— ...итак, телекинез! Её реализация становится возможной через подстановку решения уравнения Вертера-Канцеля в многомерном пространстве-времени в заданном векторном направлении...

Магия оказалась математикой.

Этот вывод зрел во мне долгими раздумьями после моего перерождения в этом мире.

Речь профессора магии, стоявшего перед аудиторией, и усердное конспектирование формул студентами магической академии—

Всё это представлялось мне обычным уроком математики.

А в моей прошлой жизни с математикой я был весьма неплох.

Особенно в устном счёте.

— Уважаемый господин Ча. Благодарю вас за… хорошо, понял. Следующее… э-э, окончательное решение. Отклонить ваше исследование… проклятье.

Меня зовут Ча Ноа.

Мою диссертацию только что отвергли.

В математике я всегда держался в лидерах, но посредственные оценки по остальным предметам привели меня на заурядный инженерный факультет провинциального государственного университета — отчасти по выбору, отчасти по стечению обстоятельств.

Там, продолжая получать всё такие же средние баллы, я в итоге стал ничем не примечательным аспирантом в ничем не примечательной исследовательской лаборатории.

Оторвав взгляд от монитора с письмом об отказе, я вздохнул.

— Хм… говорят, сейчас на рынке труда нелегко. Смогу ли я вообще найти работу с докторской степенью из местного университета?

Я подался в инженерию, потому что хорошо знал математику и слышал о хороших перспективах трудоустройства, но к моменту моего выпуска ситуация изменилась. Даже инженерные дипломы утратили свою былую ценность.

Да и студенческая жизнь не была простой.

Половина времени уходила на борьбу с кодированием, другая половина — с английским. Устный счёт, в котором я был так уверен, уступил место калькуляторам.

— Я пошёл в инженерию, потому что хорошо считал в уме…

С горьким чувством я открыл ноутбук. Мне предстояло переделывать диссертацию.

На одном мониторе был открыт Google Translate, и я провёл ночь в сражении с английским, редактируя свою работу. (п.п. О-о-о-о, наш пацан!)

Затем я задремал.

Проснувшись, я уже не был Ча Ноа, а стал Ноа Эшборном.

Род Эшборнов некогда был знатным магическим домом.

Некогда, то есть в прошлом.

Употребление прошедшего времени ясно указывало на то, что это уже не так.

"Даже здесь я всё тот же посредственный человек."

Я этого мира — Ноа Эшборн — также вёл ничем не примечательную жизнь.

Семья, некогда славная своей магией, утратила большую часть былого величия.

Даже внутри этой семьи я был лишь вторым сыном.

Моя мана-аффинность, измеренная в тестах на накопление плотности маны, оказалась на уровне B+.

Разве это не само воплощение заурядности?

Единственным, что могло привлечь внимание, было моё лицо, гармонировавшее с пепельными волосами, но в этом мире знаменитостей не существовало.

Так что это мало помогало в выживании.

Чувствуя стеснение, я лежал на кровати и вздыхал.

"Как же мне зарабатывать на жизнь в таком положении?"

Прошло уже пятнадцать лет с моего перерождения здесь, но, видимо, корейские инстинкты всё ещё сильны во мне. Беспокойство о средствах к существованию уже гложет.

Но что я могу поделать?

Это суровая реальность.

Семья с посредственным престижем означает скудное наследство. И даже оно достанется моему старшему брату, первенцу.

Мне предстояло выживать в этом мире, полагаясь исключительно на собственные силы.

Из-за нарастающей тревоги я продолжал заниматься простыми математическими упражнениями и физической разминкой.

И тогда меня осенило:

"Может быть, мне стоит поискать работу купеческой гильдии?"

Должность бухгалтера в торговой компании.

Ведь в устном счёте я был уверен.

В мире, где люди всё ещё используют абаки для вычислений, у меня могло бы быть конкурентное преимущество. Хотя это была не совсем та карьера, которую ожидали от выходца из магического рода…

Но, похоже, не я один был озабочен поиском средств к существованию.

— Сын мой.

— О, отец.

Это был мой отец, Пирс Эшборн.

Он внезапно открыл дверь и вошёл, и я поспешно вскочил с кровати, чтобы поприветствовать его.

— Нет, присядь.

— Да, отец.

Мы с отцом сели рядом на кровать. Он положил руку мне на плечо и посмотрел на меня.

Его глубокие глаза и пепельные волосы — фамильная черта Эшборнов — напоминали мои. Впрочем, неудивительно, ведь я был его сыном.

Как бы то ни было, отец в этом мире был необычайно тёплым и добрым для аристократа.

— Тебе уже пятнадцать. Как быстро летит время.

— Мне?

Пятнадцать — это всё ещё подростковый возраст.

— Пришло время тебе определить своё будущее. Как ты знаешь, мне немногое достанется передать тебе. Дом и слуги отойдут твоему брату. Так что…

— Я понимаю, но мне всего пятнадцать.

— Да, я рад, что ты понимаешь. Если я разделю поместье дальше, мы даже не сможем сохранить наш дворянский титул. Прошу понять неизбежное решение твоего отца. О, Ноа, я знал, что ты поймёшь. Поэтому выбор твоего дальнейшего пути так важен.

— Э-э, я пока не тороплюсь…

— Ты уже обдумывал что-нибудь?

— Я думал, может быть, поработаю бухгалтером в купеческой гильдии…

— Хм. Значит, нет. Поэтому я всё уже устроил.

Нет, пожалуйста, выслушайте меня.

Недостаток доброты отца заключался в его излишней разговорчивости. Настолько, что он редко прислушивался к чужому мнению.

— Отец, я поговорю, когда буду готов…

— Я получил рекомендательное письмо в Астранскую академию магии.

— Простите?

В какую именно академию?

— Даже не имея значительного наследства, я всё ещё могу использовать влияние нашей фамилии. Хотя я всего лишь маг четвёртого круга среднего уровня, репутация наших предков ещё не угасла. Я обратился, упомянув имя Эшборнов, и маркиз Девиль написал для тебя рекомендацию.

Мой разум на мгновение словно замер.

Прежде всего, Астранская академия магии была ведущей магической школой в этом мире, расположенной недалеко от имперской столицы. Когда речь заходила о магических учебных заведениях, обычно подразумевали именно Астран.

Это было известное и чрезвычайно престижное место.

В земных мерках это было бы сравнимо не просто с Сеульским национальным университетом, но с Гарвардом или Массачусетским технологическим институтом.

Простое окончание этой академии гарантировало трудоустройство.

А мне дали рекомендацию именно туда?

— Меня рекомендуют в эту магическую школу? Почему?

— Наверняка маркиз Девиль разглядел твой талант.

— Маркиз Девиль?

Я знал, что отец меня очень любит, но я никогда не встречал никого из семьи маркиза Девиля. Когда и как они могли заметить мой талант, чтобы написать рекомендацию?

К тому же, моя мана-аффинность всего лишь B+.

Какой у меня вообще может быть магический талант?

Подробное объяснение последовало позже.

— Прадед твоего деда — стало быть, мой прапрадед — однажды оказал неоценимую помощь маркизу Девилю во время Четвёртой Континентальной войны.

— ...семья маркиза в долгу перед нами.

А, вот оно что.

Но, серьёзно, сколько лет прошло с тех пор?

Вспоминать событие более чем столетней давности лишь для того, чтобы использовать это как повод для рекомендательного письма…

Я с недоверием потёр лоб.

Вероятно, это был последний оставшийся след влияния нашего рода.

Мне было одновременно неловко и благодарно за то, что отец без колебаний использовал его ради моего будущего.

Разве всё это не было сделано, чтобы помочь мне обеспечить себя?

Внезапное и ошеломляющее, это всё равно было хорошей новостью.

В конце концов, окончание магической академии избавляло от беспокойства о поиске работы.

Всё, что мне оставалось, — это как-нибудь закончить её.

Это не повод для сомнений, а повод для благодарности.

Я склонил голову перед отцом.

— Отец, благодарю тебя. Я сделаю всё возможное, чтобы окончить академию выдающимся магом…

— Так что тебе нужно поторопиться и сдать вступительный экзамен.

— Что?

Постойте, я думал, это рекомендательное письмо.

Если мне всё равно придётся сдавать экзамен, то это ничем не отличается от всех остальных! Как я смогу сдать его с мана-аффинностью B+?

— Это… это рекомендательное письмо по программе регионального сбалансированного приёма.

А, «региональная сбалансированная» рекомендация.

Значит, у них тоже существует подобная система.

В Астранской академии магии существовали различные направления поступления.

Во-первых, общее направление.

Единственным критерием был возраст. Независимо от знатности или происхождения, студентов отбирали исключительно по их способностям.

Затем следовало направление для выдающихся кандидатов.

Здесь требовались рекомендации от влиятельных персон. Если такой человек, как глава знатного рода или великий маг, рекомендовал талантливого индивида, академия доверяла рекомендателю и принимала студента без вступительных экзаменов.

Далее шли направления регионального и классового баланса.

Как подразумевали названия, они были разработаны для обеспечения поступления определённого числа студентов из недостаточно представленных регионов или социальных слоёв.

Абитуриенты соревновались исключительно в рамках своих соответствующих групп.

Региональное направление предназначалось для студентов из сельских областей.

Классово-сбалансированное — для простолюдинов или рабов.

Естественно, даже для этих направлений требовалось рекомендательное письмо, чтобы иметь право на участие. Это делалось для предотвращения чрезмерного скопления абитуриентов в экзаменационном зале из-за высокой конкуренции.

Рекомендательное письмо, которое получил я, было для регионального направления.

— Ух ты… сколько же здесь народу.

Два дня спустя я прибыл в Астранскую академию магии, оседлав осла.

Вход был заполнен людьми, собравшимися для сдачи вступительного экзамена.

Как только я добрался, я продал своего ослика.

Отправка кареты в имперскую столицу обошлась бы моей семье слишком дорого, поэтому я воспользовался дешёвым транспортом.

А вырученные деньги стали моими средствами на первое время.

"Какая экономия."

Я некоторое время стоял у входа, наблюдая за прибывающими.

Не все здесь были абитуриентами.

Более половины из них составляли слуги, сопровождавшие детей знатных семей.

Встречались даже высокопоставленные дворяне, которых сопровождали более десяти слуг.

Не говоря уже о роскошных каретах, выстроившихся одна за другой.

— Вот это да. От крыши до колёс, эти кареты кричат о богатстве. Если бы я только родился в такой семье…

— У тебя хороший глаз. Украшения действительно изысканные, правда?

Пока я бормотал себе под нос, ко мне обратился стоявший неподалёку мальчик.

Повернувшись на голос, я увидел пухлощёкого, всё ещё детского вида юношу, выходящего из кареты.

Я спросил его: — Ты кто?

— Привет, я Руди. Руди Брайтстоун. Мой отец владеет торговой гильдией Брайтстоун.

— А, понятно.

— Большая часть товаров, которыми занимается наша гильдия, находится в той карете. Видишь ту белую? Даже тот шар на крыше — это тоже наша поставка.

Торговая гильдия? Это как раз то занятие, которое я рассматривал для себя.

Я оглядел его с головы до ног — явно выросший в достатке. Ребёнок торговца, вероятно, означает большие деньги.

Я вполне мог бы оказаться его бухгалтером.

Руди гордо указал на шар, венчавший карету.

— Круто, правда? Эта штука — высший класс.

— Да. Она явно роскошная — так и сверкает.

— А ты кто?

Он быстро перешёл к сути.

Я назвал Руди своё имя.

— Ноа Эшборн.

— Эшборн? О… а! Та семья. Та, что раньше была могущественной?

— Ага.

— Я слышал, у вас сейчас не лучшие времена.

— Да, это правда.

Ой. Это была болезненная констатация факта.

Он произнёс это с улыбкой и без злого умысла, так что я не мог обидеться — это просто оставило странное чувство неловкости.

Руди продолжал задавать вопросы.

— Тогда ты поступаешь по общему направлению?

— Нет, по региональному балансу.

— Вау. Ты тоже? Я тоже по региональному.

О? Я предполагал, что он будет поступать по классовому балансу, учитывая его происхождение из купеческой семьи, но оказалось, что он выбрал региональное направление.

Затем Руди объяснил свой выбор.

— По классовому балансу поступают в основном дети слуг. Знатные семьи часто рекомендуют талантливых слуг по этому направлению. Из-за этого классовый баланс сложнее, чем кажется.

А-а.

Значит, они обучают талантливых детей в обмен на их будущую верную службу. В этом есть смысл. Некоторые одарённые простолюдины могут получить рекомендательные письма в обмен на обещание работать на знатный дом в будущем.

— Но рекомендательное письмо по региональному балансу можно купить за деньги. Для такого ребёнка торговца, как я, региональный — лучший вариант!

Слушая его, я понял, что региональный баланс, похоже, был самым лёгким среди всех способов поступления.

Другими словами, у него был самый низкий проходной балл!

"Если это так… может быть, у меня есть шанс?"

Спасибо тебе, отец, за эту золотую возможность!

— Через десять минут начнётся вступительный экзамен в Астранскую академию магии. Всем абитуриентам, ещё не находящимся в экзаменационном зале, просьба пройти внутрь как можно скорее.

Из-за ворот академии раздалось объявление.

— Пойдём. Время собрать этот сладкий мёд.

Я направился к экзаменационному залу.

Даже на коротком пути в экзаменационный зал неугомонный Руди не умолкал ни на мгновение.

Мне едва удавалось вставить хоть слово.

По части словоохотливости он почти не уступал моему отцу.

— Видишь того мальчишку, что прибыл в карете, белой словно первый снег? Это старший сын графа Двейры. Десять лет назад на их землях отыскали золотую жилу, и теперь они купаются в роскоши. Вероятно, он тоже здесь по региональной квоте.

— А тот юноша в чёрной шляпе, что следовал за нами — второй наследник торгового дома Мирхан. Они сколотили несметное состояние на торговле с далёким Восточным континентом.

— Заметь ту девушку, окружённую свитой? Это дочь прославленного маркиза Беллуна. Их род — самый именитый в магии среди столичной знати. Она могла бы поступить по особому приглашению, минуя испытания, но настояла на участии в общем экзамене.

Руди говорил без умолку, но его сведения оказались весьма ценными.

Он знал поименно всех отпрысков богатых купцов и знатных семей, с которыми я не был знаком.

— Откуда тебе всё это известно? — Наконец спросил я.

— А ты как думаешь, почему такой выходец из купеческой семьи, как я, стремится в магическую школу? Заводить полезные связи — основа успеха для торговца. Особенно с высшим светом столицы — это значительно облегчит будущие коммерческие дела.

Ах, вот как смотрит на мир человек торговли.

Если я хочу после выпуска получить достойное место, мне, вероятно, стоит завязать дружеские отношения с отпрысками влиятельных семей.

В этом смысле встреча с Руди была невероятной удачей.

"Пока я рядом с этим парнем, выяснить, кто из какого рода, будет проще простого."

Если, конечно, и Руди, и я успешно пройдём вступительные испытания.

— Но разве ваша семья нашла золотую жилу или что-то подобное? Насколько мне известно, у Эшборнов недостаточно средств, чтобы обеспечить себе региональную рекомендацию.

— Ха? Золотая жила? Нет и в помине.

— Тогда, может, рубиновую шахту? Я слышал, рубины в последнее время высоко ценятся как магические материалы.

— И это не то.

— Тогда, может, ваша местная диковинка внезапно стала пользоваться огромным спросом? Или граф Эшборн пустился в торговые авантюры?..

— Нет. У семьи Эшборнов не так много денег.

— Тогда как же?..

— Маркиз Девиль просто оказал нам эту любезность, выдав рекомендацию.

— Маркиз Девиль?!

Почему он так поражён?

— Этот род известен своей крайней скупостью на рекомендации. Как вам удалось её заполучить?

Ну, мой отец, не краснея, воспользовался нашим фамильным именем, разумеется…

— Если вы получили рекомендацию от самого маркиза Девиля, то, должно быть, обладаете выдающимся магическим талантом. Редко встречаются такие одарённые среди региональных кандидатов.

Я не обладаю выдающимся талантом, но, полагаю, в этом смысле я действительно редкое исключение.

Большинство региональных кандидатов происходят из состоятельных семей.

Семья Эшборнов, может, и сохранила графский титул, но о богатстве мы можем только мечтать.

Наши владения скромны, и у нас всего три слуги.

Один дворецкий, одна горничная и один садовник — вот и вся наша прислуга.

Мы настолько бедны, что такой дворянин, как я, вынужден был добираться сюда на осле, а не в карете.

Мы практически наравне с простолюдинами.

Но даже выслушав всё это, Руди, казалось, ничуть не смутился.

— Давай станем близкими друзьями в магической школе.

Он даже протянул руку для дружеского рукопожатия.

Я принял его руку и пожал её.

— Если нам обоим удастся пройти, конечно.

Прежде всего, мне самому нужно справиться.

Наконец мы достигли экзаменационного зала.

Зал оказался обширной аудиторией в восточной части школьного комплекса.

Когда мы вошли внутрь, у двери стояла утомлённого вида женщина с гусиным пером и пергаментом в руках.

Она была облачена в старый, поношенный костюм, её волосы вились беспорядочными прядями, а под глазами залегли глубокие тени.

Она напоминала аспирантку, насильно оторванную от исследований, или сотрудницу, измученную бесконечными переработками.

Она торопливо записывала имена входящих студентов своим пером.

— Пожалуйста, назовите своё имя.

— Фиера Сантес.

— Следующее имя, будьте добры.

— Махим Двейра.

— Пожалуйста, назовите своё имя.

— Норка Мирхин.

Каждый студент в очереди негромко произносил своё имя, прежде чем войти.

Этот экзаменационный зал был предназначен исключительно для абитуриентов, поступающих по региональной квоте.

Возможно, из-за своего привилегированного происхождения, даже произнося свои имена, они звучали надменно.

— А что, если эта женщина окажется профессором? Почему они так с ней разговаривают? — Прошептал я.

— Ха? Кто? — Руди огляделся на мой комментарий.

Я указал на женщину, ведущую запись.

— Вон та.

— А, точно. Наверное, она не из прислуги.

— …

Честно говоря, эти богатые дети…

Кажется, они полагают, что любой, выполняющий рутинную работу — непременно слуга.

Они, похоже, даже не обращали внимание на её присутствия.

— Но разве профессор стал бы заниматься подобным?

— Верно. Но она вполне может быть и старшекурсницей, разве нет?

— Хм…

Даже если она не профессор и не старшекурсница, она всё равно может быть сотрудником администрации.

За четыре года учёбы в университете и три года в аспирантуре я усвоил одно: никогда не наживай врагов среди сотрудников кафедры.

Настал мой черёд.

— Пожалуйста, назовите своё имя.

— Да. Ноа Эшборн.

Утомлённые глаза женщины на мгновение вспыхнули интересом.

Она бросила на меня мимолётный взгляд, затем вернулась к своему обычному выражению лица и записала моё имя.

— Имя, пожалуйста.

— Руди Брайтстоун.

Руди тоже ответил учтиво, вероятно, разделяя мою догадку о её возможном высоком положении.

Мы оказались среди последних вошедших.

Зал был почти заполнен до отказа.

"Здесь, должно быть, около тысячи человек."

Тысяча абитуриентов, претендующих на места по региональной квоте.

Я слышал, что по этому направлению принимают около двухсот студентов.

Соотношение пять к одному — не самая лёгкая конкуренция.

Но это Астранская магическая школа.

Лучшая магическая школа в Империи.

По сравнению с общим потоком поступления, где конкурс превышает тридцать к одному, региональная квота казалась относительно более доступной.

Руди был прав, назвав это «сладким местом».

— Всё же пять к одному — это не шутка. Интересно, какое испытание они нам уготовили.

Вскоре зал наполнился до предела.

Женщина, ведшая запись, сложила пергамент и сунула его в карман.

Затем она с грохотом захлопнула дверь.

Все взгляды невольно обратились к ней.

Она уверенной походкой прошла мимо рядов студентов к сцене.

Тук-тук—

Её широкие шаги излучали силу.

Усталый вид исчез бесследно.

Её некогда тусклые глаза теперь горели алым пламенем, а волосы мерцали багряным глянцем.

Даже её невзрачный костюм теперь казался элегантным и дорогим.

Она словно превратилась в совершенно другого человека.

"Это не просто игра моего воображения."

Она буквально преображалась на глазах.

В алом сиянии её волосы переливались чередующимися оттенками розового и оранжевого, ослепительно, словно закатное небо.

Из-под юбки её костюма показались два пушистых хвоста.

Покачивающиеся хвосты тоже мерцали нежно-розовым цветом, подобно её волосам.

Два лисьих ушка, выглядывавших из-под прядей, выдавали в ней зверочеловека.

С завораживающей грацией она ступила на возвышение и заговорила.

— Здравствуйте, уважаемые абитуриенты. Меня зовут Михо Двухвостая. Я профессор Астранской магической школы и ваш экзаменатор на сегодняшнем испытании.

Михо Двухвостая.

Она была видным профессором магической школы, известной своими выдающимися способностями в иллюзорной магии.

Я слышал, что, будучи лисицей-зверочеловеком, она была намного старше, чем казалась.

— Ах! Неужели это она?

— Я и представить себе не мог!

— Алая Ведьма…

Что касается её возраста — прозвище «Алая Ведьма» она заслужила во времена Четвёртой Континентальной войны более ста лет назад.

С тех пор она не покидала своего поста.

Конечно, ей не нравилось, когда её так называли.

— Вы дисквалифицированы.

— Га!

Студент, осмелившийся произнести её прозвище, тут же лишился права на участие в экзамене.

Только тогда студенты осознали, как невежливо они вели себя с ней у входа.

— Боже. Я говорил с ней без должного уважения…

— Ч-что же мне теперь делать?

— Неужели и меня ждёт дисквалификация?..

Шепот испуганных студентов прервал властный голос Михо Двухвостой.

— Прошу внимания, господа.

Её голос был наполнен магической силой, и, естественно, все невольно сосредоточились на ней.

— За исключением того юноши, что перешёл грань дозволенного, никто из вас не будет дисквалифицирован, так что не стоит волноваться. Сегодня я в благодушном настроении, ибо двое из вас всё же смогли распознать мою иллюзорную магию.

Вероятно, она имела в виду меня и Руди.

Руди облегчённо вздохнул и спросил меня.

— Как ты догадался?

— Ну, я просто…

Разве не является элементарной вежливостью относиться к незнакомым с уважением?

Особенно когда это представитель учебного заведения, обладающего властью, а мы всего лишь абитуриенты — невежливое поведение по отношению к сотруднику кажется мне скорее чем-то ненормальным.

Так что я на самом деле не распознал иллюзорную магию.

Я просто проявил минимум человеческой порядочности.

Но, похоже, большинство региональных абитуриентов, родившихся с серебряной ложкой во рту, были лишены такого рода мышления.

— Тем не менее, я не собираюсь предоставлять этим двоим никаких преимуществ. Экзамен есть экзамен. Все столкнутся с одинаковым испытанием.

В словах профессора Двухвостой было что-то зловещее.

Казалось, сама её речь была зачарована иллюзорной магией — она притягивала внимание, словно девятихвостая лиса околдовывала нас.

— Это ваш экзамен.

Щелчок—!

Как только профессор Двухвостая щёлкнула пальцами, в передней части аудитории возникла иллюзия.

Это был огромный лабиринт.

— Это карта Иллюзорного Зеркального Лабиринта. Когда вы покинете этот зал через передние двери, активируется созданный мной магический круг. Это заклинательный круг Иллюзорного Зеркального Лабиринта. Ваша задача — физически пройти через лабиринт, который является отражением этой карты.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько сложным был лабиринт.

Каждый путь, казалось, разветвлялся надвое, и осознание ошибочного поворота приходило лишь в самом конце.

Профессор Михо Двухвостая продолжила.

— Если у вас есть природный дар к магии, этот лабиринт не составит для вас труда. Даже среди региональных кандидатов ваша мана-аффинность должна быть не ниже A+. Если вы приложите руку к сердцу и прислушаетесь к себе, ваша мана укажет вам верный путь.

Эта подсказка профессора Двухвостой оказалась совершенно бесполезной для меня.

"Мана-аффинность A+? Неужели они полагают, что у каждого здесь такой уровень? У меня всего лишь B+…"

И что вообще означает приложить руку к сердцу и прислушаться к себе?

Но Руди, казалось, уловил суть.

— Ах, сердце? Так вот почему нам велели достичь Первого Круга до прибытия.

— Первый Круг? Ты изучал магию?

— Да, у меня был наставник. А у тебя разве нет? Говорили, если поступаешь по региональной квоте, лучше заранее достичь Первого Круга.

Да вашу ж...

В мире магов рекомендуется начинать обучение после пятнадцати лет.

При изучении магии вокруг сердца формируется кольцо маны, и если это происходит до полного созревания сердца, это может быть опасно.

И всё же они поощряли такое раннее обучение?

"Это абсурд. Это как включить в вступительный экзамен в университет задачи по математике университетского уровня."

На Земле происходили похожие вещи.

Вот почему некоторые старшеклассники заранее изучали высшую математику.

"Неужели и здесь так?"

С моей мана-аффинностью B+ и отсутствием Первого Круга этот экзамен был явно не в мою пользу.

— Поскольку испытание может оказаться для вас непростым, я заранее раскрою правильный маршрут. Но не думайте, что из-за этого будет легко.

Щелчок—

Ещё один щелчок пальцев, и на карте появилась красная линия, указывающая верный путь.

Но даже это не сделало задачу проще.

Лабиринт был настолько огромен и запутан, что простое запоминание маршрута заняло бы целую вечность.

— Хм…

Даже Руди, достигший Первого Круга, просто стоял, прижав руку к сердцу, и уставился на карту, не решаясь войти в лабиринт.

Подсказки оставались лишь намёками.

Никто из студентов не мог найти решения.

Естественно.

Даже если правильный путь был показан, если вы забыли его, войдя в лабиринт, вы неминуемо заблудились бы.

Поэтому я просто сосредоточился на карте.

"Каждое разветвление предлагает два варианта. Лево или право. Один, два, три, четыре… всего 108 ответвлений."

Это значит, мне нужно запомнить 108 шагов вроде: лево-право-право-лево-лево-лево-право…

При двух вариантах, повторяющихся 108 раз — это двоичный код.

...постойте, это же двоичный код.

Это может оказаться проще, чем я предполагал.

— 10011101010110…

— Ха? Что?

— 9D5B72F…

— Что?

— Я пошёл.

Я первым шагнул в иллюзорный лабиринт.

(п п. Мдеее~ я явно взял не ту работу в перевод)

Лево или право.

Единица или нуль.

Символы различны, но суть одна.

Поворот налево — единица, направо — нуль, и вся премудрость.

Но даже если 108 перекрёстков преобразовать в двоичный код, это всё равно 108 цифр.

Объём для запоминания остаётся тем же.

И даже для меня, человека, ладящего с числами, это внушительный объём.

Однако, если перевести двоичный код в шестнадцатеричный, число сократится до 27 знаков.

Это кардинально уменьшает количество символов, которые нужно удержать в краткосрочной памяти.

"Всего 27 знаков, хм…"

Кратковременная память — мой конёк в устном счёте.

Для того, кто способен умножать шестизначные числа в уме, запомнить 27-значную последовательность — плёвое дело.

Далее оставалось лишь проходить перекрёстки в заученном порядке.

— Следующий — направо. Затем снова направо. Потом налево…

Я прокладывал свой путь сквозь лабиринт, опираясь на шестнадцатеричный код, словно нить Ариадны.

Неделю назад.

На совещании профессоров, посвящённом вступительным экзаменам.

Один из профессоров выразил сомнение профессору Двухвостой.

— Лабиринт иллюзорных зеркал в качестве вступительного испытания? Не слишком ли сложно? Чтобы рассеять магический круг, потребуется как минимум маг Третьего Круга.

— При обычных обстоятельствах вы были бы правы.

Существует два пути преодоления магического круга лабиринта иллюзорных зеркал.

Либо анализируешь структуру маны и следуешь её течению, либо сокрушаешь магический круг грубой силой.

Первое зовётся «прорывом», второе — «разрушением», но итог один.

Однако экзаменуемые не владели ни одним из этих методов.

Михо Двухвостая улыбнулась уголками губ.

— Именно поэтому мы заранее раскроем решение. Вот так.

Щелчок—!

По щелчку её пальцев в воздухе возникла карта лабиринта иллюзорных зеркал.

И путь к выходу уже был отчётливо обозначен.

Решение было подано на блюдечке.

Но сомнения профессоров не утихли.

— Тогда разве кто-нибудь просто не зазубрит путь и не пройдёт испытание?

— Нет, что ещё важнее — сможет ли кто-нибудь, особенно столь юные студенты, вообще запомнить такой сложный лабиринт?

— Это испытание во многом кажется не связанным с магическими способностями.

На ворчливые замечания коллег Михо ответила с лукавой усмешкой.

— Взгляните на ответ внимательнее.

Ещё один щелчок, и карта исчезла, оставив лишь светящийся красный путь.

Вход и выход из лабиринта располагались почти в одной точке.

Красная линия, петляя и извиваясь, в итоге образовывала большой круг.

Увидевшие этот круг профессора забормотали в недоумении.

— Это же…

— Кольцо циркуляции маны заклинания Первого Круга?

Алый круг, парящий в воздухе.

Он в точности повторял форму кольца циркуляции маны Первого Круга.

Другими словами, следуя потоку маны в собственном кольце Первого Круга вокруг сердца, человек естественным образом пройдёт по пути лабиринта.

— Разве это не делает экзамен справедливым? Магия уровня Первого Круга, наблюдательность, чтобы вывести кольцо циркуляции из структуры лабиринта, и смелость проверить эту гипотезу, пройдя испытание. Всё это — грани магического таланта.

В её словах была неоспоримая логика.

Обычно мана-аффинность считается главным даром мага, но способность к дедукции, наблюдательность и решительность также являются ценными качествами.

Пока профессора магической академии согласно кивали, кто-то поднял руку.

Мужчина средних лет с суровым выражением лица.

На висках пробивалась седина.

Это был профессор Коумил, преподававший основы теории телекинеза.

Поправив очки на переносице, он произнёс.

— Но они ведь всего лишь абитуриенты. Только те, кто изучал магию, способны воспринять кольцо маны первого круга. Разве это не поставит в заведомо невыгодное положение тех, кто не занимался магией заранее?

— Вероятно.

— И всё же вы намерены дать им это испытание?

— Задумайтесь. Эти студенты были отобраны по системе регионального равенства. Честно говоря, они наименее талантливые из всех. Если они даже не удосужились немного позаниматься заранее, чтобы достичь Первого Круга, они всё равно не смогут угнаться за нашим курсом.

— Хм.

— По правде говоря, какой процент поступивших студентов входит, даже не сформировав кольцо маны Первого Круга?

Хотя официально не рекомендуется обучать магии тех, кто младше пятнадцати лет, в реальности это правило редко соблюдается.

Как только ребёнок проявляет определённую умственную зрелость, большинство заранее обучаются основам магии Первого Круга.

Михо Двухвостая подытожила.

— Если кому-то удастся пройти этот тест без какой-либо предварительной подготовки, разве это не станет доказательством поистине выдающегося таланта?

И таким образом, вступительным экзаменом для студентов, поступающих по системе регионального равенства, стало испытание в лабиринте иллюзорных зеркал.

И вот теперь.

На подиуме в экзаменационном зале стояла печально известная Алая Ведьма, Михо Двухвостая, наблюдая за одним конкретным студентом.

Студентом, который вошёл в магический круг быстрее всех остальных.

Ноа Эшборн.

Студент с пепельными волосами и проницательными глазами выделялся с самого момента появления в экзаменационном зале.

"Он заметил мою иллюзорную магию? Неужели у него мана-аффинность класса SS?" — Промелькнула у неё мысль.

Маги с высокой мана-аффинностью способны улавливать тончайшие колебания окружающей маны и распознавать заклинания на их основе.

Но это возможно лишь тогда, когда их уровень мастерства близок к уровню заклинателя.

Каким бы ни был талант абитуриента, ещё даже не сдавшего вступительный экзамен, он не мог бы воспринять магию, сотворённую Михо, магом Седьмого Круга.

"Вероятно, он просто смутно почувствовал что-то необычное."

Её иллюзорная магия не просто меняла внешность — она искажала само восприятие.

Обычные люди даже не заметили бы её присутствия.

Вот почему большинство студентов механически отвечали на её вопросы и проходили дальше.

Только Ноа Эшборн посмотрел ей прямо в глаза и ответил с уважением.

Даже смутное ощущение её магии было впечатляющим.

"Он очень наблюдателен. Быстро всё подметил."

До такой степени, что смог сделать вывод о её профессорском статусе лишь на основе интуиции—

Такое испытание для него должно было стать пустяком.

И, как и следовало ожидать.

Ноа Эшборн вышел из лабиринта прежде, чем хоть один другой студент успел войти в магический круг.

Действительно многообещающий юноша.

Даже зная точную последовательность поворотов, выбраться из лабиринта было нелёгкой задачей.

Как и подразумевало название «иллюзорное зеркало», всё вокруг состояло из зеркал.

Легко было потерять ориентацию и налететь на отражающие стены.

После непродолжительного блуждания у меня закружилась голова.

Но всё же мне удалось отыскать последний поворот.

— Это последний.

Я прошёл заключительный участок и оказался за пределами лабиринта.

Оказавшись вне магического круга иллюзорных зеркал, мои глаза почувствовали долгожданное облегчение.

— Фух. Сделано.

Как и на карте, выход располагался прямо рядом со входом.

Я проделал петлю внутри лабиринта и вернулся к отправной точке.

Я огляделся, пытаясь понять, выбрался ли кто-нибудь ещё.

Но вокруг никого не было.

Вместо этого зал позади меня всё ещё был полон студентов.

— Почему они ещё здесь?

Мне казалось, я провёл в лабиринте довольно много времени—

Но никто ещё не вошёл?

Или… я вышел слишком поздно?

Пока я старательно следовал заученной последовательности, может быть, другие использовали магию, чтобы срезать путь?

Но если бы это было так…

— Направо, направо, направо, направо…

— Направо, направо, налево, направо, налево… Ах! Снова забыл!

— Здесь должен быть какой-то подвох. Подвох.

— Приложить руку к сердцу?

Студенты всё ещё мучительно вглядывались в карту, пытаясь разгадать загадку.

Если подумать, я вошёл в лабиринт, как только увидел его.

Так что у меня была колоссальная фора.

А это означало—

Никто не выбрался раньше меня.

"Значит, я первый? Золотая медаль?"

О. Золотая медаль!

Студент, решивший экзамен быстрее всех.

Студент, который может с гордостью заявить: «У меня идеальный балл. Не было ничего, чего бы я не знал».

Я всегда мечтал испытать что-то подобное.

Даже в колледже были предметы, по которым я получал высокие оценки.

Бывали случаи, когда я заканчивал раньше отведённого времени.

Но я никогда не был первым, кто покидал экзаменационную аудиторию.

Как тягаться в скорости со студентами, которые сдают пустые листы, заранее смирившись с неудачей?

В этот раз мне это удалось.

Золотая медаль.

— Ноа Эшборн?

Пока я оглядывал зал, кто-то обратился ко мне.

Повернувшись на голос, я увидел профессора Михо Двухвостую, рыжеволосую лисицу-зверочеловека.

— О, профессор.

— Вы первым вошли в магический круг и первым покинули его. Поздравляю. Вы прошли.

— Благодарю вас.

— Но остальные студенты ещё не закончили. Чтобы не мешать им, успешно сдавшие должны ожидать в зале ожидания.

Профессор Михо указала в сторону зала.

Примыкающее к аудитории здание представляло собой двухэтажное кирпичное строение.

Должно быть, это и есть зал ожидания для счастливчиков.

— А, хорошо.

Я направился в указанном ею направлении.

Идя, я бросил последний взгляд внутрь зала.

Руди всё ещё прижимал руку к груди, погружённый в глубокие раздумья.

"Надеюсь, ты тоже справишься, Руди."

Мы едва познакомились, но он показался мне славным парнем.

Я молча пожелал ему удачи и направился в зал ожидания.

Здание, на которое указала профессор Двухвостая, оказалось больше, чем казалось снаружи.

Внутри царила такая тишина, что мои шаги отдавались эхом.

Среди комнат прямо передо мной располагалась самая большая лекционная аудитория.

На двери висела бумажная табличка с надписью: «Поздравляем с успешным прохождением».

Любой мог понять, что это комната для избранных.

Я открыл дверь и шагнул внутрь.

Скрип—

Просторная лекционная аудитория была совершенно пуста.

Парты располагались амфитеатром, обращённые к нижней платформе.

Из-за высокого потолка и необъятного пустого пространства звук открывающейся двери эхом прокатился по залу.

"Неужели я действительно первый?"

Я спустился вперёд и сел на первую парту.

Платформа и большая классная доска были прямо передо мной.

Сидя на лекционном месте, я наконец-то ощутил реальность происходящего.

Я...

Тот, кто всегда плыл по течению, оставаясь в середине.

Я поступил в Астранскую магическую академию — самое престижное учебное заведение империи — как лучший студент.

— Ха-ха-ха...

Я не мог сдержать смеха.

Теперь я студент Астранской магической академии.

После выпуска у меня не будет проблем с поиском работы.

Я наконец-то смогу примерить на себя мантию выпускника элитного университета, которой у меня никогда не было в прошлой жизни!

Конечно, закончить обучение тоже будет непросто.

В такие школы, может, и берут по счастливой случайности, но диплом здесь никогда не выдают просто так.

"Ну, раз уж я зашёл так далеко, давайте просто придерживаться золотой середины, как обычно. Только середина".

Средний процент — моя стихия.

Если я просто буду держаться на среднем уровне, я смогу выпуститься.

Как только я принял это решение, дверь позади меня открылась.

Скрип—

Вошёл второй студент, преодолевший лабиринт.

Это было знакомое лицо.

"Это же второй сын торговой компании Мирхан. Норка Мирхан."

Информация, которой поделился Руди, оказалась весьма кстати.

Купеческая семья, сколотившая состояние на торговле с Восточным континентом.

Не помешает поддерживать хорошие отношения с таким человеком.

Я поднял руку, чтобы поприветствовать его, но Норка заговорил первым.

— Это ты, верно? Тот, кто заметил иллюзорную магию профессора Двухвостой.

— Э-э…

...я не совсем распознал магию.

Прежде чем я успел ответить, Норка продолжил.

— Я так и подумал. Я Норка Мирхан. А ты?

— Я Ноа Эшборн.

— Эшборн? Если ты из семьи Эшборнов…

Ага.

Вероятно, он не помнит род, который уже утратил своё былое величие.

— Разве это не та семья, что славится магией?

Что за…

Почему все, кажется, об этом знают?

— Как и следовало ожидать, кровь магического рода должна быть особенной. Хотя мы оба изучили магию Первого Круга, твоя способность видеть поток маны — это нечто поразительное. Как ты так быстро это понял?

— Ха? Видеть поток маны?

Я понятия не имел, о чём он говорит.

В этот момент за Норкой в аудиторию начали входить другие студенты.

Это были те, кто выбрался из лабиринта после него.

— Ура! Я прошёл! Я прошёл!

— Этот экзамен был элементарным.

— Фух. Какое облегчение.

Все оживлённо переговаривались, заполняя лекционный зал.

Комната быстро наполнилась шумом.

Когда всё больше глаз обращалось к нам, Норка выпрямился и сел ровно.

Он сидел прямо за мной.

Глядя на новоприбывших, я заметил нескольких студентов, о которых рассказывал Руди.

"Кстати, а где Руди?"

Он вошёл почти в самом конце.

Последним вошёл Махим Двейра из семьи Двейра.

Графский род, который десять лет назад буквально откопал золотую жилу.

— Хм, ничего особенного.

Даже закрывая за собой дверь, он пожал плечами и пробормотал.

— На самом деле я всё понял, как только увидел карту. Кольцо вращения маны Первого Круга, я имею в виду. Я не спешил входить, потому что хотел посмотреть, сколько ещё это заметит.

Он сказал это, вытирая пот со лба.

Не очень убедительно.

Руди подбежал и сел рядом со мной.

— Ты действительно вышел первым! Я так и знал. Раз уж тебя рекомендовал сам маркиз Девиль, я подумал, что ты должен быть очень способным.

На слова Руди все взгляды обратились ко мне.

Из-за того, что я вышел первым?

Или из-за рекомендации Девиля?

В любом случае, выдерживать на себе взгляды 199 пар глаз было немного чересчур.

— Ну, э-э…

— Значит, ты сразу заметил, что выход из лабиринта совпадает с кольцом маны? Как только увидел его?

— Кольцо маны?

— Ага. Ответ на экзамен. Если медленно вращать круг вокруг сердца, он точно совпадает с путём!

Норка, сидевший позади меня, выглядел не менее любопытным.

Я пожал плечами.

— Да не, я просто запомнил.

— …?

Результаты вступительных экзаменов в Астранскую магическую академию объявлялись мгновенно.

Словно по волшебству, двести счастливчиков, чьи имена оказались в заветном списке, в одночасье превращались из абитуриентов в полноправных студентов.

В комнату, где собрались новоиспечённые учащиеся, вошла профессор с двумя лисьими хвостами, та самая, что была экзаменатором.

Цок-цок—

Эхо её каблуков разносилось по залу, пока она поднималась на подиум и занимала своё место перед новоиспечёнными студентами.

— Поздравляю вас. Отныне и вовек вы — студенты Астранской магической академии.

— Ураааа!

— Вааааа!

Восторженные крики радости огласили комнату. Официальное признание их нового статуса профессором столь престижного учебного заведения стало моментом истинного триумфа.

Казалось, сам воздух наполнился предвкушением грядущих свершений.

— Ах, не спешите ликовать. Церемония посвящения состоится завтра. До тех пор позвольте называть вас предварительными студентами.

Поскольку результаты были объявлены без промедления, не было нужды откладывать и торжественное посвящение.

Завтрашний день должен был ознаменоваться их официальным вступлением в ряды студентов академии.

К счастью, я предусмотрительно взял с собой деньги и смену одежды.

Профессор Двухвостая продолжала обращаться к новоиспечённым студентам.

— Теперь вы будете распределены по классам. Всего их восемь, и студенты одного класса будут проживать в одном общежитии как минимум ближайшие два года.

При упоминании общежитий глаза студентов загорелись предвкушением.

Это знаменовало собой начало совершенно новой жизни.

Совместное проживание в общежитии со сверстниками казалось восхитительной перспективой для юных сердец.

Хотя, признаться, в этом таилось и некоторое волнение.

Профессор продолжила.

— В каждом классе будет по сто студентов. Двадцать пять будут отобраны по принципу регионального баланса, двадцать пять — по социальному, сорок пять — по общему конкурсу и пять — по программе для одарённых. Мы распределяем вас таким образом, чтобы вы все, независимо от происхождения и места рождения, стали единым братством магов Астрана.

Хм.

Значит, нас призывают отринуть узы крови и преданность родному краю, сплотившись исключительно вокруг академической принадлежности.

Что ж, мне это подходит.

Я — потомок обедневшего дворянского рода из провинции, изгой и ничтожество в глазах столичной знати.

— Итак, я приступлю к распределению по классам.

Профессор Двухвостая чётко произносила имена студентов и объявляла их класс.

Я оказался в первом классе.

Руди тоже был зачислен в первый класс.

"Фух. Какое облегчение. С Руди рядом мне не придётся ломать голову над поиском полезных связей."

Сначала нас проводили в общежития.

Здания общежитий для первокурсников высились стройными башнями — всего их было восемь.

Мне они напоминали восемь колоссальных офисных центров, стоящих плечом к плечу.

"Ну, что-то подобное и нужно, чтобы разместить по сотне студентов в каждом здании."

Только на первом курсе обучалось восемьсот человек.

Сто студентов на здание.

Поскольку общежития были предусмотрены для всех четырёх курсов, вся зона общежитий простиралась на внушительной территории.

Войдя в башню общежития первого класса, я пробормотал.

— Значит, мы проживём здесь целых два года?

— Ага. До второго курса мы живём в одном здании, а с третьего курса общежития разделяются по магическим специализациям. — Ответил Руди, щедро делясь информацией, которую он успел собрать ещё до поступления.

С третьего курса общежития разделялись по факультетам.

Доступные направления были следующими:

× Элементальная магия

× Иллюзии и иллюзорная магия

× Телекинез и гравитационная магия

× Магия призыва

× Природная магия

× Алхимия

× Целительская магия

× Магические круги и создание артефактов

Всего восемь магических дисциплин.

"Значит, пока мы считаемся студентами с неопределённой специализацией."

На первом и втором курсах студенты изучают основы магии, а с третьего курса выбирают факультет и углубляются в изучение выбранной дисциплины.

— Ноа, а ты о чём думаешь?

— Я… хм.

— Элементальная магия, верно? Говорят, она обладает самой разрушительной силой. Если не она, то, может, телекинез?

— Я склоняюсь к целительству или созданию артефактов.

— Ха? Но ты же сдал экзамен с лучшим результатом!

Какой мне прок от элементальной магией?

Она полезна лишь тем, кто стремится стать боевым магом на передовой.

С другой стороны, целительство и создание артефактов пользуются уважением и спросом везде.

Особенно в имперской столице и крупных городах.

"Нет, зачеркнуть целительство. Я не хочу быть призванным в качестве военного медика."

У меня нет влиятельных покровителей.

Если я буду хорошо учиться, меня загребут куда-нибудь в опасное место.

Если я буду плохо учиться, история повторится.

Вот почему алхимия или создание артефактов, позволяющие работать в относительно безопасных условиях — лучшие варианты.

Пока я об этом размышлял, мы достигли наших личных комнат.

Казалось, в башне действовала магия искажения пространства — просто идя по ровному коридору, мы незаметно для себя оказывались на верхних этажах.

Комнаты оказались отдельными.

Несмотря на то, что меня только вчера зачислили, моё имя уже красовалось на табличке у двери.

{Ноа Эшборн}

— Давай распакуем вещи и встретимся позже в холле.

Я попрощался с Руди и вошёл в свою комнату.

Она оказалась на удивление уютной.

Деревянная кровать, просторный письменный стол, вместительный шкаф и даже собственная ванная комната.

Это больше напоминало переезд в небольшую квартиру-студию, чем в казённое общежитие.

"Это лучше, чем та однокомнатная конура, которую я снимал в колледже."

Похоже, это действительно престижная академия.

Я и представить себе не мог, что условия в общежитии будут настолько комфортными.

Я распаковал вещи и сел писать письмо.

Письмо, чтобы сообщить семье о моём поступлении.

Я подробно описал, насколько уютно в общежитии и как сильно я предвкушаю здешнюю жизнь, не забыв приложить благодарственную записку.

"Кажется, я видел почтовый ящик в холле."

Я мельком заметил его, когда проходил мимо ранее.

Выйдя из комнаты, я направился к холлу.

Внутреннее устройство общежития меня заинтриговало.

Независимо от того, по какому коридору ты шёл, в одном направлении всегда виднелся холл.

Не было нужды запоминать его местоположение.

Просто подумав «Я хочу в холл» во время ходьбы, коридор сам вёл меня туда, словно путь оживал и двигался навстречу.

Добравшись до холла, я первым делом опустил письмо в почтовый ящик.

"Похоже, я снова первый."

Никого до меня здесь не было.

В холле величественно возвышался огромный камин, мерцал магический хрустальный шар, уютно покачивались кресла-качалки, а мягкие диваны словно манили присесть.

Казалось, это идеальное место для студенческих посиделок и бесед.

Я опустился на диван и стал ждать Руди.

— Ужас…! Что это такое?!

Но появился не Руди — это был кто-то другой.

Это был Махим Двейра, студент, с треском проваливший вступительный экзамен, но всё же каким-то чудом поступивший.

У Махима были сальные каштановые волосы, тщательно зачёсанные на косой пробор 2:8 и обильно сдобренные маслом.

Он выглядел как ходячий карикатурный образ скользкого типа.

С лицом, искажённым гримасой отвращения, он пробормотал.

— Эта комната такая маленькая! Я не смогу здесь спать…!

Неужели из-за того, что он был сыном выскочки-графа, внезапно разбогатевшего на золотой жиле, он был таким привередливым в отношении спальных условий?

Это даже не была тесная конура — вполне приличная комната.

Может, другие ребята будут иначе…

— Ах, что это?

— Кровать такая жёсткая!

— Слишком маленькая, здесь душно…

Один за другим прибывающие студенты издавали свои полные разочарования возгласы.

Даже Руди казался шокированным, пробормотав.

— Это поразительно… ванная, примыкающая к комнате? Разве ванная не должна быть отдельной?

В обычном доме это было бы правдой.

Ты открываешь дверь комнаты, проходишь через гостиную или коридор, а затем открываешь дверь ванной комнаты.

Но в квартирах-студиях или офистелях такая планировка — обычное дело.

— Ну, разве это не неудобно во время душа? Здесь ведь и девушки есть.

— …!

Только тогда до них, кажется, дошло, что коридор общий для студентов обоих полов.

Руди посмотрел на меня, словно его внезапно осенила какая-то глубокая истина, и воскликнул.

— Не может быть…! Ноа, ты гений? Ты сразу понял логику планировки комнаты…

Нет, я просто прожил в одной из таких семь лет.

— Серьёзно, это шокирует. Я никогда не представлял, что комната будет такой. Я думал, будет хотя бы гостиная…

Ох… дети богатеев.

Пока студенты, поступившие по региональной квоте, ворчали и изливали своё недовольство, другие студенты один за другим начали заселяться в общежитие.

Те, кто пришёл после региональной группы, были студентами, поступившими по социальному балансу.

С самого момента их появления их лица выражали иное настроение.

Они шли молча и быстро к своим комнатам с решительными, даже свирепыми взглядами.

— Да… пожалуй, лучше держаться от них подальше.

Руди нервно прошептал, явно испытывая неловкость под их пронзительными взглядами.

Конечно, не обошлось и без демонстрации превосходства — Махим Двейра не унимался.

— Хм, всё равно одни простолюдины…!

Один из студентов, поступивших по социальному балансу, резко обернулся и бросил на него испепеляющий взгляд.

Махим тут же осекся.

Настолько ощутимым было присутствие группы, поступившей по социальному балансу.

В то же время они выглядели так, словно несли на своих плечах огромный груз ответственности.

И вполне заслуженно — поступление в Астранскую магическую академию было для них единственным шансом вырваться из нищеты и изменить свою судьбу.

— Посмотрите туда! Это второй сын графа Стрована из пограничных земель!

Руди взволнованно указал на следующего вошедшего студента.

У него были густые чёрные волосы и суровое, словно высеченное из камня лицо, которое делало его старше своих лет.

Несмотря на то, что зима осталась позади, он был облачён в белую меховую накидку.

— Видишь эту белую меховую накидку? Это мех белого медведя — символ дома Строван. Они из поколения в поколение славятся как мастера боевой магии.

Хм.

Приграничная территория, щит северной империи — значит, это сын того самого графа Стрована.

Лучше держаться от него подальше.

"Я не хочу становиться боевым магом и отправиться на передовую."

Включая второго сына Стрована, по программе для одарённых поступило всего пять студентов.

Руди принялся перечислять каждого из них, но впечатление от сурового пограничного дворянина было настолько сильным, что я почти не слышал остального.

Наконец, последней в общежитие вошла самая многочисленная группа — студенты, поступившие по общему.

Их происхождение было самым разнообразным.

Большинство из них принадлежали к дворянским семьям, но были и такие обедневшие дворяне, как я, а некоторые происходили из семей, славившихся не магией, а искусством владения мечом.

Даже Руди не знал всех в этой группе.

"Так много новых лиц — если бы он знал всю их подноготную, он был бы не человеком, а ходячей энциклопедией."

Но среди всех студентов, поступивших по общему, был один человек, который вызвал у Руди изумлённый вздох.

— Ух ты! Она тоже в первом классе!

— Хм?

— Ирина Беллун! Она дочь маркизов Беллун — одного из величайших магических родов империи!

Руди указал на поразительную студентку.

У неё было такое холодное выражение лица, что воздух вокруг, казалось, становился морозным от одного взгляда на неё.

Её волосы цвета ледяной синевы, брови того же оттенка — она выглядела так, словно на неё осел иней.

— Она настолько известна?

— Конечно! Даже те, кто далёк от магии, слышали об Ирине. Её знают все!

— Правда? Настолько известна?

— Говорят, она гений, рождающийся раз в столетие, даже по меркам семьи Беллун. А этот род и так славится ледяной магией, но ходят слухи, что она уже в совершенстве владеет Ледяной Стрелой.

— Она освоила Ледяную Стрелу?

Хотя я ещё толком не постиг азы магии, разницу между Магической Стрелой и Ледяной Стрелой я, по крайней мере, знал.

Если просто сгущаешь ману и выпускаешь её, получается Магическая Стрела.

Если же добавляешь к ней свойства льда, она превращается в Ледяную Стрелу.

Оба заклинания относятся к Первому Кругу, но Ледяная Стрела, несомненно, сложнее.

Ты накладываешь элементальную магию поверх метательного снаряда.

— Это поразительно.

— Правда? Я только-только сформировал кольцо маны Первого Круга и ещё не могу использовать никаких заклинаний. А она уже творит Ледяную Стрелу.

— Если так подумать, это ещё более впечатляет. Но… почему именно Ледяная Стрела?

— Ха? Разве ты не говорил, что её семья славится ледяной магией?

— Всё равно, разве Огненная Стрела или Стрела Молнии не круче?

Руди, похоже, питал слабость к огню и молнии, а не ко льду.

Надо признать, они выглядят эффектнее и, возможно, обладают большей разрушительной силой.

Вполне вероятно, что на практике они даже сильнее.

В большинстве игр ледяная магия используется не для нанесения прямого урона, а для заморозки и обездвиживания врагов.

Возможно, в этом мире действуют те же принципы.

И всё же…

— Я всё равно считаю Ледяную Стрелу более впечатляющей.

— Ха?

— Её сложнее сотворить.

— Сложнее?

Руди, казалось, не понимал моего восторга и переспросил.

— Разве Огонь и Лёд — не элементальные заклинания? Разве их сложность не должна быть примерно одинаковой?

— Нет, Ледяная Стрела определённо сложнее.

Ирина, казалось, оживилась от нашего разговора, её уши едва заметно дрогнули.

Мне даже показалось, что уголки её губ едва заметно приподнялись в лёгкой усмешке.

Её шаги замедлились, словно она ждала, чтобы услышать, что я скажу дальше.

— Почему она должна быть сложнее?

Ирина — и, как мне показалось, ещё несколько студентов — с любопытством ждали моего ответа.

Серьёзно? Вы, ребята, не знаете?

Ах, да. Им всего пятнадцать.

Конечно, они ещё не изучали науку на уровне старшей школы.

Поэтому я принялся объяснять, почему Ледяную Стрелу сложнее сотворить.

— Эм… ледяная магия действует в направлении уменьшения энтропии.

— …?

— ?

— …?

Похоже, мне придётся прочитать краткую лекцию по термодинамике из моих студенческих времён на инженерном факультете.

Второе начало термодинамики.

Природа неуклонно стремится к возрастанию энтропии.

Говоря проще:

— Превратить дерево в пепел — легко, но обратить пепел обратно в дерево — невозможно.

— Ух ты! — Воскликнули студенты.

— Лёд тает без труда, но заморозить воду гораздо сложнее.

— Истинно так…!

Простое объяснение поразило слушателей.

Однако не все были впечатлены.

— В северных краях зимой льда куда больше, чем воды. — Заметил один из студентов.

— Разве там не труднее растопить лёд? Он же сам замерзает, если его оставить. — Подхватил другой.

— Верно. Развести огонь там намного сложнее. Лёд — вот что проще.

— Нет, там вода превращается в лёд потому, что окружающая температура низкая, и вода теряет тепло. И это равномерное распределение тепла тоже часть возрастания энтропии, знаете ли? — Пояснил «преподаватель».

— Но чтобы это объяснить, мне сначала нужно ввести понятие энтропии.

— Итак, в мире существует такое явление, как энтропия. Это своего рода мера беспорядка.

— Ого!

— И мир движется в направлении увеличения этого беспорядка. Лёд неподвижен, а вода свободно течёт, верно? Следовательно, вода находится в более неупорядоченном состоянии, что означает более высокую энтропию. Это значит, что чем выше температура, тем выше энтропия, и в конечном итоге всё превращается в тепло и рассеивается…

Студенты, до этого делавшие вид, что понимают, притихли.

Нет, они начали перешептываться.

— Эм… так энтропия — это хорошо? — Прозвучал неуверенный вопрос.

— Ты что, дурак? Это же беспорядок. Чем ниже, тем лучше. — Последовал шепотливый ответ.

— Я вообще ничего не понимаю, что это такое. — Признался третий.

"Похоже, объяснить Второе начало термодинамики сразу было слишком самонадеянно." — Подумал «преподаватель». — "Я старался говорить просто, но учить других оказалось куда сложнее, чем я предполагал. Чтобы объяснить законы термодинамики, мне нужно сначала растолковать, что такое энтропия. А чтобы объяснить энтропию, нужно начать с взаимосвязи тепла и энергии, а у энергии столько разных форм… уф. Этому объяснению нет конца. Добавлять точные математические формулы явно за пределами моих возможностей."

"Да, пожалуй, стоит отказаться от объяснения энтропии." — Решил он.

Но тут раздался голос.

— Я немного знакома с этим.

"Она знакома?" — Промелькнуло в голове «преподавателя».

Он повернул голову и увидел, что голос принадлежал Ирине Беллун.

Той самой студентке, которая и подняла весь вопрос об энтропии, известной как гений из знатной семьи маркиза Беллуна и владеющей магией Ледяной Стрелы.

"Но действительно ли она понимает энтропию?"

— Как и следовало ожидать от Ирины. — Прозвучало из толпы.

— Я знал, что Ирина знает! — Подтвердил кто-то еще.

Студенты без тени сомнения приняли её слова.

Ирина гордо вскинула голову и произнесла.

— Ледяная Стрела — это упорядоченная магия. Следовательно, она намного сложнее хаотичной Огненной Стрелы — согласно теории… аинтропии.

— Хм… — Пробормотал «преподаватель».

"Во-первых, это энтропия, а не «аинтропия», и энтропия — это понятие, а не теория. Во-вторых, её объяснение было довольно поверхностным. Звучало так, будто она просто скопировала мои слова, чтобы показать свою осведомлённость."

— Ух ты, вот это да! Ирина действительно всё знает! — Восхитился один из студентов.

— Потрясающе! — Подхватил другой.

Окружающие студенты осыпали её похвалами.

Но «преподаватель» заметил.

В этом прекрасном лице с гордым выражением—

Её глаза слегка дрожали.

И она нервно поглядывала на него.

"Она не понимает." — Промелькнуло в его сознании.

"Но даже если я укажу на это, кто мне поверит? Она — та самая Ирина Беллун, а я всего лишь младший из обедневшей графской семьи. Доказать мою правоту некому, и у меня нет сил заставить их понять. Лучше просто промолчать."

— Да. Верно. Как и сказала Ирина, вот что такое энтропия. — Согласился он.

При этих словах Ирина заметно расслабилась. Её напряжённое, нервное лицо наконец смягчилось.

— Приятно познакомиться. Я Ирина Беллун. — Она первая протянула ему руку.

"Подумать только, у меня появился шанс завязать знакомство с гением из семьи маркиза — какая удача!" — Подумал «преподаватель» и быстро пожал её руку.

— Я Ной Эшборн.

— Мм. Так ты тот самый Ной Эшборн.

????

— Ты знаешь меня?

— …нет, впервые слышу.

Ах. Вот оно.

У неё будто пассивный навык делать вид, что она всё знает — догадался Ной.

Следующим утром.

Сразу же состоялась торжественная церемония посвящения в студенты.

Если задуматься, это довольно забавно.

Когда я поступал в университет, ожидание результатов после общенационального экзамена казалось бесконечным. Даже после получения баллов приходилось сопоставлять их с требованиями различных учебных заведений, подавать заявления, проходить первый и второй этапы отбора — целая волокита. И только после оплаты обучения тебя наконец-то зачисляли.

Здесь же, как только успешно сдашь вступительные испытания, тебя принимают немедленно.

Причина проста.

Это лучшая магическая академия Империи, и обучение здесь бесплатное.

Представьте, что вас бесплатно приняли на медицинский факультет Сеульского национального университета. Кто бы стал сомневаться? Вы бы сразу же согласились.

Вот почему мы сейчас собрались в полукруглом открытом амфитеатре, слушая приветственную речь директора, произносимую со сцены.

— Вы все, как будущие столпы нашей Империи, я надеюсь, вы будете гордиться своими магическими способностями и стремиться стать великими магами, которые внесут свой вклад в историю и процветание нашего государства…

Директор, с густой белой бородой, являл собой образцового старого мага.

На нём была треугольная шляпа, и он опирался на длинный посох.

Ходили слухи, что он — высший эльф, проживший более 400 лет, и более ста из них он занимал пост директора академии.

Образ директора как старого мага идеально сочетался с его длинной и невероятно утомительной речью.

Это было настоящим испытанием для пятнадцатилетних, которые едва успели выйти из подросткового возраста.

Большинство клевали носом или погрузились в собственные мысли.

— И поэтому работа по закладке прочного фундамента для наших студентов имеет первостепенное значение. Именно поэтому курс «Понимание и практика колец циркуляции маны», который вы будете изучать в первом семестре, будет преподаваться лично мной, начиная с сегодняшнего дня на первом уроке.

"Э? Что он сказал? Что начинается?" — Пронеслось в головах у многих.

Внезапное заявление директора моментально привлекло всеобщее внимание.

— Что начинается? — Прошептал один студент.

— Что это? — Спросил другой.

— Это урок под названием «Понимание и практика колец циркуляции маны».

— Что это такое?

— Понятия не имею.

Студенты зашумели, переговариваясь между собой.

Но директор успокоил их всего несколькими словами.

— На этом торжественная церемония посвящения завершается. Сейчас мы начнем лекцию по «Пониманию и практике колец циркуляции маны».

Лекция началась сразу после окончания церемонии!

Темп был настолько стремительным, что у многих закружилась голова.

— Отныне это занятие будет проводиться каждое утро на первом уроке. Это обязательный курс для всех первокурсников, поэтому все должны быть здесь ровно в девять утра.

Итак, первый урок дня обязателен для всех первокурсников, как и предполагалось.

Я слышал, что в этой магической академии студенты могут выбирать лекции в зависимости от курса.

Но, как и в университете, обязательные курсы первого года всегда ставили на первый урок — вынуждая студентов становиться жаворонками.

— Что, девять утра? Я не могу проснуться, пока меня не разбудит слуга… — Проворчал один из аристократов.

— Разве это не слишком рано? — Поддержал его другой.

Студенты знатного происхождения тихо ворчали, в то время как простолюдины молча кивали.

На самом деле, для детей простолюдинов, которым с ранних лет приходилось рано вставать, чтобы помогать по хозяйству, девять утра не казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Директор продолжал свою речь.

— Этот курс посвящен формированию кольца циркуляции маны Первого Круга вокруг вашего сердца. Именно поэтому мы проводим его здесь, в главном амфитеатре. Эта открытая площадка обладает самой высокой плотностью и наиболее активным потоком маны во всей академии. Это идеальное место для формирования ваших магических колец.

Значит, это основа основ мага — формирование круга маны.

Если не сформируешь кольцо маны вокруг сердца, тебя нельзя будет назвать магом.

И формировать этот круг рекомендуется только после пятнадцати лет.

Конечно, этой рекомендации часто пренебрегают, и многие студенты уже сформировали свой Первый Круг до поступления.

— А теперь те из вас, кто уже сформировал кольцо маны Первого Круга, прошу поднять руку.

На вопрос директора почти восемьдесят процентов студентов подняли руки.

Большинство студентов, прошедших региональный отбор, уже достигли Первого Круга.

Те, кто уже сформировал его, выглядели гордыми и взволнованными.

— Мы уже сформировали свои Первые Круги, так что нам вообще нужно посещать этот урок? — Прозвучал вопрос из толпы.

— О, точно. — Согласился кто-то.

— Значит, можно будет поспать подольше! — Обрадовался ещё один студент.

Но их надежды быстро рухнули.

— Это место обладает высокой плотностью маны, поэтому даже студенты, завершившие формирование своих Первых Кругов, должны каждое утро приходить сюда для тренировки накопления маны.

Первый урок для первокурсников оказался неизбежной участью.

Студенты, которые радостно предвкушали возможность поспать, теперь выглядели заметно разочарованными.

Некоторые студенты, такие как Ирина Беллун и второй сын семьи Строван, не проявили особой реакции.

Скорее, они, казалось, приветствовали это.

"Поскольку здесь высокая плотность маны, это поможет и росту наших колец циркуляции маны." — Подумали они.

Не все Первые Круги создаются равными.

Существует понятие вместимости даже внутри Первого Круга.

Чем больше вместимость, тем больше маны можно хранить и тем более мощную магию использовать.

С этой точки зрения, накопление маны — это непрерывная тренировка.

"Наконец-то я смогу в совершенстве овладеть своим Первым Кругом." — Подумал Ной.

— Те, кто только что поднял руки, можете оставаться на своих местах и приступить к индивидуальным тренировкам. Остальные, подойдите сюда, вперёд.

По указанию директора те, кто уже сформировал Первый Круг самостоятельно, начали свои тренировки.

Некоторые студенты бормотали что-то себе под нос.

Другие сели, скрестив ноги.

Большинство закрыли глаза и погрузились в медитацию.

Естественно, Ной подошел вперёд, туда, где стоял директор.

"Хм, он выше, чем я ожидал." — Подумал Ной.

Издалека он этого не замечал, но директор был действительно высоким — вероятно, выше двух метров.

"Может быть, поэтому его называют высшим эльфом." — Предположил Ной.

Словно прочитав его мысли, директор посмотрел прямо на него и сказал.

— Этот взгляд в твоих глазах… я догадываюсь, о чём ты думаешь. Тебе интересно, все ли высшие эльфы такие же высокие, как я, но я просто необычно высокий.

"Ах, да. Он, по сути, Со Чан-хун среди эльфов." — Усмехнулся про себя Ной.

Затем директор обратился к нему с ещё одним вопросом.

— Но что ты здесь делаешь?

— Простите?

— Ты же лучший студент регионального набора — Ной Эшборн, верно?

"Неужели моё лицо уже настолько известно?" — Удивился Ной.

Директор Грандар Элоим вчера получил весьма любопытный отчёт от профессора Михо Двухвостой.

Она сообщила, что среди поступивших по региональному отбору есть студент, за которым стоит пристально наблюдать.

Ной Эшборн.

И нет такого, чтобы кто-то столь почтенного возраста, как Грандар, проживший четыре столетия, не знал бы семью Эшборнов.

Когда-то это было весьма влиятельное имя.

И в самый первый день занятий он сразу же узнал Ноя Эшборна.

Эти характерные пепельно-серые волосы, фамильная черта Эшборнов.

И эти глубокие глаза, казавшиеся отстранёнными, но в то же время настороженными.

Что бы ни говорили, этот студент был безошибочно Эшборном.

И теперь он стоял перед Грандаром, чтобы принять участие в уроке.

— Так почему же ты здесь? — Спросил директор.

Вопрос Грандара был вполне логичен.

Этот урок предназначался для студентов, ещё не сформировавших свои кольца маны.

И было крайне маловероятно, что лучший студент регионального отбора ещё не завершил свой Первый Круг.

Студентам, которые это уже сделали, разрешалось тренироваться самостоятельно, так почему же он подошёл?

Возможно, у него возник вопрос.

Но ответ Ноя оказался неожиданным.

— Я здесь, чтобы сформировать свой круг маны.

— Что? — Изумился директор.

— Я ещё не сформировал свой Первый Круг.

"Подождите… он ещё даже не сформировал Первый Круг? Тогда как же он сдал вступительные экзамены?" — Недоумевал Грандар.

"Возможно, у него есть какой-то скрытый талант. Вероятно, он использовал свою необычайную предрасположенность к мане, чтобы проанализировать и найти выход из лабиринтной структуры маны."

Директор Грандар снова обратился к Ною.

— Тогда какой у тебя был балл предрасположенности на тесте накопления маны? А+? S?

— Нет.

— Не говори мне, что SS?

— В+.

"Студент с предрасположенностью В+, который ещё даже не сформировал Первый Круг? Каким же критерием руководствовалась профессор Михо, считая его достойным внимания…! Мне придётся вызвать профессора Двухвостую к себе в кабинет позже." — решил Грандар.

С этой мыслью он повернулся к студентам — около сотни человек.

— Место, на котором вы сейчас стоите — вокруг этой платформы — я начертил магический круг. Круг, который позволит вам более чутко ощущать ману. Отныне закройте глаза, почувствуйте ману и медленно нарисуйте кольцо вокруг своего сердца.

Процесс формирования кольца вокруг сердца — задача не из лёгких.

Сначала вокруг сердца должно скопиться достаточное количество маны.

Даже студентам с предрасположенностью уровня S требуется как минимум неделя, чтобы сформировать свой первый круг.

Вот почему многие студенты завершают формирование Первого Круга самостоятельно ещё до поступления в академию.

"Надеюсь, к концу семестра каждый из вас сможет сформировать свой." — С беспокойством подумал Грандар и активировал магический круг.

Начерченный на полу круг засветился ярким белым светом, и студенты закрыли глаза, погружаясь в медитацию, пытаясь ощутить ману.

Так прошёл час, и многие студенты начали ёрзать от скуки.

— Должно быть, всё ещё сложно. Не теряйте концентрацию только потому, что пока ничего не чувствуете. Спокойно наблюдайте за своим телом и попытайтесь ощутить поток маны, входящий и выходящий с каждым вашим вздохом и через кожу.

В этот момент —

— О, я сформировал его.

— Кто…?

Это был Ной Эшборн.

Грандар недоверчиво посмотрел на него.

"Разве он не говорил, что его предрасположенность — В+?"

Это было за пределами его понимания.

Директор Грандар приблизился к Ною, не скрывая своего скепсиса.

Ему с трудом верилось в невероятное заявление юноши о том, что тот сумел сформировать кольцо маны всего за час.

— Ты утверждаешь, что создал кольцо вращения маны? — С сомнением в голосе произнес директор.

— Да. — Просто ответил Ной.

— Но кольцо вращения маны — это нечто большее, чем просто ощущение маны вокруг. Ты должен собрать ее вокруг своего сердца и достичь состояния, в котором она стабильно образует вращающийся контур. Это требует определенного запаса маны и скорости вращения…

— Совершенно верно. Именно это я и проделал.

Лицо Грандара омрачилось.

Для студента с уровнем восприимчивости к мане B+ было еще слишком рано даже ощущать ее присутствие.

Если бы кто-то мог лишь улавливать малейшие потоки маны в воздухе и слегка притягивать их к себе, это уже заслуживало бы похвалы.

Но чтобы уже сформировать кольцо вращения маны? Это звучало как нелепая фантазия.

Грандар положил ладонь на плечо Ноя.

— Не будешь ли ты против, если я проверю истинность твоих слов?

— Нет. Я и сам хотел бы убедиться, действительно ли у меня получилось создать это кольцо.

Уверенность в голосе Ноя не оставляла впечатления лжи.

"Я все пойму, как только увижу."

Грандар применил заклинание «Детекция маны», позволяющее ему ощущать потоки энергии другого человека.

При использовании на ком-то с более низким уровнем магической силы заклинание раскрывало, какой Круг магии тот использует и как в данный момент происходит манипуляция его энергией.

И Грандар был поражен до глубины души.

"Что?.. Что это такое?"

Вокруг сердца Ноя — того самого юноши, у которого, по всем данным, была лишь способность к мане B+ — отчетливо пульсировало кольцо вращения маны.

Но еще большее изумление вызвал его размер.

— Как оно может быть таким крошечным?.. — Невольно вырвалось у Грандара.

Подобной миниатюрности он не встречал за все свои четыреста лет жизни — ни у одного кольца Первого Круга.

— Неужели может существовать Первый Круг такого размера?

Кольцо вращения маны Ноя было до смешного малым.

Вокруг его сердца мана образовывала едва различимый контур, тонкий, словно паутинка.

Лишь такой проницательный маг, как Грандар, мог его заметить.

— Что-то не так? — Спросил Ной, и Грандар едва не покачал головой, но вовремя остановился.

Нет, все было на месте.

Кольцо вращения маны Ноя обладало формой и скоростью вращения, характерными для Первого Круга.

Проблема заключалась в его абсурдно малом объеме.

"Вот в чем вся загвоздка."

Это не было ошибкой, но определенно являлось чем-то из ряда вон выходящим.

"Для начинающего мага, который только учится ощущать ману и формировать Первый Круг, требуется определенный минимальный объем энергии."

Количество маны, подвластное магу, напрямую зависит от его уровня мастерства.

Естественно, управление большими потоками энергии требует более высокой квалификации.

Но, с другой стороны, контроль над ничтожно малыми объемами маны также свидетельствует о высочайшем уровне владения.

"Такая точность… по меньшей мере, Третий Круг. Нет, скорее Четвертый. И это сделал первокурсник с Первым Кругом?"

Грандар обратился к Ною.

— Ты намеренно сделал кольцо таким тонким?

— Мое кольцо вращения маны тонкое?

— Твой поразительно тонкий контроль над маной впечатляет, но не мог бы ты теперь попытаться расширить его до кольца обычного размера?

— Эм… разве это ненормально? Я собрал ее настолько плотно, насколько смог.

Лишь тогда до Грандара дошло.

Вот почему способность к мане Ноя Эшборна была оценена как B+.

"Тест на плотность накопления маны!.. Вот почему он показал B+"

Обычно, когда говорят о способности к мане, подразумевают результат именно этого теста.

Он измеряет, насколько легко человек может аккумулировать ману в своем теле.

В эпоху, когда высоко ценятся заклинания высоких кругов, это вполне логичный метод оценки.

Но истинное значение способности к мане заключается в том, «насколько хорошо человек может обращаться с маной».

"Необходимо более тщательное исследование."

Директор махнул рукой, решив отложить выговор профессору Двухвостой.

Как она и говорила, Ной действительно оказался необычайно интересным студентом.

— Ной Эшборн. Следуй за мной. Остальные продолжат самостоятельные занятия до одиннадцати!

Вместо профессора Двухвостой директор повел Ноя в свой личный кабинет.

Он без всякого предупреждения потащил меня в кабинет директора.

Я оказался там впервые, и атмосфера показалась мне странно угнетающей.

Шкафы были заставлены диковинными артефактами, каждый из которых излучал собственное призрачное свечение и ощутимое присутствие.

В одном из них плескался резервуар с фиолетовой флуоресцентной жидкостью, внутри которого лениво дышала какая-то раковина.

На полке покоилась маленькая костяная кисть, явно не принадлежавшая человеку.

В стеклянном шаре завихрялись зловещие переливы красок.

"Разве он не должен быть высшим эльфом? Для представителя расы, так любящей природу, его вещицы выглядят довольно жутко."

Но самым пугающим предметом оказался серый деревянный гроб.

"Почему здесь стоит гроб?"

Он не был ни некромантом, ни вампиром, и все же в его кабинете вертикально стоял гроб.

И первым делом, войдя внутрь, Директор открыл крышку.

— Эм… могу я спросить, зачем вы меня сюда привели?

— Залезай.

— …что?

— О, это пустяки. Я просто хочу кое-что проверить.

Проверить кое-что, уложив студента в гроб?

— Что именно вы проверяете?..

— Этот гроб — на самом деле артефакт моей собственной работы. Это инструмент, который может очень точно измерить способность к мане.

— О…

Измерить способность к мане с помощью этого?

Обычно тест на плотность накопления маны заключался лишь в том, чтобы приложить руку к специальному шару маны.

Цвет шара менялся — чем ближе к красному, тем выше ранг, вплоть до S; чем ближе к синему, тем ниже, вплоть до F.

Новость об измерении маны внутри гроба показалась мне совершенно дикой.

— Ничего страшного. Залезай, не бойся. — Заверил директор.

...ну, он же все-таки директор.

Наверняка он не собирается превращать меня в ходячего мертвеца.

Доверяя его эльфийской природе и директорскому статусу, я неохотно шагнул внутрь.

Гроб оказался неожиданно просторным, места хватало с избытком.

— Вот так? — Уточнил я.

— Да. Теперь замри. — Скомандовал Грандар.

Директор тут же захлопнул крышку.

Несмотря на заточение, на уровне лица имелось стеклянное окошко, позволявшее наблюдать за происходящим снаружи.

Он коснулся различных частей гроба, активируя артефакт.

Звякнул странный звук, и внутреннее пространство гроба озарилось плотной сетью магических кругов.

Круги излучали белое сияние, освещая меня изнутри.

"Это напоминает… момент, когда Капитан Америка получил сыворотку суперсолдата."

Там герой претерпевает мучительную боль, чтобы обрести сверхчеловеческие способности.

Но я не стремился ни к чему подобному.

"Я всего лишь хочу оставаться обычным человеком и избежать страданий."

Магические круги мерцали довольно долго.

И, к моему удивлению, совсем не было больно.

Лишь слегка щекотно.

Директор оказался прав.

Это действительно была всего лишь простая проверка восприимчивости к мане.

Мне стало неловко от собственной нервозности.

Вновь раздался протяжный звук, и на этот раз гроб изверг из себя лист бумаги.

Словно принтер, он аккуратно выдал распечатанный результат прямо в руки директора.

Похоже, это и был отчет о тестировании.

Директор взял бумагу и широко раскрыл глаза от удивления.

Внутреннее свечение гроба погасло, погрузив меня в темноту.

Затем крышка медленно открылась.

— Ха-ха-ха, так я и знал! — Воскликнул директор, переводя взгляд с меня на лист с результатами. — Похоже, твоя прежняя оценка восприимчивости к мане была ошибочной.

Ошибочной?

Неужели моя восприимчивость к мане не B+?

Но я проходил тестирование целых четыре раза!

Пока я стоял с растерянным видом, директор принялся объяснять.

— Восприимчивость к мане определяется двумя факторами: плотностью ее накопления и чувствительностью к ней. Обычно эти показатели не сильно отличаются друг от друга, но твое тело обладает весьма необычными свойствами.

— Необычными свойствами?

— Твоя чувствительность к мане невероятно высока по сравнению с плотностью ее накопления.

— Насколько?

— Настолько, что это даже выходит за рамки измеримых значений.

Это должно быть… хорошо, ведь так?

Директор улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Учитывая его внушительный рост в два с лишним метра, даже легкое прикосновение заставило содрогнуться все мое тело.

— Хо-хо-хо. Твоя истинная восприимчивость к мане, теперь измеренная должным образом — S-ранг. Так что не унывай и усердно посещай занятия. Особенно! Тебе следует приложить максимум усилий на уроке «Понимание и практика формирования кольца вращения маны». С завтрашнего дня жду тебя на индивидуальные тренировки к восьми утра.

К восьми утра?

Этот урок, который ведет сам директор, проходит каждое утро первым в девять утра.

Но теперь мне придется вставать на целый час раньше всех.

"Черт".

Приятно, конечно, получить переоценку до S-ранга… но перспектива просыпаться на час раньше остальных совсем не радует.

— Восемь утра... это действительно так необходимо?

— А что? Ты бы предпочел приходить еще раньше?

— …нет.

— Хо-хо-хо, уже довольно поздно. Тебе следует поторопиться на следующий урок.

Будучи всего лишь первокурсником, я не имел никакого влияния на директора.

Я понуро покинул его кабинет.

Следующим в расписании стоял урок «Базовая теория развертывания магических формул».

Я стремглав бросился из кабинета директора в лекционный зал и обнаружил, что почти двести студентов уже заняли свои места.

"Огромная аудитория."

Это был не просто класс, а настоящий амфитеатр.

Достаточно большой, чтобы его можно было назвать небольшим актовым залом.

С задних рядов даже доска казалась крошечной и неразличимой.

Все остальные студенты уже расселись по своим местам.

Из-за опоздания мне не оставалось ничего другого, кроме как занять одно из последних свободных кресел.

"Ничего не поделаешь."

В этот момент с передних рядов меня окликнул знакомый голос:

— Ной! Сюда!

Это был Руди.

Он предусмотрительно оставил место рядом с собой свободным, дожидаясь меня.

Но из-за его громкого приветствия всеобщее внимание тут же обратилось в мою сторону.

— Это же тот самый лучший студент региональной группы, верно?

— Почему его вызывал сам директор?

— Говорят, он сформировал кольцо маны всего за час.

— Что? Разве такое вообще возможно?

— Сто процентов ложь. Вот почему директор и заинтересовался им.

— И все же, он лучший студент…

— Тем не менее, всего лишь региональный стипендиат.

Я прекрасно вас слышу, вы, мелкие завистники.

Игнорируя перешептывающихся студентов, я направился к Руди и сел рядом с ним.

Руди, сгорая от любопытства, тут же засыпал меня вопросами.

— Ну и что там произошло? Что сказал директор? Ты действительно создал кольцо маны?

— Да. Я сформировал Первый Круг. Но директор сказал, что мою восприимчивость к мане измерили неправильно.

— Восприимчивость к мане?

— Да. Мне ее перемерили прямо в кабинете директора.

— И какой же результат?

— S-ранг.

— Ха? У меня тоже S. Так что, это просто средний уровень?

Ах да...

Значит, S-ранг здесь считается чем-то обыденным.

Это еще раз напомнило мне, что Академия магии Астаран по праву носит звание лучшей академии империи.

Руди озадаченно нахмурился и спросил.

— Неужели… они перемерили, и твой ранг понизился?

— Нет, повысился.

— Повысился до S-ранга?

Почему это так удивляет?

Обычно 99% людей не достигают даже S-ранга.

Не быть S — это норма.

— Я думал, у тебя будет как минимум S+…

— Нет. У меня был B+.

Теперь на его лице читалось полное недоверие.

В этот момент кто-то, сидящий неподалеку, надменно пробормотал.

— Хм, какая возня. Будь то B+, S или еще что-то, разве это имеет значение для регионального выскочки?

Это был явный выпад в сторону нашего с Руди разговора.

Я оглянулся и увидел студента с каштановыми волосами и острыми скулами.

Его узкие глаза придавали ему надменный и даже свирепый вид.

Пока я разглядывал его, он снова заговорил.

— Что? Разве я сказал что-то не так?

Рядом с ним кроткого вида юноша кивнул, словно преданный слуга.

— Никак нет.

— Независимо от того, насколько талантлив региональный стипендиат, ему никогда не сравниться с такими, как я — поступившим с S+ и лучшими баллами.

— Совершенно верно.

— Вы двое. Прекратили бы вы уже привлекать к себе внимание своими дешевыми трюками.

Какой же он самовлюбленный.

Руди шепотом сообщил мне их имена.

— Это Миллио, старший сын графа Бреннора. А тот парень рядом с ним, вероятно, попал сюда по системе баланса классов.

— А, понятно.

Неинтересно.

Нет никакого смысла вступать с ним в конфликт.

Моя цель — благополучно окончить учебу и получить диплом, который позволит мне устроиться на спокойную и комфортную работу.

Но поскольку я никак не отреагировал, он продолжил свои провокации.

— Хм, легко поступил как региональный стипендиат. Думаешь, сможешь вообще угнаться за учебной программой?

Да что тебя...

В этот самый момент вошел профессор, положив конец его попыткам меня задеть.

Он был одет в безупречно сидящий костюм и носил монокль.

Едва войдя, он написал свое имя на доске.

Дрехос.

Без фамилии.

— Я Дрехос, веду курс «Базовая теория развертывания магических формул». Это теоретический предмет, поэтому мы будем изучать материал по учебнику. Ассистенты, раздайте книги.

Студентка с темными кругами под глазами принялась раздавать учебники.

Вероятно, она была старшекурсницей.

— Эти книги содержат основные магические формулы, которые вам необходимо освоить.

Пока профессор объяснял, студенты получали учебные пособия.

Те, кто открыл их первыми, начали удивленно перешептываться.

"Что это еще такое?*

Когда подошла наша очередь, ассистентка вручила учебники мне и Руди.

Я тут же открыл свой.

И, как и остальные, был шокирован.

"Разве это не… учебник по математике?"

Нет, если быть точным, это отличалось от привычного учебника по математике.

По сравнению с задачниками по арифметике начальной школы, этот пестрел гораздо более длинными и сложными формулами, тянувшимися одна за другой.

К тому же, здесь встречались совершенно новые, незнакомые мне символы.

И все же, я машинально окрестил его учебником по математике , поскольку суть заданий сводилась к простым вычислениям, не требующим глубоких размышлений.

— Это базовые формулы маны, которые помогут вам эффективно ее использовать. Овладев искусством решения этих формул, вы сможете быстро произносить любые элементарные заклинания. — Вещал профессор Дрехос.

Студенты, получившие учебники, при одном взгляде на их содержимое впали в уныние.

Однако, невзирая на всеобщее разочарование, профессор Дрехос продолжал.

— Этот учебник содержит задачи, которые вы должны будете решить в течение семестра. Сегодня мы разберем лишь примеры базовых формул; остальное станет вашим домашним заданием, так что потрудитесь самостоятельно.

Однозначно, учебник по математике.

В былые времена нам задавали на дом целые стопки всевозможной домашней работы. И когда мы их игнорировали, то порой нарочно «забывали» тетради или учебники дома.

Фраза «я забыл принести» звучала куда убедительнее, чем честное «я не сделал».

Похоже, этот семестр ознаменуется возрождением старых трюков.

— Заглянув в учебник, вы обнаружите символы, отличные от привычных арифметических знаков. Это специфические символы мира маны, и сейчас я разъясню их значения. — Объявил профессор Дрехос и принялся выводить на доске крупные знаки.

Поскольку лекционный зал был огромен, ему приходилось писать достаточно крупно, чтобы студенты на задних рядах могли видеть. Что ж, благодаря этому мои глаза не напрягались.

На удивление, объяснения профессора оказались довольно простыми.

Символы, меняющие природу маны, символы инверсии или сдвига фаз — инструменты, используемые исключительно магами.

Обычным людям их, возможно, было бы сложно постичь, но для тех, кто чувствовал ману, они казались вполне интуитивными.

— Этот символ — пространственный преобразователь. С его помощью вы можете конвертировать ману в энергию из иного измерения. Большинство призывающих заклинаний используют этот преобразователь, так что, если вас интересует призывная магия, постарайтесь запомнить его хорошенько.

Профессор Дрехос продолжал свои разъяснения.

Я кивал, внимательно слушая, и, оглядевшись, заметил, что у многих студентов глаза буквально вращаются от непонимания. Вероятно, они не ожидали, что урок магии окажется таким.

"Ну, я тоже."

Я тоже этого не ожидал.

Мне представлялись уроки магии в академии как нечто, связанное с взмахами волшебных палочек и нараспев произносимыми заклинаниями. Кто бы мог подумать, что нас ждут такие теоретические лекции?

— Угх. Ты хоть что-нибудь понял, Ной? — Прошептал Руди.

— Да. Ничего сложного.

— Ты действительно понял?

Понял ли я? Неверный вопрос, Руди.

— Это всего лишь запоминание.

Так обычно и работают символы.

В математике символы — это просто набор условных обозначений. Если кто-то говорит: «Этот символ означает вот это», то ты просто используешь его именно так. Нет нужды спрашивать «почему» или «как».

Так что, однажды усвоив принцип, использовать эти символы становится легко.

К этому времени профессор Дрехос закончил писать и обратился к студентам.

— На этом все. Есть вопросы?

Большинство студентов выглядели ошарашенными.

Мне нечего было спросить, поэтому я молчал. Но чья-то рука взметнулась вверх.

— Вы там, прошу вас, задавайте свой вопрос.

— Эм, я не понимаю, почему эта формула преобразуется именно таким образом.

Студент указал на определенный участок доски. Судя по его внешнему виду, он, казалось, происходил из простонародья или семьи слуг. Перед ним аккуратно лежали раскрытые перо и тетрадь — он явно старательно конспектировал.

Профессор Дрехос на мгновение задержал на нем взгляд, затем указательным пальцем поправил монокль.

— Это наивный вопрос, но весьма похвальный.

Наивный, но похвальный? Что это значит?

— Нет никакого «почему», когда речь заходит об операторах формул. Маги лишь обнаружили определенные закономерности в мире маны и присвоили этим закономерностям символические обозначения. Нет никакой глубинной причины. Вам, студентам, просто необходимо их выучить. Так что вопрос «почему» является наивным.

Когда профессор Дрехос закончил говорить, Руди с изумлением посмотрел на меня.

В его взгляде читалось немое: «Откуда ты знал?»

"Потому что именно так и работают математические символы…"

— Однако проявление интереса и любознательности к формулам — весьма достойное качество для мага. Я начислю этому студенту один дополнительный балл по данному предмету.

— О.

— Оооо!

Студенты оживились при упоминании дополнительных баллов.

Поняв, что вопросы могут принести заветные баллы, еще один студент поспешно поднял руку.

— Вы там.

Когда профессор Дрехос указал на него, тот быстро вскочил.

— Профессор! Почему пространственный преобразователь работает именно таким образом—

Прежде чем студент успел закончить фразу, профессор Дрехос перебил его.

— Стоп. Вы задаете тот же самый вопрос, на который я только что ответил. До чего наивно. Вы получаете минус один балл.

После этого все разом замолчали.

Оказалось, существует определенное время и метод для задавания вопросов.

"Конечно. Сразу видно, когда кто-то вымучивает вопрос лишь ради баллов."

Как только в аудитории воцарилась тишина, профессор Дрехос приступил к завершению урока.

Подведение итогов включало в себя решение практических задач.

— Итак, откройте снова свои учебники для практических заданий по заклинаниям.

Значит, учебник назывался именно так… учебник для практических заданий по заклинаниям!

— Первая и следующая страницы содержат примеры формул, которые мы сегодня изучили. У вас тридцать минут на их решение. Приступайте.

Все моменты, которые вызывали мое любопытство из-за незнакомых символов, теперь прояснились.

Остальное представляло собой простую математику.

"Если это всего лишь вычисления, то это моя стихия."

В самой арифметике не было ничего сложного.

Мне даже не нужно было записывать решения.

Я мог решить все задачи в уме.

И вот, в мгновение ока, я справился с обеими страницами заданий.

Оглядевшись после завершения, я увидел, что остальные студенты все еще мучительно корпят над своими учебниками, уткнувшись головами в парты.

Даже Ирина Беллун, способная метать Ледяную Стрелу, испытывала трудности с этими задачами.

"Неужели это действительно так сложно?"

Что ж, я действительно справился довольно быстро благодаря своему быстрому устному счету.

Пока я сидел в одиночестве, закончив работу, ко мне приблизился профессор Дрехос.

Он говорил тихо, приглушенным голосом, чтобы не нарушать сосредоточенность остальных.

— Что вы делаете?

— Я закончил.

— Закончили?

— Да.

— Уже?

— Да.

Профессор Дрехос снова поправил монокль и нахмурил брови. Он явно не верил моим словам.

Он протянул руку, словно желая убедиться лично.

Ему нужен был мой учебник.

Я передал ему свой учебник для практических заданий по заклинаниям.

— Хм.

Он медленно просмотрел первую и вторую страницы, которые я заполнил.

Казалось, он изучал их даже дольше, чем мне потребовалось времени на решение.

Спустя довольно долгое время—

— Хммм…

Он снова поправил монокль и быстро пролистал книгу.

Он дошел до последней страницы и даже перевернул книгу, чтобы осмотреть заднюю и боковые стороны.

И все же, казалось, он не мог до конца поверить.

Он жестом подозвал ассистентку, стоявшую в задней части аудитории.

— Ассистент Тирилен.

— Да, профессор.

Это была та самая усталая ассистентка, которая раздавала учебники перед началом урока.

Она быстро подошла и четко ответила на зов профессора Дрехоса.

— Вы меня звали?

— Когда вы раздавали учебники, вы случайно не раздали и листки с ответами?

— …нет, не раздавала.

— Вот как?

— Да. Я уверена—

Когда профессор нахмурил брови, ассистент Тирилен быстро поправила.

— …на всякий случай, я схожу в лабораторию и проверю количество оставшихся листков с ответами.

— Хорошо, иди проверь.

Ассистент Тирилен поспешно выскользнула из класса.

Наблюдая за этой суетой, я окончательно утвердился в своем решении.

"Никогда в жизни не стану ассистентом преподавателя."

После насыщенного утра, включавшего торжественную церемонию посвящения, урок циркуляции маны и основы магических формул, незаметно подкрался обеденный час.

Обед был делом добровольным, но мне не терпелось воспользоваться случаем и оценить студенческую столовую академии Астрана.

Руди поддержал мою идею, и мы вместе направились туда.

— Ух ты… вот это да…

Руди с открытым ртом оглядывал просторный зал студенческой столовой.

Меня же увиденное не особо впечатлило.

Все выглядело точно так же, как в знакомых мне столовых.

На самом деле, сходство было настолько поразительным, что даже немного удивило.

"Столовская еда везде одинакова, видимо."

Огромный зал уже был битком набит голодными студентами.

Судя по всему, здесь присутствовали и учащиеся старших курсов.

— Фух… неужели нет какой-нибудь отдельной комнаты? Здесь невыносимо шумно. — Поморщился Руди.

Как будто такое могло существовать. В конце концов, это всего лишь столовая.

— Сомневаюсь. Вон посмотри. Даже старшекурсники сидят и едят все вместе.

Там, куда я указал, трое студентов, выглядевших заметно старше нас, молча и сосредоточенно уплетали свои порции.

— О, ты прав.

— Давай сначала найдем свободный столик.

Я потянул Руди за рукав, чтобы поскорее занять место.

Если мы замешкаемся, можем и вовсе остаться без обеда. Поток студентов, устремлявшихся в столовую, не иссякал.

На каждом столе лежало меню, а рядом с названиями блюд располагались небольшие иллюстрации.

— Кажется, выбор действительно богатый.

Учитывая, что студенты съезжались со всех уголков империи, такое разнообразие блюд вполне объяснимо.

Тем не менее, мой взгляд остановился на первом пункте списка: «Астранский комплексный обед».

"Даже здесь есть комплексные обеды."

В описании значились маринованные овощи, приправленное мясо, тушеное рагу и рис.

И, как и полагается стандартному столовскому набору, это был самый экономичный вариант.

Рядом со мной Руди долго изучал меню, прежде чем обратиться ко мне.

— Ной, ты уже решил, что будешь есть?

— Я возьму Астранский комплексный обед.

— Ха? Почему? Выглядит не очень аппетитно.

Если качество окажется невысоким, ничего страшного. Это дешевый обед за девять бронзовых монет.

— У него лучшее соотношение цены и качества.

Тут Руди вдруг что-то понял и произнес.

— Ах да, твоя семья…

Не стоит продолжать. Я и так знаю, что моя семья небогата.

"Угх, эти отпрыски богатых семей."

Руди указал на нижнюю часть меню.

— Давай лучше возьмем вот это. Особый салат и бифштекс.

— Это же самое дорогое блюдо.

Одна порция стоила больше целой серебряной монеты.

Это в десять с лишним раз дороже моего выбора. Как я вообще могу себе это позволить? Ты что, хвастаешься своим богатством?

— Я и за тебя заплачу.

— …! Тогда спасибо.

"Ты лучший — давай дружить вечно!"

Пожалуй, лучшее, что случилось со мной в академии магии Астрана — это знакомство с Руди.

Я похлопал его по плечу и сказал.

— Пойдем, сделаем заказ.

— Ха? Куда?

— Заказывать еду, разумеется.

— Разве здесь нет официантов?

Ах, он просто не знает, как работают фуд-корты.

"Угх, богатые детишки…"

Ради нашей будущей долгой дружбы я любезно принялся его просвещать.

— Смотри внимательно. Здесь мы сами заказываем еду и сами же ее забираем. Видишь ту очередь?

— Ага.

— Там делаешь заказ, получаешь талон, а потом идешь к стойке со стейками на той стороне, чтобы забрать свой заказ.

— Сами?

— Ага, такие здесь правила.

— Но вон там кто-то подает?

Я посмотрел туда, куда указал Руди, и увидел человека, несущего два подноса с едой.

Это оказался слуга того самого Миллио, которого я мельком видел на уроке.

Он поступил по системе баланса классов и прислуживал своему господину.

— Он просто помогает другу.

Я взял Руди под руку и поднялся.

— Пойдем.

— Эм, ладно.

Руди последовал моему примеру.

Но в этот самый момент мы услышали скрежет отодвигаемого стула позади нас — кто-то еще встал.

Это была Ирина Беллун.

Я спросил ее.

— Ты тоже идешь заказывать еду?

— Да, именно. Я уже знаю, как здесь все устроено. Там заказываешь стейк, а потом забираешь его на другой стороне.

О, правда?

Ну и бог с тобой.

Руди улыбнулся и обратился к ней.

— Тогда почему бы тебе не пойти первой? Ну, знаешь, «дамы вперед».

В его словах не было и тени дурного умысла.

Но Ирина холодно и с непроницаемым лицом отказала.

— Это выражение из рыцарских времен. Как магу, «дамы вперед» мне не подходит. Я уступлю тебе право первого хода.

Руди вздрогнул от ее ледяного тона и прошептал мне.

— Мне кажется, Ирина восприняла «дамы вперед» как оскорбление…

Нет, думаю, дело не в этом, друг мой...

В этот момент мне ничего не оставалось, кроме как взять инициативу на себя.

— Я просто пойду и закажу на всех нас.

Нет никакой необходимости всем троим стоять в очереди только ради того, чтобы получить талоны на еду.

Мы все равно собираемся заказать одно и то же.

Будет гораздо эффективнее, если я один схожу и принесу три талона на стейк.

Но внезапно Ирина возразила.

— Ной, ты тоже смотришь на меня свысока? У меня есть деньги, знаешь ли. Я вполне могу сама оплатить свой заказ.

— Нет, деньги мне все равно нужны от тебя.

— Ха?

Она что, принимает меня за мальчика на побегушках?

— Я имел в виду, что если вы просто дадите мне деньги, я закажу на всех сразу. Взамен вы двое займете очередь к стойке со стейками.

— …!

Я предложил разделить обязанности, чтобы сэкономить время.

Поняв мою мысль, Ирина залилась краской.

Руди радостно захлопал в ладоши, восхищаясь моей находчивостью.

— Как и ожидалось, Ной — настоящий стратег!

Именно так и работают фуд-корты.

Особенно в многолюдных местах, разделение задач — лучший способ сэкономить драгоценное время.

Студенческая столовая Астрана отличалась не только большим количеством посетителей, но и явной тенденцией к предпочтению определенных блюд.

Некоторые студенты из небогатых семей берегли каждую медную монету, в то время как для знатных особ даже стейк за серебряную казался сущим пустяком.

Поэтому самыми популярными позициями в меню были самый дешевый Астранский комплексный обед и самый дорогой бифштекс.

Если вы хотели быстро полакомиться стейком, приходилось занимать очередь заранее.

Поэтому я предложил им отправиться занимать очередь за стейками, пока я покупаю талоны.

Руди протянул мне монету и сказал.

— Тогда я полностью полагаюсь на тебя, Ной! В качестве благодарности за заказ от моего имени можешь оставить себе сдачу!

Судя по блеску, это была пятисеребряная монета.

Обед стоил одну серебряную и девятнадцать медных, так что даже за четыре талона останется двадцать четыре медных.

Но он просит меня заказать на троих и оставить себе всю сдачу.

"Спасибо, дружище!"

Я не стал отказываться.

Честно говоря, такая «подработка» оказалась весьма выгодной.

Я зарабатываю больше одной серебряной просто за заказ талонов — и они еще и угощают меня обедом.

Принимая пятисеребряную монету от Руди, я увидел, как Ирина протягивает мне еще одну такую же.

— Хм?

— Вот, возьми и мои. Сдачу можешь оставить себе, как и Руди.

Постойте, разве Руди не должен был заплатить за всех троих?

Ирина, должно быть, неправильно истолковала щедрость Руди, приняв оставление сдачи за некую местную традицию — плату за оказанную услугу.

"Наверное, богатые дети по умолчанию щедрые."

Пока я колебался, Ирина решительно вложила монету мне в руку и произнесла.

— Бери. Это плата за твою любезность. Тогда я пойду занимать очередь за стейком, верно?

Ох, вот незадача.

Теперь я не мог отказаться.

Приняв серебряную монету и спрятав ее в карман, я услышал вопрос Ирины.

— Только обязательно подойди до того, как я получу стейк. Ненавижу все эти «дамы вперед».

Ага.

Она хочет, чтобы я показал ей, как обменять талон на стейк.

Я заверил ее, что не стоит беспокоиться, и с радостью отправился делать заказ.

Заказ блюд прошел без сучка и задоринки.

В качестве награды за посредничество я заработал более семи серебряных монет.

Вскоре мы получили наши сочные бифштексы и уселись за одним столом.

Ирина тоже присоединилась к нам.

Мы с Ириной быстро принялись за еду, не тратя времени на разговоры.

На удивление, у Ирины оказался отменный аппетит.

Но Руди был настроен иначе.

— Угх. Я предпочитаю средней прожарки, но этот стейк слишком пережаренный.

У Руди был весьма утонченный вкус.

Он прикрыл глаза, словно ресторанный критик, и скрупулезно оценивал каждый отрезанный кусочек.

Для меня же это был просто восхитительный кусок мяса.

Чавк-чавк—

— Меня вполне устраивает.

— Нет, Ной. Это лишь потому, что ты еще не пробовал настоящего стейка. Когда-нибудь ты приедешь ко мне домой, и я угощу тебя самым лучшим стейком в мире.

Оу... так классическая фраза «ты просто еще не пробовал чего-то действительно хорошего» работает и здесь.

И все же, спасибо за предложение.

— Если у меня когда-нибудь появится возможность посетить твой дом, я обязательно тебе сообщу.

— Да, обещаю! Ирина, ты тоже должна приехать!

Руди пригласил и Ирину.

Внезапно услышав свое имя, Ирина оторвалась от поглощения стейка.

Ее щеки были набиты мясом.

— Ты приедешь ведь, Ирина?

Похоже, она не совсем уловила суть предыдущего разговора.

Она закатила глаза, огляделась и медленно кивнула.

"Она даже не понимает, на что соглашается." (п.п. типикал я)(

Я сменил тему, чтобы она не чувствовала себя слишком неловко.

— Кстати, вы, ребята, уже решили, какие факультативы будете брать сегодня днем?

Большинство предметов на первом курсе обязательны, но есть несколько редких факультативов.

— Основные предметы мы просто берем те, что назначат, а вот с факультативами все немного сложнее.

Ирина проглотила очередной кусок и заговорила с загоревшимися глазами.

— О, я прекрасно это знаю!

Хм, у нее рот был слегка испачкан соусом от стейка, но, пожалуй, лучше промолчать.

Ирина продолжила.

— Есть пять основных предметов, которые обязательны для всех первокурсников: Введение в магические формулы, Основы элементарной магии, Понимание базового телекинеза, Введение в зачарование и ремесло, а также Понимание и практика колец циркуляции маны.

«Понимание и практика колец циркуляции маны» мы изучали на первом уроке у директора, а «Введение в магические формулы» — только что с профессором Дрехосом.

Предмет после обеда был факультативным.

— Первокурсники должны выбрать два из шести факультативных предметов: История империи, Культура империи, Общество империи, Понимание других классов, Верховая езда и физическая подготовка, а также Основы геометрии. Вы должны выбрать два из этого списка. Самый популярный, конечно же, — «История империи».

История империи — самый популярный предмет?

Почему?

"История — самый сложный предмет для меня."

Еще в прошлой жизни в школе я терпеть не мог историю.

Я даже не помню, насколько из-за этого предмета упал мой средний балл…

В любом случае, это предмет, к которому я больше никогда не хочу возвращаться.

Пока я размышлял над этим, Ирина с энтузиазмом произнесла.

— История империи — предмет, который должен знать каждый имперский дворянин. Я уже многому научилась у отца.

Значит, этот предмет большинство знатных детей изучают заранее?

Ирина посмотрела на меня и спросила.

— Ной, ты ведь тоже возьмешь Историю империи, правда?

— Нет.

Мой короткий и твердый ответ, казалось, на мгновение ошеломил Ирину.

— Эм, почему нет?

— Разве это не скучно? К тому же, я совсем не готовился. Соревноваться с теми, кто готовился — значит заранее испортить себе оценки.

— Н-но я могла бы тебя научить.

— Мне просто неинтересно.

Ирина явно хотела поделиться со мной своими знаниями, но меня совершенно не привлекала история.

Пока Ирина молчала, на этот раз спросил Руди.

— Тогда что ты хочешь выбрать?

Хмм, что же выбрать.

Пропустим историю, культуру и общество.

Понимание других классов?

Должно быть, это о таких классах, как рыцари и жрецы.

Причина их разделения на классы проста — чтобы роли в бою можно было четко распределить на танков, дамагеров и хилеров.

"Я не хочу ввязываться в войну, так что пас."

Так что осталось?

— Верховая езда и физическая подготовка?

— Да, этот предмет тоже довольно популярен.

Ирина снова вмешалась, демонстрируя свои познания.

— Верховая езда — это тоже дворянская добродетель. У многих студентов уже есть собственные лошади, подаренные семьями.

Это снова ставит меня в невыгодное положение.

Но я всегда был последователен в вопросах физической подготовки.

К тому же—

"Я усвоил важность поддержания хорошей физической формы еще в аспирантуре."

В начале третьего десятка, когда я только поступил в колледж, я был еще совсем зеленым юнцом.

Я мог всю ночь напролет кутить, утром кое-как доползать до лекций, а вечером снова приниматься за старое — и при этом чувствовать себя вполне сносно.

Но после того, как я целыми днями просиживал за партой, не утруждая себя физическими упражнениями, день за днем…

К тридцати годам мое тело начало предательски поскрипывать.

"Маги ничем не отличаются. Если хочешь, чтобы твой мозг работал исправно, нужно заботиться и о физической форме."

Поэтому после перерождения я неукоснительно следовал регулярному режиму тренировок.

В физической подготовке я чувствовал себя весьма уверенно.

Я кивнул и добавил.

— А я выберу основы геометрии.

— Основы геометрии?

— Чего?

Ирина и Руди были явно удивлены моим выбором.

— Зачем?

— Этот предмет полезен разве что при черчении магических кругов…

— Да. Именно поэтому я его и беру.

Вы, ребята, просто не понимаете всей картины.

Создание магических кругов и артефактов, находясь в тылу — занятие чрезвычайно полезное и благодарное.

— В любом случае, я уже все решил.

— Геометрия, хм…

Руди выглядел разочарованным.

Он, по всей видимости, хотел выбрать тот же предмет, что и я, но геометрия казалась ему чем-то совершенно невыносимым.

— Тогда, может, ты хочешь пойти со мной на верховую езду и физическую подготовку?

— Верховая езда… это как-то…

Если ему не нравится ни то, ни другое, то что же он вообще хочет выбрать?

— Я хотел взять историю империи и культуру империи…

Ты просто хочешь пойти по самому легкому пути, которым следует большинство.

А если ты продолжишь в том же духе, то просто растолстеешь и станешь хилым, понимаешь?

— Мне кажется, тебе стоит научиться верховой езде.

— Верховой езде?

— Да. Многие дворяне тоже посещают этот курс. Разве это не будет полезно для будущего торговой гильдии Брайтстоун?

— Хм…

— И для твоего собственного будущего тоже.

У Руди и так были довольно пухлые щеки.

Ради здоровья моего друга я настоятельно рекомендовал ему верховую езду.

Ирина тоже поддержала меня в этом вопросе.

— А я возьму историю империи и верховую езду.

— Даже Ирина идет на верховую езду…

Руди нервно огляделся и наконец сдался, выбрав тот же предмет.

— Э-э, тогда я возьму верховую езду и общество империи…

— Значит, мы все вместе идем на верховую езду?

Вот так, совершенно неожиданно, мы втроем решили посещать один и тот же факультатив.

Каким-то образом Ирина тоже оказалась в нашей компании.

Докончив свой стейк, Ирина вытерла губы салфеткой и сообщила.

— Урок верховой езды в три часа.

Поскольку сейчас было всего два часа, у нас еще оставалось достаточно времени до начала занятия.

Мы могли не спеша закончить трапезу.

Так я, по крайней мере, думал.

— А урок верховой езды проходит на манеже рядом с пастбищем, за северным полем. Добираться туда пешком займет минут сорок пять.

Едва Ирина произнесла эти слова, Руди в панике принялся запихивать в рот остатки стейка.

Урок верховой езды и физической подготовки.

Как и ходили слухи, академия магии Астрана оказалась огромной, и только чтобы добраться до манежа, расположенного в северной части территории, требовалось немало времени.

"Уже сама дорога туда кажется неплохой физической тренировкой."

Мы прибыли на манеж довольно рано.

Когда мы пришли, там было всего несколько человек, но с течением времени появлялось все больше и больше студентов.

У всех лица были красными от долгой ходьбы.

— Здесь больше людей, чем я ожидал…

— Большинство из них — дворяне.

Учитывая специфику предмета, большинство студентов принадлежали к знатным семьям.

Было даже несколько слуг из простолюдинов, прислуживающих своим господам.

"По сути, это урок только для аристократов."

Некоторые знатные студенты пришли одетые в форму для верховой езды и даже принесли с собой хлысты.

Они явно имели опыт верховой езды.

Но профессор, вошедший на манеж, совсем не соответствовал нашим ожиданиям.

Представитель расы, которая, казалось, не имела никакого отношения к верховой езде.

Короткие и коренастые конечности, густая, черная как смоль борода.

Гном.

Профессор-гном, поглаживая свою внушительную бороду, представился.

— Рад приветствовать вас. Я Мукали, и я буду вести у вас верховую езду и физическую подготовку.

Его голос был громким и басовитым.

Окинув нас суровым взглядом, он изрек.

— Как я и думал! Еще один семестр, полный хилых недотеп!

Студенты поморщились от этого зловещего замечания.

Даже обычно беспечный Руди почувствовал, что атмосфера накалена до предела.

Инстинкты студентов их не подвели.

Мукали, возвышаясь над нами своим невысоким ростом, заявил.

— Забудьте всякую надежду сесть на лошадь в этом семестре. На вашем нынешнем уровне вы не сможете оседлать даже жеребенка!

— Профессор, я брал уроки верховой езды у лучших наездников моей семьи—

— Что толку от ваших дворянских выкрутасов!

Мукали своим громовым голосом прервал студента, заставив его замолчать.

Похоже, он использовал магию, чтобы запечатать ему рот.

Не было ни посоха, ни произнесения заклинания, но магия ощущалась совершенно естественно.

Это говорило о его высочайшем уровне владения магией.

Мукали отчитывал нас, словно неразумных детей.

— Верховая езда мага имеет ценность лишь тогда, когда вы способны разрабатывать магические формулы и произносить заклинания, находясь в седле. И это еще не все! Когда ваша мана истощена, и вы изнемогаете от усталости, ваша лошадь может оказаться единственным, кто спасет вам жизнь. Это означает, что вы должны уметь есть, спать и, если понадобится, даже танцевать верхом!

Затем Мукали указал на дальний конец пастбища и скомандовал.

— Итак, бегом туда и обратно! Марш!

Вот почему военный опыт порой становится настоящим проклятием.

Одного лишь слова «Марш!» достаточно, чтобы мои армейские рефлексы сработали мгновенно, и я машинально выкрикнул.

— Есть!

Затем я тут же рванул к дальнему краю пастбища.

Пока я вырывался вперед, Руди и Ирина, с опаской оглядываясь, последовали за мной.

Однако остальные студенты так и остались стоять, словно громом пораженные.

— Ого-го, а у нас тут шустряки завелись в этом семестре! — Донесся голос профессора Мукали.

Он рявкнул на все еще бездействующих студентов.

— Чего вы все ждете? Если не начнете бежать сию же минуту, я лично проведу с вами специальную лекцию до самого ужина! И знайте, эта лекция включает в себя приседания и отжимания!

Лишь тогда студенты осознали всю серьезность ситуации и, с гулом замешательства, бросились бежать.

Но они уже значительно отстали от меня.

Ирина и Руди, последовавшие за мной незамедлительно, тоже имели солидное преимущество перед остальными.

— Фух… фух~

Регулярные тренировки всегда были частью моей жизни, поэтому бег на длинные дистанции не представлял для меня никакой сложности.

Я даже почти не вспотел, пока бежал.

На удивление, Ирина тоже держалась молодцом.

Она была дворянкой, известной своими магическими талантами, поэтому я предполагал, что физическая активность не ее сильная сторона, но она бежала на удивление хорошо.

С другой стороны, Руди давался бег с огромным трудом.

— Фух, фух…

Он выглядел так, словно никогда в жизни не пробегал и десяти шагов подряд.

Тяжело дыша, он постепенно начал отставать.

Широкое пастбище, простирающееся до самого горизонта, оказалось гораздо обширнее, чем казалась на первый взгляд.

Разворотная точка, которая издалека выглядела совсем близко, оказалась гораздо дальше, чем я предполагал.

Я первым достиг отметки, развернулся и направился обратно к профессору Мукали.

"Они еще не скоро меня догонят."

Руди, с пылающими щеками, настолько выбился из сил, что теперь едва передвигал ноги.

Большинство студентов позади него находились в схожем состоянии, хотя несколько человек все еще бежали с упорством.

— Они из рыцарских семей.

Пробормотала Ирина, следуя за мной по пятам.

Она указала на группу студентов, которые бежали с заметной выносливостью.

— Иногда даже в рыцарских семьях рождаются дети с врожденным талантом к магии.

— Это понятно. Но почему ты так хорошо бегаешь?

Я никак не ожидал, что Ирина покажет такие результаты в беге.

Возможно, у нее был какой-то скрытый талант.

В моем случае я тренировался систематически, но если она может бежать почти так же быстро, как я…

— Для боевого мага базовая физическая сила просто необходима. Я тренировала свое тело с самого детства, чтобы стать первоклассным боевым магом.

— А, вот оно что.

Теперь все стало на свои места.

Невозможно бежать в моем темпе, не имея за плечами серьезной подготовки.

Ирина и я финишировали первыми и вторыми перед профессором Мукали.

Студенты, прибывшие позже, как раз и были теми самыми выходцами из рыцарских семей, о которых упоминала Ирина.

Я не обратил на это внимания, когда мы все бежали вперемешку, но теперь отчетливо видел — у всех них было крепкое телосложение и развитая мускулатура.

Очевидно, их воспитание сыграло свою роль.

— Вот почему уроки верховой езды и физической подготовки пользуются такой популярностью.

Я кивнул в ответ на замечание Ирины.

Дворяне, которые уже владели навыками верховой езды.

Студенты из рыцарских семей, которые регулярно тренировали свое тело.

Этот урок явно давал преимущество этим двум категориям студентов.

И, судя по манере профессора Мукали, последние имели еще большее преимущество.

Бег на длинные дистанции — это не то, что можно освоить, имея лишь опыт верховой езды.

— Фух, фух, уф…

— Фух… фух…

— Гааах…

Руди, еле передвигая ноги в хвосте группы рыцарей, наконец добрался до финиша.

Затем, спустя довольно продолжительное время, подтянулись и остальные знатные студенты.

Они тяжело дышали, словно вот-вот их стошнит, выглядя при этом совершенно изможденными.

— Тц-тц, и это все, на что вы способны после такой пустяковой пробежки? Как вы собираетесь держаться в седле с таким уровнем выносливости?

— Фух, фух—

Даже задыхаясь, один студент поднял руку, явно переполненный жалобами.

— Ах! Фух... профессор! Ух... Я хотел бы кое-что сказать. Ха-а-а…

— Хм? Слушаю.

Как только профессор Мукали дал разрешение, студент немного перевел дух и высказал свою претензию.

— Вы сказали, что цель — научиться хорошо ездить на лошади, чтобы произносить заклинания верхом, но какое это имеет отношение к бегу?

— Ха-ха-ха! Каждый год, без исключения, находится хоть один такой умник, задающий этот глупейший вопрос!

Лицо студента вспыхнуло от смущения после столь прямолинейного определения его вопроса.

Но профессор Мукали не обратил ни малейшего внимания на его смущение и продолжил.

— Когда, по-вашему, вы, изнеженные аристократы, будете действительно ездить верхом, а не в комфортабельной карете?

— Э-э… на прогулке?

— Глупец! Это случится, когда вас отправят на суровые поля сражений, куда не проедут ваши экипажи, или когда ваша карета будет уничтожена, и у вас не останется иного выбора, кроме как сесть на лошадь! Вы думаете, враг будет ждать, пока вы отдышитесь?

— ……

Студент поник.

Большинство студентов здесь были дворянами.

Обычно они предпочитали кареты.

Если им когда-нибудь и приходилось садиться на лошадь, это означало, что они направляются туда, куда не доберется карета, или же кареты попросту не было.

И большинство таких ситуаций происходят на поле боя.

Этот урок верховой езды преподается с расчетом на то, что студенты станут боевыми магами.

— Судя по этому нелепому вопросу, похоже, вы все достаточно отдохнули. Перейдем сразу к тренировке стойки всадника.

— ……!

Стойка всадника подразумевает расстановку ног по ширине плеч и сгибание коленей так, словно вы сидите на лошади.

Профессор Мукали первым продемонстрировал эту позу.

Поскольку он был гномом с короткими и коренастыми конечностями, эта стойка не выглядела для него особенно сложной.

— А теперь согните колени вот так, держа верхнюю часть тела прямо. Даже не вздумайте сутулиться! Это упражнение развивает силу нижней части тела и корпуса. Встаньте и немедленно примите эту позу!

— Прямо сейчас?

— Разумеется, прямо сейчас!

Студенты, опоздавшие на пробежку, еще даже не успели отдышаться.

Все еще тяжело дыша, они теперь вынуждены были принять стойку всадника.

Но Ирина и я пришли первыми и уже восстановили дыхание.

Студенты из рыцарских семей тоже пришли в себя, и даже Руди немного отдышался.

Единственными, кто оказался в невыгодном положении, были остальные отпрыски знатных родов.

Я тут же принял стойку всадника.

Это была несложная поза.

"В конце концов, я делал это много раз."

Ирина последовала моему примеру незамедлительно.

У студентов из рыцарских семей действительно был врожденный талант к физическим упражнениям.

Они легко скопировали стойку и уверенно ее удерживали.

"А вот Руди…"

— Угх…!

Его ноги задрожали с самого начала.

Пот лил с него градом.

"До конца урока еще целый час — держись, Руди."

Руди записался на этот урок только потому, что Ирина и я настояли на этом.

Я чувствовал себя чуточку виноватым.

Обратная дорога для Руди оказалась еще более мучительной.

К концу урока он был настолько измотан, что едва держался на ногах.

А до общежития предстояло еще сорок пять минут пешком.

Одна мысль об этом долгом пути повергала его в отчаяние.

— Мне кажется… мне не следовало брать этот курс.

— Нет, Руди, ты хорошо справился.

Ной попытался подбодрить друга.

— Половина студентов выглядела гораздо хуже тебя. Вначале всем тяжело.

— Хаах… но другая половина была лучше меня. Как ты так хорошо справился?

— Я занимался физической подготовкой еще дома.

— Физической подготовкой? Зачем? Семья Эшборн — род магов. Ты потерял свои магические способности и решил перейти в рыцарский род…?

— Нет, дело не в этом. Я просто занимался по прихоти.

— По прихоти?

Зачем кому-то тренироваться без чьего-либо указания?

Ной во многих отношениях был действительно необычным студентом.

После Ирины, разумеется.

— Ирина, ты тоже отлично бежала. Как…?

— Я несу честь семьи Беллун. Я должна стать выдающимся боевым магом. Именно поэтому я заранее тренировалась дома.

Ирина, которая заранее тренировала и магию, и свое тело, тоже была весьма впечатляющей студенткой.

Изначально она была многообещающим талантом, отобранным по программе для одаренных.

Теперь эти двое необычных студентов поддерживали Руди с обеих сторон.

— Идти сможешь?

— Да. Я просто немного устал, вот и все.

Руди, собрав остатки сил, упрямо двинулся вперед.

Обратный путь казался бесконечным, но, несмотря на это, в душе у него крепло странное чувство: всего за один день он, кажется, обрел настоящих товарищей.

"Неужели это и есть чувство боевого братства?"

Теплая волна поднималась из самой глубины его груди, наполняя ощущением легкой эйфории, словно он мог взлететь.

Еще мгновение назад каждый шаг давался с неимоверным трудом, но теперь ноги словно сами несли его.

Именно в этот момент…

— Эй, иди прямо.

— Ты мне плечо отбил.

Под одновременное ворчание Ноя и Ирины с обеих сторон Руди, собравшись, приложил больше усилий к ходьбе.

Но шаги снова стали тяжелыми, а ноющая боль вернулась в бедра.

— Увааа!

К тому времени, как они наконец добрались до общежития, солнце уже почти скрылось за горизонтом.

С утра до вечера, проведенные на новых, незнакомых занятиях, пролетели на удивление быстро.

Особенно для Руди, Ирины и меня, поскольку после урока верховой езды мы вернулись в общежитие довольно поздно.

Студенты, пришедшие раньше, тоже выглядели изможденными и тяжело вздыхали от усталости.

— Хаах… неужели магическая академия всегда такая изнурительная?

— Даже не говори. На вводном уроке по магическим заклинаниям нам еще и домашнее задание задали.

— О, точно! И когда мы должны его сделать?

— Нам придется жить в таком темпе целых четыре года…?

— Кстати, вы уже выбрали факультативы?

— Факультативы… одно я знаю наверняка — я больше никогда в жизни не пойду на «Верховую езду и физическую подготовку».

— Почему?

— Один старшекурсник сказал, что лекционный зал находится черт знает где, а профессор — настоящий садист. Худший предмет на свете.

Среди приглушенных голосов и вздохов всплыла тема только что закончившегося урока верховой езды.

Отзывы были далеко не восторженными.

Руди бросил на Ирину и меня укоризненный взгляд, полный невысказанного предательства.

"Неужели профессор был настолько ужасен? По-моему, нет…"

По сравнению с инструкторами по строевой подготовке в военных лагерях, он был даже душкой.

Он же не заставлял теряющих сознание студентов выполнять дополнительные упражнения в полном боевом снаряжении.

Даже персональные тренеры в спортзале бывают куда хуже.

[— Еще один раз, отлично, последний повтор…]

А потом заставляют сделать еще десять повторов — вот где настоящие изверги.

Профессор Мукали не был таким уж монстром.

— Ирина, разве ты не говорила, что верховая езда — популярный предмет?

На прямой вопрос Руди глаза Ирины едва заметно дрогнули.

Но лицо ее оставалось невозмутимым.

Она спокойно ответила.

— Он популярен. Просто это еще и худший предмет.

Руди бросил на нее взгляд, красноречиво выражавший: «Что за абсурд?»

— Мне было вполне терпимо.

Я попытался защитить Ирину, и она бросила на меня благодарный взгляд.

Ну, да ладно.

Мне не понравилось, что академия просто бросила нас в омут с головой, без каких-либо предварительных объяснений.

Разве они не должны хотя бы предоставить учебный план, чтобы мы понимали, чего ожидать от каждого предмета?

Но в магической академии, похоже, студентам приходилось во всем разбираться самостоятельно.

Именно в этот момент в общежитие пожаловали те, кто мог бы пролить свет на многие вопросы.

Старшекурсники.

— Приветствую вас, первокурсники. Я Небулия Каспер, студентка третьего курса и президент Исследовательского общества элементальной магии.

Первой появилась старшекурсница Небулия из Общества элементальной магии — эффектная девушка с огненно-рыжими волосами, усыпанными веснушками.

Она сотворила в руке небольшое пламя, наглядно демонстрируя возможности своего общества.

— Наше Общество элементальной магии имеет богатую и славную историю. Даже великий маг Дальфир был одним из наших членов. Если вы вступите к нам, мы предоставим вам массу полезной информации по вашим предметам — экзаменационные материалы, особенности преподавателей и все в этом роде. Кроме того, мы дважды в неделю проводим менторские занятия по основам элементальной магии.

После зажигательной речи симпатичной старшекурсницы толпа студентов ринулась вперед.

Она раздала бланки заявлений и добавила.

— После менторских сессий и собраний общества у нас проходят потрясающие вечеринки. Так что, если вам интересно, приходите в комнату Общества элементальной магии на 3-м этаже Зала Дальфира!

Хм, вечеринка.

Студенты, казалось, были заворожены ее словами, охотно заполняя заявления.

Руди тоже, похоже, был готов присоединиться, но я его остановил.

— Что? Ты чего?

— Просто подожди секунду.

Затем вошел старшекурсник с пронзительным взглядом и принялся рекламировать другое общество.

— Я президент Общества магов-меченосцев. Мы изучаем слияние магии и искусства владения мечом. У нас много старшекурсников из рыцарских семей, так что вы сможете изучить техники фехтования высокого уровня. Если вы мечтаете стать боевым магом, доминирующим на поле боя, присоединяйтесь к нам!

На этот раз Ирина выглядела очарованной и взяла бланк заявления.

Я тут же выхватил его у нее.

— Что? Почему?

— Назови мне хоть одного мага-меченосца, который стал великим магом.

Конечно, таких не существует.

Звучит заманчиво, но маги-меченосцы — это просто неудачные персонажи с неправильно распределенными характеристиками.

Даже не думай связываться с такими.

Президент этого общества тоже завершил свою речь, особо подчеркнув важность предстоящей вечеринки.

Предложения от других обществ продолжали сыпаться как из рога изобилия.

— Мы — Общество волонтеров!

— Мы — Общество истории магии…

— Общество выживания в воде приветствует вас! (п.п. чего?...)

Но у всех этих обществ было нечто общее.

Вечеринка.

Наслушавшись многочисленных рекламных речей, Руди наконец из любопытства спросил меня.

— Почему все акцентируют внимание на вечеринке?

У меня было какое-то смутное предчувствие.

Это было очевидно.

— Они, вероятно, любители выпить.

В этом мире не существовало возрастных ограничений на употребление алкоголя.

Общепринятым считалось лишь негласное правило: «пить можно, когда станешь взрослым», да и само понятие совершеннолетия было довольно расплывчатым.

Однако, поскольку пятнадцатилетний возраст поступления в школу считался завершающим этапом человеческого взросления, употребление спиртного с этого момента в большинстве случаев воспринималось терпимо.

"Алкоголь, хм…"

Большинство так называемых академических обществ больше напоминали обычные клубы по интересам.

Будь то волонтерская организация, общество по изучению фантастических тварей или клуб любителей экстремального плавания — разве их истинная цель не сводилась к тому, чтобы выпивать и бурно поддерживать друг друга на шумных вечеринках после собраний?

"Так университетская жизнь всегда начинается с пьяного угара, независимо от мира, хм."

Поэтому, если бы кто-нибудь спросил меня, планирую ли я посетить одну из этих вечеринок, мой ответ был бы однозначным: нет.

"У меня правда нет особого желания."

Я и так более чем достаточно наверстал упущенное в студенческие годы, будучи инженером-недоучкой.

Советы и полезные знакомства, которые я приобрел от старшекурсников в те далекие времена?

Оглядываясь назад, все это оказалось совершенно бесполезным.

— На какое же нам пойти?

— В Исследовательское общество элементальной магии? Мне кажется, оно самое достойное. Президент общества выглядит просто потрясающе… и, по слухам, сам архимаг Дальфир был его членом.

Ирина и Руди оживленно обсуждали, к какому обществу им следует присоединиться.

Казалось, Руди был очарован внешностью президента общества.

Даже если оставить это в стороне, Общество элементальной магии действительно выглядело наиболее адекватным среди всей этой пестрой компании.

"Но спешить с решением нет никакой необходимости."

Руди повернулся ко мне и спросил.

— Ной, а ты к какому склоняешься?

— Я пока подожду и посмотрю, что к чему.

— Ха?

— Мы же не обязаны вступать прямо сейчас, верно?

— О… ты прав.

Ирина кивнула, словно эта простая истина осенила ее впервые.

Но вскоре Руди снова заволновался.

— Но я слышал, что общества делятся экзаменационными вопросами и информацией о преподавателях… если мы не вступим, мы же все пропустим?

— Ну, полагаю, что да. Но я уверен, что такого рода информация распространится довольно быстро.

— Ха? Даже среди тех, кто не состоит в обществе?

— Просто посмотри, сколько людей уже записалось.

— Два, четыре, шесть, семь, одиннадцать… да это целая толпа!

Руди махнул рукой, бросив попытки сосчитать студентов, заполняющих заявления.

Их было слишком много, чтобы охватить взглядом.

Одно было ясно: огромное количество студентов собиралось вступить в различные общества.

— Общедоступная информация теряет свою ценность. Если какое-то общество выпустит шпаргалку, это лишь вопрос времени, когда она станет достоянием всех.

— Ах…!

Если что-то известно каждому, это перестает быть ценной информацией.

Если общество готово делиться этим открыто, это рано или поздно станет общеизвестным фактом.

— Просто подождите. Скоро эти болтуны сами все разболтают.

На следующий день.

Я рано утром отправился в открытый амфитеатр, чтобы самостоятельно попрактиковаться в создании кольца циркуляции маны.

Директор велел нам начать индивидуальные тренировки в восемь утра.

"Все же, мне все равно понадобится эта практика, даже если бы мне об этом не сказали."

Большинство студентов уже завершили формирование своего кольца Первого Круга еще до поступления.

Поскольку я только-только создал свое, я неизбежно отстану от них по объему маны.

Чтобы наверстать упущенное, мне пришлось посвятить этому гораздо больше времени.

— Хуу~

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении маны.

Как и говорил директор, в открытом амфитеатре была самая высокая концентрация маны.

Каждый мой вдох наполнял меня более чем вдвое большим количеством маны, чем обычно.

— Хаа—

Вдыхая и выдыхая, я наблюдал, как мана мягко струится и собирается вокруг моего сердца.

К крошечному, едва различимому кольцу начали прилипать тончайшие нити маны, медленно, но верно увеличивая его размер.

"Оно еще совсем маленькое, но определенно растет."

Пока еще далеко до уровня превращения нити в прочную веревку.

Просто слегка утолщенная нить.

Но поскольку мое первоначальное кольцо маны было таким тонким, любое накопление было весьма заметным.

Со временем начали прибывать и другие студенты, занимая удобные места для начала своих индивидуальных тренировок.

Занятия официально начинались в девять, но даже Ирина пришла на тридцать минут раньше, чтобы поработать над своим кольцом маны.

Ее дисциплина, казалось, была глубоко укоренена в ее характере.

Вскоре появился и сам директор.

— Хо-хо-хо. Рад всех вас видеть. Давно не виделись, не правда ли?

"Мы ведь вчера встречались." — Мысленно усмехнулся я.

Я уже глубоко погрузился в медитацию, сосредоточившись на накоплении маны.

Другие студенты тоже хранили молчание.

Но директор продолжал говорить, как ни в чем не бывало.

— Те, кто еще не сформировал кольцо циркуляции маны, прошу выйти вперед и встать внутрь магического круга.

Формирование кольца маны — это фундамент для любого мага.

Без него ты даже не можешь называться магом.

Возможно, именно поэтому студенты были так полны энтузиазма.

Большинство уже заняли свои места внутри активированного магического круга.

Почти не было никакого движения, чтобы перераспределить позиции.

Убедившись, что все студенты заняли свои места, директор активировал магический круг.

Из земли поднялось мягкое белое сияние.

Это был магический круг, специально разработанный для усиления восприятия маны.

Даже находясь снаружи круга, я отчетливо чувствовал его воздействие.

"Так вот как это работает."

Частицы маны внутри круга едва заметно дрожали и вибрировали.

Эта вибрация облегчала ощущение их присутствия.

К сожалению, это был не магический круг, увеличивающий концентрацию маны в воздухе, поэтому пребывание внутри него не означало автоматического накопления большего количества маны.

Я вполуха слушал директора, продолжая свою собственную тренировку.

В конце концов, эта лекция предназначалась для тех, кто еще не сформировал свои кольца маны.

— Если вы почувствуете легкое щекотание в области сердца, попробуйте сосредоточиться на этом ощущении и заглянуть внутрь себя. Сначала почувствуйте, как мана собирается возле вашего сердца. Затем сформируйте ее в кольцо. После этого…

Объяснение продолжалось довольно долго.

Затем в мои уши скользнула фраза, которую я не мог проигнорировать.

— И таким образом, маги определили минимальное количество маны, необходимое для формирования Первого Круга, как одну Макину. Это также стандартная единица для произнесения одного заклинания.

"Макина, хм. Значит, кольцо, которое я создал вчера, содержало одну Макину маны?"

Как раз в тот момент, когда я об этом подумал, директор Грандар добавил пояснение.

— Мана, содержащаяся в одной элементарной частице природной маны, составляет одну микро-Макину. Это одна миллионная часть Макины. Похоже, для Первого Круга требуется гораздо больше маны, чем вы предполагали, не так ли?

"Вы хотите сказать, что я собрал такое огромное количество частиц маны?"

Благодаря магическому кругу я ощущал ману гораздо отчетливее.

Хотя в воздухе витало бесчисленное множество частиц маны, я не думал, что мана, сформировавшая кольцо вокруг моего сердца, состояла из миллиона частиц.

Оно просто не ощущалось таким объемным.

— Ах да, Ной. Первый Круг, который ты создал вчера, составлял примерно 0.04 Макины.

Ха?

Разве он только что не говорил, что минимальная единица для Первого Круга — 1 Макина?

— Некоторые маги с исключительной чувствительностью к мане способны формировать кольца циркуляции с объемом менее 1 Макины. Но сформировать кольцо с объемом менее 0.1 Макины… ты первый.

Это звучит как комплимент моей чувствительности, но разве это не означает также, что мой общий запас маны просто смехотворно низок?

"Пожалуй, с завтрашнего дня начну тренироваться с семи утра."

С еще большим отчаянием я принялся вытягивать ману из окружающего пространства.

Следующим предметом было «Введение в основы элементарной магии».

На него записалось двести студентов.

Пришедшие пораньше оживленно переговаривались и перешептывались между собой.

— 0.04 Макины? Я никогда не слышал о таком ничтожном запасе маны.

Пробормотал Руди, цокнув языком.

Похоже, и Руди, и Ирина имели представление о том, что собой представляет одна Макина маны.

Ирина поддержала разговор.

— Моя тетя однажды рассказывала — в заклинании Пятого Круга «Рассеивающиеся ледяные осколки» каждый осколок потребляет около 0.05 Макины.

Сегодня мне удалось почти удвоить размер своего кольца маны, так что, полагаю, сейчас у меня около 0.08 Макины.

И все же, этого едва хватит на создание одного ледяного осколка.

Я даже не был уверен, смогу ли я вообще правильно произнести хотя бы одно заклинание Первого Круга с таким мизерным запасом.

— Сформировать Первый Круг с таким количеством? Это просто невероятно…!

Руди смотрел на меня с благоговейным изумлением.

Это… хорошо?

Иметь меньше десятой доли маны по сравнению с остальными?

Пока он восхищенно разглядывал меня, Руди вдруг что-то вспомнил и воскликнул.

— Кстати, ты слышал? Ной?

— Что слышал?

— Профессор этого предмета — это профессор Михо Двухвостая!

— Ха?

Профессор Михо Двухвостая была той, кто оценивал наши способности на вступительном экзамене.

Но я думал, что ее специализация — иллюзорная магия.

Тогда Ирина добавила.

— Я тоже об этом слышала. Ее основная область — иллюзорная магия, но она также углубленно изучала огненную магию. Так что в этом году она ведет курс «Основы элементарной магии» для первокурсников.

— А вы откуда это знаете?

Когда я спросил, они ответили одновременно.

— От тех, кто вернулся из Общества элементальной магии.

Ах, значит, кто-то уже вступил в общество прошлой ночью.

И уже начал распространять эту информацию.

— Тогда почему я ничего не слышал?

— Ты ведь с утра ломанулся в амфитеатр, разве нет?

Ах.

Значит, я пропустил студенческие пересуды, потому что начал свой тренировочный день раньше всех.

Но это не имело значения.

У меня были Руди и Ирина.

В конце концов, профессор вошла в класс.

С ее яркими, рыжеватыми волосами, ниспадающими волнами, словно сама магия, профессор Михо Двухвостая уверенно проследовала к кафедре.

Естественно, все взгляды были прикованы к ней.

— Здравствуйте! Некоторые из вас, вероятно, видели меня на вступительном экзамене, верно? С сегодняшнего дня я буду преподавать вам основы теории элементарной магии. Меня зовут Михо Двухвостая.

Профессор Двухвостая подмигнула, мгновенно очаровав студентов.

— Уоооах!

— Фвиииит!

Все уже знали, что на самом деле ей перевалило за сто лет и что ее жестокое прозвище — Алая Ведьма.

Несмотря на это, они были настолько заворожены, что приветствовали ее восторженными криками и свистом.

Возможно, даже это подмигивание было усилено магией.

Профессор Двухвостая продолжила.

— Элементальная магия, которую используют многие боевые маги, различается по силе и вторичным эффектам в зависимости от используемого элемента. Но базовая структура заклинаний схожа. Хотя моя специализация — огненная магия, когда дело касается основ — вот так.

Она щелкнула пальцами.

Из ее кончиков пальцев вырвалась трескучая молния и пронеслась по комнате, ударив в левый край классной доски.

Место, куда попал разряд, обуглилось до черноты.

Щелк—

Затем она щелкнула другой рукой, и на этот раз появился упругий шар воды и с силой ударил студента, который отвлекся.

Плюх—

Вода брызнула во все стороны, полностью промочив голову несчастного.

— Давайте сохранять концентрацию, Двейра.

— Д-да, мэм.

Смущенный студент быстро закивал.

— Оооо!

Студенты разразились аплодисментами и восхищенными вздохами, пораженные демонстрацией магии.

Она определенно знала, как завладеть вниманием аудитории.

По сравнению с профессором Дрехосом, который лишь монотонно исписывал доску длинными формулами, она была почти на уровне суперзвезды-лектора.

— Я уверена, что каждый из вас захочет специализироваться на различных видах элементарной магии. Некоторые из вас, возможно, даже не планируют углубленно ее изучать. Но каждый должен владеть базовыми элементальными заклинаниями. Существует бесчисленное множество заклинаний, которые развиваются из этих основ.

С этими словами ее пышные волосы-хвосты начали плавно покачиваться, вызывая вокруг нее языки пламени.

Один за другим появились девять огненных шаров.

Она снова заговорила.

— Это лисий огонь, иллюзии, сотканные из пламени. Хотя они классифицируются как иллюзорная магия, их техника также требует знания основ элементарного колдовства.

Затем она мгновенно погасила пламя.

Они исчезли бесследно, словно их никогда и не существовало.

Ее владение магией было плавным, безупречным и абсолютным.

Она поистине заслужила прозвище Алой Ведьмы.

"Это было впечатляюще."

— Итак, формула заклинания, которую я вам сегодня покажу, выглядит вот так.

Наконец она начала писать на доске.

Студенты, все еще находясь под гипнотическим воздействием ее магического представления, автоматически устремили взгляды на доску.

Заклинание, которое она написала — я уже видел его раньше.

"Подождите, это же из Основ теории структуры заклинаний, разве нет?"

— Вы, вероятно, уже сталкивались с этим. Это базовая формула для проявления элементальной энергии. И я научу вас, как использовать ее на практике. Кто-нибудь уже владеет элементарной магией?

Ирина тут же подняла руку.

— Отлично. Прошу к доске.

Профессор Михо подозвала ее.

Затем она окинула взглядом аудиторию.

— Хммм…

Ее взгляд внезапно встретился с моим.

"Это не к добру."

И, как и следовало ожидать—

Профессор Михо указала на меня.

— Вы там, Ной Эшборн. Ваш Первый Круг уже сформирован, верно? Прошу вас, подойдите.

"Э-э… ну, технически это Первый Круг, если даже 0.08 Макины что-то решает..."

У меня не было ни малейшего повода для отказа.

В некотором замешательстве я шагнул вперед и встал рядом с Ириной.

Профессор Михо Твинтэйл сперва обратилась к Ирине.

— Каким видом стихийной магии вы владеете, студентка Ирина?

— Ледяной Стрелой из стихии льда.

— Ого? Уже владеете Ледяной Стрелой? Вы весьма способная ученица.

Профессор Михо с восхищением похвалила Ирину.

Ирина гордо вскинула голову. Она изо всех сил старалась подавить самодовольную улыбку, тронувшую уголки её губ. Другие, может, и не заметили, но от меня это не укрылось.

Профессор Михо объяснила, почему Ледяная Стрела считалась сложным заклинанием.

— Чтобы понять суть Ледяной Стрелы, для начала нужно разобраться с Магической Стрелой. Она требует лишь придать врожденной энергии маны физическую форму. Поскольку идет всего лишь первая неделя, вы, вероятно, еще не проходили это на занятиях по основам формул.

Легким жестом она сотворила Магическую Стрелу у себя над головой. Полупрозрачная белая стрела зависла в воздухе.

— Однако, чтобы превратить эту Магическую Стрелу в Ледяную, сперва нужно изменить саму природу маны, придав ей свойства стихии льда с помощью магии стихийного проявления. И уже после этого, используя преображенную ману, развернуть формулу Магической Стрелы. Маги называют это связыванием формул, или двойным сотворением.

Суть была проста.

Это означало последовательно рассчитать две магические формулы.

Стихийное проявление, а за ним — Магическая Стрела.

Для меня это не звучало чем-то особенным, но для остальных студентов, похоже, все было иначе.

Сам факт, что Ирина могла использовать Ледяную Стрелу — заклинание, сложность которого только что подтвердила профессор Михо — произвел на них огромное впечатление.

— А теперь я развею эту Магическую Стрелу.

Профессор Михо стерла стрелу и одним движением руки создала новую, Ледяную.

— Вот это — Ледяная Стрела.

Это была магическая стрела, переливающаяся прозрачным, глубоким синим светом. Появившись в воздухе, она казалась настоящим произведением искусства.

Профессор продолжила объяснение:

— Ледяная Стрела — это двойное сотворение, объединяющее стихийное проявление льда и Магическую Стрелу. Но теперь ее можно развернуть как единую формулу. Это стало возможным потому, что две формулы были объединены в одну.

Ага.

Так вот оно что.

Это как задача, которую можно решить в два-три действия, если идти шаг за шагом, разбираясь в принципах. Но можно решить и в одно, если просто применить готовую формулу.

Значит, они создали формулу Ледяной Стрелы, используя принципы стихийной магии и Магической Стрелы.

Профессор Михо позволила Ледяной Стреле проплыть по воздуху и направила ее в центр класса, чтобы студенты могли рассмотреть ее получше.

— Но я хочу обратить ваше внимание не на сложность Ледяной Стрелы. Как вы все видите, на что похожа моя стрела?

Студенты наперебой принялись отвечать.

— Она красивая!

— Классная.

— Она прекрасна.

— Похожа на стекло.

Ответы сыпались самые разные, но все сходились в одном: ее внешний вид был прекрасен.

— А теперь пусть Ирина создаст свою Ледяную Стрелу.

— Да, профессор.

По просьбе Михо настала очередь Ирины.

В отличие от профессора, сотворившей стрелу одним жестом, Ирине пришлось закрыть глаза и произнести заклинание.

— ...Ледяная Стрела!

Пробормотав про себя слова, она выкрикнула название, и перед ней возникла ледяная стрела.

Ледяная Стрела Ирины, сияющая белым, казалось, источала холод, способный заморозить все вокруг. В то же время ее наконечник выглядел исключительно острым и колким.

Профессор Михо указала на стрелу Ирины и произнесла:

— А теперь, как выглядит стрела Ирины? Сильно отличается от моей, не правда ли?

— Да.

— Да, профессор.

Разница была очевидна с первого взгляда.

Удивительно, что одна и та же магическая формула могла породить столь непохожие воплощения.

— Как видите, магия может принимать разные формы в зависимости от человека. В телекинезе или магических кругах разница может быть не так заметна, но именно стихийная магия проявляется по-разному у каждого заклинателя. Все потому, что мана, хранящаяся в вашем кольце циркуляции вокруг сердца, меняет свои свойства в соответствии с вашей индивидуальностью.

Точно так же, как у всех разная предрасположенность к мане, природа хранимой маны тоже отличается.

Поэтому одним больше подходит магия огня, а другим — магия льда.

— Вот почему мое пламя пляшет ярче, чем у других. А магия льда имеет переливающийся синий оттенок.

Профессор Михо развеяла Ледяную Стрелу и, явив в левой руке пылающий огонь, а в правой — иссиня-синий лед, продолжила:

— Лед Ирины — белый и на вид острый. Посмотрим, чем будет отличаться Ледяная Стрела Ноа.

Профессор Михо посмотрела на меня.

Вслед за ней на меня уставились и все остальные студенты.

Но я не умею создавать Ледяную Стрелу.

«Да я даже формулу Магической Стрелы не знаю!..»

Какие уж там формулы, я новичок из новичков, только вчера едва достигший Первого Круга. Я еще ни разу не разворачивал ни одной магической формулы.

— Ноа?

— Эм… я не умею пользоваться Ледяной Стрелой.

— Ах, вот как. Раз Ирина смогла, я по ошибке решила, что и вы сможете. Вы ведь еще не изучали заклинание Магической Стрелы, верно?

— Нет, не изучал.

— Тогда я в особом порядке обучу вас сначала формуле Ледяной Стрелы. Формулу Магической Стрелы вы пройдете на следующей неделе на занятиях по основам.

Она предлагала мне выучить продвинутую формулу, не зная базовой.

Затем профессор Михо объяснила мне формулу Ледяной Стрелы.

— ...если сместить его с помощью этого вектора трансформации формы, получится Ледяная Стрела. Несложно, правда? А теперь возьмите одну макину маны из вашего кольца и примените…

— Одну макину?

— Да. Это стандартизированный объем маны для магии Первого Круга.

— Моей маны не хватит на одну макину.

— ...студент, вы разве не на Первом Круге?

Я-то на Первом Круге, но это Первый Круг на 0,08 макины.

Но слушая объяснение магической формулы, я начал улавливать ее структуру.

Сама по себе формула не была сложной.

«Есть причина, почему Первый Круг — это Первый Круг».

Я узнал только формулы Ледяной Стрелы и стихийного проявления, но на их основе мог обратным счетом вывести и формулу Магической Стрелы.

«У них обеих схожий уровень сложности вычислений».

Хоть это и называлось двойным сотворением, сложность расчетов оставалась на уровне Первого Круга.

Я спросил профессора Михо:

— Обязательно использовать ровно одну макину маны?

— Не обязательно, но...

Что ж.

Тогда у меня не было выбора, кроме как попытаться сотворить заклинание с той маной, что у меня была.

Рассчитать формулу и развернуть ее — это немного разные вещи. Производя вычисления в уме, я проложил путь для маны вокруг сердца и применил указанный объем, чтобы привести ее в движение.

«Начнем с 0,05 макины».

Поскольку маны у меня было кот наплакал, использовать 0,05 макины — это уже больше половины всего моего запаса.

Более того, оперирование долями по 0,05 делало расчеты очень громоздкими. Вместо целых чисел получались сложные вычисления с точностью до пятого знака после запятой.

«Такое для меня не проблема».

Для того, кто мог в уме перемножать миллионные числа, это был не самый сложный расчет.

И вот, впервые.

Я сотворил заклинание.

— Ледяная Стрела!

И тут же передо мной появилась Ледяная Стрела размером с мизинец.

— А?

Скорее не стрела, а ледяная зубочистка.

«И это... Ледяная Стрела?»

— Пф-ф-ф.

— Ха-ха-ха!

— Говорят, магия отражает личность. Похоже, у Ноа скупой характер.

При виде Ледяной Стрелы Ноа студенты разразились смехом и перешептываниями.

Но профессору Михо было не до смеха.

«Что это?..»

Ледяная Стрела всего на 0,05 макины.

Такой микроконтроль маны — не то, на что способен маг Первого Круга.

«При переходе к десятичным долям формула становится чудовищно сложной. И он применил ее к формуле, которую услышал всего раз?»

В заклинании ледяных осколков Пятого Круга на каждый осколок уходит по 0,05 макины маны. Но даже там заклинание рассчитывалось как магия по площади, так что не было нужды вычислять каждую микроскопическую единицу маны в отдельности.

Сама причина стандартизации магических формул под одну макину маны заключалась в удобстве их развертывания.

«Здесь дело не только в развертывании формулы. Нужна такая чувствительность к мане, чтобы суметь отделить ее долями по 0,05...»

И Ноа Эшборн это сделал.

Когда он прошел вступительный тест, она доложила о нем директору как о студенте, за которым стоит приглядывать, но этот парень, похоже, был еще более выдающимся, чем она думала.

Михо сглотнула и спросила Ноа.

— Ноа Эшборн. Как вы создали это заклинание?

— Эм… я просто подогнал его под ту ману, что у меня есть.

— И сколько у вас маны?

— 0,08 макины.

— ...

Он создал кольцо циркуляции маны с 0,08?

Об этом стоило бы сообщить в магическое научное сообщество.

За свои сто пятьдесят лет жизни она слышала о таком впервые, и, вероятно, даже четырехсотлетний директор видел такое в первый раз.

Наскоро скрыв удивление, она обратилась к студентам.

— Так, так. Довольно. Студенты, здесь не над чем смеяться. Микроконтроль маны — это то, что вы начнете изучать не раньше третьего курса.

Сначала она успокоила смеющихся и шепчущихся студентов, а затем вернулась к уроку, объяснила базовые формулы стихийной магии и закончила занятие.

И как только урок окончился, она бросилась к директору.

— Директор! Директор Грандар!

Она ворвалась в кабинет, когда директор безмятежно наслаждался своим чаепитием.

Он предавался весьма своеобразной чайной церемонии: в чае, заваренном на мандрагоре, плавали яичные желтки, и неописуемо неприятный аромат ударил Михо в нос.

Для профессора Михо, которая, будучи лисой-зверолюдом, обладала обонянием куда более острым, чем у других, это было настоящим испытанием.

Но сейчас не это было главное.

Срочным делом был Ноа Эшборн.

— Директор. По поводу студента, о котором я вам говорила. Ноа Эшборн.

— А, тот самый. Я вызывал его вчера к себе для проверки.

— Вчера?

— Да. Он прорвался на Первый Круг всего за один день.

— Что?

— И создал кольцо циркуляции маны всего за час. Хо-хо.

— Вы хотите сказать, он пришел без всякой подготовки?

— ...

Михо испытала очередной шок.

Тест, который она дала, имел смысл только для того, кто уже освоил кольцо циркуляции маны Первого Круга. Студент, неспособный создать его, счел бы невозможным найти хоть какую-то закономерность в задаче.

И услышать, что он достиг Первого Круга уже после поступления…

— Как же он тогда сдал вступительный экзамен? — Сама того не осознавая, задала Михо глупый вопрос.

Директор ответил с ноткой недоумения в голосе:

— Разве вступительный экзамен составляли не вы, профессор Михо?

— Ах… верно.

Михо почувствовала, что ее будто бы оморочили.

Она специализировалась на магии иллюзий, которая морочит головы другим, а тут сама попалась на крючок.

Михо встряхнула головой, прогоняя наваждение, и продолжила.

— А вы знали, что Ноа Эшборн сформировал свое кольцо с 0,08 макины маны?

— 0,08? Когда я измерял впервые, было 0,04 макины.

— 0,04?

Шок за шоком.

Изначальное количество маны, с которым он сформировал кольцо, было не 0,08, а вдвое меньше.

Это означало, что он создал кольцо циркуляции маны из поистине ничтожного ее количества. В момент создания оно, должно быть, было тонким, как паутинка, и готовым вот-вот разорваться.

Директор Грандар сказал:

— Я и сам был немало удивлен. Как вы и говорили, профессор Твинтэйл, за этим студентом стоит понаблюдать. Нет, это студент, которому наша магическая школа обязана уделить особое внимание.

— Да. Я так и сказала. Но…

— У вас есть что добавить? — Спросил директор.

Профессор Михо доложила о том, чему только что стала свидетелем на уроке.

— Этот студент, Ноа Эшборн, на сегодняшнем занятии создал Ледяную Стрелу из 0,05 макины.

Директор выплюнул мандрагоровый чай, который как раз пил.

Мандрагоровый чай, который выплюнул директор, забрызгал стол.

Несколько капель попало и на профессора Михо, но она тут же испарила их своим лисьим огнем.

И все же запаха, что начал расползаться по кабинету, было не избежать. Зажав нос от усиливающегося аромата, профессор Михо произнесла.

— Я ведь даже не изменяла формулу, чтобы он мог творить магию, имея всего 0,05 макины. Это было бы невероятно…

— Я прекрасно осознаю, насколько это сложно. — Ответил директор Грандар.

Он вытирал рот салфеткой.

Темно-коричневый мандрагоровый чай попал на его белоснежную бороду, оставив на ней темные пятна. Салфетка стерла эти разводы.

Грандар посмотрел на бурые следы на ткани и продолжил.

— Мандрагоровый чай хорош на вкус, но с ним одни хлопоты, когда он попадает на бороду… кхм. Так или иначе, он рассчитал и развернул эту формулу на месте?

— Да.

— Я знал, что его чувствительность к мане на поразительном уровне, но чтобы он мог использовать ее для сотворения магии…

— Может, он заранее подготовил именно эту формулу?

— Разве я не говорил, что когда впервые измерил количество маны этого дитя, оно составляло 0,04 макины? Как он мог подготовить формулу, для которой требуется 0,05?

— ...

Профессор Михо умолкла.

Она и сама это понимала.

Не было никакого смысла специально изучать бесполезную формулу для микро-маны, требующую 0,05 макины, не говоря уже о том, чтобы готовить ее заранее, не зная, когда она может понадобиться.

Она спросила лишь потому, что в это было слишком трудно поверить.

— Даже если мы примем его способность разворачивать формулы, микроконтроль, необходимый для управления таким крошечным количеством маны... даже магу Пятого Круга пришлось бы сильно сосредоточиться, чтобы сотворить столь малое заклинание.

В ответ на слова профессора Михо директор молча достал из ящика стола лист бумаги.

Затем он протянул его профессору, словно желая что-то показать.

Михо взяла лист и изучила его.

Это был бланк теста на предрасположенность к мане.

Не стандартный тест на концентрацию, а точный тест, разработанный самим директором.

На листе были две столбчатые диаграммы: одна для концентрации маны, другая — для чувствительности.

— Это…

— Это предрасположенность студента Ноа Эшборна.

Столбики на диаграмме разительно отличались по высоте.

Концентрация маны была почти у самого основания, в то время как чувствительность к мане достигала верхнего края графика.

А рядом с диаграммой было написано:

# Концентрация маны: B+

# Чувствительность к мане: SSS

— SSS? — Недоверчиво переспросила Михо.

Директор поднялся и подошел к белому шкафу, говоря:

— Этот тестер предрасположенности — мое творение, и я с гордостью могу сказать, что это шедевр. Чтобы измерять предрасположенность как можно точнее, я расширил предел оценок до SSS. Даже я не думал, что такой уровень в принципе достижим в реальности.

Значит, даже директор, создатель тестера, считал ранг SSS лишь теоретически возможным.

— Тогда значит ли это, что студент Ноа Эшборн приближается к пределу чувствительности к мане, которого может достичь человек?.. — Спросила Михо.

Директор покачал головой.

Проведя рукой по тестеру, он сказал.

— Не приближается — он превзошел его. Он даже прорвался за ту грань, которую я считал невозможной, до такой степени, что этот тестер не может его толком измерить.

— ...директор.

— Хм?

Когда директор обернулся на зов профессора Михо, ее глаза сверкали странным воодушевлением. В ее красных зрачках кружился свет.

— Ах!

Директор отшатнулся от удивления.

Это были отличительные глаза лисы-зверолюда. Инстинктивное явление, возникавшее всякий раз, когда проявлялось сильное желание.

Из-за этого возникло множество недоразумений, будто лисы-зверолюды могут очаровывать людей взглядом.

Какое же желание овладело профессором Михо?

— Вы говорили кому-нибудь из других профессоров о чувствительности Ноа?

— Пока нет.

— Не могли бы вы и в будущем об этом не упоминать?

Грандар понял природу ее желания.

Профессор Михо пробормотала:

— Уровень чувствительности, позволяющий свободно использовать микро-магию, делает его идеальным для магии иллюзий. Наконец-то нашелся преемник для Михо Твинтэйл!..

Директор кашлянул, чтобы остановить профессора.

— Это дитя зачислено всего два дня назад.

Однако профессор Михо совсем не слушала директора.

— Как бы мне сделать его своим учеником?.. Может, использовать магию очарования…

Директор покачал головой.

Следующим занятием были «Основы магических зачарований и созидания».

И снова болтовня студентов, уже вступивших в кружки, стала источником разнообразной информации.

— А кто ведет этот предмет?

— Амелин Лавуазье? Старшекурсники говорят, она та еще чудачка.

— Почему?

— Когда я спросил про зачарования и созидание, они содрогнулись и сказали, что уж лучше выбрать боевую магию.

— Неужели зачарование — такая опасная дисциплина?

— Вот и мне интересно.

Судя по словам студентов, у профессора Амелин был скверный характер.

Но первое впечатление было совершенно иным.

— Здравствуйте все.

Профессор Амелин вошла в класс, застенчиво поздоровавшись.

Это была молодая женщина-профессор с растрепанными каштановыми кудрями и в очках в большой оправе.

Она несла большую коробку, прижимая ее к себе обеими руками.

Кое-как поставив коробку на стол, профессор Амелин неловко улыбнулась и представилась.

— Я, эм… Амелин Лавуазье, и я буду преподавать у вас зачарования и созидание. Приятно познакомиться.

Голос у нее звучал несколько интровертно.

Она совсем не походила на человека со скверным характером. Скорее производила впечатление алхимика-затворника, который проводит исследования только у себя в комнате.

«И боевая магия лучше этого?»

Создание магических кругов, варка зелий, изготовление артефактов — вот чем я надеялся заниматься в будущем.

Работа, которая требует лишь поддержки из тыла, без риска для жизни в бою. И при этом она все еще необходима.

Как я ни думал, это не казалось опаснее, чем магия, связанная с боем.

Профессор Амелин начала доставать из коробки различные предметы.

— Эм… это порошок из когтя феникса. Это экстракт ледяного цветка с каменной горы. Это кожа василиска…

Она бормотала себе под нос, вынимая магические материалы, и их было огромное количество.

Руди, наблюдая за этим, цокнул языком.

— Только не говорите, что нам придется все это запоминать.

— Скорее всего. — Ответила Ирина. Она указала на предметы, которые доставала профессор, и сказала: — Я слышала о порошке из когтя феникса. Говорят, он может создать огонь, который не потушит даже замораживающая магия семьи Бельрун. А экстракт ледяного цветка используется при создании артефактов с атрибутом льда. А кожа василиска… эм…

Она на мгновение задумалась, а потом наконец произнесла:

— Это кожа очень сильного монстра.

— Ясно. — Пришлось мне согласиться. Похоже, на этом ее знания иссякли.

«И все же, она знает хотя бы это».

Что было лучше меня, не знавшего ровным счетом ничего.

Аккуратно вынув все предметы из коробки, профессор Амелин медленно принялась объяснять студентам, что это за материалы.

— Вы научитесь обращаться с ними. Эм… сначала я назову их. Это порошок из когтя феникса. На самом деле его делают не из настоящего феникса, а из животного семейства улиток под названием «коготь феникса». Если снять панцирь с этого животного и измельчить, получится порошок, который используют для создания мощных огненных артефактов. Кстати, интересно, почему это животное так назвали — эта улитка является любимой добычей рыжегривых орлов. И когда они пытаются ее поймать, улитка иногда бросает свой панцирь и убегает. А панцирь застревает в когтях орла…

Эта профессор давала очень подробные объяснения. А ее голос был таким тихим, что его едва было слышно. Казалось, она пришла не преподавать, а бормотать о вещах, которые ей нравятся.

— Она… чудачка. — Таков был вердикт Руди.

— И не говори. — Я согласился с его мнением. У нее была типичная внешность и характер затворницы, не выходящей из комнаты.

Но я совершенно не понимал, что в ней могло быть опасного.

Когда долгое объяснение магических материалов наконец закончилось, профессор Амелин обратилась к студентам.

— Эм… а теперь я сначала продемонстрирую базовый синтез материалов. Студенты, пожалуйста, подойдите и получите свои материалы.

Это было как нельзя кстати, так как я уже начал скучать от затянувшихся объяснений. Другие студенты, должно быть, чувствовали то же самое, потому что они зевали и медленно поднимались со своих мест.

Студенты выстроились в очередь и пошли получать материалы.

— Вот, это порошок из когтя феникса, а это экстракт ледяного цветка с каменной горы. Возьмите, пожалуйста, понемногу.

Профессор Амелин раздавала два вида материалов.

Это была удача, так как именно об этих двух знала Ирина.

Это были материалы для магии огня и льда соответственно.

Мы с Руди и Ириной по очереди взяли свои материалы.

Поскольку их нужно было раздать всем студентам, количество каждого материала было невелико.

— Нам просто смешать эти два? — Спросил Руди.

Ирина кивнула.

— Да. Рецепт, который можно сделать из порошка когтя феникса и экстракта ледяного цветка, это…

Ирина снова оборвала себя на полуслове.

Кажется, она знала свойства материалов, но не сам рецепт.

Вместо нее начала объяснять профессор Амелин.

— Итак, все получили? Эм… вы должны видеть на своей парте маленькую плошку.

На каждой парте стояла маленькая плошка. Я еще с самого начала гадал, для чего она, но, видимо, это была емкость для синтеза материалов.

Сделанная из металла, она выглядела очень прочной.

— Эм… а теперь, пожалуйста, сначала налейте в нее экстракт ледяного цветка.

После объяснения профессора студенты начали медленно выполнять ее указания.

Все налили экстракт в свои плошки.

Я тоже сделал, как было сказано. Экстракт ледяного цветка был густой жидкостью с синеватым оттенком.

Сам по себе он не был холодным, но от него исходил странный озноб — поистине диковинная жидкость.

«Это точно магический материал».

Озноб, исходящий от экстракта, шел от частиц маны ледяного атрибута.

Эти частицы создавали вокруг себя белый иней. Иней образовался и на металлической плошке с экстрактом.

— А теперь медленно посыпьте сверху порошок из когтя феникса.

Голос профессора Амелин, до этого нерешительный, с постоянными «эм» и заиканиями, внезапно стал четче. И, кажется, громче.

Почувствовав неладное, я уже было собрался последовать указаниям, но остановился и огляделся.

Другие студенты без всяких подозрений сыпали порошок в свои плошки.

Но не Ирина.

— Ирина?

— Д-да?

— Что не так?

Взгляд Ирины выражал какое-то смятение.

Я спросил ее: — Ты случайно не знаешь этот рецепт?

Ирина осторожно огляделась и прошептала так, чтобы слышали только мы с Руди.

— Да. Это… рецепт взрыва…

Не успела она договорить, как…

Бах—!

Бум—!

Бах—!

Со всех сторон раздались взрывы. Сами по себе они были несильными, но из-за того, что прогремели повсюду одновременно, в классе быстро воцарился хаос.

— Аргх!

— Кья-а!

Лица студентов, попавших под взрывы, почернели от копоти.

Только мы трое — я, Руди и Ирина — избежали взрывов и остались невредимы.

«Пронесло».

А посреди этого столпотворения и криков профессор Амелин, стоявшая за кафедрой, смеялась.

— Аха-ха, ну как вам, а? Весело, правда? Это показывает, насколько опасно может быть, если неправильно обращаться с магическими материалами. Так что не доверяйте слепо тому, что вам говорят, всегда следуйте точным рецептам из книг.

Эм, профессор.

Разве вы не должны были сначала показать нам сборник рецептов, прежде чем говорить такое?

— Ах, божечки, я же вам не дала сборник рецептов, да?

— ...

Профессор Амелин и впрямь была чудачкой. И к тому же опасной.

Занятие по «Основам магических зачарований и созидания» у профессора Амелин Лавуазье завершилось сущим хаосом.

Под крики и суматоху студентов профессор Амелин прокричала, что понадобится к следующему уроку.

— К-к следующему разу, пожалуйста, принесите набор для алхимической экстракции!

Хоть она и заикалась, в отличие от того момента, когда с восторгом наблюдала за взрывами, ее голос был на удивление громким.

Однако ее призыв так и не дошел до студентов. Они были слишком заняты разглядыванием себя: лица, перепачканные сажей, и волосы, местами опаленные и завившиеся в кудри.

— Фу-у, что это такое!

— У тебя лицо совсем черное!

— Как и у тебя!

— А-а-а-а, мои волосы…

Для подростков забота о внешности была превыше всего.

Студенты покидали класс, едва обратив внимание на слова профессора.

Разумеется, Ноа и его компания закончили занятие целыми и невредимыми.

Третий учебный день подошел к концу.

Шел всего лишь третий день, а студенты уже были совершенно вымотаны. Их захлестнул шторм занятий, устроенный профессорами.

— М-да, что это вообще такое?

— Только умылся, а уже вечер.

— Моя прическа все еще выглядит странно.

Студенты, добравшиеся до общежития первого класса, наперебой делились жалобами.

Как это обычно и бывает у студентов в любом мире, у них было слишком много занятий и слишком мало времени. Каждый профессор задал домашнее задание или потребовал подготовить материалы.

Чтобы все успеть к следующему уроку, приходилось жертвовать личным временем.

Конечно, абсолютной нехватки времени не было.

При грамотном планировании и эффективном использовании времени его хватило бы на все.

Но этим студентам было всего по пятнадцать лет.

Они были слишком молоды, чтобы расчетливо расходовать остаток своей жизни.

Даже после завершения всех дел студенты оживленно собирались вместе и болтали.

В центральном холле общежития не утихали жалобы на разные предметы и непринужденные беседы. Кто-то принес с собой настольные игры, кто-то карты.

Те, кто сблизился за эти короткие три дня, пережив общие невзгоды, без стеснения звали друг друга по именам.

Но в одном классе общежития было сто человек. Подружиться со всеми было невозможно.

Настало время, когда студенты начали сбиваться в группировки.

— Есть! Две пары. Я выиграл, так?

— Эх. Махим, почему ты так хорошо играешь в карты?

— Хе-хе. Мой отец часто играет. Я научился, наблюдая за ним.

Эта компания, игравшая в карты, была компанией обычных дворян.

В меру общительные и в меру аристократичные.

Они не то чтобы намеренно сторонились простолюдинов из-за происхождения, но их культура развлечений была простолюдинам чужда.

— Держи, один золотой и тридцать серебряных.

— Хе-хе, сегодня я обчищу все ваши карманы.

Карточные игры на такие суммы для них были простым развлечением, но для простолюдинов это напоминало игорный стол с заоблачными ставками.

Ясно было, что им там не место.

Конечно, некоторые богатые отпрыски вроде Руди могли присоединиться к ним вне зависимости от статуса.

Остальные же простолюдины формировали свои собственные группы.

Это было сообщество тех, кому так или иначе приходилось думать о хлебе насущном.

Некоторые обедневшие дворяне, вроде Ноа, тоже примыкали к ним.

— Джозеф, тебе повезло. Твой отец — торговец.

— Что? Да ну. Моя семья — мелкие торговцы. Отец, кажется, из кожи вон лез, чтобы получить рекомендательное письмо по региональной квоте. Мои карманные деньги сильно урезали.

— А моя семья — простые фермеры с фруктовым садом…

— Но апельсины, которыми ты угощал, были восхитительны! Может, сказать отцу, чтобы он их закупал? Откуда ты, говоришь?

— Правда?

Собравшись со всей страны, они говорили о своем быте и о том, чем славятся их края. Картофель и фрукты, а один студент с побережья даже принес вяленую рыбу.

И наконец, была несколько обособленная группа высших аристократов.

— Хмф, какая шумная болтовня. Не правда ли, Шилов?

— Да, молодой господин Милио.

Этих студентов сопровождали слуги, назначенные их семьями. Талантливые слуги, которым удалось пробиться через систему классового баланса.

Их было не так уж много, но они уверенно занимали центральные места в главном холле общежития.

Возможность выписать рекомендательное письмо, чтобы пропихнуть в школу слугу, означала, что они обладали значительной властью.

Хотя в огромной империи жило несметное число дворян, высших аристократов с таким влиянием были единицы.

Пользуясь этой властью, они оттесняли других студентов и занимали самые удобные диваны в центре.

И было трое, кто не принадлежал ни к одной из этих групп, держась особняком.

Это была компания Ноа, Ирины и Руди.

Высшие аристократы проявили к ним интерес.

— Эй, Ирина! Иди сюда. Садись с нами. — Окликнул их студент с каштановыми волосами и квадратной челюстью, Милио.

Точнее, он окликнул Ирину.

— Бросай ты этих ребят. Я видел тебя сегодня на уроке. Какая же жалкая у того парня получилась Ледяная Стрела. Пусть он и лучший в классе, но поступивший по квоте — он и есть поступивший по квоте.

Милио был старшим сыном графа Брэнора.

Семья Брэнор была баснословно богата, а Милио, старший сын и наследник, обладал неплохим магическим талантом.

Поэтому было естественно, что богатая семья поддерживала своего одаренного наследника.

Граф Брэнор даже приставил к нему слугу для поступления в магическую школу. Более того, сам Милио прошел по отбору за академические успехи, что сделало его крайне высокомерным.

— Ирина, твое место не там. Твое место здесь. — Говоря это, он властно махнул ей рукой.

Однако Ирина лишь переводила взгляд с Ноа на Руди, не выказывая ни малейшего намерения двинуться с места.

Для Ирины, которая хотела проявить свои способности и даже отказалась от гарантированного поступления, чтобы сдать вступительный экзамен, такое общество было ни к чему.

«Уж лучше Ноа, который знает о теории энтропии…»

Для нее, желавшей «казаться» всезнающей, Ноа, открывший ей неведомые знания, был поистине особенным.

У нее не было ни малейшего желания ввязываться в пустые дворянские игры.

Но Милио был настойчив.

— Гений из дома маркиза Бельруна, Ирина, если твое место не с нами, то с кем же? Я мог бы даже уступить тебе позицию лидера.

Каким бы гением ни считал себя Милио из семьи графа Брэнора, его собеседницей была гений из магического рода маркиза Бельруна.

Концентрация гениальности была разной.

Так что подобное заявление не было лишено оснований.

Но Милио упустил одну вещь.

Человеком, который в данный момент возглавлял эту группу высших аристократов, был не он, а кто-то другой.

Второй сын маркграфа Стробана с пограничных земель, Барен.

С лицом настолько не по годам взрослым, что трудно было поверить, будто ему всего пятнадцать, в его суровых чертах чувствовалась особая харизма.

Источник этой харизмы, вероятно, крылся в его происхождении — он был из семьи боевых магов с передовой империи.

Даже в общежитии, где поддерживалась умеренная температура, он носил шубу из шкуры белого медведя. Шубу, добытую на охоте на белых медведей, что водятся лишь в северных регионах. Его взгляд не оставлял сомнений в том, что он лично охотился на подобную добычу.

Из-за этого взгляда и харизмы позиция лидера среди высших аристократов негласно принадлежала Барену Стробану.

Даже когда он молчал, другие аристократы действовали, оглядываясь на его реакцию.

И сейчас он пил глинтвейн с небольшой долей алкоголя, делая вид, что ему все безразлично.

«Это алкоголь?»

Ноа с удивлением отметил, что тот пьет алкоголь. И еще больше удивился, что это выглядело вполне уместно для пятнадцатилетнего парня.

Что ж, в этом мире пятнадцать лет — это уже возраст совершеннолетия. Потому их и принимают в академию для изучения магии.

Рекомендуется формировать кольцо маны после того, как сердце полностью разовьется. Вероятно, здесь считают, что к пятнадцати годам оно уже сформировалось.

Так или иначе, Барен Стробан просто пил глинтвейн, не говоря ни слова, но от наблюдательного Ноа не укрылось, что он внимательно слушает и весьма заинтересован этим разговором.

Рука Барена, подносившая глинтвейн ко рту, замирала всякий раз, когда заговаривал Милио. Интерес был налицо. Более того, казалось, он был весьма раздосадован словами Милио.

Ирина тоже не была слепа к происходящему.

Когда Милио упомянул о лидерстве, она посмотрела прямо на Стробана.

Может, она и не знала Брэнора, но Стробана знала точно. Он был студентом, на которого она и раньше обращала внимание.

Говорили, что Стробан, поступивший по отбору за академические успехи, с детства готовился стать боевым магом. На занятиях по верховой езде, которые большинство дворянских детей проваливали, он был одним из немногих аристократов, кто не выбыл, наряду с выходцами из рыцарских семей.

Так кто еще из этих аристократов мог бы стать лидером, если не Барен Стробан?

Разве что сама Ирина.

И то, что было очевидно и Барену Стробану, и Ноа, и Ирине, до Милио дошло слишком поздно.

Получалось, будто он без спроса предложил Ирине лидерство, которое за последние три дня негласно закрепилось за Бареном.

Милио дрогнул и пролепетал:

— Ах, нет, я просто…

Но договорить ему не дала Ирина, напрочь отрезав.

— Меня вполне устраивает мое нынешнее место.

Это был ответ не для Милио.

И взгляд ее, и слова были направлены на Барена.

Милио был полностью проигнорирован, но никто не возразил. Даже его слуга Шилов промолчал.

Стробан сделал глоток глинтвейна и произнес:

— Что бы ты ни выбрала, мне все равно.

Голос его был спокоен.

Но Ноа все понял.

«Хотя сам-то следил во все глаза. Тоже мне, честный». — Мысленно пробормотал Ноа.

Впрочем, то же самое можно было сказать и об Ирине.

Ноа задался вопросом, неужели все здешние аристократы такие.

Возможно, дворянская кровь давала врожденную склонность к лицемерию и притворству.

Он подумал, не объясняется ли кровью и их способность к созданию фракций и политическому чутью.

Так чутко реагировать на группировки и расстановку сил в общежитии.

Высшие аристократы, занимающие центральные места в главном холле. И тонкая игра за власть вокруг негласного лидерства в их кругу.

Хоть было сказано всего несколько фраз, положение Барена укрепилось, а Ирина осталась в стороне.

Вероятно, в будущем отношения Ирины с ними будут неплохими.

…за исключением Милио.

«Что ж, неплохо, да?»

Благодаря своему статусу обедневшего дворянина и дружелюбному Руди, сам Ноа неплохо ладил и с обычными аристократами, и с простолюдинами.

Будет хорошо, если через Ирину ему удастся поладить и с высшей знатью.

В конце концов, чтобы спокойно окончить академию, лучше не наживать врагов.

…хотя на Милио Брэноре можно было уже ставить крест.

Подумав об этом, Ноа вспомнил о чем-то более важном, что нужно было сделать для спокойного окончания академии.

— Кстати, вы помните, что завтра у нас «Основы магических формул»? Все сделали домашку?

При вопросе Ноа все замерли, остановившись на полуслове.

Лишь один человек, Ирина, невозмутимо ответила:

— Конечно.

Но от Ноа не укрылась капелька холодного пота у нее за ухом.

«Не сделала. Тоже мне, честная».

Ноа произнес так, чтобы не ставить ее в неловкое положение:

— Тогда давай позже вместе сверим ответы.

Он собирался под предлогом сверки ответов ненавязчиво ей все объяснить.

Но вместо этого Ирина удивленно переспросила:

— Ты уже все закончил?

— Да.

Ирина лишь делала вид, что выполнила задание, но Ноа действительно закончил домашнюю работу еще в день занятия, в качестве повторения. И все сделал в уме.

— Х-хорошо. Давай сверимся.

К разговору Ирины тут же присоединился Руди:

— И я! Я еще не делал…

— Я тебе сейчас помогу, Руди.

И, естественно, компания Ноа покинула свои места.

Оставшиеся в центральном холле студенты тоже начали расходиться по своим комнатам, чтобы спешно сделать домашнее задание.

Даже Барен Стробан, до этого сохранявший невозмутимость за своим глинтвейном, теперь побледнел от беспокойства.

Вернувшись в общежитие, я принялся объяснять друзьям основы формул.

— Смотри внимательно, Руди. Вот здесь ты применяешь дельта-преобразование к 36, делишь на 2, а потом прибавляешь квадратное значение в следующем члене, чтобы получить 7, понятно?

— Постой, Ноа, ты слишком торопишься.

— …ты же понял, что было до дельта-преобразования, да?

— А что такое дельта-преобразование?

— …

Знания по своей природе летучи. Иными словами, если их оставить без внимания, они забываются.

Конечно, есть гении, которые не забывают, даже если их оставить в покое. Гении, которые, когда им объясняют одно, усваивают десять. Такие люди быстро овладевают знаниями без особых усилий.

Но это относится только к настоящим гениям, а для большинства людей запомнить хотя бы одну вещь, которую они выучили — уже достижение.

Вот почему так важны предварительное ознакомление и повторение. Чтобы не забыть выученное и перейти к изучению двух-трех новых вещей.

Получив степень магистра в Южной Корее, я, естественно, знал о важности этого, поэтому, когда занятия заканчивались и я возвращался в общежитие, я кратко повторял то, что узнал за день.

Но, похоже, Руди этим не занимался.

— Дельта-преобразование — это…

Я снова вкратце объяснил то, что мы проходили на первом занятии. Наконец вспомнив, Руди начал выводить решение в своей тетради.

Ирина, стоявшая за его спиной, тоже кивала и выводила цифры в своей рабочей тетради.

Раз уж она мне ее не показывала, было ясно, что домашнее задание она еще не сделала.

Что ж, она и сама справится.

Она ведь гений из магической семьи, так что если она не разберется после того, как ей столько показали, это будет странно.

И действительно, соображала она быстрее Руди. Скорость, с которой двигалось ее перо, была иной.

— Хм-м… здесь, после умножения на 8 и последующего преобразования…

Пока Руди что-то бормотал и спотыкался на вычислениях, Ирина молча и быстро двигала пером.

Нельзя сказать, что Руди был медленным.

Я не знаю, с какой скоростью считает среднестатистический 15-летний студент в этом мире, но, на мой взгляд, его скорость была неплохой.

Спустя некоторое время вычислений—

— Я закончил!

Руди с радостным возгласом отложил перо.

Подробный ход решения, записанный в его тетради, доказывал его усердную работу.

— Теперь сверим ответы?

Я оговорился. Мы не будем проверять ход решения, просто сравним ответы.

Теперь Ирина уверенно показала решенную тетрадь.

Ход решения, записанный в ее тетради, был намного аккуратнее, чем у Руди. Упорядоченные формулы, которые она вывела, свидетельствовали о ее быстром понимании и вычислениях.

Я тоже достал свою рабочую тетрадь с полки и показал ее.

Естественно, поскольку я решал все в уме, у меня не было записано хода решения, только ответы.

— …

— …

Они молча переводили взгляд с моего лица на мою тетрадь и обратно.

А потом сказали: — У тебя есть решебник?

На следующий день.

Я вышел в 7 утра, чтобы начать свой обычный распорядок. Черпая ману с самого утра, я чувствовал, как мое кольцо маны увеличилось по сравнению с тем, что было раньше.

И все равно, это даже не 0,2 макины.

Интересно, сколько маны собрали другие ребята, уже перевалившие за 1 макину? На прошлом занятии Ирина сотворила «Ледяную Стрелу», заклинание Первого Круга, и не испытала истощения маны.

Учитывая, что она даже в лице не изменилась, после использования 1 макины у нее, должно быть, осталось еще много маны.

Как и ожидалось от восходящей звезды из магической семьи.

«Неужели она уже превысила 2-3 макины?»

После окончания занятия по вращению кольца маны я спросил Ирину.

— Ирина. Сколько маны ты уже собрала?

— Немного. Чуть больше 5 макин.

— …

Неужели в этом и есть разница в таланте?

Уже 5 макин?

Даже учитывая, что она уже прорвалась на Первый Круг благодаря предварительному обучению, эта разница казалась слишком разительной. Разница в 25 раз…

Заметив мое несчастное выражение лица, Руди заговорил, словно подбадривая меня.

— Все в порядке, Ноа! Я и сам собрал всего 2 макины!

— …

Значит, и Руди собрал 2 макины.

Почему-то количество маны, циркулирующей в моем сердце, показалось мне еще более жалким.

«…будем мыслить позитивно.»

Все еще нормально.

Какой вообще смысл в увеличении количества маны? В лучшем случае меня затащат на передовую в качестве боевого мага.

Мне нужно просто выпуститься.

Мы направились прямиком на следующее занятие.

Следующим занятием была «Основы теории разработки магических формул». Это было то самое занятие, на котором профессор раздал рабочие тетради с формулами и задал домашнее задание.

Когда мы прибыли в лекционный зал, среди студентов были заметны пустые места.

Я думал, на это занятие ходят около 200 студентов.

Это было занятие, которое посещали два класса. Некоторых студентов из нашего класса не было, но в другом классе студентов было еще меньше.

Это не южнокорейский университет, и сменить курс здесь нельзя, так неужели они уже прогуливают занятия?

Как раз в тот момент, когда я об этом думал, в зал вбежала группа студентов. У всех в руках были рабочие тетради с формулами, а между страницами были зажаты перья.

Похоже, они до сих пор усердно трудились над домашним заданием.

Следом за ними вошел профессор Дрехос.

— Все на месте?

— Да!

— Да…

Студенты ответили на его вопрос. Голоса их были не очень громкими.

Под глазами виднелись темные круги.

Должно быть, они всю ночь считали формулы.

В случае Руди и Ирины, они закончили домашнее задание еще до сна, так что оказались в числе первых. Даже после того, как они проверили и исправили ошибки, на которые я указал, мы не засиделись за полночь.

Но другим студентам повезло меньше. Некоторые то и дело зевали, а другие опустили головы, пытаясь наверстать упущенный сон.

Вот почему все нужно делать заранее.

Профессор Дрехос, казалось, привыкший к этому зрелищу, поправил монокль и сказал.

— В прошлый раз я задал домашнее задание.

— …да.

— Все откройте свои рабочие тетради.

Его проверка домашнего задания была такой же безупречной, как и его отглаженный костюм. Проверка началась в тот же миг, как началось время занятия.

Но как только профессор Дрехос отдал приказ, несколько студентов подняли руки.

— Профессор!

— Профессор…

Профессор Дрехос указал на одного студента, который затем сказал:

— Я выполнил домашнее задание, но забыл принести тетрадь!

Другие студенты, поднявшие руки, казалось, имели ту же причину, поскольку они согласно закивали.

Тогда профессор Дрехос сказал.

— Понятно. Есть ли еще студенты, которые выполнили домашнее задание, но не принесли тетради?

— Я!

— И я тоже, профессор!

Многие студенты подняли руки.

Их число было на удивление большим.

Профессор Дрехос поправил монокль, пересчитал детей и сказал:

— 21 студент. Все встаньте.

Все тут же встали.

— Вы все не принесли свои тетради, которые необходимы для занятий. По этой причине я вычту по 1 баллу с каждого из вас. Ассистент Тириллен, запишите их имена и отметьте вычет.

— Да, профессор.

Дети выглядели подавленными из-за внезапного вычета баллов.

Но это был еще не конец.

— Поскольку тетради необходимы, все отправляйтесь в свои общежития и принесите тетради. От этого лекционного зала до общежития 7 минут, если бежать. Я даю вам 15 минут туда и обратно. Убедитесь, что принесете тетради за это время. Опоздавшие будут считаться опоздавшими на занятие, и потеряют еще один балл.

Он велел им немедленно принести свои тетради. Расстояние от этого лекционного зала до общежития на самом деле занимало более 10 минут пешком. Уложиться в 15 минут туда и обратно было бы сложно, даже если бы они сразу же побежали.

Но студенты медлили.

Причина была очевидна.

«Надо было делать домашнее задание с самого начала.»

Это была просто отговорка, что они «не принесли». Они не сделали домашнее задание и намеренно так говорили. Но если они пойдут за своими тетрадями, то выяснится, что они не сделали домашнее задание, поэтому они не могли заставить себя бежать.

Словно предвидя все это, профессор Дрехос сказал:

— Прошло 23 секунды. Если вы не принесете тетради, несмотря на предоставленную возможность, я вычту 10 баллов за невыполнение указаний.

При этих словах студенты толпой выбежали из зала.

Профессор Дрехос крикнул им вдогонку последнее.

— Если в принесенной тетради не будет выполнено домашнее задание, это 1 балл за невыполненное задание. Плюс 2 балла за ложь.

И все же, -3 балла было лучше, чем -10 баллов за неповиновение. Студенты бежали, соревнуясь, кто не опоздает.

Он был впечатляюще строгим профессором.

— Ну что ж, приступим к проверке домашнего задания?

Профессор Дрехос своим строгим взглядом проверял домашнее задание каждого студента по очереди.

Его проверки были быстрыми и точными, он даже выявлял студентов, которые списали, и соответственно вычитал баллы.

— Если вы не выполнили домашнее задание, 1 балл вычета. Если списали, 3 балла вычета. Никогда не списывайте домашнее задание.

Студенты, списавшие домашнее задание, были среди тех, кто вбежал в последний момент. Большинство были из высшей знати. Похоже, они списали домашнее задание, сделанное их слугой-простолюдином, во время короткого перерыва.

Милио Брейнор тоже был среди них.

Когда профессор Дрехос дошел до меня, он посмотрел на меня с недоуменным выражением.

Затем он спросил.

— Где ваш ход решения?

— Я решил в уме.

— В уме?

Он, казалось, отнесся к этому с подозрением и сделал знак ассистенту.

— Ассистент Тириллен.

Тириллен быстро подошла и ответила наперед.

— Я проверила количество решебников перед уходом из лаборатории. Ни один не пропал.

Даже после ответа ассистента профессор Дрехос с подозрением смотрел на меня еще мгновение, прежде чем двинуться дальше.

— И все же, в этом семестре многие студенты должным образом выполнили домашнее задание. Особенно 1-й класс.

Возможно, из-за того, что я сказал вчера в общежитии, в нашем классе было больше студентов, выполнивших домашнее задание.

…хотя в нашем классе было и больше тех, кто списал.

Только после того, как он вычел баллы у студентов, которые, задыхаясь, вернулись со своими тетрадями, занятие наконец началось.

— Итак. Сегодня мы изучим разработку магии на параллельных расстояниях через преобразование положения маны в разных пространственных плоскостях.

Записывая на доске, он вел урок в быстром темпе. Студентам, только что сделавшим первые шаги в магических формулах, ничего не оставалось, кроме как двигаться вперед.

Пока у студентов кружились глаза, занятие уже подходило к концу.

— Все ли понятно, господа?

— Простите?

Хотя в ответах студентов явно слышался вопросительный знак, профессор Дрехос, казалось, услышал его как восклицательный.

— Тогда перейдем непосредственно к практическим задачам. Решите примеры на страницах 9 и 10.

Это было все равно что заставить бежать полосу препятствий, когда ты только научился ходить.

Но что они могли поделать? Когда профессор приказывает, студенты должны подчиняться.

Дети взяли перья и принялись биться над примерами.

Но с моей точки зрения, это было не так уж и сложно.

Простые вычисления — это то, в чем я всегда был хорош.

«Почему-то я это понимаю.»

Хотя это были операции, которые я видел впервые, почему-то, когда я ощущал свойства и движения маны, операции тут же становились понятными. Казалось, они впечатывались прямо в мой мозг.

Так что я снова решил все эти примеры просто в уме.

Быстро закончив, я слегка потягивался, когда случайно встретился взглядом с профессором Дрехосом.

«Ах.»

Профессор подошел ко мне размеренным шагом и изучил мою работу.

Конечно, хода решения не было.

Поскольку я решил все в уме, были записаны только ответы.

Профессор Дрехос посмотрел на меня, затем снова на тетрадь. Проверив один раз, верны ли мои ответы, он резко повернул голову и посмотрел на ассистента.

Ассистент Тириллен тут же покачала головой.

Должно быть, он снова подозревает утечку решебника.

Профессор Дрехос поправил свой характерный монокль и сказал мне.

— Вы это тоже решили в уме?

— Да.

— …останьтесь после занятий.

— Что?

— Когда занятие закончится, проследуйте за мной в мою исследовательскую лабораторию.

— …да.

Ах, кажется, я влип.

Неожиданно для себя я оказался в лаборатории профессора Дрехоса.

Я уже второй раз вхожу в личный кабинет профессора. Первым был кабинет директора, и, помнится, он показался мне довольно жутким из-за странных артефактов, что там хранились.

— Вот мы и на месте. Входи.

Послушавшись профессора Дрехоса, я нервно шагнул внутрь, и моим глазам предстала унылая картина.

«Совсем не похоже на кабинет директора.»

Книги, книги, повсюду книги… и кипы всевозможных документов. От характерного запаха старых томов и бумажных связок заложило нос.

— Что это?..

— Хм, разве я не говорил? Я — маг-исследователь. Садись вон туда.

Профессор Дрехос пояснил это, провожая меня к стулу. Перед заваленным бумагами столом стояло довольно удобное на вид деревянное кресло.

Когда я уже собрался сесть, вошедшая следом за нами ассистентка Тириллен сказала.

— Это мое место. Садитесь сюда.

Место, на которое указала ассистентка, представляло собой некий квадратный предмет — то ли стул, то ли ящик. Я осторожно примостился на него, и он тут же скрипнул.

Ассистентка Тириллен быстро заняла свое кресло и взяла в руки перо. Затем она принялась переписывать формулы на чистый лист бумаги.

Скрип-скрип—

Скрип пера по бумаге звучал как-то ожесточенно. Кроме ассистентки Тириллен, в комнате был еще один помощник. У этого человека были сальные волосы и темная борода. С темными кругами под глазами он производил впечатление человека при смерти.

Пока я в открытую его разглядывал, профессор Дрехос кашлянул, загораживая мне вид.

— Кхм. В нашей лаборатории мы изучаем забытую древнюю магию. Хотелось бы знать, интересуетесь ли вы ею?

«Древняя магия...»

Слыхал о такой.

Это магия, которую древние люди создавали когда-то наобум. Со временем она устарела и была вытеснена современной магией, которая для эффективности использует стандартизированные формулы.

Если он спрашивает, интересно ли мне, то ответ очевиден. Нет.

Какой смысл изучать то, что уже вышло из употребления?

— Нет.

— Что?

Ошеломленный моим резким отказом, профессор Дрехос на миг замер, затем поправил очки и снова заговорил.

— Послушайте внимательно. Хоть в забытой древней магии и сложные расчеты, она обладает силой, не уступающей новейшим заклинаниям. Более того, ее разрушительная мощь на ступень выше. При должном исследовании можно открыть неведомые заклинания, к которым еще никто не прикасался.

Для профессора Дрехоса, который всегда говорил кратко и по делу, такая настойчивость была нехарактерна — должно быть, в древней магии и впрямь была какая-то особая прелесть.

Судя по его горящим глазам, он был всецело поглощен своим исследованием.

«Но это с вашей точки зрения, профессор».

У меня же нет ни малейшего интереса.

Пока я смотрел на него с безразличным видом, профессор Дрехос поспешно зарылся в бумаги на своем столе и вытащил один лист.

— Вот, попробуйте решить эту задачу.

— …?

Довольно сложная формула.

Нет, сама по себе формула не проблема. Похоже на магию Первого Круга, состоящую из уже знакомых мне операций. Значит, я могу решить ее, просто подставив числа.

Проблема была в другом.

«Числа… не сходятся?»

Подставляемые значения были странными. При расчетах результаты получались то слишком маленькими, то слишком большими, а иногда и вовсе уходили в десятки знаков после запятой.

— Эта задача кажется странной.

— Хм. Раз вы это заметили, значит, у вас и впрямь есть талант.

Профессор Дрехос удовлетворенно улыбнулся и начал объяснять:

— На самом деле, в этой задаче есть ловушка. Единицы измерения разные.

— Что?

— В древней магии не было четко установлено определение одной макины. По сравнению с одной макиной, которую мы используем сейчас, единица в этой формуле равна примерно 1,074 макины. Единицы расстояния и веса тоже другие. Вот, эта часть, записанная в условии. Цифра 2 здесь означает 2 фута. В современных единицах 1 фут — это 30,48 сантиметра. А 14 внизу — это не граммы, а унции, и в эпоху написания этой задачи одна унция равнялась… да, 28,349523 грамма.

Нет, это бред какой-то.

То есть древнюю магию записывали с помощью имперской системы?

Что за идиотизм…

— И это еще не все. В зависимости от года написания, она может быть смешана с метрическими единицами, так что нужно внимательно изучать формулу. О, а вот эта магия…

Профессор Дрехос вытащил кусок пергамента. Надписи на нем, казалось, были сделаны кистью, а не пером.

— Единица, указанная здесь — это 1 чи. Это древняя магия с далекого восточного континента. Согласно нашим исследованиям, в эпоху создания этого заклинания 1 чи равнялся 29,71 сантиметра. Видите цифру 3 рядом? Она означает гыны. 1 гын — это 600 граммов.

Теперь еще и восточные единицы измерения? Что это вообще за магия такая?

Профессор Дрехос удовлетворенно улыбнулся и спросил меня.

— Разве не увлекательно?

Увлекательно? Как бы не так.

Если я сейчас соглашусь под давлением его авторитета, то сам же угожу в ловушку. Он тут же подхватит: «Оставаясь в моей лаборатории в качестве студента-исследователя…» — и попытается сделать меня своим помощником.

Мой ответ — отказ.

— …нет?

— …

Профессор Дрехос застыл на месте, явно потрясенный.

Профессор, я не настолько безумен, чтобы на это пойти.

Я уже проходил через аспирантуру. А это значит, я знаю, насколько иррациональна и мучительна работа под началом профессора.

Я взглянул на ассистента, что скрипел пером за плечом Дрехоса.

«Я тоже был таким».

Приходилось ночи напролет торчать в лаборатории, выполняя поручения профессора и занимаясь бумажной работой.

Сальные волосы и блестящая от кожного жира кожа были обычным делом.

В этой жизни я так жить не хочу.

«И потом, будь эта магия действительно стоящей, я бы еще подумал».

Когда я переродился здесь, мне повезло, что система единиц была знакомой.

Метрическая система, градусы Цельсия, 7 дней в неделе, 24 часа в сутках. Не знаю, какой бог создал этот мир, но он был весьма рационален.

Но магия, использующая имперские и восточные единицы измерения?

Честно говоря, таким вещам не место в этом мире.

— Вы действительно не заинтересованы?

— Нет.

— …а я хотел предложить вам стать студентом-исследователем со стипендией в этой лаборатории. Студенты-исследователи получают содержание. Этого хватит, чтобы каждый день заказывать в столовой обед со стейком.

Я и так ем стейки каждый день.

И при этом еще и зарабатываю.

«Спасибо вам, Руди и Ирина».

И вчера, и сегодня Руди с Ириной доверили мне свои заказы в столовой. Разумеется, я взял с каждого по 5 серебряных.

Если бы не они, я, возможно, и соблазнился бы этим предложением. Разница в ценах на меню в столовой была настолько существенной.

Но благодаря хорошим друзьям мне больше не нужно было беспокоиться о расходах на жизнь.

— У меня достаточно карманных денег.

— Советую вам передумать. Это очень хорошая возможность. Это область, которая идеально подходит для применения вашего таланта.

Профессор Дрехос говорил со мной почти умоляющим тоном.

Когда профессор заходит так далеко, мне становится неловко.

Пока я колебался, он добавил, словно делая мне великое одолжение:

— Если вы присоединитесь, я в особом порядке гарантирую вам «А+» по моему курсу основ формул.

Нет уж, думаю, я и так смогу получить эту оценку, просто посещая занятия.

За спиной профессора ассистенты начали перешептываться.

— Эй, Тириллен. Кто он такой, что профессор так старается? Он же еще первокурсник?

— Его зовут Ноа Эшборн… он решил все примеры и домашние задания в уме.

— Что?

Теперь и второй ассистент смотрел на меня горящими глазами, словно надеясь, что я присоединюсь к лаборатории.

«Как-то неудобно получилось. Как бы мне отказать?»

И тут.

Бах—!

Кто-то распахнул дверь лаборатории и вошел.

— Профессор Дрехос!

— Хм? Профессор Миха?

Это была профессор Миха Твинтэйл.

Профессор Миха увела меня из лаборатории профессора Дрехоса под предлогом, что меня ищет директор. Однако в кабинет директора она меня не повела. Вместо этого она свернула на лесную тропинку в уединенном месте.

— Профессор, куда мы идем?

— В мою лабораторию!

Значит, директор был просто отговоркой?

— Когда я услышала, что профессор Дрехос забрал Ноа, мне стало любопытно, и я пошла проверить, что происходит.

— А, да…

— С ним было тяжело, правда? Он хорош в исследованиях, но ему не хватает социальных навыков, и он бывает немного навязчив.

Это правда, но и вы не лучше, профессор Миха.

Она тащила меня вглубь леса, и сейчас мне было страшнее, чем когда я входил в лабораторию Дрехоса.

— Ты ведь благодарен, что я тебя спасла, верно?

Она обернулась и посмотрела на меня, когда ее красные глаза зловеще блеснули.

Что-то…

Что-то здесь не так.

— Ты ведь благодарен? — Повторила она, и я не мог не ответить.

— Да, спасибо.

— Вот и хорошо. Мы пришли. Это моя лаборатория.

Место, куда привела меня профессор Миха, оказалось бревенчатой хижиной. Она выглядела точь-в-точь как домик ведьмы из сказок.

Скри-и-ип—

Деревянные петли заскрипели, когда дверь открылась.

Но внутри все было совершенно иначе.

Во-первых, помещение было гораздо просторнее, чем казалось снаружи.

Снаружи хижина выглядела чуть больше однокомнатной квартиры, но за дверью скрывалось пространство размером с большой особняк.

Пол был покрыт белым мрамором, а на стенах по белому фону были начертаны красные геометрические узоры.

Одна из стен была полностью стеклянной, открывая прекрасный вид на лес.

— Что это?..

— Сила магии иллюзий. Это моя лаборатория. Мило, не правда ли?

Лесной пейзаж за стеклом был очень красив. По дороге сюда он казался мрачным, но изнутри все выглядело иначе.

— Садись сюда.

Она указала на белый круглый стол.

Это и есть тот самый «деревянно-белый» интерьер?

Снаружи сплошные бревна, а внутри все белое.

Пока я садился на стул, она с помощью магии зажгла огонь под чайником и сказала.

— Ты, должно быть, удивлен. Хочешь чашечку чая?

— Нет, спасибо.

— Хе-хе. Слишком много отказываться тоже нехорошо. Я сейчас заварю. Выпей чаю.

Профессор Миха, кажется, еще навязчивее, чем профессор Дрехос.

Но я не мог сказать этого вслух.

Моя собеседница — Алая Ведьма Миха Твинтэйл, прожившая больше ста лет.

Даже по меркам магической школы она была магом высшего калибра.

Пока закипал чай, она сказала:

— Я приметила тебя еще на вступительном экзамене. Это я сообщила директору о твоих особых качествах.

— А, да.

— Не нужно меня благодарить. Я просто делала свою работу.

А я и не собирался.

— Я поняла это еще на экзамене, но на последнем занятии удивилась еще больше. Такая крошечная Ледяная Стрела. Никогда в жизни ничего подобного не видела.

Вы что, издеваетесь?

— Это потому, что мне еще многому нужно научиться…

— О нет. — Она покачала головой. — Учитывая цель заклинания Ледяной Стрелы, Ирина справилась лучше. Но мое внимание привлекло не это. А микроконтроль, необходимый для управления таким малым количеством маны. Это дано не каждому. Тебе стоит гордиться, Ноа.

— Правда?

— Конечно. Ах, чай готов.

Она взяла чайник и налила чай в чашку. Бледно-розовый, полупрозрачный напиток зажурчал, наполняя фарфор.

— Держи. — Она протянула мне чашку и продолжила: — Я преподаю в этой академии уже более 50 лет. За это время я не взяла ни одного студента-исследователя. Я решила брать только тех талантливых учеников, которые смогут унаследовать мою магию иллюзий.

— Понятно. — Я подул на чай.

— А у тебя для этого более чем достаточно таланта. О! Я не прошу тебя присоединяться прямо сейчас. Я не настолько навязчива. Я просто показываю. Смотри. Эта прекрасная лаборатория. Представь, как ты будешь здесь в свое удовольствие исследовать магию.

Хм. Сложно представить.

И вообще, я просто хочу найти работу…

— Пей, пока чай не остыл. Хризантемовый чай лучше всего пить теплым.

Так это был хризантемовый чай?

— …а разве хризантемовый чай бывает розовым?

— Ты это видишь?..

…?

Услышав слова профессора Михи, я снова внимательно вгляделся в чай.

Всмысле «видишь»?

Сосредоточившись и прислушавшись к своим ощущениям, я заметил, что в чае кружатся розовые частицы маны.

Что именно вы пытались сделать, профессор?

Миха Твинтэйл была в шоке.

Подумать только, он мгновенно распознал любовное зелье, которое она подмешала в хризантемовый чай!

«Я же добавила совсем капельку!..»

Любовное зелье — не та вещь, которой можно было пользоваться бездумно. Магия и магические круги, контролирующие разум людей, строго регулировались Империей.

И не без причины.

Представьте, что кто-то околдует Императора и возьмет его под контроль. Можно было бы приказать ему оказывать особые милости одним семьям или, наоборот, разорять другие. А если пойти дальше, можно было бы спровоцировать массовые убийства или даже войны.

Это была ужасающая магия, способная свергать целые нации.

Поэтому даже такому эксперту, как Миха Твинтэйл, в мирное время обычно разрешалось использовать лишь любовную магию Четвертого Круга или ниже.

Зелье, созданное профессором Михой, было «любовным снадобьем для повышения симпатии» Третьего Круга.

И, учитывая, что ее ученику было всего пятнадцать лет, она добавила самую малость.

И все же Ноа Эшборн уловил этот ничтожный след маны и почувствовал опасность.

«Неудивительно, что он прошел через лабиринт иллюзий».

— Профессор? — Спросил Ноа, переводя взгляд с Михи на хризантемовый чай и обратно.

Михе стало стыдно.

Каким бы соблазнительным ни был ученик, чтобы профессор пытался применить на нем любовную магию…

Она избегала взгляда Ноа.

— Аха-ха, я ошиблась! Дала вам не тот чай.

Не в силах смотреть ему в глаза, она выхватила чашку из рук Ноа и вылила ее содержимое в раковину.

— Что это были за розовые частицы маны?

— Аха-ха, должно быть, я случайно подмешала зелье, с которым экспериментировала. Ох, это могло плохо кончиться!

— А, понятно.

Хотя он и кивнул послушно, вид у него был не слишком убежденный.

Чувствуя себя виноватой, Миха даже опустила свои обычно задорно торчащие хвосты и поспешно сменила тему.

— Кстати, ваша чувствительность к мане впечатляет. Распознать такие мельчайшие частицы.

— …я и сам только сегодня об этом узнал.

— Это поразительно. Так вот как вы сдали вступительный экзамен.

— Там было простое запоминание…

— Что?

— А, ничего.

Он просто запомнил карту, чтобы пройти?

«Этого не может быть».

Возможно, существует ученик с такой же невероятной чувствительностью к мане, как у Ноа. И, отдельно, может существовать ученик, который запомнил карту лабиринта, чтобы пройти его.

Но вероятность того, что эти два случая сойдутся в одном человеке, должна быть близка к нулю.

«Он определенно пытается скрыть свой талант».

Придя к собственному заключению, Миха продолжила:

— В любом случае, это впечатляет. Частицы маны можно ощущать через запах, цвет, текстуру и так далее. Вы ведь еще не пробовали их обонять или осязать? По мере развития вы сможете чувствовать их и другими органами. Конечно, для этого придется больше концентрироваться на непривычных ощущениях.

— А, да…

— Такие чувства чрезвычайно полезны для рассеивания магии иллюзий. А когда знаешь, как разрушить иллюзию, можно создавать и такую, что компенсирует эти слабости. Например, вот так.

Миха открыла дверь.

Это была та самая дверь, через которую она привела Ноа, и вела она в лес.

Снаружи по-прежнему был густой лес.

Миха первой вышла наружу и сказала Ноа.

— Выходи.

Ноа с недоуменным видом последовал за ней, удивляясь, почему она просит его уйти, раз они только что пришли.

Как только Ноа вышел, профессор Миха развеяла иллюзию, наложенную на ее лабораторию.

Щелк—!

Со щелчком пальцев бревенчатая хижина исчезла, и на ее месте возник особняк из белого мрамора.

— Ого.

На этот раз даже Ноа не смог сдержать удивленного вздоха.

Магический круг, который Миха наложила на свою лабораторию, был иллюзией Шестого Круга. Это была совершенная иллюзия, скрывающая от обнаружения даже частицы маны.

— Я превратила ее в бревенчатую хижину, которая сливается с лесом, скрыв частицы маны. Соединять магические круги иллюзий с окружающей средой очень важно, знаешь ли.

Слушая ее объяснения, Ноа оглядывал лес и здание.

Казалось, он совершенно забыл о хризантемовом чае с розовым любовным зельем.

Миха с облегчением вздохнула и хлопнула в ладоши.

Хлоп—!

— Что ж, на сегодня все. Показать свою лабораторию студенту — это исключительный случай. Хорошенько подумай о том, чтобы стать моим ассистентом, хорошо?

— Да, спасибо за предложение.

Ноа вежливо поклонился.

Расставшись с Ноа, Миха Твинтэйл с облегчением погладила себя по груди.

— Фух. Едва не попалась.

Я покинул лабораторию профессора Михи и пошел по тропинке.

Как ни крути, эти розовые частицы маны были подозрительными.

«Наверняка что-то опасное».

У меня было плохое предчувствие с того самого момента, как она настойчиво предложила мне чай.

«Что это могло быть?»

Учитывая и то, что произошло у профессора Дрехоса, это, вероятно, было что-то вроде «зелья, делающего меня аспирантом», «зелья, делающего меня послушным учеником» или «зелья для контроля над студентами».

От одной мысли о том, что я мог попасться профессору Михе и стать таким же, как рабы… то есть, ассистенты профессора Дрехоса, по спине пробежал холодок.

«Хорошо, что я не выпил».

Было здорово вырваться из лап обоих профессоров. Но из-за того, что я потратил столько времени, я так и не пообедал.

— Эх. Остальные, наверное, уже поели?

Неужели и в этой жизни мне придется есть в одиночестве?

С этой мыслью я вернулся в столовую, но, к моему удивлению, Руди и Ирина ждали меня.

— Ноа! Сюда, сюда!

— Ты опоздал.

Почему они все еще в столовой? Они ведь уже должны были пообедать. Неужели ждут, чтобы составить мне компанию, чтобы я не ел один?

Как бы то ни было, я был рад их видеть и поспешил к ним.

— Почему вы еще здесь? Разве вы не поели?

— Нет, мы еще не ели.

— Мы ждали тебя, Ноа.

Вот же ребята!..

Они даже не пообедали, потому что ждали меня. Вы мои настоящие друзья.

— Ребята…

Я смотрел на них с растроганным видом, когда Руди протянул мне 5 серебряных монет и сказал:

— Давай поедим вместе, Ноа. Сделай нам заказ и сегодня, пожалуйста.

Ирина тоже протянула 5 серебряных.

«А... так они ждали меня, чтобы я им заказал еду».

Было немного обидно, но на самом деле все сложилось как нельзя лучше. Я избежал обеда в одиночестве, заработал немного денег и подтвердил нашу дружбу. Тройная выгода. Нужно смотреть на вещи с позитивной стороны.

Я улыбнулся и принял предложенные монеты.

— Хорошо. Сильно проголодались? Я в особом порядке закажу нам жареную свинину на всех.

— Отличная идея! Не зря мы тебя ждали, Ноа!

Ирина тоже с энтузиазмом закивала в знак согласия.

Да, давайте и дальше дружить, друзья мои.

Следующим занятием была «Основы геометрии», которая используется в магических кругах.

Это был факультативный курс, который проходил всего раз в неделю.

Этого занятия я ждал с нетерпением.

«Оно связано с тем, что я рассматриваю в качестве своей специальности».

Создание магических кругов, зельеварение и наложение чар — все это соответствовало моим карьерным целям. Это были незаменимые навыки в этом мире, пользующиеся большим спросом, но не требующие быть в центре внимания.

Не опасно и стабильно.

Такова была моя цель.

Поэтому я полагал, что у других студентов, записавшихся на этот курс, были схожие со мной цели.

К сожалению, Ирина и Руди на этот курс не ходили.

Но, может быть, я заведу других друзей-единомышленников.

«Однако…»

Когда я пришел в лекционный зал, атмосфера была странной.

Там не было студентов, которые, как я ожидал, интересовались бы геометрией; вместо этого все громко болтали.

Среди них был и Махим Двейра, который, по слухам, поступил с самым низким баллом по региональной квоте.

Как только он вошел, Махим толкнул другого однокурсника и спросил.

— Эй, это то самое занятие?

— Ага.

— Я слышал, здешнему профессору плевать на студентов, он просто читает лекцию?

А? Что он сказал?

Когда я прислушался к разговорам студентов, то услышал абсурдные вещи.

— Я слышал от старшекурсника из нашего общества, что это лучшее занятие, чтобы убить время.

— Говорят, он не ругается, даже если шуметь, лишь бы не пропускать пары.

— Это старый профессор, который потерял всякий интерес к обучению студентов.

— Он не задает домашку, а оценка ставится по одному финальному экзамену.

— И он никого не заваливает.

Ясно.

Значит, это было занятие для первокурсников, которым было плевать на оценки, которые не интересовались получением магических знаний и просто хотели скоротать время.

Внимательно оглядевшись, я заметил, что большинство студентов были из регионального сбалансированного набора.

Вот он, недостаток рекомендательных писем, купленных за деньги. Место учебы превратилось в площадку для нетворкинга для детей из богатых семей.

Хотя мой собственный настрой — просто выпуститься — не сильно от них отличался.

«И все же, этот предмет мне нужен».

Было обидно обнаружить такую слабую учебную атмосферу на курсе по основам геометрии, который я был полон решимости изучить.

Я сел в первом ряду, открыл тетрадь и стал ждать профессора.

Наконец, когда пришло время, появился пожилой профессор небольшого роста.

Его волосы были совершенно седыми, а в шаркающей походке не было ни капли энергии.

— Кхм, кхм.

Даже когда профессор поднялся на кафедру и прокашлялся, шум в аудитории не утихал.

Профессор, казалось, привыкший к этому, написал свое имя на доске.

«Хаберт Ридел».

Профессор Хаберт представился голосом, едва слышным даже мне, сидевшему в первом ряду.

— С сегодняшнего дня я буду преподавать вам «Основы геометрии». Я — Хаберт Ридел. Эта дисциплина широко используется в построении магических кругов и создании артефактов, так что постарайтесь усвоить ее как следует.

Затем он повернулся спиной и начал что-то бормотать, записывая на доске.

— Во-первых, кратчайшее расстояние между двумя точками. Давайте разберемся с понятием прямой. Прямая — это…

Его и без того тихий голос стало еще труднее расслышать, когда он отвернулся.

Самому профессору, казалось, было все равно на студенческий шум.

«Но… мне нужен этот предмет».

Даже если я знал математику, формулы, используемые в мире маны, будут другими, как я уже успел убедиться. То же самое будет и с геометрией.

Геометрия, которую я знал на Земле, наверняка отличалась от геометрии, используемой в мире маны. Поэтому я не мог позволить себе пропустить объяснение.

Я напряг слух, чтобы расслышать слова профессора Хаберта.

— …таким образом, прямолинейное расстояние между измерениями в поле маны изображается в вышеуказанной форме…

Когда профессор Хаберт, продолжая объяснение, ненадолго обернулся к студентам, наши взгляды встретились.

Профессор Хаберт был потрясен.

Он увидел глаза юноши, который сосредоточенно слушал его лекцию.

«Прошло 60 лет с тех пор, как я посвятил себя исследованию магических кругов. Сколько всего было за это время».

Хаберт Ридел размышлял о прожитых годах.

Воспоминание о восторге, когда он впервые создал магический круг Шестого Круга — достижение на уровне архимагов.

Воспоминание о бесчисленных неудачных попытках достичь Седьмого Круга.

Воспоминание о его решении стать лучшим в мире профессором, преподающим магические круги, даже если он не сможет создать величайший магический круг сам.

И радостные воспоминания об обучении студентов.

Но в какой-то момент контролировать студентов стало обременительно.

«Нынешние дети просто не слушают».

Так он думал.

Крики и гнев не помогали. Измученный этой игрой в одни ворота, он бессознательно выработал привычку вести лекции, стоя спиной к студентам.

«Ах. Каким же я был глупцом».

Обучать студентов никогда не было легко.

Когда он только стал профессором, он вкладывал всю душу, чтобы донести до учеников свои уроки — уговаривая, ругая и убеждая их. Как же он был счастлив, когда студенты ценили его труды.

Но со временем он стал ожидать, что студенты будут понимать его с полуслова. Он хотел преподавать с большим комфортом. Он слишком многого ожидал и произвольно разочаровывался.

«Изменились не студенты, а я!»

Вот, посмотрите.

Даже сейчас был студент, который ждал его лекции со сверкающими глазами.

Профессор Хаберт, словно зачарованный, подошел к нему и спросил имя.

— Молодой человек, как вас зовут?

— Ноа Эшборн, сэр.

— Ноа Эшборн… да. Да, точно. Так это вы — Ноа Эшборн.

Это был тот самый студент, которого хвалила профессор Миха сразу после вступительных экзаменов.

Действительно, он был талантливым юношей, достойным такой похвалы.

— Спасибо вам.

— …простите?

— Вы пробудили меня.

Профессор Хаберт выразил Ноа свою искреннюю благодарность.

Теперь — прощай, вялое, машинальное преподавание.

В свои восемьдесят лет профессор Хаберт Ридел в этот миг переродился в страстного молодого преподавателя.

«Стареющее тело и немного оставшегося времени. Я знаю, что мне отведено не так много. Но мое сердце все еще молодо! Как я мог не направить этих прекрасных студентов на истинный путь магии!»

Сам того не желая, Ноа пробудил в профессоре Хаберте страсть к преподаванию. (п.п. Ноа: *emotional damage*)

— ТИШИНА!!!

Голос профессора Хаберта эхом разнесся по лекционному залу.

Но это был не просто голос.

Это была магия. Заклинание безмолвия.

Оно мешает произносить заклинания, поэтому служит и контрмерой против вражеских магов, но суть его в том, что оно запечатывает уста.

Студенты, до этого шумно болтавшие, внезапно затихли.

— …

Я не привык к такой резкой смене поведения профессора Хаберта.

Неужели он всегда был таким?

— Вам что, совсем ничего не чувствуется? Вы смотрите на меня, и вам ничего не чувствуется? Мне восемьдесят лет. Не успел я оглянуться, как достиг этого возраста. Даже в это мгновение, пока вы беспрестанно болтаете, время летит стрелой. Зачем же вы тратите свою молодость?! Вам была дарована безмерная возможность в Магической академии Астран, лучшем учебном заведении мира, в этом святилище знаний. А вы так бездарно растрачиваете это время!

Он начал отчитывать студентов длинной речью.

«Разве он раньше был таким профессором?»

— Я, Хаберт Ридел, больше не буду стоять в стороне, пока вы тратите свое время впустую. Учитесь без конца. Учитесь и практикуйтесь! Лишь страсть к познанию приведет вас к истинной магии, к самой истине. И я сделаю так, чтобы это случилось.

Затем он сотворил еще одно заклинание.

— Внимание!

На этот раз это было заклинание концентрации.

Головы студентов резко повернулись, их взгляды устремились за кончиками пальцев профессора Хаберта.

— А теперь начнем урок с самого начала. Смотрите внимательно. Прямая линия! Кратчайшее расстояние, соединяющее две точки. Вот что мы называем прямой. Однако крайне важно точно понимать, как она определяется в многомерном мире, где разворачивается магия!

Его мощный голос отчетливо звенел в ушах каждого студента.

Удивительно, как в таком маленьком теле в восемьдесят лет могло скрываться столько энергии — невероятная харизма.

«Впечатляет. Как у мастера-лектора».

Действительно, он, вероятно, мог бы удерживать внимание студентов одной лишь силой своего голоса, без всякой магии.

Теперь у меня появилось ощущение, что я присутствую на настоящем занятии.

В отличие от прошлого раза, когда мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова, на этот раз все было идеально четко и понятно.

**

На следующий день.

Сегодня — занятие по «Основам телекинеза».

Пять основных предметов, которые первокурсники должны изучить в первом семестре: «Формирование Колец Вращения Маны», «Основы Теории Магических Формул», «Элементальная Магия», «Основы Магических Чар и Создания Предметов» и «Основы Телекинеза».

Первые четыре предмета я уже прослушал, и «Основы телекинеза» были последним из обязательных курсов.

Я сидел в лекционном зале вместе с Руди и Ириной.

— Интересно, какой профессор будет вести сегодняшнее занятие? — Спросил Руди.

— Говорят, профессор Камил. — Ответила Ирина. — Профессор Камил — мастер телекинеза, он даже участвовал в строительстве восточной прибрежной стены.

Хм?

Какое отношение мастерство телекинеза имеет к строительству стен?

Я спросил Ирину.

— Как он строил стену?

— Восточная прибрежная стена сложена из огромных камней. Говорят, он использовал телекинез, чтобы поднимать их и укладывать друг на друга.

— Хм?

— Я слышала, понадобилось бы гораздо больше рабочих, если бы они пытались сложить ее вручную.

Использовать архимага вместо строителей? Архимаг в качестве подъемного крана?

«Как ни странно, практично».

Звучит нелепо, но в этом есть смысл.

Стену, на возведение которой у сотен или тысяч рабочих ушли бы дни, можно было бы завершить за день-два с помощью телекинеза архимага.

Конечно, это продуктивнее, чем война.

«Надо бы и мне как следует изучить телекинез».

Да. Лучше быть подъемным краном на стройке, чем танком или ракетой на поле боя.

— Кстати, Ноа.

Прежде чем вошел профессор Камил, меня спросил Руди:

— Что, черт возьми, вчера случилось? Все студенты, которые ходили на геометрию, за головы хватались.

— А? На геометрию? Профессор был хорош.

— Правда? Я волновался, потому что другие ребята из нашего общества говорили, что это пустая трата времени…

— Ни в коем случае. Профессор был полон энтузиазма, и содержание лекции было отличным.

— Тогда почему те, кто был на занятии, выглядят так, будто их пытали?

— Понятия не имею.

Наверное, они пришли развлекаться, а их заставили учиться.

В любом случае, для меня это хорошо.

Я выбрал этот факультатив, потому что хотел на него ходить, и лучше учиться по-настоящему, чем тратить время с безразличным профессором.

Этого занятия я тоже жду с нетерпением — учиться у мастера телекинеза.

Как раз в этот момент в лекционный зал вошел профессор Камил.

— Итак, все в сборе?

Это был мужчина средних лет, в аккуратной одежде, с седеющими висками.

Его внешность и манеры создавали образ образцового профессора — ученого, но строгого.

На первый взгляд он походил на профессора Дрехоса, но казался несколько старше.

Профессор Камил начал занятие, представившись.

— Доброго дня всем. Я — профессор Камил, и я веду курс «Основы телекинеза». Для меня честь учить вас в этом семестре.

Он использовал уважительную форму обращения к студентам, но его тон поддерживал дисциплину.

Он продолжил объяснение, держа в руке мелок.

— В течение семестра вы научитесь использовать самый базовый телекинез. Вот у меня в руке мелок. Если я применю к нему простейшую магию телекинеза…

Мелок завис в воздухе.

— Я могу заставить его парить. Я использую телекинез, чтобы удержать мелок, который иначе упал бы на пол.

Он снова взял мелок в руку.

— Эта магия — самая фундаментальная из всех базовых, и это также первая магия, которую использовали древние маги.

Ах. Древняя магия.

От одного упоминания о ней у меня зубы сводит. Как от проклятой имперской системы мер.

— Перенос силы маны из многомерного мира в реальный. Основной принцип — создание физической силы. На самом деле, этот процесс настолько фундаментален, что его можно творить без формул. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь из студентов-добровольцев помог мне с демонстрацией.

Профессор Камил оглядел студентов. Он надеялся, что кто-то вызовется помочь, но никто не поднял руки.

«Подожду-ка я, посмотрю сначала, что к чему».

Помня, как меня вызвали на занятии по элементальной магии и сравнили с Ириной, я тоже не горел желанием вызываться.

— Неужели нет смелого студента, готового научиться у меня древней магии телекинеза?

Но тут кто-то поднял руку.

— Профессор! Я попробую.

— О, студент, прошу вас. Выходите.

Это был Милио Брейнор.

Он уверенно вышел вперед и встал рядом с профессором Камилом.

— Как вас зовут?

— Милио Брейнор, сэр.

— Очень хорошо, Милио.

Профессор Камил стал ему осторожно объяснять.

— Древняя магия телекинеза. Нет, эта магия ближе к примитивной. Потому что она использует лишь волю для создания силы, без формул. Итак, Милио, забудьте о формулах и сосредоточьтесь на создании образа в своей голове.

— Эмм…

Хотя собравшиеся здесь студенты, включая Милио, и были вундеркиндами в плане магического таланта, они все еще были новичками, магами Первого Круга.

Сотворить магию с помощью одного лишь воображения, без формул, с первого раза будет сложно.

Профессор Камил терпеливо продолжал объяснение.

— Представьте, как ваша мана исходит из вашего контура маны, превращаясь в руки, которые толкают.

Затем профессор Камил, словно из ниоткуда, поставил на стол в дальнем конце комнаты пустую консервную банку.

— Попробуйте толкнуть ее.

Он медленно внедрял образ толчка в сознание Милио.

— Чувствуете, как кольцо маны вращается вокруг вашего сердца? Чувствуете, как эта мана распространяется наружу? А теперь со всей силы. Превратите эту ману в руки. Или в кулаки, это тоже сработает. Толкните банку вдалеке.

— Н-нгх!

Милио изо всех сил пытался сотворить заклинание, но это было нелегко.

«Похоже на какое-то псевдорелигиозное сборище».

Ну, вы знаете, такие бывают.

Когда лидер культа кричит: «Чувствуете ли вы силу Божью!», а пылкий верующий дрожит и отвечает: «Да, чувствую!»

Милио выглядел точь-в-точь так.

Но тут…

Дзыньк—

Есть результат!

Банка действительно сдвинулась.

— О-о-о!

— Ох!

Студенты изумленно ахнули. Даже сам Милио был удивлен, его глаза широко раскрылись.

— Молодец, Милио. Кажется, у вас есть талант к магии телекинеза.

— П-правда?

Милио был явно доволен дежурной похвалой профессора Камила.

Похвала и Милио заставит плясать от радости.

— Можете вернуться на свое место, Милио.

— Да!

Отправив Милио на место, профессор Камил продолжил объяснение.

— Но можем ли мы поднять эту банку в воздух с помощью этой примитивной формы магии? Или удержать ее в воздухе?

Я сразу понял, что он имел в виду.

Трудно контролировать интенсивность магической силы, созданной с помощью воображения.

— Примитивный телекинез, созданный с помощью воображения, чрезвычайно трудно контролировать с точки зрения силы и направления. Даже если бы я попытался, сомневаюсь, что смог бы сотворить его точно.

Сказав это, профессор Камил уставился на банку, словно пытаясь использовать телекинез, основанный на образах.

В конце концов…

Хрум—

Банка смялась.

— Ох, я приложил слишком много силы.

Смысл в том, что точный контроль невозможен.

— С этим также были проблемы с эффективностью. Большая часть маны уходила на формирование образа, так что реальная физическая сила была ничтожной по сравнению с затраченной маной. Вот почему великий Архимаг Кансель разработал формулу магии телекинеза.

Наконец, после долгого вступления, мы добрались до формулы.

Представление с Милио было подготовкой, чтобы завладеть вниманием детей.

Профессор Камил начал писать на доске.

А затем последовал долгий процесс вывода формулы.

Это несколько отличалось от того, что мы изучали на курсе основ формул.

Если профессор Дрехос заставлял нас учить формулы путем простого решения задач, то здесь был процесс понимания.

Как соединение формулы проявления стихии и формулы Магической Стрелы для создания Ледяной Стрелы.

Для формулы телекинеза тоже существовал процесс вывода.

Записав на доске весь процесс вывода формулы, профессор Камил сказал:

— Это уравнение Вертера-Канселя, разработанное Архимагом Канселем и завершенное Вертером. Другими словами, телекинез! Его можно реализовать, применив решение уравнения Вертера-Канселя к определенному векторному направлению в многомерном пространстве-времени, а проявляемая сила зависит от количества маны.

Идеально.

Это был идеальный урок математики.

Задачник, который мы решали на курсе основ формул, был просто детским лепетом. Даже студенты, которые хорошо справлялись с теми задачами, сейчас сидели в полном оцепенении.

Они едва успевали переписывать с доски и заучивать формулы.

«Но почему я все понимаю с лету?»

Может быть, это эффект зубрежки и аспирантуры из моей прошлой жизни.

Каким-то образом я полностью понимаю поток маны, направляемый формулой.

«Может, проверить?»

Я разработал формулу, использовав всего 0,1 макины. Моя цель: левая щека Милио.

Шлеп—

— Ай!

Получив шлепок силой в 0,1 макины, Милио удивленно вскрикнул.

Он огляделся в поисках виновника, но сиденье рядом с ним было пустым. Милио смог лишь пробормотать с растерянным лицом:

— Какого черта это было?

Даже 0,1 макины обладает большей силой, чем я ожидал.

«Немного жаль его».

Все равно он не найдет виновника. Нас разделяет 5 мест по диагонали.

Пока вокруг Милио поднимался шум, профессор Камил сказал, вежливо, но твердо.

— Милио, пожалуйста, потише.

Затем он спросил весь класс:

— У кого-нибудь еще есть вопросы?

На этот раз Руди высоко поднял руку и встал.

— Да, студент, ваш вопрос?

— Профессор! Я слышал, вы использовали телекинез при строительстве восточной прибрежной стены. Насколько большими были камни, которые вы перемещали?

О, это было то, что меня тоже интересовало. Какую же силу может генерировать телекинез?

Профессор Камил ответил с легкой улыбкой.

— Я рекомендую увидеть эту стену лично. В те дни я использовал по 290 000 макин маны в день, так что это было довольно непросто.

…290 000 макин?

А у меня всего 0,25?

— Если бы мы сейчас заново строили стены, работа пошла бы быстрее, чем раньше. В настоящее время у меня около 2,1 миллиона макин маны.

Это были слова профессора Камила.

Студенты замолчали.

Здешние ученики только-только сформировали свой Первый Круг. Они едва перешагнули отметку в 1 макину.

У меня было 0,25 макины, а некоторые студенты еще даже не сформировали Первый Круг.

Даже у талантливой Ирины Белрун было всего 6 макин.

А профессор Камил только что сказал, что у него накоплено около 2,1 миллиона макин.

«Насколько же это огромное количество?»

Примерно 2,1 миллиона обычных Ледяных Стрел.

С таким количеством маны я мог бы создать около 42 миллионов Ледяных Стрел размером с зубочистку.

«Если выстроить 42 миллиона мини-стрел в один ряд… это будет примерно как расстояние от Сеула до Пусана».

Невероятное количество маны.

Профессор Камил продолжил объяснение.

— Нечему удивляться. Запас маны мага растет в геометрической прогрессии с каждым новым Кругом. Проще говоря, предел увеличивается в десять раз с каждым Кругом.

Я знаю, что предел маны Первого Круга — 10 макин.

Значит, предел Второго Круга — не 20 макин, а 100. Третьего — 1000.

Превышение миллиона означало, что профессор Камил был архимагом Седьмого Круга.

— К моменту окончания академии большинство из вас завершит Третий или Четвертый Круг. Это минимальный уровень, необходимый для того, чтобы полноценно считаться магом. Дальше все будет зависеть от того, сколько усилий вы вложите в свои тренировки.

Когда профессор Камил закончил говорить, Руди снова поднял руку с вопросом.

— А не было ли выпускников, окончивших школу с Пятым Кругом?

Профессор Камил с улыбкой ответил.

— Были.

— И кто же это? Кто-то, кого мы знаем, да?

— Да. Я.

— …

Профессор Камил совершенно естественно похвастался в ответ на вопрос Руди.

Это было настолько подозрительно, что я заподозрил, не отрепетировали ли они этот диалог.

Профессор Камил назвал еще несколько имен.

— Кроме меня, были и другие. Маркиз Кайдел Белрун и придворный маг Арканезия тоже окончили школу с Пятым Кругом. Надеюсь, вы все пойдете по их стопам и выпуститесь с выдающимися достижениями.

Кайдел Белрун, должно быть, отец Ирины Белрун. Их семья и впрямь впечатляющая, раз ее отец выпустился с Пятым Кругом.

А придворный маг Арканезия была известна как одна из самых молодых и способных лисностей. Когда речь заходила об архимагах Императорского Дворца, Арканезия была самой известной.

«Я и не думаю сравнивать себя с этими гениями».

Мои карьерные перспективы для меня важнее.

Поэтому я спросил о том, что меня волновало.

— Профессор, какой уровень Круга требуется для участия в строительстве или ремонте стен?

Позиция, которую я хотел занять — это тыловая поддержка.

Например, создание магических кругов или варка зелий.

Ремонт и строительство стен также относились к тыловой поддержке, так что это была интересующая меня область.

Но ответ профессора Камила сильно разошелся с моими ожиданиями.

— Я упоминал, что Третий или Четвертый Круг — это базовый уровень, чтобы считаться полноценным магом. Но на стройплощадках все немного иначе. Поскольку основная задача — подъем тяжелых объектов, абсолютное количество маны важнее сложности или точности магических формул. Вам нужен как минимум Пятый Круг, чтобы просто принять участие, а чтобы вносить постоянный вклад в строительство, придется превзойти Шестой Круг.

Предел для мага Пятого Круга — 100 000 макин, а это значит, что маг Шестого Круга должен обладать запасом маны свыше 100 000.

«Когда же я накоплю столько…?»

Стандарт, определяющий архимага, начинается с Шестого Круга.

Третий Круг — это уровень, которого даже человек с плохими способностями может достичь усилиями, в то время как Четвертый требует некоторого врожденного таланта.

Если для Пятого Круга нужны и талант, и усилия вместе взятые, то Шестой Круг и выше — это царство, доступное лишь гениям из гениев.

«Черт. Придется как-то постараться достичь хотя бы Пятого Круга».

Пятница, последний учебный день недели.

Учебная пятница завершалась занятием директора по формированию кругов маны.

У нас были только утренние занятия, а после обеда — свободное время. Похоже, это была забота школы, чтобы мы могли насладиться выходными.

Однако у меня не было времени на отдых.

«Мой запас маны слишком мал».

11 часов утра.

Даже после окончания занятий я остался сидеть в открытом лектории, сосредоточившись на накоплении маны.

Я был здесь с 7 утра, так что уже вложил целых 4 часа. И планировал тренироваться еще 2 часа до обеда.

«И после всех этих усилий я едва перевалил за 0,3 макины».

За 4 часа упорных тренировок я увеличил свою ману на 0,05 макины.

За десять дней это будет 0,5 макины.

Чтобы достичь предела Первого Круга, понадобится ровно 200 дней.

«Это слишком долго».

В году 365 дней, но открытый лекторий по выходным не работает.

В лектории самая высокая плотность маны в академии, так что без этого преимущества тренировки в выходные будут еще менее эффективными.

«Есть еще каникулы… и мне понадобятся озарения, чтобы прорваться ко Второму Кругу».

200 дней — это отнюдь не короткий срок.

Вот почему мне нужно было посвящать накоплению маны больше времени, чем другим.

Но пока я оставался в лектории, Ирина и Руди тоже задержались для своих личных тренировок.

«Почему они ждут? Неужели и сегодня хотят пообедать вместе?..»

В любом случае, если они последуют моему примеру и будут усерднее тренироваться, это пойдет им на пользу.

Ирина с самого начала была талантлива. Она станет еще более выдающимся магом.

А Руди, возможно, разовьет свои навыки настолько, что сможет избавиться от клейма простолюдина.

Я закончил тренировку, как и планировал, в час дня и встал.

Только тогда Ирина и Руди последовали моему примеру.

Я заговорил первым, чтобы избежать неловкости.

— Пойдем обедать?

Руди кивнул и ответил.

— Ага! Но сегодня давай поедим где-нибудь, кроме столовой!

— А?

Значит, они ждали меня не для того, чтобы я сделал им заказ?

— Сегодня же пятница! Завтра начинаются выходные. Можно поесть снаружи!

Ясно.

С обеда пятницы и до конца выходных у студентов было свободное время, так что покидать территорию школы разрешалось.

Конечно, студенческая столовая все равно работала.

Для бедных студентов должна была быть доступная школьная еда.

А богатые дети, такие как Руди и Ирина, могли вот так ходить есть в город.

Но была одна проблема.

— У меня нет денег на рестораны…

Проблема была в том, что я был не из богатой семьи.

Однако Руди снова решил эту проблему.

— Нет! Я ждал, чтобы угостить тебя, Ноа.

Меня?

Почему, опять?

«Это же не заказ еды в столовой».

Я мог понять помощь с заказами в столовой, раз уж я занимался этим для всех, но это было другое. В ресторанах снаружи ведь должен быть персонал, принимающий заказы и подающий еду?

— Ты помог мне с домашним заданием профессора Дрехоса. Если бы не ты, я бы тоже притворился, что забыл тетрадь. А если бы я так сделал…

А, так это из-за того домашнего задания.

Студенты, которые не делали домашку и пытались схитрить, утверждая, что забыли тетради, получали как минимум 4 штрафных балла.

Плюс им приходилось бежать обратно в общежитие.

Он хотел угостить меня сегодня обедом в благодарность за то, что я помог ему этого избежать.

«А что насчет Ирины?»

Когда я повернулся к Ирине, она слегка отвела взгляд и сказала.

— Я тогда сделала домашнее задание, но сверка ответов с тобой очень помогла.

А, понятно.

Когда я объяснял домашнее задание Руди, Ирина тоже слушала рядом.

В таком случае, я не буду отказываться.

— Хорошо. Пойдемте. Но куда?

В ответ на мой вопрос Руди сказал нам просто следовать за ним и пошел вперед.

Мы впервые за неделю прошли через школьные ворота.

Странно, как это волнующе.

Мы ведь всего неделю жили в общежитии.

У школьных ворот суетились нарядные кареты. Их было меньше, чем в день вступительных экзаменов, но все равно довольно много.

— О, это карета виконта Сатурна. Как офицер Императорской Казны, его семья имеет больше престижа, чем большинство провинциальных графов.

Руди, наша ходячая энциклопедия связей, начал комментировать роскошные кареты.

Это было возможно, потому что на каждой был вывешен фамильный флаг или герб.

Семьи, которые упоминал Руди, были не только богаты, но и близки к столице Империи.

«Должно быть, едут домой на выходные».

Даже такие знатные семьи, как графы Строуван или маркизы Белрун, не могли путешествовать на карете, если расстояние было слишком велико.

«Немного завидно».

Я приехал в столицу на осле, а не в карете.

«Ну, уже то, что я попал в магическую академию — это что-то».

В прошлой жизни я провел университетские и аспирантские годы в провинциальном университете, пока моя жизнь не оборвалась, а теперь я в престижной школе.

С хорошим образованием за плечами, возможно, я смогу позволить себе дом недалеко от столицы после получения хорошей работы.

Пока я об этом думал, мы прибыли к месту назначения.

— Мы пришли! Вот это место.

Ресторан, в который привел нас Руди, не имел вывески.

Он выглядел как обычный жилой дом, за забором был сад, а само здание становилось видно, только когда пройдешь вглубь сада.

От входа в сад нас сопроводил сотрудник.

— Добро пожаловать, Руди Брайтстоун. Я провожу вас троих к вашему столику.

Нас привели в отдельное помещение, разделенное раздвижными дверьми.

Все, от стола и стульев до раздвижных дверей, узоров на полу и картин на стенах, было просто роскошным.

Заглянув в меню, я увидел сезонные морепродукты. Морепродукты в регионе, удаленном от моря! Учитывая, что транспорт в эту эпоху полагался на кареты, это должно быть невероятно дорого.

В меню даже не были указаны цены.

«Это означает "если спрашиваешь цену, значит, не можешь себе позволить", так?»

Я даже не мог предположить, насколько это может быть дорого.

Что еще более удивительно, в этом ресторане было больше студентов, чем я ожидал.

Не только первокурсники вроде нас, но и студенты второго, третьего и четвертого курсов.

«В Империи много богатых людей».

Руди сказал.

— Заказывайте что хотите! Я не тратил свои карманные деньги с тех пор, как мы начали жить в общежитии, так что у меня еще много осталось!

Ты ведь даешь мне по 5 серебряных каждый день? И у тебя еще остаются карманные деньги?

Ты и вправду лучший друг.

Давай дружить долго, Руди.

Профессора, отвечающие за первокурсников, собрались в конференц-зале.

На этом собрании присутствовал и директор Грандар.

Первой слово взяла Миха Твинтэйл.

— В этом году студенты снова разделились по классовому и социальному положению.

— Этого не избежать, не так ли? — Ответил профессор Камил. Он продолжил, словно привык к этой ситуации. — Они еще не избавились от своих привычек из внешнего мира. Но в этой магической школе в конечном счете все решат оценки.

В словах профессора Камила была уверенность.

Он сам был живым доказательством того, как простолюдин, поступив в Магическую академию Астран, смог стать архимагом.

Более того, он верил и гордился своей альма-матер, которая не судила людей по их происхождению.

Однако Мукали, профессор верховой езды и физической подготовки, возразил.

— Хмф, вы действительно так думаете? Сейчас они, может, и разделены по происхождению, но скоро их разделит кое-что еще, не так ли?

Кое-что еще их разделит.

Камил встрепенулся от слов Мукали. Он знал, о чем речь.

Студенческий совет.

— Вы имеете в виду студенческий совет? Это лишь малая часть.

— Но они тоже студенты.

— Я не думаю, что эти студенты представляют всех учеников магической школы.

— Даже при том, что их избирают большинством голосов?

— …

Камил не смог ответить.

Вместо него вмешался директор.

— Студенческий совет необходим. Благодаря ему различия между классами несколько сглаживаются.

Студенческий совет был уникальной системой Магической академии Астран.

Студенты магической школы — это гарантированно талантливые личности.

Насколько мощной силой будет объединение множества таких талантов в будущем?

Они были объектом вожделения для имперских принцев, имеющих права на престолонаследие.

— День выборов скоро приблизится, так что давайте подождем и посмотрим.

Динамика выборов в студенческий совет магической школы была миниатюрной версией текущей борьбы за имперский престол на политической арене.

Еда была невероятно вкусной.

Как морепродукты могут быть такими свежими? Отсюда до ближайшего западного побережья не меньше недели пути на карете. Вот насколько огромна Империя.

И тем не менее, здесь подавали такую свежую сезонную рыбу.

— Как они доставили морского леща с далекого океана?

На мой вопрос ответила Ирина.

— Это морской лещ мгновенной заморозки, для которой используется ледяная магия моей семьи. Я слышала, один из наших дальних родственников занимается этим бизнесом.

— О-о?

— Они используют грузовые повозки с установленными камнями маны, которые поддерживают магию холода.

Точно.

Может, у них и нет холодильников, зато есть магия льда.

Так что, если встроить в повозки магические круги, питаемые камнями маны, они смогут выполнять функцию рефрижераторов.

«И все же при перевозке в повозках должны быть количественные ограничения».

Это вам не норвежская скумбрия, которую грузят тоннами на корабли, и не картонные коробки, которыми доверху забивают рефрижераторы.

К тому же, если магический круг заморозки должен действовать целую неделю, используемые камни маны, должно быть, баснословно дороги.

— Тогда морской лещ здесь, должно быть, стоит намного дороже, чем на побережье.

— Верно. Я слышала, мой родственник на этом целое состояние сделал.

Этот бизнес, вероятно, был одним из многих предприятий семьи Маркиза Белруна. Неудивительно, что Ирина привыкла к такой роскошной жизни.

В разговор встрял Руди:

— Ага. Сегодняшний жареный морской лещ стоит 2 золотых и 50 серебряных.

— …

Я перестал жевать и уставился на Руди.

Два золотых и пятьдесят серебряных, и это при том, что даже стейк в школьной столовой за 1,2 серебряника кажется дорогим?

Это все равно что спустить месячный бюджет простой семьи на одно-единственное блюдо.

Такое чувство, будто я жую золотые самородки. Каким бы вкусным ни было блюдо, оно слишком драгоценно, чтобы его глотать.

«Боже мой, какая расточительность».

Я тщательно соскреб каждый крошечный кусочек мяса с костей и головы.

— Ух ты, должно быть, супер вкусно! Давай придем сюда еще раз, Ноа.

— Кхм. Нет, спасибо.

Я так усердно ем, потому что это слишком драгоценно, чтобы выбрасывать. Слишком.

И вообще, потратив столько на один обед, у тебя хоть остались деньги на карманные расходы?

— Руди. Ты ведь знаешь, что нам нужно купить кое-какие принадлежности?

— А? Принадлежности? Какие еще принадлежности?

Я так и думал.

Неужели он спустил остатки своих денег, совсем не думая о будущем?

— Профессор Амелин упоминала об этом в конце прошлого занятия по созданию предметов. Нам нужно купить наборы инструментов для алхимической экстракции.

— А-а!..

Занятие Профессора Амелин Лавуазье по Магическим Чарам и Созданию закончилось полным хаосом из-за цепного взрыва во время эксперимента. Хаос был такой, что заглушил последние указания профессора.

Из-за этого Руди, похоже, обо всем забыл.

— Точно, теперь вспомнил!

— А я знала. Я уже посмотрела, где находится лавка алхимических инструментов.

К счастью, Ирина не забыла. Она любила блеснуть своими знаниями, но на деле и правда знала немало.

«Чтобы хвастаться знаниями, нужно для начала действительно много знать».

Эта черта ее характера, вероятно, и была движущей силой ее академического рвения.

— Тогда пошли прямо сейчас.

Закончив с едой, мы направились прямиком в лавку алхимических инструментов.

Лавка была огромной и производила впечатление оптового склада-гипермаркета. Над выставленными на витринах товарами в несколько ярусов громоздились коробки с инструментами.

— Впечатляет.

В лавке суетились студенты. Видимо, помня о неприятностях, в которые они попали, забыв домашнее задание для занятия по базовым формулам в прошлый раз.

На этот раз студенты пришли заранее, чтобы точно не забыть о принадлежностях.

Похоже, лавка выстраивала свой бизнес в соответствии со школьной программой.

Они знали, что примерно в это время будут продаваться наборы для алхимической экстракции, поэтому выставили целые горы у входа.

— Подходим, подходим! Незаменимое оборудование для первокурсников магической школы! Наборы для алхимической экстракции к занятию по Магическим Чарам и Созданию! Всего от 2 серебряных! — Выкрикивал продавец, обслуживая студентов.

— Этот за 2 серебряных?

— Да, оплатите на кассе вон там.

— А этот?

— Это набор за 5 серебряных. В него входят прозрачные трубки и воронка.

— Я возьму этот!

— Спасибо! Оплатите, пожалуйста, на кассе.

Продавец умело направлял студентов. Многие покупали недорогие наборы, но некоторые приобретали и премиум-товары.

Естественно, это были дети из купеческих или дворянских семей.

— Хм-м. Этот выглядит неплохо. Соответствует достоинству моей семьи.

— Отличный выбор, покупатель. Это роскошный набор с позолоченными краями и гравировкой в виде львиной эмблемы. С вас 1 золотой и 19 серебряных.

— Хм. Беру.

— Разумеется! Позвольте, я упакую!

Для студентов, покупавших премиум-товары, у них даже были отдельные продавцы.

Руди, наблюдая за этим, пробормотал:

— Бизнес здесь процветает. Может, предложить отцу заняться чем-то подобным?

Кровь торговца в нем не обманешь.

Пока Руди смотрел на лавку с точки зрения коммерсанта, я наблюдал за ней под другим углом.

«Эти наборы для экстракции… это ведь обычное оборудование для химической лаборатории?»

Различные колбы, мензурки, измерительные приборы, пипетки и стеклянные трубки — все упаковано в один набор.

Наборы за 2 серебряных в основном состояли из грубых кусков металла.

С ростом цены некоторые детали заменялись стеклянными, хотя и это стекло было не особо хорошего качества.

А набор, который только что купил тот высокомерный дворянчик, был изделием из латуни, стекла и позолоты.

— Может, возьмем этот? — Руди указал на тот самый товар.

Он, похоже, решил, что раз вещь блестящая и нарядная, значит, она премиальная.

Но я покачал головой.

«В нем нет практичности».

Почему современные колбы в химических лабораториях делают из стекла? Потому что они прозрачны, и в них легко наблюдать за внутренними изменениями.

Кроме того, стекло не вступает в химическую реакцию с другими веществами, что делает его идеальным для экспериментов.

Так что лучшие наборы для экстракции должны быть из однородного, прозрачного и прочного материала.

Золотые украшения и узоры были совершенно бесполезны.

«Хм-м…»

Я изучил выставленные наборы, ища тот, что отвечал бы моим критериям.

Я нашел один, сделанный из прозрачного стекла с настолько гладкой поверхностью, что она казалась почти монолитной.

Я взял колбу и легонько постучал по ней кончиком пальца.

Дзинь-дзинь—

Чистый стеклянный звук.

Казалось, она была прочной и вряд ли разобьется, если ее не ронять.

— Вот этот выглядит неплохо.

Руди возразил:

— Он не слишком простой? Никаких украшений, а стоит дорого. Поэтому его почти никто и не берет.

— Нет, этот — то, что нужно.

Здесь мое суждение верно.

Доверься мне, Руди.

Как раз в этот момент подошел продавец и удивленно посмотрел на мой выбор.

— О, покупатель! У вас наметанный глаз. Этот товар изготовлен в лучшей стекольной мастерской Империи. Поистине премиальное качество. Вы нигде, кроме нашей лавки, не найдете изделий с такой равномерной толщиной стенок.

Идеально прозрачное стекло — это, по сути, продукт современной цивилизации. Стеклянные изделия этой эпохи не могли быть такими же однородными и гладкими, как те, что производятся на современных заводах.

Но выбранный мной товар был близок к этому уровню качества.

Это и объясняло его высокую цену.

Услышав рекомендацию продавца, Руди изумленно похвалил меня.

— О-о-о, как хорошо, что я пошел с тобой, Ноа. Так вот что такое настоящий премиум!

А Ирина, последовав моему примеру, небрежно взяла тот же набор и сказала:

— Я как раз собиралась выбрать именно этот.

— Как и ожидалось! Ирина тоже знала! — Руди не поскупился на похвалу и для Ирины.

Выходные пролетели быстро.

Большую часть времени я посвятил накоплению своего кольца ротации маны.

Поскольку я начал позже других, а скорость накопления маны у меня была ниже, у меня не было иного выбора, кроме как компенсировать это временем.

«Таким темпом я едва дотяну до 0.4 макины. Это слишком медленно».

По сравнению с открытым лекторием, в общежитии концентрация маны была ниже, что еще больше замедляло ее накопление.

Даже целодневная практика приносила меньше маны, чем занятия в классе.

«Нужен другой подход».

Такими темпами достичь Второго Круга за год будет непросто.

Должен быть какой-то другой способ.

Я продолжал размышлять над этой проблемой, даже посещая занятия в понедельник.

— Эй вы, Ноа Эшборн. Не слушаете? Решите задачу номер 5 на странице 17.

— Триста восемьдесят пять, сэр.

— Хм. Верно. Но все же следите за уроком.

На занятии по базовым формулам у Профессора Дрехоса было не так уж важно, если мои мысли витали где-то далеко.

Если меня просили решить задачу, я мог просто посчитать в уме на месте.

Но послеобеденное занятие, «Верховая езда и физическая подготовка», было совсем другим.

— Сегодня никто из вас снова не заслуживает сесть на лошадь! Как вы вообще собираетесь ездить верхом с такими слабыми ногами? Основа силы и выносливости нижней части тела — это бег! Сегодня вы бежите до конца того пастбища и обратно. Начали!

Профессор Мукали, как и на прошлом занятии, начал с бега.

Это не было проблемой.

Бег, когда к нему привыкаешь, идеально подходит для того, чтобы прочистить голову или упорядочить мысли. Я бежал в своем темпе, приводя в порядок размышления.

«Может, стоит сходить к директору и попросить открывать открытый лекторий по выходным?.. Станут ли они открывать огромный лекторий ради одного меня?»

Внезапно Профессор Мукали обратился к бегущим студентам.

— Вы — маги! Простого бега недостаточно. Настоящий маг должен уметь творить заклинания даже на бегу. Поэтому я буду задавать вам задачи. Вы ведь изучали базовые формулы у Профессора Дрехоса?

— …х-х-х… х-х-х…

Студентов, способных ответить, почти не осталось.

Мы уже пробежали два круга по пастбищу.

Измученные студенты, у которых дыхание подступало к горлу, едва могли говорить.

А теперь еще и задачи по формулам.

Было очевидно, что в таком состоянии даже простые вычисления давались бы с трудом.

— Эй, ты, первый!

Первым студентом, которому не повезло, оказался Милио Брейнор.

Милио, который жил, упиваясь гордостью потомка престижного дворянского рода, теперь мог лишь бежать, обливаясь потом, и не мог вымолвить ни слова в ответ.

— Х-х-х… х-х-х…

— Базовая формула. Если преобразовать 2 макины маны через пространственный преобразователь, что получится?

— …х-х-х…

Милио так и не смог ответить. Казалось, в его голове была полная пустота.

— Неверно! Для тебя — специальная физическая тренировка!

Когда Милио провалился, Профессор Мукали немедленно приказал ему делать приседания, отжимания и другие физические упражнения.

Он доводил Милио до предела его выносливости и сил, но ровно настолько, чтобы тот не рухнул без сознания.

— Следующий, ты!

Каждый студент, на которого указывал Профессор Мукали, не мог ответить и отправлялся на специальную физическую тренировку.

Вопросы были слишком жестокими для студентов, которые все еще решали задачи гусиным пером на бумаге.

Наконец, очередь дошла и до меня.

— Эй, ты! Что произойдет, если получить обратно ману, которая была дельта-преобразована и распределена по двум измерениям с использованием 3 макин?

Почему-то мой вопрос странным образом длиннее, чем у остальных.

Но это неважно. Я решил его в уме, как только услышал условие.

Меня лишь раздражало, что прерывают мои размышления.

— Четырнадцать, сэр.

— …наконец-то хоть один студент с правильным ответом! А теперь следующий вопрос!

— Прошу прощения?

— Какова будет температура, если призвать огонь через элементальное проявление после сдвига 1.5 макины в параллельное измерение на 3 метра?

— Я должен снова отвечать?

— Конечно! Этот вопрос для тебя!

Почему он спрашивает только меня дважды?

Раздражает, но ничего не поделаешь.

Он — профессор, а я — студент.

Я ответил на задачу.

— Размер не указан, поэтому определить невозможно.

— …обошел ловушку. Превосходно.

Черт. Значит, он намеренно задал вопрос с подвохом.

— Тогда спрошу еще. При дельта-преобразовании 3…

Почему он придирается только ко мне?

Профессор Мукали без конца терзал Ноа Эшборна.

«И ты все равно ответил правильно? Упрямый сукин сын!»

На самом деле, это был комплимент.

Его вопросы предназначались не только для того, чтобы мучить студентов.

Конечно, его раздражало поведение Ноа — тот сохранял самообладание без малейших колебаний и отвечал с бритвенной точностью.

Однако причина, по которой он продолжал задавать вопросы, заключалась в проверке выносливости и концентрации Ноа.

«Превосходная физическая форма, быстрое мышление и хорошая концентрация».

Мукали едва заметно улыбнулся.

— Ладно, достаточно! На сегодня занятие окончено!

Студенты, которым благодаря Ноа не досталось ни одного вопроса, облегченно выдохнули.

Ноа тоже прекратил бег и вытирал пот. Он, казалось, тоже испытал облегчение, что этот долгий и мучительный ад с викториной наконец-то закончился.

Но его облегчение было преждевременным.

Потому что профессор Мукали указал на него и сказал.

— Ах, Ноа Эшборн. Ты останься после занятия!

— Прошу прощения?

— Остальные свободны!

Отправив всех остальных студентов по общежитиям, Мукали обнял Ноа за плечи.

Из-за характерно коротких для дварфа конечностей он едва мог положить руку Ноа на пояс, но, тем не менее, Мукали похлопал его, словно по-настоящему обнимая за плечи, и сказал:

— Я попросил остаться только тебя, потому что хочу научить тебя кое-чему особенному.

— А, да…

— Не считай меня придирчивым только потому, что я профессор. Я позвал тебя не со злыми намерениями. Я просто даю возможность достойному студенту. Для начала, пойдем в мою лабораторию.

Мукали повел Ноа своей мощной хваткой, даже не дожидаясь ответа. Словно силой тащил упрямого жеребенка и заталкивал его в загон.

Место, куда Мукали его привел, было его исследовательской лабораторией — домиком, расположенным на краю пастбища.

За домиком находился просторный двор, заставленный различным оборудованием для физических тренировок.

Это было любимое тренировочное поле Мукали и одновременно его лаборатория по изучению магии.

— Вот. Это моя лаборатория. Впервые в исследовательской лаборатории профессора?

— Нет.

— Нет?

— Угу.

Мукали на мгновение опешил.

Студент поступил всего неделю назад, а кто-то уже успел показать ему свою лабораторию?

Неужели это та Алая Ведьма, что так внимательно наблюдала за ним с самой вступительной церемонии?

Не в силах сдержать любопытство, Мукали спросил Ноа.

— В чь-чьей лаборатории профессора ты был?

— Эм… не в одной…

— Не в одной?

Мукали снова был поражен.

А то, что Ноа сказал дальше, поразило его еще больше.

— Сначала я был в кабинете директора для детальной проверки сродства с маной, а затем посетил лабораторию профессора Дрехоса и лабораторию профессора Михо.

Миха Твинтэйл — это одно, но даже зануда Дрехос, который занимался только древней магией, привел этого ребенка в свою лабораторию.

«И он даже был в кабинете директора? Что же он за исключительная личность?»

Есть восточная пословица из-за далекого моря про шило в мешке.

Как ни пытайся скрыть выдающийся талант, он все равно проткнет мешок, как шило, и проявит себя.

Как могли другие профессора не возжелать этого студента, на которого положил глаз сам Мукали?

«Но это слишком быстро…»

Прошла всего неделя.

Большинство профессоров только провели свои первые занятия. Они не могли выделить Ноа Эшборна из стольких студентов на первой же встрече и отвести в свои лаборатории.

«А, понятно».

Тут Мукали осенило.

Профессора, проявившие интерес к Ноа, встречались с ним не впервые.

Занятие по базовым формулам у профессора Дрехоса проходило дважды в неделю.

Миха Твинтэйл была экзаменатором, а директор проводил занятия по формированию круга маны каждое утро, начиная со вступительной церемонии.

Все они встречались с Ноа Эшборном как минимум дважды.

И все же это было поразительно.

Все они были очарованы им всего после двух встреч.

Включая его самого.

«С директором, может, и не поспоришь, но я не могу позволить такому таланту пропасть в магии иллюзий или древней магии».

Мукали был уверен. Уверен в том, что его магия подходит этому студенту куда лучше, чем те ужасные виды магии.

Он улыбнулся и сказал.

— Ха-ха. Ты посетил немало лабораторий. Но ни одна из них не сравнится с моей по уникальности.

Ноа покорно кивнул.

Справедливости ради, жуткое белое строение Михо Твинтэйл, спрятанное посреди леса с помощью магии иллюзий, было не менее уникальным, чем лаборатория Мукали.

Тем не менее, Мукали с гордостью представил свою лабораторию.

— Интересуют эти устройства? Моя лаборатория уникальна тем, что одновременно служит и тренировочной площадкой.

Он собирался представить специальные тренажеры, которые создал для физической подготовки.

Ноа Эшборн не мог оторвать глаз от созданного им оборудования.

— Ах, это устройство…

— У вас есть жим лежа?

— Ты знаешь это?

— …да.

— И как им пользоваться, тоже знаешь?

— Да.

Жим лежа был тренажером, который он создал для физических тренировок.

Он представлял собой подъем веса с помощью стального грифа, выкованного достаточно прочным, чтобы не гнуться, с круглыми дисками по бокам.

И все же Ноа уже знал о нем.

«Он определенно идеальный талант для моей магии!»

Как Ноа об этом узнал, было неважно. Важно то, что Ноа Эшборн был в этом заинтересован и знал, как этим пользоваться.

Он указал на другие тренажеры и сказал:

— Ты можешь задаться вопросом, зачем магу физическая подготовка, но все эти инструменты помогают в моей магии. Потому что моя магия — это магия усиления тела.

Магия усиления тела.

Вспомогательная магия, которая улучшает физические способности человека, вроде «Ускорения» или «Силы».

Известно, что паладины активно используют подобную святую магию со схожими эффектами.

Но магия Мукали немного отличалась.

Он максимизировал ее эффективность, используя на собственном теле.

Мукали решил продемонстрировать.

— Обычно об усиливающей магии думают как о заклинаниях, накладываемых на других, но моя — иная. Я могу накладывать магию на собственное тело, даже на отдельные его части.

Он наложил магию усиления «Сила» на свою правую руку.

Магическая сила завихрилась вокруг его руки, наполняя ее мощью.

Он чувствовал, как мышцы его правой руки укрепляются магией.

Мукали уверенно подошел к валуну, лежавшему в углу открытого пространства.

Затем он нанес удар.

БАМ—

Хруст—

От одного удара Мукали огромный валун рассыпался в крошку.

Мукали триумфально произнес.

— Как тебе? Это сила магии усиления тела. Она может превратить простой удар в нечто столь же мощное, как осадное орудие.

Он изучал выражение лица Ноа.

Но хотя Ноа выглядел весьма изумленным, он молчал. Казалось, он о чем-то глубоко задумался.

«Почему он не реагирует? Парни его возраста обычно сходят от такого с ума».

Это было представление, которое он обычно показывал в конце курса физической подготовки каждый семестр. Каждый год после этой демонстрации студенты приходили в его лабораторию, желая изучить его магию усиления.

«Неужели он знает о фатальном недостатке этой магии?»

У его магии был существенный минус.

Нужно было быть искусным и в магии, и в физических техниках.

Так же, как трудно прославиться в роли магического мечника, так и с магией усиления тела Мукали. Если делать что-то не так, можно было легко стать посредственностью в обеих областях.

Более того, была еще более серьезная проблема: существование Мастеров Меча.

Как только рыцарь достигает уровня Мастера Меча, его тело поддерживается на уровне, будто на него постоянно наложена магия усиления. А Меч из Ауры, которым владеет Мастер Меча — это сильнейшая атака в ближнем бою, способная разрезать что угодно.

По сравнению с этим, магия усиления тела могла считаться низшей версией того, на что способны Мастера Меча.

Вот почему студенты из рыцарских семей, проучившись в его лаборатории несколько месяцев, бросали ее.

«Но представьте, каким могущественным был бы Мастер Меча, стань он еще и архимагом!»

Мастер Меча, несущийся по полю боя с наложенной на себя магией усиления тела уровня архимага.

Это было высшее состояние, к которому стремился Мукали. Конечно, с такими усилиями было бы гораздо проще стать Великим Мастером Меча или Великим Архимагом.

Но Ноа Эшборн демонстрировал потенциал для достижения этого.

Он сказал задумчивому Ноа:

— Сильная магия обитает в сильном теле! Такова моя философия магии усиления. Способности, усиленные этой магией, строго зависят от ваших изначальных физических возможностей. С одним и тем же заклинанием тот, кто мог поднять 10 кг, поднимет лишь 20 кг, а тот, кто мог поднять 100 кг, сможет поднять 200 кг.

Чем сильнее твоя базовая физическая сила, тем мощнее эффект магии усиления.

Именно поэтому она идеально подходила для Ноа с его хорошей физической формой.

— Изучай мою магию, Ноа!

— Хм-м, а какие преимущества я получу, изучив ее?

— Очевидно же, ты сможешь размахивать гигантским топором и вести атаку на поле боя, сметая врагов!

— Тогда… мне это не особенно интересно.

— Что, почему?!

Как можно отказываться от такой превосходной магии?

Выбора не было.

Мукали пошел на крайние меры, чтобы убедить Ноа.

— Я же говорил, мою магию усиления можно применять к отдельным частям тела. Тебе разве не любопытно, насколько потрясающе будет, если ты усилишь свою мужскую силу?

Может показаться неуместным говорить о мужской силе с пятнадцатилетним парнем, но студентов магической школы считают наполовину взрослыми.

Это был вполне допустимый разговор, и обычно он хорошо действовал на мужчин.

И конечно, этот парень тоже был мужчиной.

Услышав это, Ноа кивнул, словно заинтригованный, и задумался.

Мукали ткнул его в бок и многозначительно спросил:

— Ну как? Теперь появилось желание учиться?

Однако ответ Ноа был не таким, как он ожидал. Вместо этого он задал другой вопрос.

— Хм-м… а можно будет усилить и кольцо ротации маны?

— Кольцо ротации маны?

Это был неожиданный вопрос.

Но Мукали знал ответ.

— Можно. Если ты готов умереть.

Покинув лабораторию Профессора Мукали, я вернулся в общежитие.

«Неужели нет никакого способа?»

Я размышлял над словами профессора Мукали.

Если усиление можно применять к отдельным частям тела, не будет ли возможно резко увеличить доступную ману, усилив кольцо ротации маны?

Ответ профессора Мукали на это был однозначным.

«Эту магию применяют тогда, когда человек готов умереть».

Метод применения магии усиления к кольцу ротации маны для увеличения магической силы уже существовал. Однако проблема заключалась в том, что использование магической силы сверх лимита твоего круга делает невозможным справиться с отдачей.

Профессор Мукали привел в пример собственную руку.

Это правда, что он разбил валун с помощью магии усиления на правой руке, но и кулак у него болел так же сильно.

Если ты применяешь магию, превосходящую твои физические пределы, ты, может, и разобьешь валун, но и костяшки пальцев сломаешь.

«Если ты усилишь кольцо маны, вращающееся вокруг твоего сердца…»

Отдача повредит сердце.

По словам Профессора Мукали, иногда бывали маги, которые в критических ситуациях использовали усиление маны, жертвуя собой.

И все они умирали, кашляя кровью.

«Так что это, по сути, самоубийственная атака».

И все же в словах профессора Мукали было и нечто положительное.

Пока ты не используешь магическую силу сверх лимита своего круга, ты не получишь смертельных повреждений.

Например, лимит маны мага Третьего Круга — 1000 макин.

Маг Третьего Круга с 200 макинами мог бы использовать усиление до 1000 макин, не умирая.

Конечно, это было лишь его предположение, поскольку сам он этого не пробовал.

«Предположение лучше, чем ничего».

Я подумал, что в его предположении есть смысл. Должна же быть причина, по которой существуют лимиты кругов.

Но я не мог проверить это на себе.

Как я мог экспериментировать на собственном теле без каких-либо мер безопасности с тем, что потенциально могло убить меня, если что-то пойдет не так?

Если только мое сердце не было сделано из стали.

Постойте.

«А что, если я просто наложу усиление регенерации на свое сердце?»

На следующий день.

Я отправился к профессору Мукали, хотя занятий у него в этот день не было.

Профессор Мукали был очень рад моему визиту.

— Я так и знал, что это будешь ты! Знал, что придешь. Ничто не подходит тебе лучше, чем магия усиления тела! Да!

Однако, выслушав мой вопрос, профессор Мукали был сбит с толку.

— Что? Хочешь наложить усиление регенерации на свое сердце?

— Да.

— Что за чушь? Усиление регенерации на сердце?

Профессор Мукали объяснил, насколько это бесполезно.

— Усиленная регенерация полезна для костей, мышц и кожи. Если ты пытаешься быстрее исцелиться после ранения — в этом есть смысл. Я и сам ее иногда использую. Когда падаю, выполняя сальто на лошади, или когда ломаю кулак от слишком сильного усиления.

Он пренебрежительно махнул рукой и продолжил:

— Но сердце? Повреждение сердца — это не просто рана. Если его заденут, ты попросту умрешь. Какая польза от регенерации в таком случае? Защитная магия имела бы куда больше смысла.

Но выслушав мое объяснение, он смутился еще больше.

— Я подумал, что мог бы использовать усиление регенерации на сердце, чтобы противостоять отдаче, которая возникает после усиления маны.

— ...ты...

— Да?

— А ты еще безумнее, чем я думал.

На лице профессора Мукали было недоверчивое выражение, но он все же пригласил меня в свою хижину. Это была не открытая тренировочная площадка, которую он показывал мне раньше, а небольшая приемная.

Усадив меня за круглый стол, он налил мне чашку белой жидкости.

— Держи. Давай поговорим за выпивкой.

— Это алкоголь?

— Это кумыс*. Весьма недурен, должен сказать.

«Эй, а разве гномы не должны пить пиво?» — Пронеслось у меня в голове.

Впрочем, было кое-что поважнее.

— Разве профессору можно предлагать алкоголь студенту?

— А какая разница? Мой сын пьет его с двенадцати лет.

«Это потому, что он гном, верно? Я бы поверил, скажи вы, что у него и борода в том же возрасте выросла».

Но вслух я этого не произнес. Нужно быть осторожнее с комментариями, которые могут счесть дискриминацией других рас.

Не желая пренебрегать его гостеприимством, я сделал глоток кумыса. На вкус он был кисловатым, но в то же время сладким, словно йогурт, смешанный с алкоголем.

— Неплохо.

— Хе-хе-хе. Раз говоришь, что вкусно, значит, у тебя к этому делу природный талант. Большинство молодых пробуют и морщатся.

«И вы дали мне это, зная об этом?»

Что ж, за свою студенческую жизнь в инженерном вузе я хлебнул немало алкоголя. Я перепробовал и дешёвый виски, и водку с пивом, и самогон… особой неприязни к алкоголю я не питал. (п.п. тут я выпал)

— Да и крепость, кажется, небольшая.

— Потому-то он и хорош для выпивки средь бела дня.

Профессор Мукали наполнил свою чашку кумысом и осушил ее одним глотком.

— А-ах. Хорош.

Затем он вернулся к теме наложения магии усиления на сердце.

— Сама идея вполне правдоподобна. И твой выбор именно магии регенерации тоже имеет смысл.

Он стер тыльной стороной ладони с бороды остатки кумыса и продолжил.

— Хвалю тебя за то, что ты рассматриваешь регенерацию как способ подавить отдачу. Обычный дурак подумал бы об использовании защитной магии, чтобы блокировать урон. Но откуда ему знать, придет ли удар извне или возникнет изнутри? Если отдача вызовет внутренние повреждения, защитная магия будет бесполезна.

Он в точности определил причину, по которой я упомянул именно магию регенерации.

Хотя внешне и по поведению он походил на простого дядюшку-крепыша с соседней улицы, Мукали все же был магом до мозга костей. И не просто магом, а профессором магии в лучшей магической школе мира. Его понимание магии было не менее глубоким, чем у других профессоров.

— До этого момента я мог бы счесть тебя умником. Но дальше начинается безумие. Сможешь ли ты вообще продержаться до тех пор, пока сердце восстановится с помощью усиленной регенерации?

— Как вы и упоминали ранее, если я буду усиливать ману ниже предела своего круга, разве это не будет возможно?

— Так ты хочешь попробовать? Большинство магов упираются в стену, когда их мана достигает предела. Между силой Первого и Второго Круга есть очевидная разница. И наоборот, это означает, что увеличение маны в пределах одного круга не делает тебя намного сильнее. В лучшем случае, может, вдвое?

Суть слов профессора Мукали была в следующем:

Большинство магов Четвертого Круга обладают маной на пределе в 10 000 макин. Они накопили ману до предела, но так за всю жизнь и не смогли пробить стену Пятого Круга. Мир полон таких магов. Даже мой отец принадлежал к этой категории.

Прорваться через круг сложно, а вот накопить ману до предела в рамках одного круга — не так уж и трудно, говорил он. Так что вместо того, чтобы использовать усиление маны в пределах одного круга, лучше стабильно ее накапливать.

— Рисковать жизнью ради удвоенной маны или просто жить спокойно. Что бы ты выбрал?

— Полагаю, второе.

— Вот видишь?

Для обычных магов не было никакого смысла рисковать жизнью ради усиления маны.

Но я немного другой случай.

— А что, если усиление в пределах одного круга даст мне в десять раз больше маны?

— О чем ты говоришь? Прорвавшись через круг, можно быстро накопить ману примерно до 40% от предела. С твоим талантом ты должен был накопить уже около 3-4 макин.

— Нет. Я накопил 0,4 макины.

— ...а? Что ты сказал? Не 4, а 0,4?

— Да.

— Ты что, мне врешь?

Профессор Мукали выглядел так, будто вот-вот в гневе швырнет чашку, крикнув, чтобы я не нес чушь.

Но это не ложь!

Я выпрямился, посмотрел профессору Мукали в глаза и сказал.

— Это правда.

— Серьезно?

— Поэтому меня и вызывали в кабинет директора.

— ...

После минутного шока профессор Мукали продолжил расспросы.

— И ты умудрился сформировать Первый Круг с таким количеством?

— Да, умудрился.

— Хм, ну...

Он погладил бороду, разрываясь между недоумением и любопытством.

После короткого молчания профессор Мукали заговорил снова:

— Тогда, конкретно для тебя, это может оказаться и впрямь заманчивым вариантом. Но есть еще две загвоздки.

Он подлил в чашку еще кумыса, сделал большой глоток и продолжил:

— Во-первых, одновременное наложение разных заклинаний на одну и ту же часть тела требует довольно сложных вычислений формул. Как думаешь, почему я накладываю магию усиления силы только на правую руку, не добавляя защитной магии? Наложить защиту поверх тела, уже усиленного магией силы, гораздо сложнее, чем просто наложить защиту. В пылу битвы у тебя не будет времени произносить такие сложные заклинания.

Сложные вычисления.

Это не проблема. Я быстро считаю в уме. Если вычисления не станут запредельно трудными, я был уверен, что смогу быстро рассчитать формулы заклинаний.

— И во-вторых. На самом деле, это проблема посерьезнее.

— Что?..

— Магия усиления — это все еще магия.

— Прошу прощения?

— Это значит, что магия усиления тела тоже расходует ману. Плюс, заклинание, которое в 10 раз усиливает мощь твоего кольца маны? Чтобы использовать такое, нужно быть магом как минимум Третьего Круга. Понимаешь, о чем я?

— Ах!..

Магия для усиления кольца маны сама по себе была высокоуровневым заклинанием. Количество маны, которое она потребует, будет значительным.

Моей маны было так мало, что ее не хватало даже на само усиление.

— Добавь к этому магию усиления регенерации для сердца. Сколько маны понадобится, чтобы регенерация выдержала десятикратную отдачу?

Какая ирония — нуждаться в мане, чтобы усилить ману.

— И даже если учесть все это, неизменным остается одно — ты будешь рисковать жизнью.

Я кивнул.

Усиление и использование кольца ротации маны придется пока отложить. Но был один ценный вывод.

— Судя по всему, твоя главная проблема — малое количество маны.

— Да, все верно. На тесте плотности накопления маны я получил B+.

— …впечатляет, что ты вообще поступил в эту школу с таким сродством.

Профессор Мукали сделал мне предложение.

— В конце концов, я профессор магической школы. В Империи я лучший в исследованиях магии усиления тела. И вот что мне пришло в голову, когда я увидел тебя.

— Что именно?

— Вместо того чтобы усиливать ту ману, что у тебя есть сейчас, для тебя может быть полезнее усилить скорость ее накопления.

— ...!

Действительно, это была именно та магия, в которой я отчаянно нуждался.

— Это пока на уровне идеи, формула еще не разработана. Но если ты хочешь изучить эту магию усиления, я запишу тебя как со-исследователя. Что скажешь?

— Это пре...

Я чуть не сказал «прекрасно!».

Меня уже однажды так заманивали в аспиранты.

Разве он только что не сказал, что это еще не разработанное заклинание? Магия не материализуется из одной лишь мысли, для нее нужны точные формулы. Кто знает, сколько времени уйдет на разработку.

Я был уже опытным студентом, прекрасно понимая, что не стоит с готовностью клевать на наживку, которую подсунул профессор Мукали.

— А есть какие-то условия, чтобы изучить эту магию усиления накопления маны?

— Ну разумеется! Тебе придется унаследовать всю суть моей магии усиления тела!

«Вот оно».

Это же прямое приглашение в аспирантуру.

Как бы отчаянно я ни нуждался в мане, прошло всего десять дней с моего поступления в магическую школу. У меня еще полно времени, чтобы рассмотреть варианты. Не было нужды впрягаться в это как студент-исследователь.

— Тогда я подумаю.

— Нет, о чем тут думать! Ты же сказал, у тебя всего 0,4 макины!

— Верно.

— Так почему!

— Магия усиления накопления еще не разработана, верно?

— Вот именно поэтому! Давай разработаем ее вместе!

— К какому сроку?

— …ну, скоро будет готово!

«Нет уж, на это я не куплюсь».

— Я подумаю. Спасибо за совет. Я, пожалуй, пойду.

Я вежливо поклонился и покинул исследовательскую комнату профессора Мукали.

На самом деле, я был очень благодарен. Он указал на слепые зоны в моих рассуждениях и показал новый путь.

Но благодарность — это одно, а становиться аспирантом — совсем другое.

«Основную идею я уловил. Буду потихоньку изучать другую магию и исследовать этот вопрос дальше».

На следующий день.

В среду было занятие по Магическим Чарам и Созданию.

Его вела профессор Амелин Лавуазье, та самая, что устроила переполох со взрывающимися зельями в первый день.

Студенты участвовали в занятии с напряжением.

У профессора Амелин все так же были растрепанные волосы, на носу сидели большие роговые очки, и она, заикаясь, вела лекцию.

— С-сегодня мы проведем эксперимент по извлечению маны атрибута воды из Лунной хрустальной травы с помощью простых инструментов для алхимической экстракции. Лунная хрустальная трава — это растение, что плавает на поверхности озер…

Голос профессора Амелин был очень тихим. Казалось, будто она просто болтает о любимом предмете с подругой, сидящей рядом.

Но ни один студент не отнесся к ее словам легкомысленно. Все помнили ее маниакальный смех, когда она наслаждалась взрывом в первый день.

— А т-теперь, пожалуйста, достаньте свои колбы.

Как только она закончила говорить, студенты достали колбы. Глядя, как они двигались в идеальном унисоне по ее слову, казалось, страх и вправду был необходим для поднятия авторитета учителя.

«Учитывая, какие представления устраивают другие профессора, чтобы завладеть вниманием студентов… она решила этот вопрос одним щелчком и взрывом».

— Чтобы растворить Лунную хрустальную траву, м-мы сначала приготовим нечто под названием плавящий раствор.

Она показала им вязкую жидкость в коричневой стеклянной бутылке.

— Эта жидкость — Эфиросветная серная кислота. Это сильная кислота, способная растворить даже человеческие кости.

Стоп. Мне показалось, или в ее глазах мелькнул огонек?

— Мы будем использовать эту жидкость в разбавленном виде, но если влить этот раствор прямо в воду, может произойти бурная реакция и… «БУМ!» — он может взорваться. Поэтому я принесла уже разбавленные растворы.

Увидев, как она ухмыльнулась при слове «взрыв», я понял, что мне не показалось.

Я чувствовал, как напряглись студенты.

Она поставила на кафедру две емкости с жидкостью и обратилась к студентам.

— Это два часто используемых разбавленных раствора. Один — 20-процентный, другой — 1-процентный. Но нам нужен раствор с концентрацией 4%. Так сколько миллилитров каждого раствора мы должны смешать?

Постойте, да это же обычная задачка на концентрацию.

Студенты запаниковали.

Я уже закончил свои вычисления.

Но я ждал, наблюдая за остальными, поскольку не хотел снова оказаться в кабинете директора из-за того, что высказался первым.

— Неужели никто не знает ответа?

— ...

Вместо того чтобы ответить профессору Амелин, студенты шептались между собой, пытаясь подсчитать ответ.

— Тут 20% и 1%, так что если их сложить, не получится ли 21%?

— Нет, идиот, это же разбавление, концентрация должна стать ниже.

— 20% — это 20/100, так что… если добавить одну сотую пять раз…

— Да как это посчитать?

Почему эти гении, поступившие в лучшую магическую школу мира, мучились с такой простой задачкой?

Причина была проста.

«В конце концов, это магическая школа».

Для мага величайший талант — это сродство с маной. Умение хорошо ею управлять было в приоритете, а вычислительные способности стояли далеко не на первом месте.

Особенно сложными были расчеты, связанные с реальным миром. Магам с высоким сродством с маной на самом деле было куда проще вычислять магические формулы, используемые в мире маны. Все потому, что движение маны было для них интуитивно понятным. Благодаря этому я и сам смог быстро освоить основные формулы.

И наоборот, расчеты в реальном мире требовали иного склада ума. Студенты, никогда в жизни систематически не изучавшие математику, никак не могли решать задачки в уме.

В конце концов, я дал ответ.

— Их следует смешать в соотношении 16 к 3. Если смешать 160 миллилитров однопроцентного раствора с 30 миллилитрами двадцатипроцентного, получится 190 миллилитров четырехпроцентного раствора.

— Верно! Кто вы? Как ваше имя?

— Ноа Эшборн.

— Ах, отлично, Ноа.

Профессор Амелин похвалила меня, но казалась несколько разочарованной.

«Что это с ней?»

Обычно профессора так не реагировали, когда кто-то давал правильный ответ.

В этот момент сидевшая рядом со мной Ирина подняла руку, словно ей что-то пришло в голову.

— Профессор!

— Да, студентка. Как ваше имя?

— Ирина Белрун.

— Говорите, Ирина.

— А нельзя ли просто смешать 100 миллилитров двадцатипроцентного раствора с 400 миллилитрами простой воды?

Ирина и вправду была гением. Она нашла альтернативное решение, использовав лазейку в задаче профессора. И заметить такое мог лишь тот, кто понимал основы расчетов концентрации.

«Не то чтобы я об этом не подумал…»

Просто я сразу нашел ответ, как только услышал задачу, и не стал рассматривать альтернативные методы.

Но, похоже, именно этот ответ и ждала профессор Амелин. Ее глаза заблестели, и она громко похвалила Ирину:

— Совершенно верно, Ирина! В 100 миллилитрах двадцатипроцентного раствора содержится 20 миллилитров Эфиросветной серной кислоты. Если добавить 400 миллилитров воды, увеличив общий объем до 500 миллилитров, можно легко получить четырехпроцентный раствор!

Как и в прошлый раз, ее голос заметно оживился, что показалось мне несколько подозрительным.

— Сейчас я сначала раздам двадцатипроцентный раствор. Каждый из вас, подходите со своими колбами и осторожно получайте свою порцию.

По указанию профессора Амелин студенты выстроились в очередь, чтобы получить двадцатипроцентный раствор из большой емкости. Даже без прямого указания все двигались осторожно, понимая, что имеют дело с разбавленной Эфиросветной серной кислотой, которая, по слухам, растворяла даже кости.

Я тоже получил раствор в прозрачную стеклянную колбу вместе с Ириной и Руди. Это была прозрачная коричневато-серая жидкость, которая плескалась внутри. Не обычный коричневато-серый, а цвет, создаваемый частицами маны, кружащимися в растворе.

«Это не обычный кислотный раствор».

Я сразу понял, что это раствор, используемый в алхимии.

Когда большинство студентов получили свои порции, профессор Амелин продолжила объяснение:

— Однако, поскольку этот двадцатипроцентный раствор нестабилен, вам понадобится очень чистая вода...

В этот момент…

БУМ—!

Произошел еще один взрыв.

Профессор Амелин, словно только этого и ждала, улыбнулась и сказала.

— Аха-ха, нужно слушать указания профессора до конца! Кажется, кто-то уже добавил воды. Если вы неосторожно добавите водопроводную воду, в которой может содержаться кто знает что, вы можете вызвать взрыв.

Некоторые студенты добавили воду в свой двадцатипроцентный раствор, как только его получили. Это была еще одна причина, по которой я не стал предлагать ответ «просто добавить воды».

«Потому что в химических экспериментах под водой подразумевается только чистая дистиллированная вода».

Природная вода содержит различные минералы и микроорганизмы. Должно быть, именно это и вызвало взрыв. Вот почему обычную воду нельзя использовать в точных экспериментах.

Профессор Амелин сказала:

— Двадцатипроцентный раствор нестабилен, поэтому особенно не стоит добавлять водопроводную воду. Понятно? А теперь, как предложил Ноа, давайте возьмем однопроцентный раствор и смешаем их в нужной пропорции.

«Но, профессор, разве вы не могли сказать об этом заранее?»

Глядя на улыбающуюся профессора Амелин, студенты вновь ощутили леденящий душу страх.

Милио Брейнор, вундеркинд из семьи графа Брейнора, удостоенный стипендии за академические успехи, выругался, моя волосы, растрепанные взрывом.

— Черт побери!

Его задело взрывом, после того как он поспешно добавил воды на занятии профессора Амелин. В результате его аккуратно причесанные каштановые волосы превратились в полный беспорядок. Вернувшись в общежитие, он сразу же бросился мыть голову, чтобы привести их в порядок.

Когда он вышел из ванной, Шилов, сокурсник, который раньше был слугой в семье Брейноров, помог ему вытереть волосы полотенцем.

— Проклятье, из-за этих двоих!..

Он напрочь забыл о собственной опрометчивости и вместо этого винил ни в чем не повинных одноклассников. Этими одноклассниками были Ноа Эшборн и Ирина Белрун.

— Если бы эти двое не вылезли со своими ответами!

Он занервничал, потому что Ирина и Ноа ответили первыми. Поэтому он поспешно добавил водопроводную воду, пытаясь быстрее закончить эксперимент, что и привело к взрыву.

— Ничего хорошего от них не жди.

Дело было не только в этом инциденте. Недавно он предложил Ирине проводить время вместе. Ну, знаете, как аристократы общаются с аристократами. Но это навлекло на него враждебность Барена Строувана.

Барен Строуван, второй сын Маркграфа Строувана, благодаря своему крепкому телосложению и властной харизме, исходившей от его взрослого лица, естественным образом стал лидером клики аристократов. Проигнорировав мнение такого человека и подойдя к Ирине, Милио удостоился суровых взглядов.

— Ирина… и Ноа Эшборн!

Из-за этих двоих!

Конечно, это было совершенно эгоцентричное мышление. Ирина с самого начала не собиралась присоединяться к этой группе, а неудовольствие Барена Милио навлек на себя из-за собственного длинного языка. Замечание о том, что Ирина могла бы стать лидером клики аристократов, если бы захотела, оскорбило Барена Строувана.

Но Милио было на все это наплевать. Он просто злился на двух людей, которые поставили его в такое положение.

— Шилов!

— Да, молодой господин Милио.

— Ты закончил домашнее задание из рабочей тетради по магическим формулам на завтра?

— Да, молодой господин.

— Неси сюда.

Он забрал у Шилова полотенце и стал сам вытирать волосы. Вместо этого он приказал Шилову принести ему домашнее задание.

— Вот, молодой господин. Я также принес вашу рабочую тетрадь.

Одной рукой вытирая волосы, а другой переписывая домашнее задание, он принялся за дело.

«Я и так все это знаю».

Повторюсь, Милио был вундеркиндом, поступившим в магическую школу по квоте для одаренных. У него тоже был исключительный магический талант. Формулы в рабочей тетради были тем, что Милио и сам мог легко решить. Он считал такие повторяющиеся вычисления бессмысленными.

Конечно, это была лишь незрелость юного мага, который не понимал, насколько важна многократная практика этих базовых формул. В любом случае, у него на уме было кое-что поважнее.

«Магия телекинеза!..»

Единственная магия, за которую его похвалили на занятии. Магия телекинеза. Профессор по телекинезу, Камил, обладал достоинством, присущим знати, и в то же время излучал интеллектуальную ауру. Уж он-то наверняка разглядел истинную ценность Милио.

«В магии телекинеза я утру нос этому Ноа».

Как же раздражал этот Ноа Эшборн, вечно выпендривающийся, чтобы привлечь внимание профессоров. Милио не осмеливался нацеливаться на Ирину, гения из магической семьи, и вместо этого выбрал своей мишенью ни в чем не повинного Ноа Эшборна.

«Я разберусь с ним на телекинезе. Говорят, этот парень собрал всего 0.5 макины маны…»

Он быстро переписал домашнее задание, а затем сосредоточился только на практике телекинеза. Магия телекинеза была немного сложнее базовых формул, но по мере практики она постепенно становилась его второй натурой.

— Шилов.

— Да, молодой господин.

Он вытянул руку в сторону Шилова и произнес заклинание телекинеза. Когда магия подействовала, тело Шилова отбросило назад. Увидев, как Шилов отлетел и упал на кровать, Милио ухмыльнулся.

— Ну как, Шилов?

— Как и ожидалось от вас, молодой господин. Это был телекинез, которому я не смог бы противостоять.

Милио с нетерпением ждал завтрашнего занятия по телекинезу.

Занятие по «Основам телекинеза».

Я шел на него вместе с Ириной и Руди.

По пути на занятие Милио толкнул меня плечом и сказал.

— Ты, жди, что будет сегодня.

Но я не обратил на это особого внимания. Меня больше заботило содержание урока.

«Говорили, что абсолютное количество маны важно для мага, чтобы работать как подъемный кран на стройке».

До сих пор сферами моих интересов были производство магических предметов, формирование магических кругов и подрядные работы на стройках. Среди них телекинез, тесно связанный со строительными работами, требовал большого количества маны.

«Поэтому я и рассматривал усиление маны, но есть ли другой метод?»

Пока я размышлял об этом, началось занятие. Профессор Камил напомнил студентам о предыдущем уроке.

— Все ли были в добром здравии на этой неделе? В прошлый раз мы рассмотрели базовую формулу для использования магии телекинеза — метод подстановки Вертера-Канселя. Чтобы быстро снова объяснить теорию, она выглядит так.

Затем он написал на доске простую формулу и продолжил объяснение.

— После подстановки результата этой формулы для задания направления, когда вы высвобождаете магическую силу, она проявляется в виде телекинеза. Все это помнят, верно?

— Да.

Речь профессора Камила была чистой и без лишних элементов, что делало ее легкой для понимания. Он казался воплощением того, каким должен быть профессор.

— Теперь, когда все поняли теорию, давайте перейдем к практическому применению. Для начала, есть ли студент, который хотел бы испытать свою магию телекинеза?

При этих словах Милио с энтузиазмом поднял руку и сказал:

— Профессор, я!

— О, студент Милио. В прошлый раз вы пробовали примитивную магию телекинеза, верно? Я помню, у вас неплохо получилось.

— Верно! — С ухмылкой ответил Милио. — Я хотел бы попробовать еще раз.

— Очень хорошо. Выходите вперед.

Затем Милио повернулся, посмотрел на меня и сказал.

— Профессор. Могу ли я устроить дуэль по телекинезу с другим студентом?

На это профессор Камил с обеспокоенным видом покачал головой.

— Опасно использовать магию, которая не освоена в полной мере, против человека. Я не могу разрешить дуэль лицом к лицу.

Услышав ответ профессора, Милио повернулся ко мне и прошептал одними губами: «Считай, тебе повезло!»

«Почему? Что я сделал?»

Я понятия не имел, почему он так себя ведет.

Но, видя поведение Милио, профессор Камил с интересом продолжил:

— Однако соревновательный дух может стать хорошим подспорьем для личных магических достижений. Как насчет такого состязания?

Затем профессор Камил достал две жестяные банки. Это были такие же банки, как те, что использовались для демонстрации телекинеза в прошлый раз. Он поставил их на стол и сказал.

— Победит тот, кто первым сомнет свою банку. Как вам такое?

— Отлично! — Немедленно согласился Милио.

И профессор Камил, кажется, поняв, кого Милио хочет видеть своим противником, указал на меня и сказал:

— Ноа Эшборн. Вы не против?

— Я не против.

А почему бы и нет? Казалось, меня втягивают в ненужное противостояние, но и отступать я не мог. Поскольку мне все равно нужно было подумать, как использовать телекинез с ограниченной маной, это была хорошая возможность.

Выходя к доске, я думал:

«Моя текущая мана — 0,6 макины. С 0,1 макины я мог создать телекинез силой не больше пощечины. Значит, решение в том, чтобы сконцентрировать силу…»

Вместо того чтобы использовать много маны, нужно сузить область действия силы и увеличить ее скорость.

Словно пуля.

Конечно, изменение формулы таким образом сделает процесс вычисления довольно запутанным, но для меня это не было большой проблемой.

— Если готовы, начинайте!

Как только прозвучал сигнал профессора Камила, Милио рядом со мной начал бормотать свое заклинание.

Но я уже закончил и расчеты, и разработку формулы.

Я немедленно высвободил 0,2 макины телекинетической магии, направив ее в узкую точку, чтобы ударить по банке.

Дзынь—

Банку пробило насквозь.

Я заметил, что Милио, стоявший рядом, все еще бормотал заклинания, пытаясь что-то сделать. Он, похоже, даже не осознал, что я уже пробил дыру в своей банке — настолько он был сосредоточен на своем заклинании.

Наконец…

— Телекинез!

Милио применил свое заклинание.

Магия ударила по банке.

Дзынь—

Банка отлетела от удара, стукнулась о стену и покатилась по полу. Хотя магия и не смяла ее мгновенно, от ударов по углам на ней остались вмятины.

— Уху!

Милио удовлетворенно вскинул обе руки. Он думал, что победил.

Однако профессор Камил, который первым услышал звук от моей банки, отреагировал иначе.

Он медленно поднял мою банку и поднес ее к солнечному свету, проникавшему через окно.

— Это…

Солнечный свет прошел сквозь пробитое мной отверстие, создав луч света.

Увидев это, профессор Камил и другие студенты изумленно разинули рты.

— Ну и ну.

— Ого…

Конечно, Милио понятия не имел, что произошло, так как все еще был сосредоточен на своей банке.

Профессор Камил осмотрел банку и пробормотал:

— Телекинетический прокол?

Профессор, казалось, заподозрил, что я мог использовать другое заклинание — Телекинетический прокол. Он переводил взгляд с меня на банку и обратно, словно не мог поверить в то, что я сделал. Затем он провел рукой по тому месту, где стояла банка, и по стене за ней.

— Нет, нет. Это намного слабее.

Пока профессор, который должен был вынести вердикт, стоял в оцепенении, Милио, праздновавший в одиночку, почувствовал себя неловко.

Милио осторожно позвал профессора Камила.

— Эм, профессор?

— А?

Профессор Камил наконец вернулся в реальность и посмотрел на банку Милио. Помятая банка, покинувшая свое место, валялась на полу. Профессор сухо оценил ситуацию и ответил вполуха:

— Ах, молодец, студент Милио. Похоже, вы освоили телекинез первого круга.

— Да! Профессор. Я усердно работал на прошлой неделе, чтобы…

— А теперь, Ноа Эшборн?

Профессор Камил прервал Милио и позвал меня.

— Да.

— Зайдите ко мне в лабораторию позже.

— Да, профессор.

«Ну вот, опять».

Меня снова похищают в лабораторию.

Но, по крайней мере, на этот раз ситуация была приличной.

Телекинез был магией, которую я в любом случае планировал изучить. Он понадобится мне, если я захочу работать на стройке. К тому же, я мог бы спросить у Архимага Седьмого Круга, стоящего 2,1 миллиона макин, о секрете использования такой объемной телекинетической магии.

Конечно, если говорить о безопасных ролях поддержки, есть еще исследования древней магии профессора Дрехоса, но это исключено.

«Древние корейские меры длины в магии? Это уже переходит все границы».

Честно говоря, такая магия вообще не должна была увидеть свет.

— Хорошо, тогда, пожалуйста, вернитесь на свои места, оба.

— Простите, профессор, а что насчет соревнования?.. — Милио был настойчив. Он хотел услышать вердикт во что бы то ни стало.

Профессор Камил щелкнул пальцами, словно только что вспомнил.

— Ах, точно. Это же было соревнование. Условием было первым помять банку, верно?

— Да.

— Что ж, если ограничиться именно вмятиной, то победителем будет Милио.

— Есть!.. — Возбужденно крикнул Милио и посмотрел на меня.

Его выражение лица говорило: «Выкусил?».

Ладно. Строго говоря, то, что сделал я, не совсем подпадает под определение «помять». Я это признаю.

Но никто из других студентов, видевших дыру в моей банке, похоже, не согласился с победой Милио. Даже Шилов, слуга Милио, не захлопал ему.

Профессор Камил отправил Милио, наслаждавшегося своей победой в полном одиночестве, обратно на место. Я тоже вернулся.

Профессор Камил возобновил урок.

— Далее, давайте подробнее рассмотрим точку приложения и направление этой телекинетической силы…

Во время занятия Руди спросил меня:

— Как ты это сделал, Ноа?

— Я просто сконцентрировал ману на меньшей площади, одновременно увеличив силу, чтобы повысить скорость…

— Ты изменил формулу? — Глаза Руди расширились от удивления.

Неужели это так удивительно? Это скорее применение, чем модификация.

После занятий я вошел в лабораторию профессора Камила.

Уже пятый. Меня выбрали профессора уже пять раз.

Такими темпами я могу получить какое-нибудь достижение.

— Присаживайтесь.

По крайней мере, лаборатория профессора Камила была в приличном состоянии. Она походила на типичный кабинет профессора. Письменный стол, обращенный к входу, спинкой к окну, и книжные полки, занимающие всю стену. Полки были забиты различными магическими книгами и свитками, а в центре стояли приемный столик и диван.

Я сел на диван и стал ждать, пока профессор Камил заговорит.

— Хотите чаю? В последнее время хризантемовый чай очень хорош.

— Ах, нет, спасибо.

Видите ли, у меня остались кое-какие плохие воспоминания. Одна ваша коллега-профессор чуть не похитила меня с помощью этого самого хризантемового чая.

Но профессор Камил, не зная о проделках Михи Твинтэйл, пожал плечами и сказал:

— Тогда просто воды?

— Да, было бы неплохо.

Глядя на воду, которую дал мне профессор Камил, я увидел, что она была чистой и прозрачной, просто обычная вода. Я с облегчением выпил ее.

Сам профессор Камил налил себе хризантемового чаю и сел на диван напротив меня. Затем он начал говорить.

— Магия, которую вы продемонстрировали на занятии, была очень впечатляющей.

— Спасибо.

— Подумать только, пробить дыру в банке. Я никогда не видел ничего подобного. Вы… использовали Телекинетический прокол?

Телекинетический прокол.

Это было то заклинание, которое он пробормотал во время урока. К сожалению, я даже не знал, что это за заклинание.

— Нет, сэр. Я впервые услышал название этого заклинания сегодня.

— Да, конечно. Это не то заклинание, которое мог бы использовать маг Первого Круга. Телекинетический Прокол, также известный как Невидимая Стрела — это заклинание, для сотворения которого требуется как минимум Четвертый Круг.

— Вот как?

— Да. Оно похоже на то, что вы сотворили, но его проникающая способность намного выше. Если бы это было то заклинание, в стене тоже была бы дыра. И размер отверстия был бы гораздо больше. Так скажите мне… как именно вы это сделали?

— …я просто делал, как учили.

— Как учили?

— Да. С небольшим применением маны.

Я осторожно объяснил процесс использованной мной формулы заклинания. Базовая формула основывалась на телекинезе. Однако при преобразовании маны в физическую силу я изменил коэффициент преобразования, чтобы сжать силу. Затем, для достижения более высокой скорости, я изменил соотношение распределения маны, и, наконец, применил заклинание, используя 0,2 макины маны вместо одной.

— ...

Челюсть профессора Камила отвисла после моего объяснения.

— Вы рассчитали все это на месте?

— Да.

— С 0,2 макины?

— Да.

— Без произнесения заклинания?

— Да.

Я утвердительно ответил на его последовательные вопросы. Челюсть профессора Камила снова отвисла, но он быстро взял себя в руки и сделал глоток хризантемового чая.

Затем он снова обратился ко мне.

— Возможно, это ранний вопрос для первокурсника, но вы уже определились с карьерным путем?

— Я еще ничего определенного не решил, но меня интересует телекинез.

— О, вот как.

Он слегка улыбнулся моему ответу, казалось, довольный, прежде чем заставить себя снова принять серьезное выражение. Он кивнул и продолжил.

— Есть ли другие области интересов?

— Меня также интересуют созидательные области, такие как алхимия.

— Созидание, значит. Это хорошо сочетается с телекинезом.

«Неужели?»

Как и ожидалось от того, кто сыграл важную роль в строительстве городских стен, он благосклонно отнесся к магии созидания.

Профессор Камил сказал:

— Талантливым студентам полезно держать открытыми многие двери. Посещайте различные курсы до второго года обучения и набирайтесь опыта.

— Простите?

«Вы не пытаетесь завербовать меня в ассистенты-исследователи?»

— Исключительный маг должен быть сведущ и в других областях магии. Изучайте все, что можете, и если на третьем курсе решите специализироваться на магии телекинеза, найдите меня. Думаю, я смогу подготовить для вас должность.

— Должность?..

«Вот оно, да? Рекомендация на работу от профессора?»

— Да, работа, которая идеально вам подойдет.

«Вот!»

«Видите? Вот каким должен быть настоящий профессор».

Его отношение полностью отличалось от других профессоров, которые пытались без всякого разбора заполучить студентов в рабство в свои исследовательские лаборатории.

Его внешний вид, одежда и атмосфера в лаборатории — все воплощало то, каким должен быть профессор. А с его превосходным характером вдобавок, профессор Камил был поистине достоин называться настоящим педагогом.

— Спасибо, профессор! Я буду усердно работать!

— Хорошо. Вы все еще первокурсник. Берегите себя и прилежно учитесь.

— Да, профессор!

Я не настолько глуп, чтобы признаваться здесь в своей слабости — малом запасе маны. Из-за этого меня могли бы не взять на работу на стройке, так зачем мне об этом упоминать? В таких ситуациях лучше всего заручиться обещанием и уйти.

«Это обнадеживает».

Казалось, я обеспечил себе одно стабильное рабочее место.

В тот день в кабинете директора разгорелись несвоевременные дебаты среди профессоров.

— Директор, Ноа Эшборн — студент, который подходит для исследований древней магии лучше, чем кто-либо другой. Я искренне прошу вас определить его в мою лабораторию в качестве студента-стипендиата для исследований. — Это был профессор Дрехос с курса «Основ магических формул».

Директор Грандар выглядел обеспокоенным, выслушав его.

— Что ж, сначала мы должны спросить мнение студента…

— Разве это не явное выражение положительного намерения, когда он решает в уме все домашние задания и примеры, которые я ему дал? Когда он пришел в мою лабораторию, у него явно было намерение стать студентом-исследователем…

— Это потому, что профессор Дрехос его заставил! Я едва спасла Ноа, когда он был в беде. — Вмешалась профессор Миха Твинтэйл, которая больше не могла слушать.

Она была той самой, кто спас Ноа от превращения в живого раба в лаборатории Дрехоса. Конечно, она и сама пыталась сделать Ноа своим студентом-исследователем с помощью любовного зелья, но это была тайна, известная только ей.

— Кроме того, Ноа больше подходит для магии иллюзий. Магия иллюзий — лучший способ правильно использовать его тонкий контроль над маной.

— Хм, чушь! — На этот раз низкорослый маг-гном, Мукали, прервал Миху Твинтэйл. — Он уже согласился изучать мою магию усиления тела!

— Что?

— Это абсурд!.. — Вскрикнули в недоумении Миха Твинтэйл и Дрехос.

Мукали усмехнулся и сказал:

— Я пока не могу рассказать вам точных деталей, но у меня есть и новая магия для исследования с ним. Ха-ха-ха.

К тому же, студенты и раньше добровольно посещали лабораторию Мукали. Он выпятил грудь со странным чувством победы.

Однако на этот раз вмешался директор Грандар.

— Так, так, профессор Мукали, еще ничего не подтверждено, не так ли? Ничего не решено относительно распределения Ноа. Все, пожалуйста, сосредоточьтесь на своих занятиях, а не на проявлении жадности…

Прежде чем директор успел закончить, Миха Твинтэйл усмехнулась:

— Как я и думала. Вы снова запугали его своей грубой силой, не так ли?

— Когда это я кого-то запугивал!

— Помните младшего сына графа Лайонела? Он пытался уйти, потому что не хотел изучать такую недоделанную магию, как усиление тела, но вы насильно его удерживали, пока семья графа не подала жалобу!

— Недоделанная магия!? Ты!.. Полуведьма, получеловек, уродка!

— Что? А ты человек? Коротышка, у которого талия шире роста!

Пока Миха и Мукали ссорились, профессор Дрехос поправил свой монокль и добавил.

— Хм, оба такие недостойные. Вот почему боевые маги, которые только и умеют, что сражаться, такие…

— Ах ты, щенок!

— Ах ты, сопляк неопытный!

Это был хаос.

Пока в один момент...

Другой профессор не открыл дверь и вошел в кабинет директора.

Скри-и-ип—

Это был профессор Камил.

Остальные профессора прекратили ссору при его появлении.

— О?

— Кхм.

Профессор Камил быстро окинул взглядом комнату, а затем обратился к профессорам.

— Из коридора было довольно шумно. Вы обсуждаете Ноа Эшборна?

— Да, профессор Камил. — Ответил директор. В его голосе не было силы. И он надеялся, что Камил уладит эту ситуацию.

Однако его ожидания не оправдались.

Камил тоже добавил свое мнение о Ноа Эшборне.

— Директор, я тоже сегодня видел, как этот студент демонстрировал магию телекинеза на занятии.

— Вот как… — Слабо отозвался директор. Он, казалось, почти сдался.

— Этот студент — прирожденный боевой маг.

Слова профессора Камила стали последним гвоздем в крышку гроба.

— Этот студент — прирожденный боевой маг.

Профессор Мукали согласно кивнул на эти слова.

— Ха! Вот это дельные слова. Нельзя же растить из парня какого-то ученого-затворника, который только и сидит в своей комнате. Верно!

Мукали выжидающе посмотрел на Михо, ища поддержки. Но Миха Твинтэйл лишь ткнула его локтем в бок и метнула предостерегающий взгляд.

Мукали было всё равно.

— А что? Я сказал что-то не то? Ты ведь и сама Алая Ведьма, специалист по полевой работе, разве нет?

Взгляд Михо стал почти угрожающим.

«Да заткнись ты уже, пожалуйста!»

«А что?!»

Причиной, по которой Михо подавала ему знаки, был профессор Камил.

Профессор Камил сказал:

— Он преобразовал простое заклинание телекинеза в нечто, обладающее смертоносной силой. Развернул эту сложную формулу чисто умственными вычислениями, даже не произнося вербальную часть. Он поистине идеальный кандидат для Имперского Спецназа. А поскольку он также интересуется созданием предметов и алхимией, из него может получиться агент, искусный не только в устранении целей, но и в подрывных и разрушительных операциях.

Профессор Камил был бывшим военным.

Он был боевым магом, который совсем недавно покинул поле боя. Та стена, что он возводил, тоже была конструкцией, которую он строил во время службы в береговой обороне.

В то время как другие профессора с самого начала шли по пути исследователей или давно отошли от дел, в нём всё ещё была сильна военная закалка.

С его непоколебимой преданностью Империи, его целью было не взращивание собственных учеников, а выпуск магов-офицеров.

Только тут до Мукали дошла его ошибка.

— Что ж… прежде чем отправлять его в армию, ему стоит набраться побольше опыта…

— Разве практический опыт в армии не ценнее всего на свете? Маг, закаленный в реальных боевых ситуациях, где приходится балансировать на грани жизни и смерти, способен достичь куда больших высот.

«Да знаю я! Я и сам это знаю!»

Мукали и сам был полевым магом. На его счету были смертельно опасные миссии и бесчисленные зачистки мелких монстров.

Именно поэтому он знал лучше других.

Как сильно настоящий боевой опыт помогает таланту мага расцвести.

Но это касалось лишь тех, кто выживал.

Имперский Спецназ, о котором говорил профессор Камил, был на совершенно ином уровне.

«Имперский Спецназ», в котором Камил служил в юности, был тайным клинком Императора и самым страшным человеческим оружием.

С самого начала это было особое подразделение, созданное для тайных и опасных миссий.

Из-за этого выживаемость после десяти лет службы в Имперском Спецназе составляла менее тридцати процентов.

И профессор Камил намеревался порекомендовать Ноа Эшборна в этот самый Имперский Спецназ.

Это было всё равно что столкнуть многообещающего ученика в смертельную ловушку.

«Так нельзя, безумец!»

Подавив желание выкрикнуть эти слова вслух, Мукали попытался переубедить профессора Камила.

— Ноа ведь ещё молод, разве нет? Думаю, будет лучше, если он пока поизучает различные виды магии…

— Я уже посоветовал ему. Бойцы Спецназа должны уметь выполнять миссии, не паникуя в любой ситуации. Поэтому я и порекомендовал ему изучать разные магические школы. Думаю завербовать его в Спецназ, как только он определится со своей специализацией.

— Отлично сработано.

— Какое облегчение.

— Рад это слышать.

Остальные профессора закивали и вздохнули с облегчением.

Одновременно они обменялись мнениями одними взглядами.

«Только не телекинез».

«Всё что угодно, но не телекинез…»

«Для начала надо исключить профессора Камила».

Наконец, трое профессоров пришли к соглашению.

Спасти Ноа Эшборна из лап профессора Камила хотя бы до тех пор, пока он не выберет специализацию.

Вечером, после окончания занятия профессора Камила, я вошел в общежитие, и студенты тут же столпились вокруг меня.

Поскольку я раз за разом привлекал внимание, будучи избранным разными профессорами, всё больше сокурсников проявляли ко мне интерес.

Норка Мирхан был одним из них.

— Что тебе сказал профессор Камил?

— А… да просто посоветовал усердно изучать и другие предметы.

Норка был вторым сыном в семье владельцев торговой компании «Мирхан», и я припомнил, что разговаривал с ним в день вступительных экзаменов.

«Он ведь был вторым на экзамене по лабиринту, так?»

Я первым прошел лабиринт, который был частью испытания, а Норка вышел сразу за мной. Это был невысокий студент с рыжевато-каштановыми волосами и веснушками на лице.

Именно он передал Руди информацию о Студенческом обществе магии стихий.

— Но тебе не было страшно?

— Страшно? Он был очень вежлив и мил.

— Не может быть…

Норка озадаченно склонил голову набок.

Тут вмешался стоявший рядом Руди:

— Почему? Ты что-то слышал в обществе?

— М-м-м. Не в обществе.

— В где тогда?

— Ну... отец велел мне никогда не перечить профессору Камилу.

— Твой отец?

Если речь об отце Норки, то речь о владельце торговой компании «Мирхан».

Том самом, что сколотил состояние на торговле с восточным континентом за морем.

«Ах… восточное побережье!»

Теперь понятно.

Раз профессор Камил тоже работал над ремонтом восточной береговой стены, у них, должно быть, тогда и возникла какая-то связь.

Я спросил Норку:

— Гильдия твоего отца участвовала в строительстве стены?

— Нет, не в этом дело… профессор Камил однажды одолел пиратов.

— Пиратов?

Человек, который использовал телекинез для строительства, победил пиратов?

Но ответ Норки меня удивил.

— Прежде чем пираты успели даже приблизиться, он нырнул под воду и пробрался на их корабль…

— Погоди-погоди. Профессор плыл?

— Не плыл, я сказал — нырнул.

— Нырнул?

Ну… ладно. С магией подводного дыхания долгое погружение вполне возможно.

— В общем, когда он забрался на пиратский корабль, оттуда доносились только крики пиратов. Отец говорил, что эти вопли были такими жуткими, что до сих пор снятся ему в кошмарах. А когда мой отец поднялся на борт, там были ужасно перекрученные трупы пиратов…

Подобное сделал профессор Камил?

Тот самый профессор, истинный педагог и образец порядочности?

В это было трудно поверить.

— В общем, отец сказал мне всегда внимательно слушать, что говорит профессор Камил.

Как-то жутковато.

Надеюсь, я не выбрал неверный путь.

«Да нет, всё будет в порядке. Профессор Камил и сам сказал мне пробовать разные магические классы до второго курса».

Я потёр руки, чтобы унять побежавшие по коже мурашки.

— Кстати, Ноа. Ты не собираешься вступать в какое-нибудь общество?

При вопросе Норки другие студенты тоже с любопытством уставились на меня. Большинство, за исключением меня, Руди и Ирины, уже хотя бы раз посетили какое-нибудь общество.

Будут ли они посещать их и дальше — их выбор, но большинство, казалось, остались довольны.

Но у меня были другие мысли.

— Пока не планирую.

— Почему? От вступления в общество много плюсов. Старшекурсники угощают ужином и показывают хорошие ресторанчики поблизости.

Видимо, Руди уже сводил их в какой-то элитный ресторан, где одна порция стоила больше золотого.

А то, чему могут научить сами студенты, везде примерно одинаково. Судя по рассказам тех, кто уже побывал в обществах, там в основном заставляют пить.

«Значит, и здесь на сборищах одна пьянка».

— Обществами я займусь позже. Когда найду область, которая мне по-настоящему интересна.

— Понятно… как и ожидалось.

А? Тебе понятно?

— Вы с Ириной нацелились на студенческий совет?

Постойте, это ещё что такое?

— Студенческий совет?

— Ага. Я слышал, скоро будут выборы президента студсовета?

— Точно. «Дети Калинаса», которые поддерживают Первого Принца, выдвинут кандидатом старшекурсника Зиена.

— А что со стороны Второго Принца?

— Кажется, старшекурсник Кунта?

— Уф… этот полугном?

— Я слышал, сторонники Принцессы в этот раз тоже выдвигают своего кандидата…

Внезапно разговор переключился на студенческий совет.

Но, вслушиваясь в речи ребят, я понял, что это не обычные студенческие выборы.

На обычных выборах выбирают представителя, который будет выражать мнения всех студентов. А это больше походило на борьбу за власть.

«Хотя, раньше было не сильно иначе».

Если подумать, в университете, где я учился, ситуация мало чем отличалась.

Было два типа студентов, которые хотели стать президентом студсовета: те, кто искренне заботился о представлении мнения студентов, и те, кто хотел использовать эту должность как трамплин для входа в политику.

И обычно побеждал студент с большими амбициями и сильным политическим желанием.

«Разница лишь в том, что здесь они ведут политические баталии в открытую».

Но чтобы я захотел в студсовет? Ни за что.

— У меня нет ни малейшего намерения вступать в студенческий совет.

— Что? Но ведь на твоей стороне Ирина из прославленной магической семьи и Руди из богатой торговой гильдии Брайтстоунов. Разве это всё было не ради вступления в студсовет?

Я знал, что Ирина из знатной семьи, но неужели Руди настолько богат?

Вот это сюрприз.

В любом случае, я заводил дружбу с ними абсолютно не с такими намерениями.

«Интересно, а им двоим интересен студсовет?»

Судя по выражениям лиц Руди и Ирины, они были в таком же неведении. Казалось, они сегодня впервые услышали о выборах.

— Меня такое не интересует. Мне и с учебой дел по горло. Ах, да, все сделали домашнее задание? На следующей неделе нужно сдать задачник по базовым формулам, да и профессор Миха задала работу по магии стихий.

— А, точно!..

Лица студентов снова побледнели.

Вот именно. Нам бы со своей учебой разобраться, не до студенческого совета.

И даже если вступление в студсовет как-то свяжет меня с власть имущими, мне это не сильно поможет.

«А что, если твоя сторона проиграет в имперской борьбе за престол?»

Если не хочешь попасть под раздачу, поддержав не ту сторону, лучше всего сохранять нейтралитет.

Я озвучил беспокойство о суровой реальности моих друзей:

— Профессор по геометрии тоже задал кучу домашки. Думаете, успеете всё сделать?

— Ноа, здесь только ты один ходишь на геометрию.

А.

Точно. Геометрия не была популярным предметом.

На выходных в студенческом общежитии установили четыре гигантских кристальных шара.

Перед каждым шаром было написано имя: «Зиен Спумина», «Кунта», «Вермонт Пианус» и «Венди Ли».

Два имени звучали знакомо. Должно быть, это имена тех четырех старшекурсников, что баллотируются в президенты студсовета.

Но для чего эти кристальные шары?

Я спросил Ирину, не знает ли она чего-нибудь.

— Ирина, ты знаешь, что это такое?

Ирина ответила без колебаний, словно только и ждала моего вопроса.

— Это кристальные шары, которые традиционно используются в магической академии для выборов президента студенческого совета. Каждый может один раз приложить руку к шару и вложить в него столько магической силы, сколько пожелает.

— Вложить магическую силу? В эти шары?

— Именно. Студенты передают столько маны, сколько считают нужным, тому кандидату, которого поддерживают.

Понятно. Значит, эти шары — что-то вроде урн для голосования.

Но если можно вложить, сколько пожелаешь, значит ли это, что люди с большей магической силой имеют большее право голоса?

— Верно. Количество маны, которым обладает маг, представляет его влияние.

Другими словами, один маг Четвертого Круга, способный влить полную порцию, имеет больше веса, чем сотни новичков Первого Круга.

Ясно, это место далеко от демократии. Следует быть благодарным, что нам вообще разрешают голосовать.

«Но у меня всего 0.6 макины… значит, мой голос даже за единицу не считается?»

Моя магическая сила снова до смешного мала.

Это как капля в море. И всё же, может, стоит воспользоваться своим правом голоса.

Я спросил Ирину:

— Значит, кандидат, набравший больше всего магии, будет избран?

— Нет.

— А что ещё?

— Тот, кто победит в бою, используя полученную от сторонников магию, и становится президентом студенческого совета.

— …?

Разве это не выборы в студенческий совет? Где тут логика?

— Это разумный метод, демонстрирующий как поддержку студентов, так и способности кандидата.

Что ж, в этом была своя логика.

Выборы в студенческий совет оказались не такими, как я ожидал.

Возможно, из-за этого в академии было на удивление тихо. Я думал, студенты будут выстраиваться с плакатами перед аудиториями или общежитиями, но ничего подобного и в помине не было.

Зато среди знати всё было иначе.

— Ирина. Семья Белрун что-нибудь говорила?

— Они не произнесли ни слова.

— Понятно. Значит, маркиз Белрун, как всегда, сохраняет нейтралитет.

— А что насчет графа Строувана?

— Мой отец поддерживает Первого Принца, но сказал, что мой выбор — это моё дело.

Многие выдающиеся дворянские семьи уже определились со своей позицией в структуре престолонаследия.

Именно поэтому вербовка в члены студенческого совета была нацелена в основном на высокородную знать.

Особенно к таким, как Ирина, происходящим из прославленного рода и доказавшим свой потенциал, тянулось множество людей. А поскольку семья Белрун была одной из немногих знатных семей, сохранявших нейтралитет, она ценилась ещё больше.

Несколько старшекурсников подошли к ней со словами:

— Ирина Белрун. Ты — талант, который мог бы сыграть центральную роль среди первокурсников в следующем студсовете. Прошу, присоединяйся к стороне Третьего Принца…

— Перевес уже на нашей стороне. Вступай в «Дети Калинаса».

Они были чрезвычайно настойчивы.

Что ж, я мог понять, почему они подходили лишь к определённым студентам.

Способом избрания президента студсовета в магической академии было не голосование, а состязание маны.

Сторона, заручившаяся большим количеством маны, получала преимущество в битве.

Их не особо интересовали первокурсники, у которых и десяти макин не набралось.

Вместо этого было выгодно заручиться поддержкой тех, кто в будущем мог стать ценным кадром.

«Так вот почему…»

Ко мне тоже подошли несколько старшекурсников.

— Я слышал, ты тот самый Ноа Эшборн, знаменитый первокурсник. Насколько я понимаю, ты из обедневшего дворянского рода. Как насчет того, чтобы присоединиться к нашему Второму Принцу?

— Я знаменит?

— Конечно. Я слышал, ты превосходный студент, уже получивший рекомендации на должность ассистента-исследователя от нескольких профессоров.

Старшекурсники, готовившиеся к выборам, на удивление быстро собирали информацию. Они знали факты, о которых не догадывались даже другие первокурсники, за исключением студентов из нашей первой группы, живущих в одном общежитии.

Но одного они не знали.

— Но у меня и одной макины ещё не накопилось.

— Ч-что?

— Я едва-едва подбираюсь к отметке в одну макину.

— Как такое возможно… мне сказали, ты гений!

— На самом деле, моя концентрация накопления маны всего лишь B+.

— Хм-м… кажется, произошло какое-то недоразумение. В любом случае, подумай над предложением.

Услышав о состоянии моей маны, старшекурсники тихо ретировались.

При моей нынешней скорости накопления они, должно быть, рассудили, что от меня толку не будет даже на втором или третьем курсе.

Вероятно, они решили, что я не такой уж и выдающийся талант, как им казалось.

По крайней мере, благодаря малому количеству маны, я смог провести выходные без всяких хлопот.

Наступил день третьего занятия у профессора Мукали.

Профессор, подготовивший урок, похожий на прошлый, на этот раз сосредоточился на интенсивном опросе других студентов, обходя меня стороной.

Он, видимо, решил, что спрашивать меня бессмысленно, раз я всё равно отвечу мгновенно.

— Так, какова направляющая константа, необходимая для проецирования физической силы в нисходящий вектор при дельта-преобразовании трёх макин?

— П-профессор. Этого не было в материале, который мы проходили…

— Молчать! Ты тоже получаешь особую физическую подготовку! Встать рядом с тем студентом и начать отжимания. Приступить!

— Е-есть, приступить!

После бесчисленных кругов по полю и особой физподготовки…

Дети были полностью измотаны.

— Эх вы! За три недели ни капли не прибавили! Как вы собираетесь колдовать с такой жалкой выносливостью!

«Какое вообще отношение выносливость имеет к магии?!»

Возможно, они и хотели бы возразить в таком духе, но измученные студенты могли лишь издавать тяжёлое дыхание.

— Х-х… Ха-а…

— В-воды…

К концу занятия студенты, выстроившиеся перед профессором Мукали, шатались, словно разбитая армия.

Некоторые не могли стоять и валились на землю, а те, кто был в задних рядах, уже и вовсе лежали пластом.

Профессор Мукали цокнул языком и сказал:

— Что ж. На сегодня занятие окончено. Если не хотите оказаться в таком же состоянии в следующий раз, тренируйте выносливость, даже когда нет занятий!

Регулярные тренировки — это, безусловно, правильный подход. Студенты с трудом справлялись, потому что ещё не до конца адаптировались. Если бы такая физподготовка проводилась три раза в неделю, целый месяц стоял бы стон.

Даже сейчас, хоть занятие и закончилось, они не могли и подумать о возвращении. Сил двигаться не было.

— Ну что вы расселись! Хотите задержаться? У вас ведь нет занятий после этого, так? Может, добавить вам немного дополнительных занятий?

При любезном предложении профессора Мукали провести дополнительные уроки студенты с трудом зашевелились.

Руди с почти умирающим выражением лица пошатнулся и переставил ноги.

Поскольку мы с Ириной были в относительном порядке, мы подхватили его с двух сторон.

— Угх… спасибо, Ноа, Ирина.

— Без проблем.

— Всё в порядке.

Но, решив, что так продолжаться не может, Руди спросил меня:

— Ты правда думаешь, мы станем лучше, если будем регулярно тренироваться, как сказал профессор?

— Конечно.

— …даже я?

— Да.

Руди был слегка полноватого телосложения. Не то чтобы толстый, просто пухлый.

Ему бы пошло на пользу заодно полностью сбросить вес и вернуть себе линию подбородка.

Я предложил Руди:

— У меня есть комплекс упражнений, который я делаю каждый вечер. Хочешь попробовать со мной?

— Ноа, ты тренируешься каждый вечер?

— Да. До поступления в академию я делал это по утрам, но теперь утром мне нужно практиковать кольца вращения маны.

— А-а…

— Это несложно. Я буду тебя направлять.

Я получил много помощи от Руди за время учебы. Особенно финансовой.

Не было причин не помочь ему в ответ.

И это было не так уж и сложно.

Всего лишь тридцать минут бега и тридцать минут упражнений с собственным весом, вроде бёрпи.

— Тогда я принимаю твоё предложение, Ноа.

Руди с радостью согласился.

Отлично.

Сегодня мы уставшие, так что начнём тренировки завтра.

Когда я поддерживал Руди на пути в общежитие, меня окликнул профессор Мукали.

— Эй, Ноа. Задержись на минутку.

— Что?

Опять? В прошлый раз я получил предложение вместе исследовать магию усиления колец вращения маны.

Но что я, простой первокурсник, мог знать об исследовании магии усиления? К тому же, если я не буду осторожен, то могу оказаться запертым в его лаборатории.

Поэтому я решил, что мне следует с осторожностью относиться к визитам в лабораторию профессора Мукали.

Но я не ожидал, что он вызовет меня вот так сразу.

— Увидимся позже, Ноа.

Руди, которого я поддерживал, стряхнул мою руку, говоря, что он в порядке. При этом он бросил на меня сочувствующий взгляд. Выражение, которое говорило: «Как не повезло, что тебя поймал профессор Мукали».

Он, казалось, не осознавал, что больше всех от изнеможения страдал именно он.

Я отправил Ирину и Руди вперёд, а сам остался в исследовательской лаборатории профессора Мукали.

— Что на этот раз?

— На этот раз?! В прошлый раз ты сам ко мне пришел! — Вспылил профессор Мукали.

Что ж, это была правда, так что возразить было нечего.

— Причина, по которой я тебя сегодня задержал, в том, что я хочу научить тебя кое-чему особенному.

— Неужели… магия усиления круга маны?

— Ещё нет!

Я-то думал, она уже разработана.

Какое разочарование.

— Скорее, мы начнём с магии усиления регенерации сердца.

— Что? Но разве это не связано с усилением поглощающей силы круга маны?

— А кто гарантирует, что это не повредит сердцу?

Справедливо. Это всё ещё неизведанная магия.

Подготовиться заранее было нелишним.

Но почему он вдруг решил научить меня этому?

Профессор Мукали заговорил первым:

— Не пойми меня неправильно. Я учу тебя не для того, чтобы заманить в аспиранты.

— Правда?

Я, естественно, подозревал именно это.

Вместо этого профессор Мукали выдвинул неожиданное условие.

— У меня к тебе одна просьба. Если ты сможешь гарантировать мне одну вещь, я научу тебя данной магии.

— Что за просьба?

— Никогда. Слышишь, никогда. Не становись солдатом.

— Что? Разве после окончания магической академии кто-то идёт в солдаты? Такие люди существуют?

— Их много, парень! В общем, никогда не становись солдатом!

Могли бы и не говорить. Я и так ветеран, так что у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться.

Выражение лица профессора Мукали выглядело очень встревоженным.

— …хорошо.

Я ответил без особого энтузиазма. Тогда профессор Мукали, словно надавив, потребовал обещание ещё раз.

— Точно? Ты точно сказал, что не станешь солдатом?

— Да. Точно. Я абсолютно точно не стану солдатом.

— Хорошо.

Только тогда профессор Мукали кивнул и начал учить меня магии усиления регенерации.

— Формула усиления регенерации несложна. Ты уже изучил формулу узла Кинофа?

— Это материал следующей недели… но я его уже освоил.

— …быстро ты изучаешь материал наперёд. В общем, ключ в том, чтобы создать нагрузку на тело, изменив константу в этой формуле.

Чем больше я слушал о магии усиления тела профессора Мукали, тем больше в ней обнаруживалось таинственных аспектов.

Поскольку эта магия накладывалась на собственное тело, она имела хорошую эффективность по сравнению с затратами маны, а области её применения были разнообразны.

— Усиление регенерации использует двойное кольцо вращения. Это значит, что для его использования нужно быть как минимум магом Второго Круга.

— Вы уже учите меня этому?

— Ты ведь понял, не так ли?

— Ну, да.

— Как я уже сказал, сама формула несложная. Просто использование нескольких колец вращения делает её трудной. А ты ведь быстро считаешь, так?

Он имел в виду, что научил меня заранее, потому что видел мои способности.

В любом случае, сейчас я не могу его использовать, но по крайней мере есть польза в изучении формулы.

Тем не менее, поскольку это была магия Второго Круга, на её изучение ушло довольно много времени.

К тому времени, как я закончил слушать лекцию профессора Мукали, солнце уже село.

— Ах, уже так поздно. Хочешь стаканчик кумыса перед уходом?

— Нет, спасибо. Воздержусь.

Сейчас было время для еды, а не для выпивки.

Поскольку отсюда до общежития ещё было приличное расстояние, мне нужно было поторапливаться.

Я поклонился профессору Мукали и покинул лабораторию.

— Тогда я пойду.

— Хорошо. Помни, никогда не становись солдатом!

— Я буду иметь в виду.

Конечно.

Я и не планировал.

Когда я вернулся в общежитие, четыре больших кристальных шара, установленные на выходных, встретили меня светом.

До выходных они едва светились, но теперь были наполнены мягким сиянием.

«Что это? Мана заполнила их?»

Я внимательно всмотрелся внутрь кристальных шаров.

Внутри двигались разнообразные частицы маны, каждая из которых испускала свой собственный свет. Мягкое сияние, видимое снаружи, создавалось всеми этими частицами.

«Значит, некоторые студенты уже вложили свою ману».

Это тоже было своего рода голосование, если так можно выразиться.

Метод голосования, при котором ты отдаешь свою ману в поддержку выбранного кандидата.

Среди четырех шаров ярче всех сиял шар Первого Принца.

Это означало, что в нём было больше всего маны.

«Я слышал, фракция, поддерживающая Первого Принца, была самой большой».

Честно говоря, я мало что знаю о фракционной борьбе вроде имперского престолонаследия.

Я отчасти держался в стороне, потому что не хотел случайно в это ввязаться.

Но я не закрывал уши на слухи, которые до меня доходили.

«Говорят, Первый Принц, будучи первым в очереди на престол, является наиболее вероятным кандидатом».

Естественно, что престол переходит к первому в очереди, если нет причин для дисквалификации.

Вот почему вокруг Первого Принца собралось больше всего фракций, и теперь в этом кристальном шаре было больше всего маны.

«Хотя здесь, должно быть, смешаны разные типы маны, они излучают один и тот же свет».

Просто белый свет.

Возможно, в момент сохранения в кристальном шаре мана приобретает свойство пустоты.

Пока я разглядывал шар Первого Принца…

«А?»

Я заметил, что на одной стороне шара была царапина.

Оттуда медленно просачивались частицы маны, испуская слабое свечение.

«Это всё равно что носить воду в решете, не так ли?»

Сколько бы студентов ни вкладывало свою ману, так её толком не собрать.

Сам того не осознавая, я накрыл царапину на кристальном шаре рукой.

— Кх?!

В тот же миг мана хлынула в моё тело.

Маны, что вливалась в меня из кристального шара, было не так уж и много.

Объективно говоря, оно и понятно.

Это был кристальный шар, установленный в крыле общежития для первокурсников. Сколько маны могли собрать студенты первого курса? С каждым новым Кругом вместимость маны увеличивается в десять раз. По сравнению с тем, что могли бы собрать третьекурсники и четверокурсники, это было меньше одной сотой их уровня.

Мана первокурсников, едва достигших Первого Круга, была не более чем пылью. А пыль, сколько её ни собирай, останется пылью.

Однако, с моей точки зрения, даже эта пыль была значительным количеством.

Всё потому, что изначально у меня маны почти не было.

— Н-нгх!

Кольцо вращения маны, кружившееся вокруг моего сердца, начало заполняться. Мой собственный запас составлял 0.95 макины. Я вот-вот должен был достичь одной. Магическая сила, хлынувшая из кристального шара, полностью окутала мой слабый круг маны.

Моя мана удвоилась, затем утроилась.

Когда она перевалила за четыре макины, моё тонкое, как нить, кольцо вращения маны заметно утолщилось. Наполненный магической силой, я ощутил уверенность, что смогу сотворить любое заклинание.

«Неужели столько маны у Руди?»

Я и понятия не имел, что Руди обладает таким запасом.

Но на этом всё не закончилось.

Мана продолжала поступать из кристального шара.

Она бесконечно вливалась через мою руку, расширяя моё кольцо вращения маны.

Наконец, когда она достигла десяти макин, я почувствовал острую боль под ложечкой.

— Кх!

Больно.

Словно удар пришёлся прямо по сердцу.

Именно тогда я очнулся.

«Это… перегрузка».

Мана превышала пределы Первого Круга и вытекала за пределы кольца вращения.

Моё кольцо вращения маны теперь было не просто толстым, а туго натянутым, и утечка маны создавала нагрузку на сердце.

«Если так пойдёт и дальше!..»

Это было слишком. Если не быть осторожным, можно и умереть.

Но я не мог отнять руку.

Моя ладонь прилипла к кристальному шару и не отрывалась, что бы я ни делал.

«Почему это происходит?»

Даже пока я паниковал, мана продолжала вливаться.

Времени на раздумья не было.

Нужно было срочно найти какое-то решение.

«Сердце повреждается. Сердечная мышца разрушается».

Если утечка всего одной макины создавала такую нагрузку, можно представить, какие проблемы возникнут, когда маны станет ещё больше. Мои внутренности, вероятно, разорвёт в клочья.

«Нужно использовать магию усиления регенерации…»

Но магия усиления регенерации — это заклинание Второго Круга. Для него требуется как минимум два кольца вращения маны.

«Если его нет, я его создам!»

Маг Первого Круга должен достичь вместимости в десять макин, а затем пережить озарение, чтобы прорваться на Второй Круг.

Обычно на это уходит много времени.

Но я прорвался на Первый Круг всего три недели назад, а до сего момента мой собственный запас маны составлял жалкие 0.9 макины.

И всё же.

Я должен был это сделать.

— У-унгх!

Боль в сердце усилилась.

Если я ничего не предприму, я умру.

Я попытался подчинить себе дикую ману, чтобы создать кольцо Второго Круга.

Но это было нелегко.

Крошечные частицы маны хаотично метались во все стороны.

«Соберитесь, прошу!..»

Я собирал частицы маны одну за другой и располагал их снаружи моего кольца вращения Первого Круга.

Просто расположить их недостаточно, чтобы создать круг. Не зря его называют кольцом вращения маны.

Оно должно вращаться, чтобы функционировать.

Поэтому я начал вращать каждую частицу.

Легче сказать, чем сделать. Управлять этими крошечными частицами и заставлять их вращаться в нужном положении было отнюдь не простой задачей.

Это требовало многозадачности на уровне езды на одноколёсном велосипеде с одновременным жонглированием кинжалами и удерживанием тарелки на голове.

И всё это время боль в сердце становилась всё сильнее.

«Н-нгх!»

Стиснув зубы и терпя боль, я наконец преуспел в создании тонкого кольца вращения за пределами Первого Круга.

Но тут же…

Т-ссссс—

Кольцо Второго Круга, которое я с таким трудом создал, мгновенно рассеялось.

Причина была внутренней.

Туго натянутое, раздувшееся кольцо Первого Круга, вращаясь, задело внешнее кольцо.

Осколки частиц маны, разлетевшиеся в стороны, впились в мои внутренности.

— Кха-ак…

Во рту появился металлический привкус.

Подступала кровь.

С трудом сосредоточившись, я переосмыслил ситуацию.

«Просто заставить его вращаться недостаточно. Нужно выбрать орбиту, на которую не повлияет вращение кольца маны Первого Круга».

И тут я внезапно вспомнил вступительный экзамен.

Сто восемь разветвляющихся путей, где нужно было выбирать направо или налево. Последовательность «лево, право, право, лево, лево, лево, право…» на самом деле была траекторией движения кольца вращения маны Первого Круга.

Основываясь на этом паттерне, я снова начал формировать кольцо Второго Круга.

Теперь мне приходилось думать ещё об одной вещи.

Это было похоже на проверку пределов многозадачности.

Голова, казалось, вот-вот взорвётся, пока сердце разрывалось от боли.

Но я должен был преуспеть.

Пот лился ручьём.

«Эта орбита цепляется на тридцать девятом обороте. Значит, если я наклоню её на 0.5 градуса вниз…»

После бесчисленных расчётов и симуляций я наконец завершил создание кольца вращения маны Второго Круга.

Настоящего кольца вращения маны.

Теперь, когда кольцо Второго Круга было сформировано, рассеянные по моему телу частицы маны начали стремительно в него впитываться.

Даже при этом частицы маны оставляли раны внутри меня.

— Кха!

Я кашлянул кровью.

Мана Второго Круга быстро росла.

Не знаю, сколько времени прошло, но в моём теле плавало огромное количество частиц маны.

Запас маны быстро превысил тридцать макин.

Чувство переполняющей маны вселило в меня уверенность, несравнимо более сильную, чем прежде.

«Возьми себя в руки!»

Нельзя было позволить себе опьянеть от этой магической силы.

Как ни посмотри, это было ненормальное состояние.

Натянутый, растянутый круг маны выглядел совсем не нормально. Он напоминал старую, вздувшуюся консервную банку, готовую вот-вот взорваться.

«Это то же самое, что и усиление маны. Когда это время закончится, будет отдача. Она нанесёт урон ещё более серьёзный, чем только что».

Общий запас маны в моих кольцах вращения составлял сорок пять макин.

Это почти в пятьдесят раз больше, чем было у меня изначально.

Не было и шанса, что я выйду сухим из воды, когда ударит отдача.

«Сначала я наложу магию усиления регенерации».

Я использовал большую часть своей маны, чтобы наложить заклинание усиления регенерации на своё сердце.

Хоть я и выучил формулу раньше, это был первый раз, когда я её использовал. Мана уходила кусками, больше, чем я ожидал, что затрудняло контроль.

Более того, от вычисления орбиты кольца Второго Круга и последующего развёртывания формулы на сорок макин у меня кружилась голова.

И всё же, я кое-как завершил формулу.

Кап—

Из носа пошла кровь.

Поток маны из кристального шара прекратился лишь тогда, когда запас маны в нём иссяк.

Моя рука оторвалась от шара.

«Я… преуспел?»

Как только я подумал, что справился, голова закружилась.

Я потерял сознание и рухнул.

Незнакомый потолок.

Белый потолок.

Открыв глаза, я обнаружил себя в комнате, полностью отделанной в белом.

Занавески на окнах, простыни, одеяло и подушка — всё было белым.

— Где… я?

В этот момент невысокий мужчина средних лет в белом халате открыл дверь и заговорил со мной.

— Вы очнулись?

— Кто вы?

Мир весь белый, неужели я умер? Вы ведь не ангел?

К счастью, он не был ангелом.

Какое облегчение.

В любом случае, я никогда не слышал о пузатых ангелах средних лет.

— Я профессор Теофил Ансельмо, профессор магии исцеления. Вон тот студент принёс вас сюда, найдя вас без сознания в холле общежития первокурсников.

— Ноа! Ты очнулся?

Это был Руди.

Не только Руди, но и Ирина с Норкой были рядом с ним.

— Ты в порядке?

— Мы волновались. У тебя внезапно пошла носом кровь, и ты рухнул…

Честно говоря, я и сам не был уверен, в порядке я или нет.

Поэтому я посмотрел на профессора Теофила, который, похоже, меня лечил.

Профессор Теофил Ансельмо добродушно улыбнулся и сказал:

— Не волнуйтесь. Ваше тело в порядке. Сердце и кольца вращения маны целы.

Ах, точно. Кольцо вращения маны.

Я каким-то образом сумел создать кольцо Второго Круга, используя ману из кристального шара, но было интересно, правильно ли оно сформировалось.

Когда я мысленно сосредоточился, чтобы заглянуть внутрь себя, я обнаружил, что кольцо Второго Круга действительно было там.

«Оно здесь! Оно всё ещё здесь!»

Оно не было временным.

Созданное мной кольцо вращения осталось.

— Я чувствую себя отлично, на самом деле.

Более чем отлично, я чувствовал себя превосходно.

Тем не менее, мои друзья беспокоились обо мне, ведь я упал в обморок.

— Руди нашёл тебя без сознания перед кристальным шаром.

— Да. Я рассказал Ирине и Норке, и мы принесли тебя сюда.

— Это лазарет магической академии.

Каждый из них сказал по фразе, и я смог понять суть произошедшего.

Руди первым увидел меня, и они втроём принесли меня сюда. Ирина, вероятно, знала, где находится лазарет.

— Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь.

Мне действительно повезло. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не Руди.

Профессор Теофил сказал.

— Теперь, когда приветствия окончены, вам всем пора уходить. Профессору нужно кое-что обсудить со студентом Ноа наедине.

— Да, поняли, профессор.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нём!

Профессор Теофил выпроводил моих друзей, которых он впустил в палату.

Ребята вежливо поклонились профессору и послушно ушли.

После того, как Ирина, последняя из ушедших, закрыла дверь, профессор Теофил убедился, что в комнате никого нет, и непринуждённо спросил меня:

— Если вы только что осмотрели свой круг маны, то должны знать, что ваш Второй Круг теперь завершён.

— Да. Я проверил.

— Похоже, это довольно недавно созданный круг маны. Ваш обморок связан с ним?

Профессор Теофил спросил очень мягким тоном, не соответствующим его внешности.

Как и подсказывало его доброе выражение лица, он не казался плохим человеком.

Я уважительно ответил:

— Да, это так.

— В области вашего сердца были серьёзные повреждения, и есть признаки того, что они быстро зажили. Либо вы получили исцеляющую магию, либо вас исцелила святая сила жреца. Кто-то из ваших друзей изучал магию восстановления?

— Э-э… нет. Вероятно, это моих рук дело.

— Ваших?

— Да. Я научился магии усиления регенерации у профессора Мукали.

Профессор Теофил нахмурился и сказал:

— Мукали?

— Да.

— Этот парень опять учит опасным вещам… он сказал вам попробовать магию Второго Круга?

— Нет. Не говорил.

Я не хотел, чтобы профессора Мукали незаслуженно обвинили из-за меня.

Я объяснил ситуацию профессору Теофилу.

— На самом деле, в кристальном шаре для выбора президента студсовета был дефект.

— А? Что вы сказали? Дефект в кристальном шаре?

— Да. Я увидел, как из него утекает мана, и инстинктивно коснулся дефекта. Внезапно мана хлынула в меня…

— И вы использовали это, чтобы создать Второй Круг, вы это хотите сказать?

— Да. Мана внезапно начала вливаться, и я не мог оторвать руку от кристального шара. У меня не было выбора, кроме как попытаться контролировать переполняющую ману, насильно создав Второй Круг, и, к счастью, я преуспел.

На лице профессора Теофила отразилось недоверие, но он его не высказал. Он просто кивнул и выслушал моё объяснение.

— Однажды я обсуждал усиление маны с профессором Мукали в его лаборатории. Он сказал, что если после использования усиления маны будет отдача, это повредит сердцу. Поэтому я наложил магию усиления регенерации, которой научился тогда, чтобы подготовиться к отдаче. Вероятно, это тот след, что вы нашли.

Выслушав моё полное объяснение, профессор Теофил сказал серьёзным голосом:

— Это довольно невероятная история, но если то, что вы говорите, правда, в ней есть моменты, которые имеют смысл.

— Простите?

— Вы тщательно проверили Второй Круг, сформированный в вашем теле?

При словах профессора Теофила я снова осмотрел своё внутреннее состояние.

Два кольца, вращающиеся вокруг моего сердца, были целы. Они вращались правильно.

Однако.

«Куда делась моя мана?!»

В обоих кругах вместе взятых осталось всего пять макин маны.

Большая часть из сорока пяти макин, которые у меня были до обморока, исчезла.

У меня было кольцо маны Второго Круга, такое же тонкое, как и в тот момент, когда я впервые сформировал своё самое первое кольцо.

«Ну, не совсем такое уж и тонкое…»

Я поддерживал уровень Второго Круга, имея всего пять макин маны, хотя обычно для преодоления этого порога требуется не менее десяти.

Поэтому моё кольцо маны неизбежно было меньше по размеру.

Даже моё кольцо Первого Круга ещё не расширилось до конца.

— Я тщательно изучил состояние вашего кольца маны. Это форма, которую я никогда раньше не видел. — Сказал профессор Теофил.

Он продолжил объяснять.

— Кольца маны от природы стремятся восстановить свою изначальную форму. Именно поэтому, однажды расширив кольцо, оно постепенно восстанавливает свою первоначальную вместимость даже после истощения маны при использовании магии. Однако в вашем случае это свойство, похоже, сыграло против вас.

Восстановительная сила колец маны.

Я слышал об этом на утренних занятиях директора.

Обычно он просто молча наблюдал за тренировками студентов, но иногда давал подобные объяснения.

«Он говорил, что мы начнём стагнировать, как только забросим тренировки, и всё из-за восстановительной силы кольца маны».

Это означает, что если его не трогать, оно пытается сохранить своё первоначальное состояние. Вот почему нужно постоянно его развивать.

Но я расширил свою ману слишком быстро.

В результате моё изначально маленькое кольцо маны не смогло вместить все сорок пять макин и сжалось обратно.

— Не стоит воспринимать это как одно лишь разочарование. Даже самое вкусное блюдо трудно проглотить за один раз.

Я совсем не считаю это разочарованием.

Уже одно то, что я выжил — большая удача.

Кроме того, я получил в пять раз больше своей первоначальной маны, что было значительным достижением.

А получение кольца маны Второго Круга было достижением ещё большим.

Пока другие застряли на десяти макинах, я могу двигаться дальше.

«Этого более чем достаточно».

Я ведь мог умереть.

— Я не разочарован. Я стал магом Второго Круга быстрее, чем кто-либо другой.

— Хорошо. Такой настрой поможет вашему дальнейшему развитию.

Профессор Теофил кивнул, с восхищением глядя на меня.

Но вскоре он стёр с лица доброе выражение и строго спросил:

— А теперь позвольте спросить о другом. Вы сказали, на кристальном шаре был дефект?

— Да.

— На кристальном шаре в общежитии первокурсников?

— Да, всё верно.

— Понятно…

Выражение его лица было более чем серьёзным.

Кристальные шары, установленные в общежитиях каждого курса, функционировали как урны для голосования.

Они получали поддержку студентов в виде маны.

Другими словами, трещина в кристальном шаре означала утечку голосов-маны.

— Я понимаю. Думаю, мне нужно доложить об этом директору.

— Да, профессор. Спасибо.

— Хорошо. А вы сегодня как следует отдохните.

С этими словами профессор Теофил покинул лазарет.

Если доклад дойдёт до директора, что произойдёт?

«Надеюсь, меня в этом не обвинят?»

Хотя это было не моих рук дело, я всё же немного волновался.

— Так вот что случилось.

— Да.

Получив доклад профессора Теофила, директор Грандар созвал ближайших профессоров.

В кабинете директора собрались профессор Камил, бывший военный, Алая Ведьма профессор Миха Твинтэйл и специалист по магии исцеления профессор Теофил.

Другие профессора, включая Мукали, не смогли прийти из-за занятий или исследований.

Первой высказала своё подозрение профессор Миха Твинтэйл, скрестив свои два хвоста.

— Кристальный шар в общежитии первокурсников… кто бы это мог сделать?

Ответил профессор Камил.

— Поскольку треснул шар Первого Принца, это мог быть Второй или Третий Принц.

— Верно. Принцесса ведь поддерживает Первого Принца.

Это был логичный вывод.

— А нет ли вероятности несчастного случая? — Спросил профессор Теофил.

Но директор отверг эту возможность.

— Обычный внешний удар не может повредить кристальный шар маны. Только если это не магическая сила, эквивалентная силе мага как минимум Четвертого Круга.

— Полагаю, вы правы.

Итак, вывод был таков: кто-то намеренно повредил кристальный шар.

И подозрение пало на кандидатов, поддерживающих либо Второго, либо Третьего Принца.

— Если это правда… что ж, честно говоря... — Произнесла профессор Миха Твинтэйл с сокрушённым видом. — Каков глупец.

— Если уж браться за такое, то делать надо было как следует.

— Воистину глупо.

Все, даже директор, согласились с оценкой профессора Михо.

— Ха-ха. Начать с кристального шара первокурсников. И чего они этим добились?

— Именно. Вероятно, это была ошибка. Подозреваю, они пытались повредить шар, что предназначался в общежитие четверокурсников и ошиблись.

— Должно быть, так и есть. В конце концов, вмешательство в дела с шарами — обычная практика.

Профессоров не беспокоило, что студенты вмешиваются в процесс выборов. Скорее, они критиковали того, кто не смог выполнить работу как следует.

На самом деле, саботаж вражеского кристального шара считался в магической академии законным.

Внешний саботаж рассматривался как демонстрация способностей.

Профессора сталкивались с подобными ситуациями бесчисленное количество раз.

Вот почему они оценили этот инцидент как глупый поступок.

— Если бы они нацелились на шар четверокурсников, то могли бы нанести довольно ощутимый удар.

— Потеря маны от этого инцидента составляет всего около сорока пяти макин. При таком раскладе они, вероятно, потратили на саботаж больше маны, чем было потеряно.

Они сочли это провальной попыткой саботажа.

И это было понятно.

Мана первокурсников — лишь пылинка, даже если собрать её всю вместе.

Если уж и вмешиваться, то логичнее было бы целиться в шар четверокурсников.

— Кажется, начинается.

— Нам тоже следует подготовиться. Чтобы соревнование не стало чрезмерно жестоким.

— Да, директор.

Это были обычные явления по мере приближения выборов в студенческий совет.

Повреждение вражеского шара, подмена шаров, драки с целью помешать вложению маны и так далее.

В крайних случаях они даже применяли друг против друга магию.

Магия, используемая старшекурсниками Третьего и Четвертого Кругов, обладала достаточной убойной силой.

Из-за этого люди часто получали серьёзные травмы.

Конечно, когда ситуация накалялась, профессора уровня Архимага вмешивались, чтобы подавить её и предотвратить смертельные случаи.

— В этом году тоже. Все, пожалуйста, будьте начеку.

Профессора кивнули в ответ на последнюю просьбу директора.

«Главное, чтобы не умирали».

«Ничего страшного, пока их можно спасти исцеляющей магией».

«Если понадобится, я просто впечатаю их в землю магией гравитации».

Никто особо не волновался.

Профессор Мукали пришёл навестить меня в палату.

На своих коротких гномьих ногах он, казалось, мчался сюда сломя голову и вошёл, тяжело дыша.

— Я слышал! Ты рухнул, прикоснувшись к кристальному шару?!

— Как слухи так быстро разошлись…

— Я слышал от профессора Теофила!

— От профессора Теофила? Я думал, он пошёл в кабинет директора…

— А, так и есть. Теофил доложил в кабинет директора, а оттуда сообщили мне. Сказали, ты упал из-за несчастного случая с шаром, поэтому всех вызвали к директору.

Почему вы пришли сюда, если вас вызвали в кабинет директора?

Когда я посмотрел на него с недоумением, профессор Мукали сказал:

— Хмф, и так ясно, о чём они там будут говорить. Что важнее, трещина в шаре первокурсников? Кто бы это ни был, он тот ещё дурак.

Профессор Мукали цокнул языком и продолжил:

— А ты что? Почему ты рухнул? Ты столкнулся с тем, кто его повредил?

— Нет.

— Тогда?

— Я коснулся трещины и…

— ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! — Прогремел профессор Мукали, не дав мне закончить.

Я быстро зажал уши, так как казалось, что лопнут барабанные перепонки.

— Чем меньше у тебя маны, тем осторожнее нужно быть с такими вещами! Тебя могла поглотить мана, вытекающая из кристального шара!

Да, меня поглотила.

— И ЧТО?!

— А?

— Так что случилось? Кто тебя спас?

— Эм… вы, профессор? — Сказал я, указывая на профессора Мукали.

В конце концов, без магии усиления регенерации, которой он меня научил, я бы не выжил.

Профессор Мукали посмотрел на меня так, словно я нёс чушь.

— Я?

— Да, на самом деле…

Я объяснил всё с самого начала.

Как моё кольцо маны Первого Круга расширилось из-за внезапного притока маны.

Как я создал кольцо Второго Круга, чтобы собрать переполняющую ману, когда казалось, что перегрузка разорвёт моё сердце.

Как я наложил магию регенерации на своё сердце, используя ману Второго Круга.

И наконец, как Руди нашёл меня после обморока, и я получил лечение в лазарете.

Профессор Мукали заговорил так, будто не знал, смеяться ему или злиться.

— Ха, ха-ха-ха. Ты безумец! Какой маньяк экспериментирует с усилением маны напрямую?!

— У меня не было выбора.

— Ты ведь и вправду мог умереть. Будь у тебя изначально хотя бы три-четыре макины, мана из шара не хлынула бы в тебя с такой силой. Когда уже есть устоявшаяся мана другой природы, они сталкиваются. Но у тебя было так мало маны, что она была просто распознана как часть шара.

Вот почему было трудно оторваться. В тот момент я уже стал частью кристального шара.

— В любом случае, прорваться на Второй Круг в такой ситуации — я должен похвалить твою решительность и смелость! Но создать Второй Круг вот так напрямую… когда ты успел заранее изучить траекторию кольца маны Второго Круга?

— Я не изучал. Я рассчитал её на месте.

— …

Профессор Мукали посмотрел на меня так, будто не мог поверить, что такой абсурдный человек существует.

Затем он пробормотал что-то себе под нос.

— Этот парень… а ведь он и вправду может подойти для Имперского Спецназа.

Не знаю, что это значит, но у меня возникло жуткое предчувствие.

Он покачал головой и спросил меня снова.

— Так ты выжил, наложив магию усиления регенерации на своё сердце с помощью этого новообразованного Второго Круга?

— Да. Если бы не магия, которой вы меня научили, я бы действительно умер.

— Но погоди… если мана увеличилась до сорока пяти макин, это же почти пятидесятикратное усиление, так?

— Так.

— И ты говоришь, что регенерация уровня Второго Круга смогла это выдержать?

Простите? Разве не вы меня этому учили? Почему вы меня спрашиваете?

— Выдержала.

— Если бы она могла это выдержать, все бы использовали усиление маны через усиление круга маны! Регенерации на сорок макин и близко не хватило бы для маны, усиленной в пятьдесят раз!

— Тогда почему я выжил?

— Кто-то, должно быть, помог тебе!

Единственные, кто мог мне помочь — это Руди, Ирина и Норка.

Профессор Мукали позвал их.

— Я знаю, что вы слушаете, входите!

Как оказалось, эти трое стояли за дверью, прижав уши к двери, чтобы слушать наш разговор.

По команде профессора Мукали они поспешно вошли и первым делом спросили меня.

— Это правда? Что ты стал магом Второго Круга?

— Как и ожидалось, Ноа не такой, как все.

— Завидую…

Я молча кивнул.

Профессор Мукали махнул рукой, словно приказывая им прекратить пустую болтовню.

— Кто-нибудь из вас что-нибудь делал, пока нёс сюда Ноа?

— Нет, мы ничего не делали.

— Да, мы едва смогли сдвинуть Ноа с места после того, как он рухнул.

Так ответили Руди и Норка.

Но ответ Ирины был иным.

— Я ничего не делала, но… я чувствовала тёплую энергию, исходящую от тела Ноа.

— Тёплую энергию? Расскажи подробнее.

— Тёплое чувство было не из-за температуры, а из-за маны. Похоже на святую силу.

Профессор Мукали кивнул и сказал:

— Тёплая мана. Хм-м, похоже, ты воспринимаешь частицы маны как температуру. Ты чувствовала это от сердца Ноа?

— Да, всё верно.

— Даже когда вы его несли?

— Да.

Так же, как я вижу частицы маны как цвета, Ирина, похоже, ощущает их как температуру. Это говорит о том, что её чувствительность к мане тоже довольно высока.

Что ещё важнее, слова Ирины указывают на то, что мана продолжала использоваться даже когда я был без сознания.

Теперь профессор Мукали допрашивал меня.

— Когда ты обычно расходуешь всю свою ману, сколько времени уходит на её восстановление?

— Когда у меня было 0.9 макины?

— Да.

— Она полностью восстанавливалась примерно за пять минут.

— Пять минут?!

Не только профессор Мукали, но и остальные студенты посмотрели на меня с удивлением.

Постойте, разве это не нормальная скорость? Я думал, она так быстро восстанавливается, потому что у меня маленький общий запас.

— Обычно на это уходит два часа!

Два часа?

Если на то, чтобы восполнить всего одну макину, уходит два часа, то сколько же времени требуется архимагам Шестого Круга, чтобы полностью зарядить свою ману?

Профессор Мукали объяснил мне.

— Конечно, архимаги долго восполняют свою ману, но это не занимает сотни тысяч часов. Как я уже говорил, восполнение маны зависит от восстановительной силы кольца маны. Чем больше его размер, тем сильнее действует восстановительная сила.

Это означало, что по мере увеличения вместимости маны скорость её восстановления росла пропорционально.

Это не значит, что на восполнение ста тысяч макин уходит всего два часа. Он сказал, что при хорошем состоянии это можно сделать за день или два.

А что насчет меня?

Из любопытства я снова сотворил магию усиления регенерации.

Использовав все пять макин, что у меня были.

Ш-ш-ш—

Вся моя мана мгновенно иссякла.

— Что? Ты только что использовал магию? — Спросил профессор Мукали. Он, должно быть, почувствовал, как я колдую.

— Да.

— Что за магия Второго Круга без заклинания?

— Я тут как раз задавался вопросом… а заклинание действительно необходимо?

— Что?

Мой вопрос, казалось, озадачил профессора Мукали. Остальные друзья выглядели не менее удивлёнными.

Профессор Мукали объяснил, что такое заклинания.

— Оно не абсолютно необходимо. Изначально заклинание — это произнесение формулы вслух.

Произнесение формулы вслух?

Так то бормотание, что я слышал, на самом деле было формулой?

— Ты чётко проговариваешь процесс развёртывания формулы. Это необходимый процесс, особенно для сложной магии. Ты ведь не можешь достать перо и вычислять во время сотворения магии, верно?

Ах.

Так это то же самое, как когда ты решаешь сложную задачу в уме и бормочешь: «Если я умножу обе стороны на икс, то смогу упростить…»

Магия действительно похожа на математику.

Она также похожа и в том, что по мере продвижения по уровням или при более частой практике этот процесс больше не требуется, и ты можешь вычислять прямо в голове.

Вычисления уровня средней школы становятся лёгкими для старшеклассников, не так ли?

Вот почему профессора могли с лёгкостью творить магию Третьего Круга и ниже без всяких заклинаний.

— Ну, магия усиления регенерации Второго Круга была не такой уж и сложной.

— Может, и несложной, но не для первокурсника, верно? И ты выучил её только вчера.

Я пожал плечами.

Сказать было особо нечего, кроме того, что это талант.

Я же не мог рассказать им, что это благодаря опыту моей прошлой жизни, отточенному тремя годами высшей математики в старшей школе, четырьмя годами в университете и тремя годами в аспирантуре. Да и, по правде говоря, даже в прошлой жизни способность к вычислениям была талантом.

— Так зачем ты вдруг решил сотворить магию?

— А!

Я снова проверил свою ману.

У меня уже восстановилось четыре макины.

Казалось, не прошло и пяти минут, а восемьдесят процентов моей маны уже восполнилось.

— Ух ты, моя скорость восстановления действительно выросла. У меня уже четыре макины.

— Что, уже? Хм-м… ну ты и монстр. Теперь я понимаю, почему у тебя медленное накопление маны.

— В каком смысле?

Профессор Мукали указал на область моего сердца и сказал:

— Восстановительная сила твоего кольца маны слишком велика. Разве такая безумная скорость восстановления возможна при обычной силе? Поскольку свойство сохранять свой изначальный размер так сильно, его так же трудно и расширить.

— Понятно.

Это было разумное объяснение.

Нет, казалось, это и был правильный ответ. Это также объясняло, почему я смог создать кольцо вращения маны, имея всего 0.04 макины.

Директор говорил, что для поддержания кольца Первого Круга требуется определённый уровень маны.

А именно — одна макина.

Но у меня была аномальная восстановительная сила, поэтому даже с кольцом на 0.04 макины мана не рассеивалась и держалась.

Профессор Мукали щёлкнул пальцами, словно его только что осенило.

— Вот оно! Это и будет решением!

— Простите?

— Способ увеличить скорость накопления твоей маны! Я не видел решения, потому что был сосредоточен только на усилении! Ха-ха-ха!

Профессор Мукали встал, громко смеясь.

— Я скоро закончу магию, подходящую для тебя! Ха-ха-ха!

Затем он покинул палату.

Если это способ увеличить скорость накопления маны, должно быть, это та магия, которую он хотел исследовать вместе со мной?

Похоже, он нашёл ключ к завершению этой магии. Я с благодарностью приму её, когда он позже меня научит.

Меня выписали без происшествий.

На занятии по магии стихий, на которое я пришёл после выписки, ко мне обратилась профессор Миха.

— Я слышала, ты упал в обморок. С тобой всё в порядке?

— Да, я в порядке.

— Если будет тяжело, не перенапрягайся.

После того, как я посетил её исследовательскую лабораторию в лесу, мне стало казаться, что её взгляд стал более навязчивым.

«Думаю, мне не кажется».

Я уверен, что в том хризантемовом чае, который она мне дала, что-то было. Она всё ещё, похоже, намерена сделать меня своим ассистентом-исследователем.

Профессор Миха с явным разочарованием щёлкнула языком, прежде чем наконец отвести от меня взгляд. Затем она начала занятие.

— Сегодня мы выясним, какая стихия подходит каждому из вас лучше всего.

Фух.

Давайте пока просто сосредоточимся на уроке.

Профессор Миха начала своё объяснение.

— У магов есть стихии, которые соответствуют их индивидуальным склонностям. Мне лучше всего подходит огонь, но среди моих сородичей-зверолюдей были маги, которым больше подходили вода или ветер. Так как же это определить?

Она сделала короткую паузу, чтобы перевести дух, и продолжила.

— Вы пробуете всё подряд. Если вы проявите различные стихии, то найдёте ту, которая покажется знакомой и лёгкой в обращении. Так вы и находите и определяете свою наиболее подходящую стихию.

Один из студентов задал вопрос.

— Профессор, а что, если я не найду лёгкой для себя стихии, перепробовав все?

— Тогда ты не подходишь для магии стихий.

— А…

Учитывая разнообразие направлений для магов, от магии восстановления до телекинеза, усиления тела, создания артефактов и многого другого, иногда встречались маги, которые совсем не были приспособлены к магии стихий.

— Не волнуйтесь. Такие случаи редки. Ну что, начнём?

По указанию профессора Михо студенты начали использовать формулы, выученные на занятиях, чтобы проявлять стихии.

Вряд ли они найдут своё сродство за один день.

Даже для сотворения магии проявления стихии требуется как минимум одна макина маны.

Невозможно проверить все десятки проявлений.

«Даже если у тебя уже десять макин, десять попыток — это предел».

Студенты проверяли свои способности, творя различные заклинания.

То тут, то там взмывало пламя, образовывался лёд и потрескивали молнии.

— Огонь… пожалуйста, пусть будет огонь!

Руди отчаянно надеялся, что огонь окажется его стихией, пока он творил проявление пламени.

Но пламя не было особенно сильным.

На лбу Руди выступили капельки пота. Казалось, ему было тяжело даже поддерживать простое заклинание проявления стихии.

Как ни посмотри, он не выглядел предрасположенным к магии огня.

— Ух.

Наконец, Руди сдался и прекратил магию.

Ирине, казалось, и не нужно было пробовать. Она и так в совершенстве владела магией льда.

Тем не менее, она попробовала проявить стихию огня, словно просто ради интереса.

— Огонь!

В-жух—!

Пламя горело лучше, чем у Руди.

Неужели это и есть разница в таланте?

Выражение лица Руди стало ещё хуже.

Норка утешил удручённого Руди.

— Всё в порядке, Руди. Кроме огня есть много других классных заклинаний.

— Но огонь самый классный…

Норка сотворил заклинание для разочарованного Руди.

— Люминос!

В воздухе появилась ярко сияющая сфера.

Похоже, свет был стихией, которая подходила Норке.

Увидев сияющую сферу, Руди восхищённо воскликнул:

— Ух ты.

— Видишь? Магия света тоже красивая, правда? Тебе тоже стоит попробовать, Руди. В твоей фамилии ведь тоже есть «яркий».

Полное имя Руди было Руди Брайтстоун. Не сам свет, а «ярко сияющий камень», но всё же, он сияет.

Руди с надеждой сотворил магию света.

— Люминос!

Но магия света Руди была невероятно слабой по сравнению с Норкой.

Это был хилый свет, как у лампы накаливания, готовой вот-вот перегореть.

Руди снова впал в уныние.

Я дал Руди совет, основываясь на том, что пришло в голову.

— Тогда… раз уж ты Брайтстоун, как насчет камня?

Руди с сомнением сотворил элементальную магию типа «камень».

— Камень!

Перед рукой Руди появился маленький гладкий камешек.

Он не был большим, но был очень гладким и красивым.

И, казалось, он без труда сотворил это заклинание.

— Ух ты, красивый.

— Руди, должно быть, это оно.

Мы с друзьями восхищались волшебным камешком, созданным Руди, но он оставался подавленным.

— Это… не круто.

Но что поделаешь? Таково твоё сродство.

Я тоже попробовал различные заклинания.

Огонь, ветер, свет, вода, лёд, земля, камень…

Я пробовал разные стихии, но не чувствовал особой разницы.

Хм-м, что же это может быть?

— Хорошо, на сегодня всё. Продолжайте искать свои подходящие атрибуты в свободное время по возвращении в общежитие.

К сожалению, занятие закончилось.

В итоге я оказался единственным, кто так и не нашёл свою стихию.

Когда мы после занятия направлялись в общежитие, профессор Миха обратилась к уходящим студентам.

— О, и будьте осторожны в общежитии с сегодняшнего дня. Если попадётесь под горячую руку старшекурсников во время их предвыборных разборок, можете рухнуть в обморок, как Ноа.

Это было довольно леденящее душу предупреждение.

Когда я вернулся в общежитие.

Предупреждение профессора Михо стало реальностью.

— Это был ты! Кромитис! Ты подменил кристальный шар первокурсников на шар четверокурсников?

— Хмф! Кто попадается, тот и дурак. Нечего было использовать такие низкопробные трюки, как царапины!

— Непростительно! Магический Заряд!

Похоже, это были старшекурсники-четверокурсники. Один из них с убийственным намерением стрелял магией в другого.

Вжух— Бум!

Снаряд из маны пролетел и врезался в пол.

Он должен был попасть в старшекурсника по имени Кромитис, но тот быстро увернулся.

Движения старшекурсника были не из обычных.

— Что за движения! Кромитис, не говори мне?!..

— Да. Это магия усиления скорости. Я выучил её, когда перешёл дорогу профессору Мукали.

— Ты! Ты забыл свою гордость мага?! Магия усиления тела?!

— А ты не знал? Я вообще-то из рыцарской семьи!

Старшекурсник Кромитис уворачивался, поддразнивая другого.

— Эй, Жан. Ты стал хуже, чем раньше? Скорость сотворения заклинаний у тебя медленная!

— Заткнись! Магический Заряд!

Магия старшекурсника Жана не могла достать Кромитиса. Тогда, побагровев, Жан начал произносить формулу, чтобы подготовить заклинание побольше.

— Чёрт!

Прежде чем Кромитис успел удивиться, Жан первым завершил свою формулу.

— Веерный Магический Заряд!

Сформировался залп магических зарядов и веером разлетелся в стороны. Казалось, у Кромитиса не было шансов увернуться.

Кромитис быстро сотворил телекинез, чтобы сдвинуть большой кристальный шар, стоявший неподалёку.

Вжух— Дзынь-дзынь-дзынь—!

Кристальный шар, стоявший на пьедестале, упал и защитил Кромитиса спереди. Несколько магических зарядов ударились о шар и отскочили.

— А-а-а! Шар Третьего Принца?! Ты, Кромитис!

— На нём нет царапин, как на шаре Первого Принца, Жан.

Один из зарядов, отскочивших от кристального шара, полетел в нашу сторону — мы как раз вошли в общежитие.

— А!

Пока мои друзья испуганно замерли, я спокойно сотворил телекинез. Поскольку это была простая формула, я смог быстро заблокировать приближающийся заряд.

«Фух».

Не знаю, откуда у меня взялась такая смелость.

Все мои друзья съёжились, думая в первую очередь об уклонении.

Но моё решение в конечном итоге оказалось верным. Сотворить телекинез было быстрее, чем двигать телом, чтобы увернуться.

Это было рациональное и спокойное решение, которое удивило даже меня самого.

Может, из-за моего предсмертного опыта позавчера.

В любом случае.

— Кромитис! Ты чуть не ранил младших!

— Ну, если бы они поранились, профессор Теофил бы их вылечил. Ты ведь в прошлом году тоже ногу ломал, верно?

— Хм-м. Это правда.

Что значит «это правда»?!

Два старшекурсника, которые только что дрались, странным образом соглашались в самых неожиданных моментах.

Но вскоре они возобновили свою битву.

— Магическая Стрела!

— Левитация!

Круш— Бах.

В общежитии царил хаос из-за драки двух старшекурсников.

Я задавался вопросом, действительно ли это магическая академия.

Посреди этой суматохи кто-то появился между мной и Ириной, положив руки нам на плечи.

Светлые волосы и голубые глаза.

На нём был безупречно выглаженный белый костюм, а ростом он был около ста восьмидесяти сантиметров.

Хотя я и рос не по дням, а по часам и считался высоким среди сверстников, до него я всё равно не дотягивал.

Он посмотрел на меня сверху вниз и спросил:

— Это ты только что заблокировал «Магический Заряд»?

— Да.

— Тогда ты, должно быть, Ноа Эшборн.

Почему моё имя стало таким известным?

— Вы меня знаете?

— Конечно. Среди нас ты особенно знаменит. Талантливый первокурсник, который не вступил ни в одно общество и не показал, какую фракцию поддерживает. Идеальный кандидат для вербовки. А эта подруга рядом с тобой, должно быть, Ирина Белрун из семьи маркиза Белруна.

Услышав своё имя, Ирина ответила:

— Верно, старший. А вы, должно быть, старшекурсник Вермонт Пианус.

— Точно. Я кандидат в президенты студенческого совета от «Звёзд Лиате», сообщества молодых магов под началом Третьего Принца.

Так вот как называется фракция Третьего Принца — «Звёзды Лиате».

Фракция Первого Принца была «Дети Калинаса», верно?

Если он кандидат в президенты, он должен быть куда искуснее, чем те двое, что буйствуют там.

Поскольку выборы в студсовет проходят каждый год, таких фигур на каждом курсе должно быть по три-четыре.

Но зачем такой уважаемой персоне приходить в это скромное место?

Он сказал.

— Интересно, почему кандидат в президенты в общежитии первокурсников? Я пришёл из-за того, что натворил Жан. Я слышал, что младшекурсник Ноа Эшборн упал в обморок.

Жан.

Так звали того старшекурсника, который сейчас повсюду швырялся «Магическими Зарядами».

Значит, я рухнул в обморок из-за того, что он повредил кристальный шар.

— Я велел Жану извиниться лично, но как кандидат в президенты, я тоже несу ответственность. Поэтому я пришёл извиниться сам. Мне очень жаль. Мы не знали, что шар попадёт в общежитие первокурсников. Мы думали, это кристалл четверокурсников.

Понятно. То есть, если бы это был кристалл четверокурсников, всё было бы в порядке?

Какая поразительная система выборов в студенческий совет.

— В любом случае, я глубоко сожалею о вчерашнем. Отныне мы будем действовать осторожнее, чтобы не навредить первокурсникам. Конечно, к следующему разу вы уже будете второкурсниками.

Даже пока Вермонт Пианус выражал своё сожаление, драка между Жаном и Кромитисом и не думала заканчиваться.

— Магическая Стрела! Магическая Стрела! Ты там? Хватит уворачиваться, Магическая Стрела!

— Думаешь, я буду просто стоять и принимать заряды? Иллюзорный Клон! Хе-хе-хе, а я на самом деле был здесь. Слепота!

Шальная «Магическая Стрела» снова полетела в нашу сторону.

Но на этот раз Вермонт Пианус поднял руку и произнёс заклинание.

— Грозовой Барьер.

Треск—!

Приближающаяся стрела была заблокирована электрической стеной и исчезла в клубе белого дыма.

Он определённо весьма искусен, но…

«Вы сказали, что отныне будете осторожнее, а заряды всё ещё летают?»

И кто-то чуть не умер, а вы просто говорите, что сожалеете, и на этом всё?

«Хотя, может, и не всё. Он ведь проделал весь этот путь».

То, что кандидат в президенты взял на себя ответственность и пришёл извиниться — это уже достойно. Есть много тех, кто сначала создаст проблемы, а потом будет возмущаться.

Я решил принять его извинения.

— Да, что ж. Я был бы признателен, если бы вы поскорее увели этих двоих.

— Конечно, так и следует поступить. Эй, Жан!

Когда Вермонт крикнул, Жан немедленно прекратил колдовать. В его голосе чувствовалась определённая харизма.

Более того, он также оказал лёгкое давление на Кромитиса из противоборствующей стороны.

— Кромитис, почему бы тебе тоже не извиниться и не уйти? Разве не за этим ты сюда пришёл? Уверен, Кунта не посылал тебя сюда просто чтобы подразнить Жана.

— Тц, ладно. Эй, первокурсник. Я слышал, ты пострадал из-за подмены шара? Извини за это.

Старшекурсник Кромитис извинился передо мной издалека. Поскольку извинение было столь небрежным, я принял его так же небрежно.

— А, да. Я понимаю.

Старшекурсник Жан по крайней мере подошёл, чтобы предложить какие-то объяснения, хотя это больше походило на оправдание.

— Если бы не этот Кромитис, ты бы не пострадал. Мне жаль.

— Да, пожалуйста, уходите уже.

Даже после того, как эти двое извинились и ушли, старшекурсник Вермонт остался, всё ещё держа руки на моих плечах и плечах Ирины.

Причина была очевидна.

— Остановить двух смутьянов, сеющих хаос в общежитии первокурсников, и обеспечить их организованный уход. Вот что я, Вермонт Пианус, сделал для вас, младшекурсники. Не присоединитесь ли вы к нашим «Звёздам Лиате», доверившись мне?

Что? Да я бы с ума сошёл, если бы присоединился к ним.

— Нет.

Я твёрдо отказался.

Я могу оценить, что кандидат в президенты лично пришёл извиниться. Представитель Второго Принца, Кунта, этого не сделал.

Но одно дело — это, а другое — совсем иное. Он просто сделал то, что должен был. С какой стати я должен вступать в группу, которая меня чуть не убила?

Когда я немедленно отказался, Вермонт посмотрел на Ирину.

Но Ирина тоже покачала головой.

— Ха-ха. Если вы пытаетесь набить себе цену, я могу предложить больше. Судя по всему, вы двое будете всё больше выделяться с каждым курсом. Многие попытаются вас завербовать. Я это признаю. У вас будут различные предложения для рассмотрения.

Он убрал руки с наших плеч, шагнул вперёд, а затем обернулся и сказал:

— Но запомните вот что: в «Детях Калинаса» очень много людей.

«Дети Калинаса» — крупнейшая фракция, поддерживающая Первого Принца.

— Если вы встанете в их ряды, вам придётся стоять в самом конце. А это значит, что вам будет трудно проявить свои таланты. Но наши «Звёзды Лиате» — другие. С вашими способностями вы легко можете стать старшими членами, ведущими наш совет.

Хоть его объяснение и было длинным, суть была проста.

— Вы хотите сказать, что лучше быть головой змеи, чем хвостом дракона, верно?

— Головой змеи, хвостом дракона? Что это?

— Ну, это просто поговорка.

Должно быть, для здешних людей это незнакомая пословица, так как она была из моей прошлой жизни в Корее.

В любом случае, мне не было интересно становиться ни хвостом дракона, ни головой змеи.

— Хорошо. Мне пора. Если передумаете, найдите меня.

С этими словами Вермонт тоже покинул общежитие.

По крайней мере, у него хватило достоинства не цепляться отчаянно за первокурсников.

После того, как Вермонт исчез, Руди спросил меня.

— Так, Ноа, в какую фракцию ты хочешь вступить?

— Я не хочу вступать ни в одну фракцию студенческого совета.

Этот путь всё равно для тех, кто метит в политику.

Вступить во фракцию — значит получить их поддержку в обмен на свою силу.

Если эта фракция победит в борьбе за престол и захватит власть, ты разделишь сладкие плоды, но если они проиграют — всё кончено.

«Может, и не казнят во время чисток, но уж точно понизят до незначительных должностей».

Высокий риск, высокая отдача.

Я не хотел брать на себя такой риск.

— Я думал, Ноа нацелился на студсовет. Тогда за кого ты отдашь свой голос-ману?

Разве это не должно быть тайным голосованием?

Хотя, они демонстративно разместили четыре кристальных шара в центральном холле общежития, так что о тайном голосовании и речи быть не могло.

— Я проголосую за фракцию Первого Принца.

Если уж и голосовать своими жалкими пятью макинами, то я хочу вложить их туда.

«Ведь я потребил ману оттуда».

Разве я не высосал полностью сорок пять макин, которые там хранились, коснувшись его? Даже если это уже было дырявое ведро, я всё-таки отъел часть, так что из вежливости стоит вернуть долг.

Будем считать, что мы в расчёте.

Дата решающей битвы за пост президента студенческого совета приблизилась быстро.

Состязание проходило в гимназии и на тренировочной площадке магической академии — огромном колизее.

Это было сооружение, способное вместить в общей сложности пять тысяч человек, с ярусными зрительскими местами, расположенными овалом. Центральная зона, которая должна была служить полем боя, была застроена необычным ландшафтом.

Были возведены горы из земли и камней, деревья и долины, мосты, небольшие частоколы и крепости.

«Выглядит как мини-карта из AOS-игры».

Ландшафт, построенный с симметрией лево-право относительно центральной точки, имел по углам четыре крепости, в каждой из которых находился кристальный шар.

Ярко светящиеся кристальные шары.

Казалось, в них была вся мана, собранная из каждого общежития.

На центральной платформе зрительских мест колизея стояли профессора-судьи, а в середине — высокий эльф, директор Грандар.

Директор Грандар шагнул вперёд и заговорил:

— Вновь настал день избрания президента студенческого совета. Вы видите кристальные шары маны, размещённые там.

Директор Грандар указал на шары.

— Используя эти шары, содержащие вашу ману, кандидаты должны продемонстрировать свои способности и остаться последним выжившим. Зиен Спумина, Кунта, Вермонт Пианус и Венди Ли, прошу, шагните вперёд.

Когда директор назвал их имена, перед крепостями появились четыре кандидата.

На их руках и лодыжках были золотые браслеты.

Директор объяснил:

— Артефакты, которые носят кандидаты — это «Духовные Узы», защитные артефакты. Они позволяют неограниченно получать доступ к мане, хранящейся в шарах. Однако, в то же время, они должны выдерживать любой урон, нанесённый шарам. Это означает, что они получают силу в соответствии с поддержкой студентов, и должны стать для них и мечом, и щитом. Итак, кандидаты должны уничтожить кристальные шары друг друга. Последний, кто останется в этом состязании, будет объявлен президентом студенческого совета.

Метод был довольно интересным.

Как в AOS-игре, где ты проигрываешь, когда твой «Нексус» уничтожен, здесь ты проигрываешь, когда уничтожен твой шар.

Но это значит, что ты не можешь уйти в атаку, пока охраняешь свой шар.

«Вот почему им нужны защитные артефакты».

С артефактами, даже если они оставят свои шары, они всё равно смогут поглощать урон, предназначенный для них. Это значит, что нужно вывести из строя самого кандидата.

И с помощью артефактов они могут подзаряжать ману из шаров сколько угодно.

«Тогда фракция Первого Принца, у которой больше всего маны в шаре, имеет преимущество».

Кандидатом от Первого Принца был Зиен Спумина.

Старшекурсник с чёрными волосами и азиатскими чертами лица. Шар за его спиной сиял ярче всех.

Кандидатом от Второго Принца был Кунта, полугном.

Кандидатом от Третьего Принца был Вермонт Пианус.

У фракции Принцессы была старшекурсница в белой мантии, Венди Ли.

— Итак, да начнётся бой.

Как только директор объявил о начале, Кунта и Вермонт двинулись одновременно.

Кунта пересёк мост между долинами, а Вермонт спрыгнул, взобравшись на горный хребет.

Судя по их положению и направлению, их целью была Венди Ли.

Старшекурсница Венди выглядела довольно растерянной.

— Собираются устранить самого слабого противника в первую очередь?

В ответ на моё бормотание Ирина, наблюдавшая рядом со мной, сказала:

— Отчасти так, но старшекурсница Венди специализируется на магии исцеления.

Понятно. Они сначала нацелились на целителя.

Видя, как старшекурсник Вермонт и старшекурсник Кунта бросились вместе, становится ясно, что они намеренно заключили союз.

И общеизвестно, что фракция Принцессы поддерживает фракцию Первого Принца. В ситуации два на два, выведение целителя — очевидная стратегия.

Ирина продолжила объяснять:

— Первый Принц получает наибольшую поддержку, но кандидаты от «Детей Калинаса» не всегда становились президентами. Фракции Второго и Третьего Принцев сдерживают их.

Правило этого состязания — каждый сам за себя.

Свободный бой.

Но именно из-за этого главный претендент сталкивается со значительным сопротивлением.

«Так же, как и сейчас».

Неважно, сколько маны хранится в шаре, маг Четвёртого Круга имеет чёткие ограничения на то, сколько магии он может использовать за раз. Они не могут безрассудно расходовать ману сверх своего круга, как я.

Это означает, что с точки зрения краткосрочной огневой мощи фракции Второго и Третьего Принцев могут превзойти Первого.

Поскольку старшекурсница Венди оказалась в опасности с самого начала, старшекурсник Зиен бросился на помощь.

Он перепрыгнул через реку посередине, используя магию.

— Шаг Ветра!

Когда старшекурсник Зиен шагал по воздуху, словно по ступеням из ветра, Кунта произнёс заклинание, будто только и ждал этого момента.

— Расти, сила природы!

Лозы, выросшие из леса в левом нижнем углу, схватили Зиена за лодыжки.

И одновременно Вермонт высвободил свою магию.

— Разветвлённая Молния!

Это была скоординированная атака, которая, казалось, предвидела, что Зиен окажется подвешенным в воздухе.

Треск—!

Полосы молний, исходящие от руки Вермонта, ударили в тело Зиена.

Зиена Спумину молния не поразила.

Вокруг его тела вращался поток воздуха. Он использовал «Воздушный Барьер», чтобы перенаправить электрический ток молнии.

Треск—дзынь—

Искры молний разлетелись вокруг Зиена.

Он сотворил «Режущий Ветер», чтобы рассечь деревянные лозы, схватившие его за лодыжку, и попытался вырваться.

Он ступил на ступени из ветра и извернулся в воздухе.

Молния, которую снова метнул Вермонт, едва чиркнула по его талии.

Но кризис ещё не миновал.

Зиен всё ещё парил в воздухе над ущельем. На местности не было ничего, за чем можно было бы укрыться.

— Собраться! Сила природы!

Когда Кунта произнёс заклинание, листья со всех окрестных кустов собрались вместе и начали окутывать Зиена. Поскольку лозы не сработали, он, видимо, решил полностью связать его листьями.

Но Зиен был магом, специализирующимся на ветре.

Магия листьев Кунты плохо подходила для того, чтобы сковать такого, как он.

Зиен развеял «Воздушный Барьер», окружавший его тело, и использовал эту силу, чтобы сотворить другое заклинание.

— Торнадо!

Ветер, высвобожденный из его барьера, начал вращаться ещё мощнее, создавая огромный вихрь.

В-у-у-у-ш—

Листья были беспомощно сметены ветром.

Однако...

Казалось, Кунта и Вермонт предвидели даже это.

Словно ожидая, что Зиен создаст вихрь, чтобы сдуть листья, Вермонт завершил формулу, которую произносил.

— Грозовой Шторм!

«Грозовой Шторм» изначально был заклинанием Пятого Круга.

Он требовал огромного количества маны и сложных формул. Однако были обстоятельства, при которых его можно было использовать ограниченно с кольцом маны Четвёртого Круга, и предварительным условием были «дождь и ветер».

По стечению обстоятельств, из-за вихря, который Зиен создал над ущельем, образовался водяной смерч, наполнивший воздух влагой.

Условия дождя и ветра были соблюдены.

Пропустив шаг формулы, создающий дождь и ветер, маг Четвёртого Круга смог сымитировать заклинание Пятого Круга.

Бам—!

В пятидесяти метрах над Зиеном образовалась небольшая тёмная туча, и из неё хлынули молнии.

Треск—Бум!

Предел маны для мага Четвёртого Круга составлял десять тысяч макин. Даже влив всё это, созданная грозовая туча была не очень большой.

Но даже если туча была маленькой, «Грозовой Шторм» был, несомненно, заклинанием, бьющим по площади. На этот раз Зиену действительно некуда было бежать.

Зиен снова попытался создать барьер с помощью магии ветра, но всему были пределы.

Несколько молний разлетелись в стороны, не пробив его барьер, но в конце концов мощный удар грома прорвался и поразил его руку. Сильный электрический разряд прошёл по его телу, оставляя ожоги, которые, словно огненный цветок, распустились на его руке.

— Н-нгх!

Магия молний может вызывать мощный эффект оглушения. Она не пощадила и элитного выпускника магической академии.

Сознание Зиена помутилось в тот момент, когда его ударило током. Достаточно, чтобы магия, которую он использовал, развеялась.

Ветряные ступени, на которых он стоял, поддерживались его магией.

Когда то, на чём он стоял, исчезло, Зиен начал падать.

— Ох!

— Это плохо!

Зрители вскрикнули от удивления.

Именно тогда вмешалась Венди Ли.

Она сложила руки, словно в молитве, и поспешно произнесла заклинание.

Заклинание, которое завершила Венди, называлось «Возврат Сознания».

Это было заклинание, бьющее по площади и приводящее в чувство солдат на уровне батальона.

Оно потребляло значительное количество маны, но сейчас было не время об этом беспокоиться. Ведь мана всё равно восполнится из кристального шара.

Безрассудное использование «Грозового Шторма» Вермонтом тоже было возможно благодаря существованию этого шара.

Благодаря этому Зиен едва пришёл в себя и смог спастись с помощью магии ветра.

— Ветряная Завеса!

Окутав своё падающее тело завесой из ветра, он мягко приземлился на склон на дне ущелья.

Однако ожог от удара током, распространившийся от его руки, всё ещё не был вылечен.

Он попытался исцелить себя с помощью магии «Регенерация», но, поскольку это была не его специализация, процесс шёл крайне медленно.

К тому же Венди была слишком далеко, чтобы использовать на нём прямую исцеляющую магию.

Не упуская этой возможности, Кунта спрыгнул на дно ущелья.

— Соединись, путь природы!

Ветви выросли из утёса рядом с ущельем и из кустов, создавая для Кунты тропу.

Как только он спустился, Кунта безжалостно атаковал Зиена.

Он не собирался давать ему время на восстановление.

То хлестал растительными кнутами, то распылял ядовитый туман из грибных спор.

Зиен отчаянно защищался от этих атак.

— Ух ты, а это довольно жестоко, не находите?

Таков был мой комментарий, пока я наблюдал за битвой в Колизее.

Особенно после удара током от «Грозового Шторма», то, что последовало, было близко к одностороннему избиению.

Они без разбора швыряли магию в противника, который уже получил значительный урон и нуждался в исцелении.

Начал Кунта, но вскоре к нему присоединился и Вермонт, восстановивший свою ману.

Он метал «Грозовые Копья» издалека.

Единственная причина, по которой Зиен едва держался в этой ситуации два против одного, заключалась в том, что Вермонт и Кунта в конечном итоге были соперниками.

— Куда ты целишься, Вермонт!

— Хмф. Это была ошибка. Прости!

Вермонт находился наверху в ущелье, сдерживая Венди и одновременно метая копья в Зиена. Но иногда копья, которые он метал, были нацелены в спину Кунты, что становилось для Зиена спасением.

Вермонт втайне надеялся, что они уничтожат друг друга.

«Но сработает ли это?»

Традиционно, конец нестабильного союза — это разрушение.

Когда второе и третье место объединяются против первого, но начинают сражаться друг с другом, в конечном итоге выигрывает первое.

Так было с царством Вэй в эпоху Троецарствия, и разве не так было на президентских выборах в Южной Корее?

«Когда объединение проваливается, первое место забирает всё».

Всё произошло именно так, как я и предсказывал.

В конце концов, Зиен победил Кунту и снова взобрался на вершину ущелья.

Хотя он потратил значительное количество маны в бою с Кунтой, в кристальном шаре Зиена всё ещё было достаточно маны.

Вермонт же, напротив, с трудом справлялся с расходом маны от «Грозовых Копий», которые он метал издалека.

Неужели он не предвидел такого исхода?

Это было во многих отношениях глупое решение.

Начиная с того, что он повернулся спиной к Кунте.

Отчаявшийся Вермонт бросился вперёд и сотворил заранее подготовленное заклинание.

— Шаг Молнии! Громовой Кулак!

Его ноги двигались зигзагом, неся потрескивающую молнию.

Вермонт, рванувший вперёд с огромной скоростью, мгновенно достиг Зиена и нанёс удар заряженным молнией кулаком.

Поскольку не было возможности метнуть обычный магический снаряд, он намеревался нанести удар током напрямую.

Зиен, не ожидавший, что Вермонт подойдёт к нему вплотную, отчаянно пытался увернуться.

Он с грохотом перекатился по земле и едва сумел избежать удара, а затем успешно оттолкнул Вермонта с помощью магии ветра.

— Давай закончим уже.

Зиен, весь в грязи от затянувшейся битвы, сотворил заклинание.

— Воздушные Оковы!

Это была магия, которая остановила поток воздуха вокруг Вермонта.

Поскольку это была магия, которая останавливала даже колебания воздуха, Вермонт не мог издать ни звука.

«У магии ветра более разнообразное применение, чем я думал».

Отсутствие потока воздуха также затрудняет дыхание.

Это было фатальным заклинанием для Вермонта, который и так задыхался после использования «Шага Молнии».

В конце концов, Вермонт расстегнул браслет на руке, сигнализируя о своей сдаче.

Осталась только Венди Ли.

— Венди.

Зиен Спумина позвал Венди.

Принцесса уже публично поддержала Первого Принца как наследника, и поскольку Зиен и Венди были на одной стороне в этом состязании, он, естественно, ожидал, что Венди уступит.

— Теперь всё кончено, Венди. Пожалуйста, сдайся.

Сказал он, приближаясь к тому месту, где стояла Венди. Её руки были в грязи, будто она что-то делала.

— Венди, что ты делала? — Спросил Зиен.

Венди не ответила.

Зиен сделал ещё один шаг к ней и снова спросил.

— Венди?

Тогда она открыла рот. Словно время пришло.

— Прости, Зиен. Пожалуйста, пойми, что Принцесса по-прежнему поддерживает Первого Принца.

— А?

— Вытягивание Маны, активация магического круга.

З-з-зинь—

— Кха!

Зиен внезапно рухнул на колени.

— М-моя мана!..

Старшекурсница Венди, пока другие сражались, создала магический круг для вытягивания маны цели.

Специализацией старшекурсницы Венди была магия исцеления.

Её вторичной специализацией было создание артефактов и установка магических кругов.

В результате победа досталась старшекурснице Венди.

«Так вот как всё обернулось».

Это были выборы в студенческий совет с уроком о том, что всегда нужно следить за своей спиной.

Старшекурсница Венди Ли была избрана президентом студенческого совета.

Среди студентов было много разговоров о том, как неожиданно сторонница Принцессы, старшекурсница Венди, стала президентом.

— Я слышал, давно уже никто со стороны Принцессы не становился президентом?

— Да. Десять лет.

— Десять лет назад?

— Ага. Когда Принцесса училась в магической академии.

— А-а…

Значит, за исключением того раза, когда сама Принцесса стала президентом, их присутствия особо и не было.

— Значит ли это, что Принцесса метит на место наследницы?

— Не думаю. Просто сменился президент студсовета, ничего особенного.

Профессор Миха отругала студентов, занятых сплетнями.

— Эй, сосредоточьтесь! Вы двое уже нашли своё сродство со стихиями?

— А, нет…

— Простите…

Это было занятие по магии стихий профессора Михо Твинтэйл.

Пока другие студенты обсуждали результаты выборов и победу Венди, я был поглощён другим.

Магией, которую они продемонстрировали.

Меня особенно заинтересовал магический круг старшекурсницы Венди и магия молний старшекурсника Вермонта.

«Поскольку занятий по магическим кругам пока нет, мне следует сосредоточиться на геометрии».

Профессор Ридел по Основам геометрии преподавал с таким энтузиазмом, что это не было особенно сложно.

Так что сейчас мне нужно было думать вот о чём:

«Магия молний…»

Магия молний, которую использовал старшекурсник Вермонт.

Я вспомнил магию, которую он сотворил в Колизее.

«Разветвлённая Молния», которую он использовал вначале, и «Грозовой Шторм» в середине были настоящими молниями — сметающими всё на своём пути в одно мгновение со вспышкой.

Но то, что он использовал позже, было другим.

«Грозовое Копьё». «Цепная Молния». «Разряд Молнии»…

Они казались значительно уступающими как в силе, так и в скорости.

«Интересно, почему».

Хотя «Шаг Молнии» и заставлял его двигаться быстрее, не лучше ли было просто пустить разряд этой энергией?

Сначала я попытался проявить молнию с помощью магии проявления стихий.

Треск—дзынь—

Даже с одной макиной маны создалась довольно интенсивная молния.

— У-у-ух ты. Ноа, что это? Это магия молний? Значит ли это, что у Ноа сродство с электричеством?

Руди воскликнул в изумлении, наблюдая за разрядами молний, исходящими в реальном времени из моей руки.

«Хм-м, неужели?»

Хотя количество было больше, чем могли произвести другие, мне не показалось, что это было особенно легче, чем с другими стихиями.

Что более важно.

«Слишком много потраченной впустую энергии?»

Эффективность была очень низкой.

Вместо этого треска лучше было бы просто ударить по цели, как молния.

«Разветвлённая Молния» была именно такой магией.

Я попытался метнуть созданную молнию вперёд, как спрей.

Треск—дзынь—

Но она просто разрядилась в воздух и рассеялась.

«Как и ожидалось. Нужна какая-то другая формула».

Формула, которая определяет цель, например.

Возможно, причина, по которой «Разветвлённая Молния» сработала в той ситуации, заключалась в том, что старшекурсник Зиен был обездвижен в воздухе.

«Тогда если я создам среду, в которой электричество сможет собраться, а не рассеяться в воздухе…»

Например, кусок металла.

Чтобы создать что-то подобное в ситуации, когда ничего нет, возможно, придётся использовать магию стихии металла.

«Постойте. Я же могу просто создать это и вложить туда молнию».

Использовать две разные магии стихий одновременно. Этот метод требует двух колец маны.

А я уже был на Втором Круге.

Я обнаружил, что последовательное использование магических формул отличается от одновременного.

Например, при создании «Ледяной Стрелы» путём применения свойства холода к «Магической Стреле» через проявление стихии, это последовательная формула, но она функционирует как единое заклинание.

Но на этот раз всё иначе.

Внедрение свойств молнии в магию атрибута металла требует двух стихийных заклинаний. Это не последовательность — заклинания должны быть сотворены одновременно.

«Если я попытаюсь применить формулу проявления стихии к «Ледяной Стреле», чтобы добавить атрибут молнии, она просто превратится в «Стрелу Молнии». Она не станет «Ледяной Стрелой», содержащей молнию».

Вот почему мне нужно ещё одно кольцо вращения маны, которое можно использовать отдельно.

Для меня, достигшего Второго Круга, это было возможно.

Необходимость одновременно вычислять две формулы тоже не была для меня сложной. Формула проявления стихии, в общем-то, не была особенно сложной.

«Сначала я создам «Железную Стрелу» с атрибутом металла».

Я сотворил заклинание и создал в воздухе железную стрелу.

С её тёмно-серой поверхностью и едва уловимым блеском, она создавала ощущение тяжести и массивности — словно была сделана из настоящего металла, а не из маны.

«Теперь я добавлю в неё магию молний…»

Я сотворил ещё одно заклинание одной рукой, чтобы призвать молнию.

Затем я попытался вставить её в «Железную Стрелу».

Молния коснулась металла и создала искрящиеся вспышки. Похоже на сварку.

Но энергия молнии не хотела входить в стрелу. Вместо того чтобы стать стрелой, содержащей электричество, она просто стала стрелой, обожжённой электричеством.

«Ну, если бы металл мог хранить электрическую энергию, зачем бы мы вообще возились с батарейками? Просто использовали бы куски металла».

Похоже, «Железная Стрела» могла служить лишь проводником для молнии без потерь, но заставить её содержать саму молнию было трудно.

«Должен быть способ это сделать».

В этот момент заговорила профессор Миха.

— К настоящему времени все уже должны были найти стихию, которая им подходит, верно?

— Да.

— Да!

Мы всё ещё были на занятии.

После двух недель занятий по поиску сродства со стихиями, похоже, многие студенты обнаружили, какая магия им подходит лучше всего.

«Сказать, что мои стихии — железо и электричество?»

Эти две стихии не были чем-то особенно превосходящим другие.

Но железо и электричество составляют основу современной цивилизации. Этот путь облегчил бы мне использование знаний и опыта из прошлой жизни.

Профессор Миха продолжила:

— На следующем занятии вы создадите магию, используя стихию, с которой вы обнаружили сродство. Типы стихийной магии настолько обширны и разнообразны, что я не могу обучить вас каждой формуле индивидуально.

Что?

Если профессор не будет учить нас магии, то кто будет?

— Вы все изучали базовые формулы на занятиях по основам магии, верно? Используйте их, чтобы создать магию, которая вам подходит.

— Что? Но мы знаем только базовые формулы! — Спросил один из студентов, подняв руку.

Профессор Миха любезно объяснила.

— Когда вы правильно соединяете эти базовые формулы, они становятся единым заклинанием. Например, сочетание «Магической Стрелы» с проявлением стихии создаёт «Огненную Стрелу». Возьмём, к примеру, заклинание огненного шара. Если вы соедините проявление стихии с формированием сферы маны, вращающимся телом, корректировкой формы-рассеивания и другими формулами, а затем сотворите заклинание, то получите знакомый вам «Огненный Шар».

Огненный шар, который я считал простым заклинанием, оказался более продвинутым, чем я ожидал. Я и понятия не имел, что для него требуется столько формул.

Учитывая, как огненный шар взрывается при ударе, нанося урон, логично, что для этого нужны различные формулы.

«Но мы ещё не изучали корректировку формы».

Профессор Миха продолжила:

— Некоторые из этих формул вы изучите на втором курсе. А если на третьем курсе вы выберете магию стихий в качестве основной специализации, то выучите упрощённое заклинание «Огненного Шара», которое объединяет всё это. Однако то, что я хочу сейчас — это не такие сложные заклинания, а магия, соответствующая уровню первокурсников.

Так что же это такое?

— В качестве подсказки: заклинания, которые можно создать на уровне первого курса путём комбинаций базовых формул, вероятно, уже были разработаны старшими магами.

При последней подсказке профессора Михо Руди склонил голову и пробормотал.

— А? Что это значит? Старшие уже всё создали?

Рядом с ним Норка, занявший второе место на вступительном экзамене, тоже выглядел озадаченным.

— Она имеет в виду, что мы должны спросить у старших?..

Норка, второй сын торговой компании «Мирхан», сначала подружился с Руди, а затем сблизился и с нашей группой.

В последнее время он как-то начал с нами тусоваться.

При его словах Ирина, сидевшая рядом, уверенно кивнула, как будто всё поняла.

— Думаю, я спрошу у своего отца.

Ах. Это тоже подходящий ответ.

По моему мнению, задание профессора Михо означало найти магию, подходящую нашему сродству, которую можно сотворить с помощью развёртывания формул уровня первого курса.

И место, где можно найти такую магию, — это…

— Нам, вероятно, следует заглянуть в библиотеку.

— А-а-а!

— В библиотеку?

Таково было решение, которое я придумал.

Гордость Магической Академии Астран, Центральная Библиотека Астран.

Построенная в самом центре академии, эта огромная библиотека могла похвастаться тремя подземными и семью надземными этажами, что делало её крупнейшей в Империи.

Коллекция библиотеки насчитывала 450 000 книг, уступая лишь архивам Императорского Дворца.

Это означало, что она содержала огромное количество информации. Особенно непревзойдённой она была в области магии.

Мы вошли внутрь, пройдя между массивными каменными колоннами.

Норка огляделся и пробормотал:

— Ух ты. Я и не думал, что библиотека такая большая.

— Почему я раньше не догадался сюда прийти?

Потому что сессия ещё не началась.

Но теперь это изменится.

Задание, которое дала нам профессор Миха, по сути, было промежуточным проектом.

«Вероятно, она будет оценивать, насколько хорошо мы освоили магию».

Пришло время для промежуточных оценок. Могут быть задания, подобные этому, на изучение заклинаний, или тесты на то, насколько эффективно мы используем магию, которой нас учили.

Может быть, будут даже письменные экзамены.

«Это может касаться основ магии или геометрии».

В любом случае, было ясно, что нам придётся пользоваться библиотекой при любом раскладе.

Так что с этого момента нам нужно было освоиться в библиотеке.

— Давайте начнём с поиска основ магии.

Я направился к секции основ магии на первом этаже вместе с друзьями.

Классификаций в библиотеке было столько же, сколько и книг.

Помимо основ магии, были магия исцеления, магия стихий, магия природы, история, магические гуманитарные науки и многое другое.

Секция основ магии находилась в середине правого коридора на первом этаже.

Четырёхметровые книжные полки стояли двойными рядами, забитые книгами.

— К-как нам найти здесь нужные книги?..

Похоже, никто из них раньше не пользовался библиотекой.

Я повёл друзей к месту, где находился библиотекарь секции основ магии.

«В современных библиотеках можно использовать компьютеры, чтобы найти, где находятся книги».

Но это было в моей прошлой жизни.

В обычной библиотеке руководствовался бы библиотекарь. Так что и здесь должен быть библиотекарь…

— А?

Там, где я ожидал найти библиотекаря, сидело нечто, похожее на квокку.

И оно было в очках.

На самом деле, я не уверен, была ли это квокка.

В общем, это было большое, похожее на мышь животное с сумкой. Брюшная сумка была довольно большой, а само животное было размером со среднюю собаку.

На столе, где сидела квокка, стояла табличка с надписью:

[Пожалуйста, скажите, какую книгу вы ищете.]

Мои друзья, увидев это, пробормотали:

— Что это такое?

— Не знаю, но выглядит мило.

Норка бессознательно погладил квокку по голове. Квокка шлёпнула по руке Норки и скрестила лапки, словно раздражённая.

Похоже, это существо и было библиотекарем.

Я решил спросить у квокки, рассудив, что ничего не теряю.

— Я ищу книгу, в которой представлена магия стихий, подходящая для первокурсников. Стихии: холод, камень, свет, электричество и металл.

Когда я спросил, очки квокки засветились голубым, и она внезапно помчалась по библиотеке.

Топ-топ-топ—

Квокка быстро подбежала к полке 13-Б, взобралась по лестнице, положила книгу с верхней полки в свою брюшную сумку и спустилась.

Затем она быстро побежала обратно и принесла книгу нам с невероятной скоростью.

Она повторила этот процесс пять раз.

Не успели мы оглянуться, как перед нами лежало пять книг.

— Ух ты… так вот как это работает!

— Ноа, откуда ты об этом знал?

Нет, я тоже не знал.

Я просто попробовал.

— Я тоже знала. — Заявила Ирина.

Но вопреки её словам, на лице Ирины было написано, что она находит это увлекательным и очаровательным.

— Ну, в любом случае, посмотрим?

Судя по названиям, книги были именно тем, что нам нужно.

«Ты тоже сможешь овладеть магией стихии металла».

«Основы магии холода — для 15-летних».

«Базовый курс, как стать магом земли, том 1».

«Молния! Магия молний. Для младших курсов».

«Свет, веди нас. Что такое магия света».

Мы взяли по книге и нашли места в читальном зале.

Все положили по книге на стол и открыли их. Но на моём столе было две книги.

Руди тихо спросил, так как мы были в читальном зале:

— Ноа, почему у тебя две книги? Ты собираешься заниматься и металлом, и электричеством?

— Да, есть кое-что, что я хочу попробовать с ними обоими.

Я хочу создать магию, которая проводит молнию через металл.

«В конце концов, металл — самый эффективный проводник электричества».

Как только это станет возможным, я смогу сделать электрошокер или покрыть «Железный Кулак» электричеством, чтобы использовать его как оглушающее оружие. Его можно будет использовать по-разному.

Я усердно изучал обе книги.

Но они не были так полезны, как я надеялся.

В них лишь рассказывалось, как использовать каждую стихийную магию по отдельности, не упоминая, как комбинировать два разных типа магии.

«Мне нужно поискать что-то ещё».

Мои друзья всё ещё читали свои книги и исследовали магические формулы.

— Ух. Этот расчёт слишком сложный.

— Если я скорректирую значения координат… на это потребуется как минимум восемь макин маны.

У каждого, похоже, были свои трудности.

Я тихо покинул читальный зал, вернул две книги квокке и спросил снова.

— Я хочу знать, как совместить магию металла и магию молний.

При моём вопросе очки квокки засветились синим.

Но на этот раз, вместо того чтобы бежать искать книгу, она твёрдо покачала головой.

«Что это значит? Такой книги нет?»

Квокка указала своим крошечным пальчиком вверх.

— Вы имеете в виду, что она на втором этаже?

Квокка кивнула.

Довольно полезный библиотекарь. Раз уж на то пошло, я задал ещё один вопрос.

— Где на втором этаже я могу её найти? На втором этаже тоже есть библиотекарь, как вы?

Но на этот раз я не получил ожидаемого ответа.

Квокка внезапно указала на меня, скрестила лапки в знак «X» и покачала головой.

«Что? Мне нельзя?»

— Неужели первокурсникам туда нельзя?

Квокка снова кивнула.

Хм-м. Место, куда первокурсникам нельзя.

И всё же, может, стоит попробовать подняться?

— В любом случае, спасибо.

Я поблагодарил квокку и направился на второй этаж.

Лестницы на второй этаж находились по четырём углам здания.

Они были похожи на лестницы в общежитии, которые двигались в том направлении, о котором ты думал.

Задаваясь вопросом, смогу ли я попасть на седьмой этаж, я пошёл по лестнице, думая о седьмом этаже.

Но на седьмой этаж я попасть не смог.

«Седьмой этаж — запретная зона?»

Я попробовал с этажами пониже.

Но шестой, пятый, четвёртый… я не мог попасть ни на один из них.

«Вот почему я не могу пройти? А что насчёт второго этажа?»

Я пошёл по лестнице, думая о втором этаже. Удивительно, но на второй этаж я смог подняться.

— Сработало?

Библиотекарь первого этажа сказал, что мне нельзя, но я успешно добрался до второго.

Не знаю почему, но раз уж я здесь, стоит поискать книгу.

Я поискал библиотекаря второго этажа.

Библиотекарем была ещё одна квокка, выглядевшая точь-в-точь как первая. Нет, эта была немного крупнее квокки с первого этажа.

Квокка второго этажа поправила очки, внимательно посмотрела на меня и склонила голову набок.

Я спросил у библиотекаря.

— Я ищу книгу с формулами слияния для магии стихий.

Библиотекарь-квокка, казалось, посмотрела на меня с подозрением, но затем её очки засветились синим, пока она искала книгу.

Топ-топ-топ—

Библиотекарь второго этажа быстро нашла и принесла книгу.

— Двойная магия стихий: слияние проявлений стихий и их совместимость.

Это была именно та книга, которую я искал.

Я нашёл место в читальном зале второго этажа и принялся за книгу.

[Двойная магия стихий — это сотворение заклинания путём объединения двух различных формул стихийной магии в одну.

Чем выше Круг магии, тем чаще используется двойная магия, например, «Дыхание Холода» и «Буран», сочетающие лёд и ветер, или «Извержение Вулкана», сочетающее землю и пламя.

Однако не каждый, кто изучил два вида стихийной магии, может использовать эти заклинания.

Для слияния двух стихий требуются более точные формулы, и они различаются для каждой комбинации.]

Как я и думал.

Для каждой комбинации стихий требовалась своя формула слияния.

Книга объясняла это, перечисляя конкретные стихии.

Стихийная магия в широком смысле делится на два типа стихий:

Стихии-атрибуты и стихии-материалы.

Стихии-атрибуты: Свет, пламя, холод, тьма, ветер, молния.

Стихии-материалы: Земля, металл, вода, камень.

Материалы, созданные магией стихий-материалов, меняют свою форму в соответствии с волей и нравом заклинателя.

Когда заклинание заканчивается, мана рассеивается, и материал также исчезает. Это потому, что, по сути, это мана, принимающая форму материи. Это явно отличается от магии призыва.

Вот почему не так много магов предпочитают магию стихий-материалов.

Я вспомнил красивый камешек, который сделал Руди.

Хотя это был всего лишь маленький камешек, созданный проявлением стихии камня, он был таким гладким, что почти не походил на камень, идеально отражая характер Руди.

И камешек Руди, и созданная мной «Железная Стрела» немедленно исчезали, как только магия развеивалась.

Это означало, что вещи, созданные магией, не были постоянными.

Базовые формулы, используемые при слиянии стихий-атрибутов друг с другом, стихий-материалов друг с другом и при слиянии стихий из двух разных категорий — все они различаются. Эта книга начинается с обучения этим трём базовым формулам.

Это была книга, написанная последовательно, как учебник для занятий.

Я первым делом записал эти три формулы в свою тетрадь. Поскольку это требовало попеременного использования двух кругов маны, это было довольно сложно даже на базовом уровне.

«Хм-м… вот так, что ли?»

Примерно ознакомившись с формулой визуально и прокрутив симуляцию в голове, я решил, что смогу развернуть формулу мысленно.

Я перешёл к следующей части.

[Некоторые стихии имеют общие характеристики, в то время как другие являются противоположными. Стихии со схожими характеристиками могут быть слиты гораздо легче и часто используются в двойной магии. И наоборот, есть стихии, которые плохо смешиваются, такие как свет и тьма, или пламя и вода, которые называются противоположными стихиями.]

Я кивнул.

Логично, что не вся двойная магия будет одинаковой по сложности. Смешать холод с водой будет легко, но слить его с пламенем — трудно.

[Однако даже противоположные стихии могут стать превосходной магией, если их свойства хорошо интегрированы. Хороший пример — ледяное пламя. Это магия холода, к которой добавлено свойство распространения пламени.]

В этой книге описываются стихии, которые легко сливаются с каждой стихией, противоположные стихии и эффективные заклинания, создаваемые с помощью двойной магии.

Значит, даже противоположные стихии могут дать хорошие результаты при правильном слиянии.

С интересом я прочитал ещё несколько страниц и нашёл объяснения двойной магии, используемой для каждой стихии.

Первой была магия пламени.

«Как и ожидалось, магия пламени самая популярная».

Раздел о пламени был самым длинным.

В книге говорилось, что, хотя магия пламени имела сходство со стихиями света и молнии, лучше всего она сочеталась с ветром.

Упоминалось, что в сочетании с землёй она создавала свойства магмы, а одним из заклинаний, которое можно было создать в сочетании с камнем, был «Метеор».

Было довольно много интересных разделов.

«Сначала посмотрю на атрибут металла».

Я пролистал книгу и нашёл атрибут молнии в оглавлении. Раздел о металле, который появился гораздо позже, был не очень обширным.

[Атрибут металла — самый независимый атрибут. Его особенность в том, что он твёрже камня, нелегко деформируется обычной физической силой и обладает защитной силой, способной блокировать осадные катапульты. Однако он рискует расплавиться под действием магии пламени Пятого Круга или сильнее, и почти не имеет защитной силы против атрибута молнии в частности.

Поэтому он часто используется в сочетании с землёй, камнем и т.д. для защитной магии, которую мы представим в первую очередь.]

«Земля, камень и металл… как железобетон? Это сильно».

Люди, похоже, мыслят одинаково. В истории человечества из моей прошлой жизни, где цивилизация развивалась благодаря науке, железобетон был одним из самых прочных материалов.

Даже в этом волшебном мире они приходят к схожим выводам о прочности.

Но после этого других магических формул представлено не было.

Утверждалось, что это самая независимая стихия, но при этом её трудно слить с другими.

Поэтому я поискал раздел о магии молний.

Часть о магии молний была меньше, чем раздел о пламени, но больше, чем раздел о металле.

[Стихия молнии или грома имеет общие характеристики с пламенем и светом, но для слияния обычно используются ветер и вода. Типичное заклинание — «Грозовой Шторм» Пятого Круга.]

Ах.

Так «Грозовой Шторм», который использовал старшекурсник Вермонт, был заклинанием Пятого Круга. Учитывая дождь и ветер, тогдашняя ситуация, полагаю, сделала это возможным.

Но я ищу не «Грозовой Шторм».

«Мне просто нужно применить молнию к маленькой железной игле».

И если я смогу вонзить эту иглу в кожу противника, я смогу просто вызвать электрошок, чтобы обезвредить его.

Это и была магия «Электрошокера», которую я концептуализировал.

«Это мирная магия, которая может усмирить противника, не проливая крови».

Я перевернул страницы и наконец нашёл магию, которая сливала молнию и металл.

[Постоянно предпринимались попытки добавить магию молний к атрибутам металла. Однако процесс формулы слияния очень сложен и неэффективен, поэтому здесь задокументирован только метод.]

Неэффективен?

Просто взглянув на формулу, я понял, что она очень сложная и трудная. Но разве электричество не должно хорошо проходить через металл?

Я взял перо, скопировал формулу и рассчитал магическую силу, используемую в двойной магии.

Простое поддержание энергии молнии в металлической стихии потребляло 40% маны. Это означало, что даже потратив десять макин, я получил бы мощность всего лишь около шести макин.

Разумно было сказать, что это неэффективно.

«Но мне ведь и не нужно столько электричества, чтобы убить кого-то, верно?»

Я же не собираюсь метать копьё, наполненное молнией. Если я просто собираюсь запустить маленькую железную иглу, как пулю от электрошокера…

«Можно и попрактиковаться».

Я взял свою тетрадь с формулой и спустился вниз.

Мои друзья всё ещё боролись с книгами на первом этаже.

Книги содержали различные типы базовых формул стихийной магии, все из которых требовали расчётов.

Поэтому, чтобы проверить, какая магия им подходит, им приходилось вычислять каждую формулу одну за другой.

Когда я вернулся, Руди на соседнем месте первым прошептал мне:

— Где ты был?

— Ненадолго на втором этаже.

— На втором этаже? Ты уже закончил с основами?

— Нет. Я подумал, что нужная мне книга может быть на втором этаже.

— О, и ты её нашёл?

— Ага. Пока нашёл одну магическую формулу. Думаю проверить её позже.

— Завидую… я до сих пор не знаю, что выбрать.

Наиболее совместимой магией Руди была магия камня.

Для мага Первого Круга у магии камня были довольно ограниченные возможности. Полезные вещи вроде магии окаменения были слишком сложны для Первого Круга.

Руди спросил меня:

— Что было бы лучше?

Я вспомнил содержание книги, которую видел на втором этаже.

«Там говорилось, что камень, земля и металл подходят для защитной магии».

Я взял книгу Руди и пролистал до последних страниц. Затем я нашёл магию и указал на неё.

— «Стена из Камня»?

— Да. Поскольку тип «камень» больше специализирован на защите.

Похоже, он ещё не видел раздел с защитными формулами в конце книги, потому что всё ещё вычислял магические формулы в начале.

Услышав мою рекомендацию, Руди взял книгу, открытую на этой странице, и начал усердно вычислять.

Следующей была Ирина.

Ирина незаметно ждала, когда я заговорю с ней первым, внимательно прислушиваясь.

— Ирина. В книге, которую я видел на втором этаже…

— Да.

Ирина повернула голову и напряжённо слушала, как только я начал говорить.

Я рассказал ей о впечатляющем ледяном пламени, о котором читал.

— Среди магий слияния, которые ты можешь изучить на Втором Круге, есть нечто под названием «ледяное пламя».

— Ледяное пламя… я слышала о нём от дяди.

Как и ожидалось от семьи маркиза Белруна, известной магией холода. Она, должно быть, слышала о нём.

— Но это магия Второго Круга. Я ещё не могу её использовать. — Уныло сказала Ирина.

Поэтому я поделился идеей, пришедшей мне в голову.

— Ледяное пламя — это когда холод распространяется вокруг, верно? Разве ты не можешь достичь чего-то подобного на Первом Круге? Если просто изменить форму «Ледяной Стрелы»…

При моих словах Ирина глубоко задумалась, а затем с энтузиазмом начала листать книгу в поисках формулы.

В подвале библиотеки были помещения для практики магии.

Подвал был даже больше, чем первый этаж, с десятками тренировочных комнат размером с приличное игровое поле, что заставляло меня удивляться, насколько глубоко они копали.

— Ух ты…

Мы пришли в эти комнаты, чтобы проверить магию, которую каждый из нас подготовил.

Тренировочные комнаты были оборудованы ландшафтом, подходящим для различных характеристик магии, для более удобного использования.

Были пустые комнаты, комнаты с текущей водой, скалистыми горами, лесами, пустошами и т.д., предназначенные для практики в различных условиях.

Там уже тренировались другие студенты.

— Я и не знал, что здесь так просторно.

Мы вошли в тренировочную комнату с изумлением.

Комната, которую мы выбрали вчетвером, имела горный ландшафт с подходящими камнями и хвойными деревьями.

Она выглядела точь-в-точь как типичная корейская гора в окрестностях.

Руди первым продемонстрировал свою магию.

Ему удалось сотворить «Стену из Камня», заставив каменную стену подняться из земли.

— Стена из Камня!

Гу-у-ух—

Но на то, чтобы сотворить заклинание и чтобы стена сформировалась, ушло слишком много времени.

Я утешил Руди, который выглядел удручённым.

— Это твой первый раз. С практикой станет лучше.

Следующей была очередь Ирины.

Ирина казалась очень уверенной, получив некоторое вдохновение от того, что я предложил.

— Смотрите.

Ирина быстро сотворила заклинание и создала «Ледяную Стрелу».

Я уже видел магию «Ледяной Стрелы» Ирины, но эта была немного другой. Внутри ледяной стрелы были зазубренные трещины.

Ирина запустила стрелу и попала в деревянный столб.

Треск—!

Обычно «Ледяная Стрела» заморозила бы дерево своим эффектом холода.

Но на этот раз стрела разлетелась вдребезги, разбрызгивая вокруг острые ледяные осколки.

Па-ба-ба-бах—!

Ледяные осколки вонзились в окружающие кусты и деревянные столбы.

Если бы в человека такое попало…

«Это немного жестоко...»

Хоть я и предложил данную идею, эта магия казалась слишком бесчеловечной. Разве экспансивные пули, вроде «полых наконечников», не запрещены как бесчеловечное оружие?

Мирная магия — определённо лучше всего.

Вот почему я создаю эту магию электрошокера.

— Какая магия у тебя, Норка?

Мне было интересно, какую магию создал Норка, и я спросил первым.

Норка, казалось, давно решил, какую магию использовать. Даже во время нашего пребывания в читальном зале библиотеки он был занят написанием формул и практикой заклинаний, не ища другой магии.

Норка уверенно шагнул вперёд и продемонстрировал свою магию.

— Частицы Света!

Затем появились маленькие кусочки света и широко распространились. Норка мягко накрыл этим скоплением света невысокое дерево.

Оно стало похоже на рождественскую ёлку.

— Что это?..

— Что это за магия, Норка?

Тогда Норка улыбнулся и сказал:

— Это магия, которая красиво украшает деревья!

Ах.

Вот это действительно мирная магия.

— Ух ты. Красиво. Ноа! А у тебя какая магия?

Моя тоже мирная… мирная в том смысле, что она усмиряет врагов.

«Пока не убивает, всё в порядке, верно?»

Думаю, я постепенно привыкаю к магической академии.

Маны, которой я сейчас обладал, было 6.5 макин.

Всего за десять дней она увеличилась на 1.5 макины, что показывало, что скорость моего накопления явно возросла.

Говорили, что с повышением круга скорость накопления маны увеличивается, и это была правда. Тем не менее, чтобы достичь предела в 100 макин, всё равно потребуется много времени.

«Мне просто нужно накопить их до окончания второго курса».

Это стало возможным только потому, что я прорвался на Второй Круг с помощью маны, полученной из кристального шара. При моей первоначальной скорости накопления я бы до сих пор был на уровне около 1.5 макины.

В любом случае, благодаря той ситуации использование заклинаний на 2 макины больше не было для меня огромным бременем.

«Призвать маленькую пулю с атрибутом металла… и наполнить её молнией».

Это двойная магия стихий.

Назову её «Электрошокер».

Нет, лучше «Электропуля». Это же не пистолет, а только пуля.

Хотя это заклинание было создано с использованием методов, которые я узнал из книг, все пропорции, размер и форму я определил сам.

Так что, по крайней мере, я должен иметь право дать ему название.

— Электропуля!

Я сотворил заклинание.

В воздухе появилась чёрная, глянцевая пуля. Скорее, она походила не на пулю, а на маленькую стрелу или заострённую металлическую иглу.

Она была довольно маленькой, потому что я использовал значительное количество маны для слияния двух разных стихий.

Меня немного разочаровал её малый размер.

«Будь у меня достаточно маны, я бы подумал о рельсотроне».

Я примерно подсчитал, сколько маны потребуется, чтобы сгенерировать достаточно энергии молнии для рельсотрона.

Ответ просто не сходился.

«В зависимости от веса пули, мне понадобится как минимум несколько тысяч макин».

Другими словами, я всё ещё прискорбно неполноценен.

Пока что придётся довольствоваться мирным оружием вроде электрошокера.

Я был вполне доволен результатом, но мои друзья, наблюдавшие за этим — нет.

Созданная мной пуля была слишком маленькой.

— Что это такое?

— Электропуля? Что это за заклинание?

— Похоже на маленькую стрелу с атрибутом металла?

Руди, заинтересовавшись, подошёл и попытался коснуться «Электропули».

Но она была полна электричества.

— Не надо!

Я быстро остановил Руди.

Но в этот момент.

— Не знал, что здесь кто-то есть.

Голос раздался со входа в тренировочную комнату. Несколько студентов вошли в арендованную нами комнату.

— Милио?

Это был Милио Брейнор.

Тот самый парень, который раньше якшался с теми заносчивыми дворянами и затевал драки без причины, но разве ему не пора было прекратить?

В последнее время он, казалось, больше не общался с той группой. Сегодняшний день не был исключением.

Присмотревшись к студентам, пришедшим с Милио, я узнал только Шилова, его одноклассника и слугу, который всегда был рядом. Остальные лица я видел впервые.

Как и ожидалось, Руди лучше узнавал людей в лицо.

— Это Хемед из третьей группы. Он старший сын графа Шерарда, а рядом с ним…

Эти имена меня не особо интересовали, так что они в одно ухо влетели, а из другого вылетели.

Если я увижу их снова, Руди всё равно скажет мне, кто они.

Но почему Милио якшался со студентами из других групп?

Милио любезно объяснил.

— Ха-ха-ха. Отныне обращайтесь ко мне «Член Студенческого Совета Милио».

— Студенческого совета?

— Да. Нас лично попросила старшекурсница Венди стать членами студсовета от первого курса. Она признала мой талант.

Студенты из других групп, похоже, тоже получили рекомендации в студсовет.

«Не похоже, чтобы они были особенно сильны».

Милио продолжал говорить с высоко поднятой головой.

— Как «старшие члены» студсовета от первого курса, мы отныне будем использовать эту тренировочную комнату. Так почему бы вам не подвинуться?

— О чём ты говоришь! У нас ещё осталось время аренды! — Крикнул Руди, но Милио сделал вид, что не слышит.

Кстати, можно ли первокурсника, только что вступившего в студсовет, называть «старшим членом»?

Милио пребывал в заблуждении, что вступление в студсовет сделало его кем-то важным. Это было явное заблуждение, как ни посмотри.

— Вам лучше уйти сейчас. Моя магия огня не знает пощады. Если я сожгу вас всех дотла, пеняйте на себя.

Он, похоже, планировал использовать магию против нас, а не просто тренироваться. То, как он на нас смотрел, не предвещало ничего хорошего.

Ирина первой шагнула вперёд.

— Твоя магия огня сможет победить мою магию льда?

— Хмф. Тебя считали гением только до поступления в академию! Позволь мне показать тебе мою магию огня, которую признали и в Обществе Магии Стихий, и в Студенческом Совете! Я покажу тебе, кто настоящий гений.

— Я встречу тебя новым заклинанием, которое только что отрепетировала сегодня.

Постойте, постойте.

Я взглянул на то место, где Ирина ранее использовала «Полую Ледяную Стрелу».

Ледяные осколки уже исчезли, так как мана рассеялась, но вмятины и повреждения на деревянном столбе всё ещё были видны.

«Так не пойдёт».

Если она использует это на Милио, он и вправду может умереть.

Я остановил Ирину.

— Подожди, Ирина. Позволь мне разобраться.

— Ноа? Ты уверен?

Ирина посмотрела на созданную мной «Электропулю» и с беспокойством спросила.

Она сомневалась из-за её малого размера.

— Всё в порядке. Я тоже хочу кое-что проверить.

На самом деле, всё сложилось удачно.

Из-за своей природы, эффект «Электропули» можно проверить только на проводящих живых организмах.

Нет смысла проверять её на чём-то вроде дерева. Что произойдёт, если я вонжу пулю в изолятор? Вероятно, останется лишь небольшое пятно от ожога.

Но теперь появился идеальный подопытный по имени Милио, так что это на самом деле удача.

Я заставил «Электропулю», которую поддерживал, парить в воздухе и шагнул вперёд.

Милио усмехнулся и сказал:

— Хех, Ноа, этот парень. Мне с самого начала семестра не нравилось твоё отношение.

Я это уже знаю.

— Думаешь, ты можешь противостоять мне? Мне, старшему члену студенческого совета?

— Хм-м. Я здесь лишь для мирного урегулирования.

Это всё из-за заботы о тебе, Милио.

— Мирного урегулирования? Ты собираешься встать на колени и умолять? Ха-ха-ха.

Глядя на его поведение, я думаю, что принял правильное решение, создав это заклинание.

Магия Ирины слишком разрушительна, а магия Норки слишком мирная, чтобы быть полезной в таких ситуациях.

«Мир без силы просто растаптывают».

Вот почему — «Электропуля».

— Нет, оно прямо здесь. Заклинание, с которым тебе предстоит столкнуться.

— А?

Милио, казалось, только сейчас заметил мою магическую пулю и, подойдя к ней, сказал:

— Что это такое? Ха-ха-ха! Ты собирался противостоять моей магии огня такой крошечной стрелой? Вот этим?

И затем он попытался коснуться парящей в воздухе «Электропули».

— Э-э, если ты её тронешь…

Дзынь—!

— А-а-а-а-а-аргх!

В наказание за то, что он коснулся «Электропули» голой рукой, тело Милио свело судорогой от удара током.

Он издал странный крик и рухнул на пол.

Бум—

— Милио!

— Молодой господин!

Удивлённые студенты посмотрели на меня и сказали:

— Ловушка? Это ловушка!

— Ты трус!

Нет, он сам её тронул. Я открыто её показал, какая же это ловушка?

— Жестокий человек… могут быть и другие ловушки!

— Давайте пока отступим. Разберёмся с этим позже!

Другие студенты произнесли реплики в духе третьесортных злодеев и быстро сбежали.

Оставив позади Милио, который всё ещё дёргался от удара током.

«Она мощнее, чем я думал».

Можно будет снизить долю энергии молнии при слиянии.

— Чт-что нам делать?

Даже после того, как все друзья-члены студсовета Милио исчезли, Шилов преданно остался рядом с ним.

Что ж, с точки зрения Шилова, у него может появиться шанс пройти отбор по региональной квоте с рекомендацией от семьи Брейнор. Я понимаю.

Я сказал Шилову.

— Не трогай его.

Сначала нужно убрать оставшийся заряд.

Я развеял «Электропулю», которую всё ещё держал оцепеневший Милио, и рассеял её.

Конечно, это не привело в сознание Милио.

Норка спросил:

— Что теперь делать? Может, водой облить или что-то в этом роде?

— …нет. Нужно отнести его в лазарет.

Услышав мои слова, Шилов пришёл в себя и быстро взвалил Милио на спину в сторону лазарета.

— Ну что, мы тоже пойдём?

Это был ещё один продуктивный день.

На следующий день.

Во время обеда я как обычно резал свой стейк.

Я слышал голоса проходящих мимо студентов и их шёпот.

— Это Ноа Эшборн из первой группы?

— Ирина тоже там. Гений из семьи маркиза Белруна.

— Так этот слух правда?

Подобные слова я слышал с самого утра.

Слух о том, что я уложил Милио.

— Говорят, он уложил члена студсовета в тренировочной комнате библиотеки?

— А я слышал, это было чрезвычайно жестокое заклинание?

— Говорят, он даже устроил хитроумную ловушку.

— А кто был жертвой?

— Не знаю, какой-то член Студсовета по имени Милио или Милано…

Я никого не укладывал, это не было жестоким заклинанием, и это не было хитроумной ловушкой.

Но, как всегда, слухи имеют тенденцию преувеличиваться.

Конечно, мой друг Руди внёс свою лепту в один из аспектов слуха.

— Ноа, ты был просто великолепен. Как ты узнал, что Милио придёт, и установил ту ловушку?

Это не было ловушкой, говорю же.

Он сам подошёл к «Электропуле» и получил разряд, прежде чем я успел её запустить. Что я должен был делать?

Даже когда я объяснил, что это было простое заклинание двойной магии, реакция Руди была такой же.

— Как и ожидалось! Магия Второго Круга — это нечто!

Он просто продолжал восхищаться.

Даже мой друг Руди был таким, так что подавить слухи было выше моих сил.

И эти слухи, похоже, разошлись довольно далеко. Иначе как бы президент студенческого совета, Венди Ли, пришла искать меня всего день спустя?

Я как раз доел свой стейк. Я собирался встать со своего места с подносом, когда старшекурсница Венди села рядом со мной и поздоровалась.

— Здравствуйте.

— О, здравствуйте.

Когда старший вежливо здоровается со мной первым, я не мог не склонить голову.

После того, как я уважительно кивнул, старшекурсница Венди сказала:

— Вы Ноа Эшборн, верно? Я много о вас слышала.

— А, да.

Именно так. Я — главный герой этого жестокого слуха. Я — преступник, который уложил Милио с помощью жестокого и хитроумного заклинания-ловушки.

— Я слышала, что младшекурсник Милио был доставлен в лазарет после несчастного случая в тренировочной комнате. Мне сказал профессор Теофил.

Так вот в чём дело. Я ранил одного из членов её студсовета.

Но «несчастный случай»? Разве люди обычно не избегают этого термина в таких случаях?

Я сначала спросил о самочувствии Милио.

— С Милио всё в порядке?

— Профессор сказал, что ему пока нужен отдых. Как для члена студенческого совета, это досадно.

— Мне очень жаль.

Это было извинение из вежливости.

Но старшекурсница Венди сказала, что даже в этом вежливом извинении нет необходимости.

Она сказала, что то, что случилось с Милио, было действительно несчастным случаем.

— Не нужно извиняться. Такие несчастные случаи часто происходят во время магических тренировок. Несчастные случаи с ударом током, подобные этому, случаются десятки раз за один семестр.

— Десятки раз?

— Это если считать только удары током. Если добавить другие несчастные случаи, такие как пожары, переломы, отравления, удушья и так далее, то их будет более сотни.

Понятно. Значит, такой уровень считается пустяком?

«Тогда почему обо мне такой слух?»

Если это всего лишь один из сотен несчастных случаев, которые происходят каждый семестр?

Старшекурсница Венди сказала:

— Конечно, для несчастного случая, вызванного первокурсниками, это довольно серьёзно. Травмы такого уровня обычно случаются чаще среди четверокурсников.

«Значит, среди первокурсников это крупный несчастный случай».

Но знаете что? Если бы Ирина использовала свою магию, это не закончилось бы просто несчастным случаем.

Я не сказал этого вслух. В конце концов, Ирина сидела напротив меня.

Вместо этого я спросил кое-что другое.

— Если так много людей получают травмы, лазарет справляется со всем?

— Вы знаете, сколько ассистентов учатся магии восстановления у профессора Теофила?

Ах. Понятно.

Старшекурсница Венди тоже одна из аспирантов профессора Теофила. Студентам, изучающим магию восстановления, было бы трудно найти где-либо ещё такое разнообразие пациентов.

— Так что всё будет в порядке. Включая студента Милио.

— Да. Я понимаю. Спасибо, что сообщили.

Ну, это в сторону.

Если она просто собиралась считать то, что случилось с Милио, несчастным случаем, у неё не было бы причин приходить ко мне.

Почему она меня искала?

Причина была проста.

— Я не буду ходить вокруг да около. Вступайте в студенческий совет.

— Я отказываюсь.

Что опять за дела со студенческим советом?

Мой немедленный ответ — отказ.

— Почему нет?

При моём твёрдом отказе старшекурсница Венди выглядела озадаченной. По её лицу было видно, что она такого совершенно не ожидала.

Я спросил о причине.

— Почему вы ко мне обращаетесь?

— Нам нужен кто-то на замену рухнувшему в обморок Милио. И я хотела бы, чтобы этим человеком стал младшекурсник Ноа.

А что, когда Милио поправится и придёт в себя?

И разве она не говорила своими же устами, что с Милио скоро всё будет в порядке?

Старшекурсница Венди неловко отвела взгляд и сказала:

— На самом деле… то, что я предложила Милио, было временной должностью. Мы ищем талантливых людей, которые возглавят студенческий совет.

Ах. Временная должность.

Как жаль тебя, Милио.

Ты вёл себя так, будто готов посвятить жизнь студсовету. А старшекурсница Венди, оказывается, считала тебя лишь временным сотрудником.

Кстати говоря, почему и профессора, и студенческий совет так отчаянно пытаются меня завербовать?

Я просто хочу побыстрее закончить учёбу и устроиться на спокойную работу.

Когда я не ответил, старшекурсница Венди сказала.

— Первокурсники до конца этого семестра должны вступить либо в студенческий совет, либо хотя бы в одно общество. Я слышала, Ноа ещё не вступил ни в одно? Разве не поэтому вы пришли в студсовет?

— Что? Я должен вступить в общество?

— …понятно, вы не знали.

Существовало такое правило?

Обязательное участие либо в студсовете, либо в обществе.

Теперь я понимаю поведение старшекурсницы Венди.

Я не вступил ни в одно общество, и во время выборов я не примкнул ни к стороне Первого Принца, ни к сторонам Второго и Третьего.

Поэтому после битвы за пост президента они, должно быть, подумали, что я планирую присоединиться к победившей стороне.

Вероятно, так они завербовали и Милио.

— Подумайте хорошенько. Ноа, мы всегда будем вам рады.

С этими последними словами старшекурсница Венди ушла.

Я спросил у своих друзей об этом деле. Причина, по которой старшекурсница Венди сделала это предложение на глазах у всех, вероятно, заключалась в том, чтобы завербовать и всех моих друзей. Так что я должен был спросить и их мнение.

Ирина заговорила первой.

— Мне не интересно.

Её отсутствие интереса не означает, что она не хочет этого делать. Ирина, вероятно, имеет в виду, что ей всё равно, вступим мы в студсовет или нет.

Я кивнул.

Руди был настроен явно против.

— Я не буду. Отец сказал, что будет трудно вести дела, если я с ними свяжусь.

Понимаю.

Для торговцев важен баланс.

Норка вместо этого спросил моего мнения.

— А ты что будешь делать, Ноа? Даже если не хочешь, тебе ведь придётся куда-то вступить, так?

Именно.

В любом случае, мне придётся присоединиться к чему-то одному.

«Студсовет мне пока не нравится».

Я бы предпочёл перестать с ними связываться.

Это значит, что мне придётся вступить в общество.

Я видел некоторых старшекурсников из обществ, которые приходили в общежитие для агитации, но ничего особенно меня не заинтересовало.

«Студсовет не нравится, а интересующих обществ нет…»

Ну, тогда.

Почему бы мне просто не создать новое общество?

Чтобы создать общество, нужен студент второго курса или старше в качестве президента, не менее трёх членов и преподаватель-куратор.

Это мы выяснили.

Я собрал друзей и сказал:

— Требования не такие уж и сложные, как мы думали.

— Но… мы действительно можем создать общество? У нас достаточно членов, но что насчёт президента?

— Точно. И где мы найдём преподавателя-куратора?

Норка и Руди были обеспокоены.

Где найти старшекурсника, который согласится стать президентом. И где найти куратора.

Я тоже был обеспокоен поиском старшекурсника.

Но почему-то мне казалось, что найти куратора будет легко.

Я оглядел друзей и сказал:

— Давайте сначала попробуем найти куратора.

— Профессора? Какого профессора?

— Ну… их много.

Профессор Миха, профессор Мукали, профессор Хаберт, профессор Камил…

То, что меня вызывали в лаборатории разных профессоров, стало весьма полезным.

«Среди них самый комфортный, пожалуй…»

Я решил сначала навестить профессора Мукали.

После того, как я спасся благодаря магии усиления регенерации профессора Мукали, меня периодически вызывали в его кабинет.

И мне задавали разные вопросы.

Как изменилась скорость накопления маны после прорыва на Второй Круг. Есть ли какие-то проблемы с использованием кольца маны. Есть ли проблемы с сердцем и так далее.

Это было похоже на последующее наблюдение после инцидента.

«Ведь я единственный маг, который достиг состояния усиления маны и выжил благодаря усилению регенерации».

С точки зрения профессора, я, должно быть, очень редкий подопытный.

Вот почему я всегда оперативно отзывался на вызовы профессора Мукали. А ещё потому, что я был обязан ему жизнью за магию, которой он меня научил.

— Я сначала спрошу у профессора Мукали.

Я направился прямиком в его лабораторию.

Пройдя довольно большое расстояние, я вошёл в лабораторию, расположенную на углу пастбища.

Профессор пил кумыс, держа в одной руке перо и усердно вычисляя магическую формулу.

Видеть мускулистого гнома, занятого такой тонкой работой, было не самым подходящим зрелищем.

Я постучал в дверь лаборатории и позвал.

— Профессор.

— А? Ноа? Ты в такой час? Я ведь тебя не вызывал, в чем дело?

Как только я пришёл, профессор отложил перо, спрыгнул со стула и подошёл ко мне.

Без всяких предисловий он засыпал меня своими обычными вопросами.

— Как твоё тело? Сердце в порядке?

— Да.

— А что с кольцом маны? Сколько накопил?

— 6.5 макин.

— Хм-м. С тех пор увеличилось. Твоя скорость определённо улучшилась. Но ты ведь знаешь, что это всё ещё медленнее, чем в среднем, так?

— Да, я в курсе.

Для мага Второго Круга сто макин — предел вместимости. Чтобы достичь такого количества, потребуется вечность.

Вот почему я раньше консультировался с профессором Мукали по поводу усиления маны. И так я научился усилению регенерации.

Задав ещё несколько рутинных вопросов, профессор Мукали наконец сказал:

— В любом случае, как раз вовремя. У меня было кое-что, что я хотел тебе сегодня показать.

— На самом деле, у меня есть дело на обсуждение…

— Это неважно. Сначала выслушай, что я скажу.

Вот так удача.

Профессор Мукали начал раскладывать бумаги, над которыми работал.

— Что это?..

— Это магия, которую я исследовал в последнее время. Магия, которая решит твою проблему со скоростью накопления маны.

— Что?

Магия, которая решит мою проблему со скоростью накопления? Это именно то, о чём я постоянно беспокоился.

Мои глаза расширились.

— Хм-м. Что думаешь? Любопытно, не так ли?

Я бессознательно кивнул.

Профессор Мукали поистине щедрый даритель.

Спасти мне жизнь магией усиления регенерации, нормализовать скорость накопления маны и стать куратором нашего общества.

Ой, про кураторство я ещё не упоминал.

В любом случае, я безмерно благодарен.

Это почти достаточно, чтобы я захотел присоединиться к лаборатории профессора в качестве ассистента-исследователя…

«Нет, так не пойдёт. Возьми себя в руки, Ноа Эшборн».

Я легонько хлопнул себя по щеке, чтобы прогнать шальную мысль.

Профессор Мукали ткнул в меня бумагой, исписанной магическими формулами, и объяснил.

— Вот. Название: «Магия для Ослабления Восстановительной Силы Кольца Маны с Целью Усиления Скорости Накопления Маны».

— Почему название такое длинное?

— Тогда можешь сам его назвать. В общем, я кое-что обнаружил из-за твоего недавнего несчастного случая. Причину, по которой у кого-то с такой высокой чувствительностью к мане, как у тебя, низкая плотность накопления. Всё потому, что восстановительная сила твоего кольца маны абсурдно сильна. Эта огромная восстановительная сила и мешала накоплению.

— Да, всё верно.

Из-за этого моё кольцо маны, раздувшееся до сорока пяти макин, сжалось обратно до пяти.

С другой стороны, скорость восстановления у меня исключительно быстрая, так что я не считал это чемтое плохим.

Профессор Мукали продолжил:

— Поэтому я подумал: если бы мы могли временно ослабить восстановительную силу твоего кольца на время медитации для накопления маны!..

О.

Это имеет смысл.

Поскольку проблема возникла из-за того, что восстановительная сила моего кольца была слишком сильной, мы временно её ослабляем.

Если это сработает, то без вмешательства восстановительной силы я смогу быстро накапливать ману?

Я спросил профессора:

— Но разве это… не применимо ко всем магам?

— Применимо.

Если это применимо ко всем, кто-то, должно быть, уже пробовал.

И всё же, должна быть причина, по которой эта магия не была коммерциализирована.

Профессор Мукали объяснил эту причину:

— Есть предел тому, насколько можно ослабить восстановительную силу. Если ослабить её ниже определённого уровня, кольцо маны может полностью рассеяться. Основой этой магии изначально была магия проклятия, предназначенная для понижения круга вражеского мага на один уровень.

Магия, полученная из модификации проклятия. Звучит очень безопасно.

— Не волнуйся. Я точно рассчитал значение. Но настоящая проблема в другом.

— Есть ещё одна проблема?

— Вот, смотри.

Профессор Мукали указал на выведенную им магическую формулу. Даже на первый взгляд она выглядела довольно сложной.

Но в чём проблема со сложностью? Мы же не посреди битвы, где время поджимает. При накоплении маны должно быть достаточно времени для развёртывания формулы.

Профессор Мукали сказал:

— Целевой диапазон этой магии ограничен собственным кольцом маны. Но когда мана накапливается через медитацию, разве кольцо не становится немного больше?

— А!..

Я сразу понял, что имел в виду профессор Мукали.

Он продолжил:

— Новонакопленная мана не входит в диапазон магии ослабления восстановительной силы. Из-за этой тонкой разницы, создаваемой по мере расширения кольца, ранее сотворённая магия становится нестабильной.

Он говорил, что по мере накопления маны в кольце и его роста, нужна новая магия, соответствующая этому размеру.

— Каждый раз тебе придётся останавливать медитацию, отменять магию, пересчитывать формулу и творить её заново. Это делает её хуже, чем если бы ты её вообще не использовал.

— Понятно.

Каждый раз, когда мана увеличивается и магия ослабления становится нестабильной, нужно отменять её и творить заново. Это совсем неэффективно.

— Так что она, можно сказать, ещё не завершена. Теоретически завершена, но с практическими препятствиями. Отныне, шаг за шагом…

Возбуждённое выражение, с которым он сначала рассказывал мне о магии, исчезло, и профессор Мукали с разочарованным видом выпил свой кумыс.

В этот момент что-то промелькнуло у меня в голове.

«Почему бы просто не корректировать её в реальном времени?»

Вместо того чтобы отменять магию и творить новую, не могли бы мы просто изменять существующую на величину изменения?

«Величина изменения… скорость изменения? Это же дифференциальное исчисление!»

Это то, что я вычислял бесчисленное количество раз.

Я спросил профессора:

— Профессор, если диапазон, который нужно охватить магией, увеличивается, не могли бы мы просто вычислить эту разницу и внести коррективы?

— Хм-м, ты предлагаешь вычислять только это мельчайшее изменение и добавлять его к исходной магии?

— Да.

— Теоретически хорошая идея, но ты понимаешь, насколько это сложно? Это гораздо сложнее, чем исходная формула. Вычислять это в реальном времени во время медитации и корректировать лишь это тонкое изменение… ты знаешь, насколько быстрыми должны быть твои вычисления и насколько точным контроль маны?!

Быстрые вычисления и точный контроль маны.

Так уж вышло, что я именно тот человек, который может и то, и другое.

Я молча кивнул.

Тогда профессор Мукали уставился на меня широко раскрытыми глазами, словно его внезапно осенило.

— Ты можешь это сделать?

— Думаю, это возможно, профессор.

— Сумасшедший ты ублюдок! Не говори просто «думаю, возможно»! Ты можешь это сделать или нет? Если ты ошибёшься в расчётах при попытке изменить формулу, ты можешь потерять целый круг просто так!

Поскольку магия происходит от проклятия, я полагаю, и риск пропорционально высок.

Но я был уверен.

— Это возможно.

— Безумие!.. Подожди-ка.

Затем профессор Мукали протянул мне лист с формулой и сказал.

— Это базовая формула. Я сейчас дам тебе несколько задач, посмотрим, сможешь ли ты их решить.

— Да.

— Твоя текущая мана — 6.5 макин. Если ты установишь коэффициент восстановительной силы гамма в формуле на 58, и через 5 минут медитации она увеличится на 0.002 макины, и магия начнёт становиться нестабильной. Какое значение диапазона следует изменить?

— 0.01043.

Я ответил за секунду.

Создавать новый тип магии с помощью проклятия может быть сложно, но как только знаешь формулу, остальное — просто вычисления.

Это было быстро.

С другой стороны, профессор Мукали взял перо и начал проверять на бумаге.

Примерно через 20 секунд—

— Правильно!.. Погоди, тогда на этот раз при 6.617 макинах…

После того, как я правильно решил ещё три задачи, профессор Мукали наконец поверил в мои вычисления.

Он отложил перо и сказал с поверженным видом.

— Так это просто… работает?

Да.

Эта магия теперь моя.

Я решил немедленно опробовать магию в лаборатории профессора Мукали.

Сначала я сел, чтобы накопить ману.

Хотя магическая академия в целом находится в зоне с высокой плотностью маны, на этой территории с пастбищами её несколько меньше.

Обычно здесь эффективность должна быть ниже, чем в общежитии.

«Сначала я разверну базовую формулу».

Я сотворил магию ослабления восстановительной силы, соответствующую размеру моего кольца маны.

Затем я начал медленно собирать ману.

Частицы маны собирались одна за другой. Они накапливались во вращающемся кольце маны.

«Скорость определённо выше».

Расширение кольца маны шло быстро.

Более того, у обычного мага Второго Круга первое кольцо маны — кольцо Первого Круга — уже должно быть заполнено.

Однако у меня в кольце Первого Круга всё ещё было место. Это означало, что я мог увеличивать ману в двух кругах одновременно.

«Как только кольцо Первого Круга достигнет десяти макин, это преимущество исчезнет».

И всё же, до тех пор я могу достигать двойной эффективности. С такой скоростью я чувствовал, что смогу собрать даже одну макину за один день.

«О, нужно быстро скорректировать».

За то короткое время, что я собирал ману, магия стала нестабильной.

Поскольку мана увеличивается так быстро, корректировки диапазона нужно вносить так же быстро.

Я немедленно рассчитал формулу для корректировки диапазона в соответствии с расширившимся кругом маны.

Вычисление было мгновенным. Благодаря практике на примерах, которые мне дал профессор Мукали, я с лёгкостью решил эту задачу.

Далее последовал микроконтроль магической силы в соответствии со скорректированным значением.

Я деликатно настроил свою магическую силу, чтобы изменить заклинание.

«Готово».

Новая, скорректированная магия точно соответствовала размеру выросшего кольца.

После этого было бесконечное повторение.

Медитируя для накопления маны, я одновременно должен был следить за тем, не становится ли магия нестабильной, и при необходимости исправлять её.

Это требовало значительной концентрации.

— Фух.

Накопив ману в течение примерно часа, я закончил медитацию.

За это время я увеличил свою ману на целых 0.2 макины.

Мне вдруг захотелось узнать, сколько я смогу собрать в открытом лектории с его высокой плотностью маны.

— Ну как? — Спросил профессор Мукали.

— Всё прошло хорошо.

— Насколько увеличилось?

— Выросло на 0.2 макины.

— Точно! Я так и знал. Я знал, что у тебя получится!

— Вы мне изначально не верили.

После того, как заставили раз за разом решать примеры.

— Кхм! Ну, это была лишь забота учителя о своём ученике…

Профессор Мукали сделал глоток кумыса и сменил тему.

— Но 0.2 макины в час — это быстрее, чем у большинства магов Второго Круга, не так ли? Это потому, что ты собираешь ману из двух кругов одновременно?

— Да. Так что сейчас моя эффективность двойная, но я, вероятно, полностью заполню внутреннее кольцо в течение месяца.

— Тогда твоя скорость упадёт до половины от нынешней. Но даже так, ты должен будешь выйти на уровень, близкий к остальным.

Именно так.

Наконец-то я избавлялся от проклятия плотности накопления маны B+.

«К тому же, я уже маг Второго Круга».

Теперь я мог по-настоящему сравниться со старшекурсниками-второкурсниками.

И всё это благодаря великодушному профессору Мукали.

— Спасибо, профессор.

— Хе-хе-хе. Если благодарен, то в моей лаборатории…

— Нет.

Абсолютно нет.

При моём резком отказе профессор Мукали хмыкнул, как будто ничего другого и не ожидал.

— Хмф. Ладно. Ты уже вкусил величие моей магии усиления, так что когда-нибудь ты поймёшь, насколько она на самом деле великолепна.

Она великолепна. Абсолютно великолепна.

Но это не имеет никакого отношения к становлению аспирантом.

— Кстати, зачем ты пришёл?

— А.

Я чуть было не забыл о своей первоначальной цели, так обрадовавшись нормализации накопления маны.

Я всё объяснил профессору.

Как Венди, президент студенческого совета, пыталась меня завербовать, хотя я не вступил ни в студсовет, ни в какое-либо общество.

Что первокурсники обязаны присоединиться к одному из них.

И поскольку мне не нравился студсовет, а существующие общества не привлекали, я решил вместо этого создать своё собственное.

— Итак, я хочу создать общество.

— Общество?

— Да. Поскольку я не хочу вступать в студсовет.

— Ха-ха-ха! Хорошая мысль. Лучше туда не ходить.

Профессор Мукали рассмеялся и налил мне большую кружку кумыса.

Я выпил кумыс, который он мне протянул, и внимательно слушал.

— Эта девчонка Венди выпустится через год, а ты? Кто знает, откуда придёт следующий президент студсовета? Если ты не хочешь быть вечно с ними связанным и ввязываться в борьбу за престол, лучше держаться от них подальше.

Я согласно кивнул.

— Поэтому мне нужен преподаватель-куратор для создания общества.

— Куратор? Ты просишь меня им стать?

— Да.

— Хм-м. Ты признаёшь великий характер Мукали. Я бы с радостью согласился стать вашим куратором, но…

Профессор Мукали замолчал на полуслове.

— Это невозможно?

— Нет. Не невозможно. Просто слишком поздно.

Его ответ был таким же твёрдым, как и мой отказ от его предложения стать аспирантом.

Почему слишком поздно?

Профессор Мукали объяснил:

— Ты знаешь, сколько лет я в этой академии? Сколько обществ было создано за это время? Я уже являюсь куратором двенадцати обществ. Общество верховой магии, общество выживания в плавании, общество волонтёров на ранчо… в общем, я курирую самые разные общества.

— Не говорите мне…

— Именно так. Я не могу брать на себя больше. Из-за особенностей различных обществ, профессорам, которые курируют более десяти, больше не разрешается брать дополнительные.

Он достиг своего лимита.

Это проблема.

— Профессор Миха в этой академии дольше меня. Она курирует целых семнадцать обществ. Естественно, просить её тоже нет смысла.

Если профессор Миха тоже недоступна, мой круг потенциальных кураторов стремительно сужается.

Профессор Мукали порекомендовал одного профессора.

— Если и есть кто-то, кто мог бы взяться… профессор Дрехос?

Профессор Дрехос по основам магических формул.

Строгий профессор, который первым вызвал меня в свою лабораторию.

Но у этого профессора был большой недостаток.

«Как ни крути, ярдо-фунтовая магия — это перебор…»

Он был ярым приверженцем древней магии.

Пропустим пока профессора Дрехоса.

Далее — профессор Амелин Лавуазье, преподающая создание предметов и алхимию.

Хотя создание предметов было областью, которая меня интересовала, эта профессорша была пугающе неприступной.

Это безумие — улыбаться, когда всё вокруг взрывается.

Профессора Амелин тоже стоит отложить.

«Остаются профессор Хаберт по геометрии и профессор Камил по телекинезу».

Профессор Хаберт Ридел тоже довольно преклонного возраста.

Он, вероятно, тоже уже достиг своего лимита.

— О ком ты думаешь? — Спросил профессор Мукали, видя, что я глубоко задумался.

Я упомянул, кого рассматриваю.

— Думаю, профессор Камил мог бы подойти лучше всего, вы не находите?

— Только не он!

Ой, как напугал!

Его внезапный крик заставил меня подпрыгнуть.

— Почему не он?

— …в общем, не этот парень.

Он ведёт себя совершенно неразумно, даже не объясняя причин.

Это лишь разжигает моё любопытство.

— Кстати, какое общество ты пытаешься создать? Мне нужно знать хотя бы название, чтобы решить, становиться его куратором или нет.

Что касается названия, у меня было кое-что на уме.

Я придумал его, когда увидел магию Норки.

Магия, которая безвредна и безопасна для всех. Я хочу создать общество, которое исследует такую магию.

— «Общество Миролюбивой Магии».

— …? Миро-чего?

— «Общество Мира, Любви и Магии».

Профессор Мукали посмотрел на меня с недоумением.

А потом.

— Вот как? Тогда иди поговори с профессором Камилом.

Удивительно, но он кивнул и дал своё разрешение.

Это после того, как он так упорно возражал против профессора Камила в качестве куратора.

«Что происходит?»

— Хе-хе. С таким названием, сомневаюсь, что тебе повезёт. — Сказал профессор Мукали с тихим смешком.

Что не так с «Обществом Миролюбивой Магии»?

Попрощавшись, я покинул лабораторию профессора Мукали с неприятным чувством.

— …миро-чего, вы сказали?

— «Общество Мира, Любви и Магии».

Когда я посетил профессора Камила, его реакция была точно такой же.

Недоумённое выражение лица.

Голос, в котором сквозило полное непонимание.

«Почему?»

Почему оба профессора так реагируют, просто услышав название общества?

Профессор Камил заговорил с серьёзным выражением.

— Ноа. Я думал, ты из тех талантов, что могут взять на себя важные обязанности для Империи, но, вижу, я ошибался.

— Простите? Что вы имеете в виду?

— Мир и любовь. Прекрасные слова. Но такой талантливый маг, как ты, Ноа, разве не должен мечтать о большем? Мир и любовь — это слова, которые может кричать даже тот, у кого нет никаких способностей.

Но разве использование магии в мирных целях не создаст лучший мир?

Как Норка, делающий красивые деревья…

Профессор Камил продолжил:

— Ты знаешь, как поддерживается нынешний мир в Империи? Это благодаря усилиям превосходных магов, рыцарей, святых рыцарей и жрецов на границах Империи. Как маг из магической академии, ты должен выполнять свою социальную ответственность.

Разве социальная ответственность действительно имеет отношение к названию общества?

Профессор Камил казался невероятно разочарованным во мне.

А затем последовало громоподобное заявление профессора Камила.

— Если ты будешь таким, мне, возможно, придётся пересмотреть то хорошее предложение, о котором я упоминал в прошлый раз.

Нет, моя работа!

Профессор Камил говорил, что если я выберу телекинез своей специализацией на третьем курсе, он порекомендует меня на хорошую должность. Теперь он угрожал забрать это предложение.

Этого не может быть. Эту работу было трудно получить!

Я напряг мозги.

«Что сказал профессор? Социальная ответственность? Усилия на границе?»

Я начал с активного согласия с тем, что сказал профессор.

— Мир, о котором я упоминал, относится ко всем усилиям, направленным на достижение мира. Усилия магов и рыцарей на границе, о которых вы упомянули, профессор, также можно считать соответствующими цели «Общества Миролюбивой Магии».

При этих словах профессор Камил с интересом кивнул.

— Продолжай.

— Позвольте мне объяснить на примере магии, которую я недавно исследовал.

Я продемонстрировал магию «Электропули».

— Это двойная магия стихий, которая вводит молнию в железную пулю. При попадании ею противника можно усмирить без серьёзного ущерба, просто оглушив. Это усмирение мирным путём, без кровопролития.

Я объяснял свою магию, словно делал презентацию в PowerPoint, пытаясь угодить вкусу профессора Камила.

Однако профессор Камил немедленно прервал и возразил.

— Всё ещё слишком мягко, Ноа.

— Простите?

— Какое же это мирное усмирение?

— …никто не пострадает и…

— На поле боя невозможно избежать вреда. Самая мирная магия — та, что быстро и точно уничтожает вражеское командование, чтобы закончить войну. А затем устраняет будущие угрозы, чтобы они никогда больше не посягали на территорию Империи.

Какие ужасающие слова! Вы предлагаете что-то вроде операций по устранению?

У меня по спине пробежал холодок.

«Уж не предлагает ли он мне должность вроде наёмного убийцы… нет, невозможно. Этого не может быть, верно?»

Какой сумасшедший профессор стал бы толкать своего студента на такую роль?

Я покачал головой, чтобы отогнать эти зловещие мысли.

Профессор Камил допрашивал меня:

— У тебя есть метод получше, Ноа?

Но, чёрт возьми.

Я не мог возразить этому аргументу.

Исторически страны без силы падали под натиском иноземных захватчиков.

Мир требовал силы. Как это ни парадоксально.

«Да, всё так. Мир требует силы. Огромной силы».

В этот момент.

Мне в голову пришла хорошая идея.

Способ достичь мира, не пролив ни капли крови, не становясь кем-то вроде наёмного убийцы, просто исследуя магию, не выходя из своей комнаты.

Я сказал профессору Камилу:

— Профессор, вы знакомы с концепцией взаимно гарантированного уничтожения?

Даже в этом мире существуют асимметричные военные силы, сравнимые с ядерным оружием.

Великая магия Восьмого Круга, «Силовой Метеор».

— Взаимное гарантированное уничтожение?

— Да.

Взаимное гарантированное уничтожение — это один из сценариев ядерной войны.

Если одна страна первой применит ядерное оружие для нападения на другую и этот единственный удар не сможет нейтрализовать весь ядерный арсенал противника, то ответный ядерный удар неминуем.

Эта череда взаимных ударов будет длиться бесконечно, ведя к полному истреблению.

Когда обе стороны предвидят такой исход, ни одна из них не может применить ядерное оружие. В тот миг, когда они нажмут на кнопку запуска, они устремятся к гибели.

По иронии судьбы, именно существование ядерного оружия и предотвращает полномасштабную войну.

В этом мире на ум приходит одна магия, сравнимая с ним по мощи.

Заклинание падения гигантского метеора — «Могучий метеор*».

«Могучий метеор» вполне мог бы занять место ядерного оружия.

Я изложил ему свою мысль.

— Следовательно, если каждая страна будет обладать магами, способными использовать заклинания массового поражения вроде «Могучего метеора», или же эквивалентным магическим оружием, кругами и так далее, они не смогут безрассудно вступать в бой друг с другом. Это поддержание мира через равновесие сил.

— Хм. Любопытная тема.

Профессор Камил проявил интерес и копнул глубже.

— В таком случае должны существовать и спецоперации по нейтрализации этой магии, верно?

— Да. Именно поэтому упомянутые мной маги или магическое оружие должны находиться под защитой в самом безопасном месте.

— Верно. — Кивнул он и продолжил: — «Могучий метеор» — это магия Восьмого Круга. Известный Архимаг, достигший вершин Восьмого Круга — это Астран, первый директор Магической Академии «Астран» и герой, приведший к победе Первую Континентальную войну. Кроме него есть Карсинов, основавший Магическое Герцогство, и Сирано, герой Второй Континентальной войны. Вы тоже желаете стать исторической личностью и встать в один ряд с ними?

Нет, я не говорю, что хочу им стать. Это просто теория. Теория.

Да и как мне вообще достичь Восьмого Круга?

Это всего лишь предложение, чтобы заполучить куратора для «Общества миролюбивой магии».

Что-то вроде научной заявки. А разве такие заявки обычно не приукрашивают?

Но вопрос профессора Камила был адресован не мне. Он сам на него и ответил.

— Ха-ха-ха. Вот она, энергия юности! Я вас недооценил, студент. Услышав название общества, я счел вас слабаком. Но вы, напротив, просвещаете меня.

И не стоило так уж просвещаться.

Причина, по которой я упомянул взаимное гарантированное уничтожение, была проста.

Это был предлог для профессора Камила, который открыто рассуждал об убийствах ключевых фигур. Предлог, который позволил бы мне просто заниматься исследованиями в своей комнате, пока я не достигну Восьмого Круга.

Однако профессор Камил, похоже, был глубоко впечатлен этой теорией. Схватив меня за плечи, он произнес.

— Я стану куратором того самого взаимного гарантированного уничтожения, о котором вы говорили.

— ...общество называется «Общество миролюбивой магии».

Моя цель — исключительно мир, профессор.

— Верно. «Общество миролюбивой магии». Я буду его куратором.

Фух.

Одной заботой меньше.

Изначально общества в Магической Академии «Астран» создавались для совместного исследования магии, но на деле все было иначе.

«Общество ценителей белых змей», «Общество наблюдения за гигантскими китами» и им подобные — все они превратились скорее в кружки по интересам.

Благодаря тому, что подобные общества росли как грибы, все достойные профессора уже были заняты на должностях кураторов.

«У профессора Мукали их двенадцать, у профессора Михо — семнадцать, если я правильно помню».

Оставались лишь непопулярные преподаватели.

Такие как профессор Дрехос, специалист по древней магии, или профессор Амелин, энтузиаст взрывов.

И теперь я понял, почему профессор Камил не был популярен.

Дело было не в его непопулярности, а в том, что он просто не давал согласия.

С таким-то характером он, вероятно, отвергал все общества вроде клубов по уходу за питомцами.

Но мне удалось его убедить.

Теперь осталось лишь найти старшекурсника на роль президента общества...

— Кстати, Ноа.

В этот момент меня окликнул профессор Камил.

— Да?

— Я слышал, вы уже достигли Второго Круга.

— Совершенно верно.

Кажется, большинство профессоров уже узнали о моем достижении после того, как меня доставили в лазарет.

— Если вы еще не определились с президентом, почему бы вам не занять эту должность?

— Что? Но разве это возможно не со второго курса?

— Нет. Если вы уже прорвались ко Второму Кругу, вас можно считать эквивалентом второкурсника. А в таком случае, по моему усмотрению как куратора, я могу назначить вас президентом.

Ого.

Тогда и не нужно отдельно искать старшекурсника. Если есть президент, все остальные требования выполнены.

— Что скажете? Согласны?

— Да, спасибо, профессор!

На этом создание «Общества миролюбивой магии» завершено.

Теперь можно отбросить в сторону всякие взаимные гарантированные уничтожения и подумать о чем-нибудь действительно мирном.

В зале, где собрались профессора.

Мукали, присутствуя на заседании кафедры, втайне задавался вопросом.

«Интересно, создал ли Ноа общество?»

Камил, каким он его знал, никогда бы не согласился стать куратором общества с подобным названием.

Но тут.

— Директор и уважаемые профессора, прошу вашего одобрения на создание «Общества миролюбивой магии», куратором которого я буду выступать.

На заседании профессор Камил представил разрешение на создание общества со своей подписью.

Мукали, не веря своим ушам, спросил у Камила.

— Название верное?

— Да, верное. «Общество миролюбивой магии».

Профессора, включая директора, начали перешептываться.

— Что я сейчас услышал?

— «Общество миролюбивой магии»?

— От самого Камила?

Камил, выходец из военных и поборник практической боевой магии, говорит о мире и любви?

Это совершенно не вязалось с его образом.

Мукали не смог сдержать любопытства.

— Что, черт возьми, Ноа вам наговорил?

— Ноа — студент с куда большим потенциалом, чем я полагал. Взаимное гарантированное уничтожение... никогда бы не подумал, что он размышляет о подобных вещах.

— Взаимное гарантированное уничтожение?

— Да. Ноа сказал...

Профессор Камил пустился в пространные объяснения, в точности повторяя слова Ноа.

— ...следовательно, нам нужна могущественная магия, способная полностью стереть с лица земли целый город, как, например, «Могучий метеор» Восьмого Круга.

У профессоров отвисли челюсти.

Мукали не удержался от вопроса.

— И где же здесь, позвольте спросить, мир и любовь?

— Сильная власть порождает мир. Парадоксально, но разве не прекрасно? Я никогда прежде не встречал столь прекрасной теории.

«Такая красота понятна лишь вояке вроде тебя!» — Проглотив готовые сорваться с языка слова, Мукали медленно произнес.

— Вы ведь знаете, что все четыре Континентальные войны в истории были вызваны группами, пытавшимися призвать Короля Демонов, верно?

— Разумеется.

— Те, кто пытается призвать Короля Демонов, с самого начала хотят превратить этот мир в море огня. Сработает ли с ними такой подход?

— Именно поэтому нам и нужен Архимаг Восьмого Круга в любое время.

Кризис рождает героев. Каждый раз, когда разражалась Континентальная война, появлялся Архимаг Восьмого Круга. И именно он является ключевой силой, способной предотвратить призыв Короля Демонов.

Камил считал, что готовиться нужно до того, как грянет беда.

— По словам Ноа, это называется асимметричная мощь. Противник уже пытается использовать асимметричную мощь призыва Короля Демонов. Значит, и мы должны ею обладать.

— И что? Вы собираетесь сделать Ноа Архимагом Восьмого Круга?

Камил покачал головой.

— Нет. Это было бы самонадеянным суждением. Даже я был слишком самонадеян. Я осознал это, лишь выслушав Ноа.

С решительным видом, словно принимая судьбоносное решение, Камил заявил

— Я приму этот вызов. Путь к Восьмому Кругу. Я, сам того не осознавая, довольствовался Седьмым.

— В таком-то возрасте?

Камил был немолод.

Он уже отслужил свое в Береговой Охране Восточного побережья и вышел в отставку.

Профессорская должность была для него чем-то вроде отдыха на пенсии.

Но его решимость была выше возраста.

— Даже студент, владеющий лишь Вторым Кругом, стремится к этим вершинам. Если старший маг Седьмого Круга не примет этот вызов, это будет нарушением долга.

— Что ж, полагаю...

— Поэтому остаток своей жизни я посвящу достижению Восьмого Круга.

Остальные профессора, не в силах что-либо сказать, переглядывались.

«Профессор Камил спятил?»

«А он когда-нибудь был в своем уме?»

«Ну, если он так решил, зачем ему мешать, верно?»

Большинство реакций не были положительными.

Достичь Восьмого Круга в его возрасте было невозможно.

Мукали подумал про себя.

«Я-то думал, он станет толкать Ноа на поле боя, чтобы сделать из него мага Восьмого Круга. Рад, что это не так».

Профессор Камил заключил.

— Разумеется, я должен и других студентов обучать как следует, чтобы они тоже могли мечтать о Восьмом Круге.

Это означало, что он собирается повысить сложность занятий.

Мукали не собирался ему в этом мешать.

Мы получили комнату для общества.

Она находилась в углу здания, где располагались все общества, рядом с лестницей на первом этаже.

Раньше ее занимало научное общество под названием «Историко-магическое исследовательское общество», но оно кануло в лету, потому что в него не вступали новые члены.

Мы открыли дверь и вошли.

— И как при этом выжило «Общество по обмену носками»?.. — Вслух удивилась Ирина, глядя на вывеску соседнего общества. Наше помещение было как раз рядом с ними.

Ну, по-моему, оно заслужило исчезнуть.

Историко-магические исследования?

Это даже не учебный предмет, да и интереса не вызывает.

Собственно, по такой логике, наше «Общество миролюбивой магии» — тоже не самое интересное название.

Но это совершенно неважно.

«Нужно лишь продержаться четыре года».

Я не собирался набирать новых членов.

Мне просто нужно было общество, где я числюсь.

А вдобавок я получил комнату, так что убил двух зайцев одним выстрелом.

— Ух ты. Сплошная пыль.

— Сколько же ей не пользовались?

Здесь все еще оставались следы предыдущего общества. На полках, покрытых пылью, стояли книги, написанные от руки старшекурсниками, которые исследовали историю магии.

Я взял одну из них.

— Пффф...

Когда я дунул на нее, в воздух взметнулось облако пыли.

Прокашлявшись пару раз, я открыл книгу.

«...Граф Пьерин Агшад, известный как разжигатель войны в Альянсе Семи Королевств, скончался. Смерть была внезапной.

После его кончины дом был сожжен, а имущество конфисковано. Король Норад не высказал никакой позиции и был занят стиранием всех следов Пьерина Агшада.

По слухам, граф был приспешником Короля Демонов Моркратуса. Имперский Спецназ, заблаговременно раскрыв это, провел операцию по устранению, а Король Норад сотрудничает со Спецназом, чтобы искоренить фракцию графа...»

Прочитав еще несколько отрывков, я понял, что это больше походило на исследование теорий заговора, чем на исторические изыскания.

Автор связывал подозрительные смерти и странные происшествия, утверждая, что за всем этим стоит некий заговор.

— Хм? Имперский Спецназ? Я о них слышал. — Сказал Руди, который читал вместе со мной. Норка тоже вставил слово.

— Точно. Имперский Спецназ. Это они.

— А?

— Говорят, это особая секретная организация, которой управляет Империя. Я слышала, они в основном занимаются диверсиями или убийствами ключевых фигур.

Значит, что-то вроде ЦРУ или «морских котиков».

Ну да, в американских теориях заговора тоже постоянно фигурируют военная база «Зона 51» или ЦРУ.

Норка продолжил.

— Ходят слухи, что наш куратор тоже был из Имперского Спецназа.

— Профессор Камил?

У меня по спине пробежал холодок.

Странное чувство дискомфорта и ледяного спокойствия, которое я ощущал каждый раз при встрече с профессором Камилом. То же самое ощущение промелькнуло в моей голове.

И я понял природу этого холода.

«Неужели он и вправду был в Имперском Спецназе?»

Если профессор Камил действительно служил там, то место, куда он пытался меня рекомендовать, должно быть, тоже связано с ними. Могу предположить.

Я думал, ни один здравомыслящий профессор не станет толкать своего студента в подобное место, но на мгновение забыл, что в этой академии полно сумасшедших профессоров.

Одни подливают студентам в чай магические зелья, другие обожают взрывы, третьи одержимы ярд-фунтовой системой...

Еще один фанатик войны в этом ряду совсем не будет казаться странным.

«Может, поэтому ему так понравилось взаимное гарантированное уничтожение?»

В его глазах пылал огонь.

Неужели я зажег этот огонь не в том человеке?

«Да какая разница».

Рекомендация — это всего лишь рекомендация.

Если я не пойду, на этом все и закончится.

До выбора специализации еще два года. Не стоит пугаться заранее.

Я потер руку, по которой пробежали мурашки.

Мои друзья, увлекшись теориями заговора, листали другие книги.

Даже Ирина с горящими глазами читала какую-то книгу.

Я сказал друзьям:

— Раз уж это «Общество миролюбивой магии», не стоит ли нам заняться исследованиями, соответствующими названию?

— А? Какими еще исследованиями?

Долг студента в мирное время.

— Скоро промежуточные экзамены. Вы все уже выучили базовые формулы?

Что же еще, кроме учебы?

Мои друзья покрылись холодным потом.

Приближался экзаменационный период.

Для начала мы прибрались в пыльной комнате общества.

Открыли окна и с помощью простейшей магии стихии ветра выдули всю пыль.

Книги с теориями заговора, оставшиеся со времен «Историко-магического исследовательского общества», мы оставили на полках.

Они были написаны от руки старшекурсниками, и в них оставалось много пустого места. При необходимости их можно было использовать в качестве черновиков или тетрадей.

Я открыл чистую страницу в тетради, содержавшей теории о бесплодии второго принца Магической Империи, и подозвал друзей.

— Так. Сейчас я составлю для вас несколько задач на базовые формулы.

Основываясь на том, что мы проходили на занятиях по магическим формулам, я подготовил для друзей практические задания.

Я частенько занимался подобным в студенческие годы, когда подрабатывал репетитором. Тогда я сверялся с разными задачниками, чтобы составить задачи, но сейчас у меня был лишь один-единственный сборник по магическим формулам.

Поэтому я выжал все знания из своей прошлой жизни, чтобы придумать задания.

Как можно сложнее.

— Ноа... что это значит? «Когда мана, вышедшая за пределы измерения после дельта-преобразования, образует полусферу, назовем ману, вырвавшуюся из круга, — а, а предельную константу тела вращения — b. Найдите b/a?..»

На самом деле, основы магических формул похожи на арифметику. Иными словами, это простые вычисления. Все, что было в сборнике, состояло из расчетных задач.

Но то, что придумал я, было ближе к математике.

«Другими словами, это задачи, намеренно усложненные для отсева».

Но разве обычные экзамены не такие? Я создал эти практические задания ради оценок моих друзей.

Ирина тоже посмотрела на задачу, и ее зрачки задрожали.

«Похоже, она никогда не видела подобных задач».

Посмотрев на условие еще немного, Ирина сочла его слишком трудным и начала бормотать формулу себе под нос.

— О?

И вскоре в воздухе появилась полусферическая глыба льда.

— Поняла. Ответ 3.8.

Ирина проверила решение, сама сотворив заклинание.

Увидев это, Руди восхищенно воскликнул.

— Ого, ну и метод! Что и говорить, Ирина.

Ирина пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного.

Нет, это жульничество. Чего ты плечами пожимаешь?

Хотя, способность создать магию, лишь услышав условие задачи — это само по себе умение. Это значит, что у нее превосходная магическая интуиция.

Но все же.

— На экзамене ведь нельзя использовать магию, верно?

— ...это правда.

Ирина мгновенно приуныла.

Я объяснил друзьям процесс решения.

— Смотрите. В этой задаче спрашивается, какое соотношение нужно установить между предельной константой тела вращения и количеством маны при создании полусферической магии с дельта-преобразованием.

— ...что это значит?

Кажется, это надолго.

Время шло, и настал день экзамена.

Профессор Дрехос, преподаватель Основ магических формул, рассадил студентов и раздал экзаменационные листы.

Как и ожидалось, раз уж это теоретический курс, формат экзамена был соответствующим.

Но.

«Что? Это же легко».

На экзамене по Основам магических формул были задания, как и подобает, базового уровня.

Они были лишь немного сложнее, чем те, что профессор задавал на дом.

Под «сложнее» я имею в виду, что он просто увеличил длину формул.

Так что все, что от меня требовалось — это посчитать.

Я быстро решил задачи и поднялся с места.

— Уже закончили? — Спросил профессор Дрехос, наблюдавший за экзаменом.

Такой вопрос был вполне понятен.

Я решил все в течение пяти минут после получения листа.

— Да.

— Дайте-ка взглянуть.

Я передал свой экзаменационный лист профессору.

Профессор пробежался глазами по моим ответам, а затем жестом разрешил мне выйти.

— Можете идти.

— Да, профессор.

Когда я выходил, ассистентка преподавателя Тириллен посмотрела на меня с отчаянием, но я даже не удостоил ее взглядом.

Я знаю этот взгляд.

Взгляд человека, который хочет забрать меня в лабораторию и использовать в качестве калькулятора для древней магии!

Ни за что.

Я вышел в коридор и стал ждать, пока мои друзья закончат экзамен.

Вскоре один за другим вышли Ирина, Норка и Руди.

— Ух ты! Я был удивлен, насколько легко все было!

— И правда. Гораздо легче, чем задачи, которые давал нам Ноа.

Значит, как и ожидалось, всем показалось легко.

И все это благодаря тому, что я составлял сложные практические задания.

— Если бы сложность была на таком уровне, нам, наверное, и не нужно было засиживаться допоздна в комнате общества, решая задачи Ноа, да?

— ......

Вот же, Руди.

После всех моих стараний.

Не понимая моих чувств, Руди лучезарно улыбнулся и сказал:

— Пойдемте обедать! Говорят, сегодня особое блюдо — стейк из морского леща. Двадцать серебряных за тарелку, но раз мы хорошо сдали экзамен, я угощаю!

Кхм-кхм.

Ну, может, он и вправду счел это ненужным.

Особое блюдо было восхитительным.

Стейк из морского леща мог похвастаться качеством, которое трудно было ожидать от столовой. Это определенно не было массовым производством. Это был стейк, с душой приготовленный профессиональным поваром.

«Вот почему он стоил двадцать серебряных».

Руди и впрямь хороший друг.

Благодаря Руди, после сытного обеда мы отправились на следующее занятие.

Следующим занятием была «Физическая подготовка и верховая езда» с профессором Мукали.

Как только мы прибыли на поле, где проходил урок, все студенты были шокированы.

На ранее пустом поле теперь гордо стоял конь.

— Профессор, что это? — Спросил я.

Профессор Мукали ответил:

— Это экзамен.

— Что?

Я был ошарашен.

Больше месяца заставлять нас заниматься базовой физподготовкой, а теперь экзамен по верховой езде?

Я знаю, что на уроках часто проходят 1+1, а на экзамене спрашивают f(x)+g(x), но это уже перебор.

Мы ни разу не учились верховой езде на этом занятии.

Профессор Мукали сказал:

— Если вы не пренебрегали физической подготовкой, то сможете спокойно удержаться на этом коне. Я все равно не жду от вас никакой техники! Суть в том, как долго вы сможете продержаться на взбрыкивающей лошади.

Значит, это что-то вроде родео, где нужно просто держаться?

Но все равно, это неправильно. Сколько студентов на этом курсе вообще учились верховой езде?

Как и следовало ожидать.

Студенты из знатных семей возрадовались.

— Отлично! Я учусь верховой езде уже три года!

— Я тоже. Я часто катался на лошадях во дворе нашей семьи!

Напротив, дети, никогда не имевшие дела с верховой ездой, выглядели подавленными.

Профессор Мукали, проигнорировав реакцию студентов, начал экзамен.

Студенты ждали в очереди за ограждением загона, а внутри гордо стоял серый конь.

С его тусклой мастью и массивным телосложением он внушал немалый страх. Его длинная морда с ясными глазами непрерывно осматривала окрестности.

Несмотря на шепот студентов, он стоял в загоне спокойно, что говорило о хорошей выучке.

Профессор Мукали впустил в загон первого студента из очереди и сказал:

— Давай, залезай.

— Что? А разве нет подставки для посадки?

— Какая еще подставка для посадки!

Студент, уверенно шагнувший вперед, был из дворянской семьи и учился верховой езде. Возможно, дома они использовали подставки, чтобы садиться на лошадей.

Но здесь на такое рассчитывать не приходилось.

— Как долго вы собираетесь зависеть от поддержки семьи! Залезайте сами!

По приказу Мукали студент, совершенно запуганный, попытался силой закинуть ногу на седло.

Но, как и ожидалось—

— И-и-и-го-го!

Конь не собирался никого пускать себе на спину.

Внезапно встав на дыбы, он тут же сбросил студента, пытавшегося на него взобраться.

Бум—

— Ай!

Студент, схватившись за ушибленный зад, пустил пару слезинок.

Фррр—

Он вздрогнул, явно подавленный тяжелым дыханием внушительного серого коня.

Глядя на перепуганного студента, Мукали сказал:

— Что, не так, как дома? Конечно! Не думайте, что конь, которого нежно обучали в дворянском доме, чтобы избежать травм — это то же самое, что боевой конь, выращенный в загоне! Лошади, на которых вам придется ездить, могут быть захвачены у врагов или даже быть дикими.

Он был абсолютно прав.

Первый студент после нескольких попыток наконец сумел сесть на коня, но вскоре выдохся и упал.

Следующий студент, и тот, что был после него, тоже были детьми дворян, учившимися верховой езде, но результаты не сильно отличались.

Студенты, которые ездили только на смирных лошадях дома, совершенно не могли приспособиться. Даже выходцы из рыцарских семей не были исключением.

«Я бы подумал, что студенты из рыцарских семей ездили на боевых конях».

Но конь не просто бездумно буйствовал.

На самом деле, когда экзамен сдавали дети из простолюдинов, он был довольно послушен. Хотя через некоторое время снова начинал брыкаться.

Я внимательно наблюдал за этим процессом.

«Здесь что-то не так».

Меня не покидало ощущение, что что-то здесь подозрительно.

Если этот конь проходил через такие экзамены в прошлом семестре или позапрошлом, разве он не должен быть знаком студентам?

До начала экзамена он стоял у ограды спокойно. Но странным образом, в самый нужный момент, он начинал буйствовать, словно кто-то нажал на кнопку.

Особенно для студентов, которых профессор Мукали, казалось, взял на заметку, ярость была еще сильнее.

«Говорят, лошади невероятно проницательны».

Очень умные лошади могут понимать слова или поведение своего хозяина и действовать соответственно.

«Тогда, возможно?..»

Я стал наблюдать за профессором Мукали.

И ответ нашелся.

Серый конь двигался по сигналам профессора.

Если Мукали топал правой ногой и касался носа, конь начинал буйствовать с самого начала.

Если Мукали делал шаг вперед левой ногой, коснувшись затылка, конь позволял студенту сесть на спину, прежде чем начать буйствовать.

Если он стоял, заложив руки за спину, конь спокойно делал один круг, а затем впадал в ярость, когда студент пытался слезть.

«Постойте, так он в любом случае начинает буйствовать».

Принцип я понял, но решения не видел.

Пока я размышлял, как с этим справиться, уже подошла моя очередь.

Я ждал у ограды загона, наблюдая за действиями профессора Мукали.

Профессор велел мне заходить быстрее и проделал свои действия.

Сначала он топнул правой ногой и коснулся носа, затем шагнул вперед левой ногой, коснувшись затылка. А потом заложил руки за спину.

«С начала и до конца!..»

Это добром не кончится.

— Профессор! У меня внезапно живот...

— А?

— Мне нужно срочно в уборную!

— Эй, ты куда?!

Нужно было пока что сбежать.

Сделав вид, что иду в уборную, я спрятался и стал наблюдать за студентами.

Следующим в очереди был Милио.

Милио получил тройной заряд ярости от серого коня, который предназначался мне, и едва не лишился души.

«Прости, Милио».

Я размышлял над решением.

Выдержать эту ярость невозможно. Конь будет продолжать, пока студент не упадет.

Профессор Мукали, должно быть, заранее его натренировал.

Так что на самом деле это невероятно умный конь.

Пока я наблюдал за экзаменами студентов и думал над решением, время шло, и число оставшихся студентов уменьшалось.

«Эх. Выбора нет. Рискованно, но надо попробовать».

Я вернулся к загону и сказал профессору:

— Профессор, я вернулся.

— Ты!.. На этот раз я закрою на это глаза. Заходи быстрее!

Я быстро вошел и направился на противоположную сторону.

Большинство студентов, войдя в загон, сразу же становились слева от коня, пытаясь сесть оттуда.

Но я переместился на правую сторону. И эта позиция оказалась между конем и профессором Мукали.

Позиция, которая хитроумно перекрывала коню обзор на действия профессора.

Когда я там встал, серый конь замотал головой, пытаясь увидеть Мукали.

Я взял поводья и зафиксировал его голову, словно успокаивая.

— Ммм, хороший мальчик.

Я впервые делал нечто подобное, но это было необходимо, чтобы меня не сбросили.

Как и ожидалось, конь был умен.

Он вздрогнул и сделал несколько угрожающих движений, но, казалось, не собирался причинять мне вред.

Скорее, без сигналов профессора Мукали он становился послушным.

Профессор Мукали засеменил своими короткими ногами, пытаясь занять позицию, откуда конь мог бы его видеть.

«Сейчас!»

Я быстро подпрыгнул и вскочил на коня.

— А?

Пока профессор Мукали был в замешательстве, я схватил поводья и ударил коня по бокам. И мысленно взмолился серому коню.

«Пожалуйста, двигайся. Ты же знаешь, что значит моя команда. Вперед!»

К счастью, серый конь понял мое намерение и побежал вперед.

Успех!

— Я сделаю круг и вернусь!

Для начала нужно убраться подальше.

Прочь из поля зрения профессора Мукали.

Резко прозвучал свисток.

Прямо во время моего бегства я услышал позади звук свистка. Это свистел профессор Мукали.

Серый конь медленно остановился и повернул голову.

Цок-цок, цок-цок.

Теперь, двигаясь рысью на сером коне, я потер его круп.

— Уф...

Я только что спасался бегством от принудительного родео, устроенного тандемом серого коня и профессора Мукали, но это был мой первый опыт такой езды.

Максимум, на чем я когда-либо ездил — это единственный ослик, которого предоставляла моя семья.

Я никогда не ожидал, что буду нестись на полном скаку на таком огромном боевом коне.

Я просто отчаянно обнимал коня, чтобы не упасть.

Продержавшись, цепляясь за подпрыгивающую спину лошади, я, естественно, отбил себе все седалище.

«Возможно, этот друг проявил ко мне снисхождение...»

Если бы он захотел меня сбросить, то сделал бы это с легкостью.

Если подумать, так оно и было. Перед профессором Мукали он вытворял что угодно и сбрасывал студентов, а сейчас просто бежал вперед.

Я погладил гриву коня в знак благодарности.

— Спасибо, что спас меня.

Серый конь ответил тихим фырканьем.

Но если отбросить это, я беспокоился о возвращении.

Теперь меня звал назад свисток профессора Мукали. Если профессор снова начнет подавать сигналы руками, у меня не будет иного выбора, кроме как выдержать еще одно родео.

Но когда я подъехал, профессор Мукали лишь смотрел на меня с видом побитого пса.

Когда я слез, студенты зааплодировали.

— Ух ты! Как ты это сделал?

— Этот дикий конь!..

— Он спокоен только рядом с Ноа. Удивительно...

Они осыпали меня подобными похвалами.

Мое лицо беспричинно вспыхнуло.

Ребята, конь был не виноват. Проблема была в профессоре.

Профессор Мукали подошел ко мне и прошептал:

— Ты... ты, как ты догадался?

Профессор, вы выглядели точь-в-точь как бейсбольный тренер, подающий стратегические сигналы.

Но ведь есть кое-что поважнее, не так ли, профессор?

— Сейчас важно не это.

— Что?

— Зачем вы это сделали? Почему вы подавали все сигналы только мне одному?..

В тот день, когда я так усердно учился у вас, как верный пес! Скажите мне. Зачем вы это сделали?

Я вас чем-то оскорбил?

Профессор Мукали неловко почесал щеку и сказал:

— Ты и это понял? Кхм. Львы, естественно, сбрасывают своих детенышей со скалы.

Поговорка гласит, что львы сбрасывают своих детенышей со скалы, чтобы вырастить их сильными.

Похоже, эта поговорка существует и в этом мире. Но на самом деле она неверна.

Начнем с того, что в саванне, где живут львы, нет скал, и на самом деле львы очень дорожат своими детенышами.

«Какой родитель столкнет своего ребенка со скалы... ах, понятно. Вы не родитель, а профессор».

Верно. Я понимаю. Все потому, что я чужой ребенок, не связанный с вами кровными узами.

Я все понял.

Когда я посмотрел на него глазами, полными предательства, профессор Мукали быстро продолжил.

— Н-но в конце я ведь сбавил обороты, не так ли?

— Это правда.

Если бы он продолжал буйствовать до конца, выхода бы не было.

Это, по крайней мере, было удачей.

Он понизил голос еще сильнее и тихо сказал.

— Раз уж все студенты это видели, я поставлю тебе высший балл за промежуточный экзамен. Но взамен — не рассказывай друзьям о секрете.

— А разве я и так не получил бы высший балл?

Не стоит предлагать в качестве условия то, что я и так должен получить по праву.

— Хорошо. Я научу тебя одному заклинанию Второго Круга.

Единственным местом, где я сейчас мог изучать магию Второго Круга, была библиотека. Мне пришлось бы учиться самостоятельно, просто читая книги.

Но если профессор Мукали научит меня лично, это было довольно хорошим условием. Лишь бы он не попросил меня стать его студентом-исследователем.

— Только не магия усиления тела, верно?

— ...верно. Я научу тебя кое-чему другому.

Это была хорошая сделка, профессор.

— Уф, вчера было так тяжело.

Руди проворчал, потирая свою ушибленную пятую точку. Это потому, что он упал во время вчерашнего экзамена по верховой езде.

Несмотря на падение, Руди получил среднюю оценку.

Ни лучше, ни хуже других.

Учитывая, что студенты из рыцарских семей заняли верхние строчки, он получил относительно неплохой балл.

— Должно быть, было больно, Руди. Ты в порядке, Ирина? — Спросил Норка, с жалостью глядя на Руди, а затем обратился к Ирине.

— Да. Я в порядке. — Спокойно ответила Ирина.

Она действительно была в порядке.

Вчера она внимательно наблюдала за моими действиями и в точности их скопировала.

Она встала с правой стороны от коня и крепко держала поводья. Похоже, она не знала, что это было сделано для того, чтобы перекрыть профессору обзор, но это сработало.

Благодаря тому, что она хитро избежала взгляда профессора, она получила вторую по величине оценку после меня.

— Сегодня у нас экзамены по магии стихий и по основам магических чар и создания, верно? — Спросил Руди, нахмурившись и все еще держась за больное место.

Норка кивнул.

— Верно.

Задание по магии стихий было дано еще на прошлой неделе.

Задача состояла в том, чтобы выбрать понравившуюся магию стихий и довести ее до совершенства. Сегодня нужно было лишь продемонстрировать натренированное заклинание.

Все усердно готовились, так что беспокоиться было не о чем.

Вскоре начался урок магии стихий.

Профессор Миха Твинтэйл вызывала студентов одного за другим, чтобы проверить созданную ими магию.

— Полагаю, все подготовили задание, которое я дала на прошлой неделе? Начнем со студента в первом ряду.

Она оценивала дотошно.

Насколько сложной была созданная магия? Давала ли она результаты, соответствующие замыслу? Насколько она была завершенной?

Она тщательно выставляла баллы за каждый аспект.

— «Водяная завеса». Это заклинание трудно контролировать маной Первого Круга. В какой ситуации вы намеревались его использовать?

— Эм... чтобы перекрыть противнику обзор...

— Таким количеством воды можно разве что кошке морду умыть. Следующий студент.

Студент, получивший низкую оценку, вернулся на свое место с поникшими плечами.

Во время обучения она была довольно добра, но ее оценки были беспощадны.

Кажется, я начал понимать, почему у нее было прозвище «Алая Ведьма».

Следующим был черед Норки.

Норка создал несколько светящихся сфер, как мы и практиковали.

Маленькие скопления света парили в воздухе. Они были разноцветными и идеально подошли бы в качестве украшений для елки.

— Это заклинание называется «Светящиеся елочные шары»! — Уверенно объяснил свою магию Норка.

Когда я увидел это в библиотеке, я восхитился его мирной и безобидной идеей, но подумал, что это довольно бесполезное заклинание.

Поэтому я беспокоился, сможет ли он получить хорошую оценку на этом экзамене, но, к моему удивлению, профессор Миха высоко оценила магию Норки.

— Это... прекрасно. Равномерно распределенные сферы света поддерживают нужную яркость — ни слишком сильную, ни слишком слабую. И эти цвета. Создать такое разнообразие цветов было, должно быть, довольно сложно для мага Первого Круга... и эта цветовая гамма.

Она восхищенно спросила Норку:

— Вы сказали, магия называется «Светящиеся елочные шары», верно?

— Да.

Затем профессор Миха сотворила заклинание иллюзии, создав маленькое иллюзорное деревце среди скоплений света.

Это завершило образ настоящей рождественской елки.

«Рождественская атмосфера в мире без Санты».

Профессор Миха захлопала в ладоши и похвалила Норку.

— Замечательно. Цвета идеально сочетаются с елочными украшениями. У вас хороший эстетический вкус, студент Норка.

— Спасибо!

Вот оно что.

На первом занятии, когда мы обсуждали свойства маны, я сравнивал с ней Ирину. Если в «Ледяной стреле» Ирины была острота, то в «Ледяной стреле» профессора Михо была красота.

Доказательство того, что ее натура ценит эстетическое чувство.

Магия Норки получила высший балл не только за свое предназначение, но и за сложность и завершенность.

«Алая Ведьма все-таки любит не только сильную и разрушительную магию».

А затем настала очередь Ирины.

Когда Ирина продемонстрировала свою «Полую ледяную стрелу», которая раскалывается и наносит больший урон, профессор Миха проявила почти восторженное отношение.

— Превосходно! Это лучшая магия, которую можно создать на Первом Круге! Разрушительная мощь, эффективность, завершенность. Безупречно.

Беру свои слова обратно.

Алая Ведьма особенно благоволила сильной и разрушительной магии.

И это стало еще более очевидным во время очередей Руди и моей.

Оценка, данная Руди, была неплохой, но ее отношение было довольно прохладным.

— Да, хорошо сделано. Прочно, — это все, что она сказала о каменной стене Руди.

А когда я сотворил свою магию двойной стихии, «Электрошоковую пулю*», она сказала вот что:

— Заклинание двойной стихии. Сложность превышает уровень первокурсника, и завершенность высока, но... почему вы сделали ее такой маленькой?

— Нет, это потому, что при усмирении врага я хотел минимизировать урон...

Прежде чем я успел закончить свой ответ, профессор Миха кивнула, словно сама все поняла.

— Ну, с объемом маны Ноа это еще нельзя считать полноценным Вторым Кругом. Но если бы вы влили больше маны и придали ей форму сферы, вы могли бы легко побеждать монстров с сопротивлением к молниям, таких как гигантские многоножки.

Нет, у меня не было такого намерения.

— Использование атрибута металла для проникновения сквозь защиту врага и поражения его током изнутри. Хорошая мысль.

Оглянувшись, я увидел, как перешептываются Милио и его группа.

— Он использовал на Милио заклинание, предназначенное для гигантских монстров?

— Какой жестокий парень...

— Как он мог применить такое зверское заклинание к сокурснику?..

Нет.

Это не так.

Профессор Миха пошла еще дальше.

— Очень хорошо. Эта решимость поразить врага током и убить, как бы он ни защищался. Я высоко это ценю. Поскольку и техническая завершенность, и сложность высоки, я ставлю вам высший балл.

Решимость убить, несмотря ни на что?

У меня не было такого намерения.

Милио беспричинно вздрогнул.

Ну да ладно.

Я получил хорошую оценку, так что это неважно.

После обеда у нас был урок по основам создания у профессора Амелин.

Как и на обычных занятиях, экзамены профессора Амелин были поистине непредсказуемы.

Что-то вроде поиска рецепта, который мог бы вызвать самый большой взрыв, или исследования направления и размера взрывов для каждого рецепта.

В общем, я мог лишь предполагать, что это как-то будет связано со взрывами.

Но к нашему удивлению.

Профессор Амелин дала нам обычное задание.

Тихим, срывающимся голосом она объявила содержание теста:

— Эм... в магических чарах, создании и алхимии используются различные магические материалы. Поэтому н-нам, магам, нужно иметь наметанный глаз, чтобы отличать подлинные материалы от поддельных.

Затем она достала маленький, твердый белый осколок.

— Это панцирь монстра под названием Транкл. Это материал, часто используемый при наложении на артефакты защитной магии. Но...

Профессор Амелин высыпала несколько похожих осколков из другого мешка, который она принесла. Они выглядели почти идентично.

Было трудно определить, какой из них был тем самым панцирем Транкла, который она показала первым.

— С-существует много похожих или поддельных материалов, как эти. Сегодня я дам каждому из вас по пять материалов, похожих на панцирь Транкла.

Она убрала разбросанные предметы со стола и поставила на него контейнеры с номерами от 1 до 5.

Внутри каждого контейнера лежал белый панцирь Транкла.

Мы не знали, какие из них настоящие, а какие — поддельные.

Профессор Амелин велела студентам подходить по одному, чтобы взять свой набор, и продолжила объяснение.

— Ваше промежуточное задание — найти способ отличить панцирь Транкла. Пожалуйста, продемонстрируйте и представьте свой метод на занятии на следующей неделе.

Это был такой разумный тест.

Она задала то, что необходимо знать магам, и процесс оценки тоже был нормальным.

«Этого не может быть...»

Это точно не могло быть все.

Должно быть что-то еще.

Студенты кивали головами, уже думая о том, чтобы пойти в библиотеку для исследования.

Но я был другим.

Моя интуиция подсказывала мне, что эта обожающая взрывы профессор Амелин не стала бы просто так давать такую прямолинейную задачу.

И наконец, профессор Амелин сказала:

— О, это групповое задание. Пожалуйста, работайте в группах по пять человек.

Ах.

Так вот в чем был источник моего беспокойства.

Групповое задание.

Это система, где один человек тянет повозку спереди, двое толкают сзади, а остальные просто едут в ней.

Иными словами, все вносят свой вклад в конечный продукт, но не все прикладывают одинаковые усилия.

Пока одни выкладываются на двести процентов, другие не делают вообще ничего.

Возвращаясь к примеру с повозкой, это те люди, которые просто едут. Такие существуют.

Езда на чужом горбу, или, как это еще называют, халява — вот почему групповые задания всегда были проклятием для студентов.

Никогда не думал, что столкнусь с этим и здесь.

«Но с такими друзьями, как у меня...»

Ирина, которая преуспевает во всем.

Норка, трудяга.

Руди, у которого куры денег не клюют.

Никто из них не походил на потенциального халявщика.

Но проблема была в том, что в группе должно быть пять человек.

Нам не хватало еще одного.

«Кого бы выбрать?..»

Другие студенты тоже были заняты формированием групп по пять человек. Хотя занятие еще не закончилось, шум стоял такой, что я едва слышал, что говорит профессор.

— Все, пожалуйста, не забудьте подготовиться к эксперименту к следующей неделе!

В конце концов, профессор Амелин просто ушла, сказав это.

— Нам не хватает двоих. Хотите в нашу группу?

— Но у меня уже есть друзья...

— У нас один лишний. Кто хочет уйти?

— Может, позвать того друга?

Даже после ухода профессора студенты оставались в аудитории, отчаянно пытаясь сформировать группы. Люди повсюду разделялись и перегруппировывались, стараясь собрать команды по пять человек.

Нам тоже нельзя было отставать.

«А у нас есть свой душа компании!»

Руди! Я выбираю тебя.

Вперед, добудь нам сокомандника!

Мы отправили Руди на задание.

— Всем привет.

— О, это Руди.

— Руди!

Эффект был поразительным!

Нашего душу компании Руди приветствовали, куда бы он ни пошел. Некоторые студентки приветствовали его, трогая за пухлые щеки, а группы студентов-парней обнимали его за плечи, словно он уже был частью их команды.

— Руди! Хочешь в нашу группу? У нас как раз есть одно свободное место.

— О чем ты говоришь? У нас полный состав.

— Я тебя выгоню и возьму его.

— Эй, это нечестно!

Вместо того чтобы мы кого-то искали, все пытались завербовать Руди в свои команды.

«Руди популярнее, чем я думал».

Благодаря своим сильным социальным навыкам, Руди смог быстро найти студентку, которая слонялась без группы.

— Не хватает людей в группе? Кажется, Матильда искала группу раньше.

— Матильда?

Получив эту информацию, Руди немедленно подошел к студентке по имени Матильда.

Матильда была робкой на вид девушкой с рыжими волосами, веснушками и в очках в роговой оправе.

Но даже эта застенчивая девушка подпрыгнула на месте и схватила Руди за обе руки, когда увидела его.

— Руди!..

— Привет, Матильда.

— Ты ищешь людей в группу?

— Да!

К счастью, казалось, Матильда тоже отчаянно искала группу.

Это здорово. Благодаря Руди мы смогли сразу же найти сокомандника.

Но тут.

— Кстати, Руди, ты ведь обычно общаешься с Ноа? Ноа тоже в этой группе? — спросила Матильда со странной интонацией.

Руди простодушно ответил:

— Верно. Ноа и Ирина в одной группе.

— Ноа немного пугающий...

— Почему?

Что со мной не так?!

Матильда огляделась и тихо прошептала Руди на ухо.

Я спрятался среди студентов и напряг слух, чтобы услышать, что она говорит.

Я смутно расслышал голос Матильды.

— Я слышала, Ноа недавно чуть не убил Милио.

Опять эта история.

После того как я вырубил Милио в тренировочном зале библиотеки, распространился странный слух.

Что я подстроил тщательно продуманную и жестокую ловушку.

А из-за странных слов профессора Михо во время урока магии стихий слух разросся до неконтролируемых размеров.

— Я слышала, он использовал магию, обычно предназначенную для больших монстров, с намерением убить?

— Нет-нет, это не так. — Отрицал Руди, но Матильда, все еще выглядя неубежденной, продолжила.

— А на уроке телекинеза он пробил банку насквозь...

— Это просто потому, что Ноа потрясающий...

— Есть и другой слух.

— Какой слух?

— О профессоре Камиле. Ходил слух, что профессор состоял в секретном магическом батальоне, верно?

— Да-да. Но что с того?

— Говорят, есть агент, которого профессор тайно обучал с детства, и это Ноа Эшборн. Он поступил в эту академию под вымышленным именем.

Эта Матильда, не ожидал от нее, но она была глубоко погружена в теории заговора. Она говорила с Руди так, будто была полностью убеждена в своей собственной теории.

— Иначе почему его так часто вызывают в кабинет профессора Камила?

Часто вызывают!

Меня вызывали всего один раз. В другой раз я сам пришел, чтобы попросить его стать куратором нашего общества.

Но глаза Руди забегали после слов Матильды.

— Эм, правда?

Эй, как ты мог в это поверить!

Норка и Ирина, которые слушали рядом со мной, тоже посмотрели на меня.

Я покачал головой, показывая, что это неправда.

Такими темпами и эти двое могут повестись.

Нужно вмешаться самому.

— Кхм. Руди!

Я сделал вид, что ищу Руди, и подошел к ним.

Руди посмотрел на меня и удивленно сказал.

— О... точно, Ноа. Я как раз спрашивал Матильду, не хочет ли она присоединиться к нашей группе.

Не ври.

Ты слушал теории заговора и почти поверил.

Я улыбнулся Матильде и сказал:

— Здравствуй, Матильда. Нам не хватает одного человека в группе. Не хочешь к нам?

Я спросил как можно добрее, с улыбкой на лице.

Но выражение лица Матильды застыло, и она пробормотала:

— А, нет, все в порядке. Я уже решила присоединиться к другой подруге... я пойду, до свидания.

И убежала.

Я ничего не сделал.

Мне стало как-то обидно.

В этот момент Руди посмотрел на меня и спросил:

— Эт-то... это ведь неправда, да?

Как будто это могло быть правдой.

В итоге мы так и не нашли сокомандника.

Милио плохо спал по ночам.

С того самого инцидента ему снились кошмары.

Черная железная игла, появляющаяся в кромешной тьме.

Во сне Милио неосознанно приближался к парящей в воздухе железной игле.

Даже если он кричал сам себе не подходить, не трогать ее, Милио из сна не слушал. Ему приходилось во всех красках переживать, как он по-глупому попадает в ловушку.

И в тот момент, когда он касался железной иглы, ударяла молния.

Вспышка— Бззззт!

Милио просыпался от своего сна.

Кончики пальцев, коснувшиеся железной иглы, все еще казались горячими, а тело дрожало. Казалось, мышцы сводит судорогой.

— Ха... ха...

Во всем виноват Ноа.

Этот жестокий парень.

Он был настолько дотошен, что сотворил заклинание заранее, еще до своего прихода, и лежал в засаде.

По словам профессора Михо, это было мощное заклинание, способное поймать даже гигантскую многоножку.

«Подумать только, он заранее подготовил такое ужасающее заклинание, нацеленное на меня!..»

Это было непростительно.

Но не было способа противостоять ему напрямую.

Это было унизительно для сына графа Брейнора, но выбора не было.

Если бы это был только Ноа Эшборн, возможно, все было бы иначе, но он всегда держался рядом с Ириной Белрун, гением из семьи Белрун!

К сожалению, один против двоих — слишком невыгодное положение.

«Нет ли какого-нибудь хорошего способа?..»

В этот момент раздался стук, и из-за двери послышался голос Шилова.

— Молодой господин, пора просыпаться.

— Заткнись. Я уже проснулся.

— Да, молодой господин.

Шилов был слугой, предоставленным главной ветвью его семьи, а также одноклассником в магической академии.

Услышав его голос, ему в голову пришла внезапная мысль.

— Подожди, Шилов. Войди. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да, молодой господин.

На последнем занятии по созданию им нужно было сформировать группы по пять человек, но Милио и его друзья не смогли этого сделать. Все из-за слуг, которых каждый из них привел с собой.

Они не могли сформировать группу из шести человек, включая слуг, поэтому тот день закончился безрезультатно.

Но разве он не слышал, что в группе Ирины и Ноа не хватает одного человека?

Он позвал Шилова и сказал.

— Ты пойдешь, Шилов. В команду Ноа Эшборна.

— Что?

Он изложил Шилову свой план со зловещей улыбкой.

— В нашей команде на одного человека больше, верно? Так что ты должен присоединиться к группе Ноа.

— Я-я?

Милио впился взглядом в Шилова, который, казалось, нес какую-то чушь.

— Ты смеешь перечить!..

От этого яростного тона Шилов поспешно склонил голову.

— П-простите, молодой господин.

— Слушай внимательно. Ему не хватает одного человека. Если ты предложишь присоединиться, он наверняка тебя с радостью примет. Так что сначала стань членом его группы и завоюй его доверие.

Шилов, казалось, понял и кивнул. Убедившись в этом, Милио продолжил:

— После этого тщательно выясни, как они готовятся к заданию. А в день эксперимента сожги и уничтожь их исследовательские записи и образцы материалов. Сможешь это сделать?

Милио считал свой план идеальным. С его помощью он был уверен, что сможет отомстить Ноа и Ирине, которые его унизили.

Но Милио не заметил бегающих глаз Шилова.

Этим утром.

Внезапно появился сокомандник.

— Я-я Шилов!

Это был парень невинного вида.

Как только мы закончили утреннее занятие, то есть тренировку кольца маны, он подбежал к нам и поклонился в знак приветствия.

А затем сказал, что хочет быть в одной группе на занятии по созданию.

— Молодой господин Милио выгнал меня, сказав, что в команде нет места. М-мне некуда идти, поэтому я пришел в эту команду. Пожалуйста, примите меня!

Шилов был студентом, поступившим по квоте, и служил Милио. Вероятно, он изначально был слугой в семье графа Брейнора.

— Пожалуйста, я умоляю вас...

Хотя мы все студенты, он так низко кланяется.

Это что, результат промывки мозгов?

Ну, если он с рождения жил как слуга в графской семье, полагаю, это было бы естественно.

Хотя Норка и Руди не из знатных семей с титулами, они происходят из богатых купеческих семей, у которых денег больше, чем у большинства дворян.

Их траты намного превышают то, с чем мог бы сравниться обедневший дворянин вроде меня.

А Ирина — гений из престижной магической семьи маркиза Белруна.

Если бы мы встретились снаружи, разница была бы настолько велика, что мы, возможно, даже не встретились бы взглядами.

— Милио тебя выгнал? — Подозрительно спросила Ирина.

Обычно Шилов служил Милио более преданно, чем другие студенты по квоте своим господам.

С самого утра и до ночи он делал почти все вместе с Милио, убирая за ним. Даже мать не стала бы так опекать.

И этот Милио выгнал Шилова?

Мне тоже в это с трудом верилось.

Шилов энергично закивал и сказал:

— Д-да. Молодой господин Милио сказал, что в группе слишком много людей, поэтому велел мне, как слуге, уйти...

— Это действительно все? Милио не приказывал тебе что-нибудь сделать? Например, выяснить, что делает наша группа, или украсть наши записи?

Под допросом Ирины Шилов сглотнул и задрожал.

— Н-нет, ничего такого.

Такими темпами бедняга может упасть в обморок.

Я остановил Ирину и сказал друзьям.

— Ну, это немного подозрительно, но давайте ему доверимся. Нам все равно нужен был сокомандник.

— Верно. Какая удача, что Шилов пришел к нам первым. — Руди, кажется, с самого начала ничего не подозревал. Может, поэтому он так популярен у друзей.

В любом случае, я хотел принять Шилова. Было жаль видеть, как сокурсник так раболепствует, и даже если он что-то скрывал, какая в этом могла быть вина Шилова?

Приказ ведь отдал бы Милио.

Я дружески обнял Шилова за плечо и сказал.

— Добро пожаловать. Мы, одноклассники, должны хорошо ладить.

Положив руку ему на плечо, я почувствовал, как дрожит тело Шилова.

Боже мой.

Как же он, должно быть, напуган.

Чтобы сменить тему, я сказал:

— Давайте готовиться к следующему экзамену. Тест по телекинезу — это дуэль, верно?

— Верно. Я слышала, это дуэль, в которой нужно захватить кожаный мяч в центре, используя только телекинез, — ответила Ирина.

Дуэль, значит.

Тогда мне понадобится противник.

— Как насчет тебя, Шилов? Хочешь попрактиковаться в дуэли со мной?

— И-и-ик! Простите! Пожалуйста, пощадите! Я все расскажу!

Внезапно Шилов распростерся на полу и начал умолять. Мои друзья странно на меня посмотрели.

Что за...

Я ничего не сделал.

Шилов в слезах рассказал, что ему приказал сделать Милио.

Ему велели присоединиться к нашей группе, выкрасть содержание нашего задания и сжечь материалы, необходимые для эксперимента.

— П-простите! Пожалуйста, пощадите мою жизнь!..

— Я не собираюсь тебя убивать.

Серьезно, чем я заслужил такую реакцию?

Я ожидал некоторого вмешательства, но сжечь все материалы? Это уже перебор, не так ли?

Как сказал один мудрец, когда собираются пятеро, один из них обязательно окажется мусором. В групповых заданиях среди участников всегда есть один халявщик.

На этот раз это ты, Шилов.

Нет, не просто халявщик, а настоящий саботажник.

— Как я и думала. Это приказал Милио, верно? Я так и знала. — Сказала Ирина.

Она с самого начала подозревала Шилова. Когда Шилов только пришел, именно она устроила ему допрос.

Она пожала плечами с видом «я же говорила». Казалось, она больше радовалась своей правоте, чем злилась на поступок Шилова и Милио.

Руди, напротив, был сильно разочарован в Шилове.

— Шилов! Как ты мог!..

Должно быть, он полностью ему доверял только потому, что они стали товарищами по группе.

Норка с любопытством спросила меня:

— Ноа, как ты это сделал? Почему Шилов так дрожит? Что ты с ним сделал?..

Я ничего не делал.

— Только пощадите! Я был неправ. Пожалуйста!..

— Я же сказал, что не собираюсь тебя убивать.

— В-вы серьезно?

Почему он так трясется?

Он тоже слышал эти странные слухи? О том, что я подстроил жестокую ловушку для Милио?

«Постойте, он ведь на самом деле был на месте происшествия».

Милио просто сам коснулся электрошоковой пули и рухнул.

Шилов определенно был свидетелем этой сцены. Именно он отнес упавшего Милио в лазарет.

И все же он так меня боится.

«Может, это потому, что он видел все своими глазами?»

Говорят, у людей может развиться травма, когда они впервые сталкиваются с шокирующей ситуацией. Неужели этот парень и есть источник тех слухов?

Пока я размышлял, что с ним делать, и пристально на него смотрел, Шилов вздрогнул и начал умолять:

— Я-я сделаю все, что вы скажете! Если вам что-нибудь понадобится для группового задания, только скажите! Я проведу исследование, напишу план эксперимента, все!

— Как мы можем тебе доверять? — Ирина все еще не доверяла Шилову.

Ну, он собирался передать все наши исследования Милио. Мы не могли доверить ему важные задачи, вроде написания плана эксперимента.

Ирина сказала, что сама напишет план.

— Я сама напишу план эксперимента.

— Тогда я займусь исследованием. Я найду в библиотеке книги о классификации материалов для магических чар. — Вызвался Норка.

Да, вот так и работает нормальное разделение труда. Это именно то, что хотят видеть профессора, дающие групповые задания.

Руди почесал щеку и сказал:

— Тогда я... принесу закуски?

Он не мог придумать, чем заняться.

Я поручил ему роль, которая идеально ему подходила.

— По мере исследования экспериментальных методов нам понадобятся реагенты и инструменты. Ты можешь их достать.

Руди радостно захлопал в ладоши.

— Это я могу! Я достану самые качественные!

Распределив роль Руди, я повернулся к следующему.

— А ты...

Что мне поручить Шилову?

Мы не можем доверять ему ничего важного, но он изначально был слугой Милио, так что должен хорошо справляться с мелкими поручениями.

— Будешь просто на побегушках.

— Да! Только отдавайте приказы!

Вот так. Распределение ролей завершено.

«Погодите-ка, а что буду делать я?»

Эксперимент мы все равно будем проводить вместе.

Исследование, планирование, закупка материалов, мелкие поручения — если все это делают остальные, то что насчет меня?

«Хм. Неужели?..»

Один халявщик из пяти человек.

Так это был я?

Эксперименты экспериментами, а экзамены экзаменами.

Последний экзамен по телекинезу еще предстоял.

Экзамен представлял собой простое соревнование, в котором нужно было с помощью телекинеза забрать мяч, расположенный в центре. Нужно было первым схватить кожаный мяч, используя только телекинез, без какой-либо другой магии.

«...или так я слышал».

Когда мы прибыли на место экзамена, все остальное соответствовало слухам.

Два человека стояли друг против друга на расстоянии десяти метров, а на пути к мячу были препятствия.

Проблема была в самом мяче.

Профессор Камил появился, держа мяч, и, объясняя, положил его в центр экзаменационной площадки:

Бум—

— Тест заключается в том, чтобы первым попасть этим в своего противника, нанеся урон, и тем самым победить.

Не забрать?

Он ясно сказал «попасть».

Более того, этот мяч.

Судя по его внушительному весу и твердому материалу, это определенно был металлический шар. Размером как минимум с шар для боулинга.

— С этого момента студенты будут изучать магию телекинеза через практические тренировки, имитирующие реальный бой. Этот экзамен — начало.

Практические тренировки, имитирующие реальный бой? Мы не в армии.

Да и даже в армии такого бы не делали. Удар таким металлическим шаром приведет как минимум к перелому. А если что-то пойдет не так, можно и умереть.

Один удивленный студент поднял руку и спросил:

— Профессор, я слышал, что на экзамене будет использоваться кожаный мяч...

— Когда вы выйдете в поле, будут случаи, когда полученная информация будет отличаться от реальности на месте. Это как раз такой случай. Как студенты Магической Академии «Астран», вы должны научиться умело адаптироваться в подобных ситуациях.

Значит, он все-таки сменил кожаный мяч на металлический, и нам нужно соответственно адаптироваться.

Профессор Камил оглядел студентов и спросил:

— Есть желающие пойти первыми?

Тишина.

Логично, кто с готовностью вызовется на такое опасное соревнование?

— Я пойду.

Но кто-то шагнул вперед первым.

И прямо рядом со мной!

Ирина подняла руку и вызвалась.

Увидев это, Барен Строуван тоже поднял руку и сказал.

— Тогда я буду ее противником.

Они понимают, что могут умереть, если их неудачно ударит этот шар?

— Очень хорошо. Начнем с этих двух студентов.

Профессор Камил, казалось, был доволен и позвал их занять свои позиции.

Экзаменационная площадка была прямоугольной, размером примерно с бадминтонный корт.

Ирина и Барен стояли на противоположных концах, а между ними были разбросаны препятствия вроде движущихся столбов и чучел.

Черный металлический шар лежал точно в центре площадки.

Оба, бормоча заклинания, уставились на шар.

Затем—

— На старт, начали!

С сигналом к началу оба применили заклинания телекинеза.

Шар задрожал на месте, а затем взмыл в воздух.

Он слегка смещался влево, затем вправо, раз за разом возвращаясь в центр.

Силы, толкавшие его с обеих сторон, были равны.

Это было доказательством того, что магия телекинеза Ирины и Барена достигла схожего уровня.

Студенты с напряжением следили за движущимся шаром.

После недолгой борьбы за превосходство что-то изменилось.

Вжух— Бум!

Шар сместился по диагонали и зацепился за препятствие.

Это было препятствие ближе к стороне Ирины. Это означало, что ее пересиливают.

Но вскоре шар, застрявший на препятствии, выстрелил вперед. В сторону Барена.

«Она сделала это нарочно».

Ирина намеренно изменила направление силы, чтобы шар зацепился за препятствие ближе к ней.

Телекинез ослабевает с расстоянием.

Например, есть огромная разница между перемещением объекта на метр и на сто метров.

Поэтому Ирина притворилась, что ее пересиливают, подтянула шар ближе к себе, а затем одним мощным рывком запустила его в сторону Барена.

Но и Барен был не промах.

Он поспешно произнес заклинание и отклонил шар.

Свист— Хрясь!

Шар, летевший за пределы площадки, ударился о невидимый барьер в воздухе и безвольно упал.

Профессор Камил установил барьер, чтобы шар не покинул экзаменационную зону.

— Продолжайте поединок.

По указанию профессора Камила Барен снова двинул шар.

Они продолжали обмениваться ударами, шар застревал в препятствиях и блокировался барьерами.

В конце концов, победа досталась Ирине. Металлический шар, запущенный ею, один раз ударился о препятствие, а затем полетел в сторону Барена.

Дзынь—!

Прямо перед тем, как шар должен был ударить Барена, перед ним появился голубоватый защитный барьер, заблокировавший удар.

Это была мера безопасности для студентов.

«Ясно. Так он на самом деле не собирался нас убивать».

— Поединок окончен. Это была превосходная дуэль.

Профессор Камил оценивал не только победу или поражение. Казалось, он комплексно оценивал способности, продемонстрированные во время поединка.

Начеркав что-то на оценочных листах обоих студентов своим пером, он перевернул страницу и сказал:

— Следующие студенты, пожалуйста, выходите.

Теперь, когда Ирина и Барен продемонстрировали, что это безопасно, другие студенты без страха поднимали руки и сдавали экзамен.

Наблюдая за экзаменами других, я понял, что навыки Ирины и Барена были поистине исключительными.

Другие студенты с трудом могли просто сдвинуть металлический шар. Даже когда им это удавалось, он двигался медленно, и им было трудно менять направление.

Это был момент, когда я осознал, что Ирина действительно гений.

— Следующий, как насчет Ноа?

Внезапно настала моя очередь.

— Да.

Когда я вошел на площадку и занял свою позицию, профессор Камил оглядел студентов и спросил.

— Есть желающие сразиться с Ноа?

Тишина.

На этот раз никто не поднял руку. Даже Милио украдкой избегал взгляда профессора.

— Никого?

— ......

— Совсем никого? Что ж, выбора нет. Я буду противником Ноа.

Постойте, почему только я?..

Прежде чем я успел растеряться, профессор занял позицию напротив меня.

Затем, словно делая мне одолжение, он сказал.

— Я буду использовать магию, соответствующую уровню Ноа.

Большое спасибо.

Я всего лишь маг Второго Круга, едва достигший десяти макин.

Мой противник — Архимаг Седьмого Круга с двумя миллионами ста тысячами макин. Даже если он будет поддаваться, это будет совсем нелегко.

— Тогда начнем.

Профессор Камил объявил начало и первым поднял шар в воздух.

Я сначала попытался с помощью телекинеза толкнуть шар вперед.

Но он не сдвинулся с места. Профессор Камил прикладывал такую же силу с противоположной стороны.

Когда я ослабил силу своего телекинеза, профессор сделал то же самое. Шар остался парить на месте.

Я чувствовал его огромное самообладание.

«Как мне вообще это выиграть?»

Я не мог придумать способа. Пока я размышлял, как победить, профессор сказал:

— Если ты не пойдешь ко мне, я пойду к тебе.

Шар начал двигаться вперед. Нет, вбок. Вверх.

Он двигался в разных направлениях, лавируя между препятствиями.

Это было совершенно не похоже на линейные движения в поединке Барена и Ирины. Он то прятался за препятствиями, прежде чем снова появиться, то угрожающе приближался ко мне, прежде чем закрутиться и сменить направление.

— Ух ты... как он может двигать такой тяжелый шар телекинезом?

— Я и не знал, что он может так двигаться.

— К-куда он делся? За ним даже глазами трудно уследить.

Студенты восхищались телекинезом профессора.

Но мне было не до восхищения.

Потому что этот шар целился в меня.

«Думай... неважно, с какого направления он летит, если я приложу силу под углом в девяносто градусов, я смогу легко изменить его траекторию».

Любой объект, любая атака. Она беззащитна против силы, приложенной перпендикулярно направлению движения.

Даже если мой противник толкает с силой в два миллиона сто тысяч макин, если я толкну с силой в десять макин под углом в девяносто градусов, я смогу его хотя бы отклонить.

«Это значит, что я, может, и не выиграю, но смогу хотя бы свести к ничьей».

Я смотрел на постоянно меняющуюся траекторию металлического шара профессора Камила и рассчитывал формулу, чтобы соответствовать его пути.

Поскольку траектория менялась ежесекундно, расчеты формул приходилось делать за доли секунды.

И наконец—

Вжух— Бум!

Мне удалось изменить траекторию металлического шара, которым профессор Камил манипулировал по своему желанию.

Металлический шар ударился о препятствие и упал.

— Хм...

Профессор Камил переводил взгляд с упавшего шара на меня.

«Это опасно...»

Атмосфера казалась зловещей.

Профессор Камил снова поднял шар и начал двигать его еще быстрее, чем раньше.

Шар двигался непредсказуемо, и я не мог сказать, когда он может быть запущен в меня.

Я рассчитывал формулы в реальном времени, чтобы соответствовать его пути, уклоняясь снова и снова.

А затем, вздрогнув, я посмотрел в глаза профессора и был шокирован.

Эти горящие глаза были явно глазами человека в «серьезном режиме».

«Вы же сказали, что будете поддаваться!»

Это было абсолютно не «соответствующе» моему уровню.

Мяч летит ко мне, широко закручиваясь вправо.

Он едва чиркает по чучелу, выставленному в качестве препятствия, и снова сворачивает в мою сторону.

В реальном времени просчитав скорость и направление металлического шара, я применяю телекинез точно под прямым углом к его траектории.

Путь шара меняется, он отклоняется от курса.

Вжииих—!

Но шар тут же снова закручивается в немыслимом направлении и, изгибаясь, словно крученый, летит ко мне.

Я снова вычисляю координаты и отражаю его телекинезом под прямым углом.

Так повторяется десятки раз.

Если бы шар летел по прямой, как в поединке Ирины и Барена, предсказать его координаты и защититься было бы просто.

Но шар профессора Камила то двигался по спирали, то взмывал высоко в воздух, то зарывался в землю и внезапно вылетал обратно.

Каждый миг мне приходилось в реальном времени просчитывать его направление, скорость и угол, чтобы применить телекинез.

«И это называется "поддаваться"?»

Профессор Камил швырял в меня шар, а я изо всех сил старался увернуться — из-за этого безумного взаимодействия траектория полета становилась почти непредсказуемой.

«Как только я нахожу его положение, рассчитать формулу уже несложно».

Я и так уже быстро считал в уме, но, привыкнув, стал еще быстрее.

Теперь я дошел до того, что формула рассчитывалась почти автоматически, стоило мне лишь определить положение и направление шара.

Найти сам шар — вот что было настоящей проблемой.

Фьить— Бум— Шмяк!

«Слишком быстро!»

Я чуть глаза не сломал, пытаясь уследить за шаром, который слишком резво метался по непредсказуемым траекториям. Стоило на миг отвести взгляд, как он тут же прятался за препятствиями, чтобы снова вылететь в мою сторону.

«Ай!»

Вжух— Ба-бах!

Препятствия превращались в лохмотья от столкновений с мечущимся во все стороны шаром. Некоторые уже рухнули.

И наконец, этот поединок подошел к концу.

Треск! Треск—Хр-рясь!

Препятствия начали разлетаться в щепки.

От ударов шара?

Нет. Профессор Камил намеренно крушил все преграды телекинезом. А затем запустил все эти обломки в меня.

«Кх!»

Способность одновременно управлять шаром и швыряться препятствиями.

Он применял телекинез сразу в нескольких направлениях.

Но я до такого уровня еще не дошел. Я мог лишь последовательно отбивать их, быстро выстраивая формулы.

Бум— Ту-ду-дух!

Я кое-как увернулся от обломков. Пусть их было много, но летели они небыстро, так что это не составило труда.

Но затем.

Свуууш—!

Металлический шар несся с огромной скоростью, словно пушечное ядро.

Препятствия загородили мне обзор, и я заметил его слишком поздно.

К тому времени, как я его увидел и применил формулу, шар был уже прямо передо мной.

Ква-а-анг—!

Хрусть—!

Я попытался увернуться, применив заклинание телекинеза, но шар первым врезался в мой барьер.

И на этом прочном барьере пролегла трещина.

«Будь он хоть чуточку сильнее…»

Барьер бы разлетелся вдребезги.

— Ох, кажется, я немного увлекся. — Произнес профессор Камил, приложив руку ко лбу.

Немного увлекся? И это вы называете «немного», профессор?

— Я собирался поддаваться, но неосознанно показал частичку своей истинной силы. Так что, полагаю, этот поединок можно считать моим поражением.

Профессор Камил ясно сказал, что будет соответствовать моему уровню и поддаваться. Но раз уж он вышел за эти рамки, то засчитал себе поражение.

Хотя постойте, разве он не был автоматически дисквалифицирован, когда начал выкорчевывать и швырять препятствия?

Проигнорировав мой обвиняющий взгляд, профессор Камил похвалил меня:

— Однако я удивлен. Когда ты научился управлять телекинезом с помощью взгляда? Этому учат на втором курсе.

— Что?

— Ты самоучка?

Управлять телекинезом с помощью взгляда? Есть и такой способ?

— Все вы изучите это на втором курсе, но я расскажу тебе заранее. Когда достигнешь Второго Круга, ты выучишь формулу, позволяющую направлять телекинез силой взгляда. Так ты сможешь, как только что, легко уворачиваться от предметов или свободно их перемещать.

О чем он вообще говорит?

Значит, существует простой способ управлять телекинезом одним лишь взглядом, без необходимости каждый раз рассчитывать формулу для смены направления.

И, похоже, профессор Камил двигал свой магический шар именно этим методом.

Профессор снова спросил меня.

— Ноа, ты нашел этот способ в библиотеке?

— Нет. Впервые о нем слышу.

— Тогда?..

— Я просто одну за другой рассчитывал все формулы.

— …

Услышав мой ответ, профессор Камил недоверчиво нахмурился.

Как бы то ни было, я получил высший балл.

На следующий день после экзамена по телекинезу.

Мы все собрались в комнате нашего студенческого общества.

На этот раз к нам присоединился и Шилов.

Он дрожал у входа в комнату и снова начал извиняться:

— Н-неужели вы собираетесь пытать меня здесь?..

— Мы таким не занимаемся. Заходи уже.

— Тогда зачем вы привели меня в это уединенное место?..

— Нам нужно подготовиться к эксперименту.

— Вы правда привели меня для этого? Вы же не собираетесь пытать меня, чтобы выведать информацию о молодом господине Милио?!

И что мне делать с информацией о Милио?

Мы пришли сюда, потому что на следующей неделе у нас промежуточное задание профессора Амелин, и нам нужно спланировать эксперимент.

Он заключается в определении панцирей Транклов.

Среди пяти выданных нам белых предметов затесались панцири Транклов. На глаз они все выглядят почти одинаково.

Различить их, просто посмотрев, было трудно.

Норка, отвечавший за исследования, с гордостью выложил на стол три книги, которые принес с собой.

— Это книги о панцирях Транклов, их характеристиках и способах определения.

— «Ракообразные монстры как материалы»

— «Основы магических материалов. Сборник»

— «Руководство для начинающего специалиста по магическим чарам»

Норка даже отметил номера страниц, где упоминались Транклы.

— Они на страницах 123 и 124, а затем еще на 311-й.

Следуя указаниям Норки, мы прочли книги и начали обсуждать, какой эксперимент нам провести.

— Тут сказано, что они похожи на кору серого ахеронского дерева, и нужно быть осторожным. Если их слегка поджечь, кора ахеронского дерева тут же вспыхнет, а панцири Транклов — нет.

— А чтобы отличить их от когтей шелкового кокатрикса, нужно использовать реагенты, извлеченные из лепестков бурой утренней травы…

— Если ударить молотком по чешуе колданской ящерицы…

Составить план эксперимента оказалось на удивление легко. Все было в книгах.

Нужно было просто следовать инструкциям: слегка поджечь, опрыскать реагентами или ударить молотком.

Ирина усердно записывала план гусиным пером.

Все шло как по маслу.

А я, как назначенный «безбилетник», которому нечего было делать, просто витал в облаках.

«Что-то слишком просто».

Профессор Амелин не дала бы нам такое легкое задание.

Здесь точно есть какой-то подвох.

Так я и думал.

— Подождите, я ненадолго в библиотеку.

Сказав это друзьям, я вышел из комнаты общества и направился в библиотеку. Все равно, раз уж я «безбилетник», мое отсутствие ничего не изменит.

«Так я, может, даже больше помогу».

Прибыв в библиотеку, я подошел к библиотекарю первого этажа.

За стойкой по-прежнему сидела квокка и приветствовала меня.

Я задал библиотекарю интересующий меня вопрос:

— Я ищу книги о панцирях Транклов и взрывах.

Очки квокки вспыхнули синеватым светом. Затем она куда-то проворно сбегала.

Вскоре квокка вернулась с книгой.

— «Как побеждать ракообразных монстров».

Я взял книгу, нашел место и принялся читать раздел о Транклах.

«Транкл. Транклы — маленькие, быстрые ракообразные монстры, обитающие вблизи вулканов и представляющие низкую опасность. Однако их панцири обладают значительными защитными свойствами, достаточно прочными, чтобы выдержать извержение вулкана, из-за чего их часто используют в качестве магических материалов…»

Прочитав, я выяснил лишь то, что они хорошо выдерживают взрывы. Ничего о том, что они сами могут взорваться или что с ними нужна осторожность.

Я вернул книгу квокке-библиотекарю и спросил снова.

— Не могли бы вы найти мне книгу по четырем ключевым словам: Транкл, определение, опасность, взрыв?

Очки библиотекаря снова вспыхнули.

Но затем квокка замотала головой и скрестила свои короткие лапки в виде буквы «Х».

«Значит, ничего нет».

И это всё?

Неужели одержимая взрывами профессор Амелин дала бы нам в качестве домашнего задания такой обычный эксперимент?

«Нет. Не верю».

Я поднялся на второй этаж.

Может, библиотекарь второго этажа знает что-то, чего не знает библиотекарь первого.

Я задал тот же вопрос библиотекарю второго этажа.

— Не могли бы вы найти книгу по этим четырем ключевым словам: панцирь Транкла, определение, опасность, взрыв?

Ее очки так же вспыхнули, после чего она куда-то метнулась.

«Так все-таки что-то есть?!»

Было.

Хотя, возможно, там просто содержались похожие слова, но при этом говорилось о чем-то другом.

Книга, которую принесла квокка, оказалась совершенно неожиданной.

— «Внешний вид и характеристики красных виверн Теронского хребта».

Это была не особенно толстая книга.

Кажется, она была посвящена детальному описанию одного конкретного монстра.

«Красные виверны? Здесь упоминаются Транклы? Они что, едят Транклов?»

Судя по названию, это не имело никакого отношения к тому, что я искал.

Но времени у меня было много, да и книга была не толстой, так что я решил ее прочесть.

— «Кончик хвоста красных виверн Теронского хребта покрыт слоями ярко-красных чешуек. Во время охоты или столкновения с врагами красные виверны взмахивают хвостом, из-за чего эти ярко-красные чешуйки взрываются, нанося значительный урон».

«Ну, хотя бы слово «взрыв» появилось».

Но где здесь могли появиться Транклы?

Даже после долгого чтения я не нашел ни одного упоминания о них.

Затем, на странице, где было написано:

— «Чешуя с хвоста красной виверны — чрезвычайно ценный магический материал из-за своих взрывных свойств».

Внизу была небольшая сноска:

※Предупреждение!

В научных кругах были зарегистрированы случаи появления виверн-альбиносов. У виверн-альбиносов белая чешуя, в том числе и на хвосте. Отделенные от виверны, эти чешуйки внешне похожи на обычные панцири Транклов, что затрудняет их идентификацию. Будьте осторожны, чтобы не перепутать.

«Да это бред какой-то. Как первокурсник вообще может это найти?!»

Но так ли это на самом деле?

Согласно этой книге, охотиться на красных виверн Теронского хребта могут только маги Пятого Круга или выше.

И такие ценные материалы от таких монстров…

Не говоря уже об исключительно дорогих материалах от очень редких виверн-альбиносов.

Раздать их студентам просто чтобы посмотреть на взрывы в лаборатории?

Это же безумие!..

«А, ну да. Профессор Амелин не в своем уме».

Я пришел к выводу, что среди наших материалов точно есть чешуя с хвоста виверны-альбиноса.

На следующей неделе, в день эксперимента, мы приступили к работе.

Наш план значительно отличался от планов других команд.

Что и неудивительно.

Мы включили в него этап, позволяющий сперва отсеять чешую красной виверны.

Мы не были уверены на сто процентов, что она там есть. Самый быстрый способ это проверить — ударить молотком и посмотреть, взорвется ли она, но зачем тогда я вообще тащился на второй этаж библиотеки в поисках другого метода?

Мы нашли способ проверить это, не вызывая взрыва.

И для этого метода помощь Руди была незаменима.

— Посмотрите. Это личинка Теронской гигантской земляной стрекозы.

Руди принес личинку гигантской земляной стрекозы, которая обитала в далеких Теронских горах.

Это не было какое-то чрезвычайно редкое существо, но достать живую личинку здесь, вдали от ее ареала, было трудно.

Без торговой гильдии «Брайтстоун» Руди это было бы невозможно.

— Эта штука прилипает к чешуе виверны?

— Да. Так было сказано в той книге, что позаимствовал Ноа.

— Если мы ее выпустим, она крепко прицепится к чешуе красной виверны.

Мои друзья сами проводили эксперимент. Личинка стрекозы должна была показать, где именно чешуя виверны.

А я добросовестно исполнял свою роль «безбилетника».

То есть просто отдыхал.

«Свою часть работы я выполнил, раскрыв тайну виверны-альбиноса».

Пока я со спокойной душой расслаблялся…

Хлоп! Хлоп—!

С разных сторон, от других команд, послышались взрывы.

Один из методов определения панцирей Транклов — ударить по ним молотком. Естественно, другие команды включили этот метод в свой план, и когда они стучали по материалам, раздавались взрывы.

Это было подтверждением.

«Как я и думал, там была чешуя красной виверны-альбиноса».

Я никогда не смогу постичь безумие профессора Амелин, которая раздает такие дорогие материалы для подобного занятия.

Я недоверчиво покачал головой.

Наша команда сперва использовала личинку гигантской земляной стрекозы, чтобы найти чешую виверны.

Выпущенная в контейнер личинка подползла к одному из материалов, вытянула лапки и намертво к нему присосалась.

— Вот она!

Ирина осторожно отделила только этот образец и отложила его в сторону. Она действовала аккуратно, чтобы не подвергать его ударам, которые могли бы вызвать взрыв.

Теперь мы могли приступать к остальной части эксперимента.

Но профессор Амелин, которая внимательно за нами наблюдала, вдруг нахмурилась. На ее лице проступило явное разочарование.

Словно она была огорчена тем, что взрыва не произошло.

«Серьезно, это повод для разочарования?»

Эксперимент завершился.

В классе уже царил полный разгром. Несколько групп случайно устроили взрывы, ударив молотками по чешуе красной виверны.

Некоторые группы так боялись взрывов, что даже не решились притронуться к молоткам. В итоге они не смогли завершить эксперимент, так и не сумев отличить чешую красной виверны от чешуи колданской ящерицы.

— Кхм… на этом я завершаю задание. Как видите, даже с обычными материалами путаница с похожими ингредиентами может привести к таким вот происшествиям. Так что, п-пожалуйста, обращайтесь с ними осторожно.

Технически слова профессора Амелин были верны.

Хотя можно было бы поспорить, стоило ли для этого урока использовать столь редкие материалы, которые люди за всю жизнь видят дай бог раз.

Профессор Амелин ходила по классу, оценивая эксперименты студентов.

— Хм… эта группа совсем не использовала молоток. Могу я спросить, почему?

Она очевидно спрашивала о том, что и так знала. Об этом свидетельствовал безумный огонек, блеснувший в ее глазах. Голос ее стал на удивление четким, и она больше не заикалась.

Группа, на которую она указала, промямлила в ответ.

— Н-ну… мы увидели взрывы у других групп…

— А что, если бы вы не смогли различить эти материалы и использовали их для защитных чар? Что бы тогда случилось?

— Это…

— Вас устроит оценка ниже, чем у тех групп, которые проверили свои материалы, пусть даже это и вызвало взрывы?

— …да.

Студенты в этой группе отвечали так, будто уже смирились с исходом.

— Если вы боитесь взрывов, вам никогда не стать хорошими мастерами-создателями.

Она поставила им оценку «Низко» и взяла в руки молоток.

Профессор Амелин достала из кармана какой-то синий порошок и посыпала им молоток.

Синие частицы маны впитались в инструмент, и тот засветился тусклым светом.

«Что это?»

Затем она внезапно опустила молоток на один из материалов.

Бах—!

Студенты в испуге отпрянули, боясь попасть под взрыв.

Те, кто уже пострадал и теперь щеголял прическами в стиле панк, в шоке закрыли уши.

Профессор Амелин продолжила и ударила молотком по другому материалу.

Бах! Хрусть—!

Материал раскололся. Это явно была чешуя колданской ящерицы.

Значит, оставшийся образец должен быть…

Бах… Вш-ш-шух—!

Когда профессор Амелин опустила молоток, мощного взрыва не последовало.

Вместо этого молоток завибрировал, испуская голубоватое сияние.

— Хммм… да, это она.

Профессор Амелин слабо улыбнулась, ощущая вибрацию молотка.

Когда дрожь начала стихать, она объяснила студентам.

— Как видите, с ударопоглощающими чарами молоток поглощает даже сильные взрывы, что делает его безопасным. Что скажете? Неплохой метод, правда?

Было довольно жутко видеть, как она с раскрасневшимся лицом держит молоток и говорит такие вещи.

Студенты, похоже, тоже были встревожены и потихоньку от нее отходили.

Профессор Амелин обошла еще несколько групп.

Наконец, настала наша очередь. Увидев нас, она произнесла удрученным голосом:

— Хм… в-ваша идея была хороша.

Она снова начала заикаться. В то же время вид у нее был крайне разочарованный.

— Использовать личинок гигантской земляной стрекозы. Э-это была очень хорошая идея. Я поставлю вам высший балл, хоть и досадно.

Слова ее были похвалой, но тон говорил об обратном. Она звучала не просто разочарованно — почти обиженно.

«Что значит «высший балл, хоть и досадно»?»

Очевидно, профессору Амелин не понравилось, что мы избежали взрыва. Возможно, она надеялась, что мы, уворачивавшиеся от взрывов с первого дня занятий, на этот раз наконец-то попадемся.

— Спасибо!

Но Руди с радостью принял похвалу профессора Амелин за чистую монету.

Профессор Амелин прошла мимо нашей группы с поникшими плечами.

Хоть мы, кажется, и расстроили профессора, но по крайней мере получили хорошую оценку, так что все к лучшему, верно?

На следующий день.

Члены нашей группы, получившие высший балл от профессора Амелин, были в прекрасном настроении.

Не только Норка и Руди, но даже Ирина ходила с легкой улыбкой.

Руди особенно радовался, впервые получив высшую оценку.

— Видите, мои глаза не лгут! Я рад, что примкнул к Ноа.

В отличие от наших воодушевленных друзей, один человек не мог в полной мере насладиться этим моментом.

Слуга Милио, Шилов.

Шилов, который был в нашей группе на эксперименте, тоже получил высший балл. Судя по одной лишь оценке, он тоже должен был радоваться.

Но выглядел Шилов крайне изможденным.

Увидев его, Руди спросил.

— Шилов, что случилось? Что-то произошло?

Причина была проста.

— Молодой господин Милио…

Шилов всхлипнул и объяснил, что Милио отчитал его за то, что он не предупредил о взрыве. Ему также досталось за невыполненный приказ сжечь план эксперимента и материалы.

— Это уже слишком…

— Разве это не вина самого Милио?

Наши друзья осуждающе отозвались о Милио.

Честно говоря, инструкции, данные Шилову, с самого начала были бессмысленны.

Кто в здравом уме так небрежно доверит кому-то столь ценные материалы и планы эксперимента? Даже если бы Шилов нас не предупредил, этот план был обречен на провал.

— Н-но я не выполнил приказ молодого господина Милио, так что ничего не поделаешь. Я заслуживаю наказания.

— Постой, он тебя ударил? — Спросил я.

Если Милио применил к нему насилие, это было бы пересечением черты, которую я не мог проигнорировать.

Даже для слуги есть вещи приемлемые и неприемлемые.

Насилие эту черту переходит.

Но Шилов покачал головой и объяснил:

— Я просто служу мишенью для тренировок телекинеза молодого господина.

— Мишенью для тренировок телекинеза?

— Да. Когда он практикует свой телекинез, я становлюсь объектом для…

Значит, его бьют телекинезом?

Считать ли это насилием?

К нему не прикасаются напрямую, но для применения силы все равно используется магия.

Однако трудно назвать Шилова жертвой насилия, когда у него нет видимых травм, особенно в мире, где порог допустимого насилия так высок.

В этом мире сломать кость-другую во время магической тренировки между друзьями считается нормой.

«Если списать то, что пережил Шилов, на простую «магическую практику», то решения нет».

На этот раз спросил Норка.

— Но ты ведь мог рассказать Милио о чешуе красной виверны, верно? Почему ты этого не сделал?

И правда.

Мы не запрещали Шилову рассказывать Милио. Знание секрета чешуи красной виверны еще не означает, что можно легко достать личинок гигантской земляной стрекозы.

Я думал, что такой информацией можно и поделиться. Но этот парень сохранил верность.

— Да, почему ты не сказал Милио?

Когда я спросил снова, Шилов осторожно посмотрел на меня и ответил.

— Ну, я думал, вы убьете меня, если я это сделаю…

…да не убью я тебя, серьезно.

Была ли это верность или страх, заставивший его принять нашу сторону, все равно было жаль, что из-за этого у него возникли проблемы с Милио.

— …ладно, допустим, ты нас боялся. Но почему ты живешь, дрожа перед Милио, как осиновый лист?

Даже для слуги это перебор.

Но ответ Шилова был возмутителен:

— Только благодаря семье Брейнор я могу есть, спать и учиться в этой замечательной академии. Без него у меня даже не было бы денег, чтобы здесь жить.

От его слов разило рабской психологией.

С точки зрения Шилова, понятно быть благодарным семье Брейнор за рекомендацию по программе сбалансированного набора. Но разве его бы приняли, не будь у него способностей?

И он мог бы отплатить семье графа, добившись успеха самостоятельно.

Это не оправдывает жизнь в качестве раба Милио.

«Эх, и что мне с этим парнем делать?»

Рабская психология, развившаяся за годы службы, полностью его сковала.

«…А!»

Внезапно мне в голову пришла хорошая идея.

— Хочешь, я подскажу тебе отличный способ отплатить семье Брейнор и одновременно сбежать от Милио?

— А? Разве такое возможно?

— Конечно. Этот способ также позволит тебе заработать на жизнь.

Слова мои, казалось, заинтриговали Шилова, но затем он замотал головой и замахал руками.

— Нет-нет. Как я могу покинуть молодого господина Милио…

Вероятно, он боится последствий.

Но способ, которым я собираюсь поделиться, поможет предотвратить и это.

— Не волнуйся. Я найду тебе покровителя, до которого не дотянутся ни Милио, ни семья Брейнор.

— Покровителя? Разве есть такой могущественный покровитель?

— Например… профессор?

— Что?

Хоть и шутят, что аспиранты — это слуги или рабы, но им всяко живется лучше, чем настоящим слугам.

Для Шилова это будет идеальный вариант.

Я немедленно отвел Шилова к профессору Мукали.

Профессор Мукали тепло поприветствовал меня, но, заметив Шилова, нахмурился.

— Это еще что за тип?

— Ученик.

— У тебя уже есть ученики?

— Нет, ваш ученик, профессор.

— Я никогда не брал такого ученика!

Это правда.

Шилов не выбирал физкультуру в качестве факультатива, так что он не был студентом профессора Мукали.

Но скоро им станет, так что мои слова вскоре окажутся правдой.

— Разве вам не нужен ученик, чтобы передать ему свою магию усиления тела?

— Я говорил это тебе, а не этому парню!

Причина, по которой я хотел пристроить Шилова в лабораторию профессора Мукали в качестве студента-исследователя, заключалась в его магии.

Магия усиления тела.

Выжив на пороге смерти благодаря магии усиления регенерации, я хорошо знал ее ценность.

С ней Шилов сможет выдержать все, что бы ни вытворял с ним Милио.

«Прожив столько лет слугой, он вряд ли станет открыто перечить Милио… но если он сможет выстоять благодаря усилению тела, этого должно быть достаточно».

Но профессор Мукали, похоже, был не в восторге от Шилова.

— У этого парня пустой взгляд. Где ты откопал такого?

— Это потому, что я внезапно притащил его на пастбище…

Лаборатория профессора Мукали, расположенная на пастбище, находилась в глуши. Путь туда пешком занимает немало времени.

По дороге сюда Шилов дрожал, думая, что в таком безлюдном месте от него могут «избавиться».

Вот почему взгляд у него был немного… нет, очень отсутствующий, но я все равно верил в талант Шилова.

— Просто доверьтесь мне в этом, профессор. Он действительно тот талант, который вы ищете.

— Это еще почему?!

Обслуживать Милио с утра до вечера и при этом успевать со своей учебой — на такое способен не каждый. Его трудолюбие и физическая выносливость, выработанные за годы службы, не вызывали сомнений.

И это терпение, позволяющее выносить мерзкий характер Милио.

Разве этого недостаточно, чтобы выдержать жизнь студента-исследователя у профессора Мукали?

— Давайте просто попробуем.

По моей просьбе профессор Мукали, подозрительно нас оглядывая, провел нас в тренировочный зал внутри хижины.

Это и была его лаборатория.

Честно говоря, она выглядела как обычный спортзал.

Профессор Мукали уложил Шилова на скамью для жима лежа и поправил его позу.

— Грудь вперед, плечи назад. Вот так. Опускаешь и поднимаешь — это один раз. Сделай пятнадцать повторений. Понял?

— Д-да!

Хоть Шилов и растерялся, он хорошо следовал инструкциям. Практичные мышцы, развитые за то время, что он таскал сумки Милио, подавал еду и приносил магические материалы, сделали свое дело.

Заметив, что техника у него неплохая, профессор Мукали внезапно перевел взгляд на меня.

— Так зачем ты его привел?

— Хм… насчет этого.

Я вкратце объяснил, что произошло.

Как он помог нашей группе и впал в немилость к Милио.

— То есть ты хочешь сказать, что если я возьму этого парня в ученики, мне придется разбираться с жалобами этого Милио и семьи Брейнор?

— Да, именно так.

— С какой стати я должен…?!

— Вы ведь справитесь, не так ли?

Честно говоря, в этой части я был уверен лишь наполовину.

Я предполагал, что профессор магической академии сможет отмахнуться от жалоб графской семьи, но уверенности не было.

— Неужели профессор лучшей магической академии Империи боится какой-то графской семьи?..

— Конечно нет, негодник! — Яростно возразил профессор Мукали. — Кто боится какой-то там графской семьи?! Просто это хлопотно…

Похоже, это не невозможно, просто немного раздражает.

Профессор Мукали нахмурился и сказал мне.

— Но у меня есть условие.

— Да, пожалуйста, говорите.

Условие.

Я был к этому готов.

Я был даже готов отказаться от изучения магии Второго Круга, которую профессор обещал мне ранее.

Теперь у меня есть доступ на второй этаж библиотеки, так что я все равно рано или поздно ее выучу.

Я подумал, что не страшно, если я изучу ее позже.

Но тут.

— Помнишь, я обещал научить тебя одной магии Второго Круга? Возьмешь у меня еще одну.

А?

Если я выучу одну магию, то получу вторую в подарок?

Профессор только что предложил мне сделку в духе «два по цене одного».

В тот день, когда я «продал» слугу Милио профессору Мукали.

Я выучил у профессора два вида магии.

— Я хочу изучить телекинез.

— Телекинез?

— Да. Я слышал, есть способ управлять направлением телекинеза с помощью взгляда.

— Дай-ка подумать… точно, есть такое. Но разве телекинез — это не специализация того парня, Камила? — Пробормотал профессор Мукали, с сомнением поглаживая бороду.

Я ответил прямо.

— Об этом профессоре ходят странные слухи.

— Странные слухи?

Профессор Мукали на мгновение задумался, а затем хлопнул кулаком по ладони, словно его осенило.

— А, вот оно что!.. Так ты тоже слышал.

Тоже слышал?..

Его реакция говорила о том, что он знает содержание этих слухов. Возможно, он даже знает, правдивы они или нет.

— Профессор, вы ведь что-то знаете, не так ли?

— …не могу сказать это вслух.

На мой вопрос профессор Мукали двусмысленно отвел взгляд.

Это был исчерпывающий ответ.

Если бы он не знал, то так бы и сказал, или же прямо все отрицал.

Он вел себя так, потому что в слухах была доля правды.

«Неужели профессор Камил и вправду из Имперского Спецназа?»

Я искренне рад, что не стал просить профессора Камила об отдельных уроках.

Просить профессора Мукали научить меня телекинезу было все равно что просить учителя химии преподать физику.

Но как мог профессор не знать базовую магию уровня первого-второго курса?

Профессор Мукали что-то пробормотал себе под нос и для начала продемонстрировал магию сам.

— Хм… кажется, вот так? Я уже и забыл, почти не пользуюсь.

Я засомневался, смогу ли я вообще чему-то у него научиться.

— А, вот так. Понятно. Точно. Да, теперь вспомнил.

Профессор Мукали бросил взгляд на Шилова, который поднимал штангу на скамье для жима лежа.

Затем он применил заклинание.

— Уо-о-о!

Штанга, которую Шилов с трудом поднимал, взмыла высоко в воздух. Так высоко, что Шилов повис на ней.

И она двигалась влево и вправо, следуя за взглядом профессора Мукали. Шилов раскачивался под ней, как маятник.

Так легко поднять телекинезом такую тяжесть… профессор Мукали не зря был профессором.

— Работает.

Профессор Мукали небрежно вернул штангу на место. Из-за этого Шилова чуть не придавило.

— Кх!

— Поправь стойку и сделай 15 повторений. Начинай.

— Д-да, сэр!

Шилов снова принялся за жим лежа.

Профессор Мукали начал объяснять мне.

— Так, это у нас… словами объяснить сложно. Ты изучал уравнение Вертера-Канселя?

— Да.

«Вертер-Кансель» — это была формула, которую я выучил на первом же занятии по телекинезу.

После того как я кивнул, профессор Мукали продолжил:

— Если базовый телекинез — это применение этого решения в определенном направлении, то суть этой магии — задавать это направление взглядом. Формула выглядит так. Направление, в котором смотрят твои глаза…

Профессор Мукали шаг за шагом объяснил формулу. Удивительно, но основной принцип был несложен. Нужно просто связать направление взгляда с направлением движения телекинеза.

«Это что-то вроде сложной функции».

Нужно заранее составить формулу так, чтобы заклинание телекинеза разворачивалось в направлении движения глаз, и все это — как единое целое.

Это и была магия телекинеза Второго Круга, которую использовал профессор Камил.

— …итак, когда ты переводишь взгляд сюда, телекинез естественным образом срабатывает в этом направлении. Что скажешь, понял?

Я понял содержание и принципы формулы, пока он объяснял.

— Да.

— Ты правда понял?

— Да.

— С одного объяснения?

— Да.

Я несколько раз кивнул в подтверждение.

Профессор Мукали, все еще сомневаясь, указал на гирю — железный шар с ручкой — и сказал.

— Попробуй сдвинуть вон ту.

Я произнес заклинание, как было велено, и сдвинул гирю.

Магия, позволяющая управлять направлением телекинеза взглядом, требовала два круга маны. Несмотря на это, я мгновенно уловил принцип, и, завершив расчет формулы, смог тут же применить заклинание.

Вжух—

Гиря свободно выписывала в воздухе восьмерки.

Странно, но она легко следовала за моим взглядом.

«Оказывается, это довольно просто».

В этом магия была чем-то похожа на математику.

Вещи, которые кажутся сложными и таинственными, пока ты их не понимаешь, становятся очевидными и легкими, как только ты постигаешь их принципы.

Как бы то ни было, гиря свободно летала по воздуху, совсем как тот металлический шар, которым управлял профессор Камил. Я заставил ее кружить вокруг профессора Мукали и сказал:

— Отлично работает, не так ли?

Увидев это, профессор Мукали нахмурился, словно ошарашенный, и, отвернувшись, пробормотал себе под нос.

Слова его явно предназначались только ему, но я их прекрасно расслышал.

— Черт. Надо было любой ценой заполучить этого засранца в ассистенты-исследователи…

Что ж. Теперь уже поздно.

Вам лучше сосредоточиться на тренировках Шилова.

Профессор Мукали быстро сменил выражение лица и сказал мне.

— Хорошо, с этим закончили? Теперь пора изучать мою магию.

— Это магия усиления тела, верно?

— Да. Ты уже изучил усиление регенерации и заклинание, ослабляющее восстановительную силу кольца маны. Все это — магия усиления тела. Будешь изучать одно за другим, и когда-нибудь… кхм…

Похоже, он надеется, что когда-нибудь я стану его ассистентом.

— Я просто хочу изучить магию.

— Ну, и ладно. Кто знает, что будет потом. Итак, какую магию усиления тела ты хочешь изучить следующей? Позволю тебе выбрать.

В ответ на вопрос профессора я тут же назвал то, о чем думал.

Это была магия усиления зрения.

— Пожалуйста, научите меня усилению зрения.

Профессор Мукали, казалось, был поражен и переспросил.

— Хм? Глаза, значит? Почему именно их?

— Так я смогу лучше управлять магией телекинеза, разве нет?

Действительно, во время поединка с профессором Камилом я чуть не вывихнул глаза, пытаясь уследить за шаром из-за его хаотичных движений и огромной скорости.

С усиленным зрением эта проблема отпадет. И когда я сам буду двигать шар, я смогу делать это быстрее.

Но профессору Мукали, похоже, совсем не понравилось, что его магия будет использоваться лишь как вспомогательная.

— Ты хочешь использовать усиление зрения только для этого?

— Да.

Честно говоря, я всегда и собирался использовать магию усиления тела только как поддержку.

Я считал, что сколько бы профессор Мукали ни тренировал свое тело и ни усиливал свою мощь, этого не хватит, чтобы победить тот трюк с телекинезом.

Телекинез может применять силу с большего расстояния, чем прямая физическая сила. Он может поднимать предметы высоко в воздух и свободно прилагать усилие без физических ограничений.

Поэтому я считал усиление тела гораздо менее эффективным по сравнению с телекинезом и искал магию, которая могла бы дополнить именно его.

Но у профессора Мукали было иное мнение.

— Использовать усиление зрения лишь как дополнение к телекинезу. Ты явно не понимаешь истинной пользы этой магии.

— А есть и другие способы применения?

— Конечно.

Он жестом велел мне сесть и слушать внимательно. После того как я сел, профессор Мукали объяснил:

— Усиление зрения нельзя описать простым «видеть лучше». Ты видишь дальше, детальнее, точнее и ярче. Ты можешь действовать ночью, как днем.

Значит, оно работает и как ночное зрение. Полезно знать.

Профессор продолжил:

— В зависимости от того, как ты его используешь, ты можешь видеть различные свечения, которые обычные люди не воспринимают. Ты даже можешь различать крошечные частицы маны. Применений — бесконечное множество. И ты хочешь использовать такую магию лишь как дополнение к телекинезу?

Судя по его словам, я смогу видеть ультрафиолетовый или инфракрасный свет и даже более детально изучать частицы маны.

Похоже, я выбрал для изучения магию получше, чем думал.

Я как следует польстил профессору.

— Это более впечатляющая магия, чем я предполагал?

— Теперь ты понял? Я-то думал, ты уже знал это, когда просил научить тебя усилению зрения.

Он взял гусиное перо и начал выписывать на бумаге формулы, продолжая объяснение.

— В любом случае, это хорошо. Я научу тебя как следует. Поскольку глаз — это точный орган, магия, применяемая к нему, требует очень тонкого контроля маны. Ты, вероятно, и так знаешь, как с этим обращаться…

Так я изучил еще и магию усиления зрения.

Магия усиления зрения оказалась довольно забавной.

Я мог свободно передвигаться по темному общежитию ночью и делать записи с самой последней парты в классе, будто сидел прямо перед преподавателем.

«Она полезнее, чем я ожидал, во многих отношениях».

Поэтому на этот раз, отдыхая в комнате общества, я решил снова попробовать применить магию усиления зрения. Я решил попытаться обнаружить инфракрасный свет — то, что мне еще нечасто доводилось использовать.

«Раз никого нет, то и обнаруживать, наверное, будет нечего?»

Это было сразу после моего факультатива, «Основ геометрии», на который я ходил один. Мои друзья ушли на другие занятия, вроде «Истории Империи» или «Основ других классов», и еще не вернулись.

Так что я воспользовался этим временем в одиночестве для практики.

Я рассчитал формулу для применения магии усиления зрения, способной обнаруживать инфракрасный свет.

«Хм-м-ф».

Я всегда напрягался в момент применения магии к глазам. Ощущение активации нервов и расширения чувств.

Словно погружаешься в новый мир.

Из центра моей сетчатки туманно разошелся зеленоватый свет, преображая весь мир.

«Получилось?»

Я поднял обе руки и посмотрел на них.

Тепло моего тела стало источником, испускающим инфракрасный свет, и этот свет был виден моим глазам. Цвет был чем-то за гранью красного.

«Так вот он какой, инфракрасный».

Способность обнаруживать инфракрасное излучение.

Это значит, я могу находить источники тепла, чтобы обнаружить кого-то.

Например, кого-то, кто прячется в шкафу в комнате общества.

«А-а! Там и правда кто-то есть!»

Когда я посмотрел на шкаф усиленным зрением, я действительно обнаружил человекоподобный источник тепла.

Я обратился к шкафу.

— Кто там?

— …

Шкаф молчал.

Но я видел, как фигура внутри вздрогнула. Почему-то температура постепенно повышалась.

— Кто вы? Выходите. Я знаю, что вы там.

Но человек не выходил.

Кто бы это мог быть?

Милио? Потому что я забрал его слугу Шилова?

Или старшекурсница Венди? Может, она пришла за мной, потому что я отказался от вступления в студсовет…

Кто бы это ни был, прятался он здесь, вероятно, не с добрыми намерениями.

Я напряженно отошел от шкафа.

Затем я развеял магию усиления тела и применил телекинез.

Скри-и-ип—

Когда я открыл дверцу шкафа телекинезом, там оказался черноволосый студент с незнакомым мне лицом.

Средний рост, обычная внешность. Единственное, что бросалось в глаза — он свирепо на меня смотрел.

Сколько я ни вглядывался, не мог вспомнить его лица. Но почему он так на меня зыркает? Да еще и прячась в шкафу.

Я осторожно спросил его.

— Вы кто?..

— Ты меня не знаешь?

— Откуда мне вас знать?

— Я Виталий из 4-го класса!

— Виталий?

— Я занял второе место в общем рейтинге успеваемости, сразу после тебя!

Недавно объявили результаты промежуточных экзаменов.

Я получил высший балл по всем предметам и занял первое место. Я был очень рад, так как даже в прошлой жизни никогда не получал таких высоких оценок.

И—

— Второе место заняла Ирина Белрун, разве нет?

— Мы разделили второе место! — Громко крикнул студент, назвавшийся Виталием. — Хочешь сказать, я даже не заслуживаю внимания?

Это все потому, что я плохо запоминаю имена.

Странно, я хорошо помню цифры, но с лицами и именами у меня плохо. Поэтому и в прошлой жизни я был ужасен в истории.

Полагаю, имя, написанное под именем Ирины в рейтинге, и было «Виталий».

Я спросил его.

— Почему вы здесь?

Вот что меня интересовало. Почему он здесь прятался.

Виталий стиснул зубы и сказал:

— Хмф. Я хотел выяснить секрет того, как ты занял первое место на промежуточных экзаменах. Но теперь я все понял.

Что он понял?

Все, что я делал с тех пор, как пришел сюда — это тестировал магию усиления зрения и с ее помощью открыл шкаф.

Виталий произнес уверенным голосом:

— Эта твоя способность немедленно обнаружить меня, когда я подавил свое присутствие и проник сюда. Такая продвинутая магия обнаружения не под силу первокурснику. Как я и подозревал, ты — секретный агент, внедренный Имперским Спецназом.

Это не так.

Виталий вышел из шкафа и сказал.

— Полагаю, ты выполняешь секретную миссию для Спецназа. Я не стану раскрывать твою личность, учитывая твою миссию.

Тон у него был такой, будто он делает мне одолжение. Он гордо открыл дверь комнаты общества и пробормотал себе под нос.

— Это значит, что по факту первое место — мое.

Он тоже не в себе.

Виталий был простолюдином.

Для простолюдина поступить в магическую академию «Астран», да еще и по общему набору, означало обладать немалым талантом и приложить значительные усилия.

В конце концов, на их пути стояло куда больше препятствий, чем у выходцев из знатных или богатых семей. Будь то деньги или связи.

В этом отношении Виталий испытывал гордость.

Поступить в магическую академию с хорошими оценками, будучи простолюдином. И получить очень высокие баллы на промежуточных экзаменах. Все это было источником гордости Виталия.

Но даже такой человек, как он, столкнулся со стенами, которые не мог преодолеть, а именно — с Ноа Эшборном и Ириной Белрун.

— Хмф. Но теперь я знаю секрет.

Виталий вернулся в общежитие 4-го класса и сел в центральном холле. Трое других студентов из простолюдинов уже сидели там, ожидая его.

Студенты спросили его.

— Ну что, сходил, Виталий?

— В чем был секрет?

— Ну как? Все, как ты и ожидал?

Виталий покачал головой и сказал:

— Нет, моя догадка была неверна. Никакого частного репетиторства у них не было.

— Не дорогое репетиторство?

— Я был уверен, что их натаскивает профессор Камил.

Причина, по которой они подозревали Ирину и Ноа в высоких баллах — дорогое частное репетиторство.

Ирина Белрун была дочерью знаменитого маркиза Белруна, а Руди Брайтстоун, который якшался с Ноа, был известен своим баснословным богатством.

С чего бы таким людям странным образом основывать общество прямо перед промежуточными экзаменами? Да еще и с профессором Камилом в качестве куратора.

Более того, Ноа Эшборн, первокурсник, в виде исключения стал президентом этого общества.

Разве это не подозрительно?

Вот почему они заподозрили дорогое репетиторство.

Виталий проник туда, чтобы найти доказательства, но обнаружил нечто куда более примечательное, чем ожидал.

— Это секрет, который я рассказываю только вам, ребята.

Виталий понизил голос и сказал:

— Похоже, слухи о том, что Ноа Эшборн — секретный агент, взращенный Имперским Спецназом, правдивы.

— Разве… были такие слухи?

— Я слышал от Матильды из 1-го класса.

— А кто такая Матильда?

— Ну, та, с веснушками и в роговых очках.

Матильда была студенткой, которая боялась Ноа и избегала попадания с ним в одну группу. А еще она была студенткой, одержимой теориями заговора.

Виталий передал услышанную от нее теорию, не изменив ни единой детали.

— В общем, по ее словам, Ноа Эшборн — это секретный агент, тайно взращенный профессором Камилом, который проник в академию «Астран», чтобы создать себе фальшивую личность.

— Это правда?

— На самом деле ему около тридцати лет. Он смог поступить как студент, потому что выглядит невероятно молодо.

Другие студенты были шокированы словами Виталия и спросили:

— Тридцать лет? Не может быть. Ты его не путаешь с Бареном Строуваном?

— Да, я бы поверил, что Барену тридцать, но чтобы Ноа Эшборну… это уже слишком.

Возрастная внешность Барена была известна даже в 4-м классе.

Но Виталий покачал головой и сказал:

— Я тоже сначала не поверил словам Матильды. Но пробравшись в комнату общества и увидев его своими глазами, я все понял. Он применил магию обнаружения, даже не произнеся заклинания, и точно нашел мое укрытие.

— Тебя поймали?

— О, боже мой!..

— Магия без произнесения заклинания?

— Да, именно так. Вы думаете, найдется хоть один первокурсник, способный использовать такую высокоуровневую магию обнаружения без заклинания?

Другие студенты покачали головами.

Виталий посмотрел каждому из них в глаза и сказал.

— Я говорю это только вам. Вы ни в коем случае не должны этого раскрывать. В конце концов, он секретный агент. Если мы не будем осторожны, наши жизни могут оказаться в опасности.

— Н-но…

— Виталий, ты уверен, что нам можно это рассказывать?

Виталий ответил с решительным, твердым взглядом.

— Я вам всем доверяю.

— Виталий!..

— Ты и вправду!..

Трое студентов смотрели на Виталия взволнованными глазами. Виталий тоже ответил им взглядом.

Они вчетвером сгрудились, обнимаясь и укрепляя свою дружбу.

Но секрет не был сохранен.

Промежуточные экзамены закончились, и в академию неминуемо пришел весенний фестиваль.

В магической академии «Астран» было так же — повсюду кипела подготовка к празднику.

— Что будем делать? — Спросил Руди в комнате общества.

Во время фестиваля в магической академии все общества были обязаны принять участие хотя бы в одном мероприятии, чтобы продемонстрировать свою деятельность.

Обычно общества организовывали стенды, соответствующие их названиям, чтобы прорекламировать себя.

Общество магии стихий демонстрировало магию стихий, Общество магического фехтования — владение мечом…

«Тогда чем занимается соседнее Общество обмена носками?»

Я невольно поморщился, представив, как они демонстрируют обмен носками. Похоже, это скорее оттолкнет, чем привлечет кого-либо.

Было и несколько других обществ, которым было бы трудно что-то демонстрировать на стендах.

Например, Общество служения или Общество выживания на воде.

Им ведь особо нечем заняться, верно?

Я невольно пробормотал.

— Полагаю, продавать выпивку — это стандартный ход.

— А? Выпивку?

Разве не в этом вся суть университетских фестивалей? Организовать необходимый минимум, а в итоге все равно открыть питейное заведение.

Я слышал, что даже крупные общества, вроде Общества магии стихий, укрепляли связи между старшими и младшими курсами за совместным распитием.

Я спросил Руди.

— Ты не слышал, что планируют делать другие общества?

— Я слышал, что в других местах продают десерты или простые напитки, но конечная цель — это все-таки реклама общества…

— Я слышала, они и выпивку продают. — Вставила Ирина в ответ Руди. Похоже, она слышала что-то конкретное и продолжила объяснение.

— Общество магии стихий продает пиццу из кирпичной печи, испеченную с помощью магии пламени, и ледяное пиво, охлажденное магией быстрой заморозки.

— Серьезная конкуренция.

Они и магию стихий демонстрируют, и выпивку продают — убивают двух зайцев одним выстрелом.

Пицца из кирпичной печи с ледяным пивом. От одной мысли слюнки текут. Похоже, победить Общество магии стихий в соревновании питейных заведений будет сложно.

«Постойте, а зачем нам вообще побеждать?»

Я создал это общество только для того, чтобы не вступать в студсовет.

Я создал его, потому что считал деятельность студсовета и обществ утомительной. А теперь я вот-вот по-настоящему ввяжусь в это хлопотное дело.

Нет нужды побеждать или стараться.

Давайте просто сделаем все по-простому и покончим с этим.

«Может, просто сделаю корейские блины и буду продавать их с макколли».

Блины можно сделать из картофеля — в этом мире его легко достать, а что до макколли…

«Можно заменить его кумысом».

Приведя мысли в порядок, я сказал друзьям.

— Наше общество называется «Общество миролюбивой магии», верно?

— Да.

— Верно.

— Я тут подумал, разве мир не рождается из взаимопонимания? Так как насчет того, чтобы продавать еду с восточного континента, чтобы понять их культуру?

— Еда с восточного континента? Ты что-нибудь об этом знаешь, Норка? — Спросил Руди у Норки.

Норка был вторым сыном в торговой компании «Мирхан».

Компания «Мирхан» сколотила состояние на торговле с восточным континентом. Поэтому они и спросили, вдруг Норка что-то знает.

Но Норка покачал головой.

— Я мало что знаю о еде… хотя, может, и вспомню, если услышу название.

Тогда я сказал.

— Я знаю один рецепт. Это картофельные оладьи, и их очень легко готовить. Ингредиенты тоже дешевые. Мы можем продавать их вместе с кумысом профессора Мукали.

— О… точно! Я слышал, кумыс — это напиток, пришедший с восточного континента.

Норка, похоже, тоже слышал о кумысе.

— Звучит неплохо. Я согласен.

— Если Ирина согласна, то я тоже за. — Поддержали Руди и Ирина.

Меню было решено.

Оставалась только подготовка.

Во-первых, нужно было занять место для стенда.

На фестивале студсовет отвечал за распределение мест для стендов между обществами.

И этот процесс обычно проходил во время собрания, организованного студсоветом.

Это было не столько собрание, сколько…

Каждое общество записывало желаемое место и подавало заявку, а студсовет их собирал и регистрировал.

Было бы хорошо, если бы все общества хотели разные места, чтобы их можно было по-честному распределить, но такая вероятность была почти нулевой.

За популярные места всегда шла борьба между несколькими обществами.

И способ победить в этой борьбе, как и подобает магической академии — магические дуэли.

— Общество магии стихий снова претендует на то же место в этом году, Небурия.

— И ты все равно лезешь, зная это? Прошлое тебя ничему не научило, Фиора?

Старшекурсниц звали Небурия и Фиора.

Я уже видел этих двоих в общежитии. Они приходили, чтобы прорекламировать свои общества и раздать бланки заявлений.

Красивая старшекурсница с огненно-рыжими волосами была Небурией, президентом Общества магии стихий. А старшекурсница с острым взглядом и смуглой кожей — Фиорой.

Похоже, эти два общества сражались за то же место и в прошлом году.

Старшекурсница Фиора извлекла рапиру из ножен на поясе и сказала:

— В прошлом году это было потому, что президентом был тот тупица, старшекурсник Мордис. В этом году все будет иначе.

— Нет. Что в прошлом году, что в этом — результат будет один.

Они немедленно начали дуэль.

«Так вот почему зал для собраний такой просторный…»

Центр зала уже был превращен в арену для дуэлей.

С начерченной посередине линией и защитными барьерами по периметру, установленными с помощью магических кругов, он выглядел так, будто был создан специально для этого.

Первой бросилась вперед старшекурсница Фиора, произнося заклинание.

— «Зеркальное отражение».

Словно это было заранее подготовленное заклинание, ее фигура размножилась до четырех.

Четыре одинаковые Фиоры, как в игре в наперстки, запутывающе зашагали вокруг, нацелившись на Небурию.

— Я знала, что ты так сделаешь. «Огненная стена»!

Старшекурсница Небурия воздвигла стену огня. Центр арены был полностью перекрыт огненной стеной, прорваться через которую было непросто.

Даже если кому-то и удастся пройти, невозможно было избежать опаленной огнем одежды.

И действительно, четыре старшекурсницы Фиоры прошли сквозь огненную стену, но только на одежде одной из них все еще горели остатки пламени.

Остальные прошли сквозь огонь без последствий. Это означало, что они были фальшивками.

Старшекурсница Фиора, чье истинное положение было раскрыто, тут же оказалась в опасности.

— Вот что бывает, когда изучаешь магическое фехтование, которое ни то ни се — можешь использовать только такую низкоуровневую магию.

Старшекурсница Небурия терзала старшекурсницу Фиору различными огненными заклинаниями, насмехаясь над ней.

Она в основном использовала простые заклинания, которые можно было быстро сотворить, такие как «Вспышка пламени», «Огненная стрела» и «Воспламенение».

Старшекурсница Фиора изо всех сил пыталась блокировать их своей рапирой, наполненной магией льда, но этого было недостаточно.

Против измотанной старшекурсницы Фиоры Небурия нанесла последний удар.

Это был «Огненный шар», который, как говорили, могли изучить только студенты третьего курса, специализирующиеся на магии пламени, или старше.

— В этом году главный стенд снова достанется нашему Обществу магии стихий. «Огненный шар».

В этот момент старшекурсница Фиора достала из кармана магический свиток и разорвала его.

Огненный шар старшекурсницы Небурии постепенно ослабел и погас.

Это был свиток, отменяющий определенное заклинание.

— Свиток рассеивания Огненного шара? Эта дорогая штука?

— Ты всегда используешь одно и то же заклинание для последнего удара.

Старшекурсница Фиора бросилась на ошеломленную Небурию.

Потратив большую часть своей маны на последний удар, Небурия не смогла победить Фиору, у которой, пусть и без маны, все еще была рапира.

— Победитель — Фиора из Общества магического фехтования. Таким образом, главный стенд перед главным зданием займет Общество магического фехтования.

С объявлением президента студсовета Венди судьба одного стенда была решена.

Старшекурсница Небурия с поникшими плечами вернулась на свое место, в то время как победившая старшекурсница Фиора вскинула кулак в знак победы.

«Кстати говоря, магические свитки…»

Я увидел кое-что полезное.

Особенно то, что можно было понять из последних слов старшекурсницы Небурии.