Вампир-тян и Зомби-кун. Хочет ли вампир любви Karabushi Sorato Вампирская принцесса Румия Селвиасон и бездушный зомби — пара, которая не вписывается в привычную схему «встреча парня и девушки». Будучи вампиром, Румия обрела почти бессмертие, нечеловеческую мощь и вечную молодость. Но для той, кому уже 400 лет, жизнь не сводится к сладостям и радуге: стоит кому-то поймать её взгляд, как он мгновенно становится её слугой — таково действие того, что она зовёт своим Очарованием. Именно из-за этого она отчаянно хочет настоящих, искренних отношений. Получив в руки сёдзе-мангу, страстная любительница книг едет в Японию, надеясь найти там новые истории. Но едва она начинает осваиваться на новом месте, как сталкивается с необычным типом — зомби, который таскает отрубленную голову в пластиковом пакете. ==================== Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/1fcb3da9fc3660e320dd1ac72ba246e43903b3f9.jpg]] [[image:/storage/reader-images/c2362531eed8c1db7e06b98a1095096fc508a020.jpg]] [[image:/storage/reader-images/a5dcfd5ec3b3870b4582801baadbd83ac905f540.jpg]] [[image:/storage/reader-images/9bfa988f8b995eb53ab65bd4d5f0bbc0bf792ec1.jpg]] ---------- Пролог Пролог Её бы назвали чудовищем. Выглядит она юной девочкой, но живёт уже четыреста лет. И всё же она ненавидит свои глаза. Презирает их настолько, что готова была бы вырвать их из орбит. Её алые глаза могут подчинять людей: сводить с ума, обманывать, заставлять следовать любому её приказу. По этой причине она всегда одна. Совершенно одна, влача тихую и скучную жизнь. И поэтому она жаждет судьбоносной встречи, которая избавит её от терзающего одиночества. --- «Как скучно». В безмолвную ночь, когда мир крепко спал, глубоко в горах Румынии стоял лес. Деревья теснились друг к другу так причудливо и запутанно, что рощу можно было принять за лабиринт. Сюда не доходил свет цивилизации, воздух был чист, без малейшей примеси, и лишь один признак человеческой жизни виднелся здесь — одинокий замок под звёздным небом. Старый замок на горном склоне. Он выглядел таким обветшавшим и обшарпанным, что, казалось, одно лёгкое прикосновение обрушит его каменное основание; по стенам ползёл плющ. Он нёс в себе столь сильное ощущение древности, будто стоял здесь сотни лет, ещё до того, как вырос лес. В самой глубине замка, в конце тронного зала, на роскошном троне восседала юная девочка, заняв место прежнего владельца. У неё были серебряные волосы. В соответствии с её хрупким станом на ней было платье с рюшами и кружевами, чёрно-белое, словно доска для реверси — можно было назвать его готическим платьем в стиле лолита. Её серебряные волосы, отражавшие лунный свет, лившийся в зал, ниспадали до пояса, струясь по трону, как вода. Не говоря уже о длинных ресницах и рубиновых глазах, что ярко сверкали даже в полумраке. — Эй, ты. — Да? Она окликнула того, кто был с ней в зале, ледяным и безучастным голосом. Перед ней на коленях стоял один-единственный мужчина. Вообще, эта картина — он, коленопреклонённый — делала его похожим на верного и набожного последователя. Девочка не знала его имени. Да и кто он такой, ей тоже было неизвестно. Конечно, он представился при первой встрече, но она этого не запомнила. По крайней мере, он, судя по всему, принадлежал к евангелической церкви. Говорил, что был в походе, чтобы истребить чудовище, обосновавшееся в этих горах. Впрочем, всё это теперь не имело значения. Знать его имя ей было не нужно. Как только другая сторона встречалась взглядом с её багрово-красными глазами, было уже поздно. Будь то мужчина, женщина, дворянин или простолюдин, не говоря уж о том, человек это или зверь — любое живое существо тут же опускалось на колени, как этот мужчина. Они не могли ослушаться её приказов, обязаны были выполнять любое её требование. Если она приказывала развлечь её, они кривлялись, как клоуны, пытаясь вызвать её улыбку. Если она приказывала умереть, они делали это без колебаний. В этом смысле, с момента, когда они встречались с её взглядом, они становились просто марионетками и переставали быть кем-либо. — Я видела тысячи таких, как ты, — сказала девочка с бледным лицом и прищурилась. — Вы приходите сюда, чтобы победить страшное чудовище, появляетесь передо мной, только чтобы в итоге встать на колени вот так. Вы предлагаете себя мне. Всё всегда одинаково. Ничего не меняется, и это так надоело. Последние слова прозвучали скорее как случайное замечание, но лицо мужчины всё равно покраснело. Казалось, одно лишь внимание наполняло его блаженством. Даже полная тишина, наверное, доставила бы ему радость. Пока его лицо горело, всё его тело тряслось, будто он едва сдерживал волнение. Девочке это показалось отвратительным и мерзким. Холодный взгляд, который она устремила на него, сменился выражением презрения, каким смотрят на насекомое. — И что же, из всех этих тысяч людей именно ты наконец-то меня развлечёшь? — Да, конечно. Мужчина кивнул и приблизился к девочке, протягивая предмет, который держал в руках. Девочка узнала в этом книгу с японским названием. Однако этой конкретной книги она раньше не видела. — Что ж, кажется, это может быть занятно. — Это большое облегчение для меня. Ведь я позаботился о том, чтобы эту книгу доставили сюда через моря, так как в нашей стране она не продаётся... Мужчина уже собирался пуститься в радостный монолог о добытой им книге, но его рот вскоре закрылся. Причина была проста — на его горле появилась тонкая красная полоска крови. Свежая кровь, сочившаяся из неё, заплясала в воздухе, лишая мужчину сил. Книгу девочка подхватила прямо прежде, чем та выпала из его рук. Что касается её раскрытой ладони, то ногти на ней стали цвета её глаз — кроваво-красными. Глаза мужчины расширились от удивления, но быстро стали сонными, будто он таял от блаженства. И выражение его лица сменилось на сладострастное. — Вот твоя награда. Она слегка приподнялась с трона и провела языком по шее мужчины. Кровь, выступившая на его шее, была слизана, оставив след, будто от улитки. Она продегустировала кровь, будто пробуя бокал вина. — Сойдёт. Затем она без колебаний вонзила клыки ему в шею, высасывая хлынувшую кровь. Звук её губ, вбирающих кровь, и звук зализывания раны наполнили безмолвный зал. Мужчина начал бледнеть по мере этого процесса, но выражение его лица было противоположным, медленно и верно тая в экстазе. В конце концов, он не смог противостоять земному притяжению и рухнул на пол. — Пфух! Девочка отстранила клыки от шеи мужчины, вытирая избыток жидкости запястьем. Всё её внимание переместилось к чувству удовлетворения от сытости, и она даже не взглянула на рухнувшего человека. Вместо этого она сосредоточилась на книге. Но это была не просто книга — это была сёдзе-манга. Большинство из них сосредоточено на истории любви и романтики, и та, что была в её руках, — не исключение. Судьбоносная встреча с человеком, который изменит твою жизнь, сближение с ним, свидания, подарки, ссоры, примирения, признание и отношения... Всё это звучало так просто, и всё же девочка ни разу в жизни не испытала ничего из этих чудесных вещей. — ...О, как я завидую, — вырвалось у неё невольно. Вскоре она полностью погрузилась в сёдзе-мангу перед своими глазами. Она читала каждую мелочь, тратя на это всё своё время — которого у неё было в избытке. Спустя несколько часов, когда она дочитала до конца, с её губ сорвался вздох чистого удовлетворения. Она была вынуждена признать, насколько это было увлекательно и интересно. Но в то же время она осознала нечто пагубное. Это была её единственная сёдзе-манга. Это означало одно... — ...Кажется, мне придётся отправиться в Японию. Она поднялась с трона и стала собираться в предстоящую поездку, покинув замок впервые за четыреста лет. С сумкой, содержащей одежду и необходимое, за плечом, она обернулась на прощание. — Я ещё вернусь. Ответила ей, конечно, лишь тишина пустого замка. На её лице на мгновение мелькнуло печальное выражение, но она захлопнула за собой дверь. Именно в тот день сереброволосая девочка — Румия Селвиасон — отправилась в Японию. ---------- Ночь, когда Мертвец встретил Девушку Глава 1: Ночь, когда Мертвец встретил Девушку. Покинув свой старый замок и переплыв океан, Румия Селвиасон достигла Японии и провела там последние несколько месяцев. Она всё ещё остаётся в Японии. Причина не только в изобилии манги для чтения. По крайней мере, не только. Скорее, во время своего пребывания она столкнулась с довольно неприятной ситуацией. А именно — с группой врагов. Они называли себя экзорцистами. И все они были одеты в белые одеяния. Естественно, Румия не ожидала, что информация о её пребывании в таком маленьком островном государстве на востоке просочится к врагам. Поэтому, когда они впервые напали на неё, она была весьма удивлена. Однако всё закончилось лишь удивлением. Когда она встречалась с ними взглядом, они доставали странные ножи с загадочными узорами и вонзали их себе в горло. Румия думала, что на этом всё и кончится, но, похоже, они использовали весь свой арсенал, чтобы покорить девушку, так что сбежать за пределы страны больше не было возможности. Они не были сильны, но постоянно преследовали её, действуя как надоедливые насекомые, от которых трудно отвязаться. Или так Румия их и воспринимала. Так или иначе, именно поэтому она оставалась в Японии. — Какая головная боль… — пробормотала Румия, глядя на небо. Луна над ней была почти полной, и её света хватало, чтобы осветить ночное небо. Воздух был холодным, и при каждом её вздохе изо рта вырывалось белое облачко. Сейчас она была совсем одна, и, кроме слабых звуков из других этажей её многоквартирного дома, стояла зловещая тишина. Конечно, Румия не наслаждалась городским шумом. Поэтому она почти радовалась этой ситуации, но была одна проблема, мешавшая ей насладиться сполна. А именно — звук её урчащего желудка, нарушавший тишину через равные промежутки времени. Она знала, что никто не может его услышать, и всё же вспышка смущения заставила её щёки покраснеть. Последние две недели она не пила ни капли крови. Две недели без свежей крови для её тела начали сказываться. — Я так хочу пить… Почему здесь нет людей?! Я думала, ночи в таком городе куда оживлённее. Румия некрасиво высунула язык и уставилась горящими красными глазами на тёмную дорожку. — Знала бы, что так выйдет, действовала бы раньше… За этой дорожкой на самом деле был неоновый район, полный красок и людей, но она не решалась искать там добычу. У неё было четыре причины чувствовать себя неловко. Во-первых, там воняло алкоголем. Во-вторых, потенциальными целями были только пьяные мужчины средних лет. В-третьих, ей не нравилось, насколько там ярко от всех огней. И в-четвёртых, она не могла позволить, чтобы её заметили, когда она будет пить кровь. Поэтому она втайне надеялась, что какой-нибудь здоровый молодой парень случайно забредёт на тропу, где она пряталась, но это было бы слишком удобно, конечно, и даже спустя десять целых минут никакая подходящая цель не появлялась. Естественно, её желудок всё это время оставался голодным, и становилось только хуже. — М-м-м… Не видя другого выхода, она уже собралась подождать, пока какой-нибудь пьяница не свалится рядом с мусорными пакетами, и собиралась отойти в укрытие, но тут случилось кое-что — она столкнулась с кем-то. Силуэт появился из-за угла, так что Румия не успела уклониться от столкновения. К счастью, удар был несильным, и она лишь отлетела назад, глядя на человека, в которого врезалась. Похоже, это был мужчина, худощавый, но высокий, без намёка на мускулы. Высокий и стройный — так можно было описать, но казалось, что в его руках и ногах совсем нет мяса. Тем не менее, судя по чертам лица и телосложению, он должен быть взрослым мужчиной. Поскольку они столкнулись, было ясно, что кто-то из них упадёт, и догадаться, кто именно, было нетрудно. При падении её белые волосы рассыпались по земле. Однако она не упала полностью. — Ой-ой. Длинная рука обхватила её за талию, поддерживая. Она почувствовала, как её баланс и центр тяжести сместились к бёдрам. Хорошим сравнением их текущей ситуации было бы то, как рок-звезда держит стойку микрофона — тело Румии тоже наклонилось по диагонали. И благодаря этому лицо худощавого молодого человека оказалось прямо перед её носом. У него были чёрные волосы с оттенком седины, аккуратно уложенные вверх. В дополнение к бледной коже под глазами виднелись большие тёмные круги. Это выдавало потенциально нездоровый образ жизни. Но что важнее, как уже упоминалось, его лицо было слишком близко. Как и следовало ожидать от такой затворницы, как она, лицо Румии тут же покраснело. — А? — произнёс молодой человек, словно только сейчас осознав ситуацию и то, что столкнулся с кем-то. — Мм, не могли бы вы меня опустить? — А, да, простите. Он выполнил её просьбу, позволил ей встать на ноги и отступил. Его губы смягчились в нечто похожее на улыбку, но она казалась фальшивой, как у манекена. По крайней мере, Румия почувствовала неловкость, увидев её. — Вы не ушиблись? — спросил молодой человек. Его тон казался равнодушным, лишённым каких-либо эмоций. — Не думал, что такая юная девушка будет слоняться так поздно, да ещё и в таком месте. Из-за этого вы оказались слишком низко, чтобы я вас заметил. — Разница в росте между нами не так уж велика, как вы её описываете! Честно говоря, она определённо была велика. Между ними легко можно было бы поместить линейку в 30 см, и этого всё равно было бы мало. Тем не менее, Румия хотела верить, что студент университета должен видеть школьницу, если они идут навстречу друг другу… Наверное. Румия хотела отчитать мужчину за его грубое поведение, но он казался совершенно невозмутимым и даже не собирался извиняться, так что весь гнев быстро улетучился. Вместо этого она ещё раз пригляделась к нему. Казалось, он носил одежду, в которой ему было удобно, а не заботился о внешности; в руке он держал виниловый пакет. Должно быть, он возвращался из круглосуточного магазина. По крайней мере, он не выглядел как человек, который о себе хорошо заботится. — Ну… Против пустого желудка не попрёшь, в конце концов. — Хм? — Не обращайте внимания. Румия махнула рукой, отмахиваясь от замечания молодого человека. В зависимости от человека — или, точнее, для большинства людей — такая реакция была бы воспринята неблагоприятно, но молодой человек даже не стал комментировать это. Вместо этого… — Что важнее, почему вы на улице так поздно? Не думаю, что это безопасно для юной девушки, — он просто выразил обеспокоенность, как и любой другой. И он был прав. Уже была далеко за полночь, поэтому девушка с такой внешностью, как у Румии, определённо привлечёт внимание, и он поднял веский вопрос. Даже если она прожила 400 лет, она всё равно выглядела как юная девушка, так что можно было ожидать, что он на это укажет. Конечно, ей не нравилось, что её называют маленькой, но голод был превыше всего. — Меня зовут Румия. Итак, она прижала правую руку к груди, сохраняя достойную осанку, и представилась. Конечно, было сомнительно, имело ли это какой-то смысл. Но для неё это было как ритуал. — Румия Селвиасон. — Довольно странное имя. — Возможно. — Что ж, приятно познакомиться, Румия. — А теперь — время пиршества. Пока молодой человек кланялся в ответ на представление Румии, она, не тратя времени, обвила руками его шею и прижала рот к его шее. Смещение центра тяжести заставило молодого человека немного наклониться вперёд. Его шея не издавала никакого запаха. Даже когда она прижалась к ней губами, не было ничего. Она чувствовала скорее холод, как будто ласкала мёртвое тело. Полизав её, она обнажила клыки и вонзила их в плоть. — А? В ушах Румии прозвучал растерянный голос молодого человека. Тем временем она облегчённо вздохнула. Теперь она наконец-то сможет наполнить желудок и заставить свою кровь течь, глотая этот вкусный напиток… Или так она думала. — А? Однако ничего не было. Никакой вкусной жидкости не поступало в её желудок. В кровеносной системе молодого человека не было крови. Но это должно быть невозможно… Разве нет? Нет, у любого живого существа по венам течёт кровь. Это необходимо для выживания. Потому что это часть того, что делает кого-то человеком. И всё же, как ни странно, у молодого человека были кровеносные сосуды без крови. Это открытие было примерно таким же странным, как найти роскошный курорт в центре пустыни. — М-м… Несмотря на свой возраст и опыт, накопленный за все эти 400 лет, девушка явно была озадачена. Она продолжала вонзать клыки в одно и то же место снова, и снова, и снова, в надежде, что что-то изменится. Однако молодой человек дал объяснение, когда уже не мог смотреть на эти жалкие попытки. — Извините, в моём теле на самом деле нет крови. --- Румия Селвиасон — вампир. Однако не с рождения. Изначально она была человеком. Она даже не помнила, когда и где это было, но жила в доме возле пшеничного поля. Лица семьи она давно забыла. Ничего не поделаешь. С тех пор как 400 лет назад её кровь высосал вампир, называвший себя Предком, она сама превратилась в вампира. Однако Предок был вампиром другого типа. Это то, что люди считают истинным вампиром, существовавшим с незапамятных времён. И какой же прекрасный вампир это был. Внутри они никогда не переставали болтать, не закрывали рот, были откровенными и прямолинейными. Если бы они не обращались с Румией как с ребёнком, она, возможно, испытывала бы к ним больше уважения. А от их красоты она могла бы даже влюбиться. Но, опустив это… После того как её кровь высосал тот Предок, Румия сама превратилась в вампира. Она перестала стареть, не умрёт от старости, не появляется на фотографиях и обращается в пепел под солнечным светом — если взглянуть объективно, это приносило с собой множество недостатков. Однако с ними можно было справиться. Если прямой солнечный свет был опасен, всё, что ей нужно было сделать, — избегать выхода днём. Она могла просто изменить свой распорядок дня, и это тоже приносило много радости. Однако примерно через 30 лет ей надоело так жить. Через десять лет Предок тоже перестал показываться, научив Румию, как жить её новой жизнью, так что она осталась одна в замке, изнывая от скуки. Она отчаянно пыталась найти какое-нибудь хобби и в конце концов решила… читать книги. К счастью, в старом замке, где она обосновалась, была большая библиотека, так что она могла проводить время, читая всё, что могла найти. Все книги пали жертвой любопытства Румии. И, прочитав так много книг, она естественным образом впитала знания из них, храня их в своём мозгу, пока не поползли слухи о вампире, жаждущем знаний. Ей даже дали прозвище «Вампир-Мудрец». Это почти звучало как «Зверь-Вампир», что Румии казалось довольно крутым, поэтому оно ей понравилось. Настолько, что она объявляла себя так, всякий раз появляясь перед людьми. Каждый раз она слышала сдержанный смех откуда-то, но, вероятно, это были просто галлюцинации. Опустив это, она гордилась тем, что была умным и знающим человеком, и именно поэтому данная ситуация была для неё ещё более запутанной. «Что здесь происходит? Человек, в жилах которого не течёт кровь? Никогда о таком не слышала. Что? Как? Он живой, разговаривает со мной, так как же…?» Медленно, но верно реальность, разворачивавшаяся перед Румией, становилась для неё всё яснее. Живое существо, в теле которого не циркулирует кровь; она никогда раньше не слышала о таком. Однако реальность перед ней была достаточным доказательством того, что такое возможно. Как бы невероятно это ни было, это было прямо перед её глазами. Даже если она не хотела верить в то, чего не понимала. И из-за чувства гордости, оскорблённого этим фактом, она не пыталась вытащить клыки. Но сколько бы она ни оставалась в таком положении, к её клыкам не поступало ни капли крови. — Ты что-то вроде чупакабры или манангала? — спросил молодой человек, пока Румия плакала, всё ещё впившись клыками в его шею. Она была шокирована тем, насколько спокойно звучал мужчина, но всё же перевела взгляд. — С чего вы это взяли? — Вы пытаетесь высосать мою кровь, верно? Я подумал, что вы, должно быть, какое-то кровососущее существо. Но почему он начал перебирать монстров, о которых почти никто не знал? — Нет, я не такая. — А, значит, вы вампир? — молодой человек кивнул, разгадав загадку, и ответил. — Видите ли, я живой труп. Так он сказал. Однако Румия нахмурилась. Труп не должен двигаться. Если только он не… — Значит, ты зомби? — Ну, пожалуй, это самое близкое, — ответил он. Он говорил так, словно не особо заботился о точном термине. Как бы ты его ни классифицировал, факт не изменится. Плотоядный гуль. Зомби. Или мёртвое тело, управляемое магом, как марионетка. Что бы это ни было, мысль о том, что мёртвое тело вырывается из могилы, пугает. Тем не менее, в последнее время вы также смотрите фильмы или телешоу, где эти зомби созданы искусственно с помощью науки, например, с помощью вируса или укуса насекомого. Можно стать зомби, даже не умирая напрямую. Разве они все не зомби, пока рычат и жаждут человеческой плоти? Однако самопровозглашённый зомби перед Румией не рычал. Скорее, он мог вести обычный разговор. Хотя это действительно было немного неловко, словно он не привык разговаривать с другими. Говоря о зомби, во многих историях с их участием часто встречается сюжетный ход: «Если тебя укусит зомби, ты тоже превратишься в него». Сам этот сюжет относительно новый, в основном появившийся благодаря фильму, выпущенному в 1960-х годах. Тем не менее, он не был полностью выдуманным. Ёкаи тоже рождаются из историй, придуманных людьми, которые передаются и признаются. Наоборот, если об этих феноменах или привидениях больше никто не говорит, они в конце концов исчезают. Так что, услышав об увеличении их численности с помощью укусов, это похоже на вампиров. В действительности, эта идея, вероятно, была скопирована с того, как изначально действовали вампиры. Но именно поэтому Румия всегда воспринимала зомби как нечто стоящее ниже вампиров, существ взаимозаменяемых, но не равных по статусу. Проще говоря, она смотрела на них свысока. Но, судя по всему, индивид перед ней казался зомби — ходячим трупом. Если он изначально не живой, то в его жилах не может быть крови. Никогда не было правила, что у зомби нет крови, так что она даже ни разу не рассматривала такую возможность. У неё, возможно, и обширные знания, но применять их — другое дело. Такой она была — или такой она видела себя сейчас, после слов зомби. В голове она мысленно похлопала в ладоши, соглашаясь. Однако было и другое, что она осознала. «Меня… научил?.. Зомби… из всех существ?» Ей помогло то, что она считала гораздо ниже себя. На неё свысока смотрело то, на что она сама смотрела свысока. Для такой горделивой, как она, это было сокрушительно — и унизительно. — И поэтому… в моём теле нет крови. Так что… извините, наверное? — …?!?! Само собой разумеется, зомби не питал дурных намерений. Он не хотел звучать снисходительно или высокомерно. У него вообще не было таких эмоций. Но, конечно, это также означало, что он не был доброжелательным или искренним. Он, вероятно, извинился, потому что считал это правильным поступком. Однако для юной девушки, чья гордость была разбита в щепки тем же мужчиной всего несколько минут назад, это могло звучать только снисходительно. Как будто он её жалел. И этого было достаточно, чтобы окончательно раздавить последние остатки её гордости. — …Ик. — Чего… Несоответствующее её возрасту, но соответствующее её внешности — она разрыдалась. — Уаааааааааааааааааааааааааааа! — А?! Пока её зубы были впиты в шею зомби, словно прорвало плотину, крупные слёзы катились из её багрово-красных глаз. — Как ты мог! Как раз когда я думала, что наконец-то наполню свой пустой желудок! — Мм… Почему ты плачешь? Что ещё я должен сделать, кроме как извиниться? Слёзы текли из глаз Румии, как из сломанного крана, заливая футболку зомби. Не видя другого выхода, зомби дотянулся до подмышек девушки и поднял её в воздух, вытащив свои клыки из его шеи. Даже сейчас из открытых ран не сочилась кровь. ! [[image:/storage/reader-images/79374a82ced3bedf2d664de4728a79dc4bb1adfb.jpg]] — Ик… Хлюп… Пока её видение было искажено из-за слёз, Румия отчаянно пыталась осознать ситуацию, в которой оказалась. Но, по сути, это было похоже на то, как отец поднимает свою дочь высоко в воздух. — П-перестань обращаться со мной как с маленьким ребёнком! — Ах, прости, прости. Зомби ещё раз извинился и опустил Румию. Однако её разбитая гордость была слишком сильно разбита, чтобы восстановиться только от того, что её поставили на землю, поэтому она продолжила рыдать, опускаясь на землю. Даже несмотря на то, что подол её юбки запачкался пылью, у неё не хватило самообладания, чтобы обратить на это внимание. — Так… Что именно мне с этим делать? Я не хотел заставить тебя плакать, так что… Зомби наклонил верхнюю часть тела и склонил голову набок. Он был совершенно в растерянности, как разрешить эту ситуацию, и его язык тела выражал это. — …О, я знаю, что нужно. К тому времени, как Румия даже забыла, почему она всё это время плакала, её затуманенный взгляд упал на виниловый пакет, который зомби поставил рядом со своей ногой. Он заметил это, присел на корточки и засунул одну руку в этот пакет. — Вот, хочешь перекусить? Сказав это, он открыл пакет, показав содержимое — свежая и всё ещё пульсирующая человеческая голова. Как и следовало ожидать от зомби, он нападал на людей и ел их. И хотя это была лишь голова, в ней всё ещё была кровь, которой Румия так отчаянно жаждала. Её нос дёрнулся несколько раз. Аромат, поднимавшийся к ней, ещё больше говорил о свежести головы. Этот человек, должно быть, был ещё жив всего несколько минут назад. — Это тебя порадует? Зомби протянул виниловый пакет Румии. Её слёзы наконец прекратились, и её покрасневшие глаза уставились глубже внутрь пакета. Когда её мозг осознал, что это голова, она тут же выхватила её из пальцев зомби. Она прижала пакет к своему маленькому телу, а затем уставилась на зомби. — Я не возьму. Можешь оставить себе, так что ни о чём не беспокойся. Румия всё ещё казалась немного недоверчивой, когда схватила голову обеими руками, высасывая кровь, капавшую с шеи, почти как через соломинку. Звук глотания доносился из её собственного горла, отчего её выражение лица заметно смягчилось. Должно быть, это было сюрреалистичное зрелище. Женщина возрастом в сотни лет, в теле очаровательной юной девушки, с радостью высасывала кровь из отрубленной головы. И всё же зомби просто улыбался, как будто это было самое естественное дело в мире. --- И вот так эти двое своеобразных индивидов встретились под луной, которая была почти полной. С этого момента их история началась. Девушка, которая всегда была одна, и юноша, в котором ничего не было. Их отношения были непохожи ни на какие другие — как и эта странная встреча юноши и девушки. --- Румия неохотно оторвала рот от отрубленной головы, после того как высосала из неё всю кровь до капли. Затем она пальцем стёрла кровь, прилипшую к её губам. Из её рта вырвался лёгкий вздох удовлетворения. — Вкусно было? — Очень, — кивнула Румия в пылу момента, но быстро что-то осознала. Зомби всё ещё сидел на корточках, чтобы встретиться с ней взглядом, и она действительно ответила в пылу момента, но то, что она приняла такой подарок от зомби, всё ещё не изменилось. Проще говоря, ей казалось, что её накормили, и это только ещё больше разбило её гордость. — Это… просто худший день в моей жизни! — Что не так? Тебе ещё нужно? Румия зарычала от злости, что озадачило зомби, поскольку она только что успокоилась после рыданий. Её эмоции были в невероятно нестабильном состоянии, словно она была олицетворением самих эмоций. Однако зомби, казалось, вообще не возражал, относясь к этому как к чему-то не особо важному. Конечно, само это выглядело так, словно его вообще ничто не беспокоило, что определённо не улучшало настроение Румии, но его бесчувственность на этот раз помогла ей успокоиться и потерять весь гнев и печаль до такой степени, что она просто чувствовала себя истощённой. — Я иду домой. Она чувствовала себя побеждённой и униженной, поэтому просто бросила эти слова зомби и повернулась. — Тогда позволь проводить тебя домой. — Зачем…? Предложение зомби определённо не понравилось Румии. Она остановилась и обернулась, бросив на мужчину подозрительный взгляд. Однако молодой человек, казалось, не обратил на это внимания и продолжил свои рассуждения. — Не могу позволить тебе одной бродить так поздно. — Но ты же понимаешь, что я вампир, да? — О, я знаю. Но всё равно опасно позволять такой юной девушке гулять одной. — С чего это ты вдруг стал таким настойчивым? Ты из тех, кто навязывает свои ценности другим? — Вовсе нет. Так где твой дом? — Точно из таких! Ты ведёшь себя так, будто я уже дала тебе согласие! — парировала Румия и в недоумении схватилась за голову. После всего, через что она прошла, ей очень не хотелось больше поддерживать эту маску. Она просто хотела добраться до дома и сбежать от этого молодого человека. Однако тут она осознала нечто важное. Почему он не изменил своего мнения? Почему он не слушал её? Она посмотрела на зомби, прямо глядя ему в глаза. Осознав, что она смотрит на него, он сохранил непоколебимую улыбку, его чёрные глаза отражали багровый отблеск глаз Румии. Он смотрел прямо ей в глаза, так почему же… — Почему ты меня не слушаешься? --- Очарование — это одна из многих способностей вампира, и та, которую Румия ненавидит больше всего. Оно активируется, как только другой человек смотрит в её пылающие красные глаза. Как только это происходит, она получает полный контроль над целью, обретает власть над ней и заставляет слушаться любого приказа — или так должно было быть. — Ты ничего не чувствуешь, когда смотришь мне в глаза? — Нет. А должен? — ответил зомби. Тон его голоса оставался прежним, но обычно отличался от людей, павших жертвой очарования Румии. Однако в самой его манере речи было что-то чуждое. Почти как если бы… она разговаривала не с человеком. Опять же, этого следовало ожидать, если разговариваешь с зомби. Но, опустив это, столкнувшись с этим беспрецедентным событием, Румия была не только озадачена, но и совершенно сбита с толку. Смущённая, расстроенная, запаниковавшая, но среди всего этого она не заметила кое-чего — что этот человек может быть тем, кого она искала всё это время. — Алло? Всё в порядке? — …смеешь. — Что? — Не смей никому рассказывать! — О чём? Румия опустила взгляд на асфальт и пробормотала тихим голосом, но зомби, казалось, просто был озадачен. Он, вероятно, не связал всё воедино, чтобы понять, что происходит. В ответ Румия тихо зарычала, кусая губы, и заговорила громче, глотая смущение. — Что… я плакала… При обычных обстоятельствах она бы просто полагалась на своё очарование, чтобы заставить его замолчать и избавить себя от смущения. Однако, когда дело касалось этого зомби, очарование, по-видимому, вообще не действовало. Она не могла заставить его замолчать таким образом. Но что ещё она могла сделать? Убить его было, вероятно, её последним средством. — Я никому не расскажу. — Ты не врёшь, да? Румия стала только более подозрительной к беспечным словам зомби, бросив на него взгляд искоса. В ответ на это зомби закрыл глаза, обнажив синяки под ними, и кивнул. — Мне нечего от этого выиграть, да и не хочется. Или лучше, если я расскажу людям? — Ни в коем случае! — Понятно. Румия зарычала так резко, что чуть не обрызгала всё вокруг слюной, но отношение зомби нисколько не изменилось. Эмоции, слишком сложные для выражения, закружились внутри Румии, и она прижала один палец к своим губам, которые дёргались даже против её воли. Затем она уставилась на зомби. Он просто улыбался ей — однако это была улыбка, словно приклеенная. Это снова её раздосадовало. Она разок откашлялась, сказав себе, что нужно немного расслабиться. Всё, что она о нём знала, так это то, что он зомби. — Кстати… — Что такое? — Как тебя зовут? Зомби не ответил. Судя по их разговору до сих пор, Румия предположила, что получит ещё один прямой и немедленный ответ, но это было не так. Когда она посмотрела в сторону, зомби исчез с её стороны. На мгновение она подумала, что он просто убежал от неё, но на самом деле он стоял неподвижно в нескольких метрах позади. Он не подавал признаков движения, казалось, погружённый в раздумья. — Что случилось? — А, ну, ничего. Совсем ничего. — Правда? — Я просто немного удивился. Меня впервые спросили, как меня зовут. — Этого никогда раньше не случалось? — спросила Румия с сомнением, на что зомби кивнул. Ей было трудно поверить, что это первый раз. Зомби продолжил идти и догнал Румию. — Хочешь знать моё имя? — Да. Я представилась раньше, но ещё не слышала твоего имени. Это нечестно, верно? Конечно, сама Румия не совсем понимала, какую именно точку зрения она пытается высказать. Это была явно довольно отчаянная попытка. В результате даже зомби задумался. — Я не помню, — сказал он. — Не помнишь…? — Я ничего не помню из того, что было до того, как стал мёртвым телом. — О… — И, естественно, это включает моё собственное имя. — Даже собственное имя… — Да, — кивнул зомби и немного ускорился. Из-за этого она не могла видеть его выражение лица. — У меня… даже имени нет. Создание зомби не всегда означает воскрешение этого человека. Это может быть перерождение, восстановление или реинкарнация. Если упростить, зомби — это просто технология, заставляющая мёртвые тела двигаться. Они манекены, куклы и марионетки. — Так ты совсем не помнишь, кем был до того, как стал зомби. — Ага. Ни единой детали. — …И как это ощущается? — Пока не доставляло хлопот, так что я особо по этому не скучаю. — Понятно. Не помнить своё прошлое — ещё один симптом жизни длиной более 400 лет. В этом смысле она даже почувствовала зависть к его бесстрастному отношению к этому. — Мой дом прямо там. Ты можешь идти отсюда. — Ладно, осторожнее в пути. Румия прошла мимо зомби, который показал невинную, но в то же время пустую улыбку, и помахал ей на прощание — только чтобы снова пойти за ней следом. — Эй. Румия повернула половину тела, её настроение постепенно портилось. В такт движению её чёрно-белая юбка со всеми рюшами закружилась. — Ты можешь перестать за мной следить. — Ты так говоришь, но мой дом тоже в ту сторону, — зомби улыбнулся и указал на собственный дом Румии. Казалось, их дома были ужасно близко. Это осознание пробежало холодком по спине Румии. Ведь место, где она сейчас жила, было тем, что она на самом деле хотела сохранить в тайне от других. --- Если посмотреть на небо, можно увидеть море звёзд и луну, озаряющую успокаивающим светом. Однако в этом районе большого города это было невозможно, потому что небо было загорожено зданиями справа и слева. Понятно, ведь все они были высотой не менее 20 этажей. Если бы вы захотели жить в такой роскошной башне, вам пришлось бы выиграть в лотерею — и поэтому Румия жила в обшарпанной квартире у обочины дороги. Воистину, удручающее многоквартирное здание правит балом. Оно было настолько обветшалым, что казалось отставшим на два поколения от современной застройки, выглядело мрачно даже в яркий день, и было ужасно сырым и душным. — На самом деле, это отличное место. Даже днём сюда не попадает солнечный свет, и, поскольку здесь никто больше не живёт, тихо и спокойно. Зомби даже ничего не сказал, и всё же Румия почувствовала потребность оправдываться. Она посмотрела ему в лицо, но он выглядел так же равнодушно ко всему, как и раньше. От этого она чувствовала себя идиоткой за свою отчаянность. — «Темнее всего под фонарём», как говорится, наверное. — …? Что заставило его процитировать такую пословицу? Потому что это место было довольно тёмным и мрачным, окружённое высотными зданиями? Румии было трудно понять, потому что он был прав, но в то же время нет. — Так или иначе, здесь мы действительно расстаёмся. Спасибо, что проводил меня домой. Ценю это, — поблагодарила Румия зомби, при этом приподняв одну бровь. — Пожалуйста. Пока зомби отвечал ей вслед, она прошла через сад, полностью заросший травой, поднялась по ржавым ступеням и открыла дверь в свою комнату. По внезапному побуждению она обернулась, чтобы посмотреть на то место, где только что стояла. Зомби всё ещё был здесь. И когда он уловил её взгляд, его выражение смягчилось в нечто похожее на улыбку, и он помахал ей рукой. — Хм. Румия разок откашлялась и затем вошла в свою комнату. Как и следовало ожидать от самого многоквартирного дома, внутри было абсолютно темно. Для вампира, живущего в глухую ночь, эта темнота была в самый раз, но она всё равно включила свет. Лампочки мигнули несколько раз, прежде чем заработали нормально. Это была маленькая комната, в которой не было много места, большая его часть была занята книгами, сложенными в углу комнаты, с её абсолютно необходимыми вещами, размещёнными в их центре. Но их и так было немного, а значит, здесь всегда было чисто и не требовало много внимания. — Какой ужасный сегодня день… — выругалась Румия в адрес встретившей её тишины. Она сняла платье, облегавшее её маленькое и компактное тело, и переоделась в чёрную камисольку, которую обычно носила ночью. — Нигде нет пятен или складок, правда? Она убедилась, что её единственное платье чистое и без складок, а затем повесила его на вешалку. После этого Вампир-Мудрец, проживший более 400 лет, вернулась к своей изначальной форме, бездельничая в одной лишь тонкой камисольке. Один этот вид вызывал определённую долю сочувствия. Однако, чтобы отвлечься от этого удручающего факта, Румия напевала себе под нос и повесила вешалку на перекладину над окном — только чтобы заметить зомби, бродящего снаружи. Он, казалось, не осознавал, что Румия смотрит на него, с той же улыбкой на лице, когда вошёл в дом прямо позади её многоквартирного здания. То, что он платил в месяц за аренду, Румии, вероятно, хватило бы на три целых года жизни. Там, скорее всего, был домофон вместе с ванной. Сама комната, должно быть, была как минимум в 5 раз больше комнаты Румии. Там даже была гигантская подземная парковка, вмещающая сотни автомобилей, с несколькими спортивными машинами в ряд. Тем временем комната Румии составляла, может быть, 10 квадратных метров. Ни отопления, ни кондиционера, никакой ванной, туалеты общие, и, если ударить по стенам посильнее, можно, наверное, проделать дыры. Конечно, подземной парковки тоже не было, и, если прикоснуться к колоннам здания, казалось, оно вот-вот развалится. Было странно, как эти два здания оказались в одном районе. Разница в благосостоянии была почти угнетающей. Но что важнее всего, так это осознание того, что она проиграла. Она проиграла даже в том, где они живут. — …Да и чёрт с ним, я просто пойду спать! На её красных глазах навернулись слёзы, намочив длинные ресницы. Она закусила губу и залезла в футон, расстеленный на полу. — …Хлюп… Тихий плач можно было услышать, но в конце концов он стих к тому времени, как небо начало светлеть. --- На следующее утро дверной звонок раздавался несколько раз без всякой пощады к обитательнице, что в конце концов вытащило Румию из сладкой дремы. — Угх… Кто пытается меня раздражать с самого утра…? Сейчас было 10 часов утра. Естественно, для вампира это была глубокая ночь. Она высунула верхнюю часть тела из футона и пальцами расчесала свои длинные и блестящие серебряные волосы, одновременно другой рукой потирая сонные глаза. Всё это время дверной звонок продолжал раздаваться снова и снова. — Неужели они не могут подождать даже несколько минут…? — прошипела Румия, чувствуя раздражение от этого стресса так рано. После того как она привела себя в порядок, чтобы могла появиться перед людьми, она приоткрыла входную дверь, убедившись, что внутрь не проникает свет. Затем она открыла дверь полностью и проверила, кто её беспокоит так рано. К её удивлению, это был зомби, с которым она познакомилась накануне. — Урк… — О? Ты сегодня не в том платье? Несмотря на недовольное выражение лица Румии, зомби сохранял свою бесстрастную манеру и слабо улыбался. Его замечание позволило Румии наконец осознать, что она всё ещё в одной камисольке и больше ничего. Однако переодеваться только ради него она не собиралась, поэтому сделала вид, что не расслышала. Всё, что ей нужно было сделать, — это прогнать его. Это не должно было занять много времени. [[image:/storage/reader-images/86bae7cbc08960432ba438bec25d5857ad3e1d4c.jpg]] — Ты что, в одежде спишь? — Ну, пожалуй, ты права. — Так чего тебе нужно? — Румия слегка прикрыла дверь, используя её как щит, и уставилась на зомби. — Я просто хотел немного пообщаться. Не стоило? — Удивительно. — Я ещё кое-что принёс, — зомби нёс ещё один пластиковый пакет, демонстрируя его Румии. Она могла уловить запах крови из пакета. Если точнее, там было четыре большие пластиковые бутылки, все доверху наполненные кровью. Румия не смогла сдержать громкий глоток. Вчера она насытилась благодаря крови из отрубленной головы, но этого было недостаточно, чтобы наполнить желудок. — …Ну ладно. Я тоже хотела кое о чём тебя спросить. Румия неохотно согласилась и открыла дверь. Будь ты человеком или монстром, нельзя победить собственный голод и жажду. Румия широко открыла дверь и пригласила зомби в свой дом. — Если можно, я хотела бы оставаться внутри днём, так что можешь составить мне компанию. — Звучишь как полная затворница. — Неважно, убирайся сию же минуту. Как бы то ни было, раз уж она его пригласила, выгнать обратно она уже не могла. Даже если это был кто-то, кого она абсолютно не выносила. Что касается бутылок с кровью, она оставила их у входа, где было немного прохладнее. Поскольку в её комнате не было холодильника или морозильника, это было единственное место, где она могла разместить свой напиток. Однако, сделав это, она осознала нечто важное — она забыла переодеться. И теперь, когда он внутри, она не могла просто снова его выгнать. — Это место куда скромнее, чем я ожидал от тебя. Зомби сел перед низким обеденным столом, оглядывая пустую комнату. «Скромное, говорит. Ну, он не ошибается». — Никакой мебели не видно, но зато вижу те книги. — Мне нравятся книги. Это проблема? Кстати, у меня есть только вода, тебе подойдёт? — Да, нормально. Я всё равно могу есть только трупы, — отказался зомби по самой зомби-причине из когда-либо придуманных. Румия села напротив него, поставив перед собой чашку чёрного чая. — Это чёрный чай, да? — спросил зомби, указывая на чашку, которую Румия поднесла ко рту. Румия с недоумением посмотрела на него и кивнула. — Ты не знаешь чёрный чай? — О, знаю. Я знаю, что он существует, просто сам его ещё не видел. Он взглянул на него, прокомментировав его характерный цвет. В ответ Румия несколько раз смущённо моргнула. «Верно. У него нет воспоминаний о том, что было до того, как он стал зомби. Значит, он как андроид с заводскими настройками. Он ничего не знает, ничего не понимает». У него есть определённая степень знаний, и он может о них говорить. Как предустановленные параметры. Однако была вероятность, что он стал зомби не так уж и давно, если его знания были столь поверхностны. — Так когда ты переродился? — Не так давно. Не помню точную дату, но, наверное, полгода назад? — О? — Румия искренне удивилась. Он не выглядел разлагающимся, поэтому казался скорее новым типом зомби, но она не ожидала, что он настолько свежий. — И значит… ты никогда даже не пробовал чёрный чай? — Нет. — Как жаль. Он такой вкусный. Румия тихо усмехнулась и протянула чай зомби. — Хорошо пахнет, правда? Зомби сделал жест, будто нюхает чай, но его выражение стало извиняющимся. — Извини, я не очень могу сказать, — сказал он. — Не можешь определить по запаху? — Ну, я знаю, что он пахнет, но не могу понять, какой именно запах. Зомби скрестил руки и подумал мгновение, прежде чем дать ответ. Впрочем, сам он звучал не слишком уверенно. «Может быть, это то же самое, что знать, на какие слова смотришь, но не можешь определить, откуда они и что значат». Румия обдумывала слова зомби, делая глоток чая. Возможно, это был всего лишь дешёвый купаж, но у него был успокаивающий вкус и аромат. Она почувствовала лёгкую искорку превосходства над зомби и затем решила сосредоточиться на текущей задаче. Она посмотрела прямо ему в глаза, и он ответил взглядом. И всё же его выражение осталось прежним. Ничего не изменилось. Однако само это было странно. Особенно после того, как он заглянул в глаза Румии, пока они смотрели друг на друга. И они делали это несколько секунд. … На самом деле Румия даже немного застеснялась их долгого взгляда, отчего её щёки окрасились в лёгкий розовый цвет. Невольно она отвела глаза. — Кто ты вообще такой? — Ну… — зомби склонил голову набок. Это было довольно странно. Как будто в его словах вообще не было эмоций. Он, наверное, всегда бы прищуривал глаза, как сейчас, будь он смущён, обижен или даже опечален. В этом не было более глубокого смысла, кроме как его стандартного жеста. Лёгкое движение лицевых мышц. — Я зомби, — наконец ответил он. — Тот факт, что я могу двигаться без крови во мне, достаточное тому доказательство, верно? — Кстати, почему в тебе вообще нет крови? — Похоже, она мне не нужна. — Это… довольно внезапная причина. — Что ещё… А, человек, который меня создал, по-видимому, стремился создать человека. — Разве это не было бы веской причиной добавить кровь? — Тот, кто меня создал, постоянно задавался вопросами вроде: «Что вообще делает человека человеком?» Является ли человек человеком, если в его жилах течёт кровь? Является ли он человеком даже без крови? А что насчёт мозга? Делает ли мозг человека человеком? Являешься ли ты человеком, пока жив, или неважно, мёртв ты или жив? Что делает человека? Что вообще такое человек в простых терминах? — Мой создатель тщательно исследовал природу человеческого существа, понимаешь. — Он был философом? — Думаю, близко к тому. Этот человек продолжал задавать вопросы и сам же на них отвечать. Работал над моим телом, добавляя уши, рот, глаза и нос к моему мозгу или меняя пальцы на ногах с пальцами на руках. — Блее…! Бесстрастное объяснение зомби вызвало у Румии позыв к рвоте, и она высунула язык, чтобы справиться с этим. — Всё же, зачем ты вообще спрашиваешь меня об этом внезапно? — Наверное… потому что мне было кое-что любопытно, — честно ответила Румия, разглядывая всё тело зомби. Конечно, его внешность была как у зомби. Это был неоспоримый факт. Однако просто принять реальность, в которой её очарование не действует лишь потому, что он зомби, ей не сиделось спокойно. Должно было быть что-то ещё. И Румия хотела знать всю правду. — Знаешь, мои глаза обладают способностью контролировать других. Итак, она решила раскрыть правду и о своих глазах. — Они позволяют мне иметь абсолютную власть над кем-то. Заставлять слушаться любого моего приказа. И поэтому, когда ты посмотрел мне в глаза и не показал никакой реакции, мне это показалось довольно странным. — Понятно, — повысил голос зомби. Словно всё встало на свои места. И всё же, несмотря на это, его голос звучал так же бесстрастно, как всегда, без колебаний. Казалось, машина пытается звучать более человечно, но терпит неудачу. Зомби положил руку на грудь. Могло показаться, что он собирается представиться, но, судя по последующим словам, он на самом деле указывал на собственную грудь. Ведь… — Видишь ли, у меня нет сердца. Однако то, на что он указывал, на самом деле отсутствовало в его теле. --- — По-видимому, я то, что люди называют философским зомби. Румия казалась более чем озадаченной его заявлением об отсутствии сердца, но зомби продолжил невозмутимо. — А? — Не знаешь? По-видимому, это слово для описания типа зомби… — Я знаю это слово… но что с того? Румия Селвиасон, Вампир-Мудрец, не изучала такое, чтобы различать типы зомби. Скорее, философский зомби был способом выражения философского функционирования сердца, выступая скорее как мысленный эксперимент, чем что-либо ещё. Был молодой человек, который также был зомби. Как таковой, его тело не разлагалось, и он выглядел и вёл себя как обычный человек. Предполагая, что такой зомби существует, даже если провести с ним годы, вы не сможете отличить, зомби он или нет. В конце концов, они смеются, злятся и плачут, как и любые другие люди. Однако они делают это не осознанно. Они не улыбаются, когда счастливы, это лишь их лицевые мышцы расслабляются. Они не смотрят сердито на кого-то, когда злятся, они просто хмурятся. Все выражения на их лица — всего лишь изменение мышц, не более того. У них же нет сердца. Они пустое существование — философский зомби. К слову, зомби, которого можно распознать только по его действиям, называют поведенческим зомби. Зачастую созданные человеком андроиды попадают в те же категории, и если вы хотите провести более глубокое различие, чем просто «У зомби нет крови», то вы переходите на этот уровень терминологии. Тем не менее, его статус философского зомби многое объяснял. Он был монстром, который выглядел как человек, но не имел сердца. Вместо того чтобы быть невосприимчивым к способности Румии контролировать других, сердца для контроля просто не было. — Значит, у тебя нет и сознания? — Похоже на то. — Тогда ты даже не знаешь, что чувствуешь сейчас? — И не знаю, что должен чувствовать в этот момент. — Понятно… Румия прямо ответила несколькими словами и сделала ещё глоток чая. Она использовала это время, чтобы подумать. Философский зомби — бессердечный зомби. Оставляя в стороне мысль о том, нужен ли зомби вообще сердце, Румия знала только одно… — …Как интересно, — пробормотала она и усмехнулась. — Ты очень интересный. — Правда? Румия указала на зомби с довольной улыбкой, но зомби не знал, как реагировать, поэтому просто склонил голову набок. — Разве тебе не радостно? Я тебя хвалю. — Это то, чему следует радоваться? — Конечно. Я редко кого хвалю. — Понятно. Спасибо, ценю это. — Тебе это далось с трудом, да? — Я просто не знаю, что правильно, а что нет. — Что ты имеешь в виду? — Быть счастливым или находить что-то интересным, всё, что связано с такими выражениями. — Тебе просто нужно улыбаться, вот и всё. Вот так! — Румия пальцами подняла уголки губ. — Вот так? — Зомби скопировал движение Румии, насильно поднимая уголки рта. Однако его глаза оставались такими же бесстрастными, как и прежде, отчего казалось, будто он играет с глиняным лицом. — Какая скучная улыбка. — Почему? — Потому что в ней нет сердца. Ты просто растягиваешь рот. — Ну, этого следовало ожидать, — сказал зомби. — У меня же нет сердца. Мнение Румии оставалось прежним: это был очень скучный вывод. Однако, в свою очередь, это также означало, что её очарование не сможет его контролировать. Он тот, с кем она может говорить, не беспокоясь о своей способности. Возможно, это не идеальный исход, но это всё, о чём она могла мечтать. Пока она мирилась с этим недостатком… Конечно, избавиться от него было всё равно невозможно. — Но ты интересный. — Моя улыбка? — Нет, она скорее глуповатая. Зомби всё ещё поднимал уголки губ, создавая фальшивую улыбку, пока Румия не велела ему прекратить. Но даже тогда на её губах промелькнула лёгкая усмешка. Она не помнила, когда в последний раз смеялась, разговаривая с кем-то вот так. Возможно, даже дольше, чем 400 лет назад. — Ты первый, на кого мои глаза не действуют. И поэтому ты мне так интересен. — Разве тебя не раздражает, что твоя способность на меня не действует? — Вовсе нет, на самом деле, — надула грудь Румия. — Даже не полагаясь на эту способность, я достаточно сильна. Даже если она не работает, у меня нет проблем. — Кто-то уверен в себе. — Конечно. Потому что такова я. Зомби перестал насильно улыбаться и наблюдал, как Румия говорит с абсолютной уверенностью. Абсолютная уверенность, граничащая с высокомерием — вот как можно было её описать. — Это потрясающе. — Ты так думаешь? — О, я бы не смог так сказать. В смысле, кто я вообще такой? У меня нет ничего, чем можно было бы так гордиться. Когда он сказал это тихим голосом, его выражение казалось немного удручённым. Как будто это его действительно беспокоило. Как будто это действительно его задевало. Румия раз протёрла глаза и снова взглянула на него. Но к тому времени его выражение вернулось к норме, создавая лёгкую улыбку. — Эй. Пока Румия приходила в себя от шока, увидев эту реакцию, зомби окликнул её тем же тоном голоса, что и при первой встрече. Вокруг него больше не была мрачная аура. «Может, мне это показалось?» Она, наверное, увидела то, чего не было. Это было недоразумение, потому что он не мог показывать такое выражение лица. — Можно и мне задать тебе вопрос? — Спрашивай, если хочешь. — Почему ты живёшь в таком обшарпанном месте? Зомби смотрел не на Румию. Его взгляд был сосредоточен на готическом платье в стиле лолита, висевшем рядом с окном. — Что-то не так с моей одеждой? — Я думал, что такую одежду носят только богатые люди с собственной землёй. — Я не думаю, что для ношения платья это обязательно. — Правда? — Правда. — Но бедные люди не стали бы носить что-то подобное. — И что ты хочешь сказать? — Твоя одежда не сочетается с этой квартирой. Или ты из тех, кто на самом деле богат, но прикидывается бедным ради имиджа? — Какой глаз ты хочешь оставить — левый или правый? — Хм? — Ничего. Румия неловко откашлялась. — Но это было не похоже на «ничего». — Когда люди злятся, меняются их тон и аура, а также манеры. — Понятно… Значит, если я изменю манеру речи, это будет выглядеть так, будто я зол? — Не думаю. Даже если люди звучат и ведут себя иначе, когда злятся, это не значит, что изменение их манер равно раздражению или гневу. Одно утверждение может быть верным, но это никоим образом не абсолютно. Конечно, Румия сама была виновата, забыв, кем она притворяется, и позволив гневу взять верх. Однако, даже если бы зомби изменил свой тон и манеры, чтобы отразить гнев, он, вероятно, не почувствовал бы этого ни капли. Фактически, было неясно, способен ли этот самый зомби изменить свои манеры, чтобы выразить этот гнев. Итак, Румия раз откашлялась, чтобы успокоиться. — Если дело не в том, чтобы казаться симпатичной, тогда ты просто храбришься? — Кажется, даже мёртвые тела могут чувствовать себя самоубийственно. И снова её искренние чувства прорвались сквозь маску. — Мёртвое тело не может умереть, на самом деле. Так же, как живое не может жить вечно. Звучащий аргумент зомби сбил Румию с толку, заставляя её чувствовать себя ребёнком в этой ситуации. Она агрессивно надулась и снова вздохнула. Она сжала кулаки на коленях и оскалилась, обнажив белые зубы. Конечно, со стороны зомби не последовало никакой реакции. — Всё наоборот. — То есть? — Я не бедная, которая притворяется, надевая платье. У меня на самом деле есть причина носить платье и жить в этом обшарпанном месте. — Понятно. И в чём она? — …На меня охотятся. — Охотятся? Кто? — Экзорцисты. Или, наверное, вы называете их онмёдзи здесь, в Японии? — О, понятно. Должно быть, у него сохранились какие-то воспоминания об этих онмёдзи, потому что он несколько раз кивнул. — Кажется, это организация, специализирующаяся на уничтожении привидений и монстров, верно? — Верно. Они охотятся на меня, — объяснила Румия, не скрывая своего презрения. Она планировала остаться в Японии, чтобы купить новейшие выпуски понравившейся манги, но из-за этой группы поездка затянулась. — И поэтому я решила спрятаться здесь. — Почему здесь? Если у тебя есть способность контролировать сердца других, разве ты не могла выбрать гораздо лучшее место? — Но вы же не ожидаете, что кто-то вроде меня будет жить здесь, верно? — О, понимаю. Зомби, казалось, понял, на что намекала Румия. Опять же, у него было достаточно здравого смысла, чтобы понять, что её модное платье и эта обшарпанная комната не очень-то сочетались. — Должно быть, тяжело быть в бегах, да? — Я вампир, так что, понятно, они будут меня бояться, — уверенно сказала Румия, хотя с проблеском одиночества. Как ни крути, вампиры всё равно монстры. А монстры страшны. Их боятся, изгоняют, они всегда одни — единственные люди, появляющиеся перед ней, были теми, кто охотился за её головой. Никто не удосуживался поговорить с ней, никто не удосуживался провести с ней время. Они не пытались увидеть её такой, какая она есть. — … — … Наступило краткое молчание. — Скажи, эти шторы специально блокируют солнечный свет, да? — Ты знаешь, что такое «чувствовать настроение»? — Конечно знаю, ага. — Мне кажется, что нет, — в недоумении схватилась за голову Румия. Чем больше она разговаривала с этим зомби, тем сильнее становилась её головная боль. — Ты прав. И самые лучшие, какие смогла найти, — приподнялась Румия. Она потянулась к абсолютно чёрной занавеске и слегка приоткрыла её, взглянув на зомби. В комнату проник проблеск солнечного света. — Если я так не сделаю, я сгорю. Она подставила палец под солнечный свет. Сразу же её палец вспыхнул пламенем. Как будто она случайно подожгла его маслом, пламя охватило её тонкий палец. Её плоть, её кровь, её кости — всё сгорало. Румия наблюдала за этим, как будто это её нисколько не беспокоило, а затем снова закрыла занавеску, снова перекрыв свет. — Когда на вампиров попадает солнечный свет, они сгорают вот так. Это общий шаблон, который знает сейчас каждый ребёнок. Огонь исчез с её пальца, и она повернулась обратно к зомби, но тут что-то упало ей на голову. Прежде чем она успела подумать, что происходит, её что-то ударило раз за разом. Послышался сухой звук и тупая боль. Примерно после пяти таких ударов Румия наконец осознала, что её бьют одеждой зомби. Он, по-видимому, настолько забеспокоился о горящем пальце Румии, что стал хлестать её своей одеждой, чтобы потушить огонь. Но это должно быть невозможно. Без сердца он не мог беспокоиться. Если так, он просто сделал естественное дело — попытался потушить огонь. Никаких других мыслей у него не было. — Огонь потух. И ещё, ты мне делаешь больно, — спокойно воскликнула Румия и протянула руку к зомби, который резко остановился. Это позволило ей наконец разглядеть его. Его верхняя часть тела была обнажена, потому что он использовал свою одежду, чтобы потушить огонь. Его правое плечо, левый бицепс, левая рука, шея, пальцы на левой руке, талия, правая подмышка — всё было белоснежным, как будто он был болен, отражая тот факт, что в его теле не текла кровь. Однако были видны следы того, что его тело было сшито. — …Надень свою одежду. — А? О-о, да. Румия с трудом могла смотреть куда-либо в сторону зомби, поэтому настояла, чтобы он привёл себя в порядок. К её удивлению, зомби даже не подумал о том, что делает, и просто снова просунул руки в рукава одежды. По тыльной стороне её руки, по которой его стегали, оставалось колющее ощущение. Тем не менее, он сделал это из добрых побуждений, так что она была готова это простить. — Ты в порядке, Румия-тян? — …Тян?! Она тут же забрала свою предыдущую мысль назад. Это было просто непростительно. Она нахмурилась до максимума и сжала пальцы. Ей казалось, что она борется, чтобы держать головную боль под контролем. — Погоди-ка. Мне послышалось? Ты только что назвал меня «тян» случайно? — Обязательно охлади это сразу, иначе останется ожог. — Ничего не останется. Но хватит о моём пальце, ты только что назвал меня Румия-тян? Лицо Румии было красным, как помидор, когда она оскалила клыки, дрожа от ярости. Кожа вокруг её пальца полностью обгорела, обнажив мышцы. Чёрный дым поднимался от неё даже сейчас. Однако она медленно восстанавливалась и возвращалась к норме. Это была ещё одна характеристика вампира — их впечатляющая регенеративная способность. Однако стоит отметить, что эта регенерация значительно замедлялась, если травма была от солнечных ожогов или любых других ожогов. — Ты же понимаешь, что я живу уже более 400 лет, да? Возможно, я так не выгляжу, но я прожила дольше, чем ты можешь себе представить! Так сказала Румия Селвиасон, гордая и упрямая вампирша. Та, что только смотрела на других свысока. — Ах, прости. Я не хотел тебя оскорбить, Румия-тян. — …! Убирайся из моего дома сию же минуту! Румия достигла точки кипения после того, как зомби не показал и намёка на раскаяние, и поэтому толкнула его в спину к двери. У неё, может, и маленькое тело, но всё же сила вампира, так что вытолкать зомби из комнаты было не так уж сложно. — И никогда не возвращайся сюда во второй раз! — закричала она с красно-багровым лицом и захлопнула дверь. Она держалась за дверную ручку некоторое время, но медленно сползла на пол, услышав звук шагов, спускающихся по металлическим ступеням. Вспомнив всё, что произошло, смущение и стыд заставили её лицо гореть ещё ярче. — Нет… Я не должна быть такой…! Разговор со зомби всегда выбивал Румию из колеи. Она чувствовала себя роботом, которого взломали и забросали помехами. — Это всё его вина!.. Он заставляет меня быть такой! Она вспомнила лицо зомби и забила ногами вверх-вниз. Она закрыла красное лицо обеими руками, пытаясь скрыть его. Рукой, которую зомби схватил ранее. — …Он был таким холодным. Вся человеческая теплота покинула его тело, как будто он был настоящим ходячим трупом. Его руки были холоднее льда. Чего и следовало ожидать, ведь он не был человеком и просто двигался на основе того, что говорил ему мозг. --- — Кажется, я разозлил её… Зомби отправился домой, купаясь в тёплом солнечном свете, которым Румия больше никогда не сможет наслаждаться. — С другой стороны, я смог поговорить с ней и даже подарил ей сувенир. Это была его изначальная цель. Причина, по которой он зашёл к Румии. Он вспомнил пластиковые бутылки, которые принёс с собой. — В следующий раз нужно постараться не злить её… Но как это сделать? — зомби улыбнулся без намёка на враждебность. Это была та же улыбка философского зомби — без зла, без дурных намерений, без добрых намерений, без радости, без привязанности, без ничего. — И всё же… Он поднял руку, чтобы солнечный свет падал прямо на неё. Сам свет, должно быть, был довольно ярким, потому что он прищурился. Так же, как и остальная часть его тела, его рука была белой, как снег. — Её рука… была такой тёплой… — пробормотал он без изменения выражения. Однако тон его голоса слегка изменился. Почти как будто он был… счастлив. ---------- Я ходила на свидание с зомби! Глава 2: Я ходила на свидание с зомби! Старая поговорка гласит: что случилось дважды, случится и в третий раз. Когда Румия впервые услышала эту поговорку, она удивилась, почему её не перефразировали в «Что случилось однажды, случится и дважды». Но, подумав, она поняла, что, наверное, это просто игра слов для повышения уверенности. Опустив это, причина, по которой это происходит, заключается в том, что мы узнаём о чём-то, узнаём его имя и затем осознаём его. Именно так люди втягивают что-то в свой мир. У людей есть чёткий способ обращения с тем, что они знают, и с тем, чего не знают. То же самое можно сказать и о ёкая* и о монстрах. Вы не сталкиваетесь с монстрами, которых не знаете, но встречаете тех, кого знаете. Как только вы узнаёте о них, распознаёте их и осознаёте их существование, вы можете с ними встретиться. Если нет, то и встретиться не сможете. То же самое работает и в человеческих отношениях. Если вы не знаете о человеке, не осознаёте его, то не сможете построить отношения. Пока вы не поймёте свои чувства и не признаете его существование — стать друзьями, союзниками, семьёй или даже возлюбленными совершенно невозможно. А он — философский зомби — и Румия узнала, что у него нет сердца всего несколько дней назад. Как всегда, Румия провела день взаперти в своей квартире, спала в футоне, скрываясь от своего смертельного врага — солнечного света, как и подобает настоящему вампиру. Благодаря шторам, блокирующим солнечный свет, в комнату не проникал ни один лучик света, оставляя её в полной темноте. Это позволяло ей спать спокойно, без забот. Царила полная тишина. Слышно было лишь её лёгкое дыхание — однако его тут же прервал звук дверного звонка, который, вероятно, был уже близок к поломке. Закутавшись в футон, Румия пошевельнулась, услышав шум, но быстро снова устроилась поудобнее. Как будто она пыталась сказать тому, кто наблюдает, что ничего не слышала. Однако человек, звонивший в дверь, не был настолько всеведущим, не говоря уже о том, чтобы уметь чувствовать настроение, поэтому звонок раздавался снова и снова. После пятидесятого раза Румии наконец удалось выбраться из футона. — Чёрт возьми… Я тут пытаюсь поспать… — протерла она сонные глаза. Взглянув на время, она увиделала, что сейчас семь утра. Прошёл всего час с тех пор, как она легла спать. На шатких ногах она подошла к двери и, несмотря на недосып, проверила положение солнца, осторожно приоткрыв дверь. — Да, кто там? На пороге стоял зомби. — … Мягко говоря, она была шокирована. Вся сонливость исчезла в одно мгновение. Она несколько раз моргнула в его сторону, пока не осознала реальность, и её выражение лица сменилось на недовольное. — Доброе утро, Румия-сан. Прекрасная сегодня погода. Хотя, думаю, для вампира вроде тебя такое ясное небо — всё что угодно, только не хорошо, — зомби улыбнулся и склонил голову набок. Казалось, он даже отдалённо не понимал, почему у Румии такое выражение лица. Или, точнее, он, вероятно, не мог осмыслить, что вообще означает это выражение. Тем временем Румия постучала пальцами ног по полу, скрестила руки и уставилась на зомби. — Я же говорила тебе никогда не возвращаться во второй раз, верно? — Конечно говорила. — Ты же не собираешься говорить, что не понял, что это значит, да? — Ну, тот второй раз был в тот день, когда ты меня выгнала, так что сейчас третий. — Хватит считать, дерзкий зомби. Зомби загибал палец на каждый раз, когда встречался с Румией. Он что, дразнил её? Нет, Румия знала, что это не так. По крайней мере, он не делал этого сознательно. Даже сейчас он смотрел на неё сверху вниз, что было довольно долгим взглядом, учитывая разницу в росте, без какого-либо особого выражения на лице. — Ладно, тогда я скажу яснее на этот раз. Я не хочу тебя больше видеть. — Кстати, вот. Я кое-что для тебя принёс. Зомби проигнорировал шипящее замечание Румии. Вместо этого он протянул ей что-то. Это был длинный предмет, завёрнутый в подарочную упаковку. Он доставал Румии до пояса и даже был украшен красной лентой. Конечно, ей было трудно поверить, что он сам это заворачивал. Должно быть, это была работа сотрудника того места, где он это купил. — …И что это? — Подарок в знак извинений. Я же разозлил тебя в прошлый раз, да? Румия была совершенно ошеломлена этим, тем более ответом зомби. Извинения? Подарок? Даже такой философский зомби, как он, мог понять гнев Румии. Однако он не совсем понимал, почему она злилась. — Х-хм. Полагаю, ты можешь быть немного милым, если захочешь. — Я читал в книге, что, если разозлил кого-то, нужно дарить подарок. — Как называлась книга? — Что-то вроде «Как подкатывать к девушкам. Делай так, и они станут податливы, как пирог!»… Румия разозлилась и вышвырнула зомби из комнаты. В результате его левая ступня была направлена в странную сторону, когда он снова поднимался по железным ступеням, но он, казалось, не обращал на это внимания. Судя по всему, в его теле не было болевых рецепторов. — Неужели ты не можешь читать хотя бы нормальные книги? — Я подумал, что смогу этим воспользоваться. — Как бы ты применил эти знания? — Ну… Разве ты не развеселилась, когда я подарил тебе подарок? — …И что. В такие времена лучше всего просто прекращать любые обсуждения, которые не в твою пользу. Вместо этого она сосредоточилась на подарке в своих руках. Содержимое казалось прочным и идеально подходящим, чтобы размахивать им как оружием. Возможно, это деревянный меч или что-то в этом роде. И если это так, она могла бы немедленно испытать его на зомби перед ней. Она открыла пакет с некоторым беспокойством, размышляя о том, какое вообще у этого зомби может быть чувство подарков. Конечно, она чувствовала беспокойство только пока разрывала обёртку. Но внутри её ждал зонтик. Конкретно — парасоль. Основной цвет был чёрным, с белыми рюшами по краям, выглядевший как гигантская летучая мышь. — Я не знал, какой цвет тебе понравится, поэтому ориентировался на твою одежду. Нравится? Само собой разумеется, он ей безумно понравился. [[image:/storage/reader-images/58a05050c05329b7e99a81f3e3b4aa263fcad234.jpg]] — К-какой мил— Румия едва успела сдержать слова, которые хотелось выкрикнуть, в горле. Она откашлялась, чувствуя, как щёки становятся горячее. — Н-ну, нельзя сказать, что выбор плох. Ценю это. С сияющим блеском в глазах Румия раскрыла парасоль и покружилась на месте. Он был немного великоват для неё, вероятно, предназначен для использования взрослым. — Тебе нравится? — Х-хм, вполне сносно, — сказала Румия, борясь с желанием расплыться в улыбке. Зомби подтвердил это и затем сложил руки. — Ладно, тогда пойдём. — А? — Нужно же найти парасоли хорошее применение, верно? — сказал он и указал на парасоль в её руках. — Или ты скажешь мне, что «сгорать при контакте с солнечным светом» на самом деле означает, что ты даже не можешь выходить днём? — Ты прав. Пока солнечный свет не касается меня, я не сгорю. Даже если я встану так рано утром… когда другие вампиры крепко спят… не будет никаких проблем… вообще… — Отлично. Значит, пока ты под парасолем, всё будет в порядке. Зомби оставался совершенно невежественным в отношении язвительных замечаний Румии. — Давай пообедаем вместе. — Это тоже часть извинений? — Я читал, что люди счастливы, когда их угощают едой. Или это не так? — Откуда ты вообще берёшь всю эту информацию? Опять из той книги? — Да, из той же книги. Удивлён, что ты догадалась. — Скажи, тебе нравится действовать людям на нервы? — Если бы ты могла объяснить мне эмоцию «получать удовольствие», я бы смог ответить на этот вопрос. — Как я должна это объяснять? Это работает по тому же принципу, что и симпатия к кому-то. Кто может полностью объяснить такую эмоцию? Эмоции и чувства нельзя объяснить логически. И даже если рассматривать эмоции как какой-то электрический ток, проходящий через мозг, это всё ещё область фантастики. — Итак, Румия-тя— — Что? — …Румия-сан, я также узнал, что люди из-за границы часто любят есть, когда приезжают в Японию. Осознав, что продолжение его слов только вызовет ещё больший гнев Румии, зомби на мгновение остановился и поправился. Румия всё ещё смотрела на него в упор. — Хм, и куда ты собираешься меня вести? — Мы пойдём есть суши. --- Услышав слово «суши», глаза Румии, иностранки в этой стране, загорелись, как звёзды на ночном небе. Поскольку остров довольно изолирован большим морем вокруг, это, должно быть, причина, по которой эта традиция распространилась по всей стране — обычный рис с кусочком рыбы сверху. И если спросить, была ли Румия любопытна насчёт этого деликатеса, то она должна была сказать, что да. По этой причине она сразу же согласилась с предложением зомби. Как и ожидалось, её притягивают все хорошие вещи. Она переоделась из тонкой домашней одежды в своё обычное готическое платье в стиле лолита со всеми рюшами во всей красе, держа раскрытый парасоль над головой, а затем встретилась с зомби, который ждал её внизу. Казалось, парасоль отлично справлялся с блокировкой солнечного света, и она не получила никаких ожогов, гуляя на улице. Затем зомби начал идти и присоединился к Румии. Она наклонила зонт в сторону и посмотрела на зомби. — Где мы будем есть суши? — Прямо там, — ответил зомби. — Там, где они ходят по кругу. — По кругу? «Использовать суши как дрель или что-то в этом роде?» — В общем, это более дешёвый вариант. Дорогой не ходит по кругу. Услышав, что это будет дешёвый вариант, исключительно гордая вампирша Румия надулась. Когда зомби посмотрел на неё, ожидая подтверждения, она воспользовалась шансом и уставилась на него. — Эй. — Хм? — Я бы хотела попробовать тот, что не ходит по кругу. Это будет слишком нагло с моей стороны? — Не думаю, что это сработает. Они не открыты в это время, да и я сам там ещё не был, — ответил зомби. Румия вздохнула и приняла поражение. Действительно казалось, что её Очарование на него не действовало. Он не делал так, как она ему говорила. Она не могла пробиться напролом. Но именно поэтому он был так интересен. Возможно, он сможет помочь осуществить именно то, чего хотела Румия. До сих пор её окружали только люди, которые относились к ней как к хозяину. Это было похоже на её отношения с Предком. Но это всё, что у неё когда-либо было. Она не знала никакой другой динамики, кроме как хозяин и слуга. Будь то семья, друзья, возлюбленные — иметь чувства к кому-то, желание быть с кем-то, она не знала, как работают такие отношения. Она даже не знала, что настоящее, а что фальшивое. «Но с ним… я, возможно, наконец смогу испытать другие отношения». Конечно, если бы её попросили привести конкретный пример того, что она имела в виду, она бы не смогла ответить. Возможно, она сможет узнать что-то новое, чего раньше не испытывала. Возможно, она сможет что-то изменить. И он может быть тем человеком. Правда, немного досадно, что этим человеком оказался именно он, но что поделаешь… — Ты и правда интересный, — тихо усмехнулась Румия и посмотрела на зомби. Он только с недоумением взглянул на неё, склонив голову набок. — Разве ты не должна называть меня скучным, если я отказываюсь выполнить твою просьбу? Почему я теперь интересен? — Именно этот факт я и считаю интересным. — О… Это довольно скучно. — Теперь мне кажется, что ты надо мной издеваешься. Больше никогда так не делай. Но серьёзно, почему это должен был быть именно он? Всевозможные эмоции наполнили Румию и слились в бушующую бурю. — Как сложно… — сказал зомби, наклоняя голову. --- Ресторан с дешёвыми суши оказался на удивление близко. Прямо за пределами района, где виднелись высотные здания, выстроившиеся в ряд. Внешний вид ясно давал понять, что это не строгое деловое заведение, отталкивающее людей, не стоящих денег, а, напротив, приветствующее каждую душу внутри. По этой причине, когда двое достигли указанного места, там уже было довольно многолюдно. Несмотря на то, что на улице было ещё довольно рано. Может быть, сегодня был праздничный или выходной день для внешнего мира? Румия не знала бы этого как вампир. Тем не менее, долгое стояние в очереди казалось ей обременительным, и она дала это понять зомби. — Мы же не будем стоять в очереди, верно? — Конечно нет. У меня, собственно, есть бронь. Зомби прошёл мимо очереди людей и вошёл в ресторан, и Румия хотела последовать за ним, но возникла определённая проблема. — Следующие, пожалуйста, бронь номер двенадцать. — О, это мы, — сказал зомби. — Пожалуйста, проходите к месту номер двенадцать. — Пойдём, Румия-сан… Хм? Зомби снова наклонил голову. По какой-то причине Румия всё ещё стояла снаружи ресторана. Она уставилась на вход, крепко сжимая парасоль и кусая губы. — В чём задержка? — …Не могу. У вампиров на самом деле много слабостей. Опустив солнечный свет, они не переносят запах чеснока или других сильных трав и стараются держаться подальше от всего, что содержит серебро. Любые травмы, полученные от огня, также заживают дольше. Она не может переходить через текущую воду и не может принимать ванну. Им также нужно спать в гробу, наполненном землёй с родины. Всё религиозное, вроде креста или талисмана, священные вещи, такие как святая вода или тому подобное — религиозная символика в целом была великим врагом. А иметь веру в религию было немыслимо. Если бы её сердце пронзили металлическим колом, она бы умерла. Были и другие бессмысленные правила, например, считать каждое найденное семя или пытаться развязать узел на верёвке. Однако гораздо более хлопотным было правило, согласно которому, пока её не пригласят в место, которое она посещает впервые, она не может войти. — Мм, уважаемая клиентка? Ваш спутник уже оформил бронь, так что вы можете свободно войти. — …Да, я знаю. Теперь, когда она получила формальное приглашение, невидимые цепи, сковывавшие её, исчезли, и ей разрешили войти внутрь. Окна были полностью завешаны рекламой внутри и снаружи стекла, а внутреннее пространство освещалось лампами, свисавшими с потолка. По крайней мере, Румии не пришлось бы беспокоиться о том, что солнечный свет её сожжёт, поэтому она закрыла парасоль. — Должно быть, тяжело быть вампиром. — Вполне. Я даже завидую тебе, ведь тебе не нужно соблюдать никаких связывающих правил. Строго говоря, у зомби не было таких проблем, как у вампира. Как убить зомби? Перерезать шейные позвонки или отрубить голову и разрушить мозг. Но это убило бы и любого обычного человека. Фактически он казался довольно слабым в этом отношении. Однако этого и следовало ожидать от зомби. Затем он подошёл к своему месту и указал на свободный стул для Румии. Она встала перед этим стулом и затем вскрикнула от удивления. Она смотрела, как суши проезжают мимо неё по конвейеру, её глаза сверкали от возбуждения. — Что это?! Суши ходят по кругу! — Я же говорил тебе, да? — Я не думала, что это будет так! — А как ты думала? — … Она думала, что они будут крутиться на дрели или на вращающейся тарелке, но ей было слишком стыдно говорить это вслух. Вместо этого она откашлялась и успокоила возбуждённый ум, сев за стол. Сразу же появился рисовый шарик с кусочком рыбы сверху. Еда, поставленная на конвейер, просто ходила по кругу. Увидев это, Румия не могла скрыть своего волнения, хотя в этом не было никакого смысла, кроме обычного развлечения. Она решила сначала взять суши с тунцом. Это был один из самых основных видов суши — или так она читала в книге. Сверху лежал маслянистый и красный кусочек рыбы, а сам рисовый шарик был немного блестящим. Очевидно, он был сделан не из обычного риса, а из риса с уксусом. Один только взгляд на него заставил слюну накапливаться во рту у Румии, поэтому она сглотнула её и отправила суши в рот. — О, да, большинство суши здесь содержат васаби. Ты нормально относишься к васаби? — …Нгххх?! Отчётливая острота наполнила рот Румии. Она дошла до самого носа, создавая иное ощущение остроты по сравнению с горчицей, из-за чего Румия была вынуждена зажать рот и мучиться от боли. — Это… Это васаби?! — О, ты плохо переносишь острое? — Н-нет, я просто… просто немного удивилась… А? Она хотела выпить немного воды, чтобы прополоскать рот и вытереть губы. Взглянув на зомби напротив, он без проблем ел суши с скумбрией. Разве он не должен был есть только мёртвые тела? — Знаешь, рыбное филе в основном одно и то же, без особых вариаций, так что очень трудно почувствовать разницу. — Наверняка ты бы смог отличить, ешь ли ты тунца или скумбрию, верно? — Для меня различается только их цвет, — сказал он. — Должно быть, есть что-то ещё, да? Насколько ты может быть нечувствительным? Это было бы то же самое, что прийти в художественный музей и сказать, что все произведения искусства выглядят одинаково. — Я думала, ты не можешь есть обычную еду? — спросила Румия. — Хм? А, да. Зомби сначала, казалось, был озадачен, но посмотрел на свою еду и дал объяснение. — Строго говоря, это мёртвое тело, так что это не против правил. Конечно, это сашими — рыбное филе — были, по сути, изуродованными тушами свежей рыбы, но уместно ли говорить такое в месте, где другие люди наслаждаются едой? «Или, может быть, он просто не осознаёт, что сказал нечто неприличное для места, где мы находимся?» Глядя на его тарелку, там оставался только несъеденный рис. Какое расточительство. — Ну, я не могу сказать, какой у него вкус. Это как с запахом, — сказал он, запихивая в рот ещё скумбрии. Он мог уловить аромат, но не мог сказать, какой именно. Румия вспомнила, что зомби говорил что-то подобное раньше. Так что он, вероятно, мог чувствовать вкус, но совсем не мог его классифицировать. Какая жалость, правда. Вкусно поесть — одно из величайших удовольствий. Хотя, технически, у него не было эмоциональной способности испытывать такую радость. Конечно, она не могла чувствовать к нему жалости, так как он сам бы её не чувствовал. — В любом случае, если тебе не нравится васаби, может, закажем что-нибудь ещё? — Я же сказала, что острая еда меня не беспокоит. Хотя… мы вообще можем здесь что-то заказать? — Да, с помощью вот этого устройства. Зомби заказал десерт в виде мороженого. Спустя короткое время машина в форме пули проехала по рельсам над конвейером, неся виноградное мороженое, как обычный товар. Затем зомби взял его с конвейера и поставил перед Румией. — Вот, держи. — О, тут довольно много, как я вижу. Она зачерпнула немного мороженого и поднесла ко рту. Холодный и сладкий вкус растаял и распространился по языку. То, как она слегка двигала ртом, стало почти соблазнительным. Закончив с мороженым, она поняла, что зомби всё это время смотрел на неё. — Что такое? У меня что-то на лице? — Пара глаз, нос и рот, ага. — Не это я имела в виду. Она бросила на него подозрительный взгляд и взяла с конвейера лосося, положив его в рот. — Мне не нравится, когда люди пялятся на моё лицо. — Дело не в этом, — поправился зомби. — Глядя на то, как ты ешь рыбу, я подумал, что и я мог бы есть её с таким же удовольствием. Румия чуть не выплюнула рис, который ещё оставался у неё во рту. Она несколько раз прокашлялась и затем уставилась на зомби. Он, казалось, даже не представлял, что только что сказал, просто жуя рыбу с каменным выражением лица. Он двигал ртом, как мышь, бегущая по асфальту, чтобы съесть какой-то мусор. Неужели он… копирует Румию? То, как люди едят, как они пережёвывают пищу, чтобы ощутить вкус… — У меня хорошо получается? — Думаю, ты достойно сражаешься. — Это довольно сложно. Не проявляя никакого разочарования, зомби отправил в рот ещё один кусочек рыбы. Он даже не показал и намёка на то, что чувствует вкус, просто проглотив его целиком. Он даже не был возбуждён от приёма пищи, видя в этом лишь способ наполнить желудок. В конце концов, это не имело никакой ценности. — Ты раньше сильно кашляла, да? Хочешь чего-нибудь выпить? Здесь есть томатный сок. — Это даже близко не похоже на настоящую кровь. Однозначно нет. Румия снова надулась и вспомнила прошлую ошибку, когда глаза зомби открылись немного больше, чем обычно. Казалось, он что-то осознал, но прежде чем Румия успела спросить, что происходит, он уже перегнулся через стол, протянув руку к лицу Румии. Его стройные и тонкие руки, где даже кожа, казалось, прилипла к костям, теперь коснулись щеки Румии. По его глазам Румия не могла надеяться угадать его намерения. Вместо этого она рефлекторно закрыла глаза. Она никогда никому об этом не рассказывала (да и не было у неё никого, кому можно было бы рассказать), но на самом деле у неё была трипанофобия**. В этом не было особого смысла, ведь она вампир, но, вероятно, это был подсознательный страх быть пронзённой сердце колом. — М-м… Его палец переместился от её рта к губам. Поскольку она закрыла глаза, она могла чувствовать, как его руки двигаются по её коже. Его пальцы были холоднее льда, скользили по её розовым губам, а затем снова отодвинулись. Медленно Румия открыла глаза. Зомби смотрел на свои собственные пальцы, на которых была одна рисинка. — Думаю, она прилипла к твоему рту, когда ты начала кашлять. Затем он скинул рисинку, как соринку. «А, значит, он не будет её есть… Погоди, о чём я вообще только что думала?!» Румия закрыла лицо, чтобы отгородиться от странных мыслей, проносившихся в её голове, и простонала. --- — Фух… Выражение лица Румии немного смягчилось, когда она потерла живот. Вздох, вырвавшийся из её губ, показал проблеск удовлетворения. — Бурп. — Что это, чёрт возьми, было? — Я слышал, что люди рыгают, когда заканчивают есть. Наверное, ты не такая? Может, вампиры разные. — Нет, просто так не делают при людях. Это невежливо. — О, понятно. Почему-то Румия обнаружила, что непринуждённо отвечает на вопросы зомби, тогда как раньше она бы устроила скандал. Может, она почувствовала себя увереннее, наполнив живот суши. Или, может быть… «Теперь, когда я подумала, я не ела ни с кем вместе целую вечность». Возможно, это было сотни лет назад. Она не помнила, по крайней мере. И она забыла счастье есть с кем-то другим. Это может звучать наивно и просто, но именно так она искренне чувствовала. Даже если это было с кем-то, кто ел только рыбу из суши и оставил на тарелке несколько рисовых шариков. Даже с ним. У него нет желания есть от души, и он не проявляет склонности ценить вкусную еду. Для него есть — в основном как ненужная обязанность. Получил ли он удовольствие от совместного обеда с ней? Сделало ли это его счастливым? Эти мысли всплыли в её голове, но она покачала головой. Зачем ей думать о его чувствах? К ним подошёл сотрудник и посчитал тарелки, которые они использовали. Семь башен из сложенных тарелок и семь десертных мисок. Сотрудник бросил раздражённый взгляд на оставшийся рис на тарелке, но в конце концов ушёл. Затем зомби встал с кошельком в одной руке. Похоже, он намеревался угостить её. Румия не привыкла получать что-то бесплатно — по крайней мере, без использования своих глаз. Достаточно было лишь встретиться взглядом с целью, и они дарили ей любые подарки. Однако этот зомби был первым человеком, который когда-либо дарил Румии подарок, потому что хотел этого. Она сжала парасоль в руках и посмотрела на кассу. Она чувствовала, как её сердце бьётся в другом ритме, чем обычно. Ему всегда удавалось сбить Румию с толку. Это раздражало её. Настолько, что она закусила губу. Она встала и подошла к зомби. Он как раз расплачивался за их еду, когда она встала рядом с ним. Не зная, чем заняться, она просто осмотрелась. За кассой она увидела несколько плакатов, рекламирующих суши на вынос, а также один, гласящий, что они ищут сотрудников на неполный рабочий день. «Хм?» Один из них привлёк внимание Румии. На нём было написано: «Скидка для пар! Отличная распродажа для пар! Рекомендуется и идеально для свиданий!». Скидка для пар… свидания… Румия несколько раз моргнула, подняла взгляд и затем вздохнула. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и проанализировать свою ситуацию. Мужчина и женщина едят вместе, причём мужчина платит за еду. Для окружающих людей… Похоже ли это на то, что двое находятся на свидании? [[image:/storage/reader-images/7bfa9e26b02dccddd582aa917ce14357b6d845ee.jpg]] Она осознала. Она осознала, что происходит. Сразу же после этого её лицо вспыхнуло ярким румянцем, и она посмотрела на зомби. В ответ зомби, казалось, тоже заметил плакат, один раз кивнул и затем посмотрел на Румию. — Итак, что будем делать? Так будет дешевле. — Н-нет, только не с тобой. Однозначно нет. И ещё, будь мужчиной и заплати за еду даже без скидки! — прошипела Румия, продолжая яростно краснеть. Причина, по которой её лицо так покраснело, заключалась в том, что она кричала громким голосом, определённо не потому, что стала воспринимать его как мужчину. Однозначно нет. Зомби издал лёгкую усмешку, в которой не было никаких эмоций. Это разозлило Румию ещё больше, и она ткнула кончиком парасоля в ногу зомби. --- Событие, которое кардинально меняет твою жизнь… такого никогда не случалось с Румией за все её четыреста лет жизни, так что этого не должно было быть возможно. Но, вспоминая, её обычная жизнь закончилась 400 лет назад, и то, что вампир высосал её кровь, было одним из тех событий, которые кардинально изменили её жизнь. Она не была в положении, чтобы действительно оспаривать эту мысль. Она осознала это сто лет назад и наконец смирилась. — Хм, хм, хммм~ Через несколько дней после того, как Румия и зомби вместе ели суши, она играла с парасолем в руках, напевая себе под нос в хорошем настроении. Она чувствовала удовлетворение, получив в желудок что-то помимо крови, и теперь шла по улице под солнцем. Благодаря парасолю она могла свободно передвигаться даже днём и решила пожертвовать несколькими часами сна, чтобы отправиться в определённое место. Сегодня на ней было не её обычное чёрное готическое платье в стиле лолита с рюшами. Вместо этого она надела белый наряд с отличительным большим бантом на груди, в паре с длинной чёрной юбкой до щиколоток. Это был тот вид расслабленной одежды, в которой можно было бы с комфортом просидеть несколько часов. Она не отражалась в зеркале и не была видна на фотографиях. По этой причине она не могла увидеть, как выглядит прямо сейчас, но знала, что должно выглядеть хорошо. Так подсказывали ей чувства. За исключением того, что она выглядела так, будто нарядилась для какой-то церемонии награждения. Но, конечно, никто не посмел бы сказать ей, что она выглядит плохо. Если бы кто-то даже подумал оскорбить её или плохо о ней отозваться, они бы уже стояли на коленях и умоляли о прощении. Единственным человеком, который был бы с ней прямолинеен, был зомби. — … Представив его спокойное лицо и непринуждённый тон, словно он читает статистику, Румия почувствовала, как в её голове что-то щёлкнуло. На лице у неё вздулась вена. Хотя его даже не было рядом. Хотя он даже ничего не сказал. — …Почему я продолжаю думать о нём? Всё происходило подсознательно, и, хотя она считала это странным, решила не задумываться об этом. В конце концов, после ещё небольшой прогулки она достигла пункта назначения. Как и следовало ожидать от государственного учреждения, здание выглядело нормальным издалека и простым вблизи. — Так это библиотека…! — не смогла скрыть своего волнения Румия, радостно ахнув, глядя на вход. Само собой разумеется, она приехала в Японию, чтобы читать книги. Она любила книги любого рода. Как страстная, чрезмерная читательница — она изо всех сил пыталась удовлетворить свою потребность с тех пор, как приехала в Японию, поскольку большинство библиотек и книжных магазинов были закрыты, когда она бодрствовала ночью, поэтому она не могла прочитать все книги, которые хотела бы. Именно поэтому её волнение от посещения этого места сейчас было на максимальном уровне. Но, конечно, как вампиру, ей нужно было, чтобы кто-то дал ей разрешение войти, поэтому она медленно поднялась по ступеням и стала ждать, пока кто-нибудь пройдёт мимо. Через две минуты мимо неё прошла пожилая женщина, которая, казалось, была библиотекарем. — Прошу прощения, — окликнула её Румия. Библиотекарь остановилась и посмотрела на вход. Увидев юную на вид Румию в белом наряде и с серебряными волосами, на её лице появилось несколько озадаченное выражение. Тем не менее Румия не обратила на это внимания и продолжила. — Можно ли мне войти внутрь? — Конечно, абсолютно можно. Скажите, вы иностранка? У вас довольно хороший японский. — Естественно, — уверенно фыркнула Румия. Когда она надула грудь, библиотекарь посмотрела на неё с добрым выражением. После этого невидимая стена исчезла, и она могла войти в библиотеку. Сразу же она глубоко вдохнула. Запах газет и чернил наполнил её нос. Это был приятный аромат. Успокаивающий аромат. Нечто иное, чем запах крови, который она могла вдыхать вечно. Внутри библиотека была намного больше, чем она изначально предполагала. Во-первых, у входа было большое пространство с партами, столами и стульями, рассчитанными на одного человека. Поскольку было близко к обеденному времени в будний день, людей было не так много, большинство из них — пожилые. Однако все они были одеты во всевозможные наряды, не особо заботясь о дресс-коде, в отличие от того, что Румия читала в книге о библиотеках. Тем не менее внутри царила полная тишина. Единственные звуки, которые можно было услышать, исходили от перелистываемых страниц книг. Именно то, что ожидаешь от библиотеки. Книжные полки окружали внутреннее пространство в форме буквы U. Их было так много, что даже вдали нельзя было увидеть все, и самая дальняя часть была настолько тёмной, что зал не был виден. Потолок тоже был высоким, что говорило о том, что там должно быть как минимум два или три этажа. Верхние этажи выглядели так же, как и нижний, с книжными полками повсюду. Книги здесь, книги там, книги везде. Её рот открылся от такого вызывающего слюни зрелища. Не задумываясь, она подошла к одной из ближайших полок и проверила, какие книги там есть. Так много из них она никогда не слышала. Такое количество знаний… Это место должно быть раем. Или, может, ловушкой, чтобы соблазнить вампира-книголюба. Какая ужасная ловушка. Но она определённо сработала. Румия хотела умереть в этом месте. Это было таким блаженством. Абсолютное блаженство. Ей было бы не против умереть здесь. Это было бы идеальное место. Пока эти мысли проносились в её голове, она заметила книгу в углу для новинок. «Они не останутся мёртвыми». Это было руководство о зомби. Румия почувствовала, как всё её волнение мгновенно остыло, словно на неё вылили ведро ледяной воды. Почему она нашла эту книгу в такое время? Разве зомби не должны были быть меньшинством в этом жанре? И хотя это сразу испортило ей настроение, она всё же взяла книгу. Не помешало бы узнать немного больше о зомби. В конце концов, прошло уже полмесяца с тех пор, как она столкнулась с тем зомби. С тех пор она чувствовала себя неважно. Она была не в своей обычной форме. У неё регулярно болела грудь, голова, и она чувствовала, будто на неё внезапно положили груз. Она даже не могла вести себя как обычно. Это похоже на то, как ты обвиняешь запах цветка, почувствовав его и почувствовав себя хуже после — так же, как ты обвинишь свой обед, если у тебя заболит живот после еды в тот день — она начал чувствовать себя так после того, как появился зомби, значит, это его вина. Даже у Вампира-Мудреца были вещи, которых она не знала. Может быть, произошли изменения в том, что зомби могут или не могут делать со своими жертвами. Годы назад, в эпоху Сёва, говорили, что они заплесневеют, если попробуют тофу у «Тофуного задиры». И из-за этого «Тофуный задира» действительно приобрёл эту способность. «Тофуный задира» ел тофу и плесневел. Как иронично. Когда дело доходит до монстров или привидений, их силы и возможности всегда нестабильны. Они постоянно меняются в зависимости от поколения. Иногда определённые клише исчезают, а иногда возвращаются. Некоторые привидения исчезают, чтобы появиться позже в другой форме. «Теперь, подумав, мы были фальшивками, а затем стали настоящими. В конце концов, так работает наше существование». Эти мысли проносились в голове у Румии, когда она вспоминала, что говорил ей Предок. Было трудно понять, был ли этот Предок мужчиной или женщиной. Ясно только, что он всегда выглядел по-разному, когда навещал Румию, всегда сохраняя расплывчатый облик. Например, в определённый период жизни Румии — четыре дня назад он был маленьким ребёнком, затем накануне пришёл, выглядя как старик с согнутой спиной, а вчера это была сибирская хаски. Сегодня это была красивая женщина с длинными светлыми волосами в багрово-красном платье. «Ведь ты видишь во мне Предка, поэтому я сохраняю своё нынешнее существование». «Потому что кто-то видит в тебе Румию Селвиасон, ты можешь продолжать жить как Румия Селвиасон». «Ты всегда понимаешь себя меньше всех». «Ты можешь существовать, потому что рядом есть кто-то». «Но есть шанс, что появится другая ты, которую ты не знаешь. Тем не менее, это, несомненно, ты». «Люди ведь растут. И это нужно ценить». «С другой стороны, если все тебя забудут, то это то же самое, что и не существовать вовсе». «Мы существуем благодаря кому-то другому. Наши отношения — это то, что делает меня „мной“, а тебя „тобой“». «Возможность быть с кем-то — величайшее счастье. И над отношениями не стоит насмехаться и отталкивать их. Ты должна пережёвывать это счастье. И поэтому я крепко обниму тебя и потру щёки — тррр!» Ну, последнюю часть Румии не обязательно было помнить. В основном Предок пытался сказать: «Благодаря кому-то, из-за тебя, люди в любой момент создают новую тебя». Наверное, по крайней мере. Проще говоря, прежде всего нужно узнать о другом человеке. Румия выбрала именно эту книгу в качестве материала на данный момент, вернувшись к входу с партами и стульями. К тому времени она уже несла гору книг больше собственной спины. Когда все эти книги оказались у неё в руках? Как странно. Тем не менее они были довольно тяжёлыми для её маленького телосложения, поэтому она действительно пошатывалась из стороны в сторону, прежде чем поставить гору на свободное место. Гора книг состояла из нескольких возможных жанров. От настоящей литературы до книжек с картинками, детективов, приключенческих романов, научной фантастики, школьных романов, комедийных романов, ранобэ***, хорроров, оккультных книг, готических романов, исторических произведений, пародийных романов, причудливой фантастики, монстр-романов, сатирических романов, приключенческих романов, даже исторических романов и любовных романов. С этой горой перед ней её выражение смягчилось, и она потерла лицо обеими руками. Она потянулась к книге, которая была на самом верху горы — но не могла дотянуться. Она встала со стула, встала на цыпочки и едва смогла дотянуться. Она сдвинула её, чтобы та упала прямо ей в руки. Тяжесть книги казалась странно приятной. Чувствуя, как её пальцы скользят по бумаге, она ощутила, как её губы расслабляются. Затем она посмотрела на обложку. По сравнению со старыми книгами, переплёт и оформление были аккуратно расположены и красивы на вид. И дело было не только в ощущении от обложки, книги сильно изменились по сравнению с тем, что было 400 лет назад. Для Румии, которая читала только старые пыльные книги в своём замке, это было совершенно иным опытом. — Итак. Она перевернула страницу. Регулярно, нерегулярно, быстро и медленно, звук переворачиваемых страниц никогда не прекращался, сливаясь с тихим воздухом библиотеки. Гора книг перед ней медленно уменьшалась в размерах. Если раньше ей приходилось вставать, чтобы дотянуться до книги наверху, то теперь она могла легко достать её сидя. На этот раз всё это ощущалось радостным, блаженным и приятным. Только положительные эмоции окружали её, пока она читала книги. Она также прочитала руководство о зомби. «Зомби — это живые мёртвые тела. Другими словами, если что-то должно быть мёртвым, но всё ещё может двигаться и жить, то это зомби. Как это произошло, не имеет значения. Это может быть магия, некая духовность, вирус, паразит или электричество… Пока есть мёртвое тело, которое двигается, его можно назвать зомби. Оккультные, научные, пандемические — от Зомби-порошка до Монстра Франкенштейна, я вижу мёртвый труп, который двигается как зомби. И зомби великолепны. Они мёртвы, поэтому им не нужно уважение к людям. И поскольку они нападают на всё, что видят, они тоже не заслуживают никакого достоинства как мёртвые. Они лучший вид врага для сражений в игре. И, вероятно, поэтому они так распространились. Кстати, мне нравятся зомби, которые на самом деле преследуют тебя. Я не знаю, почему у нас есть те, кто волочит за собой ноги». Читать было довольно легко. Это всё, что важно для жанра зомби? Перелистывая страницы, это больше походило на человека, восторженно рассказывающего о зомби, которые ему так нравятся. Она дочитала книгу, и затем её сознание, которое погрузилось на дно глубокого океана, начало всплывать. Она потеряла концентрацию, интересуясь, который час. Она подняла голову, чтобы проверить время, но затем — она увидела зомби, сидящего перед ней. Не было никакого логического объяснения этому. Это произошло так внезапно, что её мысли сразу же оборвались. Она просто смотрела на зомби в полном неверии. Он сидел напротив Румии за столом, прямо лицом к ней. И, к её удивлению, он держал в руках книгу — «Вампир» Джона Полидори. Предок говорил, что эта книга была написана с использованием его в качестве референса, так что она была похожа на автобиографию. Но это было не так, ведь он её не писал. К тому же, действительно ли вампир, появляющийся там (персонажа звали лорд Ратвен), был Предком? У Румии были свои мысли насчёт этого открытия, и она прокомментировала это. Так или иначе, Румия немного запаниковала и спрятала книгу в своих руках за горой других книг. Ей было странно смутительно при мысли, что он может подумать, будто она интересуется им и тем, что такое зомби. Но затем она поняла, что что-то не так. Книга в его руках была закрыта. Он даже не читал её. Он просто смотрел на неё. Это означало, что он всё это время смотрел на неё, пока она была поглощена книгами. Это превосходило простое смущение и заставляло её хотеть умереть на месте. — Э-эй… Румии наконец удалось успокоить эмоции, и она окликнула зомби. Но перед этим — — Скажи, Румия-сан? Зомби назвал её по имени. Его выражение оставалось неизменным. — Ты действительно любишь читать книги, да? — А? — В твоей комнате было много книг, прежде чем там появилась какая-либо мебель, верно? Я подумал, что ты, должно быть, любишь их. И это заставило меня задуматься… значит ли это, что я люблю говорить по телефону, — он задал себе вопрос и начал беспокоиться самостоятельно. — Я никогда даже не видела, чтобы ты говорил по телефону. — Обычно я звоню ночью. — Это удивительно. — Правда? — Настолько же удивительно, как у затворника загорелая кожа. Уверена, человеку, которому ты постоянно звонишь, уже надоело от этого. — Ты бы тоже хотела поговорить со мной по телефону позже? — …У меня нет телефона. В противном случае, возможно, да. В её квартире не было стационарного телефона. Опять же, она никогда не чувствовала в нём необходимости, так что в каком-то смысле это было вполне нормально. — У тебя нет доступа ко многим вещам, да? — Заткнись. Это не моя вина. Я не могу покинуть Японию, но у меня дома есть всякое. — О, понятно. — Ты мне не веришь, да? — Не могу сказать, что верю, раз я ничего не видел. Даже твоё платье выглядит дорогим, но, возможно, это просто попытка покрасоваться, и это не доказывает, что у тебя действительно есть ещё много дома. — Почему ты так проницателен, когда дело касается всего негативного? Бесит, — прошипела Румия, пока зомби продолжал считать, опуская пальцы. — Ладно, хорошо. В качестве доказательства, что я не вру, я приглашу тебя в свой замок, как только выберусь отсюда. Тогда я смогу показать тебе, кто я на самом деле, — сказала она, указывая на зомби и сияя непобедимой улыбкой. — Хорошо, буду ждать с нетерпением, — ответил зомби без изменения выражения, как будто это не было чем-то особенным. Звучало так, будто ему было бы всё равно, пойдёт он или нет. От этого Румия чувствовала, что пытаться разгадать, что он думает, было более чем бессмысленно. Она вздохнула и затем ответила на его предыдущий вопрос. — Да, я люблю читать книги. Зомби выразил недоумение. — Ты уже забыл, что спрашивал меня об этом раньше? — Ну, мой мозг гнилой, так что я склонен легко забывать вещи, — зомби шлёпнул себя по голове, но в ответ раздался лишь пустой звук. — Мне нравится читать книги. Можно сказать, я книжный фанатик. — Понятно. Он просто кивнул. Что он этим подтверждал? Румия немного забеспокоилась. — И зачем ты это спрашивал? — То выражение, что было у тебя, когда ты читала эти книги… Это действительно было выражением любви. Румия погрузилась глубже в свой стул. Она ударилась головой о стол, издав глухой звук. Прямо сейчас на её лице должно быть только смущение, а единственное желание в её сердце — умереть на месте. Она практически умоляла, чтобы кто-нибудь вонзил кол в её сердце. Конечно, зомби, вероятно, и понятия не имел, что она чувствовала что-то из этого. — Итак… Через несколько минут Румии каким-то образом удалось оправиться от этого травмирующего опыта, её тело трепетало, как у новорождённого оленёнка, а щёки всё ещё были багрово-красными. — …Почему ты вообще здесь? — спросила она зомби. — Почему… — Зомби склонил голову набок. — Читать книги, конечно. Для чего ещё можно быть здесь. — Верно. Но ты же зомби, да? — сказала Румия и указала на грудь зомби. Знает ли он, что делать, когда задача — «спрашивать себя»? Он, вероятно, не знал, что чувствует внутри. То, что он чувствовал в сердце, не подлежало обсуждению, ведь сердца у него не было. — У тебя нет никаких эмоций. — Это верно. — Тогда это значит, что ты не получаешь удовольствия от чтения книг. Румия не убрала палец и просто взглянула на книжные полки вокруг. Это было довольно странно, теперь, когда она подумала. Он может улыбаться, плакать и догадываться о чувствах людей, но он не может веселиться, не может чувствовать печаль, не может злиться — он не может чувствовать никаких эмоций, так почему он подумал о чтении книги? Для ультрареалиста книги должны быть просто массой слов и букв. Для него они не должны обладать силой трогать сердца или выражать эмоции. Так почему же он пришёл сюда, в библиотеку? Это сомнение росло внутри Румии до такой степени, что она не могла его игнорировать. Однако, в отличие от неё, зомби ответил без изменения выражения. — Да, они не веселят. — Так почему ты здесь? — Потому что, наверное, я интересуюсь тобой. — Кхк! Она начала сильно кашлять, её голова стала красной, как помидор, когда она ударилась ею о стол. Люди вокруг на мгновение осыпали её взглядами презрения и раздражения, но у неё не было самообладания, чтобы беспокоиться о них. — И поэтому я здесь. — Я… я спрашивала, почему ты в этой библиотеке! Не почему ты сидишь за одним столом со мной! — Румия перегнулась через стол, чтобы крикнуть на него вблизи. — Причина, по которой я пришёл в библиотеку? — Именно. — Я видел, как ты шла по городу, поэтому последовал за тобой. — Ты шутишь, да? — Да. На самом деле я хотел узнать больше о вампирах. Зомби даже не дрогнул, когда забрал свои предыдущие слова. Это удивило Румию. Оказывается, зомби мог даже лгать. Возможно, он ближе к человеку, чем изначально думала Румия. Может, ему не хватает только сердца и крови. Если так, что, если бы ему дали сердце и кровь? Стал бы он нормальным человеком? Вероятно, нет. Человека нельзя собрать, как фигурку. Есть что-то невидимое, что разделяет двоих, и это нельзя устранить. Это не то, что можно увидеть, как его кровь или сердце. — О вампирах? Зачем бы ты— — Простите. К ним подошла библиотекарь, слегка ошеломлённая горой книг. На её лице было извиняющееся выражение, и она прижала указательный палец к губам. — Пожалуйста, соблюдайте тишину в библиотеке. — Будем осторожнее. Верно? — Я не кричал. Зомби умолял о своей невиновности, поэтому Румия потянула его за щёку. Библиотекарь затем ушла. Румия не пыталась скрыть своё недовольство и снова потянулась к горе книг. Она не собиралась разговаривать со зомби — и она пыталась выразить это, делая именно это, но зомби не подавал никаких признаков ухода и не брал другую книгу. Он просто всё это время смотрел на Румию. Что она, животное в зоопарке? Она использовала книгу как щит, чтобы избежать его взгляда и сбежать в мир книг, но не могла игнорировать его взгляд. Она покачала головой и затем уставилась на зомби. — Ты тоже не собираешься что-нибудь почитать? — Собираюсь. Фактически, я уже прочитал, — сказал он, как ни в чём не бывало. — О? Это удивило Румию. Даже если он не находит в этом радости, он всё же читает книги. — Имеешь в виду «Вампира»? — Нет. Я просто взял её, потому что хотел прочитать. Ту, которую я на самом деле закончил, вот эта, — зомби взял книгу, которую оставил на стуле, и положил на стол. — «Волшебник страны Оз». Это была сказка, выпущенная в Америке лет сто назад. После того как она использовала Очарование на посетителе, она получила копию этой книги, поэтому знала, о чём она. — Было интересно? — спросила она в пылу момента. Она всегда хотела обменяться впечатлениями о книге с кем-нибудь. Однако этот зомби перед ней не смог бы сказать ей, показалась ли она ему интересной или нет. И поэтому она наполовину ожидала чего-то вроде «Я не знаю» в качестве ответа, но — — Железный Дровосек, — сказал зомби. Румии потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это один из персонажей «Волшебника страны Оз». Он путешествует по стране с главной героиней романа Дороти и всегда мечтал о сердце. Он всегда смотрит под ноги, чтобы случайно не наступить на муравьёв. Несмотря на отсутствие сердца, он самый добрый персонаж в романе. — Он хотел сердце, да? В конце он получил шёлковое сердце, набитое опилками, и был счастлив. Но значит ли это, что сердце состоит из шёлка? У тебя такое же сердце, Румия-сан? — Нет, не такое. С таким сердцем нельзя выжить. — Понятно. Значит, думаю, если я дам себе такое сердце, ничего не изменится. Думаю, сердце — это действительно то, что у тебя в груди. — Кто знает? Но я думаю, что в том романе так и было. Сердце в груди. — Правда? — Думаю, да. Хотя я читала первое издание сотни лет назад и лишь просматривала, так что моя память не очень надёжна. — Хотя тебя называют Мудрецом? — Какое отношение имеет моё прозвище… Хм? Рассказывала ли она ему когда-нибудь, что её называют Вампиром-Мудрецом? Но если он знал, значит, она где-то сказала ему об этом. Может быть, когда она ещё была полусонной. Когда они ещё не так долго знали друг друга, он иногда появлялся, когда она не высыпалась, так что был хороший шанс, что она не следила за тем, что говорила. И поскольку он вообще не умел читать настроение, это действительно неудивительно. — Это не значит, что я помню каждую мелочь. Я неправильно понимаю вещи, неправильно помню или также забываю. Она давно забыла, какой была её жизнь, когда она ещё была человеком. Она помнила основы, например, что у неё были двое родителей, отец и мать, и что у неё не было братьев и сестёр, но какой была её повседневная жизнь, она уже не помнила. — Я знаю только то, что знаю, можно сказать. Мои знания не бесконечны. — Хм… — … — Румия-сан, зачем ты только что пихнула меня ногой в голень? — Не спрашивай меня. Ей не понравилось, что зомби звучал не то чтобы убеждённо. Конечно, это могла быть небольшая чрезмерная реакция, но она пнула ногой от разочарования. Так получилось, что это попало ему в голень, но это была случайность. Не о чем жаловаться. Она постаралась сдержаться, чтобы его нога не улетела, поэтому предпочла бы некоторую благодарность. — Итак… Румия почувствовала удовлетворение и болтала ногами вверх-вниз, уставившись на зомби. По крайней мере, она так намеревалась, но то, как она положила щёку на руку, делало её скорее расслабленной, чем что-либо ещё. — Итак, что ты пытаешься сказать? «Волшебник страны Оз» был интересен или нет? — Не знаю, был он интересен или нет. — Да, это логично. Если бы мне пришлось угадывать, любое твоё впечатление, вероятно, превратилось бы просто в краткое изложение. — Что, если это шёлковое сердце, набитое опилками, на самом деле не сердце? — Хотя бы слушай меня! Румия почувствовала обиду, что её циничное замечание было проигнорировано, и снова зашипела на зомби, заработав себе взгляд от библиотекаря. Итак, Румия спрятала лицо за книгой. Она устала от этого. Она решила просто больше не жаловаться. — Если то, что он получил, было просто фальшивым сердцем, значит, его путешествие оказалось бессмысленным. Но это же не имеет смысла, верно? Все говорили, будто у него теперь действительно есть сердце, да? Зомби объяснил своё мышление, словно вообще не мог понять. Как будто это было противоречием. — Но тогда это означает, что у Железного Дровосека сердце было с самого начала. Или он получил его по пути. Возможно, это шёлковое сердце было дано ему просто для того, чтобы он осознал, что у него уже было что-то внутри его иначе пустой груди. — И что ты пытаешься сказать? — Ему сказали, что у него его нет. Он думал, что у него его нет, но на самом деле оно было. Такое случается, да? — …Полагаю, да. Осознавать что-то новое. Узнавать то, о чём никто другой не знал. Пока ты не нашёл этого, этого практически не существовало. Другие не знали об этом. — Если так… — сказал зомби. — Может быть, внутри меня есть сердце, и мне просто не сказали о нём? — …Я вроде как сомневаюсь. Румия подождала секунду, а затем произнесла эти слова вслух. Она чувствовала себя палачом, только что объявившим осуждённому смертный приговор. — Если бы внутри тебя случилось быть сердцу… даже без твоего ведома, то мы бы не смогли так разговаривать. Ты бы пал жертвой моего Очарования, опустился бы на колени и простирался бы передо мной, — объяснила Румия, указывая на пустое место рядом с собой. Зомби не показал никакой реакции. — Но поскольку этого не произошло… пока я разговариваю с тобой в твоём нынешнем виде, я могу сказать, что у тебя нет сердца. — Понятно. Он просто кивал, словно выиграл дешёвую лотерею на какую-то скидочную купона. По сравнению с этим Румия чувствовала себя подавленной. Она точно знала, что сделала не так. «У него нет сердца, да? Но тогда что насчёт меня? Разве я не бессердечная?» — …Ты разочарован? Самобичевание взяло верх над Румией, поэтому она должна была спросить, несмотря ни на что. Зомби посмотрел на открытый потолок, издал лёгкий стон и затем ответил. Он сделал это со скучной улыбкой, которая передавала лишь то, как мало это его беспокоило — на поверхности. — Наверное, я действительно не знаю. — Понятно… — Но ты в одном ошибаешься. — В чём? — Ты сказала «Пока я разговариваю с тобой в твоём нынешнем виде», верно? Тон зомби изменился. Его голос стал немного выше. Звучало как мужской голос, пытающийся достичь тональности песни, изначально спетой женщиной. — Я не «нынешний я». Я ведь никто. — Погоди, ты пытался скопировать меня только что? — Я…? — Мой голос звучит не так странно! Она повысила голос и ударила улыбающегося зомби по голове. --- Конечно, библиотекарь снова отругала её. Ещё один такой инцидент, и их выгонят. Если так, её единственным вариантом было полностью игнорировать зомби отныне. Она вернулась к своей рутине чтения в тишине и продолжала это до тех пор, пока не прозвучало объявление о закрытии библиотеки. Даже когда она вернулась в реальность, зомби всё ещё сидел перед ней, не делая ничего особенного. Всё, что он делал, — это смотрел на Румию, пока она читала. Она всё ещё пыталась использовать книгу как щит и избегала его взгляда, но из-за этого она даже не помнила, что читала. Тем не менее ей почти удалось дочитать все книги. Те, которые она хотела перечитать, она решила взять с собой домой. Во всём был виноват зомби. Выйдя из библиотеки, внешний мир потемнел настолько, что Румии больше не нужен был парасоль. Над горами ещё оставался немного красного, но она была в безопасности. Уличные фонари тоже медленно зажигались. Она несла взятые книги через плечо и покинула библиотеку с довольным выражением лица. Зомби, естественно, последовал за ней, поэтому она повернула голову в его сторону. — Эй. — Хм? Он не пошевелил и мускулом, когда она его окликнула. Будь она похвалила или оскорбила его, он показал бы ту же реакцию. Может быть, глупо пытаться подбодрить его, но Румия хотела избавиться от ноющего чувства в груди. И это было ничем положительным. Нет, она чувствовала тошноту, как будто читала за рулём автомобиля. Но почему бы укачивать в такой ситуации? — Думаю, я рада, что у тебя нет сердца. — Почему? — Потому что так я действительно могу разговаривать с настоящим тобой. И это делает меня счастливее, чем ты можешь себе представить. Так сказал Предок. «Мы можем существовать благодаря кому-то другому. Эти отношения — это я и ты. „Ты“, которого я видел, — это настоящий „ты“». Наличие сердца или нет не имеет значения. — Ты говоришь, что у тебя ничего нет и ты — ничто, но я так не чувствую. У тебя, возможно, нет сердца или эмоций… и это правда. Но это не значит, что ты не существуешь. — Почему? — Я сейчас разговариваю с тобой. Это означает, что ты существуешь в моём мире. — …Да, — сказал зомби, выглядевший так, будто он даже ни о чём особенном не думал. — Существование твоего сердца или его отсутствие не имеет значения. На самом деле, реальность того, что у тебя нет сердца, делает тебя особенным. За последние полмесяца я встретила все твои стороны и разговаривала с тобой. Ты надоедливый, раздражающий, досадный, не умеющий читать настроение, бесчувственный, но ты также беспокоишься о вещах, честный, искренний — и, честно говоря, чистый. Поскольку у тебя нет сердца, мы смогли встретиться. И возможность разговаривать с тобой, как я уже сказала, невероятно радует меня, — Румия показала улыбку и положила одну руку на грудь, чтобы подчеркнуть свои слова. Но, в свою очередь, она также чувствовала сильное смущение после того, как закончила свой монолог. Просто зачем ей было говорить что-то настолько смущающее? Она хотела исчезнуть с лица земли и схватиться за голову. Вот почему она неловко попыталась продолжить разговор. — Итак, ммм… Я не думаю, что тебе нужно так сильно об этом беспокоиться. Мне тоже плохо из-за того, что я была так резка со своими словами ранее… Тем временем зомби смотрел на неё в оцепенении. У него был тот же взгляд по сравнению с тем, когда она спросила его имя в день их встречи. Но затем его губы смягчились, превратившись в скучную улыбку. — Спасибо, Румия-сан. — Вуэ? А, эм, всё в порядке. Правда. Что было в порядке? Она просто была сбита с толку тем, что вообще говорила. Несмотря на это, зомби, вероятно, понятия не имел о чувствах Румии и просто прошёл мимо неё, направляясь в темноту города. — О, я знаю, — зомби обернулся. — Как тебе мой подарок с прошлого раза? — …А, бутылки с кровью? Я держу их в тени, чтобы они оставались прохладными. — Да? Это хорошо, — сказал он и начал уходить. На этот раз он не предложил проводить её. Хотя он настаивал в день их первой встречи, несмотря на то, что знал, что она вампир. В нём не было никакого смысла. Конечно, не то чтобы Румия хотела отправиться домой с ним. Тем не менее из её губ вырвался вздох. Почему она так сосредоточилась на нём и его существовании? Она смотрела на его спину, когда он уходил, чувствуя зудящее ощущение в груди, которое побуждало её почесать щёку. Эта щека казалась довольно горячей, несмотря на холодный воздух. --- Зомби отправился прямо домой без каких-либо окольных путей, почти как GPS, указывающий кратчайший путь к пункту назначения. Сейчас было пять вечера. Как будто это был какой-то будильник, как только пробило пять вечера, телефон в кармане зомби завибрировал, сообщая ему о входящем звонке. Он завибрировал три раза. [[image:/storage/reader-images/2fa40d21256a5f5fc906ede3bfbddc5cb8aefee3.jpg]] ---------- Вампир тусуется с мертвецом Глава 3: Вампир тусуется с мертвецом. Звук отбойного молотка пронзил ночную тишину. Вокруг, как забор, стояли шумопоглощающие щиты. Спереди висела табличка с извинениями за шум и ещё одна, разрешающая вход в связи с производственными работами. Чуть дальше по дороге — указатель объезда. Это была обычная стройплощадка, точнее, место ремонта дороги. У входа стояла Румия с сонным выражением лица. Вместо своего обычного готического платья с рюшами на ней был синий комбинезон. На голове — жёлтая каска с надписью «Безопасность прежде всего», в руке она безвольно размахивала красным сигнальным фонарём. Здесь Румия работала неполный рабочий день. Само собой разумеется, у неё не должно было быть причин для такой работы. Всё, что ей нужно было делать, — нападать на людей, подчинять их своему Очарованию и эксплуатировать. Фактически именно так она и жила в Японии первые один-два месяца. Однако такой образ жизни в обществе называли «затворничеством», «ничегонеделанием» и «сутенёрством». Конечно, мнение о таких людях было крайне негативным. Неудачники общества, часть группы лузеров, выпавшие из нормальной жизни и просто бесполезный мусор. Для такой гордой вампирши, как она, в тот момент, когда она узнала об этом, начался активный поиск работы. И в итоге она оказалась здесь, на стройке. Если мыслить рационально, шумная работа в такое позднее время не должна была быть разрешена, но вампиру это шло на пользу. «Старый замок — это одно, но такой обшарпанный дом плохо смотрится. Может, стоит скоро переехать». — Всё в порядке? — спросил мужчина средних лет, появившийся со стороны стройки. Его покорный тон и выражение лица, словно у него не было души, доказывали, что он находится под чарами Румии. — Всё в порядке, — ответила Румия, размахивая фонарём. Прошло уже несколько часов с начала её смены, но на этой улице до сих пор никто не проходил. — Может, всех уже съели. — …Что ты имеешь в виду? — Ты не знаешь? — Расскажи. — Конечно, — без колебаний сказал мужчина средних лет. Он был похож на автоответчик телефона. — В последнее время в этом районе всё больше людей пропадает без вести, но находили большую лужу крови, будто тело высосали досуха. В другой раз нашли одну левую руку, будто всё остальное сожрали. Поэтому и поползли слухи о монстре, охотящемся на людей. — Понятно… — кивнула Румия. Она могла подумать об одном кандидате, который способен на такое — тот зомби. И, судя по всему, он был ещё и обжорой. Хотя большую часть времени выглядел истощённым. «Хм?» Погоди-ка. Разве знакомый ей зомби не был малоежкой? Вернее, он вообще не видел ценности в еде. Неужели он действительно охотился на столько людей? По крайней мере, насколько знала Румия, не было правила, согласно которому зомби должен есть человеческую плоть с определёнными интервалами для выживания. Зомби поддаются желанию мяса, а не голоду, так что, раз он не чувствует голода, у него должна быть полная свобода выбора. Румия была не слишком уверена в этом. Как Вампир-Мудрец, она кое-что знала о зомби, но он всё ещё оставался загадкой. Фактически, она впилась ему в шею в тот день именно потому, что ничего о нём не знала. «Ох, не хотела бы это вспоминать». Вспомнив холодное ощущение его тела, ожидаемое от трупа, Румия подсознательно потянулась к губам, но вместо этого решила покачать голову. Она хотела забыть унижение, смущение и ощущение на своих клыках. Из её губ вырвался вздох, сопровождаемый зевотой. В последнее время она чувствовала странную сонливость. Часто ей приходилось бороться с желанием спать, и нередко её тело тоже ощущалось тяжёлым. Может, она просто истощена. С её телом, тяжёлым, как свинец, ей тоже потребовалось время, чтобы добраться до работы. Опять же, в последнее время ей не хватало сна из-за её дневной активности, так что, возможно, в этом причина. — Сегодня надо как следует выспаться. Конечно, при условии, что зомби не придёт к ней в гости. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от сонливости. Громкие звуки экскаватора и отбойного молотка определённо тоже помогали ей не заснуть. — И всё же… Румия перестала размахивать фонарём и бросила взгляд на улицу перед собой. Без уличных фонарей или остаточного лунного света невозможно было бы понять, куда идти. Вот насколько было темно. Тем не менее, обычно хотя бы одна машина проезжала каждые несколько минут. Но сегодня мимо Румии не прошёл ни один человек. Никто не пользовался этой улицей. Было почти зловеще тихо, если не считать того шума позади. — … Было странно. Очень странно. То, что никто не проходит, — одно дело, но она даже не слышала звуков с этой улицы. Пока есть люди, пока кипит жизнь, должен создаваться какой-то звук. Но отсутствие такового сбивало Румию с толку. Затем она почувствовала, как что-то прошло через всё её тело. Будто электрический ток пробежал по нему. Однако она не касалась никаких оголённых проводов. «Это должно быть… барьер?» Только что испытанное ощущение было очень знакомым, заставляя её мысли работать. Отбойный молоток упал на груду щебня. Он всё ещё работал, а значит, всё ещё был под напряжением. Скорее всего, человек, использовавший его, просто оставил его включённым. Даже мужчина средних лет, с которым она только что разговаривала, исчез. — …Это было нужно, чтобы очистить территорию? Одно из применений барьеров — ограничение передвижения цели. В то же время он накладывает ментальные указания на всех остальных. Ничего чрезмерного, просто что-то вроде «мне не стоит приближаться к этому месту» или «мне стоит держаться подальше оттуда». Затем она услышала, как позади неё обрушилось ещё больше щебня, предположительно из-за отбойного молотка. По крайней мере, теперь она знала, почему какое-то время по этой улице никто не ходил. Существование этого барьера означало, что кто-то мог его создать. И Румия вспомнила. Не об одном человеке, а об организации. — Онмёдзи… — пробормотала Румия. Этот противник знал о долгом пребывании Румии в Японии. Она думала, что оторвалась от них, но, похоже, они напали на её след. Слышен был только звук отбойного молотка, работающего в ночи. Затем тень расползлась под ногами Румии. Это было довольно странно. Этого не должно было быть возможно. Даже если бы лунный свет был достаточно сильным, чтобы создавать тени, Румия была вампиром. Создать тень было невозможно. Кто-то был позади неё. Она развернулась и одновременно нанесла удар тыльной стороной руки. Поворачиваясь, она на мгновение увидела груду щебня. Она выглядела как ладонь руки. Однако эта ладонь была разрушена кулаком Румии. Сразу после этого она снова превратилась в обычный щебень. Румия разжала и сжала кулак, чтобы проверить его состояние, и затем фыркнула. Она слегка повернула голову в сторону указателя объезда. — Неужели вы думаете, что этого достаточно, чтобы победить меня? — Значит, ты меня обнаружила. Румия услышала голос. Звучало так, будто всё идёт не по плану. Из-за указателя объезда показалась тень. Это был один человек. Или должен был быть. Половина его лица была скрыта белой тканью. Судя по низкому голосу, это был мужчина. На нём тоже были белые одежды. Что касается необычной одежды, он был наравне с Румией. И странная аура вокруг него это подчёркивала. Румия направила свет фонаря на мужчину. — Если убрать всех людей и останется чьё-то присутствие, любой сможет догадаться, да? — Это верно, — мужчина криво улыбнулся. — Так чего ты хочешь? Сомневаюсь, что ты просто проходил мимо, верно? — Конечно, у меня есть и другие дела на потом. Но сначала ты… — сказал мужчина и полез в карман. …Румия Селвиасон. Как только он произнёс эти слова, Румия поднесла фонарь перед своим лицом. Сразу после этого к нему прилип длинный прямоугольный кусок бумаги. На нём были нарисованы геометрические узоры кистью, напоминающие запутанные буквы. — Меня зовут Цутимикадо Цугимити. Как, вероятно, очевидно, я экзорцист. — Да, нетрудно догадаться. Я встречала таких, как ты, использующих такие же офуда. Она швырнула фонарь за спину. Она слышала, что онмёдзи любят использовать запечатывающие офуда, нечто вроде талисманов, когда сражаются с монстрами. Вероятно, было мудро не прикасаться к ним. — Ты знаешь, что последние, кто пытался испытать удачу против меня, закончили с воткнутыми в горло странными ножами, да? И всё по моему приказу. — Да, ты права. И именно поэтому я здесь. Я гораздо выше в иерархии и сильнее. — Неужели? — Румия кивнула, словно ей было всё равно. — Полагаю, этот барьер — тоже твоя работа? — Кто знает? Мужчина в белых одеждах — Цутимикадо Цугимити — продолжал прикидываться дурачком. Румия уставилась на него, приказав «Засунь кулак себе в глотку, а потом разорви её», но мужчина не среагировал. Поскольку он закрывал половину лица, её Очарование, похоже, не действовало. В конце концов, оно активировалось, когда кто-то смотрел в её багровые глаза. Это был спусковой механизм. В то же время, если это условие не выполнено, оно не сработает. Звучит довольно просто, но это ключевой момент. Так же, как ты защищаешься от солнечного света с помощью парасоля, просто блокировка зрения работает невероятно хорошо. Потому что это делает способность Румии бесполезной. Это работало по тому же принципу, что и отсутствие сердца у зомби, которое Румия могла бы контролировать. Румия мысленно цыкнула языком и затем уставилась на противника. Даже если её Очарование не работало, она не могла позволить себе отвести от него взгляд. Он, возможно, был всего лишь человеком, но специалистом. Даже если она знала, что он слабее её, она не могла ослабить бдительность. Страшное в людях то, что часто исход битвы решает не грубая сила. — Значит, ты пришёл сюда, чтобы убить меня? — Что-то вроде того. — Ха, — вздохнула Румия. Конечно, даже сохраняя бдительность, она поддерживала свою горделивую манеру. — Ты действительно смотришь на меня свысока. Разве ты не знаешь, что я — Румия Селвиасон, Вампир-Мудрец? — Ха, — Цугимити усмехнулся. На мгновение Румия подумала, что он смотрит на неё свысока. — О, пожалуйста, я не настолько глуп, чтобы предположить, что у меня есть шанс против тебя. Я знаю, что ты гораздо сильнее меня. — Тогда— — И именно поэтому я буду использовать этого парня. Тень, созданная лунным светом, вытянулась. Она немедленно прыгнула на Румию. — ?! Она уклонилась вправо так быстро, как только могла. Сразу после этого над Румией появилась гора обломков. Они разлетелись по бетону, погружаясь в землю. Та гора обломков выглядела почти… как рука. — Это должно быть… Гора обломков была настолько высокой, что, если не поднять взгляд, её нельзя было охватить целиком. И дело было не в маленьком росте Румии. Она превосходила размеры среднего дома. Одна рука вытянулась и впилась в землю прямо рядом с Румией. Когда она атаковала в прошлый раз, обломки не были такими большими. «Она стала больше?» Румия сразу поняла, что что-то не так, и оглянулась. Звукопоглощающие щиты вокруг стройплощадки исчезли. Разбитые обломки тоже. Даже её фонарь. После исчезновения всего этого стройплощадка стала намного чище. Затем Румия посмотрела на груду обломков. На её руке что-то красное светилось — это был фонарь, который она уронила. Гора обломков подняла руку. Трудно было угадать, но, вероятно, это была правая рука. В то же время она тоже смотрела на Румию. Скорее всего. Часть её лица двигалась, так что это должны были быть глаза. Румия приготовилась к очередной атаке, и гигантская ладонь устремилась к ней. Однако не было ощущения, что за её атаками стоит много намерения. Скорее, она действовала как компьютерная программа. «Если найдена цель, атаковать» — вероятно, это было заложено в неё. Это был момент, который напомнил ей о зомби. Она покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Рука из щебня разрезала землю, разбрасывая обломки. Затем эти обломки притягивались к куче, делая её ещё больше, почти как работающий магнит. Она начала расти экспоненциально, словно краб, вылезший из песчаного пляжа. — Это тот тип, которого нужно победить как можно быстрее? Увидев несбалансированное состояние монстра, Румия пробормотала себе под нос. Но, конечно, это никак не помогало ситуации. Обрушивающийся щебень и осколки камня рухнули, когда несбалансированная рука взметнулась в воздух и снова обрушилась вниз. Этот глухой удар потряс окружающее пространство, но ей удалось увернуться. После того как рука врезалась в землю, она стала больше и снова обрушилась. Румия уклонилась. То же самое повторилось. Рука обрушивалась, словно дождь в замедленной съёмке. С каждым ударом она разрушала всё больше окружения, становясь ещё больше. Однако её единственной целью было раздавить намеченный предмет, поэтому уклониться от её атак было относительно просто. И пока она не попадала в Румию, это было практически бесполезно. В такт опускающейся руке Румия подпрыгнула прямо вверх. Её каблук врезался в руку, и она приземлилась на неё. К этому моменту она осознала истинную природу этой кучи щебня. Скорее всего, это был голем — голем. Марионетка, сделанная из случайного мусора. Фальшивый человек. Означающее «зародыш» на иврите, изначально это была неудачная попытка людей создать богоподобного человека. Однако она провалилась, и он стал способен понимать только простые команды. В каком-то смысле он мог быть относительно похож на зомби. [[image:/storage/reader-images/058ba0305f6e28fbf5dd69636b4e3778a3e19e55.jpg]] И если это был голем, то где-то в теле должен быть предохранительный механизм, ведущий к отключению. Рука продолжала становиться больше, но взамен двигалась медленнее. Осталось не так долго, пока Румия сможет ударить по его слабому месту. Она подпрыгнула, побежала вверх по руке голема, достигла головы и вонзила в неё руку. Острые куски щебня порезали её нежную кожу, но она сразу же восстановилась. Продвигаясь дальше, она почувствовала нечто иное, чем раньше. Это был не щебень. Она схватила это — и затем закричала от боли. Сильная боль пронзила её пальцы, заставив отдернуть руку. Кончики её пальцев были обожжены, на них появились волдыри. Её выражение окаменело. Она поняла, что сверху приближается тень, и отпрыгнула в сторону. Сразу после этого рука голема ударила по его собственному лицу. Обломки столкнулись друг с другом, разлетаясь повсюду, пока голем пошатывался. — Извини, что так говорю, но у создателя этого парня довольно извращённый характер. Онмёдзи сделал недовольное замечание. Может, он вспоминал лицо создателя. — «Вот тот, что ты заказал. И раз это Голем, я позаботился о предохранительном устройстве — пергаменте. Ты стираешь одну букву из „Истины“ и меняешь её на „Смерть“, — сказал он. — И, конечно, я не настолько глуп, чтобы просто раскрывать такую слабость». — Значит, ты защитил его барьером… — Остроумно, Мудрая, — фыркнул Цугимити и дал понять, что смотрит на Румию свысока. — Я в некотором роде специалист по барьерам. Не думай, что какая-то монстрица вроде тебя сможет прорваться. Он был уверен в этом, как мыло, блокирующее бактерии, и усмехнулся. Однако эта высокомерность была небезосновательной. После прикосновения к барьеру её пальцы горели, словно их поразил солнечный свет, кожа слезала. Даже мышечные волокна внутри обнажились, показав белые кости. Они всё ещё кипели, не показывая признаков восстановления. Должно быть, он поразил её слабость. Вероятно, что-то вроде креста или чего-либо ещё, связанного с религиозной верой. — Полагаю, я мог бы сказать ему, что его извращённая сторона сильно окупилась. Голем атаковал ещё раз. Румия уклонилась шагом назад, разбрасывая обломки повсюду. Она отшвырнула их ногой и затем уцепилась за руку голема. Но что ей теперь делать? Она начала думать. Чтобы победить этого голема, нужно было уничтожить предохранительный механизм, но он был защищён барьером. Атаки голема были слабыми и хрупкими, но она тоже не могла так победить. Ей нужно было либо бежать, либо победить голема здесь. «Хм?» Но затем Румия кое-что подумала. Голем перестал размахивать рукой. Должно быть, он понял, что не сможет так достать Румию. Он не был полностью без мудрости, она была просто крайне низкой. Практически близкой к нулю. Может, инстинкты подсказывали ему, что продолжать так невозможно. Вместо этого он поднял руку, которая была меньше его собственного тела. Может, он думал, что следует использовать больше силы? Конечно, даже Голем не был настолько глуп. Вместо этого он размахнулся рукой вбок. Это было похоже на приливную волну. Она прорезала землю, сметая всё на своём пути. — О? Румия была почти впечатлена этим, показав лёгкую усмешку. Таким взмахом можно было покрыть изрядное расстояние, и после ничего не останется. Если бы её задело этим, её конечности наверняка не остались бы целыми. Однако всё, что ей нужно было сделать, — уклониться. Подпрыгнуть — и всё. Итак, она напрягла ноги и приготовилась прыгнуть, но затем — Румия упала вперёд. — А? Она должна была прыгать сейчас. Она должна была уклоняться от атаки. И всё же её маленькое тело, которое должно было сейчас парить в небе, прилипло к земле. — П-почему…? Она изо всех сил пыталась напрячь тело. Вернее, у неё не осталось сил. Чувствовалось, будто она преодолела «эйфорию бегуна», ощущение истощения атаковало всё её тело. Будто это тело больше не принадлежало ей, она даже не чувствовала мурашек на коже. Она не могла двигаться, ей не было позволено двигаться. — Ах. Однако время могло двигаться. Гигантская, свирепая, но также медленная рука голема приближалась к Румии, сметая пространство. — Это плохо…! Она не могла уклониться от этой атаки. Осознав, что её вот-вот ударят, Румия закрыла глаза. Среди тихой темноты она услышала взрывной звук. Однако боли не было. Она подумала, что, возможно, даже потеряла способность чувствовать боль, или её убили так быстро, что она не успела почувствовать боли? Она бы предпочла не иметь дела с ужасной болью, так что это было благом. Но с её телом, размазанным по земле, сколько времени потребуется, чтобы регенерировать? Когда она почувствует то ощущение, будто всовываешь палец в газированную воду, которое всегда испытывала при регенерации? Ей это не особо нравилось. — …А? Однако тот момент, когда она подумала обо всём этом, стал ясен — она была очень даже жива. Любой, кто видел это, осознал это раньше неё. Когда ей удалось снова открыть глаза, Румия была совершенно ошеломлена. Тем более, когда увидела, что все её конечности целы. Но это означало, что её вообще не задели. «Что происходит?» Она подняла своё бессильное тело и вытянула обе руки вперёд. Рука голема остановилась перед Румией — или, скорее, её остановило что-то. Этим чем-то были тщедушные руки зомби, напоминавшие не что иное, как веточки деревьев. --- Даже если бы ты хотел быть вежливым, тебе было бы чрезвычайно трудно похвалить его тело за здоровый вид — чего и следовало ожидать, раз он был мёртвым телом — так как оно было худым и белым, его руки — как карандаши. И всё же ему удалось остановить атаку. В то же время повернулась только его голова. Точно так же, как вампиры слабы к солнечному свету, серебру и кольям, бывают времена, когда они бессмертны. Просто быть разрезанным на куски или раздавленным было недостаточно, чтобы убить вампиров. — Ты удивительно силён. — Да, наверное. Я тоже не чувствую боли в руках. Взглянув на упомянутые руки зомби, Румия могла видеть последствия того, как его тело приняло удар на себя. Его локоть был полностью раздроблен, кость торчала из плеча. Внутри, казалось, была набита кашицеобразной соломой и крупным жиром. Но крови не было. И поскольку он не чувствовал боли, у него не было колебаний, чтобы вступить в схватку таким образом. — И с тобой всё в порядке? — Просто потом нужно будет снова сшить. Что важнее… — Он повёл себя так, будто его травмы не имеют значения, и просто сменил тему. — Почему ты не двигаешься? — Это потому, что я не могу— Она хотела объяснить свою дилемму, только чтобы понять, что силы вернулись в её тело. Она упёрлась руками в землю и поднялась. Затем стряхнула грязь с синего комбинезона. Однако каска «Безопасность прежде всего» давно исчезла с её головы. — Не можешь что? — Неважно, — пробормотала Румия и решила не вдаваться в подробности. Может, на неё просто накатила сильная волна истощения? Это не имело большого значения, раз она восстановилась. — Удивлена, что ты смог найти, где я. Барьер должен был не пускать людей. — Барьер? О, на меня он не действует. Я ведь не обычный человек. Это был веский аргумент. Он всё ещё двигался даже сейчас, и, хотя выглядел просто как изголодавшийся человек, он был монстром, как и Румия, и Голем. Если конкретнее — ходячим трупом. Конечно, барьер, блокирующий людей, на него не подействовал бы. В то же время зомби попытался оттолкнуть руку голема. В результате его левая рука согнулась в гротескном положении. — Я услышал громкий звук и пришёл сюда, только чтобы обнаружить, что тебя чуть не раздавили. Хорошо, что ты в безопасности. — Мне не нужна была твоя помощь. Такая атака не смогла бы меня убить, — надулась Румия, оправдываясь раз за разом. — Я просто сдерживаюсь. Если бы я серьёзно взялась, этот парень был бы не более чем грудой щебня. — Кто-то расстроен, да? — Заткнись. Она не ожидала, что он будет так дразнить её. — Что происходит? Тот, кто произнёс эти слова с удивлением, был Цугимити. Он смотрел на зомби в полном неверии. Или, вероятно, так, единственным указанием был его рот, складывающийся в несогласии. «Он, должно быть, не знал о зомби заранее». В первую очередь он пришёл сюда, чтобы убить Румию. Не было бы странно думать, что появление её союзника сбивает его с толку. Это могло быть преимуществом для Румии. «Мне очень не нравится полагаться на него, но…» Она не могла позволить себе выбирать варианты. — Что ты будешь делать теперь? Двое против одного. — А? Мне нужно сражаться? — спросил зомби. — Конечно? Или что, ты думал просто пойти домой сейчас? — Но ты же сказала, что не нуждаешься в моей помощи, и говорила о сдерживании, так что я подумал, что ты справишься. — Почему ты всегда должен цепляться за каждое моё слово? — Потому что это я такой… Может, нет? — Нет, это очень на тебя похоже. Особенно когда ты снова даёшь мне головную боль. — Понятно. Мне нужно это запомнить. — Я была бы очень счастлива, если бы ты это забыл, — агрессивно нахмурилась Румия и помассировала виски. У онмёдзи, с которым она столкнулась, должно быть, было похожее выражение. — Полагаю, мне, наверное, стоит отступить. Нужно больше информации, чтобы разобраться с этим. — И ты правда думаешь, что я позволю тебе уйти? — сказала Румия и сократила дистанцию между собой и Цугимити. Что-то пролетело прямо над её головой. Это была рука голема. Она обрушилась на землю, преграждая ей путь к онмёдзи. В ответ она цыкнула языком. Она попыталась перепрыгнуть через руку, но Цугимити уже исчез. Рука рассыпалась, как обычный щебень, не показывая признаков движения. Одновременно с тем, как Румия осознала это, она почувствовала, как присутствие в воздухе изменилось. Казалось, будто барьер исчез. — Это значит, что нам, наверное, стоит отступить, пока можем, — огляделась Румия на остатки битвы. Щебень разбросан повсюду, земля испещрена ямами, и строительство, вероятно, теперь продлится гораздо дольше. Он, видимо, не хотел брать на себя ответственность за свои действия. — Даже моя одежда всё в грязи и пыли. — Я думал, комбинезоны предназначены для того, чтобы пачкаться? — Не предназначены, но они сконструированы так, чтобы можно было пачкаться, — пожаловалась Румия и начала смахивать грязь с комбинезона, но это не очень получилось. — Хм… — надулась Румия и нахмурилась. — Пойду переоденусь. — Зачем? — Ходить в грязной одежде противоречит моему чувству стиля. — Чувство стиля… — Ну, уверена, ты не способен это понять. — Раз барьер исчез, тебе, наверное, стоит убраться отсюда, да? Зомби не уловил цинизма Румии и просто склонил голову набок. С момента, когда кто-то заботится о своей внешности, пора действовать. Это был её логический мыслительный процесс. Если бы у зомби была логическая причина носить платье Румии, он, вероятно, тоже бы его надел. Тем не менее, пока его руки были полностью разрушены, он, вероятно, думал, что убраться из этого места логичнее, чем чинить себя — при условии, что он мог себя починить. Румия не знала о регенеративных способностях зомби. Если бы они были, он мог бы снова превратиться в человека. Затем она подняла три пальца перед зомби. — Мне не нужно много времени, чтобы переодеться. Максимум три минуты. — Раз, два, три, четыре… — Хватит считать. И он даже двигал рукой, как часы. Может, у него вместо сердца встроены часы? Так или иначе, Румия оставила зомби позади и направилась в раздевалку. Если точнее, это была палатка, чтобы блокировать солнце днём, с шкафчиком в дальнем конце. Окружение было огорожено звукопоглощающими щитами. К счастью, это место не сильно пострадало от атак голема, щиты только немного упали. Она снова поставила их, как было раньше, и затем взяла свою одежду из шкафчика. К счастью, её прекрасное платье не пострадало. — Если бы только моя регенеративная способность работала на одежде… — проворчала Румия и сняла комбинезон. Она положила его на шкафчик, сняла белую футболку. Сейчас было три часа ночи, когда растения и деревья всё ещё спали, и то же самое касалось солнца. Воздух был холодным, заставляя её маленькое тело дрожать. Из-за суровой битвы ранее она была вся в поту. Это заставляло её тело остывать ещё больше. — … Она обязательно понюхала снятую футболку, но, к счастью, от неё не пахло потом. — И всё же, представь моё удивление. — Вуэээ?! Голос снаружи достиг Румии, заставив её плечи вздрогнуть. Она посмотрела туда, откуда шёл голос, заметив силуэт через звукопоглощающий щит. Рука этого силуэта была скручена в неудачном направлении. И она могла видеть торчащую из неё кость. Это был не кто иной, как зомби. — …Я была куда больше удивлена твоим появлением. Она подсознательно схватила комбинезон со шкафчика, чтобы прикрыть верхнюю часть тела, и положила его обратно. — Мне не следовало быть здесь? — Я сейчас переодеваюсь. — Я думал, всё в порядке, раз я ничего не вижу из-за щитов. [[image:/storage/reader-images/365f1d2a35b6f5787c24eef6a242df9120d22bce.jpg]] Зомби толкнул щит рукой. Конечно, он сдержал силу, чтобы он не упал, но на мгновение это всё равно напугало Румию. — Ну, неважно. Ты не смотришь, так что нормально. Но посмеешь взглянуть — убью. — Ну, я уже мёртв. — Разрежу тебя, как ветчину, — прошипела Румия и сняла штаны. Она несколько раз обернулась, убедившись, что зомби не зашёл подглядывать. — Полагаю, даже ты удивляешься вещам, да? — Это было меньше похоже на эмоцию и больше на реакцию. Даже насекомое удивилось бы этому. — Понятно. Так чему ты удивился? — Тому, что на тебя напали. — На меня? Разве я не говорила тебе, что на меня охотятся? — Я не думал, что это правда. — И не увидев их своими глазами, было трудно доказать или опровергнуть, верно? — тихо усмехнулась Румия. Она уже могла предсказать, что скажет зомби. Хотя она бы предпочла не признавать этого. — Должно быть, тяжело, когда на тебя так нападают. — Ну, это то, что получаешь за известность. В конце концов, я красива, очаровательна, мудра и вампир. — Красива: привлекательна до такой степени, что привлекаешь внимание других. Очаровательна: притягивающая взгляды. Мудра: понимающая мир и проблемы вокруг. Умный человек. — Зачем ты объясняешь все слова, которые я только что использовала? — Кстати, Румия-сан? — Что ещё? — Когда ты была на земле, ты закрыла глаза, да? — Ты даже это видел? — И довольно сильно, нет? — Забудь это прямо сейчас. — Ну, мой мозг гнилой, так что, наверное, забуду. — Ты постоянно так говоришь, но я как-то сомневаюсь. — Итак, что ты чувствовала в тот момент? — спросил зомби. С другой стороны щита послышался сухой стук. Что это был за звук? Будто что-то сшивали. — То, как ты закрыла глаза, нахмурилась, плотно сжала губы… Ты просто удивилась? — Я думала, удивление — не эмоция, а реакция? — Верно. Тогда ты испугалась? Почему он сразу перескочил на это? Опять же, он был прав. Когда рука голема приближалась к её маленькому телу, её действительно охватил страх, спина заледенела. Она знала, что не умрёт и просто регенерирует, но боль всё равно чувствовала. А нет на свете души, которая наслаждалась бы болью. Так что, хотя это правда, что она боялась, она не хотела просто признавать это. В конце концов, для кого-то с высокой самооценкой и гордостью, как она, признание поражения было одним из величайших провалов, которые она могла бы испытать. — Я-я не боялась. Конечно, отрицать это таким образом было практически тем же, что и признать, но она всё ещё разговаривала со зомби. Он принял её слова за чистую монету и просто сказал: «Понятно». Всё это время слышался звук шитья. — Тогда что ты чувствовала? — Какая разница? — Я бы хотел знать. — Зачем? — Если мне удастся узнать и скопировать это, я, возможно, смогу понять, что означают эти эмоции. «Возможно, смогу». Странный способ выразиться, зная, что это исходило от зомби. У Румии было предчувствие насчёт этого раньше, но теперь оно стало кристально ясным. Этот зомби пытался узнать об эмоциях. Он упоминал, что «человек», создавший его, хотел создать человека. Если так, у него могли быть способности к обучению, близкие к человеческим. Или, может, это было просто его собственное желание. Так или иначе, это заставило Румию задуматься. Сначала она подумала, что может быть весело солгать и обмануть его, но затем сочла, что поддерживать фасад будет хлопотно, и решила не делать этого. — Эй, Румия-сан? — Что такое? — Прошло три минуты. Ты переоделась? — Я бы уже давно закончила, если бы ты не разговаривал со мной. Часы действительно показывали, что прошло три минуты. Может, у него действительно были встроены часы. Как у мёртвого тела, не было бы странно иметь какие-то дополнительные способности вроде этой. В конце концов Румия закончила переодеваться в платье и вышла наружу. Никого другого не было видно. Вероятно, людям потребуется немного больше времени, чтобы осознать этот хаос. Тем не менее, они не могли ослаблять бдительность. Выйдя наружу, Румия поискала зомби. Он закончил чинить свою раздробленную руку, восстановив её до прежнего состояния. Хотя не совсем до прежнего. Было ясно, что он не был чрезвычайно искусен в шитье. — Что случилось с той рукой? — Починил, пока ждал. Хотя, делать это самому просто не совсем хорошо получается. — Дай мне эту руку, — вздохнула Румия и протянула руку к руке зомби. Он ни секунды не сопротивлялся и вытянул руку. Она не выпрямлялась полностью, а была немного скручена влево, как использованная игла. Глядя на места, где было сшито, видно, что он просто скрепил их степлером. Должно быть, это был источник того шума, который слышала Румия, пока переодевалась. Она не могла поверить, что он действительно называл это «починкой». — Почему степлером? — Подумал, это будет самый быстрый и надёжный способ. — …У тебя есть швейная игла? — Есть… — Тогда используй её…? — Я не могу хорошо шить одной рукой. — Ах, верно. Это имеет смысл. Давай, позволь мне с этим разобраться. Зомби достал иглу из кармана. Румия взяла нитку губами, а затем продёрнула её в ушко иглы. — Не двигайся, хорошо? Я не смогу правильно сшить так. — Понял. Она сняла скобы и поправила положение локтя. Она хотела поправить положение содержимого внутри руки, поэтому несколько раз крепко потёрла локоть, прежде чем начать шить. Она провела иглу через кожу сзади и скрутила плоть, как только увидела, что она вышла с противоположного конца. Повторила. Последовал ритмичный щелчок, пока они молчали. С любым другим человеком зомби, вероятно, испытывал бы ужасную боль, но зомби не показал реакции. Она продолжила и починила его плечо тоже. Как и с рукой, туда просто была вставлена кость, но она была деформирована. Но по мере продолжения работы она осознала, что её лицо приблизилось к зомби. Он смотрел то на её лицо, то на свою руку. — …Что такое? — с покрасневшими щеками спросила Румия. — Ты хорошо шьёшь? — Ну, я не ужасна. Читала об этом в книге. И это помогало мне чинить одежду, которая мне нравилась. — Уверен, ты будешь прекрасной женой в будущем. Это замечание заставило руки Румии дёрнуться, и она воткнула иглу в странное место. — Ч-что?! — она вскрикнула и устремила взгляд на зомби. Однако он просто склонил голову набок. — Я читал в книге, что женщины, которые хорошо шьют и справляются по хозяйству, становятся прекрасными жёнами. Это неверно? — Э-это совершенно неверно. В этом нет никакого смысла. Это так устарело. Ладно, я закончила. Теперь ты сможешь двигать ей свободнее. Румия так запаниковала, что любой увидел бы её насквозь, и шлёпнула зомби по только что починенному плечу. Один шов вышел немного неряшливым, но это была вина зомби. Он должен был нести за это ответственность. В ответ зомби покрутил плечом по кругу, чтобы проверить его функциональность. — Да, двигается, как хорошо смазанная машина. Большое спасибо, Румия-сан. — Пожалуйста. Ты ведь защитил меня раньше, так что это меньшее, что я могу сделать, — Румия попыталась проглотить смущение и помахала рукой перед лицом. — Итак, Румия-сан? — Что такое? — Какую эмоцию ты чувствовала, когда закрыла глаза? — … Оказывается, зомби всё ещё не закончил говорить об этом. — Если это был не страх, то что ещё? — Ну, ты сейчас гораздо страшнее! Твоё лицо слишком близко! Его лицо было прямо перед её лицом. Настолько, что она могла чувствовать его дыхание. И всё же, как ни странно, это не заставляло её сердце биться чаще. В конце концов, его глаза заботились только об одном. Его взгляд был полон любопытства, глубокого, как океан, в котором она чувствовала, что может потеряться. Будто у неё без согласия фотографировали. Она оттолкнула его плечо и создала себе пространство. — Сейчас я страшнее? Значит… Ты тогда испугалась, да? Как всегда, зомби подмечал каждую мелочь из того, что она говорила. Поскольку он не понимал эмоций, ему приходилось сосредотачиваться на всём остальном и принимать слова за чистую монету. В ответ Румия поджала губы. — Хватит об этом. Я испугалась, ладно? Я думала, что умру, в конце концов, — сказала она со вздохом и покорностью. — Если это тебя так напугало, хочешь сегодня переночевать у меня? — предложил он. Конечно, Румия даже на секунду не подумала, что ослышалась. По этой причине она бросила на него сомнительный взгляд. — Что? — Она издала ворчание, чтобы выразить эмоции вроде «Это не имеет смысла», но оно, очевидно, пролетело мимо зомби. — Если ты испугалась после нападения той штуки, хочешь немного залечь на дно у меня? — Почему бы… Вообще-то. Идея была не так уж плоха. Её преследователи, по-видимому, не знали о зомби. Если так, они, очевидно, не знали бы о его доме. Если подумать так, было намного безопаснее пойти с ним, чем возвращаться к себе домой. В то же время это был её лучший шанс узнать больше о зомби, так как они знали друг друга всего около полумесяца. — Аха… ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! — Румия-сан? Что не так? Румия ясно дала понять свои намерения, смеясь от всего сердца. Но прежде чем зомби успел прокомментировать это, она указала на его лицо, несколько высокомерно, но и несколько возбуждённо. — Ладно, давай так. Отведи меня к себе домой. --- Начиная с вывода, её мысли могли быть мудрыми и умными, но её намерения были блестяще и быстро разрушены без каких-либо достижений. Она ничего не добилась и не выполнила ни одной поставленной цели. Несмотря на приглашение войти в его дом, фактически не ступив внутрь, она вместо этого предпочла бежать. --- Единственное, что она знала о зомби, — это местонахождение его дома. В отличие от её обшарпанной квартиры, он жил в многоквартирном доме, выстроенном в ряд с другими. Это был один из тех домов, которые лишали обшарпанную квартиру её света. Изначально трудно было поверить, что эти два дома могут существовать в одном пространстве, настолько огромной была разница между ними. Как по качеству, так и по размеру. Сам размер ясно давал понять, что он доступен только для высшего общества. — Как получилось, что ты живёшь в таком роскошном месте, будучи мёртвым телом? Румия уставилась на высокое здание до боли в шее и прошипела ядовито. — А? Разве я говорил тебе, что живу здесь? Зомби просто прошёл мимо Румии, не проявляя никакой реакции на её жалобу. — Я видела, как ты входил в это здание. — Понятно. Зомби вошёл на первый этаж, который был наполовину подземным, ввёл свой пароль у входной двери, а затем провёл картой через считыватель. Раздался электронный звук, и дверь открылась. Даже просто холл был больше всей комнаты Румии, пол везде был украшен мрамором, каждый угол — серебряными резными фигурками ангелов или чем-то подобным. — Вкусы богатых, да? — Да, большинство людей, живущих здесь, довольно состоятельны. — Ты пытаешься сказать, что ты богатый мальчик? — Не могу отрицать, по крайней мере. — Значит, не можешь, хм. Румия даже не стала больше спорить об этом. Затем зомби низко склонил голову и величественно взмахнул рукой. — Пожалуйста, проходи, Румия-сан. — …Спасибо. Барьер исчез, и Румия вошла в квартиру с несколько уставшим выражением. Ощущение в воздухе отличалось от привычного ей дома, оно несло в себе определённую холодность и чуждость. — Знаешь, как называют людей с таким отношением, как у тебя? Поверхностно вежливые, но на самом деле грубые. — Что это значит? — Ты действуешь умно и вежливо, но на самом деле насмехаешься над другими. — Тебе так кажется? — Судя по всему, что я видела до сих пор, да. — Хм… В любом случае, пойдём внутрь. Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Ты теперь что, важная мисс? — Только потому, что я всё это сказала, не значит, что теперь ты должен вести себя как высокомерный придурок. Прекрати. Под проводничеством зомби Румия внезапно наткнулась на тренажёрный зал, винный погреб и подземную парковку, пока они не добрались до лифта. На этом лифте не было кнопок. Вместо этого зомби приложил карту доступа, и лифт начал двигаться самостоятельно. — В современных лифтах всё дело в защите, так что можно подняться только на этаж, на котором действительно живёшь. — О, ага. Она ответила равнодушно… как будто уже знала об этом. Тем не менее, это был первый раз, когда она действительно видела это. То, что она знала, ограничивалось прочитанным, поэтому отчасти её отношение было попыткой казаться осведомлённой. Поэтому, когда она видела что-то, что должна была знать, она могла даже не осознавать этого. Знать — одно, но осознавать — совсем другое дело. И иногда ты можешь осознавать, но на самом деле не знать, что это такое. Собственная квартира зомби была довольно высоко в здании, что создавало неловкое молчание во время поездки на лифте. — Эй, Румия-сан? К удивлению, зомби был тем, кто нарушил молчание. Хотя не казалось, что он сделал это потому, что не мог вынести тишины, а потому что действительно хотел поговорить. — Ты умеешь благодарить людей, да? — Ты хочешь, чтобы я оторвала тебе голову? — Полагаю, это действительно могло бы меня убить. — Зомби, который умирает, хм? Довольно странно. Разве ты не уже мёртв? — Так что, может, я просто отключусь на какое-то время? Почти как робот. Однако в его случае было бы ближе назвать его андроидом. Так или иначе, Румия просто вздохнула и отмахнулась. — Тогда почему ты сказал что-то такое бесчувственное о слабостях других людей? — проворчала Румия. Однако она вспомнила, что зомби не знал, как проявлять сдержанность или учитывать чувства других. Тем не менее, она не могла взять свои слова обратно после того, как уже пожаловалась, поэтому сделала вид, что не замечает иронии в своих словах. — Я никогда не видел, чтобы ты кого-то благодарила. — … Неужели это было так? Может быть, правда. Ей никогда раньше в жизни не приходилось благодарить кого-то. А зачем? Все сразу слушались всех её требований. Она была совсем одна. Совершенно одна. Никого рядом. Не с кем поговорить. Не о чём говорить. Вот почему она ненавидела свои глаза и свою способность, умирая от скуки в своём замке. Вот почему она чувствовала себя так одиноко. Вот почему ей было веселее за последние полмесяца по сравнению с последними 400 годами. Вот почему— «Вот почему я просто расслабила бдительность рядом с ним, да?» С зомби, из всех существ. Румия повернула голову к зомби. Он уловил её взгляд и склонил голову набок, но она просто улыбнулась ему. — У меня что-то на лице? — Нет, я просто о чём-то подумала. Она отказалась от этого чувства давным-давно. Но она вспомнила его снова. Она прикрыла рот одной рукой и улыбнулась. Зомби был озадачен, почему она показывает такое выражение, и наклонил голову. — О чём-то очень счастливом. — Понятно, — зомби дал неопределённый ответ. Вскоре после этого двери лифта открылись, остановившись на 26-м этаже. Румия и зомби вышли. Вид из окон коридора даже не мог сравниться с её собственной квартирой. Можно было видеть далеко вдаль, панораму горного хребта. Она давно перестала бороться со всей этой ситуацией, просто положив руку на стекло, чтобы с вздохом наблюдать за пейзажем. «А, моя квартира прямо там». Взглянув вниз, она обнаружила свой собственный дом и поняла, что видимый ею пейзаж действительно реален. Это заставило её осознать, насколько она мала в сравнении, и это грызло её психику. — А это моя квартира — Хм? Что ты делаешь? — Не обращай внимания. — Не думаю, что это стекло съедобно. — Насколько большим обжорой ты меня считаешь? Конечно, она же расплакалась, когда не смогла выпить его кровь, так что, возможно, эта мысль не была беспочвенной. Так или иначе, они добрались до комнаты 2603. По словам зомби, это должна была быть его квартира. Он открыл дверь и медленно вошёл внутрь. — Здесь может быть не очень просторно, но чувствуй себя как дома. — Если ты считаешь это маленьким, то моя собственная комната будет как сарай, — проворчала Румия, оглядываясь. Датчик в комнате уловил её движение, включив свет в гостиной и ведущем к ней коридоре. Она восхищённо вздохнула. — Так это непрямое освещение, хм? Неплохо. — Правда? Хотя оно не всегда освещает все места. — Полагаю, для тебя это не так впечатляюще. Как всегда, зомби мог дать только неопределённый ответ, не умея уловить настроение, в то время как Румия была искренне впечатлена, так как читала об этом только в книге. Не говоря уже о том, что в её глазах это было всё ещё очень удивительно. Она надулась и пошла по коридору, свет освещал её путь, что усиливало её чувства. Тем временем зомби выглядел бесстрастным, заставляя Румию гадать, как же будет выглядеть его гостиная. Она открыла дверь, ведущую в неё. Внутри гостиной она увидела прямое отражение зомби — или нет. Она увидела его чистую сущность — его пустоту. Она сделала один шаг внутрь гостиной и затем остановилась. Её волнение давно исчезло. — …А? У Румии в квартире не было мебели. Настолько, что можно было справедливо сказать, что ей всё ещё не хватало некоторых необходимых вещей. Была только мебель, абсолютно необходимая для её повседневной жизни, и, вместо того чтобы регулярно убираться, убирать было просто нечего. Такова была её комната. Однако — даже в этой гигантской комнате перед ней абсолютно ничего не было. Ни одного предмета, ни единого, не было размещено на полу. Ни раньше, ни сейчас, ни когда-либо. Будто он только что переехал сюда. Не то чтобы не хватало — не было абсолютно ничего. Несмотря на размер комнаты, в ней не было ничего. Это показывало его чистоту… или пустоту внутри него. Нет, точнее, на полу был один зарядник для телефона. Кроме этого, Румии нечего было сказать об этой комнате. Не было даже никаких доказательств того, что здесь кто-то живёт, что только делало её более жуткой. Да, она была жуткой. Таковы были искренние чувства Румии. Это было странно, неудобно, иначе и просто отвратительно до такой степени, что Румия хотела вырвать. Она не могла сделать ещё один шаг внутрь комнаты. — Румия-сан? Что-то не так? — А, нет… Зомби вошёл в гостиную впереди неё, как будто в этом не было ничего необычного, поэтому ему стало любопытно насчёт колебаний Румии. Она попыталась ответить сразу, но её рот не двигался так, как она хотела. Её голова была пуста, слова не выходили из горла. Она была ошеломлена. Совершенно сбита с толку. Но даже среди этого она попыталась выжать слова из горла. Она произнесла следующее дрожащим голосом: — Ой, кажется, я кое-что забыла дома. Любой слушающий мог бы сказать, что она просто лжёт. Тем не менее, она воспользовалась созданным ею шансом, чтобы сбежать из квартиры зомби. Дверь закрылась за ней, и она начала лить слёзы, стоя на этаже многоквартирного дома. --- Она что-то забыла — такова была слабая отговорка, которую она использовала, чтобы покинуть квартиру зомби и вернуться домой. Но на самом деле она просто хотела сбежать. Она открыла дверь в свою квартиру и агрессивно закрыла шторы. Она была в таком эмоциональном расстройстве, что даже не осознавала, что они всё это время были открыты. Её сердце не могло упорядочить чувства. Она даже не знала, как выразить свои текущие эмоции. Вот почему она была сбита с толку. Настолько, что даже не знала, как что-либо объяснить. Даже с темнотой снаружи, комната была абсолютно тёмной. Настолько, что стена и потолок сливались воедино. Она не потрудилась раздеться или сделать что-либо ещё, кроме как сесть в том, что, вероятно, было центром комнаты, и открыть парасоль. Звук его открывания и закрывания наполнял комнату, пока она повторяла этот процесс снова и снова. Конечно, если бы кто-то задумался, имеет ли это какой-либо смысл, то ответ был бы, несомненно, нет. Неважно. И всё же она не останавливала руку. Ей нужно было что-то делать. Что угодно, лишь бы отвести глаза от реальности. Итак, она продолжала повторять этот процесс. В конце концов наступило утро. Яркое солнце начало показываться на горизонте, излучая свой тёплый свет. Луч света проник в комнату через щель между шторами, упав на ногу Румии. — Ах…! Сразу же её белая кожа начала гореть. Атакованная сильной болью, её лицо исказилось, и она швырнула зонт. Она схватилась за ногу, которая пульсировала от боли, перекатываясь, чтобы избежать луча солнечного света. — Я… была неосторожна… Жемчужины пота выступили на её лбу, пока она убеждалась, что все шторы плотно закрыты, скрепляя их зажимами. Комната снова погрузилась в полную темноту. — … Весь свет исчез из комнаты, и Румия посмотрела на свою ногу. Она была довольно сильно обожжена, выглядела как чёрный уголь. Чернота выделялась ещё больше по сравнению с её белой кожей выше. Медленно, но верно, обожжённая кожа начала регенерировать. Однако это занимало гораздо больше времени, чем любая друганая регенерация. Она всё ещё чувствовала боль, но, вероятно, потребовалось бы время, чтобы она утихла. Она вздохнула. Но по мере того как боль начинала уходить, уходило и смущение, мучившее её. Она наконец смогла немного успокоиться. — Позволь мне проанализировать ситуацию, — сказала Румия. Она решила, что это поможет ей начать, если она скажет это вслух. — Почему я сбежала из его квартиры? Причина была проста. Квартира была жуткой. Она была отвратительной. Однако разве её комната не была точно такой же? Чего-то не хватало. Солнце было полностью отрезано, и было темно даже утром. Без включённого света нельзя было даже отличить, где пол, где стена и где потолок. Как бы кто-то отреагировал, если бы наткнулся на такую комнату? Это была, по крайней мере, не персонализированная комната. Конечно, зомби, казалось, не придавал этому большого значения, но он был исключением. Он не в счёт. Любой нормальный человек, вероятно, испытал бы отвращение, увидев такую комнату. Они почувствовали бы то же, что и Румия, когда сбежала из комнаты зомби. … Неужели? Было ли это действительно одинаково? Что-то казалось другим. Что-то было не так. «Неужели я сбежала просто потому, что мне было противно?» В груди было тревожное чувство. Чувство разочарования. Будто ей в чём-то отказали. Но в чём именно? Казалось, что-то полностью охватило её сердце. Это напомнило ей время, когда она встретила зомби. Это заставляло её быть не в своей обычной форме. … — Я думаю… — она медленно открыла рот. …я питала надежды. Дело не только в том, чтобы расслабиться рядом с ним. У неё было определённое чувство «а что, если», прилипшее к сердцу. Что, возможно, если это он… Может, он сможет — вот какую надежду она чувствовала в груди. И вот почему— «Это… беспокойство. Моё сердцебиение… мой пульс бьётся так быстро… Это…» Внезапно её лицо стало ярко-красным. Она осознала, какую именно эмоцию вызвало всё это смятение. И как только она это сделала, смущение охватило её. Гораздо больше, чем она ожидала. Особенно потому, что она испытывала эти чувства к нему, из всех людей. К нему, о ком она говорила такие резкие слова… К нему, кто относился к ней так равнодушно… К нему, кто всегда её раздражал. Но также к нему, кто всегда разговаривал с ней. — В-в любом случае…! Она прижала одну руку к груди, чтобы контролировать своё бешено колотящееся сердце. Возможно, ей удалось организовать мысли, но это имело лишь противоположный эффект. — Мне нужно немедленно пойти увидеть его. Я вроде как сбежала без объяснений… и просто растоптала его добрую волю. Она должна была извиниться. Это решение было принято быстро, когда она схватила парасоль и собралась отправиться в многоквартирный дом зомби, но… она внезапно потеряла силы в ногах и опустилась на пол, прежде чем смогла добраться до двери. — Угх…! Её голова ударилась о татами, издав глухой звук. Её лоб покраснел, когда она поводила глазами. Если точнее, она могла двигать только глазами. Без сил в теле она не могла пошевелить ни одним пальцем. — Шшо… ес…? Даже её язык не работал правильно. Будто её тело умерло, пока разум всё ещё функционировал. Как кукла, у которой оборвали ниточки. Это было нечто похожее на то, что она испытала накануне во время битвы с Цутимикадо Цугимити. Если была одна разница… На этот раз все её силы были полностью высосаны. — …ас…ни… Она посмотрела на свою правую руку. Она всё ещё сжимала парасоль, который получила от зомби в подарок. Ранее она швырнула его в смятении, но теперь её рука отчаянно цеплялась за него. И всё же та часть, которую сейчас держала её рука, выглядела иначе, чем когда она получила его первоначально. Будто что-то было зажато между тканью и стало видимым. — Шшо… Эх… Ей каким-то образом удалось пошевелить пальцами, заметив, что же было скрыто под тканью — это была офуда. Несколько прямоугольных кусочков белой бумаги с непостижимыми линиями, нарисованными на ней кистью, были вклеены в промежутки между частями ткани парасоля. — Шшо… это… Казалось, она была ослаблена воздействием офуда. Это объяснило бы, почему она полностью лишилась сил. Но хотя это отвечало на один вопрос, оно оставляло другой, горящий в её уме. «Почему в парасоле встроены офуда?» Это был всё тот же зонт, который она получила от зомби. У неё не было памяти о том, что он его подменил или его заменили, пока она не смотрела. Она бы заметила это гораздо раньше. Она была уверена в своей способности разглядеть любую подмену. Однако… сегодня, из всех дней, эта уверенность пошатнулась. Земля ушла у неё из-под ног. Она хотела ошибаться. Ей было всё равно, что её уверенность и гордость пошатнулись. Она просто хотела ошибиться. Потому что это был не другой парасоль… Если с ним не возились… Значит, это был тот же парасоль, который она получила от зомби. Это означало, что он знал об офуда и намеренно дал его ей… ничего не сказав. В этом не было смысла. Она не могла понять, что происходит. — Мне… нужна… реге… Ей нужно было сосредоточиться на регенерации. Она вспомнила бутылки с кровью у входной двери. Те самые, которые зомби приносил ей раньше. Она поползла туда — но удивилась, когда раздался дверной звонок. Затем два стука в дверь. — … — А? Румия-сан? За дверью она услышала знакомый бесстрастный и бесчувственный голос — зомби. Зомби был прямо за дверью. Он мог наконец спасти её. Это она подумала прежде всего. — …спа…си… — Она открыла рот, но голос не выходил. Она могла только прямо открыть дверь. Всё ещё не в силах встать, она поползла по полу. И всё же, какое своевременное его появление. Почти… слишком своевременное? … Нет, она не должна сомневаться в нём. Он не мог предвидеть, что она рухнет именно в этот момент. Он часто приходил в это время дня. Когда он хотел извиниться и подарил ей зонт, это тоже было, когда солнце начало вставать. Он не мог стоять за этим. Не тот, кто даже не умел читать настроение. Не он. Никогда. Румии удалось добраться до двери, и она покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Она дотянулась до двери и сумела повернуть дверную ручку. Поскольку дверь поддалась, она вывалилась в коридор. Там она увидела зомби. Так же, как в прошлый раз, он обхватил её рукой. Если была только одна разница — он сжал кулак. Рука была заменена на серебряную, выглядевшую как часть андроида. Но его выражение было таким же, как тогда. Оно не несло в себе ничего. Увидев это, Румия почувствовала, как внутри неё что-то разбилось. И затем зомби взмахнул рукой — чтобы вонзить её в тело Румии. ---------- История Зомби [ ] Глава 4: История Зомби [ ]. Румия произнесла ложь, которую мог бы раскусить кто угодно, и выбежала из комнаты. Как отреагировал зомби? Вообще никак. Он принял её ложь за правду и стал ждать, пока Румия вернётся. Он просто ждал, ничего не делая. Как статуя. Затем он услышал звук открывающейся двери. Поскольку зомби ждал возвращения Румии, он оставил входную дверь незапертой. Зомби тут же обернулся. Снаружи было светло. И силуэт, открывший дверь, был не Румией. — Эй, [Монстр], — раздался низкий голос. Звучал как мужской. — Чёрт, что ты делаешь? — Жду, — ответил зомби. — …Что-что? Бесстрастный ответ зомби вызвал у мужчины странную реакцию. — Ждёшь кого-то? Значит, ты договорился о встрече с кем-то? Ты, из всех людей? — Верно. — В это трудно поверить. — Правда? — Абсолютно. — Мужчина вошёл в комнату, словно бывал здесь много раз. — Честно говоря, я не понимаю, зачем ты привёл её в эту комнату. — Потому что… — ответил зомби. — Как только я приглашу её в свою комнату, барьер исчезнет, и у неё появится ещё одно место, где можно спрятаться. — …Только не говори, — произнёс мужчина. — Человек, которого ты ждёшь… это та вампирша? — Верно, — кивнул зомби. Он даже не пытался это скрыть. — Кстати, почему ты помешал моей внезапной атаке на неё? — Потому что мне о ней не говорили. — …Так ты говоришь, что перепутал приказы? Здесь было чёткое различие. Он не действовал согласно приказам, а действовал только тогда, когда получал приказ сделать это. Казалось, даже мужчина не ожидал, что зомби сможет двигаться настолько свободно. — …Хм? Но затем он почувствовал нечто странное в том, о чём они до сих пор говорили. Как маленькая рыбья кость застряла в горле. Но он даже не попытался упорядочить эту мысль, а просто высказал то, что было на уме. — Значит, раз ты не получил никаких приказов, то помешал мне? В этом нет никакого смысла. — Хм? — Цель приказов, данных тебе, заключалась в том, чтобы я мог уничтожить ту вампиршу. Даже если ты не знал о моей атаке и поэтому защитил её от неё… я не понимаю, зачем ты вообще это сделал. По какой причине ты мне помешал? — Это… — зомби уже собирался что-то сказать, но остановился. Зачем он это сделал? Почему он встал на пути? У него не должно было быть для этого причин. Это мешало выполнению полученных им приказов, но поскольку это не противоречило полученным приказам, ему не было нужды её защищать. Сделал ли он это, чтобы выполнить первоначально данный приказ? Поставил ли средства выше результата? Нет, дело не в этом. Это были пробы и ошибки. Может, это и звучало так, но то, что происходило с зомби сейчас, было ухудшением его вычислительных способностей из-за чрезмерной нагрузки. Медленная обработка из-за системного сбоя. Или, если выразить это в человеческих терминах — он был смущён и озадачен. — Это… — Эй, ты что, сломался? — пробормотал мужчина с недовольным тоном. Его слова были холодными, словно он имел дело со сломавшейся машиной. — Эй, [Монстр], — обратился мужчина к зомби. — Позволь дать тебе ещё один приказ. Соблюдай полученные приказы. Если снова нарушишь приказы… тебе будет плохо. Я ясно выразился? По сути, зомби приказали не делать ничего лишнего. И поэтому он перестал думать о том, кем он был в этот самый момент. Хотя, если бы он продолжил свою мысль… этот мыслительный процесс… то, возможно, дошёл бы до ответа. Однако теперь было уже слишком поздно. Будь то человек, мёртвое тело или даже монстр, иногда никто не понимает, что они чувствуют. — Мне будет плохо? — пережёвывал слова мужчины зомби. А затем задал встречный вопрос тоном, словно не понимал, в чём проблема. — Разве не планировалось, что меня утилизируют, как только вся эта операция будет завершена? — Да, ты правильно понял. Мужчина прошёл мимо зомби, открыв шкаф в глубине комнаты. Там был белый халат. Мужчина надел его, скрывая половину лица тканью, свисающей с головы. Как будто хотел скрыть глаза от чего-то — от чьего-то взгляда. — Пойдём. Благодаря предыдущей атаке мы знаем, что она ослабла. Ты готов? — спросил мужчина. Но, конечно, зомби не нужно было ничего готовить. Даже если его раздавят, ничего не поделаешь. И поэтому он просто кивнул. — Пойдём — Цугимити. — …С чего это ты вдруг называешь меня по имени? — Разве это странно? — Меня от этого передёргивает. — Понятно. Хотя… «Думаю, это лучше, чем какую-нибудь фамилию. Потому что у меня её нет». --- «Меня что, отбросило?» Её видение закрутилось и завертелось. Потолок? Стена? Пол? Всё исчезало и растворялось. Живот болел так, словно её сейчас убьют. Почти как будто все её внутренности разбрызганы по полу. Может, её внутренности действительно были на виду. Что важнее, она во что-то врезалась. Наверное, в окно. Её тело легко пробило его, и теперь она оказалась снаружи — посреди яркого дня. Она поняла, что горит. «Больно». Её глаза горели. Словно плавились. Обжигающие искры пробежали по телу. Это была боль от глаз? Или от груди? Она не могла сказать. В то же время она оглянулась, подхватила занавеску, с которой выпрыгнула, и обернула себя ею. К счастью, это были светонепроницаемые шторы. Занавески, которые она использовала, чтобы защитить свою комнату от солнечного света, теперь превратились в укрытие от него. Затем она упала с высоты. Падение было невысоким, поскольку её комната была всего на втором этаже. Для Румии такое падение не представляло особого беспокойства. Со стороны она выглядела как рисовый колобок, и она показала самодовольную улыбку. И несмотря на это, её выражение явно было скорбным. «Он обманул меня? Нет, он всегда говорил только правду. Даже если он был просто куклой-трупом, сшитой из нескольких частей тела, у него не было крови. Кто-то его создал. Всё было создано». Он был марионеткой, куклой. Румия должна была это знать… а значит, должна была понять, что кто-то им управляет. Она вцепилась белыми клыками в свои розовые губы до крови. Красная кровь, которой не было у зомби. И почему-то это болело сильнее, чем то, что всё её тело горело. Она проиграла, и всё тут. Даже просчиталась. Её Очарование не подействовало, и она не могла высосать его кровь. Он был сильнее и невосприимчив ко всем её атакам. Ей следовало признать его своим смертельным врагом и избавиться от него, но вместо этого она приблизилась к нему. «Почему? Потому что я была уверена, раз никогда не проигрывала? Потому что думала, что ничто не может убить меня? Потому что думала, что стою выше него? Нет, не в этом дело. Я просто отвела от этого глаза. Надеясь, что моё единственное желание наконец исполнится. Я отвернулась от реальности перед глазами. В конце концов… всё потому, что я дура». Она услышала звук разбивающегося стекла. Мельком, сквозь щели, она посмотрела вверх на свою комнату. Она встретилась взглядом с зомби, который смотрел на неё сверху. Его выражение было таким же бесстрастным, как всегда. В противоположность этому её обычно спокойное выражение было полным хаосом. «Мне нужно уйти. Он… мой враг». Она вложила всю возможную силу в лицевые мышцы, уставившись на зомби. Как будто пыталась сдержать слёзы. Но лицо зомби не дрогнуло. Никакая эмоция не могла заставить его глаза дрогнуть, ведь у него не было сердца, чтобы что-либо чувствовать. Итак, Румия сделала всё, что могла, и убежала. У неё была какая-то защита благодаря простыне, но она не продержится вечно. Она не видела другого выхода, кроме как бежать в ближайшее здание — тот дом, где жил зомби. Она не знала его пароля, но ей просто нужно было разрушить входную дверь. Хотя, подниматься ей или спускаться? Она на мгновение заколебалась, а затем бросилась вниз. Даже если бы она побежала дальше вверх, она не смогла бы войти в другие комнаты из-за барьера, который её сковывал. Она могла бы спрятаться в комнате зомби, но инстинкты подсказывали ей не делать этого. И поэтому она спустилась. Это было тёмное место, по которому она могла передвигаться, поскольку её уже пригласили внутрь. С первого этажа, ещё ниже. На минус первый этаж. Это была парковка. Поскольку она должна была вместить все дорогие автомобили жильцов, она предлагала много пространства. И, казалось, единственным входом туда были лестницы, по которым она только что спустилась. Ей просто нужно было отойти от них как можно дальше. Поэтому она спряталась далеко позади спортивного автомобиля, стараясь оставаться вне поля зрения со стороны входа. Она вздохнула, только чтобы сразу почувствовать, как боль распространяется по всему телу. Её глаза горели, а живот болел так, словно она не сможет переварить никакую еду. Она изо всех сил старалась контролировать дыхание, открывая виниловый пакет в руке. Внутри было три бутылки, наполненные красной жидкостью. «Хорошо, что я оставила их у входной двери…» Когда зомби отбросил её, она в пылу момента схватила этот пакет. С таким количеством крови она должна достаточно быстро восстановиться. Она открутила крышку, принюхалась и затем начала пить. Её горло двигалось вверх-вниз. Её глаза медленно восстанавливались, и она снова начала видеть, поскольку свет возвращался. Боль в животе также отступила, и он вернулся в нормальное состояние. За считанные секунды вся кровь исчезла, и ей удалось немного успокоиться. — Ладно, не паниковать сейчас… — сказала она. — Из-за чего я так нервничаю? Он мой враг. Вот и всё, — пробормотала Румия, словно пытаясь убедить себя. — Причина, по которой он проводил со мной время, заключалась в том, чтобы я расслабилась рядом с ним. Он купил мне этот подарок, чтобы тайно ослабить меня. Когда мы пошли есть суши, это было просто предлогом, чтобы я использовала зонт. Когда мы были в библиотеке, он хотел узнать больше о вампирах. Он позволил мне войти в свой дом, чтобы ограничить мои варианты. О, вау, теперь, когда я подумала… Он планировал предать меня с самого начала. Предательство. Превращение из друга во врага — поскольку Румия всегда имела абсолютный контроль над своими приспешниками, это было то, чего она никогда раньше не вкушала. И всё же у неё не было возможности избежать этой реальности, вкусить этот стыд, разочарование и боль. Было больно. Ей было грустно. Она чувствовала, что сходит с ума. Казалось, будто кол вонзили прямо в её сердце, причиняя неимоверную боль. Такую боль, муку и страдания, что… — …А? Мелкие слёзы покатились по её щекам. [[image:/storage/reader-images/5b46f477c130d7af7e9f893dbf09906fcbc1aa5a.jpg]] — П-Погоди, почему я…? Она вытерла слёзы тыльной стороной ладоней, но они просто продолжали течь из её глаз. — Уф… Ик… Хлюп… Почему… Почему…?! Она продолжала вытирать глаза, но её слёзы не прекращались, она всё хлюпала, пока её лицо не стало мокрым от слёз. Они продолжали литься, несмотря на то, что это было против воли Румии — или, может быть, потому, что они отражали её истинные чувства. «Что это? Это почти так, будто я всё ещё не могу принять его как врага… Я так больно себя чувствую, потому что он предал меня?» — Хм? Эй, что случилось? Когда её глаза начали краснеть, кто-то окликнул Румию, заставив её плечи вздрогнуть от страха. Перед ней стоял один мужчина. Должно быть, владелец автомобиля, к которому она прислонилась. Он, наверное, забеспокоился, увидев её плачущей. — Случилось что-то страшное? — Н-ничего такого. Не беспокойся обо мне. Таков был её ответ. Как гордая вампирша, она предпочла бы, чтобы её не видели плачущей. Она ещё агрессивнее протёрла глаза и затем встала. Её глаза стали ещё краснее, чем раньше. — Правда? — Да. Мне не нужно, чтобы кто-то вроде тебя обо мне беспокоился. Она ответила резким тоном и прошла мимо мужчины, но затем — раздался отчётливый звук. Перед Румией было несколько волосатых существ, которые терлись друг о друга, сокрушая друг друга, цепляясь за что-то. Размер этого «чего-то» должен был быть таким же, как у взрослого человека. Оно было похоже на человека, но его налитые кровью глаза не показывали признаков сознания или рационального мышления. Под волосатыми существами Румия могла разглядеть стройную руку, которая, вероятно, когда-то принадлежала женщине, а также лужу крови, предположительно соответствующую одному человеку. — Кто-то вроде меняяяяяя…? Румия замерла и не знала, как реагировать, когда услышала, как мужчина позади неё говорит с жутко растянутым тоном, и обернулась. Его лицо было покрыто пузырями, словно кипело. — Эй, эй, эй… Что ты имеешь в виду? Я беспокоился о тебе, и такое обращение я получууууу…? Пузыри расширились и изменили лицо мужчины на что-то другое. С его лица начала расти чёрная шерсть, и его жуткие глаза уставились прямо в глаза Румии — это должен был быть багбир*. Фея в форме человека, известная тем, что ест детей. И поскольку о ней были известны истории, естественно, она была частью этой реальности. «В последнее время в этом районе пропадало всё больше людей, но находили большую лужу крови, словно тело выжали досуха. В другой раз нашли одну левую руку, валяющуюся, как будто всё остальное было съедено. Поэтому ходили слухи о монстре, который охотится на людей». Румия вспомнила слова строителя. Значит, речь шла не о зомби. Теперь всё встало на свои места в её голове. Зомби был здесь, чтобы уничтожить всё сверхъестественное. Естественно, он не будет нападать на других людей. Он существует, чтобы защищать людей. Он был здесь, чтобы убивать тех, кто причиняет вред другим. Ну, тогда она не знала, что зомби — её враг, так что прозреть это было слишком многого просить, конечно. Её сердце болезненно сжалось. Но на этот раз по другой причине. — Какая же ты плохая девочка. Ты плохая девочка?! — Слюна сочилась изо рта багбира, когда он оскалил белые клыки и напал на Румию на месте. Очарование Румии активировалось, как только она встречалась взглядом с другим человеком. То есть, пока не было прямого зрительного контакта, оно не активировалось. Атака сзади определённо была вариантом. Так что, чтобы победить вампиров… внезапная атака была жизнеспособной тактикой. — Гх…! Осознав план багбира, Румия обернулась так быстро, что её юбка прилипла к телу. Когда она это сделала — лицо багбира было гротескно искажено. Вдавлено — было бы другим точным выражением. Вдавлено внутрь из-за какой-то внешней силы. — Бух— Звук удара кулаком, наверное, так звучало. Это был прямой правый кулак, пронесшийся мимо уха Румии, так что звучало, будто он разрезает воздух, когда лицо багбира оказалось зажатым между дорогим автомобилем и серебряной рукой зомби, раздавленным, как помидор. Прогнувшись с одной стороны, автомобиль перевернулся, увлекая за собой несколько соседних машин. Когда противоугонная сигнализация с опозданием зазвенела по подземной парковке, зомби медленно опустил правую руку, словно остывающая машина. «Он спас меня? Зачем?» Эти мысли пронеслись в голове Румии. На мгновение её движения остановились. Как будто зомби ждал этого, он повернулся на каблуке и снова оказался лицом к ней. Рука, которую он опустил, теперь ускорилась, когда он замахнулся, чтобы нанести апперкот, скользящий по земле. В шоке Румия попыталась откинуть голову назад и уклониться от атаки, но его серебряный кулак скользнул по её носу. Резкая боль распространилась по её телу, словно нос был сломан и согнут. Холодный пот выступил по всему телу, её глаза широко распахнулись, сопровождаемые криком агонии. Она подавила желание биться в муках на земле, так сильно кусая язык, что могла оторвать его. Во рту стало вкусно кровью. — Хм, понятно. Зомби стоял перед багбиром с размозжённой безжалостно головой и смотрел на свою окровавленную серебряную руку. — Всё, что сделано из серебра… Такой минерал — и правда серьёзное оружие. — Почему… ты тоже атаковал этого багбира…? «Он сделал это, чтобы спасти меня?» Столкнувшись с вопросом Румии, зомби холодно ответил. — Я уничтожаю монстров, которые маскируются под людей. Таков мой приказ. — …! Другими словами, он видел в Румии точно такого же монстра, как и багбира. Так что она ничем не лучше такого монстра? Это осознание вызвало выражение боли на её лице. Зомби всё ещё хотел истребить её так же, как он поступил с багбиром. Потому что она была монстром, вредящим людям. И, несмотря на это, Румия всё ещё изо всех сил пыталась найти силы для борьбы. Может, она понимала, что ничего нельзя поделать, но начала отчаянно думать. И её тело, и сознание хотели выбраться оттуда. Вот почему— — Вперёд. Она приказала трём багбирам, попавшим под её чары, атаковать зомби. — Ой-ой. Зомби, казалось, был немного удивлён этим, когда раздавил багбира перед собой своей серебряной рукой. Двое других напали, даже не моргнув глазом. В конце концов, багбиры — это феи, которые едят плохих детей. Они пожирают слабых, поэтому они не были врагами для зомби, созданного, чтобы убивать вампиров. Однако это было всё, что ей было нужно. Это дало Румии шанс скрыться. «Так… Что мне делать? Что делать теперь?» Осознав, что она откладывает проблему, она изо всех сил побежала прочь, сопровождаемая громким звоном противоугонной сигнализации. Она проскользнула через стальную сетку роскошного автомобиля, чтобы скрыться из поля зрения зомби, когда перед её глазами в неё бросили бутылку. Бутылка была сделана из прозрачного стекла, с зловещей бесцветной жидкостью внутри. Благодаря своему сверхъестественному зрению Румия быстро заметила её и поняла, что это было. Она извернулась телом и попыталась увернуться, но бутылка взорвалась раньше. Жидкость внутри была не просто чистой водой, это была святая вода. И когда она вступила в контакт с Румией, сильная боль атаковала всё её тело. — Гх… Ааааааааа! Она слышала, как её бьющееся сердце отдаётся в ушах. Её волосы, кожа, плоть, кости — всё это плавилось. На мгновение сознание отключилось, и её глаза побелели. Однако сильная боль вернула её в царство реальности. — Гх… Крх…! — Разве гордая вампирша вроде тебя должна так кричать? Душ из святой воды должен очищать твоё тело и душу, нет? Её тело чувствовалось парализованным, когда она издала невнятный крик, а мужчина смотрел на неё сверху вниз. Он закрыл половину лица белой тканью, одетый в белый халат. Мужчина — Цутимикадо Цугимити — злобно усмехнулся из-под ткани. — Хотя, раз твои тело и душа оба прогнили, думаю, ты будешь очищена вместе со своими грехами, а? — Га… Ха… А… — Борись сколько хочешь. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы люди видели твою слабую сторону, поэтому позаботился о том, чтобы установить барьер, не подпускающий посторонних. — Гх… Это объясняет… почему никто не появляется… несмотря на весь этот хаос…! Её плоть горела и продолжала плавиться. Как будто её облили серной кислотой. Она медленно каким-то образом поднялась на ноги, но её тело всё ещё дрожало, как у оленёнка. Это удивило Цугимити. — Ты ещё можешь двигаться? Восхищаюсь твоей энергичностью. — Ко-конечно… Кем ты меня считаешь? — Она оскалилась и попыталась стерпеть боль. Нестерпимая боль, которую она чувствовала, пронизывая её тело, была достаточно сильной, чтобы заставить её биться в агонии и кричать от ужаса, но она проглотила это. Если бы только она могла кричать что есть мочи прямо сейчас. Но даже несмотря на ранения, она не посмела опозориться перед врагом. Она сильно закусила губу до крови и уставилась на Цугимити. В ответ тот уверенно надул грудь, скрестив руки. — Надеюсь, ты не думаешь, что этого достаточно, чтобы действительно победить меня. — Понятно… Даже ослабленная, ты всё ещё вампир, в конце концов. Цугимити рассмеялся, но его выражение не изменилось. — Планируешь высосать мою кровь и восстановить здоровье? Я бы не пытался. Такому грязному существу, как ты, моя кровь не очень понравится. — О, пожалуйста, — Румия едва сумела удержать сознание на плаву, шипя в ответ мужчине. — Мне не нужна ни капли твоей крови. Но я окрашу в неё всю эту парковку. — О, боже, как страшно, — рот Цугимити изменился в ухмылке. — Тогда, думаю, мне стоит держаться от тебя подальше. Что-то оттолкнуло её назад. — А? Она потеряла равновесие и упала вперёд. «Что… это… было?» В воздухе она обернулась, чтобы посмотреть позади себя. Там стоял зомби со своим серебряным кулаком, залитым кровью, предположительно принадлежавшей другим багбирам. Его кулак был направлен в её грудь. Он прицелился прямо туда, где было её сердце. — Гуха…?! Её рубиновые глаза широко распахнулись, лицо исказилось от муки. Затем зомби вогнал свой кулак ей в грудь, пригвоздив её к земле. Его кулак вонзался глубже, нацеливаясь на сердце девушки — и затем раздавил его. --- Звук лопающегося воздушного шара эхом разнёсся по парковке. Конечно, с установленным барьером никто не стал бы так беспечно играть с воздушными шарами в опасной парковке. И, конечно, это был не звук лопающегося шара. Он исходил от раздавленного человеческого сердца. Как гранат, зажатый между серебряной рукой и асфальтом, разбрызгивающий своё содержимое и разлетающийся повсюду. — Кха…! Серебряная рука была прямо вбита в её чёрно-белое платье, напоминающее игру «Реверси». Однако белая ткань теперь начала становиться кроваво-красной, а чёрная ткань потемнела ещё больше. Брызги крови на серебряной руке испарились и исчезли, сохраняя чистый и гладкий серебряный цвет. Теперь, когда вампирша потеряла сердце — она закричала во всё горло. Она плакала и плакала, пока слёзы не превратились в кровь, оставляя красные следы на лице, когда она откашляла кровь, поднявшуюся из лёгких. Она просто кричала, как банши, наблюдающая конец света. — Знаешь, меня кое-что зацепило. Цугимити прищурился, наблюдая за кричащей вампиршей, приближаясь к ней в том же дыхании. Однако она не могла полностью расслышать его голос. Вернее, у неё не было самообладания, чтобы сосредоточиться на нём. — Вампиры должны быть властителями ночи, императорами тьмы, они ненавидят солнечный свет и всё священное. Вы даже можете превзойти саму смерть. И всё же, почему вы смертельно слабы, когда кол вбивают вам в сердце? Мне это никогда не имело смысла. Однако… — продолжил Цугимити. — Но увидев это, думаю, теперь я понимаю, — он смотрел сверху вниз на Румию, которая билась в агонии. — Кол просто мешает. Допустим, есть коробка, плотно набитая свёрнутой папиросной бумагой. После снятия одного слоя остальная бумага заполнит промежуток. Что произойдёт, если вогнать туда кол? Бумага набита так плотно, что мешает колу. То же самое происходит с телом вампира. Оно пытается залечить рану, нанесённую колом, но поскольку кол уже занимает это пространство, оно не может ничего регенерировать. — И то, что вогнали в тело вампира… это серебро, из всех вещей. С каждой попыткой тела восстановиться, оно просто снова плавится. Она постоянно регенерировала, но это также означало, что она вечно чувствовала боль. Она продолжала биться в агонии в любой момент. Всё из-за её бессмертия. И всё же зомби не подавал никаких признаков, что вытащит свою руку. Он действительно был её врагом. Он действительно намеревался убить Румию. Глубоко в груди боль усиливалась. Хотя её сердце было разорвано, в груди была другая боль. Почему она плакала? — И всё же ты куда более живучая, чем я думал, — произнёс Цугимити с проблеском удивления в голосе. — Я думал, ты умрёшь в тот момент, когда твоё сердце пронзят. Можешь просто сдохнуть уже? Это твоё бессмертие в действии? Румия была скорее озадачена этими словами. Несмотря на всю боль и муку, она начала думать. «Он удивлён?» Конечно, именно этот человек подстроил зомби как её врага, так как знал, что без крови и сердца он будет смертельным врагом Румии. И поэтому именно он подделал парасоль. Бумага, использованная для него, действительно показалась ей знакомой, так как это были те же самые, что использовали онмёдзи, с которыми она сражалась. Его целью, конечно, было ослабить Румию. Это способ борьбы с противниками, превосходящими тебя как в силе, так и в навыках. Нужно создать игровое поле, выгодное для тебя. Не сосредотачивайся на том, чтобы стать сильнее самому, а вместо этого опусти противника до своего уровня. Особенно когда дело касается сильных вампиров, есть много способов их ослабить. Таким образом, его план был идеален… Но именно поэтому в этом что-то было не так. Что-то было не так. Зачем зомби давал Румии ту кровь? Он просто играл со своей целью, зная, что всё бессмысленно? Но это работало только тогда, когда обе стороны были равны по силе. Не стал бы рисковать, помогая тому, кто сильнее тебя. Вдобавок ко всему — «Он не знает?» Если бы знал, он бы не был так удивлён. Неужели он действительно думал, что сможет убить её после того, как она только что выпила кровь? Если так, то его расчёты были глупы. Конечно, была вероятность, что это всего лишь его блеф, но его реакция только что казалась довольно искренней. Это означало бы, что зомби дал ей ту кровь, не связанную ни с какими полученными приказами. «Зачем?» Он даже не мог чувствовать эмоций, так зачем ему делать что-то столь бессмысленное? — Эй… Румия позвала зомби. Кровь в её горле булькала, и её голос звучал так, будто она тонула. — Хм? — откликнулся зомби. Его реакция была жутко бесстрастной, учитывая, что у него кулак в её груди. — Ты действуешь по его приказам, да? — Да. — Значит, ты слушаешь всё, что он тебе говорит? — Да. — Ты делаешь именно так, как он тебе говорит? — Да. — И ты не нарушаешь его приказы? — Не нарушаю. В конце концов, он мой хозяин. — Эй, о чём это вы там болтаете? — пожаловался Цугимити, словно дуясь. Итак, Румия перестала разговаривать со зомби. Он не нарушает приказы. Он делает именно то, что ему говорят, и слушается всего, что бы это ни было. Значит, он делает именно то, что говорит ему хозяин. — Хм, ты действительно не хочешь умирать, да? Ладно, тогда я сам позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не встала, — сказал Цугимити и поднял руку. По этому сигналу подземная парковка задрожала. С дырой в груди это ещё глубже вонзилось в её плоть. — Прости за это, Румия-сан. Извинение зомби сейчас мало что значило. Она стиснула зубы, закусила губу и подавила желание кричать, уставившись на зомби. Землетрясение ещё больше расширило дыру в её сердце. Но это было не какое-то естественное землетрясение. Что-то происходило прямо над Цугимити. В потолке над ним образовались трещины, пока он не начал осыпаться. Пыль осела на Цугимити, который с недовольным выражением смахнул её, а затем посмотрел вверх. — Не мог бы ты потише, чёртов голем? Подземная зона сотрясалась ещё агрессивнее, пока потолок не разломился полностью. Цугимити отступил на шаг, когда перед ним рухнула гряда земли и асфальта. Отверстие, открывшееся над ним, дало достаточно места, чтобы появилась гигантская рука — нет, скопление щебня в форме человеческой руки. Ком асфальта всасывал всё в своей близости и становился всё больше и больше. — Ищешь нас? Ответа не последовало. Понятно, ведь голем не обладал познавательными способностями. В зависимости от того, как посмотреть, он может казаться идеальным работником, который никогда не жалуется. Хотя в нём изначально не было ничего человеческого. Всё же он казался меньше, чем во время предыдущей атаки. Опять же, вся парковка в любом случае выглядела тесной. Одна из рук голема также была усеяна серебром, как у зомби. Серебряные столовые приборы и другие предметы. Даже серебряные статуи ангелов у главного входа в дом были частью этого. Вся его одна гигантская рука была из чистого серебра. И учитывая его способность всасывать всё, что он разрушает… — Как и следовало ожидать от дома, который может вместить как минимум сто человек и больше. У них достаточно серебра. — Не может быть… Ты всё это разрушил…? — Я обязательно починю позже. А теперь, Голем. Позванный онмёдзи, голем повернул голову. Затем Цугимити указал челюстью на Румию и отдал ледяной приказ. — Раздави её вместе с этим [Монстром]. — Чего…?! — [Монстр], не смей убирать свою руку, слышишь? — Да, знаю. Не обращая внимания на ошеломлённый возглас Румии, зомби спокойно ответил. Она смотрела на него в полном неверии. Зомби смотрел ей в глаза. Человек, в которого она влюбилась, не реагировал на её чары, и он просто покачал головой. — Прости за это, но мне приказали удерживать тебя на месте. Потому что ему приказали — вот что он сказал. Он не может нарушать приказы. Он должен соблюдать их и делать именно так, как ему говорят. Он сделает то, что скажет Цугимити. Если ему скажут сделать десять чего-то, он должен будет сделать десять. Единственный способ для Румии, не имевшей права повелевать им, выбраться из этого — [[image:/storage/reader-images/51c106bb86a2dbe37d0f6f8fd2e646b4f7782c95.jpg]] — …! Румия поняла, на что нацелился зомби, и издала невнятный крик как раз в тот момент, когда голем обрушил свою гигантскую руку. --- Монстр Франкенштейна находился в психическом расстройстве. С момента своего рождения он уже был мёртв. По прихоти Виктора Франкенштейна монстр был наделён физическим телом и несколькими способностями, но поскольку его плоть состояла из нескольких других частей тела, его внешность была отвратительной и пугающей. По этой причине он был брошен своим создателем, а также отвергнут обществом, которое даже не знало, что он создан из трупа. Поскольку ему была дарована жизнь фанатичным экспериментом, его жизнь в аду началась с того момента, как он открыл глаза. Целью профессора было разгадать тайну жизни, контролировать её самому и создать саму жизнь — поэтому, когда монстр был оживлён, его долг был уже выполнен. У него не было долга в жизни. И из-за его ужасающей внешности никто не решался приблизиться к нему. Но поскольку ему было даровано это сознание, проклятое этой никчёмной жизнью, он находился в психическом расстройстве. Он начал думать о своём собственном смысле существования. Он начал думать о своём существовании. Кто он? Или, скорее, что он? --- Итак, основываясь на оригинальном монстре, [ ] тоже начал задумываться о своём существовании. Возможно, он не страдал так сильно, как его предшественник, но всё же думал о своём существовании и приносимой им ценности. Хотя, в отличие от Монстра Франкенштейна, его создание не было целью, скорее у него был долг для выполнения. И пока он работал над достижением этой цели, у него не было причин или времени сомневаться в своём существовании. — … [ ] впервые почувствовал некое подобие дискомфорта, когда посмотрел на бирку, прикреплённую к одежде, которую он носил. Там просто было написано [Зомби]. В отличие от голема, созданного вместе с ним, у него по крайней мере было сознание, так что он, должно быть, понимал, что эта бирка имела значение. Ему стало любопытно, и он спросил своего создателя об этом. — Какой смысл в этой бирке? Его создатель, как всегда, сидел за столом, окружённый цилиндрическими водяными контейнерами. Внутри этих контейнеров можно было увидеть силуэты, похожие на покрытых амёбами. Было жутко и гротескно даже смотреть. Поглядывая на колбу с какой-то неизвестной жидкостью, создатель взглянул на [ ] и ответил. — Чтобы отличать вас, ребята, конечно. Будучи создателем кукол вроде как, он создаёт только человекообразные существа, поэтому часто путается, чтобы отличить их. Чтобы не запутаться, он создавал такие бирки. Хотя неспособность отличить разных людей после их создания звучала довольно странно, это показывало его своеобразное мировоззрение и его простую цель — создавать человекообразные существа. И когда он спросил, является ли имя на бирке его настоящим именем, то— — Нет, я просто называю всех, кто вернулся из мёртвого тела, «зомби», — ответил создатель. — Хотя «Монстр Франкенштейна», кажется, намекает на голема из плоти и крови, но, как я вижу, с того момента, как ты двигаешься, будучи мёртвым, ты зомби. Монстр Франкенштейна, Голем, Зомби — создатель использовал эти слова, чтобы объяснить свои мысли о [ ]. Но даже так это не звучало как надёжный ответ. По крайней мере, слово «зомби», казалось, не относилось к его имени. — Чёрт, ещё одна неудача. Как же, чёрт возьми, создать человека… Он отшвырнул колбу в руках и выругался, так что зомби покинул комнату. --- Итак, зомби и голем были отправлены в островное государство на Дальнем Востоке. По-видимому, там жил тот, кто попросил их создателя создать их и прислать. В комнате мужчины, расположенной в доме, зомби и голем стояли рядом, после того как зомби вручил мужчине письмо. — Посмотрим… «Я создал их на основе Монстра Франкенштейна, как вы просили, но один из них всё ещё просто зомби, который питается мёртвыми телами, так что имейте это в виду»…? У того парня винтик болтается, клянусь, — проворчал мужчина, представившийся как Цутимикадо. Но и это было не совсем верно, так как это было имя престижной семьи онмёдзи в Японии. Если говорить о нём лично, правильным способом обращения было бы «Цугимити». Значит, на нём тоже должна быть бирка с надписью «Цугимити». Ведь он не был человеком. Закончив читать письмо, он положил его на стол. Он повернулся на стуле и посмотрел на зомби и голема, выстроившихся в ряд. — Эй, [Монстр]. — …Да? Сначала зомби предположил, что это имя относится к похожему на монстра голему рядом с ним, но быстро понял, что Цугимити смотрит прямо на него. — Правда ли, что у тебя нет никаких чувствительностей или чувств? — М-м… Зомби, [Монстр], на мгновение задумался над этим. — Это как спросить, каково это — иметь хвост. — То есть? — Я не знаю, как комментировать то, чего у меня никогда не было. — Ну… Зная его работу, уверен, что в долгосрочной перспективе у меня не будет никаких претензий. — …Могу и я кое-что спросить? — Что такое? Цугимити удивился, что так называемый [Монстр] задал вопрос, но [Монстр] продолжил, несмотря ни на что. — Ты назвал меня [Монстром] раньше… но это моё имя? — Что? — Цугимити с недоверием посмотрел на зомби. — Как будто кто-то с таким именем существует на свете. У любого с хотя бы наполовину приличным мозгом уже было бы собственное имя. — Значит… — заговорил [Монстр]. — Что я такое? — У тебя нет имени. Какой прок давать тебе имя? Цугимити, казалось, раздражал вопрос [Монстра], и вместо этого он посмотрел на голема. Тот просто стоял, не показывая никакой реакции. Убедившись в этом, Цугимити снова посмотрел на [Монстра]. — В любом случае, перейдём к главной теме. Я же заказал вас, ребята, не просто для того, чтобы было с кем поговорить. Цугимити взял со стола письмо и вскрыл его, доставая одну фотографию. На ней была изображена девушка. У неё были серебряные волосы с красными глазами, белая кожа, словно без тепла, и видны клыки во рту. — Убить её — твоя работа на этот раз, — сказал Цугимити. Ни зомби, ни голем не отреагировали. Ни у кого из них не было функциональности для этого. Цугимити продолжил. — Причина, по которой я заказал вас, ребята, — истребить вампира. --- Истребление вампира — вампир — это своего рода демон, который живёт за счёт крови людей. Конечно, «демон» не совсем точно, ведь у них не растут рога из головы, они не носят тигровых трусиков и не используют железную дубину в качестве оружия. Но в Японии слово «демон» часто также означает «что-то негативное» или то, чего не должно существовать. А высасывать кровь — плохо. Хотя нет гарантии, что высасывание крови — это действительно то, что они делают, но именно так о них говорят. И слово «зомби» также было записано иероглифами, означающими «демон» (食屍鬼). Так что для него, ему не следовало бы есть мёртвые тела. В основном, называть себя зомби было неправильно, потому что это отличалось от его настоящего имени [ ]. Пока эти мысли проносились в его голове, зомби шёл по узкому переулку, удалявшемуся от неоновых огней. Это было одно из мест, где вампирша предположительно охотилась за кровью. Зомби — мёртвое тело — Монстр Франкенштейна — силуэт — человекообразная тень — молодой человек — вещь — шёл по переулку. Было много разных терминов, чтобы объяснить его существование, но ни одного, ограничивающегося им. Итак, он, не будучи самим собой, нёс виниловый пакет и ждал, пока появится вампирша. Его работа, данная Цугимити, заключалась в том, чтобы выяснить, где прячется вампирша. У них не было много информации о девушке, поэтому они полагались на очевидцев, но все они были очарованы и не выдавали никакой информации. Единственные случаи, когда они что-то узнавали, были когда находили мёртвое тело, высушенное от крови. Логично, почему эта информация была скрыта какое-то время, и это объясняло, почему он сам был создан. У него нет собственной воли, поэтому такие техники, как чары для контроля других людей, на него не действуют. В конце концов, у него не было сердца, которое можно было бы контролировать. Хотя — «[Монстр] опустил взгляд на виниловый пакет. Внутри у него была голова монстра, которого он только что сразил и убил. Голова внутри была ещё тёплой и пульсировала кровью, запах которой мог привлечь вампиров. Если поблизости прятался вампир, его привлечёт это». «Ну, они обычно прячутся в тени, так что нет никакого шанса, что я просто столкнусь с ними, поворачивая за угол…» Это было то, о чём думал [Монстр], но он столкнулся с кем-то, как только закончил эту мысль. — Ой-ой. Он протянул руку и поддержал девушку, которая чуть не упала навзничь. Это была маленькая девочка со светлыми серебряными волосами и рубиново-красными глазами. На ней было платье с рюшами повсюду, состоящее из чёрного и белого как основных цветов, словно смотришь на доску для реверси. И [Монстру] она показалась ужасно знакомой. «О, верно. Это та девушка». Это была не кто иная, как Румия Селвиасон, вампирша. Ей удалось восстановить самообладание, выпрямилась и смахнула пыль с одежды, только чтобы уставиться на [Монстра]. — Ну… Против пустого желудка не попрёшь, в конце концов. — Хм? — Не обращай внимания. Она махнула на него рукой, оставив зомби в недоумении, как реагировать. Но пока он был в недоумении, правая рука девушки легла на грудь, когда она смотрела на [Монстра]. — Меня зовут Румия. Румия Селвиасон. Девушка представилась. Не как вампирша, а своим именем. Этому зомби был невероятно завиден. После этого она попыталась укусить его за шею и высосать кровь, но для [Монстра] вроде него без сердца и крови это не сработало. Постоянные укусы не звучали слишком весело для зомби, поэтому он объяснил причину, почему это не сработало. — Извини, в моём теле на самом деле не течёт кровь. Но в отличие от девушки, он не мог представиться сам. --- Он кое-что узнал. Как и предполагает её внешность, Румия Селивасон — юная девушка. У неё странная гордость, она ненавидит проигрывать, уверена в себе и не признаёт поражения. Несмотря на это, как только её загоняют в угол, она сразу начинает плакать, но останавливается, как только получает еду, и всё же впадает в ярость, когда к ней относятся так, как она ведёт себя. У неё есть эмоции и чувства, которые она открыто проявляет. Она может наслаждаться тем, что весело, и злиться на то, что её злит — её выражения постоянно меняются. Поскольку зомби даже не мог выразить, что такое веселье, не говоря уже о том, чтобы понять, что это означает, она была его полной противоположностью. — Тогда позволь проводить тебя домой. Целью зомби было выяснить, где живёт вампирша. Поэтому, когда она, казалось, была истощена от всех слёз и криков, он сделал это предложение. Она не казалась слишком настороженной насчёт его намерений и быстро согласилась. С этого момента двое пошли по пустому переулку. — Не смей никому рассказывать… — Румия смотрела на землю, выдавливая этот голос из горла. Это было так тихо, что зомби сначала даже не понял, что с ним разговаривают. — О чём? — Он наклонил голову, спрашивая. В ответ тело Румии затряслось, и она уставилась на него покрасневшими глазами. Она закусила губу и сказала— — Что… я плакала… Она действительно была гордой девушкой. Зомби прищурился, и тёмные круги под глазами растянулись по лицу. — Я никому не расскажу. — Ты не врёшь, да? Зомби кивнул. Всё же она, казалось, не верила зомби, уставившись на него снизу вверх. Каждое её выражение было так богато эмоциями. Хотя в конце концов она остановилась и снова пошла. Зомби хотел последовать за ней, но— — Кстати… Она повернула голову и посмотрела на зомби рядом с собой. Он задумался, что она скажет дальше. — Как тебя зовут? Вот и всё. Поскольку она представилась, она хотела знать имя человека, с которым разговаривала. И всё же зомби был в состоянии замешательства. В конце концов, с момента своего создания его ни разу не спрашивали о его собственном имени. Его собственный создатель просто назвал его зомби. Цугимити не интересовался узнаванием какого-либо имени. Никто не стал бы утруждаться давать имя расходному материалу. «Я мыслю, следовательно, существую», — говорят люди, но так ли это на самом деле? Это было то же самое, что не суметь расшифровать, что внутри коробки, не увидев содержимого напрямую. Так же, как дырка от пончика не может существовать без того, что вокруг неё. Пока кто-то не признает твоё существование, ты не существуешь по-настоящему. Доказательство существования — осознание того, что я существую здесь, ответ, что ты здесь — это не может быть односторонним. Или ни тем, ни другим. Так же, как Румия Селвиасон видит себя Румией Селвиасон, и так же, как Цутимикадо Цугимити видел себя Цутимикадо Цугимити. Однако [ ] не мог видеть себя как [ ]. Никто никогда раньше не принимал его существование. Как будто он не стоял на земле, а вместо этого парил в воздухе. И вот теперь она спросила его имя. — Хочешь знать моё имя? — Да. Я представилась раньше, но ещё не слышала твоего имени. Это нечестно, верно? Что [ ] ответил в тот момент? Он ответил что-то вроде «Я не помню». Это, конечно, не было ложью. У этого тела, должно быть, были воспоминания, когда оно ещё было живо. Однако это было другое имя, а не [ ]. Но, опустив это — вероятно, это был момент, когда [ ] начал интересоваться Румией. Ему казалось, что она, возможно, сможет развеять его беспокойства. И поэтому он начал чувствовать нечто вроде желания спасти её. Итак, слушая данные ему приказы, [ ] сделает всё возможное, чтобы Румия не была убита во время истребления вампиров. Поскольку приказы были абсолютны, он не мог им противоречить. Он будет делать так, как ему сказали. И поэтому он был вынужден их выполнять. Он пытался убить её, одновременно обеспечивая её выживание. Хотя… действительно ли он делал это с наилучшими намерениями для Румии? Даже он сам не знал. Или, скорее, именно поэтому он не знал. Так же, как люди не знают, каково это — иметь хвост животного, он не знал бы, каково это — иметь то, чего у него никогда не было. Сердце, которое он получил, сделанное из шёлкового мешочка, он где-то выбросил. Никогда не осознав, что хочет его. И после всех бесконечных размышлений и раздумий он не смог схватить это своими двумя руками. --- [ ] открыл глаза. Первое, что он увидел, был потолок парковки. Он медленно приподнял верхнюю часть тела, а перед ним стояла Румия, в данный момент лицом к Цугимити. В её груди была большая дыра размером примерно с человеческий кулак. Кровь текла по её левому запястью, словно она порезалась из-за чего-то. Её тело тоже дрожало. Она плакала? Нет, она злилась — она была в ярости. — Ты действительно придумываешь самые нелепые идеи. Зомби сначала подумал, что эти слова были адресованы Цугимити, но в конце концов понял, что [Ты] относится к нему самому. — Разве? — Ты заставил меня убить тебя. Так что да, осмелюсь сказать, что так. — Ха-ха, — зомби тихо рассмеялся. Но, конечно, это был пустой смешок. — И всё же теперь ты спасена. Звук чего-то ломающегося прозвучал по парковке, когда один из коренных зубов Румии сломался и упал на землю. — На что, чёрт возьми, я сейчас смотрю? — Цугимити наклонил голову. — Я понимаю, что ты убила [Монстра] и уклонилась от атаки моего голема. Но я не понимаю, зачем ты спасала [Монстра]. Зачем возвращать его к жизни? Ты наконец сократила количество врагов, и всё же ты починила его? Для меня в этом нет смысла, — сказал Цугимити и посмотрел на зомби. — [Монстр], убей её. Твоей рукой ты должен справиться. — М-м… — Зомби застонал и покачал головой. — Боюсь, я не могу этого сделать. — …Что? — Ну… — Зомби проигнорировал ошеломлённого Цугимити и указал на Румию. — Никто больше не имеет надо мной абсолютной власти. Только что зомби был убит. Его голова была отделена от тела, и он превратился из движущегося мёртвого тела в просто ещё одно мёртвое тело. И всё же он всё ещё был здесь. По какой-то причине он всё ещё был жив. Хотя причина была проста — потому что Румия вернула его к жизни. Она использовала свою бессмертную кровь, чтобы оживить его. Она разрушила, а затем починила его. Она разрушила [Зомби, который должен был слушаться приказов Цугимити] и починила его в [Досадно чистого зомби, который вообще не умел читать настроение]. «Потому что у меня есть кто-то рядом, я могу существовать так. Мы существуем только благодаря кому-то другому». Все монстры нестабильны, неизвестны и необъяснимы. Они не могут существовать сами по себе. Они возникают только тогда, когда находятся с кем-то другим. Умирая, будучи убитыми, будучи разрушенными — зомби, который должен был слушаться приказов Цугимити, исчез. Всё это время заставляя девушку убить того, кто ей был дорог. Но благодаря этому зомби больше не был обязан слушаться приказов Цугимити. — Эй, ты, онмёдзи, — сказала Румия. Её тон ясно давал понять, что у неё было очень плохое настроение. — Я заберу этого зомби. — …Что-что? — Цугимити не пытался скрыть своё недоумение. Он нахмурился, приподняв одну бровь. — Я сделаю его своим. И если ты посмеешь встать у меня на пути, я раздавлю тебя. Хотя мне всё равно придётся раздавить тебя. Хрусть, рвать, разрывать. Давить, давить, давить, молоть, давить, сжимать, давить, месить, давить, крутить, давить, хлопать, давить, прессовать, давить, рвать, жевать, глотать, давить, размазывать, давить, — Румия оскалила клыки и завыла, как зверь. — Ха, — фыркнул Цугимити. Однако его голос слегка дрожал. — Какое мне, в сущности, дело. Его всё равно собирались разобрать после этой миссии. Хотя, как его бывший владелец, мне любопытно. Зачем он тебе? — Какое тебе дело? — Только не говори… Ты в него влюбилась? — …Да, именно так, — Румия не скрывала своего презрения и кивнула. — Я люблю его. И поэтому я сделаю его своим. — Такого парня, как он? — Потому что он такой, да. Я хочу его любой ценой. С каждым произнесённым словом её щёки медленно краснели. Она взглянула на зомби. Он просто смотрел на её лицо. Его глаза были как линзы фотоаппарата, словно он просто смотрел на пейзаж перед собой, не испытывая никаких эмоций. Может, он ничего не чувствовал. Но это было как раз правильно. Любовь — это всё про самоудовлетворение. Эмоции односторонни. И, несомненно, Румия была в него влюблена. Этого ей было достаточно. — Так что даже после четырёхсот лет ты всё ещё просто маленькая девочка, ослеплённая любовью. Цугимити подавил смех и сказал это, как шутку, хихикая про себя. Затем он поднял левую руку. В ответ на это голем тоже поднял руку. Это была та самая рука, усеянная серебром, созданная исключительно для уничтожения вампира. — Тогда, думаю, мне просто придётся раздавить вас обоих. Цугимити опустил руку. Так же поступил и голем позади него — за исключением того, что он промахнулся и рассыпался. Только серебряная часть была отрезана с точностью и упала на землю. — Чего…?! — Ты прав. Я действительно хочу быть с ним… поэтому сейчас у меня невероятно плохое настроение. Её рука болталась рядом с ней, свободно в положении для рубящего удара. Поскольку её ладонь коснулась серебра, она пузырилась от боли. Хотя это была сильная мучительная боль, сейчас это не имело значения. — Я не могу простить себя за то, что до сих пор позволяла вам, людям, делать что угодно. Она была в ярости. — Я дура, что так взволновалась и ослепла от этого. Она злилась на себя. — Но больше всего… Она взглянула на зомби, а затем снова уставилась на Цугимити. Она оскалила клыки, выказала ярость и выказала чувства, меча молнии во врага. Кровь внутри неё закипела. Она дошла до самой головы. Она чувствовала, будто её разрывают на части. От злости, разочарования, смущения и обиды она забыла себя. Она потеряла себя в ярости. — Я не прощу тебя за то, что ты использовал его как инструмент. «Раз уж ты загнал меня в такой угол, я дам тебе кое-что приятное. Самую сильную боль, какую только можно представить. Боль длится лишь мгновение, поэтому я вложу в неё как можно больше». --- «Я просто сдерживаюсь. Если бы я стала серьёзной, этот парень был бы не более чем грудой щебня». Наблюдая за ситуацией перед собой, зомби вспомнил предыдущие слова Румии. В тот момент зомби думал, что она просто храбрится и воет, как неудачница, но разворачивающееся сейчас зрелище заставило его понять, насколько он был неправ. Она действительно не была серьёзной. Она не сняла ограничитель. Конечно, зомби и понятия не имел, что вообще происходит. Это было то, чего он никогда не мог надеяться понять. Но, выражаясь просто — девушка взорвалась. Оковы спали, она потеряла себя и буйствовала. — Что это…? — пробормотал Цугимити. Сам того не осознавая, его голос дрожал. Он не мог понять, что за зрелище разворачивается перед ним. Однако, вероятно, так было бы и для всех остальных. Зомби и голем тоже не знали, что означает зрелище перед ними. Однако у них двоих не хватало эмоциональных способностей, чтобы выразить свой страх и беспокойство. Как будто это было другое существование. Они показали бы ту же реакцию, даже если бы мир закончился перед ними. Единственная разница заключалась в том, что голем оставался неподвижным и недвижимым, а зомби просто на мгновение огляделся. Вероятно, это была разница в их сознании или его отсутствии. Ни один из них не был человеком. И должно было быть третье существование, которое не было человеком. Всего несколько мгновений назад был голем, зомби и вампирша. Однако, как бы он ни оглядывался, вампирши нигде не было видно. «Эм…?» Не сумев обнаружить Румию где-либо, зомби вспомнил, что произошло несколько секунд назад. — Я не прощу тебя за то, что ты использовал его как инструмент. Сразу после этих слов тело Румии растаяло. Как будто нажали кнопку, её тело просто перестало держать форму. Комок светился ярко-красным, пока она таяла, как снеговик летом. Конечно, это было не самое приятное зрелище для наблюдения. Любой со здравым смыслом и здравым умом отвернулся бы от этого, закрыв глаза. Но единственные, кто наблюдал за этим сейчас, были голем и зомби. Что касается голема, он даже не потрудился посмотреть на Румию. Только зомби не сводил глаз с девушки. — Г-голем! — Цугимити закрыл лицо рукой и закричал приказы голему. — Раздави эту штуку прямо сейчас! Если мы позволим этому быть, нам будет плохо! Голем двинулся, как только получил эти приказы, и двинулся с чёткой целью, хотя и с тупым движением. Он шлёпнул рукой о землю, поднял грунт, а затем выстрелил бетоном в комок плоти. Он пронёсся по воздуху, пролетел мимо зомби, который знал, что в него не попадёт, и затем врезался в соседнюю стену. По пути он пронзил красное [Нечто], которое ранее было Румией. Судя по местоположению, он, вероятно, попал ей в голову. От комка не хватало половины круга. И всё же [Оно] продолжало таять и не останавливалось. Тем временем голем увидел в этом свой шанс для атаки. Рука из серебра, которая ранее была отрезана Румией, теперь снова была прикреплена к нему. Оказавшись на расстоянии, он снова поднял свою серебряную руку и опустил её. В парковке раздался взрывной рёв. В земле образовались трещины, как паутина, когда серебряный кулак врезался в асфальт, сокрушая лицо статуи ангела, всё ещё прикреплённой к руке. [То] исчезло среди всего хаоса, оставив после себя только тишину. Голем поднял руку, чтобы посмотреть, удалось ли ему, и когда пыль рассеялась, [Того] нигде не было видно. Однако зомби было трудно поверить, что Румия будет побеждена так легко. Не потому, что он доверял ей, а потому, что не было мёртвого тела. Таким образом, он мог только предположить, что она всё ещё жива. Она ещё не побеждена. — …Возвращайся, голем. Казалось, Цугимити пришёл к тому же выводу. Но скорее из-за его интуиции, а не реальных рассуждений. Он чувствовал, будто острый клинок помещён прямо у его шеи, готовый разрезать. Предчувствие смерти цеплялось за его спину. Вот почему он тоже отозвал голема. Гигантская куча щебня соответственно ответила и направилась обратно к Цугимити. По этому пути раздавленная голова статуи ангела упала на землю, издав глухой звук. Затем раздался звук воды, хлещущей из чего-то. Первым, кто отреагировал на это, был тупой голем. Это была немедленная реакция на звук, скорее основанная на инстинкте, чем на понимании происходящего. Однако то же самое было и с [Нечто], которое пряталось в трещинах, в настоящее время имея густую, похожую на кровь консистенцию. И поэтому тупой и плотный голем не имел шансов соперничать с ним. Прежде чем голем успел среагировать, [Оно] выпрыгнуло из трещины и обвилось вокруг голема со всех сторон, обволакивая его и впиваясь в эквивалент его плоти. — …! — … Никто не проронил ни слова. Никто не мог сказать ни слова. Парковку наполнила тишина, и эхом по тишине разнёсся звук раздавливаемой банки. И каждый раз, когда этот звук можно было услышать, [То] немного сжималось. Как будто изнутри доносился звук разбиваемого стекла. Щебень, составлявший большую часть голема, медленно пожирался. — …Ты сломал мой барьер? Но как насчёт серебра? Разве это не была твоя слабость? Должно быть, он сделал это подсознательно. Осознав, что предохранительное устройство голема было съедено, а барьер сломан, Цугимити отступил на два-три шага. В этот момент он случайно задел ногой маленький камешек. Мгновенно [То] посмотрело в его сторону — или, по крайней мере, так показалось. — Уааааааааааааааааааааа?! Цугимити закричал во всё горло и достал четыре бумаги из-за пазухи, бросив их перед собой. Они остановились в воздухе, словно застряли в невидимой стене. Это активировало барьер прямо перед ним. Сразу после этого [То] врезалось в барьер, частицы света разлетелись повсюду, окрашивая воздух в голубовато-белый цвет. — Хфф… Хфф… Хфф… На лбу Цугимити выступил холодный пот. Барьер сумел отразить [То]. Пока оно оставалось приклеенным к барьеру, оно смотрело на Цугимити, тая. Оно очищалось барьером, всё время глядя на него, хотя не должно было быть способно. У него не было глаз, но оно смотрело на него. Видя, как оно корчится и движется за барьером, Цугимити почувствовал, как у него дрожит спина от ужаса. — Как мяч, врезающийся в стену, да? Я знаю, что он не может дотянуться до меня, но всё равно испугался, — пробормотал Цугимити. Но только тогда он осознал. Он был возвращён в реальность, видя, что [Оно] до сих пор прилипло к барьеру. Даже подвергаясь очищению, [Оно] продолжало двигаться. Оно страдало от вреда, но не было полностью побеждено. Оно медленно, но верно двигалось вперёд. Оно пытается приблизиться к Цугимити, даже если барьер мешает. — Оно игнорирует всю боль…? Нет, оно отбросило совесть, чтобы чувствовать боль! Боль, мука, всё — перед его сырой ненавистью всё остальное просто таяло. Пока либо ему не удастся поглотить Цугимити, либо оно не будет полностью стёрто, оно, вероятно, никогда не остановится. Его выражение окаменело, и он вложил больше силы в руки, держащие бумаги. Однако, как бы он ни укреплял барьер, он медленно, но верно разрушался. Глубина силы вампира казалась бездонной. Но человек может сделать только так много. Сравнивать, что есть человек, а что нет, было просто пустой тратой времени. Обе стороны знали, кто окажется наверху. Поэтому, естественно, вскоре в барьере появились трещины. — Т-ты… Его руки, удерживающие барьер, дрожали. Сквозь трескающийся барьер [Оно] смотрело на Цугимити. Он насильно раскрыл дрожащий рот и закричал во всё горло. — Ты чёртов мооооооооонстр! Сразу после этого барьер разлетелся вдребезги. Звук эхом разнёсся по парковке, когда [Оно] ринулось к Цугимити — Хрусть. Раздавить. Жадно есть. Размазать. Жевать. Чавкнуть. Изнутри [Того] послышался звук лягушки, на которую наступили. Это был тот вид зловещего звука, который отпугнул бы любое мелкое животное. Изнутри [Того] доносился бесконечный штурм хрустящих звуков. Каждый раз под [Ним] появлялось больше крови, пока не осталось крови на одного человека. И затем — [Оно] прыгнуло на зомби. — А, понятно. Значит, ты всё же реагируешь на звук. Зомби перестал бить каблуком о ближайшую стену и просто показал лёгкую улыбку, когда [Оно] бросилось к нему. Но это была пустая улыбка. Улыбка просто ради улыбки. И пока он это делал, он раскрыл обе руки. Как будто приветствовал её — желая обнять её. Багрово-красное [Нечто] поглощало всё на своём пути, приближаясь к зомби. Оно поглотило и его, с жадностью пожирая. И всё же он улыбался и протягивал руки. — Я рад, что ты вернулась — Румия-сан. Сразу после этих слов красный зверь рассеялся. Жидкость и туман собрались перед зомби, медленно снова принимая форму. Появились чёрный и белый цвета, формирующие платье, как доска для реверси. За ними последовала белая кожа и серебряные волосы, как лунный свет. Даже её глаза, которые отсутствовали, когда она превратилась в [То], оставались закрытыми. Несмотря на это, зомби обнял Румию Селвиасон в своих объятиях и притянул её ближе. Он потерял равновесие и упал на зад, поддерживая верхнюю часть тела левой рукой. — Я устала… Румия положила челюсть на его плечо, всё ещё с закрытыми глазами, и вздохнула. — Если это так тебя выматывает, тебе не нужно было это использовать, — сказал зомби своим обычным бесстрастным тоном, получив сухой смешок от Румии. Он был озадачен, что в этом было смешного. — Я не стала такой, потому что хотела. — Правда? — Я просто… потеряла контроль. Я потеряла себя и просто буйствовала. — Ты потеряла контроль… Зомби пережёвывал эти слова, но не мог полностью понять их. Событие отдачи себя ярости и уничтожения всего на своём пути — что бы это ощущалось? — Но когда ты назвал меня по имени, я смогла вернуться. — Да? Так ты всё ещё злишься? — Нет, — Румия покачала головой. — Сейчас я невероятно счастлива. Она сказала сонным тоном, словно вот-вот заснула. — Почему? Хотя ты так устала? — Зомби наклонил голову. В ответ Румия приблизила рот к его уху. — Я наконец получила то, чего всегда хотела. — Правда? — Я хотела этого… сколько себя помню. — Понятно. — И поэтому я так счастлива прямо сейчас. Как будто всё, что произошло до этого момента, не имело значения. — И что же это, что ты наконец получила? — Это… Она обвила руками спину зомби, открыв рот, словно хотела что-то сказать. Однако больше слов не последовало. Зомби удивился, что случилось, и посмотрел на её лицо, но, к его удивлению — она крепко спала. С мирным выражением и приятным ритмом дыхания, её глаза были закрыты. — Спокойной ночи, Румия-сан. Зомби притянул спящую Румию ближе и прошептал нежно. ---------- Эпилог Эпилог Ей приснился сон. Однако она не могла вспомнить, что именно ей снилось. Но так устроены сны. Нельзя вспомнить точные детали сновидения, но всё равно можно сказать, был ли это приятный сон или кошмар. И она была уверена, что ей снился приятный сон. Сон, в котором она наконец получила то, чего всегда хотела. И как раз когда она чувствовала только радость и блаженство, ей довелось проснуться. Что же она получила? Она не помнила. Но она помнила, что была невероятно счастлива. Должно быть, она тянулась обеими руками к тому, чем бы это ни было, пребывая в блаженном сне. Однако, чувствуя смущение из-за этого факта, Румия спряталась под одеялом с помидорно-красными щеками. Затем она огляделась, но в комнате с ней никого больше не было. Всё, что она знала, так это то, что не знает эту комнату. Она слабо зевнула и приподняла верхнюю часть тела. Общий вид комнаты был таким же, как в её собственной квартире. Не было никакой мебели, нечего было даже описать с первого взгляда. На мгновение её охватило беспокойство, не ворвался ли вор и не украл ли всё. — Это… пустая комната? — пробормотала она, когда услышала, как открывается дверь. Она посмотрела туда, где заметила зомби, только что закрывшего дверь. Он снял обувь и вошёл в комнату, осознав, что Румия проснулась. — О, Румия-сан. Доброе утро, — сказал он бесстрастным тоном. Его рука вернулась к тому состоянию, что было до их схватки. Менять руку таким образом не было для него проблемой, поскольку всё его тело было сшито. На нём была та же одежда, что и раньше. Так что он сменит руку, но не утрудит себя надеть свежую одежду? Хотя, была ли это та же рука, что и раньше? Пока она от мёртвого тела, не имело особого значения. — Честно говоря, я не знаю, как это работает. Хочешь, чтобы я попробовал? — Нет, пожалуйста, не надо. Зомби с каменным лицом посмотрел на свою руку, но Румия просто покачала головой со вздохом. — Итак, сколько я проспала? — Около недели, думаю. — Довольно вялая у тебя реакция, не находишь? — Разве? — Абсолютно. Никто бы просто не сказал «Доброе утро» человеку, который проспал целую неделю. Разве ты не должен был больше беспокоиться? Может… тревожиться? Волноваться? Что-нибудь в этом роде? Конечно, он был таким философским зомби, так что она явно слишком многого ожидала. Она поняла это в тот же момент, когда эти слова слетели с её губ, но не могла забрать их обратно. — Ха-ха-ха, в следующий раз я буду внимательнее. — Хорошо, но следующего раза не будет. Теперь, когда Румия высказала свои опасения, она фыркнула и осмотрела комнату. — Так где же мы находимся? — Это пустая комната в том же жилом комплексе, где живёшь ты. — Почему? — Потому что онмёдзи теперь знают о твоей комнате. Затем зомби начал объяснять, что произошло, пока она спала. Цугимити умер, оставив после себя только большую лужу крови. Штаб-квартира онмёдзи знает об этом факте и обозначила Румию целью истребления наивысшего приоритета. Почти как какого-то вредного насекомого. — Они уже отметили твоё убежище, установили там талисманы, люди наблюдают круглосуточно и ловушки, — объяснил зомби, указывая вверх на потолок. Может, он хотел сказать, что эта комната находится прямо под её собственной комнатой. Конечно, говорят, что оставаться ближе всего к преследователям — лучшее укрытие, но это уже слишком. Конечно, они уже обыскали весь жилой комплекс. — Я установил несколько талисманов, чтобы создать барьер, благодаря покойному Цугимити. Никто не утруждает себя проверкой этой комнаты, — затем зомби указал в угол комнаты, объясняя это. Там Румия увидела знакомые листы бумаги. Поскольку она знала, насколько они сильны, у неё не осталось сомнений в ситуации. Вероятно, было разумно верить в их силу. — Хотя это не обеспечит нам безопасность навсегда. Мы не можем оставаться здесь слишком долго. Снаружи доносились звуки. Даже сейчас онмёдзи ищут Румию, бегая по жилому комплексу. — Понятно… Поняв, что происходит, Румия почувствовала боль в груди. Она пальцем стащила с себя одежду и посмотрела сама. Прямо в центре груди была дыра размером с руку. Казалось, её сердце ещё не полностью зажило. — У тебя есть кровь? Моё тело всё ещё чувствует слабость. — Очень даже есть. У меня есть собачья кровь, кошачья и человеческая. Какую выбрать? — сказал зомби, доставая несколько бутылок крови из пластикового пакета. Казалось, он готовился на случай, если Румия скоро проснётся. Ей хотелось верить, что эта кровь животных не от тех, кого держат как питомцев, так что это должны быть бродячие. Может, их привлёк запах плоти зомби. — Человеческую, пожалуйста. — Вот, держи. В тот же момент, как она приняла бутылку, она приблизила нос к руке зомби, чтобы уловить запах. От неё не воняло гнилью. Может, был какой-то способ сохранить её свежей. — Что такое? — спросил зомби. Даже такому зомби, как он, стало немного неловко от действий Румии. — Мне просто было интересно… Я проспала целую неделю, верно? И затем она тоже понюхала себя, но, как и прежде, от неё не было никакого запаха. — Если так, почему от меня ни капельки не пахнет? — О, это потому что я каждый день протирал твоё тело. — Пфффф?! Вся кровь, бывшая у неё во рту, тут же была агрессивно выплюнута, разбрызгавшись повсюду. — Вау! Вот это сюрприз. — Ч-Чт… Что ты только что сказал?! Зомби увернулся от большей части крови, летевшей в его сторону, но Румия не могла скрыть шок и закричала пронзительным голосом. Всё её лицо было красным, как помидор, и она указала на зомби со слезами на глазах и дрожащим пальцем. Тем не менее он, казалось, нисколько не смутился. — Я не хотел, чтобы ты простудилась, вот почему, — бесстрастно сказал он. — …Хм. Румия знала, что у него не было скрытых мотивов, делая всё это, и он просто искренне делал то, что считал лучшим. Конечно, он делал так не просто потому, что был безвредной и доброй душой. Скорее, это был просто самый эффективный способ делать вещи в его понимании. Румия знала это и хотела иметь это в виду, но поскольку она на самом деле испытывала эмоции, в отличие от него, она не могла вынести этой мысли. Однако было бы довольно по-детски злиться на это. Вместо этого она решила просто ответить на это улыбкой. — Ай, ай, ай! Румия-сан, зачем ты меня пинаешь? Следовательно, зомби, должно быть, воображал. Это была просто его фантазия. — Итак… Дав немного выпустить пар, она сделала ещё глоток крови. Это было нужно ей прямо сейчас, чтобы восстановить разбитое сердце. — Судя по тому, что ты сказал ранее, мы, вероятно, не можем оставаться здесь намного дольше, верно? — Это правда. — Тогда нам стоит убраться отсюда, — Румия протянула руку к зомби, который посмотрел на неё с недоумением. — Поможешь мне встать? Я всё ещё немного пошатываюсь на ногах. — О, понятно. Зомби кивнул и взял её за руку. Сразу после этого рот Румии изобразил коварную усмешку. Вместо того чтобы позволить зомби поднять её, она потянула его вниз, одновременно приподнимая верхнюю часть тела. — Хм! В ответ её голова столкнулась с головой зомби. Последовал глухой звук, его голова вмялась внутрь, а у Румии покраснела от удара. — Ай. — Да брось, это не больно. Ты же зомби. — Я подумал, что это подойдёт к ситуации. Румия потерла голову и надулась. Но сразу же тихо усмехнулась. — Это твоё наказание за то, что заставил меня убить тебя. — Я думал, что это единственный способ выжить нам обоим. — Я знаю. Поэтому я отделаюсь лишь ударом головой. Но больше не делай так. — Хорошо, больше не буду. — Отлично, — сказала Румия и снова хихикнула. Она на самом деле не знала, что именно было такого смешного во всём этом, но всё равно не могла с собой совладать. — Эй? — спросила она, смеясь ещё больше. — Что ты собираешься делать теперь? — Я? — Да, ты. Ты больше не привязан к своей миссии. Твой хозяин мёртв, так что ты свободный зомби. — Имеешь в виду, как Клервиус Нарцисс? — Откуда ты вообще о нём знаешь? Ну, ты прав. Так что ты собираешься делать? — снова спросила Румия. Зомби задумался и поднял подбородок, глядя в потолок. Видя, что ответа не последовало, Румия что-то пробормотала себе под нос. Она краснела ещё больше, явно ведя себя застенчиво. Но в конце концов она решилась и открыла рот. — Скажи… — Эй, Румия-сан? — А. — А. Они заговорили одновременно. Оба замерли с открытыми ртами. Румия снова тихо усмехнулась. — Ты можешь говорить первым, Румия-сан. — Правда? — Да. — Н-ну, если ты ещё не решил, что делать дальше… не хочешь пойти со мной? — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Да… Как это… звучит? — она взглянула на лицо зомби. Его выражение оставалось прежним. Уловить что-либо по нему было невозможно, и она это знала. — Да, конечно. — Ну, это логично. Теперь ты свободен, можешь жить, как хочешь. Нет причины тебе— А? — Конечно, я пойду с тобой. Думаю, я хочу пойти с тобой, — сказал он. — …А? Румия несколько раз моргнула в полном замешательстве. Но зомби продолжил, несмотря ни на что. — Мне следовало бы просить об этом. Не возьмёшь ли ты меня с собой? — Почему…? — Потому что ты первый человек, который когда-либо рассказал мне что-то о [себе]. Это был простой ответ, но именно такой, какого от него можно было ожидать. — И поэтому я хочу пойти с тобой. Возможно, ты и правда моя Дороти, — зомби опустился на одно колено перед Румией и посмотрел на её лицо. Их лица теперь были на одном уровне. Он протянул руку к руке Румии, словно был её рыцарем в сияющих доспехах. — Пожалуйста, не расскажешь ли ты мне больше о [себе]? Расскажи мне больше о моём собственном сердце… Румия-сан. Она была удивлена таким внезапным поворотом событий, но не могла сдержать улыбку. Это была счастливая, но также и застенчивая улыбка. — Х-хорошо, ладно, — сказала Румия, отводя лицо. Она хотела скрыть своё красно-багровое лицо, прижимая открытую ладонь к груди. — Я научу тебя всему, что захочешь. Просто оставь это мне, Вампиру-Мудрецу. Я могу показать тебе, насколько я умна. — Конечно. Жду с нетерпением, Румия-сан, — сказал зомби с улыбкой. Румия неловко почесала кончик носа. — Тогда… — Румия протянула руку к зомби. К тому, кому удалось помочь похоронить вечное одиночество, которое она чувствовала все эти годы. — Ты будешь со мной, Фураку? — …Что? Он хотел взять руку Румии, только чтобы замереть. Как ни странно, в глазах зомби отразилось чистое удивление. — Фураку? — Да, Фураку. Помнишь Франкенштейна? И с иероглифом «фу» от «фури» и «раку» от «фанни». Румия писала иероглифы в воздухе, объясняя. — Это твоё имя. Было бы проблематично, если бы ты продолжал жить своей неживой жизнью без имени, верно? Она надула грудь, словно ожидая, что он её похвалит. Тем не менее зомби застыл, не показывая никакой реакции. «Моё имя. Фураку — это моё имя». — Что такое? Она, казалось, была озадачена отсутствием реакции зомби и посмотрела на него. — Может, тебе не нравится? — Нет… — зомби покачал головой. Но делая это, он казался счастливым. Как ребёнок, откопавший спрятанное сокровище. — Мне нравится. Мне очень, очень нравится. — Да? Румия была слегка удивлена, увидев такую реакцию от него. — Знаешь, эта улыбка только что… — Хм? — Эта улыбка была довольно хороша. — Она не была фальшивой? — …Несмотря на то, что ты зомби, ты любишь таить обиды, да? — Я просто это помню. Ведь я не знаю многого. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне больше, Румия-сан, — сказал он. — Разве ты не говорил, что твой мозг сгниёт и ты забудешь вещи сразу же…? — пробормотала Румия себе под нос, но всё равно была счастлива. Она потянулась к его руке. — Думаю, нам пора отправляться в путь, Фураку. — Давайте так и сделаем, Румия-сан. [Фураку] взял её руку, и [Румия] ответила пожатием. Их пальцы переплелись. И с этого момента отношения между Румией Селвиасон и Фураку — официально начались. [[image:/storage/reader-images/32e2cdc3f390e34f950d62600c02416f5a973757.jpg]] ---------- Послесловие автора Послесловие автора: Возможно, существуют люди, которые читают послесловие только после завершения романа, люди, которые не читают его вовсе, люди, которые так ненавидят его читать, что рвут и отправляют в шреддер, и некоторые люди, которые наслаждаются всем, что связано с целым томом… поэтому я постараюсь избегать каких-либо спойлеров в этом послесловии. На самом деле, я едва ли буду говорить об этом романе в целом. Я безумно обожаю смотреть фильмы категории B. Я люблю их настолько, что постоянно думаю об акулах, зомби, войне, инопланетянах и всём, что с этим связано. Особенно фильмы про акул действительно задевают меня. Тот, где акулы катаются на торнадо, или где осьминог и акула сливаются воедино, или робот-акула сражается с морскими котиками, возможно, даже тот, у которого несколько голов… И я тоже люблю фильмы о зомби. Даже те, где грим чрезвычайно дешёвый, и видно, что они просто собрали друзей. И эти фильмы завладели мной. Настолько, что я просто естественным образом начинаю писать о зомби, когда дело касается чего угодно, и это породило — «Вампир-тян и Зомби-кун». Что ж, я сказал, что не буду говорить о романе, но вот же я упоминаю название. Продолжая, этот роман — о вампире и зомби. Название в основном говорит само за себя. Здесь нет акул. Хотя мне бы очень хотелось их добавить. Это история любви, это немного хоррор и сплэттер. А также вопрос о том, что вообще есть человек. Это человеческая драма, в которой почти нет людей. Довольно странно писать такой роман, полный моих собственных интересов, но я хочу показать, что в жизни может произойти много всего. Возможно, вторая жизнь была бы не так уж плоха. Теперь моя благодарность. Моему иллюстратору, Катороку-сама, спасибо за все чудесные и очаровательные иллюстрации Румии. Она невероятно мила, что мои слова в романе даже не могут описать. Эти иллюстрации просто нечестны, я чуть не умер. Далее, моему редактору… Спасибо за всю вашу тяжёлую работу. Название навколо машиностроения у меня всегда пьянство. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу помощь и в будущем. У меня также была прекрасная фоновая музыка во время работы, начиная с t+ и переходя к хэппи-хардкору и священному Kamattechan, вы были моими господами. Огромное спасибо. Наконец, всем моим друзьям в сети, извините, что так долго не говорил вам. В моих последних словах, если этому суждено будет иметь продолжение, это, вероятно, произойдёт лет через семнадцать. @ Карабуси Сорато ----------