— Извини, я пока не готов к отношениям...

— Прости, Канадэ, меня сейчас не интересуют свидания...

— Нацукава-кун, ты замечательный парень, но...

— ...

Нацукава Канадэ открыл глаза, молча уставившись в знакомый потолок.

Он уже сбился со счета, сколько раз ему снились подобные сны. Сначала лица девушек, отвергавших его признания, были отчетливыми и резкими, но со временем они начали расплываться.

Может, потому, что он отпустил ситуацию и пошел дальше? Конечно, нет. Просто потому, что повторение одного и того же опыта день за днем притупило его чувства.

Как есть каждое утро один и тот же кусок хлеба — не потому, что он тебе нравится, а потому, что это стало телесной потребностью.

"Сегодня должен быть последний день... Время действительно летит, а?"

После минутного просветления Канадэ наконец потянулся, чтобы выключить будильник, который непрерывно звонил, а затем начал свою повседневную рутину: оделся и умылся.

Небо за окном только начинало светлеть. Слабый луч солнечного света просачивался сквозь шторы, отбрасывая морозное сияние на его покрывало.

Это зрелище напомнило Канадэ известное стихотворение династии Тан. Атмосфера была похожей, хотя сейчас было утро, а не ночь.

— Я действительно хочу вернуться... — пробормотал он себе под нос.

Но точно так же, как он понятия не имел, почему, задремав в классе, он перенесся в этот мир, он также не знал, как вернуться в свой собственный.

Никаких читерских способностей, никаких указаний, никаких целей, никаких миссий — почти как если бы какое-то божество сыграло мелкую шутку, забросив его в этот незнакомый мир без всякой причины.

Канадэ, будучи заядлым читателем ранобэ, когда-то фантазировал, что его послали сюда с определенной целью. Но со временем он понял:

Этот мир был почти неотличим от его родного. Не было злодеев, пытающихся уничтожить мир, не было трагедий, ожидающих его вмешательства. Единственной отличительной чертой было появление девушек из аниме — живых версий двумерных персонажей, стоящих прямо перед его глазами.

Юкиношита Юкино, Синомия Кагуя, Касумигаока Утаха... Одна за другой эти "вайфу" выходили из вымысла, разговаривая с ним как реальные люди.

Конечно, он был в восторге.

Кто бы не обрадовался, встретив девушку своей мечты, особенно ту, которая даже не должна "существовать"?

Естественно, Канадэ относился к ним как к своим целям и мотивации в этом мире.

Вспоминая сюжеты, разрабатывая стратегии, сокращая дистанцию и инициируя свое "завоевание".

Он отказался от своих жизненных привычек и личности, заставляя себя вести себя как незнакомая версия "идеального главного героя", чтобы сблизиться с героинями.

Канадэ не был бесталанным, но достижение уровня, необходимого для завоевания сердец этих героинь, было далеко за пределами его природных способностей. Таким образом, он неустанно тренировался — пока не стал "идеальным кандидатом".

Путь был нелегким.

Кулинария, музыка, чайная церемония, общие интересы... Каждый день он посвящал треть своего времени изучению этих навыков, и все для того, чтобы его общение с героинями принесло плоды.

Поначалу все шло по плану. Отношения углублялись; он стал их другом, доверенным лицом, даже лучшим другом.

Больше, чем друзья, но еще не любовники.

Казалось, что одного последнего толчка будет достаточно, чтобы осуществить его мечту и обрести роман, которого он так жаждал.

Канадэ искренне верил в это.

Но реальность оказалась иной.

Когда он организовал идеальное свидание и надеялся на счастливый конец, героиня холодно отвергла его.

Легкомысленные слова, надуманные оправдания — все это не имело для Канадэ никакого смысла. Сколько бы он ни пытался преодолеть разрыв, все, что он встречал, — это увеличивающаяся дистанция.

Что пошло не так? Чего не хватало? Он не мог этого понять. Может быть, он признался слишком рано? Может, ему следовало установить более тесный контакт?

Какими бы ни были причины, его первая любовь закончилась неудачей.

Но Канадэ отказался признать поражение. Он не собирался так легко сдаваться.

К счастью, в этом мире было много героинь. Даже если его первая попытка закончилась разочарованием, всегда была вторая... и третья...

Превратив сожаление в решимость, Канадэ бросился в свою следующую погоню.

Те же шаги, разные методы. Поначалу все снова казалось многообещающим. И все же результат остался неизменным: отказ.

Почему? Почему это происходит?

Неустрашимый, Канадэ предпринял третью попытку... четвертую... пятую...

Но каждый раз результат был один и тот же — нет.

Не немедленное "нет", а отказ после того, как связи углубились и эмоции, казалось бы, потеплели.

Ах... Вот оно как. Он все-таки не был их главным героем.

Как бы хорошо он ни имитировал идеал, какими бы искренними ни были его чувства, имитация никогда не сможет заменить оригинал.

Истина, зияющая пустота, наконец поглотила его мир, окутав его удушающим мраком.

По крайней мере, сегодня все закончится. Отныне он будет самим собой — больше никаких фасадов, никаких масок.

— Доброе утро, Президент.

— Доброе.

Идя по коридору, где его приветствовали бесчисленные одноклассники, Канадэ не мог не почувствовать легкую иронию.

Президент Студенческого Совета. Не просто президент, а лидер Академии Сютин — престижного учебного заведения для элиты. С его непрерывным образовательным путем от детского сада до университета, становление президентом практически гарантировало золотое будущее.

Наладить связи с влиятельными людьми? Легко.

Поступить в университет мирового класса? Без усилий.

Все, чего Канадэ мог когда-либо пожелать, было в пределах досягаемости, так же легко, как протянуть руку.

И все же, ничто из этого его не интересовало. Его решение баллотироваться на пост президента было продиктовано единственной целью: завоевать Синомию Кагую.

Наследницу империи стоимостью 200 триллионов иен, гения, преуспевающего во всем, за что бы она ни бралась.

И когда-то девушку, с которой, как верил Канадэ, он мог бы разделить свою жизнь навсегда.

Но она не видела его таким.

В отличие от образа, который был у Канадэ в голове, Кагуя этого мира никогда не проявляла к нему ни малейшего намека на привязанность.

Будь то неохотное признание поражения в споре или добросовестное выполнение своего обещания вступить в студенческий совет, Кагуя оставалась профессиональной и отстраненной.

Даже когда Канадэ ослабил бдительность, полностью открывшись, она не проявила тепла — только бесконечный цикл соперничества и холодного безразличия.

Он устал.

И поэтому сегодня он решил положить этому конец.

С бесстрастным выражением лица, но с решительным сердцем Канадэ распахнул двери комнаты студенческого совета.

Встретив взгляды своих сверстников, он четко произнес:

— Кагуя, ты выиграла. Я проиграл.

— Шиномия, ты выиграла. Я сдаюсь.

Впервые Нацукава Канадэ показал бесстрастное выражение лица, обращаясь к девушке, которую когда-то так сильно любил.

Дело было не в том, что он был бессердечным — просто, если бы он смягчился сейчас, это привело бы лишь к большей боли для него в будущем.

Так что лучше отпустить. Не как их "главный герой", вращающийся вокруг их жизней, а как обычный наблюдатель, издалека наблюдающий за их счастливыми концами.

— Сдаешься?... Президент, что вы имеете в виду?

Первой отреагировала девушка потрясающей красоты. Ее руки были аккуратно сложены перед животом, она стояла прямо и грациозно, а шелковистые черные волосы струились по спине, как атлас. Ее безупречная белая кожа, тонкие черты лица и алые глаза, в которых, казалось, отражался Канадэ, — все это вместе делало Шиномию Кагую невероятно пленительной личностью.

Кагуя Шиномия, девушка несравненного обаяния, была той, на кого Канадэ потратил так много усилий, чтобы завербовать ее в качестве своего вице-президента.

В этот момент, когда взгляд Кагуи был сосредоточен исключительно на нем, внимание Канадэ было полностью приковано к ней — как будто он пытался запечатлеть эту последнюю, прекрасную сцену в своей памяти.

— Прости, Шиномия... и все остальные. По личным причинам я решил уйти с поста президента студенческого совета.

Канадэ окинул взглядом комнату студенческого совета, его глаза ненадолго встретились с глазами его коллег. Он говорил с оттенком извинения в голосе.

Он не ответил прямо на вопрос Кагуи, но предположил, что, с ее острым умом, она поймет его намерения.

В Академии Сютин студенческий совет обладал значительной автономией, и его президент избирался студенческим составом. Президент также имел право назначать любого студента в совет.

Кагуя Шиномия, Миюки Широганэ, Ю Ишигами... и Чика Фудзивара.

За исключением Чики, которая настояла на том, чтобы присоединиться, чтобы оставаться рядом с Кагуей, Канадэ лично разыскал и пригласил всех остальных членов.

Возможно, в этом и была часть проблемы.

Из-за присутствия Миюки Широганэ, как бы близко Канадэ ни пытался подражать ему, он никогда не смог бы победить в соревновании за звание "идеального главного героя".

Большинство людей предпочитают подлинник имитации, точно так же, как они восхищаются Юкиношитой Юкино за ее спокойную и собранную подлинность.

— Я уже подал заявление об отставке директору. Если все пройдет хорошо, его должны одобрить сегодня. Я также подготовил подробные записи для передачи дел, так что следующий президент сможет плавно перейти к этой роли.

— Но что касается следующего президента... — Канадэ сделал паузу, его взгляд остановился на Миюки Широганэ. — Честно говоря, я надеюсь, что это будешь ты, Широганэ.

Канадэ не пытался скрыть свои мысли.

С тех пор как он стал президентом студенческого совета, они проработали вместе достаточно долго, чтобы понять возможности друг друга. Хотя Канадэ уходил в отставку по личным причинам, он не собирался полностью уклоняться от своих обязанностей.

Выбор подходящего преемника, передача знаний, обеспечение плавного перехода — Канадэ считал, что это часть его долга, независимо от того, кто займет его место.

В сфере романтики Миюки Широганэ, несомненно, был его соперником, его противником. Но в реальной жизни он был способным подчиненным и надежным другом.

Конечно, решение Канадэ не было полностью бескорыстным. Это был также, отчасти, способ извиниться — компенсировать Широганэ за то, что он украл у него роль "главного героя".

— Прости, Шиномия. Хотя ты, возможно, и победила меня, ты не достигла полной победы. В конце концов, Широганэ еще не проиграл.

Соревновательный дух Кагуи всегда был силен. С самого начала именно Канадэ спровоцировал ее пари, разжег соперничество между ними. С тех пор битвы между ними — открытые или скрытые — всегда инициировались Кагуей.

Канадэ, не будучи любителем конфликтов, лишь подыгрывал, потому что этого желала его "героиня".

Один раз. Два раза. Три раза... Канадэ сбился со счета, сколько столкновений у него было с Кагуей. То, что начиналось как захватывающий вызов, со временем притупилось до монотонности.

Будущего не было видно. Конца пути не было.

Даже у самых утомительных задач есть индикатор прогресса, но любовь была похожа на лабиринт без каких-либо указателей. Вы могли выбрать начальную точку, но, войдя внутрь, вы никогда не знали, идете ли вы в тупик или к выходу.

Хотя, возможно, даже "тупик" можно считать выходом.

Назовите это оправданием для слабых, если хотите. Но если это действительно освобождало от боли, почему бы не принять это?

— Шиномия, я знаю, что ты всегда не хотела меня принимать. С самого первого академического состязания все было так же. Но после сегодняшнего дня у тебя больше не будет шансов соревноваться со мной.

— Конечно, я нашел тебе хорошего соперника, чтобы заменить меня.

Канадэ бросил глубокий взгляд на девушку, которая когда-то была его героиней, прежде чем перевести взгляд на Миюки Широганэ.

— Широганэ, для следующих выборов я напишу тебе рекомендательное письмо. Но остальное — агитация, речи — тебе придется делать самому.

Будучи переводным студентом из смешанной среды, Канадэ боролся изо всех сил, чтобы достичь вершины Академии Сютин. Его связи были обширны, но он не собирался тратить их впустую только для того, чтобы помочь Миюки Широганэ обеспечить себе президентство.

Кроме того, хотя оригинальная сюжетная линия демонстрировала компетентность Широганэ для этой роли, дело было не в этом.

Каким бы великодушным ни был человек, немногие стали бы изо всех сил помогать романтическому сопернику, если только у них не было каких-то особых наклонностей.

У Канадэ определенно не было таких наклонностей. Скорее, он намеренно усложнял задачу Широганэ.

В конце концов, Канадэ приложил огромные усилия, чтобы стать президентом. Было бы справедливо, чтобы Широганэ испытал ту же борьбу — и столкнулся с главным испытанием: Кагуей Шиномией.

— Извини, Шиномия. Хотя ты, несомненно, способна и более чем квалифицирована, чтобы быть президентом, я лично отдаю предпочтение Широганэ.

— Если ты не согласна, тогда победи его. Если тебе это удастся, я признаю, что был неправ, и что ты лучше всего подходишь для этой роли.

Вмешательство Канадэ кардинально изменило изначальную динамику отношений между Кагуей и Широганэ. Их чувства друг к другу не развивались так, как в оригинальной временной шкале.

Несмотря на это, Канадэ мог кое-что почувствовать — взгляд Кагуи часто перемещался на Широганэ, задерживаясь на нем с необъяснимым выражением.

Было ли это влечением?

Канадэ не мог точно выразить это словами, но он верил, что это было так, как он подозревал.

Хотя у него было больше возможностей общаться с Кагуей, она ни разу не посмотрела на него с чем-то похожим на нежность. Ее взгляд всегда был спокойным, как будто он был незнакомцем, не имеющим никакого значения.

И все же в их повседневной жизни они постоянно сталкивались.

Когда искренние чувства встречались с холодным безразличием, Канадэ неизбежно ломался.

Тем не менее, он привык к этому. Ему не потребовалось много времени, чтобы принять решение: отпустить.

С этого момента они, скорее всего, станут незнакомцами, как и все остальные из его прошлого.

Чтобы обеспечить плавную передачу обязанностей, Нацукава Канадэ уже несколько дней назад завершил все незавершенные задачи студенческого совета. Все, что входило в его компетенцию, было решено.

Сегодня его визит в комнату студенческого совета был в основном для того, чтобы сообщить всем о своем решении и, возможно, насладиться последним моментом в компании своих героинь.

Конечно, он не забыл и об узах дружбы.

И Широганэ, и Ишигами пытались осторожно выяснить причины его отставки, но Канадэ отмахнулся от них расплывчатыми оправданиями.

Что касается его героини, Кагуи Шиномии, она все время молчала. Опять же, обычное поведение Кагуи было таким же сдержанным, что делало практически невозможным для Канадэ понять ее мысли.

Единственным человеком, которого не затронули новости, была сама розоволосая "осьминожка", Фудзивара Чика. Хотя поначалу она была шокирована, она быстро вернулась к своей веселой, беззаботной личности, достала настольную игру, чтобы разрядить обстановку, и пригласила всех поиграть.

Это было своего рода традицией в комнате студенческого совета, и Канадэ не видел причин отказываться. Он с радостью присоединился.

Однако, в отличие от прежних времен, ему не нужно было разрабатывать стратегию или предугадывать мысли своей героини. Он мог просто наслаждаться игрой.

— Похоже, я снова выиграл, — объявил Канадэ, забирая последнюю фишку Фудзивары с расслабленной улыбкой.

— Чтоооо?! Президент, как вы всегда выигрываете? Вы жульничаете? Рефери, я требую реванша!

Фудзивара, которая едва добралась до финального раунда, нарушая правила, снова потерпела поражение от Канадэ и не могла скрыть своего разочарования.

— Заткнись, идиотка-семпай. Если ты продолжишь в том же духе, я раскрою все твои методы жульничества, — безжалостно возразил Ишигами, не обращая внимания на ее попытки изобразить из себя жертву.

— На сегодня хватит. Уже поздно; всем пора возвращаться в класс, — вмешался Канадэ, махнув рукой, чтобы заставить группу замолчать, прежде чем они успеют продолжить спор.

Видя, что Канадэ не настроен на дальнейший разговор, остальные медленно начали выходить из комнаты. Единственным исключением была Кагуя Шиномия, которая оставалась на месте.

— Кагуя-чан, пойдем—

— Мфф—

Отличный ход, Ишигами.

Канадэ молча аплодировал Ишигами за то, что тот вытащил розоволосый вихрь из комнаты, оставив его наедине со своей бывшей героиней.

— Ты что-то хотела, Шиномия?

— ...

Противостояния, которого он ожидал — ее расспросов о его мотивах или, возможно, даже эмоционального взрыва — не последовало. Вместо этого была только тишина.

Канадэ не возражал; он уже привык к подобным напряженным ситуациям.

— Если это ничего важного, то я—

— В чем причина?

— Хм?

— Причина... отставки с поста президента. Почему?

— Сразу к делу, да? — Канадэ на мгновение замолчал, слегка застигнутый врасплох. Он ожидал сначала небольшого разговора, но прямолинейность, в конце концов, соответствовала холодной и элегантной "Ледяной Принцессе Кагуе".

— А ты как думаешь, Шиномия? — спросил Канадэ в ответ, но, не увидев ответа, самодовольно усмехнулся.

— У каждого есть свои секреты, не так ли? Я бы предпочел, чтобы ты не беспокоилась о моих.

Он мог бы придумать какое-нибудь оправдание, чтобы успокоить ее, но мысль о том, чтобы лгать девушке, которую он когда-то любил, не давала ему покоя.

В конце концов, разве он должен был признаться в болезненной правде — что он уходит, потому что она не любит его в ответ?

Зачем наносить себе ненужные удары?

Лучше вообще избегать этой темы. Уклонение, подумал он, было единственным способом сохранить хрупкие остатки его разбитого сердца.

— ...

— Что ж... прощай, Кагуя.

Впервые Канадэ назвал ее по имени. И в последний раз.

К тому времени, как закончились занятия, на улице начал моросить легкий дождь.

Мелкий летний дождь был влажным и липким, без освежающей прохлады, на которую можно было бы надеяться. Вместо этого он оставлял в воздухе приторную влажность.

— Хорошо, что я взял зонт, — пробормотал Канадэ себе под нос.

Это была привычка, которую он выработал в прошлом. Когда он пытался создать "судьбоносные встречи" со своими героинями, Канадэ тщательно проверял прогноз погоды каждый день, следя за тем, чтобы в дождливые дни брать с собой удобно складывающийся зонт.

В то время он думал, что это блестящая стратегия. Оглядываясь назад, это казалось довольно глупым.

Тем не менее, если и было что-то, что стоило помнить, так это тот момент — плачущий ангел под дождем.

Ее шелковистые пепельно-русые волосы ниспадали вниз, ее гладкая, фарфоровая кожа, ее прямой и тонкий нос, ее завораживающие глаза и ее мягкие, розовые губы — все это создавало образ красоты, настолько совершенный, что его можно было описать только как божественный.

Даже сейчас Канадэ не мог забыть ту ангельскую девушку. Это было похоже на открытие редкой CG-сцены в игре — мимолетный, незаменимый шедевр, запечатлевшийся в его памяти.

Это была красивая, случайная встреча. Не то, чего он искал намеренно, а момент, настолько захватывающий, что его невозможно было отпустить.

— Нацукава...?

Нежный, мелодичный голос вывел его из задумчивости. Канадэ обернулся и увидел потрясающе красивую девушку, стоящую у двери, ее миндалевидные глаза были наполнены легким замешательством.

Еще одна случайная встреча, подумал Канадэ. Как уместно, как раз когда он вспоминал о прошлом.

Девушка перед ним была не просто кем-то — она была той, кого он очень хорошо знал.

Шиина Махиру, прозванная "идеальной девушкой", обладающая красотой и грацией. Ее часто называли "Ангелом".

Нежная, элегантная и искусная во всех домашних делах, она была типичной Ямато Надэсико. Невысокого роста, но с идеальными пропорциями. Самое главное, она была первой героиней Канадэ — той, к кому он сделал свои первые шаги.

Его первая любовь, как нежный, незрелый плод: неловкая и неуклюжая, но незабываемая в своей сладости.

— Добрый день, Шиина-сан.

— Ах... добрый день.

Канадэ видел ее смущение, хотя, честно говоря, он чувствовал, что должен смущаться больше — в конце концов, это он был отвергнут ею в прошлом.

— Ты что-то хотела? — спросил Канадэ.

Казалось, она никого не ждала, и ее руки были пусты. Присмотревшись, стало ясно — она не взяла зонт.

Естественно, подумал Канадэ.

— Если ты не против, возьми этот зонт. — Канадэ протянул ей свой собственный зонт.

Хотя их романтические отношения давно закончились, он не мог просто стоять в стороне и ничего не делать, пока кто-то, кого он когда-то любил, нуждался в помощи.

Кроме того, он был теперь одинок. Не было никого, кто мог бы неправильно понять его намерения.

— Э? Нет, я не поэтому позвала тебя...

Щеки Ангела покраснели, когда она неловко заерзала, ее руки замахали крошечными, нервными жестами.

— Я знаю, — сказал Канадэ с тихим смешком. — В конце концов, прежняя ты предпочла бы сидеть под дождем всю ночь, чем принять мой зонт.

— Не беспокойся об этом. Просто подумай об этом как о небольшой услуге между незнакомцами. Или ты хочешь сказать, что даже этого мне не позволишь?

— Конечно, нет! Просто...

Просто ты выглядишь таким измученным. Я хотела спросить, все ли с тобой в порядке.

Но она не смогла заставить себя произнести эти слова. Вместо этого, после минутного замешательства, она наконец нашла оправдание. — Я просто подумала... если я возьму твой зонт, как ты доберешься домой?

— Не беспокойся обо мне. Я возьму запасной зонт из комнаты студенческого совета, — ответил Канадэ, протягивая ей зонт с нежной улыбкой.

Не давая ей возможности отказаться, он развернулся и ушел.

Оставшись стоять там, Ангел закусила губу и промолчала.

Спустя долгое время она тихо вздохнула.

— Все такой же упрямый, как и прежде... А ведь мог бы просто проводить меня до дома...

Раньше Канадэ воспользовался бы шансом попросить ее разделить с ним зонт. Она бы не отказалась тогда.

Но сейчас...

Их отношения никогда не смогут вернуться к тому, что было. Канадэ поднялся на вершину академии, перестав быть невидимым, неуклюжим никем, которым он когда-то был. Он больше не нуждался в ее заботе...

Канадэ ждал в тени коридорного угла, считая минуты, пока не убедился, что Шиина Махиру ушла достаточно далеко. Только тогда он медленно вышел на открытое пространство.

Его руки были пусты — у него не было зонта.

Но не из-за какой-то меланхоличной тоски, желания позволить дождю смыть печаль его неудавшейся любви. Просто он уже передал ключи от комнаты студенческого совета Широганэ Миюки, а значит, больше не мог получить доступ к запасному зонту, хранящемуся там.

— Немного жалею об этом... — пробормотал Канадэ себе под нос.

Было бы лучше отдать Широганэ ключи завтра, подумал он.

Дождь продолжал идти.

Но это было не страшно — всего лишь небольшой дождь. Он и раньше попадал в подобные ситуации.

Когда Канадэ приготовился выйти под ливень, до его ушей донесся мягкий, воздушный голос, сопровождаемый слабым ароматом цветов акации.

— Нацукава-кун, добрый день.

Голос был знакомым, но в нем было что-то неуловимое и не поддающееся описанию.

Канадэ сразу узнал, кто это.

— Добрый день, Като-сан.

Мегуми Като, бесспорная героиня проекта Saekano. Дружелюбная и непритязательная, она излучала ауру естественной непринужденности. Хотя ее присутствие часто казалось слабым, граничащим с невидимостью, на самом деле она была грациозна и понимающая, со способностью читать эмоции других людей.

Некоторые называли ее "Святая Мегуми" или "Чжугэ Като", хотя в глубине души она была просто обычной и милой старшеклассницей со своими маленькими причудами.

— Ух ты, я удивлена, что ты все еще помнишь меня спустя столько времени, Нацукава-кун, — сказала Мегуми, притворно удивляясь своим обычным спокойным тоном.

— Не то чтобы я настолько забывчив, чтобы не узнать тебя, — рефлекторно ответил Канадэ, и легкая улыбка тронула его губы.

Этот вид подшучивания вызвал приятные воспоминания об их прошлых встречах.

— Может быть, но с тех пор, как ты стал президентом студенческого совета, мы тебя совсем не видели, — поддразнила она.

— Ну... я был занят работой в совете, знаешь ли... — Канадэ отвел взгляд, избегая ее глаз.

В конце концов, как он мог признать, что был настолько занят погоней за девушками, что совершенно забыл о своих старых друзьях? Это выставило бы его худшим типом человека — тем, кто ценит романтику выше дружбы.

К счастью, Мегуми была, как всегда, понимающей и не стала указывать на его прозрачное оправдание.

— Итак, что привело тебя сюда, Като? Разве у тебя нет клубных мероприятий?

— Я наткнулась на бедного, одинокого щенка, которому, казалось, требовалось немного внимания, поэтому я задержалась.

— ...

Лицо Канадэ покраснело от смущения, он не знал, что ответить.

Впервые кто-то назвал его так. Неужели он действительно выглядел таким жалким в своем нынешнем состоянии?

— Я немного покормила его, и он выглядел намного лучше, — добавила она.

— О... Понятно...

Неловкость Канадэ усилилась. Он предположил, что она метафорически называет его "потерянным щенком", и только потом понял, что она буквально говорит о собаке. К счастью, он не отреагировал слишком бурно — иначе было бы еще более неловко.

— Ну, в таком случае, тебе следует поторопиться на свои клубные занятия. Не заставляй всех ждать.

— Это не имеет значения.

— Не имеет... значения?

Что это значило? Она намекала, что разговор с ним важнее? Или она действительно видела в нем жалкого щенка, которого не могла бросить?

— Клуб расформирован.

— ...

Значит, не то, что он думал.

— Подожди... Что? Клуб расформирован? Что случилось? — Канадэ слегка кашлянул, пытаясь скрыть свое удивление.

В конце концов, он когда-то был частью этого клуба. В отличие от Като, Касумигаоки Утахи и Савамуры Эрири, Канадэ не был лично приглашен Аки Томоей. Вместо этого он присоединился через процесс набора в клуб.

Изначально Канадэ беспокоился, что его посредственные навыки программирования могут не соответствовать стандартам Аки, что лишит его возможности сблизиться с героинями. Но, к его удивлению, требования к набору были абсурдно строгими: никакой оплаты, никаких льгот — чисто энтузиазм.

Кто, кроме дурака, добровольно останется в таких условиях? Оказалось, что скрытые мотивы Канадэ сделали его идеальным кандидатом. Как только Аки убедился, что Канадэ может самостоятельно выполнять задачи по программированию, он практически умолял его присоединиться к клубу.

В конце концов, "компенсация" Канадэ состояла из послеобеденного чая и закусок, а также права играть в любую игру из коллекции Аки.

По правде говоря, Канадэ это было безразлично. Он лишь притворился, что согласен, чтобы скрыть свои истинные намерения.

После этого все развернулось естественным образом. Выполняя свои обязанности, Канадэ делал шаги навстречу героиням. Но хотя процесс был полон надежд, результаты были сокрушительными — его чувства разбивались одно за другим.

Эти воспоминания Канадэ предпочел бы не ворошить. Тем не менее, услышав, как Мегуми упомянула клуб, он снова загорелся любопытством.

— Не говори мне, что он развалился после того, как я ушел... — спросил он с оттенком беспокойства в голосе.

Сложные эмоции нахлынули на него — вина? Облегчение? Даже он сам не мог понять, что чувствует.

Технически Канадэ не нес никакой ответственности. Его задачи были давно выполнены до того, как он покинул клуб. Но как бывший член, он все еще чувствовал некоторую связь.

И в глубине души, если бы визуальная новелла, над которой они работали — игра в жанре bishoujo adventure — когда-нибудь стала хитом, Канадэ не мог отрицать, что гордился бы своим вкладом.

— Нет, нет. Твоя работа была закончена давным-давно, — сказала Мегуми, покачав головой с нежной улыбкой. — И предложения, которые ты оставил, были очень полезны. Эрири и остальные добились большого прогресса после их реализации.

— Тогда почему...?

— Потому что игра закончена, — ответила Мегуми как ни в чем не бывало.

— Даже Касумигаока-семпай и Аки-кун были поражены тем, насколько хорошо она получилась. Они сказали, что твой вклад был неоценим.

— ...

Канадэ не был уверен, было ли это просто его воображением, но Мегуми, казалось, обладала способностью выдавать информацию по крупицам, просто чтобы поддерживать его любопытство. У нее была манера говорить вещи, которые вызывали его внимание, часто отвечая на вопросы окольными путями.

— А расформирование?

— Хм... Я думаю, это была идея Касумигаоки-семпай. Она сказала: "Теперь, когда игра закончена, эта наша маленькая игровая группа исчерпала себя". Потом она ушла, и клуб расформировали.

— ...

Канадэ хотел возразить, что формулировка Мегуми звучала так, будто Касумигаока Утаха была злодеем, стоящим за роспуском.

Но, прочитав первоисточник, он знал лучше. Утаха всегда была первой, кто стремился к независимости, так что это не было для нее нехарактерным.

Тем не менее, знание того, что он не был причиной распада клуба, принесло Канадэ некоторое облегчение.

Люди — странные существа. Даже если они сознательно не чувствуют себя ответственными за что-то, в тот момент, когда кто-то другой освобождает их от этого бремени, они чувствуют себя легче.

Нацукава Канадэ должен был признать — Мегуми Като обладала своего рода магией.

Дело было не только в ее слабом присутствии, из-за которого она могла остаться незамеченной даже в толпе. Нет, это была ее сверхъестественная способность естественно направлять разговор, без усилий перехватывая контроль над ритмом, не заставляя вас чувствовать себя неловко.

К тому времени, как Канадэ это осознал, они уже делили один зонт — шли вместе под нежный стук дождя.

По правде говоря, Канадэ не особенно любил дождливые дни. Особенно эти мягкие, атмосферные, когда каждая капля, казалось, отдавалась эхом в его сердце, напоминая ему о его последнем неудавшемся романе.

Тем не менее, с такой очаровательной девушкой, как Мегуми, идущей рядом с ним, тупая боль в его груди ощущалась немного теплее.

— Как у тебя дела, Като? — спросил Канадэ, как будто они были старыми друзьями, случайно встретившимися после долгой разлуки.

— Ну... Я не уверена, что "хорошо" — это правильное слово... — Мегуми слегка наклонила голову, ее спокойный и устойчивый взгляд встретился с его. — Я даже не знаю, что бы я сказала.

— Может быть, что-нибудь о школе? Или о дружбе? — предположил Канадэ, пытаясь угадать, о чем может думать обычная старшеклассница.

— Ты говоришь, как моя мама, — сказала она с легкой улыбкой.

— Э-э... твоя мама часто задает тебе такие вопросы? — ответил Канадэ, почесывая затылок.

— Да. Иногда она даже спрашивает меня о романах. — Голос Мегуми был легким, и, говоря это, она накрутила прядь волос на палец, ожидая, как отреагирует Канадэ.

— О романах? — Канадэ удивленно моргнул, но быстро рассмеялся. — Я не ожидал, что у тебя будут такие заботы, Като.

Он почувствовал слабое чувство товарищества. В конце концов, любовные проблемы были ему слишком хорошо знакомы.

Мегуми всегда казалась такой собранной, как будто ничто не могло нарушить ее спокойствие. Канадэ никогда не видел ее взволнованной или расстроенной — и он никогда не замечал никаких намеков на то, что она может питать чувства к кому-то вроде Аки Томои.

— Это не мои заботы, — уточнила Мегуми, переводя взгляд на Канадэ.

Канадэ на мгновение замер, затем быстро перевел взгляд вперед, делая вид, что не понимает. — Ого, твоя мама действительно увлечена твоей личной жизнью. Не слишком ли она торопится?

Неужели она его раскусила? Неужели его чувства к девушкам, за которыми он ухаживал, проявлялись больше, чем он осознавал? Канадэ не мог не задаться вопросом.

Хотя он никогда не делал громких признаний в любви на публике, каждый роман, к которому он стремился, был искренним и совершенно уникальным. Он не думал скрывать свои намерения — наоборот, он хотел, чтобы его чувства были ясны.

Он изо всех сил старался относиться к каждой девушке с особым вниманием, осыпая их любовью так, чтобы не оставалось никаких сомнений в его искренности. Затем он ждал идеального момента, чтобы признаться.

И все же...

Может дело в его подходе? Почему некоторые люди называли его непостоянным, ветреным ловеласом, постоянно меняющим свои цели?

Это не он играл с чувствами — это его отвергали, ему причиняли боль.

Разве так уж плохо переходить к другой любви после того, как тебя отвергли? Неужели он должен был отчаянно цепляться за одну девушку, изматывая ее, пока не останется и следа привязанности, только чтобы доказать свою преданность?

Гордость Канадэ не позволила бы ему сделать такое, даже ради девушек, которых он так сильно любил.

Упущенные возможности были именно этим — упущенными. Он никогда не стал бы обременять их тяжестью любви, которой не было места в их жизни.

— Почему ты так смотришь на меня, Като? Я сказал что-то не так? — нервно спросил Канадэ, чувствуя себя все более неловко под ее пристальным взглядом.

— Совсем нет, — тихо ответила Мегуми.

— Что...?

— Ты не сделал ничего плохого.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Канадэ, не решаясь поверить, что он правильно ее расслышал.

— Ты не сделал ничего плохого, Нацукава-кун, — повторила Мегуми.

В какой-то момент ее изящная рука поднялась к его лбу. Она нежно провела по его волосам, ее прикосновение было нежным и успокаивающим, как у матери, утешающей своего ребенка.

— Можно быть немного эгоистичным, — сказала она. — Тебе не нужно постоянно беспокоиться о чувствах других. Если ты хочешь что-то сделать, просто сделай это.

— Даже если люди меня неправильно поймут?

— Если они неправильно поймут, то проясни это своими действиями.

— А что, если это не недоразумение?

— Тогда разве это не означало бы, что все пошло по-твоему? Это еще лучше — ты должен радоваться этому.

— ...

— Пфф... — Канадэ наконец рассмеялся, напряжение спало. — Като, из тебя получился бы ужасный родитель.

— О? Но я всего лишь старшеклассница, — сказала Мегуми, ее губы слегка изогнулись вверх.

Канадэ не был уверен, привиделся ли ему эта мимолетная улыбка, но это было неважно.

— Дело не в этом! — возразил он, качая головой. — На этот раз я пропущу это мимо ушей, но больше не относись ко мне как к ребенку, ладно?

Дождь стал холоднее, и слабый ветерок прорезал влажный воздух. Тем не менее, тепло на лбу Канадэ задержалось, распространяясь в его груди, где оно поселилось глубоко в его сердце.

— ...

Мегуми ничего не ответила на игривое ворчание Канадэ. Но ее выражение лица и манера поведения говорили о многом — как будто она думала: Разве ты не ведешь себя сейчас как ребенок?

Нормальные дети так не переживают из-за любви! — подумал Канадэ, закатывая глаза.

Он понял, что его рука, держащая зонт, перестала дрожать. Но дождевая вода уже промочила его открытую сторону, поэтому он решил полностью передать зонт Мегуми. Выйдя под дождь, он позволил каплям свободно падать на него.

— Ты простудишься, если будешь продолжать в том же духе, — сказала Мегуми, беря зонт, ее брови слегка нахмурились.

— Разве ты только что не сказала, что я могу быть эгоистичным? — парировал Канадэ.

Он широко раскинул руки, как бы обнимая залитый дождем мир, позволяя воде струиться по нему.

Хотя его промокшая одежда неудобно прилипала к нему, Канадэ почувствовал незнакомую легкость в сердце. Так вот что значит наслаждаться дождем?

Он был не настолько глуп, чтобы переусердствовать. Насладившись моментом, он быстро вернулся под зонт.

— Като, тебе стоит попробовать, — поддразнил он с озорной усмешкой. — Дождь довольно освежает.

Прежде чем Мегуми успела среагировать, Канадэ потянулся к ручке зонта.

— Что—

Мегуми инстинктивно закрыла глаза, готовясь к неизбежным холодным каплям. Но ничего не произошло.

Когда она открыла глаза, она обнаружила, что Канадэ смотрит на нее, его игривая ухмылка выдавала его забаву от ее реакции.

Ее щеки надулись в преувеличенной гримасе, и, не говоря ни слова, она пошла прочь, держа зонт в руке.

Канадэ запаниковал, думая, что он ее расстроил, и поспешил за ней. Но когда он догнал ее, он кое-что заметил.

Ее уши были ярко-красными.

Ее шаги, хотя и были быстрыми, не были торопливыми, и зонт едва заметно регулировался, чтобы он оставался под укрытием.

Значит, она не злится...

Канадэ почувствовал, что наткнулся на секретное "руководство по Като Мегуми". Осмелев, он слегка наклонился к ней, позволяя дождевой воде с его промокшего рукава капать на ее форму.

Ему было интересно, как она отреагирует, когда заметит.

— Нацукава-кун.

— Да? — Канадэ немедленно выпрямился, думая, что его поймали, его чувство вины было написано на всем его лице.

— Я дома. Увидимся завтра.

— А? О! Увидимся завтра! — пробормотал Канадэ, быстро отступая по улице.

Оставшись стоять на пороге своего дома, Мегуми молча наблюдала, как его взволнованная фигура исчезает в дожде.

Она протянула руку и коснулась остающегося тепла на своем рукаве.

Просыпаться вовремя, умываться, аккуратно одеваться — Нацукава Канадэ относился к каждому дню как к новому началу. Какими бы непреодолимыми ни казались трудности, он верил, что нужно встречать жизнь с честью.

Красота мира бесконечна, думал он. Даже без сладости любви жизнь заслуживает уважения и заботы. Любовь — это всего лишь приправа, обогащающая блюдо жизни.

Канадэ хорошо это понимал, поэтому никогда не переставал серьезно относиться к жизни.

— Доброе утро, Нацукава-кун!

— Доброе утро, — ответил он, возвращая приветствие одноклассницы.

— Ого, ты сегодня в очень хорошем настроении! Случилось что-то хорошее?

— Хм? Почему ты так говоришь? — Канадэ был озадачен. Он просто следовал своему обычному распорядку, относясь ко всему как к привычке — даже ответные приветствия казались рутинной задачей. Что в нем казалось "счастливым"?

— Ну... кажется, что твоя улыбка более искренняя, более... приятная? Ты не такой серьезный и неприступный, как раньше. Может быть, что—

— Кстати, — прервал Канадэ, притворяясь небрежным, — не показалось ли тебе, что вчерашнее домашнее задание по математике было очень объемным? Мне потребовалась целая вечность, чтобы закончить его.

— О нет! Домашнее задание по математике! Я еще не закончила его! — воскликнула девушка в панике, прежде чем побежать обратно к своей группе друзей.

— Махиру-чан, скорее! Одолжи мне свое домашнее задание по математике! Скоро начнется урок!

— Опять?! Сделай свою работу хоть раз!

— Не могу! Математика для меня невозможна!

— Но это так просто. Просто слушай на уроке хоть раз...

Пока девушки оживленно болтали, Канадэ погрузился в свои мысли.

Искренняя? Приятная? Разве эти слова действительно могли его описать?

Возможно, да, до того, как он встретил своих героинь. Но с тех пор он редко был "самим собой".

Жалкий неудачник, понимающий доверенное лицо, восторженный поклонник... Он так долго играл так много ролей, что почти забыл свое истинное "я".

Когда в последний раз он вел себя естественно?

Серьезный, неприступный... Ах, да — когда он стремился быть идеальным, преданным мужчиной для Шиномии Кагуи. Его образ тогда был образом решительного поклонника, целеустремленно поднимающегося на вершину ради девушки, которую он любил, игнорируя все другие отвлекающие факторы.

Но сегодня он полностью отказался от этой роли.

Значит ли это, что он был немного непостоянен в душе?

Может быть, и так, подумал он. Но это больше не имело значения. Он пришел к тому, чтобы простить себя за это.

Утренние занятия пролетели быстро, и вскоре наступило время обеда.

Канадэ потянулся на своем месте, стряхивая усталость от пристального внимания на уроках.

Класс гудел жизнью, когда небольшие группы собирались вместе, чтобы съесть свои упакованные ланчи, их болтовня наполняла воздух.

Канадэ наблюдал за ними какое-то время, чувствуя укол ностальгии.

Раньше он проводил обеденные перерывы в комнате студенческого совета, делясь своим домашним бенто с остальными. Его настоящей целью, конечно, было сблизиться с Кагуей Шиномией.

Но чаще всего его тщательно приготовленный бенто оказывался в желудке Фудзивары Чики.

Этот розоволосый вихрь доставил ему столько хлопот — то ли из-за чистой глупости, то ли из-за преднамеренного вмешательства, он так и не смог понять. Если его отношения с Кагуей в конечном итоге потерпели неудачу, Фудзивара, несомненно, заслуживала по крайней мере половины вины.

— Канадэ-кун, тебя кто-то ищет, — позвал одноклассник из дверного проема.

— Понял. Спасибо, — ответил Канадэ, вставая и направляясь к двери.

Он не мог не задаться вопросом — кто бы хотел видеть его в это время?

Когда он вышел в коридор, его встретила не кто иная, как Эрири Спенсер Савамура.

Наполовину японка, наполовину британка, красавица стояла перед ним, ее фирменные золотые локоны плавно ниспадали по спине. Ее светлая кожа мягко светилась в свете, а ее маленький, острый клык очаровательно выглядывал наружу, когда она нервно ерзала.

Хотя втайне она была неряшливой, ребячливой художницей додзинси, Эрири поддерживала образ утонченной элегантности, представляя себя идеальной молодой леди из высшего общества.

Миниатюрная и бесспорно милая, Эрири была невероятно популярной фигурой, обожаемой многими.

Даже если ее цундере-личность заставляла ее чувствовать себя "второстепенным персонажем" в оригинальной серии, Канадэ не мог отрицать, что ее потрясающая миловидность всегда делала ее одной из его любимиц.

Но это было в прошлом. Канадэ больше не чувствовал необходимости преследовать ее или нарушать ее повседневную жизнь под видом восхищения.

— Что привело тебя сюда, Савамура-сан? — спокойно спросил Канадэ.

Едва не сорвалось, подумал он. Он чуть не назвал ее "Эрири" вслух. С таким количеством людей в коридоре и классе, наблюдающих за ними, использование такого знакомого прозвища наверняка вызвало бы ненужные слухи.

— Ха! — Эрири вздрогнула от его голоса, ее страусоподобная поза сменилась нервной, но решительной стойкой. Но ее голос дрожал, выдавая ее нервозность.

— К-... К-Канадэ-кун, привет!

— Ты произнесла мое имя задом наперед, — напомнил Канадэ со вздохом.

Ее неловкость вызвала у него улыбку.

Даже сейчас Эрири, казалось, не могла избавиться от чувства вины за то, что отвергла его признание. Канадэ считал это излишним — он давно уже все отпустил.

— Тебе что-то нужно? Позволь угадать... — голос Канадэ задумчиво затих.

Он не мог придумать, чего бы она могла от него хотеть, кроме, возможно, помощи с дедлайном по рисованию.

В отличие от Касумигаоки Утахи, которая могла попросить о помощи в исследованиях или о выполнении поручений, просьбы Эрири обычно вращались вокруг ее лихорадочных попыток уложиться в сроки сдачи додзинси.

— Это? — Эрири моргнула в замешательстве, затем быстро поняла, что он имел в виду. Ее щеки залились густым румянцем.

— Н-не это! Я... Я...

Несмотря на все ее усилия, она не смогла набраться смелости, чтобы сказать то, ради чего пришла — что она хотела пообедать с ним.

Вчера, услышав от Мегуми Като, что Канадэ снова "одинок", Эрири была так взволнована, что почти не спала.

Она провела всю ночь, репетируя, как пригласит его на обед, планируя использовать эту возможность, чтобы наладить их отношения.

Но теперь, стоя перед ним, ее тщательно отрепетированные слова испарились в воздухе.

Это все вина этой глупой женщины в черных чулках! — мысленно выругалась Эрири, вспоминая "совет" Утахи. Она сказала: "Такие вещи нужно делать лично, чтобы быть искренним". Если бы не она, я могла бы просто отправить сообщение в Line!

В пылу момента Эрири замерла, не в силах ничего сказать.

В отличие от нее, Канадэ прекрасно осознавал их окружение.

Заметив растущую толпу любопытных зевак, перешептывающихся об их "неоднозначном" взаимодействии, он решил разрядить обстановку.

— Если ничего важного...

— Ты такой же бесполезный, как и всегда, ты, блондин-неудачник, — прервал знакомый голос.

Канадэ обернулся, пораженный. Касумигаока Утаха стояла рядом, ее острые глаза блестели от веселья.

Касумигаока Утаха: тихая, элегантная, интеллектуальная — идеальная литературная девушка с артистичным шармом.

Ее красота была неоспорима, а пышная фигура только добавляла ей очарования.

На первый взгляд она казалась утонченной и вежливой молодой женщиной. Но те, кто знал ее хорошо, часто становились объектом ее острого языка, приправленного провокационным юмором, который превращал обычные разговоры в... не совсем невинные обмены репликами.

В некотором смысле, она была бесстыдной и озорной личностью, обернутой в потрясающую внешность. Но ее захватывающая дух внешность часто заставляла людей не замечать эти менее лестные черты.

Имеет ли значение личность? Если она достаточно мила, то даже небольшая *странность* простительна.

Когда-то Нацукава Канадэ думал так же — пока не начал ухаживать за Утахой и не столкнулся с отказом.

— Ты такая же бесполезная, как и всегда, Савамура-сан.

Голос принадлежал не кому иному, как Касумигаоке Утахе, которая неожиданно появилась в коридоре второго года обучения.

— Касумигаока Утаха?! Что ты здесь делаешь? — первоначальная нервозность Эрири исчезла, когда она развернулась, чтобы встретиться с Утахой, ее маленький клык обнажился, как будто она была готова к битве.

— Разве нет правила, запрещающего старшеклассникам посещать этаж второго года? — небрежно ответила Утаха, отбрасывая прядь волос, упавшую ей на глаза. Она подошла к Канадэ изящной походкой, излучая спокойную уверенность.

Несмотря на яростный взгляд Эрири, Утаха казалась совершенно незаинтересованной в том, чтобы вступать с ней в контакт. С того момента, как она появилась, ее взгляд был прикован исключительно к Канадэ.

— Добрый день, Нацукава-кун, — поприветствовала она его с легкой улыбкой.

— Добрый день, Касумигаока-семпай... — вежливо ответил Канадэ, хотя он не мог отделаться от ощущения, что эта ситуация кажется до боли знакомой.

— Что ты здесь делаешь, Касумигаока? — потребовала Эрири, в ее тоне звучало подозрение. Что-то в поведении Утахи казалось неправильным.

— Разве тебе не следует проявлять немного больше уважения к своему семпаю, Савамура-сан? — парировала Утаха с легкой ухмылкой. — А что касается того, почему я здесь... ну, как ты думаешь?

— Ты... — глаза Эрири расширились, когда ее осенило. Утаха была здесь не случайно — она была здесь, чтобы помешать!

Неудивительно, что она была такой "полезной" вчера, предлагая советы. Она использовала Эрири, чтобы собрать информацию о текущем статусе Канадэ!

Эта коварная корова!

Если бы Канадэ все еще активно ухаживал за кем-то, он мог бы прямо отвергнуть Эрири. Эта ситуация была совершенно несправедливой!

— Подлая корова-монстр! Я тебе этого никогда не прощу! — взбесилась Эрири, совершенно забыв, что на самом деле это Мегуми сообщила ей о Канадэ.

— Нацукава-кун, если ты сейчас свободен... — начала Утаха, складывая руки, как бы пытаясь казаться спокойной.

По правде говоря, ее спокойствие было притворным. Она не из тех, кто стесняется выражать свои чувства, но прийти на другой этаж только для того, чтобы разыскать парня, было чем-то, чего она никогда не могла себе представить.

Ее смущение было ощутимым, и ей потребовались все силы, чтобы сдержать его. Если бы она замешкалась хоть на мгновение, она могла бы взорваться от одного лишь унижения.

— Даже не думай об этом! — внезапно вмешалась Эрири, прервав Утаху на полуслове.

Даже у Эрири был свой предел — и прямо сейчас она была готова бороться изо всех сил.

— Ааа! — взвизгнула Утаха, когда Эрири ткнула ее в бок. Неожиданная атака вызвала дрожь во всем ее теле.

— Нападать на слабое место девушки — самая низкая форма соперничества, ты, тупая блондинка-неудачница! — огрызнулась Утаха.

— Ты первая начала, ты, подлая, коварная кошка! — парировала Эрири.

— О, неужели кто-то завидует, потому что слишком труслив, чтобы действовать в соответствии со своими чувствами? Я просто оказываю тебе услугу, показывая, как это делается.

— Т-ты... По крайней мере, я не толстокожая корова-монстр, как ты!

— Корова-монстр? — бровь Утахи раздраженно дернулась, хотя ее губы изогнулись в опасной улыбке. Она только что придумала, как нанести ответный удар.

— Моя дорогая, Савамура-сан. Ты, кажется, очень... интересуешься этой областью. Если ты вежливо попросишь, я могу поделиться некоторыми советами о том, как увеличить размер.

— Зачем мне твои советы? Все равно все обвиснет! — возразила Эрири с ревнивой гримасой.

— Обвиснет?!

Это задело за живое. Самообладание Утахи дало трещину. Она могла выдержать большинство оскорблений, но это было переходом черты. У девушек с большой грудью тоже есть гордость, и это была ее *запретная зона*!

— Тупая блондинка-неудачница!

— Корова-монстр!

— Президент, вы просто позволите этому случиться? — нерешительно спросил проходящий мимо студент.

— А? О, они просто... друзья, — ответил Канадэ, возвращаясь к реальности.

Хотя он уже ушел со своего поста, эта новость еще не стала достоянием общественности, поэтому неудивительно, что люди все еще обращались к нему как к "Президенту".

Канадэ повернулся обратно к сцене хаоса, где две девушки были вовлечены в жаркий спор. Он не мог не думать, что это была классическая сцена — две красивые девушки дерутся. Кто бы не остановился, чтобы посмотреть?

Это зрелище вызвало воспоминания о его клубных днях, времени, наполненном смехом и духом товарищества. Но те дни прошли.

В конце концов, обе девушки выбились из сил, одновременно призвав к перемирию.

— Ха... Я... на этот раз пропущу это... — задыхаясь, сказала Утаха.

— Т-ты просто слишком слаба... — пропыхтела Эрири.

— Я могла бы... провести еще один раунд, если хочешь...

— Отлично, давай—

— Ладно, ладно, хватит! — вмешался Канадэ, махая руками. — Если вы двое будете продолжать в том же духе, обеденный перерыв закончится. Вы действительно хотите идти на дневные занятия с пустыми желудками?

Хотя спор был занимательным, желудок Канадэ напомнил ему, что пора поесть.

— Простите, Нацукава-кун. Наверное, я выглядела нелепо, — сказала Утаха, восстанавливая самообладание быстрее, чем Эрири.

— Если ты не против...

— Даже не думай об этом! — снова вмешалась Эрири, ее глаза горели негодованием.

— Замолчи, ты, идиотка-блондинка-неудачница! — огрызнулась Утаха. — Нацукава-кун, если ты свободен, не хочешь ли пообедать со мной?

Ее раскрасневшиеся щеки и слегка вспотевший лоб выдавали ее недавнее напряжение, но ее слова были тверды. Она уже представляла себе мирный обед вместе, шанс наладить их отношения и, возможно, продвинуться дальше...

— Извини, не могу, — без колебаний ответил Канадэ.

Утаха замерла.

Подождите, что?

Ее разум лихорадочно заработал. Разве он не должен был быть сейчас одинок, отвергнутый кем-то другим? Почему он ей отказал? Неужели Мегуми им солгала?

— Могу я спросить, почему? — спросила Утаха, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

— Почему? Просто мне хочется сегодня поесть одному, — ответил Канадэ после минутного раздумья.

Притворяться кем-то другим было утомительно. В будущем он хотел быть самим собой — и первым шагом было научиться наслаждаться своей собственной компанией.

Канадэ слегка поморщился от того, как по-детски это прозвучало, как будто он был ребенком, который впервые учится есть один.

— Один? Не с какой-нибудь девушкой? — спросила Утаха, ее тон был острее, чем она хотела.

— ... — Канадэ нахмурился, почувствовав укол дискомфорта. Неужели это все, что о нем думали люди — что он гоняется за девушками?

Оглядываясь назад, он понял, что такой была его жизнь до сих пор. Но люди меняются, и он был в середине этого изменения.

— Это все в прошлом, — сказал Канадэ, застенчиво почесывая нос.

Когда Утаха не ответила, он добавил: — Если больше ничего нет, я пойду.

— ...

По-прежнему встретив молчание, Канадэ пожал плечами и ушел.

— Утаха, что только что произошло? — спросила Эрири, наконец подойдя, после того как спряталась неподалеку.

Она слишком боялась услышать, как Канадэ согласится, планируя вмешаться, если понадобится. Но сейчас...

— Я думаю... что-то серьезно не так... — пробормотала Утаха, ее выражение лица было пустым.

— ...А? — Эрири наклонила голову, сбитая с толку.

Когда кто-то отвергает твое признание, но все равно хочет остаться рядом с тобой, это не потому, что он сожалеет об отказе. Чаще всего это происходит потому, что он находит твою компанию полезной и хочет продолжать пользоваться преимуществами твоего присутствия.

Это верно в большинстве случаев, за редким исключением.

Однако для таких людей, как Касумигаока Утаха или Эрири Спенсер Савамура, все может быть сложнее. Возможно, это потому, что у них нет настоящих друзей, которые заботятся о них, что заставляет их дорожить редкой дружбой, которую они разделяют с Канадэ.

Но какими бы ни были их мотивы, Канадэ знал, что имеет право отказаться от дальнейшего участия. Ему не нужно было чувствовать себя виноватым или тревожным по этому поводу. Как сказала ему Като Мегуми, пришло время расставить приоритеты в своих собственных эмоциях и научиться быть эгоистичным, вместо того чтобы жить осторожно ради других.

В кафетерии было не слишком многолюдно. Большинство учеников Академии Сютин предпочитали приносить бенто из дома и собираться небольшими группами, чтобы поболтать на общие темы.

Те, у кого был острый глаз, заметили, что Канадэ вошел в кафетерий один, и среди них вспыхнуло любопытство. Президент студенческого совета бродит по кафетерию? Не предвестник ли это какой-то новой политики?

Пока тихо жужжали слухи, никто не осмеливался подойти к нему. Авторитетный образ, который Канадэ культивировал с течением времени, заставлял других держаться на почтительном расстоянии.

"Итак, что же мне сегодня съесть?"

Канадэ стоял перед автоматом с меню, погрузившись в раздумья.

Одна из вечных проблем человечества — что съесть сегодня? А завтра? А послезавтра?

Повара Сютин были профессионалами уровня Мишлен, предлагая бесконечное множество кулинарных вариантов.

В прошлом Канадэ выбирал блюда, основываясь на предпочтениях героинь, на которых он пытался произвести впечатление. Его собственные вкусы всегда отходили на второй план. Теперь, свободный потакать своим личным желаниям, он оказался парализован нерешительностью.

— Если не знаешь, что выбрать, возьми что-нибудь простое, например, набор с жареным мясом.

Голос прервал его размышления. Канадэ обернулся и увидел совершенно неожиданную фигуру.

— Хикигая... Хачиман?

Печально известный "Хикки", также прозванный "Большим Сенсеем", стоял там. Со своими фирменными глазами дохлой рыбы Хикигая был воплощением неряшливого бездельника — но если закрыть ему глаза, он мог бы почти сойти за красивого молодого человека.

— Не смотри на меня так. Ты заставляешь меня жалеть, что я заговорил, — пробормотал Хикигая, потирая затылок.

— Нет, вовсе нет. На самом деле, ты мне очень помог, — сказал Канадэ со смешком.

С тех пор как Канадэ покинул Клуб Службы Помощи, они практически не общались. Возможно, случались случайные короткие встречи, но Канадэ всегда был слишком занят, чтобы заметить их. Это близкое взаимодействие ощущалось как редкий момент.

— Добрый день, Хачиман.

— Э-э... да, день. Но что это за ухмылка? Ты выглядишь так, будто что-то задумал, — пробормотал Хикигая, явно насторожившись.

— Просто дружеское приветствие. Не нужно так напрягаться, мой бывший одноклубник, — слегка поддразнил Канадэ, которого нисколько не беспокоила колючая манера Хачимана.

— ... — Выражение лица Хикигаи еще больше помрачнело, его глаза дохлой рыбы сузились.

С тех пор как Канадэ покинул клуб, Юкиношита Юкино стала еще более властной. Ее острый язык стал еще острее, а ее методы стали прямо-таки экстремальными. И Хикигая, и Юи испытали на себе всю тяжесть ее стресса.

В отличие от Канадэ, у которого была роскошь уйти, Хикигая застрял, разбираясь с неумолимыми требованиями Юкиношиты. В наши дни он был слишком запуган, чтобы даже заговорить рядом с ней.

— Ты мне должен. Ты должен хотя бы купить мне кофе в качестве компенсации! — внезапно заявил Хикигая.

— Компенсации? — Канадэ приподнял бровь, озадаченный, но не возражающий против этой идеи. — Кофе, да? MAX, верно? А что насчет обеда? Ты что-нибудь ешь?

— Обед? Я думал взять набор с жареным мясом...

Так вот почему он предложил это, — подумал Канадэ, усмехнувшись.

— Хорошо, два набора с жареным мясом. — Канадэ быстро сделал заказ в автомате и протянул один из талонов на еду Хикигае, прежде чем тот успел возразить.

— Ты забираешь еду. Я возьму кофе.

— Подожди! Я ничего не говорил о—

— Если ты будешь продолжать спорить, не хватит времени поесть. Ты же не хочешь опоздать на дневные занятия, верно? Давай просто назовем это компенсацией, — сказал Канадэ, небрежно перевернув собственные слова Хикигаи против него.

Он всегда знал, как обращаться с Хикигаей.

— Тьфу... — Хикигая не смог найти достойного контраргумента, поэтому неохотно принял талон.

Черт бы побрал этого обаятельного ублюдка, — проворчал он про себя. Даже спустя столько времени непринужденная харизма Канадэ не ослабела — на самом деле, она казалась сильнее, чем когда-либо. Это заставляло жалобы Хикигаи казаться тривиальными.

Вскоре они вдвоем сидели за уединенным угловым столиком, перед ними стояли их еда и напитки.

— Как дела в клубе? — спросил Канадэ, изо всех сил пытаясь придумать тему для разговора. Клуб был единственной общей связью между ними, поэтому это казалось естественной темой.

— ... — Хикигая заколебался. Разве этот вопрос не к Юкиношите? Он был всего лишь рядовым членом — что он знал?

— Э-э, нормально, наверное. Мы даже недавно получили финансирование от школы...

Хикигая бросил на Канадэ косой взгляд.

Ему не нужно было гадать, кто за этим стоит. Клуб Службы Помощи технически не был полноценным клубом, в нем было всего четыре члена в период его расцвета. Они не соответствовали официальным критериям для признания, не говоря уже о финансировании.

Канадэ, должно быть, потянул за какие-то ниточки, чтобы это произошло.

Как бы Хикигая ни не любил общаться с "нормальными", он не мог заставить себя не любить Канадэ. На самом деле, он в некоторой степени восхищался им.

Добрый, трудолюбивый, эмоционально интеллигентный и даже красивый — Канадэ излучал тепло, не переходя границ. Черт возьми! Парень — ходячая машина харизмы!

— Ты думаешь обо мне плохо, не так ли? — вздохнул Канадэ, качая головой.

Чистый вес обиды Хикигаи был ощутим. Канадэ не мог вспомнить, чтобы он сделал что-то, заслуживающее такой враждебности.

— Тебе кажется, — возразил Хикигая. Как будто он мог признать: Я злюсь, потому что ты ушел, и теперь Юкиношита вымещает на мне все свои разочарования.

Он не собирался быть для них свахой. Это было их дело.

Кроме того, Хикигая знал, что Канадэ ухаживал за так называемой "Ледяной принцессой" студенческого совета. Он не раз видел их вместе, идущих бок о бок.

Зачем без необходимости ворошить осиное гнездо? Лучше выпить несладкий черный кофе — он напоминал ему, что он все еще жив.

— Кстати, — сказал Хикигая, меняя тему. — Я видел много людей, собравшихся возле твоего класса раньше. Стоять и разговаривать с двумя девушками... не боишься слухов?

— Хачиман, ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь? — спросил Канадэ с притворной серьезностью.

— Я возвращаюсь в класс, — безэмоционально сказал Хикигая, резко вставая.

— Шучу! Расслабься, — сказал Канадэ, поднимая руки в знак капитуляции. — Но серьезно... не существует такой вещи, как настоящая гаремная комедия.

— Очевидно, — ответил Хикигая, закатывая глаза. Какое это имеет отношение к делу?

— Это имеет значение. Подумай об этом: если тебя видят наедине с одной красивой девушкой, люди автоматически предполагают, что между вами двумя что-то особенное, правда это или нет. Но если ты с двумя или более девушками? Люди предполагают, что это групповое обсуждение, а не свидание. Никаких недоразумений, никакой неловкости. Это основы социальной динамики.

— ... — Хикигая потерял дар речи.

Хотя логика Канадэ могла быть применима к нормальным людям, она не учитывала тот факт, что Хикигая немедленно окрестил бы такую сцену *любовным треугольником романтической комедии*.

Если Юкиношита увидит что-то подобное... О нет. Мой живот...

Подождите. Если *он* увидел бы в этом любовный треугольник, то "Ледяная принцесса" точно не могла бы этого не заметить, верно? Если только ей не было все равно.

Внезапно все встало на свои места. Роман Канадэ с Шиномией Кагуей закончился.

Вот почему он здесь один.

Хикигая почувствовал укол сочувствия к Канадэ, но быстро понял, что его беспокойство было излишним. Канадэ казался нормальным — на удивление оптимистичным, даже.

Черт, он силен. Я был бы опустошен после всего лишь одного отказа.

Но если Канадэ вышел из игры, разве это не значит, что у Юкиношиты появился шанс? Хикигая мысленно пообещал себе сообщить ей об этом позже.

Внутри одной из многочисленных роскошных резиденций семьи Шиномия, в личной комнате Кагуи Шиномии, разгорелся жаркий спор между юной наследницей и ее преданной горничной, Ай Хаясакой.

— Я отказываюсь в это верить! Не может быть, чтобы я была совершенно здорова! Этот медицинский отчет, должно быть, подделка... да, подделка! Его, наверное, перепутали с чьим-то другим по ошибке!

— Посмотрите правде в глаза, госпожа Кагуя. Этот отчет был подготовлен вашим семейным врачом и гласит, что вы в отличном состоянии здоровья. С вами все в порядке.

— Хаясака, хотя современная медицина действительно значительно продвинулась, она не является непогрешимой! Слепая вера в нее приведет только к гибели!

Кагуя драматично покачала головой, выхватила медицинский отчет со стола и, не глядя, бросила его в ближайшую мусорную корзину.

— Я знаю свое тело лучше, чем кто-либо другой. Я определенно больна!

— Доктор сказал, что вы страдаете от чего-то... от любовной тоски.

Хаясака взглянула на часы на стене. Часовая стрелка давно перевалила за одиннадцать, и лунный свет, льющийся из окна, только усиливал ее вздох.

— Если вы настаиваете на том, что больны, госпожа Кагуя, не могли бы вы подробно описать свои симптомы?

— Например, я весь день была беспокойна и бесцельно бродила, — искренне ответила Кагуя.

— Это потому, что вы не видели Нацукаву-сама весь день, поэтому вы чувствовали себя не в своей тарелке.

— Невозможно! Я просто подумала, что сегодняшняя рутина была особенно скучной, вот и все. В лучшем случае, я чувствовала отсутствие мотивации без президента...

— ... — Выражение лица Хаясаки стало выражением полного отчаяния. Неужели это действительно блестящий, всемогущий гений, которому она служила? Потому что прямо сейчас она больше походила на упрямого ребенка, находящегося в отрицании.

— Что-нибудь еще беспокоит? — спросила Хаясака, заставляя себя сохранять самообладание.

— Когда я нахожусь в комнате студенческого совета, я иногда чувствую нехватку воздуха. Но если я сяду в *его* кресло, я успокаиваюсь.

— ...Просто для уточнения, под "его креслом" вы имеете в виду то, в котором обычно сидит Нацукава-сама?

— Конечно! Поскольку президент уходит в отставку, я выполняю его обязанности в качестве исполняющего обязанности президента. Естественно, мне нужно сидеть в кресле президента!

— ...

Челюсть Хаясаки напряглась. Неужели у госпожи Кагуи уже развивается *фетиш* на кресло? Прошло всего два дня с тех пор, как Нацукава ушел в отставку!

Для Хаясаки вся эта ситуация попахивала тактикой "кнута и пряника" Нацукавы. Его чувства к Кагуе всегда были до боли очевидны — по крайней мере, для всех, кроме самой влюбленной наследницы.

Наблюдая за нынешним состоянием Кагуи, Хаясака не могла не поразиться. *Мастер Нацукава... ваши методы ужасающе эффективны!*

— Это потому, что кресло все еще хранит запах Нацукавы-сама, который приносит вам утешение, когда вы в нем сидите, — сказала Хаясака, ее слова сочились смущением.

Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы произнести эти слова, не съеживаясь. Как она сможет снова взглянуть в лицо хозяйке семьи после этого?

— Это абсурд! Хаясака, твои слова заставляют меня выглядеть какой-то странной, одержимой запахом президента! — Кагуя вскочила на ноги, ее щеки пылали от негодования.

Она начала оживленно размахивать руками, протестуя против "безосновательных" обвинений Хаясаки.

— Я просто говорю, что его запах... приятный! Это, должно быть, какой-то новый шампунь! Хаясака, немедленно расследуй это!

— ... — Хаясака сдержала свое раздражение по поводу того, что ей поручили еще одно абсурдное задание. С нечитаемым выражением лица она достала свой телефон.

— Здравствуйте, это Нацукава-сама, верно? Я горничная госпожи Кагуи.

— Ха! Хорошая попытка, Хаясака, — усмехнулась Кагуя. — Президент, должно быть, уже спит. Он не возьмет трубку—

— Добрый вечер. Чем могу вам помочь?

Знакомый голос Нацукавы Канадэ раздался из динамика телефона.

— ! Президент!

Глаза Кагуи расширились от паники. Это был их первый телефонный звонок с тех пор, как они обменялись контактами в Line! *Я разговариваю с президентом! Прямо сейчас!*

Ее разум закружился. *Нет! Успокойся! Помни о достоинстве семьи Шиномия!*

Выпрямив осанку, Кагуя приготовилась внимательно слушать разговор.

Хаясака внутренне усмехнулась, затем передала телефон Кагуе. — Нацукава-сама, госпожа Кагуя хотела бы поговорить с вами. Одну минуту, пожалуйста.

— Подожди! Хаясака! — прошипела Кагуя, но было уже слишком поздно. Дрожащими руками она взяла телефон.

— Д-добрый вечер, Президент, — пробормотала она, выпрямившись, как струна.

— Добрый вечер, Шиномия, — плавно ответил Канадэ.

— ...

— ...

В трубке воцарилась тишина. После простого обмена приветствиями Кагуя замерла, не в силах произнести ни слова.

— Госпожа Кагуя, скажите что-нибудь! — беззвучно прошептала Хаясака, но Кагуя была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить это.

Чем сейчас занимается президент? Читает за своим столом? Лежит в постели, собираясь спать? Или, возможно... принимает ванну?

Подождите! Я сейчас в пижаме! Это практически как если бы мы разговаривали в постели!

Наблюдая за тем, как Кагуя погружается в свои собственные фантазии, Хаясака почувствовала волну отчаяния. Где ее уравновешенная, умная госпожа? Кто эта влюбленная размазня?

Но как верная горничная, она не могла позволить своей госпоже и дальше выставлять себя дурой. Выхватив телефон из рук Кагуи, Хаясака быстро заговорила:

— Алло? Нацукава-сама? Здесь плохая связь. Поскольку мы вас плохо слышим, мы пока повесим трубку. Госпожа Кагуя обсудит этот вопрос с вами лично завтра.

Прежде чем Канадэ успел ответить, Хаясака завершила звонок быстрым нажатием кнопки.

На другом конце провода Канадэ уставился на полные полоски сигнала своего телефона, сбитый с толку.

— Хаясака! Зачем ты повесила трубку?! Я хотела еще послушать голос президента!

— ... — Хаясака глубоко вздохнула, едва сдерживаясь.

Ты вообще разговаривала? Ты так нервничала, что не могла сказать ни слова!

— При всем уважении, госпожа Кагуя, в вашем нынешнем состоянии вы неспособны вести нормальный разговор с Нацукавой-сама. Я предлагаю вам немедленно лечь спать!

Стрелки часов приближались к полуночи. Если Кагуя не отдохнет в ближайшее время, сама Хаясака получит едва ли пять часов сна.

И если ее недосыпание продолжится, она может не пережить неделю. У нее еще даже не было собственного романа — умирать сейчас было недопустимо!

— Хорошо! Но только потому, что ты выглядишь такой жалкой, — пробормотала Кагуя, наконец уступая.

Завтра, решила она, она встретит президента с изяществом и уравновешенностью.

Хотя она не видела Канадэ весь день, воспоминание о его нежном "Добрый вечер, Шиномия" задержалось в ее сознании, наполняя ее новой энергией.

Когда Кагуя погрузилась в мирный сон, Хаясака тихо собрала выброшенный медицинский отчет.

Мне нужно заставить ее осознать свои чувства в ближайшее время, — мрачно подумала она. — Иначе я сойду с ума раньше, чем она завоюет свою любовь.

— Доброе утро, Президент!

— Да, вы выглядите таким же лихим и красивым, как и всегда.

— Если вы не против, не хотите ли пообедать со мной?

— ...

Кагуя Шиномия уставилась на листок бумаги в своих руках, озаглавленный: "Техники флирта, которые освоит даже обезьяна".

Это был "подарок" Хаясаки ей этим утром, утверждавшей, что следование этим шагам заставит президента заметить ее прелести и влюбиться в нее по уши.

Но эти выделенные жирным шрифтом слова, "даже обезьяна", были неоправданно заметны.

— Хаясака, что это значит? — спросила Кагуя, ее выражение лица было ледяным.

— Чернила заканчивались, когда я это писала, поэтому буквы к концу бледные, — ответила Хаясака, совершенно невозмутимо.

— ... — Кагуя моргнула. Она не это хотела спросить. Она пыталась понять, откуда вообще взялась эта штука.

И все же, это не имело значения. Важным вопросом было, сработает ли этот совет на самом деле.

— Ты уверена, что мне нужно сказать что-то подобное, чтобы пригласить президента?

— Я абсолютно уверена, госпожа Кагуя, — сказала Хаясака с твердым кивком, используя этот жест, чтобы стряхнуть сонливость из-за недосыпа.

Этот совет был самым простым и прямолинейным, который Кагуя могла осилить, не упав в обморок от смущения. Предложения вроде: "Президент, я хотела бы пообедать с вами" или "Я надеюсь, что вы навсегда останетесь рядом со мной", или даже смелое: "Я хочу, чтобы вы сделали со мной то-то и то-то", были абсолютно за пределами возможностей Кагуи.

— Ну... ладно. Я попробую.

Поскольку Хаясака была ее самым доверенным лицом, Кагуя решила последовать ее совету.

Чтобы убедиться, что она увидит президента первым делом утром, она проснулась рано и помчалась в школу, закончив свои обязанности в студенческом совете с рекордной скоростью, прежде чем присоединиться к дисциплинарному комитету у школьных ворот.

И все же, сколько бы она ни ждала, Нацукава Канадэ так и не появился. К тому времени, как прозвенел звонок, стало ясно: президент не придет сегодня в школу.

Махиру Шиина была девушкой, наделенной необычайным обаянием. Она была сильной, доброй и чуткой — прекрасной девушкой, любимой всеми. И все же, несмотря на ее мягкий характер и теплую манеру поведения, было одно исключение из ее всеобщей любезности: Нацукава Канадэ.

Их первая встреча состоялась дождливым вечером.

Это была не романтическая история о взаимной помощи, а история, наполненная подозрениями, напряжением и настороженностью.

После того, как ее мать жестоко отвергла ее, назвав "ребенком, который никому не нужен", Махиру выбежала в пустынный парк, позволяя дождю промочить ее насквозь в безрассудной попытке выплеснуть свое разочарование.

Именно там появился Канадэ с зонтом в руке и подошел к ней с дерзким вступлением:

— Неужели Ангелу нужно крепкое плечо, чтобы поплакать?

Самоуверенный плейбой.

В тот момент сердце Махиру вынесло свой вердикт: этот парень — не что иное, как поверхностный дурак.

Она не хотела быть ничьим "Ангелом". Она была просто девушкой, жаждущей любви своих родителей.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила она отрывисто, хотя общая школьная форма, которую он носил, заставила ее немного ослабить бдительность.

— Я увидел, что ты стоишь здесь под дождем. Я забеспокоился...

— Я ценю вашу заботу, но я бы предпочла, чтобы меня оставили в покое.

— Но если ты останешься здесь, ты заболеешь...

— Даже если и так, это не твое дело.

Ее плохое настроение полностью поглотило ее, но Махиру не из тех, кто срывается на незнакомцах. Даже если этот парень, казалось, приставал к ней, она не стала бы вымещать на нем свой гнев.

— Понятно... — Канадэ молча постоял мгновение, прежде чем подойти к качелям неподалеку.

Он поставил свой зонт в сторону и сел на мокрое сиденье, не говоря ни слова, его взгляд был устремлен в небо.

Сначала Махиру игнорировала его, погруженная в свою собственную печаль. Но их тихое соседство отличалось от одиночества, и в конце концов она не выдержала.

— Чего ты добиваешься? Мне не нужна твоя жалость!

Канадэ вздрогнул от ее вспышки, затем встал и глубоко поклонился.

— Прости. Я подумал, что если посижу рядом, тебе станет немного легче.

Он выпрямился, его голос был искренним. — Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, не причиняй себе вреда. Всегда найдется кто-то, кому будет больно видеть тебя такой.

— ... — Губы Махиру сжались в тонкую линию.

Что он знал о ней? Даже ее собственная мать не удостоила бы ее и вторым взглядом, так почему она должна ему верить?

— Прости, что перешел черту, — сказал Канадэ через мгновение, его тон стал мягче. — В качестве извинения, пожалуйста, возьми этот зонт. Мой дом рядом, так что я справлюсь.

Он всучил ей зонт, прежде чем броситься прочь под дождем.

— Лжец... — пробормотала Махиру, глядя на зонт.

Она знала, что они соседи. Она много раз видела, как он открывает дверь рядом с ее дверью, хотя они никогда раньше не разговаривали.

— Самоуверенный, кокетливый, эгоистичный идиот...

Холодный дождь больше не обжигал ее тело. Тепло, оставшееся на ручке зонта, проникло в ее сердце, прогоняя холод.

— ...Спасибо, — прошептала она.

На следующий день Канадэ предсказуемо простудился. Хотя он упрямо потащился в школу, он упал перед своим домом и потерял сознание.

Махиру не могла просто оставить его там.

Она не из тех, кто бросает даже бездомную кошку или собаку, не говоря уже о глупом мальчике, который отдал ей свой зонт.

Она внесла его внутрь, вскипятила воду, сбила ему температуру и приготовила кашу — все навыки, которым она научилась у экономки своей семьи. Медленно, но верно Канадэ выздоровел.

В ее понимании этот поступок погасил ее долг перед ним.

Но у судьбы были другие планы. По стечению обстоятельств они стали больше общаться, их связь становилась все ближе с каждой встречей.

Они поддерживали друг друга, давали друг другу силы и стали источниками взаимного утешения.

Махиру всегда думала, что они останутся друзьями на всю жизнь... до того рокового дня.

— Шиина, ты мне нравишься.

— Э? Я...

Он не должен был испытывать к ней чувств. Они не должны были быть больше, чем друзьями. Зачем ему говорить такое?

— Я знаю, что ты, возможно, еще не чувствуешь того же, но я хотел быть честным. Я не хочу никаких недоразумений между нами.

— Не надо...

Не говори этого. Не дави на это дальше. Если ты это сделаешь, мы...

— Клянусь, я серьезно. Я никогда—

— Прекрати! — голос Махиру сорвался, громче, чем она намеревалась. Страх и вина захлестнули ее.

Она не могла с этим справиться — тяжесть его чувств, ее собственная неуверенность, сокрушительное ожидание. Бегство было единственным выходом.

— И-извини. Мне нужно побыть одной.

Она сбежала в убежище своей комнаты, как будто укрывшись там, она могла бы почувствовать себя в безопасности.

Со временем, конечно, он поймет, что она не лучший выбор для него. И она сможет продолжать греться в лучах его доброты издалека...

Взгляд Махиру инстинктивно повернулся к месту Канадэ после приветствия одноклассников.

С тех пор как они стали второгодками, они учились в одном классе. И все же, за исключением того дождливого вечера два дня назад, она никогда не осмеливалась подойти к нему.

Вместо этого она тихо наблюдала издалека, ее глаза часто останавливались на его пустой парте.

— А? Канадэ сегодня нет...

Может быть, это потому, что он снова одолжил кому-то свой зонт?

Воспоминание об их первой встрече промелькнуло в ее голове, и в нее закралось необъяснимое беспокойство.

Но под этим беспокойством скрывалось слабое, непризнанное чувство восторга — как потерянное сокровище, на мгновение снова ставшее ее собственным.

“Простите за вторжение…” — Открыв дверь квартиры Канаде запасным ключом, Сиина Махиру на цыпочках вошла внутрь, осторожно закрыв за собой дверь, чтобы не создавать шума.

Вернувшись домой сразу после школы, она решила зайти к Канаде, чтобы узнать, почему он сегодня не пришёл на занятия. Парень был не из тех, кто пропускает школу без причины. Его отсутствие означало, что что-то случилось — что-то неприятное. Из беспокойства о … однокласснике, конечно, она решила, что должна проверить его состояние. Возможно, она даже сможет помочь. Но после того как она несколько раз позвонила в дверь и не получила ответа, её начало охватывать беспокойство.

“Неужели он снова заболел?” — подумала она, вспомнив, как легко он простужался раньше. Если он болен и один в квартире, ему наверняка тяжело.

Она знала, что Канаде живёт один, как и она сама. Когда их отношения были ближе, он дал ей запасной ключ, сказав, что так будет удобнее для них обоих. Именно этот ключ позволил ей сейчас войти в его тихую, безупречно чистую квартиру.

Гостиная, которая раньше была захламлена, теперь была аккуратной и чистой. В квартире стояла странная тишина, словно никого не было дома.

“Значит, он в спальне” — решила Махиру.

Если бы Канаде ушёл, он бы проверил сообщения или предупредил кого-то. Его молчание говорило только об одном — он, скорее всего, лежит в постели. Махиру осторожно приоткрыла дверь в его спальню и тихо вошла. Вот он — лежит на кровати, крепко спит.

Его широкая грудь ритмично поднималась и опускалась с каждым вдохом. Капли пота блестели на коротких растрёпанных волосах, а на чётких чертах лица читалась лёгкая хмурость. Даже во сне он выглядел напряжённым — время от времени его брови слегка сдвигались.

“Он, должно быть, очень устал…“— подумала Махиру, чувствуя, как сжимается сердце. Если бы она тогда не убежала, возможно, сейчас могла бы быть рядом с ним, разделяя его бремя. Но в жизни не бывает «вторых шансов». Даже «Ангел» должен нести последствия своих решений.

“Грр… уф…” — Внезапный урчащий звук нарушил тишину. Лицо Махиру мгновенно покраснело, она схватилась за живот, застыв от смущения.

“Хорошо, что он этого не услышал…” — пробормотала она.

Она пропустила обед, слишком переживая за Канаде, чтобы есть. Теперь её пустой желудок громко напоминал о себе.

“Точно! Я приготовлю что-нибудь поесть. Канаде сейчас еда нужна даже больше, чем мне.”

Голод навёл её на мысль: если она сама голодна, то он, больной и прикованный к постели, наверняка чувствует себя ещё хуже. Скорее всего, он весь день ничего не ел.

“Подожди меня здесь, Канаде. Я приготовлю тебе что-нибудь” — тихо прошептала она.

Перед уходом она не смогла удержаться от маленькой слабости. Легонько зацепив пальцем его открытую ладонь, она на мгновение насладилась этим ощущением. Затем, словно ребёнок, пойманный на шалости, быстро отдёрнула руку, её лицо вспыхнуло от смеси смущения и радости. Только в такие моменты — когда он ничего не замечал — она позволяла себе подобную близость, возвращаясь к старой привычке обращаться к нему так непринуждённо.

“Не уходи…”

Махиру вздрогнула, услышав тихий шёпот. Обернувшись, она поняла, что Канаде не проснулся. Его глаза оставались закрытыми, лицо было спокойным.

“Он просто говорит во сне…” — с облегчением подумала она, на мгновение запаниковав, не зная, как объясняться.

“Я никуда не уйду. Я просто приготовлю еду. Скоро вернусь”, — мягко прошептала она.

Словно услышав её, Канаде расслабился, его лицо стало спокойнее.

“Ему уже лучше…” — подумала Махиру и наконец вышла из комнаты.

Когда Канаде проснулся, он снова увидел перед собой знакомый потолок. Снова сон. Во сне он опять провёл приятный день с одной из героинь, и всё, как обычно,должно было закончиться отказом. Но в этот раз было иначе. В этот раз…

“Она сказала «да»?” — Канаде моргнул, всё ещё находясь под впечатлением сна.

«Я не оставлю тебя. Давай будем вместе.» Она действительно согласилась. Как только он начал сомневаться, было ли это реальностью, он проснулся.

«Конечно, это был всего лишь сон…» — пробормотал он.

Сны были единственным местом, где его желания могли сбываться. В реальности же всё заканчивалось иначе. Он покачал головой, пытаясь избавиться от тяжести в груди. И тут он услышал это: тихие шаги за дверью комнаты. Звук был едва слышным, но достаточно отчётливым.

“Грабитель?” — подумал он, чувствуя, как сжимается сердце. В его состоянии он вряд ли смог бы защититься. Прежде чем он успел что-то придумать, дверь в спальню открылась. На пороге стояла Сиина Махиру с подносом, на котором были глиняный горшок и миска.

“Канаде… о, ты проснулся”, — на её лице отразились облегчение и беспокойство. Махиру долго сомневалась, стоит ли входить к нему без приглашения. Когда они были ближе, её присутствие здесь казалось естественным. Но теперь, после всего, она уже не была в этом уверена.

“Я приготовила кашу”, — нерешительно сказала она.

“…” — Канаде помолчал, затем тихо сказал: “Спасибо.”

“Пустяки.” — Его реакция удивила Махиру. Она ожидала, что он спросит, почему у неё всё ещё есть его ключ или зачем она пришла без предупреждения. Но Канаде не стал об этом думать. Махиру была доброй — настолько, что даже после всего она пришла помочь. Это было в её характере.

“Тебе лучше? Может… тебе помочь поесть?” — Махиру покраснела, нервно теребя руки, сидя рядом с ним, словно заботливая жена.

“Зачем я это сказала вслух?!” — мысленно упрекнула себя она.Если он откажется, она просто не сможет больше смотреть ему в глаза!

Но Канаде, ослабленный болезнью, не имел сил всё это анализировать. Сейчас он лишь чувствовал тяжесть в теле и думал, как было бы хорошо, если бы его кто-то покормил.

“Хорошо, тогда я приму твою помощь.”

“А?!” — Махиру не смогла сдержать удивлённый возглас. Он действительно согласился? Обычно он отказывался от подобной помощи!

“Это слишком сложно для тебя?” — спросил он, заметив её замешательство.

“Нет! Вовсе нет!” — поспешно ответила она, смущённая, но искренняя. Тёплое чувство расцвело в груди Махиру, теплое словно солнечный свет.

“Сегодня определённо мой счастливый день”, — подумала она, ощущая, как внутри разливается радость, словно она вновь обрела нечто драгоценное.

В особняке Синомии, в спальне Кагуи Синомии, вновь разгорелся горячий спор между госпожой и её служанкой. Кагуя крепко сжимала телефон, её лицо было напряжено, когда она искала подтверждения у своей служанки.

“Хаясака, как ты думаешь, нормально ли будет, если я сейчас ему позвоню? А вдруг я побеспокою Президента?”

“Госпожа, вы спрашиваете меня об этом уже в пятый раз, и мой ответ остаётся прежним: вы его не побеспокоите.”

“Но… но! А если он отдыхает из-за болезни? Если я его разбужу, и он подумает, что я бесчувственная, что мне тогда делать?”

Хаясака на этот раз решила не отвечать. Технически говоря, беспокойство Кагуи было не совсем безосновательным — действительно существовала небольшая вероятность, что Нацукава Канаде отдыхает и может раздражённо отреагировать, если его разбудят. Но, судя по её наблюдениям за настойчивым Президентом, Хаясака подозревала другое: вся эта «болезнь» и отсутствие в школе могли быть намеренным ходом, своеобразной уловкой, чтобы привлечь внимание Кагуи. Впрочем, будь это настоящая болезнь или стратегический манёвр — для Хаясаки это не имело большого значения. Если это поможет этим двум упрямцам наконец продвинуться в отношениях, она будет считать это победой.

“Госпожа Кагуя”, — сказала она, стараясь успокоить свою хозяйку, — “Уверяю вас, у Президента крайне дисциплинированный образ жизни. В это время дня он, скорее всего, либо готовит, либо ест. Ваш звонок его не побеспокоит — более того, он может даже сделать его еду вкуснее.”

“Правда? Ты хочешь сказать, что моя красота настолько очаровательна, что способна улучшить его аппетит? Хаясака, ты так сладко говоришь!”

“Как скажете, госпожа.” — Выражение лица Хаясаки не изменилось. Внутренне же она вздохнула — “Неужели обязательно быть настолько самовлюблённой?”

Тем не менее, её лесть сработала. Кагуя, наконец убедившись, открыла контакт Канаде на телефоне и нажала «Позвонить». Телефон зазвонил дважды, прежде чем ответили.

«Кагуя?» — Раздался голос Канаде, слегка охрипший.

Его голос… это… Кагуя почувствовала, как её сердце пропустило удар. Этот редкий, ограниченный “болезненный голос Президента! Как же он очарователен! Но… как жаль, что я не могу увидеть его лично…”

“Д-добрый вечер, Президент.”

“Добрый вечер. Что-то случилось?” — Даже в ослабленном состоянии его голос сохранял ту властную нотку, которой она так восхищалась.

“Н-нет, ничего особенного. Я просто… как член студенческого совета немного беспокоилась о вашем здоровье.”

“А, вот как. Спасибо за заботу. Со мной всё в порядке — думаю, завтра я смогу вернуться в школу.”

“…” — Услышав это, Кагуя почувствовала волну облегчения, а затем — прилив волнения.

“Завтра! Завтра я снова увижу Президента! И если он всё ещё будет в «болезненном» состоянии, он наверняка станет ещё более милым!” — Погрузившись в фантазии, она совершенно забыла, что разговор всё ещё продолжается.

“Кагуя? Ты ещё там?”

“…”

“Алло? Кагуя?”

“Я-я здесь! Я здесь!” — Кагуя резко вернулась в реальность, её лицо покраснело, а слова путались. В отчаянии она взглянула на Хаясаку, молча умоляя о помощи. Хаясака, сдерживая желание сфотографировать редкое растерянное выражение своей госпожи, быстро беззвучно произнесла:

“Спроси, свободен ли он завтра на обед.”

“Президент, вы свободны завтра в обед?” — Сделав глубокий вдох, Кагуя последовала подсказке. Её голос слегка дрожал, и, как только слова сорвались с губ, она крепко сжала телефон, её щёки пылали. “Я сказала это! Я действительно его пригласила! Впервые в жизни!”

“Завтра в обед? Хм…” — Наступила короткая пауза, после чего на другом конце послышался кашель.

“А? Что это был за звук?”

“Кхе-кхе… О, ничего. Я просто ел.”

На мгновение Кагуя замерла, её воображение разыгралось. “Он ест что-то вкусное? Или думает обо мне, пока ест? Нет, нет, сосредоточься!”

“Почему ты спрашиваешь, Кагуя? Тебе что-то нужно?”

“Н-нет… не совсем. У меня просто есть кое-какие официальные дела для обсуждения.”

“…Я думал, что уже ушёл с поста Президента.”

“Э-это неважно! Для меня вы всегда будете настоящим Президентом!” — страстно заявила Кагуя. В её голосе звучала искренняя убеждённость будто для неё Канаде был незаменим.

“Честно говоря, почему вы вообще решили уйти? Вы разочаровались в студсовете?”

“Конечно нет! Все очень способные. Просто я…” — Канаде замялся. Как он мог признаться, что ушёл лишь для того, чтобы дистанцироваться от безответных чувств? Это звучало бы по-детски и непрофессионально.

“Неважно, Президент”, — мягко сказала Кагуя.--- “Просто знайте, что мы все хотим вашего возвращения, включая меня. Без вас совет уже не тот.” — В её словах была редкая теплота, и Канаде почувствовал это даже через телефон.

“Спасибо, Кагуя. Я подумаю над этим.Что касается твоего приглашения… я с нетерпением его жду.”

“Правда? Замечательно! То есть… кхм, тогда решено.”

“Что-нибудь ещё?”

“Нет, это всё. Сладких снов, Президент.”

“Спасибо. Тебе тоже, Кагуя.” — После ещё нескольких вежливых фраз разговор завершился.

*****

“Видишь, Хаясака? У меня получилось! Президент пересмотрит своё решение, и скоро он вернётся на своё место!”

«Ага, конечно. Отличная работа, госпожа», — сухо ответила Хаясака.

“Разве он не сказал, что подумает? Как это превратилось в решённое дело у вас в голове?”--- Однако она оставила эти мысли при себе. Если Кагуя счастлива, можно хотя бы немного насладиться покоем~.

“Хаясака! Быстро составь план стратегии на завтра! Я должна затмить Сирогане и доказать, что я лучший кандидат на пост Президента!”

“Вот и весь покой.” — Хаясака мысленно вздохнула, сокрушаясь об отсутствии путей к отступлению. — “Поняла, госпожа Кагуя. Начну немедленно. Есть ли что-то конкретное, что вы хотите включить в этот “план стратегии”?”

“Да! Подчеркни мои непревзойдённые способности! Я раз и навсегда докажу Президенту, что я на голову выше Сирогане! Нет, выше всех! И… возможно, ненавязчиво напомни ему, насколько лучше мы работаем вместе…” — Пока Кагуя говорила, её щёки залились нежным румянцем, а взгляд устремился к потолку, словно она представляла идеальную сцену победы и признания.

“…Понятно. Конечно. Я также добавлю раздел под названием “Как перестать всё усложнять и начать разговаривать с людьми как нормальный человек.”

“Хаясака!” — Кагуя резко посмотрела на неё.

“Я имела в виду: “Как максимально усилить влияние вашей харизмы”, — невозмутимо исправилась Хаясака.

“Так-то лучше. Приступай!”

“Да, госпожа Кагуя.”

Когда Хаясака ушла составлять очередной из бесконечных «гениальных» планов своей госпожи, она тихо пробормотала себе под нос:

“Серьёзно… вы двое идеально подходите друг другу. Просто признайтесь уже. Мой режим сна этого больше не выдержит.” — Не подозревая об этом, Кагуя уже снова предавалась мечтам о завтрашней «встрече» с Канаде.

****

“Кстати, госпожа, разве на этой неделе Президента не видели разговаривающим с двумя другими девушками возле класса?”

“Что?”

Перо в руке Хаясаки замерло. Она повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение лица Кагуи омрачилось.

“Ты хочешь сказать, что пока я не спала, переживая за его здоровье, Президент разгуливал с другими девушками?”

“Я видела лишь мельком, возможно, это ничего не значит. Но если вам интересно, я могу проверить—”

“Не нужно.” — голос Кагуи был холодным и спокойным, но её взгляд говорил сам за себя. “Хаясака, проследи, чтобы завтра я выглядела безупречно. Если в твоих словах есть хоть доля правды, я позабочусь о том, чтобы Президент осознал свою ошибку.” — С этими словами Кагуя развернулась и скрылась в своей гардеробной, очевидно, чтобы подобрать идеальный наряд для завтрашней обеденной встречи.

“Да, госпожа”, — Хаясака сдержала желание закатить глаза. Конечно, дело было не в правде и не в ошибке – а в нарастающей ревности Кагуи, хотя гордая наследница никогда бы этого не признала.

“Надеюсь, Президент понимает, что делает. Потому что если нет… расплачиваться придётся мне.” — Хаясака вернулась к столу и продолжила работу, бросив взгляд на часы и тихо вздохнув.

«Она из студенческого совета?» — непринуждённо спросила Махиру, хотя лёгкое напряжение в её руке, сжимавшей ложку, выдавало внутреннее беспокойство. Она не подслушивала специально, но комната была довольно маленькой и как бы далеко она ни сидела, не услышать разговор было невозможно. К тому же Канаде вовсе не пытался что-то скрыть.

«Да, Синомия Кагуя, вице-президент студсовета», — кивнул парень, подтверждая её догадку. — «Скорее всего, ищет меня из-за какого-то срочного вопроса, который не смогла решить сама.»

Сиина Махиру облегчённо вздохнула, но тут же вспомнила кое-что. Разве Канаде не говорил, что подал в отставку?

«Ты правда ушёл с должности?»

«Да…»

«Но почему?» — заметив его взгляд, Махиру поспешно добавила: «Не пойми неправильно — мне просто интересно.» — Даже если она не слишком следила за слухами, кое-что о Канаде она всё же слышала. И не могла не задуматься…

«Особой причины нет. Может… я просто устал», — Канаде слегка покачал головой, не желая вдаваться в подробности. За несколько дней он более-менее пережил ту боль, что давила на него раньше. Но его раздражало, что каждый, кто узнавал о его уходе, считал нужным устроить допрос. Неужели это действительно такое важное событие?

«Понятно…» — кивнула Махиру.

Для неё не имело значения, был ли он блистательным президентом студсовета, которым все восхищались, или же замкнутым, погружённым в себя человеком. Канаде оставался для неё тем, кто был дорог… дороже всех остальных.

«Хочешь ещё?» — Махиру приподняла миску и жестом предложила ему добавку.

Её щёки слегка порозовели — мысли вновь вернулись к её недавнему поступку: как она прервала его телефонный разговор внезапным поцелуем, вложив в него все свои запутанные чувства. Теперь, когда она успокоилась, ей было ужасно стыдно за себя. Почему она сделала нечто столь двусмысленное? Разве это не выглядело как ревность? Хотя… быть неправильно понятой — не худший исход. Но если Канаде решит, что она импульсивная девушка без чувства меры — это будет катастрофа.

«Т-ты же весь день ничего не ел. Тебе нужно больше есть…»

«Гррр…» — Неожиданный звук прервал её, привлекая внимание обоих. Аромат каши вызвал протест у желудка «ангела» — нельзя же ставить чужой голод выше своего!

«Н-нет, это не так! Я просто… просто…»

Перед полностью осознающим ситуацию Канаде у неё не было ни малейшего шанса выкрутиться. Она мысленно отругала себя за то, что не перекусила перед тем, как прийти. Но ей не хотелось пропустить момент, когда он проснётся.

«Н-не смотри на меня…» — Она присела, закрыв лицо руками, а румянец залил её щёки.

«Эм…» — Канаде отвёл взгляд, чувствуя неловкость. Он не знал, как её утешить. Её милое поведение слегка взбудоражило его сердце, которое только-только успокоилось. К счастью, здравый смысл всё ещё удерживал его в руках.

«Если ты не против… может, разделим?»

«…?» — Махиру подняла на него влажные глаза, тихо всхлипнула и едва слышно согласилась.

****

Физическое состояние Канаде оказалось на удивление крепким, и после полноценного отдыха он почти полностью восстановился.

«Добрый день, президент.»

«Доброе утро, президент!»

«Доброе утро.» — Идя по коридору, он бесконечно отвечал на приветствия окружающих.

Войдя в класс, он сразу заметил спокойную, сияющую улыбку Сиины Махиру. Возможно, ему показалось, но после его появления её улыбка стала ещё более искренней и тёплой. Это было своего рода утешением после болезни. Их отношения немного потеплели, и они снова стали ближе — хотя и не настолько, чтобы идти в школу вместе.

«Как ты себя чувствуешь, Нацукава?» — Вопрос задал Сирогане Миюки — одноклассник, который выглядел абсолютно измотанным, с тёмными кругами под глазами.

«Я в порядке…» — ответил Канаде, слегка наклонив голову. Миюки выглядел даже хуже, чем он сам после болезни. Неужели он вот-вот рухнет?

«Рад слышать. Я пойду немного посплю.» — кивнул Миюки и сразу направился к своему месту, буквально рухнув на парту.

Было очевидно, что в отсутствие Канаде он работал на пределе. Помимо обязанностей в студсовете, он, скорее всего, старался удерживать и оценки. Канаде почувствовал лёгкое противоречие внутри. Он вспомнил, как сам изматывался, когда только стал президентом. Бессонные ночи и постоянная усталость тогда были нормой. Но со временем он привык. Утро пролетело быстро, и вскоре наступил обед. Как и было оговорено, Канаде принёс свой домашний бенто, чтобы встретиться с Синомией Кагуей.

Готовка была навыком, который он нехотя освоил после того, как Сиина перестала готовить для него. Он слишком привык к её еде и больше не мог довольствоваться чем-то посредственным. В памяти всплыл вчерашний обиженный взгляд Махиру. Хотя ей нравилось делиться своей готовкой, навязывать её… казалось немного чрезмерным.

«Добрый день, президент.»

«Добрый день, Синомия.»

Они встретились в комнате студсовета, что только подтвердило догадку Канаде — дело действительно было официальным.

«Президент, попробуйте это.»

«А... хорошо.»

«И это... и это тоже!»

«Угу...»

Описать происходящее было сложно. Как объяснить абсурдность обмена роскошных, изысканных блюд на простые домашние гарниры из чужого бэнто? Это было переизбытком щедрости? Если бы это происходило с кем-то другим, это выглядело бы странно. Но в случае с такой, как Синомия Кагуя — богатой девушкой, заинтересованной в обычной домашней еде — это имело смысл.

«И всё же, так пристально смотреть на чужой бэнто... не перебор ли это? Неужели оно настолько вкусное?» — Нацукава Канаде не мог отделаться от ощущения, что Кагуя вот-вот начнёт пускать слюни.

Всё началось чуть раньше, когда Кагуя предложила сначала пообедать, а уже потом обсудить дела студсовета. Канаде не возражал. Однако стоило ему открыть своё скромное бэнто, как он почувствовал на себе взгляд Кагуи — взгляд хищника заметившего добычу. Она полностью проигнорировала роскошный обед, приготовленный знаменитыми поварами, сосредоточившись исключительно на его простой, сделанной своими руками еде.

Подумав, что ей просто любопытны непривычные блюда вроде сосисок в виде кальмара или котлет, Канаде предложил обменяться несколькими кусочками. Он не хотел, чтобы ей было неловко брать у него без ответа. Но его доброта превратила обед в неловкое испытание. Фуа-гра, тасманийский голубой омар, каспийская икра... бесчисленные деликатесы, некоторые из которых Канаде даже не мог распознать, оказались в его дешёвом бэнто. Это был простой обед за 1500 иен — он явно не был рассчитан на такую роскошь! То, что начиналось как дружеский обмен едой, превратилось в нечто, напоминающее обман наивной наследницы. Если ей так нравилась его еда, Канаде не возражал бы отдать ей весь бэнто. Но тогда ему пришлось бы забрать её роскошный обед. Это был не просто неравный обмен — это был абсурд!

«Кхм... давай вернёмся к главному», — сказал Канаде, пытаясь сменить тему. Мастерство поваров было безупречным, а аромат блюд слишком соблазнительным. Чтобы не отвлекаться, ему нужно было переключиться.

«Кагуя, я верю в твои способности. Есть ли вообще что-то, что может поставить тебя в тупик?»

Утончённая, элегантная и невероятно талантливая — Синомия Кагуя, без сомнения, была гением. Канаде не знал, сколько усилий она вложила, чтобы стать такой, но он искренне уважал её труд. В конце концов, это была девушка, которой он когда-то восхищался — нет, которую он когда-то любил. Безоговорочно доверять ей было естественно.

«Ах!» — сердце Кагуи дрогнуло.

Ещё мгновение назад она дулась, потому что президент закрыл бэнто и лишил её возможности попробовать ещё. Но теперь он искренне её похвалил!

«Он меня признал!» — Настроение Кагуи взлетело, словно она лежала на мягком облаке, окутанная теплом, которое таяло внутри неё.

«Кагуя?»

«Да! Конечно!»

«Эм... например?» — с любопытством спросил Канаде.

Кагуя явно только что витала в мыслях. Что бы там ни было, у него не было ни времени, ни желания это разгадывать. Мысли девушек слишком сложны. Пытаться их понять — всё равно что покупать лотерейный билет. Но в последнем, хотя бы, есть шанс выиграть.

«Например... быть хорошим президентом студсовета! Это то, чего я не могу!» — уверенно заявила Кагуя.

Эту фразу она заранее отрепетировала с Хаясакой. Она отчаянно хотела, чтобы Канаде остался президентом. Иначе у неё не будет повода проводить с ним время в школе, не говоря уже о таких личных встречах. Сегодняшняя встреча стоила ей огромных усилий — уговорить Хаясаку всё организовать, получить советы, как пригласить Канаде, поручить ей охранять вход в кабинет, чтобы никто не мешал, и держать связь на случай непредвиденных ситуаций. Получить время наедине с Канаде было совсем непросто!

«Быть... хорошим президентом?» — Канаде выглядел ошеломлённым.

Честно говоря, он ожидал чего-то грандиозного — задачи, способной поставить в тупик даже гениев студсовета. Но это? Разве быть президентом студсовета так сложно? Разве Сирогане Миюки не доказал обратное за время его отсутствия? Студсовет прекрасно работал без него, что лишь подтверждало — он не незаменим. К тому же, именно Миюки был «настоящим» президентом в оригинальной истории. Канаде чувствовал, что просто занял чужое место. Уходя, он лишь возвращал то, что ему не принадлежало.

«А как насчёт Сирогане? Думаю, он справится...»

«Это невозможно!» — выражение Кагуи стало серьёзным. «Сирогане может быть способным, но он никогда не заменит вас, президент! Вы — это вы. Другого такого не будет!»

«О нет, это прозвучало почти как признание! А если президент подумает, что он мне нравится?! Чёртова Хаясака, это всё из-за тебя!» — Хотя Кагуя следовала плану Хаясаки, её настоящие чувства просочились в слова, сделав их гораздо искреннее, чем она рассчитывала. Канаде был явно тронут.

«Спасибо, что веришь в меня...»

«Да! Президент поблагодарил меня! Хаясака, ты гений!»— Погружённая в свои эмоции, Кагуя не заметила сложного выражения на лице Канаде.

Её слова эхом звучали в его голове. Она признала его способности или его уникальность? Значит, вот как она его видит… В груди Канаде стало тепло. Искренни её слова или нет — они его задели.

Впервые он вспомнил важную вещь: он никогда не признавался Синомии Кагуе. С Сиина Махиру и даже позже с Юкиноситой Юкино он находил в себе смелость признаться. Но с Кагуей он всегда был осторожен, так и не решившись открыть свои чувства. Возможно, потому что она напоминала ему Юкино, которая всегда смотрела на него свысока. Он решил, что Кагуя такая же, и сдался, даже не попробовав. Но что если...?

«Кагуя, я хочу кое-что тебе сказать...»

«Мм? Что такое, президент?»

«Я... прости, если это внезапно, но мне нужно сказать...» — Канаде глубоко вдохнул, сжимая кулаки. Его тело слегка дрожало, он боялся её ответа.

«Л-»

«Добрый дееень~!» — Дверь студсовета резко распахнулась, прерывая его. В проёме появилась розоволосая фигура с глупой улыбкой.

«Вот вы где, президент! Кагуя-тян! Представляете, что я сейчас видела? Поросёнок в контактном зоопарке залез на дерево, когда я за ним погналась! Ха-ха! Ой, и смотрите!» — Фудзивара Тика, словно демонстрируя сокровище, вытянула руки из-за спины, показывая хомяка, грызущего семечки. — «Это Хомячок Таро!»

Канаде: «...»

«Фудзивара-сан», — холодно сказала Кагуя, сверля её взглядом. «Забирать животных из контактного зоопарка запрещено школьными правилами. Советую немедленно вернуть его.» — Её холодный взгляд был направлен не на хомяка — а на эту мешающую корову, разрушившую её личное время с президентом.

«Э? Да ну! Я только-только нашла Хомячка Таро! Дайте ещё немного поиграть!» — Не обращая внимания, Тика подбежала к Кагуе, обняв её за руку и надув губы. — «Эй, Кагуя-тян, ты изменила причёску? Такая красивая!»

«О... ты заметила?» — спокойно ответила Кагуя, украдкой взглянув на Канаде. Её слегка кольнуло разочарование. Приятно, что заметили — но почему не он?

Канаде замер, в его голове закружился вихрь мыслей. Обычно люди меняют причёску после серьёзных перемен. Может, это тот случай? Из-за его ухода? Или... нет. Тут должно быть что-то ещё. В его глазах мелькнуло понимание: за время его отсутствия Сирогане Миюки, скорее всего, занял его место, решая проблемы студсовета. Его серьёзность и усталость наверняка произвели на Кагую ещё большее впечатление. В оригинальной истории Кагуя и Миюки естественно влюбились друг в друга. Вмешательство Канаде лишь отсрочило неизбежное.

«Я изначально не должен был победить, да?»

Канаде тяжело вздохнул. Возможно, пора признать поражение. Он даже не заметил простого изменения причёски — какое у него право любить её? Впервые Канаде почувствовал благодарность к Фудзиваре Тике. Если бы не её вмешательство, он бы совершил ещё одну непоправимую ошибку.

«Кагуя-чан, почему ты вдруг сменила причёску? Твоя прежняя была такой милой!» — любопытный взгляд Фудзивара Чики был прикован к Синомии Кагуе, а её поразительное шестое чувство подсказывало, что тут явно что-то не так. — «Нюх-нюх… Пахнет каким-то особенным событием!»

«О, ничего особенного. Просто захотелось немного перемен…» — ответила Кагуя, мягко отстраняя медвежьи объятия Чики и украдкой бросая взгляд на Нацукаву Канаде.

Не увидев с его стороны никакой реакции, она не могла не почувствовать лёгкое разочарование. Она последовала совету Хаясаки, изменила причёску, чтобы привлечь внимание президента. Но он даже не заметил! Насколько же он непробиваемый?! Но ничего страшного. Она не собиралась так просто сдаваться! Нет темы — создай. Нет симпатии — создай общие воспоминания. Не хватает эмоций — используй эффект подвесного моста! Ничто не остановит её. Любовь — это война, а Синомия Кагуя никогда не проигрывает!

«Знаешь,» — сказала Кагуя, положив руку на щёку и мягко улыбнувшись, её глаза наполнились теплом, — «в последнее время я много думаю об одном человеке…»

«Э? Э?! Кто-то тебе нравится? Расскажи, расскажи!» — Чика подпрыгнула от возбуждения.

«Хм, как бы это сказать… Он такой милый парень — трудолюбивый, стойкий, никогда не пасует перед трудностями и умеет заставить меня улыбаться…»

«Угх! Это точно любовь! Кто это? Скажи, Кагуя-чан!»

«Мне обязательно говорить это здесь?» — Кагуя сделала вид, что смущена, опустив взгляд.

«Хмм… Кто бы это мог быть? Как думаешь, президент?» — Кагуя повернулась к Канаде, но он лишь покачал головой, отказываясь вмешиваться.

«Думаю, это личное дело Синомии,» — серьёзно сказал Канаде. — «Не стоит удовлетворять любопытство Фудзивары. Пусть всё идёт своим чередом.»

Он говорил искренне, хотя часть его не хотела слышать, как Кагуя признаётся в чувствах к кому-то другому прямо у него на глазах.

«Ох, президент-дедуля, какой ты зануууууда!» — Чика погрозила ему пальцем. — «Любовь — это удобрение для роста девушки! Разговоры о романтике никогда не надоедают!»

Детектив Чика Фудзивара берётся за дело! Неизвестно откуда Чика достала шляпу детектива и лупу, принимая драматичную позу.

«Истина где-то рядом… и это… Исигами!»

****

Тем временем в школьном буфете Ю Исигами замер посреди битвы за булочку с якисобой. По его спине пробежал холодок.

«Почему такое чувство, будто меня сейчас в чём-то подставляют?»

Отвлёкшись на свои подозрения, он был вытеснен из зоны боевых действий.

«Чёрт! Моя булочка с якисобой!»

****

В студсовете Синомия Кагуя смотрела на Чику так, словно та была полной идиоткой. В её идеальном сценарии Канаде должен был с интересом спросить: «Это я тебе нравлюсь?» Разумеется, она не стала бы подтверждать или отрицать — лишь оставила бы намёк, чтобы заинтриговать его и подготовить почву для будущего признания.Но реальность оказалась жестокой. Канаде, казалось, было абсолютно всё равно, кто ей нравится. И эта безмозглая, с огромной грудью, корова ещё и угадывает наугад?! А если Канаде неправильно поймёт?!

«Секретарь Фудзивара, мне очень интересно, какой логикой вы руководствовались, решив, что мне нравится Исигами-кун. Вам не кажется это… абсурдным?»

«Э? Разве не он? Мне казалось, это логично,» — Чика почесала затылок. — «Трудолюбивый и стойкий… Исигами как раз такой! Уже одно то, что он столько пережил и вырос, впечатляет! И он не боится трудностей — несмотря на то, что его никто не любит, он сам не перестаёт любить девушек! А насчёт того, что он заставляет тебя улыбаться — ты ведь часто смотришь на него с довольным выражением, разве нет?»

Кагуя: «…»

Канаде: «…»

Канаде, которому уже стало неловко и который подумывал уйти, больше не смог сдерживать смех. Браво, Фудзивара-сан! Поистине непревзойдённо!

«Кхм. Исигами не так плох, как ты его описываешь, Фудзивара,» — сказал Канаде, кашлянув и попытавшись защитить отсутствующего Исигами. К сожалению, его слова не произвели впечатления в комнате, полной сильных личностей.

«Я признаю, что в твоих рассуждениях есть доля истины,» — сказала Кагуя, — «но вывод полностью неверен. Если я и переживаю за Исигами-куна, то как мать за своего непутёвого сына — не более того.»

«Э? Не Исигами? Значит, Кагуя-чан видит в нём ребёнка? Это… странные отношения,» — Чика снова оживилась.

«Тогда я скажу… это Сирогане, да?» — продолжила она. — «Он усердно учится, живёт смело и не боится трудностей. Хотя я не помню, чтобы он как-то особенно делал тебя счастливой…»

«Конечно нет!» — тут же резко ответила Кагуя.

Сирогане? Кто-то, кто ей нравится? Да ни за что! Он её соперник! Заклятый враг! Она скорее отправит его в Сибирь копать картошку, чем позволит ему продолжать отвлекать внимание Канаде!

«Кто угодно, но точно не Сирогане! Честно, Фудзивара, если уж гадаешь, хотя бы придерживайся логики. Просто выдумывать — не вариант!»

«О, значит, не Сирогане…» — Чика слегка сникла.

Но Канаде, наблюдая внимательно, понял — Кагуя врёт. Её громкое отрицание и защитная поза выдали её с головой. Когда речь шла об Исигами, она оставалась спокойной. Но одно упоминание Сирогане вызвало у неё явную эмоциональную реакцию. Сделать вывод было несложно: Кагуе нравится Сирогане. Канаде тяжело вздохнул про себя. Он не был склонен обманывать самого себя. Когда раньше его отвергали, он принимал это без оправданий и ложных надежд. Он не станет обманывать себя и сейчас.

«Ладно! Я сдаюсь! Ничего не понимаю!» — Чика надула щёки и в раздражении отбросила свою шляпу детектива и лупу.

Кагуя уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась, метнув в Чику убийственный взгляд. Эта тупоголовая корова всё испортила! В студсовете всего три парня. Неужели она ни разу не могла предположить президента?! Кагуя подготовила множество ответов, чтобы тонко подтолкнуть Канаде к признанию, но теперь все её планы были разрушены. Ладно. Если никто другой не продолжит разговор — она сделает это сама!

«На самом деле, человек, который мне нравится—»

«Я так проголодалась! Ой? Что это за потрясающий запах?» — Внимание Чики мгновенно переключилось на бэнто на столе Канаде.

«Ого! Это президент приготовил? Я давно не ела твою еду!»

«А, да,» — кивнул Канаде. — «Но оно уже остыло. Если хочешь, я могу приготовить ещё завтра.»

«Остыло? Да какая разница! Если приготовил президент, это вкусно в любом случае!» — Чика отмахнулась от его слов и тут же принялась за бэнто, выуживая кусочек сосиски-осминожка.

«Ммм! Вкусно! Мозг снова заработал!»

Канаде открыл рот, но передумал говорить, что он уже ел из этого бэнто. Если ей всё равно — ему тем более. Он тихо вздохнул, наблюдая, как она с удовольствием ест. Типичная Фудзивара – на неё просто невозможно долго злиться.

Эксцентричная, беззаботная, капризная — Фудзивара Чика была человеком, который делал всё, что хотел. Она хваталась за всё, что вызывало у неё интерес, и тут же бросала это, как только энтузиазм угасал. Она была словно птица на воле — свободная и ничем не связанная, поющая среди шумной, яркой жизни, которая, казалось, никогда её не утомляла. Полная противоположность Синомии Кагуи.

Когда они впервые встретились? Возможно, это было в четвёртом классе, когда Кагуя заметила уставшую Чику, сидящую перед пианино. Мимоходом Кагуя сказала: «Если не хочешь играть, то не играй».

О чём тогда думала Кагуя? Злилась ли она на Чику за неуважение к искусству? Проецировала ли собственное раздражение? Или завидовала её свободе? Эти чувства уже стерлись из памяти. Чего она не ожидала — так это того, что Чика действительно перестанет играть. Вместо этого она начала постоянно докучать Кагуе.

«Кагуя-чан, давай поедим вместе!»

«Кагуя-чан, давай пойдём домой вместе!»

«Кагуя-чан, давай дружить!»

День за днём этот напор изматывал Кагую. В конце концов, она предложила компромисс: они сыграют в игру. Если Кагуя проиграет — она станет подругой Чики. И она проиграла. Как? Как она могла проиграть кому-то настолько несерьёзному? Чика жульничала? Или Кагуя сама поддалась, не заметив этого? Теперь это уже не имело значения. Кагуя помнила лишь странную радость от того, что у неё появилась первая подруга. Даже сейчас, уже в старшей школе, Чика оставалась её единственным близким другом. Когда-то Кагуя думала, что они будут вместе всю жизнь — пока не увидела, как Чика пожирает бенто президента, словно голодное чудовище.

«Где её грация? Где изящество?! Она что, реинкарнация голодного призрака? Положи бенто президента, ты, скот в человеческом обличье! Ладно, если Чика вдруг завтра умрёт, я и пальцем не пошевелю, чтобы её спасти.» — мрачно подумала Кагуя.

И всё же Кагуя улыбалась, наблюдая, как Чика роется в коробке с бенто. Со стороны это даже могло выглядеть мило. Но её глаза стали холодными.

«Кагуя-чан, попробуй это! Очень вкусно!» — Не замечая скрытого раздражения Кагуи, Чика протянула ей половину котлеты из гамбургера. — «А-а-а—»

«Ну раз ты так говоришь… это вкусно!» — глаза Кагуи загорелись, и она мгновенно превратилась в гурмана.

«Правда же?! Тёплый, сочный вкус котлеты просто великолепен, но то, как прохлада усиливает вкус мяса — это вообще нечто!» — С энтузиазмом рассуждая, Чика звучала как настоящий кулинарный эксперт.

Тем временем Канаде бросил взгляд на нетронутое роскошное бенто Кагуи, наполненное блюдами от лучших шеф-поваров. Ему стало немного жаль — его затмили такие простые и скромные ингредиенты. Сам Канаде почти не ел — ограничился несколькими кусочками риса и гарниром, который Кагуя обменяла с ним. Большая часть его тщательно приготовленного обеда оказалась в желудках двух девушек.

«Ах, я наелась!» — Чика с довольной улыбкой похлопала себя по животу.

«Хмм…» — Кагуя тоже выглядела удовлетворённой.

Хотя ей не хотелось это признавать, Чика немного реабилитировалась. Кагуя решила великодушно простить её на этот раз. Но пока они обе наелись, президент почти ничего не съел. Это был её шанс!

«Президент, простите, что мы съели все ваши гарниры. Если не возражаете, возьмите мой обед.»

Она протянула ему своё бенто и палочки. Не просто палочки — уже использованные. Намёк был очевиден. Косвенный поцелуй.

«Ну же, президент, в этот раз ты не сможешь остаться равнодушным!»

«Я откажусь. Я не очень голоден», — Канаде покачал головой. За сегодняшний день его поразило слишком много болезненных истин. Еда просто не вызывала аппетита. То, что он вообще держался, уже было показателем его силы духа.

«Как вы можете…» — лицо Кагуи омрачилось разочарованием.

Чика посмотрела на них обоих, а затем серьёзно сказала:

«Президент, быть привередливым в еде — плохо! Даже если повара семьи Синомия готовят ужасно, нельзя так расточительно относиться к еде!»

Кагуя: «…!»

Канаде: «…?»

Что? Привередливый? Ужасно? Она серьёзно? Она вообще к нему обращается… или к Кагуе?

«Фудзивара… ты это мне говоришь?» — неуверенно спросил Канаде.

Он всегда знал, что Чика немного рассеянная, но это… Его взгляд переместился на Кагую, которая выглядела искренне расстроенной. И тут всё стало ясно.

«Ты права — быть привередливым плохо. Кагуя, если ты не против…»

«Конечно! Пожалуйста, президент, угощайтесь!» — Кагуя мгновенно оживилась.

Канаде кивнул, молча принял её бенто и начал есть. Для него дело было не в аппетите. Осознание того, что Кагуя любит Сироґанэ, и без того было тяжёлым ударом. Потеря аппетита была неизбежной. Но с точки зрения Кагуи, она, вероятно, чувствовала вину за то, что съела его еду, оставив его ни с чем. Её гордость не позволяла принимать помощь просто так, но честный обмен облегчал её совесть. И так хрупкое равновесие было восстановлено. Мир, в котором никто не страдает, был вновь создан.

«Ой, ой, Кагуя-чан! А как насчёт твоей истории? Кто тот человек, который тебе нравится?» — как всегда энергичная Чика не унималась.

«Это неважно», — ответила Кагуя, даже не поднимая взгляда. Всё её внимание было сосредоточено на Канаде, который изящно ел. Казалось, она запоминает каждое его движение.

«Конечно важно! Это первый раз, когда я слышу, что тебе нравится какой-то парень!» — возмутилась Чика.

«А, это… это мой племянник.» – Тон Кагуи был спокойным, но её взгляд не отрывался от Канаде. Её сосредоточенность была почти навязчивой, словно она анализировала его действия покадрово. — «Он такой милый, только учится ходить. Даже когда падает, не плачет — просто встаёт и идёт дальше. И всегда улыбается мне…»

«Фу! Это совсем не считается!» — надулась Чика.

«Почему? Я ведь действительно о нём забочусь.»

«Ну… всё равно не считается!»

«Ты такая проблемная…»

Девушки продолжили свою лёгкую перепалку, оставив Канаде молча доедать свой обед. Слушая очевидно выдуманное оправдание Кагуи, Канаде почувствовал тупую боль в животе. Какойто болезненный, во всех отношениях, обед.

В академии Сютиин, в одном из неиспользуемых классов...

«Начнём первое стратегическое совещание!» — объявила Касумигаока Утаха, скрестив руки и придав голосу властный оттенок. — «Эрири, можешь записывать основные пункты встречи?»

«Почему я?! Делай сама!» — надулась Эрири, её голос был полон недовольства. Неужели эта так называемая Касумигаока совсем не думает о её достоинстве?

«Потому что это я договорилась об этом классе, и к тому же…» — губы Утахи изогнулись в хитрой улыбке. — «У меня есть информация о том младшем, который тебе интересен. Уверена, ты не хочешь её услышать?»

«Угх! Л-ладно! Но сразу говорю — не из-за твоей дурацкой приманки! Я просто проявляю заботу, ведь занять класс — это морока!» — проворчала Эрири, нехотя вставая и занимая место у кафедры.

«…» Утаха не стала спорить, лишь слегка кивнула.

Для неё Эрири вообще не имела значения. Как соперница она была жалко слабой, едва достойной внимания. Настоящая причина, по которой она втянула Эрири, заключалась в том, что та была близка с Като Мегуми — а Утахе нужна была помощь Като. «Информация о Нацукаве Канаде» была лишь средством достижения цели.

«Като, раз уж ты лучше всех сейчас общаешься с нашим младшим, расскажи, пожалуйста, что-нибудь о нём», — спокойно сказала Утаха.

«Эм… ну, я только недавно снова начала общаться с Нацукавой-куном», — извинилась Като, подняв руку.

«Ничего страшного. Расскажи всё, что знаешь — его привычки, поведение. Чем подробнее, тем лучше», — уверенно ответила Утаха. Когда речь шла о Като, Утаха полностью ей доверяла.

Эрири могла быть бесполезной, но когда-то Канаде ухаживал за ней — значит, был небольшой шанс, что его чувства могут вернуться. Но Като? Сколько бы она ни знала о Канаде и что бы ни чувствовала, она никогда не станет угрозой для планов Утахи. Почему? Потому что Канаде… никогда не колебался, если ему кто-то нравился.

Совместные обеды, время наедине, помощь с её текстами — ничто не могло его сбить. Канаде был тем человеком, который, если любил девушку, заранее сообщал ей о любых подобных взаимодействиях. Его преданность была абсолютной. Такая непоколебимая искренность делала его невероятно притягательным — даже для Утахи, которая считала себя расчётливой и хладнокровной. Она и сама не заметила, как её чувства изменились.

Сначала она хотела использовать Канаде — как средство, чтобы заглушить свои чувства к Аки Томое. Но после того как Канаде мягко, но твёрдо открыл ей глаза, она уже не могла игнорировать его доброту. Он был словно рыцарь, спасающий принцессу из отчаяния. Самоотверженность Канаде глубоко её тронула. Но… он казался таким измотанным.

Всегда рядом по первому зову, ежедневно готовил ей обеды, проверял её состояние, когда Томоя расстраивал её… даже позволял использовать себя как «грушу для битья», не говоря ни слова, помнил все её предпочтения и заботился обо всём… Она почти призналась ему. Почти. Но не смогла.

Дело было не в застенчивости, а в принципе: если ты действительно любишь человека, ты должен предстать перед ним настоящим. Она знала, что чувства Канаде к ней искренни. Это было очевидно. Но его поведение — настолько самоуничижительное и покорное — было не тем Канаде, которого она хотела видеть. Он должен быть самим собой!

Если он устал — пусть отдыхает. Ему не нужно бежать по первому зову. Ей нравились их обеды, но не важно, что они едят — ему не нужно было каждый день готовить сложные бэнто. Если она срывалась на нём — он должен был дать отпор! Это была её ошибка, почему он должен молча терпеть? Утаха не могла понять, почему Канаде полностью терял себя, пытаясь добиться её. Казалось, он стирал собственную личность. И в тот судьбоносный день она отвергла его.

«Прости, Канаде-кун. Мне не нравится эта версия тебя. Пожалуйста, позаботься о себе.»

Она не стала объяснять причины, но была уверена, что он поймёт. Ведь Канаде понимал её желания с одного взгляда. Конечно же, он уловит смысл её отказа. Она ждала — с надеждой в сердце — что он изменится и вернётся к ней настоящим.Но реальность оказалась жестокой.

Канаде не вернулся. Какое-то время он не писал ей, не звал никуда. Его тёплый взгляд исчез. Она знала, что он ранен, но думала, что он просто даёт себе время измениться. Она была готова подождать. Даже когда они отдалились друг от друга, Утаха продолжала наблюдать за ним издалека, с нетерпением ожидая его «возрождения».

Но время шло. Прошёл спортивный фестиваль, а Канаде оставался холодным. Её сердце сжалось, когда однажды она увидела, как он смеётся и разговаривает с Эрири в коридоре. Что?! Он изменяет? Нет. Непростительно. Измена — худшее! Он говорил, что любит только её — а теперь милуется с этой блондинкой?! Как будто насмехается: «Не хочешь меня — найдутся другие». Она не могла это терпеть.

Решительно, Утаха подошла к Канаде, требуя объяснений. В своей наивности она думала: если он искренне извинится, она сможет его простить. Но вместо этого он прямо отказал ей.

«Простите, сэмпай. У вас есть право отвергнуть меня, а у меня есть право отвергнуть вас. Всё кончено. Пожалуйста, больше не связывайтесь со мной — я не хочу, чтобы Эрири неправильно поняла.»

Она застыла. Что он говорит? Право отвергнуть? Она ведь не отвергала его! Она просто хотела увидеть настоящего его!

«Нет, ты не понял. Я не—»

«А, Эрири! Вот ты где! Я тебя везде ищу!»

«Ч-что?! Я же сказала не звать меня вслух! А если кто услышит? Дурак!»

«И что? Разве это не показывает, насколько мы близки?»

«Кто с тобой близок?! Хмф! Я ухожу!»

«Подожди меня!»

И вот так Утаха осталась стоять, наблюдая, как они исчезают в золотистом свете заката. Непростительно. Абсолютно непростительно, Эрири! Это точно она всё испортила, внушила Канаде ложные мысли! Раз Эрири начала первой — Утаха тоже не будет сдерживаться.

С того дня Утаха поставила себе цель разрушить их отношения. Иногда она ненавязчиво подталкивала Эрири к «маршруту детской подруги». Иногда напрямую мешала их личным моментам. Любую возможность вмешаться она использовала. Отчаяние? Ревность? Обиженная женщина? Как угодно. Она не могла позволить Эрири забрать её счастье. Её усилия наконец дали результат — Эрири отвергла признание Канаде.

Возможно, потому что Утаха шепнула ей: «До тебя Канаде ухаживал за мной, но не добился успеха». А может, у Эрири были свои чувства к Томое. В конце концов, она всегда была предана «фракции друзей детства». Как бы там ни было, цель Касумигаоки Утахи была достигнута.

Следующим шагом она планировала утешить подавленного Канаде и вернуть его чувства. Но не смогла. Не потому что не хотела — а потому что не смогла. На следующий день после признания Канаде вышел из клуба, покинул общий чат в LINE и оборвал все личные контакты.

Но она не сдалась. Если нельзя связаться онлайн — значит, встретится лично! Ей было стыдно — Канаде знал её так хорошо, а она даже не знала, в каком он классе. Из-за этого она потратила весь перерыв впустую — так и не сумев его увидеть. Ни на мгновение. Когда начался новый семестр, ей стоило огромных усилий — даже с её социальными связями — выяснить его класс. Но ничего. Препятствия лишь делают победу слаще. Наконец она нашла его класс и попросила позвать его — но ей сказали, что он в клубе.

Тогда она снова пошла по следу и добралась до места под названием «Клуб обслуживания». Странное название. Оно вызывало тревожное чувство — словно за этой дверью скрывается нечто, что она не сможет вынести. Но сомнения были не в её стиле.

«Извините», — сказала она, открывая дверь. И там был он — парень, о котором она думала днём и ночью. Канаде улыбался своей обычной тёплой улыбкой. Но эта улыбка была не для неё.

«Здравствуйте, чем могу помочь?» — заговорила красивая девушка. Настолько красивая, что даже Утаха вынуждена была признать: она ей не уступает. Разве что… грудь у неё была куда скромнее — даже меньше, чем у Эрири. Утаха не ответила, её взгляд был прикован к Канаде. Но он даже не собирался обращать на неё внимание.

«Я… кажется, ошиблась дверью», — пробормотала Утаха, стараясь держать себя в руках. Но блеск слёз в глазах выдавал её. — «Простите за беспокойство.»

Она убежала. Потому что поняла — она снова его потеряла. Полностью. Окончательно. Словно его у неё никогда и не было.

Прошлый опыт тяжёлым грузом лежал на сердце Касумигаоки Утахи, и каждый раз, когда она возвращалась к этим воспоминаниям, её настроение омрачалось.

«Сэмпай, мне начинать?» — голос Като Мегуми, лёгкий и мягкий, словно плывущие облака в ленивый полдень, мягко вернул Утаху в реальность.

«Да», — кивнула Утаха. Воспоминания остались позади. Возможно, однажды она уже потерпела неудачу и сделала неправильный выбор, но она поклялась больше не повторять этих ошибок.

«Привычки, да…» — задумчиво наклонила голову Като. — «Если речь о Нацукаве-куне, то он довольно непритязателен в еде, но, похоже, любит кофе. Пьёт его левой рукой и не любит добавлять сахар…»

«Подожди, Като. Я имела в виду не совсем это», — поспешно перебила её Утаха.

Наблюдения Като были интересными — даже теми, о которых сама Утаха не знала. Но они не соответствовали цели встречи. И, что важнее… Утаха незаметно бросила взгляд на Эрири, которая тоже с интересом слушала. Её решимость укрепилась.

«Если возможно, я бы хотела, чтобы ты рассказала о его поведении по отношению к девушкам — например, о подсознательных жестах или выражениях лица.»

Като Мегуми была известна в их клубе своей наблюдательностью. Утаха верила, что её выводы основаны не на романтическом интересе к Канаде, а на природной внимательности. В конце концов, Като никогда не была объектом его ухаживаний, в отличие от Эриири или самой Утахи. Одно это уже доказывало, что Канаде не испытывает к ней чувств. Его холодное равнодушие к девушкам, которые ему не интересны, было хорошо известно. Это делало Като «безопасной». Её настоящими соперницами были девушка из «Клуба помощи» и любые потенциальные конкурентки за сердце Канаде в будущем.

Тем не менее, Утаха верила в свою стратегию. Она будет идти вперёд, добиваясь того, чтобы Канаде видел только её. Раз он уже полюбил её однажды — значит, полюбит снова. И во второй раз всё решится окончательно — на этот раз она его не отпустит. Информация — ключ. Любовь — это война, а победа требует превосходства в разведке. Но реальность не всегда подчинялась её планам.

«Подсознательные жесты? Выражения лица?» — Като снова наклонила голову, искренне озадаченная. «Не могу сказать, что замечала что-то подобное.»

Утаха нахмурилась. Неужели даже Като не может разгадать, что скрывается за тщательно выстроенной маской Канаде? Или… причина в чём-то другом?

«Ничего, Като. Даже немного—»

«Эй, Утаха, зачем ты так давишь на Мегуми?» — вмешалась Эрири, её голос звучал резко. «Она тебе не какая-нибудь всевидящая ясновидящая. Откуда ей это знать? И вообще, кто знает, насколько правдива вся эта информация о Нацукаве… то есть, о Канаде-куне», — добавила Эрири, скрестив руки.

Утаха холодно посмотрела на неё. Типичная Эрири — сама выдает свои чувства, обвиняя других. Разве она не говорила, что помогает лишь из жалости к усилиям Утахи? А теперь вдруг заинтересовалась информацией о Канаде? Жалкое зрелище.

«Хорошо», — спокойно сказала Утаха. «Позволь мне продемонстрировать. То, что я знаю о Канаде-куне — это то, что когда он добивается кого-то, он абсолютно не проявляет интереса к другим. Дело не в том, чтобы избежать недоразумений с девушкой, которая ему нравится — ему просто всё равно. Будто он молча говорит: “Я знаю, о чём ты думаешь, но это меня не касается. Не вмешивайся в мою жизнь.”» — Она говорила спокойно и отстранённо, но в её словах чувствовался личный опыт. — «Сначала я думала, что он просто осторожничает, боясь недопонимания. Но поняла, что его поведение не меняется — есть ли рядом девушка, которая ему нравится, или нет. Это было больно. Я начала сомневаться, были ли его чувства ко мне вообще настоящими. Как человек, который якобы любит, может быть таким холодным? А потом, случайно, я встретила его вскоре после расставания. Я не смогла не утешить его — и тогда я увидела прежнего Канаде: рассудительного, внимательного, обаятельного, даже тёплого. В тот момент я подумала, что это знак судьбы — шанс всё исправить, “лекарство от сожалений”. И я воспользовалась им. Я не собиралась его упускать. Но это длилось недолго. В какой-то момент внимание Канаде снова переключилось на другую девушку. Дальше вы всё знаете. Я снова упёрлась в стену. После этого я больше не пыталась его догнать.»

Голос Утахи менялся — то становился глубоким и мрачным, то оживлённым и эмоциональным. Но её лицо оставалось спокойным, будто она рассказывала чужую историю.

«Вот вся информация, которой я располагаю. Мне нравится Канаде-кун — сильно, безоговорочно. Для меня нет никого другого.» — Её выражение лица не изменилось, но признание прозвучало как гром среди ясного неба.

«Эрири Спенсер Савамура, я знаю, что он тебе тоже нравится. Если ты готова, я согласна честно соперничать. Но только если ты перестанешь мешать мне.»

Утаха уже терпела поражения. Много раз. Но первая ошибка была полностью на её совести, и больше она не собиралась упускать возможности. Честность была её единственным путём. Эрири уже знала о её чувствах, а Като, вероятно, тоже всё поняла. Скрывать больше не имело смысла. Прозрачность могла даже усыпить их бдительность.

«…» — Эрири застыла, ошеломлённая признанием Утахи. Её мысли метались. — « Мне нравится Канаде? Да.»

Возможно, раньше она не хотела это признавать, цепляясь за образ подруги детства. Но столкнувшись с искренностью Утахи, она больше не могла отрицать правду.

«Хмпф! Я… я чувствую тоже самок! Так что не думай, что я отступлю!»

«О? Неплохо, Эрири. Похоже, ты всё-таки способна быть честной», — усмехнулась Утаха.

«Это ты сейчас что имела в виду?! Ты издеваешься?! Я тебя укушу, слышишь?!»

«Как мило. Всё такая же мелкая рыбёшка…»

«Ах ты! Чёрночулочная жирная корова!»

«Блондинистая собачка.»

«…»

«Страшная корова!»

Пока их перепалка набирала обороты, Като молча достала телефон и начала листать его, не проявляя никакого желания вмешиваться. Она мысленно вздохнула. Зачем я вообще сегодня пришла? Кроме того, что пришлось выслушать бесстыдное самодовольство Утахи, она ничего не получила. Ну… возможно, немного повеселилась.

«Ладно. Может поиграть в игры…»

«Пресноводный угорь или морской? Что же выбрать…»

Стоя перед морозильным отделом, Нацукава Канаде размышлял, что взять на ужин. Было начало лета, и в магазинах начали появляться разные виды рыбы. Морепродукты, суши и сашими считались классикой летнего сезона в Японии, но Канаде предпочитал блюда с рисом. Поэтому его первым выбором стал унадон — рис с угрём. Нежный, сочный угорь на пышном рисе, в сочетании с миской свежего рыбного супа — звучало как настоящее наслаждение.

«Значит, пресноводный угорь», — решил он, кивнув самому себе.

Обед выдался не самым приятным. Еда, безусловно, была отличной, но из-за плохой компании казалась пресной и безвкусной. Чтобы успокоить расстроенный желудок, он решил вечером устроить себе ужин, которым сможет насладиться по-настоящему.

«Лапша быстрого приготовления, хлеб, туалетная бумага… А, и самое важное — приправы», — пробормотал он, перебирая в голове список.

Лапша и хлеб были на случай экстренных ситуаций. Жизнь в одиночку требовала держать базовые запасы. А вот приправы — для сегодняшнего основного блюда. Соевый соус, мирин и мёд можно было смешать в точных пропорциях, чтобы получить насыщенную глазурь. Подходит и для угря, и для других блюд — это был его любимый вариант. Готовые соусы тоже продавались, но Канаде предпочитал делать их сам. Во многих ресторанах угря гордились своими фирменными соусами, передаваемыми из поколения в поколение. Канаде не стремился к такому уровню, но ему нравилось подстраивать вкус под себя. К тому же он не любил слишком сладкие соусы.

«Что ещё нужно…»

«Добрый день, Нацукава-кун», — мягкий голос отвлёк его от покупок. Даже не оборачиваясь, он уже понял, кто это.

«Добрый день, Като.» — Повернувшись, он увидел Като Мегуми, стоящую рядом. Она слегка наклонилась вперёд, держа в руке корзину. Сцена будто застыла — Като аккуратно убрала прядь волос за ухо, её выражение оставалось спокойным, но от неё исходило мягкое тепло.

«За сладостями пришла?» — поддразнил он.

«Мама попросила купить кое-что.» — Като слегка приподняла корзину, показывая бутылки с приправами, зелёный чай и упаковку Pocky.

«Так у тебя и правда есть сладости», — удивился Канаде. Он сказал это в шутку, но оказался прав. Като ничего не ответила, но её взгляд словно говорил: «Я всё-таки девушка».

«Если будешь есть слишком много сладкого — поправишься», — сказал Канаде, отворачиваясь.

«Ничего страшного. У меня есть с кем поделиться», — спокойно ответила Като.

«Я думал, ты скажешь что-то вроде: “Если говорить девушке про вес, она тебя возненавидит”».

«Ты бы хотел, чтобы я так сказала, Нацукава-кун?»

«Не особо. Просто это звучало бы… более шаблонно».

«Но я не такой персонаж из учебника», — ответила Като.

«Тебе не нужно им быть. Ты и так достаточно милая», — небрежно сказал Канаде, продолжая выбирать продукты.

«Кстати, ты знаешь, что есть много лапши быстрого приготовления вредно?» — заметила Като.

«Ты неправильно поняла», — слегка смутился он. «Это на крайний случай. Когда нет времени готовить. В последнее время я нормально питаюсь». — Это не было ложью. После ухода с поста президента у него появилось больше времени.

«Правда? Тогда тебе стоит внимательнее относиться к своему здоровью», — скептически сказала Като. Но, увидев свежие продукты в его корзине, она не стала продолжать.

«Сегодня будешь есть угря с рисом?»

«Да. А ты?»

«У нас будет карри. Хотя я бы хотела что-то другое.»

«Например?»

«Что-то вроде угря с рисом.»

«Классика лета», — кивнул Канаде.

«Ты когда-нибудь готовила такое сама?»

«Нет», — призналась Като. «А ты хорошо готовишь?»

«Ну… скорее сносно. Есть можно», — скромно ответил он.

«Чрезмерная скромность — это тоже форма высокомерия», — слегка улыбнулась она.

В традиционных японских семьях готовка считалась женской обязанностью. Хотя это менялось, мужчина, умеющий готовить, всё ещё был редкостью.

«Я не вру!» — рассмеялся Канаде.

Большую часть он научился, наблюдая за Сииной Махиру. По сравнению с ней он был любителем. Он хотел однажды удивить её, но так и не смог. Иронично, но его навыки пригодились для другой девушки.

«Трудно поверить…» — поддразнила Като.

Канаде сразу понял намёк — такой же взгляд он видел у Фудзивара Чики, когда та хотела еду.

«Не веришь — попробуй сама».

«Это не доставит тебе хлопот?»

«Да нет, просто на одну порцию больше.»

«Тогда… давай завтра в обед?»

«Подойдёт.»

«Буду ждать», — сказала Като.

«Только не жалуйся, если будет невкусно».

«Если будет плохо — заставлю тебя всё доесть», — серьёзно ответила она.

«Хитрый ход. Значит, придётся постараться», — рассмеялся он.

На волне разговора он добавил в корзину карри и говядину. Решил поменять планы — сегодня будет карри. После оплаты они вместе вышли из магазина. Как друзья, они не нуждались в формальностях. Встретились случайно — и просто пошли вместе.

«Давай я понесу», — сказал Канаде, беря её пакет. Она кивнула, но сначала достала упаковку Pocky.

«Сейчас будешь есть? Не испортишь аппетит?»

«Ничего страшного. Мама не рассердится.»

«Раз так говоришь — значит уже готова её проверить», — усмехнулся он. Рядом с Като он чувствовал себя спокойно. Она напоминала ему подругу детства — простую и уютную.

«Нацукава-кун, а-»

«Что?» — Он обернулся — и в этот момент палочка Pocky оказалась у него во рту.

«Мм…» — он нахмурился от неожиданного вкуса.

«Горький?»

«Да…»

«Это новый вкус», — сказала Като, взяв себе.

«Мм…» — её реакция была такой же.

«Если не нравится — не ешь», — предложил он.

«Ничего. Надо привыкнуть», — покачала она головой.

Канаде вздохнул. Мысли подростков-девушек — настоящая загадка.

«Вот, возьми», — сказал он, доставая конфеты.

«Фруктовые. Без горечи. Острая уже съедена.»

«Если станет слишком горько — поможет.»

Като взяла конфету, но не стала открывать. Он не стал настаивать.

«Мама, быстрее! Мы мультик пропустим!»

«Не беги! Упадёшь!»

Неожиданно девочка врезалась в Канаде. С ней всё было в порядке, но его живот пострадал от удара.

«В общественных местах нельзя так бегать», — строго сказал он.

«Прости, братик…»

«Ничего страшного», — смягчился он и дал ей конфету. — «Но пообещай, что больше так не будешь.»

«Хорошо…» — Она замялась.

«Что-то ещё?»

«Братик… ты мазохист? Почему даёшь мне конфету после того, как я тебя ударила?»

«…» — Канаде потерял дар речи. Дети сейчас страшные. Откуда они знают такие слова?! Подбежала мама девочки, извиняясь.

«Ничего страшного», — отмахнулся он.

Когда они ушли, Като спросила:

«Ты любишь детей?»

«Не особо. А что?»

«Ты терпелив с ними.»

«Они же дети. Если не избалованные — можно и потерпеть.»

«Понятно…Нацукава-кун, протяни руку.»

Он сделал это. Она положила ему конфету обратно.

«Почему?»

«Иногда лучше не задавать девушкам лишних вопросов», — серьёзно сказала Като.

«…Понял.»

Только что она была дружелюбной соседкой — а теперь напоминала капризную младшую сестру.Мысли подростков-девушек…Канаде мысленно вздохнул.

«Мне этого никогда не понять.»

Тщательно вымыв все ингредиенты, Канаде очистил картофель, нарезал его кубиками и погрузил в холодную воду, чтобы он не потемнел. Затем он подготовил морковь и добавил её в кастрюлю вместе с картофелем, доведя всё до лёгкого кипения. Когда вода закипела, он добавил кубики карри, при необходимости регулируя густоту, подливая воду. Наконец, он добавил заранее подготовленную говядину и оставил всё на среднем огне, позволяя вкусу карри и мяса как следует смешаться. Тушение, уваривание, подача вместе со свежесваренным рисом — и менее чем за час была готова дымящаяся тарелка говяжьего карри с рисом, настолько аппетитная, что соседские дети заплакали бы от зависти. Для завершения он подумал добавить щепотку перца и тмина или положить сверху на рис две сливы умэбоси — штрих, который добавил бы блюду не только визуальной привлекательности, но и аппетитной кислинки.

*Динь-дон…* — Резкий звук дверного звонка вырвал Канаде из размышлений.

«Неужели запах и правда приманил соседских детей?» — с усмешкой подумал он.

Открыв дверь, он увидел не кого иного, как Сиину Махиру — самого Ангела, стоящего на пороге с дымящейся кастрюлей мисо-супа в руках. Аромат тут же донёсся до него — насыщенный и манящий. Зная кулинарные способности Махиру, Канаде был уверен, что вкус будет божественным.

«Это…?»

«Ты опять не приготовил суп, да? Постоянно пить кофе вредно для здоровья, поэтому я… я подумала…» — Её привычный наставительный тон постепенно сошёл на нет, голос стал тише. — «П-просто впусти меня уже. У меня руки устают», — смущённо сказала она.

«О, прости, заходи», — извинился Канаде, отступая в сторону. — «С чего вдруг решила зайти? Просто так?» — с любопытством спросил он.

После того как он закончил с Кагуей, Канаде больше не избегал общения с другими девушками, опасаясь недоразумений. Он принимал близость с такими друзьями, как Махиру — пусть даже только как друзья. Однако сам он не стремился ничего инициировать, опасаясь недопонимания или возвращения старых чувств.

Махиру замялась. Ранее днём она увидела Канаде в супермаркете — он смеялся и разговаривал с другой девушкой. Он не заметил, что она наблюдала издалека. И она почувствовала укол ревности.

«Почему эта девушка может так свободно с ним разговаривать?» — подумала Махиру. — «Я тоже этого хочу. Хочу ходить с ним по магазинам, идти вместе домой, слушать его смешные истории, видеть, как он улыбается мне…»

Раньше всё это казалось чем-то само собой разумеющимся. Теперь же это казалось недосягаемым. Если она не начнёт действовать сейчас, она боялась, что потеряет его навсегда. Дни без него были мучительными. Махиру больше не могла обманывать себя — ей нравился Канаде. Ей нравились его глупые улыбки, его неловкая бравада и даже то, как он иногда пытался произвести на неё впечатление. Но одних слов было недостаточно. Ей нужно было показать свои чувства — так же, как когда-то это делал он.

«Я… я просто хотела провести с тобой время. Это… нельзя?» — спросила Махиру, её щёки покраснели, взгляд стал неуверенным.

Она сказала это. Впервые она прямо выразила свои чувства. Теперь её сердце колотилось от волнения, пока она ждала его ответа. Канаде моргнул, на мгновение ошеломлённый, затем мягко улыбнулся.

«Конечно можно. Давай проведём время вместе.»

«Мм», — с облегчением выдохнула Махиру.

Сегодня Канаде, похоже, был в хорошем настроении — он даже согласился на её эгоистичную просьбу. Если бы он холодно отказал, как раньше, это бы её разбило.

«Итак, что сегодня в меню?» — спросила она, стараясь говорить непринуждённо.

«Говяжье карри. Хочешь попробовать?»

«Н-ну… если ты настаиваешь…» — её голос дрогнул, хотя сердце подпрыгнуло от радости.

Одна из причин, по которой она принесла мисо-суп, заключалась в том, чтобы поужинать с ним вместе. Она даже пропустила обед, чтобы оставить место. Да, это было бы неловко, если бы у неё заурчал живот, но если это поможет заслужить расположение Канаде — оно того стоило. Она знала, что Канаде дисциплинирован и готовит нормальную еду, но всё равно хотела попробовать его блюда. Если будет вкусно — замечательно. Если нет — она всё равно не оставит ни кусочка. Даже если бы Канаде солгал о том, что нормально питается, её это не волновало. Она бы просто отругала его и сама начала готовить для него. Это не казалось ей обременительным — наоборот, она бы с радостью делала это всю жизнь.

«Если будет невкусно, я тебя хорошенько отчитаю.»

«Без проблем. Я с радостью приму критику, наставница.»

«Наставница?»

«Ага. Я же у тебя научился.»

«Что? Но я не помню, чтобы учила тебя готовить…»

«Потому что это называется воровать навыки — я тайно наблюдал за тобой.»

«Невероятно! Ты научился просто наблюдая?» — ахнула Махиру, прикрыв рот.

«Не совсем. Сначала я много ошибался, но со временем разобрался», — признался Канаде с неловкой улыбкой.

Он не был таким талантливым от природы, как Кагуя, которая преуспевала во всём. Его навыки родились из желания выразить свою любовь к человеку, о котором он заботился, заставляя его снова и снова пытаться. Процесс обучения был тяжёлым, но мысль о награде — искренней связи — давала ему силы.

«Тогда я буду тщательно оценивать твою готовку! Если она не на уровне, я не позволю тебе "выпуститься"!» — Махиру сделала вид, что говорит строго.

Это открытие — что Канаде учился готовить ради неё — сблизило их ещё сильнее, и Махиру не могла сдержать радости.

«Да, учитель», — игриво кивнул Канаде.

Махиру любила подобные ролевые игры, и Канаде охотно подыгрывал. Если это помогало ей справиться с одиночеством — тем лучше. В глазах Канаде визит Махиру был не только ради ужина. Скорее всего, ей было одиноко, и она искала утешения у него — у своего единственного друга. Махиру жаждала любви, и Канаде это хорошо понимал. Она стремилась к любви, боялась её — и ещё больше боялась потерять, когда уже обрела. Это противоречие заставляло сердце Канаде сжиматься. Даже если она видела в нём лишь временное утешение, ему было всё равно — пока он мог ей помочь. В конце концов, именно ради этого он и был здесь.

«Прости, что заставил ждать», — сказал Канаде, подбегая к Като Мэгуми.

Чтобы выполнить вчерашнее обещание об обеде, Канаде сразу после занятий отправился в учительскую, чтобы одолжить у классного руководителя ключ от крыши. Быть примерным учеником и бывшим президентом студсовета имело свои преимущества. Под предлогом «проверки крыши на предмет безопасности и предотвращения несанкционированных собраний» он без труда получил ключ.

То, что поначалу казалось простым, на деле оказалось сложнее. Ему пришлось не только отклонить приглашения одноклассников на обед, но и найти подходящее, уединённое место. Будучи человеком, постоянно находящимся в центре внимания, он понимал: если они с Като будут обедать в общественном месте, это неизбежно вызовет слухи. Меньше всего ему хотелось, чтобы она страдала от лишнего внимания, учитывая её любовь к спокойной жизни.

«Всё в порядке. Я сама только что пришла», — как всегда мягко ответила Като.

Канаде кивнул и осторожно огляделся. Убедившись, что никто не смотрит, он открыл дверь на крышу. Их встретило огромное голубое небо — чистое и спокойное пространство, мгновенно поднимающее настроение. Хотя крыша обычно была закрыта, её регулярно убирали. Они нашли относительно чистую скамейку и сели рядом.

«Ты выглядишь напряжённым, Нацукава-кун», — заметила Като, глядя, как он оглядывается. «Боишься, что нас поймают?Или я создаю тебе проблемы…?»

«Нет, конечно нет», — поспешно ответил Канаде.

Он сам предложил встретиться, и время с Като было для него приятной передышкой от повседневных забот. Он ни в коем случае не считал это обременительным.

«Просто… не хочу хвастаться, но я привлекаю внимание. Если нас увидят вместе, это точно вызовет недоразумения.»

«Недоразумения, значит…» — задумчиво кивнула Като.

«Мне всё равно — слухов обо мне и так хватает. Но ты, Като, разве тебя это не будет беспокоить?»

«Не особо.»

«А?»

«Просто мало кто вообще знает, кто я. Даже если меня увидят, забудут через пару секунд», — сказала она с лёгкой улыбкой.

Канаде на мгновение потерял дар речи. И правда, присутствие Като было настолько незаметным, что даже стоя перед человеком, она могла остаться незамеченной. А уж запомнить её имя — тем более.

«Может, в следующий раз найдём другое место?» — предложил он, решив, что такие скрытные встречи могут выглядеть неуважительно.

«Всё в порядке», — покачала головой Като. Её волосы мягко колыхнулись на ветру, подчёркивая её хрупкую привлекательность. «Здесь красивый вид.»

«Да. Я иногда прихожу сюда отдохнуть. Сижу на этой скамейке и смотрю вниз на мир», — сказал Канаде, передавая ей бэнто.

Она кивнула, приняла его и протянула ему бутылку чая.

«Что это?»

«Улун. Друг отца подарил много, мы не успеваем выпить, вот я и подумала, что тебе пригодится.»

«Спасибо», — сказал Канаде и сделал глоток.

Насыщенный вкус наполнил его рот. В отличие от магазинного чая, этот свежезаваренный улун сначала отдавал лёгкой горечью, которая постепенно сменялась сладковатым послевкусием, оставляя приятный аромат.

«Очень вкусно. Спасибо, Като.»

«Рада, что тебе понравилось», — с лёгкой улыбкой сказала она и достала из сумки баночку с чайными листьями.

«Если хочешь, возьми ещё домой.»

«Подожди, это слишком…»

«Не стесняйся. Папа его не любит, если будет лежать — испортится.»

«…Ладно.» Канаде нехотя принял подарок, чувствуя лёгкое чувство вины.

Всё это — ради обычного обеда с угрём… Хотя чай был не слишком дорогим, забота за этим жестом ощущалась куда сильнее.

«Если тебе неловко, можешь в следующий раз угостить меня десертом», — мягко добавила Като.

«Я давно хочу попробовать один новый десерт, но у меня мало карманных денег…»

Канаде моргнул, а затем улыбнулся.

«Като, не знал, что ты такая хитрая — даришь подарок, чтобы выбить деньги на сладости.»

«…» Като ничего не ответила, но её надутые щёки и лёгкий румянец на ушах выдали её эмоции.

Канаде решил больше не дразнить её. После лёгкой беседы они спокойно пообедали, наслаждаясь видом с крыши без каких-либо помех.

*****

Когда занятия закончились, Канаде вышел из кабинета директора в сгущающиеся сумерки.

«Президент студсовета, да…» — выдохнул он, погружённый в мысли.

Разговор с директором оказался поучительным. Больше всего его поразило отношение школы к его отставке — её ни не одобряли, ни поддерживали. Причина была проста: во время его срока студсовет получил единодушную похвалу от учеников и преподавателей. Под его руководством совет работал лучше, чем в предыдущие годы, достигая, по мнению некоторых, пика эффективности. Школа не хотела рисковать этим успехом.

Возможно, администрация не до конца понимала личные способности Канаде, но она прекрасно видела слаженность его команды. Как центральная фигура, объединившая всех, он был важным элементом, и его уход создавал риск. Уникальное положение студсовета в академии Сютин давало ему куда больше власти, чем в обычных школах. Он управлял почти всеми аспектами жизни учеников — от посещаемости и правил до крупных мероприятий вроде культурных фестивалей и экскурсий. Его влияние было неотделимо от самой школы.

Как «переводной ученик», Канаде достиг поста президента вопреки традициям, ведь академия предпочитала тех, кто учился там с детства. Обычно таких быстро смещали, как это уже случалось ранее.

Всё изменилось благодаря Синомии Кагуе. Представляя группу Синомия и будучи его вице-президентом, она сыграла ключевую роль в его успехе. Движимый чувствами к ней, Канаде постоянно бросал ей вызов — в учёбе, в обществе, во всём. Его целью было превзойти её и заслужить её признание. Он вложил бесчисленные часы в развитие, часто спал меньше пяти часов в сутки. Благодаря упорству он смог превзойти её в учёбе и стать президентом студсовета — при её поддержке.

Но его чувства так и не были взаимными. Кагуя уважала его способности, но он не был её выбором как партнёр. Сбегать от боли, бросая друзей — было трусостью. Он уже совершал эту ошибку много раз, и потом его преследовали сожаления.

Но в тот дождливый день слова Като придали ему сил. Побег? Ответственность? Это не главное. Главное — оставаться собой.

«Я хочу навсегда остаться другом для всех», — тихо сказал Канаде, сжав кулаки.

Любить, проводить время и жить вместе с ними — он не мог отказаться от этой возможности. Чтобы это стало возможным, ему нужно отпустить прошлое и принять новую версию себя.

Тонкий серп луны изящно висел в небе, заливая улицы Токио мягким светом. Лёгкий ветерок приносил приятную вечернюю прохладу, немного развеивая остатки меланхолии Нацукавы Канаде. Луна, молчаливый наблюдатель человеческих эмоций, всегда была источником утешения и вдохновения. Хотя поэты часто изображали её символом печали, для Канаде она была совсем иной — величественной, успокаивающей и словно обнимающей. Её тихое сияние умело облегчать даже самые тяжёлые чувства.

В тот вечер Канаде бесцельно бродил по городу, погружаясь в его ночную жизнь. Шумные изакаи были полны весёлых посетителей, закусочные не знали покоя, а уставшие офисные работники спешили домой. Каждая сцена казалась фрагментом калейдоскопической культуры города. Он как раз размышлял, что бы поесть на ужин, когда знакомый голос вырвал его из мыслей.

«Президент? Что вы здесь делаете?»

Канаде обернулся и увидел жизнерадостную розововолосую девушку, машущую ему рукой. На её голове была чёрная лента, а в руке — поводок. Это была не кто иная, как Фудзивара Тика. В отличие от школьной формы, на ней было зелёное летнее платье с белым бантом на груди, придающее ей игривый и в то же время элегантный вид.

«Добрый вечер, Фудзивара», — кивнул Канаде.

Он рассчитывал провести спокойный вечер в одиночестве, но понял, что теперь это невозможно. Особенно после встречи с Чикой, чья энергия неизбежно затянет его в водоворот событий.

«Уже поздно. Ты не собираешься домой?» — спросил он, вспомнив о строгих правилах в доме Фудзивары.

«Пес захотел прогуляться!» — весело ответила она, показывая на поводок, прикреплённый к лежащему рядом золотистому ретриверу. Собака выглядела совершенно незаинтересованной — лежала, скрестив лапы, и зевала.

«…» — Канаде посмотрел сначала на Тику, затем на её ленивого питомца. Ты уверена, что это не ТЫ захотела гулять?

«Ну, уже поздно, так что если ничего важного—»

«Подождите, президент! Дайте мне поговорить с Псом», — перебила его Тика, присев рядом с собакой и что-то прошептав ей на ухо. К удивлению Канаде, ретривер встал, внимательно посмотрел на них обоих, затем спокойно взял поводок в пасть и ушёл.

«…»

Канаде остолбенел. Эта собака только что… оценила меня? И ушла по команде? Что это за магия? В Японии домашним животным разрешено быть настолько умными?

«Тика… что ты ему сказала?» — наконец выдавил он.

«Ничего особенного. Просто сказала Псу идти домой, а я ещё немного погуляю», — невозмутимо ответила она.

«Он правда тебя понял…» — пробормотал Канаде, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное. Хотя, подумал он, если существует кто-то вроде Тики, то и гениальные собаки не кажутся таким уж абсурдом.

«Президент, вы уже ели?» — спросила она с яркой улыбкой.

«Ещё нет. А ты?»

«Я тоже нет!» — её глаза загорелись ещё ярче. Вдруг Тика схватила Канаде за руку.

«Отлично! Я знаю лучшее место. Пошли!» — Прежде чем он успел возразить, Тика уже потянула его за собой.

Картина двух старшеклассников — одной весёлой, другого смирившегося — бегущих за руки по улице, выглядела как воплощение юношеской энергии. Прохожие невольно оборачивались, включая двух офисных работников, которые даже прервали разговор.

«Блин… глядя на это, вспоминаю, как сам держался за руку с девушкой», — сказал один, смахивая слезу.

«Ага, конечно. Единственное, что ты держал — это мою руку, когда мы напились и пели караоке», — ответил другой.

«Это не то же самое! И вообще, хватит об этом—»

Канаде, не обращая внимания на их драму, вскоре оказался в небольшой рамэнной, спрятанной в узком переулке. Заведение было старым, но чистым, с уютной ностальгической атмосферой. Лёгкий аромат бульона встретил их у входа.

«Рамэн, значит…» — пробормотал Канаде, оглядываясь. Тика неправильно истолковала его тон и тут же занервничала.

«Президент, вы же не ненавидите рамэн, да?»

«Вовсе нет. Просто я никогда его не пробовал», — признался он. — «Я больше по рису.»

«Первый раз? Ура! Я, Фудзивара Тика, заберу ваш первый раз!»

«Пф!» — Канаде чуть не поперхнулся воздухом.

Тика, ты вообще думаешь перед тем, как говорить? Она же, похоже, совершенно не понимала двусмысленности своих слов, сияя от чистого энтузиазма.

«Вы никогда не ели рамэн? Тогда это ещё лучше!»

«Хорошо, тогда доверяю выбор тебе», — сказал Канаде, решив позволить ей вести. Хотя в Японии девушки редко ходят в жирные рамэнные, Тика явно была исключением. Ей нравилось искать скрытые места, и особенно она любила рамэн. Они сели, и Тика уверенно сделала заказ.

«Один тонкоцу рамэн на соевом бульоне, максимально лёгкий, с очень жёсткой лапшой! И один острый арктический рамэн, средней жёсткости!»

Канаде одобрительно кивнул. По её речи было ясно — она разбирается в рамэне.

«Соевый тонкоцу — это мне, да?» — спросил он. Насколько он слышал, это самый популярный вариант и подходит новичкам.

«Нет, это мой!» — радостно заявила Тика.

«Что?» — Канаде уставился на неё в полном недоумении.

Возможно, чарующий ночной пейзаж затуманил восприятие Канаде, заставив его усомниться в собственном слухе. Он переспросил ещё раз, чтобы убедиться.

— Да, всё верно! — Жизнерадостный ответ Чики Фудзивары не оставлял места для сомнений.

Ну что ж. Значит, рамен «Северный полюс». Хотя Канаде никогда о таком не слышал, вряд ли это может быть чем-то настолько экстремальным, верно? Ему хотелось доверять Чике. Какими бы странными ни были её выходки, она ведь не станет сознательно втягивать его в неприятности… правда? Однако владелец уже начал готовить заказ, и менять его было поздно. Вздохнув, Канаде смирился с неизвестностью. Возможно, вопреки ожиданиям, этот «Северный полюс» окажется скрытым кулинарным сокровищем. Ждать пришлось недолго, тем более что оживлённая болтовня Чики помогала скоротать время. Но как только миски с раменом поставили на стол, Чика внезапно вскочила.

— Ты куда? — спросил Канаде.

— За ледяной водой! Начинай без меня! — бросила она, уже направляясь к зоне самообслуживания.

В Японии принято пить холодную воду даже зимой. В большинстве заведений, включая раменные, её подают бесплатно и без ограничений. Канаде кивнул и перевёл взгляд на миски.

Сначала он оценил рамен Чики — тонкоцу на соевом бульоне. Ломтики чарсю, нори, зелёный лук, маринованный имбирь и яйцо всмятку — всё выглядело идеально. Один только аромат заставил его желудок заурчать. А затем он посмотрел на свой «Северный полюс»… Начинки были стандартными, но насыщенно-красный цвет выглядел почти радиоактивным. По сравнению с аппетитной миской Чики, этот рамен казался чем-то, вытащенным прямо из огненной бездны. Почему он выглядит таким агрессивным…

— Я вернулась! — Чика поставила перед ним стакан ледяной воды и села. Канаде кивнул и пододвинул ей соевый рамен.

— Так ты правда собираешься есть «Северный полюс»? — спросила она с озорной искрой в глазах. Канаде нахмурился.

— Разве это не ты предложила?

— Ну… не совсем! Я просто тебя дразнила, Президент, — Чика высунула язык. — На самом деле я сама хотела попробовать! Но боялась, что не доем. А с тобой не страшно! Если что, поможешь, да? — Канаде вздохнул с кривой улыбкой.

— Ладно. Если не справишься — я доем.

— Ура! Тогда приступаем!

Канаде сложил руки:

— Приятного аппетита.

Разломив палочки, он взял немного лапши и попробовал. Насыщенный бульон идеально обволакивал упругую лапшу, раскрывая богатый вкус. Начинки добавляли текстуры, а тепло супа приятно согревало. Но тут раздался громкий всхлип.

— Угх! Угхх!

Канаде поднял взгляд. Чика с широко раскрытыми глазами прикрывала рот, хаотично размахивая руками.

— …Что теперь? — устало спросил он. После одного укуса вся её уверенность исчезла. В глазах стояли слёзы, будто она укусила раскалённый уголь.

— Пей воду, — он подвинул ей стакан. Чика схватила его и залпом выпила.

— Я жива! — Холод на мгновение облегчил жжение, но ненадолго. — Жжёт… — простонала она.

— Может, хватит? Не обязательно себя мучить.

— Ни за что! Я не собираюсь выбрасывать еду! Сегодня я одолею этого Красного Дьявола! — заявила она, сжимая кулак.

Канаде покачал головой. Когда её мучения затянулись, он не выдержал. Молча поменял миски местами.

— Вот. Ешь это.

— А? Но—

— Никаких «но». Просто ешь. — Чика замялась, покраснев.

— …Ладно.

Канаде кивнул и посмотрел на свою миску. Красный соус чили выглядел угрожающе. Он любил острое раньше, но за время жизни в Японии его терпимость снизилась. Тем не менее, отступать было не в его стиле. Он взял лапшу и осторожно попробовал.

— …

— Ну как? — Чика наклонилась ближе.

— …Неплохо.

— Да ты шутишь?! Как ты вообще это ешь?!

— Может, у меня особый организм? — пожал плечами он.

Он решил не говорить, что, возможно, проблема просто в её слабой переносимости острого. Канаде спокойно продолжил есть. Чика тем временем наслаждалась своим раменом, иногда пробуя острый и тут же жалея. Наконец, обе миски опустели.

— Фух… спасибо за еду! — улыбнулась Чика.

— Ну как, Президент? Круто было?

— Да. Было вкусно.

Чика засияла. После оплаты они вышли из раменной и пошли вместе. Перед расставанием Канаде замялся.

— Эй, Фудзивара…

— Мм? Что такое?

— Я… как думаешь… я не подхожу на роль президента студсовета?

Чика замерла. Канаде почувствовал, как у него сжимается сердце. Но вдруг она мягко положила руку ему на голову.

— Ты опять сомневаешься из-за ерунды, Президент.

Он растерялся.

— Тебе нужно быть увереннее! Перестань думать о плохом и начни действовать решительно! Вот таким должен быть настоящий президент!

— …Фудзивара…

— И ещё! Перестань мямлить! Говори чётко, а то тебя неправильно поймут!

— А?

— Ты меня услышал?!

— Так точно! — он шутливо отдал честь.

Чика рассмеялась. Её смех был заразительным, и Канаде тоже улыбнулся. Под лунным светом их тени вытянулись по земле. Ночь была долгой. Но Канаде больше не чувствовал себя одиноким.

Расставшись с Фудзиварой Чикой, Нацукава Канаде вернулся домой, переоделся в удобную одежду и погрузился в тёплую ванну. Когда приятное тепло окутало его тело, усталость прошедшего дня словно растворилась.

«Ах, горячая ванна — одно из величайших изобретений человечества!» — довольно подумал он.

С тех пор как он открыл для себя удовольствие от купания после попадания в этот мир, Канаде стал настоящим поклонником ванн. День без этого ритуала казался ему каким-то неполноценным, словно телу не хватало этого мягкого, расслабляющего объятия горячей воды. Потянувшись за телефоном, чтобы найти что-нибудь для развлечения, он заметил уведомление о новом сообщении.

«Эрири? Чего она хочет?» — пробормотал он. Запотевший экран и капли воды мешали читать, но Канаде смог разобрать обрывки фраз:

«Прости, что… беспокою… есть кое-что… хочу спросить…»

Печатать ответ оказалось неудобно, поэтому он решил упростить задачу и позвонить.

«Можем поговорить?» — с трудом набрал он на скользком экране.Ответ пришёл почти мгновенно:

«Да! Конечно! Только подожди немного!»

«Хорошо», — ответил Канаде, слегка улыбнувшись её поспешности.

****

Тем временем, в комнате Эриири

В роскошном доме, сочетающем японский и западный стили, Эрири Спенсер Савамура вскочила на ноги.

«Канаде ответил! Гу-хахаха!» — радостно захихикала она, прижимая телефон к груди, словно сокровище. Но радость быстро сменилась паникой.

«Так, так, сейчас не время смеяться как дура, Эрири! Нужно переодеться! Я не могу, чтобы Канаде увидел меня в таком виде!»

Но тут она замерла.

«…Подожди. Он же меня не видит! Это обычный звонок, не видеочат. Зачем мне вообще переодеваться?»

«Но вдруг…» — её голос задрожал. — «Вдруг он захочет включить видео?»

«Ааааа!» — вскрикнула Эриири, отбросив всякую логику. — «Лучше перестраховаться!» — В спешке она рванула к шкафу, но босыми пальцами ударилась о край стола.

«Уаааа!» — вскрикнула она, схватившись за ногу. Её большой палец покраснел и согнулся под странным углом — печальная жертва её невнимательности.

«Я не позволю этому меня остановить!» — заявила Эриири, стиснув зубы от боли. Опираясь на стол, она поднялась — и тут же ударилась головой о его нижнюю часть.

«Уааааа!» — простонала она, теперь уже держась за голову. Слёзы навернулись на глаза — боль пульсировала и в пальце, и во лбу. Казалось, сама вселенная пытается помешать ей поговорить с Канаде. Но Эрири не собиралась сдаваться. Осторожно обходя все опасные места, она наконец добралась до шкафа. Достав красное платье — то самое, в котором они когда-то вместе выходили «собирать референсы» — она решительно кивнула.

«Сойдёт!» — Переодевшись и спрятав рабочую одежду под кровать, она оглядела свою комнату. На полу валялись наброски, а на кровати лежала большая плюшевая игрушка, подаренная Канаде.

«Нееет! У меня в комнате бардак!» — закричала Эрири, бросившись убираться. Закончив, она тяжело дышала, а руки дрожали от усталости. Но всё же отправила сообщение:

«Я готова!»

И тут её накрыло: а точно ли она готова? Она не проверила причёску. Не накрасилась. Что, если Канаде подумает, что она выглядит неопрятно? Как раз в тот момент, когда она снова начала паниковать, экран загорелся — входящий видеозвонок от Канаде.

«В-видеозвонок?!» — ахнула Эриири.

Её лицо вспыхнуло. Хорошо, что она убралась заранее. Иначе Канаде мог бы подумать, что она неряха. Сделав глубокий вдох, она приняла вызов.

По ту сторону

«Добрый вечер, Савамура-сан», — тепло поприветствовал Канаде, появившись на экране. Эриири застыла. В голове стало пусто. Канаде был без рубашки. Её мысли заметались, а взгляд невольно задержался на его обнажённой груди и очерченных мышцах живота. Лицо становилось всё горячее.

«Эй, ты меня слышишь?» — голос Канаде вывел её из ступора.

«Д-ДА!» — почти выкрикнула Эрири, её голос стал на несколько октав выше обычного.

«Извини за это», — сказал Канаде, почесав затылок. — «Я в ванной, экран запотел. Печатать неудобно, вот и решил позвонить.»

В голове Эрири всё перевернулось. Канаде — в ванной. Теперь понятно, почему он без одежды… но всё равно! Кто вообще начинает видеозвонок, находясь в ванной? Это же не сцена из додзинси! Или… всё-таки? Может, он просто ошибся? Хотел позвонить, но случайно нажал на видеовызов? Внутренний спор Эрири разгорелся.

С одной стороны, ей хотелось сообщить ему об этом. С другой… А зачем? Она же не смотрит на него с интересом! Нет-нет-нет — это исключительно ради референсов! Канаде уже позировал ей раньше, ничего нового! Её это совсем не волнует. Ни капельки.…Правда ведь?

«Тебе нужна помощь с чем-то?» — с любопытством спросил Нацукава Канаде.

Держать телефон одной рукой было неудобно, поэтому он поставил его на подставку у ванны, удобно откинувшись назад, положив руки на край. Это была идеальная поза для отдыха — если бы только длительное пребывание в горячей воде не грозило обезвоживанием и головокружением, он бы мог лежать так вечно.

«Д-да, ну… в общем…» — голос Эрири доносился неуверенно, сбивчиво и нерешительно.

Канаде приподнял бровь. С каких это пор Эрири стала такой застенчивой? Это всего лишь телефонный разговор — почему она так нервничает?Подожди… неужели…

«Дай угадаю. У тебя скоро дедлайн, а черновик ещё не готов?»

«Эээ?! К-как ты узнал?!» — вскрикнула Эриири, ошарашенная.

Канаде усмехнулся. «Это очевидно. Запинаешься, ходишь вокруг да около — значит, речь о чём-то, что сложно сказать.»

Реакция Эрири лишь подтвердила его догадку. Она даже невольно снова начала называть его «Канаде», как раньше. Её проблема была не новой. Канаде уже проходил через это с ней. Тогда она приходила к нему, отчаянно нуждаясь в помощи, чтобы успеть к дедлайну. Конечно, она не просила его рисовать — это было не его сильной стороной — но просила помочь с раскрашиванием готовых набросков.

Загвоздка? Эрири была художницей додзинси, специализирующейся на довольно откровенном контенте категории R18, причём с уклоном в довольно экстремальные темы. Несмотря на то, что Канаде был обычным старшеклассником, он согласился помочь, хотя для этого потребовалась немалая сила воли, чтобы оставаться профессионалом.

Это было одновременно тёплым и мучительным воспоминанием. Тогда он ещё добивался её, стремясь стать ближе, но их «интимное» сотрудничество едва не заставило его перейти черту, о которой он бы потом пожалел.Канаде тряхнул головой, отгоняя мысли.

«Извини, Эритреи. Я не говорю, что не помогу, но после того раза…» — его голос смягчился, в нём звучали ностальгия и сомнение.

«Почему бы тебе не попросить Като? Она очень внимательная к деталям — думаю, она подойдёт лучше меня.»

«Ни за что!» — голос Эрири резко повысился, удивив его своей решительностью. Ни за что она не могла втянуть Като в это. Если Като узнает её тайну как художницы додзинси, это будет ужасно неловко — да и весь её план рухнет!

«Почему?» — настаивал Канаде. «Я правда думаю, что она подходит больше…»

«Потому что… потому что…» — Эрири судорожно искала оправдание и выпалила: «Если Като узнает, она раскроет мою тайную личность как художницы додзинси! Это абсолютно недопустимо!»

«Подожди, Като ещё не знает?» — удивился Канаде.

«…Наверное?» — даже сама Эриири звучала неуверенно.

С учётом наблюдательности Като вполне возможно, что она уже всё поняла, просто решила не говорить.

«Это всё вина этой Касумигаоки!» — проворчала Эрири. «Она постоянно намекает на "Эри Касиваги-сэнсэй" в клубе, будто ей вообще всё равно, что это должно быть секретом!»

Канаде не смог сдержать смешок, глядя на её раздражение.

«В общем, я не могу позволить Като узнать! Канаде, ты единственный, на кого я могу рассчитывать. Я… я доверяю тебе, ты ведь не… не будешь делать… ничего странного…»

Услышав её необычно робкий, почти умоляющий тон, Канаде почувствовал, как его сердце пропустило удар. Почему она сегодня такая… милая? Привычной вспыльчивой цундэрэ словно не было. Эта мягкая, уязвимая Эрири тронула его совершенно по-новому.

«Ладно», — наконец уступил Канаде. «Раз ты мне доверяешь, я помогу.»

«Ура! То есть… с-спасибо…» — её радость вырвалась наружу, но она быстро попыталась её скрыть, понизив голос.

«Не за что», — ответил Канаде, поднимаясь в ванне, чтобы потянуться.

«Иип!» — раздался высокий писк из телефона.

Канаде тут же присел обратно, взяв телефон в руки.

«Хм? Она сбросила?» — нахмурился он, глядя на отключённый экран.

Он и не подозревал, что на другом конце линии Эриири застыла на месте, её лицо стало ярко-красным, а руки закрыли рот.

****

«О-огромный… удав!»

Несколько мгновений назад, когда Канаде встал, камера случайно захватила немного больше, чем следовало. Эрири невольно увидела то, чего не должна была.

Несмотря на то что она рисовала откровенные сцены, в реальной жизни она никогда не видела мужского тела. То, что она мельком увидела, было достаточно, чтобы её воображение вышло из-под контроля.

****

Тем временем Канаде, не подозревая о вызванной буре, вытерся, надел свежие боксеры и, выпив стакан тёплого молока, приготовился ко сну.

«Спокойной ночи, мне», — пробормотал он, удовлетворённо завершая свой день.

На следующее утро Нацукава Канаде проснулся раньше обычного. Первым делом он зашёл в специализированный магазин, чтобы купить подарок, а затем направился к дому Эрири. По дороге, глянув на телефон, чтобы свериться с маршрутом, он заметил сообщение от Касумигаоки-семпай, отправленное в 3 часа ночи:

«Кохай-кун, ты свободен в эти выходные?»

Нет. Он уже пообещал помочь Эрири закончить её работу, и неизвестно, займёт это день или два. Отказать Касумигаоке было логичным решением — он не мог разрываться на части, словно какой-то мастер планирования, а выходные были слишком ценны. Он быстро набрал ответ:

«Семпай, вам стоит лучше заботиться о себе. Засиживаться допоздна по выходным вредно для здоровья.»

Удовлетворённый, он снова сосредоточился на выборе идеального подарка. Эрири любила сладости, но нужно было подобрать что-то подходящее и для её семьи. Немного подумав, он решил:

«Сакура моти — самое то!»

Сакура моти, хоть и не является национальным лакомством Японии, несёт в себе символику цветка воина. Это был хороший баланс между внимательностью и вкусом, делая его отличным выбором. С подарком в руках Канаде направился к дому Эрири. Её семейное поместье было невозможно не заметить — оно располагалось на вершине холма в престижном жилом районе. Виллу окружал просторный сад, в котором выделялось цветущее дерево сакуры, несмотря на раннее лето. Ярко-розовые цветы контрастировали с зеленью вокруг.

«Нашёл», — пробормотал Канаде, остановившись у ворот. Он взглянул на часы — 8:50 утра, на десять минут раньше. Канаде всегда предпочитал приходить заранее — это показывало уважение к хозяевам.

«Надеюсь, её мама не дома…» — тихо сказал он.

Не то чтобы он не любил встречаться с матерью Эрири, но миссис Савамура имела привычку ненавязчиво поднимать тему замужества дочери. Канаде уже представлял неловкий разговор, который мог бы последовать. Но делать было нечего. Он нажал на звонок.

«Иду!» — Послышался весёлый знакомый голос, и у Канаде появилось нехорошее предчувствие. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина, удивительно похожая на Эрири. С двойными хвостиками, тёмно-каштановыми волосами и в изящном кимоно, подчёркивающем её женственность, Савамура Саюри тепло его поприветствовала.

«Доброе утро, Савамура-сан», — сказал Канаде, натянув вежливую улыбку.

«О, да это же Канаде-кун! Давно не виделись. Ты к Эрири?»

«Да», — ответил он, протягивая сакура моти. — «Я принёс небольшой подарок в знак благодарности.»

Глаза миссис Савамуры радостно блеснули, когда она приняла угощение.

«Ты всегда такой внимательный. Проходи, проходи. Располагайся в гостиной, а я схожу за Эрири.»

Канаде вошёл внутрь, чувствуя себя как ягнёнок, идущий в логово льва. Саюри поднялась наверх, и вскоре оттуда донеслись приглушённые голоса:

«Вставай уже!»

«С чего бы это?!»

«Перестань называть меня идиоткой, неблагодарная дочь!»

Канаде тихо усмехнулся. Всё те же отношения матери и дочери. Он оглядел безупречно чистую гостиную, замечая семейные фотографии и картины на стенах. Атмосфера дома была тёплой и уютной, хотя это лишь подчёркивало привилегированное воспитание Эрири.Вскоре Саюри вернулась — одна.

«Эриири уже встала», — сказала она с улыбкой, изящно обмахиваясь веером. — «Просто немного стесняется. Поднимайся к ней в комнату, Канаде-кун.»

«А?» — Канаде моргнул, удивлённо. — «Вы уверены? Это не слишком…»

«Всё в порядке, всё в порядке! К тому же…» — Саюри наклонилась ближе, понизив голос. — «Эрири иногда бывает упрямой и трудной для понимания. Пожалуйста, будь к ней терпелив.»

Канаде медленно кивнул, не зная, как реагировать на то, что звучало почти как материнское благословение.

«Не волнуйтесь, я позабочусь о ней», — сказал он, поклонившись.

Слова Саюри всё ещё звучали у него в голове, когда он подошёл к двери комнаты Эрири.

Остановившись, он тихо постучал:

«Эрири, ты готова?»

«Мм-мммф…!» — С той стороны раздался странный звук, за которым последовал громкий грохот — тук-тук-бах!

«Эриири?» — Ответа не последовало. Канаде нахмурился. Что там происходит?

«…Я вхожу», — нерешительно сказал он, поворачивая ручку двери. Картина внутри была настоящим хаосом. Эрири, одетая в элегантное, но слегка растрёпанное красное платье, лежала на полу среди разбросанных листов бумаги. Её волосы были растрёпаны, а лицо — таким же красным, как и наряд. На мгновение Канаде просто застыл.

«Т-ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ТАК ВРЫВАТЬСЯ, ИДИОТ!» — закричала Эриири, поспешно собирая разбросанные рисунки и пытаясь скрыть своё смущение.

«Ты не отвечала, вот я и подумал…»

«ВЫЙДИ! ДАЙ ХОТЯ БЫ ПРИБРАТЬСЯ!»

Канаде вздохнул, закрывая за собой дверь. Похоже, это будет долгий день…

«Извините…»

Когда Нацукава Канаде открыл дверь, его взгляд упал на Эрири, распластавшуюся на полу — с растрёпанными волосами и выражением, в котором смешались паника и смущение. Вокруг неё валялась разбросанная одежда, а в руках она сжимала красное платье, словно спасательный круг. Её милые пижамы с медвежьим принтом могли бы выглядеть очаровательно, если бы не слишком свободные пуговицы спереди, открывающие гораздо больше, чем следовало.

«У тебя пуговицы…» — неловко кашлянул Канаде, отворачивая взгляд и делая жест рукой. «Тебе стоит их застегнуть.»

В этот короткий, мимолётный момент Канаде узнал истину, которая потрясла его мир — фигура Эрири была вовсе не такой плоской, как о ней говорили. Нет, это вовсе не была пустынная равнина. Это была пышная долина, настолько богатая, что могла превзойти Кагую в пять раз! Будущие дети точно не будут голодать.

«А?» — Эриири моргнула в замешательстве.

Ещё секунду назад она переживала, как объяснить своё состояние, а теперь была сбита с толку внезапной сменой тона Канаде и его уклончивым взглядом. Проследив за направлением его руки, она медленно опустила глаза вниз. Вот оно. Две расстёгнутые пуговицы на груди, почти провоцирующие неловкую ситуацию. Лицо Эрири мгновенно вспыхнуло алым. Казалось, из её головы пошёл пар, зрачки потеряли фокус, а мозг перегрузился. Модуль «Эрири 001»… отключился. Канаде бросился к ней, поймав её, прежде чем она окончательно потеряла равновесие.

«Эрири! Успокойся!» — умолял он, размахивая руками перед её лицом. «Клянусь, я ничего не видел! Я смотрел только на твою одежду — только на одежду! Абсолютно ни на что другое!»

Едва произнеся это, Канаде понял, что сделал только хуже. Это было всё равно что зажечь спичку в комнате, полной бензина. Но, к его удивлению, Эрири пришла в себя.

«Ты… не видел?» — пробормотала она с оттенком сомнения. «Ну… там и смотреть-то особо не на что. В смысле… я не такая уж и… впечатляющая…»

Её слова затихли, а тон стал всё более самоуничижительным. Канаде уставился на неё, не зная, что ответить. Так… она справляется со смущением? Ну, если это работает… Он энергично закивал.

«Да, именно. Совсем не на что смотреть!»

Когда Эрири окончательно пришла в себя, Канаде переключил внимание на разбросанные на столе листы. Он взял один из эскизов, заинтересовавшись содержимым.

«Это то, что ты хотела, чтобы я помог раскрасить, да?»

Но прежде чем он успел рассмотреть его получше, его взгляд зацепился за уголок бумаги, выглядывающий из-под тетради. Любопытство взяло верх. Он вытащил её, обнаружив иллюстрацию.

«Погоди, это что…?»

«Не смотри—!» — Эрири бросилась вперёд, но было уже поздно. Канаде уже перелистывал серию всё более знакомых рисунков.

Страница за страницей рассказывали историю светловолосой героини с хвостиками (очевидно срисованной с самой Эрири), живущей обычной жизнью со своим другом детства… пока в её жизнь не входит высокий, привлекательный мужчина. Новичок — воплощение альфа-самца: сильный, властный и абсолютно бесстыдный. Он шантажирует героиню, вынуждая её вступить с ним в отношения, используя её друга детства как рычаг давления:

«Ты же не хочешь, чтобы его каждый день зажимали в переулках после школы, правда?»

Героиня нехотя соглашается ради друга, но постепенно всё глубже попадает под власть этого мужчины… Канаде застыл, перелистывая страницу, его мысли закрутились, и он уже мог представить продолжение, даже не видя рисунков.

«…Сильно ты налегаешь на классические клише, да?» — пробормотал он с неловким выражением лица. До него дошло: этот доминирующий антагонист явно был списан с него. Эрири нервно ёрзала, её щёки горели. Воспоминания о вчерашнем творческом порыве нахлынули на неё. С тех пор как она случайно увидела «большой сюрприз» Канаде во время видеозвонка, этот образ не выходил у неё из головы. Результат? Бессонная ночь, проведённая за рисованием.

Чего она не ожидала — так это того, что Канаде найдёт эти эскизы. Она спрятала их на виду, думая, что никто не станет там искать. Откуда ей было знать, что он полезет под тетрадь?

«Прости, что неправильно тебя понял, Эрири.» — Голос Канаде вырвал её из мыслей. Она моргнула, удивлённая.

«А? Неправильно понял что?»

«Я не знал, насколько серьёзно ты относишься к своему делу», — продолжил он искренне извиняющимся тоном. «В смысле, использовать себя как референс… Это настоящая преданность делу. Ты потрясающая.»

«…» — Эрири уставилась на него с пустым выражением.

Это… был комплимент? Почему он не кричит на неё за то, что она втянула его в свои неловкие рисунки? Искренность Канаде заставила её сердце биться быстрее. Она поспешила сменить тему.

«В любом случае, н-нам пора начинать! Времени мало!» — запинаясь, сказала она, поспешно собирая листы и убирая их в сторону. Канаде кивнул, решив больше не поднимать эту тему. Когда он уже собирался приступить к работе, его взгляд упал на небольшую коробку на столе. Он рефлекторно взял её и перевернул в руках.

«…Это что?»

Знакомый логотип «Okamoto» встретил его взгляд. Канаде замер. Его рука чуть не дрогнула, когда он осознал, что держит. Эриири заметила его напряжённость и наклонилась ближе.

«Что случилось—»

«Ничего!» — вскрикнул Канаде, пряча коробку за спину. «Я… просто хотел размяться!»

Эрири подозрительно прищурилась. Интуиция подсказывала ей, что он что-то скрывает. Молниеносно она выхватила коробку из его рук.

«Давай посмотрим—» — Её голос резко оборвался. Кровь отхлынула от лица, когда она прочитала надпись.

«Это! Это не моё!» — закричала она в панике. «Это точно мамино! Она, наверное, случайно оставила это здесь!»

«Я тебе верю! Честно!» — Канаде поднял руки в защитном жесте.

Несмотря на его слова, Эриири выглядела так, будто вот-вот расплачется. Её губы дрожали, пока она бормотала:

«Просто… убей меня уже…»

Канаде вздохнул, сдерживая желание закрыть лицо руками.

«Давай… просто сосредоточимся на работе», — наконец сказал он, выдавив слабую улыбку. Сегодня будет очень, очень длинный день.