улицу, встретила у таверны Боракса. Он ждал клиента, сидя на козлах и неторопливо покуривая свернутую в трубку пыль чагао. Легкий зеленоватый дымок поднимался от тлеющих искр вверх и растворялся в морозном воздухе.

— Куда идешь, Мэгг?

— На озеро.

— А чего ж не на ярмарку?

— Не то настроение, — пронаблюдала, как к нему в повозку садится пассажир. — Ты и сегодня в дороге?

— Ночка непростая. С места своего не спрыгну, пока всех не довезу, куда надо. Пошла, родимая!

Боракс взмахнул поводьями. Лошадь все это время била копытом. Она двинулась до того резко и быстро, что экипаж повело.

Солнце вроде как было, но где-то очень далеко. Все небо казалось нежным холодновато-серым полотном, на фоне которого сверкали белые шапки. Они украшали ветви и крыши. Чем дальше я шла от жилых улиц, тем тише становилось. Снег смягчал все звуки, оставляя легкий скрип от сапог и покой.

Если подойти к окраине не проторенной дорожкой, а в обход с левой стороны, то можно оказаться в поле у небольшого озера. Я обнаружила это место совсем недавно, еще в теплое время года, и хотела взглянуть на него зимой.

Лед, сковывающий синюю темноту, испещрял всю ее белыми линиями, изнутри и до самой кромки.

Рурдок говорил, опасный лед — тот, что под снегом. Присела на корточки, вглядываясь в воду, которая сейчас погрузилась в сон.

Впереди ближе к середине озера виднелось пятно, похожее на лунку. Наверное, ловили рыбу.

За время долгих морозов озеро успело промерзнуть, поэтому я решила рискнуть.

Встала ногами на лед. В любой момент я была готова услышать треск или почувствовать, как разрушается ледяная корка под сапогом.

— Не поскользнись, дорогая.

Я вздрогнула и поскользнулась.

Вовремя успела вернуть равновесие. Крайне медленно повернулась на голос и сердито посмотрела на лорда Соль, стоявшего на берегу озера.

Мое уединение было нарушено. Никаких больше любований природой.

Возвращаясь к берегу, я угрюмо смотрела себе под ноги. Скользко было.

Он протянул руку, помогая мне сойти со льда.

— Что ты здесь забыл? Ты говорил, у тебя свой замок.

— Я путешествую. Езжу по гостям... Мой замок слишком большой, чтобы с легкостью обогреть его зимой.

— О, перестань хвастаться.

— Приходи и сама убедишься. Я вышлю тебе адрес.

Его предложение заставило меня споткнуться.

— Что, правда могу прийти?

— Сначала отправь письмо. Не люблю, когда ко мне заявляются без предупреждения.

— Понимаю... гостевые комнаты после пыток еще надо успеть отмыть.

— Для пыток у меня отдельный кабинет. Просто не люблю внезапные визиты.

Я бросила прощальный взгляд на безмятежное озеро и двинулась обратно. Лорд Соль шел рядом.

— Серьезно, что тебе понадобилось в Ровгороде? В такой-то день.

— У меня здесь дела.

— Какие?

— Средней важности.

— А как ты узнал, где я?

— Хотел по пути заглянуть к вам в лавку, но на двери висела надпись «не беспокоить».

— Это я написала, — ответила довольно.

— Зря, я все равно вошел. Внутри никого не было, — я мысленно удивилась: куда тогда делся Ив? — Потом встретил Боракса. Он мне сообщил, что ты собралась на озеро у окраины.

— Я уже решила, ты выследил меня магией или через какой-нибудь подло подброшенный амулет.

— Может, и так. Но я не стал бы тебе говорить, — улыбнулся он.

Тонкие белые ветви вперемешку с глухими еловыми лапами укрывали дорогу, превращая ее в тоннель. Впереди на просвете белой пудрой посыпался снег с одной из ветвей. Нас тоже слегка припорошило.

Машинально потянулась смахнуть снег с плеча лорда. Одет он был в теплый темный плащ, не украшенный даже мехом. Подозрительно неприметно.

Соль тоже стряхнул снег с моего капюшона.

В Ровгороде уже которую ночь шли снегопады.

— Расскажешь что-нибудь?

Ага, конечно. Я тебе не птичка-говорун.

Мы продолжили идти по лесу в молчании.

Я вдруг задумалась. Праздники — дело шумное, и заканчивается оно в кругу близких, за одним столом. Украдкой взглянула на колдуна. Неужели... ему просто одиноко в такой день?

Да нет, не может быть.

Тропа расширялась ближе к концу лесной чащи. Далее высилась гряда тополей.

— Похожи на те, что росли у меня дома, — все-таки произнесла я. — Там была целая аллея.

Аллея удивительно красивых тополей под летним солнцем. Высоких, шепчущихся между собой на закате.

— Была? — ворвался голос колдуна в далекие воспоминания.

— Вряд ли они уцелели.

После переворота в Триодиннадцатом столицу перенесли в другой город. Резиденцию моей семьи, где стояли тополя, то ли сожгли, то ли просто растащили по камушку. Но дело не в этом. Я слышала, что на месте дворца построили новый. При подобных работах планировка дворцово-паркового комплекса меняется. Совсем старые деревья обычно срубают или выкорчевывают.

Внезапно часть леса, по которой мы шли, стала пробуждаться. Ветви начали шевелиться и обрастать зеленой листвой. На некоторых распустились цветы.

В холодной пустоте родился кусочек весны.

Я затаила дыхание, крутя головой по сторонам.

— Это ты сделал? — кажется, я впервые видела, как он творит магией нечто не жуткое, а наоборот. — Они настоящие?

— Мм... да, — помедлив, ответил Соль.

Я остановилась у ствола с нежно-розовыми цветами и, как завороженная, протянула руку к одному из них.

— Смотри, — отвлек меня колдун. Еловая ветвь у самой земли дернулась, скинув новую порцию снега. — Заяц пробежал, — пояснил он.

Там, куда он указывал, уже никого не было.

Мэгг отвернулась, а потому пропустила момент, когда все цветы и листья за их спинами постепенно завяли и почернели. Если бы она коснулась одного из живых бутонов, созданных лордом Соль, то ускорила бы его увядание — тот, вероятно, рассыпался бы у нее на глазах.

Колдун вдруг понял — он не хочет, чтобы она это видела.

— Ты будешь возвращаться через городскую площадь?

Мэгг покачала головой.

— Нет, в обход. На площади сейчас празднование. И я не брала с собой деньги.

— Брось, почему бы не зайти?

— Нет.

— Я бывал на Солнцевороте в Ровгороде. Неужели тебе никогда не хотелось взглянуть на праздник изнутри? — спросил он искушающе, понизив голос. — Столько нового можно открыть для себя в такие дни. И даже полезного.

Мэгг поморщилась.

— Слишком много магии в одном месте. Мне уже одного колдуна хватает.

— Поверь, в Ровгороде мало магии. Я ведь могу провести тебя через всю площадь без вреда. Печально было бы упустить такую возможность, — мягко добавил лорд Соль.

Он был почти уверен, что на этот раз сумеет сыграть на ее любопытстве.

Если не сумеет, пойдет и сделает все сам... Но так ведь не интересно.

В ожидании ответа он осторожно любовался ею.

Мэгг посмотрела недоверчиво, однако ее раздумья длились ровно две секунды, а затем она решилась. Будто постояла перед дверью, которую ей неприятно открывать, но она знала, что это необходимо было сделать.

Получать ее согласие в подобные моменты доставляло ему особое удовольствие.

На площади развернулось празднование Солнцеворота. Сверкали в огнях шатры, прилавки и арки. Каждый уголок был украшен хвойными лапами, ягодами, резными игрушками. У входной арки пристроили огромную ель и развесили на ней множество цветных масок, изображавших волшебных зверей и чудищ.

Есть в Трипятом поверье, что в день середины зимы по земле открыто ходят все волшебные существа и творят разные бесчинства. Чтобы не попасть под раздачу, нужно надеть маску и притвориться одним из них.

Лорд Соль сорвал ту, на которой было вырезано лицо злого духа, и сделал плавное движение ладонью, явно что-то колдуя.

Защита — здорово... однако чаще маску надевают, чтобы под ее личиной устраивать разбой и драки, распевая пьяные серенады.

— Что ты сделал?

— Потом скажу.

Колдун взглянул на меня и сорвал «хитрую» маску белого цвета. Она висела выше, сильно выделяясь на фоне других. Соль провел над ней рукой и отдал мне.

Пройдя в гущу толпы, он обернулся уже с маской чудовища на лице и поманил меня пальцем.

Вечернее небо алело у горизонта, обещая холод на следующий день. В искаженном свете из красных линий и бугров вырисовывался злой оскал, будто бы сделанный рукой ребенка, а от того еще более яркий и честный.

Я надела маску и шагнула вслед за ним.

Поскольку Ровгород был известен своими мастерами, товары встречались на каждом шагу. На площади можно было найти все: от крохотных свистулек в виде птиц до меховых мантий и щитов.

Одни лишь ремесла, никакой магии... зря я опасалась. Просто небольшой хаос из-за оравы наряженных людей.

У шатра с глиняными горшками Соль обратился ко мне:

— Подождешь у прилавка?

Я знала колдуна не первый день. Одна ярмарка в Штилье чего стоит, на которой меня едва не сварили в молоке, а потом чуть не загрыз тигр.

Однако прикинула и решила, что сейчас мне ничто не угрожает. Слишком интересно посмотреть, чего Соль добивается на сей раз.

— Не хочу я тебя ждать, здесь скучно, — но быстро добавила: — Что ты мне за это предложишь?

— Шантаж? Ладно, — он постучал пальцем по губам. — Оружие, одежда, украшения? Или амулет?

Так я и вижу, как он выбирает мне амулеты — те, что похуже, и вдобавок на нем не срабатывают.

— Марципановый пряник.

— Все для тебя.

Он иронично склонил голову и растворился в толпе.

Я осталась изучать горшки. Роспись по глазурованной эмали оказалась на редкость тонкой.

Мастер одним глазом следил, как бы я чего не разбила, другим выискивал себе покупателей, нараспев зазывая к прилавку.

Кто-то тихо спросил у меня над ухом:

— Это вы?

Рядом стоял закутанный в серый плащ молодой мужчина и с опаской оглядывался по сторонам. Он прятал руки.

Я не ответила, на всякий случай нащупав кинжал. О чем речь?

— Хотите взглянуть на товар? — он нервничал все больше.

— Хочу, — сказала я.

А что? Определенно, у него с собой нечто ценное.

Мужчина приблизился, будучи спиной к окружающим, и отодвинул край плаща, изнанка которого была увешана амулетами. Сам «продавец» показывал мне под тканью резное зеркальце с ручкой.

— Деньги вперед, — зашептал он.

— Сколько?

— Как условились, сто.

Сотня золотых! Я сдержала удивленный возглас. На раме даже драгоценных камней нет. Что-то не чисто.

— Вы ошиблись покупателем.

— Проклятье! Он говорил, что будет в белой маске у горшков, — пробормотал незнакомец.

Его взгляд упал на что-то позади меня. Лицо мужчины побледнело и исказилось в гримасе ужаса.

Я уже догадывалась, кого увижу за спиной. И все-таки вздрогнула, наткнувшись на злобный красный оскал — я и забыла, что лорд Соль тоже в маске.

Колдун стоял в паре шагов. Губы под маской изогнуты в едва заметной усмешке.

Мужчина с зеркалом рванул прочь, но было поздно.

Соль что-то сделал, и бедняга утратил способность дышать. Лорд медленно двинулся к нему, пока незнакомец царапал себе горло, не отрывая испуганных глаз от своего палача.

Мне было жаль его, но и вмешаться я не рискнула.

Как оказалось — вмешательство не потребовалось.

Мужчина с трудом вытащил один из своих амулетов и направил на мага, сипло выкрикнув:

— Сгинь, дьявол!

Пурпурный огонь вырвался из волшебного предмета, обрел форму лошадиного черепа и раскрыл горящую пасть.

Лорд Соль успел развеять колдовство, однако на тыльной стороне одной его ладони появилась ссадина, аккурат в том месте, где его задело пламя.

Так, надо запомнить, что за амулет.

Незнакомец воспользовался заминкой и снова побежал, попутно свалив несколько горшков. Многие разбились о снег, а один особенно крупный и красивый чуть не упал мне на ногу.

Теперь колдун действительно разозлился. Он схватил беглеца за горло, прижав к стене с меховыми шапками.

— Ты пойман, так веди себя достойно, — процедил он.

— Сжалься. У меня дома десять детей, — прохрипел мужчина.

Как-то не в том порядке он решил уповать на снисхождение.

— Мои горшки! Изверги, — простонал мастер у меня за спиной.

Пострадавшему мастеру лорд Соль отсыпал несколько серебряных. Ну, как отсыпал? Я его вынудила. И потянула к выходу, пока колдун еще на кого-нибудь не вздумал обрушить кару небесную.

— Кто это был?

— Тот, кто украл у меня одну вещь, — Соль был чрезвычайно доволен собой. — Способный малый, но жадность завладела им. Он понял, что зеркало ценное, и решил тайком перепродать. Думал, я не узнаю.

Даже спрашивать не буду его про это зеркало. Ясно, что волшебное.

— Откуда у него взялось такое зеркало?

— Он его украл. Для меня.

Бесподобно.

— Ты себя хоть слышишь со стороны? В следующий раз, если понадобится приманка, найми себе кого-нибудь.

— Тебе не пришлось ничего делать, просто постоять.

— А если бы он набросился на меня с кинжалом? Если бы горшок, который он опрокинул, свалился на меня?

— Я не допустил бы подобного.

— Грош цена слову колдуна.

— Осторожно, — обманчиво спокойно отозвался он. — Я могу и обидеться.

Определенно, это второй и последний раз, когда я иду с ним на ярмарку. Было весело лишь поначалу.

— Вот бы тебя кто-нибудь так же схватил, и ты умолял о пощаде. Кричал бы: «Сжальтесь, у меня двадцать детей»!

Соль вдруг одарил меня лукавым прищуром.

— Ты просто хочешь, чтобы я тебя поумолял о чем-нибудь. Мы можем разыграть нечто подобное, если пожелаешь.

«Мы»?

— Хм.

Он отдал мне сверток.

— Твой марципановый пряник.

— Врешь, у нас в Ровгороде нет марципана.

— Проверь.

— Как ты это сделал? — поразилась я с набитым ртом, после того, как попробовала кусочек.

Мягкий, с марципановой начинкой и шоколадной глазурью.

— Теперь не злишься? Мы оба в плюсе. Ты получила пряник, зрелище и защиту от магии.

Да я и не злилась.

— Защиту? Что-то я здесь ни одного духа, феи или колдуна не заметила, даже малюсенького.

— Скажи это им, дорогая.

Он снял с меня маску. Площадь в мгновение окна перестала быть всего лишь местом празднования. Светящиеся полупрозрачные силуэты людей с звериными головами или телами прохаживались на каждом углу. У ног горожан в масках, которые ни о чем не подозревали, бегали маленькие человечки с шляпами в виде грибов. Мелькнул даже силуэт единорога.

Но не одна лишь я их заметила. Как только белая маска была снята, меня тоже заметили. Все вонзили в меня свои взгляды, одним слаженным и жутким движением.

Я находилась у самого выхода, поэтому отшатнулась под арку и скорее надела маску обратно.

И все вновь стало обыденным.

Однако так хотелось еще разок взглянуть на странных существ, что я снова приспустила маску.

Отсчитала про себя пару раз и быстро вернула ее на место, чтобы не рисковать.

— Смотрел бы и смотрел, — посмеялся рядом Соль.

В таверне за барной стойкой меня неожиданно встретил... повар.

— Вы что, с Лионой местами поменялись?

— На кухне, — кивнул тот сдержанно. — Пироги к Солнцевороту печет. Пироги она никому не уступает.

Колдун тоже был здесь.

— Ты почему ходишь за мной?

— Я польщен твоим вниманием, — ответил он. — Но я всего лишь зашел поесть.

Я заглянула на кухню. Лорд Соль, повторюшка, сделал то же самое.

Большой стол был занят мисками, на доске виднелись следы щедро посыпанной муки.

Здесь же волшебным образом обнаружился Ив. Но, кажется, Лиона была вовсе не рада присутствию царевича в своих владениях.

— Уведите его! — орала она. — Он испортит мне пироги!

Впервые мне довелось видеть, чтобы Лиона повышала голос.

— Я же одним глазком, — обиженно отозвался царевич.

— Нельзя.

— Тебе жалко? Жалко везения для меня, так и скажи!

— Либо повезет, либо нет, — она отдернула от него руку, в которой прятала что-то. И пожаловалась: — Он хочет подсмотреть, в какой пирог я положу счастливую монету.

Царевич в свою очередь заметил колдуна.

— Лорд Соль, какими судьбами?

— Дела были.

Я хмыкнула.

— Ты прямо ожил.

— Потому что кое-что узнал, Мэгг. Представляешь, есть традиция прятать дырявую монету в пирог. Кому она попадется, того весь год будет ждать удача!

— Ты и так удачлив, — заверила его.

— Не в последнее время. Вот получу волшебную монетку — все изменится.

— Руки прочь от моего дырявого медяка, — отрезала Лиона.

— А почему бы не положить по монете в каждый пирог?

— Добрая душа, — фыркнул лорд Соль.

Лиона строго на меня посмотрела:

— Ты предлагаешь уничтожить саму удачу.

На кухню заглянула кудрявая девушка. Один из работников таверны проводил ее и вновь скрылся в зале. На щеках у нее еще оставался румянец после мороза. Кажется, я ее знаю, она работает прачкой в городе.

— Госпожа ведьма, как славно, что ты здесь!

— Я не ведьма.

— У вас в лавке никого не было, и на двери бумажка...

Написано же «не беспокоить».

— Что-то случилось? — спросила с очень плохим предчувствием.

И попыталась разнять Лиону с Ивом, которые продолжили беззвучно бороться за монетку.

— Вы знаете магазин книг в паре улиц отсюда? В нем живет мой дядя Олло, и он уже несколько дней из дома выйти не может — так его снегом завалило.

Ив остановился, присвистнув:

— Это как надо не выходить из лавки, чтобы ее за столько ночей напрочь снегом засыпало.

— Ему соседи не помогли? — уточнила я и тут же поняла, что напрасно.

Соседи вряд ли испытывали к Олло добрые чувства. Кто выручит его, кроме племянницы? Жалко стало... племянницу.

Большинство городских вообще сейчас заняты празднованием на площади.

Прачка добавила устало:

— Я одна пыталась снег расчистить, да только надолго меня не хватает.

Лиона отложила плошку с ягодами, которые только что пробовала на вкус, облизнулась и заметила:

— Заваленная дверь — лишний повод не общаться с покупателями. Олло только рад будет.

Я с тоской подумала о сентиментальных романчиках, ожидающих меня в тихой комнате.

— Мари, причем здесь я?

— Ты же ведьма.

— Я не могу взять и растопить снег.

Но я знаю того, кто может.

Нашла взглядом лорда Соль, который совершенно незаметно оказался на выходе в зал.

— Колдун! Идем.

— Куда?

— К дому книготорговца.

— Почему я должен ему помогать?

— Потому что я помогла тебе.

— Твои проблемы, дорогая.

— Ты хоть что-нибудь в жизни делал за «спасибо»?

— У меня есть занятия поинтереснее.

— Ты часом ранее сам втянул меня в эти занятия!

Он насмешливо приподнял брови:

— Но ты добровольно пошла со мной.

Ах так. Ну и не нужно. Что я, со снегом не справлюсь?

Продолжать спорить с колдуном было бессмысленно. Так же, как и злиться на него. Лучше и вовсе с ним не разговаривать.

Не знаю, что изменилось в моем лице, однако лорд Соль перестал улыбаться.

— Может, мне помочь? — протянул Ив.

— Н-нет, — ответила чуть неуверенно. — С вас пироги. Мы с Мари что-нибудь придумаем.

Я опасалась, что, если заставлю царевича копаться в снегу, он вновь захандрит. Разгребать вход — дело на час, а то и больше. Тепло очага и выпечка скорее пойдут ему на пользу.

Закутавшись в пальто, прачка отворила дверь на задний двор. Всех тут же обдуло ледяным ветром.

— Куда ты пойдешь в такую вьюгу? — возмутился царевич.

— Пироги, — настойчиво повторила я ему.

И захлопнула дверь. Мы оказались на улице. Стемнело чудовищно быстро. Вот она, зима.

— У меня фонарь с собой, — обнадежила Мари.

Я только вздохнула.

Расправлюсь с этим и вернусь в тихую, спокойную комнату.

Свежий снег часто мягкий, рассыпчатый — разобраться с ним не составляет большого труда. Перед нами же стояли тяжелые сугробы, которым был не один день. Доходившие почти до крыши, они плотно закрывали дверь. Да и сама дверь скорее всего примерзла.

Мари подбежала к расчищенному окошку.

— Что ты удумала? — раздался глухой голос, и в окне появилось хмурое лицо книготорговца.

— Дядя Олло, я привела ведьму, она нам поможет.

— Убирайтесь отсюда, — ответил он.

— Бери лопату, — сказала я.

— Мы просто будем разгребать снег лопатой? — расстроилась Мари.

Она ждала от меня чудес.

— Ручками, ручками. Ты была одна, теперь нас двое. Быстрее управимся.

Я захватила шерстяные варежки взамен перчаток, чтобы не испортить кожу.

Пришлось попотеть. Мы одновременно раскидывали снег. До двери оставалось совсем немного. Наверное, понадобится зажечь огонь, чтобы справиться со льдом в щели.

Одна снежинка сменилась другой и превратилась в снегопад. Ветер стал крепчать. Вьюга густым полотном заполнила все пространство, мешая смотреть, мешая дышать, обжигая холодом лицо.

Мари что-то воскликнула, но из-за гула ветра я не расслышала.

Олло прав, что не выходит из дома. Мы должны быть внутри, с ним, а не торчать здесь.

Пока я отодвигала старый снег, новый успевал налететь сверху. Погода грубо насмехалась над нашими планами.

— Хватит! — раздраженно отбросила лопату, сделав передышку.

Я просто хочу сидеть в комнате и читать сентиментальные романы. Я что, так много прошу?

Внезапно гул пропал. За ним исчез и ветер.

Снег улегся на землю, как усмиренный пес — на живот.

— Мэгг, — раздался в тишине голос лорда Соль. — Отойди оттуда.

— Ты убрал вьюгу? — удивилась лорду Соль. — А сразу нельзя было?

— Мэгг, послушай, — произнес он ровно. — Это не Олло.

Я непонимающе тряхнула головой. Вытерев снег с лица, сделала шаг навстречу колдуну.

— Я здесь Олло. Чего вам надо?

Посреди дороги стоял книжный продавец собственной персоной. Он переводил недовольный взгляд с племянницы на меня.

Если Олло на улице... кто же тогда сидит внутри?

У меня по спине пробежались мурашки. Медленно обернулась к окну. В окне было пусто.

— Что ж творится-то? — прошептала Мари и громко уронила лопату.

Труба в дальнем конце дома задрожала и почти что лопнула, когда из нее вырвался мощный поток света.

— Пригнитесь! — успел сказать колдун и сам повалил меня на землю.

Всех стоящих рядом сбила с ног невидимая сила. Я откатилась в сторону от лорда Соль, выплюнув снег.

Устало валяясь на спине, увидела в ночной мгле множество искрящихся голубых снежинок. Они плавно кружились, словно маленькие звездочки.

Лицо обдало легким холодом, как будто сама зима запечатлела на нем поцелуй.

Соль тем временем выругался и схватился за щеку.

— Что?

— Она меня ущипнула.

— Кто?

— Госпожа Метелица.

— Значит есть, за что.

— В доме поселился дух метели, — обратился лорд Соль владельцу книжной лавки. — Она могла заморозить вас, но испугалась моего прихода.

— Дядя, а ты где был? Я думала, с тобой беда!

Олло глядел на нас, выпучив глаза:

— Да у соседа я был. Зашел в гости на денек-другой.

— Говоришь, госпожа Метелица тебя испугалась. Не слишком ли ты о себе высокого мнения?

— Она что-нибудь тебе сделала? — спросил колдун серьезно.

— Нет, — я задумалась. — Разве что... поцеловала в щеку?

— Тебе повезло. Одних духи осыпают золотом, других — обливают смолой.

Осыпают золотом...

— Тогда не очень-то и повезло. Мне повезло где-то так, — покрутила я рукой, — средненько.

— Когда-нибудь ты доиграешься, — он улыбнулся с предвкушением. — Я ни за что не пропущу этот момент.

— Ты просто хочешь, чтобы я тебя поумоляла о чем-нибудь, — ответила его же словами.

— А я и не стесняюсь своих желаний.

Нет, Мэгг, только не красней. Ты не о том думаешь.

В таверне собирался народ. Лиону отпустили праздновать с нами. Мы общими усилиями накрыли стол.

Рурдок тоже зашел на огонек. Скинув свой потрепанный полушубок, кузнец покосился на лорда Соль, а затем на меня.

— Он не причинит зла. Наверное, — добавила я.

Лорд Соль дернул уголком губ, но предпочел не опровергать мои слова.

Ив тоже молчал. Кажется, они с Лионой знатно поругались. Царевич покачивался на табуретке и тоскливо смотрел в камин. Почувствовав, что я подошла, он поднял голову и сказал:

— Только не подпихивай мне тот-самый-пирог. Не хочу это признавать, но Лиона права.

— Ив, тебе не нужна удача, чтобы быть счастливым.

Когда все уселись, Рурдок поднял стакан с медовухой и по традиции произнес:

— Выпьем за тех, кого сейчас нет с нами.

— И тех, кого с нами уже не будет, — добавила Лиона.

Все чокнулись молча. Каждый вспоминал кого-то своего.

Где-то там сейчас, на далеких землях, Боракс льет драконье пламя, прорываясь сквозь стужу.

За окном пошел новый снегопад, теперь уже без ветра.

Спокойный вечер. Несмотря на Солнцеворот и толпы паясничающих горожан в масках, распевающих песни под окнами.

Вечер без дворцов, без заговоров, без королей и королев. Вечер, когда я могу сидеть за одним столом с близкими, попивая грог и не заглядывая далеко в будущее.

Даже с лордом Соль мы сейчас не враги.

Надолго ли оно? Очевидно, нет.

Ив вдруг застыл, шустро вытащил что-то из рта, подорвавшись с места, и ликующе взвыл:

— Попалась! — в руке у него блестела дырявая монета.

Странно. Я точно помню, что Лиона клала монету в другой пирог — тот, у которого внешний край в бруснике испачкался.

Встретилась взглядом с колдуном.

— Ты? — беззвучно шепнула.

Ну и лисья же физиономия у него. Неужели я одна это замечаю?

Тот вместо ответа невинно пожал плечами.

А может, Ив симпатичен лорду Соль?

Раз в году и колдун милашка. Вот они, настоящие чудеса.

Ссылка на продолжение ниже. Приятного прочтения и до новых встреч.

https://ranobelib.me/ru/book/254561--novye-starye-skazki?from=catalog&ui=3251509