Поверить тому человеку
The Prism of Pessimism

А что, если бы Аластор встретил Чарли, когда она была совсем маленькой? Люцифер — образцовый папаша, а спасителем мира выступает новоорлеанская кухня. Заметка от автора: драбблы можно читать в любой последовательности, но тогда по-разному считываются герои. Для тех, кому важно, есть хронологический порядок: 4, 7, 1, 3, 14, 6, 11, 12, 10, 2, 8, 5, 9, 15, 13.

====================

Подельники

В просторном зале было довольно людно, если можно было сказать так о демонах. Тем не менее, большую часть присутствующих составляли слуги и обслуживающий персонал – мелкие сошки, которые существовали исключительно за счёт службы более великим демонам. Ни один из них не стоил внимания, и из-за этого хотелось задаться вопросом, что вообще делать на таком мероприятии.

Но смысл был. Тем самым меньшинством здесь были сливки адского общества: Могущественные лэндлорды и древнейшие демоны с их семьями. И неудивительно, ведь этот бал организовывала сама королева Лилит.

Король, правда, не присутствовал, но удивлён никто не был, да и это не важно. Аластор прибыл, чтобы устроить небольшую резню, навеки войдя в историю загробного мира.

Осталось самое малое: Найти жертву.

Приглашение на бал ему не пришло, разумеется, ведь новый демон явился не более, чем пару недель назад, но Аластору оно и не требовалось. Он просто выдрал заветный листок из лап очередного ничтожества, не способного выстоять перед новеньким выскочкой.

Право слово, если даже его сил, демона, ставшего таким всего несколько недель назад, достаточно, чтобы перебить так называемую элиту, то от неё толку не больше, чем от мусора под ногами.

Но в таком случае, что плохого в том, чтобы убить пару таких?

Падаль только и сгодится для мимолётного развлечения.

Радио-демон вежливо скалился, высматривая в толпе будущую цель. Возможно, сегодня он обойдется лишь парой из них – всё же, скорее всего, Люциферу он не соперник, а впасть в немилость королю Ада не хотелось бы, – а после торжественно удалится.

Цель нашла себя сама. За одним из столов сидел довольно низкий светловолосый демон. Лица Аластор рассмотреть не мог – незнакомец находился к нему спиной, – но небольшую зону отчуждения вокруг него проигнорировать просто не мог.

Это же идеальные условия для нападения. Можно не опасаться задеть кого-то ещё и случайно ввязаться в драку с несколькими превосходящими по силе противниками.

Аластор довольно усмехнулся и склонил голову набок, активируя свою способность. Мгновением позже под светловолосым демоном возникло несколько порталов с показавшимися из них чёрными нитями, готовыми сдавить тело жертвы. Ещё мгновением позже нити полностью окутали светловолосого.

И ещё спустя миг они все оказались порваны, а демон, скрытый под ними, пропал.

Аластор, сам того не поняв, выискивая в толпе отщепенца, ошибочно выбрал самого опасного из присутствующих. И самого жестокого в своей детской непосредственности и рано унаследованной силе.

Радио-демон не успел осознать, что произошло. Просто в какой-то миг его накрыло адское пламя, здорово подпалив волосы и костюм, а после неведомая сила отправила его в полёт до ближайшей стены. Из лёгких весь воздух выбило. Аластор уже осознал, что ОЧЕНЬ погорячился, решив начать с кого-то «мелкого и незначительного», а потому попытался переместиться прочь, но магия не сработала. Что-то с силой потянуло его за волосы наверх, при этом с лёгкостью блокируя его способность к перемещению. Аластор с опаской и любопытством распахнул глаза. Если ему суждено погибнуть по такой дурацкой причине, то хотелось бы, конечно, узнать, от чьей руки.

Вокруг них уже собралась небольшая толпа. Демоны довольно скалились, словно и не они недавно опасливо отводили глаза, заметив Радио-демона, и громко обсуждали, что новенького наконец-то поставят на место. Аластор не мог не признать, что в этом они были правы.

Но всё же конкретно сейчас его внимание было направлено не на бесполезный мусор, а на поймавшего его демона.

Он и правда был довольно крошечным по сравнению с остальными присутствующими. Тем не менее, золотые глаза на фоне алых белков вызывали лёгкие мурашки на коже, а внушительные рога кого-то сильно напоминали.

Ах да, крошечный демон был, оказывается, не демоном, а демонессой. Вопиющая невнимательность с его стороны.

Аластор машинально облизнул окровавленные губы и растянул лицо в улыбке, готовясь к любому исходу событий.

– Кажется, я проиграл. Незадача. Что будете делать дальше? Убьёте или же на мою скромную персону есть какие-то более интересные планы?

Демонесса озадаченно моргнула и склонила голову набок:

– Планы?..

Рога втянулись на место, и глаза приняли довольно стандартную расцветку: Чёрную с жёлтым. Чем больше проходило времени, тем яснее Аластор осознавал, что его буквально вкатала в землю даже не демонесса, а… Ребёнок?.. Дьявол, сколько этой малявке было лет? Восемь?

… И откуда в такой малышке такая сила?..

– Победитель может делать с проигравшим всё, что угодно.

Говорить это не страшно. Аластор изначально знал, какова будет цена, если его небольшой кипиш пройдёт менее гладко, чем он рассчитывал, и относился к этому несколько философски. Он и так в Аду. Так что ожидать чего-то хорошего было глупо. Но возможность напоследок неплохо развлечься стоила любого риска.

Девочка нахмурилась, о чём-то напряжённо думая, а после её чёрные губы растянулись в довольной улыбке. Она наконец отпустила его волосы, вместо этого протянув ему руку:

– В таком случае с этого дня ты мой подельник! Всегда хотела подельника!

Какой интересный ребёнок.

Ситуацию лучше и придумать было нельзя. Аластор улыбнулся и протянул руку в ответ, окружая их зеленоватым свечением:

– В таком случае, можно считать сделку состоявшейся...

– Нет, – девочка махнула рукой, и свечение исчезло, – Папа запрещает мне заключать сделки с демонами. Так что никаких сделок.

– Но что тогда?

– Сделаем по-другому. Я, Шарлотта Магне, принцесса Ада и единственная наследница престола, приказываю тебе, демон с забавными рожками, помогать мне! – торжественно провозгласила она.

Аластору оставалось только кивнуть и постараться улыбаться менее натянуто. Кажется, он влип сильнее, чем рассчитывал. Но, это обещало быть интересным.

«Подельников» у него ещё не было. А в крайнем случае, он всегда может нанести удар в спину тогда, когда этого меньше всего ждут.

***

… Но с ударом в спину как-то не срослось. Шарлотта, просившая звать её «Чарли», чего он делать принципиально не стал, в итоге заявила, что когда он будет ей нужен, она найдёт его сама, оставив слегка ошарашенного демона самого по себе. Решив пока что не испытывать судьбу, Аластор прекратил свой кровавый марш по Преисподней. В конце концов, принцесса – ладно. Но если за коварное нападение на младшего отпрыска королевской семьи придёт мстить сам Люцифер, мало не покажется никому.

Впрочем, в последнем его быстро разубедили.

– Шарлотта – шестой ребёнок Люцифера и вторая по счёту дочь. На смерти остальных он и пальцем не пошевелил. А пятому перерезал горло собственными руками.

Интересная вырисовывалась картина. Но если отцу настолько плевать, то на кой чёрт ему вообще дети?.. Вряд ли до дьявола до сих пор не дошли новости об изобретении презервативов. Или же деторождение было целиком и полностью инициативой Лилит?

Аластор, которого не интересовал ни секс, ни отношения в принципе, был максимально далёк от принципов, которыми руководствовались те, кто решил завести потомство не по залёту. Единственное, что интересовало демона, это возможность скрасить скуку, которой ему с головой хватало и в мире людей.

Вот только судьба такие варианты подкидывать не спешила, и выкручиваться приходилось самостоятельно, изобретая всё более и более безумные способы убивать. В конце концов, чем ещё заниматься в Преисподней?

Над одним из таких он сейчас и работал, собираясь выдать что-то хотя бы отдалённо интересное.

Пока не услышал за спиной смешок:

– Убийства это ску-учно!

Аластор резко развернулся. Обычно он мгновенно улавливал чужое присутствие, но в этот раз не сработали ни его рефлексы, ни установленная на доме защита.

На тумбочке, весело качая ногами, сидела светловолосая девчонка в пышном чёрном платье в пол. Можно было бы принять её за отпрыска какой-то знатной семьи, но дурацкие хвостики и довольная улыбка сильно сводили впечатление на нет.

Гостью Аластор узнал сразу:

– Ах, Шарлотта, сколько лет, сколько зим, – он растянул губы в приторной улыбке, – Я уже думал, что ты про меня забыла.

– Я была занята, – важно ответила Магне и спрыгнула со своего насеста, проходя вглубь комнаты и с любопытством озираясь по сторонам, – А тут у меня выдалась свободная минутка, и я вспомнила, что у меня есть подельник! Ведь делать что-то в компании всегда веселее!

Аластор её энтузиазма не разделял:

– О, и что же затеяла Её Высочество?

– Ты же Радио-демон, ты должен был слышать о телевидении там, наверху, – в этот момент Аластор впервые задумался, сколько же лет этой девочке, – Почему бы не устроить нечто подобное у нас? Фильмы и сериалы – это же так потрясающе!

Чарли крутанулась вокруг своей оси, осыпая пол неизвестно откуда вытащенными блёстками.

– … И что же ты хочешь создать?

– Реалити-шоу, которое бы показало демонам, что даже в самых отпетых грешников есть что-то хорошее. Знаешь же, внутри каждого демона есть радуга~

Пока Чарли пела под аккомпанемент неизвестно откуда взявшихся демонов-драконов, Аластор внимательно вслушивался в слова, пытаясь разобраться с тем, что именно она задумала.

Чарли хотела шоу, в котором можно было бы выжить, только если работать сообща.

В первом сезоне победителей не было, и в финале ведущие рассказали, как именно стоило поступать, чтобы не умереть. Всего-то стоило думать не только о себе.

… Но, несмотря на объяснение, во втором сезоне ничего не изменилось. Демоны делали всё, чтобы утопить соперников в крови, пусть даже это значило в итоге их собственную гибель.

Ни один из демонов даже не попытался спасти остальных, пусть и знал, что иначе им не выжить.

Шоу продержалось на экранах двадцать шесть лет, сохраняя безумные рейтинги до самого последнего, шестнадцатого, сезона, и было закрыто лишь потому, что наскучило самому Аластору, а Чарли придумала что-то новое.

К тому моменту Радио-демон окончательно отказался от мысли разорвать своё вынужденное сотрудничество с принцессой.

Чарли Магне была потрясающе находчивой и оптимистичной. Она была невероятно доброй, и, живи она на земле, наверняка бы прослыла местной Марией Терезой. Но Чарли жила в Аду, и здесь все её попытки показать справедливость и доброту выливались в ужасающую жестокость, присущую только детям.

Аластор ни разу не пожалел о своём проигрыше. И каждое появление принцессы ждал с нетерпением, потому что ни один демон не был способен развеять его скуку так, как это делала она.

Неудивительно, что их сотрудничество растянулось на годы. И когда Чарли заявила, что собирается прорекламировать свою новую задумку о каком-то особом отеле, Аластор был тем, кто ждал этого больше всего.

----------

Открытие отеля

Вэгги была до приторного обычной. Небо, у неё даже грехов особых не было, и в Ад девушка попала не за какой-то ужасающий проступок, а за собственную веру в истинную любовь и подростковый идиотизм.

В её защиту будет сказано, это был 2014, все выживали (или нет) как могли.

К телевидению Вэгги относилась с некоторой прохладой – все новости в Аду были насквозь пропитаны ядом и злой иронией, а какого-то практического смысла в себе не несли. Всем и так было ясно, что все только и делали, что убивали друг друга. Исключением были лишь многочисленные Реалити-шоу, но и они по сути были тем же самым. Особенно те, что спонсировал Радио-демон.

… Это был тот редкий случай, когда мурашки по коже ползли даже у тысячелетних демонов.

Тем не менее, Вэгги сейчас находилась в баре, и отключить телевизор просто не могла. Находились те, кто действительно смотрел эту ересь.

– О, новости начинаются! Быстрее включайте!

… Причём, с удовольствием.

Вэгги вздохнула и заказала себе ещё одну Кровавую Мэри, готовясь потратить вечер вникуда.

На экранах возникли Кэти Киллджой и её соведущий, имя которого девушка так и не запомнила. Оба довольно бодро рассказали об очередной стычке между недо-лэндлордами, а после свернули тему к рекламе.

– Не поймите неправильно, но у этой девицы, как оказалось, достаточно денег, чтобы оплатить МОЁ время, так что, Шарлетт, – ведущая скривилась, с ощутимым презрением глядя на появившуюся в кадре девушку, – Приступайте.

– Я Чарли! Чарли Магне! Всем добрый вечер, я хочу рассказать вам о своём новом проекте!

Вэгги смотрела в экран, как под гипнозом. Создавалось ощущение, что она снова на земле. Эта Чарли не вписывалась в демонический контингент ни характером, ни идеями, ни даже внешностью, ибо, если не брать во внимание цвет глаз и кожи, была максимально похожа на обычного живого человека, переборщившего с мейк-апом. Вэгги уже давно не видела в ком-то столько энергии и жизни.

Чарли подняли на смех. Да, наверное, она заслужила это, потому что идея с искуплением в Аду – чушь и нонсенс. Неудивительно, что такой была реакция. Но эта уверенность в глазах, это упорство, это намерение идти до конца…

Действительно пленяли.

Сбоку от Вэгги послышался особенно едкий комментарий:

– Ба, да как эту идиотку вообще допустили до телевидения? Я бы вздёрнул её за одну только идею. А она начала петь!

В баре снова засмеялись.

– Я бы на вашем месте не ржал, – внезапно одёрнул пьянчуг хозяин заведения. Неужто проникся идеей?.. – Вы прослушали, как она представилась?

– Ну, Шарлет, Ширлет… Как там её… Чарли, короче, – флегматично пожал плечами бармен.

– Магне, – тоном выделил хозяин, – А единственный, кто носит такую фамилию, это сам Люцифер.

Вэгги ожидала, что уж это-то заставит их пересмотреть своё отношение. Как никак, а это значило, что Чарли – член королевской семьи. Вот только не тут-то было.

Грешники захохотали.

– Так она принцесса? Очередная? Что ж, будем ждать, когда папочка придушит и её!

– Да за такой позор она уже со станции живой не выйдет, ахахаха!

Вэгги старалась не думать об этом, но правда была в том, что за незнакомую ей принцессу было чисто по-человечески обидно. Чарли была, возможно, единственной на всю Преисподнюю, кто видел в демонах что-то хорошее.

И по иронии судьбы была той, над кем за это смеялся каждый.

От происходящего стало просто противно. Потому в итоге Вэгги бросила так и не допитый коктейль и вышла из бара, направляясь в сектор, где расположены отели. Даже если она будет единственной, кто придёт, она всё равно хотела поддержать принцессу.

Найти место с броской надписью «Счастливый Отель» оказалось не сложно, потому что здание было самым высоким в окрестностях, и мигающая вывеска была видна ещё сильно издали. Демонов вокруг предсказуемо не было.

Вэгги быстро поднялась по широкой каменной лестнице и вошла внутрь. Помещение встретило её тишиной, многочисленными вывесками «Добро пожаловать» и воздушными шарами разной формы. Несмотря на это, было очевидно, что отель годами был заброшен, и, как бы не пытались привести его в нормальный вид, хозяйке заведения это толком не удалось. Взять хотя бы ту же паутину по углам…

Помимо Вэгги посетителей больше не было. Если, конечно, не считать саму Чарли Магне, сидящую за бывшей барной стойкой.

– Вау! Привет! Добро пожаловать в «Счастливый Отель»! Поздравляю, вы наш первый клиент! – Вэгги и моргнуть не успела, как возле неё появилась буквально светящаяся от радости принцесса. Телевизор не передавал, насколько она была красивой. И насколько высокой. Вэгги была значительно ниже неё, хотя она сама тоже вполне считалась высокой. – У нас сегодня в программе вечеринка по случаю открытия, а после заселение! Всё остальное будет уже завтра… Надеюсь. В общем, меня зовут Чарли, здесь располагается гардероб, кухня, вот столовая...

Поначалу подобная активность слегка нервировала, но через пару минут Вэгги осознала, что дело не столько в характере Чарли, сколько в том, что она немного волновалась, но, тем не менее, была искренне рада её видеть.

– Привет, Чарли, очень приятно познакомиться. Меня зовут Вэгги.

Принцесса нравилась ей всё сильней и сильней.

Вопреки тому, что они и правда находились в Аду, Чарли была открытой и доброжелательной. В мире людей она бы наверняка была одной из тех, кого все любили: Типичные девочки-отличницы и активистки. Ей бы не пришлось даже прилагать особых усилий – самого её характера бы хватило, чтобы мгновенно подняться на социальную верхушку. Вэгги и завидовала, и восхищалась такими людьми.

И от того всё сильнее задавалась вопросом: Что же такого натворила Чарли, чтобы, вопреки её натуре, всё равно попасть в Ад?..

Когда с представлением и кратким экскурсом было покончено, они вернулись в фойе, где принцесса угостила её яблочной газировкой.

– Я, кстати, сама сделала. Это семейный рецепт, – Вэгги машинально кивнула, отмечая, что и правда не пробовала ничего вкусней, пока находилась в Аду, – Папа научил.

… А вот уточнение заставило её поперхнуться.

Впрочем, Чарли быстро увела тему в сторону.

А потом раздался скрип открывающейся входной двери, и в помещение вошёл кто-то ещё. Чарли слегка прищурилась, вглядываясь, – может, принцесса ждала какого-нибудь друга? – но когда незнакомец вышел на свет, Вэгги поняла, что ошиблась.

Мало кто не знал Энжел Даста в лицо.

… Или в сомнительные очертания на видео в низком разрешении. На друга принцессы он не походил от слова «вообще».

– Вау, это и есть ваш отель? – флегматично заявил он, надувая пузыри из жвачки цвета баблгам, – Уютненько.

– Добро пожаловать на вечеринку в честь открытия! Меня зовут Чарли! Хотите яблочной газировки?

– Только если с мартини.

– … У нас нет алкоголя.

– … Такое себе, но ладно, всё равно не откажусь.

Да, это был Энжел Даст. И, кажется, он зашёл не просто поглазеть на происходящее, потому что, сколько бы принцесса не говорила о целях отеля, он не собирался выходить.

… Вэгги начинала подумывать, чтобы выпереть его самостоятельно, но едва ли у неё было на это хоть какое-то право. Подобное поведение противоречило бы всему, о чём столько говорила Чарли. Подводить её не хотелось.

Проведя очередную мини-экскурсию, Чарли скрылась на кухне, обещая принести нечто невероятно вкусное, оставив Энжела и Вэгги одних.

Демонесса не удержалась от едкого вопроса:

– И зачем ты на самом деле сюда припёрся?

Вот только Даст и бровью не повёл от грубости в голосе:

– Разве не затем же, зачем и ты? Бесплатное жильё и еда в центре города на дороге не валяются. Так хоть на работу не придётся ездить на такси. Как ни крути, а одни плюсы. А побыть «хорошим» пару часов в неделю – не так уж и сложно. В конце концов, раз уж получается на всю ночь…

Вэгги застонала.

– … Избавь меня от подробностей.

Кажется, они не сработаются.

Препирательство прошло ещё пару минут, пока не было прервано отчётливым стуком во входную дверь. Вэгги и Энжел машинально переглянулись – ни один из них не звал друзей, а Чарли не создавала впечатление девушки, на чей зов бы откликнулась вся Преисподняя. Неужели и правда пришёл кто-то ещё?..

Осознав, что она вставать не собиралась, к двери направился Энжел:

– Ладно, я открою.

Стоило ему отворить дверь, как Вэгги увидела Радио-демона.

У неё волосы встали дыбом, но чёртов придурок даже не попытался закрыть дверь, позволив чудовищу проникнуть внутрь отеля.

– Всем добр-рый вечер! – пропел своим радио-голосом мужчина, критически осматриваясь по сторонам. Судя по всему, увиденное его не особенно впечатлило, а вот само наличие демонов здесь – даже очень. – Надо же, вас аж на два демона больше, чем я думал! Это же потрясающе! Видимо, реклама дала свои плоды! Я восхищён!

– А ты, собственно, кто? – поинтересовался наконец Энжел, и Вэгги осознала, почему этот кретин впустил Аластора внутрь.

Как можно жить в Аду и не знать имя самого известного среди демонов?..

– Правда, с сообразительностью проблемы, но ничего, зрители таких любят. Где Шарлотта?

– Стоять, – Вэгги это решительно надоело. Она не собиралась позволить этому рогатому выскочке навредить принцессе! – Где сейчас Чарли, тебя не касается. Что тебе нужно?

Аластор угрожающе улыбнулся, склонив голову набок:

– Я собираюсь помочь ей с управлением отелем. В конце концов, на кого ещё ей рассчитывать? На вас? – демон пренебрежительно осмотрелся. Вэгги прекрасно понимала, что да, по сути, он был прав. Фойе было довольно в плачевном состоянии, постояльцев было всего двое, а из персонала, насколько она поняла, были лишь сама Чарли да двое её дворецких. Удручающая картина, если честно. – Убожество. Но ничего, я знаю пару-тройку специалистов...

– Аластор?.. – словно в насмешку над всеми стараниями Вэгги, из кухни наконец-то вернулась сама Чарли. Принцесса застыла, едва увидев на пороге Радио-демона, а после поставила тарелки на барную стойку и поспешила ко входу, – Ты всё-таки пришёл! Ну как, ты видел мою рекламу? Классная, правда? Как тебе идея с отелем?

Демон демонстративно задумался, а потом честно заявил:

– Паршивая. «Искупление» для демонов. Никогда не слышал большего вздора!

– … Тогда зачем ты явился, если не веришь в неё? Выход в той стороне.

– Но знаешь, сама мысль о том, как сотни грешников будут снова и снова пытаться достичь искупления, только чтобы увидеть, как их мечты снова и снова обращаются в прах, приводит меня в восторг! – демон воодушевлённо крутанулся на месте, подходя к принцессе, пока Вэгги шёпотом объясняла Энжел Дасту, кто он такой, – Так что, я всё равно собираюсь помочь тебе, даже если у тебя и ничего не получится. Разве могу я не поучаствовать в столь восхитительной затее?

Вэгги хотела было вмешаться, хотела объяснить, что принцесса зря слушает Радио-демона, что каждое слово его – яд, призванный затуманить её сознание и разрушить столь прекрасную мечту. Но Чарли бы её просто не услышала. Она стояла подле Аластора, она улыбалась ему точно также, как до этого улыбалась самой Вэгги и Энжел Дасту, и мягко говорила:

– О, не зря же ты мой лучший друг!

Где-то сбоку хмыкнул Энжел.

А Вэгги чётко осознала, что простых людей в Аду не бывало. Просто пока что ей повезло не видеть самые уродливые стороны большинства из них.

----------

Собрание Сильнейших

Собрания среди Одиннадцати Сильнейших Демонов Ада проходили раз в несколько лет. Аластору довелось побывать на нём уже два раза, но одного он так и не понял.

Собрание было у Одиннадцати Демонов.

Но присутствовали всегда только десять.

Что-то здесь было не так. Интереса ради он как-то спросил об этом у Рози, но та довольно аккуратно ушла от темы, ограничившись лишь парой общих фраз:

– Нас и правда одиннадцать. Просто одиннадцатый не ходит.

Больше выяснить ничего не удалось, и Аластор с чистой совестью забил на происходящее, лишь изредка задумываясь: Почему же просто не найти на вечно вакантное место кого-то другого. Но демоны даже не смотрели лишний раз в сторону пустующего стула с красной обивкой во главе стола. Будто бы одни только мысли об этом могли навлечь на них гнев Одиннадцатого.

Он даже предположил, что этим Одиннадцатым был сам Люцифер, но Рози быстро опровергла эту идею. Загадка так и осталась нерешённой, и вскоре отошла на второй план. В конце концов, это было не так уж и важно, а Аластору и без того хватало, чем себя занять. Три года назад закончился шестнадцатый сезон его любимого реалити-шоу, так что сейчас полным ходом шла подготовка к новому проекту. На этот раз к телевидению он отношения не имел. Как показала практика, под пристальным взором камер демоны не вели себя так, как на то рассчитывала Чарли, потому принцесса пошла другим путём.

Её новая идея основывалась на реальном контакте с «подопытными» и по сути должна была стать известной благодаря сарафанному радио. Аластор едва сидел на месте от предвкушения.

Для того, чтобы придумывать такие проекты, нужен был особый талант! И потому он был искренне рад своему знакомству с принцессой. Наблюдать со стороны было бы не так интересно, как помогать всё это организовать.

– Понимаешь, папа всегда говорит, что не стоит заключать сделки с демонами! И я подумала… Почему же остальные этого не понимают?.. Убедить отказаться от сделок я никого не смогла. Но что, если внушить к ним страх у самого населения?..

Аластор сказал ей, что эта идея наверняка сработает. И по понятным причинам вызвался добровольцем в качестве её осуществителя. О, это обещало быть чем-то шедевральным, пусть и недостижимым.

Неудивительно, что на подготовку этой задумки уходило всё свободное время не только самой Чарли, но и Аластора. Временами ему казалось, что такими темпами принцесса просто пропишется в его особняке – настолько часто они виделись, – а он и не заметит. Не то, чтобы там было, что замечать – Чарли до сих пор особо не выросла. Бегала вокруг маленькой юркой тенью в пышных платьях и снятых с мужского плеча широких пиджаках, используемых на манер плащей и мантий. Кажется, Люцифер регулярно не досчитывался одежды, но он уже наверняка привык.

Доходило до того, что они даже выходили из дома вместе и всё также, активно что-то обсуждая, шли по делам Радио-демона. Чарли довольно бойко оглядывалась по сторонам, явно забредая в очередной злачный район впервые, и с интересом щурилась:

– Странное это место. Но мне почему-то кажется, что я здесь уже была.

– Может, просто кажется? – Аластор скептически приподнял брови. Единственное, чем был примечателен этот район, это то, что здесь обосновался Вокс – выскочка, недавно занявший место одного из сильнейших демонов Ада и свергнувший Эзриэл. Неудивительно, конечно, Эзриэл всегда была слабым звеном, так что чего-то подобного Аластор ожидал с самого начала. Но поселиться в доме им же убитой женщины?.. Не то, чтобы бесчестно. Но поступить также самому Аластору не позволила бы элементарная брезгливость.

– Может, – Чарли флегматично пожала плечами и просто прошла за ним внутрь. На собрание они прибыли последними, и, стоило им обоим показаться в общем зале, повисла довольно неуютная тишина. Аластор с интересом склонил голову набок, намереваясь поздороваться и задать интересующий его вопрос. Но немного не успел, – Вспомнила!

Чарли проворно обогнула его и направилась к столу с демонами, словно бы и не замечая выражение искреннего ужаса на лицах некоторых присутствующих:

– Это же дом Эзриэл, так?

– О, ты была здесь?

– Нет, наверное. Может быть. Не помню. Стены какие-то незнакомые. А вот стул – мой, – Чарли почти любовно провела пальцами по подлокотнику и запрыгнула на сидение в красной обивке, – Потому что красный цвет – мой са-амый любимый! Ну так что, начнём собрание?

Аластор едва не сдержал усмешку. Кажется, его загадка решилась сама собой.

Ему было искренне интересно, что такого могла сотворить юная принцесса, чтобы заставить остальных демонов обливаться холодным потом в одном только своём присутствии. Но это он спросит уже после собрания.

----------

Сходства

Те, кто знал о рождении новой принцессы при дворе, много шептались. Скалились, распускали мерзкие слухи. В конце концов, ни для кого не было секретом, что Люцифер, несмотря на искренние попытки, так и не смог полюбить ни одного своего ребёнка. А пятого из них, принцессу Беатрис, он придушил собственными руками.

«Бедная девочка», не скрывая насмешек, шептались они и делали ставки, сколько времени продержится очередной королевский отпрыск. Пока что лидировал первенец, проживший чуть больше двухсот лет, и чьё имя никто уже давно не помнил.

«Может, эту тоже придушит родной отец. Или мать! Мать во сне, чтобы избавить от грядущих страданий! Ахахахахаха!»

Но дьявол с этими сплетниками, чем ещё им было заниматься в Аду, где было всего две проблемы: Чистки и скука? По-настоящему влиятельные демоны за языком всегда следили. И даже если считали они тоже самое, что и прислуга, ни одного лишнего слова не вырывалось из их рта.

Те, кто много говорили за спиной Люцифера, обычно долго не жили.

Впрочем, на сплетни о его детях это обычно не распространялось. Те были слабыми, убогими, обычно – полные копии Лилит, что силой, что внешностью. Единственное что, королева Ада обладала невероятной властью подчинять себе всех, кто был младше неё, и это было действительно пугающе, потому что, не считая Люцифера, Лилит была самым первым демоном. А толку от той же способности у тех, кто рождался тысячелетиями после неё?

Смех, да и только. Неудивительно, что они так быстро умирали.

Неудивительно, что самому Люциферу было плевать.

Возникал только вопрос, почему он до сих пор не отказался от затеи с детьми. Неужели до сих пор надеется, что родится что-то НЕ убогое?

Ему бы сменить жену, сменить надежды, да и место пребывания тоже лучше сменить, потому что какие планы можно строить в Аду?

«Убожество»

Люцифер игнорировал все слухи и призывал Лилит к тому же, изредка отдавая приказы укоротить языки тем, кто особенно много болтает. Но по большей части сказанное, пусть и бесило, было ему на руку. На тех, кого считали расходным материалом, было плевать. На них не собирали информацию и не пытались использовать, как рычаги давления. Право слово, какой смысл похищать очередную принцессу, если одного из детей так уже похитили и убили, а его отец и бровью не повёл?

Глупость какая.

И только Лилит, наверное, знала, что Люцифер, несмотря на катастрофическую загруженность, регулярно заходит к дочери и позволяет ей издеваться над своими волосами, хотя, в целом, ненавидит, когда кто-то портит ему причёску. Только Лилит вечерами слышала игру на фортепиано, негромкий смех и обещания когда-нибудь научить ребёнка играть даже лучше. Тот же джаз.

Люцифер был не способен любить кого-либо. В него это просто было не заложено. Но Чарли – не «кто-либо». Чарли – долбанная полная копия своего отца, и если непомерная гордыня короля ада и способна сделать какое-то исключение в правилах, так это для неё.

И всё, что Лилит оставалось, это с содроганием ожидать, что же из девочки вырастет.

***

Люцифер всегда хотел ребёнка, который будет похож именно на него, а не на кого-то другого. Видеть свои черты, свои гены, свои привычки. Чарли была его полной копией, если не учитывать чуть другую форму носа и более длинные волосы. Когда она станет старше, они будут похожи как близнецы. В этом не было даже сомнений.

Она унаследовала его шебутной характер, неиссякаемую энергию и привычку улыбаться. Любовь к музыке, в конце концов, потому что Люцифер не знал больше никого, кто бы мог начать петь посреди разговора.

(И делал это настолько чисто и эстетически прекрасно)

Люцифер не знал никого, кто бы также танцевал. Или был буквально рождён для джазовых композиций, как и он сам. Сходство было поразительным. Более того, она даже силы получила те же, что и он сам!

Вот только…

– Папа! У меня идея! Я хочу спасти всех демонов!

Иногда она была слишком похожа на него самого. На него из прошлого, когда Люцифер был ещё не королём Ада, а архангелом, действующем на благо другим. На того Люцифера, который ещё не знал, что любая инициатива наказуема, а неповиновение оканчивается болью и падением в бездну, на самое её дно.

– Я открою отель!

Иногда она была слишком похожа. И это сходство пугало сильнее, чем перспектива встречи с Отцом и очередными пешками, отправленными в Ад на чистку.

----------

Явление Христа народу

– Я так рад, что мы поставили телевизор! Так рад! – без устали повторял Энжел Даст, так и намекая, что неплохо бы провести к нему и антенну. Чарли делать это не хотела, потому что по телевизору показывали одно только насилие, а все новости они легко могли узнать у Аластора. Радио-демон, как никак. Но Энджел просто брал её измором, так что в итоге Магне сдалась.

Первым же вечером все обитатели отеля собрались в гостиной на диване, собираясь посмотреть выпуск новостей, а потом и шоу после него. Кто-то принёс с собой поп-корн и фисташки. Кто-то – большинство – напитки из бара Хаска. Чарли принесла только подушку, решив, что если уснёт от скуки, так и не услышав ничего путного, то хотя бы с комфортом.

Тратить вечер на Кэти Киллджой не хотелось совершенно.

Ведущая не сказала ничего нового. Кажется, в Аду объявился очередной придурок, решивший захватить власть. Чарли зевнула, устраиваясь на кресле поудобнее и стараясь не мешать Аластору, оккупировавшему её подлокотник. Кого-то ей это напоминало. Впрочем, улыбчивый демон оказался куда успешнее, чем новый злой гений.

– А теперь к рекламе. К сожалению, у нас снова человек из вне. Приступайте.

Когда на кресло рядом с Кэти опустилась до боли знакомая фигура, у Чарли сна оказалось ни в одном глазу. Она против воли выпрямилась и подалась вперёд к экрану.

– Благодарю, Кэти, – прошелестел низкий мужской голос. Со стороны за этим смотреть было странно, но Чарли не могла отвести глаза. Ведущая довольно оскалилась и повернулась в сторону камеры и зрителей, едва заметно краснея. Возле неё сидел демон в чёрной рубашке и светло-сером жилете. Любимую бабочку сменили алый галстук и брошь в форме яблока. Чарли хорошо знала этот костюм – папа никогда не надевал его в хорошем настроении, потому что в целом тёмные цвета слегка недолюбливал. Вот то ли дело его излюбленный белый, – На самом деле, рекламы у меня нет. Я пришёл сюда исключительно ради вас.

– Меня?

Люцифер улыбнулся. Это была не та улыбка, к которой привыкла Чарли. Даже внешность была ей знакома лишь отдалённо: Более тёмная кожа, внушительные рога, идущие назад, терновый венец на волосах. О, это было истинное обличье её отца. Ангельское. Единственное, что ещё не изменилось, это его глаза. Зрачки до сих пор были вертикальными.

Надолго ли?..

– Да, Кэти. Я ведь могу вас так называть? – ведущая кивнула, выглядя, будто она под гипнозом. Чарли до сих пор задавалась вопросом: Было ли это какое-то особое заклинание или же природный шарм отца. – На прошлой неделе к вам заходила моя дочь. Провальное выступление, тут не поспоришь, но кое в чём наши взгляды не сошлись. Видите ли, Кэти, моя Чарли считает вас недостойной. Но я смотрю на вас и думаю, что она ошибается. Вы со мной согласны?

– Э-э, Чарли, это что, твой отец? – спросил Энжел, медленно переводя взгляд с Чарли на экран и обратно. Девушка кивнула. – Как-то вы вообще не похожи.

– Мы ОЧЕНЬ похожи, Энжел. Просто обычно папа так не выглядит.

– И что сегодня не так?

– Он злится.

Да, принятие такого вида обычно обозначало одно: Крайнюю степень злобы, почти на границе с бешенством.

Жаль только, Киллджой об этом не знала:

– Конечно же она ошибается! Я достойна! – уверенно заявила она. На экране пошли лёгкие помехи, а позади ведущих возникла огромная чёрная тень. Даже Том Тренч занервничал, чувствуя подступающую опасность, но Кэти была слишком очарована, чтобы заметить такие мелочи. – Что могут знать эти малолетние соплячки.

Люцифер в ответ улыбнулся. Зрачки, наконец, исчезли, и вместо них на правом глазу возник алый крест.

– Чарли?.. А теперь-то что? – спросил Энджел.

Принцесса вздохнула:

– А теперь он в бешенстве.

– Рад, что мы сошлись во мнении, Кэти, я с самого начала это знал. Чарли всё твердила, что такой мусор, как вы, – Люцифер встал из-за стола, обходя его по кругу. Сейчас чёрные тени буквально окружили ведущих, не давая им даже вздохнуть без его позволения. Оба демона с ужасом смотрели на короля Ада, но не могли сделать ровным счётом ничего, – Даже смерти не достойны. Но я ведь король Ада, я должен ко всем относиться одинаково, на равных. Для меня вы все достойны. Достойны сдохнуть как последние крысы за то, что посмели рот открыть в сторону королевской семьи.

Тени не сдвинулись с места. Просто в какой-то миг всё тело Кэти сдавило что-то невидимое, открылись сотни ран, из которых с силой брызнула кровь. Кэти хрипела, Кэти пыталась как-то пошевелиться и остановить кровь, но всё, что она могла, это с ужасом смотреть на Люцифера, севшего на край стола и наигрывающего на скрипке какую-то насмешливо грустную мелодию.

Её агония продлилась меньше минуты, а затем отец доиграл мелодию и с насмешливой улыбкой обернулся к всё ещё живому ведущему:

– Ах, Том, как я мог забыть про вас. А вы достойны? Или моя дочь на этот раз права?

– Недостойный! Вот просто ни капли! – демон затрясся, лихорадочно мотая головой. – Мисс Чарли полностью права на мой счёт!

– Вот как, – с некоторой долей разочарования произнёс Магне, вставая со стола и убирая скрипку обратно в футляр, – Ну ладно. Но постарайтесь об этом не забывать.

И он просто вышел, оставив перепуганную публику наедине с трупом некогда телезвезды.

Единственное, на что хватило Тренча, это промямлить:

– Технический перерыв!.. – и трансляция закончилась.

В повисшей тишине раздался выдох Чарли и звук хлопка от соприкосновении ладони со лбом:

– … Я так надеялась, что он не смотрел трансляцию…

– Чтоб его величество и пропустил дебют своей любимицы? Oh, tu es si naïf!* – Радио-демон засмеялся, слегка наваливаясь на Шарлотту со своего подлокотника. Такими темпами он имел все шансы переползти на сидение к ней. Впрочем… Они даже могли бы и поместиться?.. – Я больше удивлён, что он не зашёл в отель лично.

Чарли скривилась:

– Папе очень не понравилась моя идея с отелем. Так что, если честно, я думаю, он со мной не разговаривает.

– Разговаривает или нет – вопрос хороший, но, кажется, выступать по телевизору ему это не мешает, – флегматично отозвался Энжел, кажется, не особенно вникая в происходящее, – Зачётный батя, я даже завидую. Хотя, если мне нальют немного текилы, то процент зависти…

– Энжел! – хором прозвучало со всех концов комнаты, и Чарли рассмеялась. – Даже не думай.

– Ну, блин.

Примечание:

*Oh, tu es si naïf! (фран.) – Ох, ты такая наивная!

----------

Чёрный, красный и белый

Ниффти уже и не помнила, сколько времени проработала в ателье Мадам Кьянти. Казалось бы, сколько себя помнила, потому что дни текли чертовски одинаковые, а клиенты и другие швеи всё также любили устраивать после себя вопиющий бардак. Даром, что большая их половина – женщины.

Ниффти такого поведения не одобряла. Для неё, выросшей в приюте, бардак казался чем-то вопиющим. Наследила – убери, а не жди, пока наследят другие. У них с этим было строго, потому с чистотой проблем никогда не было.

Очевидно, люди в семьях росли по другим законам, за что Ниффти их не любила и совсем немного завидовала. Ей всегда было интересно, каково это: Жить там, где с тебя пылинки сдувают.

К сожалению, узнать из первых рук ей так и не удалось. Да, периодически в их приюте усыновляли детей, но те как на подбор были хорошенькими и умными. Выбор был огромным – благо, война оставила большое количество детей в их стенах. У Ниффти был дефект во внешности: Слепота на один глаз, выраженная уродливым пятном на половину лица. Неудивительно, что на неё приходящие родители почти не обращали внимания.

Впрочем, жизнерадостность компенсировала, потому, пусть Ниффти и была немного страшной, находить друзей ей это не мешало. Как и работать.

Что ей мешало, так это идея-фикс отыскать родителей. Они же не сразу отказались от неё, а только спустя три года после её рождения. Значит, наверное, они её любили? Они хотели, чтобы она жила? У них была на это причина?

Ниффти вздохнула. Сколько вопросов, и ни одного ответа. А правду, скорее всего, она не узнает уже никогда, потому что родителей-то она в итоге нашла. В какой-то помойке, лишь по ошибке считаемой одним из районов Чикаго. Но ничего вразумительного от них в итоге не услышала и в итоге пристрелила обоих. Ах, юность, даже дьявол не знает, что именно было в голове у Ниффти в её шестнадцать лет. Но о содеянном она не пожалела ни до самой смерти – когда её сбила машина, – ни уже в Аду, после неё.

В конце концов, если не за убийство, так она бы наверняка попала сюда за что-то ещё. Они все сюда попали.

Почти весь квартал был оккупирован выходцами из того же приюта, что и она.

Раздался негромкий звонок, сигнализирующий, что кто-то вошёл в ателье. Дежурящая у кассы Бетани медленно выползла из-за стола:

– ТРЕВОГА, У НАС ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ КЛИЕ... А, это вы. Ниффти! Тут к тебе!

С деньгами было туго, потому клиентов чуть ли не раздирали на лоскутки. Выживали те, кто находил себе постоянных. У Ниффти таких было всего трое, но один был крайне известен и сшитые ей костюмы действительно любил. А Ниффти любила шить для него.

Так и выживала.

Бодро соскочив со стула, Ниффти поспешила к выходу встречать посетителя. Её постоянных, конечно, другие швеи не отобьют, но если вдруг её не будет на месте, могут урвать полагающиеся ей заказы. Ниффти это не любила.

У входа стоял Аластор. Кажется, судьба ей благоволила.

– Аластор, приве-ет! Что привело тебя сюда? Неужели костюм порвался? Нитки торчат? Хм, всё же на месте, – Ниффти мгновенно оказалась возле Радио-демона, обходя его по кругу и внимательно осматривая каждую деталь, – Дырок тоже нет. Тогда что? Ты поправился? Похудел? Могу ушить, если неудобно. Хотя разницы не вижу. Может, ты решился таки сменить стиль?

– О, Ниффти, – ответил ей знакомый радио-голос, и демон расплылся в самодовольной улыбке, – Твои костюмы восхитительны, но сегодня я пришёл не ради них. Я хочу, чтобы ты сшила мне подарок.

– Подарок?

Вместо ответа Аластор вытащил из кармана небольшой квадрат бумаги и протянул ей.

Это оказалась фотография. Казалось бы, это что-то раритетное, потому что демоны давно перестали фотографироваться где-нибудь стоя у стены всей семьёй. Сейчас все хотели хоть какую-то динамику. Но наличие цвета в изображении говорило о том, что снято фото было всё же сравнительно недавно.

Посреди фотографии стояли двое: Аластор в его узнаваемом алом костюме и демонесса с золотыми волосами. Если бы не мертвенный цвет кожи, Ниффти приняла бы её за живую – настолько мало было в ней демонического. Выглядела примерно на двадцать лет.

– Красивая, – восхищённо протянула она, говоря не то о фото в целом, не то о девушке в частности, – Что именно ты хочешь, чтобы я сшила?

– Этой зимой наступит двухтысячный год, Ниффти, и в честь этого после чистки пройдёт грандиозный бал. Сшей платье, Ниффти, на этом балу она должна быть самой красивой.

Ниффти серьёзно кивнула. Сам факт того, что у Аластора кто-то появился, казался ей безумным и немного смешным, но работа это работа. Давать оценку она не имела никакого права.

– Мне нужны размеры и пожелания, – Аластор улыбнулся ещё шире, и Ниффти осознала, что не получит ни того, ни другого, – Хотя бы цвета!

– Чёрный, красный и белый. Но первые два она любит больше всего.

Демонесса вздохнула. Негусто, конечно, но, с другой стороны, это давало ей огромную свободу деятельности и простор для фантазии. Аластора она не подведёт.

– Ценовая категория?

– Бери, что посчитаешь нужным. Я плачу за всё.

На том и порешили.

На то, чтобы сшить платье для красивой незнакомки, у Ниффти ушло три недели. Большую часть времени заняли выбор материалов и фасона. Девушка была довольно худой и ужасающе высокой. Большинство вещей, что Ниффти шила для других демонесс, ей бы просто не подошли. Пришлось думать, думать и думать!

Но результат того стоил.

Ниффти сшила платье из чёрной парчи, добившись потрясающего эффекта за счёт необычного фасона и добавления мелких металлических пластинок на узор в районе ключиц. Вышло настолько красиво, что она бы многое отдала за то, чтобы увидеть платье на той, кому оно предназначалось. Но Аластор даже предложить это не дал. Едва увидев результат, он вырвал его из её рук, аккуратно сложил в подарочную коробку и, довольный, удалился. Ниффти честно выждала неделю, прежде чем начать звонить ему с вопросами, понравилось ли адресату.

Порядком оглохший от её воплей демон признал:

– Шарлотта в восторге.

Она бы не отказалась от более подробного ответа, а в идеале – от новой фотографии, но пришлось довольствоваться тем, что было.

– Пообещай сфотографироваться на балу!

– Ничего не обещаю!

Ниффти обиженно дулась, но сделать ничего не могла. Только ждать. В конце концов, до ожидаемого всеми события было ещё два месяца.

Работа шла своим чередом, в том числе – ожидание прихода заказчиков. По иронии судьбы, в этот день дежурила снова Бетани, потому крик повторился:

– ТРЕВОГА, У НАС ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ КЛИЕНТ, ВСЕ СЮДА!

Но на этот раз она не прервалась на середине предложения, и все восемь работниц высыпали ко входу. Ниффти, правда, так и застыла в сильном недоумении.

– Мисс Шарлотта! Вернее, стоп. Мужчина? Но ведь вы были женщиной совсем недавно! Странно как, лицо ваше, но плечи намного шире тех, на которые я шила наряд!

Не-Шарлотта приторно улыбнулась, и всем присутствующим стало заметно не по себе. Только после этой улыбки Ниффти окончательно поняла, что обозналась:

– Так вот, кто сшил платье для Чарли. Вас-то я и искал.

– Меня? – несколько робко уточнила она. Ниффти давно пережила тот возраст, когда можно краснеть перед мужчинами, но конкретно этот их представитель вызывал в ней почти животный страх.

Даже Аластор не выглядел столь пугающе в его первое появление. Неудивительно, что все её конкурентки молчали, словно набрав полный рот воды.

– … А вы, собственно, кто? – всё же набралась смелости и спросила она.

Мужчина улыбнулся:

– Я тот, с кем Чарли пойдёт на бал. А также тот, кому нужен костюм, который хорошо подойдёт к её платью.

Осознание, что мужчина в столь дорогой одежде может стать её клиентом, окончательно сбило её страх. Ниффти буквально подпрыгнула на месте от нетерпения, а после поспешила к нему.

– Под то платье? Чудно! Чудно. А пожелания будут? Стиль? Фасон?

– Всё на ваш вкус, – ответил он, заходя в примерочную и снимая с золотых волос высокий алый цилиндр. – Но из всех цветов мне нравятся только три: Чёрный, красный и белый. При том, последние два – больше всего.

----------

Первое воспоминание

Первое воспоминание Чарли из детства было связано с отцом. Она помнила, словно это было вчера, как они сидели за комодом в её детской, укрытые тёплым шерстяным одеялом, и как папа мягко улыбался и говорил:

– Знаешь, внутри каждого демона есть небольшая радуга…

Это тёплое воспоминание она принесла с собой через века, потому что именно оно ассоциировалось у неё с семьёй, домом и безопасностью. И именно те слова в итоге стали той маленькой, но безумно важной опорой, что позволяла ей идти вперёд.

Это воспоминание было её первым и, пожалуй, одним из самых любимых.

Оно, наверное, и неудивительно. Ведь ещё бы, в Аду момент такой чистоты!..

Но не стоило забывать, что Чарли тогда была ребёнком. А детям свойственно не замечать мелочи и запоминать только то, что они считали необходимым.

Чистки существовали с момента создания Ада. Люцифер бы с удовольствием сказал, что едва ли помнил большую часть из них, но это было не так. Суть в том, что, несмотря на название, чистка – не была убийством ангелов всякого мелкого мусора. Воинство божие спускалось в Ад, чтобы попытать счастье и убить его верхушку: Сильнейших демонов, что были когда-то людьми, а также первых падших. Мелкие твари гибли лишь потому, что не вовремя путались под ногами.

Главной же целью их визитов всегда был сам Люцифер.

Обычно он встречал ублюдков лицом к лицу. Устраивал многочисленные засады в собственном замке и разбирался с ангелами по отдельности. Можно было бы, конечно, за раз убивать и довольно большие группы из них, однако это требовало куда большего количества сил. А нарвавшись на одного из архангелов вымотанным, он и правда мог погибнуть. Потому предпочитал не рисковать.

Иногда он покидал столицу, отправляясь в мелкие города Ада и вынуждая ангелов следовать в этой импровизированной гонке за ним. Впрочем, куда им, угнаться за королём демонов?

Пару раз, интереса ради, он пытался прятаться, но с этим вышли проблемы. К сожалению, его Светоносная натура очень плохо поддавалась маскировке, буквально крича о себе за десятки метров. А потом снова начинались битвы.

Может, успех в них был бы переменным, будь у ангелов чуть больше времени, но чистка занимала всего сутки, потому победителем неизменно выходил Люцифер.

Этот случай не должен был стать исключением, но, начав очередную стычку в своём дворце, Люцифер заигрался. Он не успел заметить, когда именно потратил столько сил, и в итоге пропустил появления Гавриила!

Брат ему такой же подарок не сделал, с удовольствием нанеся удар в спину.

Люцифер увернулся, но полноценного урона не избежал, сильно повредив плечо и поспешив укрыться в опечатанной части особняка. Демон надеялся, что ангелы не последуют за ним – в конце концов, времени до конца чистки почти не осталось, но…

Они все пошли за ним.

Люцифер слышал, как Габриэль приказал младшим прочесать нижние этажи. Сам он был в помещении под крышей – той самой комнате, что Лилит выбрала под детскую, потому что незнакомый с устройством замка человек едва ли до неё дойдёт. Стоило лишь переждать нападение. Стоило лишь…

Много что стоило. Но в реальности новый шум и резкий запах крови разбудили Чарли, и спустя несколько секунд после его появления в комнате раздался детский плач.

Та немногая кровь, что ещё оставалась в его жилах, похолодела.

– Шарлотта! – шикнул он, мгновенно оказываясь около кроватки. – Тише!

Вот только девочка была слишком мала, чтобы действительно что-то понимать. Люцифер поднял её на руки, лихорадочно косясь на дверь и думая, что же делать. Появление Гавриила – вопрос считанных минут. Вот только даже если сам он и сможет продержаться в битве с братом, где гарантии, что он не убьёт Чарли?

Право слово, до чего было бы просто свернуть ей шею также, как он свернул её Беатрисе. И никаких проблем. Разве стоила какая-то соплячка возможности умереть?..

Люцифер посмотрел на её бледную кожу, совсем как его собственную, на такого же цвета глаза, и у него не поднялась рука. Вместо этого он схватил с кровати ворох одеял и сел за комодом, надеясь, что со стороны двери его не видно, и сразу же укутывая дочь в тёплую ткань. Машинально рассказывая:

– Чарли, ты когда-нибудь слышала о радуге? Это такая улыбка, большая и красивая улыбка, нарисованная семью цветами. Говорят, по вкусу она как сахарная вата, если её найти, – девочка ещё раз всхлипнула, а потом с интересом уставилась на него. – А ещё говорят, что такая есть внутри каждого демона…

Люцифер всё говорил и говорил, машинально гладя малявку по волосам и едва ли замечая, что кровь всё сильнее пропитывает его одежду и одеяло. Сознание ощутимо плыло, но ему хватало решительности, чтобы не вырубиться, не изменить громкость голоса и не прекратить прислушиваться. Шаги в коридоре звучали всё ближе и ближе.

… Хоть бы не услышал…

– Внутри каждого демона есть радуга, Чарли, и ты тоже сможешь её увидеть. Просто закрой глаза, подумай о ней и жди. Терпеливо и молча, пока она не появится. Договорились?

– Да, папа!

Люцифер натянуто улыбнулся – голос дочери прозвучал слишком звонко для их ситуации. Тем не менее, чего Чарли было не отнимать, так это послушности. Она и правда затихла и закрыла глаза, как ей и сказали. Шаги стали ближе. Люцифер буквально чувствовал присутствие младшего брата. Гавриил раскрыл дверь, заглядывая внутрь на предмет падшего и его отпрыска, но так ничего и не увидел.

А после раздался бой часов, означающий окончание чистки. Несколько секунд спустя в комнате уже никого не было.

И только тогда он смог с облегчением выдохнуть.

Чарли неуверенно распахнула глаза и аккуратно подёргала его за рукав:

– Папа, я не вижу.

– Это потому, что ты и есть радуга, солнце.

– Папа, щекотно!

Из всех дурацких историй именно та почему-то так запала Чарли в душу и именно её она в итоге вспоминала чаще всего. Люциферу до сих пор было не по себе всякий раз, когда она об этом говорила, как о своём лучшем воспоминании.

Но, видя, как сверкали глаза принцессы, рассказать правду о том вечере он так ей и не смог.

----------

Степ, джаз и буги-вуги

– Раз уж все в сборе, думаю, пора искать персонал! – оповестил всех громкий голос Радио-демона.

Вэгги заметно поморщилась – вот это чудище она бы точно вычеркнула из эфира, но, если верить официальным адским сводкам, его шоу набирали самые высокие рейтинги, так что рассчитывать на это особенно не стоило.

Но это ещё не значило, что она будет их смотреть. Хоть одно из них, сколько бы годным такое шоу не было.

… Чисто из принципа.

– Да! – радостно воскликнула Чарли, сидящая на диване рядом с ней. Принцесса чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, словно бы Радио-демон и правда мог предложить им что-то стоящее. К сожалению, такой настрой был заразителен, потому сейчас интерес проснулся даже у Энжел Даста, не интересующегося политикой принципиально. – Кто же это будет?

– О, у меня есть на примете пара знакомых, – демон самодовольно улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Считанные секунды спустя в помещении возникли две фигуры: Довольно низкая демонесса в пышной юбке и демон, от которого ощутимо несло табаком. Кажется, она оказалась права: Аластор притащил к ним самый сброд.

– Знакомьтесь! Это чудесное создание – Ниффти, – демонесса галантно поклонилась, уже просверливая взглядом всех присутствующих. – Она будет отвечать за чистоту в отеле!

– Всем привет! Стоп, вы что, все женщины? Как так? Но почему тогда здесь так пыльно?! Уму не постижимо! Аластор, куда ты меня притащил?! – Ниффти юлой пронеслась между кресел, обвиняюще взглянула на каждого, а после, не пойми откуда достав метлу, принялась подметать пол, – Ужас-ужас, столько работы! Но я справлюсь!

– Спасибо, Ниффти, ты чудо! – мгновенно отозвалась принцесса. – Меня зовут Чарли! Буду рада с тобой работать!

– Дальше у нас Хаск! Новый бармен!

– Хрена с два я буду твоим барменом, ублюдок! Ты что, думаешь, сможешь меня так просто купить?!

Демон был в заметном бешенстве, но ни Аластор, ни Чарли и бровью не повели.

– Конечно. Где ещё тебе предложат бесплатную дешёвую выпивку?

– Но Аластор, – наконец-то вмешалась Магне, – Это отель, где демоны смогут получить искупление! Я против выпивки!

– Зато я – всецело «за», – влез молчавший до этого Энжел и передвинулся к Хаску.

Хаск скривился и отошёл подальше. Чарли же вздохнула, но, пусть идея и не совпадала с её намерениями, спорить не стала. Скорее всего, если у них даже бара не будет, Вэгги и Энжел надолго останутся единственными посетителями отеля.

– Ты бы думала, с кем связываешься, куколка, – сказал Хаск, закуривая прямо в помещении, – Аластор – то ещё чудовище. Ты уверена, что тебе так уж нужен этот отель?

Лицо Радио-демона приняло очень угрожающее выражение.

– В смысле? Аластор – мой лучший друг! Естественно это хорошая идея!

Хаск хмыкнул:

– С таким «другом» ты останешься без отеля быстрее, чем я без выпивки.

В воздухе возникли помехи. Вэгги была уверена, что ещё секунда, и Хаску крышка – Аластор не станет терпеть столь нелестные характеристики о себе любимом.

Но она не угадала. Вместо Радио-демона ответила снова Чарли, в этот момент выглядя куда серьёзнее, чем за всё время их знакомства:

– Спасибо за заботу, но я не просила чьё-то оценочное мнение. Мне самой решать, с кем мне стоит общаться, а с кем – нет, – Чарли приторно улыбнулась. Её глаза вспыхнули красным, температура в самом помещении ощутимо поднялась. Однако секундой позже всё это исчезло, словно какое-то наваждение, – И вообще, хватит об этом! Мы же лучшие-лучшие друзья и это никто не изменит!

– Я почти прослезился! Кажется, такой ерунды, как чьё-то мнение, недостаточно, чтобы испортить отношение Шарлотты ко мне!

Хаск больше ничего не сказал, но, как показалось Вэгги, на упоминании полного имени принцессы он на мгновение замер.

Впрочем, скорее всего это просто её воображение.

Пока Ниффти занималась уборкой, а Хаск и Вэгги решали, что именно стоит продавать в баре, а что – уже перебор, Чарли задумчиво листала блокнот со своими записями. Насколько поняла Вэгги, сегодня планировался первый день программы реабилитации, но принцесса в итоге так и не выбрала, чем же занять постояльцев. Просто так сидеть на месте и послушно ждать, пока исправится, никто не будет.

– Я думала, что нас будет много, и идея придёт в голову сама собой, – несколько беспомощно отозвалась она, вырывая очередной лист с заметками, – Чёрт, всё оказалось чуть сложнее, чем я думала.

Вэгги не стала это комментировать, хотя отсутствие умения нормально планировать у принцессы было налицо. Впрочем, если это был её первый проект, то это можно понять.

Возможно, стоило предложить варианты?

– Чарли, а что ты умеешь лучше всего? Можно устроить что-то вроде обмена опытом.

– Петь! – это было ожидаемо. – Ещё я играю на фортепиано, трубе, саксофоне, виолончели, скрипке, контрабасе…

Окей, менее ожидаемо. Либо девушка была гением, либо она убила так много времени на учёбу, что ей просто некогда было заглядывать в реальный мир. Неудивительно, что она до сих пор верила во что-то хорошее в демонах.

– … альте, хотя он очень похож на скрипку, так что его можно не считать, гобое, кларнете… На арфе не умею, – вау, хоть что-то. – Папа сказал, что этот дурацкий инструмент достоин только сожжения в самых недрах Ада, но, думаю, он скорее всего просто злится, что Гавриил играл на ней лучше него…

Вэгги искренне порадовалась, что она ничего не пила, иначе бы непременно подавилась. Странные подробности из жизни королевской семьи в который раз ставили её в ступор.

– Ещё умею танцевать! Степ, риверстеп, твист, бальбоа, линди-хоп, чарльстон, буги-вуги…

– Погоди, – окей, ладно, это было неожиданно. Знать Ада занималась ХОТЬ ЧЕМ-ТО, помимо музыки?! – Это… Всё танцы и инструменты, которые были самыми популярными в середине двадцатого века?..

– Ну, да, – Чарли склонила голову набок, не понимая, к чему она клонит, – Папа очень любит эту эпоху, так что я выросла на всём, что было связано с ней. А что?

– Да нет, просто сейчас это уже почти никто не слушает, – на лице принцессы появился искренний ужас, – Так что, наверное, их и мало кто знает. Как насчёт вечера танцев?

– … Вэгги, ты гений!

Вечер прошёл под старые джазовые мотивы и громкую ругань Хаска, который, кажется, был рождён в эпоху, когда музыки ещё не существовало. Чарли выступала в роли самопровозглашённого инструктора, а потому с удовольствием учила танцевать всех степ. К концу вечера базовые движения освоили все, включая Аластора, хотя Радио-демону давался танец почему-то хуже всего. А после было решено отметить это чем-то слабоалкогольным и разойтись по убранным Ниффти комнатам.

Вэгги не была уверена, что это и правда походило на программу реабилитации, но никто из них никого не убил, не избил и не напился в хлам. Даже употребления наркотиков замечено не было. И весь этот вечер напоминал что-то скорее земное, чем обычный день в Аду.

Возможно, идея Чарли была не столь провальной, как все они думали. Но это им только предстояло выяснить.

----------

Ожидаемый визит

В отеле было тихо и вряд ли в ближайшее время грозил шум. За окном лил кислотный дождь как из ведра. Убить таким демона нельзя, если, конечно, не плавать в нём несколько часов к ряду, но обжечь – вполне возможно. Неудивительно, что в такую погоду все предпочитали сидеть дома и отсыпаться, ожидая окончание дождя. Чарли не была исключением, но конкретно в этот раз система дала сбой, и она проснулась безумно рано.

Знать бы ещё, почему.

На часах было полседьмого утра. Даже Ниффти, признанный жаворонок их отеля, вставала только в семь, потому поговорить было решительно не с кем.

Чарли села на кровати, нашарив под сползшим на пол покрывалом тапочки, одёрнула ночнушку и направилась в сторону кухни. Вообще ходить по отелю в одной только хлопковой сорочке до колена было не лучшей её идеей, но какая, чёрт возьми, разница? Все всё равно ещё спят.

Однако когда она проходила через общий холл, её внимание привлёк странный звук. Стук скорее. Кто-то поднимался по лестнице снаружи.

Чарли пожалела, что не оделась нормально, но бежать обратно уже не было смысла, потому она медленно двинулась ко входу.

Со стороны улицы было видно чью-то тень. А после раздался стук по дереву.

Ритмичный звук.

Пришедшего Чарли узнала мгновенно.

– Папа?..

Стоило ей открыть дверь, как в помещение и правда зашёл Люцифер. Отец коротко огляделся, а после повесил зонт-трость за ближайшую к нему вешалку, позволив остаткам кислотного дождя стекать на пол, прожигая доски и ковёр.

– Привет, солнце, – Чарли застыла, попросту не зная, как ей реагировать. Обычно приходу папы она была просто рада, но на этот раз они расстались не на самой светлой ноте. Да и мнение отца об отеле было несколько… Невысоким, если не сказать жёстче. Очередную идею дочери Люцифер не одобрял. Так… Как ей себя вести? Стоит извиниться? Уйти в глухую оборону?.. – Как у тебя тут дела?

– Нормально. Уже есть двое посетителей, – Чарли неловко улыбнулась, чувствуя себя не в своей тарелке, – Хотя… Что тут рассказывать, я об этом спою!

Принцесса крутанулась вокруг своей оси, выходя в центр зала. В принципе, идея была хорошая – во время пения она чувствовала себя в разы увереннее, чем во время простой речи. Да и передать музыка могла куда больше, чем простые слова. Но в этот раз система дала сбой. Чарли взмахнула руками, ожидая начала музыки, но та так и не зазвучала, а потом Чарли кое-что вспоминала: Обычно ей аккомпанировали Раззл и Даззл, а сейчас нет и семи утра. Они оба ещё спали.

Тем не менее, через несколько секунд её замешательства всё же зазвучала музыка: Фортепианная, джазовая.

– Я напоминаю, что если не начнёшь петь ты, это сделаю я!

Чарли тепло улыбнулась, чувствуя наконец, как обстановка окончательно приходит в норму, и понимая, что отец и правда не злился. Потому она поспешила к роялю, на ходу сочиняя слова.

И начала петь.

***

Вэгги не впервой было просыпаться в такую несусветную рань, хотя после смерти она в основном спала до последнего. Но это не касалось пробуждений от джазовой музыки. Она закрыла глаза, снова надеясь заснуть, но уже несколько секунд спустя стало очевидно, что это пустая трата времени. Музыка не прекращалась, а её желание спать катилось в тартарары.

До чего бы прекрасна не была Чарли, это был не повод прощать ей столь ранние пробуждения. Потому, быстро одевшись, Вэгги решительно вышла в общий коридор.

Одновременно с ней вышли Хаск и Энжел. Прям синхронно. Даром, что из разных комнат.

Посреди коридора уже стояла Ниффти, не решающаяся спуститься вниз.

– Ну и чего стоим, кого ждём? – пробасил сильно раздражённый кот-демон. – Или вы в восторге от того, что вас подняли в такую рань. Долбанная принцесса вообще в курсе, что петь можно только часов с двенадцати? Ночи.

– Да нет, просто, – Ниффти непривычно замялась, – Это не Чарли.

Вэгги застыла:

– Что.

– Вернее, прислушайтесь. Поёт не только Чарли, там два голоса. Её и чей-то мужской. Голос Аластора я хорошо знаю, это не он. Вы двое тут, со мной. Но если так, то кто же тогда с Чарли и почему этот голос кажется мне таким знакомым?

Вэгги не ответила. Но вместо этого поспешила вниз.

В фойе отеля играла довольно лёгкая фортепианная композиция, иногда сопровождаемая женским голосом. Мужского совершенно не было слышно, и Вэгги даже решила, что Ниффти ошиблась и что-то перепутала. Но, дойдя до искомого места, поняла, что это не так.

Чарли сидела на крышке рояля, весело болтая ногами и напевая о том, какой же замечательный у них отель. Было немного непривычно видеть её без костюма – вместо него у Магне было простое чёрное платье и белый пиджак, накинутый поверх плеч. Поначалу Вэгги не сразу это заметила, но после стало очевидно, что пиджак принцессе был несколько великоват в плечах. А платье… Постойте, это ночнушка?!

Вторым, на что она обратила внимание, стала мужская фигура, сидящая за инструментом. Безукоризненно белая рубашка, белые брюки… Вэгги видела его только со спины, но была уверена, что на нём бабочка – точно такая же, как и у Чарли. Может, именно цвет волос сбивал и наталкивал на мысль, что незнакомец обязательно будет похож на принцессу, но…

Почему-то она была уверена, что не ошибалась.

Вслед за ней подошли остальные обитатели отеля, включая чёрт знает когда появившегося Аластора. Радио-демон с интересом покосился на незнакомца за роялем, и на секунду на его лице мелькнуло что-то, подозрительно сильно напоминающее узнавание. Впрочем, скорее всего, именно оно это и было. Аластор давно знал Чарли. Вэгги не удивится, если у них будет ещё и пара-тройка общих друзей.

– Вы не офонарели устраивать концерты в такую рань? Пиздец какой-то, – раздражённо буркнул Хаск, подходя к барной стойке и вытаскивая из шкафа что-то, подозрительно напоминающее коньяк. – Что б я ещё раз остался ночевать здесь.

Музыка прервалась. Чарли спрыгнула с рояля, подходя к пришедшим и совершенно игнорируя враждебный настрой невыспавшихся демонов.

– Всем доброе утро! Вы рано сегодня.

– А чья это вина?! – буквально прорычал Хаск, но остался не услышан.

Тем временем, к Чарли подошёл незнакомец, и Вэгги осознала, насколько же была права. Они не просто были похожи, они были БЕЗУМНО похожи. До такой степени, что, казалось, подстриги Чарли волосы, и различить эту пару будет просто невозможно.

Даже рост приблизительно одинаковый. Впрочем, это явно заслуга обуви незнакомца.

– Одеться не хочешь? – спросил он, обращаясь к принцессе. Чарли опустила взгляд на свою одежду и сняла с плеч накинутый пиджак. Пара манипуляций с какими-то пуговицами на внутренней стороне, и вот она уже застёгивает пиджак спереди, который ложится как влитой. Сияет. – Чарли, это не одежда.

– Это вполне себе одежда! Смотри, как хорошо сидит! – она крутанулась вокруг своей оси.

Незнакомец закатил глаза:

– Я скажу Вивьен, чтобы она больше не шила пиджаки для двух размеров.

– Не-ет, только не это!

– Эй, красавчик, а ты собственно кто? – проснулся Энжел.

На мгновение в глазах незнакомца мелькнуло что-то опасное.

– Разве не очевидно? Я тот самый злой близнец…

– Неправда! Мы не настолько похожи!

«Близнец» удивлённо распахнул глаза, став чуть ли не копией Чарли, а сама принцесса прищурилась. Вэгги показалось, что они поменялись лицом. Сходство и правда было запредельным.

– А, вот как. Очень приятно познакомиться, – пропел Даст, придвигаясь к блондину. Но остановила его, как ни странно, сама Чарли.

– Он шутит! Я вас представлю. Слева направо: Аластор, Вэгги, Ниффти...

Энжел кокетливо улыбнулся:

– Ну, думаю, я в представлении не нуждаюсь.

… Но не получил желаемого эффекта.

– Впервые вижу.

– … Энжел Даст и Хаск! Мы вместе работаем в отеле! – как ни в чём не бывало, продолжила Чарли. – Ребята, знакомьтесь, а это Люцифер Магне, мой папа!

Коллективное «Что?!» было слышно во всех углах Преисподней.

Вэгги, наверное, могла бы догадаться, кто это. В конце концов, она слышала о том, что у Люцифера был только ОДИН ребёнок, потому никаких близнецов у Чарли быть просто не могло. Да и, если быть не совсем слепой, можно было заметить, что мужчина выглядел несколько старше принцессы.

… Но это не помешало ей не заметить ничего. Потрясающая наблюдательность. Благо, она не успела сказать ничего лишнего.

В итоге все они собрались за обеденным столом. Люциферу Чарли нашла даже не лишний стул, а лишнее кресло, нагло устроившись на его подлокотнике и не собираясь его отпускать. Откровенно говоря, к отцу она буквально прилипла, активно жестикулируя, много улыбаясь и без устали делясь какими-то новостями. Любой другой отец отреагировал бы несколько снисходительно. Но Люцифер точно также жестикулировал в ответ, также улыбался и просил подробности.

– Знаешь, почему твоя реклама провалилась? Не из-за идеи или чего-то ещё. А потому что ты пела…

Вэгги мысленно вздохнула – собственно, этот момент был очевиден всем присутствующим. Жизнь, чёрт возьми, это не мюзикл.

– … Пела эти сомнительные современные песни. Надо было брать классику!

– Джаз – это не классика!

– Поговори мне тут.

Несмотря на все страшные слухи, которые ходили о короле Ада, становилось очевидно, что Чарли полностью пошла в отца. Интересно было бы посмотреть на Лилит…

– Организуй мне кофе, солнце, так торопился к вам, что совершенно про него забыл.

Чарли с готовностью кивнула:

– Хорошо! Раззл, Даззл…

– Яблочный, – уточнил его величество, и лицо Чарли приняло несколько странное выражение.

– О, этот ребята не приготовят. Тогда я сама схожу за ним, хорошо? Я быстро.

Люцифер выпустил её из полуобъятий и весело махнул ей рукой вслед. Однако едва Чарли скрылась на кухне, атмосфера в помещении мгновенно изменилась. Люцифер подался вперёд, наливая себе в стакан газировку.

Несмотря на простоту действий, всё естество Вэгги вопило об опасности. Она даже тщедушно попыталась отодвинуться, но в этот момент осознала, что не может пошевелиться.

Значит, именно так чувствовала себя Кэти Киллджой, когда он её убивал?.. Неудивительно, что Раззл и Даззл дрожали, не переставая, с самого его появления.

Сделав глоток газировки, падший ангел улыбнулся, внимательно осматривая их всех:

– Теперь, когда моя Чарли ушла, можно задать несколько насущных вопросов. Вы кто такие? – ответить вызвался Аластор, но его прервали, не дав и слова сказать. – Радио-демон. Наслышан. К тебе вопросов нет.

– О, неужели моя репутация дошла до самого короля Ада? – с интересом осведомился тот.

Люцифер слегка поморщился:

– Я почти столетие слушаю про то, насколько у Чарли прекрасный лучший друг. Так что да, можно и так сказать.

– Я польщён!

– Дальше.

– Энжел Даст, – спокойно выдал парень, и Вэгги искренне позавидовала его выдержке. Не прекращать флирт даже в такой ситуации… Она бы так не смогла. Да и не стала бы. – Неужели вы и правда ничего обо мне не слышали?

– Нет.

– Меня недавно в новостях показывали. Дружу с Черри Бомб! – ноль узнавания. – Вип-клиент всех наркодилеров? Месяц назад взорвал самое высокое здание в городе?.. Порно-звезда?..

– Ясно, – Энжел просиял, решив, что его наконец-то узнали, – Очередной социальный мусор. Дальше.

– Меня зовут Ниффти! Вы были в ателье, где я раньше работала!

Люцифер на мгновение задумался, кажется, и правда припоминая нечто подобное.

– Помню. Дальше.

– Хаск. Бармен, – Люцифер слегка приподнял брови, и Хаск захрипел, – Что, чёрт возьми, вы хотите от меня услышать?!

– Конкретику, – отозвался он, даже не глядя на кото-демона. В помещении зазвучала мелодия, стоящая на звонке у Чарли на телефоне. Люцифер флегматично скосил взгляд на экран, увидел имя, прочитать которое со своего места Вэгги не смогла, и телефон сломался на две половины. Люцифер всё также выглядел так, будто он и вовсе не при делах.

– Воевал, сдох, попал в эту кх-клоаку, – давление, судя по всему, усиливалось, – Наткнулся на грёбанного Аластора, и вот участвую в его аферах уже не первое десятилетие.

– М-м, пойдёт, – Люцифер демонстративно щёлкнул пальцами, и Хаск наконец-то смог спокойно вздохнуть. Из всех не представленной осталась только Вэгги. – Дальше.

– Вэгги. Попала сюда, потому что хочу попробовать стать лучше, – кажется, её слова и правда вызвали удивление, – Почему вы так смотрите? Думаете, Чарли обязана провалиться? Да ни черта подобного!

– М-м, нет. Чарли не обязана проваливаться, но на подобные причины будут ссылаться либо идиоты, либо влюблённые идиоты, – Вэгги вспыхнула, – Ясно, очередной социальный мусор.

Наконец-то давление исчезло и с неё, но Вэгги от этого не успокоилось.

– По-вашему нормально приравнивать любовь к проституции? Какого чёрта?!

– После проституции остаются деньги, а после любви – ничего, кроме осознания бездарно потраченного времени. В любом случае, и то, и другое не стоит внимания.

Вэгги прищурилась:

– Неужели вы не хотите, чтобы вашу дочь любили?

Люцифер в ответ только оскалился:

– Упаси бездна. У любви, как и у всего остального, смертного, есть свой срок годности. Я хочу, чтобы Чарли вышла замуж за того или за ту, с кем ей будет интересно. И кто будет готов остаться с ней рядом на тысячелетия. А любовь – нет, спасибо.

Он был не прав, совершенно не прав. И Вэгги собиралась доказать ему это.

Вряд ли Люцифер думал, что его слова приведут к чему-то подобному. Максимум, хотел избавиться от надоедливой девчонки. Но в итоге именно его появление заставило Вэгги предпринять хоть какие-то шаги.

Когда Магне-старший покинул отель, отправившись по своим королевским делам и дальше, Вэгги поспешила найти принцессу.

Чарли так и не соизволила переодеться, продолжая носиться по отелю в ночнушке и отцовском пиджаке и предлагая всё более и более безумные идеи насчёт их дальнейшего времяпрепровождения. Поддерживал их только Аластор, потому что остальные уже предчувствовали подвох. Мало что выходило так, как хотела её высочество принцесса.

Возможность остаться с ней наедине выпала только ближе к вечеру, и то Вэгги всё равно опоздала. К Чарли успел подойти Аластор. Чёрт, придётся ждать, пока Радио-демон уйдёт.

– Шарлотта, дорогая, твой отец поделился сегодня довольно интересным взглядом на твоё замужество.

Чарли страдальчески вздохнула:

– О, бездна, он опять?

– Видимо? – Аластор хмыкнул. – Не то, чтобы мне уже доводилось слушать лекции на эту тему. Но я немного не об этом. Помнишь, о чём мы говорили тогда в 84-м?

Девушка замерла, несколько озадаченно глядя на демона:

– Да, а к чему ты это?

– Шарлотта, не хочешь стать моей женой?

Ещё никогда Вэгги не жалела так сильно, что не подошла первой. Но момент был упущен, и она уже ничего не могла изменить.

----------

То самое яблоко

Демоны любили говорить, что если в ад попадало несколько представителей одной семьи, то это можно считать традицией.

Аластор предпочитал говорить, что рыба гниёт с головы. Окружающим идиотам хватало ума нервно смеяться над такой шуткой и не пытаться спорить. Впрочем, их смех был бы куда искреннее, знай они, что данное утверждение относится и к самому Радио-демону, но такой информацией о себе он предпочитал не распространяться.

Аластор родился в 1901 году в типичной семье для тех годов. Отец был моряком, мать швеей. Жили небогато, но довольно достойно.

Наверное. Ничего из этого Аластор, разумеется, не помнил, потому что тот ублюдок бросил мать, когда ему было три, и та оказалась вынуждена работать проституткой.

Аластор всё равно жил более-менее в достатке, если, конечно, не считать косые взгляды соседей и постоянные попытки школьников его задирать. Впрочем, куда этому мусору было до будущего Радио-демона.

Проигрывал он редко. Но прикосновения к себе с тех пор ненавидел, потому что для него они в памяти сохранились как что-то, что значит неприятности.

Потом, конечно, были колледж и переезд в Новый Орлеан.

О, этот город, где сочетались старина и современные веяния быстро покорил его сердце. Богатство и нищета. Образование и тупость. Культуры Англии и Франции.

Аластор ещё нигде не чувствовал себя настолько в своей тарелке, и город отвечал ему тем же. Жизнь шла как по маслу. Ему удалось даже матушку пристроить в одну из кофеен.

… А потом выгадать момент, избавиться от хозяина и подарить заведение ей. Ах, золотые были времена.

Вскоре после этого Аластор нашёл работу мечты, устроившись ведущим на одну из радио-станций. Даже нашёл себе там друзей – чего стоила одна только Алиссия.

И на этом в истории можно было бы ставить точку, но… Таких хороших историй не бывает. Аластор полностью сменил род деятельности и окружение, но вскоре он понял, что чего-то ему не хватает.

Ему не хватало той жестокости, недостаток которой он восполнял в стычках со школьной шпаной.

Аластор становился нервным. Ему требовалось хоть что-то. С секциями в тот период были проблемы, и найти приличный боксерский клуб, например, удалось ему далеко не сразу.

Первые занятия принесли слабое облегчение. А после он окончательно осознал, что это не то. Ему требовалось что-то большее. Что-то более… Фатальное. Идею, как ни странно, подкинула матушка, и спустя несколько дней в газетах появилось сообщение об убийстве мужчины, чью личность установить так и не удалось, пусть его лицо и было в полном порядке.

Аластор был собой доволен.

Из всех людей он выбирал тех, у кого не было работы. Семьи, друзей… Кто был в ссоре и с теми, и с другими. Тех, чьё исчезновение бы не заметили, даже если бы об этом трубили во всех новостях. И эта стратегия работала, потому что никто о них ничего не видел и не слышал. Полиция была в тупике.

Пока он не совершил ошибку: Поверил не тому человеку.

Они с Алиссией всегда были близки. Она была его соведущей на радио, была его подругой, которая разделяла многие его взгляды, была девушкой, которая спокойно отнеслась к тому, что сексуальный аспект отношений его не интересовал, была женщиной, на которой он однажды хотел жениться.

А ещё она была потрясающей актрисой. Это было именно то качество, которое его в ней изначально зацепило. И то, про что он так опрометчиво забыл.

Это не была вина Алиссии. Она всегда была известна своей пунктуальностью – это было одним из тех качеств, что он в ней так ценил, – а потому к её приходу легко было подготовиться. Но очередная жертва Аластора оказалась более бойкой, чем он предполагал. Завязалась возня, и ублюдок повредил его наручные часы.

Аластор осознал, что время на них стоит, только когда в дом вошла Алиссия, заставшая его с ножом в руках.

Увидев её, он буквально застыл. По логике это был крах любых отношений между ними, потому что для среднестатистического человека его поведение было аморально. Опасно. Неприемлемо. Существовала лишь одна верная модель реакции на него: Бежать прочь и вызывать полицию. Аластор и ждал того же. Панику как минимум. Пусть и не хотел её убивать, но понимал, что придётся.

Однако Алиссия и бровью не повела. Она спокойно вошла внутрь, почти не обратив внимание на количество крови на полу, а потом с интересом спросила:

– Предложение избавить меня от надоедливой соседки ещё в силе?

В тот момент Аластор осознал, что он влюблён. Полностью и бесповоротно. Они прожили душа в душу ещё три недели, пока Аластор не выбрал себе новую жертву.

Полиция взяла его с поличным, тут же затолкав в фургон и едва сдержавшись, чтобы не врезать лишний раз по рёбрам. Алиссия всё это время стояла рядом, избегая даже взгляда в его сторону.

– Надеюсь, сядет он надолго.

– Если хотя бы половина обвинений подтвердится, мисс, эту тварь вы больше не увидите никогда.

Судебный процесс длился почти восемь месяцев. Они даже не нашли все оставленные им трупы, но этого хватило, чтобы вынести приговор: Смертная казнь.

Ещё шесть он провёл в гадюшнике под названием тюрьма. Аластор даже не знал, что угнетало его сильнее: Полное отсутствие личного пространства или невозможность привести себя в нормальный вид. Может, всё вкупе.

Тем не менее, на собственную казнь он шёл с высоко поднятой головой. Чёрт с ним, с видом, так просто его было не сломать. Он будет улыбаться в лицо этим гиенам до самого последнего момента.

Он улыбался, пока его заводили в комнату.

Он улыбался, пока его привязывали к электрическому стулу, пока крепили датчики к лицу.

Он улыбался, пока исполнитель шёл к долбанному рубильнику.

Но когда он увидел в числе зрителей, в числе тех, кто пришёл посмотреть на его смерть, сделать памятные фотографии для очередной жёлтой газетёнки, Алиссию, его самообладание дало трещину, и улыбка померкла.

Её безразличное лицо стало последним, что он запомнил. А после пришли боль и осознание, что он попал в Ад.

Что случилось тогда с его матерью, он, в итоге, не узнал, но несколько лет назад просто наткнулся на неё на улице. Это было счастливым семейным воссоединением, если не считать нескольких свидетелей, которых ему пришлось убить. Лишним людям не стоило знать, что у Радио-демона были какие-то родственники. Старая леди даже в демоническом облике слегка напоминала Аластора, но, благо, не сильно. Радио-демон был известен своим алым цветом волос и костюмами цвета крови. Его матушка же даже после смерти не перестала носить пастельные тона. И цвет волос её стал таким же пастельным, хоть и коричневым.

Аластор не сказать, чтобы часто к ней заходил, но время от времени всё-таки наведывался: Подать признаки жизни и убедиться, что признаки жизни подаёт она. В какой-то мере в аду жить было проще – можно было не волноваться, что ты умрёшь от болезни или старости. Но, с другой стороны, никто не отменял всякий мусор, наёмных убийц и чистки, призванные сократить их ублюдочную братию. Аластору было плевать на ангелов – эти твари с крылышками просто не могли прорваться через наложенную им защиту, да и особо не старались. Но это не отменяло существование закона подлости, потому он всё равно волновался и заходил после каждой чистки.

Сегодня был как раз один из таких дней.

Аластор не стал предупреждать о своём визите, вместо этого зашёл в обломки ближайшего магазина и выбрал оттуда всё, что ещё можно было использовать для выпечки. Мама любила подарки.

Его встретили ещё на пороге, а после они вдвоём поспешили на кухню. Аластор – делиться последними новостями, а мать – готовить бенье*. Пусть Аластор не слишком любил сладкое, даже он вынужден был признать, что бенье у его матери выходили восхитительно.

Так прошло около получаса, а потом в дверь дома раздался стук.

Аластар буквально замер. Специфика заклинания, которое он наложил на дом, была в том, что его просто не замечали. Потому сам факт гостей, если матушка буквально не заводила сама их внутрь, был полностью исключён.

… Да и кто был настолько силён, чтобы обойти его заклинание, но при этом обладать достаточной наглостью, чтобы постучать в дверь, зная, что внутри сам Радио-демон?.. Неужто об этом месте узнал Валентино?..

– Я открою…

– Мама, я сам, – Аластор телепортировался ко входу и застыл, пытаясь определить намерения противника. Не преуспел. Однако призвать верных марионеток – вполне себе. И открыл дверь.

– Аластор, привет! Рада, что ты снова пережил чистку! Не впустишь?

Кажется, Аластор впервые побывал на месте тех неудачников, посетить которых решил сам Радио-демон. По крайней мере, ощущения были очень схожими.

Тем временем, пока он отходил от ступора, Чарли Магне нырнула ему под руку и вошла внутрь:

– О, вы, должно быть, мама Аластора? Рада с вами познакомиться! Меня зовут Чарли!

– О, взаимно, дорогая, – матушка вежливо улыбнулась, глядя на гиперактивную девицу, – Можешь звать меня Рубироуз.

– Какое у вас красивое имя!

Собственно, примерно на этом моменте Аластор справился с удивлением, и отловил бойкую блондинку прежде, чем она ушла на кухню, вслед за матерью:

– Даже непривычно видеть тебя без знаменитой помады. Как ты сюда попала? – о причинах появления он не спрашивал. Если Чарли приходила, то, чаще всего, у неё была какая-то новая идея, с воплощением которой ей требовалась помощь. Звонками принцесса брезговала, ссылаясь на то, что её мобильные телефоны слишком часто ломаются. Верилось в это с трудом, потому что за 45 лет с момента их изобретения Аластор не встречал ещё ни одну фирму, чья продукция жила бы меньше недели. И это в Аду, вообще-то.

Магне снисходительно улыбнулась:

– Я же говорила, что если ты будешь мне нужен, я найду тебя везде, – Аластор хотел возразить, но девушка продолжила, – И никакие маленькие заклинания мне не помешают. Что на твоём «общеизвестном» поместье, что здесь.

Аластор скрипнул зубами. В целом, он вполне себе доверял принцессе, но то, как легко она находила его секреты и его самого, несколько напрягало. Они всё-таки жили в Аду, и в этом месте никогда не знаешь, когда вчерашний лучший друг воткнёт тебе нож в спину. Даже такой вроде бы честный и открытый, как Шарлотта.

– … А потом я подумала, что это будет знакомство с твоей мамой! И это так волнительно! Ещё никогда не знакомилась ни с чьими родителями! Так что я решила взять с собой что-нибудь к чаю и!..

Кажется, только в этот момент демон заметил у принцессы большую плетёную корзину, накрытую чёрной тканью, в руках. О содержимом он мог только догадываться. Потому, вздохнув, отпустил её и спокойно направился в сторону кухни и сам:

– Что ж, в таком случае, чего мы ждём?

Чарли отвратительно быстро нашла общий язык с его матерью, но, наверное, учитывая общий уровень общительности принцессы, в этом не было ничего удивительного. К готовке, правда, её не подпустили, и слава богу. Насколько было известно Аластору, готовить Чарли могла только шарлотку, а также ещё несколько напитков из яблок, одним из которых она сейчас угостила мать.

– Вкусные, правда?

– И правда, – Рубироуз с таким изумлением смотрела на яблоко в своих руках, что Аластор не сдержался и взял яблоко и себе, желая узнать, что же в нём было такого удивительного. Реакция матери стала очевидна с первого же укуса: Яблоко, если можно так сказать, будучи в Аду, было божественно вкусным. Чарли давно пыталась угостить его этим «запретным» плодом, но впервые согласился он лишь спустя долгие годы после их знакомства, о чём в последствие жалел, – Где ты их взяла? Никогда не пробовала ничего настолько восхитительного ни здесь, ни ещё при жизни.

Чарли буквально светилась от довольства:

– Неудивительно. Это яблоки из нашего сада. Их выращивает папа лично, ещё с самого своего падения. У меня ещё шарлотка с ними. И сидр.

После этого ответа Аластор взглянул на яблоко в своих руках с особым интересом:

– Шарлотта, могу я уточнить, это, часом, не те самые яблоки, за которые из Райского Сада выгнали Еву?

Мама в этот момент подавилась.

– Нет, конечно, – Чарли рассмеялась от одного только предположения, — То дерево сожгли. Но папа прихватил пару яблок с соседнего. Некоторые семена прижились. А, зачем я пришла-то. У меня новая и совершенно потрясающая идея! Ждите, уже завтра реклама будет в вечерних новостях!

– Ах, чудесно!

Чарли не пыталась как-то лгать, юлить, показать себя со стороны лучше, чем она есть. Она была максимально естественна и из-за этого в некоторых фразах попадала впросак и неловко смеялась. Чарли смотрелась на семейном ужине далеко не так уместно, как Алиссия.

Но именно её он бы не отказался увидеть в той же атмосфере вновь.

Примечание автора:

*Бенье – разновидность пончиков, популярных в Новом Орлеане. Внутрь обычно добавляются бананы. Вроде как, это очень вкусно, но выглядит блюдо довольно... адски хд

Рубироуз (англ. Rubyrose)

Ruby – ярко-красный, рубин.

Rose – розовый, роза.

Красный – цвет Аластора, роза – нечто нежное и мягкое, прекрасно описывающее характер и стиль, который носит его мать. Чем не прекрасное имя для матери Радио-демона?)

----------

Сначала было слово

В столице было тихо. Если прислушаться и присмотреться, можно было заметить несмелое шевеление на улицах. Но по большей части это были даже не просто мирные жители, а каннибалы или же уборщики. Очередная чистка принесла куда больше смертей, чем обычно.

Королевский дворец тоже не остался цел. Часть коридоров была залита кровью ангелов и прислуги, не успевшей спрятаться, а половина потолка в главном зале теперь обвалилась. Как проводить тут вечером бал – непонятно. Но Люциферу было плевать. Главное – его любимые яблони не пострадали. А каменные завалы разгребёт прислуга.

От того, сколько предстояло сделать, голова шла кругом, и Лилит не могла не радоваться, что подобного рода торжественные вечера проводились всего лишь раз в тысячу лет. Так что головная боль явлением была временным.

Её главной заботой было проследить, чтобы зал привели в нормальный вид. Или относительно нормальный, учитывая, что это был Ад, а очередная чистка закончилась всего несколькими часами ранее. Декорации заранее выбрал Люцифер, да и запечатыванием помещений, посещать которые гостям было нельзя, тоже займётся он сам. После того, как однажды какой-то идиот пролез в его любимый яблочный сад, к этой задаче король Ада подходил весьма ответственно.

Расслабится она уже на самом вечере. Благо, там от неё не будет требоваться ничего, кроме как стоять подле мужа и улыбаться. Все организационные моменты лягут на Люцифера.

Отдав очередное указание касательно еды и напитков, Лилит покинула дворец и направилась в ближайшее ателье. Люцифер пристроил туда одну из лучших швей Ада ещё лет триста тому назад, чем не уставал хвастаться. Женщина не только хорошо шила, но и выпускала собственный вид ткани – какого-то безумно мягкого, но прочного трикотажа, из которого Магне заказывал себе пиджаки, и которые потом с удовольствием таскала Чарли. Именно эта демонесса готовила все костюмы королевской семьи. В том числе, для совместных выходов в свет. Люцифер был перфекционистом: Если они с Лилит куда-то шли, то их одежда должна была идеально друг к другу подходить. В том, что всё так будет и в этот раз, демонесса даже не сомневалась.

Потому к услышанному оказалась не готова совершенно:

– Извините, ваше величество, но на этот раз король ничего не заказал.

Лилит была в смятении. Люцифер просто не мог забыть что-то настолько важное. Это было совершенно не в его стиле. Он бы не сделал такую ошибку случайно.

А вот намеренно – очень может быть.

– Лилит, ты со мной не идёшь, – спокойно ответил её супруг на вопрос в лоб. – Твоя постоянная злоба только раздражает.

Лилит приторно улыбнулась в ответ:

– Ты говоришь мне не злиться, но при этом ставишь перед фактом, что просто нашёл мне замену.

– Чарли не замена, а наша дочь.

– И поэтому ты фактически отдаёшь ей моё место? – Люцифер устало вздохнул. – Не смотри на меня так, я не слепая. Проблема в том, что её ты любишь, Люцифер, а меня ты не любил никогда.

– Вот тут ты ошибаешься, Лилит. Проблема в том, что это ты меня любила. И это ты годами надеялась на взаимность. Но годы шли, любовь угасала, и вместо неё оставалось нечто весьма уродливое. Скажи мне, разве я не прав?

Лилит молча покинула свои комнаты, вернувшись к тому, что получалось у неё лучше всего: Организации вечера.

Когда пришло время, в зале появился Люцифер в белом торжественном фраке и Чарли в длинном чёрном платье в пол. У обоих в одежде присутствовали украшения в форме красных яблок: Серьги у Чарли и брошь у её отца, – символ королевской семьи. Оба были в своём демоническом облике. Оба с чистейше белыми крыльями – тем, чем не могли похвастать даже ангелы на небесах. Шли, рука об руку, чертовски гармонирующие между собой, две стороны одной монеты: Разные, но при этом плавно перетекающие одна в другую.

Самая красивая пара на этом балу.

Чарли легко справилась с её обязанностями: Она уверенно улыбалась, здоровалась, шутила и даже шепталась с отцом вовремя и лишь тогда, когда никто не слышал. Казалось, сама вселенная создала её, чтобы она могла следовать за ним.

Лилит пила вино, совершенно не чувствовала вкуса и осознавала, что Люцифер, пропади он пропадом, был совершенно прав. Она могла его любить, могла быть с ним, зная, что никогда не станет кем-то дорогим его сердцу. Никогда не получит взаимности. Но он был её, он никогда не смотрел на других женщин, и этого хватало, чтобы кормить её надежды и чувство собственничества.

Этого было достаточно, чтобы пересилить ярость за смерть её детей.

Но Чарли ему была дорога, и этот простой факт действительно убивал внутри Лилит все чувства, оставляя лишь что-то страшное и жалкое.

Зависть.

Они оба подошли к ней к концу вечера, желая выразить своё уважение – ах, традиции, – и перекинуться парой слов. Люцифер улыбался, даже куда более довольный собой, чем обычно, и Чарли улыбалась ему под стать. В честь торжественного вечера она нанесла тёмные блестящую помаду и тени, впервые став немного похожей на Лилит, нежели просто женской версией отца. Это раздражало только ещё сильнее.

– Как тебе вечер, Чарли?

– О, всё замечательно! Я увидела столько новых демонов!.. Наверное. Папа говорит, что я просто никого из них не помню. Ха-ха! Надеюсь, они меня тоже, – Магне довольно крутанулась вокруг своей оси, едва не расплескав шампанское в бокале. Сколько ей уже по человеческим меркам? Около двадцати? – А ты как? Папа сказал, что ты слишком устала, и решила не проводить сегодня бал.

– О, вот как, – «паршивец», – Я рада, что ты решила помочь мне, Чарли. Это мило с твоей стороны. И я рада, что на твоё настроение это никак не повлияло.

Чарли непонимающе моргнула:

– То есть? А должно было?

– Вчера закончилась самая грандиозная чистка тысячелетия. Погибли тысячи демонов. Ни один из них не попал в Рай. Не знаю, как ты, а я бы очень расстроилась, осознав, что почти семьдесят лет стараний были впустую, – Чарли буквально застыла, переваривая её слова, – Столько времени на ветер, и не спасти никого. Всё же прав был Люцифер. Твое место – это титул принцессы демонов подле него. Идти рядом и улыбаться – как показала практика, получается у тебя весьма недурно.

Лилит взяла у проходящего мимо официанта очередной бокал, на этот раз ощущая стойкое чувство удовлетворения.

– Ты быстро повзрослела, Чарли, но, даже так, я тобой горжусь. Новое тысячелетие – неплохое время, чтобы перестать играть в игрушки. Я рада, что ты осознала всю никчёмность своих затей, – Лилит улыбнулась, подходя к дочери и почти любовно проводя ладонью по её длинным золотым волосам, – И люблю тебя даже вопреки этому. Не знаю, куда жизнь заведёт тебя дальше, но знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать, Чарли, я всегда буду на твоей стороне. Даже если отец решит, что нам пора завести нового ребёнка.

Чарли стояла белее мела, пока её мать делала вид, что совершенно не замечает её состояния.

Вот и мигрень отступила. И настроение как-то повысилось. И музыка, выбранная дражайшим супругом, больше не так раздражала.

Приятно, всё-таки, видеть, что одним верно подобранным словом до сих пор можно было убить.

----------

Крах

Слова матери сильно подкосили обычный настрой Чарли. Конечно, она до сих пор пыталась действовать также, как и прежде. Но теперь ей виделся провал во всём, за что бы она не бралась. Это бесило, это убивало изнутри, это заставляло ставить под сомнение: А что хорошего она вообще сделала за все годы жизни?.. НИ ОДНА альтернатива, устроенная принцессой, не принесла результатов даже близких к тем, что она хотела.

Зачем она вообще родилась, такая бесполезная?.. Прав был отец, считая, что она занимается какой-то ерундой.

Может, стоило бросить всё и наконец-то стать той идеальной дочерью, которую ожидали увидеть? В конце концов, мама была права: Некоторых её братьев и сестру отец убил собственными руками. Так что такого особенного было в Чарли, чтобы позволять жить ей?..

В очередной раз проснувшись, Чарли подошла к зеркалу и надолго застыла около него. После сна она всё ещё была немного лохмата, но, тем не менее, в её чертах лица до сих пор хорошо улавливались черты Люцифера. От Лилит она унаследовала лишь более мягкие черты лица.

Этого было… Мало. Слишком мало.

Чарли распахнула шкаф и вытряхнула на кровать все пиджаки, которые перетаскала у отца. Хватит детства. Хватит. Пора взрослеть.

Пиджаки были сложены в аккуратную стопку и отданы Раззлу – передать отцу. Сама Чарли вместо привычных брючных костюмов надела бежевую блузку и чёрный сарафан – те самые, в которых её рисовали на семейном портрете. Рукава были немного коротковаты, ибо прошло уже немало времени, но в целом вид был весьма приличным. Всё же надевала эту одежду она всего один раз.

Чарли посмотрела в зеркало. Одно простое переодевание, и из отражения смотрит не привычная Чарли Магне, а принцесса Шарлотта, которой однажды предстоит унаследовать престол. Но одной смены одежды было мало.

Шарлотта улыбнулась, как всегда улыбалась мама на торжественных приёмах: Ни капли веселья, только сила и уверенность в себе. Вытащила из тумбочки ту косметику, которой служанки красили её перед балом, и нанесла часть из неё на лицо.

Тени легли неровно, потому что прежде принцесса этим не занималась. Помада вышла куда темнее, чем у служанок, и была ей абсолютно не к лицу. Но Шарлотта продолжила улыбаться: Мрачно, решительно. Краситься она обязательно научится. Одеваться – тоже.

И не выходить из комнаты без улыбки. Всё же в одном Аластор чертовски прав: Нельзя считать себя полностью одетой без неё.

***

Если говорить о Чарли откровенно, можно сказать, что она ударилась во все тяжкие. Посещение всех мероприятий, на которых был обязан присутствовать отец, собрания Одиннадцати Сильнейших, отсутствие идиотских идей. Везде только два верных спутника: Красивые платья, как у матери, и тёмная блестящая помада. Периодически она видела и Аластора, но с новым графиком на встречи времени попросту не оставалось, потому общение очень сильно сошло на нет.

Шарлотте было обидно, но она ничем не выдавала себя, стараясь быть лучше, быть правильной. Быть той принцессой, которую хотели все видеть.

И у неё действительно это получалось. Во всяком случае, папа был в восторге, и не уставал при каждом удобном случае хвастаться, какая же невероятная у него дочь.

Раньше Шарлотта бы многое отдала за такие тёплые слова. Сейчас же не могла отделаться от мысли, что всё это говорили не ей, а кому-то ещё. Другой дочери, ненастоящей, искусственной.

Сколько бы она не ходила в платьях, никак не могла привыкнуть, что этот стиль и правда был её собственным, продолжая видеть в зеркале бледную куклу, безуспешно пытающуюся косить под мать. Отвратительно.

Но… У неё же всё получалось, так?.. Она же была почти что идеальна?..

Тогда почему она так и не смогла почувствовать себя на своём месте?.. Что она делала неправильно?

Шарлотта пробовала говорить с отцом, но его эта проблема ставила в не меньший ступор, чем её саму. Она хотела связаться с Аластором, но в итоге в самый последний момент усомнилась. Радио-демон ценил силу и тех, кто умел скрывать то, что было у них на душе. Для него главным было умение чем-то занять себя. Сила, ум, способность развеять скуку. Чарли не раз называла его своим лучшим другом, но идти к нему с проблемами побаивалась.

Всё же они жили в Аду. И никогда не знаешь, как в Аду отреагируют на то, что у тебя какие-то проблемы.

Потому выбор пал на маму. Телефон опять сломался, потому как-то позвонить ей Чарли не смогла. Пришлось искать личную встречу.

В отличие от Аластора, найти на просторах Преисподней Лилит было куда сложнее. Во-первых, она часто куда-то уезжала по делам Ада, никому об этом не сообщив. А во-вторых, эти самые дела могли занести её в самые отдалённые глубины, о существовании которых не знал даже отец. Чарли и восхищала её работа, и ужасала одновременно. Но одно было не отнять: неудобство. Из-за постоянных поломок телефонов дочери, связаться с Лилит было почти невозможно.

Чарли скучала по ней постоянно.

Мама сказала, что очень рада её видеть. Чарли не видела ни капли радости. Более того, иногда ей казалось, что мама бы многое отдала, лишь бы Шарлотта и вовсе куда-то исчезла и больше никогда не попадалась ей на глаза. Но потом это ощущение меркло, потому что именно мама была той, кто поддерживал все её затеи, пусть те частенько и шли наперекор мнению отца, кто давал советы и кто никогда не скрывал правду. Если бы не она, Чарли скорее всего никогда бы не узнала, что произошло с предыдущими детьми королевской четы. Может, без этих знаний ей было бы спокойнее.

Но лучше знать правду, чем придумывать себе чёрт знает что.

– Не понимаю, что тебе не нравится. Люцифер же наверняка просто в восторге, – флегматично отметила мать. – У тебя теперь всё получается.

– Я знаю, но… Это то, чего от меня ждут. Что я должна делать на своём месте. Просто выбор уже был сделан, и больше у меня его нет, – Лилит на мгновение переменилась в лице, но Чарли едва ли обратила на это внимание, продолжая обеспокоенно ходить из стороны в сторону, – Я понимаю, что это именно то, чего от меня ожидают и что получается у меня действительно хорошо, но…

– Чарли, ты неудачница. Недоразумение, по какой-то ошибке родившееся в королевской семье, – Шарлотта замерла, ошарашенно глядя на маму, – Ни одна твоя затея не вышла такой, как ты того хотела. Но это были твои затеи, которые ты делала не ради кого-то, а ради самой себя. Именно ради себя ты так отчаянно пыталась спасти грешников из Ада, доказать, что твои идеи не бесполезны.

– … Но они глупые.

– А какая разница? – Лилит пожала плечами. – Умные, глупые – нас всех ждёт смерть от рук ангелов или же тех тварей, что когда-то были людьми. Или даже от рук Люцифера. Но если это именно то, что хочешь делать именно ты, то иди до конца и никогда – НИКОГДА! – не сдавайся.

Мама была фаталисткой, и иногда её слова звучали странно и жестоко. Но именно она была той, кто верил в стремления Чарли сильнее всего.

– Спасибо, мам.

Чарли вернулась обратно в замок и устроила военный переворот в кладовке, перебирая все свои старые вещи и, что более важно, записи. Вспоминая, чем руководствовалась недавно, и, что более важно, окунаясь в совсем уж далёкое прошлое. Бумага пожелтела и местами была в шаге от того, чтобы рассыпаться – всё же с момента детства принцессы прошло уже больше сотни лет. Но её мысли и убеждения с тех пор почти что не изменились.

В кипе бумаг девушка нашла старый рисунок улыбающихся демонов на фоне большого дома – отеля, что когда-то приобрела её семья. Идея в голову пришла мгновенно.

Оставалось лишь сообщить о ней отцу.

Папа нашёлся в своём кабинете, готовый отвлечься от работы ради любой новости, что принесёт Чарли. На этот раз она подготовилась лучше: составила план действий, написала речь, связалась с телевидением, договорившись о рекламе. В этот раз у неё обязательно получится!

… Но чем дольше она говорила, тем большее разочарование проступало на лице отца.

– Когда же ты наконец уже поймёшь, что всё это бесполезно…

– Это не так! – с жаром воскликнула она, с хлопком опуская бумаги на стол родителя. – Ты же сам говорил, что демоны способны покинуть Ад таким путём!

– Да, но по факту за столько лет этого ни разу не происходило!

– Ты не можешь знать всего!

Отец скрестил руки на груди, закатывая глаза:

– Хорошо, предположим, твоя безумная идея удалась, и все демоны покинули Ад, вознесясь на небеса. Что дальше? Ты не вознесёшься. Я не вознесусь, даже если и правда захочу. В нашем случае это невозможно.

– Я понимаю, но я обязана попытаться! Разве тебе самому приятно смотреть, как наш народ веками умирает и убивает друг друга?! – Чарли уже ощутимо нависала над столом, грозя на него забраться, но Люцифер и бровью не повёл на это заявление. – Это же… это…

– Это Ад, детка. Было бы странно ожидать от него чего-то ещё.

– Но мы можем сделать его лучше!

– С какой стати?

– У каждого есть шанс, так почему бы…

– У нас его нет.

– И поэтому ты хочешь лишить его остальных? До чего же мелочно, – Люцифер не ответил. Но по тому, как поверх светлых волосы проступили ангельские рога, Чарли осознала, что перегнула палку. Но она была раздражена, злилась и всеми силами хотела донести свою мысль, потому, возможно, немного не следила за своими словами. – Неудивительно, что тебя вышвырнули с Небес.

– Шарлотта Магне, думай, что говоришь! – Люцифер вскочил на ноги, подходя к ней почти что нос к носу.

– Что? Опять скажешь, что это мама мне внушила? А разве не так?

– Ты понятия не имеешь, о чём разговариваешь.

– Разве? Я говорю о том, что ты не хочешь даже попытаться помочь своим же людям! Неудивительно, что в Раю не нашлось для тебя места…

– Достаточно, – мрачно ответил он, и, наверное, только в этот момент Чарли и правда поняла, что и кому она сказала. Возможно, после этого бы последовали её извинения, потому что здесь она и правда была не права. Но теперь отец тоже был зол. Сильно зол. И больше не следил за словами. – Хочешь заниматься отелем – пожалуйста. Флаг тебе в руки. С удовольствием посмотрю, как твой очередной крах покажут по всем каналам. В конце концов, что ещё ты умеешь, кроме как проваливаться во всём?

– Только это и умею, пап. Спасибо. Но не забывай, что именно ты и вырастил это недоразумение!

Чарли резко развернулась к выходу. Отец попытался схватить её за руку, но она не далась, быстро двинувшись прочь. Не верит? Ладно. Считает её неудачницей? Пусть! Ей плевать! Она обязательно покажет, что способна помогать грешникам!

Потому что сейчас это было уже делом принципа.

– … Алло, мам?..

----------

Точки зрения

Неделя в отеле прошла как-то неощутимо. Чёрт знает, что этому поспособствовало: Неплохая компания или бесплатная еда. В любом случае, Энжела всё устраивало. Он даже готов был побыть паинькой и подыграть шебутной принцессе.

В конце концов, он в Аду, и делать тут всё равно особенно нечего. А в студии заказов почти не было – не сезон.

Это немного напоминало ему детство, когда умение оставаться паинькой по сути и решило его судьбу. Боже, у него же была такая ангельская внешность и невинное личико, кто бы подумал, что столь милое создание занимается проституцией и торгует наркотой?

Хотя… Чем он только не занимался…

В отеле было чисто и, откровенно говоря, хорошо, но Энжела не покидала мысль, что было здесь как-то неуютно, что ли. Не обжито. Да, красивый ремонт, да, интересный дизайн с этими повсюду натыканными яблоками. Но на этом всё? Ни одной картины! Ни одной фотографии! Даже порассматривать нечего, когда холодными адскими вечерами идёшь из столовой в свой номер!

– Так не пойдёт, – решил Энжел и пошёл доставать Чарли.

Его претензия, кажется, застала принцессу врасплох:

– Я… Я не думала, что это проблема. Вообще, этот отель уже давно принадлежит моей семье, так что здесь довольно много и картин, и фотографий, – Энжел скрестил две пары рук на груди, всем своим видом выражая скепсис и вопрос «Ну так и где они?» – Но я убрала их перед открытием отеля. Думала, они только мешать будут. Всё же, не знаю, это должно быть странно: Находиться в отеле, где повсюду висят фотографии короля Ада?

Вообще в словах принцессы был здравый смысл. Наверное, это и правда было не лучшей идеей.

Но Энжел уже загорелся:

– И где все эти вещи сейчас? Уверен, среди них найдётся то, чем можно украсить коридоры!

И отступать было поздно.

Чарли поманила его за собой и повела наверх. Как выяснилось, у отеля было всё-таки далеко не два этажа, хотя раньше об отсутствии лестниц наверх Энжел как-то не задумывался, пусть здание, если смотреть снаружи, и уходило в небо. Может, в этом было виновато мудрёное заклинание, которое её высочество наложила на лестницы, скрыв наличие остальных этажей. Может, его собственная невнимательность. Но суть была в том, что сейчас он чувствовал себя героем подросткового фэнтези, когда оному показывали один из потайных ходов Людовика… Любого Людовика. Энжел всё равно не помнил, когда правили люди с этим именем и где.

Чарли отвела его на самый верхний этаж. Там, в отличие от остальных, не было коридора, ведущего к комнатам постояльцев. Напротив, на лестничной площадке была только одна дверь, за которой оказалась большая комната.

Впрочем, не столько комната, сколько склад.

– Нифига себе, – иногда Энжел думал, что у них в студии довольно много хлама, оставшегося со съёмок. Но куда им было до Отеля Хазбин?.. – И это всё раньше было на нижних этажах?

– Какое-то время, – Чарли пожала плечами, включая свет в помещении и открывая форточку. Душно было до ужаса, – Но висело оно не долго. Папа любит перестановки. Так что где-то раз в пятьдесят-сто лет у нас полностью обновляется интерьер в замке. И в отеле. А всё, что не используется больше, идёт сюда.

Энжел помолчал какое-то время:

– Но тут довольно много свободных комнат. Не слишком ли расточительно? Можно было взять под склад дом поменьше.

– Папа правит девять тысяч лет, – флегматично отозвалась Чарли, – И, в теории, я продержусь здесь не меньше. Так что пустым отель всё равно не останется.

– Логично.

Энжел ходил между рядов, аккуратно накрытых чёрной тканью, периодически под неё заглядывая. Что тут только не было: Сервизы, вазы, картины, картины, картины… Много картин… Фотографии, но, в основном, чёрно-белые. Цветная печать добралась в Ад сравнительно недавно, так что оно и неудивительно. Чарли называла это складом. Энжел не мог отделаться от мысли, что это скорее клад.

В его семье тоже набралось порядочно вещей за те несколько десятилетий, что они здесь обитали. Но это был именно хлам, который стоило бы выбросить, но было жалко. Чёрт знает, когда в Аду будет в дефиците даже ржавый металл, ибо в восьмидесятых такое уже было. Такими темпами и битый фарфор вполне мог пригодиться. Но почему-то не пригождался, и в итоге хлам так и оставался хламом. А то, что было у Чарли, можно было назвать историей, и потому Энжел этим и восхищался, и отчаянно завидовал.

Он сдёрнул очередное покрывало, открывая что-то вроде старинной грифельной доски, с удивлением обнаружил на ней так и не стёртые схемы и записи.

– Погоди-ка, это что… План по созданию отеля?..

Чарли в ответ только грустно улыбнулась, подходя к нему, и как-то философски вздохнула:

– Ты правда думаешь, что я была первой, кому пришло в голову, что мы ещё можем спастись?

***

– Лилит, у меня новая идея! – Люцифер буквально влетел в резиденцию, что, конечно, случалось и раньше, но шума приносило всё равно неимоверное количество. – Я собираюсь открыть отель!

– О? – Лилит отложила книгу в сторону, но вставать с дивана не спешила. Муж и правда был богат на идеи, но не всегда даже начинал их, прежде чем забросить. Первое время женщина старалась поддерживать его во всех авантюрах, но теперь уже знала, что это бесполезно, и потому не собиралась даже с дивана вставать, если не будет уверена, что падший архангел сделает хоть что-то для воплощения задуманного. – Я вся внимание.

Люцифер буквально засветился, полностью оправдывая титул Утренней Звезды, и подсел к ней на край дивана.

– Смотри, после смерти грешники попадают в Ад. Но ведь все они – люди. А у людей есть право выбора, – Люцифер слегка поморщился. Тема с этим правом больно резала по его самолюбию уже не первую тысячу лет. В конце концов, он всегда считал себя самым любимым ребёнком Отца, но именно ангелы право выбора в дар от него так и не получили. Потому люди, что бы они не творили, почти не получали за это никакой отдачи. А Люцифер, ОДИН РАЗ не согласившийся с мнением Отца, Пал, навеки вылетев с небес. «Право выбора» – всего два слова, а проблем больше, чем от всего гарнизона небес вместе взятого, – То есть, в теории, они имеют право покинуть Ад даже после попадания сюда!

Лилит скептически приподняла брови:

– И как ты себе это представляешь?

– Каждый грешник может исправиться, если постарается, и попасть в Рай! – скепсис Лилит только усилился. – Представь, в каком бешенстве будет Отец, увидев на пороге своей обители бывших грешников!

… А вот это уже больше походило на её мужа.

– Ладно, допустим, выдворишь ты всех, кого сможешь, в Рай, но что дальше? Что будет с теми, кто просто не может измениться? Что будет с теми, кто Пал, как мы? Что будет с теми, кто просто не может покинуть Ад?

Люцифер беззаботно пожал плечами:

– Если они не способны приложить капельку усилий для исправления своего положения, то они просто социальный мусор. Не вижу смысла держать здесь таких, как они. Просто устрою чистку вместо ангелов, – прекрасная идея. Как раз в духе самого страшного чудовища Преисподней. – А что же до падших… Лили, нас же почти не осталось. Вспомни, кто всё ещё жив? Ты, я, Асмодей, Гадриэль… Ещё двое-трое. Думаешь, они проживут столько времени, пока я избавляюсь от грешников? Кто-то умирает каждый день, кто-то – каждый второй. Я почти уверен, что к концу следующего тысячелетия останемся только мы, Лили.

– И ты готов провести остаток вечности в абсолютно пустом Аду, если не считать меня?

Несмотря на то, что вопрос был скорее шуткой, Люцифер довольно мягко улыбнулся, беря её руки в свои:

– Чем не идеальное развитие событий, Лили?

Демонесса улыбнулась.

Какие бы безумные идеи иногда не предлагал её супруг, она ни разу не жалела, что Пала вслед за ним.

***

– Странно, но я никогда не слышал про этот отель, – задумчиво отозвался Энжел, продолжая рассматривать наработки Люцифера.

Чарли в ответ только хмыкнула:

– Ну, ты и про Аластора никогда не слышал.

– Действительно большое упущение с моей стороны. Он чертовски горяч для того, кто избегал моего внимания столько лет. Но всё-таки, что с отелем?

– Идея провалилась. Отец потратил на это года… Два, что ли. Но за это время не удалось реабилитировать ни одного грешника и он, как и до этого, просто забросил эту мысль, найдя себе занятие по-интереснее.

– Вот как.

Итог был закономерным. И потому неудивительно, что Люцифер негативно отреагировал на попытку Чарли повторить его провал. Мало того, что один раз не сработало, так наблюдать провал повторно? Такое себе. Короля Ада вполне можно было понять.

– Кстати, а почему Люцифер был так уверен, что ни он, ни Лилит не могут покинуть Ад? Ну, то есть, с Люцифером понятно, но Лилит же вроде… Была человеком? – Чарли долго молчала. Кажется, Энжел Даст подметил какую-то маленькую деталь, на которую было принято не обращать внимания. – Да ладно, я никому не расскажу, честное демоническое, ха-ха. Унесу твои тайны в могилу!

– Не то, чтобы это была тайна, Энжел, просто скорее это то, о чём обычно не думают. Мама не попадала в Ад, мама Пала, как и отец.

– … И-и-и в чём разница?

– В Ад попадают после смерти, а Падают – живыми, – Погодите-ка… – Теперь понимаешь, о чём я?

– То есть формально Лилит ещё жива? – кивок. – Подожди. Ты родилась в Аду, а в Аду не рождаются дети… Чёрт, так ты тоже живая!.. Чарли, куда ты попадёшь после смерти?

– Понятия не имею, но в Ад, скорее всего. Но это и неважно – умирать я всё равно не планирую, – Чарли рассмеялась, – По крайней мере, в скором времени.

Энжел фыркнул:

– Какая самоуверенность. Но я завидую. По сути у тебя есть халявная возможность умереть – в этом случае ты просто ничего не потеряешь. Мне бы так.

– Энжел, я родилась и выросла в Аду. Ты уверен, что здесь есть, чему завидовать? Я никогда в жизни не была среди людей, по-настоящему живая!

Энжел криво улыбнулся, вспоминая свою жизнь. Долги, порезы на руках, выпадающие зубы и волосы, болезни из-за отсутствия нормальных презервативов и наркотиков, вводимых внутривенно большому количеству людей из одного шприца:

– О, поверь мне, принцесса, ты ничего не потеряла.

----------

Сидр

Хаск умер уже в достаточно почтенном возрасте, что для Ада было довольно редким явлением. Обычно те, кто сюда попадал, погибали не позднее тридцати пяти. В мире живых об этом говорили так: Смерть первыми всегда забирает лучших. Здесь же многие смеялись, отмечая, что у Серой Леди вполне неплохо намётан глаз.

Если честно, Хаск даже не помнил, как умер. Кажется, он был мертвецки пьян, так что не исключал вариант, что просто траванулся алкоголем.

Более того, Хаск толком не помнил, когда именно умер, потому что после этого тоже был мертвецки пьян, и даже толком не понял, когда именно руки заменили лапы, а побаливающий после неудачного падения позвоночник обзавёлся двумя бесполезными кусками крыльев. Некоторые собутыльники по пьяни принимали его за ангела. Хаск, после шестой бутылки какого-то пойла, даже не отрицал.

Всё изменила первая чистка, когда Хаск собственными глазами увидел тех, с кем его сравнивали каждый вечер. Он, конечно, выжил, пусть и сам толком не понял, как, но желание притрагиваться к алкоголю исчезло месяца на четыре. Потом вернулось, правда, но в меньшей степени. Теперь он хотя бы полностью осознавал, что творил.

После смерти Хаск устроился работать в одном из баров на территории Радио-демона. По слухам, там сейчас творилась какая-то чертовщина, потому в бармены брали любой сброд, предъявляя довольно щадящие требования. Мало кто шёл. Но Хаск с готовностью откликнулся на первое же попавшееся объявление. Он и так был в Аду, так какое ему дело до других демонов и их муток? Ну пропадают грешники в этом районе, ну дальше что?

Если кто-то из них планировал попасть на курорт после смерти, то думать надо было чуть раньше. И, желательно, головой, а не чем пониже.

Несмотря на вроде как опасный район, работа шла своим чередом, потому что желающих выпить меньше не становилось, чем Хаск и пользовался, периодически вписывая своё бухло в чужой счёт. Единственное что, со временем слухи начинали напрягать и его.

Немного трудно работать, если каждый долбанный вечер слышишь о том, что Радио-демон заключил сделку с очередным идиотом. И ведь каждый раз находились те, кто велись.

Аластор давно был на слуху, будучи одним из Одиннадцати Сильнейших, однако наибольшую славу принесла не резня, что он устроил, едва появившись, а его проекты. Что теле-, что радио-. Однако на этот раз его фокус сместился на обычных демонов.

Суть была просто: Аластор предлагал своей потенциальной жертве сделку. Условия любые. Совершенно любые. И он обещал выполнить свою часть. Но текст сделки должен был быть составлен так, чтобы Радио-демон не нашёл в нём лазейку, иначе жертве придёт конец.

Любопытная игра для одного из сильнейших демонов. А главное, смертоносная.

Тем не менее, желающих сыграть с годами меньше не становилось, предлагая Аластору всё более и более специфические условия сделок. Но куда им до этого чудовища?

Ситуация в корне изменилась в 84-м. Смерть очередного идиота оказалась настолько жестокой, что даже описывать её было дурно. И грешники наконец-то осознали, что Аластора лучше сторониться.

Впрочем, сильно ситуации это не помогло, потому что Радио-демон придумал новое развлечение: Больше он не предлагал заключить сделку. Он чётко обозначал, что сделка – единственный шанс встретившегося ему демона на выживание. Отказы не принимались.

И демоны начали бояться.

Количество грешников на улицах резко упало, и бывали такие ночи, что даже в баре едва ли набиралось 2-3 пьянчуги. Какое-то время заведение держалось чисто на завсегдатаях, но сейчас даже их почти не осталось. Скорее всего, эти ублюдки уже подохли, встретив холодной тёмной ночью пресловутого Радио-демона.

Хаск не чувствовал опасности. Обычно Аластор выискивал себе жертв на улицах, он же постоянно находился в помещении, не выходя из бара, даже чтобы просто поспать – владелец выделил ему комнату этажом выше.

Но на этот раз что-то пошло не так. Была ночь посреди рабочей недели, потому особенно много посетителей в принципе не ожидалось, но Хаск всё равно не ожидал, что будет работать в пустом баре. Только приглушённый свет, тишина и он сам. Раньше такой расклад бы обрадовал демона, но сейчас было несколько жутко. В голову сразу же начинали лезть идиотские мысли о прошлом, и потому руки сами тянулись к бутылке виски и небольшому радио-приёмнику. Может, хотя бы это слегка разрядит обстановку.

Хаск и правда слишком сильно увяз в своих мыслях, чтобы подумать, будто бы радио может как-то помочь. Потому что радио было тем местом, где царствовал один конкретный демон.

Вспомнил он это, к сожалению, слишком поздно.

Хаск смахнул пыль с приёмника и нажал на кнопку включения. Первым, что он услышал, стало огромное количество шипения и помех. А после раздался голос.

– … О, кажется, я нашёл желающего составить мне компанию в этот вечер! Дорогие слушатели, мы с вами направляемся в бар!

Кажется, после этой фразы Хаск протрезвел мгновенно и опасливо уставился на дверь.

– Это же просто совпадение, так?..

Встречаться с Радио-демоном, ночью, без свидетелей – это, конечно, предел его мечтаний, но Хаск предпочёл бы его не осуществлять. Аластор никогда не заходил в помещения. Н-и-к-о-г-д-а.

И в этот раз не зайдёт. Это очевидно.

Однако несколькими секундами спустя кто-то распахнул дверь. И если в это мгновение у Хаска ещё оставались какие-то надежды, то весёлый радио-голос их окончательно разрушил:

– До чего же уютное заведение!

– … Вашу ж мать, – коротко буркнул он и растянул губы в подобии улыбки, – Что будете заказывать?

– Что нальёте, – бодро ответил демон.

Хаск терпеть не мог таких выскочек, потому отвернулся и налил ему самого дешёвого портвейна, а пробил в кассу это как самый дорогой ром.

Аластор провёл по стакану пальцами, явно не сильно довольный его чистотой, и даже не попытался выпить. Хаск пожалел, что не налил ему и правда хороший ром – такими темпами, пить его всё равно придётся ему, так зачем мелочиться?

– Хаск, – почти что пропел Радио-демон. Поначалу он застыл, не понимая, как ублюдок узнал его имя, а потом вспомнил про долбанный бейджик на своей рубашке, – Вы же знаете, кто я, не так ли? И зачем я здесь?

– Явно не за дерьмовым пойлом.

Аластор растянул губы в усмешке:

– Тогда как насчёт сделки?

Выбора не было. Хаск уже несколько минут пытался придумать что-то, что позволило бы ему избежать судьбы остальных. Но что бы он не попросил, Аластор наверняка найдёт лазейку. Точно также, как он находил их в словах остальных. Это сделка с дьяволом, не иначе.

Хаск молчал около минуты, поражённый внезапной догадкой: Правильного варианта не было. Просто не существовало. Его в любом случае ждала смерть. Так почему бы не выжить из неё хоть что-нибудь?..

– Хочу сидр. Лучший из тех, что только был в моей жизни, – уверенно произнёс он, в упор глядя на Радио-демона.

Аластор медленно приподнял брови:

– Оу? И всё-ё?

– Да.

– И никаких уточнений в духе «О, Аластор, пожалуйста, не убивай меня!» – ублюдок запрокинул голову и засмеялся, – Вот вы все слушаете моё шоу и знаете, что это не сработает, но не перестаёте просить. Каждый раз смеюсь с такой тупости как в первый.

– Не буду. Налей мне уже сидра и катись к чертям собачьим.

– Чудно! – Аластор щёлкнул пальцами, и перед Хаском возникла небольшая бутылка без этикетки.

Хаск выдохнул и сделал несколько глотков, постепенно выпивая всё, что в ней находилось. Вкус был знакомым – вишнёвый сидр Лэнсера. Одна из самых популярных марок в Аду. Хаск не раз пил это пойло, но до этого не думал, что его можно было назвать лучшим.

Видимо, это и правда Ад.

– Дорогие слушатели, я свою часть сделки выполнил. Теперь настал черёд нашего гостя! Последние слова?

Хаск скривился: Вот его жизнь и превратилась в дерьмовое шоу. Собственно, а сейчас ли?

– Не люблю вишню.

Фигура Радио-демона поплыла. Тени вокруг них поплыли, в полу возникли порталы, из которых начали выползать какие-то мелкие твари, подозрительно сильно напоминающие кукол вуду. Хаск сильнее сжал пистолет, спрятанный под столешницей, лихорадочно думая, в кого стрелять первым. Он, конечно, уже смирился с тем, что умрёт, но сдаться без боя? Идите к чёрту. Эту морду он разукрасит так, что его когти ещё долго будут сниться лэндлорду в кошмарах.

А потом прозвучал голос:

– Аластор, что ты ему налил.

Все тени и марионетки замерли. Демон щёлкнул пальцами, отключив микрофон, а после достал портативную рацию, висящую у него на поясе. Признаться, до этого Хаск её не замечал. Неужто прямая связь с кем-то из слушателей?

– Лучший в его жизни сидр, как и договаривались.

– Но это не так! – воскликнули в трубке. Кажется, голос был женским и весьма молодым. Аластор удобнее устроился за стойкой, перекинув нога на ногу. – Вишнёвый сидр выпускает только Лэнсер, а это весьма отвратное пойло.

Надо же, а девица разбиралась в алкоголе.

Аластор на это заявление и бровью не повёл:

– И? Сказано было «лучший в жизни». Что может быть лучше того, что ты выпил непосредственно перед смертью? – демон снова засмеялся.

Собеседница осталась не впечатлена:

– Да, но сидр Лэнсера, Аластор. Можно было добавить водку в вишнёвую газировку, и вкус был бы тот же! Аластор, ты не можешь его убить.

– … Что.

– Ты не выполнил свою часть сделки.

– Но Шарлотта!..

– Нет.

Хаск, уже начинающий чувствовать влияние залпом выпитого алкоголя, с лёгким интересом наблюдал за этим цирком:

– Может, вы с женой это дома обсудите? В барах вообще-то пьют.

– Но мы не женаты…

– Конечно, – ответил он, открывая себе бутылку бурбона и чувствуя, что его убийство отменялось.

Аластор после прозвучавшего замечания притих мгновенно, полностью переключившись на разговор с девицей на том конце провода. Выражение лица у него было самым что ни на есть странным, потому Хаск, пусть слегка и мучился любопытством, подслушивать не спешил.

Даже Радио-демон имел полное право на приватное общение.

Единственное что, последние фразы всё же достигли его ушей:

– … Я не собираюсь замуж. Ни сейчас, ни в будущем, потому что не хочу связывать себя узами с кем-то ещё. Но если бы это был ты, Аластор, я бы не возражала.

– … Мне кажется, ты вкладываешь в эти слова слишком много смысла, Шарлотта.

– Не исключено.

Кажется, его казнь отменилась, и Аластор молча направился к выходу из бара. Остановился он уже почти что в дверях, обернувшись через плечо, привлекая его внимание.

– Эй, Хаск, – он щёлкнул пальцами, и на краю столешницы возникла высокая бутыль из невероятно чистого стекла. Хаск не видел такого ни в одном магазине.

– Что это?

– Сидр. Лучший в аду, – Радио-демон оскалился и снова включил микрофон, – Дорогие слушатели, наше шоу снова на связи! К сожалению, в сегодняшнем выпуске произошла накладка, так что смертей не будет…

И ублюдок исчез за пределами заведения. Хаск гипнотизировал бутылку около часа, но клиенты в зале так и не появились, а «подарок» не попытался уничтожить весь мир, потому демон всё же решился осмотреть её повнимательнее. Это и правда больше походило на хороший сидр. Как минимум упаковкой – ему ещё ни разу не попадали в руки товары, сделанные настолько качественно.

Однако, что привлекло его внимание, так это отсутствие заводских штампов. Неужто какая-то лимитированная серия?.. Впрочем, скорее всего. Маловероятно, что лэндлорд травился тем же дешёвым пойлом, что и большая часть посетителей бара.

Содрав крышку, Хаск всё же не удержался и сделал небольшой глоток.

… И сразу же пожалел об этом. Сразу же пожалел, что не попробовал сидр, пока Аластор ещё был здесь. Может, ему бы удалось выторговать у демона ещё пару бутылок. Вот это и правда можно было назвать лучшим алкоголем в его жизни.

Хаск был уверен, что если они встретятся снова, он сделает действительно многое, чтобы получить этот сидр снова. А встретятся они обязательно.

И Хаск оказался прав – судьба и правда сталкивала его ещё не раз с Радио-демоном, но яблочный сидр тот ему больше ни разу не предлагал, ограничиваясь в качестве подкупа каким-то дешёвым пойлом.

Хаск не раз говорил, что этот раз станет уж точно последним, но всё равно упрямо лез во все авантюры Радио-демона, снова и снова наживая себе неприятности и сомнительного вида врагов.

Но довольно интересная жизнь того явно стоила.

----------

Любовь

Мама часто любила повторять, что любовь – самое прекрасное чувство из тех, что она когда-либо испытывала. Но она же – самое удушающее, ядовитое и пронизывающее тебя до самого скелета.

Когда Чарли была маленькой, она слушала это с ужасом и искренней надеждой, что с ней-то это никогда не произойдёт.

Но, став старше, Чарли познакомилась с совершенно разными демонами и грешниками, что раньше были людьми. У каждого о любви было своё мнение: Кто-то называл её своим спасением, а кто-то с сожалением кривил губы, признаваясь, что именно она в итоге и отправила их всех в Ад. Мнения были разные, но кое-что было общим у каждого: Затуманенный взгляд, когда рассказчик или рассказчица предавались воспоминаниям.

Любовь была чрезвычайно сильной эмоцией, и Чарли, если честно, немного завидовала. У неё были радость, симпатия, привязанность и умение доверять, но все эти чувства были какими-то блёклыми. Будто бы не настоящими. Как одна из сотен отцовских улыбок на тех званных вечерах, куда его всё же заманивали мама и работа короля. Приторная и очевидно не несущая никакой эмоциональной нагрузки. Это удручало.

Когда Чарли была подростком, если так можно назвать ребёнка двух Падших, которому на тот момент было уже слегка за сотню лет, она очень хотела по-настоящему влюбиться. Было даже неважно, надолго ли и в кого именно. Даже взаимность едва ли имела значение – это Ад, чёрт возьми. Не стоило искать здесь любви. Да и неважно это. Главное – это чувства. Разве не восхитительно любить кого-то настолько сильно, чтобы быть готовым бросить к его ногам весь мир?

Чужие примеры выглядели чертовски соблазнительно.

Но годы шли, и ничего подобного не происходило. Чарли взрослела, становилась выше и училась улыбаться – точно также, как и её отец. Детские мечты уходили на второй план, и после трёх неудачных попыток найти себе потенциальных возлюбленных – благо, хотя бы Аластор о них не узнал, Радио-демон наверняка бы смеялся над её неудачами до вторичной смерти, – Чарли и вовсе выкинула идею из головы.

Любовь приходит и уходит тогда, когда её меньше всего ждут. А к некоторым не приходит и вовсе. Должно быть, папа был прав – и правда глупое и бесполезное чувство. Не стоило на нём зацикливаться. Куда важнее было быть рядом с теми, кому она могла доверять. В ком была уверена. И к кому была привязана, пусть и не в романтическом смысле. Стоило оставить отношения людям.

Но вот, прошло время, и те глупые мысли пришли тогда, когда Чарли ожидала этого меньше всего: В период начала работы над своим новым проектом. Отель Хазбин был очередной попыткой воплотить её мечту, очередной работой, идущей из самого сердца. Заниматься чем-то помимо дела было бы кощунственным, потому Магне отвлекалась на посторонние вещи по минимуму. Иногда даже забывала подавать признаки жизни родителям, за что уже получила втык от Люцифера.

Ей было совершенно не до любви, да и не делала она ничего, за что в неё бы стоило влюбиться.

Тем не менее, это не помешало Вэгги отловить её в одном из коридоров и попросить о серьёзном разговоре.

Она ни на чём не настаивала, просто хотела рассказать всё, как есть – ей было от этого легче, однако Чарли не могла отвести от подруги взгляд, видела в глубине глаз знакомую слабую дымку и… Отчаянно завидовала.

Казалось, некоторые вещи были даны всем, кроме неё.

Возможно, стоило бы согласиться на отношения. Возможно, стоило бы хотя бы попробовать – в конце концов, может, через какое-то время Шарлотта в ответ и сама бы смогла её полюбить?

Но папа был прав, постоянно повторяя, что любовь оставляет после себя нечто уродливое. И оно действительно было.

Но не в Вэгги, нет. А в самой Чарли.

Это была зависть.

Потому она вежливо и максимально участливо улыбалась, мягко говорила и качала головой:

– Прости, Вэгги, но твои чувства я принять не могу. Пожалуйста, найди того, кто сможет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь.

Вэгги не ответила на это, не став настаивать на своём, но было в её выражении лица что-то предостерегающее:

– Надеюсь, ты чётко осознаёшь, в чьи руки вверяешь свою судьбу, Чарли. Будь счастлива.

Принцесса промолчала, но была не в силах отделаться от мысли, что, унаследуй она силу отца без каких-либо изменений, её кожа стала бы на несколько тонов темнее, а на одном из глаз появился бы алый крест.

Вэгги была не виновата в своих чувствах, но рядом с ней Чарли, не способная на простейшую человеческую эмоцию, казалась себе ущербной. Дефектом, не получившим базовый фабричный набор. И это вызывало даже не гнев, а клокочущую в груди ярость.

Из отеля в тот вечер Чарли буквально вылетела, разбила по пути какой-то автомат, но какого-либо удовлетворения от этого не получила. Насилие никогда не приносило ей ни спокойствия, ни радости. Да и проблем от него меньше не становилось.

Потому, худо-бедно взяв себя в руки, она быстрым шагом отправилась на задний двор отеля.

Из постояльцев или работников здесь никто ещё не бывал, поскольку ничего интересного во дворе не находилось: Так, неровные заросли травы, несколько агрессивных плотоядных растений и проржавевшие жестяные банки – всё то, что можно было найти в любой части Ада. Но территория заднего двора была довольно обширной, потому Чарли легко могла найти на ней то, в чём нуждалась сильнее всего: Тишину и отсутствие нежеланных свидетелей.

Видеть кого-либо не хотелось совершенно.

Найдя более-менее чистое место, Чарли легла на землю.

Чарли лежала на траве и смотрела на небо, словно пытаясь высмотреть знаменитые звёзды, которые, как поговаривали, можно было увидеть в мире людей, но небо застилали только привычные алые тучи с редкими чёрными разводами, предвещающие очередной кислотный дождь. Сколько она не лежала, успокоиться так и не выходило. Мысли снова и снова возвращались к тому разговору, и Чарли злилась и накручивала себя, проигрывая в голове ту ситуацию.

Пока не перегорела окончательно, и место гнева не заняли усталость и уныние.

Неужели она никогда не сможет испытать чего-то подобного?..

Вздор. В-з-д-о-р.

Ладно, неважно. Оно ей и не нужно. Толку от этой любви, если все, кто с такой страстью пели ей дифирамбы в итоге оказались здесь, в Аду, варясь в одном котле с миллионами таких же грешников?

Право слово, бесполезная вещь. Но мысль о том, что было бы, будь она живой, поживи она хоть пару лет человеком, до сих пор не давала ей покоя.

Позади раздалось шуршание травы, и в поле зрения возник Аластор, с почти что научным интересом разглядывающий её саму и раздвигая тростью свалку из ржавого мусора. На мгновение на лице демона проступила брезгливость, но как только мусор оказался сдвинут прочь, он довольно проворно опустился на освободившееся место, садясь рядом с Чарли.

– Даже не буду спрашивать, чем ты занимаешься. Боюсь, прокрастинация налицо, – Чарли в ответ только фыркнула, не удосужившись ответить. Было тошно и без сомнительных замечаний Радио-демона. – Oh, mince*, неужели ситуация в духе мечты домохозяйки, которой не хватало романтики, где-то начиная со второго года её замужества, способна настолько выбить тебя из колеи? Я разочарован.

– Смею напомнить, что этому разочарованию ты сделал предложение. Так что иди, куда шёл, пока не разочаровался ещё сильнее.

Аластор только закатил глаза:

– Шарлотта, что не так? Я не смогу помочь, если не буду знать, что происходит в твоей хорошенькой головке.

Чарли не нужна была его помощь. Она бы прекрасно справилась со всем и сама – в конце концов, она принцесса Ада. Что такое маленькая душевная встряска? Так, чушь. Радоваться надо. Ад – место, где редко сможешь испытать достаточно сильные эмоции. Желание Аластора помогать ей в её авантюрах – хорошее тому подтверждение.

Кстати, об этом. Магне в упор уставилась на него. В принципе, они работали вместе уже чёрт знает сколько лет и проработают, наверное, ещё минимум столько же. Зачем ему на ней жениться? У людей – а большинство демонов всё же раньше были людьми – понятие брака связывалось либо с любовью, либо с финансовой зависимостью от супруга. Аластор не нуждался в деньгах, Чарли – тем более. И они друг друга не любили, потому что принцесса была на это не способна, а Радио-демона не интересовало ничего, кроме способов избавиться от скуки. Так зачем?

Если он и испытывал к кому-то романтическую привязанность, то это к Рози или Мимзи. Или к Ниффти на худой конец – Магне прекрасно видела, насколько очарованными глазами смотрела на него демонесса, и Аластор отвечал ей тем же. Но не к ней. Так зачем?

– Почему ты решил на мне жениться? То есть, зачем? И почему сейчас? Тебе папа что-то наговорил? Блин, нужно было сразу об этом подумать, и…

– Шарлотта, я решил на тебе жениться, потому что если я с кем и захочу провести остаток своего посмертия, то это будешь ты.

Чарли слабо усмехнулась:

– Просто решил прибрать к рукам все мои идеи.

– И это тоже, – не стал отрицать лэндлорд, – Но если я кому-то и смогу полностью доверять, то это тебе. И если мне кто-то и будет полностью доверять, это тоже будешь ты.

– Откуда такая уверенность?

– Под предложением жениться я мог иметь в виду всё, что угодно. Мы же демоны, в конце концов. Но ты всё равно сразу же согласилась, потому что верила мне также, как и себе.

Чарли не ответила, но на душе стало немного легче. Любовь – это, наверное, и правда очень важное чувство. Но куда важнее быть уверенной в себе и тех, кто всегда будут рядом с тобой.

Примечание:

*Oh, mince (фран.) - Ох, чёрт.

----------