Впервые я встретил Гуань Гэна на чайной вечеринке, проходившей на другом берегу (1) в Сямыне. Я совершенно забыл, о чём шла речь на той чайной вечеринке, но помню, что это был очень скучный форум, посвящённый жадеиту. Я не был большим любителем жадеита, и коллекционирование таких вещей было просто идеей на скорую руку, поэтому я улизнул во время перерыва на чай. В то время со мной уходило немало людей, и он оказался одним из них.

Пока мы болтали в холле, выяснилось, что мы оба писатели, но я уже сменил профессию и стал издателем, а он всё ещё страдал как писатель.

Причина, по которой мы так хорошо ладили в то время, вероятно, заключалась в том, что у нас было много общего: такое же бурное детство, такой же беспомощный опыт… Так называемая фраза «два человека, которые счастливы одинаково, не так хороши, как два человека, которые страдают одинаково» находила отклик в наших сердцах, и вскоре мы начали общаться по душам.

Конечно, я не могла отрицать, что Гуань Гэнь был очень дружелюбным, и было трудно не восхищаться каждым его спокойным и собранным движением. Жаль, что я уже не маленькая девочка. Хотя такое обаяние радовало меня, оно не могло заставить меня полюбить его.

После расставания мы стали хорошими друзьями. Позже он уехал на Тайвань и, как по часам, каждые два месяца присылал мне пирожные с колокольчиками. Ему никогда не надоедала эта затея. Он просил меня присылать ему в ответ пирожные с бобами мунг из Ханчжоу, и я почти так же часто их отправлял. Мы даже старались каждый раз использовать разные сорта, обмениваясь опытом.

Мы поддерживали такие отношения в течение года, что показалось мне особенно трогательным. В современном обществе мало кто способен делать что-то одно так настойчиво и в течение такого долгого времени. Я думал, что такое общение может длиться вечно. Но в конце того года его посылка не пришла в первый раз.

Это меня немного удивило. Я даже заподозрил, что контактный номер или имя были указаны неправильно, из-за чего курьер Ems не смог доставить посылку. Я не знаю, сколько раз я ходил на почту в тот месяц, но каждый раз я был разочарован. Я хотел спросить его, что случилось, но не смог связаться с ним ни в интернете, ни по телефону.

Думал, что он избегает городской суеты и давления со стороны начальства, что было обычной тактикой для современных офисных работников. Но прошло два месяца, а новостей по-прежнему не было. Некоторое время спустя я узнал от друга в Тайване, что в апреле того года он уволился со всех своих работ, и некоторые люди видели, как он вышел из дома и больше не вернулся. В то время он заплатил за аренду за несколько месяцев вперёд, и когда его друг, наконец, решил зайти к нему домой, его компьютер работал уже семь или восемь месяцев. Но на нём не было никаких данных, и полиция установила, что компьютер был почти таким же, каким он его купил. Не только компьютером, но и всеми программами на нём почти не пользовались.

Другими словами, люди думали, что он остался там и жил там, но это было совсем не так.

Тогда почему он потратил столько денег на аренду дома, в котором даже не жил? Где он жил во время своего пребывания на Тайване?

Никто не знал.

Не было никаких зацепок, позволяющих сказать, куда он направился. Он просто исчез.

Я не знал, что с ним случилось, и чувствовал себя обеспокоенным и беспомощным. И, учитывая наши с ним отношения, я мало что могу сделать. Я просто смотрел новости и молча молился за него. После этого я также навел справки у знакомых и узнал, что Гуань Гэнь был всего лишь псевдонимом, а его настоящее имя было неизвестно.

Меня действительно удивило, что после исчезновения, казалось бы, простого человека он не оставил никаких улик.

Но вскоре я забыл об этом, потому что, как бы странно это ни было, этот человек не имел никакого отношения к моей жизни.

Я думал, что всё может закончиться именно так, но не ожидал, что спустя шесть месяцев внезапно получу от него большую посылку. Её доставили несколько дней назад, и внутри было шесть больших коробок с пирожными и толстая стопка листов.

Я обрадовалсь и сразу же позвонил ему, но обнаружил, что номер отключён.

Я счёл это очень странным и взял в руки стопку заметок. В это время из-под бумаг посыпались мелкие песчинки.

Это был первый раз, когда я увидел “Песчаное море“

В заметках была записана история о пустыне, и было трудно определить, к какому жанру она относится. Я читал её, прислонившись к упаковке и поедая пирожки. Дочитав до конца, я уже решил, что это будет выдающаяся приключенческая история. Как только я оторвался от страниц, мне ужасно захотелось пить, и мне даже показалось, что я чувствую запах пустыни.

Хотел спросить его, действительно ли эти записи о пустыне были сделаны сам или он действительно побывал в запретной зоне этой таинственной пустыни, о которой писал. Но я был обречён никогда не узнать ответа.

Итак, откуда взялись эти песчинки? Были ли они из того места, о котором он писал в своих заметках, из жёлтых песков, бушевавших в том мире? Мне нравилось так думать.

Это был последний раз, когда человек по имени Гуань Гэнь появился в этом мире. С тех пор это имя больше не появлялось ни рядом со мной, ни в круге.

———————————————————-–——-

Примечание Переводчика

1. Через пролив» означает «отношения между Тайванем и Китаем». В этой главе это означало, что люди из Китая и Тайваня могли присутствовать на этой чайной вечеринке.

Однажды ночью девять лет назад интерн Лян Ван проводила плановый обход на шестом этаже стационарного отделения Первой больницы Пекинского университета.

На самом деле она уже завершила обход, но задержалась, потому что на этом этаже был особенный пациент.

Фамилия пациента была Чжан, и она заметила его, когда он впервые поступил в больницу.

Это было связано с тем, что почти все его лекарства и процедуры назначались специальным персоналом, и в будние дни о нём заботились другие люди. Но эти люди сильно различались по характеру и были очень загадочными.

У членов семьи обычного пациента обычно было несколько общих реакций: либо они впадали в депрессию из-за слишком тяжёлого заболевания, либо были полны оптимизма и старались не думать о будущем. Но какой бы ни была их реакция, главным для них было состояние пациента.

У пациента по фамилии Чжан подозревали повреждение головного мозга, которое привело к ухудшению памяти, и было легко заметить, что у всех, кто его навещал, были старые травмы. Но она обнаружила, что эти люди, включая самого пациента, очень спокойно относились к болезни, и сколько бы они её ни обсуждали, они сохраняли осторожную и консервативную позицию

Лян Ван смога прикоснуться к руке пациента Чжана во время обычного осмотра. Хотя его мышцы не были сильно накачаны, плотность мышц была поразительной.

Даже у спортсменов мышцы вряд ли были бы такими плотными, а это означало, что этот человек был, казалось бы, обычным, но чрезвычайно сильным. Такие мышцы нельзя было натренировать обычными способами. Её наставник сказал ей, что это можно было бы назвать почти волевыми мышцами, которые можно было сформировать только в результате длительного периода высокоинтегрированных движений тела и сознания.

Пациент обладал превосходными физическими навыками и концентрацией. Даже когда он крепко спал, он мгновенно просыпался и был начеку, если кто-то приближался к нему.

Самым странным Лян Ван счёл то, что у этого человека были очень длинные пальцы. Если бы они не были намеренно деформированы с раннего возраста, такое было бы невозможно.

Пациент молчал, и его взгляд был затуманенным и вялым из-за проблем с памятью. Помимо первоначального любопытства, Лян Ван, казалось, испытывала к нему какие-то странные чувства. Каждый день после обхода она всегда заходила в его палату, чтобы в последний раз взглянуть на него.

То же самое было и в этот день. Толстяка, который обычно ухаживал за пациентом, не было, а пациент лежал. Она не знала, спит ли он, когда вошла в палату, машинально посмотрела на табличку с его именем, а затем подошла, чтобы проверить его зрачки.

В это время она вдруг услышала, как пациент Чжан произнес какое-то слово.

У него была странная привычка спать: в отличие от обычных людей, которые спят подолгу, он спал урывками. Он часто засыпал, когда люди не обращали на него внимания, и хотя такой сон позволял ему максимально отдыхать в периоды высокой концентрации, он также был особенно вреден для человеческого мозга. В результате после госпитализации врач дал ему успокоительное.

Позже врач обнаружил, что седативное средство не особенно эффективно, поэтому был использован комбинированный препарат. По мере того, как эффективность этого нового препарата постепенно становилась очевидной, он стал основным методом лечения.

После этого пациент начал подолгу спать и заговорил во сне, что, по мнению врача, было признаком того, что его память начала восстанавливаться.

Но его сны, как правило, были бессмысленными, туманными, и большинство из них даже нельзя было истолковать.

Это была единственная фраза, которую стажер Лян Ван расслышала очень отчетливо.

Сначала это показалось ей очень странным, и она опустила голову, размышляя над этим. В этот момент пациентка повторила предложение, и оно тоже было очень понятным.

В тот момент Лян Ван не придала этому особого значения, но, поскольку сама фраза была такой странной, она сразу же вспомнила о ней и вышла из палаты.

Этот случай произошёл очень тихо одной ночью девять лет назад. Никто не знал, что из-за отсутствия этого предложения будет так трудно разгадать тайну всего этого события, которое всё больше окутывалось туманом. В результате в тот год все причастные к этому люди упустили ключевую информацию о главной тайне.

Люди взрослеют, даже не осознавая этого. Я не хочу быть таким, но иногда мои собственные решения удивляют меня. Я не так проницателен, как должн быть, когда общаюсь с другими, хотя они проницательно размышляют обо мне. Меняетесь не вы, а вы в глазах других.

—У Се

— Сила десяти королей верхом на лошадях, — Су Ван отбросил чёрную фигуру и гордо посмотрел на Ли Цу. — Как тебе? Довольно мощно, правда?

На вечернем занятии по китайского языка на полу лежали справочники, а на столе стояла небольшая шахматная доска. Чёрные фигуры на доске уже доминируют, и через несколько ходов игра была бы окончена.

Сидя по одну сторону шахматной доски, Ли Цу склонил голову набок и выглянул в окно, в коридор, где директор всё ещё беседовал с его отцом. Он был немного рассеян, потирал переносицу и делал случайные ходы на шахматной доске.

— У тебя совсем нет совести, да? Ты двигаешь мою фигуру.— Су Ван схватил Ли Цу за лицо, чтобы тот посмотрел на шахматную доску.

— О, я что-то сделал? Простите. — Ли Цу выпрямился, но не мог вспомнить, что именно он только что передвинул

— Сейчас искать бесполезно. Позволь мне сказать тебе, что твой отец будет бить тебя, пока с тебя не сойдёт кожа, из-за всех тех неприятностей, которые ты устроил. Если ты так напуган, зачем вообще искал неприятностей? — отругал его Су Ван, убирая фигурку обратно.

Ли Цу увидел, как его отец взглянул на него, продолжая разговаривать с учителем. Он тут же отвёл взгляд, и его дурное предчувствие усилилось.

— Ты собираешься ходить или нет? — Су Ван был нетерпелив.

Ли Цу вздохнул и покачал головой:—Поищи кого-нибудь другого. Кажется, мне пора уходить.

— Эй, сбежать сейчас было бы ещё хуже, — сказала Су Ван.—Ты не понимаешь моего отца. Видишь нашу начальницу, — он указал на директора, молодую женщину с хорошей фигурой, которая только что окончила колледж и пришла в школу, чтобы стать учительницей. — Она прекрасна, как цветок, и чиста, как нефрит, но мой отец не сможет сдержаться перед такой женщиной. Чтобы сохранить своё мужское обаяние, он жестоко избьёт меня на людях.

—Побег ничего не исправит.

—Моему отцу пятьдесят лет, и у него не так много сил; его гнев не продлится долго. Я подожду, пока он успокоится, и принесу ему вина. Тогда ему будет всё равно.Ли Цу повесил школьный рюкзак на спину. —Сколько у тебя денег? Сначала отдай их мне, а проценты мы посчитаем потом.

— Забудь об этом, брат тебя поддержит, — Су Ван достал несколько красных банкнот. Его семья была относительно богатой, но он не выставлял это напоказ. Ходили слухи, что на его карте было больше десяти тысяч юаней. Ли Цу никогда в жизни не видел столько денег, поэтому даже несколько сотен юаней казались ему огромной суммой.

Ли Цу всё ещё был немного взволнован, хотя и знал, что Су Вань богат. Он выглянул в коридор и увидел, что его отец и директор, похоже, заканчивают. Он ударил Су Ваня кулаком в кулак, а затем выскользнул через заднюю дверь.

Как только он выбежал из комнаты, то бросился к лестнице и взлетел по ней так быстро, что ветер засвистел в ушах.

Классная комната находилась на втором этаже, а велосипедная парковка — внизу, под лестницей. Он быстро подбежал к своему велосипеду, запрыгнул на него и поехал к школьным воротам. Выехав из мастерской, он, кажется, услышал отцовский рык, доносившийся сверху.

Когда Ли Цу ехал по главной дороге под уличными фонарями, он смеялся. Он не радовался тому, что избежал катастрофы, но думал о том, как будет выглядеть директор, когда увидит его отца.

Следующего раза не будет.

В глубине души он знал, что гнев его отца был настолько ужасен, что, увидев его однажды, бывший директор школы больше не осмеливался вызывать его родителей. Теперь он был в безопасности в школе, что бы он ни делал.

Когда он в то утро пошёл играть в футбол, он взял с собой больше дюжины мячей и нарочно забросил их в здание общежития для девочек, сбив на землю всю одежду, которую девочки повесили снаружи. Они так разозлились, что староста общежития и группа девочек связали его и отвели к директору.

Директор школы заступил на службу всего на месяц, так что было вполне естественно, что он убил курицу на глазах у обезьяны (1). То, что произошло дальше, тоже соответствовало его ожиданиям.

На самом деле он был неплохим человеком, поэтому делать такие вещи было особенно тяжело. Но чтобы в будущем было меньше проблем, такие вещи всё равно нужно было делать регулярно.

Он вдруг вспомнил, как Чжан Вэйвэй выглядела в общежитии тем утром — в белой майке, гневно размахивая двумя тонкими белыми руками, — и вздохнул. В любом случае, отношения с ней были бы невозможны, так что ничего страшного, если она его ненавидит.

Родители Ли Цу развелись шесть месяцев назад, но он не испытывал такого же замешательства, как другие дети. Для семьи, которая каждый день ссорилась и ломала вещи, полностью обнажая друг перед другом свои самые уродливые стороны, такое расставание было похоже на освобождение от пыток. Ли Цу и раньше фантазировал о том, что его родители могут снова сойтись, но позже ему это наскучило, и он хотел, чтобы всё поскорее закончилось.

Он понятия не имел, почему его родители развелись. Его отец слишком много пил и был вспыльчивым, а мать целыми днями не появлялась дома. Ни один из них не мог избежать обвинений, но его это не волновало. После развода он остался с отцом, который был государственным служащим, а мать уехала в другой город. Хотя отец обычно устраивал вечеринки и практически не обращал на него внимания, Ли Цу на самом деле думал, что его жизнь стала лучше, чем раньше.

Когда он начал чувствовать, что лучше жить одному?

Возможно, это было из-за Чжан Вэйвэй. Когда он впервые увидел эту девушку, то понял, что они, должно быть, похожи — ходили слухи, что она тоже была ребёнком из неполной семьи. К сожалению, они учились в разных классах, и у них было мало возможностей общаться. Даже во время утренних занятий они сидели в нескольких рядах друг от друга.

В тот момент он не знал, куда ему идти, но у него в руках было 500 юаней, и вариантов было множество. Может быть, сначала он пойдёт в интернет-кафе. Даже если там негде будет переночевать, можно будет отдохнуть на .

Как раз в этот момент он услышал громкий крик: —Стой!

Прежде чем он успел среагировать, он вдруг почувствовал порыв ветра позади себя. Мужчина схватил его сзади за воротник и стащил с велосипеда. Велосипед потерял управление и врезался в кусты на обочине, а его самого швырнуло лицом вниз на землю.

«Папа?» — это была его первая мысль, когда он удивился, как его отец мог его догнать. Неужели он и есть Флэш? Его отец поссорился с матерью и в конце концов развелся, чтобы не раскрывать свою личность?

Прежде чем Ли Цу успел сообразить, его подняли и оттащили в ближайший переулок.

Только тогда он понял, что что-то не так, и начал отчаянно сопротивляться. Ли Цу обычно играл в футбол, но он не был физически сильным человеком. Другой человек был силён, и как бы он ни сопротивлялся, это было бесполезно. Вскоре его затащили дальше в переулок.

Было темно, и горел только один уличный фонарь. Когда его бросили в угол, он сразу же закричал: —У меня есть пятьсот юаней! Я отдам их вам! Не насилуйте меня!

— Не двигайся! — раздался мужской голос из темноты. Ли Цу поднял голову и, хотя не мог разглядеть лицо нападавшего при тусклом свете, ясно увидел, что голова мужчины была покрыта кровью. Мужчина упал на землю почти одновременно с ним, но его рука всё ещё крепко сжимала его за воротник.

Ли Цу был на удивление спокоен, когда увидел эту сцену, потому что его отец часто падал в обморок после того, как слишком много выпивал, и приходил домой весь в крови. В тот момент он просто почувствовал отвращение и отчаянно попытался отцепить руку от своего воротника. Но рука была как железные тиски, которые невозможно было разжать. Мужчина пришёл в себя и ударил его, отчего у Ли у сразу же зашумело в голове.

В конце концов, это было ограбление!

Ли Цу часто слышал о грабежах, которые происходили неподалёку от школы, но, поскольку он обычно ходил в лохмотьях и гулял с футбольной командой Су Вана, он никогда с этим не сталкивался. Неожиданно это произошло в один из тех редких случаев, когда он был один.

Ему очень не хотелось думать о пятистах юанях Су Вана. Почему никто не ограбил его в обычное время, когда у него не было денег, но теперь его ограбили всего через несколько часов после того, как у него появились деньги?! Что это была за разведывательная сеть? Неужели все эти грабители были информаторами ЦРУ?

Подумав об этом, он громко зарычал, посмотрел на руку мужчины, которая только что его ударила, а затем укусил её. Мужчина явно почувствовал боль и закричал, быстро отпустив его.

«Шанс!» — обрадовался Ли Цу. Он тут же вскочил, чтобы убежать, но почти в тот же миг увидел, как мужчина поднял с земли кирпич и ударил его по голове. Прежде чем он успел почувствовать острую боль, перед глазами всё потемнело, и он упал на бок. Прежде чем он попытался снова встать, мужчина взял ещё один кирпич и ударил его снова.

Ли Цу упал на землю. Он ничего не чувствовал и не понимал, что происходит, погрузившись в глубокий транс. В оцепенении он, кажется, почувствовал боль, но она была не слишком сильной.

«Меня убьют?» — с лёгким сожалением подумал он, находясь в полубессознательном состоянии.

Что ж, казалось, что смерть, в конце концов, не так уж и страшна.

Ли Цу полностью потерял сознание.

— Прости, я не хочу втягивать тебя в это, но я ничего не могу поделать, — мужчина, напавший на него, несколько раз кашлянул, вытер кровь, затекавшую ему в глаза, дрожащими руками достал из кармана кинжал, перевернул Ли Цу и начал разрезать ему спину.

——————————————————

Примечании

(1) Чтобы сделать из кого-то пример (путём наказания) и запугать других.

Головная боль.

Ему казалось, что его голову изнутри постоянно прошивают скобами, причиняя колющую боль. Ему казалось, что он слышит резкий звук бьющегося стекла, который обычно раздавался, когда его родители громко ссорились.

—Ты когда-нибудь заботился о своём сыне? После стольких лет ты можешь продолжать пить и пить, но сможешь ли ты хотя бы управлять этой семьёй?

— Семья? Кто купил этот дом? Кто купил мебель? Ты, чёрт возьми, знаешь только, в какой день мне платят, но даже не знаешь, откуда эти деньги.

—Я не хочу этих вещей!

— Не хочешь их? Я их разобью! И сломаю! Не хочешь их? Я их разобью! Они тебе не нужны?! Мне они тоже не нужны!

Бах! Бах! Бах!

Уходите, все, просто уходите!

Ли Цу крепко прижал руки к ушам и тут же проснулся. Взглянув вверх, он увидел белую занавеску и люминесцентную лампу сбоку.

Он хватал ртом воздух и изо всех сил старался дышать, пока звуки борьбы в его ушах постепенно затихали. Он держал глаза широко открытыми, пока не перестал что-либо слышать.

Медсестра меняла капельницу, когда её напугало его движение. — Ты знаешь как трудно было заставить тебя открыть глаза ? Ты похож на труп, превращающийся в зомби.

Ли Цу прищурился и сказал себе: —Это действительно плохо. Мне уже давно не снились такие кошмары, но они всё равно такие реальные.— Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого кошмара? Нет, ни за что.

Он на мгновение закрыл глаза и постепенно пришёл в себя. Только тогда он понял, что находится в больнице, но не мог вспомнить почему. —Почему я здесь?— Когда он заговорил, в горле у него было на удивление сухо, и он почувствовал странный запах.

—Вас нашли в переулке за улицей Чанпу. Кто-то ударил вас кирпичом по голове и нанёс лёгкое сотрясение. Вы потеряли сознание. На самом деле, я удивлена, что вы вообще лежите здесь живой. Вы должны быть в морге». — сказала медсестра. Ли Цу ясно видела, что это была медсестра средних лет, которая много лет работала в ночную смену, из-за чего выглядела измождённой. —Доктор сказал, что вам повезло, потому что у вас крепкий череп и маленький мозг. — добавила медсестра.

Ли Цу сначала молчал, но слова «кирпич» и «переулок» заставили его постепенно вспомнить, что произошло. Похоже, его ограбили, но он не знал, забрали ли что-то ещё. Если да, то он действительно не хотел жить. Ощупав остальное тело и не обнаружив ничего необычного, он вздохнул с облегчением. Когда он подумал о том, кто напал на него, он решил, что, может быть, кто-то отомстил этому человеку, или, может быть, это была драка между бандами, и, сбежав, он ограбил его по дороге.

Это была не просто какая-то чёртова заурядная неудача, это была катастрофа.

—Я только что слышал, как ссорились мои родители. Мне это приснилось или я слышу голоса?— Ли Цу потрогал голову и обнаружил в руке капельницу

— Нет, я прямо сейчас слышу, как ссорятся твои родители. — Медсестра сказала: — Несколько дней назад они кричали друг на друга в коридоре. Нам пришлось попросить их уйти и убедиться, что они не придут к тебе одновременно. Возможно, ты не знаешь, но ты в коме уже больше десяти дней.

«Больше десяти дней?! Чушь собачья!» Ли Цу мрачно выругался про себя, стиснув зубы и попытавшись сесть. Однако, как только он пошевелился, то почувствовал острую боль в спине, которая была даже сильнее, чем в голове.

— Он с моей спиной тоже ранил сделал?— Спросил Ли ЦУ.

—Ваша спина? Да, она повреждена. — Медсестра сказала: — Лучше не расчёсывайте ножевые ранения.

—Чёрт, он и меня порезал?!— Ли Цу разозлился и выругался: —Если он просто хотел ограбить меня на пятьсот юаней, зачем было так жестоко поступать? Мало того, что он избил меня кирпичами, так ещё и порезал?!— В тот момент он заметил, что выражение лица медсестры было немного странным.

—Что с ним случилось?— Спросил он

— Что случилось с кем? Вы имеете в виду того парня со всеми этими травмами, да? Медсестра вдруг улыбнулась и сказала: —Он не лучше тебя. Он мёртв.

— Умер? — удивился Ли Цу. — Полиция поймала и убила его?

— Нет, когда тебя нашли, он уже умер рядом с тобой. Он потерял слишком много крови. Он так крепко обнимал тебя, что вы были связаны кровью.

Ли Цу замер и на мгновение задумался, прежде чем понял, что имела в виду медсестра. Похоже, этот несчастный мужчина ограбил его и умер в процессе, что было слишком драматично. Если бы он не был оглушён в тот момент, полиция могла бы подумать, что он ограбил другого человека, когда они приехали. Но зачем вообще пытаться кого-то ограбить со всеми этими травмами? Разве он не должен был сразу отправиться в больницу? Неужели у него даже не было денег на такси? Если бы Ли Цу знал об этом раньше, парень мог бы просто попросить его одолжить денег.

Ли Цу внезапно почувствовал укол вины, но быстро успокоил себя. Главной причиной, по которой тот человек трагически погиб на месте, было то, что он вырубил Ли Цу, даже не спросив, можно ли у него занять денег.

Медсестра снова улыбнулась ему и сказала: —Хорошо отдыхайте.— С этими словами она задернула занавеску вокруг его больничной койки.

Ли Цу нахмурил брови и почувствовал, что всё это ему снится. Несколько часов назад он думал о том, в какое интернет-кафе пойти на ночь, но его чуть не убили, и теперь он лежит в больнице.

Что ж, по крайней мере, он не умер, так что мог не ходить в школу больше месяца. В этом случае боль от занятий была гораздо сильнее, чем боль от пореза ножом. Учителям действительно стоит задуматься.

Он рассмеялся, вспомнив о том, что натворил. Учительница и все его одноклассники должны были прийти к нему с цветами и фруктами — это определённо была судьба.

Ему было очень неудобно после того, как он пролежал без движения больше десяти дней, но когда он слегка пошевелился, из его спины вырвалась сильная боль. Похоже, ножевая рана была довольно серьёзной.

Когда он пошевелил плечом и почувствовал, как боль пронзила всю спину, он вдруг понял, что рана была очень странной, как будто их было несколько.

Он вспомнил выражение лица медсестры, и у него возникло нехорошее предчувствие, когда он потянулся, чтобы потрогать спину. Вскоре он почувствовал повязку.

Рана должна была уже перестать кровоточить, и она была покрыта марлей. Он просунул руку под марлю и ощупал рану, заметив, что она покрылась коркой и была очень болезненной и зудящей. Когда он прикоснулся к ней, у него выступил холодный пот.

Там было много ран, и чем больше он их ощупывал, тем сильнее паниковал. Почему форма этих ран казалась такой странной? Неужели их действительно нанесли ножом? Он стиснул зубы и перевернулся, чтобы встать, но ноги были такими слабыми, что он чуть не упал на колени. Он с трудом удержался за стоявший рядом стул, вытащил капельницу, доковылял до туалета, сорвал повязку со спины и обернулся.

Он был мгновенно потрясен и подумал: "Что это?"

Вся его спина была покрыта очень странной татуировкой, нанесённой ножом. Это были не одна или две раны, а сотни порезов, которые покрылись коркой и превратились в ужасные шрамы.

— Что это за рисунок?— Он похолодел, и его охватил невыразимый страх. Он не смог сдержать крик.

Крик Ли Цу определённо мог войти в анналы Первой больницы Пекинского университета, настолько, что в период до его выписки его всегда называли «Королём криков». Говорили, что даже в другом административном здании отчётливо слышали этот крик, и руководство больницы решило, что это был какой-то серьёзный медицинский случай или что-то удивительное, что наконец-то произошло в отделении акушерства и гинекологии.

Ли Цу пытался сорвать марлевую повязку со спины с тех пор, как закричал, но, очевидно, врач предусмотрел это, когда накладывал повязку. Полоски марли были несколько раз перевязаны медицинским скотчем, и, хотя он сорвал их в большом количестве, полностью снять их было очень трудно. Он несколько раз безуспешно пытался это сделать, но затем встревоженная медсестра позвала нескольких санитаров, чтобы они подошли и прижали его к кровати.

К счастью, крепкие мужчины успокоили Ли Цу до того, как прежде разыгрался старый как мир сюжет фильма о том, как успокоить сумасшедшего.

В это время вбежал встревоженный врач и спросила: —Что случилось?— Но всё было ясно с первого взгляда.

За ней следовало несколько пациентов из других палат, поэтому она обернулась, задернула занавеску вокруг кровати и коснулась лба Ли Цу. Ли Цу сразу же успокоился, увидев врача в белом халате.

Это была молодая женщина-врач лет тридцати, и он видел её впервые. Она была не очень красива, но у неё была очень стройная фигура. Ли Цу с юности был очарован женщинами-врачами. Он не знал почему, но, как только он видел одну из них, ему сразу становилось легче.

Однако этот момент покоя не успокоил его по-настоящему, потому что боль в спине снова заставила его испугаться.

— Доктор, что у меня на спине? — крикнул он ей. — Что этот ублюдок вырезал у меня на спине?

Доктор бросил на медсестру укоризненный взгляд, прежде чем нахмуриться и посмотреть на Ли Цу.

—Сейчас не время говорить на эту тему. Я расскажу тебе, когда тебе станет лучше и твой отец будет с тобой.

— Да пошла ты… — Ли Цу разозлился и хотел выругаться, но, увидев женщину-врача в белом халате, резко проглотил вторую половину фразы.

Женщина-врач, очевидно, не хотела больше ничего говорить, поэтому она взглянула на медсестёр по обе стороны от себя. Ли Цу сразу понял, что в его возрасте он не имеет права говорить в таких обстоятельствах. Если бы его привязали к кровати, он был бы в плохом состоянии.

Даже если бы он считал, что знает, как жить, лучше своего отца, другие бы его не послушали. Наверное, это и есть горечь детства. Он вдруг почувствовал сильное раздражение при мысли о лице отца. Нет, он ни в коем случае не мог позволить этому парню ввязаться в эту историю.

— Подожди минутку. — Он решил принять некоторые меры и хотя бы побороться за это. — Прости, я просто вышел из себя. Но я всё равно хочу знать, что со мной случилось. Из-за всех этих сомнений я не смогу нормально отдохнуть.

Вероятно, именно такое замечание, исходящее из уст молодого человека, удивило женщину-врача. Она посмотрела на него и сказала: —Ничего страшного, просто несколько шрамов. Вы получили очень серьёзное ножевое ранение, которое, скорее всего, оставит шрам. Мы не хотели говорить вам об этом так рано, чтобы вы могли отдохнуть.

Ли Цу глубоко вздохнул и мысленно выругался: «Если ты хочешь, чтобы я успокоился, придумай причину получше. То, что я почувствовал только что, — это не одно и то же». Увидев, что женщина-врач уходит, Ли Цу тут же сказал: —Я не верю! Доктор, мои родители в разводе, и мне семнадцать лет. Я могу сам позаботиться о своих делах. Пожалуйста, скажите мне правду.

Ли Цу очень спокойно произнёс эту истину, но также вознёс молитву.

Когда женщина-врач сделала паузу, а стоявшие рядом медсёстры смутились, Ли Цу понял, что нашёл выход. Он шокировал взрослых этими словами и продолжил:

—Тётя, пожалуйста.

Женщина-врач вздохнула и махнула рукой медсестре, стоявшей напротив, и та отпустила руку Ли Цу. Она сказала Ли Цу: —Хорошо. Пойдём со мной в кабинет. Если ты не порвёшь повязку, я тебе всё расскажу.

—Спасибо, тетя, —с облегчением сказала Ли Цу.

— Не называй меня тётей, называй меня сестрой. — Женщина-врач вышла, не оглядываясь. — Я восхищаюсь тем, что ты ведёшь себя так зрело в твоём возрасте. Если ты скажешь мне несколько приятных слов, я, возможно, смогу утешить тебя позже, когда ты увидишь свою спину и впадешь в отчаяние.

Ли Цу, спотыкаясь, шёл за ней до самого офиса, и боль в спине причиняла ему сильный дискомфорт.

В кабинете не было дивана, только кровать, и когда женщина-врач посмотрела на него, ему ничего не оставалось, кроме как сесть на неё. В этот момент он увидел бейдж с именем женщины-врача, висевший рядом с вешалкой для одежды.

Лян Ван.

— Сестра Лян. — спросил он. — Вы врач какой специальности?

— Тебе-то что? — Лян Ван говорила с пекинским акцентом, доставая из ящика большой конверт и протягивая его ему. — Это фотография твоей спины. Пожалуйста, достань её медленно и больше не кричи. Тебе придётся это пережить, как бы странно это ни было.

Ли Цу кивнул и почувствовал, как у него потеплело на душе, когда он подумал про себя: «неужели это так нелепо? Неужели у него на спине татуировка в виде куска дерьма или какого-то карандашного граффити? Если это так, то он больше не хочет жить.»

В любом случае, когда получаешь то, что хотел, не нужно беспокоиться о манерах. Он быстро открыл конверт, сунул руку внутрь, нащупал несколько тонких листов бумаги и вытащил их. Это оказались цветные фотографии, напечатанные на обычной бумаге.

Вытаскивая их, он взглянул на конверт и обнаружил, что он не из больницы, а из Бюро общественной безопасности района Сичэн в Пекине. Он невольно замедлил шаг.

Однако, каким бы медлительным он ни был, Ли Цу всё равно застыл, когда увидел фотографию. В тот момент он не поверил, что это его спина. Он не закричал, но изображение на снимке намертво приковало его взгляд, и он почувствовал, как по его ногам пробежал холодок. Он вдруг понял, почему Лян Ван не хотел, чтобы он сразу это увидел.

Эти фотографии, очевидно, были сделаны на месте преступления. Его спина была покрыта кровью, и от её количества его стошнило. Он был худым, и на его спине почти не было мяса, из-за чего раны выглядели ещё более пугающими, как будто обнажились кости.

Однако он знал, что рана не была такой глубокой. Если бы это было так, он бы сейчас не смог ходить.

Если бы он стал подробно описывать эти раны, можно было бы сказать многое, но внимание Ли Цу быстро привлекла форма ран, и он не обратил внимания ни на что другое.

С первого взгляда он понял, что вся рана на его спине образует рисунок в виде руки. И это была не обычная рука, а рука с семью пальцами. На внутренней стороне рисунка он увидел бесчисленное множество незнакомых маленьких иероглифов, но поскольку они

поскольку они были такими маленькими, а многие штрихи были очень простыми, это определённо были не китайские иероглифы.

Он не мог представить, что этот человек сделал с ним после того, как он в обморок, и что за извращенец мог оставить на его спине столько крошечных отметин.

— Четыре часа. Он вырезал это на твоей спине не меньше четырёх часов и упустил свой единственный шанс на спасение. Можно сказать, что он умер, вырезая этот узор на твоей спине.

— Этот человек… был извращенцем? — пробормотала Ли Цу. — Почему он просто не нарисовал на моей спине Цинмин Шанхэ Ту (1)?

— Нет, он определённо не был извращенцем.— Лян Ван с жалостью посмотрел на него. — Личность этого человека заставит вас бояться ещё больше.

———————————————

(1) Это картина художника династии Сун Чжан Цзэдуаня под названием «Вдоль реки во время праздника Цинмин». На ней изображена повседневная жизнь людей и пейзажи столицы Бяньцзина во времена Северной Сун

Ли Цу был немного озадачен, когда Лян Ван бросила на него загадочный взгляд, и подумал про себя: «Я тебя не знаю. Что, чёрт возьми, ты пытаешься мне всучить? Чёрт, если ты пытаешься держать меня в напряжении, тебе стоит позвать сюда моего отца; у тебя ничего на него нет». Но, глядя на Лян Вана, он понял, что должен сотрудничать, и спросил: —Кто этот человек?

— С точки зрения логики, я не знаю. Это дело Бюро общественной безопасности. Но я ваш врач и часто общаюсь с ними, так что я кое-что слышал. — сказала Лян Ван. — Разумеется, тот, кто может делать такие вещи, не обычный человек.

— Кто это, чёрт возьми? — Ли Цу втайне проклинал её за то, что она уже дважды держала его в напряжении, и думал про себя: «Ты что, думаешь, что пишешь романы о разграблении гробниц?» Затем он спросил её: — Ты можешь перестать держать меня в напряжении?

—Хочешь знать? Угости меня ужином,— Возразила Лян Ван, глядя на него немного насмешливо. Ли Цу нахмурился и подумал: “Что не так с этой женщиной-врачом?" У нее что-то не в порядке с мозгами? Это потому, что я молод и красив, и она хочет со мной пофлиртовать?”

Ли Цу прекрасно понимал, как он выглядит, и знал, что может обманывать молодых девушек, но очевидно, что привлечь такую зрелую женщину было невозможно. Возможно, другой стороне просто было скучно, но это не означало, что он должен был это терпеть.

— Ну, я студент, но у меня не так много денег. Вам не стыдно шантажировать меня? — Он специально подчеркнул слово «студент» и надеялся, что собеседник заметит это. Лян Ван достала из ящика несколько красных банкнот: —Это то, что было в твоей одежде, когда тебя сюда отправили. Это немного. Ты не можешь позволить себе блюда Цзянсу и Чжэцзяна, так что давай поедим тушёное мясо.

Когда Ли Цу взял деньги и увидел, что на них пятна крови, он сразу же растерялся и сказал: —Я одолжил их у своего друга. Я планировал спрятаться на улице на несколько дней, но теперь мне это не нужно. Я должен вернуть их ему.

— Ну же. Ты не хочешь узнать, что случилось с твоей спиной? —Лян Вань посмотрела на часы, сняла белый халат, достала из-под стола туфли на высоком каблуке и надела их.

Ли Цу обнаружил, что эта женщина-врач была не так стара, как он сначала подумал. Скорее всего, она только что окончила университет. Она была очень миниатюрной, и у неё были красивые ноги, что делало её немного ослепительной.

Конечно, в белых халатах можно было скрыть многое. Лян Ван взяла его под руку и повела за собой: —Пойдем, я помогу тебе с формальностями при выписке.

Руки Лян Ван были очень нежными, и Ли Цу, который никогда раньше не прикасался к женщинам, немного растерялся. Он сразу же подумал: «Неужели это легендарная интрижка? Чёрт, эта интрижка слишком хороша!» Неужели этой женщине особенно нравятся парни, у которых спина вся в шрамах, как у пиццы?(1)

— Выписать? А меня вообще могут выписать? — спросил он неуверенно.

— Ты мужчина или нет? Ты такой чувствительный. Я с тобой, так чего ты боишься? —Лян Ван вывела его из кабинета и выключила свет.

Ли Цу был в полном замешательстве. Даже несколько дней спустя у него кружилась голова, когда он вспоминал, как старшеклассник шёл по улице под руку с такой красивой сестрой-врачом. От прикосновения её белых рук он чуть не упал в обморок.

Если бы ЭТО не случилось позже, то день был бы идеальным, и стоило бы сделать ещё несколько надрезов. По крайней мере, так он думал сразу после того, как ЭТО случилось.

Рядом с Первой больницей Пекинского университета располагалась очень известная закусочная «Ван Сяоши», где подавали тушёное мясо. Только сев за столик, Ли Цу понял, что всё ещё одет в больничную пижаму. —Молодой человек был госпитализирован и хотел поесть мяса, поэтому ты улизнул, чтобы его раздобыть, да? Это твоя старшая сестра? Она очень красивая. —Официант в закусочной, увидев это, развеселился и стал безжалостно его дразнить.

— Старшая сестра, чёрт возьми, я его одноклассница! Если вы не примете наш заказ, мы пойдём в другое место! — выругалась Лян Ван.

— Ну, сестра, не будь такой строгой. — Мужчина показал ей язык и тут же убежал.

— Ты всегда была таким вспыльчивым? — Ли Цу был поражён и спросил Лян Вана

—Какой характер? — спросила она, пока он просматривал меню на столе. — Говорите яснее.

— Тот тип характера, который невозможно победить.

— Что ж, это правда, но это не та тема, которую ты можешь обсуждать со мной. Лян Ван быстро пролистала меню. — Тебе не стоит обсуждать со мной эту тему.

— Тогда не могли бы вы рассказать мне о человеке, который вырезал это на моей спине? — спросил Ли Цу.

Лян Вань посмотрела на часы: —Не волнуйся, ещё не подали ни одного блюда, а главные действующие лица ещё не пришли».

— Главные действующие лица? — Ли Цу только закончил говорить, как вдруг за дверью послышался шум, и он услышал, как вдалеке кто-то спрашивает: — Сколько их?

— Они уже здесь. — раздался низкий голос за дверью. Лян Ван тут же подняла голову и махнул рукой: — Сюда!

Ли Цу оглянулся и увидел худого мужчину в чёрном, который вошёл в дверь с сигаретой во рту.

— Ван Мэн. —Мужчина подошёл к Ли Цу, протянул руку и пожал её. — Вы, должно быть, Ли Цу.

Ли Цу озадаченно посмотрела на Лян Ван и обнаружила, что женщина с красными щеками уставилась на Ван Мэн.

Он был таким дураком. Ли Цу почувствовал себя так, словно его ударили в грудь и нанесли несколько незначительных травм. К счастью, эмоциональный удар был быстрым, и он почти ничего не почувствовал.

Конечно, такие женщины, как она, не любят маленьких мальчиков вроде него, которых можно соблазнить, потому что они молоды и не чувствуют опасности. Но зачем она привела его на ужин со своим парнем? Она пыталась что-то предпринять? Но он не очень хорошо её знал, поэтому не думал, что это сработает.

Ван Мэн не обратил внимания на Лян Ван и лишь вежливо кивнул ей, спросив Ли Цу: —Как твоя спина?

—Все в порядке. Ты...

— Я коллега того, кто на вас напал, — Ван Мэн положил ключи от машины на стол.

Ли Цу был ошеломлён, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем он отпрянул назад: —Не шути так.

— Это не шутка, этого человека звали Хуан Янь, и он был моим приятелем. Я только что пришёл из Бюро общественной безопасности, чтобы сделать заявление.

— Чего ты хочешь? На моей спине больше нет места, чтобы ты вырезал что-то ещё. — Ли Цу хотел немедленно уйти и подумал про себя: «Чёрт возьми, эта сука меня сдала, не так ли?»

Ван Мэн взмахнул рукой и извинился: —Нет, вы неправильно поняли. Я просто пришёл извиниться и предложить компенсацию. Надеюсь, вы не будете копаться в этом деле. После того, как вы выслушаете Лян Вана, у вас, скорее всего, останутся шрамы на спине. Мы выплатим вам разумную компенсацию--. С этими словами Ван Мэн достал листок бумаги, положил его на стол и пододвинул к Ли Цу.

—Что это? —спросил я.

—Это чек на перевод.

Ли Цу поднёс его ближе. Он впервые видел такую волшебную вещь, как чек. Это была розовая бумажка с напечатанными на ней цифрами. Он увидел, что там было много нулей, но не понял, десять тысяч это или сто тысяч.

Но даже если бы это были десять тысяч, для него это всё равно была бы довольно значительная сумма.

—Чего ты хочешь - спросил я.

— Это твоя компенсация. Позже я отведу тебя в банк и покажу, как ввести данные счёта. Но прежде у нас есть ещё одно условие, которое нужно выполнить. — Ван Мэн надавил рукой на чек. — Надеюсь, ты не вернёшься в больницу сегодня вечером. Я хочу поговорить с тобой о том, что случилось в тот день. Я снял номер в отеле напротив. Мы можем пойти туда и поговорить. Вы можете рассказать мне кое-что из подробностей, а потом хорошенько отдохнуть там ночью.

— Тут не о чем говорить. Разве это не просто сотни порезов от ножа? Я потерял сознание и ничего не помню.— Ли Цу взглянул на чек и вспомнил, что уже видел его по телевизору. Он показался ему очень ценным, но он немного испугался, потому что не думал, что то, что он знает, имеет такую большую ценность.

Ван Мэн взглянул на Лян Вана, которая сказала: —Я же говорил тебе, что он ничего не знает. Но ты всё равно не веришь».

— Мне всё равно нужно знать подробности того, что произошло, потому что многие вещи, которые не имеют значения для других, могут быть опасны для жизни в нашей работе, — Ван Мэн закурил сигарету и спросил Ли Цу: — Как насчёт этого? В любом случае, эти сто тысяч — твои.

Ли Цу пересчитал чек несколько раз и убедился, что там действительно сто тысяч юаней. Внезапный вопрос Ван Мэна взволновал его, и он кивнул, сказав себе: «Пойдём! Я пойду! Давай просто пойдём в номер!»

— Эй, ты не собираешься остаться со мной сегодня вечером? — немного торопливо сказала Лян Ван Ван Мэн. — Ты не держишь своего слова.

— Это не займёт много времени. В конце концов, этот младший брат — пациент, и ему нужно отдыхать. Я должен быстро уладить это дело и не хочу, чтобы мой начальник вмешался и занялся этим лично. Тогда это будет серьёзным делом. — Ван Мэн уступил место официанту, который принёс рагу, и положил себе большую порцию. — Ешьте, сегодня я угощаю.

———————————Примечание(1) Я так и не поняла почему пицца, что к чему?

Ли Цу слушал, как Лян Вань и Ван Мэн болтали во время ужина. Ван Мэн был очень терпелив и не задавал Ли Цу никаких вопросов, просто непринуждённо болтал с Лян Ванем. Ли Цу всё больше и больше смущался, слушая их разговор.

Сначала Ли Цу подумал, что этот Ван Мэн, возможно, работает в психиатрической больнице; иначе как у него мог быть такой извращённый коллега? Или, может быть, он связан с преступным миром, а Хуан Янь был замешан в каком-то грязном деле, Ван Мэн был его партнёром, и теперь он пришёл, чтобы с помощью денег заставить Ли Цу молчать. Но, послушав, Ли Цу снова заподозрил неладное. Судя по отрывочным словам этого парня, он всё больше походил на мелкого бизнесмена.

Поскольку Ван Мэн часто упоминал такие банальные вещи, как товары, магазины и владельцев, складывалось впечатление, что он был продавцом пирожных или торговцем галантереей. Но Ли Цу считал, что он очень хорошо разбирается в людях, и хотя этот парень занимался мелким бизнесом, он определённо отличался от других, поскольку аура Ван Мэна была совершенно не похожа на ауру обычных людей.

Действительно, это было какое-то отстранённое чувство, как будто всё, что говорил этот человек, было неважным. Настоящая тайна была глубоко спрятана в его сердце, и он никогда бы её не выдал.

Из их разговора Ли Цу также понял, что начальник Ван Мэна был очень влиятельным и важным человеком.

«Он сильно изменился по сравнению с прошлым годом». Ван Мэн часто использовал эту фразу, описывая своего босса, но не хотел рассказывать больше.

Лян Ван, казалось, была очень заинтересована в боссе Ван Мэна, и намеренно или нет, но она часто возвращалась к этой теме, но Ван Мэн легко от неё отмахивался. Лян Ван была настоящей влюблённой дурочкой и не понимала, что этот мужчина был с ней поверхностен.

Конечно, когда Ли Цу много лет спустя вспомнил эту сцену, он понял, что Лян Ван не была влюблённым дурочкой, просто она недостаточно хорошо разбираласьв людях.

После ужина они отправились в ближайший отель. Сочетание мужчины и женщины, идущих под руку со старшеклассником, который всё ещё был в больничной одежде, выглядело довольно странно. К счастью, пока в этом обществе были деньги, проблем возникало меньше. В результате эта странная компания не столкнулась ни с какими трудностями.

Ван Мэн забронировал роскошный номер, и Ли Цу вошёл в него, как бабушка Лю, входящая в Сад Гранд-Ви (1). Увидев большой диван в гостиной номера, он потерял дар речи.

Лян Ван достала конверт, который она показывала Ли Цу, и бросила его на диван, а затем сказала Ван Мэн:— Поторопись.

Как только она закончила говорить, Ван Мэн достал из кармана что-то похожее на электрошок и ударил Лян Вань в спину. Лян Вань закричала от серии электрических разрядов и упала на диван.

—Электрошокер. —Ван Мэн объяснил Ли Цу, присаживаясь и дотрагиваясь до шеи Лян Ван, пока она лежала, подергиваясь. Сказав это, он подошел к Ли Ку: —Не бойся, мой коллега оставил кое-что у тебя на спине, и я хочу это вернуть. Деньги твои. Я не хочу, чтобы эта женщина знала об этом слишком много.

Ли Цу был ошеломлён. Когда он ощупывал свою спину в больнице, все шрамы на ней были зашиты врачом. Откуда там что-то взялось? Он подумал про себя: «Чёрт возьми, ты действительно пришёл, чтобы закончить извращённую работу своего коллеги». О каком магазине говорил этот парень? О том, где продают сумки?

Однако в данном случае не было смысла продолжать гадать. Ли Цу немедленно отступил.

— Не бойся, — продолжал Ван Мэн, шаг за шагом приближаясь к нему с электрошокером в руке. Ли Цу знал, что это плохо кончится; он уже видел в интернете, на что способны такие штуки. Когда людей ударяло током, они даже теряли контроль над своими функциями. Однако Ли Цу не паниковал. Годы, проведённые в драках и в том, что отец преследовал его дома, помогли ему на какое-то время собраться с мыслями, пока он инстинктивно оглядывался по сторонам в поисках выхода.

Вся комната была разделена на две зоны: в одной располагалась кровать, а в другой — кабинет с диваном и журнальным столиком. Так называемый люкс подразумевал, что кабинет был очень большим, а ещё там был удобный диван на троих, который стоял на самом видном месте напротив телевизора.

В данный момент единственным преимуществом Ли Цу был диван, стоявший между ним и Ван Мэнем. Он знал, что когда одна сторона атакует, в первую очередь нужно замедлить скорость атаки, и самый простой способ сделать это — поставить препятствия на пути атаки.

Теперь у Ван Мэна было только два варианта, если он хотел напасть на Ли Цу: во-первых, выбрать направление и обойти диван, но тогда Ли Цу мог легко убежать в противоположную сторону; во-вторых, перелезть через диван, но если у него не было отличных навыков, это заняло бы больше времени, чем обход дивана.

Если Ван Мэн выберет направление, у Ли Цу будет шанс. Он может подбежать к двери, открыть её, а затем крикнуть —Извращенец— в коридоре, спускаясь по лестнице.

Он прикинул, что будет безопаснее броситься в зал, потому что Ван Мэн наверняка погнался бы за ним. Если бы другие люди увидели такую сцену, их первой реакцией было бы спрятаться, и даже если бы кто-то отважно вмешался, его, скорее всего, вырубили бы электрошокером Ван Мэна. Но пока в зале было достаточно людей, Ван Мэн не смог бы до него добраться, даже если бы его вырубили электрошокером. В таком случае худшее, что ему грозило, — это недержание (2) на публике.

Мысли Ли Цу неслись так быстро, что за полсекунды он составил план. Единственным неизвестным фактором было то, запер ли Ван Мэн дверь, когда вошёл.

В тот момент он не обратил на это внимания. Если бы Ван Мэн запер дверь, то всё было бы немного сложнее, но его взгляд упал на ванную прямо рядом с дверью.

Действительно, дверь в ванную была открыта, так что, если бы главную дверь не удалось открыть, он мог бы сразу забежать в ванную и запереть дверь. Там был телефон, по которому он мог позвонить на стойку регистрации.

Ван Мэн, очевидно, думал о том, как атаковать более уверенно. Когда Ли Цу двигался, он следовал за ним, всегда предугадывая его следующие действия. Ван Мэн не спешил приближаться, но и использовал диван как барьер во время передвижений. Его движения были очень точными, и как бы Ли Цу ни пытался его обмануть, он не поддавался.

Ли Цу покрылся холодным потом, когда понял, что наконец-то встретил достойного соперника. Этот парень был совсем не похож на его старика, который слишком много пил и повсюду спотыкался. Казалось, он был знаком с сутью этой погони в помещении. Может быть, у этого парня было такое же детство, как у него.

Двое мужчин снова и снова ходили взад-вперёд, как в каком-то пляжном танце, и Ли Цу постепенно начал терять терпение. Несколько раз он хотел предпринять отчаянную попытку выбраться, но в последнюю минуту сдерживался. Он обнаружил, что Ван Мэн всегда был готов нанести сокрушительный удар, как только он был готов выложиться по полной.

Что ему следует делать?

Ли Цу никогда не думал, что окажется в такой ситуации, и раны на его спине начали зудеть и болеть. Но как только он начал спотыкаться, раздался громкий стук, и Ван Мэн, который шёл впереди него, внезапно остановился, его глаза закатились, и он рухнул на пол. Электрошокер в его руке тоже упал на пол и покатился по ковру в угол.

Затем Ли Цу увидел, что Лян Вань стоит позади Ван Мэна и держит в руках вазу. Она снова хотела разбить её, но обнаружила, что оставшаяся ручка не нанесёт большого ущерба. Она отбросила её и сильно ударила Ван Мэна ногой в пах.

Ван Мэн скорчился от боли. В этот момент Лян Ван увидел в углу электрошокер, развернулась, подняла его и ударила Ван Мэна в спину.

Внезапно распространился запах чего-то горелого, Ван Мэн задрожал всем телом, и из его промежности потекла тёплая жидкость.

— Ублюдок, ты посмел замышлять против меня, хотя я была с тобой так искренна? Чёрт, как больно. Лян Ван дотронулась до ушибленной части спины и села на диван, оставив Ли Цу стоять в одиночестве и в ужасе наблюдать за происходящим.

После минутного молчания Лян Ван сказала ему: —Почему ты стоишь здесь? Быстро помоги мне подняться. Давай вернёмся в больницу.

—А что насчет него?

— Не волнуйся, он не умрёт. Хочешь, я его вылечу? — спросила Лян Ван.

—Разве мы не должны позвонить в полицию?— Спросил Ли Цу.

— Мы не можем вызвать полицию. Ты не знаешь, кто он такой, но я кое-что слышал об этом. Вызвать полицию — это серьёзное дело. Думаю, мне придётся взять несколько выходных, чтобы спрятаться, иначе они придут ко мне, чтобы свести счёты. Лян Ван сказала: —Кстати, где твои деньги?

Лян Ван тоже отказался сдвинуться с места. —У меня в спине две дырки. Я думал, что этот парень — моя настоящая любовь. Я не думала, что у него есть другая цель и что он действительно это сделает. Неважно, если ты не поделишься со мной, я сдамся и расскажу им о твоих деньгах. Ты берёшь взятки у преступников. Тогда ты не получишь денег на хранение.

Лян Вань оскалила зубы, сказав это. Ли Цу посмотрел на неё и не понял, то ли у неё болит спина, то ли она действительно злится, но быстро согласился. Лян Вань схватила его за руку и сказала, чтобы он обнял её: —Будь понежнее, и мы первыми покинем отель. Одному Богу известно, был ли он один».

Лян Вань была очень миниатюрной женщиной, и когда Ли Цу положил руку ей на плечо, он почувствовал, что ей очень комфортно. Он не мог не обнять её крепче, но Лян Вань не заметила этого, когда они вышли из лифта. Больничная рубашка Ли Цу была очень заметной, но никто не остановил их, когда они вышли из отеля и сели в такси. Лян Вань вздохнула с облегчением.

—Куда мы теперь идем?—Спросил Ли Цу.

Лян Ван посмотрела на него, задумалась на мгновение, а затем сказала: —Мы пойдём ко мне домой!

————————————————————

Примечание ПР

) Персонаж китайского романа «Сон в красном тереме». Это выражение используется для описания человека, обычно простого и неопытного, которого ошеломляют новые впечатления и роскошная обстановка. По сути, это деревенщина, приехавшая в большой город.

(2) Отсутствие или недостаточный произвольный контроль над мочеиспусканием или дефекацией

Ли Цу молчал всю дорогу, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы и размышляя, не стоит ли ему выпрыгнуть из машины и убежать.

Но куда ему было возвращаться? К маме? Забудь об этом, хотя она всё ещё заботилась о нём, но у неё уже была своя семья, и для него там не было места. Где был его отец? Наверное, собирался снова его избить.

Именно в это время он понял, каково это — быть бездомным, и почувствовал себя немного нелепо.

Настоящая бездомность — это не когда у тебя нет дома, а когда ты не хочешь возвращаться к своей семье. Он вдруг вспомнил Чжан Вэйвэй и то, как однажды ночью увидел её плачущей в одиночестве на школьной площадке. Она всегда жила в общежитии, а её мать работала в других местах. Должно быть, она не чувствовала себя по-настоящему дома, верно? К сожалению, ему даже некуда было вернуться в общежитии. В конце концов он понял, что не заслуживает её.

Лян Ван, очевидно, пострадала от электрошокера и всю дорогу скулилась, не обращая на него внимания. Ли Цу положил руку на дверную ручку машины, готовый выйти в любой момент, когда загорится красный свет, но в конце концов убрал руку. Он вдруг почувствовал глубокую печаль, подумав, что если он действительно встанет на этот необратимый путь, то не доставит особых хлопот другим.

— Почему ты молчишь? — Когда машина проезжала мимо Дворца Солнца, Лян Ван спросила его: — Ты меня боишься?

—Что, черт возьми, происходит? Ли Цу обернулся. —Я не знаю, что сказать. Кто они? Какие у вас с ними отношения? Почему ты продал меня им?

Лян Вань нахмурилась и не хотела отвечать. Оглядываясь на всё произошедшее, она чувствовала, что всё пошло не так. Но, судя по виду Ли Цу, она понимала, что если ничего не скажет сейчас, то этот парень сбежит. Кроме того, ей всё равно придётся рассказать ему позже. Поэтому она на мгновение задумалась и ответила: —Я тоже мало что о них знаю, но они очень особенные. Они не преступный синдикат или что-то в этом роде, но их природа более загадочна. Я не продавал тебя, но они сказали, что выплатят тебе компенсацию. И он мне тоже очень нравился. Он всё устроил, но я не ожидал, что это произойдёт.

—Кто они? Секретные агенты?

—Нет, эти люди - расхитители могил.

—Расхитители могил?

— Да, — кивнула Лян Ван. — Хотя они и не сказали этого вслух, я думаю, что они близки к этому.

Позавчера она впервые встретила Ван Мэн рано утром, когда работала в ночную смену. В тот момент ей было скучно, и она играла в «Растения против Зомби», когда увидела входящего Ван Мэн. На на нем был чёрный костюм, и у него была стройная фигура. Он был именно в её вкусе, поэтому сразу оживилась.

Лян Вань была из тех женщин, которым очень нравятся красивые мужчины. Хотя Ван Мэн не был красавцем, от каждого его движения исходила особая аура. Затем она увидела, что за ним следует ещё один человек, которого Ван Мэн называл «Босс». Он только что вошёл и осмотрелся, а затем сразу же вышел. Она услышала, как мужчина сказал Ван Мэну: —Ты разберись, я не вижу здесь посторонних, — а затем ушёл.

С точки зрения Лян Вана, хотя босс Ван Мэна был молод, в его взгляде читалась усталость и измождённость, недоступные обычным людям. В целом они оба чувствовали себя очень странно.

Только позже Лян Вань узнала, что Ван Мэн пришёл, чтобы позаботиться о теле, которое оставила там полиция. Вскрытие было завершено, поэтому она отвела Ван Мэна вниз и попросила его подписать документы, чтобы забрать тело. Когда она уже собиралась вернуться в офис, чтобы продолжить смену, Ван Мэн внезапно остановил её и сказал, что его начальник хочет попросить её об одолжении. Может ли он завтра поужинать с ней.

Лян Вань подумала о его начальнике и сразу же согласился. Характер этого человека был настолько особенным, что ей стало ещё любопытнее, чем раньше.

Но чего она не ожидала, так это того, что на следующий день пришёл не начальник, а только Ван Мэн. Они немного поболтали, и Ван Мэн сказал ей кое-что, что показалось ей немного нелепым.

— Узор на твоей спине должен быть причиной. Ван Мэн сказал мне, что они занимаются исследованием культурных реликвий. Три месяца назад в древней гробнице династии Суй в Гуйюане, Нинся, был обнаружен труп. На спине трупа они нашли татуировку. Узор очень необычный, и они думают, что в нём может быть что-то странное. Они собирались отвезти труп в исследовательский институт для изучения. К сожалению, во время транспортировки произошёл несчастный случай, и человек, ответственный за тело, пропал. Его искали три месяца, но так и не нашли. До недавнего времени. Он умер прямо рядом с тобой и вырезал этот узор на твоей спине.

— Древний труп? — Ли Цу удивился и сказал: — Рисунок на моей спине оказался татуировкой на спине недавно обнаруженного трупа? Это ещё более тревожно. Они думают, что я какой-то терракотовый солдат?

Лян Ван сказала: —Они думают, что человек, ответственный за перевозку тела, обнаружил что-то в этом рисунке и хотел продать его другим. Но что-то произошло в процессе, что привело к этой ситуации. В то время человек, Хуан Янь, нарисовавший рисунок на твоей спине, был серьёзно ранен. Он знал, что ему осталось недолго жить, поэтому использовал тебя как альбом для рисования».

— Зачем ему было рисовать на мне? Разве не лучше было бы нарисовать это на земле? Ли Цу сказал: —Такие глупые поступки недопустимы».

— Не знаю, может, потому что ты выглядишь очень хрупкой. Разве не было фильма, где нацисты любили делать татуировки на детской коже?

—Невозможно. —Ли Цу счёл это странным. Он вспомнил, что сказал тот мужчина, когда напал на него, и почувствовал, что цель этого человека была предельно ясна. На него напали не потому, что он был слабее другого парня. Вероятно, он вырезал что-то на спине Ли Цу, потому что считал это более безопасным. Иными словами, у него было сильное желание оставить это послание.

Итак, какое значение имел этот рисунок на спине древнего трупа, что этот человек считал его настолько важным, что хотел оставить его после себя, даже умирая?

—Если вы знали, что Ван Мэн был грабителем могил, почему вы не вызвали полицию?» Ли Цу на мгновение задумался и сказал себе: —Если бы вы вызвали их раньше, мне бы не пришлось сегодня столько всего пережить. И я мог бы даже стать почётным гражданином или кем-то в этом роде, показав свой авторитет во время наших утренних тренировок».

—Вызвать полицию? Такому человеку, который осмеливается говорить мне такие громкие слова, определённо нечего бояться. И откуда мне знать, правда ли то, что он сказал? Что, если он большой лжец? Кроме того, расхититель могил — такая крутая профессия, а этот мужчина был симпатичным. Я хотела какое-то время поладить с ним, а если бы что-то случилось, я всегда могла бы вызвать полицию. И его босс тоже очень аппетитный. Было бы замечательно, если бы я смогла увидеть его снова.

—Старшая сестра, не создавай мне проблем своей любовной лихорадкой». Ли Цу сказал: —Сегодня объект твоего обожания чуть не ударил меня электрошокером».

— Кто бы мог подумать, что он просто хотел меня использовать. Но, кажется, я хорошо с ним пообщалась, — Лян Ван вздохнула. Боль в спине заставила её нахмуриться. — Мужчины такие ненадёжные.

— Ты, чёрт возьми, ненадёжный! — Ли Цу крикнул водителю: — Господин, поверните в ближайшее отделение общественной безопасности! Мы собираемся вызвать полицию! На нас напали расхитители могил!

Водитель обернулся и непонимающе посмотрел на них. Лян Ван тут же сказала: —Шучу, шучу! Мой парень немного сумасшедший».

— Ах, встречаться в таком юном возрасте. Должно быть, это здорово. — сказал водитель.

— Чего ты на самом деле хочешь? Услышав, как Лян Ван называет его парнем, Ли Цу наконец смягчился и тихо спросил.

— Я же говорила тебе, что с этими парнями нелегко справиться. Я думаю, что его босс точно не обычный человек. И у них, очевидно, много людей. Если мы поспешим вызвать полицию и устроим скандал, они отомстят нам. Тогда где нам будет прятаться? Лян Ван сказала: —Поверь моему опыту, мир не так прост, как ты думаешь».

Ли Цу ухмыльнулся и подумал, что полиция гораздо надёжнее, чем влюблённый дурак. Он был полон решимости заявить на этих ублюдков и отомстить за свою спину, но не сейчас. Он всё ещё хотел посмотреть, что произойдёт с ним и Лян Ванем сегодня вечером.

Такси продолжало ехать и наконец остановилось у Ванцзина. Лян Ван не могла нормально ходить на высоких каблуках, поэтому Ли Цу помог ей, спотыкаясь, войти в здание в жилом районе. На четырнадцатом этаже они наконец добрались до её дома. Они открыли дверь и вошли в тёмную комнату, где Ли Цу почувствовал особый запах женского дома. Он не был особенно приятным, но успокаивал.

— Подождите минутку. Тут небольшой беспорядок . Не бойся . Лян Ван включила свет, и Ли Цу увидел гостиную с очень простым интерьером. Там не было никакой другой мебели, кроме дивана, но повсюду валялась одежда и чёрные шёлковые чулки.

Ли Цу нахмурился и подумал, что если бы она не предупредила его только что, он бы точно решил, что это место ограбили. Ли Цу уже собирался отпустить несколько насмешливых замечаний, когда Лян Ван внезапно воскликнул. Он оглянулся и сразу же увидел, что на диване кто-то сидит.

Должно быть, мужчина сидел с закрытыми глазами, пока не зажёгся свет.

Он был молод, худощав, одет в коричневую куртку и перчатки и выглядел очень непринуждённо. Перед ним стояла чашка кофе, и Ли Цу не знал, принёс ли он её с собой или сварил в кофемашине Лян Вана. Молодой человек смотрел на них очень спокойно, словно ничуть не удивился.

— Твой парень? — спросил Ли Цу, думая, что это плохо, и он не был готов к такой сцене. Сколько у этой женщины было мужчин?

— Нет, это начальник Ван Мэна. — сказала Лян Ван. — Я однажды видел его в больнице.

— Меня зовут У Се. — Молодой человек встал и закурил сигарету. Ли Цу заметил, что это была та же марка сигарет, что курил Ван Мэн. — Простите, вы двое, мои сотрудники плохо поработали. Надеюсь, вы меня простите. Я не думаю, что сделка между нами уже завершена.

Лян Ван невольно вздрогнула и отпрянула. Ли Цу, почувствовав её страх, тоже испугался и отступил.

Они сделали всего несколько шагов назад, когда услышали позади себя движение. Дверь лифта открылась, и несколько высоких, крепких мужчин вышли и преградили им путь.

— Я не причиню тебе вреда. Мои люди немного нетерпеливы, поэтому им пришла в голову такая идея.— Молодой человек, назвавшийся У Се, подошёл к Ли Цу и сказал: –Дай мне пять минут. Я просто хочу посмотреть на спину этого младшего брата, и через пять минут мы уйдём».

—У меня здесь фотографии. —Лян Ван сказала: —Возьми их вместо этого. —Она дрожащими руками достала конверт из сумки.

— Я хочу посмотреть, как выглядит настоящая картина на коже. — Он затянулся сигаретой и сказал: — Нам нужно срочно пойти в другое место, так что, пожалуйста, поторопись.

————————————————

Примечание ПР

Ааааааааа наш гангстер У Се, мы скучали!!!!! ٩(๑･ิᴗ･ิ)۶

Ли Цу лежал на кровати спиной вверх, и несколько сильных мужчин держали его за конечности, чтобы он не мог пошевелиться. Его верхняя часть тела была обнажена, когда босс включил приложение «Аварийное освещение» на своём телефоне и направил яркий свет на его спину. Его взгляд почти касался спины Ли Цу, когда он рассматривал шрамы.

Ли Цу решил подчиниться, потому что понял, что у него действительно нет выбора, и какое бы решение он ни принял, он должен был позаботиться о Лян Ване. Более того, он чувствовал, что даже если бы он продолжил сопротивляться, это было бы бессмысленно. Если бы он разозлил другую сторону, последствия были бы ещё хуже. Кроме того, он чувствовал, что, хотя эта группа людей и выглядела как преступники, они, похоже, не были из тех, кто легко отнимает жизни людей; иначе им не нужно было бы так много ему говорить.

Поэтому он решил сдаться и позволить себя изучить, как жареную курицу. Он подумал, что всё это странно, учитывая, что на его спине было множество странных и ужасных ран, а фотографии уже были переданы. Почему они всё ещё настаивали на том, чтобы осмотреть его спину? Что босс имел в виду под «отличительные намёком»? Даже если там были отличительные намёки, фотографии были достаточно чёткими. Неужели, как сказал Ван Мэн, кто-то оставил что-то в ранах на его спине, поэтому их нужно было так тщательно осматривать? Если так, то он вляпался по-крупному. На этот раз он действительно вляпался по-крупному.

В этот момент он вдруг почувствовал, как рука босса осторожно надавила ему на спину. Поскольку его раны ещё не зажили полностью, он почувствовал жгучую боль, как только давление усилилось, но он не осмелился закричать, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и терпеть.

В это время Ли Цу услышал, как Лян Ван сказала неподалёку: —Тебе лучше вымыть руки, иначе его рана загноится.

Босс сказал: —Я помыл их перед тем, как приготовить кофе.— С этими словами он потянулся за спину и что-то достал.

Ли Цу хотел посмотреть вверх, но ничего не увидел. Судя по звуку, что-то сняли с брелока, и он начал немного нервничать. И действительно, Ли Цу сразу почувствовал, как что-то холодное скользнуло туда, где только что была рука босса. Похоже, это был нож.

— Что ты делаешь? — тут же отругала его Лян Ван. — Его раны только что зашили и обработали. Там абсолютно ничего нет.

Босс не обращал на неё внимания, пока швы на ране Ли Цу очень медленно и болезненно расходились один за другим. Лян Ван едва могла смотреть на это и выругалась: —Какого чёрта тебе нужно?— Как только она договорила, чья-то рука схватила её за шею и заставила замолчать.

Ли Цу мрачно выругался про себя: конечно же, чёрт возьми! Но он не закричал, потому что знал, что в таких обстоятельствах бесполезно просить о пощаде. Он мог бы поберечь силы, чтобы выдержать следующий приступ боли. Он напряг мышцы спины и стал ждать ощущения холодного металла.

—Не причиняй ей вреда, это не так уж важно.— Босс сказал человеку, который душил Лян Вана: —Рисунок на его спине — это ключ, и самое важное — это линии. Секрет в линиях, но не каждая из них является ключом, содержащим информацию. Важные линии — это те, которые он вырезал первыми, очень аккуратно и медленно. Эти раны должны быть самыми глубокими и неровными. Если я найду эти линии, то смогу упростить задачу.

Сказав это, босс медленно снял швы и постепенно обнажил раны. Лицо Ли Цу посинело от боли, но он почти не двигался, только дрожал.

Босс закончил, достал фотографии, которые только что показал ему Лян Ван, сделал на них пометки и наконец хлопнул в ладоши. Один из мужчин рядом с ним достал аптечку и протянул её Лян Ван, чтобы она снова зашила раны.

Лян Вань явно испугалась и больше не провоцировала его, но её врачебные навыки всё равно заставили её надеть перчатки, провести дезинфекцию и зашить Ли Цу. Весь процесс занял три часа, и когда она закончила, то в изнеможении рухнула на диван.

Анестезия была приготовлена в аптечке, но дозы оказалось недостаточно. Ли Цу чувствовал, как дрожат руки Лян Вана, но он не кричал. Как и в тот раз, когда его избивал отец, он с удивительной стойкостью терпел боль в течение трёх с половиной часов. Когда он снова сел, то заметил, что взгляд У Се изменился.

—Ты крепкий орешек, — сказал У Се. — Это потрясающе.

—Я верну тебе это, — поклялся Ли Цу про себя. Он почувствовал жгучую боль в спине и сказал про себя: «Я обязательно верну тебе всё, что ты мне сегодня причинил. Я хочу вызвать полицию и заставить их избивать тебя до тех пор, пока тебя не узнают собственные родители. Когда ты окажешься в тюрьме, я подкуплю тюремных охранников, чтобы они кормили тебя гнилым рисом, в который насыпано битое стекло!»

У Се улыбнулся и, казалось, понял, о чём он думает: —Но одного упорства недостаточно, чтобы чего-то добиться в этом мире.— Он сделал жест, и несколько человек вокруг него подняли Лян Ваня с дивана.

Ли Цу и Лян Ван запаниковали, и Ли Цу спроил: —Чего ты хочешь?»

У Се жестом попросил их вести себя потише: —Мне нужно кое-что обсудить с этим младшим братом. Доктор Лян, вам придётся выйти в соседнюю комнату.

Таким образом, Лян Вань был заперт в задней комнате. Когда дверь была заперта, У Се протянул Ли Цу сигарету и сказал: —Короче говоря, я хочу заключить с тобой сделку. Я хочу, чтобы ты отправился со мной в пустыню на двенадцать дней. Я заплачу тебе и даже подготовлю не обходимое оборудование для тебя .

Ли Цу был так растерян, что не расслышал последние слова и замолчал. Что, пустыня? Компенсация? Оборудование, какое оборудование? Он поднял взгляд и спросил: «Какое оборудование?»

— Снаряжение для похода в пустыню. Мы подготовим для вас специальное снаряжение. Пожалуйста, не забудьте взять сменное нижнее бельё, — сказал У Се.

Ли Цу снова был ошеломлён и переспросил: —Погоди, погоди, что? Идти в пустыню?— Ему потребовалось много времени, чтобы понять смысл этой фразы, и он заподозрил, что ослышался

Ю

—Какая пустыня? — спросил Ли Цу. У Се ответил: —Это Бадан-Цзилинь на севере, третья по величине пустыня в Китае. Она находится во Внутренней Монголии.

— Зачем мне туда идти? —Ли Цу почувствовал, что вот-вот упадёт в обморок. Что за чушь? Зачем ему идти в пустыню? Что это, компенсационное туристическое приглашение? Ли Цу пробормотал про себя: —Не будь таким вежливым, просто следуй за мной и сдайся. Я убежу судью назначить тебе суровое наказание.

— Я знаю, что это неожиданно, и я не хочу брать с собой такую обузу, как ты, но ситуация с твоей спиной слишком сложная. Боюсь, я не смог как следует осмотреть её и мог что-то упустить. Будет надёжнее, если я возьму тебя с собой, — добавил босс. — Это оплачено, ты сам можешь назначить цену.

Ли Цу покачал головой с кривой улыбкой: —Лучше не надо. Не думаю, что мы с тобой поладим.

У Се достал откуда-то из-за спины рюкзак и открыл его перед Ли Цу: —Извини, я забыл, что ты студент и, возможно, плохо разбираешься в рынке. Вот сто двадцать тысяч наличными. Если ты согласен, можешь забрать их прямо сейчас.

Ли Цу всё равно покачал головой: —Это очень любезно с вашей стороны, но я думаю, что есть шанс… постойте, сколько?— Он взглянул на сумку, полную красных стодолларовых купюр.

У Се сделал приглашающий жест.

Ли Цу нахмурился и был озадачен. Нормально ли быть таким богатым в этой сфере? Сто двадцать тысяч на раз-два, плюс сто тысяч, которые он получил раньше, — это двести двадцать тысяч! Это была немаленькая сумма. Не только в его жизни, но и, он был готов поспорить, что его отец никогда в жизни не видел столько денег. Но можно ли было заработать такие деньги? Это было слишком просто.

Когда я вернусь, я дам тебе гораздо больше, — сказал У Се, глядя на Ли Цу, который всё ещё выглядел неуверенно. Он улыбнулся: — Ты гораздо более параноик, чем я думал, но это хорошо. В твоём возрасте я был наивен, как ребёнок. Что ж, позволь мне подумать, как сделать так, чтобы ты чувствовал себя непринуждённо. Как насчёт того, чтобы ты взял чек и наличные, которые я тебе только что дал, и написал записку? Я дам вам свою контактную информацию и фотографии, и вы можете передать их своему лучшему другу. Если вы не вернётесь в течение двенадцати дней, пусть ваш лучший друг отправит их в полицейский участок».

Ли Цу сказал себе: —Я тоже не верю в это. Может быть, вы из тех экспертов, которые храбры и не боятся полиции, или вы не дадите мне никакой достоверной информации. Если я возьму деньги, я не знаю, выживу ли я.

У Се увидел, что он всё ещё молчит, и, казалось, потерял терпение. Он цокнул языком: —Что ж, я могу объяснить это так. Если я перестану быть искренним, я могу напрямую запугать тебя, и у тебя не будет другого выбора, кроме как последовать за мной. И мне не придётся делать столько ненужных вещей. Так что, по сути, я всё ещё очень справедливый человек, который не хочет причинять боль другим. Я прошу тебя о помощи, потому что дело, которым мне нужно заняться, очень важно.

Ли Цу посмотрел в глаза У Се и неожиданно почувствовал искренность. Но Ли Цу всё равно чувствовал, что это дело очень ненадёжное и что эти люди очень опасны. Хотя вознаграждение было настолько привлекательным, что даже такой бедный человек, как он, мог бы растеряться, здравый смысл подсказывал ему, что деньги не так-то просто заработать. Он всё ещё был студентом и не мог справиться с рисками. Каким бы высоким ни было вознаграждение, всё это были пустые разговоры.

Он посмотрел на выражение лица и движения У Се и понял, что бессмысленно качать головой и отказываться. Без сомнения, этот человек не хотел прибегать к насилию, чтобы заставить его уйти, но он бы никогда не ушёл без него. По внешнему виду У Се он понял, что тот просидит здесь с Ли Цу всю ночь. Как бы Ли Цу ни отказывался, У Се будет просить снова и снова, пока не согласится.

Это был тот же принцип, что и у министра, который преклонял колени перед императором и отказывался вставать, пока император не встретится с ним. Разница была в том, что У Се не преклонял колени, а небрежно скрестил ноги.

«Я не могу позволить ему добиться успеха и не могу сказать «да». Но я не могу и позволить ему изводить меня», — подумал Ли Цу. — «Что мне делать?»

На самом деле, для него это было несложно. Хотя он был не так уж и стар, у него был такой же опыт к подобным вещам. Он глубоко вздохнул, всё ещё чувствуя себя немного напуганным, несмотря ни на что. Если бы он начал использовать эти уловки с другой стороной, не разозлились бы они внезапно? Несмотря на это, он всё равно решил сражаться.

Ли Цу коснулся своего лица, а затем поднял взгляд: —Я могу согласиться на ваши условия, но сначала вы должны пообещать мне кое-что. Только так я смогу поверить в вашу искренность.

У Се улыбнулся и сделал жест, приглашающий его продолжать.

Ли Цу сделал паузу. Он хотел выдвинуть требование, на которое другая сторона никогда бы не согласилась, но в этот момент он выдвинул абсолютно разумное требование, чтобы переложить проблему на другую сторону. Если У Се действительно не любит насилие, то эта сложная проблема заставит его сдаться, и у Ли Цу будет веский повод отступить. Если другая сторона просто носит вежливую маску, он сразу это поймёт и заранее подготовит способ справиться с этим. Он на мгновение задумался, а затем медленно произнёс: —Я последую за тобой, только если буду знать, зачем ты это делаешь».

Затем он посмотрел в глаза У Се, зная, что сразу заметит любые изменения в настроении У Се.

Он не думал, что, как только он закончит говорить, У Се даже не задумается об этом, а просто кивнёт и скажет: —Хорошо, без проблем.

—Нет проблем?” Как это может не быть проблемой?!

— Ты правда считаешь нас злобными людьми с корыстными мотивами?— У Се затянулся сигаретой. — Я могу прямо сейчас рассказать тебе о своём замысле. Я даже могу поместить его на первую полосу газеты, если хочешь, но ты можешь мне не поверить. Ты дал обещание, и, как я тебе сказал, тебе придётся пойти со мной. Ты не можешь отказаться от своего слова.

Ли Цу посмотрел на У Се и внезапно понял, что тот, возможно, обманывает его, рассчитывая на то, что он не осмелится слушать, потому что, как только У Се заговорит, у Ли Цу не будет причин отказываться.

Поэтому Ли Цу кивнул: —Продолжай.

У Се сделал ещё одну глубокую затяжку и потушил сигарету. — Вы знаете, что в глубине пустыни Бадан в провинции Цзилинь есть место под названием Гутун Цзин?

Ли Цу покачал головой, а У Се добавил: —Это место — наша цель. Я иду туда, чтобы развеять сомнения в своём сердце.

Затем У Се в течение получаса объяснял, зачем он пришёл. Другими словами, он говорил об источнике своих сомнений. Для Ли Цу то, что он сказал, было чем-то из романа, но У Се говорил без колебаний, и это не было чем-то, что можно было придумать на ходу.

Ли Цу всё ещё слушал, желая уловить в этом подвох, чтобы сказать, что другая сторона его обманывает. Но он понял, что если другая сторона ему лжёт, то афера, должно быть, была спланирована и продумана заранее бесчисленное количество раз.

Действительно, как сказал У Се, если бы им пришлось подготовить столько уловок, чтобы заманить его в пустыню, они бы сильно пострадали. Следовательно, либо У Се был человеком, которого нельзя было логически вывести на чистую воду, либо он действительно сказал Ли Цу правду.

Это случилось солнечным днём в кафе в тибетском стиле у реки Цзяннань. В то время У Се был не расхитителем гробниц, а фотографом по имени Гуань Гэнь. Конечно, это была всего лишь маскировка, чтобы попасть в археологические проекты, но он действительно долго изучал фотографию.

Кафе называлось «Кексексили». Стены были увешаны гобеленами и шторами в тибетском стиле, инкрустированы молитвенными барабанами и несколькими изображениями Ваджры высотой до пояса. В углу стояла большая позолоченная курильница, из которой медленно поднимался дым тибетских благовоний. Будь то вид или запах, в этом заведении царила очень сильная тибетская атмосфера.

Однако У Се здесь не особенно нравилось. За окном виднелся Культурный парк Гранд-Каньон на берегу реки Цзяннань, где можно было увидеть несколько деревянных зданий в стиле династии Хань с нависающими карнизами. Глядя из окна на карнизы династии Хань в кафе в тибетском стиле, он чувствовал себя очень неуютно, но, возможно, это было связано с тем, что он занимался фотографией и испытывал почти ненормальное желание соблюдать стиль.

Но было очевидно, что хозяин встречи не возражал против такой резкости.

На встрече присутствовали семь человек: два старых критика, издатель, писательница, У Се, и два журналиста, все они были местными знаменитостями. Встреча была назначена два месяца назад, в основном для того, чтобы спланировать новую книгу о пустыне, которую писательница собиралась начать писать. В ту эпоху тяжёлую писательскую работу больше не выполняли в одиночку. Каждый этап процесса планирования часто начинался заранее, одновременно с началом работы автора. Даже её поездка в Бадан, провинция Цзилинь, два месяца назад для сбора материалов для исследования в то время была громкой новостью.

Встреча началась в девять утра и продолжалась до полудня, но У Се на самом деле не понимал, о чём они говорят. Издатели, писатели, журналисты и фотографы — все они были ненадёжными людьми, болтали и уходили от темы на тысячу миль.

Он почти не принимал участия в обсуждении. Во-первых, его работа была очень простой, и эти планы не имели к нему никакого отношения, так что его можно было считать лишь обязательным наблюдателем. Во-вторых, его внимание долгое время было сосредоточено на женщине-писательнице, потому что она была несколько необычной.

Её звали Лань Тин, и она была писательницей-фрилансером, по крайней мере, так она написала на своей визитке для Ву Се.

У Се был удивлен, поскольку немногие писатели получали визитные карточки для себя, но ему было хорошо знакомо это имя. В последние годы это имя постоянно появлялось в различных газетных статьях. Казалось, что она писала детективы и считалась восходящей звездой. У Се всегда думала, что ее имя как-то связано с предисловием к "Павильону орхидей" (1)поэтому он был очень впечатлен.

Лан Тин была довольно красивой, с длинными вьющимися волосами и в богемном стиле одежды. Когда она оглядывалась по сторонам, в ней была какая-то неземная красота, которую редко можно было увидеть, в отличие от двух неопрятных старых призраков за тем же столом. Он знал многих писателей — уродливых или с ограниченными возможностями, — но все они были мужчинами. Похоже, что писатели-мужчины и писатели-женщины — это две совершенно разные категории.

Она привлекла внимание У Се, потому что выглядела немного смущённой. Все за столом вели себя очень непринуждённо, даже смеялись время от времени, но она молчала и редко высказывала своё мнение. У Се заметил, что она неосознанно теребит волосы.

Чтобы в достаточной мере овладеть психологией, фотограф должен уметь использовать язык, чтобы управлять эмоциями модели, а ведение бизнеса в антикварном магазине также требует умения чувствовать и наблюдать. По опыту У Се, небольшие движения Лань Тин обычно были вызваны внутренним напряжением и беспокойством.

Но при таких обстоятельствах о чём ей было беспокоиться? Не было причин переживать о том, станет ли книга бестселлером. Не было причин так нервничать, если у неё был роман с издателем.

У Се не мог не проявить любопытство, поэтому продолжал наблюдать за ней, но она больше ничего не делала, кроме этого лёгкого движения.

Позже У Се устал. У писателей всегда были какие-то проблемы и причуды. Набоков мог писать только на карточках шириной три дюйма и длиной пять дюймов, а Поуп мог писать, только если рядом с ним стояла коробка с гнилыми яблоками. Нигде не было написано, что писательницы не могут нервничать без причины. Так что он почувствовал облегчение, хотя её беспокойство немного заразило и его.

За столом люди говорили с утра до вечера, и только после ужина были достигнуты некоторые важные цели. Поскольку это была относительно зрелая команда, решение о планировании было принято быстро после подробного обсуждения.

К концу дня разговоры перешли в непринуждённую болтовню, и без психологического груза они тоже расслабились и начали бесцельно бродить по кафе. Поскольку вечером в кафе было больше людей, а атмосфера постепенно оживлялась, настроение У Се тоже поднялось. В какой-то момент его втянули в разговор о пустыне.

У Се сказал, что ему очень нравятся пустыни, и он побывал в нескольких крупных пустынях Китая. В конце 2007 года он впервые отправился в путешествие по пустыне. В то время он работал в Археологическом центре дистанционного зондирования и аэрофотосъёмки Национального музея и участвовал в совместной археологической экспедиции в Алашань-Мэн, охватывающей пустыню Бадан-Цзилинь. Это была особенно интересная поездка, и хотя пустыня была необитаемой, она была раем для фотографа. Благодаря естественной атмосфере там было очень интересно что-либо размещать. В то время глава центра сказал: «Пустыня превращает мальчиков в мужчин, а девочек — в женщин». У Се сказал, что ему понравилась эта фраза.

В то время он прошёл весь путь и почти пробежал более тысячи километров взад и вперёд по песчаному морю. Большую часть времени он шёл по песку, погружаясь одной ногой в глубину, а другой — в мелководье. Он прошёл туда и обратно к четырём или пяти руинам древних городов и сделал более двух тысяч фотографий. Более двух месяцев он не слышал ни шума, ни желаний, доносимых ветром, и это чувство было похоже на то, как если бы его тело омыли сверху донизу. Казалось, что каждая его по́ра очистилась.

Конечно, это чувство исчезло, как только он вернулся в город. Ему потребовалось больше двух месяцев, чтобы очистить своё тело, и всего несколько часов, чтобы снова его загрязнить. Город был поистине ужасен.

У Се был очень рад рассказать об этом опыте и говорил много. Вечеринка продолжалась до семи часов вечера, после чего все разошлись. На этот раз произошло то, чего У Се не ожидал.

В тот раз они решили, как добираться домой: у издателя был BMW 7-й серии, на котором он мог отвезти красивых писательниц прямо в отель; двое стариков и репортёры собирались в бар; У Се немного устал после целого дня разговоров, поэтому он пошёл домой вдоль реки Цзяннань, подставив лицо холодному ветру.

Зимой дни были короткими, и темнело рано. На реке Цзяннань было тихо, и он спокойно сделал несколько шагов, прежде чем услышал, как кто-то окликнул его сзади.

— Наставник Гуань

Оглядываясь назад, я понимаю, что это была Лан Тин.

— Что, у твоего босса сломалась машина? — спросил У Се, наполовину удивлённо, наполовину в шутку.

Она беспомощно улыбнулась, борясь с ветром, и застенчиво сказала: —Нет, я не хочу ехать в машине. Я хочу немного прогуляться с тобой, хорошо?

Лан Тин была довольно высокой, почти такого же роста, как он, и её длинное пальто в свете уличных фонарей казалось немного тонким и милым. У Се оглянулся и увидел, что «БМВ» издателя уже тронулся с места.

Если бы он был таким же наивным, как в колледже, У Се, вероятно, подумал бы, что у него вот-вот случится роман, но, имея большой опыт, он знал, что сюжет такого романа определённо ненадёжен. Он рассудил, что она действительно не хотела брать машину, а из нескольких человек, присутствовавших на встрече в то время, он мог показаться самым безобидным, поэтому она попросила его проводить её.

Но последующие события доказали, что воображения У Се по-прежнему не хватало.

—Слушая то, что только что сказали, вы долгое время прожили в пустыне?Лан Тин была очень энергична, когда задавала этот вопрос.

У Се кивнул: —Это было довольно долго, я бы сказал, два или три месяца. Более того, там довольно чисто. Мы шли по ничейной земле, а не по обычному туристическому маршруту, так что это было довольно полезно».

Она немного помедлила и сказала: —Бадан Цзилинь, о котором вы упомянули, — это место, где я собирала материалы для своего исследования. Я пробыла там три недели, так что мне не хватает всего, о чём вы говорили. Но, судя по словам нашего гида, это можно назвать лишь небольшой пустыней».

У Се хихикнул, вспомнив их панику после того, как группа людей заблудилась. Третья по величине пустыня Китая площадью сорок семь тысяч квадратных километров была слишком мала для такого огромного песчаного моря, как Такла-Макан, но достаточно велика для отдельных людей.

Она продолжила: —Вы бывали в месте под названием Гутун Цзин в Бадане, провинция Цзилинь?

У Се был слегка удивлён и не ожидал, что она вообще спросит об этом месте.

В Бадане, провинция Цзилинь, он снова и снова слышал, как люди упоминали это место. По словам местных жителей, это было таинственное и необычное место, расположенное на ничейной земле в Бадане, провинция Цзилинь. Единственное объяснение, которое он получил от местных жителей, заключалось в том, что туда лучше не ходить, потому что оно отличается от других мест. Но никто не знал, почему так говорят.

Такая секретность не была чем-то загадочным, а, должно быть,какой-то обычаем, сохранившимся с древних времён. Вообще говоря, археологи должны уважать такие обычаи, поэтому они не отправились в Гутун Цзин. Кроме того, того, что они нашли во время своей экспедиции, было достаточно, чтобы поддержать тему следующей экспедиции.

У Се покачал головой и с кривой улыбкой сказал: —Жаль, но в то время в нашем маршруте не было такого места. Хотя некоторые из нас хотели посмотреть, наш гид не хотел вести нас туда. Не знаю почему».

— Ваш проводник отклонил вашу просьбу?

—Да, вы знаете, мы шли по ничейной земле. Гид отличался от обычного гида из туристического агентства. Он был лидером местного клуба любителей приключений, так что во время нашего путешествия он обладал наибольшей властью. Когда он сказал, что это место нельзя посещать, мы не могли с этим поспорить».

Лан Тин глубоко вздохнула, посмотрела на У Се и прошептала: —Вам так повезло, что вы наняли хорошего гида.

Он удивлённо посмотрел на неё и уловил намёк: —Ты была там?

Она кивнула, снова сделала паузу, остановилась и посмотрела на У Се: —Наставник Гуань, я слышала, как многие друзья упоминали вас, говорили, что вы стабильный и надёжный человек и много знаете о фотографии. Есть одна вещь, о которой я всегда хотела спросить кого-нибудь, но не хочу, чтобы об этом знали другие. Этот вопрос очень важен для меня. Могу я вам доверять?

У Се был несколько озадачен и глупо кивнул: —Что случилось?»

Она немного помедлила, прежде чем сказать: —В Гутун Цзин произошло кое-что странное».

——————————————-

Примечание ПР

1.Собрание в павильоне Орхидей в 353 году н. э., также известное как Собрание Лань Тин, было культурным и поэтическим событием эпохи Шести династий в Китае. У Се имеет в виду предисловие к стихам, написанным на этом собрании в павильоне Орхидей.

У Се сказал Ли Цу, что его преподаватель философии однажды сказал ему в колледже: «Ничто в мире не вечно, единственное, что остаётся неизменным, — это „изменения“». В то время У Се не понимал практического значения этой фразы, но, войдя в общество, он вскоре обнаружил, что она была чрезвычайно верной.

Всё менялось, и о большинстве вещей можно было только догадываться, но не предсказывать, как, например, о встрече У Се с Лань Тином. Он всегда думал, что между ними будут только обычные деловые отношения, но не ожидал, что всё сложится так неожиданно.

У Се начал задаваться вопросом, что имела в виду Лань Тин. Они случайно встретились из-за проекта, и хотя это была не первая их встреча, её следует считать их первой официальной встречей. После их разговора в конце встречи она внезапно нашла его и сказала, что тоже была в пустыне, где он был, и столкнулась с чем-то странным.

Это было похоже на начало детективного романа. Проверяла ли она, насколько привлекательно звучит начало её романа? Шутила ли она над ним?

Но У Се посмотрел на выражение ее лица и обнаружил, что она была очень серьезна.

Люди, изучавшии фотосъёмки , обладали особой интуицией в отношении выражений лиц. Это было связано с тем, что технологии достигли такого уровня, что объектив проникал глубоко внутрь. Бессмертные фотографии часто запечатлевали человеческую душу, поэтому он мог сказать, что в её глазах не было и намёка на насмешку.

— Что это было? — спросил У Се. — Я фотограф, а не специалист по пустыням. Интересно, смогу ли я вам помочь?

Она продолжила: —Вот почему я пришла, чтобы найти тебя.

— О? — Он был ошеломлён. — Это проблема с фотографией?

Она немного неохотно улыбнулась: «Я тоже надеюсь, что это просто проблема с фотографией… у вас есть время взглянуть на неё прямо сейчас? Давайте найдём другое место для разговора».

У Се посмотрел на часы. Хотя ему очень хотелось спать, он был довольно высокого мнения о своих навыках фотографа и, если бы кто-нибудь спросил. Он был немного тщеславен и хотел покрасоваться.

Поэтому он улыбнулся и кивнул.

Другой собеседник тоже улыбнулся: —Отлично, пойдём. Я помню, что впереди есть чайная. Я расскажу тебе, что случилось».

Когда они пришли, хозяин чайной оказался дородным мужчиной средних лет, который, похоже, знал Лан Тин. Когда он протянул им список чая, он достал экземпляр её книги «Разлившееся море». Она ловко подписала его и с улыбкой отдала ему.

Было очевидно, что она привыкла к такого рода вмешательству из лучших побуждений.

У Се познакомился со многими удивительными людьми и понял, что они сталкиваются с различными видами невыносимых притеснений, из-за которых им приходится фальшиво улыбаться при любом признаке такого притеснения.

Но улыбка Лан Тин заставила его задуматься, потому что она была такой мягкой, что в ней не было ни капли жёсткости.

Затем У Се увидел, как она достала из сумки конверт и высыпала фотографии на стол.

Их было много, и он взял их в руки, обнаружив, что они были сделаны на зеркальную камеру начального уровня. Фотограф явно был новичком, но снимки были неплохими, и на большинстве из них на заднем плане была пустыня.

Пока он просматривал фотографии, Лань Тин вкратце рассказала ему о своём путешествии по пустыне. Манера речи писательницы отличалась от других, и даже если она была непринуждённой, это было очень интересно. Пока она говорила, У Се почувствовал, что фотография в его руке словно ожила.

В отличие от У Се, Лань Тин отправился в пустыню просто на пешую экскурсию, и живописные места, которые они собирались посетить, были заранее оговорены. Хотя маршрут, казалось, пролегал по безлюдной местности, он находился в пределах досягаемости человека и гарантировал, что «Ленд Ровер» сможет их спасти в течение четырёх часов.

Вероятность несчастных случаев во время таких мероприятий была очень низкой, а распространённые несчастные случаи обычно были вызваны физическими проблемами участников. Некоторые девушки были слишком физически слабы и легко получали обезвоживание во время долгого путешествия, страдая от отказа внутренних органов и не успевая вовремя добраться до больницы. Но нынешний руководитель команды становился всё более профессиональным, а в общей команде был медицинский персонал, так что подобные ситуации теперь были большой редкостью.

В другой ситуации руководитель группы не соблюдал правила и внезапно предложил в середине поездки посетить несколько незапланированных мест, чтобы заработать немного дополнительных денег. Именно это произошло с группой Лан Тин.

В её туристической группе были люди высокого уровня. Когда У Се увидел, как они позируют на одной из фотографий, он заметил, что один из них был ведущим Шаньдунского спутникового телевидения, а другой — иллюстратором. У Лань Тин явно были хорошие отношения с иллюстратором, и на многих фотографиях они позировали вдвоём.

— Это Даодао, мой лучший друг. — объяснила она У Се.

Лан Тин сказала, что в середине их путешествия они устроили званый ужин в заброшенной деревне под названием «Лу Шамбала» примерно в двадцати километрах к западу от Бадана в провинции Цзилинь. «Лу Шамбала» была для туристов чем-то вроде Шангри-Ла, поскольку это было место, где останавливались практически все путешественники. Хотя оно было гораздо менее таинственным и красивым, чем Шамбала, оно всё же было более живым, чем безжизненная пустыня.

Там они встретили группу, которая, казалось, была в замешательстве, и только спросив, они узнали, что группа только что вернулась из Гутонг Цзин. После обсуждения их гид спросил, не хотят ли они пойти туда и посмотреть.

Эта группа людей была молодой, смелой и необузданной. К тому же они были в середине своего путешествия и не устали, поэтому все единогласно согласились. Гутун Цзин находился всего в семи километрах от того места, где они были, поэтому на следующий день они добрались туда всего за два часа. Однако они пробыли там всего пятнадцать минут, потому что там было очень неуютно.

Как вспоминала Лан Тин, она не могла не чувствовать учащённого сердцебиения и нервозности, приближаясь к Гутун Цзин. Она не могла объяснить это чувство, как будто какой-то инстинкт в её теле боялся. В глубине Гутун Цзин она ощутила сильный дискомфорт и замешательство, похожие на тепловой удар, поэтому она просто сделала несколько фотографий и вернулась.

В этих фотографиях не было ничего особенного. На них были изображены несколько невысоких скалистых гор, которые ветер пустыни превратил в спирали, окружённые непрерывными песчаными дюнами с плавными и красивыми линиями, похожими на спину богини Венеры. У Се посмотрел на фотографии и понял, что они должны были быть сделаны в районе Гутун Цзин, но он не думал, что там так мало скалистых гор. На фотографиях, которые ему показала Лань Тин, он не увидел ничего особенного.

Лан Тин сказала ему, что в ту ночь ей снилось много кошмаров, и позже она задумалась, не навевают ли местные пейзажи людям негативные мысли, или это связано с какими-то местными легендами. Но в любом случае это не имело смысла. Без сомнения, это место было по-настоящему странным, и она считала, что не она одна так чувствовала. Когда они были в Гутун Цзине, она ясно видела, что у всех были разные выражения лиц.

Дальнейшая часть их путешествия развеяла тревогу, и постепенно все забыли об этом странном ощущении. Только вернувшись домой и проявив все фотографии, Лан Тин обнаружила проблему.

Когда Лань Тин сказала это, она протянула У Се ещё одну стопку фотографий и сказала: —Это все фотографии, которые я сделала после возвращения из Гутун Цзин. Вы можете сравнить их и посмотреть, что изменилось по сравнению с предыдущими фотографиями».

Свет в чайной был немного тусклым, поэтому У Се держал их под лампой.

По правде говоря, поначалу он не видел ничего плохого в этих фотографиях, потому что с точки зрения принципов фотографии они были безупречны. Хотя методы съёмки и выражения лиц были любительскими, это считалось не «проблемой», а «недостатком».

Он снова и снова сравнивал две фотографии и в конце концов понял, что проблема была не в самих фотографиях, а в их содержании.

На фотографиях, сделанных после возвращения из Гутун Цзин, не хватало одного человека.

Ему было нелегко найти человека, которого не было на фотографиях, потому что большинство из них были сделаны во время вечеринки у костра, и в суматохе было много людей. У Се смог найти её, потому что среди стопки фотографий, которые ему показали, Лань Тин сделала много снимков с другой женщиной, но в этой стопке их не было.

— Почему иллюстратор отсутствует? — спросил он. — Как её зовут?

—Даодао.

— Да, почему она исчезла? Она что, бросила всё на полпути? — Он посмотрел на Лан Тин и спросил. У него было плохое предчувствие, что с ней что-то случилось во время их поездки, но на фотографиях Лан Тин так лучезарно улыбалась. Если она всё ещё так улыбалась, когда что-то случилось с её лучшей подругой, то ему придётся пересмотреть своё мнение о ней.

Лан Тин прикусила нижнюю губу, но сказала: —Она не ушла, она была в нашей команде».

Он посмотрел на фотографию и сделал непонятный жест.

Лан Тин сказал: —Или, если быть точнее, она на этих фотографиях…

Он продолжал смотреть на нее: —Ее здесь нет”.

—Да, она на большинстве фотографий. Ей очень нравится, когда её фотографируют. Когда я делала эти фотографии, я несколько раз фокусировался на ней».

У Се внезапно понял, что она пытается сказать, но не мог в это поверить. Он посмотрел на неё и стал ждать продолжения.

Она продолжила: —Но когда я проявила эти фотографии, то обнаружила, что она не появилась ни на одной из них. Даже на тех, которые, я абсолютно уверена, были сделаны с её участием, её не было».

Он глубоко вздохнул и посмотрел на фотографии, не задаваясь вопросом, возможно ли это, а размышляя о том, не играла ли она с ним с самого начала.

Часто говорят, что авторы детективных романов сводят себя с ума. Неужели из-за спешки, с которой Лань Тин писала свою рукопись, она полностью расклеилась и теперь не может отличить фантазию от реальности?

Но он не увидел никакого замешательства, когда посмотрел ей в глаза.

—Может быть, вы ошиблись и ваш друг намеренно избегал камеры? Я читал роман, в котором друг мужчины исчез. Когда он искал фотографию этого друга для объявления о пропаже человека, он обнаружил, что тот никогда не позировал. На всех фотографиях друг намеренно избегал камеры или показывал только свой профиль». — сказал У Се, пытаясь убедить себя, что это правда, и сдерживая желание уйти. —В конце концов они выяснили, что друг на самом деле был агентом и его научили избегать камер».

— Я написала этот роман. Лан Тин посмотрела на него. — Это всего лишь роман, и это не просто второстепенный персонаж. На самом деле довольно сложно полностью избежать всех этих сцен.

—Но...”

Лан Тин внезапно сделала жест: —Лао Гуань, я знаю, что ты мне не веришь. Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы ты мне поверил. Я просто хочу спросить тебя, при каких обстоятельствах в фотографии может возникнуть такое явление?»

У Се хотел сказать: ”Когда ты спишь”, но он воздержался и на мгновение задумался, прежде чем сказать себе: Забудь об этом, я буду подыгрывать тебя до конца. Он серьезно спросил Лан Тин: —Твоя подруга сама нормальная? Ты можешь ее видеть?”

— Конечно, — она кивнула, — иначе я бы сначала сошла с ума.

— А что насчёт других людей, которые были с вами в то время, вы спрашивали их? Вы все видели Даодао в то время?

Лан Тин спокойно сказал: —Я спрашивал, но их воспоминания о той ночи очень туманны. Никто не может быть уверен, что она была с нами, что тоже показалось мне странным».

У Се на мгновение задумался и сказал: —Теоретически, фотография и восприятие человека схожи по принципу работы. Поэтому то, что видят человеческие глаза, должно быть запечатлено камерами. Изображение человека появляется потому, что свет падает на него, а затем отражается на светочувствительном устройстве. Чтобы сделать человека невидимым на фотографии, нужно предотвратить попадание его отражения на снимок».

Глаза Лань Тина загорелись: —Неужели это возможно?

У Се слегка покачал головой: —Некоторые специальные объективы могут это сделать, например, 3D камера, которая какое-то время вызывала много шума. Но объектив, использованный на этих фотографиях, вряд ли сможет добиться эффекта проникновения в человеческое тело, потому что ему нужно преодолеть слой чистой хлопковой ткани вашей одежды, а также очень сложное человеческое тело с его костями, кожей, жиром и мышцами. Если вы можете проникать сквозь человеческое тело, то и сквозь фон, книги, стулья, песок и так далее позади вас тоже можно проникнуть, и тогда ничего не будет видно на фотографии. Кроме того, объектив камеры не имеет значения. Если ваш друг не появится, то и другие тоже не появятся». Он решительно заявил: —Итак, упомянутое вами явление физически невозможно».

Её глаза внезапно потемнели, и она вздохнула, но не слишком расстроилась.

У Се продолжил: «Эти фотографии выглядят нормально, и с ними всё в порядке. Я не думаю, что их могли подделать. Если вы настаиваете на том, что там кто-то был, то это, должно быть, призрак, что ещё более невероятно. Кроме того, вы также сказали, что никто из присутствующих на месте происшествия не был уверен, что она там была, так что, возможно, вы ошиблись».

Она заправила прядь волос за ухо и сделала глоток чая. — Неужели нет возможности добиться такого эффекта, даже если это очень сложно?

У Се покачал головой: “Вы, должно быть, совершили ошибку”.

Она криво улыбнулась: «Я тоже на это надеюсь, но это был мой личный опыт. Я всё равно верю в то, что пережила, даже если вы скажете, что я совершила ошибку».

У Се внезапно почувствовал, что его дразнят, и даже немного разозлился. Он посмотрел на серьёзное лицо Лань Тина и задумался о том, как решить эту проблему.

Лань Тин продолжил: —Наставник Гуань, не беспокойтесь об этом. Просто считайте это шуткой. Но я надеюсь, что вы окажете мне ещё одну услугу и поможете связаться с вашими друзьями? Я хочу снова поехать в Бадан, провинция Цзилинь».

У Се нахмурился: —Пойти еще раз?”

—Ждать следующей группы туристов слишком долго. Вы только что сказали, что у вас там были очень хорошие отношения. Думаю, вы сможете познакомить меня с надёжными людьми, которые согласятся отвезти меня туда. Я хочу вернуться в Гутун Цзин, чтобы сказать, что я всё перепробовал. Не понимаю, почему с Даодао что-то случилось, а со мной нет. Я могу думать только об одном, что она сделала, а я нет. В Гутун Цзине была каменная гора, такая крутая, что мы не осмеливались подниматься на неё всей группой. Мы только говорили о том, чтобы подняться на неё, но она действительно это сделала. Вот почему я думаю, что это, вероятно, было связано с каменной горой. На этот раз я поднимусь на неё, чтобы посмотреть, есть ли там что-то, что могло вызвать такую проблему.

У Се почувствовал, что она ведёт себя очень неразумно, обращаясь за помощью в такой непонятной ситуации. Он немного помедлил и собрался с духом. «Мисс Лан, я думаю, вам лучше обратиться к психологу. Длительное написание текстов может привести к ухудшению рассуждений. Я проходил через это и думаю, что вы немного одержимы».

Он думал, что Лань Тин рассердится, но она просто вздохнула, как будто внезапно потеряла интерес к разговору с ним, и слегка побледнела. У Се увидел, как она взяла фотографии и очень тихо сказала: «Спасибо, учитель Гуань. Простите, что задержала вас». С этими словами она собралась встать и уйти.

У Се почувствовал себя немного неловко и спросил: —Тебе нужно, чтобы я отвёз тебя обратно?

Лань Тин покачала головой, словно не слышала его. У Се на мгновение задумался, а затем спросил: —Кстати, почему бы тебе просто не спросить её, что она видела? Зачем тебе снова идти в пустыню?»

Лан Тин вышела из чайной, не оглядываясь, и сказала: —Это невозможно».

————————————

Примечание ПР:

Логичной ли вышла глова?

Я вроде проверила, но все ровно сомневаюсь. ಠ_ಠ

Вернувшись домой, У Се вспомнил всё произошедшее и почувствовал, что это было очень странно.

Он вспомнил информацию, которую искал, чтобы в то время отправиться в Бадан-Цзилинь, и смог найти только фотографию Гутун-Цзин, опубликованную в одном из выпусков французского журнала о фотографии в 1998 году. Там была низменная пустыня, беспорядочно усеянная скалистыми горами, и не было никаких признаков чего-то пугающего. Однако упоминание Гутун-Цзин в описании фотографии вызывало у людей особенно странное чувство. На французском языке было слово, описывающее это чувство, но при переводе на китайский было трудно подобрать ему аналог. Вероятно, это означало, что в этом месте ваш разум будет испытывать то, чего вы обычно не испытываете. Волосы вставали дыбом от того факта, что человек, сделавший эту фотографию, покончил с собой три года назад. Конечно, самоубийство фотографа было таким же распространённым явлением в индустрии, как и самоубийство поэта, и не было причин связывать его со слухами о Гутун Цзин.

Тридцатилетний опыт У Се подсказывал ему, что подобные вещи обычно являются розыгрышем, поэтому он решил, что это подделка. Но он не увидел на лице Лань Тин выражения, которое было бы у того, кто дразнит кого-то, поэтому самым логичным объяснением было то, что её психическое состояние было ненормальным.

Он не в первый раз сталкивался с подобным. Примером тому был друг У Се. Он писал романы о «Культурной революции», а позже страдал от депрессии. Писательство могло легко превратить людей в одержимых.

У Се хотел позвонить издателю и рассказать ему об этом, ведь в конце концов он был заинтересован в этом. Но, подумав об этом, он пообещал Лань Тину никому не рассказывать о том, что они обсуждали, и положил трубку. Но, поразмыслив ещё немного, он всё равно забеспокоился.

В такой ситуации ему нужно было привлечь внимание окружающих. Кого-то, у кого были хорошие отношения с ней, кто заботился о ней и знал секрет, чтобы Лань Тин не смутилась. Но он не был знаком с Лань Тин, так кого же ему искать?

У Се подумал о Даодао.

Будучи героиней странной истории Лан Тин, она была не только хорошей подругой Лан Тин, но и её коллегой в той поездке по пустыне, что было очень кстати.

У Се узнал её на фотографии, потому что она тоже была известной иллюстраторшей, так что найти её было несложно. Поэтому У Се отправился искать номер телефона своего друга.

Но когда он спросил своего друга об этом имени, тот промолчал.

— Зачем ты её ищешь? — нерешительно спросил его друг. — Я удалил её номер неделю назад.

Когда У Се вкратце рассказал ему всю историю, его друг вздохнул: —Лао Гуань, ты правда не знаешь или просто шутишь? Лучше не шутить о таких вещах.

— В чём дело? — внезапно понял У Се, что что-то не так.

“—Она покончила с собой всего неделю назад.

—Самоубийство?”

— Самоубийство. Неделю назад в её квартире. Я думал, ты смотришь новости.

У Се промолчал. Судя по тону друга, он вовсе не шутил, и У Се понял, что это действительно так.

—В мире много разных людей, и их реакция на разные вещи сильно отличается. Я не знаю, могут ли другие принять такое, но я совершенно не могу этого принять. Поскольку этот инцидент действительно произошёл, я не могу относиться к нему так, будто его не было. —У Се посмотрел на Ли Цу и сказал: —Поэтому я поискал в интернете какие-нибудь новости. Она действительно покончила с собой в своей квартире, и новости были ошеломляющими. На фотографиях из новостей стены комнаты, где она совершила самоубийство, были увешаны фотографиями, и это меня очень обеспокоило. Я также искал новости из Гутун Цзин, но там не было похожей информации. Был только один случай, когда камера не могла сфотографировать людей, но это было связано с тем, что она была сломана.

—Что случилось с Лан Тин?—Ли Цу внимательно слушал.

У Се вздохнул: —Сначала я хотел поговорить с ней ещё раз, но она забронировала билет на самолёт в ту же ночь и улетела рано утром. Позже я узнал, что она уехала во Внутреннюю Монголию на две недели и покончила с собой, когда вернулась».

Ли Цу сглотнул: —Это слишком странно, не так ли? После того, как она ушла, разве её тоже не сфотографировали, а потом она не покончила с собой, как Даодао?» Он посмотрел на У Се и увидел, что у того было серьёзное лицо, и он, похоже, не притворялся. Чувствовал ли он вину за самоубийство Лань Тин?

—Если бы дело было только в этом, то такая решительная девушка, как Лань Тин, которая отправилась в пустыню, чтобы найти правду, не покончила бы с собой так легко. Я думаю, она столкнулась с чем-то более ужасным. Сначала я хотел взять с собой фотоаппарат, чтобы убедиться в этом, но я не видел её тела на похоронах, поэтому не знаю, была ли она похожа на Даодао. Но перед смертью она написала в завещании, что мне должны отдать много фотографий, которые были сделаны в Гутун Цзин. На этих фотографиях была странная вещь.

У Се достал фотографию и протянул ее Ли Цу.

Ли Цу посмотрел вниз и быстро забыл о боли в спине, увидев изображение огромного камня в пустыне.

—Это камень.— Он вспомнил, что в рассказе У Се Лань Тин упомянул, что Даодао взобрался на камень в Гутун Цзин.

— Мы с тобой думаем об одном и том же — это должен быть тот камень, о котором говорила Лань Тин. Должно быть, она вернулась, чтобы найти его. — У Се вздохнул. — Я должен был пойти с ней. Если бы я это сделал, то никогда бы не позволил ей подняться на этот камень.

— А что, ты знаешь, что это за камень? - спросил я.

— Это не камень, — сказал У Се, — это руины пола большой древней гробницы. Более того, это должна быть не обычная гробница, а редкая. Возможно, даже единственная в своём роде в мире.

У Се колебался, явно не желая объяснять всё подробно. Ли Цу не осмелился спросить: —Что это за гробница?— Он наблюдал, как У Се внезапно начал протирать стол, а затем спросил его: —Хочешь узнать больше?»

Ли Цу кивнул, а У Се сказал: —Мне очень интересна эта гробница, поэтому я изучил некоторые исторические данные и обнаружил несколько странных совпадений. Пойдёмте, взглянем».

У Се привёл в порядок вещи на столе и положил в центр монету: —Это руины города Хэйшуй в Сися. —Затем он положил рядом пачку сигарет: —Это примерно то место, куда отправился Лань Тин. Ты что-нибудь видите?»

Ли Цу жестикулировал: —Это очень близко.

—Город Хэйшуй был знаменитым древним городом на Шёлковом пути. Позже, во времена династии Суй, (1)он был засыпан песчаными бурями и исчез из виду. После этого в 1909 году его обнаружили, раскопали и разграбили русские мародёры». — сказал У Се. —Но принято считать, что настоящее богатство города Хэйшуй ещё не найдено. До династии Суй город Хэйшуй был пограничной крепостью, и вокруг него погибло бесчисленное количество людей. В истории города было несколько периодов расцвета. В период правления тангутов монголы, охранявшие город, накопили огромные богатства, и поэтому правители города были осаждены армией Центральных равнин. Когда им перекрыли доступ к воде, они прорвались через осаждающую армию и бежали в пустыню. Но когда армия Центральных равнин вошла в город, солдаты не нашли никаких сокровищ. Некоторые люди подозревали, что монголы перевезли их в пустыню Бадан-Цзилинь. В результате войска Центральных равнин увели людей в пустыню и шли по следу до места под названием Гутон Цзин».

Ли Цу был ошеломлён. Он уже сопоставил все детали и в глубине души пришёл к окончательному выводу. Независимо от того, верил он в это или нет, рассказ У Се был действительно удивительным.

—Они нашли доспехи и оружие оставшихся в живых монгольских солдат, разбросанные по песку, но все они исчезли. Не было ни следов крови, ни следов борьбы, только эта одежда и оружие». — сказал У Се.

Ли Цу удивлённо воскликнул «О!» и сделал паузу: —К какому выводу ты пришёл?

У Се вздохнул, закурил ещё одну сигарету и затянулся: —Согласно этой легенде, монголы в то время, должно быть, находились где-то в пустыне. После того, как они забрали сокровище, они, конечно, не могли носить его с собой постоянно. Должно быть, они спрятали его где-то в пустыне, и это место должно быть недалеко от Гутун Цзин.— Он улыбнулся. —Если в Гутун Цзин есть скрытые руины древних императорских гробниц, это было бы лучшим местом для хранения таких вещей. Как человек, занимающийся антиквариатом, я ищу именно такую информацию. Поэтому я отправил свою команду в пустыню, чтобы проверить её. Через четыре месяца они наконец нашли место, изображённое на фотографии, но ничего не нашли. Единственная зацепка, — У Се указал на спину Ли Цу, — это фотография. Они нашли статую Будды в руинах храма в скале на окраине Гутун Цзин, но её одежда имела много характерных черт для древней Монголии. Они обнаружили эту картину, нарисованную на спине статуи Будды в виде татуировки.

Ли Цу слышал, как Лян Ван сказала, что они видели эту картину на спине трупа, но он не ожидал, что это была ложь и что история, стоящая за ней, была такой масштабной. — Разве это не было на спине древнего трупа времён династии Суй?

— Ван Мэн всё выдумал, — сказал У Се. — Как вы знаете, человеком, которого я назначил ответственным в то время, был Хуан Янь. Я уже потерял надежду что-то получить из того места, потому что у вернувшихся людей, похоже, были какие-то проблемы с головой, особенно у Хуан Яня. Он был уверен, что эта карта как-то связана с Гутун Цзин, и начал лихорадочно пытаться разгадать тайну. Позже я едва мог идти по его следу и понять, что он делает. Но я совершил ещё одну ошибку. Я проигнорировал этот вопрос, а потом это случилось с твоей спиной .

—Тогда что с ним случилось?” Спросил Ли Цу. —Как он умер?

— Он был убит. —У Се стряхнул пепел с сигареты. — Я не знаю, как он умер, но перед смертью он вырезал на твоей спине все подсказки, которые нашёл. Это дело очень запутанное, и я предполагаю, что эта картинка может подсказать нам, где находится сокровище монголов. Так что оставлять тебя здесь может быть опасно. Если ты пойдёшь с нами в пустыню, я скажу, что мы нашли эти вещи, независимо от того, найдём мы их или нет. Таким образом, тебя не будете использовать и будете в безопасности ”.

Ли Цу коснулся своего лица. Нельзя было отрицать, что то, что сказал У Се, было действительно разумно, но он всё равно чувствовал себя некомфортно и испытывал сильное желание сбежать. Только тогда он понял, что ведёт себя трусливо и что на самом деле не может сказать, что не знает ситуации, — он мог только пообещать, но всё равно инстинктивно хотел сбежать.

— Босс, по правде говоря, вы очень искренни, но именно из-за этой искренности я чувствую себя не в своей тарелке. Я думаю, что здесь какая-то ловушка. Люди в вашей отрасли не могут быть такими искренними." Более того, поездка в Гутун Цзин очень опасна и может свести вас с ума. Кто бы захотел туда ехать?! "Ли Ку не осмелился произнести это вслух, но пробормотал про себя.

— Каким бы невероятным ни было это дело, никто бы не поверил в такое. Теперь, когда ты поверил, если ты вернёшься и отдохнёшь, ты снова подумаешь, что я лгу. Но рисунок на твоей спине существует, как и опасность.— У Се посмотрел на часы. — Я рассказал вам всё, что мог, так что я заеду за вами в больницу через три дня. Сейчас я веду себя вежливо и доверяю вам. Но не пытайтесь меня обмануть. Если ты это сделаешь, я стану совсем другим человеком, и бежать будет бесполезно. Я найду тебя, куда бы ты ни пошёл.

Ли Цу услышал, как закрылась дверь лифта, и с облегчением понял, что группа действительно спустилась вниз.

— Быстрее открывай дверь! Я сейчас задохнусь. — закричала Лян Вань. Ли Цу выпустил её, и она бросилась прямиком в туалет.

Ли Цу закрыл лицо руками и позволил себе медленно расслабиться. Он стиснул зубы и слабо подумал: Боже мой, что за злодеяние я совершил? Я сошёл с ума? Хуан Янь превратил меня в безмозглую тварь. Я не понимаю, что происходит. Я живу в иллюзии.

Как такое могло со мной случиться? Я даже не слышал об этом дурацком месте в пустыне Бадан в провинции Цзилинь. Бадан, твою мать!

Когда Лян Вань спросила его, что происходит, у него не было сил вдаваться в подробности, поэтому он просто в общих чертах рассказал ей о ситуации. Как только У Се ушёл, внутренний страх Ли Цу распространился, как чернила по рисовой бумаге, и чаша весов в его сердце сразу же склонилась в сторону отступления, каким бы неправильным оно ни было.

У Се очень хорошо предсказал. По мере того, как Ли Цу вспоминал эту историю и размышлял над ней, ему всё больше казалось, что У Се её выдумал. И он действительно чувствовал, что у этих людей были другие намерения, когда они отправились в пустыню. Как только У Се ушёл, Ли Цу почти сразу же принял решение: —Сестра, мне нужно где-то спрятаться. Немедленно. Эти люди не в своём уме. Ты можешь одолжить мне немного денег?»

Лян Вань проигнорировала его, но сразу же подошла, чтобы проверить его рану и убедиться, что с ней всё в порядке. Она задумчиво посмотрела ему в спину, и Ли Цу пришлось несколько раз позвать её, прежде чем она ответила: —Где ты собираешься прятаться?

— Не знаю, я куплю билет и сяду на автобус. Может, поеду в Тибет, или в какое-нибудь живописное место, или в какую-нибудь глушь. В любом случае, я спрячусь там, где они меня не найдут.

— Я советую тебе перестать думать, — медленно произнесла Лян Ван, касаясь своей раны. — Тебе от него не сбежать.

—Почему?

— Он оставил фотографию у тебя на спине. Возможно, тебе было слишком больно, чтобы почувствовать это.

Ли Цу попытался поднять голову и посмотреть на фотографию, но почти сразу же вскрикнул. Он не был уверен, было ли это из-за боли или из-за того, что он увидел на фотографии.

Это была фотография семьи Ли Цу, сделанная в Хоухае, когда он был ещё маленьким. Его родители тогда ещё не развелись, и они втроём стояли очень близко друг к другу.

—Это твои родители?— Спросила Лян Ван.

— Да. Что он имеет в виду? Как он получил эту фотографию?

— Это чтобы предупредить тебя, что если ты убежишь, то лучше возьми с собой родителей. Иначе они займут твоё место.

Ли Цу посмотрел на фотографию и почувствовал, как внутри у него всё похолодело. Он не знал, что делать.

Мог ли он сбежать с родителями? Ни за что! Не говоря уже о том, что его суровый отец не стал бы его слушать, а у матери теперь была своя жизнь. Как бы он им об этом рассказал? Более того, в этом деле было столько бреда, что они ни за что бы не поверили. Если бы они ценили друг друга и верили друг в друга, как в молодости, то не развелись бы.

Он безучастно посмотрел на фотографию, вздохнул и сжал её в руке.

Вместо того, чтобы принять решение, он обнаружил, что единственное, что он может сделать, — это не принимать решения и ждать, как будут развиваться события.

**

Когда-то давно мой дедушка всегда говорил мне, что я должен понимать «мотивы» людей, которые он называл их изначальной целью. Какое-то время я путал мотивацию с конечной целью, но позже понял, что мотивация возникает в самом начале, а цель часто появляется в конце. В процессе развития цель постоянно менялась, а иногда даже шла вразрез с началом.

——У Се

—————————————-

Примечании ПР.

(1) Династия Суй — китайское государство, существовавшее в 581–618 годах. Объединила страну после продолжительного периода смуты

Два дня спустя Ли Цу, которого во второй раз положили в больницу для перевязки, снова увидел Лян Ван. Поскольку стало известно, что она забрала его из больницы, её сильно отчитали. В результате Ли Цу бы назначен к другому врачу, который был слишком серьёзным, носил очки и не улыбался. Ли Цу всегда ненавидел таких людей, но из-за травмы спины ему приходилось полагаться на него. Он бы умер, если бы попытался починить себя сам, поэтому он не жаловался.

Ли Цу и Лян Ван так и не позвонили в полицию. Ли Цу даже несколько раз звонил , но в итоге он сбрасывал. Когда он вспоминал, как У Се ушёл, то не слышал, чтобы он говорил им что-то угрожающее, например, чтобы они не звонили в полицию. Очевидно, он был очень бесстрашным. Ли Цу хотел рассказать об этом отцу, но не ожидал, что тот никогда не вернётся домой. А его мать… он действительно не хотел беспокоить другую ее семью.

Самым большим искушением были эти двести двадцать тысяч юаней.

Ли Цу даже не притронулся к деньгам, которые снял с чека, а просто оставил их Су Вану. Это была крупная сумма. Он завернул её в крафт-бумагу и положил в пакет, прежде чем передать Су Вану, подумав, что, возможно, ему понадобятся эти деньги, чтобы выкупить себя позже. Если он действительно не сможет вернуться, Су Ван сможет объяснить это своей семье. Су Ван был совершенно ошеломлён, когда увидел деньги. Богатое второе поколение боялось, что если у кого-то вроде Ли Цу внезапно появилось так много денег, значит, он ограбил банк, продал почку или что-то в этом роде. Ли Цу тоже ничего не объяснял. Он очень хотел оставить Су Вану какую-нибудь информацию на случай, если он не сможет вернуться, чтобы было хоть какое-то объяснение, но в итоге он оставил только письмо Лян Вану. Он не хотел втягивать Су Вана в это, если другая сторона окажется по-настоящему жестокой; он не хотел, чтобы его хороший друг был замешан в этом.

Когда он увидел Лян Ван в следующий раз, она пришла с фруктами, как будто навещая пациента. Ли Цу увидел, как она заглянула в палату, чтобы убедиться, что там нет медсестёр или врачей, а затем прокралась внутрь и закрыла дверь.

В руке она держала несколько бананов, которые были не очень хорошего качества. Она даже не дала их Ли Цу, просто отложила в сторону и сказала ему: —У меня есть хорошие новости и плохие новости».

— Хе-хе, — Ли Цу натянуто усмехнулся, излучая безразличие. Теперь я спокоен. Всё, что ты можешь сказать, уже не имеет значения.

Лян Ван сказал: —Хорошая новость в том, что я знаю, что это за узор у тебя на спине».

— О, что это? — с невозмутимым видом спросил Ли Цу.

— Вам лучше сначала выслушать плохие новости.— Лян Ван сказала: —Кажется, босс У не знает, что ты поменял врача. Он просто попросил кого-то передать мне кое-что, и я принёс это вам.

Ли Цу посмотрел на связку бананов: —Это они? Помоги мне отблагодарить его, а потом засунь один ему в задницу.

— Нет, не стоит быть таким грубым. —Лян Вань достала из сумки конверт: — Возьми и посмотри.

Ли Цу высыпал содержимое конверта на одеяло, но оно оказалось совсем пустяковым. Сначала он взял что-то похожее на сертификат, посмотрел на обложку и обнаружил, что это был сертификат о проверке. Открыв его, он увидел внутри свою фотографию для регистрации.

Имя: Ли Цу

Возраст: 27 лет

Личность: Фотограф команды

Двадцать семь? Он коснулся своего подбородка, двадцать семь лет. Выглядел ли он на двадцать семь лет? Что такое «командный фотограф»?

Он продолжил поиски и обнаружил, что под документом меньшего формата, который оказался сертификатом о квалификации фотографа, лежал ещё один документ. Там также были какие-то вспомогательные документы, бланки медицинских осмотров, водительские права, пачка стодолларовых купюр (всего около трёх тысяч, чёрт, это были большие деньги), билет на самолёт, поддельное удостоверение личности и папка, перевязанная резинками.

Он покопался во всех остальных документах, оторвал резиновую ленту от папки и обнаружил, что внутри были инструкции для экспедиции. Там были списки участников, дорожные карты, таблицы изменения температуры, меры предосторожности и многое другое.

Последним листком бумаги было уведомление о собрании: встречаемся завтра в три часа дня в аэропорту Пекина, у десятых ворот третьего терминала.

Он отложил всё в сторону и посмотрел на Лян Вана, внезапно почувствовав, что это действительно чертовски интересно.

—Можно ли меня выписать завтра? - Спросил он.

Лян Ван покачала головой, но добавила: —Не волнуйся, тот, кто прислал это, сказал мне, что я должна отправить тебя в аэропорт вовремя, иначе меня прибьют. Так что я придумаю, как тебя вытащить.

Лян Вань решила сбежать посреди ночи. Вечером она отвлекла дежурную медсестру, пока Ли Цу терпел сильную боль в спине, переоделся и сбежал из больницы. Он переночевал на диване Лян Вань, а на следующий день купил в супермаркете нижнее бельё и отправился в терминал 3 аэропорта Шоуду.

Перед воротами 10 собралась дюжина человек. Ли Цу увидел множество больших ящиков из алюминиевого сплава, сложенных на тележке, а среди них — босса У и мужчину по имени Ван Мэн. Других крепких мужчин из той ночи там не было.

Лян Ван наблюдал, как он вышел из машины и ушёл. В аэропорту было так много людей, что все парковочные места были заняты, и негде было остановиться. Ли Цу подошёл к нему с пластиковым пакетом, полным нижнего белья.

Босс У и Ван Мэн посмотрели на Ли Цу и увидели, что он подходит к ним. У Се закурил сигарету и протянул её ему: —В самолёте нельзя курить. Хочешь?

Ли Цу покачал головой и сказал себе: не пытайся угостить меня сигаретой и притвориться, что ничего не случилось.

Другие занятые люди повернулись к У Се и спросили: —Лао Гуань, кто это?

—Фотограф, - сказал У Се, не оборачиваясь.

Ли Цу тут же сказал: —Я не фотограф.

Он отчасти хотел посмотреть, что сделает У Се, если он не проявит к нему никакого уважения. Если бы он запаниковал, это дало бы Ли Цу понять, вся ли эта команда состоит из людей У Се, и ему нужно было прояснить свою позицию в этих отношениях.

По предположению Ли Цу, не все присутствующие были людьми У Се, иначе ему не пришлось бы скрывать возраст Ли Цу, которому было двадцать семь лет.

Неудивительно, что он не хотел прибегать к принуждению. Оказалось, что он не мог контролировать эту команду. Тогда тебе следовало встать на колени и лизать мои ноги несколько дней назад, умоляя меня сказать «да». В тот момент Ли Цу был очень горд.

У Се молчал, покуривая сигарету, а затем сказал ему: —Ты знаешь, как это важно для меня?

Ли Цу промолчал, и У Се продолжил: —Если ты всё испортишь, то уничтожишь много очень, очень важных для меня вещей. Если ты не скажешь мне сейчас, что не боишься смерти, тебе лучше быть со мной честным. Мой характер уже не такой, как несколько лет назад».

— Если я не могу говорить так, как хочу, это ничем не отличается от того, что ты мне угрожаешь. Разве ты не искренен? Разве ты не против насилия? Ли Цу посмотрел на окружающих и внезапно почувствовал в себе уверенность, чтобы задать вопрос У Се.

— Твоего отца давно не было дома? — внезапно спросил У Се. — Ты не беспокоишься о нём?

Ли Цу на мгновение замолчал, а затем вскочил: —Ты что, не…?

— Это не то, что ты думаешь, — сказал У Се. — Я кое-что предпринял. Твой отец просто в командировке. Я упоминаю об этом, чтобы сказать тебе, что я знаю всё о твоей семье. Не связывайся со мной. Я сказал, что это дело очень важно для меня, и я не могу рисковать. Я обещал тебе, что если ты будешь сотрудничать с нами, мы не только вернёмся целыми и невредимыми, но и ты получишь щедрое вознаграждение. —У Се выдохнул струю сигаретного дыма и сказал: —В тот раз ты согласилсь добровольно. Если бы ты не согласилсь, у меня не было бы причин просить тебя о чём-либо. Но раз уж ты пообещал, ты должен выполнить обещание, иначе ты разрушишь мой план . Мне не нужно, чтобы ты был рядом. В крайнем случае, я окажу на тебя небольшое давление. Но если ты будешь мешать мне, я точно убью тебя, чтобы выплеснуть свой гнев. Поэтому молчи и воспринимай это как путешествие.

— Путешествие?—Ли Цу растерялся.

У Се пнул коробку, лежавшую у его ног, в сторону Ли Цу: —Это твоё снаряжение. Да, путешествие. Мой дядя Третий точно так же меня обманывал.

Джип мчался по тополиному лесу на окраине Бадана в провинции Цзилинь. Был полдень, светило солнце, и пыль от едущего впереди джипа летела во все стороны.

Пустыня Бадан-Цзилинь располагалась на плато Алашань в западной части Внутренней Монголии. Она была частью платообразной пустыни, и дюны там были особенно подвижными. Говорили, что большинство дюн были подвижными, и песчаные бури случались очень часто.

У Се, Ван Мэнь, Ли Цу и ещё один мужчина по имени Ма Рила ехали в джипе. Ли Цу подумал, что у такого имени, как Ма Рила, должно быть много объяснений, и некоторые из них наверняка довольно интересные.

По пути У Се начал рассказывать о том, о чём не упоминал раньше, и сообщил Ли Цу то, что ему нужно было знать. Например, У Се использовал псевдоним Гуань Гэнь, когда работал в этой команде, и притворялся автором путеводителей. Ли Цу был его ассистентом фотографам, а Ван Мэн использовал своё настоящее имя в качестве личного помощника У Се. Ма Рила была монголом который знал несколько местных диалектов и выступал в качестве переводчика, когда им нужно было общаться с другими людьми.

Они вылетели из Пекина и пересели в машину после приземления. Всего было три машины: их собственная, машина впереди, в которой ехали несколько профессоров и их студенты с факультета археологии, и машина позади, в которой ехали соинвесторы экспедиции. Перед всеми тремя машинами ехал вспомогательный автомобиль местной армии. Кортеж из четырёх машин только что въехал на территорию, находящуюся под юрисдикцией правительства, — в тополиный заповедник, куда другие не могли попасть по своему желанию.

Они не могли ехать прямо к месту назначения, потому что периметр был окружён множеством огромных песчаных дюн. Им нужно было найти верблюдов на армейской базе впереди, и Ли Цу слышал, как солдаты говорили, что верблюды уже готовы.

По пути Ван Мэн рассказал им несколько основных фактов, но Ли Цу не знал, с какого бредового сайта он их почерпнул. Он сказал, что высота песчаных дюн в Бадане, провинция Цзилинь, была характерной особенностью, и в среднем они достигали от двухсот до трёхсот метров в высоту. Самая высокая вершина, Ужуму, достигала даже пятисот двадцати восьми метров, что делает её самой высокой песчаной дюной в мире. Среди высоких песчаных дюн было более ста сорока внутренних озёр, которые местные жители называли хайцзы. Большинство хайцзы были солёными, но встречались и очень редкие пресноводные, которые Ли Цу находил загадочными, сколько бы ни размышлял об этом. Хайцзы были окружены большим количеством как болотистых, так и солёных лугов, которые были важными пастбищами для поселившихся там скотоводов.

Большинство скотоводов были монголами-ориатами, довольно древней народностью. Бадан — так звали человека, который открыл пустыню, и когда он вошёл в неё, то обнаружил в общей сложности шестьдесят хайдзи. Слово «шестьдесят» по-монгольски звучит как «цзилинь», поэтому последующие поколения назвали пустыню «Бадан Цзилинь»

Хаизи здесь был чудесным зрелищем, но вид обычно закрывали песчаные дюны. В результате, когда путешественники взбирались на дюну и видели голубую воду хаизи, окружённую песком, они обычно думали, что видят мираж. Даже в сезон песчаных бурь, когда песок летал по всему небу, вода, окружённая песком, оставалась кристально чистой и не засыхала.

Многие люди, должно быть, видели в операционной системе Microsoft изображение песчаной дюны, образованной ветром и песком, который колышется и разлетается в разные стороны. При разном освещении можно было увидеть ослепительно-жёлтые, оранжево-жёлтые и огненно-красные пятна. Под воздействием света и тени линии песка, плавные, как волны, превращались в различные красивые узоры, такие как «Летающие апсары Дуньхуана»(1)египетские пирамиды, лицо Будды или даже птиц и животных. Некоторые из них были конкретными, а другие — абстрактными, как будто это была большая выставка различных жанров. Среди них озеро Нуоэрту и его маленький храм, окружённый песчаными дюнами, в глубине Китая считались самыми волшебными и красивыми (это описание взято из интернета).

Но место, куда они направлялись, называлось Гутон Цзин и, казалось, не имело никакого отношения ко всему этому. Говорили, что Гутон Цзин — очень странное место, которое местные монголы считали «местом, где живут демоны».

Согласно информации, которую увидел Ли Цу, целью визита этой группы было проведение археологических и геологических исследований. После того, как У Се замаскировал его под фотографа, ему, очевидно, было очень легко присоединиться к группе. Этот человек был очень проницателен, когда дело касалось планирования.

Пустыня была бескрайней, и он не знал, какая судьба его ждёт.

Из-за сухого воздуха рана на спине Ли Цу невыносимо зудела, и это, в сочетании с тем, что в команде были расхитители могил, и, казалось бы, серьёзными словами У Се, заставляло Ли Цу время от времени испытывать необъяснимую тревогу.

Они прибыли на армейскую базу через семь часов и с помощью офицеров и солдат организовали караван из верблюдов. Местные жители даже присоединились к ним и помогали вести верблюдов.

Когда верблюд вошёл в песчаные дюны, Ли Цу стало так скучно, что он набрался смелости и впервые задал У Се вопрос.

— Босс, я буду послушным, так что давайте поговорим. Скажите мне вот что: почему вы не пришли один, а последовали за этой командой?

—Так уж вышло, что эта группа людей тоже хотела отправиться в Гутун Цзин, и они получили значительную поддержку от местных жителей, поскольку приехали сюда для проведения исследований. Мне гораздо удобнее присоединиться к их команде, чем действовать в одиночку, — сказал У Се. — Вот что я сделал. В любом случае, я знаю гораздо больше, чем они, и мои желания не противоречат их желаниям, так что приятно объединить усилия».

—Это так просто?

— Не обязательно. В значительной степени есть связь между тем, что они ищут, и тем, что ищу я. Я слежу за ними, и они тоже надеются, что я смогу их максимально защитить. Место, куда мы направляемся, очень опасно. Если ничего не знать, очень легко попасть в аварию.

Ли Цу посмотрел на У Се и подумал, что тот говорит правду. Это была всего лишь его интуиция, но он чувствовал, что у У Се есть какие-то сомнения. Возможно ли, что расхитители гробниц будут защищать археологическую группу?

—Я торговец антиквариатом, а не расхититель могил. Я давно не ворую. — сказал У Се. —Никакое богатство не поможет мне вернуть то, что я хочу. —Он вздохнул и, казалось, был очень подавлен.

Тогда ты всё ещё сумасшедший, — сказал Ли Цу сам себе, если ты не хочешь быть вором, почему бы тебе просто не подумать об этом, отказаться от всего этого чёртова дела и вернуться вместе .

— Я пришёл сюда не за деньгами. Не смотри на меня свысока, — сказал У Се. — Я ищу это место по другим причинам.

—Что это такое? - спросил я.

— Я скажу тебе, когда у меня будет хорошее настроение, — У Се посмотрел на Ли Цу и внезапно ударил его по спине, причинив ему боль. — Ладно, давай сменим тему, — сказал У Се.

— У вас есть план? Я не могу просто так взять ваши деньги. Если это в моих силах, я могу помочь вам что-нибудь сделать; в противном случае я сойду с ума, так и не добравшись до Гутун Цзин. Ли Цу было по-настоящему скучно. Эти люди вообще не разговаривали, пока шли.

— Мой план… — У Се на мгновение задумался, но не продолжил. Он сделал паузу, прежде чем сказать: — Я расскажу тебе, когда мы доберёмся до первого лагеря. Это не то, что можно описать в нескольких словах. —Сказав это, У Се внезапно устало улыбнулся.

Это немного озадачило Ли Цу. Он смутно чувствовал, что, хотя У Се казался спокойным и невозмутимым, что-то тяготило его. Конечно, учитывая его нынешнее положение, он не обязан был беспокоиться о делах других людей. Он смотрел, как У Се пришпорил своего верблюда и проехал мимо него, явно не желая больше разговаривать.

Примечание ПР

1.Апсары — это женские духи облаков и воды в индуистской и буддийской культурах.

Когда солнце село, эта пустыня показалась похожей на великую пустыню, описанную в «Легенде о Чу Люсяне». В тусклом солнечном свете песчаные дюны из золотисто-жёлтых стали песчано-красными. Теневые участки становились всё темнее и темнее, а непрерывные песчаные дюны создавали эффект объёмного света и тени. Стоя на высоком склоне, люди любовались закатом и бескрайней пустыней, и это вызывало у них потрясающее чувство красоты.

Глядя на такие пейзажи, даже самые упрямые и несговорчивые люди проникнутся красотой и будут тронуты ею.

Ли Ку сидел на верблюде и смотрел на людей перед собой, временно забыв о случившемся и погрузившись в созерцание прекрасных пейзажей. Только когда верблюд перед ним остановился и перед ним появилось небольшое озеро, окружённое зелёной травой, он очнулся от своих мыслей и понял, что не знает, зачем он сюда приехал.

Он вспомнил, что всё, что произошло за этот период времени, было настолько странным и быстрым, что он даже не успел это переварить. Полгода назад он больше беспокоился о том, что отец бьёт его, а учитель лезет в его дела, но теперь об этом даже не стоило упоминать. Сначала ему разрезали спину ножом, чтобы она выглядела как изображение реки во время праздника Цинмин, а теперь его заставили отправиться туда, где даже птицы не гадят.

Нет, как только он подумал об этом, он увидел, как несколько неизвестных ему птиц вылетели из озера в сторону заходящего солнца. По-видимому, здесь всё ещё гадили птицы.

Как он добрался сюда, даже не беспокоясь о том, что учитель отметит его отсутствие в школе? Потрясающая причина, по которой он прогуливал уроки, заключалась в том, что его к этому принудили.

Лучший способ сделать страдания незначительными — это вынести ещё более ужасные страдания. Но для Ли Цу, если это не был личный опытом, то так называемые великие страдания были просто захватывающим жизненным приключением.

Экспедиция наконец остановилась и приготовилась разбить лагерь. Ван Мэн и Ма Рила, очевидно, были рабочими, а У Се — начальником. Он подошёл к краю хайдзи, зачерпнул немного воды, чтобы умыться, а затем сел на берег.

Увидев, что никто не просит его о помощи, Ли Цу тоже подошёл умыться, как и У Се. Рана на его спине особенно сильно чесалась, а хайдзи был одним из пресноводных с очень низкой температурой. Ли Цу подумал, что если бы рядом никого не было, он мог бы раздеться догола и прыгнуть в воду, чтобы приятно провести время.

Но сейчас главное — продолжать общаться с этим боссом и говорить о чувствах, чтобы потом продвинуться в отношениях. Я также могу узнать больше, общаясь с ним, — подумал Ли Цу.

Но как только он сел рядом с У Се у кромки воды, У Се встал и начал раздеваться. Вскоре он снял с себя всю одежду и направился к хайдзи.

Он шёл прямо вниз, пока вода не достигла его пояса, повернулся к Ли Цу и сказал: —Сними одежду».

Когда Ли Цу оглянулся и увидел, что в команде есть женщины, он покачал головой и сказал: —Нет, это аморально».

— Ты не хочешь узнать мой план? — Он плеснул себе в лицо водой и глубоко вздохнул. — Я хочу тебе рассказать, но ты не хочешь слушать сейчас?

Ли Цу был немного озадачен. Этот человек явно психопат, не стоит говорить о таких вещах.

— Ты хочешь это услышать или нет? — У Се казался немного нетерпеливым.

Когда Ли Цу оглянулся на лагерь позади себя и увидел, что никто, кажется, их не замечает, он снял одежду и осторожно вошёл в воду, мрачно ругая себя.

Прохладная вода омыла его тело, мгновенно успокоив сухую кожу и вызвав невероятную радость в его сердце. Он продолжал заходить всё глубже в воду, пока не оказался рядом с У Се, а затем плеснул водой в лицо и сразу же почувствовал головокружение.

Купание в заливе с холодной водой в пустыне было поистине вершиной мирских удовольствий.

Он посмотрел на У Се. У Се вытер воду с лица и сказал: —Сначала ты должен пообещать мне, что никогда никому не расскажешь то, что я собираюсь тебе рассказать».

— Это естественно, — сказал Ли Цу, размышляя о том, действительно ли такие устные обещания имеют силу. В этой ситуации я не могу отказаться от этого обещания, потому что вы никогда не скажете мне, если я откажусь.

— Я говорю это не просто так, — сказал У Се. — Если ты расскажешь об этом другим, то только ты будешь нести ответственность за последствия, так что не вини меня. Я знаю, что ты в очень неловком положении, ведь то, что ты последовал за мной после того, как взял мои деньги, определённо не делает тебя полностью добровольным участником. Во время этой поездки в пустыню я буду защищать тебя, насколько смогу, но я ничего не смогу сделать, если ты покончишь с собой. В конце концов, я, естественно, захочу спасти свою собственную шкуру .

Ли Цу кивнул: —Я понимаю, я ни кому ничего не скажу.

У Се сказал: —Я делаю всё не просто так, и позже ты узнаешь о моих намерениях.— Он сделал паузу и продолжил: —Мой план состоит в том, чтобы последовать за командой в Гутун Цзин, а затем с помощью своих методов заставить их остаться там на три-четыре дня. За это время я прослежу за следами, которые оставил Хуан Янь, и попытаюсь найти способ разгадать тайну узора на твоей спине». Если я найду зацепки, то заранее придумаю предлог, чтобы уйти и закончить свою работу. Весь процесс не потребует от тебя помощи. Тебе просто нужно быть готовыми уйти со мной в любой момент. Но сначала я должен кое-что тебе напомнить.

- Продолжай, - сказал Ли Цу.

— Как ты думаешь, кому я больше всего доверяю в нашей нынешней команде? — внезапно спросил его У Се.

Ли Цу был ошеломлён и сказал себе: Откуда мне знать, почему ты вдруг спрашиваешь меня об этом? —Управляющий Ван». — небрежно ответил он.

У Се улыбнулся: —Нет, это ты”.

— Я?

Ли Цу пробормотал себе под нос: Что ты несёшь? Ты повышаешь мою лояльность? Это бесполезно, я не понимаю, о чём ты думаешь, когда говоришь что-то подобное. Теперь моя лояльность ещё ниже.

Такая риторика слишком притянута за уши. Если говорить прямо, я наполовину заложник, так как же вы можете доверять мне больше всех?

— Присматривайте за всеми в этой команде. У нас не только у вас плохие намерения. — сказал У Се.

Ли Цу кивнул и горько улыбнулся про себя, чувствуя, что с мозгами У Се определённо что-то не так. Странно, что я помогаю тебе следить за людьми. Было бы неплохо, если бы я мог делать это со своей собственной жизнью.

В тот момент он не слишком задумывался над этими словами и не понимал, почему У Се пришлось раздеться и зайти в воду, прежде чем сказать ему это.

Мужчины немного понежились в воде, но У Се больше ничего не сказал. Они оба делали вид, что им удобно, но спустя более десяти минут Ли Цу не выдержал и спросил: —Значит, таков твой план?

—Да.

—Неужели из-за такого плана мне действительно нужно было заходить в воду и давать тебе обещание?— Ли Цу чуть не подавился кровью.

У Се покачал головой и вздохнул: —Дело не в реке — тихо сказал он. — Но я могу показать тебе ещё кое-что».

Они вдвоём вышли на берег. У Се небрежно стряхнул капли воды с тела, вытер нижнюю часть тела курткой, надел штаны, а затем, оставшись в верхней части тела обнажённым, достал что-то из рюкзака.

— Это… —Ли Цу взял его и, взглянув, обнаружил, что это фотография. На ней не было У Се, только пустынный пейзаж. — Что это за фотография?

—Это одна из фотографий, которые Хуан Янь привёз обратно. Если вы присмотритесь, то увидите на ней отметку. Когда мы войдём в пустыню, вы всегда должны обращать внимание на эти отметки. Они помогут нам найти подсказки, которые оставил Хуан Янь.

Ли Цу посмотрел на фотографию. Это было полуразрушенное каменное здание, похожее на водонапорную башню, наполовину зарытую в песок. На нём виднелись цифры 033. Должно быть, это была бывшая сторожевая башня в пустыне.

Ли Цу посмотрел на У Се: —033 - это отметка?

У Се кивнул, а Ли Цу сказал: «Метки расставлены по порядку, за ними следуют 034 и 035. Это для того, чтобы показать последовательность событий?»

У Се снова кивнул. Ли Цу посмотрел на фотографию и нахмурился. — Но эта метка такая большая, разве он не боялся, что её увидят другие?

У Се улыбнулся и взглянул на снимок: —Я тоже счёл это странным. Я не знаю, с кем Хуан Янь встретился в том месте, но после возвращения он был немного не в себе. Я тоже не понимаю, что стало причиной такого поведения, но я могу делать только один шаг за раз».

— Вы верите, что то, что сказала Лан Тин, — правда? — снова спросил Ли Цу. — Если это правда, вы приняли какие-нибудь меры предосторожности? Иначе мы окажемся в той же ситуации.

У Се вздохнул и вдруг улыбнулся: —Если бы это было так. Я довольно невезучий человек и обязательно встречусь с чем-то более прекрасным, чем это.

У Ли Цу было много вопросов, и он хотел продолжать их задавать, но У Се, очевидно, больше не хотел отвечать. После этого он замолчал, сел и закурил.

Ли Цу тоже сел рядом с ним и задумался о результатах их соглашения. Главное, о чём он хотел спросить, — это анализ ситуации, который провёл У Се, но, похоже, У Се его не проводил. Это был уже второй раз, когда он почувствовал, что У Се с чем-то борется в глубине души. Более того, казалось, что чем ближе они подходили к Гутун Цзин, тем более очевидным становился У Се.

Ли Цу хотел выяснить, в чём заключалась эта причина, но, по крайней мере, одно было ясно: Гутун Цзин был странным местом, где находилась, по-видимому, ценная гробница, но у всех, кто туда отправлялся, после возвращения возникали проблемы.

Никто не знал, что случилось с теми людьми в Гутун Цзине, так значит ли это, что они столкнутся с той же ситуацией, когда войдут внутрь? При мысли об этом он не мог не испытывать смутного беспокойства. Если бы не то, что мою семью могут втянуть в это, я бы не сдержал своего обещания и не пришёл сюда. Я надеюсь, что всё это неправда и что я смогу благополучно вернуться домой.

В этот момент У Се странно посмотрел на него и сказал: —Встань. Что ты здесь делаешь, просто сидишь?

—“Мне тоже нужен перерыв”, - пробормотал он, запинаясь.

— Верблюдам нужно отдохнуть, а тебе зачем отдыхать? Здесь такие красивые пейзажи. Иди, фотографируй.— У Се сказал: —Работа фотографа очень важна в этой экспедиции, так что не раскрывай себя».

—Но я не умею фотографировать”.

— Разберитесь сами, — сказал У Се. — Работа фотографа очень важна в этой экспедиции, так что не сдавайтесь.

Ли Цу сердито ушёл и вернулся к своему верблюду. Он нашёл потайное место в коробке из алюминиевого сплава и открыл её, увидев внутри набор зеркальных фотоаппаратов, которые выглядели довольно круто. Он взял один из них и несколько раз повозился с ним, быстро обнаружив, что им очень легко пользоваться. Он поднял камеру, посмотрел на окружающий пейзаж, настроил фокусное расстояние и сделал несколько снимков, которые, по его мнению, получились довольно красивыми. Оказалось, что с помощью такой камеры можно делать фотографии профессионального уровня без каких-либо навыков.

Ли Цу разволновался и забрался на песчаную дюну, постоянно меняя фокусное расстояние и поворачивая затвор в разные стороны, делая сотни снимков. Внезапно он остановился. Он увидел вспышку в объективе, но когда он опустил камеру и посмотрел в ту сторону, там была только полоска жёлтого песка.

Он нахмурился. Поскольку он быстро поворачивал камеру, а фокусное расстояние только что было переключено очень быстро, это было лишь мимолетное ощущение. Но Ли Цу не думал, что у него галлюцинации, поэтому он сразу же остановился и посмотрел в ту сторону. Однако заходящее солнце уже было на горизонте, и при таком свете было трудно разглядеть что-то вдалеке.

Ли Цу снова взял камеру и настроил её на максимальное фокусное расстояние, чтобы найти то, что только что сверкнуло, но так и не смог его найти. Он уже собирался проверить SD-карту камеры, чтобы узнать, не было ли это снято только что, когда кто-то в соседнем лагере удивлённо вскрикнул. Он оглянулся и увидел мужчину в траве, который кричал: —Быстрее, быстрее, здесь что-то есть!

Остальные собрались вокруг кричащего мужчины, и кто-то спросил: —Что случилось? Почему ты кричишь?

Ли Цу тоже медленно спустился с песчаной дюны и подошёл к собравшейся толпе. Он увидел, что, пока они выкапывали яму в песке для ужина у костра в тот вечер, они выкопали кое-что ещё.

Ли Цу протиснулся внутрь и увидел, что в вырытой песчаной яме действительно были какие-то необычные вещи. Большинство из них представляли собой кусочки чёрных хлопьев из пластика и металла, и среди них даже попадались цветные хлопья.

—Что это? Мусор?—Кто-то спросил.

У Се оттолкнул толпу, присел на корточки, поднял одну из фигур и посмотрел на неё. Все сразу же узнали её.

Это была сгоревшая камера.

Затем У Се возился с пластиковыми и металлическими листами, и Ли Цу с удивлением обнаружил под песком большое количество сожжённых фотоаппаратов разных типов, в том числе зеркальные и обычные цифровые камеры.

—Что происходит?— Люди сбоку шептали: —Почему так много разбитых камер?

— Выкопай это, — сказал У Се Ван Мэну, стоявшему позади него, — выкопай всё.

Было откопано более сорока уничтоженных фотоаппаратов разных моделей. К тому времени, как их рассортировали и разложили на брезенте, расстеленном на песке, уже совсем стемнело. Хотя ночью в пустыне было очень холодно, участники группы просто надели куртки и собрались вокруг фотоаппаратов.

—«Здесь должно быть две или три туристические группы». —У Се сказал: —«Все их фотоаппараты здесь. Должно быть, они коллективно уничтожили все фотоаппараты, когда проходили здесь.

—Почему? Неужели эти люди были настолько богаты, что не обращали внимания на эти камеры?» — спросил один из профессоров.

— Не знаю, наверное, потому что они сфотографировали что-то, что вызвало у них дискомфорт, — сказал У Се. — Давайте посмотрим, есть ли у них карты памяти, которые можно использовать. Так мы узнаем, что они сфотографировали.

Ли Цу помог У Се проверить все обломки камеры, чтобы найти неповреждённые карты памяти. Профессора, похоже, были совершенно некомпетентны в таких вопросах и просто наблюдали со стороны.

В итоге они извлекли шесть SD-карт, которые можно было использовать, и, вставив их в компьютер, обнаружили, что с первыми несколькими возникли проблемы, и только две были распознаны компьютером.

Ли Цу подумал про себя: эти люди, должно быть, сильно запаниковали, если хотели уничтожить камеры, потому что, если бы они хотели уничтожить только фотографии, им достаточно было бы сжечь SD-карту.

Но вскоре он понял, что ошибался.

На этих двух SD-картах было ошеломляющее количество фотографий. На большинстве из них были пейзажи, но на некоторых были и люди. Было очевидно, что владельцы этих двух SD-карт были профессиональными фотографами, а не обычными туристами, которые повсюду делают снимки. Все молча смотрели, как на фотографиях внезапно появлялись другие пейзажи. Офицеры и солдаты, которые были с командой, показали на фотографии и сказали, что это были пейзажи Гутун Цзин.

Разумеется, владельцы этих SD-карт побывали в Гутун Цзин.

В тот момент Ли Цу спросил: —Что именно представляет собой Гутун Цзин?

Как только он закончил спрашивать, все посмотрели на него, и кто-то, похожий на студента, сказал: —Ты что, не читал информацию? Ты даже не знаешь, куда мы направляемся?

У Се посмотрел на Ли Цу и насмешливо сказал: —Да, ты бы задал такой вопрос».

Ли Цу на мгновение смутился и сказал: —Я не говорю, что не знаю, что это за место, я просто вздохнул от волнения.— Затем он притворился и снова спросил: —Что это за место — Гутун Цзин?

У Се похлопал его по плечу и сказал: «Если ты не сделаешь домашнее задание, ничего не поделаешь. Не притворяйся. Все профессора здесь, так что пусть кто-нибудь из них тебе что-нибудь скажет.

Когда У Се сказал это, он посмотрел на мужчину средних лет, которому, казалось, было за пятьдесят, но у него были очень развитые мышцы, и он совсем не был похож на учёного. Ли Цу вспомнил, что в информации говорилось, что этот человек, по-видимому, был лидером команды и его звали Ван Дамин.

Имя Ван Дамина наводило на мысль, что он родом из Гонконга или Тайваня, но на самом деле он был из Шаньдуна и, похоже, был экспертом в области дистанционного зондирования. Услышав это от У Се, он сказал: —На самом деле, определение этого места довольно расплывчатое. Всё, что я знаю, — это то, что Гутун Цзин — это территория, окружённая тремя хацзы, которые имеют зигзагообразную форму. И эти три хацзы неуловимы. Даже в наше время спутники часто не могут их найти, и кажется, что они живые. Говорят, что кто-то видел их однажды во времена династии Цин, а после основания Китайской Народной Республики кто-то видел их с самолёта во время геологической разведки. Этот человек сбросил сигнальный флаг, но когда они вернулись за ним позже, то нашли только пустыню и не увидели трёх хайдзи.

— Это легендарная хайдзи, которая может двигаться сама по себе? — спросил Ли Цу.

Ван Дамин кивнул: —Многие предполагают, что три хайдзи на самом деле не перемещаются, а появляются только в определённое время. После этого они снова погружаются в пустыню.

— В таком случае, почему место, куда мы направляемся, называется Гутонг Цзин?

— Вот откуда самолёт сбросил сигнальный флаг. — Мужчина, стоявший рядом с Ван Дамином, спросил: — Вы что, не читали никакой информации?

Впервые Ли Цу почувствовал себя немного униженным в этой компании и пробормотал: —У меня плохая память».

—Больше не спрашивай. Если хочешь знать, вернись и прочитай данные», — добавил кто-то из команды, явно недовольный. Ли Цу посмотрел на него и поначалу был впечатлён, но, взглянув на внешность, понял, что с этим парнем нелегко ужиться. У него были вьющиеся от природы волосы, и он был, вероятно, немного моложе тридцати. Хотя он был одним из нескольких студентов, он добился некоторых успехов, поэтому в повседневной работе имел равный статус с профессорами.

Он не мог вспомнить имя этого человека, поэтому решил называть его Кудрявым.

Кудрявый продолжил: —Эти фотографии — обычные, ничем не примечательные снимки пейзажей. Из-за них они не стали бы сжигать камеры. Кроме того, зачем им было их закапывать?

— А что, если нужно уничтожить не фотографии в камере, а сами камеры?

—Вы хотите сказать, что они внезапно почувствовали коллективное отвращение к камерам?

—Существует ли в этом мире такая вещь, как боязнь камер? Я никогда о ней не слышал».

— Говорю тебе, в этом мире может случиться всё, что угодно. Есть даже люди, которые боятся волос. У Гитлера была фобия по поводу волос на теле, и он сбрил их все, кроме усов и волос на голове.

— Но не может быть, чтобы у такого количества людей была фобия одновременно.

Поскольку все громко разговаривали, Ли Цу почувствовал себя немного неловко, ведь он явно не мог участвовать в таких дискуссиях со своими знаниями. В конце концов, он всё ещё был студентом. Несмотря на то, что он притворялся, что ему двадцать семь, из-за своих прошлых привычек он всё ещё боялся так легко обсуждать проблемы со взрослыми.

У Се тоже не обратил на него внимания и снова и снова просматривал фотографии. В конце концов он издал звук, чтобы привлечь всеобщее внимание. —Есть только одна причина, по которой такое могло произойти». — сказал он.

—Что?— Спросил кудряш

—В этой яме не было ничего, кроме камер, а это значит, что это не связано с весом, кражей или мусором. Дело, должно быть, только в самих камерах. Однако здесь так много камер. Вероятность того, что у каждого владельца камеры была одна и та же мысль — уничтожить свою камеру одновременно — или что кто-то планировал уничтожить камеры, очень мала. Другими словами, невозможно, чтобы все в группе считали, что камеры нужно уничтожить одновременно. Также маловероятно, что руководитель туристической группы сказал бы им, что все камеры нужно уничтожить, потому что не все согласились бы выполнить такой приказ».

—Каков ваш вывод?” - Спросил профессор Ван.

—Люди, которые уничтожили эти камеры, были не из всей туристической группы, а, возможно, из подгруппы, состоявшей всего из двух-трёх человек. Они взяли и проверили все камеры, а затем уничтожили их».— У Се сказал: —«Мы можем воссоздать то, что произошло в то время. Когда одна или несколько туристических групп находились в определённом месте, кто-то украл или каким-то образом забрал у участников камеры, проверил их содержимое, а затем уничтожил».

—Если так, то мы также можем сделать вывод, что они, возможно, думали, что одна из многочисленных камер, вероятно, запечатлела то, что они хотели».— Профессор Ван спросил: —Итак, они нашли фотографию, которую искали?

— Когда мы только что осматривали камеры, мы нашли ту, в которой не было карты памяти? — спросил У Се.

Ли Цу и Ван Мэн покачали головами, и Ли Цу набрался смелости и сказал: —Я думаю, что раз они сожгли все камеры, а не только карты памяти, они забрали бы все камеры с фотографиями, даже если бы нашли те, которые искали.

— В этом есть смысл, — У Се сделал несколько затяжек, несколько раз поворошил мусор и сказал Ван Мэну: — Проверь ещё раз, не пропустил ли ты что-нибудь. Он также сказал остальным: — Давайте сначала приступим к работе. Те, кому интересно, могут остаться и помочь, но мы не можем все бросить работу. Скоро станет прохладнее.

Увидев, что люди из группы расходятся, У Се бросил взгляд на Ван Мэна: —Перечислите мне модели и номера всех камер. Затем соберите информацию обо всех туристических группах, которые были здесь в прошлом году».

— Год? Это, должно быть, много.

—Подумайте об этом. Туристические группы в Гутун-Цзин определённо имеют особый размер и маршрут, так что их не будет слишком много», — сказал У Се.

Ли Цу отошёл в сторону, размышляя, может ли он свободно передвигаться в это время. У Се закурил следующую сигарету сразу после того, как докурил предыдущую. В этот момент он увидел, что Ли Цу всё ещё стоит рядом, и спросил: —Что происходит? Ты вообще не читал файл? Ты ничего не знал только что».

—Ты должен знать, что я не люблю учиться”.

— Ты дорожишь своей жизнью? — спросил его У Се. — Если завтра всё продолжится в том же духе, я не буду так добр к тебе. Ты думаешь, я слишком покладистый или что-то в этом роде? На первый взгляд, я попросил тебя прийти и помочь, но тебе тоже нужно быть немного осмотрительнее. Как человек, который отчасти является заложником, ты — наша еда, когда всё становится трудно. Не могли бы вы быть немного более сознательными, чтобы мы могли найти повод не съесть вас, когда будем голодать?

Ли Цу посмотрел в глаза У Се и почувствовал, что этот парень, похоже, не лжёт. В его глазах был блеск, которого не было у обычных людей, — своего рода скрытое презрение. Этот парень, должно быть, явно пережил слишком много того, чего не было у обычных людей, поэтому, когда он смотрел на Ли Цу, ему казалось, что он смотрит на какое-то низшее существо, которого можно съесть.

—Я пойду прочитаю это вечером”. —Сказал Ли Цу. —Но что случилось с теми камерами?

У Се огляделся, затем достал из кармана листок бумаги и протянул его Ли Цу. Ли Цу взял его и, открыв, обнаружил, что это газета. В верхней части одной из статей было написано: «Apple Daily News».

“—Помнишь, ты спросил меня о моей цели перед тем, как я ушел?

Ли Цу внезапно понял: —Вы хотите сказать, что те люди, которые уничтожили камеры, похожи на Даодао и могут не появиться на фотографиях?»

— Да, — сказал У Се, — судя по этим повреждённым камерам, скорее всего, их изображения не появились.

—Но как это возможно? Это противоречит законам физики». — сказал Ли Цу. — «Люди видят предметы, а камеры могут формировать изображения, потому что есть что-то, что может отражать свет. Но невозможно, чтобы что-то отражалось в глазу, но не отражалось в камере».

— На самом деле это возможно, — сказал У Се. — В тот момент я тоже подумал, что Лань Тин несёт чушь, но потом я ещё раз всё обдумал. На самом деле есть причина, по которой изображение Даодао не появилось на камере.

—Что это?— Ли Цу все еще думал, что это невозможно.

—Во-первых, Даодао никогда не существовало, она не была реальной личностью.— У Се объяснил: —Может быть, в Гутун Цзине произошёл несчастный случай, и она не вернулась с туристической группой? Даодао не было в команде, но Лань Тин показалось, что она её видела. Такое возможно».

— Это сюжет многих дурацких американских фильмов. И разве не было доказательств того, что она покончила с собой?

—Я просто хочу сказать тебе, что в этом мире нет ничего невозможного или необъяснимого», — сказал У Се Ли Цу. —Может быть, то, что я объяснил, не имеет ничего общего с правдой, но иметь объяснение гораздо важнее, чем не иметь его».

Ли Цу, казалось, понял и почувствовал, что не стоит спорить с такими людьми, поэтому ему пришлось сменить тему: —Разве ты не грабитель могил? Почему ты работаешь фотографом у писательницы и пишущий всякую хрень?

—Я стал грабителем могил из-за своей семьи и обещания, которое я дал. Как только я покину этот круг, я не смогу делать многое или помогать многим людям».— У Се сказал: —Некоторые люди совершают мелкие злодеяния, потому что знают, что если они уйдут, эти мелкие злодеяния могут превратиться в настоящие крупные преступления».

Ли Цу всё ещё ничего не понимал, но ему казалось, что он испытывает лёгкое восхищение от того, как У Се курит. Это и есть чёртово обаяние настоящего мужчины?

Как только он это подумал, Ван Мэн вернулся с несколькими стопками материалов, содержащих информацию о туристических группах, которые побывали в Гутун Цзине в прошлом году.

Они втроём сели, и Ван Мэн спросил У Се: —Босс, зачем они вам?

— Вы поймёте, когда я вам скажу, — У Се пролистал информацию внутри. В каждом конверте была фотография, которую сделал для них руководитель туристической группы после встречи в аэропорту. За ними стояла группа людей с плакатом, на котором было написано: «Туристическая группа ×××». С одной стороны, эта фотография осталась в архивах, с другой — она выглядела как реклама.

—Если вы внимательно посмотрите на людей на этих фотографиях и обратите внимание на марку и количество имеющихся у них фотоаппаратов, я думаю, вы сможете определить, какие туристические группы потеряли здесь свои фотоаппараты».— Он показал несколько фотографий Ли Цу.

Ли Цу просмотрел фотографии и статистику Ван Мэна. Увидев, что цифровые фотоаппараты находятся в верхней части списка и имеют наименьшее количество обычных цветных остатков, он сказал: —Мы в основном ищем цветные фотоаппараты и сравниваем цвета и модели. Туристических групп было немного, поэтому маловероятно, что найдутся две группы с фотоаппаратами одного цвета и модели».

—Не спеши с выводами”.— Сказал У Се.

Ли Цу посмотрел на него и почувствовал, что тот всегда предупреждает его своими словами. Казалось, этот молодой босс всё время его чему-то учит, и от этого он чувствовал себя ещё более странно.

Они втроём изучили фотографии и вскоре нашли две туристические группы, которые потеряли свои фотоаппараты, но их было всего две. Судя по количеству фотоаппаратов, если одна из двух групп не взяла с собой больше двух фотоаппаратов, должна быть ещё одна группа, которую пока не нашли.

Но в такой туристической группе вероятность того, что кто-то возьмёт с собой две или более камер, тоже была очень высока. В конце концов, цифровые и зеркальные камеры выполняют разные функции. Но, согласно здравому смыслу, была большая вероятность, что они не узнали другую туристическую группу.

Более того, была и другая причина: скорее всего, ни у кого из этой туристической группы не было обычной цифровой камеры, поскольку все, что они видели, были профессиональными камерами.

Они продолжили поиски, основываясь на этой мысли, но в итоге зашли в тупик. Из-за того, что люди становились всё более обеспеченными, путешествие без серьёзного оружия не казалось туризмом. Поэтому, даже если у всех в группе были только профессиональные зеркальные фотоаппараты, их было нелегко отличить друг от друга, а значит, Ли Цу и остальным вообще не удалось совершить прорыв.

Когда это направление не сработало, они снова проверили время, в которое эти группы посещали город, потому что У Се считал, что три группы должны были приехать в один и тот же период. Но данные Ван Мэна не показали, что поездки этих групп пересекались.

В данных Ван Мэна было в общей сложности одиннадцать групп. Пока что были найдены две: одна из Циндао, а другая из Пекина. Группа из Пекина принадлежала Лань Тин, и они видели её и Даодао на фотографии. Две группы прибыли в Гутун Цзин с разницей в неделю, и ближайшая к ним по времени группа отставала на две недели, а другая — на месяц. Время, казалось, тянулось слишком долго, и если группы из Циндао и Пекина сами не совпадали по времени, это означало, что камеры здесь были уничтожены не все сразу. Это было просто фиксированное место для уничтожения.

Кроме этого, больше ничего найти не удалось.

Ван Мэн сказал: —Почему бы мне не начать с этих двух групп?»

У Се кивнул, по-видимому, не найдя ничего лучше. В этот момент Ли Цу вдруг увидел на фотографии, которую держал в руках, мужское лицо, и ему стало очень неловко.

Он посмотрел на У Се, а затем на мужчину на фотографии, чувствуя себя очень странно. Это было потому, что на фотографии он увидел молодого человека с очень счастливой улыбкой, который был очень похож на У Се, стоявшего перед ним. Нет, они не были очень похожи, это был У Се.

Этот босс уже бывал здесь с группой раньше?

— Босс, посмотрите, — он указал на фотографию и уставился на У Се. — Как вы думаете, на кого похож этот человек?

У Се бросил взгляд на фотографию, и Ван Мэн сказал сбоку: —Ты заложник, какое у тебя право называть его Боссом? Не веди себя так, будто вы с ним близки».

— Что? Босс тоже заплатил мне за то, чтобы я пришла сюда!— Ли Цу была немного расстроена тем, что её назвали заложником.

У Се не обратил на них внимания, пристально глядя на фотографию в руке Ли Цу. Взглянув на неё, он нахмурился, чувствуя, как колотится его сердце.

В те дни, пока он занимался этим делом, он всегда вздрагивал при виде этого лица.

Он думал, что больше никогда в жизни не увидит этого человека, но было очевидно, что этот человек был очень активен. Другими словами, то, что, как он думал, было кончено, могло быть вовсе не кончено.

Ван Мэн наклонился, посмотрел на фотографию и сказал: —Босс, это снова он».

У Се кивнул, и Ли Цу спросил: —Разве это не ты?

У Се покачал головой: —Нет, это не я. Или, может быть, это настоящий я.

Ли Цу лежал в палатке из космической ткани, почти не чувствуя холода снаружи после того, как застегнул молнию на двери.

Все солдаты, участвовавшие в операции, жили в больших палатках, в то время как члены следственной группы, очевидно, жили в более комфортных условиях, по два человека в палатке. Это помогало сохранять некоторую приватность, а также позволяло людям лучше отдыхать.

Ли Цу жил в одной палатке с Ван Мэном. Войдя внутрь, они оба сели на свои спальные мешки и уставились друг на друга, не зная, что сказать. Ли Цу сказал себе, что Ван Мэн раньше напал на Лян Вань, а потом она его избила. Хотя он тоже присутствовал при этом, вражда должна была быть между Ван Мэном и Лян Вань, так что Ван Мэн не должен был мстить здесь. Кроме того, характер Ван Мэна тоже был очень странным. На первый взгляд в нём не было ничего особенного, но он создавал крайне необычную атмосферу.

Это было какое-то невыразимое чувство. Хотя Ли Цу, проведя с ним какое-то время, понял, что Ван Мэн вовсе не глуп и его эффективность тоже не низкая, Ли Цу всегда казалось, что Ван Мэн на полшага медленнее обычных людей.

Когда Ван Мэн увидел, что Ли Цу смотрит на него, он никак не отреагировал, просто уставился на него в ответ с выражением, от которого Ли Цу потерял дар речи. Ли Цу очень хотелось пнуть его.

Он не делает никаких лишних движений, внезапно осознал Ли Цу.

Каким бы хорошо обученным ни был человек, в состоянии покоя он всегда совершает какие-то непроизвольные и привычные движения. Эти маленькие движения иногда перерастают в большие, из-за чего человек выглядит крайне беспокойным.

Однако Ван Мэн был не таким. Когда ему нечего было делать, он почти не двигался, и людям становилось очень скучно.

— Ты… — Ли Цу хотел узнать, почему этот человек такой, и попытался найти тему для разговора.

— Я просто работаю неполный рабочий день, чтобы заработать на жизнь. Не обижайся, — сказал Ван Мэн.

Ли Цу знал, что Ван Мэн имеет в виду его предыдущее нападение, поэтому он улыбнулся и сказал: —Всё в порядке, ты просто выполнял свою работу. Ты не…

Не успел он договорить, как Ван Мэн развернулся, выключил свет на своей стороне и лёг в спальный мешок.

—... у тебя есть выбор”. Беспомощно сказал Ли Цу, посмеиваясь про себя: Чудаки, вы все чудаки, все гребаные чудаки.

—Если бы вы работали продавцом в магазине, где босса никогда не было на месте, а с открытия до закрытия работал только один человек, и иногда в течение года никто не заходил, вы бы научились отключать свою энергию и становиться чудаком, когда не было покупателей. Так вы могли бы проводить долгие дни, не желая себя резать», — сказал Ван Мэн, лёжа в спальном мешке.

— В каком магазине вы работали?

—Прошло больше десяти лет. В худшие времена я сидел за прилавком и даже не хотел играть в «Сапёра» на компьютере. Я просто сидел там, а потом заснул. Когда я проснулся, был уже полдень следующего дня. Так что я продолжал делать одно и то же снова и снова».

— Ого, а ты не прорастешь и однажды не обнаружишь, что твои ноги пустили корни?

—Мне приснился похожий сон”, - сказал Ван Мэн.

Ли Цу сразу же захотелось рассмеяться, но он отчаянно сдерживался. Успокоившись, он продолжил спрашивать: —Что было дальше?»

Ван Мэн больше не отвечал ему, и через несколько минут с его стороны палатки послышалось несколько храпов.

Ли Цу подумал, что у Ван Мэна действительно хороший характер. Если бы у него был такой опыт, он бы никогда не смог заснуть с подушкой.

Но, если подумать, это может быть не так. Если вы жили очень скучной жизнью, то сон может стать для вас способом сбежать от реальности, или, может быть, эти простые дни помогут вам отвлечься и почувствовать себя отдохнувшим.

Он лежал в спальном мешке, подперев голову рукой, и смотрел в потолок палатки. Не в силах уснуть, он обдумывал всё, что произошло.

Босс, У Се, был тайным расхитителем гробниц. Кроме того, он был фотографом и писателем-фрилансером, что привело его к знакомству с женщиной по имени Лань Тин. Женщина рассказала ему, что в Гутун Цзине есть таинственная сила, из-за которой изображения людей не появляются на фотографиях. По фотографиям, которые дала ему Лань Тин, он нашёл остатки древней гробницы.

Поэтому У Се начал разбираться в этом вопросе и обнаружил, что это связано с другими событиями, которые он пережил, и результаты его расследования теперь выгравированы на спине Ли Цу.

Я вмешался, потому что случайно оказался рядом с этим местом и меня втянули в это.

Нет, он не знал ключевой информации. Он вздохнул, подумав, что У Се намеренно сказал так мало, потому что не собирался раскрывать ему настоящую ключевую информацию.

—Лучше иметь объяснение, чем не иметь его».— Кажется, У Се сказал ему это раньше. Намекал ли он на то, что достаточно знать немногое, и Ли Цу не стоит углубляться в это?

Ему было все равно, что знать.

Ли Цу взял в руки фотоаппарат, вспомнив, что, когда он раньше фотографировал пейзаж, ему показалось, что он запечатлел что-то странное. Скучая, он начал листать фотографии.

Просмотрев их одну за другой, Ли Цу вскоре почувствовал сонливость. Когда в маленьком видоискателе всё расплылось, он переключился на следующие фотографии и просмотрел их, наконец найдя то, что искал. Он замедлил просмотр и стал внимательно изучать, зная, что на одной из этих фотографий должно быть что-то странное.

Внезапно он выпрямился. Он наконец-то обратился к проблемной фотографии!

Я кое-что понял! То, что я почувствовал в тот момент у песчаной дюны, не было иллюзией! Когда Ли Цу посмотрел на фотографию, он увидел тень на песчаной дюне.

Это была не иллюзия, вызванная игрой света и тени, а нечто неописуемое, появившееся на песчаной дюне.

Да, это определенно была тень.

Ли Цу увеличил фотографию, пока вся тень не заполнила кадр. Затем он полдня смотрел на тень и обнаружил, что это очертания фигуры.

Ли Цу глубоко вздохнул и снова внимательно посмотрел на него, прежде чем наконец прийти к выводу.

Судя по очертаниям тени, это должна быть женщина, лежащая на песчаной дюне.

Женщина появилась в этом месте в тот самый момент, когда он сделал снимок. Он не знал, почему камера запечатлела лишь смутные очертания, а не её реальный облик, но он отчётливо помнил, что, когда он опустил камеру и посмотрел на это место невооружённым глазом, там ничего не было.

Весь процесс занял не больше половины секунды. Он не видел ни дуновения песка, ни следов кого-либо, кто только что двигался по песчаной дюне. Он видел только очень тихую пустыню.

Внезапно Ли Цу почувствовал озноб, как будто температура снаружи палатки наконец-то проникла внутрь.

Он быстро надел одежду и поднялся в палатку У Се. Это было важное открытие. Он не знал, что это значит, но ему определённо нужно было показать это тому человеку.

У Се все еще читал в своей палатке, которая была рассчитана на одного человека, была чистой и качественной. Похоже, он получил VIP-обслуживание. Ли Цу хлопнул по двери на молнии и позвал: —Босс, босс».

У Се расстегнул молнию на палатке и нахмурился: —Разве ты не должен спать, почему ты кричишь?»

Ли Цу сразу же показал ему фотографию. У Се сначала был озадачен, прищурился и внимательно посмотрел на неё, а затем быстро покачал головой и сказал: —Заходи.

Когда Ли Цу вошёл в палатку, У Се сразу же достал свой компьютер, скопировал на него фотографию и увеличил её.

Смутная фигура выделялась ещё сильнее. Хотя в ней не было деталей, и она всё ещё была очень размытой, он всё же мог различить черты лица и одежду.

У Се сделал глубокий вдох и пробормотал: —Это она…

— Ты её знаешь? — удивился Ли Цу. Чёрт, что ты за человек? Ты знаешь призрака, которого я случайно сфотографировал в пустыне.

У Се надел свою одежду и сказал: —Пойдём. Отведи меня туда, где ты сделал этот снимок».

Они поспешили к дюне, где Ли Цу сделал фотографии. Ли Цу указал направление, и У Се несколько раз обошёл окрестности, но ничего не нашёл. Ночью в пустыне было очень холодно, поэтому им пришлось возвращаться пешком.

—Мы ищем это женское привидение?— Спросил Ли Цу.

У Се покачал головой и жестом велел Ли Цу вернуться в свою палатку, сказав: —Никому об этом не говори. —Ли Цу почувствовал, что теперь его беспокойство стало ещё более очевидным.

———————————

Примечание ПР

Ван Мэн мне его жаль, быть забытым боссом на 10 лет. 🤣 Все что он мог делать это спать .

Ван Мэн уже крепко спал, когда Ли Цу вернулся в свою палатку, поэтому он выключил фотоаппарат. Внезапно он почувствовал, что пустыня здесь не очень безопасна, и чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что здесь что-то не так. Поэтому он забрался в спальный мешок и накрылся с головой.

Ли Цу снились сны всю ночь, и он не знал, как долго проспал, но когда он наконец проснулся, был уже полдень следующего дня. Он удивился, почему никто его не разбудил и почему команда ещё не отправилась в путь. Неужели они тоже проспали допоздна? Ли Цу взял себя в руки, вылез из спального мешка и вышел из палатки.

Палатки были защищены как от холода, так и от жары, поэтому, когда Ли Цу вышел наружу, его лицо обдало волной жара, а солнце было таким ярким, что казалось, будто его нарисовал компьютер.

Пока он ждал, пока его глаза привыкнут к яркому свету, он увидел, что почти все члены команды стоят на краю хайдзи. Их внимание было приковано к чему-то там, поэтому никто его не заметил.

Ли Цу посмотрел на верблюдов и подумал, что это хороший шанс сбежать. Если бы он только знал, как управлять верблюдом, и путь обратно, то мог бы сбежать прямо сейчас. К сожалению, это было явно невозможно, поэтому он быстро отказался от этой идеи.

Он подошёл к тому месту, где собралась толпа, и увидел, что несколько солдат сняли рубашки и что-то ловят в воде.

— В чём дело? — Он зевнул и спросил мужчину, стоявшего рядом с ним. Тот ответил: — Кто-то выбросил всё наше оборудование для проверки в мусорный бак.

—Э? Кто это сделал?

— Я не знаю. Здесь должно быть безопасно, поэтому прошлой ночью никто не дежурил. Мы не ожидали, что кто-то сделает такое здесь. Это плохо. Солдаты пытаются выловить их и откладывают в сторону тех, кого им удалось поймать, чтобы посмотреть, можно ли их использовать после сушки.

Ли Цу повернул голову и увидел, что У Се и профессор Ван возились с некоторыми из найденных вещей. Он спросил: —Эти устройства важны?

—Если мы не сможем их починить, то с вероятностью девять к десяти нам придётся вернуться.— Тот парень сказал: —Это проверка, а не экскурсия».

Ли Цу подошёл к У Се и уже собирался заговорить, но У Се махнул рукой: —Я не в настроении отвечать на твои вопросы прямо сейчас.

— Я не собирался задавать тебе вопрос, — сказал Ли Ку, — я просто хотел напомнить тебе об одном.

-Что?

Изначально Ли Цу хотел продолжить обсуждение чёрной тени, заснятой камерой, но как только У Се закончил говорить, из хайцзы раздался крик, и толпа начала волноваться.

У Се и профессор Ван сразу же встали и побежали к ним, а Ли Цу оставалось только сдаться на время. Он побежал за ними и увидел, как несколько человек осматривают найденное оборудование.

— Что происходит? Всё, что мы нашли, откладывается в сторону, так о чём ты шепчешься?

— Это не наше оборудование, — сказал один из солдат, отвечавших за эвакуацию.

Солдат указал на снаряжение, которое один из них поднял, и сказал: —Я узнаю всё остальное, но посмотрите на эту штуку. Она не наша.

Это был предмет, который, казалось, был покрыт металлической оболочкой, но не был слишком тяжёлым. Он был примерно такого же размера, как колесо инвалидной коляски, а его внешняя поверхность была цилиндрической и ржавой. На ней было много маленьких бугорков, похожих на ржавые заклёпки.

—Это не наше оборудование?

—Ни в коем случае.

— Когда вы это нашли? - спросил я.

— Не знаю, он был в куче снаряжения, которое мы вместе выловили. Я не обращал на него внимания и обнаружил только сейчас, когда прибирался. Похоже, эта штука изначально была со дна озера.

Когда У Се подошёл и коснулся его ногой, предмет покатился по песку, и У Се обнаружил, что он очень лёгкий.

— Нет, осторожнее. А вдруг это бомба?! — воскликнул кто-то. Толпа тут же отступила.

У Се вздохнул и посмотрел на них, но тоже выглядел озадаченным. В это время Ли Цу уже понял, что это такое, и стоял, как вкопанный, думая: как эта штука могла оказаться здесь?

— Это… — попытался сказать он, — это… это… это…

— Что? — У Се нетерпеливо оглянулся, — если тебе есть что сказать, просто выпаливай.

— Лучше не трогай его ногами, — сказал Ли Цу. — К этой штуке лучше не прикасаться.

Ли Цу знал, что это такое, благодаря своему происхождению. Он жил в промышленном районе Пекина, и большинство этих фабрик были связаны с военными. Хотя не вся продукция предназначалась для военных, значительная её часть шла на военные нужды.

Ли Цу видел нечто подобное на одном из заводских складов, когда был совсем маленьким. Однажды ночью его отец работал в ночную смену и повёл его через складскую зону. По обеим сторонам дороги стояли большие склады высотой с пятиэтажный дом, и в тот момент одна из дверей склада была открыта. Внутри горел жёлтый свет ламп накаливания, и, поскольку дорога впереди и позади него была тёмной, его взгляд естественным образом привлёк свет.

Хотя дорога была недалеко от двери склада, он всё равно мало что мог разглядеть. Он видел только какие-то детали, которых никогда раньше не видел, сложенные в кучи на складе одна за другой. Они были размером с колёса инвалидной коляски.

В детстве он был от природы любопытен и уже тогда чувствовал себя неуютно, когда шёл по такой тёмной дороге, поэтому, увидев эту странную штуку, он не удержался и спросил отца: —Папа, что это такое?

Он отчётливо помнил, что в тот момент отец был немного рассеян и задумчиво шёл впереди него. Услышав его вопрос, он повернул голову в сторону и увидел склад. В этот момент он почувствовал, как дрожит рука отца.

Затем эти большие руки разжались, и его отец бросился прямо на склад и начал ругаться на тех, кто был внутри.

Из-за того, что всё произошло так внезапно, Ли Цу не расслышал, что именно сказал его отец, когда ругал их. Он лишь смутно слышал какие-то отрывистые слова, которые, кажется, касались плохого управления со стороны администратора, который не закрыл дверь склада. Действительно, уже наступила ночь, и дверь склада не должна была быть открыта.

Но у его отца не было причин так злиться из-за такой мелочи, поэтому Ли Цу немного испугался его поведения. После этого его отец вышел и лично закрыл двери склада, прежде чем взять его за руку и продолжить путь.

Он вспомнил, что в тот момент у отца дрожала рука, но он не понимал, что в таких случаях не стоит задавать некоторые вопросы. Он с любопытством спросил отца: —Папа, что это такое?»

Отец не ответил ему, но взял его на руки и сказал: —Это очень опасные вещи. Малыш, запомни, что в будущем тебе нельзя будет играть рядом с этим складом. Никогда не трогай то, что ты только что увидел, ты понял?

— Папа, почему? — Ли Цу хотел узнать больше, но отец больше ничего не сказал и просто нёс его остаток пути по тёмной дороге.

Позже Ли Цу почувствовал, что его отец совершил ошибку в этом вопросе. В то время запугивание иногда действовало на детей его возраста, но оно должно было быть очень конкретным. Нельзя было просто сказать, что что-то опасно, потому что детей по-настоящему пугали только такие описания, как «сломанные руки» или «ослеплённые глаза». Однако, когда дело доходило до слова «опасность», дети в этом возрасте действительно не понимали, что это такое, и вместо этого проявляли всё больший интерес.

В результате, возможно, несколько дней спустя Ли Цу играл со своими друзьями и снова проходил мимо склада. Он вспомнил, что сказал ему отец на днях, и любопытство заставило его потерять самообладание.

Поэтому он нашёл дерево и тайком взобрался на него, проползя по ветке до крыши склада. В то время крыша склада была покрыта асбестовой черепицей, поэтому он сдвинул несколько листов в сторону и увидел, что внизу никого нет. Он прокрался внутрь и спустился по поперечной балке до самой земли.

Однако, спустившись вниз, он обнаружил, что всё имущество было вывезено, а весь склад был покрыт влагонепроницаемой тканью.

Он рылся в вещах на пустом сером складе, наивно пытаясь найти что-нибудь, что могло бы подсказать ему, что это были за вещи. Но он не нашёл ничего, кроме затоптанной транспортной накладной с многочисленными подробностями сделок, лежавшей в углу.

Он увидел в списке знак, которого никогда раньше не видел, и только позже, когда прочитал его в старших классах, понял его значение.

Это означало “Опасность: биохимическое загрязнение”.

Позже он просматривал множество материалов и случайно увидел эти странные предметы в книге. Он знал, что это особый тип оборудования для герметизации биохимического материала, потому что количество заклёпок снаружи указывало на степень герметизации, а также на степень опасности внутри. На изображённом в книге оборудовании было всего по четыре заклёпки с каждой стороны, а на том, что он увидел на складе, было почти по десять заклёпок.

Узнав, насколько опасны эти вещи, он сразу понял, почему его отец так нервничал в то время. В то время в районе фабрики проживало по меньшей мере пять тысяч человек. Если что-то опасное хранилось на одном из складов, но не было должным образом упаковано, то оставлять складскую дверь широко открытой было действительно безответственно по отношению к этим пяти тысячам человек.

В результате это странное оборудование произвело на него глубокое впечатление, и теперь, когда он увидел его снова, он инстинктивно испугался.

У Се выслушал его рассказ до конца и перестал трогать предмет, вместо этого наклонившись и очень внимательно его рассматривая. Ли Цу наконец-то позволил себе самодовольную мысль: этот высокомерный маленький босс наконец-то хоть раз меня послушал. Теперь я вернул себе немного лица. Эта маленькая деталь также дала ему понять, что У Се не из тех, кто не прислушивается к доводам, и он почувствовал себя намного увереннее.

Он подошёл к У Се и присел на корточки, чтобы посмотреть на странный контейнер. Взглянув на него, он ахнул — количество заклёпок на этой штуке привело его в ужас. По сравнению с тем, что он видел на складе в детстве и в учебниках позже, меры по герметизации этого контейнера были не такими уж серьёзными. Больше всего его беспокоило то, что спустя столько лет на заклёпках контейнера было много ржавчины. Такие контейнеры обычно делали из нержавеющей стали, но очевидно, что в такой среде, как пустыня хаизи, даже нержавеющая сталь начнёт ржаветь. Даже если ржавчина была только на поверхности, никто не мог гарантировать, что содержимое не вытечет.

Остальные не стали комментировать предположение Ли Цу о том, что «внутри что-то очень опасное», потому что для них внезапное появление этой штуки было всего лишь интерлюдией. Если бы они не остановились у этого хайцзы, то оборудование не было бы брошено в воду, и ничего бы не случилось. Для тех людей, которые, очевидно, полагались на эти предметы при осмотре, самым важным в данный момент было выяснить, можно ли ещё использовать оборудование. От этого зависело, продолжится ли проверка или нет, что, в свою очередь, означало многое: деньги, честь и возможности для продвижения по службе.

В результате только У Се согласился с идеей Ли Цу. После того как остальные разошлись, некоторые из них разожгли костёр рядом с хайдзи и продолжили обсуждать это странное дело.

У Се заговорил первым: —Прошлой ночью это снаряжение, должно быть, намеренно сбросили на дно хайцзы, и для этого есть только две возможные причины: первая — чтобы помешать нам двигаться вперёд и остановить экспедицию здесь; вторая — чтобы заставить нас найти эту вещь под водой.

—Исходя из здравого смысла, первый вариант более вероятен, но если подумать, то можно заметить очень тонкие противоречия. Во-первых, откуда преступники узнали, что эти приборы нельзя использовать, если их бросить в воду? Как правило, более новейшие приборы для обнаружения водонепроницаемы, защищены от пыли и ударов, но большинство из тех, что были брошены в воду, не были водонепроницаемыми. Это показывает, что преступник хорошо знаком с различными инструментами, которые здесь есть, — У Се выдохнул облако дыма, посмотрел на бесконечные песчаные дюны вдалеке и продолжил: — Если эта теория верна, то преступник может быть в нашей команде. Вероятно, это один или несколько студентов-археологов, потому что мы вряд ли так хорошо знакомы с этими необычными инструментами.

— А потом? В чём противоречие? — спросил Ли Ку у У Се.

—Во-вторых, противоречие заключается в том, что никто не знает, будут ли эти приборы полностью повреждены, если просто попадут в воду, или их нельзя будет починить. Если предположить, что эти устройства похожи на мобильные телефоны и их можно использовать сразу после падения в воду и высыхания на солнце, то разве усилия преступника не будут напрасными? Более того, после этого инцидента мы, конечно, будем более осторожны, и у преступника будет мало шансов напасть в следующий раз. — сказал У Се. — Ты понимаешь? Если только это не было импульсивным преступлением, то тот, кто хочет, чтобы эта команда перестала ездить в Гутон Цзин, должен был разбить или сжечь все эти приборы и полностью их уничтожить, а не просто бросить в озеро.

Ли Цу понял, что имел в виду У Се, и если это так, то первая теория была в принципе непригодной. Также возможно, что это была вторая теория — кто-то надеялся, что они найдут что-то под этим хайцзы. По его мнению, такой запечатанный контейнер не мог появиться здесь сам по себе, и, поскольку это было устройство для хранения, ключом было содержимое внутри. Другими словами, поскольку такой контейнер использовался только для транспортировки или хранения «чего-то», то зачем всё это? Зачем кому-то хотеть, чтобы они нашли этот контейнер?

Было несколько версий того, как эта штука оказалась в пустыне: во-первых, контейнер мог выпасть из проезжавшего мимо транспортного конвоя. Но это была пустыня, и здесь не было дорог, и, вообще говоря, единственным надёжным транспортом были верблюды. То есть, если здесь проезжал транспортный конвой, то это должен был быть не обычный грузовик, а специальная бронированная машина, передвигающаяся по песку. Так куда же направлялись эти штуки в пустыне?

Во-вторых, грузовик или бронемашина, перевозившие такие вещи, заблудились в пустыне и застряли неподалёку. После многих лет воздействия песка и ветра груз на грузовике разрушился. Эта возможность заставила Ли Цу засомневаться, потому что предмет был найден в воде. Если только грузовик или бронемашина не въехали прямо в хайзи, он не мог оказаться в воде. Оазис и хаизи здесь видны за несколько километров, так что какой идиот-водитель мог совершить такую ошибку? Даже если бы это было так, этот контейнер был бы не единственным найденным; другие контейнеры наверняка были бы разбросаны по всему дну хаизи, если только этот хаизи не переместили сюда позже.

Третья возможность была похожа на вторую: это место было старым складом. Если этот хайцзы переехал сюда, то, возможно, он переехал на руины склада, и именно поэтому оставленный контейнер оказался под водой.

Температура в пустыне становилась всё выше и выше. Ли Цу подумал об этих трёх возможностях и сказал У Се: —Думаю, мы узнаем больше, если снова обыщем дно хайдзи.

У Се кивнул и спросил его: —Что ты хочешь найти под водой?

— Посмотрите, есть ли там обломки транспортных средств или руины зданий.

— Я тоже так думал, но твоя рана ещё не зажила, так что не стоит мочить её. Пусть вы оба уйдёте сегодня вечером. Днём нам нужно избегать чужих глаз и ушей, — сказал У Се.

— Босс, здесь ночью очень темно. В воде не должно быть никаких странных рыб, о которых вы мне рассказывали… —Ван Мэн немного встревожился.

— Это место не такое уж большое, здесь не будет крупной рыбы, — У Се взглянул на Ван Мэна. — Если только тебе не перестало везти, то есть небольшая вероятность, что ты столкнёшься с неудачей.

— Мне всегда не везёт, босс. Если я действительно умру, будет ли мне пенсия?

— Нет, но я могу продать твой прах. Моим бывшим кредиторам он наверняка им понравится. — У Се выпустил большую струю дыма и сказал ему: — Раздуй резиновый плот и скажи группе учёных, что сегодня мы здесь отдохнём. Сегодня вечером мы отправимся в центр озера для геологической разведки.

Ли Цу сказал: —Если с оборудованием всё в порядке, что, если они захотят продолжить сегодня?

— Я вылью две бутылки водки в корм для их верблюдов.

—DUI?(1)

— Да, — сказал У Се, — их верблюды попытаются оседлать их.

К счастью, на просушку оборудования потребуется гораздо больше времени, чем ожидалось, и даже в условиях пустыни им может потребоваться два-три дня, чтобы полностью высохнуть.

Когда старый профессор пожаловался, что горячий пустынный ветер недостаточно быстро высушивает оборудование, солдаты, стоявшие рядом, посмотрели на него как на сумасшедшего.

У Се сказал Ли Цу, что никому никогда не нравился ветер пустыни.

**

Если люди всегда движутся вперёд, то всё, что они переживают сейчас — будь то боль или счастье, — в конечном счёте может стать историей, о которой они смогут рассказать. Если вы это знаете, то нет необходимости терпеть такое. Самое важное — убедиться, что вы действительно движетесь вперёд.

—— У Се

—————————————

Примирение ПР

(1) Вождение в нетрезвом виде.

Той ночью У Се и остальные столкнули плот в хайцзы. Во время толкания Ли Цу услышал, как У Се сказал Ван Мэну: —Если эта штука протечёт посередине, твоя зарплата за этот месяц исчезнет.

— Вы должны вычесть зарплату производителя. Почему вы вычитаете мою?

— Потому что ты не нашёл его и не починил, когда надувал.

— Босс, когда вы едите испорченную клубнику, кого вы вините: тех, кто её моет, или продавца?

—Я виню себя за то, что съел их, даже зная, что они испортились. Это моя вина, что я навлек на себя беду, верно?»

“……”

Четверо мужчин потянули за кожаные ручки тяжёлого плота, столкнули его в воду и запрыгнули внутрь. Ма Рила грёб, пока остальные раскладывали снаряжение.

Ли Цу спросил: —У… Босс У, как вы собираетесь это сделать? Даже если бы здесь не было воды и мы шли пешком, это место настолько большое, что нам пришлось бы искать весь день.

У Се взмахнул рукой и сказал ему: —У нас есть свои способы, так что не беспокойся об этом. Тебе бесполезно изучать этот навык, потому что мы не хотим, чтобы об этом знали другие.

Когда плот достиг середины хайдзи, Ван Мэн и Ма Рила надели снаряжение и прыгнули в воду. Поскольку у них не было водолазного снаряжения, для этого исследования им пришлось полагаться на очки для дайвинга и подводные фонарики. Ли Цу не понимал, как У Се мог так уверенно и быстро исследовать дно хайдзи с таким примитивным снаряжением.

У Се, очевидно, не собирался спускаться вниз. Он курил на плоту, наблюдая за тем, как под водой колышутся огни.

Но Ли Цу не понял ответа на свой вопрос и в конце концов не удержался и спросил: —Не могли бы вы дать мне подсказку? Я не хочу учиться, я просто хочу знать».

нет.

— Босс У, если вам не нужна моя помощь и вы не хотите, чтобы я знал о ваших навыках, то зачем вы взяли меня с собой на плот? Вы намеренно скрываете от меня информацию? Ли Цу был немного подавлен.

—Да, я сдерживаюсь”, - сказал У Се.

Ли Цу посмотрел на лицо У Се и расстроился ещё больше, подумав, что у этого ублюдка проблемы с головой. Если бы он не повредил спину, то прыгнул бы в воду и поплыл бы обратно к берегу.

— Ты хочешь знать, почему я сдерживался всю дорогу сюда? — спросил У Се, увидев, что Ли Цу молчит.

Ли Цу покачал головой: —Если ты не извращенец, то ты легендарный Безумный Преследователь, так что я не единственный, кого ты умалчиваешь».

У Се продолжил: —Похоже, ты уже чувствуешь, что я не причиню тебе вреда, поэтому осмеливаешься спорить со мной. Но ты не знаешь, что, хотя я и выгляжу немного нервным, я похороню тебя в песке, если действительно потеряю терпение.

Ли Цу вздохнул и сказал себе: «Я не знаю тебя, я не знаю, кто ты, и я не знаю, чего ты хочешь».

У Се продолжил: —На самом деле, я всегда сдерживаюсь, потому что ты напоминаешь мне о том, каким я был раньше».

- А какой ты была раньше?

— Точно так же, как ты сейчас, как ягнёнок, которого в любой момент могут зарезать, ничего не зная: когда его убьют, почему другие причиняют себе боль и почему он во всём этом участвует. Просто ждёшь, не зная, что будет дальше.

— Значит, ты говоришь, что раньше был дураком? — спросил Ли Цу, быстро закрыв рот после того, как выговорил эти слова, и подумав: Всё кончено. Теперь я точно буду похоронен в песке!

У Се лишь долго смотрел на него, прежде чем кивнуть: —У нас хорошие взаимопонимание.

Эти двое перестали разговаривать.

Ночью в пустыне было очень холодно, и Ли Цу становилось всё холоднее и холоднее, как только он замолкал. Он немного пожалел, что пришёл сюда, и разозлился ещё сильнее. Это дерьмо не имело к нему никакого отношения. Если бы он знал, то спал бы в палатке.

Выкурив примерно по две сигареты, Ван Мэн всплыл первым, и У Се вытащил его на плот. Оказалось, что нырять и искать в холодной воде было так утомительно, что Ван Мэн задыхался и не мог говорить.

У Се подождал, пока он придет в себя, прежде чем спросить: —Как дела?

— Я пока ничего не нашёл, но чего-то не хватает. — Ван Мэн выдохнул, — Босс, я думаю, что-то не так. Песок под водой продолжает двигаться, но течения нет. Я не знаю, есть ли что-то в песке.

—Чего не хватает?— Спросил У Се.

— Ма Рил пропал, я не могу его найти. Видимость такая плохая, что можно только чувствовать, как движется песок под водой.

Ли Цу огляделся и увидел, что вокруг совсем темно. На поверхности воды отражался только лунный свет, а подводные фонари погасли.

У Се наклонился вперёд и тоже огляделся, пока Ван Мэн продолжал говорить: —Я думаю, что под водой есть монстры, и они, должно быть, очень большие. Всё дно движется.

У Се всё это время спокойно смотрел на воду и вдруг щёлкнул языком, прежде чем сказать: —Чёрт, я так не думаю».

—В чем дело? - спросил я.

—Вода движется.— Сказал У Се. С этими словами он натянул водолазные очки Ван Мэна, перевернулся и вошел в воду. Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь дна, а затем он поднялся на поверхность и крикнул Ли Ку: —Скорее! Добирайся до берега!

—Берег?

— Не сиди как вкопанный! Шевелись! Этот хайцзы движется!

Когда У Се вернулся на плот, Ван Мэн спросил: —А что насчёт Ма Рилы?»

— Этот парень такой умный, что, должно быть, давно заметил, что что-то не так, и сошёл на берег.

— Тогда почему он не пришёл и не сообщил нам? — возмутилась Ван Мэн.

— Он хочет нашей смерти, — ответил У Се. — Чтобы забрать наши товары и продать их в своём магазине.

“—У него есть свой магазин?

—Он открыл его ещё три месяца назад. Его мотивация стать моим учеником была слабой.— У Се сказал: —Полагаю, он хотел чему-то у меня научиться, но поскольку я его не учил, он просто хочет моей смерти».

— Босс, вы знали и всё равно привели его сюда? — громко закричал Ван Мэн.

Пока Ван Мэн и У Се разговаривали, Ли Цу пришлось усердно грести в одиночку, но плот продолжал кружить в центре хайди. Он забеспокоился и крикнул У Се: —Не могли бы вы поговорить после того, как мы выйдем на берег? Если вы двое хотите сдохнуть, это ваше дело, но не могли бы вы ввязывать меня с собой? Я такой чертовски невинный».

Ван Мэн схватил весло и сделал несколько гребков, прежде чем плот стабилизировался и начал двигаться к берегу. Когда они приблизились, то посветили фонариком на берег и увидели удивительную картину.

Они обнаружили, что берег больше не был оазисом, а представлял собой песчаные дюны, которые проносились мимо с поразительной скоростью и размахом. Конечно, это было не из-за того, что песчаные дюны проносились мимо, а из-за того, что хайцзы, на котором они плыли, с поразительной скоростью двигался мимо песчаных дюн. Если смотреть только на поверхность воды, то сам хайцзы был необычайно спокойным, но по сравнению с окружающей обстановкой он быстро двигался в целом.

— Берег, берег, мы должны добраться до берега! Мы уже не знаем, как далеко мы от лагеря и куда направится этот хайцзы. У нас ничего нет на борту, и когда мы доберёмся до глубокой пустыни, мы умрём! — закричал У Се.

Ван Мэн отчаянно грёб в сторону берега, но всякий раз, когда плот приближался, его отбрасывало назад отступающим течением. Поэтому Ли Цу и двое других по очереди пытались высадиться на берег, но каждый раз терпели неудачу. В конце концов, все трое выбились из сил и могли только беспомощно наблюдать, как отступают дюны.

Ли Цу сказал: —Почему бы нам не перестать пользоваться плотом и не поплыть?»

—Не глупи. Эта масса воды движется как единое целое, и, должно быть, есть причина её странного движения у берега. Если ты бросишься в воду, то можешь погибнуть ещё хуже».— У Се сказал: —В таком случае, по моему опыту, лучше подождать. Хайдзи рано или поздно остановится».

Ли Цу сказал: —Если мы не будем знать, где находимся, когда он остановится, что мы будем делать тогда?

—Хайзи, которые могут передвигаться по пустыне, встречаются очень редко, но, судя по оазису, который мы видим сейчас, этот конкретный хайзи должен очень часто перемещаться, и радиус его передвижения не слишком велик, поэтому оазис может появляться. Более того, этот хайзи должен перемещаться регулярно и быть активным в нескольких точках круглый год, иначе трава в оазисе не росла бы».

—Я думаю, ты слишком оптимистичен”.

—В этих условиях мы можем быть только оптимистами”.

Ли Цу подумал: «Это тоже правда; иначе что бы ты ещё подумал?» Несмотря на ситуацию, его сердце было совершенно спокойно, потому что независимо от того, смогут ли эти ребята в конце концов решить проблему или нет, нынешняя ситуация была очень благоприятной для его деликатного положения — если бы они заблудились в пустыне, то он сразу же превратился бы из бесполезного полузаложника в кого-то полезного. В конце концов, он мог усердно работать, так что если бы они в конце концов выжили и вернулись, то за это время между ними наверняка возникло бы что-то вроде товарищества.

Подумав об этом, Ли Цу почувствовал гордость за себя. Может быть, он был молод и бесстрашен или устал от спокойной городской жизни, но неожиданная опасность привела его в восторг.

Умереть здесь не так уж плохо. Кроме того, я всегда думал, что не имеет значения, если я время от времени буду умирать, — подумал Ли Цу.

Пока плот продолжал двигаться вдоль хайцзы, они немного отдохнули, а затем попытались доплыть до берега. После нескольких неудачных попыток они окончательно сдались и просто спали по очереди. Когда Ван Мэнь разбудил Ли Цу, уже рассвело.

— Зачем мы здесь? —Ли Цу был в оцепенении, его веки опустились. Он думал, что находится в автобусе.

— Кажется, мы приехали. —Трое мужчин встали, вытерли лица водой из хайзи и огляделись.

—Что это за место? - Пробормотал У Се.

Окрестности Хайзи успокоились, и взору открылись бесконечные песчаные дюны, но песок здесь был редкого белого цвета — почти такого же белого, как снег. Если бы не жара, Ли Цу, наверное, подумал бы, что находится на заснеженной горе.

Ван Мэн грёб на плоту, и когда они вытащили его на песчаный берег, У Се предупредил: —Вытаскивайте плот до конца. Если хайцзы снова сдвинется, нам конец.

— Думаешь, этот хайцзы — поезд? После того, как он высадит нескольких пассажиров на станции, он продолжит путь? —Ли Цу погрузился в свои фантазии.

— По моим подсчётам, это круг, но я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы обойти его, — У Се наклонился вперёд и зачерпнул горсть обжигающе белого песка, слегка нахмурившись. — В нём есть кварц, как и в песке снаружи. Но почему он такой белый?

—Есть ли что-нибудь особенное в белом песке?”

—Большая часть песка состоит из камня, а белый цвет означает, что в нём особенно много кальция. —У Се стряхнул песок с руки и сказал: —Я не помню, чтобы на аэрофотоснимках была эта местность».

— Может быть, дело в свете, поэтому на небе это не так заметно, — сказал Ли Цу.

— Аэрофотосъёмка — это не обычные камеры, — сказал У Се, подняв руку в воздух. — Кроме того, здесь нет ветра.

Ли Цу последовал его примеру и обнаружил, что тот был прав: воздушного потока действительно не было.

В этот момент Ван Мэн, который тянул плот наверх, внезапно закричал: —Босс! Идите сюда, посмотрите!»

Ли Цу и У Се взобрались на песчаную дюну и посмотрели на край Хайзи, где увидели Ван Мэна, указывающего на песчаную дюну неподалёку. Песок на дюне сдвинулся в сторону, когда он тащил по ней плот, и вся поверхность обрушилась, обнажив то, что было под ней.

Ли Цу и У Се подбежали к ним, а плот всё больше и больше уходило под воду. Вскоре из песчаной дюны показался угол старого грузовика. Обвалившаяся часть обнажила кузов грузовика, в котором было полно таких же опасных контейнеров, как те, что они нашли на дне Хайцзы.

Трое мужчин усердно копали песок, и вскоре из-под земли показался потрёпанный грузовик. Пятна ржавчины, образовавшиеся в пустыне, отличались от тех, что появлялись в других местах, поэтому было очевидно, что грузовик подвергся коррозии из-за щелочного вещества. Многие места на железных пластинах были покрыты слоем белой ржавой пыли, которая осыпалась при прикосновении.

— Видишь, этот грузовик, должно быть, сломался здесь давным-давно, — сказал Ван Мэн, тяжело дыша. — И, босс, когда мы вошли в воду, мы толкали плот вместе. Почему ты не помог мне вытащить его? Я один его тяну.

— Наблюдение за окружающей средой важнее, чем вытаскивание плота, — ответил У Се. — В пустыне всё медленно ржавеет. Судя по степени коррозии, грузовик простоял здесь не меньше двадцати лет.

—Не обязательно”.— Ли Цу возразил: —Я узнал на занятиях, что разница температур между днем и ночью в пустыне очень велика, а в сумерках образуется водяной пар, который ускоряет скорость коррозии предметов. Кроме того, поблизости есть источник воды. Контейнер, который мы видели в хайзи, вероятно, упал в воду здесь и был отнесен течением в оазис, где мы отдыхали ”.

— Я не ожидал, что ты будешь хорошей ученицей, — удивился У Се.

Ли Цу молча подумал: я так хорошо это запомнил, потому что у учителя, который преподавал в то время, была большая грудь, и он был особенно приятен глазу, поэтому я внимательно слушал на уроке. Позже его сменил старик, и мне стало неинтересно слушать.

— Нет, на таком грузовике сюда не проехать, — Ван Мэн отряхнул много белого песка, и стало видно, что шины автомобиля превратились в нечто похожее на вату. — Босс, это резиновые шины. Они все выгорели на солнце.

У Се указал на резиновую шину и объяснил Ли Цу: —На такой шине можно ездить только по ровной дороге. Если бы здесь был песок, на ней вообще нельзя было бы ездить, она бы провалилась в землю».

— То есть когда-то здесь была дорога? Под песком?— Ли Цу посмотрел на белый песок у себя под ногами и покачал головой. Действительно, было невозможно раскопать дорогу, не зная, существовала ли она на самом деле. В конце концов, вся дорога была под песком, и даже если бы удалось раскопать небольшой участок, впереди всё равно были бы сплошные песчаные дюны. Даже если бы на это ушла целая жизнь, всё равно было бы слишком трудно раскопать всю дорогу. Более того, это была пустыня, так что вы не могли вырыть яму в песке.

— Как здесь может быть дорога? — пробормотал себе под нос У Се, а затем сказал двум мужчинам: — Мы и так в затруднительном положении, так что мы можем продолжить копать, чтобы найти ещё грузовики и что-нибудь полезное, когда они будут обнаружены.

Итак, трое мужчин продолжили копать, но прошло всего несколько минут, как в песке внезапно появилось высохшее лицо. Затем песок внезапно осыпался, и весь песок вокруг лица обрушился, обнажив полностью высохший на воздухе скелет.

Ли Цу, который никогда раньше не видел ничего подобного, покрылся холодным потом. К счастью, он не закричал от страха, но и не осмелился подойти ближе. Он посмотрел на остальных и заметил, что даже Ван Мэну было не намного лучше.

У Се был единственным, кто не выказывал никаких признаков страха. Он просто сказал: —Чёрт, это плохой знак. Смотрите, это военная форма, а значит, это солдат. Все солдаты попали в ловушку и погибли здесь, так что нам будет ещё сложнее».

—Не обязательно в ловушке, может быть, они погибли в автокатастрофе. —Ли Цу вспомнил оптимизм У Се.

—Невозможно, какая автомобильная авария в пустыне может убить людей?— У Се взял высохший труп за воротник и вытащил его из песка. Несмотря на то, что тело было полностью обезвожено и высушено на воздухе, из-за его веса У Се пошатнулся, и большое количество песка осыпалось вниз, покрыв их ноги. Он отбросил труп в сторону и сказал двум мужчинам: —Проверьте карманы».

— Это негуманно, — Ван Мэн всё ещё немного боялась.

— Они все мертвы, теперь это просто смертная плоть, — У Се увидел, что двое других в ужасе от трупа. — Не бойтесь, эти твари должны быть старыми, чтобы быть опасными. Этот недостаточно старый.

Ван Мэн посмотрел на Ли Цу, который тут же покачал головой: —Я заложник. Согласно Женевскому договору, заложники не могут выполнять тяжёлую работу».

— Разве ты не сказал, что тебя пригласили? Вполне естественно, что тебе должны заплатить за работу. Кроме того, заложники и военнопленные — это разные вещи. Ван Мэн нетерпеливо закричал: —Я тоже не солдат, так что иди!

—Ты можешь отдать мне часть своей зарплаты?

—Да, в любом случае, это не так уж много.

У Се продолжал раскапывать кузов грузовика, выбрасывая комья песка, а Ли Цу присел на корточки перед высохшим трупом, зажал нос и ткнул его пальцами.

Он впервые столкнулся с трупом, и это был полностью высохший труп. Его первой реакцией было: «Как здорово было бы, если бы я рассказал об этом Су Вану». От этих мыслей страх в его сердце немного утих, и он внимательнее посмотрел на тело.

На трупе была военная форма, покрытая крупными белыми пятнами от щелочи. Форма была твёрдой, как солёная рыба, но на плече отчётливо виднелась горизонтальная планка.

—Не маленький чин, это офицер.

— Офицер? Почему офицер остался в грузовике? Не говори глупостей. — Ван Мэн неодобрительно покачал головой.

Ли Цу искоса взглянул на Ван Мэна и подумал: «Подойди и посмотри, если не веришь мне», но не стал возражать. Он продолжал осторожно шарить пальцами в карманах и наконец нашёл в кармане пиджака военного удостоверение, ручку и маленький блокнот.

Блокнот предназначался для рабочих записей, и бумага была настолько щелочной, что стала очень хрупкой. Он не прилагал особых усилий, но места, где его пальцы касались блокнота, тут же крошились. Ему пришлось прижать его к себе, подумав, что хорошо, что здесь нет ветра, иначе бумага превратилась бы в порошок, как только подул бы ветер.

Ли Цу перешёл к двум другим вещам и обнаружил, что две стороны военного удостоверения склеены и их никак не разъединить, а ручку невозможно вытащить из колпачка.

Ли Цу вздохнул, в тайне гадая, не постигнет ли его та же участь, если он застрянет здесь. Затем он заметил, что на трупе были наручные часы, но не мог сказать, были ли они новыми или старыми. Он осторожно снял их, предположив, что они должны быть очень дорогими и определённо не обычными, потому что стрелки всё ещё двигались и были довольно точными.

— Должно быть, это коррумпированный чиновник, — сказал Ли Цу двум другим.

— Ты можешь сосредоточиться на чём-нибудь другом? Посмотри, есть ли у него карта, компас или что-то ещё.

— Я думаю, что все бумажные изделия на его теле бесполезны, даже если мы их найдём. Должно быть, они очень плохо сохранились. Кроме того, он погиб вот так, так что я не думаю, что карта, которую он взял с собой, сильно поможет.

Сказав это, Ли Цу решил больше не смотреть. Ему было немного страшно, и он пробормотал себе под нос: «Как бы то ни было, я буду двигаться медленно. Что ещё я могу сделать?»

Ли Цу только подумал об этом, как что-то с грохотом полетело в него со стороны У Се. Это был ещё один труп, и тоже солдата.

Он обернулся и увидел, как У Се спускает с грузовика четыре или пять трупов и кричит ему: —Чёрт, здесь, должно быть, закопано больше одного грузовика. Забудь об этих трупах, в песке полно всякого.

— Что это?— Ли Цу подошёл. В это время У Се открыл переднюю часть грузовика, показав, что там внутри.

Оказалось, что это была стена, погребённая под песком. Песок на ней продолжал осыпаться, и вскоре стена снова оказалась бы погребена под ним. У Се встал, чтобы преградить путь песку своим телом, и позволил ему соскользнуть со своей спины на другую сторону.

Когда Ли Цу медленно приблизился к стене, он отчётливо увидел, что это была бетонная стена с несколькими белыми надписями: —Гутун Цзин 056».

—В этом песке есть здание?—Спросил Ли Цу.

— Это не похоже на здание. 056 должно быть числом, так что это больше похоже на что-то другое.

—Что это? - спросил я.

У Се больше не мог сдерживать осыпающийся песок, и когда он отступил назад, стена мгновенно исчезла. —Это должен быть пограничный знак. Пограничный знак Гутун Цзин номер 56. Мы прибыли в Гутун Цзин.

Пограничный знак?

Ли Цу был сбит с толку. Он не верил своим глазам: как они оказались в Гутун Цзин только потому, что он так сказал?

Пограничные знаки часто использовались для разграничения двух административных регионов, в то время как Гутун Цзин изначально был лишь легендарным регионом, а не конкретным местом.

—Похоже, здесь произошло много неизвестных нам событий, — сказал У Се. — Грузовик застрял здесь, а значит, здесь была дорога. Этот пограничный знак говорит нам о том, что люди, должно быть, долгое время жили в Гутун Цзине».

—Тогда почему здесь сейчас ничего нет?—Спросил Ван Мэн.

У Се не ответил ему, и Ли Цу, увидев, что Ван Мэн немного смутился, сразу же сказал: «Я помню, что в заметках говорилось, что изначально в Гутун Цзине было три больших озера. Снимая фотографии с воздуха, они обнаружили эту местность и сбросили флаг. Затем они отправили кого-то на поиски, но нашли только флаг, а озёр там не было».

—Хайцзы в этой бухте, должно быть, одно из озёр, которые они видели. Три хайцзы, возможно, могут свободно перемещаться, и когда они сбросили флаг и вернулись, случилось так, что все три хайцзы были на месте». — сказал У Се. — К счастью для нас, здесь ещё остался один. Однако меня больше беспокоит то, почему они хотели пометить три обычных хайцзы, которые видели во время аэрофотосъёмки».

—Что ты имеешь в виду?

У Се объяснил: —В то время аэрофотосъёмка обычно использовалась для геологического картирования. Вообще говоря, если вы видите три Хайзи во время проведения геологической разведки и картирования, то, если они зафиксированы, зачем посылать кого-то на их поиски? Я думаю, что они, должно быть, увидели что-то необычное в Хайзи или рядом с ними, из-за чего им захотелось вернуться для исследования. И, судя по этим пограничным столбикам, их исследовательская деятельность не была краткосрочным проектом. Должно быть, они проводили масштабные исследования».

С этими словами У Се стряхнул песок с рук, взобрался на ближайшую дюну, огляделся и сказал: —Но здесь ничего нет. Может быть, всё погребено под песком.

— Босс, что вы собираетесь делать? — спросил Ван Мэн. — У нас сейчас проблемы. Есть что-то под песком или нет, не имеет к нам никакого отношения.

—Если экспедиция продолжит свой путь в Гутун Цзин, мы сможем присоединиться к ним через несколько дней, если останемся здесь, — сказал Ли Цу. Он подумал про себя: если мы будем действовать опрометчиво, то наверняка погибнем. В Хайзи есть пресная вода, а другие источники воды в пустыне найти крайне сложно. Безопаснее будет дождаться помощи у пресной воды.

— Не обязательно. Мы пропали без вести в оазисе, и они потеряли своё снаряжение и нескольких человек, так что, возможно, экспедиция будет прервана. Они будут искать нас в окрестностях оазиса, но даже если они продолжат, то наверняка задержатся на несколько недель. Мы не можем позволить себе ждать, — сказал У Се. — Сейчас мы действительно в Гутун Цзине, но посмотрите на ситуацию здесь. Мы не видели ничего похожего на это рукотворное сооружение ни в одном из источников информации о Гутун Цзине, и песок здесь белый, что отличает его от песка на фотографии. Это лишь показывает, что эта местность не является Гутун Цзином, который часто встречается на туристических маршрутах. Гутун Цзин находится в пустыне, так что мы можем быть в другой местности. Кроме того, мы не знаем, насколько велика эта местность.

У Се посмотрел на хайцзы: —Мы не можем рассчитывать на спасение, так что нам остаётся только полагаться на себя. Отныне мы должны всегда обращать внимание на всё вокруг, особенно на этого хайцзы, который может быть нашей единственной надеждой выбраться отсюда живыми».

Если хайцзы снова сдвинется с места, он может вернуться туда, откуда отступила большая армия, и это действительно была их лучшая надежда на то, чтобы уйти отсюда. Ли Цу понял, что близлежащий источник воды может быть этим хайцзы, поскольку у такого подвижного хайцзы, несомненно, была очень сложная геологическая структура источника воды под песком, а в пустыне было мало мест, где источники воды были особенно обильными.

«Они знают, что мы были в хайдзи и что он исчез, так что они должны знать, что произошло». — сказал Ли Цу.

— Но хайцзы не оставляет следов, а вода не имеет постоянной формы. Даже если они узнают, что мы уплыли на нём, они ничего не смогут сделать, — сказал У Се.

—Что, если этот конкретный хайзи никогда не исчезнет?”

— Тогда мы можем либо пожениться, завести здесь детей и спокойно доживать свой век, либо рискнуть и отправиться в путь самостоятельно.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы выбраться самим? — спросил Ли Цу.

—В настоящее время у нас даже нет еды, так что это, конечно, невозможно. Сможем ли мы выбраться самостоятельно, зависит от того, что мы сможем найти в этой пустыне. Если мы сможем раздобыть какое-нибудь снаряжение, мы сможем сначала исследовать окрестности и хотя бы попытаться найти здание на фотографии Лань Тина. Оттуда мы сможем лучше сориентироваться. В конце концов, там будут следы человеческой деятельности. —У Се указал на плот и сказал Ван Мэну: —Твоя задача — следить за этим хайдзи, а ты с плотом останешься здесь. Если хайдзи начнёт двигаться, немедленно позвони нам, и мы сразу вернёмся. А теперь мы с младшим братом снова приберёмся здесь, чтобы посмотреть, не найдём ли мы что-нибудь полезное».

— Если это так, то зачем ты заставил меня поднять плот? Разве я не могу наблюдать за хайдзи с плота? — спросил Ван Мэн.

— Нет, что бы мы делали, если бы ты убежал? — ответил У Се. Затем он позвал Ли Цу: —Иди сюда и помоги мне перенести тела.

Ли Цу пробормотал про себя: «Я не гожусь в заложники», но он мог только подбежать и пожаловаться: —Почему здесь так много грузовиков? Почему так много мёртвых людей? Вы поверили так много людей они ещё не закончили?

—Под машиной их гораздо больше. Ты сам можешь посмотреть, что происходит.

Ли Цу подошёл к грузовику и увидел, что все тела, скорчившиеся под ним, полностью погребены в песке. Он посмотрел на брезент, натянутый на раму грузовика, и сказал: —Похоже, они образовали угол между этим грузовиком и этим пограничным столбом, а затем накрыли его брезентом, чтобы разбить лагерь.

—У них были палатки, но они их не ставили. Похоже, что отсутствие ветра здесь — иллюзия, а пограничный знак и грузовик нужны были в качестве барьера, чтобы сделать укрытие, что указывает на то, что здесь, возможно, был сильный шторм».

—Тогда как же они умерли?— Ли Цу был немного сбит с толку.

У Се предположил: —Должно быть, они попали в ловушку. Почти все тела находятся под грузовиком и в одном и том же положении, что указывает на то, что они были убиты почти одновременно. Похоже, что кризис, с которым они столкнулись, был настолько внезапным, что они даже не успели воспользоваться палатками для защиты».

—Это что-нибудь значит?

— Это значит, что мы должны быстро найти путь и способ выбраться отсюда, иначе мы закончим так же, как они, если возникнет такая же опасность.

Ли Цу оглянулся, увидел, что Ван Мэн всё ещё греется на солнце у хайдзи, и задумался, не поменяться ли с ним местами. В конце концов, оставаться у кромки воды было бы спокойнее и комфортнее, чем тащить мумифицированный труп. Но, взглянув ещё раз, он заметил, что плот кажется особенно тяжёлым, а ни Ван Мэн, ни хайдзи не двигаются. Он также почувствовал, что у У Се была другая цель, когда он так всё устроил, поэтому ему пришлось подняться и помочь ему.

Они долго возились и наконец смогли вытащить все тела из-под грузовика и положить их в такое место, где их можно будет медленно осмотреть позже. Затем У Се захотел обыскать кабину грузовика.

Стекло в грузовике было целым, поэтому, когда У Се потянул за ручку двери, он удивлённо сказал: —Она заперта. Какая хорошая привычка».

— Постучите в окно и скажите, что дорожной полиции нужно проверить их права, — улыбнулся Ли Цу.

— Ты не понимаешь. Люди обычно не запирают свои машины в пустыне. Большинство запирает их, когда находятся внутри. Кто-то запер дверь изнутри?— У Се запрыгнул на подножку грузовика.

—Может быть, у водителя ОКР?

— Я не в настроении шутить, — У Се смахнул песок и белую щелочную пыль с окна и заглянул внутрь. Затем он спрыгнул вниз, отступил назад и выругался: — Это действительно чертовски плохо.

—В чем дело?” - спросил я.

—Водитель умер внутри, сжимая в руке какую-то странную вещь», — сказал У Се. — Это меня напугало.

— Этот мёртвый человек чем-то особенный? Разве ты не привыкла к трупам? Почему ты его боишься?

— Он не страшный, но то, что у него в руках, — страшно, — У Се указал на опасные контейнеры в кузове грузовика. — Водитель держит это в руках, и оно открыто. Если то, что вы сказали, правда, то в этом контейнере находятся очень опасные вещества, и он, возможно, умер из-за утечки содержимого. Возможно, он запер дверь изнутри перед смертью, потому что боялся, что кто-то откроет её по ошибке.

—Вы хотите сказать, что он покончил с собой?

У Се не знал, что ответить: —Может быть. Если контейнер был наполнен опасными биохимическими веществами, а он запер дверь и покончил с собой таким образом, то остальные не смогли бы его спасти. Дверь в определённой степени герметична, так что это не повлияло бы на других.

У Се снова посмотрел на запертую дверь и грузовик: —Но за столько лет резиновая прокладка состарилась и больше не держит. Мы так долго стоим у двери грузовика, но всё ещё живы, так что, похоже, содержимое этого контейнера утратило свою смертоносность. Иди найди лом, и я открою дверь.

— Нет, отойди, — сказал Ли Цу. — У меня есть способ. Этот замок меня не остановит.

—Что ты планируешь делать?”

— Я могу её открыть. Если нам понадобится закрытое пространство, но дверь сломана и не закрывается, то мы вляпаемся. Лучше оставить дверь целой.

— Замок полностью сгнил. Как ты собираешься его открыть?

— Механические замки не гниют.

Ли Цу намеренно пытался выпендриться. Его отец с юных лет работал водителем на заводе и много знал об этом «великом освободителе» — замке. Он научился открывать автомобильные замки у своего отца, но технология была очень простой, так что это не означало, что можно было открыть любой замок. Как правило, с механическими замками на недорогих автомобилях проблем не возникало, но с более продвинутыми было сложнее.

Он запрыгнул на подножку грузовика, заглянул в окно и увидел внутри тело. Но вид через стекло был очень размытым, и он не смог разглядеть ничего конкретного. Он вздохнул: "очевидно, при виде трупа я должен был испугаться, но, повидав так много, я привык к этому". Он дотронулся до замка, сломал ручку и спросил У Се, есть ли у него какие-нибудь тонкие провода. У Се снял с себя цепочку для ключей и поправил для него кольцо для ключей. Ли Цу вставил его в замок и вдруг понял, что что-то не так: —Эта дверь не заперта.

—Почему мы не можем открыть ее, если она не заперта?

—Замок был сломан, и его сломали снаружи. Человек внутри был заперт в машине».

В конце концов они решили взломать дверь. Ли Цу поколдовал над дверным замком, который был взломан, и обнаружил, что его заполнили железной стружкой. Это был самый простой способ испортить замок, потому что его практически невозможно было починить, если только не снять замок полностью. Поэтому такая практика обычно была приколом.

Заглянув внутрь, они увидели удивительную картину. Почти вся кабина была в руинах, повсюду виднелись царапины от ногтей и следы от кулаков. А на переднем сиденье лежало изуродованное тело с широко открытым ртом, словно от сильной боли.

— Он всё это сделал? — воскликнула Ли Цу, увидев, что творится в кабине грузовика.

—Похоже на то”, - сказал У Се.

—Должно быть, он слишком много выпил». Ли Цу вспомнил своего отца, когда тот был пьян. —Этот парень много пил.

У Се вошёл в кабину грузовика, подошёл к трупу, указал на открытую коробку в его руке и сказал: —Это, должно быть, причина».

—Эти кувшины полны вина?” Спросил Ли Цу.

— Судя по состоянию этого человека, это гораздо хуже, чем вино. — У Се взял мумию за руку. — Посмотрите, все кости сломаны. Очевидно, содержимое этого контейнера свело его с ума, поэтому кто-то запер его в машине.

Ли Цу на мгновение задумался и очень удивился, потому что для того, чтобы нанести такой ущерб замку, потребовалось бы некоторое время, и ущерб был бы непоправимым. Другими словами, в тот момент люди снаружи не хотели выпускать этого человека.

— Давай, окажи мне услугу и помоги вытащить его отсюда, — сказал У Се Ли Цу. Ли Цу тоже вошёл и схватил труп, пытаясь вытащить его.

Как только тело вытащили из машины, Ли Цу почувствовал, что что-то не так. Казалось, что-то на теле застряло на сиденье.

Они с У Се внимательно осмотрели труп и увидели, что под сиденьем была вырыта яма. С трупа свисала верёвка, которая уходила в яму.

— Это яма? — спросил Ли Цу. — Что это за верёвка? Он потянул за неё, размышляя, и вскоре вытащил что-то на другом конце верёвки из ямы. Ли Цу увидел, что это был связку гранат.

Он нахмурился, но прежде чем он успел среагировать, гранаты снова упали в дыру под сиденьем, оставив только кольца, прикреплённые к верёвке.

У Се посмотрел на него и крикнул: —Беги!

Двое мужчин буквально вывалились из кабины грузовика, и как только они прокатились по песку семь или восемь метров, гранаты взорвались.

Ударная волна вырвалась наружу, кабина грузовика разлетелась на куски, и их отбросило более чем на десять метров. К счастью, они были на дюнах, так что их задело только песком.

Обломки от взрыва взлетели в воздух, а затем упали в хайдзи, как дождь. Ван Мэн, который сидел в оцепенении у хайдзи, был напуган до смерти и повернулся, чтобы посмотреть на них.

Ли Цу подождал, пока всё стихнет, и только тогда встал. Он почувствовал лишь лёгкое жужжание в ушах, когда посмотрел на грузовик и увидел, что вся передняя часть машины исчезла, оставив лишь разорванное на части шасси.

Однако эта трагедия была не самым шокирующим событием. Его внимание привлекла другая сцена, которая шокировала его ещё больше.

Поскольку ударная волна, вызванная взрывом, была настолько сильной, что весь песок рядом с грузовиком взлетел в небо, а всё, что было закопано, оказалось на поверхности.

Это были останки более чем дюжины грузовиков, припаркованных рядом с уничтоженным грузовиком, а значит, предположение У Се было верным — в песчаных дюнах здесь было погребено не одно грузовое транспортное средство.

Ли Цу уже собирался привлечь внимание У Се, но обнаружил, что У Се смотрит в другую сторону. Он проследил за взглядом У Се и увидел невероятную картину.

Почти половина песчаных дюн, окружавших Хайзи, постепенно разрушились из-за этого масштабного движения, обнажив ряды и ряды останков грузовиков, которых, по оценкам, были сотни. Эти грузовики окружали Хайзи, словно длинная очередь, что было довольно впечатляюще. Смотреть с одной стороны Хайцзи на другую было всё равно что смотреть сцену из военного фильма.

—Это что, парковка—Ли Цу пробормотал что-то себе под нос.

У Се ничего не сказал, а пошёл вдоль края хайцзы, глядя на ряды грузовиков, которые раньше были под песчаными дюнами. Он обнаружил, что под всеми грузовиками лежало много трупов, и половина из них была погребена в песке.

— Должно быть, в этом месте произошло что-то серьёзное, — вздохнул У Се. — Похоже, нам придётся потрудиться.

Ли Цу, У Се и Ван Мэн вместе расчистили место рядом с одним из грузовиков, а затем легли отдохнуть. Однако Ли Цу всё ещё немного волновался. В конце концов, он знал, что в грузовике позади него полно мёртвых людей, и, возможно, одно или два тела были погребены под ним, но их не выкопали.

Оглядевшись, Ли Цу спросил Ван Мэна: «—Почему солдаты использовали эти грузовики, чтобы окружить хайцзи?— В ходе осмотра и разведки они обнаружили по меньшей мере триста таких грузовиков, вокруг которых лежали трупы. Судя по расположению, эта схема была создана не случайно и, очевидно, представляла собой круговой лагерь из грузовиков.

У Се чувствовал, что солдаты были правы, расположив грузовики кольцом вокруг хайдзи. Если бы они не припарковались так, а выстроились в длинную очередь, то многие грузовики оказались бы слишком далеко от хайдзи, и было бы не очень удобно набирать воду и готовить. В конце концов, находиться как можно ближе к источнику воды — одна из важнейших вещей при попытке выжить в пустыне.

У Се закурил сигарету, которую нашёл на трупе. Хотя она была совершенно сухой и безвкусной, это было лучше, чем ничего. Затем он сказал Ван Мэну: —Помимо этого общепринятого объяснения, есть ещё две возможности. Одна из них заключается в том, что надвигалась песчаная буря, и они хотели защитить хайдзи от погребения под песками, чтобы они могли прожить здесь дольше. У колонны из более чем трёхсот грузовиков, оказавшихся в ловушке в пустыне, больше шансов на выживание, потому что у них достаточно рабочей силы и материальных ресурсов, а также достаточно людей, чтобы отправить кого-то на поиски помощи. Пока ресурсы сосредоточены в нескольких грузовиках и они отправляют другие грузовики в нескольких направлениях, они, скорее всего, доберутся до места, где собираются люди. Но они всё равно оказались в ловушке и погибли, что необычно. Возможно, это было вызвано беспрецедентной песчаной бурей.

Ли Цу не выглядел особенно спокойным, когда услышал эти слова от У Се, поэтому он спросил: —А какой ещё есть вариант? Судя по твоему выражению лица, ты больше склонен верить во второй вариант.

У Се вздохнул и сказал: —На самом деле, то, с чем я сталкиваюсь, обычно приводит к очень странным результатам. То есть, аномальная ситуация с наименьшей вероятностью возникновения часто оказывается той, с которой я скорее всего столкнусь. Кроме того, вторая возможность, о которой я думаю, тоже немного странная. В первой возможности, о которой вы слышали, кажется, нет недостатков, но на самом деле многие вещи отходят на второй план, и есть много странных деталей, о которых мы инстинктивно избегаем говорить. —Например, действительно ли этот хайцзы может быть поглощён песчаной бурей? Для такого большого хайцзы вода не будет полностью покрыта, даже если песчаная буря будет сильнее, потому что если вы будете бросать песок в воду, уровень воды будет просто повышаться, хайцзы будет становиться всё больше и больше, но не исчезнет».

— Босс, тогда я думаю, что нам не стоит рассматривать вторую возможность, которую вы рассматриваете. Если это так, то нам действительно не везёт.

У Се взглянул на Ван Мэна и продолжил: —Другая возможность заключается в том, что они на самом деле хотели использовать эти грузовики, чтобы окружить хайдзи. Они хотели заманить его в ловушку и не дать ему уйти».

— Ловить хайцзы? — спросил Ван Мэн. — Зачем им ловить хайцзы?

У Се покачал головой: —Я не знаю. Если это вторая возможность, то они явно потерпели неудачу в конце концов.

Хотя это утверждение было немного пугающим, Ли Цу решил, что это маловероятно. Он считал, что рассуждения о таких вещах должны основываться на фактах, а эта идея была чистой воды предположением. Он ещё сильнее уверился в том, что с мозгом У Се что-то не так, поэтому возразил: —Этот хайцзы может свободно перемещаться по пустыне и состоит из воды. Как они могут остановить воду?

— Я сказал, что это просто идея, возможность. Кроме того, мы не знаем, как движется хайцзы, так откуда вы знаете, что его нельзя остановить?

Ли Цу вздохнул. Он всё ещё был относительно реалистичным человеком и считал, что нет смысла обсуждать такой образ мыслей, поэтому он сменил тему и сказал: —Даже после того, как мы столько поговорили, результата нет. Сейчас для нас самое важное — выжить. Босс У, как вы думаете, сможем ли мы выбраться живыми? Судя по вашему опыту, у вас должно быть общее представление, верно?

У Се сказал: —Я не могу сказать наверняка. В любом случае, из-за этих трёхсот грузовиков здесь, должно быть, погибли тысячи людей. Если предположить, что сила, которая их заточила, всё ещё здесь, то мы, должно быть, столкнулись с чем-то очень опасным. Наше единственное преимущество в том, что я ваш начальник и у меня есть особое понимание таких вещей, поэтому сейчас я не боюсь и не волнуюсь. Судя по моему опыту, если здесь есть какие-то странные факторы, мы можем постепенно пытаться их выяснить, пока у нас есть вода, чтобы выжить. Поэтому оставаться рядом с хайцзи для нас действительно очень важно.

Пока У Се говорил это, Ли Цу вдруг кое-что вспомнил и спросил Ван Мэна: —Помощник управляющего Ван, вы видели рыбу в хайцзи, когда спускались?

Ван Мэн покачал головой и спросил: —Где ты возьмёшь рыбу в таком месте? Если бы она там была, то в очень маленьком количестве, и её было бы очень трудно поймать. Если ты голоден и хочешь есть рыбу, я могу попытаться её поймать, но здесь много готового вяленого мяса. Думаю, будет не так уж плохо, если мы сварим мясо в воде.— Закончив говорить, Ван Мэн взглянул на У Се.

Когда Ли Цу задумался и понял, что вяленое мясо, о котором он говорит, — это высушенные трупы, он почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Он посмотрел на У Се и попытался по его реакции понять, шутит Ван Мэн или нет, но У Се сказал: —Это тоже неплохая идея. Ах, трудно представить, что после того, как я столько раз рисковал жизнью и здоровьем и оказывался в отчаянном положении, я был готов есть высушенное мясо мёртвых, но каждый раз мне удавалось избежать катастрофы.— На этот раз Бог приготовил для меня столько вяленого мяса. Неужели он хочет, чтобы я наверстала всё, что не съела раньше?

Ван Мэн продолжил шутку: —Человеческая плоть похожа на вяленую говядину, когда она высушена. Даже если вода полностью испарится, это не имеет значения.— Затем он похлопал Ли Цу по плечу: —Просто привыкни к этому.

Волосы Ли Цу встали дыбом, когда он спросил У Се: —Вы правда это ЕЛИ? Или только попробовали немного?»

Ван Мэн и У Се одновременно покачали головами.

Ли Цу вздохнул с облегчением и добавил: —Тогда почему ты так уверен?

У Се сказал: —Вы не понимаете, что в нашем деле, чем ужаснее вещи, тем больше вы должны их преуменьшать. Когда вы действительно столкнётесь с ними… как бы это сказать? Вы будете менее несчастны.

Ли Цу сказал: — Ха! Я не так глуп, как ты; ты слишком сильно себя обманываешь».

У Се сказал: —Соплячка, когда ты действительно окажешься в отчаянном положении, будет слишком поздно думать так же. Мне всё равно на тебя наплевать, потому что ты наше запасное зерно. Когда нам надоест есть сухую пищу, мы будем есть живую».

Ли Цу сделал ещё один сердитый вдох, не подозревая о глубоком опыте и мудрости, заключённых в словах У Се, и о том, что самой серьёзной проблемой, с которой они сейчас столкнулись, было распределение ограниченного количества еды. Ван Мэн и У Се на самом деле сказали эту, казалось бы, нелепую шутку, чтобы попытаться избежать самой распространённой дилеммы, вызывающей головную боль: краха «первоначального доверия».

В то время Ли Цу не мог этого понять, но когда он понял, ситуация изменилась.

Когда шутка закончилась, У Се пошёл дальше и сказал двум другим: —Сейчас самое важное — выяснить, что стало причиной трагедии, поэтому завтра мы проверим все грузовики. Что у нас есть? Вместо того, чтобы остаться без еды и воды, люди здесь погибли, оказавшись в ловушке и погребённые под песком, так что в грузовиках может быть много ресурсов. Эти ресурсы могут включать в себя галеты военного образца, которые могут быть съедобными даже в такую сухую погоду, поэтому нам придётся очень тщательно обыскать все машины, а затем обыскать каждый труп в поисках сухой еды.

Ли Цу спросил: —Откуда вы знаете, что эти люди не умерли от жажды или голода? Я думаю, что если бы это была песчаная буря, то их гибель была бы вызвана не тем, что они попали в ловушку, а тем, что у них закончилась еда и вода».

У Се похлопал Ли Цу по плечу: —Ты определённо слишком долго жил в городе. Ты знаешь, что такое песчаная буря?— Когда Ли Цу покачал головой, У Се сказал: —Всё вокруг тебя — не воздух, а сплошной песок, вот что такое так называемая песчаная буря. Ты понимаешь? Это значит, что в конце концов ты задохнёшься.— Удушье может наступить в двух ситуациях: когда в нос и рот попадает большое количество песка и вы не можете дышать. Если у вас нет надёжного укрытия, вы погибнете ужасной смертью. Вторая ситуация — когда вы погребены под песком.

— Шоу… шоу диши най! — сказал Ли Цу, но не успел он договорить, как У Се сбил его с песчаной дюны: — Говори по-китайски.

Следующие два дня были совершенно невыносимыми, потому что они всё время что-то перебирали. Поначалу Ли Цу всё ещё боялся мёртвых, но к вечеру первого дня он уже мог относиться к мумиям как к неодушевлённым предметам, как это делал У Се. Им даже удалось найти в грузовиках немного галет, как и предсказывал У Се. Когда они устали, то съели немного галет и попили воды из хайцзы, не обращая внимания на качество еды, потому что важнее было сохранить свои жизни.

Они вытащили все тела из-под грузовиков, затем нашли песчаную дюну вдалеке и похоронили их по одному. Позже они поняли, что у них не хватает людей, чтобы похоронить такое большое количество трупов так чисто и аккуратно, поэтому им пришлось сбрасывать тела с песчаных дюн и смотреть, как они скатываются по песку, в итоге заполняя долину трупами.

К следующему полудню они примерно подсчитали, что уже избавились от более чем тысячи трупов, и многие из них были сложены друг на друга. У Се решил установить надгробие для погибших солдат, и, размышляя об этом, Ли Цу спросил его, какое имя лучше всего для него подойдёт.

— Как нам это назвать? — задумался У Се. — Какой бы ни была причина их прихода в это место, в конце концов, они все мертвы. Уважение к мёртвым — ценная традиция.

— Как насчёт «Памятника тысяче мучеников»? — спросил Ли Цу.

Ван Мэн возразил: —Мученик — славное звание, но оно всегда вызывает у людей неловкость. Лучше дать ему более культурное название».

У Се посмотрел на него: —Культурное чувство… ты вообще знаешь, что это такое?—Ван Мэн почесал голову и улыбнулся.

Ли Цу продолжил: —Давайте назовём это «Расставание в печали.— Люди, которые покидают своих близких и свой дом, никогда не смогут вернуться, так что же это за печаль в конце концов? Пустая печаль, конечно».

У Се кивнул: —Ты действительно хороший сын своей родины. Да, давайте установим этот памятник. Ты можешь написать эти три слова?»

—Я ученик средней школы”. —Сердито сказала Ли Цу. —Я не такая, как вы, неграмотные люди”.

Они нашли металлическую пластину, и У Се выгравировал на ней слова «Прощание в печали», прежде чем Ван Мэн воткнул её в песчаную дюну. Ли Цу заметил, что почерк У Се был довольно красивым, и понял, что не стоит называть грабителя могил неграмотным.

Все трое поклонились, и У Се пропел: —Все вы, братья и сёстры, младшие дяди и старшие дяди, я знаю, что ваши души всё ещё блуждают. Говорят, что люди, попавшие в ловушку в пустыне, никогда не выберутся. Пожалуйста, будьте уверены, что пока вы благословляете нас и следуете за нами, мы обязательно выберемся. Тогда вы сможете переродиться, пугать людей, сниматься в фильмах ужасов или делать всё, что захотите. Мы не будем мешать друг другу, хорошо?

Ли Цу спросил: —Где ты так много узнал о том, как разговаривать с небесами?

У Се сказал: —Это фирменные слова моего друга. Я считаю, что если скажу себе: —Даже если я умру, я умру счастливым, — это даст мне преимущество.

— Образ мыслей твоего друга действительно удручает, — сказал Ли Цу.

У Се сказал с улыбкой: —Моего друга нельзя назвать просто «угрюмым». Если будет возможность, я познакомлю вас с ним в будущем… если я вас сначала не съем».

После того, как они избавились от трупов, они начали разбираться с оставшимися вещами. Действительно, как и сказал У Се, у этих людей было много вещей, и в итоге они собрали три или четыре мешка.

Когда они приступили к организации поисков, Ли Цу обнаружил, что большинство вещей, найденных Ван Мэном, были золотыми и серебряными украшениями. Поскольку солдатам не разрешалось носить украшения, они, должно быть, носили их с собой. Среди других находок были продовольственные талоны и монеты того времени, а также несколько колец и часов, завернутых в промасленную ткань.

Ли Цу сердито сказал: —Какого чёрта, ты что, крадёшь деньги у мёртвых?

Ван Мэн огрызнулся на него: —Ты не понимаешь. Если мы закопаем их в этой пустыне, где даже птицы не откладывают яйца, то через миллиарды лет они превратятся в минералы. К тому времени их уже не будут добывать, верно? Так что закапывать их здесь — пустая трата времени. Если я заберу их с собой в цивилизованный мир, то смогу обменять их на деньги или превратить в сувениры.— Это хорошо, потому что это показывает, что наши старейшины способны работать, и позволяет их жизням продолжаться через мои руки в виде денег и товаров».

Не успел он договорить, как У Се хлопнул его по голове: —Я не видел, чтобы ты был таким умным, когда развлекаешь гостей, но когда дело доходит до заработка, ты становишься таким».

Ван Мэн сказал: —Это результат обучения у Босса”.

В этот момент Ли Цу достал из кучи вещей Ван Мэна маленькое кольцо и заметил, что оно явно женское. Ли Ку спросил: «О, среди трупов была женщина?»

Ван Мэн кивнул: «Возможно, но они все выглядят одинаково, так что невозможно отличить мужчин от женщин».

Ли Цу спросил: —Разве не неуважительно хоронить мужчин и женщин в одном месте?

У Се сказал: —Это не так уж и важно.

Сказав это, они втроём невольно посмотрели в сторону кладбища. Затем они улыбнулись друг другу и сказали, что процесс определения того, были ли трупы мужчинами или женщинами, был ещё более кощунственным. На самом деле они действительно старались изо всех сил.

Когда трое мужчин перестали смеяться, они уже собирались продолжить сортировку реликвий, но У Се внезапно нахмурился и сказал: —Что-то не так!

Ли Цу сказал: —Я уже говорил тебе, что это неправильно. Давай выкопаем тело женщины и найдём другое место для захоронения».

У Се сказал: —Не это. А как насчёт надгробия, которое мы только что установили?

Они все встали, снова посмотрели на песчаные дюны и обнаружили, что надгробие, которое они только что установили, действительно пропало.

Ли Цу спросил Ван Мэна: —Он не был плотно вставлен и выпал?

Ван Мэн сердито ответил: —Я закопал его в песок на глубину не менее 20-23 сантиметров. Без ветра он не должен был так легко упасть».

У Се на мгновение задумался, потрогал подбородок, а затем сказал: —Пойдём посмотрим».

Пока они шли, Ван Мэн всё же вспомнил, что нужно положить все свои кучки реликвий в мешок. Когда они добрались до песчаной дюны, надгробие полностью исчезло. У Се цокнул языком: —Странные вещи происходят каждый год, особенно в этом году. Их было так много. Сказав это, он посмотрел на Ли Цу и Ван Мэна с особенно грустным выражением лица.

— Что у тебя с лицом? — спросил Ли Цу, подумав, что с головой У Се что-то не так.

— Мне жаль тебя, а также и себя. У меня плохое предчувствие. — сказал У Се, указывая на место, где на песчаной дюне только что стояло надгробие. — Всякий раз, когда я сталкиваюсь с подобной ситуацией, неизбежно происходят всякие странные вещи, и в конце концов все они как-то связаны между собой. Кажется, мы трое — не единственные, кто перемещается в этом месте. Внимательно посмотри на песок.

Ли Цу посмотрел в ту сторону, куда указывал У Се, и увидел лишь едва заметный след, огибавший песчаную дюну с другой стороны, который был не так заметен, потому что песок был таким белым. Он подошёл, присел на корточки и потрогал след, подумав, что он похож на след от ползущей змеи.

Какая змея? Могут ли змеи в пустыне передвигать предметы? — задумался Ли Цу.

Тропинка спускалась к тому, что они называли братской могилой «Прощание в печали» под песчаными дюнами. В этой песчаной долине было похоронено более тысячи трупов, и Ли Цу чувствовал себя довольно неуютно.

— Кажется, что-то выползло из груды мёртвых тел. Посмотрите на эти следы, похожие на длинную полосу. Вы нашли змей или других живых существ, когда перекладывали трупы? — спросил У Се.

Двое других покачали головами, и Ван Мэн добавил: —Даже если бы там была змея, судя по такому неглубокому следу, она не была бы большой. И вряд ли она могла бы разрушить надгробие».

Ли Цу также опроверг предположение У Се: —Нет, эти следы появились не на поверхности песка, а из-за какого-то движения под песком. Там под песком что-то вроде змеи или какого-то длинного существа?

У Се потёр подбородок, посмотрел на окруживший его грузовик и покачал головой. — Похоже, здесь есть противоречие. Интересно, заметили ли вы его.

У Се имел в виду противоречие, заключавшееся в том, что все найденные ими тела находились под грузовиком, а значит, они были в песке ещё до смерти. Разве это не было довольно неразумно, если весь песок здесь был опасен?

У Се сказал: —Давайте проанализируем это. Все люди здесь лежали на песке, а это значит, что даже если под песком что-то есть, это не должно быть чем-то особенно страшным. Но на всякий случай мы останемся в грузовике на ночь и не будем сильно беспокоиться».

— Может быть, когда они оказались в ловушке, этой штуки под песком ещё не было, и она появилась позже. Давайте будем осторожны, — предложил Ли Цу.

Ван Мэн сказал: —Мы должны быть осторожны, но мне грустно, что ты так думаешь».

Как только он закончил говорить, все трое увидели, что в песчаной долине, где были похоронены мёртвые, что-то движется. У Се был ошеломлён и сказал им: —Пойдемте посмотрим.

Когда Ван Мэн спросил его почему, У Се сказал: —Лучше проявить инициативу. Пойдём и посмотрим».

Трое мужчин спустились с песчаной дюны, и У Се взял железный прут и воткнул его в то место, где двигался песок. Он ничего не нашёл, даже после того, как несколько раз поворошил песок, поэтому продолжил тыкать прутом в окружающий песок. Эта штука только что двигалась в песке, так что это, должно быть, живое существо. Более того, песок отличается от воды, так что эта штука не должна была двигаться так быстро. Вероятно, она всё ещё была поблизости или глубоко в песке. Подумав об этом, он стал копать усерднее, но, несмотря на то, что копал какое-то время, ничего не нашёл. Он несколько раз ткнул прутом в песок, чтобы попытаться отпугнуть это существо.

У Се сделал это за полсигареты, прежде чем они с Ли Цу поняли, что что-то не так. У Се спросил: —Мы ведь не так глубоко закопали тела, верно?

—Что ты имеешь в виду?

—Я немного покопался, но ничего не нашёл. Где тела? — спросил У Се. — Помогите мне раскопать песок и посмотреть, на месте ли трупы, которые мы закопали раньше». Они все наклонились и начали копать в песке, но, выкопав шесть или семь небольших ям, обнаружили, что все тела исчезли.

У Се вытер холодный пот и сказал: —Я передумал. Мы не можем здесь оставаться».

—Почему?

—Мы ничего не можем понять в этом месте; оно похоже на владения призрака. Если мы останемся здесь, с нами точно что-нибудь случится. Хотя мне любопытно, что произойдёт, если мы продолжим здесь оставаться, нет смысла рисковать, ведь нам всё равно придётся уйти. Иди, и наполни все ёмкости водой. Принеси всё, что сможешь, и мы уйдём до наступления темноты.

Едва он успел произнести эти слова, как Ван Мэн вдруг закричал, и что-то потащило его в песок. Ли Цу подумал, что он наступил в одну из ям с песком и застрял, но когда он собрался вытащить его, то услышал, что Ван Мэн продолжает кричать. Затем всё тело Ван Мэна исчезло в песке, как будто его что-то засосало. Ли Цу застыл и начал наугад копать песок, но ничего не нашёл. Оглянувшись, он увидел, что У Се уже убежал далеко и на бегу кричал: —Беги, спасайся!

— Да пошёл ты! —Ли Цу до сих пор не реагировал, но как только он обернулся, вся куча песка перед ним всколыхнулась. Что-то в песке, казалось, сдвинулось на несколько дюймов в его сторону, и он тут же побежал в сторону У Се.

Поскольку У Се не мог быстро бежать по песчаной дюне, расстояние между ними не превышало десяти метров, даже несмотря на то, что он стартовал первым. Они оба упали на землю, и У Се хотел немедленно встать и продолжить бег, но склон был слишком крутым. Он не смог подняться даже после нескольких попыток, а вместо этого скатился вниз.

Ли Цу повезло меньше, чем ему. Он даже не успел добраться до подножия песчаной дюны, как тут же скатился обратно в яму. Почти в тот же миг он услышал громкий грохот снизу, а затем вся куча песка зашевелилась, и Ли Цу увидел, как что-то быстро надвигается на У Се.

Он наблюдал, как У Се взобрался на вершину песчаной дюны и приготовился скатиться с другой стороны, чтобы сбежать, когда существо у подножия песчаной насыпи мгновенно схватило У Се за ноги, и половина его тела внезапно погрузилась в песок.

Ли Цу был совершенно напуган этим зрелищем и рефлекторно вскочил и побежал в другую сторону. Он пробежал ещё несколько шагов, прежде чем оглянулся и обнаружил, что У Се полностью исчез. В пустыне было тихо, как будто ничего не произошло.

—О черт!— Ли Цу выругался, не смея пошевелиться. Он не знал, что произойдет дальше, поэтому стоял совершенно замороженный, позволяя себе только осмотреться. Все, что он видел, был бесконечный песок и хайцзы рядом с ним. Он закрыл глаза и почувствовал, что его конец не сильно будет отличаться от конца У Се и Ван Мэна. Это был только вопрос времени.

Он долго ждал, закрыв глаза, но ничего не менялось. Он снова открыл глаза и обнаружил, что вокруг всё по-прежнему. Никто на него не нападал, и ничего вокруг не изменилось.

Ли Ку нахмурился и не сразу понял, что, похоже, существо, напавшее на У Се и Ван Мэна, не заинтересовалось им или не заметило его. В чём была причина? В звуке? Он задумался, вспомнив множество европейских и американских фильмов ужасов о монстрах в песчаных дюнах. Он предположил, что если этот монстр не ориентировался по запаху, то, возможно, он ориентировался по слуху, поскольку звук хорошо распространяется по песку в пустыне.

Если я не буду двигаться, может быть, эта тварь меня не найдёт. Ли Цу подумал про себя. Но сейчас светит солнце, и если я не буду двигаться какое-то время, то полностью высохну. Что мне делать?

Ли Цу постепенно успокоился. Все те трудности, с которыми он столкнулся в детстве, закалили его, и он решил провести эксперимент. Он медленно развязал свой пояс и бросил его в песчаную дюну неподалёку от себя. Пояс упал на дюну и быстро соскользнул, вызвав небольшой оползень.

Он затаил дыхание и посмотрел в ту сторону, чтобы увидеть, не ползёт ли что-нибудь в ту сторону.

Примечание.

Кто-нибудь ещё смеётся над тем, как У Се бросает Ли Цу и говорит: «Спасайся сам!» Ха-ха-ха. 🤣

Ничего. Пояс всё ещё был на месте, и Ли Цу был сбит с толку. Неужели эта штука исчезла? Он понемногу переставлял ноги, стараясь наступать только на песчаную дюну. Однако, как только он начал двигаться, ему показалось, что что-то не так.

Трудно было описать, что это было, и ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он понял, что это было: казалось, что-то стояло у него за спиной.

Он напряг шею, медленно опустил голову и осторожно оглянулся. И действительно, огромная тень поглощала его собственную тень, и что-то стояло прямо позади него!

Ли Цу ахнул, представив себе всё то бесчисленное множество вещей, которыми это могло быть, и подумал: Чёрт, я вляпался. Неожиданно эта штука оказалась прямо у меня за спиной.

Существо позади него не издавало ни звука, и Ли Цу даже не слышал его дыхания. От этого ему стало ещё страшнее, и он побежал, даже не осознав этого. Сделав несколько шагов, он оглянулся и увидел, как длинная чёрная тень быстро исчезает в песке. Всё произошло так быстро, что он даже не успел ничего разглядеть. Внезапно он увидел, как существо вынырнуло из-под песка и бросилось к чему-то вдалеке.

Он так испугался, что чуть не обмочился, и только когда рябь на краю песчаной дюны исчезла, он встал и бросился прямиком к хайцзи. Добравшись до кромки воды, он забрался в грузовик и спрятался в углу, беспрестанно дрожа.

Он не знал, что видит, но понимал, что это не принадлежит этому миру и явно является чем-то, с чем он не может справиться. Двое мужчин, которые его похитили, должно быть, уже мертвы, и он остался один. Возможно, в этом мире нет ничего хуже этого.

Прежние фантазии Ли Цу о диких приключениях и волнении от пребывания в большом мире в этот момент полностью исчезли. Он думал, что, какой бы тяжёлой и утомительной ни была его жизнь в городе, там он, по крайней мере, будет в безопасности. Но бегать здесь означало, что он в любой момент может лишиться жизни. По сравнению с тем неведомым ужасом в пустыне, те двое отвратительных парней казались ему милыми.

Ли Цу долго пребывал в смятении, сидя в грузовике, пока в конце концов не выбился из сил и не уснул. Когда он проснулся, было уже темно.

Ли Цу высунул голову из кабины грузовика и выглянул в окно, но увидел лишь организованную колонну грузовиков, тихую, как могила. Хайцзы по-прежнему спокойно лежал перед колонной грузовиков, и, казалось, не собирался уходить. Когда в животе у него заурчало от голода, он вспомнил, что среди вещей, которые он собрал, была еда. Он также вспомнил, что У Се говорил о трупах, и подумал про себя: Даже мумии теперь нельзя есть. Конечно же, У Се, каждый раз, когда ты захочешь съесть труп, у тебя ничего не выйдет. У Бога есть разные способы уберечь тебя от такой ошибки.

Он не осмеливался выходить на поиски еды, чувствуя, что в темноте лучше оставаться на месте. На ночном небе висела полная луна, освещая всё вокруг своим серебристым светом. Но этот холодный свет был слишком тусклым, поэтому он решил продолжать терпеть.

Возможно, это было из-за того, что он так крепко спал, но, проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим. Он не знал, который час, поэтому лежал в грузовике, стараясь дышать тише и не издавать ни звука. Он пытался обмануть себя, говоря, что здесь очень безопасно, но не мог избавиться от ощущения, что вокруг него бесчисленное множество опасностей. В конце концов, убеждать себя в том, что здесь он в безопасности, было бессмысленно.

Так он провёл первую половину ночи. Но когда наступила вторая половина, он вдруг почувствовал, что что-то не так. Когда он начал засыпать, и из-за дремоты у него пропали голод и жажда, он подумал: —Может, я слишком обезвожен, и это предвестник смерти». Если бы он потерял сознание, то мог бы просто исчезнуть, поэтому он терпел. Но так долго продержаться было невозможно, и в конце концов он снова заснул. На этот раз он проспал всего семь или восемь секунд, прежде чем внезапно снова проснулся. Он чувствовал себя странно, как будто что-то прервало его сон. Когда он протёр глаза, чтобы привести в порядок свои вялые мысли, он вдруг услышал странный звук, доносившийся издалека, снаружи грузовика. Прислушавшись, он понял, что это пение.

Как здесь может быть пение? Он затаил дыхание, гадая, не является ли это место тоже проклятым.

Монстры и призраки, чёрт возьми! Может, я попал в другое измерение, — подумал Ли Цу. К этому моменту он так устал, что его разум опустел, и он подумал, что всё не так уж плохо. Если он умрёт здесь, то сможет превратиться в призрака и убить монстра.

Песня снова донеслась до ушей Ли Цу. Неужели это поют призраки У Се и Ван Мэна? Эти двое и при жизни были сумасшедшими, а после смерти стали ещё хуже. Но когда он прислушался, то понял, что это не мужской, а женский голос.

Ли Цу заволновался ещё сильнее и несколько минут внимательно прислушивался, пока его слух постепенно не адаптировался к тишине. Он медленно прослушал звуки и понял, что это было не пение, а звук радио. Эти грузовики были оснащены радиоприёмниками, но как они могли работать после столь долгого времени? Неужели нашелся исправный радиоприёмник? Но это было невозможно. Даже если бы радиоприёмник не сломался и всё ещё работал спустя столько лет, батарея давно бы разрядилась.

Он пошевелился, напрягая тело, и высунул голову из-за грузовика, глядя в сторону, откуда доносился звук. Быстрый взгляд показал ему, что что-то не так, потому что он увидел, что напротив него стояло семь или восемь грузовиков, и только у одного из них горели фары. Однако горели не фары, а свет в кабине, и песня доносилась из этого грузовика. Там действительно было электричество, значит ли это, что кто-то жил в этом месте?

Был ли здесь кто-то ещё живой? Страх и предвкушение охватили его одновременно. Если в грузовике не было живого человека, то это мог быть призрак. Но если это был призрак, то он вёл себя слишком странно. Ли Цу решил рискнуть и посмотреть. Как только он спустился с грузовика и оказался на песке, он закрыл глаза, гадая, не появятся ли из песка чьи-то руки и не утащат ли они его вниз.

Но ничего не произошло. Ли Цу вздохнул с облегчением и стал медленно приближаться к грузовику, пока наконец не оказался рядом с ним. И снова ничего не произошло.

Ли Цу не хотел беспокоить того, кто был внутри грузовика, поэтому он пробрался в кабину другого грузовика, стоявшего рядом, затем подошёл к передней части и внимательно посмотрел в щель. Когда он увидел фигуру, двигавшуюся в свете фар, у него перехватило дыхание.

Странно, неужели ему это приснилось? Когда он днём расчищал эти самые грузовики, он ясно видел их все, и там никого не было. Неужели здесь всё ещё были люди, но они не оставались здесь днём?

Страх Ли Цу немного утих, когда в его голове пронеслось множество мыслей. Разница между ним и У Се заключалась в том, что его не волновал тот неизвестный страх, который могло породить его воображение.

Ли Цу уже собирался подойти поближе, когда грузовик, в котором он ехал, начал трястись, а затем погрузился в песок более чем на метр. За этим быстро последовал поток песка, хлынувший вниз, как водопад, словно он собирался снова похоронить грузовик. Испугавшись, он сразу же побежал к задней части грузовика, которая теперь была наклонена вверх. Из-за изменения веса весь грузовик внезапно перевернулся на земле, как перевёрнутая чаша, и он оказался в ловушке внутри, недоумевая, почему ему так не везёт. После непродолжительной борьбы он понял, что не может сдвинуть грузовик с места, и ему оставалось только надеяться, что он сможет вырыть яму в песке и выбраться. Но песок так сильно затапливал его ещё до того, как он начал копать, что, как только он попытался, песчаная дюна обрушилась ещё сильнее.

Ли Цу обнаружил, что не может пошевелиться, когда они с грузовиком погружались всё глубже и глубже, и его чуть не похоронили заживо. Как только он успокоился, то заметил, что радио выключено, и услышал, как кто-то ходит по песку неподалёку. По звуку шагов он понял, что человек подошёл к передней части грузовика, а затем с глухим стуком наступил на металлический капот. Всё кончено. Вот оно, меня, должно быть, нашли.

Ли Цу сделал глубокий вдох, готовый бежать так быстро, как только появится возможность, а затем прыгнуть в воду, что бы там ни было. Однако в этот момент он отчётливо услышал звук заряжаемого пистолета. Он остановился и сказал себе: если это пистолет, то это не монстр. Это человек! Он тут же крикнул человеку снаружи: —Я человек, я человек!— Я здесь жертва, я турист! Шаги мгновенно раздались над ним, и он услышал топот.

Ли Цу продолжал кричать: —Не стреляйте! Опустите пистолет! Я не хотел подглядывать!— Затем он почувствовал, как человек спрыгнул с грузовика и начал ощупывать его сбоку, словно пытаясь спасти.

Ли Цу немного успокоился и только успел перевести дыхание, как вдруг раздался приглушённый звук, и весь грузовик сильно тряхнуло. Он увидел, как над головой появилось пулевое отверстие.

Этот человек действительно выстрелил в кузов грузовика!

—Я живой человек, я человек!— Ли Цу был потрясён. Он только закончил говорить, как раздались ещё два выстрела, попавшие прямо в голову и обсыпавшие его лицо песком.

Ли Цу сделал глубокий вдох и сказал себе: ему всё равно, выживу я или умру. Похоже, он хочет меня убить. Он больше не осмеливался кричать, но отчаянно пытался отклониться в сторону в надежде избежать новых пуль.

Человек больше не стрелял, но Ли Цу видел сквозь пулевые отверстия, что в лунном свете непрерывно движется какая-то тень. Он не знал, что они делают, но что-то внезапно появилось в одном из пулевых отверстий и повернулось. Ли Цу увидел, что это крюк.

Когда этот человек потянул за неё несколько раз и понял, что она крепко закреплена, он спрыгнул с грузовика. Затем Ли Цу услышал звук натягивающейся цепи.

Он почувствовал облегчение, когда грузовик начал подниматься, и с нетерпением наблюдал, как песок осыпается, когда грузовик поднимается ещё выше. Ему не терпелось добраться до щели и выбраться наружу.

Воздух снаружи был холодным и свежим, и хотя он пробыл в ловушке всего несколько минут, ощущение удушья уже доставляло ему сильный дискомфорт. После этого случая он, казалось, не мог находиться в очень узких пространствах, что во многом изменило его жизнь в будущем.

Вытащив половину своего тела, Ли Цу обернулся, чтобы посмотреть на этого человека, и увидел рядом с одним из грузовиков устройство с движущимся шкивом. Раньше он просто считал его странным предметом, но теперь понял, для чего оно нужно.

Хотя грузовик и подняли, вылезать из него всё равно было очень тяжело, поэтому Ли Цу обернулся, чтобы найти того, кто ему поможет. Он чувствовал, что это заложено в человеческой природе, и раз уж они подняли грузовик, то должны были помочь и ему.

Тогда он сказал человеку, стоявшему напротив: —Брат, помоги мне».

Неожиданно Ли Цу получил сильный удар прикладом винтовки по лбу и чуть не потерял сознание. Очнувшись, он понял, что лежит ничком на земле и набивает полный рот песка, прежде чем его вытащили из песчаной ямы. Затем он почувствовал, как кто-то обыскивает его.

Ли Цу сказал себе: —В наши дни с законом и порядком совсем плохо. Даже в пустыне случаются грабежи». Все еще пребывая в оцепенении, он увидел, что перед ним висит пистолет. Похоже, они были очень уверены в том, что пристрелят его, но не думали, что он сможет сопротивляться. Поэтому Ли Цу потянулся к пистолету и схватил его обеими руками, пытаясь удержать.

Мужчина отреагировал довольно быстро и сразу же схватил ремень от пистолета, но куча песка не выдержала их веса, когда они оба начали тянуть друг друга и кататься по земле. Каждый из них хотел встать и получить преимущество, но как только кто-то из них слишком сильно двигался, куча песка тут же обрушивалась, и они снова погружались в песок. В разгар их борьбы рана на спине Ли Цу открылась, и в неё попал песок, от боли он чуть не сошёл с ума. Из-за этого у него был короткий, внезапный прилив сил, а значит, другой мужчина не мог получить преимущество, даже если он был намного выше Ли Цу.

После того, как они некоторое время рычали и боролись друг с другом, они наконец упали в хайцзи. Ли Цу с силой оттолкнула мужчину, и пистолет отлетел куда-то далеко от них обоих. Затем мужчина, тяжело дыша, встал из воды. Когда они посмотрели друг на друга в лунном свете, Ли Цу заметила, что кожа мужчины была очень бледной, и он казался не молодым, а старым.

— Кто ты? — закричал ему Ли Цу. — Почему ты напал на меня? Я просто проходил мимо!

После того, как Ли Цу продышался, собеседник заговорил на странном языке. Ли Цу прислушался и понял, что это местный диалект. Если бы вы восприняли его как обычный китайский, то никогда бы не поняли, но если бы догадались по произношению, то смогли бы уловить общий смысл.

Незнакомец, казалось, тоже спрашивал Ли Цу: —Кто ты?

Ли Цу подумал про себя: Не беспокойся о том, кто я такой, это не имеет значения. Я здесь жертва. Меня похитили, а тех, кто это сделал, утащил в песок монстр. Ты бы не поверил мне, даже если бы я тебе рассказал, и не узнал бы, кто я такой, даже если бы я тебе сказал. Но когда он подумал об этом, разве он не задавал тот же вопрос только что?

Для двух напуганных людей вопрос, на который они больше всего хотели получить ответ, заключался в том, кто был этот человек.

— Я жертва, — Ли Цу попытался успокоиться. — Из Пекина. Я заблудился, оказался здесь в ловушке. Изначально нас было трое, но теперь я один.

Мужчина внимательно выслушал Ли Цу, а затем сказал ему на ломаном китайском: —Вы пострадавший. Как это произошло? Вы упали с самолёта?

— Не знаю, — Ли Цу почесал голову. — Если бы я сказал, что приплыл на лодке, вы бы мне поверили?

Мужчина посмотрел на Ли Цу и долго молчал. Казалось, его осенило, и он спросил: —Ты правда не из пустыни? Не из песка?

—Если я солгал тебе, значит, я щенок.

— Если ты щенок, какая мне от этого польза? Мужчина всё ещё не решался подойти к Ли Цу, но немного расслабился. — Позволь спросить тебя, какой сейчас год?

Ли Цу дал ему приблизительное представление о том времени.

Мужчина был ошеломлён и тихо сказал: —О боже, прошло почти тридцать лет. Я провёл в этом чёртовом месте тридцать лет».

Ли Цу спросил его: «Ну что, дядя, теперь твоя очередь рассказать мне… кто ты такой?»

Мужчина огляделся, указал на грузовик и глухо произнёс: —Я водитель.

Ли Цу посмотрел на свою одежду и обнаружил, что она действительно такая же, как у трупов, только более потрёпанная и с множеством висящих на ней вещей.

—Вы водили один из этих грузовиков?

Мужчина не обратил на него внимания и сказал себе: —Прошло тридцать лет».

Ли Цу спросил: —Почему ты не умер?—Только после этого вопроса он понял, насколько грубо себя ведёт.

Мужчина выглядел немного растерянным и спросил: —Почему я должен умереть? Пока ты знаешь здешние законы, ты не умрёшь. Как можно так легко умереть?

Ли Цу почувствовал, что этот человек немного не в себе, как будто у него что-то не так с головой. Мужчина, казалось, внезапно о чём-то задумался, повернулся к Ли Цу и спросил: —Как, ты сказал, ты сюда попал? На лодке?

Ли Цу уже собирался ответить ему и сказать, что они приехали сюда на передвижном хайцзы, похожем на автобус, когда мужчина внезапно повернул голову в сторону ближайшей песчаной дюны, словно прислушиваясь к чему-то. Ли Цу хотел заговорить, но мужчина быстро жестом остановил его и сказал: —Тсс, пока не говори».

Ли Цу был поражён и не осмелился заговорить снова. Он тихо прислушался, но не услышал ничего, кроме редких звуков трения песка на дюнах, падающего на землю вдалеке.

Ли Цу уже собирался спросить его, что происходит, когда мужчина сделал очень удивлённое лицо и повторил: —Ш-ш-ш…» — а затем внезапно погрузился в воду. Ли Цу был озадачен, когда увидел, как мужчина отчаянно машет ему рукой, призывая сделать то же самое.

Ли Ку пришлось терпеть боль в спине, когда он всем телом погрузился в воду. Затем он услышал, как что-то ударилось о металл внутри одного из грузовиков, стоявших вокруг хайдзи. Глухой удар! В темноте он не мог разглядеть, из какого грузовика доносился звук, но, услышав ещё один глухой удар, понял, что звук, похоже, переместился. Ли Цу очень испугался, вспомнив, что за существо днём утащило У Се и Ван Мэна в песок.

Ли Цу затаил дыхание и прислушался, постепенно осознавая, что это был не один звук. Шум доносился от всех грузовиков вокруг них, как будто бесчисленное множество предметов ударялось о металл. Звук становился всё громче и интенсивнее, пока весь лагерь вокруг хайцзы не зазвучал как симфония, и шум не превратил тихую пустыню в грохот.

Ли Цу был так ошеломлён, что едва мог дышать. Ему хотелось полностью погрузиться в воду, чтобы избавиться от этого ужасного шума. Он чуть не закричал, когда кто-то похлопал его по плечу, пока он был в оцепенении. Оглянувшись, он увидел, что человек, с которым он только что дрался, тихо подошёл к нему и мягко сказал: —Не волнуйся, они не смогут войти».

—Что это такое?” - спросил его Ли Цу."

Мужчина сказал: —Даже спустя тридцать лет я не знаю, что это такое. Их не видно, потому что они под песком, поэтому мы использовали все грузовики, чтобы окружить хайзи и создать барьер. К счастью, они не такие умные и, похоже, у них особая реакция на металл. Они нападают на эти грузовики, но не могут пройти мимо них, чтобы добраться до этого места».

—Осада хайдзи?— У Се было несколько объяснений этой расстановки в то время, но, похоже, он ошибался.

Мужчина сказал: —Эти твари хотят выпить воду, и после этого они станут особенно опасными. Мы не могли позволить им прикоснуться к воде, поэтому приняли эти меры. Но мы совершили ошибку. Нам удалось не подпустить их, но мы сами оказались в ловушке. Хватит, давайте больше не шуметь, иначе нас будет швырять всю ночь».

Ли Цу слушал и чувствовал, что многое ещё не понимает, но он также чувствовал, что сейчас не время обсуждать эти вопросы. Мужчины молча стояли в воде. Ночью в пустыне было очень холодно, и от ледяной воды, омывавшей его рану, тело постепенно немело, и ему становилось не так больно. Он больше не задавал вопросов.

Он не знал, сколько времени это заняло, но пустыня постепенно успокаивалась.

Они долго ждали в хайцзи, пока мужчина наконец не подал Ли Цу сигнал, что всё в порядке. Только тогда они вдвоём выбрались на берег и направились к грузовику, где ждал мужчина. Ли Цу был насквозь промокшим и совершенно обессилевшим после долгого пребывания в воде, он совсем не мог двигаться. Он лёг на песок и начал неудержимо дрожать, пока мужчина забрался в кузов грузовика, у которого был включён свет, порылся в песке и достал коробку с вещами. Он достал из неё маленькую баночку и заставил Ли Цу выпить её содержимое.

Ли Цу обнаружил, что это была бутылка вина, и, выпив её, почувствовал себя лучше. Затем мужчина взял несколько вонючих военных курток и надел их на Ли Цу, но тому было всё равно, потому что, надев их, он сразу почувствовал себя лучше.

Двое мужчин подождали в темноте ещё какое-то время, прежде чем мужчина помог Ли Цу подняться, и они направились к грузовику, в котором он остановился. Когда Ли Цу сел, мужчина закрыл дверь, и Ли Цу обнаружил, что внутри всё было в порядке. Когда они с двумя другими мужчинами обыскивали грузовики, они не заходили ни в один из них, если дверь нельзя было открыть, так что они явно пропустили этот.

Только тогда он увидел настоящее лицо этого человека.

У него была густая борода, как у тех даосских священников, которых обычно показывают в фильмах. Его волосы и брови были слишком длинными, а кожа обветренной, так что он выглядел на семьдесят или восемьдесят лет. Но, судя по его телосложению и боевой силе, он, вероятно, был в расцвете сил. Очевидно, суровые условия сделали его таким.

Мужчина тоже смотрел на Ли Цу и, оценив его взглядом, вдруг улыбнулся и сказал на китайском со странным акцентом: —Наконец-то я увидел живого человека. Я думал, что умру здесь от старости в полном одиночестве».

Ли Цу посмотрел на него и спросил: —Вы были в этом грузовике днём? Мы втроём ходили здесь раньше и обыскивали эти грузовики. Вы нас не видели?»

Мужчина покачал головой и сказал: —Нет. Обычно я не выхожу. Эти штуки особенно чувствительны к звукам, поэтому я обычно остаюсь в этом грузовике. Раньше он был закопан в песок, так что я всё время спал в нём. Не знаю, как долго я спал, но проснулся, когда был так голоден и хотел пить, что у меня не было другого выбора, кроме как выйти и найти что-нибудь поесть».

Ли Цу подумал про себя: Неужели этот парень спал в грузовике всё то время, что мы здесь были? Это действительно было возможно, ведь им потребовалось так много времени, чтобы выкопать все грузовики. Они также не стали тщательно обыскивать многие из них, потому что грузовиков было слишком много, чтобы проверять их по одному. Но Ли Цу смутно чувствовал, что что-то не так.

Такое чувство возникло у него из-за всех подробностей, которые рассказал ему этот человек, и самой важной из них было то, что он жил один целых тридцать лет. Если бы он жил один так долго, то наверняка сошёл бы с ума. Хотя этот парень немного туго соображал, казалось, что он был слишком нормальным, а слишком нормальный здесь — это действительно ненормально. Но борода этого мужчины была настоящей — невозможно было отрастить такую бороду или получить такой оттенок кожи, если бы вы не провели так много времени в этом месте. Ли Цу предположил, что даже голливудские визажисты не смогли бы сделать что-то настолько реалистичное.

Но Ли Цу был ещё слишком молод, чтобы глубоко задумываться, даже если ему казалось, что что-то не так. В конце концов, он никогда раньше не встречал таких людей, так что сравнивать было не с чем.

Мужчина продолжил: —Кстати, если ты здесь, то придёт ли кто-нибудь, чтобы спасти тебя? Тогда ты сможешь взять меня с собой?— Задав этот вопрос, мужчина энергично покачал головой. —О, это плохо, очень плохо, очень плохо. Любой, кто подойдёт сюда, будет схвачен этими тварями. Быть спасённым равносильно причинению вреда другим».

Ли Цу сказал: —Думаю, вы можете быть спокойны, вряд ли кто-то придёт меня спасать». Он рассказал мужчине о своём участии в этом деле. Услышав это, мужчина нахмурился и, казалось, задумался, но ничего не сказал и невольно бросил взгляд на спину Ли Цу.

Ли Цу было всё равно, и он спросил его: —Я так много говорил, а ты можешь рассказать мне о себе? Что, чёрт возьми, происходит с этими грузовиками?»

Мужчина ненадолго закрыл глаза, а затем посмотрел на него, когда Ли Цу продолжил: —Как ты сюда попал? Что здесь произошло?

Мужчина покачал головой и сказал: —Как мы сюда попали? Мы были не здесь, мы были там». Мужчина указал на песчаную дюну за грузовиком и сказал: —Изначально здесь была фабрика, много домов и палаток. Я тоже не знаю, зачем мы сюда приехали, прошло столько времени, и я не могу вспомнить подробности. Спустя тридцать лет я помню только, что у нас была миссия. —Мы были постоянным конвоем, приписанным к этому месту, и отвечали за перевозку грузов между этим местом и другой фабрикой.

— Это грузовики. Конечно, я знаю, что их использовали для перевозки грузов. — возразил Ли Цу.

—Всё не так просто, потому что нам приходилось перевозить грузы в обоих направлениях. Большая часть того, что мы привозили сюда с заводов, была предметами первой необходимости, например, бензин. Но часто мы доставляли странные контейнеры, покрытые заклёпками». Мужчина сказал: —Контейнеры были пустыми, когда мы их привозили, но когда мы их вывозили, они были чем-то заполнены».

—Не было никаких сомнений в том, что содержимое было произведено в этой пустыне. Но я не мог спросить, что это было, потому что, когда я спросил, мне сказали, что это сверхсекретная миссия и мы отвечали только за её транспортировку. В каждом из наших грузовиков был уполномоченный по секретности, и на случай, если один из грузовиков перевернётся рядом с деревней, уполномоченный доставал пистолет, чтобы отпугнуть людей поблизости, пока мы ждали своих. Мы каждый день вывозили отсюда эти вещи без остановок.

—Однажды, после того как мы перевезли отсюда партию этих странных контейнеров и вернулись, мы обнаружили, что завод закрыт. Мы находились в режиме ожидания на нашей логистической базе без каких-либо новых заданий, но интуиция подсказывала мне, что что-то не так. Даже если бы мы не перевозили никаких товаров, наши ресурсы и вода постепенно иссякли бы, поскольку мы всегда привозили что-то с собой. Но было очень странно, что мы не получали заданий и находились в режиме ожидания без каких-либо команд сверху.

—Поскольку наши грузовики принадлежали независимой компании, у нас закончились предметы первой необходимости, и мы были уверены, что нам нечего будет есть. Мы попросили начальство о помощи. Мы позвонили на завод, но человек, который взял трубку, не ответил. Мы не знали, что делать. Поскольку это был важный вопрос о том, умрём ли мы здесь с голоду, мы все обсудили это вместе. В то время мне это показалось очень странным. Если нам нечего было есть, то как же люди на заводе? Они не вышли, чтобы объяснить нам, что происходит, и не попросили о помощи. Не желая ждать смерти, командир нашего отряда повёл нас к директору завода, чтобы узнать, что происходит, но когда мы пришли, то не смогли найти охранника. Здания завода и электроснабжение были целы, но у ворот не было охранника. Мы долго стояли там, но никто не ответил.

—Мы проехали через забор и въехали на фабрику. Строить дома в пустыне очень сложно, поэтому бетонные блоки обычно вбивали в песок по кусочкам, надеясь, что они глубоко войдут в породу. Это занимает много времени, поэтому фабрика здесь была не очень высокой. Мы ворвались внутрь, чтобы попытаться найти ответственного или хотя бы того, кто обычно связывался с нами, но никого не нашли. Не было ни одного живого человека, и вся фабрика была пуста. Неужели они уже отступили, а мы просто не знали?

—Но в нашей команде были тысячи человек, и все они застряли здесь. При таком количестве глаз они не могли проскользнуть мимо нас. Более того, не было причин не сообщать нам, и никто не допустил бы такой серьёзной ошибки, как забыть о нас здесь. Мы почувствовали, что что-то не так, когда нашли диспетчерскую, которая должна была связаться с нами, и вошли в неё. Мы обнаружили, что все телефоны были отключены, а когда мы с помощью раций попросили наших коллег позвонить сюда, то обнаружили, что телефон вообще не звонит. Другими словами, если раньше сюда не поступало ни одного нашего звонка, то куда они делись? Никто не знал.

—Мы обыскали всю фабрику и не нашли никакого производственного оборудования. Другими словами, фабрика на самом деле была пустой оболочкой. Я был особенно напуган, думая, что нас обманули. Но я не понимал, зачем этим людям это делать. Все документы там были поддельными и бессмысленными, поэтому мы вернулись в наш лагерь и начали копать под песком в поисках телефонной линии, надеясь найти, куда она ведёт. Продолжая копать, мы с удивлением обнаружили, что она ведёт под песчаные дюны.

—Нам было бесполезно продолжать поиски, так как мы не могли найти конец кабеля под дюной. Он уходил вниз и был закопан слишком глубоко, а это означало, что люди, с которыми мы связывались ранее, похоже, связывались с нами из-под земли. Поскольку мы были всего лишь транспортным подразделением, принадлежащим этой фабрике, мы не знали, кому сообщить об этом, поэтому отправили телеграмму во все отделы, которые знали об этом. Эти отделы тоже сочли это очень странным и ничего не знали об этом. Только один отдел сказал, что мы можем обратиться к ним за пополнением запасов».

Это был последний раз, когда они получали припасы, и после возвращения конвоя им приказали ждать. На третий день все их связи с внешним миром были прерваны, и они обнаружили, что не могут отправлять или получать телеграммы, а на телефонной линии под песком не было сигнала. Поначалу им было всё равно, так как у них было много бензина и они знали маршрут. Но постепенно они заметили, что в песчаных дюнах вокруг них начали происходить странные изменения, самым заметным из которых было то, что многие из них внезапно исчезли.

В конце концов, они были солдатами, и для них эта ситуация означала, что поблизости есть враги, представляющие угрозу. Ситуация перестала быть спокойной, когда они усилили патрулирование и отправили людей на поиски улик.

Несколько отправленных на разведку групп вскоре обнаружили очень странное явление. Они обнаружили, что песчаные дюны здесь отличаются от прежних. Жёлтый песок, который они видели сначала, начал исчезать, и на дюнах одно за другим стали появляться белые пятна. Эти пятна постепенно разрастались, как будто жёлтые питательные вещества в песке медленно поглощались чем-то под землёй. Белые пятна становились всё больше и больше, и вся пустыня постепенно побелела. Этот белый песок сильнее отражал солнечный свет, из-за чего условия их жизни ухудшились.

Но люди продолжали исчезать, и многие разведывательные группы так и не вернулись. Они не могли связаться со своим начальством, а группы, отправленные на связь с внешним миром и за подкреплением, не вернулись. Ситуация становилась всё более серьёзной. Несколько командиров взводов начали обсуждать это и обнаружили, что все исчезновения происходили до восхода солнца и после заката, почти как по волшебству. Многие люди исчезали из своих палаток без предупреждения, и это заставляло всех сильно нервничать, потому что они думали, что могут исчезнуть следующим.

В результате один из командиров взвода отдал приказ, чтобы во время сна все были связаны верёвками. В ту ночь пропали ещё трое, но эта мера предосторожности прояснила ситуацию с исчезновениями. Пока они спали, несколько солдат внезапно почувствовали, как что-то сильно дёргает их за верёвки. Проснувшись, они обнаружили, что людей вокруг них, похоже, что-то утащило в песок. Поскольку они были привязаны верёвкой, их ещё не утащило полностью под воду, но сила была настолько велика, что вскоре их тоже затянуло в песок. Они сразу же закричали, и остальные, услышав сигнал тревоги, прибежали на помощь. Они все взялись за дело и сумели вытащить мужчин из песка. Только тогда они поняли, что что-то, похоже, пряталось в дюнах и затаскивало их в песок, пока они спали.

Оставшиеся люди всё больше и больше нервничали. Они больше не могли спать в палатках, поэтому собирались спать в своих грузовиках.

В ту ночь они услышали, как что-то ударилось о дно грузовика. Они выстрелили в песок, прежде чем им наконец удалось оттолкнуть это. Командир взвода решил, что ситуация слишком странная и при таких обстоятельствах им не следует больше оставаться на этом месте, поэтому он приказал всем отступать.

Неожиданная перемена произошла как раз в тот момент, когда они готовились к отступлению.

Мужчина сказал Ли Цу: —Когда наша команда начала заправляться и выстраиваться в очередь, чтобы уехать, пустыня ожила и не хотела нас отпускать».

— Жив? —Ли Цу был ошеломлён. Хотя рассказ этого парня был очень запутанным, он всё равно отчётливо его слышал.

Мужчина кивнул: —Пустыня жива. Все признаки указывают на то, что эта пустыня жива». Сказав это, мужчина указал на спину Ли Цу. —Не могла бы ты показать мне свою спину, рисунок, вырезанный на ней? Я хочу посмотреть, такой же ли он, как тот, что я видел тогда.

— То же самое? —Ли Цу посмотрел в глаза мужчине и почувствовал исходящую от него силу, которая заставила его поверить, что если он согласится на просьбу мужчины, то точно добьётся результата.

Он начал снимать с мужчины военную форму и уже наполовину справился с этим, когда вдруг остановился и спросил: —Что-то не так, дядя. То, что ты сказал, кажется слишком расплывчатым. Почему кажется, что ты цитируешь по памяти?

Когда Ли Цу закончил говорить, он нахмурился и пристально посмотрел на собеседника. Хотя он знал, что это вряд ли окажет сдерживающий эффект, по крайней мере, это показало, что его нелегко обмануть.

Старик посмотрел на него, сидя напротив, и продолжил притворяться. Увидев, что Ли Цу больше не говорит и не меняет выражения лица, он вдруг улыбнулся: —Пекинцы всё ещё такие циничные, их гораздо сложнее обмануть, чем южан.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — Ли Цу был в ярости. — Тебе не кажется, что ты слишком беспечен, насмехаясь надо мной в таком месте?

Старик начал сбривать бороду и волосы, которые оказались искусственными. После этого он снял одежду, подошёл к песку, выкопал рюкзак, достал из него чёрную куртку и надел её. Когда он застегнул молнию и выпрямился, Ли Цу понял, что старик не так уж и стар и даже может считаться довольно молодым. Покрой куртки подчёркивал его стройное тело, делая его очень подтянутым, высоким и прямым. Наконец мужчина достал из сумки солнцезащитные очки и надел их.

Ли Цу на мгновение замолчал, думая про себя: какие очки ты носишь посреди ночи? Ты пытаешься казаться крутым и выпендриться? С тех пор, как он познакомился с У Се, он общался со слишком многими людьми с психическими расстройствами.

Парень в солнцезащитных очках повернулся к нему и сказал: —Я не хотел раскрывать свою личность, но, очевидно, я не очень хорошо умею обманывать людей. Позвольте мне представиться ещё раз. Меня называют Чёрные Очки. Всё, что я вам сейчас сказал, я понял по окружающей обстановке и подсказкам, оставленным трупами».

— Я так и знал! Ты говорил так, будто рассказывал историю. Значит, ты на самом деле не солдат из этого автоколонны?

Чёрные Очки указал на его глаза: —Вы когда-нибудь видели, чтобы полуслепой человек стал солдатом?

— Тогда как ты сюда попал? — спросил Ли Цу. Больше всего ему хотелось узнать ответ на этот вопрос. Кем бы ни был этот человек, если он попал сюда другим способом, значит, есть и другие способы покинуть это место.

Чёрные Очки порылся в рюкзаке, достал плоскую алюминиевую бутылку из-под вина, открутил её, сделал несколько глотков и сказал: —Ты можешь мне не верить, но я следил за тобой. Я наблюдал за тобой с берега, а когда хайцзы двинулся, я поспешно запрыгнул в него. Чёрт, я чуть не утонул.

— Наблюдаешь за нами?— Ли Цу нахмурился. Он из археологической группы? Группа давно обнаружила, что с группой У Се что-то не так и что его похитили, поэтому они с самого начала нашли кого-то, кто следил за ними? Но он не помнил, чтобы видел этого человека в археологической группе.

— Не беспокойся об этом. Кто-то попросил меня защитить босса У, который тебя похитил. Я не ожидал, что вы все отправитесь на хайцзи посреди ночи. — Чёрные Очки улыбнулся, протянул Ли Цу вино и похлопал его по плечу. — Теперь они все ушли, и здесь остался только ты.

- Вы следовали за нами всю дорогу? - спросил Ли Уу.

— Больше, чем ты думаешь.— Чёрные Очки достал из рюкзака несколько вещей, открыл одну из них и протянул Ли Цу. Это оказался жареный рис со свининой и зелёным перцем: —Ты что, инвалидная версия Дораэмона? Почему у тебя всё в рюкзаке?»

— Я нашёл ресторан быстрого питания в Сычуани, чтобы приготовить это. Смотрите, срок хранения — десять лет, так что рис не испортится, пока вы будете здесь умирать. Он немного суховат, но сойдёт. — Чёрные Очки добавил: — Мне нужно кое-что с вами обсудить. Мы обсудим детали, когда вы наедитесь.

В прошлом Ли Цу предпочёл бы скорее голодать, чем есть что-то с десятилетним сроком хранения. Но сейчас он был так голоден, что даже если бы это был смертельный яд, он без колебаний съел бы его, лишь бы наполнить желудок.

Несмотря на то, что в холодном рисе чувствовался странный песчаный привкус, запах зелёного перца чуть не заставил Ли Цу расплакаться. В то же время он чувствовал себя странно: глядя на рис, приготовленный более десяти дней назад, но всё ещё пахнущий зелёным перцем, он задавался вопросом, действительно ли это запах зелёного перца? Может быть, в него добавили что-то ещё?

Он не стал привередничать, и у него потекли слюнки, когда он быстро и легко закончил есть. Неожиданно он не почувствовал ничего странного, и хотя Чёрные Очки сказал, что еда была «немного суховатой», он этого не заметил. После того, как он столько дней питался галетами, всё, что он ел, казалось ему «влажным».

После еды Чёрные Очки подошёл к нему, обнял за шею и сказал: —Ты понимаешь, в каком ты положении?»

Ли Цу огляделся и ответил: —Не могу сказать наверняка, но мы оба явно в одинаковом положении».

Чёрные Очки покачал головой и сказал: —Неверно! Я совсем не такой, как ты. Я должен был защищать того парня по фамилии У, но эти двое идиотов исчезли в один миг. Сейчас моя ситуация особенно затруднительна, в основном из-за твоего присутствия.

Пожалуйста, поподробнее.

—Я кое-кому должен. Этот парень попросил меня защитить того, кто носит фамилию У, но теперь У Се затерялся в песках, и мне нужно узнать, жив он или мёртв. Поэтому я должен выяснить, что находится под песком, чтобы дать объяснение».

— Какое отношение это имеет ко мне? —Ли Цу посмотрел на рюкзак этого парня и подумал о том, какой вкусный был жареный рис. Если бы он был не в пустыне, то обязательно заказал бы ещё три блюда.

— Ты что, не понимаешь? Теперь я должен определить, есть ли у У Се хоть какой-то шанс выжить. Это будет очень опасно, но если я умру, ты можешь взять мой рюкзак и еду и уйти сам.

—Это хорошо”. Сказал Ли Цу.

— Да, для тебя это очень хорошо, но для меня это несправедливо. Кроме того, пока я ищу У Се, что мне делать, если ты украдёшь мой рюкзак и уйдёшь один?

— Зачем ты говоришь мне это сейчас? Если ты думаешь, что я украду твой рюкзак, то спрячь его. Кроме того, зачем мне убегать? Если мы пойдём вдвоём, разве вероятность выжить не будет выше? —Ли Цу почувствовал, что что-то не так, и смысл слов этого парня был не очень благоприятным.

Чёрный Очки обхватил голову руками и почесал её: —Если бы ты не прятался от меня только что, моя личность не была бы раскрыта, и твоя жизнь или смерть не имели бы для меня большого значения. Но ты видел меня насквозь, поэтому я не могу выпустить тебя из пустыни живым. Но я, скорее всего, умру, и если это случится, я не хочу убивать другого человека. Чёрт, я так запутался».

Ли Цу посмотрел на него, а он посмотрел на Ли Цу. Прошло много времени, прежде чем Ли Цу улыбнулся и сказал: —Ты шутишь?

Чёрные Очки улыбнулся, покачал головой и приподнял бровь: —Я не хочу тебя убивать, но и рисковать не хочу. Я не убил тебя только что, потому что думаю, что у двух человек больше шансов выжить, если они покинут пустыню вместе. Но когда мы найдём выход, я точно убью тебя при первой же возможности.

Ли Цу отпрянул и на мгновение задумался, прежде чем сказать: —Ты, должно быть, шутишь».

Чёрные Очки покачал головой и похлопал его по плечу: —Я всегда был очень честен, поэтому буду с тобой откровенен. Завтра мне понадобится твоя помощь в очень опасном деле, так что, если ты выживешь, ты мне поверишь. Кстати, тебе уже хватит?

Ли Цу хотел сказать «конечно, нет», но этот парень был настолько не в себе, что он не осмелился ответить правду. Вместо этого он кивнул и сказал: —Я сыт».

— Тогда ложись спать пораньше. — Чёрные Очки внезапно протянул руку и сжал шею Ли Цу. Ли Цу почувствовал, как его шею сдавило сзади, а на артерию оказывается огромное давление, прежде чем он потерял сознание.

Когда он проснулся, солнце уже светило. Судя по температуре, он решил, что сейчас утро, когда солнце только всходит.

У него сильно болела шея, и он подумал, как сильно его вчера ударил Чёрные Очки. Но разве он не был наполовину слепым? Почему он не выглядел так, будто был слепым?

Он потряс головой и понял, что что-то не так. Его тело ощущалось как-то странно, и ему не казалось, что он спит на песке. Он попытался пошевелить руками и ногами и обнаружил, что ноги двигаются свободно, а руки связаны. Состояние его ног и мышц во многих частях тела было очень странным. Он сделал несколько глубоких вдохов и постепенно пришёл в себя. Он огляделся и сразу понял, что происходит.

Конечно же, он не спал на песке, а висел в воздухе.

Примечание.

Аааааааа мой муж подъехал 🛐

Ли Цу висел на кране в кузове грузовика, нагруженного всевозможными товарами и строительным оборудованием. Механизм, удерживавший его, находился в кузове грузовика, а его стрела выступала на три-четыре метра над песком. Очевидно, раньше его использовали для подъёма небольших механизмов. Он висел под стрелой крана, всего в нескольких сантиметрах от песка.

Верёвка была обмотана вокруг его верхних конечностей, крепко связывая его руки, и когда он пошевелил ногами, ему удалось повернуть тело на пол-оборота. Тогда он увидел Чёрные Очки, лежащего на крыше грузовика с подзорной трубой в руках и смотрящего на песчаные дюны вдалеке.

Он замер, вспомнив, как У Се попросил его сделать фотографии, когда они разбивали лагерь с археологической группой. Он запечатлел особенно странную тень, похожую на женщину. Он вспомнил, как был одет Чёрный Очки прошлой ночью, прежде чем его прикрытие было раскрыто, и подумал, не сфотографировал ли он случайно этого сумасшедшего, лежащего на песчаных дюнах.

Он несколько раз дёрнулся, и по спине снова пробежал холодок, когда он вспомнил, что сказал вчера вечером Чёрный Очки. Очевидно, этот человек действительно не шутил, и хотя он не выглядел так, чтобы его стоило воспринимать всерьёз, с прошлой ночи и до сих пор он был гораздо более безжалостным, чем У Се.

— Что, чёрт возьми, ты пытаешься сделать? — спросил Ли У, когда верёвка снова закрутила его.

—Рыбалка”. Ответил Черные очки. Он посмотрел на часы и добавил: —Ты хорошо спал. Ты только что храпел”.

— Старший брат, ты можешь перестать шутить? Если ты меня пустишь, я сделаю всё, что ты захочешь. — В Ли Цу всё ещё теплилась надежда.

—Не волнуйся, я тебя спущу”. —Черные Очки сказал: —Я спущу тебя через десять минут. Тогда, может быть, ты будешь умолять меня снова повесить тебя”.

Когда Ли Цу понял, в каком он положении, и осознал, что пытается сделать Чёрный Очкарик, он не смог сдержать ругательств в своём сердце: «Я точно не сдвинусь с места после приземления. Даже если ты спустишься и ударишь меня, я точно не сделаю того, чего ты хочешь. Кто захочет быть твоей приманкой?! Затем он увидел, как Чёрный Очкарик поднял длинный пистолет.

— Смотри, я сам его починил. — Чёрные Очки увидел, что Ли Цу смотрит на пистолет, и сказал: — Тебе, наверное, это кажется очень странным. У меня плохое зрение, и я ношу солнцезащитные очки, так почему же я такой меткий? Позволь мне сказать тебе, что мои глаза лучше видят в темноте. Поскольку сейчас я в солнцезащитных очках, мир, который я вижу, сильно отличается от твоего. Хотя это не очень удобно в повседневной жизни, моё зрение даёт мне много преимуществ в стрельбе. Проще говоря, с этим сломанным пистолетом в руке я могу стрелять куда захочу.

— То, что у тебя хорошее зрение или что ты носишь очки, не имеет ко мне никакого отношения. Даже если ты так говоришь, я не хочу быть приманкой, — сказал Ли Цу.

— Я не говорю тебе, что могу обеспечить твою безопасность в качестве приманки, я напоминаю тебе, что ты должен послушно сотрудничать со мной. После того, как я тебя отпущу, ты должен будешь бежать к песчаной дюне, иначе я пристрелю тебя.

— Блять… — Ли Цу уже собирался выругаться, когда Чёрные Очки пнул палку, лежавшую у его ног. Верёвка, удерживавшая Ли Цу, развязалась одним махом, и он упал на песок.

Руки Ли Цу всё ещё были связаны, а верёвка была привязана к грузовику. Он не чувствовал этого, когда висел в воздухе, но, немного потянув за верёвку, обнаружил, что она довольно тяжёлая. Он встал и услышал, как Чёрные Очки отводит затвор пистолета.

—Беги к дюнам, пока не закончится верёвка, а потом беги обратно сюда».

Ли Цу хотел сказать: «У тебя не хватит смелости убить меня», но как только он услышал звук выстрела, его ноги почти сразу же понесли его прочь, он не мог ими управлять. Он слышал, как Чёрные Очки кричал ему вслед: «Беги, беги, беги…», и его голос становился всё тише и тише по мере того, как Ли Цу убегал всё дальше и дальше. Когда он слишком устал, то остановился, оглянулся и увидел, что находится далеко от грузовика, а верёвка уже давно натянулась.

Бег оказался гораздо более утомительным, чем он думал. Он хватал ртом воздух и несколько раз содрогнулся, прежде чем вдалеке раздался выстрел и пуля пролетела прямо у его ноги. Он вскочил и тут же снова побежал, за один вдох добравшись до вершины песчаной дюны. Верёвку больше нельзя было тянуть, поэтому он развернулся и крикнул: —Да пошёл ты нахуй, придурок!»

Чёрные Очки совершенно не обратили внимания на его вспышку гнева. Ли Цу был так устал, что сел на песок и сказал себе: на таком расстоянии ты ничего не сможешь сделать. Я не вернусь. Он огляделся и посмотрел за песчаную дюну, туда, где они закопали тела, — на место, которое они назвали «Прощание в печали».

Он не мог не замереть, когда увидел бесчисленные руки, торчащие из песка у подножия дюны. Они были похожи на когти и выглядели так, будто принадлежали трупам, и вся песчаная дюна была покрыта ими, повсюду виднелись густые скопления.

Что это такое? Он был ошеломлён. Неужели все эти тела превращаются в зомби? Как только он подумал об этом, он увидел, что некоторые руки действительно двигаются и исчезают в песке.

Ли Цу подумал, что ему показалось, но после того, как первые несколько рук погрузились в песок, за ними последовали ещё несколько в «лес рук». Это было похоже на какую-то морскую пиявку, которая зарывается в песок после стимуляции.

Почти в тот же момент, когда он сделал глубокий вдох, под песчаными дюнами появилась рябь, и что-то начало двигаться под песком. Понимая, что это плохо кончится, он тут же вскочил. Неужели эти трупы схватили У Се и Ван Мэна и утащили их в песок? Были ли эти тела живыми?

Глядя на приближающуюся к нему песчаную рябь, он тут же побежал обратно. Его тело уже устало, и бегство до того, как он пришёл в себя, означало, что он был не так быстр, как раньше. Он споткнулся, пробежал несколько шагов, а затем оглянулся. Он чуть не подпрыгнул, когда увидел, что на песчаных дюнах позади него появилось по меньшей мере несколько сотен «рябей». Казалось, что вся пустыня ожила и пришла в движение, когда все «ряби» по спирали устремились к нему, создавая удивительную картину.

—“Пустыня живая”.

Он вдруг вспомнил, что сказал Чёрный Очки. Чёрт, он действительно не преувеличивал.

К счастью, Ли Цу был молод и полон энергии, и его силы удвоились, когда он стиснул зубы и побежал обратно к грузовику. Он забрался прямо в кузов и увидел, как Чёрные Очки ухмыляются, глядя на бурлящее вдалеке песчаное море.

Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — закричал Ли Цу. — Мы умрём, а ты всё ещё здесь, смотришь шоу?!

— Не волнуйся, эти грузовики стоят здесь уже много лет, так что мы в безопасности. Иначе их бы уже перевернуло. —Чёрные Очки взвёл затвор пистолета, и только теперь Ли Цу смог его разглядеть — это была старинная винтовка, которую Чёрные Очки, должно быть, нашёл в одном из грузовиков, и под ногами у него лежало шесть или семь отполированных патронов.

—Мы должны посмотреть, что происходит под песком, а для этого нам всё равно придётся рискнуть».— Чёрные Очки навёл винтовку влево и вправо, разговаривая с Ли Цу.

Похоже, этот парень многое подготовил, пока я был без сознания прошлой ночью. Ли Цу уже бывал на стрельбище, чтобы собрать гильзы, и знал, сколько усилий нужно, чтобы придать окисленным гильзам такую форму. Но он не знал, что нужно приложить столько усилий, потому что пуля, которая слишком долго лежала там и не была отполирована или проверена, с большей вероятностью взорвётся в патроннике.

Ли Цу поднялся к нему и продолжил спрашивать: —О чём ты думаешь, у тебя есть какие-нибудь планы?— Поднявшись, он почувствовал некоторое облегчение и не мог не испытывать воодушевления.

— Это зависит от тебя. — Чёрные Очки кивнул Ли Цу, а затем торжественно произнёс: — Я буду рассчитывать на тебя позже.

Ли Цу нахмурился, немного не понимая, что он имеет в виду. Чёрные Очки вздёрнул подбородок, указывая ему на песчаное море впереди. Когда Ли Цу посмотрел туда, он увидел, что почти все «волны» собрались перед грузовиком, на котором они ехали, и весь песок выглядел так, будто его перевернули. Дополнительные «волны» вдалеке также постепенно окружали их, слой за слоем, пока не остановились перед грузовиком.

Эта сцена была похожа на то, как уличный артист несколько раз кричит, созывая толпу. Но в этом случае пришли не люди, а какая-то неизвестная тварь.

Ли Цу почувствовал, как по спине у него пробежал холодок, когда он увидел, что вокруг собирается всё больше этих тварей. В тот момент он чувствовал себя так, будто рыбачил на Амазонке: он был на маленькой лодке посреди реки, в центре круга из пираний радиусом шесть-семь метров, и если бы он упал в воду, от него ничего бы не осталось.

— Я думаю… —Ли Цу хотел сказать Чёрным Очкам, что лучше не торопиться, потому что у другой стороны их было много, а в этом грузовике не за что было держаться. Как только он начал трястись, не было никакой гарантии, что они не упадут. Однако прежде чем он успел что-то сказать, Чёрные Очки схватил его за воротник.

Прежде чем он успел среагировать, он услышал, как Чёрные Очки глубоко вздохнул и крикнул: «Поехали!» Затем его тело взлетело в воздух, и через полсекунды он упал на песок перед грузовиком.

Он среагировал довольно быстро и инстинктивно, без колебаний поднявшись на ноги, несмотря на то, что его так неожиданно швырнули на землю. Однако его руки всё ещё были связаны, и он не мог удержать равновесие, поэтому, когда он встал, то пошатнулся и упал на колени.

В то же время из окружающего его песка внезапно протянулись бесчисленные руки и схватили его.

Ощущение в тот момент было слишком странным; это было похоже на то, как если бы пустыня за четверть секунды покрылась странными сухими цветами. Хотя это был не распустившийся цветок, можно было сказать, что это было своего рода цветение, поскольку вся пустыня мгновенно расцвела.

Внезапно эти «руки» схватили Ли Цу в десятке мест. Затем он внезапно почувствовал, что песок под его ногами больше не выдерживает его веса, и он опустился на землю. Как будто во всех местах, где его схватили, появилась непреодолимая сила.

Всё произошло так быстро, что он не успел и глазом моргнуть, как полностью исчез в песке. Только когда его нос и рот начали забиваться песком, он понял, что Чёрные Очки только что сбросил его с грузовика.

В этот раз у него даже не было возможности выругаться, потому что он почувствовал, как бесчисленные руки хватают его за тело и тянут глубже в песок. Он чувствовал, что быстро тонет, но ничего не мог сделать. Ему пришлось собрать все силы, чтобы задержать дыхание и не дать песку попасть в нос, но песок, который уже попал внутрь, всё равно вызывал у него сильный дискомфорт.

Он продолжал пытаться высвободиться, но как бы он ни старался, он мог лишь ворошить песок вокруг себя. Внезапно он понял, что песок сильно отличается от воды. Поскольку он был твёрдым, сдвинуться на два-три сантиметра, просто повернувшись в сторону, было очень трудно, поэтому после нескольких попыток он сдался. Его тащило вниз двадцать или тридцать секунд, прежде чем у него закончился воздух.

Если бы Ли Цу уже много раз оказывался на грани жизни и смерти, то в тот момент у него в голове могла бы промелькнуть мысль: «Вот и всё, моя жизнь кончена». Но он был всего лишь юнцом, поэтому его разум был пуст, и в его последние мгновения не было ничего. Вся его энергия инстинктивно ушла на то, чтобы попытаться задержать дыхание.

Спуск прекратился как раз в тот момент, когда его глаза готовы были закатиться. В оцепенении он почувствовал, как верёвка на его теле внезапно натянулась, а затем его подняло вверх что-то более сильное, чем то, что тянуло его вниз.

Сначала «руки», схватившие его, пытались продолжать тянуть, но сила на другом конце верёвки возросла, и «руки» медленно расслабились и постепенно разжались. Песок царапал его лицо, а тело быстро поднималось вверх.

Он тяжело вздохнул. К счастью, его ноздри были направлены вниз, иначе при такой скорости, с которой он летел, его лёгкие были бы забиты песком. Ему также пришла в голову безумная мысль, что репа, должно быть, очень обижается, когда её выдергивают из земли.

Почти через тридцать секунд его наконец вытащили из песка. Когда он появился на поверхности, его подняли в воздух, оторвав ноги от земли, и он тут же снова начал дрожать.

Он достиг предела своих возможностей задерживать дыхание, но когда он сделал глубокий вдох, то втянул в ноздри весь мелкий песок, который был рядом с его носом, и начал сильно кашлять. Песок полностью ослепил его, и он продолжал трясти головой и часто моргать, пытаясь медленно открыть глаза. Опустив взгляд, он увидел, что снова висит на грузовике, а его ноги находятся на расстоянии вытянутой руки от земли. Из песка торчали бесчисленные «руки», которые пытались его схватить. Он быстро отвёл ноги назад и с болью посмотрел на Чёрного Очкастого, который стоял на подножке грузовика и целился в него из пистолета.

— Старший брат, ты зашёл слишком далеко! — воскликнул Ли Цу, внезапно почувствовав тоску по У Се. Хоть он и был придурком, но относился к Ли Цу по-доброму. А по сравнению с ним Чёрные Очки был настоящим психопатом.

— Не волнуйся, тебе ещё рано встречаться со своим создателем. Меня не интересуют эти подражатели.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под «встреться с моим создателем»? Отпусти меня прямо сейчас! — громко закричал Ли Цу, чувствуя, как разрывается его сердце, а лёгкие разрываются от напряжения. Однако сразу после того, как он закричал, он услышал громкий грохот. Он обернулся и увидел, что все «усохшие руки», которые только что были у его ног, втянулись в песок. В то же время на песке появилась огромная тень.

—Вот чёрт, — Ли Цу сглотнул, наблюдая, как песок продолжает подниматься, пока не превратился в небольшую песчаную дюну. Затем из дюны внезапно появился огромный объект, который можно было описать как «выстреливший» из песка.

Сначала Ли Цу посмотрел вниз на то, что поднималось из песка, но вскоре он мог смотреть только вверх, потому что оно поднялось выше трёх метров. На первый взгляд это было похоже на огромную руку, торчащую из песка, но именно из-за того, что она была такой большой, Ли Цу сразу понял, что это вовсе не рука, а странное щупальце. Вероятно, это была странная змея или какое-то существо с семью щупальцами, похожими на пальцы, на голове.

—Что это?” - спросил я.

“—Семиглавая змея? —Черные Очки тоже казался ошеломленным.

— Какая змея? — закричал Ли Цу, увидев, как все семь пальцев внезапно раскрылись, как огромная клешня. Он сразу же вспомнил шрам на своей спине и подумал: может, на самом деле это не рука Хуан Яня, а змея с семью головами?

Он уставился на семь пальцев, но почувствовал, что они совсем не похожи на змеиную голову. «Конечно, это не змея», — подумал он, когда огромная клешня внезапно атаковала его.

В тот же миг позади него раздался выстрел. Пуля просвистела у него над ухом и попала в лапу, на которую он наступил, отбросив её назад. Прежде чем гигантская лапа успела среагировать, он снова услышал звук взводимого курка у себя за спиной, а затем один за другим раздались выстрелы.

Верёвка задрожала, и Ли Цу увидел, что Чёрные Очки запрыгнул на стрелу крана и встал на неё. Затем он наклонился и побежал к концу стрелы с кошачьей грацией, стреляя из пистолета с поразительной скоростью.

Чёрные Очки бежали по старой балке, заставляя её сильно трястись, и Ли Цу, висевший в воздухе, раскачивался туда-сюда, как сушёное мясо на ветру.

В гигантскую клешню попало пять пуль подряд, но крови не было и в помине. Казалось, что пуля попала в резину, и он даже не мог разглядеть пулевое отверстие. Но по поведению гигантской клешни было очевидно, что удар пули был болезненным. К тому времени, как Чёрные Очки добрался до верхней части крана, он оттолкнул огромную клешню на три-четыре метра назад.

Однако шестого выстрела не последовало, так как в этой винтовке было всего пять патронов. После того как все пять патронов были израсходованы, Чёрные Очки бросил винтовку в огромную клешню и достал из-за спины чёрный нож.

Этот короткий нож был почти полностью чёрным и выглядел очень тяжёлым. Как только его вытащили, Чёрные Очки спрыгнул с конца стрелы. Он крутился в воздухе, нанося удары по клешне.

Ли Цу и представить себе не мог, что люди могут так двигаться, и прежде чем винтовка упала на песок, Чёрные Очки уже был на «гигантской руке» и вонзил в неё свой короткий нож.

—Старший братец, если ты хочешь покончить с собой, сначала опусти меня!— Ли Цу увидел, как огромная лапа яростно затряслась от боли, а Чёрные Очки на её «спине» выглядели как ковбой на взбесившемся мустанге, которого мотает из стороны в сторону, как тонкий листок бумаги.

Благодаря своей силе Чёрные Очки не растерялся, когда тварь сделала несколько случайных атак, прежде чем быстро раствориться в песке.

Чёрные Очки громко закричал, но Ли Цу не мог ясно видеть, что происходит, потому что когти втянулись в песок. Чёрные Очки упал на землю и покатился, едва не утянув за собой Ли Цу. Когда он поднялся, в его руке что-то было, и он быстро побежал обратно. Он перерезал верёвку Ли Цу ножом, освободив его руки, чтобы они наконец повисли по бокам.

— Садись в грузовик.— Чёрные Очки проигнорировал его, сделал несколько шагов и сам сел в грузовик.

Ли Цу в душе выругался: Хрено сдва, я не настолько глуп» — и побежал к задней части грузовика.

В глубине души он чувствовал, что находиться рядом с этим психопатом слишком опасно и что он скорее будет играть с ним в прятки в этом районе, окружённом грузовиками, чем снова с ним заговорит.

Пробежав больше десяти метров, он обернулся и увидел, что Чёрные Очки не собираются его преследовать. Он замедлил шаг и решил, что после пережитого этот парень, должно быть, выбился из сил. Он увидел, как Чёрные Очки машут ему с крыши грузовика и кричат: —Жареный рис со свининой и зелёным перцем… хочешь попробовать?

Ли Цу закричал изо всех сил: —Пошёл нахуй твой жареный рис со свининой! Я не подойду к тебе и на сто метров!»

Чёрные Очки продолжал кричать: —Тогда я буду груб и доем всё сам, а потом уйду. На этот раз ты отлично поработал, поэтому я хотел пригласить тебя куда-нибудь, но теперь я съем две порции сам».

Ли Цу нахмурился и задумался, но в глубине души он знал, каков будет его ответ. Вместо того, чтобы оставаться здесь, он предпочёл бы, чтобы Чёрные Очки издевались над ним.

Если бы это был У Се, он бы, наверное, продолжил бороться из принципа, но характер и мышление Ли Цу были, очевидно, очень прямолинейными. Подумав об этом, он сразу же побежал обратно и закричал: —Подожди, оставь мне миску!

Чёрные Очки продолжал кричать: —Разве ты не говорил, что не подойдёшь ко мне ближе чем на сто метров?

Ли Цу отругал его: —Ты плохо со мной обращался, и я не могу позволить себе упустить выгоду». —Снова забравшись на крышу грузовика, он кое-что вспомнил и тут же спустился обратно.

Чёрные Очки достал из сумки жареный рис со свининой и зелёным перцем и уже начал его есть. Увидев, что Ли Цу снова спускается, он удивился и спросил: —Ты недоволен своей работой? Поднимаешься и спускаешься… думаешь, ты недостаточно постаралась?

— Ты сказал, что не убьёшь меня, потому что вероятность выживания двух человек выше. Но когда мы покинем пустыню, ты точно меня убьёшь.

— Да. —Чёрные Очки откусил кусочек. — В чём проблема?

— Тогда я лучше подожду здесь смерти, чем буду убит тобой, как только увижу проблеск свободы.

Чёрные Очки отложил еду и улыбнулся, прежде чем сказать: —Не волнуйся. Теоретически это так, но в реальности всё иначе».

—Почему это по-другому?”

—Я не могу покинуть пустыню”.— Сказал Черные очки. —По моим оценкам, на этот раз еды хватит только на то, чтобы ты смог выбраться, а я пройду только половину пути.

— Что? Тогда это значит, что ты убьёшь меня, чтобы выбраться, — сказал Ли Цу.

Чёрные Очки посмотрел на него сверху вниз, но Ли Ку не мог разглядеть его глаза за тёмными очками. После паузы Чёрные Очки с улыбкой сказал: —Да, почему я сам об этом не подумал?— Сказав это, он начал что-то искать на своём теле.

Ли Цу проклинал себя за то, что был таким идиотом. Ах, как он мог сказать такую глупость? Как только он подумал о том, чтобы снова сбежать, он заметил, что Чёрный Очки не достал нож, а вместо этого достал сигарету. Затем он сказал ему: —Ты не понимаешь. Для меня гораздо важнее, чтобы ты выжил».

—Почему?-Ли Цу сделал несколько шагов назад.

Чёрные Очки сказал: —Потому что даже если я выживу, то проживу недолго. Что касается тебя… тебе ещё далеко идти.

— Не думаю, что ты настолько стар.— Ли Цу снова пожалел, что сказал что-то настолько грубое, и ему не терпелось дать себе пощёчину. Чёрт, ты пытаешься убедить его убить тебя? Как твой мозг до такого дошёл?

Чёрные Очки усмехнулся и сказал: —Это не значит, что у меня совсем нет шансов выжить. Поднимайся и ешь, и я расскажу тебе почему».

Ли Цу забрался наверх, но на этот раз он усвоил урок и держался от него на расстоянии вытянутой руки. Только когда он сел, он увидел, что вокруг руки Чёрного Очка что-то обвилось. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это было отрублено от гигантской клешни, и на таком близком расстоянии это больше походило на кору.

—Это что,… шкура монстра?

Чёрные Очки затянулся, передал «шкуру» и сказал: —Это не рука и не змея. Это растение под названием «змеиный кипарис». Я уверен, что под этой пустыней есть огромная дыра, так что У Се и его приятель точно не мертвы».

—Почему?” Спросил Ли Цу.

Чёрные Очки сказал: —Из-за привычек этой твари. Она привыкла заманивать свою добычу в ловушку и не может убивать напрямую». Съев несколько ложек риса,— Чёрные Очки бросил свой рюкзак Ли Цу и продолжил: —Там есть GPS, еда и вода. Пройдите тридцать километров на восток, и вы найдёте заброшенное шоссе. Идите по нему на север. Хотя машин может и не быть, вы можете увидеть одну, если пойдёте по дороге». Все зависит от твоей удачи.

— А ты разве не пойдёшь со мной? — спросил Ли Цу.

— Я уже сказал тебе, что смогу дойти только до середины, так что я никуда не пойду. Я оставил свою долю, так что ты можешь идти один. —Чёрные Очки снова посмотрел на песчаное море. — Но ты можешь не прожить дольше меня. В конце концов, это пустыня, так что тебе придётся потрудиться.

Ли Цу посмотрел на оборудование и сказал: —Но эти штуки повсюду. Как мне выбраться? Ты всё ещё издеваешься надо мной?

Чёрные Очки убрал чёрный нож обратно за пояс, закинул маленькую сумку на спину, выпрыгнул из грузовика и сказал: —Я очень честный. Я пойду вон к той дюне и начну танцевать чечётку. Тебе стоит воспользоваться этой возможностью и уйти».

— Простите? — спросил Ли Цу, внезапно почувствовав, что всё изменилось слишком быстро. Неужели этот человек действительно собирался пожертвовать собой, чтобы спасти его?

— Не будь таким сентиментальным. Я уже сказал тебе, что хочу защитить этого парня У. Сейчас они, должно быть, заперты под землёй, и хотя они пока не умрут, трудно сказать, что с ними будет в долгосрочной перспективе. Я спущусь и выиграю немного времени. В моей сумке есть телефон, в котором только один номер. Когда доберёшься до места, где есть сигнал, набери номер и скажи человеку на том конце, что я тебя жду. Они пришлют кого-нибудь, чтобы спасти нас, и вам больше не придётся иметь дело с этим вопросом.

— О, — Ли Цу порылся в рюкзаке и обнаружил, что внутри действительно был мобильный телефон.

Чёрные Очки снял солнцезащитные очки, надел чёрные ветрозащитные очки, закрыл нос и рот куском чёрной ткани, неизвестно откуда взявшейся, и туго затянул её. Ли Цу вдруг о чём-то подумал и спросил: —Погоди, если я умру, разве это не значит, что твоё положение тоже безнадёжно?»

Чёрные Очки посмотрел на него и кивнул: —Ну разве ты не умница! Ты прав, так что не умирай».— С этими словами он направился в сторону «Прощания в печали».

Ли Цу смотрел, как он удаляется всё дальше и дальше. Он не знал, галлюцинирует он или нет, но смутно видел, что песок там начал колыхаться. Зная, что у него мало времени, он немедленно выпрыгнул из грузовика и побежал в противоположную сторону. Бежал, останавливался, бежал, останавливался, потом оглядывался. Когда он обернулся во второй и третий раз, то уже не увидел Чёрных Глаз и не знал, то ли его скрыли песчаные дюны, то ли эти руки утащили его под песок.

Он не мог позволить себе так сильно переживать, поэтому продолжал бежать вперёд. К этому времени солнце уже полностью взошло, и он сжимал в руках рюкзак с GPS, едой и водой.

«Не умирай!» — сказал он себе, без колебаний бросившись в бескрайние песчаное море.

Солнце! Под палящими лучами солнца он чувствовал себя так, словно попал в адский вулкан. Ли Цу тяжело дышал, шагая под солнечными лучами, и каждый его шаг был таким медленным, что он едва продвигался вперёд.

На песчаных дюнах позади него виднелась цепочка следов — иногда редких, иногда густых — и множество странных маленьких ямок в песке, которые, очевидно, остались после того, как кто-то упал и поднялся.

Белая пустыня, странные хайцзы и брошенные грузовики больше не были видны позади него. Пустыня снова стала жёлтой, но Ли Цу не помнил, когда это произошло. Он действовал инстинктивно и продолжал двигаться вперёд по указаниям GPS.

Сколько времени он отсутствовал, десять часов? Он не знал, помня лишь, что по крайней мере один раз было темно. Когда это случилось, у него ещё хватило сил поесть и поспать в тени, казалось бы, безопасной песчаной дюны.

Он понятия не имел, как долго отсутствовал. Тридцать километров, о которых говорили Чёрные Очки, казались тремя тысячами километров, но та малая толика разума, которая у него оставалась, подсказывала ему, что он идёт слишком медленно.

Идти по песку было очень трудно, а обезвоживание в сочетании с высокой температурой делало это ещё более сложным. Хорошо, что он ещё не умер, и он считал чудом, что продолжает идти вперёд.

“Не умирай!”

Он так часто думал об этом предложении, что в своём воображении, если бы он ещё не ушёл и этот парень всё ещё стоял перед ним, он бы бросил ему это в лицо: «Чёрт, попробуй!»

Как только он пришёл в себя, он вдруг увидел в пустыне длинный предмет странного цвета.

Чёрт возьми, это галлюцинация! Настоящая галлюцинация! Чёрт, почему это не вода или красивая женщина? Эта выглядит суше, чем пустыня.

Ли Цу мрачно выругался, подходя к нему. Приблизившись, он вдруг понял, что это старая дорога.

Он был так ошеломлён, что у него чуть не подкосились ноги, и он чуть не упал в обморок. Похоже, Чёрные Очки не солгали ему, хотя во время путешествия он несколько раз чувствовал, что его обманывают. Хотя Чёрные Очки были ненормальными, они всё равно были довольно надёжными.

Он почти дополз до дороги. О нет! Это была вовсе не конечная точка, и ему ещё предстояло пройти долгий путь.

Он сделал кое-какие расчёты и решил выпить оставшуюся половину воды из фляги, чтобы ускорить свой конец. Он сделал несколько глотков кипящей воды, но на самом деле там оставалось всего полчашки.

Он пошёл дальше. Благодаря твёрдой поверхности дороги путь стал намного легче, и он вдруг кое-что понял: откуда Чёрные Очки знали, что здесь происходит? Но он не хотел больше об этом думать, потому что ему нужно было сосредоточить все свои силы на ходьбе.

Четыре часа спустя современный джип нашёл Ли Цу на полпути через пустыню Бадан-Цзилин. В тот момент он лежал посреди дороги, скрытый ослепительным солнечным светом. В результате джип чуть не раздавил его, как рыбу-иглу.

К счастью, у людей был опыт оказания первой помощи, и они сразу же дали ему солевой раствор и отвезли в больницу.

Ли Цу сильно обезвожился и впал в кому. Когда он очнулся, прошло одиннадцать дней с тех пор, как он потерял сознание на дороге, и к пятнадцатому дню к нему постепенно вернулась память. Увидев потолок больницы, а также знакомые лица отца и Лян Вана, он сразу же расслабился и сказал: —Я наконец-то вернулся. Всё закончилось».

******

Когда вы можете поставить всё на один бросок, у вас нет другого выбора, кроме как сделать это. Если вы колеблетесь, это значит, что у вас действительно есть выбор, но вы не хотите им воспользоваться.

– Се Юйчэнь

После возвращения из пустыни Ли Цу так и не оправился до конца и всё ещё проходил лечение. На третий день пребывания в Первой больнице Бэйи сознание к нему полностью вернулось, и он наконец всё вспомнил.

Раны на спине чудом затянулись, оставив после себя лишь лёгкий, но неприятный зуд. Именно это ощущение и всколыхнуло в памяти все детали произошедшего. Он вспомнил о мобильнике и о Хэй Яньцзине, который, дав ему еды и воды, велел выжить во что бы то ни стало, а выжив — позвонить по одному номеру и рассказать обо всём, что случилось.

Ли Цу не мог сказать, что эти воспоминания нахлынули на него внезапно. После всего, что он пережил под палящим солнцем, все его силы уходили на то, чтобы просто идти. Он бесчисленное множество раз пытался воскресить в памяти детали, но стоило ему подумать о пустыне, как ослепительный, беспощадный зной в его сознании тут же обрывал все воспоминания.

И даже сейчас, когда память вернулась, он не спешил звонить. Внезапно его осенило: он ведь уже выбрался. Если просто не вспоминать, всё это останется в прошлом.

Вот только шрамы на спине ежесекундно напоминали о случившемся. У Се тогда сказал, что взял его в пустыню именно из-за них.

Если он позвонит, и человек на том конце провода решит отправиться в пустыню на выручку У Се и Хэй Яньцзину, не придут ли они и за ним?

Если его шрамы и впрямь так важны, как считал У Се, то они обязательно его найдут. И тогда всё повторится снова.

Нет, он не сможет пережить это ещё раз.

Лёжа в кровати, он не чувствовал ни единой мышцы. Мягкость хлопкового одеяла, запах и приятная прохлада от кондиционера, голоса людей вокруг — всё это вдруг заставило его осознать прелесть «цивилизации».

Нельзя так просто взять и позвонить.

В то же время Ли Цу терзал и другой страх: с тех пор как он покинул пустыню, прошло слишком много времени. Если Хэй Яньцзин и У Се погибли, не обрушится ли на него гнев того человека за «промедление»?

Он долго сидел на корточках у дороги, размышляя. На мгновение промелькнула мысль: может, плюнуть на всё? Если не звонить, всё точно закончится. Никто ведь не знает о поручении Хэй Яньцзина, никто его не упрекнёт.

Но что-то внутри всё равно не давало покоя. Он понимал, что если не сделает этот звонок, то до конца жизни не сможет обрести душевный покой.

— Чёрт с ним! — фыркнул он. — Позвоню, а потом залягу на дно на какое-то время. Раньше я был на виду, а У Се — в тени, и защититься было трудно. Теперь же я в тени и могу действовать по обстоятельствам. В крайнем случае, заставлю отца вместе со мной запереться в полицейском участке. Не поверю, что эти расхитители гробниц настолько всемогущи.

Он тайком пробрался домой. Все вещи, что он принёс из пустыни, лежали в его комнате, даже рюкзак никто не открывал. Очевидно, отец и не догадывался, через что прошёл его сын.

Он открыл рюкзак и нашёл тот самый мобильник. Батарея села. Он отыскал на углу мастерскую, подобрал новый аккумулятор и наконец включил аппарат. Как и говорил Хэй Яньцзин, в телефонной книге был сохранён всего один номер.

Он переписал номер и попробовал позвонить с таксофона. Никто не взял. «Может, они отвечают, только если видят знакомый номер, определившийся с того самого мобильника?» — подумал он.

С этой мыслью он и набрал единственный номер с того самого аппарата. Когда на экране высветилось «Идёт вызов», у него волосы на теле встали дыбом.

Прозвучало не меньше тридцати гудков, но никто не отвечал. Ли Цу не сбрасывал, не сводя глаз с экрана, пока мобильник сам не прервал вызов и дисплей не погас.

— Ну вот и ладно, — выдохнул он. — Контакт ненадёжный, трубку не берут, я тут ни при чём. Он помолчал, посидел ещё немного на корточках у дороги. Тревога не отпускала. Он набрал номер снова — ответа по-прежнему не было.

Только теперь он окончательно успокоился. «То заложником вашим был, то угрожали, что убьёте, как только из пустыни выйду, а я, забыв все обиды, столько раз вам звонил. Вы представляете, каким риском я себя подвергал? А раз вы не ответили, то я свой долг выполнил сполна. Если в будущем что-то пойдёт не так, меня это уже не касается».

Подумав так, он плюхнулся прямо на землю. Какое облегчение! Полное освобождение!

Но не успело его тело согреть холодную землю, как мобильник вдруг завибрировал. Он чуть не выронил его от неожиданности. Взглянув на экран, он увидел, что это тот самый номер звонит ему.

Дрожащими руками Ли Цу поднёс мобильник к уху и рефлекторно нажал на кнопку ответа. Прошло несколько мгновений, прежде чем он услышал голос на том конце:

— Кто это? Кто мне только что звонил?

— Э-э… я должен передать сообщение, — пробормотал Ли Цу, сбиваясь. — Мне поручили кое-что вам сообщить.

Он ожидал, что в ответ услышит низкий, таинственный голос, который торжественно и под стать моменту произнесёт «Говори» или «Подождите, я найду уединённое место». Но вместо этого собеседник довольно пренебрежительно бросил:

— Я сейчас немного занят. Можешь перезвонить через полчаса?

Ли Цу опешил. «Надо же, он ещё и условия ставит!»

— Но это сообщение очень важное, — возразил он.

— Моё дело сейчас тоже не менее важное. Если ему так срочно, почему он сам меня не нашёл, а просит тебя звонить и передавать сообщения? — продолжал тот. — В общем, через полчаса поговорим. Если не перезвонишь — не страшно. С этими словами он повесил трубку.

Ли Цу смотрел на мобильник. «Хэй Яньцзин, Хэй Яньцзин, — мысленно сокрушался он, — ты вообще договорился с кем-нибудь о своём спасении? Что за чёрт, какая безответственность!»

Что теперь делать? Может, его опять разыграли? Вряд ли. Неужели Хэй Яньцзин проделал такой путь в пустыню, чтобы вот так над ним подшутить? Но если это не розыгрыш, почему тот человек так себя повёл?

Учитывая личность У Се, Ли Цу допускал, что и такое возможно.

Он просидел у дороги больше тридцати минут, оцепенев от смешанных чувств. Наконец он снова взял мобильник. «Последний раз, — решил он. — Если и сейчас не ответят или снова отфутболят, значит, Хэй Яньцзин, это у тебя карма плохая. Я тут ни при чём».

Он снова набрал номер. На этот раз соединили почти мгновенно.

Но голос на том конце был уже не тот. Теперь ему отвечала женщина:

— Можешь ничего не говорить. Появление этого номера уже всё им сказало. Они в пути. Спасибо тебе. Можешь оставить мобильник себе, этот номер больше никогда не будет доступен. Прощай. После этих слов в трубке снова повисли короткие гудки.

Ли Цу застыл. На этот раз он всё понял. Видимо, стоило этому номеру появиться на их определителе, как они сразу поняли, что он хотел сказать. Внезапно его охватило разочарование. И это всё? Никакой тебе благодарности, никаких похищений и угроз? Они даже не стали расспрашивать о подробностях. Как они вообще собираются найти Хэй Яньцзина?

Но в то же время он почувствовал облегчение. Камень с души свалился.

— Наконец-то я снова стал обычным человеком, — вздохнул он. — С пустыней и этими сумасшедшими меня больше ничего не связывает.

За всю свою жизнь Ли Цу впервые ощутил, насколько причудлива бывает судьба. Однако ему казалось, что события развиваются слишком стремительно. Словно это ещё не конец. Но даже с этим предчувствием он не знал, куда пойти, чтобы проверить свои догадки.

Через неделю Ли Цу выписали из больницы, и он вернулся в школу. Переступая порог, он подумал: даже если в этом мире тебе доведётся пережить такое, о чём эти учителя и мечтать не смеют, в моём возрасте всё равно не вырваться из их цепких лап.

Он влился в поток учеников, направлявшихся к входу. Все они были в одинаковой школьной форме, точь-в-точь как раньше, но, идя среди них, Ли Цу вдруг почувствовал, что он теперь не такой, как все.

— Слабаки! — глядя на них, мысленно пробормотал Ли Цу. — Меня, чёрт возьми, похитили, я прошёл через ад в пустыне, а теперь снова стал одним из этих школяров! Тьфу! Жаль, о таком особо не расскажешь, а то я бы тут стал главной звездой.

Проходя мимо учебного корпуса, он взглянул на своё отражение в стеклянной двери, и ему показалось, что даже со спины он выглядит как-то по-особенному, будто много повидал. Точно, он не такой, как эти обычные школьники. В груди шевельнулось лёгкое чувство превосходства.

Но это чувство бесследно испарилось, как только он сел на своё место.

Он увидел, что его парта завалена всяким хламом. Заглянув в ящик стола, он обнаружил там гору мусора: заплесневелую банановую кожуру, скомканные бумажки и кучу каких-то странных салфеток.

Убрав весь мусор, он вдруг осознал, что в классе никто даже не заметил его возвращения. Одноклассники, сбившись в группки по двое-трое, болтали о чём-то своём, словно его и не было.

«Чёрт возьми, разве они не должны были тут же обступить меня и расспрашивать о моих легендарных приключениях?» — подумал он. Тогда он мог бы с меланхоличным видом покачать головой и загадочно произнести: «Об этом нельзя говорить», чтобы разжечь их любопытство до предела. А там, глядишь, какая-нибудь девчонка пошла бы с ним после уроков и стала умолять: «Ну расскажи по секрету, а?» И тогда он, на обочине дороги или на школьном дворе, в лучах заходящего солнца, подобно странствующему герою из Цзянху, поведал бы свою историю. А потом, потом можно было бы…

Но никакого «потом» не случилось. Что уж говорить о девчонках, если даже его лучшие дружки не заметили его возвращения. Неужели ему самому к ним подойти и доложиться о прибытии?

Ли Цу было обидно, но он решил, что лучше держать марку. Он молча сел за парту и стал смотреть в окно, ожидая, пока его кто-нибудь заметит. Он надеялся услышать удивлённый возглас: «Ого! Тебя выписали!»

Прошли четыре утренних урока. Его так никто и не заметил — кажется, даже учителя. Только в обеденный перерыв Су Вань, сидевший впереди, наконец обернулся. Все остальные уже вышли из класса. Су Вань спокойно смотрел на него, а он — на Су Ваня. Они молча глядели друг на друга.

— Чего тебе? — после долгого молчания спросил Ли Цу.

— Верни долг, — ответил Су Вань.

Только тут Ли Цу вспомнил, что занимал у него деньги. Он пошарил по пустым карманам — денег давно и след простыл. Глядя на Су Ваня, он пытался придумать, что ответить, но чем больше думал, тем сильнее закипал от злости: «Вот же ублюдок! Я через такой кошмар прошёл, а ты, лучший друг, при первой же встрече требуешь вернуть долг! Даже если так, мог бы для начала хоть поздороваться, спросить, как дела!»

— Завтра отдам! — буркнул Ли Цу.

Су Вань продолжал на него смотреть. Помолчав ещё немного, он спросил:

— Ты выздоровел? Уже не заразный?

Ли Цу уставился на него:

— Какая болезнь? Что значит «заразный»?

Его ведь похитили и ранили. Откуда взялась болезнь? Да ещё и заразная?

Су Вань сказал:

— Наш классный руководитель сказал, что у тебя болезнь лёгких, заразная, поэтому ты и не ходил в школу несколько недель.

Тут до Ли Цу наконец дошло, в чём дело. Его не то чтобы не замечали — с ним просто боялись разговаривать.

В классе почти никого не было. Раздосадованный Ли Цу со злости пнул несколько раз парту, чтобы выместить злость, и снова повернулся к Су Ваню.

— Да твою ж мать! У меня травмы, я не болен! — Ли Цу мгновенно понял, почему все его сторонились, и чуть не подпрыгнул на месте. Выходит, о его легендарном похищении и спасении никто и не слышал, все просто думали, что он подхватил какую-то заразу.

Су Вань, держа в руках коробочку с обедом, переспросил:

— Точно не заразная болезнь?

— Ещё раз спросишь — мы больше не друзья, — пригрозил Ли Цу, указывая на него пальцем. Подумав, он задрал футболку и показал Су Ваню спину. Когда он повернулся обратно, Су Вань смотрел на него с открытым ртом, явно потрясённый шрамами.

— Это долгая история, — ответил Ли Цу. — Пойдём обедать на спортплощадку, я тебе всё подробно расскажу.

В тени деревьев у школьной площадки они обедали. Ли Цу рассказал Су Ваню обо всём, что с ним произошло. Су Вань слушал его с ошеломлённым видом и, лишь когда Ли Цу закончил, произнёс:

— Ты часом не головой ударился? Откуда в пустыне взяться таким вещам?

Ли Цу достал из сумки телефон и показал его Су Ваню. В нём был сохранён всего один номер. Су Вань повертел аппарат в руках; он подумал, что Ли Цу не из тех, кто станет врать ради забавы, но всё равно никак не мог в это поверить.

— Ты потом пробовал звонить по этому номеру? — спросил Су Вань. — Человека-то спасли?

— Не решаюсь, — ответил Ли Цу. — Честно говоря, мне и самому интересно, что там у них стряслось. Но чувствую, если я снова с ними свяжусь, добром это не кончится. К тому же мне сказали, что по этому номеру я больше не дозвонюсь.

— И то верно, — согласился Су Вань. — Меньше знаешь — крепче спишь. Но я тебе завидую. После всего, что стряслось, твой старик тебя наверняка простил.

Ли Цу подумал об отце. Кажется, он и не обсуждал с ним ничего из этого, да и отец особо не расспрашивал, но относиться к нему стал и впрямь не так скверно.

Он подумал, что по крайней мере история с его побегом из дома осталась в прошлом. Но впереди ещё целая жизнь, вряд ли отец позволит ему и дальше творить что вздумается.

Су Вань вертел телефон в руках, о чём-то размышляя. Ли Цу спросил:

— О чём задумался?

— Думаю о том, когда ты мне деньги вернёшь. Чувствую, надежды на это мало. Так что давай ты мне отдашь этот телефон, я сам с ним разберусь, и будем в расчёте.

Ли Цу тут же выхватил у него телефон:

— Ещё чего! Размечтался!

— Тогда как ты собираешься возвращать мне долг? Тебе даже на обед я даю.

— Этот телефон — свидетель моего приключения. Вряд ли в моей жизни ещё когда-нибудь случится нечто подобное. Я его никому не отдам. Лучше буду за тебя весь семестр домашку делать или твоему отцу машину мыть.

Су Вань вздохнул и проговорил, словно вслух:

— Значит, ты считаешь это самым захватывающим и рискованным приключением в своей жизни?

— Ага. Хоть ты и богаче меня, но шанс, что обычный человек попадёт в такую переделку, как я, крайне мал. Так что можешь завидовать, — сказал Ли Цу. Он почувствовал лёгкое самодовольство, но радости было куда меньше, чем он ожидал. Возможно, они с Су Ванем были слишком хорошими друзьями, и от хвастовства перед ним не было особого удовлетворения.

Люди ведь всегда хотят похвастаться перед теми, кто смотрит на них свысока, а хвастовство перед лучшим другом, даже удачное, не приносит настоящего удовольствия. Су Вань вздохнул и только улыбнулся. Ли Цу его выражение лица показалось странным, и он спросил:

— Чего загрустил? Здесь больше никого нет.

Су Вань пошарил у себя в кармане, достал телефон и протянул его Ли Цу.

Ли Цу взял его, посмотрел на модель и сравнил со своей — они оказались совершенно одинаковыми. У него по спине внезапно пробежал холодок. Он открыл телефон Су Ваня и обнаружил, что в записной книжке тоже был всего один номер, точь-в-точь такой же, как в его собственном.

— Что всё это значит? — спросил Ли Цу.

— Это не моё, — ответил Су Вань. — Это твоё.

— Моё?

— Ага. Ты ведь пропал? — сказал Су Вань. — Всю твою почту и журналы в школе забирал я. Эту штуку я нашёл в посылке на твоё имя.

— А? — Ли Цу совсем запутался. — Но мне же уже дали один. К тому же ты вскрыл мою посылку!

— Я не хотел её вскрывать, но изнутри доносился какой-то звук, — пояснил Су Вань.

— И что потом?

— Я вскрыл посылку и увидел, что этот телефон звонит, вот и ответил, — сказал Су Вань. — Звонила какая-то девушка. Сказала, что она твоя подруга и хочет тебе кое-что прислать. Но посылки на твой домашний адрес постоянно возвращаются, и она спросила, не могу ли я дать более надёжный адрес. Я подумал, что в школу слать — будут проблемы, так что лучше ко мне домой. В общем, я дал ей свой адрес.

— Ясно. А дальше? Рассказывай, — поторопил его Ли Цу.

— А потом началось безумие, — сказал Су Вань. — Всё то время, что тебя не было, мне каждый день приходили от них посылки. Прекратилось только вчера. Моя комната уже вся ими завалена.

— Что они присылали?

— Я и сам не знаю. Давай после обеда сбежим с уроков и пойдём ко мне, — предложил Су Вань. — Мне нужно показать тебе кое-что пострашнее.

— Сбежать с уроков? — удивился Ли Цу. — Но я же только сегодня вернулся! Учиться я не люблю, но даже стул под собой нагреть не успел.

— Не волнуйся, твоего отсутствия никто и не заметит, — сказал Су Вань. — Все подумают, что ты снова пошёл в больницу на осмотр.

Ли Цу подумал и согласился. Он взглянул на телефон в руке, выругался и сказал:

— Ладно, пошли. Но я не хочу ждать, пока мы доберёмся до твоего дома. Расскажешь всё в автобусе.

Они выбросили коробки из-под еды, вернулись в класс за рюкзаками. На время обеда школу запирали, поэтому они направились к задним воротам за спортзалом и перелезли через стену. Там была известная всей школе тайная лазейка, через которую можно было легко выбраться. Снаружи пролегала большая дорога. На них была школьная форма, и прохожие косились в их сторону. Ли Цу, как опытный прогульщик, тут же снял форму и сунул её в рюкзак. Су Вань последовал его примеру.

Опасаясь, что их заметит кто-нибудь из администрации и начнёт расспрашивать, они не решились сесть в автобус прямо у школьных ворот, а прошли пешком до следующей остановки. Забравшись в салон, Ли Цу тут же принялся торопить Су Ваня:

— Давай, рассказывай скорее.

— Когда это было?

— Звонок я получил через неделю после твоего отъезда, — Су Вань провёл рукой по лицу. — Сам знаешь, я одолжил тебе немалую сумму. Надеялся на эти деньги купить игровые карточки. А ты пропал, так что иметь от тебя хоть какой-то залог — уже хорошо.

Отец Су Ваня рано разбогател и так же рано купил дом. Семья Су Ваня жила в огромной старой вилле, которая по площади могла вместить четыре дома Ли Цу. Большинство комнат пустовало, в них даже не было отделки. Зато двор был в полном порядке: отец Су Ваня увлекался садоводством, поэтому всё вокруг утопало в зелени.

Мать Су Ваня была домохозяйкой и целыми днями играла в маджонг. Стоило только войти во двор, как из дома тут же доносился стук костяшек маджонга. Прогуляв уроки, Су Вань не мог войти через парадный вход, поэтому прокрался на второй этаж через боковую дверь. Его комната на втором этаже была больше всей квартиры Ли Цу. Войдя внутрь, Су Вань закрыл дверь. В комнате царила кромешная тьма — шторы были задёрнуты.

Ли Цу заметил, что кровать Су Ваня не заправлена — очевидно, мать не убиралась в его комнате. Впрочем, Ли Цу это не удивило. В остальной части комнаты было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Су Вань на ощупь добрался до окна и раздвинул шторы. Комнату залил солнечный свет. Было уже больше двух часов дня, самый солнцепёк, и всю комнату залило ярким светом.

Ли Цу остолбенел. Су Вань не преувеличивал: его комната и вправду была до отказа забита бесчисленными посылками всех размеров. Некоторые уже были вскрыты, но большинство лежали нетронутыми.

В комнате Су Ваня стоял его личный маленький холодильник, почти погребённый под горой посылок. Су Вань разгрёб свёртки, достал из него две банки колы и, протянув одну Ли Цу, объяснил:

— Их слишком много, я просто не успеваю всё распаковывать. Но потом я наловчился и теперь по упаковке могу определить, что внутри.

— И что, содержимое разное?

— Разное, и одно круче другого. Пойдём, покажу, что я уже открыл.

Су Вань залез под кровать и отодвинул несколько коробок с комиксами. Ли Цу увидел, что это была сплошь «рискованная» манга, вроде «Моей эротической жизни с демоницей». Целых несколько коробок. Эти богатенькие детки, а на уме одна чернуха, и самое обидное, что с лучшим другом даже не делится.

Стоп? Он вдруг подумал, а что, если Су Вань получил кассеты для взрослых? Может, поэтому он так возбуждён и прячет их под кроватью?

Отодвинув коробки с мангой, Су Вань вытащил из-под кровати деревянную доску, сплошь укрытую газетами. Ли Цу сразу понял, что это точно не то, о чём он подумал. Су Вань сдёрнул газеты.

Ли Цу попытался угадать, что там, — времени было мало, но он хотел морально подготовиться, чтобы не испугаться. Однако, когда газеты были убраны, он всё равно опешил.

Перед ним лежал ряд новеньких продолговатых железных ящиков, похожих на увеличенные копии Шкатулки «Лунного света».

— Это что? — спросил Ли Цу.

Су Вань взял один ящик, что-то потянул, нажал, и со щелчком тот мгновенно разложился в пистолет-пулемёт.

— Складной пистолет-пулемёт, — произнёс Су Вань, взял сбоку удлинённый магазин, вставил его и передернул затвор. — К каждому прилагается больше двухсот патронов.

— Это что, макет? — Ли Цу принял оружие и обнаружил, что оно чертовски тяжёлое — без сильных рук его было не удержать.

— Я пробовал стрелять по банкам за городом, — с мечтательным видом произнёс Су Вань. — Это было так круто, эта отдача… Никогда бы не подумал, что в нашей стране можно пострелять из настоящего оружия.

Ли Цу наскоро пересчитал: только во вскрытых посылках было пять складных пистолетов-пулемётов и в общей сложности больше тысячи патронов. Помимо оружия было много других вещей, которые он даже не мог опознать. Например, множество старинных сосудов, похожих на антиквариат или, возможно, на очень качественную подделку. Их было много, и каждый был надёжно упакован в пенопласт. Даже не вскрывая упаковку, можно было разглядеть, что там самые разные вещи: бронзовые сосуды, осколки, а ещё множество украшений — золотые шпильки для волос, нефритовые браслеты и тому подобное.

Но что по-настоящему повергло их в шок, так это содержимое двух особенно тяжёлых коробок, которые они обнаружили, вскрыв все посылки. Внутри лежали белые и жёлтые бруски, похожие на мыло, которые при прикосновении крошились в порошок.

— Чёрт, это что, героин? — воскликнул Ли Цу. — Мы что, теперь стали пособниками наркоторговцев?

Ли Цу взял один «брусок мыла» и внимательно осмотрел его край. На углу каждого такого бруска он заметил стальное клеймо размером с ноготь, на котором было выбито: С-4.

— Э-это опаснее героина, — пролепетал Ли Цу. — Это… это взрывчатка С-4.

— Взрывчатка? Она мощная?

— Ага. Я про неё читал, когда в «Metal Gear Solid» играл. Эта штука… в таком количестве… если рванёт, в радиусе трёхсот метров все стёкла вылетят. От вашего дома и следа не останется.

Коробка с С-4 стояла прямо у изголовья кровати Су Ваня. Тот похолодел, оттолкнул её подальше и спросил:

— Да что им, чёрт возьми, нужно? Они что, хотят, чтобы мы на войну пошли?

— Зачем они прислали оружие тебе? Чего они от тебя хотят?

— Это не мне. Это оружие — для тебя, — ответил Су Вань. — Ты лучше спроси, чего они хотят от тебя.

— Не мы, а ты! — тут же выпалил Су Вань. — Всё, конец! Ты меня за собой утащишь! Как думаешь, нас расстреляют, если поймают?

Остальное было туристическим снаряжением: верёвки, налобные фонари, карабины, GPS, прессованное печенье и прочее.

— Ты не заметил ничего странного? — спросил Ли Цу. — Я только что, когда распаковывал, понял, что с этими посылками что-то не так. Кажется, я догадываюсь, чего они хотят.

Су Вань удивлённо посмотрел на него:

— Когда это ты стал таким проницательным?

— Да при чём тут проницательность! — отмахнулся Ли Цу. — Думаю, всё дело в том, что за последнее время я насмотрелся такой дичи, о которой обычные люди и не подозревают. После такого меня уже сложно чем-то удивить.

Он достал коробку из-под посылки. Внутри лежало несколько упаковок прессованных галет.

— Ты заметил? Почти во всех этих коробках чего-то не хватает. Вот, смотри, — он указал на галеты, — если бы эта коробка была полной, в ней лежало бы тридцать пачек. А здесь всего двадцать одна.

— И что?

— А то, что так почти со всеми. Вон в той коробке, например, галет всего половина. На их месте я бы сложил все остатки в одну коробку, чтобы отправить меньше посылок и чтобы внутри ничего не болталось. Так ведь меньше шансов, что что-то повредится.

— Может, тот, кто это отправлял, просто очень неаккуратный? — предположил Су Вань. — Не все же так помешаны на мелочах, как ты.

— Я не помешан на мелочах, — возразил Ли Цу. — Так поступил бы любой нормальный человек. В конце концов, речь не о паре коробок, а обо всех. Это значит, что отправитель совершенно не позаботился об упаковке. И ещё: все эти вещи не новые. Ими уже пользовались.

— Что значит «пользовались»? — Су Ваня передёрнуло. — Ты… ты можешь объяснить подробнее?

— Это значит, что нам прислали остатки припасов. Кто-то после какой-то операции собрал всё, что осталось у его команды, и отправил тебе.

— Не мне, а тебе.

— Хорошо, мне, — согласился Ли Цу. — Но зачем? Представь, что мы устроили вечеринку, а потом отправили всё недопитое спиртное нашему другу. Как думаешь, почему?

— Может, потому что у нас негде было это спрятать, а родители вот-вот должны были вернуться, и мы решили таким образом по-быстрому переправить остатки? — предположил Су Вань.

— Похоже на то, — кивнул Ли Цу и, вспомнив про мобильник, спросил: — Ты пробовал звонить по тому номеру после того, как получил посылки? Спросить, что вообще происходит?

— Конечно, пробовал, — ответил Су Вань. — Но дозвониться не удалось. А потом я подумал и решил больше не рисковать. Они ведь прислали пистолет!

— Куда только смотрят курьерские службы? Так ведь и контрабандой оружия заниматься можно, — пробормотал Ли Цу. Они спрятали все вещи, оставив на кровати только два мобильных телефона.

Ли Цу никак не мог понять, что происходит. «Зачем отправлять всё это мне? — размышлял он. — Для них я всего лишь незнакомец, случайно заглянувший в их мир. Почему они вдруг решили отправить мне посылку? Неужели не боятся, что я заявлю в полицию?»

Он нахмурился. «Может, они рассчитывали на то, что меня не будет дома, и поэтому решили отправить вещи мне? Тогда бы я их не вскрыл, и они были бы в безопасности. Но ведь дома должен был быть отец…»

Постой-ка. Он вдруг вспомнил слова Су Ваня. Тот говорил, что посылку несколько раз пытались доставить к нему домой, но её возвращали. Поэтому отправили в школу, где её и перехватил Су Вань, переслав к себе.

Почему её возвращали?

Тут было несколько странностей. Если его не было дома, то отец-то был. Он должен был принять посылку. Но этого не произошло. Получалось, что в то время отца тоже не было дома.

Куда он делся? Ли Цу вспомнил странное поведение отца с момента его пробуждения. Тот почти не разговаривал с ним, а сам он ничего не рассказывал, да и отец не спрашивал. Раньше он был совсем другим. Случись подобное, он бы выпытал всё до мельчайших подробностей. Похоже, это дело как-то связано и с ним.

— Что с тобой? — спросил Су Вань, заметив, что Ли Цу застыл на месте, погружённый в свои мысли.

— Ничего, — ответил Ли Цу, но в голове не укладывалось: если всё это связано с его отцом, то почему они потом переслали вещи Су Ваню?

— Спрячь пока всё это. Мне нужно сходить домой, — сказал Ли Цу, взглянув на настенные часы. Отец ещё не должен был вернуться с работы. Нужно было проверить, не замешан ли он во всём этом.

Заняв у Су Ваня ещё двадцать юаней, Ли Цу поймал такси. Он жил в Южном городе, и двадцати юаней хватило лишь на полпути. Выходя из машины, ему пришлось оставить водителю в залог свой студенческий билет.

Ворвавшись домой, он быстро всё обшарил и, убедившись, что отца действительно нет, направился в его комнату.

В комнате отца царил полнейший хаос, пропитанный запахом спиртного. Она служила ему не только спальней, но и кладовой: под кроватью и у стола громоздились пустые бутылки. Но Ли Цу знал, где отец хранит всё самое важное.

Это был средний ящик письменного стола, в котором лежали деньги и множество отцовских записей.

Ли Цу потянул за ручку, но ящик оказался заперт. Отец запирал его не всегда — это зависело от того, сколько он выпил накануне.

Впрочем, запертый ящик не был для Ли Цу проблемой. Он умел вскрывать замки, а с этим справлялся особенно ловко. Ещё несколько лет назад он научился идеально открывать его, вытаскивать сотенные купюры, а затем так же идеально запирать обратно. Для этого требовалась всего лишь линейка.

Он снова открыл ящик. Его содержимое было ему хорошо знакомо. Перебирая привычные блокноты, бумажник и документы, он сразу заметил стопку чего-то нового.

Он взял бумаги и развернул их. Среди них оказалось письмо.

«Чёрт, он оставил письмо здесь, — пронеслось у него в голове. — Неужели он всё это время знал, что я таскаю деньги из его ящика?»

Ли Цу казалось, что его отец не из тех, кто способен на такие сентиментальные жесты. Если бы он хотел стать хорошим отцом, нашлось бы множество способов попроще. Вся эта мелодрама ничего не стоила по сравнению с тем, сколько боли он ему причинил.

«Может, он просто написал его и забыл положить на стол? Или... — задумался Ли Цу, — может, это письмо написано давно, и он просто хранил его в ящике, дожидаясь подходящего момента? Значит, отец планировал внезапный отъезд?»

Груша:

Папе нужно срочно уехать, прощаться некогда. Деньги в ящике можешь брать.

Учись хорошо. Как закончу дела — вернусь.

Ли Цу пролистал остальные бумаги. Это оказались какие-то инженерные чертежи. Сглотнув, он положил письмо на место и запер ящик.

Он вспомнил о чертежах, лежавших вместе с письмом. «Неужели это связано с работой отца?» Ли Цу пожалел, что не рассмотрел их внимательнее, но сейчас главной задачей было замести следы. Он ни за что не хотел, чтобы отец узнал, что он регулярно таскает деньги из ящика. Даже если тот давно обо всём догадывался. Пьяный и трезвый отец — это два разных человека, и неизвестно, не влетит ли ему за это.

Он вышел из отцовской комнаты, по пути расставляя на место всё, что сшиб, когда вбегал, и зашёл в туалет. Отец возвращался с работы раньше, чем он с уроков, и если бы застал его дома, то сразу бы понял, что он прогулял.

Не успел он закончить, как в доме зазвонил телефон. Поколебавшись, он вышел из туалета и снял трубку. В ней раздался голос Су Ваня:

— Груша, это ты?

— Я, — ответил Ли Цу. — Что случилось?

— Немедленно приезжай ко мне, тут такое дело! — выпалил Су Вань.

Ли Цу показалось это странным. Он ведь только что ушёл от него, зачем понадобилось срочно возвращаться?

Ли Цу удивился ещё больше. Су Вань не из тех, кто бросается такими громкими словами, и он спросил:

— Что стряслось? Твои родители нашли наши вещи?

— Нет! Только что пришла ещё одна посылка, огромная! Я не могу её под кровать засунуть. Чёрт, давай скорее сюда!

— Что там, танк прислали?

— Танк — это ещё полбеды, я бы хоть смог наврать родителям, что это модель. А с этой штукой такое не прокатит.

— Так что они прислали?

— Не знаю. Но мне кажется… это человек! — выдохнул Су Вань.

Твою мать! Ли Цу затрясся и едва не упал.

— У меня денег нет. Мне даже на прошлую поездку не хватило, — сказал он. Поездка туда и обратно — это ещё сотня юаней. Когда он вообще сможет расплатиться с долгами?

— Просто приезжай, я заплачу. Буду ждать тебя на перекрёстке. Ты должен приехать. На этот раз всё серьёзнее некуда.

Ли Цу не смог толком объяснить Су Ваню, в чем дело, по телефону. Он задал несколько вопросов, но не получил ответов — на том конце провода царил хаос, кажется, рядом были родные Су Ваня, так что пришлось повесить трубку.

Он снова взял такси и поехал к Су Ваню. По дороге Ли Цу все еще беспокоился: если Су Ваня сейчас наказывают, заходить будет очень неловко. Однако, выйдя из машины, он увидел, что тот уже ждет его у входа. Су Вань расплатился с таксистом и, не говоря ни слова, потащил его наверх, в свою квартиру.

Войдя в комнату Су Ваня, Ли Цу сразу увидел ту самую громадину, о которой говорил друг. Она лежала посреди комнаты, словно огромный гроб. Скудный словарный запас не позволил Су Ваню передать ее истинные размеры — вещь была почти такой же большой, как его кровать.

— Как вы ее затащили? — спросил Ли Цу. — Она же в дверь не пролезет.

— Через балкон, — ответил Су Вань. — Батя подсказал. Взяли стальные тросы, что после ремонта остались, и потихоньку втянули.

— А твой отец не спросил, что это? — Ли Цу подошел ближе. Громадина была упакована в картонную коробку. Скрепляющие ленты уже разрезали — очевидно, ее открывали, а потом снова закрыли.

— Конечно, спросил, — сказал Су Вань. — Я ответил, что это твои вещи и мы должны уважать твою личную жизнь. Поэтому я так срочно тебя и вызвал. Тебе нужно что-то придумать, чтобы выкрутиться, иначе что нам с ней делать?

Посылка и вправду предназначалась ему, так что Су Вань поступил по-дружески. Вот только Ли Цу и сам не знал, как выкрутиться. В крайнем случае, придется снова все упаковать, спустить с балкона и везти на тележке к себе домой.

— Не волнуйся, я возьму всю ответственность на себя, — сказал Ли Цу. — Так что ты говорил, внутри?

— Я толком не разглядел. Похоже, человек.

Ли Цу не ослышался. Человек. Что за чертовщина происходит?

— Живой или мертвый? — спросил он.

— Какой еще живой? Такое разве присылают живьем? Мертвый, конечно. И, похоже, уже очень, очень давно.

Ли Цу взглянул на коробку и подумал: «Черт возьми. Труп, значит. Что ж, вполне в духе У Се и его компании. На такое они способны».

— Сам смотри. Я лишь мельком глянул — слишком жутко, — сказал Су Вань. Только сейчас Ли Цу заметил, что друг, с тех пор как они вошли, и близко не подходил к ящику.

Сглотнув, Ли Цу подошел к коробке и снова открыл ее. Внутри оказался пластиковый контейнер поменьше, похожий на те, что продают в супермаркетах для хранения вещей. Он один за другим отщелкнул зажимы по бокам и, приоткрыв крышку, понял, что контейнер герметичен — это явно не простой пластик.

Крышка поддалась с трудом, она была очень тяжелой — в стенках контейнера оказался теплоизоляционный слой. Как только он ее открыл, по комнате пополз резкий запах осушителя.

Внутри Ли Цу увидел множество пакетиков с силикагелем, а среди них — мумию, завернутую в золотистую фольгу. Снаружи оставалась только голова.

Это был труп мужчины. На нем виднелись следы разложения, но, очевидно, в какой-то момент окружающая среда изменилась, процесс гниения резко прекратился, и тело начало усыхать, пока не превратилось в то, что он видел сейчас. Возможно, этот человек умер в пустыне.

Такой процесс занимает не меньше двух-трех месяцев. Навскидку Ли Цу не мог определить, древняя это мумия или просто высохший современный труп. Но одно он мог сказать точно: на голове покойного не было прически, какую носили в древности.

У мумии были аккуратно подстриженные короткие волосы, редкие и покрытые какой-то странной грязью. На груди трупа Ли Цу заметил карточку. Он поднял ее и прочел имя: Хо Чжуншу (№ 487). Ниже шла строка, набранная мелким шрифтом:

Время обнаружения: 12 июня 1984 года.

Место обнаружения: Северный сектор №6, Третий коридор.

Обнаруживший: №037.

Это была служебная записка. Всего несколько строк, но информации в них содержалось немало. Здесь упоминались двое: Хо Чжуншу и №037. Вероятно, Хо Чжуншу — имя покойного, а №037 — тот, кто нашел тело. Место находки — Северный сектор №6, Третий коридор.

Судя по всему, это место было огромным, раз только в северной его части было шесть секторов, а в каждом секторе — множество коридоров. Логично предположить, что существовали еще южный, западный и восточный сектора с еще большим числом коридоров. Слово «коридор» тоже было ключевым: оно означало, что Северный сектор №6 находился либо внутри горы, либо под землей.

— Ну, и что ты думаешь? — спросил Су Вань, видя, что Ли Цу застыл в раздумьях.

— Возможно, тебе понадобится место побольше, — ответил Ли Цу.

— Почему?

— Мне кажется, это лишь первый труп. Таких может быть очень и очень много, — Ли Цу указал на номер после имени Хо Чжуншу. — Как минимум, их должно быть больше четырехсот.

Су Вань с открытым ртом уставился на Ли Цу, потом обвел взглядом свою комнату и, помедлив, смог выговорить:

— Ты уверен?

— Не факт, — покачал головой Ли Цу, — но, думаю, тебе стоит к этому приготовиться. Вероятность очень высока.

— Н-н-нет, так не пойдет! — заикаясь, выпалил Су Вань. — Мой дом что, в морг превратится?

— Даже морг не справится с таким количеством. Четыреста трупов… — Ли Цу устало опустился на пол и потер переносицу. — Нам лучше заранее арендовать какой-нибудь склад.

Говоря это, Ли Цу в глубине души все еще надеялся, что ошибается — уж слишком все это походило на бред. Су Вань тоже посчитал, что это лишь одна из версий.

Но даже один труп уже создавал им огромные проблемы. Су Вань наотрез отказывался оставаться с ним в одной комнате. С другой стороны, если они оба уйдут ночевать в другое место, отец Су Ваня мог зайти в комнату и тогда инфаркт ему обеспечен.

Хранить посылку вне дома было еще безумнее. Что, если кто-нибудь увидит? Как они это объяснят? Двое подростков, катящие по улице тележку с мумией… Зрелище, конечно, эффектное, но если их поймают, завтра же они станут героями новостей.

Поразмыслив, Су Вань кое-что придумал. Их элитный жилой комплекс все еще достраивался, вторая очередь была в процессе, а стройплощадка находилась всего лишь через дорогу. Ночью там никого не было. Они могли дождаться темноты, перевезти мертвеца туда и закопать в разрытом котловане. Временно. А завтра уже подыскать какой-нибудь склад, чтобы быть наготове, если слова Ли Цу окажутся правдой.

— Насчет склада я согласен, — сказал Ли Цу, — но вот первое… Это же получается, мы ночью избавляемся от тела. Если наткнемся на полицию, вообще ничего не докажем.

— Тогда так: либо ты спишь здесь, а я — в гостинице. Я не против, если ты пару ночей обнимешься с этим джентльменом.

От одной мысли об этом Ли Цу передернуло, и он кивнул. Су Вань велел ему остаться на страже, а сам пошел искать тележку и пару лопат для ночного дела.

Когда Су Вань ушел, Ли Цу, глядя на непроглядную темень в комнате, впервые ощутил холодок. Как-никак, здесь находился труп — с таким чувством ему еще не доводилось сталкиваться.

Они были лучшими друзьями столько лет, что комнату Су Ваня он знал как свою собственную. Здесь было всё, что нужно, и времени Ли Цу проводил тут, пожалуй, даже больше, чем у себя дома.

Он хотел было приоткрыть штору, чтобы впустить немного солнечного света, но обнаружил, что она намертво прибита к стене. Су Вань был немного со странностями, а срывать канцелярские кнопки Ли Цу не хотелось. Поэтому он включил XBOX Су Ваня и запустил игру.

Ощущения были совершенно сюрреалистические: он рубится в приставку в доме лучшего друга, за спиной у него — мумия, а под кроватью — целый арсенал. Наверное, так и живут мьянманские повстанцы.

Игры отлично отвлекают. Увлекшись, он быстро позабыл о жутковатом чувстве. Завалив пару-тройку монстров в Monster Hunter, он понял, что аккаунт Су Ваня снаряжён так себе — приходилось вывозить исключительно на мастерстве. Вскоре у него свело пальцы, а в глазах помутилось. Он нажал на паузу и лёг на пол отдохнуть.

Взглянув на настенные часы, он увидел, что Су Вань отсутствует уже больше часа. И куда этого парня понесло за покупками? За это время можно было самому железную лопату выковать.

Он прикрыл глаза, а затем снова сел, собираясь продолжить игру. И в этот момент он замер.

Поднимаясь, он краем глаза уловил какое-то движение за спиной. Ему показалось, что там кто-то стоит. Когда же он вспомнил, что именно находится у него за спиной, волосы на всём теле встали дыбом.

Обернуться он не решался, по спине пробежал ледяной холод. Он медленно выключил приставку. Экран телевизора погас, и в его чёрной поверхности отразилась комната.

Он увидел, что мумия каким-то образом поднялась и теперь стояла к нему спиной, прямо за ним. То, что Ли Цу не хлопнулся в обморок, было заслугой его закалки: в пустыне страх перед мертвецами у него заметно притупился. Но что делать в такой ситуации, он не знал.

Несколько мгновений они стояли в оцепенении. Ли Цу смотрел в отражение — труп за его спиной не шевелился. Он попытался сдвинуться с места, но ноги стали ватными и неудержимо дрожали.

Неужели этот человек не умер, а просто был так уродлив? Хотя быть уродливым до состояния мумии — это уже слишком.

Он с силой растёр ноги, и, как только к ним вернулась чувствительность, тут же вскочил. Обернувшись, он увидел неподвижно стоящего мертвеца. Золотистая фольга на его теле лопнула, обнажив сухую, растрескавшуюся кожу.

Ли Цу наощупь потянулся в сторону и сорвал со стены декоративный тибетский кинжал Су Ваня. Мумия никак не отреагировала. Ли Цу внимательно оценил «географию» комнаты и понял, что мертвец стоит лицом к двери. Чтобы выйти, ему придётся пройти прямо перед ним.

На такой риск он идти, разумеется, не хотел. Он снова оглядел комнату, и его взгляд упал на окно, расположенное напротив двери. Сколько раз он уже лазил через него туда и обратно.

На улице уже смеркалось. Краем глаза он следил за мертвецом, а другим — смотрел в окно, надеясь, что платан за ним недавно не подстригали и та самая ветка, что доставала до подоконника, всё ещё на месте.

Он осторожно вытащил одну за другой канцелярские кнопки, придерживавшие штору, и медленно отодвинул её.

Взглянув туда, он остолбенел. На платане за окном сидели на корточках три или четыре человека, и у каждого в руках была палка.

Он сразу узнал Су Ваня, который сидел дальше всех с сапёрной лопаткой в руках. Остальные тоже были его закадычными друзьями. Похоже, Су Вань так долго отсутствовал, потому что бегал за подмогой.

Ли Цу посмотрел на них с выражением «какого чёрта вы тут делаете?», и Су Вань тут же замахал ему, чтобы он вылезал.

Ли Цу оглянулся назад, потом осторожно протянул руку. Ближайший к нему парень схватил его и вытащил наружу. Оказавшись на ветке, Ли Цу заглянул в окно и увидел, что штора уже вернулась на место, скрыв всё, что происходило в комнате.

Парня, который его вытащил, звали Ян Хао. Он был местным хулиганом и одноклассником Су Ваня по средней школе. После выпуска он никуда не поступил и перебивался случайными заработками. В драках он был особенно жесток, поэтому Су Вань в любой заварушке бежал к нему за помощью. Эта парочка — один мажор, другой гопник во втором поколении — была печально известной напастью всего района.

Спустившись под дерево, все молча переглядывались. Первым заговорил Ли Цу:

— Мужики, вы настоящие друзья. С меня причитается.

Су Вань сказал:

— Я вернулся с покупками, толкнул дверь и увидел эту тварь прямо у тебя за спиной. Пришлось бежать за подмогой, а ты спокоен как удав.

Ли Цу со вздохом подумал: «Чёрт побери, что вообще происходит? Мне вся эта дрянь и даром не нужна. Прислали бы лучше пару стволов, а это барахло у меня даже скупщики краденого не возьмут».

Ян Хао спросил:

— Так что это за хреновина? Оживший мертвец? Это ведь манекен? Если вы, парни, нас разыгрываете, я вам сразу втащу.

Ли Цу качнул головой:

— Я не знаю, честно не знаю. Думаю, они способны на такое, но какой смысл присылать это мне?

Су Вань возразил:

— Это точно оживший мертвец! Груша, кому ты так насолил, что тебе зомби по почте прислали?

Ян Хао сказал Су Ваню:

— Хватит трепаться. Я в это всё не верю. Что теперь делать? Ты же обещал мне пару стволов за помощь? Не дашь — я пошёл.

— Чёрт, да с чего бы мне сейчас тебя обманывать? — возмутился Су Вань. — Ты же зайдёшь в мою комнату и сразу всё поймёшь.

— Всем заткнуться! — рявкнул Ян Хао, которому это уже надоело. — Ты мне точно скажи: у тебя в комнате настоящее оружие есть?

— Я могу это подтвердить, — кивнул Ли Цу.

Ян Хао посмотрел на Ли Цу и после недолгого раздумья сказал:

— Я верю Груше. Груша — парень серьёзный, врать не станет. — Затем он повернулся к своим ребятам: — Хватайте дрыны! И мешок найдите! Вытащим эту тварь из комнаты и прикончим. — И снова к Ли Цу и Су Ваню: — Но если вы меня разводите, я очень обижусь. А когда я обижаюсь, вам тоже будет несладко. Поняли?

Сказав это, Ян Хао махнул рукой, и несколько его прихвостней, прихватив оружие, двинулись к дому Су Ваня. Они тихо пробрались внутрь. Родители Су Ваня смотрели телевизор в своей комнате, дверь была приоткрыта. Группа прокралась на второй этаж. Увидев дверь в комнату друга, Ли Цу занервничал. Он как раз хотел остановиться и перевести дух, но Ян Хао выхватил у одного из парней мешок и, развернувшись, толкнул дверь.

Остальные не успели опомниться, как из комнаты донёсся грохот падающих вещей. Они бросились на помощь и увидели, как Ян Хао пинает что-то с мешком на голове.

Вся компания набросилась на мешок и принялась его избивать. Они остановились, только когда выбились из сил. Мешок совсем обмяк, а его содержимое потеряло всякую форму.

— Что там наверху происходит? Су Вань, тебе жить надоело? — раздался рёв отца Су Ваня снизу.

Су Вань, не отрывая взгляда от трупа, крикнул во всю глотку:

— Прости, пап, мы будем потише! Спите!

— Дядя, простите, дядя, мы обязательно будем потише! — крикнул и Ли Цу.

— Ещё раз так шуметь будете, я вашим родителям позвоню! Совсем распоясались! — снова донёсся крик отца.

Отец с грохотом захлопнул дверь. Су Вань присел на корточки и пробормотал:

— Охренеть, мы завалили зомби. Ян Хао, ты теперь не просто гроза района, ты можешь править тремя мирами!

Парни снова переглянулись. Ян Хао подошёл и сорвал мешок. Внутри они увидели раздробленные на куски останки мумии.

— Эта тварь оказалась слабее тебя. Я её с одного пинка свалил, она даже не сопротивлялась.

— Она и не сопротивлялась, — сказал Ли Цу, будто что-то заметив. Он подошёл ближе и вытащил из-под обломков какой-то предмет. Это был рычаг, прикреплённый ко дну ящика, в котором лежал труп. — Тут был механизм. Он и поднял тело из ящика. Это не зомби.

— А? Зачем такое делать? — спросил Су Вань. — Розыгрыш?

— Нет, ради вот этого, — Ли Цу указал на дно ящика. Они увидели, что под телом была ещё одна панель, которую можно было открыть.

— Ого, да тут двойное дно! — Су Вань достал из ящика стола перчатки, надел их и открыл потайную панель. Внутри оказалось небольшое отделение размером с ланч-бокс. Посредине лежал свёрток из жёлтой шёлковой ткани. Су Вань поднял его, развернул и тут же отшвырнул то, что было внутри.

Ян Хао поймал его одной рукой и тоже нахмурился.

Это была рука, застывшая в чём-то похожем на застывший жир. Вещество было бледно-зелёного цвета, и сквозь него отчётливо было видно, что у руки семь очень длинных, нечеловеческих пальцев.

— Отец шестипалого демона-цитриста! Семипалая однорукая божественная монахиня! — воскликнул Ян Хао.

Ли Цу закрыл лицо руками и рухнул на пол. Он узнал этот предмет. Это была лоза Девятиглавого змея-кипариса. Хэй Яньцзин однажды отрубил точно такую же.

— Эй, парни, нельзя так! — заныл Су Вань. — Эта штука в моей комнате, так и до истребления всей моей семьи недалеко. Да и оружие тоже у меня. Мы же команда, не бросайте меня. В этот раз, если зомби не убьёт моего отца, то отец убьёт меня. Особенно ты, Ли Цу, это всё твоё барахло, так что живо забирай его отсюда, иначе я вызову полицию.

— Вызовешь полицию — я скажу, что я не при делах. Всё ведь у тебя дома, — парировал Ли Цу.

— Ух ты, Ли Цу, не ожидал, что ты такой! Всё, мы больше не друзья, я с тобой не общаюсь!

— Я исправлюсь, честно-честно, — кивнул Ли Цу.

Вечером всё закончилось на редкость гладко. Ян Хао увидел ту партию стволов, пришёл в дикий восторг и полдня с ними возился, но забрать не решился. Су Вань с ребятами собрали ошмётки тела и, как и планировали, закопали. Он ещё купил благовония и зажёг их. Потом угостил всех в Ваньлунчжоу, заплатив картой больше десяти тысяч, и Ли Цу тут же решил, что про долг в пятьсот юаней можно временно не вспоминать.

Расставшись с Яном Хао, Су Вань сказал Ли Цу:

— У этого парня задатки настоящего авторитета. Любой шпане дай настоящий пистолет — он побежит хвастаться и клеить девчонок, через пару дней его найдут, а там и нас потянут. Ян Хао, вон, соображает: если хочет считать ствол своим, самое надёжное — держать его у нас.

Ли Цу слушал вполуха. С тех пор как он вернулся, на него обрушился целый шквал нелепых, но странно связанных между собой событий. Он чувствовал: это не случайность, он угодил прямиком в чей-то заговор.

Если и дальше будет тупить, то запросто сдохнет, так и не поняв из-за чего. Он решил во что бы то ни стало разобраться. А если не выйдет — позвонит в полицию и будет слушаться дядюшек-полицейских. Никакие деньги того не стоят.

Ночью Ли Цу мучили кошмары. Утром он отправился в больницу на поиски Лян Вань. В немалой степени именно она подтолкнула всё к нынешнему положению, а значит, что-то знает. Он уже мечтал оборвать любые связи с этой кашей, но оказался загнан в угол: единственная ниточка — она. В больнице же ему сказали, что Лян Вань взяла отпуск.

Он разыскал её дом и, когда дверь распахнулась, увидел на её лице искреннее изумление. На ней были короткие шорты, открывавшие длинные белые ноги, а сверху — майка. Да, только майка.

Женственные изгибы её фигуры на миг лишили его дара речи. «Чёрт, понесло. Не время сейчас об этом думать».

— Ты чего пришёл? — Лян Вань убрала руку с косяка и отступила, давая ему пройти. — Прогуливать — нехорошо.

— У меня к тебе дело, — сказал он и, войдя, застыл: Лян Вань бесцеремонно плюхнулась на диван, и он совсем не понимал, куда девать глаза.

— Говори. Только не говори, что пришёл клянчить те пятьсот, — лениво протянула она.

— Не за ними. Но если вернёшь — не обижусь. — Он сел подальше и подумал: «Если придётся звонить в полицию, мои активы — это как раз эти пятьсот».

Лян Вань скосила на него взгляд:

— Чего расселся так далеко? Думаешь, съем?

— Мы не настолько близки. Пара вопросов — и я уйду, — ответил он.

Он знал, что язык у этой женщины острый, и спорить — только время терять. Поэтому молча снял футболку.

— Эй! Ты чего удумал? Я тебе сейчас вломлю! — вздрогнула она и резко села.

Ли Цу повернулся к ней спиной. Затем вынул из рюкзака Семипалую руку и положил рядом так, чтобы узор на его спине и эта рука оказались рядом.

Лян Вань нахмурилась, внимательно оглядывая рисунок и руку.

— Что ты хочешь узнать? — спросила она.

— Всё, что ты знаешь об этой истории. О чём говорила с Ван Мэном, что он рассказывал тебе. Любую деталь, всё.

Лян Вань вздохнула, достала лак и принялась красить ногти.

— Ого, ещё и морали мне читаешь? Что, один раз со мной поел — уже считаешься моим бывшим? С таким тоном я сотрудничать не собираюсь.

— Прояви гуманность, помоги бедному мальчишке, — сказал Ли Цу. — Меня босс твоего бывшего уже почти прикопал.

Она помолчала, потом вдруг сказала:

— Тогда тебе стоит слетать в Ханчжоу.

— В Ханчжоу? С чего бы? — удивился он.

— Я сама всё думала, ехать или нет. Если хочешь докопаться до сути, ключ — там. — Она достала телефон, пролистала сообщения и показала одно. — Вот адрес их лавки. Ван Мэн говорил, что это их штаб. Больше я ничего не знаю. Но если и начинать расследование, то с этого места.

Он кивнул, но краем глаза заметил, что лежавший рядом с ней журнал был открыт на странице с рекламой недвижимости. Она вроде бы вчитывалась, но взгляд у неё был рассеянным. Значит, и её что-то гложет.

…

В тот же день они сели на рейс до Ханчжоу. Ли Цу чувствовал себя скованно. Странное чувство: во-первых, билет оплатила Лян Вань, и то, как ловко она бронировала его по телефону, казалось ему ужасно крутым. Во-вторых, перед взрослыми у несовершеннолетних всегда есть эта неловкая робость. Как ни крути, такие женщины, как Лян Вань, ему очень даже… Но разница в возрасте давила, и думать об этом не хотелось.

Была и ещё одна тревога: в кошельке — всего ничего. Лететь в незнакомый город — это тебе не в пустыне выживать. Там думаешь, как спасти свою шкуру, а в Ханчжоу… Если Лян Вань махнёт на него рукой, что ему делать — побираться, чтобы вернуться домой?

— Чего ты нервничаешь? — спросила она, заметив, как у него меняется лицо. — Не первый же раз летишь?

— Да не первый, конечно, я часто летаю, — буркнул он, вспоминая тот перелёт с У Се. — У меня есть причины для беспокойства. Войди в моё положение.

— Вхожу-вхожу. — Она скользнула взглядом по его спине. — Только не устраивай сцен. А то стюардесса заметит, и тебя выведут под белы рученьки.

— А? — он дёрнулся. Если на досмотре в чемодане найдут Отрубленную руку, вот это будет номер. Зачем она ему об этом напоминает? От этого только хуже.

— Скажи, твой чемодан уже проходил досмотр? — полистав бортовой журнал, как бы между делом спросила Лян Вань. — Если они увидят в нём… руку, багаж не конфискуют?

— Сейчас же везде рентген. Без вскрытия. Деревенщина, — огрызнулся он.

Он и сам понимал, что огрызается сдуру. Но Лян Вань тоже нервничала — это вдруг стало очевидно. Вот откуда её болтовня.

Самолёт приземлился в Ханчжоу около трёх часов дня. В гостиницу они не поехали, а взяли такси прямо к Силин Иньшэ. В машине Лян Вань молчала и смотрела в окно. С того момента, как они сошли с трапа, она не произнесла ни слова.

Ли Цу стало тревожно. Он-то думал, что это она сопровождает его в поисках ответов. А похоже, всё наоборот: это он при ней. И ответы нужны в первую очередь ей.

Он шёл за Лян Вань, пока они не добрались до места под названием У Шань Цзюй. Ворота оказались заперты — эта старинная лавка, похожая на мастерскую по изготовлению печатей, была закрыта. Он уже вздохнул и собрался уходить, как вдруг Лян Вань несколько раз ударила в дверь.

Дверные створки были массивными, и от нескольких ударов шума было немного, но Ли Цу всё же расслышал голос изнутри:

— Кто там?

Вскоре в двери открылось смотровое окошко, и наружу высунулась чья-то голова. Ли Цу заметил, что в доме полно народу.

— Вы кто? — спросил тот человек.

Лян Вань достала из рюкзака Ли Цу «Отрубленную руку» и протянула её мужчине:

— Передайте вашему старшему. Пусть взглянет на эту вещь. Я буду пить чай по соседству, если его это заинтересует — пусть найдёт меня. — Сказав это, она развернулась и ушла.

Ли Цу, ничего не понимая, последовал за Лян Вань в соседнюю чайную. Не успел он задать вопрос, как она обернулась и спросила:

— Ну что, я круто выглядела?

— Круто, просто обалдеть! Словно наёмница из фильма.

Лян Вань подняла голову и улыбнулась. Ли Цу заметил, что её глаза слегка покраснели.

Он тут же замолчал, подумав про себя: «Чёрт возьми, я тут точно не главный герой. За плечами такой женщины наверняка скрывается целая история. Насколько же сильно её ранили этот Ван Мэн или У Се? Или же она сама — совсем не простая штучка?»

— Не ломай голову, всё не так, как ты думаешь, — сказала Лян Вань. — Я вспомнила другого человека, к ним это не имеет отношения. — Она горько усмехнулась. — Когда я встретила Ван Мэна и наговорила ему всякого, на самом деле это была не первая наша встреча. Ещё когда я была интерном, у меня был один пациент с переломами и амнезией, полученными в результате неизвестной травмы. И пока я за ним ухаживала, я и видела этих людей.

Она вздохнула:

— Есть люди, с которыми лучше не встречаться. Одна встреча — и это бремя на всю жизнь.

Ли Цу вскинул брови. «Неужели она влюбилась?» — подумал он.

— Он тебе очень нравится? — спросил Ли Цу, чувствуя, как внутри закипает ревность. «Ах ты, ветреная женщина! Так кто же тебе на самом деле нравится?» — подумал он.

— Ухаживая за тем пациентом, я услышала то, чего не должна была, — сказала Лян Вань, задумчиво глядя на озеро Сиху за окном. — Те люди, его друзья, кажется, очень хотели получить от него какую-то информацию. Они часто его навещали, но, конечно, не могли проводить с ним столько же времени, сколько я, ведь я работала в больнице. Каждый вечер я подолгу задерживалась в его палате. Иногда он произносил много бессмысленных слов. По отдельности они ничего не значили, но я слушала его день за днём и наконец начала улавливать некую закономерность. Я не знала, что она означает, просто запомнила эту информацию. А потом того человека выписали, и я больше никогда его не видела.

— А что потом? — спросил Ли Цу.

Лян Вань взглянула на него:

— Дело не только в этом. Позже я встретила Ван Мэна и У Се и узнала их. Тогда я решила намеренно с ними сблизиться. На самом деле, изначально я не была твоим врачом — я сама попросила о переводе. Мне просто хотелось выяснить, что все эти люди замышляют…

— А потом я поняла, что их мир — это тёмный омут. Я разговаривала с Ван Мэном, пытаясь выудить хоть какую-то информацию. И у меня получилось. Слова того человека… я поначалу не понимала их смысла, но Ван Мэн многое мне рассказал, и я внезапно осознала, что они означают. Мне стало очень страшно… — Говоря это, Лян Вань вдруг подняла голову и посмотрела куда-то за спину Ли Цу.

Ли Цу резко обернулся и увидел, как в дверях появился молодой человек в сопровождении нескольких людей. Одним из них был тот самый мужчина, что открыл им дверь в У Шань Цзюй.

Эти люди быстро обнаружили, где находятся Ли Цу и Лян Вань. Возглавлявший их молодой человек направился прямо к ним, на ходу отдавая приказы своим спутникам:

— Очистить помещение. Выкупайте всю чайную.

«Богатство — их общая черта», — подумал Ли Цу.

Люди вокруг тут же разошлись по соседним столикам и начали о чём-то договариваться с посетителями. Молодой человек подошёл к ним и с улыбкой произнёс:

— Прошу вас двоих проследовать за мной в отдельный кабинет на втором этаже.

— Босс, ваше поведение может показаться невежливым по отношению к другим гостям, — с напускной жёсткостью произнесла Лян Вань.

— Да, вы правы, — сказал молодой человек. — Поэтому прошу вас двоих проследовать за мной в отдельный кабинет на втором этаже. — Едва он договорил, как его люди их окружили.

Лян Вань, очевидно, тоже не ожидала такого поворота. Растерянная, она не сопротивлялась, когда их с Ли Цу подхватили под руки и потащили на второй этаж. Ли Цу мысленно изрыгал проклятия: «Твою мать, чёртова баба, как ты опять втянула меня в такое дерьмо!»

Внезапно он увидел, как Лян Вань, стоявшая на высоких каблуках, откуда-то извлекла перцовый баллончик и начала распылять его в нападавших, крича ему:

— Беги!

Тут же раздался пшик, а за ним — вопль. Один из головорезов, шедший рядом с Лян Вань, схватился за лицо и скатился вниз по лестнице. Снова пшик — и ещё один с криком рухнул следом.

Человек, державший Ли Цу за руку, отпустил его, чтобы помочь скрутить Лян Вань. Ли Цу тут же попытался вырваться, надеясь, как в боевике, пригнувшись, выкатиться из толпы. Но людей было слишком много, и в то же мгновение его снова схватили. Лян Вань тоже уже была поймана.

— Только не по лицу! — успела выкрикнуть Лян Вань, прежде чем один из мужчин, которому она попала в глаза, вырвал у неё из рук перцовый баллончик и брызнул ей прямо в лицо.

Она не могла говорить, лишь зажмурилась и закричала, изо всех сил топая ногами. Не разобрать, плакала она или выла от боли. Вскоре её утащили на второй этаж.

Один из пострадавших, чьё лицо было залито слезами, мельком взглянул на Ли Цу. Ли Цу холодно вздохнул и тут же выпалил:

— Я здесь ни при чём… — но не успел договорить. Мужчина спустился на пару ступенек и выпустил струю из баллончика ему прямо в лицо.

Он и представить не мог, каково это — получить в лицо из перцового баллончика. Глаза и нос Ли Цу горели так, что он надолго потерял способность соображать, а все силы уходили на чихание и слёзы. Боль была сплошной и невыносимой. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл с ножом и просто вырезал ему всё лицо. Он пришёл в себя, лишь когда ему принесли молока, чтобы умыться, но и после этого вся его голова и лицо были в молоке.

Открыв глаза, он увидел Лян Вань. С покрасневшими носом и глазами она вытирала полотенцем свои длинные волосы. Все смотрели на них. Перед ними сидел их предводитель — молодой человек заварил чай и теперь возился со своим телефоном.

— Говорите, кто вы такие? — снова спросил молодой человек.

Ли Цу не смел и слова вымолвить. Он взглянул на Лян Вань, а та сказала молодому человеку:

— А я — твоя мать.

Молодой человек взял со стола баллончик и снова брызнул в Лян Вань. Та с визгом вскочила со стула. Тут же кто-то подбежал с молоком, чтобы промыть ей лицо.

Лян Вань наконец разрыдалась и не смогла ничего ответить. Молодой человек перевёл взгляд на Ли Цу. Тот тут же затараторил:

— Я бедный студент, и… вам придётся набраться терпения и выслушать меня. Это очень долгая история.

Ли Цу потратил пятнадцать минут, чтобы от начала и до конца пересказать этим людям всю историю. Все эти пятнадцать минут его мозг работал с молниеносной скоростью — он боялся, что если запнётся хоть на мгновение, ему снова брызнут в лицо из баллончика, чтобы сорвать злость.

Выслушав его, молодой человек задал лишь один вопрос:

— Где тот телефон?

Ли Цу указал на свой рюкзак. Кто-то подал ему его, и он достал телефон.

Тот открыл телефон, пролистал что-то и вздохнул:

— Почему он выбрал именно его?

Щёлк! — собеседник захлопнул крышку телефона-раскладушки.

Молодой человек обратился к нему:

— Ты рассказал мне всё, что знаешь?

В голове у Ли Цу была пустота, он не знал, о чём сейчас думать, и лишь что-то промычал в ответ.

Ли Цу кивнул. Молодой человек вернул ему телефон:

— Тот, кто звонил, может набрать ещё раз. Если это случится, позвони по этому номеру и сообщи мне. — С этими словами он протянул Ли Цу визитку.

— Один звонок — десять тысяч юаней, — продолжил молодой человек. — Как только увижу запись в журнале вызовов, сразу заплачу наличными.

— А, — Ли Цу взял визитку, всё ещё не веря в происходящее. — До чего же странно. Нынешние бандиты совсем полиции не боятся, даже визитки раздают!

Молодой человек похлопал его по плечу и собрался уходить. Ли Цу тут же остановил его:

— Эм, босс, а что делать с той вещью? Может, вы пришлёте кого-нибудь, чтобы её забрали? Я тут ни при чём, не впутывайте меня и мою подругу.

Молодой человек ответил:

— Раз он прислал эту вещь, значит, у него были на то свои причины. Можешь оставить её себе или распорядиться как-то иначе.

Сказав это, он, не останавливаясь, увёл своих людей. В одно мгновение они исчезли, оставив Ли Цу и Лян Вань одних. «Отрубленная рука» так и осталась лежать на столе.

— Ты ничего не понимаешь! — Лян Вань снова рухнула на стол и разрыдалась. — Он опять меня обманул! Говорил, что в Ханчжоу все его друзья и меня никто не тронет. Друзья, чёрта с два! Со мной ещё никогда так не обращались.

Ли Цу нахмурился, обдумывая её слова, и почувствовал, что всё это крайне странно. Что вообще происходит с этой женщиной? Какой ещё обман?

— Сестрица, да это же бандиты, зачем ты так разошлась? — сказал Ли Цу. — Теперь мы в безопасности. Давай сначала в больницу съездим.

Лян Вань подняла голову. Её глаза опухли, как пузыри у рыбы-телескопа. Она покачала головой:

— Уйди.

Лян Вань всё ещё плакала. Ли Цу смотрел на неё, так и не понимая, что произошло. Он всё ещё был немного не в себе. Увидев на столе полупустую бутылку молока, он взял её и подошёл к Лян Вань:

— Хочешь ещё умыться?

Ему уже было не до этого. Лян Вань всё плакала. Он пару раз попытался её успокоить, но тщетно, и в итоге оставил её в покое. Сам же сел в стороне и стал разглядывать визитку, которую ему дали. Он ожидал увидеть что-то особенное, но это была обычная визитка, на которой было написано:

Се Юйчэнь, Председатель правления

Пекинская аукционная компания «Жуйэнь-Лочадэ»

— Какое женоподобное имя, — пробормотал он себе под нос, подумав, что этот смазливый парень ещё и председатель правления, наверняка какой-нибудь богатый наследник. Перевернув визитку, он увидел на обороте адрес.

Посёлок Чанъань, напротив Восточной академии, третий квартал, корпус 2, дом 19

На этот адрес указывала стрелка, а рядом была строка на английском, означавшая: «Никому не верь, иди сюда».

Ли Цу нахмурился, почесал в затылке, перевёл взгляд с Лян Вань на визитку и вдруг что-то понял.

Он мысленно прокрутил всё, что только что произошло. События развивались так стремительно, что голова шла кругом, но ему всё же удалось запомнить множество деталей. Размышляя над ними, он пришёл к одной мысли, от которой у него разболелась голова. Если его догадка верна, то дело принимало совсем уж скверный оборот.

«Вот же чёрт, — подумал он. — Насколько же всё должно быть запутано, чтобы довести человека до такого?»

— Не плачь, — сказал Ли Цу. — Хоть я и не знаю, что у вас там за тайный роман, но он тебя узнал.

— Не пытайся меня обмануть. Если он всё это разыграл нарочно, то он ещё больший подонок, чем если бы просто не узнал меня, — Лян Вань разрыдалась ещё сильнее.

Ли Цу показал ей визитку. Лян Вань взглянула на неё и произнесла:

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, как зовут этого ублюдка.

— Я не об этом. Видишь, он нацарапал на визитке строчку? Зачем ему тайно писать на карточке? Это значит, что он не хотел, чтобы кто-то заметил, как он передаёт это сообщение.

— И что с того?

— Подумай сама, если бы его окружали только его люди, зачем бы ему это понадобилось? — продолжал Ли Цу. — Он сделал это лишь с одной целью: он не доверяет своему окружению.

— И…?

— И раз он не доверяет своим людям, то, возможно, брызнув тебе в лицо из баллончика и обойдясь с тобой так грубо, он на самом деле хотел тебе помочь, — заключил Ли Цу.

Лян Вань утерла слёзы и, немного подумав, вдруг сказала:

— А в твоих словах есть смысл. То есть, этот человек тоже находится в очень неприятной для него обстановке?

— Этот человек обладает невероятной харизмой. Если уж такой крутой парень впал в уныние, значит, обстановка там и впрямь из ряда вон выходящая, — сказал Ли Цу.

— Да! Ты прав, — Лян Вань посмотрела на адрес на обратной стороне визитки. — Идём, мы его спасём.

Ли Цу выхватил у неё визитку:

— Подожди, успокойся сначала. Расскажи мне, что вообще происходит. Похоже, ты влюбляешься направо и налево. Лично мне кажется, что все эти люди затевают какой-то тайный план. Как ты умудрилась со всеми ними связаться?

Лян Вань резким движением вырвала визитку обратно.

— Спасение человека — дело первостепенное. Сначала посмотрим, что это за место и что там может случиться, а потом я решу, рассказывать тебе или нет, — сказав это, она снова взглянула на карточку. — Это адрес не в Ханчжоу, а, скорее всего, в каком-то городке на границе провинции Чжэцзян. Поймаем такси сейчас — к ночи будем на месте.

Четыре часа спустя они уже были в хутуне того самого городка. Это был и впрямь крошечный городишко: чтобы до него добраться, пришлось долго ехать по провинциальному шоссе после съезда с автомагистрали. Стемнело, и разглядеть окрестности было трудно, но казалось, что вокруг простирается лишь бескрайняя равнина — ни единого холмика на горизонте.

Когда они приехали, все огни в городке уже погасли. Ночной жизни здесь явно не было, стояла полная тишина.

— Странное место. После девяти вечера на улицах ни души, — заметила Лян Вань. — Я думала, это преувеличение, но, похоже, так и есть.

Такси отказалось заезжать в хутун. Водитель, увидев перед собой непроглядную темень, не поддался на уговоры Лян Вань, которая уверяла его, что они — хрупкая девушка и подросток — никак не смогут ему навредить. Таксист ответил, что кто знает, может, в переулке их поджидает засада из нескольких сотен здоровенных мужиков. Пришлось им выйти в самом начале хутуна.

Они постояли мгновение, затем Лян Вань включила фонарик на телефоне, и они вошли внутрь.

Это был типичный южный хутун, по обеим сторонам которого тянулись стены небольших вилл. В самом конце виднелись железные ворота, за которыми стоял дом деревенского типа. На воротах висели дуйляни, но красная бумага уже выцвела добела — очевидно, им было как минимум два года. Ворота были заперты. Ли Цу достал визитку и потыкал ею в замочную скважину, после чего беспомощно посмотрел на Лян Вань. Та, однако, заявила:

— Ты же мужчина. В такой ситуации все взгляды должны быть устремлены на тебя, разве не так?

Ли Цу осмотрелся. Это было типичное для юга Чжэцзяна строение: высокий забор, из-за которого виднелись ветви посаженных во дворе деревьев. Собачьего лая слышно не было, а значит, ни в этом дворе, ни у соседей собак не держали. Это несколько обнадёживало, но чтобы перелезть через такую высокую стену, ему нужна была какая-то опора.

Хутун был на удивление чистым, нигде не валялось никакого хлама, который можно было бы использовать. Лишь у соседского дома к колонне был прикован мотоцикл, который сдвинуть было невозможно. Единственное, на что можно было наступить, — это сама Лян Вань, но очевидно, что она не собиралась служить ему подставкой для ног.

Лазать по стенам ему было не привыкать. Не раз и не два он спасался от погонь отца, и всё благодаря своему умению перемахивать через заборы. Ли Цу и сам не знал, сколько стен он одолел за свою жизнь. Когда-то он вечно застревал наверху или рвал штаны, но со временем дошло до того, что другие спрашивали у него совета о шестидесяти трёх способах выбраться из школы. Он досконально изучил все тонкости скалолазания в любых условиях.

Ли Цу три или четыре раза обошёл ворота и понял, что взобраться по стене абсолютно невозможно. Лян Вань не выдержала:

— Ну ты будешь лезть или нет? Что за вид равнодушный?

— Но мне же нужно за что-то зацепиться! Я же не ящерица, чтобы просто так по стене вскарабкаться, — огрызнулся Ли Цу.

— Меня это не волнует. Или ты хочешь, чтобы я придумала, как нам попасть внутрь?

Лян Вань упёрла руки в бока и уставилась на Ли Цу. Он перевёл взгляд с железных ворот на эту женщину и вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

Тут Ли Цу увидел перед ними железные ворота. На них было много швов от сварки — казалось, это единственное место, где можно было бы найти опору для ног. Но над воротами возвышался ещё более чем метровый гребень стены. Даже если бы он взобрался по воротам, на этом гребне зацепиться было бы негде. Он отступил на несколько шагов, взял у Лян Вань телефон и посветил им, начиная падать духом. «Отсюда точно не перелезть, — подумал он. — Неужели вся моя слава будет здесь похоронена?»

How to do? How to do? Ли Цу устремил взгляд на щели в железных воротах. Он прикинул, сможет ли просунуть туда руку — в искусстве взлома замков он кое-что смыслил. Эта мысль заставила его смутиться: он вдруг осознал, что все его навыки так или иначе связаны с воровством. Отец вовсе не хотел растить из него вора, так как же он докатился до такой жизни? Но сейчас было не до самокопания. Он попытался просунуть руку в щель у замка, но тут же понял, что это невозможно. Просвет был слишком узким — качество ворот оказалось на удивление высоким.

Все элементы, хоть и выглядели просто и грубовато, были сделаны на совесть и без каких-либо очевидных просчётов. Ли Цу вздохнул. Лян Вань сказала:

— Ладно, похоже, ты совсем не тот, кем я тебя представляла. Ты меня очень разочаровываешь. Может, нам просто пойти в город, купить кое-что и переночевать где-нибудь?

— До этого не дойдёт. Вообще-то, есть и другие способы, — ответил Ли Цу. — Например, мы можем перелезть в этот двор из соседнего. У соседнего дома стоит мотоцикл — единственная вещь в этом хутуне, которую можно использовать как опору. Если на него встать, то можно будет залезть на стену.

— Ты уверен, что получится? — спросила Лян Вань.

— Не уверен, — ответил Ли Цу. — К тому же замок висит с внутренней стороны, так что, даже если я перелезу, открыть ворота не смогу. Если меня поймают, не лезь. Просто завтра притворишься моей старшей сестрой и заберёшь меня из полицейского участка.

Есть ли другой способ, кроме как лезть через стену? Размышляя об этом, Ли Цу не мог отделаться от странного чувства: почему такой обычный с виду двор так тщательно охраняется? Это было совсем не похоже на типичный крестьянский дом на юге Чжэцзяна.

Сказав это, Ли Цу поправил одежду, наступил на мотоцикл, мощно оттолкнулся и, несколько раз переступив ногами по стене, взобрался наверх.

Стена, которую возвели эти люди, была дьявольски хитрой: её верхний край, сужаясь, походил на лезвие.

Ли Цу забрался наверх и глубоко вздохнул. Отсутствие фонарика было большой проблемой, но, к счастью, лунный свет оказался достаточно ярким. Радовало и то, что на стене не было осколков стекла. Он лёг на край стены и заглянул во двор. Тот был сплошь засажен овощами и зеленью, а для цветочных горшков даже соорудили трёхъярусную полку — очевидно, хозяин дома увлекался садоводством.

Сердце Ли Цу радостно ёкнуло. Оттолкнувшись носком и напряг поясницу, он одним махом перемахнул на другую сторону стены, а затем, разжав руки, плавно соскользнул вниз. Из-за трения о стену падение замедлилось, и он приземлился почти беззвучно.

В тот миг Ли Цу почувствовал себя ассасином из старинных сказаний, бесшумно соскальзывающим с карниза.

К счастью, во дворе не было собаки. Ли Цу вздохнул, убедился, что в доме темно, и на цыпочках прокрался на другую сторону двора. Там он принялся перетаскивать цветочные горшки к стене, смежной с соседним участком, и медленно складывать их в пирамиду.

Затем Ли Цу взобрался на вершину своей пирамиды и, сильно оттолкнувшись ногами, рванулся вверх, чтобы ухватиться за соседнюю стену. Однако внезапное зрелище заставило его тут же отпрянуть и отдернуть руку.

Со стороны это движение показалось бы верхом идиотизма: он отдернул руку, даже не оторвав ног от горшков. Походило на нелепое упражнение из утренней зарядки — простой подъём на носочки.

А всё потому, что он увидел: верх соседской стены был утыкан железными гвоздями. Чёрт побери! Ли Цу всё больше недоумевал: зачем так тщательно защищаться от соседей, когда стена, выходящая на улицу, осталась без всяких предосторожностей?

Разглядеть их как следует Ли Цу не мог, но если это и впрямь были гвозди, то ему это даже на руку. У него был свой способ справляться с такими штуками, к тому же эти гвозди могли значительно облегчить подъём.

Но Ли Цу не боялся. Он знал: если гвоздей слишком много, это всё равно что их нет совсем. Простой закон физики — чем больше точек опоры, тем больше площадь распределения силы и тем меньше давление. Будь на доске достаточно гвоздей, Ли Цу осмелился бы даже пройтись по ним.

И всё же между телом и гвоздями нужен был какой-то буфер. Порыскав по двору, Ли Цу отыскал таз. Он перевернул его, положил на край стены и с силой навалился сверху. Гвозди тут же пробили таз, но, к счастью, не насквозь. Опираясь на него, Ли Цу медленно перенёс тело на гребень стены. Он знал, что если двигаться не спеша, боль будет вполне терпимой. К тому же за гвозди было удобно цепляться, что превращало их в идеальные зацепы.

Он крепко ухватился за край, давая рукам привыкнуть к боли от гвоздей, и медленно, с усилием, стал подтягивать нижнюю часть тела наверх. И вот, когда Ли Цу уже собирался заглянуть в соседний двор, с другой стороны стены внезапно высунулось странное лицо — прямо перед ним.

Лицо было мертвенно-бледным и сверлило его взглядом огромных, холодных глаз. Ли Цу замер на две-три секунды, затем трижды вскрикнул и повалился назад. Такой ужас трудно понять, не испытав его на себе. Представьте: вы лезете на стену, и вдруг с другой стороны появляется нечто, и ваши лица оказываются так близко, что вы вот-вот поцелуетесь. Человек со слабым сердцем мог бы умереть от страха на месте.

Повалившись назад, Ли Цу зацепился одеждой за железный гвоздь. Он не рухнул сразу, а повис вниз головой. Так он провисел секунды четыре-пять, пока ткань не разорвалась и он не свалился в клумбу внизу.

Падение было ужасным. Рухнув, он всем телом обрушился на пирамиду из цветочных горшков, разнеся её вдребезги.

Снаружи курила Лян Вань. Услышав шум во дворе, она не сразу поняла, что происходит.

Не оправившись от ужаса, Ли Цу вскочил на ноги. Он тяжело дышал, пытаясь перевести дух, как вдруг за его спиной в доме вспыхнул свет. Ли Цу среагировал мгновенно: поняв, что дело дрянь, он бросился к двери в надежде открыть её изнутри. Но в глубине души он понимал, что шансов мало — в деревенских домах обычно ставят двусторонние замки.

Убедившись после нескольких попыток, что дверь не поддаётся, он тут же метнулся в другую сторону, наспех сгрёб несколько уцелевших горшков, чтобы подставить под ноги, и снова полез на стену, перебравшись наружу.

Приземлившись, Ли Цу схватил Лян Вань за руку, и они бросились бежать. Они неслись по хутуну, а выбежав из него, помчались в случайном направлении, пока у обоих не перехватило дыхание. Только тогда Ли Цу отпустил её. Он посмотрел назад, опёрся одной рукой о дерево и стал тяжело дышать, его даже начало тошнить. Если уж Ли Цу добежал до такого состояния, то что говорить о Лян Вань. Она потирала руку, которую он тащил, и практически рухнула на землю. Ли Цу заметил, что у неё, кажется, даже отвалился каблук.

— Что ты там натворил? — спросила его Лян Вань. — Если не можешь, в другой раз не лезь на рожон.

— Ты не представляешь, что я увидел! — ответил Ли Цу. — Чёрт, это было так страшно! В том доме кто-то живёт.

— В доме кто-то есть? — спросила Лян Вань. — Ты уверен?

— Я не уверен, что это был человек, — сказал Ли Цу, — но там точно что-то было.

— Правда? — переспросила Лян Вань.

Раздражённо подумав, сколько можно спрашивать, Ли Цу кивнул:

— Абсолютно точно. Это ты слишком безрассудна.

— Разве не ты говорил, что внутри никого нет? — Лян Вань задумалась, потом поманила Ли Цу к себе. — Пойдём, нам нужно вернуться.

— Вернуться?! — воскликнул Ли Цу. — Да тебе придётся вытаскивать меня из полицейского участка! Хотя нет, здешние жители вряд ли так милосердны. Скорее всего, сначала привяжут к дереву, изобьют, а заодно закидают тухлыми яйцами.

Ли Цу указал на свою порванную одежду:

— Кусок моей одежды до сих пор висит на их стене. Не думаю, что они удивятся моему возвращению. Скорее, будут только рады.

Лян Вань подумала и сказала ему:

— Жди здесь, я пойду одна. Если они вызовут полицию, мне будет безопаснее.

— Ни в коем случае! — поспешно остановил её Ли Цу. — Ночь на дворе, они злы как черти. Осторожнее, а то они с тобой... того.

Лян Вань скривилась, собираясь возразить, но тут мимо проехала полицейская машина. Оба рефлекторно втянули головы в плечи и спрятались за дерево.

— Полицию вызвали, — сказал Ли Цу. — Смотри. Они наверняка в ярости. Я же им все цветы растоптал. Не знаю, что за сорт, но если это были орхидеи, меня расстреляют на месте.

Лян Вань посмотрела на его одежду и вздохнула:

— Тогда жди меня здесь. Я вернусь сама. Они ведь не подумают, что через стену лез кто-то вроде меня.

— Но…

— Никаких «но», — Лян Вань хлопнула его по плечу и сунула ему две сотни. — Иди скорее переоденься.

— Где я так поздно куплю одежду?

— Ты должен понимать психологию. Какой вор вернётся сразу после того, как его спугнули?

— Свои дела делай сам. Встретимся завтра утром под этим деревом, — Лян Вань дважды царапнула ногтем по коре и, развернувшись, ушла.

Ли Цу вздохнул. Глядя, как женщина, хромая, удаляется в том направлении, откуда они прибежали, он чувствовал себя никчёмным. Он бесцельно бродил по улицам часа два, пока не дошёл до оживлённой части городка. Было уже больше одиннадцати вечера, и на этой шумной улице работали только массажные салоны и несколько закусочных.

Он посмотрел на деньги в руке и решил, что в закусочной одежду вряд ли купишь. Тогда он зашёл в массажный салон. Пятнадцать минут спустя он вышел оттуда в униформе массажиста, со ста пятьюдесятью юанями в кармане. Выглядело это глупо, но было всяко лучше, чем в рванье попасться на глаза полиции. Затем он зашёл в соседнее интернет-кафе.

Оказавшись в знакомой обстановке, он почувствовал себя гораздо лучше. Он сел, зашёл в свой аккаунт в онлайн-игре и играл до трёх часов ночи. Внезапно он опомнился: «А не слишком ли я спокоен? Эта женщина велела мне найти её утром. Неужели я и правда собирался ждать? Во-первых, с какой стати я должен быть таким послушным? А во-вторых, справится ли она сама? Полиция ведь не будет торчать там всю ночь. Если ей уже удалось пробраться внутрь, значит, и я смогу».

При этой мысли в душе Ли Цу разгорелась нешуточная борьба — каждый раз в интернет-кафе ему было мучительно трудно оторваться от стула. Сделав над собой усилие, он наконец встал и вышел.

Выйдя на улицу, Ли Цу понял, что не помнит обратной дороги. Спрашивать путь было бесполезно — кто подскажет, где находится дерево с царапиной от ногтя, особенно глубокой ночью?

Оставалось лишь положиться на память и медленно брести назад. В начале пятого Ли Цу наконец отыскал тот самый хутун. Он прислушался у входа — внутри царила тишина, словно всё уже улеглось. Ли Цу осторожно прокрался вглубь. Добравшись до конца, он заметил, что луна в четыре часа ночи стояла выше, чем прежде, и её свет был ярче. Он отчётливо видел, что ничего не изменилось.

Дверь соседа, которого он потревожил, была плотно закрыта, и ничто не напоминало о недавнем переполохе. Подойдя к железным воротам в конце хутуна, он сразу заметил, что они не заперты.

«Круто, — подумал он. — А эта девица не промах». Но тут же поправил себя: если внутри кто-то есть, то как бы она ни была хороша, это всё равно опасно.

Ли Цу прижался ухом к воротам, пытаясь расслышать хоть что-то. Затем он лёг на землю, надеясь разглядеть что-нибудь в щель между воротами и землёй, хотя бы проблеск света.

Ни лучика.

Он поднялся, немного подумал и, решившись, пригнулся, толкнул железные ворота и пролез во двор.

Двор был до нелепого чист. Ни единой вещи. В заброшенном месте должны быть хоть какие-то обломки, но здесь не было ничего. Пустота была пугающей.

А это означало, что Ли Цу был как на ладони. Если во дворе кто-то был, то, забравшись сюда, он выставил себя полным идиотом.

Он решил, что в пустом дворе ползти незачем, и выпрямился. И тут он увидел, что двор не так уж и пуст: у стены стояло множество досок. Они были очень похожи на саму стену, и впотьмах их можно было принять за неровности кладки.

Ли Цу подошёл к одной из досок и потрогал её. Оказалось, это были не доски, а обратная сторона зеркал. Вся стена была уставлена огромными зеркалами. Он поднял голову и увидел, что их верхние края выступают над стеной, и внезапно похолодел. «Неужели то лицо-призрак, что я видел, было моим собственным?» — пронеслось у него в голове.

Он попытался перевернуть одно зеркало, чтобы посмотреть, но оно было слишком тяжёлым — сдвинуть его было невозможно. Он посмотрел на то место, откуда, возможно, вылез, и снова мысленно выругался. Похоже, сомнений нет: то лицо, что он видел, было его собственным.

— Чёрт побери. Неужели все эти стены увешаны зеркалами?

Взвесив все за и против, Ли Цу решил, что сначала нужно найти Лян Вань. Если она и вправду умерла от страха, ему будет непросто это объяснить.

Он тихо поднялся на второй этаж. Там было три комнаты, но все двери были заперты накрепко, а замки сплошь покрывала паутина. Судя по нетронутому слою грязи, Лян Вань до них не дотрагивалась. Он пошёл выше, на третий этаж.

На третьем этаже была всего одна комната с открытой дверью. Поднявшись по лестнице, он увидел лишь следы Лян Вань на полу, ведущие в угол комнаты.

Он скользнул в комнату. Внутри стояла кромешная тьма, не видно было ни зги. Лунный свет снаружи освещал лишь небольшой участок перед дверью, остальное пространство было, по-видимому, полностью изолировано и не пропускало ни света.

«А эта женщина довольно смелая, — подумал Ли Цу. — Кроме её следов, я не видел никаких других. Отпечатки её высоких каблуков были хорошо различимы. Но были только следы, ведущие наверх, а следов, ведущих вниз, не было. Неужели она всё ещё наверху? Почему она бросила телефон и даже не подняла его?»

Он достал свой телефон и включил фонарик, чтобы осмотреться. Прямо рядом с собой он увидел ещё одного человека, который так же сидел на корточках и смотрел на него в свете фонаря. Первой реакцией Ли Цу был удар наотмашь. Кулак врезался прямо в лицо незнакомца. Он ожидал, что, будь то человек или призрак, от такого удара тот хотя бы втянет голову в плечи. Но он никак не ожидал, что после удара раздастся звон, всё пространство перед ним пойдёт рябью, а кулак пронзит острая боль.

Ли Цу инстинктивно отдёрнул кулак и, присмотревшись, понял, что ударил по зеркалу. Его отражение в зеркале держало телефон, и от вибрации зеркальной поверхности его лицо непрерывно искажалось.

— Чёрт, и когда это я успел так поуродливеть?

Зеркало стояло у самой стены, очень, очень близко к нему. Он выдохнул.

— Да твою ж мать! — мысленно выругался он. — Какого хрена ставить зеркало в таком месте? Это что, склад зеркал?

Потирая побаливающие костяшки пальцев, Ли Цу посветил телефоном по сторонам и понял, что что-то не так: вся комната, казалось, была заставлена такими зеркалами. Он провёл лучом вдоль стен и увидел, что зеркала были разного размера, некоторые — накрыты белой тканью, другие — покрыты толстым слоем пыли. Вот почему, войдя, он не заметил, чтобы светящийся экран телефона отразился в сотнях бликов. А на зеркале, по которому он только что ударил, пыль была стёрта.

Ли Цу окинул взглядом комнату и заметил в углу странное мерцание белого света. Он, прижимаясь к стене, подобрался поближе и увидел, что это был телефон, похоже, принадлежавший Лян Вань. Он поднял его — экран был разбит, но всё ещё светился.

Судя по тому, где лежал телефон и на каком расстоянии от зеркала, пыль с него стёрла именно Лян Вань. Ли Цу глубоко вздохнул. Скорее всего, произошло следующее: Лян Вань случайно смахнула пыль с зеркала, вгляделась, увидела своё лицо и, как и он, перепугалась. В сердцах она швырнула в него телефон, а сама убежала.

Куда же она делась?

Обойдя комнату, Ли Цу обнаружил лестницу, ведущую на второй этаж. Но она была завалена всяким хламом, и пройти можно было лишь по узенькому проходу. Он посветил телефоном на пыль на лестнице и увидел следы, ведущие наверх.

Лишь одно место здесь отличалось от остальных: у колонны стоял небольшой столик, на котором что-то лежало под тканью.

Ли Цу подошёл и взглянул на пыль на ткани. Вокруг столика было много следов — очевидно, Лян Вань тоже подходила посмотреть, но ткань не поднимала. Слой пыли на ней был нетронут. Похоже, в этой комнате Лян Вань надолго не задержалась.

В душе Ли Цу разгорелась борьба. Лян Вань, скорее всего, наверху. Может, она так напугана, что ничего не слышит. А может, этот дом высокий, и если она на третьем этаже, то даже без испуга не заметила бы суматохи внизу. Если она испугалась зеркала и сразу убежала наверх, то сейчас, наверное, уже обмочила штаны.

Ли Цу посветил телефоном по сторонам. Обратных следов по-прежнему не было, а значит, Лян Вань должна быть где-то здесь. Он прислушался. Из-за подъёма по лестнице и волнения она тяжело, сбивчиво дышала, но ничего больше расслышать не удавалось. Ли Цу тихо позвал её. Комната была просторной, но не настолько, чтобы возникло эхо, — любой, кто находился внутри, должен был его услышать. Ответа не последовало.

Он позвал ещё несколько раз, и ему вдруг стало не по себе. Следы вели в эту комнату, но в ней совершенно не ощущалось чьего-либо присутствия. Ли Цу пошёл вперёд, следуя по отпечаткам, и подумал: неужели здесь есть потайная дверь? Однако, судя по очертаниям стен в свете фонарика, никаких других выходов отсюда быть не должно.

Следы тянулись до самого края комнаты и обрывались в углу. Ли Цу задумался. Зачем Лян Вань понадобилось туда идти? К тому же следы были идеально прямыми, словно она шла к цели без малейших колебаний.

Поразмыслив, он замедлил шаг и, не сводя луча света с тёмного угла, осторожно двинулся вперёд. Ещё три шага, и фонарик наконец выхватил из темноты то, что там скрывалось. В углу, вплотную прижавшись лицом к стене, неподвижно стояла Лян Вань. Что она там делала, было непонятно.

Ли Цу на мгновение замер, пытаясь совладать с собой. Он не мог поверить ни своим глазам, ни тому, в какой ситуации оказался. Несколько секунд он молча стоял, прокручивая в голове последние события.

Заброшенный крестьянский дом где-то в глуши провинции Чжэцзян. Ночь. Комната на третьем этаже, абсолютно тёмная, без единого лучика света. И в дальнем углу этой комнаты спиной к нему стоит человек.

Первой реакцией любого на его месте было бы бежать без оглядки. Но то ли Ли Цу в принципе не боялся подобных вещей, то ли пустыня закалила его нервы, но он подавил этот порыв. Вместо этого он остался на месте, вглядываясь в тёмную фигуру. Он даже сохранил достаточно хладнокровия, чтобы ещё раз обвести всё вокруг лучом света — проверить, не заставляет ли кто-то Лян Вань так стоять.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, он тихо спросил:

— Что ты делаешь?

Лян Вань никак не отреагировала.

Ли Цу глубоко вздохнул и при свете телефона внимательно рассмотрел её спину. Она стояла неестественно прямо. Лян Вань была женщиной эффектной, и при ходьбе всегда изящно подчёркивала изгибы своей фигуры. Такой солдатской выправки он у неё никогда не видел. К тому же, если на ней туфли на каблуках, стоять так было бы невероятно утомительно.

Но Лян Вань стояла неподвижно, и это было уже совсем ненормально.

Ли Цу почесал в затылке.

— Ты что, решила меня напугать… Нет, ты точно меня разыгрываешь.

Он посмотрел на стоявшую к нему спиной Лян Вань, потом на свой телефон, и в нём взыграла злая решимость. Он был уверен, что она его дурачит, хотя и не понимал как — с помощью записи или каких-то сверхспособностей? Но даже если это был не розыгрыш, он не собирался больше терпеть эту неопределённость.

В тот самый миг, когда он подумал: «Будь что будет», — его рюкзак завибрировал.

Телефон был в беззвучном режиме, и от резкой вибрации Ли Цу чуть не подпрыгнул на месте. Он поспешно вытащил телефон из рюкзака. Своего у него не было, этот ему отдал Хэй Яньцзин. На экране мигал входящий вызов, а над номером высветилось имя — Лян Вань. Он записал его ещё в самолёте.

Неужели женщина перед ним звонит ему каким-то невидимым способом? Обе её руки были опущены вдоль тела. Невозможно!

Может, у неё есть второй телефон с тем же номером? Но ведь вот же она, стоит прямо перед ним, лицом к стене.

В ужасе Ли Цу посмотрел на фигуру в углу, помедлил секунду и принял вызов. В трубке раздался торопливый женский голос:

— Ты где?

— Я в том доме, — ответил Ли Цу.

— А? — воскликнула Лян Вань на том конце провода. — Что ты сказал? Ты в доме? В каком ещё доме?

— По тому адресу, куда мы собирались. Я вернулся за тобой.

— Что? Не может быть! — возразила Лян Вань. — Я сейчас в хутуне, тут ещё полиция, я даже зайти внутрь не могу.

Ли Цу перевёл взгляд на человека перед собой, потом снова поднёс телефон к уху:

— Вообще-то, я тебя вижу. Я на третьем этаже. По идее, я стою прямо у тебя за спиной, но тут всё как-то странно.

— Зачем мне так по-дурацки тебя разыгрывать? — возмутилась Лян Вань в трубке. — Это ты говоришь что-то странное! Так где ты? Говори, не то я по-настоящему разозлюсь!

«За последний месяц со мной и так случилось достаточно странных вещей, — подумал Ли Цу. — Если сейчас происходит нечто за гранью моего понимания, и всё идёт к тому жуткому финалу, которого я ожидаю, то я не отступлю. Пора со всем этим кончать. Либо ты меня прикончишь, либо я тебя».

Не обращая внимания на возмущённые крики в телефоне, он глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Одним резким движением он схватил стоявшую перед ним фигуру за плечо, чтобы развернуть к себе.

Ли Цу был уверен, что, хоть Лян Вань и старше, она всё же хрупкая женщина, и он без труда с ней справится. Но плечо под его рукой оказалось твёрдым как камень. Оно было сильным и совсем не мягким. Ли Цу, краснея, знал, какой она должна быть на ощупь. Он дёрнул дважды, но так и не смог сдвинуть её с места. Вся его отвага испарилась, уступив место страху. Он отшатнулся на несколько шагов.

Лян Вань в телефоне всё ещё что-то сердито кричала, но Ли Цу уже не слушал. Он неотрывно смотрел на странную фигуру, которая в полной темноте медленно начала поворачивать голову.

Это была Лян Вань, ошибки быть не могло. Увидев её лицо, Ли Цу почувствовал, как у него подкосились колени. Он до последнего тешил себя слабой надеждой, что увидит кого-то другого — пусть в той же одежде, но с иным лицом.

Но он смотрел именно на лицо Лян Вань. Из тёмного угла она, в какой-то жуткой, неестественной позе глядела на него, пока другая Лян Вань не переставая ругалась в трубке.

И в тот момент, когда Ли Цу уже готов был развернуться и бежать, Лян Вань, стоявшая перед ним, вдруг заговорила. Но голос, который он услышал, был совсем не тот, что он ожидал.

— Повесь трубку, — произнесла она мягким, но определённо мужским голосом.

Ли Цу решил бежать. Он не мог понять, что происходит, но холодное, ничего не выражающее лицо Лян Вань в тёмном углу, смотревшее на него, было абсолютно нечеловеческим.

Ли Цу не верил своим ушам и еще меньше понимал, что происходит. Он был не как У Се, который всегда мог мгновенно принять любую ситуацию и тут же начать искать решение. Ли Цу, напротив, был тугодумом и совершенно не мог взять в толк, что творится у него на глазах.

В глазах У Се единственным разумным объяснением было бы то, что Лян Вань — Флэш, способный с невообразимой скоростью перемещаться между двумя временными пространствами, да еще и успевший в перерыве сменить пол. Но для Ли Цу, что было непонятно, то было непонятно, и всё же он послушно повесил трубку.

— Ты пришел слишком поздно, — сказала Лян Вань, подойдя к нему и забрав из его рук телефон. — Садись где-нибудь. Если считаешь, что слишком грязно — стой. В любом случае, говорить я буду недолго.

— Вы брат Лян Вань? Или ее сестра-трансгендер? — спросил Ли Цу.

— Я позаимствовал это лицо лишь для того, чтобы было легче скрыться. Ты должен меня помнить, ты смог прийти сюда благодаря визитке, которую я тебе дал, — ответил тот. — На мне маска.

Ли Цу нахмурился:

— Правда? Маска? Такие и впрямь существуют?

— Сейчас их повсюду продают, ничего удивительного. А вот достать этот костюм было трудно. Если присмотришься, заметишь, что он на самом деле другой, — пояснил человек. — Я тайком сделал снимок на телефон и попросил изготовить копию к вечеру. Лицо тоже сделано грубо: обычная маска, немного доработанная и подкрашенная. При солнечном свете она бы тебя не обманула, но при таком освещении — вполне.

— Да чего вы вообще хотите? — Ли Цу лишился дара речи. Неужели в этом году ему на роду написано встречать одних психов? Куда ни глянь — одни ненормальные.

— У меня мало времени, так что вкратце объясню, с какой проблемой ты столкнулся, — сказал человек. — Сейчас твоя подружка находится в другом фермерском доме, точно таком же по строению, как этот. У меня здесь два дома в двух совершенно одинаковых хутунах, и внутри они тоже идентичны. Раньше я использовал их, чтобы прятаться от врагов, но потом забросил. Я велел своим людям заманить твою девушку в другой дом, чтобы получить возможность поговорить с тобой наедине.

— Но для этого не обязательно было так наряжаться и стоять в углу, нагоняя жути.

— Я не просто так стою в этом углу в таком виде. Это единственное место в доме, которое не просматривается из окон. Никто снаружи не увидит, что я с тобой разговариваю. Даже если кто-то узнает, что я в комнате, он не сможет разглядеть движения моих губ и понять, о чем я говорю. А сейчас мои подчиненные думают, что я — твоя девушка, и что я претворяю в жизнь некий план, благодаря чему мне и удалось ускользнуть. Мне нужно скорее поменяться с ней обратно, иначе нас легко могут раскрыть.

— Все, что ты получил, — от моего друга. Несколько лет назад мы вышли из одного крупного дела и постепенно начали заниматься собственными проектами. И тогда мы обнаружили, что за это смутное время люди вокруг нас изменились. Пока мы были поглощены тем большим делом, мы не замечали этих мелких перемен, но теперь стало ясно: в нашем окружении не осталось никого, кому можно доверять.

— И что дальше?

— Раньше у нас была одна идея. Нам нужен был человек со стороны, совершенно не вовлеченный в наши дела, чтобы помочь нам кое в чем, потому что мы сами находились под слишком сильным контролем. Но это было лишь предложение. Судя по тому, что с тобой происходит, мой друг решил, что это уже не просто предложение, и, очевидно, привел план в действие.

— Почему я? — спросил Ли Цу. — Я же просто школьник. Зачем быть такими жестокими?

— Тебя не выбирали. Полагаю, мой друг пошел на это от безысходности. Возможно, он разглядел в тебе некое качество.

Ли Цу подумал: «Его друг? Кто это? Тот самый Босс У или Слепец? Да кто бы ни был, он точно ошибся. Нет во мне никаких таких качеств, а если и были, я что, исправиться не могу?»

— Слушай внимательно. С того момента, как ты получил первую посылку, ты и все твои близкие оказались в опасности. Ты до сих пор жив лишь потому, что другие еще не разобрались, что происходит. В этом и заключается гениальность моего друга. Ты всего лишь школьник, и они не верят, что мы могли поручить что-то ученику. Поэтому первыми под удар попадут взрослые из твоего окружения — твоя семья или знакомые.

У Ли Цу екнуло сердце, когда он подумал об отце.

— Ты должен понять: тебя бы ни за что не втянули в это, если бы оставался хоть какой-то другой выход. Честно говоря, я и сам не знаю, что у них там стряслось и каковы все внутренние связи. В свое время мы обсуждали это предложение лишь как одно из возможных направлений, но не собирались его реализовывать. Найти такого человека со стороны очень трудно. Нам нужна была гарантия, что он заинтересуется оставленными нами подсказками, а не побежит в полицию или просто все проигнорирует. Сегодня я убедился, что ты действительно подходящий кандидат. И раз уж все началось, ради спасения жизни моего друга, даже если бы ты не подходил, мне пришлось бы довести дело до конца.

— Как это — довести дело до конца? — услышав это, Ли Цу вдруг почувствовал неладное.

— Ты все еще не понял? Прежде всего, я должен извиниться перед тобой от лица моего друга, но что сделано, то сделано, — сказал человек. — Приведу пример. Я уже объявил всему миру боевых искусств, что ключ к «Девяти канонам Инь» находится у тебя. Думаешь, кто-нибудь поверит, если ты скажешь, что это не так?

— Стойте, стойте! И не надо говорить так, будто вы этому рады, — в голосе Ли Цу прорезались нотки понимания. — Когда это я вам согласие давал?

— Так вы можете взять свои слова обратно! — выпалил Ли Цу, но тут же понял, что это бесполезно. Кровь бросилась ему в голову, и он едва не взвыл: — Да что я вам сделал, боссы, за что вы так со мной играете! Господи, знал бы я раньше, то учился бы как следует, не заводил романов, не играл в видеоигры, так и прожил бы остаток своих жалких дней старостой класса!

— Я пошел на риск, чтобы встретиться с тобой, и такая предосторожность нужна лишь для одного: чтобы никто не узнал о нашей встрече. Поверь, им потребуется немало времени, чтобы сообразить, что исполнителем всего этого является школьник.

— У меня заканчивается время. Твой возраст — твое единственное преимущество. После этой встречи я больше не смогу с тобой связаться. Вот, здесь сто тысяч наличными. В спешке я смог достать только столько. Возьми и действуй по обстоятельствам. То, что тебе предстоит делать дальше, описано в вещах, которые тебе прислали. Если хочешь выжить, ты должен следовать плану моего друга. Иначе тебе никто не поможет.

«Опять сто тысяч! Да катитесь вы к черту со своими ста тысячами! Что вы за черти такие, почему каждый сует мне по сто тысяч?!» Ли Цу был на грани безумия. Ему хотелось подскочить и запихнуть эти деньги говорившему прямо в глотку.

С этими словами человек протянул ему тяжелый черный пластиковый пакет.

— Деньги внутри. И еще письмо с некоторыми моими советами, можешь прочесть. Оставайся здесь до завтрашнего полудня. Дальше выбирай сам: можешь вернуться в Пекин, а можешь встретиться с той женщиной. Но никому, ни единой душе, не говори, что видел меня.

Сказав это, он, не дожидаясь новых вопросов, покачивая бедрами, спустился по лестнице.

Ли Цу посмотрел на пакет, склонил голову набок и уже был готов разрыдаться, как вдруг снова зазвонил телефон. Словно сама смерть торопила. Он взглянул на номер — это был Су Вань — и тут же ответил. В трубке послышался встревоженный голос друга:

— Ты где?

— Что такое? — Ли Цу не видел причин для спешки. Он сам пережил такое, что и не снилось, так что уж теперь-то...

— Случилось то, что ты предсказывал! Прислали еще два таких же гроба. Я выставил их во двор. Если завтра придет еще парочка, наш дом превратится в похоронное бюро! Ты можешь скорее вернуться и помочь? Братишка, я один не справлюсь, мне страшно!

Ли Цу долго колебался. Он просидел в комнате еще час, сжавшись в углу в темноте и обдумывая все произошедшее. Какая-то инерция толкала его в бездну, из которой нет возврата. Раньше он этого не ощущал, но теперь, анализируя собственный ход мыслей, он нашел в себе это странное чувство.

Казалось, все вокруг него занимались какой-то несусветной чушью. Почему так происходило?

Почему? По логике вещей, любой нормальный человек в такой ситуации в первую очередь попытался бы от всего этого избавиться. Никто не стал бы всерьез размышлять, возможно ли такое и имеет ли это какой-то смысл для него лично. Но, судя по поведению окружающих, многое казалось ему абсурдным; даже то, что, казалось, никогда не могло случиться, происходило одно за другим.

Выходит, какими бы смехотворными, абсурдными и нереальными ни казались события, все они были правдой. А значит, и проблемы, о которых говорил тот человек, были настоящими.

На самом деле, он мог бы прямо сейчас пойти в полицию и попросить защиты. Но он был уверен, что ему никто не поверит.

Он всего лишь школьник. Не было никакого смысла так с ним поступать, никто не получил бы от этого никакой выгоды. Никто не стал бы тратить столько сил, чтобы опутать интригами совершенно бесполезного человека. Постойте, а может, это какое-то реалити-шоу?

Он вспоминал сюжеты многих зарубежных романов, но был уверен, что это не тот случай. Он ведь был в пустыне. Все, с чем он там столкнулся — Хэй Яньцзин, странная рука, высунувшаяся из песка, тот отряд, — все это было слишком реально, чтобы быть чьей-то постановкой.

В этот момент его собственный выбор становился невероятно, критически важным. Сможет ли он сбежать? Возможно. Ли Цу потер затылок, размышляя. Но точно не сейчас. Почему? Проблема была в том, что он ничего не знал. Он столкнулся с неизвестным врагом. Ему нужно было подумать вот о чем: какая жизнь ждет его после побега? Сможет ли он вернуться в школу? Появляться на людях?

Он не знал, сможет ли он и дальше жить как прежде. Чтобы понять всю серьезность последствий побега, ему нужно было копнуть глубже, добраться до сути этих проблем.

Подумав об этом, Ли Цу закинул рюкзак на плечо, заглянул внутрь, на Отрубленную руку, и начал планировать свои дальнейшие действия. Он решил не связываться с Лян Вань, полагая, что чем меньше людей будет в это втянуто, тем лучше. Он знал, что если расскажет ей все, у нее наверняка появится куча идей и предложений. Но у них с Лян Вань, в конце концов, не было общих интересов. Он даже не знал, с какой целью она вообще сюда приехала. К тому же Лян Вань была властной, богаче его, и если бы они взялись за это дело вместе, он никогда не смог бы убедить ее действовать по-своему.

Ради большей свободы действий он должен был полагаться только на себя.

Ли Цу добавил номер Лян Вань в черный список, решив больше никогда не отвечать на её звонки. Он взглянул на сто тысяч юаней в черном пластиковом пакете, туго завязал его и, сунув в рюкзак, добрался до города, откуда той же ночью уехал на такси в Международный аэропорт Сяошань в Ханчжоу.

Ему нужно было немедленно вернуться и всё проверить. Если и искать союзников, то, как он понимал, только среди друзей Су Ваня — он был уверен, что эти ребята, как и он сам, совершенно ни при чём.

К тому же Су Вань мыслил так же, как и он. Ли Цу был уверен, что и сто тысяч юаней тот достать сможет, но эти деньги были его собственными. Вместе с предыдущей суммой у него теперь было триста двадцать тысяч — немалые деньги, которых с лихвой хватило бы и на побег, и на что угодно ещё. Не так уж плохо всё складывалось.

Он с самого детства не видел столько наличных. Когда он, с рюкзаком денег за спиной, поднялся на борт самолета, его внезапно наполнило чувство уверенности. Оказывается, обрести чувство безопасности было не так уж и сложно, особенно для такого человека, как он.

С тремястами с лишним тысячами в кармане Ли Цу сошёл с трапа совершенно другим человеком. В самолете он всё тщательно обдумал. Страх, беспокойство, чувство нереальности и оторванности от мира схлынули, и на их место пришло острое, пьянящее возбуждение.

— Да, я больше не обычный старшеклассник. Я стал избранным, героем романа или фильма, которому начертана удивительная судьба. А мой стартовый капитал — триста двадцать тысяч.

Избранный небесами — для Ли Цу, который никогда не знал себе цены, это чувство было слишком прекрасным. Ему казалось, что он не просто идёт по улице, а несётся вперёд, подгоняемый ветром.

Йоши! Вернувшись в школу и увидев идущих навстречу одноклассников, он почувствовал себя настоящим гигантом. «Куда уж вам, живущим под родительским крылом и не знающим трудностей жизни, понять мои страдания», — мысленно сокрушался Ли Цу.

Он совершенно спокойно попросил у классной руководительницы отпуск. Раньше, в подобных ситуациях, он бы ужасно нервничал и переживал. Но на этот раз он хладнокровно стоял перед красивой учительницей и ровным голосом сообщил, что ему предстоит выполнить одно очень важное дело, из-за которого он долго не сможет посещать занятия.

Учительница хотела позвонить его отцу для подтверждения. Ли Цу лишь молча кивнул. «Эх, — думал он, — пусть ты и классный руководитель, но перед лицом моего великого предназначения ты всего лишь обычный человек».

Он закинул рюкзак на плечо и, оставив за спиной, как ему казалось, трагически-прекрасный силуэт, покинул школу и направился прямиком к дому Су Ваня.

Он, вообще-то, искал Су Ваня в классе, но того не было. Ли Цу понимал, что в такой ситуации друг вряд ли в одиночку пойдёт на занятия. При мысли о нём Ли Цу почувствовал укол вины.

Когда Ли Цу подошёл к дому Су Ваня, он увидел припаркованный у ворот грузовик, из которого что-то выгружали. Сердце ёкнуло от дурного предчувствия. Заглянув во двор, он увидел Су Ваня, который сидел на краю клумбы, обхватив голову руками. Весь двор был завален большими картонными коробками, присланными ранее, — на вскидку их было не меньше тридцати.

Ли Цу вздохнул, вошёл во двор и окликнул друга. Су Вань поднял голову и, увидев его, тут же рухнул на колени:

— Братан, придумай что-нибудь, я больше не выдерживаю! Я тебе вот что скажу, я попросил знакомых пробить все посылки на мой адрес. Считая этот грузовик, сегодня приедет ещё четыре. Если ты ничего не придумаешь, мой отец даже в дом не сможет войти.

— Прости, Су Вань, — сказал Ли Цу. — Это моя судьба, а страдать приходится тебе.

Не успел он договорить, как один из грузчиков вскрикнул и спрыгнул с грузовика. Обернувшись, они увидели, что после того, как несколько коробок убрали, стала видна ещё одна, огромная, которая, видимо, повредилась при перевозке. Из пролома в картоне торчала мертвенно-бледная человеческая рука.

Ли Цу и Су Вань переглянулись. Грузчик выругался:

— Да что вы, чёрт возьми, перевозите?

Пока Су Вань пытался успокоить грузчика, Ли Цу подошёл поближе и понял, что из ящика торчит не рука мумии, а свежая человеческая рука.

На ней уже проступили трупные пятна. Тело полностью окоченело, но ещё не начало разлагаться. В отличие от жутких мумий, со свежими трупами Ли Цу был не так хорошо знаком, и его охватил страх. Он осторожно дотронулся до руки — она была ледяной. Раздвинув края картонного пролома, он заглянул внутрь и увидел, что ящик доверху набит льдом.

«Вот чёрт, — подумал он, — сначала присылали сушёные, теперь взялись за свежие. Прямо меню на любой вкус». Он пощупал в кармане сто тысяч. «Какая же, твою мать, невезуха. Только получил деньги, и тут же приходится ими разбрасываться, чтобы заткнуть всем рты».

Пока никто не смотрел, Ли Цу подобрал обломок картона, затолкал им руку обратно в коробку, а затем поднялся, взял ящик, который грузчик только что собирался вынести, и плотно прижал им повреждённое место.

Сделав это, он спрыгнул с грузовика и подошёл к главному грузчику:

— Дружище, это недоразумение. Это просто реквизит.

Тот окинул его странным взглядом:

— Реквизит? Какой ещё реквизит?

Грузчик с сомнением посмотрел на него:

— Правда, что ли? Что-то не похоже на подделку.

— Конечно, подделка! — воскликнул Ли Цу. — Не верите — подойдите, сами посмотрите.

Ли Цу шмыгнул носом:

— Видите, это же вилла. Мы сегодня вечером устраиваем вечеринку в стиле хоррор. А это мой юный босс, мажор. Он пригласил кучу народу, чтобы как следует оторваться, вот и заказал всякое для украшения. Не хотели вас напугать, извините. Подростки, сами понимаете, не можем же мы заниматься... ну, вы понимаете, чем.

Он вытащил пачку денег, протянул её Су Ваню, чтобы тот расплатился с остальными грузчиками, а сам снова повернулся к главному. Он огляделся по сторонам и, понизив голос, сказал:

— Дружище, я понимаю, возить такое — плохая примета, но у нас тоже выхода нет, понимаешь? Я дам вам денег. Знаете, наша вечеринка, она... ну, не совсем приличная, и отец нашего юного босса о ней не знает. Если узнает, он нас убьёт. Так что войдите в положение. Мы всё равно не собирались заносить это в дом, и вам таскать не придётся. Сделайте доброе дело до конца. Мы сами загрузим всё обратно в машину и отвезём на склад. Вам и пальцем шевелить не надо, всё сделаем мы. Возьмите деньги. Хотите — скажите своему начальнику, не хотите — оставьте себе, мы никому не проболтаемся, договорились? Может, ещё свидимся.

С этими словами он похлопал грузчика по плечу и сунул ему в руку ещё одну пачку денег. Тот посмотрел на Су Ваня, который от напряжения взмок, и на Ли Цу, у которого язык был подвешен как надо. Подумав, он кивнул:

— Ладно. Сами грузите, я к этим ящикам не притронусь. Буду считать, что ничего не видел. Ищите склад побыстрее.

В два счёта Ли Цу всё уладил и подал знак Су Ваню. В одиночку ему было не справиться с ящиками, да и вдвоём им было не управиться. Су Ваню ничего не оставалось, как позвонить паре своих дружков-бойцов. Быстро объяснив им ситуацию, он и Ли Цу залезли в грузовик и направились за город.

Су Вань взглянул на Ли Цу:

— Ты же не свалишь по-тихому, а?

— Я что, по-твоему, настолько бессовестный?.. — начал Ли Цу.

В грузовике он не переставая утирал пот. Свежий труп — это уже совсем другой расклад. Когда лёд растает, тело ведь начнёт вонять.

У других в судьбе предначертаны божественные артефакты, волшебные мечи, эликсиры, дарующие двадцать лет силы, или даже красавицы, что сами бросаются в объятия. А ему с самого начала этого кошмара достаются то странные обломки оружия, то загадочные трупы. Что же это за судьба такая?

Они отыскали склад в Дасине, на западной окраине, и загнали туда машину. С грохотом выгрузили все ящики.

Су Вань всё-таки был ленивым сынком богатых родителей — перетащив всего половину, он уже готов был взвыть от усталости. Но, заметив нетерпеливый взгляд курьера, он стиснул зубы и, тихо бранясь, дотащил оставшееся. Получив деньги, курьер тут же убрался восвояси, да так проворно, что только пятки засверкали.

Оказавшись вдвоём посреди огромного склада площадью в десять тысяч квадратных метров, глядя на гору из двадцати-тридцати ящиков в центре, они наконец обнялись и разрыдались в голос. Никто не знал, что означал этот плач: радость, возбуждение или горе?

Да и они сами не знали. Слишком юные, они ещё не умели совладать с настоящими, захлёстывающими чувствами. Попав в такое положение, они просто не нашли иного способа выплеснуть эмоции, кроме слёз. Наплакавшись, Су Вань спросил:

— Братан, что теперь?

Не успел тот договорить, как Ли Цу ответил:

— Вскрывать. Посмотрим, что там вообще внутри. Нам нужно составить общую картину, чтобы понять, как действовать дальше.

Они подошли к самому большому ящику. Из пробоины в нём всё ещё сочилась вода — лёд внутри таял.

— Может, перчатки купим? — спросил Су Вань.

— Нечего привередничать, — ответил Ли Цу. — Я только что трогал, всё в порядке. Давай быстрее посмотрим, что там.

С этими словами Ли Цу достал ключи и, орудуя ими как ножом, принялся вскрывать ящик. Внутри оказался огромный прозрачный саркофаг из пластика. Один его край был пробит, и из этого отверстия высовывалась рука.

Су Вань вздохнул и потянулся к крышке саркофага, но Ли Цу тут же схватил его за руку:

— Подожди, нужно сперва морально подготовиться.

Ли Цу уже собирался открыть саркофаг, как снаружи послышался шум подъезжающей машины. Вскоре на склад въехали ещё два фургона доставки. В кабине одного из них, на пассажирском сиденье, сидел Ян Хао, тот самый, что помог им с мумией.

— Эй, парни, у вас сегодня знатный улов! Ещё две машины приехали! — крикнул он им.

На этот раз таскать ящики самим не пришлось. Расплатившись с курьерами, Ли Цу и Су Вань смотрели, как вырастает гора коробок. Слёз у них больше не было. Вместо этого их разобрал странный, истерический смех.

Ян Хао зажёг сигарету.

— Вы что тут, бизнес замутили? Может, и меня в долю возьмёте? Что за товар, дайте-ка глянуть.

Увидев нагромождение ящиков, он затушил сигарету о пол и с размаху пнул один из них. Раздался треск — в крышке появилась щель.

— Ого, да тут холодок идёт! Неужто что-то живое? Морепродукты? А ну-ка, дайте мне одного, я большой ценитель! — с этими словами он рывком сорвал крышку.

В следующее мгновение Ли Цу едва не усмехнулся злорадно. Раздался дикий вопль, и Ян Хао, кубарем откатившись назад, прополз на карачках метров шесть-семь. Кое-как вскочив на ноги, он закричал:

— Твою мать, что это за хрень?!

Ли Цу покачал головой и, глубоко вздохнув, набрался смелости взглянуть на ящик, который тот опрокинул. Одного взгляда хватило, чтобы у него самого подкосились ноги. Он представлял себе самые разные ужасы, но увиденное превзошло всё, на что было способно его скудное воображение. Зрелище было просто неописуемым.

Представим на миг: вы стоите перед ящиком, зная, что внутри — фрагменты тел. Вы открываете его и убеждаетесь в своей правоте. Что в такой ситуации может повергнуть вас в неописуемый ужас?

Ли Цу думал, что готов к любому, самому страшному зрелищу, но то, что он увидел, заставило его попятиться и едва не рухнуть на пол. Он увидел отрубленную руку. А под ней, в крошеве льда, виднелись другие конечности. И все они были руками. Целый ящик, доверху набитый руками. Руки были разные: длинные и короткие, толстые и тонкие, мужские и женские. Но все они были правыми.

Голова у Ли Цу раскалывалась, к горлу подступила тошнота. Он не сразу понял, что это за странное чувство, но, отшатнувшись на несколько шагов, его стошнило.

Су Вань бросился его поддержать, но тут же согнулся и сам — его тоже вырвало.

— Слушай, а мы сейчас разве не должны до смерти бояться? — выдавил он из себя между приступами рвоты. — Почему мы так спокойно блюём?

— Понятия не имею, — с кривой усмешкой ответил Ли Цу. — Может, американских сериалов и мультиков пересмотрели. От них один вред.

Немного придя в себя, Ян Хао прорычал:

— Кончай шутить, а то вмажу.

— Я не шучу, — ответил Ли Цу. — Хочешь — забирай всё. Я тебе по тридцать юаней за ящик заплачу. Заберёшь всё — дам тысячу.

Услышав это, Ян Хао уставился на них.

— Чёрт, да вы что, маньяки-убийцы? — Он перевёл взгляд с Ли Цу на Су Ваня и обратно, сплюнул на пол. — Психи. Что вы тут устроили?

Ли Цу повернулся к Су Ваню:

— Я же говорил, что мы не морепродуктами торгуем. Теперь веришь?

— Но почему? — спросил Су Вань.

— Здесь только правые руки, — сказал Ли Цу. — А где тогда остальные части тел?

Они переглянулись.

— Похоже, эти люди торгуют человеческими органами? — предположил Ли Цу.

— Но эти руки уже почти сгнили, — возразил Су Вань. — Из такого материала и суп не сваришь, не то что трансплантацию делать. Да и кто вообще слышал о пересадке рук?

Су Вань оглядел ящики.

— Это как-то извращённо. Если множество тел разрезали на куски, то зачем так аккуратно их сортировать? Правые руки к правым, левые к левым... У того, кто расчленял и паковал тела, что, обсессивно-компульсивное расстройство? Либо в этом есть какой-то скрытый смысл.

— Ли Цу, так дело не пойдёт, — продолжил Су Вань. — Не знаю, смотрел ли ты один фильм, но мне кажется, над нами просто издеваются. И если это будет продолжаться, кто знает, что они пришлют в следующий раз? Сначала было сухое, теперь мокрое. А потом что, гнилое пришлют?

Ли Цу выдохнул, сплюнув горечь.

— Один человек мне как-то сказал, что для всего есть причина. Они прислали это не просто так. И мы должны эту причину выяснить.

Су Вань нахмурился, посмотрел на Ли Цу, несколько раз горестно взвыл в небо, а потом снова сел на корточки и заплакал.

На этот раз Ли Цу не плакал. «Ничего, — сказал он себе. — Это моя судьба. А раз так, нужно принять её. Вперёд. Прими её. Вперёд».

Он посмотрел на оставшиеся ящики и сказал Су Ваню:

— Вскрыть всё. Надо вскрыть их все. Мы должны узнать, что внутри. Даже если там одни головы, или ноги, или задницы, мы должны собрать их воедино.

Зимой, в один из восьмидесятых годов, на улицах Пекина появилось множество автомобилей «Красное Знамя». Они увезли в пустыню Баданьцзилинь детей, одарённых незаурядным талантом в архитектуре. В последующие тридцать лет их больше никто не видел.

Древние архитектурные чертежи, созданные более тысячи девятисот лет назад, оказались поразительно схожи с некими промышленными руинами в пустыне Баданьцзилинь. В ходе расследования на этих руинах были обнаружены имена пропавших детей.

В восьмидесятых годах в пустыне велось строительство величайшего, по слухам, здания Китая. У Се, кажется, знает всё, но остаётся безучастным к этой загадке. Он словно использует это место как собственную шахматную доску. Что он замышляет?

Каким человеком станет У Се, утратив свою наивность? И сможет ли тот, кто познал всепоглощающую ненависть, остаться прежним?

Его руки покрыты шрамами, плечи укрывает ряса ламы, но У Се так и не обрёл покоя. Он возвращается со страниц «Цзан Хай Хуа», вынашивая грандиозный замысел, и в полном одиночестве начинает свою тотальную контратаку...

Пролог

Зима 1980 года, Пекин, хутун Две Ивы.

Морозный воздух был сух и колóк. Хо Чжуншу въехал на велосипеде во двор своего дома, его руки окоченели и побагровели от холода.

В хутуне стоял автомобиль марки «Красное Знамя» с номерами Внутренней Монголии, почти полностью перегородив проезд. Хо Чжуншу удивился: в их хутуне редко увидишь машину. Неужели какой-то начальник приехал по делам?

Хо Чжуншу, которому только-только исполнилось тринадцать, получил уведомление о зачислении в Пекинский университет. Он уже съездил в школу, чтобы забрать вещи. Через два месяца ему предстояло явиться в университет.

Возможно, оттого что он перескакивал через классы и почти не общался со сверстниками, Хо Чжуншу рос замкнутым и молчаливым. Но сейчас его сердце трепетало от волнения: он сможет как можно скорее проявить себя и исполнить заветное желание — послужить родине. Разве не об этом мечтают многие?

Из передней корзины велосипеда он достал целую папку документов, которую для него подготовил классный руководитель. В ней было всё его будущее: рекомендации по выбору специальности, описание перспектив и планы на годы вперёд. Было видно, сколько заботы учитель вложил в этого выдающегося ученика.

Конечно, он и сам давно определился с мечтой: стать архитектором, отдать все силы служению родине и проектировать дома, не уступающие творениям Якобсена.

Он вошёл в дом, желая немедленно показать родителям ещё пахнущее типографской краской уведомление, но увидел, что комната полна людей.

Эти люди были смуглыми, сразу видно — не пекинцы. Его отец сидел на диване и курил, а выражение его лица то светлело, то омрачалось.

Все взгляды устремились на Хо Чжуншу, отчего он растерялся. Интуиция подсказывала, что сейчас не время делиться хорошими новостями.

Он поклонился и прошёл в свою комнату.

Он слышал, как отец спорит с гостями. Те и впрямь оказались не из Пекина — у всех был северо-западный акцент. Хоть Хо Чжуншу и не мог разобрать слов, он чувствовал, что спор как-то связан с ним.

— Этот ребёнок не подходит. Послушайте меня, он не сможет работать в замкнутом пространстве.

— Мы всё разузнали. Ваш сын замкнут, молчалив и очень стрессоустойчив. Такая работа ему подходит. А его успехи в учёбе доказывают, что в будущем он станет талантливым инженером.

— Но ему всего тринадцать.

— Для начала он пройдёт лучшую в Китае подготовку. К тому же сам проект может занять не так уж и много времени — возможно, всего тридцать лет. Тогда ему не будет и пятидесяти. Если вы согласитесь, мы поможем вам покрыть растрату на работе.

— Нет, я не могу променять будущее своего сына на собственное спасение.

— В таком случае через месяц всё вскроется. И тогда у вашего сына не только не будет денег на университет, он даже политическую проверку не пройдёт.

Хо Чжуншу молча смотрел на свои документы и внимательно прислушивался к разговору. Угрозы его не удивили. Он знал, что отец присвоил казённые деньги. Знал и то, что однажды этот день может настать, но всё это время делал вид, будто это его не касается.

— Он не единственный кандидат, которого мы рассматриваем. А вот у вас другого шанса не будет. Почему бы вам не позволить нам поговорить с вашим сыном?

Он не услышал ни отцовского протеста, ни отказа.

Снаружи воцарилась тишина, а затем послышался тихий плач отца.

Хо Чжуншу услышал шаги, приближающиеся к его комнате, и сел на стул лицом к двери. Дверь открылась, и, к его удивлению, вошёл не один из тех смуглых мужчин, похожих на выходцев из Внутренней Монголии, а красивая белокожая женщина лет двадцати четырёх-пяти. Она вошла, села на его кровать, оглядела скромную, но уютную комнату и спросила:

— Ты всё слышал?

Хо Чжуншу кивнул. Женщина наклонилась и, глядя ему в глаза, сказала:

— Ты умный мальчик. Прими решение за своего отца.

— Вы обещаете, что спасёте моего отца?

Женщина погладила его по голове и с улыбкой ответила:

— Эта работа не так проста, как ты думаешь. Возможно, нам всем придётся трудиться над ней многие-многие годы.

— Сколько лет?

— Да, многие-многие годы. Возможно, даже я в своём возрасте не доживу до завершения строительства, — ответила женщина. — Но это того стоит, ведь это, пожалуй, величайший проект в мире. — Она улыбнулась и тихо добавила: — Разве это не твоя мечта?

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — робко спросил Хо Чжуншу.

— Ты поможешь нам построить величайшее здание в Китае. Возможно, даже величайшее в мире.

— Я должен его спроектировать?

— Нет, его спроектировали ещё тысячу девятьсот лет назад. Нам нужно, чтобы ты его построил.

Хо Чжуншу не понял, что это значит. Сейчас его заботило только собственное будущее.

— Почему именно я? Я даже школу не окончил и ничего не знаю о проектировании.

Хо Чжуншу посмотрел женщине в глаза и увидел за внешней мягкостью ледяной холод. Он впервые осознал, что отказ — не тот вариант, который ему позволено рассматривать.

Три дня спустя Хо Чжуншу сел в чёрный автомобиль «Красное Знамя», который медленно выехал на шоссе за пределами Пекина. Там к ним присоединились другие такие же машины, и в каждой сидел ребёнок примерно его возраста.

Караван автомобилей направился в пустыню Баданьцзилинь во Внутренней Монголии. В последующие тридцать лет имена этих детей больше нигде не упоминались.

30 лет спустя, Чжэцзян.

По улочке посёлка Чанъань в одиночестве молча брёл Се Юйчэнь.

Как он и предполагал, тот мальчишка не побежал за ним следом из здания. В его возрасте ещё не понимают, что значит действовать по своей инициативе. Столкнувшись со столь запутанным делом, молодёжь обычно предпочитает размышлять и колебаться.

Это самая распространённая ошибка. На самом же деле ему следовало бы догнать меня, всё выяснить и решить проблему на месте. Это самый простой способ, который к тому же сильнее всего нарушил бы планы организатора.

Конечно, если бы этот чертёнок и впрямь так поступил, у меня нашёлся бы на него ответ.

Се Юйчэнь шёл, на ходу доставая из одежды платок, и начал стирать с лица грим. Вскоре из-под толстого слоя косметики показалось изящное женское личико. Оказалось, её талия не была стянута, фигура не стала выше, а покачивание бёдрами при ходьбе не утратило лёгкости и живости — наоборот, тело казалось ещё более гибким.

Наконец, она коснулась горла, вытащила оттуда серебряную иглу и выбросила её в ближайшую урну. Кашлянув несколько раз, она убедилась, что к ней вернулся голос Лян Вань.

Технику изменения голоса из поколения в поколение совершенствовали актёры древней китайской оперы. Существовали целые жанры, где мужчины имитировали женские голоса, а женщины — мужские. Однако использование иглоукалывания для паралича мышц и изменения голоса — это уже приём Внешних восьми гильдий, мошенническая уловка.

Игла Лян Вань была смазана анестетиком, поэтому введение её в гортань для паралича мышц было безболезненным. Но в момент укола она всё равно чуть не умерла от страха.

Лян Вань дошла до гостиницы, находившейся метрах в восьмистах-девятистах оттуда. Войдя в номер, она тут же скинула туфли на высоком каблуке, давая ногам отдохнуть. Она подошла к туалетному столику, чтобы убедиться, что полностью смыла грим. Затем достала из сумочки средство для снятия макияжа и тщательно очистила лицо. Закончив с этим, она обернулась и увидела на кофейном столике тот самый каменный ларец.

После расставания с Ли Цу её кто-то проводил в этот номер. Тогда ларца на столике не было — должно быть, его принесли, пока она отсутствовала. Это её ничуть не удивило: она знала, откуда взялась эта вещь.

Лян Вань коснулась ларца, закурила сигарету и принялась в деталях вспоминать всё, что было известно о нём.

Лян Вань знала, что такие вещи называют каменными ларцами — в храмах их использовали как вместилища для хранения важных предметов.

Ларец был искусно выточен из цельного куска синеватого камня. По бокам виднелись барельефы с изображениями архатов и орнамент из переплетающихся колец. Под узором проглядывал металл — золотая проволока или позолота, — почерневший и местами покрасневший от окисления. Размером ларец был с жестяную банку из-под печенья, но не правильной симметричной формы, а сужающийся к одному краю. На его крышке не было никаких резных узоров — лишь природный рисунок камня, напоминающий змеиную кожу.

А то, что хранилось в этом каменном ларце, можно считать первопричиной всех последующих событий.

Этот каменный ларец обнаружили во время строительства проекта «Три ущелья», когда перед затоплением территории переносили древний храм. Его извлекли из чрева статуи Будды. Статуя, в которой нашли ларец, была создана в эпоху Хань. Она была целиком вылеплена из глины, а ларец, по всей видимости, запекли внутри неё ещё при обжиге, так что вещь эта была очень древней. Поскольку этот объект не входил в список особо охраняемых памятников культуры, нечистые на руку торговцы воспользовались возможностью и выкрали ларец во время транспортировки.

Имя нынешнего владельца ларца было неизвестно, но человека, который его открыл, звали Хуан Янь. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, который, по слухам, промышлял расхищением гробниц.

Изначально Хуан Янь не имел к этому делу прямого отношения. Он был довольно скромным малым и в ремесле расхитителей гробниц провёл уже больше десяти лет, но до того, как примкнуть к семье У, никто не видел в нём особого таланта. В то время одна из группировок сильно поредела, им срочно требовались люди, и его неожиданно повысили — вот тогда-то он и смог проявить свои способности.

Его главным талантом было глубокое познание древних замков и механизмов. В эту историю он оказался втянут именно из-за замка на каменном ларце. Люди, купившие ларец, не решались трясти или стучать по нему, опасаясь, что содержимое рассыплется в прах. Зная, что Хуан Янь отлично разбирается в хитроумных замках, они наняли его, чтобы он нашёл способ открыть ларец.

Запорный механизм ларца был крайне необычным: все его части находились внутри. При этом детали были подогнаны так искусно — с зазором всего в несколько сотых долей миллиметра, — что щелей практически не было. Если ларец был закрыт, открыть его снаружи, не повредив, было невозможно. Иными словами, тот, кто положил внутрь вещь и закрыл ларец, не собирался открывать его снова.

Примерно через три дня после того, как Хуан Янь получил ларец, он придумал способ. Он решил использовать двести платиновых проволочек, чтобы одну за другой подцепить защёлки внутри, а затем одновременно потянуть за них и сдвинуть сердечник замка.

Процесс занял очень, очень много времени. И все, кто знал Хуан Яня, заметили, что за это время он постепенно менялся, превращаясь в совершенно другого человека.

Он перестал есть и спать, став одержимым. Окружающие понимали: этот фанатизм был вызван не желанием испытать триумф от вскрытия замка и не ценностью реликвии внутри. Кто-то даже сказал, что страстное желание Хуан Яня открыть ларец было таким, словно там томилась его возлюбленная, и он должен был немедленно освободить её.

Он стал невероятно угрюмым и странным, потеряв интерес ко всему, кроме ларца. Однажды он сильно порезал пальцы во время работы и какое-то время не мог продолжать, но всё равно каждый день сидел в мастерской и оцепеневшим взглядом смотрел на ларец, порой не отрываясь по двадцать с лишним часов.

По словам некоторых, казалось, будто он наладил некое общение с тем, что находилось внутри. Словно в ларце таилось нечто злое, подчинившее себе его разум.

Однако ближе к концу этого периода ситуация снова изменилась. Хуан Янь начал бояться ларца. Он был уже явно не в себе, часто бормотал себе под нос что-то непонятное.

Поначалу из-за этих слухов любопытство к ларцу достигло предела, но Хуан Янь всё никак не мог его открыть, и постепенно интерес угас. Со временем все забыли и об этой истории, и о самом Хуан Яне.

Людям удалось разузнать лишь одно: прежде чем открыть ларец, Хуан Янь совершил несколько очень странных поступков. Он позвонил родителям и дал им последние наставления, затем привёл в порядок все свои сбережения, уладил большую часть споров и расплатился с долгами. Все это он делал в строжайшей тайне, словно предчувствуя, что, как только ларец откроется, случится нечто ужасное. Он привёл в порядок все свои дела и лишь затем связался с владельцем ларца, сообщив, что готов его открыть.

И вот однажды, примерно через три месяца после того, как Хуан Янь получил ларец, — это было уже в начале лета, — в их кругах разнеслась новость: странный ларец наконец-то открыт.

Однако о том, что же было внутри, не просочилось ни слова. Ни владелец ларца, ни те, кто мог что-то знать, не обмолвились ни единым слухом. Сколько бы влиятельные люди ни пытались что-то выяснить, всё было безрезультатно.

Это была последняя новость, которую удалось разузнать. После этого всё, что касалось Хуан Яня, ларца и его содержимого, разом стало запретной темой.

Лян Вань повидала на своем веку самых разных мужчин, но с таким расчетливым существом, которое начисто лишено желания устанавливать хоть какой-то эмоциональный контакт, столкнулась впервые.

Она с самого детства была хороша собой и привыкла, что в общении с мужчинами всё складывается так, как ей хочется. Ей и в голову не приходило, что в этом может быть что-то не так. Пожалуй, это был первый мужчина со столь непреклонной и неудобной позицией.

Однако она прекрасно понимала: он не со всеми такой. Просто она не входила в число тех, с кем он считал нужным обходиться по-хорошему.

Она подняла потушенную им сигарету, гадая, что это было — проявление заботы о здоровье девушки или же он просто не выносит табачного дыма?

Впрочем, раз уж я не из тех, с кем нужно быть любезным, то и одолжений мне не надо, — решила она.

Лян Вань снова закурила, достала из косметички несколько заколок, собрала волосы и перевела взгляд на папку с документами на столе. Открыв её, она увидела стопку чертежей.

В отличие от того ксерокса, что она видела раньше, это была профессиональная чертёжная бумага. Плотная и прочная когда-то, теперь она пожелтела, стала рыхлой и ломкой на вид. Бумага сильно отсырела — очевидно, её хранили очень долго.

Оригиналы. Лян Вань удивлённо приподняла брови. Некоторые чертежи, казалось, были повреждены ещё до того, как их запаяли в пластиковую плёнку.

Она пересчитала листы — их было двадцать семь. К последнему чертежу была прикреплена записка размером с половину листа А4.

Она осторожно взяла записку и прочла:

«Твоя следующая задача — запомнить всю информацию с этих чертежей. Чем лучше ты всё запомнишь, тем проще тебе будет действовать. Когда закончишь, оставь документы здесь и уходи. Они ни в коем случае не должны покинуть эту комнату».

Лян Вань хмыкнула. Оставить их здесь, потому что это подлинники? Но зачем тогда вообще было давать ей оригиналы? Ей и эти грязные бумажки-то были не особо нужны.

Предупреждение «не выносить из комнаты» выглядело странно. Лян Вань не знала, есть ли в помещении камеры, но рассуждала логически: если документы так ценны, что их нельзя уносить, ей вполне могли бы дать копии. Но раз ей дали оригиналы и сопроводили их таким странным запретом, то дело, скорее всего, было не в бумагах, а в ней самой. Вероятно, её проверяли на послушание, как и в тот раз с приказом «не задавать вопросов».

Конечно, такой уж послушной она не была, но подрывать доверие сейчас не имело смысла.

Она села за стол и принялась изучать документы. На то, чтобы просмотреть всё, ушло полчаса. Первой её реакцией был гнев: да эти чертежи не то что запомнить, их перерисовать — и то уйма времени уйдёт! Второй — недоумение. В документах обнаружились странности.

Номер на чертежах был 033, объект — «Гутуцзин, станция №1». Она вспомнила рассказ Ли Цу. Судя по дате, эти чертежи были созданы в 1980-х годах и отличались от виденной ею ранее копии. Но очевидно, что все они принадлежали к одной серии и отражали разные этапы проекта в разные годы.

На всех листах виднелись странные пятна, похожие на следы мочи, но с чёткими краями. Принюхавшись, Лян Вань поняла, что это, скорее всего, кровь. Следы от брызг выглядели пугающе, но не успели потемнеть — кто-то пытался их стереть, но сделал это не до конца. Это говорило о многом: документы явно кто-то спасал, вынося из опасного места. Столько крови… определённо, за этими бумагами стояла целая история.

Напротив имени каждого проектировщика или чертёжника стояла пометка о возрасте. Всем им было чуть больше десяти лет. Выходило, что проектировщиками были дети. По крайней мере, на момент создания чертежей. Но почему? В те годы в стране хватало талантливых архитекторов и опытных специалистов. Зачем поручать такую работу детям?

Лян Вань сделала несколько пометок, переписав имена и возраст юных чертёжников. Затем достала телефон и принялась фотографировать каждый лист, не пропуская даже чистые обороты. Она понимала, что выучить всё это наизусть невозможно, но в инструкции ничего не говорилось о запрете на фотосъёмку.

Закончив, она помедлила, сама не зная, чего ждёт. Затем собрала вещи и, позабыв об усталости, вышла из комнаты.

С того самого дня она потратила слишком много времени, мечась от неверия к принятию правды. Но даже когда она поверила, всё пошло не так гладко, как ей представлялось: ни попытки стать лечащим врачом Ли Цу, ни первая открытая стычка с У Се.

Она взглянула на свои часы — электронный хронометр с обратным отсчётом. Она специально купила модель, рассчитанную на 9999 дней — самый долгий срок, какой только удалось найти. Эти часы были символом ключевой фразы, которую в ту ночь чаще всего повторял в кошмарном бреду тот мужчина.

Первые две цифры на дисплее — 54.

Оставалось всего 54 дня.

Теперь Лян Вань понимала, что нужно во что бы то ни стало выяснить происхождение этих чертежей и всё о проекте, к которому они относились. В семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века документация по такому крупному объекту в пустыне Внутренней Монголии должна была проходить согласование в Пекине. А значит, где-то в столичных архивах хранились нужные сведения. Проблема была лишь в том, что искать их придётся вручную, перебирая гигантские объёмы бумаг.

«Недооценивать женщин — ваша главная ошибка, самодовольные вы мужланы, — мысленно произнесла Лян Вань. — Вы думаете, что этот мир принадлежит вам? Что ж, пора женщине изменить правила игры».

Уже рассвело. Она выпила кофе в какой-то придорожной забегаловке, зашла в копировальный центр, распечатала фотографии с телефона, заламинировала их и поймала такси. Она чётко знала, что делать и где искать зацепку.

Из Ханчжоу в Пекин Лян Вань прилетела как раз к обеду. Усталость достигла предела, но, сидя в такси, она собрала остатки сил и набрала номер. Этот шанс был слишком редким, чтобы его упустить. Опоздай она сейчас — и дело затянется ещё на неделю-другую.

Водитель кивнул и включил счётчик. Лян Вань закрыла глаза, приложила к лицу паровую маску и мгновенно уснула.

Такси, сделав несколько поворотов, наконец остановилось у её цели — филиала Пекинского городского архива.

Человек, с которым она договорилась, уже с тревогой ждал её у входа. Выйдя из машины, оба почувствовали неловкость. Лян Вань, стараясь держаться сдержанно, улыбнулась и произнесла:

— Давно не виделись.

Это был её бывший парень, её первая любовь — настоящий книжный червь. В университете он учился на библиотекаря, поэтому и работу нашёл в архиве. Они расстались из-за множества разногласий, но Лян Вань сохранила о нём тёплые воспоминания. Он казался ей честным, надёжным и готовым ради неё на безрассудные поступки. Правда, жить с таким человеком она всё равно не смогла бы. Ей было совестно втягивать его в это дело, ведь она прекрасно понимала, каким риском он себя подвергает.

Он нервно огляделся по сторонам и спросил:

— Зачем тебе всё это?

— Меня попросили, это очень важно, — ответила Лян Вань. — Спасибо, что согласился помочь. Я потом угощу тебя ужином.

Её бывший взглянул на неё, протягивая ключ и карточку с номером.

— Не стоит. Только запомни: ты должна выйти до восьми вечера. Я смогу прикрыть тебя только до этого времени. Всё, что тебе нужно, внутри. Выносить ничего нельзя. Телефон на входе заберут, так что рассчитывай только на себя.

Лян Вань кивнула.

— А что будет, если они узнают, что ты взял ключ?

— Какие бы ни были последствия, я их приму, — улыбнулся он. — Иди, раз это так важно для тебя.

Лян Вань растрогалась и шагнула вперёд, чтобы обнять его, но он инстинктивно отступил назад. Стало неловко.

— У меня теперь есть девушка, — сказал он. — Тебе пора.

Она кивнула, ощущая сложное, необъяснимое чувство. Поднявшись по лестнице, она обернулась, но его уже и след простыл. Когда Лян Вань вошла в здание архива, вся неловкость улетучилась, уступив место всепоглощающему напряжению. В её голове звучали лишь слова, которые она услышала в ту ночь в больничной палате от того странного пациента.

Зачем кому-то понадобилось в наше время строить объект по древним чертежам, созданным более девятнадцати веков назад?

Лян Вань, не таясь, искала нужный кабинет в архиве. Она знала, что её бывший парень, её первая любовь, уже отключил здесь все камеры наблюдения, поэтому смело шагала вперёд, пока не дошла до двери в самом дальнем конце коридора. Это был не тупик — дальнейший путь преграждала массивная железная дверь на огромном замке.

Лян Вань отперла её и вошла внутрь. Перед ней оказался короткий коридор с двумя дверями по обе стороны. Она взглянула на связку в руке: на ней были ключи от всех четырёх комнат. Значит, всё, что ей нужно, находилось здесь, и искать придётся самой. У неё было всего семь часов, чтобы найти что-то полезное. Она открыла записную книжку и нашла первое имя.

Это было имя с тех чертежей, что она видела раньше, — имя ребёнка, вписанное в графу «чертёжник».

Фамилия этого ребёнка была Хо, а звали его Хо Чжуншу.

Она принялась перебирать папки на стеллажах. Целый ряд был посвящён людям с фамилией Хо. На крошечной этикетке вверху виднелась надпись: «Северный Китай, первый набор в особые юношеские классы, 1978 год».

План расследования у Лян Вань был прост. Детям, рисовавшим те чертежи, было всего по десять с небольшим лет. В ту эпоху в Китае единственными подростками, которые могли обладать профессиональными навыками, были ученики «особых юношеских классов», созданных по предложению Ли Чжэндао.

Дети из наборов 1978, 1979 и 1980 годов вполне могли быть теми самыми людьми с чертежей. В то время численность классов была ограничена, так что найти их с помощью доступа к архивам не составляло труда.

Можно было представить, что тогда эти дети считались военным ресурсом. И хотя в итоге развитие особых классов пошло по другому пути, немало одарённых учеников из самых первых наборов попали в армию.

Научно-технический прогресс и военное дело всегда шли рука об руку.

Мысли Лян Вань текли в верном направлении: в архивах Китайской академии наук за 1980 год она нашла личное дело Хо Чжуншу.

Сейчас не было времени на анализ и рассуждения — этим можно будет заняться потом. Она знала, что ответы на все вопросы находятся где-то на этих полках, но ей нужно было найти верное направление.

В деле она обнаружила пометку о его исчезновении.

Поступил в университет в 13 лет.

В том же году не явился на учёбу. Пропал без вести.

Лян Вань посмотрела, в какой группе числился Хо Чжуншу, и начала поиск по этой дате. Как она и предполагала, в тот год многие одарённые дети со всей страны, поступившие в особые классы, так и не появились в университетах. В их личных делах стояла одна и та же отметка: «пропал без вести». Лян Вань знала, куда они все отправились. Именно в том году их начали обучать чертить те самые схемы, которые она видела.

Она взглянула на специальности, на которые поступили эти дети, и невольно прикусила губу. Почти все — специальности в области специального проектирования. Архитектурный факультет. Если бы не связи её бывшего, она бы ни за что не смогла найти информацию об этом факультете извне.

Но зачем им понадобились именно эти дети? Обычно в особых классах не делали упор на инженерные дисциплины. Таланты этих вундеркиндов чаще всего проявлялись в математике и других точных науках. Говорят, настоящие гении бывают только в математике и музыке.

Лян Вань решила копнуть в этом направлении. Она начала перерывать архивы в надежде найти табели успеваемости этих детей. У таких гениев наверняка были особые, подготовленные специально для них курсы ещё в старшей школе. Табели могли бы пролить свет на то, почему выбрали именно их и чем они отличались от остальных учеников.

Увы, ей не удалось найти ни единого документа, касающегося их учебной программы.

Единственной зацепкой стала запись о дисциплинарном взыскании, которую она нашла в деле одного из учеников. Причина — порча учебника под названием «Плавка бронзы».

Этот ребёнок сжёг книгу и пытался поджечь свою парту, за что ему снизили балл за поведение. Официальной причиной назвали месть однокласснице, отвергшей его ухаживания. Такие истории случаются в любую эпоху.

Изучать плавку бронзы в старшей школе? Возможно, если бы их готовили на металлургов. Впрочем, Лян Вань, копнув глубже, поняла, что была слишком оптимистична: плавка бронзы — слишком узкая тема, чтобы посвящать ей целый отдельный курс. Может, это был всего лишь факультатив, чтобы расширить кругозор или просто занять чем-то гениальных подростков с их избытком интеллектуальной энергии?

Она молча запомнила название — «Плавка бронзы». Оставалось надеяться, что это не какое-нибудь внутреннее пособие и она сможет найти книгу в общедоступных каталогах.

Лян Вань села на ступеньку стремянки, которой доставали книги с верхних полок, и попыталась привести мысли в порядок.

Два часа плодотворных поисков и пять часов бесплодных блужданий. Она покинула архив, полная сомнений. Лян Вань тогда совершенно не понимала, что означают найденные ею сведения и к чему они ведут. За оставшиеся пять часов она так и не нашла никаких данных об издании того учебника и не обнаружила больше ни одной зацепки.

Вернувшись домой, Лян Вань проспала больше десяти часов. Она понимала, что теперь ей остаётся только ждать. Все данные и догадки были у неё в голове, но пока что их хватало лишь на то, чтобы сочинить неплохую историю. Таймер на часах неумолимо отсчитывал время. Она с тревогой ждала указаний от того мужчины, но прошло четыре, а затем и пять дней, а звонков всё не было.

Утром пятого дня она не выдержала. Её охватило беспокойство: что, если о ней просто забыли, как о герое У Сюбо в том фильме? Она снова и снова набирала номера обоих мужчин, но безрезультатно. Она подумала о Ли Цу. Как там этот мальчишка? Тот мужчина говорил, что он очень важен. Она позвонила и ему, но никто не взял трубку.

Впрочем, сидеть сложа руки она не собиралась. Все эти дни она просматривала различную информацию и многое узнала о самой плавке бронзы. Она выяснила, что технология развилась из плавки самородной меди и что в древнем Китае существовало три основных вида бронзы:

1. Оловянная бронза. Состав: в основном медь и олово.

2. Свинцовая бронза. Состав: в основном медь и свинец.

3. Тройная оловянно-свинцовая бронза. Состав: в основном медь, олово и свинец.

Вся эта информация была по-своему интересной и увлекательной, но ничем не помогала в понимании современного строительства, тем более в условиях пустыни. Существовал лишь один медно-алюминиевый сплав под названием «алюминиевая бронза», обладавший антикоррозийными свойствами и применявшийся в энергетическом оборудовании, но он только назывался бронзой и имел мало общего с настоящей.

Вероятно, открытие плавки бронзы было связано с обработкой малахита. Древние даосские алхимики, используя малахит в своих снадобьях, подробно описали его свойства и случайно обнаружили, что при нагревании из него выделяется расплавленная медь. В разных источниках она также наткнулась на упоминания о Куньу: в «Каталоге гор и морей» это была медная гора, колыбель бронзового литья. Царь Му из династии Чжоу во время своего путешествия на запад носил с собой чудесный меч по имени Куньу. А ещё на горе Куньу обитали странные лисоподобные существа с девятью головами и девятью хвостами.

Она даже предположила, что выбор пал на бронзу из-за её дешевизны. Если поблизости имелись медные рудники, а для проекта требовалось огромное количество металла, то плавка бронзы на месте могла стать удобным решением. Но неужели тогдашний Китай был настолько беден, что не мог позволить себе железо и взялся использовать сплав, из которого и трёхэтажный дом не построишь? К тому же, добывать руду в пустыне вроде Баданьцзилиня было бы сложнее, чем само строительство. А учитывая, что возведение этого сооружения могло занять шестьдесят-семьдесят лет, вопрос сырья отходил на второй план.

И вот, наконец, от того мужчины пришло сообщение. Всего шесть слов: «Послезавтра отправляйся во Внутреннюю Монголию». Ниже прилагалась информация об уже купленном для неё билете.

Лян Вань не удивилась. Она даже не стала перезванивать, чтобы что-то уточнить, — знала, что ответа всё равно не получит.

Если у неё и оставалось хоть какое-то направление для действий, то это была та самая пустыня, о которой говорил Ли Цу. Чертежи в её руках были связаны с пустыней. Такой масштабный проект во Внутренней Монголии в 1980-х годах не мог не оставить следов. В пустыне Баданьцзилинь располагалась первая и самая загадочная китайская база по разработке беспилотников, которую называли китайской «Зоной 51».

Лян Вань не привыкла сидеть сложа руки. Она вспомнила, что Ли Цу при регистрации в больнице оставил свой адрес. Се Юйчэнь не запрещал ей искать его по собственной инициативе. Она отправилась по адресу, чтобы подкараулить Ли Цу, но снова ушла ни с чем.

«Мужчинам доверять нельзя, даже если это всего лишь мальчишка», — подумала она.

Она чувствовала, что всё это не было простым совпадением. И у неё не было такого количества бывших парней, готовых жертвовать собой ради неё. Но она верила, что, добравшись до места, обязательно что-нибудь придумает.

Её первая любовь не пришёл её проводить. С головой, полной вопросов, она отправилась в путь. Тогда она ещё не знала, в чём ключ к разгадке. Лишь позже, в разговорах с Ли Цу, все эти обрывки информации сложатся в единую картину и за проектом проступят очертания чего-то грандиозного.

Это был ветхий склад в несколько сотен квадратных метров с бетонным полом. Весь каркас был выполнен из стальных конструкций: балок, колонн и ферм, собранных из профильной стали и листового металла. Заклёпки были вбиты на совесть, а в углу валялись остатки стройматериалов. Внутренние стены были обтянуты белой плёнкой — видимо, раньше здесь хранили стройматериалы, поэтому тут не было ни стеллажей, ни деревянных поддонов для погрузчиков. На полу скопился всевозможный мусор, оставшийся от прежних товаров и их владельцев: цементная пыль, осколки бетона, рваные полипропиленовые мешки, окурки… Словом, обычный пригородный склад с белыми стенами и синей окантовкой. Ночью горела лишь половина люминесцентных ламп, и их тусклый белый свет создавал гнетущую атмосферу.

Теперь же в огромном складе лишь в центре была беспорядочно свалена куча вещей, создавая ощущение какой-то арт-инсталляции.

Ли Цу и его друзья стояли рядом с этой кучей и вскрывали картонные ящики с гробами. Порядок действий был донельзя неэффективным, но они упорно его придерживались.

Вскрыв все ящики, они не стали снимать пенопластовую упаковку, а выставили завёрнутые в неё гробы в ряд, аккуратно расставив их на полу.

Гробы были очень тяжёлыми, а коробки из гофрированного картона — толстыми, так что, закончив, все вымотались до предела и тяжело дышали, высунув языки, словно собаки. Пытаясь отдышаться, Ли Цу бросил взгляд на Су Ваня, намекая, что пора бы снять пенопласт и заглянуть внутрь.

По-хорошему, им следовало вскрывать и осматривать каждый гроб по очереди, но все они инстинктивно выбрали самый нерациональный путь. Это была попытка оттянуть неизбежное, но, увы, оттягивай не оттягивай, а момент истины всё равно настанет.

Ли Цу подал знак, но никто не пошевелился. Су Вань и вовсе отвернулся к выходу, словно собирался броситься наутёк.

— Да чтоб вас, можете не быть такими трусами? — раздражённо бросил он.

— Руки-ноги я ещё стерплю, — с кривой усмешкой ответил Су Вань, — но ящик с головами — это уже слишком. Давай так: ты разбираешься с ним, а мы берём на себя всё остальное.

Ли Цу вздохнул. С одной стороны, он понимал, что бедолаги Су Вань и Ян Хао втянулись во всё это, ничего не зная, и ему стоило бы взять на себя больше ответственности. Но с другой, разве они не друзья? А друзья как раз и должны жертвовать собой друг для друга в такие моменты.

— Ладно, — сказал он, увидев, что свет здесь достаточно яркий, и это его немного успокоило. Он подошёл к двери склада, запер её и, вернувшись, сказал, — Я сделаю это! Но вы хоть подойдите поближе, поддержите меня.

Су Вань и Ян Хао кивнули. Ли Цу, в конце концов, вернулся из пустыни и был покрепче. Он подошёл к пластиковым гробам, медленно провёл по ним рукой, нащупал защёлку, потянул — и крышка откинулась. Он заглянул внутрь. Там лежали туловища. Непонятно, чьи именно, но из ран торчали белёсые куски мяса.

Он сдержал подступившую к горлу тошноту, задержал дыхание, чтобы не вдыхать странный жирный запах, исходивший от ящика, и перешёл к следующему. Один за другим он срывал крышки.

Он вскрыл все двадцать с лишним гробов. Лёд внутри по большей части уже растаял, и оттуда поднимался лёгкий белый парок. Ли Цу действовал так быстро, что Су Вань даже не успевал ничего разглядеть, лишь мельком видел что-то белое. Было ясно, что внутри — части человеческих тел.

Лишь когда дошло до третьего с конца гроба, Ли Цу замедлился. Открыв его, он увидел внутри чёрные комья. Он на миг замер, отступил на шаг и уставился на содержимое. Это были больше дюжины человеческих голов.

Такое зрелище, как ни крути, оказалось для них слишком сильным потрясением. Лица Су Ваня и Ян Хао стали мертвенно-бледными, под цвет плоти в ящиках.

— Су Вань, твоё блюдо подано, — произнёс Ли Цу.

Никто ему не ответил. Ли Цу оглянулся и увидел, что Су Вань и Ян Хао отодвинулись ещё на несколько шагов.

Ли Цу мысленно выругался. Он кое-как разгрёб головы.

— Мне нужно их вытащить, — сказал он. — Лёд тает, кожа размокнет, и опознать их будет невозможно. Не стойте столбом, помогите мне подготовить стол.

Внезапно он заметил, как по ледяной воде в одном из гробов пошла рябь. Рябь была сильной, весь гроб дрогнул, словно под водой было что-то живое.

Ли Цу вздрогнул. Сначала он подумал, что сам задел гроб ногой, но тут гроб снова тряхнуло, и ледяная вода выплеснулась наружу.

Он выпрямился и медленно подошёл к гробу. Головы и волосы мешали разглядеть, что там, под водой, но он отчётливо видел, как они колышутся в ледяной воде, а значит, там определённо что-то было.

«Чёрт побери», — подумал Ли Цу. Он стиснул зубы, заставил себя подойти обратно, глубоко вдохнул и решил вытащить головы одну за другой и разложить на полу.

Решившись, он закрыл глаза, глубоко вздохнул, сжал кулаки, шагнул вперёд и, присев на корточки, опустил руки в ледяную воду и поднял одну из голов.

Ледяная вода обжигала холодом, но он этого не чувствовал. Его руки дрожали. Он поднял голову. Мокрые волосы липли к рукам, с них непрерывно капала вода.

Открыв глаза, он увидел перед собой пару мутных глаз и одутловатое, размокшее, как бумажная салфетка, лицо. В глазах у него помутилось, руки дрогнули, и голова упала обратно в гроб. Он отскочил в сторону, сел на корточки, и его начало рвать. Он блевал до тех пор, пока в глазах не потемнело, и лишь тогда его отпустило. Подняв взгляд, он увидел, что Су Вань и Ян Хао не то что не приготовили стол — они уже сбежали из склада, и след их простыл.

— Что за хрень ты несёшь! Кого ты, мать твою, обмануть пытаешься! — донёсся с улицы яростный крик Су Ваня.

Ли Цу в ярости взревел:

— Да пошёл ты! Чтоб мне провалиться, если я вру!

Не успел он договорить, как раздался громкий всплеск. Из спутанной массы волос вырвалось нечто толщиной с руку и метнулось ему прямо в лицо.

Ли Цу среагировал мгновенно: резко откатился в сторону, уклоняясь от атаки. Существо с глухим стуком влетело в груду картона позади него.

Ли Цу тут же отпрянул, но споткнулся о сваленные рядом листы картона и упал прямо в гроб, полный человеческих голов.

«Вот чёрт, — подумал Ли Цу. — Твою мать, неужели они прислали не трупы, а что-то другое, а трупы положили внутрь в качестве корма?»

— Помогите! — закричал Ли Цу. — Тут ещё один живой!

Выкарабкавшись из груды человеческих голов, Ли Цу, пошатываясь, попытался отбежать подальше, но в суматохе наступил на какую-то голову, поскользнулся и снова рухнул на прежнее место.

Опустив взгляд, он увидел, что его нога запуталась в волосах. Ли Цу окончательно вышел из себя и яростно отшвырнул их ногой.

Всё это заняло лишь несколько секунд. Ли Цу ещё не успел подняться, как картонки снова зашевелились, и оттуда резко метнулось нечто толщиной с руку. На этот раз оно угодило Ли Цу прямо в шею.

Ли Цу рефлекторно схватился рукой за шею, и его пальцы сомкнулись на чем-то скользком и сальном. Он с силой сорвал это с себя и отшвырнул на пол.

Неожиданно тварь, словно пружина, вновь отскочила и врезалась ему в грудь. Удар был таким сильным, что Ли Цу ощутил резкую боль — очевидно, у этой штуковины было немало силёнок. В то же мгновение ему в рот брызнуло что-то, похожее на слизь с тела этой твари.

Ли Цу окончательно обезумел. С громким ругательством он сорвал тварь с себя, бросил на пол и, не дав ей снова подпрыгнуть, намертво придавил ногой.

Тварь тут же обвилась вокруг его ноги. Ли Цу выхватил из ближайшего гроба человеческую голову и принялся остервенело колотить ею тварь, пока из неё не брызнул бурый сок и она не обмякла.

Он отнял ногу от мёртвого тела и увидел, что это была толстая, как рука, чёрная змея. Хотя, пожалуй, она не была такой уж толстой — просто её тело покрывала густая чёрная шерсть, похожая на волосы, отчего она походила на огромную чёрную гусеницу.

Черноволосая змея была уже перебита надвое, её тело ещё подёргивалось, но с каждой секундой всё слабее.

Он взял из кучи картона длинный кусок плотного картона и потыкал им змею. Та дёрнулась чуть сильнее, но вскоре замерла окончательно.

Ли Цу только-только перевёл дух, как за спиной снова послышался шорох картона. Он вздрогнул, подумав, что там ещё одна, и вскинул картонку для защиты. Обернувшись, он увидел Су Ваня и Ян Хао, которые смотрели прямо на него. Очевидно, они пришли на шум.

Ли Цу смотрел на них, а они — на него. Но Ли Цу заметил, что взгляд Су Ваня прикован не к его лицу, а к руке. Проследив за его взглядом, он увидел, что всё ещё сжимает в руке размозженную человеческую голову. Вздрогнув, он швырнул её обратно в гроб.

— Э-это… её что, грызли? У тебя что, Т-вирус активировался? — заикаясь, выпалил Су Вань. Увидев, что Ли Цу смотрит на него налитыми кровью глазами, он тут же добавил: — Я просто спросил, можешь не отвечать… Добрые зомби не едят своих корешей.

Ли Цу кивком указал на тварь на полу. Только тогда приятели заметили змею.

— Что это? — спросил Ян Хао, взяв из рук Ли Цу картонку. Он подошёл и ткнул ею в тварь, после чего сделал недоуменное лицо. — Похоже на змею.

— Это и есть змея! — подтвердил Су Вань. — Вопрос в другом: откуда у неё эта шерсть? Что за змея может выглядеть так дико?

Ли Цу вкратце пересказал им, что произошло.

— Змея в гробу, должно быть, находилась в состоянии пониженной активности. Потом лёд растаял, и она очнулась. Теперь непонятно, сама она туда залезла или её туда кто-то посадил. — Если её подбросили, значит ли это, что кто-то хотел его убить? Но чтобы прикончить его, не нужно было затевать всё это…

Они молча переглянулись. Ли Цу затушил только что закуренную сигарету и топнул ногой.

— Всё равно нужно продолжать вытаскивать головы. Только так мы сможем разобраться, что здесь происходит.

Ли Цу снова подошёл к гробу, но на этот раз не решался лезть туда руками. Даже когда он просто стоял рядом, его руки дрожали.

Это было совсем не похоже на мумий. Мумия — это просто объект, лёгкий, и часто возникает обманчивое чувство, будто она ненастоящая, не из твоего мира. Но эти тела были ещё совсем свежими, не успевшими потерять влагу, словно они вот-вот заговорят с тобой. К тому же, напитавшись водой, они стали очень тяжёлыми, и, поднимая их, он чувствовал, как они тянут вниз, и боялся, что в любой момент голова выскользнет из рук и покатится по нему.

Он начал толкать коробки. Они падали вместе с головами. Большинство голов были обращены в сторону или затылком, скрытые за пеленой волос, и он особенно боялся того момента, когда поднимет одну из них, волосы рассыплются и внезапно откроется лицо.

Вскоре первый гроб был опустошён.

Ли Цу нашёл на складе какую-то палку и принялся ворошить ею головы. Он перевернул одну из них лицом вверх и увидел, что она женская.

Это была очень молодая девушка, примерно ровесница Ли Цу. Её нельзя было назвать красавицей, но в том возрасте, когда девушки ещё не умеют краситься, она определённо была миловидной.

Он не ожидал, что жертва окажется такой молодой. Ли Цу почему-то думал, что увидит людей средних лет или даже стариков, ведь в его представлении участниками подобных событий могли быть только взрослые.

Он откинул волосы с лица другой головы.

Когда он увидел одутловатое, но всё ещё смутно узнаваемое лицо, у него подкосились ноги. Он обернулся и позвал:

— Су Вань, подойди на минутку.

Су Вань, зажав нос, подошёл к Ли Цу. Тот указал на голову.

— Посмотри, мы ведь его знаем, да?

— Ли Цу, я ещё уроки не сделал, так что я домой, — донеслось издалека от Су Ваня. Ли Цу обернулся и увидел, что тот уже поймал такси у ворот.

— Сукин сын! — взревел Ли Цу. — Только посмей уйти, и я всё про тебя расскажу! Про расчленёнку, про твой склад оружия, про хентай, который ты смотришь!

— Сукин сын, да это же ты всё делал, а я крайним был! Совесть у тебя есть или нет?! — завопил Су Вань.

— А ну-ка, мать твою, иди сюда, или я повешусь на балке у тебя над дверью! — в ярости крикнул Ли Цу.

Настала тишина. Такси за спиной Су Ваня молча уехало. Стоявший в стороне Ян Хао переводил взгляд с одного на другого. Лицо Су Ваня побагровело от злости. Он долго пыхтел, прежде чем выдавить:

— Ладно, будь что будет. — С этими словами он направился к Ли Цу.

Юная девушка, в самом расцвете лет, была расчленена на куски, и теперь её останки лежали в ящике прямо перед ним.

Су Вань подошёл, заглянул в ящик, и у него тут же подкосились ноги. Он осел на пол и дрожащим голосом проговорил:

— Это… это же Шэнь Цюн.

Ли Цу не так хорошо, как Су Вань, запоминал лица, но девушка показалась ему знакомой. И только после слов друга он понял, кто перед ним.

— Разве Шэнь Цюн не переехала с отцом в другой город? Как она могла здесь оказаться? — Девушка училась в их школе. Ли Цу пару раз видел её на утренней зарядке в самом начале учебного года, но потом до него дошли слухи, что она с отцом уехала. Теперь стало ясно, что место, куда они отправились, было совсем не таким, как все себе представляли.

Когда-то родители Шэнь Цюн работали вместе с родителями Ли Цу, так что в детстве они наверняка виделись. Множество тонких, незримых нитей судьбы, пусть и ослабевших со временем, никогда не рвутся окончательно. Потому-то её лицо и показалось ему знакомым.

Ли Цу нахмурился. Вид её останков вызывал у него смешанные чувства — отвращение и растерянность. Постепенно шок, страх и оцепенение сменились яростью.

В отличие от У Се, который всегда всё обдумывал и никогда не позволял гневу затуманить свой разум, характер у Ли Цу был куда более необузданным. Он со всей силы пнул гроб. Огонь ярости разгорался в его груди всё сильнее. Он думал о том, какими же извращенцами нужно быть, чтобы расчленить знакомую ему девушку и прислать останки ему.

Для обычного старшеклассника всё, что ему довелось пережить, уже было за гранью возможного. Нервы были натянуты до предела. Он держался лишь потому, что, вернувшись домой и приняв душ, мог убедить себя, что всё это было нереально. Но теперь, когда случившееся коснулось людей из его окружения, напряжение мгновенно выбило его из колеи.

Глубоко вздохнув, он принялся выкладывать на полу склада головы, а затем вскрывать остальные гробы и доставать из них фрагменты тел. Он вдруг отбросил всякую брезгливость. Его больше не пугала ни багровая кровь, пачкающая одежду, ни леденящий холод останков. Только так он мог собрать их воедино.

Он фотографировал на телефон каждый фрагмент, чтобы потом на компьютере попытаться сложить из снимков общую картину и отыскать хоть какие-то зацепки.

Вскоре Ли Цу собрал на полу тринадцать тел. Закончив с телом Шэнь Цюн, он снял с себя куртку, укрыл её, опустился на колени и зарыдал в голос. Это были слёзы не печали, а полного нервного срыва.

Среди останков были тела нескольких юношей, примерно того же возраста, что и Шэнь Цюн, — их жизни тоже оборвались в самом расцвете. Разложив все фрагменты, Ли Цу заметил, что Су Вань и Ян Хао сидят в стороне, впав в полное оцепенение.

Выплакавшись, Ли Цу успокоился. Он тяжело вздохнул и начал обдумывать, что делать дальше.

Будь эти тела безымянными, он мог бы поступить с ними по-своему, но теперь, когда он знал, кто они, стоило ли звонить в полицию? Сообщить родственникам Шэнь Цюн? Он же не мог вечно прятать эти трупы.

Нет, нельзя. Что он скажет полиции? А его приключения в пустыне? Слишком о многом ему пришлось бы умолчать. По крайней мере, сейчас в полицию обращаться было нельзя.

Он спокойно всё обдумал и вспомнил слова Се Юйчэня. Тот говорил, что отправители преследуют определённую цель, и ключ к её разгадке должен быть спрятан среди всех этих вещей. Нужно лишь внимательно всё изучить.

Ли Цу принялся осматривать тела. Он прощупывал животы и другие части, пытаясь нащупать что-нибудь спрятанное внутри. Про себя он молился, чтобы там ничего не оказалось, — вскрывать трупы у него духу бы не хватило.

Внутри тел ничего не было. Однако Ли Цу обнаружил кое-что странное: на каждом из тринадцати трупов имелся шрам размером с ладонь, оставленный очень тонким и острым лезвием.

Раны уже покрылись коркой, и каждый шрам, казалось, был уникален. Поскольку его собственная спина была исполосована так, что напоминала эротическую гравюру, Ли Цу смутно почувствовал, что между этими шрамами и его ранами есть какая-то связь.

Су Вань и Ян Хао так и не подошли помочь. Было очевидно, что они не разделяли чувств Ли Цу.

Ли Цу не стал на них давить. Окоченевший, он подошёл к ним и сказал:

— Не хотите здесь оставаться — не надо. Но нам нужны льдогенераторы. Знаете, где их можно купить?

— Можно я подумаю? — спросил Ян Хао.

Ли Цу покачал головой:

— Слушай, я тоже не в восторге. Не будь таким, а? Не по-товарищески это.

Помолчав немного, Ян Хао ответил:

— Я знаю одну фабрику, где продают холодильное оборудование.

— Тогда немедленно отправляйся туда и купи три-четыре штуки. Скоро стемнеет, потом уже ничего не купишь. Поторопись, но даже если не получится, обязательно возвращайся.

Ян Хао криво усмехнулся и унёсся прочь, словно заяц. Су Вань с завистью посмотрел ему вслед и обратился к Ли Цу:

— А мне что-нибудь купить?

— С гробами я сам разобрался, всё вскрыл, — сказал Ли Цу. — Теперь ты открой оставшиеся ящики, договорились? Я вымотался, хочу немного отдохнуть.

Су Вань посмотрел на ящики. Его страх перед гробами перекинулся и на них.

— Давай так, — предложил он. — Ты сначала пойди умойся, переоденься, а я тебе массаж сделаю. Потом и продолжишь работать.

Ли Цу показал Су Ваню средний палец и отвернулся. Он слишком устал и едва держался на ногах. В углу склада стоял старый шезлонг, оставшийся от кладовщика. Ли Цу опустился на него и закрыл глаза.

На мгновение его сознание помутилось. Он понял, что насмотрелся сериалов и начитался романов, отчего в голове у него сложилась какая-то нездоровая картина мира. Прежде он испытывал пьянящее чувство собственной исключительности, гордился предначертанной ему судьбой и ускоренным взрослением. Ему казалось, что наконец-то у него появился повод вырваться из своей обычной жизни и даже смотреть на других свысока. Но на деле оказалось, что простому человеку такое «предназначение» не по силам.

Он перестал бояться этих тел. Если бы они ожили, он бы смог расспросить их обо всём, что случилось. Он даже хотел, чтобы они ожили, особенно Шэнь Цюн. Стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором представало изувеченное тело Шэнь Цюн. Такая красивая, чистая, нежная, светлая — старшеклассница, от которой так и веяло тёплой юностью, — а теперь она лежит на полу, растерзанная на куски.

Закрыв глаза, он погрузился в полудрёму, и воспоминания о Шэнь Цюн постепенно становились всё отчётливее.

Он никогда не обращал на неё особого внимания, да и она его не замечала.

Теперь же её слова и образ то и дело вспыхивали в его памяти, и ему казалось, что он вот-вот влюбится в эту девушку. От этой мысли он чувствовал себя настоящим извращенцем. Он не мог понять, что это за чувство. Сожаление? Если он мог как-то повлиять на её жизнь, почему он ничего не сделал, а лишь проходил мимо, снова и снова? Что, если бы они встречались? Или стали хорошими друзьями? Может быть, тогда он смог бы изменить её судьбу.

Но теперь было слишком поздно что-либо говорить. Ли Цу не хотел мириться с тем, что жизнь может оборваться так легко. Он не желал видеть, насколько хрупко и непостоянно всё живое. Это было вполне понятно, но его эмоции и смятение, не находя выхода, переродились в очень странное чувство.

Когда Ли Цу очнулся на шезлонге, Су Ваня уже и след простыл, а Ян Хао так и не вернулся. Он взглянул на часы. По всем прикидкам, они давно должны были вернуться — времени хватило бы и на туалет, и на душ, и на смену одежды, и даже на партию в маджонг.

Он набрал номер Су Ваня, но телефон оказался выключен.

Ли Цу, зная характер Су Ваня, выругался сквозь зубы. Затем он позвонил Ян Хао, но тот был вне зоны доступа.

С досадой он отшвырнул телефон. В этот момент он ещё хуже понимал самого себя. Обычный человек на его месте поступил бы так же, как Су Вань. За что же он сам так цепляется? Неужели в нём и вправду есть тот дар, о котором говорил У Се? Не нужно ему такого дара.

Ли Цу не стал оставаться на складе и пошёл домой. Больше всего его беспокоила история Шэнь Цюн. Её родители и она сама были убиты. Родители Шэнь Цюн когда-то работали с его отцом, и Ли Цу вспомнил, как странно тот вёл себя в последнее время. Неужели это дело как-то связано с ним?

Действительно ли он оказался втянут в эти события случайно? Он вспомнил странные контейнеры, которые видел в пустыне. Ему казалось, что он уже встречал их в раннем детстве. Все ниточки, казалось, вели к одной неизбежной вероятности: он был избран не случайно. И этот выбор был сделан не небом, а человеком.

Вернувшись, Ли Цу обнаружил, что дома по-прежнему никого нет — отец так и не появился. Однако листок бумаги, что раньше лежал в ящике стола, теперь находился на столешнице. Ли Цу открыл ящик и увидел, что все чертежи исчезли, остались лишь несколько красных стоюаневых банкнот.

Он уже не мог точно вспомнить, как были связаны должности его отца и отца Шэнь Цюн, помнил лишь, что они работали в одной системе или, по крайней мере, были знакомы. Он надеялся найти в кабинете хоть какую-то информацию о родителях Шэнь Цюн, чтобы понять, какую роль её семья играла во всей этой истории.

Он пошёл в кабинет отца и принялся перебирать его письма и записные книжки. Вскоре он наткнулся на старую адресную книгу, в конце которой был список участников одной из встреч выпускников его отца со всеми контактами. Ли Цу внимательно пробежался по нему и наконец нашёл имя отца Шэнь Цюн.

Он увидел место работы отца Шэнь Цюн и застыл. Тот занимался логистикой. Неудивительно, что у них были деловые связи с его отцом, ведь на определённом этапе фабрике отца требовались первоклассные логистические услуги.

Ли Цу провёл рукой по лицу. Взглянув на название логистической компании отца Шэнь Цюн, он понял, что оно ему очень знакомо — именно эта фирма и доставила ему трупы.

— Ага! — мысленно воскликнул Ли Цу. — Так вот как это всё работает!

Но свежие трупы на складе никуда не делись. Должно быть, это и есть та самая экспедиция. Это означало, что всё её снаряжение и всё, что они обнаружили, было прислано сюда. Кто-то упаковал и отправил ему целую экспедиционную группу, включая найденные ими артефакты, всё оставшееся снаряжение, а также самих членов команды, предварительно порубив их на куски.

Раз снаряжение отправили после экспедиции, это, должно быть, излишки, оставшиеся по её завершении.

Теперь предстояло выяснить, почему всю экспедицию целиком упаковали и отправили назад. Что с ними случилось во время похода? Их убили? А потом убийцам стало лень возиться, и они отправили всё курьерской службой? Разве в пустыне можно вызвать курьера?

Внезапно он почувствовал, что дома небезопасно, а его собственные мысли становятся всё более странными. Череда недавних событий сделала его каким-то нервозным.

Это походило на демонстрацию силы, как в фильмах о боевых искусствах, когда мастер отправляется убить какого-нибудь демона, но в итоге погибает сам. Тогда демон привязывает растерзанное тело мастера к его же коню и отпускает, зная, что старый конь найдёт дорогу домой. Люди думают, что герой возвращается с победой, но конь, завидев родную конюшню, пускается вскачь. Тело не выдерживает тряски, распадается на части и падает с седла. Вид этого зрелища повергает всех в отчаяние и ужас.

Сюжет из старого гонконгского боевика. Весьма подходящий, но вряд ли возможный в реальной жизни. И почему всё это прислали именно ему? Ведь не он их отправлял. Ли Цу было трудно представить себе хоть одну разумную причину всех этих событий, но тут он вспомнил слова Се Юйчэня: «Что бы ни делал твой противник, у его поступков всегда есть логичное и вынужденное объяснение». Значит, вся информация должна содержаться в этих посылках.

Не может же всё это быть настолько нелогичным.

А если его действительно выбрали, значит, Хуан Янь, вырезавший у него на спине послание, заранее знал, кто он такой.

Ли Цу вернулся на склад. Он встал, разминая занемевшую руку. Если оставить тела здесь, они скоро начнут гнить и вонять. Нужно было что-то придумать. Но время было уже позднее, и найти где-либо морозильное оборудование было невозможно. Ему ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу и обойти все магазинчики с морозильными ларями, скупая их вместе со всем содержимым по тройной цене.

Провозившись до четырёх или пяти часов утра, он собрал шесть или семь старых морозильных ларей. Он нанял трёхколёсный мотоцикл, чтобы перевезти их на склад, и осторожно разложил тела внутри. Закончив с этим, Ли Цу наконец почувствовал, что на душе стало немного легче.

После этого он начал вскрывать оставшиеся ящики, их было ещё штук шестнадцать-семнадцать. Внутри оказались такие же мумии, как и раньше. Он составил список. Кроме Хо Чжуншу, имена были у следующих: Ли Я, Бай Сяосяо, Чэнь Ся, Сунь Шусян, Лю Ясянь. Остальные были только пронумерованы.

Извращение, но, чёрт возьми, круто.

Теперь у Ли Цу уже был опыт. Он активировал переключатели за спинами мумий, заставляя их сесть, а затем проверил потайные отделения в саркофагах. Но в этих отделениях лежали только документы — в основном исписанные от руки таблицы с данными, на изучение которых у него сейчас не было ни сил, ни желания.

Ли Цу велел себе не торопиться, действовать постепенно. Если информация здесь, он её обязательно найдёт.

Все эти люди и предметы были частью одной экспедиции, закончившейся катастрофой. Судя по степени их высыхания, этим мумиям было много лет, и, скорее всего, их обнаружили на месте раскопок. А свежие трупы принадлежали самой экспедиции.

Ли Цу тщательно всё обдумал и разложил по полочкам. Все эти предметы делились на три категории: первая — военное снаряжение, провизия и походное оборудование; вторая — мумии; третья — свежие трупы. В его воображении из всего этого складывалась целая история.

Эта логистическая компания выросла из одного из отделов на отцовском заводе, а затем её выкупил отец Шэнь Цюн. Впоследствии завод продолжал сотрудничать с этой компанией по многим своим проектам. Разумеется, здесь не обошлось без кумовства, но сейчас это уже не имело никакого значения.

При таких обстоятельствах, если у отцовского завода и были какие-то тайные проекты, он, скорее всего, полагался именно на эту, проверенную, логистическую фирму. В благодарность за такое доверие компания отца Шэнь Цюн закрывала на многое глаза. Именно поэтому оружие и трупы смогли без всяких проблем доставить прямо к нему.

Родителей Шэнь Цюн нашли в том самом ледяном саркофаге, причем их тела были расчленены. Получается, они доставили трупы собственного босса. «Черт, интересно, сделали ли им скидку», — мрачно подумал Ли Цу.

Ли Цу хотел выяснить, откуда именно пришли эти посылки. Раз уж это компания отца Шэнь Цюн, то, возможно, через отцовские связи на заводе удастся что-нибудь разузнать. Однако состояние его отца сейчас тоже было весьма странным, и это не давало ему покоя.

В записной книжке Ли Цу отыскал контакт старого подчиненного своего отца. Этот человек по фамилии Жун теперь занимал должность начальника технического отдела на заводе. Это был один из немногих прибыльных отделов, так что у него должна была быть реальная власть.

Ли Цу не мешкая набрал номер и объяснил свою задумку. Начальник отдела Жун охотно согласился. «Значит, их сотрудничество с компанией отца Шэнь Цюн всё ещё очень активно», — подумал Ли Цу.

На следующее утро, около восьми, он приехал на завод. Начальник Жун распорядился выделить ему машину, чтобы доехать до компании отца Шэнь Цюн. Фирма, к его удивлению, работала как обычно. Войдя внутрь, он увидел тех самых сотрудников, что доставили ему вчерашний груз. Компания была небольшой — всего лишь один из крошечных пунктов в Пекине. Таких пунктов по городу было тридцать с лишним, но этот, по-видимому, являлся крупнейшим распределительным центром. Все посылки, прибывающие в Пекин, должны были сначала поступать сюда для сортировки и дальнейшей отправки.

Ли Цу вошел в отдел доставки и объяснил, зачем пришел.

— Вы знаете нашего босса? — спросил один из сотрудников.

«Ваш босс сейчас лежит у меня в холодильнике», — мысленно ответил Ли Цу, но лишь кивнул и сказал:

— Я пришел, чтобы прояснить с ним кое-какие детали.

Ли Цу спросил:

— Вчера вы доставили мне груз, но на нем не было адреса отправителя. Я не знаю, кто его прислал, не могли бы вы мне помочь это выяснить?

— Этого мы сделать не можем, — ответил сотрудник. — Обычно такое может проверить только сам босс, у нас нет таких полномочий.

Едва он договорил, как один из его коллег вдруг бросил всё, что держал в руках, и сорвался с места. Он бежал с такой скоростью, словно персонаж мультфильма.

Ли Цу на секунду замер. «Черт побери, это что, съёмки фильма?» — пронеслось у него в голове. Почти сразу опомнились и остальные сотрудники — и бросились врассыпную.

Ли Цу инстинктивно рванул в погоню за тем, кто побежал первым. Он выскочил из отдела доставки в складское помещение, но беглец уже успел выбежать из склада в хутун.

Словно врываясь в штрафную площадку противника, Ли Цу устремился в погоню.

Подросток Ли Цу, по идее, не мог сравниться в силе и скорости со взрослым мужчиной. Но Ли Цу обожал футбол и был плохим учеником, а потому большую часть времени проводил на поле. Современные же взрослые, как правило, мало двигались. Поэтому Ли Цу бежал всё быстрее, а сотрудник — всё медленнее.

Они выбежали в хутун, и тут прямо им навстречу выехала легковушка «Сузуки». Пекинские хутуны настолько узки, что там едва может проехать одна машина, а разъехаться двум — сущая мука. Сотрудник, не сбавляя скорости, проскользнул в узкий зазор между машиной и стеной и обернулся.

Когда Ли Цу подбежал к машине, та уже въехала в самое узкое место. Он попытался протиснуться, но врезался в левую фару, и его отбросило назад. От удара голова пошла кругом.

— Эй, ты где подставы устраиваешь? — заорал из окна водитель-мужчина. — Мог бы и получше придумать, это же выглядит совсем фальшиво! Еще раз ударишься — заставлю за машину платить!

Едва Ли Цу поднялся на ноги, как «Сузуки» резко сдал назад и снова сбил его с ног.

— Ты, мать твою, смерти ищешь? — снова заорал водитель. — Сначала спереди, теперь сзади!

Ли Цу понял, что сам виноват, и, потирая ушибленный зад, вскочил и снова бросился в погоню, выбежав на главную улицу.

Пекинские улицы широкие, с разделительной полосой посередине. Беглец нёсся впереди. Ли Цу схватил с обочины обломок кирпича и ринулся за ним.

Прохожие шарахались в стороны. Пробежав десяток шагов, Ли Цу догнал беглеца и со всего маху огрел его кирпичом по спине. Тот рухнул на землю. Ли Цу подскочил и пнул его. Мужчина с трудом поднялся, опёрся о дерево и его тут же стошнило.

Ли Цу подошел ближе. Лицо у беглеца посинело — очевидно, его сердце и легкие работали на пределе. Увидев Ли Цу, он замахал руками:

— Всё, не бегу… не бегу… не трогай меня, сейчас вырвет.

Ли Цу заметил, как из уголка его рта стекает струйка желудочного сока, и невольно отступил на шаг. Едва он это сделал, как мужчина вдруг вскочил и снова бросился бежать.

Ли Цу пришел в ярость. «Не вини меня, это Пекин», — подумал он и, не сбавляя бега, заорал во всё горло:

— Держи вора!

Не пробежал тот и десяти шагов, как его сбил с ног какой-то прохожий. Несколько парней, куривших у обочины, тут же подскочили и окружили вора.

Ли Цу подбежал и растолкал тех, кто уже собирался пустить в ход кулаки.

— Недоразумение, недоразумение! Это мой брат, он деньги из дома стащил, — выпалил он. Только тогда толпа успокоилась.

Ли Цу поднял плачущего сотрудника на ноги.

— У-у, какой же ты жестокий… — всхлипывал тот.

— Зачем ты побежал? Я всего лишь хотел задать пару вопросов, — сказал Ли Цу.

— Ты не из полиции? — спросил сотрудник.

— Конечно нет. Где ты видел таких сопляков в полиции? — ответил Ли Цу, подумав: «Неужели я так старо выгляжу?» Хоть он и был высоким и не тощим, всё равно было видно, что он еще школьник. Но потом он опустил взгляд и всё понял: на нем была куртка отца. Дома никто не стирал, его собственная одежда давно пришла в негодность, и всё это время он носил отцовские вещи.

Ли Цу объяснил ему, какая связь между его отцом и родителями Шэнь Цюн. Сотрудник внимательно всмотрелся в него — зрение у него, похоже, было неважное — и, наконец, разглядев лицо, узнал:

— Эй, так ты тот парень, что вчера получал груз?

— Да, это я, — подтвердил Ли Цу. Тот опустился на землю, тяжело дыша.

— Черт, я так и знал, что ты вернёшься. Мы такое впервые перевозили. Я как раз собирался развезти последние несколько заказов, получить зарплату за месяц и сваливать. Послушай, я тут ни при чём! Эти посылки с особыми ярлыками у нас внутри не сканируют и в систему не заносят. Это распоряжение босса, я просто выполнял свою работу. Он велел нам быть начеку с теми, кто будет о нём спрашивать. Босс давно не появлялся, я думал, он уже сбежал. Не хочу я за него отдуваться!

— Можешь не волноваться, я не собираюсь тебя ни в чем винить, — сказал Ли Цу. — Вся твоя партия груза... она пришла целиком?

— Да, — выдохнул тот. — Наша система идеально подходит для грузов, которые не должны светиться на камерах и проходить досмотр, поэтому мы всё перевозим на грузовиках по провинциальным дорогам. Эта партия выехала из Внутренней Монголии три дня назад и только вчера прибыла в Пекин. Склад у нас небольшой, поэтому такие крупные грузы мы отправляем в первую очередь, чтобы освободить место.

— Внутренняя Монголия — большая. Ты знаешь, откуда именно?

Тот отрицательно покачал головой, но потом задумался и добавил:

— Песок. Когда мы разгружали товар, повсюду был песок. Можешь это проверить. Грузовик точно ехал через пустыню.

Теперь почти всё сходилось. Экспедиция, скорее всего, тоже отправилась в Баданьцзилинь. Хотя во Внутренней Монголии не одна пустыня, такое совпадение было маловероятным.

Машина выехала из пустыни, а значит, и расчленили тела тоже где-то там. Экспедиция погибла в пустыне. Вероятнее всего, это случилось в Гутуцзине.

Шэнь Цюн и её родители были в составе экспедиции, что говорило о не слишком серьёзном характере этой группы. Однако оружие указывало на то, что это был не просто туризм. Хоть родители Шэнь Цюн и занимались незаконными делами, они всё же были из приличной семьи. Единственное объяснение — их похитили.

Нити этой истории были сильно спутаны, но наконец-то начали связываться воедино. Неясной оставалась лишь цель.

Ли Цу вернулся к складу. Неподалёку располагалась закусочная «Шасянь», где он и пообедал, решив набраться сил, прежде чем снова приняться за тщательный осмотр вещей. Одна-единственная зацепка — и, возможно, всё это удастся объяснить.

Он был на середине обеда, когда увидел, как из такси вышли Ян Хао и Су Вань. Они курили и с тревогой смотрели на склад.

— Наконец-то соизволили вернуться? — спросил Ли Цу.

Су Вань и Ян Хао обернулись, увидели его и, словно сговорившись, переглянулись. Су Вань сказал:

— Прости, дружище, вчера мы повели себя не по-братски, нам самим за себя стыдно. Мы всё обдумали и решили вернуться, чтобы разобраться с этим вместе с тобой. Пойми нас, мы с таким сталкиваемся впервые. И вот, Ян Хао решил, что в нашей маленькой банде он больше не главный. Теперь главный ты, и мы будем тебя слушать. Ян Хао сказал, что хоть у него и есть организаторские способности, и драться он умеет, но в контрабанде оружия и расчленёнке ему с тобой не сравниться.

— Твою мать, — ответил Ли Цу, — это не я сделал! Я всего лишь получил эти вещи.

— Неважно, ты это сделал или нет, — произнёс Су Вань. — Но то, как ты смог всё это собрать, да ещё так быстро и ловко — нам до такого далеко. Так что, босс, босс Груша, мы теперь с тобой. Только не расчленяй нас, ладно?

— Старый друг моего старого друга, — ответил Ли Цу.

Парни кивнули. Увидев, что Ли Цу ещё не доел, они заказали две бутылки пива. Они извинялись, прикуривали ему сигарету — со стороны это могло показаться фальшивым, но Ли Цу знал, что они очень важны друг для друга. Случись вчерашнее с другими приятелями, они бы, скорее всего, больше никогда не общались. Но у этой троицы не было другого выбора.

Они допили пиво и подошли к двери склада. Все трое замерли. Как бы они ни храбрились, войти в это место снова было психологически тяжело.

Ли Цу вставил ключ в замочную скважину и уже собирался повернуть его, как вдруг Су Вань схватил его за руку и нахмурился.

— Что такое? Уже передумал? — поддразнил его Ли Цу.

Су Вань помотал головой, прислушался и сказал:

— Там… кто-то… го-во-рит! На складе кто-то есть.

Ли Цу опешил. Когда он арендовал этот склад, он специально проверил всё вокруг. Склад был герметичным, настолько, что даже кондиционер не тратил бы много электричества. Никаких задних дверей или окон, в которые можно было бы залезть. Единственный вход — эта железная дверь.

Что за вор оказался таким изобретательным? Прорыл подкоп? Или на складе есть потайная дверь, о которой я не знаю?

Они затихли. Ли Цу прижался ухом к двери, затаив дыхание. И в самом деле, он услышал тихие звуки. Судя по ритму, это был человеческий разговор.

Он вслушался. Голоса были неразборчивыми, слов было не разобрать, но ритм речи казался странным. Это было не похоже на диалог, скорее, на бормотание двух людей, каждый из которых говорил сам с собой.

Нельзя было вызывать полицию, иначе вскроется история с контрабандой, и тогда им несдобровать. Звать на помощь тоже было не вариант — Ян Хао мог бы собрать сотню головорезов, и от воришек и мокрого места бы не осталось, но это привлекло бы лишнее внимание. Оставалось только одно — напугать их, чтобы сами сбежали.

Все трое как по команде переглянулись. Су Вань тут же крикнул:

— Да говорил я, не нужно так часто проверять этот склад! Вы и так шастаете сюда через день, да ещё с такой толпой. К чему такая спешка? Давайте сначала поедим, а потом уже будем проверять, а?

— А где Лао Бин? — прокричал Ян Хао.

Ли Цу тут же отозвался пониженным голосом:

— Здесь я!

— А-Да! — крикнул Ян Хао.

— Тут! — мгновенно ответил Ли Цу.

— А Мастер Ян где?

Ли Цу зажал нос и прогнусавил:

— Я туточки! — и махнул рукой, показывая, что людей достаточно.

Ян Хао покачал головой и тихо сказал:

— Переигрываешь, нужно больше эмоций. — С этими словами он пнул железную дверь. — Какого чёрта? Ты что, опять прячешь там что-то непотребное? Не в первый раз уже! Я тебе говорю, попросил просто присмотреть за складом, а ты мне опять проблемы устраиваешь! Если бы не твой отец, давно бы тебя обратно в деревню отправил.

— Открывай, посмотрим, что он там вытворяет!

Они принялись греметь железной цепью, а затем затихли и прислушались к звукам внутри. Прошло две-три минуты, и внутри действительно воцарилась тишина. Троица переглянулась. Ли Цу знаком показал, чтобы они не торопились и ещё подождали. Выждав ещё немного и снова прислушавшись, они убедились, что всё тихо, и только тогда открыли железную дверь.

Снова войдя на склад, все трое невольно содрогнулись от гула морозильной камеры. Конечно, этот звук пугал только их — ведь они знали, что находится внутри.

Они осмотрелись — никого. Похоже, незваные гости сбежали. Друзья обошли склад по периметру, но не нашли никаких потайных ходов. Ли Цу это показалось странным: как же вор сюда проник?

Впрочем, было уже не до этого. Троица подошла к морозильной камере.

— Сначала перекурим, а потом, братья, пусть каждый положится на свою судьбу, — сказал Ян Хао, раздавая всем по сигарете.

Они закурили. И тут Ли Цу, словно о чём-то вспомнив, взял свою сигарету, поклонился перед морозильной камерой и произнёс:

— Братья и сёстры, я не хотел вас сюда класть и не имею ни капли неуважения. Сами знаете, у меня не было выбора — вас ведь прислали в упаковке. Если можете, явите чудо и подскажите, что делать. А если нет, то хотя бы не пугайте нас. Когда мы со всем разберёмся, я обещаю устроить вам пышные похороны. Переродитесь в следующей жизни в хорошей семье, а за Пекин не цепляйтесь, цены на жильё тут всё равно заоблачные.

— Ты где такому научился? — спросил Су Вань. Подойдя к самой камере, он добавил: — Если собираетесь являть чудеса, то сейчас самое время. Другого шанса не будет.

Они сделали по паре затяжек, но от напряжения дым не лез в горло. Потушив сигареты, они засучили рукава, готовые к действию. И в этот самый момент Су Вань снова схватил Ли Цу за руку.

— Ну что опять?

— Да не валяю я дурака, успокойся, — тут же сказал Су Вань.

Ли Цу пнул его:

— Заткнись, мне сейчас не до шуток. Но вы как раз вовремя. Если я и правда теперь ваш босс, то будете меня слушать?

Су Вань и Ян Хао кивнули:

— Только если не придётся трогать трупы. Во всём остальном — слушаемся.

— Хорошо, — сказал Ли Цу. — Трупами займусь я. А вы помогите мне внимательно осмотреть все ящики и прочие мелочи. Ищите любую скрытую информацию, всё, что я мог упустить.

Троица снова затихла. Внезапно со стороны груды картонных коробок донёсся отчётливый голос. Слова были ясными, но разобрать их не удавалось.

Ли Цу встревожился и посмотрел в ту сторону. Неужели кто-то прячется внутри? «Вот чёрт, — подумал он, — не ожидал, что этот тип не сбежит». Но тут же пришла другая мысль: раз он видит троих сопляков и не выходит, то, скорее всего, это какой-то мелкий воришка.

Ли Цу давно не дрался и тут же воодушевился. Он подал знак, и троица мигом окружила коробки. Они принялись яростно топтать картон, крича:

— Выходи! Выходи! Выходи!

Никто не появился. Вспотев, они продолжали топтать, пока не сплющили коробки в лепешку. Стало очевидно, что внутри никого быть не могло.

— А? — недоумевал Ян Хао. — Груша, может, тебе послышалось?

Не успел он договорить, как все трое услышали короткую фразу, донесшуюся с другой стороны. Они обернулись и увидели, что звук шёл оттуда, где стояли пустые гробы.

Су Вань посмотрел на сплющенные коробки под ногами, затем на гробы и, нахмурившись, произнёс:

— Плохо дело. Перемещение тени.

Ли Цу и Ян Хао влепили ему по подзатыльнику.

— Их двое, только что говорили двое, — сказал Ли Цу.

Троица снова двинулась вперёд. Ли Цу крикнул:

— Выходите! Мы вас просто поколотим немного, больше ничего не сделаем.

В этот миг в полной мере проявилась свойственная юности жестокость. Сказав это, Ли Цу уже приготовился ворваться внутрь и вытащить того, кто там прятался. На этот раз скрывавшийся, похоже, отреагировал на его слова и что-то произнёс.

Ли Цу ничего не понял. Это определённо была фраза, но почему-то её смысл ускользал от него. Вслед за этим гроб шевельнулся, и из щели показалась змея, покрытая чёрной шерстью. Её голова была размером почти с мобильный телефон.

Все трое остолбенели. Они смотрели, как змея выгибает шею, а шерсть на её теле встаёт дыбом. Затем она вскинула голову и издала звук, похожий на человеческую речь.

Пусть оно и было покрыто чешуёй, Ли Цу всё равно узнал лицо Шэнь Цюн. Добавить к этому чёрную шерсть на змеином теле — и получалась вылитая змея с человеческой головой.

Ли Цу пробрал холод до костей. Он тут же понял, почему не мог разобрать слова: то, что он слышал, было не человеческой речью, а змеиным криком.

Впервые слышу, чтобы змеи кричали.

Троица вздрогнула и переглянулась.

— Ни фига себе, — сказал Су Вань, — а ведь и правда сбылось.

Отступая к морозильной камере, никто из них не смотрел по сторонам. Вдруг морозильник с грохотом дёрнулся.

Он не успел договорить, как морозильник с грохотом опрокинулся. Крышка отлетела, и из него посыпались куски тел. Вместе с ними вывалилась огромная чёрная масса чего-то толщиной в руку — это были те самые змеи.

Упав на пол, эта масса распалась, и змеи тут же скользнули к ногам ребят. Те рефлекторно отпрянули, но змеи, едва коснувшись земли, тут же бросились на них. Они были невероятно агрессивны.

В тот же миг из змеиного клубка донеслось множество голосов, похожих на человеческие.

— Твою мать, твою мать! — выкрикнул Су Вань и рухнул на пол. Двое друзей подхватили его и оттащили на десяток метров назад. Змеи двигались немного медленнее и не так стремительно, как та, с которой столкнулся Ли Цу ранее. Возможно, из-за низкой температуры в морозильнике они ещё не до конца пришли в себя, но всё равно ползли к ним с огромной скоростью. Мокрая чёрная шерсть на полу выглядела как ожившие волосы, вызывая крайнее омерзение.

Троица в панике отступила к самой стене. Оглянувшись, они увидели, что несколько чёрных клубков неотступно следуют за ними, уже почти добравшись до их ног. Ян Хао несколькими резкими ударами ног отшвырнул подпрыгнувших змей к потолочным балкам и крикнул Су Ваню:

— Сзади лопата, хватай оружие!

Су Вань кивнул, схватил прислонённую к стене лопату и бросил её ему.

Ли Цу уже успел сорвать со стены лёгкий шезлонг и использовал его как щит, прикрываясь от змей.

— Огнетушитель! Огнетушитель! — закричал сзади Су Вань.

Оглянувшись, они увидели в десяти метрах у стены пару огнетушителей. Все вместе они медленно отступили к ним. Су Вань схватил один, перевернул его и направил струю на змей.

Змеи совершенно не боялись смерти. Одну за другой их убивали, но они не отступали, а продолжали лезть вперёд волна за волной. По мере того как эффект заморозки ослабевал, они двигались всё быстрее и быстрее.

Это и вправду помогло. Змеи начали отступать. Су Вань отчаянно отмахивался, отгоняя их. Как только какая-нибудь змея замедлялась, Ян Хао тут же подбегал и приканчивал её лопатой. Если же змеи пытались контратаковать, оба тут же отступали за спину Ли Цу, который прикрывал их щитом.

Спустя шесть-семь минут все змеи, что были на виду, оказались перебиты.

Троица понемногу расслабилась. Они сбились в кучу и осматривались по сторонам.

— Мы прямо как спартанская фаланга, — сказал Су Вань. — Идеальный баланс атаки и защиты, просто несокрушимы.

Ян Хао отвесил Су Ваню пощёчину:

— Да закрой ты свой поганый рот, твою мать!

Су Вань указал на Ли Цу:

— Это он первый сказал!

Ян Хао, не забыв недавней обиды, снова замахнулся на него лопатой, но Ли Цу его остановил. Весь в холодном поту, он посмотрел на опрокинутый морозильник и спросил:

— Никого не укусили?

Все трое осмотрели себя и отрицательно покачали головами.

— Кажется, эти змеи не кусаются, — сказал Су Вань. — По мне несколько штук ползало, я их сбрасывал, и ни одна не укусила.

Не успел он договорить, как из-за его шеи внезапно выглянуло покрытое чешуёй лицо.

Это было невероятно свирепое лицо, поросшее чёрной шерстью. Оно резко раскрыло пасть и вцепилось в шею Су Ваня.

— Плохо дело! — крикнул Ян Хао и с размаху ударил лопатой, сбив с ног и Су Ваня, и тварь.

Черноволосая змея переползла с затылка Су Ваня ему на плечо и резко выпрямила верхнюю часть тела. Её шея раздулась, как капюшон кобры, и внутри него оказалось странное человеческое лицо.

— На помощь! Спасите! — не успевая перевести дух, завопил Су Вань, отпинывая змей. Ян Хао взмахнул лопатой, отшвырнул Су Ваня к стене и бросился ему на выручку, отгоняя тварей.

— Я боюсь только свежих покойников, а всякую живую тварь я уничтожу! — взревел Ян Хао и бросился вперёд, чтобы ударить по человеческой голове.

Но тварь оказалась на удивление проворной и, отпрянув, увернулась от удара. Ян Хао тут же нанёс второй удар наотмашь, угодив Су Ваню прямо в пах.

Су Вань согнулся пополам и захрипел. Змея же, воспользовавшись моментом, обвилась вокруг лопаты и стремительно поползла вверх по черенку.

Ян Хао выругался и отбросил лопату. Змея в тот же миг добралась до его руки, оттолкнулась, пролетела по воздуху, сделав в полёте поворот, и приземлилась Ян Хао на плечо.

Не теряя ни секунды, Ли Цу схватил огнетушитель и окатил Ян Хао струёй пены. Змея свалилась на пол. Тогда он дважды ударил её по голове основанием огнетушителя.

Эта змея была куда проворнее остальных. Огнетушитель с грохотом ударялся о бетонный пол, высекая искры, но ни разу не задел её. Увернувшись пару раз, тварь снова подпрыгнула.

Ли Цу сделал перекат по полу, но на полпути резко сменил направление. И не зря: змея, взмыв в воздух, раздула свой капюшон и тоже изменила траекторию полёта. Она не ожидала, что Ли Цу сделает то же самое, и промахнулась, шлёпнувшись на землю.

— Твою мать! — выругался Ян Хао и, с силой футболиста, бьющего с центра поля, со всего маху пнул змею по шее.

Змея, словно пушечное ядро, отлетела в сторону, ударилась о морозильник и упала на пол. Подергавшись несколько раз, она всё ещё была жива. Ян Хао, прирождённый нападающий, тут же рванулся вперёд, опрокинул морозильник и придавил им змею. Затем запрыгнул сверху и принялся яростно топтать.

Будь то змея или даже дракон, после такого любой превратится в кровавое месиво.

Ли Цу с облегчением выдохнул и шагнул вперёд, но тут же увидел, как под весом Ян Хао крышка опрокинутого морозильника приоткрылась. Изнутри вывалился огромный ком чёрной шерсти вперемешку с кусками тел. Это снова были те же самые змеи, сплетённые в клубок, — та же картина, что и с первым морозильником. Они рассыпались по всему полу.

— Твою мать, ты идиот?! — взревел Ли Цу и, схватив огнетушитель, ринулся вперёд. Он наивно надеялся отогнать змей обратно, но было уже слишком поздно. Ян Хао спрыгнул с холодильника, отшвырнул нескольких гадов и оказался рядом с Ли Цу. С досадой он влепил себе пощёчину.

— Просчитался, просчитался… Откуда их столько? Сваливаем.

— Вокруг жилые дома. Если мы просто уйдём, сколько людей пострадает? — возразил Ли Цу. — Нельзя отступать, нужно всех их прикончить.

— Мы здесь точно сдохнем, — сказал Ян Хао и указал на Су Ваня. — Даже если мы выживем, он — точно нет.

Ли Цу тут же посмотрел на Су Ваня. Тот, с пеной у рта, пытался подняться. Рана на шее была глубокой, а вытекавшая из неё кровь — почти чёрной. Язык у него онемел, речь стала невнятной. Он лишь указал на картонный ящик в стороне и прохрипел:

— С-стволы… с-сукин сын… там с-стволы.

Ли Цу и Су Вань напивались вместе раз пятьсот, так что только он и мог разобрать его бормотание: «Стволы, стволы! Сукин сын, там стволы».

Переглянувшись, Ли Цу и Ян Хао бросились к ящику и вытащили из него складные пистолеты-пулемёты. Кое-как, после долгой суматошной возни, им удалось вставить магазины и передёрнуть затворы.

Пострелять из настоящего оружия в Пекине — ещё пару лет назад Ли Цу счёл бы, что после такого и умереть не жалко.

Однако он и представить не мог, насколько это трудно. Отдача от очереди в шесть выстрелов при одном нажатии на спуск едва не вырвала оружие из рук. Он собрался с силами и, крепко вцепившись в рукоять, открыл огонь по змеям на полу. Первые несколько тварей, рванувшихся вперёд, тут же разлетелись на куски.

Ли Цу когда-то читал в сети много статей об оружии и знал, что его мощь заключается не только в проникающем ранении, но и в так называемом кавитационном эффекте. Он даже видел фотографии, но наблюдать вживую, как пули разрывают змеиные тела, было совсем другим делом. Он видел, как после попадания змею буквально разносило в клочья. Если пуля попадала в шею, то и голову отрывало целиком. Даже если пуля попадала в пол рядом со свернувшейся в кольца змеёй, та мгновенно теряла способность двигаться.

Поэтому исход был предрешён. Несмотря на невероятную скорость змей, под шквальным огнём двух стрелков их, словно сорняки, перемололо в кровавую кашу по всему пути до самого выхода.

— Может, кто-нибудь вызовет полицию? — После прекращения огня в ушах у Ли Цу так звенело, что он с трудом расслышал вопрос Ян Хао.

— Вряд ли, — покачал головой Ли Цу. — В Китае люди не привыкли к звукам выстрелов, подумают, что это петарды взрывают.

— Не уверен, но калибр у этих стволов маленький, шума не так много. К тому же склад со стальным каркасом, звук, выходя наружу, сильно исказится. Не парься, — ответил Ли Цу. В детстве он стрелял на отцовском заводе. В цеху звук винтовки напоминал удары молота по металлу. Такие вещи может различить только опытный человек.

Они спрятали оружие и тут же подбежали к Су Ваню, чтобы помочь ему встать. Ли Цу думал, что тот сейчас поднимется, отпустит пару шуток и всё будет в порядке, но лицо Су Ваня почернело, и он был без сознания.

— Он умер, умер! — в ужасе закричал Ян Хао.

Ли Цу наклонился, чтобы послушать сердцебиение, и уловил лишь едва заметные толчки. В голове у него мгновенно опустело. Он нащупал пульс Су Ваня и тут же принялся делать искусственное дыхание. После нескольких вдохов Су Вань никак не отреагировал, и Ли Цу застыл.

Ян Хао вызвал скорую, а затем оба обессиленно рухнули на пол. Всё плыло перед глазами.

Пока ждали врачей, они прибрались на месте. Ли Цу действовал как во сне. Ян Хао сказал, что для лечения врачам понадобится змея, поэтому им пришлось найти мешок и собрать туда останки тварей.

В машине скорой помощи к Ли Цу начало возвращаться сознание, и только тогда он по-настоящему понял, с чем ему предстоит столкнуться. Глядя, как лицо Су Ваня на носилках постепенно становится мертвенно-бледным, его сердце холодело. Сцены из фильмов, которые раньше казались ему захватывающими и полными суровой романтики, в реальности, лишённые своей фальшивой оболочки, оказались до ужаса жестокими.

Он зарылся лицом в ладони, слушая писк кардиомонитора и вой сирены. Ян Хао звонил родителям Су Ваня. А у Ли Цу заложило уши, и постепенно он перестал что-либо слышать.

Он думал о своём будущем. Что ему делать дальше? Раньше он считал происходящее своей судьбой, но теперь испугался — испугался до глубины души. Он и подумать не мог, что судьба может быть настолько опасной. Отразится ли это не только на нём, но и на его близких? Неужели теперь каждое его решение будет сопровождаться таким психологическим давлением?

Ли Цу не стал терзаться вопросом, кто виноват. Он понимал, что никто не желал подобного, и он был так же невиновен, как и Су Вань. Он не из тех, кто тонет в самобичевании — возможно, это было одним из его немногих достоинств.

Су Ваня доставили в отделение интенсивной терапии. Ли Цу и Ян Хао сидели у входа. Ян Хао часто ввязывался в драки, и его приятели нередко попадали в больницу, так что он привык к подобным ситуациям. Он встретил родителей Су Ваня, а вскоре больница выдала уведомление о критическом состоянии.

Ли Цу издалека смотрел на палату, где лежал Су Вань, достал телефон и набрал 110.

Но он не нажал кнопку вызова. Палец несколько раз скользнул по экрану и отдёрнулся. Он не боялся неприятностей. Он знал, что не сможет вынести последствий, знал, что никто его не обвинит, но всё равно не мог заставить себя позвонить.

Если бы он набрал этот номер, то снова стал бы обычным, ничем не примечательным школьником, у которого нет причин прогуливать уроки.

Причина, по которой он не мог нажать кнопку, была далеко не благородной. Он знал, что он обычный человек, и никогда прежде не испытывал такого возбуждения, как в тот момент, когда понял, что он — не такой, как все. Ему не нужно было хорошо учиться или быть красавцем, чтобы мысленно говорить себе, что у него есть право смотреть на других свысока.

И хотя он не знал, пойдёт ли ему на пользу эта причина, в его возрасте подростку нужно было нечто подобное, чтобы чувствовать себя особенным.

Пока он колебался, из реанимации вышла мать Су Ваня и торопливо сказала:

— Груша, Ван-Вань зовёт тебя.

Ли Цу на мгновение опешил, и женщина потащила его в палату. Он увидел, что Су Вань очнулся. Лицо его было бледным, а губы — фиолетовыми. Сердце Ли Цу сжалось от холода. Неужели пришло время прощаться? Такую сцену он был не в силах вынести.

— Ты в порядке? — Ли Цу не знал, что сказать. Его жизненный опыт не готовил к таким моментам.

— Разве я похож на того, кто в порядке? — ответил Су Вань едва слышным шёпотом.

— Не волнуйся, если от змеиного яда сразу не умирают, то его быстро лечат, — сказал Ли Цу и только потом осознал, что рядом стоят родители Су Ваня.

Су Вань не обратил внимания на его слова. Он с трудом пошевелил головой, уже почти не в силах издать ни звука. Ли Цу поспешно наклонился к нему, и тот прошептал:

— Прости, Груша. Я кое-что спрятал.

Ли Цу посмотрел на него и понял, о чём речь. Похоже, Су Вань отдал ему не всё. Он был удивлён — Су Вань был не из тех, кто присваивает чужое.

— Последняя посылка, — сказал Су Вань. — Под мушмулой у меня дома. Я её закопал.

— Что там? — взглянув на его родителей, тихо спросил Ли Цу.

— Последняя?

— Да, последняя посылка. Пришла вчера вечером. Она очень важна. Прости, я не осмелился сказать тебе сразу. То, что внутри… ты должен это увидеть.

— Увидишь — поймёшь. Боюсь, если не скажу сейчас, другого шанса не будет. — Су Вань слегка подтолкнул его и прошептал: — Пока мои родители здесь, в больнице, быстро сходи и забери её.

Подойдя к дому Су Ваня, Ли Цу ощутил себя путешественником во времени. Эта обычная дверь была ему до боли знакома — сколько раз он проходил через неё! И сейчас казалось, будто он, как и прежде, просто заглянул по пути, чтобы позвать Су Ваня погулять.

Вот только Су Вань лежал в больнице, на грани жизни и смерти. Да и цель визита самого Ли Цу была весьма странной.

Су Вань не мог передать ему ключ, так что оставалось лишь одно — перелезть через стену. Впрочем, ему было не привыкать: раньше они с Су Ванем частенько вот так же перемахивали через ограду по ночам, сбегая в интернет-кафе.

Он перелез во двор и привычным движением включил свет.

Дерево мушмулы росло прямо под окном комнаты Су Ваня. Увидев его, Ли Цу сразу понял, почему друг выбрал именно это место: под мушмулой была песчаная земля. Он несколько раз разгреб ее руками и быстро откопал то, что искал.

Это оказалась жестянка из-под чая размером с чашку. Ли Цу открыл ее и вытряхнул содержимое. Из банки выпал стальной ключ, на котором висела бирка с адресом.

Последняя посылка, а в ней — всего лишь ключ? Сидя прямо на земле, он вдруг осознал, что этот же приём противник уже использовал с Лян Вань. Похоже, это была их излюбленная уловка.

Он внимательно рассмотрел адрес на бирке. Этот был куда круче того, что получила Лян Вань в Ханчжоу. Адрес во Внутренней Монголии: аймак Алашань, Баян-Хото, улица Сихуаюань, номер в отеле.

Ли Цу потер подбородок, размышляя, почему Су Вань спрятал именно этот ключ, а другие, более странные вещи, прятать не стал.

Су Вань был парнем с вполне обычным складом ума, и он наверняка спрятал ключ не без причины.

Сам по себе ключ не выглядел подозрительно. Может, Су Вань уже побывал в том номере? У этого парня были и деньги, и удостоверение, так что это вполне возможно. Слетать туда-обратно можно всего за три дня.

Ли Цу снова взглянул на ключ и заметил странный брелок в форме необычного кинжала. Повертев его в руках, он обнаружил, что подвеска на самом деле была чипом SD-карты — такой, какие используют в зеркалках, только без пластикового корпуса.

Ли Цу выпрямился и посмотрел на часы. Он понял, что в ближайшие полчаса, скорее всего, узнает всю правду. Вероятно, это были видеоматериалы, которые Хуан Янь снял в пустыне еще до их похода. А трупы членов экспедиции, которые ему прислали, принадлежали как раз этой группе.

Ждать до интернет-кафе было невмоготу. Ли Цу взглянул на окно, взобрался на большое дерево у стены и перелез в комнату Су Ваня. Он включил его компьютер и вставил чип.

На карте оказался один видеофайл. «Черт», — мысленно выругался Ли Цу и запустил видео.

На экране возник пустынный пейзаж. Ли Цу увидел живую Шэнь Цюн с родителями. В пустыне бушевал сильный ветер. Все трое, одетые в накидки, стояли лицом к ветру и на что-то указывали. Затем камера дрогнула и развернулась в другую сторону. В объектив попала громадная скала, одиноко и неуместно возвышавшаяся посреди песков.

Оператор снимал скалу с разных ракурсов. Из-за ураганного ветра он, казалось, едва держался на ногах и то и дело падал. Камера постоянно дергалась, и в кадр то и дело попадали другие люди в накидках. Ли Цу взглянул на таймкод: видео длилось целых полчаса. И тут в одном из кадров он увидел лицо Хуан Яня.

До этого он видел лишь его мертвое лицо на фотографии, а теперь Хуан Янь был живым — стоял посреди бури и что-то громко кричал. Картинка на экране темнела — очевидно, надвигалась песчаная буря, готовая поглотить весь свет.

Хотя видео длилось всего полчаса, Ли Цу в общей сложности потратил на его просмотр больше двадцати часов. Он не просто раз за разом всматривался в детали — часто он подолгу замирал, глядя на застывший кадр.

Всё видео можно условно разделить на две части, но обе состоят из разрозненных фрагментов без чёткого сюжета. Поэтому пересказать его как цельную историю невозможно — остаётся лишь описывать обобщённые события в привязке к месту действия.

Первая часть длится около восемнадцати минут — это самый длинный, а также самый чёткий и вместе с тем самый скучный отрезок.

В самом начале происходит то, что уже было описано, и это задаёт основной тон всему видео. Большая часть записи посвящена исследованию гигантской скалы посреди пустыни. Камера запечатлела, как налетела песчаная буря, как небо поглотила тьма и что происходило с людьми в самом сердце стихии.

Этот фрагмент произвёл на Ли Цу неизгладимое впечатление. Во-первых, его поразила мощь песчаной бури. Раньше он читал о подобном только в книгах. Однажды в летнем лагере в Фучжоу он пережил тайфун и думал, что сильный ветер — это не так уж и страшно. Но, увидев происходящее на экране, он понял, как сильно ошибался. На его глазах порыв ветра подхватил плащ одного из людей. Тот на мгновение замешкался, пытаясь его поправить, и песок тут же засыпал его по пояс.

В начале записи небо было лишь пасмурным, но к середине наступила кромешная тьма. В этой части видео слышны были только чьи-то крики, но разобрать слов было невозможно.

Во-вторых, он заметил, что эта пустыня отличалась от той, где он побывал. Песок здесь был жёлтым, и Ли Цу не помнил, чтобы видел такую огромную скалу. Все улики указывали на то, что это Гутуцзин, но место выглядело совершенно иначе.

И, наконец, сама скала. У Се как-то показывал ему фотографию скалы, утверждая, что это часть некого подземного сооружения. Сквозь вихри песка угадывались странные очертания громадного камня, напоминавшего колено иссохшего до костей человека. Возможно, это и вправду была часть гробницы. Ли Цу видел фотографии императорских гробниц Си Ся — после стольких лет выветривания в пустыне они тоже стали похожи на гигантские природные валуны.

Люди на видео непрерывно кружили вокруг скалы, а камера крупным планом снимала её поверхность, словно они искали вход.

В последние несколько минут записи буря начала стихать. Камера запечатлела нескольких человек, карабкающихся по скале. Свет ещё не пробился сквозь пелену пыли, и в лучах фонариков они походили на крошечных ящериц.

Запись на несколько минут прервалась и перескочила к следующей части.

Эта часть длилась всего двенадцать минут, но была самой важной во всём видео, потому что в ней были диалоги.

Изображение было зелёным — запись велась в режиме ночной съёмки. Судя по освещению и гнетущей обстановке, они, должно быть, уже проникли внутрь скалы. Уверенность в этом придавало то, что очертания пещеры на видео в точности повторяли рельеф внешней поверхности скалы.

Камера немного сместилась. Судя по всему, они устроили привал — многие сидели в узкой расщелине скалы.

Камера повернулась, и Ли Цу увидел живую Шэнь Цюн. Она сильно кашляла. Её мать, крепко обнимая дочь, сжалась в углу и выругалась:

— У моей дочери астма, ты можешь не курить здесь?

Камера не двигалась, продолжая снимать курильщика. Он выглядел очень нетерпеливым, а дым от его сигареты явно мешал окружающим — послышался женский кашель.

— Sorry, sorry! — тот человек, похоже, был довольно вежлив и тут же затушил сигарету.

— Не бойся, девочка. Как только твой отец поможет нам распространить товар по разным местам и всё пройдёт гладко, я обещаю, что это будет последний раз, когда тебе придётся через такое проходить, — в кадре появилась рука курильщика, которая, казалось, хотела погладить девочку по волосам, но её мать тут же отшлёпнула её.

Камера взяла крупным планом лицо Шэнь Цюн. Было очевидно, что она до смерти напугана и почти спрятала голову под мышкой у матери. Похоже, догадка о принуждении была верной.

Объектив всё это время оставался неподвижным, сфокусировавшись на Шэнь Цюн, и лишь изредка захватывал сидевшего рядом мальчика. Тот, похоже, уже ко всему привык и спокойно играл в свою портативную консоль. Ли Цу был знатоком и по движениям пальцев сразу понял, что мальчик играет в «Monster Hunter», и даже смог определить оружие — тяжёлый арбалет.

Раньше он считал себя довольно крутым для старшеклассника, но, видимо, заблуждался. Эти дети из-за сомнительного бизнеса своих родителей, очевидно, давно привыкли к подобным экстремальным условиям.

Камера сместилась и запечатлела отца Шэнь Цюн — сухопарого лысеющего мужчину. Он сжался в углу, перевёл взгляд с дочери на объектив и яростно крикнул:

— Прекратите снимать! Откуда мне было знать, что вы и мою семью в это втянете!

— А ты сама головой подумай. Такой ценный груз — любая ошибка в одной-единственной партии принесёт семизначные убытки. Если ты не оставишь у меня что-то ценное в залог, как я могу тебе доверять? И не бойся, это просто такое правило. Видишь, те, кто отмывает деньги и проверяет товар, тоже привезли своих детей. Они не особо-то и боятся. Даже помочь могут.

Ли Цу заметил незнакомца. Хотя нет, не совсем незнакомца — он видел его голову среди тех фрагментов тел.

— Не надо так, я правда не злодей. Правила не я устанавливал. Если кого и винить, то своего мужчину. Зачем его логистическая компания стала с нами работать?

Камера оставалась неподвижной около двух минут, а затем резко дёрнулась в другую сторону. Но там была лишь непроглядная тьма. После этого Хуан Янь спросил:

— Что за звук?

Ему никто не ответил. Очевидно, он не был лидером экспедиции, а лишь одной из ключевых фигур, не имеющей авторитета.

— Оно точно в этой скале, эта вещь точно здесь, — клялся Хуан Янь. — Ошибки быть не может. Две тысячи лет! И только я нашёл ключ к этой тайне. Оно должно быть здесь!

Этот человек курил. Он глубоко затянулся и произнёс:

— Важно не то, будешь ли ты делиться, а то, существует ли вообще то, о чём ты говоришь. Прошло уже четырнадцать часов. Если мы ничего не найдём, я убираюсь из этого проклятого места. Можешь искать тут сам.

— Я же говорил, что это место опасно. Раз я предложил вам сотрудничество, вы должны были понимать мою цель. — Пренебрежительный тон собеседника вывел Хуана Яня из себя. — Я принёс вам деньги! Я не жду благодарности, но не могли бы вы просто заткнуться?

— Это же ты нашёл это место, разве не так?

— В любом случае, всё достанется вам, мне нужно лишь одним глазком взглянуть, — говорил Хуан Янь в камеру. — Ты ведь записал? Записал, да? Я держу своё слово. Такие люди, как я, от своих слов не отказываются. Вы же мне верите?

— Ты уверен, что он никому не расскажет о наших делах? — спросил стоявший в стороне Хуан Янь.

Не успел он договорить, как из темноты выбежал человек, ввалился в пещеру, где они отдыхали, и закричал:

— Воды! Воды! Быстрее, помойте мне руки!

— Что происходит! — спросил Хуан Янь, приказывая окружающим удержать его.

Оператор, как и все остальные, тоже был в замешательстве. Камера тряслась так, что Ли Цу едва не стошнило. Он смог лишь урывками разглядеть, как несколько человек достали фляги и начали лить воду на руки пострадавшего — они были полностью разъедены.

Камеру опустили, но не выключили. Объектив продолжал снимать тёмный проход, ведущий наружу. Микрофон записывал лишь отчаянные вопли того человека и крики остальных. Так продолжалось до самого конца этого фрагмента.

В последнем кадре Ли Цу увидел, как мимо камеры к выходу из пещеры пронёсся человек. Это был мужчина средних лет. Он двигался очень быстро и промелькнул на экране всего за полсекунды. Казалось, он колебался, взять ли с собой камеру, но в итоге решил её оставить.

Это был его отец.

Именно эта половина секунды заставила Ли Цу остолбенеть. Он потратил уйму времени, раз за разом пересматривая этот момент. Он узнал того мужчину средних лет.

Всего в видео говорили или появлялись в кадре семь человек. Больше всех говорил Хуан Янь. Его часто снимали крупным планом, и было отчётливо видно, что он находится в состоянии крайнего возбуждения и напряжения.

Он разглядывал эту полусекундную запись в общей сложности часов пять. Выйдя из дома Су Ваня, он засел в интернет-кафе и неотрывно смотрел на один-единственный кадр.

Он не раз пытался убедить себя, что это не его отец, а лишь обман зрения, игра теней в ночном режиме съёмки, но обмануть себя не получалось. Движения человека, обернувшегося в эту долю секунды, его походка — всё точь-в-точь как у отца.

Ли Цу видел, что с отцом творится что-то неладное: он был чем-то напуган. Отец никогда не показывал ему своего страха, но, судя по выражению лица на видео, он находился в состоянии крайнего напряжения.

Насколько Ли Цу знал своего отца — настоящего пекинского мужика, — песчаная буря или какая-то расселина в скале ни за что не могли стать причиной такого страха.

Похоже, между первым и вторым фрагментами видео произошло нечто из ряда вон выходящее. А значит, и напряжённое состояние людей в расселине не было обычным — скорее, это походило на эмоциональную реакцию после пережитого ужаса.

Выходит, его отец тоже в этом участвовал. А судя по состоянию Шэнь Цюн и других детей, эта группа, похоже, постоянно втягивала в свои дела несовершеннолетних.

«Ох, отец, ну и влип же ты. Неудивительно, что мама с тобой развелась. На тебя совсем нельзя положиться».

Ли Цу проанализировал всю запись, разбив несколько секунд видео на отдельные кадры с помощью специальной программы, и обнаружил одну очень странную деталь.

Объектив камеры определённо не двигался — он сравнил контуры фона в нескольких временных точках, и они полностью совпадали. Однако на временной шкале не хватало девяти минут и двенадцати секунд.

Запись была отредактирована. Кто-то вырезал из неё девять минут и двенадцать секунд, которые Ли Цу не должен был видеть.

Вот и всё.

Если так, то и события, которые произошли с ним самим, уже не казались такими уж странными.

После долгого молчания Ли Цу тяжело выдохнул. Руки у него онемели. Теперь он понял, почему Су Вань спрятал эту запись: в ней фигурировал его отец. Су Вань, должно быть, посмотрел видео, до смерти перепугался и решил, что Ли Цу тоже что-то от него скрывает.

С точки зрения Су Ваня, присутствие в кадре Шэнь Цюн и других детей говорило о том, что для них это было обычным делом. А поскольку Ли Цу, столкнувшись с трупом, не впал в панику, а вёл себя относительно спокойно, Су Вань мог подумать, что он просто притворяется. Что на самом деле Ли Цу не новичок, а прекрасно всё знает и просто попал в неприятную историю.

Су Вань накручивал себя. Если бы Ли Цу и вправду был в курсе всего, он бы не стал втягивать в это друзей.

Судя по видео, Шэнь Цюн участвовала в подобном впервые. Её отец, похоже, был не новичок, но и не слишком опытен. Так что, скорее всего, именно отец Шэнь Цюн взялся за это дело и уговорил его отца присоединиться.

Ли Цу подвёл итог: его отец присоединился к отряду расхитителей гробниц, который отправился в пустыню Баданьцзилинь на поиски места под названием Гутуцзин. Там, под причудливой скалой, должна была находиться огромная, никому не известная древняя Императорская гробница. Позже большинство членов отряда погибло, и живыми вернулись только Хуан Янь и его отец. Однако Хуан Янь вскоре тоже умер, а отец пропал без вести. Перед смертью Хуан Янь вырезал у Ли Цу на спине странный узор.

Его отец — единственный из всей экспедиции, кто вернулся живым и, судя по всему, до сих пор здравствует.

Отец с самого детства был загадочной личностью. Он числился мелким начальником на заводе, но реальной власти не имел, вечно был занят, мотался по делам и почти никогда не говорил с семьёй о своей работе. Наверное, даже мать не знала, чем он на самом деле занимается.

— Я на подхвате, делаю всё подряд. Если никто не берётся, приходится мне, — так отец описывал свою работу.

В такой команде должны быть люди, отвечающие за логистику, отмывание денег, оценку ценностей… Кем же был его отец? Ли Цу понятия не имел, в чём тот был силён. Он решил вернуться и перевернуть весь дом вверх дном — обыскать все места, к которым отец запрещал ему прикасаться.

Отец давно занимался подобными делами или ввязался в это совсем недавно?

Отец не был слишком осторожным человеком. Сложившаяся ситуация могла означать лишь одно: он ввязался в это дело совсем недавно.

Вспоминая все мелочи, связанные с отцом, он понял, что не только отец не знал его, но и он сам совершенно не знал своего отца.

Ли Цу сжался в кресле интернет-кафе и выкурил полпачки дешёвых сигарет. Он подумал, что если продолжит в том же духе, то к сорока годам точно умрёт от рака лёгких.

Ему нужно было попасть в то самое место во Внутренней Монголии. Однако все указывало на то, что затея эта крайне опасна. Из всех участников в живых остался только его отец. Да и сам Ли Цу, очевидно, был под прицелом у множества людей. Пойти туда без оружия означало верную смерть на чужбине.

Как ещё можно добраться до Внутренней Монголии? В самолётах, поездах и автобусах — везде проверки безопасности. И хотя на вокзалах досмотр обычно поверхностный, пронести незамеченным такой большой рюкзак будет непросто.

Выйдя из интернет-кафе, Ли Цу сделал две вещи.

Во-первых, он вернулся домой и перевернул там всё вверх дном. Деньги и карточки отца нашлись под матрасом. Всё остальное — в основном журналы вроде «Сборника историй», рабочие документы да старые телефонные книги — оказалось бесполезным. Ни одной зацепки.

Во-вторых, он вернулся на склад, где взял складной пистолет-пулемёт, патроны, кое-какое снаряжение для вылазок, палатку, прессованное печенье и забрал все оставшиеся у него наличные. На рассвете он тайком пробрался к дому Су Ваня и, как заправский водитель, увёл машину его отца.

Дорогу он знал хорошо: за годы езды без прав он успел стать почти профессионалом. Ли Цу выехал на шоссе и, полагаясь на память и дорожные знаки, направился в сторону Внутренней Монголии.

Но стоило ему миновать съезд с Пятого транспортного кольца Пекина, как он понял, что затея провалится. Путь до Внутренней Монголии был слишком долгим. У него не было ни прав, ни даже совершеннолетия — первая же проверка сведёт все усилия на нет. Машину конфискуют, а за незаконное хранение оружия его ждёт тюрьма. Повесив нос, Ли Цу развернулся и поехал обратно к дому Су Ваня.

Он беспомощно размышлял. Первоначальный порыв угас. В голову даже приходила безумная мысль пойти пешком, но здравый смысл заставил его отказаться и от неё. В итоге он уснул со всем своим снаряжением на диване в интернет-кафе, на следующий день бесцельно прослонялся по парку Дитань, а затем вернулся домой.

Не повезло с друзьями.

Незаметно пролетела неделя, но ничего не изменилось. Ли Цу так и не придумал, как провезти оружие во Внутреннюю Монголию. Он уже начал понимать, что, возможно, придётся оставить пистолет-пулемёт и добираться поездом или автобусом, как все нормальные люди. И в этот самый момент ему позвонил Ян Хао и сообщил, что Су Ваню стало лучше и его сегодня выписали из больницы.

После того как Су Вань попал в больницу, от него долго не было подробных вестей. Ли Цу дважды его навещал, но так и не смог увидеться, хотя точно знал, что друга спасли. Он даже хотел отправить в больницу благодарственное знамя, но, прикинув, что Су Вань пролежит там как минимум три месяца, решил не торопиться. Каково же было его удивление, когда Су Ваня выписали уже через неделю.

Ли Цу не знал, рассказал ли Су Вань родителям обо всём, что случилось, поэтому не решался идти к нему домой, опасаясь, что предки ему зададут трёпку. Вместо этого он позвал друга на встречу, чтобы расспросить о том самом ключе.

Парень восстановился на удивление хорошо: если не считать лёгкой хромоты, он полностью пришёл в норму. Троица собралась в Старбаксе. Ли Цу тактично не стал спрашивать Су Ваня, почему тот спрятал последнюю посылку. Он лишь подвёл итог недавним событиям и предложил им разойтись.

Ему нужно было продолжать расследование, но теперь вся эта история казалась чертовски опасной, и он считал, что двоим его друзьям лучше в неё не ввязываться. А если он сам вдруг откинется, то пусть они по праздникам сожгут в память о нём пару бумажных школьных красавиц и айфонов.

Су Вань и Ян Хао не возразили, но и отговаривать его не стали. Парни в их возрасте, особенно такой, как Су Вань, прекрасно понимали: Ли Цу уже не сможет остаться в стороне.

Ли Цу объяснил им, что, судя по всему, все эти события были связаны. Когда Хуан Янь и его отец вернулись из пустыни, батя ещё появлялся рядом. И хотя он был явно чем-то озабочен и они почти не общались, Ли Цу был уверен, что тот не осознавал нависшей опасности.

Раз уж его отец был в это ввязан, вряд ли Хуан Янь вырезал у него на спине эти знаки случайно. Может, он пытался передать отцу какое-то послание? Если он не мог найти батю, но ему позарез нужно было доставить информацию, то вырезать её на спине сына — ход, безусловно, весьма эффективный.

Кроме того, все посылки были отправлены из пустыни автоколонной компании отца Шэнь Цюн и адресованы ему, Ли Цу. Посылки шли три дня, а потом отец исчез.

Целью отправки всех этих вещей, скорее всего, был его отец, а сам он — лишь инструмент для доставки послания и шантажа.

Но теперь отец пропал. Сбежал он или с ним что-то случилось — Ли Цу не знал, и это его сильно тревожило. Батя не был безответственным человеком; если бы он решил бежать, то наверняка забрал бы и сына с собой. А раз так, то, скорее всего, он попал в беду.

Остальная информация, несомненно, ждала его в той комнате, к которой подходил ключ. Стоит только добраться до Алашань, и загадка будет решена.

Выслушав его, Су Вань спросил:

— Ты читал роман «Утраченный символ»?

Ли Цу покачал головой. Он не любил читать романы — уже через несколько страниц его клонило в сон.

— Тамошнего главного героя тоже заставляют разгадывать всевозможные головоломки, — пояснил Су Вань. — Злодеи подбрасывают ему одну загадку за другой, потому что верят в его способность их решить. Они даже похищают его друзей, чтобы надавить на него. Возможно, Мистер Икс, который стоит за всей этой историей — будь то тот самый У Се или какая-то другая таинственная личность, — тоже считает, что ты способен решить определённые задачи, и потому таким же способом — угрозами и уговорами — пытается заставить тебя помочь ему.

— И с чего он вообще взял, что я способен решать загадки? — угрюмо отозвался Ли Цу.

— За то время, что ты провёл с У Се, ты не проявлял каких-нибудь необычных талантов? Может, у тебя открылись сверхспособности?

— Какие к чёрту сверхспособности, ты же знаешь мой интеллект, — отмахнулся Ли Цу, но, прокрутив в голове всё время, проведённое с У Се в пустыне, вдруг встрепенулся. — Нет, не так.

— Что не так?

— Тот Босс У в пустыне однажды очень странно поступил. Он вдруг разделся догола, прыгнул в хайцзы и велел мне сделать то же самое, чтобы поплавать вместе.

Су Вань и Ян Хао как-то странно посмотрели на Ли Цу.

— Груша, ты ведь не того, да? — протянул Ян Хао.

— Хватит херню нести, давайте по делу! — вспылил Ли Цу. — За всё время это был единственный раз, когда он так поступил, и состояние у него было очень странное. Помню, он тогда сказал, что я единственный человек в отряде, которому он доверяет, и велел мне остерегаться недоброжелателей, добавив, что такой там не один. Остальные слова в основном не имели смысла.

— Раз так чётко помнишь, это настоящая любовь, Груша, — ухмыльнулся Су Вань. Ли Цу резким движением смахнул стоявший на столе бумажный стаканчик с кофе прямо ему в лицо.

— Он заманил меня в воду не просто так, — хлопнул себя по щекам Ли Цу. — Он не собирался говорить мне эти слова. Неужели этот хмырь хотел, чтобы остальные подумали, будто он мне что-то поведал?

— Он сделал так, чтобы другие думали, будто он поведал тебе какой-то секрет. А теперь он сам помер, и ты остался единственным человеком на свете, кто этот секрет знает, — сказал Су Вань. — Ну как, это рассуждение не слишком притянуто за уши? У тебя есть хоть какие-то доказательства?

— Иначе его поведение никак не объяснить.

Неужели У Се каким-то образом добился того, чтобы окружающие не осмеливались его трогать?

Внезапно он проникся к этому У Се ещё большей симпатией.

Казалось, он угодил в самый центр огромного заговора, который, однако, словно обходил его стороной, предоставляя немалую свободу действий. Может, всё потому, что У Се дал ему своего рода «охранный талисман»?

До сих пор кровавая буря, бушевавшая за кулисами всех этих событий, щадила его. То, что он мог вот так спокойно сидеть в Старбаксе и пить кофе, было лучшим тому доказательством. Вот только он не понимал почему.

К слову, у него было чувство, будто кто-то постоянно подталкивает его к раскрытию правды, и каждое новое происшествие, казалось, указывало на очередной фрагмент информации.

Сейчас он направлялся в Алашань. Он-то знал, зачем туда едет, а вот остальные — нет. В их глазах это наверняка выглядело так, будто Ли Цу обнаружил очередную зацепку.

Например, все думают, что У Се поведал ему некий секрет, и сейчас он, ничего не подозревая, выполняет какие-то действия, связанные с этим секретом. В таком случае лучший способ для этих людей — внимательно за ним следить, дождаться, пока он разгадает все загадки, а потом появиться и забрать результат.

А значит, пока он будет расшифровывать тайну, его никто не потревожит, и даже, возможно, различные стороны будут его оберегать.

Ли Цу стало не по себе от одной этой мысли. Если всё так, то вокруг него полно шпионов. Он похлопал Ян Хао и Су Ваня по плечам:

— В таком случае мне нечего бояться. Можно просто поехать на поезде. Я и так потерял слишком много времени, пора действовать.

Су Вань схватил Ли Цу за плечо и сказал:

— Погоди, когда ты собираешься отправляться?

Ли Цу ответил, что самое раннее — послезавтра. Су Вань переглянулся с Ян Хао, и они оба встали:

— Тогда пошли, мы тоже вернёмся собирать вещи.

— Зачем? — удивлённо посмотрел на них Ли Цу.

— Братан, как мы можем отпустить тебя одного в такое захватывающее приключение? К тому же если уж говорить об опасности, то мы и так уже в ней. Если ты погибнешь в пустыне, они наверняка заподозрят, что и мы кое-что знаем, и тогда нам придётся ещё хуже. Так что лучше уж идти вместе, так будет веселее. И умирать — так вместе, — сказал Ян Хао. — Мы все выросли в одних хутунах. Если я буду стоять и смотреть, как ты один идёшь на риск, как я потом буду в этом Цзянху людям в глаза смотреть?

Ли Цу был тронут, но, поразмыслив, понял: эти двое, вероятно, даже не представляли, с чем им предстоит столкнуться.

Окажись он на их месте, вряд ли бы смог трезво оценить обстановку.

По правде говоря, ему и самому было немного боязно ехать в Алашань в одиночку. Он догадывался, что после того отеля их следующей остановкой станет пустыня. Опыта одиночных путешествий у него практически не было, так что предложение парней оказалось как нельзя кстати, и он с облегчением выдохнул.

Вернувшись, они немедленно разделили обязанности и принялись за подготовку. Ли Цу сразу предупредил, что это не увеселительная поездка — нужно быть готовыми в любой момент отправиться в пустыню. У него было смутное предчувствие: если за всем этим стоит У Се, то его цель — привлечь всеобщее внимание к месту под названием Гутуцзин. И хотя замысел У Се оставался неясен, Ли Цу понимал, что должен помочь, иначе последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Су Вань попросил Ли Цу дать им совет, ведь тот уже бывал в пустыне и знал, что может понадобиться. К тому же у них как раз начинались каникулы, причём довольно длинные. По его прикидкам, если они и впрямь отправятся в пустыню, то успеют вернуться к началу учёбы. Поэтому тщательная подготовка имела решающее значение.

Ли Цу попытался в деталях вспомнить их с У Се поход в пустыню. Ему казалось, что часть снаряжения была лишней, но его собственную экипировку готовил У Се, и многого он так и не использовал. Вспомнить сейчас весь список было затруднительно.

— А давайте спросим у гида, — предложил Ян Хао. — Он-то точно должен знать.

Су Ваня чуть не хватил удар. Он объяснил им, что они лезут в пасть тигру, а не едут на курорт. В лучшем случае их ждёт сценарий выживания в дикой природе. Откуда гиду знать о таких вещах?

В итоге они поделили деньги на троих. Ян Хао взял на себя транспорт, а Су Вань — всё мелкое снаряжение и провизию. Ли Цу отвечал за сбор информации, всевозможные карты и GPS-навигатор. Он наказал остальным ни в коем случае не забывать: в пустыне невероятно сухо, с огромными перепадами дневных и ночных температур. Качество снаряжения имеет первостепенное значение. Если сэкономить и накупить дешёвок, они все там и останутся. Су Вань даже предложил для начала провести учения: побродить по окрестностям пустыни, освоиться. За это он получил от Ли Цу несколько подзатыльников.

Короче говоря, задача Су Ваня оказалась самой простой. Ему достаточно было найти на Таобао несколько продавцов с «коронами», чтобы разом заказать всё необходимое. Продавцы сами помогли ему составить полный список. К тому же у них на складе нашлось много оставшегося с прошлых вылазок снаряжения, которое они перебрали. В основном это были осветительные приборы на разные случаи: холодный огонь, водонепроницаемые и ударопрочные фонари «волчий глаз», а также светящиеся палочки. Кроме того, они взяли палатку, свечи, кинжал, рулетку, зажигалку, негашёную известь и большой запас обеззараживающих таблеток.

На третий день, когда все трое встретились, подготовка была практически завершена. Ян Хао купил три билета на поезд и сказал, что у него есть связи, чтобы сесть в вагон прямо на станции, минуя основной контроль. Оружие пронести всё равно не выйдет, но с легковоспламеняющимися предметами проблем быть не должно.

Ли Цу купил самый дорогой профессиональный GPS-навигатор с функцией отображения спутниковых карт. Он настоял именно на такой модели, потому что в пустыне нет дорог, и на огромном белом пространстве без ориентиров невозможно определить своё местоположение. Конечно, навигатор показывал координаты, но Ли Цу хотел видеть на снимках со спутника все особенности рельефа, чтобы было легче вспомнить путь, которым вёл его У Се.

Закинув рюкзаки на плечи, они отправились прямиком на вокзал, чтобы сесть на поезд до Внутренней Монголии. У контроля билетов Ли Цу вдруг замер: в очереди стояла Лян Вань. Они встретились взглядами, и обоим стало неловко.

По прибытии в Алашань они собирались раздобыть машину. Найти частника не должно было составить труда. На крайний случай он даже сделал поддельные документы на троих — удостоверения личности и водительские права. С ними можно было бы взять машину напрокат в одной из частных контор — те не особо придирались, достаточно было оставить залог побольше.

Встретить на вокзале девушку, от которой ты какое-то время скрывался, — само по себе неловко. Но куда хуже, когда вы оба оказываетесь в одном и том же купе спального вагона.

Ли Цу не верил в такие совпадения. Очевидно, эта стерва каким-то образом постоянно следила за ними. Может статься, её тоже подослал тот, кто дёргает за ниточки. Если бы их план можно было изменить, он бы точно сошёл на следующей станции и сбежал.

Их маршрут лежал из Пекина в Хух-Хото, а оттуда в Иньчуань. Отель, в который они направлялись, находился в хошуне Цзоци аймака Алашань. Прямого поезда туда не было, но от Иньчуаня было совсем близко — всего пара часов на машине.

Провести в поезде девятнадцать часов для Ли Цу было сущим бедствием. Двое его спутников, очевидно, не знали всей истории отношений Ли Цу с этой девушкой, а потому были весьма довольны. В конце концов, красивая дама в попутчиках куда приятнее, чем какой-нибудь неотёсанный мужлан.

— Судьба, — после недолгого молчания съязвил Ян Хао. — Подумать только, такая красивая барышня знакома с нашим Грушей, а значит, теперь и со мной. Это ли не судьба?

Лян Вань с вызовом посмотрела на Ли Цу, ожидая его реакции, но тот лишь отвернулся и неловко улыбнулся.

— Может, познакомимся? — предложил Ян Хао. — Вы ведь нас ещё не знаете, красавица?

— Не стоит, — ответила Лян Вань. — Давайте лучше поговорим о том, кто и зачем едет во Внутреннюю Монголию!

Ян Хао взглянул на Ли Цу.

— Мы путешествуем, — встрял Су Вань, но не успел договорить, как Ли Цу ткнул его локтем в бок.

— Она знает, зачем мы едем, можно не скрывать, — сказал Ли Цу.

— Значит, в пустыню! — Лян Вань подперла щеки руками и посмотрела на троицу. — Какое совпадение.

Ли Цу покачал головой и спросил:

— Куда ты едешь? Какое тебе до этого дело? И куда ты вообще пропала тогда в Чжэцзяне?

— Мои интересы тебя не касаются. К тому же ты и сам многое от меня скрыл, так что и я не обязана тебе всё рассказывать, — Лян Вань посмотрела на него. — Однако пункт назначения у нас один.

Лян Вань улыбнулась и, видя, что Ли Цу молчит, забралась на свою верхнюю полку и стала слушать MP3-плеер. Ли Цу сделал двум другим знак молчать, давая понять, что с этого момента они ничего не обсуждают.

Лян Вань ему всё ещё нравилась, но под гнётом обстоятельств он сильно повзрослел. Такие женщины — не подарок, и лучше держаться от них начеку. Он тоже лёг на свою полку — нижнюю — и, глядя на верхнюю койку напротив, начал обдумывать план действий. Но в итоге так ничего и не придумал. Всю дорогу до Иньчуаня они ехали вместе, и сошли с поезда тоже вчетвером.

На выходе с вокзала Ян Хао, забрав у Ли Цу деньги, пошёл договариваться с таксистами. Ли Цу намеренно попросил его заказать две машины.

У Лян Вань был огромный чемодан. Она была миниатюрной, и с этим чемоданом выглядела довольно забавно. Трое парней, поймав на себе несколько презрительных взглядов здоровенных монголов, были вынуждены по очереди помогать ей нести багаж.

Когда такси подъехали, Лян Вань посмотрела на Ли Цу и спросила:

— А ты не боишься, что такую красотку, как я, по дороге похитит и обесчестит таксист?

— Здешние мужики на таких, как ты, не зарятся. У тебя же смертность при родах будет процентов восемьдесят, не меньше, — бросил Ли Цу. — Да у меня ноздри шире, чем твой таз.

Лян Вань тут же схватила его за ухо:

— Оставь эти штучки. Не возьмёшь меня с собой — я всем расскажу, как ты ко мне приставал.

Едва Лян Вань договорила, как чемоданы в руках Су Ваня и Ян Хао с грохотом упали на землю. Они во все глаза уставились на парочку. Су Вань выпалил:

— Груша, так ты... лишился невинности?

— Чего я лишился?! — густо покраснел Ли Цу. Таксист рядом громко расхохотался. Вокруг, кажется, тоже стали собираться зеваки. Поняв, что дело пахнет жареным, Ли Цу подумал, что им всё равно ехать в тот же аймак и останавливаться в одном отеле. Вряд ли они окажутся в одном номере. Он сможет сбежать, как только она уснёт. Пришлось кивнуть и разрешить ей сесть в машину.

Багаж с трудом влез в две машины. Су Вань и Ян Хао сели в одну, Ли Цу и Лян Вань — в другую. Старый город Иньчуаня напоминал китайские города 1980-х годов, словно они переместились во времени. Повсюду виднелись мусульманские символы, постоянно напоминающие о местном колорите. За городом простиралась бескрайняя пустыня Гоби. Су Вань и Ян Хао, никогда раньше не бывавшие в пустыне, думали, что она именно так и выглядит. Они то и дело останавливались, чтобы сфотографироваться, и восхищенно говорили Ли Цу, как здесь красиво.

Через два часа они прибыли в Цзоци, к отелю под названием «Международный отель „Тэнгэр“». Су Вань, выйдя из машины, остолбенел:

— Это что, Белый дом?

Отель и впрямь был похож на Белый дом. Не будь у них денег в кармане, они бы и войти не осмелились. Впрочем, цены на проживание оказались невысокими. Ли Цу вошёл, и они с Лян Вань сняли по номеру. Но тут он обнаружил, что полученный им ранее ключ — совсем не то же самое, что ключ от номера в отеле.

Ключ, который он получил, был не от номера, а скорее от какой-нибудь подсобки или кладовки. Вот это была настоящая засада — в таком огромном отеле даже проектировщик вряд ли смог бы отыскать все комнаты.

«Это не совпадение, — подумал Ли Цу. — От этой женщины нужно избавиться». В любом случае, ему сначала надо было проверить, что за комнату открывает ключ в его руке. Действовать он решил в Цзоци, а пока что решил с ней не связываться.

Лян Вань жила не на одном этаже с ними. Её этаж был раньше. Как только двери лифта открылись, она взяла Ли Цу под руку и сказала:

— Пойдём вместе.

Ли Цу тут же вспыхнул и вырвался. Ян Хао шагнул вперёд:

— Отпусти его, я пойду!

Лян Вань, даже не взглянув на него, лишь с усмешкой посмотрела на Ли Цу, развернулась и ушла.

Троица вернулась в свой номер. Ли Цу, не выдержав насмешек друзей, достал ключ и сказал:

— Хватит болтать. Эта ведьма у нас на хвосте, теперь нам и шагу ступить нельзя. Вернувшись к себе, она наверняка сначала примет душ, потом переоденется в пижаму, смоет косметику, нанесёт увлажняющий крем и сделает маску. Это наш лучший шанс. Держим связь по телефонам, расходимся и ищем дверь, которую можно открыть этим ключом. Найдём, даже если придётся не спать всю ночь.

Су Вань и Ян Хао растерялись, совершенно не понимая, что это за человек. Су Вань прошептал:

— Неужели она и есть Мистер Икс? Чёрт, я думал, у нас тут детектив, а оказывается — эротика.

Просчитались с самого начала. Сделай они три ключа, не пришлось бы мотаться туда-сюда. Словно воришки, они шныряли по отелю. Стальной ключ подходил более чем к шестидесяти дверям, но большинство из них — тридцать шесть — вели в подсобные помещения на разных этажах. Оставалось двадцать четыре: одиннадцать в гараже и тринадцать на административном этаже.

Мысль о походе на административный этаж Ли Цу совсем не радовала — это было сродни настоящей краже. К тому же, по логике вещей, нужная им дверь должна была находиться где-нибудь в укромном месте. Поэтому они решили сначала проверить те одиннадцать, что были в гараже. К счастью, их догадка оказалась верной: третья по счёту дверь поддалась.

Это был чёрный ход в частный гараж. Въездные ворота-роллеты находились спереди, а эта дверь — в глубине помещения. Гараж был огромный, в нём могли бы поместиться четыре больших автобуса.

Щёлкнул выключатель, и все трое застыли в изумлении. Посреди гаража стоял гигантский полноприводный пустынный внедорожник. С виду он походил на «Хаммер», но «Хаммером» не был. Весь корпус был выкрашен в жёлтый цвет, а вид у него был донельзя брутальный. Ян Хао разбирался в таких вещах. Он внимательно осмотрел машину и, побледнев, обернулся к друзьям:

— Это гражданская версия «Сяолуна».

«Сяолун» — армейский внедорожник китайского производства, который лишь недавно стал доступен для гражданских. Говорили, что это единственная в мире модель, способная потягаться с «Унимогом». На данный момент должно было существовать всего несколько прототипов.

— На этой тачке можно по пустыне гонять? — спросил Су Вань.

— Ещё бы! Такие стоят на вооружении у противотанковых подразделений. Где танк проедет, там и она проедет. У неё шины с автоматической подкачкой, сами подстраиваются под любую местность.

Су Вань снял со стены висевшие на гвозде ключи от машины.

— Похоже, эту тачку приготовили для нас.

Машина была не новой: повсюду виднелись песок и царапины. Вероятно, это тоже было имущество, оставшееся от предыдущей экспедиции. Если бы такую махину можно было отправить по почте, её, скорее всего, доставили бы Ли Цу прямо в Пекин. Но раз уж это было невозможно, ему прислали ключ от гаража.

— Эй! — Ян Хао открыл багажник и позвал остальных. — Идите сюда.

В багажнике лежали четыре складных автомата, к каждому прилагалось по четыре магазина. Рядом стояли семь или восемь канистр с дизельным топливом.

Четыре ствола. Неужели они знали, что их четверо, и посчитали даже Лян Вань?

Ли Цу взял один из них, принюхался и понял — это те самые стволы, что он приготовил заранее, но так и не решился взять с собой в поезд. Кто-то проник на их склад, забрал оружие и доставил его сюда.

Значит, за ними всё это время следили.

— Этот парень слишком уж явно подталкивает нас в пустыню, — сказал Ли Цу, бросая автомат обратно. Он оглядел гараж. Одного этого было недостаточно, чтобы он со спокойной душой отправился в путь. Тот, кто всё это устроил, продумывал каждую мелочь, а значит, здесь должно быть что-то ещё, что-то, что его убедит.

Обойдя гараж, он заметил на верстаке кассетный магнитофон.

Все тут же прекратили свои занятия и подошли поближе.

Такое сейчас редко увидишь. К корпусу была приклеена его семейная фотография. «Твою мать, — выругался про себя Ли Цу. — Обязательно было так навязчиво напоминать, что моя семья в опасности?» Он нажал на кнопку воспроизведения, и из динамика раздался голос У Се:

— Прости, что втянул тебя в это, но это лучший способ тебя защитить. Изначально ошибку допустил я.

Ли Цу подумал, что этот тип всё ещё ломает комедию, и жестом велел остальным слушать дальше.

— Да, всё это подстроил я. Прожитое наверняка врезалось тебе в память, не так ли? Не волнуйся, во всём этом, в каждой детали, есть смысл. В ближайшие дни ты постепенно поймёшь, что всё, пережитое тобой за последние месяцы, тебе поможет. — Он сделал паузу. — Не вини своего отца, он тоже не виновен. То, что вы оба оказались в это втянуты — несчастный случай. Хотя для таких, как мы, «несчастный случай» — это просто другое название для судьбы.

Ли Цу нахмурился. Су Вань услужливо протянул ему сигарету. Он затянулся, и У Се произнёс следующую фразу:

— Ты наверняка очень беспокоишься о безопасности своего отца. Я смогу тебя защитить, и, разумеется, твоего отца в обиду не дам. Но для этого тебе нужно продолжать двигаться в заданном темпе. Моё требование простое. Карта маршрута лежит на водительском сиденье. Все подсказки я тебе уже дал. Если ты слушаешь эту запись, значит, я, скорее всего, уже мёртв. Но помни: моя смерть не повлияет на запущенный мной план. Если хочешь снова увидеть своего отца, следуй моим подсказкам и отправляйся в Гутуцзин.

— Ты прошёл нелёгкий путь. Похоже, ты хорошо усвоил всё, что я тебе говорил. Ставлю тебе зачёт.

После этих слов из магнитофона полилась песня У Цилуна:

В тот день я понял, что ты уходишь,

А мы не проронили ни слова.

И полночный колокол бил в набат разлуки,

Но не мог разбить мою глухую тишину.

В тот день я провожал тебя в последний раз,

А мы не оставили друг другу ни слова.

И толпа на перроне давила болью прощания,

Но не могла выдавить мою глубокую печаль.

Троица переглянулась. «Что этот сукин сын имеет в виду? — подумал Ли Цу. — У него что, железные нервы? В такой момент устроить нам такую пасхалку…»

Они терпеливо дослушали песню до конца, надеясь, что дальше будет ещё какая-то информация, но заиграла другая композиция того же исполнителя. Ли Цу несколько раз перемотал запись, прокрутил плёнку до самого конца, но больше на ней ничего не было.

Он помолчал секунду, а затем схватил магнитофон и со всей силы швырнул его об стену.

— В чём дело? — тут же обернулись к нему Су Вань и Ян Хао.

В голове у Ли Цу царил полный кавардак. Он молча указал на семейное фото, призывая Су Ваня заткнуться. Он смирился. Счастливого пути, значит? Что ж, раз они уже во Внутренней Монголии, то счастливого пути так счастливого пути. Что ему ещё оставалось?

— И что теперь? — спросил Су Вань. — Это же неприкрытая угроза. По-хорошему, с этой записью можно идти в полицию.

— Не спать! — скомандовал Ли Цу двум другим. — Уезжаем сегодня же, прямо сейчас. Иначе от этой ведьмы точно не отделаемся. Ян-цзы, тащи сюда багаж. Я пока проверю машину. Су Вань, поищи тут ещё, может, для нас ещё что-то приготовили.

Друзья кивнули и разошлись. Через полчаса Ли Цу завёл мотор. Ян Хао поднял ворота-роллеты. Рёв двигателя взбудоражил кровь трёх подростков. Ли Цу включил фары и во всё горло заорал:

— Баданьцзилинь, я иду!

Три парня, застыв в победном кличе, окаменели.

В ярком свете фар, прямо перед машиной, сидела на своём огромном чемодане Лян Вань, переодетая в спортивный костюм.

Она одарила их лучезарной улыбкой, которая тут же сменилась ледяным выражением.

— Решили поиграть со мной в игры? Теперь понятно, почему в номере никто не брал трубку. Если не возьмёте меня с собой, придётся вам через меня переехать.

Выехав на провинциальное шоссе S218, они погрузились в непроглядную тьму пустыни Гоби. Редкие встречные машины не могли разглядеть грозный облик «Сяолуна». Решение Ли Цу выехать ночью было верным — иначе такую машину наверняка остановила бы для допроса военная полиция.

Через час они добрались до Чахар-Сума. Там они вышли из машины, чтобы купить бутилированной воды и лапши быстрого приготовления, справить нужду, после чего снова тронулись в путь.

Ли Цу и его друзья привыкли к ночным марафонам в интернет-кафе, так что усталости совсем не чувствовали. А вот Лян Вань уже давно спала, откинувшись на пассажирском сиденье.

— Босс Груша, — предложил Су Вань, — может, выкинем эту девчонку из машины и смоемся?

— А если её утащат волки, ты отвечать будешь? — холодно усмехнулся Ли Цу. — Думаешь, это тебе Пекин?

В окрестностях Хату-Таолегая, что у посёлка Цзиланьтай, они свернули на просёлочную дорогу, уходящую на северо-запад. Рассвело. Восход солнца в пустыне Гоби был невероятно величественным. Ли Цу остановил машину, вышел и, присев на корточки у обочины, стал смотреть, как в прохладном утреннем воздухе солнце заливает светом бескрайнюю равнину.

— Как красиво… — пробормотала проснувшаяся Лян Вань. Она заметила на себе куртку Ли Цу, а повернув голову, увидела золотое сияние восхода, озарившее всё вокруг.

Умывшись и позавтракав лапшой, они снова двинулись в путь. На дороге стали появляться грузовики. Ли Цу запрыгнул на заднее сиденье и, чтобы разбудить спавшего как убитого Су Ваня, громко запел: «Желаю тебе счастливого пути!». Затем он вместе с Ян Хао улегся сзади, и они, прислонившись головами друг к другу, немного вздремнули.

Когда Ли Цу снова открыл глаза, было уже больше десяти утра. За рулём сидела Лян Вань, а на пассажирском сиденье, укрывшись своей же одеждой, храпел Су Вань.

Он огляделся. Пейзаж ничуть не изменился, лишь на горизонте показались скалистые горы. Неужели это Хэланьшань? От Баян-Нура они свернули на S312. У Ли Цу уже не было сил на какие-либо выходки, и величие пустыни сменилось унылым однообразием. Они ехали до самого конца маршрута, указанного навигатором. С момента их отъезда прошло уже двенадцать часов.

С наступлением темноты все четверо вывалились из машины и без сил рухнули на песчаную насыпь у дороги. Это была уже не совсем пустыня Гоби — вокруг простирались бескрайние дюны. Вдалеке виднелись хайцзы и роща туранги. Ли Цу с друзьями всегда думали, что туранга — это мёртвые деревья, и не представляли, что живая роща может быть ещё прекраснее мёртвой.

Дальше пути не было. Шоссе S312 делало большую петлю и возвращалось обратно к S218.

Пришлось ехать дальше, пока они не наткнулись на стойбище. Здешние юрты принимали туристов, поэтому, поторговавшись, они остановились в одной из них, договорившись о ночлеге и баране на ужин.

Лян Вань и впрямь не могла тягаться в выносливости с этими юнцами и легла спать раньше всех. В юрте стоял сильный запах, но она не была изнеженной пекинской барышней.

Поев баранины, Ли Цу почувствовал такой жар, что его лицо залилось краской, и он никак не мог уснуть. «Неужели этого барана зарезали прямо во время гона? — подумал он. — Почему мне так хочется пойти в степь и побороться?». Вода здесь была на вес золота, так что ему пришлось умыться песком. После этого он отправился к хозяину юрты, чтобы расспросить о Гутуцзине.

Хозяином оказался пастух лет тридцати, монгол-ойрат. Он держал много больших собак и даже взял себе китайское имя с фамилией Че. Он просил называть его Че Галиба.

— Что до Гутуцзина, — сказал он Ли Цу, — так на одной машине туда не сунешься. Поддержки не будет. Нужно как минимум три, и одна из них — под завязку гружёная водой.

— В Гутуцзин? — Че Галиба бросил собаке баранью кость. — Смотря в какую его часть.

Ночью трое мужчин спали очень беспокойно — слишком уж плотно они поужинали. У Су Ваня был чувствительный желудок, и он раз сто бегал в туалет. Ли Цу же проснулся раньше семи и увидел, что Су Вань почти не спал всю ночь — он сидел и смотрел на стол у входа в юрту.

Это был каменный стол с плоской столешницей — большая редкость для юрты во Внутренней Монголии. Такая плита должна была весить несколько сотен цзиней, её невозможно было бы взять с собой при кочевании. Судя по степени износа, ей было не меньше ста лет. Присмотревшись, Ли Цу понял, что это древняя стела.

На плите был барельеф. Ли Цу взглянул на него и изумлённо ахнул. На барельефе были вырезаны разнообразные строения, а позади них виднелись три объекта, похожие на солнце. Но Ли Цу сразу понял, что это не солнца — как ни смотри, это были три огромных хайцзы.

Они позвали Че Галибу. Шум привлёк и Лян Вань, которая с самого утра задумчиво наблюдала за восходом у рощи туранги.

— Это барельеф из древнего города Цзюйянь, — взглянув, сказала Лян Вань. — Часть какого-то декоративного убранства, такие обычно использовали в храмах. А эти три хайцзы — это, должно быть, и есть Гутуцзин. Похоже, древний город Цзюйянь и это место как-то связаны.

— Я слышал от У Се, что в своё время это место считалось запретным, — добавил Ли Цу, — оно было объектом религиозного поклонения.

Че Галиба рассказал, что нашёл эту стелу на дне пересохшего хайцзы. Он погрузил её на повозку и притащил сюда на верблюде, чтобы продать туристам. То хайцзы находилось чуть больше чем в двух километрах отсюда и уже почти полностью высохло.

— Купите? — спросил он.

Ли Цу решил съездить к тому хайцзы, чтобы заодно освоиться с верблюдами. Че Галиба целый час учил их держаться в седле. Ли Цу когда-то уже ездил верхом, но навык успел позабыть. Лян Вань освоилась почти сразу. А Су Вань, чтобы не упасть, в конце концов придумал собственный стиль — сидеть в обнимку с горбом.

— Машину ты водишь неплохо, но верблюды? — Лян Вань закурила, с недоверием глядя на него.

— А много людей туда ходит? — с любопытством спросил Ли Цу.

Ли Цу хотел расспросить подробнее, но Че Галиба ответил, что на словах всё равно не объяснишь — сами всё увидите, когда доберётесь. В его взгляде промелькнула хитринка, но не злая, без умысла их обмануть. Казалось, Че Галиба просто считал их, городских, невеждами, которым что-либо объяснять бесполезно.

— А разве тут повсюду не хайцзы? — спросил Ян Хао, вернувшись после того, как отлучился по нужде. Он оторвал кусок от бараньей ноги и впился в него зубами. — Вода здесь на вид чистейшая, получше, чем у нас в Пекине.

— Это солёная вода, горько-солёная, пить её нельзя, — ответил Че Галиба. — Даже верблюды её почти не пьют. Раз вас всего несколько человек, лучше взять верблюдов. У меня как раз есть.

В стороне, в загоне, виднелись верблюды. Ли Цу и раньше с опаской думал о поездке в пустыню на машине, и слова Че Галибы лишь укрепили его в решении: верблюды надёжнее. В прошлый раз он тоже добирался по пустыне на верблюдах.

— В эту пустыню есть несколько входов, — сказал Ли Цу, обращаясь к остальным. — Этот нам указал У Се. На машине можно проехать напрямую, но дальше снабжения не будет никакого. Как думаете, может, надёжнее будет взять у местных несколько верблюдов?

Ширина шин и мощность «Сяолуна» были достаточными, вот только Ли Цу не знал, на сколько нужно спустить колёса, а ночью этого было не определить. Машина была слишком тяжёлой — если она застрянет в песке, вытолкать её будет невозможно.

Ехать в пустыню ночью слишком опасно. Раньше Ли Цу читал, что у «Гранд-Чероки» и японских машин в песках не хватает мощности. А с таким тяжёлым кузовом им бы пришлось толкать её каждый день. Лучшей машиной для пустыни был джип «Пекин 212». Ездить на нём по барханам — всё равно что заниматься сёрфингом. Его главное преимущество заключалось не столько в мощности, сколько в малом весе.

Ли Цу воспользовался моментом и спросил, сколько будет стоить поход в Гутуцзин. Глаза ушлого проводника забегали.

— За неделю… скажем, десять баранов. С радостью отправитесь в пустыню, в целости и сохранности вернётесь в Иньчуань.

Один баран стоил девятьсот, десять — девять тысяч. Денег, что дал им У Се, было и впрямь не так уж много — такими темпами они разлетятся вмиг. Но другого выхода не было. Они согласились и отдали предоплату — четыре с половиной тысячи. Че Галиба проворно пересчитал деньги, но особого восторга не выказал. Видимо, к таким сделкам ему было не привыкать.

Всё-таки жизнь прекраснее смерти.

Два километра по песку они одолели за целых четыре часа и наконец добрались до высохшего хайцзы. Роща туранги вокруг него еще зеленела, но было ясно, что скоро и она погибнет — воды здесь становилось всё меньше.

Песок на дне хайцзы оставался влажным. Среди него и впрямь виднелось множество каменных плит, и все — разбитые. Ян Хао спустился и перевернул небольшой обломок размером с человеческое бедро. Это была голова какого-то каменного зверя.

— Это не древние руины, — сказала Лян Вань. — Эти плиты кто-то привез сюда из глубин пустыни. Вероятно, это были расхитители гробниц или контрабандисты. Наверное, у них сломался транспорт или случилась какая-то авария, вот они и сбросили плиты в хайцзы. Видите, на камнях остались следы от ударов и веревок.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил её Ли Цу.

— Я хорошо подготовилась, — ответила Лян Вань. Она объяснила, что эти каменные плиты, должно быть, выкопали где-то в руинах храма. На одной из них сохранился барельеф, повествующий о войне в древнем Цзюйяне между местным племенем и армией Срединных равнин. — Смотрите, здесь изображено огромное круглое каменное сооружение, похожее на колодец. Скорее всего, это была война за воду. Войска Срединных равнин потерпели поражение и бежали в пустыню. Из-за нехватки воды они оказались на грани полного уничтожения. Тогда солдаты схватили местного пастуха и заставили его вести их к источнику. Пастух сказал, что поблизости есть три места, где могут быть хайцзы.

Тогда войско Срединных равнин разделилось на три отряда. Один из них нашел воду, пополнил запасы и, оставив у хайцзы метку, вернулся и одержал сокрушительную победу. После триумфа они основали здесь военный округ, взяв под контроль эти земли и построив древний город Цзюйянь. Позже они вернулись к тому самому месту, где пили воду.

Ли Цу подошел к Лян Вань и тоже взглянул на барельеф. Всё было именно так, как она рассказывала. Кажется, У Се поведал ему похожую историю — значит, он его не обманывал.

Лян Вань, дойдя до этого места, вдруг замолчала. Она коснулась уха и произнесла:

— Здесь есть что-то странное. Они вернулись к месту, где пили воду, и потом…

— Наверное, метка, которую они оставили, была на месте, а вот хайцзы исчез, — с гордостью предположил Ли Цу.

— Нет, — ответила Лян Вань. — Они вернулись к тому месту, где пили воду, и за одну ночь все до единого исчезли. Местные жители нашли лишь их доспехи и оружие, усеявшие землю. Люди же пропали без следа.

Барельеф был вырезан очень искусно. Должно быть, местные обнаружили их лагерь лунной ночью. В лунном свете они увидели бесчисленные доспехи, беспорядочно разбросанные по песчаным дюнам.

Все трое почувствовали себя неуютно. Одно замечание Лян Вань — и обычная с виду плита вдруг стала казаться зловещей. Присмотревшись, они поняли, что её догадка могла быть верной.

Лян Вань ткнула пальцем в барельеф с пастухом. Изображение пастуха и впрямь было странным: с плоским, искаженным злобой лицом он походил на демона. Это было совсем не похоже на обычную манеру повествования в таких историях.

— Наверное, в те времена так изображали врагов из других народов, — предположил Су Вань. — В древности здесь постоянно шли войны.

— Куда же делись два других отряда? — бормотала Лян Вань себе под нос, отправляя Ян Хао и Су Ваня переворачивать другие обломки. — А пастух, который привел их к трем хайцзы, вырезан так, словно он — демон. Может, у этой истории есть скрытый смысл?

Они перевернули все обломки плит, которые смогли откопать, но не нашли ничего, что проливало бы свет на судьбу двух других отрядов. А барельеф на первой плите выглядел вполне завершенным, словно никаких недостающих частей и не было.

Когда они пошли обратно, Лян Вань спросила у Че Галибы:

— А в ваших легендах есть кто-нибудь, кто исчез в хайцзы Гутуцзина, а потом снова появился?

— Есть, — ответил Че Галиба. — Был один человек, Гулике. Он выбрался оттуда, ничего не помня, но при этом оказался очень богат. Купил много больших домов, женился на китаянке, у них родились дети. А в восьмидесятых годах он вместе с семьей вернулся в пустыню. Говорил, что не может спать, боится смотреть в зеркало. Собрал целую экспедицию, и они все — он, его жена и дети во главе большого отряда — ушли обратно в Гутуцзин. Он говорил, что должен разгадать тайну, которая не дает ему покоя. Больше их никто не видел. Он был очень известным, мой отец его даже видел.

Гулике — так в шутку называли русских. Ли Цу предположил, что речь идет о потомках тех авантюристов из России, что когда-то грабили гробницы в Хэйшуйчэне. Боится смотреть в зеркало? У него екнуло сердце. Он вспомнил, что У Се рассказывал ему о Лань Тин.

— Вы ведь в Гутуцзин как туристы едете? Это никак не связано с теми тремя хайцзы, — продолжил тем временем Че Галиба. — Впрочем, то место, куда сейчас возят туристов, — это там, где эти хайцзы видели в последний раз. Люди там до сих пор чувствуют себя нехорошо.

Тут Че Галиба произнес длинную фразу на монгольском. Ли Цу не запомнил ее, но она показалась ему какой-то особенной.

Все трое посмотрели на него, и тот пояснил:

— Это древнее название Гутуцзина. В переводе на ваш язык оно означает «Три хайцзы, в которых исчезают люди».

— В которых исчезают люди? — переспросил Су Вань.

— Легенда гласит, что три хайцзы Гутуцзина связаны с тремя загадочными пустынями. В эти пустыни нельзя просто так прийти. Тех, кто остается ночевать у хайцзы, озеро заманивает к себе. Многие караваны и путники бесследно исчезали в этих местах. Хайцзы могут появиться где угодно, и для странников в пустыне нет ничего желаннее, ведь рядом с ними всегда есть оазис. Люди без опаски разбивают лагерь на берегу, а наутро от них остаются лишь шатры. Все просто исчезают. Вероятно, с двумя другими отрядами случилось то же самое.

— Звучит так, будто эти хайцзы живые, словно какие-то чудовища, — поежился Су Вань. — Но почему же тогда с последним отрядом ничего не случилось?

— А кто сказал, что ничего не случилось? — Че Галиба состроил гримасу. — Как разбитая армия могла, просто попив воды, вдруг стать такой храброй и непобедимой? Может, испив той воды, они превратились во что-то иное? Например, в призраков пустыни.

У Ли Цу слегка закружилась голова. Если бы та армия столкнулась с тем же, с чем и он, то в живых не осталось бы не только людей — от доспехов бы и следа не уцелело. Значит, с ними произошло что-то другое.

Неужели все, кто побывал в Гутуцзине, попадают под это проклятие? Их нельзя не только сфотографировать, но и в зеркале не увидишь? Тогда они и вправду превращаются в призраков. Ему стало не по себе.

— Есть зеркало? — спросил он у Су Ваня.

Лян Вань протянула ему свое карманное зеркальце. Он поспешно заглянул в него и с облегчением увидел всё то же безусое лицо. Но тут Че Галиба произнес фразу, от которой у него по спине пробежал холодок:

— Те, кто выходят из Гутуцзина, в конце концов, всегда туда возвращаются. И приводят с собой еще больше людей. Все они одержимы дьяволом.

— Раз так, почему ты согласился нас вести? И откуда ты так бегло говоришь по-китайски?

«Да это же я, я! — твердил про себя Ли Цу, едва сдерживаясь, чтобы не поднять руку. — Родись я здесь, да пораньше, мог бы стать великим человеком! Ну, или хотя бы кем-то вроде Ли Цу-хана».

Су Вань и Ян Хао бросили на Ли Цу такие взгляды, что ему стало совсем не по себе.

Группа из пяти человек вернулась в монгольскую юрту. Целый день они собирали припасы: пресную воду, овечье молоко, вяленую баранину и прочее. На следующий день они снова отправились в путь ещё до рассвета. Су Вань спросил Ли Цу:

— Если Че Галиба ведёт нас к какой-то туристической достопримечательности, то к чему такая спешка? Разве нам не сказали, что Гутуцзин никак с этим местом не связан?

Ли Цу ответил Су Ваню, что, когда они с У Се входили в Гутуцзин, они тоже шли в этом направлении. Если он не ошибается, то сможет найти оазис с хайцзы, где они тогда останавливались на привал. Самого хайцзы там может уже и не быть, но оазис он точно помнит.

Сначала нужно добраться до того места, а там уже думать, что делать дальше. У него всё ещё была карта У Се, хотя ему и казалось, что в пустыне от неё мало толку. К тому же, вокруг красной линии, обозначавшей их маршрут, было нанесено множество странных чёрных линий без каких-либо пояснений, и он не знал, что они означают.

Он не понимал, зачем У Се дал ему такую карту — это казалось совершенно бессмысленным. Но он не решался её выбросить, ведь опыт подсказывал: каждый план У Се, каким бы странным он ни выглядел поначалу, в конечном счёте всегда срабатывал.

Что же до слов Че Галибы о том, что «хайцзы заманивают людей», то это была полная чушь. Ли Цу предположил, что, должно быть, когда люди прыгали в хайцзы искупаться, оно перемещалось и уносило их вглубь пустыни, где они оказывались в ловушке и погибали. Впрочем, и эта версия не всё объясняла: вряд ли столько людей могли прыгнуть в воду одновременно.

А Гутуцзин на видеозаписи явно отличался от того, где он побывал, и это казалось ему очень странным. Его не покидало чувство, что он упустил какую-то важную деталь. То место, куда его привёл У Се, — действительно ли это был Гутуцзин?

На следующий день, чтобы избежать палящего солнца, они выступили затемно. Лян Вань так густо намазалась солнцезащитным кремом, что стала похожа на зомби, но всё равно загорела до смуглого, пшеничного оттенка.

После двух дней тряски по пустыне они отыскали оазис, где Ли Цу отдыхал в прошлый раз. Как он и предполагал, хайцзы там не оказалось. Место, где оно когда-то было, теперь представляло собой низину, обычную песчаную долину, каких в пустыне множество.

Во время привала Ли Цу впервые внимательно рассмотрел карту. Отмеченная У Се цель находилась всего в десяти километрах от их нынешнего местоположения. Какой бы неточной ни была карта, до места, указанного красной линией, они должны были добраться за день.

Казалось, всё будет гораздо проще, чем он думал, но сегодня им туда уже не успеть.

Че Галиба велел им разбить здесь лагерь на привал. Солнце в небе казалось огромным, воздух от зноя побелел. Едва они наполовину поставили палатки, как Лян Вань забилась в тень бархана и отказалась вылезать. Остальные от жары покрылись кристалликами соли — хоть верблюдам на лизание отдавай, точь-в-точь соляные лепёшки.

Ли Цу громко поторапливал остальных — чем быстрее закончат, тем лучше, — но и его самого неудержимо тянуло в спасительную тень.

Внезапно невесть откуда повеяло прохладным ветерком. Может, он и не был по-настоящему холодным, но в раскалённом до сорока с лишним градусов воздухе пустыни его лёгкое дуновение ощущалось как долгожданное облегчение — будто острый клинок пронзил горячую кожу, выпуская наружу весь жар. Су Вань издал полный экстаза стон и, раскинув руки, простонал:

— А-ах… ямете…

Прохладный ветер усиливался. Они развязали солнцезащитные платки, впуская его под одежду. Вспотевшие подмышки приятно холодило, даря непередаваемое чувство свежести.

Но Че Галиба так не делал. Он потянул носом воздух. Ли Цу заметил, что, глядя в ту сторону, откуда дул ветер, проводник выглядел напуганным.

— Что-то не так? — спросил Ли Цу.

— Температура скачет, — ответил Че Галиба. — Приближается Обжигающий ветер.

— Обжигающий ветер? Что это такое?

— Ветер, прошедший сквозь огонь. Быстро собирайте палатки, отдыхать нельзя. Нужно идти навстречу прохладному ветру, и как можно быстрее, — сказав это, Че Галиба, не давая Ли Цу и слова вставить, принялся выдёргивать колышки и сворачивать палатку. Судя по его лицу и скорости, дело было серьёзное, поэтому остальные послушно бросились помогать.

Ли Цу уговорил Лян Вань сесть на верблюда, и они продолжили путь под палящим солнцем. Поначалу приятный прохладный ветерок ещё освежал, но постепенно он становился всё горячее.

Этот ветер не поднимал песка. Песчаная буря, взмывая в небо, способна затмить солнце — от неё задыхаешься. Но сейчас мучения были иного рода. Температура вокруг них неуклонно росла, а порывы ветра обжигали кожу, словно кипяток.

Верблюды, казалось, тоже что-то почуяли. Уже не дожидаясь, пока Че Галиба поведёт их, они сами бросились бежать навстречу ветру.

Весь путь походил на часовую пробежку внутри сопла фена. Верблюд Ян Хао рухнул на песок. Остальные спешились, чтобы осмотреть его. Обезвоживания вроде не было — скорее всего, животное получило тепловой удар.

— Твою мать! — заорал Су Вань. — Даже верблюд свалился от жары, нам конец!

Они хотели пересадить Ян Хао на верблюда Лян Вань, но обнаружили, что и остальные животные, стоило им остановиться, тоже выбились из сил. Верблюды сбились в тени бархана, и у них не было сил даже опуститься на колени.

— Он дует по три дня! Думаешь, отчего люди в пустыне умирают? — ругался Че Галиба. — Если бы днём пекло солнце, а ночью становилось прохладно, пустыня не была бы так страшна. Но когда поднимается Обжигающий ветер, те, кто попадает в его поток, заживо превращаются в скелеты. Думаете, мне мои девять тысяч так легко достаются? Все на ноги, живо! Нужно идти вперёд, пока силы совсем не иссякли.

— Три дня? Да мы же тут все сдохнем! — Су Вань, как и верблюды, даже не мог подняться.

— Идём вперёд, — сказал Че Галиба. — Если повезёт, ещё выйдем к прохладному ветру. Опыт стариков не обманет, нужно идти против ветра.

В такой ситуации оставалось лишь слушать Че Галибу — иначе он бы их просто бросил. Ли Цу несколько раз пнул Су Ваня, чтобы поднять его на ноги, а затем пошёл за Лян Вань и обнаружил, что та уже без сознания.

Влив Лян Вань в рот немного воды и накрыв её солнцезащитной тканью, Ли Цу взвалил девушку себе на спину. Они продолжили идти по раскалённому песку. Резиновые подошвы их обуви плавились и издавали зловонный запах.

Вокруг простиралось ясное небо, ветер был несильным — тихий и безмятежный ад. Не испытав этого на себе, невозможно было понять их мучения.

От горячего ветра пот не выступал на коже, а испарялся мгновенно. Им ничего не оставалось, как постоянно пить и обтираться водой, которая высыхала в то же мгновение.

Ли Цу обильно потел — сказались тренировки, когда он в летний зной гонял в футбол. Он присел и дотронулся до песка: там, где на него попадало солнце, температура, должно быть, превышала восемьдесят градусов — можно было получить ожог. Идти пешком казалось немыслимым.

— Может, переждём здесь? Пока этот чёртов ветер не кончится.

Су Вань взглянул на свои многофункциональные электронные часы и выругался:

— Сука, шестьдесят градусов! Да в бане и то не так жарко!

Жара, невыносимая жара. Температура, должно быть, уже перевалила за шестьдесят градусов. Каждый вдох обжигал лёгкие, и вскоре Ли Цу почти перестал ощущать собственное дыхание. Ему казалось, что его сознание медленно отделяется от тела, и он уже не понимал: идёт он или давно упал.

Десять километров на карте в пустыне, должно быть, равны всем ста. Спустившись с первого же бархана, Ли Цу почти отчаялся.

Сам того не заметив, он отстал от Ян Хао и Су Ваня на три или четыре бархана. Пейзаж впереди и позади был ему совершенно незнаком — похоже, они прошли уже немало. Эти двое неверных товарищей тоже двигались, словно призраки. Наверное, они, как и он, были на грани теплового удара.

Он старался ни о чём не думать. Состояние было критическим, но он заставлял себя не падать. Так он дошёл до десятого бархана. Поднять голову он уже не мог, поэтому, опустив её, следил боковым зрением за тенью Ян Хао впереди.

Девушка на его спине крепко вцепилась в него. Неужели она почувствовала его слабость, испугалась, что он её бросит? Инстинкт самосохранения не позволял ей ослабить хватку.

Ни за что. Уж лучше сдохнуть от жары вместе. В правилах, по которым я живу, нет пункта «бросать женщин». Ли Цу снова, стиснув зубы, шагнул вперёд. Короткая остановка отняла у него последние силы, и этот шаг дался ему с неимоверным трудом. Он похлопал Лян Вань по руке, давая понять, что всё в порядке, и, сжав онемевшие челюсти, побрёл дальше.

Сейчас Лян Вань на его спине казалась не хрупкой пекинской девушкой, а сумоисткой, проглотившей сотню гирь. Он чувствовал, что силы на исходе, и что ему хватит их ещё от силы на три бархана.

Че Галиба переоценил выносливость и упорство этих городских жителей. Они здесь точно все полягут. Несмотря на эти мысли, Ли Цу продолжал идти, потому что пути назад не было. Он сцепил зубы так, что на губах выступила кровь, надеясь на чудо, на то самое «второе дыхание», которое, по слухам, открывается, когда силы полностью исчерпаны. Так бывает у бегунов на длинные дистанции, когда мозг на пределе возможностей выбрасывает в кровь дофамин. Может, если устать до предела, то усталость и вовсе пройдёт.

Он не знал, сколько километров они уже прошли. Внезапно он почувствовал, как Лян Вань обняла его крепче. Белый свет и туман в голове рассеялись, и он увидел, что всё ещё стоит на ногах, а дыхание девушки на его шее было обжигающе горячим.

Он с трудом поднял голову и посмотрел в их сторону. Впереди что-то сияло, словно сапфир. Приглядевшись, он понял: Су Вань и остальные не бросили его, они что-то увидели.

В этот момент он увидел, как Ян Хао впереди машет ему рукой и что-то кричит.

Он зажмурился и снова открыл глаза. Голубое сияние впереди оказалось огромным хайцзы. По берегам озера росло множество камышей и засохших деревьев туранги. Это был небольшой оазис.

— Сила лунной призмы, преобрази! — кровь ударила ему в голову, и он, издав дикий крик, бросился к хайцзы.

Последние три бархана он преодолел, почти не заметив их. Хайцзы было всё ближе — это не мираж. С криком он сбежал с последней дюны и увидел, что Су Вань, Ян Хао и Че Галиба уже бултыхаются в воде.

Здесь они нашли то самое Кладбище фотоаппаратов. Ли Цу вдруг вспомнил о чипе SD-карты, который висел у него на ключе. Может, эту карту достали как раз из одного из здешних фотоаппаратов? Ведь говорилось, что двух камер не хватает.

Ли Цу задумался: не сам ли У Се сжёг и закопал эти фотоаппараты? Он ведь бывал здесь не один раз. А может, он нашёл в них SD-карту с содержимым и как-то её спрятал.

С Лян Вань на спине он тоже прыгнул следом. Вода не была холодной — под палящим солнцем и Обжигающим ветром она наверняка нагрелась выше температуры тела, — но Ли Цу всё равно ощутил, как леденящий холод пронизывает его до нутра.

Лян Вань всё ещё была без сознания и, оказавшись в воде, тут же нахлебалась. Су Вань и Ян Хао, словно два трупа, безвольно покачивались на волнах и не спешили на помощь. Ли Цу первым опомнился от восторга. Он приподнял голову Лян Вань и попробовал воду на вкус. Солёная. Тогда он стал осторожно, понемногу, смачивать ей лицо, боясь, что резкий избыток влаги повредит кожу.

Температура её тела быстро спадала. Ли Цу заметил, что мокрая одежда стала почти прозрачной, и покраснел.

— Расстегни ей лифчик, — сказал Че Галиба.

— Я? — растерялся Ли Цу. «Почему именно я?» — пронеслось у него в голове. Конечно, он был совсем не против, но был уверен: эта мегера, очнувшись, непременно его убьёт.

— Ты же с ней уже того… — с завистью протянул Ян Хао. — Нам-то, мужикам, не с руки.

— Ты её столько нёс, это твой бонус, — подбодрил его Че Галиба. — Давай быстрее, а то она задохнётся.

Ли Цу ничего не оставалось. Он обнял Лян Вань, отнёс её в тень на берегу, зажмурился и запустил руку под одежду. Он видел, как женщины расстёгивают лифчики, но сам никогда не пробовал, поэтому провозился довольно долго, прежде чем понял, как эта штука снимается.

Вытаскивая руку, он так или иначе коснулся её кожи. Странное ощущение. Ли Цу даже не знал, считается ли это место чувствительной зоной. Он положил лифчик на сухой песок рядом — тот наверняка быстро высохнет.

Очертания её груди, проступавшие сквозь тонкую ткань, заставили кровь ударить Ли Цу в голову. Он не свалился от жары, но теперь рисковал потерять сознание от бешено колотящегося сердца.

Ли Цу повернулся к Лян Вань, готовый одновременно и благоговеть перед ней, и пожирать её глазами, но увидел, что она очнулась. «Так тебя что, лифчик душил?» — подумал он.

Он указал на лежавший рядом лифчик, давая понять, что на ней его нет. Одно дело, что он на неё насмотрелся, но он не хотел, чтобы её увидели другие. Откуда такие мысли? Кто знает. Наверное, это мужская собственническая натура.

Лян Вань взглянула на него, похоже, ничуть не смутившись тем, что он её разглядывал. Она не стала прикрываться, а лишь с трудом села и что-то прошептала. Ли Цу наклонился, ожидая услышать «извращенец», «пошляк» или «катись отсюда», но вместо этого до него донеслось:

— Там, на дне… на дне полно мертвецов.

Ли Цу обернулся и действительно увидел на дне, куда она смотрела, груду белых костей.

Он нырнул. В мутной глубине он разглядел, что кости были верблюжьими, и их было очень много. Ли Цу проплыл под водой с десяток кругов, пока солёная вода не начала жечь глаза до слепоты.

— Но ведь верблюды умирают на суше, почему все кости в воде? — вынырнув, спросил он.

— Люди, которые находят кости, бросают их в воду, — ответил Че Галиба. — Считается, что души погибших в пустыне навеки в ней заточены и вечно пытаются найти выход. А если бросить останки в воду, то души обретут покой. Так что не бойтесь, это в порядке вещей. Верблюды тоже умирают, если не находят воду. А если не находят, пьют солёную из хайцзы. Они умеют отделять соль и хранить пресную воду, так что могут выжить, попив солёной. Но некоторые хайцзы не просто солёные, а ещё и ядовитые.

В пустыне вода — источник жизни, но это хайцзы казалось морем смерти.

Ян Хао, до этого безвольно лежавший на воде, встрепенулся:

— Не может быть! Я же только что несколько глотков сделал!

— Так ты же не верблюд, тебе нужна пресная вода, — сказал Че Галиба. — Пара глотков не повредит, и мыться в ней тоже можно. Главное — много не пить.

Ли Цу наконец успокоился. Он ополоснул голову прохладной водой и спросил у Су Ваня, как далеко они продвинулись. Тот вздохнул и ответил, что на самом деле они прошли меньше трёх километров, хотя казалось, будто дошли до края света.

Впрочем, раз уж они нашли это хайцзы, то должны продержаться. Ли Цу вернулся на берег, достал флягу, опустил её в воду, чтобы та остыла, а затем отнёс Лян Вань.

Небо наливалось кровью заката, окрашивая выжженные солнцем дюны в багровые тона. Они молча отмокали в воде. Лян Вань постепенно приходила в себя, но сил на споры у неё не было. Все дождались, пока солнце окончательно не село за горизонт и вода не остыла. Лишь когда температура воздуха стала терпимой, она выбралась на берег. Как же быстро пролетел этот день.

— Ни за что не вылезу, лучше умру прямо в воде, — бормотал Су Вань. — Оказывается, самая счастливая смерть на свете — это утонуть.

Ян Хао взял ведро у Че Галибы и стал разбрызгивать воду вокруг. Обнаружив, что это заметно охлаждает воздух, он достал складную лопату и прорыл от хайцзы к лагерю канаву, чтобы вода текла вокруг их стоянки.

Внезапно Ян Хао прекратил копать и издал звук, полный отвращения. Ли Цу подошёл и увидел, что в воде, заполнившей канаву, появились мириады маленьких чёрных жучков, которые весело резвились в воде.

Че Галиба подошёл и пояснил:

— Это Креветки-феи. Мы их ловим и продаём вам, жителям побережья, для разведения креветок. В солёных хайцзы их тысячи. Только… почему эти чёрные? У меня что, от жары в глазах помутилось?

Из-за высокой солёности в пустынных хайцзы почти нет другой жизни, но эти существа обитали здесь в невероятном количестве, так что их появление не было чем-то удивительным. Однако их чёрный цвет был ненормальным. Ли Цу хлопнул в ладоши и крикнул остальным:

— Вылезайте на берег, не сидите в воде! Что-то мне не нравится это место.

Глядя на копошащихся в канаве чёрных Креветок-фей, каждая из которых была крошечной и, казалось, не представляла угрозы, Ли Цу успокоился. Было просто противно на них смотреть, но отогнать их, шлёпая по воде, всё равно не получалось. Че Галиба рассказал, что эти создания невероятно живучи и обладают странной системой размножения. Их яйца покрыты прочной оболочкой, единственной в мире, которая не боится даже кипячения. Говорят, они могут сохранять жизнеспособность в песках пустыни до десяти тысяч лет. Яйцо десятитысячелетней давности, попав в подходящую воду, немедленно даст потомство, которое созреет всего за десять дней и отложит следующую партию яиц.

— Чёрт, да это же какой-то баг в системе мироздания, — сказал Су Вань. — Жизненный цикл всего десять дней! Хорошо, что они живут в пустыне, а то кто знает, досталось бы человечеству господство над миром.

Вода быстро заполнила канаву, и температура вокруг начала падать. Ли Цу снял рубашку и задумался, чем накормить больную Лян Вань. Нельзя же ей есть одни галеты. В рюкзаке нашлась лапша быстрого приготовления и маринованные яйца — интересно, понравится ли ей?

Ли Цу поставил палатку, чтобы Лян Вань могла переодеться. Разводить огонь в такую жару не хотелось, поэтому он просто запил водой несколько галет.

Этот день был слишком утомительным, и вскоре Су Вань с Ян Хао уже спали, прислонившись к вещам. Че Галиба взобрался на соседнюю дюну и лёг там, где сходились потоки горячего и прохладного воздуха. Если температура снова поднимется, он сможет всех разбудить.

Дежурить первым выпало Ли Цу. Он понимал, что долго не выдержит. Глядя на призрачное, огромное отражение луны в хайцзы, он впервые ощутил собственное ничтожество.

Это было подлинное ощущение ничтожности. Человеку очень трудно признать свою незначительность. Чаще всего люди недооценивают себя из-за социального давления. Но здесь, перед лицом этой пустыни, Ли Цу до глубины души осознал, насколько он не важен.

Он был как одна из этих Креветок-фей — одна из тысяч и миллионов, не имеющая никакого значения.

Он больше не хотел думать о том, что случится после прибытия в Гутуцзин. Сколько людей, живших в разные эпохи и в разных странах, куда более сильных, чем он, и даже верблюдов, приспособленных к жизни в пустыне, — все они были погребены под этими жёлтыми песками. Лишь случайный путник, наткнувшись на их кости, мог бросить их в воду, даруя покой.

Он нашёл себе прохладное, полусухое место, достал карту, которую дал ему У Се, и сверился с GPS. Хотя они прошли немного, этот участок пустыни был особенно трудным для передвижения. На карте было отмечено множество дюн, но дальше, судя по всему, пустыня становилась более ровной.

Впереди их ждал долгий путь. Так называемые приключения… сколько он о них читал в книгах и видел по телевизору. Кто бы мог подумать, что просто идти по пустыне — само по себе так опасно.

Ночью температура в пустыне может упасть до нуля, но Обжигающий ветер, похоже, и не думал утихать. Интересно, смогут ли эти почти шестьдесят градусов жары и ноль градусов холода как-то уравновесить друг друга?

Ли Цу просидел в оцепенении до глубокой ночи. Жара нисколько не спадала, а, казалось, лишь усиливалась. Он о многом успел передумать. Внезапно до него донесся тонкий аромат. Обернувшись, он увидел, что Лян Вань проснулась и босиком подошла к нему сзади.

— Иди спи дальше, — сказал Ли Цу. — Бессонница в такое время — это мучение для всех.

А сам подумал: «Я тут от усталости умираю, но уснуть не смею, а ты, имея возможность спать, ещё и ломаешься».

Неожиданно Лян Вань прижалась к его спине и крепко обняла его обеими руками. Ли Цу на мгновение замер, но она тут же отпустила его.

— Ты…

— Не пойми неправильно, просто хотела убедиться, что днем меня нес именно ты. — Она села рядом с Ли Цу, достала сигарету и закурила. — Может, пойдешь поспишь немного?

Неизвестно почему, но от запаха, исходившего от Лян Вань, ему захотелось спать. Он сдержал зевок и попросил у нее сигарету. Лян Вань нарочно бросила ее чуть поодаль:

— Не умеешь курить, так чего просишь?

Ли Цу вздохнул и повалился на дюну. Оба молчали, повисла неловкая тишина. Спустя долгое время Лян Вань холодно бросила:

— Придумай тему для разговора, не можешь, что ли?

Ли Цу посмотрел на Лян Вань и, поняв, что она говорит серьезно, спросил:

— Зачем ты пришла в эту пустыню?

— Смени тему. У каждого есть место, куда он должен отправиться, и люди, которых он должен встретить. Я же не спрашиваю, зачем сюда пришел ты, так что и тебе не стоит. Я не хочу об этом говорить.

«Твою мать! — выругался про себя Ли Цу. — Едет на моем транспорте, за мой счет, так я еще и должен о ней заботиться и развлекать беседой. Неужели нельзя быть повежливее? Да, я получил свою выгоду, но она и в подметки не годится всем здешним расходам и мучениям!»

— Я уже рассказывал тебе, что со мной случилось, когда я впервые попал в эту пустыню. Не думаю, что ты найдешь здесь то, что ищешь, — произнес он с напускной серьезностью.

Лян Вань проигнорировала его, явно не желая продолжать этот разговор. Возможно, она и сама не до конца понимала, зачем все это делает. Помедлив, Ли Цу сменил тему:

— Давай поговорим о Гутуцзине. Обменяемся информацией. Завтра мы уже будем там, и, похоже, то место настолько жуткое, что без сотрудничества нам не обойтись.

Лян Вань кивнула:

— Я изучила множество источников. Хэйшуйчэн — всего лишь один из значимых городов в районе Гуцзюйянь. В этой пустыне полно подобных ему небольших поселений, расположенных в основном вокруг хайцзы. Все вместе они образуют многонациональную цивилизацию с центром у древнего моря Гуцзюйянь. И у всех народов, живших здесь, есть легенды о Гутуцзине. Удивительно, но все они совпадают и очень похожи на то, что рассказывал Че Галиба. В них говорится, что Гутуцзин — это на самом деле другая пустыня, скрытая внутри этой. Единственное, что связывает ее с нашим миром, — это те три хайцзы. Предания гласят, что все, кто исчезает в этих хайцзы, на самом деле попадают в Гутуцзин. А те, кто вошел в Гутуцзин, не смогут вернуться из пустыни, если только в них не вселится местный демон.

Выслушав её, Ли Цу лишь недоверчиво покачал головой:

— Не может быть. Кто в здравом уме будет воссоздавать всё по чертежам тысяча девятисотлетней давности? Строители же не сумасшедшие.

С этими словами Лян Вань достала два чертежа:

— Смотри, это карта эпохи Хань, скорее всего, план Гутуцзина. В то время кто-то зарисовал его целиком, и это изображение точь-в-точь совпадает с тем, что я видела на каменной стеле. Как видишь, в Гутуцзине действительно был огромный комплекс зданий. Неизвестно, императорская ли это гробница, но масштаб соответствует уровню императорской гробницы. — Она указала на значок в виде камня в центре чертежа. — Ты говорил, что У Се показывал тебе фотографию камня. Должно быть, это он и есть. Он находится в самом сердце Гутуцзина. Когда ты был там в прошлый раз, ты не видел ни этого камня, ни каких-либо руин. Ты уверен, что место, где ты был, — это действительно Гутуцзин?

Ли Цу с горькой усмешкой покачал головой. Если У Се привел его не в Гутуцзин, то зачем ему было врать? Он взглянул на второй чертеж, который оказался современным проектом, сравнил его с картой и спросил:

— А это что такое?

— До династии Суй Хэйшуйчэн назывался иначе. То, что У Се рассказывал тебе о скрытой императорской гробнице в пустыне недалеко от Хэйшуйчэна, скорее всего, неточно с точки зрения географии. Полагаю, что гробница, о которой он говорил, на самом деле находится в скрытой пустыне Гутуцзина. Вероятно, в те времена один из хайцзы Гутуцзина просто появился рядом с Хэйшуйчэном. Бежавшие из крепости отряды национальных меньшинств со всем своим золотом остановились передохнуть у этого хайцзы, и в итоге их всех затянуло в ту таинственную пустыню.

— Если так, то… В прошлый раз я и правда видел в пустыне бетонную плиту. Говорили, что под песком какой-то завод. Может, тот камень, что показывал мне У Се, просто занесло песком во время внезапной бури?

— Возможно.

— Я тогда видел пограничный знак. Интересно, он есть на этом твоем чертеже? Если да, это многое бы прояснило.

Ли Цу принялся внимательно изучать инженерный чертеж. Он трижды его осмотрел, но так и не нашел значка, похожего на пограничный знак. Он вздохнул — похоже, всё прояснится только на месте.

— На глубине десяти тысяч метров под пустыней Баданьцзилинь протекает огромная подземная река. Ее воды питают все хайцзы на поверхности. Когда из-за изменения объема воды притоки этой реки пробиваются наверх, образуются кочующие хайцзы. Я предполагаю, что несколько таких притоков имеют постоянное русло. Они пересекаются под землей в районе Гутуцзина, из-за чего и появляются те три хайцзы, которые беспорядочно перемещаются по пустыне, но при этом всегда ведут в Гутуцзин.

— Но чертежи-то настоящие, вот они. Это значит, что компания, ответственная за проект, может легко входить в Гутуцзин и выходить из него. Должен быть прямой вход в эту скрытую пустыню. — Она тоже легла рядом с Ли Цу. — Это всё, что я знаю. Я тебе всё рассказала.

Ли Цу смотрел на лицо Лян Вань. В лунном свете она была прекрасна, словно фарфоровая кукла. Он залюбовался ею.

Он повернулся, чтобы что-то спросить, но увидел, что Лян Вань приложила палец к губам, призывая его к молчанию, а затем медленно уснула прямо рядом с ним.

Почти в то же мгновение он почувствовал, как похолодели его ноги. Опустив взгляд, он увидел, что уровень воды непонятно когда поднялся, и теперь она доходила ему до щиколоток.

Сев, Ли Цу огляделся и понял, что что-то не так. Уровень воды в хайцзы заметно вырос и продолжал стремительно подниматься. Озеро, словно живое существо, быстро расширялось, поглощая окрестные дюны.

Ли Цу не хотел будить Лян Вань, но вода уже подбиралась к её ногам. Он хотел было отнести её обратно в палатку, но девушка спала чутко и от первого же прикосновения открыла глаза.

Ли Цу сказал ей, что начался прилив. Она не поверила, что в хайцзы может быть прилив, но всё же подобрала штанины и взбежала на вершину дюны.

Затем Ли Цу пошёл будить Су Ваня и Ян Хао. Су Вань, когда его будили, был ужасно зол, к тому же он явно вымотался до предела. Парень во всё горло проклинал своих предков:

— Целый день жарились, только уснул по-человечески, и на тебе! Да дадут нам пожить или нет?!

Ли Цу дважды ткнул его кулаком под рёбра и крикнул обоим:

— Всё снаряжение на себя! Переходим эту канаву вброд и ищем безопасное место, чтобы всё сложить, иначе скоро придётся вылавливать наши пожитки из воды.

Кое-как поднявшись, Су Вань плеснул в лицо водой. Ли Цу свернул палатку, а Ян Хао, взвалив на спину своё снаряжение, первым шагнул в воду, направляясь к противоположному берегу.

То, что было узкой канавой, превратилось в ручей глубиной по пояс. Сделав всего пару шагов, Ян Хао остановился и посмотрел на воду вокруг себя.

— Что-то не так, — произнёс он и тут же закричал, пулей вылетая из воды. Его ноги были сплошь покрыты чем-то похожим на оспины. Он сбросил снаряжение и принялся стирать эту гадость, оставляя на коже кровавые разводы. — Эти креветки-феи кусаются! Чёрт, они мне все волосы на ногах сожрали!

Ли Цу присел на корточки, чтобы рассмотреть раны. Укусы были неглубокими, но креветки, казалось, впились в кожу Ян Хао. Если на них нажать, они тут же умирали. Зрелище было омерзительным.

— Че Галиба же говорил, что они не кусаются, — пробормотал кто-то.

— Он также говорил, что не видел чёрных. Может, это новый вид? Похожи на водяных москитов. Кто знает, не переносят ли они какую-нибудь заразу?

Су Вань, видя, что поднимающаяся вода вот-вот затопит их дюну, сказал:

— Хватит привередничать, всего-то пара укусов. Пошли скорее, иначе не только вещи потонут, но и тебя искусают ещё сильнее. А где этот монгол? Взял деньги и завалился спать. Неудивительно, что он устроился так высоко.

С этими словами он прыгнул в воду и, стиснув зубы, пошёл вперёд, но через несколько шагов с криком выскочил обратно. Ли Цу подошёл к кромке воды и увидел, что она кишмя кишит этими тварями и стала совершенно чёрной. Стоило войти в воду, как они тучей набрасывались на человека. Добраться до другого берега, не будучи полностью ими облепленным, было невозможно.

Лян Вань до того испугалась, что у неё подкосились ноги. Она вцепилась в руку Ли Цу, давая понять, что в воду ни за что не полезет.

Уровень воды поднимался невероятно быстро, создавая впечатление, будто чёрные креветки-феи сами ползут вверх по склону дюны. Су Вань выхватил из рюкзака автомат, передёрнул затвор и дал очередь по воде. Ли Цу поначалу решил, что это бесполезно, но пули, входя в воду, создавали мощные завихрения, которые на мгновение разрывали чёрную жижу, пробивая в ней проход.

— Сопротивление воды примерно в семьсот семьдесят раз выше, чем у воздуха, — крикнул Су Вань. — Когда пуля попадает в воду, она, как и в теле, создаёт волну давления. Убойной силы почти нет, но для этих креветок хватит с головой. Идём, я проложу путь! — С этими словами он, не переставая поливать воду огнём, взвалил рюкзак на спину и ринулся вперёд.

Увидев, что это работает, Ли Цу крикнул Су Ваню и Ян Хао:

— Затяните штанины потуже, обмотайте всё скотчем! Поясницы тоже. Вы двое берёте снаряжение, а госпожа Лян поедет у меня на плечах.

Ли Цу последовал за Су Ванем. Ян Хао, которому редко выпадала возможность пострелять, тоже выхватил пистолет и прикрывал их сзади.

Пули разгоняли чёрную массу, но та мгновенно смыкалась вновь. Ли Цу получил бесчисленное множество укусов. Боль была адская. Стиснув зубы, он старался держать равновесие, чтобы не уронить Лян Вань. Но дно было песчаным и зыбким, и девушка несколько раз едва не падала в воду.

На полпути они перестали доставать ногами до дна. Это было плохо. Плыть означало подставить под укусы всё тело. А если эти твари попадут в глаза, можно и ослепнуть.

Несмотря на все усилия, продвинуться далеко не получалось. Увидев, что творится под водой, Су Вань не выдержал. Он всадил в воду два полных магазина, и горячие гильзы посыпались Ли Цу на лицо.

В этот момент к ним наконец подбежал Че Галиба, растерянно глядя на происходящее.

— Быстро вытаскивай нас! Иначе оставшиеся четыре с половиной тысячи не получишь! — крикнул Ли Цу.

— Да я тебе их верну! — в сердцах прокричал Че Галиба. — Ты только скажи, как вас спасти?

— У тебя в рюкзаке холодный огонь! — осенило Ли Цу. — Зажигай и бросай нам!

Че Галиба повиновался. Он не умел пользоваться холодным огнём, поэтому просто швырнул его Ли Цу. Тот поймал фальшфейер, чиркнул им о ягодицу Лян Вань, не обращая внимания на её болезненный вскрик, и, когда огонь разгорелся, опустил его в воду.

Как он и ожидал, химическое пламя заставило чёрный рой креветок расступиться. Но то, что увидел Ли Цу, повергло его в ужас: прямо у них под ногами из песка, словно из фонтана, вырывались мириады чёрных личинок. Стало ясно, что песок здесь буквально набит их яйцами, которые при контакте с водой немедленно вылупляются. Такое зрелище, вероятно, можно было увидеть лишь раз в несколько сотен лет.

Вдруг Че Галиба что-то вспомнил. Крикнув им ждать, он побежал обратно к своей дюне, достал из рюкзака кожаный бурдюк с козьим молоком и вылил всё его содержимое в хайцзы. В тот же миг все креветки-феи устремились в ту сторону. Увидев свой шанс, Ли Цу крикнул: «Вперёд!» — и, нырнув, изо всех сил поплыл к берегу. Наконец, они были у цели.

Первой на берег вытащили Лян Вань, затем снаряжение. Напоследок вытянули троих парней, сплошь покрытых креветками. Хуже всех пришлось Ли Цу — твари облепили даже его лицо. Выбравшись, он тут же зарылся головой в песок и принялся тереться, а когда поднял голову, она была вся в крови и песке.

Кое-как отдышавшись, Ли Цу посмотрел на горизонт. Со всех сторон доносился шум прибывающей воды и раскаты, похожие на гром. Он понял, что это поющие пески — здесь, в дюнах, происходили грандиозные изменения.

Очистив себя от креветок, Су Вань набросился на Че Галибу с вопросами: почему тот так долго не шёл на помощь, неужели он спал? Монгол указал вперёд.

— Я просто остолбенел от увиденного, — сказал он.

Ли Цу сел. В лучах утренней зари он увидел, что в высохшей прежде пустыне из-под песка повсюду просачивается вода, образуя бесчисленные хайцзы всех размеров. Новые озёра медленно сливались друг с другом, превращаясь в водную ленту, похожую на реку. Их хайцзы находилось в самом её начале. Река продолжала разливаться, уровень воды рос, и казалось, она вот-вот станет полноводной.

— Похоже, это хайцзы соединено с подземной рекой, — сказала Лян Вань. — Где-то на глубине десяти тысяч метров под песками должен быть огромный источник. Из-за геологической активности вода вырвалась на поверхность. Вероятно, и вчерашний Обжигающий ветер был с этим связан.

— А разве в пустыне Баданьцзилинь есть реки? — ошарашенно спросил Су Вань.

— Есть. Река Жошуй, она никуда не впадает. Но это не она. Это, должно быть, Река-призрак, возможно, подземный приток Жошуй, который иногда выходит на поверхность, — ответил Че Галиба. — Я и сам вижу такое впервые.

Глядя на тёмную реку, Ли Цу вдруг кое-что понял. Он достал карту У Се и сверился с компасом. Бессмысленные, как ему казалось раньше, чёрные линии на карте обозначали подземные реки. И та, что текла теперь перед его глазами, судя по карте, вела точно туда, где заканчивалась красная линия.

У их ног лениво плескалась вода, а с неба по-прежнему давил раскалённый Обжигающий ветер. До цели оставалось восемь километров. С их обычной скоростью на это ушло бы не меньше двух дней, и Ли Цу совершенно не хотел повторения вчерашних мук.

Пятеро путников устроились в тени дюны у реки, чтобы перевести дух. Ли Цу проспал четыре часа. Он расстегнул одежду, подставляя тело солнцу, и когда очнулся, то обнаружил на коже присохших креветок-фей. Лян Вань принялась осторожно, одну за другой, отдирать их. Он так устал и так крепко спал, что совсем не почувствовал боли.

Едва он открыл глаза, Су Вань тут же подскочил к нему с вопросом, что делать с переправой и есть ли у него какой-то план.

Вокруг этого хайцзы росло с десяток сухих стволов туранги и множество камыша. Они собрали всё, что смогли, и, связав альпинистской верёвкой три самых толстых ствола, соорудили плот. Для плавучести по бокам привязали охапки камыша, а из веток сделали по бортам балансиры.

Горожане — те ещё мастера: первая же попытка спустить плот на воду закончилась провалом — он тут же развалился. Пришлось вытаскивать его на берег и пробовать снова. Лишь с пятой или шестой попытки конструкция наконец-то выдержала.

Креветок-фей в реке почти не было, видимо, они все остались в хайцзы. Ли Цу заметил, что вода в реке пресная и ледяная, градусов шесть-семь, не больше. Он предположил, что бьющие из-под земли ключи питаются тающими ледниками.

Плот столкнули в воду, погрузили на него снаряжение, уселись сами и поплыли по течению.

Обжигающий ветер всё не унимался, но прохлада ледниковой воды спасала их от зноя. Су Вань был в восторге и не переставал нахваливать Ли Цу за отличную идею: и идти не надо, и не жарко. Впрочем, он всё равно опасался, что плот развалится — уж больно хлипким тот выглядел.

Все сидели на плоту и безмятежно любовались видами, один лишь Ян Хао неотрывно смотрел в воду, надеясь подстрелить какую-нибудь рыбину. Он так устал от сухих пайков и лапши быстрого приготовления, что его уже тошнило от вкуса консервантов.

Вскоре русло расширилось, превратившись в настоящую речушку. Глубина здесь была метров пять, не меньше, и в воде действительно плавала рыба. Очевидно, Река-призрак соединяла несколько хайцзы, так что наличие в ней рыбы не было чем-то удивительным.

Ян Хао, стоя на плоту, принялся палить по рыбе из автомата. Выпустив целую обойму, он подстрелил лишь двух толстолобиков. Ли Цу где-то слышал, что монголы не едят рыбу, но Че Галиба с удивительной сноровкой выловил её, очистил от чешуи, выпотрошил, промыл в речной воде и принялся нарезать и есть сырой.

— В хайцзы рыба не пахнет тиной, — пояснил он. — Она не ест ил, поэтому и привкуса земли нет. Мы всегда так едим.

Ли Цу и остальные тоже попробовали. Рыба имела невероятно сладкий и свежий вкус, даже нежнее лосося. Две рыбины исчезли в мгновение ока.

Насытившись, все радостно попрыгали в воду купаться, позабыв о жутких креветках-феях. Ли Цу нырнул и увидел, что на дне растёт множество живой туранги и камыша. Должно быть, Река-призрак появилась как раз вовремя, чтобы спасти их.

Позже течение стало быстрее. Ли Цу и остальные, опасаясь неприятностей, выбрались из воды и уселись на плот греться. Лян Вань в шутку брызнула в него водой. В этот миг он чувствовал себя абсолютно счастливым.

Плот несло вниз по течению. К полудню они преодолели больше пяти ли, что по воде выходило дальше, чем по суше. GPS показывал, что до цели оставалось плыть ещё примерно столько же.

На мелководье солнечные лучи пронизывали воду насквозь, создавая иллюзию, будто её и нет вовсе. Казалось, они летят над пустыней, а под ними, в кристально чистой воде, раскинулся золотистый лес из туранги, похожий на рощу цветущей сакуры, и среди этих подводных деревьев, словно в сказке, плавали рыбы.

— Как думаете, мы можем наткнуться на каких-нибудь чудовищ? — спросил Су Вань, вглядываясь в тёмную глубину. — Ну, там, на гигантских рыб или змей. Говорят же, что эта вода поднимается с глубины в десять тысяч метров. А вдруг там динозавры водятся?

— Может, в песках тоже дремлют какие-нибудь твари, а эта вода их разбудит, и они придут за нами.

— Собачий выродок, тебе спокойно не живётся? — не выдержал Ян Хао. — Хочешь сдохнуть — так я тебя сам в реку сброшу, чудищ ждать не придётся!

— Вода проходит через песок, это лучший фильтр. С такой глубины даже пуговица не поднимется, не то что живое существо, — успокоил его Ли Цу, бросив взгляд на Лян Вань. Та сидела, опустив ноги в воду, и о чём-то задумалась.

— Господа боссы, а почему вы с автоматами путешествуете? — вмешался Че Галиба. — На обычных туристов не похоже. Вы что, военные? А почему тогда не в форме?

Су Вань, известный болтун, тут же подхватил разговор, а остальные трое молчали, предоставив ему возможность сочинять.

— Мы трое — охрана одного важного начальника, выполняем его поручение, — начал Су Вань. — Его сын погиб во время службы где-то здесь, в Гутуцзине. Тело так и не нашли. Мы приехали, чтобы попытаться его отыскать, а если не выйдет — хотя бы почтить память. Начальник очень тоскует по сыну, но из-за воинской дисциплины не может приехать сам. А оружие взяли, потому что слышали, будто в Гутуцзине водятся дикие звери. Сами понимаете, будет обидно, если мы не только сына начальника не помянем, но и сами тут останемся ему компанию составлять.

Че Галиба слушал и кивал, а потом указал на Лян Вань:

— А эта красивая девушка? Неужели вы собираетесь принести её в жертву в Гутуцзине, чтобы она стала невестой для сыночка вашего начальника?

Лян Вань рассмеялась:

— Я встретила их по дороге. С ними весело, да и безопаснее.

Че Галиба хмыкнул и протянул:

— Да-да, конечно…

— Ну что, наелись? Накупались? — внезапно заговорил он снова. — Боссы, послушайте меня. Мне нужно вам кое-что сказать.

Редко когда Че Галиба сам начинал разговор, и всем стало любопытно.

— В чём дело? — спросил Ли Цу.

— Мы можем доплатить, — предположил Су Вань, решив, что речь о верблюдах. — Мы ведь виноваты в их потере. Ты нелегко зарабатываешь, и мы не обидим тебя.

— Верблюды сдохли. Двадцать тысяч за двоих. Убыточная сделка, — отрезал Че Галиба. Он обвёл всех тяжёлым взглядом. — Вы, когда по цзянху странствуете, поменьше думайте о водяных чудищах и доисторических тварях. Самое страшное в этом мире — это всегда человек. Вот господин Су столько всего напридумывал, а того, что я могу вас предать, даже не предположил. Это как-то непрофессионально.

Все замерли. Ли Цу заметил, как насторожился Че Галиба, положив руку на свой автомат.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Здесь никто ничего не увидит, — ответил Че Галиба. — Пекинцы, да? Для вас нормально — зайти и не выйти. В пути всякое бывает, надо головой думать. Ты не догадался, так хоть бы красивая девушка догадалась.

— Прежде чем предавать, поговори с моей пушкой, — Ян Хао вскинул автомат.

— Патроны-то вы все расстреляли, — усмехнулся Че Галиба.

Не успел он договорить, как Ян Хао закричал:

— В сторону, сейчас врежемся!

В тот же миг плот врезался в едва выступавший из воды риф высотой не больше ладони. От сильного толчка плот содрогнулся, проскрежетал по камню, и Лян Вань с Су Ванем полетели в воду.

Они ударились о риф и затихли. Ли Цу в панике крикнул Ян Хао, чтобы тот ловил Су Ваня, а сам бросился за Лян Вань.

Но тут же, воспользовавшись суматохой, Че Галиба выхватил из-за пояса монгольский нож и одним ударом перерубил верёвку, связывавшую плот. Конструкция, собранная на скорую руку, тут же развалилась, и все оказались в воде. Течение здесь было очень сильным. Никто не успел даже попытаться его остановить — они лишь видели, как монгол перекладывает всю их еду и воду в свой мешок. Он сорвал с пояса Ли Цу маленькую сумку с деньгами, швырнул их пустой рюкзак и поплыл в ту сторону, откуда они приплыли, крикнув на прощание:

— Прощайте, боссы! Чаншэнтянь благословит вас, добряков!

Ян Хао хотел было броситься в погоню, но Ли Цу закричал:

— Не гонись за ним! Лови рюкзаки! Иначе, даже если догоним, придётся жрать его мясо, чтобы выжить!

Ян Хао понял, что Ли Цу прав. Втроём они принялись барахтаться в бурном потоке, вылавливая свои рюкзаки. Лян Вань тем временем ухватилась за обломок плота, и все подплыли к ней.

Су Вань, уцепившись за бревно, отдышался и разразился проклятиями:

— Я в полицию заявлю! Вот же ублюдок! Что за тварь такая? Ограбить нас в таком месте — это же чистое убийство!

— В пустыне мы умрём, и никто не узнает. Но почему он сказал, что Чаншэнтянь нас благословит? Звучит как-то зловеще, — проговорил Ли Цу, смахивая воду с лица. Внезапно он увидел, как мимо них проплывает целая рифовая гора.

Ли Цу застыл. Лян Вань, бледная от ужаса, прошептала:

— В здешних хайцзы есть рифы. Это вершины подводных гор. Иногда вода из подземных рек вырывается прямо из них.

Не успел Ли Цу отплыть от них и на несколько метров, как вдруг почувствовал резкий удар в живот. Подводный риф подбросил его над водой, а затем с силой швырнул обратно. Сознание покинуло его.

Ли Цу очнулся от ледяной воды. Она ударила в нос, и он судорожно скрючился, тут же ощутив окружающий зной. Он попытался открыть глаза, но яркий свет заставил его заслониться рукой, и перед сомкнутыми веками всё окрасилось в ослепительно-красный цвет.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем он наконец смог разлепить веки. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались бесконечные дюны белого песка. Он коснулся лица — никакой влаги, только песчинки. Лишь на губах ощущалась лёгкая влажность; видимо, вода испарилась мгновенно.

Он встал и растерянно огляделся. Нахлынула волна горячего воздуха. Этот зной показался ему знакомым, но до Обжигающего ветра было далеко. Обернувшись, Ли Цу не увидел ни души, однако по белым дюнам понял, где находится.

Это был Гутуцзин. Он вернулся. Вернулся в ту самую пустыню, куда его привёл У Се.

Как это произошло? Он напряг память. Вспомнился проводник-нелегал Че Галиба, вспомнились подводные рифы в Реке-призрак. Он потерял сознание в воде, так как же очутился здесь? Часть воспоминаний отсутствовала.

Ли Цу смутно помнил, что в воде он совершенно потерял ориентацию. Он потрогал живот — внутренности определённо пострадали от удара. Печень отзывалась острой болью при нажатии, да и всё тело ломило — в воде его, должно быть, изрядно помотало.

Сделав шаг, он почувствовал, что ноги его не держат. Рядом, наполовину зарытый в песок, лежал его рюкзак. Ли Цу тут же схватил его и мёртвой хваткой пристегнул к поясу. Возможно, именно эта вещь спасла ему жизнь.

Он похлопал по рюкзаку и снова огляделся. Никого. Ни единого следа. Ли Цу покачал головой и отступил в тень дюны, где только что лежал. Он коснулся губ, потом своей одежды — та всё ещё была влажной. Наклонившись, он потрогал песок. Тот был полусухим. И таким был довольно большой участок, особенно в тени.

«Вода ушла», — подумал он. Значит, он и впрямь лежал в воде, которая просто снова впиталась в землю.

Внутренние реки рождаются в пустыне и в пустыне же исчезают.

Судя по тому, насколько высохла одежда, Река-призрак ушла под песок уже некоторое время назад.

Осмотревшись по сторонам ещё раз, Ли Цу под другим углом заметил нечто, торчащее из соседней дюны. Это была часть грузовика. Он подбежал и увидел, что это один из тех самых грузовиков, которые он видел раньше. Обведя взглядом окрестности, он понял, что произошло: песок снова засыпал машины, а он сам находился в том самом хайцзы, что они окружали.

Машины были зарыты неглубоко, песок был рыхлым. Ли Цу взобрался на крышу одного из грузовиков и с силой раскачал её. Окружающий песок начал осыпаться, и из-под обвалившейся дюны показался ряд из трёх машин.

А где остальные?

Он взобрался на вершину дюны. Вокруг до самого горизонта простирались одинаковые барханы. Ничего, кроме белого песка. Он крикнул несколько раз, но никто не отозвался. Открыв рюкзак, он обнаружил, что вода, еда и деньги исчезли, но всё остальное было на месте.

Он достал компас, посмотрел на него. Что делать дальше?

Найти остальные грузовики. Это была его вторая мысль. Но в белой пустыне могли поджидать опасности. Он сделал несколько шагов и снова остановился.

И в этот момент он услышал несколько выстрелов. Ли Цу поднял голову и увидел на гребне соседней дюны человека. В одной руке тот держал складной автомат и стрелял в воздух, а другой махал ему.

Это был Ян Хао.

Сердце Ли Цу радостно забилось. Он тоже замахал в ответ. Он был не один, а значит, всё не так уж плохо. Он спрыгнул с капота грузовика и пошёл навстречу Ян Хао, ступив на влажный песок — бывшее дно хайцзы.

Пройдя примерно треть пути, он почувствовал неладное. Песок становился всё мягче, ноги начали вязнуть. Вскоре он погрузился по колено, и его затягивало всё глубже и глубже.

— Зыбучие пески! — закричал он и увидел, как Ян Хао бросился к нему на помощь, но тоже увяз.

Ли Цу попытался отступить, но не пробежал и десяти шагов, как земля ушла из-под ног, и песок в мгновение ока сомкнулся у него на шее.

Яркое солнце слепило глаза, перед взором всё расплывалось в белой пелене. Кожа на лице мгновенно раскалилась.

— Не двигайся, не двигайся, — пробормотал Ли Цу, вспомнив, что говорят в фильмах. Он замер, но всё равно продолжал погружаться. Они с Ян Хао переглянулись, молча наблюдая, как песок поглощает их обоих.

Всё произошло слишком быстро. Ли Цу даже не успел понять, что случилось, как оказался на пороге смерти. Это было слишком похоже на дешёвую драму. Даже когда песок добрался до его губ, он всё ещё пребывал в каком-то оцепенении, не до конца осознавая своё положение. Рефлекторно он запрокинул голову, чтобы нос как можно дольше оставался на поверхности. Одновременно он попытался раскинуть руки в вязком песке.

Полностью развести их было невозможно, но ему удалось растопырить локти, словно курица в нелепом танце, увеличив площадь опоры. Наконец, когда его лицо почти сравнялось с поверхностью, погружение прекратилось.

Лицо было обращено прямо к солнцу. Дышать было невероятно трудно: с одной стороны давила чудовищная масса песка, с другой — он сам боялся малейшим движением нарушить хрупкое равновесие. Опустись он ещё на три сантиметра, и тонкий слой песка его прикончит.

Сколько он сможет продержаться? В туманящемся сознании он наконец задался этим трезвым вопросом. Сколько он протянет в таком положении?

Солнце обожжёт только лицо, до вечера он от этого умереть не должен. Но даже если кожа не слезет, когда он выберется, то наверняка станет похож на Ли Куя из пекинской оперы.

Другой вариант спасения — это если у Ян Хао внезапно проявятся сверхспособности, и он вырвется из песчаной ловушки, чтобы спасти его. Но вероятность подобной мутации у человека с интеллектом Ян Хао была ничтожно мала.

Пока Ли Цу размышлял, ослепительный солнечный свет внезапно что-то заслонило. Он открыл глаза и увидел стоящего прямо перед ним Су Ваня.

— Ого, — произнёс тот. — А вот и отличное место, чтобы отлить.

Ли Цу не мог говорить — стоило ему открыть рот, как в него тут же набился бы песок. Су Ваня, похоже, забавляла эта картина. Он сунул руку в песок, схватил Ли Цу за воротник и потянул вверх. Ли Цу и сам отчаянно забарахтался, и через несколько мгновений его выдернули на поверхность.

Вслед за ним вытащили и Ян Хао. А вот Лян Вань нигде не было видно. Су Вань протянул Ли Цу сигарету.

— Мы что, сквозь время провалились? — спросил он. — Как мы так внезапно здесь очутились?

— Сколько мы были в отключке? — спросил Ли Цу, затягиваясь.

Су Вань помахал своими часами:

— С того момента, как нас сбросили в воду, прошло семь часов.

Ли Цу выхватил у него руку, чтобы посмотреть на часы. Всё было так, как он и сказал.

Сигареты Су Ваня были аккуратно завёрнуты в пищевую плёнку, поэтому не промокли. Ли Цу вдруг проникся к нему каким-то новым чувством. Раньше он казался ему жутко манерным, или, как говорят в Пекине, невыносимым занудой. Но теперь эта сигарета показалась Ли Цу чем-то невероятно крутым.

— Всего семь часов? — удивился Ли Цу. Если учесть дорогу, то примерно так и выходило. — Но если прошло семь часов, то уже должна была наступить ночь. Почему солнце всё ещё так высоко?

Ли Цу посмотрел на свою тень. Она была длинной — солнце уже клонилось к западу, но до сумерек было ещё далеко.

Странно, что же это за солнце такое? Неужели время в этой пустыне течёт иначе, чем снаружи?

— Ты уверен, что твои часы не сломались? Или что их никто не переводил?

— Эти часы стоят шесть тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней. Фирма «Сонто», это GPS-часы, они могут сверять время по спутнику. Конечно, здесь сигнала нет, иначе я бы и координаты наши знал. К тому же, на них стоит пароль, и за такое время его бы не взломали. Тем более что вчера вечером я его обновил, — сказал Су Вань. — У меня есть ещё одно доказательство того, что мы были без сознания максимум семь часов.

Он достал из рюкзака контейнер. Это был термос, а внутри лежали остатки сашими.

Рыба была свежей. Ли Цу с облегчением выдохнул. Увидев термос, он понял, что имел в виду Су Вань. Если бы прошло больше семи часов, то, чтобы солнце снова так светило, им пришлось бы пережить ночь. Термос так долго не сохранил бы холод.

— Осталось три куска, каждому по одному, — сказал Су Вань, протягивая рыбу Ли Цу и Ян Хао. Стоя посреди пустыни, они втроём запрокинули головы и проглотили холодную сырую рыбу.

Выяснилось, что Су Вань очнулся вместе с Ян Хао, просто тот убежал вперёд так быстро, что, когда Ли Цу его увидел, Су Вань всё ещё карабкался по дюнам позади. Их истории были похожи. Ян Хао держался до последнего, но в итоге тоже отключился от удара. Он сказал, что, возможно, сломал ребро — трогать его было нельзя, от боли можно было снова потерять сознание.

Ли Цу заметил на Су Ване странную обувь — подошвы походили на две теннисные ракетки.

— Откуда у тебя снаряжение для пустыни?

— Вот, купил вам по вееру. А то боялись жары, — сказал Су Вань. — И ты тоже хорош. Уже бывал здесь, а осторожности меньше, чем у меня, новичка.

— Ладно, хватит об этом спорить, — махнул рукой Су Вань. — Может, мы просто проснулись так рано, что и не заметили. Давайте-ка лучше осмотримся, поищем какие-нибудь зацепки. И твою девчонку надо найти, не дай бог с ней что случилось. Мне кажется, она хорошая, тебе подходит.

Ли Цу, Су Вань и Ян Хао медленно брели в тени дюны, словно побитые псы. Ли Цу недоумевал: Обжигающего ветра не было, так почему же стояла такая жара? Температура приближалась к пятидесяти градусам. Все трое разделись догола и отчаянно обмахивались веерами, но и сам ветер был раскалённым. Холодная рыба, съеденная недавно, казалось, вступила в их желудках в какую-то странную химическую реакцию. Тошнота подступала к горлу.

GPS-навигатор был разбит вдребезги, а часы Су Ваня со встроенным GPS не ловили сигнал. Над головой — бескрайнее ясное небо, ни единого облачка. Почему же нет сигнала GPS? Зона покрытия двадцати четырёх спутников должна составлять девяносто восемь процентов. Неужели они попали в те самые два процента? Невозможно. Сейчас, поди, покрытие и за сто процентов перевалило. Ли Цу терзали сомнения.

— Не может быть, чтобы не было сигнала, разве что неисправность, но тогда на экране было бы другое, — сказал Су Вань, глядя на свои часы. — Думаю, это слепая зона GPS. В гражданских навигаторах полно мест, которые специально делают слепыми зонами. Сами понимаете, местечко у нас непростое.

Кстати, в прошлый раз, когда он здесь был, точной географической информации тоже, кажется, не было. Но тогда они пользовались военным GPS.

— Снаряжение, — вспомнил Ли Цу. — Когда я был здесь в прошлый раз, на берегу хайцзы всё снаряжение тоже сбросили в воду.

Значит, снаряжение уничтожил сам У Се? Возможно, его истинной целью было лишь избавиться от GPS-навигатора отряда. А чтобы не вызывать подозрений, он уничтожил всё снаряжение. И именно тогда У Се сказал ему, что в отряде есть и другие люди с недобрыми намерениями.

— Вот оно как, всё взаимосвязано! — Несмотря на жуткую жару, Ли Цу прошиб холодный пот. Он понял, что должен хорошенько обдумать свой предыдущий поход в пустыню, вспомнить все действия У Се и всё, что с ними тогда случилось. Этот человек не развлекался — у каждого его поступка была цель.

Солнце клонилось к закату, и его лучи стали мягче. Лишь когда белый песок перестал, словно зеркало, отражать дневной свет, они наконец смогли смотреть на пустыню, не щурясь.

Они по-прежнему не осмеливались отходить далеко от хайцзы и разделились, чтобы обыскать дюны в трёх направлениях. Ли Цу настойчиво напомнил, что под кольцом дюн, окружающих хайцзы, зарыты брошенные грузовики. Этот барьер был чертой между жизнью и смертью, и ни в коем случае нельзя было спускаться с дюн к внешнему краю хайцзы. Парням было уже не по десять лет, они умели отличать шутки от серьёзных вещей и сознательно следовали указаниям Ли Цу.

Они не знали наверняка, вынесло ли Лян Вань в то же место, что и их. Она могла попасть и в какой-нибудь приток. По идее, если её вынесло сюда же, она должна была уже появиться. Но они уже успели наспех всё осмотреть: в безопасной зоне её точно не было. А отходить дальше от хайцзы было бессмысленно — из-за слепящего солнца всё равно ничего не разглядеть невооружённым глазом.

Закат в пустыне — зрелище величественное. У них было всего около получаса, прежде чем садящееся солнце превратит дюны в тёмные силуэты. Ли Цу не особо на что-то надеялся, но не прошло и пары минут, как Ян Хао вдруг закричал. Ли Цу и Су Вань сбежались к нему. Примерно в километре от них, в ложбине между двумя дюнами, виднелся огонёк костра. Костёр горел в тени одной из дюн, и его пламя было отчётливо видно.

— Бинокль, — сказал Ли Цу Су Ваню. Тот достал из рюкзака и протянул ему бинокль размером с пачку сигарет.

Ли Цу взял его и метнул на Су Ваня гневный взгляд.

— Я его на концерте Ван Лихома купил, дорогущий, — оправдался тот. — Место надо экономить. Мы же не на войну собрались, и такого хватит.

Ли Цу развернул бинокль и посмотрел в сторону далёкого костра. У огня он увидел Лян Вань. На ней было совсем мало одежды, и она что-то перебирала в своём чемодане.

Увеличения не хватало. Были видны лишь стройные ноги Лян Вань и, кажется, ничего, кроме трусиков.

Ян Хао выхватил бинокль, посмотрел и, развернувшись, влепил Су Ваню пощёчину:

— Хватит, твою мать! Нам и так всю дорогу не везёт, а тут редкая удача — красотка без одежды, — и такой шанс упущен из-за твоего дрянного бинокля, в котором всё как в мозаике!

— Что? — Су Вань тут же выхватил бинокль, взглянул и тоже отвесил себе пощёчину.

Ли Цу опустил бинокль. Прикинув расстояние, он понял, что дело дрянь. Идти им к ней или ей к ним — и то, и другое казалось крайне опасным. Он внимательно осмотрел дюны вокруг и на некоторых из них заметил следы, похожие на отпечатки ног. Возможно, их оставила Лян Вань. Пустыня вокруг кишит опасностями. Расстояние слишком велико, и если не получится как следует всё объяснить, Лян Вань может пойти к ним и попасть в беду. Он снова оглядел местность, но дюны сильно изменились, и он не мог ни в чём быть уверен. Солнце стремительно скрылось за горизонтом, костёр разгорелся ярче, и недоброе предчувствие в душе Ли Цу становилось всё сильнее.

Поверхность пустыни пока оставалась спокойной. Но это было всё равно что смотреть на человека, который развёл костёр посреди минного поля. Сейчас-то с ним всё в порядке, но взрыв неминуем.

Ян Хао сплюнул и сказал:

— Дайте мне нож и верёвку. Обвяжите меня, я пойду. Смогу привести её — приведу, не смогу — останусь там.

— По-мужски, конечно, но что-то мне тут не нравится, — протянул Су Вань.

— Кончай болтать, давай верёвку! — рявкнул Ян Хао.

— Короткая, — сказал Су Вань. — Всего тридцать метров. Может, лучше просто крикнем? Или подадим какой-нибудь знак, чтобы передать информацию.

Ли Цу остановил их жестом. Путь был слишком опасен. Он не знал, как Лян Вань там очутилась: очнулась ли она в районе хайцзы и сама туда дошла, или же кто-то оставил её там.

Ян Хао развернулся, выхватил пистолет и с щелчком передёрнул затвор. Су Вань тут же попятился, бормоча, что больше не будет.

— Я пальну пару раз для привлечения внимания, пусть сюда идёт, — сказал Ян Хао. — Что толку от такого зрелища издалека.

— Слишком далеко, — сказал Ли Цу. — Хорошо, если она вообще нас услышит, а передать информацию так невозможно. К тому же, если мы сильно нашумим, то привлечём внимание тварей из-под песка. Так что, если уж решаться на такое, нужно, чтобы оно того стоило, иначе всем нам будет только хуже.

— Говорят, звук саксофона разносится очень далеко, особенно в пустыне, где он вступает в резонанс с дюнами, — подал голос Су Вань. — Звук может распространяться на огромные расстояния. А самое крутое — саксофон может имитировать человеческий голос, особенно пение. Мы можем передать с его помощью сообщение.

У Ли Цу даже голова разболелась. Он знал, что Су Вань неплохо играет на саксофоне, но говорить об этом сейчас — не напрашиваться ли на взбучку? Он дал Су Ваню пощёчину и выругался:

— Ты совсем с ума сошёл? Где мы тебе сейчас саксофон найдём? Можешь хоть раз сказать что-нибудь дельное?

— А я его взял с собой! — Су Вань с гордым видом вытащил из рюкзака медный инструмент. — Та-да-да-дам! Принц-чародей! Прошу называть меня Южный король порядка или Белолицый Дораэмон.

Ли Цу взглянул на медную штуковину и, убедившись, что это саксофон, изменился в лице. Он переглянулся с Ян Хао — тот тоже смотрел на него с ошарашенным видом. Секунду спустя они без слов набросились на Су Ваня и принялись его дубасить.

— Ах ты ж!.. Бинокль, значит, место занимает, да? Верёвки тридцать метров хватит, да? А саксофон? Саксофон! Какого хрена ты притащил сюда саксофон?!

Избив его до изнеможения, Ян Хао и Ли Цу повалились на песок. Су Вань, отряхивая саксофон, тяжело дыша, проговорил:

— Эх вы, мужланы, что вы понимаете в романтике?

Ян Хао развязал на поясе рубашку, вскочил на ноги с голым торсом и бросился к саксофону:

— Романтика, говоришь? Дай сюда, я сейчас сломаю эту твою романтику к чертям!

— Саксофон — это моя жизнь! — Су Вань прижал инструмент к груди. — Чёрт, раз уж мы в пустыне, моя главная мечта — сыграть на закате, прямо как в клипе! Я рискую жизнью вместе с вами, так почему бы мне заодно не исполнить своё заветное желание? Это ведь не слишком нагло, да?

— А тот клип в пустыне снимали? — спросил Ян Хао у Ли Цу.

Ли Цу покачал головой:

— Нет, на берегу моря. На пляже, а не в пустыне.

Су Вань опешил:

— Да не может быть.

Ли Цу посмотрел на солнце — на горизонте осталась лишь тонкая красная полоска — и махнул рукой:

— Нет времени, кончайте балаган. С ним разберёмся позже. Ты же говорил, что можешь изобразить саксофоном человеческий голос? Давай, изображай.

Су Вань поднялся на ноги, сплюнул и, вытряхнув песок из трости, спросил:

— Что ты хочешь ей сказать?

— Скажи, что пустыня здесь очень опасна. Пусть остаётся на месте и, по возможности, не двигается и не шумит. Мы думаем, как её вытащить.

— Говорить надо по-английски, — заявил Су Вань. — Это западный инструмент, он понимает только по-английски.

Ли Цу был двоечником, а Ян Хао не знал даже основ грамматики. Они мычали с полминуты, после чего Ли Цу выдал:

— No safe, no move, you'd better shut up! We want the way now!

Су Вань вздохнул и не стал их слушать. Как-никак, он был середнячком, вылепленным бесчисленными репетиторами, и его успеваемость была куда лучше, чем у этих двоих. Он взобрался на вершину дюны и, повернувшись к закату и далёкому костру, заиграл на саксофоне.

*The desert is not safe, stay there, keep quiet, we will save you ASAP!*

Звук саксофона и впрямь походил на человеческий голос, но до членораздельной речи ему было очень далеко.

«Разве что с субтитрами», — подумал Ли Цу, сжимая переносицу. А Су Вань, упиваясь собственной игрой, дудел одно и то же уже больше десяти раз.

Странный звук и вправду разносился по пустыне далеко. Английский у Ян Хао был из рук вон плох, так что он не мог определить, понятна ли мелодия Су Ваня. Глядя в бинокль на Лян Вань, он вдруг закричал:

— Есть реакция! Есть реакция! Она смотрит в нашу сторону!

Ли Цу закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Он уже собирался встать и сломать к чертям саксофон Су Ваня, как вдруг Ян Хао вскрикнул и скатился с дюны.

— Что случилось? — Ли Цу бросился наверх. Едва взобравшись на дюну, он увидел, как в озаряемой лунным светом белой пустыне пошла едва заметная рябь.

В тусклом свете луны было смутно видно, как рябь становится всё сильнее, постепенно превращаясь в песчаные волны, которые расходились во все стороны. Среди этих волн время от времени на поверхность показывались чёрные тени, похожие на щупальца.

Су Вань ничего не замечал и продолжал самозабвенно играть. Под звуки саксофона эти лозы двигались в определённом ритме.

Можно было подумать, что это похоже на то, как индийцы заклинают змей, но нет — всё было совсем иначе. Вся пустыня и впрямь вздымалась волнами. Ли Цу внезапно понял, почему грузовики снова оказались погребены под песком. Хоть и было плохо видно, он разглядел, что все лозы движутся по одному и тому же принципу — кружат возле дюн.

Саксофон действительно вошёл в резонанс с дюнами, и в результате лозы ошибочно решили, что на всех дюнах есть живые существа.

Он выхватил у Ян Хао бинокль и посмотрел в сторону Лян Вань. Девушка была на грани срыва. Она отступила на середину дюны, а место, где она только что стояла, вместе с костром уже поглотили песчаные волны.

— Хватит дудеть! — крикнул Ли Цу и, пнув ногой песок, заставил Су Ваня замолчать.

Звук саксофона резко оборвался. Почти в то же мгновение песчаные волны замерли, и вся пустыня затихла, словно Море песка разом сковало льдом.

Ли Цу снова посмотрел в бинокль. Лян Вань, очевидно, не понимала, что произошло. Она в ужасе смотрела на затихшую дюну, растерянно огляделась по сторонам и вдруг, схватив чемодан, бросилась вниз и побежала по Морю песка.

На поверхности затихшего Моря песка она была единственным источником звука. Песок за её спиной тут же пошёл рябью, и змееподобные следы из-под земли устремились за ней в погоню.

— Твою мать! — Ли Цу с размаху ударил себя по лицу, вскочил и заорал на Су Ваня. — Играй! Играй самое громкое, что знаешь!

На Су Ваня возложили важную миссию. Не зная, что стряслось, он тут же кивнул, поднял саксофон и заиграл «Поминальную скорбь». Этот классический номер, который он однажды исполнял на школьном вечере, был траурной мелодией, предназначенной для соны, — пронзительной и скорбной.

Ли Цу выхватил у Ян Хао автомат и выбежал за пределы безопасного круга у хайцзы. Он услышал, как Ян Хао орёт Су Ваню:

— А что-нибудь повеселее сыграть можешь?

Ли Цу успел пробежать всего шагов двадцать-тридцать, когда песок под ногами уже пришёл в движение. В темноте он не видел, бежит ли Лян Вань ему навстречу. Он хотел было дать очередь по песку, но, вспомнив, что твари идут на звук, сдержался и помчался вперёд.

В темноте слышались лишь фальшивые звуки саксофона да гул движущегося песка. Ли Цу пытался определить, где находится Лян Вань, но не мог. В тот самый миг, когда он уже готов был проклясть свою безрассудную глупость, что-то пролетело сзади и взорвалось в семи-восьми метрах от него. Холодные искры разлетелись во все стороны, ослепив его.

Это был холодный огонь. Ли Цу обернулся и увидел, что Ян Хао тоже сбежал вниз и теперь бежит за ним. За поясом у того торчало несколько таких же огней, и он как раз достал ещё один. Помахав Ли Цу, он бросил его.

— Лови!

«Вот это друг! Точно знает, что мне нужно! Жаль только, умом не блещет», — Ли Цу был готов разрыдаться. Он подбежал, поднял холодный огонь и запустил его в небо.

Шум поднялся несравненно больший, чем в прошлый раз. Как сказал какой-то философ, Су Вань всегда умел сделать из плохой ситуации ещё более худшую. Тем временем Ян Хао запустил над его головой ещё один холодный огонь, на этот раз выше. У Ли Цу уже не было сил язвить. Он крикнул Ян Хао: — Возвращайся! — а сам, со скоростью футболиста, врывающегося во вражескую штрафную, рванул вперёд. На бегу он подцепил ногой второй холодный огонь, брошенный Ян Хао, перебросил его через себя и что есть силы пнул его в небо.

Гол забить — вот это сложно! А пнуть по мячу, твою мать, — да раз плюнуть!

Взлетев высоко, холодный огонь осветил всё вокруг. Даже если Лян Вань бежала не в эту сторону, она должна была заметить свет. Оглядевшись, Ли Цу увидел её совсем рядом. С искажённым от ужаса лицом она смотрела на него. Поколебавшись мгновение, она, словно узрев спасительную соломинку, бросилась к нему. А за ней неслась гигантская волна вздыбленного песка.

Холодный огонь достиг высшей точки. Лян Вань уже подбежала к Ли Цу. Он схватил её за руку и одной рукой открыл огонь по песчаной волне за её спиной. Все движения были отточенными и плавными. Если бы Ли Цу мог видеть себя со стороны, он бы понял, что самый крутой момент в его жизни уже прошёл. Увы, времени на раздумья не было.

Пули бесполезно уходили в песок. Отдача была такой сильной, что Ли Цу не удержал равновесие, и они вместе с Лян Вань повалились на землю. В следующий миг их накрыла песчаная волна, подбросив обоих в воздух.

Ли Цу был гораздо проворнее Лян Вань. Он потащил её за собой, и, используя инерцию волны, они откатились в сторону, вскочили и снова побежали.

Они пронеслись мимо упавшего холодного огня. В тот момент, когда они перепрыгивали через него, Ли Цу выстрелил в него. Раздался оглушительный взрыв, сопровождаемый яркой вспышкой.

Песчаная волна, ошеломлённая взрывом, замерла. Взорвавшийся холодный огонь тут же поглотили твари из песка.

Эти семь-восемь секунд отсрочки всё решили. Ли Цу и Лян Вань взбежали на дюну и, перевалившись через занесённую песком крышу автомобиля, покатились вниз, прямо к краю хайцзы.

Наверху Су Вань и Ян Хао радостно закричали. Су Вань в честь победы издал ликующую трель, за что Ян Хао тут же сбил его с ног приёмом из тайского бокса:

— Чему радуешься, идиот?!

Оказавшись у подножия дюны, Ли Цу и Лян Вань инстинктивно сели. Лян Вань хотела было бежать дальше, но Ли Цу схватил её и покачал головой:

— Теперь в безопасности.

Под кольцом дюн, окружавших хайцзы, простиралась довольно ровная песчаная площадка. Лишь в пятистах-шестистах метрах от неё начинались крупные песчаные холмы. Из-за саксофона Су Ваня все лозы теперь сосредоточились у подножия тех дюн, и Ли Цу счёл это место относительно безопасным.

В свете холодного огня, зажжённого Ян Хао на вершине дюны, их лица мерцали. Лян Вань, ещё не оправившись от потрясения, медленно приходила в себя, заворожённо глядя на Ли Цу.

«Хочешь плакать — плачь, — подумал Ли Цу. — Я и сам не против. Начнёшь ты, и мне будет не так неловко». Но, к его удивлению, Лян Вань вдруг взяла его лицо в ладони и яростно поцеловала. Её маленький язычок мгновенно проник в его рот, а сама она всем телом прижалась к нему.

Ли Цу не сопротивлялся. По его мнению, уже хорошо, что он не обнял её в ответ.

Поцелуй длился не меньше трёх минут. Наконец Лян Вань отстранилась, отсела на три-четыре метра, уткнулась головой в колени и заплакала.

Ли Цу растерянно застыл. Ян Хао и Су Вань спустились к ним. Ян Хао был в ярости.

— Какого хрена! — заорал он. — Вообще-то, главный герой здесь я! Груша, ты пользуешься моментом! Так с братьями не поступают! — С этими словами он подошёл к Лян Вань. — Сестрёнка, не плачь, я ещё своей очереди жду.

— Отвали! — взревела Лян Вань, заставив Ян Хао отшатнуться на несколько шагов. Она встала и пошла в сторону хайцзы. — Не трогайте меня!

Трое парней смотрели, как Лян Вань вошла в хайцзы. Сделав четыре-пять шагов, она вдруг с плеском ухнула под воду. Они переглянулись. Лян Вань разразилась громким плачем. Ян Хао хихикнул и сказал остальным двоим:

— Не лезьте, на этот раз моя очередь.

Костёр удалось разжечь с большим трудом, пустив в ход горючие детали автомобиля. Получился небольшой костерок, куда более жалкий, чем тот, что был у Лян Вань.

Ли Цу это показалось странным. Что же жгла Лян Вань? Здесь ведь не было ни сухой травы, ни хвороста для растопки. Неужели песок?

Ян Хао, потирая щеку, насадил свой сухой паёк на железный прут и принялся поджаривать его над огнём. — Груша тебя спасает — ты его в губы целуешь, я спасаю — получаю пощёчину, — пробормотал он. — Ну и вкус у тебя.

Лян Вань смерила его ледяным взглядом. Ян Хао поспешно отодвинулся и отвернулся, всем своим видом выражая протест.

Лян Вань вздохнула и повернулась в другую сторону, где тут же встретилась взглядом с Ли Цу. Тот слегка покраснел, но не растерялся и спросил:

— Ты в порядке? Ян-цзы не со зла.

Лян Вань не ответила. Она закурила и с непроницаемым лицом спросила:

— Так это и есть Гутуцзин? А вот это всё… это то, о чём ты мне рассказывал?

Ли Цу кивнул и в общих чертах пересказал ей, что случилось с ним во время его первого визита. Да, скорее всего, это и был тот самый Гутуцзин, о котором говорил У Се, вот только странного камня нигде не было видно. Ли Цу был уверен, что эта белая пустыня — тоже часть Гутуцзина, а камень, который им показывал У Се, должно быть, скрыт под песком где-то здесь, в этом районе.

Будь у них возможность осмотреться, они, возможно, смогли бы его найти.

Снаружи все звуки стихли. Саксофон Су Ваня был надёжно упрятан в рюкзак Ли Цу. Если бы Су Вань не пригрозил покончить с собой, Ли Цу точно сломал бы инструмент и пустил на растопку.

— Что теперь будем делать? — спросил Су Вань. — Раз У Се велел тебе прийти сюда, поблизости должны быть какие-то новые зацепки. Ты что-нибудь нашел?

Ли Цу покачал головой. Кругом была лишь белая пустыня. В прошлый раз у него ещё мог быть шанс что-то найти, но сейчас все машины снова погребены под песком. Если какие-то зацепки и были, их наверняка засыпало.

От этих мыслей Ли Цу охватывала смертельная тревога. В прошлый раз, когда он застрял здесь, в его отчаянии была толика безрассудства. Теперь же, на собственном опыте познав весь ужас пустыни, он ясно понимал, что их нынешнее положение лишь самую малость лучше, чем тогда, в кольце Обжигающего ветра.

Дело было не в том, что он не устал — он просто не мог уснуть. Ему не хотелось думать о том, как снова отправиться в путь; хотелось лишь как следует отдохнуть здесь. Но он не мог не размышлять о том, что их ждёт впереди.

У Се не научил его многим способам выживания. Возвращение в Гутуцзин означало, что они снова в ловушке, и застрять здесь можно дней на десять, а то и на полмесяца. Воды не было, да и еды могло не хватить. Если У Се не учёл этого, значит, они уже одной ногой в могиле.

Впрочем, он верил, что такой предусмотрительный человек, как У Се, не мог оставить их без зацепок. Завтра днём нужно будет всё-таки обойти окрестности и осмотреться.

Все четверо молча ели сухпайки. Само слово «ожидание» было для них мучительно. Каждый мечтал, чтобы прилетел вертолёт и забрал их прямиком в Пекин.

Ян Хао был явно не в настроении для любезностей. «Достало всё!» — бросил он, с силой хлопнув себя по бедру, затушил сигарету и ушёл. Лян Вань тоже было не до еды. Увидев, что Ян Хао удалился, она шепнула Ли Цу на ухо: — Ты сегодня только не засыпай слишком крепко. Я буду бояться одна в палатке. Ляг у входа, чтобы я могла позвать тебя в любой момент. — С этими словами она вернулась в свою палатку.

У костра остались только Су Вань и Ли Цу. В Море песка начал подниматься ветер. Ли Цу опешил, подумав про себя: «И впрямь командует мной, как своим парнем. Уж лучше бы в палатку спать позвала, раз такая смелая».

Возможно, выражение лица Ли Цу было слишком красноречивым, и Су Вань всё понял. Он указал за спину друга. Там стояли две одинаковые палатки: в одной спала Лян Вань, в другой — они втроём. — Я тоже считаю, что распределение несправедливое, — поддразнил он. — Трое парней в одной палатке — это же просто неприлично.

Ли Цу презрительно фыркнул, взглянул на часы и сказал, что будет дежурить первую половину ночи. Потом он посмотрит, кому не спится или кто уже выспался, и разбудит его на вторую смену. Так всем будет спокойнее.

Тут Су Вань сел рядом с Ли Цу, достал какую-то книгу и при свете костра принялся в ней писать.

Ли Цу усмехнулся: — Дневник? Если записать сегодняшний день, получится фэнтези-роман.

Су Вань помахал тетрадью. Это был сборник упражнений «Пять лет экзаменов, три года симуляций». — В древности Юань Ху мог, прислонившись к коню, сочинить тысячу иероглифов, а сегодня я, Су Вань, решаю задачки в Море песка, — с гордостью заявил он.

Су Вань, грызя печенье, спросил: — Груша, ты домашку сделал? Сразу после каникул пробный экзамен, и домашка в зачёт идёт.

Ли Цу покачал головой. «Какая, к чёрту, домашка», — подумал он, но понял, что Су Вань делает это, чтобы Лян Вань не волновалась. Он улыбнулся и беззаботно ответил: — На тебя вся надежда. Оставь мне пару дней, чтобы я успел списать.

— Ты каждый раз списываешь точь-в-точь, даже ошибки, — сказал Су Вань. — Из-за тебя я вечно страдаю.

Ли Цу покосился на стопку толстых сборников рядом с Су Ванем и потрогал подбородок: саксофон, несколько таких увесистых задачников… Осталось ли в его рюкзаке вообще место? У Ли Цу не было сил даже ругаться. Он снова лёг, но в душе был благодарен Су Ваню — эта выходка немного развеяла его тревогу.

Если уж Су Вань об этом не парится, то, может, и впрямь не стоит. Не мог же он оказаться хуже Су Ваня. Ли Цу откинулся назад и стал смотреть на сияющее звёздное небо — такое он видел лишь в пекинском детстве. Теперь в большинстве районов Китая такого уже не увидишь.

Он постепенно расслаблялся. Ему нужно было полностью отпустить напряжение, дать себе полноценно отдохнуть. В его жизни было слишком много вещей, которые он в своём возрасте не мог понять: развод родителей, школьные баталии с учителями, эти странные одноклассницы со своими причудами, и… тот поцелуй. Если он начнёт искать всему причину, то, пожалуй, сойдёт с ума.

Погружаясь в дремоту, он оказался в состоянии полусна, полуяви, где мысли путались. Ему приснилось, что Лян Вань прильнула к его груди. Он вдыхал аромат её волос, ощущал её мягкое, стройное, почти лишённое мышц тело. Он слышал, как Су Вань без умолку играет на саксофоне. Ли Цу изо всех сил пытался его остановить, не желая, чтобы этот миг был испорчен звуками, похожими на лязг медного таза, но не мог издать ни звука.

Потом ему приснился отец, который говорил, что заберёт его документы из школы и увезёт за границу. Приснилось, как его мама шепчется о чём-то с Лян Вань на балконе их дома, и как её новый муж поливает растения, похожие на руки призраков.

Земля во сне пошла волнами, словно песчаные дюны. Он резко открыл глаза и содрогнулся.

Су Вань всё ещё решал задачи и, полностью поглощённый этим занятием, не заметил, что Ли Цу проснулся. Тот сел и протёр глаза, чувствуя, как по телу разливается невыносимый жар. Он схватил Су Ваня за руку, чтобы посмотреть на часы: он продремал всего полчаса, а казалось, будто его мучили несколько месяцев.

В этот момент Ли Цу почувствовал, что освещение вокруг как-то изменилось. Подняв голову, он увидел, что луну закрыли тучи, и всё вокруг погрузилось во тьму. В этой темноте воздух наполнился странными огнями, похожими на парящие миражи. Внезапно его охватило дурное предчувствие. Он вскочил на ноги и тут же увидел, что простиравшаяся за дюнами пустыня, куда не доставал свет костра, с какого-то момента оказалась окутана необычным зелёным сиянием.

Светящаяся полоса окружала весь хайцзы, извиваясь и меняясь, как северное сияние. При свете луны она была не слишком заметна, но стоило луне скрыться за тучами, как эта завеса света проявилась, подобно призраку.

Это были ленты света, похожие на северное сияние. Они поднимались от самой пустыни, клубились над дюнами, словно мириады призраков в зелёных вуалях исполняли в Море песка грандиозный Танец радужных одеяний.

Ли Цу взбежал на дюну и посмотрел вниз. Всё Море песка было окутано этим зелёным светом, создавая сказочную, нереальную картину. Сияние беспорядочно колыхалось, словно зелёные волны.

— Мы что, на Северном полюсе? — ошарашенно спросил Су Вань.

— Это фосфоресценция, — раздался из темноты голос Ян Хао. Он уже давно сидел на корточках на краю дюны и, должно быть, всё видел. — Под песком повсюду мертвецы. Днём была жуткая жара и очень высокая влажность, вот все испарения и вышли наружу.

Ли Цу никогда не видел ничего подобного и удивился, откуда Ян Хао это знает. Но лицо у того было очень серьёзным.

— Что-то не так? — спросил Ли Цу.

— Присмотритесь внимательно, — сказал он. — Эти световые завесы где-то плотнее, а где-то реже. Плотные участки образуют сплошные линии. Формы, которые они обрисовывают… вам не кажется, что это какая-то геометрическая фигура?

Ли Цу вгляделся и ахнул, поняв, что Ян Хао прав. Свечение было неоднородным: тёмные участки сливались в бесчисленные линии, образуя на дюнах огромный и сложный узор. С первого взгляда становилось ясно, что это контуры гигантского архитектурного комплекса, погребённого под песком.

— Ну и громадина, чёрт возьми, — после долгого молчания вдруг выдохнул Ян Хао.

Под дюной бескрайняя зелёная завеса света заполняла всё поле зрения. Сцена напоминала безграничную проекцию в 3D-кинотеатре. Казалось, до ближайшего светящегося тумана можно дотронуться рукой.

Никакого постороннего запаха. Фосфоресцирующий свет был бесцветным и без запаха, и казалось, будто воздух ионизирован.

У Се и Хэй Яньцзин сейчас где-то там, под этой пустыней. Интересно, видят ли они оттуда это сияние? Если да, то это, должно быть, невероятное зрелище.

Впрочем, и без того это грандиозное чудо захватывало дух.

«Неужели они ещё живы?» — засомневался Ли Цу. Разве обычный человек может выжить в таком месте?

Строения под песком, казалось, располагались на большом расстоянии друг от друга, словно огромные склады. Ли Цу прищурился. По игре света и тени было трудно в деталях воссоздать облик подземных сооружений, но кое-какие зацепки он всё же разглядел.

Все зелёные огни извивались и переплетались. Бесчисленные коридоры и постройки образовывали сложнейший лабиринт, однако общий контур свечения складывался в гигантский узор — огромную семипалую длань.

Этот комплекс, должно быть, зарос гигантскими лианами. Бесчисленные тела, пойманные и оплетённые ими, и создали это огромное Фосфорное море. Там, где фосфоресцирующий туман был гуще всего, лиан должно быть больше. Обычно лианы разрастаются хаотично, но здесь, в части пустыни прямо перед ними, их заросли образовывали прямые углы и квадраты. Это значило, что их рост сдерживали прямоугольные стены и постройки. Получается, густой туман обрисовывал не контуры зданий, а карту всех здешних проходов.

«Значит, более тусклые участки в этих световых полосах и есть относительно безопасные зоны».

Лян Вань с ужасом посмотрела на пустыню, но тут же совладала с собой и, не обращая внимания на Ли Цу, вернулась в палатку.

Ли Цу усмехнулся:

— Слишком уж завуалированная подсказка. От того, кому она адресована, требуется безграничная смелость и любопытство. Он меня, часом, не переоценивает?

— Думаю, раз уж нас смогли сюда затащить, то не побоятся, что мы не спустимся.

Рисунок на его спине был очень похож на семь гигантских основных лиан, которые он видел сейчас. Он вспомнил, как У Се без конца изучал его спину, и подумал: «Неужели на мне есть какая-то подсказка, связанная с этими семью лианами? Неужели тогда Хуан Янь вырезал на моей спине карту Фосфорного моря?»

Такая вероятность была, но узор Фосфорного моря, видимый отсюда, был невероятно сложен. Если бы такой вырезали на его спине, от неё, пожалуй, ничего бы не осталось. К тому же море не было статичным — оно постоянно меняло форму в определённых пределах, пульсируя, словно медуза.

«Рука», найденная в потайном отделении пластикового гроба, который ему прислали, тоже была семипалой. И самых ярких световых полос внизу тоже было семь. Это наводило на мысль, что сеть подземных коридоров была спроектирована специально для этих растений.

— Давайте обойдём это хайцзы по кругу, посмотрим, насколько разрослась эта дрянь, — предложил он.

Троица обошла хайцзы по периметру и обнаружила, что с юго-восточной стороны лиан почти нет. Наверное, достаточно было бы пробежать метров пятьсот-шестьсот, чтобы оказаться в относительной безопасности. Ли Цу невольно обрадовался, вспомнив, что Хэй Яньцзин тогда велел ему бежать именно в этом направлении. «Этот тип и впрямь всё продумал», — подумал он. Само хайцзы казалось запретной зоной: все лианы огибали кольцо из машин вокруг него. Если бы можно было взглянуть с неба, хайцзы выглядело бы тёмным пятном посреди Фосфорного моря.

Когда они возвращались, то увидели на дюне, где только что стояли сами, Лян Вань. Должно быть, они её разбудили.

Сменив откровенный наряд на спортивный костюм, Лян Вань выглядела куда невиннее. От такого контраста у троих парней разыгралось воображение. Подойдя ближе, они увидели, что Лян Вань держит стопку распечаток и смотрит на ту же пустыню, что и они.

Это была та самая древняя карта, которой было почти две тысячи лет. Проступивший в пустыне узор Фосфорного моря полностью подтверждал её подлинность.

Затем она достала для сравнения чертежи Гутуцзинского проекта конца 1970-х годов и, указав вдаль, на основание «семипалой длани», сказала:

— Вход там. По проекту, в том месте сосредоточено тридцать вентиляционных шахт для защиты от песка и пыли. Через них можно подавать воду вниз. Если мы собираемся внутрь, это самое удобное место.

— А зачем нам туда? — спросил Ли Цу.

— А ты не догадываешься? — усмехнулась Лян Вань. — То, что ты сейчас видишь, и есть следующее указание от У Се.

Ли Цу взглянул на неё. Ему показалось, что она смотрит на него свысока, и это его раздосадовало. Он сделал приглашающий жест в сторону пустыни:

— А мне кажется, это просто случайность. Может, сама сходишь, а я попрошу Су Ваня сыграть тебе на саксофоне на прощание?

Ли Цу стало немного совестно. Он понимал, что повёл себя по-детски, но что поделать — возраст давал о себе знать, ему ещё не хватало взрослой мужской зрелости. Су Вань тем временем поднял большой палец:

— Всего несколько часов, а ты уже укротил эту бестию. Круто!

Ли Цу смахнул его руку и вдруг заметил, что в той стороне, куда только что указывала Лян Вань, что-то мерцает.

Это была не зелёная завеса света, а одинокий огонёк — тускло-жёлтый, словно вдали, во тьме, зажглась керосиновая лампа. Ли Цу достал бинокль и с изумлением увидел на склоне той дюны человека. Тот держал в руке фонарь «летучая мышь», который в темноте походил на тусклую звезду и создавал зловещую атмосферу.

Человек с фонарём молча стоял во тьме и смотрел на них. Лицо его было мертвенно-бледным, совсем не как у живого.

Тот поднял фонарь на уровень лица. Бинокль в руках Ли Цу был так себе, но по телосложению фигура напоминала Хэй Яньцзина.

Ли Цу опустил бинокль, решив, что ему померещилось. Но, снова поднеся его к глазам, он увидел, что за спиной Хэй Яньцзина появилась ещё одна фигура, застывшая в той же позе.

Ли Цу не сразу понял, кто это. Перед ним был У Се. Неужели тот и вправду мёртв? Увидел, что он, Ли Цу, сдержал обещание и вернулся, и теперь явился как дух, чтобы указать ему путь к спасению?

Свет фонаря, словно нарочно, освещал их лица, отчего сцена выглядела донельзя жутко. Обе фигуры стояли неподвижно, точно изваяния.

У Ли Цу похолодели руки и ноги. Он смотрел прямо на У Се, а тот, не шевелясь, холодно взирал на него в ответ.

— Кх… — из горла Ли Цу вырвался сдавленный звук, и он, сам от себя того не ожидая, рухнул на колени.

Су Вань и Ян Хао с мертвенно-бледными лицами наблюдали за происходящим. Увидев странный поступок Ли Цу, они тут же тоже опустились на колени.

Призраки! Значит, они и правда погибли. Лицо Ли Цу стало белее мела. Дрожащим голосом он спросил Су Ваня:

— У тебя есть с собой меч из персикового дерева или что-то в этом роде?

— Нет… — голос Су Ваня тоже дрожал. — Знал бы — ствол бы захватил.

Ли Цу, опустив голову, ждал. Вскоре он почувствовал, как У Се начал медленно подниматься на дюну. По затылку у Ли Цу пробежал холодный пот, и он подумал: «Этот Босс при жизни был довольно смирным, неужели после смерти он превратился в злого духа?» В этот момент ему показалось, что кто-то тронул его сзади. Ли Цу чуть не подскочил с воплем, решив, что всё как в фильме ужасов, где призрак внезапно материализуется за спиной.

Обернувшись, он увидел Су Ваня, который незаметно подкрался сзади, достал из рюкзака какую-то пачку и бросил ему. Ли Цу поднял её и увидел, что это большая упаковка бумажных салфеток.

— Зачем? — недоуменно спросил он.

— Притворимся, будто это ритуальные деньги, — шепнул Су Вань. — Сожжём для него. Они в этом не привередливы.

В другой ситуации Ли Цу непременно влепил бы ему пощёчину, но сейчас он и сам был в замешательстве, поэтому просто протянул салфетки вперёд. На лице У Се, который остановился на полпути к вершине дюны, появилась странная улыбка. Ли Цу невольно опустил голову, не смея больше смотреть.

Салфетки приняли. Ли Цу, несмотря на страх, изумился: «Вот чёрт, и правда непривередливый». Затем он почувствовал, что У Се присел на корточки. Его мертвенно-бледное лицо оказалось всего в ладони от лица Ли Цу.

Ли Цу не смел поднять глаз и лишь боковым зрением видел, как У Се вытирает лицо салфеткой. Вскоре он заметил неладное: мертвенная бледность... стиралась. Он поднял голову и увидел, что У Се стёр со своего лица всё белое вещество, под которым оказалась обычная кожа.

У Се сильно загорел, на щеках пробивалась колючая щетина, а сам он стал поджарым, почти иссохшим. Но во взгляде его читалась решимость, от которой бросало в дрожь.

Такого человека лучше не останавливать, если он что-то решил. Ведь, возможно, это единственное решение в его жизни, и, помешав ему, ты рискуешь тем, что он потратит все силы и даже целую жизнь, чтобы тебя уничтожить.

Только тут до Ли Цу и остальных дошло. Они вскочили на ноги и недоверчиво уставились на У Се:

— Так ты не призрак?

— Так тебя не утащили лианы под песок? Это что, всё было подстроено? Чёртов артист, так правдоподобно сыграл! Какого чёрта? Почему эти лианы тебя не трогают? Они что, тоже с тобой заодно?

Ли Цу подобрал салфетку, которой У Се только что вытирался. У Се как бы невзначай похлопал его по плечу и указал на это место — там остался белый отпечаток ладони.

У Се велел Ли Цу посмотреть на свои руки, шею и лицо — они были покрыты белым порошком.

— Это порошок из особого камня, им ещё лечат диарею. После специальной обработки он способен отпугивать эти растения. В древности мастера использовали его при строительстве центральных залов гробниц, чтобы защитить их от разрушения.

— Раньше ты смог выбраться отсюда живым только потому, что кто-то нанёс на тебя этот порошок. Ты, наверное, и сам не помнишь, сколько раз Хэй Яньцзин хлопал тебя по одежде руками, измазанными в этой пыли. Да и все эти машины… на них раньше перевозили тот самый камень. Водители не знали точной причины, но заметили, что лианы не трогают грузовики, и в итоге додумались окружить ими хайцзы для защиты.

Ли Цу всё ещё не мог прийти в себя:

— И ты не был в ловушке?

— Пока в этом не было нужды, — ответил У Се.

Он выпрямился, подал несколько сигналов фонарём двум людям вдалеке и дождался, пока их ответный свет погаснет. Затем У Се взглянул на всё ещё ошеломлённых, стоящих на коленях парней и вздохнул:

— Можете встать, верные мои подданные.

Он подошёл к их костру и сел. Ян Хао тут же услужливо протянул ему сигарету. У Се без церемоний принял её, прикурил от уголька и сказал:

— Немало народу собралось. А ты, парень, попопулярнее меня будешь. В мои паршивые времена я частенько в одиночку наматывал тысячи ли.

Проигнорировав растерянные взгляды, он повернулся к Су Ваню:

— Парень, я навёл о тебе справки. Говорят, у твоего отца винокурня. Прихватил с собой чего-нибудь хорошего?

Су Вань покачал головой:

— Мы в пустыню приехали на разведку, зачем нам тащить с собой бесполезные вещи?

— А я чую запах, — сказал У Се, глядя на его рюкзак. — Будешь прятать — я вас отсюда не выведу.

Лицо Су Ваня тут же изменилось. Ли Цу и Ян Хао гневно уставились на него. Тому ничего не оставалось, как достать из бокового кармана рюкзака бутылку с голубоватой, полузастывшей жидкостью — вероятно, это был неразбавленный спирт. Он отковырнул кусочек размером с ноготь и бросил его в флягу У Се.

У Се взболтнул флягу, сделал глоток и прикрыл глаза от удовольствия.

— Один мой друг учил меня, что перед важным делом нужно обязательно выпить. Мол, тогда слова звучат убедительнее. По-моему, это чушь, но выпивка и впрямь хорошая штука.

Увидев, что У Се немного расслабился, Ли Цу наконец задал главные вопросы:

— Босс, что ты, чёрт возьми, задумал? Когда всё это закончится? Когда я увижу своего отца? Зачем ты всё это подстроил?

Ян Хао хотел было ответить, но У Се жестом велел им замолчать.

— Судьба… Спрашивать у неё «почему» — не слишком ли мелодраматично? Твой отец в порядке. Ты должен понять: угрожаю вашей безопасности не я, а другие. Всё, что я сейчас делаю, выгодно мне, но в то же время это единственный способ спасти вас. С того самого момента, как твой отец присоединился к отряду Хуан Яня, ваша участь была предрешена. — У Се затянулся сигаретой и закатал рукав. Ли Цу увидел, что вся его рука покрыта багровыми шрамами — было очевидно, что он нанёс их себе сам.

«У него и правда не все дома», — подумал Ли Цу, услышав, как У Се произнёс:

— Всего семнадцать. За каждую неудачу я делал здесь один надрез.

— Что за неудачи? — спросил Ли Цу.

— Я всё это время искал надёжного незнакомца. До тебя было семнадцать человек, но все они либо сбежали, либо сломались, — сказал У Се. — Ты восемнадцатый. Не сбежал, не сломался и стойко держался, пока не добрался сюда. Для меня это уже успех. И число довольно удачное.

Сделав ещё несколько глотков из фляги, У Се снова повернулся к Ли Цу:

— Я понимаю твои чувства и, конечно, помогу тебе, но сначала ответь на один мой вопрос. — У Се сделал паузу. — Представь, что ты — золотая птица, съев которую можно обрести бессмертие. И тысяча человек жаждет тебя съесть. Они разбросаны по всему свету, всемогущи, и от них не укрыться. Ты не хочешь умирать. Как ты решишь эту проблему?

Троица переглянулась. Су Вань спросил:

— Это что, загадка с подвохом?

— Это практический вопрос, — ответил У Се.

Су Вань и Ян Хао посмотрели на Ли Цу. Встретив их выжидающие взгляды, тот медленно разжал губы и произнёс:

— Убить всю эту тысячу человек.

У Се усмехнулся:

— А у тебя большие задатки. — Он поднял глаза на Су Ваня и Ян Хао. — Я вообще редко где-то застреваю. Секрет в том, чтобы находить хороших помощников, которые компенсируют твои слабые стороны. Этому тебе ещё предстоит научиться, — сказал он, глядя на Ли Цу.

Затем У Се встал.

— Я не могу здесь много говорить. Скоро ты увидишь, как на нашей «вечеринке» появится «Незнакомец». Вот тогда и станет ясна ценность того, что мы с тобой делаем. А теперь идите сюда. Чтобы в будущем вы могли мне лучше помогать, я расскажу вам историю этой пустыни.",

У Се подошел к краю дюны. Троица следовала за ним, словно свита. Ли Цу задал первый вопрос, который вертелся у него на языке:

— Что там, внизу? Древняя императорская гробница или какая-то подземная база восьмидесятых годов?

У Се присел.

— Во времена династии Хань Баданьцзилинь был морем смерти. Здесь не только постоянно шли войны, но и многие участки пустыни были совершенно непроходимы для человека. Особенно эта белая пустыня под названием Гутуцзин, которую тогда прозвали «призрачной пустыней, где исчезают люди». В те времена Гутуцзин не был таким пустынным, как сейчас. Здесь находились заброшенные руины — мёртвый город, оставленный сгинувшим безымянным народом. Однажды армия Хань, углубившись в пустыню, принесла отсюда карту Гутуцзина. В донесениях говорилось, что в этом древнем городе сокрыты несметные сокровища, редчайшие в мире.

— Позже эту карту увидел один придворный мастер каньюй. Он изучал её несколько лет и пришёл к единственному выводу: одного лишь города недостаточно. На основе той карты он начертил новый план, который назвал «Карта песчаного моря Гутуцзин». Карта эта была крайне загадочной, обычный человек не смог бы разгадать её тайны. На первый взгляд казалось, что это просто комплекс строений, но на самом деле в нём было заложено множество эзотерических элементов, назначение которых оставалось неясным. По сути, он, взяв за основу тот маленький древний город, начертил его подземную структуру. Скала в центре города была каменной башней — входом в эту структуру. Позже карту запечатали в животе статуи Будды.

— В эпоху Хань в пустыню отправили войско с этой картой на поиски Гутуцзина. Произошло несколько сражений, и последние записи очень туманны, но можно сказать с уверенностью: Гутуцзин так никто и не нашёл. Поэтому невозможно было проверить, верна ли предполагаемая Карта песчаного моря Гутуцзин. Почему в конце семидесятых годов двадцатого века инженерная компания из Внутренней Монголии взялась проектировать современный объект в этой пустыне по этой самой карте, никто не знает. Но, как ты сам видишь, многочисленные обломки грузовиков и пограничные знаки указывают на то, что под песком здесь действительно велись современные инженерные работы.

— Ты помнишь фотографию огромной скалы, которую я тебе показывал?

Ли Цу кивнул:

— Я всё время о ней думаю. Я был здесь дважды, но так её и не увидел.

— Эта скала находилась в километре отсюда, в центре древнего города, — У Се указал вперёд. — Раньше её было видно прямо отсюда. Но до твоего приезда, когда я был здесь в первый раз, кое-что случилось. Мой друг в гневе взорвал её. Поэтому ты её и не видишь. Это была не настоящая скала. Я однажды заходил внутрь.

— Что внутри?

— Я не могу описать, что там. Судя по обстановке, это похоже на подземную гробницу. Но я видел много древних гробниц, и ни одна не была похожа на эту. Внизу много элементов, которые просто невозможно спроектировать для усыпальницы. Я не заходил слишком глубоко, исследовал лишь процентов двадцать.

— Что мне делать дальше?

— Скоро узнаешь, — У Се посмотрел на небо. — А пока просто терпеливо жди. Но с этого момента, чего бы тебе это ни стоило, ты должен выжить в течение следующих трёх дней. В эти три дня тёмные тучи закроют луну, и Бодхисаттва закроет глаза. Чертежи, которые принесла та девушка, — ваш главный ресурс для выживания. Берегите себя.

Закончив говорить, У Се посмотрел на противоположную сторону дюны. Там замерцали огни, словно кто-то подавал сигнал.

— Продолжайте сотрудничать со мной — это единственный способ всё уладить, — он встал. — Мне пора.

Ли Цу вдруг сбежал на полпути с дюны и крикнул ему вслед:

— Если мы проживём эти три дня, ты выведешь нас отсюда?

У Се не ответил и, спрыгнув с дюны, быстрым шагом направился вперёд.

Троица молча смотрела, как он и Ван Мэн исчезают во тьме.

— Следующие три дня, с какого момента начинать отсчёт? Скоро уже полночь, — спросил Ян Хао.

— Почему мне кажется, что всё это какой-то бред? Груша, давай вернёмся домой, бросим этих психов.

Ли Цу посмотрел на небо. Тёмные тучи казались густыми и вязкими. Ветер был ещё не очень сильным, но в облаках он, должно быть, уже закручивался, как дракон. Тучи опускались всё ниже, словно собирались рухнуть на пустыню. Он снова опустил взгляд на пустыню вокруг и почему-то задрожал всем телом. Он осознал смысл слов У Се и содрогнулся от ужаса. У этого У Се были свои странности. Неизвестно, через что он прошёл, но слова, которые он произносил так легко и небрежно, в итоге часто оказывались предвестниками чего-то страшного и серьёзного.

— Просто, — сказал Су Вань, посмотрев на свой рюкзак и загибая пальцы. — Прожить три дня. С этой едой и водой мы и пять-шесть дней протянем, не то что три. Жарковато только.

— Думаю, отсчёт уже пошёл, — он вскинул руку. На его часах загорелся маленький красный огонёк, и они запищали: «ди-ди-ди».

— Это ещё что за функция?

— Оповещение о погодной катастрофе. Включается автоматически при резком изменении влажности и давления. Красный свет обычно означает грозу, — ответил Су Вань. — Ох, а у меня только один зонт, что же делать?

— Кажется, будет гроза, — пробормотал Ли Цу.

Су Вань указал на небо. Сверкнула молния, озарив всю пустыню. В тот же миг хлынул проливной дождь.

Троица почувствовала жжение на лицах. Ли Цу дотронулся до щеки и обнаружил, что кожа, на которую попала вода, начала покрываться волдырями и слезать. Сначала никто ничего не понял, но когда на теле вскочило по шесть-семь пузырей, до них дошло.

— Чёрт! — взревел Ян Хао. — Этот дождь ядовитый!

Дождь был едким, и боль не заставила себя ждать. Схватившись за головы, они бросились искать укрытие. Подбежав к видневшейся неподалёку машине, они попытались открыть двери, но те были намертво заперты и не поддавались. Пришлось бежать обратно. В панике, не разбирая дороги, все трое втиснулись в палатку Лян Вань.

Лян Вань проснулась от раската грома. Едва она села, как увидела ворвавшихся в палатку троих парней с лицами, покрытыми волдырями, и в ужасе закричала. Боясь, что дождевая вода с их тел попадёт на кожу Лян Вань, парни, забравшись внутрь, тут же прижались к стенкам палатки. Но палатка была маленькой, и даже вжавшись в самый край, все четверо всё равно сидели практически вплотную друг к другу.

— Убирайтесь вон! — крикнула Лян Вань. — Иначе я с вами церемониться не буду!

— Снаружи нам смерть, этот дождь может растворить человека! — сказал Ян Хао. — Ну так не церемонься, давай!

Лян Вань посмотрела на их руки и нахмурилась:

— Вы что творите? Снимайте одежду!

Ли Цу опешил:

— Не стоит быть такой доброй, мы сейчас не в настроении.

— Кончай болтать, — сказала Лян Вань. — Вода пропитала вашу одежду и разъест мышцы. Снимайте всё и обмойтесь чистой водой.

— Чистая вода в рюкзаках снаружи, — сказал Су Вань.

— Используйте песок, песком тоже можно мыться, — добавил Ян Хао.

— Мыться кислотой и тереться наждачкой? Это же одна из десяти великих пыток династии Цин, — сказал Су Вань. — Может, слюной? Давайте наплюём, соберём немного. — С этими словами он начал плевать на себя. Ли Цу закатил глаза. Су Вань, конечно, был ненадёжным, но в его словах мог быть смысл.

— Мочой! Сестрица, есть бутылка? — крикнул Ли Цу.

В тесной палатке трое парней по очереди наполнили флягу Лян Вань мочой, а затем принялись осторожно, понемногу, обтираться. Когда последним закончил Ян Хао, Су Вань посмотрел на Лян Вань:

— Сестрица, и ты подсоби немного.

За это он тут же получил от неё звонкую пощёчину, из-за которой Лян Вань и сама измазала руку в вонючей моче.

В палатке стояла невыносимая вонь. Лян Вань была на грани срыва:

— Почему у вас моча такая вонючая?!

— Так ведь девственники, — с гордостью заявил Су Вань. — У меня огонь внутри, и я этим горжусь!

Вдруг Ли Цу почувствовал, как ему на голову что-то капнуло.

— Кто, твою мать, ещё и наверх помочился? — выругался он. Но, стерев каплю, понял, что-то не так. Он поднял голову и увидел, что в крыше палатки проплавилась дыра.

Он поднёс фонарик Лян Вань к потолку палатки и увидел, что сама по себе ткань была очень тонкой, из облегчённой серии. Теперь, намокнув под дождём, она начала покрываться странными разъеденными пятнами и в любой момент могла прохудиться насквозь.

Снаружи прогремело ещё несколько раскатов грома. Дождь усилился, в ушах стоял сплошной гул, будто от стрельбы тысячи пулемётов. Ли Цу внезапно понял замысел У Се.

— Обувайся и закрой все открытые участки тела, — сказал он Лян Вань.

— Что ты задумал?

— Нам нужно спускаться. Вниз, в ту императорскую гробницу под песком. Сейчас гроза и ливень, «они», должно быть, ничего не слышат. Неудивительно, что У Се сказал, что мы скоро узнаем, что делать дальше.

— У Се? — с недоумением спросила Лян Вань. — Он был здесь?

Но Ли Цу уже поднялся и начал готовиться.

«Какие там три дня, прожить бы ещё три часа! Сукин сын У Се, ты же знал, почему не предупредил! — мысленно выругался Ли Цу. — Этот псих всё делает с какой-то целью. Зачем он не сказал ни слова и загнал нас в такое отчаянное положение? Зачем заставил меня одного столкнуться с такой сложной ситуацией, неужели он не боится, что я не справлюсь?»

Дождь снаружи становился всё сильнее, медлить было нельзя. Четверо человек подняли палатку, срезали дно, наощупь добрались до своих рюкзаков, собрали все вещи и, спотыкаясь, словно косплея черепах, побрели с дюны в том направлении, куда ушёл У Се. Когда они теряли дорогу, трое держали палатку, а невысокая Лян Вань выглядывала наружу, чтобы сориентироваться.

Когда они, измученные, добрались до той самой дюны, где появился У Се, в их палатке было уже больше десятка маленьких дырок. Там они начали кружить на месте.

— Где вход? — спросил Су Вань.

Ли Цу опустил голову, осматриваясь. Сверкнула молния, и он увидел тот самый «Плач покинувших». Камень стоял всего в четырёх шагах от него. Судя по всему, что произошло ранее, это определённо был знак, оставленный У Се.

— Там!

Они подошли к «Плачу покинувших» и накрыли его палаткой. Ли Цу потянул за камень. После нескольких рывков тот поддался, и песок у них под ногами тут же провалился. В песке открылся каменный колодец, прикрытый железным листом. Они откинули крышку и увидели верёвочную лестницу, свисавшую с края колодца. Ли Цу полез первым, за ним — Лян Вань и Су Вань. Ян Хао был последним.

Когда спускался Ян Хао, он, закрывая за собой колодец железным листом, случайно сдвинул его. Вокруг тут же хлынула вода, обжигая его. Он закричал, поскользнулся и полетел вниз, заодно сбив остальных. Дюна внезапно обвалилась, и все, скатившись в провал вместе с песком и палаткой, исчезли из виду.

В чёрном брезентовом дождевике У Се стоял на дюне и молча наблюдал, как Ли Цу и его спутники, накрывшись палаткой, ищут «Плач покинувших».

Дождь начал стихать. Он сорвал с себя парик, обнажив бритую налысо голову, и надел очки. Под дождевиком виднелась одежда ламы. Он не обращал внимания на суету — давно научился смотреть лишь на результат.

— Я редко ошибаюсь в людях после возвращения из Тибета, — обернувшись, сказал он стоявшему поодаль под зонтом Хэй Яньцзину. — Полагаюсь здесь на тебя.

Хэй Яньцзин кивнул, не вынимая рук из карманов.

— Ты и правда сильно изменился.

— Не дай себя убить, — крикнул он, когда У Се уже собрался уходить. — Иначе мне нечем будет отчитаться.

Ван Мэн, стоявший рядом, обеспокоенно спросил:

— Босс, тебе не кажется, что это всё-таки рискованно?

У Се не обернулся, лишь поднял большой палец в знаке «всё в порядке».

— Ты правда не из семьи Чжан? — бросил он Хэй Яньцзину последний вопрос.

Хэй Яньцзин потёр грудь.

— Это те, кто из семьи Чжан, боли не чувствуют. А я, как ни крути, всё же её ощущаю.

— Что ж, тогда я сейчас даже тебе уступаю, — сказал У Се и, махнув рукой, вместе с Ван Мэном скрылся за дюной.

Ли Цу беспорядочно махал руками, но хватал лишь пустоту. Спустя секунд десять падения он рухнул в воду. Вода была тёплой, и за пару секунд она смыла с его тела весь зуд и боль.

Вынырнув на поверхность, он оказался в кромешной тьме.

— Все целы? — крикнул Ли Цу.

— Не все! — донёсся издалека крик Су Ваня. — Что-то кусает меня за пипиську!

— Я не про твою пипиську спрашиваю, а про тебя самого! — заорал Ли Цу.

Су Вань продолжал изрыгать ругательства. Ли Цу показалось, что тот находится слишком далеко, ведь падали они почти вместе. Он хотел крикнуть снова, но за его спиной со вспышкой зажёгся холодный огонь — это выплыл Ян Хао, прижимая к себе рюкзак. Он хоть и сильно ушибся при падении, но держался на удивление спокойно. Возможно, потому, что вода была не слишком мутной и просматривалась до самого дна.

Ли Цу огляделся. Они оказались в огромном, просто громадном бассейне.

Ян Хао поднял холодный огонь выше и цокнул языком.

Все подняли головы. Потолок находился метрах в шести над ними. К нему прилипло множество песчинок, но сделан он был не из бетона, а из медных зеркал, по большей части подёрнутых зелёной патиной.

Проплыв немного, они разглядели, что весь потолок состоит из испещрённых патиной медных зеркал. Это была не цельная плита, а мозаика из бесчисленных фрагментов, соединённых швами с узорами в стиле Западных земель.

Этот зал был огромен. На его каменных стенах виднелись поблёкшие фрески.

— Это гробница, — сказал Ли Цу. — Настоящая древняя императорская гробница.

Лян Вань достала план, пролистала его и нашла нужный чертёж. Это помещение называлось «Темница», но где именно в гробнице оно находилось, было неизвестно.

— Почему фрески так хорошо сохранились? — Ли Цу подплыл к краю бассейна и выбрался на берег. Пол был покрыт песком, очевидно, просочившимся сверху. — Пространство негерметично, здесь влажно, роспись не могла так долго продержаться. — Он включил водонепроницаемый фонарик и принялся дюйм за дюймом осматривать стену гробницы.

Остальные тоже включили фонарики и выбрались на сушу. Су Вань подошёл к стене гробницы и потрогал её:

— Если верить твоим словам, этой гробнице как минимум две тысячи лет. А фрески выглядят так, будто их нарисовали всего несколько лет назад… Постойте, посмотрите сюда.

Его фонарик осветил один из углов. Остальные увидели, что фреска в этом углу разделена чертой. За чертой роспись была настолько ветхой, что от неё остались лишь цветовые пятна, и разобрать, что было изображено, не представлялось возможным. А в пределах черты краски были яркими, и, за исключением нескольких выцветших и осыпавшихся участков, содержание было предельно ясным.

— Они перерисовывали здешние фрески, — сказала Лян Вань. — Они не строили новую императорскую гробницу, а…

— Реставрировали, — закончил за неё Ли Цу. — Неужели Гутуцзинский проект конца 1970-х годов был проектом по реставрации древних сооружений? — Восстановление такого гигантского древнего строения потребовало бы в несколько раз больше усилий, чем постройка нового.

— Посмотрите, что нарисовано на этих фресках, — сказал Ян Хао.

Все посмотрели на фрески и ахнули. Большая часть изображений была так или иначе связана со змеями. Этих змей они узнали — точно таких же шерстистых тварей они видели на складе. На фресках также были изображены люди в одеждах народов Западных земель. Кажется, они что-то раскапывали и извлекали этих змей из-под земли.

После того как змей выкапывали, их помещали в глиняные сосуды и преподносили в дар императорскому двору. Затем предводитель одного из малых народов помещал змей в тот самый колодец или бассейн, в который они упали. На следующей фреске множество людей, похожих на рабов и военнопленных, подвергались укусам этих змей.

— Нет, это не рабы и не пленные, — возразила Лян Вань. — Они одеты как аристократы. Все укушенные змеями — знать.

— Убийство по заказу аристократов? — тут же спросил Ян Хао.

— Это какая-то пытка, — с неудовольствием произнёс Су Вань.

Следующая фреска озадачила всех. Большинство укушенных змеями людей умерли, но один выжил. Более того, он облачился в роскошные одежды, и все стали поклоняться ему.

— Человек, не умерший от укуса змеи, стал кем-то вроде религиозного деятеля, — сказал Су Вань. — Духовная власть выше императорской.

На одежде этого человека был выткан узор в виде змеи, а шею обвивала живая длинношёрстая змея. Все вокруг него стояли на коленях, даже прежний предводитель племени.

Далее следовали сцены из жизни этого мифического персонажа. Было видно, что он практически неразлучен с этими змеями, и во время некоторых крупных ритуалов его снова и снова кусали. Остальная часть фрески не была восстановлена, и понять что-либо было трудно.

— Если это гробница, то, может, она принадлежит тому самому человеку, который не умер от укуса змеи и стал религиозным лидером? — предположил Су Вань. Ли Цу и Лян Вань кивнули, согласившись, что это возможно. Хотя судьба у этого лидера была незавидной.

— Похоже, эти змеи обитают в пещерах или под песком, — пробормотал Ли Цу.

Вода помутнела от поднятого ими песка, и разглядеть что-либо стало невозможно, но вряд ли там могли обитать какие-то существа. Лян Вань посветила фонариком в бассейн, затем на фреску с изображением змей в похожем водоёме и сказала:

— Похоже, это и есть то место, где они разводили змей. Но столько лет прошло, эти твари наверняка давно вымерли.

Ли Цу посветил на фреску, где люди выкапывали змей из-под земли, и, похолодев, сказал:

— Вовсе нет. Эти змеи могут впадать в спячку под песком. Су Вань, быстро вылезай! — он обернулся и увидел, как Су Вань, зажимая промежность, вываливается из бассейна и падает на землю, начиная стонать.

— Я же говорил, что-то кусает меня за пипиську! — ответил Су Вань и расстегнул штаны. Ян Хао посветил фонариком и увидел, что промежность Су Ваня покрыта густыми чёрными волосами.

Ян Хао и Ли Цу переглянулись:

— Чёрт, а у тебя и правда густо растёт.

— Да не мои это волосы! — воскликнул Су Вань и дёрнул. Из штанов показалось что-то толстое и покрытое длинной чёрной шерстью.

Снова эта черноволосая змея! Они уже перебили немало таких тварей, но никто не ожидал, что из штанов Су Ваня можно вытащить такую огромную.

Увидев черноволосую змею, Су Вань вскрикнул и отшвырнул её прямо в лицо Ян Хао. Тот отскочил на несколько метров, выхватил автомат и дал по змее короткую очередь. В замкнутом пространстве грохот выстрелов едва не разорвал всем барабанные перепонки.

— Не стреляй! — крикнул Ли Цу, но змея уже скользнула обратно в бассейн.

Ли Цу увидел, что у основания полового органа Су Ваня зияют две большие кровавые дыры, из которых сочится чёрная кровь. На мгновение ему в голову пришла мысль, не стоит ли, как в фильмах про боевые искусства, отсосать ядовитую кровь. Но едва он представил эту картину, как к горлу подкатила тошнота. Он обернулся к Лян Вань:

— Доктор Лян, как вы считаете, что делать?

Лян Вань действовала как настоящий профессионал. Без всякого смущения она отодвинула гениталии Су Ваня и несколько раз надавила на рану.

— Голова кружится? Есть онемение в конечностях? — спросила она.

— Нет, но теперь ты за меня в ответе, — сказал Су Вань.

Лян Вань отвесила ему пощёчину.

— В ответе? Чтобы через час стать вдовой? Ты можешь содействовать лечению или нет? — выругалась она.

— Сыворотка! У меня с собой сыворотка! В рюкзаке! — закричал Су Вань.

Лян Вань принялась рыться в рюкзаке Су Ваня и извлекла сыворотку, шприц и полный набор для дезинфекции — одному богу известно, о чём думал Су Вань, собирая всё это. Лян Вань мгновенно ввела ему сыворотку и уложила его голову на песчаный холм. Су Вань принялся причитать:

— Ну почему опять я? Ой-ёй-ёй, распухает! У кого-нибудь есть телефон? Сфоткайте на память, выложу на Цаолю.

Пока шла вся эта суматоха, Ли Цу не давали покоя слова У Се. Тот всегда давал точную информацию и не стал бы сеять панику на пустом месте. Ли Цу посмотрел на бассейн, а затем снова недоумённо вскинул голову. Зеркала полностью отражали водоём. Внезапно в отражении бассейна на потолке он увидел нечто белое.

Он тут же опустил взгляд на бассейн, но там ничего не было. Однако, посмотрев на отражение в зеркале, он отчётливо увидел плывущий предмет, причём недалеко от берега. Смутный силуэт, похожий на человека в белой одежде, покоился на дне, источая леденящий холод.

Ли Цу нашёл камень и бросил его в бассейн. По воде пошли круги, причудливо отражаясь в медных зеркалах на потолке. Белый предмет никак не отреагировал — похоже, неживой. Ли Цу вздохнул с облегчением.

Холодный огонь в руке Ян Хао погас. Он зажёг фонарик и посветил в воду, но змеи уже и след простыл. Ли Цу же не давало покоя отражение в зеркалах на потолке. Он поднял голову, но белого пятна там больше не было.

— Опять чего? — нетерпеливо крикнул Ян Хао.

«У меня что, катаракта?» — недоумённо подумал Ли Цу. В этот момент Су Вань снова издал истошный вопль. Ли Цу раздражённо обернулся и увидел, что песчаный холм, на который тот опирался, осыпался, и теперь Су Вань барахтался на спине. Из песка показалось то, что было скрыто внутри.

Это были пять странных контейнеров. Впрочем, не таких уж и странных — Ли Цу уже видел подобные. Он пнул один из них несколько раз и заглянул внутрь. Там было множество белых фрагментов, покрытых слизью. Он пошевелил ещё несколько — все пять были открыты. Слизь высохла и стала похожа на пластик, а внутри виднелись чёрная шерсть и чешуя.

— Яйца. В этих контейнерах были яйца. Раньше они предполагали, что на машинах контейнеры привозили сюда, а потом, наполнив чем-то, увозили. Так вот что они вывозили из пустыни — эти яйца.

Ян Хао разворошил ногой несколько оставшихся песчаных холмиков и обнаружил, что под слоем песка скрывается бесчисленное множество таких же контейнеров.

Все вернулись к краю бассейна.

— Босс У ведь не имел в виду, что нам нужно просто просидеть три дня в этой подземной гробнице? — сказал Су Вань. — Слишком уж просто!

Ян Хао был не слишком образован и не понял, о чём речь. Он поспешил сменить тему, ковырнув ногой песок у себя под ногами:

— Этот бассейн собирает просачивающуюся с поверхности воду. Внизу должны быть каменные желоба, я слышу шум.

Согласно плану, проход, ведущий из этой комнаты, находился слева от них. Группа направилась туда, но вход в гробницу был заблокирован каменной плитой такой толщины, что родная мать не узнает.

— Здесь нельзя оставаться, — сказал Ли Цу. — Что бы мы ни придумали, нужно убираться отсюда, иначе мы и вправду не проживём и трёх дней. Сестрица, ищи выход. Ян-цзы, помоги мне развести здесь огонь. Су Вань, доставай автомат, заряжай.

— Подойдите, взгляните, — едва успел сказать Ли Цу, как Лян Вань уже опустилась на корточки и разложила на песке чертёж. — А вот это интересно.

Ли Цу взглянул. Это был чертёж в разрезе. По заголовку он понял, что это поперечное сечение огромной комнаты, в которой они находились.

— Под этой комнатой есть ещё одна полость глубиной в тридцать метров, огромное пространство. Этот бассейн — резервуар для воды. Мы видим лишь его верхнюю часть, на самом деле он очень глубокий, но сейчас тоже полностью забит песком. А затем... — Лян Вань указала на одно место. — Погребальный ход здесь. Эта дверь ведёт в другие части гробницы, но она наглухо завалена.

Лян Вань протянула Ли Цу толстую стопку чертежей и продолжила:

— Это общая схема всего комплекса. Грандиозное сооружение, состоящее из двух частей. Посмотри, весь внешний контур комплекса выполнен по современным правилам архитектурного черчения. А вот эта небольшая центральная часть, площадью примерно в квадратный километр, начерчена по правилам археологической съёмки.

— Что это значит?

— Над этим работали две разные группы. Те, кто занимался центральной частью, не проектировали, а проводили топографическую съёмку. А те, кто работал снаружи, в основном занимались ремонтом и реконструкцией. Это значит, что в ядре всего комплекса находится цельный древний археологический объект, а всё остальное вокруг него было построено и отреставрировано позже.

— Здесь много конструкций неясного назначения, связанных с метафизикой, которые пока не поддаются объяснению, — Ли Цу вздохнул, вспомнив слова У Се, и добавил: — Похоже, главная цель работ в конце семидесятых годов двадцатого века заключалась в восстановлении этих частей, имеющих отношение к метафизике.

Лян Вань кивнула, пытаясь вспомнить то, что ей удалось выяснить раньше:

— Видишь эти линии по краям? Это очень высокие заграждения от песка. Очевидно, сезонные песчаные бури здесь — серьёзная проблема. Первым делом участники Гутуцзинского проекта в 1979 году возвели эти стены, чтобы защитить строительную площадку. Они любой ценой пытались с помощью масштабных сооружений оградить весь комплекс от песка. Поэтому шестьдесят процентов всех внешних работ были направлены на отвод песчаных потоков. Остальные сорок процентов пришлись на внутреннюю часть Императорской гробницы — укрепление и восстановление ключевых участков древнего сооружения.

Комната, где они сейчас находились, была ближайшей к поверхности во всём комплексе. Точка, которую указал им У Се, — это ближайший к ядру древней Императорской гробницы вход, которым они могли воспользоваться.

— То есть ты хочешь сказать, что У Се отправил нас сюда, чтобы мы проникли в центральную часть Императорской гробницы? — спросил Ли Цу.

Лян Вань улыбнулась и, указав в сторону, ответила:

— Иначе это не объяснить. Вокруг есть много других входов, но этот — ближайший к центру. Погребальные ходы, ведущие к ядру гробницы, каждые десять метров перекрыты каменными блоками, так что по ним нам не пройти. — Она снова указала на бассейн. — Но на дне этого бассейна есть водостоки, ведущие в другие зоны. Дренажные системы всех усыпальниц соединены. В этой Императорской гробнице чрезвычайно развитая система водоотведения, она словно клетка окутывает центральную усыпальницу. Вся просачивающаяся вода по дренажным каналам, подобным «прутьям клетки», стекает в водосборник на самом нижнем уровне, а оттуда уходит в подземную реку. Я думаю, эти каналы и есть проход к ядру.

Лян Вань посмотрела на него:

— А ты ведь только что до смерти боялся.

— Думаю, беспокоиться не о чем. Он всегда найдёт способ заставить нас подчиниться. К тому же, у нас ведь есть сыворотка? — сказала Лян Вань.

В этот момент с пустыми руками вернулся Ян Хао.

— Здесь нечем развести огонь, — сказал он.

«Во-первых, здесь ни на кого нельзя положиться, — подумал Ли Цу. — А во-вторых, если тут и вправду водятся такие змеи, то им всё равно — вода или песок».

Ли Цу огляделся по сторонам и сказал:

— Соберите все пустые ёмкости, какие найдёте, и сложите их в круг. Сестрица, вколи мне сначала дозу сыворотки. Я пойду достану палатку и заодно проверю, есть ли под водой проход.

Сказав это, Ли Цу разделся. Лян Вань ввела ему сыворотку, после чего он взял фонарик, прыгнул в Фильтрационный бассейн и, погрузившись, быстро поплыл под водой.

Вскоре он нашёл палатку. Потянув за неё, он обнаружил, что она очень тяжёлая, словно её намертво присосало ко дну. Он дёрнул сильнее, и вода вокруг устремилась вниз. Ли Цу с трудом оттолкнулся ногами, чтобы его не затянуло. Посветив фонариком, он увидел на дне отверстие размером с канализационный люк. Вода утекала в него — не слишком быстро, но её сила ощущалась.

Эта дамочка оказалась права. Складывая палатку, Ли Цу подплыл к отверстию и посветил фонариком вниз. Внутри он увидел клубки чего-то похожего на спутанные чёрные волосы — всё было заполнено ядовитыми змеями.

— Твою мать, да там полно змей! — выругался Ли Цу.

У Ли Цу кожа покрылась мурашками. Он уже развернулся, чтобы плыть прочь, как вдруг заметил среди клубков чёрных «волос» что-то белое, гораздо толще любой змеи.

Это была белая змея толщиной с пиалу. Шерсти на ней не было, но чешуйки на её теле могли раскрываться, словно бесчисленные маленькие крылышки.

«Так вот что я видел в зеркале?» — Ли Цу присмотрелся, но не увидел головы змеи — лишь часть её тела. Форма чешуек тоже отличалась от обычных.

— Ну и чудище! Так вот ты где пряталась, моя госпожа. — Ли Цу не осмелился задерживаться, развернулся и поплыл обратно к берегу.

Ян Хао помог ему выбраться и спросил:

— Что ты там увидел?

— Бай Сучжэнь, — ответил Ли Цу, вытаскивая палатку и отряхивая волосы от воды. — И кучу её «Циншэ».

— Белая змея? — Ян Хао рассмеялся, подумав, что Ли Цу шутит.

— Я нашёл проход внутрь, — сказал Ли Цу, — но он кишит змеями. И там есть одна белая, огромная. Если не Бай Сучжэнь, то уж точно Бай Цзинцзин.

— В воде? — спросил Ян Хао.

Ли Цу кивнул и принялся искать свой рюкзак.

— Мы взрывчатку с собой брали?

— Ты хочешь взорвать их вместе с проходом? — вмешалась Лян Вань. — Придумай лучше, как выманить их наверх.

«Легко тебе говорить, — подумал Ли Цу. — Ты же не видела эту змею. Да и не Фахай ты. Самоуверенные бабы до добра не доведут».

Су Вань, стоявший рядом в полузабытьи, пробормотал:

— Ли Цу, ты сказал, белая змея... она большая? Толщиной с пиалу?

— Откуда ты знаешь?

Су Вань не ответил, лишь странно посмотрел куда-то за спину Ли Цу. Все трое обернулись.

Из Фильтрационного бассейна за их спинами поднялась белая змея. Она возвышалась над водой на половину человеческого роста и смотрела на них в атакующей позе. Все чешуйки на её теле раскрылись, и теперь она совсем не походила на змею.

— Это что, дракончик? — остолбенело пробормотал Ян Хао, отступая к Су Ваню. Тот сунул ему в руки заряженный складной автомат. В тот же миг белая змея втянула всю свою чешую, её тело стало обтекаемым, и она молниеносно ринулась вперёд.

Ян Хао не успел и вскинуть автомат, как голова змеи оказалась прямо перед ним. Он увернулся резким движением, словно в футбольном подкате, и тут же услышал отчаянный крик Су Ваня — змея обвилась вокруг него.

Лян Вань от ужаса оцепенела. Ли Цу толкнул её, заставив отскочить на несколько шагов. Сам же он шагнул вперёд, выхватил из песка второй автомат, отряхнул его и вместе с Ян Хао открыл огонь.

От шквала пуль «Бай Сучжэнь», теряя окровавленную чешую, отпустила Су Ваня и скрылась в воде. Ян Хао и Ли Цу с облегчением выдохнули и подошли к краю фильтрационного бассейна. Вода в нём помутнела, а песок на дне был весь взбаламучен.

— Фахай, тебе не понять любви, — пропел Ян Хао. — Да с пушкой в руках хоть за тридевять земель за священными свитками иди — раз плюнуть. — С этими словами он дал ещё одну очередь по воде.

Ли Цу подбежал к Лян Вань, чтобы помочь ей с Су Ванем. На бедре у того зияли две кровавые дыры, из которых сочилась чёрная кровь. Он уже не мог говорить, лишь смотрел на Ли Цу с таким взглядом, какой был у Тони Люна в «Подвигах храброго орла», и в его глазах читался безмолвный вопрос: «Ну почему опять я?»

Лян Вань снова принялась оказывать Су Ваню первую помощь. Ли Цу колебался, кому помочь, как вдруг увидел, что Ян Хао, беспорядочно паливший по сторонам, оступился и с тихим «ш-шух» соскользнул в воду.

«Этот придурок и впрямь умом не блещет!» — выругался про себя Ли Цу и бросился назад. Но Ян Хао уже выбрался из воды и сломя голову нёсся ему навстречу.

Проскочив мимо него, Ли Цу увидел, как в то же мгновение вся водная гладь буквально взорвалась. Бесчисленные чёрные змеи вырвались из воды и, планируя в воздухе, дождём посыпались на него.

Ли Цу резко затормозил и развернулся. Ян Хао уже запрыгнул в заранее подготовленное укрытие, и Ли Цу кубарем закатился следом. Не успел он пригнуться, как Ян Хао открыл огонь. Четыре или пять змей взорвались в воздухе. Ли Цу вскочил на ноги и тоже вступил в бой. Вокруг засвистели пули.

Первые десятки чёрных змей были сражены, но из фильтрационного бассейна их вылетало всё больше и больше, словно кипящее в котле чёрное варево выплёскивалось через край.

Все змеи устремились к ним. Ян Хао пристрелил тех, что подобрались слишком близко. Су Вань простонал:

— Я-то думал, что в прошлый раз меня укусили в последний раз в жизни. Не ожидал, что это случится снова. И ведь казалось, что уж теперь-то точно всё. А сейчас понимаю: тот укус был лишь тысячным с конца.

Лян Вань закончила делать Су Ваню укол и обернулась, глядя на сжимающееся кольцо змей. У неё не было времени на скорбь или страх, но отчаяние от неминуемой смерти заставило её тяжело вздохнуть.

— Саксофон, — вдруг осенило Ли Цу. Он достал инструмент и протянул Су Ваню. — Играй. Сил хватит?

— Что играть-то? «Поминальную скорбь»? — пошутил Ян Хао. — Я вот не горю желанием слушать собственный реквием. Давайте лучше «Мы, простой народ, сегодня так рады, так рады!».

— Всё равно, лишь бы был звук! — поторопил его Ли Цу.

Су Вань облизал посиневшие губы и из последних сил дунул в саксофон. От напряжения из раны на его бедре фонтаном хлестнула кровь, и Лян Вань тут же зажала её. Фальшивые, надрывные звуки инструмента разнеслись по всему помещению.

Ян Хао и Ли Цу вели прицельный огонь, отстреливая подползающих змей, но патроны быстро кончались, и кольцо окружения сжималось. Су Вань уже был готов сдаться, но Ли Цу крикнул:

— Продолжай играть! Не останавливайся, пока змея не заползёт тебе в саксофон!

Су Вань дул из последних сил, и всё помещение, казалось, вторило его надрывной игре. Вскоре они услышали посторонний звук, не похожий на змеиное шипение.

В темноте луч фонаря не доставал до пространства над бассейном, но звук шёл именно оттуда.

— Что теперь? — одними губами спросил Ян Хао у Ли Цу.

«Почему все спрашивают меня? Откуда мне знать?» — подумал Ли Цу. Он осторожно повёл лучом фонаря, осматриваясь, и увидел, что всё пространство вокруг заполнили лозы Девятиглавого змея-кипариса.

— Слушайте мою команду. Когда я скажу перестать играть — перестанете. Всем стоять на месте, не стрелять! — Ли Цу направил фонарь в сторону звука и холодно уставился в темноту. Заметив там какое-то движение, он рявкнул: — Стоп!

Все замерли по его приказу. Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь шорохом ползающих змей. Почти в то же мгновение из темноты выметнулись десятки «лап» Девятиглавого змея-кипариса. Они замерли прямо перед ними, раскрыв свои жуткие когти.

Спустя полсекунды когти обрушились вниз. Десятки ядовитых змей, бывших прямо перед ними, были схвачены в одно мгновение. Затем из непроглядной тьмы донёсся звук взрывающегося песка.

Ли Цу и Ян Хао ошарашенно застыли. Прекратив стрельбу, они схватили сумки и быстро отступили к Су Ваню.

Никто не смел пошевелиться. Судя по звукам, ядовитые змеи начали атаковать напавший на них Девятиглавый змей-кипарис, но их яд, очевидно, был бессилен против растения.

Противостояние длилось целый час. Всё это время они решались двигать только глазами, следя за мельтешением лоз и чёрных змей. Несколько раз они проносились вплотную к их лицам, и все четверо одновременно дёргались, покрываясь холодным потом.

Он опустил голову и другой рукой осторожно извлёк из кармана Су Ваня пластиковый пакет с бумажной салфеткой внутри. Хватит ли этого? Отпечаток руки на спине давно смыло дождём.

Он разорвал пакет, достал салфетку и протянул её ближайшей лозе Девятиглавого змея-кипариса.

Не только эта лоза, но и ещё четыре или пять поодаль начали отступать. Ли Цу почувствовал облегчение. «И такая херня, значит, работает?» Он хотел было шагнуть вперёд, но Ян Хао схватил его за руку.

Ян Хао взглядом указал наверх. Ли Цу поднял голову и увидел спускающуюся с потолка белую змею. Лозы расступались перед ней. Чешуя змеи раскрылась, и Ли Цу вдруг заметил, что в неё вплавлено множество белых камней. Змея опустилась прямо перед ними, и внезапно её шея раздулась, образовав капюшон, словно у кобры. На нём проступило гигантское, леденящее душу лицо.

Лишь когда всё стихло, их натянутые до предела нервы начали понемногу отпускать. Фонарь всё ещё был в руке Ли Цу, его мышцы окаменели. Только теперь он заметил, что Су Вань лежит без сознания, а Лян Вань исчезла.

Ян Хао и Ли Цу нацелили оружие прямо в морду белой змеи. Для человека раздувание шеи с целью устрашения — действие бессмысленное, оно лишь помогает лучше прицелиться.

Однако никто не ожидал, что у этой гигантской белой змеи под раздутым капюшоном окажется человеческое лицо. Оно было сформировано узором из изменивших цвет чешуек, а несколько выпуклостей образовывали подобие лба и носа.

Но что потрясло Ли Цу до глубины души — это лицо показалось ему до ужаса знакомым. Из-за тусклого света и сильного напряжения он не мог сразу вспомнить, чьё оно, но был уверен, что уже видел его раньше.

У Ли Цу подкосились ноги. Он взглянул на Ян Хао и заметил, что тот всё это время стоял с закрытыми глазами.

Свисая с потолка в угрожающей позе, змея не спешила нападать. Возникла напряжённая пауза. Пока Ли Цу пребывал в лёгком замешательстве, гортань змеи внезапно задрожала, и она начала издавать звуки.

Звуки были крайне неприятными. Сначала послышалась серия криков, похожих на петушиные, но с неправильной частотой. Ли Цу, бледнея, прислушался и понял — змея пытается подражать звукам их выстрелов.

Издав несколько таких криков, змея снова странно напрягла гортань и произнесла нечто, повергшее всех в ступор. Это было похоже на человеческую речь, но разобрать слова было невозможно.

Ли Цу опешил. «Сударыня, неужели это вправду ты?» — пронеслось у него в голове.

Он криво усмехнулся. Человеческое лицо на капюшоне змеи начало меняться, превращаясь в другое, немного похожее на У Се, но заметно старше. Затем оно сменилось женским лицом.

Она изучает и проверяет их. Ли Цу посмотрел змее в глаза и вдруг осознал это. Эти змеи умеют имитировать человеческие лица и даже подражать голосу.

И действительно, узор на шее змеи медленно пополз, формируя размытое лицо. Оно становилось всё чётче и наконец превратилось в точную копию лица самого Ли Цу. Тот немедленно закрыл своё лицо руками. Он не знал, чего добивается змея, но ему совсем не нравилось, что она его копирует.

Капюшон белой змеи медленно сжался, она больше не демонстрировала агрессии, а затем плавно втянулась обратно на потолок и исчезла во тьме.

Ли Цу взял промокшую от пота бумажную салфетку и только собрался продолжить, как вдруг раздался писк: «ди-ди-ди-ди-ди-ди». Это зазвонили часы Су Ваня. Ли Цу тут же взорвался и, обернувшись, заорал:

— Су Вань, твою мать, это когда-нибудь кончится?!

Не успел он договорить, как чья-то когтистая лапа вцепилась ему в лодыжку и утащила в заросли лоз. В тот же миг бесчисленные побеги оплели его, спеленав с головы до ног, и потащили к песчаному склону. Через секунду он уже был под слоем песка. Су Вань попался одновременно с ним — лозы намертво опутали и его, отшвырнув в другую сторону.

Ли Цу затаил дыхание. Он был совершенно беспомощен. Ощущение, когда тебя погребает под собой песок, он уже однажды испытывал. Он думал, что такое в его жизни больше никогда не повторится, но не прошло и полугода, как это случилось снова. К счастью, на этот раз у него уже был опыт.

Он изо всех сил задержал дыхание и прижал голову к груди, чтобы песок не так легко попадал в ноздри.

Тащить добычу сквозь песок было не так-то просто. Проволочив его вниз на три-четыре метра, лозы остановились. Но для Ли Цу и этого было более чем достаточно.

Многие протыкали песчаные насыпи бамбуковыми шестами. Сверху песок очень рыхлый, но чем глубже, тем труднее идёт шест, потому что на него всё сильнее действуют трение и давление песка.

Большинство лоз, державших его, разжались и быстро скрылись в песке. Ли Цу отчаянно загребал руками, пытаясь выбраться наверх, поскорее вылезти из песчаной ловушки. Но он понял, что застрял и не может пошевелиться. До него дошло: лозы отпустили его не из внезапного милосердия — они хотели, чтобы он здесь задохнулся.

Тяжесть песка всей массой обрушилась на него. Он чувствовал, что в груди ещё оставался запас воздуха и можно было продержаться какое-то время, но давление нарастало, и он больше не мог сдерживаться — воздух с силой вырвался наружу.

Тело Ли Цу было погребено под песчаной дюной. Здесь сопротивление было уже огромным. Песок вокруг перестал двигаться и, словно гипс, сковал его конечности. Он всё ещё пытался бороться. В последний момент, на грани удушья, он судорожно глотнул воздуха. И тут же лозы снова потащили его вглубь. Песок мгновенно и беспрепятственно хлынул ему в ноздри, уши и рот. Лёгкие свело жестоким спазмом, в голове помутилось. Он продержался три минуты и наконец потерял сознание.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Ли Цу медленно очнулся и принялся отчаянно кашлять, высмаркивая песок из носоглотки. Он обнаружил, что находится уже не в песке, а в плотном коконе из переплетённых корней и лоз. Они так туго его спеленали, что двигаться могла только одна рука. По счастливой случайности, фонарик всё ещё висел у него на запястье.

Значит, он не умер. Похоже, его вытащили из-под песка вскоре после того, как он потерял сознание. Но где он? Нога невыносимо болела. Ему хотелось застонать, но вернувшееся самообладание удержало его от крика. Он увидел вокруг себя спутанные лозы — тысячи и тысячи корней переплетались со всех сторон.

Окружающие лозы не шевелились. В голове у Ли Цу была пустота. Усталость в сочетании с предельным напряжением чуть снова не лишили его чувств. Стиснув зубы, он заставил себя держаться, понимая, что сейчас точно не время и не место для отдыха. Он выровнял дыхание, и его бешено колотившееся сердце постепенно успокоилось. Кровь, приливавшая к голове, начала плавно отступать обратно. Он снова открыл глаза и почувствовал себя гораздо лучше.

Издай он сейчас хоть звук, последствия могли быть непредсказуемыми. Он осторожно повёл лучом фонарика по сторонам и увидел, что находится в узком коридоре гробницы, до отказа забитом корнями. Едва повернув голову, он заметил слева от себя, среди переплетения лоз, свирепое лицо, холодно взиравшее на него.

Его прошиб холодный пот. Успокоившись, он посветил фонариком и разглядел, что это иссохший труп. Тут же он обнаружил, что в корнях вокруг него повсюду были такие же тела — и людей, и животных. Большинство из них превратились в кожу да кости, высохнув, словно вяленый кальмар.

«Так вот где это дерево хранит свою добычу. Ну и влип же я». Он попробовал шевельнуться, но лианы тут же сжались ещё крепче.

Он оставил попытки вырваться и стал осматриваться в поисках выхода. Вскоре слева от себя он заметил человеческий труп в чём-то похожем на древние доспехи. Голова мертвеца была свёрнута набок, а на поясе висела короткая сабля мяо.

«Не знаю, из какой он династии, но наша встреча спустя тысячу лет воистину судьбоносна». Он протянул руку и потихоньку вытянул саблю мяо. Затем, прибегнув к помощи зубов, попытался вытащить клинок, но обнаружил, что тот намертво приржавел к ножнам.

«Ну конечно, не так-то много на свете чудо-оружия, что не тлеет и тысячи лет». Он отбросил саблю и заметил в руке трупа шпильку для волос, тоже ржавую. Ли Цу схватил мертвеца за запястье, с силой выломал его и подтащил руку со шпилькой к себе.

«Эта шпилька, зажатая в руке мертвеца, должно быть, послужила его последним оружием. Но шпилькой себя не спасёшь». Он вытащил её из руки трупа, сделал несколько глубоких вдохов и достал из кармана мобильный телефон. Снова задействовав зубы, он вытащил из телефона аккумулятор.

В одной из передач о выживании в дикой природе он видел один способ. Одной рукой он вытащил из рюкзака свои трусы и карту, которую дал ему У Се, скомкал их и засунул в корни сбоку. Затем, держа в руке аккумулятор и зажав шпильку в зубах, он с силой проткнул батарею.

Литий в аккумуляторе, соприкоснувшись с воздухом, тут же воспламенился, выделяя сильный жар. Он сунул аккумулятор в комок из трусов и карты. Карта мгновенно загорелась, повалил густой дым, от которого он сам несколько раз закашлялся. Следом вспыхнули трусы, и пламя тут же взметнулось вверх.

Ли Цу продолжал одной рукой вытаскивать из рюкзака всё, что могло гореть, и бросать в огонь, вплоть до кожаных обрезков. Впрочем, долго усердствовать не пришлось: пламя быстро перекинулось на корни, разгорелось и начало подбираться к нему самому.

Когда пламя охватило его рукав, лианы наконец разжались, и он рухнул на пол гробницы. Лишь четверть прохода была свободна от них, и он откатился на этот клочок. Он видел, как лианы мечутся в хаосе, быстро сбивая пламя до тлеющих углей. Лишь оплавившиеся синтетические волокна продолжали дымить и гореть, испуская едкий запах.

«Чёрт, больше не буду покупать трусы этой марки. Обожжёшься — и пиши пропало», — подумал Ли Цу. Воспользовавшись суматохой, он осторожно поднялся, снял обувь и пошёл вперёд по проходу.

Не пройдя и десяти шагов, он увидел, что дальше проход обрушен. Путь вперёд был завален, но в самом низу прохода зияла дыра. Внутри царила кромешная тьма, и всё тоже заросло лианами, но, похоже, это был короткий путь в другие залы гробницы.

Он опустился на пол, прислонившись к стене, и стал размышлять. Верёвки нет, спуститься невозможно, звать на помощь тоже нельзя. Он вернулся назад и принялся с предельной осторожностью двигаться по проходу, внимательно освещая фонариком иссохшие трупы.

Большинство тел уже срослись с корнями, которые проникли даже в черепа, отчего мертвецы походили на плоды этого дерева. Корни, оплетавшие тела, походили на коконы, а часть этих корней сливалась с фресками на стене позади, так что разглядеть что-либо на трупах было очень трудно. Порой из-за лиц на фресках у Ли Цу рябило в глазах.

Ли Цу двигался очень медленно. Вскоре он заметил на одном из трупов большой экспедиционный рюкзак. Рюкзак был набит до отказа, из дыры в ткани виднелся конец верёвки. Должно быть, это был какой-то путешественник.

Ли Цу осторожно протянул руку, но стоило ему коснуться рюкзака, как лианы по обе стороны от него тут же дёрнулись. Он замер, не решаясь сделать ещё одно движение.

Тогда он опустил взгляд, увидел у ног камень, подобрал его и швырнул в сторону. Лианы тут же устремились к камню. В тот же миг Ли Цу рывком выдернул рюкзак и отшатнулся к стене. Две лианы метнулись было обратно, но Ли Цу подхватил другой камень и бросил его в противоположную сторону. Лианы проползли по нему и схватили второй камень.

— Низшие существа, — холодно усмехнулся Ли Цу. Дождавшись, когда лианы успокоятся, он осторожно расстегнул трофейный рюкзак и обнаружил внутри не только моток верёвки, но и кошелёк, перчатки и две бутылки байцзю.

Ли Цу сделал пару глотков байцзю, чувствуя, как к нему возвращаются силы. Он закинул рюкзак за спину, поклонился трупу в знак благодарности и подошёл к пролому в полу. Привязав верёвку к одному из корней, он стиснул зубы и соскользнул вниз.

Он не стал приземляться сразу, а повис на верёвке и осторожно посветил вниз. Там всё тоже заросло Девятиглавым змеем-кипарисом. Спустишься — и тебя тут же схватят. Пока он колебался, из темноты внизу донеслась песня.

Затем в свете его фонарика показался Хэй Яньцзин, поддерживавший Су Ваня. Он вскинул кожаный мешочек, наполненный белым порошком, и произнёс:

— А я-то думал, вы протянете хотя бы до завтра, прежде чем мне придётся вмешаться.

Ли Цу несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Спрыгнув вниз, он вытащил сигарету и закурил.

— Как вы меня нашли? — спросил он после пары затяжек.

— Я нашёл его, — ответил Хэй Яньцзин. — У него с собой был генератор сигналов. Когда я его отыскал, то понял, что ты где-то поблизости.

Они двинулись дальше по руинам и вскоре добрались до другой погребальной камеры, где лиан было поменьше. Впрочем, и здесь в воздухе висела каменная пыль, так что расслабляться не стоило.

Стены этой камеры сплошь покрывали фрески, а посреди неё, как и в прошлой, находился бассейн, только на этот раз без песка на дне. Он казался бездонным.

Хэй Яньцзин посветил на фрески фонариком.

— Вы это уже осматривали?

— Осматривали, но ничего не поняли.

— Мы подозреваем, что это своего рода феромонная система для связи между людьми и змеями, — Хэй Яньцзин продолжал водить лучом по стене. — Знаете, что такое феромоны?

— Феромон — это гормон, который насекомые и некоторые млекопитающие используют для передачи информации внутри вида, — потирая подбородок, ответил Су Вань. — Он выделяется через потовые железы и клетки поверхностного слоя кожи и напрямую воздействует на подсознание, отвечающее за эмоции. Но разве у рептилий есть феромоны?

Хэй Яньцзин на миг запнулся, будто и сам пытался вспомнить, но тут же махнул рукой:

— Неважно. Главное, вы поняли, о чём речь. — Он указал на змей на фресках. — Яд этих змей способен передавать информацию. Однажды в древнем городе в Цайдамской котловине я поймал одну такую. Это был подвид с гребнем на голове, но если присмотреться, то видно, что они очень похожи. Мы называем их «Островной вид». Обычно они обитают в древних гробницах как часть погребальных даров. В природе они давно вымерли, поскольку состав воздуха сильно изменился.

Ли Цу не обращал внимания на слова Хэй Яньцзина. Он неотрывно смотрел на Су Ваня, и в его голове вертелась одна мысль: «Генератор сигналов… зачем он Су Ваню?»

Су Ваню, казалось, стало неловко. Приняв вид прилежного ученика, он посмотрел на Хэй Яньцзина и спросил:

— Что значит «Островной вид»?

— Это виды, которые сохранились в замкнутой среде и эволюционировали независимо. Приведу пример: допустим, сто пятьдесят миллионов лет назад некто построил гробницу и замуровал в ней двести динозавров с очень долгой продолжительностью жизни. В таком случае они бы эволюционировали, приспосабливаясь только к условиям этой гробницы. Изменения во внешнем мире их бы не коснулись. И когда гробницу бы вскрыли, вы бы увидели существ, которых, по вашему мнению, на Земле просто не может быть, — объяснил Хэй Яньцзин. — Уровень образования у меня невысокий, так что главное, чтобы вы поняли суть.

— Есть те, кто может их учуять, — продолжил Хэй Яньцзин. — Когда у человека сильно повреждён нос, в качестве компенсации за потерю обоняния в носовой полости развивается орган, отвечающий за восприятие феромонов. Один мой старый знакомый, лишившись носа, первым осознал эту особенность. Конечно, есть ещё одно важное условие: все они сталкивались с одним и тем же смертельным ядом, но выжили. Точный механизм неясен, но феромонная теория — наиболее разумное объяснение.

— После укуса такой змеи некоторые люди могут получить доступ к информации, которую пережили эти существа. У меня есть друг — всякий раз, когда он сталкивается с этими змеями, ему начинают сниться странные, невероятно реалистичные сны, — сказал Хэй Яньцзин. — Похоже, и наш юный друг Ли обладает этой способностью.

Ли Цу отрицательно покачал головой, показывая, что ничего не понимает.

— Да я про Босса У, — вздохнул Хэй Яньцзин. — Он учуял, что ты такой же, как он.

— Размечтался, — бросил Ли Цу. — С моим носом всё в порядке, и никакой яд меня не травил.

— В этом месте змеиный укус — лишь вопрос времени. Так что наберись терпения, — спокойно ответил Хэй Яньцзин.

В этот момент Ли Цу взорвался. Он с размаху ударил Су Ваня по лицу, сбив его с ног.

— Хватит притворяться! Какого чёрта ты так быстро оправился от змеиного яда? Кто дал тебе сыворотку в Пекине? А генератор сигналов? Тебя же, твою мать, давно перекупили!

— А-а! — вскрикнул Су Вань. Ли Цу нанёс ещё пару ударов.

— Говори! Ты ведь знал, что здесь полно змей, так? Сколько сыворотки притащил? Ты знал, что нас заведут в эту комнату, знал, что они хотят, чтобы я надышался змеиных феромонов! Я давно понял, что с тобой что-то не так, сволочь!

Су Вань с силой пнул Ли Цу, отбросив его в сторону. Затем вскочил, сплюнул кровь и, придавив Ли Цу к полу, нанёс два ответных удара.

— Думаешь, я сам этого хотел?! Кто втянул меня во всё это? Я, блин, здесь только ради того, чтобы тебя спасти!

Они вцепились друг в друга, дёргали за уши, пытались засунуть пальцы в рот, пока наконец не замерли, намертво сковав движения друг друга.

— Тьфу! — Су Вань плюнул Ли Цу в лицо. Тот немедленно плюнул в ответ. Через мгновение лица обоих были в слюне.

Хэй Яньцзин растерянно наблюдал за ними, покружив на месте.

— Говорил же я, что с детьми не справлюсь, — пробормотал он и, подойдя, разнял их парой пинков, отбросив в разные стороны.

Внезапно Ли Цу осознал кое-что ещё.

— А где Ян Хао и Лян Вань? Что с ними?

Хэй Яньцзин покачал головой.

— Я один за столькими не услежу.

— Я услежу! — Ли Цу тут же вскочил на ноги и повернулся к Су Ваню. — Нельзя здесь мешкать. Та девчонка, наверное, уже до смерти напугана.

Су Вань, однако, не шелохнулся и только посмотрел на Хэй Яньцзина.

— Чего тянешь? — поторопил его Ли Цу.

— Думаю, здесь лучше слушать господина Слепца, — ответил Су Вань.

Ли Цу вышел из пустыни, но его тело ещё не полностью восстановилось, и он продолжал лечение. На третий день, когда он очнулся в первой больнице Пекинского медицинского университета, его разум был совершенно ясен, и он впервые всё вспомнил.

Рана на его спине чудесным образом затянулась, и лёгкий зуд доставлял ему дискомфорт. Из-за этого в его памяти начали всплывать все подробности. Он вспомнил мобильный телефон и Чёрные Очки, которые сказали ему жить дальше, дав ему еду и воду. Он также вспомнил, что ему нужно было позвонить и рассказать людям на другой стороне о случившемся.

Ли Цу не осмеливался сказать, что он действительно всё вспомнил после того, как перенёс такое сильное воздействие солнца и потратил все свои силы на ходьбу. Он бесчисленное количество раз пытался вспомнить подробности, но тот суровый день был словно яд в его сознании, автоматически блокируя воспоминания, когда он думал о пустыне.

Даже когда он подумал об этом сейчас, он не сразу набрал номер. Ему вдруг пришло в голову, что он выбрался из пустыни, и если он ничего не вспомнит, то всё пройдёт.

Только шрам на его спине был постоянным напоминанием о случившемся, и У Се сказал, что именно из-за него его и забрали в пустыню.

Если бы он позвонил, а люди на другой стороне решили отправиться в пустыню, чтобы спасти У Се и Чёрные Очки, пошли бы они за ним?

Если бы шрам на его спине действительно был так важен, как думал У Се, то человек с другой стороны обязательно пришёл бы к нему, и всё началось бы сначала.

Нет, он не мог пройти через это снова.

Лёжа в постели, он чувствовал, как немеют все его мышцы. Ощущение от хлопкового одеяла, запах и комфортная температура кондиционера, обдувающего его, и звуки, доносящиеся со всех сторон, заставили его внезапно осознать красоту «цивилизации».

Он просто не мог позвонить.

Ли Цу всё ещё боялся: прошло так много времени с тех пор, как он покинул пустыню. Если Чёрные Очки и У Се умрут в результате этого, будет ли тот, кто их послал, злиться на его «промедление»?

Он прокрался домой и обнаружил, что всё, что он привёз из пустыни, лежит в его комнате. Даже его сумку не открывали, и было очевидно, что отец не понимает, через что прошёл его сын.

Он открыл сумку и нашёл внутри мобильный телефон. Он был разряжен, поэтому он пошёл в магазин электроники за углом и вставил в него аккумулятор. Наконец, телефон включился, и, как и сказал парень в чёрных очках, в контактах был только один номер.

Он переписал номер, нашёл телефон-автомат и позвонил. Никто не ответил.

Звонок определённо прошёл, но никто не ответил. Ответит ли собеседник, если это знакомый номер с этого мобильного телефона?

Подумав о личности У Се, Ли Цу решил, что это тоже возможно.

Он присел на корточки на обочине и долго размышлял. На мгновение ему показалось, что лучше оставить всё как есть. Если он не позвонит, всё наверняка пройдёт. Никто не знал о «Чёрных очках», так что никто его не осудит.

Но он всё равно чувствовал себя неловко. Хотя это была лишь мимолетная мысль, он знал, что никогда не будет чувствовать себя спокойно, если не позвонит.

Он фыркнул, сказав себе, что после обмена он какое-то время побудет в укрытии. Раньше он был на свету, а У Се — в тени, поэтому раньше он не был настороже. Но теперь, когда он оказался в тени, он будет действовать по обстоятельствам. Если у него не получится, они с отцом будут жить в полицейском участке. Он не верил, что эта группа грабителей могил настолько сильна.

Таким образом, он набрал единственный номер в своём мобильном телефоне, и его волосы встали дыбом, когда на экране появилось сообщение о том, что он дозвонился.

Телефон звонил по меньшей мере тридцать раз, но никто так и не ответил. Ли Цу не повесил трубку и смотрел прямо на экран, пока телефон автоматически не отключился и экран не погас.

Ли Цу вздохнул с облегчением: «Хорошо, что другая сторона ненадёжна и не ответила на звонок. Это не имеет ко мне никакого отношения». Он остановился и ещё какое-то время сидел на корточках на обочине. Ему всё ещё было не по себе, поэтому он сделал ещё один звонок, но никто так и не ответил.

Только тогда он почувствовал себя в полной безопасности и подумал про себя: «Будучи твоим заложником и получая от тебя угрозы… ты сказал, что убьёшь меня, если выберешься из пустыни, но я отложил в сторону свою обиду и сделал два телефонных звонка. Насколько я рискую, делая эти звонки? Теперь, когда ты не ответил, я перестану быть вежливым. Если в будущем возникнут какие-то проблемы, они, естественно, не будут иметь ко мне никакого отношения».

Подумав об этом, он сел на землю и почувствовал облегчение и полную свободу.

Однако, прежде чем его зад успел согреться на холодной земле, телефон внезапно завибрировал, и он чуть не выбросил его. Опустив взгляд, он увидел, что телефон звонит и что этот номер пытается перезвонить.

Ли Цу задрожал, когда взял трубку, рефлекторно нажал кнопку вызова и поднёс телефон к уху. Через некоторое время он услышал голос на другом конце: —Кто это? Кто мне только что звонил?»

—Ну,…Я посыльный”.— Ли Цу ответил бессвязно. —Кое-кто попросил меня передать тебе сообщение”. —Он думал, что, услышав это, собеседник ответит ему и скажет “поговори” или “подожди минутку, я найду тихое местечко” очень низким, торжественным голосом, но собеседник равнодушно сказал: —Я сейчас немного занят, ты можешь перезвонить мне через тридцать минут?

Ли Цу на мгновение замолчал и подумал: ты даже приказываешь мне сейчас, прежде чем сказать: —Но это сообщение очень важно».

—Мой бизнес тоже довольно важен. Если он действительно так торопится, почему бы ему не прийти ко мне вместо того, чтобы просить вас позвонить и передать мне сообщение?—Собеседник продолжил: — читатьЯ поговорю с вами через тридцать минут. Ничего страшного, если вы не позвоните». —На этом мужчина повесил трубку.

Ли Цу посмотрел на телефон и подумал: Чёрные очки, ах, Чёрные очки. Разве ты не договорился с ними о спасении? Этот ублюдок слишком ненадёжен, что же мне делать?

Он вдруг подумал, что его снова обманули, но это было маловероятно. Чёрные Очки не стали бы ехать в пустыню только для того, чтобы так с ним поступить. Но если его не обманывали, то почему собеседник так себя вёл?

Он сидел на обочине дороги, погрузившись в эти сбивающие с толку мысли, и смотрел в пустоту больше тридцати минут, прежде чем снова взять телефон. Он сказал себе: «Это в последний раз. Если ты не ответишь на этот раз или повесишь трубку, то это твоя вина, Чёрные Очки, что у тебя плохой характер. Это не моё дело».

Номер был набран, но на этот раз ответили очень быстро. Ли Цу сказал: —Это я звонил раньше и сказал, что мне нужно передать тебе сообщение».

Голос на другом конце провода был не таким, как раньше. Теперь трубку взяла женщина и сказала: —Вам не нужно ничего говорить. Этот номер сообщил им всё, так что они уже в пути. Большое вам спасибо. Вы можете сохранить этот номер, он больше не будет работать. До свидания».— С этими словами она повесила трубку.

Ли Цу был ошеломлён, но на этот раз он всё понял. Похоже, собеседник знал, что он хотел сказать, как только получил звонок. Ли Цу внезапно почувствовал лёгкое разочарование. Значит, всё кончено? Они не хотели выразить ему свою благодарность или снова хотели похитить и угрожать ему? Они даже не спросили, что случилось, так неужели они действительно могли найти Чёрные Очки таким образом?

В то же время он вздохнул с облегчением. Тяжёлое бремя наконец-то свалилось с его плеч, и он с чувством вздохнул: Я наконец-то снова стал обычным человеком. Я наконец-то не имею ничего общего с пустыней или этими сумасшедшими людьми.

Пережив столько всего, Ли Цу впервые почувствовал, что судьба действительно странная. Но ему казалось, что всё происходит слишком быстро, как будто это не должно было закончиться именно так. Однако в тот момент он не знал, где искать, даже несмотря на такое предчувствие.

———————————————

ха-ха, этот диалог меня рассмешил. Ли Цу наконец-то набрался смелости позвонить, а в ответ слышит: «Я занят, перезвони через 30 минут», ха-ха-ха.

Через неделю Ли Цу выписали из больницы, и он вернулся в школу, чтобы продолжить учёбу. Когда он вошёл в школьные ворота, он подумал: в этом мире, даже если бы я участвовал в чём-то, чего эти учителя никогда не испытают за всю свою жизнь, я всё равно не смог бы сбежать от них в этом возрасте.

Он последовал за потоком людей, входящих в школьные ворота. Все ученики были в такой же школьной форме, как и раньше, но Ли Цу, проходя мимо них, почувствовал, что отличается от них.

Жалкое зрелище! Ли Цу посмотрел на этих людей и сказал себе: Меня похитили, и я пережил экстремальные приключения в пустыне. Теперь я снова участвую в школьной вечеринке. Чёрт! Жаль, что я не могу рассказать об этом опыте, иначе я был бы самым крутым парнем в этой школе.

Проходя мимо учебного корпуса, он посмотрел на свою тень в стекле входной двери и почувствовал, что в его жизни действительно произошли перемены. Конечно, он отличался от этих обычных студентов. В его сердце зародилось чувство превосходства, но оно тут же исчезло, когда он сел на своё место.

Он увидел, что его сиденье было завалено мусором, а на столе лежал заплесневелая банановая кожура, скомканная бумага и много странной туалетной бумаги.

Убрав весь мусор, он вдруг понял, что никто в классе не заметил его возвращения. Ученики собрались по двое-трое и болтали, как будто его вообще не существовало.

Чёрт, разве они не должны были сразу окружить меня и спросить, что случилось? Так он мог бы печально покачать головой и притвориться, что говорит им: «Я не могу сказать», чтобы разжечь их любопытство. Может быть, какие-нибудь девочки пошли бы с ним, когда он возвращался домой после уроков, и спросили бы: «Не расскажешь ли ты мне по секрету?» Тогда он мог бы рассказать эту историю на обочине дороги или на детской площадке, глядя на закат, как странствующий рыцарь. Тогда, тогда он мог бы…

Нет, не говоря уже о девушках, даже группа его бывших друзей не заметила его возвращения. Неужели ему пришлось самому им об этом сообщать?

Ли Цу не хотел заходить так далеко, поэтому решил, что лучше быть сдержанным. Он молча сидел в кресле, смотрел в окно и ждал, когда его заметят. Он ожидал, что кто-нибудь воскликнет: —Эй! Тебя выписали из больницы!»

Прошли четыре утренних урока, и никто не подходил к нему, как будто даже учитель его не замечал. Только во время обеда Су Ван, сидевший перед ним, обернулся. Все остальные в классе ушли, и Су Ван спокойно посмотрел на него, а он уставился на него в ответ. Они смотрели друг на друга и молчали.

Только тогда Ли Цу понял, что что-то не так. Дело было не в том, что остальные его не замечали, а в том, что они вообще не хотели с ним разговаривать.

— Что? — наконец спросил Ли Цу, после того как они долго смотрели друг на друга.

“Верни деньги”. Ответила Су Ван.

Именно в этот момент Ли Цу вспомнил, что занял денег у Су Вана. Пощупав свои пустые карманы, он понял, что деньги давно ушли. Он посмотрел на Су Вана и задумался, как бы это объяснить, но, поразмыслив, разозлился: Ублюдок, я пережил столько ужасных вещей. Как ты можешь, будучи моим лучшим другом, просить меня вернуть деньги, как только ты меня видишь? Даже если ты действительно хочешь, чтобы я вернул тебе долг, ты мог бы хотя бы поздороваться со мной!

— Я верну тебе его завтра! — раздражённо сказал Ли Цу.

Су Ван продолжал смотреть на него. Спустя долгое время он снова спросил: —Тебе лучше? Ты не заразный, да?»

Ли Цу посмотрел на него: —О чем ты говоришь? Болезнь? Инфекция?” Разве я не был ограблен и ранен? Как я заболел? Или заразен, если уж на то пошло?

Су Ван сказал: —Учитель сказал, что у тебя болезнь лёгких, которая заразна, поэтому тебе пришлось приостановить учёбу на несколько недель».

— Какого чёрта?! Я был ранен, а не болен! — Ли Цу чуть не подпрыгнул, когда наконец понял, почему никто не обращал на него внимания. Никто не знал легендарную историю о его похищении и спасении, думая, что у него инфекционное заболевание.

В классе осталось не так много людей, когда Ли Цу пнул несколько столов и стульев, чтобы выплеснуть свой гнев, а затем повернулся и посмотрел на Су Ван.

Су Ван держала в руках коробку с обедом и спросила его: —Это правда не инфекционное заболевание?»

— Спроси ещё раз, и мы больше не будем друзьями. —Ли Цу указал на него и, подумав, поднял футболку, чтобы показать ему спину. Когда он снова повернулся, Су Ван смотрел на него с открытым ртом, явно шокированный шрамом на его спине.

—Что случилось?”

—Это долгая история”. —Ли Цу ответил: —Пойдем на игровую площадку пообедать. Я расскажу тебе больше”.

Примечание

Друг в беде не бросить,лишнего не спросит 🤣

В тени игровой площадки они вдвоём ели, и Ли Цу рассказывал Су Ван всё это.

Су Ван слушал в оцепенении, а когда Ли Цу закончил говорить, он спросил: —У тебя ведь нет черепно-мозговой травмы, да? Как такое может быть в пустыне?»

Ли Цу достал из сумки мобильный телефон и показал Су Вану, что в нём действительно был только один номер. Су Ван повертел его в руках, чувствуя, что Ли Цу не из тех, кто будет с удовольствием придумывать какую-то чушь. Но он всё равно не мог в это поверить.

— Вы звонили по этому номеру с тех пор? — спросила его Су Ван. — Их уже спасли?

—Честно говоря, я боюсь. Я тоже хочу знать, что там произошло, но я чувствую, что если я ещё раз свяжусь с ними, то со мной точно что-нибудь случится». —Ли Цу сказал: —Более того, другая сторона также сказала, что я больше не могу дозвониться по этому номеру».

Су Ван сказал: —Верно, лучше избегать ненужных проблем. Но я тебе правда завидую. Твой отец, должно быть, не хочет отпускать тебя после всего, что случилось».

Ли Цу подумал о своём отце. Казалось, он не хотел говорить с Ли Цу об этих вещах или задавать много вопросов, но его отношение было неплохим.

Ли Цу чувствовал, что его прежняя идея сбежать должна была остаться в прошлом, но ему ещё предстояло пройти долгий путь, прежде чем его отец действительно перестанет вести себя безрассудно.

Су Ван возился с мобильным телефоном и, казалось, о чём-то думал. Ли Цу спросил: —О чём ты думаешь?»

— Я думал о том, когда ты вернёшь мне деньги. Но я не думаю, что у тебя есть надежда вернуть мне долг, так что, может, отдашь мне этот телефон, и я сам обо всём позабочусь, и тогда мы будем квиты?

Ли Цу выхватил телефон обратно: —Как пожелаешь!”

— Тогда как ты собираешься мне отплатить? Я даже купил тебе обед.

—Этот телефон — доказательство моего опыта. Боюсь, что у меня больше никогда в жизни не будет возможности испытать то же самое, поэтому я никому его не отдам. Я лучше помогу тебе списать домашнее задание за семестр или помою машину твоего отца».

Су Ван вздохнул и спросил его: —Ты хочешь сказать, что это самое захватывающее и авантюрное событие в твоей жизни?

— Да, хотя у тебя и больше денег, чем у меня, вероятность того, что обычные люди столкнутся с тем, что сделал я, определённо невелика, так что не стесняйся завидовать и ненавидеть меня, — Ли Цу сказал это с мрачным выражением лица, но это было не так приятно, как он ожидал. Может быть, из-за того, что у них с Су Ван были слишком хорошие отношения, он не чувствовал особого удовлетворения после того, как покрасовался.

Обычно люди хотят покрасоваться перед теми, кто раньше смотрел на них свысока, но хвастовство перед друзьями — даже если оно увенчалось успехом — никогда не приносит такого чувства удовлетворения. Су Ван вздохнул и просто улыбнулся. Ли Цу показалось, что выражение его лица было очень странным, и он спросил: —Почему ты притворяешься таким? Здесь больше никого нет».

Су Ван пошарил в кармане, достал телефон и протянул его Ли Цу.

Ли Цу взял его, посмотрел на дизайн, сравнил со своим телефоном и вдруг почувствовал холодок, когда понял, что они одинаковые. Он открыл телефон Су Вана и увидел, что в контактах был только один номер, точно такой же, как в его телефоне.

—Что происходит?” —Спросил Ли Цу.

— Я тоже не знаю. Сегодня после уроков мы сбежим и пойдём ко мне домой. Су Ван сказала: —Я хочу показать тебе кое-что похуже».

— Пропустить урок? Это первый день после моего возвращения, — сказал Ли Цу. — Хоть я и не люблю учиться, я ещё даже не прогрел своё кресло.

— Тебе не нужно беспокоиться. Людям будет всё равно, если ты сейчас исчезнешь. Они подумают, что ты снова в больнице, — сказала Су Ван.

Ли Цу тоже так подумал. Он посмотрел на свой телефон, нахмурился, а затем сказал: —Пойдём, но я не буду ждать, пока дойду до твоего дома. Ты должен сказать мне это в автобусе».

Они выбросили свои ланч-боксы и вернулись в класс, чтобы собрать портфели. Школа была закрыта в полдень, поэтому они вышли через заднюю дверь за спортзалом и перелезли через стену. Вся школа знала о тайном проходе, через который можно было легко выбраться. Главная дорога была прямо снаружи, и прохожие оглядывались на них, потому что они были в школьной форме. Ли Цу был опытным прогульщиком и сразу же снял школьную форму и сунул её в портфель. Су Ван быстро последовал его примеру.

Они оба боялись, что их допросит школьный психолог, поэтому не решились сесть в автобус у школьных ворот. Они сели в автобус только после того, как дошли до следующей остановки, и Ли Цу сразу же попросил Су Ван: «Говори быстрее».

Су Ван сказал: —Это не моё, это твоё».

—Мой?

— Ну, разве ты не ушёл? Я помог тебе забрать твои бумаги и почту в школе. —Су Ван сказал: —Я нашёл это в посылке, которую тебе прислали».

— А? — Ли Цу был ещё больше озадачен. — Но тот парень в чёрных очках уже дал мне один. Кроме того, зачем тебе вообще открывать мою посылку?

— Я не хотела, но внутри у меня что-то звенело. — сказала Су Ван.

—И что потом?”

—Когда я открыла посылку и увидела, что на телефоне есть входящий звонок, я ответила на него, — сказала Су Ван. — Звонила женщина. Она сказала, что она твоя подруга и ей нужно кое-что отправить, но посылки, отправленные тебе домой, всегда возвращались. Она спросила, могу ли я дать тебе постоянный адрес. Я подумала, что будет слишком хлопотно отправлять посылку в школу, так что она могла бы отправить её мне домой. Поэтому я дала ей свой домашний адрес».

—Когда это произошло?”

— Мне позвонили через неделю после твоего ухода, — Су Ван вытер лицо. — Знаешь, я одолжил тебе много денег и рассчитывал на них, чтобы купить игровые карты. А поскольку ты так внезапно исчез, было неплохо иметь какое-то обеспечение.

— Я знаю. И что? Продолжай. — сказал Ли Цу.

—Потом началось безумие, — сказала Су Ван. — Пока тебя не было, я каждый день получала посылки. Это продолжалось до вчерашнего дня, и моя комната уже заполнена».

—Что они послали?”

— О, эти штуки ужасны, — сказал Су Ван. Но когда он говорил, на его лице было не выражение страха, а восторг: — Но они действительно потрясающие!

Отец Су Вана рано разбогател,потому он купил дом. Семья Су Вана жила в очень большой старой вилле, и весь дом занимал площадь, равную четырём домам Ли Цу. Большинство комнат были пустыми и даже не были обставлены, а двор был очень ухоженным. Его отец любил садоводство, поэтому во дворе было полно всевозможных зелёных растений.

Мать Су Вана была домохозяйкой, которая целыми днями играла в маджонг. Как только они вошли во двор, из задней комнаты донёсся стук костяшек для маджонга. Су Ван и Ли Цу не могли войти через главный вход, так как прогуляли урок, поэтому они прокрались в дом через боковой вход. Его комната находилась на втором этаже и была больше, чем весь дом Ли Цу. Войдя, Су Ван закрыл дверь. В комнате было темно, а шторы еще не были задернуты.

Когда Ли Цу увидел, что на кровати Су Вана беспорядок, стало очевидно, что его мать не убиралась в его комнате, что неудивительно.

В других местах было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому Су Ван подошл и раздвинул шторы, впустив солнечный свет. Было около двух часов дня, когда солнце находилось в зените, поэтому вся комната была залита светом.

Ли Цу был потрясён этим зрелищем. Слова Су Вана о том, что «моя комната забита», вовсе не были преувеличением… комната действительно была забита. Перед глазами Ли Цу предстали бесчисленные посылки разных размеров, и он заметил, что некоторые из них уже были открыты, а многие — нет.

У Су Вана в комнате был свой мини-холодильник, и он был почти полностью завален посылками. Он отодвинул некоторые из них в сторону, достал из холодильника две банки колы, протянул их Ли Цу и объяснил: —Их слишком много. У меня не было времени их распаковывать, но позже я придумал один трюк. Я знаю, что в любой посылке, не открывая её».

—Все эти вещи отличаются друг от друга?

— Верно, но они всё равно классные. Я покажу тебе, что нашёл в одной из них. — Су Вань залез под кровать и порылся в нескольких коробках. Ли Цу обнаружил, что в нескольких из них была откровенная манга вроде «Моя сексуальная жизнь с женщиной-демоном». Конечно, эти богатенькие детки были по-настоящему испорченными, но самым отвратительным было то, что он не делился этими мерзкими вещами со своим лучшим другом.

Что? — вдруг подумал он. Су Ван получил видео для взрослых? Поэтому он так взволнован и спрятал их под кроватью?

Когда коробка с мангой была отодвинута в сторону, Су Ван вытащил из-под кровати доску и схватил что-то, завернутое в газеты. Ли Цу с первого взгляда понял, что это определенно не то, чего он ожидал, и подождал, пока Су Ван развернет газету.

Ли Цу попытался угадать, что в ней было. Хотя времени оставалось немного, он всё равно должен был быть полностью готов и не хотел, чтобы его напугало то, что он увидит. Но как только он открыл газету, то всё равно был ошеломлён.

Он увидел ряд совершенно новых на вид прямоугольных железных ящиков, похожих на увеличенную версию шкатулки с сокровищами.

—Что это? Спросил Ли Цу.

Су Ван взял его в руки, потянул за него, а затем немного повозился с ним, пока не раздался щелчок и железный ящик мгновенно не превратился в пистолет-пулемёт. —Складные пистолеты-пулемёты». — сказал Су Ван, доставая длинный магазин сбоку, вставляя его и заряжая. — В каждом из них более 200 патронов.

— Это подделка? —Ли Цу взял его в руки и обнаружил, что пистолет был таким тяжёлым, что он не мог его удержать, не напрягаясь.

—Я пытался пострелять по банкам в пригороде». —Су Ван выглядел возбуждённым. —Это так круто! Эта отдача… Я никогда не думал, что у меня будет возможность поиграть с настоящим оружием в Китае».

— Зачем они присылают вам оружие? Что они хотят, чтобы вы сделали?

— Они не для меня, эти пистолеты для тебя, — сказал Су Ван. — Это я должен спрашивать. Что они хотят, чтобы ты сделал?

Ли Цу подсчитал и обнаружил, что среди разобранных деталей было пять складных пистолетов-пулемётов и более тысячи патронов. Там были и другие вещи, не относящиеся к оружию, многие из которых он едва ли смог бы опознать. Например, там было много старых бутылок, которые на первый взгляд казались антиквариатом, но могли быть и реалистичными подделками. Там также было большое количество разных предметов, упакованных в пластиковую пену. Даже если бы вы не убрали пену, вы всё равно могли бы увидеть, что среди различных предметов были бронзовые бутылки, фрагменты и множество украшений, таких как золотые заколки и нефритовые кольца.

Остальное было полевым снаряжением: верёвки, фонарики, пряжки, GPS, карабины и т. д.

Что в конце концов заставило их запаниковать, так это то, что, распаковав все коробки, они обнаружили, что две особенно тяжёлые коробки были наполнены белым и жёлтым веществом, похожим на мыло, и при прикосновении к нему на руках оставался порошок.

— Чёрт, это же не героин, да? Мы же не собираемся становиться соучастниками наркоторговцев, да? — спросил Ли Цу.

— Не мы, а ты! — тут же сказал Су Ван. — Всё кончено. Ты втягиваешь меня в неприятности. Думаешь, нас расстреляют, если поймают?

Ли Цу взял в руки похожее на мыло вещество и внимательно осмотрел углы. На каждом кусочке «мыла» он обнаружил стальную печать размером с ноготь, на которой было написано: C4.

— Это… это что-то более опасное, чем героин, — заикаясь, произнёс Ли Цу. — Это… это взрывчатка C4.

— Взрывчатка? Она мощная?

— Ну, когда я играл в Metal Gear, я узнал, что эта штука… в таких количествах… когда она взорвётся, все стёкла в радиусе трёхсот метров разобьются, и даже здание не уцелеет.

Коробка C4 лежала в изголовье кровати Су Вана, и он сразу же сделал глубокий вдох и отодвинул её. —Чего они на самом деле хотят? Мы что, собираемся воевать?

— Вы заметили что-то неладное? — спросил Ли Цу. — Когда я только что открыл пакеты, я обнаружил, что с ними что-то не так. Кажется, я знаю, что они хотят сделать.

Су Ван выразил удивление и спросил: —С каких это пор ты стал таким проницательным?

— Интуиция тут ни при чём! Я думаю, это потому, что то, что я пережил некоторое время назад, было слишком возмутительным. Я видел много такого, чего обычные люди никогда не увидят за всю свою жизнь, поэтому я не так сильно шокирован, когда вижу это сейчас. — Ли Цу достал коробку с несколькими упаковками стикеров и сказал: — Вы заметили, что большинство коробок здесь бракованные? Смотрите, если бы эта коробка была полной, в ней поместилось бы тридцать штук скрепок, но их всего двадцать одна.

—И что?

—Итак, здесь много таких упаковок. Например, вон та коробка заполнена только наполовину, а внутри пятнадцать штук скотча. На вашем месте я бы сложил всё это в одну коробку. Так мне не только пришлось бы отправить на одну коробку меньше, но и не осталось бы свободного места, что уменьшило бы вероятность повреждений при транспортировке».

— Может быть, человек, который отправил эти вещи, очень беспечен? Вы думаете, что все такие, как вы, и контролируют каждую деталь? — спросила Су Ван.

— Я так не делаю, — возразил Ли Цу, а затем добавил: — Должно быть, это было сделано намеренно. В конце концов, это не только эти две коробки. Все остальные здесь более или менее такие же. Это показывает, что эти люди не сортировали коробки, когда отправляли их. Более того, эти вещи не новые, и все они уже использовались другими людьми.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что они все были использованы? — Су Ван с трудом подавила дрожь. — Ты, ты, ты… объясни.

— То есть, это всё излишки. Кто-то отправил вам все излишки, которые использовала целая команда после операции.

—Не я, а ты.

— Верно, я, — сказал Ли КЦу. — Но зачем это делать? Позвольте мне привести пример. Если мы устроим вечеринку, а потом отдадим всё оставшееся вино нашему другу, как вы думаете, почему мы так поступим?

Су Ван сказал: —Это потому, что нам негде их спрятать, а наши родители возвращаются, так что это единственный способ избавиться от них?

— Думаю, да, — сказал Ли Цу. Он подумал о мобильном телефоне и спросил: — Вы звонили по этому номеру после того, как начали получать все эти посылки, и спрашивали, что происходит?

Су Ван сказал: —Конечно, я это сделал! Но я не смог дозвониться, поэтому не осмелился сделать это снова. Тем более что другая сторона прислала пистолет».

— И курьерская служба не проверила товар? Похоже, теперь контрабанда оружия станет намного проще, — сказал Ли Цу. Они вдвоём спрятали всё, оставив только два мобильных телефона на кровати.

Ли Цу был озадачен и пробормотал себе под нос: зачем ты прислал мне все эти вещи? Для тебя я просто незнакомец, и даже если я случайно вторгнусь в твой мир, это будет лишь ненадолго. Зачем так внезапно что-то присылать? Ты не боишься, что я вызову полицию?

Ли Цу на мгновение задумался, затем цокнул языком и спросил себя: «Может, это потому, что меня не было дома? Они думали, что если отправят эти вещи мне, я не буду их открывать, потому что меня не будет дома, и они будут в безопасности? Но… мой отец был дома».

Подождите-ка, — он вдруг вспомнил слова Су Вана. Су Ван сказал, что другая сторона сообщила ему, что они несколько раз отправляли посылку к нему домой, но она всегда возвращалась. Поэтому её отправили в школу, а затем её обнаружил Су Ван, который переслал остальные посылки к нему домой.

Здесь было несколько сомнительных моментов. Его не было дома, но был его отец, а значит, отец должен был расписаться за него. Но этого не произошло, так что его отца, очевидно, тоже не было дома в то время.

Где он был? Он вдруг вспомнил о странном поведении отца. С тех пор, как он проснулся, отец ни разу не заговорил с ним о случившемся. Ли Цу ничего не сказал об этом, а отец не спрашивал.

В прошлом его отец не был таким. Когда что-то подобное случалось раньше, отец тысячу раз уточнял все детали, прежде чем успокоиться. Может быть, это дело как-то связано с ним.

— Что с тобой? — спросил Су Ван, увидев, что Ли Цу стоит в оцепенении.

—Ничего». —Ли Цу посмотрел на Су Ван и задумался: если это было связано с его отцом, то зачем отправлять эти вещи Су Ван позже?

— Сначала спрячь эти вещи. Я сначала пойду домой. — Ли Цу посмотрел на настенные часы. Его отец всё ещё должен быть на работе, так что ему нужно вернуться и посмотреть, действительно ли это дело как-то связано с ним.

Заняв ещё двадцать юаней у Су Вана, Ли Цу поехал домой на такси. Его семья жила в южной части города, так что этих двадцати юаней хватило бы только на половину пути. Выйдя из машины, он отдал водителю своё студенческое удостоверение в качестве страховки.

Когда он прибежал домой, первым делом он быстро осмотрелся. Убедившись, что отца действительно нет, он зашёл в его комнату.

В комнате царил беспорядок, пахло всевозможными винами. Помимо того, что она служила спальней, она также была кладовой — под кроватью и рядом со столом стояли бутылки с вином. Но он знал, куда отец складывал всё, что считал важным.

Это был ящик в центре стола, в котором лежали деньги и множество записок его отца.

Ли Цу потянул за ручку, но обнаружил, что ящик заперт. Иногда этот ящик вообще не запирался, и это полностью зависело от того, не перебрал ли его отец накануне вечером.

Хотя на этот раз он был заперт, Ли Цу не волновался. Он уже научился взламывать замки и был ещё более искусен в открывании именно этого ящика. Несколько лет назад он смог идеально открыть замок, достать из ящика красные банкноты, а затем так же идеально закрыть его. Всё, что ему было нужно, — это линейка.

Ли Цу снова открыл ящик со знакомым содержимым. Он пролистал знакомые блокноты, зажимы для денег и документы и сразу же нашёл стопку новых вещей.

Он взял стопку бумаг и пролистал их, пока не нашёл письмо.

Ли Цу:

У папы срочные дела, и ему нужно уйти, так что у меня нет времени с тобой попрощаться. Ты можешь потратить деньги из ящика по своему усмотрению

Веди себя хорошо и иди в школу. Папа вернётся, как только закончит работу.

Ли Цу пролистал остальные бумаги и обнаружил, что все они были инженерными чертежами. Он сглотнул, положил письмо обратно и запер ящик.

Чёрт возьми, я не могу поверить, что он положил письмо сюда. Он всегда знал, что я тайком беру деньги из ящика?

Ли Цу тщательно всё обдумал и понял, что его отец не из тех, кто может думать и чувствовать подобным образом. Если бы он хотел быть хорошим отцом, то мог бы найти бесчисленное множество более простых способов. Такое банальное чувство не стоило упоминания после того, что его отец сделал, чтобы расстроить его.

Либо он забыл положить его на стол после того, как написал, либо…

Ли Цу ещё немного поразмыслил над этим: мой отец написал это письмо, но сделал ли он это раньше и положил ли его в ящик, чтобы достать, когда придёт время? Значит, он планировал очень поспешную поездку? Но зачем?

Он вспомнил несколько эскизов, лежавших рядом с письмом. Было ли это как-то связано с работой его отца? Он пожалел, что не приглядывался, но сейчас важнее всего было замести следы. В любом случае, он не хотел, чтобы отец узнал, что он брал деньги из ящика. Это было принципиально. Даже если отец давно знал об этом, он становился совершенно другим человеком, когда напивался, поэтому Ли Цу не знал, будут ли его бить.

Он вышел из комнаты отца, поставил всё, что опрокинул в спешке, на место, а затем пошёл в туалет, чтобы помочиться и снова выйти. Его отец обычно уходил с работы до окончания занятий Ли Цу, так что он наверняка знал бы, что Ли Цу прогулял урок, если бы был дома.

Он как раз собирался помочиться, когда внезапно зазвонил домашний телефон. Он помедлил, вышел из ванной, схватил трубку и услышал голос Су Ван: —Ли Цу, это ты?»

— Это я, — ответил Ли Цу. — Что случилось?

— Приезжай ко мне домой прямо сейчас, кое-что случилось. — сказала Су Ван.

Ли Цу удивился, почему его попросили вернуться так скоро после того, как он покинул дом Су Вана. —У меня нет денег. В прошлый раз у меня даже не хватило на такси». — ответил Ли Цу, подумав, что на этот раз придётся заплатить ещё сотню. Когда он сможет расплатиться?

— Просто приходи первым, я помогу тебе заплатить. Я буду ждать тебя на перекрёстке. Ты должен прийти, на этот раз это так новость, что сотрясётся небо.

Ли Цу счёл это ещё более странным. Су Ван был не из тех, кто использует такие преувеличенные выражения, поэтому он спросил: —Что случилось? Твои родители узнали?»

— Нет, только что пришла ещё одна посылка, и она слишком большая, чтобы я могла спрятать её под кроватью. Чёрт, просто приезжай скорее.

—Почему? Они прислали танк?”

—Если бы это был просто танк, я бы ещё как-то смог обмануть родителей, сказав, что это муляж. Эта штука никого не обманет.

—Что, чёрт возьми, они прислали?— Ли Цу задумался на мгновение, отнёс телефон в комнату отца, снова открыл ящик и достал красную банкноту.

— Я не знаю. Но мне кажется, что это похоже на человека! — сказал Су Ван. — В упаковке лежит человек!

Чёрт! Ли Цу так сильно дрожал, что чуть не упал.

Ли Цу не мог понять, что Су Ван пытается сказать по телефону. Он не получил ответа на несколько своих вопросов, и, судя по всему, там царила неразбериха. Похоже, семья Су Ван была неподалёку, поэтому ему пришлось повесить трубку.

Ли Цу ворчал про себя, возвращаясь на такси к Су Вану: —Если Су Вана бьют, не будет ли неловко, если я войду ?Но когда он вышел из такси, то увидел, что Су Ван уже ждёт его у двери. Он расплатился с водителем, а затем молча повёл Ли Цу наверх.

Войдя в комнату Су Вана, Ли Цу увидел большую коробку, о которой говорил Су Ван. Она лежала посреди комнаты, как гигантский гроб. Слова Су Вана не передавали её размеров. Он не описал её истинные размеры: она была почти такой же большой, как его кровать.

— Как ты его затащил? — спросил Ли Цу. — Эта штука не пролезла бы в дверь.—Я принёс его с балкона», — сказал Су Ван. —Моему отцу пришла в голову идея использовать проволоку, которой мы украшали наш дом, чтобы постепенно поднимать его.

— Твой отец не спросил, что это такое? —Ли Цу шагнул вперёд и увидел, что «крупный парень» был завёрнут в картонную коробку. Герметичная упаковка была разрезана, а затем снова заклеена.

—Конечно, он это сделал”.— Су Ван сказал: —Я сказал ему, что это твои вещи и мы должны уважать твою частную жизнь. Вот почему я позвонил тебе в такой спешке. Ты должен разобраться и сообразить, что делать с этой штукой ”.

Су Ван не был нелоялен, ведь изначально посылка была отправлена Ли Цу, но он не знал, что делать. Если он действительно не сможет придумать, как это сделать, ему придётся заново упаковать посылку, спустить её с балкона, а затем найти тележку, чтобы отвезти её домой.

— Не волнуйся, я всё равно возьму на себя ответственность. — сказал Ли Цу. — Что, по-твоему, было внутри?

— Сами посмотрите. Я только взглянул на него и… это ужасно. — Су Ван посмотрел на коробку, и Ли Цу понял, что он не подходил к ней с тех пор, как они вошли в комнату.

— Что это, чёрт возьми? Просто скажи мне, чтобы я морально подготовился. —Ли Цу сказал: —Я не собираюсь открывать его вот так».

— Я не разглядел как следует, но, кажется, это человек. — сказал Су Ван.

Ли Цу действительно не ослышался: это действительно был человек. Что, чёрт возьми, происходит? Он снова спросил: — Он живой или мёртвый?

— Что ты имеешь в виду под «живым или мёртвым»? Что, по-твоему, можно отправить «живым или мёртвым»? Он мёртв, и, должно быть, уже давно.

Ли Цу посмотрел на картонную коробку и сказал себе: Чёрт возьми, это ведь действительно труп, да? Это возможно. У Се и его группа наверняка способны на такое.

Подумав об этом, он сглотнул, подошёл к коробке сбоку и снова открыл её. Внутри он увидел пластиковую коробку поменьше, похожую на те, что продаются в супермаркетах. На боковой стороне были застёжки, и он открыл их одну за другой. Приподняв крышку, он понял, что пластиковая коробка запечатана и внутри, должно быть, что-то ещё.

Когда он вскрыл крышку пластиковой коробки, то обнаружил, что она очень тяжёлая, а внутри находится двухслойный утеплитель. После вскрытия коробки в воздухе появился резкий запах.

Ли Цу увидел внутри множество сухих мешочков, а мумия была завёрнута в нечто вроде золотой фольги, открытой оставалась только голова.

Это был труп мужчины с явными признаками разложения. Очевидно, что окружающая среда вокруг тела изменилась, пока оно разлагалось, что внезапно остановило этот процесс. Затем тело начало высыхать и в итоге приняло такой вид. Возможно, этот человек умер в пустыне.

Процесс занял бы по меньшей мере два-три месяца, но Ли Цу не мог сказать, был ли это древний или современный труп. Но одно было ясно: на голове трупа не было пучка, который обычно носили древние. Волосы трупа были подстрижены очень аккуратно, коротко. Они были редкими и покрытыми странной грязью.

Ли Цу увидел карточку, лежавшую на груди трупа, и, взяв её в руки, увидел написанное на ней имя: Хо Чжуншу (№ 487). Внизу мелким шрифтом было написано:

Зона обнаружения: Третий туннель, Шестой район Севера.

Дата открытия: 12 июня 1984 года.

Найдено по: 037.

Это была памятка, и, хотя в ней было всего несколько строк, она содержала много информации. Здесь были два названия: Хо Чжуншу и 037. Хо Чжуншу, должно быть, звали труп, а 037 был тем, кто его нашёл, и место, где его нашли, было третьим туннелем в шестом районе Севера.

Это место, очевидно, было очень большим, потому что только на севере было шесть районов, и в этих районах было много туннелей. Основываясь на здравом смысле, Ли Цу предположил, что на юге, западе и востоке должно быть больше туннелей. Слово «туннель» тоже было очень важным, потому что оно означало, что Шестой район на севере находился либо внутри горы, либо под землёй.

— Что ты думаешь? — спросил Су Ван, увидев, что Ли Цу стоит в оцепенении.

—Возможно, тебе понадобится больше места”. Сказал Ли Цу.

—Почему?

— Я думаю, что это только первый труп, и их может быть гораздо больше.— Ли Цу указал на цифру после имени Хо Чжуншу: —По меньшей мере, более четырёхсот таких тел».

Су Ван открыл рот, посмотрел на Ли Цу, а затем оглядел свою комнату. Спустя долгое время он спросил: —Ты уверен?

Ли Цу покачал головой: — Не обязательно, но я думаю, что вам следует быть готовыми. Вероятность очень высока».

Су Ван запнулась: —Это, это как же так? Мы же не похоронное бюро!

— Похоронные бюро не смогут справиться с таким количеством тел, особенно если их больше четырёхсот. —Ли Цу сел на пол и нахмурился, чувствуя особую усталость. — Нам лучше заранее арендовать склад.

Когда Ли Цу произнёс эти слова, в глубине души у него всё ещё теплилась надежда, что, возможно, он слишком драматизирует ситуацию. Су Ван тоже подумал, что это просто возможно.

Но даже если бы там был только один труп, это всё равно сделало бы их несчастными. Су Ван отказался оставаться с ним в одной комнате, но если бы они ушли на ночь, у отца Су Вана наверняка лопнул бы сосуд, когда он вошёл бы в комнату.

Но если бы они не смогли оставить его дома, было бы ещё безумнее оставить его на улице. Как бы они объяснили это, если бы его увидели другие? Двое детей несут труп по дороге… если бы их поймали, завтра это наверняка стало бы одной из самых популярных тем в Weibo.

Поразмыслив некоторое время, Су Ван придумал, что делать. Вторая часть элитного жилого района, в котором они жили, всё ещё строилась, и стройка находилась прямо через дорогу. Ночью на стройке никто не работал, и грязный фундамент ничем не был прикрыт. Они могли дождаться темноты, перевезти труп и временно закопать его в яме, а завтра поискать склад. Если то, что сказал Ли Цу, было правдой, лучше подготовиться.

Ли Цу сказал: —Я согласен с последним. Но что касается первого, то сбрасывать тело в лунную ночь нецелесообразно. Что, если мы столкнёмся с полицией?

Су Ван сказал: —Либо мы сделаем это, либо ты спишь здесь, а я пойду в отель. Я не против, если ты обнимешь этого брата на ночей».

Ли Цу было слишком страшно, когда он подумал об этом, и он смог только кивнуть. Су Ван велел ему стоять на страже, пока он пойдёт за тележкой и лопатами, чтобы они могли усердно поработать этой ночью.

После ухода Су Вана Ли Цу посмотрел на тёмную комнату и впервые почувствовал озноб. В конце концов, в комнате был труп, чего он никогда раньше не видел.

Он был близким другом Су Вана на протяжении многих лет, так что комната, очевидно, была ему хорошо знакома и хорошо оборудована. Он даже подсчитал, что провёл здесь больше времени, чем у себя дома.

Он подошёл к окну, чтобы открыть шторы и впустить солнечный свет, но обнаружил, что они прибиты к стене. Су Ван был немного невротичным, и Ли Цу тоже не хотел снимать гвозди, поэтому он включил Xbox Су Вана и начал играть.

В такой ситуации он чувствовал себя так, будто находится во сне. Он играл в игры в доме своего лучшего друга, а за его спиной лежал труп, а под кроватью были спрятаны пистолеты. Должно быть, именно так жили антиправительственные силы Мьянмы.

Игра в такого рода игры сильно отвлекала, и он быстро забыл о том, насколько жуткой была эта комната. Охотник на монстров отправился за двумя или тремя монстрами, но персонаж Су Вана был плохо экипирован, так что всё зависело от его навыков. У него свело пальцы, и закружилась голова, поэтому он нажал кнопку паузы и лёг на пол, чтобы отдохнуть. Он посмотрел на часы на стене и обнаружил, что Су Ван отсутствовал больше часа. Куда, чёрт возьми, этот парень ходил за покупками? К тому времени, как Су Ван вернулся, Ли Цу уже мог бы сам сделать лопату.

Он закрыл глаза и снова сел, готовый продолжить игру. Однако именно это действие заставило его внезапно застыть.

Присаживаясь, он краем глаза заметил, что позади него кто-то стоит. Когда он вспомнил, что всё это время лежало позади него, у него волосы встали дыбом.

Он не осмелился сразу обернуться, но почувствовал, как у него похолодела спина. Он медленно выключил игровую приставку, и как только экран телевизора погас, он увидел на нём отражение происходящего позади него.

Он не знал, когда это произошло, но труп на самом деле стоял прямо позади него, повернувшись к нему спиной. Ли Цу не испугался как раньше. Большая часть его страха перед трупами исчезла в пустыне, но он не знал, как поступить в сложившейся ситуации.

После напряжённого ожидания Ли Цу посмотрел на экран телевизора и увидел, что тело позади него не двигалось. Он хотел было встать, но обнаружил, что его ноги ослабли и дрожат.

Он сильно растёр ноги и, как только они немного пришли в себя, сразу же встал и оглянулся на стоящее там тело. Золотая фольга порвалась, обнажив сухую и потрескавшуюся кожу внутри, но тело всё равно не двигалось.

Может, этот парень был не мёртв, а просто уродлив? Нет, это было слишком возмутительно, чтобы быть таким же уродливым, как труп.

Ли Цу протянул руку и снял со стены декоративный тибетский нож Су Ван, но тело по-прежнему не двигалось. Ли Цу внимательно осмотрел «географию» комнаты и обнаружил, что труп "лежит" лицом к двери, и ему придётся пройти перед ним, чтобы выйти.

Он явно не хотел рисковать, поэтому снова оглядел комнату. Его взгляд остановился на окне напротив двери, через которое он много раз пролезал внутрь и наружу. Он медленно потянулся к нему, оторвал один за другим все гвозди и медленно раздвинул шторы.

На улице темнело. Он бросил взгляд на труп в комнате, а затем посмотрел в окно. Он надеялся, что французское платановое дерево снаружи не подстригали недавно и что ветка, застрявшая на подоконнике, всё ещё там.

Он был потрясён тем, что увидел. На платан за окном забрались трое или четверо человек и сидели там, сжимая в руках палки.

Взглянув на них, он увидел, что Су Ван стоит дальше всех и держит в руке военную лопатку. Остальные были их близкими друзьями, которые часто играли с ними.

Ли Цу посмотрел на них и изобразил на лице вопрос: —Что вы делаете?— Су Ван поспешно жестом показал ему, чтобы он выбирался.

Ли Цу оглянулся, осторожно протянул руку, и ближайший к нему человек схватил его и вытащил наружу. Когда он добрался до ветки и посмотрел в окно, то увидел, что занавески опустились на место, скрыв происходящее внутри.

Тот, кто вытащил его, был Ян Хао, мелкий гангстер с соседней улицы. Он был одноклассником Су Вана в средней школе, но после её окончания не пошёл в старшую школу и с тех пор подрабатывал на стороне. Поскольку он был очень безжалостным в драках, Су Ван прибегал к нему, когда ему что-то было нужно. Они оба — богатое второе поколение и чёрное второе поколение — были известными хулиганами в округе.

Остальные на дереве были друзьями из интернет-кафе. Похоже, Су Ван так долго не возвращался, потому что пошёл за подкреплением.

Когда они подошли к подножию дерева, все молча посмотрели друг на друга. Ли Цу заговорил первым: —Вы, ребята, такие увлекательные. Я приглашу вас на ужин как-нибудь в другой раз.— Су Ван сказал: —Я вернулся из магазина и, открыв дверь, увидел, что он стоит позади тебя. Я знал, что должн кому-то позвонить, но ты был очень спокоен».

Ли Цу кивнул: —Я изменюсь, я действительно изменюсь.

Ян Хао спросил: —Что это, чёрт возьми, было, зомби? Это модель, да? Если вы двое просто прикалываетесь над нами, я изобью вас обоих прямо сейчас».

Су Ван сказал: —Это действительно реально! Должно быть, это был движущийся труп. Кого ты так сильно обидел, Ли Цу, что они прислали тебе зомби?

Ли Цу покачал головой: —Я не знаю, я правда не знаю. Я думаю, что они способны на такое, но какой смысл отправлять их ко мне?

Ян Хао сказал Су Вану: —Хватит нести чушь, я тебе не верю. Что ты собираешься делать? Разве ты не говорил, что дашь мне настоящее оружие, если я помогу? Если не дашь, мы вернёмся».

— Ах! Братья, не уходите! Эта тварь в моей комнате, она ждёт, чтобы уничтожить всю мою семью. Более того, оружие тоже в моей комнате. Мы редко работаем вместе. Вы должны меня спасти! В любом случае, если зомби не убьёт моего отца, то отец убьёт меня. Особенно ты, Ли Цу, эти вещи принадлежат тебе. Убери их поскорее, иначе мне ничего не останется, кроме как вызвать полицию. - Мрачно сказал Су Ван.

— Если вы вызовете полицию, я буду настаивать, что это не имеет ко мне никакого отношения. В любом случае, это в вашем доме.

— Ого, Ли Цу, я не могу поверить, что ты такой человек. Расстанемся, я с тобой расстанусь!

— Все заткнулись! —Ян Хао устал их слушать и отчитал их. — Ты уверен, что у тебя в комнате настоящий пистолет?

Су Ван сказал: —Чёрт, неужели я бы стал лгать тебе в такой момент? Как только ты войдёшь в мою комнату, ты разорвёшь бы меня на части».

- Я могу это подтвердить, - сказал Ли Цу.

Ян Хао пристально посмотрел на Ли Цу и задумался. —Я верю, что Ли Цу говорит серьёзно и не стала бы обманывать людей». —Он обратился к мужчине, стоявшему позади него: —Чёрт возьми, возьми мешок, и мы вынесем эту штуку из комнаты и позаботимся о ней».— Затем он повернулся к ним обоим и сказал: —Если вы действительно пытаетесь меня обмануть, я буду очень расстроен. А если я буду расстроен, вам это так просто с рук не сойдёт, понятно?

Сказав это, Ян Хао подал знак рукой, и парни взяли мешок и оружие и подошли к двери дома Су Вань. Дверь в гостиную была открыта, и они могли видеть, как родители Су Вань смотрят телевизор. Люди прокрались мимо и поднялись на второй этаж. Ли Цу увидел дверь Су Вань и занервничал. Как только он собрался остановиться и отдохнуть вместе со всеми, Ян Хао подошёл сзади, схватил мешок, развернулся, толкнул дверь и вошёл.

Остальные были застигнуты врасплох и услышали серию ударов, как будто в комнате что-то переворачивалось. Они бросились на помощь и увидели, как Ян Хао пинает что-то, уже накрытое мешком.

Они поднялись и помогали избивать его, пока у них не закончились силы. На первый взгляд мешок был полностью сдувшимся, и всё, что находилось внутри, потеряло человеческий облик.

Они снова переглянулись, и Ян Хао подошёл и разорвал мешок. Они увидели, что после избиения труп был разбит на куски.

— Что там у вас наверху, Су Ван? Вы что, деретесь? — крикнул отец Су Ван с нижнего этажа. Су Ван посмотрел на труп и громко крикнул: — Прости, пап, мы будем вести себя тихо. Ты можешь идти спать.

— Если ты ещё раз пошумишь, я позвоню твоим родителям, Ли Цу. Тебя не так воспитывали! — продолжал кричать его отец.

Ли Цу тоже закричал: —Прости, дядя, мы будем вести себя тихо».

Его отец захлопнул дверь, а Су Ван присел на корточки и пробормотал: —Чёрт возьми, мы убили зомби. Ян Хао, теперь ты не просто бандит в своём районе, ты можешь править тремя царствами».

— Эта штука ещё слабее тебя. Я просто пнул её, и она не оказала никакого сопротивления.

— Никакого сопротивления… — Ли Цу, похоже, что-то заметил и наклонился, чтобы поднять что-то с обломков трупа. Это был рычаг, прикреплённый к нижней части ящика, в который поместили труп. — Здесь есть механизм, который заставляет труп вставать из гроба. Это не зомби.

— А? Зачем им это делать? — спросила Су Ван. — Шутка?

— Нет, это для этого, — Ли Ку указал на дно коробки, куда положили тело, и они увидели, что там была доска, которую можно было открыть.

—Это напугало меня. Похоже, внутри скрыта большая тайна”. —Су Ван достала из ящика несколько перчаток, надела их, а затем подняла потайную доску, обнаружив внутри пространство размером с коробку для завтрака. В середине лежало что-то завернутое в желтую шелковую ткань, и он поднял это и развернул, немедленно выбросив содержимое.

Ян Хао поймал его одной рукой и нахмурился.

Это была рука, застывшая в твёрдой смоле. Смола была светло-голубого цвета, поэтому было легко заметить, что у руки было семь пальцев. Более того, пальцы были очень длинными, так что рука совсем не походила на человеческую.

— Шестипалый струнный демон! Семипалая однорукая богиня Ни (1) ! — сказал Ян Хао.

Ли Цу упал на пол и закрыл лицо руками. Он понял, что это было: одна из лиан девятиглавого кипариса. В тот раз Чёрные Очки срезали одну из них, и эта выглядела точно так же.

Ли Цу чувствовал себя беспомощным и задавался вопросом: что, чёрт возьми, происходит? Мне совсем не нравятся эти вещи. Отправить мне несколько пистолетов — это нормально, но я не могу устроить распродажу в гараже, чтобы избавиться от остального, потому что никому это не нужно!

Примечание.

Персонажи из романов в жанре уся. Я нашла информацию о том, что Однорукая Богиня Ни — персонаж из романа Лян Юйшэна «Три героини» в жанре уся, который представляет собой художественную обработку образа принцессы Тайпин, дочери императора Чунчжэня из династии Мин. Демон Шестиструнных Струн — персонаж из романа в жанре уся, по которому снят фильм.

Та ночь закончилась относительно благополучно. Несмотря на то, что Ян Хао был очень взволнован, когда увидел пистолеты и долго с ними играл, он не осмелился их попросить. Су Ван и остальные собрали останки трупа и похоронили его, как и планировали. Су Ван также купил благовония и позже пригласил банду поесть морских гребешков в Ванлунчжоу. Когда он провёл картой по терминалу, чтобы оплатить счёт на более чем десять тысяч юаней, Ли Цу решил пока не возвращать пятьсот юаней.

Попрощавшись с Ян Хао, Су Ван сказал Ли Цу: —У Ян Хао есть потенциал, чтобы возглавить банду. Обычный гангстер с настоящим пистолетом определённо хвастался бы им, чтобы подцеплять женщин со всех сторон. Его бы точно раскрыли через несколько дней, и, возможно, в конце концов он бы выдал нас. Ян Хао прекрасно понимает, что пистолет полностью принадлежит ему, но с нами он в безопасности».

Ли Цу совсем не слушал. После его возвращения произошло слишком много событий, как в вихре. Они были совершенно нелогичными, но между ними была определённая связь, и он чувствовал, что попал в какой-то заговор.

Если бы он продолжал жить в неведении, то, вероятно, даже не узнал бы, убили его или нет. Он решил найти способ во всём разобраться, а если не получится, то он позвонит в полицию и выслушает, что они скажут. В любом случае, ему не нужны были деньги.

Ли Цу и Су Ван разошлись в разные стороны.

В ту ночь ему приснился кошмар, поэтому на следующее утро он отправился в больницу, чтобы найти Лян Ван. Она сыграла важную роль в этом деле, так что должна была что-то знать. Изначально он не хотел иметь с этим ничего общего, но теперь у него не было выбора, кроме как пойти по единственному следу. В итоге он отправился в больницу, но обнаружил, что Лян Ван взяла отпуск.

Когда он дошёл до её дома и наконец постучал в дверь, Лян Ван, казалось, удивилась, увидев его. На ней было короткое платье, леггинсы, демонстрировавшие её стройные белые ноги, и жилет. Да, только жилет.

Ли Цу был ошеломлён видом зрелой женщины: Ого, мне следовало бы сосредоточиться на серьёзных делах, а не на ней . Сейчас у меня нет времени отвлекаться.

— Что ты здесь делаешь? Лян Ван опустила руку, державшую дверь открытой, и впустила его. — Пропускать занятия — это плохо.

—Мне нужно с тобой кое о чём поговорить». —Когда Ли Цу вошёл и увидел, что Лян Ван небрежно лежит на диване, он не знал, куда девать глаза.

— Говори, в чём дело? Ты же не просишь меня вернуть тебе пятьсот юаней, да?

— Нет, но я не буду возражать, если вы захотите вернуть мне деньги. — Ли Цу сел подальше и сказал себе: если я вызову полицию, у меня останутся только пятьсот юаней.

Лян Ван взглянула на него: ЦПочему ты сидишь так далеко? Боишься, что я тебя съем?»

— Мы не очень хорошо знакомы, поэтому я задам несколько вопросов и уйду, — сказал Ли Цу.

Лян Вань вздохнула, взяла лак для ногтей, который лежал рядом, и начала красить ногти: —Ха, посмотри, как этот карп превратился в дракона. Что, ты думал, что после того, как однажды поужинал со мной, ты стал моим бывшим парнем? Я не буду с тобой сотрудничать, если ты так себя ведёшь».

Ли Цу знал, что у этой женщины острый язык, так что не стоило подвергать себя опасности. Не говоря ни слова, он повернулся и снял пальто.

Лян Ван вздрогнула и села: —Что ты делаешь? Я тебя ударю».

Ли Цу повернулся, достал из сумки странную «семипалую руку», а затем развернулся и положил её рядом с рисунком на своей спине.

— Если ты хоть немного человек, помоги бедолаге, — сказал Ли Цу. — Меня убьёт начальник твоего бывшего парня.

Лян Ван нахмурилась, внимательно посмотрела на Ли Цу и спросила: —Что ты хочешь узнать?

Ли Цу сказал: —Я хочу знать всё, что вам известно об этом деле, — что вы сказали Ван Мэну, что он сказал вам. Мне нужно знать всё».

Лян Ван посмотрела на Ли Цу и вдруг сказала: —Тогда тебе стоит поехать в Ханчжоу».

—Ханчжоу? Почему?— Удивленно спросил Ли Цу.

—Я тоже сомневалась, стоит ли мне туда ехать хотя бы раз. Если вы хотите что-то выяснить, то Ханчжоу — это ключ к разгадке». —Лян Вань достала свой телефон, пролистала его и нашла текстовое сообщение: —Это адрес их магазина. Ван Мэн сказал мне, что это их база. Больше я ничего не знаю, но если вы хотите провести расследование, вам придётся поехать туда».

После посадки в самолёт, летевший в Ханчжоу, Ли Цу немного струсил. С одной стороны, это было очень странное чувство, потому что ему было очень приятно наблюдать, как Лянь Ван звонит и бронирует билет и даже помогает ему оплатить его.

С другой стороны, у несовершеннолетних возникает чувство неполноценности, когда они видят, что взрослые всё решают за них, и Ли Цу чувствовал себя растерянным. В конце концов, ему всё ещё очень нравились такие девушки, как Лян Вань, но разница в возрасте была настолько велика, что чем больше он об этом думал, тем больше боялся.

Кроме того, он боялся ехать в незнакомый город, имея при себе всего несколько десятков юаней. Это было совсем не похоже на поездку в пустыню, где он больше беспокоился о собственном выживании. Но если Лянь Ван бросит его в Ханчжоу, придётся ли ему просить милостыню, чтобы вернуться?

Лян Ван одним взглядом прочла его мысли и сказала: —Не волнуйся, старшая сестра тебя поддержит. Так что не забудь поблагодарить меня, когда заработаешь немного денег». —Однако на душе у него всё равно было неспокойно, потому что Лян Ван была слишком эмоциональной. Если однажды он скажет что-то не то, она, как он боялся, хлопнет дверью и уйдёт, и 34,28 юаня в его кармане станут единственным, на что он сможет прожить. Чёрт, в такие моменты я хочу поскорее повзрослеть.

— Что ты так нервничаешь? — спросил Лян Ван, глядя на его неуверенное лицо. — Ты ведь не первый раз летишь, да?

— Нет, конечно, я много летал. — ответил Ли Цу, вспоминая, как в последний раз летал с У Се. — Вы должны понимать, у меня есть причины нервничать.

— Поняла.— Лян Ван оглянулась через плечо. — Но не будь таким очевидным и не привлекай внимание стюардессы. Когда мы приземлимся, тебя могут вызвать на допрос.

Ли Цу вздохнул, сказав себе, что он больше нервничал, когда его заставили сесть в самолёт с У Се. Но даже тогда никто не предупредил его о такой опасности.

—Вы не знаете, прошел ли ваш чемодан проверку безопасности?- Спросила Лян Ван, листая журнал в самолете. —Если они увидят там руку, они вас арестуют?”

— Откуда мне знать? — спросил Ли Цу. — Они же не откроют чемодан и не посмотрят, правда?

— Сейчас всё проверяется с помощью рентгена. Не нужно открывать чемодан, глупенький.

— А? —Ли Цу встревожился из-за её слов, ведь если бы инспектор по багажу нашёл в его чемодане оторванную руку, это было бы серьёзным нарушением. Почему она упомянула об этом только сейчас? Чтобы заставить его ещё больше нервничать?

Но он взглянул на страницу журнала, которую она читала, и увидел, что это была реклама недвижимости. Она, казалось, внимательно смотрела на неё, но её взгляд был рассеянным.

Она тоже очень нервничала, и Ли Цу сразу понял, что она упомянула всё это просто потому, что очень нервничала.

Верно, он должен был поставить себя на её место. Даже такая неряшливая женщина, как Лян Ван, испугалась бы, столкнувшись с подобным. Лучше всего, если обычные люди будут избегать подобных вещей.

Теперь она даже была готова заплатить, чтобы помочь найти источник проблемы. Ли Цу внезапно почувствовал благодарность, но, может быть... эта женщина хотела что-то сделать в связи с этим вопросом?

Самолёт приземлился в Ханчжоу после трёх часов дня. Вместо того чтобы остановиться в отеле, они взяли такси и поехали прямо в место под названием Xiling Seal Art Society.

Лян Вань сидела в машине и смотрела в окно. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они вышли из самолёта, и Ли Цу вдруг стало не по себе. Он понял, что всегда думал, что Лян Вань приехала с ним, чтобы найти ответ, но теперь ему показалось, что всё было наоборот.

Он прошёл за Лян Ванем до места под названием У Шаньцзюй, где они обнаружили, что дверь заперта. Это странное место выглядело как магазин печатей, который был закрыт. Он вздохнул и повернулся, чтобы уйти, но увидел, как Лян Вань несколько раз постучал в дверь.

После её крика почти ничего не изменилось, но Ли Цу всё равно услышала голос, доносившийся сквозь толстую тяжёлую дверь: —Кто там?»

Затем дверная панель открылась, и из-за неё высунулась мужская голова. Ли Цу обнаружил, что в комнате позади него было много людей.

—Кто вы?— Спросил мужчина.

Лян Вань достала «сломанную руку» из рюкзака Ли Цу и протянула ему: —Отдай это своему боссу. Мне всё равно, кто он, лишь бы он был главным. Пусть он на это посмотрит. Я буду пить чай неподалёку, так что найди меня, если тебе интересно». —Она отвернулась и ушла.

Ли Цу послушно последовал за ней в ближайшую чайную, но прежде чем он успел задать хоть один вопрос, она обернулась и спросила его: —Я была очень крутой, да?

—Потрясающе, так потрясающе! Как роковая женщина”.

Когда Лян Вань подняла голову и улыбнулась, Ли Цу заметила, что её глаза немного покраснели.

Он не решался заговорить, думая про себя: «Чёрт возьми, я здесь совсем не главный герой». Должно быть, у неё было тяжёлое прошлое, раз она такая. Насколько сильно её ранили Ван Мэн и У Се? Или она всё-таки не такая уж простая?

— Не думай об этом. Это не то, что ты думаешь.— Лян Ван сказала: —Я думаю о другом человеке, который не имеет к ним никакого отношения».— Она криво улыбнулась. —Возможно, я упомянула об этом, когда ты впервые встретил Ван Мэна, но на самом деле я видела их не в первый раз. Когда я ещё была интерном, я встретила пациента с переломом кости и амнезией из-за неизвестной травмы. Я познакомилась с этими людьми, когда ухаживала за этим пациентом».

Она вздохнула: —Есть люди, с которыми тебе не стоит встречаться. Если ты встретишься с ними однажды, они разрушат всю твою жизнь».

Ли Цу приподнял брови и сказал себе: только не говори мне, что она влюбилась?

—Я услышал то, чего не должен был слышать, когда ухаживал за этим пациентом». —Лян Ван посмотрел в окно на западное озеро и неторопливо сказал: —Эти люди, похоже, были друзьями того человека, и, похоже, они хотели получить от него какую-то информацию. Они очень усердно ухаживали за ним, но я не могла, потому что был занята другими пациентами. Каждую ночь я подолгу оставалась в палате того человека и иногда слышал, как он произносит много бессмысленных слов. Ну, сами по себе они ничего не значили, но я слушал их день за днём и в конце концов сложил кое-что воедино. Я не знаю, что на самом деле означают эти намёки, но я запомнил информацию. Позже мужчину выписали из больницы, и я больше никогда его не видел.

— Он тебе так сильно нравится? — спросила Ли Цу, с досадой думая: эта непостоянная женщина, кто тебе не нравится?

Лян Ван посмотрела на него и сказала: «—Дело не только в этом. Позже я встретил Ван Мэна и У Се и узнал их, поэтому намеренно подошёл к ним. На самом деле я изначально не была вашим врачом, но взяла на себя инициативу по переводу. Я просто хочу знать, чего на самом деле хотят эти люди…»

—А потом?—Спросил Ли Цу.

—Потом я обнаружил, что вода в их мире слишком глубокая. Я поговорил с Ван Мэном и попытался получить какую-нибудь информацию, и в конце концов мне это удалось. Я не знал, что означают слова того человека, но Ван Мэн рассказал мне многое. Я вдруг понял смысл этих слов и очень испугался», — сказала Лян Ван, внезапно посмотрев на что-то за спиной Ли Цу.

Он тут же обернулся и увидел, как в дверь вошёл молодой человек в сопровождении нескольких человек, один из которых был тем, кто ранее открыл дверь У Шаньцзю.

Вскоре эти люди нашли, где сидели Ли Цу и Лян Ван, и молодой человек направился прямо к ним. По пути он приказал окружающим: —Уберите двор и закройте чайный домик».

Люди вокруг него тут же расступились и начали договариваться с теми, кто сидел за соседними столиками. Молодой человек подошёл к ним и улыбнулся: —Пойдёмте со мной в отдельную комнату на втором этаже».

— Босс, боюсь, вы не очень вежливы гостями. — сказала Лян Ван, глядя на него с осуждением.

Молодой человек сказал: —Да, вы правы. Так что пойдёмте со мной в отдельную комнату на втором этаже». —К этому моменту люди, стоявшие позади него, уже собрались вокруг.

Лян Вань явно не ожидала столкнуться с подобной ситуацией и растерялась. Когда их с Ли Цу подняли и потащили на второй этаж, Ли Цу яростно выругался про себя: «Чёрт бы тебя побрал, глупая женщина, как ты снова втянула меня в эту передрягу?» Внезапно он услышал шипение, за которым последовал вопль. Бандит, который шёл рядом с Лян Вань и впереди него, упал, закрыв лицо. Затем раздался ещё один шипящий звук, и ещё один человек закричал и упал.

Ли Цу увидела Лян Вань на высоких каблуках и не понял, откуда у неё баллончик с перцовым спреем. Она распылила его на всех, кто был поблизости, и крикнула Ли Цу: —Беги!

Люди, окружавшие Ли Цу, хотели схватить Лян Вана, и в результате их хватка ослабла. Он тут же вырвался и попытался выкатиться из хаоса, как в боевиках, но людей было так много, что его оттащили назад, и Лян Ван была поймана.

—Не бейте меня по лицу!— Это было последнее, что успела сказать Лян Ван, прежде чем одна из её жертв вырвал из её рук перцовый баллончик и направила его ей в лицо.

Не в силах говорить, она закрыла глаза и закричала, сильно топая ногами по земле. Трудно было сказать, были ли это настоящие слёзы или результат воздействия перцового баллончика, но её быстро оттащили на второй этаж.

Человек, который брызнул на неё, выглядел смущённым, и по его лицу текли слёзы. Он посмотрел на Ли Цу, которая ахнула и тут же сказала: —Это не моё дело…»—Однако, не успев договорить, мужчина сделал несколько шагов и брызнул Ли Цу в лицо.

Я никогда не думал, что это так больно, когда в тебя брызгают перцовым баллончиком. Глаза и нос Ли Цу были раздражены, из-за чего он долго не мог думать. Все его силы уходили на то, чтобы чихать и плакать, а острая боль была настолько невыносимой, что он хотел, чтобы кто-нибудь принёс нож и вырезал ему лицо. Только когда кто-то принёс молоко, чтобы умыть его, он постепенно пришёл в себя, но его голова и лицо были покрыты молоком.

Открыв глаза, он заметил, что у Лян Вань покраснели нос и глаза, и она вытирала полотенцем свои относительно длинные волосы. Все смотрели на них, пока молодой человек, который был здесь раньше, заваривал чай и играл со своим телефоном прямо перед ними.

— Молоко ещё есть? — спросил Ли Цу. Бах, сидевший напротив, закрыл свой телефон и сказал: — Короче говоря, кто ты такой?

Ли Цу боялся говорить и посмотрела на Лян Ван, которая сказала: —Я твоя мать.

Молодой человек взял со стола перцовый баллончик и снова направил его на Лян Ван. Когда она закричала и вскочила со стула, кто-то сразу же дал ей молоко, чтобы она промыла глаза.

—Говори, кто ты?—Молодой человек спросил снова.

Когда Лян Ван только заплакала и не смогла ответить, молодой человек посмотрел на Ли Цу, который тут же сказал: —Я плохой ученик. Тебе нужно набраться терпения и слушать меня внимательно. Это долгая история».

Ли Цу потратил пятнадцать минут на то, чтобы рассказать всем этим людям обо всём, что произошло. Всё это время он лихорадочно соображал, опасаясь, что, если он немного запнётся, нападавшие снова в гневе брызнут ему в лицо перцовым баллончиком.

Выслушав его, мужчина задал только один вопрос: —Где телефон?

Когда Ли Цу указал на свою сумку, кто-то протянул её ему, и он достал мобильный телефон.

Мужчина включил телефон, пролистал его и вздохнул: —Почему он выбрал его?

Ли Цу издал неопределённый звук, не понимая, что тот имеет в виду. В голове у него было пусто, и он не знал, что думать в этот момент. Тогда молодой человек спросил его: —Ты рассказал мне всё, что знаешь?

Ли Цу кивнул, и молодой человек вернул ему телефон: —Человек на другом конце может перезвонить. Если он это сделает, позвоните мне по этому номеру».— Парень протянул ему визитку.

— О, — Ли Цу взял визитку и подумал, что это слишком странно. Люди из преступного мира действительно не боялись, что он вызовет полицию, и даже дали ему свою визитку!

— Один телефонный звонок, десять тысяч юаней. — продолжил молодой человек. — Когда я увижу номер звонящего, я сразу же заплачу вам наличными.

— О, — Ли Цу продолжал кивать и думал: быть богатым, должно быть, распространённая черта среди людей из преступного мира.

Молодой человек похлопал его по плечу, встал и уже собирался уйти, когда Ли Цу тут же сказал: —Подождите, босс, а как же эти вещи? Найдите кого-нибудь, кто их заберёт. Я невиновен и не хочу, чтобы меня и моих друзей обвинили».

Молодой человек сказал: —Раз он прислал вам эти вещи, значит, у него была на то причина. Вы можете либо оставить их себе, либо разобраться с ними самостоятельно».

Сказав это, он вышел, мгновенно уведя за собой всех этих людей. Ли Цу и Лян Ван остались вдвоём, вместе со «сломанной рукой», которая лежала на столе.

Лян Ван всё ещё плакала на том же месте. Ли Цу огляделся, но всё ещё был немного растерян и не понимал, что именно произошло. Увидев, что на столе всё ещё стоит полбутылки молока, он принёс её и спросил: —Хочешь ещё раз помыть?»

Лян Ван подняла взгляд. Её глаза опухли, как волдыри у золотой рыбки, и она покачала головой: —Уходи.

— Сестра, они бандиты. Почему ты так себя ведёшь? — спросил Ли Цу. — Теперь всё в порядке, так что давай сначала поедем в больницу.

— Ты совсем ничего не понимаешь! —Лян Ван снова плюхнулась на стул и расплакалась. — Он снова солгал мне, сказав, что его друг из Ханчжоу никогда не причинит мне вреда. Друг, как же! Никто никогда так со мной не обращался.

Ли Цу нахмурился, обдумывая то, что она только что сказала, и находя это очень странным. Что, чёрт возьми, происходит с этой женщиной и кто её обманул?

Он больше не мог этого выносить. Что бы он ни делал, сколько бы раз ни пытался её убедить, Лян Вань продолжала плакать. В конце концов он сел рядом с ней и посмотрел на визитную карточку, которую ему дали. Он думал, что это будет что-то особенное, но, как оказалось, это была обычная визитная карточка, на которой было написано:

Председатель Се Юйчэнь

Аукционный дом «Пекин Руйен — Ло Цяде», ООО

—Что за женственное имя. — сказал он себе, подумав, что если этот симпатичный парень всё ещё главный, то он, должно быть, из богатой семьи во втором поколении. Перевернув визитку, он увидел адрес, написанный на обратной стороне.

№ 19, группа 2, зона 3, напротив колледжа Дунфан, город Чанъань

Там была стрелка, указывающая на адрес, и надпись рядом с ней на английском: «Никому не доверяй, иди сюда.

Примечание от англ пр:

Ура!!!!! Сяо Хуа(Цветочек в простонародье) вернулся!!! И без зазрения совести обрызгал Лян Вана перцовым баллончиком! лол. Клянусь, эта глава была на грани. По сути, все, кроме Сяо Хуа, получили перцовые баллончики, лол. Бедняга Ли Цу, ему никогда не везёт.

Ли Цу нахмурился, почесал голову, посмотрел на Лян Вана, затем снова на визитку и вдруг кое-что понял.

Он вспомнил всё, что произошло только что, и, хотя всё произошло невероятно быстро, он всё равно запомнил много деталей. Обдумав это, он не мог не прийти к одной мысли. Но эта мысль вызывала у него головную боль, и если всё было так, как он подозревал, то всё было слишком запутанно.

Черт, насколько хаотичной была эта затея, чтобы заставлять людей вести себя подобным образом?

— Не плачь, — сказал Ли Цу. — Хоть я и не знаю, какие у вас с ним отношения, но он ведь тебя узнал.

— Не лги мне. Если он только что притворялся, то это ещё хуже, чем если бы он меня не узнал. — Лян Ван заплакала ещё сильнее.

Когда Ли Цу показал ей визитку, она взглянула на неё и сказала: —Спасибо, теперь я хотя бы знаю, как зовут этого ублюдка».

— Я не это имел в виду. Смотрите, он написал что-то на обратной стороне. Если он написал это тайно, значит, он не хочет, чтобы его послание было раскрыто.

—Ну и что?

— Как вы думаете, стал бы он это делать, если бы его окружали сотрудники? — ответил Ли Цу. — Для этого есть только одна причина: он не очень доверяет окружающим.

—И что?

— Значит, если он не доверял окружающим, то, вероятно, распылил на вас перцовый баллончик и сделал вид, что не знает вас, ради вашего же блага. — сказал Ли Цу.

Лян Вань вытерла слёзы и на мгновение задумалась, прежде чем внезапно сказать: —В твоих словах есть смысл. Значит, этот парень тоже находится в очень напряжённой обстановке?

—Одна его осанка была довольно впечатляющей. Если он всё ещё может так себя вести, когда у него депрессия, то, должно быть, это очень напряжённая обстановка». — ответил Ли Цу.

— Да! Ты прав. —Лян Ван посмотрела на адрес на обратной стороне визитной карточки. — Пойдём и спасём его.

Ли Цу выхватил визитку и сказал: —Подожди минутку! Успокойся и сначала расскажи мне, что происходит. Похоже, ты влюблён во многих. Лично я думаю, что эти люди определённо вынашивают какой-то тайный план, так как же ты с ними связался?

Лян Вань выхватила визитку и сказала: —Спасать людей важнее. Сначала мы пойдём и посмотрим, что это за место и что там происходит. Потом я решу, говорить тебе или нет.— Говоря это, она пристально смотрела на визитку. —Это не адрес в Ханчжоу. Должно быть, это маленький городок на окраине Чжэцзяна. Если мы возьмём такси, то доберёмся туда сегодня вечером.

Четыре часа спустя они подъехали к переулку в маленьком городке. Это был действительно маленький городок, и им потребовалось много времени, чтобы добраться до него от перекрёстка. Было темно, и ни одна из окружающих форм рельефа не была видна отчётливо, как будто всё это было просто небом и землёй. Город располагался на равнине, и не было видно ни одного склона.

Когда они приехали в маленький городок, там было темно и очень тихо. Очевидно, что здесь не было ночной жизни.

—Что за странное место. В девять часов на улицах никого нет, — размышляла Лян Ван. — —Тогда я думала, что это преувеличение, но теперь, кажется, это правда».

Когда такси подъехало к тёмному переулку, водитель отказался ехать дальше. Лян Ван уговорила его, сказав, что мы молоды и хрупки и ему совершенно нечего бояться. Но таксист ответил, что откуда ему знать, что в переулке не поджидают сотни здоровяков, поэтому им пришлось выйти у входа в переулок.

Они вдвоём постояли у входа в переулок, прежде чем Лян Вань включила фонарик на своём телефоне и вошла внутрь.

Это была типичная южная улочка, по обеим сторонам которой тянулись стены окружающих вилл. В конце улочки были железные ворота, за которыми виднелся фермерский дом с плакатами, прикреплёнными к двери. Было очевидно, что плакаты висели там не с прошлого года, так как красная бумага пожелтела. Должно быть, они висели там как минимум с позапрошлого года. Когда они обнаружили, что железные ворота заперты, Ли Цу достал визитку, сунул её в замочную скважину, а затем беспомощно посмотрел на Лян Вана, которая сказала: —Ты мужчина. Разве не я должен смотреть на тебя в такой ситуации?

— Она заперта изнутри. Даже если я перелезу, я не смогу её открыть.

— Мне всё равно. Ты ждёшь, что я придумаю, как нам попасть внутрь?

Лян Вань сердито смотрела на него, уперев руки в бока, а Ли Цу переводил взгляд с неё на железные ворота и обратно. Он вздохнул, зная, что она не станет слушать, даже если он приведёт разумные доводы.

Для него не было ничего проще, чем взобраться на стену. Много раз, когда он заходил в тупик, убегая от отца, ему приходилось полагаться только на свои способности взбираться на стены, чтобы спастись. Сколько раз Ли Цу перелезал через стены? Даже он не мог точно сказать. С тех пор, как он научился носить штаны, он всегда перелезал через стены. Даже позже, когда другие ученики в школе спрашивали его совета по восхождению на шестьдесят три позиции, он знал все элементы.

Ли Цу огляделся и понял, что это был типичный фермерский дом в южном Чжэцзяне. Двор окружала высокая стена, и оттуда он видел ветви деревьев, посаженных у стены. Он не слышал лая собак, а значит, ни во дворе, ни у соседей поблизости их не было. Это было огромным облегчением, но чтобы взобраться на такую высокую стену, ему нужно было что-то использовать.

Переулок вокруг него был очень чистым, так что он не мог ничего использовать. Он увидел только мотоцикл, привязанный к столбу у крыльца чужого дома, но его нельзя было сдвинуть. Единственное, что пришло ему в голову, — это наступить на Лян Ван, но она явно не годилась в качестве ступеньки.

Ли Цу трижды или четырежды обернулся у двери, но понял, что взобраться на стену действительно невозможно. Лян Ван отчитал его: —Ты собираешься лезть или нет? Тебе нравится притворяться таким неуверенным?

Ли Цу сказал: —Мне нужно найти место, куда можно забраться. Я не какая-нибудь ящерица, которая может карабкаться по стенам».

Ли Цу присмотрелся к железным воротам перед ними. В них было много сварных швов, и это казалось единственным местом, где он мог бы хорошо закрепиться. Но стена возвышалась над воротами более чем на метр, так что даже если бы он забрался на ворота, ему было бы не преодолеть этот дополнительный метр. Он сделал несколько шагов назад и посветил мобильным телефоном Лян Вана, чтобы осветить местность. Он начал чувствовать себя немного подавленным. Он сокрушался: «В это место точно не забраться. Неужели это единственное место, где вся моя накопленная мудрость будет уничтожена?» «Есть ли другой способ взобраться на стену?» Ли Цу задавался вопросом, почему внешняя защита такого двора была такой крепкой. Это было не похоже на обычные крестьянские дома на юге Чжэцзяна.

Что делать? Что делать? Ли Цу перевёл взгляд на щели в железных воротах, гадая, сможет ли он просунуть руку внутрь. Раньше он изучал, как взламывать замки, но только сейчас ему стало очень стыдно, когда он внезапно осознал, что все его навыки связаны с воровством. Отец не хотел, чтобы он стал вором, так почему же он сам это делает? Но сейчас он не мог об этом думать. Он попытался просунуть руку в щель, но не смог. Щель была очень узкой, а значит, качество двери было довольно хорошим.

Хотя всё казалось очень грубым и простым, едва ли можно было найти какие-то распространённые ошибки.

Когда Ли Цу вздохнул, Лян Ван сказала: —Что ж, похоже, ты совсем не такой, как я думал. Какое разочарование. Может, пойдём в город за покупками и останемся там на ночь?»э

Ли Цу сказал: —Дело не в этом. На самом деле есть много способов. Например, я могу забраться в этот дом по стене соседнего дома. У двери стоит мотоцикл, и это единственное, что можно использовать в этом переулке. Я должен суметь забраться на него».

- Ты уверен? - спросила Лян Ван.

Ли Цу сказал: —Нет. Если меня поймают, просто притворись, что не знаешь меня. Когда завтра придёшь в полицейский участок за мной, просто притворись моей сестрой».

Пока Ли Цу говорил, он разложил свою одежду, запрыгнул на мотоцикл, высоко подпрыгнул, ударился ногами о стену, а затем забрался наверх.

Люди, которые строили эту стену, были очень умными. Верхний выступ был очень острым и загнутым назад, так что он превращался в лезвие.

Ли Цу забрался наверх и сделал глубокий вдох. Без фонарика было очень неудобно, но, к счастью, луна светила достаточно ярко. Ему также повезло, что на краю не было осколков стекла, когда он наклонился и заглянул внутрь. Во дворе было полно разных овощей и зелени, и даже была трёхъярусная полка для цветочных горшков. Очевидно, хозяин был садоводом.

Ли Цу был доволен собой, когда на цыпочках подошёл чуть ближе, а затем развернулся и перекатился на другую сторону стены. Он разжал руки и медленно соскользнул вниз, и из-за трения между его телом и стеной приземление прошло почти бесшумно.

В тот момент Ли Цу почувствовал себя убийцей из народной сказки, который висит вниз головой на дверной створке и тихо приземляется.

Заметив, что во дворе нет собак, он вздохнул с облегчением, подумав, что ему действительно повезло. Он увидел, что в доме выключен свет, и прокрался на другую сторону, где стояли цветы. Он переставил горшки один за другим к стене соседнего дома и медленно сложил их в пирамиду.

После этого Ли Ку взобрался на вершину своей самодельной пирамиды, встал на цыпочки и потянулся к стене, ведущей в соседнюю комнату, чтобы перелезть через неё. В результате он внезапно увидел то, что заставило его потерять равновесие и отдёрнуть руку.

Любой, кто это увидел бы, подумал бы, что он выглядит глупо, потому что он сразу же отпрянул назад, ещё до того, как его ноги оторвались от цветочного горшка. Для этих людей это выглядело в точности как гимнастический приём под названием «релеве», который часто можно было увидеть на радиопередачах по гимнастике .

Это было потому, что он увидел, что верхняя часть перегородки была покрыта гвоздями. Чёрт, — подумал Ли Цу, — это становится всё более и более странным. На стене, выходящей на улицу, таких мер не было, но та, что выходила на соседей, охранялась очень тщательно. Почему?

Ли Цу не мог как следует разглядеть, но решил, что было бы хорошо, если бы это действительно были гвозди. Он умел справляться с подобными вещами, и эти гвозди облегчили бы ему подъём.

Хотя вбивание стальных гвоздей в верхнюю часть стены было распространённой практикой, гвозди обычно не проникали в саму стену, потому что их вставляли в цемент при заливке верхней части стены. Эти стальные гвозди на самом деле были не очень прочными, и их можно было легко выбить из цемента, ударив по ним тяжёлыми предметами, но Ли Цу, очевидно, не мог сделать это глубокой ночью. Однако даже если стальные гвозди были не очень прочными, они всё равно могли нанести серьёзный вред разуму и телу людей, если их не выбить.

Однако Ли Цу не боялся, потому что знал, что стальные гвозди, если их слишком плотно набить, по сути, ничего не значат. Это был закон физики, который гласил, что чем больше точек опоры, тем больше площадь напряжения и тем меньше давление. Если бы на доске было слишком много иголок, например, Ли Цу смог бы прямо по ней ходить (в определённой степени).

Но даже в этом случае между стальными гвоздями должна была быть прослойка. Ли Цу обыскал всё вокруг и наконец нашёл во дворе умывальник. Он перевернул его вверх дном на карнизе стены и забрался наверх. Стальные гвозди были острыми и сразу же пробили умывальник, но не насквозь. Лёжа на животе, Ли Ку медленно подполз к краю стены, зная, что если он будет двигаться достаточно медленно, то не почувствует боли от гвоздей. А поскольку за гвозди было легко ухватиться, они стали для него идеальным объектом для скалолазания.

К тому времени, как Ли Цу добрался до середины, он уже тяжело дышал. В отличие от прошлого раза, он не мог просто перевалиться через стену, оттолкнувшись ногой.

Он так сильно сжимал ногти, что его рука постепенно привыкла к боли, и он смог медленно подтянуть нижнюю часть тела к верхнему краю стены. В этот момент Ли Цу уже собирался посмотреть на противоположный двор, как вдруг увидел по другую сторону стены странное лицо.

Он был очень бледен и холодно смотрел на него огромными глазами.

Ли Цу замер на две-три секунды, затем внезапно вскрикнул три раза и упал навзничь. Такой страх действительно трудно понять, если не испытал его на себе. Когда он взобрался на стену, что-то внезапно появилось на противоположной стороне, так близко, что почти поцеловало его. Те, у кого слабое сердце, могли бы даже испугаться до смерти на месте.

Ли Цу упал назад, но его одежда зацепилась за гвозди и не дала ему сразу упасть со стены. Вместо этого он провисел вниз головой около четырёх или пяти секунд, пока его одежда не порвалась и он не упал всем телом на клумбу внизу.

Падение обернулось настоящей катастрофой: пирамида из цветочных горшков, которую он разбил своим телом, рухнула на землю, превратившись в груду обломков.

Ли Цу в шоке вскочил, хватая ртом воздух и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Когда в доме позади него внезапно зажегся свет, он быстро отреагировал. Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, он сразу же бросился к воротам, чтобы попытаться открыть их изнутри, но в глубине души понимал, что шансов мало. В домах фермеров часто были двусторонние замки.

Обнаружив, что дверь не открывается, он сразу же бросился на другую сторону двора, схватил несколько случайно попавшихся под руку целых цветочных горшков, чтобы на них встать, снова взобрался на стену, а затем перелез на другую сторону.

Лян Вань курила на улице и прислушивалась к звукам во дворе. Она не ответила, а значит, явно не знала, что произошло.

После того, как Ли Цу приземлился, он схватил её и побежал. Они вдвоём выбежали из переулка, выбрали случайное направление и бежали, пока не начали задыхаться. Ли Цу наконец остановился и отпустил её, оглядываясь назад, прислонившись одной рукой к дереву, хватая ртом воздух и даже немного задыхаясь. Ли Цу не привык так бегать, не говоря уже о Лян Вань. Она потёрла руку, которую схватил Ли Цу, и чуть не упала. Ли Цу только сейчас заметил, что, похоже, потеряла по дороге ее каблуки.

Лян Ван спросила его: —Что, чёрт возьми, ты сделал? Если это не сработает, разве ты не можешь в будущем не строить из себя героя?»

Ли Цу сказал: —Ты не представляешь, что я видел. Боже, это было ужасно. В этом доме живут люди».

Лян Ван спросила: —Там кто-нибудь был? Вы уверены?”

Ли Цу ответил: —Я не уверен, что это человек, но там что-то есть».

—Правда?—Снова спросила Лян Ван.

Ли Цу подумал про себя: —Неужели она думает, что я с ней шучу?, —а затем кивнул: —Я точно не могу ошибаться. Мы были слишком безрассудными».

— Разве ты не говорил, что внутри никого нет? Лян Ван задумалась, а затем махнул рукой Ли Цу. — Пойдём, нам нужно вернуться.

— Вернуться?! Если мы вернёмся, тебе придётся забрать меня из полицейского участка. Нет, здешние люди могут быть не такими добрыми. Они могут привязать меня к дереву и сначала избить, а потом бросить в меня тухлые яйца или что-то в этом роде.

—Вам нужно изучать психологию. Ни один вор не вернётся, как только убежит».

Ли Цу указал на свою порванную одежду: —Моя одежда всё ещё висит на их стене. Они, может, и не будут удивляться, почему я вернулся, но точно подумают, что это замечательно».

Лян Ван посмотрела на свою одежду и вздохнула: —Тогда подожди меня здесь, а я вернусь один. Они не подумают, что кто-то вроде меня просто перелез через стену».

— Ты не можешь! После того, что случилось сегодня вечером, они наверняка будут в ярости. Тебе следует быть осторожнее с другими. —Ли Цу быстро отвергла эту идею.

Лян Ван ухмыльнулась и уже собирался возразить, но тут мимо проехала полицейская машина. Они оба рефлекторно отпрянули и спрятались за деревом.

—Они вызвали полицию”. —Ли Цу сказал: —Видите ли, они, должно быть, очень рассержены. Я растоптал все эти цветы и даже не знаю, какого они вида. Если это орхидеи, меня пристрелят”.

Лян Ван на мгновение задумалась, прежде чем сказать ему: —Подожди здесь, я пойду одна. Если они вызовут полицию, мне будет ещё безопаснее».

—Но...

— Больше нечего сказать, — Лян Ван похлопала его по плечу и дала ему двести юаней. — Иди переоденься.

—Где я могу купить одежду так поздно?

— Ты сам всё поймёшь. Встретимся завтра утром под этим деревом. —Лян Вань дважды царапнула дерево ногтем, затем повернулась и ушла.

Ли Цу вздохнул и посмотрел на женщину, которая, прихрамывая, шла в том направлении, куда они только что бежали, чувствуя себя совершенно бесполезным. Он бродил по дороге два часа, прежде чем добрался до более оживлённой части этого маленького городка. К этому времени было уже больше одиннадцати часов, и на центральной улице оставались открытыми только бани и несколько продуктовых лавок.

Он посмотрел на деньги в своей руке и понял, что вероятность купить одежду в продуктовых лавках слишком мала, поэтому он пошёл в баню. Через пятнадцать минут он вышел оттуда в форме массажиста и на пятьдесят юаней легче. Хотя он чувствовал себя немного нелепо, это было лучше, чем попасться полиции в рваной одежде. Затем он пошёл в ближайшее интернет-кафе.

Он почувствовал себя намного лучше, когда вошёл в знакомое место, сел, вошёл в свой аккаунт в онлайн-игре и играл до трёх часов ночи. И тут он внезапно очнулся от оцепенения: —Я что, слишком спокоен? Та женщина попросила меня встретиться с ней утром, так стоит ли мне идти? Во-первых, зачем мне стараться и слушать её? Во-вторых, может ли она сама с этим справиться? Полиция не будет дежурить на месте преступления всю ночь. —Если она уже поступила, разве я не смогу сделать то же самое?

Ли Цу подумал о своём маленьком рае здесь, в интернет-кафе, и немного помедлил. Каждый раз, когда он приходил в интернет-кафе, ему было трудно встать со стула, но, хорошенько подумав, он наконец ушёл.

Выйдя из интернет-кафе, Ли Цу понял, что не может вспомнить, как он туда добрался, и спрашивать дорогу бесполезно. Никто не смог бы сказать ему, где находится вывеска с царапинами от ногтей, к тому же было уже за полночь.

Он мог только медленно идти назад, ориентируясь по памяти, и наконец, после четырёх часов утра, нашёл переулок. Он прислушался у входа в переулок, но ничего не услышал. Казалось, всё успокоилось.

Ли Цу осторожно держался поближе к стене и прошёл весь путь по переулку. В четыре часа утра луна была выше и ярче, чем раньше, и он отчётливо видел, что внутри ничего не изменилось.

Ворота соседа, чей двор он разрушил, тоже были закрыты, так что он не видел никаких признаков того, что он что-то испортил. Он подошёл к железным воротам в конце переулка и сразу же обнаружил, что дверь не заперта.

Ого, — сказал он себе, — эта женщина действительно обладает мастерством. Но потом он вспомнил, что за воротами были люди, так что, какой бы опытной она ни была, это всё равно было очень опасно.

Ли Цу приложил ухо к калитке, внимательно прислушался, а затем лёг на землю, чтобы заглянуть внутрь через щель между дверью и землёй. Может быть, он увидит, горит ли свет или что-то ещё.

Там не горело ни единой лампочки.

Он встал и ещё раз всё обдумал. Всё ещё сомневаясь, он наклонился, толкнул железную калитку и заполз во двор.

Двор был настолько непостижимо чистым, что казалось, будто там ничего нет. Если бы это действительно был заброшенный дом, то там всё равно был бы хоть какой-то мусор. Но его не было, и двор был настолько чистым, что это пугало.

Это означало, что ничто не мешало Ли Цу быть замеченным, и он был бы полным идиотом, если бы вошёл, если бы кто-то был во дворе.

Он встал, чувствуя, что нет смысла продолжать ползти, если во дворе не за чем прятаться. Однако в этот момент он заметил, что дело не в том, что во дворе ничего нет, а в том, что он не заметил множество досок на стене. Сначала он не обратил на них внимания, потому что они были очень похожи на стену, и он просто подумал, что тёмные пятна — это просто грязные участки стены.

Ли Цу прислонился к одной из досок и, прикоснувшись к ней, обнаружил, что это вовсе не доска, а задняя сторона зеркала. Стена была покрыта большими зеркалами, и, подняв взгляд, он увидел, что верхние части этих зеркал были выше стены. Он был потрясён и спросил себя: То страшное лицо, которое я только что видел, было моим, не так ли? Чёрт! Все эти стены покрыты зеркалами?

Он попытался повернуть одно из зеркал, чтобы посмотреть, но оно было слишком тяжёлым, чтобы его сдвинуть. Он посмотрел на то место, куда, возможно, забрался раньше, и продолжил проклинать себя. Похоже, он не ошибся — то, что он только что увидел, было его собственным лицом.

Черт, когда я успел стать таким уродливым?

Несмотря на это, он развернулся и продолжил смотреть во двор. Входная дверь дома была открыта, внутри было темно.

Не надо, — снова отругал он себя, — зеркала… открытая дверь… в фильмах ужасов — это очень плохой знак.

Ли Цу подкрался к двери и внимательно прислушался, но изнутри действительно не доносилось ни звука. Невозможно было так тихо себя вести, если внутри никого не было. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, что если бы кто-то действительно был внутри, то он смог бы услышать его сердцебиение в такой тишине.

Аллилуйя. Это должно означать, что там никого нет.

Он ворвался в комнату, но внутри было так темно, что он ничего не видел. Лунный свет снаружи освещал только часть двери, и из-за отсутствия света остальная часть комнаты казалась совсем маленькой и тесной.

Ли Цу огляделся и увидел в углу странный белый огонёк. Он прижался к стене и медленно двинулся к нему. Это был мобильный телефон Лян Вана. Подняв его и включив, он заметил, что экран треснул, но телефон всё равно работал.

Затем он включил фонарик на телефоне и посветил им по сторонам. Внезапно он увидел мужчину, который сидел рядом с ним и смотрел на него в свете фонарика.

Первой реакцией Ли Цу был удар, который он нанёс мужчине прямо в лицо. Он подумал, что независимо от того, был ли противник человеком или призраком, такой удар, по крайней мере, заставит его отступить. Но он не ожидал, что раздастся хлопок!, а затем всё пространство перед ним затрясётся, и он почувствует острую боль в кулаке.

Ли Цу инстинктивно отдёрнул кулак и внимательно посмотрел на него, прежде чем понял, что ударился о другое зеркало. Оказалось, что человек, державший телефон, был просто его собственным отражением, и теперь из-за постоянных вибраций его лицо выглядело искажённым.

Зеркало стояло у стены, совсем рядом с ним. Он вздохнул с облегчением и подумал: «К чёрту твоих предков! Кто, чёрт возьми, поставил зеркало в таком месте? Это что, склад зеркал?»

Потирая ушибленные костяшки пальцев, Ли Цу ещё раз огляделся при свете фонарика и заметил, что что-то не так: казалось, что вся комната была заставлена зеркалами. Он взял телефон и посмотрел, где они были расставлены вдоль стены, и обнаружил, что зеркала были разных размеров. Некоторые были накрыты белой тканью, а другие покрыты толстым слоем пыли. Поэтому, когда он вошёл, то не увидел в них светящийся экран телефона. Пыль на зеркале, в которое он врезался, в какой-то момент была вытерта, и, судя по расстоянию между телефоном, лежащим на земле, и зеркалом, это сделал Лян Ван.

Ли Цу глубоко вздохнул и подумал, что, должно быть, ситуация была такой: Лян Ван, возможно, случайно смахнула пыль, когда вошла, а когда она вдруг увидела своё лицо, то испугалась так же сильно, как и он, уронила телефон на пол и убежала.

Но куда же она делась?

Обойдя комнату, Ли Цу нашёл лестницу, ведущую на второй этаж. Однако лестница была завалена мусором, и ему оставалось пройти лишь по очень узкой тропинке. Он посветил телефоном на пыль и обнаружил следы того, что кто-то поднимался по лестнице.

Ли Цу сказал себе: «Эта женщина на самом деле довольно смелая». Он не видел никаких других следов, кроме её, но отпечатки её высоких каблуков всё равно было очень легко распознать. Следы вели только вверх, а не вниз, значит, она всё ещё наверху? Почему она не подняла свой телефон после того, как уронила его?

Ли Цу посмотрел на мобильный телефон, а затем на комнату, полную зеркал, и обнаружил, что только одно место в комнате отличалось от всех остальных. Рядом с колонной стоял маленький столик, на котором что-то лежало, накрытое тканью.

Ли Цу подошёл и осмотрел пыль на ткани. Вокруг маленького столика было много следов, которые указывали на то, что Лян Вань тоже приходила посмотреть на него. Но, похоже, она не поднимала ткань, так как на ней всё ещё был слой пыли. Лян Вань явно не задержалась в этой комнате надолго.

Ли Цу начал спорить сам с собой. Возможно, Лян Вань была наверху и, наверное, так испугалась, что ничего не слышала. Или, может быть, она была на третьем этаже и не слышала, что происходит внизу, даже если не была напугана. Если она побежала наверх сразу после того, как её напугало зеркало, то Ли Цу боялся, что она, наверное, описалась.

Он тщательно всё обдумал и сравнил все возможные варианты. Он всё ещё считал, что сначала должен найти Лян Вань, потому что было нелегко понять, действительно ли она чего-то испугалась.

Поэтому он осторожно поднялся наверх. На втором этаже было три комнаты, но двери, похоже, давно были заперты и покрыты паутиной. Поскольку пыль на них совсем не была потревожена, казалось, что Лян Ван их не трогал. Он поднялся на третий этаж и увидел, что дверь в единственную комнату наверху была открыта. Поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, он увидел только следы Лян Вана на полу, ведущие в угол комнаты.

Ли Цу огляделся по сторонам с помощью телефона и обнаружил, что следов, ведущих обратно, по-прежнему не было. Это означало, что Лян Ван всё ещё здесь. Он попытался прислушаться, но тяжело дышал после подъёма по лестнице и нервничал, поэтому ничего не слышал. Когда он тихо позвал, эхо не донеслось до него, потому что в комнате почти никого не было, но его точно должны были услышать. Однако ответа не последовало.

Ли Цу снова позвал её и вдруг почувствовал себя немного странно. По следам он понял, что Лян Ван была в комнате, но не ощущал чьего-либо присутствия.

Он прошёл по следам до конца коридора, размышляя про себя: «Может, здесь есть какая-то потайная дверь? Но, судя по тому, что я вижу при свете телефона, здесь не должно быть никакого доступа в другие помещения».

В дальнем конце комнаты он всё ещё видел следы, ведущие к углу. Ли Цу немного забеспокоился: зачем Лян Вань пошла в тот угол? И следы такие прямые, что кажется, будто она пошла туда без колебаний.

Подумав об этом, Ли Цу замедлил шаг и пошёл вперёд, не сводя луча фонарика с угла. Через три шага свет наконец осветил ситуацию, и он увидел Лян Вань, которая стояла лицом к углу и крепко держалась за стену. Он не понимал, что она делает.

Ли Цу наконец-то успокоился. Не в силах поверить своим глазам — или ситуации, в которой он оказался, — он молча стоял две или три секунды, обдумывая всё, что только что произошло.

Это был фермерский дом в маленьком городке в провинции Чжэцзян, который долгое время стоял заброшенным. Ночью, в совершенно тёмной комнате на третьем этаже дома, куда не проникал ни один луч света, он вошёл сюда и увидел, что в углу, лицом к стене, кто-то стоит.

Первой реакцией любого человека в такой ситуации было бы убежать, но то ли Ли Цу с самого начала не боялся таких вещей, то ли потому, что в пустыне он стал смелее, он подавил желание развернуться и убежать и посмотрел на человека в углу издалека. Он даже успокоился настолько, что посветил фонариком телефона вокруг, чтобы посмотреть, не заставляет ли кто-нибудь Лян Вана так себя вести.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, он тихо спросил: —Что ты делаешь?

Лян Вань вообще не ответила, но продолжала стоять, отвернувшись к стене.

По спине Ли Цу пробежал холодок, и волоски на его теле встали дыбом. Он сделал шаг вперёд, точно рассчитав расстояние, чтобы не оказаться в пределах досягаемости, когда она решит обернуться.

Сделав первый шаг, он снова тихо спросил: —Что ты делаешь?

Лян Ван по-прежнему не отвечала.

Ли Цу сделал глубокий вдох и, воспользовавшись фонариком телефона, внимательно посмотрел на её спину. Тогда он заметил, что она стоит очень прямо. Лян Ван была очень страстной женщиной и, казалось, всегда сутулилась при ходьбе. Он никогда раньше не видел её такой прямой, и, подумав об этом, он понял, что стоять так на каблуках должно быть особенно утомительно.

Но Лян Ван тоже стояла неподвижно, что уже было очень ненормально.

Ли Цу сказал себе: За последний месяц я столкнулся с достаточным количеством странных вещей. Если ситуация, которая передо мной, действительно выходит за рамки моего понимания и развивается в ужасном направлении, как я и ожидаю, то я никогда не оставлю это просто так. Пора покончить с этим. Либо ты убьёшь меня, либо я убью тебя.

Ли Цу только что сказал себе, что нужно не обращать внимания на нарастающий страх и сделать ещё один шаг вперёд, как вдруг почувствовал, что его рюкзак трясётся.

Он поставил телефон на вибрацию и положил его в рюкзак, поэтому, когда он зазвонил, от вибрации у него чуть не случился сердечный приступ. Он сразу же достал его. У него изначально не было мобильного телефона, но этот ему дал Чёрный Очки. Открыв его, он увидел на экране мигающий номер и имя Лян Вань над ним. Он сохранил его, когда они летели в самолёте.

Но разве у Лян Вана не было телефона в руках? Может, он нажал кнопку по ошибке? Он быстро посмотрел на телефон, но не увидел исходящего вызова. Может, у Лян Вана был другой телефон с тем же номером? Но Лян Ван стояла перед ним лицом к стене.

Неужели женщина, стоявшая перед ним, звала его так, что он не мог ничего разглядеть? Невозможно! Обе её руки были опущены!

Ли Цу был в ужасе и смотрел на человека, стоявшего перед ним. Он помедлил мгновение, а затем взял трубку и услышал быстрый женский голос: —Где ты?

—Я нахожусь в том доме”, - сказал Ли Цу.

Лян Ван удивлённо воскликнула: —Что ты имеешь в виду, говоря, что ты в том доме? В каком доме?

Ли Цу сказал: —Адрес, куда мы направлялись. Я вернулся, чтобы найти тебя.

Лян Ван сказала: —Разве я не говорила тебе, что мы снова встретимся утром? Я тоже в том доме, разве ты меня не видишь?»

Ли Цу посмотрел на человека, стоявшего перед ним и не говорившего ни слова. Он снова огляделся и сказал в трубку: —Вообще-то, я тебя вижу. Я на третьем этаже. По логике, я должен стоять позади тебя, но ситуация немного странная».

Лян Ван сказал: —Что? Ни за что! Я сейчас в переулке, и полиция ещё не уехала. Я не могу попасть внутрь.

Ли Цу почесал голову, посмотрел на Лян Вана, стоявшую перед стеной, а затем сказал: —Ты ведь не шутишь, да? Нет… ты, должно быть, меня разыгрываешь.

Лян Ван сказала: —Неужели мне так скучно, что я буду с тобой возиться? Это ты так странно говоришь! Где ты, чёрт возьми? Признавайся. Если ты не скажешь мне правду, я разозлюсь.

Ли Цу посмотрел на свой телефон, а затем на человека, стоявшего перед ним лицом к стене, и внезапно почувствовал прилив смелости. Хотя он не знал, как она это делает, он подумал, что Лян Ван, должно быть, издевается над ним. Может, это запись или суперспособности или что-то в этом роде? Даже если это не так, он не хотел продолжать в том же духе.

Он сделал глубокий вдох и, не обращая внимания на вопрос Лян Вана по телефону, протолкнулся вперёд, схватил другого человека за плечо и потянул на себя.

Ли Цу считал, что, хотя Лян Вань и старше его, она всё равно женщина с очень хрупким телом. Поэтому, если он так сильно дёрнет её за плечо, она точно развернётся, но она не сдвинулась с места. Она явно была очень сильной и совсем не мягкой. Он бы покраснел, если бы ему пришлось это сказать, но Ли Цу знал, что чувствует Лян Вань. Он дважды сильно дёрнул её за плечо, но так и не смог развернуть. Его храбрость тут же исчезла, и он отступил назад, снова начиная чувствовать подступающий страх.

Лян Вань всё ещё сердито разговаривала по телефону, но Ли Цу больше не обращал на неё внимания. Он смотрел, как странный человек перед ним медленно повернулся и посмотрел в темноту позади него.

Лян Ван стояла прямо перед ним, и, увидев это лицо, он больше не мог сопротивляться. Сначала он подумал, что ему повезло встретить здесь другого человека, но, несмотря на то, что одежда была одинаковой, лицо определённо было другим.

Но то, что он увидел, действительно было лицом Лян Ван. Она стояла в углу в странной позе, а другая Лян Ван продолжала ругаться по телефону.

В тот момент Ли Цу решил сбежать. Он не понимал, что происходит, но Лян Ван, стоявшая перед ним, смотрела на него с холодным, пустым выражением лица. Она едва ли была похожа на человека.

Как только Ли Цу собрался развернуться и уйти, Лян Ван, стоявший перед ним, внезапно заговорила. Но вместо знакомого голоса, которого он ожидал услышать, он неожиданно услышал мужской голос.

— Повесь трубку, — сказала Лян Ван, стоявшая перед ним. Её голос был очень мягким, но определённо мужским.

Ли Цу не верил своим ушам и не понимал, что происходит. В отличие от У Се, который всегда мог сразу принять то, что происходило перед ним, и найти способ решить проблему, Ли Цу можно было считать умственно отсталым. Он действительно не мог понять, что происходит прямо сейчас.

По мнению У Се, единственным разумным объяснением сложившейся ситуации было то, что Лян Вань был Флэшем, перемещающимся во времени и пространстве с такой скоростью, которую он и представить себе не мог, и по пути меняющим пол. Но Ли Цу не мог понять того, чего не понимал, поэтому послушно повесил трубку.

— Ты так поздно, — сказала Лян Ван, подойдя к нему и взяв телефон из его рук. — Просто сядь где-нибудь. Если тебе кажется, что здесь слишком грязно, просто встань. Я всё равно ненадолго.

— Вы брат Лян Вань или трансгендерная сестра? — спросил Ли Цу.

— Я одолжил это лицо, чтобы мне было проще уйти. Вы должны меня помнить. Вы пришли сюда из-за визитной карточки, которую я вам дал, — продолжил мужчина. — На моём лице маска.

Ли Цу нахмурился: —Серьёзно? Маска? Она действительно существует?

—Сейчас их продают повсюду, так что это неудивительно. Но это платье было очень трудно достать, и если вы присмотритесь, то увидите, что оно на самом деле другое». — сказал мужчина. — Я тайно сделал фотографии на свой телефон и попросил кого-то сшить его сегодня днём. Лицо тоже очень грубое. Я взял обычную маску и немного изменил её с помощью макияжа. На солнце вас бы не обманули, но при таком освещении этого достаточно».

— Чего ты на самом деле хочешь? —Ли Цу потерял дар речи. Неужели в этом году он стал магнитом для психов? Почему все, кого он встречает, оказываются психов?

—У меня не так много времени, поэтому я вкратце объясню вам проблемы, с которыми вы столкнулись.—Сказал мужчина. —Прямо сейчас ваша маленькая подружка находится на другом фермерском доме с точно такой же структурой, как этот. У меня здесь два дома, и строения в двух переулках тоже одинаковые. Первоначально они использовались для укрытия от врагов, позже были заброшены. Я велел отвести твою подружку в другой дом, чтобы я мог встретиться с тобой наедине.

— Тогда тебе не нужно было так наряжаться и стоять в углу, притворяясь призраком.

— Я не просто так стою в углу в таком виде. В этом доме только этот угол скрыт от всех окон. Никто снаружи не увидит, как я разговариваю с тобой, и даже если кто-то узнает, что я в доме, он не сможет читать по губам и понять, о чём я говорю. Теперь мои слуги думают, что я — твоя девушка и что я что-то замышляю, чтобы сбежать. Я должен как можно скорее поменяться с ней местами, иначе будет легко выявить недостатки».

— О… —Ли Цу кивнул, но на самом деле ничего не понял. Мужчина добавил: —Я сделал это, потому что в мою семья глубоко проникли . Я не знаю, кому доверять, а кого подозревать. Ситуация на вашей стороне точно такая же, как и на моей.

—Что ты имеешь в виду?

—Всё, что вы получили, было от моего друга. За последние несколько лет мы пережили серьёзное происшествие и постепенно начали заниматься своими делами. Мы обнаружили, что люди вокруг нас изменились за тот хаотичный период, и в свете предыдущего крупного события мы не заметили этих незначительных изменений. Однако теперь мы постепенно понимаем, что вокруг нас нет надёжных людей.

—А потом?

—Мы уже предлагали, чтобы кто-то совершенно посторонний помог нам с одной проблемой, потому что мы были слишком сильно под контролем. Но это было всего лишь предположение. Однако, судя по тому, что случилось с вами, это уже не просто предложение. Очевидно, он уже приступил к делу».

— Почему я? — спросил Ли Цу. — Я ещё студент. Неужели нужно быть таким жестоким?

— Это не выбор. Я думаю, что мой друг принял это решение, потому что другого выхода не было. Может быть, потому что он обнаружил в тебе определённое качество.

Ли Цу сказал себе: кто твой друг? Босс У или слепой? Неважно, кто это, они ошибаются. У меня точно нет таких качеств, а если бы и были, разве я не могу их не заметить?

—Вы должны понимать, что если бы не было другого выхода, вы бы точно не стали участвовать. Честно говоря, я не знаю, что с ними случилось и какова их внутренняя ситуация. В то время мы выдвинули это предложение только для того, чтобы направить наши мысли в нужное русло, но на самом деле мы не собирались его реализовывать. Найти такого стороннего наблюдателя очень сложно. Нам нужно было убедиться, что они заинтересуются всеми подсказками, которые мы оставили, вместо того, чтобы напрямую звонить в полицию или просто игнорировать их. Сегодня вечером я также понял, что ты на самом деле подходящий кандидат. Но даже если бы это было не так, у меня не было бы другого выбора, кроме как продолжать, потому что это уже случилось, и мне нужно обеспечить безопасность и выживание моего друга.

Ли Цу слушал и молча кивал, но когда он услышал последнюю фразу, ему вдруг показалось, что что-то не так: —Что вы имеете в виду под «продолжать двигаться вперёд?

— Послушай, с тех пор, как ты получил первую посылку, ты и люди вокруг тебя стали в опасности. Причина, по которой ты до сих пор жив, в том, что остальные до сих пор не знают, что происходит. Это также сильная сторона моего друга. Ты всего лишь студент, и они не верят, что мы привлечём к этому студента. Это значит, что первыми они нацелятся на взрослых в твоей семье или на тех, кто тебя окружает.

Сердце Ли Цу бешено заколотилось, когда он подумал о своем отце.

— Я рискую, встречаясь с вами, и причина, по которой я был так резок, в том, что я хочу, чтобы никто не узнал, что я с вами встречался. Вы должны понимать, что им потребуется много времени, чтобы понять, что исполнитель этого плана — ученик средней школы.

— Подожди, подожди, подожди, не радуйся так сильно. —Ли Цу уловил двойной смысл этих слов: —Когда это я обещал?

—Ты все еще не понимаешь? Во-первых, я хотел бы извиниться перед тобой за поведение моего друга, хотя это уже прошлом”. —Сказал мужчина. —Во-вторых, позвольте мне привести вам пример. Допустим, я уже объявил новость всему миру боевых искусств о том, что ключи к Руководству Девяти Инь находятся у тебя. Как ты думаешь, кто-нибудь поверит тебе, если ты скажешь иначе?

—Тогда ты можешь взять свои слова обратно.—Ли Цу сказал настойчиво, но тут же понял, что это бесполезно. Внезапно ему захотелось выблевать полный рот крови, когда он выругался: —Большой брат, чем я тебя обидел, что ты так со мной играешь?! Черт, если бы я знал, я бы учился усерднее. Я бы не влюблялся рано и не играл так много в видеоигры, а вместо этого был бы представителем класса до конца своей жизни.

—У меня не так много времени, но помни, что твой нынешний возраст — твоё единственное преимущество. После нашей встречи я не смогу связаться с тобой снова. Здесь сто тысяч юаней; это всё, что я смог подготовить в спешке. Возьми их и используй по своему усмотрению. То, что ты должен сделать дальше, можно найти среди присланных тебе вещей. Если ты хочешь выжить, ты должен следовать плану, который дал тебе мой друг, иначе тебе никто не поможет».

Ещё сто тысяч?! Ваши сто тысяч могут пойти на корм собакам! Что со всеми этими проклятыми деньгами? Почему вы, ребята, всегда даёте всем по сто тысяч?! Ли Цу сходил с ума и хотел подойти и засунуть деньги этому парню в рот.

Закончив говорить, мужчина протянул Ли Цу тяжёлый чёрный пластиковый пакет и сказал: —Деньги внутри, вместе с письмом, в котором есть несколько основных советов, которые, как я думаю, могут тебе пригодиться. Можешь взглянуть на него позже. Можешь остаться здесь до завтрашнего полудня и решить, хочешь ли ты сразу вернуться в Пекин. Можешь встретиться с той женщиной, но ты ни в коем случае не должен никому рассказывать, что видел меня. Прежде чем Ли Цу успел задать ещё вопросы, мужчина прошёл мимо и спустился по лестнице.

Ли Цу посмотрел на пластиковый пакет и задумался. Но как только он был готов расплакаться, снова зазвонил его телефон. Прежде чем ответить, он посмотрел на экран и увидел, что звонит Су Ван. Он сразу же взял трубку и услышал, как Су Ван торопливо спрашивает: —Где ты?

— Что? —Ли Цу чувствовал, что не стоит беспокоиться, ведь он даже не волновался, когда раньше сталкивался с такими ужасными вещами. Кроме того…

— Всё как ты и предсказывал, прислали ещё два гроба. Я пока поставила их во дворе, но если завтра придут ещё, наш дом превратится в похоронное бюро. Ты можешь поторопиться и вернуться, чтобы помочь мне? Я не справляюсь один, и это меня беспокоит!

Ли Цу вздохнул и сказал: —Хорошо, я сейчас вернусь.

Ли Цу на самом деле долго колебался и в итоге остался в комнате ещё на час. В темноте он тоже забился в угол, как тот парень, и стал размышлять о случившемся.

Какая-то инерция толкала его к непоправимой пропасти. Раньше он этого не чувствовал, но теперь, когда он обо всём поразмыслил, он понял, что это действительно странное чувство.

Почему? Вообще говоря, первой реакцией нормального человека на такую ситуацию было бы желание избавиться от неё. Он бы не стал задумываться о том, возможно это или нет, и о том, значит ли это что-то для него. Но, судя по поведению окружающих, он чувствовал, что многие вещи не имеют значения, и даже то, что обычно не происходит, происходит одно за другим.

Казалось, что все люди вокруг него делали что-то совершенно нелепое. Почему?

Я всего лишь студентка, так что для других нет смысла так со мной обращаться, и они не получат от этого никакой выгоды. Никто не стал бы тратить столько сил на манипулирование таким никчёмным человеком, как я. Постойте, это что, реалити-шоу?

Он вспомнил множество сюжетов из зарубежных романов, но он точно не верил, что дело в этом. Судя по всему, с чем он столкнулся в пустыне, например, по Чёрным Очкам, странным рукам, торчащим из песка, и команде, погибшей под их грузовиками, он точно не думал, что это было кем-то спланировано.

То есть всё, что произошло, было таким нелепым, нелогичным и нереальным, но всё равно было правдой. Как только что сказал тот парень, у него действительно было много проблем.

В этот момент его выбор стал очень важным. Сможет ли он сбежать? Возможно. Ли Цу на мгновение коснулся своей головы, размышляя, но не сейчас. Почему? Проблема, с которой он столкнулся, заключалась в том, что он не знал всего. Он столкнулся с врагом, которого не знал, а значит, мог думать только об одном: какую жизнь он будет вести после побега? Сможет ли он вернуться в школу? Сможет ли он вообще снова появляться на людях?

Он не знал, сможет ли снова заниматься подобными вещами, поэтому ему нужно было понять последствия побега. После этого ему нужно было копнуть немного глубже и подумать о сути этих проблем.

На самом деле он мог бы сейчас легко пойти в полицию и попросить о защите, но он чувствовал, что ему никто не поверит.

В этот момент Ли Цу взял свою сумку, посмотрел на сломанную руку внутри и начал планировать, что он на самом деле хотел сделать. Он не пошёл искать Лян Вань, потому что чувствовал, что чем меньше людей будет вовлечено в это дело, тем лучше. Он знал, что если бы рассказал ей об этом, у неё наверняка появилось бы много мыслей и идей, но в конце концов у них с Лян Вань не было общих интересов. Он даже не знал, что она здесь делает. Более того, она была очень сильной и зарабатывала больше него, так что он никогда не смог бы убедить её поступать по-своему, если бы работал с ней.

Чтобы быть более гибким, он должен был сделать это сам.

Ли Цу заблокировал номер Лян Вань и решил игнорировать все её последующие звонки. Он посмотрел на сто тысяч юаней в чёрном пластиковом пакете, плотно завязал его, положил в рюкзак, пошёл в город и взял такси до международного аэропорта Ханчжоу Сяошань. Он хотел улететь ночным рейсом, чтобы сразу вернуться и проверить ситуацию. Если бы ему нужно было найти союзника, он знал, что может рассчитывать только на группу Су Вань, потому что они были такими же невиновными, как и он. И Су Ван определенно согласилась бы с его способом ведения дел.

Он считал, что Су Ван тоже может получить сто тысяч юаней, но эти сто тысяч действительно принадлежали ему. К тому же, если он прибавит их к предыдущим суммам, которые получил, то у него будет триста двадцать тысяч, а это немаленькая сумма. Этого более чем достаточно, чтобы сбежать или заняться чем-то ещё, так что он не был полностью в тупике.

Он никогда в жизни не видел столько денег, и когда он сел в самолёт с ними за спиной, то внезапно почувствовал себя очень приземлённым. Оказалось, что почувствовать себя в безопасности не так уж сложно, особенно таким людям, как он.

К тому времени, как Ли Цу снова приземлился, его аура полностью изменилась. Он очень тщательно всё обдумал в самолёте, и после всех страхов, волнений, нереальных и иллюзорных чувств в его сердце вспыхнуло сильное чувство воодушевления.

Да, я больше не обычный старшеклассник. Я стал небесным кандидатом со странной судьбой, как в романах и фильмах, с начальным капиталом в триста двадцать тысяч юаней.

Для такого человека, как Ли Цу, который не знал себе цены, быть избранным небесами было так чудесно. Он чувствовал дуновение ветра, когда шёл по дороге.

Ладно! Когда он вернулся в школу и посмотрел на приближающихся к нему учеников, он почувствовал себя очень важным. Как вы, дети, которые всё ещё живёте с родителями и не понимаете трудностей общества, можете понять мою боль? — сказал Ли Цу про себя.

Он побежал в школу и спокойно попросил у учительницы отгул. Обычно он очень нервничал и переживал, когда сталкивался с подобными вещами, но на этот раз он спокойно встал перед красивой учительницей и прямо сказал ей, что собирается закончить очень важное дело. Ему нужно было взять отгул, поэтому он не мог прийти на урок в ближайшее время.

Учитель хотел позвонить и посоветоваться с отцом, поэтому Ли Цу просто молча кивнул: Ах, даже директор школы — всего лишь обычный человек по сравнению с моим сильным, давним желанием.

Он закинул сумку на спину и вышел из школы, думая, что его фигура, должно быть, выглядит печальной и красивой, и направился прямиком к дому Су Ван.

На самом деле он искал Су Вана в классе, но тот не пришёл в школу. В глубине души Ли Цу понимал, что при таких обстоятельствах Су Ван определённо не мог прийти в школу один.

Мысли о друге всё ещё заставляли его чувствовать себя немного виноватым. Прости, Су Ван, что моя судьба — заставлять тебя страдать.

Когда Ли Цу подошёл к дому Су Вана, он почувствовал дурное предчувствие, увидев грузовик, припаркованный у двери и разгружающий свой груз. Он заглянул внутрь и увидел Су Вана, сидящего на одной из клумб и обхватившего голову руками. Двор был заставлен большими картонными коробками, похожими на ту, что прислали раньше, и одним взглядом он насчитал по меньшей мере тридцать.

Ли Цу вздохнул и вошёл, по пути окликая Су Вана. Когда Су Ван поднял голову и увидел Ли Ку, он тут же опустился на колени и сказал: —Старший брат, сделай что-нибудь поскорее. Я больше не могу этого выносить.

- Сколько человек пришло? - спросил Ли Уу.

Су Вань сказал: —Позвольте мне сказать вам, что я попросил кое-кого проверить все номера экспресс-посылок, отправленных в мой дом. Помимо этого грузовика, сегодня ещё четыре посылки. Если вы ничего не придумаете, мой отец не сможет попасть в дом».

Ли Цу на мгновение задумался и сказал человеку, разгружавшему товар: —Больше ничего не привози».

Курьер спросил его: -+Что ты сказал?”

Ли Ку сказал: —Как насчёт того, чтобы я дал тебе немного денег, и мы прямо сейчас найдём склад в пригороде. Тогда мы сможем перевезти всё на склад. Если посмотреть на текущую ситуацию, то здесь всё это не поместится».

Курьер сказал: —Нам нужно доставить другие товары. Ваши вещи помешают нашей работе.

Ли Цу сказал: —Вот что я вам скажу: цена договорная. Если вы оставите товар здесь, у нас действительно не будет выбора. Это вполне естественно.

Он похлопал курьера по плечу и сунул пачку денег в карман. После завершения обмена курьер посмотрел на него и кивнул: —Тогда быстро найди склад.

Ли Цу сделал жест «всё в порядке» и подмигнул Су Ван, прежде чем сказать: —Как насчёт того, чтобы мы разделились и ты осталась здесь? Я поеду за этим грузовиком, найду склад в пригороде и пришлю тебе адрес, когда найду его. Хорошо?

Су Ван посмотрела на него: —Ты ведь не убежишь, правда?»

— Я не настолько бессердечен, - сказал Ли Цу.

Не успел он договорить, как курьер громко вскрикнул и выпрыгнул из грузовика. Они оба оглянулись и увидели, что после того, как из грузовика выгрузили несколько коробок, внутри остался особенно большой пакет, который помялся во время перевозки. Из коробки торчала бледная рука.

Когда Ли Цу и Су Ван посмотрели друг другу в глаза, курьер выругался: —Что, чёрт возьми, вы отправляете?»

Ли Цу и Су Ван криво улыбнулись друг другу и замахали руками, чтобы успокоить курьера. Они медленно посмотрели мимо курьера и увидели, что из коробки торчит не мумифицированная рука, а свежая.

Ли Цу сделал глубокий вдох и подумал: ничего себе, они закончили с сухими и переходят к мокрым. Там целый набор блюд. Он потрогал сто тысяч юаней в кармане и сказал себе: ни хрена не получается. Я только что получил эти деньги, а теперь их придётся потратить, чтобы эти ребята замолчали. Поэтому он достал немного денег из ста тысяч юаней и отдал их Су Вану, чтобы успокоить курьеров. Затем он осторожно подошел и присел на корточки.

Это была рука, которая уже окоченела. Она была полностью неподвижной, но ещё не сгнила. По сравнению с ужасающим высохшим трупом, который он видел раньше, Ли Цу не очень хорошо разбирался в свежих трупах, и в его сердце внезапно вспыхнул страх

Он осторожно прикоснулся к ней и обнаружил, что рука трупа была холодной. Когда он просунул руку в щель в пластиковом картоне и заглянул внутрь, то увидел, что там полно льда.

Он оглянулся назад, туда, где Су Ван договаривался с курьером и пытался расплатиться деньгами. Пока они не обращали на него внимания, Ли Цу использовал сломанный картон сбоку, чтобы снова просунуть руку, встал и отошёл в сторону, чтобы передвинуть коробку, которую только что пытался передвинуть курьер, на прежнее место, чтобы она поддерживала сломанную коробку.

Сделав это, он выпрыгнул из грузовика, подошёл к курьеру и сказал: —Братан, это недоразумение. Это бутафория».

Курьер странно посмотрел на него: —реквизит? Что ты имеешь в виду под реквизит?

Ли Цу фыркнул: —Послушайте, это вилла. Сегодня вечером мы устраиваем вечеринку с привидениями. Этот молодой господин — мой начальник. Он пригласил много работников, чтобы они подготовились и хорошо провели время, поэтому он принёс много реквизита для украшения. Но мы не хотели вас напугать. Простите».

Курьер с сомнением спросил: —Это правда? Ничто из этого не выглядит подделкой.

Ли Цу сказал: —Они абсолютно фальшивые. Если вы мне не верите, подойдите и посмотрите.

Ли Цу огляделся, затем понизил голос и сказал: —Братан, я знаю, что тебе не стоит возить такие вещи в своём грузовике, но я ничего не могу с этим поделать, понимаешь? Ты же знаешь, что нам не стоит устраивать эту вечеринку, и отец нашего молодого господина не знает об этом, иначе он бы нас убил. Как насчёт того, чтобы я отдал тебе деньги, а ты помог нам?» Мы всё равно не будем хранить эти вещи дома, и вам не придётся их перевозить. Просто доделайте работу до конца, и мы перевезём вещи в грузовик, а потом на склад. Вам тоже не придётся ничего перевозить; мы всё сделаем сами, а вы просто заберёте деньги. Если вы хотите поговорить со своим начальником, это нормально, но если вы не хотите ничего говорить и заберёте всё себе, мы точно никому не расскажем, хорошо? Мы сможем пересечь этот мост, когда доберемся до него.

Курьер посмотрел на Су Вана, который так нервничал, что весь вспотел, а затем на Ли Цу, который был единственным, кто не умолкал. Курьер на мгновение задумался, а затем сказал: —Ладно, тогда ты сам его понесешь. Я не буду прикасаться к этой коробке. Я сделаю вид, что ничего не было».

— Спасибо, спасибо. Я рад, что вы понимаете, что мы, дети, не можем делать такие серьёзные вещи.

И вот так просто Ли Цу уладил дело. Он быстро взглянул на Су Вана. Он не мог сам поднять эти коробки, поэтому Су Вану пришлось бы последовать за ним и найти кого-нибудь, кто присмотрит за вещами здесь. Пока Су Ван звонил своим друзьям-бандитам и объяснял, они с Ли Цу сели в грузовик и направились в пригород.

Ли Цу потел всё то время, что провёл в грузовике. Если бы тело было свежим, то всё сложилось бы по-другому. Тело точно начало бы вонять после того, как растаял лёд.

В судьбах других людей были всевозможные артефакты и мечи, или они обретали двадцать лет опыта, выпив нектара с изысканной ветки тополя, или даже красивые женщины бросались в их объятия. Но с тех пор, как его завербовали, он видел только странные отрубленные руки или странные трупы. Что это была за судьба?

Они нашли склад в Даксине, в западном пригороде, и загнали туда грузовик, с грохотом выгрузив все товары.

Су Ван, в конце концов, был богатым человеком во втором поколении, который был рад помочь, но не готов был выполнять какую-либо работу. Перетащив только половину вещей, он уже слишком устал и позвал свою мать. Но, увидев нетерпение в глазах курьера, ему ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и, ругаясь, разгрузить всё. Получив деньги, курьер похлопал себя по заднице и убежал быстрее кролика.

Стоя перед огромным складом площадью в десять тысяч квадратных метров и двадцатью-тридцатью коробками с вещами, сложенными в центре, Ли Цу и Су Ван обнялись и заплакали. Ни один из них не знал, что означал этот плач — счастье, волнение или печаль?

Они оба не знали, что были слишком молоды, чтобы понять, что такое настоящий эмоциональный катарсис в этом мире. Они просто чувствовали, что не могут найти лучшего способа выразить свои чувства после того, как столкнулись с этим, кроме как плакать. Когда слёзы высохли, Су Ван спросил: —Старший брат, что нам делать?»

Не успел он договорить, как Ли Уу сказал: —Открой их. Посмотрим, что внутри. Нам нужно составить общее представление о ситуации, прежде чем мы поймём, что делать дальше».

Двое мужчин подошли к передней части самой большой коробки и увидели, что из отверстия, образовавшегося после повреждения, вытекает вода. Очевидно, лёд таял.

Су Ван спросил: —Нам нужно купить перчатки или что-то в этом роде?”

Ли Цу сказал: —Не будь таким брезгливым, я уже трогал его, и всё было в порядке. Давай скорее посмотрим, что внутри».

С этими словами Ли Цу использовал свой ключ от дома в качестве ножа и начал вскрывать коробку. Открыв её, они обнаружили внутри огромный прозрачный пластиковый гроб. Но в какой-то момент одна из сторон была сломана, что объясняло, почему рука была обнажена.

Су Ван глубоко вздохнул и пошёл открывать крышку гроба, но Ли Цу тут же схватил его: —Подожди минутку, сначала нужно подготовиться».

—Почему?” - спросил Су Ван.

Ли Цу сказал: —Посмотрите, где и как вытянута эта рука. Тело внутри определённо не целое, иначе рука не смогла бы вытянуться из этого места.

Су Ван нахмурился и мгновение смотрел на Ли Цу, прежде чем развернуться и несколько раз крикнуть в небо. Затем он сел на корточки и заплакал.

Ли Цу не заплакал, но сказал себе: это не имеет значения, такова моя судьба. И раз это судьба, я должен принять её. Смириться и встретить её лицом к лицу.

Ли Цу уже собирался открыть гроб, когда у двери внезапно раздался гудок грузовика, а затем въехали два экспресс-грузовика. Ян Хао, который помогал им с телом, сел на пассажирское сиденье и крикнул ему: —Эй, приятель, ты сегодня хорошо поработал. Вот ещё два грузовика».

К счастью, им не пришлось самим разгружать эти два грузовика. После того, как Ли Цу и Су Ван снова заплатили, они уже не плакали, а странно смеялись, пока из грузовика выгружали коробки.

Ян Хао закурил сигарету и спросил: —Что, чёрт возьми, у вас там происходит, ребята? Вы что, бизнес открыли или что-то в этом роде? Позвольте вашему старшему брату тоже поучаствовать. Что это за товар? Дайте-ка взглянуть».

Ли Цу улыбнулся и сказал: —Вместо того, чтобы смотреть, я отдам их тебе, если ты сможешь их разгрузить».

Ян Хао сказал: —Не шути так, иначе пожалеешь».

Ли Цу сказал: —Это точно не шутка. Если хочешь, можешь выгрузить их все. Я даже дам тебе по тридцать юаней за каждого. Если ты позаботишься обо всех, я дам тебе тысячу».

Он посмотрел на Ли Цу и Су Ван, а затем выпалил: —Вы, ребята, сумасшедшие, во что вы играете?

Посмотрев на груду коробок на земле, Ян Хао присел на корточки, чтобы потушить сигарету, и пнул ближайшую коробку. Крышка с глухим стуком треснула.

— О, он ещё холодный. Там же ничего живого нет, да? Это морепродукты? Ну же, ну же, я больше всего люблю есть красного пятнистого морского окуня. Дай мне одного. Говоря это, он открыл крышку.

Ли Цу немного позлорадствовал, когда парень вдруг закричал, упал на землю, перекатился и отполз на шесть-семь метров назад, прежде чем, пошатываясь, подняться и сказать: —Ого, что это, чёрт возьми, такое?»

Ли Цу сказал: —Я же говорил тебе, что мы не занимаемся продажей морепродуктов. Теперь ты мне веришь?

Мужчина посмотрел на Ли Цу и сказал: —Чёрт, вы двое не психопаты, да?

Ли Цу покачал головой и сделал глубокий вдох, прежде чем осмелился оглянуться на гроб, который опрокинул этот парень. От одного взгляда у него подкосились ноги. Поначалу его воображение разыгралось не на шутку, но, судя по тому, что он увидел, всё, что он себе представлял, даже близко не подходило к реальности. Сцена перед ним была неописуемой.

Да, это были фрагменты тела, но что это были за фрагменты?

Давайте представим: вы смотрите на коробку, зная, что внутри много фрагментов трупа. И когда вы открываете её, то обнаруживаете именно то, что и предполагали. Что ещё вас может удивить в этом случае?

Когда Ли Цу заглянул в коробку, он уже мысленно представил себе бесчисленное множество ужасающих сцен с расчленёнными трупами. Но когда он увидел, что там внутри, он ахнул и чуть не упал на землю.

Он увидел отрубленную руку, под которой лежало множество других конечностей, обёрнутых во лёд, которые тоже оказались отрубленными руками. По сути, это означало, что он смотрел на ящик, полный рук.

Ли Цу сидел на земле четыре или пять минут с совершенно пустым разумом.

Су Ван поднял его, и они втроём снова подошли к ящику и присели на корточки, чтобы проверить. Они снова убедились, что внутри всё так, как они и предполагали. Действительно, всё, что было завернуто в колотый лёд, оказалось руками, и все они выглядели по-разному. Были длинные и короткие, толстые и тонкие, мужские и женские, но все они были правыми руками.

Они посмотрели друг на друга, и Ли Цу наконец сказал: —Если дело в этом, то не торгуют ли эти люди человеческими органами?

Су Ван сказал: —Но эти руки почти сгнили. Их нельзя использовать даже для супа, не говоря уже о пересадке. Более того, я никогда даже не слышал о пересадке рук».

Ли Цу сказал: —Руки-то у них на месте, а где остальное тело?

Су Ван посмотрел на коробки позади него: —Это так странно. Если бы столько людей были разрезаны на куски, а преступники хотели их перепутать, то они бы не складывали их так аккуратно. Все правые руки сложены в одну коробку, а все левые — в другую… у человека, который расчленил и заново упаковал трупы, обсессивно-компульсивное расстройство? В противном случае у него должна быть причина для этого».

У Ли Цу разболелась голова, и он почувствовал странное ощущение в горле. Он не понимал, что это за чувство, пока не встал, не сделал несколько шагов назад, и его не стошнило.

Су Ван бросилась к нему на помощь, но её тоже начало тошнить почти в то же время. После ещё нескольких приступов тошноты Су Ван смогла сказать Ли Цу: —Разве мы не должны сейчас паниковать? Почему нас так спокойно тошнит?

— Я не знаю, — Ли Цу лишь поморщился и сказал Су Ван: — Если вы смотрели много американских драм или мультфильмов, то знаете, что такие вещи могут убивать людей.

Су Ван сказал: —Ли Цу, так дальше продолжаться не может. Я не знаю, похоже ли это на те фильмы, которые ты смотрел, но я думаю, что нас обманули. Если так будет продолжаться, что ещё они пришлют? Раньше они были сухими, а теперь мокрые. Пришлют ли они что-то похуже?

Ли Цу выдохнул, выплюнул грязь изо рта и сказал: —Кто-то сказал мне, что эти штуки были посланы не просто так, и они ничем не могут помочь. Мы должны выяснить, в чём причина».

Он посмотрел на стоящие перед ним картонные коробки и сказал Су Ван: —Открой их все. Нам нужно знать, что в них. Даже если внутри головы, ноги и задницы, мы должны сложить их вместе.

Коробки с гробами вскрывали одну за другой, и, хотя процесс вскрытия был очень трудоёмким, они всё равно настаивали на том, чтобы делать это именно так.

Сначала они разобрали коробки, защищающие от ударов, не вынимая пенопласт, который был внутри. После того как внешние коробки были сняты, они выстроили гробы, обёрнутые пенопластом, в ряд и аккуратно разместили их на складе.

Поскольку гробы были очень тяжёлыми, а гофрированные картонные коробки, в которых они лежали, — очень толстыми, к тому времени, как они добрались до двадцатого гроба, все устали и нуждались в отдыхе. Ли Цу посмотрел на Су Ван, и это означало, что пора снять пластиковую пену и открыть гробы, чтобы посмотреть, что внутри.

Им следовало вскрыть внешнюю упаковку и сначала посмотреть на гроб, но все предпочли сделать это неэкономным способом. Все они знали и понимали, что это своего рода тактика отсрочки, чтобы избежать неизбежного. К сожалению, даже если это было средством спасения, время встретиться лицом к лицу с этим наконец пришло.После взгляда Ли Цу никто не пошевелился. Су Ван краем глаза посмотрел на дверь, и Ли Цу понял, что он хочет сбежать в ту сторону.

Он сердито сказал: —Неужели ты не можешь быть такой никчёмной? Рано или поздно это случится. Ты уже видел отрубленную руку, неужели ты боишься увидеть что-то ещё?

Су Ван горько улыбнулся и сказал: —Старший брат, не мог бы ты сказать мне, в какой коробке головы? Ты отвечаешь за эту коробку, а мы сделаем всё остальное».

Несмотря на то, что у него неожиданно побежали мурашки по коже, Ли Цу почувствовал укол в сердце и подумал: Я не думал, что у Су Вана в это время будет такой план. Эти бедолаги не знают, во что они ввязались, и не должны брать на себя ещё больше ответственности, но разве мы не братья? Разве мы не должны жертвовать собой ради других в это время? Похоже, дружбе между братьями нельзя доверять, и в критический момент я должен полагаться только на себя.

В голове Ли Цу проносились разные мысли, но он также понимал, что это не имеет никакого отношения к его дружбе с этими двумя. Если бы ситуация была обратной, он бы решил, что он хуже Су Вана.

Свет здесь был очень ярким, и Ли Цу почувствовал себя немного увереннее. Он оглянулся на дверь склада и подошёл, чтобы запереть её, а затем сказал: —Ладно, давайте перестанем быть неженками. Я открою их, а вы все будете наблюдать со стороны. Но вы должны оставаться рядом со мной и не оставлять меня одного».

Су Ван и Ян Хао кивнули, но не подошли ближе. Ян Хао закурил сигарету и сделал вид, что очень спокоен, явно не желая показывать свою робость перед этими людьми. Но его неестественная поза всё выдавала.

В конце концов, Ли Цу вернулся из пустыни с более крепкими нервами, поэтому он сделал глубокий вдох и постарался ожесточить своё сердце. Его любопытство постепенно пересилило страх.

После взгляда Ли Цу никто не пошевелился. Су Ван краем глаза посмотрел на дверь, и Ли Цу понял, что он хочет сбежать в ту сторону.

Он сердито сказал: —Неужели ты не можешь быть такой никчёмной? Рано или поздно это случится. Ты уже видела отрубленную руку, неужели ты боишься увидеть что-то ещё?

Су Ван горько улыбнулся и сказал: —Старший брат, не мог бы ты сказать мне, в какой коробке головы? Ты отвечаешь за эту коробку, а мы сделаем всё остальное».

Несмотря на то, что у него неожиданно побежали мурашки по коже, Ли Цу почувствовал укол в сердце и подумал: Я не думал, что у Су Вана в это время будет такой план. Эти бедолаги не знают, во что они ввязались, и не должны брать на себя ещё больше ответственности, но разве мы не братья? Разве мы не должны жертвовать собой ради других в это время? Похоже, дружбе между братьями нельзя доверять, и в критический момент я должен полагаться только на себя.

В голове Ли Цу проносились разные мысли, но он также понимал, что это не имеет никакого отношения к его дружбе с этими двумя. Если бы ситуация была обратной, он бы решил, что он хуже Су Вана.

Свет здесь был очень ярким, и Ли Цу почувствовал себя немного увереннее. Он оглянулся на дверь склада и подошёл, чтобы запереть её, а затем сказал: —Ладно, давайте перестанем быть неженками. Я открою их, а вы все будете наблюдать со стороны. Но вы должны оставаться рядом со мной и не оставлять меня одного».

Су Ван и Ян Хао кивнули, но не подошли ближе. Ян Хао закурил сигарету и сделал вид, что очень спокоен, явно не желая показывать свою робость перед этими людьми. Но его неестественная поза всё выдавала.

В конце концов, Ли Цу вернулся из пустыни с более крепкими нервами, поэтому он сделал глубокий вдох и постарался ожесточить своё своё сердце. Его любопытство постепенно пересилило страх.

Он подошёл к одному из пластиковых гробов и медленно потянул за застёжку, чтобы открыть его. Когда он потянул за неё, крышка гроба автоматически открылась, и он заглянул внутрь. Там были торсы. Он едва мог различить их, но плоть вокруг ран была блестящей и белой.

Ли Цу с трудом сдержал рвотный позыв и задержал дыхание, стараясь не вдыхать странный запах, исходящий от коробки. Он сразу перешёл к следующей коробке, а затем к следующей и начал открывать их одну за другой.

В конце концов он открыл более двадцати гробов. Большая часть льда внутри уже растаяла, и при контакте с воздухом от него шёл белый пар. Ли Цу был так быстр, что Су Ван не успела разглядеть, что было внутри, лишь мельком увидев что-то блестящее. Должно быть, это были человеческие конечности.

В любом случае, такая сцена была для них слишком волнующей. Красивые лица Су Вана и Ян Хао стали такими несравнимо бледными, что почти сравнялись по цвету с плотью внутри.

Только у предпоследнего гроба Ли Цу наконец замедлил шаг, потому что, открыв его, увидел внутри много чёрных комков. Ли Цу присел на корточки, а затем сделал шаг назад, тупо уставившись на содержимое гроба: там была дюжина голов.

—Су Ван, твое блюдо здесь”, - сказал Ли Цу.

Никто не обратил на него внимания, и когда Ли Цу оглянулся, он увидел, что Су Ван и Ян Хао были в нескольких шагах от него.

Ли Цу вздохнул, но не очень испугался. Вероятно, потому, что раньше он слишком сильно боялся, а теперь привык.

Он сказал парням, стоявшим позади него: —Сначала я должен вытащить эти головы. Когда лёд растает, кожа пропитается, и мы не сможем их опознать. Если вы не поможете, то хотя бы найдите стол, чтобы положить их на него.

Ответа не последовало, и когда Ли Цу снова позвал его, Су Ван крикнул издалека: —Невозможно!

Ли Цу, не оглядываясь, понял, что отступил почти к самой двери, и мысленно выругал себя. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем сжать кулаки, шагнуть вперёд и присесть на корточки. Он опустил руку в ледяную воду, а затем поднял голову.

Ледяная вода была обжигающе холодной, но он ничего не чувствовал. Его руки дрожали, когда он поднял голову и повернул её. Волосы на голове прилипли к его рукам и продолжали капать на него водой.

Ли Цу открыл глаза и увидел пару грязных очков и покрытое волдырями лицо, похожее на пропитанную водой салфетку.

Ему вдруг показалось, что небо закружилось, и он побежал в сторону, где присел на корточки и его начало рвать.

Он пришёл в себя только тогда, когда его глаза потемнели от рвоты. Подняв взгляд, он увидел, что Су Ван и Ян Хао выбежали со склада и блюют за дверью.

Черт возьми, подумал про себя Ли Цу, такой чертовски надежный.

Ли Цу почувствовал себя немного лучше после рвоты, поэтому он стиснул зубы и заставил себя доползти обратно до замерзшего гроба. Он тяжело дышал, пытаясь схватить головы, которые были внутри, одну за другой, но внезапно увидел рябь на ледяной воде.

Рябь была такой большой, что весь гроб взбаламутился, и казалось, что под ледяной водой что-то живет.

Ли Цу на мгновение затрясло. Сначала он подумал, что его нога коснулась гроба, но затем весь гроб затрясся, и ледяная вода выплеснулась наружу.

—Черт!”

Меня нельзя винить за то, что я думал, что другая сторона присылает мне трупы. Но на самом деле, эти трупы были положены внутрь, чтобы чем-то накормить?

Он встал и медленно приблизился к гробу, но головы и волосы внутри не позволяли ему увидеть, что вызывало движение под водой. Однако он ясно видел, что то, как головы плавали в ледяной воде, доказывало, что внутри что-то должно быть.

—Приди и помоги!— Ли Цу крикнул: —Здесь еще один живой!”

Прежде чем сорвались слова, послышался плеск воды, и из-под спутанных волос появилось что-то толщиной с руку, яростно рассекая поверхность воды и устремляясь к его лицу.

Ли Цу среагировал достаточно быстро. Он быстро перекатился, и предмет пролетел мимо, врезавшись в груду картона позади него.

Ли Цу тут же отскочил от картонных коробок, ударился ногами о гроб позади себя и упал внутрь.

Пытаясь выбраться из груды голов, Ли Цу споткнулся в спешке и не заметил, что наступает на головы. Ему едва удалось подняться, как он поскользнулся и снова упал.

Опустив взгляд и увидев, что его ноги запутались в волосах, Ли Цу окончательно расклеился и отбросил волосы.

Всё это произошло меньше чем за две секунды, но прежде чем Ли Цу успел подняться, картонная коробка рядом с ним снова сдвинулась. Из груды коробок выскочила штука толщиной с руку и ударила Ли Цу в шею.

Он рефлекторно схватил его рукой и, только почувствовав, что оно скользкое, отбросил его на землю.

Неожиданно он отскочил назад, как пружина, и мгновенно бросился на него. На этот раз он почувствовал боль в груди и сильно ударился. Очевидно, эта штука была довольно сильной.

Ли Цу пришёл в ярость и с громким проклятием сорвал эту штуку. Когда она упала на землю, он наступил на неё, не дожидаясь, пока она отскочит.

Существо мгновенно обвилось вокруг его ноги, и Ли Цу схватил голову, которая лежала рядом с гробом, и ударил ею существо.

Он продолжал бить, пока из существа не потекла коричневая жидкость, и лишь постепенно замедлился, когда его движения, казалось, прекратились.

Когда Ли Цу убрал ногу с тела этой твари, он увидел, что это была чёрная змея толщиной с его руку. Она была такой большой, потому что была покрыта чем-то похожим на чёрные волосы.

Теперь он был разбит на две части и всё ещё дёргался, но постепенно ослабевал.

Он достал длинный кусок картона из ближайшей кучи коробок и ткнул в него пальцем.

В этот момент он услышал, как кто-то подошёл к нему сзади и удивлённо ахнул. Обернувшись, он увидел Су Вана и Ян Хао, которые смотрели на него. Они, очевидно, услышали шум и подбежали посмотреть, что происходит.

Когда Ли Цу посмотрел на них, а они посмотрели на него, он заметил, что Су Ван смотрит не на странную змею, а на его руку. Он опустил взгляд и увидел, что всё ещё держит голову, которой раздавил змею. Он вздрогнул и бросил её обратно в гроб.

— У тебя обострение Т-вируса?(1)Ты его укусил или раздавил? — спросил Су Ван, глядя на Ли Цу красными глазами. Он тут же добавил: — Хорошие зомби не едят своих братьев.

Ли Цу подбородком указал на лежащую на земле вещь, и двое других наконец заметили змею. Но они всё равно не приближались, и Ян Хао спросил: —Что это?

— Если ты ещё способен спрашивать, значит, тебе лучше, чем мне. Пойдём, взглянешь, — ответил Ли Цу.

Ян Хао покачал головой и взял длинный кусок картона из рук Ли Цу. Повозившись немного со змеёй, он озадаченно произнёс: —Похоже на змею.

— Так и есть, — сказал Су Ван. — Вопрос в том, что случилось с этими волосками?

—Новая порода.

Ян Хао выбросил картонку и посмотрел на Ли Цу, который рассказал им о том, что только что произошло: —Возможно, он забрался внутрь, пока они грузили труп. Внутри всё было покрыто льдом, так что эти твари, должно быть, пришли из дикой природы, и там были похожие на них змеи».

Ян Хао внимательно посмотрел на гроб: —Тогда почему ты не останавливаешься? Может быть, внутри ещё кто-то есть».

Ли Цу пнул несколько гробов, но больше ничего не произошло. Он покачал головой и сказал: —Не всегда это бывает случайно. Если в каждом ящике есть змеи, то зачем им посылать так много, чтобы навредить мне?— Он не думал, что нужно было идти на такие ухищрения.

Однако если бы это был У Се, он бы не согласился. Ли Цу по-прежнему был осторожен, но он просто подумал, что всё это странно. Откуда, чёрт возьми, взялись эти странные змеи?

После того, как они некоторое время молча смотрели друг на друга, Ли Цу снова перевела взгляд на гроб.

Он потушил сигарету, которую курил, и сказал: —Мы должны продолжать идти.— Оглянувшись, он увидел, что двое мужчин снова отстают от него со скоростью, сравнимой со скоростью Усэйна Бонта.

Он вздохнул и сказал себе, что был неосторожен в выборе друзей. Когда дела идут плохо, ты можешь рассчитывать только на себя.

Даже если бы у Ли Цу было безграничное мужество, он не осмелился бы сунуть руку прямо в гроб, чтобы достать остальные головы. Он приблизился к нему дрожащими руками, думая, что это совсем не похоже на высохший труп, который он видел раньше. Тот был очень лёгким, и часто казалось, что он ненастоящий и совсем не похож на него. Но эти трупы всё ещё были очень полными и ещё не потеряли влагу, и казалось, что они вот-вот заговорят с ним. Более того, когда он попытался поднять их, возникло сильное сопротивление, потому что там было очень много воды. Ему казалось, что он не может как следует ухватиться за них и что они могут упасть на него в любой момент.

Он несколько раз пытался, но так и не смог вытащить головы из воды. Ему ничего не оставалось, кроме как использовать метод эстетической усталости, заставляя себя постоянно смотреть на головы, чтобы постепенно привыкнуть к своей неприязни к ним. Но большинство голов лежали на боку или лицом вниз, скрытые волосами. Он особенно боялся того момента, когда поднимал голову, волосы развевались, и внезапно появлялось лицо.

Кто знал, как выглядели эти люди, когда умирали?

Так больше продолжаться не могло. Су Вань и Ян Хао практически отступили в Ванфуцзин, и если бы ситуация не изменилась, они добрались бы до Хэбэя к сегодняшнему вечеру.(2)

Ли Цу помешал головы палкой, которую нашёл на складе, и перевернул одну из них, обнаружив, что это женская голова.

Чего он не ожидал, так это того, что лица этих людей были очень молодыми, настолько молодыми, что казались ровесниками. Изначально Ли Цу думал, что увидит людей среднего или даже пожилого возраста, потому что, по его мнению, люди, пережившие такое, определённо были старше. Он не ожидал увидеть людей примерно своего возраста.

Он увидел опухшее лицо, когда отвёл от него волосы, но его ноги подкосились, когда он понял, что лицо едва различимо. Он оглянулся и сказал: —Су Ван, иди сюда.

— Ли Цу, я ещё не сделала домашнее задание. Я сначала вернусь. — сказала Су Ван. Ли Цу оглянулся и увидел, что он уже вызвал такси.

— Ублюдок! — закричал Ли Цу. — Если ты осмелишься уйти, я расскажу всё о том, как ты расчленял труп, прятал оружие и читал мангу для взрослых!

— Чёрт, это ты! Как будто я виноват! У тебя нет совести! — крикнул в ответ Су Ван.

—Тащи свою грёбаную задницу сюда, или я повешу нас обоих на балке твоего дома и умру вместе с тобой!— Ли Цу был в ярости: —Ты бросил меня здесь одного, у тебя совсем совести нет! Подумай о том, кто помог тебе взять вину на себя, когда ты разбила машину своего отца».

С обеих сторон воцарилась тишина, и такси, стоявшее позади Су Ван, бесшумно отъехало. Ян Хао стоял в стороне и смотрел на них двоих, прежде чем спросить Су Ван: —Это ты разбил машину своего отца? Это не Ли Цу это сделал?»

Лицо Су Вана покраснело, и он долго молчал, прежде чем сказать: —Хорошо, чего ты хочешь?

Он подошёл к Ли Цу, держась за нос, и Ли Цу указал на голову и спросил: —Посмотри на это лицо, мы его раньше не видели?

Это была очень юная девушка. Она не была красавицей, но в то время девушки с такой внешностью считались довольно привлекательными. Она выглядела немного моложе Ли Цу.

Примечание:

(1) По сути, зомби-вирус.(это из фильма обитель зла)

(2) По сути, это два места, которые находятся далеко друг от друга. Ли Цу говорит, что они всё дальше и дальше отдаляются от него, ха-ха

Такая девушка, прекрасная, как цветок, и чистая, как нефрит, которая должна была прожить свою юность, теперь была расчленена, её тело было разорвано на куски и лежало в ящике перед ним.

Когда Су Ван подошёл и посмотрел, он сразу же сел на землю и сказал Ли Цу: —Это… это Шэнь Цюн».

У Ли Цу не было таких связей, как у Су Вань. Он лишь подумал, что эта женщина ему очень знакома, но не знал, где он её встречал.

Су Ван сказала: —Разве Шэнь Цюн не уехала в другой город со своим отцом? Почему она такая?

Ли Цу только сейчас вспомнил, что эта девочка училась в той же школе, что и они. Он пару раз встречал её на игровой площадке во время утренних занятий, когда она только пришла в школу, но потом слышал, что она эмигрировала со своим отцом. Теперь оказалось, что место, куда они переехали, было совсем не таким, как они себе представляли.

Почему у него сложилось такое смутное впечатление о Шэнь Цюн? Конечно, потому что девушка была красива. Но, с другой стороны, её родители работали в том же подразделении, что и его родители, так что они, должно быть, общались в юности. Несмотря на то, что такие незначительные контакты всегда приводят к отчуждению, они никогда не прекращались. В результате он всегда относился к девушке более доброжелательно, чем к другим.

—Это действительно Шэнь Цюн?

—Я так долго преследовал её и был одержим ею. Разве я был неправ?»

Ли Цу нахмурил брови. Увидев её тело перед собой, он был очень потрясён и не знал, что делать. Постепенно его настроение сменилось с шока, страха и спокойствия на гнев.

Ли Цу всегда считал, что он гораздо свирепее У Се, который никогда не был ослеплён гневом. Он сильно пнул гроб, и его гнев разгорался всё сильнее, когда он понял, что эти люди были очень извращёнными. Какой человек мог расчленить такую красивую девушку, с которой он жил с детства, и отправить её ему?

— Да пошли вы все к чёрту, ублюдки! — крикнул Ли Цу, обращаясь к двери склада, как будто человек, стоявший за всем этим, был там.

Он сделал глубокий вдох и начал по одной класть головы на пол склада, прежде чем перейти к другим гробам и достать из них части тел. Внезапно он перестал сомневаться и бояться испачкать одежду жидкой кровью или замёрзнуть от холода, исходящего от гробов. Его волновало только то, как сложить их все вместе.

Поначалу многое могло показаться пугающим, но это переставало иметь значение, когда ты привыкал.

Су Вань и Ян Хао так и не пришли на помощь, очевидно, не испытывая тех же чувств, что и Ли Ку, который продолжал бороться в одиночку.

Вскоре Ли Цу разложил тринадцать тел на земле. Когда он сложил тело Шэнь Цюн, он снял с себя куртку и накрыл им её тело, а затем опустился перед ней на колени и заплакал. Это было не из-за печали, а из-за того, что он не выдержал всего, что произошло.

Он вдруг почувствовал себя немного ошеломлённым, осознав, что его прежнее ощущение того, что он отличается от обычных людей, и фаталистическое чувство превосходства над ними заставляли его гордиться собой. Он почувствовал, что у него наконец-то появилась причина избавиться от своей нынешней жизни. Он подумал, что мог бы даже презирать других и стать настоящим избранным.

Он обнаружил, что слишком много смотрел телевизор и читал романы, из-за чего у него действительно сформировалось такое странное мировоззрение.

Когда ты действительно встречаешься лицом к лицу со своей судьбой, ты не можешь позволить себе поддаваться эмоциям. И так называемая «судьба», «ускоренный рост» и «схемы», с которыми он столкнулся, были настолько запутанными и болезненными, что в его возрасте он действительно не мог их вынести.

Когда Ли Цу закончил плакать, он нашёл родителей Шэнь Цюн среди тринадцати тел и сложил их вместе. Затем он повернулся к Су Ван и сказал: —На этот раз у нас действительно большие проблемы».

Если бы ситуация была иной и у тел не было имён и фамилий, он мог бы поступить с ними по-своему. Но теперь у этих тел были личности, так что же ему делать: вызвать полицию и сообщить родственникам Шэнь Цюн?

Что ещё я должен делать? Я не могу вечно прятать тела. Я и так испытываю слишком сильное давление.

Он спокойно обдумал это и вспомнил всё, что говорил ему Се Юйчэнь. Он упомянул, что другая сторона отправила ему эти вещи не просто так, и эта причина должна быть скрыта среди предметов, так что ему придётся внимательно присмотреться.

Раньше он действительно не мог этого сделать, но теперь чувствовал, что у него нет другого выбора.

Ли Цу осмотрел тела и надавил на животы и другие части тел, чтобы проверить, не спрятано ли там что-нибудь. Он продолжал молиться, чтобы в желудках ничего не было, потому что у него не хватало смелости разрезать их.

Он был всего лишь старшеклассником и не хотел браться за такую ужасную работу. Он хотел спросить, какое небесное существо уготовило ему такую дерьмовую судьбу, ведь, похоже, ему суждено было получать трупы и вскрывать их, чтобы искать вещи.

После осмотра он ничего не нашёл в желудках, но обнаружил загадочное пятно на всех телах. На каждом из тринадцати тел был шрам размером с ладонь, который был нанесён очень маленьким острым ножом.

Шрамы покрылись коркой, и каждый из них, казалось, был особенным. Поскольку его спина была изуродована, как эротическая картина, Ли Цу смутно чувствовал, что эти шрамы как-то связаны со шрамами на его спине.

Он достал свой мобильный телефон и сфотографировал каждую из них. Ему придётся вернуться и найти компьютер, чтобы посмотреть, можно ли объединить их в одну большую фотографию и найти какие-нибудь зацепки.

Ли Цу также заметил среди тел нескольких юношей примерно того же возраста, что и Шэнь Цюн, которые умерли в расцвете сил. Он расправил тела и обнаружил, что Су Вань и Ян Хао, пока он не смотрел, отошли к двери и были почти готовы сбежать.

Ли Цу вздохнул про себя, забыв об этом. Покрытый ледяной водой, он подошёл к ним и сказал: —Если вы не хотите оставаться здесь, то нам нужны льдогенераторы. Вы знаете, где их купить?

После паузы Ян Хао сказал: —Я знаю, что там есть площадь с холодильным оборудованием».

Ли Цу сказал: —Тогда иди и купи мне три или четыре комплекта прямо сейчас. Скоро стемнеет, и потом ты не сможешь их купить. Тебе нужно поторопиться. Но лучше возвращайся».

- Могу я подумать об этом? - спросил Ян Хао.

Ли Цу ответил: —Старший брат, я тоже этого не хочу. Меня чуть не убили. Самое важное, что нужно, когда ты на улице, — это верность. Не будь таким неверным, хорошо?»

Ян Хао горько улыбнулся и сказал: —Деньги”.

Как только Ли Цу дал ему деньги, он убежал, как кролик. Су Ван с завистью посмотрел на удаляющуюся спину Ян Хао и сказал Ли Цу: —Что ещё я должен сделать?»

Ли Цу сказал: —Я уже позаботился о телах и распаковал их. Ты ведь откроешь для меня остальные коробки, да? Я так устал, что хочу отдохнуть».

Су Ван посмотрел на коробки и глубоко вздохнул, затем покачал головой и сказал: —Ну, как насчёт того, чтобы я помассировал тебе спину? Сначала сходи умойся и переоденься. Я хорошенько помассирую тебе спину, а потом ты сможешь продолжить работу».

Ли Цу слишком устал, чтобы идти дальше, и увидел в углу склада кресло-качалку, которым пользовался кладовщик. Он лёг в него, закрыл глаза, попросил Су Ван купить ему ужин и начал отдыхать.

Он совсем не боялся, и если бы эти тела были живы, он мог бы спросить у них, что случилось. Он даже надеялся, что они оживут, особенно Шэнь Цюн. Он закрыл глаза, и его голова наполнилась образами раздробленного тела Шэнь Цюн. У неё была такая хорошая фигура… Старшеклассница, чистая, нежная, солнечная и полная юношеского тепла. Теперь она лежала на земле в таком раздробленном виде.

Он закрыл глаза, и ему показалось, что в его сознании постепенно проясняются воспоминания о Шэнь Цюн.

Да, он не обращал на неё внимания, и она тоже не обращала внимания на него. Возможно, проблема была в её внешности, потому что было естественно бросить на неё несколько взглядов, когда он её увидел, но на этом всё. Такие вещи никогда надолго не задерживались в памяти Ли Цу.

Теперь ему стало очень плохо, когда он вспомнил всё, что видел и слышал, как будто он вот-вот должен был влюбиться в эту девушку. Он не знал, что это за чувство. Было ли это сожаление? Если он мог повлиять на жизнь девушки, почему он не сделал этого тогда, вместо того чтобы позволить им пройти мимо друг друга? Что, если бы они влюбились? Что, если бы они стали хорошими друзьями? Может быть, он мог бы изменить её судьбу.

Но теперь было слишком поздно что-либо говорить. Ли Цу не хотел, чтобы такая жизнь оборвалась так легко, не хотел видеть хрупкость и непостоянство жизни, которые понятны каждому. Он не мог выразить свои эмоции и смятение, поэтому они превратились в очень странные чувства.

Когда Ли Цу проснулся в кресле, Су Ван уже ушла, а Ян Хао ещё не вернулся. Он посмотрел на часы и понял, что они должны были вернуться уже давно. Даже если бы они зашли в туалет и переоделись, у них было бы достаточно времени, чтобы вернуться.

Он позвонил Су Ван и обнаружил, что телефон был выключен.

Хотя Ли Цу знал характер Су Вана и понимал, что происходит, он всё равно отругал этого ублюдка. Он позвонил Ян Хао и обнаружил, что телефон просто не ловит сеть.

Он в отчаянии отбросил телефон в сторону. На самом деле он не знал только себя. Если бы обычный человек столкнулся с такой ситуацией, он бы уже давно сошёл с ума. Так почему же он оставался таким спокойным?

Неужели у него действительно был какой-то талант, как сказал У Се? Он не верил в это. Последние несколько дней показали ему, что он обычный мальчик.

Он встал и размял затекшие руки. Трупы скоро начнут гнить и вонять, так что нужно было что-то придумать. Но было уже очень поздно, и он не знал, где найти оборудование для изготовления льда. В конце концов ему пришлось пойти в разные продуктовые магазины с морозильными камерами, а затем купить морозильные камеры и их содержимое по цене в три раза выше рыночной.

К четырём-пяти часам утра ему удалось собрать шесть или семь старых морозильных камер и аккуратно поместить в них тела. Когда всё было сделано, сердце Ли Цу наконец успокоилось.

После этого он начал распаковывать оставшиеся коробки. Их было почти семнадцать, и в каждой лежало мумифицированное тело, как и в предыдущей.

На этот раз у Ли Цу был опыт. Он нажал на кнопку позади мумий, и они сами сели, а затем посмотрел на скрытые отсеки под ними, чтобы проверить, есть ли там что-нибудь.

У всех без исключения тел под одеждой были спрятаны сломанные руки.

Ли Цу тщательно проанализировал ситуацию и решил, что эти предметы можно разделить на три категории: первая — различное оружие, еда и снаряжение для исследований; вторая — мумифицированные тела; третья — свежие тела.

В его воображении всё это можно было объединить в историю. Все люди и предметы здесь были элементами исследовательской экспедиции. Мумии, должно быть, были найдены на месте раскопок во время экспедиции. Судя по степени высыхания, они были старыми и, должно быть, были найдены в конечном пункте назначения экспедиции.

Оборудование было отправлено обратно после завершения экспедиции и, должно быть, представляет собой оставшиеся материалы, которые команда экспедиции не использовала.

И эти свежие трупы, должно быть, принадлежат самой экспедиции. Другими словами, всё снаряжение и вещи, найденные во время экспедиции, были отправлены ему. Кто-то организовал экспедицию, а затем расправился с её участниками. Затем они собрали трупы, все найденные культурные реликвии и снаряжение и отправили их ему.

Хотя это и было извращением, все равно это было довольно удивительно.

Теперь нужно было понять, почему всё снаряжение экспедиции было упаковано и отправлено обратно целиком.

Должно быть, они были в самом разгаре своих исследований, так что же случилось? Их убили? Это было слишком хлопотно, поэтому их отправили обратно экспресс-доставкой?

Это не могло быть настолько нелогичным.

Это было похоже на демонстрацию. Как в фильмах о боевых искусствах, где мастер отправляется убивать демона, но вместо этого погибает сам. Демон привязывает труп поверженного мастера к лошади и позволяет старой лошади найти дорогу обратно. Остальные думают, что это триумфальное возвращение, но когда лошадь видит свою конюшню и пускается вскачь, труп не выдерживает тряски и падает. Все падают от боли.

Это был старый сюжет гонконгского и тайваньского фильма, но он вполне подходил, если кто-то не хотел, чтобы эти люди исследовали это место. Может быть, они убили членов экспедиции, чтобы послать сигнал?

Но зачем отправлять его мне? Я не организовывал команду.

Пока Ли Цу пытался понять, в чём может быть причина всех этих изменений, он вспомнил, что узнал от Се Юйчэня: у другой стороны должна быть веская и необходимая причина для всего этого. И если это так, то вся информация должна быть там.

Ли Цу не мог понять, какая связь между всеми этими предметами, но он и не присматривался к ним. Он сказал себе, что не стоит волноваться и нужно не торопиться, и тогда обязательно что-нибудь получится. Если бы отправитель был уверен, что Ли Цу не сможет решить эти головоломки, он бы не отправил их все Ли Цу.

Ли Цу не остался на складе. Он прошёл весь путь обратно, готовый взять такси и поехать домой. Самым важным было то, что случилось с Шэнь Цюн. Она и её родители были убиты, а у её родителей была долгая история отношений с его родителями. Ли Цу вспомнил странное поведение своего отца в последнее время и задумался, не связано ли это происшествие с ним.

Действительно ли он случайно оказался втянут во всё это? Он вспомнил странные контейнеры, которые видел в пустыне, когда был совсем маленьким. Все улики, казалось, указывали на неизбежную возможность: он был выбран не случайно. Такой выбор должен быть не так называемым божественным, а сделанным человеком.

Значит, если его выбрали, то Хуан Янь, должно быть, знал, кто он такой, ещё до того, как вырезал это на его спине. Но зачем? Он прекрасно знал, что Ли Цу был обычным старшеклассником и не представлял особой ценности.

Ли Цу вернулся домой и обнаружил, что в доме по-прежнему никого нет, а его отец ещё не вернулся. Но бумага, которая раньше лежала в ящике, была разложена на столе. Ли Цу открыл ящик и обнаружил, что все рисунки внутри были убраны, остались только несколько красных стодолларовых купюр.

Раньше он жил так же, когда его отец часто уходил в гости. В то время он не мог позаботиться о себе, поэтому ему пришлось научиться жить самостоятельно.

Он вдруг почувствовал себя неуверенно. Что, если рисунки взял не отец? Что, если кто-то другой пришёл в дом только для того, чтобы показать ему, что за всеми его действиями наблюдают?

Ли Цу внезапно почувствовал, что его подход к проблеме становится ещё более странным, а недавние события сделали его немного параноиком.

Покачав головой, он понял, что не сможет жить на складе, даже если не захочет оставаться в своём доме. А если он пойдёт в дом Су Ван, то не сможет уснуть ночью.

Он пошёл в кабинет отца и стал перелистывать его письма и записные книжки в надежде найти информацию о родителях Шэнь Цюн.

Он не мог вспомнить, какими были отношения между его отцом и отцом Шэнь Цюн, только то, что они вместе работали по крайней мере в одном подразделении. Или, по крайней мере, знали друг друга.

Он надеялся найти какую-нибудь информацию о Шэнь Цюн в ходе своих поисков, прежде чем выяснит, какую роль в этом инциденте сыграла её семья.

Вскоре он достал старую записную книжку со списком одноклассников своего отца, с которыми он встречался на школьных встречах выпускников, и со всеми их контактными данными. Ли Цу внимательно просмотрел список и наконец нашёл имя отца Шэнь Цюн. Он посмотрел на место работы её отца и был потрясён, обнаружив, что тот работал в сфере логистики. Неудивительно, что у него были деловые контакты с отцом Ли Цу. На фабрике его отца в середине семестра была очень высокая потребность в логистике.

Ли Цу коснулся своего лица и посмотрел на название логистической компании отца Шэнь Цюн, осознав, что он тоже хорошо знаком с этой компанией. На самом деле именно эта компания доставляла ему трупы.

Ага! Так вот как это работает.

В этот момент история разделяется на две части. Пока Ли Цу был в замешательстве и напряжённо размышлял, на другой стороне тоже происходили стремительные перемены.

Давайте вернёмся на несколько дней назад. По дороге в город Чанъань Се Юйчэнь молча шёл один.

Как он и ожидал, Ли Цу не вышел из здания. Сейчас ребёнок не понимал, что значит проявлять инициативу, а в таких сложных ситуациях люди часто колеблются и думают.

Часто это была самая распространенная ошибка, которую люди совершали в самом начале.

На самом деле, в то время самым удобным и лучшим способом помешать человеку, разработавшему план, было следовать за ним и задавать вопросы, чтобы он мог чётко сформулировать проблему.

Конечно, если этот ребёнок действительно сделал такое, можно ли было как-то с ним разобраться?

Конечно, так оно и было.

Когда Се Юйчэнь отошёл подальше, он достал из кармана носовой платок и начал стирать грим со своего лица. Наконец, из-под толстого слоя макияжа показалось красивое и нежное лицо. Её талия не казалась напряжённой, тело не вытянулось, а быстрые движения бёдрами при ходьбе стали более плавными.

Наконец она ущипнула себя за горло, вытащила из-под воротника давивший на горло кулон, бросила его в ближайший мусорный бак, несколько раз кашлянула и обнаружила, что к ней вернулся голос Лян Ван.

Когда она впервые увидела такую технику, она тоже удивилась. Однажды она захотела ей подражать, но скрытые приёмы использования этой древней техники были очень сложными и не поддавались общему анализу. Поэтому сегодня она использовала альтернативный метод.

Лян Вань прошла всю дорогу до отеля, который находился в ста метрах от неё, вошла внутрь, поднялась в номер, сняла туфли на высоком каблуке и расслабила ноги. Она подошла к туалетному столику и внимательно осмотрела лицо, чтобы убедиться, что оно чистое. Она нашла свою маленькую сумочку и с помощью средства для снятия макияжа смыла косметику с лица. Когда всё было смыто, она начала снимать одежду и медленно обнажала свою фигуру.

Лян Вань осмотрела себя в зеркале. Из-за того, что она так нервничала, её тело почти полностью онемело, и многие части тела всё ещё болели. Даже если она принимала много поз, это было неестественно.

Она подумала про себя: «Этот маленький мальчик никогда не был с женщиной. С такой мягкой, естественной фигурой он бы действительно поверил, что это мужчина». У тебя даже был шанс попробовать его на вкус. Когда Лян Ван подумала об этом, она вдруг почувствовала себя немного злой.

Она пошла в ванную и приняла горячую ванну. После этого она села на кровать, глубоко вздохнула, достала из сумочки перцовый баллончик, перевернула его и посмотрела на этикетку. На ней было написано очень тонким почерком: номер телефона.

Этот человек действительно был вором. Когда у него нашлось время написать это в такой суровой обстановке? Она действительно не могла вспомнить.

Она нашла этот номер, пока ждала Ли Цу в супермаркете на заправке во время их поездки в маленький городок. Она набрала номер и услышала голос собеседника.

Это был личный номер Се Юйчэня. Он дал ей несколько простых инструкций по телефону, а затем сказал: —Если ты хочешь увидеть этого человека, ты должна делать только то, что я говорю.

Очевидно, другая сторона была хорошо знакома со всем.

Теперь, когда она, как и обещала, отослала Ли Цу, пришло время позвонить по этому номеру во второй раз.

Она немного нервничала. С таким напряжением ничего не поделаешь, и бесполезно пытаться снова расслабиться. Приняв ванну, она почувствовала себя настолько комфортно, насколько это было возможно, иначе она, возможно, не смогла бы правильно подобрать слова.

Она закрыла глаза, затем взяла в руки беспроводной телефон в комнате и набрала номер. Вскоре на другом конце ответили. Первыми его словами были: —Он нашёл какие-нибудь недостатки?»

Лян Ван сказала: —Пока нет, но он может появиться в будущем”.

Се Юйчэнь на мгновение замолчал, а затем сказал: — Тебе не нужно беспокоиться о будущем».

Лян Ван сказала: —Конечно, я не буду, я просто хочу знать, что мне делать дальше. Вы выполните соглашение и позволите мне увидеться с ним?»

Собеседник сказал по телефону: —Да. Это семейная традиция — не лгать женщинам».

— Ну что, ты скажешь мне, что я должна делать дальше? Я закончу всё очень быстро.

— Вы думаете, что вы главный герой в этом сценарии? Нет, главный герой — тот маленький мальчик. Так что мне не выгодно заканчивать всё так быстро. Конечно, если у вас есть идея, вы можете сделать это сейчас. Встаньте и подойдите к окну.

Из-за тона собеседника она почувствовала себя немного неловко, но, будучи взрослой, она могла подавлять свои эмоции.

Лян Вань встала, подошла к окну, прислонилась к нему, приоткрыла его и выглянула наружу. Она увидела неоновую вывеску ресторана «Чунцин» через дорогу, которая постоянно мигала, как будто несколько лампочек перегорели.

Человек на другом конце провода сказал: —Четыре месяца назад я положил посылку за неоновую вывеску. Поднимитесь на второй этаж отеля и откройте третье окно напротив с западной стороны. Посылка лежит под окном и приклеена к стене скотчем. Я не знаю, на месте ли она ещё, но вы можете посмотреть. В посылке содержится подробный план ваших дальнейших действий.

Лян Ван спросила его: —Ты не мог бы подойти и поговорить со мной?

Другая сторона сказала: —Вам уже было очень опасно приезжать в Ханчжоу и связываться с нами. Теперь мне нужно дистанцироваться от этого инцидента, поэтому, если мне не нужно будет с вами связываться, я этого не сделаю. Более того, чем меньше я буду контактировать с этим важным человеком, тем безопаснее для него будет. Поэтому одна из ваших важнейших задач сейчас — быть моим связующим звеном с Ли Цу. Остальное не важно. И всё, что есть в этом пакете, может помочь вам лучше понять контекст этого инцидента».

Лян Вань повесила трубку и задумалась над всей информацией, которую сообщил ей этот мужчина. На первый взгляд логика казалась безупречной, но если всё было так опасно и секретно, не рисковал ли он говорить об этом по телефону? Если люди, к которым он так осторожно относился, были достаточно влиятельными, чтобы контролировать его встречи, то казалось очевидным, что он будет звонить. Но разве в телесериалах не проще следить за телефонами, чем за встречами?

Возможно, у каждой из сторон были свои способы ведения дел, но в любом случае ей было всё равно.

И вдобавок ко всему она чувствовала, что очень хорошо знает Ли Цу. Почему он вдруг стал таким важным? Почему этот парень хотел, чтобы она была его связным?

Она посмотрела на неоновые огни на другой стороне улицы. Уже почти рассвело, и до открытия ресторана «Чунцин» оставалось ещё четыре или пять часов. Сейчас лучше было бы поспать, но она волновалась и знала, что в таком состоянии не сможет уснуть, даже если захочет.

Поэтому она открыла чемодан, вытащила пару легинсов (свои единственные брюки), надела их, а затем нашла пару туфель без каблука. Завернувшись в пальто, она спустилась по лестнице и подошла к ресторану с хот-догами через дорогу.

Она заглянула внутрь. Там было темно, дверь была заперта на большой замок, а матовое стекло было всё в жирных пятнах. Очевидно, что попасть внутрь раньше было невозможно.

Лян Вань огляделась и увидела железную пожарную лестницу сбоку от здания. Судя по её расположению, она явно не соответствовала требованиям, но железные ворота были не очень плотно закрыты, так что она могла протиснуться сквозь них своим миниатюрным телом.

Похоже, лестница вела на второй этаж, но дверь была крепко заперта. Однако, поскольку лестница находилась снаружи здания, она могла подняться к неоновой вывеске, пройдя по карнизу до внешней стены здания. Хотя это было очень опасно, это был единственный способ.

Лян Вань сначала подумала, что это просто третье окно рядом с лестницей, и что это не так уж сложно. Поэтому она протиснулась через железные ворота и поднялась на второй этаж. Затем она начала считать: раз, два, три, чтобы понять, как далеко находится третье окно. Посчитав один раз, она засомневалась и посчитала ещё раз. Оказалось, что на втором этаже этого ресторана в Чунцине было только два окна, а третьего вообще не было.

Странные вещи происходят каждый год, особенно в этом году. Этот парень нёс чушь. Разве он не сказал, что там было три окна? Почему их было только два?

Лян Ван очень разозлилась, подумав, что от такого ублюдка не стоит ждать ничего хорошего. Неужели он был гангстером с детства и даже не умел считать?

Этот ресторан в Чунцине, как и отель, был перестроенным фермерским домом. Два дома стояли друг напротив друга, и в одном из них был небольшой отель, а в другом — ресторан, переделанный из нескольких фермерских домов. Результат был очевиден. Там действительно не было ни ставней, ни вытяжных вентиляторов, только два квадратных окна.

—Ты не можешь просто так со мной шутить», — пробормотала Лян Вань себе под нос. В то же время она время от времени поднимала взгляд, чтобы проверить, не ошибся ли мужчина и действительно ли он говорил о третьем окне. Но внешняя стена была чистой и пустой, на ней ничего не было. Не понимая, что происходит, она лежала на перилах, оглядывалась по сторонам и размышляла. Она надеялась, что поблизости есть другие рестораны с хот-догами.

Таким образом, она оглянулась на другую сторону и увидела, что свет в её номере всё ещё горит, а некоторые неоновые вывески отеля погасли. Она увидела, что в её номере, под светом ламп, кто-то стоит у окна.

Мужчина тоже смотрел в её сторону. Она смотрела на него с полминуты и вдруг поняла, что в её комнате кто-то есть.

— Придурак, ты пытаешься увести тигра с горы?! —Лян Ван была так взбешена, что не удержалась и выругалась.

Она достала свой мобильный телефон и хотела позвонить в полицию, но в суматохе, когда она отчаянно бежала вниз по лестнице и обратно в отель, она быстро забыла набрать 110. Она постучала в стойку регистрации и сказала: —В моём номере вор.-

Администратор вызвал старого охранника, который всё ещё спал. Все трое поспешили на второй этаж, открыли дверь в номер Лян Вана и заглянули внутрь. В номере никого не было, и замок был в порядке.

Они все переглянулись, и старый охранник произнёс несколько непристойных слов на местном диалекте.

Лян Вань была озадачена. Когда она подошла к окну и выглянула наружу, её сердце забилось.

Она обнаружила очень странное явление: угол, под которым она смотрела в окно, отличался от того, под которым она смотрела из ресторана напротив. Другими словами, она думала, что мужчина стоит в её номере, но на самом деле он был в номере рядом с её.

Окно, которое она увидела, было соседним, и она ошиблась.

Но тут ей в голову пришла другая мысль: в каждой комнате было только одно окно, а её комната была третьей, а значит, когда она вернулась, чтобы посчитать номер своей комнаты, фигура, которую она видела в окне, определённо находилась в третьей комнате.

Но теперь, выглянув в окно своей комнаты, она обнаружила, что её комната не выходит окнами на второй этаж.

Другими словами, окно третьей комнаты, которую она посчитала снаружи, было не её комнатой.

Это означало, что в одной из двух комнат рядом с её комнатой — или в следующей за ней — наверняка было два окна. Она повернулась, чтобы спросить у мужчины, права ли она, но он покачал головой и сказал: —Это невозможно. Все наши номера одинаковые. В каждом номере только одно окно».

Лян Вань уже собиралась возразить ему и потянуть его в противоположную сторону, чтобы посмотреть, но вдруг вспомнила, что мужчина только что сказал по телефону: третье окно напротив с западной стороны.

Внезапно она поняла секрет.

Когда мужчина ушёл, она нашла в отеле бумагу для записей, расстелила её на столе и начала рисовать.

Сначала она нарисовала расположение фермерских домов по обеим сторонам дороги, затем расположение отелей, а затем постепенно выводила размеры.

Вскоре она убедилась, что если это так и все номера в этом отеле устроены так же, как сказал персонал, то третье окно, которое она видела из ресторана «Чунцин Хотпот» напротив, определённо было не так называемым третьим номером, а, вероятно, четвёртым.

Да, должно быть, между её комнатой и соседней комнатой есть потайная дверь!

Лян Ван хлопнула рукой по рисунку с радостным выражением лица. В детстве она читала много романов и помнила, что у Шерлока Холмса был такой сюжет. Она до сих пор помнила, как Шерлок Холмс измерял точное расположение комнаты.

В этом потайном помещении должно быть окно. Отель был очень длинным, и в нём было много комнат, так что обычным людям было бы трудно его найти, если только они не были с ним хорошо знакомы.

Эту комнату нужно было найти, и Лян Ван уже имел общее представление о том, что нужно делать.

Она вышла в коридор, медленно, шаг за шагом, прошла его и посчитала. Она обнаружила, что, хотя между её комнатой и второй комнатой была потайная дверь, комната была очень маленькой, и она не могла точно определить, где находится вход в коридор.

— Вы проникали в номер через окно? Нет, внешняя стена этого отеля была очень гладкой, и попасть в номер через окно было невозможно, если только не спустить верёвку с крыши.

Если это было не окно и не коридор, то был ли вход в эту потайную комнату во второй или третьей комнате?

Лян Вань вернулась в свою комнату, подошла к стене рядом со второй комнатой, коснулась её рукой, а затем начала стучать по ней. Стена была сделана из очень простого бетона, поэтому стук был очень тихим, а эхо — очень громким. Очевидно, её не делали очень толстой, но бетонная стена всё равно оставалась стеной, прочной и непробиваемой.

Пройдя в угол, Лян Вань обнаружила там большой шкаф. Она нахмурилась, открыла шкаф и толкнула заднюю панель, чувствуя, что что-то не так.

Она забралась в шкаф, ухватилась пальцами за край задней панели и со щелчком обнаружила, что задняя панель откидывается. Она слегка надавила, и панель опустилась, открыв пространство за собой. Это было очень маленькое пространство с бетонными стенами, которое вообще не было оформлено и, казалось, было скрыто в проёме между соседним зданием и её комнатой.

Когда Лян Вань подняла ногу и вошла, в помещение проник свет из её комнаты.

Свет был таким тусклым, что его не хватало, чтобы осветить маленькую комнату, а в дальнем углу было темно. Она достала телефон и включила фонарик, но его света тоже не хватало, чтобы осветить всю комнату. Она не могла чётко разглядеть, что находится в комнате, и ей пришлось нащупывать трещины в недостроенной бетонной стене.

И действительно, она нащупала простой выключатель, и свет зажегся, когда она нажала на него. Она обнаружила, что комната была узкой и длинной, в ней могли поместиться только два человека. В конце комнаты было окно, встроенное в стену, а на подоконнике стояло какое-то устройство.

Посреди комнаты стоял стол с толстой стопкой документов и блокнотом.

Лян Ван убедилась, что в комнате никого нет, а затем подошла к окну, где она видела фигуру раньше.

Она обнаружила, что задняя часть всего окна была выкрашена в тот же цвет, что и внешняя стена, но всё окно было стеклянным. При ближайшем рассмотрении оказалось, что внутренняя часть была покрыта полупрозрачными обоями того же цвета, что и внешняя стена, а за обоями находился странный проектор, которым, похоже, можно было управлять дистанционно.

С другой стороны проектора она нашла мобильный телефон и, открыв его, увидела, что только что поступил звонок.

Очевидно, этот проектор управлялся сигналом мобильного телефона, а на объективе была крышка в форме человека. Когда поступал звонок, загорались задние фары, и на окно проецировалась тень от крышки.

Поскольку окно было оклеено обоями, которые выглядели так же, как и внешняя стена, днём или когда проектор был выключен, снаружи оно выглядело так же. В результате никто не смог бы заметить, что это окно. Такой дизайн был, очевидно, очень необычным, но сама комната была очень простой.

Она подумала и перезвонила по номеру на мобильном, но услышала гудки. Похоже, собеседник решил воспользоваться этим номером и телефоном только один раз.

Если так, вы не возражаете, если я это сделаю. Она положила телефон в карман и повернулась, чтобы посмотреть на папку на столе. Открыв её, Лян Вань увидела множество чертежей.

Это была специальная чертежная бумага, которая должна была быть плотной и долговечной, но теперь она была жёлтой и жирной. Она выглядела очень хрупкой и, должно быть, долгое время хранилась во влажной среде.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что некоторые чертежи уже были в беспорядке, но они были запечатаны в пластиковом ламинате.

Лян Вань насчитал целых двадцать семь и увидел на обратной стороне последнего рисунка записку размером с половину листа А4.

На всех рисунках были странные пятна, похожие на пятна от мочи, но их края были такими чёткими, что она понюхала их и поняла, что это может быть кровь.

Кровь выглядела так, будто её разбрызгали, и выглядела очень пугающе, но чёрных пятен не было. Кто-то пытался её стереть, но не смог.

Это уже само по себе было очень показательно. Должно быть, Се Юйчэнь откуда-то сохранил эти данные, и столько крови означало, что за этим должна была стоять какая-то большая история.

Лян Ван осторожно взяла рисунок с запиской и прочитала: —Следующее, что вам нужно сделать, — это запомнить всю информацию на этих рисунках. Помните, что чем лучше вы её запомните, тем лучше вы сможете им помочь и тем выше будут их шансы на выживание. Если вы будете действовать необдуманно, этот ребёнок может погибнуть. После того как вы запомните всю информацию, сожгите все материалы в этой комнате. Помните, что эти вещи не должны покидать эту комнату».

Лян Ван была озадачена, сидя в комнате. Вокруг неё никого не было, так кто же мог знать, что она делает? Это всё улики, я вас не послушаю.

Когда она увидела, что номер на рисунке — 033, станция Гутун Цзин № 1, она вспомнила, что сказал ей Ли Цу, и внезапно осознала, что связь между ними была очень сложной. Судя по рисунку, это было здание, построенное в пустынной местности Гутун Цзин. Судя по рисунку и надписям на нём, все эти документы должны быть датированы 1980-ми годами.

Что это могло быть за здание?

Она села и сама начала читать материалы.

Ей потребовалось всего полчаса, чтобы полностью прочитать его, и её первой реакцией был гнев. Она не то что не смогла бы запомнить эти рисунки, даже если бы взглянула на них ещё раз. Второй её реакцией было замешательство, потому что она заметила в этих рисунках странную особенность.

Все рисунки были сделаны примерно в одно и то же время, и дизайнеры были одного возраста. Все они были очень молоды и едва достигли совершеннолетия.

Все эти рисунки были сделаны детьми или, по крайней мере, теми, кто рисовал их, когда был ребёнком.

Почему это произошло?

Вернувшись в Пекин, Ли Цу снова оказался на складе, не подозревая, что вошёл в огромную систему. Он всё ещё размышлял о том, кто расчленил всю экспедиционную группу и отправил ему. Он тщательно проанализировал эту информацию: отец Шэнь Цюн управлял логистической компанией, с которой сотрудничал отдел на фабрике его отца. Дела на этой фабрике шли в гору, и все отделы пользовались услугами логистической компании отца Шэнь Цюн. Должно быть, здесь что-то нечисто, но сейчас это не имело значения.

В этом случае, если бы на заводе его отца были какие-то тайные проекты, они бы воспользовались услугами логистической компании, которой доверяли. Другими словами, в отличие от других сторонних логистических компаний, логистическая компания отца Шэнь Цюна закрывала глаза на многие деликатные вопросы. Вот почему оружие и трупы можно было доставить к нему без каких-либо проблем. Это был плохой знак.

Родители Шэнь Цюн были найдены в этих ледяных гробах, и их тела были расчленены, а это означало, что курьеры доставили труп своего босса. Чёрт, может, была скидка или что-то в этом роде? Не все мумии должны были быть найдены в цивилизованном мире, но он не мог быть в этом полностью уверен. Вариантов было слишком много.

Ли Цу хотел узнать, откуда изначально взялись эти вещи. Он решил, что, поскольку это связано с компанией отца Шэнь Цюн, если он сможет найти своего отца, то, возможно, сможет использовать связи отца, чтобы взглянуть на фабрику. Но нынешнее положение его отца тоже было очень странным, и ему было немного не по себе. Был ли его отец одним из ключевых игроков? Если да, то он не хотел бы, чтобы его постигла такая участь. Но теперь, когда у него в руках была отцовская записная книжка, возможно, в будущем всё будет проще.

Он нашёл в адресной книге бывшего подчинённого своего отца. Фамилия этого человека была Жун, и сейчас он был начальником технического отдела на заводе. Это был один из немногих прибыльных отделов на заводе, и он должен был обладать реальной властью, поэтому Ли Цу быстро набрал номер и объяснил свою идею.

Когда начальник отдела Ронг с готовностью согласился, Ли Ку подумал: это показывает, что их сотрудничество с компанией отца Шэнь Цюн по-прежнему очень активно.

Он прибыл на фабрику около восьми часов утра следующего дня, где дядя Жун попросил один из грузовиков отвезти его в компанию отца Шэнь Цюн. Компания продолжала работать в обычном режиме, и когда он приехал, то увидел тех же сотрудников, которые вчера доставляли товар. На самом деле компания была не такой уж большой. Это было всего лишь очень маленькое отделение в Пекине из более чем тридцати таких отделений, но это отделение было крупнейшим распределительным центром. Любой товар, прибывавший в Пекин, сортировался и распределялся здесь.

Когда он объяснил, зачем пришёл, войдя в комнату экспресс-доставки, собеседник посмотрел на него и спросил: —Вы знаете нашего босса?»

Твой начальник сейчас лежит в моём холодильнике, — сказал Ли Цу сам себе.

Он преувеличил свои отношения с отцом Шэнь Цюн, а затем сказал: —У меня есть все эти товары, которые были доставлены, но у меня нет адреса получателя, и я не знаю, кто их отправил. Вы можете помочь мне их найти?

Сотрудники переглянулись и сказали: —Ничего не можем сделать. Босс может проверить сам, но нам не разрешено.

Он думал о том, что ему следует сказать, но ему было очень трудно угрожать им, будучи простым старшеклассником.

Он задумался на мгновение, а затем сказал: —На самом деле, у меня нет никаких скрытых мотивов. Я бы сказал, что ваш сомнительный бизнес не так уж серьёзен. Я не хочу знать, как именно вы работаете и кто ваши клиенты. Я просто хочу знать, откуда были отправлены эти вещи. Просто укажите мне направление. Если вы мне не поможете, мне ничего не останется, кроме как вызвать полицию. Они придут и всё проверят, и вам придётся несладко».

Несколько человек переглянулись, а затем сказали: —Мы просто работаем неполный рабочий день».

— Я знаю, ты не хочешь брать на себя вину, да?

Один из них посмотрел на него и сказал: —Я знаю, о чём ты говоришь. Я тебя помню. Всё это было отправлено из Внутренней Монголии».

- Все они? - спросил Ли Цу.

Другая сторона ответила: —Все они. Наша система очень надёжна, потому что многие товары нельзя увидеть или проверить на безопасность, поэтому все они перевозятся напрямую грузовиками. Грузовики должны были выехать из Внутренней Монголии три дня назад и прибыть в Пекин после этого».

Ли Цу спросил: —Почему это происходит так медленно?

Другая сторона сказала: —Мы не можем рисковать и ехать по скоростной трассе.

—Если вы поедете по национальной автомагистрали из Внутренней Монголии в Пекин, можно ли будет загружать и разгружать товары на полпути?» — продолжил спрашивать Ли Цу.

Другой покачал головой и сказал: —У нас у всех есть пломбы. Пломбы, поставленные на территории Внутренней Монголии, целы и не повреждены. Мы бы не стали делить грузовик с товарами, которые нужно загружать и разгружать на полпути. Стоимость перевозки таких товаров очень высока, поэтому мы точно не будем пренебрегать ими. Их нужно отправлять напрямую. Такие деньги нельзя экономить, поэтому, если вы потеряете один из них, это будет серьёзной проблемой».

Ли Цу кивнул и спросил: —Вы знаете, где сейчас ваш босс?

Несколько человек переглянулись и спросили: —Разве наш начальник не уехал в командировку?

- Куда поехал? - спросил Ли Цу.

Парни покачали головами: «Мы не знаем. Босс — единственный, кто всё знает, но мы думаем, что он уехал в пустыню. Он что-то говорил о каком-то проекте там. Разве твой отец не знаком с нашим боссом? Тогда он, возможно, знает, что этот проект связан с их старой фабрикой».

Ли Цу коснулся своего подбородка, думая, что всё идёт так, как он и предсказывал. Это дело как-то связано с фабрикой его отца, и родители Шэнь Цюн отправились в пустыню вместе с ней. Это был Бадан в провинции Цзилинь?

Ли Цу вернулся на склад и увидел, что Ян Хао и Су Ван сидят снаружи и курят.

- Ты готов вернуться? - спросил Ли Цу.

Су Вань и Ян Хао переглянулись, и Су Вань сказал: —Шеф Ли, вчера мы действительно были недостаточно лояльны и задумались об этом. После долгих раздумий я решил прийти. Поскольку Ян Хао тоже пришёл, мы решили подождать вас здесь. Вы должны понимать, что мы впервые столкнулись с чем-то подобным. Теперь Ян Хао решил, что в нашей маленькой группе он больше не будет главным». —Ты будешь главным, и мы будем тебя слушаться. Ян Хао сказал, что, хотя он умеет организовывать и сражаться, он определённо не сравнится с тобой в контрабанде оружия, расчленении и убийствах.

Ли Цу сказал: —Пошёл ты, придурок, я этого не делал. Я просто получил это».

Су Ван сказал: «Сделал ты это или нет, но ты смог собрать их всех вместе, и сделал это так быстро и аккуратно. Ты уже оставил нас позади. Хорошо, босс. Босс Груша, мы последуем за тобой в будущем, только пообещай, что не будешь нас резать».

Ли Цу ударил его ногой: —Заткнись, я не хочу сейчас с тобой шутить. Ты как раз вовремя. Если я буду начальником, ты меня послушаешь?

Су Вань и Ян Хао кивнули: —Если нам не придётся прикасаться к телам, мы вас послушаем».

Ли Цу сказал: —Хорошо, я займусь трупами, а вы посмотрите по внимательнее коробки и все мелкие детали внутри. Посмотри, нет ли там какой-нибудь скрытой информации или чего-то, что я мог пропустить.

Когда они втроём снова вошли на склад, их заставил содрогнуться гул морозильника. Конечно, в основном это было связано с тем, что они знали, что там внутри.

Прежде чем трое мужчин подошли к морозилке, Ян Хао протянул каждому из них по сигарете и сказал: —Сначала закурите, у нас, братьев, своя судьба.

Когда трое мужчин закурили, Ли Цу вдруг кое-что вспомнил и поднёс сигарету к морозилке, чтобы поклониться. Он сказал: —Братья и сёстры, я не собирался запирать вас там. Я не хотел проявить неуважение. Вы знаете, что у меня не было другого выбора, и не я вас так упаковал. Можете ли вы показать мне свои души, чтобы сказать, что мне делать? Если не можете, не пугайте нас». —Мы скоро закончим и устроим тебе пышные похороны. Я молюсь о том, чтобы в следующей жизни у тебя был хороший дом, даже если цены на жильё в Пекине высоки. Покойся с миром».

—Где ты этому научился?— Спросил Су Ван.

— Друг моего друга.

Они втроём выкурили по половине сигареты, но напряжение было слишком сильным, чтобы продолжать курить. Они потушили сигареты, закатали рукава и приготовились идти.

Когда они подошли прямо к морозилке, Су Ван сказал: —Пора проявиться. Если ты этого не сделаешь, у тебя не будет шанса.

Как только он закончил говорить, морозильная камера внезапно загремела и затряслась.

Все они тут же замерли и переглянулись, прежде чем Су Ван сказал: —О боже, это действительно проявляется».

Ян Хао поднял руку и ударил Су Вана по лицу: —Заткнись, на хрен».— Су Ван указал на Ли Цу и сказал: —Он первый начал!—Но он не успел закончить фразу.

С глухим стуком морозильная камера внезапно перевернулась, крышка открылась, и все трупы выкатились наружу. В то же время выкатилась большая куча чёрных предметов толщиной с руку, которые оказались змеями, которых они видели раньше.

Эти твари разлетелись в стороны, когда приземлились, обвиваясь вокруг ног троих мужчин. Мужчины рефлекторно отступили, но змеи агрессивно набросились на них, как только приземлились.

— Чёрт! Чёрт!— Когда Су Ван упал на землю, дважды выругавшись, двое других подняли его и оттащили более чем на десять метров. Змеи двигались немного медленнее и были не такими быстрыми, как та, с которой Ли Цу столкнулся раньше. Возможно, из-за очень низкой температуры в морозилке, но они всё равно быстро ползли к ним троим.

Мокрые черные волосы на земле выглядели так, словно были живыми.

Трое мужчин побежали обратно и отступили к стене, отбрасывая ногами волосы, которые доходили им до щиколоток. Казалось, что нога Ян Хао вот-вот достанет до неба, когда он пнул змей, как мяч, в сторону балки крыши. Он крикнул Су Вану: —За тобой лопата, хватай её скорее!

Су Ван кивнул, взял лопату, стоявшую у стены, и бросил её ему.

Ян Хао, очевидно, хотел, чтобы Су Ван дал ему передохнуть, но Су Ван неожиданно швырнул в него лопату. Она попала Ян Хао прямо в голову, и он упал в кучу змей. Он определённо был достоин звания уличного бандита, потому что тут же поднялся на ноги, стряхнул с себя змей и продолжил добивать их лопатой. После этого он уставился на Су Вана.

— Спасите меня! Спасите меня! — кричал Су Ван, пиная змей. Ян Хао взмахнул лопатой, прижал Су Вана к стене, а затем подошёл, чтобы помочь ему отбить змей.

В конце концов, Ли Цу был относительно спокоен, ведь он уже сталкивался с одной из этих змей. Он отодвинул кресло в сторону и использовал его как щит, чтобы блокировать змей спереди. После того, как Ян Хао спас Су Вань, он подошёл, чтобы помочь Ли Цу, и забил всех змей до смерти.

Однако змеи не боялись смерти и вместо того, чтобы разбегаться в разные стороны, сбивались в кучу. По мере ослабления эффекта заморозки они двигались всё быстрее и быстрее.

— Огнетушитель! Огнетушитель! — крикнул Су Ван сзади. Двое мужчин оглянулись и увидели два огнетушителя в десяти метрах от них у стены. Они втроём подошли к ним и медленно отступили, пока не оказались у стены. Су Ван взял один из огнетушителей, перевернул его и направил струю на змей.

Это оказалось полезным, так как змеи наконец начали отступать, и Су Ван вытянул руки, чтобы продолжать оттеснять их назад. Пока змеи двигались медленно, Ян Хао мог подойти и забить их лопатой. Как только змея начинала контратаковать, они оба сразу же отступали за Ли Цу и его щит.

Через шесть или семь минут все змеи, которых можно было увидеть, были забиты до смерти.

Они втроём медленно расслабились, собрались вокруг и посмотрели на последствия. Су Ван сказал: —Мы были как спартанская фаланга. Наша атака и защита были сбалансированными и неуязвимыми».

Ян Хао замахнулся лопатой, чтобы ударить его, но Ли Цу остановил его. Он был в холодном поту, когда смотрел на содержимое морозильной камеры, разбросанное по полу, а затем спросил их: —Никого из вас не укусили, верно?»

Все трое осмотрели свои тела и покачали головами. Су Ван сказал: —Кажется, эти змеи не кусаются. Несколько из них забрались на меня, но не укусили, когда я их стряхнул».

—Я тоже”. —Сказал Ян Хао. Не успел он произнести эти слова, как внезапно увидел чешуйчатую морду, высунувшуюся из-за шеи Су Ван.

Это было свирепое лицо, покрытое чёрными волосами, и оно бросилось к шее Су Вана с разинутым ртом. Ян Хао очень громко закричал и ударил Су Вана и это лицо лопатой, прижав их к земле.

Чёрная змея выползла из-за шеи Су Вана на его туловище и внезапно выпрямилась. Её шея раздулась, как у кобры, и внутри показалось странное человеческое лицо.

Даже покрытое чешуёй, лицо Ли Цу всё равно узнало его — это было детское лицо Шэнь Цюн. В сочетании с чёрными волосами позади змеи оно выглядело так, будто у змеи была человеческая голова.

—Демон!— Ян Хао сплюнул. Су Ван был без сознания, и моча действительно растекалась из промежности его штанов. —Как мы должны это сделать? Я поднимусь и покончу с этим, а ты тащи Су Ван обратно.

-РКогда ты успел стать таким смелым?—Ли Цу был удивлен.

—Я боюсь только свежих трупов, но я уничтожу всё живое, что увижу». С громким рёвом Ян Хао подошёл и ударил змею по голове.

Он не ожидал, что эта тварь окажется такой проворной, она отступала и время от времени уклонялась. Ян Хао снова ударил её лопатой, случайно попав в промежность Су Вана.

Су Ван согнулся пополам и выплюнул полный рот воды. Затем змея обвилась вокруг лопаты и быстро взобралась на черенок.

Когда Ян Хао выругался и отбросил лопату, змея мгновенно взобралась на то место, где он её держал, подпрыгнула и взлетела. Она развернулась и упала на плечо Ян Хао.

Лучше поздно, чем никогда. Увидев это, Ли Цу схватил огнетушитель, направил его на Ян Хао и распылил на змею. Затем он дважды направил огнетушитель на голову змеи.

Эта змея, очевидно, была гораздо проворнее остальных. Она так быстро уклонялась, что Ли Цу даже не смог её ударить, и после двух попыток змея прыгнула на него.

Ли Цу откатился в сторону и в середине своего движения резко сменил направление. Конечно же, змея раскрыла капюшон и тоже смогла изменить направление в воздухе. Но она не ожидала, что Ли Цу сменит направление на полпути, и в итоге упала на землю. Ян Хао выругался и ударил её ногой в шею с силой дальнего удара из полузащиты во время футбольного матча.

Змея вылетела, как пушечное ядро, и врезалась в другой морозильник в другом проходе. Она упала на пол, несколько раз дернулась и всё ещё была способна двигаться. У Ян Хао действительно были задатки нападающего. Он бросился вперёд на большой скорости, перевернул морозильник и раздавил змею. Затем он подпрыгнул и наступил на неё.

Будь то змея или дракон, наступив на них, вы точно превратите их в мясной соус.

Ли Цу вздохнул с облегчением, шагнул вперёд и увидел, что Ян Хао случайно открыл дверцу морозильной камеры. Изнутри выкатилась масса чёрных волос, за которой оказались ещё змеи. Сначала они были спутанными, как в первой морозильной камере, а потом рассыпались по полу.

—Ты что, гребаный идиот?!— Заорал Ли Цу. Он взмахнул огнетушителем, наивно надеясь отогнать змей обратно, но было слишком поздно. Ян Хао спрыгнул с морозилки, пинком отбросил несколько из них и подошел к Ли Цу. Он в отчаянии ударил его по лицу. -РВиноват, виноват, но почему их так много? Пойдем.

— Здесь полно жилых домов. Сколько людей пострадает, если мы их не эвакуируем? — спросил Ли Цу. — Мы не можем отступить. Нам придётся убить их всех.

— Мы точно умрём здесь, — сказал Ян Хао, а затем указал на Су Ван и добавил: — Даже если мы не умрём, Су Ван точно умрёт.

Они сразу же посмотрели на Су Вана и увидели, что у него изо рта идёт пена, а рана на шее такая глубокая, что кровь стала чёрной. Его язык онемел, и он не мог чётко говорить, но смог указать на ящик с другой стороны: —Оружие. Чёрт. Оружие там.

Ли Цу и Ян Хао переглянулись, бросились к ящику и вытащили из него складной пистолет-пулемёт. Поскольку они очень спешили, им потребовалось много времени, чтобы зарядить его и отвести затвор.

Ли Цу никогда не думал, что стрелять из настоящего пистолета будет так трудно: нажатие на спусковой крючок приводило к шести быстрым выстрелам, из-за которых он чуть не выронил оружие. Только после того, как он приспособился и сильно нажал на рукоятку, он смог начать стрелять по змеям на земле.

Без сомнения, змеи были очень быстрыми, но под шквальным огнём двух стрелков, работающих в тандеме, змеи были разорваны на куски и сметены к двери, как грязь.

— Кто-нибудь вызовет полицию? —У Ли Цу звенело в ушах после того, как он перестал стрелять, поэтому он едва расслышал вопрос Ян Хао.

Ли Цу покачал головой: —Нет, китайцы раньше не слышали выстрелов и подумают, что кто-то запускает фейерверки».

Они убрали оружие и немедленно пошли помогать Су Ван подняться. На мгновение Ли Цу подумал, что он мог бы немедленно встать и сказать, что это не проблема, но это было до того, как он увидел появление Су Ван. Ли Цу понял, что дело плохо, как только увидел, что лицо Су Вана почернело и он потерял сознание.

Он коснулся лба Су Вана, неоднократно повторяя себе, что это не может быть правдой. Затем он дважды похлопал Су Вана по лицу, только чтобы обнаружить, что тот не дышит.

—Мертв, он мертв!-РЯн Хао запаниковал.

Когда Ли Цу наклонился, чтобы послушать свое сердце, он услышал только очень слабое биение, и его разум отключился, когда он нажал на точку пульса Су Ван. Он немедленно начал делать искусственное дыхание рот в рот, и когда через несколько минут по-прежнему не последовало никакого ответа, он замер.

Ли Цу наконец отреагировал, когда Ян Хао дал ему пощечину, и он немедленно набрал 120. Когда он снова прикоснулся к Су Вану и обнаружил, что тот весь холодный, Ли Цу рухнул на землю, все вокруг него закружилось в хаотическом вихре.

Ли Цу был практически в ступоре, пока они убирали место преступления до приезда скорой. Ян Хао сказал ему, что если рана Су Вана похожа на укус ядовитого насекомого, то им нужно найти пакет, чтобы положить в него одну из змей и взять с собой.

Только когда они ехали в машине скорой помощи, Ли Цу очнулся от кататонического ступора и понял, с чем ему предстоит столкнуться.

Огонь в его сердце постепенно угасал, пока он смотрел на бледное лицо Су Ван на носилках. То захватывающее чувство, которое он испытывал, наблюдая за постоянно меняющимся сюжетом романа, сбросило свою романтическую маску и стало таким жестоким перед лицом реальности.

Казалось, что за эти двадцать минут он полностью превратился из старшеклассника во взрослого человека.

Он закрыл лицо руками и прислушался к звуку кардиомонитора и сирены скорой помощи. Когда Ян Хао позвонил родителям Су Вань, у Ли Цу зазвенело в ушах так, что он ничего не слышал.

Ли Цу не стал разбираться, кто виноват, потому что знал, что никто не хотел, чтобы такое случилось. Он был так же невиновен, как Су Ван.

Он также не был из тех, кто склонен к самобичеванию, что, возможно, было одним из его немногих преимуществ.

Но он думал о своём будущем. Что ему делать дальше? Раньше он считал, что это его судьба, но теперь он чувствовал себя неуверенно. И из-за этой новообретённой неуверенности он не мог не думать о том, что эта судьба неожиданно оказалась очень опасной.

Когда дело касается меня и окружающих меня людей, должен ли я испытывать такое психологическое давление при принятии каких-либо решений в будущем?

Когда Су Вань отправили в отделение интенсивной терапии, они вдвоём остались сидеть у двери. Когда Ян Хао встретился с родителями Су Вань и сразу же сообщил им о диагнозе, Ли Цу посмотрел на Су Вань в палате издалека, взял свой мобильный телефон и набрал 110.

Он не стал набирать номер, но его палец несколько раз завис над кнопкой вызова, прежде чем он наконец убрал его. Он не боялся неприятностей и знал, что не понесёт за это ответственности. Он также знал, что никто его не осудит, но просто не мог нажать на кнопку.

Причина, по которой он не мог этого сделать, была вовсе не благородной. Он знал, что он обычный человек, но никогда не чувствовал себя таким взволнованным, как в тот момент, когда понял, что на самом деле он не обычный. Ему не нужно было хорошо учиться или быть исключительно красивым, и у него был повод смотреть на других свысока.

Он не знал, были ли эти причины вескими, но в том возрасте молодому человеку они были нужны, чтобы почувствовать себя другим.

Если бы он нажал на эту кнопку, то вскоре стал бы обычным старшеклассником, у которого больше не было бы причин пропускать занятия.

Как раз в тот момент, когда он колебался и переживал из-за ситуации с Су Ван, мать Су Ван внезапно вышла из отделения интенсивной терапии и поспешила к нему: — Ли Цу, Ван-Ван хочет, чтобы ты зашёл».

Ли Цу на мгновение оцепенел, но мать Су Вана схватила его и втащила в палату. Он увидел, что Су Ван очнулся, был бледен, а его губы посинели.

— Ты в порядке? —Ли Цу не знал, что сказать, потому что никогда не сталкивался с подобным в детстве.

— Как я могу быть в порядке? — сказала Су Ван таким тихим голосом, что его почти не было слышно.

— Не волнуйся, если змеиный яд тебя не убьёт, ты скоро поправишься. — сказал Ли Цу, прежде чем понял, что родители Су Ван всё ещё здесь.

Су Ван проигнорировал его шутку и покачал головой. Он больше ничего не сказал, но жестом подозвал Ли Цу. Когда Ли Цу наклонился, Су Ван сказал: —Прости, Ли Цу, я кое-что спрятал.

Ли Цу посмотрел на него и понял, что он имеет в виду. Похоже, Су Ван отдал ему не всё, что было удивительно, учитывая, что он не из тех, кто что-то прячет.

— Что случилось? — тихо спросил Ли Цу, взглянув на родителей Су Ван.

—Первая посылка”.— Су Ван сказал: —Я закопала ее под мушмулатом у себя дома”.

— Первая посылка?

— Да, это было первое письмо, и оно очень важное. Простите, что я его спрятала. Вы должны его посмотреть, — сказал Су Ван.

—Почему ты это спрятал?

— Я не хотел его прятать, но тот, кто его прислал, попросил меня это сделать. Но я боюсь, что у меня не будет шанса, если я не скажу это сейчас. — Су Ван закрыл глаза и прошептал: — Иди и возьми его, пока мои родители здесь, в больнице.

Почему они не хотели, чтобы он это получил?

Лян Ван закрыла пакет с информацией и нахмурила брови.

Вместо того чтобы заучивать всё наизусть, она сделала много заметок. Она записала имена и возраст художников-оформителей, которые были ещё подростками, а также сделала много фотографий.

Она знала, что это невозможно запомнить, но ей также казалось странным предупреждение не выносить эти материалы из комнаты.

Лян Вань была очень умной. Она не знала, есть ли в этой комнате система наблюдения, поэтому медленно огляделась краем глаза. Она не нашла ничего особенного, но это ничего не значило, учитывая, что она не знала и не понимала таких технологий.

Однако, с точки зрения логики, предупреждение о том, что эти документы нельзя выносить из комнаты, само по себе было бессмысленным.

Что, если она забрала их с собой? Если эти документы были настолько ценными, что она не могла взять их с собой, то, возможно, другая сторона сделала с них копии.

Если это были оригиналы и там было это странное предупреждение, то само предупреждение, вероятно, было связано не с документами, а с ней.

Скорее всего, собеседник наблюдал за ней, чтобы убедиться, что она послушна.

Конечно, это было не так, но теперь не было необходимости позволять другой стороне терять к ней доверие.

Выполнив все инструкции, она ещё раз тщательно осмотрела тёмную комнату, вернулась в свою комнату и заперла шкаф.

В комнате ей стало не по себе, и она подождала немного, чтобы посмотреть, не поступит ли звонок. Когда звонка не последовало, она вышла из комнаты.

К тому времени уже рассвело, поэтому она выпила чашку кофе в придорожном кафе, а затем взяла такси. Она точно знала, что ей нужно делать и где искать прорыв.

Снисходительное отношение к женщинам станет самой большой ошибкой, которую вы, непогрешимые мужчины, когда-либо совершите. Лян Ван сказала себе: Вы думаете, что контролируете мир, но пришло время женщине изменить правила.

Она посмотрела на часы.

Это были электронные часы с обратным отсчётом, и она купила их специально потому, что они могли отсчитывать от 999 дней. На самом деле, это были единственные часы, которые она могла купить с таким большим обратным отсчётом.

Первая часть приведенного выше числа гласила 54.

Оставалось 54 дня.

Эти часы содержали информацию, которую мужчина чаще всего повторял в тех ключевых словах, которые он произнёс во время своего кошмарного сна той ночью.

С того дня и по сей день она потратила слишком много времени, переходя от скептицизма к вере. С того момента, как она начала верить в это, до того, как она испробовала все способы, чтобы стать лечащим врачом Ли Цу, до того, как она впервые встретилась с У Се, всё было не так гладко, как она себе представляла.

В результате оставалось всего 54 дня.

—Езжай прямо в аэропорт”. —Сказала Лян Ван водителю. Она отказалась от идеи отдохнуть после бессонной ночи и надеялась выиграть еще несколько часов, чтобы разобраться с этим вопросом.

Когда водитель кивнул и нажал на кнопку счётчика, Лян Вань закрыла глаза, планируя поспать два часа. Она надела паровую маску и быстро уснула.

Водитель повернулся, чтобы посмотреть на неё в зеркало заднего вида, и тихо вздохнул.

**

Когда Ли Цу вошёл в дом Су Ван, ему показалось, что он попал в другое время и пространство.

Он входил и выходил из этой знакомой, обычной двери столько раз, что и не сосчитать, и теперь ему казалось, что он просто проходит мимо по пути к Су Ван, чтобы поиграть с ним.

Но теперь Су Ван лежал в больнице, и его жизнь висела на волоске, а причина, по которой Ли Цу пришёл сюда, тоже была очень странной.

Су Ван не мог дать ему ключ, поэтому ему пришлось забраться внутрь через окно, как он делал много раз прежде. Они с Су Ван выбирались наружу посреди ночи, чтобы поиграть в интернет-кафе. Он забрался внутрь и включил свет во дворе, чувствуя себя как дома.

Мушмула росла под комнатой Су Ван, рядом с большим деревом. Ли Цу сразу понял, почему Су Ван выбрала это место, как только увидел его. Под мушмулой был песок, и Ли Цу руками отодвинул его в сторону и быстро выкопал то, что было спрятано под ним.

Это была жестяная банка для чая размером с чашку. Ли Цу открыл её и высыпал содержимое, обнаружив, что это был ключ. На ключе была этикетка с адресом.

Он сел на землю и вдруг понял, что противник тоже использовал этот трюк с Лян Ванем. Похоже, противник часто прибегал к этому трюку.

В этом первом пакете был только один ключ?

Он внимательно посмотрел на адрес, написанный на ключе, и обнаружил, что он был ещё более удивительным по сравнению с тем, что получил Лян Ван. Это был адрес во Внутренней Монголии.

Это был гостиничный номер на Западной Садовой улице в Байанхот-Тауне в лиге Алкса.

Ли Цу коснулся своего подбородка, размышляя, почему Су Ван пришлось прятать ключ вместо всех остальных странных вещей.

Су Ван был человеком с нормальным складом ума, поэтому у него должна была быть причина, чтобы спрятать этот ключ.

Но в чем же была причина?

В этом не было смысла. Ключ сам по себе не мог быть причиной странного поведения Су Вана, так что оставалась только одна возможность: он был в той комнате.

У него были деньги и удостоверение личности, так что это было действительно возможно. К тому же трёх дней было достаточно, чтобы слетать туда и обратно.

Ли Цу снова посмотрел на ключ и заметил, что цепочка, на которой он висел, была немного странной. Она была похожа на какой-то странный прототип кинжала, и, повертев его в руках, он обнаружил, что подвеска на самом деле была USB-накопителем.

Он забрался в комнату Су Вана по большому дереву, включил компьютер и подключил USB-накопитель.

Ли Цу увидел, что внутри было видео, и, плюнув на всё, открыл его.

Это действительно был гостиничный номер, и Ли Цу был потрясён, увидев в начале видео мужское лицо.

—Маленькая Цу, это папа”.

Ли Цу прикрыл рот рукой, когда увидел на видео знакомое лицо своего отца.

Выражение лица его отца было каким-то странным, как будто он немного нервничал, но он никогда раньше не нервничал в присутствии Ли Цу.

Его отец сам держал телефон в руках, и Ли Цу видел, что его руки сильно дрожат.

—Возможно, это последнее, что я говорю тебе в этом мире. Я сейчас иду в одно место, и эту штуку нельзя выносить, поэтому я спрячу её на этом USB-накопителе. Надеюсь, я смогу смешать его с другими вещами. Подожди минутку, пока я тайно кое-что запишу. Ты должен обязательно сохранить это».

Он мог видеть своего отца, сидящего на кровати и прислонившегося спиной к изголовью. Вдалеке слышался какой-то фоновый шум, указывающий на то, что в комнате находилось больше одного человека.

Его отец оглянулся, словно боясь, что мужчина на заднем плане подойдёт и увидит, что он записывает.

Убедившись, что никто не пришёл, отец продолжил: —Если я не смогу вернуться, ты должен окончить школу. И если тебе некомфортно с матерью, ты достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно. Я уверен, что у тебя есть свои планы. Все папины сбережения лежат в коробке под кроватью. Тебе должно хватить на жизнь, пока ты не повзрослеешь. Ты не можешь пойти в полицию. Моя работа очень опасна и незаконна».

Кто-то позвал его с заднего плана, и отец ответил, прежде чем продолжить торопливо говорить с ним: —Мне неудобно разговаривать. Ты должен хорошо жить. Не вини меня за эту ситуацию, я был вынужден. И не пытайся понять, что со мной случилось. Ты должен хорошо позаботиться о том, что я записал. Кто-нибудь купит эти вещи по очень высокой цене».

Когда его отец встал, он опустил телефон и спрятал его в руке, но камера продолжала снимать через просвет между его пальцами.

Изображение было перевернуто вверх ногами.

Ли Цу наклонил голову и увидел, как мужчина вышел из ванной, закинул сумку на плечо и сказал отцу, чтобы тот уходил.

Он посмотрел на изображение на видео и покрылся холодным потом, поняв, что знает этого человека. Это был Хуан Янь.

Человек, который изрезал ему спину.

Рана на его спине начала болеть, в голове всё смешалось, а руки слегка дрожали.

Видео потемнело, указывая на то, что его отец, очевидно, спрятал телефон в рукав. Ли Цу прикрыл рот рукой, и в его голове промелькнула только одна мысль: это не было случайностью. Оказалось, что ничего из этого не было случайностью. Он не был тем, кого случайно втянули в это дело, потому что он оказался не в том месте не в то время. Всё это было результатом причинно-следственных связей.

Видео тряслось, и изображение появилось снова через две-три минуты. Он увидел, что человек на видео, похоже, находится в конференц-зале.

Его отец осмелился поставить телефон только под стол, так что в кадр попали лишь смутные очертания ног, но он отчётливо слышал звуки на заднем плане.

Один человек спросил: —Вы нашли вход на рисунке?

—С этим разобрались”.— Он услышал незнакомый голос. —Но есть проблема. Проходы внутри были спроектированы не очень разумно, поэтому не кажется, что по ним можно пройти. Все они расположены в виде ответвлений, и количество проходов намного превышает количество комнат. То есть основное пространство в этой гробнице состоит из проходов.

—Я не совсем понимаю.

—Есть только один вид зданий, которые могут быть построены таким образом, — это лабиринт. Но расположение этих проходов очень равномерное, так что это не может быть лабиринтом. Я думаю, что очень вероятно, что эти «проходы» на самом деле не являются проходами, и их назначение до сих пор неизвестно».

В этот момент телефон был поднят и оказался на столе. На секунду телефон запечатлел людей, сидящих за столом.

Ли Цу увидел, как Хуан Янь внимательно рассматривает рисунок, о котором только что упомянули. Он также увидел мужчину в солнечных очках, который лежал на стуле и вертел в руках ключ.

Он был очень похож на ключ из шкатулки с чаем и, должно быть, был ключом от двери отеля. Мужчина в солнцезащитных очках выглядел скучающим и, казалось, вообще не слушал, о чём идёт речь.

За то короткое время, пока телефон записывал этого человека, Ли Цу увидел, как он слегка повернул голову, словно увидел телефон отца Ли Цу.

Телефон был мгновенно возвращен на свое место под столом.

Ли Цу коснулся своего подбородка. Было очень интересно, что Чёрные Очки тоже были в команде и у них была встреча. Куда они направлялись?

Затем он услышал голос Хуан Яня: —Значит, ты собираешься войти через этот проход? Похоже, все проходы ведут в центральную часть, так что можно просто пройти через любой из них».

— Нет, как только эти проходы будут открыты, песок сверху обрушится. Если мы хотим войти, нам нужно найти проход, который находится ближе всего к поверхности. Если слой песка сверху слишком толстый, мы ничего не сможем сделать.

— Вам нужно найти какой-то способ. Если вы не сможете войти, не возвращайтесь, — сказал Хуан Янь.

Когда в зале воцарилась тишина, он услышал, как Чёрные Очки постоянно вертит ключ в руке. Примерно через десять минут послышался женский голос.

— Если мы не вернёмся, вы ничего не получите.

Презрительный смех Хуан Яня выдал его пренебрежение: —Люди должны заниматься своими делами. Наши дела не имеют к вам никакого отношения».

Снова стало тихо. Камера по-прежнему была под столом и снимала, как женские ноги постоянно скрещиваются. Очевидно, их обладательница очень нервничала.

На женщине были обтягивающие штаны для йоги, а идеальная форма её ягодиц говорила о том, что она довольно стройная. На ней были кроссовки New Balance.

Затем Ли Цу увидел, как пара стройных ног рядом с девушкой поднялась.

Они были одеты в чёрную кожу и принадлежали мужчине. Ли Цу узнал и брюки, и движения ног этого мужчины. Его верхняя часть тела, должно быть, лежала на стуле, поэтому, когда он встал, его ноги раздвинулись.

Это был Чёрный Очки, и когда он встал, Хуан Янь спросил его: —Куда ты идёшь?

— Я возвращаюсь. На этот раз тебе очень не повезёт, так что я уверен, что, если пойду за тобой, случится что-то плохое. — Чёрные Очки повернулся, чтобы уйти, закончив говорить.

Хуан Янь ударил кулаком по столу: —Мы внесли задаток.

— Я верну его на вашу карту завтра. Кстати, у вас есть какие-нибудь предсмертные желания? — спросил Чёрный Очки. — Поторопитесь и говорите, мне нужно успеть на автобус.

На сцене воцарилась тишина, и было ясно, что все очень смущены. Когда Чёрные Очки вздохнул, Хуан Янь взорвался. Судя по тому, как камера показала его ноги, он, должно быть, встал, чтобы драться, но люди вокруг тут же удержали его.

Сцена была хаотичной, и телефон трясся в течение трёх или четырёх минут, прежде чем видео остановилось. Ли Цу открыл индикатор выполнения и обнаружил, что видео закончилось.

Ли Цу нахмурился, несколько растерявшись. И это всё?

Он снова посмотрел на папку и проверил свойства, но других файлов там не было. Там было только видео.

В видео было много информации, и было очевидно, что оно было снято для того, чтобы показать ему встречу перед отъездом. Хуан Янь, очевидно, был лидером команды, а отец Ли Цу, Чёрные Очки, женщина и ещё несколько человек встречались в конференц-зале отеля.

Чёрные Очки ушёл с совещания в середине, и даже во время второй операции Ли Цу сделал то же самое, потому что Чёрные Очки немного с ним пообщались.

Похоже, У Се сказал ему, что у Хуан Яня была встреча перед въездом в Бадан, провинция Цзилинь.

Но какой смысл был в том, что его отец записывал все это для него?

Он погрузился в раздумья. По правде говоря, он понимал, почему Су Ван не хотел, чтобы он смотрел видео.

Су Ван всегда чувствовал, что семейные проблемы Ли Цу сильно влияют на него. Ли Цу всегда жил со своим отцом, и, хотя они постоянно ссорились, именно грубый характер отца немного скрашивал ситуацию в семье. Су Ван считал, что отец Ли Цу очень важен для него.

Семья Су Вана была счастлива, поэтому он не мог понять, что, хотя отец Ли Цу был очень важен для него, Ли Цу больше не горевал о его смерти.

Когда его родители развелись, он думал, что главное — чтобы они были вместе. Но если бы они не смогли, то стали бы независимыми, и Ли Цу больше не жалел бы их.

Какой бы ни была потеря, больше не будет сожалений.

Только так он мог по-настоящему смириться с разводом родителей.

На видео его отец, казалось, был на пути, с которого нет возврата. Эта запись была последним посланием, которое оставил ему отец, поэтому Су Ван спрятал её, опасаясь, что Ли Цу впадёт в отчаяние.

Было ли это правдой?

Ли Цу усмехнулся и сказал себе: Су Ван, это не мой отец.

Ли Цу обнаружил серьёзную проблему с видео, которая возникла в тот момент, когда его отец вышел из спальни и оказался в конференц-зале.

Обычный человек подумал бы, что его отец спрятал телефон в рукав, из-за чего экран полностью погас. Но Ли Цу так не думал, потому что знал, что его отец сильно пьёт. Руки его отца были не такими гибкими, движения — не такими плавными, и иногда дома он даже не мог удержать сигарету.

Ли Цу считал, что вторая часть видео со встречей была настоящей, но то, что сказал его отец, и то, что произошло на встрече, — это два разных видео, которые, должно быть, были отредактированы.

Во время совещания он видел только то, что происходило под столом, а не то, кто держал телефон, так что записывать мог кто угодно.

А его отец в гостиничном номере… Ли Цу был на сто процентов уверен, что этот парень — подделка. Другие могли этого не заметить, но Ли Цу знал.

Он знал, что выражение лица его отца, когда тот был взволнован, очень похоже на выражение лица этого человека, но это не было точным совпадением. Никто не мог понять этого лучше, чем Ли Цу, который в детстве прятался в комнате один, наблюдая за ссорой родителей из-за двери и год за годом видя их уродливые выражения лиц. А потом его отец напивался и возвращался домой посреди ночи, чтобы сесть на диван с этим злобным выражением лица.

Это была ревность. Его отец ревновал к мужчине, который теперь был с его матерью. Он не смирился с этим, и чувство ревности всегда вспыхивало, когда он выпивал.

Ли Цу пришлось научиться читать по лицу отца, чтобы понять, что случилось: что-то не так на работе, ревность, усталость или недовольство жизнью в целом. Если бы он ошибся, ночь была бы очень тяжёлой.

Так что никто не мог притворяться его отцом перед Ли Цу.

Этот человек был самозванцем. Другие не смогли бы этого заметить, но в его глазах это выглядело совершенно нелепо. Они явно были двумя разными людьми.

Соединение двух видео явно было сделано для того, чтобы ввести Ли Цу в заблуждение и заставить его думать, что его отец тоже был в составе экспедиции и что его опыт не был случайным, а был связан со всем происходящим.

Ли Цу внезапно горько рассмеялся.

Какова была цель другой стороны?

Ли Цу понял, что у другой стороны была только одна цель — убедиться, что он продолжит заниматься этим вопросом и не сдастся. Внезапно ему стало очень смешно.

Он посмотрел на ключ в своей руке. Исходя из их логики, он определённо найдёт способ добраться до того отеля, где, вероятно, найдёт и другие подсказки. И все эти взаимосвязанные подсказки приведут его к захватывающей тайне.

Было ли это забавно?

Ли Цу вздохнул, внезапно осознав, насколько это было коварно. Это была не уловка, чтобы заставить рыбу выплыть из сети, а способ удержать его в ней навсегда.

Такая скрытая злоба была по-настоящему жестокой, но когда её раскрыли, она показалась нелепой.

Ли Цу вытащил ключ и USB-накопитель из компьютера и бросил их в мусорное ведро Су Вана, набитое туалетной бумагой. Он не понимал, зачем они это сделали, но, естественно, испытывал сильную неприязнь к ним.

Он подумал о Су Ване и обо всём, что с ним произошло. Было ли это сделано намеренно? Другая сторона действительно причинила боль ему и его друзьям, так что неудивительно, что у них были злые намерения.

Ли Цу посидел там немного, выкурил сигарету, а затем вышел из дома Су Вана. Ему пришла в голову яростная мысль, что, должно быть, другая сторона приложила немало усилий, чтобы всё так устроить, так что он, очевидно, был очень важен для их плана.

Прости, я никогда не позволю тебе получить то, что ты хочешь.

Вы должны знать, что У Се боролся в течение двух лет, прежде чем начал давать отпор всему. Никто не знал, что Ли Цу, причастный к этой тайне, всего за тридцать дней преодолел многолетние страдания У Се, и его мысли в то время в конечном итоге нарушили все планы.

Выйдя из дома Су Вана, Ли Цу сделал две вещи. Во-первых, он вернулся домой и заглянул под кровать отца.

Деньги и карточки были на месте, что свидетельствовало о том, что самозванец хорошо знал его семью. Однако он не тронул деньги, потому что знал, что если они были частью плана злоумышленников, то их точно свяжут с другими уликами.

Если бы, например, у него были деньги, а другая сторона хотела, чтобы он куда-то отправился в течение нескольких дней, они, вероятно, использовали бы различные уловки, чтобы заставить его это сделать. Но если бы он не взял деньги, ни он, ни другая сторона ничего не смогли бы с этим поделать.

Если бы у другой стороны была цель, они бы наверняка нашли способ справиться с тем фактом, что у него «нет денег», но это определённо усложнило бы им задачу.

Второе, что он сделал, — вернулся на склад, чтобы забрать одно из ружей, немного патронов, сухпаёк, пару палаток и часть снаряжения для экспедиции. Он пересчитал оставшиеся деньги, вернулся в дом Су Вана, а затем легко угнал машину отца Су Вана.

Он хорошо знал дорогу и много лет ездил без прав. Кто-то мог бы даже сказать, что он был опытным водителем, поскольку он выехал прямо на шоссе, ориентируясь по памяти и дорожным знакам, и направился во Внутреннюю Монголию. В результате его остановили на выезде из Ухуаня.

К счастью, полицейские не стали проверять багажник. Они отвезли его в полицейский участок, чтобы сделать выговор, а затем отправили машину обратно к дому Су Вана. Поразмыслив позже, он понял, что заехал слишком далеко во Внутреннюю Монголию. У него не было водительских прав, так что даже если бы его остановили, все его усилия пошли бы прахом.

Но во всех самолётах, поездах и автобусах были проверки безопасности, и хотя проверки в поездах и автобусах были очень простыми, пройти с такой большой сумкой было слишком сложно.

Если только ему не просто не повезло.

Более того, он был в Пекине, так что на станции были люди в штатском. Если бы он сделал что-то подозрительное и они обнаружили бы его так скоро после недавнего нарушения, с ним было бы покончено.

Первоначальное воодушевление, которое он испытывал, постепенно угасало, и неделя пролетела как один миг. Ничего не произошло, кроме того, что Су Ван выписали из больницы.

Мальчик довольно быстро поправился и, если не считать немного странной походки, был таким же оживлённым, как и раньше. Когда они втроём собрались и подробно обсудили ситуацию, Су Ван подумал, что Ли Цу ведёт себя слишком самоуверенно. По его мнению, на видео был отец Ли Цу, и им нужно было немедленно отправиться в тот отель.

Ли Цу покачал головой и сказал им, что, судя по текущей ситуации, все эти события связаны между собой. Во-первых, кто-то расправился со всей командой экспедиции и отправил ему их тела и снаряжение. Во-вторых, кто-то вырезал на его спине странную картину. В-третьих, среди вещей, которые пытались заманить его в Лигу Алкса во Внутренней Монголии, было видео, на котором была записана ситуация с командой экспедиции перед их отправлением.

Если отбросить все отвлекающие факторы, могла ли команда, которую они видели на видео, быть той же группой, что и те расчленённые люди на складе? Принадлежали ли эти раздробленные тела в морозильных камерах человеку, который снимал видео, женщине и мужчине, который говорил?

Ли Цу попытался собраться с мыслями. Судя по последовательности событий, сначала на него напали, а затем на его спине вырезали рисунок.

Пока У Се принуждал его к чему-то, кто-то начал присылать ему вещи, которые затем переправлялись Су Вану.

Другими словами, если он случайно оказался втянут в это дело, то у другой стороны было мало времени, чтобы придумать, как вовлечь его в это поглубже, и они, должно быть, начали снимать видео, пока он тусовался с У Се в пустыне.

Если он всё подсчитает, то предположит, что человека, стоящего за всем этим, зовут Мистер X. И пока Ли Цу и У Се были в пустыне, Мистер X начал приводить в действие свои планы, а это означало, что он мог манипулировать людьми за пределами пустыни, чтобы получать информацию.

Или, может быть, по крайней мере, я знаю, какую роль играю в этом деле. И это, должно быть, означает, что я видел этого мистера X. Был ли это кто-то из группы проверки в то время? Или сам У Се? Или Чёрные Очки, который следовал за ним по пятам?…

Он подумал о Лян Ван, но затем покачал головой. Невозможно, эта женщина, вероятно, была похожа на него и оказалась втянута в это случайно.

Он случайно оказался втянут в это, а это означало, что планы другой стороны были составлены в последний момент, и они выбрали его, потому что его выбрал Хуан Янь.

Ли Цу внезапно задумался и сказал Су Вану и Ян Хао: —Хуан Янь вернулся живым без группы проверки, но умер после возвращения. Возможно ли, что мистер X работал против Хуан Яня? Сначала он убил группу проверки, а Хуан Янь сбежал, но он преследовал Хуан Яня в городе, чтобы убить и его. Хуан Янь в последнюю минуту сбежал с серьёзными ранениями, но перед смертью он выжег свой секрет на моей спине».

Если это так, то мистер X, вероятно, был одним из проклятых партнёров У Се. Неужели У Се всё спланировал?

Но он сказал, что Хуан Янь был одним из его подчинённых, что тоже имело смысл, поскольку У Се не нужно было лгать о таких вещах. Поскольку он был тем, кто принуждал, ему не нужно было обманывать своего заложника.

Другими словами, мистер Х представлял собой ещё одну силу в дополнение к силам У Се.

Но, судя по тому, что сказал тот человек в Ханчжоу, в доставленных предметах была скрыта информация, а это означало, что мистер Х отправил эти предметы, чтобы что-то передать.

Если мистер Х был членом группы убийц, или крупным злодеем, или тёмной силой, или кем-то ещё, то зачем ему отправлять ему эти сообщения?

Ли Цу закрыл лицо, допил свой кофе из Starbucks и крепко сжал чашку.

—Ты думаешь, это возможно?— Спросил Су Ван. —Ты когда-нибудь читал роман под названием ”Утраченный символ"?

Ли Цу покачал головой. Он не любил читать романы и засыпал, прочитав всего несколько страниц.

Су Ван сказал: —Главный герой также вынужден решать всевозможные головоломки. Злодеи дают ему всевозможные головоломки для решения, потому что считают, что он способен их решить, и даже похищают его друзей, чтобы запугать его».

Ли Цу подумал о видео и внезапно прозрел, но затем мрачно сказал: —Откуда он взял, что я умею решать головоломки?»

— Когда вы встречались с У Се, вы демонстрировали свои сверхъестественные способности или какие-либо суперсилы?

— Тупица, ты же не хуже меня знаешь мой IQ. — Ли Цу вспомнил, как они с У Се отправились в пустыню, и внезапно почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

—Подожди.

—Что случилось?”

—Однажды босс У сделал в пустыне что-то очень странное. Он внезапно разделся и прыгнул в хайцзы, а потом попросил меня сделать то же самое и поплавать с ним».

Су Вань и Ян Хао странно посмотрели на Ли Цу, и Ян Хао сказал: —Ли Цу, я не думал, что ты такой.

—Хватит нести чушь и давай серьёзно поговорим!-–Ли Цу был в ярости. —Это был единственный раз, когда он так себя вёл за всё путешествие, и в тот момент он был в очень странном состоянии. Более того, я помню, как он сказал, что я единственный, кому он доверяет во всей команде, и это был не единственный раз, когда он говорил мне обращать внимание на дурные намерения тех, кто в команде. Чёрт возьми, он сказал мне это давным-давно. Я также спросил его, почему ему пришлось зайти в воду, чтобы произнести эти несколько слов, и он ответил, что дело было не в продолжительности речи.

— Ты так ясно это помнишь, должно быть, это настоящая любовь, Ли Цу, — Су Ван озорно ухмыльнулся. Ли Цу взял со стола одноразовую кофейную чашку и швырнул её ему в лицо.

—В тот раз он привёл меня в воду не просто так, но не для того, чтобы говорить со мной такие вещи. Неужели этот псих хотел, чтобы другие подумали, что он что-то сказал мне?—Ли Цу похлопал себя по лицу.

— Он хотел, чтобы другие думали, что он рассказал тебе секрет. Но теперь он мёртв, и ты единственный в мире, кто знает этот секрет. — сказал Су Ван. — Не слишком ли притянуто за уши это объяснение? У тебя есть какие-нибудь доказательства?

— Если мы не будем думать об этом в таком ключе, то я не смогу объяснить, почему он завёл меня в тот хайдзи и говорил эти бесполезные вещи.

Ли Цу был почти уверен, что его теория верна. Он был совсем не важен, и именно У Се заставил окружающих думать, что Ли Цу важен. Кем бы ни был мистер Х, он стоял рядом с ними и смотрел на У Се, и теперь его внимание было полностью приковано к Ли Цу.

Он не мог предположить, что У Се обыгрывает кого-то в его же игре или преследует другие цели, но он почувствовал, как его охватывает сильное чувство неуверенности. Это была неуверенность, которая возникает, когда кто-то пристально смотрит на тебя. Он думал, что это чувство безопасности было маленькой уловкой У Се, но на самом деле это был высший оберег.

Но почему мистер Х не запугал его? Вместо этого он хотел, чтобы Ли Цу разгадал эти тайны и раскрыл секрет У Се, отправив все доказательства и улики в виде поддельных видео?

Он не знал, какую роль во всём этом сыграл У Се, но внезапно проникся к нему симпатией.

Если бы он был всего лишь ребёнком, на спине которого была ключевая информация, он мог бы давно умереть. Но, похоже, У Се не слишком сильно его принуждал, так что же он делал всё это, чтобы защитить Ли Цу?

Прочитав между строк, мужчина окружил его надёжной защитой, но Ли Ку всё равно ничего не знал.

Он не мог не восхищаться, но почти сразу же его поразила другая мысль.

— Нет, я должен поехать в Бадан, провинция Цзилинь. Я должен поехать в пустыню, — сказал Ли Цу двум другим. — Иначе всё изменится.

—Что ты имеешь в виду?

—Сейчас они просто использовали поддельное видео, надеясь, что я проявлю инициативу и отправлюсь в пустыню, чтобы всё выяснить. Но если я не поеду, они не сдадутся. Подумайте, сколько усилий они потратили, чтобы всё это придумать. Они не будут сидеть сложа руки и смотреть, как я пью здесь кофе, пока не умру от старости. Если поддельное видео не сработает, они, конечно, приложат больше усилий, и тогда люди вокруг меня окажутся в опасности. Вы, ваши родители… Только дав им почувствовать, что всё идёт своим чередом, я могу уберечь других от страданий.

Расчленённые тела также служили предупреждением и примером того, как мистер Х поступает с людьми.

Трое мужчин переглянулись, и Ли Цу похлопал их по плечам: —Я и так слишком долго медлил. Я должен действовать немедленно, потому что уверен, что их терпение на исходе».

Су Ван похлопал Ли Цу по плечу и сказал: —Подожди минутку. Что ты собираешься делать в пустыне?

—Я не знаю, но я должен пойти первым”.

Су Ван посмотрел на Ян Хао, и они оба встали: —Тогда пойдём. Мы тоже вернёмся и соберём вещи».

—Что?— Ли Цу удивленно посмотрел на них двоих.

— Братан, ты не можешь переживать из-за такой мелодрамы в одиночку. Кроме того, здесь тоже небезопасно, так что лучше пойти вместе, — сказал Ян Хао. — Давай разберёмся с этим, иначе я не смогу участвовать в этом деле, если ты пойдёшь один.

Ли Цу был немного тронут, но, поразмыслив, понял, что эти двое мальчиков, возможно, не понимают, с чем столкнулись.

Если бы вы оказались на их месте, то тоже, возможно, не смогли бы правильно оценить ситуацию.

По правде говоря, он немного боялся идти в пустыню в одиночку, так как у него не было опыта самостоятельных путешествий. Поэтому, когда двое мужчин вызвались пойти с ним, он почувствовал облегчение.

Вернувшись домой, они сразу же начали готовиться. Су Ван чувствовал, что, поскольку Ли Цу уже бывал в пустыне и знал, что нужно делать, он должен дать им совет. И так уж вышло, что вскоре у них должны были начаться довольно длинные школьные каникулы. Он подумал, что, если всё пойдёт хорошо, они смогут наверстать упущенное к началу учебного года. Поэтому было очень важно, чтобы они завершили подготовительную работу.

Ли Цу тщательно продумал процесс перехода через пустыню вместе с У Се. Он чувствовал, что некоторые вещи в их снаряжении были лишними, но его собственное снаряжение было подготовлено У Се заранее, поэтому теперь ему было немного трудно всё вспомнить.

Ян Хао сказал: —Подождите, почему бы нам не спросить у гида? Он должен знать.

Су Ван был на грани срыва и спросил их, как гид может предоставлять такие услуги. На этот раз они собирались в опасные места. Это была не обычная экскурсия. По крайней мере, это было похоже на фильм «Дикая жизнь».

В конце концов они разделили деньги на три части. Ян Хао отвечал за транспортировку, Су Ван отвечал за всё мелкое снаряжение и еду, а Ли Цу отвечал за проверку информации и различных дорожных карт, а также GPS. Он сказал двум другим, чтобы они помнили, что в пустыне очень сухо и что разница температур между днём и ночью очень велика. Качество вещей, которые они возьмут с собой, очень важно, и они, скорее всего, умрут, если купят что-то по дешевке. Су Ван предложил сначала потренироваться, сделав несколько кругов по пустыне и повеселившись, но Ли Цу снова ударил его по губам.

С точки зрения сложности, очевидно, что работа Су Вана была более удобной. Если он заходил на Таобао, чтобы найти несколько продавцов-консультантов, то мог сделать всё, что ему нужно, поскольку они помогали ему во всём разобраться. На складе всё равно оставалось много оборудования, поэтому они многое выбирали оттуда.

Когда Ли Цу уходил, он вдруг почувствовал, что, возможно, Су Ван был прав и им действительно стоит отправиться в пустыню, чтобы провести эксперимент. Они никогда раньше не сталкивались с подобным, поэтому, если они войдут в пустыню слишком поспешно, он не мог гарантировать, что у кого-то вроде Су Вана не случится ничего плохого.

Исходя из своего требования, чтобы у GPS были спутниковые снимки, он купил один из самых дорогих профессиональных аппаратов. В пустыне не было ни маршрута, ни каких-либо ориентиров, так что у него не было другого способа определить своё местоположение на большом белом участке. Конечно, у GPS были координаты долготы и широты, но он надеялся, что сможет увидеть различные топографические особенности всей пустыни, запечатлённые на спутниковых снимках, чтобы вспомнить, как У Се привёл его в пустыню.

Когда они втроём встретились на третий день, у них почти всё было готово. Ян Хао купил три билета на поезд и сказал, что они смогут сесть на поезд прямо на станции, воспользовавшись кое-какими связями. Они попытаются взять машину после того, как сойдут с поезда в Алксе, так как это будет удобнее. Он даже сделал три поддельных удостоверения личности и поддельные водительские права, чтобы они могли арендовать машину, когда придёт время. Если они заплатят более высокий залог, компании по аренде частных автомобилей не будут слишком придирчивы.

Они все надели рюкзаки и поспешили на вокзал, чтобы отправиться во Внутреннюю Монголию. Там Ли Цу увидел знакомую фигуру в очереди на регистрацию билетов — Лян Ван. Она стояла в той же очереди, что и они, и когда их взгляды встретились, оба почувствовали себя очень неловко.

*

Давайте вернёмся на несколько дней назад. Был обеденный перерыв, когда Лян Ван выехал из Ханчжоу и вернулся в Пекин.

Её усталость достигла предела, но она всё ещё сидела в машине, разговаривала по телефону и изо всех сил старалась не заснуть, пока быстро договаривалась о встрече с кем-то. Это была очень сложная задача, потому что, если бы она не смогла прийти вовремя, то, по оценкам, дело затянулось бы на срок от десяти дней до полумесяца.

Она сжимала в руке мобильный телефон, и пот с её ладоней почти залил экран.

Такси сделало несколько поворотов и наконец подъехало к месту назначения — филиалу Пекинского архива. Выйдя из машины, она увидела, что человек, которого она искала, с нетерпением ждёт её снаружи.

Это был её первый парень, ботаник. Он учился на факультете библиотечного дела в университете, поэтому смог устроиться только на работу в архив. Из-за различных проблем, в том числе из-за проблем Лян Ван с учёбой, они в конце концов расстались, но у неё осталось о нём очень хорошее впечатление. Он казался честным и надёжным и, казалось, был готов на многое ради неё, но из-за практичности Лян Ван она не могла жить с таким человеком. Ей было немного стыдно за то, что она обратилась к нему за помощью в такое время, потому что она знала, чем это грозит.

После того, как они вышли из машины, им всё ещё было немного неловко встречаться. Лян Ван хотела проявить немного сдержанности, поэтому она улыбнулась ему и сказала: —Давно не виделись».

Другой мужчина нервно огляделся и спросил её: —Зачем тебе эти вещи?

Лян Ван сказала: —Я тоже оказывал кое-кому услугу. Это очень важно, так что спасибо, что помог мне. Позже я угощу тебя ужином».

Её первый парень посмотрел на неё, протянул ей номер и ключ, а затем сказал: —Помни, ты должна выйти до восьми вечера. Я могу дать тебе только до восьми часов. Все номера и вещи внутри, их нельзя выносить. После того, как ты войдёшь, у тебя заберут телефон, и ты будешь сама по себе».

Лян Ван кивнула и спросила его: —Если они узнают, что ты дал мне этот ключ, какое наказание тебя ждёт?

Молодой человек улыбнулся и сказал: —Какими бы ни были последствия, я их переживу. Иди скорее, если это так важно для тебя».

Лян Ван была тронута и хотела обнять своего бывшего возлюбленного, но он осторожно отступил назад. Она немного смутилась и услышала, как он сказал: —У меня теперь есть девушка. Иди скорее».

Лян Ван кивнула, испытывая неописуемое чувство в душе. Когда она поднялась по лестнице и оглянулась, её первый парень уже исчез. Но всё её смущение исчезло, когда она поднялась по лестнице и подошла к архивам. Напряжение в её душе начало овладевать всеми её чувствами, и она могла думать только о том, что сказал ей тот странный пациент той ночью в палате.

Она шла, не останавливаясь, в поисках номера архива. Она знала, что её первый парень отключил здесь видеонаблюдение, так что она могла смело идти до самой дальней двери в коридоре. Это был не конец коридора, но её путь преграждали огромные запертые железные ворота.

Лян Вань открыла калитку ключом и вошла. Увидев, что в комнате четыре двери, она посмотрела на ключи в своей руке. Все ключи от дверей были на связке, а это означало, что всё, что она хотела увидеть, находилось за этими четырьмя дверями, и ей придётся искать их самой. И на это у неё было всего семь часов. Ей нужно было выяснить, что полезного можно найти за эти семь часов, поэтому она открыла блокнот и нашла первое имя.

Это было имя ребёнка с тех рисунков, которые она видела раньше, и оно было написано на обратной стороне в колонке художника.

Фамилия ребёнка была Хо, а полное имя — Хо Чжуншу.

Она начала рыться на книжных полках. На этом конкретном ряду полок были имена всех Хо по всему городу. В начале ряда висела небольшая табличка, на которой было написано, что первые детские классы появились в Северном Китае в 1978 году.

Расследование Лян Ван было очень простым. Эти молодые дизайнеры были всего лишь подростками, и в то время в Китае было предложено, чтобы подростки могли осваивать профессиональные навыки в молодёжных классах.

Возможно, эта группа детей — начиная с первых занятий в 1978, 1979 и 1980 годах — была указана на рисунках, но в то время количество детских классов было ограничено. Пока у неё был доступ к файлам, их можно было легко найти.

Не нужно было напрягать воображение, чтобы понять, что в то время все эти дети были военными ресурсами. Конечно, развитие этих молодёжных классов впоследствии не привело к появлению военных ресурсов, но среди детей из первых классов было немало тех, кто пошёл в армию.

Научно-техническое развитие никогда не было отделено от военного дела.

Лян Ван была права. Она нашла досье Хо Чжуншу в архиве Чжунке 1979 года.

Он поступил в колледж в возрасте тринадцати лет.

Затем Лян Ван заметил, что в последней записи в личном деле Хо Чжуншу говорилось о его пропаже. Когда ему было шестнадцать лет, он не пришёл в школу и был объявлен пропавшим без вести.

Лян Вань запомнила номер класса Хо Чжуншу и поискала его в остальных архивах Чжунке. Как она и ожидала, на рисунках она увидела имена почти всех учеников класса Хо Чжуншу. Согласно архивам, все они пропали.

В сентябре 1982 года целый класс старшеклассников исчез, и никто из них не пришёл на занятия.

Лян Ван знала, куда они ушли. Именно в тот год они начали делать рисунки, которые она видела.

Но архитектурные чертежи создавались в рамках инженерного направления, а общие предметы, которые изучали в молодёжном классе, не были сосредоточены на этом. И многие из этих детей проявляли таланты в таких научных областях, как математика.

Истинный гений мог быть только в математике и музыке.

Она посмотрела на специальность, к которой относился этот курс, и невольно прикусила нижнюю губу. Это была своего рода военно-промышленная специальность под названием «Военная архитектура».

Если бы не её отношения с первым парнем, она бы никогда не нашла никакой информации об этом отделе.

Зачем им нужны были эти дети?

Лян Ван нашла табурет, чтобы дотянуться до верхней полки, села и попыталась собраться с мыслями.

Ей не нужно было рассуждать и анализировать прямо сейчас, потому что у неё будет достаточно времени для этого после того, как она уйдёт. Она знала, что ответы на все вопросы лежат на полках вокруг неё, но ей нужно было найти нужное направление.

Ключевой вопрос, лежащий в основе всего этого, заключался в том, почему были выбраны именно эти дети? В то время уже было много талантливых военных строителей, и многие опытные специалисты имели больше опыта. Так почему же для этого проекта была выбрана группа детей?

Для каких проектов предназначались эти рисунки?

Первое, о чём она подумала, — это юные крестоносцы. Правители того времени считали, что дети чисты и Бог благословит их победой. В результате почти все подростки погибли в Альпах.

Нет, в Китае не было такой религиозной традиции. Она понимала этот период в истории и знала, что вероятность его повторения в Китае была слишком мала. Атеизм уже был основной идеей, когда был основан Новый Китай.

Если это было не из-за детей, то по какой-то другой очевидной причине?

Какие преимущества были у детей? С точки зрения профессиональных знаний или опыта у них их не было. Единственным их преимуществом был возраст.

Они, конечно, должны были быть достаточно молодыми, потому что, если бы проект был завершён, на это ушло бы гораздо больше времени, чем у взрослого человека.

Если бы этот проект реализовал инженер в возрасте 25 лет, то он мог бы работать над ним не более 60 лет, при условии, что продолжительность его жизни составляет 85 лет. На самом деле срок может быть ещё меньше.

Исходя из этого, она могла предположить, что проект, скорее всего, был строго засекреченным. Как и в случае с так называемыми космическими путешествиями, персонал не мог пополняться во время путешествия, и всё происходило в абсолютно закрытой среде. Этот проект был полностью засекречен, а это означало, что этим детям, возможно, пришлось работать в закрытой среде более шестидесяти или семидесяти лет.

Во-вторых, она могла предположить, что этот проект потребовал очень длительного процесса строительства.

Но, судя по чертежам, масштаб проекта был небольшим. Даже если бы он был построен в пустыне, двадцати лет было бы достаточно для такого масштабного проекта.

За двадцать лет была построена плотина «Три ущелья», и китайский футбол должен был добиться определённых успехов. Даже гробница императора Цинь Шихуанди использовалась всего несколько лет.

Лян Ван знала, что одним из величайших долгосрочных проектов в истории была Великая китайская стена, которую было трудно оценить. Другой аналогией был Дуцзянъянь(1) , на завершение которого ушло два поколения. И, конечно, существовала также легенда о Югонге, сдвигающем горы.

Если строительство этого проекта началось в 1980-х годах, то оно должно завершиться где-то между 2040 и 2050 годами.

Какой проект может занимать так много времени и требовать постоянного присутствия этих детей?

Лян Ван внезапно осознала проблему. Она видела много рисунков, но это не означало, что все они были рисунками.

Если бы эти дети так долго работали, то рисунки были бы всегда. А если бы они создавали их год за годом, то наверняка было бы много разных рисунков.

Она снова посмотрела на их специальность, но название было слишком расплывчатым. Она решила начать с этого аспекта и начала листать файлы в надежде найти записи занятий. По табелям успеваемости она могла определить, какие предметы эти дети изучали в будние дни.

Однако в то время она не смогла найти никакой информации о ежедневных занятиях этих детей.

Единственная зацепка, которую она нашла, — это запись о наказании в личном деле мальчика.

В протоколе говорилось, что его наказали за порчу учебника под названием «Плавка бронзы».

Специальность в военной промышленности ... изучает выплавку бронзы…

Неужели Китай в то время был настолько беден, что не мог использовать даже железо и начал использовать бронзу — сплав, из которого нельзя было строить здания выше трёх этажей?

Или это был просто факультатив для улучшения их базовых знаний? Или, может быть, это было сделано для того, чтобы поделиться дополнительной мудростью с этими одарёнными детьми?

Такие курсы можно было посещать, если вы специализировались в области металлургии, но Лян Ван поняла, что была слишком оптимистична, когда отправилась на разведку. Плавка бронзы была лишь базовым знанием и не была достаточно сложной, чтобы сформировать отдельный курс.

Ребёнок, который сжёг книгу, пытался сжечь свой собственный стол, и ему поставили минус за моральные качества. В протоколе было указано, что он сделал это, потому что хотел отомстить однокласснице, которая отвергла его ухаживания. Такое часто случалось, независимо от времени года.

Ланг Ван молча записала слова «Выплавка бронзы». Она надеялась, что это не внутренний учебник и что она сможет найти его в системе поиска публикаций.

В тот момент она понятия не имела, на что указывают все найденные ею вещи. В течение следующих пяти часов она не нашла ни материалов для публикации учебника, ни каких-либо других подсказок.

После двух часов плодотворной работы и пяти часов безделья она покинула архив, терзаемая сомнениями.

Её первая любовь не пришл её провожать, и она была полна сомнений и тревог о нём. Она не знала, в чём заключается ключ ко всей этой информации, и только после разговора с Ли Цу постепенно сложила все кусочки воедино. Они показали, что за проектом стоит огромная возможность.

Примечание.

(1)Водоотводная дамба, напоминающая пасть рыбы, на строительство которой ушло четыре года. Это старейшая и единственная сохранившаяся в мире ирригационная система без плотин

Она проспала больше десяти часов после того, как вернулась домой, зная, что в будущем ей придётся быть относительно пассивной. Вся информация и умозаключения были у неё в голове, но прямо сейчас она могла использовать их только для того, чтобы в лучшем случае придумать историю.

Её часы продолжали отсчитывать время, пока она с тревогой ждала указаний Се Юйчэня, но прошло уже четыре или пять дней, а звонка не было.

Пока она ждала, Ли Цу и остальные осматривали всё на складе. Но она тоже не сидела без дела и искала всевозможную информацию. Несмотря на то, что она ничего не нашла, она многое узнала о выплавке бронзы.

Она обнаружила, что бронза впервые была получена путём выплавки красной меди, и в Древнем Китае существовало три разных вида бронзы.

1. Оловянная бронза. Основными компонентами были медь и олово.

2. Свинцовая бронза. Основными компонентами были медь и свинец.

3. Медно-оловянная и свинцовая бронза. Основными компонентами были медь, олово и свинец.

Характеристики бронзы различались в зависимости от состава руды.

Бронзу можно было получить путём выплавки малахита. У древних алхимиков были подробные записи о целебных свойствах малахита, и в то время, когда его использовали в медицине, после процесса выплавки обычно оставалась медная жидкость. Лян Вань также изучила различные материалы и нашла информацию о Кунву в «Книге гор и морей», где говорилось, что Кунву — это медная гора. На её вершине зародилась выплавка бронзы. Также говорили, что король Му в своём путешествии на запад нёс волшебный меч под названием Кунву.

По сути, все эти данные были интригующими и забавными, но ни один из них не был полезен для современной архитектуры, особенно для военных зданий. Был только один вид медно-алюминиевого сплава под названием алюминиевая бронза, который обладал антикоррозийными свойствами в энергетических устройствах, но его называли бронзой только потому, что он имел мало общего с настоящей бронзой.

Она также считала, что у бронзы есть преимущество, поскольку она дешёвая. Если поблизости есть бронзовая шахта и для проекта требуется большое количество металла, то выплавка бронзы — относительно удобный способ строительства.

Однако, учитывая, что на завершение строительства может уйти от шестидесяти до семидесяти лет, вопрос сырья был менее важным.

Утром пятого дня она больше не могла этого выносить. Она позвонила Се Юэчэню, но он не ответил.

Она подумала о Ли Цу и задалась вопросом, что случилось с этим маленьким дьяволёнком. Се Юйчэнь сказал, что он очень важен, поэтому она решила позвонить ему, но никто не ответил.

Мужчины такие ненадёжные, и эти отродья такие же, — подумала она. Но Ли Цу оставил свой адрес, когда регистрировался в больнице, и Се Юйчэнь не сказал, что она не может найти его. Лян Вань не была пассивным человеком, поэтому она пошла к дому Ли Цу и постучала в дверь. Но всё было напрасно, потому что Ли Цу в это время спал в доме Су Вань.

Лян Вань забеспокоилась, почувствовав, что её забыли, как У Сибо в «Перед рассветом». Она продолжала звонить этим двоим, но безрезультатно.

В конце концов, она решила отправиться во Внутреннюю Монголию.

Ей нужно было двигаться в другом направлении — в пустыню, о которой Ли Цу упоминал ранее. Она знала, что эти рисунки связаны с этой пустыней, но такой масштабный проект мог появиться во Внутренней Монголии только в 1980-х годах. Такое не могло произойти бесследно. Самая ранняя и самая загадочная китайская база по исследованию и разработке дронов, известная как «Зона 51», также находилась в пустыне Бадан-Цзилинь. Она всегда чувствовала, что это не совпадение.

У неё было не так много бывших парней, готовых пойти ради неё на жертвы, но она верила, что всегда сможет найти выход, если дойдёт до этого.

Конечно, её план изменился на вокзале. Мальчика, который не ответил на её звонок, оказалось не так трудно найти, как она ожидала.

В мягком спальном вагоне трое мальчиков смотрели на молодую женщину.

Ли Цу не поверил в такое совпадение и решил, что это была очевидная уловка со стороны этой женщины.

Было достаточно неловко встретить её, когда они регистрировались, а теперь она оказалась в той же салоне , что и они. Это было слишком неловко.

Если бы не их план, он бы точно вышел на следующей остановке и убежал.

Остальные двое, очевидно, не знали, что за история была между Ли Цу и этой женщиной, и были вполне довольны. В конце концов, с красивой молодой сестрой определённо приятнее иметь дело, чем с этим здоровяком.

— Ах, судьба, — после минутного молчания Ян Хао произнёс вместо Ли Цу: — Просто судьба, что такая красивая сестра, как ты, знакома с нашем одноклассником, Цу.

Лян Ван хотела посмотреть, что сделает Ли Цу, и немного вызывающе посмотрел на него. Ли Цу отвернулся и неловко улыбнулся.

— Ты не хочешь нас представить? — спросил Ян Хао. — Сестра ведь нас не знает, верно?

— Нет, — сказала Лян Ван. — Почему бы нам не поговорить о том, зачем ты едешь во Внутреннюю Монголию?

Ян Хао посмотрел на Ли Цу и Су Ван и сказал: —Мы отправляемся в путешествие».— Однако, прежде чем он закончил говорить, Ли Цу толкнул его локтем.

— Она знает, что мы делаем. Не скрывай это от неё.

— Мы едем в пустыню. —Лян Ван подпёрла щёку рукой и посмотрела на троих мужчин. — Какое совпадение.

Су Ван и Ян Хао не знали, что делать, поскольку они явно не очень хорошо знали Лян Ван. Су Ван прошептал: —Она и есть мистер Х?

Ли Цу покачал головой и спросил: —Зачем ты идёшь в пустыню? Я думал, это не твоё дело? Как ты оказался в Чжэцзяне?

— Мне интересно. У тебя много секретов, о которых ты мне не рассказал, так что вполне естественно, что я не буду рассказывать тебе всё.— Лян Ван посмотрела на него и добавила: — Но цель у нас одна.

Это не совпадение, — сказал Ли Цу про себя. Встреча с этой женщиной на вокзале, должно быть, не была совпадением. Кто-то подменил билеты.

— Пустыня очень большая, и мы не спешим. Сначала мы немного поиграем в городе, так что, если вы хотите поторопиться, можете сначала отправиться в пустыню, — сказал Ли Цу, думая, что лучше поскорее избавиться от этой женщины.

Вместо ответа Лян Ван улыбнулась, поднялась на верхнюю койку и сказала: —Не принимай решение так быстро. У нас ещё много времени в пути, чтобы всё обсудить».

Ли Цу жестом приказал двум другим замолчать, сказав им, что с этого момента обсуждать ничего не будет.

Он все еще был хорошего мнения о Лян Ван, но его предыдущие предположения о мистере Х также предполагали, что она могла быть виновницей. Хотя он не был уверен, он не осмеливался рисковать, поскольку недооценивать женщин такого типа было нехорошо.

Он тоже решил лечь спать. Он лежал на нижней койке и, глядя на верхнюю койку напротив, начал обдумывать контрмеры.

В этот момент дверь открылась, и вошёл мужчина в кожаной куртке. Он бросил свой багаж на стол посередине и крикнул на четверых: —Все здесь? Людей больше, чем мне бы хотелось».

Все были поражены его появлением, и когда Ли Цу поднял глаза, он увидел, что Се Юйчэнь снимает пальто. Он стоял у кровати Ли Цу и смотрел в свой телефон, когда сказал: ЦПозвольте мне отнять у вас тридцать секунд вашего времени. Мне нужно кое-что сказать».

—Это ты?—Лян Ван была удивлена.

— Это я, — сказал Се Юйчэнь. — Не удивляйся, потому что у тебя нет на это времени. Через секунду у тебя, наверное, будет ещё больше претензий.— Он запрыгнул на стол, вытащил багаж Су Ван из багажной полки, открыл окно и выбросил его наружу.

Су Ван ещё не успел среагировать и собирался закричать: «Что ты делаешь?!» — когда Се Юйчэнь схватил его за воротник и выбросил из окна.

Крики Су Ван мгновенно унесло ветром. Ли Цу был потрясён и не успел среагировать, прежде чем Се Юйчэнь тоже поднял его.

Он попытался сопротивляться, но обнаружил, что Се Юйчэнь очень умело и с большой силой надавил на акупунктурную точку на его шее. В мгновение ока его подняли и подтащили к окну. Его ноги оторвались от пола, и его выбросили наружу.

Снаружи был мост, под которым протекала неизвестная река. Он трижды перевернулся в воздухе, а затем упал прямо в реку.

Примечание анг переводчика:

*Фан-девочка кричит* Сяо Хуа!!!!! Ура!!! И он выбрасывает людей из окон поезда, как настоящий крутой парень. Я люблю его всё больше и больше, лол.

Поезд шёл не очень быстро, но даже так Ли Цу вылетел из него и упал в реку. Он потерял ориентацию, когда ударился лицом о поверхность воды, но довольно быстро пришёл в себя.

Через несколько минут он увидел, как Ян Хао улетел. Вероятно, он был лучше подготовлен, чем они, и оказал сопротивление, но Се Юйчэнь, должно быть, хорошо разбирался в боевых искусствах, потому что расправился с ними так, словно они были цыплятами. Даже если Ян Хао был занозой в заднице, он не мог сравниться с профессионалом.

Через несколько секунд после того, как Ян Хао упал в реку, Лян Ван тоже не избежала этой участи. Река была довольно широкой, поэтому Ян Хао и Лян Ван находились на некотором расстоянии от него. Именно в этот момент он услышал, как Ян Хао кричит: —Я не умею плавать. Кто меня спасёт?

Ли Цу подплыл к нему, но Ян Хао уже запаниковал. Он знал, что, если бросится спасать его, то, скорее всего, пострадает, поэтому подплыл к Ян Хао сзади и вытащил его голову из воды. Ян Хао долго плевался и кашлял, прежде чем смог перевести дыхание и сказать: —Я отомщу! Как этот парень посмел так грубо со мной обращаться!

Ли Цу втайне плакал, оглядываясь на далёкий берег, и вдруг обнаружил, что оказался на другой стороне моста.

Черт, это течение было слишком быстрым!

Он позволил своему телу плыть по течению, уставившись в воду. Он поискал взглядом Су Вана и увидел, как тот кружится в реке далеко позади них.

Что это была за река? Они ведь не ехали в поезде несколько часов, так почему здесь такая быстрая река? Неужели на окраинах Пекина произошло какое-то геологическое бедствие?

—Что происходит?—Ян Хао тоже заметил, что что-то не так. —Ли Цу, ты профессиональная пловчиха? Почему ты так быстро плаваешь? Тогда ты сможешь доплыть до берега?

У Ли Цу было нехорошее предчувствие по поводу этого течения. Он без проблем доплыл бы до берега, но Се Юйчэнь не просто так решил бросить их в эту реку. Он выбрал её не просто потому, что здесь была река, а потому, что у неё было быстрое течение, верно?

Повернув голову, он увидел, что угадал. Впереди на якоре стояли многочисленные ряды бетонных лодок, почти перекрывая реку. Якорные канаты были натянуты очень сильно из-за быстрого течения, а между лодками в воде было несколько сетей. Перед ними скопилось много мусора.

Эта река, должно быть, протекала через центр Пекина и собирала весь плавающий мусор.

В мгновение ока все они врезались в группу лодок. Су Ван первым врезался в груду мусора, и мужчина, стоявший в лодке, вытащил его из воды железным крюком. Вскоре за ним последовал багаж Су Вана, а Ян Хао и Ли Цу не отставали от них.

От мусорной кучи сильно пахло, и Ли Цу почувствовал во рту странный привкус. Человек, который вытащил его из воды, был очень сильным и сделал это так быстро, что Ли Цу не успел среагировать, как его затащили в хижину.

Последним звуком, который он услышал, был крик Лян Вана: —Не цепляйся за меня! Мой «Барберри»!

Затем занавеска, служившая дверью хижины, мгновенно опустилась. Хижина была большой и изначально открытой, но теперь там стоял большой брезентовый навес. Часть навеса была заполнена вонючим мусором, а перед ним стояла молодая девушка. Она посмотрела на часы и сказала: —Пусть поспят немного.

Руки, которые схватили их, появились сзади и закрыли им рты, а в ноздри хлынул странный запах. Ли Цу почувствовал, что вдохнул васаби прямо в нос, и не мог даже думать, когда его окутала тьма.

Он проснулся от того, что холодная вода заливала ему нос, а затем почувствовал, что вокруг него жарко.

Он хотел открыть глаза, но яркий свет заставил его тут же закрыть их руками. Всё, что он видел, — это ярко-красный свет перед собой.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем он смог полностью открыть глаза, а когда он вытер лицо и огляделся, то увидел повсюду белый песок и бесконечные песчаные дюны.

На его лице не было воды, только песок, но губы были немного влажными, так что вода, должно быть, мгновенно испарилась.

Он встал и огляделся, терзаемый сомнениями, но охватившая его волна жара была очень знакомой.

Оглядевшись по сторонам, он не увидел ни одного представителя народа Рехе, (2) но белые песчаные дюны подсказали ему, где он находится.

Это Гутонг Цзин. Я вернулся.

Что здесь происходит? Он изо всех сил старался вспомнить всё: поезд, свои мысли в тот момент, реку и даже кучу мусора.

Чего не хватало в середине? Он был на корабле, так как же он оказался здесь?

Он сделал шаг и почувствовал, что ноги его не держат, но он также обнаружил, что его рюкзак наполовину зарылся в песок у его ног.

Этим людям удалось увезти их прямо в пустыню?

Сколько дней он пролежал без сознания? Ли Цу покачал головой, отошёл в тень песчаной дюны, где только что упал, и коснулся своих губ. Что его разбудило?

Он наклонился и потрогал песок, обнаружив, что он наполовину высох.

Большая часть песка была такой же, особенно в затенённой части.

«Хайцзи». Он решил, что кто-то посадил его в хайцзи, а следы были стёрты после того, как хайцзи сдвинулся с места.

Возможно, они боялись, что он умрёт на солнце, не успев проснуться. Но судя по тому, насколько сухой была его одежда, хайцзы уже давно ушли.

Где были остальные?

Он взобрался на песчаную дюну и огляделся, но не увидел ничего, кроме белого песка.

Покричав несколько раз и не получив ответа, он открыл рюкзак и нашёл там еду, воду и снаряжение.

— Почему так происходит? — Ли Цу нахмурился, не понимая, что происходит.

Это была перемотка вперёд? Он перемотал вперёд и потерял из виду людей вокруг? Он достал компас и посмотрел, в какую сторону указывает стрелка. Вокруг него были одинаковые песчаные дюны, так что же ему делать дальше? Найти те грузовики.

Это была его первая мысль, но с другой стороны грузовиков была опасность. Он сделал несколько шагов, а затем остановился.

Изменение угла обзора позволило ему разглядеть что-то в одной из близлежащих песчаных дюн.

Это была часть грузовика, и когда он подбежал, то увидел, что это был тот самый грузовик, который он видел в тот раз. Он огляделся и понял, что произошло.

Песок снова засыпал все эти грузовики, и он был в хайцзы, который был окружен этими грузовиками.

Он забрался на крышу грузовика и сильно встряхнул его, в результате чего песок вокруг него рассыпался. Поскольку они были зарыты не очень глубоко, а песок был рыхлым, из обрушившихся песчаных дюн быстро выехали два или три ряда грузовиков.

В это время Ли Цу услышал несколько выстрелов. Он поднял глаза и увидел человека на противоположной дюне, который держал сложенный пистолет-пулемет, стрелял в воздух и махал ему рукой.

Это был Ян Хао.

Он тоже помахал рукой, чувствуя себя непринужденно от осознания того, что он не одинок и что жизнь не так уж печальна.

Он спрыгнул с грузовика и направился к Ян Хао, ступая по мокрому песку, который раньше был дном хайцзы.

Он прошел примерно треть пути, когда внезапно заметил, что что-то не так. Песок становился все мягче и мягче, и он погружался все больше и больше по колени.

Он тут же попятился и пробежал не больше дюжины шагов, когда песок под его ногами внезапно стал рыхлым, и он провалился по шею.

Зыбучие пески! Когда он закричал, то увидел, что Ян Хао бросился к нему на помощь, но тоже попал в ловушку.

— Нет, не двигайся, — Ли Цу вспомнил, что говорили в фильмах, и сразу же замер, но всё равно быстро пошёл ко дну. Они с Ян Хао посмотрели друг на друга, наблюдая, как песок постепенно поглощает их.

Примечание.

1.Я думаю, их можно считать коренными жителями региона. Жэхэ была провинцией династии Цин, упразднённой в 1955 году и разделённой между провинциями Хэбэй, Ляонин и Внутренняя Монголия.

Всё это произошло так быстро, что Ли Цу ещё не понял, что случилось и что его жизнь подходит к концу.

Это слишком драматично, — сказал Ли Цу про себя. Песок ещё не попал ему в рот, но он всё ещё был в оцепенении и не до конца осознавал, в какой ситуации оказался. Он рефлекторно поднял голову и откинул лицо назад, чтобы последним под воду ушёл его нос. В то же время его руки пытались разгрести мокрый песок.

Полностью раздвинуть их было невозможно, но он всё равно упёрся локтями в пол, как будто собирался станцевать цыганочку, и приложил больше усилий.

Когда его лицо оказалось почти вровень с песком, он, наконец, перестал тонуть.

Он лежал лицом к солнцу, и ему было очень трудно дышать. Отчасти из-за огромного давления песка, а отчасти из-за того, что он боялся, что любые колебания нарушат равновесие между ним и песком.

Ещё три сантиметра убили бы его, даже если бы это был просто тонкий слой песка.

Солнечный свет был таким ярким, что он не мог открыть глаза, и, казалось, температура мгновенно поднялась. Когда он попытался открыть глаза, они были полностью залиты белым.

Как долго он сможет продержаться?

В оцепенении он наконец начал думать над этим серьёзным вопросом: как долго он сможет продержаться в таких обстоятельствах?

Его лицо было не очень большим, а песок всё ещё был очень влажным, но пот, стекавший по его телу, увеличивал вероятность теплового удара и шока. Но если бы он смог продержаться до наступления ночи, то после испарения влаги поверхность песка стала бы лёгкой и сухой, и он смог бы найти выход. А когда станет прохладнее, он смог бы восстановить силы.

Он не умер бы, если бы только одна сторона его лица оставалась на солнце до наступления ночи, но даже если бы он не обгорел к тому времени, как выбрался бы из этой передряги, контраст с другой стороной его лица сделал бы его похожим на Ли Цу из Пекинской оперы.

Другой возможный сценарий заключался в том, что Ян Хао внезапно обретёт сверхспособности, выберется из песка и придёт спасать его.

Возможно, этого будет слишком трудно достичь с таким IQ, как у Ян Хао.

Пока Ли Цу размышлял, ослепительный солнечный свет внезапно заслонила чья-то фигура. Он открыл глаза и увидел Су Вана, который стоял перед ним и говорил: —О, это действительно хорошее место, чтобы брату пописать.

Ли Цу не мог говорить, потому что, когда он открывал рот, в него набивался песок. Су Ван подумал, что он выглядит забавно, сунул руку в песок, схватил его за воротник и потянул. Ли Цу изо всех сил старался пошевелиться и стряхнуть песок, и в конце концов его вытащили.

Он увидел, что Су Ван носит странные большие ботинки с подошвами, похожими на две теннисные ракетки, и спросил: —Где ты взял оборудование для песка?»

— Это вентилятор, который я купила, потому что не люблю жару, — сказал Су Ван. — А ты, с другой стороны… ты здесь раньше не была? Почему ты не такая осторожен, как я, новичок?

Он продолжил рассказывать Ли Цу, что они с Ян Хао проснулись в одном и том же месте, но Ян Хао убежал слишком быстро. Когда Ли Цу увидел его на вершине дюны, Су Вань всё ещё взбирался на дюну позади него.

Ян Хао тоже подняли, но Лян Вана нигде не было видно. Су Ван протянул Ли Цу сигарету и спросил: —Мы справились? Как мы так быстро сюда добрались?

Сигареты Су Вана были завернуты в полиэтиленовую пленку, поэтому они не намокли, когда все остальное было брошено в воду. Ли Цу вдруг почувствовал себя немного тронутым. Он не мог выразить свои чувства вслух, но внезапно посмотрел на Су Вана с особым уважением.

Су Ван был чрезвычайно осторожным человеком, и Ли Цу раньше казалось, что он был особенно мелодраматичен. В пекинском диалекте было слово, описывающее кого-то вроде него: “наседка” . Но сейчас эта сигарета произвела на Ли Цу сильное впечатление.

— Должно быть, мы были без сознания четыре или пять дней, и они привезли нас сюда и оставили.

— Нет, — Су Ван посмотрел на часы, — прошло всего семь часов с тех пор, как нас бросили в воду. Если только у них не было НЛО или вертолётов «Супер Сталлион» ВМС США, нас не могли так легко «переправить».

—Ты уверен?—Ли Цу был удивлен.

Су Ван кивнул: —Но у нас нет парашютов, так что это маловероятно».— Медленно вытаскивая Ли Цу из зыбучих песков, он спросил: —Это действительно Внутренняя Монголия? Ли Цу, ты думаешь, тебе солгали?

Ли Цу сделал несколько затяжек, и головокружение постепенно прошло. Его зрачки расширились, поры на лице раскрылись, он схватил Су Ван за руку и посмотрел на часы, прежде чем сказать:—Ты уверена, что твои часы не сломались и не отстают?

—Эти часы стоят 6888 юаней и называются Songkuo. Это часы с GPS, поэтому они могут корректировать время по спутнику. Конечно, сейчас здесь нет спутника, иначе я мог бы даже сказать вам долготу и широту. Но я установил на эти часы пароль, и его невозможно взломать за такое короткое время».

— Может быть, другая сторона уже давно это знала, раз у них такие большие возможности.

— Невозможно, я в последний раз обновлял его, когда ходил в туалет в поезде, — сказал Су Ван. — Я серьёзно отнёсся к этому после того, как ты сказал мне, что эти люди очень могущественны. Пароль меняется четыре раза в день, так что, если только они не подкупили духа, который стоит за мной, никто не может знать мой пароль. И пароль цифровой. В нём восемь цифр, которые невозможно разгадать за семь часов.

Ли Цу всё ещё не мог поверить, что они добрались сюда за семь часов. Они что, переместились мгновенно или действительно могли взлетать и приземляться вертикально, как сказал Су Ван?

Нет, нет, нет, нет, абсолютно невозможно.

Но Су Ван сказал Ли Цу, что, по его мнению, невозможно находиться в коме так долго. Если бы кто-то находился в коме три или четыре дня, ему бы точно было очень некомфортно, потому что мышцы не успели бы как следует восстановиться. Даже если бы вы сидели неподвижно четыре дня, ваши мышцы атрофировались бы.

—У меня есть ещё доказательства того, что мы были в коме не больше семи часов», — сказал Су Ван. Он достал из сумки коробку с токийским пудингом на вынос.

—Ты даже принесла такую закуску?

— Я не только принёс его, но и охладил. И их три, по одному на каждого из нас. — Су Вань достал их и протянул по одному Ли Ку и Ян Хао. Они втроём посмотрели на пустыню и проглотили холодный пудинг.

Ли Цу вздохнул с облегчением и увидел, что маленькая коробочка была термоконтейнером с небольшим количеством льда внутри.

Он понял, что имел в виду Су Ван. Если бы прошло четыре или пять дней, то лёд в коробке растаял бы.

Это было действительно странно. Были ли они феями? Телепортировались ли они с помощью легендарного свитка Цянь Кун Да Нуо И?. Но они никак не могли пройти путь в три-четыре дня за семь часов!

Более того, это была пустыня, так что даже если бы они проехали весь путь на гоночных автомобилях «Формулы-1» на полной скорости, это всё равно было бы невозможно.

Когда Ли Цу обернулся и сделал непонятный жест, Ян Хао сказал: —Что в этом странного? Если мы не сможем добраться за семь часов, значит, мы ещё не добрались. Может быть, это место очень похоже на то, где ты был».

— Чушь собачья, где ты найдёшь столько белого песка, чтобы построить такой макет? Думаешь, мы все будем нести золотые яйца после того, как они с нами поиграют? Если так, то они очень усердно работают, — сердито сказал Су Ван.

Ли Цу услышал слова Ян Хао, но его сердце наполнилось другими чувствами. Он не сразу ухватился за молниеносную мысль, которая пришла ему в голову, а ещё какое-то время боролся с ней, пока не понял, что больше не может её подавлять. Он трижды обдумал её, прежде чем осознал, что не может отрицать, насколько она неправильна.

Его бросило в холодный пот, и он сказал: —Подождите-ка, Ян Хао прав насчёт такой возможности.

— Не говори глупостей, — сказал Су Ван. — Мы здесь теоретизируем, а не рассказываем истории.

— Просто послушай меня. Я летел из Пекина во Внутреннюю Монголию, а потом несколько дней ехал по пустыне. Я не знал дороги и даже не узнавал пейзажи по сторонам, так что мы действительно ехали в пустыню?

—Тогда куда ты направлялся?

— А что, если бы это был Пекин? Что, если бы они ехали на машине обратно? Из Внутренней Монголии в Пекин… даже если ехать напрямую из Бадана в Цзилине, это займёт всего тридцать три часа. А военные машины ездят ещё быстрее. — сказал Ли Цу.

— Что ты имеешь в виду? Говори яснее. —Первоначальный вопрос, заданный Су Ван, теперь был настолько запутанным, что даже Су Ван растерялась.

—Я имею в виду, что я прилетел из Пекина во Внутреннюю Монголию и сел в их машину. Их машина повезла нас не прямо в пустыню, а обратно в Пекин. Поскольку я не знал дороги, я не заметил, насколько это странно, и всегда думал, что мы едем вглубь пустыни. Вы правы, может быть, я вообще не был в Бадане, провинция Цзилинь. Нет, я не должен так говорить. Сейчас мы не в Бадане, провинция Цзилинь». Здесь — эта белая пустыня - не Бадан Цзилинь”.

—Тогда где мы находимся?

— Я не знаю. Если вы обведёте вокруг Пекина круг, в который попадут все места, до которых можно добраться за семь часов, мы можем быть где угодно в этом круге. — Ли Цу прикусил нижнюю губу: — Чёрт возьми, кто-то нас обманул.

Давайте вернёмся в то время в поезде, когда Се Юйчэнь только что вытолкнул Ян Хао из окна. До реки было ещё далеко, поэтому ему пришлось приложить немало усилий, иначе Ян Хао упал бы головой на бетонные перила рядом с железнодорожными путями. После этого он бросил багаж Ян Хао и оглянулся на Лян Вань.

Девушка была до смерти напугана и, увидев, что Сяо Хуа смотрит на неё, вжалась в кровать.

Се Юйчэнь вздохнул. Его семья хорошо его воспитала, и он всегда был внимателен и терпим к женщинам, но в тот момент другого выхода не было. Он внезапно шагнул вперёд и с силой схватил Лян Ван за лодыжку, притянув её к себе, чтобы поднять, обнять, крутануть, а затем выбросить из окна, словно в странном танце.

Он прислушался к крикам девушки, которые заглушал ветер, потёр руку и спрыгнул со стола.

Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз прилагал столько усилий, поэтому его рука немного занемела. Раньше, когда он тренировался каждый день, ему не составляло труда вышвырнуть кого-нибудь, потому что стойки на руках и сальто делали его движения очень резкими на коротких дистанциях.

Когда поезд проезжал железнодорожный мост, он посмотрел на свой мобильный телефон и отправил последнее сообщение. Затем он выбросил телефон в окно, надел кожаную куртку и прислонился к столу.

По соседству поднялась суматоха, и было очевидно, что некоторые люди только что были встревожены криками.

Но это были не те люди, которых он хотел избегать. Эти люди не так легко поддавались панике и всегда были спокойными, хладнокровными и собранными. Сейчас они, вероятно, спокойно разрабатывали альтернативные планы.

Невозможно было скрыть местонахождение людей, покидающих город, особенно потому, что пункт назначения Ли Цу был слишком очевиден. Но Лян Вань тоже появилась рядом с Ли Цу, что не входило в его планы. Она должна была появиться позже, так что её появление сейчас означало демонстрацию и предупреждение с другой стороны.

— Мы можем проникнуть в ваши планы и помешать их осуществлению.

Это был подтекст другой стороны.

Тайная игра между двумя сторонами достигла этой точки, и он мог лишь горько улыбнуться. Похоже, обе стороны признали существование друг друга, но всё ещё не хотели прямого конфликта.

Бедняги Ли Цу и Лян Ван. Ими постоянно играли, как шахматными фигурами на доске.

Но это было все.

Он вспомнил весь план, о котором У Се упомянул той ночью. План дать отпор.

В течение четырёх месяцев после возвращения из Мотуо казалось, что У Се исчез(1). Сяо Хуа знал, что У Се наконец-то увидел врага.

Из-за огромной невидимой сети этот враг был причастен ко всем деталям заговора. Но их нельзя было отследить или проанализировать, и не было способа доказать их существование. Даже просто увидеть их тень — хотя это была всего лишь тень — после многих поколений, проведённых за завесой, было огромным достижением.

Се Юйчэнь не знал, через что прошёл У Се, но никто не мог найти его в течение четырёх месяцев. Именно после этих четырёх месяцев он наконец появился с бородой и запахом жира, исходящим от него. Он был худым, как щепка, но его глаза горели безумным огнём, как будто он был одержим.

Он побрился и принял ванну в доме Се Юйчэня, а затем раскрыл свой план.

Это был план дать отпор и отомстить, и Се Юйчэнь был удивлён решительностью и смелостью У Се (или, может быть, в его сердце была обида).

Увидев тень врага, У Се сразу же решил начать полномасштабную контратаку без каких-либо переговоров или прощупывания. У Се рассказал Се Юйчэню о всеобъемлющем плане контратаки, в котором не было места для манёвров.

Чего Се Юйчэнь не мог понять, так это того, что план был чрезвычайно решительным и жестоким. Он мог представить, как У Се не ел и не пил, а просто постоянно обдумывал и моделировал в тёмной комнате, делая план абсолютно решительным и жестоким…

В прошлом У Се был милосердным, мягкосердечным и боялся причинить боль другим. Однако этот план показал Се Юйчэню совершенно другую сторону У Се.

На протяжении многих лет в сердце У Се накапливались различные эмоции, которые он испытывал по отношению ко всей семье У, к людям, которые были ему дороги, и к истории Мистической Девятки… всё это превратилось в огромную, сильную ненависть. Теперь, когда эта сторона его личности полностью проявилась, У Се стремился отомстить за все унижения и пытки, которым подвергались три поколения его семьи.

План был ужасен, а цена слишком высока.

Но он не остановил У Се, потому что в тот момент ни у кого из них не было выбора. Ему было ясно, есть ли в его сердце такое выбор.

Его преследовали кошмары с самого детства. Скольких людей он защитил, сколькими вещами, которых заслуживали люди, ему пришлось пожертвовать, и от скольких душераздирающих кошмаров он просыпался посреди ночи?

Он поддержал бы этот план, даже если бы боялся того, что ему предстояло сделать.

В коридоре послышались шаги, и он понял, что началось.

Его появление в поезде и выдворение людей было равносильно объявлению войны. Обе стороны больше не будут прятаться. Это также означало, что семья Се официальна стала против этих людей.

То, смогут ли силы Се Юйчэня удержать внимание противника, имело жизненно важное значение для плана У Се.

Из-за их прежней скрытности другая сторона думала, что у семьи Се нет чёткого представления о ситуации. Се Юйчэнь, возможно, обнаружил, что его семью повсюду , контролировали и отслеживали, но он и У Се могли лишь бессильно рыскать в этой невидимой сети, поскольку ни к одной из нитей нельзя было прикоснуться.

Как бы Се Юйчэнь ни старался, он никогда не узнал бы, где находятся все корни.

Но в этом они ошибались. Се Юйчэнь достал из рукава нож-бабочку. Последнее сообщение, которое он только что отправил, было адресовано сети предприятий семьи Се.

Это была ложная новость о его смерти, а значит, в течение четырёх дней бизнес семьи Се должен был погрузиться в хаос. Не было никаких сомнений в том, что глубоко укоренившаяся слабость человечества перед лицом власти будет раскрыта.

Не только семья Се, но и огромная сеть, в которую были вовлечены все, кто интересовался этим видом деятельности, так что, пока эти люди ели эту еду, они попадали в ловушку.

Если бы люди, поддерживающие основной порядок, исчезали один за другим, то скрытая сила, стоящая за ними, не смогла бы сидеть сложа руки, даже если бы не хотела показываться на людях.

Это все еще был первый шаг, но они не должны были торопиться.

Сяо Хуа вышел из отдельного кабинета и увидел двух студентов, идущих по проходу в его сторону. Он развернулся и быстро ушёл в другую сторону.

Два студента колледжа тоже сразу ускорили шаг.

Войдя в жёсткое спальное купе, он увидел трёх человек, стоявших в проходе и смотревших на него одинаковыми взглядами.

Сяо Хуа не сбавлял скорости и направился прямо к ним, вращая в руке нож-бабочку.

Сможет ли он победить их?

Он не знал. Это был враг, которого он никогда раньше не встречал. Это были не обычные люди, а те, кто был по-настоящему выше их, будь то интеллект или мастерство. Он уставился на пальцы этих людей… на их необычайно длинные пальцы.

Он вскочил, наступил на пустое жёсткое сиденье и развернулся, пытаясь обойти людей, загораживающих проход, протиснувшись в пространство над жёстким сиденьем. Но другая сторона оказалась быстрее, и он увидел, как они наклонились, чтобы увернуться от его ножа-бабочки, и вонзили палец ему в ключицу.

В вагоне раздался крик, и Се Юйчэнь мгновенно вывихнул плечо, не в силах повернуться. Почти в то же мгновение он вывихнул плечо и ударил локтем человека позади себя под непонятным углом.

Другой стороне пришлось уступить.

Се Юйчэнь отвёл в сторону вывихнутую руку, перехватил нож-бабочку в обратную хватку, а затем нанёс удар по руке противника.

Примечание анг переводчика:

(1)Да , это была вина той стервы Чжан Хайсин из злополучной/незаконченной поездки У Се в Тибет . Помните, что Мотуо — это деревня у подножия горы (до того, как он отправился в храм ламы).

Как и ожидалось, мужчина успел увернуться от ножа Се Юйчэня.

Его реакция была слишком быстрой, но Се Юйчэнь ясно чувствовал, что этот человек не на том же уровне, что Чжан Цилин, с которым он сражался раньше. Чжан Цилин не давал ему возможности предугадать свои следующие шаги.

Но даже несмотря на это, у этого человека было по меньшей мере двадцать лет базовых навыков, и скорость его реакции позволяла ему оценивать ситуацию и действовать в соответствии с ней. Сейчас было очень опасно пытаться перехватить летящий нож, но противник, очевидно, чувствовал, что его скорость даёт ему возможность изменить направление движения.

И там был не один человек.

Се Юйчэнь не мог бежать. Если бы он захотел, то выпрыгнул бы из окна вместе с остальными, но сейчас ему нужно было дать сильный отпор, чтобы его планы на будущее осуществились. Он был слишком жесток к себе.

Се Юйчэнь отступил в середину вагона, когда его план провалился, но ни одна из сторон не бросилась в атаку. Поезд двигался быстро, и окна с обеих сторон были закрыты, так что они явно были уверены, что ему не сбежать.

Первой целью было заставить противника полностью сосредоточиться на нём, чтобы у У Се было достаточно времени для осуществления своего плана.

Никто и подумать не мог, что за кулисами стоит У Се. Те, кто был с ними знаком, считали, что в эту эпоху единственным человеком, способным хранить тайну, был молодой хозяин семьи Се.

Раз уж ты так много знаешь, тебе следует быть внимательной и понимать, что даже если ты изо всех сил постараешься защититься от меня, таких сил, как у тебя, будет недостаточно.

Се Юйчэнь вправил вывихнутый сустав, посмотрел на приближающихся с обеих сторон людей и вдруг улыбнулся.

Можно было бы подумать, что в такой ситуации уместна была бы улыбка отчаяния или даже боли и безысходности. Но улыбка Си Юйчэня не могла иметь никакого другого значения.

В это время раздался громкий рёв, когда поезд въехал в пещеру, и вокруг стало темно.

Через три секунды поезд выскочил с другой стороны, и Се Юйчэнь исчез из середины вагона.

На лицах его противников отразилось лёгкое удивление, когда они огляделись. Некоторые заглянули под сиденья, а другие посмотрели, не открыты ли окна.

Пассажиры, которые смогли выбраться из-под столов, уже убежали, а тех, кто не смог, вытащили из-под столов, где они прятались, и тщательно обыскали.

Теперь некоторые из противников начали выглядеть по-настоящему удивленными.

Один из них достал свой мобильный телефон и начал набирать номер. Остальные быстро разошлись и направились к машинам с обеих сторон, как будто драки и не было.

Пассажиры в машине переглянулись. Все они стали свидетелями одной и той же сцены и с любопытством начали оглядываться по сторонам.

Куда делся этот парень? Они тоже не могли найти пропавшего Се Юйчэня и чувствовали, что он непонятным образом исчез из этого мира.

Он выбрал этот мост, чтобы выбросить всех из поезда, не из-за порогов или ширины реки, а потому, что поезд замедлял ход, проходя по мосту. И тот факт, что он вышел один и внезапно появился в вагоне, тоже имел объяснение.

Дело в том, что в семистах метрах за мостом была пещера, и Се Юйчэнь был единственным, кто мог исчезать в вагоне поезда.

Он намеренно решил не убегать, намеренно вступил в прямой конфликт с этими людьми в поезде и намеренно позволил себе оказаться в затруднительном положении, когда нужно было атаковать с тыла и спереди. Всё это было ради тех трёх секунд темноты.

Провокация.

Он не знал, сможет ли спровоцировать собеседника, но, по крайней мере, смысл был передан.

**

Ли Цу, Су Ван и Ян Хао были похожи на заблудившихся собак в тени песчаных дюн. Ли Цу не думал, что им может быть так жарко, но они все сняли с себя одежду и отчаянно обмахивались, когда дул горячий ветер. Холодный пудинг, который они только что съели, похоже, претерпел странные химические изменения в их желудках, и в горле у них стоял тошнотворный привкус.

— Ты хочешь сказать, что мы не в пустыне Бадан в провинции Цзилинь, а эта белая пустыня — другая пустыня? — Ян Хао пытался понять, что сказал Ли Цу. — Почему босс У не знал? Его тоже обманули?

— Невозможно. Смотрите, они перенесли нас сюда, а это значит, что они знают точное местоположение этого места. У Се и люди, которые оставили нас здесь, должно быть, знают, что происходит на самом деле, но они солгали всем остальным. — Ли Цу продолжал рисовать круги на песке окурком сигареты. — Должно быть, у них была другая цель, и таким образом они хотя бы пугают людей.

Было понятно, что мистер Х испугался, но именно эти трое чуть не описались от страха.

— Давай больше не будем об этом, Ли Цу. Я думаю, что ты сказал разумные вещи, — сказал Су Ван. — У тебя такой острый ум. Мне бы потребовалось несколько дней, чтобы понять это.

Ли Цу криво улыбнулся. Взрослые вокруг всегда говорили, что он сообразительный, и он точно знал, откуда у него это. Чего бы это ни стоило, он обманывал их в надежде, что всё пройдёт гладко. Так он прожил годы, когда его родители ссорились чаще всего.

Но теперь он остановился, потому что давно понял, что хороший характер ничего не может изменить. Даже если бы он изо всех сил старался убедить родителей, что будет хорошим, пока они не разведутся, в конце концов они всё равно бы развелись.

Теперь в его обмане не было смысла, но он знал, что мошенничество всегда можно провернуть, чего бы это ни стоило.

Однако никто не ожидал, что эти люди будут так обманывать других. Вопрос Ян Хао был и его вопросом.

Почему?

Лучший способ распознать мошенничество — подумать о том, что подумали бы те, кого обманули, если бы их обманули таким образом.

Ли Цу почувствовал, что У Се и тот мужчина, который выбросил их из поезда, не хотели обманывать их троих. Может, раньше и хотели, но не сейчас; иначе они бы точно сняли часы с Су Вана.

У Се и остальные, должно быть, обманули их раньше, потому что боялись, что новость распространится. Это означало, что человеком, которого они на самом деле хотели обмануть, был мистер Х.

Мистер Х не знал правды и думал, что у них ещё есть три дня, чтобы добраться до места назначения. Но на самом деле они уже прибыли.

Судя по срокам, на эту аферу у них было три дня.

— Оборудование. —Ли Цу вдруг вспомнил. — Когда я в последний раз был здесь, у хайцзы, всё оборудование было сброшено в воду.

Если У Се уже вмешивался в работу оборудования и хотел уничтожить все следы, то лучшим способом было уничтожить оборудование до того, как они доберутся до места назначения. Значит, оборудование уничтожил именно У Се. Возможно, его настоящей целью было уничтожить GPS-навигатор команды, и, чтобы не вызывать подозрений, он уничтожил всё оборудование.

В то время У Се также сказал ему, что в команде есть и другие люди с дурными намерениями.

—На самом деле всё взаимосвязано». —В таком жарком месте тело Ли Цу покрылось холодным потом. Именно в этот момент он понял, что должен вернуться и подумать о поведении У Се и обо всём, с чем они столкнулись, когда вошли в пустыню.

Этот человек не дурачился. У всего была цель.

— Нет, это всё равно бессмысленно, — Су Ван на мгновение задумался, а затем сказал: — Мы всё равно ошибаемся

Идея Су Вана заключалась в том, что У Се рассказал Ли Цу много правдоподобных историй, прежде чем позволить ему присоединиться к команде. В то же время Ли Цу твёрдо верил, что он случайно оказался причастен к этому инциденту.

Всё указывало на то, что У Се отправился в пустыню за каким-то секретом, который там хранился. Это была единственная надёжная зацепка.

Таким образом, всё, начиная с улик, которые Лань Тин оставил У Се, и заканчивая тем, что Хуан Янь возглавил команду, её распадом, смертью Хуан Яня и причастностью Ли Цу… всё это было связано с этой нитью.

Если Гутун Цзин в Бадане, провинция Цзилинь, не был пунктом назначения У Се, то в какой момент эти события стали частью его плана?

То, с чем Лань Тин столкнулся во время поездки в Бадан-Цзилинь, было чистой случайностью, так что если У Се и замышлял что-то, то это было чертовски далеко. Говорят, что схемы становятся более уязвимыми для раскрытия, если появляется больше связей, но это было слишком нереалистично.

Возможно, история Лань Тина была правдивой, и если это так и Хуан Янь действительно прибыл в Бадан-Цзилинь, то когда же У Се начал свой план?

Хуан Янь был одним из людей У Се, и целью У Се было найти какой-то секрет в пустыне. Не было причин обманывать своего подчинённого, отправляя его в другую пустыню и заставляя бессмысленно что-то делать. Проблема была в том, что в Гутун Цзин действительно было много странных реликвий, грузовиков и пограничных знаков, а пустыня была не такой уж маленькой. Если это был не Гутун Цзин, то эти вещи должны были быть кем-то подготовлены.

Даже если бы это была съёмочная площадка голливудского фильма, декорации здесь были слишком реалистичными.

Это не могло быть результатом искусственной установки.

Ли Цу тоже понял, что даже если это была дешёвая афера, им нужно было учесть множество факторов, например, будет ли она успешной. Но то, что было перед ними, не могло осуществиться.

У всех троих кружилась голова от жары, и они плохо соображали. Ли Цу тоже усомнился в своих суждениях и спросил Су Вана, не сломались ли его часы, но Су Ван решительно это отрицал.

Ли Цу пришлось закрыть глаза и отдыхать, пока не зашло солнце. Без сомнения, У Се уже рассказал ему полную и безупречную историю. И когда У Се произнёс эти слова, он также передал послание мистеру Х.

Мистер Х не был бы мистером Х, если бы не проверил всё, услышав такую историю. Он был уверен в своей проницательности, поэтому всё, что сказал У Се, должно было быть проверено, но никаких изъянов обнаружено не было.

Что ж, Ли Цу предположил, что странное явление в Гутун Цзин и выход Хуан Яня изнутри были правдой, потому что вероятность того, что всё это было реальным, была высока.

Хуан Янь внезапно умер, но успел вырезать эту картину на спине Ли Цу. Этот странный эпизод означал, что мистер Х официально был причастен к этому делу.

Затем У Се повел его в пустыню.

Он потрогал свой подбородок и огляделся. Не было никаких сомнений в том, что эта пустыня была той самой, в которой он уже бывал. Другими словами, если это был не Бадан в провинции Цзилинь, то У Се уже решил заманить Ли Цу сюда, прежде чем привести его в пустыню.

Таким образом, независимо от того, можно ли воссоздать декорации или нет, и при условии, что там не было жуков , он мог быть уверен, что У Се взял его с собой в пустыню не из-за древней гробницы Гутун Цзин.

Целью У Се был мистер Х.

Так почему же его утащили под песок, вместо того чтобы убежать и спастись?

Было ли это ошибкой? Если бы он всё это спланировал, то должен был давно знать, что под песком здесь есть движущиеся хайцзы, грузовики и опасность. Но он проделал весь этот путь и не выказал ни капли узнавания перед Ли Цу или Ван Мэном.

Если его приезд сюда был частью плана, а У Се действительно был очень скрупулёзным человеком, то эти неизвестные тоже были частью плана, а значит, и то, что его утащили под песок, тоже было спланировано.

Было ли что-то не так с разумом этого человека?

Хотел ли он, чтобы Ли Уу передал какое-то сообщение?

Я так и сделал, но сообщение было очень случайным. Я изо всех сил старался сбежать, чтобы не закончить как У Се.

Если бы его утащили в песок, то все стратегии У Се пошли бы прахом, не так ли?

Если только У Се не хотел покончить с собой и просто нашёл Ли Цу, чтобы похоронить его вместе с собой.

Ли Цу верил в свою проницательность, и хотя в глубине души он постоянно насмехался над собой, он начал понимать взаимосвязь между этими вещами.

Чего ему не хватало, так это деталей.

Он понял, что, хотя эти руки схватили его, первая рука, появившаяся позади него, не атаковала его напрямую, как это было с У Се, а долго колебалась.

Если всё это было частью плана У Се, то его побег без нападения должен был быть неизбежен.

У Се что-нибудь с ним сделал?

Они вышли из хаизи, перенесли высохшие трупы и похоронили их. Сделал ли У Се в то время что-то особенное для него?

Ли Цу не мог вспомнить точно. Он не знал, есть ли что-то, что могло бы помешать этому растению атаковать само себя, но считал, что такое возможно.

Затем появился Чёрный Очкарик, словно он ждал там. Снаряжение и инструкции Чёрного Очкарика даже позволили ему выбраться из пустыни живым.

Потом он воспользовался телефоном, вернулся в школу и вдруг обнаружил, что получает много странных сообщений.

Он бесчисленное количество раз рассказывал Су Ван о своём опыте, так что о нынешней ситуации У Се, должно быть, стало известно. Мистер Х знал, что У Се попал в ловушку.

У Се уничтожил GPS-оборудование и использовал хайцзы, чтобы передвигаться по пустыне, поэтому мистер Х, должно быть, не знает точного местоположения фальшивого «Гутун Цзин».

Похоже, мистер Х был очень заинтересован в этом фальшивом «Гутун Цзин», и, поскольку Ли Цу, вероятно, был единственным, кто знал об этом, он возлагал на него большие надежды.

Кроме того, появилась Лян Ван, которая связала его с тем гангстером, распылившим перцовый баллончик, за которым также следил мистер Х.

Ли Цу был готов отправиться в пустыню в соответствии с планами мистера Х, но в итоге этот гангстер с перцовым баллончиком выгнал их из поезда.

Теперь мистер Х думал, что они воспользовались каким-то другим способом, кроме поезда, чтобы добраться до Бадана в провинции Цзилинь, и ему не терпелось снова их найти.

Эта хитроумная уловка была задумана с определённой целью: просто увести тигра с горы. Но в чём был смысл?

Чтобы защитить их? Заманить их в ловушку в этой пустыне для временной защиты?

Интуиция подсказывала Ли Цу, что это не так. Такая продуманная уловка должна была означать, что происходит что-то серьёзное, но он всё ещё не мог понять, что именно.

Он не знал, что случилось в поезде, и, естественно, не знал, что ему делать сейчас, но он знал, что, когда солнце сядет, в этой пустыне произойдёт что-то, что заставит его действовать.

После захода солнца Ли Цу начал подталкивать двух мужчин к поискам Лян Вана. Жёсткие солнечные лучи начали смягчаться, и когда белый песок перестал отражать солнечный свет, как зеркало, они смогли по-настоящему оглядеться в пустыне.

Они не были уверены, что женщину привезли туда, как их, но, исходя из здравого смысла, она должна была появиться уже давно, если была похожа на них. Но они провели поверхностный осмотр в пределах безопасной зоны и точно не нашли её. Вдали от хайцзы отражение солнечного света было настолько сильным, что невооружённый глаз не смог бы различить объекты.

Всё ещё опасаясь уходить слишком далеко от хаизи, они решили разделиться и пойти в трёх разных направлениях, чтобы осмотреть песчаные дюны. Ли Цу предупредил их о брошенных грузовиках, погребённых под дюнами вокруг хаицзи, и о том, что созданный ими барьер — это граница между жизнью и смертью. Он сказал им никогда не спускаться по дюнам к внешнему краю хаицзи.

Поскольку они оба уже были подростками, они могли понять, шутит Ли Цу или нет, и знали, как себя вести.

Закат в пустыне был очень красивым, и у них оставалось всего около тридцати минут, прежде чем солнце скрылось за дюнами. У Ли Цу не было особых надежд, но они искали всего две-три минуты, прежде чем Ян Хао закричал. Когда Ли Цу и Су Ван присоединились к нему, они увидели свет костра в углублении между двумя песчаными дюнами примерно в километре от них.

Песчаная дюна отбрасывала тень, поэтому огонь был хорошо виден.

— Бинокль, — сказал Ли Цу Су Вану. Су Ван достал из сумки бинокль размером с пачку сигарет и протянул его Ли Цу.

Когда Ли Цу взял их и посмотрел на него, Су Ван сказал: —Я купил их, чтобы посмотреть концерт Ван Лихома. Они очень дорогие. Нам нужно экономить , и мы не на войне. Они достаточно хороши».

Ли Цу оторвался от неё и посмотрел на костёр вдалеке. Он увидел Лян Вань у костра, одетую в очень лёгкую одежду, которая прибиралась в своём чемодане.

Увеличения в бинокле было недостаточно, и всё, что он мог разглядеть, — это стройные ноги Лян Вань. Похоже, на ней было только нижнее бельё, и Ли Цу опустил бинокль, разочарованный расстоянием.

Ян Хао взял бинокль, чтобы посмотреть, уставился на несколько секунд, а затем повернулся и ударил Су Ван по губам: —Достаточно хороша, чёрт возьми! Нам не везло всю дорогу сюда, и редко можно увидеть красивую обнажённую женщину. Такой хороший шанс был упущен из-за того, что ты купил пару крошечных сломанных биноклей».

— Что? — Су Ван тут же схватил их, просмотрел за несколько секунд, а затем хлопнул себя по губам.

Когда Ян Хао повернулся, достал пистолет и зарядил его «качей», Су Ван тут же отступил назад и сказал, что больше не осмелится принести что-то не то. Ян Хао сказал: —Я сделаю несколько выстрелов, чтобы поздороваться, и позволю ей подойти к нам. Мы не можем позволить такой красавице быть так далеко от нас».

Ли Цу махнул рукой, останавливая его. Путь здесь был слишком опасным, и он не знал, почему Лян Вань оказалась там. Она проснулась здесь и пошла туда или её оставили там раньше?

Он внимательно осмотрел окружающие песчаные дюны и увидел на некоторых из них следы, но не знал, оставил ли их Лян Ван.

Пустыня за ограждением для грузовиков была очень опасной, а расстояние до Лян Ван было слишком большим. Если бы не было связи, Лян Ван, скорее всего, попала бы в аварию, если бы направилась к ним.

Он оглядел местность, но песчаные дюны так сильно изменились, что он не мог ничего сказать. Солнце очень быстро скрылось за горизонтом, костёр разгорался всё ярче и ярче, а дурное предчувствие Ли Цу становилось всё сильнее и сильнее.

Поверхность пустыни по-прежнему была очень спокойной, и это было похоже на минное поле. Кто-то развёл костёр на минном поле, и хотя сейчас всё было в порядке, он мог взорваться в любой момент. Ян Хао сделал глубокий вдох и сказал: —Дайте мне нож и верёвку. Мы привяжем верёвку к моей талии, и как только я доберусь туда, я смогу вернуть её. Но если я не смогу, я останусь с ней.

— Очень мужественно, но в этом есть что-то неправильное, — сказал Су Ван.

Ян Хао выругался: —Хватит болтать, доставай верёвку».

—Недостаточно длиная.— Возразил Су Ван. —Всего тридцать метров. Я думаю, нам следует громко кричать или сделать что-нибудь, что сможет донести сообщение”.

— Она всё ещё слишком далеко. Нам повезёт, если она нас услышит, а отправить сообщение невозможно.

—Говорят, что звук саксофона может распространяться очень далеко, особенно в пустыне. Саксофон резонирует с песчаными дюнами, и звук распространяется на большие расстояния. И самое удивительное, что саксофон может имитировать человеческий голос, особенно пение. Мы можем использовать саксофон, чтобы передать наше сообщение». — сказал Су Ван.

У Ли Цу слегка разболелась голова. Он знал, что Су Ван хорошо играет на саксофоне, но какое отношение это имеет к их нынешней ситуации? Он ударил Су Ван по губам и выругался: —Ты что, с ума сошла? Где мы сейчас найдём саксофон? Ты можешь быть более надёжной?»

— Я принёс его! Су Ван с гордостью достал из рюкзака духовой инструмент. — Дангданг!Маленький принц-чудотворец, пожалуйста, называй меня Королём-коллекционером Наньчэна, Маленьким белолицым Дораэмоном.

Когда Ли Цу посмотрел на духовой инструмент и увидел, что это действительно саксофон, его лицо изменилось. Он взглянул на Ян Хао, который в изумлении посмотрел на него в ответ.

После паузы двое мужчин пришли к молчаливому согласию и схватили Су Вана: —Да пошёл ты! Бинокль занимает место, да? Да пошёл ты! Тридцати метров верёвки достаточно, да? Саксофон! Саксофон! Зачем ты взял этот грёбаный саксофон?

—Саксофон — моя жизнь!» —Су Ван обнял саксофон и сказал: —Чёрт возьми, я редко приезжаю в пустыню, а я всегда хотела сыграть песню на закате, как в тех музыкальных клипах. Я рискую, сопровождая тебя, так что исполнить мою давнюю мечту не составит труда!»

Устав спорить, Ян Хао и Ли Цу бросили его на землю. Су Ван стряхнул песок с саксофона и выдохнул: —Неужели вы, простые люди, не знаете, что такое чувства?»

— Клип на песню был снят в пустыне? — спросил Ян Хао у Ли Цу.

Ли Ку покачал головой: «Это было на пляже у моря, а не в пустыне».

Су Ван помолчала: —Ни за что”.

Ян Хао развязал пояс на своей одежде и встал без рубашки. — Чувства, говоришь? Давай, я покажу тебе чувства!

Ли Цу посмотрел на солнце, которое было лишь красной точкой на горизонте, и помахал им, прежде чем сказать: —Прекратите, мы закончим это позже. У нас нет времени. Разве ты не говорил, что можешь имитировать человеческий голос с помощью саксофона? Сделай это очень быстро».

Су Ван встал и вздохнул: —Рано или поздно ты поклонишься моему саксофону».— Говоря это, он вытащил тростник, стряхнул с него песок и спросил: —Что ты хочешь ей сказать?

— Просто скажите, что здесь, в пустыне, очень опасно, и ей нужно оставаться там. Лучше не двигаться и не шуметь. Мы пытаемся найти способ добраться до неё.

—Говори по-английски”.— Су Ван сказал: —Это западный инструмент. Он может говорить только по-английски.

Домашняя работа Ли Цу была очень плохой, а Ян Хао даже не знал основ грамматики. Они долго разговаривали, пока Ли Цу не сказал: —Ни в безопасности, ни в движении, тебе лучше заткнуться! Мы хотим, чтобы ты заткнулся!» .

Су Ван вздохнул и не обратил на них внимания. Будучи старшеклассником, посещавшим различные подготовительные курсы, он учился гораздо лучше этих двоих. Он поднялся на вершину дюны, повернулся лицом к костру и заиграл на саксофоне на фоне заката.

—В пустыне небезопасно, оставайтесь там, не шумите, мы спасём вас как можно скорее.

Звук саксофона действительно был похож на человеческий голос, но всё же далёк от того, чтобы быть ясным и понятным.

Ли Цу нахмурил брови, подумав, что с субтитрами было бы легче понять. Су Вань всё ещё была увлечена игрой и взяла больше дюжины нот, когда странный звук разнёсся далеко по пустыне. Английский Ян Хао был настолько плох, что он не мог понять, можно ли разобрать послание Су Вань. Он посмотрел на Лян Вань в бинокль и сказал: —Есть реакция, есть реакция. Она посмотрела на нас».

Ли Цу закрыл лицо руками, вздохнул и приготовился встать и выбросить саксофон Су Вана. В этот момент Ян Хао вскрикнул и покатился вниз по песчаной дюне.

— Что происходит?— Ли Цу поспешила к ним и увидела, что уже почти совсем стемнело. На белом песке пустыни, освещённом лунным светом, одна за другой появлялись большие волны.

В тусклом лунном свете он смутно различал похожие на лианы щупальца, которые время от времени появлялись из-под песчаной ряби.

Су Ван всё ещё была поглощена игрой, и лозы ритмично двигались в такт звукам саксофона.

Большинство людей не подумало бы, что эта сцена похожа на то, как индийский заклинатель змей дразнит змей. На самом деле это были совершенно разные вещи, потому что вся пустыня на самом деле выглядела как волны. Ли Цу внезапно понял, почему грузовики снова оказались погребены под песком. Хотя это было неясно, Ли Цу мог проследить за движением лианы и вернуться к одной конкретной дюне.

Саксофон действительно резонировал с песчаными дюнами, и в результате лозы ошибочно решили, что на всех песчаных дюнах есть движущиеся существа.

Он схватил бинокль Ян Хао и посмотрел на Лян Вань. Она упала и откатилась на полпути к песчаной дюне, но место, где она стояла, и территория вокруг костра были покрыты песчаными волнами.

— Прекрати играть! —Ли Цу ударом ноги отправил Су Ван в полёт на песок.

Звук саксофона резко оборвался, и вся пустыня почти мгновенно затихла. Волнение на песке тут же прекратилось, как будто всё песчаное море застыло.

Ли Цу снова посмотрел в бинокль. Лян Ван явно не понимала, что произошло, и в ужасе смотрела на шевеление под песком. Она затихла, в замешательстве огляделась, а затем внезапно бросилась вниз по песчаной дюне и побежала к ней.

Она была единственным источником звука над спокойным песчаным морем, и песчаная поверхность сразу же начала колыхаться у неё за спиной. Змееподобная дорожка поднялась из-под песка и последовала за ней.

— Чёрт! — Ли Цу ударил себя по лицу и быстро крикнул Су Ван: — Играй! Играй так громко, как только можешь!

Су Вану внезапно поручили важное задание, и он не понимал, что происходит. Он тут же кивнул, поднял руку и начал играть «Послание скорби». Конечно, такую похоронную музыку лучше играть на суоне с её высоким, печальным звучанием.

Когда Ли Цу выхватил пистолет-пулемёт у Ян Хао и выбежал из безопасной зоны, он услышал, как Ян Хао кричит Су Вану: -РТы не можешь сыграть что-нибудь более благоприятное?»

Когда Ли Цу побежал по песчаным дюнам, Су Ван начал играть классическую песню «Возвращение домой», которую он исполнял на занятиях.

Среди песчаных дюн, окружавших хайцзи, было относительно ровное песчаное поле, которое начинало сильно колыхаться примерно в пятистах или шестистах метрах от него. Из-за саксофона Су Вана все виноградные лозы были сосредоточены на песчаных дюнах, поэтому Ли Цу чувствовал себя относительно безопасно на этом ровном песчаном поле.

Как оказалось, это была мимолетная мысль.

Ли цу пробежал всего двадцать или тридцать шагов, когда песок уже начал подниматься. Он не мог понять, бежит ли Лян Ван к нему в темноте, и хотел выстрелить в песок, но тут же передумал, вспомнив, что за звуком может последовать что-то ещё. Вместо этого он бросился вперёд.

В темноте он услышал звук расстроенного саксофона, резонирующий с песком, и попытался определить, где находится Лян Ван, но это было невозможно.

Как раз в тот момент, когда он начал беспокоиться о своём безрассудстве и глупости, что-то внезапно взлетело в воздух позади него и взорвалось, разбросав искры, примерно в семи-восьми метрах от него.

Это был холодный фейерверк. Оглянувшись, он увидел, как Ян Хао взял ещё один, помахал ему и бросил его.

Какой ты хороший, братишка! Ты действительно знаешь, чего я хочу! Ли Цу чуть не расплакался, когда подошёл, чтобы поднять его и бросить в небо.

Когда он подбросил его высоко вверх, вся поляна тут же озарилась светом, так что даже если Лян Вань не прибежала сюда, он должен был видеть её передвижения. Оглядевшись, он увидел, что она недалеко. Она в ужасе посмотрела на него, замерла, словно увидела спасательный круг, а затем бросилась к нему.

Позади нее по песку расходилась огромная рябь.

Это движение сильно отличалось от того, что происходило с Ли Цу раньше. Конечно же, всё было так, как сказал тот мудрый человек: Су Ван умел превращать плохую ситуацию в ещё хуже.

Как будто он входил в штрафную зону соперника на футбольном поле, Ли Цу бросился вперёд так быстро, как только мог, подхватил второй холодный фейерверк, брошенный Ян Хао, взмахнул им сзади, а затем изо всех сил ударил по нему ногой.

Забить гол было трудно, но чёртов удар с лёта был простым!

Когда холодный фейерверк взлетел очень высоко, Лян Вань бросилась к нему. Он схватил её за руку и осыпал песчаные волны позади неё градом пуль из пистолета в другой руке.

Эта последовательность действий была очень плавной, и если бы Ли Цу мог это увидеть, он бы наверняка понял, что самый прекрасный момент в его жизни прошёл. К сожалению, время никого не ждёт.

Пули, попавшие в песок, не причинили вреда, но из-за отдачи Ли Цу потерял равновесие. Он упал на песок вместе с Лян Ванем, и в этот момент на них обрушилась песчаная волна.

Ли Цу обладала гораздо более развитыми физическими способностями, чем Лян Ван, и оттащила её в сторону от движущегося песка, прежде чем встать и побежать.

Отработавший фейерверк точно приземлился прямо перед ними и осветил окрестности, оставив только холодный фейерверк Ян Хао вдалеке, который указывал им путь.

Они вдвоём пронеслись мимо, и в тот момент, когда их пути пересеклись с холодным фейерверком, Ли Цу выстрелил в землю и попал в него. Холодный фейерверк взорвался, как пушечное ядро, издав громкий звук и озарив всё вокруг.

Песчаная волна была потрясена этим огромным движением и остановилась на секунду, прежде чем то, что было в песке, поглотило дым и огонь от взрыва.

Этот семи- или восьмисекундный задел спас всё. Они вдвоём побежали вверх по песчаной дюне и перелезли через песок, насыпанный поверх грузовика, спотыкаясь и катаясь по земле до самого края хайза.

Су Вань и Ян Хао обрадовались, и Су Вань издал радостную трель на саксофоне. Ян Хао сбил его с ног ударом в тайском боксе: —Ты не имеешь права радоваться!»

Когда Ли Цу и Лян Ван добрались до подножия песчаной дюны, они рефлекторно выпрямились. Лян Ван хотела продолжить бежать, но Ли Цу схватил её и показал рукой: —Всё в порядке».

Лица Лян Вань и Ли Цу слегка побледнели в ярком свете холодного фейерверка Ян Хао, запущенного с вершины песчаной дюны. Лян Вань была в шоке, но постепенно успокоилась и ошеломлённо посмотрела на Ли Цу.

Ли Цу сказал себе: если хочешь плакать, плачь. Я тоже хочу плакать. Мне не будет так стыдно, если ты заплачешь первой. Но он не ожидал, что Лян Ван схватит его за лицо и страстно поцелует.

Аромат женщины окутал его, её маленький язычок мгновенно проник ему в рот, и она одновременно обняла его.

Ли Цу не сопротивлялся — это было бы нелепо — и не думал о том, как приятно было бы обнять её в ответ.

Поцелуй длился не меньше трёх минут, прежде чем Лян Вань отстранилась, повернулась и села на расстоянии трёх-четырёх метров, уткнув голову в колени, а затем начала плакать.

Ли Цу растерялся, когда Ян Хао и Су Вань бросились вниз. Ян Хао был очень зол и кричал: —Какого чёрта, я тут главный герой! Ли Цу, ты воспользовалась опасностью и подставила своего брата, да?

Затем он сказал: —Сестрёнка, не плачь. Мы ещё не закончили целоваться.

— Отвали! —Крик Лян Ван напугал Ян Хао настолько, что она отступила на несколько шагов. Она встала и повернулась к хайцзи. — Оставь меня в покое!

Трое мужчин смотрели, как она идёт к хайцзи, но через четыре или пять шагов она упала с «биу».

Трое мужчин посмотрели друг на друга, Лян Ван громко застонал, а Ян Хао улыбнулся и сказал двум другим: —Не ссорьтесь, на этот раз я пойду первым.

Развести костёр из горючих материалов, которые они взяли из грузовиков, было непросто. Маленькая кучка горящих веток выглядела гораздо хуже, чем костёр Лян Вана.

Ли Цу показалось это немного странным. Что же Лян Вань жгла? Здесь не было сена, так что же она использовала в качестве растопки?

Ян Хао прикрыл щёку, положил сухую еду на железную решётку и сунул её в огонь, бормоча: —Ли Цу спасает тебя, а ты целуешь его, я спасаю тебя, а получаю пощёчину.

Лян Ван холодно посмотрел на него, и Ян Хао отошёл в сторону, протестуя.

Лян Вань вздохнула, повернулась в другую сторону и увидела, что Ли Цу смотрит на неё. Ли Цу на мгновение покраснел, когда их взгляды встретились, но он не растерялся и спросил: —Ты в порядке? Брат Ян не это имел в виду.

Лян Ван закурила сигарету и начала курить, не говоря ни слова. Она хотела спросить, что происходит, но, вероятно, уже знала ответ, поэтому вместо этого спросила: —Что это за штуки? Почему они не могут войти сюда?

Ли Цу кратко объяснил, но Лян Ван всё равно ничего не понял.

Ей не хватало знаний в этой области, и она больше не хотела об этом думать. Она просто хотела вернуться в Пекин. Она не боялась опасности — даже если это ставило под угрозу её жизнь, — но больше всего она боялась такого.

Все внешние звуки исчезли, а саксофон Су Вана был заперт в сумке Ли Цу. Он собирался использовать его в качестве дров, но Су Ван был готов драться с ним за него насмерть.

Когда они успокоились, в их телах наконец-то начали проявляться последствия такой нагрузки, и они почувствовали лёгкую слабость. Ли Цу и остальные часто играли в футбол, поэтому, хотя им было трудно сохранять концентрацию, когда они расслабились, их тела быстро восстановились. Лян Ван, однако, совсем расклеилась. Ли Цу и остальные усадили её и дали ей немного воды, но не было лучшего способа поднять ей настроение. Им даже пришлось готовить сухую еду на костре.

Пока они вчетвером ели в относительной тишине, Ли Цу почувствовал, что Су Ван и остальные не боятся окружающей обстановки. В конце концов, они не столкнулись лицом к лицу со смертью, а просто чувствовали себя неловко.

Обычно, когда происходят такие драматические события, нужно говорить об этом, а Ли Цу был не из тех, кто отступает и оставляет всё как есть. Но Лян Ван был сильно напугана, поэтому обсуждать это было явно бесчеловечно.

Он также не осмеливался говорить о тех лозах снаружи, боясь, что Лян Ван испугается ещё сильнее, так что говорить было особо не о чем. Су Ван откусил сухарь и спросил: Ли Цу ,ты уже закончила домашнее задание? В начале семестра у нас будут пробные экзамены, и домашнее задание будет оцениваться.

Ли Цу покачал головой, как я могу сейчас думать о домашнем задании, а затем сказал: —Это тебе решать. Просто дай мне два дня на переписывание».

Су Ван сказал: —Ты даже копируешь одни и те же ошибки каждый раз. Из-за этого у меня тоже проблемы».

Ян Хао хлопнул себя по лбу и сказал: —Это чертовски раздражает. Мы пришли сюда не для того, чтобы говорить об этом. Почему бы нам не обсудить, что делать завтра? Мы заблудились в пустыне и не можем позволить себе ещё больше заблудиться. Итак, что нам делать?»

Ли Уу покачал головой. Он не знал, что делать. Они уже застряли на изолированном острове посреди песчаного моря, так что даже если никто не умрёт, выбраться отсюда будет трудно.

Конечно, они всегда могли найти решение, но сейчас у него не было сил думать об этом.

Ян Хао был очень расстроен и лёг на песок, ругаясь и пуская клубы дыма, но Ли Цу ничего не мог сделать. Он посмотрел на ближайший хайцзы, который всё ещё был сухим. Он не беспокоился о том, чтобы найти выход самостоятельно.

Если бы не было источника воды, то проблема заключалась бы не в том, насколько долгим было путешествие, а в том, насколько близка была смерть в этой пустыне.

Су Вань посмотрел на часы и сказал Ли Цу, что собирается прогуляться. Когда он шёл по хайцзы, Ли Цу знал, что он собирается облегчиться. Было хорошо известно, что Су Вану обязательно нужно было сходить в туалет через двадцать минут после еды. Ян Хао тоже прогуливался после курения, и было ясно, что эти люди привыкли бродить вокруг.

Ли Цу не двигался. Несмотря на то, что он был взволнован, поцелуй, который он только что получил, удерживал его рядом с Лян Вань.

Очевидно, почувствовав это, она немного пришла в себя и тихо спросила: —Во сколько ты собираешься лечь спать?»

Ли Цу сказал: —В пустыне обычно нужно ложиться спать около девяти часов. Если вы засидитесь допоздна, температура опустится очень низко».

Лян Ван сказала: —Тогда тебе нельзя спать слишком крепко. Я сплю один в палатке, поэтому мне немного страшно».

— Нет, я поставлю караул, — сказал Ли Цу. — Я помогу тебе установить палатку.

Поэтому Ли Цу помог Лян Ван поставить её палатку у костра, а затем поставил их палатку. Закончив, Су Ван вернулся и осмотрел их. Две палатки были одинакового размера, но Лян Ван была в одной из них, а в другой им троим пришлось бы спать вместе. Он сказал: —Это неразумное распределение».

Лян Ван проигнорировала его и вошла в свою палатку, чтобы лечь спать. Су Ван не обрадовалсь и пробормотал: —Теперь трое мужчин должны спать вместе».

Ли Цу посмотрел на часы и сказал, что возьмёт на себя первую смену. После этого он посмотрит, как спят остальные, и позовёт кого-нибудь из них, чтобы тот дежурил посреди ночи. Так все смогут спать спокойнее. Су Ван спросил, не будет ли волков или чего-то подобного, ведь пустынные волки, как говорят, очень свирепы и едят людей.

Ли Цу сказал ему, что теоретически они должны быть, но в данном случае вероятность встречи с ними очень мала. К тому же у них был огонь, так что дикие животные обычно не подходили так близко. Самым неприятным было то, что происходило снаружи. Любые волки давно бы запутались в лианах.

Глядя на Су Вана, уставившегося на палатку Лян Вана, Ли Цу сказал себе: Здесь есть извращенец, но его боевые способности слишком низки. Бояться нечего.

Су Ван кивнул и сказал, что будет сопровождать его какое-то время. Он сел рядом с Ли Цу, достал книгу и стал писать в ней при свете костра.

Ли Цу был удивлен: —Дневник?”

Сегодняшняя запись в дневнике больше походила бы на фантастический роман.

Су Ван поднял блокнот, на обложке которого было написано: «Пятилетний вступительный экзамен в колледж, трёхлетняя симуляция». Затем он сказал: —В древние времена Юань Ху полагался на Ма Цяньъяня . Теперь я, Су Ван, буду заниматься в песчаном море.

Ли Цу посмотрел на несколько учебников по физкультуре, лежащих рядом с Су Ван, сравнил их толщину, а затем коснулся своего подбородка: саксофон и несколько толстых учебников по физкультуре… есть ли в твоей сумке что-нибудь ещё?

Забеспокоившись, Ли Цу внезапно почувствовал, что свет вокруг него изменился, и поднял голову. Луну затянули облака, и вокруг становилось темнее. У него возникло зловещее предчувствие, и он встал, сразу же посмотрев на песчаные дюны за пределами досягаемости огня. Он не знал, когда они озарились странным зелёным светом.

Это была лента света, похожая на северное сияние, которая тянулась от пустыни до дюн.

Из-за лунного света эта полоса света незаметно вращалась вокруг всего хайцзы, изгибаясь и меняясь, как северное сияние. Но как только луна скрылась, свет появился снова, словно призрак.

Ли Цу подбежал к песчаной дюне, посмотрел вниз и увидел, что всё песчаное море снаружи окутано этим зелёным светом. Как во сне, это выглядело как неровные зелёные волны.

—Э...Мы на Северном полюсе?— Су Ван был ошарашен.

— Это фосфоресценция. — раздался из темноты голос Ян Хао. Он присел на корточки на песке и посмотрел на зелёный свет снаружи: — Это всё мёртвые люди под песком. Днём было так жарко, что всё испарилось.

Ли Цу никогда раньше не видел ничего подобного и счёл немного странным, что Ян Хао знает об этом, но, увидев, что лицо Ян Хао очень серьёзное, он спросил: —Что случилось?»

— Присмотритесь повнимательнее. Там, откуда исходит свет, собраны все лозы. Посмотрите, разве эти формы, окружённые светом, не похожи на геометрические фигуры?

Ли Цу внимательно посмотрел и глубоко вздохнул. Он понял, что Ян Хао был прав. Узоры, образованные лентой света, должны были быть очертаниями огромного здания, погребённого под песком.

— Он такой чертовски большой. — Они втроём долго молчали, и, как и сказал Ян Хао, лента зелёного света практически заполнила их поле зрения, когда они смотрели вниз с песчаных дюн. Сцена была похожа на те, что показывают в кинотеатрах с 3D-технологиями, — красивая и бескрайняя. Свет и туман, которые были ближе всего к ним, казались осязаемыми, как будто они могли протянуть руку и коснуться их.

Не было никакого специфического запаха, а фосфоресценция была бесцветной и безвкусной, напоминая ионизацию.

У Се и слепой были под этой пустыней.

Такая большая территория была действительно удивительной.

Ты действительно жив? Ли Цу был настроен немного скептически. Может ли обычный человек выжить в таких условиях?

Ян Хао сделал несколько жестов: —В этом здании под песком, кажется, есть большие проёмы, как в большом складе. Ли Цу, ты видишь что-нибудь странное?

Ли Цу прищурился. На самом деле из-за света и теней было очень трудно рассмотреть, как выглядит это здание под песком, но Ли Цу всё же заметил кое-что.

Весь зелёный свет закружился и сформировал огромную фигуру. Это была гигантская рука с семью пальцами.

—Ты знаком с теорией голографического эмбриона?” Спросил Ли Уу.

Когда двое других покачали головами, Ли Цу сказал: —Если у дерева три ветви, то количество маленьких ветвей на этих трёх ветвях тоже будет равно трём. И количество маленьких ветвей на этих трёх маленьких ветвях тоже будет равно трём. В итоге количество прожилок на листьях дерева тоже будет равно трём. Если вы посмотрите на эти семь полос света, они представляют собой семь основных стеблей этого растения, так что распределение стеблей этого растения очень чёткое. Обычные виноградные лозы растут очень естественно, но если посмотреть на пустыню перед нами, то можно заметить, что эти лозы растут под прямыми углами и квадратами, указывая на то, что они были разделены квадратными и прямоугольными стенами здания».

—Таким образом, промежутки между этими полосами света являются относительно безопасными участками.

«Рука», найденная в потайном отделении гроба, тоже имела семь пальцев, и состояние этого огромного растения, скрывающегося под песком, было очевидно с первого взгляда.

—Эти семь гигантских лиан — основные стебли, а их корни находятся прямо перед нами. Давайте подойдём к противоположной стороне и посмотрим, насколько велико это растение».

Трое мужчин обошли хаизи и обнаружили, что на юго-востоке очень мало виноградных лоз. Вероятно, они будут в безопасности, если пробегут пятьсот-шестьсот метров, и Ли Цу не мог не порадоваться в глубине души. Он также вспомнил, что в тот раз Чёрные Очки велел ему идти в этом направлении. Конечно же, он был готов.

Рисунок на его спине был очень похож на семь основных лоз, которые он видел. Он вспомнил, как У Се изучал его спину, и спросил себя: есть ли на моей спине какие-нибудь подсказки, связанные с этими семью лозами?

Ему действительно не нравилось, куда ведут эти улики.

Когда трое мужчин вернулись, они увидели, что Лян Ван уже стоит на дюне, где они стояли раньше.

По сравнению с сексуальным нарядом, в который она была одета только что, спортивная одежда, в которую переоделась Лян Вань, делала её гораздо более чистой. Контраст между этими двумя состояниями заставил троих мужчин немного отвлечься, и, подойдя ближе, они увидели, что Лян Вань держит стопку печатной бумаги и смотрит на пустыню, которую они только что видели.

— Я распечатала план, который дал мне тот парень, что сбросил нас в реку, — объяснила им Лян Ван.

Ли Цу увидел фотографию в руках Лян Вана и понял, что она очень похожа на здание, которое они сейчас видели в пустыне.

— Потрясающе! — сказала Су Ван. — Сестра, откуда у тебя такая инсайдерская информация?

Всё внимание Лян Ван было приковано к планам этажей. Она посмотрела на них, сложила чертежи и указала на основание тех семи пальцев вдалеке. — Вот вход. Что касается конструкции, то здесь тридцать вентиляционных шахт, которые защищены от песка и пыли. Воду можно отвести через устье скважины. Если вы хотите войти, то это место должно быть лучшим.

—Зачем мы идем внутрь?”—Спросил Ли Цу.

—Я просто говорю”. —Ответила Лян Ван. Ли Цу посмотрел на нее, скорчил смешную гримасу, а затем сделал приглашающий жест в сторону пустыни: —Тогда иди один. Ты хочешь, чтобы мы еще раз сыграли на саксофоне, чтобы проводить тебя?”

Лян Ван с ужасом посмотрела на пустыню, но тут же успокоилась и повернулась к своей палатке.

Ли Цу покачал головой, а Су Ван показал ему большой палец вверх. —Тебе понадобилось всего несколько слов , чтобы усмирить злого духа. Это потрясающе!—Ли Цу хлопнул себя по коленям и уже собирался сесть у костра, когда Ян Хао снова закричал.

Этому не будет конца! — сердито подумал Ли Цу. Он огляделся и увидел свет в том направлении, куда только что указала Лян Ван.

Это была не зелёная полоса света вдалеке, а тусклый жёлтый огонёк фонаря, появившийся в темноте. Ли Цу достал бинокль и, к своему удивлению, увидел, что у подножия песчаной дюны стоит человек с фонарём в руке. Небесный фонарь в темноте был похож на тусклую звезду.

Фонарь был направлен прямо на его лицо, и хотя бинокль Ли Цу был не очень мощным, он узнал характерные черты этого человека.

Мужчина был в темных очках.

Ли Цу опустил бинокль и подумал, что у него галлюцинации. Неужели он так сильно по нему скучал? Почему он вдруг появился в такой галлюцинации? Он поднял бинокль и снова посмотрел. За Чёрными очками он увидел другого человека, который делал то же самое. Это был Ван Мэн.

Как будто нарочно, лица двух мужчин были освещены фонарями, что придавало им странный и загадочный вид. Они стояли неподвижно, словно окаменев.

Здесь водятся призраки. Эти люди действительно умерли. Ли Цу был очень бледен. Дрожа, он спросил Су Вана: —У тебя есть что-нибудь вроде персикового деревянного меча?

— Нет ~—Голос Су Ван дрожал.

— У тебя есть чёртов саксофон, но нет меча из персикового дерева? У тебя вообще есть мозги? — спросил Ли Цу.

Су Ван спросила: —Есть ли логическая связь между этими двумя?”

— Я покажу тебе логику. Говорю тебе, без мечей из персикового дерева нам не справиться, потому что в этой пустыне водятся призраки. — сказал Ли Цу. — Более того, у этих призраков были проблемы с психикой ещё до смерти.

—Я знаю”, - сказал Су Ван.

Ли Цу удивился, как Су Ван мог разглядеть двух призраков без бинокля, но, оглянувшись, увидел, что Су Ван и Ян Хао отошли далеко и смотрят на подножие песчаной дюны.

Ли Цу посмотрел вниз и увидел мужчину, стоявшего под дюной. У Се молча стоял в темноте, держа в руках фонарь и глядя на них. Его лицо было бледным, и он совсем не был похож на живого человека.

У Ли Цу похолодели руки и ноги. Они с У Се уставились друг на друга, но У Се ничего не сделал, а просто холодно посмотрел на него.

—Бах, —Ли Цу сделал неожиданный шаг и опустился на колени.

Су Вань и Ян Хао наблюдают за всем этим с бледными лицами и сразу же опускаются на колени, когда видят, что Ли Цу делает странный жест. Су Вань достаёт из сумки какую-то упаковку и бросает её Ли Цу, который обнаруживает, что это большая пачка салфеток.

Он вопросительно посмотрел на Су Ван и задумался, что с ними делать. Су Ван прошептал: —Им всё равно. Просто притворись, что это бумажные деньги, и сожги их для него.

Если бы это была обычная ситуация, Ли Цу уже дал бы кому-нибудь пощёчину, но он был в замешательстве и просто протянул салфетки У Се. Увидев странную улыбку на лице У Се, Ли Цу подсознательно опустил голову и не осмелился посмотреть. Он услышал шорох песка, и вскоре перед ним появились ноги У Се.

Когда салфетку забрали, Ли Цу почувствовал удивление, смешанное со страхом. Чёрт, ему действительно всё равно.

Затем он увидел, как У Се присел на корточки и уставился на него своим бледным лицом.

Всего на ширину ладони от него.

Ли Цу не осмеливался поднять глаза, но краем глаза заметил, как У Се начал вытирать лицо салфеткой. Он быстро понял, что что-то не так, когда бледное лицо У Се было вытирано.

Он обернулся и увидел, что У Се стёр с его лица всю белую дрянь, обнажив нормальную кожу.

Он был загорелым, с неопрятной бородой и почти худым, но в его глазах была пугающая твёрдость.

Если такой человек что-то решил, лучше его не останавливать, потому что он может принять только одно такое решение за всю свою жизнь. Если вы попытаетесь его остановить, он потратит всю свою жизнь на то, чтобы уничтожить вас любыми способами.

—Ты усердно работал. Ты справился лучше, чем я ожидал”.— Сказал У Се. С этими словами он встал и повернулся лицом в сторону двух других людей вдалеке, прикрывая фонарь рукой и подавая несколько сигналов.

Фонарь на другой стороне улицы погас, и У Се посмотрел на ошеломлённую группу и вздохнул. Он встал и сказал: —Вы все можете подняться».(1)

Ли Цу и остальные наконец пришли в себя, встали, и Ли Цу тут же сказал: —Чёрт, я знал, что ты точно не в ловушке. Ты просто притворялся. Почему эти лианы не нападают на тебя?

У Се показал Ли Цу белую субстанцию на своих руках, шее и лице, которая была чем-то вроде порошка. —Это своего рода каменный порошок, который может вылечить диарею. После специальной обработки этот камень может препятствовать росту этого вида растений. Древние мастера использовали этот камень для строительства гробницы, чтобы предотвратить рост этого вида растений».

Ли Цу взял салфетку, которой только что пользовался У Се, понюхал её, чихнул и вдруг кое-что понял: —Когда на тебя напали, я был в порядке, потому что ты вытер меня ею?

У Се кивнул, похлопал Ли Цу по плечу, а затем указал на место, которого коснулся. Там появился белый отпечаток ладони.

—Ты, наверное, не помнишь, сколько раз мы с Ван Мэном хлопали тебя по спине, когда ты переодевался. Кроме того, все эти грузовики раньше перевозили такой камень. Только в самом конце они придумали такое решение». —У Се подошёл к их костру и сел. Ян Хао был очень благоразумен и подошёл, чтобы передать ему сигарету.

У Се не стал медлить, взял пачку, выбрал одну и сказал: —Пришло много людей. Ты, малыш, популярнее меня. Когда мне было тяжело, мне приходилось долго добираться сюда одному».

Ли Цу спросил: —Босс, что за лекарство вы пытаетесь продать? Я невиновен. Как вы могли так поступить со мной.

—Тебе не кажется, что ты слишком мелодраматично спрашиваешь, почему жизнь такая, какая она есть?— У Се затянулся сигаретой и закатал рукав. Ли Цу увидел, что рука У Се была покрыта кровавыми отметинами, и с первого взгляда понял, что это порезы.

Конечно, с ним что-то не так, — сказал Ли Цу про себя. У Се сказал: —Всего их семнадцать. Каждый раз, когда я терплю неудачу, я делаю надрез ножом здесь.

— Какие семнадцать раз?

—Надежный незнакомец”. У Се сказал: —Ты восемнадцатый, и наконец-то тебе это удалось. Это очень счастливое число.

Ли Цу ничего не понимал, но после того, как он увидел У Се, ему стало не до других дел. Он отдал Су Ван салфетку, испачканную белым порошком, и сказал: —Ты всё спланировала, не так ли? Ты всё подстроила так, чтобы люди думали, будто я знаю какой-то секрет, и отправил их ко мне. Ты намеренно втянул меня в игру и заставил их сосредоточиться на мне».

— Нет, нет, нет, нет, я человек с совестью. В то время ты уже был мишенью для многих. Если бы я не сделал того, что сделал, с тебя бы содрали кожу, — сказал У Се. — Но тебе не нужно меня благодарить. Во-первых, твоя жизнь была не очень хорошей, но встреча со мной стала поворотным моментом. Слава богу за это. Во-вторых, я использую тебя. Я получил большую выгоду, так что теперь мы квиты.

— Но ты должен позаботиться об этом, — сказал Ли Цу. — Ты лишь временно спас мне жизнь, чёрт возьми. Что, если они поймут, что притворяться слабым не сработало, и решат посадить меня прямо на скамью для тигров(2). Я ничего не знаю, и превратиться в человеческую палку — это безнадёжно.

У Се закурил сигарету и обратился к Су Вану: —Парень, я навёл о тебе справки. Говорят, у твоего отца винный магазин. Ты принёс хорошее вино?

Ли Цу и Ян Хао посмотрели на Су Вана, который покачал головой. — Мы здесь, чтобы исследовать пустыню. Как я мог взять с собой такие бесполезные вещи?

— Но я чувствую запах. — У Се посмотрел на свой рюкзак. — Я не возьму тебя с собой, если ты его спрячешь. — Лицо Су Ван изменилось.

Ли Цу и Ян Хао сердито посмотрели на Су Вана, когда он достал из бокового кармана рюкзака синюю бутылку с полузастывшей жидкостью. Это было вино из мякоти, и он налил его в пакетик для воды, чтобы отдать У Се. У Се встряхнул его, а затем сделал глоток, и на его лице появилось блаженное выражение. —Один мой друг научил меня, что, когда я делаю что-то важное, я должен выпить немного вина, чтобы мои слова звучали убедительно. Я думаю, что это чушь, но вино действительно хорошее. Ты, мелкий засранец, слишком жадный, но я пока не буду обращать на это внимания.

Сделав несколько глотков, У Се повернулся к Ли Цу и сказал: —Я понимаю, что ты чувствуешь. Конечно, я помогу тебе решить эту проблему, но сначала ты должен ответить на мой вопрос».

—Допустим, ты — золотая птица, и люди могут жить вечно, пока едят тебя. Есть тысяча человек, которые хотят сделать именно это, и они разбросаны по всему миру. У них есть великая магическая сила, и защититься от них не так-то просто. Ты не хочешь умирать, так что же тебе делать, чтобы решить эту проблему?

Трое мужчин переглянулись, и Су Ван спросил: —Это что, головоломка?»

У Се сказал: —Это практическая проблема”.

Ян Хао сказал: —Разве я не могу быть золотой птицей или спрятаться в горах?

—Жизнь сделала тебя золотой птицей. Ты не можешь это изменить. Конечно, ты можешь прятаться, но не вечно».— У Се бросил окурок в костёр и посмотрел на небо. —Отвечай быстро. У нас мало времени».

Выражения лиц Су Вана и Ян Хао подсказали Ли Цу, что у них закончились идеи. Ли Цу посмотрел на У Се и глубоко вздохнул. Он знал ответ, но не хотел его произносить.

Посмотрев в глаза остальным, он медленно открыл рот и сказал: —Убейте тысячу человек».

У Се улыбнулся: —Очень хорошо”.

Он встал и сказал: —Единственный способ решить эту проблему — продолжать идти вперёд и избавиться от всех, кто угрожает вашей безопасности».

—Как мы можем это сделать?”

У Се продолжал стоять и смотреть в небо, прежде чем сказать: —Независимо от того, какой способ ты выберешь, проживи следующие три дня. Кроме того, эти рисунки, которые принесла с собой девушка, — самый важный ресурс для твоего выживания. Береги себя.

Примечание.

) То, как он это сказал, было похоже на то, как император велит министрам встать. (Ха, император У Се. Мне это нравится)

(2) «Тигриная скамья» — это метод пытки, при котором жертва сидит, вытянув ноги горизонтально вдоль скамьи, а верхняя часть ног удерживается ремнями, в то время как под ступни подкладываются кирпичи, заставляя коленный сустав сгибаться в обратном направлении. Довольно жестоко.

С этими словами он спрыгнул с песчаной дюны и быстрым шагом направился в противоположную сторону. Ли Цу почувствовал, что это немного странно, и тоже посмотрел на небо. Он увидел, что только что на небе собралась большая тёмная туча, но ветер начал дуть и разрывать её на части, открывая небо. Ян Хао сказал: —Почему я думаю, что всё это так нелепо? Ли Цу пойдём домой».

Ли Цу посмотрел на небо, а затем на окружающую его пустыню. Он не знал почему, но его начало трясти.

Он понял смысл слов У Се и содрогнулся. С У Се было что-то не так, но Ли Цу не знал, через что ему пришлось пройти. То, что он сказал, было преуменьшением, и в конце концов, это должно было быть что-то ужасное и серьёзное.

—Проживи следующие три дня». Су Ван посмотрел на свой рюкзак и щёлкнул пальцами. —Это очень просто».

Ли Цу внезапно бросился вниз с песчаной дюны и крикнул У Се: —Где это место?

У Се не оглянулся, но сказал: «Ты внутри врат. Не пытайся выбраться. Никто не сможет выбраться без меня».

Трое мужчин посмотрели, как У Се исчезает в темноте, и переглянулись. —Когда начнутся следующие три дня? Уже почти двенадцать часов», — спросил Ян Хао.

— Думаю, это начинается прямо сейчас, — Су Ван поднял руку. На его часах загорелся маленький красный огонёк и начал пищать.

—Что это за функция такая?- спросил я.

—Сигнал о погодной катастрофе срабатывает автоматически при резком изменении влажности и давления. Обычно красный индикатор загорается во время грозы». Су Ван сказал:— А, я взял только зонтик. Что мне делать?

Ли Цу посмотрел на небо и увидел, что тёмные тучи кажутся очень плотными. Они не чувствовали ветра, но, должно быть, он дул так, словно дракон катался по облакам. Тучи опускались всё ниже и ниже и, казалось, вот-вот обрушатся на пустыню.

—Будет ли гром?— Ли Цу пробормотал что-то себе под нос.

Су Ван кивнул.

—Я хочу, чтобы молния поразила тебя насмерть”, - сказал Ян Хао, наблюдая, как Су Ван достает цветочный зонтик размером с маленькую шляпу. —Это детский зонтик. Зачем ты взял с собой зонтик? Что ты собираешься делать с ним, путешествуя по пустыне?”

Су Ван указал на небо и сделал невинный вид. Затем вспышка молнии озарила всю пустыню, и начался ливень.

— За воротами? — спросил Ли Цу, недоумевая, почему ему загадали загадку. За какими воротами? За воротами ада?

Он почувствовал жжение на лице и, прикоснувшись к нему, обнаружил, что места на коже, на которые попала вода, начали покрываться волдырями и шелушиться.

—Черт!” —Ян Хао заорал: —Кислотный дождь!”

В самом деле это был кислотный дождь, но из-за последовавшей за этим боли они заметались в поисках укрытия.

Они бросились к грузовику и попытались сначала открыть дверь, но обнаружили, что она заперта и не поддаётся.

Они снова бросились бежать и в панике набились в палатку Лян Вана.

Лян Ван проснулась от раскатов грома и, как только села, увидела, что в комнату вбежали трое мальчишек с волдырями на лицах. Она в ужасе воскликнула:

Опасаясь, что вода коснётся кожи Лян Вана, трое мужчин сразу же прижались к стенкам, как только вошли, но палатка была очень маленькой. Даже если они прижимались к стенкам как можно плотнее, четверо человек едва не цеплялись друг за друга.

— Убирайтесь, — сказала Лян Ван, — иначе я не буду таким милой.

— Если мы выйдем, то умрём. Этот дождь может растопить людей. —Ян Хао сказал: —Ты не можешь быть таким жестоким».

Лян Ван посмотрела на их руки и нахмурилась: —Вы трое, снимите одежду!

Ли Цу был ошеломлён. — Не нужно быть такой любезной. Мы сейчас не в настроении.

— Прекрати нести чушь, — сказала Лян Ван. — Вода намочит твою одежду и повредит мышцы. Сними одежду и умойся чистой водой.

Наша чистая вода в пакете снаружи”. —Ответил Су Ван.

Ян Хао сказал: —С помощью песка! Вы также можете использовать песок для принятия ванны».

—Омывание тела серной кислотой и растирание наждачной бумагой было одним из десяти самых жестоких методов пыток во времена династии Цин».— Су Ван спросил: —Можно ли использовать слюну? Давайте выплюнем её и соберём немного».

Сказав это, он сплюнул, и Ли Цу закатил глаза. Су Ван, конечно, был ненадёжен, но его слова не обязательно были бесполезными.

—Пописай! Сестренка, у тебя есть бутылочка?”

Трое мужчин помочились в котелок Лян Ван в маленькой палатке, а затем тщательно вытерлись. После того, как Ян Хао вылел остатки, Су Ван посмотрел на Лян Ван: —Сестричке тоже немного поддержать». Лян Ван дала ему пощёчину, что означало, что ей тоже пришлось вымыть руки мочой.

Вся палатка наполнилась невыносимым запахом мочи, и Лян Ван чуть не упала в обморок. Она спросила: —Почему от тебя так воняет?!» Су Ван гордо ответил: —Я девственник. Я горячий и гордый».

Посреди мытья Ли Цу вдруг почувствовал, как что-то капает ему на голову, и выругался: —Кто, чёрт возьми, помочился здесь?— Он вдруг понял, что это не может быть правдой, и, подняв голову, увидел, что в верхней части палатки действительно образовалась дыра.

Он поднёс фонарик Лян Вана к верхушке палатки и увидел, что она проржавела настолько сильно, что могла в любой момент порваться.

Вместо того, чтобы жить три дня, мы скорее задаёмся вопросом, сможем ли мы прожить ещё три часа. Чёрт возьми, У Се, почему ты не подумал предупредить меня?! Да, возможно, у тебя есть цель, но почему ты заставил меня в одиночку столкнуться с такой сложной ситуацией? Ты не боишься, что я не справлюсь?

Пока Ли Цу размышлял, снаружи раздалось ещё несколько раскатов грома, и дождь усилился. Его уши наполнились грохотом, словно стреляли десять тысяч пулемётов.

Он внезапно понял, чего добивался У Се, и сказал Лян Вану: —Наденьте обувь и накройте все открытые части тела».

—Что ты собираешься делать?”

—Мы спускаемся. Под землю”.

—Эти виноградные лозы...”

—Эти лозы не слышат нас. Они ничего не слышат сейчас. У Се знал, что если бы он захотел, чтобы я спустился прямо сейчас, я бы скорее умер, чем последовал за ним, поэтому он дал мне выбор. Я спущусь туда, чтобы отомстить ему за всё это дерьмо».

Там был Чёрный Очки, так что, скорее всего, бить будут его, но это не имело значения. Он должен был показать, что думает обо всём этом.

Они вчетвером подняли палатку, отрезали дно, а затем нащупали свои сумки. Они собрали весь свой багаж и, спотыкаясь, начали спускаться по песчаной дюне, как черепахи, в том направлении, куда ушёл У Се. Когда они заблудились, трое мужчин держали палатку, пока Лян Ван оглядывался по сторонам.

Пока они шли к дюне, где появился У Се, в палатке появилась дюжина крошечных отверстий. Они ходили кругами, пока Су Ван не спросил: —Где вход?

Ли Цу присел на корточки и огляделся. Сверкнула молния, и он увидел указатель «Расставание в печали» в четырёх шагах от них: —Вот он!

Маркер который оставил У Се.

Они все подошли, встали перед ним и накрыли маркер палаткой. Ли Цу потянул её на себя, и ему пришлось несколько раз дёрнуть, прежде чем она поддалась. Песок под ними внезапно обрушился, и все четверо упали вместе с песком, водой и палаткой.

Ли Цу попытался за что-нибудь ухватиться, но ничего не поймал. Он падал десять секунд, а затем приземлился в воду.

Вода была тёплой и за две-три секунды смыла болезненный зуд.

Выбравшись из воды и увидев, что вокруг темно, Ли Цу крикнул: —Все в порядке?

— Что-то не так! — закричал Су Ван издалека, — что-то кусает моего младшего брата!

— Я спрашивал не о твоём младшем брате, я спрашивал, как ты! — крикнул в ответ Ли Цу.

Судя по звукам, которые издавал Су Ван, продолжая ругаться, Ли Цу почувствовал, что он немного отдалился, но они не упали слишком далеко друг от друга. Он уже собирался снова закричать, когда позади него «пуф» — и вспыхнул холодный фейерверк. Ян Хао подплыл к нему, держа в руках сумку. Он был совершенно спокоен, хотя и не умел плавать, вероятно, потому что мог смотреть вниз и видеть дно, которое было не очень глубоким.

Ли Цу огляделся и увидел, что они находятся в очень большом бассейне, по краям которого был песок.

Лян Ван была немного позади них, но ближе, чем Су Ван. По какой-то причине он был далеко от них, но вскоре подплыл.

Они вчетвером выбрались на берег и обнаружили, что бассейн окружён песчаными дюнами, как в хаицзи.

— Так много песка просыпалось? — удивился Су Ван. — Хорошо, что мы не оказались в нём погребены.

Ян Хао подбросил холодный фейерверк вверх и дал деру.

Все посмотрели вверх. Потолок был очень высоким — около шести метров — и к нему прилипло много песка. Но потолок был не бетонным, а зеркальным.

Они сделали несколько шагов, огляделись и увидели, что весь потолок покрыт пёстрыми зеркалами. Однако это было не одно целое зеркало, а бесчисленное множество зеркал, соединённых вместе. Швов почти не было, но ртуть сильно стекала.

Это было по-настоящему странное место. Если посмотреть вверх, можно было увидеть, что стоишь на песчаной дюне, а если освещение было достаточно ярким, казалось, что две пустыни смотрят друг на друга.

Комната была такой большой, что они не видели стен. Лян Ван достала свои планы этажей, пролистала их и вытащила один.

Называлась эта комната так: —Вентиляционная комната”.

Это должно быть частью системы кондиционирования, и такие здания обычно были закрыты. Лян Ван указала на одно из круглых отверстий, отмеченных на бумаге, которое, должно быть, было местом, где они упали. Огромный круг внизу обозначал бассейн и был подписан как «песчаная фильтрация».

Он не знал, для чего она нужна в системе кондиционирования воздуха.

Здесь их никто не ждал. Похоже, У Се по-прежнему не заботился об этих вещах и, казалось, не очень-то их ценил.

Выход, указанный на плане этажа, находился слева от них, поэтому они пошли к нему гуськом. Проход был перекрыт железной дверью, такой толстой, что даже силач не смог бы её открыть.

Это просто закрытая комната? — подумал Ли Цу. У Се и остальные находятся у другого входа?

Когда они вернулись в бассейн с песчаной фильтрацией, Су Ван спросил: —Босс У хочет, чтобы мы оставались под землёй три дня?

Слова У Се содержали достоверную информацию и не были предназначены для того, чтобы напугать их. Ли Цу с сомнением посмотрел на бассейн, а затем на потолок над головой.

В зеркале отражался весь бассейн, и он увидел, как что-то белое плавает там, отражённое зеркалом наверху.

Он посмотрел вниз, на бассейн, но там ничего не было. Он снова посмотрел на отражение в зеркале и увидел что-то плавающее в бассейне. Это было недалеко от берега.

Это было смутно похоже на женщину в белом, очень холодную и жуткую.

Он щёлкнул пальцами: —Если кто-нибудь увидит поблизости камень, подберите его для меня.

Он обернулся и увидел, как Су Ван падает на землю, прикрывая промежность и стоная.

—Что, черт возьми, с тобой не так?”

— Я же говорил тебе, что-то укусило моего младшего брата! — сказал Су Ван, расстёгивая брюки, пока Ян Хао приближался с холодным фейерверком. Он увидел, что промежность Су Вана покрыта густыми чёрными волосами.

Ян Хао и Ли Цу переглянулись: —У тебя слишком длинные волосы».

— Это не мои волосы! — Су Ван потянулся, чтобы вытащить их, и когда он это сделал, из его руки выпал толстый пучок чёрных волос.

Они и раньше убивали таких змей, но не ожидали, что из промежности Су Ван достанут такую большую.

Су Ван вскрикнул, увидев это, и отбросил его прямо в лицо Ян Хао. Ян Хао вскочил и отпрыгнул на метр.

Ли Цу увидел, что у основания гениталий Су Ван были прокушены две большие кровавые дыры, из которых начала вытекать чёрная кровь.

Ли Цу сразу же подумал о том, чтобы помочь Су Ван высосать ядовитую кровь, но внезапно почувствовал тошноту и оглянулся на Лян Ван. — Доктор Лян, что, по-вашему, нам следует делать?

Лян Ван не обратил на это внимания и отодвинул гениталии Су Ван в сторону, прежде чем несколько раз надавить на область вокруг ран и спросить Су Ван: —У тебя кружится голова? Чувствуешь ли ты паралич конечностей?»

Су Ван сказал: —Нет, ты несешь ответственность передо мной”.

Лян Ван ударила его: —Если я буду отвечать за тебя, то овдовею через час. Ты будешь лечиться или нет?

Су Ван сказал: —Сыворотка, у меня есть сыворотка. Она в сумке».

Лян Ван порылась в сумке Су Вана и достала сыворотку, а также шприц и полный набор дезинфицирующих средств. Не спрашивая, готов ли он, Лян Ван тут же ввёл ему сыворотку и прислонил его голову к песчаной дюне. Су Ван выругался: —Опять я? О, чёрт, он действительно опух. У кого есть телефон, чтобы сделать для меня фотографии? Я выложу их на Caoliu(1).

Ян Хао вернулся с руками, испачканными в песке, и сказал, что змея убежала и не была убита.

Лян Вань пошла помыть руки в бассейне и сказала, что змея появилась из воды. Холодный фейерверк Ян Хао погас, поэтому они зажгли фонарик и посветили им в воду. Ли Цу не увидел никаких следов змеи, но он также думал о том, что отражалось в зеркале над бассейном. Он поднял голову и увидел, что белая штука исчезла.

Неужели у него катаракта? Он только успел задуматься об этом, как снова услышал крик Су Вана. Нетерпеливо оглянувшись, он увидел, что песчаная дюна, на которую опирался Су Ван, обрушилась. Он упал на четвереньки и обнажил то, что было скрыто под кучей песка.

Там было пять таких странных контейнеров, что не было большим удивлением, учитывая, что Ли Цу уже видел их раньше.

Он несколько раз ударил их ногой и увидел, что внутри было много белых фрагментов, покрытых слизью.

Ли Цу пощупал несколько из них и обнаружил, что все пять были открыты. Слизь высохла и стала похожа на пластик, а внутри были чёрный мех и чешуя.

—Это яйца”.

В этих контейнерах были яйца. Согласно их предыдущей теории, эти грузовики привозили контейнеры, а затем вывозили их. Именно эти яйца они вынесли из пустыни.

Яйца того вида змей.

Ян Хао разгрёб оставшиеся кучи песка и обнаружил, что под песчаными слоями здесь было бесчисленное множество контейнеров.

—Оставаться здесь надолго не стоит». Ли Цу сказал: —Как бы то ни было, мы должны выбраться отсюда, иначе мы действительно не протянем и трёх дней. Сестра, поищи выход. Брат Ян, помоги мне кое с чем. Я хочу развести здесь костёр. Су Ван, достань свой пистолет и заряди его.

Здесь можно было спрятаться и укрыться от дождя, потому что они всё ещё имели общее представление об окружающей среде. Но если бы здесь что-то случилось, а они не были бы готовы, то, без сомнения, погибли бы.

— Пойдём, посмотрим, — едва Ли Цу закончил говорить, как Лян Ван присела на корточки и разложила план этажа на песке. — Это немного интересно.

Когда Ли Цу посмотрел и увидел, что это боковой профиль, он взглянул на название и понял, что это разрез этого огромного помещения. —Это помещение глубиной тридцать метров и с огромным пространством. Сейчас мы находимся почти у потолка, но под нами более двадцати метров, и всё это погребено под землёй. Этот бассейн — высокий резервуар, очень глубокий, но сейчас мы видим только его верхнюю часть, потому что он был заполнен песком. А потом…»

Лян Ван указала на место: —Дверь здесь, она ведёт в канал управления песком, но находится более чем в двадцати метрах под песком».

— Здесь нет другого прохода? Если мы близко к потолку, там должна быть система вентиляции.

—Здесь есть две системы вентиляции: одна наверху, другая внизу. Они предназначены для разных целей и имеют диаметр тридцать сантиметров. Не думаю, что я смогу туда попасть, и у вас нет надежды. Другого выхода нет. И… будет интереснее просто показать вам».

Лян Ван протянула ему толстую стопку чертежей и сказала: —Это полная планировка всего комплекса зданий. Это был огромный проект, который был разделён на две части. Вы видите, что все здания на внешней стороне этого круга были спроектированы по современным архитектурным стандартам. Однако эта небольшая часть площадью в один квадратный километр в центре была построена с использованием методов археологической картографии».

Что бы это значило?

—Это было сделано двумя разными группами людей. Группа людей в центре занималась не проектированием, а съёмкой и составлением карт. Талантливые люди снаружи спроектировали всё с нуля, что показывает, что в центре всего здания находится древняя археологическая реликвия. Всё остальное было построено вокруг этой реликвии».

— Это гробница, — Ли Цу глубоко вздохнул, вспомнив слова У Се.

Лян Ван кивнула. —Посмотри на это сооружение.— Она попыталась вспомнить, что исследовала раньше: —Я полагаю, что изначально все здание находилось на земле. Видите, эти линии по бокам представляют собой очень высокие стены, защищенные от песка. Очевидно, что сезонные песчаные бури здесь были очень сложной проблемой для решения. Люди, построившие древнюю гробницу, возможно, хотели использовать эти песчаные бури, чтобы защитить ее от иностранного вторжения. Однако они не предвидели, что инженерные разработки в будущем смогут изменить природную среду. Они отчаянно хотели защитить весь этот круг от ветра и песка, поэтому они начали масштабный инженерный проект. В результате 60% проекта было сосредоточено на строительстве системы, которая отводила песчаные бури за пределы круга, но мы не знаем, что было сделано в оставшиеся 40%. Оставшаяся часть проекта была сосредоточена вокруг гробницы, но все проекты этой части проекта не были современными.

Лян Ван достала из планов этажей небольшой листок бумаги со странной фигурой на нём и сравнил его с планами этажей. Они были абсолютно одинаковыми.

—Эта фигура является частью некоторых древних архитектурных чертежей, которые были обнаружены в период Сражающихся царств. В то время было найдено 425 чертежей, записанных в 25 томах шёлковых книг. Сейчас они находятся в Метрополитен-музее. Как видите, планировка и дизайн всего комплекса зданий точно такие же, как на этом чертеже».

—Он был спроектирован три тысячи лет назад, поэтому я не знаю, почему они использовали современные технологии для восстановления такого древнего сооружения. Он определённо не был туристической достопримечательностью. Должно быть, у него было какое-то неизбежное предназначение».

Лян Вань нашла всю эту информацию, изучая чертежи. Сначала она не хотела рассказывать Ли Цу, но теперь почувствовала, что у неё будут неприятности, если она не поделится с ним.

- Откуда ты так много знаешь? - спросил Ли Цу.

Лян Ван решила, что энергия, которую она потратила на исследования, несоразмерна тому, что она в итоге узнала. —Я не сказала, что закончила. Посмотрите, как эта комната расположена по отношению ко всему комплексу зданий».

Комната, в которой они находились, была одной из самых больших во всём комплексе. Она располагалась на центральной оси с внутренней стороны песчаной стены, но принадлежала внешнему краю зданий, построенных по чертежам трёхтысячелетней давности. Расположение было очень удобным.

— Я только что просмотрел все чертежи. Если мы зайдём дальше внутрь, там не будет других проходов. Здание полностью огорожено. Другими словами, У Се указал нам на это направление, потому что это ближайший вход к руинам древней императорской гробницы, расположенной в центре комплекса зданий.

—Он хочет, чтобы мы вошли в эту императорскую гробницу?”

Лян Ван улыбнулась и указала в одну сторону: —Здесь только одна комната, и она ведёт не наружу, а в здание внутри этих песчаных стен». Она указала на бассейн. «На дне этого бассейна есть водопроводная труба, ведущая в ту сторону».

Когда Ли Цу нахмурился, Лян Ван сказала: —Сопляк, тебе не нужно думать, разумно это или нет. У нас нет другого выбора, кроме как войти сюда сейчас. Если У Се хочет, чтобы мы вошли в императорскую гробницу, значит, он должен был подготовить для нас вход».

Когда Ян Хао вернулся с пустыми руками и сказал: —Здесь нечем разжечь костёр», Ли Цу сказал: —Соберите все пустые контейнеры, которые найдёте, и сложите их в круг. Я достану палатку из бассейна и закрою песчаное дно. Это должно быть относительно безопасно».

—В воде водятся змеи.

—Я буду осторожен”.

Ли Цу снял одежду, взял фонарик, прыгнул в бассейн для фильтрации, поплыл вперёд и быстро нырнул под воду.

Вскоре он нашёл палатку и потянул её вверх, но обнаружил, что она очень тяжёлая и, кажется, прилипла к песчаному дну. Когда он сильно потянул, вода вокруг него хлынула к песчаному дну, и он изо всех сил старался поднять палатку, пока её не засосало обратно.

Под ним появилась дыра размером с крышку канализационного люка. В неё хлынула вода, и хотя течение было не сильным, он всё равно ощущал мощь воды.

Эта женщина была действительно права.

Ли Цу свернул палатку и поплыл над дырой. Когда он посветил фонариком вниз и увидел в дыре спутанную массу волос, он понял, что она покрыта ядовитыми змеями.

У Ли Цу мурашки побежали по коже, и он тут же развернулся и поплыл прочь, но вдруг увидел белый предмет посреди скрученных чёрных волос, которые были толще любой змеи.

Это была белая змея толщиной с чашу. У неё не было шерсти, но её чешуйки раскрывались и закрывались, как бесчисленные маленькие крылышки.

Это то, что я только что видел в зеркале?

Ли Цу внимательно посмотрел на него. Он не видел головы змеи, а только её обнажённое тело, но форма чешуи отличалась от чешуи других змей.

Чёрт возьми, леди Белая Змея(1), похоже, ты всё это время была здесь. Ли Цу поплыл обратно и выбрался на берег.

Ян Хао поднял его и спросил: —Что ты видел?

— Госпожу Белую Змею, — Ли Цу поднял палатку и вытер воду с волос. — В Гу Тянь Лэ тоже много Сюй Сяней.

Примечание.

(1) «Леди Белая Змея» — очень известная китайская история.

— Белая змея? Ян Хао рассмеялся, думая, что Ли Цу шутит, но Ли Цу сказал: —Я нашёл дыру, ведущую наружу, но там полно змей, и среди них есть огромная белая. Не только Белая Змея, но и Белая Костная Духиня».(1)

—В воде?—Спросил Ян Хао. Ли Цу кивнул и пошел искать свой рюкзак. —Мы захватили взрывчатку?

— Ты хочешь взорвать яму вместе с ними? — спросила Лян Ван. — Найди способ поднять змей наверх.

Тебе легко говорить, ты не смотрела на ту змею. Ты не Фахай(2). Такие сильные женщины действительно стараются нас убить.

Су Ван, который стоял в стороне и едва держался на ногах, спросил: —Ли Цу, та белая змея, о которой ты говорил, очень большая? Толщиной с чашу?

—Откуда ты знаешь?

Су Ван смотрел на Ли Цу, и остальные трое проследили за его взглядом и обернулись.

В фильтрационном бассейне позади них из воды высунулась огромная белая змея и посмотрела на них в угрожающей позе. Все чешуйки на её теле были раскрыты, и она совсем не была похожа на змею.

—Это дракон.— Ян Хао был ошеломлён и отступил к Су Ван, который бросил ему заряженный складной пистолет-пулемёт. В то же время чешуя змеи свернулась, её тело стало обтекаемым, и она молниеносно бросилась вперёд.

У Ян Хао не было возможности поднять свой пистолет-пулемёт, прежде чем появилась голова змеи. Как будто он был на футбольном поле, он перекатился и увернулся от надвигающейся угрозы. Он услышал крик Су Ван и увидел, что белая змея подняла его в воздух.

Лян Вань застыла, поэтому Ли Цу оттолкнул её, сделал четыре или пять шагов назад, а затем поднял ещё один пистолет, лежавший на песке. Он стряхнул с него песок, развернулся и начал стрелять вместе с Ян Хао.

Госпожа Белая Змея была так сильно избита, что отбросила Су Ваня и погрузилась обратно в воду. Ян Хао и Ли Цу вздохнули с облегчением и подошли к краю фильтрационного бассейна, обнаружив, что он был грязным, а песок под ним взбаламутился.

—Фахай, ты не понимаешь, что такое любовь», — пропел Ян Хао. — С оружием в руках нет ничего проще, чем взять западные писания».— С этими словами он выпустил ещё одну очередь по фильтрующему бассейну.

Ли Цу побежал помогать Лян Вану найти Су Вана, у которого теперь на бедре были две чёрные кровавые дыры. Он больше не мог говорить и смотрел на Ли Цу такими же глазами, как Тони Люн Чиу-вай, словно говоря: «Почему снова я?»(3)

Пока Лян Вань снова спасала Су Вань, Ли Цу не знал, на чью сторону ему пойти. Он обернулся и увидел, что Ян Хао снова стреляет, но когда Ян Хао шёл, он вдруг «сиу» и поскользнулся в воде.

У этого идиота действительно низкий IQ! Ли Цу обругал его, когда тот подбежал. Ян Хао вынырнул из воды, выбрался на берег и помчался прочь.

Когда он пролетел мимо Ли Цу, вся поверхность воды в одно мгновение взорвалась, и бесчисленные чёрные змеи вырвались на поверхность, скользя, как дождь, и обрушились на него.

Ли Цу резко затормозил, развернулся и увидел, что Ян Хао запрыгнул в бункер, который он соорудил ранее. Он перекатился и пригнул голову, когда Ян Хао начал стрелять, попав в четырёх или пятерых змей в воздухе. Он встал и присоединился к битве, повсюду летали пули.

Первые несколько десятков чёрных змей были сбиты с ног, но затем из фильтрационного бассейна вылетело ещё больше. Это было похоже на кипящий котёл, и чёрные змеи внутри переливались, как кипящая вода.

Ли Цу был ошеломлён. Они оба перестали стрелять, взяли свои сумки и быстро отошли к Су Ван.

Все змеи собрались вокруг них, и Ян Хао застрелил тех, что подползли слишком близко. Су Ван сказал: —Я думал, что в последний раз меня укусила змея в моей жизни. Я не ожидал, что меня снова укусят, и даже не думал, что это возможно. Теперь из-за этого укуса я чувствую, что в будущем меня укусят ещё как минимум тысячу раз».

Лян Ван закончила вводить Су Ван сыворотку и повернулась, чтобы посмотреть на окружающих их змей.

Не было времени размышлять о какой-либо печали или страхе, но отчаянное чувство неминуемой смерти заставило её вздохнуть.

—Саксофон». Ли Цу внезапно осенило, и он достал его, протянув Су Ван: —Сыграй. У тебя хватит сил?

— Что вы хотите услышать, «Посылая печаль»? Сэр, я не хочу играть эту песню для себя. Я могу сыграть «Эй, наши простые люди сегодня очень счастливы» .

—Неважно, просто сделай какой-нибудь шум”. Ли Цу настаивал.

Су Ван облизнул посиневшие губы и изо всех сил дунул в трубу. Как только он набрал полную грудь воздуха, из раны на бедре хлынула кровь. Лян Ван прижал его к полу, и по комнате разнёсся звук расстроенного саксофона.

Ян Хао и Ли Цу стреляли в приближающихся змей, но вскоре у них закончились патроны, а кольцо окружения становилось всё уже и уже. Су Ван увидел это и хотел сдаться, но Ли Цу крикнул: —Продолжай играть! Играй, пока змеи не заберутся в твой саксофон».

Су Ван собрал все свои силы и начал играть изо всех сил. Когда весь дом наполнился звуками, они вскоре услышали кое-что ещё среди шипения змей.

В темноте не было света, и фонарик не мог осветить пространство над бассейном, но звук определённо доносился оттуда.

— По моему приказу, если я скажу вам прекратить дуть, вы прекратите. Никому не разрешается двигаться или стрелять. — Ли Цу направил фонарик в ту сторону и холодно вглядывался в темноту, пока не увидел вспышку. Он тут же закричал: —Стой!—

Все остановились, как он и приказал. Вокруг них воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием змей по песку.

Почти в то же самое время из темноты вылетело более дюжины девятиголовых кипарисов-змей, остановилось перед ними с широко раскрытыми когтями и свирепо зависло в воздухе.

Через полсекунды когти опустились, и перед ними мгновенно оказалась дюжина ядовитых змей. Затем в темноте раздался звук бесчисленных взрывов песка.

Действуя сообща, ядовитые змеи тоже начали атаковать змеевидный кипарис, но биологические токсины, очевидно, не действовали на растение.

Патовая ситуация длилась час, и за всё это время четверо людей осмеливались лишь переводить взгляд с одного на другого. Они следили за летающими лианами и чёрными змеями, и когда те оказывались слишком близко к их лицам, глаза четверых вспыхивали от паники, и они начинали потеть.

Пока они ждали, когда прекратятся все эти шумные движения, их напряжённые нервы постепенно расслабились. Фонарик всё ещё был в руке Ли Цу, словно его мышцы окаменели, а Су Ван был без сознания.

Ли Цу посветил фонариком вокруг и увидел, что пространство заполнили ползучие лианы кипариса.

—Что теперь?— Ян Хао одними губами спросил Ли Цу.

Откуда мне знать? — подумал Ли Цу, склонив голову и осторожно доставая из кармана Су Вана пластиковый пакет с салфеткой.

Не знаю, достаточно ли этого, но отпечаток руки на моей спине только что смыло дождём.

Он открыл пластиковый пакет, достал салфетку и протянул её ближайшей лиане кипариса.

Не только эта лоза, но и четыре или пять других, расположенных дальше, тоже начали отступать, и Ли Цу почувствовал себя увереннее. Как тебе это, чёрт возьми, нравится, а? Он уже собирался сделать шаг вперёд, но Ян Хао удержал его.

Ян Хао указал глазами на что-то над ними. Когда Ли Цу поднял голову, он увидел белую змею, свисающую с потолка, и лианы, которые одна за другой исчезали.

Чешуйки белой змеи раскрылись, и Ли Цу вдруг увидел, что в них встроено множество белых камней.

Белая змея опустилась перед ними, и её шея внезапно раскрылась, как у кобры, обнажив огромную жуткую морду.

Примечание.

1) Иероглифы, обозначающие «Дух белой кости», — 白晶晶 (пиньинь — Бай Цзинцзин). Это демон из романа «Путешествие на Запад» (фильм называется «Китайская одиссея»), и её имя перевели как Бак Цзин-Цзин или Байгуйцзин. Она — демоница-оборотень, и её истинная форма — скелет

(2) Имя злого буддийского монаха из «Сказки о белой змее», который преследует госпожу Белую Змею и пытается убить её, разрушить её брак и прочее

(3) Он гонконгский актёр. ,он известен своими глубокими грустными глазами

Ян Хао и Ли Цу подняли свои пистолеты и направили их прямо в морду белой змеи. Было бессмысленно раздувать шею, чтобы сделать угрожающий жест, когда ты стоишь лицом к лицу с людьми, но это была удобная мишень.

Но никто не ожидал, что после того, как огромная змея раскрыла пасть, появится лицо.

Лицо было сформировано обесцвеченной чешуёй с несколькими выступами, образующими лобную кость, нос и другие части тела.

Больше всего Ли Цу расстроило то, что это лицо на самом деле показалось ему очень знакомым. Но из-за тусклого света и напряжённой атмосферы он не сразу вспомнил, чьё это лицо, хотя был уверен, что видел его раньше.

Белая змея свисала с потолка и не нападала сразу, хотя и сохраняла угрожающую позу. Обе стороны оставались в тупике, но пока Ли Цу был немного отвлечён, горло белой змеи задрожало, и она начала издавать звуки.

Звук был очень неприятным. Сначала он издавал непрерывный звук, похожий на куриный, но частота была немного другой. Ли Цу слушал с бледным лицом и понял, что змея на самом деле имитирует звук выстрела, который она только что услышала.

После того, как белая змея издала ещё несколько таких звуков, её горло снова странно задрожало, и она издала звук, который потряс всех.

В нем была произнесена фраза.

— Если мы будем копать дальше, у нас не будет возможности вернуться.

Ли Цу был ошеломлён и подумал: «Леди, вам уже поздно сожалеть об этом».

Затем белая змея добавила: —Почему мы все видим по-разному?

Ли Цу ухмыльнулся и увидел, что лицо на шее белой змеи начало меняться, превращаясь в другое лицо, немного похожее на лицо У Се, но явно намного старше. Затем белая змея превратилась в женское лицо.

Ли Цу посмотрел в глаза белой змее и внезапно понял, что она проверяет их и наблюдает за ними. Эти змеи могли подражать человеческим лицам и речи.

И действительно, на шее белой змеи медленно появилось размытое лицо, которое становилось всё чётче и чётче и наконец превратилось в Ли Цу.

Ли Цу тут же закрыл лицо рукой. Он не знал, что задумала змея, но ему очень не хотелось, чтобы она подражала ему.

Белая змея медленно свернулась, она больше не была в боевой стойке, а затем медленно втянулась обратно в потолок, исчезая в темноте.

Когда Ли Цу встал на мягкие лапы, он посмотрел на Ян Хао и увидел, что тот закрыл глаза.

В окружающих его лианах ничего не изменилось, и Ли Цу ничего не соображал от усталости и напряжения, едва не теряя сознание. Но он стиснул зубы и держался, зная, что здесь определённо не место для отдыха.

Он выровнял дыхание и медленно успокоил бешено колотящееся сердце, позволив крови, которая только что прилила к голове, медленно вернуться в остальные части тела. Когда он снова открыл глаза, ему стало намного лучше.

Он взял салфетку, пропитанную потом, и уже собирался продолжить, когда «дидидидидиди» — зазвонили часы Су Вана.

Ли Цу тут же остановился, обернулся и выругался: —Су Ван, ты что, издеваешься надо мной?!»

Коготь мгновенно схватил Ли Цу за лодыжку и затащил его в круг из лиан. Затем бесчисленные лианы обвились вокруг него, крепко обхватили и потащили в песок, мгновенно утащив под воду.

Ли Цу задержал дыхание, не в силах сопротивляться знакомому ощущению, что он погружается в песок. Он думал, что ему больше никогда в жизни не придётся испытать это, но меньше чем через полгода это случилось снова. Но на этот раз у него был опыт.

Хитрость заключалась в том, чтобы сильно задержать дыхание и опустить голову, чтобы песок не попадал в ноздри.

Песок давил на него, и он чувствовал, что в груди у него ещё есть воздух и он может продержаться какое-то время. Но давление становилось всё сильнее и сильнее, и он больше не мог задерживать дыхание. В конце концов он выдохнул.

Не так-то просто было утащить добычу в песок. Когти протащили его три-четыре метра, а затем остановились, но этих трёх-четырёх метров было достаточно, чтобы удержать Ли Цу. Большинство лиан отпустили его, а затем быстро скрылись в песке.

Ли Уу отчаянно размахивал руками, пытаясь как можно скорее выбраться из песка, но обнаружил, что оказался в ловушке и не может пошевелиться. Он понял, что лоза не прониклась к нему сочувствием и не отпустила его, а хотела, чтобы он задохнулся в песке.

Когда люди вставляют бамбуковые шесты в песчаные кучи, первый слой песка очень мягкий, но чем больше вы пытаетесь его утрамбовать, тем он становится твёрже. Это происходит потому, что бамбуковый шест подвергается большему трению, а песок — большему давлению.

Тело Ли Цу было погребено под песчаной дюной. Несмотря на то, что сопротивление было настолько сильным, что песок вокруг него перестал двигаться и прилип к его конечностям, как штукатурка, он всё равно яростно сопротивлялся.

Он повернул голову и сильно прижал подбородок к шее, чтобы его носу оставалось немного места для вдоха, прежде чем он задохнётся.

Этот вдох очень помог ему, и он действительно смог дышать в течение двух-трёх минут, пока заставлял себя успокоиться. Если ему нужна была минута, чтобы принять решение, то оставшиеся две минуты стоило потратить на размышления. Подумав об этом, он понял, что песок на самом деле не так похож на воду. В воде не было пустот, а в песке было много воздуха. Теперь ему нужно было только действовать как бамбуковому шесту и освободить немного места вокруг носа, чтобы он мог спокойно сделать несколько вдохов, продержаться десять-пятнадцать минут, пока не восстановит силы, а затем попытаться продолжить выбираться наружу.

Но его руки были абсолютно неподвижны, и количество кислорода, необходимое для того, чтобы поднести руки к лицу, привело бы к его удушью. Теперь он мог добиться этого эффекта, лишь приложив минимальные физические усилия.

Поэтому Ли Цу осторожно начал двигать носом, чувствуя, что задыхается. Он пошевелился, разровнял песок перед собой, медленно увеличил пространство под носом и сделал ещё один вдох, чувствуя себя намного лучше. Он уже собирался сделать второй вдох, когда песок перед ним осыпался, и он вдохнул полный рот песка прямо в лёгкие. Он начал сильно кашлять и понял, что умер.

**

Давайте вернёмся в то время, когда У Се, одетый в чёрное брезентовое пончо, стоял на песчаных дюнах и спокойно наблюдал, как Ли Цу и остальные накрылись палаткой и отправились на поиски «Расставания в печали».

Песчаная дюна рухнула, несколько человек скатились внутрь и исчезли.

Ван Мэн сказал ему в спину: —Босс, вам не кажется, что это немного рискованно?

— После того, как я вернулся из Тибета, я редко ошибаюсь в людях, — сказал У Се. Он повернулся к Чёрным Очкам, который стоял поодаль, и сказал: — Пожалуйста, останься здесь.

Чёрные Очки кивнул, держа зонтик в одной руке, а другую засунув в карман: —Ты действительно сильно изменился.

У Се проигнорировал его, не желая обращать внимание на подобные вещи. Спустя долгое время он понял, что нужно смотреть только на результат.

— Ты правда не Чжан? — наконец спросил Чёрные Очки.

Чёрные Очки коснулся своей груди. —Тот, кто носит фамилию Чжан, не почувствует боли. Я почувствую, что бы со мной ни случилось».

— Ах, тогда я ещё хуже, чем ты, — сказал У Се. Он помахал рукой, и Ван Мэн последовал за ним вниз по дюне.

Чёрные Очки крикнул: —Не умирай, а то я не смогу это объяснить».

У Се не обратил на него внимания, когда дождь начал утихать. Он сорвал с себя волосы, обнажив бритую голову, и надел очки. Под пончо была видна одежда ламы.

Се Юйчэнь открыл глаза и сел.

Вагончик с углём покачивался, и по обеим сторонам громоздились кучи угля. Он спал на полу между двумя кучами угольной золы.

Всё его тело было цвета чёрного угля, но, к счастью, он предусмотрительно надел кожаную одежду, за которой было легко ухаживать.

Покачивание постепенно ослабевало, а это означало, что поезд приближается к станции.

Где он был? На выбор было шестнадцать поездов, и все они шли в разные места. Общее количество возможных остановок и пересадок составляло более четырёх тысяч, и если бы он пересаживался несколько раз, то, вероятно, побывал бы почти на каждой железнодорожной станции в стране.

Противник знал, что единственный способ для него покинуть этот поезд — сесть в другой, поэтому в течение двадцати четырёх часов деревни, расположенные рядом с путями, становились всё более и более опасными. Кроме того, было легко оставлять улики, входя в места, где были люди.

Основная идея заключалась в том, что другая сторона наверняка предскажет его перевод, но он не переводился, полагая, что сможет сбежать, даже если его найдут.

Когда поезд остановился, он открыл дверь вагона, и внутрь хлынул холодный воздух, практически пробирая его до костей.

Он плотнее запахнул кожаную куртку, спрыгнул с поезда, увидел хвойный лес по обеим сторонам и спросил себя: «Доехал ли я до северо-востока?»

Оглядевшись, он никого не увидел. Это была небольшая грузовая станция, поэтому лишь несколько человек грузили уголь перед ней. Он вышел на платформу, подошёл к киоску, из которого валил белый дым, и купил пачку сигарет. Затем он взял такси до города, нашёл магазин сотовых телефонов и купил телефон.

Покупая пуховик, он настроил приложение, которое регулярно отправляло текстовые сообщения, и положил телефон на окно в ванной.

Вернувшись на вокзал, он купил билет на поезд и отправился в другое путешествие.

Через семь часов приложение запустилось и автоматически отправило текстовое сообщение.

В Пекине Хо Сюсю сидела на стуле два дня и одну ночь. Она не двигалась и не проявляла никаких эмоций.

Огромный дом с внутренним двором был холодным и пустым по сравнению с оживлённым городом снаружи, но среди шума и запаха крови чувствовался холод.

Обширные земли простирались вдаль, и весь Китай был связан с Пекином. Казалось, что все импульсы проходили через двор, попадали в комнату и в мобильный телефон, лежащий перед женщиной.

Когда она тогда подошла к двору, Се Юйчэнь пинал волан, а недавно купленный двор ещё не был полностью отремонтирован. Раньше она всегда слышала, как бабушка говорила, что старшему брату приходится нелегко, совсем нелегко. Он пинал волан на солнце, его длинные волосы были более элегантными, чем у неё, и он выглядел очень счастливым и сосредоточенным. Как это было нелегко? С чем он столкнулся в то время? Это был двор, город Пекин за пределами двора или все земли за пределами Пекина?

По мере взросления Хо Сюсю понемногу видела и понимала, но только три дня назад она по-настоящему осознала, в чём заключаются трудности старшего брата.

Текстовое сообщение было отправлено и разлетелось по небу. После того, как оно взорвалось на мобильных телефонах людей во всех городах Китая, дом во внутреннем дворе, в котором она находилась, почти за одну ночь превратился в монстра. Монстр продолжал разрастаться, поглощая всё вокруг, и в конце концов охватил всю Землю.

Перед этим монстром она была единственной, кто остался в живых.

— Оказывается, ты уже сталкивался с подобным.— Руки Хо Сюсю дрожали, и она действительно ощущала разницу в тяжести мира после того, как худощавое тело Се Юйчэня навсегда покинуло этот двор.

В течение многих лет он в одиночку нёс бремя мысли о том, что в любой момент их может поглотить этот гигантский зверь, а они при этом смеялись, пили чай, составляли букеты, разучивали оперные партии и рисовали здесь. Она могла обнимать его за руку и делать всё, что ей вздумается, в течение многих лет.

—Спасибо.— Когда Сюсю плакала, она повторяла это снова и снова, не зная, было ли это из-за душевной боли или страха.

Телефон на столе мигнул, показывая, что получено текстовое сообщение, но Сюсю не стала его смотреть. Она почувствовала облегчение и в то же время занервничала.

Она встала и вышла, обнаружив только Толстяк и тибетца в синей мантии, которые сидели на корточках на клумбе во дворе. Они встали, когда она вышла.

—Нас так мало?— Сюсю горько улыбнулась.

Толстяк взвесил свой рюкзак. — Почему ты смотришь свысока на этого толстяка? — Сюсю посмотрела на тибетца в синей мантии, который вежливо поздоровался с ней на тибетском.

—Поехали”.

Когда Сюсю толкнула дверь во внутренний двор, там было полно людей, как в Чанше, которую видел У Се.

Увидев, что Сюсю вышла, эти люди перестали болтать и посмотрели на неё. Она сделала несколько шагов вперёд, но люди преграждали ей путь и не давали уйти. Кто-то из толпы сказал: —Эта женщина — моя сестра, не причиняйте ей вреда. С остальными можете делать всё, что захотите.

Толстяк швырнул свой рюкзак на землю, достал из него два больших детонатора, поднял их перед собой, как будто это были петарды, и закурил сигарету. —Простите, я пересмотрел слишком много гонконгских и тайваньских фильмов. Детям действительно не стоит их смотреть».

— Не бойтесь, он не осмелится их взорвать, — сказал кто-то из толпы.

Когда никто не пошевелился и этот человек снова закричал, кто-то другой крикнул в ответ: —Это Толстяк Ван. Он способен на всё».

—Ты слишком добр, слишком.— Толстяк радостно сказал: —Давай, давай, давай, если ты так скажешь, мне будет стыдно не сделать этого. Вот, я придам тебе немного лица.

Сказав это, он поджёг запал и бросил его в толпу.

Все немедленно бросились врассыпную, когда детонатор взорвался и разлетелся повсюду.

Когда люди поднялись и посмотрели сквозь дым, они увидели Толстяка и тибетца в синей мантии, стоящих перед Сюсю. Они оба были ранены взрывом, но не пытались уклониться от него. Они словно были стеной, преграждающей путь Сюсю.

— Это так чертовски круто — притворяться крутым. — Толстяк сплюнул кровь и, казалось, почувствовал лёгкое недомогание, когда сказал человеку в синей мантии: — Простите за мою неопытность.

Синему одеянию повезло больше, чем Толстяку. Он вытер кровь с лица и сказал что-то на тибетском, что явно было не очень приятным.

Когда окружающие начали вставать, Толстяк зажег еще один детонатор и бросил его. На этот раз он бросил его чуть дальше.

Это сработало. После взрыва те, кто смог подняться, начали разбегаться и спасаться бегством.

Они втроём не двигались с места. Толстяк и Сюсю просто смотрели на руки тех, кто убегал из толпы.

— Вон там! —Зоркий взгляд Толстяка сразу же заметил молодого человека, который двигался увереннее остальных. Хотя он тоже, казалось, бежал, его ритм был совершенно другим.

В мгновение ока тибетец в синей мантии бросился на юношу, словно стрела, выпущенная из лука, и из его рукава вылетел тибетский нож.

Молодой человек был застигнут врасплох, но среагировал очень быстро. В тот момент, когда нож опустился, он неожиданно увернулся и перевернулся, опираясь на одну руку. Но тибетец в синей мантии был быстрее и уже стоял позади него, как только молодой человек поднялся на ноги. Тибетский нож сверкнул молнией и ударил его в затылок.

Примечание.

Ураааааа!!! Толстяк вернулся!!! Бедный Цветочек( ཀ ʖ̯ ཀ). Я рада узнать его историю.

Молодой человек приглушённо крякнул, но ничего не произошло. Вместо этого он откинул голову назад и ударил тибетца в синей мантии головой в лицо.

Тибетец в синей мантии громко закричал, и раздался громкий «па», когда его лоб встретился с головой молодого человека. Толстяк никогда не слышал, чтобы два человека так громко стукались головами, и подумал, что у них из носа вылетели бы мозги, если бы они были обычными людьми.

Они отскочили друг от друга, и Синяя Мантия сделал два шага назад, прежде чем остановиться, а молодой человек упал прямо на землю.

Синий Мантия подошёл, посмотрел на необычайно длинные пальцы мужчины, без колебаний отрезал два из них ножом, стряхнул их и положил в кожаную сумку на поясе.

Толстяк подошёл к ним, не в силах смотреть на это, но Синий Плащ двигался так быстро, что он не успел его остановить. Он присел на корточки и посмотрел на молодого человека без сознания, прежде чем показать Синему Плащу большой палец вверх.

Всегда был кто-то выше тебя.

Этот человек был единственным в мире, кто мог сравниться с Сяо Гэ, и он также был самой могущественной силой во всём арсенале У Се.

Подобно овцам, которые начинают охотиться на пастуха, даже самого незначительного повода было достаточно, чтобы у пастуха возникли подозрения.

Но, конечно, это не было их конечной целью. Толстяк поднял молодого человека, и они втроём поспешили в ночь.

Целью каждого из этих людей была печать семьи Се. С помощью этой уникальной печати можно было забрать антиквариат, который семья Се хранила в банках по всему миру. Деловая философия Се Юйчэня была очень похожа на управление нефритом, поэтому наличные деньги не имели значения. На современных аукционах антиквариата, которые становятся всё более популярными, основой бизнеса является контроль над количеством источников и аукционных домов.

В отличие от этих местных деревенщин, Се Юйчэнь внёс наибольший вклад в предотвращение утечки китайских национальных сокровищ. Большое количество бесценных национальных сокровищ хранилось в герметичном, вакуумном сейфе с контролем температуры и влажности. Се Юйчэнь также был первопроходцем в концепции хранения сокровищ среди людей. Он не доверял существующей системе защиты культурных ценностей и предпочитал распространять эти национальные сокровища среди людей. Первый клуб коллекционеров в Пекине был создан на средства, предоставленные Се Юйчэнем, который также был его основателем.

Такой ребёнок, как он, смог разрушить огромную бизнес-империю и контролировать этих нечестивых людей, потому что он был движим своей верой и использовал свои навыки, чтобы монополизировать почти все крупные сделки.

Хо Сюсю понял, что эта специальная печать с графикой, которая меняется в режиме реального времени — секунда в секунду — в соответствии с системами баз данных этих банков, и поэтому её нельзя скопировать. В мире была только одна такая печать, и сейчас она висела на шее Хо Сюсю.

По пути к «Фольксвагену Поло» Толстяка Хо Сюсю сорвала пломбу и выбросила её в канализацию рядом с дорогой.

Он погрузился в глубины канализации и был унесён течением. Через три месяца резервный аккумулятор разрядился бы, и печать перестала бы меняться. Почти тридцать миллиардов юаней превратились бы в бездействующие счета, которые навсегда остались бы заблокированы в банках.

Но никто из этих людей не знал этого и по-прежнему считал этих троих ключом к получению сокровища.

Не так давно Се Юйчэнь сел напротив неё и сказал: —Чтобы замутить воду, нужно отдать самое ценное абсолютно слабому человеку, а затем бросить его в джунгли, полные волков, тигров и леопардов. Тогда ты обязательно увидишь истинное лицо всех этих людей.

Именно так Будда учил Тан Саньцзана в те времена, но, конечно, рядом с вами должен был быть Великий Мудрец, равный Небесам.

Толстяк открыл машину, и они все сели внутрь, но в «Поло» было так тесно, что им всем было очень неудобно: —Ты не подумал о том, чтобы взять машину побольше, хотя знал, что мы кого-то похищаем?

— В последнее время у меня не было много денег, — сказал Толстяк, заводя машину и слегка нажимая на газ. — У меня осталось всего два очка, так что помоги мне не пропустить красный свет.(1)

Чжу Бацзе(2) был первым, кто появился и предложил помощь. Хо Сюсю вздохнула, когда машина выехала из переулка на улицу и направилась прямиком в район Шуньи. Однако, прежде чем они добрались до первого перекрёстка, из ниоткуда с рёвом выскочил автобус. Толстяк резко вывернул руль, автобус задел их, проезжая мимо, и он резко нажал на педаль газа. Маленький «Поло» мгновенно ускорился и проехал три красных светофора подряд. Под прощальной вспышкой камеры на светофоре он начал резко сдавать назад.

Когда Хо Сюсю, которую швыряло из стороны в сторону и которая трижды ударилась головой, начала кричать: —Что вы делаете?!,— Толстяк сказал: —Они пытались использовать этот трюк, но я был готов. Двигатель этой машины модифицирован».

К тому времени, как он нашёл свободное место и снова развернул машину, их уже догнал другой автомобиль.

—Они никогда не смогли бы устроить погоню в Пекине!— Толстяк выругался, увидев перед собой ещё один красный свет, и резко затормозил. Когда преследующая их машина поравнялась с ним, он взял детонатор и бросил его в их окно.

В мгновение ока четыре двери машины открылись, и все, кто был в ней, выбежали наружу.

Толстяк нажал на педаль газа и протиснулся между двумя машинами впереди, проехав на красный свет. — Ты кого-нибудь собьёшь, — крикнул Хо Сюсю.

— Не волнуйся, те две, что я бросил раньше, были настоящими, а остальные — муляжи. Откуда у меня столько детонаторов? В конце концов, это же Пекин. — Толстяк резко свернул. В Пекине промежутки между красными сигналами светофора могут означать разницу между тем, чтобы остаться заметным или исчезнуть. Он поехал прямо по скоростной автомагистрали в аэропорт и, проехав развязку Третьего кольца, свернул на Четвёртое кольцо, ведущее в Пекин.

Спустившись в долину Хуosha, они ехали по Хуosha-роуд до тех пор, пока она не превратилась в узкую дорогу. Они ехали по ней, пока не добрались до виллы, а затем остановились перед ней.

Когда Толстяк вытащил молодого человека из машины и ногой распахнул дверь виллы, Сюсю спросила: —Это твой дом?

—В доме моего приятеля.

“Это так ты обращаешься с дверью своего приятеля?”

— Они путешествуют. Всё в порядке, у этого парня есть деньги. Толстяк выбил дверь в гостиную, швырнул молодого человека на стул, повернулся и открыл бутылку алкоголя, стоявшую на кофейном столике, налил себе два бокала, сделал глоток из одного и брызнул остатками в лицо молодому человеку.

— Перестань притворяться. Это водка. —Толстяк закурил сигарету, вылил остатки алкоголя на кофейный столик и зажег спичку. Она тут же загорелась. — Если ты не откроешь глаза, я тебя подожгу. Я могу это сделать.

Когда молодой человек открыл глаза,Толстяк спросил: —Как тебя зовут?

—Чэнь Хайшэн”.

—Я имею в виду фамилию вашей семьи, - сказал Толстяк.

Молодой человек посмотрел на него и на мгновение замолчал: —Ван Кан.

Он говорил очень непринужденно со своим пекинским акцентом.

Толстяк кивнул. — Согласно правилам клана, ты ничего не можешь сказать, и никто не придёт тебя спасать. Если уж на то пошло, они хотят, чтобы ты умер как можно скорее, верно?

Молодой человек улыбнулся, казалось бы, беззаботно.

— Но есть ещё правило клана, согласно которому ты должен безоговорочно подчиняться, когда встречаешь кого-то определённого, верно? — сказал Толстяк.

Улыбка молодого человека застыла. — Кто ты, чёрт возьми? — спросил он.

Толстяк отошёл в сторону, и тибетец в синей мантии подошёл к молодому человеку и снял повязки с его руки.

На тыльной стороне его ладони был вытатуирован феникс. Его крылья были подняты, а хвост тянулся к рукаву тибетца.

Толстяк сказал ему из-за спины: —Нам нужно, чтобы ты кое-что сделал, и ты должен это сделать, иначе ты знаешь, каковы будут последствия.

Примечание.

(1)В Китае принята балльная система нарушений. У водителя есть 12 баллов, которые обнуляются каждый год 1 января. За проезд на красный свет начисляется 6 баллов, за превышение скорости более чем на 50% — сразу 12 баллов. За вождение с повреждённым, нечитаемым номерным знаком также снимается 12 баллов.

(2) Ещё один персонаж из «Путешествия на Запад», похожий на свинью и вооружённый совком. Сюсю думала, что Толстяк — это Поросёнок, а не Король обезьян, лол.

В подвале виллы, после того как тибетец искупался, Толстяк вышел из бассейна и побрился вместе с ним в раздевалке.

Тибетец после бритья обработал кожу вокруг татуированной руки специальным фиолетовым пластырем.

Татуированная кожа на его руке была совершенно другого цвета по сравнению с окружающей кожей, а вокруг татуировки был круг из шрамов. Он явно хотел избавиться от шрамов.

Когда Толстяк произнёс несколько слов на ломаном тибетском, другой мужчина заговорил по-китайски со странным акцентом: —Не нужно себя заставлять. Даже если вы будете говорить, я всё равно не пойму».

Толстяк посмеялся над собой и сказал: —Как это может выглядеть так хорошо, если это не твоя кожа?

—Мудрость наших предков».— Сказав это, тибетец открыл карман, достал из него два пальца и сравнил их со своими, разочарованно глядя на них. Он начал промывать пальцы в воде, а когда закончил, достал коробку и положил их внутрь. Там уже лежало больше дюжины пальцев, выстроенных в ряд, как сигары, все сморщенные и высохшие. Он посыпал два новых пальца коричневым порошком и закрыл крышку.

Толстяк выглядел немного встревоженным. — Тебя интересуют только длинные пальцы, да? Точно не толстые?

Тибетец взял руку Толстека и осмотрел её: —Если я её порежу, мой нож заплачет».

— Я не думал, что у твоего ножа есть мягкая сторона. — ответил Толстяк.

— Нет, мой нож любит чистоту.— Тибетец надел одежду, заплел длинные волосы в косу и ушёл.

Толстяк пожал плечами и сказал: —Все, кто умеет драться, — чудаки».

Вернувшись наверх, Сюсю уже прибралась в комнате, и казалось, что там никогда никого не было. Толстяк сказал: —Ну, не обязательно было так тщательно всё убирать».

— Элементарная вежливость, — сказала Сюсю. Когда Толстяк перевернул диван, который она только что прибрала, Сюсю сердито спросила: —Что ты делаешь?

Толстяк разрезал ножом диванную подушку, достал из неё несколько винтовок, откинул затворы и начал их заряжать. —Нам предстоит тяжёлая битва, так что, думаю, убирать здесь бесполезно. Придётся всё переделывать.

Он бросил пистолет Сюсю. — Давай, дядя Толстяк научит тебя стрелять.

**

Ли Цу медленно очнулся и так сильно закашлялся, что из носа у него пошла кровь.

Он больше не был погребён в песке, и это было странно. Он дотронулся до головы и открыл глаза, обнаружив, что рядом с ним стоит фонарь. Свет был очень тусклым, и освещалась лишь площадь около трёх-четырёх метров.

Ему хотелось закричать, потому что нога сильно болела, но вернувшиеся к нему чувства мгновенно помешали ему сделать это, когда он увидел, что лианы всё ещё обвивают его.

За исключением небольшой территории вокруг него, его окружали тысячи переплетённых лиан змеевидного кипариса.

Он сел и увидел сидящего перед ним мужчину, но, к своему удивлению, не узнал его. Оказалось, что напротив него сидел совершенно незнакомый человек.

Мужчина был очень молод, одет в белую куртку и спокойно смотрел на него.

Ли Цу увидел огромную дыру в земле за спиной мужчины, но с такого ракурса не мог разглядеть, насколько она глубокая. Дыра выглядела очень неровной и, казалось, образовалась естественным путём.

Почему я не задохнулся? Где это место? Этот парень спас меня? Где остальные?

Он повернулся и потрогал голову, чувствуя, что в голове всё ещё туманно, и сумел спросить: —Кто ты? Где мы?

Мужчина напротив не ответил ему, но задал вопрос: —Ты отдашь мне своё снаряжение, чтобы мы оба могли войти?»

Ли Цу нахмурился, чувствуя себя озадаченным: —Что? Какое оборудование? Где мои друзья?

Когда мужчина поднял взгляд, Ли Цу увидел, что он был необычайно красив, с безупречным белым лицом. Если бы не его голос, Ли Цу не смог бы сказать, мужчина это или женщина. Он продолжил: —Ты понимаешь? Если ты отдашь мне своё снаряжение, мы сможем войти в эту дыру».

В одно мгновение Ли Цу почувствовал, что это не только странно, но и нелепо. Он вдруг почувствовал себя непринуждённо, подумав, что другие люди уже не так важны; скорее, то, что говорил человек перед ним, было довольно забавно.

Он спросил мужчину: —Зачем мы идем в эту дыру?

Тот, кто был на другой стороне, тоже рассмеялся, как будто вопрос Ли Цу был глупым. Он долго смеялся, а потом вздохнул и сказал: —Зачем нам лезть в эту дыру? Молодой человек, в этой пещере хранятся все богатства города Хэйшуй того времени, включая золото, драгоценности и нефрит. Независимо от их исторической ценности, у нас будет достаточно еды на несколько жизней, потому что эти предметы ценны сами по себе».

Ли Цу сел и стал наблюдать, как мужчина говорит все более и более радостно.

Мужчина посмотрел на Ли Цу и продолжил: —Знаете ли вы? В этой пещере есть всё, чего нет в мире людей. Это сокровищница антиквариата, которая полезна для периодизации. Всё золото, серебро и украшения, которые были у людей до этого поколения, находятся в этой пещере. И мы ничего о них не знаем. Поэтому правительства и историки по всему миру предложат высокую цену за эти реликвии, потому что они нужны им для изучения истории». Если мы выбросим один-два предмета, нам больше не придётся беспокоиться о еде или одежде.

Услышав это, Ли Цу полностью утратил интерес. Не то чтобы он не любил деньги — на самом деле они ему очень нравились, — но для него такие пустые слова в сочетании с этими огромными активами превышали ценность того, что он мог понять и контролировать, и заставляли его думать, что всё это иллюзорно и нереально. Более того, он не верил никому, кто говорил такие слова, потому что чувствовал, что это просто банальные фразы из романа.

Если бы в этой пещере было всего несколько драгоценностей, он бы всё равно поверил, но другая сторона описывала такое огромное количество богатств, что казалось, будто все богатства мира — это капля в море по сравнению с этим. Такой стиль письма, похоже, был стандартом для описаний в онлайн-романах. Он думал, что в мире много людей, которые будут озадачены и поверят в различные легенды, не анализируя их рационально, но он впервые встретил такого человека.

Но у него было сильное желание поспорить с этим человеком по этому поводу. Ему также показалось немного странным, что он мог ясно думать о Су Ване и остальных, которых не было рядом с ним, и задаваться вопросом, живы они или нет. Но он не чувствовал грусти и не считал это важным. Он просто хотел обсудить этот вопрос с этим парнем.

Ли Цу спросил его: —Если то, что ты сказал, правда, то ты действительно вошёл в пещеру, чтобы увидеть это?

Ли Цу подумал, что он наверняка очнётся от этого наваждения, если задаст этот вопрос, потому что для него это был первый раз, когда кто-то пришёл в это место, а значит, никто не мог войти в пещеру. Таким образом, результат, к которому вы придёте, приняв решение на основе различных легенд, будет нулевым, и было безответственно со стороны других людей просить вас о помощи, основываясь на пустых легендах. Но Ли Цу ошибался. Он заговорил с мужчиной насмешливым тоном, но не успел он закончить фразу, как тот кивнул. Он посмотрел на Ли Цу с видом знающего человека, презрительно и сказал: —Конечно, я вошёл».

Ли Цу был ошеломлён. Если это правда, то ответ превзошёл его ожидания. Неужели он действительно вошёл внутрь? Но, поразмыслив, он решил, что вряд ли этот человек был внутри, поэтому указал на пещеру и спросил: —Ты действительно был там внизу?»

Мужчина кивнул и сказал: -РКонечно, видел”.

Ли Цу продолжил: —Если в пещере так много золота, серебра и драгоценностей, как ты сказал, и ты был там, то почему ты вернулся? Как ты сказал, разве ты не мог бы питаться сотни жизней? Почему ты вернулся в это место?

Другой мужчина улыбнулся, моргнул и сказал Ли Цу: —Я знаю, что ты не поверишь мне так просто. Это действительно невероятно, так что просто выслушай меня, и тогда ты поймёшь, почему я оказался в такой ситуации».

Он на мгновение задумался, а затем сказал: —Буду откровенен. Чтобы вынести что-то из этого места, нужна определённая подготовка. Если я не подготовлюсь должным образом, чтобы войти в эту пещеру, я не только не смогу ничего вынести, но и претерплю странные изменения».

Ли Цу покачал головой, устав от манеры этого парня говорить. Он знал, что этот парень говорит так, чтобы вызвать у других сочувствие, но Ли Цу в этом отношении был умнее среднестатистического человека и не попался на эту уловку. Однажды У Се уже обманул его, поэтому он сказал себе, что никогда не поверит ничему, что противоречит логике.

Мужчина продолжил: —Вы верите, что устройство мира полностью отличается от того, что мы понимаем?

Ли Цу сказал: —Ближе к делу. Не нужно менять тему».

Мужчина, казалось, хотел продолжить свою мысль и достал из кармана блокнот. Это был очень старый кожаный блокнот, и он протянул его Ли Цу, сказав: —Вы можете посмотреть, что я нарисовал, и решить сами. Тогда я расскажу вам, почему я пришёл в эту пещеру во второй раз, был ли я в пещере и почему у меня до сих пор ничего нет».

Ли Цу открыл книгу и увидел, что множество мелких предметов нарисовано очень искусными линиями. Стиль рисования отличался от стиля инженера, потому что в нижней части готовых набросков была небольшая мультяшная подпись. Это напомнило ему стиль, который он видел у иллюстратора по имени Дао Дао, но перед ним был мужчина.

Лгал ли Лань Тин У Се, когда разговаривал с ним? Или там было что-то ещё? Было много мелодраматичных сцен, которые могли быть сфабрикованы, но различные предметы в альбоме постепенно отвлекли его внимание от этой мысли.

Первое, что он увидел, — это наброски множества драгоценностей, но они выглядели очень странно. Хотя наброски не могли передать их блеск, по ракурсам и манере рисования было нетрудно понять, что эти драгоценности были очень изящными, и их было много. На его неопытный взгляд, большинство рисунков были сделаны с кучи драгоценностей и с разных ракурсов.

Ли Цу попытался воссоздать в своём воображении сцены из альбома для набросков, представляя, как он ходит по большой комнате, полной сокровищ, и ищет разные ракурсы, чтобы нарисовать то, что его интересует.

После этого Ли Цу пролистал несколько набросков персонажей и вдруг увидел один с лицом У Се. Его сердце забилось, но он изо всех сил старался успокоиться и не показывать этого. Однако, пролистав ещё два наброска, он внезапно остановился. Он знал, что не может притворяться, будто ничего не произошло, потому что другая сторона хотела, чтобы он увидел эти вещи.

Лицо, которое он увидел в альбоме для набросков, было его собственным, и не было никаких сомнений в том, что это лицо Ли Цу. Ли Цу на рисунке держал в руках альбом для набросков, и на его лице было удивлённое выражение. Сквозь тонкое изображение в альбоме для набросков он даже мог видеть, что было нарисовано в альбоме. Ли Цу закрыл глаза, снова открыл их и спросил себя: это психологическая ловушка? Что он пытается сделать? Но он сразу заметил, что Ли Цу на рисунке держал в руках флягу и очень странный свёрток.

Он посмотрел на себя. Это была фляга Лян Вана, которую они использовали для сбора мочи, а очень странный пакет был пакетом с сывороткой, который раньше вытащили из рюкзака Су Вана. После того, как Су Вану сделали инъекцию, Ли Цу удобно прижал его к себе, потому что боялся забыть.

У этого человека быстрая рука? Он нарисовал это только что, пока мы болтали? Ли Цу тоже умел рисовать и знал, что такой тонкий рисунок не может быть выполнен за короткое время. Кроме того, он не видел, чтобы этот человек только что доставал блокнот для рисования, а если бы и достал, то не смог бы рисовать, пока болтает и на него смотрят.

Ли Цу закрыл альбом, больше не желая на него смотреть. Затем он взглянул на мужчину и сказал: +-Пожалуйста, объясните».

Другой человек рассмеялся: —На самом деле, даже если я не скажу этого, ты узнаешь сегодня вечером. Но я всё равно расскажу тебе. В последний раз, когда я был здесь, в этой пещере не было ничего, кроме груды камней. Я был очень подавлен, в тот день я много выпил и уснул на камне. Но той ночью мне приснился сон. Мне приснилось, что я снова в городе, бедный и беспомощный, и когда я вернулся в это место, то встретил нескольких молодых людей с большим количеством снаряжения. Эти молодые люди вошли в пещеру вместе со мной, и тогда я увидел, что камни превратились в драгоценные камни и золото. С того дня, пока моя голова лежала на камне, мне снова и снова снился один и тот же сон. Постепенно я понял, что в этом сне у меня был выбор. Если бы я спустился один, то увидел бы только камень. Только когда я спустился с этими молодыми людьми, в пещере оказались сокровища.

По мере того, как сны становились всё более ясными, я решил попробовать и вернуться сюда. И, конечно же, я встретил вас после того, как вошёл. Я знаю, что вы можете мне не поверить, но вы можете посмотреть в этот блокнот и увидеть, что я нарисовал все сцены из сна. Я отчётливо его помню. Эти наброски должны развеять ваши сомнения.

Ли Цу пролистал альбом и обнаружил, что после рисунков была сцена, в которой они входят в пещеру. При входе они увидели много сокровищ, но после этого наброски сна были очень простыми и неаккуратными.

Ли Цу на мгновение задумался, посмотрел на мужчину и спросил: —Чем закончится этот сон?

Другая сторона сказала: —Конец сна заключается в том, что мы выносим сокровище и расстаёмся у входа в пещеру».

Восприятие Ли Цу этого человека несколько изменилось, потому что альбом для рисования действительно не поддавался никакому объяснению, которое он мог бы придумать.

Мужчина достал из рюкзака камень и сказал Ли Цу: —Когда сегодня вечером ляжешь спать, поспи на этом камне. Тебе может присниться то же самое, и тогда ты мне поверишь».

Ли Цу взял его и поднёс ближе. Это был камень размером с ладонь, который выкопали в пустыне, а теперь вернули обратно. Вот это настоящая заноза в заднице.

В этот момент он вдруг услышал, как кто-то зовёт его. Ли Цу обернулся и увидел, как Су Ван выходит из темноты с фонариком в руках. У него вдруг закружилась голова, и всё вокруг стало ясным. Лицо Су Вана было испачкано белой пудрой, он подошёл к Ли Цу и сказал: —Я наконец-то нашёл тебя. Ты в порядке? Ты напугал нас до смерти».

— Я в порядке, — сказал Ли Цу. — Этот человек спас…

Он обернулся и увидел, что красивый мужчина перед ним исчез. Перед ним ничего не было, даже фонаря.

—Кто?— Су Ван задумалась.

Ли Цу посмотрел на камень в своей руке, потрогал свой рот, а затем сказал себе: чёрт, у меня что, сотрясение мозга?

—Ты действительно готов согласиться на это?”

—У меня нет выбора”.

—У тебя есть выбор, ты просто не видишь его”.

—Это значит, что у нас нет выбора”.

—Хааа

—Тогда, может быть, ты расскажешь ему все это?”

—Нет”.

—Что ты собираешься ему сказать?

— Я скажу ему, что он всего лишь пациент и теперь может отдыхать.

—Они не позволят тебе так сказать”.

—Я не позволю им остановить меня”.

У Се открыл глаза и обнаружил, что машина всё ещё едет по шоссе. Он покачал головой. Он не выспался как следует, и теперь у него слегка болела голова.

Чжан Хайке всё ещё продолжал что-то говорить у него в голове, раздражая его до смерти.

{Тебе не страшно?}

Боишься грядущих бесконечных перемен после того, как правила были нарушены? Это не моё чёртово дело. В начале в этом мире не было тебя. Ты даже не должен был существовать. Но что касается меня, я больше переживаю из-за своих волос.

Он коснулся своей головы.

Чёрт возьми, мои прекрасные волосы! Ах, в моём возрасте я даже не знаю, отрастут ли они снова после бритья!

Он вспомнил брата Чу и вздохнул, сказав себе, что он ни в коем случае не должен стать таким.

Закрыв глаза и медленно погружаясь в сон, он услышал голос Фатти.

—Никто не хочет, чтобы ты был таким. Во многих вещах можно повернуть назад. Чего ты боишься?

—А потом?

—Тогда что?

— Я просто останусь здесь, а Ван Мэн будет смотреть в потолок, а я — на дверь? Всё вокруг меня меняется, а я смеюсь как дурак. Не знаю, когда, но судьба точно преподнесёт мне ещё один сюрприз. — У Се затушил сигарету перед Толстяком. — И к тому времени вы все уже покинете меня один за другим, оставив меня глупо смотреть на эти кулаки.

- Ты прав, что так думаешь, - вздохнул Толстяк.

Он снова проснулся и обнаружил, что звонит его телефон. Он протёр глаза и посмотрел на экран.

Это было уведомление о нарушении правил дорожного движения, в котором сообщалось о вычете восемнадцати баллов. Как именно Фатти вёл машину?

Но это также доказывало, что там уже всё было очень напряжённо. Номерной знак Толстяк был привязан к этому мобильному телефону, но владелец номерного знака и имя на телефоне не имели к нему никакого отношения. В тот раз они договорились, что Толстяк проедет на красный свет, чтобы сообщить ему, если первый шаг будет успешным.

Казалось, было бы очень удачно, если бы он пробежал три раза подряд.

До сих пор всё шло гладко, потому что их дымовые завесы и рейды были настолько быстрыми, что другая сторона не успевала подготовиться.

Но очень скоро последует контратака другой стороны, которая решительно уничтожит всё в мгновение ока и вернёт всё на круги своя.

Пожалуйста, Боже, — молился он, думая о Ли Цу, хоть раз будь на моей стороне.

Су Ван взвесил камень и спросил Ли Цу: —Сон, о котором говорил тот человек, был прерывистым или непрерывным?

Ли Цу подумал, что это очень странный вопрос: —Почему ты спрашиваешь?» Он посмотрел на белый порошок на лице Су Ван и удивился: —Откуда у тебя столько пудры? Где остальные? —Но он не мог спросить, потому что что-то сильно подавляло его желание заговорить об этом. Однако ему очень хотелось задать этот вопрос, потому что он чувствовал, что, если сосредоточится на нём, появятся и другие мысли.

Су Ван, похоже, совсем не хотел говорить об этом и вместо этого заинтересовался камнями и снами.

Он сказал Ли Цу: —Это очень важно. Ты разве не смотрел много зарубежных фильмов? Иногда связные сны состоят из фрагментов, и если ты не до конца понимаешь эти фрагменты, то, скорее всего, сознание во сне полностью противоположно твоему собственному».

Ли Цу не понял: —Ты, наверное, пересмотрел слишком много голливудских фильмов. Не усложняй».

— Да, не усложняй. — Голос внезапно раздался из ниоткуда, и они оба замерли. Перед ними появился мужчина, который только что был здесь, и Су Ван так испугался, что чуть не упал.

Но он почти сразу же выпрямился, и шок и удивление, которые он только что испытал, исчезли. Он счёл это немного странным и задумался: как выглядел этот человек? Но он понял, что на самом деле ему не так уж и любопытно, и решил просто принять это как должное. Он счёл свою реакцию странной, но в то же время подумал, что беспокоиться не о чем.

То же самое происходило с Ли Цу, который чувствовал, что в его голове царит хаос. Он почти сразу же забыл о присутствии Су Вана и продолжил разговор с мужчиной, как будто его никто не прерывал: —Ты сказал, что мы с друзьями вошли в пещеру вместе с тобой во сне?»

Другая сторона сказала: —Да, этот молодой человек действительно прав. На самом деле, мой сон фрагментарен, но я знаю, что ты идёшь со мной. Эта пещера на самом деле не такая уж глубокая, и если ты войдёшь с этой стороны, это займёт всего от десяти до двадцати пяти минут. Мы можем добраться до внутренней части пещеры, побыть там ещё пять минут, наполнить рюкзак, а затем сразу же уйти».

Су Ван сказал: —Тебе только приснилось, что в твоём сне было много золота. Хотя первая половина твоего сна правдива, это не значит, что правдива и вторая половина. Если там нет золота, значит, там только опасность».

Ли Цу остановил Су Вана и сказал мужчине: —Что ж, я никогда не верил в судьбу. Я прямо сейчас скажу тебе, что мы не пойдём с тобой. Тебе придётся идти одному. Я бы хотел посмотреть, как работает твоя так называемая судьба».

Су Ван рассмеялся и сказал: —Ого, Ли Цу, ты играешь против Бога. Разве ты не потрясающий?

Ли Цу сказал: —Если существует такое понятие, как судьба, то рано или поздно нам придётся сдаться. Судьба никогда не изменится только потому, что ты решил сделать что-то другое; иначе это не было бы судьбой».

Прежде чем Ли Цу успел закончить говорить, он увидел, что мужчина напротив них кивнул и с улыбкой сказал: —Да, да, этот молодой человек совершенно прав. Если бы судьбу можно было выбрать, это была бы не судьба».

В этот момент из глубины пещеры раздался крик, который, казалось, исходил со дна пропасти. Он звучал очень далеко и слабо, но в этом тихом месте все отчётливо его услышали. Это был голос Лян Вана.

Мужчина сказал: —Когда столько всего происходит, кто сказал, что судьба — это не волшебство?»

Ли Цу лёг у входа в пещеру и внимательно прислушался, не доносится ли изнутри какой-нибудь звук. Услышав очень тихий кашель, он постучал по стене пещеры фляжкой, издав пронзительный звук «танг-танг». Затем он крикнул: —Сестра, это ты?

Эхо «танг-танг» разносилось всё дальше и дальше, и только через две-три минуты он услышал ответное эхо снизу, похожее на сильный кашель и волнение. Ли Цу был уверен, что это Лян Вань, но она, казалось, не могла говорить.

Они с Су Ван посмотрели друг на друга, и Су Ван спросил: —Как она туда спустилась? У неё нет верёвки, она что, скатилась?

Ли Цу посмотрела на яму. Если бы она была глубокой и она упала, то превратилась бы в кровавое месиво. Но, похоже, это было не так, а значит, этот парень был прав. Яма была не слишком глубокой, так что беспокоиться не о чем.

Ли Цу включил фонарик, посветил им в дыру, чтобы лучше рассмотреть, а затем сказал мужчине: —Хорошо, мы спустимся с тобой. Но мы не будем помогать тебе нести что-либо, и лучше не устраивай нам никаких ловушек».

Другая сторона улыбнулась и сказала: -&Не волнуйся, там столько богатств, что нам хватит на всех. Бессмысленно оставлять всё себе. Но мы пока не можем спуститься. Сначала тебе нужно хорошо выспаться».

Когда красивый мужчина в белом протянул Су Вану ещё один камень, тот с радостью его взял.

— А теперь спи и положи голову на камень. Тебе приснится, как ты будешь сотрудничать со мной.

Ли Цу и Су Ван посмотрели друг на друга, упали на землю, подложили камни под головы вместо подушек и закрыли глаза. Красивый мужчина в белом улыбнулся, его рот медленно растягивался всё шире и шире, пока не превратился в странную ухмылку

Ли Цу почувствовал, что в глубине души что-то не так. Что он делал и почему встретил странного незнакомца, провалившись в песок? Незнакомец сказал, что здесь есть сокровище, а затем пригласил его исследовать его.

Это было ненормально, но почему ему было всё равно? Его сердце было спокойно, и он хотел уснуть, чтобы войти в сон с помощью этого камня, как сказал тот мужчина. Даже если он чувствовал себя странно, он всё равно думал, что должен просто отпустить это.

Нет, это было ненормально.

Ли Цу погрузился в глубокий сон. Именно в тот момент, когда он был на грани сна, его способность оценивать ненормальность ситуации достигла своего пика, и он резко проснулся. Но после пробуждения он сразу же снова испытал то же чувство и не мог от него избавиться.

Он заставил себя переключить внимание. Если его разум не позволял ему думать о том, что ситуация была странной, или о каких-либо бунтарских мыслях, то как насчёт других мыслей?

Когда он попытался почувствовать температуру вокруг себя, то обнаружил, что она была вполне приемлемой, а его кожа и одежда были сухими. Как давно его спасли?

Он вспомнил, что только что вышел из фильтрационного бассейна и даже его нижнее бельё было мокрым, но теперь оно было совершенно сухим. Значит ли это, что его спасали не меньше четырёх часов? Неужели прошло так много времени?

Он снова счёл это немного странным, но как только эта мысль пришла ему в голову, он не мог ни о чём думать. В любом случае, он не мог понять, что мешает ему думать об этой «странной» мысли.

Он был не в состоянии рассуждать и не мог определить, логично ли что-то. Его мыслительный процесс был заблокирован.

Что мне следует делать?

Должно быть, возникла проблема, но мозг заставлял его игнорировать её, и он должен был что-то сделать. Он бесцельно шарил вокруг и, нащупав упаковку с сывороткой, достал из неё шприц.

Его разум помутился, и он не мог сосредоточиться, но использовал последние крупицы самообладания, чтобы вонзить шприц себе в бедро.

Из-за того, что его сознание работало очень медленно, он не сразу почувствовал боль, и его мозг мгновенно начал просыпаться.

Как только он почувствовал боль, он снова вонзил шприц себе в ногу, с каждым уколом всё больше и больше напрягая нервы.

Когда он нанёс ещё дюжину ударов, всё вокруг исчезло, и он погрузился в бесконечную тьму.

Он сразу же почувствовал, что ощущение сухости, которое было раньше, исчезло, а его одежда определённо всё ещё была мокрой.

Неужели он всё ещё в песке? Он пошевелился, но ощущения были неправильные, как будто вокруг вообще не было песка. Он повернул голову и почувствовал холодную скользкую чешую.

В это время то, что было обернуто вокруг него, начало скручиваться и сжиматься.

Это змея. Ли Цу понял, что это, должно быть, белая змея, судя по её силе и размеру. В тот же миг он почувствовал, как песок трётся о его чешую.

Он всё ещё был под песком. Но он не знал, когда змея оказалась в песке и обвилась вокруг него.

Когда Ли Цу сделал несколько вдохов, в нос ему ударил отвратительный рыбный запах. Должно быть, воздух шёл из того места, которое змея выдавила, обвившись вокруг него.

Неужели он только что видел сон? Определённо нет. Такое трезвое, реалистичное чувство точно не могло быть сном. Он даже мог пошевелить рукой и почувствовать вес шприца, который держал в руке, но не знал, в каком состоянии находится его бедро.

Он повернул голову и почувствовал, как язык змеи лизнул его шею сбоку. Затем змея подняла голову, прижалась к его лицу и начала издавать странный низкочастотный звук. В то же время изо рта змеи пошёл сильный, почти рыбный запах.

Ли Цу снова почувствовал головокружение и, ошеломлённый, обнаружил, что стоит у входа в пещеру. Присмотревшись, он увидел, что больше половины отверстия было закрыто огромным камнем, оставив лишь узкую щель. Но даже так щель была на удивление большой.

— Заходи внутрь. — сказал ему человек в белом. — Чего ты ждёшь?

Ли Цу посмотрел на свою руку и обнаружил, что шприц исчез и превратился в верёвку. Он глупо улыбнулся и сказал: —Пойдём!»

После того, как они нашли неподалёку длинный камень и привязали к нему верёвку, мужчина сказал: —Будьте осторожны, стена пещеры внизу очень гладкая, так что спускаться будет непросто. Не съезжайте вниз прямо». С этими словами он пошёл впереди остальных.

Ли Цу последовал за ним вниз, а Су Ван пристроился сзади.

Трое мужчин поставили ноги на каменные стены и медленно спустились на дно пещеры. Ли Цу обнаружил, что то, что сказал мужчина, было правдой: стены пещеры были отполированы настолько гладко, что не за что было ухватиться. Другими словами, основной метод скалолазания, который он планировал использовать, был невозможен, и ему пришлось спускаться, используя силу натяжения верёвки и силу своих ног, что было намного сложнее.

Спустившись более чем на десять минут, Ли Цу посветил фонариком на дно пещеры и воскликнул. Он обнаружил, что мужчина не солгал, потому что увидел ослепительный золотой свет, отражающийся от всего золота на дне пещеры.

Они всё ещё находились на некотором расстоянии от дна и всё ещё видели ослепительный золотой свет. Так сколько же золота было спрятано в этой пещере?

Более того, дно пещеры было всего лишь входом, так что если оно было заполнено золотом, то дальше, должно быть, его было ещё больше.

Они продолжили спускаться и через полчаса достигли дна. Однако там, куда они приземлились, была не скала, а толстый слой золотых монет. Больше всего их удивило то, что на дне пещеры было не так темно, как они себе представляли. Там был поворот, который вёл в горизонтальную пещеру, наполненную ослепительным светом.

Как под землёй может быть свет? Ли Цу подумал, что это очень странно. Он разжал руки, спрыгнул с верёвки, ступил на золотую землю и вошёл в пещеру. Он всё ещё скептически относился к рассказу этого человека, пока спускался, но теперь, когда он увидел всё своими глазами, это было просто неописуемо. Это была вовсе не пещера сокровищ, а гигантская водопроводная труба, забитая бесчисленными драгоценностями, золотом и серебром.

Да, здешние сокровища полностью заполнили все это место.

Когда Ли Цу забежал в пещеру, он обнаружил, что весь свет на самом деле исходил от солнечного света, проникавшего внутрь через дюжину небольших отверстий в верхней части пещеры. Очевидно, что подземная пещера была соединена с внешним миром. С одной стороны, эта часть использовалась для вентиляции, а с другой — помогала направлять солнечный свет внутрь пещеры. Хотя солнечный свет был очень слабым и напоминал свет фонарика, его отражение от золота наполняло темноту золотистым сиянием.

Ли Цу онемел, но продолжил идти вперёд, а Су Ван, который уже был богатым человеком, побледнел и ничего не сказал. Перед таким количеством золота его так называемое богатство было лишь пустым звуком. Даже если бы оно не было твоим, увидев столько золота, ты бы стал относиться к деньгам как к грязи.

Двое мужчин пошли вперёд, но в этот момент мужчина, стоявший перед ними, внезапно воскликнул: —Подождите минутку, пожалуйста, стойте на месте и не двигайтесь. Мне нужно кое-что сказать».

В этот момент Ли Цу и Су Ван остановились. Ли Цу был настороже, потому что слышал, как мужчина говорил, что здесь так много золота, что даже если его разделить между сотней человек, они все равно будут самыми богатыми людьми в мире. Обычный человек не стал бы монополизировать такое богатство, но нельзя сказать, что в этом мире нет сумасшедших или одержимых деньгами людей. Этот человек мог бы сказать это в тот момент, но он видел это во сне. Если бы он увидел это в реальной жизни, то его выбор мог бы их удивить. В этом мире было много случаев, когда люди предавали друг друга в подобных ситуациях.

В результате, когда мужчина попросил их подождать, Ли Цу сразу же схватил Су Ван. Но когда они посмотрели на него, то увидели, что выражение его лица было не таким жадным и радостным, как при виде денег и богатства, о которых можно только мечтать. Выражение лица этого мужчины было холодным и хитрым.

Ли Цу спросил его: —Что это? Ты сказал, что мы можем просто взять то, что захотим. Это место очень странное, так что нам не стоит здесь задерживаться».

Другой сказал: —Прости, я кое в чём тебе соврал. Я мог рассказать тебе об этом только здесь».

- Это не может подождать, пока мы поднимемся наверх? - спросил Ли Цу.

Мужчина посмотрел на Ли Цу и сказал: —Я не стал рассказывать о том сне».

—Что это?” Спросил Ли Цу.

— Если мы ничего не сделаем в этой пещере, мы все можем здесь погибнуть, — сказала другая сторона.

Ли Цу и Су Ван посмотрели друг на друга.

— Что это? — спросил Ли Цу. — Это не какое-то секретное боевое искусство, да?

— Нет, — ответила другая сторона, — эта пещера должна оставаться неизменной. Если ты что-то возьмёшь, ты должен что-то оставить взамен. Говоря это, белый человек взвесил свою сумку, отбросил в сторону несколько мелких золотых кусочков и показал плоский камень.

Ли Цу увидел, что на камне были всевозможные мумифицированные человеческие органы, включая пальцы, кисти рук, уши, зубы, гнилую кожу и гениталии.

—Это оставили наши предшественники». Он указал на бронзовый поворотный диск в центре каменной плиты: —Покрутите его, и куда бы ни упала ложка, вы должны оставить орган, на который она указывает».

Вокруг ложки были вырезаны изображения различных человеческих органов, в том числе глаз и языков.

— Это риск. — сказал мужчина в белом. — Это золото для меня важнее моей жизни.

— Нам это не нужно, — сказал Ли Цу. Кто, чёрт возьми, станет рисковать и резать своего младшего брата, чтобы попросить горсть золота?

— Извините. — Мужчина в белом улыбнулся: — Число выходящих должно быть таким же, как и число вошедших. Если я выберу золото, вы тоже должны выбрать золото. Иначе мы втроём не сможем выйти. Если только…

—Если только что?”

“ Если только здесь кто-нибудь не умрет.

Ли Цу улыбнулся и взял золотой слиток из груды золота: —Тогда мне придётся выбить из тебя золото». Когда он шагнул вперёд, Су Ван внезапно присела рядом с ним на корточки и схватила Ли Цу за бедро.

— Что ты делаешь? — Ли Цу был ошеломлён, но в этот момент Су Ван внезапно вытащила золотое шило и вонзила его в лодыжку Ли Цу.

От острой боли Ли Цу закричал: —Что, чёрт возьми, с тобой не так?!» — и, схватив прут, оттолкнул Су Вана. В тот же миг всё золото вокруг него исчезло, и его окутала тьма. Он чувствовал только ужасную боль в лодыжке, как будто кто-то колол его чем-то острым.

Он корчился от боли и слышал, как кто-то кричал из-под него: — Ли Цу, проснись! Ты не можешь закрыть глаза».

Змея обвилась вокруг него так крепко, что его чуть не скрючило от боли, но он сумел прокричать: —Я не закрою их, можешь перестать колоть меня, черт возьми?

Человек под ним немедленно остановился: —Извините!

Ли Цу узнал голос Су Вана. Однако, как только боль в лодыжке прошла, Ли Цу сразу же почувствовал себя не в своей тарелке, и это туманное ощущение вернулось. Он тут же закричал: —Не останавливайся, продолжай в том же духе!»

— Ты можешь принять решение? — выругалась Су Ван, прежде чем тут же быстро ударить Ли Цу дюжину раз. Ли Цу выругался: —Нельзя ли не быть таким радикальным?!

Когда Су Ван замедлил шаг, Ли Цу спросил его, что происходит. Су Ван сказал, что он тоже попал в ловушку змеи сразу после того, как Ли Цу схватили эти лианы. Должно быть, их обоих затащило в песок почти одновременно.

— Эта змея очень странная. Не засыпай, — сказал Су Ван, ритмично нанося удары по лодыжке Ли Цу, которая постепенно немела от боли. — Я проснулся, увидел, что ты разговариваешь во сне, и сразу же ударил тебя.

— Ты не мог бы вместо этого, чёрт возьми, ударить змею? — спросил Ли Цу. — Тебе бесполезно бить меня!— Когда он проснулся, то не знал, что змея поймала его в ловушку. Но Су Ван знал, и его первой реакцией было разбудить Ли Цу, а не нападать на змею, хотя на его ногах было не так много места, чтобы ударить.

— Эй, я даже не подумал об этом. Если я сейчас убью змею, ничего не случится? — спросил Су Ван.

— Чёрт, у нас уже неприятность! — сказал Ли Цу. — Не продолжай колоть эту ногу, переключись на другую. Что это за оружие?

— Чертёжный циркуль, я использую его для решения задач на экзаменах. Су Ван сказал: —В таком случае я убью змею!» —С этими словами Су Ван вонзил его в икру Ли Цу.

Ли Цу вскрикнула от боли, и Су Ван тут же спросил: —А почему ты ранен, когда я ударила змею?»

— Это моя нога! Моя нога! —Ли Цу никогда раньше так не злился и отчаянно тряс головой.

—У тебя чешуйчатые ноги?— Су Ван удивилась.

—Какая чешуя? - спросил я.

—У меня на часах есть фонарик, и я вижу змеиную чешую». —Су Ван прикоснулся к ней и выругался: — Ли Цу, почему твоя нога в змеином желудке, а лодыжка снаружи? Ты что, пнула змею в живот?—Затем он воскликнул: — Ли Цу, ты в капюшоне змеи! Она раскрыла пасть, как кобра, и обвила тебя!»

Ли Цу заставил себя успокоиться и сказал себе, что не может так сдаться. Он скрипнул зубами и спросил: —У тебя ведь есть компас, да? И часы?»

Ли Цу почувствовал, что Су Ван кивает, и яростно сказал: —Говори громче! Я не вижу, как ты киваешь!»

—Да, да”.

—У тебя есть что-нибудь, чтобы развести огонь?

“—Салфетки и маленькую бутылочку вина.

—Смочите салфетки вином и протрите ими змею. Послушайте, в часах с GPS должны быть литиевые батарейки, которые будут гореть до тех пор, пока не произойдёт короткое замыкание. Температура горения очень высокая. Смешайте эти ингредиенты и вылейте на чешую змеи. Нанесите как можно больше спирта, чтобы змея сгорела дотла».

—Это сработает? Мои часы очень дорогие”.

—Литиевые аккумуляторы воспламеняются при температуре 300 градусов по Цельсию, так что ему будет больно, даже если он не сгорит дотла».

Су Ван выругался и тут же подчинился. Ли Цу уже видел это в телешоу Беара Гриллса и не думал, что это действительно пригодится.

Су Ван сначала не знал, как вызвать короткое замыкание, но после десяти с лишним минут ему наконец это удалось. Он вскрикнул, видимо, обжегшись, и под змеёй вспыхнул свет.

Через три секунды белая змея почувствовала, что что-то не так, и изогнулась, заставив Ли Цу стиснуть зубы. Затем движения змеи стали всё более размашистыми, и она начала извиваться и разбрасывать песок вокруг. Внезапно появился поток чистого воздуха, и змея выпрыгнула из песка, отбросив Ли Цу и Су Ван в сторону. Она каталась и ползала по песку, пытаясь потушить огонь.

Ли Цу встал и почувствовал, как его ноги дрожат от боли. Волосы Су Вана были сожжены, лицо почернело, как у Бао Гуна(1) и он всё ещё держал в руке компас, когда встал.

Белая змея металась повсюду, но огонь становился всё больше и больше. Су Ван сказал: —Ли Цу, ты не говорила мне, что эта штука такая мощная».

Гигантская змея перевернулась, и все чешуйки на её теле раскрылись. Ли Цу вдруг увидел, что на лбу змеи есть что-то вроде глаза.

—Это не змея”. —Сказал кто-то позади них. Ли Цу оглянулся и увидел Черных Очков, сидящих на камне позади них с пульверизатором в руке. “Это альбинос Чжу Цзюинь, Свечный дракон(2) Древние использовали этот вид змеиного масла для изготовления свечей. Белые змеи очень редки, и эта змея, в частности, обитает здесь уже долгое время. Змеиный кипарис обеспечивает ее пищей; иначе она не стала бы такой большой. Этот вид змей обладает определённым уровнем интеллекта, и гормоны, которые он выделяет, могут передавать много информации.

Ли Цу нахмурился. —Информация?

— Да, и, как ни странно, древние обнаружили, что этот змеиный гормон могут считывать только определённые люди. В результате они использовали детёнышей этих змей в качестве инструмента для передачи сложной информации ещё до изобретения письменности. — сказал Чорные Очки

Примечание.

(1)Он был китайским политиком, которого почитают как культурный символ справедливости в китайском обществе. Его часто изображают с чёрным лицом и белой родинкой в форме полумесяца на лбу. Согласно легендам, он был темнокожим и уродливым. 5 марта 999 — 3 июля 1062.

(2) Также известен как Огненный дракон. Это гигантский красный солнечный дракон и бог в китайской мифологии. У него человеческое лицо и змеиное тело, он создаёт день и ночь, открывая и закрывая глаза, и создаёт сезонные ветры, дыша.

Когда Ли Цу подошёл к нему, а Чёрные Очки улыбнулся ему, Ли Цу сильно толкнул его.

Однако Чёрные Очки держались очень уверенно, и Ли Цу споткнулся и упал на землю.

— Почему ты нас не спас? — спросил Ли Цу с земли. — Ты просто сидел там, зная, что мы в песке. Почему ты нас не спас?

Черные Очки поправил очки. —Почему я должен спасать тебя?

Ли Цу посмотрел на него и почувствовал, что тот ведёт себя неразумно: —Ты человек? Разве люди не должны спасать друг друга? Что, чёрт возьми, с вами, ребята, не так? Кто мы? Кем вы нас считаете? Червями, которыми кормят кур? Вы, чёрт возьми, наблюдали за нами из песка и просто ждали, когда мы умрём?»

Чёрные Очки улыбнулся и протянул сигарету: —Разве это нормально, что в этом мире никто не может тебя спасти?»

Впервые Ли Цу захотелось плакать. Он встал и швырнул горсть песка в Чёрные Очки, которые просто стряхнули его и вздохнули: —Я сижу здесь, и это уже даёт тебе много преимуществ. Чувак, при таких обстоятельствах так называемый «человек», о котором ты только что говорил, уже убежал бы, и ты бы даже не увидел его тени.

Ли Цу сделал несколько глубоких вдохов, успокоился и подошёл к сигаретному киоску. Сделав несколько затяжек, он понял, что в словах Чёрного Очка есть смысл.

— Феромоны. — В этот момент Су Ван сказал: — Ты только что ошибся. Нужно говорить «феромоны». Было бы странно, если бы люди реагировали на змеиные гормоны.

Человек в чёрных очках почесал голову и сказал: —Это что, две разные вещи?

—Феромоны используются насекомыми и некоторыми млекопитающими для передачи информации между особями одного вида. Они могут выделяться потовыми железами и клетками кожи и напрямую воздействовать на подсознательный слой мозга, отвечающий за эмоции. Но есть ли феромоны у рептилий?»—Су Ван потёр подбородок: —Я знал, что должен был уделять больше внимания, когда читал научно-популярные книги.

Чёрные Очки сделал паузу, как будто сам не мог вспомнить, и сказал: —Забудь об этом, ты и так знаешь, что это такое».— Он посмотрел на белую змею вдалеке, которая сгорела дотла в углу комнаты: —Молодая змея, которую обычно использовали для передачи информации, была подвидом этой змеи, и у неё на голове был гребень, как у курицы. Но если вы присмотритесь, то увидите, что эти два вида змей очень похожи».— Мы называем это «изолированным островным видом», и они, как правило, встречаются в некоторых древних гробницах в качестве погребального инвентаря. Они вымерли в дикой природе, потому что состав воздуха сильно изменился».

Ли Цу это совсем не заинтересовало, и он продолжил курить в одиночестве, но Су Ван очень хотелось узнать: —Что такое изолированный островной вид?»

—Это вид, который выжил в замкнутой среде и развивался независимо. Например, если бы XX построил гробницу сто пятьдесят миллионов лет назад и похоронил в ней двухсот динозавров с долгой продолжительностью жизни, то они развивались бы только в закрытой гробнице. Они не участвовали в каких-либо изменениях окружающей среды во внешнем мире, поэтому, когда вы откроете гробницу, вы увидите вид, который, как вам кажется, не может существовать на этой Земле».— Чёрные Очки произнёс эти слова на одном дыхании, как будто декламировал их. Сказав это, он снова задумался и вздохнул: —Я не очень образован. Это нормально, если ты понимаешь».

Су Ван на мгновение задумался: —Ты сказал, что мы были в оцепенении из-за этого змеиного феромона? Значит ли это, что мы можем читать феромоны этой змеи?»

Чёрные Очки взглянул на Ли Цу: —Есть ли у тебя в голове какая-нибудь информация?

Су Ван покачал головой: —У меня просто кружится голова”.

Чёрные Очки сказал: —У тебя кружится голова, потому что ты задерживал дыхание». Он посмотрел на Ли Цу: —А ты, товарищ Ли Цу?

—Это хаос», — сказал Ли Цу. — «Здесь бесчисленное множество деталей: пещера, золото, мужчина или женщина, одетые в белое, бронзовый поворотный стол… Я не могу вспомнить точно».

— О, это потому, что информация о феромонах сильно пересекается. В конце концов, люди и змеи — не один и тот же вид, что затрудняет разделение на слои. — сказал Чёрные Очки. — Вы второй человек, которого я встретил и который может читать змеиные феромоны. Я знаю только троих.

—Неужели?

—У меня есть друг, которому всякий раз, когда он встречает змею, начинают сниться всякие странные сны, которые кажутся очень реальными, но на самом деле это просто сны. Но он не так хорош, как ты. Он не может понять информацию», — сказал Чёрные Очки.

— Я тоже этого не понимаю. Я вижу всевозможные фрагменты и детали, но без логического порядка я не могу в них разобраться, — сказал Ли Цу, глядя на Чёрные Очки. — Насколько я понимаю, ты уже знал, что я могу читать по змеиным феромонам. Откуда ты узнал?

—Кто-то почувствовал запах».— Чёрные Очки сказал: —Когда у человека сильно повреждён нос, чтобы компенсировать потерю обоняния, феромонные органы в носовой полости начинают развиваться сильнее. Мой старший брат первым осознал эту проблему после того, как его нос был уничтожен. Конечно, есть ещё одна очень важная предпосылка. Все они контактировали с одним и тем же высокотоксичным веществом, но никто из них не умер. Точный механизм неясен, но феромоны — относительно разумное объяснение».

Когда Ли Цу покачал головой и сказал, что не понимает, Чёрные Очки ответил: —Эй, я говорю о Боссе У. Он чувствует, что вы оба похожи».

—В его снах”. —Ли Цу сказал: —У меня никогда не было проблем с носом и я никогда не был отравлен”.

— Должно быть, что-то случилось.— Чёрные Очки закурил сигарету и достал ручку из нагрудного кармана, а блокнот — из-под задницы. — Давай, нарисуй мне пещеру и окружающую обстановку.

— Где Ян Хао и Лян Ван? —Ли Цу посмотрел на Чёрные Очки. — Мне нужно знать, в безопасности ли они, иначе я ничего не буду делать.

Чёрные Очки покачал головой: —Я не могу в одиночку заботиться о таком количестве людей».

— Я могу позаботиться о них, — Ли Цу вернул ему блокнот. Он уже полностью понял, чего хотят У Се и Чёрные Очки.

Су Ван согласился: —Да, мы не можем потерять ни одного из них».

Ли Цу ударил Су Вана по лицу и повалил его на землю. —Хватит притворяться! Кто дал тебе сыворотку, которая так быстро вылечила тебя от змеиного яда?

Су Ван издал «а-а» и попытался встать, но Ли —у ударил его ещё два раза: —Говори! Ты знал, что здесь много змей, да? Сколько сыворотки ты принёс? Ты знал, что они приведут нас в эту комнату и что они хотят, чтобы я прочитал феромоны змеи. Я давно чувствовал, что с тобой что-то не так!»

Су Вань оттолкнул Ли Цу ногой, встал, сплюнул кровь и дважды ударил Ли Цу: —Думаешь, я этого хочу? Кто втянул меня в это дерьмо? Я пытаюсь тебя спасти!

Двое мужчин вцепились друг в друга, потянули друг друга за уши и засунули пальцы друг другу в рот. Они так крепко сцепились, что не могли пошевелиться.

— Тьфу! — Су Ван плюнул в Ли Цу, который тут же плюнул в ответ.

Чёрные Очки в замешательстве посмотрел на них, несколько раз обернулся и пробормотал себе под нос: —Я же говорил, что не могу контролировать этих детей».— Он подошёл к ним, поднял ногу и пнул их

После того, как Чёрные Очки избил их обоих до полусмерти, они послушно последовали за ним к краю фильтрационного бассейна. Они всё ещё были в той же комнате, что и раньше, и Чёрные Очки сказал им, что Ян Хао и Лян Ван прыгнули в бассейн. Если они не погибли, то, должно быть, нырнули в трубу под бассейном.

Спрей в руке Чёрных Очков был похож на каменный порошок, который, по словам У Се, мог сдерживать Змеиный Кипарис. Они распылили спрей на себя два или три раза и должны были распылить его снова, когда вышли из воды с другой стороны, а это означало, что они не могли отойти слишком далеко от Чёрных Очков.

Дождь наконец-то прекратился, и над их головами воцарилась тишина. Они сидели на краю фильтрационного бассейна, а пустыня возвращалась к своему прежнему спокойствию.

Часы Су Вана всё ещё шли, но работала только функция часов. Он взглянул на них и сказал Ли Цу: —Мы только что прожили десять часов, а до конца первого дня осталось ещё четырнадцать».

— Сними часы. Если они снова зазвонят, я точно заставлю тебя их съесть, — сказала Ли Цу.

— Не волнуйся. Резервное питание поддерживает работу часов. — сказал Су Ван.

Чёрные Очки первым спустился в воду. Он снял солнцезащитные очки, заменил их на водолазные, повернулся к Ли Цу и Су Ван и сказал: —Это разделительная линия».

Они с сомнением посмотрели на него, и он продолжил: —Вы смогли справиться со всем, что пережили раньше, но когда вы снова вынырнете, это будет совсем другой мир». Затем он нырнул в воду. Ли Цу, который уже привык к подобным сценам в фильмах, фыркнул, посмотрел на Су Вана и нырнул следом.

Су Ван пожал плечами и последовала за ним.

Вода была очень холодной и ощущалась совсем не так, как когда они только упали в неё.

Войдя в воду, «Чёрные очки» включили фонарик на полную мощность, что позволило им увидеть несколько чёрных змей, которые находились поблизости. Но все змеи лежали неподвижно на дне бассейна, похожие на морских огурцов на морском дне. Поднявшийся песок почти осел, и в воде плавало лишь несколько песчинок.

Фонарик был таким ярким, что по сравнению с ним те места, куда он не попадал, казались абсолютно чёрными. Ли Цу содрогнулся, подумав о том, что находится под ними, но холодная вода успокаивала его всё больше и больше, и его прежний лихорадочный гнев постепенно угасал.

Когда они подошли к входу, трое мужчин остановились, чтобы перевести дыхание, и попытались расслабить напряжённые лёгкие. Затем они сделали глубокий вдох и последовали за слепым в дыру.

Дыра была очень узкой, и Ли Цу сразу же почувствовал клаустрофобию, когда вошёл в неё. Напряжение быстро лишило его крови кислорода, но он сумел закрыть глаза, медленно выдыхать и осторожно спускаться.

Труба была очень глубокой, и Чёрные Очки плыли очень быстро, напоминая Ли Цу водяную крысу, которая много лет жила в трубе. Ли Цу медленно последовал за ним и проплыл по песку, прежде чем труба расширилась. Они увидели бетонную стену трубы, её параллельную часть примерно в пятидесяти метрах от них, и, проплыв мимо неё, Ли Цу почувствовал, что вот-вот утонет.

Через пятьдесят метров все его физические силы были сосредоточены на лёгких, пока он пробирался по сети водопроводных труб. Он старался не вдыхать воду и всплывал, как плавучий труп.

Вынырнув из воды, он сделал самый глубокий вдох с момента своего рождения. Только когда его лёгкие, казалось, вот-вот взорвутся, он медленно выдохнул, почувствовав лёгкую сладость в воздухе.

Отряхивая воду с волос, он увидел, что Чёрные Очки сошли на берег и бросили на землю зажжённую светящуюся палочку.

Как только он начал подниматься, Су Ван с рёвом вынырнул на поверхность воды, хватая ртом воздух.

Чёрные Очки сделал жест «тсс», достал из рюкзака чёрный нож и положил его на пояс. —Кого мне искать в первую очередь?» — спросил он.

—Разве они не должны быть вместе?— Спросил Ли Цу.

— Не вместе.— Чёрные Очки указал на землю, где виднелись две цепочки следов. Перед ним был Т-образный вход с тремя проходами в трёх направлениях. Каждая из двух цепочек следов вела в своё направление.

— Брат Ян всё ещё не знает, как обращаться с женщинами.— Су Ван покачал головой.

— Я ищу Лян Вань, — сказал Ли Цу. — Вы двое идите и найдите брата Яна.

Чёрные Очки отказался, сказав, что они втроём должны действовать сообща. — Эта девушка показывала вам планы этажей этого сектора?

—Она сказала, что в этой части нет выхода. Он был построен по старинным чертежам с использованием современных инженерных технологий».

—Верно. Ты знаешь, что это за древние чертежи?”

Ли Цу и Су Ван покачали головами. Человек в чёрных очках присел на корточки, достал баллончик и распылил десятки линий на бетонном полу. Су Ван тут же сказал: —Цимэнь Дуньцзя(1). Эй, нет, ты нарисовал её задом наперёд».

Чёрные Очки сказал: —Не притворяйся, что понимаешь, если не понимаешь. Этот дизайн можно проследить только в «Книге Перемен»(2)и он не имеет ничего общего с практиками Цимэнь Дуньцзя. Он более примитивный, и мы думаем, что он основан на версии, которая существовала до нынешней «Книги Перемен». То есть он был создан в эпоху Хуан-ди(3) на основе Лунцзя. Но в конце концов, ты прав».–- Весь узор здесь повёрнут задом наперёд, и все элементы фэн-шуй обращены внутрь.

— Внутрь? Что вы имеете в виду под «внутрь»? — Ли Цу на мгновение задумался и сказал: — Я понимаю, древняя гробница находится в центре этого комплекса, а это значит…

— Кто-то не хочет, чтобы из гробницы что-то вышло наружу. — закончил свою мысль Чёрный Очки.

Ли Цу задумался: Это ведь не для того, чтобы поймать змеевидный кипарис, не так ли? Не думаю, что такие вещи нужно так тщательно охранять.

Ли Цу посмотрел на сложные линии, из которых состоял весь план этажа, и ему показалось, что эти узоры — не более чем бессмыслица. Он спросил Чёрные Очки: —Есть ли в этом хоть какая-то практическая польза?»

Чёрные Очки сказал: —Древние вещи такого уровня невозможно вычислить в наше время. Во-первых, никто в наши дни не будет тратить столько времени на вычисление того, что совершенно бесполезно. Во-вторых, у этих вещей нет логического обоснования, а без него нельзя делать никаких выводов. Кроме того, их воздействие будет основано на современных знаниях».

Су Ван кивнул: —Древняя китайская наука в значительной степени является феноменальной наукой. Возьмём, к примеру, динамит. Древние китайцы знали только, что три вещества, смешанные вместе, взрываются, но не знали почему.

Ли Цу закрыл глаза и вспомнил фосфоресцирующий узор, который он видел в пустыне. —Змеиный кипарис всё ещё здесь. Я помню, что здесь проходила главная жила. Корень змеиного кипариса находится в древней гробнице?»

Чёрные Очки пожал плечами: —Не знаю, я тоже впервые в этом месте. Мы никогда раньше не заходили в этот Т-образный коридор, когда исследовали его». —Он вдруг улыбнулся, словно вспомнив что-то очень приятное, а затем похлопал Ли Цу по плечу: —Мы снова будем зависеть друг от друга».

Ли Цу вздрогнул, вспомнив о странном поведении Чёрных Глаз, и тут же отступил. Чёрные Глаза вальяжно шёл по следам Лян Вана. Он жестом велел им идти за ним и свернул в один из проходов Т-образного перекрёстка

Примечание.

(1) Древняя форма китайского гадания. Она основана на астрономических наблюдениях и включает в себя различные аспекты китайской метафизики, в том числе учения об инь и ян, пяти элементах, восьми триграммах, десяти небесных стволах и двенадцати земных ветвях, а также двадцати четырёх солнечных терминах.

(2) Также называется «И Цзин». Это ещё один древний китайский текст о гадании и один из старейших китайских классических текстов. Он используется в гадании, называемом клеромантией (это что-то вроде жребия. Представьте, что вы бросаете кости), в котором используются, по-видимому, случайные числа. Шесть чисел от 6 до 9 превращаются в гексаграмму, которую затем можно найти в тексте. Гексаграммы расположены в порядке, известном как последовательность Цинь Вэня. Вот схема некоторых гексаграмм:

3) Лунцзя может означать «доспехи дракона», а Хуан-ди — «Жёлтый император» (мифологический император Китая, правивший примерно в 2697–2597 гг. до н. э.). Я не смог найти ничего полезного на английском языке, но в Baidu говорится: «Согласно объединённым записям из древних и современных книг, Божественная глава Лунцзя возникла более 4600 лет назад, когда Сюань-юань Хуан-ди сражался с Чию». По-видимому, она стала Цимэнь Дуньцзя во времена ранней династии Западная Хань (около 200 г. до н. э. или около того).

Ян Хао и Лян Ван выбрали разные направления на Т-образном перекрёстке, поэтому, взвесив все варианты, они втроём решили пойти за Лян Ван. В конце концов, у девушек в такой обстановке было меньше шансов выжить, и им требовалась дополнительная помощь.

Проход представлял собой изогнутую конструкцию, и все цементные стены были покрыты чёрным асфальтом. Но поскольку стены не были ровными, нарисованные на них следы были очень похожи на какое-то кожное заболевание.

Асфальт был очень чистым, поэтому поверхность оставалась глянцевой.

—Они не так хороши, как древние, созданные человеком”. —Су Ван сказал: —В них вообще нет красоты.

—Это достаточно хорошо, чтобы иметь возможность построить такое сложное здание в пустыне”. —Сказал Черные очки.

—Опять ведешь себя так, будто понимаешь, разве ты не безграмотен?

Чёрные Очки улыбнулся и, казалось, был очень рад услышать это предложение. Он на мгновение задумался и сказал: —Я тоже слышал об этом».

После того, как они прошли более десяти метров по коридору, на полу не осталось песка, и он стал очень чистым. Даже после того, как они прошли несколько сотен метров, на дороге не было развилки, а коридор не поворачивал и не изгибался. Единственное, что они видели, — это то, что каждые тридцать метров на стене белыми буквами было написано «Второй Северный район, Шестой коридор».

Посмотрев на него несколько раз, Ли Цу начал кое-что вспоминать: —Ах, нам нужны те рисунки, которые есть у Лян Вана».

—В чем дело?

—Вы все еще помните первую мумию, которую прислали в ваш дом? Она была найдена в третьем проходе Шестого Северного округа, и на ней стояла дата 1984”. Ответил Ли Цу. —Это Второй округ, а также часть Северного округа, что означает, что это место больше, чем вы думаете. И оно сложное, поэтому у нас больше шансов заблудиться ”.

Су Ван нахмурился. — Нашли в 1984 году? Это неправильно.

—Что ты имеешь в виду?”

Су Ван не сразу ответил и на мгновение задумался: —Мумия умерла до 1984 года, но разве этот проект не был построен в 1980-х? Даже если строительство началось в 80-х, оно заняло бы около двух лет, если предположить, что у них была большая команда инженеров. В то время это было ещё совсем новое здание, так почему же в нём нашли несколько трупов?»

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ли Цу. — Говори яснее.

Су Ван сказал: —Хо Чжуншу был мумифицированным трупом, но, может быть, он не был мумифицирован, когда его нашли? Мы думали, что эти мумии были результатом исследования реликвий, но мы ошибались. Это были свежие трупы, которые были обработаны и на самом деле были найдены в этих туннелях вскоре после завершения строительства здания. Вы помните номер Хо Чжуншу? Он был 487-м, а человек, который его нашёл, был 037-м. Что это значит? Они принадлежали к одной и той же организации. Другими словами, эти люди работали здесь, и однажды, после завершения строительства, многие из них погибли в разных частях туннеля. Что стало причиной смерти этих людей?

Ли Цу поджал губы: —Разве ты не говорил тогда, что 487 — это больше четырёхсот тел? Так что я, по сути, арендовал склад бесплатно».

Су Ван пожал плечами: —Теперь это лишь доказывает, что мы не очень хорошо всё проанализировали. Давайте начнём с того, почему эти люди умерли. Убиты? В драке?»

—На бирке написано «найдено», что означает, что эти тела были найдены во время поисков».— Ли Цу сказал: —То есть мы должны выяснить, на каком этапе они исчезли».

—Не делайте диких предположений. Сосредоточьтесь”. —Черные Очки сказал им двоим, а затем остановился. Перед ними появилась первая развилка.

На входе в развилку было написано «Третий район, первый проход», а если бы они пошли дальше, то увидели бы «Четвёртый район, первый проход». В глубине двух туннелей было темно, и казалось, что они ведут в другой мир.

—Какой путь выбрала Сестра?” —Су Ван пробормотал себе под нос.

— У тебя есть компас? — спросил Ли Цу. Су Ван снял его с ремня рюкзака и отдал ему. Ли Цу посмотрел на него и сказал: —Что ж, давай попробуем выяснить, почему Лян Вань и Ян Хао разошлись. В таком месте, как это, может быть только два варианта: войти или выйти. Так сестра Лян собиралась войти или выйти?» Третий район находится ближе к центру, а четвёртый — на окраине.

—Обладая мудростью сестры Лян, когда она дошла до этого перекрёстка, она, вероятно, даже не смогла бы отличить правую дорогу от левой и не стала бы так тщательно всё обдумывать».

—Сюда”.— Черные Очки указал на Четвертый район: —Следы, когда они разделялись, были далеко друг от друга. Они не остановились, когда вышли на берег, и эти двое побежали и разделились. Нетрудно догадаться. Когда они приземлились, была задержка во времени, значит, что-то преследовало их. Один приземлился первым и выбрал одну сторону; другой приземлился позже и выбрал другую сторону. Физически девушка очень слаба, так что она, должно быть, была позади молодого человека в воде, и это её преследовали. После того, как она забежала в туннель, она бежала сюда. В лучшем случае у неё был фонарик. Когда она бежала по туннелю, она не успела бы заметить развилку и, должно быть, побежала прямо.

Ли Цу и Су Ван были ошеломлены и долго молчали, прежде чем Ли Цу спросил: «Вы знаменитый детектив из Японии?(1)

Чёрные Очки взял двух мужчин за плечи, коснулся их волос и беспомощно сказал: —Мне действительно не стоило соглашаться на эту работу. С вами не так весело, как с боссом У». С этими словами он толкнул их в сторону прохода в Четвёртый район. Однако в этот момент он вдруг почувствовал, что что-то не так, и посмотрел на вход в Третий район.

Он снял солнцезащитные очки и сразу понял, что увидел. Он резко развернулся и прижался к стене.

Ли Цу и Су Ван увидели это и сразу же последовали его примеру. Чёрные Очки сломал светящуюся палочку в своей руке, схватил двух мужчин и вложил химикат им в ладони. Затем он бросил его на землю, растоптал и сказал им обоим: —Идите по моим следам, и вы ни на что не наткнётесь. Доверьтесь мне и следуйте за мной так быстро, как только сможете».РР С этими словами он повернулся к тёмному проходу Четвёртого округа и побежал.

Су Вань и Ли Цу переглянулись, а затем бросились догонять его.

На первых нескольких шагах к земле прилипло какое-то светящееся вещество, а затем перед ними появились два луча света, убегающие с невообразимой скоростью.

Ли Цу и Су Ван оба играли в футбол и не собирались показывать слабость, поэтому они стиснули зубы и, следуя за светом, уставились на него.

Скорость Чёрных Очков становилась всё выше и выше, и Ли Цу с Су Ван тоже постепенно набирали критическую скорость. Казалось, что они слепо доверяют ему, потому что ничего не видят и могут погибнуть, если наткнутся на какое-нибудь препятствие.

Но на самом деле они не доверяли Черным Очкам.

Они услышали позади странный шум, похожий на звук шагов в деревянных башмаках, но он был таким тихим, что раздавался почти каждые две-три секунды. Но каждый раз, когда он раздавался, он звучал всё ближе, и через несколько раз он раздался почти прямо у них за спиной.

Ли Цу не знал, что это было, но если за ними гналось что-то в деревянных башмаках, то оно должно было делать по десять шагов в

Примечания :

(1) Почти уверен, что он имеет в виду «Детектива Конана»

Под натиском Ли Цу и Су Вана начали сдавать силы. Уже само по себе было чудом, что они могли не отставать от Чёрных Очков, особенно потому, что, заставляя себя следовать за ним, они тратили больше энергии, чем когда-либо прежде. Физическая сила Су Вана была меньше, чем у Ли Цу, и он постепенно начал отставать. Он закричал: —Беги, я больше не могу бежать!

Перед ним мгновенно исчезли яркие линии, вспыхивающие от флуоресцентного света на подошвах «Чёрных очков», а это означало, что он, должно быть, остановился. Ли Цу и Су Ван запаниковали и попытались затормозить, боясь врезаться в него, но они не могли так быстро остановиться и пробежали ещё несколько шагов.

В темноте Ли Цу и Су Ван внезапно почувствовали, как что-то с силой схватило их за воротники сзади — должно быть, это были Чёрные Очки. Из-за сильного толчка их обоих подбросило в воздух, но мощная сила продолжала удерживать их за воротники, пока в конце концов не подбросила их вверх.

Если бы мы могли разглядеть, что происходит в темноте, то увидели бы, как Чёрные Очки схватил этих двоих за воротники, закружил их по кругу, словно бросая два диска, развернулся на 720 градусов, а затем выбросил их.

Чёрные Очки были настолько сильны, что Ли Цу почувствовал себя клочком бумаги, летящим в воздухе, и едва не ударился о потолок туннеля во время подъёма. Почти в то же мгновение он почувствовал, как под ним проносится гигант.

Всё произошло так быстро, что Ли Цу вскочил после приземления и инстинктивно побежал обратно в сторону перекрёстка. Он знал, что задумал Чёрный Очкарик: он определённо не хотел, чтобы Ли Цу и Су Ван обошли его с фланга, потому что они ничего не видели.

Спасайтесь бегством. Черные очки, должно быть, определенно это имели в виду.

Не видя ничего в темноте, он не успел пробежать и двух шагов, как столкнулся с Су Ванем. Они покатились по земле, встали и побежали вперёд, но через секунду оба врезались в стену.

Это был такой сильный, безоговорочный удар без какой-либо защиты, что они оба упали на землю и долго не могли подняться.

Когда Ли Цу наконец удалось подняться, он обнаружил, что его нос залит кровью. Он поспешно вытер его, а затем пошарил вокруг, пытаясь найти Су Вана, чтобы помочь ему подняться.

Су Ван был прямо рядом с ним. Когда он хотел обхватить его рукой за талию и поднять, ему вдруг показалось, что что-то не так.

То, к чему он прикоснулся, было не одеждой Су Вана, а чем-то другим. Он не знал, что это было, но ощущения были очень странными — оно было холодным, шероховатым и имело странные очертания.

Он тут же убрал руку, отступил назад и достал из рюкзака сигнальную ракету.

Страх перед темнотой заставил его потерять самообладание, и он зажег сигнальную ракету, яркий свет которой мгновенно ослепил его.

Он прищурился и попытался привыкнуть к свету, но когда он посмотрел вперёд, то от жуткого зрелища чуть не выронил факел.

Холодный пот и мурашки мгновенно покрыли его кожу. Он увидел кого-то — нет, это был не человек — перед собой. У него не было слов, чтобы описать это.

Это был труп, но не совсем. Был ли это кусок кожи? Он не был уверен. Если бы ему нужно было описать это точно, то существо, которое он видел перед собой, больше походило на «змею», сбрасывающую кожу.

Но Ли Цу ясно видел, что это было что-то в форме человека.

Он успокоился и оглянулся, но обнаружил, что Су Ван исчезл. Было очевидно, что в момент столкновения Су Ван ударился не так сильно, как он, и уже убежал.

Не было и никаких признаков Чёрных Очков и того, кто, казалось, преследовал их.

Он поднёс фонарик к коже и увидел белые чешуйки и полупрозрачную кератиновую мембрану.

Это было слишком похоже на змеиную кожу, но на самом деле это был взрослый мужчина, прислонившийся к стене. Ли Цу потянул его за руку, но «человеческая змеиная» кожа, которая отслоилась, прилипла к стене.

Ли Цу увидел, что черты лица змеи были очень далеко друг от друга, как будто глаза человека находились на лбу, а рот — на шее. Другими словами, это было змеиное лицо.

— Что это? Ему стало не по себе. Сброшенная змеиная кожа была очень сухой и очень старой, а значит, она пролежала здесь довольно долго.

Не просто, начал он думать про себя, это место совсем не простое . Сильное чувство неуверенности начало зарождаться в его сердце.

Он встал, сделал несколько шагов вперёд и увидел, что к стене по двое и по трое прилипли ещё несколько таких же штук. Следы змеиной чешуи были сложены в кучи, как мешки из змеиной кожи, и изображали различные человеческие жесты. Кроме того, между собой слипались следы белого гелеобразного вещества, от чего Ли Цу почувствовал ещё большую тошноту.

Они не столкнулись ни с кем из них на всём пути, а это означало, что они втроём бежали практически по центру коридора. Как Чёрные Очки видели дорогу в таком тёмном месте? Был ли он Человеком-Дельфином?

Он на мгновение замешкался, обернулся и начал бормотать себе под нос.

Что, чёрт возьми, это было? Неужели это чешуйчатые люди, которые сбрасывают кожу, как змеи? Он начал подозревать, что ни Чёрные Очки, ни У Се не рассказали ему правду обо всём происходящем.

Он боялся этого туннеля и скучал по тому, в котором не было ничего, кроме чистых асфальтовых стен.

Он побежал и добежал до развилки в туннеле, где была сломана светящаяся палочка.

Он не увидел Су Ван, но заметил цепочку светящихся следов, которые вели в противоположную от развилки сторону. Су Ван, очевидно, запаниковал и побежал в ту же сторону, что и монстр.

Ли Цу на мгновение замешкался, а затем принял решение, которое удивило даже его самого. Он проигнорировал Су Ван и Чёрные Очки и вместо этого побежал к бассейну, откуда они изначально пришли.

Прости, я никогда не буду с тобой сотрудничать. — сказал он про себя. Я не буду вести себя так, как ты хочешь.

Он подошёл к краю бассейна, прислонил ракетницу к стене, сбросил рюкзак и достал складной пистолет-пулемёт.

Патронов осталось немного, поэтому он вложил их все в один магазин и обнаружил, что у него всего шесть патронов. Он вздохнул и достал что-то похожее на кусок мыла.

Это была пластиковая взрывчатка C4, которую он скатал в несколько шариков размером с яблоко и положил в карман. Затем он пересчитал детонаторы.

Это было более безопасное взрывчатое вещество, потому что оно не взрывалось, даже если в него стреляли из пистолета. Его можно было привести в действие только с помощью детонатора.

Ладно, парни, игравшие в Counter-Strike, более или менее знали об этом оружии, а Ли Цу был практически полупрофессиональным игроком. Обсуждение характеристик оружия каждый день было обязательным в интернет-кафе. Он не думал, что сможет выстрелить из настоящего пистолета в Китае, и не думал, что сейчас он действительно играет с C4.

Было несколько моментов, когда всё казалось нереальным, но это не имело значения.

Он съел немного галет и умылся в бассейне, прежде чем вернуться к развилке в туннеле, по пути наблюдая за окружающей обстановкой. Он снял одежду, использовал пистолет в качестве вешалки для одежды, поставил его на попа, а затем прикрепил к обоим концам пистолета по шарику взрывчатки C4, прежде чем прикрепить его к стене.

Он взял большой кусок оставшейся взрывчатки C4, приклеил его изнутри к ружью и вставил беспроводной детонатор.

Кубический метр C4 заставил бы авианосец вернуться на завод для капитального ремонта, а если бы он упал с высоты шестисот метров, то мог бы образовать кратер глубиной двадцать метров и шириной тридцать метров. С таким количеством в руках он мог бы превратить в кровавое месиво двадцать человек, если бы они стояли на разумном расстоянии.

Он поднял светящуюся палочку, положил её в карман и помочился.

Его гнев был очень сильным, а запах — очень резким. Это было именно то, чего он хотел.

Закончив, он глубоко вздохнул и закричал в туннели с обеих сторон.

— К чёрту твоих предков, в чём дело?! Выходи и покажи этому маленькому дедушке! — Звуки нарастали один за другим, всевозможные отголоски переплетались по всему туннелю.

Когда шум стих, он начал петь «Big Sedan Chair». В это время в проходах, где тридцать лет никто не ходил, раздался симфонический гул, состоящий из чрезвычайно сложных эха.

Ли Цу замолчал, пропев четыре или пять строк, и когда эхо наконец затихло, он услышал ещё несколько слабых отголосков из коридора, по которому сбежал Чёрный Очкарик.

По мере того, как лёгкое эхо становилось всё громче и громче, оно постепенно становилось всё более различимым, и Ли Цу понял, что снова послышался звук шагов.

Он схватил сигнальную ракету, включил детонатор и медленно отступил в темноту.

Звук шагов приближался очень быстро, и Ли Цу почти лениво размышлял, что бы это могло быть, поскольку подсказок было слишком мало.

Раз уж я хочу знать, что это такое, позвольте мне увидеть это своими глазами. Меньше думайте о своём воображении и о том, как напугать себя, и больше действуйте.

Когда стук башмаков затих у входа в туннель, Ли Цу прищурился и уставился в темноту, окружавшую остатки светящегося вещества, ожидая, когда оно появится.

Должно быть, это бегемот, — сказал он себе, представляя огромную змею, высовывающую голову из темноты, чешуя которой светится в тёмно-зелёном свете.

Но это было не так.

Нет, первым, что появилось из темноты, была масса чёрного тумана, которая, казалось, отделилась от далёкой тьмы и устремилась к развилке туннелей, где был свет.

Тьма сгущалась, чёрный туман медленно заполнял всё пространство туннеля, и тут Ли Цу услышал отчётливый звук шагов, доносившийся из верхней части туннеля.

Он исходил не из чёрного тумана, а, казалось, из какого-то устройства наверху.

Чёрный туман окутал одежду Ли Цу, меняя свою плотность и форму, чтобы заполнить всё пространство.

Что это, чёрт возьми, было? Призрак? Или какой-то ядовитый дым?

Почему дым преследовал их?

Ли Цу подошёл на несколько шагов ближе, чтобы лучше рассмотреть, и, медленно приближаясь, услышал что-то похожее на резонанс. Услышав этот звук, он инстинктивно почувствовал себя некомфортно, но затем понял, что это было.

Это был звук крыльев насекомых. Звук был очень концентрированным, что указывало на то, что отдельные насекомые были очень маленькими.

Неужели рой насекомых мог так напугать Чёрные Очки? Он тяжело вздохнул, но вдруг заметил, что что-то не так с окружающей обстановкой. Он посмотрел на стену рядом с собой и увидел, что асфальт шевелится.

Бугорки на асфальте, которые, как ему казалось, были похожи на кожное заболевание, начали двигаться. Он включил фонарик и обнаружил, что асфальт на всей стене туннеля вокруг него на самом деле был не асфальтом, а большим количеством жуков размером с пуговицу от рубашки.

Когда бесчисленные маленькие жучки начали двигаться, казалось, что вся стена ожила, а чёрные выступы постоянно извивались. Он вертел головой взад-вперёд, глядя в оба конца туннеля, но, похоже, они были повсюду.

— Чёрт, — Ли Цу на мгновение расстроился, прежде чем нажать кнопку детонатора.

В одно мгновение — или всего за одну сороковую долю секунды — Ли Цу понял, что взрывная сила C4 намного превзошла его ожидания. Весь туннель был похож на ствол орудия, из-за чего ударная волна была ещё сильнее. Ли Цу был мгновенно оглушён и даже не услышал звука взрыва, когда его выбросило наружу, как пушечное ядро.

Сначала он врезался в стену слева, которая находилась более чем в ста метрах от того места, где он стоял. Он ударился коленом и сломал его, а затем, как тряпичная кукла, упал с шести-семиметровой стены и приземлился на землю. Затем он отскочил и врезался в другую стену.

Вот оно, — сказал он себе, — боссу У придётся снова отрезать ему руку.

Он очнулся после последнего удара и начал рвать кровью. Из носа у него хлынула ещё больше крови, и по всему телу были синяки.

В ушах у него зазвенело, головокружение усилилось, вокруг была темнота, а затем перед глазами появился белый свет.

Снаружи не было света, и он решил, что умрёт.

Отлично, по крайней мере, он собирался умереть немедленно, без всякой боли.

Это совсем не похоже на игру. Я идиот, это было слишком безрассудно.

По мере того, как его сознание медленно затуманивалось, белый свет постепенно расширялся и заполнил всё его поле зрения. Затем белый свет снова начал уменьшаться со скоростью, аналогичной скорости угасания его сознания, пока наконец не наступила темнота.

Скоро он потеряет сознание.

В этот момент внезапно появилась боль и вернула его на грань забвения. Он всё сильнее и сильнее чувствовал боль в ноге, а затем она распространилась на руки, спину и грудь.

Он открыл глаза, сделал глубокий вдох и несколько часов, как ему показалось, сдерживал боль. Затем он стиснул зубы, сел и прислонился спиной к стене, но она была не очень устойчивой.

Поскольку он не мог двигаться вбок, он оперся на стену, чтобы попытаться встать, но она внезапно перевернулась. На самом деле это была подвижная дверь, и Ли Цу упал в вертикальный проход.

Это был подземный дренажный канал, и вскоре он упал в воду.

Течение было таким сильным, что его мгновенно унесло прочь, но у него не было сил сопротивляться.

Однако в дренажном канале не было абсолютно темно. Он видел множество белых костей, сложенных вокруг протоки и испускающих фосфоресцирующее свечение.

Он совсем не боялся, потому что скоро должен был присоединиться к этой дружной семье.

Затем он заметил, что что-то не так: канал был сделан не из цемента, а из камня.

Всё это было сделано из древнего чёрного камня с явными следами окисления и коррозии. Этому месту явно было не меньше нескольких тысяч лет.

Именно тогда он мельком увидел фрески на чёрном камне.

Он плохо видел, но любопытство заставило его попытаться добраться до берега, чтобы узнать, кто они такие.

Он барахтался в воде, но не мог контролировать ни руки, ни ноги, и течение несло его дальше. Он увидел, как в этой странной канализационной системе постепенно появляется каменная дверь.

Это была дамба из чёрного камня с подвешенными к ней железными цепями. На ней были простые резные украшения, которые, казалось, можно было опустить, чтобы перекрыть поток воды. Сейчас, плывя по течению, Ли Цу старался не попасть под них.

По мере того, как он приближался к дну этого дренажного канала, каменная плотина становилась всё больше и больше, канал, казалось, становился всё шире и шире, а костей становилось всё больше и больше.

Температура его тела становилась всё ниже и ниже, холодная вода не давала ему чувствовать боль, а онемение уменьшало дискомфорт. Но это также означало, что он всё меньше мог контролировать своё тело.

Когда его сознание начало затуманиваться, он изо всех сил старался не заснуть. Он не знал, сколько времени прошло, но внезапно очнулся и обнаружил, что течение успокоилось и он сел на мель у каменистого берега.

Он оказался в пещере с довольно высоким потолком, а на полу было полно мелких камней, которые течение превратило в гравий.

Пещера была размером с две баскетбольные площадки, а на дне был каменистый пляж. Центральная часть была приподнята и со всех сторон окружена водой, а весь гравий был чёрным, как шахматные фигуры.

Вода здесь была такой чистой, что Ли Цу чувствовал, как она просачивается сквозь мягкие камни, которые должны были быть частью системы фильтрации.

Откуда взялась вода? Это был дождь или она уже была под руинами с самого начала? Если это был дождь, то как он до сих пор жив?

Разве его кожа не должна была начисто разъесться?

Он посмотрел на свои руки и увидел, что они бледные, а на них бесчисленное множество гноящихся пятен. Он понял, что дело не в том, что его кожа не была поражена, а в том, что он не чувствовал боли.

Он только что сломал себе шею?

Он попытался пошевелиться, но как только он выбрался из воды, гравитация мгновенно причинила боль в колене, и он тут же закричал.

Но боль также помогла Ли Цу выйти из того хаотичного состояния, в котором находился его разум, и в итоге он несколько раз вскрикнул, поднимаясь на вершину сухого пляжа.

Лёжа на спине, он увидел корни растений, свисающие с потолка пещеры, как водопад. Их было много и вдоль стен пещеры, а из-под воды исходил фосфоресцирующий свет, окутывающий всю пещеру волшебным зелёным сиянием.

Он посмотрел на кожу на остальной части своего тела и увидел, что она сильно разъедена. Даже если бы он исцелился, то, несомненно, выглядел бы как жертва ожога. Но разъедающее действие воды здесь было ослаблено, а значит, в ней могла быть примесь грунтовых вод. В противном случае от него остались бы одни кости.

Он не стал больше думать об этом, а начал снимать с себя одежду, чтобы хорошенько рассмотреть свои раны.

Если бы он ещё не умер, то, по сути, не умер бы, а раз он не мог умереть, то не стал бы делать бесполезные вещи.

Когда он посмотрел на своё колено и увидел, что оно полностью деформировано, он понял, что боль совсем не утихла.

Мне нужен профессиональный врач. Поразмыслив немного, он вдруг вспомнил о школе, о том, как делал домашнее задание на своём месте и смотрел, как девочки из соседнего класса проходят мимо окна в белых юбках.

В то время, когда он был в полной безопасности и ему нужно было беспокоиться только о криках учителя, он чувствовал крайнее отвращение. Но теперь, когда он вспоминал об этом, это была действительно простая, беззаботная жизнь.

Как он дошел до этого?

В рюкзаке осталось немного еды, а также верёвка и кое-какие инструменты для скалолазания. Он молча подсчитал и понял, что у него сломана нога, и теперь у него осталась только одна здоровая нога. Он прикинул, что на полное восстановление уйдёт три месяца. Может быть, через полмесяца он сможет вернуться в воду в качестве инвалида и найти выход.

Ему пришлось позвать на помощь, иначе такая смерть была бы слишком мучительной.

Но он не мог придумать, как это сделать, и поэтому сидел, постанывая, сосредоточив большую часть своей энергии на том, чтобы терпеть боль, а оставшуюся энергию тратя на размышления.

Его глаза постепенно привыкали к окружающему его свету, и в зелёном свете постепенно проступали силуэты некоторых предметов, которые он раньше не видел.

Он увидел множество барельефов и статуй, спрятанных среди корней растений, которые было трудно заметить, потому что они почти сливались с лианами.

Он не мог разглядеть детали, потому что они были ещё далеко, но статуи были очень большими. Одна из них была обвита виноградными лозами, но картина всё равно была знакомой.

“О, ЧЕРТ!” Он понял, что увидел.

Он подумал, что, что бы он ни увидел в этом месте — статуи Будды, злых богов неизвестных местных цивилизаций или представителей других религий, — он не удивится и не растеряется.

Но он не ожидал, что статуя этого человека появится в этом месте. Он был совершенно ошеломлён и немного дезориентирован.

Это подземное здание в пустыне, строительство которого началось в 1980-х годах, странная конструкция здания… в его голове проносились бесчисленные обрывки информации.

Оказывается, вот в чём дело. Всё здесь было сделано для этого. Ли Цу понял, наконец-то понял. Он подумал, что это забавно, но не успел даже рассмеяться, как тут же погрузился в печаль: Я не могу умереть. Я должен забрать отсюда то, что увидел.

Он посмотрел на свисающие корни, достал из рюкзака верёвку и крючки и сделал верёвочную петлю. Он попытается дотянуться до этих корней и привязать к ним верёвку.

Поскольку корни были высотой с трёх-четырёх человек, ему пришлось несколько раз бросить его, прежде чем он смог ухватиться за корень толщиной с руку.

Он взмахнул рукой и почувствовал острую боль везде, где пошевелился.

Он лёг на землю, обессиленный, и съел несколько кусочков сухой еды, глотая кровь, которая стояла у него в горле. Затем он закрыл глаза и уснул.

Другой конец верёвки был привязан к его талии. Он не стал развязывать её и не спал. На самом деле он просто потерял сознание.

С другой стороны, Лян Ван находился в темной комнате.

Это было место недалеко от центра Третьего округа, и она бесцельно шла всю дорогу. К тому времени, как она успокоилась, она уже добралась до этого места.

Это была единственная «комната», которую она видела по пути сюда, поскольку все остальные входы вели в другие туннели.

В комнате стояли брошенные столы и стулья, которые выглядели очень неудобными и жёсткими, но материалы, из которых они были сделаны, были довольно изысканными. Она решила отдохнуть здесь, потому что здесь было вентиляционное отверстие, через которое поступал тёплый воздух.

В холодном туннеле этот теплый воздух придавал комнате ощущение безопасности.

В конце комнаты тоже был закрытый бассейн, и, судя по множеству крючков для одежды и длинным деревянным шкафам вдоль стены, это, должно быть, место для купания. На стене также были устройства, которые, как она подозревала, служили для установки душевых насадок, но они давно исчезли.

Вода в бассейне была немного теплой.

Лян Вань долго сидела, откинувшись на спинку стула. Она не сомневалась, что Ли Цу и Су Вань мертвы. Она последовала за Ян Хао в фильтрационный бассейн во время суматохи, но мальчику было совсем не до неё, и он убежал один.

Мужчины были ненадежны в любом случае, особенно когда в них действительно нуждались.

Она посмотрела на часы и увидела, что обратный отсчёт всё ещё идёт, но с тех пор, как У Се сказал, что им нужно прожить следующие три дня, прошла уже треть времени.

Что бы ни имел в виду У Се в тот момент, правда заключалась в том, что выжить здесь в течение трёх дней было действительно трудно.

Когда она пошла умыться в бассейне, то поняла, что вода очень чистая.

Она критически осмотрела себя, мгновение поколебалась, а затем сняла с себя всю одежду и подошла к бассейну.

Вода не была горячей, но от тёплой воды каждая пора её тела начала очищаться, и она почувствовала головокружение от удовольствия.

Она опустила голову в воду, чтобы успокоиться. Свет от светящейся палочки был неярким, но в темноте у неё создалось впечатление, что она проходит спа-процедуры.

Она подняла голову, потрогала лоб и обнаружила, что у неё жар.

Под сильным давлением её тело часто начинало лихорадочно потеть без всякой причины. Она посмотрела на своё плечо и увидела, как на белой коже медленно появляется узор. Это был тотем феникса.

С детства она всегда была в замешательстве из-за своей татуировки. Она не помнила, когда её сделала, и узор появлялся только при повышении температуры тела. Она видела такое же явление только у одного человека.

Лян Вань вышла из бассейна. Вода здесь была пугающе чистой, и было очевидно, что использовалось очень простое, но эффективное фильтрующее оборудование. В итоге ей пришлось вытираться своей пропотевшей одеждой, потому что больше ничего не было.

У неё слегка кружилась голова, но температура больше не поднималась, и она чувствовала, что ещё может держаться.

Она постирала всю свою одежду в бассейне и развесила её сушиться. Закончив, она села на деревянный стул и откинулась назад, совершенно голая. Хотя она знала, что вероятность встретить здесь других людей очень мала, ей всё равно было очень неловко.

Она плотно сдвинула ноги, обхватила себя руками и съёжилась в кресле. Тёплый воздух из вентиляции быстро высушил мокрую одежду и испарил влагу с её кожи. Было тепло, и её уже клонило в сон, но она не осмеливалась заснуть. Каждый раз, когда она чувствовала, что засыпает, она заставляла себя просыпаться.

Татуировка появлялась и исчезала время от времени и была одной из самых больших загадок в их семье.

Однажды она задумалась, действительно ли она родилась у своих родителей и не попала ли она в приют. Если это так, то её родители могли не знать о такой вещи, как скрытая татуировка на её теле.

Это также было причиной, по которой она всегда хотела изучать медицину. Она надеялась выяснить, что происходит, но оказалось, что она была обычной девушкой.

Никто не знал, когда она сделала эту татуировку, но такой сложный рисунок явно не был родимым пятном.

Впервые она увидела этот узор, когда у неё была высокая температура в старших классах. Она хотела побегать и вспотеть, чтобы температура поскорее спала, потому что на следующий день парень, который ей нравился, участвовал в дебатах. Однако в тот день она потеряла сознание в ванной дома, и её мать увидела татуировку.

Она ничего не могла сказать, но её недоверие к родителям было вызвано вопросом о том, откуда взялась татуировка.

Эта татуировка, которая исчезала в зависимости от температуры, определённо была необычной. Она должна была изображать что-то другое.

В темноте свет, отражавшийся от стены, делал пространство намного больше. Лян Ван обхватила себя руками и задумалась о многом: о том, почему она пришла сюда, и о том, какой бы она была, если бы её не волновали подобные вещи.

Возможно, она бы уже давно вышла замуж и прямо сейчас лежала бы в тёплых объятиях мужчины, не беспокоясь о темноте вокруг или о том, что фитиль керосиновой лампы может погаснуть. Возможно, ей не пришлось бы беспокоиться о том, ядовитая здесь вода или чистая, а также о том, что из темноты может внезапно появиться что-то. Жизнь могла бы быть невероятно простой.

На протяжении всей её жизни эта татуировка заставляла её двигаться в направлении, которого она не хотела, снова и снова вынуждая её жить не по своей воле.

Она очень устала, но всё равно хотела узнать, что ждёт её в будущем.

Она знала, что просто боится и думает об этом, чтобы найти оправдание своему нынешнему поведению, но, по правде говоря, это было слишком трудно. В тот момент ей хотелось плакать, но она сдерживалась. Она чувствовала, что если заплачет, когда никого не будет рядом, то просто выплеснет эмоции и потратит энергию.

С течением времени её температура поднималась всё выше и выше, татуировка становилась всё более заметной, а тёплый воздух больше не согревал её.

Вскоре одежда высохла, и она отказалась от нижнего белья, посчитав его бесполезным. Она сразу надела пальто и затянула его потуже, чтобы подчеркнуть свои формы.

Она коснулась рукой своих изгибов, не в силах отрицать, что она очень красивая женщина с хорошей фигурой. Места, которые должны быть большими, были большими, а места, которые должны быть маленькими, были маленькими. Они привлекли бы многих мужчин, так что было бы большой иронией, если бы она умерла так тихо.

После долгой прогулки она вытянула руки и ноги в темноте, принимая различные бессмысленные позы и глядя на отражения своего света на стене. Это было очень скучно.

Планы этажей были у неё в сумке, поэтому она разложила их на столе и нашла план этой комнаты.

Когда она нашла комнату, в которой находилась, то с удивлением обнаружила, что она находится совсем рядом с центральной частью.

Можно ли было добраться туда в одиночку? С какой целью вы туда отправились?

Она погрузилась в раздумья. Она знала, зачем пришла, но не совсем понимала, какую роль играет в глазах других людей.

Была ли эта так называемая ситуация сдерживания различных сил неконтролируемой или контролируемой этими людьми?

Она не осмеливалась пошевелиться после недавнего сильного взрыва. В это время из туннеля донёсся рёв, всё пространство затряслось, и часть цемента над её головой отвалилась и упала. Она не понимала, что произошло.

Прошло много времени, но никто не пришёл за ней. Если бы она подождала ещё немного, то испугалась бы, что её разум помутился.

Она на мгновение задумалась, но выхода не было, поэтому она взяла рюкзак и вышла из комнаты. Когда она уже собиралась выйти, она вдруг услышала пение мужчины:

—Мы — кучка жареного риса с зелёным перцем. Жареный рис с зелёным перцем очень вкусный, разве ты не знаешь? Мы в пустыне, но в пустыне нет жареного риса с зелёным перцем. Как мы можем здесь жить? Так что ты должен поблагодарить меня, потому что я принёс тебе жареный рис. Хотя сейчас осталось всего две с половиной коробки, это лучше, чем ничего. Давай, давай, мы — банда жареного риса с зелёным перцем». Ну же, ну же, ну же, мы любим жареный рис с зелёным перцем. Ну же, ну же, ну же, ты меня слышишь? Хоть ты и зелёный, я люблю тебя не так сильно, как зелёный перец. Ла-ла-ла, так что жареный рис с зелёным перцем — это для тебя, для тебя, для тебя. Мы — банда любителей жареного риса с зелёным перцем, мы хорошие друзья зелёного перца. Конечно, мы любим и белый рис, но лучше всего смешивать их вместе. О, забудь про рубленую свинину, забудь про рубленую свинину, ТЫ ПОДСКОЧИШЬ, Я ПОДСКОЧУ, ТЫ ПОДСКОЧИШЬ, Я ПОДСКОЧУ. Рубленая свинина, ла-ла-ла-ла…

Когда она открыла дверь, то увидела Чёрного Очкарика, прислонившегося к ней спиной, а на спине у него лежал Су Ван. Оба мужчины были покрыты кровью, солнцезащитные очки Чёрного Очкарика были разбиты вдребезги, и он пел.

Лян Ван впустила их в комнату.

— Как ты меня нашёл? — удивилася Лян Ван. — Что случилось?

—Современные старшеклассники слишком бунтарские. Стране действительно нужно что-то с этим делать», — сказал Чёрные Очки. —Меня отбросило взрывом как минимум двух килограммов взрывчатки C4, которая сдетонировала в очень узком пространстве. Я нашёл тебя по свету. Твоя дверь была неплотно закрыта, и свет в темноте был слишком ярким для меня».

У Су Вана кровоточили уши, и он всё ещё был в коме. Чёрные Очки подтащил его к Лян Вану и сказал: —Посмотри, выживет ли этот парень».

Лян Ван открыла Су Вану веки, посмотрела на рвоту на его одежде и сказал: —Если нет черепно-мозговой травмы, то, скорее всего, у него сотрясение мозга. Что ты здесь делаешь и поёшь?»

— У меня будет возможность рассказать тебе позже, — сказал Чёрный Очки.

Лян Ван подошла, чтобы осмотреть его, но он остановил её, закурил сигарету и сказал: —Мы проиграем. Ли Цу умрёт.

Примечание.

Ахахах, о Господи что не так с этими детьми, бедная няня Чёрные Очки. Ахахха

— Почему ты так думаешь?— Лян Вань осмотрела все раны Чёрных Глаз невооружённым глазом, думая: ты проиграешь, а не я. С тех пор, как она стала врачом, осмотр ран при каждой встрече с кем-либо вошёл у неё в привычку.

— Он был слишком близко к эпицентру взрыва. В таком узком пространстве такой мощный взрыв повредил бы его внутренние органы. —Чёрные Очки глубоко вздохнул: — Тебе лучше знать, чем мне. Даже если он сейчас не мёртв, долго он не протянет. Чуда не произойдёт.

Лян Ван вздохнула. Она не видела глаз Чёрного Очкарика за солнцезащитными очками, но ей показалось, что в них была вина.

Втянуть старшеклассника в такую ситуацию… это было вполне естественно. Даже если бы не было такого взрыва, существовали тысячи других возможностей. Неважно, что сегодняшние дети отличаются от тех, что были раньше; в конце концов, дети есть дети.

— Защитить человека гораздо сложнее, чем причинить ему вред, — Чёрные Очки посмотрел на часы Су Ван. — Ли Цу… поведение этого ребёнка сильно отличается от поведения других. На этот раз У Се наконец-то повезло, но, к сожалению, виноват я.

Лян Ван вздохнула. Она не хотела никого винить. Она была просто сторонним наблюдателем, так что говорить было бессмысленно. Она села обратно и спросила: «Почему он так важен?»

Чёрные Очки оглядел комнату: —Один из важнейших принципов археологии заключается в том, что никто не думает, что то, что он видит, на сто процентов соответствует реальной ситуации. Все улики указывают на 99,999999% правды, и все усилия направлены на то, чтобы увеличить количество девяток после запятой, но никто не осмеливается думать, что может достичь ста процентов. В археологической системе, существовавшей тысячу лет назад, люди доказывали и опровергали что-то, основываясь на пятидесяти процентах».

Лян Ван посмотрела на него и не поняла, что он пытается сказать, но не осмелилась перебить.

—Змею мы нашли гораздо позже. Впервые мы обнаружили её следы в некоторых реликвиях, найденных на Шёлковом пути. В то время эти змеи были ценным товаром. Судя по особенностям их скелета, это были тропические змеи, обитавшие в тропических лесах и приспособленные к жаркому и влажному климату. Но в различных древних городах на Шёлковом пути было найдено большое количество костей этих змей, что указывало на то, что они были в ходу». Чёрные очки продолжил: —Это было очень странно. Великий шёлковый путь был очень опасной дорогой, на которой смерть и богатство сменяли друг друга. Крупномасштабная торговля живыми существами была невозможна на такой дороге, и мы обнаружили, что это действительно так. Изучив хронологические записи, мы выяснили, что торговля змеями на Великом шёлковом пути прекратилась примерно через десять лет после его появления.

—По крайней мере, так думают археологи, но мы с ними не согласны”. —Сказал Черные очки. —Должно быть, это была региональная торговля, потому что ни на одном конце торгового пути таких змей не было. Змеи внезапно появились на этом торговом пути, указывая на то, что их происхождение находилось где-то на Великом Шелковом пути. В то время представилась возможность, и я последовал за большой группой людей, чтобы исследовать это. Конечным результатом был беспорядок. Позже мне очень помог старшеклассник, и мне удалось выбраться оттуда живым. К счастью, я вытащил змею.

У этого вида змей была пара глаз, как у всех остальных, но чешуйки на лбу можно было раздвинуть, и красные и чёрные чешуйки, похожие на вены, выглядели как зрачки, создавая впечатление, что у змеи есть третий глаз. Этот третий глаз вызывал какое-то зловещее чувство, но змея сразу же умирала, если его выкапывали.

У змеи, которую Чёрные Очки вытащили из змеиного болота, не было третьего глаза, но на голове у неё был выступ, похожий на гребень. Это был продукт селекции, возможно, подвид, выведенный путём гибридизации или естественного отбора. В любом случае, дикая змея была чёрной и очень свирепой.

Социальная система этого вида змей была очень похожа на муравьиную: многие молодые особи не обладали репродуктивной способностью, а плодовитые особи в основном оставались в своих гнёздах.

—Я отнёс эту змею другу, потому что мой предшественник сказал, что в ней есть послание, но мой друг не очень хорошо его понял. Он немного тугодум, когда дело доходит до чего-то серьёзного». Чёрные Очки вздохнул: —Он ещё и упрямый человек, и решил, что послание должно быть на змее. Он попытался разрезать её и был укушен. После того, как его отправили в больницу, он очнулся и стал совсем другим человеком. Оказалось, что он получил послание».

Феромоны змеи могли передавать очень конкретные сообщения, и именно в это время он постепенно начал понимать правду. Также ему объяснили многое из того, чего он раньше не понимал.

По сравнению со всей этой безумной головоломкой эта ниточка была очень важна, но он не мог понять, как он это сделал.

Чёрные Очки докурил последнюю сигарету и сказал: —У Ли Цу тоже есть эта способность».

Лян Ван была немного обеспокоена. О вомероназальном органе до сих пор было много неизученного, но в его утверждении была доля правды. Однако, будучи профессионалом в этой области, Лян Ван считала, что слушать, как другие безостановочно говорят об этом, немного нелепо.

—Люди, которые приходят в такие места, никогда не узнают, что здесь происходило раньше. Нам остаётся только догадываться. И чем сложнее ситуация, тем больше у нас возможностей для догадок. Но Ли Цу может рассказать нам, что здесь произошло на самом деле». — сказал Чёрные Очки. — «Он может восстановить истинную историю».

— Почему вы хотите знать, что здесь произошло? Или почему босс У не пришёл сюда и не поиграл с этими змеями?

— Я не могу сказать тебе почему. — Чёрные Очки сказал: — У Се пришёл сюда не один, потому что у феромонов этой змеи есть побочные эффекты. Необратимые побочные эффекты.

— Какие побочные эффекты?

—Характер меняется». —Чёрные Очки сказал: —На то, чтобы впитать эти феромоны, может уйти всего несколько секунд, но их воздействие на ваш мозг длится очень долго. Это равносильно копированию воспоминаний — целого опыта — в ваш мозг. Может показаться, что прошло десять или даже сто лет». Чёрные Очки посмотрел на Лян Вана: —Тридцатилетний мужчина внезапно становится столетним. Как вы думаете, какие изменения с ним происходят?»

Лян Ван был несколько удивлена. — Неужели это действительно может занять так много времени?

Чёрные Очки сказал: -–Боюсь, то, что он хочет сделать, не основано на тех ста годах. Мы не знаем, что он делал после этого, но когда я увидел его позже, мне показалось, что он прожил тысячи лет. Короче говоря, теперь он больше не может прикасаться к этим вещам. Он достиг своего предела».

«Ли Цу сейчас — наша единственная надежда». Чёрные Очки сказал: —Жаль, что он умрёт».

Лян Ван вздохнула. Она прониклась состоянием этого парня и тоже почувствовала себя немного грустно. Она немного знала о том, с чем они сражаются и что у них есть. Хотя это не имело никакого отношения к её цели, было всё равно трогательно видеть боль этого человека.

—Что я могу для вас сделать?” - Спросила Лян Ван.

Чёрные Очки внезапно обернулся и улыбнулся: —Я давно ждал, когда ты это скажешь. Ты можешь вернуть Ли Цу? Постарайся продержать его ещё три дня, и я научу тебя, как выбраться отсюда».

—Ты не можешь сделать это сам?

Чёрные Очки улыбнулся и протянул руку. Лян Ван увидела, как что-то движется под кожей, и в страхе отступил на шаг.

Они были размером с пуговицы и плотно прилегали к поверхности его кожи.

— Будет очень трудно, если кого-то здесь не окажется. — Он опустил руку и бросил рюкзак Лян Вану: — Это честная сделка. Ты принимаешь её или нет?

Ли Цу проснулся.

Боль не давала ему снова заснуть, а сухость в горле и солёный привкус в уголках рта мешали дышать. Он коснулся лица рукой и обнаружил, что оно покрыто кровью.

Похоже, во сне его стошнило кровью. Он не знал, хорошо это или плохо, и не был уверен, что если он выплюнул кровь, то в организме не будет закупорки.

Он пошевелил руками и ногами и обнаружил, что прежнее ощущение неспособности использовать силу из-за сильной боли исчезло. Боль была прежней, но, казалось, он мог терпеть её, стиснув зубы.

Он ничего не чувствовал в колене, но при малейшем движении ощущал острую боль. Он разорвал штаны и увидел, что его нога распухла, как репа, а на некоторых ранах появились ужасные струпья.

Конечно, она была вся в синяках, но при зелёном свете казалось, что гематомы от раны покрывают всю его ногу.

Возможно, было бы не так уж плохо просто отрезать его напрямую.

—Я закончил. Я больше не могу играть нападающим. А на Паралимпийских играх вообще есть футбольные соревнования?» — сокрушался он.

Он посмотрел на верёвку, свисающую с корня растения, и решил, что по ней можно подняться.

Итак, Беар Гриллс объяснил в своём шоу, как использовать простое снаряжение для медленного подъёма по верёвке.

Ли Цу достал из рюкзака карабин, схватил верёвку, громко закричал и попытался подтянуться.

Веревка не шелохнулась.

Он долго напрягался, прежде чем в конце концов расслабился.

Помимо боли, пронзающей всё его тело, он даже не почувствовал, как его задница упала на пол. Другими словами, он вообще не поднимался.

Он в отчаянии лёг на спину. Неужели не получилось? Можно ли было забраться наверх, не напрягая ноги?

Он сел и продолжал смотреть вверх, не зная, что делать.

Поразмыслив более десяти минут, он снова лёг и заснул.

На этот раз он проспал дольше, но когда проснулся, голова казалась намного тяжелее.

У него отросла борода, ногти стали длиннее, а обмен веществ в организме ускорился. Он снова собрался с силами и почувствовал себя намного лучше.

Его нога не заживала, во многих частях тела ощущалась слабость, а дыхание было затруднённым, но всё же лучше, чем раньше.

Он что-то съел, и ему стало легче. От его раненой ноги исходил странный запах, и, похоже, она начала отмирать. Он потрогал пальцем опухшую и посиневшую часть и почувствовал некоторое облегчение, когда ощутил острую боль.

Он решил попробовать ещё раз, сильно потянув за верёвку для поддержки. После нескольких попыток на этот раз его задница наконец оторвалась от земли на полметра. Он подперся здоровой ногой и наконец встал.

Покрывшись холодным потом, он обмотал верёвку вокруг руки, пока не убедился, что не упадёт в обморок. Он долго задыхался, прежде чем пришёл в себя, чувствуя, что не сможет подняться выше.

Он прислонился к верёвке и в оцепенении простоял так некоторое время, прежде чем снова заснуть. Он пытался сопротивляться этой странной сонливости, но его телу действительно нужен был отдых. Верёвка, свисавшая с его руки, медленно ослабла, и он соскользнул по ней обратно на пляж.

Когда он проснулся на этот раз, то обнаружил, что не может пошевелиться.

Его тело было полностью парализовано.

Он не чувствовал своих рук и ног, но отчётливо ощущал острую боль в груди. Казалось, что-то перекрывает ему дыхание, но он не мог распахнуть грудь, чтобы посмотреть. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, что дышит свободно, но в тот же момент из носа хлынула густая кровь.

Он понял, что его предыдущие действия привели к серьёзным последствиям, и ему нужно было беспокоиться не только о ноге.

Не в силах пошевелить шеей, он мог только смотреть в небо и на потолок, освещённый слабым зелёным светом.

Вы когда-нибудь думали, что умрете таким бесполезным образом?

Что за грёбаный неудачник. Ли Цу почувствовал необъяснимую грусть и заплакал.

Раньше он думал, что ему всё равно, жив он или мёртв. Такова была его жизнь. Но когда всё дошло до предела, он вдруг почувствовал, что любовь родителей, его собственная значимость и всё негодование, которое он испытывал к миру, — всё это было чушью.

Он хотел жить, но в то же время понимал, что, должно быть, умирает.

Ли Цу однажды прочитал роман о человеке, упавшем в колодец. В нём описывался весь процесс, от начала и до смерти, и даже внутренний мир человека. В фильме «Погребённый» студии Lionsgate рассказывается та же история.

Он не знал, умрёт ли он в конце концов от отказа внутренних органов, голода или инфекции, но в любом случае он стал бы недержанным и умер бы в собственных экскрементах.

Он немного поплакал и захотел снова уснуть, но испугался, что может не проснуться, и стал сопротивляться. Внезапно он почувствовал, что что-то не так, и начал всплывать.

— Что? Неужели я наконец-то откинул копыта? — Ли Цу был потрясён, почувствовав, как медленно отрывается от земли.

Существуют ли души на самом деле? Попаду ли я на небеса?

Ли Цу был приятно удивлён. Он никогда не думал, что люди действительно остаются в сознании после смерти. Он должен был умереть давным-давно. Более того, тот факт, что он парил в воздухе и его душа покинула тело, означал, что он отправляется на небеса.

Мама Миа, если бы ты сказала мне раньше, я бы не так сильно переживала из-за вступительных экзаменов в колледж. О, неужели ты наконец-то пожалела меня, Боже? Обещаю, я буду хорошим ангелочком.

Он поднимался всё выше и выше и вскоре достиг места, где переплетались корни растений. Затем он проплыл сквозь корни.

Я пройду сквозь эти корни, как призрак, поднимаясь слой за слоем сквозь песок, затем сквозь землю, в облака в воздухе, затем за пределы атмосферы, пока не доплыву до легендарного рая.

Ли Цу закрыл глаза и смирился со всем этим; всё в этом мире не имело к нему никакого отношения.

Он вдохнул и не почувствовал ничего необычного, пока ему в ноздри не засунули корень.

Он обнаружил, что не был призраком, что корень всё ещё был очень твёрдым, и что его втаскивали в него силой. Затем он потерял равновесие и упал лицом вниз.

Он сразу понял, что на самом деле не умер и не возносится на небеса. Его просто тянуло вверх.

Он не чувствовал этого, но знал, что его тело, должно быть, было вывернуто под очень неудобным углом, когда его медленно тащили в груду корней.

Могли ли эти свисающие корни двигаться точно так же, как тот Змеиный кипарис?

Он понял, что что-то не так, когда увидел руку среди корней растения. Затем он увидел трёх мужчин, которые стояли вокруг корней и смотрели на него.

Это были трое совершенно незнакомых людей.

Ли Цу был озадачен, увидев незнакомцев в таком отдаленном месте.

Мужчина поднял его, перекинул через плечо и быстро вскарабкался по корням растения, как обезьяна. Голова Ли Цу повисла, и из носа снова пошла кровь. В полусонном состоянии он заметил, что пальцы у этих людей были намного длиннее, чем у обычных людей.

Монстры. Ли Цу сказал себе: «Что ж, лучше быть съеденным монстрами, чем умереть в таком незнакомом месте».

В мгновение ока они взобрались на самый верх пещеры. Трое мужчин наклонились и пролезли в щель между корнями растений наверху. Один из них зажёг фонарь, порезал себе руку ножом и брызнул кровью в воздух. Ли Цу услышал, как множество крошечных насекомых разбежались, прежде чем его тоже затащили в пещеру наверху. Похоже, это был колодец, заполненный корнями.

Они с трудом пробрались по корням деревьев в колодце до самой расщелины и наконец выбрались из устья колодца, преодолев около тридцати метров.

Вокруг ползало множество насекомых, и фосфоресцирующий свет здесь был ярче, чем внизу, из-за чего Ли Цу казалось, что он находится во сне.

Он увидел огромное дерево.

Насколько большим было это дерево? Один только ствол мог заполнить всё поле зрения. Его нельзя было описать даже такими словами, как «несколько человек могли бы обхватить его руками». Даже если бы десятки или сотни людей обхватили его руками, этого было бы недостаточно, чтобы полностью описать его.

Ствол был таким толстым, что по сути представлял собой стену, протянувшуюся от одного конца до другого.

Судя по многочисленным углублениям и трещинам на коре и стволе, это был баньян, ствол которого, должно быть, образовался из бесчисленных воздушных корней.

Они находились в огромном каменном зале, созданном человеком, где колонны и камни возвышались более чем на шестьдесят метров. Рядом с одним из огромных камней стояла большая статуя, окружённая бесчисленными виноградными лозами.

Это хаотичное пространство было неописуемым. Оно было похоже на маленькую долину с самой густой и пышной растительностью, которую можно найти в тропических лесах. Из-за многочисленных лиан и мха, а также бесчисленных стволов деревьев и воздушных корней, свисающих повсюду, здесь не было свободного пространства. В центре висели лианы, похожие на плотные сети.

Из-за недостаточной высоты огромное дерево, достигнув вершины, начало расти горизонтально. Три его большие ветви были похожи на огромные сгнившие руки, вросшие в стену, как будто остатки огромного чудовища согнулись под тяжестью собственного веса.

Самым странным было то, что Ли Ку увидел много листьев. Даже в этом тёмном месте на многих частях дерева всё ещё были густые листья, но все они были повернуты вниз. Неужели фосфоресцирующий свет здесь тоже позволял растениям проводить фотосинтез?

Ли Цу увидел еще больше людей в этом огромном пространстве.

Их было по меньшей мере больше тридцати, они сидели парами и тройками на ветвях этого дерева, и у всех были необычные пальцы.

Эти люди были очень молоды, одеты в облегающие чёрные куртки и несли с собой много оборудования.

Будь то рост или пропорции тела, все они были почти одинаковыми, и даже причёски у них были в основном одинаковыми. Никто не разговаривал, и Ли Цу подумал, что эти люди, похоже, немые.

Ли Цу положили на виноградную лозу, и кто-то начал осматривать его тело. Они тихо заговорили, но Ли Цу не понимал языка.

Он почувствовал некоторое облегчение, когда всё его тело начало неметь, потому что до этого он ничего не чувствовал. Он слышал пугающий звук трущихся друг о друга костей, когда молодой человек осторожно ощупывал и разминал его шею.

Затем по всему его телу разлилось ощущение слабости и онемения.

Прошло три часа, прежде чем он снова почувствовал боль. Он долго был без сознания, а когда постепенно пришёл в себя, то обнаружил, что его колено загипсовано.

— Спасибо, — сказал Ли Цу. Это не могло быть галлюцинацией, но как в этом месте могло быть так много людей?

Никто не обращал на него внимания, но они продолжали молча смотреть на него, вытирая его разъеденную кожу жидкостью.

Его нервы не были очень чувствительными, и боль не была сильной, но по коже разливалось какое-то натянутое удовольствие.

— Вы враги босса У? — спросил Ли Цу, гадая, не этих ли людей босс У хотел убить.

Эти люди были великолепны. Они были воплощением молчаливого понимания и компетентности.

— Если так, то я решил дезертировать. Отвезите меня обратно в Пекин, и я всё вам расскажу. — сказал Ли Цу. — Я устрою мятеж и решительно свергну босса У.

Один из одетых в чёрное мужчин, стоявших неподалёку, подошёл к Ли Цу с кувшином и вытащил из него красную змею.

— Ты знаешь, чего мы хотим, — сказал он. — Скажи нам, что ты чувствуешь.

Он прижал змею к шее Ли Цу, которая онемела, когда змеиный яд проник в рану и мгновенно распространился по всему телу.

—Я чувствую боль”. —Сказал Ли Цу, убеждая себя, что плохие парни определенно все еще плохие.

Босс У, я был неправ.

После этого он почувствовал головокружение, когда все вокруг него расплылось.

Я немного посплю. — сказал себе Ли Цу. Спи, спи, лучше не просыпайся. Не заставляй меня больше читать про гормоны, просто позволь мне отправиться прямо к Богу.

Раньше Ли Цу чувствовал, что у него есть своего рода способность взаимодействовать с самим собой. Как бы он ни волновался, он мог отбросить всё и погрузиться в глубокий сон. Пока он мог спать, он определённо мог это делать, но теперь он понял, что это не так. Ему просто хотелось спать, но за всю свою жизнь он никогда не был таким сонным, как сейчас.

Ощущение кружащегося неба нахлынуло на него, и боль от раны на шее распространилась по всему телу. Ли Цу закрыл глаза, сделал несколько вдохов животом и постепенно очистил разум. Всё, что не имело отношения ко сну, отошло на второй план, и перед ним ничего не появилось.

Через несколько минут он действительно погрузился в глубокий сон. Одетые в чёрное мужчины с обеих сторон уложили его, и один из них посмотрел на часы.

—Если он не умрёт через четыре часа, спасите его», — сказал один из них.

— А как насчет остальных? .

— Не стоит делать поспешных выводов, пока не станет ясно, каковы истинные намерения У Се.

Ли Цу начал видеть сны и открыл глаза. Чёрт возьми, он видел солнце и слышал журчание воды.

Он сел и увидел себя у ручья в лесу, где отдыхали многие люди.

Он увидел мужчину средних лет, который спокойно сидел на другом берегу ручья без рубашки. Похоже, он только что закончил интенсивную тренировку, и хотя он не задыхался, он был весь в грязи.

Мужчина средних лет не заметил его и просто смотрел на ручей. Позади него Ли Цу увидел других людей, отдыхавших далеко от ручья.

Все они были незнакомцами, которых Ли Цу никогда раньше не видел.

Мужчина средних лет прыгнул в ручей и начал тереть всё тело. Внезапно стемнело, но ему, казалось, было всё равно. Затем начался сильный ливень, который с каждой минутой становился всё сильнее и сильнее. Мужчина средних лет спокойно стоял под дождём, и через пять или шесть минут он наконец прекратился.

Мужчина средних лет взъерошил волосы, направился к Ли Цу, а затем поднял с земли клетку.

Клетка была пуста, но в ней лежала приманка.

Он бросил его обратно в траву и посмотрел на другого.

Когда изображения накладывались друг на друга, Ли Цу чувствовал, как обостряется его бдительность. Казалось, он не мог видеть себя, когда смотрел на другую сторону, но его сердце всё равно было настороже.

Другую клетку подняли, и внутри оказалась красная змея. Она свернулась в кольцо и атаковала стенку клетки.

Мужчина средних лет поставил клетку на камень у ручья, где стоял Ли Цу.

Ли Цу внезапно сел и посмотрел мужчине средних лет прямо в глаза.

Мужчина отступил назад, сел на другой камень, вытер лицо и сказал змее в руках Ли Цу: —Это последнее послание для У Се. Я могу передать эту информацию только так.

Черные очки показывали маршрут на поэтажных планах Лян Вана.

— Я не заходил так далеко, но, по моему опыту, этот маршрут должен быть безопаснее.

—У вас должны быть какие-то основания для такого суждения”. Сказала Лян Ван.

— Судя по некоторым следам, которые ты не видишь в темноте, — сказал Чёрные Очки. — Детали мира, которые я вижу, сильно отличаются от твоих. Более того, на тропе есть ещё четыре такие комнаты, что говорит о том, что в то время это был единственный маршрут, где люди могли отдохнуть и восстановить силы. Если бы они хотели принять какие-то закрытые защитные или изоляционные меры, это был бы единственный путь.

Лян Ван согласно кивнула, и Чёрные Очки указал на центральную часть. —Внешняя стена этой гробницы, должно быть, была открыта. Там должны быть верёвки и несколько простых лестниц, ведущих вниз. Следуйте по лестницам и не пытайтесь идти другим путём или к чему-либо прикасаться».

Лян Ван кивнула: —Откуда вы знаете, что Ли Цу находится в гробнице? Хотя это историческое место не очень большое, оно очень глубокое. Разве вы не знаете точное местоположение?»

Черные очки сказал: —Следите за кровью, у него, должно быть, серьезные травмы”.

После этого Чёрные Очки достал из сумки пульверизатор: —Это порошковый спрей. Растение очень сильно ненавидит этот камень».

—Что вам известно об этом странном растении?

—Это немного сложно. На самом деле, мы имеем дело не с растением”.— Сказал Черные Очки. —Но нет возможности вскрыть багажник, чтобы посмотреть, что внутри, поэтому я не знаю, что это точно. Он сосуществует с разновидностью жуков, которые не могут переварить свою добычу, но эти жуки очень смертоносны ”.— Он достал из сумки пробирку: —Это своего рода сыворотка, которая отпугивает жуков, когда её открывают, но эффект очень слабый. При контакте с кислородом сыворотка быстро окисляется, поэтому используйте её осторожно».

Лян Ван посмотрела на пробирку и увидела, что в ней очень мало жидкости. Она посмотрела на Чёрные Очки: —Должно быть, в твоём теле есть такая же зараза. Ты не можешь сам использовать сыворотку?

Чёрные Очки сказал: —Этого недостаточно для троих. Я могу гарантировать только то, что жуки не заберутся на меня, но это не защитит вас всех и даже не позаботится о моей остальной части тела».

—Но ты умираешь”.— Сказала Лян Ван. —Сыворотку следует использовать внутрь. Ты можешь использовать ее, чтобы спасти свою жизнь. Почему ты взял с собой только одну, если это такая важная вещь?”

—Ах, сырья было очень мало”. Сказал Черные очки. —Я обещал кое-кому другому, что сделаю это, так что для тебя это более ценно”.

Лян Вань вздохнула, поправила свой рюкзак и спросила: —Ты не боишься, что я заберу эти вещи и убегу?

— Такова человеческая природа. — Чёрные Очки прислонился к стене и посмотрел на свои руки. — Тебе стоит убежать.

Лян Вань нашла в рюкзаке Су Вань пустой шприц, набрал воды из её фляги, немного прочистил его, открыл пробирку и ввёл в неё воду.

—Он уже в разбавленном состоянии. Если разбавить его водой, вы почувствуете себя лучше, но эффект не усилится». — сказал Чёрные Очки

Лян Ван втянул сыворотку в шприц, выжал воздух, схватил Чёрные Очки за руку и сделала инъекцию.

Чёрные Очки на мгновение опешил. Лян Ван действовала очень ловко, и сыворотка уже была введена, прежде чем он успел что-то сделать. Она убрала шприц обратно в рюкзак и сказала: —Су Ван уже пользовался этой иглой, так что тебе лучше надеяться, что у него нет гонореи, сифилиса или СПИДа. Но эти болезни требуют времени, так что в конце концов ты всё равно сможешь заработать немного денег».

Чёрные Очки посмотрел на свою руку. — Эта штука очень ценная. Без этой сыворотки ты, скорее всего, не сможешь вернуться.

Лян Вань возразила: —В первую очередь я врач, а во вторую — женщина, которая не знает, что делать со своей судьбой. Я знаю, что должна делать, лучше, чем вы, воры от начала и до конца». —Она надела рюкзак, включила фонарик, пересчитала светящиеся палочки, толкнула дверь и вышла, сказав: —Займись ранами сам, когда он начнёт действовать. Я помогу тебе прибраться».

Чёрные Очки снял очки и сказал: —Ого. Ни один из них не слушается».

Он встал и снял пальто, так как сыворотка сразу начала действовать. Насекомые под его кожей ещё не проникли в мышцы и начали прорываться сквозь кожу. Он достал зажигалку, выхватил свой чёрный нож, повернул рукоятку и потянул, обнажив маленький нож.

Нож тоже был чёрным, и он простерилизовал его зажигалкой, но острая боль, пронзившая всё его тело, заставила его задрожать.

Он, спотыкаясь, подошёл к Су Вану, поднял его и попытался столкнуть в бассейн, но быстро понял, что Су Ван смотрит на него.

— Сукин сын, ты должен был что-то сказать, если не спал.

— Зачем ты солгал той женщине? — спросил Су Ван. — Ли Цу там точно нет. Мы видели, как он упал, но ты обманом заставил её войти. Ты не чувствуешь себя виноватым? Какова твоя цель

Чёрные Очки упал на землю и рассмеялся. — Думаешь, мы здесь одни?

Су Ван с большим трудом поднялся. — Что ты имеешь в виду?

Черные очки указал на свои часы: —Сколько времени прошло?

—Больше дня”. Сказал Су Ван.

Чёрные Очки протянул ему нож: —Здесь будет всё больше и больше живых существ. Это только начало. Иди сюда и помоги мне вытащить всех этих жуков».

Су Ван взял нож, посмотрел на Чёрные Очки и понял, чего тот от него хочет: —Как я должен их вытащить?

—Прижмите нож рукой и вытащи их сразу, как только коснётесь чего-то твёрдого».

—Если такая букашка умрёт в вашем теле, она будет поглощена. Не беспокойтесь о них. Они немного поползают, а потом умрут», — сказал Су Ван.

— Не волнуйся. Могу тебя заверить, что жуки не впитаются. Их нужно вытащить. — Дай мне сигарету и поторопись.

Лян Вань начала двигаться по маршруту на карте в темноте, чувствуя, что больше не боится этого места. Она не знала почему, но, может быть, это было потому, что внезапно появились Чёрные Очки и начал петь, и это место показалось ей абсурдным.

До этого момента она не хотела понимать многое из того, чего не могла постичь, и считала, что лучше соглашаться со всем, что говорят инсайдеры. Если вы можете выжить, вы всегда найдёте разумное объяснение.

Рюкзак был очень тяжёлым, и вскоре она почувствовала лёгкую усталость. Было ясно, что мужчины никогда не были разборчивы в выборе вещей, которые берут с собой.

Цементные туннели здесь были очень чистыми, без чёрного асфальта или чего-то ещё, покрывающего цемент. Здесь также не было никаких знаков, выбоин или оголённых проводов.

Раньше такое место показалось бы жутким, но теперь оно внушало чувство безопасности.

Поскольку жар не спадал, а головокружение усиливалось, она опустилась на корточки, обхватив голову руками, и сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

Когда она в прошлом работала сверхурочно, у неё был способ не чувствовать усталости и жара в рабочее время, но теперь она не могла этого делать. Когда всё было сказано и сделано, эта грёбаная ситуация не шла ни в какое сравнение.

Строго говоря, она тоже не хотела, чтобы этот мальчишка Ли Цу умер, ведь он был таким интересным. Но она всё-таки была врачом, поэтому её отношение к смерти отличалось от отношения других людей.

В наступившей тишине она вдруг услышала какие-то странные звуки.

Она подняла голову и услышала знакомый звук, доносившийся с той стороны, куда она направлялась.

Это был телефонный звонок.

Должно быть, у нее начались галлюцинации, она опустила голову и продолжала отдыхать.

В пустом туннеле продолжал звенеть телефон, и казалось, что его эхо разносится во все стороны.

Какое-то время у Лян Ван кружилась голова, и она пребывала в странном состоянии, когда и слышала, и не слышала звук. Телефон ритмично звонил, но казалось, что звук доносится откуда-то из глубины её мозга, и всё, что ей нужно было сделать, — это закрыть дверь и не обращать на него внимания.

Как будто она вела машину, она внезапно проснулась и встряхнула головой. Проснувшись, она поняла, что звон стал очень реальным.

Она вздохнула с облегчением, встала и пошла на звук колокольчика, обнаружив, что он доносится из-за двери в левой стене туннеля.

Дверь была очень похожа на ту, что вела в комнату, где она раньше принимала ванну, а это означало, что всё должно быть так, как сказал Чёрный Очки, и комната предназначалась для тех же целей.

Звон явно доносился изнутри.

Руки Лян Ван слегка дрожали. Ей было всё равно, что за таинственные вещи происходят в этом месте, но она всё равно чувствовала, что это очень странно.

Это был строительный комплекс под пустыней. Здания, возможно, использовались для каких-то таинственных целей, но они были большими и имели очень странную конструкцию.

Все улики указывали на это место. Комплекс был построен в 1980-х годах и долгое время пустовал. Хотя казалось, что он интересует многих, устанавливать здесь телефон было довольно странно.

Открыв дверь, она сделала несколько шагов назад и посветила фонариком в комнату.

Внутри было темно, но она разглядела несколько аккуратно расставленных столов, заваленных покрытыми пылью бумагами, похожими на архивные записи. На полу она заметила ещё несколько листов бумаги и немного пепла.

В другом конце комнаты тоже был бассейн, но в нём не было воды. Всё, что она видела, — это много угля и пепла от сгоревшей бумаги.

Они явно сожгли здесь много бумаги.

Телефон на третьем столе продолжал регулярно звонить.

Всё было покрыто очень толстым слоем пыли, кроме области вокруг телефона и самого телефона. Пыль была тщательно вытерта, и остался чистый круг.

Кто-то был здесь и договорился об этом.

У Лян Ван начала болеть голова, и она несколько секунд колебалась, прежде чем взять трубку.

— Мисс Лян Ван? — сразу же спросил голос из трубки. — Вы так медленно отвечаете на звонки.

Лян Ван не узнала голос, но, услышав своё имя, огляделась и вдруг почувствовала, что всё это совершенно абсурдно.

Что происходило? Это была шутка средней школы?

— Ты в замешательстве? — спросил собеседник. — Скажи что-нибудь, чтобы я убедился, что ты действительно Лян Ван.

— Кто вы? — спросила Лян Ван. Голос в трубке был очень искажённым.

—Я рад слышать твой голос, как ты поживаешь? Это не то, что ты себе представлял, верно? — сказал собеседник. — Это единственная телефонная линия здесь и единственный способ связаться с внешним миром после того, как ты войдёшь в эту пустыню. Эту линию знают только четыре человека, плюс ты. Раз ты взял трубку, я хочу первым тебя поздравить».

Лян Вань посмотрела на чертежи в своей руке и вдруг поняла, что всё это было частью плана Чёрных Очков.

Это был небезопасный маршрут, но он определённо должен был привести к тому, что она получит этот звонок.

Она повесила трубку со словами «пока». Ей не нравилось быть пешкой в чужой игре, и она не хотела сотрудничать, даже если это было важно.

Когда телефон зазвонил снова, ей захотелось развернуться и уйти. Но она вдруг поняла, что если эта линия не обычная, то куда ей ещё идти? Вернуться к Чёрным Очкам, чтобы дать ему две звонкие пощёчины и устроить драку?

Она развернулась и снова потянулась за телефоном, но была так раздражена, что не успела его взять. Если Чёрные Очки попросили её прийти сюда, чтобы забрать телефон, значит, на то была причина, возможно, даже важная, которая могла быть ей на руку.

Однако человек, с которым он разговаривал по телефону, не считал себя нормальным человеком, равным другим.

Она уже была на грани срыва из-за сложившейся ситуации. Может, для этих людей такая сцена ничего не значила, но она была обычным человеком. В любом случае, когда с ней говорили таким презрительным тоном, когда она была в таком состоянии, она немного разозлилась.

Если вы хотите воспользоваться мной, по крайней мере, знайте, на что идёте. Не все готовы к тому, чтобы ими воспользовались при таких обстоятельствах. Даже если бы она знала, что человек на другом конце провода может стать ключом к её спасению, она всё равно не хотела преклоняться и поклоняться этой последней надежде.

В конце концов, многие из тех, кто изучал медицину, в той или иной степени слышали о стокгольмском синдроме.

Лян Вань была очень решительна. Она бы смирилась с трагическим исходом, но именно она должна была сделать выбор, как только задумалась бы о проблеме.

Телефон продолжал звонить, но Лян Ван вышла из комнаты. Она посмотрела на план этажа и решила пойти по маршруту, который ей показал Чёрный Очки.

Это было её собственное желание — увидеть, как выглядит центральная часть этих зданий.

Она повернулась и продолжила идти по туннелю.

Из-за этого она не заметила, что в углу над третьим столом, за которым она разговаривала по телефону, на самом деле пряталась чёрная тень.

Тень медленно вышла, согнувшись в талии, как будто у неё не было плеч, а затем полностью опустилась вниз, на мгновение зависнув в воздухе.

Телефон снова зазвонил, когда тень подошла к нему, но затем звук оборвался, когда тень выдернула провод из телефона.

На границе между Сычуанем и Тибетом автомобиль только что остановился на заправке.

У Се снял пальто и, как лама, купался в ярком тибетском солнечном свете.

Ему нужно было быть немного темнее.

Ван Мэн стоял рядом с ним и разговаривал по телефону. Его лицо немного изменилось, он повернулся к У Се и сказал: —Связь прервалась. Эта стерва повесила трубку».

—Вы думаете, что контролируете ситуацию, и неосознанно демонстрируете своё превосходство тоном голоса». — сказала У Се. — Красивые женщины очень чувствительны к этому чувству превосходства, потому что с знакомятся с этим по мере взросления.

—Босс, у вас недостаточно авторитета, чтобы говорить такие вещи. У вас даже нет девушки”. —Ван Мэн парировал. —Что теперь?”

У Се посмотрел вниз, на великолепный пейзаж у подножия горы. Они поднялись наверх и невольно достигли такого высокого хребта. То же самое можно сказать и о людях. Сами того не осознавая, они оказались в ситуации, когда даже им стало страшно.

Пролистывая стопку фотографий, которые Лань Тин передал ему в тот раз, он увидел несколько ключевых снимков. Всё, что было до этого момента, от невероятно прочной сети до, казалось бы, наивного плана, который все презирали на каждом шагу, до поиска того единственного верного шага, спрятанного среди сотни глупых уловок… всё это привело к этому моменту. Его противник наконец начал испытывать страх.

К сожалению, многие вещи были похожи на человеческую кровь. Простая закупорка кровеносного сосуда была незначительной для такой сложной системы, в которой было множество изгибов и поворотов.

— У нас есть ещё двадцать четыре часа, чтобы затянуть петлю, — У Се посмотрел на часы и сказал: — Когда мы приедем в Мотуо, всё будет кончено.

В течение многих долгих, холодных ночей ВюУ Се в отчаянии смотрел в окно. Ни лунный свет, ни шум дождя за окном одинокой комнаты не давали ему никакой надежды.

Он чувствовал, что его жизнь — не что иное, как окружённая стеной крепость, и он заперт внутри. Он сердито стучал в стену, чувствуя, что всё напрасно. Он злился, потому что хотел увидеть всё, что находится за пределами крепости, но камень мешал ему увидеть ясную правду снаружи.

В результате он попытался выбраться наружу. Когда он использовал свою ненависть, чтобы взобраться на стену и высунуть голову, он наконец увидел истинное лицо мира.

Самое ужасное было то, что он ожидал увидеть совсем не это — стену за стеной, идущие вдоль внешнего края, или бесконечное ограждение, или даже адский пейзаж.

Это было просто ничто.

Не было чёткой истины, только бессмысленный туман с бесконечными и неразрешимыми возможностями.

Люди не должны спрашивать о том, чего они не хотят знать.

Он тонул в отчаянии и страхе. Всё, с чем он боролся, было таким огромным и невидимым, что его невозможно было исследовать. Это было похоже на тех физиков, которые использовали передовые научные методы для изучения Вселенной и в конце концов поняли, что «такое невозможно понять».

Это было похоже на поиск определённой молекулы воды в море, но на это у вас есть только одна жизнь.

Ему нужен был бог.

После ужасного отчаяния он часто чувствовал, что ему нужен бог или какой-нибудь спаситель. Ему нужна была божественная сила, независимая от всего мира, чтобы дать ему ответ — твёрдый, сильный, однозначный ответ.

Всё началось с этой идеи. Он медитировал и ждал появления этого бога, но разум подсказал ему, что это безнадёжно и невозможно.

Эта бесконечная масса тумана была великим скрытым богом, которого он ждал, но она не могла исчезнуть по воле любопытного маленького босса.

Но, поразмыслив ещё немного, У Се внезапно понял, что есть ужасный способ, который может быть единственным способом развеять туман.

Для их поработителей этот туман всегда был вездесущим, и отношения, которые они выстраивали, собирая дань и всё уравновешивая, были основой этого мира. Когда дело касалось экономики, они надеялись, что всё будет сбалансировано и никаких изменений не произойдёт.

Только когда мир начал выходить из-под контроля, скрытые контролёры смогли по-настоящему вмешаться.

Как и в мифах, демоны никогда напрямую не нападали на Царство Божье. Сначала они начали разрушать мир, вызывая войны, эпидемии, массовые убийства, наводнения…

Теперь он столкнулся с той же ситуацией: этот туман контролировал всё и мешал слишком многим.

У этого тумана уже давно не было противников, и определить его местоположение было невозможно.

Если пастуха не удаётся найти, то нужно напасть на его овец.

Но кто были их овцы?

Мы. У Се внезапно ухмыльнулся и не смог удержаться от того, чтобы не спеть заглавную песню «Приятной козы(1)

На первом этапе своего плана У Се хотел создать демона и натравить его на себя.

У всех них были свои слабости, и они прекрасно их знали, так что демон наверняка одержал бы крупную победу. Особенно учитывая, что никто не умел уничтожать себя лучше, чем они сами.

Демон устроил бы смертельную ловушку, а овцы использовали бы все свои силы, чтобы сопротивляться, но в конце концов они попали бы в безвыходное положение и были бы заманиты в ловушку.

К сожалению, ловушка демона показалась наблюдателю в тумане детской и нелепой, и её можно было легко разрушить.

Но уничтожат ли они его?

Нет, их целью был демон, и все эти разрушения были незначительными. На самом деле они хотели уничтожить демона.

Было слишком легко восстановить мир, особенно когда жизни этих ягнят были всего лишь перераспределением благ в их пользу.

Пусть демон заберёт этот мир. Как только он появится, всё, что с ним связано, будет немедленно изучено, и он будет мгновенно уничтожен.

Убийца в тумане будет прятаться в ловушке, ожидая, когда демон соберёт добычу.

Но демон так и не появился.

Потому что этого не существовало.

Под пристальным наблюдением другой стороны будут происходить абсурдные и неэффективные действия, в том числе более отдалённые проблемы и неожиданные события. Это был первый этап, которого было достаточно, чтобы сбить с толку другую сторону, заставить её задуматься и отреагировать.

Конечно, это не было целью У Се.

Весь план постепенно распространялся и совершенствовался, и У Се внезапно осознал, что, увидев фигуру врага, он, кажется, не сможет дать отпор. Но на самом деле многое изменилось.

Его бабушка и дедушка, а также старшие родственники прилагали много усилий. Их легендарная жестокость и предприимчивость намного превосходили его собственные, но все их достижения сводились лишь к раскрытию истинного характера друг друга.

Два поколения усилий, и всё, что они увидели, — это тень, с которой они не могли сравниться своими методами.

Но у нынешнего поколения были свои преимущества — у них было не так много опасений или сомнений.

Итак, как же они могли создать демона, который сбил бы всех с толку?

У настоящего интригана никогда не может быть сообщников.

В ту ночь он не спал, потому что начал первый этап своего плана. Западное озеро было пустынным и холодным. Он посмотрел на гору Баоши напротив набережной и начал успокаиваться.

Иногда ему хотелось остановиться, а иногда — заставить себя идти дальше. Сейчас он стоял на горном перевале где-то в Тибете. Остановиться и повернуть назад в этот момент было совершенно невозможно. Его план был настолько сложным, что даже ему потребовалось десять минут, чтобы во всём разобраться.

Почему за такой короткий промежуток времени в его сердце не возникло никаких сомнений?

Конечно, если бы внутри вас было слишком много вещей, мир постепенно перестал бы иметь для вас значение.

Ван Мэн все еще беспокоился о Лян Ване.

У Се кивнул поздоровавшемуся с ним тибетцу, а затем позвал Ван Мэна обратно в машину.

Самым надёжным методом в мире было то, что независимо от того, что он выберет, А или Б, результат будет соответствовать его интересам.

Самыми сложными были ненаправленные вопросы с множественным выбором.

— Ты всё ещё хочешь пойти туда одна? — спросил Ван Мэн, заводя машину.

У Се кивнул.

— Но разве дорога не перекрыта? — спросил Ван Мэн. — Когда мы вышли, всё выглядело по-другому.

—Впереди меня ждёт только трудный путь. Вы знаете, каково положение остальных?» У Се сказал: —По сравнению с моей решимостью, это ничто

Безмолвная ненависть У Се внезапно вспыхнула с новой силой, и в его голове пронеслось множество сцен. Ему пришлось сделать глубокий вдох и посмотреть в окно на плато.

Примечание.

(1) Китайский мультсериал в стиле аниме под названием «Милая козочка и большой-пребольшой волк».

Откуда взялась эта ненависть?

У Се тяжело вздохнул. Если бы он заранее знал, что увиденное змеями передастся ему вместе с этой ненавистью, то, возможно, не стал бы так стремиться получить эту информацию. Однако к тому времени, когда он это понял, было уже слишком поздно.

Это была даже не его собственная ненависть, а чужая ненависть, которая без причины овладела его телом. Он не мог найти первопричину, но она была настолько сильной, что его глаза покраснели.

Иногда он даже не знал, был ли объект его ненависти прав.

Неужели он так сильно ненавидел этих людей, скрывшихся в тумане, или все страдания, выпавшие на долю этих поколений, были сосредоточены только на нём?

Он сделал глубокий вдох и подавил своё беспокойное и демоническое воображение, вспомнив разговор с Чёрными Очками перед тем, как ему ввели жидкость.

—Под этой красной и чёрной чешуёй на голове находится орган, в котором хранятся феромоны. У подвидов он находится на части гребня. Если вы отрежете эти части, очистите их и введёте в среднюю часть вашего носа, передача информации будет более чёткой».—Чёрные Очки продолжил: —Это очень больно, и вы не сможете понять столько информации о феромонах. После того, как вы потеряете сознание, вы можете даже почувствовать себя змеёй на несколько лет».

— У меня потекут слюнки, когда я увижу лягушку? — спросил его У Се.

Человек в чёрных очках был одет в белый халат и дезинфицировал нос У Се. —Нет, но чтобы вы лучше это почувствовали, я проведу небольшую операцию на вашем носу. Вы потеряете обоняние, и я не знаю, сможете ли вы его вернуть».

—Каковы будут последствия?

—У меня нет подобного опыта, но тебе будет легче драться в общественных туалетах по сравнению с большинством”. —Ответил Черные очки. —Я спрашиваю тебя в последний раз. Ты действительно хочешь это сделать?”

— Почему вы думаете, что я могу принять эту информацию? Мой предок был змеёй?

—В легенде о Яньхуане предки каждого человека - змеи”. —Сказал Черные Очки. —Разве Нюва не змея? Согласно первоначальному мифу, мы все родились от змей, а Пангу и все остальные родились из яиц. Так что действительно возможно, что ваши предки были змеями, а люди эволюционировали от рептилий к млекопитающим. Другими словами, если все цивилизации связаны между собой, то до нас в мире должна была существовать цивилизация рептилий. Их история, вероятно, связана с нашими мифами и легендами, и многое из неё, должно быть, смешалось с нашей мифологической историей».

— Очень пугающая теория, — сказал У Се. — Другими словами, вы не знаете, почему я могу получать такого рода информацию?

— Думаю, вы узнаете это после получения информации о феромонах, а потом сможете сказать мне.

— Тогда, полагаю, у меня нет другого выбора.— У Се закрыл глаза, а Чёрные Очки достал скальпель.

Это была временная подземная клиника, которая обычно использовалась для операций по увеличению глазной щели. Вероятно, это была самая масштабная операция, которая здесь проводилась.

— Я подниму вашу верхнюю губу, сделаю надрез у основания дёсен, затем продвинусь вверх по лицу и обнажу носовую полость. Затем введу феромон…

—Пожалуйста, я не хочу этого знать”, - сказал У Се.

— Босс! — крик Ван Мэна прервал размышления У Се.

Он выпрямился и увидел, что Ван Мэн нервно смотрит в зеркало заднего вида.

У Се закурил сигарету, опустил стекло и увидел, что за ними следуют четыре или пять «Гранд Чероки». Затем он посмотрел вперёд и обнаружил, что они застряли в середине кортежа «Гранд Чероки».

— Как, чёрт возьми, ты водишь машину? — Он нахмурился, отчитывая Ван Мэна.

—Они появились совершенно внезапно и обошли нас с фланга”.

— Очень трудно обойти машину на такой горной дороге. Но ты позвонил мне только сейчас, а значит, раньше не обращал внимания. — У Се докурил сигарету в несколько затяжек и посмотрел на GPS. — Когда будет следующий крутой поворот?

—Чуть больше километра.

— Через сто восемьдесят метров наденьте рюкзак и откройте люк.

—Это действительно необходимо?—Спросил Ван Мэн.

—Мы должны показать другим, как мы относимся к ним, когда мы их(1)блокируем». — ответил У Се.

Он испытывал особое отвращение к самому себе, когда перестал верить в то, что он абсолютно ни в чём не замешан, и начал подвергать опасности чужие жизни.

Он наконец-то смог понять склонность Пань Цзы к саморазрушению. Он хотел наказать себя, того человека, который раньше надеялся, что со всеми всё будет в порядке. Но теперь он чувствовал, как на его руках лежит груз чужих жизней.

Он стал тем человеком, которого ненавидел больше всего на свете, и ещё больше ему не нравилось то, что ему придётся оставаться таким человеком долгое время.

Разрезать трупы и отправить их невинному старшекласснику.

Впрысните феромоны в бутылку вина Су Ван, чтобы медленное выделение феромонов побудило змею передать ложное воспоминание.

Если бы Ли Цу не умер, он бы уже сейчас был под контролем этих людей. Ли Цу думал, что знает всё, включая цель У Се, поэтому, как только другая сторона начала задавать вопросы, поток дезинформации хлынул во все уши в тумане.

Поскольку Ли Цу был единственным человеком, который мог читать феромоны, именно ему предстояло прочитать ключевую информацию о змее в змеином болоте — они позволили У Се найти следы, чтобы получить информацию от него, — и рассказать им то, что они хотели знать.

Никто не знал, что все детали его следующего плана постепенно передавались Ли Цу через запах змеи.

Когда Ли Цу снова открыл глаза, все планы на первый шаг тут же сошли на нет.

И ценность всех этих жертв будет отражена в «0».

Кортеж медленно проезжал мимо них один за другим, оставляя их далеко позади; похоже, тревога была ложной.

Даже если бы У Се уже продумал все возможные сценарии, он знал, что не сможет избежать столкновения с ними. Но после того, как машины медленно отъехали, он должен был признать, что почувствовал облегчение.

Я предсказывал это, но я не хочу это испытывать.

Ван Мэн начал ехать очень быстро, и У Се закурил ещё одну сигарету и попросил его сбавить скорость.

Ван Мэн постепенно успокоился, но его лицо было покрыто потом: —Могу я уйти в отставку?»

— Отвези меня в то место, — У Се выдохнул облако сигаретного дыма, снял рюкзак, закрыл люк в крыше и проверил свой телефон.

Никаких текстовых сообщений. Он закрыл телефон и попытался подавить тревогу.

Ему вдруг пришло в голову, что если всё пойдёт хорошо на его стороне, то это будет означать, что ожесточённая борьба на другой стороне достигла невообразимого уровня.

Пекин, Пекин. Самая бессмысленная, но необходимая жертва зависела от нескольких человек, которых он меньше всего хотел видеть.

Ты все еще жив?

Шрам на его руке снова начал болеть, и, хотя он полностью зажил, он всё ещё чувствовал боль в том месте, где порезал руку в тот раз.

Примечание.

(1)Для тех, кто не играет в игры. PK = Player Kill. Это игровой термин, обозначающий уничтожение или убийство онлайн-противника

— Последнее сообщение. —Мужчина средних лет повторил последние слова —Ли Цу, выглядя очень уставшим, но излучая сильную ауру. В его глазах читались отчаяние и надежда.

Ли Цу почувствовал, что У Се выглядел так же, когда появился перед сильным дождём в ту первую ночь в пустыне.

— Прежде всего, я надеюсь, что ты сможешь простить своего Третьего дядюшку . — Мужчина средних лет на мгновение замолчал, прежде чем сказать: — Всё, что ты пережил, было моей виной. Но я не жалею об этом, потому что это помогло тебе избежать другой, более сложной ситуации. — Мужчина средних лет сделал паузу: — Ты тоже не можешь меня критиковать. Если ты можешь читать эти сообщения, значит, меня больше нет в этом мире.

—Я не могу сказать, повезло тебе или нет, что ты родился в этой семье. Если бы ты родился после 2000 года, то тебе пришлось бы беспокоиться только о еде и тёплом укрытии. Если в мире царит мир, то всё хорошо. Ты будешь верить в существование богов, поэтому не будешь бояться смерти. Ты знаешь, что это глупо, но невежество само по себе не обязательно плохо для людей. По сравнению с болью от желания найти ответы на все вопросы, которые окружают тебя прямо сейчас, мы также думали о том, чтобы дать тебе такую жизнь, в которой ты будешь бесцельно плыть по течению.

—Конечно, если бы это был такой выбор, то твой отец, возможно, сначала не захотел бы тебя рожать. Когда мы были в самом отчаянии, мы думали, что если наше поколение умрёт вместе в расцвете сил, то страх, который за этим последует, по крайней мере, больше не появится при нашей жизни. Конечно, в итоге мы этого не сделали, потому что у нас всё ещё есть самая главная человеческая слабость».

—В этом последнем послании, которое я вам отправляю, я не расскажу вам всю правду о том, что вы пережили раньше, потому что в конце концов вы поймёте не только смысл того, что вы пережили, но и то, что пережили мы. Такова судьба тех, кто носит фамилию У, и причина, по которой три поколения нашей семьи не могли выбраться из этого кошмара. Именно поэтому, как бы мы ни старались, можно смыть только светское угнетение, но мы не можем смыть конечный результат».

—Прежде всего, я хочу рассказать вам о том страхе, с которым мы столкнулись. Это не какой-то ужасный монстр, как те, что вы видели раньше. Этот страх очень мягкий, но ему невозможно противостоять. Страх заключается в том, что его нельзя изменить. Обычные люди называют эту силу судьбой».

—Ты можешь видеть судьбу? Нет. Но можете ли вы почувствовать его присутствие? Оно постоянно окружает вас, непреодолимое, проявляющееся в виде потока бесчисленных событий практически в каждом вашем решении.

—Раньше, когда мы были в замешательстве, мы просто думали, что наши враги хорошо спрятаны. Их атаки и защита были именно такими, и никто не задумывался об этом. Возможно, эти вещи сами по себе не были важны, но важно было то, что все наши контрмеры против другой стороны контролировались другой, более ужасной силой».

Когда мужчина средних лет сказал это, на его лице появилось неописуемое выражение. Он поднял взгляд и сказал: —Племянник, я хочу задать тебе только один вопрос. Ты когда-нибудь чувствовал, что вся эта боль и неудачи были из-за того, что Бог не хотел тебе помогать? После всего, через что ты прошёл, чувство, что Бог против тебя, особенно очевидно?

Ли Цу нахмурился. Он не поспевал за темпом собеседника и хотел, чтобы тот продолжил объяснения, но тот проигнорировал его и продолжил: —Ты не так меня понял. Я имею в виду, что нашей судьбой манипулируют».

Чёрт, — сказал Ли Цу про себя. Поразительно, этот старик ещё безумнее, чем У Се.

Мужчина средних лет продолжил: —Есть много очень незначительных вещей, которые мы даже не замечаем, но их влияние на наши решения было фатальным». Сказав это, мужчина средних лет достал что-то из кармана. Это была бутылочка с лекарством западного образца. —Это таблетка для очистки воды, которая может в определённой степени очистить токсичную воду и сделать её пригодной для питья. Мы собираемся войти в пещеру, и вода внутри должна быть очищена этой таблеткой, прежде чем мы сможем её пить». Другими словами, количество таблеток в этой бутылке определяет, как долго я могу оставаться в этой пещере. Но когда я покупал эту бутылку, можно ли было пересчитать все бутылки и определить, сколько таблеток в каждой из них?

Ли Цу больше не понимал, к чему он клонит, но примерно догадывался, что мужчина средних лет хотел привести пример, доказывающий, что их судьбой действительно управляют другие.

—Обычные люди не стали бы, и я бы не стал, но когда я пересчитал таблетки в этой бутылке, то обнаружил, что их на сорок больше, чем указано на бутылке. При нормальном потреблении я мог бы оставаться в пещере ещё месяц. Согласно записям, чтобы добраться до дна этой пещеры, потребуется столько времени. Вы знаете, что это значит?— Мужчина средних лет продолжил: «Кто-то надеется, что я смогу добраться до дна этой пещеры. Раз я купил эту бутылочку с лекарством, значит, кто-то в аптеке знал, что в этой пустыне есть такая долина и что в этой долине есть такая пещера. Но откуда они узнали, сколько времени потребуется, чтобы войти в пещеру?

—Если я войду в эту пещеру и поверну назад, я не получу желаемого результата, но, может быть, выживу. Но если я доберусь до дна пещеры, я могу там умереть. Мы часто чувствуем, что выбор за нами, но никогда по-настоящему не задумываемся об этом. Может быть, Бог не хочет, чтобы я добрался до дна, и это другой Бог, который хочет, чтобы я спустился в самую глубокую часть этой дыры и умер незамеченным, смирившись со своей судьбой».

Ли Цу задумчиво потёр подбородок и сказал: —Это не самое ужасное. Судьба действует непреднамеренно, и все, кто планирует и действует логично, не могут этого избежать. Например, я обязательно возьму с собой эту бутылочку с таблетками, потому что, по моему опыту, нужно сделать бесчисленное количество вещей. Это моя слабость». —Мне придётся тщательно всё изучить, но даже если я пойму, что против меня действует какая-то злая сила, это исследование никогда не достигнет всех своих уровней. Но даже в этом случае я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

—Это лишь один пример того, почему я обречён на провал. На самом деле, вы никогда не найдёте в своей аптечке лишних сорок таблеток, потому что их настоящие методы более изощрённые. Вы можете лишь почувствовать, что что-то не так, но не сможете найти никаких реальных улик. Поэтому мы обречены на провал. Всё, в чём преобладает логика, потерпит неудачу, а наш опыт и знания — наша самая большая слабость. Возможно, сейчас вы в это не верите, но как только вы это осознаете, однажды вы почувствуете разницу, а также повсеместную странность происходящего вокруг вас.

Ли Цу пробормотал себе под нос, что старик действительно сумасшедший.

Мужчина средних лет сделал паузу, а затем сказал: —Откажитесь от своего опыта, своих знаний и своей логики. Я не буду рассказывать вам о своём плане, потому что если вы последуете ему, то это будет означать, что всё перешло под контроль другой стороны. Всё, что сделал Третий Дядя , ценно только в том случае, если вы этого не понимаете.

После этого мужчина средних лет бросил лекарство, которое держал в руке, в сторону Ли Цу, и тот поймал его.

На мгновение он удивился, но тут же подавил это чувство. Как именно действуют феромоны? Может ли он участвовать в этих фрагментах воспоминаний?

Он разжал руку и посмотрел на пузырёк с лекарством, когда из-за его спины протянулась рука и поднесла пузырёк к нему. Ли Цу оглянулся и увидел, что позади него стоит Чёрный Очки.

Чёрные Очки сказал мужчине: —Без этих таблеток ты не сможешь войти в пещеру. Ты окажешься в ловушке и постепенно сойдёшь с ума. Это слишком опасно».

Мужчина средних лет сказал: —Этих таблеток не хватит на всех. Оставаться здесь опаснее, чем эти змеи. Люди всегда пугают больше, чем опасная обстановка».

—Это слишком много”.

—Я дожил до этого момента и повидал всякое». Мужчина средних лет продолжил: —Мы можем продержаться здесь какое-то время и, возможно, найти решение в такой отчаянной ситуации. Если вы будете надеяться на то, что не имеет значения, это в конце концов приведёт к катастрофе. Возможно, вам понадобятся эти таблетки на выходе. То, что я сказал У Се, важнее жизни каждого из нас».

— Мастер Третий, ты здесь самый страшный! — сказал Чёрный Очки. — Более того, то, что ты сказал У Се, само по себе мало что значит.

—Если он не понимает значения этих слов, то всё, что я говорил до этого, было бессмысленно. Если он понимает, то я сказал достаточно». — сказал мужчина. — Пожалуйста.

Должно быть, змею подняли и поместили в закрытый контейнер. Ли Цу почувствовал, что весь промок, как будто контейнер был наполнен водой. Он ничего не видел, было темно, и он слышал только, как кто-то надевает снаряжение: —Я возьму этот меч с собой».

— Вы с этим мечом по-прежнему связаны судьбой. Вы извлекли его из земли и отдали в руки столь могущественному человеку, но в конце концов вам всё же удалось его заполучить.

— Я верну ему это. Обслуживание клиентов очень важно. — сказал Чёрный Очки.

Это была последняя произнесённая фраза, и всё стихло. Однако не совсем, потому что Ли Цу всё ещё слышал движение вокруг себя — звук снаряжения Чёрных Очков, ударяющегося о его тело, журчание воды и пение птиц. Очевидно, он быстро покинул мужчину средних лет и ушёл в лес.

Ли Цу плыл по течению.

Он не мог испытывать любопытство и просто принимал всё как есть, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Он даже не мог отвлечься от ситуации, в которой оказался, и лишь смутно понимал, что происходит. Несмотря на это, он не испытывал никаких эмоций или опасений, и ему ничего не оставалось, кроме как сосредоточиться на происходящем вокруг.

Постепенно он начал понимать боль и страдания У Се. Он ощущал странное чувство времени, которое причиняло ему страдания как внутри, так и снаружи.

В темноте ему казалось, что всё происходит в мгновение ока, но в то же время он чувствовал, что проживает каждое мгновение каждого дня.

Тьма не рассеивалась, пока Чёрные Очки день за днём пробирался по пустыне, время от времени наливая воду в бамбуковую трубку. Ли Цу был похож на заключённого, запертого в тёмной клетке, о котором никто не заботился.

Невозможно было понять, как долго он пробыл в темноте, но когда он снова увидел свет, то узнал лицо У Се.

У Се, очевидно, был очень расстроен и, казалось, не хотел этого признавать. Внезапно он схватил бамбуковую трубку и швырнул её в стену.

Там было темно и хаотично.

Спустя долгое время не только не было слышно ни звука, но и не было никаких вибраций в окружающей среде.

Затем все вокруг него озарилось.

Ли Цу увидел комнату, настолько тесную, что её невозможно было описать словами. Он также услышал звук бегущей воды, и всё вокруг было очень влажным.

У Се сидел на кровати, накрытой заплесневелым одеялом, а Ли Цу сидел напротив него.

Волосы У Се были растрёпаны, он не брился, и его взгляд изменился. Как будто Ли Цу видел двух совершенно разных людей. Он не знал, как долго длилась темнота, но на этот раз У Се, должно быть, претерпел какие-то кардинальные изменения.

Вокруг валялись выброшенные пакетики с лапшой быстрого приготовления и закуски, а также множество бутылок из-под вина, сложенных на земле. И, конечно же, повсюду валялись окурки.

— Я тебя больше не боюсь, — казалось, У Се дразнил змею, — ты начинаешь меня бояться?

Ли Ку на мгновение задумался, прежде чем решить, что У Се на самом деле не разговаривает с ним.

— Это действительно удивительно. — сказал Ву Се. — Эффективность крови Сяо Гэ зависит от тебя. — Он закурил сигарету и прислонился к цементной стене позади себя.

— Будь хорошей девочкой и не двигайся. Мне нужно передать тебе кое-что важное. Пока он говорил, его взгляд сместился, и он пристально посмотрел Ли Ку в глаза.

— Привет, незнакомец, — сказал У Се Ли Цу, — я пока не знаю, кто ты, но ты, должно быть, сейчас очень сильно меня ненавидишь. Я просто хочу сказать, что я уже втянул тебя в это сомнительное предприятие, так что ради твоего же блага тебе придётся терпеливо меня выслушать.

Ли Цу посмотрел на У Се и внезапно понял, как всё обернётся.

— Для начала забудь всё, что ты пережил раньше. Это не имеет значения. — сказал У Се. — Причина, по которой ты видишь, как я говорю тебе всё это прямо сейчас, в том, что некоторым людям очень интересна эта информация, но у них нет такого таланта, как у нас с тобой. Или, я думаю, это можно назвать недостатком.

У Се выдохнул сигаретный дым. Было видно, что он устал, но его взгляд оставался холодным: —Нетрудно найти людей с такими же талантами, как у тебя и у меня, но мало кто может понять таких змей. Они будут очень ценить твой талант, потому что ты поможешь им проанализировать много информации, которая была утеряна на протяжении веков, что должно было стать моей работой. К сожалению, это также станет началом твоего кошмара».

—Ты станешь одним из них. На протяжении веков не было чужаков, которые могли бы по-настоящему проникнуть в их ядро. Единственным человеком, у которого был шанс, был я. К сожалению, все люди из моей семьи, которые готовились, были введены в заблуждение иллюзией. Они напали на «приманку», которая на самом деле была тенью, созданной нашим настоящим врагом. Мне не доверяли с самого рождения, и я упустил шанс приблизиться к ним. Очень грустно ждать своей участи, потому что, пока кто-то может меня заменить, я буду безжалостно стёрт с лица земли».

У Се несколько раз кашлянул, потому что дым, очевидно, раздражал его лёгкие. Он замедлил шаг, но продолжил курить: —Но если ты станешь одним из них, то проведёшь остаток жизни в тёмной тюрьме, целыми днями общаясь со змеями. У тебя не будет возможности сбежать, никто не будет знать, где ты заперт, и никто не будет знать, что с тобой случилось». —До того момента, как вы увидели меня здесь, вы были совершенно невинны и не были вовлечены ни в одну из моих афер, так что они будут абсолютно уверены в вашей чистоте.

—Сейчас ты проснёшься через полчаса, но прежде у тебя будет два варианта. Первый вариант — рассказать окружающим всё, что ты здесь узнал, как только проснёшься. Второй вариант — терпеливо выслушать мой план. Только с помощью этого плана ты сможешь избавиться от окружающих и обрести свободу на всю оставшуюся жизнь.

У Се медленно и чётко изложил свой план Ли Цу. Его речь и логика были очень ясными, и он говорил очень терпеливо. Это было совсем не похоже на предыдущее повествование, и стало очевидно, что У Се бесчисленное количество раз репетировал свой план и думал о том, как лучше его изложить, чтобы он был эффективным и понятным.

Ли Цу терпеливо слушал, не в силах ничего сделать, кроме как пассивно воспринимать информацию. Судя по его характеру, он мог бы заскучать и не обращать внимания, но в сегодняшней ситуации у него не было другого выбора, кроме как понять и усвоить услышанное.

Мало-помалу он узнал, что хотел сделать У Се.

Даже несмотря на самый простой язык и самое эффективное повествование, Ли Цу всё равно удивился, когда У Се заговорил о связи между этими первыми шагами и его настоящей целью. Когда всё было сказано и сделано, объяснение У Се связало все эти, казалось бы, нелогичные вещи в одну линию, и у Ли Цу по коже побежали мурашки.

Он начал бояться человека, который говорил всё это так равнодушно, словно всё, что слетало с его губ, было просто игрой.

С таким количеством вовлечённых людей и такими бессмысленными жертвами, какими бы они ни были, это был явно безумный план. Но в то же время все эти бессмысленные действия сыграли свою роль в последний момент.

Он подумал о судьбе и вспомнил, что сказал об этом мужчина средних лет.

У Се тоже создавал своего рода судьбу. Он знал методы противника и научился их использовать.

Они с У Се уставились друг на друга, прежде чем он наконец погрузился в безмолвную тьму. Когда давление вокруг него медленно исчезло, он снова почувствовал холод, а также боль в колене и жжение от гниющей плоти.

Навязчивое инерционное мышление его мозга постепенно исчезло, и он наконец смог думать о некоторых проблемах. Он даже снова смог рассуждать и сомневаться.

Он начал понимать, что вот-вот проснется.

Два варианта, которые были у У Се, отчётливо предстали перед его мысленным взором, и он знал, что времени осталось немного. Он должен был сделать выбор, пока не рассеялась тьма.

Хотел ли он помочь У Се или пойти на компромисс с этими странными людьми вокруг него?

Ли Цу не долго колебался и принял свое решение почти мгновенно.

Всё это время У Се не делал ничего, что могло бы причинить ему вред. Поначалу Ли Цу был очень возмущён этим грубым, мрачным и психопатичным человеком, но, поразмыслив, он понял, что У Се никогда не делал ничего, что могло бы причинить ему вред.

Однако первое, что сделали эти ублюдки, — заставили змею укусить его, даже не дав ему перевести дух.

С одной стороны были агрессивные незнакомцы, которые, казалось, прошли какую-то подготовку, а с другой — психопат.

Он не знал почему, но в глубине души Ли Цу не очень-то любил первого. На самом деле ему больше нравился небрежный, встревоженный У Си, потому что он чувствовал, что они чем-то похожи, и мог сопереживать такому отчаянию.

Ли Цу не ценил свою жизнь и даже не знал, что такое хорошая жизнь. Он не понимал почему, но в его немногочисленных детских воспоминаниях даже солнечная погода была для него унылой и болезненной.

Он думал о том, как найти свой собственный путь, или о том, где его счастье, или даже о том, как научиться быть счастливым.

Обычно он любил пробегать по футбольному полю и бить по воротам с дальней дистанции за пределами штрафной, что сильно отличалось от привычки Су Вана дразнить вратарей. Его сердце страдало, у него не было ни выхода, ни надежды, ни представления о том, ради чего он живёт. Он не мог позволить себе роскошь играть элегантно и изящно, потому что только в тот короткий миг, когда он достигал цели, он чувствовал лёгкое удовольствие.

Если обычные дети могли заставить себя ходить в школу и сдавать экзамены ради родителей, то у него не было даже такой базовой мотивации. В результате он отчаивался из-за смысла своего существования, как старик.

Прямо скажем, он ненавидел свою судьбу, но никогда не думал, что сможет сопротивляться.

Ему понравилась затея У Се. От этого плана у него волосы встали дыбом, но он рассчитывал на успех.

Конечно, была ещё логика, которая подсказывала ему, что У Се можно контролировать. Что бы он ни вытворял, Ли Цу видел внутреннюю простоту и страдания У Се и знал, что тот был слабым человеком. Его навыки могли быть невероятными, но в конечном счёте он оказался слабым.

Во взглядах окружающих он видел только безразличие.

Он был важным ключевым фактором в плане У Се, но в глазах этих людей в чёрном он был никем.

Что в конце концов заставило его принять решение, так это его образ мышления: он ненавидел упорядоченные вещи, такие как школьная программа и все обязанности, с которыми он сталкивался в прошлом.

Решение было принято очень быстро, и он открыл глаза. Боль начала стремительно нарастать, и он всё больше приходил в себя.

Он не понимал, что эти решения на самом деле не были случайными. Пока он разговаривал с У Се, в сердце У Се уже многое начало меняться.

Он не осознавал, что его взгляд был немного странным, и если бы он мог посмотреть в зеркало, то наверняка почувствовал бы, что его состояние ему знакомо.

— Скажи мне, что ты знаешь? — предводитель людей в чёрном посмотрел на Ли Цу.

Ли Цу сел и посмотрел на него, мгновение поколебавшись, прежде чем внезапно улыбнуться и произнести первое предложение, которому его научил У Се: —У меня есть для тебя послание». Ли Цу сказал: —Вас всех убьют».

В тот день У Се направлялся в Мотуо. Его мысли блуждали где-то далеко, слишком большой объём информации мешал ему сосредоточиться. Будучи создателем «лабиринта», в котором уже оказались в ловушке все его друзья и противники, он больше не вмешивался в судьбу, но ему оставалось сделать ещё кое-что.

В этот день Пекин молчал. Жизнь и смерть Сюсю и её группы были под вопросом. Находясь под сильнейшим давлением, они столкнулись не только с неизвестными врагами, но и с империями, которые они построили в прошлом. Они были изолированы и, казалось, обречены на трагический конец.

В тот день Се Юйчэнь на три дня исчез в огромном людском море, и туман, окружавший его, всё ещё не рассеялся. Какую роль он, действовавший независимо от плана У Се, сыграет в будущем как самый большой дестабилизирующий фактор?

В тот день Лян Вань продолжала идти к центру пустынных руин. Она не знала, какая судьба её ждёт, и не знала, где она окажется в качестве пешки Се Юйчэня.

В тот день Чёрные Очки были больн, Ян Хао исчез, а Су Ван был на грани срыва.

В этот день Ли Цу открыл глаза, и У Се успешно завершил один из этапов своих планов.

В этот день в каком-то тёмном подземелье под землёй молчаливый молодой человек, казалось, ощущал грандиозные перемены, происходящие во внешнем мире. Он редко испытывал подобные чувства.

Примечание.

Конец 2 Тома.

Стоял солнечный день. Се Юйчэнь сидел в кофейне на Наньлогусян и наблюдал за туристами, снующими за дверью. За остальными столиками расположились иностранцы. По цвету кожи и чертам лица можно было понять, что все они из разных стран, но между собой они говорили по-английски.

Даже находясь в Китае, они не желали говорить по-китайски.

Интерьер кофейни представлял собой причудливую смесь непальского и средиземноморского стилей, словно ее открыл непалец в одной из стран Средиземноморья. Кофе же на вкус был таким, будто его заварил японец.

За последние десять лет множество хорошеньких девушек открыли подобные заведения из разряда «лишь бы мне нравилось», и со временем это даже стало своего рода отраслевым стандартом.

Здешнюю хозяйку он хорошо знал. В свободное время после обеда он часто заглядывал в такие места — здесь он чувствовал себя в безопасности, потому что в обстановке и во всем остальном не было и намека на строгость, а на правила всем было наплевать. По сравнению с настоящими кофейнями, где царит строгий порядок, он предпочитал компанию этих простодушных девиц.

Хозяйка не знала, чем он занимается. Внешность Се Юйчэня обладала природным обаянием, притягивающим женщин, и в этой послеполуденной кофейной атмосфере ему даже не нужно было подходить к девушкам слишком близко — одного взгляда издалека было достаточно, чтобы ему обеспечили льготное обслуживание на весь остаток дня.

Но сегодня на душе у него было не так спокойно.

Напротив сидел У Се и листал сборник стихов, написанный хозяйкой заведения. Он хмурился и, казалось, был полностью поглощен чтением.

Выглядел он куда свежее, чем при их первой встрече, но впалые щеки и землистый оттенок лица из-за хронического недосыпа все же придавали ему болезненный вид.

Создавалось обманчивое впечатление, будто внутренний огонь в нем вот-вот угаснет.

— Тебе нужно отдохнуть. Даже если ты хочешь взяться за это дело, в твоем нынешнем состоянии ты сам — главный непредсказуемый фактор.

— Не то чтобы я не хотел отдыхать, я просто не могу, — произнес У Се.

Он сжал переносицу, но все же достал еще одну сигарету и снова закурил.

— Не хочу я больше следовать правилам, — сказал он, вытаскивая из сумки фотографию и протягивая ее Сяо Хуа. — Я пришел не за этим. Просто хотел спросить, можно ли доверять этому человеку?

На фотографии был человек в темных очках. Он по-дурацки улыбался, обнимая У Се за плечи, и держал в руке бутылку пива.

Се Юйчэнь взглянул на фотографию, не беря ее в руки, и усмехнулся. Он посмотрел на выражение лица У Се — очевидно, в тот момент, когда делался снимок, ему было совсем не до смеха.

— Какая именно информация тебя интересует?

— Все, что ты знаешь, — ответил У Се.

Се Юйчэнь посмотрел на фото, прикрыл глаза, на мгновение задумался и сказал:

— Его китайская фамилия — Ци, он из знатного рода. Никакого систематического образования он не получал, но имеет ученую степень по музыке и анатомии из Германии. В наших кругах он стал известен довольно давно, в основном как посредник для иностранных экспедиций. Ведет себя сдержанно, был одним из доверенных лиц Чэньпи Асы.

— Это связано с Цзю-мэнь? Раз его фамилия Ци.

Се Юйчэнь вздохнул.

— И да, и нет. На него можно положиться, потому что... потому что в этом мире больше нет ничего, что могло бы ему угрожать.

У Се промолчал и потер лицо.

— Он говорил мне, что ему недолго осталось. Похоже, это правда.

— Это долгая история, — ответил Се Юйчэнь. Он встал, взял с соседнего стола несколько подушек и подложил их У Се под спину, чтобы тот мог откинуться поудобнее. Сам он сел напротив, скрестив ноги. — Закрывай глаза, я расскажу тебе, что случилось со Слепоцом.

— Впервые о нем стало известно одиннадцать лет назад. Тогда в Пекине произошел очень странный случай. Поскольку это случилось в особом месте, о нем мало кто знает. Я в то время жил в военном городке, а Бабушка Хо была из семьи партийных работников, так что слухи дошли и до нашего двора. Все случилось в панельном доме внутри Второго кольца, недалеко от Чанъаньцзе. Раньше это было здание какой-то воинской части, семиэтажное, а теперь там располагалось Пекинское представительство одного ведомства. В тот день в здании вспыхнул пожар, выжегший все дотла. Огонь разгорелся невероятно свирепо и мгновенно стал неукротимым, что было очень странно. Когда пожар потушили, из руин извлекли четырнадцать тел. Но это был выходной день, и в здании никого не должно было быть, кроме старого сторожа, который успел выбежать. Проверка сотрудников представительства и жителей соседних домов показала, что никто не пропадал.

— Наверное, воры, — предположил У Се. — Забрались в дом, чтобы что-то украсть, и случайно устроили пожар.

— Сначала так и думали, но позже полиция сочла дело подозрительным. Комнаты, где нашли четырнадцать тел, были разбросаны в странном, даже жутком порядке. Более того, судмедэксперты установили, что тринадцать из четырнадцати тел не сгорели, а утонули. Все тринадцать утонувших тел имели серьезные заболевания глаз. Их расположили в тринадцати разных комнатах, и на плане здания эти комнаты образовывали странную фигуру — рыбу. Люди были в панике, все чувствовали, что за этим делом кроется какая-то тайна.

У Се потер глаза.

— И как мне отдыхать после таких рассказов?

Он захлопнул сборник стихов, тяжело вздохнул, отодвинул его в сторону и хотел было закурить.

— Здесь нельзя курить, сейчас хозяйка нагрянет, — Се Юйчэнь выхватил у него сигарету изо рта, затушил тлеющий кончик и бросил в свою чашку. Он сделал это так быстро, что У Се даже не успел понять, что сигареты больше нет.

Се Юйчэнь заметил, как быстро истлевает сигарета У Се, грозя обжечь пальцы. Это было уже не курение — человеку незачем так спешно поглощать никотин; У Се просто пытался унять тревогу, раздражая лёгкие дымом. Он пододвинул свою кофейную чашку к У Се, чтобы тот использовал её как пепельницу.

— Это моя личная чашка, я принес ее из дома. Вот что... ты слишком устал. Отдохни прямо сейчас.

Реакция у У Се была замедленной. Он поднял голову, только когда Се Юйчэнь закончил говорить, но взгляд его по-прежнему был прикован к сборнику стихов.

— Я понимаю. Но остались еще детали, которые не дают мне покоя. Как только тревога в душе утихнет, я начну восстанавливать силы.

— А что с четырнадцатым телом?

У Се уставился в потолок, где под тонкими драпировками и странными мазками краски виднелись наспех проложенные трубы.

— С четырнадцатым телом все еще более невероятно. Его нашли на крыше, и оно отличалось от остальных тринадцати, — сказал Се Юйчэнь.

У Се удивленно поднял голову:

— Почему?

Предыдущие тринадцать тел принадлежали мужчинам, а четырнадцатое — женщине. Оно обгорело до неузнаваемости, так что не осталось ни кожи, ни жира. Когда её обнаружили, она стояла.

Она сгорела дотла, стоя на крыше.

На самом же деле пожара на крыше не было, огонь лишь расплавил асфальт. Женщина вышла на крышу прямо из горящего коридора, и, судя по следам на асфальте, к тому моменту от неё уже почти ничего не осталось.

Это было крайне необычно. Ожоги причиняют невыносимую боль, и человек не может, терпя такие страдания, продолжать идти. А даже если бы и смог, то не на такое большое расстояние.

— Это висяк, — Се Юйчэнь тоже взял подушку и откинулся на своём диване. — Бюро общественной безопасности тогда зашло в тупик. Муж бабушки Хо был убеждённым материалистом и презирал наше ремесло. Он, будучи тогда заместителем министра в Министерстве общественной безопасности, в частном порядке обратился к семье Хо, чтобы выяснить, в чём дело. Понимаешь, место происшествия находилось слишком близко к Чанъаньцзе, и кое-кто наверху хотел знать, что произошло.

— Старая госпожа Хо, самая непростая из всех Девяти Врат, в итоге вышла за упрямого военного, который презирал их дело. Несладко, должно быть, жилось Бессмертной Гу Хо, — пробормотал У Се. — Или это был всего лишь брак по расчёту, ради семьи.

— Ты становишься всё большим сплетником, — вздохнул Се Юйчэнь. Послеполуденное солнце проникало в окно, согревая всё вокруг своим теплом. Он начал вспоминать, как одиннадцать лет назад, в такой же день, в их двор вошёл Хэй Сяцзы.

Старая госпожа Хо жила в очень деликатной политической обстановке. Дело было не только в её отношениях с мужем, но и в его влиянии в ведомстве. Занимая столь высокий пост, он зачастую жил, словно ступая по тонкому льду, — с куда большей осторожностью, чем простые люди. Поэтому она поручила это дело Чэньпи Асы. На том висело больше десятка ордеров на арест разных лет, и любого из них хватило бы, чтобы его расстреливали добрых десять минут. Естественно, он не стал бы появляться лично. В итоге разбираться с этим делом пришёл человек в тёмных очках.

Хотя прошло уже одиннадцать лет, Се Юйчэню казалось, что Хэй Сяцзы выглядел точно так же, как и при их первой встрече. За эти годы он почти не изменился, поэтому Се Юйчэнь не знал его настоящего возраста. Да и характер у него был такой, что трудно было что-то понять: он мог сойти и за подростка, и за мужчину средних лет — и в любой роли выглядел бы органично.

Хэй Сяцзы пил с ними чай во внутреннем дворе. Старая госпожа Хо и Се Юйчэнь составляли ему компанию, пока он расспрашивал нескольких сотрудников Бюро о деталях дела.

Позже они разговорились о роскошном и расточительном образе жизни, и Се Юйчэнь понял, что Хэй Сяцзы, должно быть, один из немногих уцелевших отпрысков аристократии.

Ему показали фотографии с места преступления. Первое, на что он обратил внимание, был снимок следов, отпечатавшихся в расплавленном асфальте на крыше.

— Следы слишком глубокие. Чтобы оставить такие вмятины в расплавленном асфальте, человек должен быть неимоверно тяжёлым, — произнёс Хэй Сяцзы, с восхищением уплетая изысканные пирожные, приготовленные Старой госпожой Хо по рецептам времён Республиканского периода.

— После Освобождения люди стали жить попроще, — сказал Хэй Сяцзы Старой госпоже Хо. — Вкус точь-в-точь как у тех, что в детстве готовили слуги в моём доме.

У Се со смеху закашлялся.

— Он и вправду так сказал?

Они не понимали, о чём он. Для Се Юйчэня это дело уже перешло в область метафизики — того, что в Цзю-мэнь отвергали все, кроме последователей Восьми Расчетов Врат Ци.

Расхитители гробниц, пожалуй, больше всех на свете мечтают, чтобы никаких духов и богов не было, хотя их ремесло и заставляет их мириться с реальностью.

Он не высказал своего мнения. Тогда он был ещё слишком юн, и любое его слово было бы пустой тратой сил.

Поскольку личности четырнадцати погибших так и не установили, никаких исходных данных не было. Он долго разглядывал фотографию со следами, а затем сказал:

— Должен быть и пятнадцатый труп. Вы его не нашли.

— Почему? — спросил один из милиционеров.

Сяо Хуа хмыкнул. Хэй Сяцзы продолжил, обращаясь к сотрудникам Бюро:

— Кто-нибудь видел, чтобы в это здание входила или выходила женщина-сумоист? Если нет, значит, когда та женщина, вся в огне, шла на крышу, она несла на себе ещё одного человека. Или какой-то груз.

Се Юйчэнь уже тогда уловил ход его мыслей. Он понял, что Хэй Сяцзы определённо был из его круга.

Два милиционера переглянулись, их лица побледнели:

— Вы уверены?

— Если не верите, не надо было меня звать, — ответил Хэй Сяцзы. — Впрочем, сейчас это неважно. Этот труп находится там, где вы его не найдёте.

Хэй Сяцзы достал ручку, схватил одного из милиционеров за руку и нарисовал на ней схему здания:

— В этом доме семь этажей. Тринадцать тел были разложены в тринадцати разных комнатах. Все эти люди были утоплены где-то в другом месте. Представьте: одна женщина, одна ночь. Ей нужно перевезти тринадцать трупов, разнести их по разным комнатам в здании без лифта, а потом ещё и поджечь. Как такое возможно? Значит, их утопили прямо в этом доме. Где здесь можно утопить человека?

— В туалете? — предположил один из милиционеров.

— В раковине? — усмехнулся Хэй Сяцзы. — Да вы там и собаку утопить не сможете. В этом здании должно быть место с большим количеством воды, достаточное, чтобы утопить человека. На верхних семи этажах такого нет. Поищите-ка лучше в гараже и на первом этаже.

Милиционеры вернулись и тщательно обыскали подвал и гараж, но никаких скоплений воды не нашли. Однако кое-что им всё же попалось: они обнаружили в гараже множество трещин на стенах, как будто всё здание оседало.

Трещины были свежими — эти изменения произошли не больше года назад.

Здание было построено в военное время, к тому же на севере, так что дело не могло быть в качестве строительства или геологических особенностях. Оставалось предположить, что геологическая обстановка под фундаментом изменилась с момента постройки, что в пластах земли произошли сдвиги.

Хэй Сяцзы пригласили на место происшествия. Он всё осмотрел и в конце концов остановился на пустом участке в гараже. Три часа он вышагивал по нему, а потом лёг на пол. Наконец, он велел вскрыть это место.

— Под ним оказалась огромная яма, полная воды. Слой бетона был толщиной всего в два пальца, а под ним — деревянные и стальные балки. Поверхность бетона была искусственно состарена. Они обследовали эту яму с водой — она была бездонной, и было неясно, куда она ведёт.

— Грабительский лаз?

— Не совсем, — ответил Се Юйчэнь. — Два дня насосы откачивали воду, пока яма не опустела. Это оказался колодец. На дне они нашли пятнадцатый труп, но всё было не так, как они ожидали.

Из колодца извлекли древний женский труп. Тело, головой вниз, наполовину плавало на дне; его кожа задубела, стала тёмно-багровой и походила на выделанную. Одежда истлела до неузнаваемости, и лишь по украшениям на руках удалось определить, что тело относится к позднему периоду династии Мин.

Когда труп извлекли, оказалось, что кости почти полностью растворились — тело походило на кожаный плащ. Череп по большей части раскрошился и растворился, но, как ни странно, лицевые кости и волосы сохранились идеально.

Лицевая часть черепа напоминала маску.

Дно колодца было чистым, без единого следа ила, а стены выложены из синего камня. В момент обнаружения на шее покойницы висело очень странное бронзовое зеркало.

Зеркало было очень тонким — почти медная фольга, натянутая на диск из турмалина. Его рукоять в форме шпильки для волос вонзалась прямо в центр ключицы покойницы.

Вероятно, это было местом убийства, совершённого в позднюю эпоху Мин. А поскольку земля эта находилась совсем рядом с Запретным городом, воображение само рисовало всевозможные легенды.

— Для образования дублёного тела нужна кислая болотная среда, а на дне колодца нет никаких отложений. Это не сходится. К тому же при разложении само тело выделяет множество примесей, — сказал У Се. — Такой труп не мог сформироваться в этом колодце. Похоже, здесь кроется какая-то тайна.

— Тело действительно задубело во влажной, кислой среде, но не в этом колодце, — ответил Се Юйчэнь. — Хэй Сяцзы сразу пришёл к такому выводу. Зеркало, вонзённое в ключицу, как позже подтвердилось, оказалось современным, а рану нанесли уже после того, как тело задубело.

Полицейский хотел вытащить зеркало, но Хэй Сяцзы остановил его и жестом привлёк внимание к одной детали.

Передняя часть черепа отлично сохранилась, а значит, весь вес головы приходился на лицо. Если бы покойница стояла на дне колодца, то под тяжестью лица её голова была бы опущена, и взгляд упирался бы в кончики собственных ног. А как раз там, куда падал бы взгляд, и находилось бы зеркало.

То есть, по сути, эта женщина вечно смотрела бы на своё отражение в зеркале.

В этом, видимо, и заключался замысел того, кто вонзил зеркало ей в грудь. Однако люди, сбросившие её в колодец, совершили ошибку: они бросили тело вниз головой.

— С неба свалилась сестрица Линь, да приземлилась лицом, — объяснял Хэй Сяцзы полицейскому. — Эта ловушка слишком зловеща, подобных ошибок совершать нельзя. Тело выкопали в другом месте и перенесли сюда. Должно быть, те, кто его откопал, не смогли с ним справиться. Какой-то знаток указал им на этот колодец, но с трупом стали происходить слишком странные перемены, они запаниковали и в итоге не смогли избежать беды. Чтобы разобраться, нужно, во-первых, выяснить, для чего в позднюю эпоху Мин использовался этот участок земли под фундаментом здания и кому тогда принадлежал колодец. А во-вторых, узнать, откуда на самом деле притащили этот труп.

В ту же ночь у всех тринадцати человек начались проблемы со зрением. Они стали плохо видеть, словно глаза застилала водянистая пелена. Все они ощущали сырость. В больнице выяснилось, что их сетчатки покрыты странными пятнами.

Дальнейшие анализы показали, что эти пятна оказались разновидностью водного мха, который прижился на сетчатке, был активен и продолжал расти.

Казалось бы, на этом всё прояснилось, но, уходя из того здания, Хэй Сяцзы сказал полицейскому, что долг старой госпожи Хо перед ним, похоже, станет ещё больше.

С первым мог справиться полицейский, а для второго требовалась помощь старой госпожи Хо.

За это время старая госпожа Хо выяснила происхождение тех тринадцати человек. Это были лесорубы из Ляобяня, а труп они выкопали в болоте на Малом Хингане. Тело стояло в болоте вертикально, и у него были очень, очень длинные волосы. Когда рабочие выкапывали какие-то водные растения, то обнаружили, что их корни переплелись с этими волосами. Вытащив тело, они обрезали волосы и забрали все золотые украшения.

Местные были суеверны и решили, что дело, скорее всего, в трупе — мол, подцепили что-то нехорошее. Поэтому они отыскали в тех краях довольно известную ведунью.

Эта ведунья, по слухам, обладала некими сверхъестественными способностями. Выслушав всю историю, она нагадала, что тело нужно отвезти в Пекин и бросить в определённый колодец.

Теперь ученика ведуньи нашли, и большую часть сведений получили от него. Позже подтвердилось, что обгоревший труп на крыше и был той самой ведуньей.

В ту же ночь у Хэй Сяцзы начались проблемы со зрением.

Хэй Сяцзы предполагал, что может пострадать, но не думал, что всё обернётся именно так.

— У него и раньше были проблемы с глазами: он не переносил яркого света и потому постоянно носил тёмные очки, но тогда всё было не так серьёзно. Однако после той ночи состояние глаз Хэй Сяцзы резко ухудшилось, — сказал Се Юйчэнь. — Он обнаружил, что не может поднять взгляд. Он видел только землю прямо перед собой.

— Как та покойница? — спросил У Се.

Се Юйчэнь попытался что-то изобразить, но после нескольких попыток сдался — это было слишком сложно объяснить. Он подумал и сказал: — Хэй Сяцзы размышлял всю ночь. Состояние было очень странное, неописуемо жуткое. Он снова просмотрел материалы дела и внезапно понял, в чём дело. — Се Юйчэнь сделал паузу. — Что-то сидело у него на спине и, стоило ему открыть глаза, тут же давило на голову, заставляя смотреть вниз.

С обгоревшим телом, которое тогда взобралось на крышу, должно быть, происходило то же самое. Потому-то и следы на асфальте были такими глубокими.

Состояние ухудшалось день ото дня. Через неделю он уже не мог поднять шею. Однажды, умываясь, он чуть не утонул в собственном умывальнике.

Он пошёл в Бюро общественной безопасности, взял то зеркало, положил перед носками своих ботинок и низко наклонил голову. Он не мог разглядеть, что именно у него на спине, но видел две руки, свисающие по обе стороны от его плеч. Прошла ещё неделя, а лучше не становилось. Обычный человек на его месте уже отчаялся бы, но Хэй Сяцзы испытал совершенно другие чувства. Ему вдруг стало очень интересно, но в то же время по спине побежали мурашки.

В своей комнате Хэй Сяцзы завязал глаза и начал приучать себя к жизни без зрения. Его упорство было поразительным: полгода он вообще не открывал глаз.

Он быстро приспособился к жизни без зрения. Он и так вёл очень простой образ жизни, так что слепота почти не сказалась на нём.

Се Юйчэнь прикрыл глаза. — Если говорить по-простому, он рассвирепел и решил биться с тварью на своей спине до последнего.

У Се снова очнулся ото сна. В тумане пробуждения ему показалось, что он всё ещё в том кафе на Наньлогусян — только что проснулся тёплым днём.

До сих пор У Се каждую ночь снилась эта последняя встреча с Се Юйчэнем. Хотя он и раньше в общих чертах поделился своими мыслями с Сяо Хуа, именно тот день стал отправной точкой. Это был последний день его хрупкого покоя.

Да, лишь поверхностно. Он не то чтобы не доверял товарищу, выручавшему его бесчисленное количество раз, — он просто заставлял себя не доверять никому. После того дня ожидание вестей превратилось для него в мучительную пытку.

— Хватит, — прервал его У Се. — Это уже слишком неправдоподобно. Начало я ещё мог стерпеть, но дальше пошла дешёвая драма. Не нужно сочинять такие небылицы, только чтобы уложить меня спать.

Се Юйчэнь рассмеялся:

— С чего ты взял, что я лгу? Может, всё так и было.

— Звучит неубедительно. К тому же ты внезапно ускорил повествование, а это значит, что боишься запутаться в деталях, — ответил У Се. — Уж поверь, в том, как меня обманывают, я профессионал.

Се Юйчэнь помолчал, а затем вздохнул. От слов У Се у него самого перехватило дыхание.

И правда, всё последующее он выдумал. Се Юйчэнь не знал, что на самом деле произошло одиннадцать лет назад и почему Хэй Сяцзы с тех пор больше никогда не снимал свои тёмные очки.

— После того как из колодца откачали всю воду, здание опечатали, и во дворе больше никто не упоминал о случившемся. Когда я снова встретил Хэй Сяцзы, с его глазами всё было уже очень серьёзно, — сказал Се Юйчэнь. — Я уверен лишь в одном: из всех, кто тогда спустился в тот колодец, наверх выбрался только он.

В их ремесле у каждого за плечами были свои тёмные истории. Расскажи такую, пусть даже самым бесстрастным тоном, — и любой незнакомец вздохнёт от сочувствия. Вот только У Се ко всему этому давно привык.

В этом деле не было недостатка в легендах. По-настоящему удивить и вызвать зависть могли разве что стабильная, мирная семья или обычная, естественная смерть. «Он что, вот так просто умер от старости?» — пожалуй, эти слова вызывали самое большое изумление и восхищение.

Интересовала ли его история о глазах Хэй Сяцзы? По правде говоря, теперь ему было совершенно всё равно.

Если бы на любопытство был отведён лимит, то свой он исчерпал полностью. Казалось, в этой жизни его уже ничто не сможет заинтересовать. Если бы кто-то спросил его: «А ты знаешь, что случилось дальше?», первой реакцией У Се, вероятно, были бы отвращение и страх.

Хэй Сяцзы всего лишь хотел оказать пустяковую услугу, а обернулось всё вот так. У Се прекрасно знал характер Чэньпи Асы — Хэй Сяцзы оставалось лишь в одиночку нести бремя последствий. Судя по его нынешнему состоянию, он был человеком либо очень стойким, либо неисправимым оптимистом.

Но он продолжал слушать. Он хотел как можно лучше узнать этого человека. Одиннадцать лет назад состояние его глаз резко ухудшилось. Пусть и не так драматично, как описывал Се Юйчэнь, но, судя по тринадцати трупам из правдивой части истории, проблемы со зрением были определённо связаны с теми событиями.

К сожалению, это было почти всё, что Се Юйчэнь знал о Хэй Сяцзы. Когда важные детали чьей-то биографии становятся достоянием гласности, таинственный ореол вокруг человека рассеивается. Дослушав рассказ, У Се вдруг почувствовал, что Хэй Сяцзы перестал быть для него загадкой и превратился в обычного человека.

Он не получил от Се Юйчэня какой-то решающей информации, но понимал: в их деле никто не мог похвастаться, что знает другого человека досконально.

И всё же он причислил Хэй Сяцзы к тем, кому можно доверять. Это был рискованный шаг, но основанный на простейшем расчёте. Основанием для доверия служило устное послание, переданное Хэй Сяцзы, но, разумеется, У Се предусмотрел и меры предосторожности.

В целом, такому человеку можно было доверять. К тому же он любил совать нос в чужие дела, что вполне соответствовало представлению У Се о людях определённого склада.

Такой уровень доверия был для У Се пределом.

Се Юйчэнь продолжал рассказывать о незначительных деталях и строить различные догадки. Его анализ был настолько блестящим, что, запиши его кто-нибудь, получилась бы отличная основа для детективного романа. Но У Се действительно начало клонить в сон, его сознание затуманилось, и он медленно погрузился в дрёму.

Голос Се Юйчэня становился всё тише и тише, и, лишь когда дыхание У Се стало ровным и глубоким, он умолк.

Укрытый пледом, за задёрнутыми шторами, У Се проспал в кресле кафе до самого закрытия. Когда он проснулся, Се Юйчэня уже не было. В горле першило от сухого кашля, но долгожданный сон всё же принёс облегчение.

Он покинул кафе глубокой ночью. В ушах звенела какая-то бессмысленная музыка, сигарета во рту не гасла. Мысли тоже текли непрерывным потоком. Он дошёл до моста Сыюаньцяо и набрал номер Хэй Сяцзы.

Это была обычная ночь. У Се заручился поддержкой последнего ключевого союзника. Козырей на руках у него было мало, ресурсов — в обрез, но ситуация не позволяла жаловаться.

После этого он остался в Пекине и стал ждать — ждать известий о смерти одного человека. Этот день настал очень скоро. Тайное пламя начало разгораться, и У Се знал, что уже не сможет его остановить.

Вот только на самом деле он очнулся на пассажирском сиденье автомобиля, потому что тот остановился.

Машина стояла у горного перевала. Молодой лама с двумя пони под уздцы ждал у входа в маленькую лавку.

У Се толкнул дверцу, вышел и отряхнул своё одеяние ламы. С собой у него не было ничего, кроме этой одежды и очков. Он подошёл к молодому ламе и поприветствовал его поклоном. Затем У Се повернулся к водителю и протянул ему конверт:

— Это твоя оставшаяся зарплата и премия за все эти годы. Ты уволен. Возвращайся, запри как следует дверь и найди себе работу понадежнее.

— Понял, — Ван Мэн взял конверт. По его толщине он понял, что денег внутри немало. Руки его слегка дрожали.

— Босс, я буду по вам скучать, — произнёс Ван Мэн. Долгая дорога вымотала его, на лице читалась усталость и страх перед происходящим.

— Машину забирай себе. Ты уже не мальчик, хватит играть в игры, понял? Возвращайся прямо сейчас. Если ты останешься, боюсь, я могу передумать.

Молодой лама подвёл к нему пони. Сзади послышался звук сдающей назад машины Ван Мэна. Автомобиль медленно удалялся, и вместе с ним в прошлое уходило всё, что связывало У Се с прежней жизнью.

Дальше дороги для машины не было, путь можно было продолжить лишь верхом на пони.

Он похлопал по нагрудному карману в поисках сигарет, но их там не оказалось.

На этом всё. С курением покончено. Так он решил для себя. Последнюю сигарету он выкурил на стоянке. Теперь ему не нужно было курить. И нельзя.

Сяо Хуа позже прислал ему документ — досье на Хэй Сяцзы, содержавшее некоторые подлинные, но незначительные факты. Читая его, У Се ощущал, как медленно развеивается божественный ореол этого человека. В жизни Сяо Хуа был период, который навсегда остался для посторонних загадкой — непостижимое, выпавшее из общей канвы время. Эта тайна была необъяснима даже для самого Сяо Хуа.

Поэтому он сумел сохранить свой мистический ореол. Но по мере того как всё, что касалось Хэй Сяцзы, переходило из категории совершенно неизвестного в область познаваемого, его собственная аура, казалось, рушилась. Понимание и сближение лишают человека его очарования.

Так считал У Се. Этот процесс ему даже нравился, пока он не обнаружил в досье нечто скрытое.

В университете одна девушка как-то задала ему вопрос:

— Почему ты не празднуешь свой день рождения?

У Се не любил отмечать свой день рождения. Тогда ему казалось, что его жизнь не нуждается в отметках на шкале времени. День рождения был похож на систему оповещений, которая постоянно напоминала: даже если ты ничего не делаешь, время не остановится. Он ответил вопросом на вопрос:

— А зачем его праздновать?

— Но ведь день рождения бывает только раз в году! — рассмеялась девушка.

— Любой день в году — единственный, — ответил У Се.

Глубина этой фразы тогда поразила его самого. Казалось, будто это сказал не он, а кто-то другой говорил его устами. И хотя эта фраза принесла У Се прозвище «Философ Се» и сделала его странной фигурой в глазах девушек, он и поныне считал, что в ней заключена истина, которую мир упускает из виду.

Будь то время или человек, каждый отдельный индивид обладает уникальностью. Человек ничего не теряет от того, что его просто узнают поближе, — точно так же, как любой обычный день, любая обычная секунда в году уникальна и незаменима.

Само по себе существование — уже грандиозно. Всё, что сверх этого, — не более чем незначительный сор.

У Се не дочитал досье на Хэй Сяцзы. Он пришёл лишь к одному выводу: этот человек был предельно прост — настолько, что поверить в эту простоту было невозможно.

Дорога прошла в молчании. Когда У Се вошёл в Медог, ему показалось, будто он совершенно забыл обо всём, что осталось за горами.

Сидя на низкорослой лошади, У Се незаметно для себя погрузился в воспоминания. Окружающие снежные горы были ему до боли знакомы. Хоть он и нечасто ходил этим маршрутом, каждая такая поездка оставляла в памяти глубочайший след.

Колокольчик на шее лошади начинал сильно звенеть всякий раз, когда они подходили к крутому склону, вырывая его из пучины сумбурных мыслей.

Но стоило ему поднять голову и увидеть, как заснеженные пики на горизонте становятся всё ближе, как весь этот хаос в голове принудительно отступал.

На последнем перевале он согрелся и досыта напился чая с маслом. Прошло уже три дня. Новой информации ни из Пекина, ни из Моря песка так и не поступило. У Се знал, что всё не может идти гладко. Препятствия и ответный удар должны были уже последовать.

В тот миг, как он ступил на землю Медога, он оказался на поле боя. Теоретически, если бы противник среагировал максимально быстро, то время его прибытия в Медог в точности совпадало с наилучшим моментом для перехвата.

Возможно, в этот самый момент они уже отстали на несколько ходов, а может, до сих пор не знают, что он добрался до Медога. Или застряли где-нибудь на Сычуань-Тибетском шоссе из-за схода селевого потока.

Но скорее всего, они были быстрее. У Се вспомнил тот конвой из «Гранд-Чероки». По правде говоря, в любой машине, обогнавшей их по дороге, мог оказаться его враг.

Он прятался за тонированными стёклами, но избежать встречи после выхода из машины было невозможно…

На мгновение У Се задумался: не слишком ли он демонизирует способности противника? Даже если тот и способен просчитывать мельчайшие детали, это ещё не значит, что он сможет безупречно вести партию в такой дикой и непредсказуемой борьбе умов.

Но шанс появится именно тогда, когда хаос достигнет такой степени, что противник уже не сможет за всем уследить.

Это было очень похоже на методы подпольной работы тех лет: мы не знаем, кто в итоге окажется ключевой фигурой во всём плане, но нам и всё равно. Я просто повсюду разбрасываю исходные материалы, без всякой логики, словно первые тридцать ходов в партии гомоку — хаотично и бесцельно.

Эти бессмысленные ходы, что он делал в Медоге, были самым ясным для него самого планом. И только здесь он чувствовал, что у него ещё есть шанс выжить.

Это будет тяжелейшая осадная война. Он не мог вести её в городе, ведь там слишком много отвлекающих факторов, а у него всего одна пара глаз и ушей, что ставило его в крайне невыгодное положение при осаде.

Медог был единственным местом, которое он с уверенностью мог назвать своим полем.

Пока эта война не окончена, он не знал, сколько сможет продержаться. Но он не хотел, чтобы однажды в какой-нибудь пиццерии его просто похлопали по плечу, и он больше не очнулся.

Он должен выжить. С этого самого момента все опасности мира лавиной обрушатся на него.

Он снова вспомнил послание Третьего дяди. Поняв весь замысел, он осознал и смысл последней фразы — это было подобно удару тока.

Теперь он понял значение всего, что сделал Третий дядя. Всё это было словно бесчисленные костяшки домино или, вернее, исходные материалы.

Третий дядя заготовил «материалы» для всего. Эти заготовки были разбросаны в самых неожиданных местах, ожидая своего часа, чтобы сыграть свою роль.

В полночь того же дня он вернулся в монастырь. Войдя в свою комнату, он увидел, что лама приготовил для него угощение. Он не стал есть, а взобрался на балки под потолком. Бутылка вина, которую он оставил там перед уходом, всё ещё была на месте.

Он слез, сделал глоток, спрятал бутылку за пазуху и вышел, направляясь вглубь снежных гор.

С собой у него не было ничего: ни профессионального снаряжения, ни тёплой одежды. Он шёл прямиком к заснеженным вершинам. Два дня. Только эта бутылка вина поможет ему продержаться.

Ему показалось, что вокруг кто-то есть. Когда он шагал по снегу, ощущение чужого взгляда заставило его волосы встать дыбом.

Но вокруг не было ни души. Лишь на краю обрыва слышался вой ветра.

Он шёл, погружённый в свои мысли, как вдруг за спиной что-то произошло. В тот же миг ему зажали рот, и лезвие кинжала полоснуло по шее. Горячая кровь хлынула в горло.

Его толкнули, и он упал на землю. Позади стоял человек в белом пуховике. Всего один. Он никогда не видел его раньше. Откуда он взялся?

Кровь непрерывным потоком хлестала из рассечённой трахеи У Се. Молодой человек, перерезавший ему горло, холодно смотрел на него без малейшего выражения на лице.

«Я затеял такой грандиозный план, а они прислали всего одного человека, чтобы так буднично со мной расправиться?»

У Се зажал шею рукой и отполз на несколько шагов.

Ему нужно было подтвердить собственную смерть.

Собрав последние силы, он встал на ноги и бросился спиной в пропасть.

Хэй Сяцзы, обливаясь потом, смотрел, как Су Вань дрожащими руками извлекает из мышц его живота крошечного жучка размером с ноготь.

Жучок был уже мёртв, но его зазубренные лапки успели глубоко вонзиться в плоть. Когда Су Вань вытащил его, за ним потянулось с десяток мышечных волокон — настолько сильна была их хватка.

Твари сидели в неглубоких мышцах и не вызывали сильного кровотечения, но их было слишком много. Если бы для каждой пришлось делать отдельный надрез, Хэй Сяцзы превратился бы в решето. Поэтому он позволил Су Ваню действовать иначе: войти через один разрез, а затем орудовать пинцетом под кожей, вытаскивая соседних жуков.

Разумеется, без эндоскопа жучки зачастую выходили вместе с кусками плоти. Такая операция мало чем отличалась от липосакции, а без анестезии могла запросто привести к остановке сердца и лёгких.

Кроме конечностей, он извлёк всех жуков из опасных мест, так что по крайней мере о заражении внутренних органов можно было не беспокоиться. Оставшиеся в руках и ногах твари вызовут воспаление, но сейчас риск лишиться конечности казался пустяком.

Вскоре Су Вань увидел, как Хэй Сяцзы невыносимо скривился.

— Хватит, оставь, — произнёс он. — Ничего страшного. Через какое-то время тело само их рассосёт.

Услышав это, Су Вань с облегчением выдохнул и рухнул на пол. Его руки были в крови, а вид лежавшей на земле груды окровавленных, растерзанных жуков вызывал приступы тошноты. Он впервые в жизни подумал, что бросить дело на полпути — это настоящее спасение.

— В умении сдаваться тебе нет равных, — хмыкнул Хэй Сяцзы.

Раньше Су Вань считал, что люди, которые падают в обморок или которых тошнит при виде крови, — просто смешны. Теперь он понимал их как никогда.

Хэй Сяцзы весь дрожал.

— У тебя есть бинт? — спросил он.

Су Вань порылся в сумке и достал свёрток размером с зеркальный фотоаппарат, из которого извлёк бинты.

Двое сидели, прислонившись к стене. Хэй Сяцзы туго перевязал раны и закурил. Кровь постепенно возвращалась к его лицу.

— Ну и набрал же ты с собой всякого, — заметил Хэй Сяцзы, глядя на докуренную сигарету и с досадой отбрасывая пустую пачку. — Какой у тебя вообще взгляд на жизнь? В детстве на церемонии выбора судьбы ты, что ли, схватил сумку для хранения?

— Не могу сказать, — ответил Су Вань. Он достал из своей небольшой сумки что-то похожее на нижнее бельё и встряхнул его. — И всё же я был прав, что всё разложил по водонепроницаемым отсекам. Ничего не промокло.

— Ты и впрямь хороший ученик, какая ирония, — сказал Хэй Сяцзы. — Оказывается, китайское образование, нацеленное на сдачу экзаменов, может приносить пользу, если сталкивается с практичным человеком. Похоже, индивидуальные различия влияют на результат обучения больше, чем сами методы.

— Что это такое? — усмехнулся Хэй Сяцзы, но тут же понял, что это подгузник для взрослых.

— Будешь использовать? Тебе сейчас, наверное, очень неудобно в туалет ходить, — сказал Су Вань, а затем вытащил ещё одну пачку сигарет. — Последняя, заначка.

— Сигарета — это как сам Бодхисаттва, — пробормотал Хэй Сяцзы.

Какие огромные потери. Он думал о том, почему каждый раз, когда он пытался быть хорошим парнем и помогать людям, всё заканчивается так трагично, а когда он творит всякие бесчинства, то гребёт деньги лопатой. Неужели Се Юйчэнь и У Се вдвоём его одурачили?

Он находил эту ситуацию забавной. Он редко соглашался на что-то, не вникая в детали. Если он становился частью какого-то плана, ему нужно было досконально изучить его — и свою роль, и чужую. Это был единственный раз, когда он взялся за дело, о котором ничего не знал. А всё из-за слов: «Просто поверь ему». Надеюсь, он не совершает глупость. Если это дело провалится, то доверие к семье У и Се Юйчэню с его стороны будет исчерпано.

— Как думаешь, каким чудом Лян Вань и он смогли спастись, добравшись до того бассейна? — спросил Хэй Сяцзы.

— Почему ты её обманул? — помолчав, спросил Су Вань. — Что здесь вообще произойдёт?

— Какой ты настырный. — Хэй Сяцзы выпустил кольцо дыма и проследил, как оно тает в воздухе. — У неё своя дорога, у нас — своя. Лучше о себе беспокойся. — Собрав все силы, он начал подниматься и, пошатываясь, сделал пару шагов.

Он хотел двинуться, но от боли в глазах потемнело. Ему нужно было восстановить силы. Сделав несколько глубоких вдохов, он сказал Су Ваню: — Сейчас у нас две задачи. Первая и главная — выжить самим. Вторая — если получится, спасти остальных. Скоро здесь начнут прибираться, а мы — тараканы в углу, которых вмиг раздавят и выметут. Представление окончено. Если не хочешь умереть, не останавливайся ни на секунду.

— Пошли, найдём твоего второго одноклассника. Он уже должен был выполнить свою миссию. Нам нужно зачистить поле боя и дождаться, когда все соберутся.

— Миссию?

— У Ян Хао есть план всех выходов отсюда. И он оставит нам метки. Разумеется, не по своей воле, — Хэй Сяцзы убрал светящуюся палочку, достал из-за пояса баллончик и начал распылять его содержимое по сторонам. На полу коридора проступила странная тропа из светящихся частиц.

Это были крошечные капельки крови, испускавшие странное свечение. Они были так малы, словно далёкие звёзды в ночном небе, но в темноте след просматривался отчётливо.

(Примечание: люминол — это довольно стабильный химический реагент, который позволяет обнаружить даже стёртые и очень старые следы крови.)

— Реакция с люминолом? — догадался Су Вань. — Он ранен?

— Перед тем как прыгнуть в бассейн, он получил четыре небольших, но задевших сосуды ранения. Без профессиональной помощи кровь не остановить, но в краткосрочной перспективе кровопотеря не смертельна. Его одежда отлично впитывает и отдаёт влагу, так что капли крови будут тянуться за ним повсюду. — Хэй Сяцзы сделал жест рукой. — Этот кровавый след приведёт нас к месту, откуда он сбежал, и сэкономит нам время на поиски.

— Откуда у него план и почему он бросил нас, чтобы сбежать в одиночку? — недоумевал Су Вань.

— В хорошем плане нет ни полезных, ни бесполезных людей, — ответил тот. Он вышел за дверь, тяжело дыша, и указал в сторону — не туда, куда ушла Лян Вань, но и не в противоположную.

Су Вань подошёл, чтобы поддержать его. Они прошли с десяток шагов, когда Су Вань спросил: — Ты когда-нибудь видел таких медленных тараканов? По-моему, даже если мы не будем останавливаться ни на секунду, толку будет мало.

Хэй Яньцзин горько усмехнулся.

— Тот другой одноклассник, о котором ты говорил, это Ли Цу или Ян-цзы? — продолжил Су Вань. — В чём его миссия?

— Миссия Ян Хао, должно быть, в том, чтобы заранее подготовить для нас путь к отступлению, — ответил Хэй Яньцзин.

Вернёмся к событиям в зале с фильтрационным бассейном. Когда их окружили змеи и Девятиглавый змей-кипарис, а Ли Цу и Су Ваня утащили прочь, Хэй Сяцзы без промедления начал действовать. Обстановка была крайне хаотичной.

Именно тогда он сказал Ян Хао и Лян Вань, что их единственный шанс на спасение — прыгнуть в бассейн. Он объяснил Ян Хао, как найти выход, и велел немедленно выбираться наверх, чтобы доложить обо всём крупному спасательному отряду, который уже был наготове.

В этой запутанной системе подземных коммуникаций путь из главной магистрали ко всем выходам был на удивление прост: он пролегал вдоль терморегуляторов, расположенных на потолке туннелей.

Температура в трубах, соединённых с вентиляционными шахтами, всегда была намного выше, чем в остальных. Задачей здешних клапанов был контроль температуры в каждом сегменте трубопровода. Когда подавался тёплый воздух и температура достигала определённого значения, термометр на потолке трубы опрокидывался, замыкая выключатель. Если замыкалось достаточное количество выключателей, это служило сигналом о перегреве, и вентиляционная шахта автоматически закрывалась.

Устройство было простым и очень практичным, но из-за долгого запустения большинство терморегуляторов вышли из строя. Теперь, если что-то проползало по ним, термометр опрокидывался, издавая звук, похожий на стук деревянных сабо.

Поскольку эта система в главной магистрали использовалась очень часто, после отключения электричества все неисправные клапаны, ведущие к вентиляции, остались в закрытом положении. Следовательно, чтобы найти выход, нужно было просто двигаться от одного закрытого клапана к другому.

Задача была простой, но требовала времени. Присутствие Ян Хао давало им столь необходимую фору.

Разумеется, дело было не только в форе. У Се, продумывая свои планы, очевидно, не жертвовал ни одной пешкой без веской причины.

Хэй Сяцзы до конца не понимал многих деталей плана, пока У Се не давал ему подсказку. Именно поэтому он испытывал к этому человеку необъяснимое доверие.

— Цель в Пекине тоже достигнута, — тихо произнёс Хэй Сяцзы. — Надеюсь, они все ещё живы. Пошли, сейчас нам отсюда не выбраться. Нужно найти, где спрятаться.

— Те два с половиной дня я в основном только и делал, что строил из себя крутого, — сказал Хэй Сяцзы. — А вот следующие десять часов нам обоим придётся спасаться, не жалея ни рук, ни ног. — Пока он говорил, оба заметили, как изменились тени от пробивающегося сверху света.

Пусть У Се и называл это «выпасом овец», но разум и логика этих людей уже были поглощены жаждой несметных сокровищ — голодный готов вырвать еду из пасти льва. Их не остановит никакая судьба. Ничто не заставит их остыть и трезво оценить ситуацию.

Лян Вань, ушедшая вглубь гробницы, станет для них главной целью. Это значит, что план помещений из тайной комнаты в посёлке Чанъань, который она не забрала, и все её последующие действия, скорее всего, уже раскрыты.

И там был не один человек. Судя по доносившемуся сверху шуму, невозможно было понять, что происходит, но, похоже, там стало довольно оживлённо.

Взаимодействие Лян Вань и Се Юйчэня было таким скрытным и хитроумным, что если люди снаружи разузнают обо всём, Лян Вань сразу же попадёт под подозрение.

Но самое главное и очевидное заключалось в том, что У Се не давал передышки никому: ни врагам, ни своим, ни даже самому себе.

— Разве не нужно дорожить каждой секундой?

— Через десять часов истекут ровно семьдесят два часа.

Новая модель куртки, разработанная специально под внешность Ян Хао. Куртка, которую он порвал, играя в футбол, и даже дата его рождения.

— Сейчас я вижу лишь верхушку айсберга, — проговорил Хэй Сяцзы, но в то же время почувствовал, как в нём разгорается предвкушение. Он не мог предугадать дальнейший ход событий, но знал, что У Се наверняка продумал все возможные варианты.

— Три дня... это чтобы дать им время нас окружить? — изумился Су Вань.

Су Вань посмотрел на тонкие лучики света, пробивавшиеся сверху, и вдруг расплакался. Он вытер глаза и сказал: — Я точно сдам экзамены на отлично. Ещё бы, я ведь готовился к ним, выбравшись из могилы! Сам Господь Бог растрогается.

Например, та самая впитывающая влагу куртка Ян Хао: время, которое требовалось, чтобы с неё стекла вся впитавшаяся вода, должно было точно соответствовать времени, необходимому для прохождения трубопровода по всей длине.

Все эти детали были звеньями одной цепи, и это лишь малая часть того, что нужно было продумать для одного-единственного варианта развития событий.

Хэй Сяцзы не сомневался, что У Се продумал абсолютно всё.

— Осталось десять часов. И эти десять часов могут стать самыми тяжёлыми в нашей жизни.

— Тяжелее, чем предыдущие два с половиной дня? — Су Вань побледнел.

— Эти люди пришли за деньгами. Они думают, что здесь спрятаны несметные сокровища, — пояснил Хэй Сяцзы. — Судя по шуму, снаружи их тьма-тьмущая, всё оцепили, мышь не проскочит.

Ориентируясь по следам крови, подсвеченным люминолом, они, спотыкаясь, добрались до какого-то колодца.

Кто бы мог подумать, что материал обычной куртки поможет им сэкономить как минимум три часа времени на побег.

Не каждый колодец вёл наверх, но у этого были кровавые следы, ведущие только вверх, — никто не спускался обратно.

— Разве у меня есть право голоса? — сказал Хэй Сяцзы. — Сколько часов осталось до истечения трёх дней, о которых говорил У Се?

Хэй Сяцзы взглянул наверх. В такие моменты его неприязнь к солнечному свету всегда ослабевала. Су Вань уже собрался было лезть наверх, но Хэй Сяцзы остановил его: — Ещё не время.

У Се идеально всё продумал: для этого ему нужно было заранее и без малейших подозрений передать Ян Хао ту самую куртку.

Это были тени от солнечного света, пробивавшегося сквозь узкую щель наверху. Их изменение могло означать лишь одно: кто-то ходил там, наверху, и его силуэт преграждал путь лучам.

К сожалению, вмешались непредвиденные обстоятельства — взрыв С-4, устроенный Ли Цу. Если бы не это, У Се встретил бы свою судьбу в полной готовности и спокойствии, а я бы подошёл к грядущему хаосу в наилучшей форме.

— Кто эти люди? — Су Вань был на грани срыва. — Мне всё равно, я выйду и сдамся! Больше не могу сидеть здесь, внизу!

Хэй Сяцзы жестом попросил его замолчать и прислушаться. И тогда Су Вань услышал, что наверху кто-то разговаривает.

Человек, которого клан, упомянутый У Се, считал важнейшей фигурой столетия, оказался заперт в древней гробнице толпой обезумевших от жадности людей. Такое, пожалуй, не привиделось бы этому клану и в страшном сне.

Многочисленные вложения У Саньсина в сторонние бизнесы включали в себя несколько брендов одежды. Реклама и скидочные купоны одного из них в газетах, которые продавались рядом с домом Ян Хао. Тип журналов, которые любила читать его девушка.

У Се уничтожил информационное преимущество. Теперь у этих «бешеных псов» снаружи был план гробницы, был Ян Хао, знающий обстановку изнутри, и было жгучее желание выследить Лян Вань, что равнялось желанию проникнуть в самое сердце гробницы. Это — то, что Хэй Сяцзы видел на поверхности.

«Назовём его У Се. Это созвучно слову „безгрешный“. Пусть он проживёт свою жизнь безгрешным и чистым», — У Лаогоу смотрел на внука в пелёнках, и старческие слёзы текли по его щекам. В его мутных глазах, казалось, уже отразилась вся судьба этого ребёнка. У Се всегда думал, что «безгрешный» было лишь дедовским пожеланием, надеждой, что внук избежит предначертанной ему участи. Но когда он по-настоящему осознал истинный смысл этих слов, его сердце сковал леденящий холод, пробирающий до мозга костей. Он отчаянно рыдал у могилы деда, никогда прежде не чувствуя себя таким беспомощным и несчастным.

Тишина. Бесконечная тишина. Такая глубокая, что все звуки, которые он не должен был слышать, становились предельно отчётливыми.

Неужели эти люди совсем не разговаривают? — недоумевал Ли Цу, с закрытыми глазами мысленно изучая их. После короткого разговора с ним они погасили свои фонари и замерли вокруг, растворившись в полумраке. Он не слышал ни дыхания, ни сердцебиения, ни малейшего беспокойного движения.

Эти люди были управляемы, словно механизмы. Если бы Ли Цу не знал наверняка, что они не покинут это место, он бы и не догадался, что они всё ещё рядом.

Все его раны обработали: разъеденную кожу продезинфицировали и перевязали, на распухшей ноге сделали несколько надрезов, чтобы выпустить кровь и снять отёк, а затем зафиксировали сустав. Лекарство, похоже, было сильнодействующим — боль притупилась, а по всем ранам разливалось лёгкое согревающее онемение.

Когда всё падает на самое дно, дальше может быть только лучше. Любое, даже самое малое облегчение ощущалось как невероятное счастье.

Он установил для себя правило: если не знаешь последствий какого-либо действия, никогда его не совершай.

Юношеской самонадеянности свойственно полагать, что ты можешь вынести любые последствия. Но что на самом деле? Другая её черта — это быстрое осознание того, что ты не можешь вынести ничего.

Он подавил внутреннюю тревогу и позволил себе успокоиться, подражая этим людям. Умение оставаться в одиночестве было одним из его немногих талантов, и в тусклом свете он становился всё более и более хладнокровным. В искусстве смотреть в пустоту он уступил бы разве что Ван Мэну.

Когда снова зажглись огни, Ли Цу на миг показалось, что всё это сон. Его резко выдернули из оцепенения, и от этого стало немного не по себе. Медленно, из каждого уголка, где прятался человек, полился свет. Вытянутые тени, переплетённые с причудливыми корнями лиан, и странное сочетание фосфоресцентного сияния и света фонарей создавали поистине сказочную картину. Люди эти походили на эльфов, внезапно явившихся из скандинавского леса.

Очевидно, эта группа не знала здешних мест и часто заходила в тупики, но они никогда не колебались. Увидев, что пути дальше нет, они тут же помечали его и отступали. Долго проблуждав в глубине, они наконец наткнулись на пещеру.

Продвигаясь вглубь по каменному проходу, Ли Цу понял, что попал в заброшенную шахту. Повсюду виднелись опорные конструкции и рельсы для вагонеток, гружёных обломками породы. Пещера тоже была рукотворной и уходила вглубь. Её дно находилось уже на десяток метров ниже уровня прохода и напоминало воронку от взрыва.

Вся пещера была заполнена стальными строительными лесами, между которыми на толстых тросах висело множество корзин. Один из людей в чёрном сказал:

— Если это рудник, то они нашли здесь жилу. Поэтому и сосредоточили добычу в этом месте.

Они спустились на дно пещеры к краю маленьких отверстий и поняли, что это вертикальные шахты. Двое из них потянули за верёвку, проверяя её на прочность. Убедившись, что она ненадёжна, они просто упёрлись ногами в края колодца и соскользнули вниз. Остальные в это время укрепляли конструкции на строительных лесах, проверяя их прочность. Кто-то искал удобную позицию для дозора, кто-то отдыхал.

Ли Цу не понимал их цели и лишь безучастно наблюдал. Однако он осознавал, что пока находится в безопасности. Похоже, они хотели привести его в какое-то определённое место, но сами не знали дороги.

Ему на ум пришёл совет, который У Се дал во сне: в неясной ситуации как можно меньше задавать вопросов и вообще поменьше общаться. Всю информацию следует черпать из вопросов, которые задают тебе. Сначала пойми, что им известно и что, по их мнению, известно тебе, и только потом осторожно отвечай.

Но время шло, а они всё продолжали сновать вверх и вниз по этим шахтам. Терпение Ли Цу начало иссякать.

— Чем вы вообще занимаетесь? — не выдержал он.

Человек в чёрном сидел с закрытыми глазами, погрузившись в дрёму, но, услышав вопрос, открыл их и с удивлением посмотрел на Ли Цу. Другой резко сел.

— Ты не знаешь, чем мы занимаемся?

Он холодно посмотрел на Ли Цу.

— С тобой что-то не так, малыш. Не знаю, что именно, но ты нам чего-то не договариваешь, верно?

У Ли Цу перехватило дыхание, и его лицо начало непроизвольно дёргаться. Заметив страх на лице парня, мужчина нахмурился ещё сильнее. Заикаясь, Ли Цу выпалил:

— Я говорю, вы слишком медленно работаете! Чем вы вообще занимаетесь? Даже дурак бы уже давно со всем разобрался.

Ли Цу на миг замер, поняв, что сморозил глупость. Он уже хотел пойти на попятную, но человек в чёрном оказался прямо перед ним:

— Как ты можешь не знать, чем мы занимаемся?

Глядя на выражение лица Ли Цу, он скривился от отвращения.

— Тогда скажи мне, чем мы занимаемся? Докажи, что ты в курсе дела.

У Ли Цу перехватило дыхание. Он разинул рот, а в голове пронеслось: «Чёрт, вот так быстро всё и посыпалось». Его собеседник подозвал остальных, и они, обступив парня, принялись что-то бурно обсуждать на своём языке. Затем их предводитель обратным хватом выхватил кинжал.

Они переговаривались вполголоса. Очевидно, кто-то вернулся с донесением. Закончив совещаться, предводитель подошёл к Ли Цу.

— Ты знаешь, что на самом деле задумал У Се? Он делился с тобой какой-нибудь информацией?

Ли Цу помотал головой. На лице мужчины отразилось недоумение. Он на мгновение задумался, а затем на своём языке разделил всех на три группы, которые тут же разошлись в разные стороны.

Ли Цу снова взвалили на спину. Люди в чёрном двигались очень быстро и молча. Они неслись по различным туннелям, стремительно пересекая комплекс сооружений. Человек, который его нёс, был очень силён — вес Ли Цу ничуть не замедлял его.

Дальше каменные проходы стали беспорядочными и хаотичными, а форма выработок — совершенно неправильной. Неизвестно, сколько времени прошло, но стены туннеля изменились: вместо бетона появился камень. Проход был квадратной формы, очевидно, вытесанный вручную.

Эта сцена показалась Ли Цу до странности знакомой. Точно так же, с тем же самым видом, говорил с ним отец, когда находил спрятанные контрольные с плохими оценками. Впервые солгав, Ли Цу ощутил лишь пустоту в голове, лицо и уши вспыхнули, сердце заколотилось, а ответы на вопросы получались бессвязными.

Однако он быстро смекнул, в чём тут хитрость. Высший пилотаж лжи — сохранять ледяное спокойствие, когда тебя вот-вот разоблачат. Ни одна эмоция не должна просочиться наружу.

Это невероятно трудно, ведь человек не в силах контролировать свою мимику. Если, конечно, у него не извращённая душа.

Ли Цу как раз был из таких. «Извращённость» в его случае означала, что он не испытывал искреннего раскаяния за свои поступки. А в глубине подсознания — презирал грядущее наказание.

Когда он делал что-то не так, первой мыслью было: «Отец меня прибьёт». Но Ли Цу было наплевать и на побои, и на разочарование отца. Его беспокоило только одно — нудность.

Он не желал выслушивать отцовские нотации. Если бы можно было, сказав правду, сразу перейти к наказанию, минуя все эти нравоучения, он бы так и заявил отцу: ему плевать на «правильные» поступки, он не хочет становиться «полезным человеком» и уж тем более не собирается входить в его, отцовское, положение.

Он просто хотел быть ребёнком, которого оставили в покое. Чтобы никто не лез, не беспокоился и — самое главное — не оценивал.

Если бы никто не оценивал его, не заставлял слушать всю эту чушь, то ежедневную порку он бы стерпел.

С таким настроем он мог сохранять абсолютно невозмутимое лицо, даже когда его ложь разоблачали.

Но в этот раз всё было немного иначе. Он отнёсся к поручению У Се со всей серьёзностью, и теперь, совершив ошибку, уже не мог убедить себя в собственной крутости по принципу «я вообще не подписывался на твой план», чтобы скрыть свою же глупость.

Человек в чёрном смотрел на Ли Цу, не обращая внимания на его слова, и лишь повторил:

— Отвечай на мой вопрос.

Тут Ли Цу вспомнил одну ключевую деталь, о которой ему говорил У Се: противник действует крайне логично. Если он считает тебя важным, то не станет шантажировать, притворяясь, что убьёт. Если он говорит, что убьёт тебя через двадцать секунд, то на двадцать первой ты будешь мёртв. Поэтому не стоит пытаться его перехитрить. Если не уверен в его отношении к себе, лучше спросить напрямую.

— Дядя, ты решил мне характер показать? — обратился Ли Цу к человеку в чёрном. — Хочешь сказать, что если я не отвечу на твой вопрос, ты убьёшь меня, сочтя подозрительным, какой бы важной шишкой я ни был?

Человек в чёрном нахмурился.

— Ты не выдержишь моих методов. Лучше не пытайся.

— Нет, твои способности уже доказаны, я не стану тебя убивать, — ответил тот. — Я лишь подозреваю, что ты что-то скрываешь, а я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Тебе придётся несладко. Так что отвечай на мой вопрос. Я должен убедиться, что ты нас не обманывал. Если выяснится, что у тебя были мотивы и ты действовал с целью обмана, то к каждому твоему слову впредь будут относиться с крайней осторожностью. Ты ещё очень молод, и раз в такой ситуации способен лгать и утаивать, значит, либо ты прошёл специальную подготовку, либо у тебя проблемы с личностью.

«Этот тип куда умнее моего старика, — подумал Ли Цу, — но и у меня на руках карты получше».

Он вновь вошёл в то состояние, в котором обычно представал перед отцом: лицо не дрогнуло, ни один мускул не шелохнулся. А в голове лихорадочно закрутились мысли в поисках выхода.

Первым делом нужно не отвечать, а тянуть время, откладывая вопрос, на который он не мог дать ответа. Чтобы потянуть время, нужно было заявить о чём-то важном. О чём-то, что покажется им куда более значимым, чем предыдущий вопрос, но при этом будет с ним связано.

— Эх, а вы меня раскусили, — сказал Ли Цу. — Я и вправду кое-о-чём вам не рассказал. Это касается того, чем вы здесь занимаетесь. Мне кажется, вы меня неправильно поняли. Ваши действия совершенно не соответствуют тому, что я говорил.

В его мозгу молнией пронеслась мысль: всё бросить, выложить им начистоту, в мельчайших подробностях рассказать обо всём, что связано с У Се. Это было бы сладкой местью. Но он тут же отмёл эту идею.

Его мозг не отключился полностью. В тот же миг он рефлекторно принялся искать оправдание.

Но, придумав предлог, Ли Цу внезапно очнулся. Он вдруг осознал всю наивность такого образа мыслей. И это озарение пришло не изнутри — то был психологический храм, возведённый для него У Се внутри всей этой системы.

«Да, я У Се. Я плохой человек. Я втянул тебя в это дело, не спросив твоего мнения. Ну и что с того? Разрабатывая этот план, я и не думал о такой вещи, как чувство вины. Моей целью как раз и было — поставить тебя в такое положение. Но я также дал тебе выбор, Ли Цу. У нас с тобой очень похожий склад ума. Мне тоже плевать, добьёшься ты успеха или нет. И мне плевать, если мой план провалится на твоём этапе. Твой провал — это твой провал. Так что не надейся, что, увидев твою неудачу и даже провал всего плана из-за тебя, я стану рыдать, рвать на себе волосы и сокрушаться о том, что где-то допустил ошибку в расчётах».

«Если дело провалится, это не моя вина. У Се, это ты меня сюда втянул, это было твоё решение. Ты со мной не советовался, так что любые мои действия или ошибки, которые сорвут твой план, — это твои проблемы. Сам напросился. А значит, любая моя ошибка, повлёкшая твой провал, — это поделом тебе. Мне-то хуже, я ведь жертва».

«Когда ты считаешь, что не хочешь быть тем, кем тебя желает видеть отец, не хочешь добиваться какого-то общепринятого успеха, ты лишь пытаешься доказать одно: „У меня своя система ценностей, и мне плевать на вашу“. А подтекст таков: „Это всё вы виноваты. Вы не должны были судить меня по своей системе, которая мне не подходит“. Если такой образ мыслей вошёл у тебя в привычку, то лучше поскорее умри в своей жалости к себе. Если ты настолько слаб духом, что готов пожертвовать даже собственной жизнью, лишь бы доказать, что ты не виноват, что виноваты другие, а ты — всего лишь несчастная жертва обстоятельств... тогда вперёд, к величайшему общественному признанию в твоей жизни! Я связал свои интересы с твоей жизнью, потому что верил, что ты нормальный человек. Что ты живёшь, чтобы выжить, а не чтобы доказать, что во всех твоих бедах виноваты другие. Даже если это целиком и полностью чужая вина, то, что должно быть сделано, — должно быть сделано. Чужие ошибки — не повод сдаваться».

«Нет, так нельзя. Нельзя сдаваться, — пронеслось в голове Ли Цу. — У Се связал свой план с моей жизнью, я должен выжить любой ценой. Его ошибки не имеют никакого отношения к тому, буду я жить или умру».

— Вы что, и вправду роботы? С такой логикой какой вообще смысл жить? — произнёс Ли Цу. — Я трудный ребёнок. Знаете, что значит «трудный»? Я самый трудный ребёнок, в этом деле я номер один среди своих ровесников. Похоже, вы так и не поняли, что это значит?

С этими словами Ли Цу с размаху начал биться головой о камень за спиной. Пары ударов хватило, чтобы раскроить кожу. Он бил со всей дури, намертво.

Никто его не пожалеет, да и умирать он не хотел. Но ему нужно было казаться достаточно безумным. Как говорил У Се: первый шаг — сделать так, чтобы они ни на секунду не знали покоя.

— BYE BYE.

Ли Цу завалился набок, прямо в одну из шахт, и тут же покатился вниз. Пролетев в свободном падении три или четыре метра, он почувствовал, как кто-то схватил его сзади.

Он был слегка удивлён. Его вытащили и отшвырнули туда, где шахт было поменьше.

— Второго раза не будет, — сказал тот, кто его поймал. — Мы не настолько проворны.

На лице его визави не отразилось ни тени удивления. Когда Ли Цу ударился головой во второй раз, сил у него почти не осталось. Глупость в голове не означала глупость тела. В школе Ли Цу был очень спортивным, с прекрасной физической подготовкой, и после первого болезненного удара тело инстинктивно сдержало силу второго.

Ли Цу не стал биться в третий раз. Крови от первого удара уже хватило, чтобы произвести устрашающее впечатление. В средней школе он однажды уже припугнул так учителя, но после девятого класса больше на такое не решался. И всё же приём по-прежнему действовал безотказно: подобное поведение отталкивало разом и тех, кто хотел причинить ему вред, и тех, кто пытался помочь.

Но его визави никак не отреагировал — он лишь молча наблюдал, как кровь стекает по щеке Ли Цу на шею.

Если Ли Цу и считал себя мастером самообладания, то этот человек либо насмотрелся на подобное, либо у него попросту были перерезаны лицевые нервы.

— Это всё, на что ты способен? — безразлично спросил тот, видя, что Ли Цу перестал биться головой.

Ли Цу опешил, не ожидая такой реакции. В тот же миг он усомнился: а не было ли его поведение слишком детским? В мире взрослых, или, вернее, настоящих злодеев, чего стоили все его уловки? Наверное, и ломаного гроша.

Мужчина сел напротив него и проговорил:

— Я не хотел бы до этого доводить, но если своим поведением ты пытаешься показать, что ты неуправляем и в любой момент готов себе навредить, то могу лишь сказать спасибо. — Он размял шею. — Не скрою, ты для нас очень важен, поэтому умереть мы тебе не дадим. Я не знаю, как на тебя повлияли люди, с которыми ты сталкивался раньше, но твоя натура не могла измениться за какие-то несколько месяцев. Поэтому я по-прежнему в тебя верю. Жаль только, что ты нестабилен. Придётся принять кое-какие меры.

Он протянул руку. Его пальцы были не только длинными, но и с какими-то странными, чересчур развитыми суставами.

— Я сломаю тебе позвоночник, начиная с… — Его палец указал на грудь Ли Цу, чуть ниже ключицы. — Я могу начать отсюда, и тогда всё, что ниже, будет парализовано. Или чуть ниже, до поясницы — как захочешь. Так тебе будет сложнее причинить себе вред. А могу действовать поэтапно: сперва поясница, а если не станешь слушаться — до груди. Если и это не поможет, придётся взяться за шейные позвонки. Тогда ты сможешь двигать только веками и языком.

Услышав это, Ли Цу покрылся холодным потом. Он вспомнил слова У Се: эти люди не бросают угроз на ветер.

— И даже тогда я до смерти себя залижу! — выкрикнул Ли Цу.

Однако мужчина, казалось, проигнорировал его слова. Он рывком поднял Ли Цу на ноги, прижал пальцы к его позвоночнику и принялся ощупывать его позвонок за позвонком.

Ли Цу понял, что тот нащупал рубцы у него на спине.

Мужчина несколькими движениями сорвал с него остатки одежды и посветил на спину фонарём, после чего начал что-то громко кричать на непонятном языке.

Страшные шрамы, оставленные Хуан Янем, уже покрылись коростой, которая со временем отпала, но такие глубокие раны не могли исчезнуть бесследно. Рубцы на спине Ли Цу выглядели ужасающе. С первого взгляда они напоминали змею в процессе линьки, чья старая кожа лопнула и разошлась.

Толпившиеся вокруг тут же расступились, и из темноты вышли ещё двое. Они уставились на спину Ли Цу и завели оживлённый спор. Ли Цу чувствовал, как слюна спорщиков брызжет ему на спину. Они не видели в нём человека — он был для них всего лишь живым документом. Эти двое за его спиной напоминали ему Су Ваня и того ботаника с передней парты, что вечно спорили над решением задачи. Холодный пот смешивался с нестерпимым зудом на спине, по всему телу Ли Цу забегали мурашки. Он пожалел, что вообще открыл рот.

В этот самый момент один из мужчин вдруг надавил сильнее, и его палец замер на определённой точке.

— Похоже, я и вправду тебя недооценил, — произнёс мужчина. — Ты не мог не знать, что мы делаем, и мы действительно выбрали неверный метод. — Остановив кровь на голове Ли Цу, он добавил: — Можешь больше себе не вредить.

Но так ли это на самом деле?

Ли Цу прошиб холодный пот. Он всё лучше начинал понимать замыслы У Се, но вместе с тем — и их непредсказуемость. Он сильно сомневался, что У Се из доброты душевной вырезал бы на его спине нечто столь важное, чтобы это досталось его заклятым врагам. Эти люди никому не доверяют просто так. То, что У Се вырезал на его спине, должно было иметь ценность, которую можно логически доказать. Но что-то ему подсказывало… У Се не был человеком с прямолинейным мышлением и единственной целью. Его замыслы всегда были многогранны, и любой его план таил в себе множество вариантов развития событий.

В своём плане У Се не уточнял этот момент. Он сказал лишь, что первый шаг — выбраться из пустыни живым.

Ли Цу снова хотел было задать вопрос, но на этот раз сдержался. Он внезапно осознал, что всё, сделанное У Се, могло сработать именно таким образом.

Он не до конца понимал действия этих людей. Но когда они прекратили обследовать все шахты подряд и, сверяясь с узором на его спине, стали помечать лишь некоторые, он осознал: карта на его спине невероятно важна и указывает на некий ключ. Похоже, карта на его спине помогла им отыскать нужное место — будь то тайник или выход отсюда. Очевидно, они полностью доверяли узору.

Не успел догореть и окурок, как тот человек ушёл. Следом все Люди в чёрном включили свои фонари на максимальную яркость, заливая пространство ослепительным светом.

Так и оказалось. Вскоре они начали спускать снаряжение и людей в одну из отмеченных шахт. Затем и его снова взвалили кому-то на спину, после чего все Люди в чёрном один за другим начали спуск.

Шахта, в которую они спускались, оказалась очень узкой. Ли Цу опускали на тросе, а люди сверху и снизу страховали его, обеспечивая плавный спуск, чтобы не потревожить раны. Это позволило ему отчётливо и не отвлекаясь разглядывать стены шахты.

Но вскоре его внимание привлекло кое-что другое.

Он увидел, что на самом деле творилось внизу. Чем дольше он смотрел, тем более жуткой казалась картина. Стены шахты были испещрены многочисленными углублениями размером с футбольный мяч, очевидно, оставшимися после того, как оттуда что-то выкопали. Внутри этих углублений виднелось множество белых сетчатых обрывков. Присмотревшись, можно было различить, что это, по-видимому, сброшенная змеиная кожа.

Она была почти в каждой выемке. Что здесь происходило? Неужели в этой шахте добывали не руду, а змей? Или же змеи просто устроили себе в этих углублениях гнёзда?

Ли Цу вскоре заметил неладное, но странность этого места почти на пять-шесть минут повергла его в ступор. Он понял, что не верит собственным глазам, однако следы перед ним были совершенно реальны.

По мере спуска он начал различать не до конца разработанные пласты, где выемки встречались реже. В обычных условиях на такой глубине уже можно было бы увидеть, как выглядит первозданная руда, как в толще породы залегают жилы или самородки.

Выемки были огромными и располагались одна за другой — казалось, будто здесь добывали драгоценные камни. Однако Ли Цу видел лишь пласты очень тонкого, почти прозрачного камня. Когда по ним скользнул луч фонаря, он тут же заметил, что изнутри породу озаряет блеск чешуи.

Внутри виднелись белые сетчатые змеиные выползки, а под ними — чёрные чешуйки. Самым поразительным было то, что эти камни ничем не отличались от окружающей породы. Иными словами, змеи, заключённые в камень, должны были находиться здесь с самого его зарождения.

— Словно собираем ласточкины гнёзда, — заметил кто-то из отряда.

Ли Цу вдруг ощутил поразительное сходство. Ласточкины гнёзда тоже добывают на отвесных скалах, собирая застывшую слюну птиц. Хоть это и не полезные ископаемые, но способ добычи был очень похож на горное дело.

Но ласточкины гнёзда должны быть на скалах, так почему же эти змеи оказались внутри камня?

Он слышал легенды о рыбе в камне: расколешь монолитный валун без единой трещины, а внутри — вода и живая рыба. В «Рассказах Ляо Чжая о необычайном» было немало подобных историй. Но там речь шла об одном камне, а здесь — бесчисленное множество змей, вкраплённых в цельный, герметичный скальный массив. Это было просто немыслимо.

Что это за камни? Поддаются ли они выработке?

Ли Цу был в полном замешательстве. Ему не хватало знаний для анализа, но по блеску и состоянию породы он понял, что это те же камни, которые он видел в системе водоотведения. Должно быть, под песками скрывалась исполинская скальная гора, и сейчас они находились внутри неё. Если здешний камень годился для строительства, то он был невероятно прочным.

Змеи определённо не могли сами забраться в эти камни. Значит, они оказались внутри ещё в момент формирования породы.

Более того, Ли Цу был абсолютно уверен — эти змеи живы. Судя по блеску чешуи и состоянию выползков, они, скорее всего, всё ещё были живыми. А если и нет, то их тела сохранились в идеальном состоянии, полностью изолированные от окисления и других химических процессов.

Чем ниже они спускались, тем больше нетронутых змеиных гнёзд встречалось в породе. В реальном мире не существовало тонизирующих средств из змеиных гнёзд, и, судя по всему, люди, пробившие эту шахту, добывали не змеиную кожу. Они определённо охотились за самими змеями.

Похоже, некоторые змеи здесь и вправду были живы. После извлечения их немедленно запечатывали в те странные контейнеры и вывозили за пределы пустыни.

У Ли Цу слегка закружилась голова. Он быстро прокрутил в памяти недавние события и внезапно понял предназначение тех контейнеров.

Но почему тогда это место забросили? Произошла какая-то авария, и змеи начали сбегать? Поэтому им пришлось оставить «фабрику»? Но ведь с этими змеями, казалось, не так уж и сложно справиться.

Прошло около двадцати минут, прежде чем он начал медленно приходить в себя от потрясения. Окончательно очнуться его заставила огромная выемка, разверзшаяся прямо перед ним. Эта выемка разительно отличалась от виденных ранее шарообразных углублений. Это была уже настоящая пещера, и если бы в ней свернулась змея, то это был бы настоящий гигантский удав.

Он ошеломлённо уставился на огромную полость. Люди над ним и под ним тоже были поражены. Все, кто видел эту гигантскую дыру, на несколько секунд замерли в оцепенении.

Ниже этой огромной выемки, в стенах шахты, змеиные чешуйки, просвечивающие сквозь полупрозрачный камень, становились всё крупнее. Неразработанные змеиные гнёзда за каменной толщей стали настолько большими, что их уже нельзя было охватить лучом одного фонаря.

Проводник, очевидно, почувствовал неладное. Он остановился и приказал отступать наверх. Они поднялись до огромной выемки, которую только что миновали, забрались внутрь, и он отдал команду сделать привал.

Ли Цу понял, в чём дело: здешние каменные стены были слишком тонкими. Гнёзда внизу становились всё больше, и эти перегородки уже не могли служить надёжной защитой.

Возможно, из-за подспудного страха все включили фонари на полную мощность. Некоторым не удалось забраться в выемку, и они остались висеть на верёвках. Ли Цу посмотрел вверх и вниз и увидел, что вся шахта пронизана светом. В тех местах, где камень был тоньше, за ним проступали бесчисленные, плотно сгрудившиеся тени. А самой шахте не было видно конца — внизу простиралась непроглядная тьма. Но почему-то температура и воздух здесь оставались неизменными, и никто не чувствовал дискомфорта.

Однако Ли Цу нисколько не радовался, потому что, взглянув вниз, он увидел, что дна у шахты по-прежнему не было.

Любой, кто обладал хоть толикой логики, мог понять, что это значит: если рудная жила в шахте иссякла, то копать дальше никто бы не стал. Если же шахту продолжали углублять и после выработки жилы, значит, её создатели верили, что внизу определённо есть что-то ещё.

Ли Цу осознал: узоры на его спине вели их вовсе не к выходу. Не бывает выходов на такой глубине.

Несколько человек заговорили на странном языке, и их лица становились всё более встревоженными. Затем они рассредоточились, разделившись на несколько групп. Ли Цу определили в последнюю — очевидно, ради его безопасности.

В каждой группе один человек спускался на десять с лишним метров ниже остальных, чтобы освещать путь, а те, кто был выше, следовали за светом, но не приближались. Они боялись разбудить змей светом.

Участок с плотным скоплением змеиных гнёзд тянулся почти на полторы тысячи метров по вертикали. На его преодоление ушёл час, и всё это время Ли Цу был окружён бесчисленными гнёздами, вмурованными в камень. Спустя полторы тысячи метров они внезапно оборвались, словно кто-то поставил точку. Шахта стала совершенно обычной, со стенами из чёрной скальной породы.

Они продолжили медленно спускаться, и вскоре полупрозрачные каменные стены появились снова. Но на этот раз ситуация оказалась ещё хуже и страшнее, чем мог вообразить Ли Цу. В отличие от предыдущих гнёзд, которые были почти одинаковыми, здешние стали резко отличаться по размеру. Они располагались хаотично и не так плотно, но даже самое маленькое из них было в десять раз больше тех, что он видел наверху.

Каких же размеров была эта гора и сколько таких змеиных гнёзд она скрывала в себе? Одна лишь мысль об этом заставляла кровь стынуть в жилах. А какова была цель копателей? Зачем они возвели столько строений вокруг этой жилы и установили здесь эти странные человеческие изваяния?

Дальше все шли молча. Вокруг царила кромешная тьма, и Ли Цу больше не мог разглядеть каменные стены. Спуск вслепую поначалу добавлял жути, но вскоре выяснилось, что так действительно быстрее.

Из-за темноты Ли Цу больше не увидел ничего ценного. Единственным его дополнительным открытием стали вырезанные на многих каменных стенах знаки.

Это были мелко вырезанные арабские цифры. Судя по всему, их наносили на поверхность змеиных гнёзд, но не на всех. Вероятно, так помечали и подсчитывали какие-то особенные гнёзда.

Наконец они достигли дна. Однако это «дно» оказалось совсем не таким, как они себе представляли.

Шахта не заканчивалась — просто дальше спускаться было невозможно, потому что на середине её произошёл обвал. Путь вниз преграждали огромные валуны.

Сквозь щели виднелось, что шахта ниже завалена очень сильно. По идее, вертикальный ствол не мог так обрушиться, ведь боковые стены вряд ли осыпались бы на такой большой площади. Осветив место обвала, они обнаружили в стенах пробуренные отверстия — следы взрывных работ. Обвал был устроен намеренно.

Они хотели запечатать нижнюю часть шахты. Луч фонаря, направленный вниз, показал, что завал не был сплошным — под ним по-прежнему зияла глубокая, непроглядная чернота.

На одной из стен в обрушенной части виднелась строка вырезанных иероглифов: «Ниже находится разрыв в пластах».

Точную глубину установить уже было нельзя, но спуститься дальше — очевидно, невозможно.

Ли Цу на самом деле вздохнул с облегчением. Но не означало ли это, что они зашли в тупик? Зачем они вообще сюда пришли?

Люди в чёрном, похоже, задавались тем же вопросом. Они снова осветили всё вокруг и заметили над завалом горизонтальный проход. Лаз был ещё уже — человек чуть полнее среднего в него бы не протиснулся.

Сначала один из группы отправился на разведку. Убедившись, что путь безопасен, остальные полезли за ним один за другим. Внутри оказалась довольно просторная каменная полость, где можно было сидеть на корточках. На стенах висело множество папок с документами. В другом конце полости виднелся ещё один лаз, ведущий куда-то вбок. Похоже, это был потайной ход.

Ли Цу не успел разглядеть, что это за документы — люди в чёрном собрали их с невероятной скоростью. Минут через пять-шесть он заметил на их лицах редкое проявление эмоций. Хотя он и не мог понять, что это были за чувства, самого факта было достаточно, чтобы его удивить.

Последним, что они сняли, была приклеенная к стене пещеры карта. Бумага стала хрупкой от времени, и, прежде чем свернуть её, они сбрызнули поверхность каким-то спреем, чтобы закрепить. За это время Ли Цу успел мельком её рассмотреть.

Кажется, это была геологическая карта среза пластов. На разной глубине виднелись какие-то символы, и Ли Цу разглядел, что все они были связаны со змеями.

В тот момент, когда со стены сорвали приклеенный к ней лист бумаги, все замерли.

Каменная стена за картой оказалась поверхностью змеиного гнезда. Она была очень тонкой, и, как только бумагу убрали, свет фонарей выхватил из-за неё змеиный глаз, который тут же распахнулся.

Глаз был размером с гусиное яйцо, золотисто-серый, похожий на драгоценный камень.

Все тут же погасили фонари. Один или два человека включили более тусклые источники света. Без яркого освещения стало смутно видно, как змеиный глаз за каменной стеной медленно скрылся из виду.

От предыдущего столкновения с одним из людей в чёрном и от всех увиденных по пути чудес у него подкашивались ноги, и сознание медленно уплывало.

Сознание его помутилось. В полузабытьи он почувствовал, как его чем-то накормили, а затем последовал долгий-долгий период, когда его просто волокли за собой.

Затем тащить перестали. Но он чувствовал, что его положение ничуть не изменилось: он всё так же лежал в узком пространстве. Просто теперь он был неподвижен.

Это был тот самый горизонтальный проход. Он лежал на спине, не видя ни того, кто был впереди, ни того, кто сзади. Пошевелившись, он ощутил, что верёвка под мышками всё ещё натянута. Очевидно, человек впереди тоже замер.

Сердце Ли Цу колотилось как барабан, и силы постепенно его покидали. Хотя ему и не приходилось прилагать особых усилий, человек, не приученный к тому, чтобы им распоряжались как вещью, при такой интенсивности передвижения рефлекторно напрягается. По крайней мере, на крутых поворотах ему приходилось напрягать мышцы, чтобы тем, кто его тащил, было удобнее.

Воздух двигался, чувствовался слабый сквозняк — возможно, поэтому температура здесь не повышалась.

Он прислушался внимательнее и понял, что что-то не так. Это была не тишина сна.

Воцарилась полная, мёртвая тишина. Эти люди не двигались, даже дышали почти неслышно. И в этой тишине он вдруг расслышал нечто иное.

Сверху доносились громкие, шумные голоса. Звенела посуда, стучали бутылки, кто-то включил музыку. В какой-то момент ему даже показалось, что запахло жареным мясом.

Он был хорошо знаком с таким состоянием, с такими звуками и запахами. Неужели это барбекю?

Среди запаха жареного мяса он уловил ещё одну, более странную нотку. Он задумался, пытаясь прояснить сознание, и тут же понял, что это.

Запах мочи.

Он дёрнулся и почувствовал, как по затылку протекла тёплая струйка жидкости. Запах мочи стал просто невыносимым.

Думать об этом было нелепо, но тут сверху донеслись смешки и звуки расстёгиваемых молний и ремней. Ли Цу осенило. Очевидно, кто-то после барбекю решил справить малую нужду. Кто знает, как устроен этот каменный проход, но вся их моча стекала в этот узкий лаз. От первого человека в чёрном до последнего — все, один за другим, внесли свою лепту.

Слава богу, он лежал на спине. Ли Цу чуть не расплакался. Это кто там из впереди идущих господ не выдержал? Неужели вся эта крутая команда мастеров разрушит свой образ из-за нескольких слабых мочевых пузырей?

Тут Ли Цу ощутил какое-то шевеление, послышались странные звуки, и вонь стала ещё сильнее.

До чего же паршиво. Вспомнив слова У Се о судьбе, Ли Цу вдруг почувствовал безумное желание расхохотаться.

— Молодец, — словно подбодрил его У Се в мыслях. — Усни, а они пусть хоть сдохнут от усталости.

Какие же они беззаботные. Неужели предводитель просто скомандовал спать, и все, как один, уснули? Если в жизни и правда так бывает, он бы тоже хотел попробовать.

В таком состоянии он провалился в глубокий сон. Когда он очнулся, то обнаружил, что ровным счётом ничего не изменилось.

Резкий запах мочи какое-то время висел в воздухе, а затем начал понемногу рассеиваться. В какой-то момент вонь стала до того невыносимой, что к горлу подкатила тошнота. Он сдержался, иначе этот каменный проход явил бы ещё более впечатляющее зрелище.

Он не знал, было ли это частью плана У Се, но теперь ему казалось, что он, возможно, слишком его обожествлял.

Человек властен лишь над тем, что в силах контролировать, но предположить, будто У Се мог предусмотреть даже то, что кто-то справит здесь нужду, было бы странно и нелепо.

Скорее всего, это просто совпадение.

Теперь его беспокоила судьба Людей в чёрном. Он знал, какова цель У Се: на этом этапе его должны были благополучно вывести из пустыни, после чего он мог бы спокойно подлечиться.

Он не представлял, что станет с его гноящимися ранами после такого «омовения». А если у кого-то из них СПИД, гонорея или сифилис? Тогда его смерть будет до обидного нелепой.

При этой мысли он вдруг отчаянно затосковал по солнечному свету и зною пустыни — по всему, что олицетворяло безопасность.

Однако Люди в чёрном, казалось, оказались в ловушке. Кто-то наверху, непонятно почему, устроил барбекю, и даже лучшие бойцы не смогли бы проявить своё мастерство в таком узком коридоре.

Впрочем, ночью у них мог появиться шанс. Он не знал, который сейчас час, но даже если сейчас только рассвет — вряд ли кто-то начинает жарить мясо, едва проснувшись, — до темноты оставалось не более десяти часов.

Эта мысль давала ему слабую надежду.

Отдохнув немного в проходе, пропитанном мочой, Ли Цу снова задремал. Очнувшись, он понял, что они наконец-то двинулись.

Они медленно продвигались вверх, и в тот миг, когда его вытащили на поверхность, прохладный ночной ветер пустыни привел его в чувство.

Открыв глаза и увидев вокруг костры, Ли Цу обомлел. Поражен был не только он — Люди в чёрном тоже застыли в изумлении.

Он думал, что наверху их ждет лишь небольшая группа людей, но перед ними раскинулся лагерь из тысяч, а то и десятков тысяч палаток и костров. Он занимал всю пустыню до самого горизонта.

В ночной тьме это зрелище напоминало огни большого города. Любой, кто бывал в этой пустыне прежде, наверняка подумал бы, что видит мираж.

Весь этот гигантский лагерь был разбит огромным кольцом, в центре которого виднелось до смешного маленькое хайцзы.

Палатки стояли довольно редко, но их было невероятное множество. Большие и маленькие, они теснились вокруг джипов, пустынных грузовиков и гор припасов. Всё вокруг освещали карбидные лампы, костры и множество других мощных осветительных приборов. Вокруг палаток были рассыпаны кучи белого порошка — очевидно, здешние обитатели знали своё дело.

Здесь действительно собрались тысячи, а то и десятки тысяч человек. Насколько Ли Цу знал, такое можно было увидеть разве что на каком-нибудь музыкальном фестивале в Америке.

Что здесь произошло? Неужели нашли золото?

Большинство костров уже погасло. Вдалеке виднелись ночные дозорные, но не поблизости. Поэтому их появление среди палаток в ночной тьме поначалу осталось незамеченным.

Люди в чёрном некоторое время молча наблюдали за лагерем, а затем решили прорываться силой. Обнажив оружие, они бросились к краю стоянки.

Не пробежали они и нескольких десятков метров, как раздался звук, от которого у всех оборвалось сердце, — собачий лай.

Они привели с собой собак! За одним лаем последовал другой, подхватываемый все новыми и новыми голосами, пока вся округа не наполнилась разноголосым брехом.

Люди в чёрном не остановились, а наоборот, ускорили шаг, но было уже поздно: первой из-за палатки выскочила огромная немецкая овчарка.

Свет от ближайших фонарей выхватил из темноты силуэт собаки. Она спокойно смотрела на окруженных Людей в чёрном и угрожающе рычала. По одному ее взгляду было ясно — это не обычный домашний питомец.

Вокруг них собирались люди, зажигались огни, и вскоре весь лагерь пришел в движение.

Увидев, что их обступает целая толпа, предводитель Людей в чёрном бросил оружие.

Остальные тоже сложили оружие — они заметили в руках окруживших их людей автоматы. Хоть это и были устаревшие, кустарные модели с чёрного рынка, но против десятка стволов любое холодное оружие бесполезно. Однако Ли Цу показалось, что Люди в чёрном боятся не столько автоматов, сколько собак.

Людей в чёрном одного за другим повалили на землю и связали. Прежде чем его тоже скрутили, их предводитель сказал Ли Цу:

— Не бойся, среди них есть наши.

Ли Цу тоже связали. Заметив его раны и юный возраст, связавший его человек удивился. Его отвели в отдельную, видимо, медицинскую палатку. Там ему промыли раны, дали чистую одежду, а затем появился Ян Хао.

Они посмотрели друг на друга и разрыдались в голос. Сквозь слёзы Ян Хао кивнул стоявшим рядом людям:

— Это наш брат, из нашей банды.

При этих словах они обнялись и зарыдали ещё громче. Ли Цу невнятно спросил Ян Хао:

— Что здесь происходит?

Ян Хао, воя, ответил:

— Я не знаю! Меня схватили, как только я выбрался наверх, избили до полусмерти! Но будь спокоен, я не выдал ничего важного, рассказал только то, что нужно было для спасения жизни.

— Что именно?

— Так это же почти всё!

Двое друзей ещё долго стояли под ночным ветром. Даже эти, обычно решительные и быстрые в действиях, люди сейчас не двигались с места.

Они не знали, куда идти. Куда бы они ни направились, из этого лагеря им предстоял долгий и трудный путь. И конца ему не было видно.

— Но они не знают, что ты Ли Цу. Я сказал им, что ты — Су Вань, так что не проговорись. Скоро они начнут расспрашивать тебя о том, что случилось внизу, тебе придётся импровизировать.

— Кто все эти люди? — спросил его Ли Цу. — У меня такое чувство, будто праведные кланы осаждают Пик Света.

— Неплохое сравнение, только всё наоборот, — ответил Ян Хао. — Это, скорее всего, враги твоего Босса У. Здесь нет единого командования, царит полный хаос. Говорят, после того как я здесь оказался, уже троих убили. Один другого безжалостней и безумней. Так что будь начеку. Теперь мы с тобой связаны: если у тебя будут проблемы, они могут коснуться и меня.

— У пекинских банд совсем нет смены, да? — с непонятной интонацией произнёс приведший его человек. Ян Хао тихо спросил Ли Цу:

— А где Су Вань?

— Раз быть бандитом так утомительно, может, не стоит этим заниматься? — вздохнул Ли Цу.

Ян Хао осмотрел его раны и сказал, что пока жизненно важные органы не задеты, всё будет в порядке, жизнь ещё заиграет красками. Не успел он договорить, как в палатку вошли ещё трое. Вошедший первым — мужчина с ухоженной окладистой бородой и выразительными, словно точёными, чертами лица, в которых угадывалась иностранная кровь, — без церемоний подсел к кровати и сунул Ли Цу сигарету.

— Тот Слепец внизу ещё жив?

Ли Цу всегда ненавидел хвастунов и тех, кто слишком быстро сходится с людьми. «Ты ещё кто такой?» — подумал он, но пережитое не позволило ему огрызнуться. Он уже понял, что эти люди — не его учителя и не отец. В этом мире взрослые, способные стерпеть дерзость мальчишки и раз за разом терпеливо что-то ему объяснять, в большинстве своём — хорошие люди, которые его любят.

Достаточно попробовать повести себя так с незнакомцем, чтобы, увидев разницу, понять всю правду о человеческих отношениях.

Ли Цу послушно рассказал всё как было, причём в мельчайших подробностях, включая то, как он взорвал С-4. Никто не спросил, кто он — Ли Цу или Су Вань, — и это позволило ему не скупиться на детали, чтобы его слова звучали как можно правдивее.

— Я не знаю, что стало с тем очкариком, после взрыва я потерял с ним связь, — добавил Ли Цу в конце.

Бородач погладил подбородок, что-то прикинул в уме и произнёс:

— Сомнительно. — С этими словами он встал и приобнял Ян Хао за плечи. — Как думаешь, он правду говорит?

— А какой ему смысл вас обманывать? — ответил Ян Хао.

— Если он говорит правду, то этот твой младший братец — настоящий герой. Вернусь в Пекин — подарю ему машину. А если врёт, подарю ему шикарный особняк на склоне горы. — Ян Хао на мгновение замер. Бородач добавил: — Правда, участок небольшой. На Бабаошань.

Ли Цу усмехнулся. Теперь подобные шутки вызывали у него лишь смех.

— А твои ноги ходить могут? Ты ведь забрался дальше, чем этот братец Ян, верно?

Ли Цу не знал, как лучше ответить: сказать, что он зашёл не так далеко, как Ян Хао, или говорить правду. Глядя в глаза собеседнику, он видел в них напор, но на удивление не чувствовал страха.

За последние десять с лишним часов он сталкивался с людьми, чей взгляд внушал куда больший ужас. Теперь же эта свирепость казалась ему почти пресной.

Цель этих людей была проста: очевидно, им нужен был проводник, который отведёт их к подземному комплексу. Для тех, кто никогда не спускался под землю, тамошняя обстановка казалась жуткой и пугающей. Если же их поведёт тот, кто там уже бывал, всё станет гораздо проще.

Более того, в таком сложном подземном лабиринте одних указаний, пусть даже самых подробных, было бы недостаточно.

Поэтому угроза Бородача имела вес лишь в том случае, если Ян Хао не справится с задачей. Ведь физическое состояние самого Ли Цу не позволяло спускаться под землю, так что их первым выбором определённо будет Ян Хао.

Но если Ян Хао потерпит неудачу, они потащат его вниз, даже если у него будут двигаться одни лишь глаза.

Судьба непременно пойдёт по этому пути, но такое развитие событий его не устраивало. Он должен был заранее пресечь саму возможность такого исхода.

Нет, он ни за что не хотел спускаться туда снова. Но если с Ян Хао что-то случится, его, скорее всего, заставят.

А какова его собственная цель? Нужно ли ему туда?

По правде говоря, он считал, что с интеллектом Ян Хао вероятность несчастного случая очень велика. А ведь по заданию У Се он должен был покинуть это место вместе с Людьми в чёрном, чтобы строить дальнейшие планы. Ли Цу не понимал, почему всё обернулось именно так.

Для Ли Цу внизу не было ничего ценного, кроме змей. Если им нужны были именно змеи, он мог бы дать весьма точные указания. Но действительно ли они пришли за змеями?

По логике вещей, так и должно быть, ведь других вариантов не просматривалось. Не могли же они явиться сюда из-за того огромного дерева внизу.

С этим человеком было куда проще договориться, чем с Людьми в чёрном. Но если он спускается не за змеями, то за чем?

На этот раз Ли Цу поумнел. Он не стал строить догадки, а задал двусмысленный вопрос в надежде вытянуть из собеседника хоть какую-то информацию.