Темнота.

Глубокая, вязкая, будто нефть, затянувшая лёгкие и мысли.

Но... она живая.

Она дышит.

Я слышу.

Слышу, как сердце стучит.

Своё.

А потом — чужие.

Сотни. Тысячи. Миллионы.

Как один пульс на весь мир.

«Мы живы?»

Голос внутри — мой.

Но не тот, что привык отвечать на звонки, не тот, что ругался в пробке. Этот... как будто древнее. Будто шепчет от лица всех тех, кто помнит.

Я открыл глаза.

Небо.

Но не голубое. Оно... фиолетовое, с двумя солнцами, и ни одно из них не светит как надо. Воздух отдаёт чем-то тяжёлым. Почва подо мной — не бетон, не асфальт, даже не земля. Слишком мягкая. Пульсирующая?

Я сел.

— Чёрт… — вырвалось. — Это не шутка, да?

Одежда — старая школьная форма. Тело — моё, как и было. Руки дрожат.

В голове вспышка — огонь, крики, метеор. Последний момент...

Потом всё поглотила вспышка.

И я очнулся здесь.

— Это… другая Земля?

Нет. Земля погибла. Это — что-то новое.

Но... всё слишком знакомо.

Сквозь даль — лес. Сквозь лес — крики. А за ними — другие. Люди. Они тоже проснулись?

Я поднялся. Шатко, будто заново учусь ходить.

И пошёл.

Потому что знал: одиночество — смерть.

А мы уже прошли одну смерть.

Прошли три дня с тех пор, как я очнулся.

День и ночь здесь были странными. Один из солнц — багровое, вечно низкое, будто пьяное, скользит по горизонту и не даёт ни тепла, ни света. Второе — белое, неестественно яркое, как прожектор, смотрящий сверху на театр абсурда.

Я жил в лесу. Спал под деревом, ел ягоды, которые — к счастью — не убили меня. Воду находил в ручье, она отдавала железом и чем-то... магическим. По-другому не скажешь.

Но больше всего беспокоили сны.

Мне снились улицы Токио. Шум метро. Лицо девушки, которую я любил, но имя её исчезло, будто кто-то стерло его ластиком в моём сознании.

«Ты не спишь. Это не сон. Просто ты — не в том месте, где был создан» — голос в голове был чужим. Но он приходил всё чаще.

Сегодня я нашёл дорогу. Не метафору, а настоящую — вымощенную странными тёмными камнями. Она вела к поселению. Первому человеческому.

Там стояла табличка: "Колония Эйдос. Население: 318. Основана: День Перерождения, Год 1."

Год первый. Они считают с момента пробуждения.

Меня встретили без оружия, но с опаской. На мне не было знаков ни клана, ни гильдии, ни касты. Значит — одиночка. А одиночки здесь редкость. Опасны. Или опасаются сами.

Старик с механическим глазом провёл меня к костру. Его звали Кэнтаро Сэкида — бывший профессор философии. В прошлом мире.

— Мы всё помним, — сказал он, глядя в огонь. — Это, пожалуй, и есть наше проклятие. Новая Земля, а мы всё ещё люди старой.

Я молчал. Слишком много мыслей.

— Некоторые уже начали делить территорию, — продолжил он. — Кто-то верит, что магия даст власть. Кто-то строит реакторы. А кто-то… просто уходит в лес и больше не возвращается.

Пока мы разговаривали я не успел заметить как мы подошли к какому-то подобию шатра рядом с костром. Кэнтаро посмотрел на меня пристально, а затем немного ослабив свою подозрительность и пригласил меня сесть на бревно.

Я провёл у костра весь вечер. Кэнтаро рассказывал о первых днях после Перерождения — о панике, о первых группах, ушедших в лес и не вернувшихся, о Советах, гильдиях, кастах. Он говорил много, но ни разу не упомянул того, что нашёл я.

Того, что я держал в рюкзаке.

Я нашёл её в первый день — когда очнулся в той лощине. Тогда я ещё не понимал, что произошло. Просто шёл, шатаясь, пока не наткнулся на выжженную яму в земле. Кратер. В его центре — гладкий чёрный камень, похожий на уголь, но холодный, как лёд. И внутри… символы. Они светились, но не ослепляли.

Когда я прикоснулся к нему — что-то вошло в меня. Не информация. Понимание. Внутреннее чувство, будто часть меня вспомнила то, чего я не знал никогда.

Я взял камень. Он был размером с ладонь. Странно тяжёлый. И пустой на ощупь.

С тех пор он не светился. Но я знал: он не исчез.

— А ты что будешь делать, парень? — спросил Кэнтаро.

Я посмотрел на огонь.

Найти ответ. Понять, что подразумевает собой этот мир, да и вообще все миры(теперь я знаю, что мой родной мир был точно не единственным).

— Пока не знаю, — соврал я.