Четыре времени года Shion Nezumi Зима пришла в город, и вместе с ней — Нао, зимний фейри. Он сидит на крыше, смотрит на снег, рожденный его магией, и тоскует по временам, когда мороз был суровее, а ругательства смертных — цветистее. Его сестра Аль, юная и непоседливая, таскает его играть в снежки, подкалывает и не дает погрузиться в воспоминания. Королева явно знала, кого приставить к меланхолику: с Аль зимний фейри не заскучает, даже если очень захочет. Но зима не вечна. На смену ей приходит Весна — мальчишка-эльф с каштановыми кудрями, который топает по крышам и смеется над людьми, падающими в лужи. За ним — сонные феечки и первая трава. ==================== Зима Зима пришла в город с легчайшим мановением широкого шелкового рукава. Легкий морозец сковал оставленные Осенью лужи, и белесая корочка льда звучно хрустела под ногами. Черепичные крыши, красные, похожие на древние доспехи, укрыл снег. Люди кутались в теплые одежды, прятали покрасневшие носы в шарфы и меховые воротники. Сидящий на краю одной из крыш эльф усмехнулся. Он помнил времена, когда люди при его появлении прятали свои тела в толстые пушистые шубы, отчего сразу становились похожими на ворчливых сонных медведей. Но и так тоже неплохо. Кирпичные дома потемнели со временем, теперь ничем не напоминая яркие лепестки подсолнуха. Нет, теперь их можно было сравнить со сливочным маслом, чуть потемневшим от длительного лежания на леднике. Однако эльфу нравились подобные изменения: так лучше был виден рожденный его магией снег. Эльф по привычке заправил за ухо прядь светлых волос. Припорошенные инеем, они казались убеленными сединами и старили фейри на несколько веков. А помнится, когда-то их сравнивали с льном и шелком зимних солнечных лучей. Зима вообще являлась лучшим временем для историй и воспоминаний, мороз погружал разум в дивные иллюзии, что танцевали вместе с искорками света на подмигивающих весело льдинках. — Не кисни, Нао! Шорох поземки сопровождал звонкий хохот Аль. Девушка весело скалила острые треугольные зубы, приветствуя родное время года. Там, где она пробегала, кружилась снежная пыль, а на стеклах расцветали дивные сказочные узоры. Эльфийка покружилась немного в лучах бледного светила, взмахивая светло-голубыми рукавами, как птица — крыльями. Словно вылепленные из мрамора бедра виднелись в узких разрезах почти прозрачной, будто сотканной из дымки юбки. Фейри приземлилась на крышу возле друга, чинно поправила складки одеяния... А затем, совершенно по-хулигански подмигнув, швырнула снежком в садящегося в машину человека. Смертный схватился за затылок, выскочил из уютного нутра автомобиля и разразился бранью. Нао со вздохом подумал, что в прошлом перлы были более цветистыми. Одно время Аль их даже коллекционировала. — Ну же, Нао, — сестра дергала старшего за рукав, острые ушки трепетали в воодушевлении. — Пойдем, сыграем! — Снега мало, — пробурчал недовольно он. Королева специально выбрала в качестве напарницы зимнему фейри самую шебутную из его многочисленных родственниц. Аль еще не исполнилось пять сотен лет, по меркам фейри она была юна и наивна. А еще непоседлива и любознательна. Королева как никто другой знала, что если дать зимнему волю, тот погрузится в воспоминания о прошлом на весь отведенный ему срок бытия. Аль не давала ему уснуть, тормошила и делала зиму веселой, искрящейся. — Сейчас устроим! — эльфийка хлопнула в ладоши, и с неба повалили пушистые, легкие-легкие хлопья снега. Нао прислушался к песне ветра, играющего на снежинках. Он всем сердцем любил мелодию снегопада. Аль уже хохотала с соседней крыши, скатывая первый снежок. Нао вздохнул, покачал головой. Не видать ему покоя в эту зиму. Впрочем, как и всегда. Не этого ли добивалась Королева? ---------- Весна Солнечный зайчик скользнул по широкому лицу мужчины. Тот зажмурился, поскользнулся, не удержался на ногах и с громкими ругательствами упал прямо в лужу. На крыше ближайшего дома звонко расхохотался мальчик-эльф. Ворох каштановых кудряшек, пронзенный длинными ушками-пиками, всколыхнулся и запрыгал по плечам колечками-пружинками, когда эльфёнок упал на спину, держась за живот от смеха. Люди такие забавные! Могут найти приключения буквально на каждом шагу. Эльфёнок подскочил на ноги и помчался по крышам. Кап-кап-капкапкап. Капель с тающих сосулек звенела в такт его шагам. Из-под снежно-ледяного плена обнажались крыши, темные, почти черные от влаги, как непросохшие древесные стволы. Люди с треском распахивали окна навстречу теплу. — Весна у нас всегда шумная, яркая, — говорили они, снимая шапки и шарфы. Фейри покачал головой. Ох уж этот Нао! Ответственный-ответственный, проморозил город насквозь. И как его Аль терпит? Этак Весне целый день скакать, пока все не растает. Топ-топ-топтоптоп. Там, где ступала нога эльфёнка, снег сходил быстрее, в городском парке появлялись прогалины. Маленькие феечки, только-только проснувшиеся и еще сонные, протирали глазки, распахивали полупрозрачные крылышки и взлетали со своих травяных домиков, устремляясь за Весной, дергали завязки его коричневого жилета, путали шнуровку. Вот хулиганки! Мальчишка отмахивался от проказниц и ловил солнечных зайчиков, усевшихся на его белоснежную рубашку веселыми всполохами. Одного такого, самого маленького и скромного, он отправил в лицо молодой мамочке, сидящей на скамейке. Та поморщилась от внезапного света, а ребенок в коляске засмеялся гримаске заглянувшего к нему Весны. — Наш Ри еще совсем ребенок, — мужчина-фейри поцеловал руку стоящей рядом дамы. — Ты согласна, моя солнечная звезда? Женщина засмеялась, тряхнула каштановыми кудрями, словно скидывая оковы сна. Полупрозрачные одежды её расцвели бутонами серебристых роз. — Но ведь весна и должна быть непосредственной. Разве не так, мой лунный свет? К тому же... он так похож на свою тетушку в молодости. Наверное, именно поэтому Королева и выбрала его. Они вновь вернулись к присмотру за маленьким эльфом. Весна шагала по городу в звоне тающих снегов и птичьем гвалте, в вихре прошлогодней листвы, света и солнечной пыли. Она взлетала вместе с теплым ветром, она падала вместе с капелью. Умывались цветы, просыпались деревья. А там, где ступала Весна, вырастала первая в этому году трава. ---------- Лето Лето приходило в город золотом пронзительных солнечных лучей, спускалось с красных черепичных крыш темно-изумрудными, как отборнейший малахит, плетями винограда и плюща, дрожащим маревом раскаленного воздуха растекалось по улицам, заставляя камни плавиться под каблучками городских красавиц. И замирало на полянке неподалеку от реки, неширокой, а потому спокойной. Светло-желтое одеяние плыло по густой траве, не сгибая стеблей и листьев, не тревожа покоя луговых цветов. На шлейфе, что был прозрачнее паутинки, нежнее пуха, но прочнее стали, распускались дивные узоры из бабочек и стрекоз. Временами, стоило Лету сделать шаг, они оживали и взмывали вверх, путаясь в нитях золотых волос, но на их место тут же опускались другие. Замирали узором, чтобы однажды вновь взлететь. Маленькие феечки, спутницы Весны, приносили розы из своих садов и плели венки. Для себя, для друзей, для Высокой фейри. — Скучаешь, королевская племянница? — Весна, младший неугомонный братец, никак не мог покинуть город, не убедившись в безопасности сестры. — Смотри, что я тебе принес! В руках эльф держал пару стаканчиков малинового цвета. Глаза Лета загорелись синими звездами, острые ушки дрогнули от предвкушения. До сих пор она считала мороженое одним из самых восхитительных изобретений смертных. Сколько бы лет ни прошло, эльфийка не забыла бы этого вкуса — прохладного, освежающего, непередаваемо сливочного и одновременно фруктового. Весна подмигнул, когда сестрица, стеснительная нелюдимая Лето, уселась на ствол поваленного дерева и расправила широкие рукава своего одеяния, принимая угощение. В мире людей столько всего замечательного! А где-то в городе одна старушка, укачивая внука, рассказывала ему, что лето стало особенно жарким с тех самых пор, как открылась неподалеку лавка мороженщика. ---------- Осень Она проскальзывала в полутемный зал библиотеки и сразу устремлялась к стеллажам. Её волосы соткала ночь, живая и мерцающая, а багрянец клена подарил свой цвет её губам. С первым днем осени появлялась она в городе, и ветер щедро швырял ей под ноги охапками листья дубов и каштанов, росших в изобилии на многочисленных аллеях и бульварах. Дверь, закрываясь, отрезала шум дождя и барабанный грохот грома, что сопровождали её повсюду. Ненастная в городе выдавалась осень. Но в другое время года она попросту не появлялась в библиотеке. И никто не мог вспомнить её. С выбранными книгами подходила она к стойке. Всегда в одном и том же: водолазке и брюках, как будто не менялась. Самоцветные бусы мерцали и переливались, спускаясь до самого пояса на тонких, почти невидимых нитях серебра. И женщина перебирала их тонкими пальцами, задумчиво и печально-умиротворенно рассматривая потеки дождя на стекле, пока заполняли очередной формуляр. Уходя, она забирала с собой память о своем присутствии. И лишь спустя три месяца библиотекарь находила на крыльце книги, которые считала украденными. — Ты снова взяла романы, — обиженно протянула Аль, разглядывая улов коллеги. Солнечно-летняя Эль промолчала, лишь жадно потянулась к первой книге. Осень отдала добычу без колебаний. Мало кто мог отказать Лету, не такие уж большие у неё запросы. А сама посмотрела на город, утопающий в дожде и ветре. Бурными потоками вода текла по каменным мостовым, ажурные листья темными корабликами кружились в водоворотах, не надеясь на спасение. Свинцовые небеса угрожающе нахмурились, набухли очередным ливнем, рокотал готовящийся ударить гром. У них есть три месяца, чтобы развлечься выдумками смертных. Срок немалый. Надо будет и Нао что-нибудь подобрать. ----------