[[image:/storage/reader-images/349d73b00151fe4007979b1dec38e900a718d050.png]]

[[image:/storage/reader-images/cd222bde9431f21d498845bdc5f4b9368f8a5ac9.png]]

[[image:/storage/reader-images/e6065ae3963c778aea0b660174d5dfca05213fcc.png]]

[[image:/storage/reader-images/53f3f5739507b747bee21e523b315e8a57d6a048.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ac85a1047d77b656bb5ad07da21351d55d87f9d1.png]]

— Прости меня... правда, прости...

Это была особенно холодная ночь.

Смешанный с рыданиями голос доносился сверху, падая вместе с лёгкими снежинками.

Сил не было не то что подняться, но даже просто дрожать. Холод пробирал до самых костей. С земли, покрытой тонким слоем снега, холодная вода просачивалась в пальто.

Всё казалось нереальным. Возникло обманчивое чувство, будто я смотрю на себя, распростёртого на земле, откуда-то сверху. Странно, но я даже не чувствовал боли. Лишь мозг непрерывно слал один и тот же сигнал: «Так ты умрёшь».

Сейчас, когда за все свои семнадцать лет я был ближе к смерти, чем когда-либо, в ушах у меня стояли не слова извинений, а до идиотизма весёлая музыка. Ночной парад. Всего в паре минут ходьбы отсюда ростовые куклы, должно быть, до сих пор очаровывали толпу, даже не подозревая, что я здесь умираю.

— Прости... прости...

Она всё повторяла свои извинения.

Я, собрав последние крохи сил, с трудом повернул голову. И увидел небо. Луна, скрытая за облаками, была лишь размытым белым пятном, а звёзд не было видно ни одной.

Снежинка упала мне прямо на глазное яблоко, и я зажмурился от её холода. Подняв веки, я увидел, что обладательница голоса, склонившись, смотрит на меня сверху вниз.

И только сейчас в голове возник вопрос: почему?

«За что меня ударили ножом? У неё не должно быть причин меня ненавидеть. Слишком внезапно. Ничего не понимаю...»

Но времени на долгие раздумья не было. Я чувствовал, как угасает пламя моей жизни. И всё же я не мог ни пошевелиться, ни издать ни звука. Ничего не мог поделать.

— Послушай, Касио...

Наконец-то она произнесла что-то кроме извинений.

Она хотела что-то сказать. Я изо всех сил напряг слух. Даже если мне предстояло умереть, я хотел узнать причину — почему она это сделала.

Она произнесла, то ли умоляя, то ли каясь:

— Пожалуйста... спаси Асэби.

И на этом моё сознание угасло.

[[image:/storage/reader-images/1d65713f14b1a894019c5e938065ad300d2693a8.png]]

— Короче, есть такая тема, «парк-людоед»...

Зловещее словосочетание прозвучало в автобусе, который как раз вёз нас в парк развлечений. Я повернулся к соседу и встретился взглядом с Сюдзи. В его глазах за стильными круглыми очками проглядывало желание, чтобы на него обратили внимание.

— Это ещё что? Ужастик какой-то?

— А, всё-таки интересно, да? Ну ладно, так и быть, расскажу.

«Да ты просто сам хочешь выговориться», — подумал я, подпирая щёку рукой об оконную раму. Холодный воздух от запотевшего стекла коснулся щеки. Этот холод приятно остужал разгорячённое тело. В салоне было слишком натоплено, да и народу хватало.

— Это что-то вроде городской легенды. Мол, в этом парке люди начали пропадать один за другим. Сколько ни ищи — не найдёшь. Но осталась одна-единственная запись с камеры наблюдения, запечатлевшая момент исчезновения. И на ней было...

— Ростовая кукла, которая целиком проглатывала человека... так, что ли? — вклинилась с заднего сиденья Юно. Её волнистые хвостики свисали вниз, и в воздухе тут же разнёсся лёгкий аромат османтуса — её любимых духов.

— Эй, Юно! Я же хотел сказать!

— Да не такая уж это и концовка, чтобы так тянуть. Довольно избитая страшилка.

— Ха, ничего ты не понимаешь. В таких вещах важна атмосфера, а не какая-то там неожиданность. И это не страшилка, а городская легенда.

— А, ну да. Прошу прощения, что влезла.

Извинившись без тени раскаяния, Юно откинулась назад, и тут же рядом с ней показалась каштановая стрижка-боб.

— Я тоже знаю эту городскую легенду.

Нэрико, несмотря на свой тихий характер, обожала всё, что связано с ужасами и оккультизмом, и спокойно относилась даже к сплаттерам. Так что не было ничего удивительного в том, что она знала о «парке-людоеде».

— Она такая известная? Я вот вообще не слышал.

— Так ты же соцсетями не пользуешься, Касио. Много всякого есть: и тоннель, в котором исполняются любые желания, и остров, где время идёт вспять, и мальчик, который телепортируется... «Парк-людоед» — это из недавнего.

— А ты в курсе всего.

— Хотите, расскажу кое-что поинтереснее?

— Ого, что, что? — Сюдзи и Юно с любопытством подались вперёд.

Нэрико озорно улыбнулась.

— Эта городская легенда о «парке-людоеде»... Её источником, судя по всему, является «Санни-парк», куда мы сейчас и едем.

◆

Инициатором всей затеи был Сюдзи.

Он выиграл в лотерею два бесплатных билета в «Санни-парк» — проще говоря, парный билет. С этого всё и началось. Мы решили: «Раз уж так, давайте пойдём все вместе», и в итоге собралась наша обычная компания из четырёх человек. Поскольку билет был парный, за оставшихся двоих нужно было платить из своего кармана, но мы договорились разделить расходы на всех.

Вот так, в последний день зимних каникул, седьмого января, мы и направлялись в «Санни-парк».

«Благодарим за поездку. Следующая остановка — «Санни-парк», конечная...»

Прозвучало объявление. Похоже, скоро прибываем. Я взглянул на часы — ровно десять утра.

«Санни-парк» расположен на невысокой горе в пригороде Токио. Я посмотрел в окно: огромное колесо обозрения парка величественно возвышалось на фоне голубого неба.

Автобус прибыл на парковку и остановился.

Пассажиры начали вставать, выстраиваясь в очередь к водителю для оплаты. Я накинул снятое пальто и убрал беспроводные наушники в карман. Пока я возился, моя очередь оказалась последней.

В ожидании я выгнул спину, чтобы хрустнуть суставами. И тут заметил, что под сиденьем что-то лежит.

«Хм?»

Чья-то вещь. Я поднял её. Смартфон был ещё немного тёплым. Наверное, кто-то только что держал его в руках или в кармане. Но почти все пассажиры уже вышли. В очереди, кроме меня, стояли только Юно и Нэрико, сидевшие сзади. Значит, владелец телефона уже на улице.

«Кто же сидел на этом месте?.. Ну ладно, можно просто отдать водителю».

С этой мыслью я стал ждать своей очереди. Когда я подошёл к кабине и уже собирался протянуть телефон, внутри меня раздался голос, задавший вопрос: «А это точно самый правильный поступок?»

«...Нет. Я могу сделать больше».

Я быстро расплатился, прошёл мимо водителя и вышел из автобуса. Затем поднял найденный смартфон и громко крикнул, чтобы меня услышали издалека:

— Найден телефон, кто-нибудь терял?

На меня обернулись не только пассажиры, только что вышедшие из автобуса, но и прохожие, и даже охранник на парковке. Я знал, что у меня громкий голос — сказались тренировки в школьном клубе.

Люди, отреагировавшие на мой крик, стали проверять карманы и заглядывать в сумки. Пока я ждал, не объявится ли владелец, ко мне подошёл парень лет двадцати.

— Простите, простите, это мой.

Он протянул руку с крайне виноватым видом.

Я помнил его лицо, видел в автобусе. Но... кажется, он сидел не на том месте, где я нашёл телефон.

Я нажал кнопку включения на найденном смартфоне. На экране блокировки появилось фото младенца. Я снова посмотрел на парня.

— Простите, не могли бы вы его разблокировать?

— А?

— Хочу на всякий случай убедиться, что вы владелец.

— ...А, да, конечно. Без проблем.

Я передал ему телефон, и в тот же миг...

— Эй, это мой мобильный! — крикнула стоявшая неподалёку женщина.

Одновременно с этим парень, схватив телефон, бросился бежать, словно его подбросило пружиной.

«Всё-таки притворялся владельцем...»

Как только эта мысль пронеслась в голове, я тоже рванул с места. На таком расстоянии я легко его догоню. Я побежал со всех ног, и почти сразу моя рука легла на его загривок. Я крепко сжал его и потянул на себя, после чего предупредил: «Ведите себя спокойно».

— Отпусти! А то убью!

Он осыпал меня бранью и попытался вцепиться в меня. На мгновение я опешил от такой резкой перемены в поведении, но тело, привыкшее к технике, среагировало рефлекторно.

Я отвёл его руку, схватил за воротник. Ткань затрещала и порвалась. Не обращая внимания, я подставил ему ногу и провёл комбинацию из подсечки изнутри и броска подхватом, которую отрабатывал снова и снова в клубе и на соревнованиях.

Мужчина рухнул на спину и вскрикнул: «Гха!». Я постарался, чтобы он не ударился головой, но двигаться он какое-то время точно не сможет. Наконец он выпустил телефон, и я его подобрал.

— Отлично...

Хоть приём и удался, сердце бешено колотилось. Подобные стычки случались и раньше, но к откровенной враждебности я так и не привык. Бесит, насколько моя трусость не соответствует моему чувству справедливости.

Я обернулся. Ко мне уже подбегала женщина, настоящая владелица. Я её помнил. В автобусе она была с маленькой девочкой. И сидела она, кажется, как раз недалеко от того места, где лежал телефон.

Задыхаясь, женщина поклонилась.

— П-простите, я сначала подумала, что это мой, но когда тот парень вышел, решила, что ошиблась... А потом нигде не смогла найти свой телефон, так что, видимо, он всё-таки мой...

Я отдал ей смартфон, и она без труда его разблокировала. Владелица, без сомнений.

— Рад был помочь.

— Да, правда... большое спасибо.

— И вот ещё что... вызывать полицию будете?

Услышав слово «полиция», парень, пошатываясь, поднялся на ноги. Казалось, за это короткое время он постарел лет на пять.

— Т-только не полицию, умоляю... прошу...

Он упёрся руками в колени и склонил голову так низко, что казалось, вот-вот упадёт ниц.

«Что скажете?» — я взглянул на женщину.

— Эм... я не против. Не хочу с этим связываться...

— Понял. Тогда так и поступим.

Вопрос был решён. Парень поднялся и, пробормотав с досадой что-то вроде «Чёрт... унизили...», удалился. Вообще-то, правильнее было бы вызвать полицию, но не хотелось загонять его в угол, да и ребята меня ждали.

Попрощавшись с женщиной, я вернулся к Сюдзи и остальным.

— Простите, заставил ждать.

— Да уж, ну ты даёшь, — ошарашенно произнёс Сюдзи.

— Ничего особенного.

— Я не хвалю. Отдал бы водителю, и всё закончилось бы быстрее, и никакой драки бы не было.

— Я сначала так и хотел. Но тогда владельцу пришлось бы ждать, пока ему вернут телефон. Не хотелось, чтобы человек переживал, приехав в парк развлечений.

— Да какая тебе разница?

— Есть разница. Ты же знаешь, Сюдзи.

Сюдзи с немного растерянным видом тяжело вздохнул.

— Да, ты прав. Знаю. Что и говорить, будущий полицейский.

Он с иронией похлопал меня по плечу.

Стать полицейским.

Это был главный приоритет в моей жизни. Я восхищался своим отцом, который был детективом, и с самого детства шёл по его стопам. Меня не интересовали ни спортсмены, ни пилоты; вместо сказок на ночь я просил отца рассказать о работе. Не было ни дня в моей жизни, чтобы я не чувствовал его влияния. Так что моё стремление стать полицейским было вполне естественным.

— Это было круто, Касио! Прямо как герой! — сказала стоявшая рядом Юно. В отличие от Сюдзи, она, кажется, восприняла это с восторгом.

— Преувеличиваешь.

— Вовсе нет. Я бы не смогла так поступить ради незнакомого человека. Ты можешь гордиться собой, Касио. Хоть Сюдзи и не может похвалить тебя нормально.

— Да я этого Касио с начальной школы знаю! Когда перед тобой столько раз показывают свою праведность, поневоле подумаешь: «Опять он за своё».

— Не говори так, дурак.

— Чего? Ещё как скажу.

Они смерили друг друга гневными взглядами. Я уже собирался вмешаться, как Нэрико громко кашлянула.

— Ссориться, конечно, хорошо, но может, пойдём уже?..

Сюдзи и Юно, фыркнув друг на друга, направились к воротам «Санни-парка». Мы с Нэрико последовали за ними.

— Спасибо, Нэрико, выручила.

— Да ладно, как обычно. Непонятно, дружат они или враждуют.

— Это точно.

Они постоянно препирались, но через некоторое время уже снова нормально общались. Так будет и в этот раз. Их умение не затаивать обиду было их лучшей чертой.

Подул северный ветер, и я на ходу сунул руки в карманы пальто. Погода была ясной, но воздух — холодным. Говорят, эта зима холоднее обычной, в Токио даже в декабре шёл снег. Сегодня днём обещали облачность, но в последнее время прогнозы часто ошибаются, так что доверять им не стоило.

Когда мы подошли к воротам, в уши ударил оглушительный грохот, похожий на шум проезжающего поезда. Я поднял взгляд и увидел американские горки.

— Они что, из дерева сделаны?

Даже отсюда на рельсах, по которым ехали вагончики, можно было разглядеть древесную текстуру. Многократно переплетённый каркас походил на гигантский спортивный комплекс.

— Да, это редкость, деревянные горки. Говорят, от них жуткий шум и вибрация.

— Хм, — кивнул я на объяснение Нэрико.

Страх от них ощущался какой-то иной, не как от обычных американских горок. К тому же...

— Они довольно высокие...

— Боишься американских горок?

— Я? Да ни за что. Такая высота — пустяк.

Я храбрился, но на самом деле она попала в точку. Высоты я не боялся, но аттракционы с ощущением свободного падения не переносил. Мне никак не нравилось это чувство, когда внутренности вдруг взмывают вверх. Хотя к тому, чтобы меня бросали, я привык.

— Ну да. Похоже, у тебя вообще нет ничего, чего бы ты боялся, Касио.

— Не то чтобы совсем. Например, не люблю желеобразную мякоть помидоров.

— О, я тоже.

За разговорами мы дошли до самых ворот.

Они были выполнены в виде дворца, а сверху красовалась композиция из солнца и пальм. Концепция, видимо, была южной, играла гавайская музыка. В такой холодный день это казалось неуместным, но посетителей было много. Учитывая зимние каникулы, удобное расположение в часе езды от центра Токио и цены, которые были значительно ниже, чем в Диснейленде, такая популярность была объяснима.

Мы купили билеты в кассе и заодно однодневные пропуски в виде карточек, дающие право на неограниченное катание на аттракционах. Сегодня мы собирались веселиться до самого вечера.

Юно, словно не в силах больше ждать, вскинула руки:

— Сегодня оторвёмся по полной!

И мы шагнули на территорию парка.

◆

— Ну что, на чём сначала прокатимся? — весело спросила Юно, когда мы оказались на площади за воротами.

— Конечно, на американских горках, — ответил Сюдзи.

— Э-э, сразу? Американские горки — это же как главное блюдо в меню.

— Тогда что у нас на закуску?

— Хм... карусель, может?

— Карусель? Да на ней старшеклассники не катаются.

— Правда? Ну и что? Давайте я вас сфотографирую, пока вы катаетесь.

— А сама что, не будешь?

Пока они препирались, я огляделся по сторонам.

«Старый добрый парк развлечений» — таким было моё первое впечатление от «Санни-парка». Все стандартные аттракционы вроде воздушной карусели, «чашек» и «корабля викингов» были на месте. Кажется, проводилось и шоу героев. Территория была довольно большой, и летом, по слухам, открывался большой бассейн.

Южная тематика, похоже, распространялась не только на ворота, но и на весь парк. Повсюду были высажены пальмы, папоротники и другие тропические растения, создавая зелёный ландшафт. Деревянные горки тоже вносили свой вклад в эту атмосферу.

На площади, где мы стояли, можно было увидеть сотрудника, делающего фигурки из воздушных шаров, и тележки, продающие аксессуары с маскотами парка. Несмотря на общую ретро-атмосферу, повсюду чувствовалось стремление администрации создать праздничное настроение. И эти усилия, похоже, приносили плоды: хоть парк только открылся, на площади уже было многолюдно.

Я снова посмотрел на Юно и Сюдзи. Они всё ещё спорили. — «Ничего не поделаешь», — подумал я и повернулся к Нэрико.

— Слушай, Нэрико, может, ты хочешь на какой-нибудь аттракцион...

Я осёкся на полуслове.

Я моргнул и снова посмотрел на девушку, которую, казалось, так хорошо знал.

«...У Нэрико было такое лицо?»

Что-то... в ней резко изменилось. Всего мгновение назад она была спокойной и милой, а теперь вся её фигура излучала напряжение, словно натянутая до предела струна. Будто совершенно другой человек. А полное отсутствие эмоций на лице придавало ей зловещий вид.

Я уже собирался спросить, в чём дело, как вдруг...

Хлоп!

Раздался громкий звук. Я повернулся и увидел плачущего мальчика. Видимо, он лопнул свою фигурку из шарика. Подбежавший сотрудник вручил ему новую, и мальчик тут же повеселел.

— Я подстроюсь под всех, — сказала Нэрико. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был ответ на мой неоконченный вопрос.

— А, да? Хорошо.

Я снова украдкой взглянул на неё.

Выражение лица казалось немного напряжённым, но в целом это была прежняя Нэрико. — «Что это сейчас было? Может, она чих пыталась сдержать?»

Меня это заинтриговало, но долго разглядывать чужое лицо неприлично. Я постарался переключиться.

Сюдзи и Юно повернулись к нам. Судя по их лицам, они определились с выбором.

— На что идём?

Они ответили в один голос:

— На «корабль викингов»!

Итак, первым аттракционом стал «корабль викингов». В «Санни-парке» он назывался «Великая Мария». Мы простояли в очереди минут десять и вчетвером сели в большие качели в форме пиратского корабля. Меня начало подташнивать, а вот Юно веселилась как ребёнок.

Следующим был «Истребитель призраков из Ла-Манчи».

Это был аттракцион-поездка, где ты едешь на вагонетке по зданию, стилизованному под особняк. Появляющихся призраков нужно было сбивать из игрушечного пистолета. — «Почему на призраков действует пистолет?» — критиковал Сюдзи местный сеттинг.

Третьим стал «Гипер-полёт».

Башня свободного падения, выполненная в виде пожарной каланчи. Кабина, в которой мы сидели, поднялась на высоту семи-восьмиэтажного дома, а затем резко рухнула вниз. Это было довольно тяжело. Всё-таки аттракционы с ощущением невесомости — это не моё.

— Уф...

Я сел на скамейку, ожидая, когда пройдёт тошнота.

Пока я сидел, измученный, мой взгляд упал на карусель неподалёку. Под цирковую музыку она вращалась, вся увешанная до неприличия блестящими украшениями. Из-за южной тематики парка вместо лошадей и карет там были дельфины и лодки. Среди ретро-атмосферы «Санни-парка» она сильно выделялась.

— Касио, держи.

Пока я разглядывал детей на карусели, Нэрико протянула мне бутылку минеральной воды.

— Можно?

— Да. Взамен потом купишь мне сок.

Раз так, я без стеснения принял её.

Когда я брал бутылку, то заметил у неё на правом запястье синий браслет. Такие обычно бывают на фестивалях. Кажется, когда мы ехали в автобусе, у неё его не было.

— Откуда браслет?

— Мне дал один из сотрудников. Сказал, что я десятитысячный посетитель в этом году.

— Ого, вот как...

В парке развлечений персонал называют «кастами». Это мне Нэрико объяснила, пока мы стояли в очереди на аттракцион.

«Но когда она успела его получить? Мы же всё время были вместе, я бы заметил».

К горлу подступила тошнота, и я поспешно отпил воды. Хаос в желудке начал утихать.

— Ребята, идите сюда!

Юно махала нам рукой от одной из торговых тележек.

Когда мы подошли, она уже держала в руках кепку с персонажем. Пушистую и, похоже, тёплую. Видимо, только что купила.

— Знаете его? Это щенок Зои. Маскот «Санни-парка».

Этого самого Зои я уже несколько раз видел на вывесках и плакатах в парке. Видел и ростовую куклу. Стилизованный пёс с торчащими ушами. У него, кажется, были и другие друзья.

— Ну как? Мило, правда? — она надела кепку и, смущённо улыбнувшись, добавила: — Хе-хе.

Глядя на неё, я кивнул.

— Да, очень мило. Тебе идёт.

Юно удивлённо расширила глаза и вдруг, оробев, натянула кепку поглубже.

— Хмф, — фыркнул Сюдзи. — Ну, в Юно есть что-то собачье.

Юно резко подняла голову. Лицо улыбалось, но взгляд был суровым.

— О-о? И что же? От твоего ответа зависит, прилетит тебе или нет.

— Э-э... ну, это. То, что ты холода не боишься.

— ...Ладно, засчитано.

Сюдзи облегчённо выдохнул.

Глядя на их перепалку, я невольно улыбнулся. Всё-таки они хорошо ладят.

Я мельком взглянул на часы — было уже больше часа дня. Мы специально отложили обед, чтобы избежать толпы, но теперь я проголодался. Решив перекусить, мы направились в фуд-корт.

Выйдя на главную улицу, мы увидели аллею из пальм, напоминающую южный курорт. По обеим сторонам дороги, кроме киосков с крепами и магазинов с аксессуарами, стояли палатки, как на ярмарке: тир, кольцеброс, дартс. Посреди улицы ростовая кукла-медведь раздавала воздушные шары, радуя детей.

Мир.

Счастье будто растворилось в воздухе, и одно только пребывание здесь погружало в сказочное состояние. Тот, кто первым назвал тематический парк «страной грёз», был гением.

Только вот... как бы сказать.

Когда вокруг так шумно и все так счастливы, начинаешь думать: «А может, меня здесь и не должно быть?» Это не одиночество и не чувство отчуждения. Просто я никак не мог ощутить почву под ногами. В этом смысле это тоже было похоже на сон.

Мы дошли до фуд-корта. Заняв столик, мы вчетвером купили себе еды. В основном фастфуд. Аппетитный запах горячих закусок разжигал голод.

Уплетая гамбургер, я бездумно смотрел в окно. Взрослые шли, подняв воротники пальто, а рядом бегали легко одетые дети. Смотреть на них было холодно, но в то же время трогательно.

— Касио, а ты что думаешь? — обратился ко мне Сюдзи, и я оторвал взгляд от окна.

— Прости, о чём вы?

— Слушать надо. Вот, смотри.

Он показал мне экран смартфона. Там было открыто приложение с прогнозом погоды. Вместо облачности, которую обещали днём, теперь стоял прогноз на снег.

— Говорят, к вечеру может намести. Может, закончим пораньше?

— Думаю, решим по ходу дела. Вряд ли наметёт столько, что поезда остановятся.

— Тоже верно.

Сюдзи положил телефон на стол.

Я запихнул в рот остатки гамбургера. Вытерев рот и руки салфеткой, я встал.

— Отойду по делам.

«Давай», — брошенное Сюдзи в спину, и я направился в мужской туалет.

В фуд-корте, где час пик уже прошёл, царила какая-то меланхоличная атмосфера. Мать, качающая одной рукой коляску; пожилая пара, потягивающая кофе; мальчик, молча увлечённый портативной игрой. Все они словно отстранились от уличного шума. Проходя мимо них, я вошёл в мужской туалет.

И тут же застыл.

На раковине сидела старшеклассница.

То, что она старшеклассница, я понял по школьной форме под пальто. На ней были плотные колготки и красный шарф. На голове — ободок с собачьими ушками, очевидно, сувенир с Зои. Выражение её лица было скучающим, пока она молча копалась в смартфоне.

Я на мгновение вышел из туалета. И проверил табличку на стене. Мужской, всё верно.

Собравшись с мыслями, я снова вошёл внутрь. И сказал старшекласснице:

— Вы ошиблись дверью.

— Нет, не ошиблась, — ответила она, убрала телефон в карман и слезла с раковины с коротким «Хэй».

Девчонка была на удивление хороша собой. Прямой нос, глаза с остатками детской невинности, которые почему-то внушали доверие. Обесцвеченные волосы переливались красивым градиентом. Она производила впечатление айдола в свой выходной.

«Но что значит «не ошиблась»?», — я немного подумал и, кажется, понял.

— Ясно... Прошу прощения. Не стоило судить по внешности.

— Похоже, ты что-то не то себе надумал, но я обычная девчонка, — сказала она и для убедительности выставила вперёд грудь. От такой реакции стало не по себе, и хотелось, чтобы она прекратила.

— ...Если ты девушка, то ты всё-таки ошиблась. И лучше бы тебе выйти, если не хочешь, чтобы тебя неправильно поняли.

— Можешь не волноваться. С тринадцати двадцати шести до тринадцати двадцати девяти, в течение трёх минут, в этот туалет кроме тебя никто не войдёт.

— Откуда ты знаешь?

— Я? Я знаю всё, что происходит в этом «Санни-парке». И о тебе тоже знаю, Рюдзаки Касио.

Моё полное имя прозвучало как удар под дых.

«Мы где-то встречались? Но я её не помню. И форма не нашей школы».

— Редкое имя. Родители — фанаты часов?

— ...От калькулятора. Хотели, чтобы я вырос умным.

— Ха-ха-ха. Надо же, бывают родители, которые называют детей в честь калькулятора.

— Сам считаю, что звучит по-идиотски.

Она весело рассмеялась.

«Кто она, чёрт возьми, такая?» — гадал я, а она, всё ещё улыбаясь, сощурила глаза.

— Но, похоже, родительские ожидания ты оправдал. Отличник, спортсмен. В дзюдо, кажется, даже на национальные соревнования ездил. Да ещё и мечтаешь стать полицейским. Впечатляет. Элита в зародыше, да?

Я затаил дыхание, — «Откуда она знает всё это?»

«Ладно дзюдо и оценки, но о том, что я хочу стать полицейским, я рассказывал только самым близким. Может, она подруга Юно или Нэрико? Но тогда она подошла бы ко мне как-то иначе».

— Кто ты такая?

— Да не напрягайся ты так. Я пришла лишь предупредить тебя.

— Предупредить?

— Будь осторожен с Нэрико.

Я невольно нахмурился.

«Она знакома с Нэрико? Даже если так, тон у неё был далеко не дружелюбный».

— Ты же понимаешь, о ком я? О твоей подруге, Конэри Нане.

— Это я понял. И что с ней не так?

— Хм-м, объяснять лень, да и ты всё равно не поверишь. Времени тоже в обрез. В общем, просто запомни, что я сказала. А не то...

Она злорадно ухмыльнулась, шагнула ко мне раз, другой и приблизила своё лицо к моему уху. Я напрягся от такой внезапной близости, но сладковатый запах шоколада, исходивший от неё, сбил весь мой боевой настрой.

И тогда она...

— ...тебя ведь могут и убить, — прошептала голосом, от которого по ушам поползли мурашки, эту жуткую фразу.

Я в шоке отшатнулся, а она рассмеялась: «Ня-ха-ха», — и отстранилась. «Пока», — коротко бросила она и вышла из мужского туалета.

Я стоял как в тумане.

«Чего она вообще хотела? Говорила что-то про предупреждение... Нэрико меня убьёт? Довольно злая шутка»

Я хотел было догнать её и потребовать объяснений, но позыв к мочеиспусканию помешал этому. Не стоит обращать внимания. Наверняка просто розыгрыш. А информация о том, что я хочу стать полицейским, видимо, как-то просочилась.

Не нужно принимать это всерьёз.

◆

После этого, как и предсказывал прогноз, пошёл снег.

Я поднял голову: с нависших чёрных туч медленно падали редкие снежинки. Говорили, что к вечеру и ночи снегопад усилится. Пока что, кроме остановки американских горок, никаких последствий не было. Я втайне вздохнул с облегчением, хотя Юно и расстроилась. Впрочем, это было ненадолго, и она быстро пришла в себя.

— Эй, а давайте теперь на то!

Юно шла впереди, а мы втроём следовали за ней. Это уже стало привычным порядком. Мы покатались на воздушной карусели, «чашках» и даже на той самой карусели с лошадками. Если бы существовало руководство по тому, как веселиться в парке развлечений, мы бы, наверное, почти не отклонились от него. Настолько правильно и образцово мы проводили время.

Пока мы гуляли по парку, наступил закат.

Этой ночью было особенно холодно. Снег всё ещё шёл, покрывая «Санни-парк» лёгким белым покрывалом. Не настолько сильно, чтобы открывать зонт, но достаточно, чтобы хотелось спрятаться под крышу.

Подумав об обратной дороге, мы решили, что следующий аттракцион будет последним. На финал выбрали «Большое солнце» — колесо обозрения, символ «Санни-парка». Его лучистая подсветка и вправду делала его похожим на солнце, готовое взойти на ночном небе.

Мы тут же встали в очередь. В одну кабинку мы вчетвером должны были поместиться.

Когда до нас оставалось совсем чуть-чуть, Сюдзи вдруг воскликнул: «А!».

— Я же высоты боюсь, точно.

— Что?

«Что он несёт? Только что на башне свободного падения сидел с невозмутимым видом».

Я хотел было счесть это за шутку, но тут Нэрико тоже подняла руку.

— У меня на самом деле акрофобия. Так что вы поезжайте вдвоём.

— Д-да что вы такое говорите?! — растерялась Юно. Но Сюдзи и Нэрико лишь неопределённо отмахивались и вышли из очереди. — «Похоже, они и вправду не собирались кататься. И это когда мы уже почти дошли?»

Юно отчаянно пыталась их вернуть, но их решение было непоколебимо.

— Вас двое? — спросил сотрудник.

Пока мы разбирались, подошла наша очередь. Сюдзи и Нэрико упёрлись, а разворачиваться и уходить, простояв столько времени, было бы неловко.

— Ладно, ничего не поделаешь. Поедем вдвоём?

— А, эм-м... ну, если ты не против, Касио... — неохотно кивнула Юно.

Я достал из кармана свой пропуск и показал его сотруднику. — «Сюда, пожалуйста», — нас провели за турникет. Мы сели в кабинку, и дверь за нами закрылась.

С сильным толчком кабинка качнулась и начала медленно подниматься. Внутри не было отопления, поэтому было прохладно. Акриловые окна были чисто вымыты, но на них виднелось множество мелких царапин.

— Ну и дела. Что у них на уме? Как спустимся, надо будет им высказать, — ворчала Юно, беспокойно теребя свои хвостики.

— Мне как-то неловко, что ты со мной поехала.

— Д-да нет! Ты ни в чём не виноват, Касио... И, ну, может, так даже и лучше? Вдвоём, знаешь ли, просторнее!

Сказав это, Юно развела руки в стороны. Она говорила об очевидных вещах с такой серьёзностью, что я невольно рассмеялся. Заразившись, она тоже улыбнулась: «Эхе-хе».

— Слушай... а тебе сегодня понравилось, Касио?

— Да. Отлично отдохнул. А то в последнее время только клуб и был.

— Вот как, хорошо. Мне тоже сегодня очень понравилось. Хотя, кажется, я всё время была сама не своя от радости...

— Сегодня ты и правда была особенно энергичной.

— Правда? Ух, как вспомню, так стыдно становится...

— Это же хорошо. В парке развлечений веселье — это что-то вроде правила хорошего тона.

— Д-да, ты прав! Точно!

Юно усиленно закивала.

Что-то было не так. Мы с Юно и раньше оставались вдвоём. Может, сама обстановка в кабинке колеса обозрения её так напрягала?

«Нет нужды специально заполнять тишину». — Я перевёл взгляд на улицу. Колесо сделало всего четверть оборота, но, поскольку сам парк находился на горе, вид уже был потрясающим. Особенно на востоке, где земля сияла, словно усыпанная светящейся пылью. Если бы не снег, видно было бы гораздо дальше.

— Эм, слушай, Касио.

Я снова посмотрел на Юно.

Она сидела неестественно прямо. Спина выпрямлена, плечи заметно напряжены.

— Что такое?

— В общем... я давно хотела тебе кое-что сказать.

Юно опустила голову и крепко сжала кулаки на коленях.

— Сказать?

— На самом деле, я...

Юно замолчала. Она сидела, опустив голову, и не двигалась. Присмотревшись, я заметил, что её кулаки на коленях мелко дрожат. Я подумал, что ей холодно, но её лицо, включая уши, было красным, а на кончике носа выступила испарина.

«...Это чувство, неужели...»

Я примерно догадался, что Юно собирается сказать. Даже мне, с моим скудным опытом, это было понятно. Сердце забилось быстрее, меня одновременно охватили удивление и напряжение.

Юно глубоко вздохнула. Затем, после ещё нескольких секунд молчания, она, словно набравшись решимости, открыла рот.

— Я, пожалуй, скажу это в другой раз.

Я чуть не упал. К чему была вся эта пауза?

— Правда, прости... мне показалось, что сейчас не самый подходящий момент... прости...

Она извинялась так виновато, что это казалось преувеличением. И извинилась дважды.

— Не извиняйся. Скажешь, когда снова захочешь.

— Угу... — она понуро кивнула.

Пусть Юно и было жаль, но я почувствовал облегчение. Если бы это и вправду было — хотя, если я ошибся, будет очень стыдно — признание, я бы, скорее всего, не нашёл, что ответить. Юно была слишком милой и хорошей для меня, и терять её как друга было бы немного страшно.

Остаток пути мы молча смотрели на пейзаж и пересматривали сделанные за день фотографии. Юно, поначалу растерянная, постепенно вернулась в своё обычное состояние.

Когда мы сошли с колеса обозрения, Сюдзи и Нэрико ждали нас неподалёку. Сюдзи подошёл ко мне и прошептал на ухо: «Ну как?».

«Этот гад всё подстроил».

— Ничего. Поболтали о пустяках, глядя на вид, и всё.

Сюдзи внимательно посмотрел на меня и с недовольным видом сказал только: «Ясно». По его реакции было видно, что он о чём-то думает, но дальше расспрашивать не стал.

Вдруг до ушей донеслась весёлая музыка. Ночной парад уже начался. Мы вчетвером направились к главной улице, где уже собралась толпа. Посреди дороги двигались платформы, украшенные до боли в глазах яркими гирляндами.

— А! — Юно что-то заметила и указала на одну из платформ. — Смотрите, там Зои! Машет изо всех сил!

Сюдзи прищурился.

— Это тот, что на бегемота похож?

— Это медведь Зу-зу.

— Да они все на одно лицо.

— Совсем разные!

Чтобы посмотреть поближе, мы стали пробираться сквозь толпу. Вдруг Нэрико потянула меня за одежду. Она тихо обратилась ко мне:

— ...Касио, можешь подойти на минутку?

— Сейчас? Да, конечно, но тогда надо сказать Сюдзи...

— Пожалуйста, прямо сейчас.

Её тон не допускал возражений. Возможно, что-то срочное.

«Понял», — кивнул я, и Нэрико, взяв меня за руку, вывела из толпы. Мы отошли от главной улицы. — «Куда она меня ведёт?»

Я молча следовал за ней. Нэрико остановилась за зданием фуд-корта.

Это было безлюдное место, едва освещённое уличными фонарями. Крыши, естественно, не было, и на нас падал снег. Сейчас, во время ночного парада, сюда никто не заглядывал.

— Нельзя, чтобы нас видели?

Мысль о признании промелькнула в голове, но я тут же её отбросил — в случае с Нэрико это было исключено. Слишком маловероятно.

— ...Помнишь, как в десятом классе, за день до школьного фестиваля, мы собирались пойти куда-нибудь все вместе?

— Школьный фестиваль?

— Ну, когда мы задержались с подготовкой и остались в школе до ночи.

— А, да, было такое...

Десятый класс, день перед фестивалем. Точнее, вечер. Мы долго готовили наш классный проект — дом с привидениями, и большинство одноклассников остались работать до ночи. Разумеется, с разрешения учителя. Мы с Нэрико, тогда учившиеся в одном классе, тоже были там.

«Почему она сейчас об этом заговорила?»

— После того как мы закончили, староста предложил всем пойти в караоке. Сказал, что это будет наша предфестивальная вечеринка. Все были за. Но только ты, Касио, был категорически против. Ты не просто сам отказался, ты заставил всех отменить эту затею.

— Да... помню.

Та гнетущая атмосфера, честно говоря, давила. Но я не жалел. Когда мы закончили, было уже больше десяти вечера. Старшеклассникам не положено гулять в такое время. Человек, стремящийся стать полицейским, был обязан их остановить.

— Тебя тогда все освистали, Касио. Говорили, что ты зануда, пай-мальчик. Но знаешь... я тебе на самом деле благодарна.

Нэрико скромно улыбнулась.

— Я не люблю караоке. Тогда атмосфера была такая, что отказаться было сложно, и я уже смирилась, что придётся идти. Но благодаря тому, что ты всё отменил, я была спасена. Я давно хотела тебя за это поблагодарить. Спасибо.

— Да ладно, не стоит...

— Это, конечно, мелочь. Но в тот момент ты был для меня настоящим героем.

На душе стало как-то щекотно. Наверное, стоило радоваться, но всё было так внезапно, что я не нашёлся, что ответить. Я просто сказал: «Спасибо».

— Это всё, что я хотела сказать. Прости, что так внезапно тебя увела. Пойдём обратно?

— А, да.

«И это всё?», — я был немного озадачен. Если она просто хотела поблагодарить, это можно было сделать и не сейчас. Но было приятно. Я с благодарностью принял её слова.

Я развернулся. Крупная снежинка пролетела прямо перед моим лицом. Снег усилился по сравнению с днём. Уже образовался тонкий слой, а к утру, наверное, можно будет играть в снежки.

«Будь осторожен с Нэрико».

Внезапно в ушах воскрес голос той девушки из туалета.

«Почему я вспомнил об этом именно сейчас? Это был просто розыгрыш. Просто злая шутка». — Я же сам себя в этом убедил, но теперь в мозгу завыла сирена тревоги.

Кажется, та девушка сказала ещё кое-что.

«...тебя ведь могут и убить».

Толчок.

Внезапно Нэрико врезалась мне в спину. Одновременно с этим в районе поясницы разлилось жгучее тепло. Словно ошпарили кипятком. Я рефлекторно потянулся рукой к горячему месту, и пальцы наткнулись на что-то острое.

«Что это?»

— ...Ф-фх, у-ух...

Сзади послышались рыдания.

Я попытался обернуться, но ноги вдруг отказали, и я упал на колени. В тот же миг я почувствовал, как что-то выскользнуло из поясницы. Стоя на коленях, я повернулся к Нэрико.

В её руке... если я не ошибся, был зажат нож. И с его кончика капала красная жидкость.

«Какого чёрта... это шутка?»

Тело охватила ужасная слабость. Я не выдержал и опёрся рукой о землю. Жар медленно расползался от поясницы к животу, и я почувствовал, как что-то стекает вниз.

Я попытался встать, но в этот раз получил тупой удар в спину.

— Гха...

Второй удар был решающим. Нет, скорее, смертельным. Я почувствовал, как остриё ножа прорывает кожу, проходит между рёбер и достигает лёгкого, словно в замедленной съёмке. Это было уже не на уровне «больно». Сознание захватило прямое предчувствие смерти.

Я больше не мог держаться и рухнул на землю. Лёгкие не надувались, кислород не поступал. Это удушье было иным, не таким, как после хорошего броска через спину.

Чувствительность уходила, начиная с кончиков пальцев. Холодная смерть ползла по телу от самой земли.

— У-у... у-гх...

Я слышал рыдания Нэрико.

«Какого чёрта ты плачешь? Не надо было меня пырять, раз собиралась реветь...»

— Прости меня... правда, прости...

В затуманенном сознании её голос вибрировал в барабанных перепонках.

— Пожалуйста... спаси Асэби.

[[image:/storage/reader-images/9d1263bda0e01d471621f3b6600d03a1688c6e56.png]]

— Ну что, на чём катаемся первым? — спросила Юно, её глаза сияли, будто у маленького ребёнка, впервые попавшего в парк развлечений.

— Конечно, на американских горках, — ответил Сюдзи.

— Уже? Это же, типа… главное событие дня.

— Ладно, тогда что ты предлагаешь как разогрев?

— Мм… может, карусель?

— Карусель? Серьёзно? Мы в старшей школе. Это для мелких.

— Да ладно, какая разница. Я вас пофоткаю, пока будете кататься.

— Стоп, ты что, сама не идёшь?

Пока они спорили, меня накрыло ощущение полной дезориентации.

«Какого чёрта происходит?»

Ещё секунду назад была ночь - шёл снег. Но теперь - яркое солнце, безоблачное голубое небо. И мы уже не за фудкортом.

Мы стояли на открытой площади сразу за главным входом, где сотрудники крутили шарики в форме животных, а в тележке рядом продавали брелки с маскотами. Всё до мелочей совпадало с тем, что я помнил о Санни Парке.

Я потянулся рукой к талии. Потом к пояснице. Боли нет.

Поднял футболку и проверил напрямую… ничего.

Ни ран. Ни грязи на одежде, хотя я был уверен, что рухнул на землю.

Я посмотрел на часы. 10:15 утра. Не ночь - утро.

На всякий случай проверил телефон. То же самое.

— …Ха?

Что-то на правом запястье привлекло внимание. Синяя лента. Я присмотрелся. На ней было написано HAVE FUN!

«Повеселись…?»

Я не помнил, чтобы надевал её. Но ощущение было знакомым.

Да - точно. У Нэрико была такая же.

— Нэрико! — крикнул я.

— А?! Ч-что такое? — она вздрогнула, резко дёрнув плечами.

Я посмотрел на её запястье. Пусто.

«Стоп… разве у неё не была лента? Я что, путаю?»

Нет. Сейчас есть вопрос важнее.

— Нэрико… скажи честно. Ты… не держишь на меня зла?

— Ч-чего? Какого еще зла? С чего ты вообще это взял? Нет, конечно… — сказала Нэрико.

— Тогда что насчёт ножей? Ты же не носишь с собой ничего острого? Кухонный нож, канцелярский нож — что-то в этом духе?

— Что?! Конечно нет! Какая вообще старшеклассница будет таскать с собой такую хрень?

— Ты уверена? Можно посмотреть твою сумку?

Её губы задрожали, будто она хотела что-то сказать, но вместо этого она тяжело вздохнула и расстегнула маленький карман на сумке.

Внутри был беспорядок, но ножа там точно не было. Сумка была слишком маленькой, чтобы спрятать что-то подобное, и места для чего-то подозрительного просто не оставалось.

— Слушай, Касио. Я тебя знаю, так что не паникую, но просить девушку показать содержимое сумки… Да, звучит так себе. Ты же не полицейский, который проводит досмотр.

В её голосе звучал тот серьёзный тон, который она использовала, когда действительно злилась.

И только сейчас я понял, насколько всё было странно. Волна стыда и вины накрыла меня.

— Ага… Ты права. Прости.

«Плохо. Я вообще не в себе».

Конечно, Нэрико не стала бы меня пырять. Но всё это — включая ту сцену — было слишком ярким, чтобы быть сном.

И дело не только в ударе ножом. Я помнил, как провёл здесь в Санни Парке весь день с ними тремя. С утра до ночи мы обошли все аттракционы. Я помнил их все — по порядку.

Я повернулся к Сюдзи, чтобы продолжить разговор.

— Эй, эм…

Хлоп!

Громкий хлопок оборвал меня. Через секунду неподалёку заплакал ребёнок. Видимо, кто-то из сотрудников случайно лопнул воздушный шарик, которые они крутили.

Дежавю.

Точно то же самое происходило… раньше. Конечно, шарики лопаются не так уж редко, но у меня всё сильнее сжималось сердце от тревоги.

«Что-то серьёзно не так».

— Эй, Касио, на какой аттракцион тебе больше всего хочется? — повернулся ко мне Сюдзи.

— Да не то чтобы… просто…

— Ладно, уже поздно. Мы уже решили, куда пойдём первым.

Я остановился. По спине поползло нехорошее чувство. Я спросил почти боясь услышать ответ.

— …Корабль-викинг?

— Чёрт, ты что, подслушивал? — удивился Сюдзи.

Нет. Я не слышал их разговора. Я помнил его. Лопнувший шарик, первый аттракцион - корабль-викинг - всё было в точности как в прошлый раз.

Совпадение? Если нет… предвидение? Ага, конечно. Как будто такая чушь вообще существует.

— Эй, чувак. Ты бледный, — Сюдзи наклонился ко мне, нахмурившись.

Я мог бы отмахнуться: «да всё нормально». Но нет. Мне нужно было убедиться. Разобраться в этом.

— Эй, Сюдзи. Сколько времени прошло с тех пор, как мы пришли в Санни Парк?

— В смысле «сколько»? Мы только что зашли через ворота.

— Что я делал до этого?

— Ничего странного. Просто обычные вещи.

— Конкретнее.

— «Конкретнее»? Чувак, мы скинулись на билеты, прошли через вход и оказались здесь. Ты правда не помнишь?

— Я помню это. Просто… всё немного размыто. Ладно, к чёрту… скажу прямо. Мы ведь уже бывали в Санни Парке вместе? Типа, ходили по аттракционам и всё такое?

— …Что? Нет? Это вообще первый раз, когда мы четверо сюда пришли. Ты реально странный. Ты головой не ударялся, пока мы дурачились на парковке?

— Нет, не в этом дело, просто

— Хм? Что происходит? — подошла Юно, выглядя серьёзно обеспокоенной.

Идеальный момент. Я решил спросить и её тоже.

— Эй, Юно. Ты помнишь, как мы с тобой вдвоём катались на колесе обозрения?

— Вместе катались - я и ты? Н-нет! Такое точно не происходило! Если бы происходило, я бы точно запомнила…

— Понятно…

Значит, ни Юно, ни Сюдзи не помнят. Я один замечаю, что что-то не так? Или проблема у меня в голове?

— Ты точно в порядке? — Сюдзи пристально смотрел на меня. Юно и Нэрико рядом с ним смотрели так же.

Чёрт. Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

Что-то странное точно происходит, но я не хотел их пугать. Судя по реакции - проблема, похоже, только у меня. Нет смысла втягивать их.

Спокойно. Думай.

Это уже было слишком похоже на реальность - но я не был ранен и не находился в опасности прямо сейчас. Возможно, это просто дежавю. Такое объяснение звучало гораздо правдоподобнее, чем какая-то там «ясновидческая фигня». Да, лучше не поднимать шумиху.

— …Простите. Я просто странно себя вёл.

Я быстро придумал оправдание.

— Честно говоря… я не очень люблю такие качающиеся аттракционы. Немного сомневался, говорить ли об этом. В общем, накрутил себя и начал нести всякую чушь. Так что… забудьте всё, что я говорил до этого.

Это не была откровенная ложь - скорее поспешная отмазка, и не самая удачная. Я наблюдал за их лицами, надеясь, что прокатит. Первой ответила Нэрико.

— А… значит, ты правда плохо переносишь американские горки?

— Тогда не заставляй себя! Тут куча других аттракционов!

Похоже, они поверили. Только Сюдзи всё ещё выглядел скептически. В принципе, логично — он знает меня дольше всех, его так просто не обманешь. Но, видимо, он решил, что давить на меня дальше смысла нет.

— Ладно, тогда, наверное, пропустим корабль-викинг, — сказал он и закрыл тему.

Я извинился перед ними по-настоящему. Мне и правда было неловко.

Но хотя бы напряжение ушло. Нужно держать атмосферу лёгкой, чтобы они не переживали.

В итоге мы решили начать с вращающихся чашек и пошли к аттракциону вместе. По дороге я наклонился к Нэрико и прошептал.

— Эй, Нэрико. Ты знаешь кого-нибудь по имени Асэби?

— Асэби? Мм… неа. Это что, типа талисман какой-то?

— Если не знаешь - тогда ничего.

Я сказал это, но в голове уже всё сильнее росло замешательство. Если все мои воспоминания о прогулке по Санни Парку - просто дежавю или какая-то сложная иллюзия, то откуда, чёрт возьми, взялось имя Асэби?

«Спаси Асэби».

Так сказала Нэрико - прямо перед тем, как я отключился. Я не мог ослышаться. Я помнил это слишком ясно. Жжение лезвия, пронзившего кожу. Холод земли за спиной. Луну, скрытую за облаками.

По позвоночнику пробежала дрожь. Воспоминание о том, как меня ударили ножом, догоняло меня. Это не мог быть просто сон. Всё ощущалось слишком реальным - будто я правда умер там.

«Что, чёрт возьми, со мной происходит?»

И странности продолжали накапливаться. Дежавю преследовало на каждом шагу.

Например, когда мы сели на аттракцион «Охота на призраков Де Ламанчи» и Сюдзи выпалил:

— Почему вообще пули работают на призраков?

Или когда Юно купила кепку с вентилятором.

И даже снег, который начал падать днём, из-за чего американские горки закрыли…

Это не всё совпадало с моими воспоминаниями, но сходств было слишком много, чтобы игнорировать.

Я мог получить повреждение мозга - или каким-то образом пробудить странную сверхспособность. Но мне были нужны ответы. Не знать - пугало сильнее всего остального.

Я поддерживал с ними лёгкий разговор, пытаясь собрать всё по кусочкам. И первой зацепкой стала та девушка.

«Ты можешь умереть, знаешь ли».

Она предсказала, что Нэрико меня ударит ножом.

Она должна была быть ключом. Но я не знал ни её имени, ни того, куда она исчезла. Я внимательно следил за окружением, пока мы ходили по парку, но её нигде не было видно. Даже в мужском туалете, где я встретил её раньше.

Я не нашёл ни единой зацепки.

К тому времени, как наступил вечер, мы оказались у последнего аттракциона - колеса обозрения. И снова дежавю.

Если моя память не врёт, сейчас Сюдзи должен сказать:

— Чёрт, я забыл - я ужасно боюсь высоты.

В точку. Прямо как по сценарию.

— Уф, у меня тоже. Так что вы двое идите кататься вместе, - сказала Нэрико.

— Ч-Что!? Вы что, серьёзно!?

Да. И это я тоже помнил.

Протесты Юно ничего не изменили. В итоге мы остались вдвоём в кабинке колеса обозрения.

— Уф, это вообще бред. Они о чём вообще думали? Я им ещё выскажу, когда спустимся, - проворчала она.

— Ага…

Я кивнул, но взгляд был прикован к окну. Я продолжал искать ту девушку в пейзаже внизу. Но уже стемнело, снег усиливался, и видимость стала почти нулевой. Земля под нами превратилась в размытое пятно. И всё же я не мог заставить себя сдаться.

— Ого, ночной вид очень красивый. Как думаешь, те яркие огни там - это центр города? Если подняться повыше, я, может, даже смогу увидеть свой дом…

— Возможно…

Нет. Той девушки нигде не было. И даже если бы я её заметил, я всё равно не смог бы просто выпрыгнуть из кабинки, чтобы поговорить с ней. Пустая трата времени.

— Кстати, разве скоро не будет марафон? Я в «клубе возвращающихся домой», так что я точно не выдержу всю дистанцию. Я в последнее время пыталась бегать по утрам, но просыпаться рано - это просто ад…

Была ли она вообще реальной? Та девушка. Всё, что она сказала. Предупреждение. Что если она была просто плодом моего воображения? От этой мысли всё казалось каким-то глупым.

— …Эй, ты вообще меня слушаешь?

Я отвёл взгляд от окна.

— Прости. Немного завис.

— …Я тебе что, скучная?

Она нервно усмехнулась, но в её лице читалось разочарование. И тогда меня словно ударило - я облажался. Мы были одни, только вдвоём, а я просто игнорировал её. Вина рухнула тяжёлым грузом.

— Нет, совсем нет. Мне не скучно, правда.

— …Правда?

— Да. Просто устал ходить весь день. Серьёзно, извини. Моя вина.

— Т-Тебе не обязательно так много извиняться. Это я сделала всё более драматичным, чем хотела.

И теперь между нами повисла неловкость.

Но лучше поздно, чем никогда. Я попытался поддержать разговор, стараясь сгладить атмосферу. Похоже, сработало - через некоторое время Юно снова начала улыбаться. Или, может, просто притворялась.

В любом случае поездка вскоре закончилась, и мы вышли из кабинки колеса обозрения.

Я чувствовал себя совершенно выжатым.

Сюдзи ждал нас внизу.

— Ну? О чём вы там говорили?

Я даже не смог ответить.

Но важнее было другое.

«Следующее - Нэрико потянет меня за фудкорт… и ударит ножом в спину».

Это воспоминание было самым чётким. Ночной парад уже был закреплён как наше следующее место.

«Пожалуйста, пусть в этот раз ничего не случится».

Я держался рядом с группой, но постоянно следил за Нэрико.

Когда мы вышли на главную улицу, и весёлая музыка стала громче, сердце начало биться быстрее. Я знал, что Нэрико не стала бы меня резать. Я повторял это себе. Но нервы были натянуты, как струна, готовая лопнуть.

С моей разницей в росте и силе я должен был суметь защититься, если буду настороже. Но чувство опасности не исчезало. И, честно говоря, я даже не хотел думать о том, что друг может оказаться убийцей.

Напряжение в груди сжималось всё сильнее, пока мы пробирались через толпу к передним рядам. Отсюда должен был открываться отличный вид на парад. Яркие, ослепительные огни заливали всю территорию.

— Касио.

Голос Нэрико.

Сердце гулко ударило в груди. Я заставил себя сохранять спокойствие.

— Что такое?

— Можем поменяться местами? Парень передо мной слишком высокий…

— А, да, конечно.

Я сделал, как она попросила, и отошёл в сторону. Нэрико довольно кивнула.

— Спасибо.

Я ещё какое-то время продолжал держать её в поле зрения, но… на этом всё. Больше она мне ничего не сказала.

Я сам не заметил, как ночной парад закончился.

Толпа быстро начала расходиться, двигаясь к выходным воротам, словно её тянуло невидимым течением.

— Похоже, нам тоже пора, — пробормотал Сюдзи.

— Ага… наверное.

Мы влились в поток людей и медленно пошли к воротам. С каждым шагом давление, давившее на плечи, становилось чуть слабее.

«Слава богу. Ничего не произошло».

Я правда испытал облегчение - мы прошли ночной парад без инцидентов. Пока что с Нэрико не было ничего странного. Нет - не только пока. Она весь день вела себя абсолютно нормально.

Дежавю, воспоминание о том, как меня ударили ножом - ничего из этого не имело смысла. Но сейчас у меня даже не осталось сил продолжать разбираться. Может, всё это правда было только у меня в голове. Я попытался убедить себя в этом.

Ворота появились в поле зрения.

То же самое место для входа и выхода из парка.

Чёрт, я устал. Больше никаких парков развлечений, по крайней мере на какое-то время.

О, точно…

Я опустил взгляд на запястье.

Синяя лента всё ещё была там - всё такая же загадка. Я пытался сорвать её несколько раз, но она оказалась крепче, чем выглядела. Даже царапины не осталось.

Ладно. Просто срежу её ножницами, когда вернусь домой.

Я шагнул через ворота.

Турникет громко щёлкнул.

— Ну что, на чём катаемся первым?

Голос Юно.

Я застыл.

Я не мог двигаться. Не мог думать. Я зажмурился, отчаянно пытаясь отрицать то, что видел.

«Пожалуйста, пусть это будет сон. Просто что-то, что мне кажется по дороге домой в автобусе».

Но когда я открыл глаза, картинка не изменилась.

Это не могло быть реальностью.

«Почему, чёрт возьми, я снова перед воротами!?»

«Почему сейчас снова день!?»

Я закричал внутри себя и резко поднял запястье, чтобы проверить часы. 10:15.

Десять пятнадцать снова.

Впереди Юно и Сюдзи болтали так, будто мы только что пришли. Это не могло быть просто дежавю. Я точно уже видел эту сцену.

«Время… перематывается?»

Нет. Бред. Полное безумие. Но пока я лихорадочно искал другое объяснение, взгляд зацепился за сотрудника парка, который раздавал воздушные фигурки на площади. Рядом стоял маленький мальчик, с восторгом принимая собаку из шарика с огромной улыбкой.

Я уставился на ребёнка. Если время правда отмоталось назад - тогда этот шарик…

ХЛОП!

Он лопнул.

Точно так же, как раньше.

Сотрудник поспешно дал ему новый шарик и попытался успокоить. Каждая секунда повторялась в точности. Как повтор серии сериала, который я уже смотрел.

Я не знал, как и почему это происходит, но сомнений больше не осталось.

Хотя… я всё ещё не хотел верить. Пока нет.

— Юно, Сюдзи… — позвал я, голос дрожал.

Они одновременно повернулись ко мне.

— …Вы решили, на чём кататься первым?

— Ага, уже определились, — сказал Сюдзи.

— Мы идём на корабль-викинг, — добавила Юно.

Это ударило меня, как кулаком по голове.

Нет. Я знал. Я уже знал, что они скажут. Но слышать это снова, в этом контексте… было слишком. Это не имело смысла. Это было настолько невозможно, что мне стало плохо.

— Чувак, ты в порядке? Ты какой-то бледный, — нахмурился Сюдзи, глядя с беспокойством.

Как, чёрт возьми, я должен был это объяснить?

Сказать «время зациклилось» — никого бы не убедило.

Чёрт, я и сам едва мог поверить в происходящее.

Я уже собирался схватиться за голову, когда заметил её - прямо за плечом Сюдзи.

Девушка.

В повязке с висячими ушами собаки.

Из-под длинного пальто выглядывала школьная форма.

Она выглядела раздражённой, будто ждала кого-то, кто опаздывает, и её взгляд был прикован ко мне.

Это была она.

Та старшеклассница, которую я всё это время искал.

«!»

Нашёл.

Я даже не колебался - сразу побежал к ней.

У меня было так много вопросов.

Но когда она оказалась прямо передо мной, мозг просто завис. Я не мог понять, с чего начать. Слова не шли.

Она тяжело вздохнула, явно раздражённая.

— Знаешь… именно так всё и бывает, когда ты не слушаешь.

— Н-Нет, я…

Дайте мне передохнуть. Какой-то незнакомец появляется из ниоткуда и говорит: «Будь осторожен» или «Тебя убьют» — и я должен просто поверить?

К тому же, её поведение реально выглядело подозрительно. Она буквально подкараулила меня в мужском туалете и начала выдавать мою личную информацию, как какой-то сталкер-маньяк.

Кто вообще доверится такому человеку?

…Я уже хотел это сказать, но проглотил слова. Было кое-что более важное, что я должен был сказать.

— …Прости. Я подумал, что это просто розыгрыш, и не придал значения. Правда, извини.

— О-о, смотри-ка, как быстро ты признал ошибку. Неплохо. На этот раз я тебя прощу, хорошо?

Я тихо выдохнул с облегчением.

Судя по тому, как она говорила, она точно что-то знала. Уцепившись за эту надежду, я стал задавать вопросы.

— Я везде тебя искал. Как ты узнала, что Нэрико собиралась меня ударить? Ты всё это видела заранее? Что вообще происходит?

— Расслабься, я всё объясню. Но сначала… — она резко кивнула подбородком мне за спину. — Разве ты не должен сначала разобраться с этим?

Я обернулся.

Сюдзи и остальные последовали за мной. Все трое смотрели на меня, явно ожидая объяснений. Юно выглядела особенно встревоженной.

— Касио… Кто эта девушка?

— Эм… — я запнулся.

Теперь, когда я подумал об этом, я даже не знал её имени.

Пока я стоял, растерянно подбирая слова, девушка шагнула вперёд и прикрыла меня.

— Хей~ Я Кодера Асэби. Я двоюродная сестра Касио. Извините, что так внезапно, но можно я ненадолго заберу его? Нам нужно кое о чём поговорить.

Кодера Асэби.

Значит, это та самая «Асэби», о которой говорила Нэрико - одна из последних загадок наконец-то встала на место.

Юно нерешительно кивнула.

— Л-ладно… только ненадолго.

— Спасибо~! Тогда пойдём.

— Ага.

Она схватила меня за руку и потащила от группы. Я был ей очень обязан за то, что она так выручила.

Я оглянулся назад.

Сюдзи прожигал меня взглядом, явно злой из-за того, что я внезапно ушёл один.

«Я заглажу вину. Обещаю».

Я снова повернулся вперёд и пошёл за Асэби.

— Один чуррос с шоколадом, один с корицей, — сказала Асэби, указывая на ларёк.

[П/Р: Чуррос — это сладкие жареные палочки из заварного теста, обычно присыпанные сахаром или корицей. Их часто подают с шоколадном или сгущёнкой.]

— Есть! — бодро ответил продавец.

Она протянула 600 иен и получила два чурроса - один тёмный, другой золотисто-коричневый. От одного только вида такого количества сахара у меня свело желудок.

Асэби сжала их, как светящиеся палочки, и пошла вперёд, бесцельно гуляя.

— …Ты правда будешь есть оба?

— Хочешь один?

— Не, просто не думал, что ты можешь столько съесть.

— Я пропустила завтрак. Я всегда прихожу сюда голодной. Покупать еду из этих ларьков - как мой ритуал начала.

С этими словами она откусила от чурроса с корицей. Сладкий запах донёсся до меня. Прожевав и проглотив, она тут же перешла к шоколадному - похоже, она чередует их укусы.

— Ты знал, что «чуррос» - это вообще множественное число? Единственное - «чурро». Так что раз у меня их два, я сейчас ем именно «чуррос». Видишь? Точно по правилам.

— С- серьёзно…

Она ест много и говорит ещё больше. Её рот, можно сказать, постоянно занят.

Я уже начинал успокаиваться. Даже если Кодэра не до конца понимала серьёзность ситуации, всё равно было немного спокойнее иметь рядом человека, который хоть что-то понимает.

— Эй, Кодэра…

— Асэби.

Она перебила меня, направив кончик чурроса в мою сторону.

— Зови меня Асеби. Мне не очень нравится моя нынешняя фамилия.

Это было довольно тяжёлое заявление. Я даже задумался о её семье, но лезть с расспросами сразу после знакомства казалось неправильным.

— Понял. Можешь звать меня как хочешь.

— Тогда я останусь на «Касио».

Снова это - она называла меня так, будто мы близки. С самого момента нашей первой встречи. Словно она разговаривала со мной как со школьником младше. Может, она на самом деле старше меня?

— Можно спросить, сколько тебе лет?

— Мне? Семнадцать, как и тебе. Технически.

«Технически?» — меня зацепила эта формулировка, но я решил не заострять внимание. Пора было переходить к сути.

— Ладно. Извини, что тороплю, но можешь рассказать, что ты знаешь обо всём этом?

— Конечно. Но сначала я хочу кое-что проверить. Что ты уже знаешь?

— Не так много, если честно…

Но теперь, когда голова стала яснее, я хотя бы мог попытаться сложить всё воедино. Я шёл молча, мысленно перебирая всё, что произошло.

Когда всё выстроилось в цельную картину, я ответил:

— Как бы безумно это ни звучало… я думаю, что я повторяю один и тот же день. Сейчас я прохожу его в третий раз. В первый раз Нэрико ударила меня ножом. Во второй раз время перезапустилось в тот момент, когда я вышел из Санни Парка. Насколько я могу судить, только ты и я вообще замечаем, что что-то происходит. Вот и всё.

Когда я произнёс это вслух, всё показалось странно отстранённым, будто я говорил о чьей-то чужой жизни. Всё это по-прежнему ощущалось нереальным.

— Ну, третий раз — это примерно то, когда всё начинает обретать смысл.

Асэби откусила ещё кусок чурроса.

— «Примерно начинает»… Ты говоришь так, будто будет четвёртый или пятый раз.

— Будет. И шестой. И седьмой. Может, даже десять тысяч раз. Или миллион.

— Я сейчас серьёзно.

— Я тоже, спасибо большое.

Она выглядела немного раздражённой, но продолжила говорить.

— В общем, слушай. Мы с тобой застряли в одной временной петле. Я называю это «петлёй феномена». Как только ты покидаешь Санни Парк - часы сбрасываются. Значит, завтра - это сегодня, а вчера тоже было сегодня. Мы застряли здесь. Навсегда. Живём один и тот же день снова и снова. Круто, да?

— …Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

Я хотел назвать её лгуньей. Хотел сказать, что она просто надо мной издевается.

Но… мысль о том, чтобы проживать этот день тысячи или даже миллионы раз -

Стоило только представить это, как кровь отхлынула от лица.

Это не просто странно.

Это ад.

— Как выбраться из этого?

— Не волнуйся. Способ есть.

— Скажи.

Асэби ответила так, будто это вообще ничего не значило.

— Ты должен убить кого-то.

Я резко остановился.

Я уже сталкивался с хулиганами раньше. С парнями, которые бросаются словами «убью» и «умри» так же легко, как щёлкают ножом - будто это ничего не значит. Но Асэби не шутила. И не пыталась меня напугать. Она говорила так, будто это просто… вариант. Что-то, что лежит прямо перед нами.

Она тоже остановилась и обернулась ко мне.

— Если ты убьёшь кого-то, ты сможешь сбежать из петли. Но тот, кого ты убьёшь - займёт твоё место.

Резкий крик - смесь восторга и ужаса - донёсся неподалёку. Я поднял взгляд и понял, что мы были рядом с аттракционом свободного падения.

— До тебя здесь была Нэрико. Но она не смогла выдержать повторяющийся день… поэтому она убила тебя. И так мы оказались здесь.

Затащить другого человека в петлю - и тогда ты получаешь шанс выйти. Это было настолько абсурдно, что звучало как плохое аниме про смертельные игры.

Но что ещё могло объяснить происходящее? У Нэрико не было причин ударить меня ножом иначе.

И Асэби… она не выглядела как человек, который будет врать.

Она подняла правую руку. Когда рукав сполз вниз, показалась синяя лента - такая же, как та, что была обмотана вокруг моего запястья.

— Особый пропуск Санни Парка.

Асэби криво улыбнулась.

— По сути, эта штука - доказательство. Доказательство того, что в Санни Парке можно веселиться бесконечно. Навсегда. У всех, кто попадает в петлю, появляется такая штука.

— Это довольно безумно - оно не рвётся и не снимается, как ни старайся. Попробуй как-нибудь сам.

Она снова пошла вперёд.

Я на секунду застыл, ошеломлённый, затем опомнился и догнал её бегом. Когда я снова оказался рядом, я заговорил.

— Если… если всё это правда…

— Это правда.

— Тогда получается, что кто-то должен был убить и Нэрико.

Асэби слизала остатки своих двойных чурросов, затем небрежно бросила обёртки через плечо, даже не оглядываясь. Смятые бумажки идеально попали в урну позади нас.

Она проглотила и сказала:

— Да. Наверное.

— Но, честно говоря, не стоит слишком об этом переживать. Просто посмотри на весь этот бардак. Кто-то кого-то убивает - уже не так уж шокирует. К тому же, ты же на самом деле не убиваешь их. Ты ведь всё ещё жив, верно?

— Ну… наверное, ты права.

Как и сказала Асэби - если кого и винить, то только саму эту безумную аномалию.

— Когда это началось?

— Когда что началось?

— Петля. Сколько раз ты через неё проходила?

— Я перестала считать после тысячи. Может, три тысячи… нет, скорее ближе к четырём? Кто знает.

Её спокойный тон лишил меня дара речи.

Я уже чувствую себя вымотанным после трёх циклов… Конечно, может, к этому привыкаешь, но всё равно - прожить один и тот же день тысячи раз? Это не просто утомляет. Это ад.

Никогда бы не подумал, что эта расслабленная девушка несёт на себе такую тяжесть.

— До тебя было семь человек. Каждый из них убивал кого-то, чтобы выбраться, а тот, кого они убивали, застревал в петле вместо них. Потом этот человек убивал кого-то, и так далее… Вот так петля в итоге дошла до тебя.

— …Это реально жесть.

Асэби посмотрела на моё лицо и мягко улыбнулась, почти будто хотела меня успокоить.

— Не нужно так мрачнеть. Не всё так плохо, знаешь. Например…

Вдруг Асэби сорвалась с места и побежала. Я даже не успел спросить, что она делает, как она прыгнула к идущим впереди родителю с ребёнком - и как раз вовремя успела выхватить шарик, который выпал из руки маленькой девочки.

Она вернула шарик. Родитель удивлённо поблагодарил её, а девочка радостно захлопала в ладоши: «Старшая сестрица потрясающая!»

Асэби ответила улыбкой и спокойно вернулась ко мне.

Она побежала ещё до того, как шарик вообще успел выскользнуть.

Она знала. Она знала, что девочка отпустит шарик именно в этот момент и именно в этом месте.

— Видишь? Если долго находишься в петле, можно делать такие вещи. Это даже немного весело - чувствуешь себя почти всемогущим. Типа как в RTA.

[П/Р: RTA — это сокращение от Real Time Attack. Это термин из игровой культуры, означает прохождение игры на скорость в реальном времени — то есть игрок пытается пройти игру максимально быстро, без пауз и загрузок сохранений]

— Это потрясающе.

Я сказал это искренне. Понятия не имею, что такое RTA, но всё же.

Асэби гордо выпятила грудь с самодовольным «хе», но потом её улыбка стала чуть более самоироничной.

— Хотя на самом деле это ничего не меняет.

Когда день сбрасывается и петля начинается заново, та девочка забудет Асэби - и снова отпустит шарик. Так что да, в каком-то смысле это бессмысленно.

— Это не так.

— О? Почему?

— Потому что делать что-то доброе - приятно. Даже если она забудет, ты помнишь. Пока ты помнишь, ты можешь гордиться тем, кем ты был. Вот что придаёт этому смысл.

Асэби несколько раз моргнула, а затем громко рассмеялась — «Аха!» — будто не ожидала такого ответа.

— У тебя хорошо подвешен язык. Может, из тебя вышел бы лучший учитель, чем полицейский.

— Запомню как запасной вариант.

…Хотя у меня вообще нет планов заниматься чем-то, кроме работы в полиции.

Асэби снова пошла вперёд. Я последовал за ней и спросил:

— Разве нет другого способа выбраться из петли, кроме убийства?

— Не-а. Я перепробовала почти всё. Но ничего не сработало. Паршиво, но это единственный способ.

— …Должен быть другой путь.

— Ну, ээ. Можешь искать.

Она сказала это так небрежно, будто уже не была частью этой истории. Возможно, она уже обсуждала это с каждым человеком, который попадал в петлю до меня. Она сказала, что до меня было семеро - одним из них была Нэрико - но кем были остальные?

И если подумать… почему Асэби всё ещё застряла здесь, если все остальные смогли выбраться?

Вопрос за вопросом возникал в моей голове, но чем больше она говорила, тем сильнее казалось, что мозг вот-вот перегорит. Мне нужно было время подумать, переварить всё это.

В этот момент Асэби остановилась. Перед нами возвышалось гигантское колесо обозрения - «Большое Солнце». Очереди не было.

— Хочешь прокатиться? — предложил я.

— Ага. Но подожди секунду… Ладно, пора.

После этой странной паузы она направилась к посадочной платформе. Она показала сотруднику свой карточный однодневный пропуск - такой же, как у меня - и я последовал за ней. Мы вместе сели в кабинку.

Двери закрылись, и двухместная кабинка медленно, со скрипом начала подъём. Через какие-то невидимые щели просачивался ветер, тихо свистя, пока мы поднимались вверх.

— Почему колесо обозрения?

— Потому что после еды, если много двигаться, у меня бок колет.

…Вау. Очень конкретно.

Но я и сам думал, что мне не помешает передышка, и это было неплохое место, чтобы нормально поговорить с Асеби.

— Ты приходила в Санни Парк с друзьями?

Вся эта тема с петлёй всё ещё грызла меня, но я хотел узнать о ней больше.

— Не-а. Я пришла одна.

— Одна?

Это… нормально?

Может, одиночные походы в парк развлечений сейчас в тренде, как одиночное караоке или одиночные барбекю. Может, люди постят селфи об этом в соцсетях.

— Думаешь, это странно?

— О, значит, это обычная реакция?

— Ахаха, что за формулировка? Ты звучишь как полный псих.

— Я просто подумал, что, может, это какой-то тренд, о котором я не знаю…

— Ни за что. Порог входа слишком высокий, чтобы это стало популярным.

— Но ты же всё равно пришла сюда одна, разве нет?

— Ага. Бывают дни, когда просто хочется пойти в парк развлечений в одиночку.

Правда? …Ну, может, это и не совсем невозможно.

Я откинулся на спинку сиденья. Солнечный свет лился через окно - тёплый и мягкий. Асэби подперла щёку рукой, глядя на пейзаж.

Её профиль был красивым. Длинные ресницы мягко изгибались, губы слегка блестели от блеска, а большие глаза сверкали, как у ребёнка, который вот-вот начнёт летние каникулы.

Асэби замолчала. Ни следа грусти в её глазах. Никогда бы не подумал, что она прожила один и тот же день тысячи раз.

Как она вообще может быть настолько спокойной?

Мысль возникла сама собой. Для большинства людей такое сломало бы психику. Честно говоря, я даже начал думать, что «тысячи раз» - это преувеличение, но сомневаться в ней не было смысла. Даже несколько повторений дня уже выматывают.

А я сам уже не мог дождаться, когда выберусь из Санни Парка.

Пока я смотрел на неё - настороженно и растерянно - Асэби повернулась ко мне.

— На самом деле мне сейчас вроде как нравится моя жизнь.

На секунду я запаниковал - подумал, не сказал ли я это вслух. Или, может, она просто прочитала это по моему лицу.

Её голос стал мягким, почти мечтательным.

— Там есть колесо обозрения, карусель, американские горки… Мне не нужно беспокоиться о будущем, а целый день играть и развлекаться здесь - это просто нормально… Это правда похоже на жизнь во сне.

Я чувствовал, что задавать это было немного грубо, но мне нужно было уточнить.

— То есть… ты приняла это?

— Ну, у меня есть всё время мира. Почему бы не наслаждаться им, пока могу, правда?

— Я так не считаю.

Я ответил сразу. Даже если это шло вразрез с её чувствами, я не собирался менять своё мнение.

— Жить один и тот же день снова и снова - это не что иное, как пытка. Я хочу, чтобы наступило завтра. Один день в парке развлечений - для меня уже достаточно.

Асэби мягко улыбнулась.

— Я уважаю это.

Её слова были добрыми, но почему-то звучали отстранённо.

Если бы она действительно приняла такую жизнь, моя реакция должна была бы её задеть. Но, похоже, её это совсем не тронуло.

И всё же… может ли кто-то вообще быть довольным таким существованием? Даже самый дорогой трёхзвёздочный обед надоест, если есть его в одном и том же ресторане каждый день.

Я всё ещё не мог понять, как Асэби смотрит на этот мир.

— Санни Парк - на самом деле довольно хорошее место, знаешь. Это старомодный парк развлечений, конечно, но они многое обновили, так что здесь всем комфортно.

— Думаю, проблема не в этом…

— Например, вон там они полностью переделали ту часть. Теперь выглядит потрясающе.

Она повернула взгляд к окну.

Она уходит от темы.

Я не хотел начинать ссору, но если мы собираемся говорить серьёзно - небольшое напряжение неизбежно. Хотя… возможно, ещё рано для этого. Мы провели вместе слишком мало времени. Я ещё не заслужил её доверие.

Если мы продолжим говорить так… я верю, что однажды она откроется мне.

Я проследил взглядом за Асэби. Колесо обозрения находилось в дальнем конце парка, но она смотрела в противоположную сторону территории. Значит… внизу я видел только лес. Ни следа обновлений - чёрт, я даже не мог разглядеть ни одного объекта, созданного человеком.

— Какую часть ты имеешь в виду?

— Ближе. Видишь то высокое дерево?

— Эм…?

Я чуть приподнялся и наклонился ближе к окну.

Высокое дерево…? Все они выглядели одинаково высокими для меня.

— Подожди, на какое ты…

В тот момент, когда я повернулся к ней, она схватила меня за воротник и резко толкнула. Я врезался спиной в окно - или врезался бы, если бы окно внезапно не вылетело с громким БАХ.

— Ч-что!?

Мои бёдра ударились о раму, ноги оторвались от пола. Верхняя часть тела отклонилась назад, и всё, что я видел - это голубое небо.

Я инстинктивно вцепился в руку Асэби. Она всё ещё держала меня за воротник, но если бы захотела, могла бы легко выбросить меня наружу. Моё положение было слишком нестабильным.

— У этой кабинки сломана оконная рама. Если надавить в нужном месте - она легко вылетает, - сказала она спокойно. - И почти никто не катается на колесе в это время. К тому же мы на дальнем конце парка, так что внизу никто ничего странного не заметит.

Она продолжала говорить так, будто ничего особенного не происходит. Но я был слишком потрясён, чтобы воспринимать большую часть сказанного.

— Ч-что ты…

Это не было шуткой. Она почти убила меня. Если она сейчас отпустит - я полечу вниз головой прямо в землю.

Если убить кого-то - можно сбежать из петли.

Это и было её целью с самого начала? Поэтому она хотела прокатиться на колесе обозрения?

Я всё ещё был в шоке, слишком ошеломлённый, чтобы сформировать нормальную мысль, и просто смотрел на неё. Будто читая мои мысли, Асэби спокойно сказала:

— Я не собираюсь убивать тебя, …Только если ты будешь меня слушать. Не волнуйся, я не прошу ничего безумного. На самом деле, это то, чего ты тоже хочешь, Касио.

— …Что-то, чего я хочу?

— Ага. Почему бы тебе просто не убить кого-нибудь, чтобы ты мог выбраться из Санни Парка?

Она сказала это так, будто просила меня выполнить простое поручение.

— Видишь ли, люди по природе любопытны. Ты продолжаешь проживать один и тот же день, и в конце концов начинаешь думать: «А давай попробуем что-нибудь другое на этот раз». Если это просто безобидная шутка — ладно. Но всё постепенно становится серьёзнее. Люди начинают делать более экстремальные вещи. И в конце концов кто-то получает травму. И этим «кем-то» могу оказаться я.

— Я… я никогда не сделаю ничего подобного!

— Правда? Эй, ты слышал когда-нибудь о кольце Гига, Касио?

— Гига… что?

— Кольцо Гига. Это такой мысленный эксперимент. Идея в том, что если ты наденешь это кольцо, ты становишься невидимым для окружающих. И тогда ты можешь делать всё, что хочешь — лгать, обманывать, воровать, даже убивать — и тебя не поймают.

Она продолжила:

— И тогда древний философ задал вопрос: «Если бы у человека была такая сила, смог бы он действительно удержаться от того, чтобы использовать её ради собственной выгоды?» По сути, специальный пропуск Санни Парка - это почти то же самое.

Она сделала паузу, затем продолжила почти игриво:

— Даже такой человек, как ты - серьёзный, правильный, образцовый отличник - может начать меняться, если получит ту свободу, которую даёт петля. Ты можешь начать заигрывать с девушками, сходить с ума, делать всё, что захочешь.

Я почувствовал, как жар ударил в голову. Я сильнее сжал её руку.

— Не издевайся надо мной. Как будто я когда-нибудь…

— Не двигайся.

С резким толчком она вытолкнула меня ещё дальше наружу. Прилив ужаса перехватил голос в горле.

— Я же сказала, что мне нравится моя жизнь здесь. И я не хочу, чтобы кто-то её разрушал.

Она говорила медленно, будто объясняла что-то ребёнку.

— Если ты не будешь делать то, что я скажу, я отпущу тебя. Но не рассчитывай вернуться к жизни, как ты сделал с Нэрико.

Её голос был мягким, но глаза - ледяными и безжизненными. Всего несколько минут назад она улыбалась и болтала как обычная девушка. Теперь это казалось ложью - будто всё было игрой.

— Хорошо, - сказала Асэби, словно перезапуская разговор, — Я спрошу ещё раз, Касио. Ты сделаешь то, что я прошу?

Холодный порыв ветра ударил в лицо.

Мои волосы взметнулись, и тепло будто выдуло из кончиков ушей.

Меня уже однажды убила Нэрико.

И этого оказалось достаточно, чтобы понять - если человек решает убить, он действительно сделает это.

Поэтому я не мог списать угрозу Асэби на пустые слова. Она была из тех, кто прожил один и тот же день тысячи раз и всё равно ходил по миру так, будто ничего особенного не происходит. Она уже не думала как обычные люди. И тот факт, что она была готова выбросить кого-то из кабинки гондолы? Да, я не мог рассчитывать на её доброту или совесть.

Я не хочу убивать кого-либо. Даже если это единственный способ выбраться из петли - даже если человек потом вернётся к жизни - сама мысль об убийстве вызывала у меня отвращение.

И даже если это разорвёт петлю, что потом? Просто жить с мыслью, что я убил человека? Или всё просто сотрётся, будто ничего и не было?

— Быстрее решай, Касио

В её голосе теперь слышалось раздражение, будто терпение заканчивалось.

— Что, тянешь время? Я не остановлюсь только потому, что нас могут увидеть. Но я не люблю ждать, так что вот правило - когда кабинка пройдёт высшую точку, ты исчезнешь.

Над нами оставалось четыре или пять кабинок. Значит, минута, может две. Никто не способен принять решение за такое короткое время. Но я должен был. Я обязан был думать. Думать.

Умирать нельзя. Этот вариант не существовал. Если я хотел выбраться отсюда живым… мне придётся солгать. Я подыграю, пока кабинка не сделает полный оборот. Притворюсь, что согласен. Когда мы вернёмся на землю, я, конечно, не стану никого убивать. Асэби будет в ярости, что я нарушил «сделку», но я разберусь с этим позже. Да, я просто отложу проблему - но сейчас это было лучшее, что я мог сделать.

Я заставил свой сухой, царапающий язык двигаться.

— Л-ладно. Я… сделаю, как ты скажешь…

Но последние слова - «подчинюсь тебе» - застряли в горле.

Даже если это была временная ложь, я не мог заставить себя сказать что-то, звучащее так, будто я согласен с убийством. Не тогда, когда я хотел стать полицейским в будущем. Но я мог умереть, если не скажу этого. И всё же - я не хотел предавать то, во что верил.

В голове словно качнулись весы. Инстинкт выживания против справедливости. В конце… они склонились в сторону второго.

— …Н-Нет. Я не могу. Я не буду… Я не стану убивать никого. Что бы ни случилось..

Глаза Асэби расширились. Она не ожидала отказа.

— Ты вообще понял, что я сказала? Это не такая уж плохая сделка для тебя, Касио. Если ты просто примешь решение, я помогу сделать это так, чтобы было максимально безболезненно и без чувства вины.

— Мне всё равно. Я не буду убивать. Даже если это не приведёт к окончательной смерти - я не могу причинить кому-то боль ради такой эгоистичной цели.

— Хм. Вот как?

Её голос стал плоским - смирившимся.

— Ну, тогда тебе придётся умереть.

Она сильнее сжала хватку. Моё тело начало перевешивать вперёд, к окну, голова начала уходить вниз. Волна чистого животного ужаса прошла по телу.

Я уже почти падал -

— П-Подожди! Подожди секунду! Мы ещё не закончили разговор!

— Я уже всё услышала.

— Тогда помоги мне! Помоги разобраться с этим!

Рука Асэби остановилась. Её лицо исказилось раздражением.

— Помочь тебе? Ты вообще понимаешь, в какой ситуации сейчас находишься?

— Я хочу как можно быстрее выбраться из Санни Парка. Ты хочешь спокойно жить здесь. Значит, на самом деле мы хотим одного и того же. Так давай работать вместе - найдём способ сбежать, не убивая никого.

— Я уже говорила. Такого способа нет. Ты хоть представляешь, сколько людей, застрявших в петле до тебя, пытались сделать всё, что только могли придумать?

— Должен быть способ. Я понимаю - ты застряла в петле на тысячи дней. Но даже если это десять или двадцать лет, этого всё равно недостаточно. Есть законы и научные открытия, на разгадку которых у учёных уходили десятилетия. Я найду выход. Клянусь, я найду!

Я заставил себя думать быстрее, шевеля сухим языком. Если я перестану говорить - я умру. Так я чувствовал.

— Откуда такая уверенность, что ты найдёшь выход?

Как я мог быть уверен? Никаких твёрдых причин не было. Но я должен был придумать что-то. Должно быть что-то - возможно, моя наблюдательность или терпение… но даже это вряд ли убедит Асэби. Это не было собеседованием. Мне нужно было подобрать слова, которые вызовут у неё реакцию, что-то, что зацепит её внимание.

Но правда заключалась в том, что я почти ничего не знал об Асэби. И о феномене петли тоже. У меня не было ответов. Может, говорить «я обязательно найду способ» было слишком самонадеянно. Чёрт. Я и так был перегружен петлёй, а теперь эта ситуация только добавляла давления. Если бы я только не оказался втянут в эту петлю…

Я не винил Нэрико, если что.

…Нэрико.

Почему Нэрико выбрала меня? Я знал, что чтобы выбраться из петли, кто-то должен умереть. Но почему именно я?

И тут до меня дошло.

— Нэрико.

— Нэрико?

— Да. Я подумал о том, почему Нэрико ударила меня. Прямо перед смертью Нэрико плакала. Она не убила меня из личной ненависти. Тогда почему она выбрала меня…? Может, она увидела во мне надежду. Она думала, что я смогу разорвать этот цикл, что я смогу остановить порочный круг убийств, необходимых для побега из Санни Парка. Она сказала мне это тоже. Она сказала спасти тебя, Асэби.

Асэби нахмурилась. Похоже, она хотела что-то сказать, но я продолжил.

— Я не знаю, сколько Нэрико была в петле. Но я уверен, что она пыталась найти выход. У неё не получилось, и она сдалась. Но она доверилась мне. Она поверила, что я смогу разорвать петлю. Вот моя причина. Я верю словам Нэрико. Она доверила мне это.

Асэби молчала, её взгляд был прикован ко мне. Я выдерживал её взгляд, ни разу не отводя глаз. Я даже не собирался моргать. Я сказал всё, что мог, и теперь всё зависело от неё.

— …Нэрико сказала тебе спасти меня, да?

Асэби сказала это так, будто перекатывала конфету во рту.

— Она правда так сказала, да? Но я не просила меня спасать. В конце концов, Нэрико так и не поняла меня.

По моей груди пробежал холодок. Её реакция не была положительной, но она и не выглядела злой - просто… одинокой. Как будто что-то в моих словах, или, может, в словах Нэрико, задело её.

— Хотя… мы уже довольно давно знаем друг друга. Было бы нехорошо полностью игнорировать желания Нэрико.

Сказав это, Асэби притянула моё тело к себе. Вес сместился с моей головы вниз к бёдрам, и я медленно вернулся на сиденье кабинки. Освободившись от страха падения, я рухнул на сиденье.

Я… спасён.

Моя спина была мокрой от пота. Влажное бельё неприятно липло к коже и холодило её.

— Что ж, ты убедил меня. Если мы сможем выбраться, не убивая никого - это будет лучший вариант. Я тоже не люблю идею заставлять кого-то убивать, - сказала она.

Ты ведь только что пыталась убить меня… - подумал я, но, конечно, оставил это при себе. Я не мог сейчас рисковать испортить настроение Асэби.

— …Так ты мне поможешь?

— Я просто помогу тебе найти способ выбраться из петли. У меня нет намерения самой покидать Санни Парк, так что не путай это, - ответила Асэби.

— Ага… меня это устраивает…

Усталость навалилась на меня внезапно, будто только и ждала подходящего момента. Напряжение и страх полностью выжали из меня силы. Некоторое время я даже не мог заставить себя говорить.

Кабинка уже прошла вершину и начала спускаться. Я сосредоточился на том, чтобы успокоить разум. Пока я молчал, Асэби смотрела на пейзаж за окном.

Вдруг мой телефон завибрировал. Я вытащил его из кармана и увидел сообщение от Юно.

«Ты уже скоро?»

Я оставил сообщение непрочитанным. Выключив звук, я сунул телефон обратно в карман. Мне было жаль Юно и остальных, но, похоже, это ещё не скоро закончится.

Вскоре колесо обозрения завершило оборот, и мы оказались на земле. Когда Асэби сообщила, что оконная рама разболталась, сотрудники быстро подбежали проверить кабину.

— Хочешь где-нибудь посидеть? - спросила Асэби и пошла вперёд.

Мы прошли мимо торгового автомата, где Асэби купила горячий какао, а я взял банку кофе. Чуть дальше мы сели рядом на ближайшую скамейку. Перед нами стоял человек в зелёном костюме талисмана и раздавал детям воздушные шарики. Похоже, это была лягушка. В Санни Парке было слишком много разных маскотов.

— Ммм, тепло, - сказала Асэби, прижимая банку с какао, чтобы согреть руки.

Одно я теперь знал точно - Асэби не притворялась, что наслаждается феноменом петли. Она действительно получала от этого какое-то удовольствие. Я мог это понять отчасти, но не мог почувствовать сам, даже немного. Как вообще можно - особенно если застрял в петле на такое долгое время - находить удовольствие в бесконечном повторении одного и того же дня?

Пока я сидел напряжённый, Асэби посмотрела на меня и тихо усмехнулась.

— Да ладно, перестань так нервничать теперь, когда страшная часть закончилась. Это было просто как тест. Тест! Я бы на самом деле не собиралась тебя ронять. Если уж нам придётся какое-то время быть вместе, я хотела узнать, что ты на самом деле думаешь, правда? И ты прошёл. Даже в такой ситуации ты не пытался просто сбежать ради собственной безопасности. Ты довольно впечатляющий. Можешь гордиться этим~.

Чёрт, как же раздражает… Она так напугала меня - и при этом выглядит так, будто получает от всего этого удовольствие?

— Это уже перебор для теста… Только не говори, что ты правда собиралась меня сбросить?

— Да ладно, не то чтобы я хотела видеть размазанное по земле тело или что-то такое.

— Это… довольно спокойная причина.

— К тому же ты ведь на самом деле не умрёшь.

Я поднял взгляд на кабинку колеса обозрения.

— Ну, если упасть с такой высоты — точно умрёшь. Да, это будет смерть, но люди со специальным пропуском возвращаются к жизни в следующей петле, даже если умирают. Условия петли — либо покинуть парк, либо умереть, так что…

— …Подожди, но ты же говорила, что я бы не вернулся к жизни?

— Да ладно, не то чтобы я хотела видеть размазанное по земле тело или что-то такое.

— Это… довольно спокойная причина.

— К тому же ты ведь на самом деле не умрёшь.

Я поднял взгляд на кабинку колеса обозрения.

— Ну, если упасть с такой высоты — точно умрёшь. Да, это будет смерть, но люди со специальным пропуском возвращаются к жизни в следующей петле, даже если умирают. Условия петли — либо покинуть парк, либо умереть, так что…

— …Подожди, но ты же говорила, что с Нэрико мы бы не вернулись к жизни?

— Ну, мне пришлось так сказать, иначе это не было бы нормальной угрозой.

Я едва не вздрогнул от того, насколько легко она солгала. Как она могла говорить такие вещи так непринуждённо?

— Если мы с тобой убьём друг друга, ничего не изменится. Даже если ты умрёшь, ты вернёшься в следующей петле. Убийство человека со специальным пропуском тоже не позволит сбежать из петли. Так что если ты действительно хочешь выбраться из Санни Парка — тебе придётся убить кого-то, кроме меня.

— Я уже сказал, я никого не буду убивать.

— Все так говорят сначала, - ответила Асэби с ухмылкой, открывая банку какао и делая глоток.

Она не воспринимала меня всерьёз. Это бесило, будто мои принципы ничего для неё не значили. Но мне нужно было держать раздражение под контролем. В конце концов, я сам просил её о сотрудничестве.

Я сделал глоток кофе. Горечь чёрного кофе помогла немного успокоить нервы.

— …На чём вообще основаны эти правила? Например, что убийство человека со специальным пропуском не даёт выйти из петли. Откуда ты это знаешь?

— Я не то чтобы исследовала это, но… такое уже случалось однажды.

Она спокойно бросила эту бомбу.

Значит, в прошлом уже были схватки насмерть между жертвами петли? Это казалось невозможным, но не совсем исключённым. Наверняка были люди, потерявшие рассудок, оказавшись в петле. При таких обстоятельствах неудивительно, что кто-то мог сорваться.

— Люди сейчас могут выглядеть нормально, но никогда не знаешь, что может случиться. Так что будь осторожен, хорошо?

Это как кошмар…

Я прижал руку ко лбу. И тогда мой взгляд упал на синий браслет на правом запястье. Слова «HAVE FUN!» были напечатаны на нём.

На поверхности браслета я поморщился. «Have fun»? Какое ещё веселье? В этой ситуации невозможно получать удовольствие.

— Это шутка, - пробормотал я.

Я крепче сжал банку кофе. Она была стальной, поэтому как бы сильно я ни давил — она не могла помяться.

— Что вообще такое этот феномен? Заперты в Санни Парке навсегда, если не убьёшь кого-то? Я не знаю, кто это придумал, но это слишком жестоко.

— Я не буду отрицать, что это абсурдно, но не думаю, что это сделано со злым умыслом, - сказала Асеби, её выражение стало серьёзным.

— Что ты имеешь в виду?

— Позволь рассказать одну историю.

Она тихо кашлянула и начала говорить тоном человека, читающего детскую книжку ребёнку.

— Давным-давно… это было 7 января, мой самый первый цикл.

Это сегодня, автоматически подумал я - но для человека, который прожил тысячи циклов, первый день наверняка ощущается как древняя история. Странно.

— В Санни Парке произошёл случай с ножевым нападением. То, что раньше было сказочным местом, внезапно превратилось в кошмар. Посетители запаниковали и разбежались в страхе. Нападавшего быстро поймали, но… два человека погибли.

Её слова были пугающе живыми. Я молча слушал.

— Почувствовав жалость к ним, бог Санни Парка вернул их к жизни и повернул время назад — к моменту прямо перед тем, как они были убиты. Но это ещё не всё. Чтобы компенсировать их страдания, бог дал им особый подарок.

Асэби сделала глоток горячего какао.

— В Санни Парке этот «подарок» называется специальным пропуском. Не путай его с обычным однодневным безлимитным билетом. Этот позволяет играть в Санни Парке вечно. Настоящий особый пропуск.

Она опустила взгляд, словно закрывая книгу в конце истории.

— В общем, всё это - результат извращённой доброты бога Санни Парка… Конец.

— Это вообще не счастливый конец… Подожди, эта история…

Осознание пришло с запозданием.

Нападение с ножом. Два погибших. Специальный пропуск.

Не может быть…

— Эй, те две жертвы… ты же не хочешь сказать, что…

— Я была одной из них, - сказала Асэби без малейшего колебания.

— О, и чтобы ты знал - часть про «бога Санни Парка» я просто придумала. Понятия не имею, существует ли он вообще, но так история звучит цельнее, правда?

— …А нападение с ножом? Это правда?

— Ага. Это действительно было.

Мимо нас пробежал маленький ребёнок, за которым с яркими улыбками гналась молодая пара. Эта семья, пары, стоящие в очереди на колесо обозрения, старшеклассницы, делающие селфи на телефоны - никто из них никогда бы не подумал, что в этом парке когда-то произошло нечто настолько ужасное.

Это была жуткая история.

Мне следовало бы посочувствовать Асэби. Но то, как она рассказывала об этом так спокойно, делало невозможным испытывать жалость или злость за неё. Скорее, я просто понимал её ещё меньше.

— Почему ты всё ещё здесь?

— М?

— После того, через что ты прошла… как ты вообще можешь просто наслаждаться этим? Разве ты не ненавидишь это место? Я вообще не понимаю…

Может, она уже давно сломалась. Или у неё была другая причина не хотеть покидать Санни Парк.

— О, это легко, - сказала она.

Асэби залпом допила остатки горячего какао. С удовлетворённым «пуххаа» она повернулась ко мне с гордой ухмылкой.

— Моя ментальная стойкость непробиваема.

— …Это всё объяснение?

Она показала знак мира возле глаза и сказала «Гэнки итибан!» как дешёвый рекламный маскот. Либо она вообще не собиралась давать мне нормальный ответ, либо уже окончательно поехала, либо у неё просто невероятно толстая кожа. Скорее всего - первое, но я решил не давить. Иногда лучше просто принять, что человек думает иначе.

[П/Р: «Гэнки итибан!» — это японское выражение, которое означает что-то вроде: «Я на позитиве!» и тому подобное]

У меня ещё было столько вопросов к ней. Если то, что она сказала, правда, я застряну с ней на какое-то время, так что придётся как-то научиться с ней взаимодействовать.

— О, точно! - снова заговорила она, будто что-то вспомнив.

— Что?

— Есть одна вещь, которую я хотела обязательно сказать.

— Какая?

— Если когда-нибудь ты действительно отчаяшься и захочешь выбраться из парка, обязательно выбери в жертву девушку своего возраста, хорошо?

— …Что?

— Если уж мне придётся застрять в петле с кем-то, я бы предпочла, чтобы это был человек, с которым я могу нормально поговорить. Я не хочу быть одна, но и не хочу, чтобы моя безопасность была под угрозой, понимаешь?

— Т-ты…

Она вообще понимает, что говорит? Она серьёзно предлагает мне убить какую-то случайную девушку моего возраста?

Я сдержал рвущиеся наружу ругательства и запил их остатками кофе. Выпил банку залпом, затем швырнул её на скамейку рядом с собой.

— Я не собираюсь никого убивать. Никогда.

— Уже третий раз ты это сегодня говоришь.

Мне по-прежнему нужна была помощь Асэби, чтобы выбраться из петли. Это не изменилось. Но теперь стало кристально ясно одно - я никогда не смогу с ней нормально ладить.

Я резко встал.

— Я сам проверю, правда ли из Санни Парка вообще можно выбраться. Потом свяжусь с тобой, когда попробую всё, что только возможно.

— Окей. Тогда я дам тебе свой номер.

Асэби продиктовала вслух одиннадцатизначный номер. Не ID в приложении - а номер телефона?

Подозрительно, но я всё равно запомнил его и сохранил в контактах. Когда я вводил номер, заметил, что Асэби с любопытством наблюдает за моими руками.

— …Что?

— Ничего. Просто подумала — ты реально новичок, да?

Она что, намекала, что я должен был запомнить номер мгновенно? Я не был уверен, но решил не придираться. Нет смысла ссориться из-за каждой мелочи. Просто сказал:

— Свяжусь позже, — и направился к воротам.

— Интересно, сколько ты продержишься, Касио…

Её голос догнал меня, окрашенный в язвительный тон. Я проигнорировал её и продолжил идти. Раздражение заставило меня ускорить шаг. Я выбросил пустую банку из-под кофе в ближайшую урну и вышел на главную улицу.

Чёрт, как же она бесит.

Её характер просто невыносим. Почему Нэрико сказала «Спаси её», будто она стоила того, чтобы о ней переживать?

…Ладно. Просто нужно терпеть её, пока не выберусь. Пока что - сосредоточусь на этом испытании.

По словам Асэби, попытка покинуть Санни Парк вызывает перезапуск времени. Я уже пережил это однажды - но на этот раз хотел получить доказательство. Я собирался поймать точный момент, когда петля активируется.

Я прошёл через главную улицу и вошёл в ворота. Перекладина турникета слегка надавила мне на живот, когда я шагнул вперёд. Было лёгкое сопротивление, после он повернулся.

Щёлк.

[[image:/storage/reader-images/55f8ea462b6ff5731d9156e6208caa94bfbbfa95.png]]

— Ну так что, на чём поедем сначала?

Мы снова здесь. Похоже, из Санни Парка нам тупо не выбраться. Я, конечно, догадывался, но всё это настолько сюрреалистично, что хочется нервно усмехнуться - абсурд какой-то. Память обрывается ровно на моменте перед тем, я попытался пройти через ворота. До этой секунды всё кристально ясно, а дальше - будто прошла вечность. Словно меня резко выдернули из глубокого сна. И при этом голова ясная, усталости ноль. Раньше я не замечал - после каждого цикла меня так штормило, что было не до анализа. Но если по факту, физически я вообще в отличной форме. Ни сонливости, ни ломоты.

— Мм… может, на карусель?

Похоже, откат перезагружает и тело. Если подумать, мы уже больше двух суток носимся без остановки, а я ни разу даже не зевнул. Научного объяснения этому нет. И я точно не тот человек, который будет его искать, так что просто забью.

— Подожди, ты что, не садишься?

Ладно. Теперь я знаю: если пройти через ворота - цикл запускается. А что насчёт других выходов? Скорее всего, то же самое, но проверить стоит. Хотя сначала - я прохожу мимо Юно и Сюдзи и подхожу к маленькому пацану с фигуркой из шарика. Я вижу его уже в четвёртый раз. Он замечает меня, и я окликаю его.

— Эй, поаккуратнее с шариком. Он легко лопается.

— А? А, ладно…

Пацан кивает, но видно - напрягся. Его мать тут же дёргает его к себе.

— Иди сюда.

И смотрит на меня так, будто я какой-то подозрительный тип. Да плевать. Мне всё равно, что она там подумала. Если я не увижу, как он снова разревётся, значит, уже не зря. Я возвращаюсь к остальным.

— Это сейчас что было?

— Шарик вот-вот лопнул бы. Я просто предупредил.

— Мм… звучит так, будто ты лезешь не в своё дело.

«Со стороны да, наверное так и выглядит». Но если бы я промолчал, этот пацан через минуту уже рыдал бы. Так что я сделал правильно. Объяснять бесполезно - всё равно не поверят. Важнее другое. Мне нужно кое-что им сказать.

— Слушайте внимательно. Все трое.

Юно и Нэрико повернулись ко мне. Сюдзи нахмурился, глядя подозрительно.

— И чего это ты вдруг таким серьёзным стал?

— Простите, что вот так, без предупреждения, но мне нужно ненадолго отойти одному. Причина есть - серьёзная, правда. Просто сейчас объяснять долго. Я всё расскажу, когда закончу. Пожалуйста, дайте мне немного времени.

Они уставились на меня так, будто я только что выдал полный бред. Впрочем, неудивительно. Никто не будет спокойно реагировать на такое внезапное заявление. Но заставить их поверить во всю эту петлю - задача почти нереальная. А врать не хочется. Так что другого варианта у меня просто нет.

— Я рассчитываю на вас.

С этими словами я развернулся и ушёл - точнее, почти сбежал. Через пару секунд за спиной раздалось:

— Эй, подожди!

Сюдзи бросился за мной. Но он у нас из художественного кружка. А я из дзюдо, плюс каждое утро бегаю по пять километров. Без шансов. Хотя если честно - я не «почти» бежал. Я реально дал спринт.

От него удалось оторваться довольно быстро.

Когда я замедлился, чтобы перевести дыхание, в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Юно.

«Ты нас вообще напугал, вот так сорвавшись!»

«Что-то случилось? Ты же можешь со мной поговорить, ладно?»

Стикер - котик с наклонённой головой.

«Прости», - мысленно пробормотал я и поставил телефон на беззвучный. Потом извинюсь нормально. Заглажу вину как смогу - если вообще выберусь отсюда.

Пройдя ещё немного, я остановился перед забором. Это было за качелями, у самой западной границы Санни Парка. Весь парк окружал высокий железный забор - такой, чтобы сразу было понятно: вход и выход только через главные ворота.

Метра три высотой. В двух местах можно зацепиться - посередине и наверху. По форме напоминает правую часть кандзи «саку» - 柵. Взобраться не так уж сложно. И место удачное - самый край парка, людей почти нет. Скорее всего, успею перелезть, прежде чем кто-нибудь заметит.

Я выдохнул теплый воздух.

— Ладно… погнали.

Схватившись за прутья, я подтянулся на руках, упираясь подошвами в металл. Зафиксировал ногу на перекладине посередине.

— Ухх…

Перекинул руки через верх, подтянулся и одним движением перебросил тело на другую сторону

— Ну так что, на чём поедем сначала?

Голос Юно.

Опять откат.

Я особо и не рассчитывал, что сработает, но внутри всё равно неприятно ёкнуло. Пустота накрыла моментально. Значит, если лезть через забор - результат тот же.

На всякий случай я проверил и другие места. За колесом обозрения. Рядом с картингом. У большого бассейна, который закрыт не в сезон. Куда ни сунься - итог одинаковый. В ту же секунду, когда всё моё тело оказывалось за пределами Санни Парка, цикл перезапускался. И если честно, я уже начинал чувствовать себя загнанным в угол.

— Карусель? Серьёзно? Мы вообще-то в старшей школе. Это для мелких.

— Да ладно тебе, какая разница. Я вас пофоткаю, пока катаетесь.

Пока Сюдзи с Юно оживлённо спорили, я повернулся к Нэрико.

— Нэрико, извини. Мне надо в туалет на минуту.

— А, хорошо. Поняла.

Я спокойно отошёл от компании и по дороге, как обычно, наклонился к пацану с шариком.

— Смотри, не лопни.

После стольких повторов эта сцена уже отработана до автоматизма. Больше не нужно срываться с места, убегая от Сюдзи, и мамаша уже не сверлит меня подозрительным взглядом. Всё чётко. Всё оптимизировано.

Оставшись один, я достал телефон. Пора связаться с Асэби. Открыл список контактов -

— …Чего?

Номера, который я точно сохранял, не было.

Я помнил, что записал его под её именем. И тут до меня дошло. Жёстко.

Каждый раз, когда цикл перезапускается, всё, кроме моих воспоминаний, возвращается к 7 января, 10:15 утра. Значит, всё, что я добавил в телефон после этого времени, просто стирается. Без следа.

«Ты такой новичок~»

Вспомнив слова Асэби, я едва не цокнул языком. Она ведь знала, что так будет. Так какого чёрта тогда ничего не сказала?

«Она вообще собирается помогать…»

— Собираюсь.

— Твою ж… — я вздрогнул и едва не отпрыгнул назад.

Резко обернувшись, я увидел Асэби. Она стояла слишком близко. Почти вплотную, будто собиралась шепнуть что-то мне прямо в ухо.

— Испугался?

Она ухмыльнулась - как кот, которому только что идеально удалась пакость. Похоже, всё это время она просто наблюдала за мной со стороны.

— Запаниковал, когда не нашёл мой номер?

— Я не паниковал, — нахмурился я. — Мне интересно, почему ты сразу не сказала, что так будет.

— Люди лучше учатся на своём опыте, чем на объяснениях, разве нет? Ты же сам пытался выбраться из Санни Парка. Метод проб и ошибок - так и растём.

— …Ну да, но всё равно.

Не покидало ощущение, что она просто красиво завернула отмазку.

Как бы там ни было, номер я получил снова - и на этот раз вбил его себе в память намертво.

Асэби кивнула в сторону ларька с масками и дурацкими ободками.

— Каждый раз после отката я появляюсь вон там. Это моя точка возрождения. Как в игре.

— У всех она разная?

— Ага. И время, и место сильно отличаются. Это не момент входа в парк - проходит немного времени.

— Понятно…

С одной стороны, звучало даже впечатляюще. С другой - утомляюще. Будто меня насильно втянули в какую-то странную игру, на участие в которой я вообще не подписывался. Время - вещь, которую я всегда воспринимал как должное - теперь шаталось под ногами, как во сне.

— Итак? — Асэби склонила голову набок, скрестив руки. В глазах блеск, будто ей весело. — Какой план дальше, Касио?

Она выглядела так, будто получает от всего этого кайф. Лучше уж так, чем если бы ныла, но если для неё это просто развлечение - меня это напрягает уже по другой причине.

— Раньше я проверял способы выбраться из Санни Парка, — сказал я. — Но куда бы ни лез, каждый раз оказывался снова у ворот. Я пока не совсем в тупике, но… думаю, пора тебе рассказать всё, что ты знаешь.

— О чём именно?

— Да обо всём. Что пытались сделать те, кто застревал здесь раньше. Даже мелочи подойдут. Мне нужна вся информация - о петле, о прошлых «жертвах», о самом Санни Парке. Чем подробнее, тем лучше.

— Ого, какой требовательный.

Асэби вздохнула и пошла вперёд, явно без особого энтузиазма.

— Эй, ты куда?

— Я не убегаю.

Даже не обернувшись, она неторопливо пошла по главной аллее. Пальмы вдоль дорожки покачивались на ветру. Аттракционов тут почти не было - зато по обе стороны тянулись вагончики с едой и сувенирами. Асэби остановилась у одного из них и заказала два чурроса - клубничный и карамельный.

— Тебе что-нибудь взять?

— Я сладкое не люблю.

— Там есть и солёное.

— Я не голоден.

— Ну ты и зануда.

Она повернулась к продавщице с улыбкой:

— Правда же? С ним вообще скучно.

Женщина в ответ вежливо, но неловко улыбнулась. Отлично. Теперь я ещё и злодей, потому что не покупаю перекус во время кризиса с временной петлёй.

Мы нашли скамейку, и Асэби плюхнулась на неё с чурросами.

— Ну что, — сказала она, стряхивая сахар с пальцев, — с чего начнём?

— Расскажи всё, что прошлые застрявшие здесь пробовали, чтобы выбраться из Санни Парка.

Она скривилась, будто я попросил её решить за меня контрольную, но всё-таки кивнула.

— Ладно.

И начался длинный рассказ.

Те, кто попадал сюда раньше, перепробовали всё, что только можно было вообразить. Рыли туннель наружу. Пытались выбраться через канализацию через люк. Ломали заборы. Вызывали вертолёт, чтобы улететь по воздуху. Убивали животных - не людей, а именно животных. Погружали другого человека в искусственную кому. Даже взломали реестры собственности компании Diamond Solutions, которой принадлежит Санни Парк, и временно расширили юридические границы парка так, чтобы они охватывали всю Японию.

И всё это не сработало. Некоторые способы звучали настолько безумно, что я вообще не понимал, как им удалось их провернуть.

— Кто-то думал, что причина петли - в специальном пропуске, — сказала Асэби и закатала рукав, показывая синий браслет на правом запястье.

— Но чем бы ни пытались его разрезать - ножницами, ножами, огнём - он не ломался. Если пытаться сорвать силой, ладонь просто заливало кровью. Один парень всё равно не сдавался. Продолжал, даже когда было очевидно, что это бесполезно.

Она говорила ровно, без эмоций - как будто пересказывала давно выученный текст.

— Когда он понял, что снять его не получится… решил отрезать себе всю кисть. Полное безумие. Но он реально это сделал.

— …И? Сработало?

— Новый браслет появился на его левой руке.

Я тихо выдохнул и сжал переносицу пальцами.

— А из парка он всё-таки вышел. В следующем цикле. Методом, который действительно сработал.

Я откинулся на спинку скамейки и тяжело выдохнул. Шум вокруг будто вернулся в уши только сейчас - словно я про него вообще забыл. Было 11:30. Главная аллея забита людьми, все куда-то идут, смеются, едят, живут обычный день.

— Никто никогда не выбирался из Санни Парка, не убив кого-то. И никто так и не смог снять специальный пропуск. К такому выводу я пришла… после тысяч циклов.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что это бред, что должен быть другой способ. Но слова просто не шли. Слишком тяжело.

Чтобы выбраться, мне придётся превзойти упорство всех, кто пытался до меня. Эта мысль навалилась сверху бетонной плитой. Впервые я по-настоящему понял, насколько всё плохо.

— Хотя есть ещё пара вещей, которые никто не пробовал, — добавила Асэби.

Я тут же подался вперёд.

— Серьёзно?

— Ага. Только шансы всё равно почти нулевые.

— Говори.

Я перебил её. Если это не связано с тем, чтобы причинять кому-то вред, я попробую что угодно.

— Для начала отрубим тебе голову топором.

— …………Продолжай.

— Потом выкинем её за пределы парка, а снаружи будет ждать супер-доктор, чтобы поймать. Если он быстро пришьёт твою голову к новому телу, возможно, мы обойдём правило «петля срабатывает, когда всё тело покидает парк».

— И где мы найдём такого супер-доктора, который пересаживает головы?

— Найдём. Где-то же должен бродить свой Чёрный Джек.

— А тело?

— Ну, где-нибудь завалялся клон Касио.

— Клонирование людей в Японии незаконно.

— Зато в Америке их тайно выращивают в подземных лабораториях…

— Всё, хватит. То есть плана нет.

Даже глупо было надеяться.

— Ты выглядел слишком мрачно. Я решила немного разрядить обстановку.

— С таким «юмором» смеяться не получится.

— Это не совсем шутка.

По спине пробежал холодок. Это была не угроза. Она просто намекала: чтобы выбраться из Санни Парка, может понадобиться что-то настолько же радикальное. И тяжесть в груди стала только сильнее.

Я слишком громко прочистил горло и заставил себя собраться.

— Понял. Те, кто был до нас, реально перепробовали всё. Это я усвоил. Но всё равно…

Меня не отпускало ощущение, что я упускаю что-то важное. Да, никто не выбрался из Санни Парка. Да, без убийства выхода нет. Но в объяснениях Асэби было пустое место - она почти ничего не сказала о самой петле.

Я прокрутил всё в голове. И тут щёлкнуло.

Петля срабатывает, когда ты умираешь или когда покидаешь границы Санни Парка. Если так, тогда…

— А что если внутри Санни Парка—

— Ой, извини. Подожди секунду.

Будто что-то вспомнив, Асэби встала со скамейки. Отошла к ларьку, достала телефон и начала кому-то звонить.

С кем она вообще говорит?

Я наблюдал за ней, чувствуя нарастающее подозрение. Она ходила туда-сюда, прижав телефон к уху.

И вдруг—

— Касио?

Я обернулся на своё имя.

Передо мной стояла Юно. И не одна - рядом Сюдзи и Нэрико. Все трое смотрели на меня так, будто я только что совершил преступление.

«Чёрт. Плохо дело».

Юно шагнула ближе. На лице растерянность, быстро переходящая в злость.

— Ты что тут делаешь?

— Я звонила тебе, ты не отвечал. Прочитал и пропал. Я правда волновалась, понимаешь?

Я скривился. Она была полностью права.

Сказал «я быстро в туалет» - и исчез. Телефон на беззвучный. Я просто хотел сосредоточиться на петле и не отвлекаться, но… да. Выглядело это отвратительно.

— П-прости. Серьёзно. Я не хотел вас пугать. У меня была причина, честно —

— Какая ещё причина?

Голос Юно стал резким.

— Ну да, расскажи. Только давай что-то убедительное.

Тон Сюдзи был ледяным. За его спиной Нэрико смотрела на меня так, будто я ей противен. Презрение вперемешку с отвращением.

Ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Пока я стоял, замерев и лихорадочно пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, Асэби вернулась. Видимо, разговор по телефону закончился. На секунду я подумал, что она поможет мне выкрутиться.

Но вместо этого она просто посмотрела на меня, неловко улыбнулась и спокойно развернулась, будто собираясь уйти.

Она что, просто сделала вид, что не знает меня!?

— Эй, Касио. Ты вообще меня слушаешь?

— Д-да! Эм… в общем, дело в том, что…

«Кто-нибудь… пожалуйста, спасите меня».

Наступила ночь.

Снег, начавшийся ещё в полдень, к вечеру стал гуще. Поднялся ветер, холод кусался — казалось, температура упала ниже нуля. Моё дыхание превращалось в белые облака, как сигаретный дым, а под ногами хлюпал мокрый снег.

Уставший, я тащился к северо-восточному углу Санни Парка. Время закрытия приближалось, и я снова и снова проходил мимо групп посетителей, идущих к воротам.

Возле колеса обозрения я заметил табличку «Только для персонала». Осмотревшись и убедившись, что рядом никого нет, я проскользнул за неё и пошёл по дорожке дальше. Дорога стала тёмной и узкой. Через некоторое время показался ещё один знак:

[Блестящий пляж]

Впереди находилась большая зона бассейнов Санни Парка. Но сейчас, зимой, она была закрыта - вокруг не было ни души.

Я прошёл мимо раздевалок и вышел на открытое пространство.

Фонари освещали пустую зону у бассейнов, создавая жутковатое ощущение заброшенности.

По сравнению с остальной частью парка эта зона была не такой большой. Здесь было три бассейна: круглый, похожий на пончик; мелкий детский; и самый большой - что-то вроде волнового бассейна под названием «Нагиса». Все они были осушены, и всё место выглядело тихим и пустым, словно забытые руины.

Но моё внимание привлекло не пустое пространство бассейнов.

Прямо посреди зоны стоял пляжный зонт - такой, какой обычно ставят летом. Под ним даже стоял шезлонг для загара. А на нём, обняв колени, сидела Асэби.

Место было логичным, но сезонная атмосфера полностью выбивалась из общей картины.

Подойдя к зонту, я заметил уже знакомый ободок с собачьими ушами у неё на голове. Асэби закуталась в плед, как человекоподобный кокон из моли.

— Извини, что заставил ждать.

Я извинился за опоздание, и Асэби резко выпрямилась, всё ещё обёрнутая в плед.

— Ты о-очень опоздал!

На самом деле мы связывались ещё днём. Я мог тогда же спросить её о том, что меня беспокоило, но хотел поговорить в спокойном месте - поэтому мы договорились встретиться позже. И она выбрала именно эту зону у бассейна. Правда, я опоздал на полчаса, и мне за это было неловко.

Я зашёл под зонт. Плед, в который она завернулась, оказался сувенирным товаром из магазина Санни Парка. На нём был большой принт с Зоэ-куном - одним из талисманов парка, явно лимитированная серия.

— Я была на волоске от смерти от холода.

— Моя вина. Долго уговаривал тех троих пойти домой.

— Да? И что ты им сказал?

— Сказал честно — что у меня встреча с одним человеком. Твоё имя не упоминал.

— И это сработало?

— Ни капли. Они меня так допросили… Я почти на коленях умолял их отстать.

Убеждать Юно и остальных было тяжело. Сцена превратилась в катастрофу, и я еле-еле сгладил ситуацию, хорошенько унижаясь и извиняясь.

— Как только вспоминаю, сразу живот скручивает… Мне очень стыдно перед Юно.

— Да забей. Когда цикл перезапустится, они всё равно всё забудут.

— Даже если они забудут - я не забуду. Чувство вины остаётся.

— Ты реально слишком совестливый, знаешь?

Я засунул руки в карманы и огляделся.

— Хм. Свет горит. Думал, зимой тут будет кромешная темнота.

— Я его включила.

— Как?

— Поковырялась в щитке. И ещё - охрана сюда не патрулирует, так что идеальное место, если хочешь побыть один.

— Блин… скрытая жемчужина, значит.

— Единственный минус - тут жутко холодно.

Она была права - холод стоял лютый. То ли из-за того, что вокруг никого не было, то ли сама атмосфера пустого зимнего бассейна так давила, но здесь казалось даже холоднее, чем в центре парка.

Я растирал ладони, пытаясь хоть немного согреться, когда заметил, что Асэби пристально на меня смотрит.

И вдруг, её будто осенило, она распахнула плед в сторону.

— Хочешь ко мне под плед, Касио?

— Ч-что?..

Я поперхнулся собственным голосом от такой наглости. Асэби расхохоталась и выглядела при этом до невозможности довольной - как ребёнок, которому удалась идеальная шутка.

— Видел бы ты свою реакцию! Оно того стоило.

Щёки вспыхнули. Хотела она того или нет, но от холода это отвлекало отлично.

— Слушай… так шутить не стоит. Люди не так поймут. Тем более с твоей внешностью.

— О, вот это комплимент, беру!

Она довольно ухмыльнулась, явно кайфуя от ситуации. Но затем её улыбка стала чуть хитрее.

— Подожди… это кто-то сам уже не так понял?

— Ничего я не понял. Успокойся.

— Ага, ага.

Её голос стал тише.

— И правильно. Тебе вообще не стоит задерживаться здесь слишком долго.

«Здесь» - она имела в виду не только этот бассейн и не только Санни Парк. Она говорила о петле. О бесконечном 7 января, в котором мы застряли. Не стоит застревать в этом.

Но я не мог понять, что она вкладывает в эти слова. Она уважает моё решение выбраться? Или намекает, что мне лучше поскорее исчезнуть, потому что я для неё обуза?

Скорее второе.

— Я и не собираюсь торчать тут вечно. Но мне нужно кое-что спросить.

— Про то, о чём ты начал днём?

— Да.

Я сел на самый край шезлонга и наконец задал вопрос, который весь день не выходил у меня из головы.

— Если выход из Санни Парка запускает петлю… тогда что будет, если я просто останусь здесь после закрытия? Наступит ли наконец завтра? Или петля всё равно сработает автоматически в какой-то момент?

— О, это…

Асэби достала телефон и взглянула на экран.

— Ещё тридцать минут.

Санни Парк закрывался в восемь вечера. Очень скоро.

— Раз уж ты зашёл так далеко, почему бы не убедиться самому? Поэтому ты и тянул до ночи, да?

— Да. Но всё равно хотел услышать, что ты об этом думаешь.

— Увидеть своими глазами лучше. Сомневаюсь, что ты бы поверил, просто скажи я тебе.

— Сложно представить что-то менее правдоподобное, чем откат времени.

— Поверь, бывает.

Хм. Я потер подбородок. Неопределённость давила, но она сказала достаточно, чтобы разжечь любопытство.

— Ладно. Тогда подожду.

— Правильное решение. Но тут жутко холодно, так что я сваливаю.

Асэби поднялась - явно собиралась первой «откатить день» раньше меня. Отойдя на расстояние, она обернулась и одарила меня дьявольской ухмылкой.

— Тебя ждёт кое-что незабываемое.

Вдалеке поплыла финальная мелодия дня - мягкое прощание, возвещающее конец сна.

Снег кружился вокруг, пока я стоял, затаив дыхание, один на опустевшей площадке у бассейнов. Было 20:20. Санни Парк давно закрылся.

Пока… ничего не произошло.

На пляжном зонте скапливался снег. Часть его с мягким шлепком соскользнула вниз передо мной. Снегопад усиливался, и вместе с ним стремительно падала температура. Я тёр руки и топал ногами, пытаясь согреться, но холод уже начинал пробирать.

Я покинул зону бассейнов и направился обратно к центру парка. Нужно было двигаться - хоть что-то делать, чтобы не замёрзнуть.

Несмотря на закрытие, кое-где ещё оставались гости. Сотрудники провожали их прямо к выходу. Похоже, аттракционы работали до самого конца, и эти люди только что откатали последний круг.

Колесо обозрения всё ещё вращалось, но касса уже была закрыта.

Я держался в тени, стараясь не попасться на глаза персоналу, пока бродил по парку. Вскоре колесо обозрения остановилось, и фоновая музыка окончательно стихла. Последние гости, должно быть, ушли. Огни аттракционов ещё горели, но всё замерло.

Прячась от проходящего сотрудника, делавшего обход, я услышал гул двигателя. Обернувшись на звук, я заметил небольшой фургон, медленно ползущий по территории парка.

Фургон остановился перед «Hakushaku no Coffee Break», и оттуда начали выбираться сотрудники. Они натянули синие тенты на аттракцион с кофейными чашками.

— А ты завтра что делаешь, сэмпай?

Голос донёсся от стоявших неподалёку сотрудников.

— Разгребу завал из игр. Похоже, снега навалит прилично.

— Эх, ненавижу снег… Но, похоже, завтра будет снежный выходной, так что грех жаловаться.

Снежный выходной, значит…

Если снег продолжит идти и завтра, логично, что парк закроют. Посетители всё равно не придут, да и зимние каникулы у большинства школьников заканчиваются. Ничего необычного.

Когда сотрудники закончили и разошлись, Санни Парк, и без того тихий, погрузился в ещё более глубокую тишину. Похоже, у каждого аттракциона был свой рубильник - огни гасли один за другим.

Когда последнее свечение исчезло, я вышел на середину дорожки.

Прятаться больше не было смысла.

— …Темно.

Фонари всё ещё горели, но от этого темнота внутри аттракционов казалась только гуще. Казалось, будто что-то скрывается среди кофейных чашек или в карусели - глупость, конечно, просто воображение.

Дрожа от холода и подкрадывающейся тревоги, я снова пошёл вперёд.

Задерживаться здесь надолго не хотелось, но если это означало, что наконец наступит завтра… не так уж и плохо.

Даже если я застряну в парке, это всё равно лучше, чем проживать один и тот же день снова и снова.

Ладно. Подожду ещё немного.

Нужно было где-то укрыться от ветра и снега. Может, зайти в один из магазинов на главной улице.

Идя, я достал телефон. Было 22:00. Раньше я не заметил, потому что звук был выключен, но от отца пришло сообщение - спрашивал, всё ли со мной в порядке.

……

Отвечать не хотелось. Всё равно я не смог бы покинуть Санни Парк.

Да и даже если бы мог, у меня не было особой причины поддерживать с ним связь.

Именно из-за него я когда-то решил стать полицейским.

Хотя это был всего лишь толчок. Желание стать офицером осталось, но то восхищение, которое я когда-то испытывал к отцу, давно исчезло.

С того самого инцидента пять лет назад я держался на расстоянии.

Я больше его не ненавидел, но и попытки что-то наладить между нами давно оставил.

Уже собираясь погасить экран, я вдруг заметил кое-что странное.

— …Нет сигнала?

Странно. Днём всё работало нормально…

Продолжая недоумевать, я вышел на главную улицу. Что бы я ни делал, связь так и не появлялась. Тихо вздохнув, я убрал телефон в карман.

И тут - БАХ!

Все огни аттракционов вспыхнули разом.

— Какого…

Резкая боль пронзила глаза, словно вспышка камеры в кромешной темноте. Ослепительная яркость заставила меня зажмуриться.

Какого чёрта? Почему свет включился? Здесь кто-то ещё есть?

Я приоткрыл глаза, моргая сквозь мутную пелену.

В конце главной улицы что-то двигалось. Тень - нет, фигура - направлялась прямо ко мне. Большая голова, длинное туловище, тяжёлые конечности, гулко бьющие по земле в неуклюжем, тяжёлом беге.

— Что… это…?

Я прищурился, пытаясь рассмотреть получше.

Это был кигуруми - костюм талисмана. На голове что-то торчало. Не рога… уши. Стоячие, заострённые, как у собаки.

Точно. Это же маскот Санни Парка.

Зои-кун. Пёс.

— …А?

Я протёр глаза, решив, что мне показалось. Но нет - он всё ещё там.

Всё тот же Зои-кун. И всё ближе. Он мчался прямо на меня с пугающей целеустремлённостью.

Холодный, бесформенный страх пополз от ступней вверх.

Я не понимаю, что происходит, но это плохо.

Я развернулся и рванул с места.

Это было чертовски жутко. Что это вообще такое? Сотрудник? Тогда почему он всё ещё в костюме? И какого чёрта он несётся на меня так, будто собирается снести?

Если бы ему нужно было просто сделать замечание, не было причин устраивать такой кошмар.

Я оглянулся через плечо.

Расстояние увеличивалось - я бежал быстрее.

Я обогнул карусель и наконец потерял его из виду. Ноги начали замедляться, я пытался восстановить дыхание -

— Воу!?

Я резко вскрикнул.

В том направлении, куда я бежал, меня уже ждали.

Не один.

На этот раз - костюм медведя. Если я правильно помню, его звали Зузу. И, как и Зои, он молча рванул прямо на меня.

Я обогнул карусель и наконец потерял его из виду. Ноги начали замедляться, я пытался восстановить дыхание -

— Воу!?

Я резко вскрикнул.

В том направлении, куда я бежал, меня уже ждали.

Не один.

На этот раз - костюм медведя. Если я правильно помню, его звали Зузу. И, как и Зои-кун, он молча рванул прямо на меня.

Рефлексы сработали мгновенно - я почти развернулся и снова побежал. Но нет. Я не смогу бегать вечно. И где-то глубоко внутри всё ещё теплилась мысль, что это просто сотрудники парка.

Я сглотнул страх и попытался заговорить с ним.

— Э-эй! Мы можем поговорить!? Пожалуйста, просто выслушай секунду!

Я поднял руки, показывая, что не представляю угрозы. Я почти молился, чтобы они сняли маску и показали лицо.

Но маскот не сказал ни слова. Не остановился. Даже не замедлился.

Им явно было не до разговоров. Или… они вообще не могли говорить.

Что они пытаются сделать? Что будет, если они меня поймают?

«— Есть такая история. Про парк развлечений, который ест людей».

Голос Сюдзи зазвучал у меня в голове. Я совершенно забыл об этом. Санни Парк был источником слухов о «парке, который пожирает людей».

Только не говорите… они гонятся за мной из-за этого?

По коже побежали мурашки.

Я снова сорвался с места.

Это просто городская легенда. Обычно я бы в неё никогда не поверил. Но раз уж здесь реально существует петля времени… Если появятся маскоты, которые «едят людей», это уже не будет казаться таким странным.

Если они меня поймают - проглотят целиком, начиная с головы. И никто никогда не узнает, что я умер…

Нет. Не думать об этом.

Я продолжал бежать. Я всё ещё был быстрее, но это не могло длиться вечно. Я даже не знал, сколько их там вообще. Если весь парк кишит этими существами, то бегать вслепую - значит только быстрее попасться.

Мне нужно было замкнуть цикл. Вернуться к Асэби. Попробовать ещё раз после этого.

Я добежал до ворот. Можно было попробовать перелезть через забор, но если бы они догнали меня, пока я лезу наверх, я бы попал в ловушку. Я продолжал бежать на пределе сил. Ворота показались впереди. Ещё немного -

— Чёрт!

Возле ворот стоял ещё один маскот.

На этот раз - лягушка.

Я резко свернул в сторону, рванул к ближайшему аттракциону с кофейными чашками. Сорвал с него синий брезент и нырнул в одну из чашек. Я решил переждать здесь, пока маскот не отойдёт от ворот.

Когда всё стихло, я услышал это - зуму, зуму - хруст шагов по снегу.

Маскот. Близко.

Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Звук был настолько громким, что я начал бояться - вдруг они услышат его. Я обнял колени и отчаянно пытался заглушить собственное дыхание. Может, прятаться было ошибкой. Может, стоило просто бежать к воротам или сразу лезть через забор. Теперь уже поздно.

Паника разлилась в груди горячей волной. Если бы я знал, что всё так обернётся, я бы ни за что не остался в парке один. Я должен был затащить Асэби, несмотря ни на что. Почему она вообще не предупредила меня о маскотах? Ей просто нравилось смотреть, как я вляпываюсь в эту кашу?

Страх, сожаление и злость смешались в голове в тошнотворный коктейль.

Шаги маскота всё ещё звучали.

Пожалуйста… просто уходи.

Я молился изо всех сил.

А потом звук исчез.

…Они ушли?

Я медленно приподнял брезент и осторожно выглянул.

И тогда -

Я беззвучно закричал.

Зои-кун стоял прямо над кофейной чашкой, нависая надо мной и глядя прямо в глаза.

— !

Я выпрыгнул из чашки и попытался бежать - но меня почти сразу схватили за руку. Я попытался вырваться, но в этот момент понял кое-что.

Нет. Это не человеческая сила.

Первое, что пришло в голову - гризли. На ощупь шерсть, тяжесть руки, чудовищная мощь - всё напоминало медведя. Но нет… не совсем. В этом существе не было той естественной нестабильности, которая есть у живых тел. Его хватка не менялась ни на долю миллиметра. Оно сжимало руку с одинаковым давлением, как тиски.

Я почти десять лет занимался дзюдо - я знал, как ощущается настоящая сила. Поэтому понял сразу.

Я не смогу выиграть в силовом противостоянии.

Эта мысль на секунду лишила тело напряжения, и я почти сдался. Почти.

Но я стиснул зубы так сильно, что почувствовал, как ноет коренной зуб, и заставил себя продолжать борьбу.

— Ах ты, чёртов пёс──!

Я ударил изо всех сил свободной рукой прямо в голову Зои. Удар пришёлся точно. Его голова наклонилась… а затем с глухим звуком отвалилась совсем.

Я потерял дар речи.

Внутри костюма никого не было. Только пустота, зияющая из отверстия на месте шеи.

Мозг на мгновение просто отключился.

И в эту долю секунды меня схватили за вторую руку.

Он всё ещё двигался - даже без головы.

Я начал яростно вырываться, но хватка не ослабевала. К нам подбегали новые маскоты.

Они подняли меня и куда-то понесли. Я сопротивлялся изо всех сил, но это было бесполезно. Я был как стрекоза, зажатая в детской ладони - полностью беспомощный.

Постепенно борьба исчезла из тела. Разум, должно быть, пытался заглушить страх и шок, потому что я уже почти не мог думать ясно.

Когда они достигли края парка, остановились.

А затем - перекинули меня через забор.

— Ну так что, на чём поедем сначала?

Петля перезапустилась.

Я снова оказался в Санни Парке - днём.

В ушах стоял тонкий, пронзительный звон. Всё вокруг выглядело размытым, будто я смотрел на мир через воду. Голос Сюдзи, гул аттракционов, смех толпы - всё звучало приглушённо, словно доносилось сквозь толстое стекло.

Маскоты больше не гнались за мной. Я должен был чувствовать себя в безопасности. Но мыслями я всё ещё застрял в ночном парке. Я не успевал догнать реальность вокруг себя. Казалось, будто я наблюдаю за собой со стороны - застывший, оторванный от мира. Даже чувство времени стало мутным и нестабильным.

Хлоп! Где-то рядом лопнул шарик.

Звук резко ударил по нервам. Я резко втянул воздух - и только тогда понял, что забыл дышать. Чем больше я сосредотачивался на дыхании, тем быстрее возвращались чувства. Зрение стало чётче, звуки парка ворвались обратно - громко и ясно.

— Касио, ты в порядке?

Нэрико, стоявшая рядом, смотрела на меня с беспокойством.

— Ты в порядке, Касио?

— А… да. Всё нормально.

— У тебя было такое странное лицо. Ты что, чих сдерживал?

— Не… просто немного закружилась голова.

Я сказал, что пойду умыться, и отошёл от группы.

По пути к туалету внутри медленно разгорался гнев.

Какого чёрта Асэби не предупредила меня об этих существах?

Я реально думал, что умру.

Я достал телефон, чтобы позвонить ей - но сзади услышал своё имя.

— Касио.

Я обернулся.

Она стояла там, ухмыляясь так, будто только что провернула идеальную шутку. В руках она держала два чурроса.

— Ну как?

— …Что как?

— Маскоты. Они же двигались, да? Первый раз всегда жутко. Они не очень быстрые, но просто продолжают преследовать.

Она говорила об этом так спокойно, будто устроила безобидную шутку. Ни намёка на то, что она замечает, насколько я зол.

— О, хочешь один? Я купила эти чуррос специально для тебя. Типа спасибо за твою тяжёлую работу.

Она протянула один.

— Вот, давай.

— Я не хочу.

— Да ладно, не веди себя так. Просто попробуй, окей? Смотри -

Она прижала чуррос к моей щеке, будто кормила ребёнка.

Я увидел красное.

— Я сказал, что не хочу.

Я отдёрнул её руку. Чуррос выскользнул из пальцев и шлёпнулся на землю с тихим плюхом. Асэби издала короткое, искренне удивлённое:

— Ах…

— Почему ты не сказала ничего про маскотов? Я реально думал, что меня… сожрут!

— Сожрут? Да ладно, тебя же не ранили.

— Да, не ранили. Но это не значит, что всё нормально! Ты бы показывала детям фильмы ужасов с рейтингом R только потому, что «формально безопасно»?!

— Ты же не маленький ребёнок, Касио… Подожди - ты правда так испугался?

— Дело не в этом! Я не это пытаюсь сказать—!

Фрустрация вырвалась наружу. Я сам не понимал, как выразить всё, что копилось внутри. Мысли путались в клубок, и мне просто хотелось хоть как-то выговориться, чтобы снизить давление внутри.

— Я с этим покончил. Серьёзно. Я не хочу провести здесь ещё хотя бы чёртову секунду.

Лицо Асэби потемнело. Она нахмурилась.

— Тогда почему бы тебе просто не убить кого-нибудь и не свалить отсюда?

— Я не могу никого убить!

Несколько прохожих рядом обернулись, вздрогнув от моего выкрика. Мне было плевать. Я продолжал.

— Не бросай так просто фразы вроде «убей кого-нибудь». Ты предлагаешь просто столкнуть кого-то другого в этот ад вместо меня!

— Ад...? Это уже перебор—

— Это и есть ад. Стоит попытаться выйти из Санни Парка - время откатывается, хочешь ты этого или нет. А когда наступает ночь, эти жуткие маскотные твари начинают преследовать тебя. Ад, кошмар - называй как хочешь, суть не меняется.

Я выплёвывал слова, будто швырял в неё свою злость.

— Ты вообще ненормальная. Как, чёрт возьми, можно так шутить? Ты вообще в своём уме?

Глаза Асэби расширились. Она застыла, будто я выстрелил ей в сердце.

Я ожидал, что она сразу огрызнётся, но она молчала. Эта реакция выбила меня из колеи. Чёрт… возможно, я перегнул.

Как только во мне начало подниматься сожаление, её глаза сузились.

Она молча шагнула вперёд - и наступила мне каблуком на ногу.

— Гах—!?

— Я вообще-то собиралась тебе помочь! Я правда хотела работать с тобой на этот раз! Но к чёрту всё! Больше ничего тебе не скажу! Сдохни уже, тупица!

Она швырнула слова, как гранату, и резко ушла, громко топая.

— И чего она, ей что пять лет? - пробормотал я себе под нос. Нога пульсировала от боли.

Я посмотрел вниз и поднял чуррос, который она уронила. Поблизости стояла мусорка. Вот ещё, буду я это хранить…! Я поднял руку, чтобы выбросить его - но не смог. Просто застыл с рукой на полпути, а потом медленно опустил её. Долгий выдох сам вырвался из груди. Злость уже уходила, сменяясь волной самоненависти.

Она купила это для меня. Как бы криво и странно она не показывала заботу… она купила это для меня. А я выбил это у неё из руки, как полный придурок.

Назвать её «ненормальной»… да, я реально перегнул. Я полностью потерял контроль.

— …Какого чёрта я вообще делаю?

Я стряхнул песок, прилипший к чурросу. Выбросить его я так и не смог. Когда он выглядел достаточно чистым, я откусил кусочек хрустящего теста.

— …!

Солёный?

Да. Чуррос с солёным вкусом. Я даже не знал, что такое существует.

…Я же сказал ей, что не люблю сладкое. И она запомнила. Поэтому и купила этот.

Я крепко стиснул зубы.

— …Чёрт.

Нужно извиниться.

Затолкав остаток чурроса в рот, я побежал в том направлении, куда ушла Асэби. Она должна была быть где-то рядом. Но сколько бы я ни бегал, найти её не получалось.

Я достал телефон и позвонил ей. Гудки шли, но она не отвечала.

Она меня полностью игнорирует.

Я опустился на корточки и схватился за голову.

Так я просидел секунд десять, потом заставил себя подняться на ноги.

— …Нужно её найти.

Если коротко: я не нашёл Асэби.

Я обыскал всё - туалеты, пространство за торговыми автоматами, проверил каждую кабинку колеса обозрения, стараясь не попасться на глаза Сюдзи и остальным. Всё без толку. Я звонил снова и снова, но она не отвечала.

Жизнерадостная музыка ночного парада эхом разносилась по главной улице, пока я стоял там, совершенно потерянный.

Стало темно, и найти кого-то в этой толпе было почти невозможно. К тому же, если её нигде не было видно, значит, она уже могла уйти в следующий цикл.

Похоже, это всё. Пора перезапускаться.

У меня был план. Вообще-то, стоило сделать это с самого начала. Но поиск Асэби был моим способом загладить вину за своё поведение.

Перезапускаться сразу казалось слишком лёгким выходом. Да, глупо и эгоистично - но всё же.

Я направился к воротам.

— Ну так что, на чём поедем сначала?

Как только цикл перезапустился, я сразу рванул к месту «возрождения» Асэби.

Похоже, время отката у каждого разное, но если разрыв между нами небольшой, я мог успеть поймать её.

Это был мой «следующий ход».

Я добежал до вагончика с едой прямо перед главной улицей - но её там не было. Всё равно я не собирался сдаваться. Переводя дыхание, я обратился к продавцу.

— Извините. Вы не видели девушку с ободком с ушами Зои? Крашеные волосы, школьная форма под пальто…

— А, да. Она пошла в ту сторону.

Бинго.

Я поблагодарил и побежал туда, куда мне указали. Впереди был фудкорт. Может, она пошла за завтраком.

Я бежал, внимательно осматриваясь по сторонам - и вдруг увидел её со спины.

Вот она!

Я ускорился. Если потеряю её сейчас, у меня было ощущение, что я больше никогда её не увижу.

Она, должно быть, что-то почувствовала, хотя мои шаги ещё не должны были её настигнуть - она обернулась.

И когда увидела меня, скривила лицо, будто думала: «Серьёзно?» - и сорвалась на бег.

— П-подожди! Я просто хочу извиниться!

— Всё нормально! Не нужно!

— Пожалуйста, просто выслушай меня!

Асэби не остановилась. Даже не оглянулась. Я не хотел хватать её грубо, но если она сама не остановится, придётся догонять.

Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я уже почти мог дотянуться до неё - когда это произошло.

Асэби споткнулась о небольшую неровность на тротуаре и тяжело упала. Ободок слетел с головы, а из карманов пальто посыпались вещи - телефон, кошелёк, мелкая мелочь разлетелась по земле.

— Чёрт, ты в порядке!?

Я рухнул на колени рядом с ней, в панике наблюдая, как она медленно поднимается.

— У-у… больно…

Она немного содрала ладонь, но серьёзных травм, к счастью, не было. Для такого падения всё могло закончиться намного хуже.

Морщась от боли, она начала собирать разбросанные вещи. Я помог ей - телефон, беспроводные наушники, бальзам для губ. Я передавал ей вещи, а она молча выхватывала их из моих рук.

— Хочешь, отведу тебя в медпункт?

— Всё нормально. Когда я перезапущу петлю, всё всё равно восстановится…

— Понял… Прости, что напугал тебя. Моя вина.

Асэби поднялась, ничего не ответив, и села за столик на террасе возле фудкорта. Похоже, она больше не собиралась убегать. Я сел напротив.

— Эм… насчёт того, что было раньше. Я наговорил много лишнего. Прости. Мне правда нужна твоя помощь, Асэби. Поэтому… я хочу, чтобы мы продолжали работать вместе.

Я постарался говорить максимально честно, слегка поклонившись.

Повисла тяжёлая тишина. Через несколько секунд Асэби тихо вздохнула.

— Тебе не нужно извиняться. Это вообще-то моя вина.

Она смотрела куда-то вдаль, голос звучал глухо.

— Я всегда начинаю дурачиться именно тогда, когда это важно. Так уже было раньше… я злила людей, провоцировала драки. Но ничего не могу с собой поделать. Как ты и сказал - я правда странная.

— Это не…

— Это так. По крайней мере, ты ведь считаешь меня странной, да? Наверное, поэтому я так хорошо справляюсь с петлёй. Нормальные люди? Они ломаются намного быстрее.

Её тон был ровный, безэмоциональный. Я не мог понять - она всё ещё злится или уже отпустила ситуацию.

— Совместимость правда важна, знаешь. Ты и я - мы плохо сочетаемся. Как и ты с этой петлёй. Сколько бы мы ни работали вместе, сколько бы ты ни старался, я не думаю, что ты продержишься долго.

Её слова ударили в живот, холодные и окончательные.

— Ты этого не знаешь, - сказал я.

— О, но знаю.

И с этими словами Асэби поднялась. Разговор ещё не был закончен. Я оставался настороже - на случай, если она снова попытается сбежать - но Асэби двигалась медленно.

Она взяла стул, на котором только что сидела, и пошла вперёд, волоча его за собой. Ножки скребли по земле с противным, режущим слух звуком - скрежетом металла по асфальту.

— …Что ты делаешь?

Она не ответила, просто продолжала идти.

Я шёл за ней, но, честно говоря, становилось жутко от того, насколько всё это выглядело бессмысленно. Куда она собиралась тащить этот стул? Люди вокруг начали пялиться на нас, бросая растерянные взгляды.

Мы дошли до самого края главной улицы, прежде чем она остановилась. Перед ней была одна из тех фото-зон с отверстиями для лиц, где изображены маскоты парка. Аккуратная конструкция с платформой и фоном-пейзажем. Обычно там фотографировались семьи, но сейчас место было пустым.

— Касио, я скажу тебе одну последнюю вещь.

В её голосе звучало что-то почти игривое.

…Последнюю?

— Есть два условия появления маскотов. Первое - оставаться в Санни Парке после 22:00. И второе—

Асэби подняла стул.

А затем с размаху врезала им в фото-панель.

Громкий треск разнёсся в воздухе, когда часть с лицом Зои вмялась внутрь. Второй удар пришёлся прямо по туловищу маскота. Она не останавливалась. Когда панель была разбита до неузнаваемости, она переключилась на соседний стенд с медведем и принялась крушить его с той же жестокостью.

Я просто стоял, ошарашенный. Даже слова не мог вымолвить. Люди вокруг, наверное, чувствовали то же самое. Наверняка думали: «Что не так с этой девчонкой?» Я и сам начал думать - она что, реально ненормальная?

С резким выдохом Асэби наконец опустила стул.

— Когда ты уничтожаешь что-то в Санни Парке - оборудование или аттракционы - происходит вот это.

Её слова наконец сложились в голове.

— Есть два условия для появления маскотов.

— Подожди… ты же не хочешь сказать—

Шаги. Приближались.

Я даже не успел обернуться, как маскот Зои внезапно возник из ниоткуда и дёрнул Асэби в сторону.

Это произошло в мгновение. Слишком быстро, чтобы казаться реальным.

Я застыл на месте - но потом сработали рефлексы. Я бросился за маскотом. Я не мог позволить им уйти с ней. Напрягая ноги до предела, я рванул вперёд, сокращая расстояние.

Асэби вообще не сопротивлялась, просто висела, зажатая под его рукой, как мешок. Только не говорите, что она позвала эту тварь специально, чтобы сбежать от меня. Я не понимал - но думать было некогда.

Я сумел подойти достаточно близко, чтобы схватить её обратно. Но костюм был слишком громоздким и круглым - не за что ухватиться.

Поэтому я сделал единственное, что пришло в голову - нырнул в него всем телом, обхватив руками талию, как в американском футболе.

— !

Невозможно… Он тащил нас обоих, но даже не замедлялся. Это было похоже на то, как тебя волочёт машина. То же самое чувство - я уже испытывал его раньше, когда маскот появился посреди ночи.

Но я всё равно не отпускал. Я впился пальцами в его «живот», упёрся ногами и вдавил подошвы в землю, используя всё возможное трение.

— Упрямый ты, Касио.

Всё ещё болтаясь под рукой Зои, Асэби повернула голову и заговорила так, будто происходящее вообще ничего для неё не значило.

— Асэби! Мне всё ещё нужно с тобой поговорить—

— А мне нет.

Зои внезапно замедлился.

Он останавливается - так я подумал. Но вместо этого существо схватило нас обоих так, будто мы ничего не весили, и швырнуло за ворота, как пару мусорных пакетов.

— Ну так что, на чём поедем сначала?

Я едва не заорал.

Какого чёрта?! Серьёзно, какого вообще чёрта!?

Даже если она не хотела со мной разговаривать, это уже было слишком.

Я хотел вырвать себе волосы. Мало того, что я не смог всё исправить - стало, возможно, только хуже. Асэби не злилась и не выглядела раненой. Она просто вычеркнула меня. И судя по её поведению, даже если я увижу её снова, она, скорее всего, даже не станет со мной говорить.

Злость, сожаление, самоненависть - всё это бурлило внутри тяжёлой, мутной бурей, пока наконец не вылилось наружу долгим, глухим вздохом. Казалось, будто изо рта вылетает тёмное облако.

Я даже не успел поблагодарить её за чуррос.

[[image:/storage/reader-images/56a83175890842569f775123f212d2b2b08df358.png]]

POV Асэби

— Прости, Асэби. Похоже, я больше так не могу. Нэрико разрыдалась прямо передо мной, и от всей этой сцены повеяло типичным расставанием. Хотя, если подумать, в каком-то смысле это оно и было. Мы сидели в самом углу фуд-корта в «Санни Парк» и вели тяжёлый разговор. Часы показывали около четырёх дня, народу вокруг хватало. За столиками то тут, то там виднелись уставшие родители и клюющие носом дети. Большинство заглянуло сюда не поесть, а просто перевести дух перед дорогой домой.

— Тебе не за что извиняться, Нэрико, — ответила я и улыбнулась ей. — Слушай, я совру, если скажу, что мне не грустно… но силой удерживать тебя не стану. Я всегда понимала, что этот день настанет. В конце концов, это твоё решение.

Нэрико молча уставилась в стол. К своему кофе она так и не притронулась — напиток, небось, уже совсем остыл.

— Ты уже решила, кому передашь эстафету? — спросила я.

Она едва заметно кивнула, не поднимая глаз.

— …Ты знаешь Касио Рюдзаки?

— Рюдзаки… Это тот парень, с которым вы иногда тусуетесь?

Она виновато выдавила: «Да».

— Воу, воу, притормози. По-моему, это хреновая идея. Он же твой друг, разве нет? Как-то это жестоко… Ты на него зуб, что ли, точишь?

— Нет.

— Тогда почему именно он?

— Потому что, насколько я его знаю, он дальше всех далёк от убийства. Если это будет Касио… мне кажется, он найдёт другой путь. Ну или, точнее, он просто ни за что не сдастся.

— Найдёт другой путь, значит…

Я подпёрла подбородок рукой.

— То есть ты хочешь… чтобы этот твой Касио покончил с петлёй?

— …Я понимаю, Асэби, что тебе от этого, скорее всего, паршиво.

Значит, даже отрицать не стала. Я почувствовала лёгкое разочарование. Нэрико ведь прекрасно знала, как много для меня значит эта петля. Знала, почему она мне так дорога. И всё равно пыталась разрушить мою мечту… Впрочем, наверное, большинство людей рассуждали бы так же. Это я тут ненормальная.

— Ладно, давай пока оставим в стороне саму петлю… но он же парень. Подросток. Ты уверена в нём?

— Он… очень дисциплинированный. Я слышала, у него даже девчонки никогда не было.

— А может, он просто непопулярный?

— Ну… не могу с уверенностью это отрицать. Но всё равно, Юно он нравится, так что уродцем его точно не назовёшь. К тому же он довольно высокий, да и на лицо вполне ничего.

— Ну не знаю, имя у него какое-то странное.

— Давай не будем судить его по имени…

Я рассмеялась, переводя всё в шутку, и Нэрико тоже выдавила слабую улыбку. Понимание того, что мы, возможно, больше никогда вот так не поболтаем… да, от этого становилось немного тоскливо.

— Впрочем, решающее слово всё равно не за мной. Мешать тебе я не стану.

— Спасибо, Асэби.

И всё же, пусть даже Нэрико за него ручалась, для меня этот парень оставался абсолютно чужим человеком. С чего бы мне так легко ему верить? И каким бы упёртым он ни был, выбраться из «Санни Парк», никого не убив, просто невозможно.

Честно говоря, для всех было бы лучше, если бы он поскорее сдался и чистенько передал батон кому-нибудь другому. В идеале, конечно, чтобы Нэрико передумала и осталась… но, похоже, она настроена серьёзно. Вряд ли у меня выйдет её отговорить. Всё, что я могу сейчас сделать, — это проводить её с улыбкой.

— Ни о чём не переживай. Я обо всём позабочусь.

— …Хорошо. Спасибо.

Нэрико тихо выдохнула и посмотрела в окно. Хотя было всего четыре часа, из-за снегопада казалось, что на дворе глухая ночь. Я видела это небо уже больше тысячи раз, но оно для меня всё равно никак не вязалось с дневным временем. Она снова едва слышно вздохнула.

— Интересно, что будет со мной дальше…

В груди отозвалась тупая боль. Я живо представила это: время отматывается назад, и я, как обычно, оказываюсь внутри «Санни Парк». Иду позвать Нэрико на завтрак, но когда заговариваю с ней, она лишь растерянно смотрит на меня и спрашивает: «А ты кто?» Потому что с её точки зрения она больше не в петле. Она просто девчонка, которая сегодня впервые пришла сюда с друзьями. Но это лишь мой взгляд на вещи. А как насчёт её собственного? Нэрико, убившая своего друга, наконец-то сможет покинуть «Санни Парк». Она увидит завтрашний день. Сможет ходить в школу, в кино — куда угодно. Но тот факт, что она лишила человека жизни… никуда не денется. Я оборвала мысль на полуслове. Хватит. Это слишком ранило. Никто не знает, что случится на самом деле, так что не стоит загадывать. Но всё равно, поверить в какой-то хэппи-энд здесь получалось с трудом.

Перекусив на скорую руку, мы вышли из фуд-корта. На улицу уже опустилась настоящая ночь, и до нас доносилась музыка ночного парада. Мы решили напоследок посмотреть его вместе и направились к главной аллее.

— Асэби, — позвала меня Нэрико на ходу. — Касио только выглядит кремнем, но на самом деле он довольно ранимый. Если он попадёт в беду… помоги ему, ладно?

— …Если будет настроение.

POV Касио

«Встречайте весёлых друзей "Санни Парк"! Собери их всех!»

«Пёс Зои», «Медвежонок Зузу», «Морская свинка Коппе», «Альпака Деламанча», «Филин Хакусяку», «Утка Грегор», «Ящерица Пэтч», «Лягушонок Пип».

Каждый раз, проходя по главной аллее, я натыкаюсь взглядом на этот автомат с капсулами. Похоже, эксклюзив «Санни Парк». Всего в серии «Весёлых друзей» восемь фигурок. Прямо как те проклятые талисманы — они появляются ровно в восьми обличьях.

— Хочешь купить, что ли? — спросил Сюдзи.

Я буркнул: «Нахрен надо», — и прибавил шагу. Честно говоря, мне даже смотреть на них лишний раз не хотелось.

— Ты в порядке, Касио?

— …А?

Чёрт. Я совсем выпал из реальности. Пришлось судорожно возвращать свою уплывающую душу обратно в кабинку фуникулёра.

Было 18:30. Снаружи окончательно стемнело. Снег всё ещё валил хлопьями, а далеко внизу искрились огни города. Поначалу этот вид казался красивым. Сейчас я не чувствовал ровным счётом ничего.

Я был истощён. Петля возвращает твоё физическое тело в исходное состояние, но ментальная усталость никуда не девается. Если бы с нами были Сюдзи и Нэрико, я бы ещё смог притвориться, но наедине с Юно скрывать это стало слишком тяжело. Надо взять себя в руки.

— А-а. Да, я в порядке. Полностью в порядке.

— Правда? А то у тебя лицо было такое серьёзное. Аж складка между бровей появилась. — Юно обеспокоенно наклонилась вперёд, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Если тебя что-то гложет, я выслушаю.

Гложет, значит.

Ещё как. Я варюсь в этом уже целую вечность. Но это явно не то, о чём можно рассказать Юно. Расскажи я ей — только зря напугаю. И раз уж даже я за столько времени не смог найти выход, она точно ничего не решит.

И всё же выдавить из себя дежурное «всё нормально» не получалось, поэтому я зашёл с другого конца.

— …Слушай, Юно. Ты вообще в игры играешь?

— В игры? Раньше часто играла. Но сейчас почти забросила.

— Я так же. В начальной школе я прямо залипал в одну игрушку. Самая обычная RPG. Я там вкачал максимальный уровень, собрал лучшую экипировку… под конец даже финальный босс отлетал на раз-два. — Я сделал паузу, чтобы смочить горло слюной. Воздух был сухим. — Фишка в том, что когда ты побеждаешь финального босса и досматриваешь концовку, при следующем запуске тебя просто выкидывает на сохранение прямо перед этим самым боссом. Довольно частая схема в играх, наверное. Но десятилетний я никак не мог с этим смириться.

Юно смотрела на меня своими искренними глазами, стараясь уловить каждую деталь рассказа.

— Ты побеждаешь злодея, в мир возвращается покой… но всё это обнуляется, будто ничего и не было. Принцесса остаётся взаперти. Главный герой так и не отомстил за родителей. Сколько бы раз ты ни выносил финального босса, мир спасается лишь на мгновение. Когда я это осознал, всё показалось мне каким-то бессмысленным. Я больше к той игре не прикасался. И вообще с тех пор ни во что не играл — даже в мобилки.

Я тихонько усмехнулся.

— Какая-то случайная история вспомнилась, да?

— В-вовсе нет, я рада, что ты поделился, — слегка взволнованно отозвалась Юно. — Ты ведь почти не рассказываешь о своём прошлом… так что слышать подобное от тебя мне очень приятно.

— Да? Ну, тогда хорошо, что рассказал.

— М-м…

Она принялась теребить подол юбки, то и дело бросая на меня взгляды, от которых становилось жарковато.

…Ну вот, опять.

— К слову, я тут немного не в тему, но… я давно хотела тебе кое-что сказать. — Она крепко сжала ладони на коленях.

В наступившей тишине стрёкот механизмов колеса обозрения стал казаться ещё громче.

— На самом деле, я…

Я ждал продолжения. Без предвкушения, без трепета. Спокойно, будто ждёшь окончания рекламы на Ютубе. Словно стоишь под холодным душем, зная, что вода вот-вот согреется.

Юно шумно набрала в грудь воздуха, собираясь с духом.

— …Хотя ладно, забудь. Расскажу в следующий раз.

— Да, спешить некуда. — Я подбадривающе улыбнулся, чтобы вернуть ей душевный покой.

Я и так знал, что она не признается. И отлично понимал, что этот «следующий раз» никогда не наступит.

Мы катались на этом колесе обозрения вместе уже в сорок первый раз.

С тех пор как Асэби перестала мне помогать, я сражался с петлёй в одиночку. Вариант с побегом из парка заводил в глухой угол. Тогда-то я и переключил внимание на пустые, до жути сильные костюмы маскотов.

Сама петля была чем-то неосязаемым, но у костюмов была физическая форма. Если я смогу на них воздействовать, возможно, получится что-то изменить. А если изменятся они, это может повлиять и на петлю. На это я и надеялся.

Как минимум, маскоты и временная петля точно были связаны.

Они были чертовски странными тварями, спору нет, но их поведение подчинялось той же логике, что и действия персонала парка. Действия, которые провоцировали их на атаку — задержка в парке после закрытия, порча имущества — в обычное время привели бы к вмешательству сотрудников.

Но мы не были обычными гостями. У нас были особые пропуска — своего рода право экстерриториальности. Возможно, маскотов создали как раз для того, чтобы разбираться с ситуациями, которые обычным людям из персонала не под силу. Это объясняло, почему они не причиняли нам прямого вреда, а просто пытались выставить из парка. И всё же правило «убей кого-то, чтобы разорвать петлю» это никак не объясняло…

Ладно, отложим пока этот вопрос.

На тот момент я решил попробовать нейтрализовать маскотов. Проще говоря — вырубить их.

В конце концов, я вообще-то на национальные соревнования по дзюдо выходил. В одиночном поединке против такой хрени шансов, может, и мало, но с бесконечными попытками я рассчитывал на победу.

Я ошибался.

Одной из ночей в «Санни Парк» я пошёл ва-банк и вложил все силы в чистейший иппон сэоинагэ (бросок через спину). Это была моя пятая попытка и первый раз, когда получилось провести чёткий приём. Мне показалось, что сработало — но костюм просто поднялся на ноги как ни в чём не бывало.

На седьмой попытке я повалил одного на землю и начал втаптывать со всей дури. Прыгал, сокрушал его брюхо обоими подошвами, давил всем своим весом. Костюм преспокойно потянулся вверх и схватил меня за ногу.

На одиннадцатый раз я стащил кухонный нож на фуд-корте и пырнул маскота. Лезвие вошло глубоко, но никакого реального урона это не нанесло.

На шестнадцатой попытке я слил бензин из баков картов, прихватил с кухни зажигалку и поджёг урода. Он попёр на меня, объятый пламенем.

Ничего не работало. Эти костюмы были абсолютно невосприимчивы к любым атакам. А их было восемь штук. По крайней мере, столько я видел сам. Если я не мог даже поцарапать одного, то вынести всех восьмерых не было ни единого шанса. Так что в итоге я забил на идею победы и переключился на стратегию «продержаться до утра».

Они не отличались особой скоростью, а я был в хорошей физической форме. Если выложиться на максимум, вполне реально бегать от них до рассвета. К тому же во всех историях монстры, оживающие ночью, замирают с первыми лучами солнца.

Так что ночь за ночью я бежал от маскотов. Бежал, пытаясь догнать утро восьмого января.

И вот я здесь — и ни разу не смог продвинуться дальше полуночи.

— Хах… хах…

Моё хриплое дыхание и хруст снега под ногами больно били по барабанным перепонкам. На бегу я мазнул взглядом по часам. 23:30.

Я бегал от этих тварей уже больше часа. Ни единой остановки. Горло полыхало от ледяного воздуха так, словно вот-вот порвётся, а ноги выли от дикой боли.

Пролетая мимо воздушной трапеции, я оглянулся — теперь за мной гнались уже трое. Дистанция стремительно сокращалась.

Блять. Я замедлялся.

У костюмов не было выносливости. Они могли на секунду замереть, чтобы скорректировать маршрут погони, но их темп никогда не падал. Наоборот, со временем они будто становились только быстрее.

— Сука… — Я выдыхался. Лимит был близко.

Мне хотелось забиться куда-нибудь и переждать, но хрен там. Куда бы я ни пошёл, они всегда меня находили. Поначалу я думал, что они выслеживают меня по следам на снегу, но дело было в другом. Как-то раз я спрятался под землёй, протиснувшись в канализационный люк, — они всё равно припёрлись за мной в коллектор. Они знали, где я нахожусь. Всегда. Так что оставалось только бежать.

— …!

Впереди показался силуэт. Мне отрезали путь.

Я резко заложил вправо — ещё один маскот. Дёрнулся влево — снова блок.

Меня окружили. Опять. Каким-то образом они постоянно зажимали меня в подобные тиски. Я уже со счёту сбился, сколько раз оказывался в таком тупике. Если продолжу метаться, они меня точно сцапают. Вариант один — идти на прорыв в одной точке.

Я рванул прямо на стоящего впереди маскота — утку Грегора. Тот замер на месте и растопырил крылья-руки. Расстояние сократилось в миг — я ушёл вниз, поднырнул под его руки и атаковал в область талии. Одновременно с этим я перехватил его руками под коленями и рванул вверх, намереваясь опрокинуть.

Чистейший мороте-гари (проход в обе ноги). В официальном поединке за такое схватишь мгновенную дисквалификацию. Но это был не турнир по дзюдо. Здесь я готов был использовать любое дерьмо.

— Хнгх!

Он был тяжёлым, с плотным, монолитным корпусом, но его центр тяжести находился слишком высоко. Утка Грегор завалился назад.

Добивать я не стал. Стоило ему упасть, как я припустил со всех ног.

— Хах… хах… кхе-кхе!

Прорваться-то я прорвался, но этот приём напрочь сбил мне дыхание. Сердце колотилось так, словно готово было разлететься на куски, а ноги мгновенно налились свинцом. Но если я остановлюсь — мне конец.

Я выжимал из себя последние капли сил. Снова глянул на часы. 23:36.

Двадцать три тридцать шесть?! Прошло всего шесть минут с последней проверки.

Да вы издеваетесь.

До полуночи оставалось ещё целых двадцать четыре минуты. После всего этого ада я не смог дотянуть даже до нуля часов? Хрен с ним, с утром. Я просто хотел увидеть полночь. Хотя бы полночь.

Вдруг нога поехала. Скрытая под слоем снега крышка люка.

Я даже сгруппироваться не успел. Рухнул со всего размаха, впечатавшись всем телом в жесткую землю. Рот забило снегом вперемешку с грязью. Когда я попытался подняться, ноги просто отказались подчиняться. Маскот был уже совсем рядом.

— Твою мать… — На языке остался отчетливый омерзительный вкус земли.

— Ну так на чём мы покатаемся в первую очередь?

Да уж… моей выносливости тупо не хватает. Что бы я ни пробовал, в итоге всегда задыхаюсь и попадаюсь. Может, начать качать дыхалку и выносливость? Бессмысленно. Петля обнуляет моё физическое состояние при каждом ресете.

Драться не могу. Бежать не могу. И что мне делать дальше? Что мне—

— Касио, ты в порядке? Лица на тебе нет, — сказала Нэрико.

Я уже со счёту сбился, сколько раз она задавала мне этот вопрос. Сразу после ресета я всегда тащил за собой шлейф упадка из прошлой петли.

— Прости, всё нормально… — Я уже собирался съехать с темы, но осёкся. Да к чёрту всё. Может, просто взять и рассказать им всё как есть? И про петлю времени, и про маскотов, оживающих по ночам. Вообще всё. Я молчал, чтобы не пугать их, но один раз — хотя бы один-единственный раз — можно же попробовать выговориться. Даже если они ничего не решат, вдруг заметят то, что упустил я? Убедить всю троицу в реальности петли будет той ещё задачкой, но… я должен попытаться.

— Народ, послушайте меня.

Все трое тут же обернулись ко мне. Цепляясь за призрачную надежду, я произнёс:

— Мне нужно сказать вам кое-что очень важное.

Я увёл их на фуд-корт и выложил всё про феномен временной петли. Правда, умолчал о том, что Нэрико тоже была во всём этом замешана. Это бы только усложнило ситуацию, да и на саму суть истории не влияло.

Реакция оказалась неоднозначной. Юно весь рассказ сидела с шокированным видом. Нэрико колебалась где-то между верой и скепсисом. Сюдзи же не поверил ни единому слову.

— Ты что за херню вообще несешь? — первым подал голос Сюдзи. — Нет, я, конечно, тоже люблю всякую мистику и городские легенды, как и любой нормальный чел… но я верю в современную науку.

Я опустил взгляд на часы.

— Через семь секунд со стола по диагонали позади нас упадёт стакан.

Сюдзи нахмурился и обернулся к указанному столу.

Три, две одна… бамц.

Какой-то ребёнок задел стакан, и вода разлилась по полу.

— Через четыре секунды парень в конце очереди к палатке с рамэном чихнет три раза подряд.

Апчхи! Апчхи! …Апчхи!

Сюдзи уставился на меня, ошарашенный.

— Да ну нафиг… это же совпадение… чистое совпадение…

— Юно, можно твою ручку на секунду?

— А? Ой, да, конечно.

Игнорируя перекошенное лицо Сюдзи, я взял у Юно ручку. Поднявшись со своего места, я подошёл к ближайшей стойке и вытянул бумажную салфетку. Быстро набросал на ней пару строк, мелко сложил и вернулся к столу.

— Сюдзи. Назови любое слово или фразу. Вообще любое дерьмо, что придёт в голову.

— Ты сейчас реально попытаешься угадать?

— Именно.

— …Ладно, давай. «Нива ни ва нива ниватори га иру» (В саду две курицы).

Я развернул салфетку и разгладил её на столе. На ней чёрными чернилами было чётко выведено: 『庭には二羽ニワトリがいる』.

— Да блять, как так-то… — Сюдзи дикими глазами переводил взгляд с меня на салфетку, словно та могла его укусить.

По правде говоря, это была далеко не первая моя попытка «просто всё рассказать». До этого я уже пять раз облажался. Как бы я ни распинался, Сюдзи и Нэрико тупо не верили. Пришлось использовать петлю себе на пользу.

— Так, стоп. Вы двое что, сговорились? — спросила Нэрико, подозрительно прищурившись.

— Тогда назови что-нибудь сама, Нэрико. И ты, Юно. Всё, что захотите.

— Погоди, но если мы скажем это прямо сейчас, разве это не испортит фокус?

— Всё путём. Я уже всё заготовил.

— Заготовил…? В каком смысле…?

Они растерянно переглянулись, после чего осторожно озвучили свои фразы.

— «Урами кодзуи, коно тэ дэ синдзо цукамидори» (Река обиды, сожму сердце этой рукой).

— «Сёгаяки (свинина под имбирным соусом) и картофельный салат».

Я перевернул салфетку. Их слова были написаны там — идеально, буква в букву.

Фраза Нэрико была слоганом из какого-то ужастика. А Юно просто назвала то, что ела вчера на ужин. Обе попали в яблочко, стопроцентно в своём репертуаре.

— Теперь-то дошло?

Больше доказывать ничего не требовалось. Их реакция оказалась куда мощнее, чем когда я впервые пытался объяснить им устройство петли. Особенно вынесло Сюдзи, который без конца бормотал под нос: «Да не… быть такого не может… это же бред…» Впрочем, винить его глупо. Окажись я на его месте, реагировал бы точно так же.

Удивительно, но первой, кто по-настоящему врубился в ситуацию и запереживал за меня, оказалась Юно.

— Мы обязаны найти способ разорвать эту петлю — вместе!

Вряд ли она до конца осознавала всю серьёзность положения. Скорее, она просто уловила отчаяние в моём голосе. Юно всегда была из тех людей, кто умеет искренне сопереживать чужой боли. И это, если честно, грело душу.

Вскоре Сюдзи и Нэрико тоже подхватили её настрой и включились в обсуждение. Идеи посыпались одна за другой, будто каждая секунда была на счету. Глядя на них, я поймал себя на мысли… мне чертовски повезло с друзьями.

И именно поэтому меня так дико вымораживало то, что мы не могли родить ничего нового. Всё, что они предлагали, либо уже было протестировано мной лично, либо граничило с абсолютной фантастикой. Они все пытались помочь на полном серьёзе, и от этого смотреть на них становилось только больнее.

Время пролетело незаметно. Парк закрывался, и фуд-корт выставил нас первыми. Нас вытолкнуло в морозную ночную темень, и мы все четверо замерли там, абсолютно потерянные. В итоге мы остались ни с чем. Никаких планов, никакого прогресса — лишь тяжёлое, давящее чувство беспомощности, повисшее над нами.

Атмосфера была паршивой. До невозможности паршивой. Я больше не мог втягивать их в это дерьмо.

— Спасибо вам, ребят. Серьёзно. Я правда благодарен, что вы выслушали и попытались помочь. Мне, наверное, пора.

— Куда пора? — спросил Сюдзи.

— В следующую петлю. Я же объяснял на фуд-корте, помнишь? Как только я пересеку ворота, время отмотается на утро.

— …Слышь, Касио. — Голос Сюдзи звучал глухо, с сомнением. — Давай честно… Я до сих пор не могу во всё это поверить до конца. Я вижу, что тебе хреново, и хочу помочь, но…

Рядом с ним Нэрико медленно кивнула, будто молча соглашаясь: «Я тоже».

Ну да, логично. Это было понятно по их интонациям, по тому, как они на меня смотрели — они всё ещё сомневались. И винить их не в чем. Временные петли — это не то дерьмо, которое легко переварить. Но они всё равно остались со мной и до последнего ломали голову. И делали это не из чувства долга, а по доброте душевной. Если подобрать правильное слово… это была дружба. Да, звучит ванильно. Но как есть. Так что даже если они не верили мне на все сто, моей благодарности это не отменяло.

— П-погодите, постойте секунду! — Юно была настроена иначе. — Я верю тебе, Касио. Правда верю. И время ведь ещё есть, так? Давайте продолжим думать. Нам нельзя сдаваться вот так просто…

Я оценил её порыв. Правда оценил. Но положа руку на сердце — даже если бы мы продолжили тереть эту тему, вряд ли родилось бы что-то дельное. Однако заткнуть её у меня язык не повернулся.

Сюдзи и Нэрико промолчали. Они просто стояли с виноватым и неловким видом, не решаясь перечить Юно. Наверное, мне вообще не стоило втягивать их во всё это.

Эта мысль навязчиво крутилась в голове, пока я вёл их в сторону бассейна. Там, по крайней мере, можно было не опасаться камер или патрулей персонала.

— Слышь… а ты не можешь помириться с той девчонкой, Асэби? — подал голос Сюдзи, прячась под навесом закрытой палатки с закусками.

— Я же говорил уже. До неё не дозвониться. А когда я пытаюсь подойти в парке, она делает ноги со скоростью звука.

— Ну а кто-то ещё, на кого можно опереться? Семья, например?

— …Ты про моего старика? — Я почувствовал, как голос мгновенно заледенел.

Сюдзи осторожно отвёл взгляд, подбирая слова:

— Слушай, не будь ты таким упёртым бараном. Я уверен, твой отец помог бы, если бы узнал, в какой ты заднице—

— Закрой рот. Он тут вообще не при делах.

— В смысле не при делах—

Я знал, что веду себя как упрямый осёл. Но любое упоминание отца врубало во мне какой-то бешеный триггер. И плевать, что мы с Сюдзи были знакомы сто лет. Это была та самая черта, которую я не позволял переступать никому.

Он тяжело вздохнул — ха-а — и резко развернулся.

— Ты куда?

— К автомату. На входе к бассейну стоял один, помнишь? Пойду возьму чего-нибудь горячего.

Нэрико бросила: «Ой, я с тобой», — и поспешила за ним.

Мы с Юно остались вдвоём у пустого бассейна. Ждали в тишине. Никаких разговоров, только пронизывающий холод.

И вдруг Юно тихо произнесла:

— Слушай…

Я повернулся к ней. Она смотрела себе под ноги, плечи были напряжены.

— Если убить кого-то… можно использовать его как замену и выбраться из петли, верно?

— …Ну да. Конченое правило, знаю.

— Если до этого дойдёт… если тебе реально приспичит сбежать… тогда… ты можешь использовать меня.

— Чего?! — Слова вылетели из меня громче, чем я планировал. — Не мели чушь. Даже в шутку такое не говори.

— Это не шутка. — Юно подняла на меня глаза. Ее лицо исказилось от боли, в уголках глаз заблестели слёзы. — Ты ведь хочешь выбраться, так? И если другие способы не работают, то, возможно…

— Прекрати. Я не собираюсь заходить так далеко.

— И тебе серьёзно нормально? Потому что мне — нет. Меня от этого тошнит. Мысль о том, что ты застрянешь здесь навсегда… это же просто дичь какая-то. Ты всегда выкладываешься больше всех, делаешь всё правильно. И теперь вот это… это несправедливо… Ты этого не заслужил. Я даже представлять такое не хочу.

— Да, но всё равно…

— Я…! — Юно повысила голос. Её щеки вспыхнули румянцем, а губы задрожали.

Договорить то, что собиралась, она так и не смогла. Тишина между нами сделалась невыносимо натянутой.

И тут меня накрыло странное чувство дежавю. Я уже видел это выражение лица у Юно — тогда, когда мы оставались наедине в кабинке фуникулёра. Неужели это… оно? Прямо сейчас?

Или, может… именно потому, что момент был такой. Обычно она тормозила в шаге от признания, в последнюю секунду съезжая с темы. Но в этот раз—

— …Ты мне нравишься, Касио.

Она сделала это. И долю секунды я мог только хлопать глазами от абсолютной неожиданности. Она реально это сказала? Здесь? Сейчас? После стольких раундов игры в молчанку? Наверное, мой рассказ про петлю подтолкнул её наконец набраться смелости…

Нет, сейчас не время раскладывать всё по полочкам. Надо было что-то отвечать. Но что? Не то чтобы Юно мне не нравилась. Она была отличной девчонкой — милой, заботливой и вообще замечательной. Тогда в чём проблема? Если подумать, веских причин отказывать ей у меня не было. Не обязательно же быть безумно влюблённым, чтобы просто начать встречаться. К тому же, отвечу я «да» или «нет», петля всё равно обнулится и сотрёт этот диалог к чертям. А раз так… меньшее, что я могу сделать — это выбрать ответ, который её не ранит. Да. Так и надо.

Я сглотнул, собираясь с духом. Открыл было рот, чтобы озвучить решение, как вдруг—

— Как… как друг! — выпалила она, заливаясь краской.

«Офигеть», — подумал я, невольно восхитившись её маневром. Вот оно какое чувство, когда из-под тебя резко выбивают ковёр.

— А, ну да. Как друг…

Я ни на секунду не поверил, что она реально имела в виду дружбу. Возможно, это прозвучит самонадеянно, но я чертовски хорошо понимал… нет, я точно знал, что ей тупо не хватило духу пойти до конца. И всё же, даже понимая это, я ощутил, как в груди разлилось разочарование, холодное, словно зимний ветер.

— Ну, в смысле… я чувствую то же самое.

— Д-да? Это… это здорово… — Юно как-то натянуто посмеялась. — Ахаха…

Повисла дурацкая пауза. Я мысленно взмолился: «Сюдзи, Нэрико, да вернитесь вы уже поскорее, твою мать…»

Будто услышав мои молитвы, они показались на дорожке, держа в руках по банке горячего напитка. Нэрико тут же склонила голову набок, едва нас увидела:

— У вас что-то стряслось?

— Ничего подобного, — в один голос выпалили мы с Юно, поспешно перехватывая предложенные банки.

После этого мы принялись обсуждать наши дальнейшие действия. Я уже просветил их, что ровно в десять вечера активируются маскоты и начнут выживать меня из парка. Так что они сгрудились вокруг, намереваясь держать оборону и не подпускать тварей ко мне. Я не верил, что из этого что-то выйдет, но отвергнуть их заботу не поднялась рука.

Мы без умолку трепались с самого утра, и это уже начало сказываться на их лицах. Все трое выглядели выжатыми как лимон и почти затихли. Мы толком не двигались, так что налетающий ветер уже успел припорошить наши кроссовки слоем снега.

— Столько снега… не выпадало класса с пятого, — пробормотал Сюдзи.

Я покопался в памяти.

— А… это тот день, когда нам разрешили побегать на улице вместо первого урока?

— Ага, именно. Даже ты тогда, помнится, раздухарился. Мы ещё спорили, кто скатает самый огромный ком.

— Помню, что я занял позорное последнее место.

— Так это потому, что ты упрямился по идеальной круглой форме.

— …Блин, ну и ностальгия. — Я не смог сдержать улыбку от этих воспоминаний.

И тут — бумц. Юно и Нэрико рухнули на землю одновременно.

— Чего? — вырвалось у нас с Сюдзи в унисон.

Всё произошло мгновенно. Вообще без предупреждения — будто им ниточки перерезали. Мы тут же упали перед ними на колени.

— Эй, вы чего, в порядке?! — позвал я, заглядывая Юно в лицо.

Глаза у обеих были закрыты… грудь мерно поднималась и опускалась. Они заснули? Да ну нафиг. Даже если они устали, люди не вырубаются вот так на ровном месте среди зимы.

Я ещё пытался переварить увиденное, когда Сюдзи, сидевший рядом, вдруг повалился боком на землю.

— Воу — эй! Что происходит?! — Я подхватил его на лету.

Взгляд у него был затуманенным, губы едва шевелились:

— Чё-то… не то… меня… так рубит…

Голова у него безжизненно мотнулась. Я звал его по имени, тряс за плечи — ноль реакции. Что это за дерьмо? Что происходит? Это тоже часть петли? В любом случае, их надо было перетащить в тепло. Нельзя оставлять их валяться прямо на обледенелой земле. Но… куда мне их тащить? Как я вообще должен допереть троих человек в одиночку?

Пока я лихорадочно соображал, взгляд наткнулся на циферблат часов. Ровно 22:00.

И тут мне в голову пришла теория. Стоп… а что, если после этого времени бодрствовать могу только я?

Если подумать, я ведь ни разу не видел в парке ни одной живой души после десяти вечера. Даже когда за мной гонялись те костюмы, вокруг не было вообще никого. А как же Асэби? Нет, ну она-то четко говорила, что лично сталкивалась с маскотами. Значит, в это время суток оставаться в сознании могут только те, кто застрял в петле. Парк будто физически отказывался терпеть посторонних после закрытия. Сюдзи, Юно, Нэрико — все они остались здесь только потому, что переживали за меня. И теперь я лишился даже этой призрачной поддержки.

Я сжал кулаки. Я, конечно, не ждал от них чуда, но всё равно… Лишиться даже этой крошечной искры надежды вот так подло—

— …Да что за бред?!

На колесе обозрения вспыхнули огни. И следом раздался звук. Шаги маскотов… они приближались.

— Ну так на чём мы покатаемся в первую очередь?

И вот опять — меня отбросило назад, в 10:15 утра. На этот раз меня накрыла такая волна пустоты, какой я ещё никогда не чувствовал.

Прямо передо мной Сюдзи и Юно шумно спорили, на какой аттракцион пойти сначала, будто ничего и не было. Нэрико стояла чуть поодаль, наблюдая за ними с тёплой улыбкой.

— …Юно.

Когда я позвал её, она обернулась.

— О, Касио, у тебя тоже есть идеи, куда сходить?

Её глаза были чистыми, искренними — она ничего не подозревала. И дело было не только в петле времени. Она начисто забыла вообще всё, что я рассказал им в прошлый раз. Включая её собственное признание…

Даже если я распишу всё по новой, финал будет тем же. Никакого гениального плана я не рожу. А когда наступит ночь, эта троица снова отрубится, как миленькая. В итоге всё это было впустую.

— Ты чего завис, Касио?

С самого начала разбираться с этим должен был я и только я.

— …Не, забудь. Всё нормально.

Я понимал это. Прекрасно понимал. На помощь остальных рассчитывать не приходилось. И всё же вариться в собственных мыслях круглые сутки было прямой дорогой в дурку, так что я продолжал проводить световой день с Сюдзи и девчонками. А как только парк закрывался — возвращался к игре в догонялки с маскотами.

Результат всегда был один. И каждый новый виток петли понемногу выжигал меня изнутри.

— Точно, я и забыл — я же высоты боюсь. — Сюдзи выдал это, пока мы стояли в очереди на колесо обозрения.

Уже стемнело. Небо над головой было чернильно-чёрным, ни одной звёздочки, и лишь редкие снежинки бесшумно опускались на землю. Над зоной посадки была крыша, но ветер всё равно задувал холод со снегом прямо к нам.

— О, я тоже, — тут же подхватила Нэрико, цепляясь за отмазку Сюдзи. — Так что вы двое идите кататься вместе.

Я уже со счёту сбился, сколько раз слышал этот диалог. Бывали мелкие различия от петли к петли, но мы стабильно заканчивали день именно на колесе обозрения. Сюдзи, походу, распланировал этот маневр ещё до того, как мы вообще зашли в парк. Так что, пока не случится чего-то радикального, этот скрипт был прописан намертво.

— Да вы чего вообще городите?!

И вот так я снова оказался один на один с Юно в кабинке фуникулёра. А дальше, как по щелчку, она выдала ту самую фразу, с которой всегда начинала:

— Ну вообще капец. О чём они только думают? Вот увидишь, я им уши надеру, как спустимся.

И точно, прямо предо мной Юно повторила это один в один:

— Ну вообще капец. О чём они только думают? Вот увидишь, я им уши надеру, как спустимся.

Слово в слово. Ни единой интонации не сбила. Я прокрутил эту петлю столько раз, что мог декламировать их реплики на память.

Юно, Сюдзи, Нэрико… они мои близкие друзья. Я люблю их всех троих. Но в последнее время… В последнее время ловил себя на мысли, что они кажутся мне уже не живыми людьми, а какими-то марионетками, запрограммированными повторять одни и те же действия по кругу. Мне не хотелось так о них думать. Но проводить с ними время становилось физически больно.

— Ну, зато… тут довольно просторно вдвоём. В этом есть свои плюсы…

— …Ага. — Я отозвался чисто на автомате.

Мы вяло болтали, вспоминая прошедший день. Для Юно каждый миг был бесценным воспоминанием. Для меня же — разговором, который меня уже откровенно задолбал. Но я заставлял себя поддерживать беседу, чтобы она ничего не заподозрила.

После очередной паузы Юно сменила позу и выпрямилась.

— …Слушай, на самом деле я давно хотела тебе кое-что сказать.

Я сбился со счёту, какой это был по счёту дубль этой сцены. Если не брать в расчёт ту петлю, где я во всём сознался, Юно никогда не договаривала эту фразу до конца. Я знал, что и сейчас всё закончится так же. И конкретно эта часть… конкретно эта часть утомляла меня сильнее всего.

Повисла тишина. Тихий свист просочился в кабинку. Сквозняк, пробивавшийся сквозь какую-то щель, шевельнул хвостики Юно. …Сквозняк?

Я катался на этом колесе с Юно хренову тучу раз, но не помнил, чтобы раньше слышал этот звук. И всё же что-то в нём казалось смутно знакомым. Будто я уже слышал его именно здесь. Когда это было? Довольно давно… и не с Юно… Я ведь был на этом аттракционе с кем-то ещё…

Точно. Асэби. Теперь вспомнил — когда мы ехали с Асэби, был точно такой же свист. Каждая петля заканчивалась поездкой с Юно, но это не означало, что мы каждый раз садились в одну и ту же кабинку.

Я поднялся с места.

— Касио?

Я осмотрел оконную раму. Ну точно, всё как я и думал—

Одна из акриловых панелей отошла от паза, и ветер сифонил сквозь образовавшуюся щель. Хватит легкого толчка, чтобы она вылетела наружу. Когда Асэби толкнула меня, и я влетел в неё спиной, стекло ведь почти не оказало сопротивления.

— Ты там что-то увидел? Там что-то есть? — Юно тоже подалась вперёд, приблизив лицо к стеклу.

— Эй, Юно, не прижимайся так—

Я уже открыл рот, чтобы предупредить её об опасности… как вдруг меня прошибла мысль.

«Если я вытолкну Юно прямо сейчас, то смогу вырваться из петли».

Это была просто мимолётная мысль. Вообще без эмоций. Но в секунду, когда до меня дошёл весь ужас этой идеи, от лица отлила вся кровь.

— Назад! Юно, сядь на место! — рявкнул я, сам того не желая.

Юно вздрогнула, плечи испуганно взлетели вверх:

— Ч-что? Я что-то не то сделала…?

— Нет — дело не в этом. Прости, Юно. Ты ни в чём не виновата. Вообще ни в чём…

Меня натурально трясло. Я ведь всегда считал, что у меня обострённое чувство справедливости, повыше, чем у большинства. Так как мне вообще могло прийти в голову подобное дерьмо—

Я поверить себе не мог. Сам факт того, что я об этом подумал, был непростителен. И человеком, о котором я так подумал, была… Юно. Юно, которая так искренне меня слушала. Которая пеклась обо мне. Которой я нравился. А я…

Казалось, внутренний стержень, который держал меня всё это время, просто рассыпался в труху. Я ведь всегда старался жить по совести, правильнее всех. Я обязан был быть правым. Я искренне верил, что я хороший человек до мозга костей. И то, что кто-то вроде меня — кто так свято верил в справедливость — мог хоть на долю секунды допустить мысль о жертвоприношении Юно ради собственного спасения… Это было невыносимо.

— Слышь, ты точно в порядке? У тебя лицо бледное как мел. — Юно наклонилась ближе, с тревогой всматриваясь в меня.

Но я больше не мог заставить себя смотреть ей в глаза. Понятно, что приводить этот план в действие я не собирался. Но мысли ведь рано или поздно перерастают в действия. Если петли продолжат множиться, а я износюсь настолько, что растеряю остатки связи с реальностью… Если это случится, я могу поддаться импульсу и сотворить дичь. Пусть даже шанс один на миллион—

Значит, мне нельзя оставаться рядом с Юно и остальными.

Как только мы сошли с колеса обозрения, я обнулил петлю почти сразу же. Сил бегать от маскота в этот раз не было вообще. Я соврал Сюдзи, что мне хреново, распрощался с ними и поплёлся в административное здание у ворот. Там находился медпункт. Я попросил дежурного разрешить мне прилечь и растянулся на кушетке.

Это место смутно напоминало школьную ординаторскую. Я периодически пользовался им, когда чувствовал, что ноги уже тупо не держат. Я натянул одеяло по самую макушку, отгораживаясь от внешнего мира. Ни с кем говорить не хотелось.

Мне было страшно — страшно от мысли, что однажды я потеряю контроль. Что я никогда не выберусь из «Санни Парк». Что я могу причинить кому-то вред. Эти два страха сжимали меня, как сдвигающиеся стены, грозя раздавить остатки воли. Я изо всех сил зажмурил глаза.

POV Асэби

— Тебе очень идёт! — Девушка за прилавком тележки с сувенирами выдала свою самую яркую, отрепетированную улыбку продавца.

Я видела эту улыбку уже пару тысяч раз. На данном этапе я, походу, видела её лицо чаще, чем лица кого бы то ни было — не считая родителей. Да чего уж там, наверное, даже чаще, чем их.

— Спасибо, — буркнула я и отошла от тележки.

Каждый раз, когда петля перезапускается, точка ресета приходится как раз на момент сразу после покупки этого ободка. Я уже и не помню, какого хрена изначально выбрала именно уши «Пёсика Зои». Снимать его каждый раз лень, да и привыкла я к нему уже, так что просто не снимаю.

Я глянула на экран телефона. 10:13 утра. Ещё совсем чуть-чуть.

Я шла, засунув руки в карманы. Утра тут всё-таки дубаковые. Если уж нам суждено проживать один и тот же день по кругу, могли бы выбрать денёк потеплее. Но вообще настроение было отличным. Прямо супер. Каждый раз после сброса петли чувствуешь себя так, словно только что проснулась субботним утром — голова свежая, мысли чистые.

Когда я подошла к главным воротам, то заметила компанию из четырёх человек, как раз заходивших внутрь. И среди них был Касио. Идеальный тайминг. Я юркнула за палатку с сувенирами и принялась наблюдать. Когда Касио сбрасывает петлю, его точка ресета наступает в 10:15. Чуть позже моей. А значит, я успеваю увидеть Касио до того, как его снова затянет в этот водоворот. Прямо сейчас он смотрел на Юно и Сюдзи с мягкой улыбкой. Напоминал такого заботливого сопровождающего, который держится чуть в стороне от общей движухи.

И буквально через пару секунд всё изменилось. 10:15. Три, две, одна… Даже издалека было видно — живой огонёк в глазах Касио просто погас. Он вернулся.

Перекинувшись парой слов с ребятами, он сразу направился в сторону администрации. Всё по старой схеме.

Вот уже десяток петель Касио безвылазно проводил весь день в медпункте. Он не пытался сбежать из парка. Он даже с маскотами больше не связывался. Наверное, и ел-то через раз. В последнее время я вообще не видела его на территории, да и звонить мне он перестал, так что я решила проверить, как он там — и застала его в таком состоянии. Похоже, в этот раз его реально знатно переклинило. Быстрее, чем я думала. Если он решил слиться на этом этапе… ну, что поделать, бывает. Честно говоря, наши взгляды на жизнь изначально не особо совпадали. Остаётся надеяться, что следующий человек окажется более стойким.

…И всё же. Какой-то паршивый осадок на душе оставался. Нэрико ведь просила меня помочь ему, если он попадёт в беду. Да и Касио, в общем-то, парень неплохой. Наверное, пришло время самой сделать первый шаг. Но… с каким, блин, лицом мне вообще заявляться? Мы ведь разошлись на максимально плохой ноте, и с тех пор я от него шкерилась. Трубку не брала, ни единого раза. Вдруг он до сих пор в ярости? Ну, то есть он имеет полное право злиться, так-то. Я ведь пыталась скинуть его с колеса обозрения, про маскота ни слова не сказала… Ладно, да, звучит… довольно хреново, если вдуматься. Мне за это правда стыдно. Но когда ты застреваешь в «Санни Парк», сохранять серьёзность становится слишком тяжело. Тормоза как-то сами собой отказывают, понимаете?

Ой, всё. Опять я леплю гнилые отмазки. Может, ну его, не стоит к нему соваться…?

Разрываясь между «за» и «против», я купила чуррос и побрела бродить по парку, жуя на ходу. Дважды прокатилась на американских горках. Пообедала на фуд-корте. И под конец всё-таки решилась. Один разок — просто попробую поговорить. Совесть у меня в конце концов есть. Да и Нэрико доверила его именно мне. Нельзя просто забить.

Короче, я пошла в администрацию. На часах было три дня. Он должен быть ещё внутри.

Я зашла в здание, сказала персоналу, что пришла проведать друга, и меня пропустили вглубь. Открыла дверь в медпункт и шагнула внутрь. Касио лежал на самой дальней койке, повернувшись спиной к двери. Я тихонько подошла ближе, немного нервничая, и негромко позвала:

— Касио, я пришла.

Тишина. Чёрт… неужели реально злится? Я замерла в ожидании, сердце колотилось как бешеное. Но пауза слишком затянулась, так что я обошла койку с другой стороны, чтобы заглянуть ему в лицо. …Оу. Он спал.

Я на секунду замялась, думая, стоит ли его будить… и тут заметила деталь. Он был весь мокрый от пота. И дело было не просто в кошмаре. Брови были судорожно сжаты, лицо перекосило от боли, словно у него дико прихватило желудок. Сквозь подрагивающие губы вырывалось какое-то невнятное бормотание. Я наклонилась ниже, пытаясь разобрать слова.

— …Тоу-сан (Отец)…

Я рефлекторно отшатнулась. Нахлынуло чувство, будто я подслушала то, что не предназначалось для чужих ушей. Свернулся калачиком на кровати, зовёт отца во сне, как маленький ребёнок… Выглядел он максимально беззащитным. Глядя на него, я почувствовала, как в груди больно кольнуло — прямо сжалось всё. Это ведь я оттолкнула его, и в итоге он докатился до такого состояния. Что я за чудовище после этого?

И следом в голове всплыло: «Я просто хочу исчезнуть…»

Я резко тряхнула головой. Нет. Это были воспоминания, которые мне совсем не хотелось ворошить. Но если Касио сейчас чувствует то же самое, что чувствовала я тогда…

Я отбросила сомнения, протянула руку и коснулась его плеча.

POV Касио

Кто-то тряс меня за плечо. Вынырнув из глубин туманного сна, я медленно открыл глаза. И увидел прямо перед собой Асэби.

— Д-доброе утро… Ну, в смысле, я вижу, что оно не особо доброе, но всё же…

Мне показалось, что я всё ещё сплю. Сколько раз я пытался к ней подойти, а она просто слала меня лесом — и тут на тебе, припёрлась сама. Я тупо уставился на неё, не веря собственным глазам.

— Оу… реакции ноль. Ты что, ещё не проснулся? — Асэби потянулась и ощутимо ущипнула меня за щеку.

Тупая вспышка боли мгновенно протрезвила мозг. Не сон.

— Воу! — Я резко подскочил на кушетке, чуть не скатившись на пол в процессе. — Т-ты как тут оказалась, Асэби?!

Меня конкретно высадило. Я так долго искал с ней встречи, но это… это было слишком внезапно. Мысли путались. Она неловко отвела взгляд и почесала щеку:

— Ну, э-э… мне как-то совестно стало, понимаешь? Типа, нельзя же человека совсем одного бросать… Ну вот я и пришла…

Глаза у неё бегали, она мямлила, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но спустя пару секунд тупняка она будто пересилила себя и наконец встретилась со мной взглядом:

— Прости, что бегала от тебя. — Она виновато наклонила голову.

Я поверить не мог своим ушам. С чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? Совесть проснулась? На ровном месте? Из-за того, что я заперся в медпункте? Я, конечно, был рад, что она снова со мной разговаривает, но принимать эти извинения за чистую монету не спешил.

— С чего вдруг сейчас…?

— Ну мне правда хреново из-за этого, ладно? Я тут подумала, что повела себя как бесчувственная скотина… — Её лицо исказила гримаса сожаления. — Я ведь видела тебя пару раз — то ты с маскотом махался, то бегал как ошпаренный. Иногда просто со стороны наблюдала. Ты с каждым разом выглядел всё бледнее… Я даже знала, что ты в медпункте засел. А когда сегодня пришла проверить, ты лежал весь в мыле и бредил во сне… Короче, меня прямо зацепило.

— Я… бредил?

— Ага. Отца своего звал.

Я замер. Ладно кошмары, но чтобы эта хрень наружу вылезло…?

— Не мели чуши! Стал бы я этого урода звать!

— Н-но ты реально звал… я сама слышала. — Она даже немного вжала голову в плечи от моего выпада.

На вранье вроде не похоже. Значит… правда? Да ну. Быть того не может. Ей стопудово послышалось. Но пока я судорожно пытался найти опровержение, в голове начал всплывать кусок сна — смутный, но безошибочный. Нахлынул весь этот горький привкус семейной драмы, и я прижал ладонь ко лбу:

— Блять… как же паршиво.

Асэби слегка наклонила голову, а потом присела на край кушетки с максимально обеспокоенным видом. Смотрела на меня так, будто мамочка пришла навестить больное дитятко:

— Вы… в плохих отношениях с отцом?

— …А ты будто сама не знаешь.

— Ну, я краем уха слышала от Нэрико… Он ведь копом был, да?

— Был. Бывший коп. Уволили со свистом, когда вскрылось, что он казну обкрадывал.

Асэби тихонько ахнула от удивления.

— Это случилось пять лет назад. Мой мир тогда просто перевернулся к чертям. — Я не обязан был перед ней распинаться, да и вообще у нас была куча других, более важных тем для обсуждения. Но прямо сейчас мне до боли зудело выговориться. — Я ведь буквально боготворил отца. Прямо равнялся на него. Думал: «Вот вырасту и стану таким же крутым мужиком». Но всё это превратилось в тыкву в ту секунду, когда его махинации вылезли наружу.

Поначалу я думал, что это какая-то ошибка. Но потом его рожа замелькала в новостях, и отрицать очевидное стало невозможно, как бы мне того ни хотелось.

— В те дни был чистый ад. Одноклассники шептались за спиной, какие-то залетные гопники вечно пытались докопаться… В почтовый ящик тоннами кидали жуткие письма с угрозами. Но знаешь что? Это всё была временная вещь. Настоящим ударом стало то, что это сделало с моим будущим.

— С твоим будущим?

— Ну да. Ты ведь в курсе, что я тоже планировал в полицию идти? А теперь представь, каково это — пытаться исполнить мечту, когда каждая собака знает, что твой папаша — продажная мразь. Это давило на меня каждый божий день. Я ненавидел его за это. Бывали моменты, когда реально хотелось на всё забить и опустить руки. — Мой голос незаметно сорвался на агрессивные нотки. — Но я не забил. Я поклялся себе, что ни за что не стану таким, как он… Что буду жить чище и правильнее всех на свете. Что стану безупречным офицером — тем, кем он так и не сумел стать. И что в итоге…?

Я мёртвой хваткой вцепился в простыню. В голове запульсировала тупая боль, словно старая рана опять дала обеими силами знать.

— Касио…? — Голос Асэби звучал мягко, с искренним сочувствием.

Раз уж я начал изливать душу, надо было договаривать до конца.

— …Когда мы ехали на колесе обозрения с Юно, был момент… всего один раз… когда я едва не совершил непоправимую глупость. — Я понизил голос. — Я реально подумал — на долю секунды — что если я просто вытолкну её из кабинки, то смогу сломать петлю. Понятно, что я этого не сделал. Подумать о чём-то и реально сделать — это две абсолютно разные вещи, я это понимаю. Но всё равно… меня от самого себя конкретно перекрыло.

Меня конкретно перекрыло.

— Я не мог смириться с мыслью… что во мне сидит та же гниль и слабость, что и в моём отце. Что однажды я точно так же «оступлюсь». Сам факт того, что я способен на такие мысли— Что внутри меня есть это семя— Это просто невыносимо.

Я тяжело выдохнул. Мне казалось, что если я озвучу это вслух, станет хоть немного легче. Ничего подобного. Стало только паршивее.

Я мотнул головой, пытаясь собраться:

— Ладно, это вообще не то, о чём нам сейчас нужно говорить—

Шлёп. Что-то мягкое опустилось мне на макушку. Я удивленно моргнул. Асэби гладила меня по голове.

— Э-эй, ты чего творишь? — Я рефлекторно отбил её руку. Возможно, вышло грубее, чем я планировал. На мгновение показалось, что я переборщил, но Асэби, похоже, вообще не обиделась.

— Ой, сорян. Ты просто выглядел таким раздавленным, что я… ну, чисто на импульсе потянулась. — Она посмотрела на меня мягким, почти виноватым взглядом. — Довелось же тебе натерпеться, а…

Я даже не знал, как на это реагировать. Было такое чувство, будто она залезла мне под рёбра и пощекотала там — дурацкое, неловкое ощущение, которое мне очень не хотелось признавать… но это было облегчение.

— …Если бы ты тогда нормально помогла, может, всё было бы не так паршиво, — буркнул я, стараясь звучать пожёстче, чтобы она не просекла, что мне на самом деле приятна её забота.

Асэби издала короткий виноватый звук:

— Да знаю я… Мне правда жаль, честно… — Выглядела она максимально раскаявшейся.

Впрочем, продолжать катить на неё бочку у меня прав не было. Я ведь сам тогда выбил у неё из рук чуррос и наорал. Так что тут мы квиты.

Пока я переваривал этот внутренний конфликт, Асэби резко хлопнула в ладоши, будто сбрасывая настройки атмосферы:

— Отлично! Касио, подъём, пошли со мной. — Она спрыгнула с кушетки и направилась к выходу.

Я секунду колебался, но в итоге двинулся следом. На выходе из медпункта она бросила дежурному: «С ним всё ок», — и мы вместе покинули здание.

— И куда мы идём?

— Помнишь, как ты бегал по парку, пытался меня найти, а я как сквозь землю проваливалась?

— Ну да. Благодаря тебе я целыми днями как дурак круги наматывал.

— Ну так вот, у меня тут есть небольшое тайное убежище. Мы идём именно туда.

Убежище? В «Санни Парк»? Я скептически выгнул бровь.

Мы прошли пару минут и вышли к фуд-корту. Асэби зашла с тыльной стороны здания, шустро огляделась, проверяя, нет ли хвоста, и толкнула дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

— А нам туда вообще можно…?

— Если идти с таким видом, будто ты тут босс, вопросов обычно никто не задает. — Она уверенно зашагала внутрь.

Я поплёлся за ней по лестнице, спрятанной прямо за служебной зоной. Наверху мы вышли в коридор, который выглядел как самый обычный офисный этаж. На дверях висели таблички: «Раздевалка», «Комната отдыха», «Помещение охраны», «Склад». Абсолютная бытовуха. Впрочем, глупо было ожидать, что изнанка этого «сказочного городка» будет выглядеть как-то иначе.

Асэби затормозила у двери с надписью «Комната ночного дежурства» и выудила из кармана ключ.

— Откуда ключ?

— Слямзила на ресепшене, пока мы из администрации выходили.

Я даже не заметил. Ловкость рук у неё, конечно, отменная, ну или просто клептомания в запущенной стадии. Сил читать нотации у меня всё равно не было. Так что я просто позволил ей увлечь себя внутрь, как только замок щелкнул.

Внутри комната оказалась удивительно обжитой. Пол был выстлан татами, в углу аккуратно лежал свёрнутый футон. Имелся книжный шкаф, рабочий стол и даже пузатый телик. И — о боже — здесь работал кондиционер. Вся эта обстановка дико напоминала каморку трудовика, которую я видел ещё в начальной школе.

— Когда мне хочется тишины и покоя, я прихожу сюда, — сказала Асэби, скидывая кроссовки и ступая на татами.

Я последовал её примеру, и знакомая текстура соломенных матов под ногами накатила лёгкой волной ностальгии.

— Я тут просто залипаю — смотрю сериалы на телефоне, играю во всякое… Короче, моё личное пространство. Единственный минус — пахнет немного дедовским одеколоном.

— Это ведь комната охранника, так? А если он вернётся?

— Днём они сюда не заглядывают. Так что комната в нашем полном распоряжении до самого вечера. — Она прибавила мощность на кондее, и в лицо дунул приятный тёплый воздух.

— Так зачем ты меня сюда притащила?

— …Ну, как ты сам сказал, это комната охранника. Но для меня она уже как своя. Тут тихо, никто не докапывается… и я далеко не каждому про это место рассказываю.

То есть, переводя на человеческий, это был её способ показать, что она мне доверяет. И всё же особой радости я не ощутил. Мне от Асэби нужно было совсем не это, а не просто экскурсия по её секретным нычкам.

Моего недовольства она, похоже, не заметила. Скинула шарф, сняла куртку. Из-под вороха одежды показалась бледная шея и воротник школьной формы. А затем она протянула мне руку.

— …Это ещё что?

— Мировое соглашение. Какой смысл сидеть и дуться друг на друга, верно? — Она мягко, тепло улыбнулась.

Ну да… смысла исходить на злостью и правда не было. Я был с ней согласен. Было бы круто, озвучь она это немного раньше, но… наверное, сейчас стоило просто принять этот жест. Я уже протянул руку, чтобы ответить на рукопожатие, но замер. Была одна вещь, которую я обязан был озвучить.

— …Перед тем как мы поругались, ты ведь купила мне тот чуррос, помнишь?

— М-м? А, ну да, было дело.

— Ну так вот… Я его потом подобрал и попробовал. Этот солёный чуррос… В общем, мне понравилось. — С этими словами я наконец пожал её руку.

Пальцы у неё были тонкими и гладкими — и прохладными на ощупь, словно принадлежали какому-то совсем другому существу.

— Блин, ну и чего ты молчал? Тоже мне, затворник находится, — рассмеялась она, как-то уж слишком мило.

По-хорошему, мне стоило закатить глаза, но вместо этого я как-то сам собой за компанию улыбнулся.

— Ну вот, как-то так, — подытожила Асэби, ставя точку в рассказе.

Сидя на татами, она сладко потянулась, закинув руки за голову. Часы показывали уже седьмой час вечера. Всё шло точь-в-точь по её словам — в комнату дежурного так никто и не заглянул. Обогреватель шпарил на полную, в комнате было тепло и тихо — идеальные условия для долгого разговора. Теперь понятно, почему она назвала это место своим убежищем.

— Короче, было вообще плевать — бил я его, резал, поджигал, топил, связывал или током бил — этому костюму вообще похеру. И он стабильно пёр на меня. Чистый непроходимый босс.

Сразу после перемирия я первым делом расспросил Асэби про те самые оживающие костюмы. Она ведь варилась в этом аду уже тысячи раз — у неё просто обязан был быть какой-то полезный инсайд. Ну, я так думал.

Но по факту всё, что она выложила, я уже успел проверить на собственной шкуре. Атаки не работают. Финита. И точно так же, как и я, ни она, ни кто-либо из предыдущих жертв ни разу не смогли дожить до утра.

— А ещё после десяти вечера передвигаться могут только обладатели спец-пропусков, а все остальные—

— Да знаю, знаю. Все остальные тупо засыпают.

— А, ты это уже проверил? Шустрый.

От её похвалы легче не становилось. По словам Асэби, после десяти вечера даже ночная смена охраны вырубалась прямо в этой комнате, и растолкать их было нереально. Так что на помощь извне можно было смело положить болт.

Чем дольше мы говорили, тем сильнее ускользала надежда. Будто туман наконец рассеялся, но только ради того, чтобы показать мне отвесную скалу высотой в километр прямо перед носом.

— То есть мы вообще ничего не можем сделать, да? — Я со стуком повалился спиной на татами.

Честно, руки опускались. Я возлагал огромные надежды на опыт Асэби, а выяснилось, что никакого секретного лаза нет. Возможно, я слишком много раскатал губу. Но стоило мне поверить, что я нащупал твердую почву под ногами, как этот удар снова грозил пустить по швам всю мою менталку.

— Да ладно тебе, не кисни. Хочешь, я тебе ещё один чуррос куплю?

— Если бы эту дичь можно было исправить одним чурросом, я бы сейчас тут не валялся.

— Ну тогда два куплю.

— Да хоть обкупись ими… — Я не понимал, то ли она шутит, то ли пытается меня взбодрить. Наверное, и то, и другое.

Но вечно исходить на сопли тоже было нельзя. Я сел, огляделся — и взгляд зацепился за книжную полку. Что-то в ней показалось странным. Я поднялся и подошел ближе, надеясь откопать хоть какую-то зацепку, способную сдвинуть нас с мертвой точки.

Большая часть полок была забита журналами про рыбалку и байки, но в самом конце стоял толстый пластиковый биндер, который явно выделялся на общем фоне. На корешке было выведено: «Инструкция по эксплуатации». Я выудил его со стеллажа и раскрыл.

Страницы уже пожелтели от времени, текст был набран каким-то дурацким округлым шрифтом, а сверху красовался штамп «Санни Парк». Чуть ниже красовался мультяшный попугай, приветливо машущий крылом.

— Это попугай Август, — подала голос Асэби, заглядывая мне через плечо. — Не особо милый, да? Его списали после одного из редизайнов парка.

— А… ну да, — буркнул я.

Я продолжал кивать, листая страницы мануала… как вдруг оттуда выпал глянцевый журнал с голой японкой на обложке. Я с грохотом захлопнул папку и запихал её обратно на полку. Какого хрена это дерьмо вообще там делает?

— У меня дома получше есть, — выдала Асэби с абсолютно непроницаемым лицом.

— Д-да мне-то зачем это знать?! Не нужны мне твои подробности! — Я почувствовал, как лицо заливает краской. Из-за отсутствия опыта общения с девушками эта ситуация была максимально неловкой. …Стоп, в смысле «получше есть»? Нет-нет-нет, даже не вздумай это визуализировать, идиот. — Давай посерьёзнее.

— Так я абсолютно серьезна… Я же не виновата, что ты у нас тайный извращенец.

— К-кто тут извращенец?! Это ты вечно какую-то дичь несешь!

— Дичь? И что из сказанного мной было дичью? — Асэби наклонила голову, смотря на меня в упор. Никакой ухмылки, никакого подмигивания — чистый, незамутненный интерес.

Я завис.

— Н-ну… типа… просто это…

Что-то про её грудь или — стоп. Она ведь вообще ничего не говорила про свою грудь. То есть это я сам додумал? Я серьёзно один всё неправильно понял и теперь сижу тут, быкую на ровном месте?

— П-прости… Мой косяк. Погорячился.

Стоило мне извиниться на полном серьёзе, как Асэби прыснула со смеху:

— Касио, ты такой внушаемый, капец. Веришь всему подряд, да?

— Ах ты…! — Лицо снова полыхнуло. Она развела меня как лоха. — Ну ты и зараза…

— Ладно-ладно, прости, — выдавила она сквозь хихиканье. — Просто… мы так давно нормально не общались. Я немного увлеклась.

И снова это дурацкое щекочущее чувство поднялось из живота. Когда она так говорит, злиться на неё становится физически невозможно. Кое-как вернув лицу нейтральное выражение, я сел на татами, скрестив ноги. Асэби устроилась прямо напротив меня.

Думай. Должно же быть что-то, чего мы ещё не пробовали. Надо просто составить список и методично тестировать каждый пункт, шаг за шагом. …Но даже если мы найдём что-то новое, даже если проверим… не окажется ли это в итоге очередным холостым выстрелом? Асэби намотала тысячи кругов и прямым текстом заявила, что выхода без трупов не существует. Предыдущие жертвы стопудово тоже перепробовали тонны вариантов. И всё равно в итоге опустили руки. С чего я взял, что у меня выйдет как-то иначе?

Сука. Мысли опять уходили в крутое пике.

— Блять… И что мне делать…

— Может, тебе сейчас просто нужно отвлечься? — тихо произнесла Асэби.

— …Отвлечься?

— Мы вообще-то в парке аттракционов находимся, если ты забыл. Тут куча штук, от которых можно словить кайф.

Я раздраженно простонал:

— Да я этого кайфа уже выше крыши наловил. Понятно, что у меня пробег по петлям поменьше твоего, но я этот парк уже вдоль и поперёк исходил десятки раз.

— Слушай, есть задроты, которые проходят одну и ту же игру сотни раз и им норм. По сравнению с ними ты ещё даже играть не начал.

— …Ты что, реально хочешь, чтобы я тут навечно застрял?

— Конечно нет. Я помогу тебе выбраться. Но давай смотреть правде в глаза — прямо сейчас ты сам сбежать не можешь, да и убивать никого не собираешься, верно? Времени у тебя — вагон и маленькая тележка. Что случится, если ты ненадолго переключишься на что-то другое?

— …М-м-м…

В её словах была логика. Когда упираешься в стену, тайм-аут — самое здоровое решение. Если постоянно держать жопу в напряжении, можно просто перегореть.

— Но какой смысл «наслаждаться» всем этим сейчас…

— Доверься профи, — сказала Асэби, поднимаясь на ноги и выдавая ослепительную улыбку. — Я покажу тебе, как надо развлекаться в «Санни Парк».

Как только мы пересекли ворота в следующей петле, я разыграл карту «мне нехорошо» и сказал Сюдзи с девчонками, что отлежусь в медпункте. Вместо этого я пересёкся с Асэби возле сувенирной тележки прямо перед главной аллеей.

— Отлично, погнали.

— Куда?

— Меньше вопросов, просто топай за мной.

Я нехотя поплёлся следом. Меня знатно подтряхивало от мысли, что нас могут срисовать Сюдзи или Юно, но Асэби успокоила: «Я уже наизусть выучила маршруты этой троицы». Короче: нас не спалят, так что расслабь булки.

— …Погоди, но нас ведь один раз уже спалили, и там был дикий замес, помнишь?

— Ой, ну тогда мне было как-то по боку, типа: ну спалят и спалят, делов-то~

— …Понятно.

Что было, то прошло. Смысла мусолить старое не было. Пройдя немного вглубь территории, мы вышли к аттракциону «Охота на призраков де ла Манча». Я никак не ожидал, что она потащит меня на банальные карусели, так что немного опешил, пока мы вставали в очередь.

— Какой у тебя рекорд, Касио?

— Э-э… По-моему, максимум, что мы выбивали толпой — это 280 очков.

Эта «Охота» была классическим тиром на рельсах, где надо было расстреливать голографических призраков из лазерных пистолетов. Мишеней там было до хрена, так что даже если лупить вслепую, в кого-то да попадёшь. Вагончик вмещал четверых, а на финише система выдавала суммарный счёт команды.

— Максимум тут можно выбить 500.

— Довольно высокая планка.

— Я это знаю только потому, что лично докопалась до персонала, чтобы они мне их пересчитали. Сама я фулл-комбо (идеальное прохождение) ещё ни разу не закрывала. Как бы хорошо я ни стреляла, в соло тут есть физический лимит. Но вдвоём у нас есть шанс это сделать.

— …Ну, я постараюсь.

Честно говоря, энтузиазма я не испытывал. Я катал на этой «Охоте» десятки раз с Сюдзи и остальными. Понятно, что стрелять я научился неплохо — настолько, что окружающие знатно охреневали — но всё равно, кайфа от этого процесса я уже давно не ловил.

Пока я предавался унынию, подошла наша очередь. Мы сели в один вагончик с молодой парочкой лет двадцати. Платформа дернулась, и мы покатили по рельсам в темноту.

— Фу-ух… — Асэби глубоко вздохнула с максимально сосредоточенным лицом.

«Нифига она настроилась», — подумал я, и тут выскочил первый призрак. Только я вскинул свой пистолет, как рука Асэби взлетела со скоростью молнии и разнесла мишень в труху до того, как я вообще успел палец на спуске сжать.

А дальше начался тотальный аннигиляторный хаос. С роботоподобной точностью она выкашивала призрака за призраком, совершая минимум движений. Это выглядело как оживший косплей на фильм «Эквилибриум» с их ган-ката. Сидевшая с нами парочка уже неприкрыто косилась на неё с выражением глубокого ахуя на лицах.

— Касио, ты тоже стреляй, хорош ворон считать!

— Д-да, точно!

Не собираясь окончательно сливать ей всухую, я тоже включился в процесс. По сравнению с Асэби я, конечно, выглядел как зелёный салага, но опыта хватало, чтобы не мазать. Я заставил себя забить на скуку и полностью сфокусировался на том, чтобы косить этих голографических тварей пачками.

В конце концов вагончик замер, и на табло выскочил результат.

— О, 431 очко. Весьма недурно, — резюмировала Асэби.

— Мы зачистили почти всё и выбили всего 431…? Разработчики этого дерьма явно не хотели, чтобы кто-то закрыл его на сотку.

— Ну так тем интереснее гриндить, разве нет? — На выходе с аттракциона Асэби повернулась ко мне с сияющей улыбкой. — А ты хорош, Касио.

— Спасибо.

— Из тебя выйдет отличный коп.

— Сомневаюсь, что в реальной жизни мне придётся устраивать такой шутер.

Следующей остановкой стали «Чайные чашки Графа». Очередь была забита семьями с детьми, и мы пристроились в самый хвост.

— А ты знала, что руль по центру чашек на самом деле не крутится?

— Ну да, крутится ведь сама чашка. А руль просто жестко зафиксирован на оси, которая уходит в пол под ней, верно?

— …Ты откуда это знаешь?!

— У нас на школьном фестивале один класс собирал самодельные чашки. Да даже если этого не знать, любой, кто хоть немного дружит с физикой, поймёт это во время катания.

— …То есть концепция "притворись дурачком, чтобы собеседнику было приятно блеснуть умом" тебе вообще не знакома, да?

— Прости, что слишком много знаю.

Пока мы препирались, подошёл наш черёд. Асэби целенаправленно рванула к синей чашке. Было очевидно, что она костьми ляжет, но не отдаст её никому другому. Значит, с этой чашкой было что-то не так — какой-то скрытый подвох… Ладно, буду начеку, на всякий пожарный.

Прозвучал зуммер, и карусель завертелась под весёлую, легкую мелодию. Пока декорации парка плавно плыли перед глазами, Асэби вдруг заговорила с пугающе серьезным лицом:

— Знаешь, когда на таких аттракционах катаются студенты или компании парней, они вечно начинают дико наяривать этот руль, чтобы раскрутить чашку до первой космической?

— Ну да, классика. Хотят проверить, насколько их хватит.

— Вот меня всегда это бесило. Это же напрочь портит всю эстетику. Чайные чашки созданы для элегантного, нежного катания, понимаешь?

— …Чего?

— Именно поэтому сейчас я раскручу её на максимум.

— А как же, элегантность?!

Вцепившись в руль, Асэби с криком «О-ря-а-а!» принялась вращать его со всей дури, на какую была способна.

— У этой чашки подшипники смазаны лучше, чем у остальных! А ну, Касио, впрягайся! Давай крутить, пока не стошнит!

— Да я вообще-то не планировал…

Несмотря на свои протесты, я всё равно наложил руки на руль и помог ей. Чашка сорвалась в бешеное вращение, центробежная сила стала намертво прижимать тело к бортику. «Всё, это предел», — подумал я… и тут Асэби посмотрела на меня с хитрой ухмылкой.

— Касио! Знаешь, как сделать так, чтобы башка не кружилась на этой карусели?!

— Ты нашла время для викторин, черт возьми?!

Преодолевая сопротивление инерции, она умудрилась встать во весь рост… и — о ужас — запрыгнула ногами прямо на центральный руль.

— Эй!! Ты что творишь, это же опасно!!

— Я же говорила, что руль намертво приварен к полу, помнишь? А значит — это единственная стабильная точка во всей чашке!

— А ну слезай, сумасшедшая!

— Девушка! Пожалуйста, не вставайте с места! — заорали мы с оператором карусели в один голос.

Но Асэби было глубоко похеру. Она стояла на этом руле с максимально невозмутимым видом, приняв изящную позу, словно балерина. Выглядела точь-в-точь как фигурка в музыкальной шкатулке, которая кружится в такт мелодии. Сама чашка при этом продолжала нестись по орбите, так что, какая бы там ни была стабильная ось, удерживать равновесие в таких условиях требовало нечеловеческого баланса.

В итоге Асэби так и не слезла, пока карусель полностью не остановилась. Нас знатно отпесочил персонал, так что пришлось экстренно делать ноги.

— Ну вот, теперь нам закрыли доступ к чашкам, — констатировала она.

— Естественно закрыли. Честно, это еще чудо, что мы так легко отделались… Нас вообще могли из «Санни Парк» пинком под зад выставить.

— Главное, что было весело, так что вообще пофиг. — Асэби была в шикарном настроении. Факт того, что её только что отчитали, вообще никак не убавил её энтузиазма. На её фоне я почувствовал себя каким-то душным дедом, который пытался читать ей мораль.

«Главное, что было весело, так что вообще пофиг».

Ее слова упали мне в душу, как камень в воду, и круги от этого всплеска дошли до меня с легким опозданием. …Может, мне тоже стоит перенять этот подход — хотя бы на сегодня?

— Ой, погоди. Постой тут секунду. — Будто вспомнив о чём-то, Асэби отошла в сторону.

Я подумал, что она пошла купить воды или ещё чего. Но она отошла на небольшое расстояние, достала мобилу, быстро потыкала в экран и прижала трубку к уху. Накатило дежавю. Я уже видел, как она это делает. И точно так же, как и в прошлый раз, разговор занял меньше минуты. Она убрала телефон обратно в карман и вернулась ко мне.

— Кому звонила?

— А я не рассказывала? Да так, чисто рутинные дела.

Рутина, значит… У меня тоже были свои рутинные дела. Например, подойти к тому мелкому пацану и предупредить, чтобы он не лопал фигурки из шариков. Типа того.

— Есть кто-то, кто ждёт этого звонка?

— М-м… не то чтобы ждёт… — Асэби на секунду замялась, но в итоге выдала: — Ты помнишь, из-за чего я вообще застряла в этой петле?

— Ну да. Нападение с ножом, все дела.

— Ага. Так вот, то нападение? Оно происходит каждую божью петлю — если я его не остановлю.

Меня словно током шарахнуло прямо в черепушку. Каждую. Долбаную. Петлю. Асэби в одиночку предотвращала убийство до того, как оно случится— И как, сука, я не допёр до этого раньше?!

Все люди, у которых нет спец-пропусков, проживают этот день по строгому скрипту, как запись на кассете. И тот урод, который напал на Асэби, не исключение. Если это случилось в её «первой петле», то повторится и во второй, и в третьей, и в тысячной.

— …Прости. Мне стоило догадаться раньше.

— Ты-то за что извиняешься?

— Я понятия не имел, что на тебе висит такой груз. А я ещё вечно считал тебя какой-то легкомысленной ветреницей…

— Ой, как грубо~ Хотя ладно, доля правды в этом есть. — Асэби слегка опустила взгляд. — На самом деле ничего сложного. Поначалу приходилось физически влетать в замес или копов вызывать, но сейчас я этот процесс оптимизировала. Теперь всё решается одним минутным звонком. Это уже проще, чем зубы утром почистить.

— Всё равно это требует железных яиц. Ты ведь знаешь, что с каждым ресетом всё обнуляется. Тебя никто не похвалит, спасибо не скажет — а ты всё равно продолжаешь это делать. Это реально заслуживает уважения.

Асэби удивленно моргнула, явно не ожидая такой тирады, а потом неловко пробормотала под нос:

— Что-то ты слишком пафосно завернул… Аж неловко как-то… — Она принялась наяривать ладонью у лица, изображая веер, и поспешила вперед. Я думал, она просто дежурно улыбнется и примет комплимент, так что её смущение меня немного застало врасплох.

Я ускорился, чтобы поравняться с ней:

— Ну так что дальше по плану?

Она задумалась на секунду, а потом ткнула пальцем куда-то вдаль:

— Наверное, вон туда.

Туда, куда она указывала, возвышалась гордость и главная фишка «Санни Парк» — деревянные американские горки «Голубой серф Зои». Огромный деревянный каркас, поддерживающий рельсы, выглядел как какое-то массивное традиционное строение, доминирующее над всем ландшафтом парка. Как и следовало из названия, аттракцион был оформлен в серферском стиле, и вагончики в форме лодок как раз с грохотом неслись по извилистым рельсам. Крики пассажиров — смесь восторга и дикого ужаса — долетали до нас даже сюда.

— На этой хрени… я вообще ни разу не катался.

— Стоп, серьёзно? Ты же шутишь?

— Ни разу. Сколько раз бывал в «Санни Парк», так и не дошёл. Их ведь вечно закрывают после обеда из-за снегопада, помнишь? Вот я каждый раз и пролетал мимо кассы.

Асэби уставилась на меня так, словно у меня вторая голова выросла:

— Да ладно? Тебе что, реально не хотелось?

— …Я не особо дружу с аттракционами, где ловишь это чувство невесомости в желудке. А американские горки в этом плане — самый сок, понимаешь?

Асэби скрестила руки на груди и сделала задумчивое лицо. Она выглядела непривычно колеблющейся.

— Тогда… может, пропустим?

— …Не, я пойду. Раз уж мы здесь. Свободное падение я теперь переношу нормально, так что, может, и горки не так сильно зайдут.

— О-о, вызов принят. Ну тогда мне тоже придется показать класс.

— Воу, притормози. В каком смысле «показать класс»? Что ты вообще планируешь вытворить на американских горках? Если ты опять задумала какую-то дичь, я пасую.

— Да ты реально ссыкуешь, я смотрю, — хмыкнула Асэби, одарив меня ироничной улыбкой.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. На экране светилось имя Сюдзи. Мобила мгновенно показалась неподъёмной гирей. Сюдзи и остальные до сих пор думали, что я отлеживаюсь в медпункте из-за плохого самочувствия. Наверное, звонил, потому что переживал… или они проверили палату и поняли, что меня там нет. В любом случае, заставить себя снять трубку я не мог.

— Друг твой? — Асэби наклонилась, бесцеремонно заглядывая в экран.

— Да… но забей.

Когда рингтон наконец затих, я быстро набил сообщение. Написал, что мне стало совсем хреново и я уехал домой пораньше. Что мне дико жаль. Что в следующий раз с меня простава. Нажал «отправить» и перевёл телефон в беззвучный режим. Было паршиво перед друзьями, но… сейчас мне нужно было выкинуть это из головы. В моем нынешнем состоянии любые попытки общаться с ними привели бы только к тому, что я сделал бы им больно.

— Постоянно находиться среди людей — это выматывает. Нэрико под конец петли тоже ходила как пыльным мешком прибитая, так что, думаю, ты всё правильно сделал.

— Да…? — Значит, Нэрико проходила через то же самое. Она просто не хотела в итоге возненавидеть собственных друзей, поэтому и дистанцировалась. От мыслей о том, что ей пришлось пережить в одиночку, у меня сжалось в груди. Факт того, что я не мог разделить с ней эту боль, откровенно бесил.

Мы встали в очередь на горки. По идее, такой масштабный аттракцион должен был собирать километровые толпы, но народу было на удивление мало. Я спросил Асэби, в чём прикол, и получил лаконичный ответ: «Зима на дворе, идиот».

— Ну да, на такой скорости ветер будет шить до костей. Хотя летом тут, помню, был лютый аншлаг.

— Ты бывала в «Санни Парк» до того, как запустилась петля?

— Ага. Лет десять назад, с мамой приезжали. Тогда как раз было лето, и эти горки только-только открыли после глобальной реконструкции, так что хайп стоял дикий.

Тут я вспомнил, как Асэби уже упоминала, что «Санни Парк» за время своего существования пережил несколько волн апгрейдов.

— Когда его только открыли, это был крошечный парк на отшибе. Но с каждым обновлением аттракционов территория разрасталась. По-моему, единственное место, которое вообще не трогали с момента основания — это карусель с лошадками.

— Много же ты знаешь.

— Ну так я тут уже ветеран. Могла бы без проблем сдать экзамен на высшую категорию знатока «Санипы».

Санипа? Я впервые слышал, чтобы кто-то так сокращал название парка. И что это вообще за выдуманный экзамен? Я поднял взгляд на конструкции горок, стараясь выкинуть из головы образ Асэби, с гордым видом держащей этот липовый сертификат.

Деревянный каркас смотрелся довольно аутентично на фоне общей тропической тематики парка, но… от него всё равно веяло какой-то древностью. Когда мы проходили под рельсами, над головой с оглушительным скрежетом пронёсся состав, отчего я невольно поморщился.

— Ты уверена, что тут была реконструкция? Этот звук больше похож на то, что вся эта халабуда сейчас развалится к чертям…

Асэби оскорбленно надула губы:

— Не хайпи тут! Это топовые технологии, ясно? На деревянные горки действуют жесточайшие регламенты безопасности, из-за чего в Японии их фиг знает сколько времени вообще строить запрещали. Если брать «Голубой серф Зои», во всей стране таких штук всего четыре штуки осталось.

— …Оу. — Пришлось признать, это внушало. Походу, тот экзамен по «Санипе» она бы реально сдала.

Очередь двигалась шустро, до посадки оставалось буквально пару минут. Чем ближе был перрон, тем сильнее потели ладони. Не то чтобы я первый раз в жизни видел американские горки, но в прошлый раз, когда меня на них затащили, я реально чуть не разрыдался. Правда, это было лет десять назад… Стоило верить, что этот этап я уже перерос.

— Мандражируешь?

— Ни капли. Всё под контролем. — Объективных причин строить из себя крутого не было, но камон — гордость-то у меня есть.

Подошёл наш черёд, и нас вывели на посадочную платформу. Пока остальные пассажиры рассаживались по местам, Асэби обернулась ко мне:

— Где сядем — в начале или в хвосте? Выбирай.

— …Давай в самом конце. — Озвучивать причину «потому что там не так стремно выглядит» я, естественно, не стал.

Мы заняли самый последний ряд. Стоило опустить защитную дугу, как подошёл сотрудник парка и проверил фиксаторы. Как только по цепочке дали зелёный свет, взвыл зуммер, и вагончик с металлическим лязгом тронулся с места.

— Кстати, лайфхак: на американских горках в хвостовых вагонах скорость ощущается выше, а перегрузки мощнее, чем в начале состава.

— …Ты не могла поделиться этой ценной инфой чуть раньше, блять?!

— Хе-хе, сорянчик~

Я сам выбрал это место, но сейчас чувствовал себя так, будто меня тупо развели. Этот косяк я ей ещё припомню…

Состав заложил уклон градусов под сорок пять и пополз вверх по склону. Металлическое постукивание и вибрация, сотрясавшие вагончик, работали как таймер обратного отсчета перед падением, и с каждым стуком сердце колотилось всё сильнее. Я вцепился в поручень безопасности с такой силой, что пальцы побелели.

Асэби повернулась ко мне с ехидной ухмылкой:

— Хочешь, за ручку тебя подержу?

— Не недооценивай меня.

Да, я наложил в штаны, скрывать нечего — но это всего лишь аттракцион. На таких даже мелкие дети катаются. Нельзя позволять себе раскиснуть из-за банальной карусели. Бегать от маскота в темном коридоре куда страшнее. Наверное.

Вагончик достиг пика. Первые ряды ушли вниз — сначала плавно — а затем гравитация с размаху швырнула весь состав в бездну. Волна дикой перегрузки буквально вдавила внутренности в позвоночник.

— ГУЯ-А-А-А-А-АХХ!!

— Ахахаха!

И это падение было только разминкой. Резкие повороты, крутые подъемы, бесконечные перегрузки и швыряния из стороны в сторону — этот ад не прекращался ни на секунду. Сохранять покерфейс в таких условиях было нереально. Я просто вцепился в поручень всеми четырьмя конечностями и молился, чтобы это быстрее закончилось.

Скорость и инерция пугали сами по себе, но непрекращающийся скрежет и высокочастотный визг деревянного каркаса создавали полную иллюзию того, что конструкция сейчас разлетится на щепки. И плевать, что я прожил это седьмое января хренову тучу раз и с горками никогда ничего не случалось, рациональное мышление отказало напрочь. Казалось, что именно в этот раз они точно развалятся.

В конце концов состав заложил финальную петлю и вкатился на станцию. Я выполз на платформу в абсолютно прострации.

— Э-это было… жестко…

— Мда, выносливость у тебя, конечно, ниже плинтуса. Этот аттракцион даже в топ по экстремальности не входит.

— Я на эту хрень больше в жизни не сяду…

Мы сошли с перрона и отошли подальше от горок. Мне нужен был тайм-аут. Я буквально рухнул на ближайшую скамейку, как подкошенный. В висках стучало, а желудок устроил сеанс сальто-мортале. Я и не подозревал, что меня настолько сильно укачивает на горках.

Пока я пытался вернуть душу в тело, Асэби устроилась на скамейке рядом. К моей щеке прикоснулось что-то холодное.

— На. Водичка.

— Ох, спасительница… — Я перехватил бутылку, открутил крышку и жадно высосал половину за один присест. Тошнота начала понемногу отступать, но вертолёты в голове ещё летали.

— Ты как, живой? Хочешь, могу на коленки тебя уложить? — выдала она со своей фирменной ехидной улыбочкой.

И вот тут меня задело. За воду, конечно, спасибо, да и по глазам было видно, что она типа переживает. Но этот непрекращающийся стёб уже начинал подбешивать. «Сейчас я устрою тебе шаблонный разрыв», — подумал я и без лишних слов опустил голову ей на бёдра. Рассчитывал застать её врасплох и заставить смутиться.

Но Асэби вообще бровью не повела, приняв это как само собой разумеющееся. Её это вообще никак не высадило — в итоге краской залился я сам. Да уж. Многоходовочка провалилась. В обычной жизни я бы ни за что на такое не пошёл. Наверное, горки окончательно разжижили мне мозг, да и общая ментальная усталость за последнее время дала о себе знать. Или, может… где-то глубоко внутри, в той зоне, которую я сам от себя прятал, мне реально хотелось пристроиться к ней на коленки. «Нет-нет-нет», — мысленно приказал я себе, экстренно сворачивая эти размышления.

— Ну и как тебе?

— …Кости ощущаются сильнее, чем я думал.

— Ну так обычное дело. Тебе что, твоя бывшая или мама никогда так голову не укладывали?

— У меня нет девушки. И мамы тоже нет.

— Оу… прости. Я не знала. — Ее голос мгновенно стал тихим и виноватым.

— Да брось, не за что извиняться. В смысле, с девушкой-то ладно — а вот отсутствие мамы для меня всегда было нормой жизни. — Моя мать погибла, когда мне было два года. Автокатастрофа, вроде как. Я ту эпоху вообще не помню. Родственники потом вздыхали: «Тяжело вам тогда пришлось», — но до меня эти слова особо не доходили.

— А у меня отца не было, — подала голос Асэби. — Ну, точнее… он просто свалил. — В её голосе не было скорби. Чистая констатация факта. — Родители развелись еще когда я пешком под стол ходила, так что его лица я почти не помню. Но мама недавно снова вышла замуж. Тогда-то я и сменила фамилию.

— А, точно — «Кодэра».

— Ага, именно. Моя старая фамилия была Якусидзи. В принципе, могла бы и её оставить, но подумала, что правильнее будет, если у нас у всех троих будет одна фамилия… Короче, накрутила себе всякого в голове. Сейчас даже немного жалею. Мне на самом деле нравилась фамилия Якусидзи — редкая такая, звучит круто.

Я невольно усмехнулся:

— Ну да, Якусидзи — это мощно. Звучит по-умному.

— Рюдзаки тоже крутая фамилия, между прочим. Я аж завидую.

Пока мы обменивались этими ленивыми комплиментами в адрес наших фамилий, я случайно перекрёстно поймал взгляд проходящего мимо парня. Тот зыркнул на нас с выражением: «О, очередная сладкая парочка», — и пошёл дальше. Меня мгновенно накрыло такой волной стыда, что я в панике подорвался с её колен.

— Ой, уже всё, что ли?

— Я-я уже достаточно отдохнул. И вообще, лежать на коленях? Это как-то тупо… Мы ведь даже не встречаемся.

— Фига ты резко на серьезные щи пересел. И вообще, с каких это пор нужно обязательно встречаться, чтобы полежать на коленках?

— Ну, я не говорю, что это прям уголовка, но всё же…

— Касио, мы вообще-то в петле времени застряли, если ты забыл, — голос Асэби вдруг стал твердым, почти фанатичным. — Если захотим, мы можем творить тут вообще любое дерьмо. И что бы мы ни сделали, всем будет глубоко похеру. Понятно, что людей калечить нельзя, но в остальном — какая разница, кто там что подумает? У нас на руках безлимитный VIP-пропуск во все тяжкие этого мира — грех им не воспользоваться. Расслабься уже и получай удовольствие. — Она энергично поднялась со скамейки. — Вставай! День ещё только начался!

Она схватила меня за руку и потащила за собой. В отличие от того официального рукопожатия, сейчас она сцапала мою ладонь вообще без предупреждения — и от этого сердце у меня совершенно отчетливо пропустило удар. Это реально было похоже на… свидание.

Даже после обеда Асэби продолжала таскать меня по всему «Санни Парк». Будем честны, её стиль развлечений был абсолютно хаотичным и неадекватным. Она умудрилась встать во весь рост на крутящихся чайных чашках, а когда мы сели на цепочную карусель, выдала: «Смотри, как надо летать на этой хрени», — после чего попыталась отстегнуть ремень безопасности и повиснуть на одних руках. Смотреть на эти трюки было физически больно, а находиться рядом — местами дико стыдно.

Но приходилось признать очевидное. Мне, сука, было весело. Её непредсказуемые закидоны, вечно меняющаяся мимика, чернейший юмор, выходки на грани фола — всё это держало мозг в постоянном тонусе. Скучать не приходилось вообще. Приевшиеся декорации парка внезапно заиграли яркими красками просто потому, что она была рядом. На какое-то время я реально смог переключить тумблер и забыть про мрачную изнанку нашей петли.

— Слышь, ты уверена, что тут никого нет?

Небо начало затягивать сумерками, скоро должен был стартовать ночной парад. Мы умудрились просочиться в служебную зону прямо над фуд-кортом. Я шёл за Асэби, которая вышагивала по коридору с таким видом, будто этот парк принадлежал её семье, в то время как я шкерился по углам, как заправский воришка — коим я, по сути, сейчас и являлся.

— Да ты вечно параноишь, расслабься. Всё путём. Даже если нас кто-то срисует, главное делать кирпичное лицо, и никто ничего не заподозрит.

Легко сказать.

Дёргаясь от каждого шороха, я шёл за ней, пока она не затормозила перед дверью женской раздевалки.

— Постой тут секунду, ок? Вокруг никого, но будет не комильфо, если ты зайдешь внутрь.

— Я туда и не стремился. Давай быстрее просто.

— Оки-доки~, — бросила Асэби, вбила код на панели и скрылась за дверью девичьей раздевалки.

Я замер на месте, стараясь даже не дышать. Левый чел без формы, трущийся у женской раздевалки служебного сектора? Да если меня сейчас примут, я в жизни не отмажусь.

Прошло минуты три, прежде чем дверь наконец со скрипом отворилась.

— Что-то ты припозднилась. Ты там что—

Слова застряли у меня в горле. Из раздевалки вышел ростовой костюм «Пёсика Зои» в полный рост. Пока я стоял в ступоре, маскот потянулся руками к шее и снял голову. Изнутри показалась до боли знакомая физиономия.

— Хе-хе, заценил?

— У меня чуть сердце через задницу не вылетело, дура…

— На, Касио, примерь. Я тебе тоже один прихватила. — Она нацепила голову обратно и вытащила из раздевалки второй костюм — «Медвежонка Зузу». Мозг отказывался обрабатывать информацию с нужной скоростью, так что спорить сил не нашлось. Да и на любые мои вопросы «зачем» я получал стандартное «не парься» на репите.

Делать нечего, пришлось скинуть куртку и начать упаковываться в этот плюшевый скафандр. Джинсы я снимать не стал, так что в ногах сел плотновато. Да и вообще костюм сидел впритык. Маловат, походу. Асэби зашла со спины, с кряхтением натянула молнию и кое-как зафиксировала замок.

— Отлично, теперь погнали!

— Куда погнали-то?

— На ночной парад, очевидно же.

Мы покинули фуд-корт и вышли к главной аллее. Снаружи начали срываться редкие хлопья снега, но внутри костюма холод не ощущался вообще. Дышать было тяжеловато, но там было в сто раз теплее любого пуховика.

Впереди показались огни праздничных платформ. Из динамиков басила бодрая музыка, и Асэби попёрла сквозь толпу зрителей, как танк через кусты. Я шёл следом, краем глаза замечая, как мелкие дети тычут в нас пальцами и орут: «О, смотри, это Зои и Зузу!»

Мы дошли до первого ряда, и тут Асэби преспокойно подлезла под оградительный канат и вышагнула прямо на проезжую часть, по которой двигался парад. Обычным гостям туда соваться было запрещено под страхом смертной казни. Она реально конченая. То, что мы нацепили эти шкуры, вообще не давало нам права вклиниваться в официальное шоу. У меня бы в жизни духу на такое не хватило. Но если я продолжу тупить у всех на виду, толпа начнет что-то подозревать.

Асэби обернулась и протянула мне лапу. Лица я её не видел, голоса не слышал, но ментально чётко уловил посыл: «Давай сюда. Живее».

Я помялся, помялся ещё секунду… а потом подумал: а, к чёрту всё. Была не была. И прыгнул прямо в этот поток неонового света.

Стоило мне подойти, как она перехватила мою плюшевую лапу своей. И повела меня ближе к движущимся платформам. Оглушительный саундтрек парада бил по ушам плотной стеной звука. Держась за руки, мы встали друг напротив друга, и я попытался подстроиться под её движения — прыгал в такт, неловко переминался с ноги на ногу и топтался на месте. Это было похоже на… какой-то упоротый народный танец.

Если бы кто-то оценивал нас со стороны, стопудово заржал бы от того, какими неуклюжими мы выглядели. Я постоянно спотыкался, наступал ей на лапы, врезался корпусом. И всё же каким-то чудом мы идеально вписались в общую картину. На ночном параде это работало именно так. Ты просто танцуешь так, словно это лучший день в твоей жизни, даришь людям позитив и становишься частью всеобщего праздника. В этом и была вся суть весёлых маскотов «Санни Парк».

Стыд улетучился моментально. К счастью, никто из персонала не заподозрил в нас лазутчиков. Дети сияли от восторга, взрослые без конца щелкали вспышками камер, пока их чада позировали на нашем фоне. Я отключил мозг окончательно. Я просто танцевал. Подхваченный этой волной тепла и безумной музыки, я без остановки двигался в паре с Асэби.

Когда парад отгремел, мы оперативно слиняли к пустому бассейну. Проверив, что вокруг нет ни души, мы наконец стащили с себя эти плюшевые скафандры.

— Ха-а-а-а…

Кататься в душном мешке без остановки на протяжении всего парада стоило мне литров пота. Волосы слиплись, будто я только что из душа вылез, а вязаный свитер намертво прилип к телу. Ледяной ночной воздух, который обычно пробирал до костей, сейчас заходил просто божественно.

— Капец, жарища…

Асэби тоже выбиралась из своего костюма. Щёки у неё горели румянцем, чёлка прилипла ко лбу, а воротник блузки полностью промок. Она повернулась ко мне со своей фирменной шальной ухмылкой:

— Ну? И как тебе?

— …Было круто.

— М-м?

— Серьёзно. Это было нереально круто. — Я сам от себя такого не ожидал. Я даже представить не мог, что обычный танец может принести столько эмоций. Адреналин до сих пор не отпустил — в ушах всё ещё долбила музыка с парада. В груди было как-то непривычно сытно, её распирало от чувства, которому я пока не мог подобрать название. — Танцевать — это… тема. Не знаю, как объяснить, но внутри прямо что-то перемкнуло. Ну типа, двигаться под всеми этими прожекторами, когда на тебя смотрят тысячи глаз… Короче, это кайф.

— Забудь про полицию — может, тебе в айдолы податься?

— Исключено. — Я срезал эту идею на корню. Давай без фанатизма.

— Ну, я рада, что тебе зашло. А то я уже немного переживала, что переборщила с напором.

— …Слышь, Асэби. — Я повернулся к ней и позвал по имени.

Она слегка наклонила голову, и на секунду возникло дурацкое ощущение, будто я сейчас буду толкать речь с признанием в любви. Но я просто озвучил то, что было на уме — прямо и без обиняков:

— Научи меня. Покажи, как ещё можно оторваться в этом «Санни Парк».

Асэби выдала самую широкую и искреннюю улыбку за весь сегодняшний день:

— Доверься профи.

[[image:/storage/reader-images/4563765994ce0153099148895c3ed1d99468bd32.png]]

POV Асэби

— Тебе очень идет!

Девушка за прилавком тележки с сувенирами лучезарно улыбнулась мне отработанной профессиональной улыбкой.

Это была уже шестьдесят третья дежурная улыбка по счету. У меня вошло в привычку считать их в каждой новой петле.

— Спасибо, — коротко бросила я и пошла дальше, так и не сняв ободок.

На часах было 10:08. До его появления еще оставалось время. Решив перекусить, я направилась к главной аллее.

Сегодня был последний день зимних каникул для большинства людей. Парк открылся совсем недавно, но здесь уже яблоку негде было упасть. Семьи, студенты, влюбленные парочки... Все пришли с кем-то.

И только я была одна.

Не то чтобы я по жизни одиночка. Честно говоря, друзей у меня полно. Почему же я пришла сюда сама? Да без особой причины. Просто... захотелось. Вот и всё.

Пока я размышляла об этом, ноги сами привели меня к палатке с блинчиками. Я заказала с ветчиной и сыром. До того как увязнуть в этой чертовщине с петлей, я вообще не признавала сытные блины, но эти оказались на удивление вкусными. Горячая соленая ветчина всегда немного приводит меня в чувство.

Я брела куда глаза глядят, жонглируя блинчиком, и в конце концов заметила двух девчонок на скамейке. Похоже, студентки, пришли повеселиться в «Санни Парк». У той, что со светлыми каштановыми волосами, на правом запястье красовался такой же синий браслет, как и у меня.

Это значило, что Кё тоже убили — прямо как меня, — и она застряла в этой петле.

Я хотела подойти и поговорить, но вовремя остановилась. Кё сидела сгорбившись и обхватив голову руками. Ее подруга выглядела совершенно растерянной, она мягко гладила ее по спине и волосам, пытаясь успокоить.

В последнее время Кё была сама не своя. В ментальном плане, я имею в виду, — она буквально трещала по швам из-за этого бесконечного цикла. Поначалу она казалась такой надежной старшей сестрой, а теперь превратилась во что-то хрупкое. Будто люди боялись даже коснуться ее.

Ну, наверное, это нормально. Любой бы двинулся, если бы это продолжалось изо дня в день.

— Тяжело тебе. — пробормотала я и прошла мимо, не став привлекать внимания.

Я продолжала прогулку, доедая блинчик, и как раз рассчитала время. Направившись к фуд-корту, я незаметно скользнула через служебный вход. На двери висела табличка «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Я поднялась на второй этаж, проходя мимо сотрудников и бросая на ходу: «Спасибо за работу!». Главное — вести себя уверенно, и никто ничего не заподозрит.

Я подошла к двери женской раздевалки. Код от замка я выучила еще в прошлой петле: 7734. И уже знала, что в это время внутри никого не будет. В глубине комнаты висели ростовые костюмы талисманов, которые должны были использовать позже — если точнее, с трех часов дня и до закрытия. Пришлось попотеть, чтобы это выяснить.

Скинув пальто и носки, я натянула костюм прямо поверх одежды. Было тесновато, но я кое-как пропихнула руки и ноги. Безопасность превыше всего, а легкий дискомфорт — небольшая цена... Черт. Я не могла сама дотянуться до молнии на спине. Ладно, раз уж большая часть закрылась, сойдет.

Затем я надела огромные зеленые ботинки и натянула перчатки с длинными круглыми пальцами. Стоило водрузить на голову маску, как я превратилась в лягушонка Пипа — как ни посмотри.

Захватив только носки и кошелек, я вышла из раздевалки. В конце коридора находилась комната отдыха для сотрудников.

Там было пусто, как я и ожидала. Несколько столов в ряд и автомат с напитками в углу.

Я подошла к нему и купила четыре банки кофе. Неважно какого — главное, чтобы банки были жестяными. Я запихала их в носки и туго завязала концы.

Простое в изготовлении, легко утилизируемое и бюджетное оружие. Классика любого детектива. Дамы и господа, знакомьтесь — блэкджек.

Прямо в костюме талисмана я направилась к выходу на территорию. Прятать оружие не было нужды: никто не заподозрит лягушку в ношении тяжелых предметов.

Я добралась до ворот.

Выслеживая цель и стараясь не привлекать внимания персонала, я наконец дождалась его. Дерганый тип. Среднего телосложения, среднего роста. Его повадки я уже выучила наизусть. Он немного побродит по «Санни Парк», а ровно в 12:14 устроит кровавую резню. Именно это я и собиралась предотвратить. И в этот раз я была намерена выбить из него информацию. Было бы лучше, если бы он пошел в какое-нибудь безлюдное место... Но в «Санни Парк» таких точек почти не осталось.

...Выбора нет. Покончу с этим прямо здесь, пока он не отошел далеко от ворот.

Я глубоко вздохнула.

Все в порядке. Я прокрутила это в голове сотню раз. Я справлюсь.

Я подошла к нему, стараясь выглядеть непринужденно. Он что-то почуял, потому что резко обернулся. Не говоря ни слова, я мило наклонила голову вбок, изображая типичное дружелюбное поведение маскота.

— С-слышь... не подходи ко мне, — огрызнулся он и отвернулся.

Пора.

Я размахнулась своим самодельным кистенем и со всей дури впечатала его в бок его головы. Чистый удар. В то же мгновение он повалился набок, как манекен.

Есть.

...Ой, кажется, переборщила. О-он же не умер, правда?

Даже если этот ублюдок собирался устроить бойню, хладнокровное убийство — это уже слишком. Я присела на корточки и заглянула ему в лицо.

— ...Угх...

Застонал. Слава богу, живой.

С этого момента началась гонка со временем.

Я сорвала лягушачьи перчатки. Первым делом задрала его куртку и вытащила кухонный нож, заткнутый за пояс. Это дерьмо нужно было конфисковать в обязательном порядке. Затем полезла по карманам брюк. Бинго. Смартфон лежал в правом.

Экран загорелся. Черт, сканер отпечатка пальца. Серьезно?

Я прижала его указательный палец к экрану. Короткая вибрация, но блокировка не снялась. Ошибка.

— Эм, простите... что вы делаете?

Ко мне подошел какой-то прохожий мужчина.

Ну да. Со стороны это, должно быть, выглядело максимально дико. Но я его проигнорировала. Телефон был важнее.

— Погодите, вы только что ударили этого человека, верно?

Да, ударила. Но если бы я этого не сделала, он бы через пару минут порезал кучу народу. Так что я поступаю правильно.

...Или нет?

Если бы я не вмешалась, он бы убил кого-то. Это не догадка, это чертов факт. Но пока это лишь предсказание. Он еще ничего не сделал. Даже не замахнулся. Так нормально ли избивать человека до того, как он совершит преступление?

...Нет времени рефлексировать.

Я снова прижала его палец к панели. Экран мигнул — сработало. Есть!

— Эй! Вы меня слышите?! Я звоню в полицию! На помощь, помогите кто-нибудь! Тут человек в костюме лягушки творит какую-то херню!

Ащ, дерьмо. Что делать?

Сбежать с телефоном? Не вариант. В этом дурацком костюме далеко не убежишь, меня скрутят за секунды. Нужно закончить всё здесь.

Быстрее. Имя. Мне нужно его имя. Иконка мессенджера... вот. Я ткнула в нее и перешла в профиль.

Цутамото Джун. Отлично. Его зовут Цутамото Джун. Выжечь в памяти.

Теперь — номер телефона.

— Эй! Какого хера ты творишь?!

Кто-то грубо схватил меня за плечо сзади.

Нет, пусти! Мне осталось всего секунда, не мешай!

Я вырвала руку и продолжила неистово тыкать в экран. Давай, давай, как посмотреть номер... Сука, почему это не айфон?!

Я открыла контакты. Нашла! Если я найду его карточку, там будет номер. Я пролистала до нужной буквы, наткнулась на «Цутамото Джун» — слава богу, у него было мало контактов.

Номер телефона: 080-...

— Хватит!

Меня снова схватили. Навалилось уже несколько человек. Трое взрослых мужиков прижали меня к земле. Телефон выскользнул из рук — я больше не могла пошевелиться.

Но я уже успела запомнить цифры.

Миссия выполнена. Теперь главное — крутить их в голове, чтобы не забыть.

Я брыкалась как ненормальная. И тут почувствовала, что молния на спине начала расходиться сама по себе. Вот оно — я еще успею.

Словно бабочка, вырывающаяся из кокона, я выскользнула из маскота и рванула к выходу.

Я перемахнула через турникет, как через барьер.

— Вам очень идет! — раздался вслед лучезарный голос сотрудника на воротах.

Петля сбросилась.

Пока цифры не вылетели из головы, я достала собственный телефон и сохранила его имя и номер. Отлично, готово.

— Фу-ух...

Вымоталась в край. Но теперь в следующей петле будет гораздо проще. Ай да я, ай да молодец.

Я неторопливо позавтракала на фуд-корте, а затем уселась на скамейку на улице. Было 11:00 — примерно за час до того, как должна была начаться поножовщина.

Пора действовать.

Я набрала сохраненный номер. В трубке раздались долгие гудки. Я мысленно умоляла его взять трубку.

— Алло?

Ответил. Этот голос. Никаких сомнений. Цутамото.

Я заставила себя говорить максимально холодно, чтобы он не услышал, как у меня колотится сердце от адреналина.

— Это Цутамото Джун?

— ...Кто это?

Я выдохнула и выпалила всё на одном дыхании:

— Если ты планируешь причинить кому-то вред, я прямо сейчас вызову полицию. Твой нож тебе не поможет.

Даже через динамик было слышно, как он опешил.

— Ч-что... Откуда ты...

— Я тебя предупредила. На этом всё.

Я повесила трубку. Телефон тут же зазвонил снова. Черт, надо было звонить со скрытого номера. Запомню на будущее. Я сбросила вызов и закинула его в черный список.

Этого должно хватить.

Теперь оставалось только проверить, сработало ли. Я набрала горячих закусок на фуд-корте и устроила засаду у ворот. Если Цутамото не появится, это победа. Если придет... что ж, тогда придется придумывать что-то еще.

Прошел час — то самое время, когда он обычно нападал. Цутамото так и не появился.

Да! Миссия выполнена!

...Так мне хотелось сказать, но всегда оставался шанс, что он просто выбился из графика. Поэтому я решила караулить до самого закрытия парка. Та еще морока, но эй — ради такого дела можно и потерпеть.

Я ждала. Как на рыбалке. Просто сидела неподвижно час за часом. Два часа. Три. Четыре. Ни единого движения.

Я ждала и ждала... Пока наконец парк не закрылся, а Цутамото так и не объявился.

Я то и дело проверяла соцсети, но ни одного упоминания о нападении в парке не было.

А это значило... у меня получилось.

— Да-а-а! Да! Я сделала это!!

Я запрыгала на месте как дурочка, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Но этого показалось мало, поэтому я подбежала к стоявшему неподалеку маскоту-морской свинке по имени Коппе и крепко обняла его. Он сначала растерялся, но потом обнял меня в ответ. Настоящий профи.

О! Надо обязательно рассказать Кё. Она ведь такой же заложник этой ситуации, как и я, — наверняка обрадуется, узнав, что есть безопасный и простой способ остановить убийства.

Сегодня уже поздно, так что скажу ей в следующей петле. Пора на выход.

— Тебе очень идет!

Я отошла от лавки с сувенирами и направилась на поиски Кё. Её петля обычно начиналась возле фуд-корта. Чаще всего она зависала с друзьями, но в этот раз сидела на скамейке в полном одиночестве.

Идеальный момент.

— Приве-е-ет, Кё!

Она подняла на меня тяжелый, отсутствующий взгляд. Я подбежала к ней и широко развела руки в стороны.

— Угадай что! Я вычислила того маньяка. Узнала его имя и номер. Так что теперь мы можем остановить его всего одним телефонным звонком! Ну круто же?!

Я не могла сдержаться — слова сыпались из меня сплошным потоком. Мне просто очень хотелось, чтобы Кё тоже наконец улыбнулась.

Но вместо этого... она просто смотрела на меня пустым взглядом. Стоп, может, я слишком резко огорошила её?

— О, кстати, я уже всё проверила! Опробовала в прошлой петле. Весь день караулила у ворот, и он вообще не пришел!

Снова ноль реакции. Она продолжала сверлить меня взглядом в духе: «Что за бред ты несешь?».

Я сказала что-то не то?

— Я... я еще проверила новости, не было ли нападений в других местах, но там чисто... То есть, я не знаю, что будет завтра, но... — я сама не заметила, как перешла на более робкий тон.

Кё опустила голову, запустив пальцы в волосы. Её ногти с силой впились в кожу головы.

— ...Она предала меня.

— А?

— Каэде... она предала меня.

Каэде? Погодите, это же та подруга, с которой она сегодня пришла?

— Она спала с моим парнем. Всё это время, пока я считала ее лучшей подругой.

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

Да ладно... Они же казались такими близкими. Но, видимо, в этом вся суть. Когда застреваешь в одном и том же дне по кругу, начинаешь замечать трещины, которые раньше пропускала мимо глаз.

— Какая же я была идиотка, раз считала её подругой... Жить не хочется... Нет — я хочу придушить кого-нибудь...

Т-так. Надо его поддержать. Если я промолчу, если оставлю его в таком состоянии, она же сам может стать следующим психом с ножом.

Я присела рядом и осторожно похлопала её по плечу.

— Да уж... это полный отстой. Но эй, может, лучший способ сейчас — это просто выпустить пар? Мы же в парке аттракционов! Не нужно париться о времени, правда?

Кё никак не отреагировала. Тогда я попыталась сделать голос еще бодрее:

— О! Придумала — давай улетим в блинный отрыв! Можешь жрать сколько влезет и вообще забить на калории. Петля сбросится, и пуф — как будто ничего и не было. А потом покатаемся на чертовом колесе, посидим, расслабимся...

— Эй.

Ледяной голос прервал меня на полуслове.

Кё повернулась ко мне. Её лицо было абсолютно белым и неподвижным, как маска театра Но. Меня аж передернуло.

— Ты хера ли лыбишься как идиотка?

— Ч-что?..

— Ты вообще отстреливаешь, что здесь происходит? Мы застряли в одном и том же сраном дне уже десятки раз. И понятия не имеем, наступит ли завтра вообще. Мы в ловушке. Каждую ночь за нами гоняются эти жуткие пустые костюмы. Ты хоть понимаешь, насколько всё это дерьмово? Дело не в каком-то там случайном убийце. Людей убивают каждый день по всему миру. Но это? Это в сто раз хуже. А ты мне тут про блинчики затираешь? Ты реально настолько тупая? Думаешь, сейчас самое время для жратвы и каруселек? Где твое чувство реальности? Ты понятия не имеешь, через какой ад я прохожу — так что замолчи и не притворяйся, что всё нормально, со своей дебильной улыбочкой...

Её глаза впились в мои, острые, как дула пистолетов.

— Почему ты не можешь вести себя нормально?

Эти слова стали пулей. Они попали мне точно в лоб.

Та «я», что была здесь секунду назад, сдохла на месте. Чувство вины и отвращения к себе нахлынуло, как рой муравьев, пожирая меня заживо, кусочек за кусочком.

И всё, что мне оставалось — это мысленно отделиться от происходящего, наблюдая за сценой со стороны, словно призрак, зависший над собственным телом.

— Прости, — я выдавила вымученную улыбку. — Я... я конченая.

Pov Касио

Казалось, прошел уже целый месяц с тех пор, как мы начали то, что Асэби назвала «сменой обстановки».

Мы творили всё, что только приходило в голову, лишь бы развлечься. Бесились на летающей трапеции, как циркачи, разыгрывали сцены из «Титаника» на аттракционе «Викинг». Мы даже умудрялись притворяться аниматорами и работать вместо них. В первый раз нас раскусили меньше чем за час, но чем чаще мы это проворачивали, тем лучше у нас получалось не палиться.

Еще одно крутое воспоминание — как мы пробрались на шоу супергероев. Ближе к концу выступления мы с Асэби (оба в костюмах) выскочили на сцену и устроили свой шуточный бой. Дети были в восторге, хотя настоящие актеры нашего креатива не оценили.

Мы с Асэби кружились в танце посреди этого бесконечного сна под названием «петля». Это было время абсолютного, чистого счастья. Конечно, мы понимали, что рано или поздно придется двигаться дальше. Мы не ждали, что этот кайф продлится вечно. Рано или поздно нам придется попрощаться с «Санни Парк». Но если этот день все равно наступит, зачем бежать ему навстречу? В конце концов, в нашем распоряжении было время всего мира...

— У-у-у, ну и дубак...

Асэби потерла ладони и уткнулась носом в шарф. Прошло около получаса с момента закрытия парка. Мы стояли и болтали, и за это время холод успел пробрать до костей. Уши и кончик носа Асэби заметно покраснели. Мы прятались у палатки с закусками на самом краю бассейна. Навес хотя бы защищал от падающего снега, и на том спасибо. Было бы лучше зайти внутрь, но дверь оказалась заперта.

— ...Может, ну его? Отменим?

— Сейчас? После всего, что мы напланировали? Мне все еще кажется, что это весело — гонять на картах, пока за тобой улюлюкают маскоты.

Носиться по ночному парку аттракционов на гоночном карте, удирая от ростовой куклы — это вообще-то была идея Асэби с самого начала. Чисто ради фана, конечно. Понятно, что по-настоящему так не сбежать.

— Ну да, я знаю, но... до того, как актеры разойдутся по домам, еще где-то час, так? Если мы проторчим на таком морозе, то точно подхватим какую-нибудь заразу...

Очередной порыв ледяного ветра заставил Асэби содрогнуться. Она театрально застонала и зыркнула на меня с каким-то обиженным видом.

— Тебе вообще не холодно, Касио? Ты даже без перчаток и шарфа.

— Я горячий парень. У меня температура тела всегда повышенная, как при легкой простуде.

— Серьезно? Блин, идеальная тема, чтобы косить от уроков.

— Я этим не пользуюсь. У меня вообще-то идеальная посещаемость с начальной школы.

— Надо же, мистер Здоровье. Не хочешь поменяться телами?

— В высокой температуре мало хорошего, знаешь ли. Летом я обливаюсь потом в три ручья, и если не врубить кондей на полную, вообще не остываю. Счета за электричество просто конские.

— Все равно лучше, чем стучать зубами.

Асэби тихо опустила глаза и выпустила изо рта облачко белого пара.

— Терпеть не могу холод. Он прямо... тянет меня на дно, без вариантов.

Ее веки отяжелели, а полуприкрытые глаза казались какими-то далекими и подернутыми дымкой. Это совершенно не вязалось с ее привычным образом уверенной в себе девчонки — сейчас она выглядела беззащитной и хрупкой.

И хотя я понимал, что это глупо, я поймал себя на мысли... что в этот момент она была чертовски красива. Я засмотрелся, и как раз в секунду Асэби повернулась ко мне. Наши взгляды пересеклись, и я резко отвернулся. Дерьмо. Спалился. Она точно заметила, что я пялился на нее.

— Эй, Касио. Замри на секунду.

— Э-э, да?

Что она задумала? Нервничая, я застыл на месте, как она и просила.

И тут — оп — ее ледяные пальцы коснулись моей шеи.

— Вуаах!

— Няхаха! — покатилась она со смеху, явно довольная своей проказой, и отдернула руку. — «Вуаах», серьезно?! Ну и звук ты издал.

— Не издевайся... Любой бы дернулся, если к нему резко прикоснуться.

— Ладно-ладно, сорян. Но ого, ты реально горячий. Прямо как банка кофе из автомата.

Я потер шею в месте прикосновения. Ее пальцы были как сосульки. Я всё еще отчетливо чувствовал точечные следы тепла. Сравнение с горячим кофе, пожалуй, не было преувеличением. Для Асэби с ее вечно пониженной температурой я, должно быть, казался ходячей грелкой.

— ...Я не против, если ты еще погреешься.

— Че?

— У тебя же руки замерзли? Если это поможет, можешь держать их там.

— Подожди, подожди, ты сейчас сам предлагаешь мне потрогать тебя? Ого, Касио, не знала, что ты у нас такой смелый...

— Не хочешь — забудь.

— Да ладно, я шучу. Ловлю на слове.

Она снова прижала ладонь к моей шее. На этот раз уже всей поверхностью. Было холодно, да, но не настолько, чтобы это приносило дискомфорт.

— Не против, если я задействую левую руку?

— Валяй.

Ее вторая рука легла с другой стороны. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто она пытается задушить меня сзади. Зрелище жуткое, но Асэби, кажется, была вполне довольна, тихо выдохнув: «Какое тепло...».

— Ого, у тебя сонная артерия колотится как сумасшедшая.

— Давай без прямых трансляций, пожалуйста.

— Если я перережу здесь, ты умрешь?

— Не говори такие криповые вещи...

Кровь, охлажденная ладонями Асэби, побежала к мозгу, и в голове прояснилось — ощущение было такое, словно там пронесся свежий ветерок. Странное чувство. Не то чтобы приятное, но и не сказать что плохое. Разница температур постепенно начала сглаживаться, и моя шея медленно согревала ее руки.

— А ты, однако, совершенно беззащитен.

Она слегка царапнула мой кадык ногтем.

— Реально нормально показывать свои слабости такой, как я? Я ведь могу и поиздеваться.

— ...Мне, в общем-то, без разницы. До определенной степени.

— Хм? — голос Асэби прозвучал с подозрением.

— Из-за того, что ты постоянно так шутишь, я и сам не особо напрягаюсь. Раньше я думал, что подобное отношение к жизни — это легкомыслие или типа того, но... сейчас мне кажется, что эта твоя беззаботность меня во многом спасла.

Асэби замолчала. Я не видел ее лица, поэтому понятия не имел, какое у нее сейчас выражение. Я попытался повернуться, чтобы проверить, и вдруг она резко сжала пальцы и начала меня душить.

— Кхэ?!

— Ты потерял бдительность! Будь я обученным киллером, ты бы уже трупом лежал.

С этими словами она отпустила меня.

— Кхэ... Кха! Кха...

Да ты издеваешься... она реально меня придушила! Она обошла меня и встала напротив, ухмыляясь своей фирменной, слегка садистской улыбочкой.

— Ты слишком мягкотелый, Касио. Поэтому тебя так легко развести.

Но затем...

— ...Ну, то есть, — пробормотала она, отводя взгляд и смущенно почесывая щеку. — То, что ты сказал сейчас... мне было приятно услышать. Так что... спасибо.

— Кха, кха...

Все еще кашляя, я опустился на одно колено и уперся руками в землю.

— Эй, ты в порядке?! Может, я реально пережала...

Асэби наклонилась, заглядывая мне в лицо с искренним беспокойством.

Мой шанс — я зачерпнул горсть снега и швырнул ей прямо в лицо.

— Бва!

— Попалась! Не думай, что я буду просто стоять и обтекать!

Асэби стряхнула снег с лица и пару раз сплюнула то, что попало в рот.

— Ах ты мелкий... Всё, тебе хана!

Она начала судорожно лепить снежки и швырять их в меня. Снега выпало немного, и он был довольно жестким, с крупинками льда. Мне не улыбалось поймать такой снаряд, так что я уворачивался как мог. Отступая, я перебрался на участок, где слой снега был потолще, и начал катать свой снаряд. Даже пока я этим занимался, Асэби продолжала неистово закидывать меня, снежки то и дело глухо прилетали мне в спину.

Пора отвечать. Первый бросок прошел мимо, но вторым я зарядил ей аккурат в лицо. Вообще-то случайно вышло.

— Ой, прости!

— Прекрати целиться мне в лицо, блин!

Асэби с размаху запустила в меня еще один снежок. Уворачиваясь и маневрируя по заснеженной земле, мы продолжали нашу снежную войну.

Если честно — я ушел в это с головой. Не каждый день выпадает шанс устроить нормальный махач на снежках. Асэби, походу, чувствовала то же самое. Сначала она злилась, но через какое-то время стало очевидно, что она кайфует от процесса. Я и раньше замечал, что она спортивная девчонка — ее броски были хлесткими и точными. Приходилось выкладываться на полную, чтобы не сливать.

Я не выдержал и рассмеялся. Мы оба вошли в азарт. В какой-то момент Асэби сбросила шарф, ее волосы намокли от пота и растаявшего снега. Я к тому времени уже отшвырнул куртку и закатал рукава. Холод вообще перестал ощущаться.

— ...Четыреста девяносто два! Твою мать, восьми очков не хватило!

На экране высветился результат, и Асэби разочарованно застонала. Мы только что закончили очередной круг на аттракционе «Охота на призраков Де Ла Манча». Мне так и не удалось превзойти Асэби, но моя меткость стала заметно лучше. Хотя до идеального счета все еще было далеко.

— Почти получилось.

— Они тут жесткие тайминги выставили... Ну, так даже интереснее.

Когда мы вышли наружу, снова пошел редкий, пушистый снег. Решив сделать перерыв и перекусить, мы направились к фуд-корту. По дороге Асэби неожиданно окликнула молодая девушка.

— Извините, — обратилась она.

Она была с подругой — обе, похоже, студентки. Та, что со светлыми каштановыми волосами, протянула Асэби свой телефон.

— Не могли бы вы нас сфотографировать?

— Конечно, — улыбнулась Асэби, забирая мобильник.

Девушки поспешили встать на фоне карусели, приняли позу, и — щелк — Асэби сделала снимок.

— Ого, получилось суперски! Спасибо огромное!

— Да не за что~

Они вежливо поклонились и пошли дальше, склонив головы друг к другу и с улыбкой рассматривая фото на экране.

— Похоже, они очень близки.

После стольки повторений петли я уже помнил в лицо едва ли не каждого посетителя. Особо выделялись эти двое — они постоянно ходили под ручку, так что примелькались быстро.

— Вообще-то нет, — обронила Асэби ледяным тоном.

Я захлопал глазами. Что за бред? Но тут она выдала короткое «Ой», словно поняла, что сморозила глупость, и впервые за долгое время выглядела немного смущенной.

— Ладно, забудь. Сглупила.

— Между тобой и ними что-то произошло?

— Ну, не то чтобы прямо между нами... — Асэби замялась, а затем медленно продолжила: — Эти двое были в петле вместе со мной. Та, что с каштановыми волосами — ее зовут Кё. Она была самым первым человеком, с кем я оказалась в этом цикле. А вторая, Каэде — была второй.

— Погоди... Серьезно? Даже вторая?

Это прозвучало как удар под дых. Дело было не просто в том, что они тоже стали жертвами петли. Кё была первой, Каэде — второй. Люди застревают здесь, когда их убивает владелец Специального пропуска. А это значило... что эти двое были...

— ...Давай поговорим внутри.

Асэби сказала это как ни в чем не бывало и зашагала дальше. Мне хотелось, чтобы она объяснила всё прямо здесь, но я прикусил язык и пошел следом. Около трех часов дня фуд-корт был практически пуст. Сюдзи и остальные уже поели, так что шансы пересечься с ними стремились к нулю. Я заказал горячий кофе. Асэби взяла латте и порцию спагетти с мясом. Мы заняли столик ближе к центру.

— Ну ты и жрать. Ты же вроде только что обедала?

— И что? Без разницы, сколько я ем — я все равно не толстею.

Она буднично намотала спагетти на вилку.

— Короче, насчет тех двоих... В самый первый раз, когда в «Санни Парк» всё завертелось, убили меня и еще одного человека. Это была Кё.

До этого я слышал лишь обрывки информации о прошлых жертвах. Мое внимание всегда было сосредоточено на том, как выбраться из парка, а не на именах или характерах. Асэби проглотила кусок и продолжила говорить:

— Тогда мы вообще ничего не втыкали. Был полный хаос, пока пытались разобраться... если коротко, Кё в итоге грохнула Каэде.

— Ты пропускаешь слишком много деталей.

— Это не та история, где тебе нужны подробности. Суть в том, что Каэде спала с парнем Кё. Кё про это прознала, у нее сорвало крышу, и начался кромешный ад. Полный распад личности. И вот благодаря всей этой драме мы и поняли, как работает петля.

Да уж... определенно не та история, которую хочется смаковать за обедом. Со стороны они казались такими близкими, да и Кё выглядела спокойной и мягкой. Трудно поверить, что всё закрутилось до такой степени, что привело к убийству. Но дело было не только в их характерах. Меня по-настоящему пугала сама извращенность этой петли.

— Так вот как вы выяснили правила... И все же, вся эта система — просто какая-то дичь. Чтобы сбежать, нужно обязательно кого-то убить?

— Скорее, сделать так, чтобы тебя отсюда вышвырнули.

Эта фраза прозвучала странно. Что-то в том, как она это произнесла, зацепило меня.

— В смысле?

— Да без глубокого смысла, — отмахнулась она и подняла запястье, демонстрируя синий ремешок Специального пропуска. — Помнишь, я говорила тебе? Этот пропуск — что-то вроде «извинения» от парка. И тут я подумала: а при каких условиях ты можешь его лишиться? И до меня дошло — когда совершаешь нарушение, на которое даже это место не может закрыть глаза. Например... убийство человека.

— Э-э... чего?

Я вроде бы улавливал мысль... но в то же время пазл не складывался.

— Ну смотри — если взглянуть на это с точки зрения какого-нибудь «бога Санни Парк» или типа того... Это выглядит так: «О боже, эту бедняжку убили! Как грустно. Я хочу, чтобы она продолжала веселиться, поэтому дам ей Специальный пропуск, чтобы она могла играть вечно... Погодите-ка, теперь ты сама убиваешь людей? Ну уж нет! Твое время развлечений окончено! Пропуск аннулирован!». Как-то так.

— ...Оу. Так реально понятнее.

Мрачно, конечно, но логика присутствовала. Если за этим стоял некий кукловод «Санни Парк», то петля была не наказанием — она была подарком. Извращенной, бесконечной наградой. Но убийство? Это было чертой, перешагнув которую, ты обнулял всё. Был ли у этой системы какой-то моральный компас — бог весть.

Размышления об этом казались пустой тратой времени. Я потянулся к чашке с кофе. И вдруг весь гул фуд-корта для меня просто... исчез. Не буквально, конечно. Но для меня все остальные звуки отошли на задний план. Почему? Потому что до меня кое-что дошло. Идея ударила в голову — так быстро и остро, что у меня перехватило дыхание. Способ, которым мы, возможно, могли бы выбраться из «Санни Парк». Но в нем не было надежды. Это было похоже на то, что вытащили со дна самого жуткого кошмара.

— ...Касио?

Ее голос вернул меня в реальность. Шум фуд-корта снова обрушился на уши — голоса, звон тарелок, музыка на заднем плане. Асэби наклонила голову, глядя на меня с недоумением.

— Ты в порядке?

— Да, да, всё нормально... Забудь.

Я заколебался. Стоит ли говорить ей? Тот метод, который мне только что пришел в голову — она наверняка о нем даже не думала. Да блин, вряд ли кто-то вообще до такого додумался. Не потому, что это технически невозможно, а потому, что никто в здравом уме этого не захочет. И даже если я скажу ей, я не был уверен, что это осуществимо. Не в плане логики — в плане психологии. Эмоций. Для такого нужны стальные яйца, а не просто холодный расчет.

Я снова пригубил чашку, но кофе казался абсолютно безвкусным. Идея копошилась в черепушке, как назойливое насекомое, не давая сосредоточиться. Когда Асэби что-то говорила, я просто кивал на автомате, не вникая в суть. Вскоре она расправилась со своими спагетти.

— Фух. Наелась.

Она довольно похлопала себя по животу, а затем перевела взгляд на меня.

— Выглядишь как-то заторможенно.

— Да нет, просто...

Интересно — если я выложу ей эту мысль насчет «кажется-я-знаю-как-нам-отсюда-выбраться»... как она отреагирует? Высмеет сразу? Или выдаст глухое «мы это уже пробовали»? В любом случае, разговор обещал быть максимально неловким. Пока я сомневался, Асэби сладко потянулась.

— Эх, объелась. Пойдем приляжем где-нибудь.

Честно говоря, у меня и самого не было настроения кататься на аттракционах. Ее предложение принесло облегчение — но я не мог отделаться от мысли, что она делает это ради меня, и от этого становилось немного стыдно.

— ...Прости.

— Ты чего извиняешься? — удивилась она, поднимаясь из-за стола. — Я сама хочу почилить, вот и всё. Погнали.

Мы отнесли подносы к окну приема посуды и вышли из фуд-корта. Оттуда дошли до администрации возле ворот. Асэби зашла внутрь одна. Спустя минуту она вернулась, весело крутя ключ на пальце.

— Спасибо за ожидание!

— ...Ты реально каждый раз просто тыришь его оттуда.

— Дело привычки, — ухмыльнулась она.

Мы вернулись к фуд-корту и проскользнули через служебный вход. Затем пробрались в закрытую зону для персонала на втором этаже, стараясь не шуметь и держаться пониже, чтобы никто не срисовал. Добравшись до комнаты отдыха, Асэби отперла дверь и шагнула внутрь.

Она щелкнула выключателем обогревателя, сорвала с себя шарф и куртку и небрежно бросила их в сторону. Я мысленно поморщился от такой картины, аккуратно сложил ее вещи и убрал в угол. Асэби тем временем уже плюхнулась на татами и уткнулась в телефон.

— Давай посмотрим кино на Нетфликсе. Ты как? Есть идеи, что глянуть?

— ...Я тоже смотрю?

Я присел рядом и заглянул в экран.

— Да мне без разницы. Посоветуешь что-нибудь?

— Может, «Счастливого дня смерти»? Там про студентку, которая проживает один и тот же день по кругу.

— ...Нет, спасибо. Мимо.

— Ладно, как насчет «Палм-Спрингс»?

— А там про что?

— Парень и девчонка застряли во временной петле. Там еще дед какой-то иногда появляется.

— Давай что-нибудь БЕЗ петель, пожалуйста.

— Ну ты и привередливый, — притворно вздохнула она, листая список дальше. В итоге мы остановились на фильме, который ни один из нас раньше не видел. Жаль, нельзя было вывести картинку на телек — ни кабелей, ни приставки. Пришлось залипать в крошечный экран. Асэби расстелила футон и улеглась на живот. В качестве подставки под телефон она приспособила коробку с салфетками.

— Смотреть кино лежа сразу после еды — это же стопроцентный способ вырубиться, не?

— Со мной не прокатит. Я вообще ни разу не спала с тех пор, как попала в «Санни Парк».

— Да ладно? Быть такого не может.

— Чистая правда. Короче, двигайся сюда — тут место есть, — она похлопала по футону рядом с собой.

Стоп. Она хочет, чтобы я тоже лег?

— Да ну, это как-то чересчур...

— Ты вообще-то спал у меня на коленях, так что поздно врубать стесняшку.

Ну... тут она была права. Всё еще немного колеблясь, я прилег рядом. Мы лежали так близко, что наши плечи почти соприкасались, и у меня внутри всё так и заклокотало.

Фильм, который выбрала Асэби, оказался черно-белой ромком-комедией пятидесятилетней давности. Что-то вроде ситуационной комедии про любовь. На удивление годная вещь, кстати. Но даже во время просмотра та жуткая мысль настойчиво сверлила мне мозг. В какой-то момент мне придется всё ей выложить. Я обязан. Но простой разговор ничего не решит — а в зависимости от ее реакции, всё может стать только хуже. Может, стоит подождать, пока фильм закончится? Или поговорить сразу после титров? Сколько бы я ни прокручивал варианты, правильного ответа не было. Пока я грузился в собственных мыслях, фильм подошел к концу. Поползли финальные титры.

Повернув голову, я увидел, что Асэби спит — уткнувшись лицом в футон в мою сторону. Она начала клевать носом еще на середине, а ближе к концу окончательно отключилась.

Я потянулся, чтобы накинуть на нее плед, но она перевернулась на спину, видимо, затекло тело. При движении ее рука соскользнула и коснулась моей.

Как и тогда, когда мы впервые пожали руки, ее кожа была ледяной. Оставить всё так я не мог. Я осторожно переплел свои пальцы с её.

Ее ладонь была намного меньше моей — настолько, что я мог бы полностью укрыть ее своей рукой. Кожа на тыльной стороне была мягкой, нежной, как маршмеллоу, а пальцы — длинными и тонкими.

— ...?

На среднем пальце обнаружилось небольшое уплотнение. Мозоль от ручки? Не то чтобы редкость, но как-то неожиданно. Передо мной она вечно разыгрывала из себя дурочку — но может, на самом деле она из тех, кто зубрит учебники сутками? Стоило мне об этом подумать и поднять глаза, как я наткнулся на ее открытый взгляд. Я замер, а ее губы расплылись в хитрой улыбке.

— Ты трогаешь меня так, будто это прелюдия.

Я отпрянул так резко, что наши ладони разомкнулись с отчетливым хлопком.

— Если ты не спала, могла бы сразу сказать!

— Я и сказала. Забыл? Я ведь предупреждала, что мне вообще не хочется спать.

...То есть она притворялась?

— Погоди... это была подстава?

— Ой, как грубо. И вообще, чья бы корова мычала, мистер «дай-ка я потискаю ее, пока она спит».

— Я... это... да я не то чтобы... прости...

Ну да. Трогать ее без разрешения было максимально косячным ходом. Я виновато опустил голову. В зазоре между паникой и попытками извиниться мой мозг окончательно закипел.

— Ладно, проехали, я шучу, — миролюбиво отозвалась Асэби, продолжая лежать на спине и протягивая мне руку. — Ладно, давай руку обратно. У тебя ладони теплые.

— ...

Мне казалось, что она точно задумала очередную херню. С другой стороны, отказать ей сейчас было бы еще хуже. Настороженно я снова взял ее за руку. Возможно, потому что я уже держал ее до этого, в этот раз она не казалась такой ледяной. Я прижал свою ладонь к ее, пытаясь поделиться теплом. Ее рука дернулась. Я подумал, что она просто перехватывает поудобнее, но вместо этого... Она начала щекотать мою ладонь.

— Вуах~~~!

У меня вырвался беззвучный вопль, и я пулей отдернул руку.

Асэби победно прыснула.

— Нфуфуфуфу.

— Ты какого хера творишь?! Нельзя же так из-за угла нападать!

— Это просто тактильный контакт~ Ну брось, при наших-то отношениях тебя это не должно так пугать.

— Да какие у нас вообще отношения?..

— Хмм?

Она забавно склонила голову, будто реально задумалась над формулировкой. Затем села и посмотрела на меня — томно, с вызовом. Абсолютно просчитанный жест. И тем не менее, у меня внутри всё равно всё перевернулось.

— А каких отношений ты бы хотел, Касио? — спросила она вкрадчивым, медовым голосом.

Сердце застучало так громко, что, клянусь, она могла его услышать. Она ведь опять просто издевается. Чисто ловит кайф с моей реакции. Но я все равно завис, как комп под завязку забитый задачами.

Каких отношений с Асэби я хочу?

Она... чертовски привлекательная девчонка. Эта ее флиртующая, дразнящая манера, которая поначалу бесила, со временем начала мне даже нравиться. Так что, я хочу с ней встречаться? Это как-то слишком самонадеянно. Просто друзья? Тоже не совсем то, это слово не отражает суть.

— Эй, ты чего в астрал ушел? Я не вкладывала в это какой-то сакральный смысл, — рассмеялась она, заметив мою реакцию.

Я мог бы перевести всё в шутку. Но мне хотелось ответить честно.

— Я...

Слова давались с трудом. Короткое время поборовшись с собой, я решил сказать то, что было на душе.

— Я... какими бы ни были эти отношения, я просто хочу быть с тобой.

Асэби моргнула — один раз, удивленно и медленно.

— Ну так будь, — ответила она так легко, будто это была самая простая вещь на свете. Она негромко рассмеялась: — Я никуда не делась. Пока ты здесь, в «Санни Парк», я всегда буду рядом. Покажу тебе кучу крутых мест, о которых ты и не догадывался. Да блин, даже разрешу спать у меня на коленях в любое время.

«Пока ты здесь, в Санни Парк».

Я мысленно повторил ее слова.

— Проводить время с тобой — это круто. Реально круто. Благодаря тебе я не впал в депрессию, и это вообще первый раз в жизни, когда я подумал, что парк аттракционов может приносить удовольствие. Но... я не могу оставаться здесь вечно.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Асэби. Вместо нее появилось выражение... обиды. Между нами существовала фундаментальная пропасть — вещь, которую нельзя было просто проигнорировать. Я отчаянно пытался выбраться из «Санни Парк», а Асэби хотела остаться. Неважно, насколько близко мы сошлись, этот единственный факт держал нас по разные стороны баррикад. Но возможно... Возможно, это не приговор.

— Я хочу быть с тобой и за пределами «Санни Парк», — твердо сказал я. — Ну, заниматься обычными вещами. Болтать по телефону перед сном, выбираться куда-нибудь перекусить... Я хочу быть с тобой в том же мире, где живут все остальные.

— Это невозможно, — отрезала она без секунды колебаний. — Прости, но я не покину «Санни Парк». Это то, в чем я не уступлю.

— Но когда-нибудь тебе это надоест. Ты захочешь уйти. Это неизбежно.

— Нет.

— Да.

— Я сказала нет! — ее голос сорвался на крик. — Не надо делать вид, будто ты меня знаешь. Ты ни хрена обо мне не знаешь.

Это прозвучало как удар ножом в грудь. Не то чтобы я совсем ничего не знал. Я знаю, что она быстро мерзнет. Знаю, что ее любимый вкус чуррос — клубничный. Знаю, что у нее есть крошечная родинка на шее сзади. Но всё это — лишь внешняя оболочка. Это не то, из чего состоит сама Асэби.

— Тогда... расскажи мне, — я посмотрел на нее, и мой голос прозвучал почти умоляюще. — Почему ты так отчаянно хочешь остаться в «Санни Парк»? Я понимаю, что тебе здесь нравится. Но это не может быть единственной причиной. Что тебя здесь держит, Асэби?

«Пожалуйста, — умолял я ее про себя. — Я хочу узнать тебя настоящую. Хочу понять. Расскажи».

Асэби замолчала. Она опустила голову, как отчитанный ребенок, покусывая губу. Я ждал. Не проронил ни слова. Просто ждал. Минуты тянулись в абсолютной тишине. Наконец Асэби медленно подняла голову.

— ...Это долгая история.

Я кивнул.

— Я слушаю.

POV Асэби

«Асэби, ты такая умничка».

Я слышала это сколько себя помню — от друзей, учителей, даже от родственников. И в зависимости от того, кто это говорил, слово «умничка» значило разные вещи. В школе это означало хорошие оценки. На подработке — что я всё схватываю на лету. На семейных посиделках — что я вежливая и покладистая. В любой ситуации я оправдывала ожидания, и это никогда не казалось мне обузой. Для меня это было... просто нормой.

Назвать это «смыслом жизни», пожалуй, будет слишком громко, но всё же — всем ведь хочется нравиться людям, так? Приятно, когда тебя хвалят. Люди могут не говорить об этом вслух, но в глубине души мы все хотим, чтобы нас любили. Ну, может, не весь мир, но как минимум те, кто нас окружает. Никто не хочет быть изгоем. Разве это не правда? Мне повезло — природа не обделила меня ни внешностью, ни мозгами. С начальной школы я всегда была в топе лучших учеников. Пару раз в год парни признавались мне в любви. Конечно, некоторые девчонки завидовали, но я никогда не теряла статус «королевы класса».

В старшей школе всё шло по той же схеме. Ну... поначалу не совсем. Я поступила в довольно пафосную профильную школу — из тех, что пачками отправляют выпускников в Токийский и Киотский университеты. Домашка была лютой, темы пролетали со скоростью звука, и, естественно, все вокруг были гениями. Я шла туда королевой, но на первом же распределительном тесте оказалась второй снизу в списке класса. Это был мощный щелчок по носу. Пришлось включить режим берсерка и начать ботать как не в себя.

Как только мои оценки поползли вверх, учителя рассыпались в похвалах в духе: «Ты проделала огромную работу», а одноклассники шептались: «Она мало того что милая, так еще и умная? Это вообще легально?». Чувство было нереальное. До мурашек. Чем сильнее я упахивалась, тем выше были баллы. Это было похоже на какую-то RPG, где за убийство мобов тебе сыплется опыт — я гриндила уровни и кайфовала от каждой секунды.

Но, знаете, тратить всю юность только на учебники — такое себе удовольствие. Как только я вошла в колею, я устроилась на подработку. Заработанные деньги спускала на шмотки и косметику, жестко увлеклась модой. Собственное отражение в зеркале нравилось мне всё больше, и мне хотелось этим делиться, так что я начала пилить селфи в Инсту.

Количество подписчиков и лайков росло по экспоненте, а вместе с ними взлетала и моя самооценка. Вскоре повалили предложения по рекламе. Я была на таком кураже, что соглашалась вообще на всё. Когда цифра перевалила за 50 тысяч, один журнал делал материал про «Топ старшеклассниц-блогерш, за которыми стоит следить», и бам — мое лицо красовалось на глянцевом развороте.

Все вокруг вздыхали: «Вау, вот это уровень!». И если честно? Я думала точно так же. Я реально верила, что мне море по колено. Словно поймала попутный ветер, словно какой-то ангел толкал меня в спину. Каждый день я буквально летела на этом драйве.

Я имею в виду, конечно — не то чтобы моя жизнь была идеальной сказкой. Естественно, хватало и дерьма. К примеру: «Тебе легко говорить, Асэби. Ты смазливая, вот перед тобой все и стелются». Я слышала это постоянно. Сколько бы я ни сидела над учебниками, люди обесценивали мои усилия фразочками типа: «Да тебя просто препод любит», как будто я сама ничего не стоила.

Если меня хвалил управляющий на работе, кто-то обязательно бормотал: «Да он просто хочет её склеить», и это мгновенно портило всё настроение. В сети меня вечно приписывали к категории «выигравших в генетическую лотерею», будто всё, что у меня есть — это просто слепая удача. Было столько моментов, когда мне казалось, что мой адский труд тупо отказываются замечать.

Но... я понимала, что сорвала куш с внешностью, так что списывала этот хейт на издержки популярности — налог на успех, если угодно. Когда в меня летел очередной кусок грязи, я просто улыбалась и пропускала его мимо ушей. А если чуяла, что кто-то ко мне плохо относится? Наоборот, лезла к человеку из всех сил, чтобы растопить этот лед и заставить его меня полюбить. Я просто... хотела быть идеальной старшеклассницей. Даже если мои старания не ценили по достоинству, пока я всем нравилась — этого было достаточно. Я свято в это верила.

А потом, на втором курсе... я в один прекрасный день просто не смогла подняться с кровати утром. И я сейчас не про «ой, проспала будильник». Я имею в виду, что просыпалась и чувствовала себя буквально раздавленной. Словно на грудь положили бетонную плиту, и я не могла даже пошевелиться. Все позорные воспоминания, все колкости, которые мне когда-либо говорили, начинали крутиться в голове бесконечным хороводом, и я буквально тонула в чувстве вины и ничтожности. Даже просто откинуть одеяло казалось неподъемной задачей — легкие сжимало так, что становилось трудно дышать.

Я сама не понимала, что за хрень происходит. Тем не менее, не желая пугать семью, я продолжала ходить на учебу, пусть и постоянно опаздывала. Где-то за месяц до того, как всё это началось, моя мама снова вышла замуж. Так в нашей квартире появился мистер Кодера. Он, если честно, мировой мужик. Постоянно улыбается, и с ним никогда не было натянутости или ощущения, что он пытается выпрыгнуть из штанов, лишь бы мне понравиться. Единственное, что мне не зашло — это его фамилия.

И возможно, именно поэтому... я не могла позволить себе сломаться публично. Будь у меня температура, без проблем. Но признай я, что у меня течет крыша в ментальном плане, мама точно обвинила бы во всем себя. Решила бы, что это из-за смены обстановки после ее замужества. Она бы загналась чувством вины, потому что она человек такой комплекции. И если честно, я сама не была уверена, что это не связано.

Весь тот период я не могла ни на чем сосредоточиться и постоянно косячила. Выдавала тупейшие ответы у доски, била посуду на работе, даже умудрилась сделать жесткую опечатку в рекламном посте. И всё равно продолжала натужно улыбаться — так, словно от этого зависела моя жизнь. Оценки покатились вниз, но зато я прокачала навык делать хорошую мину при плохой игре до уровня «бог».

Так продолжалось до самого лета. А потом, в июле, у меня словно тумблер перещелкнуло. Внезапно я почувствовала себя просто божественно — даже лучше, чем до этого кризиса. Могла учиться ночами напролет и вообще не чувствовать усталости. На работе летала электровеником. Всё тело буквально вибрировало от уверенности. Мысли были в духе: «Вау, жизнь — кайф!». Семья и учителя сначала напряглись, но когда по итогам триместра я заняла первое место на экзаменах, все выдохнули с облегчением.

Фух... слава богу, отпустило. Наверное, просто выгорание было. По крайней мере, я сама себя в этом убедила. Думала, наконец-то можно расслабиться. Но этот кайф... продлился недолго. Через пару недель я рухнула обратно. И в этот раз еще больнее.

Подъем с кровати превратился в штурм Эвереста. Выход на работу казался нереальным. Каждая интернет-перепалка, которую я видела, отзывалась такой болью, будто мне грудную клетку изнутри когтями драли. Весь мир вокруг внезапно стал каким-то наждачным, словно пытался стереть мою душу в порошок. Тот период, когда я чувствовала себя суперженщиной? Я реально начала думать, что мне это приснилось.

Что бы я ни делала, этот тяжелый серый туман депрессии не рассеивался. Мне казалось, что само мое существование — это то, за что нужно просить прощения. В конце концов я забила на всё, перестала вставать и начала прогуливать школу. Мама заниковала и потащила меня по врачам.

Я пыталась строить из себя нормальную, чтобы она не догадалась, что дело в башке, но терапевт быстро всё считал и выписал направление к психиатру.

Ну и вот... скрепя сердце, я потащилась в клинику ментального здоровья. Поговорила там с доктором, и мне выписали таблетки. Это была так называемая «диагностическая схема» — грубо говоря, если таблетки сработают, врачу станет понятнее, что за диагноз мне ставить. Запивая пилюлю с названием, похожим на бренд батареек, я мысленно молилась: «Только бы не помогло... только бы не помогло». Но тело не обманешь. Симптомы начали стабилизироваться.

На следующем приеме у меня случилась жесткая истерика прямо в кабинете. Мне очень не хотелось устраивать концерт на глазах у мамы, которая сидела рядом, но меня просто прорвало.

— Э-это какая-то ошибка!.. — я ревела, как маленькая девочка, которой не купили игрушку. Я буквально умоляла врача: — Потому что я не... я не слабачка! Я намного сильнее большинства людей — я на работе никогда не ныла, даже когда на меня орали... Мне друзья всегда говорили, что я толстокожая! Я серьезно не какая-то там хрустальная ваза!..

— Кодера, — мягко прервал меня доктор. — Биполярное расстройство — это не просто реакция на стресс. Это конкретное нарушение работы нейромедиаторов. Вы заболели не потому, что вы слабая. Это может случиться абсолютно с каждым.

— Н-но все равно...

— Всё будет хорошо. Если подобрать терапию и следить за состоянием, вы сможете жить точно так же, как и все остальные. Давайте вместе работать над тем, чтобы вывести вас в ремиссию.

Из горла вырвался удушливый всхлип. В отличие от меня, представлявшей собой кусок жалкого зрелища, врач оставался абсолютно спокойным и доброжелательным. Наверняка он видел сотни таких, как я. Для него я была просто строчкой в журнале. Ничем не примечательной. Это осознание — что я, считавшая себя какой-то исключительной, оказалась просто статистической единицей — добило окончательно. Я почувствовала себя пустым местом. Серостью. Заменяемой деталью.

Мама гладила меня по спине и шептала: «Всё наладится». И это было дорогого стоило. Но больше всего мне было тошно от того, каким балластом я для нее стала. Мне до смерти не хотелось, чтобы о моем диагнозе узнал кто-то еще. Было до ужаса страшно: а вдруг люди решат, что я дефектная или слишком проблемная?

В школе я пила таблетки втихаря, чтобы никто не дай бог не срисовал блистер. С работы уволилась, соцсети забросила. Натягивать эту маску вечно позитивной дурочки, как раньше, уже не получалось, но я кое-как вывозила учебу. Это не было похожим на нормальную жизнь, которая была у меня до болезни. Теперь это походило на симуляцию. Помните этот мультик «Помпоко», где еноты пытались косить под людей, и один из них глушил энергетики литрами, просто чтобы держать форму? Вот это была я. Только вместо энергетиков были таблетки. И в таком режиме время потихоньку шло, пока не наступил новый год.

Мне показалось, что я наконец-то выбралась из этого бесконечного темного тоннеля. Настроение поползло вверх, как небо, которое проясняется после недели затяжных дождей. Болезнь, конечно, никуда не делась — просто у меня такой цикл, где затяжные депрессивные фазы сменяются короткими вспышками гипомании. Так что я понимала, что это временная передышка. Но в тот момент... мне просто хотелось до беспамятства упиться этой внезапной волной радости и свободы. Даже если я понимала головой, что это часть болезни, что за этим будет откат — мне было насрать. Зимние каникулы подходили к концу — седьмое января.

«Хочу в Санни Парк».

Эта мысль ударила мне в голову в ту самую секунду, как я открыла глаза, и не успела я опомниться, как уже собирала вещи. Если искать причину, то, наверное, потому что это место напоминало мне о том, как мама водила меня туда в детстве. Вот и всё, без лишней философии. Когда мои качели летели вверх, мотивация пробивала потолок. Я даже не стала никого звать — просто запрыгнула в автобус, будто вышла за хлебом. Купила билет и безлимитный пропуск на день, вообще не думая. Оказавшись внутри, первым делом взяла ободок с ушками Зои в первой же попавшейся палатке.

— Тебе очень идет, — улыбнулась мне аниматор.

Я улыбнулась ей в ответ.

А потом были американские горки. Потом крутящиеся чашки. Потом колесо обозрения... Даже в одиночку я отрывалась на полную катушку. Всё вокруг заставляло сердце биться чаще. Казалось, весь мир крутится вокруг меня. И даже если это была просто иллюзия, вызванная сбоем химии в мозгу — плевать. Мне было по барабану.

Я парила в этом блаженном тумане, пока где-то неподалеку воздух не прошил истошный женский крик. Вздрогнув, я обернулась на звук — и увидела упавшую на землю женщину. А рядом с ней стоял парень, на вид студент.

— ...Видите? Я могу... если реально захочу...

Парень перевел взгляд на меня. В его правой руке был зажат нож.

Оу, черт.

У меня даже мысли не возникло, что это какой-то розыгрыш, перформанс или анимация. Ни на долю секунды. Накатившая от него волна жажды крови была настолько плотной, что ее, казалось, можно было потрогать руками.

Я попыталась отвести взгляд — но тело не слушалось. Я застыла. Забыла, как дышать. Не могла даже моргнуть. Меня парализовал чистый, первобытный ужас. А парень продолжал идти в мою сторону.

— Если хочешь кого-то винить... — он занес нож. — Вини этот сраный мир.

Всё должно было быть вообще не так. Я должна была окончить школу, поступить в Тодзи, может, даже стать известной еще во время учебы. Мелькать в телешоу периодически. В будущем купить дом с большой пушистой собакой... Это должна была быть моя жизнь. Но, с другой стороны... в последнее время всё и так шло наперекосяк. Может, оно и к лучшему — закончить всё сейчас, пока не стало еще хуже. Темнота затопила сознание. А затем —

«Тебе очень идет».

Вот тогда и началась эта петля.

История длинная, так что упущу подробности, но поначалу я делала ровно то же самое, что и ты, Касио — перепробовала все доступные способы, чтобы выбраться из «Санни Парк». Выбивала дерьмо из этого маньяка, махалась с чуваками в костюмах маскотов... Ни хрена не работало.

Что бы я ни делала, выход из «Санни Парк» оставался заблокирован. До того как я докопалась до правила «убей кого-то, чтобы сломать цикл», было еще далеко. Но гораздо раньше я осознала вещь куда более важную — всё это время я чувствовала себя абсолютно нормально.

К тому моменту я прокрутила этот день уже раз... пятьдесят. В общей сложности это больше месяца, если сложить время. И при этом — никакого депрессивного отката. Ну да, я немного стрессовала из-за того, что застряла тут, но это и близко не было похоже на то падение в бездну.

Я что... вылечилась?

Но эта абсолютная уверенность в себе, эта бьющая через край радость — всё это слишком походило на симптомы моей болезни.

Так почему тогда?..

...Оу. Точно. До меня дошло.

Когда петля сбрасывается, обнуляется вообще всё, кроме твоей памяти. То есть у меня не копится усталость, проходят любые травмы, не растут волосы и ногти... А мое расстройство — эти качели от депрессии к мании — это ведь не просто перепады настроения. Это не потому, что случается что-то хорошее и я радуюсь, или происходит дерьмо и я грущу.

Это болезнь мозга. Физиология. А это значит... Каждый раз, когда петля откатывается назад, мой мозг тоже возвращается в исходную точку.

У фазы просто физически нет времени смениться.

Пока я заперта в одном и том же дне, я навечно остаюсь в этом идеальном, приподнятом состоянии.

Это было невероятное открытие. Чувство было такое, словно я после кораблекрушения выплыла к необитаемому острову, который оказался раем. И я подумала: здесь мне никогда не придется чувствовать себя брошенной всем миром. Никаких больше серых, тяжелых дней, когда кажется, что вместо крови по венам течет жидкая грязь. Больше не нужно изображать из себя совершенство, чтобы все вокруг были довольны. Больше никакой боли от мыслей о завтрашнем дне.

Ну и какая разница, если я никогда не выберусь из «Санни Парк»? Пожалуй... это даже к лучшему.

POV Касио

— ...Ну вот, собственно, и вся история.

Когда она закончила говорить, Асэби вытянула ноги на полу и уставилась в потолок. Она выпустила изо рта тихое «фу-ух», словно окончательно сбросила с себя этот груз. Было видно, что она выговорилась до конца.

Я не знал, что ответить. Жалеть её казалось неправильным. Хвалить за то, что она так долго держалась — тоже как-то не к месту. Но и просто заявить: «Ну, раз так, то сидеть в Санни Парк — отличный план» и смириться с этим я не мог.

Мне и в голову не приходило, что она может быть больна. Я всегда считал это особенностями ее характера — жизнерадостная, со своими тараканами, немного эксцентричная. Неужели все эти ее милые, дурашливые повадки были просто симптомами болезни?

Да даже если и так — какая к черту разница. Болезнь была лишь частью её личности. Это вообще никак не меняло моего отношения к ней. Даже если та Асэби, которую я знал, была лишь одной ее стороной, я ведь мог узнать и все остальные — постепенно, шаг за шагом. Может, это звучит как пафосные слова из книжки, но я действительно так чувствовал.

— Спасибо, что рассказала. Представляю, как тяжело было всем этим делиться. Я рад, что смог узнать тебя лучше. И... в общем, прости меня.

Я резко и с силой поклонился, согнувшись в три погибели. Асэби удивленно выдала короткое «Э?».

— Ты за что опять извиняешься?

Не разгибаясь, я ответил:

— Тогда, в самом начале... я наговорил тебе кучу гадостей. Я не знал про твою болезнь, но это меня вообще не оправдывает.

— А, ты про это? Ну... да, было дело, — кажется, она вспомнила.

«Ты что, конченая какая-то?»

Это было на ранних этапах, вскоре после нашей первой стычки с маскотами. Я швырнул ей эту фразу прямо в лицо, как пощечину.

От одного воспоминания об этом меня обдало холодным потом. Она имела полное право послать меня на три буквы и больше никогда не разговаривать. Мне до смерти хотелось вернуться в прошлое и вправить мозги тогдашнему себе.

— Мне правда очень стыдно. Даже с учетом того, что я тебя тогда не знал, говорить такое было свинством. Если я могу как-то загладить вину, просто скажи, я сделаю всё что угодно.

— Ну ты и драму развел. Это в прошлом, ладно? И вообще, когда ты вот так на ровном месте начинаешь посыпать голову пеплом, это, если честно, даже немного подбешивает... Кстати, Касио, ты заметил, что ты вообще слишком часто извиняешься?

Ну... не то чтобы я прям фанат этого дела... Но если подумать, в разговорах с ней я и правда постоянно включал режим виноватого.

Когда я наконец поднял голову, Асэби смотрела на меня с мягкой, всепрощающей улыбкой.

— Забудь ты про «загладить вину». Лучше скажи — теперь-то ты понимаешь? Почему я так не хочу уходить из «Санни Парк»?

— Да.

Я решительно кивнул, внутренне перестраиваясь. Извинения за прошлые косяки и мое желание выбраться отсюда вместе с ней — это были две принципиально разные вещи. И я должен был донести это до нее.

— Но мои намерения это не меняет.

Глаза Асэби округлились от удивления. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать — но слова застряли в горле. Ее губы слегка подрагивали, словно она пыталась отфильтровать мысли. Но в итоге ни одна формулировка, видимо, не подошла.

— ...Ясно.

Это всё, что она вымолвила. В этом «ясно» сквозило разочарование, смирение и, возможно, капля досады. Было видно, что продолжать спор она не хочет — да и у меня не было такого желания. Пытаться переубедить ее сразу после того, как она так передо мной вывернула душу, казалось верхом эгоизма.

Время еще было. Некуда спешить. Между нами повисла тишина. Но это не было гнетущее, неловкое молчание — скорее пауза, необходимая для того, чтобы всё улеглось. Время, чтобы переварить услышанное и сказанное.

Я мысленно прокручивал историю Асэби раз за разом. Ее болезнь. Школьные годы. Семья. Осознание давалось с трудом. Я был благодарен за ее откровенность, но понимал, что в этой истории были моменты, которые ей до смерти не хотелось ворошить. День, когда ей поставили диагноз. День, когда ее пырнул тот ублюдок...

— Ох, — звук вырвался у меня до того, как я успел его подавить.

— М? Что такое? — Асэби повернулась ко мне.

Я начал лихорадочно копаться в чертогах памяти.

Самый первый день, до того как запустился этот адский цикл. Наше самое первое появление в «Санни Парк». Седьмое января — сегодня. Я попытался восстановить в голове каждую секунду того утра в мельчайших деталях.

Щелк.

В моей голове кусочки мозаики наконец-то встали на свои места. В ту же секунду сердце выдало мощный, тяжелый удар. Меня накрыло предчувствие чего-то неописуемо жуткого. Дыхание участилось. По спине пополз липкий холодный пот.

— Касио? С тобой точно всё норм? У тебя сейчас лицо какое-то криповое...

— ...Асэби, — я повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне нужно кое-что проверить.

Выйдя из медпункта, я озвучил Асэби одну просьбу — а затем обнулил петлю. Как обычно, я встретился с Сюдзи и остальными, после чего отделился от группы. Мы пересеклись с Асэби на главной аллее прямо напротив сувенирной лавки.

— Ты сделала то, о чем мы договаривались?

— Как ты и просил, я пока пальцем не пошевелила. Но ты можешь теперь нормально объяснить, в чем прикол?

— ...Да.

Я рассказал ей, что именно хочу проверить. Но намеренно умолчал о причинах. Было заметно, что ей хочется подробностей, но, видимо, решив не давить на меня, она не стала устраивать допрос.

До нужного момента еще оставалось время. Мы перебрались на ближайшую скамейку. Ни о каком праздном трёпе с моей стороны не могло быть и речи. Ощущение было такое, словно я сижу под дверью кабинета, где объявляют результаты экзаменов — или стою на поле за секунду до финального свистка в решающем матче. Слово «мандраж» даже близко не передавало то, как меня трясло.

Обычно, когда чего-то ждешь, время тянется как резина. Но сейчас всё было с точностью до наоборот. Стрелка на моих часах летела с пугающей скоростью. С каждой минутой худший сценарий казался всё более реальным.

Асэби крутилась неподалеку, покупая какую-то еду или просто прохаживаясь туда-сюда, а я сидел практически не шевелясь. Всё, что я мог — это ждать. Время неумолимо шло вперед. Наконец стрелки сошлись на двенадцати. Начинается.

— Вон там. Это он.

Асэби незаметно указала пальцем в сторону ворот. Я проследил за направлением её руки — и в этот момент меня словно обухом по голове ударили. В череп будто вогнали кусок льда. В глазах потемнело, дыхание перехватило, и я полностью оцепенел.

Худший из моих кошмаров стал реальностью.

— Кх...

Из горла вырвался хриплый звук, когда осознание всей тяжести ситуации обрушилось на меня. Колени едва не подогнулись. Я смотрел на человека, который через несколько минут устроит массовую резню в «Санни Парк». Я знал этого ублюдка. Мы пересеклись с ним еще до входа в парк. Он пытался скоммуниздить чей-то телефон. Когда понял, что его спалили, попытался сделать ноги, и я его перехватил. Поначалу он изображал из себя раскаявшегося грешника, но потом выплюнул кучу оскорблений и свалил в туман.

«Пожалуйста... только копов не надо...»

«Тьфу... строишь тут из себя правильного...»

Шанс предотвратить весь этот ад был у меня в руках — и я его просрал.

Нет... Нет, дело не в том, что я его просто «упустил».

Это была моя вина. Чисто мой косяк.

Если бы я тогда сразу сдал его полиции... Если бы повел себя спокойно, а не провоцировал его... Если бы просто отдал этот чертов телефон водителю автобуса в ту же секунду, как нашел его... Возможно, ничего бы этого не случилось. Нападения бы просто не было. А раз так... петля бы вообще не запустилась. Нэрико и все остальные жертвы не были бы вынуждены убивать друг друга раз за разом. Всё из-за меня.

— Касио? Что с тобой? — донесся до меня встревоженный голос Асэби.

Но её слова утонули в другой волне — в глубине живота закипела яростная, черная, обжигающая злость. Она хлынула по венам, заставляя всё тело буквально гореть изнутри. Меня перекрутило от этой ярости. Веки задергались. Сидеть на месте было выше моих сил.

Я поднялся на ноги.

— Асэби... не вмешивайся.

Это всё, что я бросил ей перед тем, как зашагать в сторону этого ублюдка. Я шел напролом, сжимая кулак так, что костяшки побелели. Когда парень заметил меня, его глаза удивленно округлились — а затем его лицо перекосило от лютой ненависти.

— Ты... сука!..

Я остановился напротив него, стараясь, чтобы голос звучал внешне спокойно:

— Что ты собирался делать с этим ножом?

Он испуганно косился на свой пояс, словно его снова поймали за руку. Я проследил за его взглядом и зафиксировал точку. Нож был спрятан под курткой.

— Ты какого хера несешь? Не надо мне тут шить всякую хре...

Я впечатал кулак ему прямо в переносицу. Со всей дури, без тормозов.

Хрусь!

Отчетливый звук ломающейся кости эхом разнесся по округе. Кто-то в толпе истошно закричал. Парень тяжело повалился на задницу, из носа фонтаном хлынула кровь. Его лицо скрючило от боли и ужаса, он судорожно выставил руки перед собой, пытаясь закрыться от следующего удара.

Я рванул подол его куртки и вытащил кухонный нож, торчавший за ремнем. Выглядел как новый. Ни царапины. Он явно купил его специально для этого дела. Если бы мы с Асэби ничего не предприняли... этот выродок пустил бы этот тесак в ход и забрал бы наши жизни.

— Зачем? — спросил я. Нож с глухим стуком полетел на землю. — Почему не я? Ты же меня ненавидишь, так? Зачем ты пошел резать абсолютно левую девчонку? Отвечай, ушлепок.

Это был тупой вопрос. Формально он еще ничего не сделал — в этой конкретной петле. Я и сам понимал, как дико это звучит со стороны. Но мне не нужен был его логичный ответ. Ни один ответ в мире не смог бы это оправдать. Сейчас мне просто хотелось, чтобы эта чистая, концентрированная ненависть полностью взяла надо мной верх. Я схватил его за грудки и рывком поднял на ноги.

Он затрясся всем телом и разрыдался:

— Прости, прости меня... пожалуйста, не надо...

Жалкое зрелище. Просто ничтожество.

Асэби могла пострадать из-за этого дерьма. Асэби...

И тут меня накрыло осознанием его логики — и в этот момент до меня дошло. Будь у него реальное желание, он мог бы выследить меня в парке и пырнуть. Но он этого не сделал. Потому что в глубине души он меня ссал. Боялся, что не вывезет. Боялся, что я дам сдачи. И поэтому он выбрал цель, которую гарантированно мог убить. Это не было случайным психозом. Ни хрена это не хаотичное нападение. Он четко выбрал мишень: девчонку, которая слабее его. Это не случайность. Это расчет.

— Ты дебил?! Ты что творишь?! — чужие пальцы с силой рванули меня за плечо.

Я обернулся и увидел Асэби, которая смотрела на меня так, будто у меня вторая голова выросла. За ее спиной уже бежали сотрудники парка. Естественно, на такой кипиш сбежалась бы вся охрана.

— Мы уходим в откат! Прямо сейчас! — она вцепилась в меня и потащила за собой. — Поговорим обо всем позже — вообще обо всем!

И с этими словами Асэби выволокла меня через турникет.

— Ну что, куда сначала пойдем?

Стоило мне услышать голос Юно, как у меня просто подкосились ноги. Все силы мгновенно испарились, я не мог даже стоять. Ярость, которая держала меня на плаву секунду назад, обнулилась вместе с петлей.

Юно, Сюдзи и Нэрико уставились на меня в полном шоке, на их лицах читалось неподдельное беспокойство.

— Эй, ты чего, в порядке? — спросили они.

У меня не было ни ресурсов, ни желания что-то им объяснять. Кое-как поднявшись, я выдавил:

— ...Сорри, голова чет закружилась. Пойду умоюсь.

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — переспросил встревоженный Сюдзи.

Я просто буркнул «да» и побрел прочь. На ходу я разглядывал свою правую ладонь. Ощущение от удара словно прилипло к коже, как засохшая кровь. Это был первый раз в моей жизни, когда я со всей дури зарядил человеку в лицо. И первый раз, когда меня вела чистая, первобытная агрессия. Но легче внутри не стало. Было чувство, что я — это не я.

— Касио? — голос Асэби выдернул меня из ступора. Повернувшись, я увидел, что она идет ко мне. Видимо, караулила момент, когда я отойду от компании.

Я побежал.

— Эй, ты чего закидоны устраиваешь? А ну стоять, объясни...

Я был вообще не в том состоянии, чтобы вести беседы с Асэби. Мне нужно было остаться одному. Я рванул со всех ног, добежал до зоны бассейна и там просто рухнул на колени.

— Кх...

К горлу подкатил горький ком. Я попытался зажать рот рукой, но было поздно — меня жестко вывернуло. Я сидел на корточках, борясь со спазмами тошноты. И по мере того, как физически становилось легче, внутри снова начала закипать злость. Но в этот раз она была направлена не на того ублюдка. Это была злость на самого себя.

Всё из-за меня. Это полностью моя вина.

Я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, раздирая кожу до крови. Мне хотелось хоть как-то наказать себя, даже если этот жалкий самопиар в виде селфхарма ни хрена бы не исправил. Это я со своей эгоистичной «справедливостью» наломал дров. Отдай я этот чертов телефон водителю сразу, всей этой трагедии просто бы не случилось. Нэрико не дошла бы до ручки и не пыталась бы меня убить, а прошлые жертвы петли не устраивали бы резню и не погибали бы в муках. Я был корнем всего этого дерьма.

— Касио!

Асэби снова прибежала за мной. Я попытался поднять голову, но так и не смог заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Блин, ты меня напугал, когда вот так сорвался с места... Эй, ты точно в порядке? — она наклонилась, заглядывая мне в лицо.

Пожалуйста, хватит. Не надо обо мне заботиться. Я не тот человек, ради которого стоит напрягаться.

— ...Всё нормально.

Я заставил свой голос звучать ровно. Мне не нужна жалость — у меня есть дела, которые нужно довести до конца. Я сосредоточился на дыхании. Загнал кислород в мозг, успокаивая кашу в голове.

Колебаниям конец.

— Прости, Асэби. Я всё объясню.

— Ну... ладно...

Она выглядела растерянной, но я выложил ей всё как есть. Про мою стычку с тем маньяком, про то, что я косвенно стал триггером для всей этой цепочки смертей... Закончив рассказ, я еще раз попросил прощения.

— Я должен остановить эти петли. Это моя ответственность.

— Ну, допустим, у меня к тебе куча вопросов... — Асэби замялась. — Но как конкретно ты планируешь это закончить? Может, есть что-то, чего мы еще не пробовали. Но ведь нет никаких гарантий, что сработает, так?

— Да, гарантий ноль. Может стать даже хуже. Но попробовать точно стоит.

Асэби посмотрела на меня с явным скепсисом:

— Касио... что ты задумал?

Она уже понимала, что хороших новостей ждать не приходится. Но это был наш единственный зацеп за свободу. Скорее всего, это принесет кучу боли — но если выгорит, мы наконец-то выберемся из «Санни Парк». И по этому плану я буду единственным, кому придется страдать.

— Чтобы разорвать этот круг, для начала...

Я изложил ей суть плана. Глаза Асэби округлились от шока. Она не стала ни отрицать, ни соглашаться — просто опустила голову, уйдя в глубокие раздумья. Похоже, такой вариант ей в голову еще не приходил. А раз так, у меня есть реальный шанс.

— Я покончу с этим, — я был собран. — Я закрою эту петлю.

[[image:/storage/reader-images/12743c39240ed788b0f298fa1cf63c71964c51a9.png]]

POV Асэби

— Тебе очень идет, — с улыбкой произнесла сотрудница парка. Я коротко кивнула ей и отошла от сувенирной лавки-фургончика. Обычно я бы в ответ пошутила или хотя бы улыбнулась. Но не сегодня. Настроения не было совсем.

«Я покончу с этой петлей». Именно это Касио сказал в прошлый раз. Судя по всему, той же ночью он действительно привел свой план в исполнение. Я говорю «судя по всему», потому что меня рядом не было. Он велел мне идти вперед и буквально вытолкнул за ворота.

Когда я впервые услышала его задумку, признаю, во мне промелькнул огонек надежды. Но когда я остыла и все обдумала, то выступила против. Никаких гарантий успеха не было, а даже если бы все получилось, это взвалило бы слишком непосильную ношу на плечи Касио.

Действительно ли он довел дело до конца? Даже если он испугался и отступил в самый последний момент, я бы не стала его винить. Я бы просто мягко улыбнулась и сказала, что все в порядке. В конце концов, я и сама не особо хочу покидать Сани-Парк.

Размышляя обо всем этом, я направилась к воротам, где должен был находиться Касио.

— …?

Я остановилась и огляделась по сторонам. Что-то изменилось. Но что? Чего-то не хватало? Возникло такое чувство, будто смотришь фильм, который видела уже тысячу раз… но теперь один из персонажей внезапно исчез. Странное, грызущее ощущение неправильности.

Передо мной прошла маленькая девочка, а следом за ней шла, кажется, ее мама. Эта девочка… я была почти уверен, что раньше она носила такой же ободок, как и у меня. Но сейчас на ней был какой-то странный ободок с медвежьими ушками, которого я никогда прежде не видела. Медвежьи ушки, которые я не узнавала.

Я наклонила голову. Погодите, что? Я прожила эту петлю тысячи раз — как в Сани-Парке могло появиться то, чего я не знаю?

— …Да ладно.

Я сорвала ободок с собственной головы. Это был не привычный ободок с пёсиком Дзои, который я всегда носила. На нем были точно такие же медвежьи ушки, как и у той девочки.

Я бросилась обратно к фургончику с сувенирами и пробежала глазами по полкам. Но там не было ни единой вещи с символикой Дзои. Я повернулась к стоящей за прилавком сотруднице.

— Извините… А разве у вас раньше не продавался мерч с Дзои?

— С Дзои? — она наклонила голову. — Не думаю, что у нас вообще когда-либо был такой персонаж.

POV Касио

Асэби просила меня не делать этого. Но у меня не было ни малейшего намерения отступать. Посвятив ее в свой план у бассейна, я сразу же отправил ее в следующую петлю. Я не хотел, чтобы кто-то мне помешал.

Затем я в одиночестве стал ждать наступления ночи. Когда сгустилась тьма и сотрудники покинули Сани-Парк, я со всех ног помчался к американским горкам. Пошел снег, пока я бежал через абсолютно темный парк. Огни на аттракционах еще не горели. Ростовые куклы-талисманы тоже пока не появились.

Добравшись до посадочной платформы горок, я перемахнул на технический мостик, шедший вдоль рельсов. Как и опорные балки под путями, этот настил был деревянным. С каждым моим шагом доски под ногами жалобно скрипели. Стараясь не поскользнуться на снегу, я упорно взбирался вверх по крутому склону.

Оказавшись на самой высокой точке трека, я замер. Когда стоишь здесь на собственных ногах, высота казалась куда более пугающей, чем я себе представлял. Пронизывающий ветер со снегом хлестал меня по лицу, а платформа под ногами едва заметно покачивалась. Одно неверное движение — и я полечу вниз. Шансов выжить не будет никаких.

Я всегда считал, что не боюсь высоты, но сейчас… сейчас мое сердце сжалось от ужаса. Я заставил свое тело замереть, переламывая дрожь, подкатывающую к ногам.

— Фух…

Холодный ветер обжигал лицо, заставляя напрячься каждую мышцу. Внезапно все огни аттракционов разом вспыхнули ярким светом. От этого ослепительного сияния внизу я зажмурился. Я сбросил куртку, выровнял дыхание… и в этот момент почувствовал, как кто-то приближается с нижней части путей.

Один из талисманов в костюме. Торчащие жесткие уши — это был пес Дзои. Вполне символично, что первым явился главный маскот Сани-Парка. Если подумать, он же был и самым первым талисманом, которого я когда-то встретил здесь посреди ночи. Логично, что это снова он. У нас с ним своя история.

Я пригнулся. Когда-то, когда я сражался с ними в одиночку, я дрался с этими тварями ночь за ночью. Я наизусть выучил траектории их движений. И все равно мне ни разу не удавалось продержаться до утра. И это было на земле. Здесь же, на узком, ходящем ходуном рельсе, я не продержусь и минуты. Выхода не было.

Но я мог сам выбрать, как именно меня поймают.

Когда Дзои подобрался ближе, я уклонился и шагнул в сторону, чудом избежав его цепких лап. Теряя терпение, он широко расставил руки, готовясь к прыжку. Вот оно.

Я стал медленно пятиться назад. Я заманил себя в настолько неустойчивое, опасное место, где любой легкий толчок — да даже простое касание — отправил бы меня в полет с рельсов.

Сработает ли это на самом деле? Я не знал. Теперь, когда все происходило наяву, в душу закрались сомнения. Но отступать было поздно.

Как я и рассчитывал, Дзои рванул на меня. Я не стал уклоняться. Он протаранил меня в лоб — и мы вместе, головой вперед, полетели вниз.

Внутри все перевернулось, и чистый, первобытный ужас заглушил любые мысли. Перед лицом неминуемой смерти невозможно сохранять хладнокровие. Но даже в этот безумный миг какой-то глубокий инстинкт шептал: все получится. Должно получиться.

Мне нужно, чтобы Дзои убил меня.

«Это скорее изгнание, чем освобождение». Именно так на это смотрит бог Сани-Парка. Особый пропуск — всего лишь утешительный приз, ну или своего рода привилегия. Но если ты совершаешь убийство, эта привилегия аннулируется. Вот почему жертвы петли могут вырваться на свободу, убив кого-то.

Но что насчет талисманов? Если один из них вместо того, чтобы просто выдворить нас из парка, по-настоящему убьет кого-то из нас… Что тогда произойдет? Они ведь на стороне парка. Если бог Сани-Парка решит, что они зашли слишком далеко… Их изгонят.

Я не был уверен, засчитает ли система это падение с американских горок как «убийство» с его стороны. Но у меня были запасные планы. Если этот провалится, я попробую что-нибудь другое.

— …гх!

Земля стремительно неслась навстречу. Время растянулось. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний… Как я получил свою первую грамоту в начальной школе. Боль, когда я свалился с детской площадки. Та книга, которую я так и не вернул в библиотеку. Мамина рука. Особый пропуск Сани-Парка. Ощущение тепла от прикосновения к бедру Асэби.

А затем — хруст.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Я вернулся. В тот же миг силы покинули меня, и я рухнул на землю. Никаких сомнений — я умер. Я отчетливо помнил, как раскололся мой череп. Помнил, как тело впечаталось в бетон. И хотя петля все сбросила, вернув мое тело в целости и сохранности, желудок все еще скручивало спазмами от подступающей тошноты.

Успех или провал? Мне нужно было знать. Но сильнее этого тело требовало отдыха. Разделившись с Сюдзи и остальными, я побрел в медпункт.

Когда я лежал на кушетке, спустя какое-то время вошла Асэби.

— Дзои исчез, — Асэби присела на край кровати, не вынимая рук из карманов. — На самом деле, все выглядит так, будто его вообще никогда не существовало. Я на всякий случай проверила в телефоне, но по запросу «Дзои» в привязке к Сани-Парку нет ни единого совпадения. Даже персонал его не помнит. Похоже, место главного маскота занял тот медведь, Дзудзу.

— …Вот как, — я остался лежать и прикрыл глаза.

Дзои исчез. Значит… все сработало.

Все мое тело обмякло. Вместо чувства триумфа я ощутил лишь колоссальное, давящее облегчение. Я ведь уверял себя: «Если не выйдет, попробую следующий план». Но глубоко внутри я до смерти боялся осечки.

И все же результат превзошел все ожидания. Подумать только, он не просто умер, его полностью стерли. Не только из Сани-Парка — его вышвырнули из самого этого мира. Возможно, это жестоко, но останавливаться я не собирался.

— Отлично… Нужно проделать это еще семь раз, и мы сотрем их всех.

— Ты серьезно псих, — со вздохом произнесла Асэби. — Тебя уже после первого раза перекосило, а ты хочешь пройти через это еще семь раз? Ты же сломаешься.

— Все будет нормально. В этот раз я немного растерялся, но через пару петель привыкну. К тому же я умер быстрее, чем успел почувствовать боль.

— А если они вернутся?

— Раньше ведь никого так не стирало, верно? Значит, сработало.

— Это просто выводы на эмоциях.

— Может и так. Но это не повод останавливаться. Если уж и впадать в отчаяние, то только после того, как сделаю все, что в моих силах.

— …Эй.

Голос Асэби стал резким, почти сердитым.

— Ты можешь смотреть на меня, когда мы разговариваем?

Я замер. И не смог выдавить ни слова. Я не мог смотреть Асэби в глаза с самой прошлой петли. Слово «вина» даже близко не описывало то, что я чувствовал. То, что давило на меня, заставляло опускать взгляд все ниже.

— Нас ведь учили в школе, правда? Когда говоришь с кем-то, смотри в глаза.

— …Извини.

— Ты все еще думаешь о нем, да?

Я не ответил. Асэби легла рядом со мной на кушетку, так близко, что я чувствовал ее дыхание. Еще недавно это заставило бы меня смутиться. Но сейчас я тонул в таком глубоком самопрезирании, что даже не среагировал.

— Касио… ты не сделал ничего плохого, — тихо прошептала она. — Петля не твоя вина. Даже если бы ты никогда не встретил того парня, это все равно бы случилось. Никто тебя не винит.

Я перевернулся на другой бок, спиной к Асэби.

— Может и так. Но Нэрико и другие прошлые жертвы петли, должно быть, проклинали все это. Спровоцировал я это или нет, но я упустил шанс все прекратить. И если они когда-нибудь узнают, они возненавидят меня.

— У других тоже были шансы, разве нет? Ты не единственный, кто мог что-то сделать. Ты не обязан тащить это в одиночку. И к слову, я тебя вообще не виню. Наоборот, я должна быть благодарна тебе за эту тихую, уютную вечность.

— И все же… тот парень однажды убил тебя. Мне плевать, насколько тебе сейчас нормально. На такое нельзя просто закрыть глаза.

— Я уже пережила это. Это было давно…

— …А я нет, — я свернулся еще плотнее, словно пытаясь спрятаться внутри самого себя. — Даже если всем остальным плевать… я сам себя простить не могу…

В этом и была вся суть. Самое ядро. Сколько бы Асэби ни пыталась меня успокоить, я не мог сбросить этот удушающий груз ответственности. Все зашло так далеко из-за меня. Возможно, подобное случалось и раньше, а я просто не замечал. Возможно, мои половинчатые попытки поступить «правильно» только делали все хуже… И тот факт, что я даже не осознавал этой вероятности… Заставлял меня чувствовать себя ничтожным. Опозоренным. Глупым. Словно я вообще не имел права жить.

— О-о-о-ух, какой же ты иногда зануда!

Она принялась колотить меня кулаками по спине — не больно, просто чтобы расшевелить.

— Я тут пытаюсь его развеселить, а он разнылся, надулся, «ах я несчастный» ладно! И пожалуйста!

Она соскочила с кушетки и пулей вылетела из медпункта.

И пусть. Мне было неловко перед Асэби, но мне действительно хотелось остаться одному. Или мне так казалось.

Она вернулась меньше чем через минуту.

— Ладно, я соврала. Я переживаю за тебя, — ее голос, обращенный к моей спине, звучал мягко. — Я пока не готова уходить из Сани-Парка… но если тебе от меня что-то нужно, просто скажи. Я помогу.

Я натянул одеяло на голову. Я не хотел злоупотреблять добротой Асэби. Еще не время. Не раньше, чем я это заслужу.

После этого я просидел в медпункте весь остаток дня, ничего не ел и почти не двигался. Сюдзи и остальные заходили пару раз проведать меня, но я свел разговор к минимуму, сославшись на плохое самочувствие.

Когда стемнело, я написал им: «За мной приехали родители. Я уеду пораньше». Затем я отправился к опустевшему бассейну и стал ждать появления талисманов.

То, что мне предстояло сделать дальше… ничем не отличалось от прошлого раза. Я осторожно взобрался на рельсы, следя за тем, чтобы не поскользнуться. К тому моменту, как я добрался до нужной высоты, зажглись огни парка. Один из талисманов уже карабкался по путям вслед за мной.

Все в порядке. В прошлый раз получилось. Получится и сейчас. Главное — не трусить.

Ящерица Патч настиг меня. Как и прежде, я отбил его тянущиеся руки и спровоцировал на выпад. Он заглотил наживку, бросился вперед, чтобы схватить меня, и я не стал уклоняться. Позволив ему вцепиться в себя, я шагнул с рельсов, увлекая Патча за собой.

Мое тело взмыло в воздух. Гравитация с бешеной скоростью потащила меня вниз.

— Стой. Черт. Угол плохой. Я приземлюсь на ноги. Это не к добру. Надо извернуться… наклонить голову… изменить угол. Дерьмо. Не выходит. Я не успею… Я не успею!

Я услышал отчетливый хруст ломающихся костей.

— …гхк.

Я закашлялся кровью. Мое зрение — то, что от него осталось — полностью залило багровым.

Я не умер.

Лежа на спине, я не мог пошевелиться. Я ничего не чувствовал. Тело было настолько разбито, что боль даже не успевала дойти до сознания.

Рядом что-то зашевелилось. Ящерица Патч, который упал вместе со мной, поднялся на ноги и уставился на меня своими безжизненными глазами. Затем он схватил меня за ногу. Мою сломанную ногу, вывернутую под каким-то немыслимым углом. Он резко дернул ее и потащил меня за собой.

Я почувствовал, как натянулась кожа на голове — должно быть, волосы намертво прилипли к пропитавшейся кровью земле. Крови было очень много. Я не знал, где именно ранен, но повреждения были внутренними. Я буквально ощущал, как во мне что-то разрывается, словно душа утекает через эту рану.

Мое сознание утягивало куда-то в холод, в абсолютную тьму. В глазах окончательно померкло.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Меня тут же вывернуло. Я упал на колени прямо в эту грязь, согнувшись пополам и мелко дрожа. Сюдзи и остальные бросились ко мне, их испуганные голоса посыпались на меня градом. Я улавливал лишь обрывки слов.

«Что случилось?… Он в порядке?… Позовите кого-нибудь…»

Прибежал сотрудник парка, и меня в полубессознательном состоянии отнесли в медпункт. Только когда меня уложили на кушетку, в голове начало немного проясняться.

— Вызовите скорую… — начал было Сюдзи, но я приподнялся и покачал головой.

— Нет, я в порядке. Правда. Я уже успокоился… Все хорошо.

— Хорошо?! Тебя вырвало, и ты упал в обморок! Какого черта тут хорошего?!

— Пожалуйста, Касио. Просто полежи…

Я упрямо твердил, что со мной все нормально, но Сюдзи и Юно слушать ничего не желали. В итоге они вызвали скорую помощь. Вскоре в медпункте появились врачи. Я сдался. Меня уложили на носилки и вынесли из парка.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Мне очень не хотелось запускать еще одну петлю, если этого можно было избежать, но после случившегося иного пути не оставалось. На этот раз я сохранял спокойствие и сам направился в медпункт.

К счастью, пусть я и не умер мгновенно, система все равно засчитала это как «смерть», так что ящерица Патч исчез из парка. Минус два талисмана. Осталось всего шесть. Впервые с тех пор, как мы застряли в этой петле, я добился реального прогресса. Такими темпами я смогу стереть все костюмы довольно скоро.

Как только снова настанет ночь, я заманю одного на рельсы, а потом…

Тудух.

Сердце бешено ударилось о ребра. Из всех пор прошиб холодный пот. Сердце колотилось так сильно, что стало больно, и я сжал грудь через футболку. Я не мог дышать. Одно лишь воспоминание о том моменте — о повторном падении вместе с маскотом — вызывало тошноту.

Неужели у меня… травма из-за того, что я не умер сразу? Нет. Я просто накручиваю себя. Скоро все пройдет. Главное — не зацикливаться. Даже если будет тяжело, я должен продолжать. Еще шесть раз. Сделать это еще шесть раз, и все наладится.

Так что пока… отдыхать. Спать до наступления ночи.

Я проваливался в тревожный, чуткий сон на кушетке медпункта, пока не подошло время обеда. Сюдзи и остальные, наверное, скоро заглянут, чтобы позвать меня поесть. Аппетита не было. Я собирался снова им отказать.

Но пришел не Сюдзи. Это была Асэби.

— Эй. Выглядишь… паршиво.

Я отвернулся, избегая ее взгляда. Все еще не мог смотреть ей в глаза.

— Пойдем, поедим чего-нибудь вместе. Хотя бы ради этого, ладно?

Я подумал было отказаться — но не было причин упрямиться в такой мелочи. Я ведь не пытался оттолкнуть ее, я просто не хотел слишком сильно на нее опираться.

— …Ладно, — ответил я и с трудом поднялся с кушетки.

Асэби, похоже, тоже была не особо голодна, так что мы просто перехватили по бургеру в фургончике и устроились на скамейке. Прямо перед нами была карусель. Маленькая девочка весело смеялась, катаясь на сиденье в форме дельфина.

— Знаешь, — сказала Асэби, — я ведь никогда не каталась с тобой на карусели, Касио.

— Это не совсем тот аттракцион, который подходит таким людям, как мы.

— Только если у тебя плохо с фантазией. Например… что, если бы мы поехали задом наперед вместо того, чтобы просто сидеть на дельфинах?

— И в чем тут веселье?

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — отозвалась она, откусывая большой кусок от бургера.

Я тоже откусил немного.

Карусель остановилась, и дети начали слезать. Присмотревшись, я заметил, что на многих из них был мерч с медведем Дзудзу. Я слишком привык к Дзои, поэтому Дзудзу все еще казался мне каким-то чужим.

— Интересно, кто станет следующим главным маскотом, если и Дзудзу исчезнет?

Асэби, должно быть, думала о том же самом — она озвучила мои мысли.

— Кто знает… наверное, тот, кто окажется самым популярным.

— Думаешь, у них тут есть какой-то рейтинг популярности? Лично я болею за морскую свинку Коппэ. Он мой любимчик. Хотя Дзудзу тоже довольно милый. Мне правда нравится этот ободок с медвежьими ушками, знаешь? Эти кругленькие ушки просто запредельно милые.

— Да. Так и есть.

— Ты хотя бы посмотри на меня, когда это говоришь.

Асэби протянула руку и схватила меня за щеку, насильно поворачивая мою голову к себе. Но физически можно повернуть только лицо — мои глаза все равно косились в сторону.

— Вечно ты упрямишься из-за всякой ерунды… Да ну тебя.

Она отпустила меня и снова принялась за бургер. Дальше мы ели молча.

Пережевывая сухую булку и соленую котлету, я разглядывал проходящую мимо толпу. Куда ни глянь, все улыбались. И чем более мирной казалась атмосфера вокруг, тем отчетливее я понимал, что мне здесь не место — меня буквально раздавливал страх после того падения.

Я доел свой бургер. Асэби закончила одновременно со мной, слизывая каплю соуса с пальца.

— …Если это слишком тяжело, тебе стоит прекратить.

Ее голос прозвучал серьезнее, чем когда-либо.

— Позволять маскотам убивать тебя снова и снова, это ненормально, Касио. Конечно, твое тело восстанавливается с каждой петлей, но если продолжать в том же духе, это сломает твою психику насовсем.

Она пододвинулась чуть ближе ко мне на скамейке.

— Давай перестанем делать эти жуткие вещи. Давай просто снова гулять вместе. Я покажу тебе кучу всего интересного, ладно? Мы ведь еще столько всего не перепробовали.

Это звучало заманчиво. Радушно. Но мое сердце было слишком сковано виной, чтобы поддаться хотя бы на йоту.

— Ты просто хочешь, чтобы я остановился, потому что не хочешь прерывать петлю, верно?

Мне не нужна была ее жалость, поэтому я огрызнулся, хоть и не думал так на самом деле.

— Это не так. Я просто… я просто волнуюсь за тебя.

— Я не тот, о ком стоит волноваться.

— Не говори так. Мне от этого тоже грустно, понимаешь?

Я опустил голову и прижал ладонь ко лбу.

— …Извини, Асэби. Я правда ценю твою заботу. Но прямо сейчас… мне просто нужно побыть одному.

— Касио…

Все это время я считал себя хорошим парнем. Думал, что поступаю правильно. Но это было лишь высокомерным самообманом. На самом деле я просто размахивал своей так называемой «справедливостью» как эгоистичным оружием — лишь ради того, чтобы потешить собственное эго. И все же именно я… именно я должен положить конец этой петле. Это моя обязанность. Мой способ искупления.

— …Понятно, — Асэби поднялась. Она встала прямо предо мной, выпрямившись во весь рост, словно перед финальным боссом.

— Касио, ты слабак! — внезапно выкрикнула она во весь голос.

— Я признаю, что ты бываешь сильным и упрямым, но пугаешься ты гораздо легче, чем кажется, а в глубине души ты вообще суперчувствительный!

Я просто сидел, ошарашенный. Что это вообще за выпад? Пока я растерянно смотрел на нее, выражение ее лица смягчилось.

— …И все равно ты пытаешься удержать себя в руках, цепляясь за эту вину и сожаления. Ты разваливаешься на части, но продолжаешь попытки все исправить. Это заслуживает уважения… но, честно говоря, я больше не могу на это смотреть.

Затем, словно не давая мне опомниться, она протянула обе руки и мягко приподняла мое лицо за подбородок.

— Я спасу тебя. В Сани-Парке я самая сильная, помнишь?

Я не нашел что ответить. Асэби резко развернулась на каблуках и зашагала прочь. Мне оставалось только сидеть на скамейке, провожая взглядом ее удаляющуюся спину.

Той ночью я снова остался в парке, планируя стереть очередного талисмана. Я все твердо решил: к 10 часам вечера я доберусь до американских горок, поднимусь по рельсам и позволю маскоту убить себя. Таков был план.

Но… я не смог этого сделать.

Я дошел до посадочной платформы аттракциона. Но в тот миг, когда вспыхнули огни, мое тело словно окоченело. Ноги будто приросли к полу. Я не мог пошевелиться. Не мог карабкаться вверх. Не мог бежать.

И тогда меня поймал альпака Деламанча. В ту самую секунду, когда его лапа обхватила меня, какая-то трусливая часть меня ощутила облегчение. Я не сумел побороть страх смерти.

«В следующий раз… в следующий раз я сделаю все как надо». Я поклялся себе в этом, пока петля перезапускалась.

Но в следующем раунде я даже близко не смог подойти к платформе. Сколько бы я ни хлопал себя по бедрам, ноги просто отказывались идти.

«А что, если я опять не умру мгновенно…?» Всего одна эта мысль. Крошечная искра сомнения — и этого хватило, чтобы тело полностью отказало. Я боялся не самой смерти. Я боялся не суметь умереть. Этот выворачивающий наизнанку удар об землю, когда кажется, что все внутренности поменялись местами — я никак не мог его забыть.

Если все продолжится так и дальше, я не смогу умирать. Я не смогу стирать талисманов. Нужно было найти другой способ умереть.

Когда в следующей петле опустилась ночь, я направился к картингу и снял бензобак с одной из машин. Необходимые инструменты нашлись в хозблоке неподалеку от трассы. Я сорвал тяжелую крышку бензобака и вылил содержимое на землю в условленном месте. Как только появится маскот, я подожгу все это зажигалкой, которую стащил из кафетерия. Превращу эту тварь в живой факел.

Я знал, что огонь не причиняет вреда самим талисманам. Но на людей-то он действовал отлично. Если я позволю пылающему маскоту схватить меня, я тоже загорюсь. И не придется никуда лезть. Я умру, и технически это сделает маскот.

Я отбросил пустой бак в сторону и стал ждать. Воздух пропитался едким, резким запахом бензина. Шел снег, но это не помешало бы горючему вспыхнуть. Так что план надежный.

…Надежный? Да черта с два.

Пот покатился градом. Ничего в этом плане не было надежного. Что за бред я только что собирался сотворить? Сжечь себя заживо вместе с маскотом? Я что, совсем свихнулся? Да ни за что на свете я бы не пошел на такое. Я же буду гореть! У меня явно поехала крыша. Мозг вообще отказывался нормально соображать.

Зубы начали выбивать дробь. Если бы я только что не пришел в себя… от одних мыслей об этом подкатывала тошнота. Нужно успокоиться. Глубокий вдох. Дать кислороду дойти до мозга… Отлично. Все хорошо. Я остыл. Я снова мыслю здраво.

Никакого огня. Я все-таки остановлюсь на падении с высоты. Это, пожалуй, самый безболезненный путь. Нужно просто перешагнуть через страх. В следующий раз… в следующий раз все получится. Я умру.

«Ты не в своем уме». Голос Асэби эхом отозвался в ушах. Был ли я вообще вменяем в этот момент?

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

В следующей петле я решил впервые за долгое время провести день с Сюдзи и остальными. Не ради веселья — скорее для того, чтобы воссоздать ту обстановку, когда я еще был нормальным. Я притворялся жизнерадостным, в точности копируя свои старые реплики в разговорах, которые мы вели уже сотни раз, делая вид, будто слышу все впервые. Не скажу, что это было весело, но в этом было что-то… родное.

Тогда, когда я думал только о том, как сбежать от маскотов, я даже не боялся умереть или получить травму. Так когда же было лучше — тогда или сейчас? Этот вопрос всплыл в голове, и я тут же решил: никогда. Оба варианта были дерьмом. И сравнивать тут нечего.

Мы вышли на Главную улицу. Было чуть за полдень, самое оживленное время в парке. Повсюду дети выстраивались в очереди, чтобы сфотографироваться с талисманами.

Я замер как вкопанный. Я исходил этот отрезок Главной улицы бесчисленное количество раз. Я точно знал, сколько пальм растет вдоль дороги, помнил лица людей, которых мы встречали. И я прекрасно знал, какой именно маскот должен был находиться здесь в это время.

— Касио? Ты чего?

Когда Юно окликнула меня, я лишь буркнул «извините» и сорвался на бег. На Главной улице, прямо перед игровым уголком, стояли ряды автоматов с гасяпонами. Один из них был уникальным для Сани-Парка — в нем продавались фигурки местных талисманов. Я подбежал и изучил ассортимент. Изначально там было восемь фигурок, но двое были стерты из бытия, так что должно было остаться шесть… По крайней мере, я так думал. Однако на витрине красовались лишь пять.

Одного не хватало. И этим пропавшим был утка Грегор.

До сих пор маскотами, которые убивали меня, были пес Дзои и ящерица Патч. Неужели утка Грегор тоже умудрился как-то прикончить меня, а я и не заметил? Например, два талисмана объединились, чтобы стереть меня за одну смерть? Исключено. На рельсы тогда совершенно точно забирался только один, и в засаду с двух сторон я тоже не попадал.

Это могло означать лишь одно… Кто-то еще был убит маскотом. Кто-то помимо меня, кто тоже мог свободно перемещаться по парку по ночам.

— Да ладно…

Я выхватил телефон и набрал Асэби. Гудки шли, но никто не отвечал.

— А, вот он где!

Юно и остальные наконец догнали меня.

— Ты так внезапно убежал, напугал меня. Ты звонил кому-то? Что-то срочное?

— Извини, Юно. И Сюдзи, Нэрико, вы тоже, — я перевел взгляд на стоявших за ее спиной друзей.

— Мои родственники… они сейчас в Сани-Парке. Там девочка моего возраста в ободке с ушками Дзудзу, мне позарез нужно ее найти. Поможете мне?

Сюдзи подозрительно прищурился.

— У тебя есть родственники твоего возраста?

— Да. Кое-кто очень важный для меня… Пожалуйста, — я умоляюще склонил голову.

Сюдзи слегка растерялся, но кивнул: «Ладно, без проблем».

— Предоставь это мне! Я сделаю все возможное, чтобы отыскать ее! — Юно с готовностью ударила себя кулаком в грудь, а Нэрико предложила: — Может, разделимся и поищем?

Поблагодарив троицу, я во всех деталях описал внешность Асэби. Идея Нэрико разделиться была дельной — так куда эффективнее. Мы договорились встретиться на этом же месте через час, если никого не найдем, и разошлись.

Мы прочесывали парк в поисках Асэби. Поскольку она обычно держалась особняком, заметить ее должно было быть проще. Но тщетно. У бассейна ее тоже не оказалось. Я получил пару сообщений от ребят, но во всех случаях они просто обознались.

«Может, она… там?»

Я поднялся на второй этаж фуд-корта и незаметно проскользнул в служебную зону. Пройдя по коридору, я постучал в дверь комнаты ночного сторожа, что находилась в самом углу. Тишина. Я дернул ручку. Заперто.

Я снова достал телефон и набрал ее номер. И тут же из-за двери комнаты сторожа донеслась знакомая мелодия звонка. Она там.

— Асэби, открой. Мне нужно поговорить, — ответа не последовало. Неужели она меня не слышит? — Один из маскотов исчез. Это ведь ты сделала, да? Просто поговори со мной…

— Эй, парень, ты что тут делаешь?

Меня заметил один из сотрудников парка. Черт. Никаких сомнений, Асэби внутри, но…

— Я буду ждать на нашем обычном месте, когда стемнеет! — крикнул я в сторону двери и бросился наутек.

Я вихрем слетел по лестнице и выскочил на улицу. Я оглянулся, но погони за мной не было. Все ли в порядке с Асэби? Если тот сотрудник после этого воспользовался мастер-ключом и зашел внутрь… я мог крупно подставить её. Но если кто и умеет выпутываться из передряг, так это она.

Куда важнее были маскоты. Неужели Асэби, прямо как я, пожертвовала собственной жизнью, чтобы стереть талисман? Если это правда… то кто я после этого такой?

Я прекратил поиски Асэби. Извинившись перед Сюдзи и остальными, я соврал, что «из-за семейных неурядиц мне пришлось отпустить её, и я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз». Они выглядели озадаченными, но расспросами утомлять не стали, видя, как я виновато кланяюсь.

Вчетвером мы продолжали ходить по аттракционам до самой ночи, после чего я незаметно ускользнул от ребят.

Под тихо падающим снегом я ждал Асэби у безлюдного бассейна. Парк уже давно закрылся. Персонал, скорее всего, тоже разошелся. Асэби все не появлялась.

Даже если она не расслышала мой голос за дверью, я ведь звонил ей — на экране остался пропущенный. Если бы захотела, перезвонила бы. Тот факт, что она этого не сделала, означал одно: она меня избегает.

Я крепко сжал челюсти. В голове наперебой жужжали вопросы — почему она меня игнорирует? Почему не хочет встретиться? Как ей удалось стереть утку Грегора?

Стоять без дела было нельзя. Если я продолжу топтаться на месте, рано или поздно заявятся маскоты. Я снова достал телефон и набрал ее. Терять мне было нечего. Если она не ответит и сейчас, я просто сдамся.

Звук рингтона раздался одновременно из двух мест — один из динамика прямо у моего уха, а второй… со стороны раздевалок.

— Асэби?

Звонок оборвался. Вызов был отклонен.

Она рядом. Я побежал на звук. И тут из тени метнулся силуэт. Это точно была она. Развернувшись спиной, она бросилась наутек.

— Эй, стой! Зачем ты убегаешь?!

Я припустил за ней, покидая территорию бассейна. Огни аттракционов все еще были выключены, так что вокруг царил полумрак. К тому же из-за снегопада видимость стала еще хуже. Пришлось бежать изо всех сил, чтобы не потерять ее из виду. Дистанция стремительно сокращалась, и я перехватил Асэби за руку.

— Стой, ты же упадешь! — твердо выговорил я, и она сдалась, замедляя ход. Моя подошва с тихим хлюпаньем погрузилась в неглубокий снег. Видя, что бежать она больше не собирается, я разжал пальцы.

Асэби нерешительно повернулась ко мне. Избегать моего взгляда дальше было невозможно.

— Зачем нужно было убегать…?

— Я правда хотела встретиться… но ты показался мне каким-то злым, вот я и подумала, что лучше не стоит.

— Я не злой. Просто никак не могу успокоиться.

Если честно, я и сейчас был далек от хладнокровия. Мне хотелось устроить ей допрос с пристрастием прямо тут, но я кое-как сдержался.

— Слушай, Асэби. Кое-кто из маскотов пропал. У тебя есть мысли, почему?

Возникла пауза, словно она колебалась. Она неловко обхватила себя руками, после чего заговорила.

— Я стерла их точно так же, как и ты. Только я использовала не рельсы американских горок — я сиганула с самой вершины вышки свободного падения.

Она добавила, что туда можно забраться по технической лестнице.

У меня голова пошла кругом. Кого волнует, как именно они туда залезли.

— …Это было больно? — Не-а, всего одно мгновение.

Я почувствовал слабое облегчение, но внутри осел тяжкий груз. Знание того, каков этот ужас на вкус, заставляло мою грудь сжиматься от боли. Я меньше всего хотел, чтобы Асэби проходила через это, и чувствовал себя виноватым за то, что косвенно толкнул ее на такой шаг.

— Зачем ты сотворила такую глупость…?

Она нахмурилась.

— И это все, что ты чувствуешь? Я ведь просто хотела помочь.

— Ты ведь не хочешь уходить из Сани-Парка, верно? Тебе незачем так поступать. Я единственный, кому нужно умирать снова и снова. Так что ничего не делай.

— Ну уж нет.

— Почему?!

Я повысил голос, и в ее глазах промелькнула болезненная гримаса.

— Неужели это так странно — хотеть спасти кого-то?

Внутри все мучительно сжалось.

— Это не странно… Просто я…

Я ведь говорил это ради нее самой. Эти слова едва не сорвались с языка, но я вовремя их сглотнул. Это было бы слишком эгоистично. Нужно сказать иначе.

— Я благодарен за то, что ты переживаешь за меня, Асэби. Но когда что-то пойдет не так — это по-настоящему жутко. Если не умираешь мгновенно, начинается сущий кошмар — все тело словно разрывает на куски, а перед глазами встает сплошная пелена крови. Маскот берет тебя за сломанную, вывернутую ногу и тащит за собой как какой-то мусор… Это гораздо страшнее, чем просто боль. Я не хочу, чтобы ты испытала это на себе. Ты ведь понимаешь, да?

Асэби прикусила губу, словно ей стало страшно. Услышав это, она, кажется, наконец осознала весь ужас.

Снег, который повалил еще сильнее, оседал на ее волосах белой пудрой. Торчать посреди открытого пространства дальше не имело смысла. Я заговорил с ней мягче.

— Пожалуйста, больше не пытайся умереть. Со мной все будет в порядке.

— Ладно…

Она разочарованно опустила взгляд и едва заметно кивнула…

— Погоди, ты что, просто так сдаешься?!

И вдруг она резко рванула с места. Я опешил. Что? Спринт? Вот так внезапно? Я так и остался стоять с разинутым ртом, совершенно сбитый с толку этой стремительной переменой. Но тут я заметил, что впереди маячит та самая вышка свободного падения.

Да ладно… Она серьезно задумала сделать это прямо сейчас? Да она вообще ничего не поняла!

Я бросился в погоню. К счастью, бегала она не слишком быстро. Я нагнал ее у самого подножия аттракциона и повалил на землю, обхватив сзади.

— Отпусти меня! Если я хочу умереть, я умру!

— Да почему у тебя все вечно сводится к этому? Просто посиди смирно!

Она брыкалась и извивалась как ребенок. Разговорами тут было ничего не решить. Мне не хотелось действовать грубо, но выбора не оставалось.

Я присел, перехватил ее поудобнее и закинул себе на плечо. Она издала глухой выдох «ух!», когда мое правое плечо уперлось ей в поясницу.

— Эй! Сними меня отсюда!

Она принялась легонько колотить меня по спине. Разумеется, опускать ее на землю я не собирался. Я твердо вознамерился выдворить ее из парка. Не вышвырнуть, как это делают маскоты, а по-человечески вывести за ворота. А там уже нормально поговорить.

Я поспешил к выходу. Если не поторопиться, могут явиться талисманы.

Неподалеку от Главной улицы Асэби вдруг затихла. Я уж было подумал, что она наконец смирилась, но тут она начала задирать мою футболку. Моя поясница оказалась открыта ледяному воздуху. Что за чертовщину она задумала…?

Вдруг в бок вонзилась острая боль.

— Ай-!

Она меня укусила!

— А ну сними меня! — укусила она меня снова, словно умоляя. Я не выдержал этой пытки и спустил Асэби на землю.

— Ты что творишь, дура?!

— Сам дурак, раз слушать не хочешь!

— Да это ты меня не слушаешь! Я же все это время за тебя метался!

— Твоя забота только раздражает! Я же помочь тебе пытаюсь, так что просто заткнись и слушай! Долго ты еще собираешься упрямиться?!

— Это не упрямство! — выкрикнул я еще громче.

От моего крика Асэби вздрогнула и втянула голову в плечи.

— Это то, что я обязан сделать. Пусть я и не виновен напрямую, петля запустилась именно из-за меня. Каждые пальцы, сжимавшие горло прошлых жертв петли — все это на моей совести.

— Это неправда. Если рассуждать как ты, то виноваты и сотрудники, которые впустили того парня в парк, и водитель автобуса, который его привез, и продавец, который продал ему нож… Все в этом мире связано. А ты лишь едва коснулся самого края.

— Но я мог все предотвратить. Я должен был…

В горле скопился жгучий комок.

— Послушай, Асэби. Как думаешь, что случилось с Нэрико после того, как она зарезала меня?

Ее глаза округлились, и она замялась: «Ну, это…»

— Я иногда представляю себе это. Что произошло с Нэрико, когда она убила меня. Она передала эстафету петли мне и покинула Сани-Парк. Но совершив убийство, она понесет уголовную ответственность. Убийство — это серьезно, даже для несовершеннолетних. Ей не избежать наказания. И наверняка наши друзья ее возненавидят. Юно и Сюдзи точно отвернутся от нее.

У переносицы невыносимо закололо.

— Даже если об убийстве никто не узнает, Нэрико очень добрая. Она будет нести в себе этот удушающий груз вины. Смогла бы она хранить этот секрет, видя, как Юно и Сюдзи оплакивают меня? Даже если она зароет это глубоко в душу, психологическое бремя будет колоссальным. Ей придется жить с этим до конца дней. И конечно, это касается не одной Нэрико. Другие жертвы петли, должно быть, прошли через тот же ад.

Чем дольше я говорил, тем тяжелее становилось на душе. Но я не хотел закрывать глаза на собственные ошибки.

— Все это лишь домыслы. Правды нам не узнать. Может, такого мира вообще не существует. Но если… если те, кто покинул Сани-Парк, по-прежнему живут в этом аду каждый божий день… тогда я…

Слезы брызнули из глаз, и я больше не мог членораздельно говорить.

Я не мог сдержать всхлипов и остановить этот поток слез. Было невыносимо больно — просто до ужаса. Словно грудную клетку стянули толстым канатом, не давая вздохнуть. Все вокруг расплывалось, и я даже не видел лица Асэби.

— Извини, Асэби… — пробормотал я хриплым, сорванным голосом. — Я всего лишь… обуза, о которой ты зачем-то печешься… я этого не стою.

Вдруг до моих ноздрей донесся едва уловимый сладковатый аромат. Все мое тело окутало мягким теплом.

Асэби внезапно крепко обняла меня, отчего я потерял дар речи.

— Не плачь, Касио, — прошептала она мне прямо на ухо. Ее руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе. Она была хрупкой и изящной, но ее объятия оказались на удивление крепкими. — Сколько бы я ни просила тебя остановиться, ты ведь все равно продолжишь идти сквозь эту боль, верно? Потому что это единственный способ, которым ты можешь себя простить…

В этот самый момент все огни аттракционов разом вспыхнули ярким неоновым светом. Окутанная этим живым сиянием, Асэби продолжила:

— Поэтому… я все решила. Ну или, можно сказать, смирилась. Я сделаю так, как ты хочешь. Я больше не буду умирать ради уничтожения маскотов.

Затем она твердо, с нажимом произнесла:

— До тех пор, пока ты не сотрешь их всех, я буду поддерживать тебя со всех сил, на какие только способна. Если ты сломаешься, я буду держать тебя, пока ты снова не встанешь на ноги. Ради этого я готова на все.

Ее слова были такими мягкими и теплыми, что проникали до самых костей. Заледеневшие уголки моего сердца начали медленно оттаивать.

— Но если когда-нибудь станет слишком невмоготу и ты больше не сможешь это нести… не бойся сказать мне. Я всегда готова разделить твою боль.

Через плечо Асэби я разглядел двоих талисманов — они были уже совсем близко. Но я никак не мог заставить себя отстраниться. Мне хотелось вечно оставаться в этом коконе тепла и доброты.

— Почему… почему ты заходишь так далеко?

Асэби чуть отстранилась, на ее губах играла лукавая улыбка. Затем она подалась вперед и мягко коснулась моих губ поцелуем.

— Ты сам виноват, что у тебя такое лицо, из-за которого мне постоянно хочется тебе помочь.

Маскоты настигли меня и грубо оторвали от Асэби. Когда нас разлучили, из глаз снова хлынули слезы — но теперь уже не от боли, а от какого-то иного, пока непонятного мне чувства.

Я выставил напоказ всю свою слабость, мне было стыдно и паршиво… но Асэби приняла меня со всем этим багажом, и от этого она казалась мне невероятно надежной и дорогой.

Наверное, я и дальше буду жаловаться, плакать и утопать в сожалениях. Но я был уверен, что Асэби примет даже эту мою слабость.

В самой глубине моей груди разгорелось жаркое пламя.

[[image:/storage/reader-images/0814ca465f107fdf70689a7c97219f2a673efeaf.png]]

POV Убийцы

Я проснулся от будильника соседа. Отлепив себя от холодного пластикового постельного белья, я сел. Мои суставы были затекшими и тяжелыми, словно все мое тело заржавело. Я проверил телефон — 7 утра.

Кажется, я добрался до интернет-кафе около двух часов ночи. Не мог уснуть, поэтому просидел за компьютером где-то до 5 или 6 утра. Значит, поспать мне удалось всего около часа. И все же возвращаться ко сну не хотелось.

В обеих руках отозвалась резкая боль. Я закатал рукава. На предплечьях отчетливо, как средь бела дня, виднелись красные синяки в форме ладоней.

Мой отец раньше был учителем. Он был строг — и к себе, и ко всем остальным. Для него оценки были всем. Он горел образованием и, естественно, направил всю эту страсть на меня. Благодаря его спартанскому воспитанию я выучил таблицу умножения быстрее всех, а к начальной школе уже решал системы уравнений и раскладывал многочлены на множители. Когда я получал отличные оценки, он хвалил меня. Но стоило мне ошибиться или съехать по успеваемости, он без колебаний пускал в ход силу.

Во втором классе средней школы я однажды получил 91 балл по математике. Для меня это было неслыханно. Раньше я никогда не набирал меньше 95, обычно получая высший балл. Помню, как учитель улыбнулся и сказал: «Похоже, эта задачка была с подвохом», и мне захотелось его убить.

Если отец увидит эту оценку, он взорвется. В этот раз он мог не ограничиться одними побоями.

В панике я попытался подделать результат — исправил «1» в числе 91 на «7». Я действительно думал, что мне это сойдет с рук. Но отца не обманешь.

— Протяни руки, — сказал он.

Когда я нехотя подчинился, он прижал к моей ладони горящую палочку благовония. Я закричал.

— Твоей покойной матери было бы стыдно. Обещай мне, что больше никогда так не поступишь.

Плача от боли и страха, я без конца просил прощения. Ожог оставил след, который я до сих пор ношу на ладони, — маленькое темное пятнышко, похожее на родинку. Мой отец контролировал абсолютно все. Он выбрал мне старшую школу, мой колледж. Он диктовал, какие книги мне читать и какие фильмы смотреть. Я изо всех сил старался соответствовать его ожиданиям, но когда дело дошло до поиска работы, все пошло наперекосяк. Я подавал заявления во все места, которые он выбирал, и получал отказ за отказом. Каждая неудача оборачивалась очередной вспышкой его гнева. Очередным словесным насилием.

«Да что ты вообще умеешь?»

«Ты меня опозорил».

«Идиот».

«Зачем ты вообще родился?»

Все, что я мог делать — это извиняться. Я склонял голову до самого пола, слезы лились ручьем, и я просил прощения, пока он не успокаивался. Каждую секунду дома мне приходилось ходить на цыпочках, чтобы не спровоцировать его. Но что бы я ни делал, он кричал на меня. Избивал бамбуковым мечом.

Точка кипения наступила без предупреждения. Прошлой ночью, пока он спал в постели, я обхватил руками его шею. Я навалился всем весом, вдавливая большие пальцы в самый центр его горла. Он отчаянно боролся, цепляясь за мои руки изо всех сил. Казалось, он сейчас раздробит мне кости. Но я не остановился. Потому что если бы я потерпел неудачу — если бы я заколебался, — он бы меня убил. Поэтому я продолжал сжимать, вкладывая все силы. В конце концов, отец перестал двигаться.

Даже тогда я не выпускал его шею еще почти десять минут. Я не мог отпустить. Мысль о том, что он вдруг поднимется и свирепо посмотрит на меня со словами: «Ты хоть понимаешь, что натворил?», ужасала меня до глубины души.

Только убедившись, что он действительно мертв, я наконец разжал руки.

— Прости, — прошептал я в последний раз. Натянул одеяло ему на голову, полностью укрыв его, и тихо собрал несколько самых необходимых вещей. Затем я вышел из дома. Я ни разу не оглянулся. У меня не было ни малейшего намерения возвращаться.

Когда я вышел из интернет-кафе, слепящее утреннее солнце больно ударило по глазам. До этого я искал в сети надежные способы умереть. Прыжок под поезд казался верным вариантом, поэтому я направился к станции.

Я приложил свою IC-карту к турникету и прошел. Платформа была забита людьми — вероятно, потому что все еще шли зимние каникулы. Наряду с обычными офисными работниками там было много семей с детьми.

Табло извещало, что следующий экспресс пройдет без остановки через десять минут.

Я шагнул за желтую линию безопасности и в эти последние оставшиеся мгновения принялся прокручивать в голове свою жизнь.

Странно, но на душе было спокойно. И все же, как далеко я ни заглядывал в свои воспоминания, я находил там только боль. Меня это не беспокоило. Напротив, чем больше плохих воспоминаний всплывало, тем более оправданным казалось мое самоубийство.

— Не могу дождаться, когда мы приедем в «Санни Парк»! — донесся до меня чей-то голос.

Детский голос. Должно быть, из стоявшей неподалеку семьи.

«Санни Парк»... Тот самый тематический парк на окраине Токио.

Я был там однажды со всей семьей — еще когда мама была жива. Помню свою первую поездку на американских горках. Мне было немного страшно, но в то же время дух захватывало от восторга.

Тот день был веселым. «Санни Парк»...

— Экспресс проследует станцию без остановки. Пожалуйста, отойдите за желтую линию...

Да какая разница. Умереть я могу в любой момент.

Поддавшись порыву, а может, от безысходности, я решил поехать за этой семьей. Я пропустил мчащийся мимо экспресс и сел в следующий поезд.

Затем пересел на автобус. Где-то по пути я проверил кошелек, и во мне зашевелилась тревога. У меня оставалось около 3000 иен. Ни банковского счета. Ни кредитки. Это было все, что у меня имелось. До «Санни Парк» я, пожалуй, доберусь, но на то, чтобы развлечься там, денег точно не хватит. К тому же я жутко хотел есть. В горле пересохло.

Мне хотелось холодной колы и соленой картошки фри. Отец всегда запрещал фастфуд, но теперь я больше не обязан был его слушать. Раз уж я собирался умереть, мне хотелось напоследок побаловать себя. Но для этого нужны были деньги. Я мог бы вернуться домой и взять еще, но ни за что на свете я бы снова не переступил порог того дома, пока там лежит тело отца.

Мне не нужно было богатство. Просто... немного денег. Но даже понимая это, я не находил в себе сил нажать на курок и начать действовать.

В итоге я все равно оказался перед входом в «Санни Парк». Как раз когда я выходил из автобуса, размышляя, что делать дальше...

— Кто-то выронил телефон! Если он ваш, пожалуйста, подойдите! — закричал парень, на вид старшеклассник, стоявший возле автобуса.

Он был не моим.

Я огляделся. Никто не спешил заявлять на него права.

Если бы я мог заполучить этот телефон...

Если он не заблокирован, я смогу пользоваться им без ограничений.

Даже если заблокирован, некоторые модели позволяют расплачиваться бесконтактно, если эта функция настроена.

Мне он был нужен.

— Извините! Это мой!

В ту секунду, когда мне стало плевать на собственную жизнь, я сам удивился тому, насколько нагло могу действовать. Этот парень был всего лишь школьником. Я решил, что его будет легко одурачить. Но он оказался куда способнее меня.

Украсть телефон у меня не вышло.

Он применил какой-то прием и с силой впечатал меня в жесткий асфальт.

— Кха-!..

Из легких начисто выбило воздух. Диафрагму свело судорогой, я не мог дышать.

Мне как-то удалось избежать вызова полиции и ковыляя скрыться с места происшествия.

Но в груди полыхали стыд и обида, а к глазам подступали слезы.

Меня швырнул кто-то моложе меня. Пришлось унижаться и пресмыкаться, просто чтобы сбежать. Тащить свои онемевшие ноги прочь, как полнейшее ничтожество.

Что, черт возьми, у меня за жизнь?

Надо было просто довести дело до конца на станции. Или вообще не приезжать в этот «Санни Парк». Тогда мне не пришлось бы переносить этот позор.

— Ты был великолепен, Касио! Как настоящий герой! — заставил меня обернуться голос позади. Парня, который меня швырнул, хвалила какая-то девушка.

Я почувствовал себя еще более ничтожным. Выросший в жестких рамках, без возможности гулять и веселиться, я почти не имел друзей. Ни одна девушка никогда не говорила мне ничего подобного.

«Зачем ты вообще родился?» — эхом отозвались в голове слова отца.

Зачем я родился? В чем был смысл моей жизни?

Если я умру прямо сейчас, все, что я оставлю после себя, — это вина за убийство собственного отца.

«Какая глупая трата...» — эта мысль поразила меня своей абсолютной ясностью.

Я терпел издевательства два, почти три десятка лет, отчаянно цепляясь за жизнь. Я так много трудился. Я хотел, чтобы люди знали мое имя. Чтобы они знали, что я существовал. Пусть даже всего один лишний человек. Иначе ради чего все это было?

Есть такое выражение — «слава Герострата». История из древних времен.

Герострат, будучи полным ничтожеством, простым пастухом, сжег знаменитый храм Артемиды только ради того, чтобы обессмертить свое имя. И у него получилось. Его имя помнят и сегодня. Я сделаю то же самое.

Если уж мне суждено умереть, я оставлю после себя нечто незабываемое. Имя, покрытое вечным позором. Это холодное, пульсирующее желание полностью завладело мной. Я сел на обратный автобус.

По дороге я заскочил в магазин «все по 100 иен» и купил кухонный нож.

Затем я вернулся в «Санни Парк».

Я заплатил за входной билет, потратив почти все оставшиеся деньги.

Не то чтобы они понадобились мне на обратную дорогу.

Я вспомнил кое-что из того, что вычитал на форумах в интернет-кафе, когда искал способы умереть.

В одной ветке бурно обсуждали, что лучший способ покончить с собой — это получить смертную казнь.

Судя по всему, если ты убьешь трех человек, тебе гарантированно ее вынесут. Значит, мне нужно было как минимум еще двое.

Я не собирался допускать осечку. Я выберу тех, кого точно смогу убить.

Пока я ходил кругами в поисках жертвы, я заметил громко смеющуюся молодую женщину. «Вот она».

Сердце бешено колотилось в груди. Ладони взмокли от пота; я вытер их и крепче перехватил рукоять ножа, спрятанного за поясом.

— Не делай этого.

Голос раздался прямо у меня за спиной.

Я обернулся — это был он. Тот самый парень, который швырнул меня тогда на землю.

— Если ты сделаешь это, пути назад уже не будет.

POV Касио

Ночью, когда мы с Асэби шли по «Санни Парк», валил сильный снег. Все сотрудники уже разошлись по домам, и мы остались совершенно одни.

Укрывшись под одним пластиковым зонтом, который мы прихватили со стойки возле администрации, мы вместе брели по затихшему парку. Все аттракционы были погружены во тьму, и единственный свет исходил от редких уличных фонарей.

Мы смахнули снег со скамейки возле карусели и сели рядышком. Скамья не была мокрой, но холод все равно быстро просочился сквозь штаны.

Время показывало 22:47. Ни один огонек на аттракционах так и не зажегся. Ни один маскот в костюме не появился. Вокруг стояла мертвая тишина.

В прошлую временную петлю меня убил лягушонок Пип. Он был последним маскотом. Теперь же талисманы полностью исчезли из «Санни Парк». Из лавок-вагончиков убрали все товары с символикой, а каждый аттракцион, названный некогда в честь маскотов, был тихо переименован.

Даже ободок Асэби — изначально украшенный главными маскотами — менялся каждый раз, когда мы устраняли кого-то из них, но теперь исчезли и сами ободки.

У нас получилось.

— Ну и что нам делать теперь? — спросила Асэби.

— Пока что подождем до утра. Если к тому времени маскоты не объявятся, попробуем выйти из парка.

Рассвет должен был наступить около семи. Времени у нас было предостаточно.

Мы бродили по парку вдвоем, разговаривая на ходу.

Мысль о том, что это может быть наш последний раз здесь, вызывала у меня странное чувство пустоты.

Во время прогулки мы забирались на спину одного из дельфинов на карусели, сидели в переднем вагончике американских горок — разумеется, ничего из этого не работало, но оттого происходящее казалось еще более сюрреалистичным.

Когда мы устали, то решили передохнуть внутри одной из кабинок колеса обозрения.

Мы прижались друг к другу, чтобы согреться, и взялись за руки.

Мне нравилось ощущение того, как тепло наших тел смешивается через соприкосновение ладоней.

Мы планировали бодрствовать всю ночь, но усталость взяла свое, и прежде чем я успел это осознать, я провалился в сон.

— ...Касио.

Мое имя заставило меня очнуться. Асэби склонилась надо мной, не в силах сдержать улыбку.

— Уже утро. Я подумала, что пора бы тебя разбудить.

— П-прости. Ты меня выручила. Я отключился напрочь...

Я потер глаза и посмотрел на часы. Было уже 6:30. Небо, бывшее иссиня-черным, окрасилось в мягкий серый цвет, а снаружи навалило столько снега, что наверняка встали некоторые поезда. К этому моменту обильный снегопад прекратился.

Мы вместе вышли из кабинки, и холодный утренний воздух коснулся наших щек. Это был не тот зловещий ночной холод — он казался свежим, бодрящим, живым.

Когда я глубоко вздохнул, возникло ощущение, будто мои легкие промыли дочиста.

Дыхание вырывалось густыми белыми облаками.

Хруст, хруст. Мы шагали к воротам, вминая ноги в снег.

Пока мы шли по главной аллее, я вдруг почувствовал тепло на задней стороне шеи.

Заснеженная земля начала слабо светиться белым, а здания отбрасывали длинные темные тени.

Мы с Асэби остановились и обернулись.

Прямо над горизонтом начало вставать солнце.

Облака на востоке были достаточно тонкими, чтобы солнечный свет пробивался сквозь них прямым лучом.

Я уже и не помнил, когда в последний раз видел рассвет.

Этот золотистый свет полностью завладел моим вниманием.

Даже когда он начал обжигать сетчатку, мне было все равно.

Я просто стоял, впитывая утреннее солнце всем телом.

Ни один из нас не проронил ни слова. Мы оставались так какое-то время.

Но это благоговейное оцепенение не длилось вечно.

Гряда облаков набежала и скрыла солнце. Я моргнул, и это было похоже на пробуждение от сна.

— Асэби, давай попробуем пройти через ворота.

— Да...

Я осторожно потянул ее за руку.

Она немного дрожала.

Когда мы подошли к воротам, я остановился и повернулся к ней лицом.

— Мы сейчас выйдем из парка... Ты точно уверена, что все в порядке?

Я должен был спросить.

Она помогала мне разорвать петлю, но сама ни разу четко не говорила, что действительно хочет уйти.

Если она все еще хотела остаться здесь...

Эта мысль пугала меня настолько, что я не решался спросить до самого конца.

Я ненавидел себя за эту трусость — за то, что дотянул до момента, когда мы буквально застыли на пороге.

Асэби помедлила, а затем едва заметно кивнула.

— Мы зашли слишком далеко. Назад пути нет. Но...

— Но?

— ...Ты правда думаешь, что это конец?

От ее слов моя собственная уверенность пошатнулась.

И то правда — у нас никогда не было железных доказательств.

То, что все маскоты исчезли, еще не означало автоматической остановки петли.

Пока я колебался с ответом, Асэби мягко, с пониманием улыбнулась мне.

— Мы не узнаем, пока не попробуем, верно? Так что... давай рискнем.

— ...Да. Ты права.

Я развернулся лицом к выходу.

Мы сделали шаг.

И вместе с Асэби вышли за пределы «Санни Парк».

— Ну что, на чем покатаемся в первую очередь?

Я слышал эту фразу от Юно сотни раз.

Передо мной раскинулась до боли знакомая площадь перед воротами.

Снег, покрывавший землю мгновение назад, исчез подчистую, обнажив под собой голую каменную плитку.

Неподалеку Юно и Сюдзи уже спорили о том, с какого аттракциона начать.

Мы вернулись.

Даже уничтожив всех маскотов до единого, мы так и не смогли сбежать из «Санни Парк».

Я глубоко выдохнул, пытаясь успокоить нервы.

...Все нормально.

Я держусь куда более собранно, чем думал.

Хорошо, что я не питал слишком больших надежд.

У меня уже был запасной план. Это не тупик.

Сославшись на плохое самочувствие, я отделился от Сюдзи и остальных и встретился с Асэби в медпункте.

Кровать тихо скрипнула, когда она села рядом со мной.

— Не очень-то получилось, да? — произнесла Асэби.

Но выражение ее лица не совсем вязалось со словами — в глазах промелькнул едва заметный оттенок облегчения.

На секунду я поймал себя на мысли... может быть, она все еще не готова уйти?

Но я оборвал эту мысль прежде, чем она успела укорениться.

Ей, должно быть, просто нужно время, чтобы подготовиться.

Нет смысла делать негативные выводы на пустом месте.

— Все в порядке. Я рассчитывал на такой исход. Пора переходить к следующей стратегии.

— Провернешь ее сегодня ночью?

— Да, — кивнул я, но тут же покачал головой. — ...Нет.

Я был в смятении.

Мне хотелось разорвать петлю как можно скорее.

Но после времени, проведенного с Асэби, внутри меня снова зашевелилось то, что, как мне казалось, давно разбилось вдребезги.

Чувство справедливости.

И все же, если я заговорю об этом, я могу ранить ее.

Вот почему слова застревали в горле.

— Тебе нужно сделать что-то еще?

— ...Если это доставит тебе дискомфорт, просто скажи, ладно?

Асэби моргнула от неожиданности. Затем с притворно-сердитой гримасой она обхватила мою шею руками.

— Да брось, это же я и ты. Не зажимайся передо мной. Выкладывай давай.

Она шутливо ткнула меня кулаком в бок, словно школьница, дурачащаяся на перемене.

— ...Хорошо. Тогда слушай.

Она отпустила меня и мягко улыбнулась, подбадривая.

— Асэби, каждый раз, когда петля сбрасывается, ты звонишь тому парню... и предотвращаешь убийство до того, как оно случится, верно?

— Да. Все так.

— Благодаря тебе никто не погиб. Но это только сегодня. А что насчет завтра? Или следующей недели? Или следующего месяца? Если мы не устраним корень проблемы, разве этот кошмар не повторится снова — просто в другое время и в другом месте? Вот о чем я думаю.

— ...Ладно. И что дальше?

— Я хочу убедиться, что мы остановим это в самом источнике. Поэтому я планирую прокрутить петлю еще несколько раз.

Я внимательно следил за лицом Асэби, пока говорил.

Я собирался поставить все на паузу ради убийцы — человека, который в одной из петель лишил Асэби жизни.

Но я должен был это сделать.

Я не мог просто позволить этому парню разгуливать на свободе.

— Звучит разумно, я согласна.

Она согласилась так непринужденно, что это даже выбило меня из колеи.

— Я тоже считаю, что мы не должны закрывать на это глаза. Я помогу тебе, Касио.

— Спасибо, Асэби.

— Итак, когда ты говоришь «убедиться» — что конкретно ты имеешь в виду?

— У меня есть план. Но перед этим... — я немного понизил голос. — Я хочу поговорить с ним. Хотя бы раз. Хочу услышать, что он скажет.

«Если ты сделаешь это, пути назад уже не будет».

Я сказал это Цутамото Джуну, человеку, который собирался увязаться в кровавую резню с ножом.

«Мы должны остановить проблему в самом корне».

Это то, о чем мы договорились с Асэби, — и с тех пор я прокрутил этот день около пятидесяти раз. Я раз за разом пытался заговорить с Цутамото, надеясь понять, почему он идет на такое. Конечно, я мог бы просто сдать его копам без лишних вопросов. Но я и сам не совсем сторонний наблюдатель во всей этой истории. Если я хотел предотвратить это в будущем, мне нужно было знать причину.

И пока я продолжал говорить с ним, всплыла ужасающая правда — он убил собственного отца.

Моей первой реакцией был страх.

Второй... жалость.

Я ничего не мог с собой поделать. Мне стало немного искренне жаль его.

То, что он совершил, непростительно. Без вопросов. Но у парня была своя невыносимая боль, и эта боль заслуживала того, чтобы её хотя бы признали.

«Ненавидь грех, а не грешника»...

Звучит как полный бред, да? Особенно перед Асэби, которую этот самый парень жестоко убил в одной из прошлых петель. Я бы ни за что не осмелился сказать ей это вслух.

И все же... в этих словах есть доля правды.

Никто не рождается злодеем. Именно чужая злоба — и условия, в которых люди оказываются заперты, — создают монстров.

— Я наводил справки о тебе.

Цутамото нахмурился. Разумеется, он ничего не понимал — он едва знал, кто я такой. Но это было правдой. Я проживал этот день снова и снова, разговаривал с ним больше раз, чем могу сосчитать. Медленно вытягивал из него правду, пусть даже на этом пути меня едва не зарезали бесчисленное количество раз.

— ...То, что ты сделал, абсолютно непростительно. Но если бы я родился в твоей семье... возможно, я закончил бы точно так же.

— Ч-что ты такое несешь?..

Цутамото был заметно выбит из колеи.

Я не собирался толкать длинные речи. Нужно было просто сказать то, ради чего я пришел.

— Я знаю, что это была самооборона, но я все равно швырнул тебя тогда. Прости за это.

— Ха-а?.. Ты проделал весь этот путь только ради того, чтобы извиниться? Не поздновато ли, тебе не кажется?

— Да... поздновато.

Как только я сделал шаг ближе, Цутамото потянулся за ножом на ремне. Я предвидел это. Сократив дистанцию в мгновение ока, я выхватил оружие у него из руки.

Признаться, до этого я дважды провалил этот перехват. Это была третья попытка, и на этот раз у меня наконец все вышло.

Оставшись без оружия, Цутамото застыл, хлопая глазами и явно не понимая, что произошло, а затем развернулся и в панике бросился наутек. Я не стал преследовать его. Просто спрятал нож во внутренний карман куртки. Все случилось настолько быстро, что никто вокруг ничего не заметил. Было бы лишней головной болью, устрой мы сцену.

Я вытащил телефон и набрал определенный номер.

— Папа. Он ушел.

— Да. Понял.

Мой отец ждал у входа в парк. Я колебался, стоит ли втягивать его, но мне больше не к кому было обратиться.

Я уже объяснил ему все по телефону. Абсолютно все. Что в парке находится убийца, что сейчас начнется поножовщина, если мы его не остановим, и что я застрял, проживая один и тот же день по кругу. Пусть он и бывший коп, запятнанный в коррупции, но такого человека не обманешь. Поэтому я сказал ему чистую правду.

Было трудно заставить его поверить мне, но... он принял все куда быстрее, чем я ожидал.

«Я знаю, что ты не из тех, кто станет так шутить. И когда ребенок, который со мной почти не разговаривает, вдруг звонит с подобным, я сразу понял: стряслось что-то по-настоящему серьезное».

От этих слов... у меня немного сжалось в груди.

— Ты без оружия, так что будь осторожен.

— Понял. Предоставь остальное мне.

— Хорошо. Я кладу трубку.

Последовала короткая пауза, словно он собирался с духом. А затем:

— Спасибо... что доверился мне.

— ...Нет. Это я должен тебя благодарить.

— Буду на связи.

Звонок завершился.

Пока я убирал телефон, ко мне подошла Асэби, которая все это время наблюдала со стороны.

— Думаешь, все пройдет гладко?

— Наверное. У него вообще-то черный пояс по карате. Не думаю, что тот парень сможет его одолеть.

— Ого, вы с отцом оба какие-то терминаторы...

Я бы соврал, сказав, что совсем не волнуюсь. Но если что-то пойдет не так, я всегда могу просто запустить петлю заново. Все, что случилось сегодня, все еще можно исправить.

— Остается только надеяться. Что все сработает как надо.

«Ну что ж», — пробормотал я, закинув голову к небу. Сухой ветерок растрепал мою челку.

С несостоявшимся убийцей было покончено. Теперь я мог разорвать петлю в любой момент, когда пожелаю.

Я сверился с часами. Было чуть за полдень. Я сказал Сюдзи и остальным, что мне нездоровится, так что, насколько они знали, я все еще отлеживался в медпункте.

— Наконец-то все заканчивается.

— Ну, мы не знаем наверняка, последняя ли это петля. Скорее всего, это просто выдача желаемого за действительное.

— Нет... давай просто считать, что так оно и есть. Если я выберусь из петли, сегодняшний день уже никогда не вернется.

Мы с Асэби заранее обсудили, как мне стоит провести этот финальный раунд.

«Тогда тебе лучше вернуться к Юно и остальным. Пусть для тебя это уже сотый раз, но для них сегодняшний день — единственный и неповторимый».

— ...Да, ты права.

Честно говоря, мне хотелось провести этот последний круг и с Асэби тоже. Но мне не хотелось встречать завтрашний день, зная, что Сюдзи и остальные ушли домой, так и оставшись в тревоге за меня. К тому же я уже провел с Асэби в «Санни Парк» больше дней, чем вообще возможно сосчитать. Дело было не в том, кто для меня важнее. Просто казалось правильным побыть с ними на финише.

Примерно в это время они трое как раз должны были обедать. Идеальный момент, чтобы вернуться. Перед уходом я повернулся к Асэби:

— Асэби. Сможешь встретить меня у колеса обозрения где-то за десять минут до закрытия парка?

— Конечно. Хочешь прокатиться?

— Да. Просто... захотелось побыть с тобой наедине.

— О-о-о, неужели ты планируешь распустить руки или типа того?..

— Т-ты серьезно?! Нет! Дурында!

— Шучу, шучу. Ладно, увидимся вечером.

Асэби слегка помахала мне рукой и побрела прочь. Я развернулся и направился туда, где сидели Сюдзи и остальные.

— Эй! Давайте на том следующем покатаемся!

Голос Юно звенел, как у гиперактивного ребенка с неиссякаемым запасом энергии. Сюдзи мягко осадил ее: «Смотри под ноги, а то растянешься».

Нэрико наблюдала за ними обоими с теплой улыбкой.

Это было настолько привычное зрелище... и именно поэтому оно так сильно меня зацепило. Осознание того, что это происходит в последний раз, заставило мое сердце сжаться. Каждая мимолетная фраза, все те моменты, к которым я уже успел полностью притупиться после стольких повторений... теперь казались невероятно драгоценными.

Мне хотелось провести остаток дня как Рюдзаки Касио, который пришел в «Санни Парк» сегодня впервые, поэтому я даже согласился на «Свободное падение» — хотя всей душой ненавижу подобные аттракционы. Разумеется, в итоге меня жутко укачало. Но странным образом я также почувствовал легкую... светлую грусть.

— Ты в порядке, Касио?

Пока я переводил дух на скамейке, ко мне подошла Нэрико.

— ...Немного укачало. На самом деле я очень плохо переношу аттракционы, где возникает это чувство невесомости. Только Юно не говори.

— А-а, я так и знала! Когда мы еще утром смотрели на американские горки, у тебя лицо как-то закаменело. Я сразу подумала, что что-то не так.

«Когда это было?» — я чуть было не нахмурился от удивления, пока до меня не дошло. Точно, мы ведь действительно говорили об этом с Нэрико еще до того, как зашли в «Санни Парк». Для меня это ощущалось так, словно произошло целую вечность назад.

— Тогда я, должно быть, просто пытался строить из себя крутого, будто мне эти американские горки раз плюнуть...

Нэрико сдержала тихий смешок.

— «Тогда»? Ты говоришь об этом так, будто прошла уйма времени.

— А... ха-ха...

Я перевел все в шутку. Честно говоря, у меня было полное ощущение, что я застрял в «Санни Парк» больше чем на год. Мне определенно требовалось заново откалибровать свое восприятие времени.

— Но, знаешь... от этого мне даже как-то легче.

— Легче?

— Ты никогда не показываешь своих слабостей, Касио. Ты во всем хорош, и, если честно, я правда этим восхищаюсь. Но со стороны всегда казалось, будто ты тащишь на плечах огромный груз ответственности. Сегодня же ты выглядишь... расслабленным. Словно тебе просто весело.

Нэрико посмотрела на меня, подбирая правильные слова.

— Как будто ты наконец-то смог сбросить тяжелую ношу.

«Тяжелую ношу»...

Жить более праведно, чем кто бы то ни было, — это было моей миссией. Моей личностью. Эта вера вела меня через многое, помогала добиваться успехов. Но где-то по пути я совершенно разучился давать себе передышку.

И именно Асэби напомнила мне об этом.

Смеясь с ней, дурачась, порой позволяя себе опереться на её плечо... благодаря Асэби я вырвался из тисков вечного давления мысли о том, что я обязан всегда быть «правильным».

— ...Да. Возможно, ты права.

— Эй вы двое! Шевелитесь живее! — звала нас Юно.

— Идем! — отозвался я, поднимаясь со скамейки.

После этого мы оторвались в «Санни Парк» по полной программе. Я пытался наверстать упущенное утреннее время, проносясь по аттракционам на бешеной скорости. Мы уйма общались, сделали кучу совместных фотографий. Словно заполняя яркую страницу в альбоме нашей юности, мы бросались на все, что выглядело хоть каплю весело.

Юно весь день буквально искрилась энергией. Было видно, что ей искренне, до глубины души весело. Из-за этого смотреть на то, что должно было произойти дальше, становилось еще тяжелее.

— Кстати говоря, я ведь терпеть не могу высоту, — признался Сюдзи, пока мы стояли в очереди на колесо обозрения.

Уже стемнело. Одинокие снежинки плавно опускались из иссиня-черного неба, на котором не было видно ни единой звезды. Зона посадки была крытой, но ледяной ветер все равно заносил хлопья снега туда, где мы стояли.

Сюдзи и Нэрико все подстроили так, чтобы мы с Юно сели в колесо обозрения вдвоем. Только мы двое, запертые в тесной кабинке.

— Ну и ну, что за бардак. О чем они вообще думали? Я им точно все выскажу, когда мы спустимся, — ворчала Юно.

— Ну ладно тебе, — попытался я её успокоить.

Какое-то время мы сидели в тишине, изредка прерывая её пустой болтовней и разглядывая красивый ночной пейзаж. Эту сцену я повторял столько раз, что от неё уже должно было тошнить, — но сейчас, зная, что это финал, я не мог избавиться от сентиментальности. Раньше я всегда переводил тему на что-то нейтральное, чтобы не доводить до неловкости или чтобы она не заметила, насколько я опустошен. Но в этот раз я ловил себя на том, что действительно наслаждаюсь разговором — искренне.

Когда кабинка приблизилась к самой вершине, Юно внезапно напряглась.

— Эм, послушай... Касио.

«Началось».

Я затаил дыхание, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Что такое?

— Я... есть кое-что, что я давно собиралась тебе сказать.

Все её тело сковало напряжение; она опустила голову, и её фирменные хвостики уныло повисли.

— Что-то, что ты хочешь мне сказать?

— Да, я...

Казалось, слова даются ей с невероятным трудом, на пределе физических сил. Её плечи вздрогнули, а я просто ждал — тихо, терпеливо. Не торопил её. Давал ей столько времени, сколько нужно.

И тогда Юно произнесла:

— ...Прости. Забудь. Я скажу как-нибудь в другой раз.

Ничего удивительного. Я и так знал, что именно она хотела сказать. И если честно, даже если бы она призналась, я бы не знал, как реагировать. Вот почему в прошлом я всегда отмахивался дежурным «Не заставляй себя».

Но в этот раз все было иначе.

— Ты уверена, что действительно хочешь промолчать?

Она издала короткий, испуганный писк.

— Мы ведь не знаем, когда нам снова представится шанс вот так поговорить — только вдвоем. Если ты готова сказать это, я хочу дослушать до конца.

Даже когда эти слова слетали с моих губ, в груди заныло от мысли о последствиях.

Мне нравится совсем другая девушка. Так что, даже если Юно признается в своих чувствах, я не смогу ответить ей взаимностью. И если я скажу ей об этом, её сердце будет разбито. Возможно, она даже расплачется. Но даже так, она заслуживала правды. Притворяться, будто я ничего не замечаю, было бы худшим проявлением лицемерия.

...И все же. Просить её открыться только для того, чтобы тут же отвергнуть... разве это не жестоко?

Случайная мысль промелькнула в голове, перетянув на себя внимание.

Если подумать... да, это действительно жестоко. Несправедливо? Нет, не то слово. Я просто пытаюсь уйти от чувства вины. Нет никакой реальной причины, по которой я обязан вываливать на Юно эту боль прямо здесь и сейчас.

По спине пробежал холодок. Возможно, я совершил огромную ошибку.

«Прости, забудь, что я сказал, ты не обязана мне ничего говорить», — в панике открыл я рот, чтобы исправить ситуацию...

— Если порассуждать чисто гипотетически, — перебила Юно.

— А?

— Если бы ты... ну, выиграл миллион иен в лотерею или типа того.

— В лотерею?

Слово прозвучало совершенно внезапно, и я растерянно моргнул.

— Ты безумно рад этому выигрышу в миллион иен. Но тут кто-то подходит и говорит: «Я даю тебе шанс пятьдесят на пятьдесят удвоить его до двух миллионов. Но если проиграешь, у тебя останется только половина — пятьсот тысяч». Ты бы принял ставку?

Что это вообще такое? Какой-то психологический тест?

Я абсолютно ничего не понимал. Но глаза Юно были серьезны. Она не шутила. Поэтому я дал ей честный ответ.

— ...Нет, не принял бы. Миллиона иен более чем достаточно. — К тому же азартные игры у нас запрещены.

— Вот и я так думаю, — согласилась она. — И с этим разговором примерно та же история.

Она сделала глубокий вдох.

— Мне было так весело сегодня. Все вечно заняты клубами или подработками, собрать всю компанию в выходной — та еще задача. Возможно, это вообще наш последний раз, когда мы вчетвером выбрались в парк аттракционов. Вот почему... я не хочу все испортить.

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

— Сегодня я уже получила столько счастья, сколько даже не рассчитывала. И я не хочу рисковать им в какой-то азартной игре... Поэтому прости. Я не могу сказать тебе это прямо сейчас. Но я обязательно скажу. Обещаю, что сделаю это скоро. Так что... ты подождешь меня?

Искренность в её голосе ударила по мне с огромной силой.

— ...Хорошо.

Юно слабо, но очень нежно улыбнулась.

Я все еще не знал, был ли этот ответ «правильным». Возможно, я просто отложил неизбежное на потом. Но, по крайней мере, сейчас Юно не была ранена. Она не плакала.

Значит, пускай пока будет так.

Не все в этой жизни должно быть черно-белым. Даже если ситуация остается туманной, даже если в ней есть недоговорки или приукрашенная правда — если Юно может улыбаться в это мгновение, значит, этого достаточно.

Я запрятал клубок бушующих в груди эмоций поглубже и улыбнулся ей в ответ.

После того как мы сошли с колеса обозрения, Сюдзи наклонился ко мне ближе. Убедившись, что Юно и Нэрико нас не слышат, он прошептал:

— Ну? Как все прошло?

— ...Сюдзи.

Я повернулся к нему лицом.

— Есть... кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить. Насчет отношений.

Сюдзи выглядел так, словно его ошарашили громом посреди ясного неба. Он был настолько потрясен, что это выглядело даже забавно — если честно, я никогда не видел у него такого выражения лица.

Немного поколебавшись, он посмотрел на меня как-то странно-мягко, а затем положил руку мне на плечо.

— Как-нибудь обсудим это за тарелкой рамэна.

— ...Да.

Его ладонь лежала на моем плече поверх пальто — сквозь плотную ткань я не должен был ничего почувствовать, и все же от неё исходило удивительное тепло.

После этого мы вчетвером посмотрели ночной парад, завершая наш день в «Санни Парк». Поскольку все маскоты исчезли, парад выглядел куда скромнее, чем обычно. По сравнению с оригинальным шоу, это было скорее скромное маленькое прощание, нежели полноценное представление.

Когда оно закончилось, мы направились к выходным воротам. Юно потянулась с удовлетворенным вздохом:

— Эх, это было так весело!

Прямо перед тем как подойти к воротам, я остановился.

— Простите. Вы трое идите вперед без меня.

Все трое одновременно обернулись, на их лицах застыло одинаковое недоумение. Прежде чем кто-то успел задать вопрос, я заговорил первым:

— Я... я должен остаться здесь. Я пока не могу объяснить почему. Но я обещаю, что все вам расскажу в следующий раз. Поэтому, пожалуйста, не спрашивайте ни о чем сейчас. Просто идите.

Я низко поклонился.

«Ничего толком не объяснил», — мысленно отругал я себя, раздраженный собственной беспомощностью. До этого момента я всегда придумывал оправдания — «появились дела» или «неважно себя чувствую» — и притворялся, что уезжаю пораньше. Но хотя бы в этот единственный раз мне не хотелось им лгать.

— Ч-что значит «остаться»? Теперь я просто места себе не нахожу от волнения... — произнесла Юно, явно встревоженная.

Это ранило. Эти трое были одними из самых важных людей в моей жизни. Будь моя воля, я бы разложил все по полочкам от начала до конца и дал им нормальное объяснение. Но это заняло бы слишком много времени и лишь заставило бы их переживать сильнее. Прямо сейчас мне оставалось только просить их поверить мне на слово.

— Эй, Касио. Подними голову.

Я послушно поднял глаза. Сюдзи пристально смотрел на меня. Его взгляд был острым — не так, словно он требовал ответов, а будто он оценивал меня. Пытался что-то прочесть. Я смотрел на него в ответ изо всех сил, мысленно умоляя его просто отпустить эту ситуацию.

В конце концов Сюдзи тяжело вздохнул, словно сдаваясь.

— ...В следующий раз обед с тебя.

С этими словами он развернулся на каблуках.

Юно засуетилась у него за спиной:

— Э-эй, серьезно? И это все?

— Если он вобьет себе что-то в голову, его не переупрямишь, — бросил Сюдзи. — Сказал же, что объяснит все в следующий раз, так что просто дай ему сделать то, что нужно.

— Эх-х... вы серьезно?..

Юно испуганно переводила взгляд с меня на Сюдзи, явно разрываясь на части. Казалось, она выбирает между тем, чтобы вытрясти из меня объяснения прямо сейчас, или пойти за Сюдзи. С мучительным, растерянным выражением лица она наконец повернулась ко мне и ткнула в мою сторону пальцем:

— С тебя нормальное объяснение, понял?!

— Да, — кивнул я.

Она поспешила догнать Сюдзи. Нэрико без колебаний последовала за ними, но прямо перед тем, как переступить порог ворот, она обернулась и задорно мне подмигнула:

— С нетерпением буду ждать твоего рассказа.

И с этими словами вся троица покинула «Санни Парк».

Как только они скрылись из виду, я со всех ног рванул обратно к колесу обозрения. До закрытия оставалось всего три минуты. Аттракционы работали до последней секунды, но я шел впритирку.

Когда показалась посадочная платформа, Асэби заметила меня и принялась отчаянно махать руками:

— Быстрее, быстрее!

У аттракциона оставались только Асэби и несколько сотрудников. Похоже, мы были финальными пассажирами.

— Прости! Я опоздал!

Я задыхаясь подлетел к стойке, и нас зарегистрировали. Затем мы с Асэби забрались внутрь кабинки.

Мое тело взмокло от пота после этого спринта. По мере того как кабинка плавно шла вверх, я сбросил с себя пальто.

— Извини. Я провожал Сюдзи и остальных — поэтому и задержался.

— Ну надо же, серьезно. Мне пришлось уговаривать персонал придержать закрытие специально ради тебя, между прочим.

— Мне правда очень жаль...

Я виновато кланялся снова и снова. Я в глубине души предполагал, что так может случиться, но мне не хотелось расставаться с Сюдзи и остальными на полуслове.

Пока я раздумывал, стоит ли объяснять все детали, Асэби весело улыбнулась:

— Да ладно тебе, я же просто дразнюсь. Не переживай. Ты как всегда сама серьезность, да, Касио?

Я тихонько вздохнул с облегчением. Я и так понимал, что она не злится по-настоящему.

— Ну и чем ты занималась весь день?

— Да так, гуляла, ничего особенного. Ты ведь тоже все время был с этой троицей, верно? Не устал?

— Если честно, то да — немного вымотался. Но я продержусь. В конце концов, это может быть наш последний раз.

— ...Да. Возможно, мы и этот вид видим в последний раз.

Асэби прижалась к окну, всматриваясь вдаль. Её дыхание мгновенно затуманило стекло. Воздух внутри кабинки был едва ли теплее, чем снаружи.

Я проследил за её взглядом, устремленным вниз, к земле. Вереница автомобильных фар непрерывным потоком тянулась по дороге, ведущей в город. То, как двигались эти огни машин, напоминало пульсацию крови по венам.

Светящихся точек, удаляющихся от нас, было куда больше, чем тех, что двигались навстречу, — все возвращались домой.

— Эй... если бы ты когда-нибудь выбралась из «Санни Парк», есть что-то, чем бы тебе хотелось заняться?

— Если бы я могла уйти? — переспросила Асэби задумчивым голосом. — Хм...

Это был самый обычный, мимолетный вопрос — но почему-то она полностью умолкла, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Наверное, ничего особенного.

— Совсем ничего? Ну там, еда, которую хочется попробовать, игры, в которые мечтаешь сыграть, манга, которую хочешь дочитать, или что-то в этом роде?

— Хм... если уж выбирать, то, наверное, мне бы хотелось съездить на горячие источники.

— О, это здорово. Да уж, с тех пор как началась петля, я ни разу нормально не лежал в ванне. Я бы согласился даже на общественную баню — просто хочется погрузиться по плечи в горячую воду и расслабиться.

— А ты, Касио? Чего бы хотелось тебе?

— Хочу поесть суши.

— Суши, надо же? Ну да, здесь их точно не достать.

— Свежие морепродукты, да вообще все что угодно. Хочу спустить все свои сбережения в «Кура Суши» и просто объесться до отвала.

От этих разговоров у меня даже в животе заурчало. Но сегодня мне точно ничего не светит — по крайней мере, пока мы не доведем это последнее дело до конца. Я потер живот, пытаясь игнорировать голод.

Затем — Апчхи! — Асэби тихонько чихнула.

— Замерзла? Хочешь мое пальто?

— Не, все нормально. Но...

Она поднялась со своего места, пересела ко мне и прижалась вплотную. Мы и раньше часто сидели близко, но сейчас все ощущалось как-то иначе — из-за чего мое сердце сделало кульбит. Словно мы были настоящей парой.

«Как пара».

Я тихонько спросил себя: неужели все действительно выглядит именно так?

— Ты теплый, Касио.

— ...Я немного вспотел, пока бежал, так что от меня, возможно, не очень приятно пахнет.

— Да ладно? Я ничего такого не чувствую.

Она придвинулась еще ближе, принюхиваясь ко мне. Мое лицо вспыхнуло с новой силой. Я не мог заставить себя оттолкнуть её, поэтому просто замер.

Мне вдруг вспомнилось, как в детстве я ходил в контактный зоопарк. Там была овечка примерно моего роста, которая принялась обнюхивать меня в упор. Мне тогда было безумно неловко, и я просто застыл, ожидая, пока она отойдет. Примерно то же самое я чувствовал и сейчас.

Затем Асэби издала негромкий звук, словно что-то заметив.

— Касио, у тебя губы какие-то сухие.

— П-правда?

— Тебе нужно увлажнять их. А то начнешь улыбаться, и они потрескаются до крови.

Она выудила из кармана гигиеническую помаду. Неужели собирается поделиться? Но нет, она просто нанесла её на собственные губы. Ну да, логично — помада вообще-то не та вещь, которой принято делиться.

Закончив, она посмотрела на меня и лукаво улыбнулась:

— Я хочу поделиться ей с тобой.

— Поделиться?..

Асэби пристально смотрела на меня, её глаза впились в мои так, словно пытались прожечь дыру. Затем она внезапно зажмурилась и подалась вперед.

«О боже, так вот что она имела в виду под „поделиться“?..» Хоть это был далеко не первый наш раз, я разнервничался не на шутку. И как раз когда я уже собирался тоже закрыть глаза...

Цап! Она укусила меня за нос.

— Ай!?

Я распахнул глаза, а она отпрянула, заливаясь тихим смехом: «Ня-ха-ха!»

— Твои грязные намерения полностью раскрыты!

Мое лицо мгновенно обдало жаром. Черт, она меня полностью провела.

Держась за ноющий нос, я даже разозлиться на неё не мог. Вместо этого я в конце концов просто рассмеялся вместе с ней. Нос все еще немного покалывало, но это была какая-то приятная, безвредная боль.

— Ты всегда так реагируешь, да, Касио?

Смахивая выступившие от смеха слезы, Асэби тяжело навалилась на мое плечо. От её волос исходил этот тонкий аромат — аромат, который мог принадлежать только Асэби и которым мне хотелось дышать целую вечность.

Смех утих, и в кабинке воцарилось молчание. Лишь завывание ветра за стеклом да мерное гудение механизмов колеса обозрения заполняли пространство.

Это была уютная, комфортная тишина.

Асэби слегка шевельнулась и негромко произнесла:

— Мне бы хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Снаружи налетел сильный порыв ветра, отчего кабинка ощутимо качнулась.

Я почувствовал, как её тело на моем плече слегка напряглось.

— Асэби.

Я позвал её по имени и повернулся к ней всем телом.

Она выглядела удивленной, поэтому я произнес максимально четко и раздельно:

— Ты мне нравишься.

Её глаза округлились.

— Ты мне действительно, по-настоящему нравишься.

Затем я продолжил:

— Я хочу, чтобы ты была со мной... даже за пределами «Санни Парк». Я хочу, чтобы мы гуляли по выходным, ходили за покупками в магазинчик неподалеку, иногда выбирались куда-нибудь вместе — например, в океанариум или зоопарк. Хочу, чтобы даже если мы поссоримся, мы быстро мирились, и чтобы когда случается что-то хорошее, мы первыми рассказывали об этом друг другу. Вот каких отношений я хочу с тобой.

Прошло долгое, тягучее мгновение.

Асэби смотрела на меня взглядом, который не выражал ровным счетом ничего. Пока я замер в ожидании ответа, она медленно протянула руку и коснулась моей щеки.

От холода её кончиков пальцев я остро осознал, насколько горячим было мое лицо.

— Касио, ты сейчас спишь и видишь сон.

— Что?..

— Сон, где все вокруг кажется невероятно ярким, где тебе чудится, будто ты взмываешь высоко в небо, и из которого тебе хочется никогда не возвращаться... но... — Асэби улыбнулась, и эта улыбка была похожа на тающий лед. — Когда ты проснешься, ты все забудешь.

Внезапно меня захлестнула волна паники, словно меня прямо сейчас бросали одного.

— Прости, я... не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— Это просто «эффект подвесного моста», Касио. Если бы на твоем месте в этой петле со мной застрял кто-то другой, ты бы наверняка влюбился в неё. Например, в Юно или Нэрико. Когда вы оказываетесь отрезаны от всего мира на необитаемом острове времени вроде этого парка, чувства вспыхивают сами собой. Ну, думаю, я и сама виновата, что слишком сильно к тебе липла.

Её рука соскользнула с моей щеки, но я, не раздумывая, перехватил её ладонь.

— Нет. Ты нравишься мне потому, что ты — это ты, Асэби. И даже если это чертов эффект подвесного моста, какая разница? Мои чувства к тебе — не фальшивка.

Асэби улыбнулась, но упрямо покачала головой:

— Чувства легко меняются в зависимости от того, где ты находишься и как работают химические процессы в твоем мозгу.

— Это...

— Все хорошо, — прервала она меня. — Я ведь не говорю, что ты мне противен. Я лишь хочу сказать, что ты слишком торопишь события. Будем мы встречаться или нет — с этим мы сможем разобраться после того, как выберемся отсюда.

Она ласково погладила меня по голове.

— Не вешай нос. Если наш следующий план провалится и мы не сможем покинуть парк, тогда... я так и быть побуду для тебя примерной девушкой.

Этот её утешительный жест заставил меня почувствовать себя немного жалким, но в то же время принес тихое облегчение. Ощущение её ладони на моих волосах всколыхнуло в памяти обрывки воспоминаний о матери — её лице и голосе, которые, как мне казалось, я давно позабыл.

После того как мы сошли с колеса обозрения, мы сделали вид, будто уходим под присмотром персонала, но в последний момент шмыгнули в сторону и затаились у зоны бассейна.

Когда все сотрудники окончательно покинули территорию, мы с Асэби прочесали каждый метр «Санни Парк». У нас было две задачи: уничтожить все камеры видеонаблюдения и убедиться, что внутри никого не осталось. Второе было куда важнее. Если бы здесь застрял хоть один случайный человек, это обернулось бы катастрофой.

Обычно после десяти вечера в своей каморке ложились спать ночные охранники, но сегодня я отправил начальнику фальшивое письмо от их имени, так что они ушли пораньше.

После нескольких часов крушения камер и патрулирования мы направились к зоне картинга. Там мы разделились и сняли бензобаки со всех картов.

Таская баки по отдельности, я обошел карусель, цепочные карусели, аттракцион «чайные чашки» и корабль «Викинг». Я аккуратно расставил емкости с горючим в каждой точке. Бензин невероятно летуч и легко воспламеняется — всего одной пятилитровой канистры было достаточно, чтобы разнести аттракцион в щепки.

Когда все баки были на местах, я позаимствовал зажигалку в зоне фуд-корта.

Мы вернулись на площадь перед главными воротами.

Мы вкалывали всю ночь напролет. Было шесть часов утра — примерно за час до рассвета.

Я повернулся к Асэби:

— Могу я поджигать?

— Действуй.

Я поднес огонь к живой изгороди.

«Санни Парк», стилизованный под тропический рай, буквально утопал в зелени — пальмы, папоротники и самые разные растения были повсюду. Гореть тут было чему. Пожар, который я устроил на изгороди, стремительно перекинулся на остальные деревья.

Для появления оживших маскотов существовало два железных условия:

Если кто-то с особым пропуском оставался в парке после 22:00.

Если имущество или аттракционы парка получали повреждения.

Почему маскоты всегда пытались нас вышвырнуть?

Потому что нам не следовало оставаться здесь слишком долго.

Потому что они не могли допустить, чтобы здесь хоть что-то сломалось.

Что ж, давайте устроим им проблему, с которой они не смогут совладать.

И сделаем это так, чтобы они не успели нам помешать.

Для богов «Санни Парк» это должно было стать... грехом столь же тяжким, как убийство, заслуживающим немедленного аннулирования наших особых пропусков.

Пламя перекинулось с кустов на постройки, добравшись до фуд-корта. Раздался оглушительный взрыв. Должно быть, сработал один из бензобаков. Я видел, как полыхает фуд-корт — место, где мы столько раз обедали, где я спал в комнате отдыха. Этого места больше не существовало.

Оранжевые языки пламени озарили ночное небо.

Следующей на очереди была карусель. Еще один взрыв. Поскольку она была старой и деревянной, огонь сожрал её в считанные мгновения.

Пожар продолжал разрастаться. Загорелись пальмы на главной аллее, выбрасывая снопы искр высоко вверх. Цепную реакцию было уже не остановить. Огонь прыгал с деревьев на «чайные чашки» и цепочные карусели.

В нос ударил едкий запах гари, и я прижал к лицу полотенце, прихваченное из медпункта. Асэби сделала то же самое.

Свободными руками мы крепко держались друг за друга.

Огонь расходился все шире. Когда дул ветер, я чувствовал невыносимый жар лицом.

«Неужели все еще мало?»

Мы собирались стоять здесь до последней секунды. Если станет совсем худо, мы просто выбежим за ворота у нас за спиной. Но пока — нет.

Взорвались американские горки. Деревянные рельсы вспыхнули, выбрасывая клубы густого черного дыма. Пламя пожирало конструкцию, словно живое существо. Деревянный каркас начал подламываться, с треском и грохотом рушась оземь, будто ломающиеся деревья.

«Неужели опять мимо?..»

Асэби сжала мою руку еще сильнее. Она дрожала. От холодного пота её ладонь стала скользкой.

Огонь еще не добрался до ворот, но это был лишь вопрос времени.

Что если и этот план провалится? «Не думай об этом».

По виску катился пот. Было жарко. Огонь бушевал совсем близко.

«Пожалуйста, пусть хоть что-нибудь произойдет!..»

И как раз в тот момент, когда я мысленно молил о чуде, снизу раздался странный треск.

Я опустил взгляд на наши сцепленные руки. Из-под синего браслета на моем запястье шел тонкий дымок. Особый пропуск — он горел.

Тот самый особый пропуск, который мы раньше не могли даже поцарапать, чем бы ни пробовали, сейчас вовсю тлел.

— Асэби! Твое запястье! Правое запястье!

— Ай! Оно горит!

— Возможно, теперь мы сможем его сорвать!

Я ухватился за пропуск Асэби обеими руками, крепко зажав тлеющее место, и с силой потянул. Как ни странно, боли от ожога я не почувствовал. Когда я вложил в рывок всю свою мощь, послышался долгожданный треск рвущейся бумаги. У нас получалось. Даже если я сломаю ногти, я обязан снять с неё этот пропуск.

— Хя-а!..

С отчетливым звуком браслет порвался.

Перестав быть замкнутой петлей и превратившись в обычную полоску бумаги, он ярко вспыхнул прямо у меня в руке. Я бросил его на землю, и за секунду он обратился в пепел, который тут же развеял ветер.

— Скорее срывай свой, Касио!

— Д-да!

С помощью Асэби я без труда сорвал и свой собственный пропуск.

Оковы пали.

Теперь мы могли уйти.

Все мое тело била крупная дрожь от нахлынувшей радости и возбуждения. Наконец-то. Наконец-то все закончилось. Больше этот проклятый парк не породит новых трагедий. Никто больше не окажется заперт в ловушке этого бесконечного дня.

— Асэби, давай уходить...

Внезапно Асэби с силой толкнула меня в грудь.

Удар был такой мощности, что я отлетел в сторону и повалился на землю. Обычно я легко удерживал равновесие или мгновенно вскакивал на ноги, но это произошло настолько неожиданно, что я просто застыл.

Придя в себя, я распластался на земле и посмотрел на Асэби.

— Ч-что ты...

Слова застряли у меня в горле.

Какой-то маскот мертвой хваткой вцепился в руку Асэби.

Я никогда раньше не видел этого персонажа. Это была аляповатая, гротескная птица с массивным клювом. Такого существа определенно не было среди официальных маскотов «Санни Парк». Я видел его впервые... Хотя нет, стоп. Я где-то натыкался на него — в каких-то старых документах. Точно, в инструкции для ночной смены. Асэби рассказывала мне о нем.

Его звали...

«Попугай Август».

«Не самый симпатичный малый, да? Его списали после пары неудачных редизайнов».

Какого черта списанный маскот делает здесь? Почему он прятался все это время? Неужели он чем-то отличается от остальных талисманов? Я не знал. Но одно я понимал кристально четко — я должен спасти Асэби, чего бы мне это ни стоило.

Я вскочил на ноги.

— Отпусти её!

— А-а, Касио... — позвала меня Асэби, её лицо исказилось от подступающих слез.

В следующее мгновение...

Август широко распахнул свой огромный клюв и заглотил Асэби целиком, начиная с головы. Он в один присест заглотил её по самый пояс, а затем, совершенно не обращая внимания на её бьющиеся ноги, втянул в себя до самых кончиков пальцев.

Мой мозг отключился.

Я не верил собственным глазам. Происходящее казалось дурным сном. Разум наотрез отказывался обрабатывать увиденное.

Они... просто съели Асэби?

Разве эти маскоты не должны были просто выставлять нас за ворота?

«Существует городская легенда о парке развлечений-людоеде».

Ну конечно.

Мне ведь и самому всегда это казалось странным.

Я думал, что эта легенда — просто искаженный слух, извращенная версия феномена временной петли. Но если бы это было так, концы с концами не сходились. Петля закручивалась только седьмого января. Всего один-единственный день. В то время как байки о парке-людоеде ходили задолго до этого. Хронология не совпадала. Поэтому я пришел к выводу, что петля и людоедство вообще никак не связаны.

Я ошибался.

Это существо.

Дело было в нем.

Параллельно с петлей времени здесь существовал маскот, который действительно пожирал людей.

Ярость чистым пламенем обожгла меня изнутри.

— Ах ты ублюдок!!!

Я протаранил Августа всем телом, вложив в этот удар каждую каплю сил. Но он даже не покачнулся. И все же, когда я завел руку за его правое колено и резко дернул вверх, он потерял равновесие и повалился навзничь. Прием из дзюдо — кучики-таоси.

— Я заставлю тебя выплюнуть её!..

Ударом ноги, способным запустить футбольный мяч через все поле, я напрочь снес Августу голову. Она с треском отлетела в сторону, обнажив зияющую пустоту внутри шеи костюма.

Я по локоть засунул туда руку.

— Асэби!

В следующую секунду мое тело резко качнулось, словно гравитация перевернулась с ног на голову...

...и меня с огромной силой втянуло внутрь этого шейного отверстия.

— Кха!..

Когда я пришел в себя, я обнаружил себя в совершенно незнакомом парке аттракционов.

Желтые лучи предзакатного солнца болезненно ударили по глазам. Никакой ночи, никакого падающего снега вокруг не было. Ощущение было похоже на то, что я испытывал сразу после сброса петли, но пейзаж передо мной не имел ничего общего с привычной площадью у ворот.

Вокруг стоял ранний вечер. Плотный закатный свет окрашивал все вокруг в золотистые тона. Я не чувствовал явного тепла, но на каком-то подсознательном уровне понимал: сейчас лето. Вокруг было не протолкнуться от людей — семьи с детьми, счастливые парочки, все выглядели беззаботными и веселыми.

— Что это еще за место такое?..

Меня только что проглотил тот маскот... так как я здесь оказался?

Растерянный, я огляделся по сторонам. По сравнению с «Санни Парк» этот городок аттракционов был куда меньше и компактнее, все развлечения стояли вплотную друг к другу. Да и сама атмосфера казалась глубоко ретро. Здесь были дом призраков, зеркальный лабиринт, автомат-качалка в виде панды, крошечные американские горки, выглядевшие так, словно их соорудили школьники для фестиваля. Колесо обозрения было раза в четыре меньше «Большого Солнца», а его кабинки, грубо сбитые из прутьев, больше походили на птичьи клетки.

Это был какой-то застрявший в прошлом веке парк, но люди вокруг, казалось, получали от него искреннее удовольствие.

— Что здесь вообще происходит...

Я обернулся и увидел ворота. Значит, выход все-таки был. Но прежде чем уходить, мне нужно было найти Асэби. Она обязана быть где-то здесь. Я понятия не имел, по каким физическим законам работает это пространство, но времени на праздные размышления и наблюдения у меня не оставалось.

Я сунул руку в карман и вытащил телефон. Разумеется, связи не было. Похоже, придется искать по старинке — ногами и голосом.

— Эй, Асэби! Ты где? Асэби!

Я громко звал её по имени, пробираясь сквозь толпу. В обычной ситуации я бы никогда не стал так шуметь. Но сейчас был экстренный случай. Мне нужно было отыскать её как можно скорее.

Парк был крошечным, так что на проверку всех закоулков ушло бы от силы несколько минут. Вот только гул толпы вокруг стоял такой, что мой голос рисковал в нем просто утонуть.

Кто были все эти люди вокруг? Настоящие или просто иллюзия? «Не думай об этом сейчас. Сосредоточься на поиске».

— Эй, Асэби!

В самом центре парка располагалась карусель. Но она отличалась от стандартных. Тематика была морской — вместо привычных лошадок и карет на платформе были установлены дельфины и лодочки. Она выглядела точь-в-точь как карусель в «Санни Парк»... точнее, это была она и есть.

Неужели это и есть «Санни Парк»?

Я вспомнил, как Асэби рассказывала мне, что старый «Санни Парк» был гораздо меньше. Пережив множество масштабных реконструкций, парк разросся до нынешних размеров.

Окинув пейзаж за пределами территории свежим взглядом, я поймал себя на стойком чувстве дежавю. «Санни Парк» располагался на вершине небольшого холма, так что обзору вокруг не мешали ни высотки, ни радиовышки. Здесь было точно так же.

Старый «Санни Парк»... Неужели списанные маскоты создали это пространство как своего рода идеальный мир для себя?

Пока я размышлял об этом, заиграла бодрая, слегка фальшивящая музыка. Карусель пришла в движение.

Среди катающихся я заметил девушку школьного возраста с ободком в виде собачьих ушек. Она сидела верхом на дельфине в окружении кучи детей. Выражение её лица было чистым и невинным — она выглядела по-настоящему счастливой.

Это была Асэби.

— А... Асэби!?

— О, Касио! Давай к нам, покатайся тоже!

— Какое покатайся, ты...

Платформа продолжала вращаться, унося Асэби все дальше от меня. Я разбежался, перемахнул через декоративное ограждение и запрыгнул на движущуюся карусель. В нормальном парке меня бы уже взашей выставили сотрудники, но здесь никто и слова не сказал.

— Ты что творишь?! Нам нужно срочно убираться отсюда!

— Да ладно тебе, расслабься. Смотри, вон тот дельфин свободен. Или ты хочешь в лодочку?

— Никуда я не сяду! Пожалуйста, просто слезай!

— Ну ладно, ладно, — нехотя согласилась Асэби и спрыгнула с дельфина. Карусель продолжала кружиться, но, опять же, никому вокруг не было до нас дела. Все были настолько увлечены собственным весельем, что не замечали ничего вокруг.

Я вытащил Асэби за ограждение, крепко перехватил её за руку и устремился к выходу.

Главное — она цела и невредима. Я не был уверен, сможем ли мы беспрепятственно пройти через эти ворота, но если нет, я найду другой способ...

Её рука выскользнула из моей хватки.

— Я не вернусь.

Асэби произнесла это абсолютно спокойным тоном.

Мне показалось, что я ослышался. Я переспросил:

— Не вернешься?..

— Я не вернусь в реальный мир.

Её голос прозвучал отчетливо. Я надеялся, что она шутит, но выражение её лица было серьезным как никогда.

— П-почему?

— Потому что здесь есть и колесо обозрения, и американские горки, и все вокруг просто играют и веселятся, как им хочется... тут невероятно уютно. Этот парк меньше того «Санни Парк», к которому я привыкла, но мне этого достаточно. Так что я не хочу уходить.

Несмотря на то что вокруг стоял невообразимый шум и гам, казалось, будто пространство вокруг нас двоих было изолировано — её слова долетали до меня кристально чистыми, в то время как весь остальной гул отступил на задний план.

— П-пожалуйста, не говори так... Пойдем со мной в реальный мир. Ты ведь сама говорила, что хочешь съездить на горячие источники, помнишь?

— Да... но я ненавижу реальный мир.

— Почему?

— Потому что из-за него мне хочется исчезнуть, — произнесла Асэби холодным, отстраненным голосом.

И в этот момент до меня дошло. Её не загипнотизировали, ей не промыли мозги. Это была она. Её настоящие чувства — настолько обнаженные, что от них становилось больно. Асэби по-прежнему хотела спрятаться от всего мира в «Санни Парк». Она отвергала завтрашний день, цепляясь за неизменное «сегодня».

— ...Когда мне становится совсем паршиво, мне просто хочется исчезнуть. Дело не в том, что я хочу умереть. Я просто хочу, чтобы всего моего существования никогда не было вовсе.

— Пожалуйста, не надо... Я же здесь, с тобой. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда так себя не чувствовала.

— Ты никак не можешь этого гарантировать, — Асэби горько улыбнулась. — Ты правда ничего не понимаешь, да, Касио?

Она перевела дыхание.

— Когда накатывает депрессия, все вокруг становится невыносимым. Даже то, что я когда-то любила, начинает вызывать отвращение. Ты можешь себе такое вообще представить, Касио? Ты просто идешь по улице, ходишь за покупками в торговый центр, едешь в поезде... а все вокруг словно кричит о том, какие они правильные, лишь для того, чтобы напомнить тебе, насколько ты неправильная.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух.

— Одно то, что я живу, кажется мне ошибкой.

«Это неправда. Асэби не ошибка».

Я должен был выдать это незамедлительно — но не смог. Столкнувшись лицом к лицу с абсолютной тяжестью её отчаяния, мой голос попросту иссяк.

— Это ради твоего же блага, Касио.

— ...Ради моего?

— Я знаю, насколько сильно ты меня любишь. И именно поэтому... в конечном итоге я просто утащу тебя за собой на дно. Если мы останемся вместе, ты будешь переживать этот ад бок о бок со мной. Ты будешь день за днем выматывать себя, стирая свое сердце в труху просто потому, что тебе не плевать на меня.

«Пожалуйста, пойми это», — взмолилась Асэби, и в её голосе послышались слезы.

— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить тебе угробить свою жизнь ради такой, как я.

Воздух между нами словно сгустился.

Я обязан был сказать хоть что-то — что угодно.

Преодолевая оцепенение, я заговорил.

— И пускай... мне абсолютно плевать на это. Я хочу делить с тобой и хорошее, и плохое, Асэби.

— Мои «хорошее» и «плохое» делятся в пропорции один к девяти, чтоб ты знал. Та Асэби, которую ты видел до сих пор, — это и есть та самая единственная светлая часть. Если бы ты увидел остальные девять, ты бы точно во мне разочаровался. Ты бы почти никогда не видел ту задорную, шумную и приставучую Асэби, которая тебе так нравится. А я не хочу, чтобы ты когда-либо видел эти девять темных долей. Ни за что.

— Это вовсе не...

— Пожалуйста... просто пойми меня.

Асэби закрыла лицо обеими руками. Тихий всхлип прорвался сквозь щели между её пальцами.

— Не разрушай этот сон... только не сейчас...

Асэби начала мелко дрожать, словно её сковал первобытный ужас. Слезы брызнули из-под её ладоней. Жалобные, удушливые звуки — наполовину стон, наполовину плач — срывались с её губ.

— ....

Что я вообще могу сделать?

Что я могу сделать для Асэби прямо сейчас?

Я судорожно соображал. Я перебирал в голове все возможные варианты. Но ответа не было. Ничего даже близко похожего на план.

— ....

Слова повисли в воздухе, пустые и бесцельные.

Что мне делать?

Как мне быть?

— ...И все равно, я все еще люблю тебя.

У меня не было готового решения. Поэтому я просто заговорил от чистого сердца — искренне, напрямую, без прикрас. Цепляясь за то единственное, в чем был уверен на сто процентов, позволяя чистым эмоциям вести меня за собой.

— Это правда. Я видел только твою яркую, жизнерадостную сторону. Если бы я увидел тебя в моменты, когда тебе плохо, я бы, возможно, растерялся и не знал, как себя вести... Но это не повод переставать любить тебя. Я хочу любить тебя всю целиком, Асэби. Даже ту твою часть, которой сейчас так больно.

— Но это правда очень неприглядное зрелище... Я могу начать срываться на тебе по любому поводу.

— Я справлюсь. Я куда крепче, чем кажусь со стороны.

— Да при чем тут это... — Асэби отняла ладони от лица и шмыгнула носом. Глаза и кончик её носа были совсем красными. — Физически ты, может, и силен, но ментально? Твоя психика явно не из стали сделана...

— Я стану сильнее. Я буду работать над собой.

— Такие вещи невозможно натренировать простыми упражнениями...

— Ради тебя я вытерплю все что угодно. Я вообще-то семь раз умер, ты забыла? Уж выдержки мне не занимать. И ты отлично знаешь, какой я упрямый — я никогда не сдаюсь.

— И все же...

— Асэби.

Я позвал её по имени — и крепко прижал к себе. Я обнял её изо всех сил. Её тело все еще била дрожь, оно оставалось скованным, словно хрустальная ваза, готовая разлететься на осколки от малейшего прикосновения.

— Когда я сам разваливался на части, именно ты была той, кто не дал мне опустить руки. Ты даже не представляешь, как много это для меня значило. Так что позволь мне отплатить тебе тем же. Внутри «Санни Парк» ты раз за разом спасала меня. Но там — в реальном мире — я хочу быть тем, кто спасет тебя. Поэтому, пожалуйста... дай мне этот шанс.

— Н-но...

Я сжал объятия еще крепче, словно боялся, что она растворится в воздухе.

— Я люблю тебя.

Я произнес это медленно и осознанно — так, чтобы эти слова проникли в самую глубину её души.

— Я безумно люблю тебя, Асэби. Я понятия не имею, что ждет нас в будущем, но я точно знаю, что чувствую прямо сейчас, и эти чувства — настоящие. И это то, что никто — даже ты сама — не сможет у меня отнять.

Она продолжала бессвязно бормотать «Но... но...» сквозь подступающие рыдания. А затем её окончательно прорвало.

— У-у-у-а-а-а-а!..

Она разрыдалась в голос — громко, навзрыд. Она уткнулась лицом в мое плечо, размазывая слезы и сопли по моей футболке. Я прижимал её к себе и осторожно гладил по волосам, ожидая, пока она немного успокоится. Но она лишь продолжала плакать.

— ...Пойдем.

Когда я это произнес, Асэби, не переставая лить слезы, согласно кивнула.

Едва мы переступили черту ворот, как тут же очутились в «Санни Парк».

Не в том, из её снов, — а в настоящем «Санни Парк», все еще окутанном предрассветными сумерками. Если быть точным, мы стояли прямо у главного входа.

Когда я обернулся, парк по-прежнему полыхал, вовсю ревя бушующим пожаром. Попугай Август безжизненной кучей тряпья валялся на земле неподалеку.

Мы так отчаянно стремились сбежать из этого места. Но теперь, когда все было позади, я не чувствовал ни капли радости. Никакого чувства триумфа. Лишь странную, звенящую пустоту внутри.

— Хнык... у-у... кха...

Асэби все еще безутешно плакала — настолько сильно, что вряд ли вообще понимала, где мы находимся.

Я не произнес ни слова. Просто присел на корточки и помог ей забраться ко мне на спину. Мне хотелось стать для неё опорой — в самом прямом смысле этого слова.

Мы двинулись в путь, прочь от ворот, по направлению к парковке.

Той самой дорогой, по которой мы шли вчетвером — Сюдзи, Юно, Нэрико и я, — когда только впервые приехали сюда.

Я и представить себе не мог, чем обернется этот обратный путь. Ни на секунду.

Миновав парковку, мы начали спускаться по горной тропе.

Нам предстояло дойти пешком до ближайшей железнодорожной станции. Стараясь не поскользнуться на обледенелом покрытии, я держался самого края обочины.

Небо постепенно светлело, хотя вокруг все еще было серо и хмуро.

Когда я в очередной раз оглянулся назад, над «Санни Парк» все еще поднимались густые клубы дыма.

Самого пламени отсюда уже не было видно, но там определенно все еще горело.

Впрочем, вряд ли пожар распространится дальше территории парка.

— У-у... хнык... а-а...

Всхлипы Асэби никак не прекращались.

— Все хорошо. Все уже хорошо, — то и дело негромко повторял я, словно баюкая её, пытаясь хоть немного успокоить.

Как только спустимся с горы, нужно будет обязательно где-нибудь перекусить.

Я жутко проголодался. Нам так и не удалось нормально поесть морепродуктов в парке — надо будет наверстать упущенное.

Правда, в такую рань вряд ли открыт хоть один суши-бар...

Нашими вариантами, скорее всего, станут круглосуточный семейный ресторанчик или фастфуд.

Чуть позже спрошу у Асэби, чего ей больше хочется.

Внезапно на горизонте заиграл яркий блик.

Первый луч утреннего солнца прорезал небосвод, ударив мне прямо в глаза.

Это сияние мгновенно разлилось по крышам домов у подножия горы, растапливая утреннюю изморозь в воздухе.

Наступило утро.

[[image:/storage/reader-images/4c54a9d452ab90966c8e873adaed38951ba692de.png]]

Долгий, нескончаемый январь наконец-то подошел к концу, и наступил февраль.

Наш автомобиль размеренно катил по национальному шоссе в пригороде Токио.

Поглядывая в окно с пассажирского сиденья, я замечал, что дорога была слегка перегружена — скорее всего, сказывался полдень выходного дня.

Тем не менее мы выехали с приличным запасом времени, так что без особых усилий должны были успеть на встречу вовремя.

— Психическое состояние Цутамото стабилизировалось, — заговорил отец с водительского места. — Когда его только поместили в следственный изолятор, он выглядел довольно паршиво... но сейчас, похоже, он осознал содеянное и раскаивается. Тем не менее убийство — тяжкое преступление. Он проведет за решеткой как минимум пять лет.

— ...Вот как.

Я не мог толком определить, много это или мало.

Если честно, мне просто не хотелось больше иметь к этому никакого отношения.

Надеюсь, когда он отбудет свой срок, то будет тихо жить где-нибудь подальше от меня и больше никогда никому не причинит вреда.

От нечего делать я стал листать телефон.

Прокручивая ленту новостей, я наткнулся взглядом на одну статью:

«В парке развлечений вспыхнул пожар. Планов по открытию „Санни Парка“ нет — ходят слухи о его окончательном закрытии».

Я закрыл вкладку.

Оглядываясь назад, мне теперь кажется, что я адаптировался к нормальной жизни как-то слишком уж легко — словно дни, проведенные в «Санни Парк», были сплошной ложью.

Если посчитать, я, вероятно, застрял в том месте больше чем на год по меркам реального времени.

И все же, когда я вспоминаю об этом, происшедшее кажется странно нереальным — будто пробуждение от долгого, красочного сна.

Лишь считаные единицы знают, что это я устроился пожар в «Санни Парк».

Поджог парка — это не то, что я мог бы хоть как-то оправдать, но я ни о чем не жалею.

Это был единственный выход.

Даже если бы время повернулось вспять, я поступил бы точно так же.

В поле зрения показался пункт нашего назначения — семейный ресторан.

Машина свернула на парковку и заняла свободное место.

Я отстегнул ремень безопасности, и отец посмотрел на меня:

— Обратно на поезде доберешься?

— Да. Позвоню, если задержусь.

Я вышел из машины.

— Спасибо, что подвез... Папа.

— Не за что.

После того как я захлопнул дверь, машина уехала, оставив меня одного.

Я зашел в ресторан и осмотрелся.

Ее еще не было.

Я сел за столик в глубине зала и для начала заказал просто напиток.

Спустя три минуты после назначенного времени вошла девушка в кепке-каскетке.

— Прости, я заставила тебя ждать?

Мое сердце пропустило удар.

Пытаясь казаться невозмутимым, я улыбнулся:

— Нет. Я сам только что пришел.

Асэби села напротив меня и сняла пальто. Под ним на ней был трикотажный топ в вертикальную полоску.

В «Санни Парк» она всегда ходила в школьной форме, поэтому видеть ее в такой повседневной одежде было непривычно.

Это был первый раз, когда я увидел Асэби вживую с тех пор, как мы сбежали из «Санни Парк».

Мы поддерживали связь через сообщения, так как обменялись контактами, но лицом к лицу встретились впервые примерно за месяц.

Казалось, она немного похудела с нашей последней встречи.

— Ты уже поела?

— Нет, еще нет.

— Я тоже. Хочешь заказать что-нибудь?

Мы открыли меню.

Я остановил свой выбор на омурайсу, а Асэби заказала карбонару и напиток.

Когда она вернулась к столику с горячим кофе с молоком, я как бы невзначай спросил:

— Ну... как ты себя чувствуешь в последнее время?

Даже несмотря на такую расплывчатую формулировку, она прекрасно поняла, что я имею в виду.

— Честно говоря, не очень.

— Не очень, значит.

— Сейчас я в порядке, но стоит мне вернуться домой, как накатит сильный откат, и я, наверное, весь день не смогу пошевелиться. Даже если происходит что-то веселое... стоит этому закончиться, как я чувствую себя полностью опустошенной. Как когда мы разговариваем по телефону — пока мы болтаем, мне весело, но в ту же секунду, как звонок завершается, я ухожу в штопор и ничего не могу делать. У меня словно совсем нет эмоциональной выносливости.

— Эмоциональная выносливость, хм. Очень точное выражение.

— Хотела бы я накачать ее, как мышцу...

Нам принесли еду.

Мы оба произнесли «Итадакимас» и принялись за трапезу.

Разговаривали мы мало — просто молча сосредоточились на еде.

В «Санни Парк» Асэби то и дело таскала еду из моей тарелки или сыпала слишком много специй во все подряд, но сегодня она не устраивала подобных шалостей.

Когда мы закончили, Асэби вытерла рот салфеткой и вдруг произнесла:

— Прости.

Это было настолько внезапно, что я на секунду запаниковал, решив, что сказал что-то не то.

— З-за что?

— Я знаю, что мне, наверное, не стоит говорить такие вещи, но... — Она слегка опустила голову. — Я ловлю себя на мысли... что мне немного хочется, чтобы мы могли остаться в «Санни Парк» еще хоть ненадолго. Тогда все вокруг было веселым без какой-либо причины, будто каждый день чем-то искрился... Казалось, будто я живу в сказочном сне. — Она тихонько шмыгнула носом. — Когда я еще чувствовала себя нормально, мне хотелось бы провести больше времени, играя с тобой, Касио.

Казалось, она вот-заплачет.

Я почувствовал, как ее печаль ударила мне прямо в грудь, ранив до глубины души.

И я знал... что отчасти сам был виноват в этой грусти.

— Асэби, дай мне руку.

— ...А?

Я взял Асэби за правую руку, которую она положила на стол, и сжал ее в своих ладонях.

Такая же холодная, как и всегда.

Если бы только мы могли усреднить температуру наших тел и разделить ее поровну между нами.

— Говорят, когда прикасаешься к кому-то вот так, в организме вырабатывается окситоцин — гормон счастья. Я буду держать твою руку, пока она не станет совсем теплой.

— ...Спасибо.

Асэби слабо улыбнулась, словно ей действительно становилось немного легче.

— Все хорошо. Я буду рядом с тобой. Когда ты снова будешь чувствовать себя лучше, давай побываем в самых разных местах — в парках развлечений, океанариумах, где угодно. В следующий раз моя очередь сделать так, чтобы тебе было весело.

Я аккуратно обхватил ее тонкую, мягкую ладонь своими руками.

И тогда Асэби сжала мою руку в ответ.

Я мысленно молился о том, чтобы ее дни были мирными и добрыми, и снова повторил те самые слова:

— Все будет хорошо. Обещаю.

После этого мы немного поделились новостями о том, как у кого дела, а затем перешли на легкую, непринужденную болтовню.

К пяти часам вечера мы покинули ресторан.

Снег не шел, но небо было тяжелым и серым, словно уже наступила ночь.

Возвращаться домой казалось слишком ранним, поэтому мы просто пошли гулять без какой-либо конкретной цели.

Мы миновали станцию, побродили по торговой улочке, которую никто из нас не знал, и в итоге вышли к маленькому безлюдному парку.

Мы присели на скамейку, и Асэби прижалась ко мне.

Она плотно прильнула всем телом и положила голову мне на плечо.

Ее тепло, ее запах, мягкий ритм ее дыхания — все это коснулось моих чувств.

Ни один из нас не проронил ни слова.

Мы просто сидели так, ощущая присутствие друг друга.

Я тихо прикрыл глаза.

И тут мне послышался смех — эхом раздавшийся прямо у самого уха.

Я не знал, чей он.

Но это был голос не одного человека — двоих, троих... возможно, даже больше.

И дети, и взрослые — все смеялись вместе.

Переплетаясь со смехом, звучала яркая, жизнерадостная мелодия карусели.

Воспоминания о ныне потерянном «Санни Парк» поднялись откуда-то из глубины моей души, словно я грезил наяву.

— Касио.

В этом воспоминании Асэби звала меня по имени.

Она улыбалась, словно солнце, протягивая мне руку.

Но вместо того чтобы взять ладонь из своих воспоминаний, я крепче сжал ту, что была прямо сейчас рядом со мной, — руку настоящей Асэби.

Послесловие переводчика

Большое спасибо, что прошли этот путь до самого конца и читали эту историю вместе со мной!

Хочу попросить прощения за то, что так сильно затянул с переводом. Из-за завалов по учебе времени катастрофически не хватало, и главы выходили очень долго. Спасибо огромное за ваше терпение, что не бросали и ждали продолжения.

Совсем скоро я планирую начать перевод еще одного ранобэ от Мэя Хатимоку — «Признания мимозы» (The Mimosa Confessions). Буду рад видеть вас снова!

Все новости в тг — TaikoLive

Над релизом для вас работала команда Taiko.

А я, пожалуй, наконец-то пойду и закурю сигарету после этого непростого перевода.

Желаю всем отличного дня и хорошего настроения!

Послесловие автора

Раньше я часто задумывался, почему злодеи в фильмах Диснея всегда ведут себя так высокомерно. Не все поголовно, конечно, но в общих чертах они горделивы, хитры и, как правило, весьма сильны. У них есть навыки — так разве не было бы круче, прояви они хоть немного скромности? Именно так думал я в детстве при просмотре.

Но со временем я кое-что понял: когда люди обретают силу, им хочется размахивать ей изо всех сил.

Когда одну из моих книг экранизируют или она продается действительно хорошо, я иногда чувствую желание выставить этот успех напоказ (хотя даже называть это «успехом» кажется немного самонадеянным — на продажи и медиа-адаптации влияет гораздо больше факторов, чем просто талант автора). Это из серии: «Смотрите, как это потрясающе, хвалите меня больше!» И да, я определенно поддавался этому порыву раньше. Но пустота, которая накатывает после этого... ух. Из-за нее я чувствую себя таким капризным ребенком. То, что я осознаю эту пустоту, возможно, все еще хороший знак, но я действительно переживаю, что с возрастом могу к ней притупиться.

С момента своего дебюта я стал сильнее — к лучшему это или к худшему. Я больше не зацикливаюсь на каждой мелочи, как раньше. В наши дни я могу справиться даже с ситуацией, когда мое «Извините» в закусочной не долетает до персонала. (Ладно, тут я соврал.) И конечно, это можно назвать ростом. Но иногда я задаюсь вопросом: не отдаю ли я свою чуткость в обмен на эту стойкость?

В те времена, когда я читал печальные новости и пропускал их через себя, будто это происходило со мной, возможно, мое сердце как писателя было чище. Так что же на самом деле означает «рост» для писателя?

Теперь перейдем к благодарностям:

Моему редактору, Хамада-сан, — спасибо, что в очередной раз вытерпели меня на протяжении этого, должно быть, весьма стрессового процесса. Каждый раз, когда вы звонили, я думал: «О боже, в этот раз мне точно зададут трепку». Но вы всегда терпеливо оставались со мной. Я действительно это ценю.

Кукка-сэнсэю — наконец-то мы завершили все четыре сезона. Я с самого начала с нетерпением ждал возможности выстроить в ряд все обложки — весну, лето, осень, зиму. Честно говоря, это похоже на сбывшуюся мечту. Серия «Токи то Сики» не была бы такой, какая она есть, без ваших иллюстраций. Искреннее, огромное вам спасибо.

И всем читателям — простите, что заставил вас ждать! Только благодаря вам мы добрались до полного комплекта сезонов. Я не могу отблагодарить вас в полной мере. Я продолжу выкладываться на полную, чтобы и дальше соответствовать вашим ожиданиям. Буду благодарен, если вы продолжите следить за моим творчеством.

Наконец, большое спасибо всем, кто был задействован в процессе публикации, и всем, кто содействовал сборам материалов для этой книги.

До новых встреч.

— Мэй Хатимоку Где-то в 2025 году

Список литературы «Что вам нужно знать о биполярном расстройстве», 3-е издание — серия «Кокоро но Кэнко» Автор: Тадаси Като (Издательство: Shoeisha)

Пользуясь случаем, я также хотел бы выразить искреннюю благодарность парку Асакуса Ханаясики за любезное содействие в сборе материалов.